Ольга Крамер

Новая Зона

Наперекор судьбе

Серия «СТАЛКЕР» основана в 2012 году

Любое использование материала данной книги, полностью или частично, без разрешения правообладателя запрещается.

Серийное оформление Э. Кунтыш

Компьютерный дизайн А. Смирнова

Иллюстрация С. Тараник

© О. Крамер, 2019

© ООО «Издательство АСТ», 2019

* * *

Издательство признательно Борису Натановичу Стругацкому за предоставленное разрешение использовать название серии «Сталкер», а также идеи и образы, воплощенные в произведении «Пикник на обочине» и сценарии к кинофильму А. Тарковского «Сталкер».

Братья Стругацкие – уникальное явление в нашей культуре. Это целый мир, оказавший влияние не только на литературу и искусство в целом, но и на повседневную жизнь. Мы говорим словами героев произведений Стругацких, придуманные ими неологизмы и понятия живут уже своей отдельной жизнью подобно фольклору или бродячим сюжетам.

Посвящается тебе, дорогой читатель.

Никогда не сдавайся и иди до конца.

Помни, смелым судьба помогает!

Глава 1

Еще десятилетие назад – квартиры на Ленинском проспекте столицы России стоили просто баснословных денег. Впрочем, как и любая другая недвижимость в Москве. Люди готовы были на самые страшные подлости ради того, чтобы обладать своими квадратными метрами в белокаменной. Ухватить свое место под солнцем, покорить город и отщипнуть от него маленький кусочек счастья. Москва же – она большая, на всех хватит. Сейчас, находясь в пустой квартире элитной многоэтажки, поверить в это было трудно. Женя медленно поднялся с кожаного дивана, сморщился от сильной боли в спине, и подошел к окну. С третьего этажа открывался скучный вид на дорогу с брошенными автомобилями и детскую площадку. Гравитационные аномалии, облюбовавшие это место, сильно погнули горку и многочисленные лестницы, а термическая аномалия превратила песок в деревянном квадрате песочницы в стекло. Одернув за собой грязную занавеску, Фролов едва успел отскочить, прежде чем карниз упал ему в ноги. Элемент декора рухнул на пол, подняв за собой облако пыли и наделав достаточно грохота. У Жени, боящегося за время пребывания в Зоне любого шума, сильно забилось сердце. Он прекрасно усвоил урок о том, что на любой сторонний звук может сбежаться кто или что угодно – от сумасшедшего лучника с аномальными наконечниками на стрелах, до неведомого сюрреалистического чудовища, способного сожрать и переварить вместе с костями. Пилот перевел взгляд на входную железную дверь, которую он закрыл на щеколду и на всякий случай задвинул шкафом.

Хотелось верить, что в квартире, которую он выбрал в качестве укрытия, действительно можно чувствовать себя в защищенности. Но после недавно пережитых событий Фролов не верил, что в Зоне есть хоть один квадратный метр безопасности.

Без сил упав на диван, Женя положил автомат на колени и прикрыл глаза. Необходимо что-то предпринять и как можно скорей. Сколько времени он пробыл в «зазеркалье»? Сутки? Наверное, чуть больше. За это время могло очень многое измениться, а учитывая, что он в Зоне, – самым неожиданным образом. И не факт, что в пользу Василисы и группы, под защитой которой она шла.

Василиса.

Снова все мысли заняла эта девушка.

Совсем некстати в голове нарисовалась странная картина: Василиса, сидящая в одном из дорогих ресторанов Новосибирска, а рядом с ней он, Женя, но ненастоящий, а злополучная аномальная копия. Девушка предлагает работу пилота в ее компании, а Фролов, нагло улыбнувшись, отказывается. Ему необходимо затеряться и сделать это как можно скорей. Так, чтобы если настоящий Женя выбрался бы из аномалии, он никогда не смог бы его найти. Земной шарик-то – огромный, ищи ветра в поле.

Но вскоре разум взял свое и из картины сначала пропал ресторан, а потом и девушка. Сутки не такой большой срок. Пока свяжутся с Большой землей, пока пройдет подтверждение о том, что это действительно Титова и выживший пилот, пока отправят вертолет, а это ведь дело не двух минут! Сколько одних бумаг и подписей необходимо собрать для спасательной операции. Может, в космос мы и летаем, а вот бюрократию победить пока не в силах. Эти мысли Женю немного приободрили, но ненадолго. Каждая минута, проведенная впустую, отделяет его от Василисы, которая сейчас находится совсем в ненадежных руках. Зона знает, каким коварством наделен Женин двойник.

В надежде разложить всю имеющуюся информацию по полочкам, пилот в своих воспоминаниях вернулся на несколько суток назад. Помнится, группа держала курс к одному из НИИ, Василиса говорила, что он находится не так далеко от их отправной точки – Болот. На Ленинском проспекте. Но сталкеры ее сразу предостерегли, что Ленинский, во-первых, очень протяженный проспект, а во-вторых, очень опасный и богатый на ловушки и аномалии. Женя хорошо усвоил, что понятие «недалеко» в Зоне не существует. Здесь смерть поджидает на каждом шагу, не успеешь и несколько метров пройти, как вляпаешься в какое-нибудь дерьмо. Пилот уверен, что в нынешней Москве есть аномалии коварней и страшней «зазеркалья». К тому же, чтобы куда-то идти, надо знать дорогу или хотя бы направление, а Женя, который в Москве до этого времени никогда не был, даже представить не мог, где именно обосновались ученые.

Отчаянно перебирая варианты, Женя даже думал попросить помощи у Флая. Но воспоминания о Болотах и его населении были совсем свежи.

Твари.

И не существа, терпеливо поджидающие свою жертву в камышах, чтобы растерзать острыми когтями, а люди. Люди без морали и принципов, глупые и очень жадные. Единственный человек, на которого там можно положиться – Афин, но к нему Женю даже на пушечный выстрел не подпустят.

Евгений думал, и вместе с мрачными мыслями в вечерний сумрак погружалась и комната. Все идеи по поводу того, как выбраться из сложной ситуации, послужили демонстрацией его абсолютной беспомощности. Боезапаса у пилота почти нет, рюкзак с вещами остался в аномалии, карты города у него тоже нет, а из знакомых, которым можно доверять – только Василиса.

Моргнув и широко раскрыв глаза, пилот уставился в стену перед собой. Его взгляд зацепился за несколько фотографий. Выцветшие от времени, они висели без всяких рамок, закрепленные на пожелтевших обоях канцелярскими булавками. Вроде, ничего особенного – молодая женщина с ребенком, а рядом – мужчина в военной форме. На другой фотографии все та же молодая пара, только в руках у девушки большой букет цветов. Женю изображения сильно заинтересовали, он все не мог понять, какая именно деталь на фотографии его смущает. Таких пар в Москве – тысяча, да и не факт, что снимок сделан в столице. Медленно поднявшись с дивана, пилот тяжело выдохнул, поморщился от боли в теле, собрался с силами и только после этого с трудом выпрямился, услышав, как громко хрустнули суставы. Злоключения последних дней даром для организма не прошли, не было той части тела, которая у Жени не болела бы. Сесть и расслабиться было большой ошибкой, пока пилот двигался, монотонная боль казалась привычным спутником.

Не сразу поверив своим глазам, Фролов нервным движением снял фотокарточку со стены, вырвав вместе с булавкой кусок отсыревших от времени и сырости обоев. На фото была Титова и он. Нет, не похожая на нее девушка, а именно Василиса. Женя в этом убедился, когда разглядел татуировку на правой руке. А мужчиной, в форме пилота гражданской авиации, которую Женя изначально принял за военную, оказался он сам. Молодые люди стояли на фоне одной из главных достопримечательностей родного города Василисы – Новосибирского метромоста, девятьсот метров которого проходят над рекой Обь.

– Не может быть! – Женя сорвал со стены вторую фотографию, там, где девушка на руках держит ребенка.

Никаких сомнений уже не оставалось – на фото его напарница. А в руках не оружие, а маленький ребенок.

Неизвестно, сколько бы пилот еще ошеломленно смотрел на фотографии, если бы не сильный шум на кухне, мигом выдернувший его из мыслей. Непослушными руками убрав фото во внутренний карман куртки, Фролов метнулся к стене, перехватил оружие, сняв его с предохранителя. Возня и грохот, похожие на звон упавших кастрюль, на кухне снова повторились. «Может, полка обрушилась?» – закралась в голову мысль, объясняющая загадочные события.

Осторожно выглянув в коридор, ведущий в небольшую кухню, Женя нос к носу столкнулся с человеком. Выронив от страха автомат и не сдержав панического крика, Фролов попятился, но споткнувшись о табуретку, нелепо и очень больно завалился на бок, отбивая и без того многострадальные ребра. Спина покрылась холодным потом, сердце сильно забилось, словно хотело сломать кости грудной клетки, дыхание сперло. Страх, взяв контроль над телом и разумом, полностью парализовал пилота.

Зона! Проклятая Зона!

Лабиринт страха, состоящий из ужаса, боли и мучительных смертей. В отчаянной попытке взять себя в руки пилот заскулил и, не чувствуя тела, заставил ползти себя к оружию. Ужас с головой захлестнул пилота, ему хотелось сорваться и бежать, куда глаза глядят, но что ожидать от человека в коридоре? Почему он больше не показывается и как вообще попал в квартиру, если входная дверь задвинута шкафом. Женя был готов поклясться, что все комнаты он осмотрел досконально, заглянув даже в шкафы. Единственный способ попасть сейчас в квартиру – окно, но какой безумный альпинист в ночных сумерках поползет на третий этаж? К тому же, Женя бы точно услышал звук бьющегося оконного стекла.

– Эй, иди сюда! Поговорим! – взяв контроль над голосовыми связками, пилот выдавил из себя слова. – Спокойно поговорим! Я не опасен!

Дотянувшись до оружия, пилот ощутил себя уверенней. С трудом поборов желание выпустить очередь веером в дверной проем, наугад, не для того, чтобы сразить тень, а чтобы испугать, и после этого драпать, Женя снова выглянул в коридор. Никого. Даже намека на присутствие постороннего человека в квартире не было.

Вязкая слюна застряла в горле, из влажных от пота ладоней выскальзывал автомат, дрожал палец на спусковом крючке. Воображение, подлый враг, за десяток секунд нарисовало ужасные картины, в каждой из которых Женя умирает мучительной смертью.

– Господи, – прошептал он, не веря своим глазам.

На кухне, за стеклянным столом сидел человек – молодая девушка. Она мешала ложечкой чай и с задумчивым видом смотрела в окно, не замечая рядом стоящего Женю.

– Вася, – изумленно прошептал пилот и медленно подошел к столу.

Программистка никак не реагировала на Женин голос. На серой, обшарпанной временем и страшными обстоятельствами кухне, девушка выглядела странно, а если быть честным – даже пугающе. Темно-синий шелковый халат едва прикрывал колени Василисы, короткий рукав не скрывал татуировку, а босые ноги скрещены и поджаты под табуреткой. Каштановые волосы Титова собрала в нелепый пучок из не расчесанных волос. Но взгляд пилота зацепился не за ладную фигурку, не за красивый профиль, а за безымянный палец правой руки, на котором тускло блестело обручальное кольцо.

– Это аномалия! – громко сказал Фролов и испугался эха собственного голоса.

– Это треклятая аномалия! Чертова Зона!

Бог проклял это место, каждый квадратный метр, каждую вещь и человека, попавшего сюда. Даже тех, кто оказался здесь не по собственной воле. Тех, кому не нужны ни богатства, ни тайны Зоны!

Как Женя покинул дом, помнит плохо. Кажется, он в панике пятился к двери, ни на секунду не выпуская Василису из поля зрения, с нечеловеческой силой оттолкнул шкаф, освобождая себе проход. Пролетел три этажа, словно один, и вот он уже на улице, глубоко вдыхает прохладный радиоактивный воздух столицы и сжимает кулаки, пытаясь справиться с трясущимися руками. Женя зажал одну руку другой, чтобы хоть как-то унять дрожь, и поднял взгляд к окну квартиры на третьем этаже. Он был готов поклясться, что, несмотря на ночную темноту и большое расстояние, четко разглядел лицо Василисы – спокойное и немного задумчивое.

Больше не оборачиваясь на проклятый многоэтажный дом, Фролов побрел прочь. Десятки квартир смотрели на пилота черными глазницами окон, и ни в одну Женя был не готов зайти, чтобы переждать ночь. Адреналиновая плеть гнала вперед, в неизвестность, но подальше от многоэтажек, нагоняющих на Женю животный страх.

Земля под ногами завибрировала.

Сначала едва ощутимо, Евгений даже не сразу почувствовал ловушку, но через десяток метров, которые Фролов преодолел, как не в себе, она ушла из-под ног окончательно, и пилот в очередной раз упал. Он словно очутился в эпицентре мощнейшего землетрясения. Почувствовав во рту сладковато-металлический привкус крови, пилот машинально облизнул прокушенную губу, и попытался выбраться из сердца аномалии. Все его попытки были тщетными – молодого человека подбрасывало, швыряло из стороны в сторону, он, как уж на сковородке, пытался извернуться, чтобы сгруппироваться и уберечь себя от новых переломов и сотрясения. Когда из легких выбило весь воздух, а он окончательно обезумел от страха и злости, получилось встать на четвереньки. Ярость и ненависть к миру и несправедливой судьбе двигали им. Пилот поднимался, снова заваливался, полз, получал сильные удары по всему телу, перекатывался, прижимался к земле, хватаясь за остатки асфальта, и с завидной целеустремленностью продолжал ползти. Аномалия словно не знала конца и края. Сантиметр за сантиметром, скуля от боли, Женя выбирался из коварной ловушки. Когда толчки позволили подняться, пилот вскочил на ноги, с трудом удержав равновесие, а после рванул вперед. Последние метры аномалии он преодолел в два широких прыжка, споткнулся об излом асфальта и растянулся на сырой земле. За все время он ни разу не выронил их рук автомата, напротив, сжимал его так, что пальцы от напряжения свело судорогой, и теперь их было не разогнуть. Сил подняться с земли не было. Женя, шумно и тяжело дыша, лежал и смотрел в серое московское небо. Все его мысли занимала нестерпимая боль в теле. Боль мешала сделать вдох, насытить легкие кислородом. На грудь словно поместили что-то невероятно тяжелое, мешающее полноценно дышать и жить. От нехватки кислорода закружилась голова, и пилот всем нутром чувствовал, что, если сейчас не найдет в себе силы полноценно дышать, он не жилец. Перевернувшись на живот, Фролов встал на колени, оперся на ладони, которые с трудом удерживали его вес.

Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.

Счастье – самое настоящее. Дышит, значит, сломанное ребро не пробило легкое. А то, что больно – даже хорошо. Раз еще чувствует боль, значит – жив. Значит, можно дальше бороться, попытаться выжить. Вертикальное положение принимал с большой осторожностью, не делая никаких резких движений, привыкая к новым болевым ощущениям. И были они отвратительны, словно Фролова переехал каток, а после, решив, что ему мало досталось, вернулся и переехал еще раз. Холодный ночной ветер отрезвляюще ударил в лицо, капли моросящего дождя пробрались за шиворот, смешались с потом и больше не впитывались – экипировка не могла принимать в себя такое количество влаги.

– Я переживу, ты слышишь? – подняв голову вверх, закричал Женя. – Я все переживу! Любое дерьмо! Лю-бо-е! – по слогам отчеканил пилот. – Но Василису встречу.

Пока есть цель, пока есть, к чему стремиться – смерть не преграда. Для Фролова Василиса – словно яркий свет фонаря, к которому он, будто глупый мотылек, стремится.

Вдох. Выдох. Еще раз, глубже и медленней. Больно – точно жив.

Впереди аллея, Женя ее хорошо запомнил, слишком много там было противных насекомых, доставляющих Титовой дискомфорт. Чуть поодаль, если пройти ее и еще несколько километров, то можно выйти к станции метрополитена.

Морок.

Морок!!!

Воспоминания об этом странном мужчине вылетели из памяти Фролова, будто кто-то заставил забыть этого необычного сталкера. Мудрый житель подземелья смог бы ему помочь и ввести в курс дела последних событий. Только досада – при Жене ни карт, ни простого фонаря, без которого под землю спускаться настоящее самоубийство. Темнота в метро особенная, пропитанная смертями и страхом, густая – проведешь рукой и схватишь свою порцию адреналина, впитаешь его каждой клеткой тела.

Выбора другого не оставалось, только двигаться к станции метро «Беляево» и надеяться, что таинственный житель подземелья узнает о нежданном госте. Это было самое глупое решение, принятое за последнюю неделю. Оно основывалось не на здравом смысле, не на фактах, не на логике, а на простой и глупой вере в чудо. Женя ругал себя за это, понимал весь абсурд своего поступка. Спуститься и просто ждать в темноте станции человека, который покрыт загадками чуть больше, чем полностью. Вероятно, считать Морока человеком в привычном понимании этого слова будет большой ошибкой – он местная легенда, призрак, путевой обходчик, обреченный пожизненно скитаться под землей. Фролов думал, а сам быстро шел вперед, чтобы сомнения не позволили ему развернуться. Он боялся даже допустить мысль о том, что Морок его не встретит. Если это так, то Фролов останется абсолютно один в Зоне, не имея при себе абсолютно ничего. Тогда стоит приберечь один патрон, чтобы была возможность пустить себе пулю в подбородок. Непременно в подбородок, а не в висок, как это делают герои фильмов. Он тут же представил, как его труп обгладывают до костей местные падальщики, а до этого какой-нибудь проходящий мимо бродяга обыщет его до трусов и заберет все мало-мальски ценное. Мертвецам оружие без надобности. Нет в Зоне мародеров, есть мертвые и те, кому могут их вещи еще пригодиться. От воспоминаний о том, как они с Василисой снимали обмундирование с убитых наемников, пробежали мурашки. До сих пор дорогостоящая экипировка и стволы спасали их с Василисой от агрессивной среды Зоны.

Бросая перед собой камушки, Женя до боли в глазах следил за траекторией их полета. Вскоре в темноте все стало единообразным, а перед глазами начали мерещиться черные «мошки». То и дело приходилось тереть уставшие от напряжения глаза, а когда Фролов их раскрывал, то ему казалось, что все вокруг уже изменилось. Что за те секунды, которые он пробыл в темноте, страшные чудовища успели окружить, выпустили когти и приготовились к атаке. Но ни с одним мутантом, несмотря на подозрительный и пугающий до мурашек шорох в кустах, Женя так и не повстречался. Хотя седьмым чувством ощущал взгляд в спину.

На покосившемся стенде, через паутину разбитого стекла, Фролов прочитал «Район Коньково», а ниже на красном полотне с зеленым треугольником разглядел изображение коня и царской короны над ним. Когда он шел с группой, этого стенда не заметил. Как же не хватает Василисы, так отлично знающей Москву! С большой вероятностью Фролов в ночи свернул уже не туда и метро в противоположной стороне. Но быстро взяв себя в руки и справившись с зачатками паники, Женя осмотрелся. Да, он немного сбился с пути, но увидев высотку гостиницы, про которую рассказывала Титова, вышел к ней. Это был хороший ориентир.

Несколько раз мужчина хотел сорваться на бег, но каждый раз с трудом брал тело под контроль разума. Нельзя! Такой кросс ничем хорошим не закончится.

В горле пересохло, невыносимо хотелось пить. Последние капли воды из фляги, на которую не поскупился Флай, пилот выпил еще сутки назад.

Дорога до метро «Беляево» отняла последние силы. Вестибюля у станции не было, чтобы попасть на платформу, необходимо было пройти подземный переход. Остановившись перед непроглядно черным входом, Фролов оперся на оружие и медленно сел на бетонную ступеньку. Все. Больше он не мог не то, что двигаться, но и дышать. Вместо тела у него один сгусток боли с эпицентром в грудной клетке. Если там, на платформе, его не встретит Морок, то он пропадет. Сомнения и страх разъедали пилота, слишком пугало его это «если». Чем больше Фролов бессмысленно пялился в темноту, тем сильней начинало биться его сердце. Он успел надумать себе уже всякого, а, как известно, придуманные страхи – границ не имеют.

Ухватившись за перила, Фролов рывком принял вертикальное положение и начал медленно спускаться. В кромешной темноте он кончиками пальцев касался стены до тех пор, пока не нащупал стеклянную дверь входа на станцию. Та оказалась слишком тяжелой, хотя еще несколько дней назад Жене казалось, что она поддалась легко. Страх делал мир другим.

Фролов припомнил, что Василиса вляпалась здесь в какую-то слизь, потому был готов, что ладонь в любую секунду может угодить во что-то омерзительное. Словно слепой щенок, аккуратно спускаясь и нащупывая ногами ступени, Фролов надеялся, что они под его весом не разъедутся.

Оказавшись внизу, Женя постоял несколько секунд, прислушиваясь к ощущениям. Чувства опасности не было, напротив, внутри зажглись искорки надежды и мужской, до боли приятный бархатистый голос, раздул из них костер.

– Что, уже соскучиться успел? – послышалось совсем рядом.

Женя обернулся на голос и замер.

– Погоди, сейчас включу фонарь. Прибереги глаза.

Но фонарь загорелся за спиной. Неправильно сориентировавшийся в темноте Женя успел даже выругать себя за невнимательность. А если бы это был враг? Тогда все было бы проще. Он бы пристрелил еще минут десять назад.

– Рад вас видеть, – Женя не смог скрыть искренней, но усталой улыбки. – И сразу признаюсь. Мне очень нужна ваша помощь.

Мужчина стоял на расстоянии вытянутой руки, а луч его фонаря был направлен в сторону, чтобы не слепить пилота. Потому рассмотреть хозяина подземелий не получалось, но необходимости в этом у Фролова не было, он не искал в Мороке опасности.

– Да уж я заметил. Пойдем, помогу, чем смогу. У меня тоже к тебе есть ряд вопросов.

Забрав из ослабевших рук Жени оружие, Морок помог спуститься ему на пути. Взвыв от боли, Фролов не устоял на ногах и сломанной куклой рухнул на колени.

– Сейчас, – прошипел он. – Минуту.

– Что-то ты совсем плох. Давай, опирайся.

Морок, несмотря на свой далеко не юный возраст, мужчиной оказался крепким и в отличной физической форме. Он помог подняться Жене, перекинул его руку себе через плечо и буквально потащил за собой. Если первые несколько метров Фролов противился, то потом бросил эти тщетные попытки идти самостоятельно. Кажется, на какое-то время он выпал из реальности, потому как до убежища сталкера они дошли подозрительно быстро. На входе в знакомую комнату, пилот попытался снять с себя ботинки, но Морок, не дав ему этой возможности, провел гостя к дивану и усадил на него.

– Василиса жива? – это было первое, о чем спросил путевой обходчик.

– Надеюсь, что да. Я не видел ее несколько дней. Возможно, она уже дома. Но я в этом не уверен, прошло еще недостаточно времени.

– Где? – удивление осело на бровях Морока.

Сталкер, до этого роющийся в металлическом чемоданчике аптечки, даже замер со шприцом в руках.

– Ну, как где? – с трудом выдавливая из себя слова, недоумевал Женя. – На Большой земле, в Новосибирске.

– Так ты не знаешь, что произошло в Зоне прошлой ночью?

Сталкер, под болезненное скуление пилота, помог снять экипировку. Как только Женя остался по пояс голый, лицо Морока скривилось.

– Тебя словно через мясорубку пропустили.

– У меня такое же ощущение, – не стал спорить пилот. – Помимо злоключений всех последний дней, я сегодня попал в какую-то аномалию, имитирующую землетрясение.

Вид у Морока при этом был скучающе-сосредоточенный, будто Женя рассказывал о каких-то очевидных вещах. Для Морока так оно и было.

– Это и есть аномалия «землетрясение».

– А я смотрю, с названиями вы не заморачиваетесь, – мрачно пошутил Фролов.

– Ну нет, от чего же, – пожал плечами Морок, сосредоточенно смотря на два шприца, которые он держал в руках: с жидкостью серебристого и серого цвета. – Иногда встречаются весьма необычные названия. Но ты ведь пришел не аномалии обсуждать, верно?

– Верно, – не стал спорить Фролов. – Я пришел за помощью. Но что произошло этой ночью в Зоне?

– Я отвечу на твой вопрос, если ты расскажешь, что произошло с тобой.

– После того, как вы нас проводили на поверхность, мы с Василисой вернулись на Болота. Не без злоключений, но вернулись живыми. Отдали артефакт Флаю, он остался очень доволен, и взамен выполнил свое обещание. Вместе с группой сталкеров отправил нас в один из научных институтов. Там мы должны были связаться с Большой землей и в безопасности ожидать помощи.

Затянув руку Жени жгутом, Морок жестом попросил пилота поработать кулаком. Сталкер еще раз посмотрел на шприц, а после ввел его содержимое в вену пилота. И это было неожиданно болезненно. Болезненно настолько, что у Фролова сперло дыхание и быстро забилось сердце. Однако Морок никак не прокомментировал свои действия, потому единственное, что оставалось пилоту – терпеть и полностью доверять хозяину подземелий. Вены и капилляры на руке вздулись и начали темнеть, кровеносные сосуды образовывали черную паутину, которая быстро распространялась по всей руке, поднималась выше, к плечам, шее. Женя опустил взгляд и замер в немом страхе, когда увидел, что творится с его торсом. Но Морок ничего не говорил, а только наблюдал за реакцией, таинственным содержимым шприца.

– Что происходит?! – Фролов хотел вскочить на ноги, но они его не слушались.

– Это нормально, – заверил его сталкер. – Артефакт регенерирует твои клетки. Через несколько минут все пройдет, не переживай. И, возможно, тебя будет сильно тошнить, так что будь готов.

Все действительно закончилось через несколько минут, которые Фролову показались если не вечностью, то долгими часами. Тело приобрело свой здоровый вид, пропала чернота, а вместе с ней и сводящая с ума боль. К горлу подступил ком, будто Женя проглотил огромный кусок ваты, смоченный чем-то невероятно горьким, а после, не в силах больше сдерживать рвотные позывы, пилот сорвался с места, чуть не сбив с ног Морока.

Он вернулся в комнату через несколько минут – бледный, мокрый от пота, трясущийся от озноба, но уверенно стоящий на своих ногах.

– Что это было? – спросил пилот не своим голосом.

– Сборка из артефактов. Очень редких и дорогих.

– Этой штукой можно спасать жизни! – вытирая пот со лба, вскрикнул сталкер. – Сотни жизней. Использовать ее не только в гражданской медицине, но и в армии. Если бы у меня был такой шприц, можно было бы спасти столько бойцов…

– Женя, ничего не проходит бесследно. У каждого такого… – Морок замолчал, подбирая правильное слово, – препарата есть свои последствия. Некоторые из них ужасные. И…

– И в моем случае они именно такие? – договорил Фролов.

– Да. Но у тебя открылось внутреннее кровотечение. В любом другом случае ты бы в скором времени умер.

– И что меня ждет? – Женя был на удивление спокоен.

– Все индивидуально, – уклончиво ответил Морок. – Мы с тобой еще вернемся к этой теме, когда ты расскажешь, что с тобой случилось и почему вы с Василисой разделились.

На долгие минуты мысли заняли сказанные Мороком слова о последствиях, однако Фролов на время заставил себя об этом не думать и вернулся к разговору.

– По пути к Институту, я попал в какую-то жуткую аномалию, находящуюся в одном из торговых центров, и пробыл в ней около двух суток.

Задумавшись над тем, как правильней было бы ее описать, Женя уставился в стену перед собой и замолчал почти на десять минут, в течение которых Морок не произнес ни слова. Голова пилота просто разрывалась от мыслей, они расталкивали друг друга, борясь за первенство, но ни за одну так и не получилось зацепиться.

– Я просто подошел к стеклу, а потом оказался за ним. А на месте, где стоял я – появилась… моя копия. Я понимаю, что это звучит абсурдно, но это действи… – договорить мужчине не дал Морок.

– Это была не копия, – сталкер налил в граненый стакан кипяток и бросил чайный пакетик. – Это был ты. Верней, считать этого человека копией не будет ошибкой, просто мне не нравится это определение. Это «зазеркалье». Очень редкая аномалия, я слышал о ней всего несколько раз в своей жизни. Если не грузить тебя, то суть в том, что она загоняет в себя «оригинал», а «отражение» выпускает. И, мягко говоря, это не всегда самый хороший человек. В отражении собраны все разочарования, обиды и злость. Наши потаенные мысли, желания. Зона, она понимаешь, очень непростая.

– Да уж пониманию, поверьте, – эмоционально согласился Женя. – У меня был разговор с моим двойником. Паршивый человек. Но весь ужас в том, что он остался с Василисой. Конечно, если он – это я, то ничего плохого сделать Васе не мог, но все-таки надо как-то поймать этого засранца и вернуть его на место.

Осознав все сказанное, пилот изменился в лице и напрягся. Разговор психически нездорового человека с доктором, ей-богу.

– Он погиб, – с уверенностью произнес Морок.

– Вы уверены? – Женя напрягся и подался вперед, будто они общались о тайнах мироздания.

– Иначе бы ты не выбрался из аномалии. Как только твой двойник погибает, реального человека выбрасывает из аномалии.

– Значит… – Женя выпрямился и замер.

– Значит, Василиса думает, что ты погиб, – подтвердил догадки пилота Морок.

Все услышанное просто не укладывалось в голове у пилота. Принять на веру слова Морока было единственно верным решением, тем более, что иного объяснения всему происходящему у Жени все равно не было.

От этих мыслей становилось совсем не по себе. Да, пусть умер двойник, но ведь он в какой-то степени был частью Фролова, пусть и худшей. Какой смертью он погиб? Храбреца или труса? Достойной или унизительной? С честью ли отдал свою жизнь или даже не успел понять, откуда эта смерть пришла? Хотя, какая, к черту, разница? Как бы то ни было, смерть двойника для Жени означала только начало сложного пути. Тогда он еще этого наверняка не знал, но нутром чувствовал, что дорога домой будет не из легких. Тем более, без Василисы.

– Надо как-то с ней связаться… – задумчиво протянул пилот. – У вас есть какие-нибудь выходы на НИИ?

– Ее нет в НИИ, Женя, – в голосе Морока затесались нотки волнения. – Она не смогла вернуться на Большую землю, – сталкер говорил медленно и тихо, словно вел диалог с неуравновешенным человеком. – Никто не знает, где она.

– Да что случилось?! – потерял всякое терпение пилот. – Я же вижу, что вы что-то знаете! Скажите, как есть!

– На следующий вечер после того, как ты попал в аномалию, в Зоне произошли очень страшные события и продолжаются они до сих пор. Периметр пал, военные почти полностью потеряли контроль над ситуацией и до сих пор не могут его восстановить. Сталкеры захватили штаб и еще с десяток крупных блокпостов, держа Периметр под своим контролем. И всю эту кашу заварила Василиса. И я был уверен, что ты рядом с ней.

– Ерунда какая-то, – первое, что сказал Женя, когда его покинуло оцепенение. – Как один человек мог все это провернуть? Да и зачем Василисе это надо?

– Умный человек может и не так перевернуть мир. Скорее всего кто-то перепрограммировал обеспечение, которое создавала Василиса для военных Периметра, и слил в сеть всю информацию об этом. Как итог, слетела система свой-чужой, были взяты под контроль все беспилотники и автоматизированные автоматные комплексы, не стало закрытых дверей…

– Я понял, – перебил Морока Женя, не в силах больше это слушать. – Но это не могла сделать Василиса! Просто не могла! Не такой она человек. Наоборот, все, чем она занимается, должно помогать людям, а не убивать.

Взбудораженный пилот вскочил на ноги и сам не заметил, как начал нарезать круги по комнате.

– Евгений, ни я, ни ты – не знаем, что на самом деле предшествовало всему этому. Я ни в чем не обвиняю Василису. Может быть, ей угрожали или… да мало ли, что могло произойти.

– Нет! – взмахнул пилот руками. – Что бы ни произошло, Василиса бы не предала дело всей своей жизни. Даже под дулом пистолета. Она скорей сама бы погибла, чем рискнула жизнями солдат и осквернила свою фамилию! Тут случилось что-то страшное, что вышло из-под контроля. И я обязательно это выясню, но не позволю думать о Васе плохо.

– Я и не думал о ней плохо, – Морок сделал глоток чая и облокотился на спинку старого дивана. – Она не злой человек, я это знаю наверняка. Но Зону потрясли страшные события, и все они связаны с разработками фирмы Василисы. Ты должен понимать, что найти ее будет очень трудно, если не невозможно. Титова очень умная женщина, наверняка она скрылась, да так, что концов не обнаружить. Сеть просто пестрит новостями. Думаю, не трудно догадаться о главной повестке дня.

– Наверное, за ее голову объявлена сумасшедшая награда, – протянул Женя, усевшись в большое кресло.

– Баснословная, – подтвердил мысли пилота Морок.

– И что вы мне посоветуете?

– Искать Васю. У меня есть один знакомый информатор, который у меня в большом долгу. Очень в большом. Обитает он на ВДНХ. Думаю, он сможет тебе помочь.

– ВДНХ? Это далеко? – зная, что в Зоне километр за десять, пилот напрягся.

– Другой конец города. Северо-восток Москвы.

– Мне не дойти туда живым, Морок! Я чуть не погиб, пока шел до вас жалкие километры. Мне хотелось бы думать иначе, но я трезво оцениваю свои силы. Кому, к черту, нужны мертвые герои?

– Одному не дойти, – согласился сталкер, вытаскивая из кармана свой коммуникатор. – Но считай, что тебе свезло. У меня есть знакомые, которые смогут тебе помочь. Завтра рано утром они будут здесь, так что – готовься к тяжелой дороге.

– Я с вами в жизни не рассчитаюсь.

– Если ты сможешь докопаться до правды – это будет лучшей наградой. Я не могу покидать пределы метро, таковы правила. Но все, что от меня зависит – я сделаю.

Слова Морока уже были совсем далеко, пилот пытался ухватиться за их смысл, но с каждой минутой делать это было все сложней и сложней. Царство Морфея поглощало его с головой, делая все переживания и сомнения ненастоящими. Он закрыл глаза и сжал кулаки, чтобы окончательно не провалиться в сон.

– Я не знаю, зачем вы мне помогаете, но я очень благодарен за все.

Морок ему ответил что-то очень важное, объясняющее все причины и следствия его действий, но пилот не услышал – он заснул сидя на диване.

Ему снова снилась Василиса.

Она сидела за столом у окна, внимательно смотря в экран ноутбука и помешивая ложечкой кофе. В девушке не было той строгости и напряженности, напротив, от нее веяло домашним уютом и теплом. Впервые Женя видел Васю такой спокойной и счастливой. И самому ему было от этого легко и хорошо, будто взаправду все. Не было шрама на щеке, не было седых локонов, спадающих на тонкие плечи, не было страха и отчаянья в глазах.

И когда Фролов проснулся, он четко понял – пока не найдет Василису, даже не предпримет попыток покинуть Зону. Чего бы эти поиски ему не стоили.

* * *

Сбитый «крокодил» полыхал в огне, а в его кабине страшной смертью, заживо сгорая, погибали оба пилота Российской армии. Громкие взрывы, сотрясающие землю один за другим, заставили Титову, которая словно завороженная смотрела на языки пламени, повернуться в сторону высокой стены Периметра. Всего несколько дней назад та казалась неприступной, а сейчас рушилась, как карточный домик. Догорала техника, над головой кружил беспилотник, наблюдая за Василисой своим электронным глазом и передавая изображение на Большую землю, прямиком в ее кабинет. Девушка заставила себя отвернуться от груды бетона и камней, которые еще утром были высокой стеной Периметра, отделяющей два мира. Большую землю и самый настоящий филиал Ада – Московскую Зону.

Титова в этом кошмаре пыталась обнаружить Евгения, чувствуя, что вот-вот произойдет что-то очень страшное и неисправимое.

И оно, это неисправимое, случилось.

Женя, даже не оглядываясь по сторонам, отступал назад, делая последние шаги в его жизни. Василиса видела и осознавала то, что через жалкие полметра ее друг угодит в смертоносную ловушку, но не могла пошевелиться. Тело было непослушным и неподвижным. Титова что-то громко закричала, но было уже слишком поздно – пилот влетел в термическую аномалию, а ее крик утонул в канонаде.

Столб огня окутал пилота за считаные секунды, которые для Василисы растянулись в бесконечность. Она чувствовала, что могла что-то сделать, чтобы помешать этой глупой смерти. Ненавидела и корила себя за свое бездействие. Но даже когда Женин прах смешался с пороховой копотью и радиоактивный ветер подхватил его, навсегда делая частью Зоны, Титова все равно не могла пошевелиться. Тело ее было непослушным, будто чужим. И мир тоже казался ненастоящим.

Тогда она широко раскрыла глаза.

Лампа дневного света противно моргала, давя на и без того расшатанную нервную систему.

– Ну наконец-то, – услышала она и без капли сомнения признала голос Висты. – Ты как?

Вася насчитала около пяти человек, которые с тревожным выражением лица склонились над ней. Среди них точно были Хан и Киконин.

– Что случилось?

Титова хотела сесть, но Киконин мягким, но сильным движением вернул ее в горизонтальное положение.

– Ты спала около восемнадцати часов. Пульс твой снизился до пятнадцати ударов в минуту, и мы уже побоялись, что ты впала в кому, – объяснил ей капитан группировки «Тантал», Киконин.

– Ты вколол ей тройную порцию галоперидола и снотворного! Учитывая, что без этого нейролептика в ней было до черта лекарств, удивительно, что сердце вообще выдержало такую нагрузку! – гневно зашипела Виста на капитана. – Надо же было думать!

– А что мне с ней еще было делать? – в тон, злым шепотом ответил Киконин. – Оставить ее глупо погибать на поле боя? Оглушить? Вот и пришлось ее дезориентировать.

– Где я? – перебила оживленную дискуссию Василиса. – Что происходит?

Она вновь попыталась сесть, но в этот раз ей помешал приступ накатившей тошноты. Зажав рот ладонью, она снова завалилась на спину и закрыла глаза. Стало легче.

– Ты на базе Хана, – заговорила Виста. – В безопасности, не переживай.

– А Женя?! – Титова снова резко села, сомкнув губы.

Организму такие маневры были не по нраву, потому, как только девушка приняла вертикальное положение, ее вырвало. Она только успела свеситься с края дивана, а Виста и рядом стоявший Киконин отскочить.

Титову знобило, спина и лоб покрылись холодным потом. Утерев рот рукавом, она тяжело проглотила вязкую слюну и закрыла глаза, но окружение все равно сделало мертвую петлю и тогда ее вырвало еще раз. Не обращая ни на что внимания, она дрожащим голосом повторила вопрос:

– Где Женя? – Рядом стоящие люди были похожи на кляксы, так видела Титова окружение без очков и линз.

– Василиса, – Киконин положил ей руку на плечо, и девушка вздрогнула от этого. – Жени больше с нами нет. Он…

– Нет, – покачала головой Титова. – Не может такого быть. Он должен был выжить. Обязан! – Страх у Василисы быстро перерастал в злость, потому она не заметила, как начала кричать.

Вскочив на ноги, обессиленная Титова чуть не упала на пол, но ее вовремя успел подхватить Киконин, удержав девушку на ногах.

– Василиса, – мягко начал Хан, перехватив девушку их рук Киконина и усадив ее обратно на диван. – Жени с нами больше нет. Мы все сожалеем об этой утрате, но такова правда. Важно смириться с этим, потому что и без этого у тебя хватит проблем. – Хан замолчал, внимательно наблюдая за реакцией Василисы.

Ее и без того серое лицо стало совсем бледным. Нижняя губа задрожала, глаза заблестели, каждая мышца на лице была напряжена. Но как бы не захотелось расплакаться, Титова не позволяла себе этого. Напротив, сжав кулаки так, что короткие ногти до боли впились в кожу, она выпрямилась и кивнула своим мыслям.

– Я поняла, – отчеканила она под удивленные взгляды сталкеров. – Вы правы, у вас из-за меня, вероятно, много проблем и сначала нужно решать их. А потом уже оплакивать потери.

– Отдохни немного, – посоветовал Хан.

– Я в порядке, – заверила девушка. – И готова к работе. А у нас ее, как я понимаю, очень много?

– Непочатый край! – заверила Виста. – Даже не знаю, с чего начать.

– Если не знаешь, за что браться, значит, надо браться за ум, – машинально ответила девушка. – Но сначала я уберу за собой и поем. Я жутко голодна.

– Конечно, – в один голос ответили Хан и Виста.

– А мне пора возвращаться на ВДНХ, – Киконин нервным движением одернул свитер. – Командование знает, куда я отправился. И раз на Василису идет охота, у них будет очень много вопросов. Но, если что, мы так и не встретились. Своим бойцам я об этом уже сказал.

– Ты в них уверен? – с сомнением в голос спросил Хан.

– Как в себе, – уверенно кивнул Киконин. – Но, если что-то пойдет не так, они не знают, где искать Василису. А тут вы о ней позаботитесь и обязательно что-нибудь придумаете. Правда ведь?

Ему никто не ответил. Никто не хотел врать – ни себе, ни капитану, ни Василисе. Вся сложившаяся ситуация могла в любую секунду усугубиться еще сильней, потому никто не хотел давать пустых обещаний.

– Со мной все будет в порядке, – ответила Василиса, ни грамма не веря в собственные слова. – Обязательно. Спасибо тебе за все.

Капитан заключил девушку в объятия и ободряюще похлопал ее по спине.

– Я не прощаюсь с тобой.

На несколько секунд они встретились взглядами. И оба поняли, что капитан не врет. Это было произнесено не для поддержки, не для красного словца, а от сердца и искреннего желания помочь. Он действительно не прощался. Но тогда, когда Киконин обнимал ее, Василиса даже представить не могла, насколько огромную роль он сыграет в ее судьбе.

Глава 2

Сборы были быстрыми и очень суетливыми. Морок чего-то или кого-то боялся, потому Женю он подгонял, как только мог, а Фролов, еще до конца не проснувшись, распихивал боезапас по карманам разгрузки и рюкзака. Уже на ходу пилот перешнуровал свои ботинки, чуть не упал, споткнувшись о шпалу, но Морок его вовремя подхватил под локоть. К чему такая спешка, Женя выяснять не стал. Помнил, что у сталкера свои скелеты в шкафу, тайну которых знать совсем не хочется. Хватило с него загадок, еще одна в черепную коробку не уместится.

– Что за знакомые? – когда они оказались на платформе, спросил Женя. – Они точно мне пулю в голову не пустят?

– Если будешь себя по-человечески вести, то не пустят. Главное, ни в коем случае и никому не говори, что ты тот самый выживший пилот, иначе… – сталкер многозначительно замолчал.

– Да все я понимаю, – кивнул Фролов. – Через меня захотят выйти на Василису. А я даже не представляю, что с ней и где она.

– Может, оно и к лучшему, – резюмировал Морок. – По крайней мере, сейчас. Все, дальше на поверхность поднимайся сам.

Остановившись в центре платформы «Беляево», Женя растерялся и невольно развел руками. Все последние дни были очень сложными для него, но рядом всегда был тот, которому пилот мог доверять. Когда ты делишь с человеком одну на двоих цель и идешь плечом к плечу, действовать значительно проще. И страх не накрывает с головой, сомнения не разъедают, да и видишь проблеск в конце тоннеля. А вскоре Женя останется совсем один.

– Морок, спасибо вам за все. Мне даже не передать, насколько…

Фролов обернулся в сторону, где мгновение назад стоял сталкер, и резко замолчал. Морока не было. Непослушными пальцами нащупав на фонаре выключатель, Женя щелкнул им и закрутился вокруг своей оси. Луч от фонаря, который благородно отдал Морок, вырывал из темноты только колонны, отделанные белым мрамором. Ни намека на присутствие рядом человека. Сталкер словно слился с этой густой темнотой.

– Насколько я вам благодарен, – договорил Женя, будучи уверенным, что его услышат.

Сообразив, что он стоит один уже несколько минут, Фролов вздрогнул и поторопился к эскалатору. Прочь от этого страшного места, в котором тайн и загадок хватит на век вперед. Не ему их разгадывать.

Поверхность встретила теплым осенним солнцем и запахом прелой листвы. Надо же, он был под землей меньше суток, а уже забыл, насколько легче дышится наверху и как может пригревать солнце. Только не до солнечных ванн сейчас. Да и свинцовые тучи набегали с севера Москвы. Скоро встреча с… Пилот даже не знал, с кем именно и что от этих людей ожидать. Более того, он даже не знает, где находится ВДНХ. Для человека из Сибири, который в столице не бывал, а слышал про город только из новостей, это загадка. Что он знал про Москву? Сюда все едут за хорошей жизнью и высокими зарплатами. Ехали. Город, который покорить удавалось далеко не каждому. Но Женя сюда и не стремился, ему хорошо было в родном Новосибирске. Какая разница, где тебя будет обламывать судьба? А так стены родные, да и цены в магазинах явно пониже столичных будут.

В своих мыслях он находился недолго. Из воспоминаний о родном городе его вырвал громкий шум двигателя автомобиля. Машинально ухватившись за цевье автомата, Фролов попятился под прикрытие стены магазина. Зона меньше, чем за неделю, сделала из него параноика.

Машина, которая приближалась, не была похожа на транспорт апокалипсиса. Это нечто вообще не было похоже на автомобиль и явно ездило только благодаря какой-то там матери и молитвам водителя. В лучшей своей жизни это была «Приора». Сейчас же от «Лады» остался только значок на решетке радиатора. У творения российского автопрома срезали часть крыши и на ее место приварили откидную решетку. На багажник установили пулемет Калашникова, а снаружи, перед лобовым стеклом, были приварены все те же прутья, которые должны были защитить водителя и пассажиров от агрессивных тварей. Судя по изогнутой арматуре, свою задачу они выполняли. Высоту подвески автомобиля тоже увеличили, поставили на колеса с большим протектором. «Лада» была теперь похожа на безумное творение инженера. Почему при огромном выборе автомобилей, которых можно было вернуть к жизни и которые больше подходили для нынешних условий, выбрали именно «Ладу», для Фролова было загадкой. Он даже несколько растерялся, не зная, что и думать. Однако, когда автомобиль снизил скорость, Женя из своего укрытия вышел, чтобы водитель его заметил.

Автомобиль остановился и из него вылез высокий молодой человек.

– Ты Реверс, – это был не вопрос, парнишка утверждал.

– Да, – быстро и уверенно ответил пилот. – Я.

– А я Ранчу. Морок писал мне, говорил, тебе помощь нужна. А учитывая, что нам по пути, я просто не мог ему отказать! Прыгай в тачку! – он, не скрывая гордости, кивнул себе за спину.

В парнишке было не меньше двух метров роста, лицо покрывала густая рыжая борода, щеки усыпаны веснушками. Глаза у него были большие, зеленые и светились жизнью и радостью. В руках сталкер сжимал бельгийскую винтовку, а сам был облачен в черную спецназовскую форму. Парень был явно армейской выправки – статная осанка, стройная фигура, держался он, словно в строю, обмундирование с иголочки, подогнанное под его весьма нестандартный рост.

– За пулемет встанешь! – бросил рыжий, когда сел за руль.

– Вот так просто? – Женя не мог скрыть удивления. – Ты берешь с собой непонятно кого и доверяешь ему оружие?

– Морок меня бы в жизни не свел с гнилым человеком. Если он говорит, что тебе нужна помощь, то ты явно не самый плохой человек. Я доверяю ему, а, соответственно, тебе. Как он там, кстати?

Ненадолго растерявшись, Женя с плохо скрываемой неуверенностью ответил:

– Да вроде неплохо. Но кто ж его поймет?

– Это точно, – согласился сталкер. – Самый загадочный человек, которого я знаю. В нем даже больше загадок, чем в Ирме, например.

– Ирм?

Женя снял рюкзак, запихнув его под сиденье машины, а сам устроился на заднем сиденье, поближе к пулемету, так, чтобы в любую секунду он мог открыть огонь и не промедлить. Внимательно осмотрев пулемет Калашникова, пилот приметил очень странный агрегат на сошках. Ярко-розовый кубик, размером со спичечный коробок, был примотан к ним скотчем. Поймав во взгляде пилота немой вопрос, парень махнул рукой.

– А, это «дождевик», – сказал рыжий, будто его слова все объясняли. Но завидев, что пилот все еще находится в полном недоумении, сталкер разжевал: – Главный недостаток этого оружия – водобоязнь автоматики. Если вода или конденсат попадет в клапан газоотводного устройства, могут быть проблемы. А этот артефакт отталкивает воду, как это делает жир. Ладно, ты готов?

– Готов, – неуверенно согласился Женя, хотя вопросов у него не убавлялось.

Один из животрепещущих был, почему именно эта колымага! Может, раньше это была личная машина и даже после катастрофы парень не смог с ней расстаться? Или… да какая, к черту, разница? Она едет, на ней установлен пулемет, и Женя приметил даже дозиметр и детектор аномалий на приборной панели.

– А кто такой Ирм? – отвлекаясь от глупых размышлений о загадочном прошлом этого автомобиля, поинтересовался пилот. – Я уже не впервые слышу о нем. И долго ли нам ехать?

Автомобиль, поддавшись опытному водителю, плавно тронулся с места, что для подобного инженерного творения казалось невозможным.

– Ну, – машинально бросив взгляд на запястье, протянул сталкер. – В это время пробок на кольце нет, так что, все зависит от ее величества Зоны и Удачи.

Они медленно ехали по улице Миклухо-Маклая и свернули на Профсоюзную. В этот момент Жене показалось, что вся Москва, вся Зона, сошлись на этом районе. Последние дни ему, по меньшей мере, приходилось проходить здесь раза четыре. И вот, он покинул этот заколдованный круг. Женя задрал голову вверх, к темнеющему небу, которое приходилось наблюдать через решетки на крыше автомобиля. Заморосил противный дождь, но ни одной капли не попадало в салон. Внимательно всмотревшись, пилот заметил два таких же розовых аномальных образования, отталкивающих влагу.

Водитель молчал, пока они проезжали всю Профсоюзную улицу, которая растянулась больше, чем на десять километров. Ранчу был сильно напряжен, хотя всем своим видом и выражал спокойствие и уверенность. Пилот просто не решался его отвлекать пустыми разговорами, однако обеспокоенность передавалась и Жене, а удручающие пейзажи мертвого города не придавали оптимизма.

– Ты про Ирма спрашивал? – нарушил молчание сталкер. Тишина его сильно напрягала, потому он зацепился за вопрос, который пилот задал в самом начале их знакомства.

– Да, спрашивал, – подтвердил Фролов, когда уже потерял всякую надежду на ответ.

– В том году Зону потрясли ужасные события, – быстро и с охотой заговорил Ранчу. – Всю Москву чуть не накрыло действием психотронного оружия.

Сталкер многозначительно замолчал, явно подогревая интерес пилота, но Женя, все мысли которого занимала только Василиса, не мог полностью проникнуться ситуацией, которая в то время действительно была более чем серьезной. Человеку, потрясенному личной катастрофой, нет дела до судеб тысячи незнакомых ему людей. Вот такая эгоистичная тварь – человек.

– Я во внимании, – пилот изобразил на своем лице крайнюю заинтересованность.

– Так вот, это очень страшное оружие. – Ранчу говорил тихо, потому пилоту приходилось напрягаться, чтобы вслушаться. – Если бы его применили, все сталкеры в Зоне превратились бы в марионеток, бездумно выполняющих приказы хладнокровных отморозков.

– И, как я понимаю, Ирм спас от неминуемой катастрофы тысячи жизней?

– В точку! Но не он один все это провернул, ему помогли Виста и офицер группировки «Тантал» Киконин. Но знаешь, что самое необычное во всей это истории? – голос Ранчу перешел на таинственный шепот.

– Даже боюсь предположить, – пилот покачал головой.

– То, что Ирм обладает аномальными способностями! Благодаря им все и закончилось хорошо. После тех событий, о способностях наемника заговорила вся Зона. Правда, ходит немало баек вокруг сталкера. По одной из них, Ирм дитя Зоны, по второй, он просто псих и все, что случилось, не более чем удачное стечение обстоятельств, которое и принесло славу ему, Висте и офицеру. Правда, Висту и до того дня каждый псевдопес в Зоне знал.

– Интересно, – машинально ответил Фролов. – А вы сами, как думаете?

Несколько минут Ранчу задумчиво молчал, а после неуверенно ответил:

– Мне кажется, что это просто особенный Человек. Может, он и правда обладает какими-то способностями, а может и самый обычный охотник за удачей, но разве это важно? Доподлинно известно лишь о непростом прошлом Ирма. Его променял на большие деньги командир, которого он считал другом, отдав приказ ликвидировать группу, в состав которой входил Ирм. На его глазах погибли товарищи по оружию, друзья. Именно с предательства командира началась эта страшная история. Но Ирм не потерял веру в людей, в себя, он шел до конца, рисковал своей жизнью и был готов ее отдать, чтобы спасти сотни неизвестных ему людей. Понимаешь, такие люди, как Ирм, редкость. Их и на Большой земле почти не осталось, а про Зону и говорить нечего. Конечно, сейчас вся эта история обросла большим количеством выдуманных подробностей, но она по сей день является примером великодушия, мужества и справедливости. Историей о Добре, победившем Зло. А нам, потерявшим всякую веру в людей, нужны такие истории. Понимаешь?

– Понимаю, – серьезно ответил Фролов. Он действительно проникся рассказом об этом наемнике. – Людям нужна вера в других, хороших людей.

Они оба снова замолчали.

Сквозь ветки деревьев, Женя на фасаде четырехэтажного дома приметил ржавый указатель улицы. Что-то связанное с октябрем, больше помешала рассмотреть пожелтевшая листва. Ранчу, устав лавировать между брошенными автомобилями, заехал на разделительную полосу. Вообще, Женя не считал хорошей идеей ехать по главной дороге. Он чувствовал себя, словно голый, но припоминая свой небольшой опыт перемещения по Зоне на автомобиле, отчасти понимал решение Ранчу. Во дворах, словно в ловушке – нет места для маневра, порой не объехать аномалию, если мешает припаркованный автомобиль или поваленное дерево.

Москва.

А ведь, чертовка, хороша! Красива, грациозна, таинственна. И даже жаль ее стало, как чужого брошенного ребенка. Санкт-Петербург превратился в руины, но для Жени культурная столица пока оставалась серым пятном, бесполетной Зоной.

Фролов не заметил, как начал засыпать. Вот он смотрел на многочисленные покосившиеся вывески на домах, рекламу на дороге, моргнул, а через секунду увидел странные картины.

Ранчу остановил свой автомобиль у магазина с большой красной вывеской «Подарки». Сталкер около минуты смотрел на огромную стеклянную витрину, которая каким-то непостижимым образом сохранилась целой, а после этого вышел из автомобиля. Он вернулся через несколько минут с огромным букетом желтых гербер, ошеломив тем самым Фролова.

– Моя мама тоже любила герберы, – открыв глаза, выдавил из себя Евгений. – Особенно желтые.

– Что?! Ты к чему это сказал?

Женю сильно тряхнуло, они снова выехали на главную дорогу, и пилот, от неожиданного маневра, больно ударился головой о переднее сиденье.

– Что ты сказал?! – голос Ранчу дрогнул. Только благодаря завидному самообладанию, сталкер не повысил голос до крика.

– Я говорю, что моя мама тоже любила герберы, – повторил пилот. – Мы же с тобой говорили о цветах, верно?

– Реверс, вообще-то я молчал, – с трудом выдавил из себя Ранчу. – Я тебе ни слова не говорил про свою маму. Да я вообще последние двадцать минут молчал, пока ты безответственно дрых!

– Наверное, ты задумался и не заметил, как произнес вслух, – отмахнулся пилот. – Я понимаю, как ты скучаешь по своей матери.

– Я молчал, – отчеканил Ранчу. – И я в этом уверен. Пока еще шизофренией не страдаю.

Сталкер действительно за все это время не проронил ни слова. Но в тот момент пилот не задумывался, откуда в его подсознании возник образ рыжеволосой женщины, чертами лица так похожей на самого сталкера. У Фролова просто не было время все осознать. Автомобиль снова резко затормозил, Женя в очередной раз ударился лбом о водительское сиденье.

– Но я на самом деле задумался о матери, когда мы проезжали магазин…

Сталкер медленно обернулся к пилоту и долгие секунды сверлил его взглядом. Женя растерялся, и в этот момент ему захотелось провалиться под землю, настолько глупой была ситуация. Кто из них сошел с ума? Ранчу или он сам? Или это просто глупое совпадение? Ну, подумал он о своей матери, ну приснилась Фролову, когда он вырубился на несколько минут, какая-то женщина. Да, рыжая, так это не удивительно, ведь и Ранчу не брюнет. Вероятно, подсознание и сыграло на последнем запомнившемся образе.

– Что ты увидел? – не сдавался сталкер.

– Да пригрезилось мне что-то, – попытался отмахнуться пилот. – Забей. Просто поехали дальше, а то стоим, как мишени в тире.

– Пока ты не расскажешь, что ты видел, мы не тронемся дальше.

– Ну… – неуверенно, и не сводя взгляда со сталкера, протянул Фролов. – Увидел, как ты остановил машину у магазина, купил большой букет гербер. А потом отдал их женщине.

– Опиши ее, – в голосе Ранчу послышались стальные тонки.

– Она… – Евгений нахмурился, пытаясь вспомнить образ. – Она, безусловно, очень красива, – наконец выдавил из себя Женя. – Невысокая. Волосы у нее кудрявые, рыжие, длинные. Больше я не помню. Мне показалось, что это твоя мама. Ну, знаешь, так бывает, когда видишь сны, ты априори уверен в каких-то вещах. И часто, да почти всегда, эти вещи в реальной жизни очень абсурдны.

– Нет, – с испугом в голосе покачал головой Ранчу. – Это действительно моя мама. Ты все верно рассказал, будто поймал… – сталкер замолчал, задумавшись, – будто прочитал мои мысли. Да уж, стоило думать, что Морок дружит с очень необычными людьми.

– Да нет же, – в голосе Жени прозвучали нотки взволнованности. – Я обычный, самый обычный человек. У меня нет абсолютно никаких способностей, помимо как влипать во всяческие неприятности.

– Ранчу!!! – заорал Фролов сталкеру, который до сих пор сидел, повернувшись в его сторону.

Одновременно с криком, в левый бок машины был нанесен сильнейший удар. Настолько массивный, что Ранчу, до крови прикусив губу, завалился на соседнее сиденье. Мутант же, сообразив, что попытка была неудачной, разбежался и снова, с упорностью тупого барана, налетел на автомобиль. Будь «Лада» легче или чудовище больше, они бы непременно перевернулись. Не успел Фролов сориентироваться, как последовала следующая атака, в этот раз нечто запрыгнуло на крышу автомобиля, позволив рассмотреть себя в полной мере. Задрав голову, пилот встретился с мутантом взглядом – пустым и неосмысленным. Уродец раскрыл свою большую пасть, из которой тут же на Женю вытекла вязкая и вонючая слюна. Зубы у мутанта были гнилые, и явно большая половина из них выпала. Такими врага не прокусишь. А вот лапы у зверя были длинными и очень когтистыми. Гибкое, длинное и худое тело покрывал густой и грязный мех, скатавшийся в огромные колтуны. На длинных лапах и морде шерсть имела отвратительный болотный оттенок, и Фролов был готов поклясться, что рассмотрел в ней водоросли.

Тварь, воспользовавшись заминкой, просунула худую, когтистую лапу через решетку и попыталась ухватить Фролова за шею. Пилот был немного быстрей – он схватил в руки автомат и упал на спину, вжавшись в пол. Лапа прошла в сантиметрах десяти от его лица, дальше просунуть ее мешала решетка. Из такого положения стрелять Жене еще не приходилось. Он, лежа на спине и подогнув под себя ноги, направил оружие вверх и дал короткую очередь. Но поразить цель не успел. Мутант спрыгнул с крыши и одновременно с этим «Лада» тронулась и бодро побежала по разделительной полосе.

– Гаси эту тварину из пулемета! – зачем-то заорал сталкер.

Рывком забравшись на сиденье, Женя ошалело осмотрелся и рефлекторно отпрянул назад, ударившись плечом о водительское сиденье. Мутант, двигаясь скачкообразно, почти сократил расстояние до автомобиля и уже изготовился для длинного прыжка. Оттолкнувшись мощными гипертрофированными задними лапами, уродец, словно отпущенная пружина, взлетел на несколько метров вперед и вверх. Он уже был на расстоянии вытянутой руки, как Женя выпустил очередь из пулемета. Чудовище, с перебитой грудной клеткой, отбросило в сторону, на капот гниющей французской машины, навсегда вставшей на светофоре.

– Нормально все! – ответил Женя то ли себе, то ли Ранчу. – Помер, кажись.

Не сбавляя скорости, сталкер приподнялся и обернулся, будто словам пилота не поверил. Убедившись, что мутант не подает видимых признаков жизни, Ранчу кивнул и притормозил. Индикаторы детектора аномалий на приборной панели, словно новогодняя гирлянда, замигали всеми цветами, и умная техника запищала противным, усиленным в сто крат комариным писком. Какое-то время охотник за удачей просто пялился на приборную панель, а потом задумчиво протянул:

– Ерунда какая-то, – он тряхнул головой, словно отгонял муху.

– Что такое? – Фролов заглянул сталкеру через плечо, но смотря на детектор, так ничего и не понял. Хоть он и встречался с подобным гаджетом, как он работает, до конца так и не понял, и столь странное поведение у техники он точно не встречал.

– Да не знаю. Если верить ему, то в радиусе пятнадцати метров аномалий десять. От гравитационных до термических. Но я ни одной не вижу.

Сталкер наполовину высунулся из автомобиля и бросил вперед гайку. Мужчины внимательно проследили за ее полетом. Преодолев несколько метров и не найдя никаких препятствий, шестигранная гайка упала на разбитый асфальт. Затем бросил вторую, третью, четвертую. Ничего. Совсем ничего. Пролетали метров пять и падали на сырую дорогу. Тогда, взяв в руки детектор, Ранчу вылез из машины. Фролов уже было дернулся за ним, но был остановлен жестом.

– Будь в машине, – спокойно попросил сталкер. – Там, кажется, артефакт образовался, надо проверить.

С нескрываемым недовольством, Женя остался в автомобиле и вытянулся, наблюдая за медленно шагающим вперед сталкером. Пилот пытался разглядеть впереди хоть какое-то аномальное образование, но ничего необычного – поросшая густой травой разделительная полоса, да убитая временем и погодой дорога с ржавеющими автомобилями на ней.

В одной руке сталкер держал горсть гаек, другой сжимал детектор аномалий, внимательно рассматривая показатели на экране. Даже когда Ранчу отдалился от автомобиля, до Фролова все еще доходил монотонный писк, давящий и на без того расшатанную нервную систему.

Идти вперед – идея отвратительная, Женя был в этом уверен, однако крикнуть сталкеру что-то вроде: «Эй, разворачивайся!» он тоже не мог. Не имел никакого права. Ранчу, судя по коротким рассказам Морока, сталкером являлся бывалым и очень опытным. Значит, он знает, что делает, и в советах не нуждается. Однако на душе было неспокойно. Интуиция – очень странное свойство у человека, и отогнать его от себя не получается, и объяснить не представляется возможным. Вот как в этой странной ситуации – седьмым чувством Женя понимал, что вот-вот случится что-то непоправимое, но остановить охотника за удачей не мог. Но Женя выучил один урок – в Зоне не всегда необходим холодный расчет и логика, иногда просто необходимо прислушаться к своим ощущениям – они не обманут.

– Ранчу, – не выдержал Женя и, ослушавшись приказа, вышел из машины. – Возвращайся, у меня какое-то нехорошее предчувствие.

А предчувствие, с каждым новым шагом сталкера, у пилота было все хуже и хуже.

– Да подожди, – сталкер обернулся в Женину сторону. – Судя по показаниям детектора, цацка где-то здесь. Ты пока рот не гай и смотри по сторонам. Не на курорте.

Охотник за удачей сделал еще один небольшой шаг и пропал.

Только что он стоял в десятке метров, а теперь пустота, ни намека на присутствие человека. Ничего.

– Ранчу! – Женя дернулся, но быстро осознал абсурдность своего поступка и замер, словно вкопанный.

– Эй, – голос пилота от испуга дрогнул. – Боец?

В ответ только тишина мертвых улиц большого города.

Сглотнув вязкую слюну, Женя сделал глубокий вдох, закрыл на несколько секунд глаза, но когда он их открыл, ничего не изменилось.

– Ладно, – сказал под нос сам себе пилот и нервным движением перехватил оружие.

По-хорошему, необходимо подождать Ранчу какое-то время, и если он не появится, разворачиваться и уходить. Так говорил рационализм и чувство самосохранения. Женя смотрел перед собой, туда, где пропал сталкер, и про себя размышлял. Это аномалия. Определенно. Возможно, временна́я, возможно, пространственно-временна́я, может быть что-то похожее на «зазеркалье» или еще какая-то ловушка, о последствиях попадания в которую даже подумать страшно.

«У тебя есть дела поважней», – наставлял себя Женя, не моргая смотря на дорогу. «Необходимо найти Василису и убедиться, что с ней все в порядке, рассказать, что случилось со мной. Наверняка она думает, что я погиб, и не находит себе места». Пилот размышлял вполне рационально, но поступил совершенно наоборот.

Он дошел до места, где в последний раз видел Ранчу, зажмурился и шагнул…

Ничего. Ничего от слова «совсем». Просто очередной шаг по разбитой дороге. Нечто похожее испытывает маленький ребенок, который приходит в комнату после родительской уборки и не может найти свои вещи там, где их оставил. В комнате уже убралась мать, и гордо после этого удалилась, оставив ребенка в полной растерянности. И вот ребенок бежит к родному человеку и со слезами на глазах спрашивает, куда убрали его любимую игрушку, а мать и не помнит, куда все поставила, в то время как для ребенка проблема поиска своей игрушки – вопрос жизни и смерти. Ну как еще солдаты на своих нелепых, криво отлитых подставках, пойдут в бой без своего командира? Как построить крепость из кубиков и старых книг, идеально подходивших на роль крыши, если всего этого нет на высоком подоконнике, рядом с горшками любимых бабушкиных фиалок? Как организовать крутую гонку на узорчатом ковре, если нет любимой красной машинки, единственного претендента на победу? Все эти вопросы останутся без ответа до тех пор, пока ребенок не перевернет весь дом вверх дном, и не найдет однорукого командира в мусорном ведре, книгу на бабушкиной полке, а машинку в старой коробке с запылившимися игрушками. Женя по инерции преодолел еще метров двадцать, сплюнул под ноги и вытащил из кармана пачку сигарет.

Непослушными пальцами пилот чиркнул колесиком трофейной «зиппы», и огонек коснулся кончика сигареты. Пагубная привычка травить себя никотином вернулась к нему в Зоне и крепко привязалась.

Что делать? Кого звать на помощь? Как правильно себя вести?

Просто развернуться и уйти? У Жени есть и машина и оружие, но это будет неправильно. Получается, он просто бросит Ранчу в беде. Фролов знал, что жить он с этим спокойно точно не сможет, это будет подло и гнусно. Потерев виски, Евгений напряг все свои умственные способности и память. Ничего о таких аномалиях он не слышал.

– Ого!!! – услышал он знакомый голос за своей спиной и подпрыгнул от неожиданности на месте. – Огонь! Реверс, ты обязан это увидеть!

Открыв было рот, чтобы сказать, как он рад видеть Ранчу живым и здоровым, пилот успел выдавить из себя только невнятный звук. Его ухватили за руку и протащили несколько метров вперед. А потом мир закружился, сделал мертвую петлю, а когда Женю перестало тошнить и к нему вернулась способность рационально соображать, он осмотрелся.

– Вау, – выдавил на выдохе пилот и закрутился вокруг своей оси, до конца не веря глазам.

Москва преобразилась. Она в какой-то миг, поймать который Фролов так и не успел, ожила, став пестрой, многолюдной, солнечной и очень гостеприимной.

В нос ударил приятный запах выпечки, и желудок тут же ответил громким урчанием, а рот заполнился слюной.

– Ч-ч-ч-то это? Где мы? – заикаясь и не переставая крутить головой, восторженно и одновременно испуганно спросил Женя. – Как такое возможно? Как мы сюда попали?

Умом Женя понимал, что они все на той же улице, в том же месте, только время совсем другое. Первое, что бросилось в глаза – памятник Гагарину. Юрий Алексеевич смотрел на Ленинский проспект с высокого ребристого постамента, а у самого подножья монумента находилась копия корабля «Восток», того самого, на котором в 1961 году Гагарин совершил первый полет в космос.

– Здорово, правда? – подмигнул Ранчу. – В наше время памятник разъела кислотная аномалия, остался только намек от постамента. Так что, нам, можно сказать, повезло.

– Повезло?! – Евгений не понимал, что происходит, потому начинал злиться. – Да что происходит, черт возьми?!

– А, – небрежно фыркнул охотник за удачей. – Это всего-навсего временная аномалия, – отмахнулся сталкер от Жени, как от назойливой мухи. – Очень редкая, но вполне себе изученная и даже безопасная. Выбраться отсюда дело двух щелчков, не бойся.

– Смотри, какая красота. Никаких пробок, перегруженных дорог.

В чем-то Ранчу был прав, по дороге проехало всего несколько «восьмерок», «москвичей» и «зилов». Такого движения не было даже в его провинциальном городе, там встать утром в пробку дело нехитрое. Зажмурившись, до конца не веря во все происходящее, Женя взвыл и до хруста сжал кулаки. Он устал от этих постоянных загадок, ответы на которые давать ему никто не собирается, устал от того, что все вокруг знают все лучше него, устал от неопределенности и новых реалий Зоны, которые никак не умещались в его черепной коробке.

Мимо прошла девушка в ярких брюках-бананах и противного желтого цвета кофте с широкими рукавами. Следом за ней спешил молодой человек в голубых джинсах и клетчатой рубашке, надетой поверх белой футболки. Люди вокруг пестрые, нелепо и смешно одетые.

Это была мода девяностых. Уродливая и беспощадная. Мода после перестройки. Тогда, вместе с новым временем, пришли и новые тенденции. В тот очень непростой период, люди были дезориентированы. Вроде, с одной стороны, появилась свобода, а с другой стороны, никто не понимал – а что популярно-то? И во всей этой неопределенности, смотрели телевизор и подражали тому, что видели с голубых экранов. Тогда трудно было удивить невозможным сочетанием деловой блузки и спортивных штанов. Началась эпоха бесформенных курток, нелепо смотрящихся на низких девушках, уродливых плащей, капоров. Еще чуть позже стали актуальны лосины, которые носили все – от мала до велика. Затем появились косухи и джинсовые куртки, которые надевали только самые клевые парни и девушки в городе. Сейчас, конечно, все это вспоминать смешно, но тогда такой товар был в дефиците. Женя в девяностые был еще ребенком, потому у него сохранились только смутные воспоминания. Знал только, что время было сложное для всех, и отца, который работал на трех работах, чтобы прокормить семью, он почти не видел. Но сейчас-то! Как они смогли переместиться почти на четыре десятилетия назад!

– Они нас видят? – тихо спросил пилот.

– Они нас не замечают, – неопределенно ответил сталкер. – Мы что-то вроде слепого пятна. Возможно, они чувствуют наше присутствие рядом, но не способны заметить. В Зоне ведь ничего не бывает просто так, необдуманно. Если бы они нас могли видеть, это обязательно нашло бы отражение в будущем. Ты же смотрел всякие там фильмы про людей, попавших в прошлое? Знаешь, какие могут быть последствия, если повлиять на ход времени.

– Ага, – глупо отозвался Женя. – Книжки всякие читал в детстве. Это все, конечно, здорово, но мне не по себе. Как вернуться обратно?

– Я же сказал – дело двух щелчков.

Брови Фролова поднялись от недоумения, он, приоткрыв от удивления рот, ждал хоть какого-то продолжения, но вместо этого Ранчу вытащил из кобуры пистолет и с переполняющим горечью вдохом покрутил его в руках.

Раз.

Сталкер снял «кольт» с предохранителя. Его лицо исказила гримаса отчаяния и грусти. Недовольно поджав губы, Ранчу выдохнул и покачал головой, сказав себе под нос что-то совершенно невнятное.

Два.

Молниеносным движением сталкер запихнул себе дуло пистолета в рот, сморщился, тихо пискнул и нажал на спусковой крючок.

В лицо оторопевшего и ничего не понимающего пилота брызнула кровь и мозговое вещество.

– Что за фигня?! Что, мать твою, это за хрень! Эй!

Фролова затрясло, то ли от страха, то ли от злости. Непослушными руками он провел по лицу, пытаясь стереть с себя еще теплую кровь, но только все растер. Тошнотворный ком подступил к горлу, тогда, сглотнув вязкую слюну, Женя заставил себя не думать об этом.

Стараясь сохранить хладнокровие и ясность ума, Женя сел на корточки и закрыл глаза, чтобы советская Москва не отвлекала его от размышлений. Что он имел в сухом остатке? Мертвого сумасшедшего проводника и полную задницу, в которую из-за этого самого проводника попал. За все время, проведенное в Зоне, Женя не встретил еще ни одного человека, который подходил бы под параметры нормальности. Все, без исключения, в той или иной мере были безумны, раз добровольно оставались в этом месте, но этот рыжий парень побил все рекорды.

Но если не думать о Ранчу в этом ключе? Что, если он не сумасшедший. Но разве нормальный, психически здоровый человек пустит себе пулю в голову?!

Успокоившись, Фролов вспомнил, что парень пропал в настоящем времени и вернулся через несколько минут, за которые Женя успел надумать черт знает что. Может, тогда он и угодил в эту аномалию. Это бы многое объяснило. Получается, выбраться из нее можно только умерев в этом времени? В общую картину подобная мысль вписывалась, но от того не переставала казаться безумной. Поднявшись с корточек, Женя снял с плеча автомат и перехватил его за цевье. На короткое мгновение в его голове серьезно затесались мысли о самоубийстве, как единственном способе вернуться в свое время.

– Ну нет же! – сказал сам себе Женя и громко, истерично рассмеялся.

Нервы сдавали. Ситуация давно вышла за все грани Добра и Зла.

Около недели назад он считал крушение самолета самым страшным обстоятельством, которое с ними произошло. Но, черт возьми, это был только первый круг Ада. Для Зоны этого недостаточно. За семь дней молодым людям пришлось пережить столько дерьма, сколько не может выпасть даже на несколько жизней самого невезучего человека. Их с Василисой хотели продать, на них охотились опытнейшие наемники, они успели поработать на опасных головорезов, спуститься под землю, попасть там в аномалию с сильнейшим психотронным воздействием, спастись от сумасшедшего лучника с аномальными наконечниками на стрелах, уберечь Василису от изнасилования. Помимо всего, им постоянно приходилось бороться с настоящими чудовищами, которые умели быстро ползать, летать, преодолевать несколько метров в одном скачке, брать под свой контроль тело и мысли. Биться с уродами, способными одним взмахом длинной гипертрофированной конечности перерубить пополам взрослого человека. Убивать людей, чтобы выжить самим. Женя успел побыть даже в аномальном заточении.

Слишком много было пережито и пройдено, чтобы все закончилось вот так глупо.

Заставив себя повернуться в сторону трупа Ранчу, Фролов опешил, когда не обнаружил его. Никаких следов. Вообще!

– Реверс! Ну сколько тебя ждать-то можно?!

Голос послышался за спиной, но пилот не хотел оборачиваться. Он просто не был уверен, что готов к новому повороту Судьбы. Продолжая смеяться, Женя вытер выступающую влагу на глазах.

– Что ты ржешь?! Говорю, домой пора!

Ранчу подошел к пилоту и встал перед ним, внимательно вглядываясь в его лицо. Рыжий сверлил Женю взглядом долгое время, спрашивал, все ли в порядке у того, но Фролов только смеялся и не мог успокоиться.

– А, я понял, – добродушно улыбнулся сталкер. – Ты никогда не попадал в эту аномалию. Понимаю, выбираться из нее не очень приятно, но надо, дружище.

Не переставая ни на секунду улыбаться, с неиссякаемой добротой во взгляде, парень покачал головой, достал пистолет из кобуры и вздохнул.

И тут Женя резко успокоился, словно ледяной водой его окатили. Он испуганно выставил перед собой руки и начал пятиться.

– Нет-нет, не делай глупостей, – глаза его округлились от ужаса. – Не надо, Ранчу! Не бери грех на душу. Дружище, это плохая идея!

– Не сцы, – подмигнул Ранчу и выдавил спусковой крючок.

Свинцовая пчелка вошла точно между глаз пилота. На лице Фролова застыли посмертные эмоции удивления и страха.

– Уже третий раз из-за тебя, – сказал он, глядя на труп Фролова. – К такому не привыкнуть.

Сталкер перехватил оружие двумя руками, прищурился, чувствуя, как сильно колотится сердце, и выстрелил себе в подбородок.

Голова от боли разрывалась, словно по ней ударили чем-то тяжелым, да прямо по макушке.

Заскулив, Женя медленно сел, несколько раз моргнул, сделал глубокий вдох и медленный выдох, потер виски.

Рядом, держась двумя руками за голову, сидел Ранчу. Он явно чувствовал себя намного хуже, чем пилот. Содрогнувшись всем телом, он зажал ладонью рот и встал на колени. Охотника за удачей мучительно рвало. Не в силах больше наблюдать за страданиями парня, Фролов достал из своего рюкзака пластиковую бутылку с водой и, опираясь на оружие, медленно поднялся.

– Держи, – он протянул бутылку сталкеру. – Выпей и умойся.

В то время, пока Ранчу приходил в себя, Женя осматривался. Они определенно вернулись в свое время. Убитая дорога под ногами, через которую прорываются мощные ростки растений, слева виднелись «стекляшки» Москва-сити, архитектуру которых в девяностых даже вообразить никто не мог, упавший указатель, гласивший о том, что чтобы попасть на Варшавское шоссе, необходимо свернуть направо. На месте, где возвышался памятник, остался только намек от постамента, который облюбовала фосфоресцирующая зеленым светом кислотная аномалия. Но весь этот удручающий вид мертвого города радовал сейчас пилота намного больше. Так было естественно и правильно, это была настоящая Москва, а не красивая иллюзия. Такой оживленной ей уже никогда не стать – ни через десять лет, ни через пятьдесят. В первые дни пребывания здесь в это поверить было очень трудно, в голове не укладывалось, как такой огромный мегаполис смог превратиться в руины. А сейчас пилот принимал это, как должное, будто иной судьбы город и не знал.

– Ты что, не мог повторить за мной? У меня из-за тебя теперь голова раскалывается! – жаловался Ранчу, возвращаясь за руль автомобиля.

– Ты серьезно?! – Женя снова начал злиться, но быстро взял себя в руки. Только поругаться на полпути к ВДНХ им не хватало. В конце концов, особой вины на Ранчу не лежало. – Ладно, – пилот забрался в машину, захлопнув за собой дверь. – Прости. Я до этого дня никогда не попадал в подобные аномалии и даже не слышал о них, вот и испугался.

– Ты меня прости, это я что-то погорячился. Просто подобные аномалии в Зоне легендарны. Впервые про них заговорили года четыре назад, но на уровне баек и легенд. Мол, угодив в них, попадаешь в Москву прошлого. Кто говорил семидесятых годов, кто восьмидесятых, кто нулевых. Рассказчиков находилось достаточно, истории одна на другую не похожи. А некоторые такие «попаданцы» иногда так завирались, что сами путались в своих историях. Но на более серьезном уровне заговорили лишь после того, как в такую аномалию попал уважаемый и серьезный сталкер. Он пробыл там три с половиной месяца, но так и не смог найти выхода. В итоге, нервы у него сдали, и он застрелился.

– И вернулся в свое время? – подытожил рассказ Женя.

– И вернулся в свое время, – согласился Ранчу. – Почти четыре года эту аномалию изучали, пытались понять, как она возникает, где именно, с какой периодичностью, но ничего путного узнать не вышло. Возникнуть она могла где угодно, никакой закономерности не существовало. Четко было ясно одно – чтобы из нее выбраться, необходимо умереть в том времени. Вот и все. Я был уверен, что ты слышал.

– Нет, – покачал головой пилот. – Но даже если слышал, пулю в голову пустить не решился бы. Слишком ты отчаянный, Ранчу.

– Да ладно. Прикольно же было!

Парень искренне и очень громко рассмеялся, заставив Фролова невольно вжаться в сиденье. Зона, твоя воля, хоть один нормальный человек здесь может обитать?! Все, как на подбор, сумасшедшие! Закашлявшись, парень допил несколькими большими глотками воду из бутылки и завел автомобиль. Ехали они медленно – весь Ленинский проспект пестрил аномалиями. Просто сумасшедшая концентрация. На десяти квадратных метрах можно было насчитать от четырех до шести опасных ловушек. Они искрились электрическими молниями, били вверх огненными столбами, разрушали асфальт, превращая его в бетонную крошку, пульсировали пузырями, похожими на мыльные, поднимали и кружили в вихре дорожную пыль и мусор. Ранчу объяснил, что после выброса аномальной энергии иногда образуются целые аномальные поля. И напомнил, что крайний выброс был очень мощным, да настолько, что в Зоне несколько дней не было связи. Про это пилот знал не понаслышке.

Детектор аномалий на приборной панели замолчал минут через двадцать. К тому моменту, когда аномальное поле осталось позади, опытный сталкер-водитель взмок от напряжения и покраснел, как вареный рак.

Дома по одной из сторон улицы резко сменились лесом. Женя несколько был удивлен этому. В Москве вообще вот так – идешь по городу, и тут раз, среди каменных джунглей – лес. Пройдешь по лесу несколько километров и снова выходишь в город. В других мегаполисах большинство парков – плановые, с большим количеством скульптур, фонтанов, с красивыми грунтовыми дорожками, аккуратно подстриженными деревьями и кустарниками, пестрыми клумбами. А для Москвы такие лесопарки в самом центре города в порядке вещей. Без человеческого вмешательства они разрастались очень быстро, флора и фауна мутировали и стали опасными. Некогда безобидные зверьки стали очень агрессивными. Женя успел убедиться в этом, вспоминая джунгли в Тропарево.

Рассматривая вьюн, плетущийся по забору, Жене показалось, что тот шевелится. Прищурился, повнимательней присмотрелся и понял – ему не кажется. Плющ, цепляясь своими корешками, медленно полз по металлической ограде.

– Ты знаешь, что самое интересное в Нескучном саду? – подал голос Ранчу, когда немного отдохнул от тяжелой дороги.

– Теряюсь в догадках, – машинально ответил Женя, которому совсем не было дела до очередной загадки.

– Андреевский пруд. Говорят, там обитают Каппы.

– Каппы? – Фролов недоуменно нахмурился. – Какие-то особо опасные водяные, затаскивающие местных рыбаков на дно?

– Зря ты смеешься. В японской мифологии каппа – это водяной. Существо, похожее на лягушку и черепаху одновременно, а вместо носа у них клюв. Кстати, в фольклоре говорится, что у каппы очень выражено чувство долга, и, если сделать ему доброе дело, он ответит добром. Но не думаю, что с местными тварями так работает. Я вообще ни разу за все годы не встречал водяных чудовищ. Слышал только, что благодаря Ирму из Москвы-реки выловили плавучую тварь. Поговаривают, она просто огромная!

Женя слушал Ранчу и думал, что были бы сейчас иные обстоятельства, он бы обязательно познакомил этого парня с Василисой и с радостью понаблюдал бы за их интеллектуальной схваткой.

– Интересно, – соврал Женя, но решил поддержать разговор. – А почему это место называют Нескучным? Во время ДО здесь был какой-то парк развлечений? – предположил пилот.

Ранчу посмотрел на Женю через зеркало заднего вида взглядом страдальца, общающегося с полным идиотом. Ощутив себя дураком, пилот уже пожалел о том, что спросил.

– Здесь была усадьба князя Трубецкого и называлась – Нескучное. Но когда начал царствовать Николай Первый, он все выкупил и разбил здесь Нескучный сад.

Женя краем уха слушал экскурс в историю города от сталкера, а сам думал совершенно о своем. Вспомнив ночной случай в странной квартире, где он увидел Василису, пилот пытался связать это с тем, что случилось несколько часов назад. Если ночных призраков он списал на воздействие аномалии на его сознание, то что же случилось сегодня? Абсолютно точно он задремал, но то, что он увидел – сном не было. Фролов словно на короткое время оказался в сознании сталкера, прочитал его мысли, ощутил ту невероятную тоску по матери и увидел то, о чем он думал.

Домыслить ему помешал стрекочущий шум, сильно резонирующий с окружением. Женя встрепенулся, отгоняя мешающие сосредоточиться мысли, несколько раз быстро моргнул и приподнялся, осматриваясь.

Источник шума обнаружился почти сразу. Потревоженные перестрелкой, вырвавшиеся из зарослей сада целеустремленным серо-зеленым облаком, за молодыми людьми летел целый рой крупных насекомых.

– Цикады! – голос Ранчу сорвался на истеричный крик. – Летающие ублюдки! – почти на весь проспект проорал сталкер.

Движимые известной только им целью, насекомые уже почти достигли автомобиля. В салон влетела одна, особо крупная цикада. Насекомое, промчавшись мимо Жени, село сталкеру на плечо и ловко забралось ему под ворот куртки. Ранчу завизжал, панически дернулся, крутанул руль влево, от чего автомобиль занесло, и пилот больно приложился головой о металлический прут. Машинально облизнув до крови прокушенную губу, Фролов не успел даже сориентироваться, как обезумевший от страха Ранчу снова потерял управление, задергавшись на сиденье, словно в приступе эпилепсии.

Тормозить было нельзя – рой вот-вот их настигнет, но если сталкер не совладает со своей паникой, они либо разобьются к чертовой матери, либо попадут в аномалию, что потом костей не соберешь.

Зло зарычав, Евгений ухватил парня за ворот и утащил рыпающегося сталкера на заднее сиденье, а сам с ловкостью акробата перелез на водительское место, взяв управление автомобилем в свои руки. Хуже не будет. В салон ворвалось еще с десяток мерзких насекомых. Одна тварь села Жене на руку, пытаясь прокусить кожаную беспалую перчатку. Уродливое насекомое страха у Фролова не вызывало, но вот отвращение в полной мере. Убрав руку с руля, пилот прихлопнул этого крылатого головастика. Противно хрустнул панцирь, по ладони размазались внутренности, а сама прибитая тварь прилипла к ладони. Машинально вытерев руку о бедро, Женя на секунду обернулся назад. Ранчу, вероятно страдающий инсектофобией в запущенной форме, встал за пулемет и дал очередь прямо по живому облаку цикад. Только тварям это, как слону дробина, лишь драгоценный боезапас потрачен. В шею словно воткнули иголку, Женя шикнул и вытащил уродца из ворота, раздавив его прямо в ладони. Они были крупными, больше семи сантиметров в длину, разноцветными и омерзительными. А еще они очень больно кусались.

Быстро оценив ситуацию, Женя въехал на пешеходную часть и остановился прямо перед стеклянной дверью входа в магазин.

– Выходи! – крикнул он Ранчу, вылезая из машины и отмахиваясь от навязчивых насекомых.

Сжавшись и закрыв голову руками, парень забился под сиденье и не шевелился, только громко поскуливал, перебивая своим воем даже громкое стрекотание насекомых. Цикады, словно маленькие истребители, бились о его спину снова и снова, не понимая своим крошечным мозгом всю бесполезность затеи. Бросив взгляд на входную дверь, Женя добежал до нее и дернул за ручку. Закрыто. Метнулся к следующей и снова неудача. Только на пятый раз ему повезло, и большая стеклянная дверь с панорамным видом поддалась. Насекомые уже окружили его с ног до головы, и через серо-зеленое живое облако было почти ничего не разглядеть. Летающие твари атаковали, пытались забраться за шиворот, путались в коротких волосах, хрустели под ногами, кусали за пальцы, а одна особо маленькая особь забралась под рукав и больно укусила за кисть. С силой взмахнув рукой, пилот вытряхнул насекомое из рукава и вернулся к автомобилю, на заднем сиденье которого до сих пор умирал от страха Ранчу. Проехав несколько сотен метров, Женя остановил машину прямо перед входом в магазин, закинул оружие за спину и снова вылез из нее.

– Давай, я нашел безопасное место! – пытался он уговорить рыжего, но бесполезно. – Тебя сейчас здесь сожрут на хрен!

Кажется, Ранчу было все равно, парализованный страхом он ничего не мог с собой поделать. А цикады тем временем полностью окружили молодых людей, пилот уже даже не пытался стряхивать с себя насекомых.

– Да что ж такое! – со злостью открыв заднюю дверь, Евгений бесцеремонно ухватил сталкера за шиворот и вытащил из машины.

Боец упал на землю, грязно выругался и с бешенством в глазах посмотрел на пилота, облепленного насекомыми, словно холодильник путешественника магнитами. Сталкер истошно заорал и в этот момент в рот ему залетела цикада. Рефлекторно сжав губы, Ранчу сильно закашлялся, встал на четвереньки и выплюнул урода. Затем его вырвало. А потом еще раз. Парня тошнило все то время, которое Женя тащил его до входа в магазин. Нешироко открыв стеклянную дверь, пилот буквально запихнул охотника за удачей в помещение и, стряхнув с себя членистоногих засранцев, ворвался следом, плотно закрыв дверь за собой. С десяток особей все-таки смогли проникнуть вслед за молодыми людьми, но Женя быстро с ними справился, прихлопнув прикладом.

Тяжело дыша, пилот вытер пот, но грязной рукой растер воняющие гнилью внутренности цикад по всему лицу и досадливо поморщился. Укусы на шее и руке сильно зудели, горели и пульсировали. Женя посмотрел на грязное стекло, в которое продолжали биться цикады. К счастью, пробить его им не хватит сил, хотя несколько раз атака и была достаточно мощной. Отвернувшись от витрины, Женя посмотрел на продолжающего скулить Ранчу.

– Ну, все нормально, чего ты? И похуже вещи случались. Это же так, насекомые. В Австралии твари и пострашней есть, – Женя ненадолго задумался. – Ты прикинь, если бы там местная живность мутировала? Представь себе паука размером с легковушку.

Судя по еще более громкому и жалостливому вою, Ранчу представил. Выругав себя за сказанное, Женя присел перед парнем на корточки так, чтобы заслонить тому вид на дорогу.

– Ну ладно, все хорошо.

У нас ничего не отбирает больше духа, чем страх. Женя в какой-то степени Ранчу понимал, но, если тот не возьмет себя в руки, они потеряют очень много времени. Позволить себе подобное Евгений не мог.

– Ох, прости…

Обреченно вздохнув, пилот сморщился и залепил Ранчу очень сильную пощечину. Парнишка, сидящий на пятой точке на полу, от неожиданности не удержался на месте и завалился на бок. Скуление прекратилось. Шикая и потирая щеку, горящую огнем, Ранчу медленно сел и сплюнул кровь.

– Спасибо, – искренне поблагодарил охотник за удачей. – Помогло.

– Обращайся, – кивнул пилот, поднимаясь и протягивая руку Ранчу. – Что делать будем?

– Ну, мы можем подождать, пока они улетят, – предложил рыжий.

– А если они улетят через час или два? Смотри, какие настойчивые, – пилот кивнул себе за спину, на стекло, в которое с завидной целеустремленностью продолжали биться насекомые.

– Нет, рано или поздно им надоест. А мы пока отдохнем, – не сдавался парень, который категорически не хотел выходить из укрытия.

– Ранчу, я понимаю, что у тебя фобия до этих крылатых уродов, но у меня совсем нет времени ждать. Я очень тороплюсь, и от моего промедления может зависеть жизнь и судьба одного очень дорогого мне человека. У меня нет права опоздать, и нет времени на пустое ожидание.

– Это правда? – спросил парень и снова потер щеку.

– Что – правда? – не понял Женя.

– Что ты пилот того самолета, потерпевшего крушение в Кузьминском лесопарке? Ты ведь Василису Титову ищешь? Это ведь она заварила всю эту кашу и своими действиями породила в Зоне хаос.

– Нет, – быстро соврал Женя, но голос его предательски дрогнул, а сам он, не в состоянии смотреть на сталкера, отвернулся. Он не умел и не любил врать. Даже во благо.

– Погибло очень много людей. Некоторых я даже знал, – продолжал Ранчу, не поверив пилоту. – Но их не жалко. Кресты на безымянных могилах сталкеров это всего лишь хороший памятник жадности и глупости. Но солдаты, молодые ребята, у которых жизнь только начиналась. Они за что погибли? За твою подругу? А она продалась. За сколько, а?! Или, может, ты с ней в доле? Небось, уже в другой стране, под другим именем сидит в дорогом ресторане и даже не думает ни о чем. Она ведь себе заработала на безбедную и шикарную жизнь. А тебя что, она кинула?

Перехватив оружие двумя руками, Женя напрягся, положил палец на спусковой крючок и сделал несколько шагов назад. Если Ранчу решит напасть, у Фролова будет возможность защититься. Только стрелять в парня не хотелось, потому что это будет подло и неправильно. Он имел полное право на подобные суждения, Женя это понимал. И все мысли, обиды, недоверие, подозрения он смог бы разделить, если бы не знал Василису.

– Послушай, Василиса ни в чем не виновата. Я понимаю, что в это трудно поверить и в глазах всех обывателей Зоны она самый настоящий монстр, но это не так.

– Что тогда случилось? – Ранчу потянулся к кобуре, но Женя недвусмысленно приподнял оружие. Теперь ствол черным зрачком смотрел в ноги бойца. Рука сталкера замерла на поясе, дальше действовать он не решался.

– Не знаю, – покачал головой пилот. – К сожалению, у Зоны были свои планы, и она нас раскинула по разным углам, загнав меня в аномалию. Но я уверен, что в мире нет вещей, которые заставили бы ее предать дело жизни и поставить на кон чужие, невиновные ни в чем. Я знаю эту девушку как человека, который хотел сделать этот мир чуточку лучше. И единственный способ узнать всю правду – найти ее. Ранчу, она хороший человек. Просто поверь мне.

Парень долгое время молчал, в тишине были слышны только слабые удары о стекло насекомых, начавших терять былой энтузиазм. Потому, когда послышался слабый шорох, Женя среагировал мгновенно, отпрыгнув к стене, не давая возможности потенциальному врагу напасть со спины. Дневного света не хватало, чтобы рассмотреть противоположный конец зала. Только сейчас они поняли, что, спасаясь от опасности, никто даже не подумал осмотреться здесь. А зря. Зона ведь умеет наказывать глупцов, которые ее недооценивают.

Отскочивший в противоположную сторону Ранчу включил фонарь, направив его луч в сторону источника шума. Нервы Фролова были на пределе, он с трудом сдерживал себя от того, чтобы не пустить очередь в темноту. И когда луч выхватил обитателя магазина, пилот обомлел. По всем признакам перед ними стоял человек. Невысокий, замотанный с ног до головы в грязные лохмотья, он быстро махал перед собой руками и пятился, пока не уперся спиной в стену. Когда отступать дальше было некуда, он еще активней зажестикулировал и начал нечленораздельно мычать.

– А ты еще кто такой? – спросил Ранчу, не опуская пистолета и фонаря.

– Ммм… ммм, – послышалось в ответ.

Когда Ранчу сделал шаг вперед, человек затряс лохматой головой, упав на колени и сложив ладони, словно в молитве. Теперь, когда мужчина не шевелился, его можно было рассмотреть.

В длинных, блестящих от жира седых волосах спутался различный мелкий мусор. Густая борода была желтой и, кажется, спуталась еще больше, чем волосы. Из-под густых бровей сверлили молодых людей маленькие поросячьи глазки. Метры лохмотьев, это даже в прошлом не было одеждой, не могли скрыть дистрофию обитателя магазина.

– Слушай, он, по ходу, немой, – предположил Женя.

– Может быть, – пожал плечами Ранчу. – Но немой – не значит, что он нас тут не кокнет. Эй, – громко сказал рыжий. – Мы тебе не навредим и сейчас уже уходим! Ты меня слышишь?

Дикарь быстро закивал, но подняться так и не решился. Увидь подобную картинку в Зоне неделю назад, Женя пропитался бы к этому человеку состраданием и жалостью, даже попытался бы помочь, но сейчас он испытывал только страх. Внутри с каждой секундой нарастало чувство тревоги. Выдохнув, пилот сделал шаг к двери, на мгновение отвернулся, чтобы оценить обстановку на улице, а когда повернулся, ситуация резко изменилась. Оскалившись, дикарь зашипел, встал на четвереньки и выгнул спину, словно дикое животное. Помещение заполнили звуки выстрелов – это стрелял Ранчу, пытаясь попасть в неожиданно ловкого мутанта. А то, что перед ними мутант – уже сомнений никаких не оставалось.

Тварь в несколько скачков сократила расстояние до сталкера, и ударом мощным задних лап сбила парня с ног. Пролетев несколько метров, рыжий влетел спиной в стол, выронив пистолет и больно приложившись затылком об угол. Обмякнув, Ранчу уронил голову на грудь, безвольно опустил руки и больше не подавал признаков жизни.

Поймав на прицел прыгучего урода, Женя выстрелить так и не решился. Промахнется хоть немного – заденет сталкера. Секунды промедления дорого стоили. Уродец своей длинной и худой лапой разодрал на сталкере экипировку, затем взмахнул второй раз, расцарапав рыжему незащищенную снаряжением шею и щеку.

– Ах ты сука! – прошипел пилот, выстрелив в потолок, привлекая внимание на себя.

На мутанта это подействовало. Он медленно опустил лапу, занесенную для очередного удара, повернулся в сторону пилота и оскалился, оголяя редкие, но острые зубы. Такому чудовищу клыки не нужны – он разделается с жертвой несколькими ударами когтистой лапы. Раз-два, и на месте жертвы кровавое месиво. Такой участи для Ранчу пилот даже и пожелать не мог. Поведя мордой в сторону, мутант шумно выдохнул, зарычал и бросился на нового обидчика. К атаке Женя был готов. Он, экономя боезапас и не рискуя стрелять в замкнутом помещении, боясь рикошета, ухватился за высокий металлический стул, стоявший рядом с кассовым аппаратом. Выписав широкую дугу, он обрушил предмет мебели на мутанта ровно в тот момент, когда уродец был в прыжке на подлете. Прыткого, но легкого мутанта отнесло на несколько метров в сторону – он с грохотом влетел в стеллаж, обрушив его на себя. Сотни стеклянных осколков тут же щедро осыпали прыгуна. Не давая времени и возможности подняться, Фролов вдогонку бросил разваливающийся стул и, сократив расстояние, достал пистолет, уже привычным слепым движением снял его с предохранителя, прицелился в уродливую лохматую голову и выжал спусковой крючок.

Сухой щелчок. Осечка.

Пистолет стал бесполезен.

Женя, до конца в это не веря, нажимал еще и еще, но все безрезультатно, Удача давно о нем позабыла и ушла искать себе другого любимчика. Мутант, будто понимая беспомощность своей жертвы, встряхнулся, скидывая с себя битое стекло, словно собака воду с шерсти, размял мышцы и прыгнул на пилота, сбив его с ног.

Фролов упал, больно приложившись затылком о пол, да так, что искры из глаз посыпались. В нос ударил запах гнилых зубов, мочи и грязного тела. Этот тошнотворный коктейль на пилота подействовал отрезвляюще. Вмиг справившись с паникой, он выставил одну руку вперед, уперевшись ладонью в лоб, мешая твари добраться своими редкими зубами до шеи, а на вторую руку намотал длинную, жесткую бороду, не давая выродку возможности для маневра. Издав нечленораздельный звук, тварь дернулась и ударила локтем пилота в живот, но большую часть удара приняли на себя кевларовые вставки. Набрав в легкие воздуха, Фролов собрался с силами, напряг мышцы и, не выпуская бороды, рывком подался вперед, завалив мутанта на спину, прижал того коленом к полу. Уверенности, граничащей со слабоумием, у твари не поубавилось. В попытке вырваться из цепкой Жениной хватки, он таки умудрился задеть его острыми когтями и разорвать штанину на бедре. Именно этот поступок помог принять окончательное решение – жить мутанту или умереть.

Оскалившись, Фролов, подстегиваемый адреналиновой плетью, сильней намотал бороду на ладонь и резко дернул мутанта на себя, а затем назад. Тот приложился затылком о бетон, и Женя был готов поклясться, что услышал хруст ломающегося черепа. Затем он ударил мутанта еще раз. И еще. Рука стала липкой от крови и мозгового вещества урода, но Женя не останавливался, даже когда голова стала похожа на разбившийся арбуз, превратившись в месиво из вязкой бордовой крови, мозгов, жестких волос и осколков костей.

– На! Получи! – орал задыхающийся пилот.

Он вкладывал в удары весь гнев, который в нем копился последние дни. Всю обиду. Всю горечь. Весь страх и ненависть. Вспомнил предателя Паршу, Флая, вспомнил компанию бандитов, подобравших их в первые часы крушения, вспомнил, как их хотели продать, убить, использовать, подставить, как в них стреляли и бросали в аномалии. И с каждым новым лицом, всплывавшим в воспоминаниях, удары были все сильней и сильней. А затем он вспомнил человека в стеклянном отражении одного из магазинов на Ленинском проспекте – потерянного, сбившегося с пути, не верующего больше ни во что и ни в кого.

«Ты чудовище», – прозвучало где-то в голове, и это отрезвило пилота.

Тяжело дыша, он отпрянул и сел на пятую точку, пусто смотря на труп мутанта.

– Нет, – в никуда ответил Женя и медленно поднялся. – Не дождетесь.

Он, забыв о грязных ладонях, вытер с лица обильно проступающий пот, но только растер чужую кровь по лицу, даже не заметив этого. Внутри него все еще горел не взятый до конца под контроль гнев. Закрыв глаза, Женя сделал глубокий вдох, медленный выдох – дыхание у него было судорожным.

Машинально бросив взгляд назад, пилот не заметил насекомых, которые, наконец, осознали бесполезность своих действий. Одной проблемой меньше.

– Ранчу, – Женя присел перед парнем на корточки и приложил ладонь к гортани.

Руки после схватки с мутантом дрожали и потеряли чувствительность. Фролов попытался прислушаться, но в ушах отдавало только собственное учащенное сердцебиение. Подняв фонарь, который выкатился из рук парня во время падения, пилот включил его и посветил в глаза Ранчу. Зрачок реагировал, уже хорошо. Из разбитого об угол стола виска сочилась кровь. Выйдя на улицу, Женя добрался до машины и нашел на заднем сиденье рюкзак Ранчу, бесцеремонно его раскрыв. Красно-белая небольшая сумка с крестом посредине нашлась сразу. Вытерев о штанину руки, Фролов непослушными пальцами расстегнул молнию аптечки и первым делом вытащил бинты, пузырек с медицинским спиртом, щедро плеснув себе на руки. Он долго и с отвращением пытался стереть с себя вязкую субстанцию и остановился только тогда, когда стертые бинтом ладони начало щипать от спирта. Свежий воздух и дневной свет подействовали на Фролова своеобразно – теперь он категорически не хотел возвращаться внутрь, где его помощи ждет Ранчу. На секунду в его голове даже закралась подлая мысль – бросить рыжего, сесть за руль и уехать на ВДНХ. Топливо есть, навигатор и детектор аномалий работают, боезапаса хватит. Женя повернулся к машине, уже потянулся к ручке двери, как его обдало жаром: он вздрогнул и затряс головой, отгоняя подобные предательские мысли. До тошноты стало противно от себя.

– Мудак ты, Фролов, – громко сказал он под нос и вернулся в магазин, первым делом подобрав стволы.

Ранчу в себя так и не пришел, но теперь, когда Женя успокоился, он слышал тихое и ровное дыхание парня. Промыв рану водой из фляги и щедро залив перекисью, пилот обработал кожу вокруг нее антисептиком. Наложив на рану марлю, благо парень был запасливый в плане медикаментов, Женя занялся перевязкой.

– Сойдет, – оценив свои старания, довольно кивнул Фролов.

Вколов шприц-тюбик с промедолом, Женя одну руку парня перекинул себе через плечо, обнял за талию и рывком поднялся. Высокий детина оказался неожиданно тяжелым, потому пока Фролов тащил тело до машины, несколько раз грязно выругался. Усадив парня на заднее сиденье, он оббежал автомобиль и сел за руль.

Так. Вроде все предельно просто. Начинка этой тачки не похожа на творение безумного инженера, все даже проще чем в том УАЗе, который они угнали. Сверившись с показаниями навигатора, Женя уменьшил масштаб карты и обомлел. Они проделали чуть меньше половины пути. Если на окраинах города творится такая чертовщина, чего ожидать от центра Москвы?

– Ладно. Глаза боятся, а руки… из задницы, – подбодрил он сам себя и завел автомобиль. «Лада» новому хозяину поддалась сразу.

Ленинский проспект плавно перешел в радиальную улицу Большая Якиманка. В первую очередь она порадовала Фролова отсутствием высоток, которые одним своим видом давили на психику. И брошенных автомобилей здесь было меньше, потому маневрировать между аномалиями было легче. Женя даже успел войти в раж, когда объезжал очередное аномальное поле, в обилии заселенное электрическими аномалиями. Он так увлекся дорогой, что не заметил, как Ранчу пришел в себя.

– Левее возьми, там впереди «липучка», – послышалось за спиной, и Женя от неожиданности ударил по тормозам. – «Лошадок» не хватит проехать.

Рыжий ударился многострадальной головой о водительское сиденье, грязными словами вспомнил чью-то там мать и схватился за голову.

– С возвращением, – бросил пилот, даже не обернувшись в сторону Ранчу.

Он снова вернулся к дороге и действительно приметил, что участок в том месте, куда указал Ранчу, выглядит несколько странно: слишком много листвы и мусора на нескольких квадратных метрах. И мусор этот не колышет ни ветер, ни многочисленные ливневые потоки.

– Спасибо, – легко сказал парень.

– За что? – машинально спросил Евгений.

– За то, что спас. После всего сказанного, ты мог меня бросить умирать, забрать тачку и уехать. – Ранчу замолчал, и пилот бросил быстрый взгляд на зеркало заднего вида. Парня явно мучила тошнота. – И прости меня. Вижу, мужик ты хороший, правильный. Не хотел бросить тень сомнений на твою подружку и тебя задеть.

– Забили, – предложил Женя. – Просто никому не говори, что ты меня знаешь.

– Не скажу, – пообещал Ранчу.

Женя по голосу, по взгляду понял – парень не врет. И благодарность у него шла от души и стыдно было тоже искренне. Что ж, один-один.

– Стой!

Как только «Лада» остановилась, за спиной водителя послышались характерные звуки человека, страдающего рвотой. Последствия сильного сотрясения головного мозга терпеть парню еще долго.

– Воды у меня больше нет, последнюю и так тебе отдал.

– Под сиденьем есть пятилитровая канистра, – утирая проступающие слезы, ответил рыжий.

Перелив во флягу воду, которая почему-то была белесого оттенка, пилот протянул ее парню.

– Она мутная какая-то, – предупредил его Женя.

– Все нормально, – заверил его охотник за удачей. – Поведешь машину? Я, сам видишь, не в форме.

– Поведу. Но ты будешь штурманом.

Сталкер достал из аптечки блистер с неизвестными Жене (возможно, и официальной медицине) таблетками и заглотил несколько штук. Еще через двадцать минут парнишка был бодр, весел и не замолкал практически ни на секунду. Он говорил много и с охотой. Иногда сбивался, часто от переполняющих его эмоций задыхался, активно ерзал на месте и даже несколько раз привстал, за что поплатился, ударившись макушкой о прутья крыши. Почти все разговоры были у него о городе и его истории. Оказывается, он здесь родился, рос и даже успел немного поучиться, но после того, как Москва превратилась в одно большое кладбище, он с родителями и многочисленными родственниками переехал в Казань. Там доучился на филолога, отслужил в ВДВ и вернулся в Москву. Сделал он это не только от тоски по столь близкому сердцу городу, а из духа авантюризма и нехватки адреналина в обыденной жизни. И это был первый на памяти Жени человек, который был абсолютно счастлив в Зоне. Его не привела сюда острая необходимость, за плечами не было горького опыта, он не переживал потерь, которые многих тащили на дно. Нет, ничего подобного. Ранчу, а за Периметром жизнерадостный парнишка по имени Андрюха, жил и бед себе не знал – были у него и родители, и девушка красавица (с его слов), и друзья – верные и хорошие, да только жить было скучно, вот и подался в Зону. И за полтора года он ни разу не пожалел о своем выборе. Родня уверена, что кровиночка родная на заработках за границей, за что в подтверждение легенды получали ежемесячно приличную сумму, заработанную парнем, и фотографии, качественно сделанные в графическом редакторе самим «бизнесменом». Рыжий даже несколько фото показал Жене. Вот он рядом с Тауэрским мостом – весь серьезный, деловой, а на другой фотографии он уже улыбается на фоне Лазурного берега, на юго-востоке Средиземноморского побережья Франции. Хорошо сделано, качественно – не зная и не отличишь. Женя только покачал головой, не одобряя ложь парня. Загнется ведь, а родители будут искать его по заграницам, а не в гнилой Зоне. Но лезть не стал – не его дело, да и Ранчу парень взрослый, чтобы принимать решения и нести за них ответственность. Только горячий слишком, о смерти он не то, что не задумывается, но и не верит в нее. Но это нормально. По юности и глупости все горы сворачивают, а уже потом, повзрослев и став мудрее, пытаются выбраться из-под них.

Они, если верить навигатору, проезжали мимо «Арбатской», когда послышался особо горестный вздох.

– Ты чего? – Женя даже невольно притормозил.

Слева показались рубиновые звезды Кремля, которым, казалось, время нипочем – те были все такими же яркими. Вообще сердце Москвы было невероятно красивым, даже сейчас, когда здания начали рушиться, на дороге гнили автомобили, стоки были забиты и не справлялись, а на обочине валялся всяческий мусор.

– Да ностальгия пробила, – отмахнулся Ранчу. – Девчонку я одну хорошую из Питера знал. Администратором литературной группы была, приезжала она к нам в город часто и встречу участников устраивала во-о-о-т как раз в этом баре, что на втором этаже, – он указал на высотку на Новом Арбате. – Круто было. Да и девчонка веселая, добрая, прямо зажигалка. До сих пор помню ее заразительный смех.

– Что, влюбился? – усмехнулся Фролов, машинально бросив взгляд на высокое серое здание.

– Да нет, – пожал плечами Ранчу. – Просто мне иногда страшно от того, что в прошлое ушли те люди, которые могли бы стать моим будущим.

Не найдясь в ответе, Фролов сделал вид, что внимательно сверяется с показателями детектора аномалий, хотя смотрел на него секунду назад. Эмоции парня он понимал, поэтому в душу лезть не стал. В воспоминаниях каждого из нас живет человек, которого не суждено больше увидеть, обнять, прикоснуться к ладони и услышать слова поддержки. И повезло – если такой человек всего один. У некоторых внутри целое кладбище из родных лиц, которые нельзя вспоминать, чтобы в один прекрасный вечер не залезть в петлю. Остается только помнить то тепло, которое они подарили. Женя снова вспомнил прямую и строгую Василису. Все мысли занимала именно эта девушка, которая сейчас находится черт знает где и черт знает с кем.

– Э, не гони! Не на «Формуле один»! – сделал замечание Ранчу, когда пилот, сам того не заметив, прибавил до пятнадцати километров в час.

– Прости, – сухо ответил Женя.

Несколько раз Фролову хотелось бросить все, выйти из машины, закурить и никуда больше не ехать. Все эти пустые дома, мутировавшие твари, получавшие от Ранчу очередь из пулемета, эта мертвая и неестественная тишина на улице – давили на нервную систему. Не встретилось ни одного человека, потому что не существует настолько отмороженных людей, которые бы добровольно обосновались в центре Аномальной Зоны. Однако несколько трупов охотников за удачей на пути повстречалось. Их тела гнили на обочине, наполовину обглоданные псами, крысами и местными еще не мутировавшими, но оголодавшими котами. Женя старался не смотреть на мертвецов.

На проспекте Мира водитель и пассажир, наконец, поменялись местами и Фролов выдохнул. Пальцы начали неметь, настолько сильно он сжимал руль, поясница ныла монотонной тупой болью, а шею от напряжения свело. Следить за показаниями детектора, дорогой, да еще при этом не забывать про живность – задача достойная опытного сталкера, к которым Фролов себя никак не причислял. Вытащив из трофейного портсигара покойного наемника крайнюю сигарету, Женя щелкнул колесиком «зиппы», затем еще раз. И еще раз. В ответ только сыпались искры. Бензин закончился. Выругавшись, пилот бережно убрал сигарету обратно в металлический портсигар.

– Дать прикурить? – не отвлекаясь от дороги, Ранчу протянул дешевую китайскую зажигалку.

– Я бросил, – отрезал Женя, убирая портсигар во внутренний карман куртки.

– Надолго? – ухмыльнулся рыжий.

– На сегодня точно.

– В Зоне бросить почти невозможно, даже не пытайся, – авторитетно заявил Ранчу.

– Я здесь ненадолго, – заверил рыжего Женя. – Ты лучше мне скажи, почему из такого количества автомобилей, которые можно было довести до ума, ты выбрал именно «Ладу»?

– А, – Ранчу за рулем гордо выпрямился и засиял, как тульский самовар. – Это машина моего отца. Он подарил ее на мое восемнадцатилетие, как только я права получил. Просто что-то родное, не смог с ней расстаться. Понимаешь?

– Понимаю, – согласился Женя, уже не слушая сталкера. – Смотри, на два часа какое-то движение.

Притормозив, парень приподнялся, медленно кивнул, соглашаясь со своими мыслями, и сел. Рядом с автобусной остановкой на проспекте Мира кто-то копошился. Кто-то весьма крупный, отдаленно похожий на человека.

– Ну на хрен, – тихо сказал Ранчу. – Фигня какая-то. Объедем от греха подальше.

Не успели.

Это нечто уже услышало шум двигателя, выпрямилось и повернулось. Фролов, прильнувший к биноклю, оторопел.

– А ну валим отсюда! – заорал пилот, когда разглядел страшное чудовище.

Его в Зону перенесло словно из самых страшных фильмов ужаса, после просмотра которых не то, что сложно заснуть, а выйти без фонарика на кухню попить. Усеянная сотней маленьких зубов пасть – от уха до уха, огромные глаза, смотря в которые уже хочется сдохнуть и не жить, длинные передние лапы и сильные задние. С подобным уродом Фролову и Василисе уже приходилось сталкиваться. И тогда встреча не закончилась ничем хорошим для двух сторон. Мутант погиб от рук Титовой, а Женя еще сутки приходил в себя.

Ранчу, даже не пытаясь разобраться в том, кто именно на их пути, свернул в подворотню и попытался скрыться. Но голодное чудовище, для которого человечина самый настоящий деликатес, последовало за автомобилем. Оно двигалось плавно и быстро, своим гибким телом буквально просачиваясь между аномалиями. Такой маневренностью автомобиль Ранчу не обладал.

Женя снял пулемет с предохранителя, прицелился и замер. Все, как в прошлый раз. Сознание и тело ему больше не принадлежали.

Угодив в тупик, созданный гравитационными аномалиями, Ранчу обернулся, чтобы сдать назад, но увидев замершего Фролова, выругался.

– Не смотри на него! Он завладеет твоим сознанием, – закричал охотник за удачей, но до Жени было уже не достучаться.

Зло зарычав, Ранчу, не обращая внимания на тварь, которая их нагоняла, дал задний ход, сбив мутанта. Зубы клацнули, парень больно прикусил нижнюю губу. Зная, что уродец опасен именно из-за своих телепатических способностей, Ранчу во все горло заорал:

– Я люблю свою Родину вроде бы! Я полжизни рабом на заводе был! И штаны носил прямо на скелет, а теперь меня это не торкает! – надрывался Ранчу, распугивая местных крыс и тараканов. – Я люблю свою родину вроде, но я пахал на заводе безвылазно!

Самое главное не дать мутанту забраться в голову. Охотник за удачей уже чувствовал, как тварь пускает свои ментальные нити в сознание, проникает в него, пытается завладеть. Только оптимистичный парень, который всегда любил свою жизнь, начал орать еще громче:

– Как легко свою жизнь превратить… Вино я хотел бы Грузинское! И в кино, и на солнечном пляже валяться, но я не потяну на зарплатину три билета, да в южную сторону!

Парень пел, абсолютно не попадая в ноты, но от души. Перехватив свой автомат, Ранчу прильнул к прицелу, и тут же получил удар от Жени в грудную клетку. Чуть не выронив ствол, рыжий успел ухватиться за трубчатую крышу автомобиля и не упасть.

– Ну, прости, – голосом, полным сожаления, произнес парень и, размахнувшись, ударил Женю прикладом по голове.

Фролов, чьим рассудком уже успела завладеть тварь, моргнул и обмяк на заднем сиденье.

– Не получится у тебя ничего, – гневно прошептал парень.

Он выстрелил на опережение, но промахнулся и пули попали в стену дома, погасив там свою скорость. Мутанта это только раззадорило. Оскалившись, урод набросился на машину, но веса перевернуть ее не хватило. Зато длины лапы хватило, чтобы протиснуть ее через решетку и ухватить своими цепкими пальцами Ранчу за грудки. Выродок притянул рыжего к себе так, что безобразная, страшная морда оказалась буквально напротив лица парня. Громко клацнув зубами, мутант оскалился, показывая два ряда острых, как лезвие, клыков. Если бы не прочная решетка, владельцу автомобиля, а затем и пассажиру, уже бы перегрызли шею. От запаха гнили изо рта к горлу рыжего подступил тошнотворный ком. Он сморщился, стараясь не смотреть в бездонные глаза мутанта, ухватил того за тонкую лапу и вывернул ее. Послышался хруст ломающихся костей. Проспект Мира оглушил душераздирающий вой. Продолжая выворачивать лапу, Ранчу свободной рукой вытащил из кобуры пистолет и, притянув мутанта к решетке, три раза выстрелил в упор. В лицо брызнуло что-то теплое и вязкое. Парень отпустил лапу, и урод безвольной тряпичной куклой замертво упал на асфальт. Быстро выйдя из машины, Ранчу с силой ударил каблуком по морде мутанта. Помня про их очень быструю регенерацию, он на всякий случай всадил еще несколько пуль в морду и одну в сердце. Верней, рыжему хотелось верить в то, что там сердце. Анатомию мутантов он знал плохо.

– И откуда только беретесь, – брезгливо пнув труп, парень утер рукавом лицо.

– Эй, дружище, – рыжий вытащил из аптечки нашатырный спирт и провел под носом пилота. – Ты как?

Поморщившись, Фролов содрогнулся от резкого запаха и машинально отвел руку сталкера в сторону. Голова раскалывалась от боли и кружилась.

– Прости, не было другого выбора, – оправдался парень, возвращаясь за руль. – Ты совсем контроль над собой потерял.

– Знаю. Все правильно сделал. Ты сам как?

– В полном порядке, – заверил Ранчу. – А вот выродку пришлось не очень, – сталкер кивнул в сторону трупа.

Женя, медленно опустил взгляд на тело мутанта, затем посмотрел на Ранчу, потом снова на мутанта.

– В нехилую ты его отбивную отделал, – не скрывая удивления в голосе, одобрил Фролов.

– Таких только так и надо. Живучие они, как тараканы.

На разговоры больше не тянуло, оба путника мучились от жуткой головной боли и накатывающей от каждого резкого движения тошноты. Ракета и титановый шлейф монумента «Покорителям космоса» показались, когда начало смеркаться, а Женя успел замерзнуть, как собака. Начало осени в Зоне выдалось достаточно холодным. Напротив монумента Ранчу затормозил и, заглушив двигатель, вышел из автомобиля. Он вытащил коммуникатор и задрал голову вверх, прищурив один глаз.

– Ты чего? – Женя вылез следом и отчетливо услышал, как захрустели суставы. Он сделал глубокий вдох, зажмурился, предчувствуя волну боли, и выпрямился.

Парень, сжимая коммуникатор в руке, продолжал стоять, подставляя лицо противно моросящему дождю. Его взгляд был устремлен на ракету на верхушке монумента. Памятуя о мутантах, способных управлять сознанием, пилот снял автомат с предохранителя и не делая резких движений начал осматриваться. Увлекшись поиском опасности, Фролов подпрыгнул на месте, когда коммуникатор сталкера подал звуковой сигнал. Ранчу быстро открыл сообщение, внимательно прочитал и махнул пилоту.

– Все в порядке, – подытожил он входящее сообщение. – Просто здесь первый пост, – пояснил рыжий, кивая наверх. – Можем ехать.

Пилот бросил еще один взгляд на верхушку монумента, напрягся, пытаясь разглядеть, что или кто подал сигнал парню, но так ничего подозрительного и не заметив, вернулся на пассажирское место.

– Значит так, – заговорщицким шепотом быстро начал парень. – Зовут тебя Реверс, в Зоне ты два месяца. Пришел сюда заработать. С тобой мы знакомы две недели, впервые пересеклись в районе Гольяново. Ври очень убедительно, ни на секунду не задумываясь. Не давай даже намеков на то, что ты знаешь Титову. Тебя могут о чем-то спросить, и, если не знаешь, что ответить – молчи. Если себя хоть как-то раскроешь, тебе кранты. Но не сразу, сначала тебя будут долго и больно пытать.

– Да понял я, – кивнул пилот. – Ты что-нибудь слышал про Ньюса?

– Главный информатор на базе «Тантала». Даже, наверное, в Зоне. А ты с ним хотел встретиться? Плохая это идея, Женя, очень плохая.

– Морок обещал предупредить его о моем визите. У меня больше и выхода-то никакого нет.

– Ты понимаешь глупость своего поступка? Сейчас все, кому не лень, попытаются через него выйти на Титову. Если бы не его неприкосновенность, его бы тело давно остывало где-то неподалеку от ВДНХ. Я вообще думаю, что он после всех событий залег на дно. Ладно, будем разбираться по ходу дела. Все, – Ранчу заерзал. – Подъезжаем к главному блокпосту. Веди себя спокойно, а лучше вообще молчи.

Они выехали на большую площадь, где взору открылась арка главного входа. Она, не уступая по своей красоте и величию Бранденбургским воротам в Германии, встречала каждого желающего попасть на территорию самой крупной и могущественной группировки в Московской Зоне Отчуждения. Женя на секунду посмотрел на вершину арки, где его взгляд зацепился за чудом сохранившуюся скульптуру тракториста и колхозницы, возносящих сноп колосьев.

Пролеты были укреплены и казались абсолютно неприступными. Шесть станковых пулеметов смотрели черными зрачками в потрескавшийся асфальт, но не было сомнений, что бойцам группировки хватит десятка секунд, чтобы привести оружие в боевую готовность. К арке примыкал высокий бетонный забор с колючей проволокой. Спираль Бруно отлично защищала от лазутчиков, решивших в обход блокпоста попасть на Базу. Да и камеры по всему периметру забора стояли. А еще Женя приметил два беспилотника, патрулирующих местность.

Света от прожекторов хватало, чтобы рассмотреть патрульных. Тринадцать крепких, рослых бойцов в одинаковой черной экипировке, идеально подогнанной по фигуре. Натовские винтовки у каждого в положении «за спину». Короткий допрос – откуда и зачем. Затем доскональный обыск и правила, как вести себя на Базе и чего лучше не делать. Автомобиль пришлось оставить сразу за Аркой. Ранчу за него не переживал, знал, что все будет так же, как он и оставил, а вот оружие посоветовал забрать, хотя по всем правилам оно должно быть за спиной и стоять на предохранителе. Но сталкер чувствовал себя без ствола, словно голым.

Они шли по главной аллее, и Фролов неприятно ежился, чувствуя пристальный взгляд через оптический прицел в спину. Это за ним наблюдал снайпер с Арки. Умом Фролов понимал, что боец ничего не сделает, но внутри все переворачивалось, а сердце больно билось о грудную клетку. Ранчу же шел спокойно и непринужденно – знал, здесь пулю просто так в спину не пускают.

– «Чертово колесо» рухнуло месяц назад, – прервал молчание парень. – А оно было символом для группировки.

– Знаю, – кивнул Фролов.

– Откуда? – искренне удивился Ранчу, неспешно топая к главному павильону.

– Встречался с бойцами группировки на Болотах в Тропарево. Знаешь ли, не самая приятная встреча состоялась. Прямо вот от слова «совсем».

Парень ухмыльнулся и снова посмотрел направо, туда, где раньше было колесо, достигающее семидесяти трех метров в высоту. Он не единожды поднимался на нем с родителями в открытой кабине. И каждый раз поражался невероятной красоты видом. Останкинская башня, памятник монументального искусства «Рабочий и колхозница», сам выставочный комплекс – все, как на ладони.

– К сожалению, не без уродов, – пожал плечами парень. – Но колесо так или иначе было главным символом, который почти за год разъела и разрушила аномалия. Для многих это было очень плохим знаком.

– Да глупости все это, – отмахнулся Женя, ненадолго остановившись у памятника Ленину. На постаменте была изображена эмблема группировки – колесо обозрения на фоне октаэдра. – Нельзя так серьезно относиться в подобным вещам.

– Глупости – не глупости, но они даже пытались его восстановить, но вовремя поняли, что овчинка выделки не стоит. Говорить о рухнувшем колесе здесь вообще не принято даже местным, – продолжал вводить Ранчу в курс дела Фролова.

Они уже подошли к первому павильону, когда парень остановился, шумно выдохнул и посмотрел на Женю.

– Ты все помнишь? – серьезно спросил он.

– Да успокойся. Все я помню. Идем.

Стащив с головы повязку, Ранчу скомкал бинты и бросил в сторону. Сделал он это явно зря, потому что рана снова начала кровоточить. Сморщившись от боли, парень машинально потянулся к ране, но вовремя опомнился. Не хватало еще занести с грязных рук инфекцию. У Жени огнем горело порезанное бедро, рану от когтей мутанта он так и не обработал. Они оба выглядели удручающе – грязные от крови и внутренностей чудовищ, потрепанные после схваток, поцарапанные и хромающие. Порез на щеке Ранчу засох и теперь сильно болел, а Женя чесался от укусов цикад. Машинально бросив взгляд на ладонь, Фролов сморщился – место укуса распухло и было алого цвета.

Поднявшись по отреставрированным ступеням, Ранчу потянул на себя тяжелую, забитую досками дверь, и пропустил вперед пилота. Дверь за спинами закрылась, помещение погрузилось во мрак, и Женя рефлекторно затормозил, но ощутив толчок в спину, прошел вперед. Как только глаза привыкли к темноте, Фролов понял, что источник света, коим служила дверь, все-таки есть и до него не больше десятка метров. Он неуверенно прошел вперед, но путь ему перегородил здоровый детина.

– Оружие, – потребовал он.

Бросив быстрый взгляд на Ранчу и получив от него утвердительный кивок, Женя снял с плеча автомат, вытащил из кармана пистолет и все сложил на деревянный стол. То же самое сделал и парень, только к набору огнестрельного оружия у того добавился «Шайтан», расставаться с которым, судя по недовольному выражению лица, ему было особенно тяжело. Охранник их ощупал с ног до головы, проверил каждый карман, вытащил у рыжего балисонг, неодобрительно покачал головой, и только после этого уступил дорогу.

– Ну и система безопасности тут у них, – Женя поравнялся с Ранчу, который уверенным шагом направился к очередной двери. – А что, собственно, это за место?

– Это самое сердце Базы. Сюда приходят сталкеры не просто провести время, а пожить. Да так, что было бы что вспомнить, если завтра придется умирать. Мы называем это место Баром. Собственно, здесь можно не только отдохнуть, но и решить множество вопросов – от сбыта артефакта до поиска работы любой сложности. Эти стены видели очень многое. Проходи, – парень открыл очередную дверь, и Женя обомлел.

Фролову, которому уже приходилось бывать в подобном заведении на базе «Оникса», все равно дух перехватило от увиденного. Огромное помещение с высокими потолками было полностью заполнено людьми: они сидели за столиками, на полу, за барной стойкой, толпились перед телевизором в центре зала, по которому крутили фильм для взрослых. До слуха доносилась ужасная игра на гитаре, большая компания играла в покер и, судя по крупным купюрам и пакетикам с белым порошком, играли они по-крупному, громко и грязно ругались. А еще в Баре воняло. Нет, не пахло, а воняло так, что глаза слезились, а к горлу подступал тошнотворный ком. Запах растворимой еды, алкоголя, дешевых сигарет, пота, туалета, сырости и затхлости.

В отличие от базы «Оникса», здесь везде была охрана. Здоровые парни в черной форме и с нашивками с эмблемой группировки на предплечье, внимательно следили за порядком. Они не влезали в чужие дела, закрывали глаза на явно запрещенные препараты, не просили быть тише, но мгновенно реагировали на любую начинающуюся потасовку. К сожалению, толпа, как единый организм, разумом не обладает. Стоит двум подраться, все это вмиг, не успеешь глазом моргнуть, может перерасти в массовый беспорядок. Женя это хорошо помнил на своем опыте. Увы, но человек быстрей всего заражается злостью и страхом.

Стараясь не выпустить Ранчу из вида, пилот торопился за ним. Но местные словно видели в нем чужеземца: его задевали, толкали, пытались поддеть словесно и вывести на конфликт. Сжав кулаки, Женя молчал и проходил мимо. Без местных идиотов у него хватало проблем, чтобы на пустом месте создавать новые. Пройдя несколько шагов вперед, Фролов на чем-то поскользнулся и чудом не упал, рефлекторно ухватившись за плечо рыжего. Он опустил взгляд на пол и матернулся. Какой-то бедолага не добежал до улицы и его вырвало прямо здесь. Мусора под ногами было в изобилии – от окурков и битого стекла, до упаковок из-под еды. Хозяева заведения не особо-то беспокоились за чистоту местного Бара. Наверное, еще во многом и потому, что убирать здесь бесполезно – надолго не хватит.

У барной стойки была длинная очередь, и с ее обслуживанием здешний персонал не спешил.

– Хоть пожрем нормально, – с воодушевлением в голосе сказал Ранчу.

– У меня вообще денег нет, – признался Фролов, зачем-то похлопав себя по карманам.

– Ну, тогда считай, что я тебя угощаю. За спасенную жизнь.

У Фролова от голода болел живот и кружилась голова, потому он даже спорить не стал.

– А мы от местной кухни из строя на несколько дней не выйдем?

– Нет, – покачал головой парнишка. – Они же не только гостей кормят, но и своих. Да и имидж заведения это тебе не ерунда.

– А Ньюс? Как нам его найти?

– Сейчас разберемся, – ответил Ранчу, и тут подошла их очередь.

Напарников обслуживала молодая некрасивая девушка. Длинные волосы у нее были сальными и небрежно собраны в пучок, кожа на лице в ямах от прыщей и самих прыщах, веки накрашены дешевыми, ярко-зелеными тенями, которые от духоты в помещении осыпались и растерлись под глазами. Барменша, широко раскрывая рот и громко чавкая, жевала жвачку и ее совсем не волновало отсутствие переднего зуба. Жене почему-то стало не по себе.

– Ну, – рявкнула девушка командным голосом, пока напарники ее без стеснения рассматривали. – Че свои зенки вылупил? Жрать, пить что будешь? Очередь не задерживай!

– Вермишель и котлеты. Две порции, – отчеканил Ранчу, не в силах оторвать взгляд от безобразного лица девушки. Очень трудно объяснить, что заставляет человека раз за разом смотреть на то, что ему откровенно неприятно или отвращает, но это странное чувство есть в каждом человеке. – И бутылку водки.

– А тебе денег-то хватит? – спросила девушка, не скрывая насмешки.

Алкоголь в Зоне продукт дефицитный, потому очень дорогой. Впрочем, как и продукты питания. Простой ужин из самых дешевых продуктов может обойтись дороже, чем ужин в самом дорогом ресторане Европы. Но если одни наслаждаются трюфелями, то местные обыватели очень рады простым продуктам, вроде макарон, и не подгорелому куску мяса.

Девчонка и Ранчу долго сверлили друг друга взглядами: она насмешливым и откровенно брезгливым, при этом не забывая громко чавкать жвачкой, а Ранчу злым, но одновременно полным жалости к этой барменше. Парень обреченно покачал головой, положил на стойку несколько рыжих купюр, а затем, не сводя взгляда с девчонки, положил еще несколько пятитысячных. Она, обрадовавшись, потянула свою тонкую руку к деньгам, но Ранчу прихлопнул купюры своей крупной ладонью.

– Где можно найти Ньюса?

– А я тебе что, информбюро? – огрызнулась она, тогда парень положил еще одну пятитысячную. – Нет его на Базе. Слился он после всех последних событий.

– И ты даже не знаешь, где его искать?

– Я тебе что, Нотариус? – рявкнула она.

– Может, Нострадамус? – машинально поправил Ранчу.

– Может и он. Не знаю я, где Ньюс. Нет его на Базе, и вряд ли появится. Эту хитрую задницу теперь никому не найти.

– Ладно, – Ранчу забрал обратно часть суммы, но не забыл оставить чаевые. – Мы будем за столом, принесешь.

Они отходили от барной стойки под полным ненависти и презрения взглядом, прожигающим спину.

Женя был полностью подавлен. Ньюс был его единственным шансом найти Титову, а теперь он остался буквально ни с чем. Куда бежать? Как искать иголку в стоге сена, если даже не уверен, что эта иголка есть. Рухнули все надежды, а внутри поселилось предательское чувство отчаяния. Женя чувствовал себя абсолютно подавленным и потерянным. Все вокруг вдруг стало каким-то ненастоящим, далеким, словно во сне. Фролов тряхнул головой, зажмурил глаза, а когда раскрыл – ничего не изменилось. Он раз за разом пытался проснуться, закрывал глаза на несколько секунд, открывал. Снова и снова. И когда в очередной раз он их закрыл, то почувствовал сильную боль от удара в переносице. Рефлекторно схватившись за ушиб, пилот ощутил, как из носа потек теплый кровавый ручеек. Облизнув губы и ощутив во рту сладковато-металлический привкус, Фролов вдруг полностью осознал – он не спит. Растерев кровь по лицу, пилот поднял взгляд на обидчика. Перед ним стоял невысокий брюнет в полевой военной форме, которая по всем признакам была старой. Никакой защитной экипировки, даже намека на нее, никаких знаков отличия.

– Смари куда прешь! – выпалил он.

На этих словах, произнесенных на выдохе, стало понятно – сталкер просто мертвецки пьян, и явно искал повод выплеснуть лишнюю энергию. Связываться с ним не хотелось, но и оставить это просто так Женя не мог. Снова утерев кровь, Фролов приблизился к парнишке, ухватил того за шею и прижал к себе, прошептав на ухо:

– Не нарывайся.

Отстранившись на полшага, пилот бегло осмотрелся и, убедившись, что до него никому нет никакого дела, точно и резко нанес удар снизу вверх в нижнюю челюсть. Голова парня совершила резкий рывок, мозг ударился о черепную коробку, и парень отправился в нокаут, рухнув на пол. Ранчу и пилот опустили взгляд вниз, потом переглянулись и, перешагнув через бессознательное тело, отправились искать свободный столик.

– Э, – кто-то крикнул в спину, на что напарники никак не отреагировали. Впрочем, лежащее на полу вусмерть пьяное тело здесь никого не волновало.

Молодые люди прошлись по залу, но ни одного свободного стола так и не нашли. Ранчу сказал, что такое на его памяти впервые, обычно сталкеры с охотой проводят время совсем не здесь. По его словам, на базе «Тантала» хватало развлечений, но ни одно из перечисленных не подходило под понятие легальное – были бои без правил, под них выделили целый павильон, существовал бордель, какое-то подобие казино, достать наркотики здесь – проще простого. Все это было доступно для отдыхающих на базе сталкеров, и самое главное – это приносило большие деньги. Прибыль от нелегальных развлечений стояла на втором месте, после продажи оружия, боезапасов и экипировки. Здесь можно достать почти все что угодно, были бы большие деньги. Люди с Большой земли охотно вкладывались в местный бизнес, получая неплохую прибыль и обзаводясь полезными знакомствами. Весь размах и всю глобальность представить простому обывателю даже невозможно. Почти каждая точка здесь была под покровительством того или иного влиятельного человека. Первые месяцы шла самая настоящая война за место под солнцем, но сейчас все устаканилось, и «Тантал» стал государством внутри государства – со своими законами, правилами, экономикой и даже собственными войсками. Каждый знал свое место, и все здесь работало, как единый организм. Потому «Тантал» по праву считался в Зоне самой большой и сильной группировкой. Какое-то время с ним пытался соперничать «Оникс», но как только руководитель «Тантала» стал на короткой ноге с военным и группировка обзавелась мощным союзником, ни у кого в Зоне шансов на первенство не осталось. Недолгое время военные пытались сотрудничать и с «Ониксом», но быстро убедились в ненадежности и абсолютной продажности этих ребят.

– Смотри, – Женя кивнул головой на один из столов, – вон мужик один сидит. Думаю, мы ему не помешаем.

– Э, мужики, не советую вам к нему подсаживаться, – пробурчал сталкер, случайно услышавший их разговор.

– Это почему? – Ранчу с ног до головы осмотрел одиноко сидящего сталкера, но ничего необычного в нем не заметил.

Обычный мужик, описать которого можно было бы двумя словами – русский богатырь. Крупный, явно под экипировкой гора мышц и кубики, а не жир, белобрысый, бородатый, лицо у него мужественное, но почему-то очень грустное. И даже алкоголь не пил, а стояла на столе у него бутылка с водой. Никакой агрессии от него не исходило, мужик вообще был отстранен от местных проблем. Но вокруг него и правда – никого, даже стол его стороной обходят.

– О-о-о-о, – с интригой в голосе протянул сталкер. – Это же самая настоящая Легенда Зоны. Кликуха у него – Трезвый.

– А почему Легенда? – Ранчу был искренне удивлен.

В Московской Зоне действительно есть сталкеры, имя которых у многих на слуху. О них слагают истории и байки, они почти везде желанные гости, их хотят заполучить в свои ряды группировки. И, как правило, о таких слышал каждый мутировавший пес. Ранчу сам знает столько историй, что хватит на несколько интересных вечеров, но вот про Трезвого ничего не слышал. Никогда.

– Да потому что все считают его мутантом, – оторвавшись от бокала с пивом, поддержал разговор соратник болтливого сталкера.

– Да вроде не похож, – Ранчу и Женя уже не стесняясь рассматривали Трезвого.

– Похож – не похож, а эка невидаль – непьющий сталкер. Это потому что его мутантский организм спирт не переносит!

– Да тьфу ты! – искренне выругался рыжий, и, махнув Жене, направился к Трезвому.

– Можно сесть? – парень кивнул на два свободных стула.

«Мутант» медленно, словно персонаж в вечно зависающей компьютерной игре, поднял голову. В его взгляде читалось даже не искреннее удивление, а охреневание от происходящего. Он долгое время смотрел на напарников, пытаясь поверить своим глазам, а затем так же медленно кивнул и, как ни в чем не бывало, продолжил трапезу. Несколько минут молодые люди чувствовали себя неуютно, а затем, сообразив, что Трезвому нет до них никакого дела, расслабились.

Фролов пустым взглядом смотрел перед собой, быстро потеряв интерес к происходящему. Руки опускались, но сдаваться он не собирался. Надо – будет землю носом рыть, но Василису найдет. Зацепки должны быть всегда, человек не может бесследно пропасть. Не бывает такого!

Хотя, это Зона. Она ведь и особенна тем, что здесь можно скрыться, пропасть, быть не учтенным, обзавестись новым именем и новой жизнью, придумать себе другую судьбу, мутить любые темные дела. И даже умереть здесь можно тысячами способов – один другого страшней. Боевой дух от подобных мыслей быстро растворился в густом сигаретном дыме. Фролов умом отлично понимал, что лучшего места, чем Зона, чтобы скрыться, на Земле не найти. Ударив кулаком по столу, да так, что посуда подпрыгнула, пилот с силой провел ладонью по грязному лицу.

– Тише, – успокоил его Ранчу. – Не паникуй раньше времени. Что-нибудь, да обязательно придумаем. Не бывает безвыходных положений, как поговаривают местные.

– Ага, – вмешался неожиданно в их диалог Трезвый. – А потом они добавляют, что всегда можно пустить себе пулю в голову.

– Я тут вообще-то человека пытаюсь поддержать! – Ранчу повернулся в сторону здоровяка и недовольно покачал головой.

– Да ладно, Ранчу. Я тебе и так должен, как земля колхозу. Спасибо за помощь. Дальше я как-нибудь сам.

Заметив барменшу с подносом, взглядом ищущую их стол, Ранчу помахал ей, привлекая внимание. Маленькая девушка дошла до их стола и небрежно поставила поднос.

– Жрите на здоровье и не подавитесь, – со всей присущей воспитанностью, пожелала девчонка.

– Спасибо.

Ранчу оперативно сервировал стол и только хотел разлить водку, но замер. Он поднял граненую стопку, брезгливо осмотрев ее в тусклом свете. Их не то, что не мыли, даже не протерли после прошлых посетителей. Недовольно крякнув, он расстегнул рюкзак и из его недр достал две походные рюмки. Резким движением разобрав их, парень налил в каждую поровну прозрачную жидкость.

– За удачу! – произнес Ранчу тост и сделал большой глоток.

Фролов посмотрел на то, как от дешевого алкогольного суррогата морщится парень, и пока не передумал, опрокинул стопку. Несмотря на отвратительный вкус паленой водки, внутри начала расползаться приятная и успокаивающая теплота. Женя выдохнул и закусил котлетой, которую не успели нормально разогреть, и та буквально хрустела на зубах. Зато дешевую вермишель испортить ничем не удалось – та была острой и со вкусом говядины.

– Еще по одной. – Ранчу потянулся к бутылке, но Фролов жестом его остановил. Нужен трезвый ум.

– Так думается легче, – попытался убедить его сталкер, и Фролов согласился, залпом выпив вторую рюмку.

Думаться лучше не стало, напротив – на уставший организм спиртное подействовало удручающе. Женю разморило, он стал глупым и аморфным. Хотя, были времена, когда чтобы опьянеть, Фролову требовалось немало крепкого алкоголя. Рана на ноге от пореза мутанта пульсировала тупой болью, голова монотонно болела, в висках пульсировало, а кожу на лице стягивало от грязи и засохшей крови.

– Давай по третьей? За тех, кого с нами нет. – Ранчу снова разлил и поднялся.

Женя посмотрел на серебристую рюмку, в которой плескалась огненная вода, неспешно потянулся к ней и встал, шумно отодвинув тяжелый стул на металлических ножках. Рыжий только хотел опрокинуть, но заметив, что Фролов медлит, замер. За плечами Ранчу не было целого кладбища из близких и дорогих ему людей, а Жене было, кого вспомнить. Отца, мать, брата, сослуживцев, ставших друзьями, но преждевременно ушедшими из жизни. Чувство невосполнимой потери всегда будет с ним, его ничем не залечить, не заполнить, оно всегда будет внутри, каждый раз напоминая о себе. Ему часто говорили, что смерть – не величайшая потеря, страшней потерять то, что умирает в каждом человеке, когда он еще жив. Потерять Веру, всякую Надежду, жизненный Ориентир. И все последние годы он существовал с мыслью, что терять ему больше нечего, до тех пор, пока в его жизни не появилась Василиса. И вот потерять ее он не имел права.

– Они всегда с нами, – покачал головой Фролов и выпил. Сморщившись и закашлявшись, пилот занюхал рукавом и отправил в рот порцию острой вермишели.

Наблюдая за тем, как пьют напарники, Трезвый сделал полный обреченности вздох, и вновь уткнулся в свою тарелку, наматывая на вилку растворимую лапшу. Расспросами его никто не доставал, да и здоровяк больше не лез в чужие дела. Напарники ели быстро, потому как хорошо помнили простую мудрость – горячее сырым не бываем. Они выпили по одной, затем еще по одной, а после этого Женя потерялся. Все вдруг стало каким-то ненастоящим и несущественным, звуки приглушенными, окружение расплылось, будто на картину, написанную акварелью, вылили стакан воды. Он ощутил подступающий к горлу тошнотворный ком и рефлекторно зажал рот ладонью. Видя, что пилот борется с рвотными позывами, Трезвый сжалился и протянул бутылку с остатками воды. Жадно опустошив ее, Женя от души поблагодарил сталкера, но из его уст сорвалось что-то совершенно невнятное. Лицо Ранчу налилось румянцем, взгляд уже не мог сфокусироваться, движения потеряли свою координацию. Краем сознания пилот понимал, что в таком состоянии здесь оставаться ни в коем случае нельзя и то, что они еще не нарвались на проблемы, не иначе, как чудо.

Опираясь на стол и медленно поднявшись, Фролов почувствовал, как земля уходит из-под ног. Он пошатнулся и с грохотом осел на свое место.

– Гравитация, бессердечная ты сука, – грустно сказал Ранчу и громко икнул.

– Мне надо на улицу. Очень.

Сделав глубокий вдох, Женя закашлялся от едкого дыма, вытер слезящиеся глаза и зажмурился, в надежде избавиться от навязчивого головокружения. Не получилось, стало только хуже. Собравшись с духом, он резко встал и неуверенным шагом взял курс на выход из злосчастного заведения. Целеустремленно, не останавливаясь, он продвигался к двери, чудом не задев ни одного посетителя. Здесь это чревато большими последствиями – случайно заденешь, а уже через несколько минут не поймешь, как тебя втянули в драку. Потому, когда он оказался на улице, облегченно выдохнул, преодолел ступеньки и сел на нижнюю. Рядом попытался устроиться Ранчу, но того увело, и он случайно сел Жене на колени, а затем сполз на ступеньку.

– У них что, водяра с димедролом?

Почему так удручающе водка повлияла на Женю – он прекрасно понимал. Огромное количество лекарственных препаратов, отсутствие нормального питания, хронический недосып. Организм был истощен и работал на резервах, а Фролов его добил алкоголем. И что самое обидное – легче от этого не стало, напротив, паршиво было теперь не только морально, но и физически. Панический зародыш, посеянный словами барменши о Ньюсе, начал прорастать и давить изнутри, не позволяя нормально жить и дышать. Похлопав себя по карманам, Фролов вытащил портсигар с крайней сигаретой. Ранчу оперативно щелкнул колесиком зажигалки, но руки у того уводило в сторону и огонек не сразу коснулся кончика сигареты.

Тяжелая дверь в павильон за спинами напарников со скрипом открылась, послышался топот шагов. Человек явно шел неторопливо, но очень уверенно. Зажав сигарету губами, Фролов убрал замерзшие руки в карман куртки и поднял голову, уставившись в ночное небо. Ни одной звезды, только луна тускло проглядывает через облака. Там, на высоте десять тысяч метров, сейчас светлей. Он невольно вспомнил, какие там красивые рассветы и ошеломляющие закаты. Что-то сильно ударило в плечо, и картинка в голове поблекла и пропала. Медленно повернувшись, Фролов приметил мужчину: тот стоял и смотрел на пилота сверху вниз, явно дожидаясь какой-то ответной реакции. Никак не отреагировав, пилот вытащил одну руку из кармана и, стряхнув пепел с сигареты, еще раз с удовольствием затянулся. Он может и пьян, но точно не дурак. Зачем лезть с кулаками, если знаешь, что пропустишь первый же удар и огребешь, не успев моргнуть?

– Эй, тело! Это ты моего дружбана вырубил несколько часов назад?

Медленно обернувшись, пилот с ног до головы осмотрел мужчину, прикинул еще раз свои шансы на тот случай, если разговором они проблему не решат. К сожалению, шансы у Фролова были минимальные. В очередной раз выругав себя за то, что он напился, Евгений отрицательно покачал головой.

– Не трогал я никого, – он и правда даже не вспомнил про забулдыгу, которого в начале вечера отправил в нокаут.

– А мне кажется, что это был именно ты.

Сталкер пнул пилота в бедро, и тогда Женя понял – разговором проблему, увы, им не решить.

– Э! – Ранчу, опираясь о Женино плечо, поднялся. – Тебе че надо? Телочка-то твоя была? Так пшел на хрен отсюда сопли ей подтирать.

Никто из них двоих не успел поймать тот момент, когда мужик одним поставленным ударом вырубил Ранчу. Парень отшатнулся, упал со ступеньки и потерял сознание.

– Слушай, – Фролов медленно поднялся. – Ты хочешь драки? Подошел бы ко мне сразу. Или что, без яиц ты? – язык заплетался, и Жене самому от себя было противно. Но несмотря на почти полную дезориентацию, сознание его оставалось более-менее чистым.

Предчувствуя нехорошее, Фролов спустился со ступенек, бросил взгляд на бессознательное тело Ранчу и, поставив ноги на ширине плеч, сжал кулаки.

– Эй! Что здесь происходит?! – послышалось из темноты слева.

Через несколько секунд в свете луча от прожектора, висящего на капители колонны, показался человек, одетый по форме группировки. На рукаве у него была нашивка с изображением серого октаэдра на фоне колеса обозрения, а на плечах по четыре звезды, формирующих капитанские погоны. Парень скинул с плеча автомат и демонстративно снял его с предохранителя.

– Да вот, с парнями вышел покурить, – мужик примирительно поднял руки. – Но мой кореш так надрался, что упал с лестницы, – он указал на тело Ранчу. – Вот шел ему помогать.

– Ты сказки будешь рассказывать своей бабе в постели. Ты знаешь правила поведения. Еще раз повторится, на Базу больше не попадешь. Я тебя запомнил. Ферштейн?

– Ферштейн, – тихо ответил сталкер и, развернувшись, начал подниматься. – Мудила ты, капитан…

Последние слова были произнесены громче, чем следовало. Офицер их хорошо расслышал. Нагнав сталкера у самого входа, «танталовец» схватил его за плечо, резким и сильным движением развернул к себе лицом и максимально быстро нанес удар коленом в пах. Сталкер согнулся, и капитан ударил в подбородок. Одной рукой сталкер схватился за пах, другой за челюсть и в таком положении медленно сполз по двери, до которой не дошел всего жалких полметра.

– Подумай о своем поведении, – склонившись над поверженным противником, гневно прошептал ему на ухо капитан и несильно, но обидно, пнул под ребра.

Ранчу уже начал приходить в себя. Он заскулил и, схватившись двумя руками за голову, медленно сел.

– На хрена вы так нажрались? – офицер помог подняться рыжему и усадил его обратно.

– Спасибо за помощь, – пропустив мимо ушей риторический вопрос, поблагодарил Фролов.

– Я быдло просто не… – капитан не договорил, осекшись.

Он медленно, словно с опаской, повернулся в сторону Жени, долгие секунды пристально и без тени смущения его рассматривал. За десяток секунд на лице капитана сменилось несколько противоположных эмоций – от неподдельного недоумения до искреннего испуга. Женя невольно напрягся, зачем-то осмотрел себя, пытаясь найти, что именно вызвало такую реакцию у капитана, но быстро потерялся в догадках.

– Женя? – не веря самому себе, то ли спросил, то ли утвердил капитан.

«Началось! Лучше бы меня отметелил тот мужик!» – успел подумать Фролов, с опаской наблюдая за «танталовцем».

Воображение услужливо нарисовало, как этот парень мучает его в одном из подвалов, пытаясь вытащить хоть какую-то информацию о Титовой. Одна картина в голове была ужасней другой. Фролов знал, на что способны местные.

– Нет, вы ошиблись, – Фролов в одно мгновение протрезвел.

– Не может быть… – не слушая пилота, продолжал капитан. – Ты же умер несколько дней назад! На моих глазах. Нет, на глазах десятка человек. Как? Что случилось? Как ты выжил? Что ты здесь делаешь?

Вопросы сыпались из капитана, как из маленького ребенка, который только начал познавать мир. Оторопев, пилот машинально сделал несколько шагов назад, забыв и про Ранчу, и про недавнюю потасовку.

– Капитан, вы меня с кем-то путаете, – не сдавался Женя, понимая, что играет не на своем поле. – Я Реверс, а это мой друг, – он кивком указал на Ранчу. – Мы с Галянава идем, – вспомнил он легенду, которую придумал рыжий.

– Галянава, – капитан по-доброму ухмыльнулся. – И как там дела? Много хабара? Как вообще дела в южном округе?

– Нормально. В смысле, опасно там. Нет там хабара.

Врать Жене было всегда тяжело, тем более врать о том, чего даже не знаешь.

– Интересно, – капитан был похож на отца, который поймал своего ребенка на лжи. – Только нет в Москве Галянава, а есть Гольяново, которое находится в Восточном округе. Жень, идем.

– Куда? – оторопело спросил пилот.

– К Василисе. Обрадуем ее твоим воскрешением. Думаю, всем нам есть о чем поговорить.

Глава 3

От монотонного мерцания монитора слезились глаза, раскалывалась от боли голова. Титова сняла очки, нервным движением сложила дужки и тихо взвыла. Она не спала уже тридцать два часа, столько же не ела и почти ни с кем не разговаривала. На столе скопилась гора одноразовых стаканчиков после дешевого, растворимого кофе, который Титова терпеть не могла и от которого начало тошнить. За соседним столом в большом кожаном кресле, недовольно нахмурившись, за ноутбуком сидела Виста. Связь в Зоне ей удалось восстановить оперативно. Макс, добившись своего, отступил. По крайней мере, его цифровых следов ни Вася, ни Виста больше не находили. Но этот случай сильно подкосил репутацию Висты. Еще неделю назад ее авторитет в Зоне был непоколебим и предложения к выгодному сотрудничеству от различных кланов поступали регулярно. Сейчас в сети шло активное обсуждение не только последних событий, но и самой Висты. По мнению многих сталкеров, она продалась и была заодно с Титовой. А что писали про Титову, она ей даже не озвучивала, чтобы в лишний раз не нагнетать и без того раскаленную обстановку. Стоило знать одно – за голову Василисы была объявлена просто баснословная награда. За живую обещали больше, но заказчику вопрос был не сильно принципиален. Столь заманчивое предложение в Зоне мало кто мог пропустить. Тем более, у некоторой части населения Московской Зоны с Титовой теперь личные счеты. Многие потеряли в тот день своих друзей, напарников, соратников, соклановцев. Смерть была справедливой расплатой за алчность, только понять никто этого не мог или скорей всего не хотел. Трудно признаться в том, что твой товарищ погиб из-за собственной жадности. Красивей все это как-то оправдать и обвинить другого. Почему никто не верил в смерть, когда ставил единственной целью нелегальную и на первый взгляд легкую наживу? Такого не бывает, за все в этом мире надо платить, особенно за глупость и жадность.

Сделав глоток остывшего кофе, Титова прижала ладонь ко рту. Ее начала одолевать сильная тошнота. Если Виста последние дни занималась поиском «дыр» и усиливала защиту, то Василиса пыталась найти и восстановить злополучное видеообращение Макса. Оно служило главным доказательством непричастности Титовой ко всему произошедшему. Если оно снова окажется в их руках, то при грамотной подаче общественности это послужит первым шагом к возвращению честного имени. Ей больше не придется прятаться в тени и ежесекундно ждать опасности. Но все было тщетно. Василиса перепробовала все доступные ей способы, но даже общим мозговым штурмом с Вистой они ничего не добились. Все их безуспешные попытки служили демонстрацией абсолютной беспомощности.

– Не может оно бесследно исчезнуть, – уже теряя уверенность, произнесла Виста. – Такого просто не бывает.

– Никаких следов Макса. Вообще. Я взломала канал, по которому он связывался с наемниками. Нет даже намека ни на заказ, ни на самого Макса. Я даже написала и запустила алгоритм, который смог бы узнать его «почерк», но снова безрезультатно.

– По последним слухам он сейчас в Зоне.

Виста поднялась и потянулась, с трудом подавив зевок. Шея и спина болели от сидячей работы.

– Насколько эти слухи достоверны?

– Настолько, что я в этом уверена. Одна птичка на хвосте принесла. Не все ведь еще потеряли ко мне доверие и списали со счетов.

Для Титовой, потерявшей всякую веру, слова Висты стали последней каплей. Несколько последних дней она жила надеждой на то, что получится что-то исправить, но все становилось только хуже. Штурм Периметра коснулся почти каждого в Зоне. Новости пестрили некрологами, в Зону лезли все новые и новые люди – в первые дни, когда Периметр пал и не осталось надежной охраны, попасть в Москву стало проще простого. Не надо было платить военным огромную взятку или рисковать жизнью, пытаясь преодолеть Кордон. Вот она – Зона, только через разрушенную стену перелезь. Для многих это послужило каким-то знаком, и они ринулись испытать Удачу, абсолютно не понимая, в какое страшное место они попали. Пятьдесят процентов таких, желающих по легкому срубить бабла и найти себе приключение на задницу, погибнут в первые несколько дней. Это сухая статистика – не более. Выживать в Зоне – искусство, требующее отличной физической, моральной и боевой подготовки. Но мало хорошо стрелять и точно бить, здесь нужен другой склад ума и хорошо развитая интуиция. Если сможешь прогнуться под Зону и дать ей изменить свое сознание, научишься принимать невозможное на веру и уважать все законы, только тогда из тебя может выйти сталкер.

– Да, – Василиса поднялась. – Все это дерьмо вокруг из-за меня. Исключительно, – девушка не заметила, как начала кричать. – И я пытаюсь это хоть как-то исправить, но у меня ни черта не получается! Сотни людей погибли из-за меня, Женя умер у меня на глазах, твоя репутация рухнула, у «Тантала» сейчас не самые лучше времена, в Зоне хаос! Что?! Что я могу сделать? Ничего уже не вернуть! И черт с ним, с этим видео, я не хочу никак себя оправдывать. Я хочу чем-то заняться, сделать хоть что-то, что сможет улучшить текущее положение, но я не могу, потому что отсюда, из этого подвала, мне ничего не сделать, а на поверхности меня прихлопнут в течение часа. Я уже сотню раз думала о том, что лучше бы я погибла при крушении самолета, но этого не случилось. Что мне сейчас делать?! – голос Титовой сорвался от крика.

– Успокойся для начала, – жестко сказала хакерша.

Виста неожиданно стала строгой и серьезной и это отрезвило Василису. Она проглотила несказанные слова, прикрыла глаза и сделала глубокий вдох и выдох. От крика и волнения поднялось давление и закружилась голова. Уперевшись ладонями в стол, Титова попыталась удержать равновесие и не упасть, но сил ей не хватило, и она снова села в кресло.

– Во-первых, тебе надо привести себя в порядок и выспаться. Сейчас от тебя толку никакого. Во-вторых, перестать заниматься самобичеванием. До добра это не доведет. Мы обе прекрасно понимаем, кто здесь виноват и что этот урод сейчас в Зоне. И явно неспроста. Думаю, к вечеру мой источник донесет подробности. Все, что случилось, изменить уже нельзя, смирись с этим. Тебе не восстановить видео, не найти следов Макса. Все, забей, не бросай больше ресурсы на это. Ты ничем не поможешь и ничего не исправишь. У меня есть один знакомый, он поможет тебе с поддельными документами, Хан даст тебе своих бойцов, и они выведут тебя из Зоны.

– Нет, – покачала головой Василиса. – Моя война еще не закончена.

Виста обреченно покачала головой, не найдя что ответить.

Спорить не было смысла – сильный характер Титовой закалялся с детства. Она всегда была к себе требовательна, самодостаточна и ставила четкие цели, добиваясь их кропотливым трудом. Никогда и никому не позволяла себя сломить, не давала волю слабости и не отступала.

– Признайся мне честно в одном, – неуверенно попросила хакерша.

– В чем? – Василиса подняла усталый взгляд на девушку и невольно напряглась.

– Ведь в большей степени ты страдаешь не из-за всего происходящего в Зоне, а из-за Жени. Ты не можешь простить себя за то, что его больше нет с нами. Все меркнет на фоне смерти родного человека.

Василиса уже было открыла рот, чтобы ответить Висте, но хакерша ей не дала вставить и слова:

– Да, ты во многом винишь себя, но тобой ведь в первую очередь двигает не желание исправить ошибки, не стремление вернуть себе честное имя. Понимаешь, горе очень сильно парализует, но любовь – очень сильный мотиватор. И я не виню тебя в этом, но Женю не вернуть, тебе надо это просто принять. В Зоне все наладится и устаканится, просто надо время, можешь не сомневаться. Ты хочешь мести Максу? Это может привести к новому конфликту, последствия которого могут быть вновь колоссальными.

Виста говорила, а Титова слушала собственное сердцебиение, чувствуя, как тяжело становится дышать, как внутри все сжимается в один комок боли, как наворачиваются на глаза слезы.

Как бы ни хотелось оспорить слова Висты, в глубине души Титова понимала – она абсолютно права. Все происходящее в Зоне меркло на фоне смерти близкого человека. Это эгоистично и неправильно, но Вася ничего не могла поделать с собой. Вместе с Женей она потеряла очень важную часть себя и заполнить эту пустоту было нечем. Боль, поселившаяся внутри, разрушала и не давала жить, дышать, спать, работать. Титова даже до конца не осознала и не смирилась со смертью Жени, не могла принять то, что его больше нет. Сознание отталкивало эту мысль, как жир воду.

– Разве можно разлюбить и забыть человека оттого, что он умер? Он был лучший их тех, кого мне довелось встретить. С момента его смерти, не было ни одной минуты, чтобы я о нем не думала. И я до сих пор не верю, что его нет. Ты можешь назвать меня сумасшедшей, но я уверена, я чувствую, что он жив. Именно это придает мне сил. Не знаю, может он попал в какую-то временну́ю аномалию, или как там у вас это называется? И просто ищет выход! Точно! – Титова громко засмеялась и вытерла выступающие слезы. – Надо проверить аномальную активность в том районе и поискать какую-то ловушку с подобными свойствами! А лучше пойти лично и проверить!

Титова резко сорвалась с места, несколько раз чуть не упала, пока шла к двери.

– Надо пойти и проверить! Я прямо сейчас это и сделаю!

Во взгляде Титовой читалось настоящее безумие, ее сильно затрясло, она то и дело громко смеялась и что-то тихо бормотала себе под нос. Висте удалось разобрать только отдельные слова, но в осмысленное предложение они не складывались.

Схватив со стола стакан с водой, хакерша резко выплеснула его в лицо Титовой.

– Успокойся! – крикнула она. – Все! Василиса, это финал! Смирись! Жени нет! Он умер. Ты это видела, я это видела, и еще с десяток человек! Ты на ногах не стоишь. Я тебя сейчас отведу в санчасть, там тебе поставят укол успокоительного, ты примешь душ и ляжешь спать, поняла?

Вытирая с лица воду, Вася быстро моргала глазами. Кажется, она и сама не поняла, что только что произошло. На фоне всего пережитого у Титовой начинались проблемы с психикой и еще одни сутки без сна добьют ее окончательно.

– Да, – взяв себя в руки, согласилась Титова. – Идем. Прости.

– Вот и хорошо.

Еще раз осмотрев Василису и убедившись, что та пришла в себя и это не уловка, Виста взялась за ручку двери, но с той стороны кто-то сильно и резко потянул ее на себя. Хакерша, не удержав равновесия, рухнула прямо в ноги вошедшего Хана. Он был сильно взбудоражен, и Висте даже показалось, что напуган. На лице обычно безэмоционального сталкера читалась растерянность.

– Что случилось? – ухватившись за руку, протянутую комендантом, Виста поднялась.

– Со мной буквально минуту назад связался Киконин, – Хан быстро вернул внешнему виду привычную суровость и уверенность.

– И? – заметив, что сталкер медлит, Виста протянула руку вперед, предлагая продолжить мысль.

– И он нашел Евгения, – эти слова он произнес, не веря себе. – Я понимаю, что это какая-то чертовщина, но он даже его фотографию прислал.

– Покажите! – закричала Титова, схватив Хана за руку.

Вытащив из нагрудного кармана коммуникатор, сталкер открыл файл с фотографией и протянул Василисе. Та была плохого качества, сделанная при плохом освещении, но несмотря на это, у Титовой не оставалось сомнений – это Женя. Ее Женя.

– Что?! Где он?! Он в порядке? – руки у Васи задрожали, и Хан забрал технику.

– На базе «Тантала». Жив, но очень пьян. Виктор сказал, что утром они выдвинутся к нам и по прибытии расскажет все подробности.

– Я знала… – Василиса впервые за последние дни искренне улыбнулась. – Я чувствовала…

– Думаю, если все пойдет гладко, их можно ждать завтра к вечеру. Капитан обещал отписаться, как они будут подходить, я их встречу.

– Я с вами! – Василиса схватила сталкера за руку.

– Нет, это опасно.

– Прошу вас, – взмолилась Титова.

Комендант повернулся и встретился взглядом с Титовой. Сколько в нем было надежды, любви, тревоги и мольбы, а главное – жизни.

– Хорошо, – сдался сталкер. – Но при одном условии.

– Любое! – закивала Василиса.

– Ты сейчас помоешься, поешь и ляжешь спать.

– Что вы все так меня гоните? – спросила девушка с обидой в голосе.

– Потому что, Вася, ты уже давно не фиалками пахнешь, уж прости.

Невольно сморщившись, Василиса шумно принюхалась. А ведь и правда, последний раз она принимала душ дня четыре назад. Вдруг от себя стало настолько противно и так стыдно, что, тихо извинившись и опустив голову, девушка проскользнула мимо Хана.

С каждой минутой, проведенной под струями горячей воды, усталость чувствовалась все сильней. Мысли в голове уже не путались – потому что была всего одна – о Жене. Он жив. И завтра будет здесь. В это до сих пор не верилось и Титовой даже казалось, что это проделки воображения, а она спит и все это просто снится. В хорошее всегда верится трудней, чем в плохое. И все-таки сомневаясь в реальности происходящего, Титова попыталась проверить – сон ли это или все происходит на самом деле. Она с силой надавила на стену – кафель холодный и мокрый, никуда не провалился и все вполне себе материально. Смыв с себя хозяйственное мыло, она несколько раз выключила и включила воду и подошла к настенному зеркалу. С отражением было все в порядке. Обычно законы физики во сне как следует не работают.

Все происходящее правда.

Поправив седые волосы, девушка смотрела на свое отражение и с трудом узнавала себя. За полторы недели в Зоне она сильно осунулась, похудела, на теле от синяков не было живого места, рану на плече зашили, но та болела до сих пор. Титова провела рукой по животу – ничего, не осталось даже шрама от пулевого ранения. Афин хорошо знал свое дело. Лицо до сих пор уродовал шрам от когтей мутанта. Девушка прикрыла глаза и как сейчас увидела Фугаса, терзаемого мутантом, и свое бездействие в этот момент. Почему-то сейчас в это верилось с трудом. Все произошедшее до сих пор казалось чужим и ненастоящим. Брызнув в зеркало водой, Титова переоделась в чистое и направилась уже было обратно в серверную, как ее перехватила Виста. С огорчением, как родители смотрят на нашкодившего ребенка, девушка посмотрела на Титову и недовольно покачала головой. Их немой диалог длился не больше пяти секунд, после чего Вася развернулась и побрела в комнату отдыха, где ей был выделен диван. Рядом с ним, на столе, кто-то заботливо поставил тарелку с макаронами по-флотски. От запаха еды сразу заурчал живот и началось активное слюноотделение. Практически не жуя, Титова в несколько минут закинула в себя огромную порцию. Казалось, что ничего вкусней она в жизни не ела – все эти дорогие рестораны отдыхали рядом с этой стряпней. Завалившись на диван, Вася поморщилась от боли в теле, но это не помешало ей сразу заснуть спокойным и здоровым сном.

* * *

Жадно опустошив заботливо поставленную незнакомцем бутылку воды, Фролов с надеждой, взглядом поискал вторую, но нашел только дрыхнувшего на полу Ранчу. Его даже кто-то заботливо укрыл синим армейским одеялом, а рядом также поставил пол-литра воды. Фролов уже было потянулся за бутылкой, но был перехвачен за руку.

– Я все вижу, – не открывая глаза, грозно сказал Ранчу.

С грустью задержав взгляд на недосягаемой живительной влаге, Женя осмотрелся. Они находились в небольшом помещении, похожим на кладовую. Всю правую стену до потолка заполнили деревянные ящики, слева стояли четыре больших сейфа: тяжелые, выкрашенные в противный серый цвет и помнившие еще лучшие времена Советского Союза. Третья стена была завешана армейскими бушлатами. Под потолком тускло горела лампа. Из приоткрытой двери сочился яркий свет, явно не естественный, а холодный, от лампы дневного света.

Женя совсем не помнил, как здесь оказался. Последнее, что отложилось в воспоминаниях – странный диалог с капитаном, потом Ранчу пришел в себя, они выпили еще (Женя даже представить не мог, под каким предлогом он смог напиться еще больше). И все, дальше провал.

Судя по ошарашенному виду Рыжего, он тоже ничего не понимал. Молодые люди встретились взглядами и оба отрицательно покачали головой. Ни окон, ни часов в помещении не было, невозможно даже предположить, в какой они части базы и какое сейчас время суток.

Дверь распахнулась, яркий свет больно ударил по глазам, и в проеме появился человек. Даже мучимый похмельем и еще до конца не проснувшийся Женя признал в этом человеке вчерашнего капитана «Тантала».

– Ну, доброе утро! – бодро сказал тот.

Молодые люди с этим утверждением бы поспорили, но понимали, что в последствиях виноваты сами.

– Доброе! – скептически согласился Женя, разминая шею. – Который сейчас час?

– Пять сорок утра, – голос капитана, как и он сам, был бодр. – Собирайся, нам пора выходить.

– А я? – Ранчу потер глаза и не с первого раза поднялся на ноги. Его до сих пор штормило после бурной ночи.

Киконин перевел взгляд на Женю и задал тому немой вопрос, мол, что делать с этим парнем? Быстро пожав плечами, Фролов посмотрел на умирающего с похмелья рыжего.

– Да что вы переглядываетесь, как голубки влюбленные? – Ранчу рассмеялся и открыл бутылку с водой, одним махом опустошив ее до половины. – Если капитан поможет тебе найти Василису, то иди с ним. Я был рад оказаться частью твоего большого пути.

– Он в курсе? – Киконин напрягся.

– Догадался, – согласился Женя.

– Я никому ничего не расскажу. Обещаю. Мы с крылатым давно все обсудили.

– Это так? – с недоверием спросил капитан.

– Так, – уверенно согласился Евгений.

– Тогда прощайтесь, и через двадцать минут жду тебя у КПП. Все ваши шмотки и стволы здесь, – капитан скрылся и быстро вернулся с ящиком, в котором было оружие и снаряжение. Вероятно, им вчера хватило сил снять с себя разгрузки и куртки. Он поставил ящик на пол и вышел.

– Ну что, мужик, – Ранчу протянул руку для рукопожатия. – На самом деле в Зоне не прощаются. Плохая это примета. Потому я желаю вам всем Удачи. Не забывай старика Ранчу, контакты мои у тебя есть.

Они пожали друг другу руки и обнялись, как старые друзья. Хоть знакомы они и были всего несколько дней, но вместе пережили столько, сколько не каждому удается за целую жизнь. Андрей оказался добрым и понимающим мужиком, а главное – абсолютно счастливым, прибывшим в Зону, а не сбежавшим в нее от Большого мира. В абсолютном молчании они собрались и разошлись. Ранчу вглубь выставочного комплекса, а Женя, как и было велено, к главному входу. От павильона номер девять, в котором они ночевали, Фролов почти сразу вышел к фонтану Дружбы народов и неожиданно остановился. Главный фонтан и один из символов ВДНХ, имеющий за собой богатую историю, выглядел удручающе. Восьмигранный бассейн и чашеобразный сноп в форме пшеницы обрушились, а сусальное золото с бронзовых женских статуй облезло и те выглядели пугающе. Бассейн был заполнен грязной дождевой водой, в которой плавала листва, мусор и огромное количество чаек. Потревоженные ранним путником, они громко закричали и взлетели, заставив Женю пробежаться. На всей территории Базы аномалии были обведены яркой краской, которая светилась даже ночью. Главный павильон утром уже не казался таким таинственным и мрачным, напротив, чувствовалось величие и мощь. Ночью все всегда кажется более пугающим и покрытым загадками. Еще семь часов назад каждый шорох заставлял пилота вздрагивать, а сейчас, уверенно шагая по главной аллее, страха не было, не чудились в хитросплетениях веток деревьев сюрреалистические мутанты, не пугали тени. Вздохнув полной грудью, Женя распрямил плечи и неожиданно почувствовал облегчение. Словно глупый мотылек, он летел к свету, но до конца в это не верил. Слишком часто все его надежды в Зоне разбивались о суровую действительность, потому он больше ничего не загадывал – боялся.

Когда Фролов подошел к Арке, то почти сразу приметил капитана. Боец курил и внимательно слушал своего соратника, ведя неспешную беседу. Как только Киконин приметил пилота, он выбросил недокуренную сигарету, пожал товарищу руку и поравнялся с Фроловым.

– Готов, – то ли спросил, то ли утвердил капитан.

– Готов, – согласился пилот.

– Правила знаешь? Идешь след в след, команды выполняешь.

– Знаю, – каждое слово оседало болью в голове.

Посмотрев на лицо, полное боли и страдания, капитан вытащил из кармана заранее припасенный блистер с таблетками.

– Держи, – недовольно произнес капитан. – Выпей две, через десять минут полегчает.

Покрутив в руках фольгированную упаковку с таблетками, на которой не было даже названия, Женя с подозрением выдавил две и не запивая проглотил, прислушавшись к своим ощущениям. Вроде, не умер, уже хорошо.

– А куда мы идем?

– На Сухаревскую.

Капитан остановился, достал коммуникатор и провел с ним несколько манипуляций, затем протянул Жене. На треснувший экран Киконин вывел карту, на которой был проложен примерный маршрут следования. Шесть километров. По меркам Зоны – не очень-то и близко, но в компании опытного проводника расстояние не казалось непреодолимым. Тем более, еще вчера они с Ранчу по этой дороге ехали. Этой информацией пилот поделился с офицером, но тот ответил, что по прямой они не пойдут – велика вероятность быть замеченными, а Жене светиться нельзя. Так же, как нельзя офицерам группировки, без особого разрешения, иметь личных дел со сталкерами. Взяв влево, Киконин свернул на улицу Гиляровского, которая шла параллельно проспекту Мира.

На Фролова вновь смотрели грязные, черные окна многоэтажек. Трудно было понять, как местные не превратились в жутких параноиков. В каждом подъезде могла поджидать опасность, из любого окна могли наблюдать через оптический прицел. Не успеешь даже понять, откуда пришла смерть. Один меткий выстрел и в сети появится новый некролог, который со скучающим видом прочтут сталкеры, оставив на карте отметку о том, что ходить здесь не стоит. Возможно, к постоянному чувству опасности местные просто привыкли и научились сосредотачиваться на других вещах. Например, аномалиях. Киконин шел уверенно, но неспешно, сверяя каждый свой будущий шаг с показаниями детектора аномалий. Иногда он останавливался, поднимал с земли небольшой камень и бросал вперед. Чуйка его ни разу не подвела – камень то менял траекторию полета, то увязал прямо в воздухе, словно в киселе, то его резко прибивало к земле.

– Ложись! – крикнул Киконин, и Женя, не разобравшись, в чем дело, ничком упал на землю.

Камушек, брошенный с целью обозначить границы гравитационной аномалии, угодил в самую ее середину, быстро закрутился, набирая невероятное ускорение, и со скоростью звука вылетел из нее, проскользнув над головами путников. Камень пробил лобовое стекло припаркованного автомобиля, выбил заднее, но это ни капли не снизило его скорости. Преодолев еще сотню метров, камень, пробив кирпичную стену магазина, погасил там свою скорость.

Осторожно приподнявшись, молодые люди, не обговаривая, решили больше не рисковать и сделать небольшой крюк через двор, чтобы обойти ловушку, которая на первый взгляд не имела конца и края.

Чудо-таблетки капитана подействовали – Женю уже не одолевала головная боль и тошнота, зато очень хотелось есть и пить. Офицер поднял руку со сжатой в кулак ладонью.

Они замерли одновременно: Киконин в неестественной сгорбленной позе и Женя с еле коснувшимся земли ботинком.

Нет, не показалось.

Земля под ними мелко вибрировала, будто в ее недрах звонили десятки мобильных телефонов. Они чувствовали это давно, но ни офицер, ни Женя не придавали значения дрожи, сбрасывая всё на гудящие от усталости и напряжения ноги. Теперь же к вибрации добавился гул – на самом краю восприятия. Они услышали его оба и сразу – не слухом, а всем нутром ощутив неладное.

– Бежим!!!

Капитан рванул вперед словно бегун, наконец дождавшийся своего старта. За мгновение, пока Женя еще пытался возразить, что в Зоне бегать – смерть, Киконин уже оставил его далеко позади. Секунды хватило, чтобы гул и дрожь окрепли и передались всему телу – Женя рванулся вперед. Бежать – опасно, но оставаться, значит сразу подписать себе смертный приговор, не имеющий отсрочки.

Фролов бежал, не думая и не разбирая дороги, ориентируясь лишь на несущегося впереди Киконина. «Да гори все в Аду!» – промелькнуло в голове, когда Женя перепрыгивал упавшую скамейку, сокращая дистанцию. Если офицер сейчас влетит в аномалию, Женя просто не успеет остановиться и по инерции угодит в нее следом. Земля под ногами начала вибрировать интенсивней. Сердце колотилось в груди, било в висках паровым молотом, все сложней было держать равновесие, когда ступни на долю секунды касались земли. Киконин тем временем влетел в один из дворов. На секунду пилот потерял его из виду за многоэтажкой, а когда сам свернул, Виктора уже не было.

Впереди, куда бежал капитан, земля треснула, оголив огромную черную рану-провал. Трещина дрожала и расширялась – что-то изнутри рвало полувековой асфальт, словно гнилую тряпку. Рев трещины, осыпающаяся штукатурка с домов, звон и визг битого стекла на секунду парализовали пилота, потерявшего опору и чуть не полетевшего в провал. Было очевидно – капитана стоило искать внизу.

Времени на страх не было. Женя в несколько широких прыжков достиг провала трещины, чьи края начали уже круто подниматься вверх. Аномалия жила! Жила и была ненасытна: она хотела поглотить этот асфальт, дома глупых людей, не ведающих, что творят.

– Киконин! – подбегая, заорал Женя в пропасть, но тут же увидел капитана на дне пролома.

Сверху на офицера сыпались куски земли и асфальта. Тот скорчился, закрыв голову руками, чтобы не получить по ней камнем. Жидкая черная грязь покрывала ботинки и одежду Киконина. Не мешкая, Женя скинул с плеча автомат, одним движением максимально распустив ремень.

– Хватайся! – крикнул Фролов, рухнув на острый гребень перелома и перебросив автомат вниз. – Быстрей!

Окружающая какофония звуков заглушила слова пилота, но Киконин все понял без них. Офицер дернулся в своей грязной аномальной могиле, поднял вверх грязное лицо с блестящими белками глаз. Пружиной распрямившись, капитан прыгнул вверх, насколько мог и насколько позволяла поверхность под ногами, но до ремня автомата не достал. Он досадливо зашипел и, обдирая ногти на руках, сполз по отвесной стене обратно на дно, в жижу. За ним вниз полетели комья земли.

– Она становится глубже! Давай быстрей!

Насколько можно, Женя навис над пропастью, чтобы не свалиться в нее самому.

Капитан, оправившись от первой неудачи, бросился еще, взяв небольшой разгон и вонзив в стену пролома нож. На секунду он повис, держась за рукоять ножа, а потом вновь слетел вниз, блеснув острием из пропасти. Киконин откатился к противоположной стене и затравленно глянул исподлобья вверх – так зверь, попавший в капкан, смотрит на охотника.

– Давай же! Бросай хренову разгрузку! С ней не выберешься!

Тяжело дыша, капитан оглянулся, а потом взялся отстегивать карабины непослушными дрожащими пальцами, неразборчиво что-то бурча себе под нос. Грязная лужа уже коснулась его икр, когда разгрузочный жилет плюхнулся ему под ноги. Киконин еще раз взглянул вверх, отошел насколько мог назад, оттолкнулся. Он прыгнул на грязную стену, вжавшись в нее всем телом – так, будто и нет в человеческом организме никаких костей. Он поскреб окровавленными пальцами по куску асфальта, вытянулся насколько мог, чувствуя, как вот-вот снова скатится вниз.

Женя чуть не сорвался вниз, когда капитан ухватился за ремень автомата. Зло зарычав, пилот, рискуя рухнуть в пропасть, ухватился двумя руками за автомат и дернул на себя. Как только над провалом показалась макушка офицера, пилот ухватил бойца за шиворот и вытащил. Аномалия, не давая ни секунды на передышку, задрожала интенсивней. Соратники вскочили на ноги синхронно и, не сговариваясь, рванули по улице, похожей сейчас на вспаханное поле, дальше. Асфальт буквально вырывало, земля уходила из-под ног, появлялись все новые и новые разломы – разной ширины и глубины. И не было этому конца и края. Легкие обжигало огнем, сердце хотело проломить грудную клетку, стучало в висках и не хватало дыхания. Ноги уже заплетались. Киконин тоже выдыхался, он уже сбавлял обороты, чаще спотыкался. Но если он знал, когда все закончится, то Женя не имел никакого представления.

Повторяя все маневры офицера, пилот старался думать только о том, что все скоро закончится. В полуметре от Жени рухнул фонарный столб. Не успев сориентироваться и затормозить, он споткнулся о бетонную опору, полетел вперед, считая метры своим лицом и ладонями. Ощутив спиной, что напарник пропал, Киконин обернулся и, не раздумывая, бросился на помощь Фролову.

– Давай, – ухватив пилота за шкирку и, приведя в вертикальное положение, на выдохе крикнул офицер. – Немного осталось!

Слова капитана открыли у Евгения второе дыхание. Напарники преодолели еще несколько сотен метров, прежде чем интенсивность толчков снизилась в несколько раз. Но даже тогда офицер не остановился, хотя скорость бега и сбавил. Они преодолели расстояние еще в несколько домов, и только тогда капитан слабо махнул рукой и без сил повалился на сырую землю. Женя, вытирая трясущимися руками с лица ручьи пота, встал на колени, с присвистом пытаясь отдышаться. Схватившись за левый бок, пилот сгорбился, опираясь одной рукой о землю. Несмотря на хорошую физическую подготовку молодые люди выдохлись. Киконин зажмурился от сильного головокружения, медленно сел на пятую точку. Он был красный, вены на лице вздулись. Выглядел он жутко – грязный по самые уши. Около пяти минут молодые люди приходили в себя, не забывая при этом следить за обстановкой. Застать их врасплох сейчас было проще всего.

– Надо заняться спортом, – нормализовав дыхание и придя в себя, подвел итог всему офицер.

– Что это вообще за херня была?! – Женя медленно поднялся, чувствуя, как от напряжения все еще трясутся ноги.

– Сейсмическая аномалия. Очень мощная. Обычно площадь покрытия у них от пяти до двадцати метров, редко больше, но чтобы целый район она покрывала – на моей памяти всего второй раз.

– Я попадал в подобную, но ей не сравниться с этой ни по масштабам, ни по интенсивности.

Они оба посмотрели назад, туда, откуда бежали сломя голову, не разбирая дороги. Целая улица превратилась в перепаханное поле, рухнули светофоры, фонари, перевернуло на бок автомобили, а некоторые навсегда застряли в проломах, выбило окна и щедро усыпало все стеклами.

Офицер достал свой планшет, сделал несколько фотографий, пояснив, что среди сталкеров принято предупреждать об опасности. Виста создала простое приложение, в котором в режиме реального времени на карте Московской Зоны можно делать отметки с пояснениями. Коммуникатор в руках капитана издал характерный звук входящего сообщения, и Киконин изменился в лице – немного расслабился и быстро улыбнулся.

– Нас уже ждут, – бодро ответил он. – Буквально… – сталкер несколько секунд смотрел на карту, – через километр встретят.

В один миг они приободрились и, не теряя времени, вернулись к маршруту.

Сердце вновь быстро забилось, но на этот раз от приятного волнения. Внутри разгоралось давно забытое чувство радости, как у школьника перед первым свиданием. Женя забыл и про усталость, и про недавний спринт, про все проблемы последних дней.

Евгений мысленно пересекал финиш, разрывая красную ленту победителя. И как всегда радостные мысли начала разъедать кислота сомнений. Уже не первый раз до заветного финала оставалось подать рукой. И каждый раз происходило что-то страшное. Все последние дни пилот не верил в то, что они смогут выбраться из Зоны, он лишь на это надеялся.

Он вдруг поймал себя на мысли – что и сейчас ждет любого подвоха и не верит в удачный исход, а лишь надеется на него. Плохой это проводник – надежда, но очень хороший попутчик.

– Ну, – напарники вышли к Садовому кольцу, и Киконин остановился. – Вот мы и пришли.

Кольцо, казалось, даже сейчас задыхается от многокилометровых пробок. Только опаздывать сейчас в них больше некому. Покрутив головой по сторонам, пилот невольно поежился от неожиданно открывшегося большого пространства.

– А где… – договорить Женя не успел. Он, проследив за взглядом офицера, увидел троих человек, уверенным шагом приближающихся к ним.

За те почти четверо суток, проведенных за компьютером, Титова успела забыть, как неудобна и тяжела бывает экипировка. Но одевалась Василиса молча – не жаловалась, Хана слушала внимательно и ни о чем с ним не спорила, соглашаясь с каждым словом.

– Да брось ты, Хан. – Виста натянула вязаную шапку и поправила очки. – Мы от базы отойдем километра на полтора-два, не больше.

– Это Зона, – грубо ответил комендант. – И ты это знаешь лучше меня.

– Я все поняла, – вмешалась Василиса, принимая из рук программистки «калаш».

– Хорошо, – в голосе Хана все равно слышались нотки сомнения. – Тогда выходим.

От свежего и прохладного осеннего воздуха побежали мурашки и подкосились ноги. После долгого пребывания в подземке с присущей ей сыростью, затхлостью и отсутствию какого-либо естественного освещения, окружающая реальность казалась ненастоящей. Задрав вверх голову, Титова нахмурилась, подставляя лицо водяной пыли. Сделав несколько жадных вдохов, она распрямилась, дыша полной грудью. Хан сразу сделал замечание и попросил Титову быть более собранной и не отвлекаться. Даже вечно разговорчивая Виста при серьезном и сдержанном командире молчала, но было видно, как тяжело ей это дается. Тишина напрягала.

Хан шел легко, походкой человека, привыкшего к большим дистанциям. Перед собой он бросал мелкие камушки, которыми набил карманы в одной из подворотен. Но все они, не встречая никаких препятствий, пролетали несколько метров и падали на землю. Петляя по дворам, сталкеры вышли на широкую дорогу и остановились. Сейчас она заросла колючкой и мелким, уже успевшим высохнуть бурьяном, поверх которого торчали крыши машин. Круговую магистральную улицу в самом сердце Москвы Титова узнала сразу. Ни один час был проведен в пробке на Садовом. Москва уже не та, а пробки – вот они – ушли в радиоактивную вечность. Но ни машины и не пустырь занимали сейчас хакершу. Девушка вытащила губами из пачки сигарету, мелькнул огонек. Под неодобрительный взгляд Хана она выпустила, чуть отвернувшись, сизый дымок, и тут же уставилась в коммуникатор, стряхнув с экрана табачный пепел. Тут! Они явно тут! Она враз изменилась в лице и забегала глазами, втянув остаток сигареты в себя залпом.

– Вон там! – Виста выплюнула тлеющий фильтр и сморщилась. – Они в начале вон того дома! – девушка махнула рукой в сторону трехэтажного строения, покрашенного в бежевый цвет, обожженного на торце молодой термической аномалией.

– Вижу!

Титова с трудом удержалась, чтобы не подпрыгнуть на месте. Ее обдало жаром, а тело наполнилось непреодолимой жаждой движения – так, будто Василису разорвет от этого топтания на месте. Руки задрожали, бросило в жар. Неужели все позади? Неужели вот именно эта заросшая дорога и остовы машин останутся в памяти, как место их встречи, Жениного воскрешения.

Впереди из-за остова седельного тягача с прицепом показались две фигуры. Она еще не видела лиц, но уже знала, кто они, и оттого дрожь в теле только усилилась.

Человек, шедший первым, так же, как и Хан, неторопливо бросал перед собой небольшие камни, и только затем делал шаг. Как же мучительно медленно они шли! Господи! Василиса дернулась, но тут же остановилась. Нет, бежать нельзя, слишком большой путь надо преодолеть, не зная, где затаилась смерть. И пока она уговаривала подождать себя эти невыносимые секунды, стали видны лица.

Женя. Живой. Не призрак. Не фантазия.

Улыбающийся Женя, почти такой же, как тогда – у трапа самолета. Пусть избитый и израненный, победитель или побежденный, но живой!

Оставалось каких-то несколько десятков метров между ними, когда сил терпеть у Титовой не осталось. Десяток метров – мелочь. Почти все аномалии видны на таком расстоянии даже для ее убитого монитором зрения. Зона должна понять ее. Зона должна хоть раз в жизни простить эту чертову слабость человека! Иначе зачем вообще быть Человеком в Зоне?

– Стой! – заорал Хан, пытаясь ухватить девушку за плечо, но ладонь соскользнула с арамидной чешуи костюма.

Первые три шага – ничего не происходит. Зона поняла ее, услышала! Еще три шага. Когда их с Женей разделяло не больше пяти метров, Титова неожиданно замерла, словно влетела в невидимое препятствие.

Они закричали все разом – и Хан, и Киконин, и Женя. Пилот даже ринулся к ней, но офицер оказался более прозорливым и схватил парня за лямку разгрузки. Пилот потянул руку к девушке, падая, теряя опору. Но Василиса не видела этого. Ее тело, приподнятое над землей невидимой силой, выгнулось колесом, как в средневековых гравюрах о боли и пытках. Гримаса боли перекосила красивое лицо и было видно, что девушке нечем дышать. Она затряслась, открывая рот, как рыба, выброшенная на берег.

А затем невидимый мучитель ушел. Зона простила ее. Или ей просто опять стало все равно.

– Вася!!! – закричал Женя, рвясь в невидимую аномалию. – Нет!!!

Глава 4

Белый кафель, белый свет. Почему больницы и лазареты всегда выглядят так – подчеркнуто чисто и подчеркнуто светло? Они все сидели на лавке, поставленной явно для таких вот – ожидающих новостей. Женя нервно тер ладони и всматривался в пыльные ботинки, Хан с Кикониным что-то тихо обсуждали, уставившись в карту ПДА.

Лампа дневного света мигала и давила на нервы и без того раздраженного Киконина. Он то и дело поднимал взгляд к невысокому потолку, желая ее выкрутить, но встать ему мешала заснувшая на его плече Виста, которую не хотелось тревожить. Бросив взгляд на спящую с приоткрытым ртом девушку, капитан закрыл глаза, но даже сквозь опущенные веки чувствовалось монотонное мигание. Рядом нервничал Женя, наматывая километры по коридору. Каждый раз, когда он проходил мимо, офицер слышал невнятное бормотание пилота, в котором он с трудом разбирал даже отдельные слова. Все это длилось уже несколько часов, растянувшихся в бесконечность. Время. Ему плевать на наши чувства, на наши проблемы, на беспокойства. Оно идет своим чередом и для тех, кто его бездарно убивает, и для тех, у кого каждая секунда на счету. В минуты счастья нам кажется, что оно бежит, но в часы страданий – оно растягивается. За кирпичной стеной вершилась Судьба Василисы и никто, кроме бывшего военного врача и самой Зоны, не знал, что ждет девушку. За два часа – никаких новостей, но, несмотря на всеобщее напряжение, никто не рисковал зайти внутрь и что-то спросить.

– Да ради Зоны, – не выдержал и гневно прошептал Киконин. – Сядь и не отсвечивай! Башка от твоего туда-сюда уже раскалывается!

Женя замер с занесенной для следующего шага ногой, медленно обернулся в сторону капитана и сел рядом, сомкнув дрожащие ладони в замке. Пилота не хватило даже на десять минут. Он снова вскочил, поймал на себе недовольный взгляд офицера и медленно сел на место. Но когда дверь в операционную открылась, они оба вскочили, как пружины. Виста, спящая на плече Киконина, завалилась на бок, ударилась головой и ничего так и не поняв, машинально подскочила.

– А! – сонно потирая глаза, ошеломленно крутила головой по сторонам Виста. – Чекаво? – она прищурилась от яркого света.

– Заходите уже! – врач высунулся из-за двери так, будто прикрывался ею, как щитом. – В санблок только грязи не несите, ноги вытирайте! – проворчал он и удалился.

Как только доктор сделал шаг назад, пропуская посетителей, тройка, во главе с Женей, чуть не сбила его с ног.

Вася сидела на кушетке в неестественной позе человека с ровной спиной. Держа граненый стакан рукой с высоко задранным локтем, она понемногу отпивала мутную маслянистую жидкость, морщась при каждом глотке. Топот ботинок и появившиеся в проеме двери люди привлекли ее внимание.

– Женя! – Голосом, полным сомнений произнесла Вася.

Не веря своим глазам, она медленно поднялась. Из онемевших и дрожащих рук выпал стакан, который чудом успела подхватить стоявшая рядом Виста. Брызги разлетелись по кафельному полу. «Почему хакершу впустили раньше их?» – подумал негодуя Женя, но тут же забыл о ней.

– Ты… живой. Женя.

– Как оказалось – да! – парень расплывался в улыбке. – И ты, кстати, тоже!

Не сводя взгляда с пилота, не моргая, словно боясь отогнать видение, девушка медленно сползла с кушетки и подошла к Фролову. Каждый человек когда-то да мечтал увидеть ушедших близких вновь, но не каждому дается такой шанс. Не всех отпускает смерть, но еще реже отпускает Зона. Маленькая женская ладошка легла на небритую щеку пилота. Фролов ощутил, как дрожит Васин голос, руки, как дрожит вся Титова, словно осиновый лист на ветру.

– Женечка.

Пилот вытер соленую дорожку из слез с мягкой щеки и робко, неуверенно, прижал Василису к себе, боясь не рассчитать силы и сделать ей больно. Много, как же много надо сейчас сказать! А хочется просто вот так стоять вечность – как маяк в бурном море. А главное – светить. Светить ей, а она будет светить тебе в ответ – в этом нет сомнения. Поддавшись объятиям, Василиса встала на носочки и коснулась губами Жениного лба.

Они потерялись во времени, в пространстве, позабыв обо всем. О страданиях, которые им пришлось пережить, о боли, о проблемах, о войне вокруг. И о людях, стоявших рядом. Киконин тихо развернулся и бесшумно потянул на себя дверь, решив не портить момент.

– Идем, ребята, – раздалось за спиной. Офицер поманил за собой растерявшихся Висту и Хана.

– Им Зона отмерила вторую жизнь и судьбу. А нам еще первую домотать нужно.

Виста, умиленно посмотрев на парочку, глупо улыбнулась.

– Пс! – недовольно шикнул Киконин, пытаясь привлечь внимание хакерши. Покачав головой, он взял легкую девушку на руки, перекинул себе через плечо и покинул вместе с ней помещение.

Уткнувшись носом в макушку Василисы, Женя успокаивающе гладил ее по спине.

– Ты как себя чувствуешь? – спросил пилот, присаживаясь вместе с Титовой на кушетку.

– Хорошо, только голова сильно болит и кружится. Еще подташнивает, но это ерунда. Сама виновата. Как ты выжил? Что произошло?

– Это очень длинная история. Давай, чтобы ее не рассказывать два раза, мы сейчас все соберемся, и я попытаюсь объяснить. Ты ведь точно нормально себя чувствуешь?

В ответ Титова едва заметно кивнула, и они вместе покинули владения местного врача.

Собраться вместе удалось ближе к ночи, когда часовая стрелка подбиралась к двенадцати. К этому времени Фролов успел привести себя в порядок, помыться, сбрить почти пятидневную щетину и поесть. Дожидаясь Хана, четверка сидела в комнате отдыха: Виста, глупо уставившись в коммуникатор, швыряла птиц в свиней, Киконин читал первую попавшуюся книгу, ни разу за последние десять минут не перелистнув страницу, а Женя с Васей тихо переговаривались. У каждого из них была сотня вопросов к Фролову, но все, прикусив языки, дожидались Хана.

Комендант появился ровно в полночь – сталкер немного запыхался и был взволнован, однако, не зная Хана, заметить по нему это было трудно.

– Добрый ночер, – он пододвинул табурет к дивану и сел напротив молодых людей. – Начнем.

И Женя, набрав в легкие воздуха, начал.

Он ничего не пытался утаить, говорил честно, не упуская никаких мелочей, которые, на первый взгляд, могли показаться несущественными. Рассказал о том, как попал в ловушку, рассказал о странном диалоге с самим собой, о долгом злоключении, о том, как непостижимым образом оттуда выбрался. Поведал историю о встрече с Мороком, о Ранчу, об их сложной дороге, о том, что рыжий понял, кто такой Женя и кого он ищет. Все, как на духу, до момента встречи с Кикониным. Его слушали не перебивая, лишь иногда Виста понимающе качала головой и поджимала губы.

Как только Женя закончил свой монолог, повисло тяжелое молчание, которое, впрочем, длилось недолго. Наперебой заговорили Виста и Василиса, рассказывая, что случилось за время Жениного заточения.

– Вероятно, как только погибла твоя копия, аномалия прекратила свое действие, – подвела итог Виста.

– Морок то же самое сказал. Но сейчас не это ведь важно, верно? Что мы планируем делать? Все это… – Фролов зачем-то осмотрелся, – можно исправить?

– Нет, – быстро и четко ответила Виста. – Все это уже никак не исправить. Сеть сейчас работает стабильно, я продолжаю работать над защитой. Макс в Зоне, его лично вызвал генерал-лейтенант Валерьев, чтобы тот в ближайшие сроки попытался все наладить. Но, увы, у парнишки ничего не выходит.

– Этому ты поспособствовала? – прищурилась Титова.

– Я вообще предпочитаю особо сейчас не отсвечивать и информационный след свой нигде не оставлять, – Виста деланно равнодушно пожала плечами. – Просто это все ему не по силам. Не удивительно, ты ведь провела колоссальную работу, в одиночку трудно все исправить.

– Василиса, Женя, – вмешался в разговор молчавший до этого Хан. – Думаю, вам нужно возвращаться на Большую землю. Виста похлопочет и поможет создать вам новые личности, а я позабочусь о том, чтобы вы беспрепятственно покинули Зону. Больше мы для вас ничего сделать не сможем. Оставаясь здесь, вы не только свои жизни ставите под угрозу, но и безопасность моих бойцов. Рано или поздно на ваш след выйдут. Зона, как ни крути, не такая большая, как кажется.

– Начать новую жизнь никогда не поздно, – поддержала командира хакерша. – Вась, ты бы куда хотела переехать жить? Не хочешь себе домик на берегу Черного моря?

Титова не ответила.

Опираясь на Женино плечо, она медленно поднялась, тяжело и быстро задышала, чувствуя, как по всему телу проходит волна боли. В глазах потемнело, Титова чувствовала, что сознание начинает ее покидать. Мышцы сильно напряглись. Издав крик, Василиса сделала полшага, и рухнула на пол. Лицо ее сначала побледнело, а затем начало синеть. Тело сковали судороги, у рта образовалась кровавая пена.

– Вася!

Первым среагировал и сообразил, в чем дело, пилот. Он быстро очистил площадь вокруг девушки, ногой отодвинув деревянный стол, чтобы Титова не ударилась.

– Держите ее! – приказал Женя, повернув голову девушки на бок, спасая Васю от удушья из-за возможного западания языка. Бросив взгляд на часы, пилот засек время. Судороги охватили все мышцы тела, Титова дергалась, изгибалась, громко скулила в руках Фролова и Киконина, но помочь больше ей было нечем. На четвертой минуте припадка она резко обмякла и заснула глубоким сном.

– Это, черт возьми, что было? – Виста, достав из кармана платок, вытирала рот спящей Титовой.

– Приступ эпилепсии, – удивленно протянул Женя. – Странно, она раньше не страдала подобным, иначе бы обязательно предупредила.

Переложив Титову на диван, Фролов укрыл ее своей курткой и сел в ногах.

– Идите, отдыхайте. Я с ней посижу.

– Если что, ты знаешь, где нас искать, – в дверях сказал Киконин.

Раздвинув диван, Женя лег рядом, но заснуть так и не смог. Казалось бы – не так страшно, эпилептики живут долго и счастливо, но на каком-то интуитивном уровне пилот понимал, что это последствия попадания в аномалию. В таком же состоянии ее оттуда вытащили, и так же несколько часов она проспала глубоким сном, а после почти ничего не помнила. Посмотрев на бледное лицо Титовой, Женя поправил куртку и рефлекторно приобнял девушку, пытаясь согреть. В голову лезли дурные мысли, мешающие не просто заснуть, а нормально жить. Все сказанное Вистой и Титовой с трудом умещалось в черепной коробке. Сложно поверить в то, как один человек смог перевернуть с ног на голову свою жизнь и жизни сотни других людей, даже не подозревавших о его существовании. Титову было искренне жаль, на ее плечи легла безграничная ответственность, ведь так или иначе из-за нее погибли люди. С этой мыслью не смириться, но с ней придется жить. Просыпаться, бодрствовать и засыпать. Каждую минуту, каждый час, каждый день – это будет с ней. Рано или поздно она сломается, Женя это знал. Время не залечит, оно поможет смириться с тем, что взамен жизни пришло существование.

Крутясь волчком, Женя пытался заснуть, но его бросало то в жар, то в холод, он никак не мог улечься. К утру все казалось уже ненастоящим, очень далеким, какой-то подделкой, а не оригиналом. Не верилось даже в мирно сопящую рядом Титову, которая уткнулась носом в его плечо. Часы показывали пять утра, а Фролов всю ночь пробыл в полубреду, не заснув ни на минуту. Услышав шум за дверью, пилот аккуратно перелез через Титову и начал обуваться, но задел стол, с которого с грохотом на пол полетели книги. Затаив дыхание, он посмотрел на Василису.

Разбудил.

Открыв глаза и сонно проморгавшись, та села и недоуменно покрутила головой по сторонам, пытаясь найти источник шума, но обнаружила только Женю, стоящего в одном ботинке.

– Прости, что разбудил, – поднимая с пола книги, извинился пилот.

На лице Титовой застыло недоумение, которое быстро сменилось испугом. Она встала, осмотрелась, словно оказалась в этой комнате впервые, затем в немом вопросе уставилась на Женю.

– Ты ничего не помнишь? – догадался тот.

Титова в ответ медленно кивнула.

– Вероятно, я не помню чего-то важного, так ведь?

Девушка, ежась, внимательно осмотрела себя с ног до головы, чтобы избавиться от определенных подозрений, и когда они не подтвердились, она снова уставилась на Женю.

– Тогда у меня для тебя плохие новости. Вчера у тебя случился приступ эпилепсии.

– Ты серьезно? – Титова села обратно на диван.

– У меня проблемы с чувством юмора? – Женя был раздражен. Но причиной была не Титова, а злость, которую аккумулировали последние события.

– Я никогда не страдала ничем подобным. Может быть, это последствия попадания в аномалию?

– Вась, – пилот, зашнуровав второй ботинок, присел рядом и приобнял девушку за плечи. Он встретился с ее рассеянным взглядом и протянул со стола очки. – Я не врач, я не знаю. Но я очень переживаю за тебя.

– Все будет хорошо, – соврала Титова.

Договорить им не дали, в комнату, услышав разговоры, бесцеремонно ворвалась Виста. Как всегда бодрая, шумная и свежая, будто не было за ее плечами бессонных и трудных ночей. В руках она небрежно держала планшет.

– Короче, я все решила. Уже послезавтра документы на вас будут готовы, так что недолго вам осталось здесь куковать.

Молодые люди даже слова вставить не успели.

– Да не благодарите, я знаю, что я молодец. Но пока вы здесь, я бы хотела попросить Василису о помощи.

– Да, конечно, – Титова натянула на футболку шерстяной свитер. На базе было прохладно. – Все что хочешь, если расскажешь, о чем ты вообще?

Замешательство и абсолютное недоумение медленно, будто неопытный скалолаз, вскарабкались по лицу Висты и осели на бровях. Хакерша несколько секунд внимательно смотрела на Титову, пытаясь понять, шутит та или действительно не понимает, о чем идет речь. Увидев искреннее непонимание, Виста неуверенно начала объяснять:

– Ну мы же неоднократно это обсуждали. Мой знакомый создаст вам новые личности и документы.

– Да? – искренне удивилась Титова. – Это здорово, очень. Я, наверное, забыла. Прости. Так, о чем ты хотела меня попросить?

Женя внутренне напрягся, но старался не показывать этого, дабы не напугать Титову.

– Да там ерунда. Тебе дел-то на полчаса.

Уверенным шагом приблизившись к Васе, хакерша протянула ей планшет, предварительно сняв тот с блокировки.

– Помнишь, одной из разработок для военных у тебя был автоматизированный пулеметный боевой модуль с дистанционным управлением? Я такой же хочу для Хана, но у меня что-то не получается. Не посмотришь? Где-то накосячила, а не очень понимаю – где. Вот исходный код, глянь, пожалуйста.

– Я?

Неуверенно, словно отец, впервые взявший новорожденного, Василиса двумя руками сжимала тринадцатидюймовый планшет. На экране тянулись вереницы из символов, букв и цифр. Она моргнула, тряхнула головой и снова уставилась на текст компьютерной программы.

– Это на каком языке? – Лицо программистки скривилось в искреннем недоумении.

– На эльфийском! – не смогла сдержать сарказма Виста. – Делфи это.

– Че? – зеленые глаза Василисы округлились в недоумении.

– Императивный структурированный объектно-ориентированный язык программирования со строгой статической типизацией переменных, – словно отличник на экзамене, отчеканила хакерша. – Василис, если устала и не хочешь во все вникать, я ведь не обижусь.

– Я не устала. Я, правда, не понимаю, что это.

По голосу и мимике было понятно – Титова не врет. Не моргая, она смотрела в экран и абсолютно не осознавала, чего от нее хотят. Она коснулась сенсорного экрана, когда тот погас, и еще несколько минут пусто пялилась в него, а после вернула планшет владелице.

– Ты же на этом языке кодишь, – Виста даже очки сняла, чтобы не видеть рассеянную Титову. – Жень, – хакерша обратилась к пилоту, – ты что-нибудь понимаешь?

Женя ничего не понимал. Уже давно. Он покачал головой.

– Ладно, – примирительно выставила перед собой руки Виста. – Давайте сходим на завтрак, а дальше вернемся к нашему вопросу.

В помещении, служившим столовой, запах еды перемешался с запахом хлорки, начисто отбивая всяческий аппетит. Хакершу невольно передернуло, а вот Женя, питавшийся в свое время в абсолютной санитарии, даже ухом не повел. Он сразу вспомнил Бар, где запах из туалета смешивался с запахом растворимой еды, вонь от грязных тел с дешевыми сигаретами и алкогольным суррогатом.

Советские тарелки с голубым цветастым рисунком были мытыми, но уже пожелтевшими от времени и плохой воды. Мужчина с суровым и серым лицом на раздаче улыбнулся, стоило ему только завидеть Висту. Они перекинулись парой предложений, вследствие чего у хакерши в тарелке оказался не безвкусный рис, как и всем было положено, а овощное рагу с мясом и сгущенка с галетами из армейского пайка.

Как хорошо быть женщиной! Улыбнулся, пококетничал, покормил обещаниями, а тебя покормили мясом.

Василисе даже улыбаться не пришлось, ей с барского плеча наложили перловой каши с говядиной и в довесок к чаю боец протянул ей шоколадку. Жене же пришлось довольствоваться переваренным рисом и безвкусным чаем. На его доброжелательную улыбку боец только недовольно сморщился.

Ели молча.

Виста и Женя не стесняясь рассматривали Титову, подмечая все ее действия.

– Вась, ты точно в порядке? – подвинув сгущенку на центр стола, робко спросила хакерша.

– Голова сильно болит и слабость. И у меня очень странное ощущение…

– Какое?! – в один голос спросили Виста и Фролов.

– Словно я забыла что-то очень важное. Безумно важное, – руки у девушки затряслись, и чтобы этого не показывать, она отложила ложку и сомкнула их в замок.

– Например? – подавшись через стол вперед, негромко спросила Виста, будто до их разговора кому-то могло быть дело.

– Не знаю. Оно все время от меня ускользает. Будто, – Титова нахмурилась, пытаясь подобрать правильные слова. – Это как пытаться вспомнить слово, которое ты забыл, понимаешь?

Молодые люди в ответ медленно кивнули.

– Оно крутится на языке, в голове, но за него никак не зацепиться.

– Это называется прескевю, – вмешалась Виста.

– А? – Титова даже нахмурилась, когда она услышала незнакомое слово.

– Прескевю, – повторила громче Виста. – Это такой феномен, когда хорошо знакомое слово вертится на языке, а ты не можешь его вспомнить. Но да неважно. Продолжай.

– Ты утром дала мне планшет и попросила помочь. С чего ты вообще взяла, что я в этом разбираюсь?

– Что, прости?

Брови Висты приподнялись, лоб разрезали продольные морщины. Глаза хакерши округлились, и она не заметила, как приоткрыла в удивлении рот. Напряженный до предела Женя только понял, что последние секунд десять он замер и не дышит. Шумно и с затруднением выдохнул.

– Что-то не так, да? – догадалась Титова.

Неуверенность и растерянность быстро сменились страхом. Она схватила Женю за руку, с мольбой во взгляде уставившись на него. У Фролова сердце сжалось и пропустило несколько ударов. Глядя в эти полные боли и надежды глаза, пилот подавился несказанными словами. Он очень хотел соврать и пообещать, что все будет хорошо. Но не мог. Он еще в первые дни пребывания в Зоне дал слово быть честным с этой женщиной.

– Да, Вась, – Фролов сжал хрупкую и неожиданно ледяную ладонь Титовой. – У нас большие проблемы.

Глава 5

На деревянном столе лежал камень удивительно синего, словно отражение неба в море, цвета. Он выглядел очень хрупким и имел форму длинного цилиндра. Переливаясь при ярком свете лампы всеми цветами радуги, он притягивал взгляды всех собравшихся в кабинете Хана. Комендант оторвал взгляд от артефакта и медленно осмотрел всех собравшихся. Виста, прикусив нижнюю губу, смотрела то ли на камень, то ли в никуда, Женя, скрестив руки на груди и нервно переминаясь с ноги на ногу, скосил взгляд в сторону, больше не в состоянии смотреть на аномальное образование. Василиса сидела в кресле, даже не решившись подойти к столу, а рядом, на подлокотнике устроился Киконин, боявшийся оставлять Титову без присмотра. Она чувствовала себя слабой и разбитой, ее душило отчаяние. Но, несмотря на все это, она выглядела очень спокойной. И это всех пугало.

– Ты точно нашел этот артефакт на том месте, которое тебе отметила Виста? – командирским голосом спросил комендант.

Мужчина, к которому обратился Хан, поймав на себе взгляд коменданта, быстро кивнул. Вопрос был риторическим, заданный лишь из глупой надежды получить ответ, который хотелось услышать.

– И что это значит? – Виста бережно убрала артефакт в прочный контейнер, чтобы ненароком не уронить и не разбить.

– Это значит, что все очень плохо и мои опасения подтвердились. Такой артефакт может породить очень редкая аномалия, у нее даже названия нет… – доктор почесал седую бородку и замолчал, уйдя в себя. Ох уж эта отличительная черта творческих людей и людей науки – забываться. Хоть потоп – нельзя их отвлекать от мыслительного процесса.

– Док, – не выдержала первой импульсивная Виста. – Можно подробней?!

Бывший военный врач вздрогнул от звонкого голоса, выдернувшего его из своих мыслей.

– Можно, – стальным голосом, едва скрывающим раздражение, ответил Лука. – Хан, позволь? – доктор указал на ноутбук, стоящий на столе.

– Пожалуйста, – мужчина отошел, освобождая дорогу.

Доктор сел в большое дерматиновое кресло и застучал по клавиатуре. Для человека шестидесяти лет он очень уверенно пользовался современными технологиями.

– Так, – он вывел на большой настенный экран интерактивную карту Москвы и поднялся, взяв со стола карандаш. – Я обо всем расскажу просто, не углубляясь в научные термины. «Турмалин», который принес Марио, – Лука кивком указал на контейнер, в котором голубоватым цветом светилось аномальное образование, – образовывается только в одной аномалии, и это подтвердило мои самые большие опасения.

Доктор замолчал, но в этот раз его никто не сбивал с мысли.

– У Василисы, после попадания в аномалию, началась сенильная деменция альцгеймеровского типа. Да, она обычно возникает у людей более преклонного возраста и делится на разные стадии. Кто-то выделяет семь, я бы разделил на четыре. По всем признакам, у Василисы сейчас вторая.

– И чем характерна каждая стадия? – спросил Женя.

– Первая – предеменция. Часто эту фазу можно диагностировать за несколько лет. Характерны расстройства памяти, затруднения в попытках вспомнить что-то хорошо знакомое, сложность в усваивании новой информации. Снижается сосредоточенность, умение планировать, когнитивная гибкость мышления. Нарушается память. Человек становится более вялым и апатичным. Вторая – ранняя деменция. Обычно на этой стадии подтверждается диагноз. Нарушается и становится бессвязной речь, проблемы с восприятием, апраксия. Как правило, во время этой стадии воспоминания и знания, полученные относительно давно, сохраняются, но вот что-то новое быстро забывается. Словарный запас и беглость речи хоть и снижаются, но человек еще в состоянии выражать свои мысли. Третья стадия – умеренная деменция. Ухудшения продолжают прогрессировать, заболевший теряет способность к независимым действиям. Становится скудным словарный запас, все чаще больной подбирает неправильные слова, это называется парафазия. Больной теряет навыки письма и чтения. Координация нарушается еще сильней, простейшие действия без помощи уже не выполнить. Лабильность – проявляться она может как угодно, от агрессии до истерики. Бред, возможна ложная индикация простейших физиологических потребностей. Может даже развиться, простите за подробности, недержание. Ну, и последняя стадия – тяжелая. Больной к этому моменту становится абсолютно беспомощным и на сто процентов зависит от посторонней помощи. Речь либо теряется, либо сводится к отдельным словам. Абсолютная дезориентация во времени и пространстве, сильнейшее истощение. Галлюцинации. Эта стадия уже неизлечима.

– И сколько времени может пройти между стадиями? – Женя не узнал собственного голоса, он был осипшим и дрожащим.

– Очень много факторов влияет на это. От лечения и условий, до особенностей и индивидуальности организма. От момента обнаружения болезни до смерти больного может пройти до десяти лет. Но это не наш случай. Я не могу предсказать, насколько быстро будет прогрессировать деменция. Но, посудите сами, с момента попадания в аномалию прошло всего двадцать шесть часов… А Василиса… – Лука обернулся за спину, в сторону кресла, где сидела Титова с Виктором, но ничего не сказал, без нагнетания было все очевидно. – Если болезнь будет развиваться так быстро, то, думаю, у нее осталось не больше трех-пяти дней. Все еще усложняется тем, что Титова, в своем роде, гений. У нее уже существовал ряд проблем, вроде синдрома Аспергера, диссоциального расстройства личности, социопатии. Она не среднестатистический человек, а, не побоюсь этого слова, особенный. К тому же, вы не должны забывать, что болезнь появилась не в ходе естественного процесса старения, а вследствие попадания в плохо изученную аномалию. Ни я, ни кто-либо еще в Зоне, не может дать никаких обещаний, только предположения.

– Но… – не выдержал Женя, когда театральная пауза затянулась и все начали терять терпение.

– Но действительно есть «но». Как я уже и говорил, аномалия эта очень редкая, поэтому плохо изучена, но голову над этой ловушкой ломали лучшие умы Зоны, в том числе – профессор Фролов. Он и сделал большое открытие, только официально его не признали. Посчитали ненаучным, бездоказательным, но, по моему мнению, он ближе всего подобрался к разгадке.

Лука замолчал в этот раз не для театральной паузы, он с сосредоточенным лицом уткнулся в экран ноутбука. По клавиатуре щелкал медленно, но со знанием дела. В итоге большая карта Московской Зоны Отчуждения уменьшилась в масштабе и стала еще больше похожа на картину абстрактного сюрреализма.

– Рассказываю. Профессор Фролов, сталкиваясь с больными… – Лука невольно поднял голову и столкнулся с испепеляющим взглядом Василисы, сглотнул вязкую слюну и продолжил: – вывел одну закономерность. Во-первых, аномалия всегда порождает артефакт подобный тому, который нашел Марио. Во-вторых, этот артефакт имеет прямое воздействие на попавшего в аномалию, незначительно, но замедляет его деменцию. И, самое главное, этой аномалии присущ главный закон физики. Если где-то есть минус, значит, где-то есть плюс. Я долго читал записи профессора Фролова и понял, что если и есть способ помочь Василисе, то искать нужно где-то здесь.

Медленно поднявшись со своего места, Лука ткнул карандашом в зеленое пятно на карте.

– Это парк Горького, где-то в нем, если верить моим подсчетам, есть нужная нам аномалия. Опережая ваши вопросы, постараюсь объяснить. Существует всем известный фундаментальный закон сохранения энергии. Он установлен эмпирически и заключается в том, что энергия никуда не исчезает и ниоткуда не возникает. На основе этого профессор и строил свою теорию. То есть, где-то существует аномалия, я назвал ее «антианомалия», способная вернуть… – Лука задумался, – Василисе ее разум. Я тщательно ознакомился со всей имеющейся информацией, которую профессор предоставил по трем известным ему случаям. Сердцем Московской Зоны Отчуждения он считал нулевой километр, находящийся возле Исторического музея, рядом с Красной площадью. По его мнению, именно там находится самая сильная концентрация аномальной энергии, оттуда начала появляться и разрастаться Зона. Так что, давайте представим, что это – Москва, – Лука нарисовал на листе бумаги окружность и поставил в ее центре точку. – Вот здесь Василиса попала в аномалию, это северо-северо-восток города, – доктор сделал новую отметку на карте и соединил их. – Я просто, учитывая специфику, наблюдения Фролова и географию местности, продлил этот отрывок на такое же расстояние дальше и получил определенные координаты.

– Недалеко от нас, – прикидывая маршрут, негромко сказал капитан. – А какой примерно разброс? Площадь парка больше ста гектар.

– Километра два-три, – пожал плечами Лука, но как только поймал возмущенный взгляд офицера, поспешил оправдаться. – Я военный врач и подобным никогда не занимался. Я рассчитал примерные координаты и больше для вас уже никто не сделает.

– И как нам искать эту, – Виста сморщилась, словно съела лимон, – эту антианомалию?

– В этом поможет артефакт, который принес Марио. Он будет реагировать на аномалию, но самое главное, как я уже говорил, «турмалин» замедляет деменцию. Это научно доказал профессор Фролов. То есть, с ним у Василисы есть примерно неделя до того, как она деградирует окончательно.

– Это все? – не отрывая взгляда от карты на экране, грубым голосом спросил Хан.

– Все, – подтвердил Лука. – Больше я ничем помочь не могу. Единственное – оказать Василисе должный уход, если… – доктору договорить не дали.

– Никаких «если», – Женя выпрямился, в его голосе прозвучали стальные ноты. – Я ее не брошу. Доктор, спасибо за вашу помощь. Утром мы с Василисой уже выйдем.

– Не кипятись, – с усталым раздражением попросил Хан. – Никто Василису бросать не собирается. Марио, – комендант медленно обернулся в сторону мужчины, принесшего артефакт и стоявшего в стороне всю беседу. – Ты пойдешь с ними.

– Я тоже пойду.

Медленно поднявшись с кресла, Киконин подошел к столу, вокруг которого все собрались. Он сомневался в своем решении, потому что знал, что командование не одобрит подобной выходки, но был уверен в одном – Виста поработает над его алиби.

– В центральном парке сейчас дела плохи, – Виста, словно не слыша разговоров вокруг себя, уткнулась в планшет. После ряда манипуляций изображение карты Москвы сменилось новостной сводкой. – Еще три с половиной месяца назад там обосновалась группа весьма предприимчивых людей, которую я бы с легкостью уже назвала кланом. Сами они себя называют Нергалами.

– Это что-то из Вавилонской мифологии? – машинально спросил Виктор.

– Ага, владыка преисподней. Но да не суть. По проверенным данным там состоят сбежавшие уголовники, опасные преступники, оборотни в погонах, криминальные авторитеты и прочее отребье, которое там, – Виста неопределенно махнула рукой в сторону, – многие почли бы а честь пристрелить. Они спокойно делают свои черные дела под покровительством авторитетных людей с Большой земли. «Тантал» даже хотел зачистить к хренам там все, но, как только об их планах узнали, то не двояко намекнули, что себе будет дороже… После последних событий, они удачно разграбили один из складов Периметра и укрепились еще прочней, уже официально объявив парк своей территорией. Сейчас бы, ох, как кстати была бы помощь Ирма с Витой…

– Так свяжись с ними, – не понимая, в чем могут быть сложности, зло сказал Фролов.

– Крайний раз, когда я их видела, как раз была та ночь, когда они вас с Василисой вытащили из западни. Верней, твоего злого двойника и Васю. Ирм тогда говорил, что хочет Вите показать Большую землю. Я писала им несколько раз, но ни ответа, ни привета.

– Я не поверю, что ты даже не попыталась отследить его перемещение, – скептически посмотрел на Висту капитан.

– Ну ты же знаешь, что это незаконно, – стушевалась хакерша и отвела взгляд в сторону.

– Очень мало из тех вещей, которые ты творишь, можно назвать законными. Так где и когда пропал сигнал?

– Нормально же начали общаться…

– Виста?

– К северо-востоку от центра, где-то в Мытищах. Думаю, там у него есть схрон, в котором он все и оставил, в том числе коммуникатор. Но как только он появится в сети, я получу оповещение.

– Напиши, что нам нужна их помощь, и сделай так, чтобы он смог отслеживать наше перемещение.

– Ага.

Поправив очки, Виста села на край стола. Ее пальцы запорхали над сенсорным экраном, затем она провела манипуляции с коммуникатором Киконина.

– Ну… вот и все. Теперь я смогу отследить твое местонахождение, а ты, как только Ирм появится в сети, сможешь увидеть это.

– Спасибо. А ты? – Виктор убрал коммуникатор в нагрудный карман.

– Что я? Я тоже все смогу видеть.

– Ты не идешь с нами? – Киконин театрально удивился.

– Там же страшно, опасно и куча хладнокровных убийц, а я плохо стреляю и сцыкло. Ну конечно мне это подходит. Я думаю, вашей группе необходим опытный искатель приключений на задницу.

– А ну прекратили балаган! – Хан даже не повысил голоса, но Виста все равно вся сжалась, словно ее ругал злой, но справедливый отец. – У нас решается серьезный вопрос и от слаженности действий зависит жизнь человека.

– А меня никто не хочет спросить?

На женский голос сталкеры обернулись. Титова стояла, прислонившись плечом к стене. Было видно, как ее трясет, как от каждого всхлипа она содрогается еще сильней. Абсолютно несчастная и потерянная, она тяжело оторвалась от стены и сделала несколько шагов вперед.

– Ничего не надо делать. Никуда не надо идти. Я давно ничего не стою – ни живая, ни мертвая. Все должно было закончиться. Пусть даже так. Из-за меня уже погибло множество человек, и не меньше страдает сейчас. И никто больше не должен этого делать, никто больше не должен рисковать собой, чтобы помочь мне. Никто не должен исправлять мои ошибки, рискуя своими жизнями. Хватит! Единственное, что вы можете сделать для меня – дать уйти без страданий и боли. Я не хочу умирать беспомощным овощем, ходящим под себя и потерявшим способность к последовательному мышлению. Мне уже страшно, я с каждой минутой теряю себя. Если хотите помочь, придумайте, как быстро умереть.

Голос то срывался на высокие ноты, то хрипел. Титова всхлипывала, дрожащими руками вытирала слезы, долго собиралась с мыслями, но никто не смел ее перебивать. Она неожиданно ощутила себя девчонкой, тринадцатилетним подростком, которого никто не понимает и не слушает, с мнением которого абсолютно не считаются. Тот странный и нежный возраст, когда все важные решения принимают за тебя, не давая возможности поучаствовать в собственной судьбе. Тогда ты чувствуешь себя глупым и безвольным зрителем своей жизни. И ты говоришь матери – я хочу ходить в кружок радиотехники, а она, смеясь и поглаживая по голове, по-доброму улыбается и отвечает, что в этом возрасте девочки мечтают стать художниками, балеринами, актрисами, или, на крайний случай, учителями. Поэтому тебя отдают в художественную школу, хотя рисовать никогда и не тянуло. Тебе просто не оставляют выбора. Происходящее сейчас ни по масштабу, ни по ситуации было не сравнить с детским горем и обидами, только так же отчаянно хотелось сбежать подальше, чтобы все оставили в покое.

– Вась…

– Не подходи! Стой на месте!

Женя сделал небольшой шаг к девушке и замер. Одним быстрым движением фокусника девушка вытащила из кармана своей куртки «кольт». Не с первого раза Титова сняла оружие с предохранителя и приставила себе ствол ко рту. Пахло металлом и маслом, во рту сделалось кисло.

Все послушно замерли на своих местах, были слышны только тихие стоны Василисы и гудение ламп. Киконин аккуратно опустил руку к своей кобуре и досадно сморщился, когда не обнаружил там пистолета. Титова, когда он сидел рядом, умудрилась вытащить оружие.

В фильмах и сериалах в таких случаях самоубийцу отговаривают от опрометчивого поступка долгими разговорами о том, что еще не все потеряно. Все это всегда выглядит красиво и иногда даже убедительно, только ни хрена не работает в жизни. Все, кто стоит на краю крыши, собирая внизу огромное количество зрителей, или на табуретке с петлей на шее, ожидая, когда придут родственники, как правило, хотят одного – внимания, разговора по душам. На экране и в жизни чаще приходится сталкиваться с демонстративными суицидниками. Людьми, желающими, чтобы их отговаривали, рассказывали, как их любят и как они нужны живыми. За всей этой демонстрацией ничего не стоит. Такие, если и погибают, то вследствие роковой случайности. Но Василисе не нужно было внимание. Доведенная до отчаяния всем происходящим, она не хотела больше бороться за жизнь и не хотела, чтобы кто-то другой рисковал во имя этого.

– Я сейчас выйду, а все останутся здесь. Понятно? – ее голос охрип, а пистолет в руках ходил ходуном.

Оказавшись заложниками страшной ситуации, все пятеро молчали. Никакие уговоры и разговоры здесь не сработают. Нужно только подобрать удобный момент и выбить из рук девушки пистолет. Женя и Киконин переглянулись, и капитан ответил одним взглядом. У офицера и подготовка лучше и реакция.

Девушка начала пятиться, на мгновение оборачиваясь назад, чтобы не споткнуться о мебель и не уткнуться спиной в стену. В очередной раз, когда Василиса отвела взгляд от сталкеров, Киконин, в один нечеловеческий прыжок, сократил расстояние до Василисы, схватил не ожидающую подобной прыти девушку за руку с пистолетом, вывернул кисть, и когда оружие выпало, произвел захват за шею локтевым сгибом сзади.

В сильных руках капитана девушка дернулась, но быстро осознала, что хватка у офицера мертвая. Тогда, заведя ногу за ногу Виктора, она поставила подножку, и с несоизмеримой для собственного телосложения силой нанесла удар локтем сначала в грудь, затем в живот и повалила капитана на спину, мгновенно рухнув следом. Руки Виктор не разжал, но хватку значительно ослабил. Этого Васе хватило, чтобы вырваться и сверху вниз нанести удар локтем в солнечное сплетение капитана. Все произошло за считаные секунды, под ошарашенные взгляды сталкеров, которые не успели осознать, что началась борьба. Первым из оцепенения вышел Женя, он и ринулся к Василисе, потянувшейся за пистолетом. Она снова была быстрей.

Виста испуганно зажмурилась и отвернулась.

Хан и Марио сорвались с места следом за Женей, пытаясь предотвратить страшное.

Лука, с возрастом потерявший былую реакцию и растерявшийся, остался на своем месте, словно вкопанный.

Василиса нажала на спусковой крючок прежде, чем пилот успел схватить ее за руку.

Сухой щелчок.

Выстрела не последовало, но никто этого не смог, не имел времени понять.

Долгое молчание прервал севший на пятую точку и потирающий грудину Киконин:

– Я забыл сказать, – тяжело дыша и вытирая проступающие от удара слезы, заговорил офицер. – Он не заряжен.

Превозмогая боль, капитан ловко поднялся и забрал из рук Титовой оружие, убрав «кольт» обратно в набедренную кобуру.

Не успел Виктор пройти и нескольких метров, как от удара в переносицу отшатнулся назад, споткнулся о Титову и, не удержав равновесия, рухнул на спину. У Фролова сдали и без того расшатанные нервы.

– За такие шутки… – задыхаясь от злости, Фролов глыбой попер на Киконина.

Его тут же схватили под руки Виста и Марио, а поверженного Виктора загородил собой Хан.

– Прости, – собравшись с духом, на выдохе сказал Фролов.

Только сейчас, когда он трезво оценил ситуацию, Женя понял глупость своего поступка. Киконин просто хотел проверить, насколько серьезны были намеренья Титовой. Он не знал ее так же хорошо, как знал пилот.

– Да пошел ты.

Из носа капитала алым ручьем текла кровь. Он схватился за протянутую Ханом руку и рывком поднялся, покинув помещение. Следом за ними, сказав что-то невнятное на прощание, выскользнул Лука.

– Ну, вы знаете, где меня искать, – Виста быстро почувствовала себя лишней, не зная, ни чем помочь, ни как разрядить обстановку.

На полу, свернувшись калачиком, лежала Василиса. Она потеряла всяческий интерес к происходящему. Без сил сев рядом, Женя приподнял девушку и заключил ее в объятия. Он хотел быть нежным с ней, но движения все равно выходили грубыми и сильными. Слов поддержки не находилось, никакая банальщина на Титову не подействует.

Они так, в абсолютной тишине, просидели еще долго. Женя гладил девушку по спине, а Василиса, уткнувшись носом в плечо, сильно сжимала его ладонь. Только когда она абсолютно успокоилась и расслабилась, пилот отстранился и помог ей встать.

– Зачем тебе все это? Уже завтра ты сможешь начать новую жизнь, забыть все, как страшный сон. Ты уже единожды погиб из-за меня! Я не позволю рисковать тебе еще раз. Второй раз я не выдержу.

– Ради тебя, – поправил ее пилот, не отрываясь смотря в глаза.

– Что? – недоуменно нахмурилась Титова.

– Я погиб не из-за тебя, а ради тебя. Понимаю, что это был другой я, в котором бурлит злость, ненависть, который устал от несправедливости, от всего вокруг и ничего не хочет, но даже моя худшая часть пошла с тобой до конца. Понимаешь, у меня нет семьи, у меня нет друзей, у меня нет ничего, кроме неба, но новая жизнь заберет у меня и его. У меня есть только ты. Я понимаю, как это глупо звучит, учитывая, что мы с тобой знакомы всего неделю, а ты уже успела превратить мою жизнь в Ад, но, Вась… – Женя неожиданно замолчал, боясь произнести три важных слова. Он понимал, как это сейчас не к месту. – Просто позволь быть рядом.

Титова вздрогнула, отпрянула, словно от удара током.

Ей никто и никогда не говорил ничего подобного. Искренность Жени подействовала на Василису особенно – испугала ее. Возможно, потому, что долгие годы, крутясь в обществе бизнес-акул, где никому и никогда не принято доверять, она перестала в нее верить. Уже давно для нее это чувство стало каким-то мифическим. Ему еще есть место в сказках, романтических комедиях, на театральных сценах, но никак не в жизни.

Но сердцем она понимала – Женя не врет. Не ради простой поддержки это было сказано, не для того, чтобы помочь и не чувствовать себя виноватым, а потому что он искренне хочет хорошего.

Они поднялись с пола. Василиса выпрямилась и вздохнула полной грудью. О недавней истерике и происшествии напоминали только красные, заплаканные глаза, упавшие при суматохе вещи со стола, и стулья.

– Пойдем, за ночь надо многое решить.

– Подожди.

Слова, брошенные в спину, заставили Женю остановиться в дверях и обернуться. Он одним взглядом задал вопрос.

– Спасибо тебе. За все.

Едва заметно кивнув в ответ, Фролов еще несколько секунд смотрел на Василису, пытаясь запомнить ее именно такой – настоящей, открытой и по-женски слабой. Ему и неожиданно собравшейся команде предстояла бессонная ночь.

Глава 6

Далеко за полночь, когда все выяснили между собой отношения, а Виктор, под глазом которого проявилась гематома, начал разговаривать с Женей, они собрались перед тяжелой железной дверью, ведущей в оружейную. Привел их туда с разрешения Хана – Марио.

– Значит так, – серьезно заговорил сталкер, встав перед дверью и скрестив руки на груди. – Хан разрешил взять все самое необходимое для перехода, но просил не наглеть. Заходим и под моим присмотром экипируемся. Вопросы есть?

– Есть.

Сталкер медленно повернулся в сторону Василисы и кивком головы предложил задать вопрос.

– Почему у тебя такое прозвище странное – Марио? Ей-богу, я уже сутки ломаю голову.

– Много будешь знать, быстрей помрешь. Слыхала о такой поговорке? – без злобы в голосе ответил ей мужчина.

– Да он в Сокольниках, во время задания, в люк провалился, а скобы все прогнили и выбраться самостоятельно не смог. Пока подмогу ждал, больше суток в коллекторе просидел, вот и прозвище у него оттуда.

– Ты не можешь вообще молчать, да? – Марио прожигающим взглядом посмотрел на Висту. Но получив в ответ очаровательную женскую улыбку, быстро растаял и, приложив к электронному замку пластиковую карту, отошел от двери.

– Ладно, проходите.

Одна за одной загорелись лампы, освещая большое помещение с низкими потолками. Условно оно было разделено на три части – в первом отсеке в металлических шкафах, закрепленное на сепараторах, хранилось оружие членов группировки, поэтому Марио сразу повел мимо, туда, где стояли деревянные ящики с цинками. Некоторые, не вскрытые, еще пахли деревом. Патроны – пистолетные, ружейные, винтовочно-пулеметные, промежуточные. Гранаты – от основного назначения до зажигательных, Женя даже обнаружил несколько противотанковых РКГ-3. Пилот прошел дальше, к стеллажу с холодным оружием. Из многообразия ножей, Женя узнал только «Шторм», «Катран», «Шайтан» и «Смерш». Хотя он и слышал шуточную статистику о том, что самое популярное оружие убийства после «калаша» – кухонный нож, искусство ножевого боя для него было чуждо.

– Для твоего «немца» здесь патроны, – заметив, что Женя занят рассматриванием ножей, Марио указал на ящик.

Бросив прощальный взгляд на стеллаж, Евгений принялся набивать пантронташ, ни на секунду не забывая просьбу Хана не наглеть. Киконин рядом не скромничал, но не алчность стояла за этим, а рационализм. Им уже приходилось сталкиваться с мутантами, которых можно щедро нашпиговать свинцом, а тем это словно слону дробина. Две «лимонки» и патроны к «кольту» также отправились в подсумки.

С медикаментами у Хана дела обстояли не так хорошо, как с оружием. Оказывается, стволы достать в Зоне гораздо проще, чем качественные медицинские препараты. Однако был базовый состав армейской индивидуальной аптечки. По факту, больше и не надо для оказания первой помощи в полевых условиях. При серьезном ранении будет необходима профессиональная помощь. Тряхнув головой, пилот отмел негативные мысли. Никому серьезная медицинская помощь не понадобится, все обойдется. Должно обойтись. Не хотелось даже допускать мысли о ранениях, не говоря уже и о потерях.

– Все? – Марио хозяйским взглядом осмотрел склад. Все уже собрались, копошилась только Виста. Но услышав властный голос, быстро поднялась с корточек и, закинув рюкзак, проскочила к выходу из оружейной мимо сталкера, случайно задев его плечом.

Недовольно покачав головой, Марио дождался, когда все выйдут, и закрыл дверь, убрав ключ-карту в карман.

– Я, пока было немного времени, прикинула маршрут, по которому мы пойдем. Значит так. Едем от «Сухаревки» до «Тургеневской», переходим на красную линию, пересаживаемся на «Чистые пруды» и там уже десять минут по прямой.

– Виста… – недовольно покачал головой Киконин.

– Ладно-ладно, шучу. Пойдемте ко мне, покажу, что накидала.

Небольшая комната Висты, больше похожая на каморку, набилась людьми так, что комфортно было даже не встать. Быстро стало душно, от недосыпа и нехватки кислорода команда с трудом боролась с зевотой. Хакерша сидела за ноутбуком, а за ее спинами, пытаясь разглядеть карту на экране, стояли сталкеры.

– Значит так, проанализировав последние неутешительные сводки и новости, просмотрев карту аномальной активности, я построила несколько маршрутов и все они протяженные, потому что такой компанией идти через центр – опасно.

Хакерша в очередной раз бросила быстрый взгляд на экран в надежде на то, что Ирм ответит. Но сообщение так и оставалось непрочитанным. С наемником и его аномальной подругой они бы в раз проскочили весь Ад.

– Маршрут пролегает через Западную часть Москвы, если хотим добраться живыми, придется выйти за пределы Садового кольца, к Пресненскому району, к улице 1905 года, но минуя центр. По последним сводкам там…

– Долго, – не дав договорить Висте, перебил ее Киконин. – У нас банально нет столько времени. Лука же сказал – три-четыре дня. Не забывай, что с нами Василиса. Она уже начала дезориентироваться в пространстве, совсем скоро реакция у нее значительно снизится.

В бок капитана толкнули, он обернулся и встретился со взглядом Жени, который едва заметным кивком головы указывал на рядом стоящую Титову. Но она будто не слышала слов офицера, сосредоточенно вглядываясь в карту, пестрящую сотнями обозначений.

– Я добирался до вас через центр города, – вмешался Женя. – Терпимо.

– Тебе просто повезло, – серьезно ответила Виста и поспорить с этим было трудно.

Если бы он знал, сколько раз они с рыжим ходили по краю, второй раз в центр бы точно не сунулся.

– Есть второй вариант, – на экране появилась пунктирная линия, ведущая из точки «А» – Сухаревская, в точку «Б» – ЦПКиО имени Горького. – Дворами выйдем к Трубной, затем вдоль Петровского бульвара к Тверскому, сворачиваем на Большую Никитинскую и до метрополитена «Баррикадная».

– Опять твои шутки? – перебил в очередной раз ее Виктор, быстро разозлив импульсивную хакершу.

– Не перебивай! – прикрикнула она, от чего даже Женя вздрогнул. – Дальше наш путь будет пролегать под землей. Вход на «Баррикадной» не завален и спуск там самый безопасный. Мы могли бы это сделать и подальше, на «Смоленской», но уже долгие годы оба входа пользуются дурной славой. Не думаю, что нам надо это проверять.

– А по поверхности никак? – с тихим отчаянием спросил пилот.

Отголоски страха после пребывания в Московской подземке до сих пор были с ним. И неизвестно, чем все закончилось, если бы не Морок. Разумеется, Фролов понимал, что сейчас он идет в команде опытных сталкеров, знакомых с Зоной и ее ловушками, но до сих пор спина покрывалась холодным потом от страшных воспоминаний. Он невольно вспомнил убегающую Василису, как темнота поглощала ее силуэт, пряча от Жени. И это чувство паники, охватившее его, когда он осознал, что девушка может остаться в этой подземной кишке навсегда.

– Под землей будет безопасней, – без сомнений ответила Виста. – И гораздо быстрей.

– У тебя, видимо, какое-то свое значение слова «безопасность», – покачал головой Киконин. – Но Виста права. В любом случае, под землю спуститься нам придется, потому что иначе через Москву-реку нам не перебраться. Аномалии разрушили девяносто процентов мостов.

– Не аномалии, а опасный мутировавший грибок, буквально разъедающий бетонные блоки и металлические конструкции. Но не суть важно. У меня есть подробная карта подземелья, доберемся до «Октябрьской».

– А почему мы не можем спуститься на «Кропоткинской»? – впервые за все время в разговор вмешался Марио.

Закусив губу, Виста нахмурилась, а затем щелкнула по клавиатуре и на карте появились новые условные знаки, за которыми нельзя было рассмотреть даже названия улиц. Череп с костями, желтый треугольник, в который заключен восклицательный знак, знаки биологической, химической опасности, еще десятки условных обозначений, о значении которых трудно даже догадаться. Порой они накладывались друг на друга. Вся карта была заполнена ими, не оставляя живого места.

– Чисто теоретически можем, но я повторюсь – идти через центр Москвы – самоубийство, под которое я не подписываюсь. Вот тут, – она указала карандашом на Гоголевский бульвар и улицу Волхонка, – только за последнюю неделю зафиксировано три смерти.

– А если до «Боровицкой»? – пытался оптимизировать путь Марио.

Губы Висты сложились в тонкую полоску, кулаки сжались, она тяжело и шумно задышала, пытаясь унять злость, которая начинала бурлить внутри нее. Для нее предложения со стороны звучали как сомнение в ее умственных способностях и даже упрек.

– Послушай, если ты такой умный, и обладаешь хоть толикой той информации, которой обладаю я, то – прошу, – Виста резко соскочила с места, и стул, на котором она сидела, с грохотом упал. – Давай, занимайся логистикой нашего маршрута. Предлагай, – она снова щелкнула по клавиатуре и все знаки пропали. – Вперед!

Она все еще тяжело дышала, руки от злости задрожали. Именно эмоциональность и импульсивность мешали стать Висте хорошим сталкером, но благодаря недюжинному уму она до сих пор жива и даже до недавнего времени имела статус неприкосновенности. Это только последние дни после страшных событий для многих мест она персона нон-грата.

Сталкер, высокий, спортивного телосложения и на вид невозмутимый, стоял неподвижно, словно скала. Он даже бровью не повел. Но напряжение в комнате росло. Без отдыха и нормального сна, на нервах, в состоянии неопределенности и срочности, все были на взводе.

– Мудак, – прошипела Виста, нервы которой сдали окончательно.

Девушка, все это время кажущаяся легкой и беспроблемной, все последние дни была напряжена и раздражена. Она злилась на Титову, так или иначе убившую ее авторитет, злилась на себя, потому что не смогла своевременно все исправить. Любая несущественная мелочь могла окончательно вывести ее из себя. Последней каплей стал Марио.

Она, все еще не взявшая себя в руки, хотела поднять стул и сесть, но не успела. Сильный удар по лицу заставил отшатнуться и схватиться за начавшую гореть огнем щеку. Хрупкую хакершу отнесло назад, она больно ударилась бедром об угол стола. Виста даже не сразу поняла, что случилось, и откуда пришелся удар. Несколько раз моргнув, словно до конца не веря своим глазам, она уставилась на Марио.

– Следи за языком, – негромко и непринужденно сказал боец.

Дальше все происходило очень быстро, никто в комнате не успел понять, откуда в уставшей хакерше, не любящей марать руки, столько сил и проворности. Виста кулаком ударила снизу вверх Марио в челюсть, и когда тот потерял равновесие, нанесла удар коленом в пах. Этому простейшему приему самообороны научил ее Виктор уже давно. Марио сложился пополам, и только переполненная ненавистью Виста хотела нанести удар сверху вниз по спине сталкера, как тот выпрямился, перехватил кисть и скрутил девушку, лишив ту всякой возможности двигаться. В отчаянных попытках вырваться, хакерша сделала хуже только себе.

– Отпусти ее, – спокойным голосом, в котором слышались стальные ноты, потребовал Киконин. Его рука лежала на кобуре с «кольтом». Было очевидно, что за Висту тот будет заступаться любыми способами.

Тянулись, как резина, секунды. Чиркни в комнате зажигалкой, взорвется все к чертям. Пилот сделал небольшой, насколько позволяла крошечная комната, шаг, в сторону, за спину Марио. Если понадобится – будет драться. Перепуганная Василиса ахнула, задрожала и закрыла лицо руками. Некогда храбрая девушка уже давно превратилась в заложника страшной ситуации.

– Пусть извинится, – потребовал сталкер. – А то слишком она привыкла к своей неприкосновенности и перестала следить за языком. А зря. Это Зона, тут за такие слова могут и пулю в голову пустить, – Марио сильней сжал кисть девушки, от чего хакерша тихо закулила.

– Ты мне угрожать вздумал!? Отпусти, – Виста дернулась, в предплечье хрустнуло, отдалось болью в спине.

– Да извинись ты перед ним! – взорвался Фролов. – Пожалуйста. У нас куча дел, потом отношения выясните!

Лицо Висты от напряжения побагровело, лоб покрылся испариной, нижняя губа от боли задрожала. Но та молчала, не в силах выдавить из себя банального «прости».

– Да не умеет она просить прощения! – уже почти взмолился Киконин. – Отпусти ты ее!

– А я не умею прощать. Пусть следит за своим острым языком. Я плевать хотел на ее авторитет. Хоть сам Черный Сталкер здесь.

Боец выпустил девушку из захвата. Она хотела грязно выругаться, но встретившись со злым и осуждающим взглядом Киконина, проглотила ругательства. Такие люди, знающие себе цену, никогда не извиняются, потому что никогда не видят своей вины. Привыкшая к своей неприкосновенности, Виста редко следила за языком, потому что знала – ничего ей за свои слова не будет. Хакерша привыкла, что всегда была на голову выше каждого, кого она знала. Почти на всех она смотрела свысока и с неприкрытым снисхождением. И впервые за последние годы встретила сопротивление. При всех своих качествах и тяжелом характере, злой Виста не была. Может быть циничной, самоуверенной, но точно не злой, не хладнокровной. С пониманием и сочувствием.

Одернув свитер, девушка села обратно за стол и непринужденно спросила:

– Если есть другие дельные и обоснованные предложения, предлагаю их озвучить и обсудить, – Виста все еще тяжело дышала.

Предложений не было. Женя Москвы вообще не знал, он мог только полагаться на опыт и знания своих временных союзников. Киконин Висте доверял, потому что она обладала колоссальным опытом обработки больших массивов информации, а Марио молчал. Он опытный боец, хороший проводник и стратег, но для составления маршрута сейчас не обладал ни информацией, ни временем.

– Тогда принято единогласно, – она резко, превозмогая боль, поднялась и хотела было уже выйти, но опомнилась, что находится в своей каморке, выделенной ей Ханом на время работы на группировку, и села обратно.

Повисло молчание. Самое неловкое, какое только может возникнуть в компании людей, плохо знающих друг друга, но объединившихся ради общей цели.

– Во сколько завтра выходим? – нарушил тишину пилот.

– В одиннадцать сорок. Надо бы выспаться перед тяжелым переходом.

Киконин и Женя машинально бросили взгляд на часы. Уже раннее утро, а никто еще даже не ложился и, судя по тому, что не все приготовления для перехода закончены, лягут не скоро.

– Тогда до завтра, – подытожила Виста.

Пребывая каждый в своих мыслях, никто не пошевелился.

– До завтра, – громче повторила хакерша, грубым тоном намекая на то, чтобы все покинули помещение.

Первым в суровую реальность из мрачных мыслей вернулся Марио. Молча развернувшись, он прошел мимо всех, даже не попрощавшись. Несмотря на кажущуюся спокойность, сталкер был зол, и это выдавали в нем мелочи: слегка поджатые губы, сжатые кулаки.

– Идем, – обняв Василису за плечи, Женя вместе с ней вышел.

За закрытой дверью остались только Киконин с Вистой и одной Зоне известно, о чем они так долго и основательно беседовали, но Виктор так до утра и не вышел, заснув прямо за столом перед ноутбуком.

Сил на приготовления не осталось. Кучей свалив все вещи к стене, пилот упал на диван, поставив будильник на коммуникаторе на девять утра. Все сборы он оставил на утро. Василиса еще какое-то время копошилась в рюкзаке, убирая еду, собирая аптечку, понюхала воду в пластиковых бутылках, посмотрела на цинки с патронами, даже не подозревая о том, что оружие ей не доверят. Когда Фролов сквозь дремоту приоткрыл глаз, то Василиса уже сидела за столом. Свет от коммуникатора падал на ее исхудавшее лицо, от чего кожа казалась неестественно белой, а вместо глаз чудились черные провалы. Девушка отлично понимала, что время не на ее стороне, потому пыталась использовать его с максимальной пользой. Умом Титова понимала всю глупость своих действий, знала, что меньше, чем через сутки, она ничего даже не вспомнит, но со смирением ждать этого не хотела.

В половину восьмого утра, сквозь сон, Женя ощутил, что на нем поправили плед и обняли со спины. Это с первым лучами солнца легла спать Василиса. Несколько минут Фролов чувствовал пронзительный взгляд в затылок, но не решился поворачиваться.

На душе было паршиво, а сил на разговоры не было.

Он не мог пообещать, что все будет хорошо. И не хотел.

Седьмым чувством пилот понимал – хорошо уже никогда не будет.

Может быть, у каждого из них такая Судьба – быть одинокими и несчастными? Фролов был фаталистом. Даже Василиса, которая невероятным трудом и усилиями выбивала себе место под солнцем, верила в это мифическое понятие. Хотя, казалось, все, что делают подобные Титовой люди, зависит только от них, а не от какой-то высшей силы. Если это Судьба, может, не стоит бороться, противостоять? Они преодолели много дерьма за последнее время, но жизнь снова и снова ставила подножки. Может быть, если Судьба существует, от нее не сбежать, не скрыться? Но стоит ли идти навстречу, если знаешь, что там ждет тебя пропасть?

Все это чушь!

Судьбу можно обмануть.

И Фролов был готов идти ей наперекор. И плевать, чего это будет ему стоить. Пусть даже собственной жизни. Если сейчас он отступит – все потеряет свой смысл.

Глава 7

Бессонная ночь выдавала каждого из членов команды: красные глаза, болезненная бледность, несобранность, а Виста и вовсе во время инструктажа Марио, который был выбран проводником их небольшого отряда, закрывала глаза. Все было предельно просто – опытный сталкер вел, а Киконин замыкал. Второй шла Виста, после нее Василиса и предпоследним Женя. Все это было принято единогласно и казалось наиболее правильным. Киконин, просидевший до победного с Вистой за ноутбуком, несущественно, но подкорректировал маршрут. Так или иначе, большая его часть все равно пролегала под землей, что устраивало всех, кроме Жени.

Тяжелей всего приходилось Василисе. Она была растеряна и никак не могла собраться, из рук постоянно что-то падало, слова путались. Мысли предательски разбегались. Фролову даже показалось, что она уже плохо понимает, что происходит, и не осознает, кем она была раньше. Может быть – не помнить своего прошлого для Василисы сейчас лучший вариант. Страшно было представить, что чувствовала она, когда осознавала, что ее разум угасает ежеминутно. Но по паре брошенных Титовой слов все поняли, что девушка еще до конца себя не потеряла. Оружие она отдала легко, даже не пыталась спорить. Понимала, что в ее руках оно скоро станет не просто бесполезным, но еще и опасным для остальных.

Перед лестницей, ведущей на поверхность, их ждал Хан. Он долго и внимательно осматривал каждого из сталкеров, задерживал взгляд на оружии. Виста осталась при своем любимом модернизированном одним из лучших оружейников «Тантала» «калаше», у Виктора на плече висел АК-107, в положении за спиной у Марио находилась штурмовая бельгийская винтовка FN, а Женя остался с трофейным «немцем», который верой и правдой служит ему с первых дней пребывания в Зоне. Перед комендантом все стояли, словно на параде – вытянувшись, с поднятой головой, сосредоточенные. Не говоря ни слова, Хан легко кивнул, и команда развернулась, в оговоренном порядке поднимаясь на поверхность. Плохая примета – прощаться. Даже Фролов, законов Зоны не знающий, этот выучил твердо.

Все последние сутки, пока сталкеры были под землей, лил дождь, а сегодня выглянуло и грело осеннее солнце. На улице было парко и душно. Виста тут же стянула вязаную шапку и запихнула ее в боковой карман рюкзака. В Москве неожиданно наступило бабье лето, которое не играло на руку людям в плотной экипировке, с тяжелыми рюкзаками и оружием. Это в начале пути не особо ощущаешь ни веса ствола, ни снаряги, но уже через час кажется, будто все весит тонну. Даже подготовленному и хорошо развитому физически человеку это чувство не чуждо. На лице каждого отразилось недовольство. Такая погода была не характерна для Московской Зоны даже летом.

Несколько минут Марио не двигался, собирался с мыслями, настраивался на тяжелую дорогу. Он повернулся и его взгляд замер на куполах Троицкой церкви. Позолоченные кресты сверкали на солнце. Лет до двадцати Марио считал себя человеком неверующим, а потом попал в Зону и понял, на этой страшной и выжженной земле нет атеистов.

Легко кивнув головой, проводник встал на маршрут. Дворами они вышли к Большому Сухаревскому переулку. Виста негромко рассказала, что название переулок получил от Сухаревской башни, которую разобрали около восьмидесяти лет назад, потому что советские руководители считали, что она мешает строительству магистрали. И успела рассказать еще несколько легенд до того, как ее в грубой форме заткнул Марио. Виста замолчала, но обиду хорошо запомнила. Хакерша вообще была злопамятной и изобретательной на всякие пакости своим обидчикам.

Переулок, по которому шла группа, не вызывал дискомфорта или страха, наоборот, от него веяло уютом Москвы, помнящей времена ДО. Оранжевые, желтые, синие малоэтажные дома сменяли друг друга. Краска на фасадах сохранилась, потому переулок казался пестрым и живым, не нагнетая страха. И ни один стеклопакет не был разбит, только окна грязные от пыли. На секунду у Фролова даже появилось ощущение, что дома обитаемы, просто хозяева были небрежными к своим владениям.

Рядом с небольшими, но элитными ресторанами, расположенными на первом этаже, стояли дорогие иномарки, недалеко от продуктовых магазинов были припаркованы на вечную стоянку машины попроще. Рядом с кафе в клумбах цвели невероятной красоты, по необъяснимым причинам не погибшие много лет назад, цветы. Они, пестря всеми цветами радуги, тянулись к солнцу и только начали распускаться. По прикидкам Жени, в недалеком прошлом это были георгины. Похожие цветы, но гораздо меньших размеров, по осени цвели на даче. Его мать специально выращивала и всегда собирала большой букет в школу на первое сентября.

Звуки мертвого города до этого переулка не доходили, но стоило группе выйти на перекресток и свернуть на Цветной бульвар, все резко изменилось. Словно на телевизоре, который работал долгое время беззвучно, прибавили на максимум звук. Марио поднял вверх руку с зажатым кулаком, и все резко остановились.

– Это Герц, – пояснил проводник.

Титова уже не пыталась вникать и анализировать. Чем больше она использовала свой мозг, тем быстрей происходило угасание. Она машинально провела рукой по карману куртки, в котором бережно хранился артефакт, дающий возможность группе и Василисе выиграть совсем немного времени. Без «турмалина», замедляющего процесс деменции, шансы успеть стремились бы к нулю. Помимо своего полезнейшего свойства, артефакт излучал сильное тепло, не играющее на руку Василисе в столь душную погоду. Меньше, чем за час, Титова взмокла, одежду можно было выжимать. Убирать в контейнер аномальное образование группа запретила – стенки контейнера сделаны из специального материала, который препятствует, в данном случае, полезным свойствам артефакта.

Вместо того чтобы идти прямо по бульвару, проводник свернул, перепрыгнул невысокий декоративный забор, разделяющий проезжую и пешеходную части, замер, бросил перед собой камушек, проследив за его полетом. Не обнаружив ничего подозрительного, Марио перешел на другую сторону бульвара. С каждым шагом, отдаляющим их от перекрестка, в мир возвращались естественные, не увеличенные в десятикрат звуки. Теперь звон в ушах хоть и был навязчивым, но не вкручивался в мозг шурупом. Боец «Бункера» объяснил, что они вышли к улице, на которой раскинулась аномалия, увеличивающая частоту звука.

– Марио, смотри, – негромко сказал Женя и остановился. В спину пилота чуть не влетел Киконин.

Группа замерла на месте и машинально повернулась в сторону Фролова, который рукой указывал прямо и наверх, на высокий памятник. Там, на высоте тридцати двух с половиной метров, на бронзовой капители, где возвышался памятник Георгию Победоносцу, происходило что-то очень странное. Едва заметное шевеление заметили не все и далеко не сразу. Фролов прильнул к оптическому прицелу и через несколько секунд понял, что дело дрянь.

Сотни тысяч мельчайших насекомых, едва шевелящимся серым слоем облепили весь памятник. Жене уже приходилось встречаться с цикадами, поэтому он отлично понимал и помнил, что от живого облака хорошего ждать не придется.

– Мошки размножаться прилетели, – пояснил Киконин, когда смог разглядел памятник. – Не дай бог их потревожить, до смерти покусают.

Выбирая из двух зол, команда снова перешла на другую сторону. Но, к счастью, эпицентр аномалии они давно обошли.

Центральный округ Москвы Фролова сильно поразил. Он не был похож ни на один район города, в котором ему приходилось бывать – никаких многоэтажек, огромных торговых и развлекательных центров. Идти мимо малоэтажных домов, казалось, гораздо безопасней, хотя Женя и понимал, что чувство это – ложное. Но ведь не зря хакерша проложила именно такой маршрут для их группы, а не мимо гигантских домов-книжек на Новом Арбате?

Впрочем, все надежды легко проскочить были разбиты о суровую реальность и современные технологии Висты, которые подсказали, что они не одни.

– Нам навстречу идет пять человек, – взгляд Висты, считывающий данные со смарт-очков, стал рассеянным. – Они где-то метрах в шестистах. В сети зарегистрированы как простые одиночки.

– Они нас видят? – поинтересовался Марио.

– Нет конечно, – в голосе Висты были слышны нотки искренней обиды. – Никого и никому из членов команды нельзя засечь по коммуникаторам, я перевела их в режим стелс. Никому, кроме Ирма, – зачем-то пояснила программистка, которая до сих пор верила в помощь наемника.

Марио достал из внутреннего кармана КПК, не веря в слова Висты, чем обидел ее еще сильней. В другое время и при других обстоятельствах, она бы обязательно что-то ответила, но сейчас не стала соревноваться в остроте языка.

– А ты уверена в этом? – Киконин тоже пялился в экран своего гаджета. – Мне кажется, они очень активно сокращают расстояние между нами.

– Уверена… – Виста нахмурилась, наблюдая за тем, как действительно быстро пять точек приближаются к ним.

– За мной, – Марио, сверившись с картой и построив новый маршрут, свернул во дворы.

Группа, петляя во дворах Петровки, пыталась затеряться, спрятаться от обитателей Зоны. Никакие знакомства, даже нейтральные, на руку играть не будут. Фотография Василисы активно форсируется по всей сталкерской сети, Висту в Зоне знает каждый псевдопес, даже фото Жени мелькало часто, потому что местные считали, что через него можно будет легко выйти на Титову. Если поймают, по местным анархическим законам долго возиться не будут. Молчишь – молчи с пулей в голове. Впрочем, даже честность не избавит от свинца в теле.

– Чертовщина! – выругалась Виста.

– Замолчи! – потребовал Марио.

– Виста, я уверен, они нас заметили, – вмешался Киконин, наблюдающий за передвижением точек в коммуникаторе.

Они, отзеркаливая маневры, делали все, чтобы выйти перед группой. Любые попытки проводника избежать столкновения были тщетными. Быстро посовещавшись и решив, что как бы они ни старались, встречи не избежать и вряд ли она будет приятной, было принято решение найти укрытие. Ближайшее к ним – здание школы, туда соратники, не теряя лишнего времени, и зашли.

Рядом с турникетами, которые уже никогда не мигнут зеленой стрелкой, пропуская сонных подростков в обитель науки, стоял деревянный стол, за которым был человек. Мужчина, в черной форме охранника, сидел в позе спящего человека, уронив голову на грудь. Не надо быть медиком, чтобы при быстром осмотре понять – перед ними мертвец, по каким-то причинам неплохо сохранившийся.

Проходившая третьей и с опаской засмотревшаяся на труп Василиса не заметила под ногами упавшей скамейки, споткнулась и с грохотом полетела вперед. Среагировавший на долю секунды позже Фролов попытался ухватить девушку за шкирку, но схватил только воздух. Взяв девушку под мышки, Виста помогла ей подняться и бегло осмотрела. При падении Титова глубоко рассекла бровь о металлическую ножку скамейки, и кровь, заливая левый глаз, алым ручьем катилась по щеке, затекая под ворот.

– Смэнку! Плопусхать! Смэ… агрхх… смэнка! – послышались невнятные и неразборчивые звуки за спинами команды.

Киконин среагировал первым. В несколько отточенных движений он привел свой автомат в боевую готовность, одновременно разворачиваясь. С трудом поборов рефлексы – выстрелить сразу и без разбора, он замер с поднятым оружием. Охранник медленно поднял голову, что позволило сталкерам рассмотреть его безобразное лицо. Оказывается, труп сохранился не так хорошо, как это показалось сразу. Вместо глаз – черные провалы, в которых копошились насекомые трупоеды, нос съехал набок, нижняя челюсть висела, кожа покрыта трупными пятнами.

– Зомбарь, – вслух подытожил капитан и сделал два прицельных выстрела в голову.

Ожившие трупы в Зоне невероятная редкость, ученые обещают огромную награду тому, кто приведет в их лабораторию это существо. Они абсолютно не изучены, и признаны яйцеголовыми были совсем недавно. Называли они их, правда, не зомби, а кадаврами. А среди сталкерского братства было негласное правило – встретил зомби, сразу пристрели. Мало кто заслуживает такой страшной участи – бродить трупом по Зоне. Не по-человечески это, неправильно. От одной мысли о том, что после смерти ты, разваливающийся на части, будешь не просто бессмысленно ходить по Зоне, а над тобой будут ставить эксперименты, записывая все это на видео, даже у бывалых сталкеров холодела спина. Именно поэтому правило о контрольном выстреле соблюдалось, однако многие беспринципные охотники за удачей не побрезговали бы привести кадавра. Но таких сможет рассудить только Зона.

Обойдя тело, Виктор подошел к настенному шкафу, в котором хранились ключи от кабинетов. Прикладом сбив небольшой висячий замок, под одобряющий взгляд команды капитан забрал горсть ключей и убрал их в карман.

Группа вслед за проводником поднялась на второй этаж и сразу попала в длинный коридор. Дневного света из единственного окна с грязными стеклами за спинами хватало, чтобы вырвать всего лишь несколько метров темноты коридора. Женя первым достал тактический фонарик, мощного луча от которого хватило, чтобы осветить весь коридор.

– Сука! – взвизгнула Виста.

Панически отскочив назад, она влетела в Василису, испугалась еще сильней и закрутила какой-то трехэтажный мат сорвавшимся от страха голосом.

– Ты чего? – Марио включил свой фонарь, пытаясь обнаружить, что в пустом коридоре повергло в ужас девушку.

Ничего подозрительного, даже аномалий и тех нет, только грибок активно полз по стенам, но и он не был опасен. Виктор первым прошел несколько метров вперед, осмотрелся внимательней, прислушался – ничего и никого.

– Замолчи! – закричала Виста.

Побледневшая, перепуганная девушка зажмурилась, упала на колени и закрыла уши руками.

– Умоляю! Уходи! Уходи! Молчи!

Девушка истерично кричала, плакала, громко всхлипывая, ее била сильная дрожь. Потеряв над собой всяческий контроль, хакерша завалилась на бок и свернулась в позу эмбриона.

– Да что происходит!?

Обескураженный ее поведением, Марио оставил с Вистой Киконина, а сам, сверяясь с детектором аномалий и не выпуская из рук автомата, прошел до конца по коридору, ведущему в один из корпусов школы. Безопасно.

– Чисто! – доложил он, наблюдая за тем, как Киконин пытается привести в себя Висту.

Все это не на шутку перепугало Василису. Она, словно маленький ребенок, забилась в угол, села на корточки и закрыла голову руками. Стресс для пораженного аномалией мозга Титовой был отличным катализатором деменции.

– Они через несколько минут зайдут в здание, – прокомментировал Марио, бросив быстрый взгляд на экран коммуникатора. – Капитан, сделай с ней что-нибудь! – взбесился Марио.

От резкого крика сталкера Василиса громче завыла и вжалась в угол сильней.

Разрываясь между перепуганной Титовой и Вистой, находящейся в абсолютно невменяемом состоянии, Женя выбрал хакершу. Титову можно будет потащить за собой, а Висту необходимо привести в чувства.

– Уходи! – не унималась хакерша, лежа на полу и громко всхлипывая. – Умоляю, не надо! – она продолжала зажимать уши, пытаясь заглушить звуки, которые слышала только она.

– Сделай что-нибудь! – не унимался Марио, держащий вход под прицелом. – У нас меньше двух минут!

– Завали! – взорвался Киконин.

Капитан сел перед Вистой на колени, положив рядом свой автомат. Рядом склонился Женя, но быстро осознал свою бесполезность. Что делать? Закинуть ее через плечо и нести? Оглушить, чтобы она своим плачем не привлекла ненужное внимание? Но это варварство, бить женщину. Еще страшней было не рассчитать удар.

– Виста, – Киконин попытался посадить девушку, но куда там. Все мышцы ее тела были настолько напряжены, что хакершу невозможно было даже взять под руки. – Это я, Виктор, успокойся. Все в порядке. Ты в безопасности.

Она, заткнув уши, громко и истошно выла, не открывая глаз.

– Виста…

Бросив мимолетный взгляд на Титову, и убедившись, что та сидит и никуда, парализованная страхом, сбегать не собирается, Женя коснулся плеча Висты. Налицо – все признаки сильнейшей панической атаки. Фролов уже встречался с подобным, когда ловил обезумевшую от страха Титову в подземке. Тогда ее смог привести в себя только Морок. Своими мыслями пилот поделился с группой.

– Девочка, – Женя сильней сжал плечо хакерши и оторопел.

Сердце его заколотилось, заболела грудина, резко перехватило дыхание. Фролов пытался сделать вдох, но кислород отчаянно не поступал в легкие. Спина покрылась холодным потом. Страх. Липкий страх, от которого никуда не деться, не спрятаться. Он передался от Висты и засел, разрастаясь внутри с каждой секундой. Внутри себя пилот знал, все пройдет, если он отпустит девушку, но он по каким-то причинам не мог этого сделать.

– Женя, – услышал он голос Киконина. – Женя!!! Что с тобой?! Уходим!

Умом Фролов понимал, что капитан совсем рядом и орет на ухо, но голос казался бесконечно далеким, словно из глубин океана. Он не мог на него отвлекаться, потому что иначе порвалась бы тонкая нить, связывающая его сейчас с Вистой. Откидывая лишние шумы, он все глубже и глубже погружался на дно океана, туда, где обитает главный страх хакерши.

В голове заиграла приятная мелодия, которую Женя до этого дня никогда не слышал. Сначала она была едва слышима, но вскоре Фролов смог разобрать даже слова. Он, сам того не замечая и не осознавая, начал повторять их вслух:

– Мне бы крылья, чтобы укрыть тебя. Мне бы вьюгу, чтобы убаюкала. Мне бы звезды, чтоб осветить твой путь. Мне бы увидеть сон твой когда-нибудь. Баю-бай…

Фролов резко замолчал, пока окончательно не потерял связь с реальностью. Он еще отдаленно слышал, как виртуозно ругается Марио, чувствовал, как хватает его за плечо Киконин. Подняв руку вверх, пилот жестом попросил еще несколько секунд. Плечо тут же отпустили, Марио, еще раз грубо матернувшись, замолчал.

Повисла тишина, Женя чувствовал напряжение, но еще он знал, что вот-вот поймет, что так сильно напугало Висту. Не понимал – как это сделает, но чувствовал, что сможет. Ему казалось это простым и естественным, как дышать и говорить.

Картинки в голове мешались, накладывались друг на друга, но Фролов пробирался через многочисленные воспоминания, и, наконец, смог увидеть…

– Мама! Мамочка! Привет! – зазвенел детский мальчишеский голосок, отражаясь эхом от стен.

По пустому коридору заброшенного здания бежал мальчишка лет семи. Смешной, белобрысый и очень радостный. Один край рубашки вылез из-под ремня, бабочка на бок, пуговицы на пиджаке застегнуты неправильно, криво.

Не открывая глаз, Женя сморщился и поежился. Стало невероятно холодно, его, как и Висту, била дрожь.

– Я пятерку получил! – гордость переполняла мальчика.

В одной руке парнишка держал большой портфель, волоча его по полу, а другой размахивал открытым дневником, рискуя оторвать обложку.

Все это было настолько ярким, насыщенным, громким и настоящим, что Женя растерялся. Он обернулся и увидел Висту, но с трудом узнал девушку, словно перед ним стояла копия, ушедшая от оригинала в лучшую сторону. Румяная, легкая, элегантная и очень нежная. Вместо грязной экипировки – красное, подчеркивающее все изгибы красивого тела платье, в руках не автомат, а женская сумочка, а вместо нелепого пучка на голове – волосы, собранные в греческую прическу. Женя смог рассмотреть легкий макияж, опустил взгляд и увидел обручальное кольцо на безымянном пальце. Даже в сумасшедших фантазиях он не смог бы представить себе Висту такой женственной. Завидев мальчика, она присела и раскинула руки в сторону, стремясь его поймать.

Отвернувшись от девушки, пилот снова перевел взгляд на мальчика, так смешно и бодро бегущего навстречу Висте.

– Инга Николаевна, – услышал он женский голос, не принадлежащий Висте. – Ваш Егорка просто чудо! Точные науки схватывает прямо на лету!

Фролов хотел обернуться, но не мог, не нашел в себе сил. Его внимание привлек мальчуган.

Все происходящее можно было бы сравнить с осознанным сновидением, если бы не одно НО – Женя не спал. Он словно разрывался между двумя мирами – настоящим, в котором вот-вот произойдет непоправимое, и миром Висты, встретившейся со своим главным страхом. Фролов не понимал, не имел возможности и времени разобраться, но чувствовал панический страх девушки.

– Инга, – склонившись над хакершей, на ухо произнес пилот. – Нам нужно уходить. Егора там нет. Там никого нет. Отпусти прошлое, ты его не изменишь. Не надо всегда его носить с собой. Оставь все, ради будущего, ради того, что происходит сейчас. Оно важней.

До конца не понимая то, о чем он говорит, Женя седьмым чувством, пребывая на одной эмоциональной волне с хакершей, знал, что сможет достучаться до нее.

От собственного имени, которое девушка не слышала больше пяти лет, она резко открыла глаза. Взгляд ее сделался неожиданно осмысленным и ясным, она быстро вернулась в реальность и сориентировалась.

– Заходят! – прокомментировал Марио.

Оставив Висту с Кикониным, Женя подбежал к Титовой, мягко взял ее за руки, убрав их от лица, и заглянул в глаза.

– Идем, – мягко, но настойчиво сказал пилот и на удивление сразу нашел отклик в действиях девушки.

Быстро кивнув, она вытерла рукавом слезы, ухватилась за руку, протянутую Женей, и неловко поднялась. Они бежали по коридору и, оказавшись в центральном корпусе, остановились. Марио жестом приказал Киконину и Висте занять позиции в одном из кабинетов, а сам, забрав ключи из рук капитана от кабинетов на третьем этаже, вместе с Титовой и Фроловым, свернул к лестнице. Под ногами предательски хрустела бетонная крошка и осколки битого стекла. На лестнице валялись многочисленные учебники, тетради и журналы, страницы которых выцвели от сырости. Они действовали быстро и молча. Ворвавшись во второй корпус на третьем этаже, боец мгновенно сориентировался и свернул в первый. В стандартном П-образном здании школы заблудиться невозможно.

Растерянно и испуганно моргая, Василиса с надеждой посмотрела на Женю. Парень молчал, не найдя слов поддержки, не до них сейчас.

– Сиди здесь тихо и не высовывайся! Отойди подальше от окон и двери!

Открыв дверь, ведущую в класс, Марио бесцеремонно схватил за шиворот ничего не понимающую Титову и толкнул ее в кабинет, закрыв дверь. За ней послышался скулеж, но боец грозным шепотом приказал замолчать. Женя только недовольно покачал головой. Нельзя так с Василисой. Сейчас уровень ее эмоционального состояния и развития равен подростковому, а любое потрясение все только усугубит. Но она замолчала, а Марио посмотрел на коммуникатор. За несколько секунд выражение его лица сменилось несколько раз – от хмурого сосредоточенного, до полного недоумения. Пять точек, миновав второй этаж, поднимались к ним. Беспечность, граничащая с идиотизмом. Кем надо себя возомнить, чтобы легкомысленно оставить позади двух людей? Либо они очень уверены в себе и знают, что достойных противников у них нет, либо… Строить теории не было времени. Встретят ублюдков и спросят лично. Хотя, с чего все решили, что эти люди враждебны? Виста сказала, что на коммуникаторе сталкеры отмечены как нейтралы.

Впрочем, ответ на свой вопрос Марио и Женя получили быстро, и он их огорчил.

– Раз, два, три, четыре, пять, мы идем тебя искать! А ну, киска, выходи! Не глупи! Мы тебя не обидим!

Автоматная очередь, выпущенная в дверь кабинета, раздробила ее в щепки. Но выстрелили не для того, чтобы сразить человека, спрятавшегося за ней, а чтобы испугать, зажать в угол. И тут до напарников дошло.

Пятерка уверена, что в здании всего один человек! Они не то, что не заметили сталкеров, спрятавшихся за пристройкой кабинета в корпусе, они даже не подозревали о них!

Пока их не заметили, нужно было действовать. На коммуникаторе Марио появилось сообщение от Висты. Они с Виктором тоже сложили части пазла в одно целое. «Пошумим!» – отбил ответ Марио. Показав сообщение Жене, боец убрал коммуникатор и достал из кармана разгрузки светошумовую гранату. Выдернув предохранительную чеку, боец выдохнул и, когда голоса зазвучали совсем рядом, бросил гранату. Закрыв глаза и зажав уши, Женя приоткрыл рот. Сто восемьдесят децибел оглушили, несмотря на зажатые руками уши, а яркая световая вспышка ослепила даже сквозь закрытые веки.

– Давай! – толкнул еще не успевшего сориентироваться пилота в плечо Марио.

Сквозь звон в ушах пилот слышал отборную брань, а затем выстрелы. Одни доносились с лестницы, другие – совсем рядом. Это застали врасплох врага Марио и Киконин. Тряхнув головой, отгоняя навязчивый звон в ушах, Фролов проморгался, перехватил оружие, высунулся из своего ненадежного укрытия, но было уже поздно. Четыре трупа и один тяжело раненный за пятнадцать секунд. Даже для Фролова, знающего, что такое война и летавшего всегда среди смерти, это было перебором.

– Кто вы такие?! – Марио засунул единственному выжившему ствол автомата в рот. – Откуда узнали, что мы здесь?! Кто вас послал?!

После быстрого осмотра трупов Женя так и не понял, ни к кому эти ребята принадлежат, ни даже приблизительно их стажа пребывания в Зоне. У одного в руках была «вертикалка», которой он так и не успел воспользоваться, еще у двоих – пистолеты, выпавшие из рук при падении, у четвертого, самого крепкого из них – «Абакан».

– М-м-м-м, – дергался сталкер, чем злил Марио.

Мужчина промычал что-то совсем невнятное. Вообще трудно идти на диалог, когда в рот засунули ствол. Как правило, в таких случаях разговаривать получается только согласными.

– Я тебя спрашиваю!

Размахнувшись, Марио ударил прикладом сталкера по лицу. Хрустнули кости, хрящи. Женя не слышал, но знал это наверняка, а фантазия оперативно добавила звуковые эффекты. Этого показалось бойцу мало. Размахнувшись еще раз, он ударил по челюсти, выбивая передние зубы. Рот сталкера заполнили осколки зубов и кровь, но Марио не дал возможности сплюнуть месиво. Он схватил мужчину за шею и запрокинул его голову назад. В руках-капканах крепкого Марио, парнишка задергался, словно рыба, выбросившаяся на берег. Это был совсем молодой мужчина, в дешевой экипировке человека, у которого категорически всегда не хватает денег. Кровавое месиво, которое было вместо лица, мешало понять, сколько парнишке лет, но Женя был готов поклясться, что не больше двадцати пяти.

– Отпусти! – рявкнул Киконин, подскочив к свихнувшемуся от злости Марио. – Как он тебе что-то скажет?!

– Завали хлебало! – прорычал боец, продолжая держать сталкера за шею. – Кто такие?!

Марио было не узнать. Несмотря на кажущееся спокойствие, его переполнял гнев. Взгляд сделался диким, неосмысленным. Вместе с Кикониным, Женя подхватил его под руки и оттащил от заложника.

– Отвечай, – стараясь не смотреть на трупы, целясь из своего «калаша» в сталкера, не своим голосом потребовала Виста.

Перевернувшись на бок и сплюнув месиво из крови и слюны, парнишка тяжело закашлялся. Подавившись, он встал на четвереньки и его вырвало буквально в ноги Висте. Брезгливо сморщившись, она ударом ноги повалила парня обратно на спину.

– Тебе задали вопрос! Кому принадлежите, на кого работаете?!

– Ни на кого! Шами по шебе! – зашепелявил оставшийся без доброй половины зубов парень. – Увидели одну тошку на калте. Смотлим, баба! Думали и бабла слубим, ну и это… того. Бабу-то оплиходуем! А вас тут целый всвод! – с трудом выговаривал слова и плевался сталкер.

– Мерзость, – сжимая сильней оружие, прошипела хакерша. – Что с ним делать будем?

Вопрос решился быстро, и ответ пришел в голову парнишке. Марио не церемонился. Как только молодые люди его отпустили, боец одним метким выстрелом отправил сталкера на тот свет. Мозговое вещество и кровь брызнули на Висту. Зажмурив глаза и отвернувшись, она пыталась побороть брезгливость, но вышло это с трудом. Не успела хакерша отойти до конца от одного кошмара, как перед ней уже лежат пять трупов, один из которых с простреленной головой.

– Забери коммуникатор у одного из них и пойми, как он нас засек, – приказал Марио.

– Достань мне коммуникатор из его кармана, и я посмотрю, – не оборачиваясь ни на трупы, ни на Марио, ответила Виста. Приказной тон никак не возымел на нее должного эффекта.

Оставив разборки, пилот подошел к развороченной двери в кабинет, за которой пряталась Василиса. Несколькими ударами приклада он выбил хлипкий замок, который был скорей условностью. Его подруга нашлась не сразу. Забившись за шкаф в самом конце класса, она сидела на корточках, сжимая в руках осколок выбитого стекла, как единственное средство самообороны. Услышав шаги, Титова вскочила на ноги и взмахнула рукой с осколком.

– Василиса, это я, Женя. Не бойся, все закончилось.

Признав голос, Титова успокоилась и отпустила руку, и пилот только заметил, что ладонь, в которой она сжимала стекло, сильно кровоточит. Густые красные капли уже образовали целую лужицу крови. Перепуганная девушка настолько сильно сжимала стекло, что пальцы ее свело судорогой и она не могла самостоятельно их разжать.

– Давай помогу, – Женя подходил с осторожностью, словно к дикому зверьку. – Протяни руки.

Девушка послушалась, и Фролов с трудом разогнул мокрые от крови пальцы. Стекло упало и покрылось паутиной трещин.

– Вот так, хорошо.

Уже было потащив девушку из аудитории, он вовремя вспомнил о трупах в коридоре и замер. Неизвестно, какую реакцию сейчас они могут вызвать у Василисы.

– Подожди меня здесь и не выходи, хорошо? Я сейчас вернусь.

Получив в ответ утвердительный кивок, Женя ободряюще улыбнулся, провел ладонью по плечу Титовой и вышел. В коридоре шла словесная перепалка между хакершей и Марио, которая закончилась тем, что Виста послала бойца в далекое эротическое путешествие, а Марио ответил, куда следует идти девушке. Но на удивление, оба быстро успокоились.

Перед трупом на корточках сидел Киконин, проверяя карманы, но каждый раз недовольно качал головой, натыкаясь на все что угодно, кроме коммуникатора.

– Держи, – наконец, обнаружив КПК в одном из многочисленных карманов экипировки, капитан протянул его девушке.

Отчаянно борясь с брезгливостью, Виста двумя пальцами взяла из рук офицера технику покойника и вытерла чужую кровь о штанину. Коммуникатор оказался заблокирован, однако систему защиты Виста обошла всего за несколько минут. У Марио желваки ходили ходуном, пока хакерша с непринужденным видом проводила необходимые манипуляции. Он ненавидел в чем-то не разбираться, а сейчас его коробил сам факт, что женщина делает что-то лучше, чем он сам. У всей группы появилось ощущение, что бойца за ночь подменили. Из спокойного, рассудительного и с долей сочувствия человека, он превратился в хладнокровного зверя, не лишенного безумия.

– Теперь понятно их поведение, – прокомментировала хакерша, не поднимая взгляда. – Они видели только отметку Титовой, поэтому были уверены, что она одна. Отсюда и такая самоуверенность.

– Ты же сказала, что мы невидимы для остальных, – не своим от злости голосом прорычал Марио.

– Так оно и есть, – кивнула Виста, поправив очки. – Мало того, что все мы не под своими именами, так еще и невидимы. Василиса в четыре двадцать семь утра зачем-то сняла этот режим. – Лицо девушки скривилось в искреннем недоумении. – Женя, ты не знаешь – зачем это могло понадобиться Василисе?

– Нет, – покачал головой пилот.

В его голове проскочило несколько предположений, но все они казались глупыми и необоснованными. Даже если Вася захотела сдаться и подставить себя, она бы сделала это под своим именем. И самое главное – не стала бы подставлять всю группу. Значит, все произошедшее неудачное и глупое стечение обстоятельств. Женя вспомнил, что до утра Титова возилась с коммуникатором. Наверное, тогда она случайно и сбила настройки Висты. Подобный вывод Женю полностью удовлетворил, и он больше не брал в голову этот вопрос. Учитывая нынешнее состояние Титовой, все складывалось в единую картину.

Услышав свое имя, Вася, вопреки просьбе Жени, настороженно выглянула из класса и сразу была замечена Марио.

– Ах ты тварь! Подставить нас всех решила?! Твою же шкуру спасают!

Крик Марио разнесся по всему корпусу, отразился от бетонных стен и осел звоном в ушах. Мужчина был в гневе. Он, словно бык на матадора, посмотрел на Василису, робко выглядывающую из аудитории, в два широких шага сократил расстояние и с силой схватил девушку за шиворот, дернув на себя. Громко взвизгнув, Титова дернулась, но сделала себе хуже – ворот куртки ее душил. Боец, не разжимая руки, второй замахнулся для удара в грудь, однако ударить не успел. Коршуном подлетевший Женя перехватил мощный кулак, но больше ничего сделать не успел.

Женю затрясло. Его переполнял ниоткуда взявшийся гнев. Он шел из самого сердца, изнутри и заполнял его всего, захватывал с головой, мешая не то, что рационально думать, а свободно дышать. Это было сводящее с ума чувство. Гнев мешал сосредоточиться, он был всепоглощающим, не оставляя места больше никаким другим чувствам. И он был направлен не только на Василису, а на всю группу, всю Зону, а, главное, на себя самого. Он подталкивал к страшным поступкам, к самому краю, переступив который, можно сделать очень много страшных вещей.

И все это было внутри Марио. Уже через несколько секунд пилот смог различать свое и чужое. Подобное ему пришлось пережить с Ранчу, не так давно – с Вистой. Закономерность пугала, но разбираться в причинах и следствиях – не было ни времени, ни возможности. Единственное, чего хотел пилот – защитить Василису. Но получил гораздо большее. И оно было пугающим, необъяснимым и совершенно сумасшедшим. В сознание вмешалось что-то чужое, но ненавязчивое. Женя этому не препятствовал, настороженно, но принимал. Странные картинки менялись одна за другой, и в первые мгновения пилот не мог поймать ни одной. Поток из ниоткуда поступающей информации казался бессвязным. А когда Фролов смог уцепиться за воспоминания, то оторопел.

Он оказался в небольшом помещении, по размеру и планировке похожем на комнату Висты на базе Хана. Стоило пилоту осмотреться, и он понял – это действительно подземелья на «Сухаревской», просто ощущение было странное, будто смотрел на все это Женя через черные очки. Так же, как и было с Вистой.

Кровать у стены, тумба, табурет – вот и все скромное убранство. Грязно и холодно, хотелось как можно скорей покинуть комнату и больше никогда не возвращаться. Чувство, словно находился в морге. Фролов не мог до конца понять, но смог прочувствовать.

У Висты в комнате было уютно, чувствовалась мягкая, женская рука, способная даже крошечную каморку с бетонными стенами превратить в Дом. А из этого помещения хотелось уйти и помыться с мылом. Поборов инстинктивное отвращение, Женя обернулся. Он действовал, как в осознанном сновидении, с той лишь разницей, что понимал – это не оно, все гораздо серьезней, чем измененное состояние сознания. Он, всем нутром предчувствуя что-то неладное, медленно обернулся.

Уронив голову на грудь, на полу в углу маленькой комнаты сидел Марио. Бледный, словно смерть, с синяками под глазами, без дорогостоящей экипировки – в майке и камуфляжных штанах. Предплечье правой руки было перетянуто жгутом, а в ослабевших пальцах левой лежал шприц. Взгляд зацепился за его странное содержимое. Серебристо-черная жидкость осталась на прозрачных стенках цилиндра, и она не была похожа ни на один известный Жене наркотик или лекарство. Нет. С трудом заставив себя отвернуться от тела, пилот попытался сосредоточиться и обнаружить в комнате то, из чего можно синтезировать эту дрянь.

Он не успел.

– Успокоились! – голос казался далеким, но Фролов отлично понимал, что это был Киконин, и их отделяло не больше полуметра. Его с силой схватили за кисть, хотя – это было скорей неожиданно, нежели больно, и дернули назад.

В реальность он вернулся до рвоты неожиданно и резко. Словно после непродолжительного сна, сильной и непробудной пьянки, неугомонные друзья скинули с дивана. Шумно дыша, Женя с трудом раскрыл глаза, щурясь от дневного света, отчаянно пробивающегося через мутные от грязи окна. Виста набросилась на него и безвольным грузом повисла на спине, но вес худенькой девушки в пылу горячки, даже при всей экипировке, не заставил Женю упасть. Он был несколько перепуган и обескуражен, но точно, в отличие от Марио, не агрессивен.

– Все хорошо, – шепотом сказал пилот и мягко коснулся руки хакерши. Та, поймав спокойный настрой, спрыгнула.

– Успокойся! – взмолился капитан. Он, скрутив Марио, не позволял тому вырваться из захвата. – Какая псевдомуха тебя укусила?!

Медленно подойдя к Марио, Женя сел перед скрученным сталкером на корточки, чтобы смотреть на бойца не снизу вверх, а быть напротив. Зрачки расширены, в глазах нездоровый блеск, со лба стекал пот, а вокруг рта было заметно сильное раздражение на коже. Несколько раз моргнув, Женя прищурился, изучая сталкера, словно энтомолог редкого жука. Тот дергался, грязно матерился, обещал всех здесь порезать на ремни. Женю, до конца не избавившегося от чужих эмоций, самого потряхивало.

– Я понимаю, как тебе плохо, – шепотом сказал Женя.

Его голос был переполнен горечью. Фролову искренне было жаль Марио. Несчастного человека, боровшегося со своим недугом, но каждым своим действием загонявшего себя глубоко в могилу. Похоронивший брата, умершего от этой дряни, Женя знал и понимал всю эту боль. Сглотнув вязкую слюну, пилот открыл было рот, но задохнулся от эмоций, захвативших его с головой. Он не мог найти нужных слов, потому что их не было.

– У меня брат умер от передозировки, – пилот упал на колени и попытался наладить зрительный контакт со сталкером, но тот старательно отворачивался. – Очень страшно. Это был даже не он, нет. Я…

Женя задохнулся, отвернулся от Марио, не выдержав безумного и рассеянного взгляда. Вспомнил, как много лет назад он вытаскивал родного брата с непонятных вписок, отвозил домой, пытался привести в чувства. А после этого запирал его в комнате. Иван, брат, бился в дверь, рискуя ее выломать. Он кричал, обещал Женю убить, если тот его не выпустит, обещал покончить жизнь самоубийством, выбраться через окно. А затем, взволнованные криком через тонкие стены хрущевки, в дверь звонили соседи. Первое время Женя им открывал, а затем перестал подходить к двери. Ему было нечего ответить. А еще – было стыдно. На тот момент вся жизнь в неумелых руках молодого Жени рушилась, словно карточный домик, от неловкого прикосновения.

Они жили на третьем этаже, и Ваня пытался сбежать через окно. Однажды он неудачно вылез – порвал себе связки на правой ноге и получил сотрясение мозга.

Все эти картины из прошлого пронеслись в голове Жени, и внутри сделалось грустно и пусто. Захотелось рухнуть прямо здесь, на холодный пол, забыть обо всем и никуда не идти.

Он поднял взгляд на ничего не понимающего, но продолжавшего держать в железной хватке Марио, капитана. Офицер, чувствуя неладное, с нескрываемой опаской смотрел на пилота. Марио нужна доза, без нее, как бы парень не боролся с собой, маршрут ему не продолжить. Пилот испытал искреннее сочувствие по отношению к бойцу. Потому что он понимал, что испытывает мужчина. Но не понимал, почему Хан отправил с ними законченного наркомана, испытывающего без дозы серьезные проблемы. Он мог разобраться, но не хотел лезть дальше. Пилот был в бешенстве, но быстро взял себя в руки. Тряхнув головой, он избавился от наваждения, сжал кулаки, чувствуя, как короткие ногти впиваются под кожу, а после этого широко раскрыл глаза.

Кажется, до сознания сталкера он смог достучаться. Взгляд бойца стал более осмысленным и здравым, не было больше не контролируемого гнева.

– Какого хрена?! – не выпуская Марио, вскрикнул Виктор. События последних нескольких часов вывели опытного сталкера, бывшего военного, из себя окончательно.

Зона – понятно. Враги, мутанты – стреляй первым и будешь жить чуть дольше. Аномалии обходи десятой дорогой и будешь цел. Но разлад группы и не поддающиеся объяснению странности каждого – злили офицера до скрипа зубов.

– Отпусти его, – потребовал Женя, осев на пятую точку, когда ноги перестали держать. – Он не опасен.

В сильных руках Киконина все еще находился сталкер, но прислушавшись к Жене и своим ощущениям – офицер его отпустил. В конце концов, он понимал, что в случае нештатной ситуации будет быстрей Марио, а там уже он одним захватом не обойдется. Боец действительно не оказал сопротивления – он стеклянным взглядом продолжил смотреть в глаза даже не моргнувшего Жени.

– Тебя переполняет ярость, – продолжил пилот, не поднимаясь с пола и не разрывая зрительного контакта. – Я это понимаю. Но никто из нас не виноват в этом. Ни я, ни Василиса, ни тем более Инга или Виктор. Она идет изнутри. Ты зол на себя, – Женя поперхнулся, попытался откашляться, но в горле все равно стоял ком. – Ты можешь вернуться обратно на Базу. Но ты не хочешь.

Под недоуменные взгляды Висты и офицера, Женя поднялся и замер. Марио, словно под гипнозом, продолжил смотреть на пилота.

– Ты хороший человек, Марио, я знаю это, но тебе не повезло – недуг оказался сильней тебя. По крайней мере, ты думаешь, что это так. Но, Глеб… – Евгений хотел встать, только сил в себе не нашел.

Пилота сковала апатия и усталость, идущая изнутри и заполняющая собой его всего без остатка. Захотелось умыться холодной водой, а еще лучше залезть под ледяной душ и простоять под ним секунд десять. Глаза чесались, словно в них насыпали стекла.

– Ты сильней, чем ты думаешь и лучше, чем ты кажешься, ты можешь победить зависимость. Но сейчас ты ставишь под угрозу жизни всех членов группы. Заставить тебя развернуться и уйти я не имею права. Тем более, если Хан отправил тебя с нами, значит, он в тебе уверен. Но…

– Дай мне двадцать минут, – негромко, так, чтобы услышал только Женя, попросил сталкер.

Женя медленно кивнул. Подобрав с пола автомат, Марио обошел трупы, даже не посмотрев на них, и, хромая на левую ногу, побрел прочь от группы по коридору.

– Какого хрена только что произошло!? – Киконин, провожая недоверчивым взглядом сталкера, держал автомат в боевом положении.

Вытащив флягу, Женя щедро плеснул воды на ладонь и умылся, но только смешал пот и пыль. На зубах заскрипело, во рту сделалось солено. Прополоскав рот и сплюнув, пилот посмотрел на трупы, затем на дверь в аудиторию, за которой пряталась Василиса. Если она выйдет и увидит тела – реакция может быть самой непредсказуемой. В лучшем случае – перепугается. Потому, вместе с Кикониным, Женя оттащил мертвецов в конец коридора. Братской могилой для отморозков послужила кладовая, дверь в которую была открыта. Небрежно сбросив тела друг на друга, пилот закрыл дверь. Несколько секунд они с Виктором пялились на нее. Казалось, каждый думал о своем, но в голове у Жени ничего не было. Так же, как ничего и не было внутри – ни сожаления, ни страха, ни грусти. Возможно, он еще не мог, не имел времени, все полностью осознать, а может, потому что не осталось сил. Не было времени на рефлексию. Тем более, к хорошему она не приведет, да и для переосмысления не самое лучшее время. Так или иначе, за дни, проведенные здесь, смерть Жене казалась если не чем-то очень привычным, то точно более естественным, чем на Большой земле или даже на войне.

Когда они вернулись, Виста уже выманила Титову из класса и забрала коммуникатор. Увидев алые лужи крови на полу, Василиса негромко ахнула, прикрыла рот ладошкой и смотря куда угодно, только не под ноги, где растекались ярко-бордовые лужи, отошла к окну.

– Мы ждем объяснений, – Киконин снова встал так, чтобы весь коридор был в поле его зрения.

Без сил рухнув на пятую точку, Женя положил автомат на колени и потер глаза. Тупая и давящая боль сжимала голову в висках и в области темени. Фролову сначала сделалось жарко, а затем забил озноб. Схожее чувство может испытывать очень уставший человек, которому дали всего полчаса на сон, а после встряхнули и поместили в очень холодное помещение.

Пилот перевел взгляд на Титову. Согнутая под бременем своей страшной болезни и еще более несчастная, она неподвижно стояла у окна, обняв себя за плечи. Ей хотелось помочь, найти слова поддержки, пообещать, что все будет хорошо, но единственное, что могли сделать Женя и группа – действовать и надеяться.

– Какие объяснения ты хочешь от меня услышать?

Не отворачиваясь от Василисы, пилот задал вопрос офицеру.

– Ты нес полную ахинею, бредил. Звал какую-то Ингу, втирал Марио о каком-то Иване. И все это с таким отстраненным видом, что я даже начал думать, что твоим мозгом овладела какая-то тварь с ментальными способностями.

– Я не бредил, – покачал головой Женя. – Мне это очень трудно объяснять… Потому что я сам плохо понимаю, что происходит.

Неизвестное, происходящее с пилотом, будоражило ему мысли, заставляло бежать кровь по жилам быстрей, оно рождало сумасшедшие теории, обещало что-то невероятное, но еще больше оно пугало и заставляло сомневаться в собственной адекватности и здоровом рассудке. Где-то внутри себя пилот понимал, что все это последствия попадания в «зазеркалье». Морок предупреждал о возможных последствиях и даже намекал на то, какие именно они могут быть, но Женя даже в самых больных фантазиях не мог предположить, что последствия могут оказаться столь мистическими.

– Ну ты уж как-то постарайся.

Скрестив руки на груди и прислонившись плечом к стене, Виста за своей беспечной позой пыталась скрыть испуг и волнение. Она быстрым движением поправила очки, почесала кончик носа, поежилась. Пилот, не сводя взгляда с осунувшейся Титовой, экипировка на которой теперь смотрелась, словно на вешалке, краем глаза наблюдал за хакершей. Девушка искренне была готова открыть свои секреты, чтобы понять, что именно произошло не больше получаса назад.

– Ты уверена? – Женя, наконец, отвернулся от Василисы.

Лицо Висты приняло странное выражение, пилот даже не смог разобрать эмоций, но отрепетированная самоуверенная ухмылка слетела мгновенно.

– У тебя сын был. Ему сейчас восемь, он уже пошел во второй класс. Красивый мальчишка, очень похож на тебя. Зачем ты от него отказалась? Почему ничего не попыталась исправить? Ведь ты страдаешь уже много лет и несешь в себе все, словно проклятье.

– Замолчи! – закричала Виста. Ее звонкий голос отразился от бетонных стен пустого коридора.

– Ничего не понимаю, – терял терпение офицер. – Какой ребенок, при чем здесь какая-то Инга, что за Иван и куда, черт возьми, ушел Марио?! Нам надо торопиться, а мы тут ведем неадекватные беседы!

– Инга – это настоящее имя Висты, – ответил невозмутимо Женя. – Красивое имя. И знаешь, оно тебе очень подходит.

Не существовало в Зоне ни одного человека, который бы знал о Висте что-то большее, чем ее прозвище. Женщина, за которой стоят очень большие люди. Женщина, отличающаяся незаурядным умом. Женщина, по щелчку тонких пальцев которой устраняется любое, даже малейшее препятствие. Ничего больше – ни настоящего имени, ни прошлого. Ни чем живет, ни о чем мечтает. Никто даже точно не знает, когда хакерша появилась в Зоне. Она создала себе новое Имя, стерла все, что связывало ее с Большой землей, с прошлым. Под нее рыли, десятки людей со связями пытались понять, кто она такая на самом деле, но никто не смог подобраться к ее судьбе, к ее настоящему имени даже близко. Антропова Инга Николаевна, молодая женщина двадцати семи лет, стерла свое прошлое, но не смогла его забыть, как бы этого не хотела.

Не с первого раза встав на ноги, Женя подошел к хакерше и взял ее за руку. Хрупкая ладонь была мокрой от пота. Свободной рукой он взял девушку за подбородок и приподнял голову. Девушка плакала. Трудно было даже поверить в то, что подобные Инге люди на это способны. Но трудно тому, кто не знает, какая невероятная боль живет внутри этих людей и насколько они одиноки и несчастны.

– Ты этого уже не вернешь, – утерев большим пальцем слезы с мягкой кожи, с замиранием сердца произнес Фролов. – Думай о том, что ты еще можешь изменить. Это легче, когда есть люди, которым ты дорога, – на этих словах пилот повернулся ко все еще ничего не понимающему капитану. – Такие люди, знаешь, как спасательный круг.

Сердце больно и часто билось, Женя поморщился и поборол желание схватиться за левый бок. Коснувшись экрана смарт-часов, пилот выждал полминуты. Пульсометр показывал сто двадцать один удар.

– Ваня, – пилот уже обращался к офицеру, – это мой родной брат. Он умер от передозировки наркотиками.

– А при чем здесь этот псих?! – капитан неопределенно указал дулом автомата в коридор, в темноте которого скрылся Марио.

– Марио наркоман со стажем. Он лечился на Большой земле от этого, но в Зоне нервы сдали, и он снова подсел на эту дрянь. Только начал сам синтезировать наркотик из каких-то артефактов, не знаю – каких, я в этом не разбираюсь. Марио пытается бороться со своей зависимостью. Уже несколько дней он без дозы, отсюда и такая агрессия и девиантное поведение. Он не виноват, просто хотел, как лучше.

– Да что за финал Битвы экстрасенсов! По-моему, ты псих! Виста, – капитан попытался найти поддержку у человека, в трезвости ума которого ни разу не сомневался, – ты-то хоть что-нибудь скажи!

Виста молчала. Закусив нижнюю губу, она ежилась, не находя себе места. Девушка дышала тяжело и часто. Трясущимися руками она вытащила портсигар, не с первого раза открыла его, вытащила самокрутку и прикурила.

– Да скажи ты хоть что-нибудь! – зло зашипел капитан.

Глубоко затянувшись, хакерша закрыла глаза, поправила очки и выпустила сизый дым. Сквозняк подхватил его и развеял по корпусу.

– Он сейчас в хороших руках? – не стряхивая пепла, чтобы не показывать, как дрожат руки, спросила хакерша.

– Да, – кивнул Женя. – О нем заботятся. Он, – пилот замолчал, подбирая нужное слово, которое оказалось до банальности простым, – любим. Очень. И если ты отпустишь это, тоже станешь немного, но счастливей и сама.

– Да какого хрена?! – взвыл капитан. – Виста!

– Да? – девушка повернулась к офицеру, словно все это время его не слышала. За короткое время хакерша преобразилась, на ее лице вновь появилась нахальная и самоуверенная улыбка, хоть и была она какой-то натянутой, через силу. – Все океюшки! Ща мы Марио дождемся и идем дальше. Шума-то поднял, как самка Сирены во время брачного периода!

Самообладание Висты вызывало удивление и восхищение. За короткий миг она преобразилась, заставила взять себя в руки и намотать сопли на кулак. Реветь в мужское плечо можно и потом, когда все так или иначе вернется на круги своя, когда будет такая исключительная возможность и надежный воротник. Офицер и Виста встретились взглядами не больше, чем на пять секунд, которых хватило каждому. Капитану, чтобы понять, что пилоту удалось задеть Висту за живое, а Висте, чтобы показать, что Фролов действительно задел струны души и попал. Всех это испугало, но ни у кого не было времени на рефлексию. Вопросы пришлось отложить, тем более что в коридоре замаячил Марио. Капитан с трудом заставил себя опустить ствол, седьмым чувством понимания, что своими действиями он не помогает группе, а только накаляет атмосферу.

Марио был добр, румян и даже весел. Именно с таким сосредоточенным, но живым парнем познакомилась группа сутки назад.

– Мы можем продолжить маршрут?

Боец, кажется, спросил у всех, но обращался он конкретно к пилоту.

– Можем, – ответила Виста.

Проглотив несказанные слова, Женя кивнул, показывая свое расположение. Только офицер остался невозмутим, ожидая объяснений.

– Я тебе потом все объясню, – прошептала ему на ухо девушка.

Капитан заметно расслабился, но гордо остался стоять на своем, сжимая ствол и смотря в одну точку.

– Честно, – шепнула Виста ему на самое ухо.

Теплое дыхание хакерши на офицера подействовало своеобразно. Он прикрыл глаза, сделал несколько глубоких вдохов и выдохов. Больше группа ничего не обсуждала, а молча вернулась на маршрут. Только Титову пришлось уговаривать вновь идти с ними. Она неожиданно перестала узнавать всех, кроме Висты и Жени.

– Вася, это такая интересная игра, – пытался убедить ее пилот. – Нашей команде до вечера важно дойти до самого финала, но, если ты нам не поможешь, мы проиграем. Поэтому нам нужна твоя помощь. Ты ведь не откажешь? – пилот улыбнулся своей самой добродушной улыбкой и протянул руки.

Быстро закивав, Титова сжала Женины ладони в беспалых перчатках.

– Отлично. Ты, главное, ничего не бойся. Все вокруг – бутафория. – Бледное, исхудавшее лицо девушки скривилось в недоумении. Несколько секунд пилот пытался подобрать простое и понятное для Васи слово.

– Ненастоящее. Игра. Ты не обращай внимания и всегда иди за нами, тогда мы победим. Договорились?

– Да, – быстро и серьезно согласилась Василиса. – Я хочу выиграть.

– Как и все мы, – Женя заставил себя улыбнуться. – Но без тебя нам никак, поэтому важно, чтобы ты слушалась меня и моих друзей.

– Я буду слушаться, – снова согласилась девушка и, наконец, отвернулась от окна. – Там внизу люди. Они что-то ищут, – девушка ткнула пальчиком в стекло. – Они тоже играют с нами?

Виста мгновенно подскочила, обняла Титову за плечи и увела в сторону от окна, а Киконин и пришедший в себя Марио, напротив, подошли к грязным стеклам. Под окнами школы действительно ошивалось два человека, но на обитателей Зоны похожи они не были. Мужчина постарше был вооружен «вертикалкой», а у второго, парня лет двадцати на вид, в руках была арматура. Он настолько сильно ее сжимал, что даже с высоты третьего этажа казалось, что мышцы у него свело судорогой.

– У них нет коммуникаторов, – прокомментировала Виста. – Либо они не зарегистрированы в сети. Но никаких следов присутствия кого-либо в радиусе километра – нет.

– Да не похожи они ни на сталкеров, ни на мародеров, – покачал головой Виктор. – Они что-то ищут. И явно в Зоне недавно.

Пилот осторожно выглянул и не смог не согласиться с выводами офицера. Двое мужчин беспокойно бродили по двору. Передвигались они настолько безрассудно, что Фролов хотел высунуться из окна и закричать, чтобы те смотрели по сторонам. Аномалии для мужчин – словно пустое место. Либо эти люди не понимали всей их опасности, либо были уверены в собственном опыте и силах. Но на охотников за удачей, имеющих за своими плечами багаж знаний, похожи они не были. На секунду даже закралось подозрение, что это вовсе не люди, а кадавры. Пилот еще раз внимательно всмотрелся в мужчин и отмел эту мысль. Это люди, живые и перепуганные.

– Витя! – Женя взмахнул рукой, указывая куда-то вперед.

– Вижу.

Капитан уже целился из своего автомата. Боец выстрелил, и пуля выбила фонтан из асфальтовой крошки в полуметре от мужчин. Они среагировали странно – замерли на месте, а через пяток секунд рухнули на землю, закрыв головы руками. Стреляй по ним враг – мужчины уже были бы мертвы, но задача Виктора была проста – заставить их остановиться и не влететь в гравитационную аномалию, которая отчетливо была видна с их позиции наверху. Один из них схватился за «вертикалку», тогда Киконин выстрелил еще раз, оберегая мужчину от опрометчивых поступков. Раскрыв окно нараспашку, капитан высунулся и крикнул вниз:

– Не совершайте резких движений! В полуметре от вас аномалия. Оставьте оружие на земле и медленно поднимайтесь! Мы не причиним вам вреда!

Люди повиновались и подняв руки, медленно встали на ноги, задрав головы наверх.

– Мы сейчас спустимся и поговорим, но без глупостей. Поняли?

– Поняли, – ответил за обоих мужчина постарше.

– Марио, – капитан повернулся к сталкеру, но тот все понял без слов.

– Я останусь здесь с Василисой и заодно буду вас прикрывать. Идите.

Возвращаться той же дорогой, вспоминая о страшных событиях на втором этаже, Виста отказалась, пришлось потратить время, чтобы найти другой выход. Однако простая планировка школы не позволила заблудиться. Перепрыгнув через не работающие в обратном направлении турникеты, тройка вышла на улицу. Мужчины стояли все в той же позе заложников, «вертикалка» лежала в траве, пробивающейся своими мощными стеблями через плохо уложенный асфальт. С этой позиции оружия было даже не видно.

– Опустите руки, не бойтесь. Мы вам не причиним вреда, – пристально осматривая мужчин, попросил капитан.

Проведя долгое время в Зоне, учишься разбираться в людях и доверять своей интуиции. Интуиция – это ведь не что-то сверхъестественное, нет. Это обработка огромных массивов информации, настолько быстрая, что разум ее просто не воспринимает. От этих людей не исходило никакой опасности, и капитан испытывал к ним ничем не подкрепленное доверие. Но уже спустя десять секунд Киконин понял, почему не видит в них угрозы. Мужчина постарше, виски которого тронула седина, был одет в дешевый камуфляж, выцветший, потертый и видавший жизнь. Скорей всего, в нем не один сезон копали и сажали картошку, жарили шашлыки, ходили в лес за грибами и к телу он был, как родной. Армейские ботинки тоже разношены, для каждой мозоли свое место и хозяин наверняка хотел их давно выбросить, но все было жалко отправить на помойку столь удобную и практичную обувь. А вот на молодом человеке, напротив, форма была новой, пахла магазином и ткань еще шуршала. Наверняка, была надета всего лишь несколько раз и грязи до этого дня не знала. На спортивном теле молодого человека камуфляж сидел, как влитой. За спинами у обоих плотно набитые советские туристические рюкзаки. И что-то подсказывало, что набиты они были не артефактами и боезапасом, а разной мелочовкой, которую обычно берут в поход неопытные туристы. Молодой человек, словно отражение мужчины, только более молодое и полное сил. Наверняка, вся родня, когда смотрит семейный фотоальбом, всегда с восхищением говорит, что сын, ну полная копия отца в молодости. В том, что перед ними отец и сын – у офицера сомнений не было. Помимо внешнего сходства, их объединяла невероятная тоска и боль во взгляде.

– Вы, может, и не причините, но человек, который держит нас на мушке, – мужчина кивком указал наверх, на окно, – вполне может. Чего вы от нас хотите? У нас нет ничего, только вон, «Иж» и немного патронов к нему, – мужчина кивнул под ноги, где в невысокой траве лежал «Иж-12».

– Это наша страховка. Мы ведь в Зоне, а не пикник на обочине устроили. Нам ничего от вас не надо и выстрелили мы, только чтобы предупредить.

– О чем? – вмешался молодой. – О том, что следующий выстрел может быть в голову? Отец сказал, что с нас нечего взять.

Подняв с земли небольшой кусок асфальта, Киконин подбросил его в ладони, ловко поймал, а после этого развернулся и зашвырнул его вперед, туда, куда собирались идти мужчины. Камень пролетел несколько метров, неожиданно замер в полутора метрах над землей, а затем его закрутило в потоке гравитационной карусели. Он с каждой секундой ускорялся, словно его засунули в невидимую центрифугу, и как только набрал сверхзвуковую скорость, его разорвало, превратило в асфальтовую пыль.

– Вот от чего. Еще несколько шагов и на месте этого камня могли бы оказаться вы. Такая себе смерть, да? – капитан говорил непринужденно, словно речь шла о чем-то банальном и неинтересном. – Зачем вы проникли в Зону? Что, как только Периметр превратился в одну большую дыру и проникнуть в Московскую Зону стало проще простого, решили поживиться? Артефактов дорогих найти быстренько? Только вы плохо понимаете, в каком дерьме оказались. Ничего, кроме смерти – вы не найдете.

– Не нужны нам артефакты и деньги, – повысил голос мужчина. Он выпрямился, сжал кулаки, лицо его скривилось от злости, и капитану показалось, что тот готов вот-вот наброситься на него.

– Я сына ищу! Понимаешь, сына! И срать хотел на все эти цацки! Он срочник, службу проходил на Кордоне. И пропал во время последних событий. Мне сказали, что он погиб, но тело его не было найдено. А я уверен, что он жив! Я чувствую это, понимаешь?! Как отец чувствую, всем своим сердцем. Он не мог умереть! И пока я сына не найду, я из Зоны не уйду. Чего бы мне это не стоило.

Убитый горем человек заорал, подавился собственным криком, закашлялся, схватился за грудь и сложился пополам, тяжело дыша. Парнишка тут же вытащил из кармана блистер с таблетками, подскочил к отцу, подставив ладонь с лекарствами к его рту.

– Прости, мужик, – искренне извинился офицер. – Как твоего сына звали?

– Миронов Сергей Олегович, двадцать два года. До дембеля оставалось всего два месяца ему.

Не теряя времени, Виста вытащила коммуникатор. Первое, на что она наткнулась, вбив данные – был некролог на рядового Миронова. Информации о парне было мало. Служить на Кордон он попал четыре месяца назад, служба была безупречной, на дембель он уходил бы в звании младшего сержанта. Небольшая и ничем не примечательная биография, подкрепленная фотографией. Он, как и брат, был очень похож на отца.

– Ну что? – Женя заглянул Висте через плечо.

Виновато пожав плечами, хакерша показала некролог пилоту. Никаких утешительных новостей или ниточек, ведущих к парню.

– Что вы там шепчетесь? Мы можем идти? – хрипя и держась за сердце, мужчина поднял с земли оружие и с заметным трудом выпрямился.

– Можете, – согласился офицер. – Только мой совет – возвращайтесь домой. Вокруг – смерть, куда вы не шагнете. Ваш сын не хотел бы такой судьбы для вас.

– Не тебе решать, – мужчина закинул ремень с «Ижом» на плечо и махнув рукой сыну, развернулся.

– Виста, может мы сможем как-то им помочь? – обратился офицер к продолжавшей рыться в массивах информации хакерше.

– Как бы я этого не хотела, боюсь, рядовой Миронов действительно погиб по время штурма. Воскрешать мертвых, к сожалению, даже в Зоне нельзя.

– Отцовское сердце не может врать, – офицер провожал взглядом мужчин. – Я хочу верить в это.

– Может, – выдавил из себя пилот.

Он смотрел на свою ладонь, в которой на цепочке из нержавеющей стали лежал жетон военнослужащего. Mironov S. O., дата рождения, группа крови и номер воинской части. Вся жизнь, кажется, уместилась на этих пластинах – от рождения до смерти. От первого крика – до последнего вздоха. Непослушными руками пилот вытащил из кармана окровавленный лист бумаги с запиской, которую он так и не решился открыть. Все это Титовой перед смертью отдал умирающий на ее руках солдат-срочник. Каждый день, каждую минуту жетон с письмо были перед глазами Василисы, не позволяя забыться ни на минуту. В моменты, когда она валилась с ног, терялась в реальности и галлюцинациях от сильной усталости и лекарств, жетон напоминал, что все случившееся правда. Когда Титова поняла, что медленно умирает, с каждой минутой теряя рассудок, она попросила сохранить эту вещь Женю. Тогда пилот, чьи мысли занимали другие проблемы, машинально убрал жетон и пообещал Васе сберечь его. Понимая, что воспоминания, при которых девушка получила жетон, ее только убивают, он не единожды хотел его выбросить, но нарушить своего слова не мог.

– Олег! – крикнул Женя и сорвался с места словно спортсмен, дождавшийся команды старта. – Постойте! Олег!

Мужчины уже успели покинуть двор школы и их силуэты частично скрывали брошенные автомобили и деревья. Фролов, бросая перед собой камни, сокращал дистанцию.

БАХ! БАХ!

Пилот остановился, но по инерции проскочил еще несколько метров.

– Стой! – взвыл Женя, схватившись за голову. – Да что за проклятье! – рухнув на колени, Фролов ударил кулаком по земле. Затем еще раз. И еще. Боли не было, переполняющая горечь и страдание мешали ее ощутить. Костяшки правой руки разбились и кровоточили.

Впереди, где только что маячили силуэты мужчин, изгибаясь от порывов ветра, разрастался алый вихрь. В несколько неуловимых глазу и чувствам мгновений, он поглотил в себя людей, перемолол их на части. Стер мужчин с лица земли. Они погибли переполненные глупой надеждой, не сломленные до конца, с верой в сердце. Возможно, Зона сама так решила, возможно – так было правильно. Ни пилоту, ни офицеру, ни Марио – было их не спасти и не помочь.

На плечо легла тонкая ладонь хакерши. Ободряюще похлопав, Виста протянула руку и помогла Жене подняться. Девушка, не ожидая, что пилот окажется настолько тяжелым, пошатнулась. По тому, как тяжело он поднимался, было понятно – сил у пилота нет. Завидев Марио с Василисой, Фролов выпрямился, заставил себя ободряюще улыбнуться и даже весело подмигнул.

– Ну что, идем? – наигранно бодро сказал Женя, поправляя лямку рюкзака.

– Угу, – Вася коротко кивнула.

Пришлось произвести рокировку в их небольшой группе. Титова просто отказывалась идти, если Женя был вне ее поля зрения. Теперь шли двойками – Виста и Киконин, Вася и Евгений, Марио вел.

Петровский бульвар плавно перешел в Страстной. Будь Василиса здорова, то обязательно бы рассказала, что бульвар является самым широким на Бульварном кольце, поведала бы интересную историю о нем, обязательно бы рассказала о том, что большую его половину занимал Страстной монастырь, который снесли почти столетие назад. Она бы обязательно поведала про памятник Пушкину, Твардовскому, Рахманинову, Высоцкому. Очень не хватало этих историй, которые не всегда запоминались, а иногда откровенно раздражали и казались ни к месту. Сейчас бы пилот многое отдал, чтобы услышать какой-нибудь бесполезный, но интересный факт о Москве.

Невысокие дома прошлого и даже позапрошлого столетия почти не сохранились, некоторые из них и вовсе разрушились. Для города, который меньше десяти лет без людей, это было странно и неправильно. Да, все постройки без поддержки человека были запущены, не знающие косметического или капитального ремонта, но в большинстве случаев сбереглись даже стекла в окнах. А Страстной, словно попал под бомбардировку.

– Здесь несколько лет назад похозяйничала сейсмическая аномалия, – заметив нескрываемое удивление на лице Евгения, пояснил офицер. – Поэтому райончик и выглядит так удручающе. Большинство домов до конца не разрушились только чудом, но это дело времени. Недолгого.

– Ложись! – два мужских голоса – Виктора и Марио, – слились в один крик. Сталкеры одновременно заметили открытое нараспашку окно и отблеск прицела снайперской винтовки. Опрометчивый и глупый поступок стрелка спас им жизнь.

Оттолкнув в сторону растерявшуюся хакершу, офицер потерял драгоценные секунды. За чужую ошибку пришлось отвечать капитану. Пуля, выпущенная из снайперской винтовки с крыши соседнего здания, вошла в плечо, разорвала мягкие ткани, чудом не задев кости, и застряла в теле.

– К переходу! – закричал Марио, который первый сориентировался на местности.

До него было метров пятьдесят по открытой местности. Всего лишь перебежать две дороги, где, как на зло, почти не было автомобилей. Да и не спасли бы они от стрелка.

Выстрел – бетонный фонтанчик выбило под ногами Марио. Сталкер отскочил в сторону, побежал по дороге зигзагами, на ходу доставая из кармана небольшой цилиндр. Разогнавшись, чтобы перепрыгнуть электрическую аномалию, огибать которую не было возможности, Марио неудачно приземлился, брусчатка под его ногами разъехалась. Сталкер взмахнул руками, пытаясь удержать равновесие, и в этот момент он оказался идеальной мишенью для стрелка. Пуля, впущенная со скорость восемьсот тридцать метров в секунду, разрезала воздух и нашла свою цель. Бойца отбросило назад, Марио сломанным манекеном рухнул на спину. Из рук его выпал картонный цилиндр желто-коричневого цвета и весело покатился по земле, заволакивая все вокруг дымовой завесой.

– Виста! – Женя схватил за руку растерявшуюся хакершу.

То, что офицер ранен, понять девушка не успела.

– С Васей бегом в подземку! Живо!

Подтолкнув Титову к Висте, пилот подскочил к капитану. Он его уже не видел, просто двигался по памяти и налетел на него.

– Живой, – опережая вопросы, бросил на ходу Киконин. – Там Марио. Его подстрелили.

– Видел. Веди.

В сером дыме самим было опасно потеряться, еще страшней – попасть в аномалию. Если у стрелка есть тепловизор – то несущая в себе смерть свинцовая пчелка вот-вот их догонит. Фролов старался об этом не думать. Страха не было, его вытесняли злость и гнев, давно засевшие внутри. Но гнев его был основан на расчете, поэтому он был опасней слепой ненависти, которая только мешает и толкает на безрассудство. Гнев не противоречил разуму. Он стал оружием, толчком, он двигал вперед, а не зарывал под землю.

– «Тесла» впереди! – крикнул офицер.

Передвигающегося по непредсказуемой траектории Киконина пилот терял несколько раз. Офицер резко забрал влево, а пилот по инерции проскочил вперед. Остановившись на самой границе электрической аномалии, Евгений замер. Волосы поднялись дыбом, закололо ладони, по телу пробежал мощный электрический импульс, забилось в сумасшедшем ритме сердце. Ощущения не из приятных, но еще один шаг – они бы увеличились многократно и в лучшем случае – пилот бы сгорел заживо.

Не переводя духа, Евгений сделал шаг назад, осмотрелся. Ничего.

– Витя! – позвал парень офицера, однако, услышав тяжелое дыхание, развернулся и ринулся на звук.

Над лежащим на земле Марио склонился капитан. Стащив тактическую перчатку, парень положил ладонь на горло и замер.

– Живой, – вынес вердикт офицер. – Помоги мне.

Посадив сталкера, капитан ловко расстегнул все карабины тяжелого рюкзака, а Женя его стащил. Про ствол, слетевший с плеча при падении, никто не вспомнил. Напарники, не позволяя Марио завалиться, положили его себе на плечи.

– На счет «три» встаем. Раз, – они сели на корточки. – Два, – напрягли мышцы. – Три.

Парни синхронно поднялись, но весь вес тяжелого Марио неожиданно пришелся на пилота. У Евгения, захваченного врасплох действиями капитана, подкосились ноги, но сталкера он не уронил. Пилот обратил потрясенный взгляд на офицера, сжимающего правое предплечье ладонью. Боец отвернулся и закусил ворот форменной куртки, чтобы не закричать. Сбросив свой рюкзак, Фролов опустился со все еще находящимся без сознания Марио на землю. Встав на колени перед сталкером сбоку, он перекинул его руку себе через плечо, а сам одной рукой взял его под спину, а другой под ягодицы. Встать вышло далеко не с первого раза. Комплекцией своей боец никак не уступал пилоту, отличающемуся высоким ростом и спортивным телом.

Тихо скуля, капитан подхватил рюкзак Фролова, выпрямился и хотел хоть как-то помочь сгорбившемуся под тяжесть тела пилоту, но единственное, что он мог сделать – оперативно вывести их к подземному переходу.

– Веди! – на выдохе выплюнул слово Евгений.

Словно слепой котенок, он шел, ориентируясь на сгорбившуюся фигуру офицера. Если тот сделает один неверный шаг, Женя навсегда потеряется в этой завесе, а когда, наконец, поймет, где укрытие – будет поздно. Они уже станут превосходной мишенью для стрелка.

Удача, глупость или неопытность снайпера, но тепловизора у него не оказалось. Вслепую, чтобы сразить наугад цели, работать он не стал. А Киконин ни разу не ошибся, доведя до спуска в подземный переход. Он шел почти на ощупь, без детектора аномалий, чтобы даже малейшим отблеском экрана гаджета не выдать их местонахождение. Заметив на ступенях ринувшуюся на помощь Висту, офицер гаркнул, заставив девушку скрыться под землей. Они шли на свет от тактического фонаря Висты. Оказавшись в безопасности, пилот положил на бетонный пол Марио, а хакерша помогла капитану избавиться от рюкзаков.

– Вася, – опомнился пилот, выхватывая из рук Висты, осматривающей Марио, фонарь. Луч от него в дрожащих руках коснулся грязных стен подземного перехода, облюбованных слизью и мхом, низкого потолка, с которого свисало что-то отвратительное и тошнотворное на вид, затопленного пола, покрытого плесенью и странной на вид растительностью, похожей на тину. Сквозь пульсацию в висках Фролов не сразу услышал тихий скулеж, но обернулся на него. С Титовой все было в порядке. Перепуганная, она сидела у стены, подтянув к себе колени и уткнувшись в них лбом. Не было времени ее успокаивать, первым делом нужно помочь капитану и Марио.

Вручив фонарь Титовой в руки и приказав его крепко держать, Женя вернулся к своей группе. Виста уже вытащила второй фонарь из рюкзака капитана, аптечку и помогала бойцу раздеться по пояс, чтобы осмотреть ранение.

– Справишься? – спросил Киконин девушку, вытаскивая оранжевый чемодан из своего рюкзака.

В нос ударил запах спирта, это уже необычайно ловко раздевшая офицера девушка щедро плеснула этанолом на ладони. Фонарь она закрепила на разгрузке, чтобы тот не мешал.

– Да, справлюсь. Ты занимайся телом этого, – небрежно ответила девушка, подразумевая под «этим» Марио.

– Ему в грудь попало. Экипировка выдержала, но скорей всего он потерял сознание от болевого шока.

Штурмовая нагрудная бронепанель выдержала попадание из снайперской винтовки. С такой защитой в дорогостоящей экипировке Марио ничего больше синяков и переломов получить не должен. Открыв баночку с нашатырным спиртом, пилот зачем-то машинально понюхал ее сам, закашлялся, вытер рукавом выступившие слезы, а после поднес пузырек к носу Марио. Мужчина сморщился, машинально махнул рукой. Водный раствор аммиака вернул его в чувства.

– Ну и вонь, – не смогла не прокомментировать девушка. – Закрой!

– Ну ты как? – участливо поинтересовался пилот.

– В рубашке родился, – потирая грудь и морщась от сильной боли, ответил Марио.

– Верней, в броне.

– Но ощущение, что перелом пары ребер я заработал. Позже разберемся. Вколи мне промедол, разберемся с этим ублюдком и потом будем зализывать раны.

– Не уверен, что промедол хорошо сочетается с наркотой. У тебя сердце не железное. Учитывая сильные физические нагрузки… Как-то не комильфо будет, если ты отбросишь копыта на полпути.

– Я знаю, что я делаю, – отчеканил Марио.

Женя спорить не стал. Поставил перед сталкером армейскую аптечку и отошел к Василисе. Трясясь от страха и сжимая мертвой хваткой фонарик, она продолжала сидеть в той же позе, в какой оставил ее пилот несколько минут назад. Чтобы не сделать хуже, трогать Титову он не стал. Пока команда не решит, что делать дальше, лучше ее не тревожить. Пусть лучше страх ее парализует, чем, обезумевшая, она решит выскочить наверх, подставившись под огонь снайпера.

Переход, в котором скрывалась группа, с одной стороны, где был спуск в метро, был завален. Если снайпер решит быстро покончить с группой, то достаточно бросить гранату. В замкнутом помещении с низкими потолками после ее разрыва шансы выжить стремились к нулю. Этими мыслями Фролов поделился с соратниками. Через метро – не пройдешь, завал оперативно не разобрать даже в пять пар рук, а учитывая, что в строю остались только пилот и не отличающаяся богатырской силой и выносливостью девушка, эту идею даже не рассматривали. К тому же, Зона знает, что их ожидает за завалом. О станции «Пушкинская» уже давно ничего не слышно. Последнее достоверное упоминание было около четырех лет назад, когда спуск и разрушили. Зачем это сделали – тайна, покрытая мраком. Предположений было много, но ни одно не получило подтверждение. В первые годы, как только Московская Зона образовалась, были завалены многие входы в подземку. Виста склонялась к тому, что сделали это военные, тем самым подтверждая, что засекреченные линии метрополитена до сих пор находятся под контролем Министерства обороны.

– Я тут вот что подумал…

Киконин старался не смотреть ни на Висту, ни на кровоточащую рану. Девушка наложила жгут выше места ранения, останавливая артериальное кровотечение. Посмотрела на часы, засекая время. Щедро плеснув спиртом на пулевые щипцы, продезинфицировав их, хакерша сделала тяжелый вздох, зачем-то посмотрела на свои руки. Удивительно, но те даже не тряслись. Инга была настроена решительно и знала, что делает. Не зря же оказывать первую помощь ее учил бывший военный врач. Промыв рану и насыпав в нее антисептика, девушка протерла кожу вокруг нее.

– Ты собралась извлекать пулю? Очень вовремя. Может хоть анестезию?

– Хорошо зафиксированный больной в анестезии не нуждается.

Кивком головы девушка попросила Женю подержать офицера за конечности, чтобы тот не дергался.

– Слушай, я тебе, конечно, доверяю, – покрытый потом, задыхающийся после каждого сказанного слова и дрожащий от холода, капитан пытался отшутиться, но в рот ему засунули рулон бинта.

– Это чтобы ты не орал. Закуси. Готов? – серьезно спросила девушка.

Медленно моргнув, офицер закусил бинт, сжал кулаки и зажмурился. Пилот прижал своим немалым весом бойца к стене, крепко держа руки. Собрав всю решимость, Виста засунула палец в раневой канал, пытаясь нащупать пулю. К сожалению, рентгеновским зрением она не обладала. Кровь текла, но не сильно. Значит, крупный сосуд поврежден не был.

– Марио! – крикнула девушка, но боец уже все понял без лишних слов сам. Взяв заранее обработанную Вистой клизму, он принялся откачивать кровь, мешающую хакерше.

Киконин выгибался, скулил, но держался.

– Больно дорогой, знаю. Знаю! Потерпи!

Обнаружив пулю, девушка развела края раны пальцами, взяла щипцы и по раневому каналу добралась до нее. Ее, глубоко попавшую в мягкие ткани, хакерша рисковала не достать оружейными щипцами. Тогда дело плохо. Нельзя! Ни в коем случае нельзя оставлять пулю в теле. Отравление организма офицера продуктами окисления металла – будет наименьшей из проблем.

– Ты там пулю и кусок кости не перепутала?

По искренне взволнованному голосу Марио хакерша поняла, что тот не шутит. Отвечать не стала. Даже обижаться не стала. Знала, что для человека, не имеющего должной квалификации и столкнувшегося с подобной операцией в полевых условиях впервые – это возможно. Путали. И умирали от этого. Но девушка была уверена в своих действиях, как никогда раньше.

– Держи!

Женя прижал своей массой офицера, а хакерша начала вытаскивать пулю, с которой, как на зло, в рану утянуло и волокна ткани экипировки. Тело офицера выгнулось, он заревел диким зверем, стиснул зубы. Девушка действовала на удивление спокойно, абстрагировавшись, уверенно. Вскоре в отблеске фонаря показался свинец. Вытащив остатки ткани, девушка щедро плеснула водой на рану, расстегнула свой рюкзак и достала небольшой контейнер. Переливаясь в отсвете фонаря, в нем лежало нечто неприятное на вид. На деле это оказались несколько разрезанных дорогостоящих артефактов. Щедро плеснув перекисью на бинт, девушка бережно взялась за золотистого цвета пластину, положила ее на белую ткань и начала перевязку. Рану зажгло огнем.

– Это часть артефакта, – объясняла Виста, быстро и почти профессионально перевязывая огнестрельное ранение. – Он способствует регенерации. Между прочим, очень дорогая и полезная вещь! Небось в вашей шарашкиной конторе такого даже нет, – с долей пренебрежения сказала девушка, имея в виду «Тантал».

В их «конторе» были и не такие артефакты, только полагались они не простым смертным, вроде капитана Киконина, а чинам выше, чьи жизни и стоили дороже, и люди, за которыми стояли выше. Если бы Виктор умирал на ВДНХ, не имея связей, хрен бы кто пожертвовал артефактом, цена которого на рынке Зоны могла достигать миллиона рублей. Инга жадным человеком не была, напротив, готова отдать последнее, чтобы помочь. Просто не за кого – это последнее – было отдавать. Ее уважали, ценили, оберегали, потому что боялись, но капитан был первым человеком, подставившимся под пули ради нее. Не затем, чтобы фигурировать в ленте новостей охотником за удачей, спасшим одну из легенд Зоны. А просто потому, что считал это правильным – жертвовать собой, ради верного товарища по оружию. Для Висты это было диким и невероятным, происходящим впервые. Поступок, в искренность которого было трудно поверить.

Капитан все еще шумно и часто дышал, тихо скулил, но больше не выгибался от боли и не дергался. Тогда Женя его отпустил, а хакерша вытащила изо рта бинт. От артефакта исходило неприятное тепло, которое растекалось сначала по руке, затем по всему телу. Офицер покраснел, вспотел и мир вокруг него стал слизким и липким от пота. В голове шумело и пульсировало. Зная последствия воздействия артефакта на организм, хакерша заставила проглотить до конца не очухавшегося капитана несколько таблеток и подставила к губам флягу. Боец сделал несколько глотков, но большая часть воды вытекла изо рта.

– Через пятнадцать минут станет легче, еще через полтора часа уберем артефакт и сделаем перевязку. Как новенький, конечно, ты не будешь, но рана немного затянется и заражение тебе не грозит. Одевайся.

Виста поднялась на ноги и невольно задержала взгляд на мускулистом теле офицера. Боец был в отличной форме и всегда ее поддерживал. Заметив, что хакерша слишком долго и без стеснения пялится на капитана, пока тот одевается, пилот плечом толкнул девушку. Та, мечтательно вздохнув, вернулась в суровую реальность.

– Как будем выбираться? – Марио, потирая грудь, не без видимого труда выпрямился и надрывно задышал.

– Открой спутниковую карту этого района, – попросил капитан. – Есть одна идея. Но она может показаться не самой удачной.

– Как будто у нас много вариантов.

Загрузив карту, Виста перевела ее в режим спутникового изображения и протянула коммуникатор Киконину. Над бойцом сразу склонилась команда. Подошла даже неожиданно похрабревшая Василиса и, встав рядом с Женей, взяла его за руку, негромко прошептав на самое ухо:

– Ты же просил меня не бояться. Я больше не буду бояться. Не хочу, чтобы из-за меня проиграли.

Сердце Фролова пропустило несколько ударов и провалилось. Он сжал ладонь Титовой и выдавил из себя улыбку, но на грязном лице, перепачканном чужой кровью и грязью, это выглядело неестественно и даже устрашающе.

– Марио, ты успел засечь стрелка. Покажи, откуда стреляли.

Парень прищурился, задумался, ориентируясь на местности и ткнул пальцев в четырехэтажную постройку.

– Отсюда. С четвертого этажа второго подъезда, – поймав на себе внимательный взгляд офицера, боец зачем-то добавил: – Я уверен.

– Когда мы бежали в укрытие, я успел заметить купол «ударки».

– Чего? – скривился в недоумении пилот.

– Аномалия такая, – попыталась объяснить Виста. – Не самая редкая, не самая опасная. Но если в нее попадает какой-то крупный объект и «будит», то по среде распространяется фронт резкого, даже мгновенного изменения параметров – давления, плотности…

– Скорости и температуры, – закончил Киконин. – Проще говоря – ударная волна. Аномалия эта находится вот здесь.

Щипком уменьшив масштаб карты, Виктор ткнул в точку на ней. От места их убежища до аномалии было двести шестьдесят метров.

– Если потревожим аномалию, ударная волна, по моим подсчетам, сровняет с землей дом, в котором занял позицию стрелок. Каждое второе строение из-за высокой активности сейсмических аномалий тут держится на обоях и соплях.

– Может выгореть… – задумчиво кивая, согласился Марио. – Но, во-первых, стрелок мог сменить позицию. Во-вторых, чтобы активировать аномалию, нужно, чтобы кто-то до нее добрался. А у нас, вроде, никто не сохранился, чтобы рискнуть.

– Рядом с аномалией рекламный щит. Если дружно обрушим его огнем, тот рухнет прямиком в аномалию. Ей достаточно будет такого раздражителя, чтобы бахнуть.

– Чтобы высунуться, нужно, чтобы кто-то отвлек снайпера.

– У меня есть еще одна дымовуха. Эта тварь уверена, что нам не выбраться незамеченными, поэтому стрелять сразу на удачу не станет, выждет десяток секунд, а нам их должно хватить.

Команда замолчала, задумавшись о плане, который не был идеальным, но был единственным и даже, казалось, имел шансы на успех. За несколько минут напряженного мозгового штурма, никаких предложений не поступило и план Виктора был принят единогласно.

– Тогда погнали, – опираясь на благородно подставленное Вистой плечо, капитан поднялся и еще раз показал на карте местонахождение аномалии и рекламного билборда. – Понятно? Времени тупить не будет.

Все поняли, мысленно нарисовали в голове местность.

– Оставайся с Васей, – попросил пилот. – Автоматчик из себя сейчас все равно никакой.

Играть в героя капитан не стал, согласился.

– Вася, – обернулся к Титовой пилот. – Сейчас будет шумно и плохо видно, но ты ведь обещала не бояться. Я попрошу остаться тебя с моим другом, – пилот подвел девушку к офицеру. – Хорошо?

– Хорошо, – не раздумывая согласилась Василиса.

– Вот и отлично, – сказал он то ли девушке, то ли самому себе, а после обратился конкретно к Марио, сжимающему в руках картонный цилиндр гранаты. – Начали?

Находясь на низком старте, соратники держали наготове оружие, и как только вход и прилегающую к нему территорию заволокло серым, густым дымом, молодые люди выбрались из укрытия. Они сориентировались мгновенно, но билборд заметили не без труда. Чтобы тот упал в нужном направлении, пришлось на страх и риск высунуться дальше планируемого. Звуки выстрелов слились в один оглушающий, от которого звенело в ушах и оседало болью в голове.

Оставшись без опоры, которую выстрелами буквально перебили пополам, щит накренился и начал заваливаться. Еще один – контрольный выстрел, но уже без необходимости, сделал пилот и тут же развернулся, ухватив за руку растерявшуюся хакершу, нырнул в подземный переход. Не смотря под ноги, да и один черт все равно ничего не видно, Женя перепрыгивал через ступеньки, но на середине оступился, не рассчитав шага, и кубарем покатился вниз, считая ребрами ступени. Сверху на него тут же свалилась Виста, выбив из пилота весь дух.

Отставшего Марио, из-за ранения потерявшего былую проворность, ударная волна застала на начале спуска, ударив в спину. Мужчина буквально пролетел несколько метров и влетел в Киконина, спешившего соратникам на помощь.

Бахнуло знатно. На несколько секунд команда испугалась, что потолок и стены не выдержат и переход обвалится, послужив братской могилой. Земля дрожала, сверху посыпалась бетонная крошка, а вместе с ней и непонятные, отвратительные наросты живого происхождения. Ударной волной в переход отбросило автомобиль. Лежавшую на полу Титову машина не придавила только чудом – еще полметра, и все, девушка не жилец. Но тогда не было возможности это осознать, а, значит, не было времени испугаться. На поверхности с грохотом рушились два здания. Обваливались этаж за этажом, балкон за балконом, превращая дома, некогда имеющие историческую ценность, в кирпичные развалины.

Грохот от разрушающихся домов не стихал еще долго. По крайней мере, так показалось группе, неподвижно лежащей лицом в пол. Первым пришел в себя Женя и несколько секунд не мог понять, что именно так давит на него сверху, мешая полноценно дышать и шевелиться. Сначала он подумал, что все-таки конструкция не выдержала и обрушилась. Но вскоре понял, что на нем лежит Виста, застигнутая врасплох ударной волной.

– Инга, – позвал пилот, осторожно скидывая с себя девушку. – Вставай.

В неестественной позе, хакерша скатилась с Жени безвольным грузом. Глаза у нее были закрыты, тело расслабленным, словно та спала.

Ладони были в чем-то мокром и теплом, Женя машинально вытер их о штанину, не сразу сообразив, что пытается стереть чужую кровь. От догадки его бросило в жар. Слепым движением выхватив из кармана фонарь, пилот включил его, встал перед девушкой на колени. Хакерша лежала на боку, а рядом с головой быстро образовывалась лужа крови.

– Все живы?! – послышалось откуда-то сбоку.

Это был Киконин. Луч его фонаря тонул в поднятой разрушениями цементной взвеси, осыпавшейся штукатурки и прочего мелкого строительного мусора. Но света хватило, чтобы увидеть рядом с офицером еще один силуэт – женский. Боец поддерживал Василису за талию.

– Живы, – наглотавшись пыли, Марио закашлялся.

– Сюда! Бегом! И аптечку тащите!

Без лишних вопросов, но не без лишней суматохи, напарники отыскали брошенные в переходе рюкзаки, подскочив к пилоту. На его руках, уронив голову на грудь и не подавая признаков жизни, лежала хакерша.

– Ей в затылок от ударной волны прилетело чем-то тяжелым.

Упав на колени, Киконин приложил ладонь к горлу и легко сжал. Пульс сквозь ткань куртки не чувствовался. Зло зарычав, офицер нервным движением попытался расстегнуть молнию, но в непослушных руках та заедала, никак не хотела идти вниз. Чудом не вырвав ее, капитан расстегнул куртку, одернул вниз ворот свитера и снова положил ладонь на шею.

Ничего.

Сердце Висты не билось.

– Нет. Не может быть…

Выхватив из рук Марио фонарь, Киконин его чуть не выронил – руки его дрожали и стали непослушными, словно чужими.

Подняв веки, Виктор посветил в глаза. Зрачок широкий и на свет не реагировал.

– Ма, эпинефрин! – заорал не своим голосом Виктор. – Живо!!! Женя, массаж сердца!

Уложив девушку на спину и запрокинув ей голову назад, Виктор подложил под шею свою куртку. Склонившись над девушкой и разогнув руки в локтях, Женя уперся кистями в грудину хакерши.

Тридцать сильных надавливаний – два глубоких вдоха. Все, как учили на курсах оказания первой помощи. Со стороны все это казалось легким, не требующим особых усилий и хорошей физической формы. Но любой, кто даже на манекене отрабатывал искусственный массаж сердца, скажет, настолько это тяжело. Если все выполнять по технике, правильно, у неподготовленного человека силы заканчиваются уже на пятой минуте, а то и на четвертой. За это время не успеет приехать даже «скорая». Но Женя с Кикониным не сдавались. Тридцать интенсивных нажатий, два глубоких вдоха, выигрывая у смерти время. Рядом, отломив у ампулы верхушку, Марио заряжал одноразовый шприц с десятисантиметровой иглой адреналином.

– Готово, – он протянул шприц Виктору. – Интратрахеально?

– В сердце, – уверенно ответил капитан, снимая с девушки свитер.

– Ты сможешь, – подбодрил пилот.

Киконин закрыл глаза, успокоился, нормализовал дыхание, взял тело под контроль и выкинул все лишние мысли из головы. Это получилось. Так, грудную клетку нужно проколоть в четвертом межреберье, на полтора сантиметра левее грудины, по верхнему краю ребра. Тонкая игла вошла, проткнула четыре сантиметра и уперлась в стенку правого желудочка, найдя в нем препятствие. Уверенной рукой Киконин незамедлительно ввел лекарство и как только вытащил шприц, Женя продолжил закрытый массаж сердца. Тридцать нажатий, два вдоха. Еще раз. И еще.

Никакой реакции. Молодое и здоровое сердце девушки не хотело биться. Но Виктор не сдавался и запрещал себе даже думать о смерти хакерши.

Вдох. Губы девушки сухие и потрескавшиеся. Еще один.

Марио, больше не в силах на это смотреть и понимая, что девушка мертва, отвернулся. Что делать? Оттащить капитана подальше и дать ему затрещину, чтобы пришел в себя и понял, что все его действия больше не имеют смысла? Или попытаться достучаться до уже обессиленного пилота. Тот вот-вот выдохнется. Руки в локтях у него уже начали сгибаться, надавливания стали слабей, со лба ручьем тек пот.

– ДЫШИ! – заорал до хрипа в голосе, до слез офицер.

И Виста его услышала.

Тяжело с присвистом задышала, задрожала, широко открыла глаза и первое, что увидела – был склонившийся над ней капитан. Отстранившись от девушки, пилот без сил завалился на спину. Руки его болели и дрожали, левый бок от нагрузок кололо. Утерев рукавом лицо, Женя лежал и не двигался, восстанавливая дыхание. Но вспомнив о Василисе, из-за суматохи предоставленной самой себе, рывком поднялся. Не дай бог от страха сломя голову убежала до первой аномалии. Тело не слушалось, а ноги были ватными, словно после многокилометрового кросса.

– Я что-то пропустила, да?

Капитан все еще нависал над раздетой по пояс хакершей. От ее слов он почему-то засмеялся. Громко и даже истерично, вытирая проступающие слезы и не в состоянии успокоиться. Смеялся, пытался что-то сказать, но только отмахивался, с трудом переводил дух. Нервы сдали и у офицера.

– Да ничего интересного, – успокоившись, снисходительно ответил девушке Киконин. – Ничего важного ты не пропустила. Совершенно.

Воровато осмотревшись и убедившись, что Марио с Женей заняты поиском Василисы, офицер подался вперед, сильно прижал хакершу к себе и поцеловал. Та неожиданно легко поддалась, расслабилась в сильных руках капитана. В движениях офицера было что-то хищное, живое, бесконечно сильное, и Виста хотела поддаться этой силе, подыграть. Мир стал жарким и ярким. Но уже через несколько секунд она оттолкнула от себя Киконина и залепила тому затрещину. Не сильную, для приличия.

– Что ж, – поджал губы боец и задумался. – Пожалуй, оно того стоило.

К моменту, когда хакерша оделась, вернулись напарники с Василисой. Та никуда не думала убегать, а забралась в покореженный автомобиль и легла спать на заднем сиденье. Не самая плохая защитная реакция, но до мурашек пугающая. Доктор обещал около четырех дней, но не подошли еще к концу вторые сутки, а девушка уже была абсолютно беспомощна и даже не сразу узнала Женю, пытающегося ее вытащить из авто.

– Перевяжи Висте голову и пригляди за Васей, а мы пока осмотримся, что там – наверху.

На ступеньках валялись кирпичи, мусор, невесть откуда взявшийся переломанный стол, занесло ударной волной велосипед и даже мотоцикл. Но как только соратники поднялись, обомлели. Увиденное поражало воображение. Напарники никак не ожидали, что разрушения будут столь грандиозными. Вместо двух домов и магазина – гора кирпичей и панелей. Фролов даже потер глаза, до конца не веря в увиденное. Все в одной куче – ванны, мебель, батареи, ткани занавесок, одежда. Ударная волна не разрушила постройки, а сровняла их с землей. У стрелка не оставалось ни малейшего шанса. Даже если судьба сложилась так, что он остался под завалами живым, самостоятельно не выбраться. Страшная будет смерть, очень. Но заслуженная. Каждый пожимает то, что посеял – насилие порождает только насилие. Готов убивать – готовься к смерти сам, может быть гораздо более страшной, чем ты уготовил своему недругу.

Не без труда обнаружив свой рюкзак, заваленный горой мусора, Марио осмотрел его. Злоключения последних событий он пережил неожиданно удачно, но, судя по дырам, это их последнее совместное с Марио путешествие по Зоне. Пилот посмотрел на небо, на котором, наконец, появились облака, пряча за собой палящее солнце, затем на часы. Половина пятого вечера. У группы не было за это время ни одного привала, никто даже не останавливался, чтобы быстро поесть. От мыслей о еде живот скрутило болью. До «Баррикадной», если верить карте, чуть больше двух километров по прямой, но, если смотреть по маршруту, который составила хакерша, около шести-семи. Когда доберутся до места, уже окончательно стемнеет и встанет вопрос о ночлеге. Это Фролов был готов идти даже ночью, тем более – какая, к черту под землей разница – день или ночь. Подземка давно погрузилась в непроглядную черноту, которую редко кто из охотников за удачей решает разорвать лучом фонаря. В нос ударил запах сигаретного дыма, это успокаивал нервы Марио, который, поймав на себе взгляд пилота, без слов протянул ему портсигар, заполненный самокрутками без фильтра. Подвернув край сигареты, чтобы табак не лез в рот, Женя прикурил и после первой затяжки с непривычки закашлялся. От крепкого табака во рту сделалось противно и кисло, начало подташнивать и вообще на голодный желудок сигарета подействовала удручающе. Выбросив недокуренную самокрутку под ноги, Женя втоптал ее тяжелым ботинком в грязь и вытащил флягу, в которой воды осталось на несколько мелких глотков. Ни перебить привкус, ни утолить жажду не хватило, а вытаскивать из рюкзака литровую бутылку с водой просто не хотелось, настолько пилота сковала усталость, которая всегда приходит после всплеска адреналина. Уже было развернувшись, чтобы снова спуститься в черный провал перехода, туда, где все еще оставалась часть его группы, Евгений остановился и неожиданно понял, что не хочет никого видеть. Настолько все осточертело, настолько он от всего устал, настолько ему было тоскливо. Все происходило слишком быстро, Зона не оставляла времени, чтобы анализировать случившееся, дать оценку своим действиям и действиям команды. Сейчас, поймав пять минут тишины, Женя задумался. И очень зря это сделал. В голову начали закрадываться предательские и тревожные мысли. Одна беспокойней другой. И не трупы в школе сейчас беспокоили, не двое несчастных мужчин, погибших на глазах Фролова страшной смертью, и даже не развалины, в которые группа превратила здания.

Как таковой финальной точки маршрута у них не было. Возможно – антианомалия существует, возможно – она находится в парке Горького, возможно – если все-таки она образовалась, то сможет помочь Титовой. Слишком много ничем не подкрепленного «возможно». Какой-то один человек изучал свойства аномалии, на основе малого количества данных вывел алгоритм. А у Зоны нет алгоритмов, она по-своему все делает, чтобы люди даже на секунду не могли возомнить себе, что знают ее. Но если нет никакой антианомалии ни в парке Горького, нигде в Зоне, что тогда остается? Какая судьба ждет Титову? Пожалуй, единственное, что Женя сможет для нее сделать – убить, не дожидаясь, пока Вася начнет ходить под себя. Это будет правильно, он понимал умом и, если бы сам оказался в такой страшной ситуации, хотел бы того же. У Фролова снова задрожали руки, тело напряглось настолько, что мышцы левой ноги свело судорогой. Боль ненадолго вернула его в реальность.

Не к месту вспомнился Макс. Виста сказала, что он в Зоне уже несколько дней. От него можно ожидать любого дерьма, эта сволочь ни перед чем не остановится. С большой вероятностью, Женя даже был уверен, Макс поднял все свои связи, нанял опытных наемников, которые землю роют, чтобы найти Титову. Это не считая того, что только ленивый не пытается отыскать Василису. Обсуждение в сети не затихало даже ночью. Собирались группы людей, решив, что так они увеличивали шансы в поисках на успех. Какая-то охота на ведьм. Большую роль сыграла Виста, периодически выбрасывая «утку». Были и некрологи на имя Титовой, подкрепленные фотографиями, были и вбросы о том, что Василису видели на юге Москвы, даже была информация, что ее поймали военные и Титова под следствием, но те оперативно, в течение пары часов, опровергли. Игра в кошки-мышки не могла продолжаться бесконечно. Мышки очень умные и проворные, но у каждой норы ожидали большие и глупые коты. Ради своей цели Макс был готов убивать, но Василиса ради нее готова была умереть сама. Такие люди гораздо опасней, без управы. К тому же, Титова за свою мечту уже отдала все – и корабль и причал – не для того, чтобы смиренно плыть по течению. Сейчас она ничего не помнит и даже не осознает, что все происходящее из-за нее, но будь все иначе – она бы точно не сдалась и не позволила рисковать собой другим.

Женя знал одно: если не получится помочь Титовой, он найдет лично Макса и накажет его за все причиненные страдания.

Накажет.

Нет, это ложь самому себе. Еще Аристотель сказал, что наказание производится ради наказуемого, а мщение ради мстящего, чтобы утолить его гнев. Злилась ли Вася? Хотела бы она мести? Да она хотела все исправить, ненавидела Макса за то, что от его рук пролилась чужая кровь, ненавидела его за чужие разрушенные жизни и судьбы, но ни разу не задумывалась о мести. Фролов уверен, если бы все обошлось малой кровью, она бы его простила. А он не смог. Потому что он за свою нелегкую жизнь многое видел и понял, что в современном жестоком мире месть – самый надежный вид правосудия. Больше никто не вступится, не попытается узнать истину, не вернет даже посмертно честное имя, которое человек зарабатывал всю свою сознательную жизнь. Вася хотела сделать мир лучше, но мир уже давно прогнил и держался только на людях, для которых такие понятия, как Честь и Доброта, были важней денег и славы.

Задрав голову вверх, пилот прищурился, смотря в небо. Однажды в нем побывав, Женя был вынужден всю жизнь тосковать на земле. Но даже если все закончится, неба Фролову не видать. А ведь он еще в самом начале их пути обещал наплевать на все правила и пустить Василису в кабину пилота, чтобы показать, как великолепен вид и насколько он захватывает дух.

На этих мыслях его плечо несильно сжали. Не оборачиваясь, мужчина понял, что это была Василиса. Пришлось побороть себя, чтобы обратить свой взор к девушке. Последние дни он старательно избегал зрительного контакта с Титовой и по возможности старался на нее вообще не смотреть. Не мог. Внутри все сжималось в комок боли и сострадания. На виске девушки засохла кровь, стягивая кожу. Рана, полученная при падении в школе, успела затянуться. Взяв Титову за руку, которую она порезала осколком стекла, он повернул ладонь вверх. Та была профессионально перевязана. Наверное, постарался Виктор, как только помог хакерше.

– Ты в порядке? – Женя, не поднимая взгляда, взял в свои руки вторую ладонь девушки. Подушечки на пальцах стерты, руки в многочисленных царапинах, ушибах, синяки на кистях. Трудно представить, как изувечено все тело.

– Да, – ответила Василиса. В голосе слышалась искренняя уверенность.

– Хорошо. Потерпи, мы скоро закончим нашу игру, – пообещал Фролов.

– И мы победим? – через линзы чудом уцелевших очков на пилота смотрели огромные, зеленые глаза, светящиеся жизнью и азартом.

– Конечно победим. Как иначе?

– Ну что?

Как черт из табакерки, перед Женей возникла хакерша. И не скажешь, что у человека не так давно остановилось сердце. Голова перемотана бинтами, волосы в крови и грязи, лицо чумазое, словно только что из печки вылезла, но такая бодрая, что пилота передернуло от этой энергии, хлещущей через край. Рядом стоял Киконин, на правой щеке которого горел след от пощечины. Сложив два и два, Фролов неожиданно по-доброму улыбнулся и даже усмехнулся. Хорошая парочка, стоят друг друга. И не скажешь, что полгода назад, тогда еще старший лейтенант Киконин, во имя своей алчной цели был готов убить Висту не задумываясь. И кто сказал, что люди не меняются? Виктор служил отличным примером того, что даже после тридцати, прожив долгое время со своими устоями и правилами, можно все переосмыслить и стать другим человеком. Лучшей версией себя. Что можно не убивать, а спасать. Не презирать, а уважать. Не забирать последнее, а отдавать. Не ненавидеть, а искренне любить.

– Идем. – Марио еще раз осмотрелся, до конца не веря своим глазам, и вернулся на маршрут.

Команда, потеряв былую боеспособность, шла еще медленней. Марио, как бы не старался скрыть боль, то и дело тяжело и с присвистом дышал. Как бы не заработал он после травмы пневмоторакс. Офицер держался молодцом, даже несколько раз остроумно пошутил, поддев Висту, только рана у него затянется еще не скоро, так что в случае вооруженного конфликта толка от бойца будет мало. Из-за сильного головокружения хакерша спотыкалась и терялась в пространстве, несколько раз она даже упала, но ни разу не пожаловалась. Хваталась за протянутую Кикониным руку, встала и шла, как ни в чем не бывало, дальше. Пилот не знал, что там произошло под землей, когда он оставил этих двоих ненадолго наедине, но Виста очень резко и сильно преобразилась, словно ей вкололи не адреналин и обезболивающие, а укол счастья. Боевой дух собирался по крупицам, обстановка среди соратников уже не была накалена до предела, напротив, каждый друг друга подбадривал, чем мог. Даже Марио больше не злился на Висту с ее острым языком и бестактностью. От этих часто бессмысленных разговоров и беззлобных подколов на душе становилось легче.

К Патриаршему переулку пришлось пробираться через аномальные поля. Теперь, как опытный сталкер-проводник, вел Киконин, а Марио замыкал. С завидным спокойствием и непринужденностью офицер преодолевал метр за метром, четко показывал границы аномалий и специально делал сильный шаг, чтобы группа могла следовать буквально по пятам. Трудней всего приходилось молодым людям с Василисой, координация которой была сильно нарушена. Она, как и было велено, из всех сил старалась ступать по следам капитана, но то ей не хватало шага, то, напротив, он был слишком широким. Все это затрудняло задачу для Виктора, ему, для безопасности девушки, приходилось искать более широкие коридоры между аномалиями. В итоге, группа сбивалась с маршрута. Это заставляло Висту останавливаться, сверяться с картой и вносить новые корректировки. Кривая дорожка вывела их к Патриаршим прудам. На дороге стоял знак «Запрещено разговаривать с незнакомцами», а на нем изображено три силуэта – Воланда, Коровьева и кота Бегемота.

– Однажды весною, в час небывалого заката, в Москве, на Патриарших прудах, появилось два гражданина, – вызвав удивление у всей группы, процитировала Булгакова хакерша.

Поймав на себе недоуменные взгляды напарников, девушка без надобности попыталась себя оправдать:

– Так классика же! Михаил Афанасьевич!

Не самое живописное место столицы, однако из-за своей богатой истории пользовалось популярностью и у местных жителей и многочисленных туристов. В районе Патриарших жили поэты Дмитриев и Маяковский, советские партийные деятели, провел одну зиму Блок, а в Трехпрудном переулке родилась Марина Цветаева. Патриаршие нашли место не только в творчестве Булгакова, но и в романах Данилевского, а в «Анне Карениной» Толстого – Левин искал где-то здесь Китти. Не разу не бывавший в Москве Женя все это знал еще из школьной программы, но ему не хватало рассказов из уст всезнающей Василисы. Представив, с каким воодушевлением она могла бы сейчас повествовать о романе, работу над которым автор продолжал до самой смерти, пилот не смог сдержать доброй улыбки.

Расскажет. Еще обязательно расскажет, разбавив историю десятками малоизвестных, но интересных фактов. На нее будет обязательно ругаться группа и просить помолчать, чтобы не мешала прислушиваться к звукам Зоны. И Титова замолчит, только ненадолго, до первого места, имеющего богатую историю.

«Ничего, Вась, я тебя с радостью выслушаю и не перебью», – сам себе сказал Женя, а внутри у него неожиданно вспыхнула искра, разгорающаяся в пламя надежды.

– Здесь всегда так было?

Киконин замедлил шаг, но на этот раз не из-за аномалий, а из-за вида, открывшегося перед напарниками. Весь сквер, вид на который группе до этого скрывали деревья, был пестрым от разросшихся цветов невероятной красоты. Карминовые, янтарные, белые, антрацитовые и еще самых невероятных оттенков, которые сложно описать – они заполнили все пространство: росли на пешеходных тропинках, в высохшем пруду, покрывали разноцветным ковром газон. Крупные, бархатистые лепестки на хрупком щетинистом стебле, который беспощадно нагибал ветер. В самом сердце цветка, на тычиночной нити, бордовые и желтые пыльники. Многие из растений уже отцвели и на месте бутона образовалась коробочка с семенами. Детектор аномалий молчал, дозиметр показывал, что радиационный фон в этом месте нормальный для Зоны. Пока соратники, ошарашенные неожиданной красотой, крутили головой по сторонам, Василиса сорвала цветы и подняла небольшой букет вверх. Тонкие лепестки просвечивали, позволяя в заходящем солнце рассмотреть каждую прожилку.

– Выбрось. – Капитан сильным, но аккуратным движением выбил из рук Титовой букет. – Чего стоим? – обратился он уже к группе. – Идем.

Напарники переглянулись, пожали плечами и не нашли ни одного аргумента, чтобы в очередной раз перестраивать маршрут. Еще не больше часа и стемнеет, и никто не горел желанием петлять по спальным дворам Москвы в сумерках. Земля под ногами была очень рыхлой, и команда не сразу поняла, что дело в многочисленных грызунах, роющих себе норы. Кроты и землеройки слонялись под ногами не боясь людей, но и не проявляя признаков агрессии. Их грубая шерсть вся покрылась пыльцой от цветов, и многочисленные зверьки сливались с многокрасочным живым ковром. Черт с ними, главное, что твари не нападают. Это со стороны они милые и безобидные, а зубы у них острые. Прокусит экипировку, доберется до плоти, а там до заражения крови недалеко или до бешенства. Местные обитатели на себе могут переносить еще не известные медицине заболевания. Не удержавшись, Титова сорвала еще один цветок и поднесла его к носу, понюхав. Кожа на лице тут же окрасилась в желтый, от пыльцы, цвет. Громко чихнув, девушка вытерла начавшие слезиться глаза. Фролов лениво обернулся, уже было открыл рот, чтобы сделать замечание, но вместо этого зевнул. Ему стало неожиданно тепло и легко, ушли куда-то все заботы и проблемы. Как никогда хотелось закрыть глаза и лечь прямо в это пестрое, приятно пахнущее покрывало. Забыться и остаться. Глаза закрывались и чесались, окружение сливалось и превращалось во что-то неразборчивое. Сначала Титова стала какой-то ненастоящей, словно акварельная картина, затем все вокруг превратилось в одну маркую кляксу. Ущипнув себя за руку и не ощутив боли, Фролов, краем сознания понимая, что происходит что-то неладное, дал себе затрещину. Мир закрутился, завертелся, сделал мертвую петлю, и, потерявшись в этом ярком круговороте, пилот пошатнулся и только чудом удержался на ногах. Словно в пьяном угаре, когда тело непослушное, но легкое, а сам ты глупый и счастливый, Фролов цеплялся за реальность. Земля, словно батут, пружинила при каждом шаге, уходила из-под ног. Зарычав, Женя дал себе еще одну затрещину и неожиданно осознал, что последние несколько секунд он идет с закрытыми глазами. В глазах – свинец, не позволяющий их открыть. Собрав всю силу воли в кулак и понимая, что земля снова уходит из-под ног, пилот широко раскрыл глаза.

В крайний раз, когда Женя видел спину проводника, их разделяло не больше четырех метров, а сейчас он пропал из виду, словно сквозь землю провалился. Ничего не понимая, Фролов медленно обернулся, и не обнаружив рядом Титову, взбодрился. Эпинефрин, выбросившийся в кровь от сильного испуга, заставил чаще и сильней сокращаться сердечную мышцу, увеличив работоспособность мышц.

– Виста? – позвал он хакершу.

Девушка стояла на месте, пошатываясь. Из ослабевших рук выпал автомат, а за ним, подкошенная невидимой силой, на землю ничком рухнула Виста.

– Противогаз! – кричал Марио, бегущий навстречу Жене. – Надень противогаз!

Женя слышал, но не понимал, что кричат именно ему.

– Не дыши! – надрывался Марио, но бесполезно.

Глубоко зевнув, пилот заставил себя обернуться на голос. На автомате сделав шаг навстречу спешащему в его сторону бойцу, Женя упал на колени и больше не нашел в себе сил подняться.

Дышать неожиданно стало трудней – это Марио вытащил из подсумка пилота противогаз и надел его. Подхватив Фролова под руки, сталкер потащил его подальше от цветочной поляны. На Ермолаевском переулке он остановился, снял противогаз с себя и пилота, скинул с плеч рюкзак и вытащил небольшой металлический пенал, в котором лежало четыре шприца, заполненных мутным содержимым. Быстрым движением скинув защитный колпачок, Марио задрал куртку, всадил себе укол в живот и, не теряя лишнего времени, проделал то же самое с пилотом. Не прошло и двадцати секунд, как Женя широко раскрыл глаза и пружиной поднялся, зачем-то подпрыгнув несколько раз на месте. Энергия хлестала у него через край и хотелось бежать, действовать, стрелять и совершать подвиги. В голове шумело, а руки тряслись.

– Значит так, – дав полминуты Евгению на то, чтобы он осмотрелся и вспомнил, что произошло, заговорил Марио. – Ребята остались на маковом поле. Их нужно как можно скорей вытащить и приволочь сюда. На мне капитан и Виста, на тебе Титова. Как только находишь беспечно спящее тело, надеваешь противогаз. Понял?

Кивнув, Женя машинально задержал дыхание и закрыл глаза, уже на ходу натягивая ПМК-3. По той же дороге они вернулись в сквер и там разделились. Фролов осматривался, пытаясь вспомнить, где в последний раз видел Титову. Приметив примятые к земле цветы, пилот ринулся туда. И не ошибся. Василиса, раскинув руки в стороны, спала беспечным сном младенца. Вокруг нее скопилось с десяток грызунов, они с опаской, не рискуя подойти ближе, принюхивались, но разбежались по сторонам, едва пилот успел подойти. Но одна особо наглая и голодная особь укусила девушку за палец. Подсумка с противогазом при девушке не оказалось. Наверное, отстегнулся от пояса и потерялся, а Женя за этим не уследил. Взяв девушку на руки, вопреки указания Марио, Фролов ринулся помогать ему. Один черт самостоятельно через аномальные коридоры обратно ему не вернуться. Легкую, худую Висту Марио небрежно, словно мешок с картошкой, перекинул через плечо, а Киконина с трудом тащил за ворот куртки по земле.

– Давай помогу!

Мысленно извинившись перед Титовой, Женя последовал примеру сталкера и так же перекинул ее через плечо, а освободившейся рукой подхватил капитана под руку. Пока офицера тащили по земле, он прочувствовал задницей все кочки на дороге, потерял свое оружие, угодил в лужу, но ни разу не проснулся.

– Левее возьмем, – предупредил Марио, огибая аномальное образование, закрутившее дорожную пыль, мусор и листву в небольшое торнадо. То и дело Василиса сползала с плеча, а из рук сталкера, которому боль в груди не давала покоя, выскальзывал офицер. Мужчины забрели во дворы, осмотрелись и только после того, как убедились, что здесь безопасно, уложили на землю жертв наркотического опьянения. Сорвав противогазы, соратники тяжело задышали, утирая с лица пот. В армии все давалось легче, тогда легкие не хотелось выплюнуть.

– Красота какая, – переведя дух и скрестив руки на груди, вынес вердикт Марио.

– Ты о чем вообще? – снимая противогазы с Висты и Киконина, недоуменно спросил пилот.

– Да говорю, Виста впервые за все время молчит. Наслаждаюсь тишиной. Но, – он без надобности посмотрел на часы, – недолго мне осталось радоваться. Давай приводить ребят в чувства, да я за их оружием вернусь.

– И как мы собираемся это делать? Их ничем сейчас не разбудишь. Капитан даже ухом не повел, когда пересчитывал своим телом все неровности на дороге. И вообще, почему ты не вырубился?

– Разбудим, – заверил Марио, в руках которого был шприц с тем самым содержимым, которое не так давно он вколол себе и пилоту. – У меня осталось два. Но женщинам хватит одного на двоих, а капитану введем семьдесят процентов, чтобы не переборщить, как в нашем случае. Но… – задирая одежду на Титовой, Марио ввел нечто ей в живот, – у нас и выбора особого не было. Нельзя было терять время. А про меня, – охотник за удачей ухмыльнулся. – Я наркоман со стажем. Никогда бы не подумал, что это хоть раз в жизни мне сыграет на руку.

– Что это вообще такое? – оставив без внимания последние слова, Женя указал на шприц.

– Одна разработка «Бункера». Не бойся, она уже протестирована.

– На ком? – машинально спросил пилот, безучастно наблюдая за тем, как одному за другим сталкер вкалывает абсолютно непонятный препарат.

– На Штанге, – пожал плечами Марио, а затем пояснил: – Прозвище такое у мужика было – Штанга.

– И как? – не унимался пилот.

– Умер, – голосом, полным сострадания, не оборачиваясь, ответил Марио.

– Значит, эта штука опасна, а ты вколол ее тут всем! Ты что, под приходом?! – Женя рванул на парня, но тот, сидя на корточках рядом с Кикониным, поднял руку вверх. Увидев этот жест, пилот резко остановился, словно влетел в невидимую стену. Рефлексы.

– Умер он, потому что с пулей в височной области долго вообще не живут. А разработка эта помогла ему. Ничего опасного, альфа– и бета-андреномиметики, только на основе сердцевин некоторых артефактов.

– А по-русски?

– Адреналин, – пояснил Марио и, отбросив пустой шприц в сторону, тяжело поднялся. – Минут через десять очухаются.

Задержав взгляд на Висте, затем на Киконине, он снова с хитрым прищуром посмотрел на девушку и, подтащив к офицеру, закинул ее руки и ноги на бойца, создав весьма компрометирующую композицию. Довольно крякнув и оценив результат своих стараний, он вытащил коммуникатор и сделал несколько фотографий.

– Будешь выпендриваться, буду тебе их показывать, – сказал с превосходством Марио сопящей и не подозревающей о подвохе хакерше. – Я за стволами, а ты присмотри за сонным царством.

Первой из мира Морфея вернулась Василиса – она зевнула, с типично женским мурлыкающим звуком потянулась и села, глупо хлопая глазами. Рядом с ней зашевелилась хакерша. В реальность она возвращалась неохотно, но как только заметила под собой капитана, руки которого лежали на ее пятой точке, дернулась, резко села и влепила вторую за последние несколько часов затрещину по многострадальному лицу капитана. У него еще не прошел синяк под глазом после драки с Марио, продолжая наливаться фиолетовым цветом.

– Какого хрена?!

Вернувшийся из мира грез совершенно неожиданным и варварским путем, выругался офицер, рефлекторно схватившись за щеку. Еще плохо соображавший после сна, он уселся по-турецки и поднял голову, встретившись с гневным взглядом Висты.

– Ты что, сдурела совсем? Нельзя просто так бить людей, Виста! Нельзя! Это дурной тон!

– Прости, – она выставила перед собой руки. – Я… – она запнулась, изменилась в лице. – А что вообще произошло?

– Попали под действие сильного наркотика, – объяснил вернувшийся с чужими вещами Марио.

– Опиум, – догадался капитан. – Это было поле снотворного мака.

– Или какой-то подобной хрени. Вообще, его получают из высушенного млечного молока, которое добывают из недозрелых коробочек… Но это процесс, требующий специальных условий и определенных плодов. Так что я не понимаю, почему всю группу вырубило.

– Зато понятно, почему не вырубило тебя. Ты же у нас специалист широкого профиля в этих вопросах, имеешь большой стаж.

– Виста! – прикрикнул капитан. – Потом будете отношения выяснять. Давайте решать, что делать дальше.

– Тут до «Баррикадной» – рукой подать, – недовольно прошипела в ответ девушка. – Предлагаю дойти и, наконец, всем несколько часов отдохнуть, поспать и пожрать. Один черт, под землей время суток не имеет значения.

В ответ тишина. Ни предложить, ни возразить было нечего. Несмотря на то, что умом группа понимала, что время не на их стороне, каждый валился с ног и мечтал хотя бы о нескольких часах полноценного отдыха.

– Тогда вперед, – сделала приглашающий жест проводнику хакерша. – И с песней.

На улице стало заметно прохладней, подул ветер, нагоняя тучи. Наконец спала изнуряющая жара, уступая место свежему, осеннему воздуху. И дышаться и идти стало легче, только засыхающая грязь и кровь стягивали кожу, но все это мелочи. Группа шла по разбитому тротуару Кудринской улицы в абсолютном молчании. Ни у кого из напарников не было сил на пустую болтовню. Примечая странные аномалии, которые ни разу не встречались на его пути, Фролов искренне хотел поинтересоваться у Киконина об их природе и свойствах, но ловил себя на том, что у него нет сил ворочать языком. Да и Виктор не горел желанием передавать свои знания. В голове соперничало только две мысли – как найти в себе силы дойти до ночлега, и как не дать Василисе, чьи ноги заплетались, упасть. Они передвигались без особых препятствий и вскоре вышли на Баррикадную улицу. Наконец Фролов смог рассмотреть одну из Сталинских высоток, но не сразу признал в ней одно из величественных строений прошлого века. Все дело в том, что бывшее бомбоубежище под высоткой затапливала канализация, но когда город был жилым, то в подвале стояли помпы, откачивающие воду. Первые несколько месяцев подвалами здания еще занимались военные, пытаясь сохранить культурное наследие столицы России, только быстро забили на это дело. В итоге, в затопленном подвале охотно поселился грибок и аномалии, быстро разрушившие фундамент здания. В итоге, дом на Кудринской площади больше, чем на половину, разрушился. А ведь около десяти лет назад дом считался элитной недвижимостью и цена за квартиру могла достигать девяноста миллионов. Сейчас его величие человеку, который никогда не был в Москве, трудно даже представить. Фотографии всего масштаба и красоты не передадут, да и по киноленте «Москва слезам не верит», в которой герои заезжают в квартиру данной высотки, трудно осознать всю ту грандиозность и великолепие.

На первых этажах и в подвалах дорогостоящего, элитного жилья множество ресторанов и магазинов брендовых вещей. И только малая их часть не разграблена. Не удивительно. За первые дни появления Зоны, было вынесено техники, ювелирных изделий, оборудования и предметов искусства – на миллионы и миллионы долларов. Власти среагировали оперативно, но к тому времени, как в Москву стянули военных почти со всей страны, город был разграблен. Да и не все военные отличались честностью. Таким образом многие объекты культурного наследия, хранившиеся в музеях и на выставках, сейчас в частных коллекциях. По кражам было заведено более тысячи уголовных дел, большая часть из которых «висяки» и по сей день.

У витрины магазина одежды Виста задержала взгляд. За грязным стеклом, покрытым паутиной трещин, манекены, одетые в вечерние платья. Поправив очки и прищурившись, хакерша смогла даже разглядеть ценник, на котором большими буквами было написано «СКИДКА», а ниже цена – девяносто шесть тысяч рублей. Двухмесячная, а то и трехмесячная заработная плата человека из мегаполиса и полугодовая – из провинции. Девушка настолько засмотрелась на красивую вещь, что споткнулась и влетела в спину впереди идущего Марио. Казалось – вот он, магазин без хозяина, без охраны и даже без сигнализации. Бей витрину, забирай необходимые вещи и уходи. Никто не осудит и не накажет. Но даже пробыв в Зоне долгое время, постоянно обманывая закон, стерев свое имя из истории Большой земли, убедить себя в том, что это нормально, было трудно. Еще трудней было пойти на мародерство. За годы пребывания в Зоне Виста так до конца и не признала, что условия и мир вокруг нее сильно изменились.

– Понравилась шмотка? – с неожиданным пониманием в голосе спросил Марио – Так забери ее. Один черт через пару лет сгниет тряпье.

– Ага. И что мне с ним делать? В такой-то бар устраиваться проституткой, резко сменив род деятельности?

С трудом сдержав едкую и злую шутку в ответ, Марио поднял с земли кирпич, размахнулся и запустил его в витрину. Стекло с грохотом рассыпалось на тысячи осколков. Под изумленные взгляды группы сталкер осторожно, чтобы не поцарапаться, забрался в магазин и стащил с манекена платье. Стряхнув с него стекло, боец покрутил в руках короткое черное платье с глубоким вырезом в области груди и открытой спиной. Вкус хакерши он одобрил, но вслух, разумеется, ничего не сказал.

– На, – бросил он платье девушке.

– И зачем? – ловко поймав вещь, с наигранным недовольством спросила Инга. В душе-то ее разрывало от почти детской радости.

– Будешь перед капитаном потом выпендриваться. Смотри, как у него глаза-то загорелись.

Все трое уставились на побагровевшего и смутившегося, словно школьник, офицера. Он зачем-то дернулся влево, остановился, осознав глупость своего поступка, без надобности бросил перед собой камень, посмотрел на часы.

– Надо уже с ночлегом решать вопрос, – удачно перевел он тему. – Какие предложения будут?

– Можем спуститься и отдохнуть уже в метро.

Предложение Марио быстро раскритиковали и отмели, как самое глупое и иррациональное. Ни у кого из группы не было желания проводить даже лишнюю минуту под землей. Особенно у Жени, которого от одной мысли о метрополитене бросало в жар. После недолгого совещания было единогласно принято решение обосноваться в одном из бывших жилых домой, которые рядом с метро вытесняли многочисленные торговые центры и административные постройки. Выбирали место всей группой, проанализировав последние сводки, подключив сталкерскую интуицию и данные об аномальной активности. Таким образом еще через двадцать минут, когда на Москву опустились сумерки и ветер сменился на северный, пробирающий до мурашек разгоряченное жарой тело, группа стояла перед парадной.

Марио по какой-то необъяснимой для соратников причине медлил, не подходил к входной железной двери. Его не торопили. Нельзя вообще сталкеров торопить, они люди чувствительные и часто им необходимо время, чтобы в своих ощущениях разобраться. Василиса без сил села на скамейку, внимательно рассматривая свои пальцы и не обращая внимания на окружающих.

– Там кто-то есть, – это было произнесено недоуменно, словно сталкер не верил в собственные слова. – Предлагаю поискать другое место.

– У нас что, продолжается Битва экстрасенсов? – беззлобно пошутил капитан. – Один мысли читает, другой сквозь стены научился смотреть.

– Да я серьезно. Прислушайтесь.

Группа прислушалась, но ничего подозрительного – за дверью мертвая тишина. Тем временем Марио развернулся, помог подняться Титовой и, передав ее в руки Жене, пошел прочь от дома.

– Ну да брось! – взмолилась с трудом стоящая на ногах Виста. – Глянь, – она повернула экран коммуникатора к сталкеру. – Никого там нет, даже сраной аномалии. Смотри!

Девушка резко открыла дверь, и полная решительности зашла. И уже через секунду вылетела пулей, закрыла дверь и уперлась в нее плечом.

БУМ! – ударило что-то с обратной стороны и чуть не сбило с ног легкую девушку. Не сговариваясь, капитан и Женя подскочили к двери и подперли ее спинами, но нечто по ту сторону не сдавалось и снова ринулось в атаку.

БАМ!

Женя прикусил от неожиданности губу, с носа девушки слетели очки, а ошарашенный Киконин чуть не потерял опору под ногами.

– Да что там такое?! – Виктор напряг все мышцы.

– Медведь! – взвизгнула девушка и прищурилась от очередного удара.

– Что ты несешь?! – тяжело дыша, прикрикнул Женя. – Не до шуток! Какой еще медведь?!

– Да я что, зоолог?! Черный, здоровый, похож на гималайского! А!

Медведь не сдавался, он, учуяв жертв, таранил дверь и был очень решительно настроен. Снова и снова, сбивая с ног троих взрослых людей, он пытался вырваться из подъезда и добраться до лакомства.

– Кто тебя просил открывать дверь? – зло прошипел Женя. – Сейчас бы уже ушли, а эта тварь дрыхла. Какие предложения?

– Гранатой его. На счет «три» капитан открывает дверь, а вы врассыпную! Поняли? – Марио напрягся.

Женя согласно кивнул, а скулящая от страха Виста замотала головой. Все поняли свои роли.

– Раз, – Марио достал «лимонку» из кармана разгрузки. – Два, – он разогнул усики предохранительной чеки, взял гранату в правую руку так, чтобы пальцы прижимали ее рычаг к корпусу. Указательным пальцем левой руки сталкер выдернул кольцо чеки. – Три!

Сделав глубокий вдох, офицер раскрыл двери, и вся троица бросилась врассыпную. Метким броском сталкер отправил гранату в подъезд и отскочил, набросившись на Василису и подмяв ее под себя при падении. Громыхнуло, зазвенело в ушах, у Киконина из носа пошла кровь, Женя успел потеряться в пространстве, но немедля молодые люди вскочили на ноги, вскидывая оружие. Виста не шутила и не приукрашивала – в дверях, посеченный осколками, лежал здоровенный черный медведь. Гималайский он там или еще какой, соратники не разбирались, а добили ревущего от боли зверя шквальным огнем. Сверху, дополняя картину, рухнул козырек подъезда. Все еще продолжая целиться в труп медведя, напарники сделали несколько настороженных шагов к хищнику и, убедившись, что здоровяк мертв, закинули оружие на спину.

– Не хочу показаться тупым, но, черт возьми, откуда? – недоумевал Фролов, не сводя взгляд с туши хищника.

– Ну… – протянула Виста, нащупав свои очки на земле. – Ареал их обитания весьма обширный. Возможно, из Ирана или Пакистана. Может, в Корее или Японии обитал, но это не точно.

– Да из Зоопарка, – с усталым раздражением пояснил капитан. – Он тут буквально по соседству. Животных не стали эвакуировать, не до них тогда было, вот и разбрелись они по всей Москве. Часть без присмотра людей подохли, а хищники некоторые выжили. Говорят, в первые месяцы видели даже бегемота. Может быть и слухи, хрен знает.

Перепуганная последствиями схватки Василиса, да еще и придавленная Марио, не без помощи группы поднялась. Отряхнув экипировку, Женя ободряюще подмигнул ей и попытался объяснить, что схватка с медведем – часть игры, и что с животным, на самом деле, все в порядке. Невероятным образом она пилоту поверила и лишних вопросов задавать не стала. Пока Фролов для нее единственный авторитет, которому она верила на слово и беспрекословно подчинялась. Дальше они шли бодрей, всем хотелось как можно скорее поесть и поспать. С проводником, на котором остался выбор дома, не спорили, но попетлять во дворах пришлось. Наконец, Марио выбрал дом и подъезд, который его устроил всем, и первым зашел в темный провал парадной. На удачу подергав несколько ручек на втором этаже, боец плюнул на это бесполезное занятие и вытащил из кобуры пистолет.

– Не надо, – попросил офицер.

Подвинув плечом Марио, капитан достал из рюкзака связку с отмычками, внимательно осмотрел замок и, подобрав нужную, приступил к хитрым манипуляциям. Два раза щелкнуло, и Киконин поднялся на ноги, приветливо открывая железную дверь, ведущую в двухкомнатную квартиру. Уже было ринувшуюся внутрь Ингу оттолкнул Марио и, подняв оружие, первым вошел в помещение. Следом ворвался Виктор. Там они разделились, осматриваясь. Наученные жизненным опытом, закрытым дверям они не доверяли.

– Чисто! – отрапортовал Марио после осмотра зала и спальни.

– А у меня не очень, – негромко ответил Киконин, замерший на кухне с автоматом в руках.

Открывшаяся картина даже для видавших жизнь сталкеров была неприятной. Посреди скоромного, еще советского убранства, в петле висело тело женщины. Оно уже разложилось больше, чем на половину, не оставив возможности определить даже примерный возраст. На полу валялась табуретка, а рядом лист бумаги. Женя неуверенно и осторожно поднял тетрадный лист, сложенный втрое, и развернул. «Ма, привет и сразу прошу меня простить, если ты сможешь. Но я больше так не могу. Пожалуйста, береги себя и не вини меня ни в чем. И если есть хоть какая-то справедливость, то я рядом с дедом сижу на берегу реки и ловлю рыбу. Люблю тебя, ма. Я всегда буду рядом».

– Судя по твоему скорченному лицу, лучше не спрашивать, что там? – серьезно прокомментировал Марио.

– Лучше, – согласился Женя, зачем-то убирая записку во внутренний карман. – Поищем другую квартиру?

– Да. Не самое приятное соседство, – согласился Марио.

– Ну?

На лестничной клетке мужчины столкнулись с Вистой, которая присматривала за Титовой, не заходящей в квартиру без команды. После последних событий хакерша вела себя очень послушно.

– Аномалия там, – соврал Марио. – Не разместиться всем. Посмотрим на другом этаже.

Типично женской интуицией ложь хакерша учуяла, скептически нахмурилась, но ничего спрашивать не стала. Черт с ним, если врут, значит, так надо. Однако на второй раз соратникам повезло. Осмотр двухкомнатной квартиры этажом выше дал положительные результаты. Ни аномалий, ни соседей. Судя по толстому слою пыли, если в этой квартире кто-то и бывал, то много лет назад. Дав добро, Марио запустил Висту и Василису. Расчихавшись от пыли, хакерша вытащила несколько противоаллергических таблеток и проглотила не запивая.

Уютная, современная квартира, обставленная мебелью из нидерландского магазина. Просто, минимально, но со вкусом и умением сберегать небольшое пространство. Как только в квартиру зашла вся группа, Киконин подвинул комод к двери, но придя к каким-то своим выводам, они вместе с Марио сдвинули его с места и подперли дверь прихожей.

– Отлично, – подвел итог офицер. – Если нас захотят сожрать или убить, у нас будет полминуты форы.

– Секунд двадцать, – осматривая преграду, подвел итог Марио. – Но этого хватит. Могу поставить перед дверью растяжку на лестничной площадке между первым и вторым этажами.

– Нет необходимости. Если это тварь, ты мы оперативно с ней разберемся, а если нас приметил человек, то растяжка не спасет. Но я очень надеюсь, что таких же отбитых, как мы, в этом районе больше нет.

– Вроде нет, – Виста в коридоре уткнулась в свой коммуникатор. – Но сейчас отсутствие точки на карте совсем не показатель. Сами понимаете времена… – виновато протянула хакерша, вытаскивая из рюкзака внешний аккумулятор и подключая к нему свой КПК.

Поставив технику на подзарядку, она небрежно скинула рюкзак к стене и завалилась на диван. Поднялся столб пыли, девушка повалилась на пол и не смогла без помощи встать. Бюджетная мебель успела прогнить. Неловко дергаясь, хакерша выбралась из западни и, выругавшись, присела на край дивана.

– Проходи, Вася, ты можешь отдохнуть.

Евгений отвел девушку в соседнюю комнату и помог снять куртку и тяжелые ботинки, усадив ее в кресло. В одном из шкафов пилот нашел плед, укрыв Титову. Едва ее голова коснулась спинки кресла, Василиса заснула крепким и самым беспечным сном за последнюю неделю.

– Ну что? – вернувшись в комнату, спросил Фролов у группы.

– Что «что»?

Никто уже на ногах не стоял. Виста устроилась на еще целой половине дивана, а Марио сидел на полу, положив автомат на колени. Не хватало только Виктора, который осматривался на кухне. Вероятно, увиденное в прошлой квартире глубоко засело у него в голове. Да и самому Жене было не по себе, что на этаж ниже, ровно под ними, в петле висела девушка. Казалось бы, чье это дело? Мало ли таких по всей стране, но даже у бывшего пилота военного самолета сердце замирало, как только он вспоминал о предсмертной записке.

– Я предлагаю пять часов на отдых. Без дежурных, – заговорила девушка, когда в комнату вернулся Виктор. – Я сейчас соображу одну штуку, если кто-то подойдет к нам ближе, чем на сто метров, наши коммуникаторы оповестят. Капитан, поможешь мне?

Офицер, плюхнувшийся на стул, хотел одного – отдохнуть, а не расставлять жучки по всему периметру. Однако, во-первых, все сделанное будет в его же интересах, а, во-вторых, отказать Висте он не мог.

– Конечно.

Не с первого раза Киконин поднялся, с трудом разогнулся и с полным сожалением во взгляде посмотрел на хакершу.

– Идем, – наигранно бодро согласился Виктор. – Сейчас все сделаем.

Молодые люди вышли из квартиры, оставив Марио и Женю наедине. Сталкер нервничал, совершал десяток лишних, бессмысленных движений, ходил от стены к стене, садился, снова вскакивал, ежился.

– Да уколись ты, – не выдержал Женя. – Один черт твоя завтрашняя ломка никому на руку не сыграет.

– Сейчас вернусь, – отчеканил Марио и ушел в комнату, где уже видела пятый сон Титова.

Стоило пилоту остаться одному в комнате, ему сразу стало не по себе, и Женя взял в руки оружие, хотя необходимости в этом не было никакой. Чтобы хоть как-то занять себя и отвлечься от неутешительных мыслей, Фролов, закрыв окно, включил фонарь и начал осматриваться.

Судя по убранству, фотографиям и одежде, жила здесь семья с двумя детьми – мальчиками-подростками. Не бедно жили, но не на широкую ногу, возможно даже снимали, потому что не веяло от квартиры уютом, не была она обжита. Детская, в которой спала Титова, на детскую не похожа – обои темные, ковролин серый, мебель слишком стандартная, не купят такие кровати маленьким детям родители с собственной жилплощадью. На кухне Женя зачем-то покрутил кран с горячей и холодной водой поочередно – разумеется, никакого результата это не принесло. Несколько сковородок и тарелок небрежно брошены в раковину, пара чашек на столе, в которых активно разрослась плесень так, что не видно даже ручек. На широком подоконнике огромное количество бытовой техники: йогуртница, бутербродница, мультиварка и даже хлебопечка. Скромное пространство кухни сталинского дома не позволяло все это разместить вне подоконника так, чтобы оно не мешало. Из окна открывался вид на парковку, а за ней, через дорогу, большая детская площадка. Сколько Фролов находился в Москве, а до сих пор не верил, что город человеку больше не принадлежит. Не укладывалось это в голове, а порой и вовсе казалось, что это какой-то странный затянувшийся сон. Вид из окна вскоре нагнал тоску и Женя, занавесив остатками целого тюля окно, сел на табуретку. Она под весом пилота скрипнула, ножки пошатнулись, и мужчина едва успел встать на ноги, прежде чем она развалилась.

К моменту, когда вернулись капитан и хакерша, уколовшийся Марио, уронив голову на грудь, спал на полу в детской. Он вырубился неожиданно, провалившись в мир грез. Даже у едкой Висты не повернулся язык иронизировать. За последние сутки она пропиталась к бойцу искренним сожалением и состраданием. Не был Марио плохим человеком, не был крысой и предателем. Он мог бросить всех на том злополучном маковом поле, но вытащил и откачал. Может быть, у его недуга были весомые причины, может в прошлой жизни с ним случилось что-то, перевернувшее всю жизнь с ног на голову. Скелеты в шкафу прятал каждый. Нет в Зоне счастливых.

– Перекусим? – шепотом предложил Фролов, вытаскивая два сухих пайка из рюкзака.

Предложение было принято единогласно и уже через полминуты еще бодрствующая группа сидела за столом. Девушка, которая не влезла пятой точкой на детский стул, бесцеремонно уселась Киконину на колени, а он против и не был. Сначала робко придерживал, но через несколько минут охрабрел и приобнял за талию.

– Как же охренительно! – с трудом сдерживая крик восторга, Виста уминала галеты, на которые она щедро намазала печеночный паштет.

Едва успев дожевать своеобразный бутерброд, она раскрыла мясной фарш, бодро выковыривая его из упаковки одноразовой вилкой, а затем вскрыла перловую кашу с говядиной. Щедро запив ее водой, хакерша выудила из коробки с армейским пайком шоколадную пасту и фруктовые палочки.

– А тебя не разорвет? – опасливо поинтересовался капитан, не дожевавший овощное рагу с мясом.

Он-то знал, как опасно быстро набить желудок едой, если долгое время голодал. Но девушка с полным ртом еды отрицательно покачала головой.

– И куда в тебя все влезает, – поразился пилот, с опаской посматривая на Висту, довольно поглаживающую живот.

– Огонь, – допив воду из фляги, девушка потянулась, случайно ударив капитана локтем по многострадальному лицу. – Я спать. Через пять часов выходим, так что советую тоже лечь. Если кто-то приблизится к нашему убежищу, заверещит так, что мама не горюй.

– А, – сказал вслед Висте капитан, но опомнившись, что рядом Женя, прикусил язык.

– Поговорить с ней хотел? – с пониманием кивнул Фролов, лениво пережевывая фасоль с мясом. – Только один черт, на честный диалог ты ее не выведешь. Не из тех она людей, которые свою душу откроют.

– Может, хоть ты объяснишь, что произошло в школе, – гневным шепотом потребовал офицер.

– Я сам не знаю, – пожал плечами пилот, но встретившись с испепеляющим взглядом капитана, добавил: – Я правда не знаю, что произошло. После попадания в «зазеркалье» со мной стали происходить странные вещи, объяснения которым я не нахожу. Просто, когда человек зол, испуган или его переполняют какие-то эмоции, я словно… – Женя попытался подобрать правильное слово, – вижу причину этого.

– И чего же так сильно испугалась Виста? – Киконин попытался придать своему голосу максимальную незаинтересованность, а виду непринужденность.

– Если Виста посчитает нужным, она тебе сама расскажет. А так, прости, мужик, но это не наше с тобой дело.

– Не наше, – согласился офицер, задумчиво потирая многодневную щетину. – Но знаешь, у меня очень странное чувство последние дни, я не могу с ним разобраться, даже объяснить его.

– Какое? – не понимая, к чему клонил офицер, нахмурился пилот.

– Я никогда не был хорошим человеком. Да что врать, как человек – я был порядочным дерьмом. Трудно поверить, но полгода назад я чуть не подстрелил Висту, а после этого поймал Ирма и сдал его на опыты ученым. Думал, что он мутант, и немало денег с него срубил. Вообще грязной работы не гнушался и не всегда честно зарабатывал. Как ты понимаешь…

– Ты был редкостным мудаком, – подвел итог Евгений, остановив душевные излияния капитана. – Но что-то в твоей жизни изменилось, и ты стал хорошим парнем?

– Да, – согласился Виктор. – За последние полгода в моей жизни случилось очень многое, что заставило ее переосмыслить чуть более, чем полностью. Я давно в Зоне, очень, а до этого служил, побывал во многих горячих точках. Видел много смертей, иногда они были очень страшными.

– Давай к делу, – чувствуя, что Киконин ходит вокруг да около, не решаясь подойти к сути, грубо попросил Женя. – Поздно уже, а я спать хочу.

– Я очень переживаю за Василису, за всю группу и очень надеюсь, что завтра у нас все получится и Вася вернет себе память.

– Но?.. – Женя жестом предложил Виктору продолжить.

– Но особенно я переживаю за Висту. Я не могу тебе этого объяснить, но я очень хочу уберечь ее от опасности, от Зоны, от смерти и даже от самой себя. Ты ведь увидел что-то страшное, да? Что-то, что многие и многие годы гнетет ее, мешает жить и быть счастливой. Я просто хочу сделать для нее хоть что-то доброе и хорошее. Тогда, в переходе, когда у нее остановилось сердце, знаешь, я ведь сам вместе с ней чуть не умер. Мне никогда не было так больно и так тяжело. Только тогда я понял тебя. Понял, почему ты рискуешь собой и готов на все, чтобы помочь Василисе. Это очень странное чувство, которое мне не приходилось испытывать. Волнение, сострадание, желание помочь.

– Знаешь, как это называется? – Фролов не смотрел на капитана, переливая воду из пластиковой бутылки во флягу.

– Как? – оживился капитан.

– Любовью это называется, мужик. Любовью, – тихо повторил Женя, вышел из-за стола и в своих мыслях отправился в комнату.

Как он лег – помнил с трудом, но стоило принять горизонтальное положение, пилот заснул и за пять часов ничто и никто его сон не потревожил.

Глава 8

Станция Таганско-Краснопресненской линии – «Баррикадная», встретила группу подозрительными звуками, источник которых нашелся далеко не сразу. Луч фонаря Висты выхватил на розовом мраморе трапециевидного пилона странную серую субстанцию, похожую по консистенции то ли на слизь, то ли на деготь. Она, поглотив в себя несколько крупных крыс, издавала отвратительные чавкающие звуки, словно переваривала бедных зверьков. Таких серых пятен на стенах хватало в избытке, несколько, уступающие в своих размерах, вольготно разместились на полу, выложенном серыми и красными гранитными плитами. Дрянь эта сливалась по цвету с серыми плитами, и Виста, крутящая головой по сторонам, чуть в нее не наступила. Спас ее схвативший под локоть и дернувший на себя Марио.

– Под ноги смотри, а не только башкой своей умной крути, – посоветовал сталкер, лучом фонаря указывая на еще одно пятно, находящееся в пяти метрах от хакерши.

В центре зала был эскалатор, ведущий на станцию кольцевой линии «Краснопресненская». Именно туда группа и направилась. Лестницы почти разъела аномалия и спускаться пришлось по одному, выверяя каждый свой шаг. Марио и Киконин уже ждали внизу, когда настало время спускаться Василисе и пилоту.

– Давай. Наступай очень аккуратно и смотри под ноги. Ничего не бойся.

– Я не пойду, – отказалась Титова и попятилась прочь от эскалатора. – Там страшно, я не хочу. Я хочу наверх! Тут очень страшно!

– Василиса, нам надо идти, – уговаривал ее Женя. – Видишь, друзья наши уже спустились и ждут внизу. Если ты пойдешь аккуратно, то ничего не случится. Обещаю.

– Я пойду с тобой, – уперлась Титова.

– Мы не можем спуститься вместе, – пилот, понимая, что эскалатор может не выдержать веса двоих людей, не стал объяснять, лишний раз пугая девушку, насколько это опасно. – Это не по правилам игры. Если мы их нарушим, то проиграем. Ты ведь понимаешь?

Невероятным образом, использовав все хитрости и даже ложь, вместе с Вистой, но Титову удалось уговорить. Фролов напрягся, сжал кулаки, поджал губы и выпрямился, став на полголовы выше.

– Не переживай, – не своим голосом сказала Виста. – У нее все получится. Хорошо идет.

Внизу ее подбадривал ожидающий и освещающий эскалатор капитан.

Когда до твердой поверхности оставалось всего шесть ступенек, Титова оступилась и кубарем покатилась вниз. Последние ступени разъехались, но девушку вовремя успел ухватить за шиворот капитан, дернув на себя.

– Молодец. Видишь, ты смогла, – офицер оттащил девушку подальше.

– Все нормально! – отрапортовал Марио. – Следующий пошел!

Вскоре вся команда вновь оказалась в сборе. Гордая собой Виста последний раз посмотрела на злополучный спуск, и решила, что для человека, который почти все время сидит на пятой точке за компьютером, она совершила подвиг.

«Краснопресненская» была красивой. Мраморная, с гранитным полом. На сводах многочисленные барельефы, посвященные революционным событиям. Не удивительно, что в былые времена по Московскому метрополитену водили экскурсии. Люстры над головой раскачивались и скрипели, и группа неосознанно отошла в сторону. Большая половина уже успела обрушиться и как бы группа ни старалась осторожно шагать, стекло и мраморная крошка под ногами хрустели. Оказавшись на путях, группа остановилась.

– Значит так, – тихо заговорила Виста, но ее звонкий голос все равно эхом отражался от стен. – На коммуникаторе каждого из вас закачена карта подземки и красным пунктиром отмечен маршрут, по которому мы пойдем. – Дождавшись, когда у всех загрузится карта, Виста продолжила пояснения. – Есть еще зеленый и фиолетовый пунктир, это на случай непредвиденных обстоятельств, вроде обвала или любой другой нештатной ситуации, помешающей нам пойти именно этим путем. Желательно, конечно, идти по красному пути, он хоть немного, но исследован.

– Главное не потеряться, – когда закончила Виста, вступил Марио. – Будем держать дистанцию в два шага. Без команды не стрелять, в замкнутом пространстве сами друг друга скорей перебьем. Рикошет особо опасен.

– Надеюсь, и не придется, – с надеждой в голосе ответила Виста. – Идем?

Под прикрытием надежных напарников, Женя чувствовал себя спокойней, однако страх ни на секунду его не отпускал, сковывал, заставлял мозг порождать страшных чудовищ. Неизвестность пугала. Что скрывала чернота тоннелей? Какие страшные секреты, каких опасных чудовищ и коварные аномалии? Что, если вся группа попадет под воздействие пси-аномалии. Это тогда повезло, она избирательно подействовала только на Василису. Странное, конечно, понятие слова «повезло», но иначе это не назовешь. Если бы и Женя потерял контроль над ситуацией, они бы могли навечно остаться под землей.

– Страшно? – усмехнулся офицер, видя, как нервно дергается идущий перед ним пилот.

– Я не трус, но я боюсь, – попытался отшутиться пилот, но вышло это настолько неубедительно и наигранно, что вызвало очередной смешок офицера.

Раз-два. Раз-два. Фролов, чтобы хоть как-то вытеснить панические мысли, про себя считал шаги, сосредоточившись на том, чтобы не упасть. И настолько увлекся, про проглядел, как оступилась Василиса. Нога ее застряла между шпалами и, нелепо взмахнув руками, Титова рухнула.

– А-а-а-а, – пронесся по тоннелю полный боли крик.

Даже у хладнокровного Марио сердце кровью обливалось от него. Возможно, потому что Василиса сейчас беспомощна, беззащитна и похожа на маленького ребенка.

– Больно, – взвыла она, выставив перед собой ладонь. – Мне очень больно! – ревела она, смотря на свои руки.

Кожа на ладони, еще не зажившей после пореза стеклом, покрылась волдырями и покраснела.

– Замри! – остановил пилота офицер. – Смотри.

Лучом фонаря Киконин указал на густую субстанцию, рядом с которой упала девушка, влетев в нее ладонью. Она пульсировала, словно живая, и медленно передвигалась. Ухватив рыдающую Василису под руки, Киконин очень медленно поднял ее на ноги и, попросив не делать лишних движений, отвел в сторону. Рыдая и сильно хромая на левую ногу, девушка пыталась стереть с руки остатки слизи.

– Жжет! Нога болит! – Василиса хотела машинально утереть слезы, но Киконин вовремя перехватил ее руку.

– Тихо-тихо, сейчас залечим, – пообещала подскочившая Инга, придерживая стоящую на одной ноге Василису за талию.

Осмотрев в свете фонаря руку девушки, капитан вынес неутешительный вердикт:

– Похоже на химический ожог, – рассмотрев большой пузырь с кровянистым содержимым, боец добавил: – Минимум третьей степени. Надо как можно скорей промыть и обработать. Жень, достать бутылку с водой и аптечку.

Пилот не отреагировал. Не моргая, он наблюдал за лужей слизи, которая неожиданно очень активно начала разрастаться.

– Что за магическое зелье? – целясь в серо-коричневое образование, пилот сделал шаг назад.

– Что? Какое зелье? – Марио, всматривающийся в темноту тоннеля, повернулся. – Ох, е! – боец закрутил какой-то уж совсем трехэтажный мат. – Бежим!

– Куда?! Что случилось?

Однако стоило офицеру развернуться и увидеть все своими глазами, вопросов у него больше не осталось. Со сводов стекала слизь, собираясь в одно огромное пятно. Оно пульсировало, пузырилось, словно гной из фурункула, из лопнувших пузырей выплескивалось вязкое содержимое, и самое ужасное – эта лужа активно шевелилась.

– Не двигайтесь, – приказал Марио, осознав глупость прошлых слов.

Субстанция дернулась на голос сталкера. Вытащив из кармана гайку, боец бросил ее в сторону. Дрянь тут же отреагировала и неожиданно быстро поползла на звук. Сталкер был готов поклясться, что она не потекла, а именно поползла! Как бактерия, которая передвигается при помощи жгутиков, двигалась и эта тварь. Или аномалия. Никто из группы до этого дня с подобным не сталкивался и даже не слышал.

Василиса, внимание которой на несколько секунд увлекло зрелище, молчала, но надолго ее это не заняло, и девушка снова завыла. Зелье, так его назвал про себя Женя, на звук среагировало мгновенно, поползло к Титовой. Без лишних слов и предупреждения, капитан закрыл рот Василисе, но жалобный скулеж все равно был слышен. Субстанция приближалась и уже почти достигла ботинок офицера, когда Виста звонко крикнула:

– Эй! Иди сюда, фигни кусок, че ты до слабых докопался! – хакерша не задумывалась о словах, просто хотела привлечь внимание дряни на себя.

Сгусток, потеряв интерес к Виктору и девушке, оперативно сменил свою траекторию.

– Ой-ой! – перепуганная проворностью и скоростью кислотной лужи, Виста попятилась.

– Иди сюда! – сообразив, что эта штука двигается на резкие звуки, Марио привлек внимание слизи к себе.

Так бесконечно продолжаться не могло, но даже обговорить план действий у группы не было возможности. Мысленно извинившись перед Василисой, Киконин вколол ей заранее припасенное успокоительное и уже через минуту девушка в его руках обмякла. Группа, понимая, что поведение Титовой может быть абсолютно непредсказуемым, обговорила свои действия в случае внештатной ситуации. Виктор бросил свой рюкзак пилоту, тот его принял без лишних слов. Закинув Василису себе на плечо, капитан покачал головой, показывая, что на время он выходит из игры, ибо с Титовой на руках возможности для маневра у него нет.

– Эй, возьми мои мокрые спички, мою холодную воду! Мои дурные привычки, больную свободу! – заорал Фролов и, что было сил, рванул вперед, ни на секунду не останавливаясь. – Ну что ты лечишь мне рецепты человеческого счастья! – задыхаясь, продолжал кричать Фролов, давая группе время, чтобы обсудить сложившуюся ситуацию.

– Что делать?! – психовала Виста. – Что это за хрень?!

– Не знаю, погугли! – посоветовал панически Марио, крутя головой, словно своды тоннеля могли дать ему ответ. – Ты ж программист!

– А может мне ответы на мэйл ру еще поискать?! – психанула хакерша.

– Если это поможет – ищи!

Пятно от Жениного фонаря прыгало, но целеустремленно неслось вперед. Группа медлила. Дрянь эта двигается быстро, очень, не убежать и не скрыться. По стенам оно ползает лихо, так что даже если соратники захотят выбраться со станции проверенным путем – не успеют, оно достигнет быстрей, а что уж субстанция способна делать с органикой, на горьком примере Титовой все узнали. Ей еще повезло, что она задела всего несколько капель.

Неожиданно пятно света остановилось и провалилось. Это Женя оступился и упал. Первой неладное заметила Виста и рванула навстречу пилоту, горланя во всю глотку:

– Устрой дострой! Порядок – это отстой! Круши, ломай, тряси башкою пустой! Допей, разбей и новую открывай! Да-а-а-авай! – надрывалась Виста.

Сработало.

Кислотная лужа среагировала и ринулась к Висте. Девушка, ловко прыгая по шпалам, пыталась сократить расстояние между собой и Женей, чтобы у того появилась возможность встать на ноги. Краем глаза она увидела, что пятно света в тоннеле поднялось.

Но в пятнашки с этой жижей играть долго невозможно. Оставалась надежда на то, что офицер и опытный боец группировки «Бункер» придумают хоть какой-то способ прекратить игру в догонялки не на жизнь, а на смерть.

– Женя! – крикнула хакерша, когда субстанция почти достигла ее.

Фролов закричал, привлекая внимание. Громко, насколько мог, но то ли тварь эта просекла, в чем дело, и больше не велась на отвлекающие маневры, то ли просто перестала реагировать на посторонние шумы. Ловко, словно хищник, выследивший слабую жертву, оно сокращало расстояние до Висты.

– Да помогите! – взмолилась удирающая со всех ног от опасности девушка.

Ни крик пилота, ни ор Марио на субстанцию эффекта больше не производили. Девушка бежала со всех ног, сосредоточившись лишь на том, чтобы не упасть.

Шаг, второй, не сбиться. Раз-два. Раз-два. Группа должна что-то придумать, спасти. За спиной кричали, топали, пытались привлечь внимание на себя, но должного эффекта ноль. Обернувшись в очередной раз, девушка споткнулась, взмахнула руками, чтобы удержать равновесие, но из рук выпал фонарь, провалился под шпалу и прокатился несколько метров.

Оставшись наедине с темнотой, Виста не сдалась. Не сбиваясь с размера шага, с которым она бежала, Инга вытащила из бокового кармана рюкзака фальшфейер и на ходу зажгла его, освещая свой путь. Насколько бы она ни была сосредоточенна, хакерша оступилась, несколько секунд пыталась удержать равновесие, но рухнула, больно ударившись спиной.

– Нет, – завыла она, выставив перед собой горящий алым цилиндр.

В попытке подняться, Виста потратила драгоценные секунды, которые удивительно, но сыграли ей на руку. Субстанция, встретившись с огнем, дернулась, но ближе, чем на полтора метра не приблизилась. Похрабревшая девушка дернула рукой с горящим цилиндром в сторону слизи, и та отпрянула назад.

– Оно боится огня! – в изумлении заорала девушка. – Бегом сюда!

Осознав, что фальшфейер через несколько секунд погаснет, Инга начала судорожно соображать, что можно быстро поджечь. Догадка пришла неожиданно быстро. Скинув рюкзак, она вытащила платье, которое добыл Марио, подожгла его и бросила перед собой.

Оперативно подоспевшая группа дополнила костер быстровоспламеняющимися вещами. Пилот стащил с себя шапку, капитан вытащил из рюкзака грязную майку, а Марио пожертвовал чистым комплектом белья.

– Бегом! – скомандовала Виста, потратив секунды на то, чтобы свериться с картой.

Соратники, подстегиваемые адреналиновой плетью, сами не поняли, как пробежали несколько километров, при этом ловко минуя аномальные ловушки. Они, даже понимая, что кислотная лужа вряд ли их достигнет, не останавливались. На платформе станции метро «Киевская», Виста дала отмашку и без сил, с присвистом дыша, уселась на шпалу. Когда пыл погони утих, все в полной мере ощутили, насколько тяжело дался забег. На половине пути Виктор начал задыхаться и путаться в собственных ногах, поэтому бессознательное тело Василисы из рук офицера принял Женя. Какой бы легкой девушка не была, но с каждой сотней метров нести ее на своих плечах было все тяжелей и тяжелей.

– Как ты догадалась, что оно боится огня? – отдышавшись, спросил Марио.

– Никак. Просто выронила фонарь из рук, а возвращаться за ним не было никакой возможности. Вот и вспомнила, что у меня есть фальшфейер, – Виста жадно присосалась к фляге. Ноги от забега все еще дрожали, сердце больно билось. – Платье только жалко, – с искренним сожалением протянула она. – Красивое было.

– Я тебе таких еще с десяток добуду, – успокоил ее Виктор и обратился к Жене: – Как Вася?

– Спит. Думаю, еще час минимум продрыхнет. Придется нести.

– Может оно и к лучшему, – протянул Виктор, принимая из рук Фролова флягу и делая несколько жадных глотков.

В молчании, которое никто не решался нарушить, сидели минут пятнадцать. Еще один перегон и все – заветная поверхность и свобода. Никому под землей спокойно не было, даже Марио, который держался уверенней всех. Встали без слов, в абсолютной тишине, еще раз осмотрелись и не нарушая тишины продолжили нелегкий путь. Однако единственный сюрприз, который их ожидал в перегоне между «Киевской» и «Парком культуры», это высокий уровень воды, достигающий порой задницы. Изящней всех материлась Виста. Невысокой девушке уровень воды порой походил до поясницы. И как бы она не просилась на руки к Марио, тот принципиально отказывался нести ее даже через самый затопленный участок. Но даже затопленный тоннель лучше, чем желавшая сожрать тебя слизь или огромные крысы, для которых человеческое мясо – лакомство номер один.

Когда в свете фонаря показалась платформа станции метро «Парк Культуры», облегченно никто не выдохнул. Виста заранее предупредила о том, что глубина заложения станции сорок метров и восхождение будет не из легких.

– Между прочим, – Виста, опираясь руками о края платформы, в прыжке пыталась на нее забраться, но сил не хватало. – Это настолько красивая станция, что в Союзе были выпущены почтовые марки с ее изображением. А еще, – девушка снова подпрыгнула, но снова безуспешно, – здесь было отснято несколько эпизодов советских фильмов. Например, «Курьер».

– Да замолчи ты уже, – Марио схватил девушку за шкирку и помог ей забраться на платформу.

– О, спасибки, – отряхнувшись, девушка бодро подпрыгнула на месте. – Ну что, ребята. Мы почти у цели!

Лежащая на серо-черных гранитных плитах, Василиса зашевелилась, сладко зевнула и, перевернувшись на спину, медленно открыла глаза. Ладони ей уже успел обработать офицер и, несмотря на протесты группы, которая боялась, что два лекарства подействуют на Титову совсем удручающе, вколол обезболивающее.

– Мы победили уже? – Василиса хотела потереть глаза, но бинты на ладонях помешали это сделать.

– Почти, – улыбнулся неожиданно приободрившийся пилот. – Совсем немного осталось, Вась. Потери.

Направив луч фонаря на эскалатор, Евгений задрал голову вверх. Холодный ветер, бьющий в лицо – словно глоток свободы.

Где-то там, в парке, их финальная точка маршрута. Так или иначе в скором времени для них с Васей все закончится. Не для группы, нет. А для них двоих. Фролов коснулся набедренной кобуры с пистолетом. Как никогда, настроен он был решительно.

Глава 9

Центральный парк культуры и отдыха имени Максима Горького раскинулся почти на двухстах двадцати гектарах. Его начали реконструировать, но завершить, к большому сожалению, не успели. Москва превратилась в Аномальную Зону на несколько лет раньше, чем успели закончить работы. Перед грандиозной по своим размерам и величию аркой главного входа группа остановилась. Никто вход не охранял. Впрочем, даже если на территории парка действительно обитают отморозки, едва ли они могут выставить посты по всей территории. Подобную безопасность может позволить себе только «Тантал». Может быть, если бы «Оникс» вел несколько иную политику по отношению к военным, готовым с ними сотрудничать, еще и они. Но «Оникс» выбрал другую политику и прогадал, навсегда оставшись в тени могущества «Тантала».

– Ну и куда дальше? – Марио остановился в нерешительности. – Территория просто грандиозная, нам ее за неделю не обойти.

– Погоди. Лука же скинул примерные координаты. Если им верить, а выбора у нас нет, то путь нам заказан к Фонтанной площади, до нее тут рукой подать. А дальше, как карта ляжет. Что там наш врач говорил по поводу этой аномалии, как ее искать?

– Васин артефакт должен на нее реагировать. Каким образом, он не объяснил.

– Думаю, мы это как-то поймем. Главное, чтобы во время активации он не навредил.

Обманом и уговорами, но Фролову удалось заставить Василису взять артефакт в руки, объяснив, что игра подходит к концу и важно рассказывать обо всех своих ощущениях и изменениях в самочувствии. Объяснять пришлось долго, приводя жизненные, но простые примеры. Через несколько минут Титова кивнула, но понимания в ее взгляде не было никакого. Тяжело вздохнув, пилот ободряюще похлопал девушку по плечу, пообещав, что у той все получится. Хотелось верить, что артефакт будет менять свое состояние, светиться, пульсировать или подавать любые другие знаки, которые группе будут заметны. Свои ощущения Василиса уже с трудом идентифицировала, порой даже не понимая, что именно у нее болит. Она постоянно хотела есть, постоянно жаловалась на жажду, но стоило дать ей флягу с водой – отказывалась и недоумевала.

Асфальт покрылся опавшей листвой, и казалось, что аллею укрыли ярко-желтым покрывалом. Пахло сырой землей, прелой листвой и только в этом месте чувствовалось, что наступает осень. Женя поежился от ветра и неожиданно понял, что за то время, которое они были под землей, погода вновь резко изменилась. Мокрые почти по пояс, соратники ежились от каждого порыва ветра. На резонное предложение Висты хоть немного подсушить одежду ответили отказом. Времени нет. В ботинках чавкало, ноги замерзли, мокрая одежда неприятно липла к немеющему от холода телу. Более-менее комфортно чувствовала себя только Титова, которую согревал артефакт.

По аллее группа дошла до площади, посмотрела на неработающий фонтан, заполненный мутной водой, в которой прорастали водоросли и какое-то подобие кувшинок. Виктор приметил даже несколько торчащих из бассейна скамеек, непостижимым образом оказавшихся там. Явно не ветром попутным занесло такую тяжесть. Только если аномальным торнадо.

Синхронно остановившись, соратники внимательно осмотрелись и, не обнаружив ничего подозрительного, повернулись к Титовой, испугав и смутив ее пристальным вниманием. Она стушевалась и сильней сжала артефакт, сморщившись от боли в ладонях.

– Ну что? – первая нарушила молчание хакерша. – Давайте, наверное, пройдемся?

– Что еще делать… – Киконин пожал плечами и снова осмотрелся, словно живая изгородь из деревьев могла дать ему ответ.

Ничего, что выдавало бы присутствие головорезов, о которых рассказывала Виста. По левую сторону, метрах в пятидесяти, искрилась электрическими молниями аномалия, чуть дальше, если присмотреться, создавая от нагрева разницу в плотности воздуха, пространство искажала термическая. Аномальный фронт на площади не превышал привычной для Зоны нормы, как, например, это было рядом с Патриаршими, где группе пришлось потратить многие часы, чтобы миновать многочисленные ловушки. Хотя, если клан не многочисленный, то какие следы ожидала тут встретить группа? Киконин невольно поежился, душа его была не на месте, хотя беды ничего не предвещало. Он посмотрел на Марио, и, хотя тот выглядел спокойным, боец нервничал и оглядывался чаще необходимого, ожидая любой пакости.

Если бы не аномалии, да не слоняющиеся бы псы, которые боялись приблизиться к человеку, так лесопарк в лучшие времена. С громким писком, нарушая привычный звуковой фон и заставив команду схватиться за оружие, с одной стороны аллеи на другую бежала белка, а за ней, сокращая дистанцию – вторая. Что-то не поделившие зверьки схлестнулись в драке, слились в один большой рыжий ком и вскоре пропали из виду.

Неспешно прошли до Большого Голицынского пруда, который вышел из берегов и затопил прибрежное кафе. Не было видно даже скамеек и столов. Печально посмотрев на серый и унылый пейзаж, группа уже было развернулась, как услышала женский возглас:

– Ай! Мм-м-м-м, – отбросив артефакт, Титова прижала многострадальные ладони к груди.

– Опа, – Виста быстро выхватила из воды «турмалин».

Лицо хакерши сморщилось от неприятных ощущений в руке. Ладонь, даже через плотную ткань тактической перчатки, покалывало, словно от многочисленных электрических зарядов. Неприятно, но терпимо. У всех ведь в детстве был друг, горе-приколист, который дарил зажигалки или ручки, используя которые ты получал небольшой, но весьма ощутимый заряд током.

В руках девушки артефакт издавал голубоватое свечение, но оно было неуверенным, блеклым, а иногда и вовсе прекращалось, но для того, чтобы через несколько секунд засветиться с новой силой.

– Да! – заорал Женя! – ДА!

Он захотел сорваться с места, побежать, и даже дернулся к затопленной дороге, но быстро понял глупость своего поступка. Все еще не веря своим глазам, он взял из рук Висты артефакт и несколько секунд с глупой улыбкой пялился на него. Его переполняла эйфория, мешала рационально думать и действовать. Женя даже забыл, что он в Зоне, что вокруг смерть, и только грубый голос Марио вернул его с небес на землю:

– Идем. Судя по всему, нам вперед.

Шли по затопленной дороге, сбиваться с курса нельзя, а терять группе уже нечего, один черт в такую погоду экипировка не высохнет.

Свечение «турмалина» становилось более интенсивным с каждым десятком метров, пройденным соратниками. Электрические разряды уже перестали быть просто неприятными и приносящими дискомфорт, а превратились в болезненные. Но Евгений терпел. Увлеченная странным поведением артефакта, перестала ныть даже Титова, послушно шагая за проводником. Совсем немного! Еще чуть-чуть! Не ошибся, чертяка, Лука, не ошибся неизвестный профессор, сделавший свои расчеты. Неожиданно Жене захотелось найти этого человека, пожать ему руку, сказать спасибо, рассказать, что благодаря его открытию удалось спасти чужую жизнь. Почему-то пилоту казалось, что его однофамилец, профессор, очень добрый и мудрый человек, посвятивший свою жизнь науке не ради званий и громкого имени, а потому что иначе не видел себя. Разумеется, Фролов всего этого не мог знать наверняка, но образ, созданный воображением, плотно засел в голове и нарушать его от чего-то не хотелось.

Вскоре держать артефакт стало совсем невыносимо, Женя выронил его из рук и затем от греха подальше убрал в контейнер. Яркость, с который он начал светить, ослепляла и без боли в глазах посмотреть на «турмалин» было уже невозможно. Перед глазами резко повернувшего голову Жени забегали «зайчики». Пилот несколько раз моргнул, но бесполезно – перед глазами белая пелена.

– Черт, – потирая глаза, Фролов сделал шаг и споткнувшись о выступающий через асфальт корень дерева, упал.

Троица, не успевшая разобраться, что случилось с идущим рядом Евгением, подскочила и помогла ему подняться.

– Ты в порядке? – заботливо спросила Виста. – Может, отдохнем немного? Мы уже несколько часов блуждаем по этому парку. И ничего… Только вон, артефакт светит, как не из себя.

– Да в порядке я, – проморгавшись, недовольно ответил пилот. – Не останавливаемся, идем дальше.

Отвлекшаяся на помощь Жене и короткий диалог группа выпустила Титову из поля зрения всего на несколько минут, но та успела отдалиться от них метров на тридцать.

– Стой, Василиса! – гаркнул не своим голосом Киконин.

Не сговариваясь сорвавшись с места, группа рванула за девушкой, но та остановилась за несколько секунд до крика капитана. Титова никуда и не собиралась идти, а неподвижно и не моргая смотрела на «теслу», оккупирующую с десяток квадратных метров. Глупая полевка, убегающая от хищной птицы, попала в ловушку и маленькое тело тут же пронзило мощным электрическим разрядом, не оставив даже пепла.

Ухватив под руки, Марио с Виктором грубо оттащили девушку подальше от аномалии.

– Вот сейчас бы тебя так же сожгло, – негодовал боец «Бункера». – Столько бы ты джоулей получила, что мокрого места не осталось бы!

– Джоулей?

Бледное и грязное лицо Титовой исказилось в искреннем недоумении, которое быстро сменилось недовольством.

– Ну да, – опомнившись, что кричать на Васю нельзя и разговаривать с ней надо максимально примитивно, Марио подобрал нужные слова. – Ну фжух, электричество тебя!

– Да я поняла, – Титова обернулась на Марио, глаза ее округлились. Она даже очки сняла, чтобы хоть ненадолго не видеть сталкера. – Только, во-первых, в джоулях измеряется работа, энергия и количество теплоты, а сила электрического тока в международной системе единиц – измеряется в амперах. А, во-вторых, – Титова надела очки и испуганно спросила: – Ты, мужик, вообще кто?

Рука ее потянулась к набедренной кобуре, но перебинтованная ладонь ничего не нашарила, тогда Титова попятилась, панически осматриваясь. Единственное, до чего додумалась Вася, схватить с земли полую металлическую трубу, отвалившуюся от тележки с мороженым. Девушка взмахнула ею перед собой, словно это могло спасти от возможных выстрелов почти в упор.

– Не подходи! – заорала программистка. – Башку прошибу!

И в подтверждение своих страшных намерений, снова попыталась атаковать мужчину. Однако боль пронзила руки и, вскрикнув, девушка выронила свое оружие.

– Вася! Успокойся! Это друг! Друг! Не трогай его! Нельзя бить людей!

Вернувший способность созерцать, Женя ринулся к растерявшему от подобной прыти IT-гения Марио и встал между молодыми людьми.

– Женя? – глаза Титовой стали огромными, она окончательно растерялась. – Что происходит? Где мы? – Титова посмотрела на бесполезное «оружие», лежащее на земле, но не успокоилась, напротив, занервничала еще сильней.

Заключив девушку в крепкие и нежные, насколько позволяло непослушное тело, объятия, в ответе пилот не нашелся.

– То есть, все получилось? – Виста до конца не осознавала, что происходит. – Мы нашли эту чертову антианомалию?!

Не веря в происходящее, хакерша подошла к Жене с Титовой и неуверенно, боясь испортить такой нежный и долгожданный момент, тихо спросила:

– Василиса, а правда, что существует всего несколько языков программирования? – выражение лица хакерши сделалось недоуменным.

– Ну что за глупости. В мире существует более восьми с половиной тысяч языков программирования, но при этом число языков, на которых программируют, не больше двадцати. Самый распространенный из них…

– А кто такой сэр Тим Бернерс-Ли? – не дав договорить, перебила девушку Виста, сделав еще один робкий шаг навстречу.

– Создатель протокола передачи гипертекста. Это ведь технология, на которой построен весь Интернет. Виста, ты в порядке? Кто, черт возьми, объяснит, что здесь происходит? Где мы?

– Она вернулась! Мы смогли! Да! – в эмоциональном порыве хакерша набросилась с объятиями на Киконина, который, в свою очередь, был совсем не против приливу доброты своей боевой подруги.

– Позже обнимашки устраивать будете, – грубо пресек болтовню Марио. – Лука же сказал, что долго оставаться на территории антианомалии нельзя. Она «перезарядится» и превратится в оружие. Отупеть, надеюсь, никто не хочет?

Желающих не было.

Из Василисы сыпались многочисленные вопросы, отвечать на которые у группы, занятой сложным маршрутом, не было никакой возможности. Ей пообещали, что все подробности расскажут, когда они вернутся на базу «Бункера». Титова послушно согласилась с тем, что сейчас действительно не лучшее время для допроса, но как только осознала, что находится в совершенно другом конце Москвы от места последней дислокации, которую она помнит, то не на шутку перепугалась. По меркам Зоны, да даже по меркам Москвы ДО – это огромное расстояние, преодоление которого займет достаточное количество времени. По скромным и сухим подсчетам, Титова предположила, что не помнит она последние двое, а то и трое суток. И ни разу не удивится, если узнает, что переход растянулся на больший срок. Судя по многочисленным увечьям, ушибам, невыносимой боли во всем теле и неприятному запаху, путешествие по столице России затянулось. Машинально потерев замерзшие ноги, Титова зашипела, выставив перед собой перебинтованные ладони. Что случилось с руками, девушка не могла даже предположить, а снимать профессионально наложенную повязку, чтобы посмотреть, не решилась. Еще большее недоумение вызывало, почему группа до сих пор не доверила ей никакого оружия. Несмотря на весьма опытных сталкеров, Жени и даже Висты, которую ни разу не приходилось видеть в бою, этот факт заставлял чувствовать себя неуютно. В голове не закралось даже безобидного предположения о том, что оружие ей не выдали, потому что в суматохе последних событий никому не пришло это на ум. После осмотра карманов, Василиса не обнаружила при себе даже коммуникатора и это выбило ее из колеи окончательно. Глубоко вздохнув, Василиса медленно и нарочно шумно выдохнула, пытаясь привлечь к себе внимание. Обернулся только Женя, улыбнулся улыбкой сумасшедшего и снова сосредоточил все свое внимание на дороге. Окончательно убедившись в том, что ничего ей объяснять в ближайшее время не будут, технику не дадут, а оружие не доверят, Василиса попыталась вспомнить последние события. Как бы не старалась, последнее, что всплывало в воспоминаниях – было Садовое кольцо, Женя и Виктор, идущие ей навстречу. Затем сильный удар, будто хлыстом по спине и чем-то тяжелым по затылку, и все – вот она в парке Горького травмированная, безоружная и в компании людей, у которых нет времени на объяснения. Все это было терпимо, если знать, что происходящее не иллюзия, навязанная пси-мутантом, и не аномалия, влияющая на подсознание. Не понаслышке Титова знала, что это такое и насколько сильно стирается грань между реальностью и внушением. Только все указывало на то, что происходящее – самая настоящая реальность, пусть и очень суровая. Единственное логическое объяснение, на котором она остановилась, заключалось в том, что на Садовом кольце с ней случилось что-то страшное, от чего она потеряла память. Сжав пальцы, Вася зашипела от боли и с трудом сдержала стон, закусив до крови губу. Как же хотелось снять эти проклятые повязки! Или хотя бы спросить у Жени. Нормализовав после болевого приступа дыхание, Титова посмотрела на пилота – тот был сосредоточен на дороге, но краем глаза всегда на нее поглядывал, только почему-то боялся обернуться и встретиться взглядом. Это обескураживало Васю. Она попыталась придумать хоть одно оправдание столь странному поведению, но не смогла. Если она чем-то и обидела пилота, то определенно не может вспомнить. Поравнявшись с Женей, программистка уже было открыла рот, но пилот жестом приказал молчать. Просто он отлично понимал, что даже одно брошенное предложение может породить длительный диалог, к которому обессиленная группа сейчас не готова. «Потерпи», – шепотом сказал ей пилот, и Титова послушалась, прикусив язык.

Из потока депрессивных мыслей Василису выдернули неожиданно. Прямо перед носом, в полуметре, просвистела пуля и выбила бетонную крошку. Без лишних приказов, Вася замерла и даже перестала дышать. Ее обдало жаром, забило дрожью и перехватило от страха дыхание. Второй выстрел пришелся в сантиметрах сорока от ног Марио, а третья свинцовая пчелка пронеслась перед Вистой, чиркнула по предплечью, оставив глубокую царапину, и погасила свою скорость в дереве.

– Ложись! – крикнул кто-то из группы, но в суматохе различить голос не представлялось возможным.

На землю упали синхронно, даже перепуганная Титова рухнула в лужу грязи, не моргнув и не задумавшись. Страшно подумать, но меньше, чем за две недели, рефлексы были вбиты почти намертво.

Попытку Марио перехватить оружие тут же пресекли выстрелами. Пули пришлись прямо перед его носом, отколов от асфальта крошку, которая щедро попала в лицо.

– С-с-сука, – выругался сталкер, пытаясь проморгаться от грязи в глазах.

Даже не пытаясь схватиться за ствол, Виктор осторожно, миллиметр за миллиметром, начал поднимать голову. Выстрел. Группе не давали ни малейшего шанса на маневр, пресекая даже попытки осмотреться.

– Какого… – прошипел Киконин, сплюнув слюну с землей, которую он зачерпнул, когда от страха приоткрыл рот.

Странно было другое – стрелки хоть и не давали шанса даже глубоко вдохнуть, но не убивали и даже не ранили никого из группы, хотя пуля в ноге надолго бы деморализовала соратников. А уж пуля в голове и вовсе решила бы все проблемы. Если не убивают, значит, чего-то хотят. Значит, можно будет еще побороться и поторговаться за свою жизнь. По крайней мере, в это очень хотелось верить.

– Лежать! – услышали напарники молодой мужской голос. Твердый, как сталь, так явно может говорить только человек, уверенный в своих силах и авторитете.

Группа лежала, не двигалась и даже, кажется, не дышала.

Из огня да в полымя! Это было уже не смешно. Не может людям так не везти, это за гранью добра и зла. Судьба не давала даже минуты на передышку, минуты на то, чтобы искренне порадоваться, пожить и вдохнуть полной грудью, ощутив вкус маленькой победы.

– Кто здесь главный? – столько ненависти в простом предложении. Она сочилась через каждую сказанную букву.

– Ну я, – не поднимая головы, ответил Марио.

– Встань. Но без резких движений, а то сюрприз прилетит в голову кому-то из твоих дружков.

Медленно встав на колени, сталкер выставил перед собой руки, показывая, что совершать опрометчивых поступков он не будет, и тяжело поднялся на ноги. Увиденное его потрясло. Еще несколько минут назад – вокруг ни единой человеческой души, а сейчас – шесть вооруженных АЕК-971 бойцов, дороговизна экипировки которых поражала воображение. И уверен был охотник за удачей, что через прицел за ними наблюдают еще несколько человек. Так, на всякий случай, вдруг жертва окажется очень строптивой. Все мужчины в расцвете сил, крепкие, словно на подбор, с выбритой головой и лицами, не выражающими никаких эмоций. Машины для убийств – с таким же безэмоциональным выражением, они трогают своих женщин и убивают людей. Даже если бы не было снайперов, группе с ними не справиться. Полтора стрелка, куда им до этих бравых ребят.

– Что здесь делаете?

Вопрос задал обладатель властного голоса, их предводитель. Мужчина лет сорока – высокий, подтянутый, с правильными чертами лица. Густые черные волосы уже начала трогать серебристая седина. На Большой земле он наверняка был сердцеедом дам, которым немного за тридцать пять, и чутким любовником для девушек, годящихся ему в дочери. Такие владеют не только собой, но и другими.

Пристально рассматривая каждого из группы, Марио молчал. Услышанный вопрос у обескураженного происходящим сталкера не осел в голове.

– Я повторяю еще раз. Что здесь делаете? – мужчина был спокоен, а вот Марио, хоть и казался равнодушным – нервничал. Противник из этого ковал свой успех.

Рассказывать правду ни в коем случае нельзя. Убедительную ложь придумать за десяток секунд – невозможно, ее раскусят, но и молчать было огромной ошибкой. Зона знает, насколько нервные эти парни, а в самом финале сложного пути пуля в голове одного из соратников худшее, что может произойти.

– Зашли случайно, уже уходим, – отчеканил Марио. – Мы не знали, что здесь ваша территория.

– Так в свете последних событий многое изменилось, – с пониманием в голосе сказал главарь, медленно кивнув. – Так что, теперь это наши земли.

Судя по дорогущей экипировке и стволам, понятно, откуда у них все это – прямо со склада вояк. Вероятно, удачно разграбили один из пунктов Периметра. Будучи не опустившимися сталкерами, а людьми, по меркам Зоны обеспеченными, начали ковать железо, пока горячо, и крепче осели на весьма проходимой территории. Зря за них «Тантал» раньше не взялся и не зачистил, пока они не окрепли и не набрали в свое подчинение подобных себе отморозков.

– Хорошо, – согласно кивнул Марио. – Ваша. Мы просим прощения, что влезли на нее абсолютно бесцеремонно. Информация до нас еще не дошла. Не в наших правилах касаться чужих земель.

– Превосходно, – протянул сталкер, вальяжным шагом проходя вокруг лежащих на земле людей. – Это изумительно, что вы все поняли, но… – он осекся, резко замолчал и замер. – Поднять, – приказал главарь одному из своих бойцов, указывая стволом на Титову.

Сорвавшись с места, молодой человек послушно подлетел к Василисе, ухватил ее за шкирку и легко поднял девушку на ноги, словно та ничего не весила. От резкости действий у Титовой зубы клацнули, а в руках сталкера она стала похожа на марионетку.

– Интересно, – оскалившись в белоснежной улыбке, от которой выворачивало наизнанку, протянул сталкер. – Титова Василиса Владимировна собственной персоной зашла к нам в гости. Явно не на чай.

Сделав несколько кругов вокруг девушки, сталкер принюхался, словно ищейка, заглянул в глаза, с ног до головы осмотрел и хищно улыбнулся.

– Поднять вот его, – небрежно кивнул мужчина на Женю.

Неожиданно сильным движением Фролова привели в вертикальное положение. Опытный боец встал рядом, фиксируя каждый вдох, каждую эмоцию, нашедшую отражение на лице.

– А это, вероятно, – сталкер вытащил свой коммуникатор, произвел несколько манипуляций: поднял взгляд на Женю, опустил снова на экран, затем повторил движения. – Фролов Евгений, пилот самолета, – найдя подтверждение в сети, подытожил мужчина. – Изумительная компания, прекрасная.

– Лео, это Виста, – послышался неуверенный шепот, будто человек сам не верил ни своим глазам, ни своим словам. Девушку схватили за волосы, подняли голову, всматриваясь в черты лица. – Ну точно! Виста! – в голосе смешалось искреннее недоумение, восторг и испуг. – Что с ними делать будем? – робко продолжил все тот же боец.

– В смысле? Вяжем! – без сомнений ответил мужчина. – А ну поднялись! Живо! И без глупостей! Пристрелим к чертям!

Обезоружили мгновенно, никто даже не успел осознать, что именно произошло. Уверенно, без лишних телодвижений, без суматохи и шума забрали все оружие, изъяли рюкзаки.

– Коммуникаторы, – приказал предводитель.

Группа скинула свою технику, только Вася, у которой не было КПК, честно в этом призналась. Разумеется, ей не поверили. Разумеется, устроили тщательный и доскональный обыск. И разумеется – ничего не нашли, но при осмотре не обошлись без десятка глупых, раздражающих и сальных шуточек. Обыскав девушку, один из мужчин развел руками – мол действительно пуста.

– Ладно, – убедившись, что спрятать коммуникатор больше некуда, согласился главарь. – Ведите их.

Смарт-часы на левой руке Висты легко, но слышно завибрировали. Хакерша, выкладывая многочисленные гаджеты, даже не вспомнила о них, ставших на кисти, словно родные. Да и при обыске отморозки не обратили на них внимания. Чудо, что никто, кроме самой девушки и Василисы, не акцентировал внимание на постороннем звуке. Услышь кто – последствия могли быть страшными и абсолютно непредсказуемыми.

Виста, чьи руки связали за спиной, не имела ни малейшей возможности посмотреть даже мельком на экран. Но четко знала одно: людей, которые могут с ней сейчас связаться, всего двое: Хан и Ирм. Положение дел в группе Хану она отрапортовала перед выходом на поверхность и договорилась, что следующий выход на связь будет либо вечером, либо как появятся какие-то новости. Внутри поселилась надежда и вера в то, что все может обойтись малой для соратников кровью. Но на замену чувства радости – пришли сомнения. А что, если это не Ирм? Вдруг Хан с какой-то очень важной новостью? Заставив себя отмести все худшие мысли, Виста выпрямилась.

Интуиция ее не обманула. «Скоро будем! И. и В.» – гласило сообщение на экране, которое хакерша так никогда и не увидит.

– А ну пшли! – последним подняли и связали руки Киконину. – Хлебало на разевай по сторонам!

– Куда нас ведут? – необычайно спокойным голосом задал вопрос Марио, словно вся сложившаяся ситуация его не касалась.

– Рот закрой!

Под колени нанесли удар, сталкер с глухим криком упал, но превозмогая боль легко поднялся и уверенно выпрямился. Больше охотника за удачей не трогали. С большой вероятностью, его самого и Киконина уже бы убили, если бы не Виста. Если с человеком, до недавних пор имеющим статус неприкосновенности, и до сих пор обладающим серьезными связями, идут люди, вероятно, они не самые простые. Убивать мужчин до выяснения всех обстоятельств себе дороже. Отморозки боялись последствий и страшной кары, даже не подозревая, что страшная расплата за их глупый поступок вот-вот наступит. И не от вооруженной до зубов группы опытных головорезов, за плечами которых десятки и десятки хладнокровных убийц, а от рук наемника, никогда не берущего заказы на убийства, и его очаровательной хрупкой подруги.

Глава 10

К тошнотворной подвальной вони не удалось привыкнуть ни за полчаса, ни за три. Воняло гнилью, сыростью, испражнениями и мертвечиной. Судя по всему, совсем недалеко от пленников разлагалось тело. Молодых людей разделили и развели по трем разным помещениям, очень похожим на изолятор временного содержания. Отделяла их только бетонная перегородка, но переброситься даже парой слов было невозможно – к ним приставили трех вооруженных надсмотрщиков.

Василису оставили одну, Марио с Вистой, а Женю с Кикониным. Наверное, решили, что безопасней для них, если соратники не будут иметь даже малейшей возможности действовать сообща.

Связанные руки свело, и они потеряли всякую чувствительность. Ноги не держали, но сесть не позволяла брезгливость. До темных каморок почти не доходил свет, источником которого являлась единственная сорокавольтная лампа над охранниками. Оттого рассмотреть, что именно под ногами, возможным не представлялось. То ли горы тряпья, то ли какая-то слизь, но чем бы оно ни было, оно было мягким и странно пружинило. А еще безумно воняло.

С соседством больше всего не повезло Титовой. Она, пытаясь осмотреться и освоиться в месте своего заточения, передвигалась небольшими шагами. Под ногами всяческий мусор, матрас, впитавший в себя рвоту и мочу прошлых пленников, что-то скользкое, Вася не стала строить даже теорий о том, что это может быть. При очередном шаге она споткнулась обо что-то большое и относительно твердое. В отчаянной попытке хотела рассмотреть, что у нее под ногами, но было слишком темно. К тому же, очки слетели еще в парке и на просьбу конвоиров поднять их один из бойцов просто раздавил их ботинком. Чудом пережившие злоключения всех дней, они были разбиты одним уродом развлечения ради. А со зрением минус пять Василиса испытывала огромные проблемы с ориентированием в пространстве. Присев на корточки и извернувшись самым невероятным образом, она потрогала это нечто.

Труп. Человеческий. Судя по состоянию, разлагается сосед по камере уже давно. Но не было у Васи ни страха, ни брезгливости, ни жалости. Куда-то все ушло, не осталось больше места ни для каких эмоций, кроме всепоглощающей ярости. Хорошее чувство, подстегивающее. В бессильной ярости человек на многое способен, даже на те страшные вещи, о которых не подозревал.

– Эй! – она быстро поднялась и подошла к решетке. – Вам нужна я! Так забирайте! Отпустите остальных!

Никакой реакции, охранники лениво повернулись, со скучающим видом посмотрели на Титову и снова, словно статуи, замерли. Василиса этого не могла видеть, но безучастный взгляд на себе прочувствовала.

– А ну говна кусок! Я с тобой разговариваю! – девушка ударила тяжелым ботинком по решетке, та задрожала, навесной замок громко лязгнул о прутья. Хрупкость конструкции Титову поразила до глубины души. Понятно, что в камеры они превратили бывшие помещения подвала. В советских домах у жильцов были такие каморки, в которых хранили картошку, соленья, зимой – велосипед, а летом – санки. Конструкцию дополнили решеткой, вместо двери, спереди, чтобы заключенные всегда были в поле зрения. Второй удар был нанесен с большим остервенением, и прогнившие дужки, на которых висел замок, не выдержали и отвалились. Без страха быть расстрелянной, Титова вышла из заточения. Знала, что могут сделать множество страшных вещей, но точно не убьют. Охранники, такой прыти от жертвы не ожидавшие, подскочили к Титовой. От первого удара прикладом она увернулась, проскользнула под рукой, толкнула плечом в спину мужчину, но тот крепко стоял на ногах, только пошатнулся. Вася не пыталась одолеть этих людей, знала, что не сможет. Тем более, что может сделать человек, если его руки связаны за спиной? А даже если бы попытка и увенчалась успехом, что дальше? Сколько еще вот таких вооруженных тварей? Далеко не убежать. Тем более, в одиночку бы она не стала планировать побег, а с группой нельзя. Если ее не убьют, потому что она дорого стоит, то расстрелять без суда и следствия всю группу им никто не помешает. Второй удар она пропустила целенаправленно, чтобы не тратить свои силы, которых почти не осталось. Вася даже успела приготовиться к боли, но не ожидала, что она будет настолько сильной. Не рассчитав силу, охранник ударил в грудную клетку прикладом «калаша» так, что Василиса снова отлетела в свою камеру, споткнулась о труп и завалилась на спину, приложившись затылком о стену.

– Василиса! Успокойся! – крикнул Евгений, но голос его утонул в коротком вскрике. Один из охранников нанес удар электрошокером, чтобы Фролов даже думать забыл дергаться и открывать рот. Рухнув на пол, Женя потерял сознание.

Пытаясь отдышаться, Титова переползла через мертвеца, встала на корточки, но никак не могла набрать в легкие воздуха. Словно рыба, выброшенная на сушу, она широко раскрывала рот, в надежде сделать глоток кислорода. Перед глазами поплыли круги, Вася завалилась на бок, из последних сил перевернулась на спину, даже не заметив, что оказалась на трупе. Вдох! Многотонный груз убрали с груди.

Отдышаться возможности не дали. Схватили за шиворот и потащили по полу из клетки. Вася рефлекторно дернулась, попыталась за что-то ухватиться, но под руку попалась только нога мертвеца, с которой девушка стащила ботинок. Без брезгливости отбросив его в сторону, Титова напрягла спину, но волна боли в груди заставила ее расслабиться. К черту! Все к черту!

Ее протащили по коридору несколько десятков метров, затем свернули, снова потащили. Целые катакомбы, не зная их планировки, выхода не найдешь. Наконец, ее грубо подхватили под руки, поставили на ноги. Они находились перед железной дверью, которая была новой по всем параметрам.

– Сейчас тебе объяснят, как себя надо вести, – прошипел конвоир, и чтобы у Титовой наверняка не осталось глупых мыслей, ударил ее в низ живота. Когда девушка начала складываться пополам от боли, ее схватили за волосы и заставили выпрямиться. Из глаз невольно потекли слезы, настолько болезненным был этот удар.

Как только девушка отдышалась, ее конвоиры постучали в дверь и через несколько секунд ее открыли.

– Лео, можно? – заглянул один из них и, вероятно, услышав положительный ответ, подтолкнул девушку в помещение.

Она по инерции пролетела несколько метров и остановилась, только влетев в кресло.

Помещение, в котором она оказалась, разительно отличалось от всего, что ей пришлось видеть за последние полдня. Здесь было светло, не били в нос запахи, от которых подступал к горлу тошнотворный ком, было чисто и по всей площади небольшого помещения была расставлена новая на вид мебель. Большой рабочий стол, стеллаж, с многочисленными книгами, корешки которых Титова не могла рассмотреть, кресло, на стене висел плоский телевизор, высокий шкаф, современный сейф. Все было расставлено со вкусом и с удобством, говоря о том, что хозяин этой комнаты очень любит комфорт.

– Что случилось? – первым делом Василиса узнала голос, а не рассмотрела расплывчатое пятно, стоящее перед ней.

– Оказалась слишком строптивой, – пояснил охранник. – Вы просили, в случае…

– Я помню, – не дал договорить мужчина. – Оставляй здесь, свободен. Погоди, – опомнился тот, кого назвали Лео. – Руки ей развяжи.

– Уверен? – скептически спросил мужчина. Предводитель промолчал, ему хватило испепеляющего взгляда, чтобы поставить человека, сомневающегося в его решениях, на место.

Острое лезвие «Шайтана» избавило девушку от веревки, и та не без радости потерла онемевшие кисти. Только легче не становилось, напротив, руки, словно деревянные. Дверь закрыли с обратной стороны, оставив Лео и Титову наедине.

– Присаживайся, – вежливо предложил мужчина. Титова не пошевелилась.

– Воды, – потребовала она.

Мужчина послушно достал из стола граненый стакан и налил из пластиковой бутылки воду, протянув его девушке. Руки не слушались. Титова попыталась их поднять, но будучи связанными больше шести часов, они совершенно потеряли чувствительность. Вася взяла стакан, но не смогла сжать пальцы и тот с грохотом упал на пол, разбившись на десяток крупных осколков. Проводив все это безразличным взглядом, Лео достал второй стакан, наполнил его наполовину и поднес ко рту Титовой. Поджав губы, девушка резко отвернулась.

– Пей, – приказал он.

Титова не реагировала, пялилась в одну точку на стене и, несмотря на изнуряющую жажду, не принимала воду.

– Пей! – крикнул Лео. Стекло стакана больно ударило по передним зубам, и Титова невольно разжала их, сделав несколько глотков.

Это было унизительно. Ни труп в камере, ни дерьмо от прошлых жертв, ни удар в грудь не могли сравниться с этим. Пить из рук мучителя. Сделав глоток, Василиса прополоскала во рту и выплюнула воду в лицо сталкера. Незамедлительно последовала хлесткая затрещина. Странно, но боли не было. Сплюнув под ноги мужчины кровь, Вася потерла щеку, провела языком по зубам. Вроде, ни одного не выбил. Умирать, как никогда, было не страшно.

– Ну что? – Она прошлась по комнате, разминая ноги и потирая руки, которые постепенно начинали слушаться. – Что дальше? Ты меня убьешь? Найдешь того, кому продать подороже? Хорошо, пожалуйста. Я согласна, только отпусти людей, которых ты прихватил со мной. Я же тебе нужна, верно?

– Верно, – спокойно согласился сталкер и сел на диван, в максимально расслабленной позе. – Ты. Но вот видишь, в чем незадача. На тебя я уже нашел покупателя, и он очень просил не портить товарный вид. А вот Виста… Виста – это интересней. Ты ведь понимаешь, что благодаря ей твои дружки живы?

– Что, кишка тонка? – Титова оскалилась в улыбке. – Боишься, что тебя и твою банду размажут, как муху по стеклу? Справедливо, – Титова устало плюхнулась в кресло. – Потому что так и будет. Ты продашь меня, хрен с ним, надеюсь – не продешевил. Но словив Висту, ты совершил огромную ошибку. И, вижу, ты это понял. Да и офицера «Тантала» просто так не простят.

– Я не совершаю ошибок. – Лео поднялся с дивана, подошел к своему столу, достал бокал и бутылку скотча, налив на два пальца. – Будешь?

– Алкоголь разрушает клетки мозга. Боюсь стать такой же тупой, как ты.

Лео ухмыльнулся, почесал кончик носа и поднял бокал с национальным шотландским напитком.

– Прав тот, кто сильней, – парировал он.

– В твоем случае – это ненадолго, – уверенно ответила Титова. – Мало иметь кучу стволов и команду опытных головорезов. Важно уметь всем этим грамотно воспользоваться. Судя по тому, что ты поймал не тех людей, с этим у тебя проблемы. Ты из-за своей жадности создал себе проблемы.

– Виста уже не имеет того авторитета, – сделав небольшой глоток скотча, боец сел рядом с девушкой на подлокотник кресла. Но он был напряжен, и не смотря на кажущуюся вальяжность, скован. Это не укрылось от внимания Титовой. – Так что…

– Ты ведь даже не понимаешь, о чем говоришь… Ладно, все это разговоры. Не подскажешь, скоро ли здесь будет Макс?

– А ты догадливая, – с восхищением сказал Лео.

– Мой уровень айкью выше, чем у всех твоих баранов вместе взятых. Так скоро ли? А то я заждалась. Мне прямо интересно узнать, получилось ли у него помочь военным и все вернуть на круги своя, или он обосрался? Но, судя по тому, что я жива, – девушка опустила взгляд на перебинтованные ладони. Бинты все черные, мокрые. – Он все-таки обосрался.

– Ты жалкая, – Лео одним большим глотком допил скотч и встал с кресла. – Ты очень жалкая, Титова. Все твое поведение, это конвульсии. И вся твоя бравада – смех.

Василиса подняла взгляд, попыталась его сосредоточить на Лео, но он так и оставался для нее расплывчатым цветным пятном. Титова знала, что ее расфокусированный взгляд выдержать тяжело, поэтому пристально смотрела вперед. Пятно фыркнуло и отвернулось.

– Ты не ответил на мой вопрос, – не успокаивалась она.

– Скоро, Василиса Владимировна, очень скоро. Но тебе ведь все равно на свою судьбу, верно? Тебе все равно, что с тобой станет. Тебя больше волнуют твои дружки. Ради них ты устроила все эти опрометчивые выходки? Но все это бесполезно. Висту я оставлю в живых, она пригодится, а остальных – в расход. Мне лишние проблемы не нужны. А, как известно, нет человека… – Лео многозначительно замолчал.

Вася, все это время сохранявшая невозмутимость, поникла. Как бы она ни старалась не показывать вида, от Лео, внимательно подмечавшего каждую ее эмоцию, каждое движение, это мимо не прошло. За человека говорят его жесты, мимика, тон. Опытный человек может составить психологический портрет наблюдая за собеседником всего несколько минут. Одно неосторожное, необдуманное и на первый взгляд безобидное движение, микровыражение лица могут рассказать о человеке многое.

Девушка медленно поднялась, подошла к стене, на которой висели настенные часы, с трудом рассмотрев местонахождение стрелок. Если они показывали правильное время, то сейчас три ночи. Когда группу схватили в парке – только начинало вечереть, по ощущениям, было часов пять-шесть. Еще минут сорок их вели в самую глубь парка, к библиотеке, расположенной недалеко от Екатерининского пруда. Выбор у местных головорезов был небольшой, на территории парка не так много построек. Здание библиотеки, расположенное на небольшой возвышенности, отлично подходило. Незамеченными через весь парк не добраться, врасплох местных не застать.

Василиса прикинула, что взаперти их продержали около восьми часов. Но по внутренним ощущениям, прошло около суток. В темноте, наедине с собой, без дела – время течет очень медленно. Иногда и вовсе кажется, что оно останавливается. Столь длительное ожидание в условиях полной неопределенности и ежеминутной готовности умереть можно записать в разряд страшных пыток.

– Что замолчала? Даже не хочешь попрощаться со своими друзьями?

Девушка шумно задышала, сжала кулаки, бинты тут же окрасились в алый цвет и уже не впитывали кровь. Василисе стало жарко, ее затрясло от переполняющего гнева. Вскочив на ноги, она словно дикий зверь, в прыжке набросилась на мужчину, опрометчиво повернувшегося к ней спиной. Лео не ожидал ни такой прыти, ни такой глупости. Они упали на пол, сцепились и покатились. Ухватив Василису за шкирку, Лео попытался ее скинуть с себя, но девушка оказалась куда настойчивее и сталкера и самой смерти. Со звериным рыком девушка ударила головой в нос сталкера, сцепила свои пальцы на горле, но сильно сомкнуть не смогла. На шее Лео остались кровавые следы от ладоней.

Они снова перекатились. Сталкер, оказавшись над противником, нанес удар в грудную клетку, выбив из легких Титовой воздух. Затем второй удар, по лицу. Из глаз девушки посыпались искры, она жадно задышала, но не потеряла драгоценных секунд. Боль придавала ненависти, а гнев придавал силы. Рывком подавшись вперед, она вцепилась ладонью в лицо сталкера, сжала его. Хватка мужчины ослабла, и Титова, ударив снизу вверх по подбородку, оттолкнула от себя мужчину. Попытку вытащить из плечевой кобуры пистолет Вася ловко присекла. Схватив со стола канцелярский резак, Василиса непослушными пальцами вытащила лезвие, которое за время успело поржаветь, и вонзила его в ладонь сталкера. Оно больно укололо, но не принесло ощутимого вреда, тогда повиснув над бойцом, она взмахнула ножом и наотмашь полоснула им по лицу, затем второй раз, третий, четвертый. Мужчина рефлекторно схватился за лицо, дернулся, пытаясь скинуть с себя Василису. Кабинет заполнил крик, полный отчаяния и боли.

– Заткнись! – разорвав на своих руках ставшие бесполезными бинты, она засунула их в рот мужчине.

Отбросив канцелярский нож, Титова вытащила из кобуры сталкера пистолет Ярыгина. Не было сомнений, что украден он был со склада военных. И это разозлило Василису еще сильней. Рукоятка «Грача» не с первого раза легла в руку, как надо. Стрелять нельзя, на звуки пальбы сбегутся цепные псы Лео. Оружие в руках ходило ходуном, Титова никак не могла совладать со своим телом и разумом. Жестокость ее происходила от немощи, обиды.

Размахнувшись, Василиса нанесла удар рукояткой по зубам мужчины: он выгнулся, попытался перевернуться на бок, чтобы выплюнуть бинты, кровь и остатки зубов, но девушка не давала ни одной возможности двигаться.

– Дернешься, пристрелю! – в подтверждение своих слов она сняла пистолет с предохранителя. – Мне нечего терять!

Тяжело поднявшись на ноги, Титова сверху вниз нанесла удар в пах. Скорчившись, сталкер завыл, а девушка только вошла в раж. Вся ненависть была вымещена на этом человеке. Удар за ударом, вместе с которыми из Титовой уходила злость. За предательство Макса. За Флая, отправившего их на верную смерть. За глупого и жадного Паршу. За лучника, чуть не превратившего их в горстку пепла. За насильников на Болотах.

– Сдохни ты! – заорала Титова, когда сквозь пульсацию в висках услышала скулеж Лео.

Ухватив с дивана декоративную подушку, она приложила ее груди сталкера и приставила пистолет к сердцу. Мужчина не шевелился, и Титова не сразу поняла, что он от болевого шока потерял сознание. Вместо лица – кровавое месиво. Губа разорвана, не хватало куска плоти на щеке, глубокие порезы от виска до шеи, глаз не видно. Открывшееся зрелище вернуло Титовой способность размышлять. Осознав, что все это сделала именно она, девушка медленно поднялась, попятилась, пистолет из ослабевших рук выпал.

– Господи, – она уперлась в диван и села на него, схватившись за голову. – Что я наделала?

За дверью послышался грохот и топот ног в тяжелой обуви. Скорей всего бойцы Лео заподозрили неладное, Вася судорожно осмотрелась, думая, как отдать свою жизнь, но при этом не продешевить. Подняв с пола пистолет, подскочила к двери, закрыв ее на замок.

Удар. Еще один. И еще один.

Бам! Бам! БАМ!

Кто бы по ту сторону не находился, прочная дверь не служила серьезным препятствием. Сталь изогнулась, дверь помяли, словно сделана она была из пластилина. Человек не может обладать такой невероятной силой, значит…

Домыслить девушка не успела. Тяжелую дверь сорвало с петель и отбросило на несколько метров вперед. Та упала на Лео, окончательно его добив. Не раздумывая, Титова выстрелила в проем, пытаясь наугад сразить противника. В ответ – ничего. Все это время девушка ждала, что в комнату бросят гранату или, на худой конец, ворвутся с десяток вооруженных человек и прикончат ее. Но в проеме никого не было. Тянулась секунда за секундой. Не опуская пистолета, девушка сделала неуверенный шаг.

И тут понеслось!

Невидимая сила вырвала из ее рук оружие, а саму Титову отбросило в сторону, подняло сантиметров на тридцать над полом, и прижало к стене. Нечто мешало пошевелить даже пальцами. Через мгновение перед ней стоял высокий, бритый мужчина, явно не принадлежащий к банде Лео. Вася прищурилась, пытаясь его рассмотреть. Заметив это, молодой человек подошел к Титовой, дал ей несколько секунд.

– Василиса, ты меня не знаешь, но ты должна поверить мне. Я твой друг и хочу тебе помочь. Твоих друзей уже освободили, но у нас не так много времени на побег.

– Ирм? – догадалась Титова, спросив с полной надеждой в голосе.

– Да. Вита нам поможет, но ее сил надолго не хватит. Обещаешь без глупостей?

– Обещаю.

– Вит… – Ирм повернулся к двери и одновременно с этим исчезла сила, сдерживающая Титову.

Стоило Василисе немного успокоиться, боль стократ усилилась. Ирм успел подхватить падающую девушку под руки и потащил ее к выходу.

Увиденное в коридоре испугало Василису, и она уже было дернулась обратно к кабинету, но Ирм не больно, но настойчиво, сжал ее кисти.

– Не бойся ничего, – потребовал наемник.

На полу неподвижно лежало с десяток человек. Они словно заснули, но сделали это неожиданно и в совсем неестественных позах.

– Они… – сглотнув вязкую слюну с металлическим привкусом крови, – живы?

– Не очень, – ответила Вита, уверенно несущаяся по коридору. Ирм до сих пор забывал, что его подругу сейчас слышит и видит только он, поэтому ответ не продублировал.

Перед лестницей, ведущей наверх, их ждала вся команда. Соратники успели снять с тел стволы и вооружиться. Искать свои вещи и оружие им не разрешил Ирм, парировав тем, что времени у них в обрез. Ни у кого даже в уме не было спорить. Всем хотелось убраться из этого страшного места, как можно скорей.

– Ты как? – Ирм с волнением и трепетом посмотрел на свою боевую подругу, ставшую самым родным человеком. – Потянешь?

– Нормально, – прислушиваясь к своим ощущениям, ответила Вита. – На поверхности множество аномалий… Не будем медлить. Инструктируй.

Брифинг даже для человека, долгое время живущего в Зоне и мыслящего не стандартно, был очень странным. Держаться как можно ближе друг к другу, внимательно смотреть под ноги и никак не реагировать на опасность. Даже если в них будут стрелять, или еще что хуже – бросят гранату. Важно всегда идти за ним.

– Если хотите жить, придется как-то побороть свои рефлексы, – подытожил боец. – Идем!

С опытным наемником не спорили.

На первый этаж ворвались молниеносно, обескуражив противника. Оружие из рук мужчин вырвало, и невероятная сила отбросила его в стену, а самих бойцов прижало к полу. Лица налились бордовым цветом, сталкеры отчаянно пытались сделать вдох, но у них ничего не получалось. Погибнуть в аномальном вакууме очень страшно, только Вита и хотела для этих отморозков ужасной смерти.

– Вась, – Титова упала, но ее тут же подхватили под руки Киконин и Женя. – Потерпи совсем немного, – уговаривали ее соратники, приводя в вертикальное положение.

Раз за разом она снова поднималась, выпрямлялась и бежала. Не понимая, что происходит, не имея даже возможности осознать всего грандиозного масштаба происходящего.

Первый этаж – вперед, повернуть, снова вперед и наверх. Любой, кто встречался на их пути, погибал необъяснимой и порой страшной смертью: сгорал заживо, падал, пораженный электрическими молниями, задыхался, лишенный кислорода, ломался, как фарфоровая кукла. Вита никого не щадила и считала, что давно пора было зачистить это грязное местечко.

Они оказались на улице неожиданно. Вот только что мчались по одному из многочисленных коридоров, и вот уже вылезают через окно.

– Бегом-бегом! – торопил группу Ирм, боясь, что Вите не хватит сил.

Перепрыгивая через поваленные деревья, огибая аномалии, спотыкаясь о корни деревьев и быстро поднимаясь на ноги, молодые люди устроили пятнадцатиминутный спринт, остановившись недалеко от набережной.

– Стоп! – поднял руку вверх Ирм.

С присвистом дыша и держась за левый бок, Вася без сил рухнула прямо в осеннюю листву. Сердце ее болело и, казалось, не выдержит таких нагрузок. Никогда в жизни так быстро и так долго она еще не бегала. Да и группу пробежка заметно вымотала. Марио сложился пополам, уперевшись ладонями в колени, Киконин часто и громко дышал, держась за бок, Виста сидела на пятой точке и материлась, обещая больше по возможности не выходить из своего кабинета, а Женя потирал грудь, легкие его горели.

– Спортсмены, блин, – по-доброму ухмыльнулся Ирм. Он был бодр и уже успел отдышаться. Подготовка у бойца была превосходной, других в наемники не берут. И пусть из клана ему пришлось уйти, форму он поддерживал.

– Что так… – Виста не могла даже говорить, задыхаясь, – блин долго?! Вы где были?!

– И я рад тебя видеть и пожалуйста, – не ожидая благодарностей, съязвил Ирм. – Мы на Большую землю ездили. Я ведь обещал Вите показать море.

– То-то у тебя морда такая счастливая и загоревшая. Явно не по дерьму ползал, как мы последние несколько дней.

– Расскажите, что произошло? – Ирм внимательно осмотрел приходящую в себя группу, задержал взгляд на Жене с Василисой, затем на Марио, с которым ему еще не приходилось сталкиваться.

– Расскажу, обязательно. Только если ты нас проводишь обратно до «Сухаревской». Мы тут немного не в форме.

Скрестив руки на груди, Ирм укоризненно посмотрел на девушку и покачал головой.

– Что?! – не поняла хакерша, недоуменно покрутив головой по сторонам.

Листва перед ней образовала оранжевое торнадо, а в следующую секунду грязные листья прилетели ей в лицо, щедро осыпав с головой.

– Прости, Вита! – догадавшись, в чем дело, недовольно произнесла хакерша. – Не проводите ли вы с Ирмом нас до «Сухаревской»? Будем очень признательны!

– Я даже не спрашиваю, что здесь происходит. – Титова подняла вверх руки, показывая, что сдается. – Боюсь, ни один из услышанных ответов меня не удовлетворит.

– А если в двух словах? – попросил Марио, наблюдая за тем, как гравитационная аномалия исчезает прямо на глазах. Только что искажала пространство мыльным пузырем, поднимала землю и листья, а теперь исчезла.

Такая же участь постигла и «теслу», расположившуюся от группы в метрах двадцати. Она ярко сверкнула электрическими искрами на прощание и исчезла. Подхватив с земли несколько камней, Марио отошел, чтобы проверить. Бросил камень, второй – ничего. О том, что здесь была аномалия, говорили только отсутствие травы и листвы, да фульгурит.

– Марио, не отходи далеко от группы, – попросил Ирм. – Это не безопасно. Держись меня, Вита не может создать большой гравитационный щит.

– А? – задумчиво почесав кончик носа, сталкер обернулся в сторону наемника. – Да просто я никогда не видел, чтобы аномалии бесследно исчезали.

– Это Вита, – пояснил Ирм, словно после этих слов Марио должно сразу стать понятней.

На его лице застыли эмоции искреннего недоумения. Мужчина бросил перед собой еще один камень. Разумеется, аномалия резко не появилась. Тряхнув головой, отгоняя странные мысли, мужчина решил подумать об этом попозже. Голова, после всех событий, не работала.

Отойдя от группы, чтобы не дымить на соратников, Виста достала трофейную пачку сигарет и, вытащив одну губами, чиркнула китайской зажигалкой. Слабый огонек не с первого раза заплясал перед кончиком сигареты. Глубоко затянувшись, хакерша на несколько секунд прикрыла от удовольствия глаза. Но себе она четко пообещала – это последняя. И вообще, пора бы позаботиться о своем организме, а не хватать ежедневно радиацию и вечно страдать от недостатка витаминов. В конце концов, работать, при этом не теряя нужных контактов, можно и с Большой земли. А еще лучше все бросить, купить домик на побережье Черного моря, завести немецкую овчарку и работать удовольствия ради системным администратором в какой-нибудь фирме средней руки. Денег на безбедную жизнь она уже заработала, пора и о себе подумать.

Она уже нарисовала в своем воображении небольшой дом, обставила гостиную, спальню, кабинет, успела даже придумать имя собаке.

Делая крайнюю затяжку, хакерша выбросила сигарету, как ее крутануло, откинуло на несколько метров в сторону, а в плече тут же отдало нестерпимой болью.

– Виста! – заорал Марио. – Ложись!

В несколько широких шагов боец сократил расстояние до девушки и, когда до нее оставались жалкие полметра, рухнул на землю сломанной куклой. Пуля, уготованная для хакерши, нашла свою цель в затылке Марио.

– Бегом, сюда!!! – заорал Ирм.

Не растерявшаяся ни на секунду девушка рванула с места под аномальную защиту Виты. Пуля разрезала воздух там, где долю секунды назад была хакерша.

– Это не местные, – когда хакерша оказалась рядом с группой, неуверенно прошептала Вита. Наемник ни подтвердить, ни опровергнуть слова девушки не мог.

– Макс… – Титова дернулась вперед, увидев знакомую мужскую фигуру. Парень шел один, вальяжно, неспешно, зная, что ему ничего не грозит. Какая глупая самоуверенность, граничащая с идиотизмом. Но это было в его стиле.

Остановившись напротив трупа Марио, Макс небрежно пнул тело ногой, переворачивая с живота на спину. Наигранно горестно вздохнув, он остановился перед группой и улыбнулся широкой улыбкой последней сволочи.

– Ума не приложу, как вы сбежали, – молодой человек досконально осмотрел каждого участника группы.

Ему что-то не нравилось, но Макс не мог понять, что именно. И это его не на шутку пугало. Никто не тянулся за оружием. Возможно, потому что понимали бесполезность своих действий. Бойцы, которых нанял парень, будут быстрей. Но соратники были спокойны, будто имели запасной план, о котором Макс даже предположить не мог. Его уверенность смыло, как водой.

– Все чисто, дружки ему больше не помогут, – прошептала Вита Ирму, не двояко проведя большим пальцем по шее. Это было сигналом к действию.

Наемник сделал медленный шаг навстречу Максу, скинул с плеча автомат, снял его с предохранителя.

– Стой! – приказал молодой человек и поднял руку вверх, давая указание бойцам, прикрывающим его.

Ирм словно не слышал, он сделал еще несколько уверенных шагов навстречу парню, и, когда тот потянулся к оружию, наемник резко вскинул ствол и выстрелил. Пуля порвала экипировку и чиркнула по плечу, оставив глубокую царапину.

– Не помогут тебе, ублюдок. Не помогут, – тише повторил Ирм.

Размахнувшись, он наотмашь ударил прикладом по лицу парня. Не устояв на месте, Макс пошатнулся и сделал несколько шагов назад.

Не дав времени отдышаться и прийти в себя, наемник нанес удар по коленям и Макс рухнул на землю.

– Я бы тебя, мразь, убил бы без суда и следствия. И был бы прав. Только не за мной решение, что с тобой делать. Василиса, – позвал наемник девушку и, полностью разоружив сталкера, сделал шаг в сторону. – Тебе решать.

На непослушных ногах Титова неуверенно подошла к своему бывшему лучшему другу. Недолгое время она смотрела на него сверху вниз, пытаясь понять, что она все-таки ощущает.

Злость? Ненависть? Обиду? Отвращение? Желание мстить?

Ничего. Только невероятное разочарование и тоску. Им пришлось многое пройти вместе – хорошего и плохого, почти полжизни плечом к плечу. Через бедность, когда нечем было платить за квартиру, не говоря уже о еде или одежде. Через похороны родителей Макса, когда Титова не отходила от него ни на секунду. Вечерние разговоры по душам и ругань по мелочам, захватывающие путешествия и жуткие неприятности, из которых они могли выбраться только вместе. Но сейчас Василисе казалось, что все это было в другой жизни, с другим человеком, который, несмотря ни на что, был счастливым.

Забрав из рук Ирма пистолет, Титова сняла его с предохранителя и приставила ко лбу Макса.

– Убьешь? – спросил он, склонив голову набок.

Девушка молчала. Она столько раз представляла эту встречу, и вот настала возможность объясниться, поквитаться.

– Или может быть договоримся? – осознав полную безвыходность ситуации, попытался выторговать свою жизнь молодой человек. – Ты оставишь меня в живых, а я сделаю честное признание… Сможешь вернуться к своей нормальной жизни, а я – понесу наказание.

– Ты жалкий, Макс. Очень. Но знаешь… – Вася ухмыльнулась и вытерла проступающие слезы. – Я потеряла многое. Дело всей своей жизни, свое честное имя, мне уже трудно доверять и еще трудней будет начать новую жизнь. Но получила я больше. Настоящих, верных друзей, доказавших это своими поступками и готовых отдать друг за друга жизнь, потому что для них дружба – это не пустое слово. Я нашла любовь, – она повернулась в сторону Жени. – Чувство, которое мне никогда не доводилось испытывать. Я не хочу тебя судить и не буду. Пусть это сделает за меня Зона. Иди. Выберешься – значит, чего-то стоишь, значит, Зона так решила, а она очень мудрая.

Макс продолжал неподвижно стоять на коленях, не веря словам Василисы.

– Ты меня просто прощаешь и отпускаешь? – поднимаясь на ноги, спросил парень.

– Прощаю? – глупо повторила Василиса и нахмурилась, смакуя это слово. – Мы с тобой очень многое пережили, Макс. Делили пополам мечты и жизнь. Ради этого, ради всего того хорошего, что между нами было… – Вася закусила нижнюю губу, смотря полным сожаления взглядом на парня. – Иди. Катись, ублюдок, на все четыре стороны. И чтобы я тебя никогда больше не видела.

Парень не двигался.

– Давай! Бегом, я сказала! – заорала Василиса.

Макс сначала медленно пятился, поочередно смотря то на Титову, то на группу сталкеров, но через несколько десятков метров развернулся и побежал. Рядом с набережной силуэт замер. Невидимая сила подхватила парня, подняла на полметра над землей, пронзила волной боли его тело, заставив изогнуться. А затем аномалия отпустила его, а прямо на глазах стал появляться невероятной красоты артефакт голубого, словно чистое небо, цвета. Аномалия перезарядилась.

– Вот Зона все и решила, – грустно ухмыльнулась Вася.

– Пора возвращаться домой, – Женя подошел к девушке и прижал к себе, повернув ее спиной к набережной.

– Надо похоронить. Он достоин.

Перед телом Марио на коленях стояла Виста. Она мягким движением закрыла ему глаза.

– Земля тебе пухом, Глеб. Ты все-таки один из лучших людей, которых мне довелось узнать. Прости за все и спи спокойно.

Эпилог

В Анапе погода располагала к прогулкам. Бархатный сезон был в самом разгаре. Кафе, живущие с сезонной прибыли, открывали двери своим первым ранним посетителям. Но компания, несмотря на чувство голода после долгой дороги, прошла мимо и свернула на улицу Приморская, которая, вопреки ожиданиям, была отнюдь не у побережья. Но морской воздух все равно наполнял ее, стелился между южных деревьев, лился в легкие.

– Да вроде этот дом, – компания из четырех молодых людей остановилась, и Титова подпрыгнула, пытаясь рассмотреть что-то за высоким забором, но роста ей не хватало.

– Приморская, дом семь, – Женя посмотрел на навигатор, затем на забор, потом снова на навигатор.

Вдавливая звонок под дружественный лай щенка немецкой овчарки, Александр, который до сих пор не мог привыкнуть, что по прозвищам на Большой земле не обращаются, сделал шаг назад. Рядом, держа в руках горшок с цветущим большим желтым бутоном кактусом, топталась в нетерпении Вита.

Калитка приветливо распахнулась, показалось довольное лицо хозяина. Виктор был бодр, свеж, идеально выбрит и на вид – очень счастлив.

– А Инга где? – после теплых приветствий, поинтересовалась Вита.

– Да, а то вы ее не знаете? Время шесть утра. Дрыхнет она. Всю ночь готовилась вас встречать. На кухне возилась. Но я на всякий случай все-таки заказал еду из ближайшего кафе. Готовит она еще хуже, чем стреляет.

– Ну, это тогда я передам, как она проснется, – Вита прижала к себе горшок с кактусом.

– Ну, а пока она не проснулась, – Женя протянул Виктору подарочный пакет, в котором звенела бутылка коньяка. – Это тебе.

Под дружный смех, разбудив Ингу, молодые люди зашли в дом, о котором, как оказалось, всю жизнь мечтали два абсолютно разных человека, неожиданно нашедших друг друга в Зоне.

Любовь, она как настоящая аномалия, взорвала мир Виктора, застучала в диком ритме сердца. Она убила в нем сталкера, но родила новый вид: человека любящего. Ту уникальную мутацию духа, на которую не способна ни одна в мире Зона. А этот день останется маленьким кактусом на окне, и блестящей гравированной табличкой на заборе анапского домика: «Тут живут Киконин В. и Киконина И.».

КОНЕЦ

Июнь 2018 – февраль 2019

Санкт-Петербург

От автора

Огромную благодарность хочу выразить:

Покшиванову Павлу. Па, не знаю, откуда ты берешь столько терпения и черпаешь все эти крутые идеи, но без тебя бы этого романа точно не было. Спасибо тебе за то, что всегда веришь в меня, за то, что когда у меня опускаются руки, ты всегда подбираешь верные слова, которые меня вдохновляют на работу. Твой вклад неоценим.

Алексею Хан Баты. Леша, вот уже на протяжении третьего романа ты проделываешь сложный путь с героями и еще более сложный – со мной. Ты не просто помогаешь мне с матчастью и оперативно вылавливаешь логические несостыковки, ты вкладываешь не меньше души в текст, в героев, чем я. Спасибо тебе!

АлекСаше Згурскому. Саша, за все спасибо. От души.

За моральную поддержку: Дмитрия Чмеренко, Дениса Рубцова, Андрея Доготаря, Катюху «Енот» Быкову, Павла Чеканникова, Леху Треглазова. Ребята, без вашей искренней веры и постоянной поддержки мне было бы еще тяжелей.

Content

Ольга Крамер
Новая Зона
Наперекор судьбе

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Эпилог

От автора