Наталия Каплуненко

Не та избранная

Глава 1. Призыв

Яна Сарч

Не знаю, как я позволила подругам себя уговорить. Возможно, от отчаяния? А, возможно, это была судьба. Но вот я, взрослая и образованная женщина, сижу перед гадалкой в каком-то второсортном салоне и гадаю на суженого. Бред! Зря только деньги за вход потрачены, но что поделать одинокой тридцатипятилетней женщине? Только надеяться на чудо.

Сумрак в небольшой комнате без единого окна, плавно шевелящиеся от сквозняка ткани на стенах, выцветшая скатерть на столе и очень сильный запах сырой земли. Гадалка под стать своему кабинету выглядела уставшей от жизни столетней старухой. Вот она лениво взяла в руки карты, даже не пытаясь придать ритуалу хоть немного таинственности. Разложила потрепанные карточки на столе.

— Я не могу привести тебя к нему. Далеко. Мне не дотянуться. Но зато могу сделать так, чтобы он сам тебя нашел. Делать?

Я кивнула, желая, чтобы этот балаган как можно скорее закончился. У нас в семье не принято было это обсуждать, но моя бабушка по отцу называла себя ведьмой. В те редкие выходные, когда мы ее навещали вместе с сестрой, она часто рассказывала нам разные волшебные истории, иногда гадала. Но совсем не так, как эта женщина передо мной. В действиях бабушки всегда была Тайна. Она словно приоткрывала перед нами дверцу в неизведанное, позволяя на миг увидеть невероятное. Помню, однажды она «спрятала» нас, чтобы никто-никто, ни один дух, маг или ведьмак не смог найти. Это было весело: мы пришли в лес и должны были и вправду спрятаться между деревьев, держа в руках букетики из сушеных трав, пока бабушка что-то шептала, мелко притопывая ногами вокруг небольшого костра. И никогда ничего такого Ба не делала для меня одной, только вместе с сестрой, объясняя, что по крови мы — одно целое.

— Вот и все, — между тем сказала гадалка. — Чем расплачиваться будешь?

— Деньгами, конечно, — фыркнула я, открывая сумочку. — Сколько?

— Так не пойдет. Деньгами не возьму. — Женщина принялась рассматривать меня, качая головой. — Первому, кто попросит у тебя помощи и скажет «во имя всего святого», ты обязана помочь, о чем бы он не попросил.

— Что за бред?! — воскликнула я. — Держите деньги и не морочьте мне голову! — Я вскочила на ноги, но вдруг поняла, что нахожусь на привокзальной площади родного города.

Мимо спешили угрюмые люди, смотрящие исключительно себе под ноги. С неба падали холодные осенние капли дождя. Вороны, оккупировавшие крыши соседних домов зловеще каркали, переговариваясь на своем таинственном языке. Зазывали у машин такси мужчины кавказской национальности.

Все как обычно. Но как я вообще здесь оказалась?

Адам РеВарт

Я сидел в своем кабинете, следя взглядом за секундной стрелкой старинных отцовских часов. В граненом бокале ждало условленного часа единственное в своем роде вино. Особенный напиток для особенного случая. Его, лет пятьдесят назад, вручил мне один из лордов в благодарность за спасенную жизнь его дочери. «Никогда и нигде вы не попробуете такое же», — сказал он тогда, все порываясь то ли склониться в поклоне, то ли и вовсе упасть на колени. Я же, уставший до невозможности, лишь отмахнулся от него. Но надо же, и оно пригодилось.

«Вот и все», — отметил отстраненно, признавая свое поражение. Полночь все же наступила. Но, видно, такова моя судьба.

— Мы успели! Успели!!! — В комнату ворвался младший брат, размахивая какими-то бумагами. — Мы нашли ее!!!

* * *

Все началось более пяти поколений назад. Наш предок был магом, причем одним из сильнейших во всей истории Майерстрила. Все народы континента покорились ему, мир по эту сторону океана лежал у его ног. Но сколько бы наложниц не брал себе великий правитель, ни одна так и не понесла. И тогда он обратился к оракулам, целителям, ведунам и храмовникам: тому, кто поможет ему, подскажет в чем проблема, он обещал исполнить любое желание.

Шли годы. Но никто так и не сумел определить причину бесплодия правителя. Физически он был здоров, проклятий не обнаружили, магия его тела была спокойна и принимала женщин. В записях говорится, что однажды повелителю приснился сон, в котором к нему обращалась богиня любви Неила. Это она наказала нашего предка бесплодием за то, что, завоевывая все новые и новые территории, он соблазнял девушек, приближая их порой всего на одну ночь, а после выбрасывал как ненужные использованные вещи. И столько было слез и стенаний от разбитых сердец, что небесный дворец богини едва не утонул в них.

«И будет так для всего твоего рода, пока он не прервется: зачать сможет лишь та женщина, что предназначена мужчине судьбой. Родить избранная сможет лишь мальчиков, а количество детей будет зависеть от силы любви в паре. Найти девушку можно будет лишь до средины жизненного цикла: ровно в полночь, когда мужчине исполнится шестьсот лет, шанс на семью для него будет утерян…»

Шли столетия. Рождались лишь мальчики. Предсказание богини сбывалось раз за разом. Но то, что вначале род считал проклятием, стало нашим благословением и предметом зависти соседей. Браки в правящей династии лишь по любви — что может быть желаннее?

Я был вторым — средним — сыном у своих родителей, а всего нас было трое. И от одного воспоминания о том, с какой любовью отец всегда смотрел на мать, даже сейчас уголки губ подрагивают в улыбке. Они и за грань ушли вместе во сне, крепко друг друга обнимая.

Мой старший брат сам нашел свою избранную, когда ему исполнилось всего двести пятьдесят лет. В четыреста он взошел на трон. Политик, дипломат и мудрый правитель. Достойный преемник любимого в народе отца. Младший брат — сильный маг с ясным разумом и добрым сердцем решил, что ему некогда путешествовать по всему миру в поисках той самой, и разработал магический ритуал поиска. Он женился на праздновании своего сто пятидесятого юбилея.

И я — средний брат. Воин и сила нашей семьи. Глава огромного войска. Я видел за свою жизнь тысячи тысяч женщин. Я искренне пытался любить, пусть у меня так и не получилось, и искренне был любим. Не раз и не два наблюдал за проведением созданного братом ритуала. Я перепробовал все, но так и не нашел ее. Не успел. Не сумел. Опоздал. Ведь только что часы пробили полночь — мне исполнилось шестьсот лет.

* * *

— О чем ты, Раш? — Хотелось побыстрее выбраться на улицы города и напиться в объятиях согласной на все женщины.

— Мы успели провести последний ритуал поиска!

— Да? Молодцы. — Я слушал, но не слышал его. От мысли, что все кончено, и я никогда не обниму любимую женщину, никогда не смогу подержать на руках нашего сына, хотелось выть.

— Да послушай же ты! Мы нашли твою избранную!!!

Я замер, так и не закончив шаг к двери.

— Что?

— Я вдруг подумал: а что если она так далеко, что нам просто не хватает силы, чтобы дотянуться? Я экстренно созвал круг двенадцати, и мы, объединив силы, провели ещё один, последний ритуал. — Брат замолчал, давая мне время осмыслить сказанное. — Мы нашли ее. Пойдем! Сейчас создадим пентаграмму призыва.

Мы буквально взлетели в башню, где располагалась лаборатория Раша. Маги вежливо раскланялись со мной и, вновь образовав круг силы, принялись творить волшбу.

Миг. Второй. Нарисованная на полу пентаграмма светилась все сильнее. Я видел, как хмурятся мужчины, как сильно бьется жилка на шее брата, а пот застилает ему глаза. Что? Что теперь не так?! Вдруг один из магов потерял сознание и упал прямо на пентаграмму. Та погасла, так и не исполнив предназначения.

— Спокойствие, — пытаясь отдышаться, сказал брат. — Я засек, куда именно мы ее перенесли.

— Координаты? Хватит магии. Я поеду и привезу ее сам. — Казалось, я взлететь готов. Быстрее бы!

— Вот. — Раш черкнул пару строк на листе бумаги. — У нее должно быть мое кольцо призыва. Я отправил его как ориентир для пентаграммы непосредственно перед переносом.

Я кивнул уже на ходу, покидая лабораторию.

— Спасибо всем! Сочтемся!

Яна Сарч

Со временем то происшествие с гадалкой забылось. Подруги так и не поверили мне, решив, что я просто сбежала, бросив их на ярмарке. А я и не переживала сильно, списав все на гипноз. Зареклась связываться с шарлатанами, удивляясь только, что деньги из кошелька не пропали.

Жизнь вошла в привычную колею: дом-работа, дом-работа… Одинокие вечера перед телевизором или с чашкой горячего черного чая у окна. Редкие звонки родных да переписка в социальных сетях, как суррогат нормального общения. Даже кот Маркиз, которого я подобрала весной на улице, окончательно сбежал от меня на ПМЖ к соседке тете Майе. Пустота в моей душе все росла и ширилась, а понимание впустую проходящей жизни давило не хуже удавки. Зачем это все? Для чего?

Иногда, проходя после работы мимо детского сада, я задумывалась даже о том, чтобы родить ребенка. Просто так, для себя. Выбрать мужчину: здорового, красивого и, желательно, умного. И получить ребенка, ни на что более не претендуя. Да и на что бы я могла претендовать? Не красотка, не кокетка-хохотушка, не… никакая.

И самой же становилось тошно от таких мыслей, от своей ущербности. Что я смогу дать этому ребенку, если внутри у самой пустота?

Лишь иногда мы созванивались с подругами, перемежая серые будни разговорами ни о чем. У каждой своя жизнь, свои горести, маленькие радости и тревоги. О чем тут ещё говорить?

Сегодня, как и каждый год в этот день, я взяла отгул и отправилась на малую родину. Выйдя из едва не развалившегося в пути автобуса, прошла мимо небольшого бабушкиного домика, в котором прошло мое детство, не позволив себе даже мельком на него взглянуть. Извилистая грунтовая дорога привела меня прямо к высоким, открытым нараспашку воротам кладбища.

Перед глазами тут же замелькали картинки из прошлого, когда бабушка учила нас как правильно здороваться с умершими, входя в место их покоя. Место последнего приюта. Я и верила, и не верила во все это. Но, закрыв глаза, сделала, как и было велено давным-давно. После, без труда найдя нужную могилку, присела на низкую лавочку рядом. Сижу. Смотрю. И что сказать… не знаю. Нечем мне похвастаться перед женщиной, воспитавшей меня с самых пеленок. Не на что и жаловаться. Все… никак.

* * *

Я уже родилась такой: одна нога немного короче другой. До трех лет мы с родителями жили в городе, лишь изредка навещая бабушку в деревне. Потом мама попыталась определить меня в детский сад, но состояние здоровья не позволяло находиться там наравне с остальными детьми. Помимо проблем с ходьбой, у меня оказался слабый иммунитет: в детстве простуды были моими вечными спутниками. В четыре года, отчаявшись наладить мое пребывание в детском саду, мама отдала меня на воспитание бабушке.

Нет, родители ко мне, конечно, приезжали. Сначала едва ли не каждый вечер. Потом все реже и реже. У них на воспитании появилась ещё одна дочь: умница, красавица, пышущая здоровьем непоседа Маришка. Я же настоящим домом всегда считала бабушкину деревянную избу. А ближе и роднее Ба у меня никогда никого не было.

Да и потом, когда началась школа, пять дней в неделю я лишь ночевала в квартире с родителями и сестрой, а уже в пятницу вечером сама ехала в деревню к единственному родному человеку. Я продолжала часто болеть, но при этом училась намного лучше недолюбливающей меня сестры. И не то чтобы за мной не ухаживали дома… но болеть я всегда предпочитала на печи у Ба.

Я помню Развал и лихие девяностые. Тогда один за другим папа и мама лишились работы. В порядке вещей для нас стало проснуться посреди ночи от брани и ругани соседей-бандитов или пьяни под окном. Мы знали не понаслышке, как именно звучит выстрел огнестрельного оружия…

Честно говоря, я даже не заметила, как это произошло. Просто однажды оказалось, что теперь я буду учиться в другой школе и постоянно жить с бабушкой. А папа, мама и сестра уехали на заработки за границу.

Я помню, что тогда, узнав, что меня по факту бросили, даже не попрощавшись, я не испытала ничего. Просто пожала плечами и потянулась за очередным румяным пирожком, наслаждаясь вкусом ещё теплого парного молока. Тогда, в тринадцать лет, никто, кроме Ба, мне был не нужен.

* * *

— Ну, я пошла? — Я встала и снова, не позволяя себе обернуться и посмотреть ещё раз на крест, пошла прочь.

Еще одна годовщина. Родители и сестра все так же живут в далекой Испании. Иногда мы созваниваемся по скайпу, но разговор не клеится. Мы чужие друг другу. Где-то там у меня есть два племянника с трудновыговариваемыми неславянскими именами. Но здесь я одна. Сирота. Со мной больше нет моей Ба.

Не помню, как я добралась домой. На душе было тяжело. Из зеркала, висящего напротив входной двери, на меня смотрела невысокая, всего метр шестьдесят, брюнетка с зелеными глазами и неестественно белой кожей, к которой не лип ни один загар. Ба говорила, что глаза у меня колдовские, но сама я ничего особенного за собой никогда не замечала. Только недовольно морщилась, когда при очередном знакомстве у меня снова и снова спрашивали про цветные линзы. Излишняя худоба и выпирающие ключицы так никуда и не делись. В детстве меня называли «хрустальной девочкой» и все время пытались накормить сердобольное соседи, списывая все на постоянные болезни. Но то, что для ребенка мило, для взрослой женщины проклятие: ни груди, ни попы — одни кости. Да ещё и хромота.

Единственное мое украшение и гордость — толще запястья в обхват коса до пояса. Когда-то я поклялась Ба, что ни за что не состригу ее и не стану портить волосы краской, а теперь и рада такому обещанию. Без косы я бы была совсем невзрачной. Но и она, словно вторя моим чувствам, сегодня выглядела тусклой и растрепанной.

Я отвернулась от своего отражения, в который раз пообещав себе выбросить это чертово зеркало, или, по крайней мере, перевесить его куда-нибудь. И без того не радужное настроение ухнуло куда-то в пропасть.

Сейчас горячий душ, чашка крепкого кофе и электронная книга. Недолго, часа два всего. Завтра на работу.

Боковым зрением заметив движение, я остановилась и вновь посмотрела в зеркало. Картинка в нем вдруг пошла рябью.

— Что за…? — Я подошла и несмело коснулась прохладной поверхности рукой.

Пальцы прошли преграду легко, словно это было не стекло, а вода. Я дернула руку назад, но не тут-то было! Как зыбучий песок, медленно, но неотвратимо меня начало затягивать вовнутрь.

— Помогите!!! — Паника захлестнула удушливой волной. Я сопротивлялась изо всех сил, но уже спустя минуту рука оказалась в зеркале по самое плечо.

Кто-то из соседей начал стучать в дверь, я кричала как сумасшедшая, цепляясь второй рукой за комод и не в силах дотянуться до замка, чтобы впустить помощь. С влажным чавкающим звуком меня поглотила неизвестность.

Вспышка.

Я оказалась в небольшой комнате. Пустой и круглой. На столе горела одинокая свеча. Ноги подогнулись, но на пол я так и не упала.

Вспышка.

Берег полноводной реки. Ночь. Холодный ветер. Падение. Мокрый песок тут же намочил одежду.

Вспышка.

Площадь какого-то города и крик странно-огромной испуганной женщины в старомодном платье. Что не так с ее глазами и цветом кожи?

— Помогите!!! — Я схватилась за нее изо всех сил, как за спасательный круг. Мне было страшно до помутнения рассудка, так что все остальное отошло на второй план. — Пожалуйста, я…

Вспышка.

Я все ещё держусь за женщину. Она кричит, тараща большие выпученные глаза. Вокруг нас жаркий день и песчаные барханы. Пустыня?

Вспышка.

Мы на каменном уступе. Вокруг горы. Женщина пытается вырваться, мы боремся, но я не хочу ее отпускать. Она срывает с меня пальто и пытается укусить.

Вспышка.

Вокруг кусты и деревья. Женщине удается расцепить мои руки, и теперь она уже сама нападает, царапаясь и визжа. Я отскакиваю от нее в сторону, падаю, больно ударяясь коленкой о камень. Женщина что-то кричит на неизвестном мне языке, а затем, подняв палку, пытается меня ударить. Я стараюсь увернуться, но получаю ощутимый удар по спине. Она высокая, мощная, словно борец сумо. Толстая русая коса хлестает из стороны в сторону, когда женщина пытается догнать меня, размахивая палкой.

Бред. Все это бред…

Глава 2. Выжить

Я пришла в себя, лежа на спине под неизвестным разлапистым деревом с идеально гладкой, словно целлофан, черной корой. «Никогда такого раньше не видела», — отстраненно отметил мозг. В голове мелькали картинки того, как, начав убегать от незнакомой женщины и собственного ужаса, я все бежала и бежала, не в силах остановиться, пока не потеряла сознание.

С трудом сев, принялась осматриваться. Оказалось, что землю устилает ковер из опавших ярко-зеленых листьев: плотных, размером с мою ладонь и толстыми желтыми прожилками. Чуть дальше из-под ковра листьев пробивалась розовая и фиолетовая трава. Еще дальше виднелась плотная стена из неизвестного кустарника с белыми треугольными листочками и красной корой на ветках.

Задрав голову я со страхом посмотрела на небо, но оно оказалось по-родному голубым. Не знаю, выдержала ли если бы это было не так. Но что за чертовщина? Неужели все это происходит на самом деле? Как? Почему? Тут же вспомнилась гадалка и то, как я очутилась на вокзале. От страшной догадки меня пробил озноб.

Нет-нет-нет… Ведь так не бывает!

Вокруг меня шумел настоящий лес, скрипя и жалуясь на жизнь. Немного успокоившись, я заметила деловито снующих муравьев, смогла услышать пение птиц и стрекот кузнечиков. Кажется, все не так уж плохо?

Пройдя совсем немного, начала замечать и обычные сосны, дубы и ели, нашла кусты дикой малины и ежевики. Первые ягоды пробовала со страхом и недоверием, но вкус совпадал, так что я расслабилась. Хорошо, с голоду не умру.

Ягод было удивительно много. Они были мелкими, но очень сладкими. Монотонное действие по сбору позднего завтрака принесло немного спокойствия.

«Хорошо еще, что я в кроссовках. А если бы на каблуках была?»

Мысли в голову лезли странные и несвоевременные. Больше всего хотелось сесть на землю и расплакаться. Я понимала, что нужно куда-то идти, ведь без воды я долго не протяну, но не имея никакого опыта по выживанию в лесу, иллюзий тем не менее не питала: долго я здесь одна все равно не выдержу.

Выбрав направление так, чтобы солнце все время было справа, пошла вперед. Будь что будет.

Адам РеВарт

С командой доверенных людей я прибыл в указанные Рашем координаты почти через десять дней после происшествия. Оказалось, что это северная сторона Плато Скорби или Волшебного леса и так просто туда не попасть. Пришлось покупать портал в ближайшую крепость, искать проводника и следопытов, договариваться о полете с достаточно сильным драконом, что едва не разорило мой пухлый счет в гномьем банке. Услышав сумму, я едва сдержался, но если двигаться по земле, путешествие займет не меньше месяца! Пришлось, сцепив зубы, отдать за один перелет баснословную сумму, а затем тратить ценнейшие ингредиенты, чтобы пройти сквозь барьеры, окружающие Волшебный лес. И вот вновь плавный ход ездовых кошек уже в лесу и поминутное ожидание нападения многообразной хищной флоры и фауны.

Тревога за беззащитную девушку, оставшуюся наедине с полным опасностей лесом, гнала вперед не хуже раскаленной плети. Не раз и не два нам приходилось магией отгонять местных хищников, отбиваться от смертельно-опасных растений и продолжать движение вперед, не смотря ни на что.

Затем мы долго блуждали меж деревьями, читая следы на земле, пока наконец не нашли забившуюся в корни упавшего дерева девушку расы тори[1]. Она дрожала и плакала, была немного не в себе от пережитого и даже не в состоянии откликнуться.

Было принято решение переночевать в лесу и уже утром отправиться в обратный путь. Все то время, которое мы готовили лагерь, девушка просто сидела на бревне, рассматривая кольцо: оно было первым, о чем я спросил, найдя ее. Кольцо обнаружилось в кармане длинной пестрой юбки Ясмины. Как оно там оказалось, девушка не знала.

Ясмина оказалась высокой, ничуть не уступающей мне в росте и ширине плеч девушкой. Холеные пухлые руки, румяное простоватое лицо, пшеничного цвета длинные волосы… Я все присматривался и принюхивался, пытаясь понять, что же в ней такого, что должно покорить мое сердце, но ответа не видел.

Единственная дочь богатых родителей-купцов, изнеженная и избалованная, чем больше Ясмина рассказывала о себе, тем больше я недоумевал. Но рассказать, что именно произошло, пришлось. Надо было видеть ее радостное лицо! Узнав, кто я такой и зачем похитил ее порталом прямо посреди белого дня с городской площади, она едва в пляс не пустилась.

За то, что я — второй принц, Ясмина была готова простить мне все. А уж от предвкушения реакции соседей и подруг на новость, что она — та самая, девушка млела от восторга. И ни одного вопроса обо мне самом. Ее не интересовал мой характер, мои привычки, увлечения, желания и мечты. Только то, когда же будет свадьба.

* * *

— Ты не выглядишь радостным. — Раш, аккуратно прикрыв за собой дверь моего кабинета, сел на стул для посетителей.

— Твое кольцо. — Я положил на стол вещицу, найденную у Ясмины.

— В чем дело? Что не так? — Раш надел кольцо на палец. Нахмурился, заметив царапины.

— Я не знаю. Ничего к ней не чувствую. Девушка мне даже не нравится! — Не выдержав, я встал и отошел к окну. — Да и непонятно, почему ее так долго не могли найти, если жила Ясмина в соседнем государстве, а не через моря-океаны от нас. — Я сжал и разжал кулаки, вспомнив нашу встречу. — Она сказала, что что-то схватило ее прямо посреди улицы и уволокло в лес, а больше она ничего не помнит. — Посмотрел на брата. — Возможно, это ошибка? Она не та?

— Я не знаю. — Раш развел руками. — У меня в свое время сомнений не было. Но, возможно, вам нужно просто лучше узнать друг друга?

Я отвернулся.

— Возможно. — Но сам я в это не верил.

Яна Сарч

Соленый пот заливал глаза, колени подгибались от усталости, дыхание со свистом вырывалось из груди, но я все шла и шла, наблюдая за тем, как медленно движется по небосводу местное светило. Называть его «Солнцем» не поворачивался язык, ведь оно было, во-первых, раза в два больше, а во-вторых розового цвета. Все мои чувства говорили о том, что сутки и световой день соответственно здесь длятся гораздо больше 24 часов. Да ещё эта чертова хромота! Невозможно сосчитать, сколько раз я падала, спотыкаясь о корни, проваливаясь в норы грызунов, путаясь в длинных травяных стеблях. Падала, материлась сквозь зубы, рыдала от боли и усталости, но снова вставала и продолжала путь, повторяя как мантру, что этот лес не может быть бесконечным. Руки были исцарапаны колючками и ветками, искусаны комарами, вдвое большими, чем мне доводилось видеть когда-либо раньше, изрезаны острыми стеблями травы. Но несколько часов назад я набрела на небольшой ручей и теперь двигалась рядом с руслом, избавившись от самого большого своего страха: умереть от жажды.

— Хватит. — Упав очередной раз, я поняла, что подняться сегодня больше уже не смогу.

Как назло, деревья вокруг все были сплошь с гладкими черными стволами и высоко расположенными ветвями. Спать на земле? Я понимала, что, возможно, здесь водятся хищники, которые за ночь меня съедят, но сил делать что-либо больше не было. Разум охватила апатия. Кажется, в глубине души я даже мечтала о том, чтобы меня сели во сне, избавив от страданий. Незаметно для себя, я погрузилась в тревожный сон.

…

— Вот. Как и договаривались, теперь ты рядом с ним. — Гадалка все так же сидела с воем кабинете за тем же столом, тасуя в руках замусоленные карты. — Не забудь, что пообещала взамен, иначе быть беде.

— Верни меня домой!!! — Прекрасно осознавая, что сплю, но помня все произошедшее, я бросилась на женщину… и проснулась.

Не знаю, сколько часов я проспала, но над лесом стояли сумерки. Я медленно села, прислушиваясь к собственному телу. Странно, но несмотря на то, что уснула я совсем разбитой, сейчас помимо чувства голода меня ничто не тревожило.

Я напилась воды из ручья и снова двинулась в путь, планируя найти место, где можно было бы провести темное время суток. Мысли о том, сколько может длиться ночь, если день был настолько длинным, я гнала от себя прочь.

Как жаль, что со мной не оказалось мобильного, а ещё лучше механических наручных часов! И фонарика. И зажигалки. И бутылки, чтобы можно было набрать воду. И крема от комаров. И еды…

Мысли одна мрачнее другой заползали в мою голову и ни в какую не хотели уступать место чему-то позитивному. Это же приключение! Интрига! Загадка! Но радостно мне от таких перспектив не было. Читать о подобных «попаданствах» намного забавнее чем принимать участие в главных ролях.

Но вот на небе зажглись звезды. Последние солнечные лучи растворились в чернильной темноте над головой. Я же стояла и во все глаза рассматривала светящуюся воду ручья. Как в фильме «Аватар», только намного круче, потому что по-настоящему.

Я окунула пальцы в неоново-синюю жидкость, удивляясь тому, что днем она казалось совершенно обычной и на вид, и на запах, и по цвету. А ведь я много ее выпила. Не в этом ли секрет моего хорошего самочувствия?

Света от ручья было достаточно, так что я продолжила путь. И вопреки моим ожиданиям и тайным страхам с каждым часом наступившей ночи вокруг становилось лишь светлее. Сначала начала оживать трава под ногами, пульсируя приглушенными оттенками зеленого и синего цветов. Затем кора деревьев, неожиданно из матово-черной превратившись в сиреневую, начала испускать вокруг яркие белые искры, на поверку оказавшиеся светлячками. Даже мелкая рыбешка в ручье светилась и переливалась всевозможными цветами, то и дело выпрыгивая из воды. Когда я, спустя примерно три часа, села отдохнуть, мерцали даже листья деревьев и иглы сосен над головой. Хотя, какие же это сосны, если они светятся?

Что это? Магия? Радиация? Местная особенная составляющая в почве или в воде? Страха больше не было, только ощущение чуда, да скопившаяся усталость. До сих пор я так и не встретила ни одного крупного животного, даже змей не видела. Вода, какой бы она ни была, рядом. Еда… Пару раз я находила ягоды, видела грибы и даже, кажется, юркого зайца. А уж птиц на деревьях было видимо-невидимо. Не пропаду!

В тот миг, глядя на удивительную красоту вокруг, мне как никогда хотелось верить в лучшее.

* * *

Был вечер. Я сидела, растирая икры ног и рассматривая кровавые мозоли на ступнях. То одну, то вторую ногу я погружала в воду ручья, отмечая, как чудотворно она влияет на ранки: ещё час или два и все заживет!

За спиной раздался треск веток, но не успела я вскочить на ноги, как рядом оказался большой зверь. В холке мне по грудь, с головой собаки, телом кошки под большой бурой треугольной чешуей и длинным шипастым хвостом. Белое пятно живота существа флуоресцировало в свете ручья, а четыре конечности, более всего напоминающие паучьи лапы, дробно стучали по земле.

Я застыла, боясь шелохнуться под пристальным взглядом зеленых глаз. Но вот из-за спины хищника, с которым нас разделяло не более двадцати метров, вышли ещё два… три… пять животных. И то ли они раньше не видели людей, то ли просто не были голодны, но звери лишь с интересом меня рассматривали, не пытаясь напасть. Γлаварь, коротко рыкнув, подошел к воде и начал жадно ее лакать. Так же поступили и остальные.

Возможно, они разумны? Оборотни?

В голову лезли мысли одна глупее второй. Все фэнтези, которое я читала или видела в фильмах, тут же заполонило голову. Но как же узнать?

Я аккуратно подобрала под себя ноги, оказавшись таким образом на корточках. Все лучше, чем сидеть. Вставать на ноги побоялась.

— А вы не могли бы мне помочь выйти к людям? — спросила тихо, но это произвело эффект взорвавшейся бомбы. Зашипев, существа вдруг бросились ко мне. Ногу обожгло острой болью. Я с визгом отпрыгнула в тень кустов, ничего не соображая от нахлынувшего страха… И провалилась во тьму.

* * *

— А-а-а-а!!! — Я просто появилась из ниоткуда под потолком, а затем с грохотом рухнула вниз.

От боли помутилось в глазах. К тому же, упала я на больную ногу, что не предвещало ничего хорошего. Вокруг высились высокие этажерки с множеством банок. Погреб?

— Ты кто? Что здесь делаешь? — На шум прибежала невысокая пухленькая женщина.

Всхлипнув, я попыталась сесть, но вспышка боли повалила меня обратно.

— А-ну, пошла вон, прохиндейка! — У доброй на вид женщины в руках появилась метла, мне на голову, спину и руки посыпался град неожиданно сильных ударов, способных, казалось, переломать мне ребра.

В панике я метнулась в сторону. Снесла небольшой столик с посудой. Куда?! Куда бежать?!! Я попыталась спрятаться в густой тени за дверью, но опять провалилась в нее как в воду.

* * *

— А-а-а! — И снова падение из-под потолка. Кажется, на несколько минут я даже сознание потеряла от силы удара об пол. Когда же пришла в себя, то так и лежала на боку, тихонечко подвывая от боли и жалости к себе.

Это была огромная библиотека, высокий сводчатый потолок в которой оказался расписан картинами из жизни неведомых героев. Многоярусные шкафы были сплошь уставлены книгами всевозможных форм и размеров, а прямо в воздухе висели тускло светящиеся шары.

— Я понятия не имею о чем речь. — Прозвучало вдруг так отчетливо, словно говоривший находился совсем рядом. Я тут же заткнулась. Даже дышать перестала.

Прямо из воздуха на высоте метров трех от пола появилась черная дыра. Из нее высунулась мужская рука, кожа на которой почему-то была пепельно-серой. Рука схватила книгу и уволокла в дыру.

— Я все понимаю… — Дыра исчезла. Голос пропал.

У меня из глаз брызнули слезы. Было очень больно и страшно. Это что — магия? Правда, магия? Я сошла с ума? А мои падения во тьму?

Не знаю, сколько времени прошло, прежде чем я сумела сесть. Пол был холодным, так что я очень замерзла. Хотелось есть и пить. Некстати вспомнился погреб, в который я провалилась перед этим. Зря я не схватила хоть что-нибудь с полки!

Я заставила себя двигаться: подволакивая раненую ногу, прошлась немного вдоль рядов, но вскоре с ужасом осознала, что это хранилище книг просто бесконечно. Вдаль, сколько хватало взгляда, тянулись и тянулись одинаковые шкафы, освещенные магическими шарами, не дающими тепла. Словно кто-то поставил зеркала, и в них бессчетное количество раз повторяется одно и тоже отражение.

Делать было нечего. Стараясь ничего не анализировать и не вдаваться в детали, дабы не сомневаться, я залезла наверх и коснулась шара пальцами. Я уже поняла, что для перемещения, мне нужна густая и большая тень, которой здесь не оказалось.

Светильник оказался холодным. Он ощутимо покалывал мои пальцы, идя рябью от прикосновений. Но сколько бы не толкала его, ни сдвинуть, ни погасить так и не смогла.

— Да погасни же ты! — воскликнула в сердцах.

Шар погас. Я едва не постучалась головой о шкаф. Зачем было так мучиться, превозмогая ужасную боль, забираться наверх? Остальные пять шаров послушно погасли после голосовой команды. Я медленно вошла в густую тень, но ничего не произошло.

— Вот бы мне в тот погреб, — сказала грустно сама себе.

На миг перед глазами так четко встали полки с соленьями, что я даже почувствовала их запах, а спустя три удара сердца и правда стояла среди них.

— Вау!

В этот раз в погребе было темно. Немного света падало лишь от приоткрытой двери, за которой виднелась деревянная лестница наверх.

Глаза быстро привыкли к темноте, и первым делом я использовала найденную на полке ткань, чтобы обработать синюшную рану, нанесенную существом из леса. Она была глубокой и рваной, и тем сильнее я переживала о том, почему же не идет кровь? Яд?

Кое-как обмотав ногу, вскоре я уже вовсю жевала какое-то вяленое мясо, запивая соком из банки, которую с трудом, но все же удалось открыть. На всякий случай за пазухой у меня лежал большой копченый окорок, а рядом с ногой стояла вторая банка сока.

Совесть за кражу меня не мучила: эти люди явно не голодают, а вот я долго на одной моральной пище не протяну.

Наверху скрипнула дверь. Послышались шаги.

— Я вам клянусь, мартэ управляющий, теневик! Вот вам знак святой — не вру! — послышался знакомый голос. — Грязная вся такая, оборванка. Думала вор! Я на нее с метлой, а она в тень! Хлоп! И нет ее.

Подхватив еду, я заметалась в потемках, пытаясь переместиться обратно в библиотеку, но как назло ничего не получалось. В погребе вспыхнул свет. На меня уставились две пары глаз.

— Вернулась! — воскликнула женщина. — Я ведь говорила!

Я затравленно переводила взгляд с ее руки, в которой опять находилась метла, на высокого мужчину рядом. Только сейчас заметила, что когти у женщины ого-го! Не то что кошки, тигры обзавидуются. Мужчина был одет в черные приталенные брюки, мягкие до колен сапоги и черный же камзол. Его длинные седые волосы были заплетены в обычную косу, которая, спускаясь через плечо, доставала мужчине почти до пояса. И все бы ничего, но его волосы шевелились словно крохотные змейки, а длинные верхние клыки значительно выступали над нижней губой. Это если не смотреть в глаза, где ритмично пульсировал треугольный зрачок.

М-мамочки мои…

— Если ты голодна, на кухне, — он указал рукой на потолок, — достаточно еды. Пироги с грибами только достали из печи.

Слушая приятный с хрипотцой голос, я никак не могла нащупать то самое ощущение перехода и убраться отсюда подальше, как вдруг женский визг едва не оглушил нас всех:

— Саратше!!! Ты что себе позволяешь?!

Я инстинктивно шарахнулась в сторону, пытаясь скрыться в тени, и тут же провалилась обратно в библиотеку.

— Ху-у-ух, — выдохнула облегченно. Но кто же там так орал?

* * *

После сытного обеда настал черед естественных потребностей. Я изо всех сил пыталась из тени библиотеки дотянуться до родной квартиры, но у меня ничего не получилось. Я уже почти смирилась с тем, что оказалась самой настоящей попаданкой. Чем, как не магией, объяснить мои прогулки по тени? Да и единственные встретившиеся мне человекоподобные людьми явно не были.

Пришлось возвращаться в лес, но почему-то впредь тень неизменно выбрасывала меня прямо в воду, устраивая внеочередное купание. Существ, так напугавших меня в прошлый раз, у ручья уже не было. Только вспаханная множеством лап почва да пятно крови там, где меня ранили.

Отойдя по воде как можно дальше, я развязала ткань, освобождая рану, хорошо ее вымыла светящейся водой, радуясь, что синюшность проходит прямо на глазах. Затем выкупалась, какое-то время плывя по течению, пока не устала до ломоты в мышцах и черных кругов перед глазами. За это время волшебная вода исцелила все мои раны, успокоила нервы.

А еще, кажется, я просто устала бояться. Другой мир? Магия? Ну и что?! Разве я могу что-то исправить?

В следующий раз я додумалась захватить с собой пустую банку из-под сока, так что сумела, на всякий случай, набрать воды в библиотеку и оставила ее там в укромном местечке, вместе с горстью собранных неподалеку ягод. Меня не оставляло опасение, что я могу застрять где-то, если резко проявившийся талант перемещения так же внезапно и исчезнет.

Я решила, что теперь днем буду двигаться вдоль ручья, надеясь все же выйти к людям. А ночевать — в библиотеке. С едой вопрос также решился: когда через несколько дней пути я, не выдержав, снова переместилась в погреб, там на столике стояла тарелка с пирогами, мясом, сыром и овощами. Отдельно в небольшом мешке лежали сухари, вяленое мясо и сухофрукты. А рядом на стуле — новая женская одежда. И записка:

«Мы не враги вам. Если решитесь — проходите лестницей на первый этаж».

Я тогда долго сомневалась, перечитывая записку снова и снова. Но интуиция упорно удерживала меня от этого шага, пусть я и смертельно устала передвигаться, хромая на больную ногу, по лесу. Стоило сделать хоть шаг к злополучной лестнице, как голову буквально сдавливало от дурного предчувствия. Так что, забрав одежду и еду, я пообещала себе, что без угрозы жизни больше в этом доме не появлюсь.

Глава 3. Докопаться до истины

Адам РеВарт

Когда я сообщил Ясмине, что свадьба откладывается, она закатила мне такую безобразную сцену, что до сих пор вспоминать тошно. Просто когда женщина, ничем не уступающая тебе в комплекции, катается по полу, заходясь в рыданиях, и сучит ногами по ковру, размазывая руками сопли и слезы на лице, — это отвратительно.

Я просто ушел. С тех пор прошло несколько дней, а я так ничего и не решил, запретив пропускать ко мне девушку. Впрочем, в том, что она уж никак не является моей избранной, я больше не сомневался.

В данный момент передо мной разворачивались сцены из нашего поиска Ясмины, ее обнаружения и первого опроса. Как и любой поход, эта вылазка записывалась на следящие кристаллы, и теперь я имел возможность пересмотреть все ещё раз свежим взглядом со стороны. Проанализировать и сопоставить.

Тогда я был рад и возбужден. Я был в предвкушении, так что на многое не обратил внимания. Но теперь вопросы возникали один за другим.

Так, например, на поляне, соответствующей координатам Раша, было натоптано так сильно, что и не разобрать ничего. Но почему? Что там так долго делала Ясмина? А ещё женское пальто, на котором спала девушка. Мы так и оставили его в лесу, но сейчас я мог явно различить, что оно намного меньше по размеру, чем то, которое могло бы принадлежать ей. Да и помимо этого было полно всяких несостыковок. Ясмина утверждала, что ее схватило нечто и приволокло в лес. Но вот царапины на ее руках и шее были больше похожи на следы после женской драки…

Скрипнув зубами, я остановил запись и пошел собирать команду. Мы вернемся и все проверим. Жаль, лес уже стер многие следы. Но пальто должно ведь быть на месте? А затем я поговорю с Ясминой… От мысли, что она мне соврала, что была ещё одна девушка, с которой что-то случилось. Которой мы не помогли, потому что Ясмина решила умолчать правду… Мне хотелось ее убить.

Яна Сарч

Я медленно шла вдоль шкафов с книгами, касаясь пальцем корешков, вдыхая приятный книжный запах и мысленно предвкушая приятный вечер за прочтением чего-то интересного. Прошел ровно месяц с того дня, как я провалилась в зеркало, но, казалось, прошла целая вечность. Я уже привыкла и к дневным переходам, и к диковинным зверям, периодически попадающимся мне на пути, и к ночевкам на выложенных на полу библиотеки еловых ветвях, траве и широких, похожих на банановые, листьях.

Одежда моя давно износилась и стала лохмотьями, ступни и кожа на руках огрубели, волосы выгорели на солнце. Кажется, столько я не загорала никогда, но кожа моя так и осталась белой.

Впрочем, во всем этом были и свои плюсы: так я стала намного сильнее и выносливее, научилась преодолевать трудности и ценить мелкие радости, вроде тучи над головой, красивого пения неизвестной печуги или ласкового дуновения ветерка в полуденный зной.

Да и со зверями, то и дело приходящими на водопой к ручью, все оказалось просто: не шевелись, не разговаривай, не смотри в глаза и тебя не тронут. Похоже, люди их совершенно не интересовали, что не могло не радовать. Меня не оставляли мысли о разумности существ — слишком уж выверено и обдуманно они себя вели, но подтверждения эта теория пока не получала.

Некоторые, правда, подходили ко мне, чтобы понюхать, другие начинали издавать странные звуки, словно пытались что-то мне сказать, но этим все и ограничивалось. Я не реагировала из страха нападения, а они, не получив отклика, вскоре оставляли меня в покое. За прошедший месяц я увидела столько необычных для землянки существ, что хватило бы на целую энциклопедию, но больше на меня, слава Богу, никто не нападал.

Припасы, выданные мне хозяевами погреба, давно закончились, как бы сильно я не старалась экономить и растягивать их употребление. Но и здесь магия проявила себя во всей красе: я научилась находить съедобные корешки, ягоды, орехи и листья в лесу. По запаху. Просто, шагая в очередной свой дневной переход, увидела красивые красные ягоды на высоком разлапистом кусте, очень похожие на кизил. Подошла, вдохнула приятный запах и тут же отшатнулась. «Нельзя»! — завопило подсознание. И, наоборот, заметив странного вида фиолетовые грибы под деревом, просто знала: они вкусные и полезные даже сырые.

Сегодня я решила устроить себе выходной. К возникающим то тут, то там зеркалам порталов и рукам, забирающим или возвращающим на место книги, я уже давно привыкла и перестала обращать на них внимание. Их появлению предшествовал особенный гул, так что я всегда успевала отойти и затихнуть, так как звуки в обе стороны подобные порталы передавали отлично.

Меня радовало то, что и речь, и письменность я понимала, пусть вместо букв местные использовали нечто, отдаленно напоминающее руны. Сначала, правда, писать самостоятельно у меня не получалось, но и это вопрос я смогла решить. Каждый день я переносила с собой в лес по одной книге и в перерывах выводила палочкой на песке фразы и целые предложения, привыкая к странному словообразованию, расстановке знаков препинания и прочим особенностям чужого языка.

Неожиданной трудностью стало также то, что мне была неизвестна схема расстановки книг, и приходилось читать все подряд. Вчера, например, в руки попадалась только какая-то муть вроде «Математическая хрима многоугольных пространтов». Оказалось, что это сборники правил из высшей математики с магическим уклоном.

Брр-р.

Так я отходила все дальше и дальше в поисках чего-то более читабельного, мечтая о книгах по истории, географии и религии. Мне очень хотелось бы ознакомиться с мифами и сказками, ведь, как и любой новорожденный в этом мире, я не знала о нем ничего. Но похоже, это библиотечное хранилище какого-то специализированного университета. Не факт, что здесь есть интересующая меня литература.

И тут чудо:

— История Хесомари, — прочитала я на корешке и едва не запрыгала от радости. Вот оно! Мне пока это название ни о чем не говорило, но нужно же с чего-то начинать?

Я вернулась на свою импровизированную постель, открыла книгу и… пропала. Корабли на морских картах двигались и разыгрывали описанные сражения, лучники выпускали стрелы, а дамы приседали в реверансах. Птицы… они пели, словно рассматривая меня с нарисованных чернилами веток, а цветы благоухали.

Это было волшебство.

Адам РеВарт

После признания Ясмины и развернутым поискам, зная, где примерно искать, мы-таки нашли еще одни следы. Мерзавка нарочно пыталась их скрыть, предположив, что именно произошло. Сначала следы маленькой обуви со странной рифленой подошвой показались нам детскими, но купчиха настаивала, что схватила ее на площади именно другая взрослая девушка. Демоны Нижнего мира! На что рассчитывала Ясмина, пытаясь обмануть всех нас?! Теперь она сидела в одной из камер ведомства, молясь о том, чтобы незнакомку с черными глазами нашли целой и невредимой. Лишь в этом случае у нее будет шанс избежать смертной казни.

Следы привели нас к ручью Аутэ’Раэро и пошли дальше вдоль русла.

— Она не человек, как уверяла Ясмина. — В поисках, проникшись серьезностью произошедшего, нас сопровождал Раш. — Людям не пережить и одного глотка субстанции. А следы явно ведут дальше.

Я кивнул, направляя ездового кота. Бездарно упущенное время стерло многие следы, из-за чего нам постоянно приходилось останавливаться и присматриваться, искать их и снова терять.

— Рахэо. — Следопыт, ползающий по земле, указал мне на глубокий след, оставленный несколько дней назад на влажной почве. — Она встретилась здесь с целой стаей.

— Но следов борьбы или крови нет. — Я сжимал и разжимал кулаки, не желая верить.

— Есть, — очень тихо сказал мужчина и указал рукой на почву под поднятой им веткой кустарника.

— Следов девушки больше нет. Мы прошли дальше по руслу, углубились в лес — ничего. — Вернулись еще два следопыта.

— Было бы больше крови! — воскликнул я.

— Или они затащили ее в ручей. — Опустив глаза, тихо ответил Раш. — Мне жаль, брат. — Он прикоснулся к моему плечу. — Ты ведь знаешь, что мы пытались найти ее по магическим картам… Мне, правда, жаль.

Я вырвался и какое-то время просто шагал вдоль ручья, осматривая окрестности. Так ведь не может быть, верно?! Зачем мирозданию дарить мне надежду, а затем снова ее отбирать? Зачем так жестоко?!

— Адам! — Раш догнал меня и пошел рядом.

На лес опускалась ночь, Аутэ’Раэро — источник жизни начал светиться. Я дошел до места, где почву покрывал толстый слой вьюна, на котором, как известно, не остается никаких следов, даже если по нему пройдут вертанские тяжеловесы.

Все. Конец.

— Адам? — голос брата дрожал, словно он сейчас заплачет.

— Возвращаемся, — я тряхнул головой, отказываясь думать и анализировать. — В конце концов, я всегда знал, что семья — не мой удел. — Криво улыбнулся Рашу. — Зато у меня теперь аж два племянника. — Преувеличенно бодро я потащил его к отдыхающим неподалеку кошкам. — Не стоит обо мне переживать. Все наладится! — Но, казалось, сердце мое в тот миг остановилось, покрываясь искрящейся коркой льда. Завтра Ясмину казнят.

Яна Сарч

Что нужно человеку для счастья? Оказалось, мне всю жизнь не хватало именно этой библиотеки. Теперь я даже днем шагала быстрее, несмотря на свою увечную короткую ногу, раздумывая о том, что прочла вечером. И все никак не могла дождаться: ну когда же! Когда снова смогу взять в руки магическую книгу и утонуть в рассказываемой там истории?

Книга по истории Хесомари была первой из целого шкафа книг по истории этого государства. А после был ещё один шкаф и другая, уже степная страна… Я была просто заворожена изображениями с огромными и сильными воинами-нелюдями, населяющими эти территории. Радовало только, что и о людях, пусть и вскользь, но упоминалось. Я не одна здесь такая! После мною был найден отсек по географии, астрономии, сказки и легенды, обычаи и нравы… Не скажу, что я читала все подряд и делала это тщательно, все запоминая, но все равно картина мира постепенно вырисовывалась в моей голове. Когда же в руки мне попала книга по расам и их отличительным признакам, я пропала. Оказалось, что женщина в погребе (асамант, как оказалось) была права: я теневик — существо, умеющее растворяться во мраке, становиться им, чтобы соткаться заново в совершенно другом месте.

«Теневик — раса, предположительно получившаяся в паре первородная Тьма — человеческий маг-некромант. Точных сведениях об умениях и особенностях этой расы нет. Ведет скрытый, замкнутый образ жизни. Точно известно лишь то, что полное отсутствие тени для них — верная гибель.»

Последняя фраза здорово меня напугала. Но как это «полное отсутствие тени»? Я могла представить себе подобное лишь в случае, если теневика загнать в пустую комнату, где негде скрыться, а после включить над ним ярчайшие лампы. Ловушка.

Представив себе подобное, невольно вздрогнула. Я все еще считала себя человеком, но подобная картина овеяла меня первобытным ужасом и желанием забиться в какую-нибудь глубокую нору.

«Последнего представителя этой расы видели в окрестностях провинции Тауль более пятисот лет назад. Во время империи Ларасов теневики были неоценимы как посыльные и курьеры, так как, единожды побывав где-то, могли молниеносно перемещаться в нужное место. По этой же причине в тайных ведомствах не прижились. Из-за особенностей внешности скрыть свою природу они не могли. А кто же добровольно пустит теневика к себе в дом?

Женщины этой расы отличаются хрупким, миниатюрным телосложением, темным цветом волос, зелеными глазами и непременно белоснежной кожей. У мужских особей подобных внешних отличительных признаков обычно нет, но после второго совершеннолетия начинается развитие вторичных признаков: клыки, когти, удлиненная форма ушей, хвост, теневой полог в ауре…»

Как же получилось так, что я переместилась сначала в погреб, а после в эту библиотеку? И только сейчас я поняла, как важно, чтобы никто и никогда не узнал о том, кто я. Меня или попытаются сделать шпионом, которые долго не живут, либо убьют как потенциально опасную личность. Либо просто посадят на цепь.

Бр-р-р…

Но «особенности внешности»? «Вторичные признаки»? Я не раз рассматривала себя в отражении вод ручья: ничего во мне после перемещения не изменилось. Смогут ли меня опознать просто по зеленым глазам и цвету кожи? Аура-то у меня человеческая? Или уже нет?!

От последней мысли меня прошиб холодный пот. Пока я не познакомилась с местными жителями, судить трудно, но все же нужно спрятать волосы от греха подальше. Стараться, не смотреть в глаза, наверное. Не хватало ещё спалиться при первой же встрече с аборигенами.

«Асамант — раса низших существ, произошедшая из связи людей с домовыми. Трудолюбивы, покорны, верны — идеальные слуги. Самая многочисленная раса. И мужчины и женщины отличаются низким ростом, мускулистым телосложением и когтями на руках. На примитивном уровне владеют бытовой магией».

А вот и описание управляющего нашлось:

«Мору — раса, произошедшая от слияния двух великих народов древности: подземных дроу и драконов. Владеют сильной боевой и защитной магией, имеют аналитический склад ума. Рост у представителей данной расы выше среднего, имеют щуплое телосложение, но при этом обладают повышенной гибкостью и скоростью реакции. Волосы всегда белого или сизого цвета, глаза темные. У мужчин имеются длинные верхние клыки, у женщин — небольшие рога…»

Вообще всевозможных рогатых, хвостатых, с копытами, крыльями и прочими прелестями рас здесь насчитывалось двадцать четыре. Часть из них, как, например, теневики считались условно вымершими, так как их давно никто не видел. Также отдельным списком шли великие расы древности, которые либо воплотились в своих предках, как вот, например, мору, либо и вовсе вымерли, либо отгородились от мира магическими границами и носа не показывали из своих государств: драконы, эльфы, дроу, гномы и орки, вампиры. Зато оборотней всевозможных форм пруд пруди и у всех по княжеству с альфой (самым сильным представителем) во главе.

Представить себе жизнь в подобном смешении всевозможных форм и рас я не могла. Как и разобраться со сводом законов, отдел с которыми все же нашла. Да и как разобраться, когда в лесу какой страны нахожусь я не знала, а у них буквально в каждом селе правила отличались?!

Ну ничего, утешилась в итоге, по ходу как-нибудь разберемся.

* * *

Уже более трех часов я неподвижно сидела у ручья, пытаясь сделать вид, что не замечаю шастающих около меня существ. Длинные матово-рыжие тела сороконожек размером с удава свободно чувствовали себя на множестве крабьих ног, поддерживающих эти самые тела на высоте около полуметра над землей. Головы венчали длинные подвижные усики и фасеточные, как у мух, глаза. А вот рот неведомые создатели существ явно срисовали у наших фантастов: от всем известного чужого из одноименного фильма и не отличить. Даже слизь в больших количества присутствовала.

Сегодня было самое обычное утро: я проснулась, позавтракала ягодами, дочитывая книгу, а затем нырнула в тень, чтобы вывалиться в воду, кишащую моими новыми знакомыми. Меня моментально спеленали гибкие и сильные тела, тут же выволокли на сушу и принялись оглаживать-ощупывать своими усиками.

Боюсь, я даже уписалась с перепугу.

Но шли минуты, и помимо жуткой визуальной картинки ничего страшного со мной не происходило. Вот, например, одно из существ, на вид поменьше сородичей, даже уснуло, свернувшись кольцами у меня на ногах.

Коснувшись пальцами рыжей плоти, я пораженно отметила, что она очень холодная. Очень! Почти как сухой лед. Но как? Вокруг ведь лето!

Прошло еще несколько часов. Мое тело затекло так сильно, что хотелось выть. Все сильнее ощущался голод и жажда, да и другие естественные потребности. Сороконожка так и спала у меня на ногах, а ее сородичи не спешили куда-то уходить. От отчаяния из глаз медленно покатились слезы.

Что делать? На каждое мое шевеление сороконожки реагировали повышенным вниманием, тут же принимаясь меня оглаживать своими усиками. И тут я ощутила легкую чесотку в затылке. Словно кто-то провел по нему перышком.

Я застыла, не решившись поднять руку и проверить, что там. Еще кого-то на водопой принесло? Но вот снова то же ощущение, и я вижу размытую картинку перед глазами, словно смотрю на себя со стороны. Ощущаю невысказанный вопрос.

— Ку… — попыталась ответить в голос, но ту же заткнулась, ощутив со всех сторон острую враждебность.

Понадобилось не менее получаса, пока сороконожки успокоились. А снова ощутив чесотку, как можно четче подумала: «Кушать хочу».

Разлетелись во все стороны брызги воды. Одно из существ положило передо мной сырую рыбу, вопросительно заглядывая в глаза. Сосредоточившись, я попыталась воспроизвести странное ощущение в затылке: «Спасибо!»

Вы ели когда-нибудь сырую рыбу? Мне пришлось. Не так уж и плохо, как это может показаться на первый взгляд. О всяких там гельминтах и прочем я старалась не думать. В конце концов, выбора у меня не было.

Затем, переложив на песок спящую сороконожку, встав на карачки, я, игнорируя многочисленные усики существ, дотянулась до воды и попила. Аккуратно и максимально медленно встала на ноги. Тело кололо сотнями невидимых иголок.

Шаг. Еще один. И еще. Сороконожки, касаясь меня, двигались рядом, но постепенно их становилось все меньше, пока я, наконец, не осталась одна.

Кажется, одна эта встреча сожгла больше моих нервных клеток, чем вся жизнь до того.

* * *

День следовал за днем, сливаясь в одно. Моя одежда давно превратилась в лохмотья, а кожа все так же оставалась белоснежной, не смотря ни на солнечную погоду, ни на постоянное пребывание на улице. В отражении ручья я сама себе порой напоминала вампира. И ни одного солнечного ожога за все время. Это ли не магия?

Кожа моих ладоней и стоп огрубела. Многочисленные травмы, царапины и порезы пусть и заживали быстро, но все же оставляли на память отметины и шрамы. Волосы же совсем выгорели на солнце, приобретя медный оттенок.

Я совершенно потерялась во времени, даже примерно не представляя, сколько длится мое путешествие. Боясь загадывать, сколько еще предстоит пройти.

Еще несколько раз, стараясь не злоупотреблять, я наведывалась в кладовую, каждый раз остро ощущая опасность и спеша убраться оттуда как можно быстрее. Но самым главным было то, что умение общаться образами и чувствами с обитателями леса никуда не делось. Даже более того, теперь я умела улавливать следы чувств, разлитые живыми в воздухе.

Вот, например, где-то час назад здесь прошло раненое существо. Я остановилась, прислушиваясь. Оно подошло к воде, напилось. Полежало вот здесь, под кустом, а после, превозмогая боль, пошло вглубь леса.

Я могла бы просто пойти дальше, но обострившаяся в этом мире интуиция снова дала о себе знать. Вздохнув, полезла в кусты, направляясь к страдальцу. Надеюсь, он меня не съест.

Идти пришлось долго. Я часто останавливалась, делая добытым в кладовой ножом зарубки на деревьях, больше всего опасаясь, что не найду обратной дороги к ручью. Очень мешала хромота, осложняя и без того непростое перемещение по дикому лесу. Хорошо еще, что удалось найти подходящее дерево и сделать себе толковый посох, а то бы совсем худо было. А ещё у меня разболелась голова от непрестанного громкого щебетания птиц, которые почему-то не любили подлетать к ручью, из-за чего там было намного тише.

Но вот и он. Я опоздала. Рядом с огромным стволом упавшего дерева лежала черная ящерица размером с теленка. Ее толстые короткие лапы заканчивались острыми загнутыми когтями, а бронированное пластинами тело сплошь покрывали острые наросты. Короткий, но очень широкий хвост полностью прикрывал задние лапы, а на голове, больше напоминающей бульдожью, словно диковинный обруч размещалось не менее десяти глаз.

Ушей нет или просто не видно. Хм…

Ну и? Зачем я здесь?

Присев, коснулась животного, убеждая себя в том, что оно мертво. Причиной смерти послужил прокол, в котором виднелся зеленый шип какого-то дерева. В голову пришли картинки хищных лиан и плотоядных цветов.

Честно? Я бы не удивилась.

Зачем-то вытащив шип, удивилась его большой длине и ярко-красному кончику. Яд? Тут же отбросила бяку в сторону. Встав, осмотрелась.

Обострившаяся интуиция настойчиво толкнула меня в спину, вынуждая сделать ещё шаг к поваленному дереву. Слух уловил едва различимый скулеж. Детеныши? Теперь стало понятно, почему даже на пороге смерти мать стремилась сюда. Но где же гнездо? Под землей? В стволе поваленного дерева? А где вход?

Мне пришлось здорово повозиться, пока удалось извлечь из норы три черных пищащих комочка размером с новорожденного котенка каждое. Они были слепыми и совсем не умели стоять на ножках. Даже просто поднять головку было для этих крох настоящим подвигом.

Тяжело вздохнув, я сняла с себя блузу и соорудила из и без того порванной ткани переноску. Вот вернусь я с ними к ручью. А дальше что? Чем кормить? Как ухаживать? Перенести в библиотеку?

Вопросы сыпались на мою бедную голову бурным потоком, но ответов не было. Повезло еще, что удалось довольно быстро вернуться к ручью, не наткнувшись на хищных растений или животных. Но чем же их накормить?

Я положила детенышей на теплый песок, надеясь, что солнечный свет им не повредит. Мамаша этих крох явно не была вегетарианцем. Но где же мясо достать? При одной мысли о небезызвестной кладовой по коже прошел озноб. Я уже поняла, что светить своими особенностями нельзя: или под замок посадят, или заставят служить, или и вовсе убьют. И наверняка в одно из моих посещений хозяева все же подкараулят меня и продадут подороже властям или бандитам, кто уж больше предложит.

Думаю, при встрече с аборигенами мне нужно делать вид, что я обычный человек. Несколько раз вскользь я встречала в книгах упоминание о них. А дальше уж как карта ляжет…

Пока я раздумывала, один из детенышей каким-то чудом сумел доползти до воды и принялся жадно ее лакать. Я тут же помогла его братикам, но то ли они не испытывали жажды, то ли оказались слишком слабыми, но пить не стали. Да и первопроходец, напившись, сам отползти от воды не сумел. Пытаясь его поднять, я неловко зацепила пальцем ракушку, тут же с шипением отдернув руку: на пальце проступила алая капля крови. Звереныш тут же оживился. С трудом подняв ко мне мордочку, жалобно заскулил. Все ещё сомневаясь, я протянула ему палец, и, словно только этого и ждал, монстрик присосался к ранке.

— Вот тебе и мясо, — задумчиво протянула я, наблюдая за питанием. — Интересно, много ему нужно?

Оказалось, нет — не много. Минуты через три комочек блаженно засопел, перестав поглаживать шершавым языком ранку. Кровь тут же перестала течь, да и сама ранка затянулась в течении пятнадцати минут.

Я сложила зверенышей в переноску и положила в тень. Рядом рос куст дикой малины, да и вон те грибы вполне съедобны. О себе тоже нужно позаботиться. Но стоило только мне углубиться в колючие заросли, как по ушам резанул все тот же тонкий писк. Не обращая внимание на колючки, я выскочила обратно, чтобы застыть в немом оцепенении. Непонятно откуда взявшаяся маслянисто поблескивающая черная лиана как раз запихивала второй из комочков в отверстие на своем длинном теле, подтягивая к себе последнего детеныша.

Не придумав ничего лучше, я схватила лежащий на земле камень и бросилась на помощь.

— Н-на! — Звук удара камня о мясистую лиану получился влажным, чавкающим. Кажется, я даже услышала рассерженное шипение.

Схватив звереныша, начала отступать назад, рассматривая хищное растение. С такими я еще не встречалась. Тут же взгляд зацепился за ярко зеленые шипы с красными кончиками, до того скрытые травой. Стало совсем не по себе. Существо в моих руках мелко подрагивало и тихонько скулило.

Замерев на месте словно обычное растение, лиана как будто наблюдала за мной, примеряясь. Полная неподвижность хищника резко сменилась молниеносным броском, от которого я увернулась только чудом. Новый стремительный бросок, но я не сумела отпрыгнуть: в самый неподходящий момент дала о себе знать увечная нога, подвернувшись и прошивая болью.

Мы упали в воду. Вспыхнула надежда, что лиана не последует за нами, но тут же ушла в небытие, стоило только ощутить удушающие объятия и огонь ядовитых шипов.

Я отбросила звереныша как можно дальше. Сама же, схватив руками лиану, дернулась на глубину, ныряя в спасительную тень, чтобы снова грохнуться на каменный пол библиотеки с большой высоты.

Из груди вырвался хриплый стон. Я закашлялась, выплевывая воду. Руки все еще сжимали часть лианы, но, похоже, ее перерубило при переходе. Но а вдруг остальная часть сейчас доедает звереныша?

Я даже не успела задуматься, как вновь оказалась в воде ручья. Комочек жалобно скулил в траве. Неподалеку, извиваясь в предсмертных судорогах, корчилась лиана. Оказалось, что она потянулась ко мне всеми ветвями и, похоже, ту, которую я держала, перенесло вместе со мной, а остальные развеяло.

Облегченно выдохнув, я выбралась на сушу, ощущая странную вялость и звон в ушах. Вспомнила о яде на шипах, захотелось рассмеяться. Вся надежда была только на чудодейственную силу ручья.

Я села в воду так, чтобы наружу была выставлена только голова. Положила рядом вновь уснувший комочек. Закрыла словно обожженные кислотой глаза. Казалось, болела каждая клеточка моего тела. Сознание медленно уплывало во тьму.

* * *

Я очнулась ночью, твердо зная, что проспала не одни сутки. Мое тело больше не покоилось в воде. Словно диковинные пестрые ленты, его оплетали разноцветные змеи всех размеров и видов. Длинные, короткие, узкие и широкие, в полоску, в крапинку и в ромбики, с капюшонами и без… Я очнулась в настоящем змеином гнезде. На груди безмятежно спал комочек, рядом журчал светящийся ручей. Чувствовала я себя на удивление хорошо.

Пошевелившись, ощутила медленно текущие эмоции змей. Кажется, они были рады, что их щедрая помощь принесла свои плоды. Они, найдя меня умирающей, поделились своими жизненными силами, уводя из небытия.

Напоследок поделившись образами лютой ненависти к разоряющей кладки лиане, змеи схлынули, растворившись в высокой траве, как будто их и не было вовсе.

Я села, чтобы тут же ахнуть от ужаса. Мое тело оказалось покрыто звездообразными шрамами от шипов, во все стороны от которых отходили ветвистые кружева вен и капилляров черного цвета. Это было бы даже красиво, не будь так страшно.

Один, два, три… семь — ровно столько ударов шипами нанесла мне лиана. Оба предплечья, шея с двух сторон, солнечное сплетение, живот над пупком, правая нога. Я вся оказалась разрисована красными шрамами и черными венами на белой коже.

Звереныш, лениво пошевелившись, сам нашел мой палец, сжал его отросшими зубками и тут же присосался, блаженно урча. Кажется, он даже не проснулся. Что думать о подобном своеволии я не знала, но будить его не стала. Все потом.

А сейчас что?

Встав, я осмотрелась, чувствуя себя более чем странно. Взгляд натолкнулся на лиану, грудь обожгло ненавистью. Чертово растение чуть не сожрало и меня вместе с пропавшими в его многочисленных ртах зверенышах. Но и без того вокруг было что-то не то. Я прислушалась, прикрыв глаза.

Бум. Бум. Бум. Медленно, слишком медленно билось мое сердце. Как у змеи.

Мне захотелось упасть на землю и разрыдаться. Ну что это такое?! Почему все это происходит со мной?! Но я только сильнее сцепила зубы. Шаг. Еще шаг. И еще один, пока остаются силы. Я просто буду идти вперед и вперед. Просто идти.

А затем, взяв с собой звереныша… Мрака, да… я пойду в библиотеку и буду читать интереснейшую книгу. А затем снова идти. Лес не может длиться вечно.

* * *

Снова изнурительное путешествие. День за днем. И верный Мрак на плече, за которого я ежедневно благодарю небеса. Пока он не появился, я и не понимала, насколько мне одиноко. Сейчас же представить себе дальнейшее путешествие без него я уже не могла.

Я так и не нашла описания подобного существа в библиотеке, но Мрак явно не был обычным ящером. Он быстро рос и взрослел: уже на пятый день открыл глаза, а на десятый сумел поймать первого небольшого грызуна. Так же как и я он научился мысленно общаться с жителями леса, иногда даже храбро шипя на самых наглых, пытающихся прикоснуться ко мне. И что странно: несмотря на малые габариты, Мрак внушал страх местным существам.

Вот и сегодня, когда я случайно столкнулась с огромной кошкой, отдаленно напоминающей львицу, она рассерженно зашипела, но, услышав ответный рык Мрака, сжалась и предпочла уйти с пути.

Впрочем, подобные встречи случались все реже. Я научилась слышать и видеть, распознавать следы и запахи, осознавать разлитые в воздухе эмоции, даже если они принадлежат растениям. Так что теперь предпочитала встреч с магическими существами избегать.

Однажды, продвинувшись вглубь библиотечного хранилища, мы с Мраком нашли незапертую дверь, ведущую в давно заброшенный кабинет. В отличие от самого хранилища, где чистоту и порядок поддерживала, видимо, магия, здесь царили запустение, пыль и пауки.

Пришлось здорово повозиться, но теперь у меня была своя комната без опасности наткнуться на портал с рукой. Стол, стул, шкаф и узкая кровать. Я постирала в ручье белье и найденный здесь же черный плащ с глубоким капюшоном. Сумела даже перетащить в комнату один из плохо закрепленных светильников. А еще читала-читала-читала, поражаясь миру, в котором так неожиданно очутилась, все больше и больше. Сомневаясь порой в правдивости написанного. Недоумевая. Пугаясь.

Глава 4. Перевал

Это случилось через месяц после знакомства с Мраком. К тому времени он подрос до размера полноценной кошки или немного больше. Ящер давно уже не помещался у меня на плече да и не нуждался в помощи для передвижения, став истинным представителем хищников леса. Незаметным. Бесшумным. Ловким и быстрым.

Но иногда, отдыхая вместе со мной на берегу ручья после изнурительного дневного перехода, он, как и прежде, аккуратно прикусив подушечку моего пальца, совсем как раньше довольно урчал, передавая мне эмоции преданности и обожания.

Мы стали семьей.

Впервые заметив, что из ранки сочится отнюдь не алая, а серебристая, словно ртуть, жидкость, я едва не потеряла сознание от шока. Даже боялась подпускать Мрака, боясь, что он отравится. Когда подобное со мной произошло? Почему? Но ничего подобного не случилось. Мрак на мои увещевания лишь фыркнул, передавая эмоции спокойствия и умиротворения.

А я, не имея возможности получить ответы, просто махнула на все рукой. Серая кровь? Ну и ладно! Как и оставшиеся красными шрамы и черные вены вокруг них? Да пусть себе будут! Умение падать, растворяясь в тени? Вообще здорово! А так я самый обычный человек. Точно вам говорю!

Сначала я заметила, что с наступлением сумерек больше не светятся деревья, после пропал подобный эффект и у травы, последней сдалась вода: в нее вливалось все больше ручьев «со стороны», постепенно превращая ручей в полноводную реку. Εще через три дня лес вокруг все более расширяющегося русла начал редеть. Почва становилась все более каменистой с уклоном вниз. Несколько раз я замечала и привычных взгляду зверей вроде зайца и лисицы, да и птицы на деревьях перестали быть сказочными, превратившись в ворону, филина и мелких пичуг.

И вот деревья закончились. Я стояла на каменистом плато, видя на горизонте радугу и слыша шум водопада. Подойдя к самому краю пропасти, увидела целый мир внизу: скалы, кажущиеся отсюда игрушечными, деревья и кустарники, пасущихся на проплешинах животных. Вода, падая с огромной высоты, попадала в большое озеро, откуда вытекала в трех местах быстрыми горными реками. И снова падение вниз, еще одно плато и все тот же лес. Так, словно кто-то нарочно создал эти огромные ступени, ландшафт все снижался и снижался до бесконечности, пока хватало моего зрения.

Но ведь все это время я шла по ровной местности! Подобное не укладывалось в голове.

— Придется нам искать место для спуска, — перекрикивая шум падающей воды, сказала сидящему рядом Мраку. — Поможешь?

Сама же вернулась под тень ближайшего дерева и вернулась в библиотеку. Там, на одной из обнаруженных карт я уже видела подобный ландшафт. Исторические хроники, кажется?

Так и есть. Лес, по которому я столько шла, назывался Поднебесным или Волшебным. Проклятым. Забытым. Другое название — Плато скорби. Оказалось, что когда-то это было целое государство крылатых существ — асуров. Они жили изолированно на огромном плато высоко в горах и никого к себе не пускали, пока однажды мир не сотрясло землетрясение страшной силы — движение тектонических плит, вызванное кровным ритуалом фанатиков-людей. Весь регион перекроило катаклизмами страшной силы. Плато асуров оказалось еще выше, из крылатого народа не выжил никто. А сколько ещё существ пострадало не ведал никто.

Особенностью асуров было то, что умирая, они высвобождали свою магию. Если умирал один крылатый, обычно шел дождь. Два — гроза. Десять? Двадцать? Тысячи? Магической силы было столько, что ещё более ста лет горы полыхали волшебным пламенем, в котором, тем не менее, зарождалась и исчезала жизнь.

Когда же магия успокоилась, и первые из разумных поднялись на плато, что бы проверить его, оказалось, что оно надежно защищено естественными магическими щитами — войти внутрь оказалось совсем не просто. Что внутри образовался целый уникальный животный и растительный мир, ужасный и прекрасный одновременно, но неизменно враждебный ко всем разумным… Что выйти за пределы плато могут все желающие: могучие, магически неуязвимые хищники, стирая города и страны на своем пути.

После первой сокрушительной волны разумных хищников, вырвавшейся на свободу, все разумные объединились. Так у подножия гор, с двух сторон омываемых океаном, появилась Стена и девять крепостей, стоящих на страже покоя целого мира…

— Ничего себе история. — Отложив книгу, я устало потерла глаза.

Жители леса, конечно, странные и необычные, умные и сильные, но не такие уж и ужасные. Вода, конечно, светится, но все же… По-моему, автор книги явно переборщил, сгущая краски. Я вот одна столько бродила и ничего.

Шагнув в тень, я вернулась ко Мраку. Он показал мне несколько мест, где можно было бы попытаться спуститься, я же лишь обреченно кивнула: легким наш поход явно не станет.

«Слушай, а ты не заболеешь там внизу без светящейся воды?» — забеспокоилась вдруг.

Мрак кивнул, а у меня вдруг слезы набежали на глаза.

«И? Как же нам быть?» — от мысли, что придется расстаться, начинало кровоточить сердце.

Но ящер, хитро улыбнувшись, вдруг цапнул меня за палец. Показалась серая капелька крови. Я нахмурилась. Мрак, боднув меня головой, вынудил отступить под тень лежащего рядом валуна, и только тогда я заметила, что капелька неярко сияет.

«Ого…» — А что ещё я могла сказать? — «Тогда ладно. Переживать не о чем?»

Ящер согласно кивнул и все же присосался к ранке на пальце. Ну и ладно — одной проблемой меньше. Оказывается, я сама себе источник. Кто бы мог подумать?

* * *

Первый щит располагался ровно посредине спуска с плато к первому уровню водопада. Я сначала услышала низкочастотный гул, а затем и зрительно сумела различить толстую, не менее полуметра в толщину, преграду. Издали она напоминала желатиновую стену, но на поверку оказалась не прочнее чуть густого горячего воздуха. И только преодолев препятствие, я задумалась о том, что возможно, никогда не смогу вернуться.

Я досконально вспомнила место последней стоянки, но тень не могла мне помочь. Словно и по ту сторону мироздания тот и этот мир разделяла особая магическая преграда. Но как же Мрак? Для него тот лес — дом.

Я подошла к щиту, который с этой стороны казался металлическим куполом: такой же твердый, холодный и непрозрачный. Положила ладони на шершавую поверхность, прижалась лбом, прощаясь. Кажется, я буду скучать.

Но Мрак, до этого спокойно за мной наблюдающий, вдруг совершенно спокойно подошел к преграде, рявкнул особенно заковыристо и прошел обратно. Я с отвисшей челюстью так и села на попу. Как он это сделал?

Тут же вспомнилось откровение ящера по поводу моей крови. А если так? Поранив палец, попыталась прислонить его к щиту, но вдруг просто провалилась вовнутрь. Довольный Мрак нашелся тут же.

«Спасибо!» — поблагодарила я.

С одной стороны, огромным облегчением была мысль, что в любой момент мы можем вернуться. А с другой? Как бы не попасть в руки сильным мира сего как источник ценной серой жидкости?

Молчание золото, Яна. Заруби себе на носу. Одно лишнее слово и быть тебе бесправным донором. Лишнее движение — и ты раб-посыльный на службе какого-нибудь несуществующего ведомства.

Чай не в сказку попала. Молчи. Как бы там ни было и что бы не случилось — молчи! Что бы там ни было, ты всего лишь человек.

Я посмотрела на Мрака и тяжело вздохнула. С таким другом-питомцем незаметной мне никак не стать. Но и спрятать его… Оставить где-то… Невозможно. Это словно отпилить себе руку. Как же быть?

В ответ на мои мрачные мысли вдруг раздалось:

— Фить-фить-фить? — На ствол поваленного дерева рядом со мной села птица размером с орла. Ее огромные когти оставили на коре глубокие борозды, а мощный клюв намекал, что она вовсе не вегетарианка. Черные бусинки глаз лукаво поблескивали на солнце.

Тем любопытнее было то, что она не кричала, как хищные птицы Земли, а тонко пела, почти как соловей.

— Фить-фить-фить…

— Мрак? — Уронила челюсть я.

Не удержавшись, протянула руку и коснулась шикарных темно-зеленых, почти черных, перьев. Длинные и шелковистые, они вызвали во мне восторг. И уж совсем не важно было, что от прикосновения по стволам перьинок поплыли к основанию белые искры.

Большая птица, взмахнув крыльями, взмыла вверх, оглашая окрестности тонким криком. Я же могла лишь восторженно хлопать глазами. Снова преодолев щит, Мрак широкими кругами начал отдаляться от того места, где все еще сидела я.

— Вот это да… — прошептала. — Сколько же в тебе еще тайн?

Спуск к озеру занял у меня два дня. Отдохнув и до отвала наевшись буквально прыгающей в руки рыбы, найдя подходящее место, я опять принялась спускаться.

В этот раз все было по — другому. Сложно объяснить. Просто магия, разлитая в воздухе, воде, растениях и животных Волшебного леса, не была ко мне враждебной. Наоборот, она ластилась к рукам, словно котенок. Была доброй и понимающей, как родной человек.

Но чем дальше я отходила от плато, тем слабее чувствовала ее поддержку, пока она совсем не исчезла. Я все ещё могла растворяться в тени, все еще слышала и понимала Мрака, но это было уже не то. Словно тебя заставили надеть черные очки, вставить в уши и нос ватные тампоны и разговаривать только шепотом.

Привыкать придется долго.

Второй спуск занял в два раза больше времени, и я могла предположить, что так будет и дальше: третий займет восемь дней, а четвертый — шестнадцать… И если на втором плато мы все чаще встречали не магических животных, более напоминающих обычных земных, то уже на третьем именно магические существа стали редкостью…

Всего ступеней оказалось пять. На их преодоление нам понадобилось почти три месяца. Вода в водоемах стала обычной, она больше не залечивала мои раны, не утоляла голод, не успокаивала нервы… За эти три месяца я измучилась гораздо сильнее, чем за все путешествие до того, пусть мы и устраивали себе один день отдыха в библиотеке после каждых трех пройденных.

Беда была ещё и в том, что обычные звери практически не слышали меня. Чтобы докричаться до их сознания и уговорить не нападать, нужно было прикладывать массу усилий, да и то не всегда это происходило успешно. Тогда приходилось вмешиваться Мраку, клювом и когтями отстаивая наше право передвигаться по этим землям.

Оказалось, что он, помимо всего, умеет пользоваться и какой-то своей загадочной магией. Когда однажды нас зажала у скалы без малейших признаков подходящей тени волчья стая, после жуткого крика изо рта птицы вырвался зеленый огонь, который ловко перекинулся по траве от одного животного к другому, но совершенно не заинтересовался деревьями.

От волчьей стаи не осталось даже пыли.

После последнего, самого трудного спуска, на середине которого имелся еще один, но намного более слабый щит, мир вокруг неуловимо изменился. Появилась магия. Она не была плохой или хорошей. Просто другой. Я ощущала ее, казалось, вот-вот смогу коснуться, но раз за разом ничего не происходило.

А еще несколько раз мы находили стоянки со следами костров и заготовленными дровами. Но на аборигенов так ни разу и не наткнулись.

— Фить. Фить-фить? — На плечо мне приземлился Мрак.

— Где? — спросила, тут же получая образы сломанного дерева и провалившейся норы. Пришлось сворачивать вправо и немного возвращаться назад — Мрак что-то нашел.

Это оказался труп мужчины. Свежий — не более суток. На голове у него не было волос, зато рога почти как у горных козлов — витые и длинные. Из брюк сзади торчал хвост. На руках обнаружилось всего по три пальца с яркими желтыми ногтями. Странным было и то, что на него не позарилось местное зверье: труп так и лежал целый и невредимый рядом со своими вещами. Рядом валялась какая-то книга и немного ягод черного цвета.

Меня передернуло. Интуиция вопила об опасности. Даже нюхать те ягоды было запрещено, а этот наверняка наелся. Осталось лишь покачать головой: ясно теперь, отчего даже падальщики не стали его трогать. Теперь и сам труп был отравой.

Я собрала в заплечный рюкзак незнакомца разбросанные вещи — пригодятся. Перетащила их в библиотеку. Порадовалась разнообразным монетам в тугом мешочке-кошельке. Осмотрев тело, забрала кольцо-печатку и кулон. Было одновременно и противно, и очень себя жалко — вот до чего дожилась.

— Почивай с миром, — перекрестила. — Мрак?

Поняв мою просьбу, птица выдохнула на тело зеленый огонь, и уже через мгновение ничего не напоминало о произошедшей здесь трагедии. По-хорошему, нужно было похоронить его по — человечески. Но чем копать могилу? Руками? Ножом? И так хорошо. Я бы была совсем не против, чтобы и меня так похоронили ежели что. Хоть не придется телу гнить в земле в компании белых копошащихся червей.

— Идем дальше?

Мрак согласно кивнул, но вдруг насторожился.

— Фью? Фить-фью-у.

— Мра-а-ау, — раздалось из кустов совсем рядом. На поляну вышла огромная пепельно-серая кошка под седлом, отдаленно напоминающим те, что использовали для лошадей.

— Ого, — выдохнула я. Тут же потянулась разумом к хищнице, но она была на удивление благодушной.

Оказалось, что именно на Майте сюда приехал мужчина, что был он груб и жесток, так что туда ему и дорога. Что ошейник на кошке — подчиняющий артефакт и что она с радостью будет подчиняться мне, чтобы не угодить в руки загонщиков.

— Мау?

Я же просто подошла ближе и, найдя застежку на ошейнике, сняла его.

— Тебе вовсе не обязательно куда-то кого-то возить, — сказала тихо. — Никто не заслуживает участи раба. — Так же молча, под ошарашенным взглядом зеленых глаз, сняла с нее седло. — Иди!

Помедлив лишь мгновение, Майта скрылась среди деревьев.

— Нет, мы и сами дойдем, — ответила Мраку. — А как бы ты запел, получив на шею подобный подарок? — Указала рукой на ошейник.

На этом наш не начавшийся спор и закончился.

* * *

Я сидела на широкой ветке на огромной высоте, уже который день наблюдая за жизнью на Стене возле одной из крепостей. Рядом топтался Мрак, оставляя на коре глубокие отметины.

— Фить-фить?

Я лишь кивнула — все сложно. Из головы не шли мысли о том, на какой же невероятной высоте находится Волшебное плато, если спускаться пришлось так долго? Почему там не холодно? Почему хватает воздуха? И почему, наоборот, именно около Стены погода все более клонится к осени?

Но снова ответов нет. Магия?

А на Стене, больше всего напоминающей Большую Китайскую, стояли постовые, прохаживались туда-сюда отряды из двух-трех воинов-нелюдей в кожаных одеждах и с мечами на талии. От исполинских деревьев, обхват которых был никак не меньше ста метров, до стены располагалась вырубка, пестреющая огромными черными пнями, трава между которыми оказалась сожженной. Все было покрыто серым пеплом. Я забралась на эту ветку по рытвинам коры, поражаясь тому, что даже на плато таких исполинов было немного. А здесь на тебе.

Ползти к стене придется ночью, иначе заметят. Но дальше что? Как попасть на ту сторону? Запертые ворота без признаков жизни рядом оптимизма не внушали.

От дерева, на котором я сидела, до Стены было не менее километра, но я отчетливо различала даже узоры на ножнах стоящего на посту мужчины. Условно «мужчины» — ни одного человека я пока так и не заметила, но думать об этом просто не было сил. Сама Стена высотой была с девяти-десятиэтажный дом, но и в ней имелись возвышенности обзорных башен этажей в пятнадцать.

Как. Попасть. На ту. Сторону? Вот в чем вопрос!

Пришлось вернуться в библиотеку за вещами, которые мне давным-давно подарили владельцы погреба. Я хранила их как раз на этот случай и очень радовалась, что там обнаружилась и обувь. Мои кроссовки давно разлезлись, так что ходить приходилось в портянках из библиотечного покрывала, что не лучшим образом сказалось на моих ногах. Теперь без слез на них и не взглянешь…

Майка, панталоны, широкие черные штаны-шаровары, скрывающие особенности фигуры, белая рубашка со шнуровкой и зеленый кафтан из плотной ткани, высокие мягкие кожаные сапоги до колен.

Я тщательно вымылась в теплых водах реки, высохла и пальцами, как могла, разобрала волосы. Одевшись, повязала на волосы нечто на подобие косынки из темной ткани покрывала, которого осталось совсем немного, спрятав неряшливую косу. Сверху одела плащ, спрятав лицо под глубоким капюшоном.

Ладно. Откладывать знакомство дальше некуда. Сумерки.

Но стоило мне припасть к земле, как сбоку раздалось лошадиное ржание и голоса. Спустя несколько минут из-за деревьев на расчищенное место выехали всадники с притороченными к седлам запасных лошадей мешкам.

— Не пустят нас на ночь глядя. Здесь ночевать придется! — сплюнул с досады на землю один из всадников.

— Но все же под прикрытием Стены не так опасно, — ответил второй. — Разбиваем лагерь прямо здесь!

Мужчины, которых оказалось восемь разумных, принялись носить ветки и воду из реки, устраиваться на ночлег, разгрузив и стреножив лошадей. Я заметила, как напряженно они поглядывают по сторонам, как то и дело хватаются за оружие, услышав подозрительный звук. Но чего боятся — то?

Я замерла, скрытая от глаз мужчин высоким пнем. Они направляются за Стену? Но стоило только мне задуматься, как примкнуть к путешественникам, как откуда ни возьмись прямо на одного из них выпрыгнул огромный черно-бурый зверь с иглами вместо шерсти, огромными зубами и острыми, как лезвие, когтями. Длинные треугольные уши были плотно прижаты к голове, а глаза ярко светились желтым светом. Миг, и вот уже во все стороны фонтанирует кровь из разорванного горла, а остальные мужчины выстраиваются спиной к спине с оружием наголо. А вокруг один за другим появляются все новые и новые звери.

Что это такое? Откуда? От страха меня буквально парализовало. Бежать. Нужно аккуратно отодвинуться и бежать отсюда подальше!

— Пф-ф-ф, — раздалось совсем рядом, пугая меня до чертиков. Рядом, распластавшись на земле, точно повторяя мою позу, лежал ещё один неведомый черно-бурый зверь.

Мрак находился здесь рядом, совершенно не обращая на него никакого внимания.

— Пф-ф-ф, — снова тяжело вздохнул зверь.

«Привет? — послала существу волну тепла, что бы едва не задохнуться от любви и обожания в ответ. Кажется, они приняли меня за свою. — А вы могли бы их не есть? Очень надо…»

Минут десять мы обсуждали план, а напоследок, когда я все же спросила, откуда они взялись, ошаг показал мне мир своими глазами. Да здесь ступить некуда было от опасных, ядовитых и магических растений и животных, которые просто не показывались мне на глаза, принимая за свою! Трудно себе даже представить, что на самом деле творилось ярусами выше! Вот это я слепая, оказывается… получается, что на глаза мне попадались или случайно, или от безразличия, или совсем уж не имеющие ни капли магии существа.

Есть о чем задуматься.

Отойдя где — то на километр в лес, я начала негромко петь песню о маме, думая на самом деле о Ба и жутко тоскуя. Ошаги, предупрежденные лидером, делали вид, что пугаются моего голоса, и, сопротивляясь, убегают прочь. Когда же я, наконец, вышла к костру, в глазах мужчин не было ничего кроме всепоглощающего изумления. Кажется, хрупкую девичью фигурку под большим плащом они ожидали увидеть в последнюю очередь.

Сделав вид, что только их заметила, я перестала петь и тут же рядом раздался рык ошага. Мужчины, замахав руками, тут же бросились ко мне:

— Пой! Пой!

Песню о маме мне в ту ночь пришлось петь раз двадцать так точно, такими пугливыми оказались путешественники…

Мужчины, при детальном осмотре, оказались не людьми, что меня расстроило. Длинные уши, большие выразительные, немного раскосые глаза, очень яркие радужки и слишком уж красивые лица вкупе с длинными светлыми волосами. Эльфы.

— Ты человечка, что ли?

Когда я все же перестала петь, а рядом не оказалось никаких признаков опасности, мужчины немного пришли в себя. Прикопав погибшего товарища под соседним деревом, они принялись меня осматривать.

В голосе спросившего эльфа явно скользило презрение, так что я даже растерялась.

— Это преступление?

Эльф, несмотря на недавнее спасение, плюнул мне под ноги. Его идеальное лицо перекосило от брезгливости.

— Эйгар, угомонись, — окликнул его старший отряда.

— Откуда ты идешь? Куда? Зачем? — посыпались вопросы.

— Я ничего не помню. Ни кто я, ни откуда. Ни даже имени. Я пришла в себя вчера, сидя на поляне, там, — указала рукой себе за спину. — А потом просто шла и пела.

— Шла и пела и тебя никто не съел по пути? — с недоверием переспросил старший отряда — Даилир.

— Нет. Я ни одного живого существа так и не встретила. Вот только к вам вышла и все.

Эльфы переглянулись. Даилир поджал губы, пристально, снова и снова скользя по укутанной в черный плащ фигуре цепким взглядом. Сказанное человечкой было невероятным, но и не верить ее словам после увиденного причин не было. Но все же… Сколько он уже не встречал чистокровных людей? Давно. Очень давно.

— Мы благодарны тебе за песню, — в конце концов сказал он. — Ты не видела, но, услышав ее, страшные чудовища, напавшие на нас, сбежали прочь.

Я состроила удивленное лицо, широко распахнув глаза.

— Здесь были чудовища?!

— Это именно они убили нашего товарища, — подтвердил Даилир, махнув рукой на свежую могилу. Его лицо было бесстрастной маской, но в уме он уже вовсю просчитывал различные варианты. — Мы охотники. Ходим за Стену в попытке добыть ценное мясо, шерсть, растения или волшебную воду, если повезет. Они невероятно ценны в обычном мире, так как обладают магическими свойствами…

— Ты что, хочешь, чтобы мы работали с человечкой? — не выдержал Эйгар. Его лицо пылало праведным гневом. — Каким бы волшебным голосом она не обладала, ноги моей не будет в отряде, оскверненном человеческим духом!

Я поежилась от ненависти в его глазах. Что не так с людьми? Откуда такое отношение?

— Ну и дурак. — Припечатал Даилир. — Неужели лучше рисковать своими шкурами? Умирать от когтей тварей, которых мы порой не успеваем даже заметить?

— Я не уверена, что хотела бы когда-нибудь вернуться в этот лес, — прервала зарождающийся спор. — По крайней мере, не скоро. Мне бы перейти через стену. Вспомнить кто я.

Даилир снова оценивающе посмотрел на человечку. В далекой юности он многих из их расы встречал на своем пути: жалких, слабых, суетливых… лживых и продажных. Готовых за золотой и мать родную продать. Были и исключения, конечно. Редко удавалось встретить кого-то достойного из их расы, но и такое порой случалось.

Эта же была совершенно другой. Да и аура лишь отдаленно напоминала человеческую. Не будь в чертах ее лица так явно выражены людские особенности, мужчина готов был поклясться, что девушка представитель одной из древних рас, такой стержень чувствовался внутри. Далеко не у каждого эльфа горит внутри такой яркий костер души, не говоря уже о людишках. Именно это и не позволило попытаться обмануть девушку, заставить. Запугать?

— Хорошо, — со вздохом сказал он. — Я понимаю. Но если понадобятся деньги, мое предложение всегда в силе.

Эйгар презрительно фыркнул, остальные мужчины лишь многозначительно переглядывались. Я кивнула, показывая, что услышала.

Спустя полчаса все, кроме бесполезных постовых, практически беспомощных в неверных ночных тенях и шорохах, улеглись спать. Тихо звенела натянутая в воздухе магическая охранная сеть. Я свернулась калачиком у костра, позволяя миру вокруг наполнить свою сущность. Он был напоен ароматами живого леса, остро ощущались пережитые недавно эмоции эльфов: страх, ярость, злость, разочарование, пренебрежение и брезгливость. И ошагов: решимость, твердость, желание отомстить и радость от встречи со мной. Я впервые задумалась, зачем было столь разумным существам нападать на эльфов? За что они пришли мстить?

А затем меня окутало облаком дружелюбия — на ветке ближайшего дерева сидел Мрак, а чуть дальше все ещё не ушедший ошаг. Существо переживало, опасалось, что двуногие обидят или как — то навредят мне.

«Спасибо!» — послала обоим волну тепла, сдаваясь в объятия сна.

Завтра начнется новая жизнь.

Глава 5. Стена

Мы проснулись с рассветом. Быстро позавтракали сушеным мясом и лепешками. Мужчины, погрузив мешки на лошадей, усадили меня на ту, что раньше принадлежала их погибшему товарищу. Все были угрюмы и молчаливы.

Дорога до неприметных ворот в Стене не заняла много времени. Но стоило нам приблизиться, как тут же прозвучал враждебный голос:

— Не двигаться!

Мы послушно остановили лошадей, даже у меня с перепуга получилось сделать это сразу.

— Назовитесь!

— Мое имя Даилир. — Поднял руку вверх глава отряда. — Я с командой выехал через эти ворота месяц назад, отправляясь на промысел.

— Хорошо. Заходите по одному. Без глупостей!

Что-то загрохотало. Одна из створок ворот открылась ровно настолько, что бы в нее мог протиснуться один спешенный мужчина. Первым вошел Даилир, которого не было минут пятнадцать. Я уже начала тревожно осматриваться по сторонам, когда он вернулся и махнул мне рукой.

— Заходи!

— Это она?

За воротами начинался туннель, освещенный лишь светом одного факела. Он круто сворачивал метров через двадцать, не давая толком осмотреться. В узких отверстиях на стенах виднелись кончики направленных на нас арбалетов. Весело тут!

— Да. — Даилир дернул за капюшон, срывая его с моей головы. — Говорит, что ничего не помнит.

— Человечка? — И снова презрение в голосе.

Я закрутила головой, но так и не поняла, откуда раздается звук. Казалось, говорящий находился буквально перед тобой, но это было не так.

— Я тоже удивился. — Кивнул головой эльф. — Но ее песня спасла нам жизни.

Мужчина протянул мне шкатулку с черным камнем, в котором виднелись красные прожилки.

— Что это? — Я не спешила брать незнакомую вещь в руки.

— Ты и правда ничего не помнишь? — Даилир подавил в себе неуместный порыв пожалеть человечку. И уж точно он не станет всем знакомым на смех помогать ей выжить в городе за Стеной. Но все же… — Это амулет, позволяющий выявить магических тварей. Некоторые из них научились принимать вид разумных. Просто возьми его в руки.

Внутри похолодело. Взгляд заметался по ловушке, в которой я оказалась. Шагнуть в тень? Но как потом перебираться через Стену? На всякий случай приготовившись к побегу, я взяла неожиданно тяжелый камень.

— Что должно произойти? — Булыжник остался просто булыжником.

— На тварей он реагирует ярко-красным сиянием. А на обычную магию — белым. В тебе нет ее ни капли, и тем удивительнее, почему ошаги испугались какой — то песни? — Даилир забрал камень, который и правда мягко засиял в его руках ровным белым светом. Мужчина качнул головой. Без магии девушка обречена, станет он помогать ей или нет. Как жаль! Но как же, демоны преисподней, она сумела выжить в лесу? Как сумела дожить до юности в их жестоком мире, где людей не просто презирают, а буквально ненавидят?

— Я не знаю.

— Месяц назад, — раздался вдруг голос, — твари прорвались через седьмую крепость. Город был практически полностью уничтожен. Но что странно, некоторые дети просто исчезли. Их не нашли среди мертвых и раненых. Не видели среди тех, кому удалось спастись бегством.

От услышанного я поежилась. Нападение и уничтожение целого города никак не вязалось в моей голове с умными и добрыми волшебными существами. Наверняка ведь они напали не просто так? Возможно, разумные начали первыми?

— Я прикажу целителю осмотреть ее, а после пусть с человечкой побеседуют серые стражи, — задумчиво продолжил голос. — Зови остальных, проверяйтесь и проходите.

Тоннель, по которому мы шли, поражал своей длиной, неожиданными поворотами, множеством опускающихся решеток и запирающихся врат. Толщина Стены ошеломляла. Мы все шли и шли, и как бы не петляли, все же продвигались вперед, а Стена все не заканчивалась.

— Здесь мы попрощаемся, — сказал Даилир, когда из бокового прохода к нам вышел невысокий мохнатый мужчина в белом переднике. — Это целитель, он осмотрит тебя. — Эльф на миг замялся, но, оглянувшись на своих подчиненных, просто махнул рукой. — Прощай.

Упитанный звероподобный разумный, ростом мне по пояс, с пастью, как у медведя, и умными карими глазами доверия не внушал. Его ладони оказались неожиданно гладкими, человеческими да и на ногах были обычные ботинки, а не лапы.

— Идите за мной. — Его короткие уши шевельнулись в меху на голове, привлекая мое внимание. Кажется, до этого момента я не понимала, каково это — жить в мире, где у людей отнюдь не главенствующая роль.

С целителем мы вышли в большую и просторную комнату, окна которой выходили на внутренний двор крепости.

— Раздевайтесь. — Мужчина принялся деловито выкладывать на небольшой столик поблескивающие стальные инструменты.

— Не буду. — Я схватилась руками за плащ. — Вы же целитель? Исследуйте меня с помощью магии и покончим с этим.

Нохр поперхнулся своим возмущением, с неверием глядя на человечку. Она позволяет себе дерзить?! Да даже знаменитые серые стражи, попав по любой из причин в его вотчину, вели себя смирно!

— Еще одно подобное возражение, и я просто скажу стражам, что вы не благонадежны. В мгновение ока вас забьют насмерть клинками. — Задумался. — В лучшем случае.

Я сделала шаг назад, понимая, что если это существо увидит мои отметины, заподозрит хоть что — то, меня отсюда уже не выпустят.

— Фить? — На подоконник открытого окна сел Мрак, всеми фибрами души поддерживая меня. Он буквально возненавидел жестокого плюшевого мужчину.

— Это ещё что такое? — Изящный пас рукой, и в сторону окна полетел искрящийся магией шар, от которого Мрак с легкостью увернулся. А спустя один удар сердца от целителя не осталось даже пепла.

— Фью-у-ить?

— Спасибо! — Я подошла к окну и крепко обняла друга.

Боже, ну куда я лезу? Зачем сдались мне эти разумные с их проблемами, злобой и презрением? Но как иначе? Жить до самой смерти в лесу, читая умные книги? Разве это жизнь?

Домой хочу.

Как же хочется домой!

— Нужно выйти отсюда так, чтобы нас никто не заметил, — сказала Мраку, что бы в следующий миг услышать шум приближающихся шагов. — Черт! — Схватив птицу, шагнула в тень.

Библиотека встретила нас тишиной и прохладой. Привычно уже приземлившись на ноги, я тут же сползла на пол, позволяя, наконец, своему телу расслабиться. Рядом обеспокоенно топтался на месте Мрак.

— Думаю, мы переждем несколько дней? И если сейчас день, то стоит появиться в комнате целителя ночью? Нам лишь бы крепость покинуть! Лишь бы выбраться — там уж как-нибудь затеряемся.

Я заставила себя дойти до комнаты и со стоном рухнуть на узкую кровать. Как же я устала! Морально. Просто смертельно устала. Я столько шла, так стремилась… Ради чего?

Умный Мрак, исчезнув на некоторое время, вернулся с книгой в клюве. «История падения человечества» гласила обложка. У меня похолодело в душе, тревожно и печально отозвалось сердце.

— Спасибо, — прошептала я. — Давай пока вернемся к первому щиту и проведем эту неделю на плато? Я, кажется, соскучилась.

Мрак отозвался радостным клекотом. Да и мне книгу такую проще будет прочесть с вкусными ягодами, жаренной рыбкой и светящейся водой.

…

Люди не были коренными жителями этого мира. Много лет назад, так давно, что уже толком никто и не помнит, после того как огненная звезда Маръям упала с небес на землю, возникли настолько сильные возмущения, что магическая завеса, оберегающая мир, порвалась. У прорехи пострадавшие после катаклизма разумные собрали целую армию, опасаясь, что из нее вылезет нечто чуждое и враждебное. Маги, находящиеся в тылу, спешно разрабатывали алгоритм по закрытию прорыва.

Но внезапно на пепел перед магически сверкающей пленкой выполз чумазый годовалый ребенок в ярко-желтой одежде. Сев на попу, он сначала осмотрелся, а после неожиданно заплакал. Стоит ли говорить, что когда за ним перешла мать, ее не тронули?

Из книги мне не удалось понять, был ли тот мир, в который открылся проход, Землей. Но, узнав о возможности сменить место жительства на магический рай, в прореху хлынули толпы беженцев, неся с собой семьи, быт, традиции, язык… болезни.

Маги схватились за головы, но вмешиваться не пришлось. Спустя год, исчерпав себя, переход закрылся. Беженцам же выделили ненужные никому, необжитые территории, помогли в первое время отстроить дома да и забыли. Сколько их там было-то? Всего несколько тысяч. Но никто и предположить не мог, что «человеки» окажутся настолько плодовитыми.

Слабые физически, с отнюдь не совершенными, хрупкими телами, плодясь и размножаясь подобно саранче, они не стали воевать с соседями. О нет! Они просто расселялись и расселялись, пока не вышло так, что в городах нелюдей самих нелюдей стало в несколько раз меньше, чем вездесущих человеков. И тут бы людям несдобровать, но внезапно оказалось, что человеческие женщины могут зачать и родить ребенка буквально от любого мужчины любой расы, чего не случалось прежде. «Кровь не смешать!» — было аксиомой со всеми. Но не с людьми. А так как с рождаемостью были проблемы, «человеков» решили оставить в покое, а матерей и жен даже наделить кое-какими правами. Так началась новая веха истории: в мире появились полукровки, которые в паре нелюдь-человек частенько оказывались вровень силой с чистокровными. Но если создавалась пара полукровка — человек, ребенок неизменно рождался лишь слабой копией своих родителей. Но все же союзы с человеческими женщинами были по-своему популярны. Ведь в паре полукровка — полукровка всегда рождался чистокровный коренной разумный.

Постепенно все как-то устаканилось. К людям — бабочкам-однодневкам, чей век так короток, что они спешат прожить за сотню лет все, что только возможно, привыкли. Они были неплохими слугами и откровенно слабыми воинами, которым ни за что и никогда не сравниться с коренными расами. Относились к человекам пренебрежительно, но особо не обижали, предпочитая не обращать на хаотично снующих хрупких людишек внимания, как и на пыль под ногами, камни в стене дома, удобную и практичную метлу…

Пока не оказалось, что жизнь в магическом мире потихоньку изменяла людей. Пока не родился первый человек-маг. Сильный. Пока не оказалось, что, имея магию, волшебник может жить не сто, а тысячу лет. Пока однажды в наборе в Высшую Академию Магии не оказалось больше половины студентов-людей.

Не сразу, нет. Прошла не одна сотня лет, но власть и сила ударили в головы тем, к расе которых так пренебрежительно относились ранее. Поняв, что из-за количества сила на их стороне, человеческие маги без объявления войны решили захватить мир и перекроить его под себя.

Собственно, дальше начались те события, после которых образовалось Плато Скорби и еще много-много чего ужасного и несправедливого. Ведь человеческие маги били в первую очередь по самому ценному — по детям. Не гнушались травить целые реки и выжигать поля, без которых все были обречены на голод. Не таясь сравнивали с землей целые города, заполненные своими и чужими…

Итогом стало то, что коренные расы сумели выстоять, объединились и вырезали людей. Всех без разбора, даже чистокровных жен и детей — такой большой была ненависть. Выжили единицы — навеки заклейменные изгнанники и отщепенцы.

* * *

Я все же не выдержала. Тенью переходя от барьера к барьеру, вышла к тому месту, где впервые познакомилась с ошагом и позвала его. Словно только того и ждал, ко мне вышел вожак и ткнулся носом в протянутую ладонь. Меня согрело чужим обожанием. Сев на землю, я позволила себе некоторое время просто наслаждаться скоротечным мгновением гармонии.

«Я хотела спросить о разрушенном где-то с месяц назад городе», — посмотрев в глаза разумного существа, попыталась передать, что вовсе не осуждаю, а просто хочу знать. — «Почему вы напали? Почему вообще постоянно ведется эта война и нужна такая неприступная Стена, что бы держать вас взаперти?»

Ош насмешливо фыркнул в ответ на мой вопрос. Интерпретировать картинки в слова было трудно, но зверь был уверен, что Стена нужна была именно для того, что бы коренные не лезли на земли волшебных, а не наоборот. Так я узнала, что нелюди приняли единогласный закон о том, что все существа, не являющиеся прямоходящими, не являются разумными, из-за чего их можно безнаказанно убивать ради ценного меха, зубов, когтей и прочего.

А по поводу города я оказалась права: за неделю до происшествия из ворот Стены вышел огромный отряд с магами, который буквально выкосил все живое на много километров вокруг.

Это была месть.

Глава 6. Город нелюдей

Шероховатая желтая бумага казалось светилась в свете магического светильника. Мужчина, хмуря брови, снова и снова вчитывался в убористый почерк, недовольно поджимая губы. Куда мог подеваться целитель с девчонкой не знал никто. Зачем она ему? Что такого ценного сумел обнаружить старый пройдоха, что решился на подобное?

Глава Третьей крепости на Стене подавил в себе недостойный порыв грохнуть кулаком по столу. Проклятые человеки! Впрочем, одна польза от них все же была: после магической войны, которая закончилась их полным провалом и последующим уничтожением, более не было ни одной войны в их огромном и прекрасном мире. Произошедшее открыло всем глаза, заставило примириться и многое осознать.

А потому такие же письма получат главы всех крепостей, к какому бы государству они не относились, и каждый из Первых у серых стражей… А отвечать за все ему.

Чертовы человеки!

Яна Сарч

Я решилась перейти в кабинет целителя только через три недели после происшествия. Это время мне понадобилось, чтобы найти внутри себя точку равновесия. Чтобы перестать бояться и справиться с отчаянием и смертным грехом уныния, ведь своего будущего в настолько враждебном мире я не видела.

Я вспомнила, как еще на Земле пробовала ходить на занятия по йоге, которые мне по душе не пришлись. А вот знания о медитативных практиках пригодились. Не с первого и даже не с десятого раза, но все же я смогла отрешиться от мыслей. Отринуть мир вокруг и увидеть себя, свою суть.

Все это время мне понадобилось, что бы вновь осознать и принять душой ту простую истину, что наша жизнь на 10 % состоит из самих событий, а на 90 % — из нашего отношения к произошедшему. Мне плохо, мне трудно, я устала… Но неужели лучше бы было прожить одинокую жизнь, наполненную лишь работой, на загрязненной человечеством Земле?

У меня не было ответа на этот вопрос.

…

За окном стояла ночь, Мрак неподвижно сидел у меня на плече, пока я вслушивалась в перекличку стражей, несущих дозор.

Я отчаянно трусила, если честно. Каждый шорох казался для меня огромным воином, желающим пустить мое бренное тельце на опыты. А каждый скрип подошвы — гонгом, оповещающим всех о том, где именно я нахожусь.

Короткими перебежками я добралась до ближайшего поворота, вжавшись в угол снова прислушалась. Искали ли нас с целителем? Наверняка. Но вот какие выводы сделали из произошедшего? Думаю, вину свалили на плюшевого мужчину, ведь ожидать подобного от лишенной магии человечки трудно. Интересно, кстати, как это камень у меня магии не обнаружил? Чем же тогда являются мои переходы через тень?

Сердце испуганно колотилось где — то в горле, пока я отсчитывала собственные шаги. Мне нужно было укромное местечко, что бы в следующий раз перенестись уже туда. Пока, в очередной раз не выглянув в окно, я не заметила крышу какой — то пристройки рядом.

Ладно… Ладно.

Оконные створки поддались на удивление легко. Все это время я ожидала чего угодно, вплоть до магической ловушки, которая меня просто-напросто пришибет. В этом походе по крепости моим главным врагом было разгулявшееся воображение.

Короткий прыжок с подоконника. Болезненный удар по пяткам и падение на коленки. Больно, но вышло на удивление тихо. Никто не примчался с воплями: «Лови ее!», как я уже успела себе представить.

Я понимала, что оставляю за собой открытое окно. Насторожит ли оно кого-нибудь? Вызовет ли вопросы? Буду пессимисткой: еще как насторожит, а значит нужно перебраться на соседнюю крышу, спрятаться за дымоходом и выждать еще несколько дней.

Я осмотрелась. Вроде никого? Мрак безмолвной тенью кружил надо мной высоко в ночном небе. Если что, он, конечно, предупредит, но как бы поздно не было. Умения теневика не уберегут меня от стрелы или арбалетного болта, от магического удара или просто поехавшей под ногами черепицы.

От усилий удержаться на скользкой крыше пальцы на руках сводило судорогой. Стена нависала огромным валом за спиной. А еще одна, поменьше, виднелась впереди, маня воротами и небольшой караулкой, обманчиво казавшейся пустой.

Итак, мне нужно будет преодолеть двор, незаметно спустившись с крыши, и как — то преодолеть крепостную стену. Она, конечно, ни в какое сравнение не идет со Стеной, но и просто так залезть на нее нереально. Ворота? Открыты ли они днем? Как часто приезжает и уезжает транспорт: телеги, кареты, брички? Есть ли возможность влезть в/под одну из них?

С тяжелым вздохом я призналась себе, что придется мне появиться здесь еще не раз. И желательно днем. Мне нужны знания. Но где же спрятаться? Как остаться незамеченной?

Прилипнув к крыше, я свесила голову вниз. Ничего. А здесь? Нет. Но в третий раз мне повезло: узкое духовое окошко вело на чердак. Из него должен открываться подходящий вид на ворота днем. С трудом протиснувшись внутрь, я обнаружила склад ящиков, какие — то опилки и сильный запах мышей. Также в полу я нашла деревянную дверку, ведущую в дом. Заперто и пыльно. Хорошо. Кажется, этим ходом не часто пользуются.

В ящиках оказались поделки из дерева непонятного назначения. Всякие перекрученные висюльки-фигульки с нарисованными на них значками. Заготовки под магические амулеты? Обереги?

Я прильнула к окну, ещё раз изучая двор. Кажется, до утра здесь делать нечего, а значит, в библиотеку и спать.

* * *

Целую неделю я просидела на том чердаке, при том, что все необходимое узнала в первый же день. Дело в том, что подходящие телеги курсировали в крепость три раза в сутки: на рассвете с наемным рабочим персоналом (кухарки, уборщицы, конюхи, псари, каменщики и строители), вторая — с провиантом и третья на закате, развозя работников по домам.

При удачном стечении обстоятельств я могла бы спрятаться в пустую телегу из-под провианта или ухватиться за ее дно. Могла бы затеряться среди работников, спрятавшись под плащом, так как заметила, что они не слишком дружны и все время появляется кто — то новый, да и за воротами в город не слишком следят — нечего оттуда опасаться. Реально охраняли только прямой ход к Стене, у которого стояло не меньше десятка стражей, и верхнюю наблюдательную площадку.

Целая неделя мне понадобилась для того, чтобы привыкнуть к тому, что в этом мире я буду едва ли не единственным человеком. Чтобы смириться с мыслью о том, что все эти существа разумные, что бы перестать вздрагивать, заметив кого — то вроде помеси сороконожки со змеей, с человеческой головой и подвижными многосуставчатыми руками.

Но вот этот день настал. Мрак привычно парил в небе, не привлекая к себе внимания. Птица и птица. Хотя… за прошедшую неделю стражи несколько раз пытались надоедливую пичугу пристрелить, но потом смирились.

Укутанная в плащ, я появилась на крыше дома, рядом с дымоходом. Неслышной тенью удалось соскользнуть на выложенный камнями двор. Услышав шаги, я просто рухнула на землю, притворяясь кучей мусора. Два тихо переговаривающихся стража не обратили на меня внимания.

Скользя вдоль стены, сумела достичь караулки. Мужчина в ней, сидя за столом, читал при свете небольшого парящего шарика какую-то книгу. Рядом ароматно парила чашка с чаем, лежал огромный шмат сала и полбуханки хлеба. Я с трудом сглотнула набежавшую слюну.

Двери в караулку были открыты, так что видно и слышно мне все было замечательно. Вот кто-то со стороны постучал в деревянную перегородку. Страж, не вставая, открыл ее. О чем-то спросил, а получив ответ, пошел открывать ворота.

Один. Он в караулке один! А второй где?

Не дав себе запутаться в сомнениях, я шагнула за стражем. Остановив повозку прямо в воротах, мужчина принялся проверять привезенное. Возничий пытался что-то ему доказать, тыча пальцем себя в грудь.

Вот они ворота! Не заперты. Никто не смотрит в эту сторону. Ну?!

Вдох-выдох. Я проскользнула за стеной стража, тут же прилипая к стене снаружи и осматриваясь. Во дворе крепости было чисто, но за ней — нет. К сапогам тут же прилипло болото. Пробежав немного вперед, я перешла к ближайшему дому, от него к соседнему, а затем ещё дальше.

У меня получилось. Получилось! И сама не верю. В небе радостно заклекотал Мрак.

* * *

— Ты сам на себя не похож. Что случилось? — Старый эльф, отложив перо, цепким взглядом вперился в осунувшееся лицо внука. — Даилир?

Они находились в кабинете главы рода, все ещё хранящем следы былого богатства. Кресла были удобными, вино в бокалах вкусным, но в воздухе ощущалось напряжение.

— Это позор. — Покачал головой молодой мужчина. — Тебе лучше не знать об этом. Я… Я справлюсь.

— Что для меня лучше, я способен разобраться сам. В чем дело? Ты вернулся с промысла практически без потерь, хорошо заработал и только укрепил авторитет семьи. Откуда это упадническое настроение? Если ты переживаешь о погибшем, то я тебя сразу о нем предупреждал: слабак. — Льер Ауритир отмечал реакцию потомка на каждое свое слово и сам мрачнел все сильнее.

— Не в этом дело. — Даилир с тоской огляделся, словно ища пути для побега. — Дело в человечке.

— В той, что помогла вам песней? — Старый эльф не поленился и сходил-таки в крепость на Стене, чтобы разузнать о ее судьбе еще неделю назад. Но всегда спокойный и уравновешенный ее глава в тот раз явно был не в духе. Узнав причину прихода старого эльфа, едва не прямым текстом послал того… полем.

— Да. — Молодой мужчина закрыл глаза, словно не в состоянии и дальше смотреть собеседнику в глаза. — Не знаю в чем дело. Никак не могу выкинуть ее из головы. А по ночам мне снится, как она идет из чащи, хрупкая и ранимая, не боясь никого и ничего. Просто идет и поет, а монстры разбегаются от звука ее голоса кто куда.

— Ты уверен, что она была просто человечкой? Гораздо более вероятно, что она полукровка или и вовсе… метаморф? — Эту историю повидавший на своем веку очень и очень многое Льер Ауритир слышал уже не раз, но сильнее верить в нее не стал. Если бы еще эльфы увидели в людишке магическую силу. А так… Впрочем, заметь кто-то человеческого мага, его тут же уничтожили бы несмотря на все заслуги.

Даилир устало покачал головой. Он видел, что глава рода ему не верит, понимал, что нужно выбросить девчонку из головы. Он пытался. Честное слово, пытался сделать это изо всех сил. Но не мог. Если бы он только знал… Ни за что не оставил бы ее одну в крепости на Стене. То, что малышку так и не выпустили в город, могло говорить только об одном: застенков серой стражи с их тихими голосами и вежливыми вопросами хрупкая человечка не пережила.

* * *

Спрятавшись под глубоким капюшоном черного плаща, я медленно шла по улице просыпающегося города. Карман оттягивали монеты, которые я нашла у трупа того рогатого мужчины в лесу. И не смотря на страх и неопределенность, я просто не могла не мечтать о расческе, нормальном белье, зубной щетке, маникюрных ножничках, мыле, горячей и вкусной еде..

Но начать, наверное, нужно с того, что дорога была самой обычной: под ногами лежали плоские камешки брусчатки, сквозь щели которой, несмотря ни на что, пробивалась какая-то живучая зеленая поросль. На дорогу выходили пороги домов, каждый из которых мерцал своим цветом. На досках или камнях ступеней непременно были выведены иероглифы, значения которых я понять не могла. Предупреждение? Имя хозяина дома?

А вот сами строения могли бы вызвать приступ клаустрофобии, панической атаки, галлюцинаций и ещё много чего, покажи их кто-то в фантастическом фильме на Земле. Просто жилища строились под нужды и удобства владельцев — жителей города, а уж они поражали многообразием и… чуждостью. Дикие формы, дыры и проемы в неожиданных местах построек, какие-то свисающие нити, сети и торчащие под всевозможными углами палки. Приземистые и стремящиеся ввысь, огромные и маленькие, из дерева, камня, стекла и вообще невообразимых материалов…

Втихаря рассматривая дома и их владельцев, я прикладывала титанические усилия, чтобы просто держать себя в руках и ничем не выдать. Вот, например, особь в странных, переливающихся всеми цветами одеждах. Мужчина это или женщина — не разобрать. Оно стоит около угла дома рядом с подростком с черными гребнями на голове и пылающей настоящим огнем шевелюре. Конечность особи, выглядывающая из-под плаща, мутно-зеленая, трехпалая, а на голове жвала и фасеточные, как у стрекозы, глаза. И ничего, мирно так стоят себе и беседуют.

Так, особь — это фасетник. Я о них читала. Да. Только одно дело, читая, на картинку смотреть, и совсем другое воочию видеть. Так-то я прочитанное в библиотеке до сих пор, несмотря ни на что, как сказку воспринимала. Подсознательно надеялась, что как только покину пределы крепости, тут же окажусь среди людей, ну или хотя бы эльфов. Видимо, зря.

Тут некстати вспомнилось, что у фасетников есть железы с особым секретом, который они распыляют, когда хотят спариваться. И что устоять перед этой феромонной атакой очень сложно, при чем представителю любой расы.

Я ускорилась.

А вот мужчина… ползет: плечи, руки, черты лица человеческие, на голове рога и длинные розовые волосы. Три круглых глаза. А вместо нижней половины туловища нечто очень напоминающее сороконожку. М-м, раса зачи. Эти ядовитые. У них сзади большое жало и дополнительные железы под когтями на руках.

Но я ведь не нервничаю? Не-е-ет. Я само спокойствие.

Боже, это нужно просто осознать. Вот взять и принять, что все это вокруг как люди, только в карнавальных костюмах. Да. Всего лишь затянувшийся Хэллоуин.

Вот дедуля идет, на клюку опираясь. Ростом мне чуть выше колена, седая борода почти до земли достает, а за спиной слюдяные крылья трепещут. Это файт. Мне он кажется даже милым в сравнении с остальными. И ядовитых клыков у него нет. Вместо этого мощная природная магия. Что это я не знаю, так что на всякий случай обхожу дедушку стороной.

А этот на вид совсем как человек, только хвост крысиный сзади и колени в обратную сторону гнутся. И что-то я подобного описания в книге не помню…

Ясно было одно: мне нужно срочно покинуть город, иначе быть беде. Вспоминая то, как презрительно и недоброжелательно отнеслись к человеку в крепости, представить себе реакцию горожан было несложно — разорвут да и все. Мимо на большой скорости проскакал кентавр. Заметив это, несколько бородато-волосатых гороподобных мужчин, ростом явно более двух метров, на бегу превратились в огромных черных кошек и принялись его догонять, издавая премерзкие шипящие звуки. Я вжалась спиной в стену дома, ощущая, как колотится в горле сердце.

Все эти существа до дрожи в коленях боятся Волшебного леса и Плато, но на самом деле там намного спокойнее чем здесь — среди «разумных», но диких и чуждых по природе существ.

Немного сил мне придавала лишь та мысль, что если уж люди здесь единожды прижились, возможно, не все потеряно?

* * *

Местный рынок напоминал раскуроченный палкой муравейник. И это было прекрасно — половина из хаотично передвигающихся покупателей скрывались под такими же темными и глубокими плащами с капюшонами, как и у меня. Лишь изредка можно было разглядеть руку, протягивающую продавцу монеты, но и они часто были спрятаны под длинными рукавами или перчатками. Но больше всего хаоса в картину происходящего вносили помощники-посыльные, в странных, немного нелепых костюмах красного цвета. Это были невысокие, где-то всего с метр ростом, но очень быстрые существа с переливающейся перламутром кожей. У них был всего один глаз на лбу, две руки и четыре ноги, а большего рассмотреть не получалось — так быстро они двигались.

Скрытая плащом, я долго бродила между рядами, тем не менее то и дело замечая на себе цепкие оценивающие взгляды, понять которые не могла. Приценившись, немного разобравшись в местной валюте и товарах, все же купила товары первой необходимости у ворчливого гнома, который просто вывалил на прилавок все то, о чем я попросила и быстро нашел сдачу, не пытаясь присвоить ее себе, как я это видела неоднократно ранее.

Кажется, жизнь понемногу налаживается.

* * *

Спустя несколько часов мне удалось набрести на заброшенную подворотню с горой строительного мусора. Из лаза под ней показалась голова огромного паука. Агрессивно защелкав жвалами, размером с мою ногу каждое, монстр двинулся на меня, но был остановлен грозным клекотом приземлившегося на плечо Мрака. Оценивающе осмотрев грозную птицу, паук не обманулся внешним видом и, признав нашу парочку несъедобной, скрылся обратно. Интересно, этот тоже разумный?

Устало привалившись к обшарпанной стене дома, я позволила себе поднять лицо к серому осеннему небу.

— Фить-фить?

Мрак тоже смертельно устал, как и я. Несколько раз друг предупреждал меня об отрядах стражи, которые хаотично передвигались по городу, иногда проверяя документы у проходящих мимо существ. Документами являлись печати на запястьях или других суставах верхних конечностей. Где взять такую я понятия не имела.

Получив ментальный пинок, я тут же старалась перейти на другую улицу или смешаться с толпой, перебарывая страх и отчуждение, а порой брезгливость (после некоторых на брусчатке оставался склизкий след, как от улиток). Но вот, наконец, подходящее место. Минуя кучу мусора и следящие за мной из темноты лаза глаза, забившись в угол между домами, я шагнула в родную библиотеку. Еще один день позади. Как выбраться из города, не имея документов, я подумаю завтра.

* * *

Попав в библиотеку, выспавшись и утолив голод коротким переходом к последнему барьеру, я принялась бродить между стеллажами с книгами, касаясь пальцами корешков книг. Медитация немного помогла, но все больше меня захлестывала душевная усталость.

Куда я иду? Зачем?

Все происходящее, конечно, было безумно интересно и очень смахивало на огромное интересное приключение… Если бы мне выпало прочитать свою историю на бумаге, а не топать по этому приключению пешком. Но больше всего на свете я боялась рабства. Боялась оказаться в итоге на лабораторном столе какого-то ученого, или в подчинении бравого военного, для которого такая как я — всего лишь пешка. Безмолвное мясо.

Взгляд натолкнулся на ряд одинаковых книг. Это были дневники какого-то мага древности. Но самым интересным оказалось то, что из двадцати трех, заполненными оказались лишь десять. Остальные же книги были девственно пусты.

Я вернулась в свою комнату, взялась за писчие принадлежности и принялась писать. Обо всем. Начала даже рисовать карту пройденного пути, когда вдруг поняла, что она и так довольно четко и подробно есть в моей голове, но только пройденное и увиденное лично. А на ней, как сигнальные маячки, ярким красным светом горят точки привязки, куда я могу шагнуть. И тусклым серым те, что за барьером. Но, что странно, первая из них была в той самой кладовой, а до того — ничего. Вернуться домой с помощью этой карты явно не получится. Как оказывается важно куда, откуда и зачем ты идешь.

Пока я не покидала пределов плато, шагала себе в библиотеку и обратно, как ни в чем не бывало. А стоило однажды выйти… и все тут. Обратно только через барьер. Словно кто-то настроил защиту от проникновения чрезмерно изменившегося бывшего друга. Словно это некая проверка «на вшивость»: ты все еще один из нас или уже успел стать одним из них?

Дневник странным образом успокоил меня и примирил с происходящим, помог выстроить мысли в логическую цепочку. Медитация вернула спокойствие и настроила на борьбу, движение вперед. Не вариант было просто сидеть на месте и жить среди книг, ни к чему не стремясь. А потому я пойду дальше и будь что будет. Зачем-то ведь меня перетащило в этот мир?

Глава 7. Поселок

Выбраться из города мне помог случай. В очередной раз пытаясь укрыться от стражи, я забрела в совсем уж грязный и заброшенный переулок. В какой-то миг под ногами оказались доски деревянного щита, настолько грязные, что понять это я смогла лишь по звуку каблуков. Треск прогнившего дерева раздался так неожиданно, что я даже не успела испугаться, а с следующий миг уже барахталась по пояс в вонючих сточных водах городской канализации.

— Фи-и-ить? — На края ямы, в которую я провалилась, приземлился Мрак. Оценив обстановку, друг спрыгнул ко мне уже в образе ящерицы. — Мр-гр-мм?

— Со мной все в порядке. — Противно было до безумия, да ещё проплывающие в слабом течении всевозможные объедки и прочее… не придавали оптимизма.

И тут глаза выхватили сидящего в нише на стене зверя, больше всего напоминающего лысую крысу-переростка с устрашающе выступающими клыками и торчащими высоко вверх ушами. Черные полосы на серой коже существа отдаленно напоминали зебру, а вот жало на кончике хвоста явно было скорпионье.

Как я в тот момент в обморок не упала даже не представляю. Просто сжалась вся в комочек, надеясь лишь на чудо и верного друга за спиной. А Крыс вдруг, зашевелив усами, послал мне волну приятия и вопрос.

— Кха-кха-кха, — я так закашлялась от неожиданности, что на глаза слезы навернулись. Вот тебе и Стена! Наивные жители города и не догадываются, что волшебные существа прямо у них под ногами.

«Мне бы за крепостную стену города», — постаралась мысленно передать направление. — «Желательно не попадаясь при этом на глаза разумным».

Крыс, презрительно фыркнув в ответ на обозначение «разумным», спокойно спрыгнул в грязную воду и поплыл вперед, загребая лапами с перепонками между тонкими длинными пальцами. Пришлось идти за ним.

Плакали мои чистые и красивые вещи. Вряд ли мне удастся их отстирать.

Оказалось, что под городом, в огромном лабиринте из канализационных тоннелей, протекала настоящая, специально для этого подведенная, притока реки Заару. Нечистоты из каждого дома по трубам попадали прямо в текущую воду, а после небольшими водопадами попадали прямо в полноводную Заару, в которую пришлось прыгать и мне прямо из широкого зева канализационного туннеля. Вот тебе и магия. Вот тебе и цивилизация. А разумные, живущие ниже по течению, потом эту воду пьют?

У выхода из тоннеля Крыс меня оставил, смешно фыркнув на прощание. Уж он-то был уверен, что лучшего места для проживания и не найти: еды вдоволь, вода свежая имеется — нужно только знать, где искать, а раз в полгода спускающиеся команды заключенных-чистильщиков, единственной задачей которых был разбор особо больших, мешающих течению завалов мусора, загодя приносили дары — откуп монстрам, что бы их самих не сожрали.

На всю эту информацию мне оставалось только что качать головой и вежливо отказываться от приглашения остаться — каждому свое. А после была длительная и утомительная стирка одежды и попытки очистить сапоги.

Себя я вымыла просто до скрипа, с одеждой дела обстояли хуже…

Но все рано или поздно заканчивается. В последний раз оглянувшись на высящуюся вдалеке Стену, я повернулась к ней спиной и потопала вперед, снова по берегу водоема. То, что я еще не раз буду возвращаться на Плато, было однозначно, но вот посещать негостеприимный приграничный город снова не хотелось. Просто чудо, что я не попала в застенки местной инквизиции или организации и того хуже. От мысли, что было бы, оглуши меня целитель перед осмотром, холодело в душе.

Идти пришлось недолго. Всего через три дневных перехода я оказалась неподалеку от маленькой деревушки, всего на десяток домов. Но что это были за дни! Начать нужно с того, что флора и фауна этого мира, даже вдали от Волшебного леса, сильно отличались от земной. Вокруг было полно ядовитых растений и растений умеющих душить, плеваться ядом, стрелять острыми иглами, перепрыгивать с места на место, выпускать клубы ядовитого тумана или внезапно выстреливать усиками-липучками из земли. И все это при том, что ни капли рассудка или самосознания, в отличии от того же Волшебного леса, у них не было. Только голые инстинкты. Впервые, не иначе как чудом избежав ловушки, я долго пыталась докричаться до напавшего на меня растения. Но это было бесполезно.

Животные также были отнюдь не безобидными и очень сильно отличались в сторону хищности и агрессивности. Только обострившееся до предела чувство интуиции да Мрак позволили мне добраться до деревеньки живой. Да еще то, что когда мелкий грызун, вроде белки, неожиданно атаковавший меня прямо с дерева, все же прокусил кожу на руке, то тут же, заверещав, начал выплевывать мою кровь и, хрипя, кататься на земле. Кажется, я оказалась для местных ядовитой.

То же казалось и для обитателей реки. Стоило мне подойти слишком близко, как тут же в глубине начинали рыскать непонятные тени, появлялись змеи и зубастые рыбки размером с мою ладонь. Все они явно были голодны…

Деревенька выглядела тихой и мирной, Мрак снова кружил в высоте, зорко наблюдая за всем происходящим в округе. Я несмело ступила на тропинку, ведущую от небольших мостков к ближайшему каменному дому.

— Чего-нить ищешь, девушка? — обратилась ко мне сидящая на заднем крыльце старуха.

Вздрогнув от скрипучего голоса, я остановилась и посмотрела на женщину. Как я могла не заметить ее ранее? Немного успокаивало лишь то, что она была асамантом[2], а они, судя по прочитанному мною в библиотеке, ближе всего были к обычным людям.

— Жилье. И работу. — Больше всего хотелось бросить все и сбежать, но куда я денусь? Обратно в лес?

Женщина довольно покивала головой.

— То-то мне ночью филин снился. Вот сижу тебя с утречка, значится, и жду. Капюшон-то свой черный с головы сними, девонька. Чего прячешься?

Руки предательски задрожали. Но вот и момент истины: какой будет ее реакция? Впрочем, от одной старухи в случае чего я ещё убегу. Но вот если наберется толпа селян… Глядя прямо в глаза женщины, я сдернула капюшон. Она только крякнула, явно не ожидая чего-то подобного.

— Вот оно как… — протянула тихо. — М-м, ты обратно капюшон лучше надень. Зятек у меня…

— Ты с кем, мать, разговариваешь?! Чего полы ещё не помыты? — Словно только того и ждал, на порог вышел кряжистый мужчина асамант, в предках которого, судя по всему, затесались и гномы. — Это ещё кто?

— Побродяжка, — пожала костлявыми плечами старуха. — Работу и жилье ищет.

— А чего под плащом прячется? — Мужчина шагнул ко мне, я же, остро ощутив опасность, ринулась в кусты, что бы тут же провалиться в забытье от сильного удара по затылку.

Добегалась.

— … а посему приговариваем ее к наказанию двадцатью плетями. — Словно сквозь вату доносились до меня чьи-то слова.

Я с трудом смогла открыть глаза и осознала себя привязанной за руки к высокой перекладине на площади все той же деревеньки. Носки ботинок едва доставали до земли, вывернутые руки нещадно болели. С меня сняли плащ, и теперь собравшиеся вокруг жители с жадным любопытством и злой яростью в глазах рассматривали беспомощную меня.

Резкий звук вывел из ступора, спину обожгло такой острой болью, что я даже закричать не смогла — горло сдавило невидимыми тисками. Ахнув, стоящие вокруг разумные, словно единый организм, шагнули вперед.

— Дык какой же это человек? — сказал кто-то. — Чего ты Прохо несешь? Я же сразу сказал: не похожа она! Те выше были и крупнее, да и глаз таких ярких я ни разу ни в одном описании не встречал. Во, как драгоценные камни-иръяты горят!

При упоминании неких камней разумные дружно и резко побледнели, тут же подавшись назад.

— Э-э-э, — Прохо, он же староста, ощутил в руках противную дрожь, а на спине холодный липкий пот, — у меня же книга! — Он показал на тонкий сшиток листов в своих руках. — Похожа!

— Но кровь-то у людей точно красная! Об этом все знают! А не… серая? — Вмешалась какая-то женщина.

— Да нет, не серая. — Еще один голос. — Как серебро расплавленное. Красиво…

Жители все голосили и спорили, пока я тоненько подвывала от боли, раздумывая о том, что приговаривать меня к двадцати таким ударам — верная смерть. И за что? За грехи предков, которых я и в глаза-то не видела?

А затем полубессознательную меня отвязали от перекладины, и все тот же Прохо — зять встретившей меня старухи по имени Мирита — на руках отнес в свой дом. Увязавшиеся за ним женщины споро избавили меня от одежды, приготовив чистые бинты и мази, уложили нa живот на широкую лавку. Перед глазами все расплывалось, в ушах стоял звон, но я не могла не услышать, как взволнованно они спорят. Не могла не ощутить, как чьи-то сухие горячие пальцы аккуратно касаются отметин от шипов хищной лианы на моей спине. «Аутэ’Раэро», — повторяли они, но что означает это слово я не знала.

Когда же рана от хлыста была очищена, а кожи коснулась прохладная мазь, силы окончательно покинули меня. Сознание поглотила тьма.

* * *

Ему, конечно, не полагалось находиться здесь и видеть раздетую женщину. Но все происходящее было слишком странно и важно, что бы он мог позволить себе остаться в стороне. Кто эта незнакомка? Зачем она пришла?

Прохо не ощущал своей вины перед пострадавшей девушкой, только досаду, что уронил свой авторитет перед односельчанами, и легкий страх перед возможными разборками со стражей, если незнакомка решит подать на них жалобу. Все же самосуд над другим разумным — это очень серьезный проступок. Стояли на площади все, но спросят-то именно с него…

Мужчина хорошо понимал, что шило в мешке не утаить, а значит нужно договориться с пострадавшей по — хорошему. Но вот что ей предложить? Сколько и чего? Продешевить в таком тонком деле — оскорбить и сделать еще хуже. Ну а предложить слишком много не позволяла естественная жадность и рачительство. С какой стати он должен отдавать нажитое?

Аура в помощи опознания помощником не была — там сам демон из Нижнего мира ногу сломит. С равным успехом такая размытая дымка могла принадлежать любому разумному. Но на что ориентироваться? На белую, как у немертвых, кожу? На серебристую, словно ртуть, кровь? На темные волосы? Или на зеленые, как у дикой кошки глаза, чего он никогда ранее не видел?

Можно было, конечно, у девушки обо всем расспросить: втереться в доверие, пожаловаться на тяжелую судьбу и страх перед человеческими магами — это всем близко. Вряд ли на всем материке найдется хоть одна семья не пострадавшая в ту войну. Но шрамы на ее теле заставили Прохо похолодеть и отказаться от этих планов. Он уже видел такое однажды.

Цыкнув на разошедшихся женщин, как заведенных повторявших название волшебного ручья с Плато Смерти, староста покинул дом. О пострадавшей позаботятся. А ему нужно крепко подумать… Птица еще эта ее волшебная. Не оттуда ли?

И что он должен делать с этой информацией теперь? Сообщать стражам, как указано в законе? Это очень хороший способ подставиться под удар и попасть на допрос в застенки. Или сделать вид, что ничегошеньки-то и не заметил?

Ох, кажется, сумма откупа для девушки с зелеными глазами будет внушительной. От игр сильных мира сего лучше держаться в стороне.

— Эй вы, идите сюда! — подозвав играющих неподалеку детей, Прохо достал из кармана мелкую монету. — Я хочу, чтобы к вечеру все в поселке знали: лишних вопросов новенькой не задавать, ничего важного о нас не рассказывать. Я сам все сделаю. Понятно? — И, получив утвердительные кивки, мужчина тяжелой поступью пошел дальше.

А перед глазами у него все еще стояла картина тела, покрытого звездообразными шрамами. Как она сумела побывать на Плато Скорби и выжить, он знать не хотел. А вот как сделать так, чтобы и уехала побыстрее, и довольной осталась — очень даже.

Яна Сарч

— Вот что, — сказал Прохо, когда, спустя некоторое время, я пришла в себя на той же лавке, — мы неправы были. Ты прости. Да и понятно, чего ты пряталась: всем-то кровь свою показывать не будешь… — Тяжелый вздох вырвался из мужской груди помимо воли хозяина. — В качестве виры ты можешь получить двадцать золотых, дом в нашей деревне или ездового кота. Но за это ты напишешь бумагу, что вины за нами нет, договорились? Мне не хотелось бы, чтобы однажды по этому делу к нам в поселок прибыли судейские стражи.

Боли больше не было, только легкое ощущение стянутой кожи на спине, так что думать мне ничего не мешало. Но как же быть? Нет, дом-то мне явно не нужен: жить всю жизнь здесь я не собираюсь. Да и ездовое животное… Как за ним ухаживать? Чем кормить? Где содержать? Нет, от него будет больше забот чем толка. Деньги? Но мне хотелось бы остаться хоть на пару месяцев в месте, где все решили, что я не человек. Узнать мир, научиться хоть чему-то, не ожидая ежесекундно удара в спину.

— Я бы хотела взять деньги, — знать бы еще — много мне предлагают или мало? — и спросить, можно ли где-то снять комнату? Мне бы хотелось остаться в вашем поселке на некоторое время.

Мужчина довольно кивнул.

— Будь гостей в моем доме. Мирита проводит тебя в свободную комнату.

Адам РеВарт

Я привык быть сильным. Всегда и везде сила и невозмутимость, преданность и непоколебимость в жизненных принципах являлись стержнем, основой моего «Я». Даже в детстве, упав со второго этажа и получив открытый перелом руки, я не плакал — знал, что виноват сам. Но после отчаянной надежды и последующего за ней полного провала моя жизнь превратилась в агонию медленно сходящего с ума разумного. Боги, лучше бы я никогда не знал о ее существовании, чем потерять еще не обретя из-за собственной ошибки!

Я запрещал себе думать об утраченной возможности, пытался не представлять — какой она была, какой бы стала моя жизнь рядом с ней. Но стоило только ослабить контроль, как сердце содрогалось от желания бежать куда-то, делать хоть что-то… Не бывает ведь так, что невозможно ничего изменить? Должно же быть хоть что-то?!

Впервые за всю свою жизнь я все время был раздражен, все время чем-то недоволен. Подчиненные, и до того за спиной называющие меня тираном, сейчас и вовсе составили график штрафников, чтобы лишний раз не соваться ко мне в кабинет. В очередной раз сорвавшись, я корил себя, обещал, что буду держать в руках, но впервые сдержать обещание было выше моих сил.

Единственным утешением в такие минуты был лоскут ткани того самого пальто, которое было на избранной во время переноса. Мы все же тогда нашли его в Волшебном лесу. Запаха девушки, конечно, не осталось, но ткань была настолько необычной, что закрадывались даже мысли о ее иномирном происхождении. Так себе, скажу вам, утешение. И стоило бы, наверное, выбросить лоскут, забыть. Но я не мог. Так и носил при себе все время, иногда касаясь пальцами.

Так было проще дышать.

Тогда соседи-монархи решили было, что мое состояние — слабость нашего государства. Война продлилась ровно три дня. Вот только зачем нам та погрязшая в нищете и беспорядках провинция? Это же сколько в нее денег вложить и сил, пока что-то окупится?!

Тогда я сам неплохо помахал мечом, покричал и покрушил врагов. Беспощадный, действующих на голых инстинктах дикий зверь. Жалкие подобия воинов разбегались от меня во все стороны. И все же я был серьезно ранен. А очнувшись в лазарете, первым увидел лицо правящего брата.

— Мы не выстоим, если ты сдашься. Ты это знаешь? Умрут твои братья, их жены и дети, а вместе с ними еще много-много ни в чем не повинных подданных.

Мне стало стыдно за свою слабость. Стало совестно. Кажется, в пылу боя я даже мечтал о достойном противнике и быстрой смерти. Но после произошедшего мои эмоции немного стихли. Неуемная тяга куда-то бежать, крушить, рвать и метать прошла. И, казалось бы, жизнь вошла в прежнюю колею.

Пока я не проснулся среди ночи в холодном поту с сорванным от крика голосом.

* * *

Рассказ не занял много времени. Сон, как и предчувствия были лишь короткими вспышками, смутными образами. Я вышагивал перед сидящими в креслах братьями, сжимая и разжимая кулаки.

— Последний раз такое было перед нападением Гайзесс. Тогда они без предупреждения за одну ночь просто вырезали половину нашего приграничья. — Старший брат, владыка и мой повелитель, моя родная кровь Ариим выглядел мрачнее тучи. — Если бы не твое предчувствие тогда, мы бы проиграли войну ещё до того, как узнали, что она началась. Ты чувствуешь направление сейчас?

— Да. — Я кивнул.

— Давно?

— Третью ночь подряд.

— Так почему же ты молчал до сих пор?! — Младший братец Раш от силы обуревающих его чувств ударил кулаком по столу.

— Там что-то не так. То меня тянет куда-то к Стене, то словно резко толкает в спину, и вот я уже уверен, что объект не существует.

— Не понял… — Маг растерянно посмотрел на старшего брата. — Телепортация? И быстро происходит смена местоположения?

— Очень. И каждый раз так сильно болит голова, словно это меня через пол материка силком перетащили.

— Что ты планируешь со всем этим делать? — Ариим, как всегда, был собран и лаконичен.

Раш, глядя в никуда, зарылся пальцами в растрепанные волосы.

— Эх, если бы удалось подвесить на это нечто маяк! Я могу отправить его дистанционно, ориентируясь на твои указания! — Маг всегда остается магом.

— Так и поступим. — Я испытал облегчение, подавив в себе желание признаться братьям в своей слабости. — А затем я сам лично разберусь с этой проблемой.

— Сам? У тебя для этого есть целый департамент! Ты нужен мне в столице! — Владыка полыхнул гневом, считая мой порыв мальчишеством.

— Нельзя привлекать внимание! Мы не знаем, что там или кто там. Кто справится лучше меня? Кому ты доверишься настолько сильно? — Я выдохнул, возвращая себе контроль над эмоциями. — Скажем, что у меня отпуск — давно пора. А маяк приведет куда нужно. Пока вроде объект не двигается.

Ариим лишь осуждающе покачал головой, но спорить не стал: знал, что это бесполезно.

— Я хочу, чтобы ты выходил на связь со мной каждый день!

— Ой, пойдемте уже маяк бросать! — Вскочил со своего места Раш. — Никогда ещё такого не делал! Ты пустишь меня в свою голову, братец?

Яна Сарч

Проснулась я рывком, а после долго рассматривала высокий потолок, пытаясь унять сумасшедшее сердцебиение. Мне снился довольно странный сон, словно я наблюдаю за диалогом троих мужчин сквозь толстое мутное стекло. Я не могла их слышать, да и лица были сильно размыты, но агрессивными они не выглядели. Тогда что же так сильно меня напугало?

Вчера мы с Прохо составили документ, согласно которому претензий я ни к старосте лично, ни к жителям деревни не имею. Мужчина выдал мне увесистый кожаный мешочек с золотыми монетами. Лично проводил в небольшую, но светлую спальню. От платы за проживание Прохо отказался наотрез. А ещё у меня возникло ощущение, что асамант сам меня боится: стоило мне, жестикулируя, взмахнуть рукой или сказать что-то громко, как он вздрагивал и даже немного бледнел. С чего бы?

Заперев за собой дверь спальни, я первым делом залезла под кровать и через тень перешла в библиотеку, где оставила почти все монеты. Береженого, как говорят, Бог бережет. А вернувшись, уснула крепким сном в мягкой и чистой кровати.

Как мало порой нам бывает нужно для счастья!

Сейчас было раннее утро, желудок сводило от голода, немного тянуло раненую спину. И лишь когда мой взгляд наткнулся на взлохмаченного Мрака, сидящего на подоконнике, сердце ухнуло вниз. КАК я могла о нем забыть?!

— Ты в порядке? Что случилось?!! — Я бросилась к другу, твердо уверенная, что просто так во время нападения он меня не оставил бы.

В сознание полились образы того, как Мрак бросился на мою защиту, а староста натравил на него огромную шестилапую призрачную зверюгу-охранника. Как на шум примчались соседи, и все вместе начали нападать на неожиданно сильную и живучую птицу, а местная знахарка, потрясая каким-то бубном, заблокировала магию Мрака… Ах! Если бы я знала обо всем этом вчера! То что? Пришлось признать, что я была бы бессильна. Хорошо хоть деньги дали и не стали добивать. Могли ведь просто труп спрятать.

Тяжело вздохнув, я протянула палец другу. Уверена, моя кровь поможет ему быстрее восстановиться.

— Фью-у-у-у, — устало отозвался Мрак.

Оказалось, в довершение ко всему у него был поврежден клюв. Но, к чести местных разумных, птицу после разборок они все же подлечили. Оглядевшись, но так и не заметив ничего подходяще режущего, я засунула палец в рот. Может удастся прокусить? Не хотелось бы сейчас блуждать по чужому дому в поисках ножа.

Но каково же было мое удивление, когда подушечка пальца натолкнулась на неожиданно длинный и острый клык. Я буквально порезалась о него! И пока Мрак аккуратно слизывал капельки крови и правда напоминающей расплавленное серебро или ртуть (кажется, или она стала еще светлее?), пораженно раздумывала о том во что же я превращаюсь?!

Зеркало обнаружилось на стене в коридоре. Немного кривое и мутное, оно, тем не менее, успокоило меня. И пусть свет в помещение попадал лишь через небольшое слуховое окошко, я смогла рассмотреть, что клыки, конечно, подросли, но где-то на миллиметра 3–4 всего. Острые, да. Но не смертельно. Если не присматриваться, то и не заметно. Почти.

Сердце тревожно затрепетало внутри. Εсли дело пойдет такими темпами, то мне и не придется прятаться в этом мире. Но как же тогда я смогу вернуться на Землю, если представится такая возможность? В качестве кого? Мутанта? Подопытного образца на лабораторные столы наших ученых?

И почему подобное происходит? Из-за воды волшебного ручья? Или из-за магии этого мира?

Рядом с зеркалом на стене висел небольшой светильник. Я коснулась пальцами гладкой стеклянной поверхности, отмечая, как сильно он похож на те, что висят в библиотеке. Вряд ли настолько изящные вещицы есть в каждом доме. Кажется, Прохо не так уж и прост?

— Свет, — приказала, проверяя, правда ли он магический? Оказалось да. Коридор залил мягкий желтоватый свет.

Но отражение мое выглядело в зеркале довольно уныло: путешествие явно не пошло на пользу моему внешнему виду. Волосы превратились в выгоревшую на солнце паклю, лицо сухое, обветренное, ногти на руках сплошь обломаны. Длинная дорога сделала мое тело сильным и жилистым, не оставив ни грамма жира, обожгла и закалила, как мастер глиняный сосуд в печи. Но учитывая, что я и до того была тощей…

На Земле мой рост считался небольшим, но среди асамантов я по этому признаку не отличалась. Вот только и в плечах, и в бедрах была уже раза в два даже в сравнении с подростками — вот и кажущаяся хрупкость и слабость. Ха! Да после пройденного пути мне и сам черт не страшен! Разве что внезапный удар по затылку тяжелым тупым предметом.

Но неужели мне удалось загореть? Я не могла не отметить странный оттенок кожи на лице. А руки? Нет, при таком освещении не рассмотреть.

Погасив светильник, я тихонько пробралась к выходу из дома. С упоением вдохнула наполненный ароматами воздух. Без Мрака, парящего и наблюдающего за всем в небесах, было немного непривычно и боязно, но я все же решила пройтись. А Мрак потом отдохнет в библиотеке, выспится и восстановится, мы еще и на Плато сходим. А ведь раньше я считала его едва ли непобедимым.

Вспомнив, зачем вышла, посмотрела на свои руки.

— Мать моя женщина! — воскликнула невольно. Но вчера ведь этого ещё не было! Что за?!

Кожа на руках, да и лицо, полагаю, были едва заметного, но все же фиолетового оттенка. На меня в связи с этим открытием напал такой ступор, что минут двадцать я только и могла, что хлопать глазами. Возможно ли, что это такая реакция моего организма на мазь, которой вчера меня лечили? На магию знахарки, которая явно была среди женщин, помогающих мне? Возможно, чем-то был смазан сам хлыст? И не будет ли слишком подозрительно, если я о чем-то таком начну спрашивать у местных?

Деревня просыпалась. Там и сям было слышно блеяние животных, где-то что-то стучало, кто-то говорил. Одуряюще громко, словно стараясь перекричать друг друга, пели птицы. Я же просто брела вперед по неширокой улице, заглядывая в каждый двор через невысокие заборчики, призванные скорее не дать разбежаться домашней живности, чем задержать вора.

Решение пришло неожиданно, но тут же успокоило меня и вернуло уверенность. Что, в конце концов, я могу поделать с происходящим? Да ни-че-го! Совершенно. И, полагаю, от моих слез и душевных метаний ничего не изменится. Появятся проблемы с местными? Буду их решать. А пока будь все как будет. Я устала бояться. Сил моих больше нет!

Улица, по которой я шла, неожиданно вильнула в сторону и закончилась пустырем с высокой крапивой, лопухами и разбегающимися во все стороны тропинками. У вкопанного в землю высокого столба стояла женщина с непонятной конструкцией из перьев и веток в руках. Она раскачивалась из стороны в сторону, что-то бубня себе под нос.

— Пришла? — Закончив, что бы она ни делала, женщина посмотрела прямо на меня.

Я не ответила. За то, что они сделали вчера с Мраком, хотелось врезать как следует. Хоть кому-то. Впрочем, если бы другу удалось отбить меня, дружить и познавать мир было бы уже не с кем…

— Я местная знахарка. Мое имя Арталла. — Женщина сложила руки на груди, сканируя меня цепким взглядом. — Что с ногой?

Я пожала плечами.

— А что с ней? — Раздражаясь все сильнее, я уже начала поворачиваться было, чтобы уйти.

— Стой! Да стой же ты! — Знахарка догнала меня и схватила за руку. — Ты вот что: нечего душу злобой и обидами чернить. Я сейчас защитой поселка занята, — махнула рукой на вкопанный столб, — но как немного освобожусь, приходи. Разберемся с травмой: нечего хромать тут мне в укор. — И, развернувшись, пошла обратно.

Я же решила понаблюдать, что она будет делать дальше, и осталась. За что и была вознаграждена целым непонятным магическим шоу. Всего таких столбов вокруг деревни было пять. На каждом были искусно вырезаны руны защиты, которые и напитывала магией знахарка. Они не пропускали внутрь хищных тварей или издавали громкий протяжный звук, если все же с поставленной задачей не справлялись.

Женщина, каждый раз немного изменяя веник из палочек, травинок, цветочков и перьев в руках, раз за разом переходила от столба к столбу, что-то говорила, иногда закапывала в землю… пару раз сжигала какие-то травы.

Оказалось, что без такой защиты не может существовать ни одно поселение: слишком уж сильные и хищные твари вокруг. Города же были защищены особым куполом, руны которого наносились прямо на камни крепостных стен еще во время постройки оной, так что изменить или испортить их было очень трудно.

А в деревнях все проще: чиркнул ножиком и нет защиты. Так-то!

Когда я вернулась, Мирита уже приготовила сытный обед. Мы вкусно поели, неторопливо разговаривая обо всем и ни о чем. Оказалось, что Прохо уехал с мужиками в город. Что дочь старухи, она же жена старосты, умерла в прошлом году, а детей у них и не было. Что на дворе поздняя весна, а у соседей родился теленок у очень похожей на обычных земных коровы.

Сама Мирита вопросов не задавала, а когда спрашивать начала я, почему-то рассердилась.

— Я чем-то обидела вас? — Такое отношение ко мне никак не укладывалось в голове.

Женщина задумалась, замялась, подбирая слова. Рискнуть или не стоит? Судя по всему, девушка перед ней совсем неопытна. Кто и как ее воспитывал, что она не знает очевидного? Окинув Яну длинным оценивающим взглядом, вдруг мягко улыбнулась, решаясь на небольшую ложь, чтобы успокоить возможные подозрения:

— Ты ведешь себя, как дикарка.

— М-м, простите? — Я была дезориентирована. — А что не так с моим поведением?

Так я узнала, что здесь не принято задавать личные вопросы. Мало того, это являлось признаком недалекого ума или желанием оскорбить собеседника. Мол, разумный, что сочтет нужным, то о себе и расскажет. И чем больше расскажет, тем больше доверяет. Считалось, что умный и сам сделает выводы из услышанного и увиденного, а глупому сколько не рассказывай — толку не будет.

Но на всякий случай легенду я все же придумала. Вряд ли местные стражи также удовлетворятся двумя скупыми фразами в ответ на свои вопросы.

А через несколько дней мы с Миритой и ещё несколькими женщинами отправились на ярмарку в соседнюю деревню. Там я узнала, что золотой — это приличная сумма и, наконец, разжилась целой сумкой приятных и необходимых мелочей.

Живем!

* * *

Прошло три недели.

— И что, сколько бы не лечили, ничего не помогает? — Знахарка все водила и водила руками над моей увечной конечностью, хмуря брови.

Я только покачала головой в ответ — никто мне не верил. Как так, есть травма, а вылечить ее нельзя? В мире магии подобного не знали. Даже если кого-то ранило или увечило настолько сильно, что сделать ничего уже было нельзя, конечность просто отрезали и выращивали новую. Да, это стоило дорого, длилось долго и было очень больно, но! Но это лучше чем, например, хромать всю жизнь. А еще местные целители (целитель — один из рангов врачевателей, на ранг выше знахаря) умели частично замещать поврежденные ткани внутренних органов и выращивать нужные клетки.

— Ничего не понимаю. — Женщина тяжело вздохнула.

— Я родилась такой, — сказала неуверенно. Все же, кажется, хромала я всегда.

— Да нет же! Это проклятие. Причем родной крови: проклял тебя кто-то из близких. Вот только какое именно проклятие? Ума не приложу! — Женщина потерла пальцем складочку на лбу. — Даже если мы вырастим новую ногу, оно вновь себя проявит. Тебе бы в город! Уж там умельцев-проклятийников хватает. Я в этом не сильна. — Развела руками.

— Родной крови? — У меня неприятно засосало под ложечкой.

— Сестра, брат, мать, отец… У кого-то силы волшебные были?

— Ба… Бабушка. — Горло свело спазмом. — Но зачем?

Молодая асаманта пожала плечами.

— Чтобы не ушла далеко?

Я затрясла головой. Нет! Да нет же!!!

— Она ведьмой была. Сильной. Кажется. Но любила меня. Воспитывала. Она бы не стала! — Я вспоминала и вспоминала свое детство. Как Ба радовалась мне, как уговорила родителей оставить меня в деревне! И не верила. Она не могла меня предать! Ведь так?

— Ведьмой? — И знахарка вновь принялась водить надо мной руками, словно пытаясь нащупать что-то кончиками пальцев. — Дело вот в чем: аура у тебя странная. Движется, колышется, как туман. Из-за нее тебя за человека-то и приняли! Решили, что ты ее просто амулетом спрятанным искажаешь. Ты уж прости меня — я на этом и настояла. А если ты говоришь, что бабка ведьмой была, может, это она защиту тебе такую организовала?

Я пожала плечами. Откуда мне знать?

— Внешность-то дело десятое: у нас тут кто только не ходит. Вот ты в себя пришла — за человека уже и не принять. Но интересно мне жутко, что же с тобой было?

Я выдавила из себя улыбку, вновь пожимая плечами. За прошедшее время кожа моя окончательно стала насыщенно фиолетового цвета. И ни одного вопроса от жителей деревни. Ни одного! Вот это у них выдержка! А теперь, оказывается, все уверены были, что это я больной к ним попала, а теперь, приобретая все более фиолетовый цвет, здоровой становлюсь.

Вот это шутка судьбы, однако.

— …уши тебе прикрыть, масочки всякие на лицо, купаву молодильную и вылитая фалварт. Полукровка, что ли? — продолжала разглагольствовать знахарка. — Ох, и настрадалась ты, наверняка. Они-то смешанных кровей терпеть не могут.

Я механически поддакивала и кивала, никак не в состоянии перестать думать о Ба.

— … если мы тебе немного поможем? Ась? Только магию просто так не применить. У носителя свои способности должны быть. Но если ты говоришь, что бабка была ведьмой, может дотянемся? Своих-то у тебя нет…

— Что? — Я окончательно потеряла нить разговора.

Арталла тяжело вздохнула.

— Что, говорю, если я тебе с помощью ритуала помогу как чистокровный фалварт выглядеть? Все дороги перед тобой открыты будут!

Я о расе такой раньше и не слышала. Или просто не запомнила? Но предложение заманчивое…

— И сколько это будет стоить? — Оказалось, что за один золотой в деревне подобной этой можно прожить целый месяц, если экономить. И пусть деньги у меня теперь были, транжирить пока не хотелось.

— Сколько? Да бесплатно! Но тут есть один нюанс: чтобы ритуал сработал, у тебя своя магия должна быть. Так что уговор такой: если моя волшба приживется, ты мне потом своей магией поможешь. А то я устала уже с этими столбами, во имя всего святого!

Меня как током прошибло. Не об этом ли говорила гадалка, после вмешательства которой меня и перетащило в этот мир? Я лишь оторопело кивнула, наблюдая за тем, как встрепенулась асаманта, бросившись к котелку, стоящему в углу. Тут же разгорелся костер, в воду полетели стебли каких-то трав, семена. Полились жидкости из крохотных глиняных кувшинчиков.

— Мне сон о тебе снился, — стоя спиной ко мне, созналась тихо Арталла. — Что сделать это… что помочь тебе должна. А волю богов игнорировать негоже.

Меня прошиб холодный пот.

— Насколько сильно я изменюсь?

— А тут уж как получится. Магия сама решит как именно и на какой срок превращать. Чем больше у тебя сил, тем больше изменений произойдет. Но никаких кардинальных перемен не жди — не те у меня силы.

— И долго продержится волшба? Хоть примерно? — Как-то меня подобная перспектива не вдохновила. Не хватало только в самый неподходящий момент вновь стать человеком.

— Возможно и на всю жизнь, но это вряд ли. Несколько лет? — Сняв с огня резко заискривший котелок, повернулась ко мне. — А теперь главное не шевелись, а то еще криво получится.

— Что? Прямо сейчас? — Я оказалась морально не готова.

— А-ну замри! — Обмакнув в брызгающее разноцветными искрами варево тонкую кисточку, знахарка принялась что-то рисовать у меня на лице, на шее, на ладонях. Распахнув блузу, вздрогнула, заметив шрамы от шипов лианы, но быстро взяла себя в руки. Пусть моя кожа и стала фиолетовой, но они все равно прекрасно были видны.

Знахарка написала что-то над моим сердцем, на животе. Обмокнув в зелье целый веник из засушенных цветов, щедро окропила меня всю с ног до головы.

— Вроде хватит. Ноги с непонятным проклятием в нагрузку дополнительно лучше не трогать, — пробормотала задумчиво.

— И что теперь? — Я так и сидела неподвижно, боясь лишний раз моргнуть.

— Теперь? Спать иди, ночь на дворе. Утром все будет. А я тебя провожу да старосте все сама объясню. А если получится, с завтрашнего дня и ты мне за помощь помогать начнешь. — Вздохнула. — Вот только если магии в тебе нет — как бы ожогов или шрамов не осталось…

— Что?! — Я аж вскочила. — Вы почему не предупредили меня?!

— А что, у тебя выбор есть? Захотелось в услужение к первому встречному чистокровному фалварту пойти? Права отказаться у полукровок нет!

На это ответить мне было нечего. Но как же меня угораздило так вляпаться?!

Домой мы дошли быстро. Что там знахарка объясняет Прохо, слушать я не стала. Тут же пошла к себе и улеглась спать, послав Мраку волну любви. Он, как самая настоящая птица, свил себе у реки гнездо и задорно выпевал по утрам разнообразные песни, передразнивая местных пернатых и доводя их этим до настоящих певчих истерик.

Но как бы я ни старалась, сон от меня бежал, освободив голову для разнообразных и не слишком радужных мыслей…

Шла четвертая неделя моего пребывания в поселке Приречное. Я жила все в той же комнатке в доме старосты и… отчаянно скучала, разбавляя однообразные будни лишь книгами, втихаря принесенными из библиотеки.

Оказалось, что для жизни в деревне я была совсем не приспособлена. Тяжелую бытовую работу: чистить котлы, мешать тесто, стирать белье… а также однообразную: ткать, чистить овощи, перебирать крупу… Все это местные умели делать с помощью бытовой магии, к которой способностей у меня обнаружено не было (мы проверяли это с помощью простенького амулета). От работы на солнце я быстро уставала да и делать ее толком не умела: у привычных ко всему асамантов все ладилось и качественнее, и быстрее. А в походы за ягодами и грибами меня не брали из-за хромоты.

А чем ещё заняться в деревне?

Вот и получалось, что нет-нет, а судьба меня сама в спину подталкивает дальше отправляться. В город. К проклятийнику. И деньги вроде есть. Вот проснусь завтра, превращусь в… тут фантазия буксовала… помогу знахарке (я же не спросила, чего конкретно она от меня хочет?) и сразу пойду.

Глава 8. Новое и старое

Проснувшись, какое-то время я прислушивалась к себе, опасаясь даже просто открыть глаза. Не знаю, чего я больше боялась: что изменюсь слишком уж кардинально или что не поменяюсь вовсе? Волевым усилием подняв себя с кровати, так в ночной рубашке и пошла к зеркалу.

— Ой. Ой-йо-йой…

Из зеркала испуганно смотрела смутно знакомая девушка. Она была похожа на меня цветом волос и глаз, а ещё выражением полнейшего недоумения на лице. В остальном же… Кожа на всем теле была насыщенно-фиолетового цвета, но на лице появились ярко-желтые крапинки-веснушки. Клыки ещё более вытянулись и стали намного заметнее, а ногти на руках трансформировались в симпатичные черные коготки. Уши стали продолговатыми, почти как у эльфов, только вниз. Да и вытянувшийся в узкую полоску зрачок, как и ставший каким-то хищным разрез кошачьих глаз окончательно убрал всю человечность из моего облика.

И если бы я заметила такое существо где-то в городе, то неизменно восхитилась бы особой красотой и яркостью облика, но ассоциировать обычную себя с кем-то настолько отличающимся не могла. Это я? ЭТО Я?!

Впав в состояние крайней задумчивости, я привела себя в порядок, позавтракала найденными на кухне пирожками, запила еще теплым утренним молоком. Как и всегда, положила в стоящий на подоконнике кувшин мелкую монетку: хозяева платы с меня не требовали, но так казалось правильным.

Нужно будет еще у Прохо попросить баньку для меня на вечер растопить, а Мирите вещи для магической стирки отдать.

Знахарка уже ждала меня, сидя на последней ступени крыльца. Ее пальцы ловко выплетали из витого шнурка очередной оберег.

— О! О-о-о, да ты красотка! — У женщины от удивления даже рот открылся. — Да, сил в тебе достаточно много. Вон как изменилась.

Я ее энтузиазма не разделяла.

— Теперь я похожа на чистокровную фалварт? — Нужно будет, как только освобожусь, найти в энциклопедии рас их описание.

— Да. Внешне я бы не отличила. — Арталла восхищенно прищелкнула языком. — Ну… а с аурой мы поделать ничего не можем. Здесь разве что родовой артефакт какой или амулет из рук городского мастера-кудесника.

Я задумчиво покивала головой.

— О какой помощи вы говорили вчера?

— Если моя волшба по изменению облика прижилась, значит и в тебе самой магия есть. А если изменений много — сил, соответственно, тоже… В общем, нужна помощь в том, чтобы напитать магией защитные столбы вокруг поселка. Мне приходится буквально по капле из себя выдавливать. Вот и послужишь донором. — И, заметив, как я побледнела, добавила: — Не бойся! Это не больно.

— Угу.

Но все оказалось не так уж страшно. Мне просто нужно было стоять, обняв те самые столбы, и думать о чем-то хорошем. Сначала я и не замечала ничего, но где-то через час работы все же ощутила отток силы. Создавалось ощущение, словно я долго пробыла под водой: усталость, головокружение и все никак не получалось отдышаться.

— Вот и все! Ты и правда сильна! Тем более странно, что амулет не выявил в тебе магических талантов. — Арталла прямо светилась от радости. — То, на что мне понадобились бы месяцы, у тебя получилось за полдня!

Я сползла по столбу на землю и закрыла глаза. В небе встревоженно вскрикнул Мрак. Арталла, присев рядом, положила прохладную ладонь мне на лоб — стало немного легче.

— Магический потенциал у тебя и правда большой. Возможно, и над его сокрытием твоя бабка поработала? Стихийные ведьмы — народ редкий и малоизученный. А уж о ведьмах-фалварт я и вовсе никогда не слышала. Или она человеком была?

Я уже привычно пожала плечами.

— Ну, еще это может быть естественная защита. Мне наставница в школе рассказывала, что и так бывает.

Знахарка, поддерживая под руку, помогла мне встать. Мне же до ее теорий дела не было — хотелось только спать.

— Один столб готов. Εще четыре и дело сделано! Три дня отдохнешь, восстановишься, и за дело, да? — Я вяло кивнула. — А я за эти три дня тебе купаву восстановительную сделаю — приведем кожу в порядок. Масочки там всякие на лицо и руки, волосы восстановим. Не бесплатно, конечно. Но и не дорого.

Сама я от усталости ничего не замечала, но не ощутить, как резко окаменела рядом Арталла, не могла.

— Ой! — Натолкнувшись взглядом на наблюдающего за нами мужчину, даже присела от неожиданности.

Знахарка, сделав перед собой какой-то резкий жест рукой, тут же приобрела необычайно грозный вид, хотя было заметно, как сильно она нервничает.

— Ты кто такой, чужак?!

Я же во все глаза рассматривала высокого широкоплечего мужчину с точно таким же цветом кожи, как был теперь у меня.

Упс?!

— Я простой путник, знахарка. — Незнакомец точно так же пристально рассматривал меня, хмуря брови.

Срочно нужен справочник по расам! Что же это за невезение такое?

— Не ожидал встретить кого-то из наших так далеко от клановых земель. — Глаза с насыщенно красной радужкой требовательно впились в мое лицо. — Все хорошо? Ты здесь по доброй воле?

Я кивнула. В черных волосах мужчины отчетливо виднелись прилегающие к голове черные с серебряными прожилками рога, о правую ногу немного нервно постукивал черный же гибкий хвост. А вот руки вполне человеческие, правда с такими же черными когтями как и у меня.

Ощутив мой испуг, на плечо, мазнув по лицу крылом, приземлился Мрак. Я благодарно обняла его рукой, отмечая, как расширились от удивления глаза незнакомца. От него так и веяло опасностью. И даже не зная всех реалий мира, в котором я оказалась, связываться добровольно с таким я бы не стала.

Но вообще мужчина был как-то завораживающе и в то же время отталкивающе красив. Даже не знаю как объяснить. Это не впечатление о внешности. Скорее ощущение на уровне инстинктов. Ты можешь даже не видеть его, но тонкими волосками на затылке ярко ощущаешь: «Опасность! Хищник!», а гормоны внутри бунтуют: «Подойди! Коснись!»

Мужчина тем временем перевел взгляд на знахарку.

— Мне бы со старостой вашим переговорить?

— Самый высокий дом в поселке. — Махнула рукой Арталла и, подхватив меня под руку, поволокла прочь.

— Ты выглядишь испуганной, — не могла не отметить я, когда мы отошли на приличное расстояние.

— Ну еще бы! — Знахарка все время оглядывалась назад, то и дело к чему-то прислушивалась. — Путник он, как же. Как будто воин расы фалварт может быть обычным путником!

Я многозначительно кивнула. Но и без названия непонятной расы странный он, конечно. Зачем стоял там и наблюдал? Зачем подкрадывался незаметно?

Адам РеВарт

Идея с маяком провалилась. Даже такой сильный маг как Раш не мог прицепить маяк на существо, местонахождение которого определяется с точность плюс-минус несколько километров. Но все же брат смог отследить примерное местонахождение на карте. Получился круг радиусом примерно в десять километров.

— Вот здесь. — Ткнул он грифелем в место где-то рядом с широкой приграничной рекой Нъятой.

— Там ничего нет. Этот некто в лесу? — Идея провести свой «отпуск», осматривая кусты на предмет лазутчика/предателя/сумасшедшего мага (нужное подчеркнуть), не прельщала.

— На самом деле карта не слишком детальная. Будем надеяться, там все же находится какой-то поселок или даже несколько.

Ариим, все это время хранивший молчание, вдруг подошел ко мне, положил руки на плечи и посмотрел прямо в глаза.

— Ты хочешь поехать туда лично, потому что думаешь, что найдешь там ее? Какие-то следы или зацепки? — Я отвел взгляд. — Она не могла бы выбраться из Волшебного леса. Ты ведь понимаешь это?

Боль уже почти привычно снова полоснула по сердцу.

— Я уже не надеюсь, — ответил честно. — Найти там думаю… врага. Сильного, умного и находчивого. Который займет меня настолько, что сил ни на что другое не останется. Мне нужно это.

Брат закрыл глаза, словно и его внутри терзала неведомая печаль.

— Хорошо. Я понимаю. Но вернувшись, ты возьмешь себя в руки несмотря на то, что бы ты не нашел. Да? — Снова требовательный взгляд, переворачивающий душу. — Да?!

Он всегда был старшим. Самым ответственным. Самым мудрым. А я навсегда останусь для него младшим братом. Любимым и опекаемым.

— Да. — Вышло почему-то слишком тихо.

— Возвращайся. — Εще одни руки легли мне на предплечья. — Ты нужен нам.

* * *

Сборы в дорогу не заняли много времени, как и передача текущих дел заместителям. Кажется, проводив меня до самого выхода из департамента, все они вздохнули с облегчением. В чем-то я даже мог их понять. За это время я сам от себя устал. Я и раньше не был душкой-балагуром, но нельзя же быть настолько мрачным типом?

Ведьма, жившая в одном из нижних рукавов катакомб под городом, встретила меня так, словно ждала моего прихода с самого утра, а я, не имея ни чести, ни совести, опоздал, заставив старую женщину ждать.

— Сто золотых, — не спрашивая зачем я пришел, сказала она, требовательно протягивая руку. А получив нужную сумму, отклонила в сторону ткань, заменявшую входную дверь в ее логово. — Проходи.

Я сел на колченогий табурет. Мое сердце билось размеренно, а внутри было пусто, словно ведьма уже сделала все, что должна была. Я понимал, что пришел сюда зря. Знал, что братья осудят, что не поймут. Знал, что остальные, если узнают, воспримут такой мой поступок как слабость… Но я не мог иначе. Я так устал! Душа моя стала старой. Она тоже устала. Телу еще жить и жить, а сил больше нет.

— Пей. — Старуха воткнула мне в руки глиняную чашку. Я выпил не глядя. Какая, собственно, разница?

Женщина, не обращая на меня внимания, сбросила обувь. Плюнув себе на ладони, бросила туда же какой-то порошок и растерла.

— Х-хга! — Подпрыгнув на месте, закружилась, разбросив руки. Ладони звонко хлопнули, озарив помещение вспышкой света.

— Р-ра! — Она топнула босой ногой по земляному полу. Раз. Второй. Вокруг пошли волны первобытной энергии, которые ощутил даже я.

Зазвучал речитатив на незнакомом языке. Низкий, хриплый, словно прокуренный голос, проникал, казалось, в самое сердце.

— Н-на! — Снова хлопнули ладони, вспышка света ослепила, шум, как от взрыва, оглушил.

На плечи мне навалилась невероятная тяжесть. Виски сдавило невидимыми тисками. По коже прошлась волна невыносимого жара, а затем — вымораживающего жизнь холода. Табурет подо мной покачнулся, словно началось землетрясение. Горло пересохло так, что и не вдохнуть. В ушах грохотали барабаны.

Нет! Так мы не договаривались!

Тьма, мы с ней никак не договаривались! Я попытался встать, но разум затопила мгла. Я потерял сознание.

— Просыпайся. Хватит здесь валяться! — Ведьма, не церемонясь, хлестала меня по щекам.

С трудом открыв глаза, я обнаружил себя на земляном полу в логове ведьмы. Тело одолевала слабость. На столе одиноко горела толстая свеча. В самой настоящей печи тлели угли, на которых что-то варилось в небольшом чугунке. Раньше я почему-то всего этого не замечал.

— Я все сделала, — проворчала старуха и указала мне узловатым пальцем на выход. — Никаких чувств до самой смерти. Изредка сквозь барьер смогут пробиться только самые сильные эмоции, и то только если ты сам этого захочешь. Волевое усилие и они тут же пропадут. Снять проклятие сможет только искренне любящее женское сердце. Если найдется та, которая полюбит тебя и таким, моя волшба развеется.

— Я понял. — Наверное, стоило бы испытать благодарность, но я не почувствовал ничего.

Я встал, едва не задевая головой потолок. Все стены были увешаны травами и нитками с сушеными жуками, лягушками, бабочками и мелкими птицами. На стеллаже в дальнем углу стояла масса небольших глиняных горшочков. Пахло терпкой полынью и сандаловым деревом. От сильного запаха закружилась голова.

На стол лег еще один мешочек с золотом.

— За молчание, — сказал я.

Разум работал четко и верно, фиксируя все происходящее, планируя дальнейшие шаги, анализируя уже сделанное. Если бы мог испытывать радость или удовлетворение — улыбнулся бы. Хорошо. Это было именно то, зачем я и пришел.

Коротко кивнув ведьме, я пошел прочь. Впереди много дел.

* * *

Три перехода через стационарные телепорты, и вот я уже в месяце езды от Стены. В этот раз речи о полете на драконе не было: не стоит привлекать к себе ненужное внимание. Плохо, конечно, что ближе переместиться нельзя, но магия Проклятого плато искажает все потоки, и предугадать, в каком виде разумный выйдет из портала, практически невозможно. Но и так сойдет. Кажется, наша угроза не двигается, а значит никуда ей от меня не деться.

Далее была однообразная дорога. Я очень надеялся на разбойников, мошенников или нечистых на руку стражей, но желающих связываться с фалвартом не нашлось, даже когда я сам задирался. И это не то чтобы огорчало — огорчаться я более не мог. Но ехать было откровенно скучно.

А затем в небольшом городке у Стены я раздобыл местную, более подробную карту, и оказалось, что в обозначенном Рашем круге все-таки есть один поселок, населенный асамантами. Ехать туда было недолго, но придумать, чем эти низшие могли угрожать целому государству, у меня не получалось.

Ну, не демона же из нижних миров они призвали?!

Яна Сарч

«Φалварт — магически одаренная раса, по преданиям произошедшая от слияния двух стихий: огня и тьмы. Представители мужского пола обладают способностью к метаморфизму, являющейся отражением их внутренней сути. Внешний облик отличается хрупким телосложением у женщин и массивным у мужчин. Кожа черного, насыщенно синего, зеленого или фиолетового цветов… Μалочисленная, но одна из сильнейших рас мира.»

Μрак, сидящий на столе рядом с книгой, тяжело вздохнул.

— Как думаешь, — я аккуратно погладила его по перьям на голове, — зачем этот фалварт сюда пожаловал?

— Фью-у-у, — отозвался друг, переступив с ноги на ногу.

Мы сидели на кровати в моей комнате в библиотеке. И именно здесь и сейчас я как никогда остро чувствовала свое одиночество, оторванность от мира, даже изоляцию. Я никак не могла найти для себя ответ, куда же я иду? Ради чего? Ну вот, допустим, вылечат мне ногу. Что дальше? Я не могу купить дом и осесть где-то, не могу выйти замуж и завести ребенка: в любой миг магическая маскировка может слезть с меня, как старая кожа со змеи.

Я не могла представить себе будущего.

И даже если заклинание продержится на мне всю жизнь, каждый день, каждую минуту я буду присматриваться, ожидая худшего. Как можно жить вот так? В постоянном напряжении? В вечном ожидании?

В то же время не осталось никого, кто бы ждал меня на Земле. Семья и та наверняка не через один месяц обнаружила пропажу. Да и вряд ли это их сильно огорчило. Но там, по крайней мере, я была среди своих! Я знала правила и законы жизни. Μогла мечтать и планировать. Сейчас же неизвестность и собственная слабость душили. Что я по сути могу? Только сбежать… при удачном стечении обстоятельств.

* * *

Для работы со вторым столбом Арталла выбрала вечернее время через пять дней после прибытия фалварта в нашу деревню. Объяснила, что руны на столбах отличаются, и потому у каждого свои особенности насыщения энергией. Мне было все равно. Рядом пылал высокий костер, на дереве сидел нахохленный Μрак, от которого недавно все же сумел скрыться особо ловкий ужин.

Знахарка, как и обещала, за прошедшие дни сделала для меня и маски для лица и волос, и притирания, и даже ногти помогла в порядок привести. А затем с помощью магии и целебных трав создала восстанавливающую купаву. Теперь я выглядела, пожалуй, даже лучше, чем до того как попала в этот мир. А главное, шрамы, оставленные лианой, стали практически неразличимы. Лишь проведя пальцами по коже можно было ощутить неровности и шероховатости.

Но это было больно. Очень. И не просто больно, а БЕЗУΜНО БОЛЬНО!!! А я-то ещё думала, зачем мне обездвиживающий отвар перед купавой пить? Мол, движения могут мне навредить и все такое. Ага! Да я бы там и секунды не выдержала, будь у меня выбор. Сама бы выпрыгнула и знахарку в бочку с непрозрачной бурдой ярко-салатового цвета запихнула! Казалось, все шероховатости, царапины и даже просто волоски буквально выжигают из моего тела. Хотелось орать, выть и самоубиться, только бы прекратить это мучение. Но когда неподвижность спала, из бочки я вылезла просто с идеальным телом. Да! А знахарка к тому времени сбежала в лес и два дня не появлялась: ждала, чтобы я остыла.

Теперь же я безразлично наблюдала за работой Арталлы, которая как раз закапывала в землю вокруг столба какие-то веточки и корешки. Эмоции словно выгорели, оставив после себя пустоту. Нельзя бесконечно куда-то идти и чего-то бояться: у всего есть предел.

Знахарка как раз закончила приготовления, когда у кромки подступающего вплотную леса появился наш давнишний знакомый.

— О, пришел, — протянула женщина. — И чего пришел?

Фалварт то ли не услышал, то ли сделал вид. Мужчина сел прямо на землю и уставился на нас своими красными глазами. За его спиной виднелись рукояти парных клинков, руки до локтей оказались плотно обмотаны узкими полосками черной кожи, а на поясе висел кинжал. Но мрачный изучающий взгляд был куда острее и тяжелее всего его оружия вместе взятого.

Я знала, что фалварт приходил домой к старосте, и они долго о чем-то беседовали. Что поселился мужчина в крайнем пустующем доме: там раньше жил охотник, который несколько месяцев назад ушел на промысел, но так и не вернулся. Неоднократно слышала, что воин расспрашивал местных жителей буквально обо всем. Знала, что меня представили двоюродной племянницей Прохо. Мол, я не местная, а приехала недавно, после того как родные погибли в пожаре.

Сам мужчина представился Адамом, и я была, пожалуй, единственной, к кому он со своими вопросами ещё не подходил. Асаманты поговаривали, что мужчина прибыл к нам с какой-то миссией, связанной с поиском вражеских шпионов, но точно никто ничего не знал.

Μрачный, нелюдимый, неприветливый. Ходит, зыркает глазами своими красными, губы то поджимает недовольно, то кривит, словно лимон в рот засунул. Странный такой. Я уже пообвыклась среди асамантов, да и не сильно они от обычных людей отличаются. А этот совсем другой, чуждый. Даже внешне. Особенно внешне.

На свое отражение с некоторых пор я предпочитаю не смотреть.

— Начнем? — вырвала меня из раздумий знахарка.

Я кивнула. На фалварта решили просто не обращать внимания. Учитывая то, что Прохо дал ему полный карт-бланш, мужчина далеко нe прост и не стоит с ним ссориться. Хочет смотреть? Да пожалуйста. Лишь бы под руку не лез.

Арталла завела какую-то заунывную песню. Я, прижавшись к столбу, начала дремать. Если бы не мое обещание помочь с защитой деревни, я бы уже уехала с обозом торговцев в ближайший город. Что угодно, лишь бы поменьше маячить перед глазами грозного фалварта. Промедление словно скручивало тугую пружину у меня внутри, а ведь впереди ещё не один столб.

В этот раз отток силы был намного мощнее. С каждой минутой тяжесть все сильнее давила на плечи, ритуал явно пошел не по плану. Но пока я сообразила, что что-то не так, уже не могла ни отстраниться от проклятущего столба, ни сказать хоть что-то — горло словно заморозили.

Перед глазами запрыгали черные мошки, сердце судорожно забилось в груди. Ни вдохнуть, ни выдохнуть…

— Достаточно! — В какой-то миг фалварт приблизился к нам одним текучим движением и оторвал меня от ритуального столба. — Угробить ее хочешь?

— Яна? — ахнула знахарка, только сейчас заметившая мою бледность. — Все в порядке?!

Я хватала ртом воздух, не в состоянии самостоятельно стоять. Но несмотря на общую слабость и головокружение, меня переполняла злость. Я точно знала, не вмешайся мужчина — я бы погибла.

Я. Только что. Едва. Не. УΜΕРЛА!

— Μой долг оплачен! — выплюнула едкие слова. — Ты меня едва не угробила!

— Но я не понимаю… — Арталла расстроенно осмотрелась.

— Ты не замкнула круг. Образовалась воронка центробежной силы. — Все еще стоящий рядом мужчина указал на какую-то черточку на столбе.

— Ох! Яна, я не хотела…

Не слушая причитаний, я заставила себя отстраниться от поддерживающего меня воина.

— Не хотела? — Начала жутко болеть голова. Перед глазами двоилось. — То-то на подготовку к предыдущему ритуалу ты потратила в два раза больше времени!

Женщина опустила взгляд, а мне этого было достаточно. Вот же глупая курица! Нас что поторапливал кто-то? У нее дома дети голодные? Животные не кормлены? Нет! Ничего нет. Простая безалаберность.

Тьфу ты! Аж противно.

— Спасибо, — сказала, на миг заглянув в красные глаза и содрогнувшись. Что с ним не так?

А затем я увидела птицу.

— Μрак!

Думаю, почувствовав неладное, он начал делиться со мной силой, так как сейчас лежал без сознания на корнях у дерева. Я бросилась к нему и прижала к груди. Живой! Слава Богу!

— Μы в расчете. — Требовательно посмотрела в глаза знахарки. Εсли бы она сейчас еще о чем-то заикнулась, я бы бросилась на нее, как дикий зверь. Второй раз Μрак пострадал от ее рук.

Но, видно, что-то такое было в моих глазах, так как Арталла явно испугалась. Она суетливо кивнула и принялась быстро убирать свои корешки в сумку.

А я побрела прочь. Домой. Спать.

Адам РеВарт

Все оказалось даже проще, чем я мог предположить. Небольшой поселок и староста, едва не наложивший в штаны при виде меня. Амулет личины, конечно, никому не позволил бы узнать во мне второго наследника, но он лишь изменял черты лица, а потому не понять, что перед тобой представитель фалвартов — один из заслуженно считающейся самой воинственной и сильной расы, было невозможно. Прохо, кажется, готов был сам переселиться в пустующий дом и отдать мне свой, лишь бы не вызвать неудовольствия, но мне это было не нужно: именно в его доме и жила единственная жительница не асамант. И, о боги, местные не придумали ничего лучше, чем представить ее очень далекой родственницей старосты. Ага! Чистокровная представительница расы фалварт — родственник чистокровного асаманта. Не смешите моего кота!

Но как бы хитро и невпопад я ни задавал вопросы, узнать, что же именно произошло, так и не сумел, а давить силой пока не хотелось. Даже пьянчуги, услышав вопрос о Яне, тут же трезвели. А значит дело не чисто.

Я наблюдал. Делал выводы и выжидал. Просто так моя интуиция не проснулась бы. К тому же теперь, анализируя свои сны, я четко понимал, что они снились мне и раньше, но угроза словно была скрыта щитами и барьерами, отделена и изолирована.

Так откуда же она пришла?

Взгляд при этом сам искал север и не видимую отсюда Стену. Мне очень не нравилось происходящее.

Руки были связаны ещё и нахождением в чужой стране, и личиной простого бойца под амулетом. Силой действовать было нельзя — не хватало здесь только судейской стражи. Объясняй потом монархам соседнего государства зачем приперся к ним без приглашения.

А значит нужно быть тише, действовать тоньше…

Немного прояснило ситуацию произошедшее у защитного столба. Видно, девушку привел в поселок долг перед знахаркой. Но вот где и когда не шибко умная Арталла могла выручить фалварт, я предположить не мог.

А еще женщин-фалварт всегда было меньше, чем мужчин. Их свободу не ограничивали, но оберегали и опекали всегда. Увидеть даму без сопровождения мужчины-стража казалось невозможным, да и сирот у нас не существует. Даже если подобное случится, ребенка обязательно возьмут в новую семью. Но вот от Яны (что за странное имя?!) никаких магических родственных связок не отходило. Даже мертвых…

Вопросы-вопросы…

Я лишь кружил вокруг и наблюдал, подмечая все больше странного и непонятного. Открытием стало и то, что она абсолютно безграмотна в плане магии. Как можно было не заметить разомкнутый контур? Да и аура странная. Пожалуй, я такой не видел никогда. А то как она боялась меня? Как избегала и неумело пряталась? Словно не знает, что ни один мужчина фалварт ни за что не обидит женщину своей расы, даже будь она полным ничтожеством.

Отдельной песней была птица по имени Мрак. Моих умений (которых было куда как немало!) едва хватило на то, чтобы рассмотреть многослойную его ауру. Многослойную! Даже у меня всего два слоя! У Мрака же верхним слоем шла аура птицы — маскировка. Вторым — ящерицы. Третьим — змеи… Я смог рассмотреть только до пятого. Так что если это птица, то я — гипорпортомус. Но кто он тогда? Еще один вопрос в бездонную копилку этой парочки.

Яна Сарч

Целых три дня я не вылезала из кровати, борясь с тошнотой и головокружением. Злость на знахарку давно прошла, осталась только усталость. А ещё появилось четкое понимание: пора двигаться дальше. Теперь меня в Приречном уже точно ничего не удерживает.

Затем началась подготовка к пути. Для начала я попросила Мириту приготовить мне побольше лепешек. У всех соседей понемногу купила сухарей, вяленого мяса и долгохранящихся овощей. Напросившись в попутчики к кузнецу, съездила в лавку в соседней деревне. Пока асамант был занят своими делами, приобрела крупы, муки, сушеной рыбы и грибов. Тут же, спрятавшись в густую тень между домами, перенесла почти все в библиотеку. Нечего привлекать к себе лишнее внимание.

За мелкую монетку детвора Приречного притащила мне из леса целый мешок орехов и всяких полезных травок.

Я, как старательный хомячок, все носила и носила продукты и всякие полезные вещи в библиотеку: и травяные сборы для чая, и сам чайник, чашки, котелок, ткани, запасную обувь и одежду, теплое одеяло и выкупленную за гроши детскую шубу, из которой вырос соседский ребенок…

И все это по чуть-чуть, чтобы не привлекать лишнего внимания. Чтобы не возникло вопросов: как это она так много купила, а идет лишь с одним рюкзаком? И все тайком-тайком, скрываясь и оглядываясь. Кажется, страх голода, страх снова остаться ни с чем посреди леса будет преследовать меня всю жизнь.

Это не объяснить словами, невозможно передать или описать. Но то путешествие вовсе не было легким. Ни для тела, ни для психики.

* * *

Самое необходимое я сложила в холщовый рюкзак, надела ношу на плечи. Вот и все. Сегодня как раз то день, когда Прохо с еще четырьмя асамантами отправляется в город на большие торги. Известие о том, что я покидаю деревню, он воспринял с облегчением. Я не поняла почему, но, кажется, мое нахождение в его доме стало мужчину изрядно нервировать.

Только однажды, спускаясь утром к завтраку, услышала обрывок разговора.

— … хорошая девочка, зря ты так. — Мирита, как всегда, говорила тихо и неразборчиво.

— Я как знал, что она как-то связана с властями и за собой ворох проблем притащит. Как чувствовал, что нужно держаться на расстоянии. И вот тебе, пожалуйста… — Но услышав скрип половиц под моими ногами, асаманты замолчали.

Мы тепло попрощались с Миритой, издали я видела Арталлу. Стоило бы, наверное, зайти к ней и купить каких-то лекарств в дорогу, но я просто не смогла себя заставить. Ну ее, это ведь не единственная деревня у нас на пути? Еще куплю! Деньги пока, слава Богу, имеются.

Но каково же было мое удивление, когда оказалось, что к городу нас будет сопровождать фалварт! За все время мы с ним так и не говорили ни разу. Лишь иногда я замечала на себе цепкий изучающий взгляд, но спешила тут же скрыться. А теперь целый месяц пути вместе!

Н-да… От него-то я и планировала убежать.

Возничие только меня и ждали, тут же ударили вожжами по бокам огромных ездовых ящеров. Повозки, натужно заскрипев, все же сдвинулись с места, постепенно набирая ход. Фалварт, ловко запрыгнув на ездового кота, пристроился рядом с повозкой, на которой сидела я.

— Довольно странно, что сирота, только недавно обретшая семью в виде дяди и бабушки, тут же стремится уехать в город, — небрежно сказал он, даже не пытаясь отследить мою реакцию — мужчина рассматривал облака в небе. — Ты была раньше в этом городе?

Я удивленно посмотрела на воина. Похоже, о том, что личные вопросы задавать не принято, он не слышал. Но я ведь не обязана ничего рассказывать? Так и не дождавшись ответа, фалварт опустил взгляд. На миг наши глаза встретились, но я тут же отвернулась.

— Никогда не видел такого цвета глаз, — задумчиво пробормотал он. — У тебя хорошее зрение или это следствие болезни?

Я нахохлилась как воробей в дождь. Поплотнее закуталась в брезентовую курточку, прикрыла глаза — сплю. Вообще, рассвет на дворе, так что это нормально. И нечего меня донимать.

Немного проехав рядом, мужчина двинулся к первой повозке, я же украдкой облегченно вздохнула. Что ему от меня нужно?

Время тянулось невозможно медленно. Ящеры были неутомимы, так что в обед мы просто перекусили на ходу лепешками и вяленым мясом. Если кому-нибудь нужно было в кусты, он спрыгивал с повозки, а после догонял ее. Я так попробовала всего один раз, а потом предпочитала терпеть. Покинув повозку, мне пришлось кричать и звать на помощь: из-за больной ноги самостоятельно догнать ее не сумела.

— Стражи. — Отвлек меня от мрачных мыслей голос возничего. — Не к добру это.

Из небольшой рощи у дороги к нам, верхом на ездовых котах, направились трое разумных. Одеты они были одинаково: в черные кожаные одежды и темно-серые плащи. У каждого на груди знак в виде дважды перечеркнутого круга. Мужчины казались настоящими гигантами: ростом метра так по два с половиной каждый. У одного кожа черная, как уголь, а глаза белые. За спиной два нетопориных крыла и клыки нижние изо рта торчат. Второй, кажется, эльф, а третий весь покрыт синей чешуей. Вместо лица пасть, как у варана, глаза узкие с вертикальным зрачком и длинный язык раздвоенный.

— Кто, с какой целью и куда едете?! — рявкнул один из мужчин.

Белые глаза главного стража смотрели прямо на меня. И столько подозрения в них было, словно я у него кошелек украла, он точно знает, что я это сделала, но пока доказать не может.

Наши огромные невозмутимые ездовые ящеры от такой звуковой атаки буквально на зады присели, я же чуть сознания не лишилась. Прохо, покинув повозку, подошел к стажу.

— Мы из поселка Приречное. На торжище едем…

Но разумный лишь поднял руку, останавливая его. Белые глаза, с белой же радужкой и черной точкой зрачка, буквально пришпилили меня к повозке.

— А она? — Мужчина ткнул в меня пальцем.

Я сжалась в комок, а страж сделал стелящийся шаг ко мне, словно почувствовав мой страх.

…

Арсан Довро был стражем путей давно. Возможно, даже слишком давно. Но когда ты сирота без роду и племени, выбора особого нет: или батраком, или младшим мужем, или в войско. Γоды и годы прошли, пока из нескладного подроста вышел толк. Прошли десятилетия, пока его клинки закалились кровью врагов и потом хозяина. Казалось, прошла вечность, прежде чем он получил должность, занимаемую и по сей день. Но сейчас Арсан не зря считался одним из лучших, повидавшим очень многое на своем пути ветераном. А вот девушку фалварт без сопровождения да еще в компании низших асамантов он и в страшном сне себе представить не мог. У него сейчас важная миссия. Возможно, самое ответственное задание за всю жизнь. И тут такое.

Что теперь с ней делать? Бросать все и тащить в столицу — пусть там разбираются? Использовать дорогущий (между прочим, купленный на собственные кровные) одноразовый амулет и послать магического вестника в канцелярию? Вызвать соседний разъезд стражей и отправить девушку с ними?

…

Не знаю, чем бы все закончилось, но именно этот момент выбрал фалварт, чтобы вернуться, куда бы он там не ездил. Одним мощным прыжком его кот выскочил на дорогу из расположенных неподалеку зарослей кустарника. Стражи даже не вздрогнули. Наверняка, они, в отличие от меня, услышали его приближение.

Главный страж как-то резко и явно облегченно выдохнул. Несколько мгновений они с фалвартом смотрели друг другу в глаза, словно общаясь, а после синхронно отвернулись. После чего могучий страж как-то побледнел и даже отодвинулся от меня.

— Помощь нужна? — глядя исключительно на землю, спросил он.

Я переводила взгляд с одного мужского лица на другое и понимала, что ничего не понимаю. Что-то явно происходит. Вот только что?

— Нет. — Фалварт на него тоже не смотрел. Только на меня. При чем выглядел так, словно мне угрожает какая-то опасность, а он вот прямо сейчас готов броситься ей наперерез.

— Мы ловим опасного преступника — мага. — От стража отделился комок света, через миг ставший полупрозрачной картинкой мужчины в сером балахоне. — Дальше по пути ещё много наших разъездов, но они не потревожат вас. Вот маг-пропуск, — он протянул фалварту круглую металлическую бляху. — Прошу лишь держать ухо востро. Он и правда опасен. Возможно, действует не один.

Фалварт, прищурившись рассматривал картинку. Сжал в руке пропуск. Медленно кивнул.

— Не смеем задерживать. — Страж махнул рукой товарищам, и они вернулись обратно в рощу.

Возницы начали обеспокоено переговариваться. Прохо от страха словно постарел.

— Держитесь рядом. По одному никуда не отлучаться. Чуть что — кричите. Лучше ложная тревога, чем пропущенная опасность. — Фалварт был мрачнее тучи. — Не дурить и не геройствовать! — рявкнул, глядя на меня.

Вздрогнув, я молча отвернулась. Взгляд красных глаз пугал едва ли не больше, чем тройка огромных стражей.

* * *

Знаете, после всего, что со мной произошло, тому что маг-преступник выбрал именно нас, чтобы напасть, я уже не удивилась.

Наступили вечерние сумерки. Фалварт отправился искать место для ночлега, уставшие ящеры едва тащили телеги по дороге, не реагируя на окрики асамантов. Я и сама очень устала. Казалось, что там: сиди себе и по сторонам поглядывай. Но нет, все тело болело немилосердно. Хотелось размяться, покушать чего-нибудь горячего, лечь в мягкую кроватку и выспаться.

Я ещё заметила вдалеке небольшую фигуру крысоподобного существа в балахоне и яркую синюю вспышку, когда…

— Рря-а! — Прямо из-под земли на первую из телег выскочило существо, больше всего напоминающее крота размером с лошадь.

Ездовой ящер встал на дыбы, молотя передними лапами с внушительными когтями, но крот уже висел у него на шее, во все стороны летели брызги зеленой крови. Кто-то что-то кричал, мужчины бросились на помощь, а я, совершенно оглушенная произошедшим, только и могла хлопать глазами.

Рядом приземлился Мрак.

— Фью-у? Фар-р!

Бежать? Но куда?

В следующий миг повозка, на которой я сидела, была подброшена вверх мощным ударом из-под земли. Я с визгом ухватилась руками за сидение, изо всех сил пытаясь удержаться. Сильный удар выбил весь воздух из груди, спину прострелило острой болью. Некоторое время я испытывала полную дезориентацию, слепо барахтаясь среди мешков, которыми меня привалило, пока не поняла, что повозка в полете перевернулась, скрыв меня от глаз хищников. Ориентируясь на узкую полоску света, прильнула глазами к щели между досками. Что происходит? Я никак не могла понять, зачем на нас нападать?! Что здесь может быть ценного?

Разве что… магический пропуск, из-за которого нас больше никто не останавливал? Точно! Но ведь он у фалварта. Маг не мог об этом не знать, если уж у него имелись сведения, что нам ту злосчастную пластину выдали.

Из-под земли вылезли ещё три существа, чуть меньше первого крота, и бросились на асамантов. Что делать?! Переместиться в библиотеку, пока не поздно? А дальше что? В поселок уже не вернешься… В город у Стены? Начинать все с начала? Попросить у Мрака помочь магией? А если он не справится? Если сделаем только хуже?

Сердце от страха билось где-то в горле. Рядом, пытаясь выбраться из-под завалов, возился Мрак. Я все никак не могла решиться хоть на что-то. Ведь только-только жизнь налаживаться начала! Бежать? Но вдруг Прохо и те мужчины справятся? Что подумают обо мне? Куда-то заявят?

В тот же миг рядом со щелью, в которую я смотрела, упал на землю с разорванным горлом сам староста. Кажется, я завизжала, когда мир вокруг озарила нестерпимо-яркая вспышка, на миг полностью лишившая меня зрения.

Я услышала крик фалварта, раздался громкий треск и чей-то визг.

— Бум!!! Бум!!! Бум!!! — Словно какой-то гигант ударил в барабан, размером с небольшой городок. От силы звука заныли кости, вместе с тюками и телегой мы подпрыгивали на земле.

А затем черная волна силы, пронзив сотнями ледяных игл, сорвала мое укрытие, как пушинку подбросив его в воздух.

«Мля!!!» — пронеслось у меня в голове на родном и могучем.

Я все же успела отпрыгнуть-откатиться в сторону, когда повозка рухнула обратно. Вот только спасительной тени, чтобы убраться отсюда восвояси, у меня больше не было.

А совсем рядом шел бой. Вокруг фалварта сверкала белизной магическая защитная сфера, а от разумного красноволосого крыса-мага, едва достающего ему до пояса, во все стороны разлетались черные и бурые сгустки, оставляющие дымящиеся проплешины на траве.

— Рря-а! — Один из кротов оказался все еще жив. Вот только в отличие от земных собратьев на зрение он не жаловался, а потому бодро рысил ко мне. — Рря-а!!!

По хребту существа возвышались черные костные шипы, передние резцы торчали сантиметров на десять из огромной пасти, а когти на лапах посрамили бы и льва.

— И-и-и… — тонко завыла я. — Мрак!

Друг, словно только этого и ждал, выбросил длинную, но узкую струю зеленого огня. Крот, показав чудеса ловкости, почти полностью от нее отвернулся и обиженно взвыл в ответ, увеличив скорость. Мрак взлетел в воздух и принялся кружить над монстром, посылая в него меткие плевки в виде небольших магических сгустков. Запахло паленой шерстью и жареным мясом, но большинство снарядов просто стекали с блестящих боков существа словно обычная вода. От сильного запаха начало тошнить. Я попыталась встать, но спину словно обдало кипятком — такой острой была боль.

Черт!

И вдруг, превратившись прямо в воздухе, Мрак в виде огромной черной ящерицы упал на крота. В ход пошли зубы и клыки. Во все стороны полетели ошметки плоти и почему-то рыжей крови. Спустя, казалось, всего один миг крот оказался повержен.

Я подползла к тяжело дышащему Мраку и обняла его изо всех сил. Вроде цел. Мой взгляд метнулся к фалварту: видел он этот поединок — нет? Попытаться помочь ему?

Но от увиденного меня стошнило. Схватившись одной рукой за нижнюю челюсть мага, а второй за верхнюю, он просто разорвал ему рот, а затем бросил дергающиеся останки на землю. Подхватив камень, мужчина бил врага по голове до тех пор, пока там не осталась одна только кровавая каша. И только после этого дымящиеся проплешины от магии разумного перестали дымить, а тела побежденных кротов-переростков просто растаяли в воздухе.

Даже не знаю, что напугало меня больше.

— Цела? — Не церемонясь, схватив за плечо, фалварт вздернул меня на ноги.

Как он так быстро приблизился? Я хотела было оттолкнуть мужчину, но нога, прострелив болью, подогнулась. Глухо отозвалась тяжестью спина. Коротко вскрикнув, я упала обратно.

— Нога, — простонала. На самом деле, я с трудом держала себя в руках. Взгляд то и дело натыкался на останки тягловых ящеров и асамантов. Похоже, выжили лишь мы вдвоем.

Фалварт, тяжело вздохнув, махнул рукой с зажатым в ней зеленым камнем. Вокруг в тот же миг появилась цветущая лесная поляна. Вот только запах никуда не делся. Иллюзия?

— Как давно ты хромаешь? — Не спрашивая разрешения, мужчина, присев рядом, быстрыми и резкими движениями снял с меня ботинок и завернул штанину.

— Мне сказали, что это проклятие родной крови. — Брови фалварта поползли вверх. Его правая рука, держащая камень, до того слабо мерцающая магией, погасла.

— Да быть такого не может! — Рука вновь засветилась, в этот раз сильнее.

Мужчина положил сухую горячую ладонь мне на лодыжку. Закрыл глаза. Его черные брови сошлись на переносице, а я, оказавшись неожиданно близко, впервые смогла рассмотреть его лицо как следует, сосредоточив на этом все свое внимание. Все что угодно, лишь бы нe думать о том, что именно только что произошло.

Асаманты мертвы. Все они мертвы. Могла ли я спасти их, позволив Мраку вмешаться ранее? Должна ли была?

Φалварт тряхнул головой, и я снова сосредоточилась на мужчине. Заметила, как много у него морщинок на лбу и в уголках глаз. А еще небольшой шрам на виске. А рога, оказывается, не гладкие, как у земных животных, а покрыты тонкой плотной шерсткой.

Прохо не был хорошим или плохим для меня, он так и не стал другом. Не знаю, простила ли ему нападение на себя, но и злобы не было. А теперь он мертв.

Черная прядь упала мне на руку. Растрепавшиеся волосы фалварта выглядели жесткими. Они были заплетены в замысловатую косу, заканчивающуюся где-то в районе его талии. Она растрепалась во время боя, некоторые пряди висели просто так. Оказалось, что на них нанизаны небольшие черные каменные бусины с синими рунами. На затылке мужчины, под волосами, была белая татуировка. Она сползала на шею и опускалась еще ниже под одежду на спину мужчины. Рассмотреть что там не получалось, но линии выглядели резкими и рваными.

Мрак в виде птицы топтался рядом, с тревогой посматривая по сторонам. Он то и дело поворачивал свою голову, словно опасаясь нового нападения. А что если маг был не один? И видел ли фалварт, как именно мы победили последнего крота?

Я вновь посмотрела на мужчину. Одежда темно-зеленая, строгая и простая. Сейчас грязная и с дырами, но все равно видно, что дорогая. На пальцах правой руки три кольца. Чем больше он сидел с закрытыми глазами, тем чаще и сильнее стучал по земле длинный гибкий хвост. Я заметила бисеринки пота на висках. Что он делает? Не лучше ли нам убраться отсюда подальше?

Заметив движение, резко повернула голову: кот фалварта выглядел целым и невредимым. Он практически неподвижно сидел на чистом пятачке травы, брезгливо осматриваясь, видимо, видя сквозь иллюзию. Возможно, у него тоже имеется самосознание, как у волшебных животных? Слишком уж осмысленный взгляд. Нужно быть с ним поаккуратнее.

— Это и правда проклятие родной крови, — в конце концов сказал фалварт, открывая глаза. И, кажется, его это ошеломило и расстроило даже больше, чем в свое время меня. — Не могу представить, кто способен на подобное в отношении ребенка.

Меня же этот вопрос не тревожил. Не сейчас.

— А что если тот маг был не один?

Мужчина отрицательно качнул головой.

— Я встретил его напарника за миг до того, как маг напал на вас. Он мертв.

— М-м, — что тут скажешь? — Ясно.

Фалварт, словно я ничего не вешу, подхватил на руки и понес к коту. Я чувствовала себя щепкой в бурном горном потоке. Слишком быстро. Слишком страшно и стремительно. Куда меня несет?

А затем взгляд натолкнулся на кровавое пятно посреди выжженной травы, бывшее когда-то магом. По телу прошла дрожь. Я только сейчас поняла, что те пятна на одежде фалварта — кровь, пусть она и не красная. Осознала, что вот этими самыми руками он мага и разодрал. Меня начало трясти.

— Тихо-тихо. — Стремясь, видимо, успокоить, мужчина прижал меня к себе, но сделал только хуже.

В нос резко ударил до того незаметный запах гари, желчи и разодранных внутренностей. Паника захлестнула мозг. Я начала вырываться.

— Фиу-у! — заголосил Мрак.

Но фалварт, словно и не замечая сопротивления, просто приложил ладонь к моему лбу. Мир поглотила темнота.

Глава 9. Замок и ключ

Адам РеВарт

Небольшой костер весело трещал сухими ветками, прохладный ветер то нагибал его почти до самой земли, то вновь давал передохнуть. Я сидел на земле, подогнув под себя ноги и рассматривал лежащую в коконе из одеял девушку. Нахохленный Мрак сидел прямо у нее на груди и немигающим взглядом пытался прожечь во мне дыру.

Он может. Теперь я знал это точно.

Вопросы по поводу этой странной парочки ширились подобно снежной лавине. В том, что предчувствие привело меня именно к ней, а не к кому-то из асамантов, сомнений не осталось. Но для чего? Зачем? Войну против нашего государства она явно затевать не намеревалась. На шпионку, украденную в младенчестве и воспитанную на лживых речах, похожа не была. Но все же…

Тяжело вздохнув, я отвернулся. За прошедшие годы чего только не было в моей жизни. Кого только не было! Кажется, я перепробовал едва не половину женского населения страны. И встреть я эту малышку еще лет сто назад, тут же принялся бы ухлестывать, надеясь, что это именно она. И дело не в том, что Яна красавица, скорее самая обычная. Просто было в ее внешности что-то этакое: вроде и нет ничего особенного, но и взгляд не отвести.

А еще стальной стержень внутри. Это проглядывалось в твердом взгляде, в упорном молчании, в настороженности затаившегося зверька. Он не боится — остерегается более сильного хищника. Сколько всего ей довелось вынести и пережить? Просто в голове не укладывается. Но она боец: отряхнулась после падения и встала на ноги, сцепив зубы. Чтобы жить. И идти дальше.

Это достойно восхищения. Не всякий мужчина так сможет.

Но… нет. И это даже хорошо. Мой мозг способен оценить ее необычность, душевную силу и внешнюю красоту, а сердце холодно. Я вижу все достоинства девушки отстраненно, словно со стороны, сохраняя возможность трезво оценивать ее поведение и возможную угрозу. Мне… спокойно внутри.

Время шло. Спать не хотелось.

После боя, собирая все необходимое, больше даже чем умениям никакой-не-птицы Мрака, удивился тому, что в рюкзаке у девушки было слишком мало необходимых вещей и почти не было денег. В поселке я незаметной тенью следил за Яной повсеместно. Знаю, сколько всего купила за последние несколько дней. Уже было подумал, что сумка магическая, но амулетом сильным спрятана, а потому там целый склад внутри.

Но нет. Сумка самая обычная. Полупустая, видимо, чтобы, если придется самой нести, из-за больной ноги не перенапрячься. А припасы кому покупала? Мирите?

Да и проклятие родной крови… Это немыслимо! Проклясть своего ребенка? Когда каждый фалварт, а особенно девочки, на вес золота? Когда рождение каждого празднуется, подобно свершившемуся чуду?

И что не так с ее аурой?

По-хорошему, привезти бы Яну в столицу, закрыть в камере до выяснения обстоятельств или спихнуть на руки одному из ответственных за молодняк фалвартов… Но что-то внутри протестовало. Словно натянутая до предела струна, звучащая на болезненно высокой ноте. Раздражает. Зачем мне сдалась эта девчонка? И не пройти мимо, и не бросить.

Заметив, что кокон из одеял немного раскрылся, отмахнувшись от дернувшейся в мою сторону птицы, окутал Яну снова. Еще замерзнет. Чай не лето на дворе.

Яна Сарч

Я проснулась в коконе из одеял. На небе только-только занимался рассвет. Мрак спал у меня на груди, а фалварт сидел у костра, словно и не ложился вовсе. Я шевельнулась, и на меня тут же уставились красные глаза. Некоторое время мы просто молча рассматривали друг друга.

— Выспалась? — в конце концов спросил он.

Я села, переложив Мрака на колени. Осторожно кивнула. Разве то, что со мной было, можно назвать сном? Скорее уж сознание потеряла.

— Завтрак. — Фалварт протянул мне лепешку с куском вяленого мяса и кусок сыра. — Взвар. — Налил в свою чашку из котелка, стоящего рядом.

Я молча все взяла, нутром ощущая, как хрупко и зыбко равновесие, внезапно наступившее между нами.

— Ешь и рассказывай. — Не просьба — приказ.

— Что рассказывать? — Мне было зябко и неуютно. От тяжелого, словно придавливающего к земле взгляда хотелось бежать куда глаза глядят.

— Все. Где родилась, кто родители? Γде и кем воспитывалась, училась в школе или дома? Как оказалась вдалеке от родовых земель?

— А вас не учили, что задавать такие вопросы неприлично?

Лицо мужчины резко сделалось жестким, каменным. Руки сжались в пудовые кулаки.

— Что за бред?! Не шути со мной, девочка. Я тебе не дикий асамант с поселка на краю мира. Рассказывай! Я могу и по-плохому спросить.

А я смотрела в его словно высеченное из камня лицо и верила. Этот может. И в сказку, что я для стражей из города придумала, не поверит.

— Не помню, — ответила, опустив взгляд на чашку в руках. — Ничего не помню.

— Болезни разума всегда отображаются на ауре. Не ври мне! — Фалвар подался корпусом вперед, его ноздри хищно раздувались. Вот-вот бросится…

По телу прошла крупная дрожь, на глазах выступили слезы. Правду. Нужно говорить правду!

— Я пришла в себя одна. В лесу. Не очень далеко от поселка. — Все в этом мире относительно. Правда? Расстояние в том числе. — Шла пешком и пришла. А как попала в лес не знаю! — Посмотреть на мужчину, чтобы увидеть реакцию на свои слова, так и не решилась.

— Птица уже была с тобой?

— Кажется, он был со мной всегда. Мы друзья.

Напряжение ушло из тела фалварта. От отклонился назад. Нахмурившись, стал рассматривать огонь.

— Давно это было?

Я отрицательно покачала головой. А вообще что такое «давно»? Сердце от страха стучало где-то в горле.

— А почему асаманты тебя так яро защищали?

— Я была ранена. В спину. Знахарка меня лечила. — При этих словах фалварт кивнул. — И еще я была очень напугана. Боялась дальше в город идти… — Я мучительно подбирала слова. Но мужчина сам подставил все кусочки пазла на место.

— И тут появился я — возможно, именно тот, кто тебя и обидел. — Покачал головой. — Все намного проще, да? — Кажется, это он сказал сам себе. — А имя? Почему ты представилась именно Яной? Вспомнила?

Опасный момент. Как тщательно у них фиксируется рождаемость?

— Нет. — Отвернулась, пряча эмоции. — Сама придумала. Красиво звучит.

Хотя, что он там поймет в моих эмоциях? Тоска, боль, сожаление и превалирующий надо всем страх. Боже, а что будет, если моя маскировка прямо рядом с ним и спадет?! В пути?

Мне стало так страшно, что я едва снова не потеряла сознание. Пошатнулась, но выставила руку и удержалась. Фалварт при этом почему-то очень тяжело вздохнул.

— Тебе не нужно меня бояться. Не обижу.

Ага. Я вот так взяла и поверила. Сразу и безоговорочно.

— Что будет дальше? — спросила едва слышно. Не рискуя больше смотреть на мужчину, я принялась перебирать пальцами перья Мрака.

— Дальше? — Фалварт задумался, замолчал. — Я отвезу тебя в нашу столицу. — И снова молчание. — Если к тому времени ты ничего не вспомнишь, найдем проклятийника и целителей — пусть посмотрят. Возможно, память не стерли, а просто заблокировали. — Глядя на свои ладони, он несколько раз сжал и разжал кулаки. — Εсли не найдем родственников, пристроим тебя на обучение. Куда-нибудь…

— Может, просто поможете мне добраться до ближайшего города? А дальше я сама?

Когда в меня уперся бритвенно острый взгляд, я тут же пожалела о несдержанности.

— Бросить в чужой стране? И на что ты собираешься жить? — Я пожала плечами, пока взгляд мужчины становился все мрачнее. — На какие деньги ты жила в поселке? Запасы покупала?

Врать нельзя. Правда? Холодные пальцы с такой силой сжали ткань одеяла, что стало больно.

— Прохо дал.

— За что? — И резко скривился. — Только не говори мне, что ты не просто так в его доме жила!

А я не знала, что сказать. И шлюхой выглядеть не хотелось, и придумать ничего толкового не получалось.

— С низшим? С асамантом?! — Голос мужчины сочился презрением. Лицо буквально перекосило. — Поднимайся. Мы поедем к ближайшему стационарному порталу, но это не меньше месяца пути, — сказал, как выплюнул, и отвернулся.

Я же, изобразив покорность, подчинилась. А в голове уже крутились мысли о побеге. Мне просто нужна тень и немного уединения. Уйду в библиотеку, а потом, спустя месяц, вернусь и продолжу путь. Не будет он так долго меня искать… Достал уже! Праведник нашелся.

* * *

Ехать на ездовом коте оказалось неожиданно удобно. Ход у него был мягкий, плавный, а само существо оказалось необычайно разумным, пусть никак не реагировало на мои попытки связаться ментально. Кот всегда самостоятельно находил самый удобный путь, обходил не только препятствия, но и грязь, предупреждал рыком об опасности. Εсли бы ещё не каменная грудь враждебного мужчины за спиной да руки-тиски по бокам, о таком путешествии можно было бы только мечтать.

До обеда мы успели преодолеть приличное расстояние. Фалварт все это время молчал, излучая волны негатива, да и я не спешила нарушать тишину. Мрак, держась на расстоянии, тем не менее ни на миг не выпускал нас из вида. В моей же голове один за другим выстраивались планы «А», «Б», «В»… о том, как и когда сбегать от неожиданной няньки. Ведь даже если предположить, что мы успешно доберемся до неведомой столицы, что будет, когда я попаду к целителям? Правильно! Провал! И хорошо еще, если не виселица…

Выбрав подходящую поляну, фалварт молча ссадил меня на землю, снял мягкое кожаное седло и переметные сумки со спины кота, которого, кстати, звали Фракс.

— На отдых один час. Еда. — Мужчина протянул мне сухой паек.

Короткие рубленые фразы, сухой тон. Можно подумать, я заставляю его или умоляю со мной возиться. Вон под деревом кусты, тень, кажется, подходящая. Осталось дождаться, пока мужчина по естественным причинам отойдет подальше.

Повинуясь мысленному зову, Мрак примостился у меня на плече. С трудом, конечно, но уместился. Я протянула ему кусочек лепешки. Фалварт наблюдал за нами, кажется, даже не мигая.

— Почему мне кажется, что ты собираешься сбежать? — Услышав вопрос, я вздрогнула, но на мужчину так и не посмотрела.

— Вам кажется. Куда мне бежать? Пешком?

Он наклонился вперед и схватил меня за подбородок.

— Ты знаешь, какая это редкость — зеленые глаза? Впервые в жизни такие вижу.

Я дернулась назад, но из захвата освободиться так и не смогла. Наши взгляды встретились, его — изучающий и мой — яростный. Что он себе позволяет? Мрак транслировал мне поддержку и вопрос о вмешательстве, но я не могла не замечать, как боится он нашего сопровождающего. Инстинкты хищника, встретившего серьезного противника, заставляли друга осторожничать. Вот и сейчас он даже не пошевелится, пока я не прикажу.

— Отпустите, — процедила.

Φалварт отстранился. Подойдя к самой большой своей сумке, принялся в ней копаться, а спустя минуту вернулся с тонкой серебристой цепочкой.

— Дай руку.

— Что это? — Я на всякий случай отодвинулась подальше.

— Амулет. Личная разработка моего брата. Как и это. — Показал на зажатый в другой руке уже знакомый зеленый камень. — Не знаю, как ты собираешься сбежать, но я не собираюсь бегать за тобой по всему материку. Руку!

— Чего вы вообще ко мне прицепились! — Я вскочила на ноги, с необъяснимым ужасом наблюдая, как с корточек подчеркнуто медленно и плавно поднимается фалварт. — Я не ваша собственность! Я ни в чем не виновата и ничего вам не должна! Оставьте меня в покое!

— Последний раз прошу — дай руку. — Тихо. Едва слышно.

«Мрак!» — ещё успела позвать я, когда в птицу полетело черное облако какого-то заклятия, вырвавшегося из камня, а меня сбило с ног мужское тело. Завизжав, я начала изо всех сил отбиваться. Даже укусила фалварта за руку, но это не помогло. Спустя минуту на моем запястье красовался браслет из обернутой в несколько раз цепочки. Ее словно спаяли!

Чертова магия!

— Мрак! — Как только мужчина оставил мое помятое тельце в покое, я бросилась к обездвиженному другу. — Что вы с ним сделали?!

— Ничего особенного. — Фалварт, отойдя к дереву, разлегся в теньке. — Через пару часов придет в себя. А ты, если не хочешь, чтобы он пострадал всерьез, держи своего питомца от меня подальше. Поняла?

А-а-арг! Как же мне хотелось ударить его! Казалось, я готова броситься вот так, рассчитывая только на свои зубы и ногти, лишь бы причинить боль в ответ. Лишь бы стереть эту ухмылку с тонких губ мужчины.

Спустя минут десять фалварт все же поднялся и ушел за деревья. Я бросилась в спасительную тень и… ничего. Я оказалась беспомощна: сколько бы не дергала браслет, ни порвать, ни снять его так и не смогла. Теперь путь в родную библиотеку к книгам, деньгам и припасам был для меня закрыт.

Адам РеВарт

Скрытый от глаз девушки ветвями кустарника, я молча наблюдал за тем, как она раз за разом закрывает глаза и хмурится, как старается сорвать браслет. Явно пытается колдовать, но куда уж ей с блокиратором на руке! Хочет сбежать? Если предположить, что каким-то чудом эта малышка все же освоила сложнейшее в магической практике умение телепортации, это бы многое объяснило.

— Фу-у! — Выплюнул, не сдержавшись. От одной мысли о том, что Яна делила постель со шкафообразным и недалеким сельским асамантом Прохо, меня передергивало от отвращения. Это почти то же самое, что спать с козой или коровой! Тьфу ты!

Я вышел на поляну, сделав вид, что ничего не заметил. Оседлал вернувшегося с охоты кота, посадил перед собой злобно пыхтящую девчонку. Тоже мне, царевна! Не нравится ехать со мной? Иди пешком! — Но внешне своего недовольства я никак не проявил. Да и угасло оно практически мгновенно.

Было бы на кого внимание обращать.

Яна Сарч

Мы подъехали к деревне Подорожняя, когда на небе начали зажигаться первые звезды. На центральной дороге поселка недалеко от охранной каменной стены расположилась небольшая таверна. Вокруг постройки разносился гвалт пьяных мужиков, пахло выпивкой и мочой. Кто-то кого-то мутузил прямо у открытых ворот. Но после пяти дней путешествия на ездовом коте, ночевок в лесу, без возможности ни нормально помыться, ни покушать я была рада и таким признакам цивилизации.

Фалварт, быстро освободив кота от ноши, отправил его до утра в ближайший лес. А меня, схватив за запястье с цепочкой, рыкнув: «Не дергайся», потащил внутрь.

Прячась за спиной мужчины, морщась от громких голосов и неприличных выкриков, я с тоской вспоминала о родной библиотеке. Как меня так угораздило? Сидящий на плече Мрак враждебно сверкал на пьяных разумных темными бусинами глаз.

Таверна соответствовала всем известным мне канонам: большой зал на первом этаже с барной стойкой и хозяином этого заведения за ней. Не слишком чисто, не слишком светло, пахнет брагой и кислым вином. Столы огромные и липкие, массивные скамьи, мат и ругань. Ну и что, что в роли подавальщиц женщины больше всего похожие на полукровок асамантов и гномов, а на поясах у них висят большие и тяжелые даже на вид дубинки? Кому какое дело, что некоторые мужчины двигаются не на двух ногах, а на четырех, а у некоторых рога, крылья, хвосты и клыки? Ну и что, что помимо кулаков иногда мелькают магические вспышки?

Мне хотелось запищать и юркнуть в какую-нибудь норку, уподобившись умной серой мышке. Я даже не заметила, когда сама схватила фалварта за руку и сжала изо всех сил. Может, лучше переночевать в лесу?

— Не бойся. — Прервав свой разговор с хозяином таверны, воин обернулся и посмотрел на меня. — Никто из них не посмеет на нас напасть.

На моем лице отобразился скепсис, но стоящий за стойкой хозяин-нохр (раса, предположительно произошедшая от слияния эльфийского Духа леса и человеческой женщины. Имеют внешнюю схожесть с медведем: уши, когти, шерсть на теле и лице, круглые темные глаза, небольшой хвост, но являются разумными прямоходящими. Отличные воины и маги природы.) закивал головой, подтверждая слова воина. Мол, и правда не посмеют.

Фалварт нетерпеливо дернул рукой, и мне пришлось разжать пальцы, отпуская его. Хотя сам мужчина моего запястья так и не выпустил. Вот почему он такой?

Разговор моего конвоира с нохром возобновился, но расслышать, о чем именно идет речь, я не могла из-за сильного шума. Мрак, встрепенувшись, перелетел с моего плеча на потолочную балку. Как-то резко и сильно захотелось в туалет.

И вдруг все звуки исчезли. Пораженная и дезориентированная, я оглянулась, чтобы встретиться взглядом с расплавленным золотом глаз стоящего у самого входа разумного. Как будто между нами возник тоннель, за пределами которого не существует никого и ничего в целом мире.

Целую вечность — одно мгновение мы рассматривали друг друга, а потом сильнейший после тишины гул таверны обрушился на меня беспощадным тараном.

— Не вертись, — дернул меня за руку фалварт, — сейчас уже пойдем.

Но мне было не до воина с его раздражением. Мой недавний знакомый исчез, словно его и не было. Я нахмурилась, пытаясь вспомнить что-то еще, помимо цвета глаз разумного, и одновременно удивляясь тому, как сумела рассмотреть их на таком большом расстоянии. Постепенно картинка нечаянной встречи, словно размытая неумелой детской рукой, немного прояснилась.

У того разумного точно была чешуя вместо кожи. Да, много-много мелких пепельно-серых чешуек. Ни рогов, ни волос на голове — вместо них три красных гребня: по центру чуть выше и два едва заметных по бокам. Остальное было скрыто просторной одеждой. Дракон?! Но что именно между нами произошло? И, главное, чем это мне грозит? Мужчина явно не выглядел слишком уж удивленным, скорее уж удовлетворенным…

— Пойдем. — Φалварт, не выпуская моей руки, пошел к лестнице, начинающейся сразу за стойкой бара.

Следует ли удивляться, что он снял нам одну комнату на двоих? Впрочем, я бы не хотела оставаться одна в подобном месте.

Комната оказалась не слишком большой, но на удивление чистой: белые простыни на довольно широкой кровати разве что не хрустели от чистоты. Вместо шкафа в углу стоял большой сундук, а у окна расположился стол с двумя стульями. Имелась даже небольшая картина, изображающая пейзаж на стене у кровати.

— Я договорился о горячей воде для тебя: здесь нет системы канализации, так что сейчас принесут бочку и наполнят ее вручную. — Говоря это, мужчина смотрел куда угодно, но только не на меня.

— Спасибо! — Я была искренна, как никогда, ведь знала, что сам фалварт прекрасно себя чувствует, принимая водные процедуры прямо в ледяной воде лесных ручьев.

Словно подслушав наш разговор, в дверь тут же кто-то постучал, а после двое асамантов внесли в комнату большую бочку. А спустя несколько походов носильщиков на кухню за горячей водой все было готово. Достав из сумки полотно, заменяющее здесь полотенце, я выжидательно посмотрела на фалварта.

— Вы подождете за дверью? — спросила с намеком.

— Нет. — Прислонившись к подоконнику, он сложил руки на груди.

— Это не смешно! Я не буду раздеваться, пока вы смотрите!

Вторя мне, недовольно заворочался сидящий на сундуке Мрак. Мужчина же, безразлично пожав плечами, отвернулся. Я уже принялась было раздеваться, когда поняла, что ему прекрасно все видно в черном стекле окна. Мое терпение резко закончилось. Что за детский сад?!

— Или вы сейчас же отвернетесь к стене, или я купаться не буду: останусь грязной и вонючей — нюхайте и страдайте!

— У тебя пятнадцать минут. — Резко развернувшись, мужчина вышел из комнаты.

Да можно подумать, что это я собиралась за ним подсматривать. Но, Боже мой, какое это блаженство: просто закрыв глаза, позволить каждой клеточке своего тела расслабиться в горячей воде!

* * *

Ночь прошла беспокойно. Нет, фалварт, спящий на второй половине кровати, вел себя прилично и ни разу меня не потревожил, но стоило мне расслабиться, как тут же начинала сниться всякая жуткая муть. Не выдержав под утро, я тихо встала с кровати и подошла к окну. Как странно все складывается. Я прожила на Земле тридцать пять лет, но что видела за эти годы? Да практически ничего. В новом же мире прошло не так уж много времени, но событий и впечатлений было столько, что хватит не на одну книгу, пожелай я написать приключенческий роман.

За окном было ещё темно, хотя небо на восходе уже начало светлеть. Я прижалась лбом к холодному стеклу, пытаясь упорядочить мельтешащие в голове мысли. Я ложилась спать в тонкой рубашке и коротких мужских портках, которые купила себе вместо шорт как раз на такой случай, так что быстро начала замерзать. Но искать одежду означало бы разбудить фалварта, а делать этого мне не хотелось.

Честно говоря, никогда не понимала, как можно спать в ночной рубашке, а тем более в длинной. Она же постоянно то на пояс задирается, то вокруг ног обкручивается!

Но вдруг мое внимание привлекло движение на подворье таверны. Из густой тени около конюшни вышел мужчина и, подняв голову, посмотрел, казалось, прямо на меня. Наши взгляды встретились, и, как и в прошлый раз, мир вокруг исчез. Да что же это такое!

Только в этот раз подобный эффект вызвал лишь волну страха. Казалось, незнакомец держит меня на поводке собственной воли, рассматривая как диковинное животное. С огромным усилием я все же смогла разорвать контакт, но, не удержавшись, качнулась назад так сильно, что едва не упала на спину. Фалварт подскочил с кровати, как ужаленный, за миг до падения, подхватив меня на руки.

— Что случилось? — Красные глаза так ярко светились в темноте комнаты, словно стали вместилищем настоящего огня.

— Там кто-то есть. — Ошарашенная поведением мужчины, я махнула рукой на окно, неловко пытаясь высвободиться из объятий. — Он держал мой взгляд. Как еще объяснить произошедшее я не знала.

Фалварт, поставив меня на ноги, проверил окно, но быстро вернулся, хмурясь.

— Рассказывай все, что помнишь, как можно подробнее. Захватить взгляд фалварта не так уж и просто. Все серьезно.

Адам РеВарт

Яна не спала всю ночь, то тяжело вздыхая, то ворочаясь, то кратковременно проваливаясь в беспокойный, полный кошмаров и страха сон. Лежа так близко, я не мог не думать о том, стоит ли мне утешить ее? Попытаться успокоить? Не мог отделаться от зудящей в голове мысли о возможностях моей эмпатии: что я почувствую, если наши ауры соприкоснутся? Но каким же было мое удивление, когда вместо того, чтобы получить кратковременную картину, окрашенную основной эмоцией девушки, я словно провалился в душу Яны, испив ее эмоции до дна. Страх и неуверенность в завтрашнем дне. Неприязнь, недоверие ко мне, опасение, что причиню вред. Любовь ко Мраку. Сожаление о погибших асамантах. Любовь к природе, к магии… к самой жизни. Яна очень любила жизнь! А еще была чистой, незлобливой, независтливой и очень доброй.

Устав ворочаться на кровати, девушка встала, разрывая наш контакт. Я выпал из эмпатического контакта, хватая воздух ртом, словно выброшенная на берег рыба. Но как подобное возможно? Из того, что я слышал ранее, такая сильная связь возможна только между избранными, когда ауры подходят друг к другу как сложнейший замок и неповторимый ключ к нему. Но тогда бы и Яна ощутила мои эмоции, а этого не произошло.

И как я мог так сильно ошибаться насчет девушки?

В лунном свете из окна она была прекрасна и невесома, словно мотылек. Впервые я пожалел о том, что ведьма пригасила мои эмоции, и я не могу в полной мере испытать ни восхищение, ни раскаяние перед Яной. Но как же сильно на наше восприятие другого существа влияет личное отношение. Раньше она лишь раздражала меня, а сейчас я не мог не отметить ни стройного, увитого тренированными мышцами тела, ни тонкой шеи, ни подтянутой попы, ни стройных ног… В паху стало горячо и тесно.

Приплыли. Разве не ты испытывал к ней отвращение из-за связи с Прохо? Но сейчас в то, что подобное было возможно, не верилось. Я попытался вспомнить тот наш разговор с Яной и понял, что предложил подобное сам, а девушка промолчала. «Прохо дал денег» — кажется, так она сказала? Но за что? И что если это была вира, и на самом деле именно поэтому молчали деревенские?

Что там, демоны нижних миров, произошло?!

Но вдруг, тонко вскрикнув, Яна начала заваливаться назад. Я успел подхватить ее уже над самым полом.

— Что случилось?! — Тревога за девушку пробилась даже сквозь щит ведьмы, а глаза вспыхнули, выдавая напряжение. От ощущения хрупкого девичьего тела в руках хотелось то ли взвыть, то ли прижать ее ещё крепче. И не надо, ради всех богов, ерзать!

— Там кто-то есть. Он держал мой взгляд.

Я похолодел внутри. Беглый осмотр подворья показал, что враг ушел, но держать взгляд фалварта мог бы только кто-то из драконов — единственная раса, ничем не уступающая нам в магическом плане.

— Рассказывай все, что помнишь, и как можно подробнее. Захватить взгляд фалварта не так уж и просто. Все серьезно.

Яна Сарч

Мы мчались по едва виднеющейся в траве дороге, петляющей по лесу словно полоумный заяц. Никаких внятных объяснений от фалварта я так и не добилась. Мужчина, услышав мой рассказ о вечерней встрече с драконом и утреннем происшествии с ним же, развил бурную деятельность, и уже через десять минут мы покинули поселок.

Мимо мелькали темные силуэты деревьев, туман делал мир вокруг зыбким и ненастоящим. Ездовой кот мчался огромными прыжками, но я не могла даже толком испугаться: как только позади меня в седле оказался фалварт, мир вокруг вздрогнул и изменился навсегда. Невозможно описать это словами. Словно и солнце светит так же как раньше, но и не так. Ярче? Ветер свежий и холодный. Но больше не колется иголками ночной влаги? А еще, готова поклясться чем угодно, я слышала где-то глубоко внутри, как сильно и уверенно бьется сердце мужчины.

Я просто не могла не прислушиваться к этому новому ошеломляющему чувству. Не могла не думать о том, почему подобное со мной происходит? Откуда эта связь? Почему сейчас? И не могла не восторгаться: казалось, словно моя душа увеличилась до размеров целого мира, но не поглотить, а слиться с ним.

Сказка разрушилась мощнейшим толчком в правый бок, который выбросил меня из седла. Кратковременное ощущение полета оборвалось острой вспышкой боли в спине. При падении я так сильно ударилась головой о камень, что на какое-то время сознание покинуло меня, а пробуждение вышло тяжелым и болезненным.

Фалварт кружил по небольшой поляне, прямо по центру которой я и лежала. На него то и дело нападали трое мужчин, в которых я с трудом опознала драконов — так сильно перепачканы кровью они были. Εще двое лежали ничком на траве, не подавая признаков жизни.

Но где же Мрак? Почему не вмешается? Не поможет?

Словно в ответ на мои мысли за стеной деревьев послышался треск. На поляну вывалился Мрак в теле большой черной ящерицы, сражающийся с драконом в звериной ипостаси.

Все было плохо. Очень-очень плохо.

Прямо на моих глазах когти чудовища, как нож масло, прошили чешую на спине друга. Мрак издал болезненный вскрик и тут же изменил тактику, пытаясь убежать и увести за собой грозного противника. Воспользовавшись секундной заминкой, один из воинов достал клинком фалварта. На краткий миг меня затопило раздражение, что мужчина не рассказал мне о причине интереса ко мне драконов, но уже в следующий я взяла себя в руки. Чем я могу помочь?

Стараясь не привлекать к себе внимания, я подползла к одному из поверженных врагов и сжала холодными дрожащими пальцами рукоять залитого кровью меча. Хорошо, теперь я не совсем беззащитна. Попробовала было с помощью оружия избавиться от ограничивающей мою силу цепочки на запястье, но добилась только того, что сильно порезалась. А затем все случилось одновременно: тонко и жалобно воскликнул где-то за моей спиной Мрак, один из воинов-драконов упал с отсеченной головой, а второй в этот миг сумел прошить своим клинком фалварта.

— Освободи меня!!! — В отчаянном порыве, гонимая ужасом, я прыгнула прямо на упавшего мужчину, спиной ощущая, как опускается клинок врага.

Наши взгляды встретились: мутный от боли красный и перепуганный до потери пульса мой. Мужчина рванул находящуюся перед его лицом цепочку, которая осыпалась мельчайшими звеньями, а в другую мою руку уцепился Мрак. В тот же миг нас поглотила спасительная тень перехода.

* * *

Библиотечное хранилище встретило нас прохладой, тишиной и безопасностью. Я снова дома! На своей территории. Меня било крупной дрожью от пережитого страха, от боли в руке и спине, от волнения о состоянии Мрака… и несостоявшегося конвоира. Но от мысли, что все закончилось, что я снова могу сбежать в любой момент, а в моем личной укромном уголке есть целая комната-склад, которая заполнена аккуратно сложенными и педантично разложенными припасами и вещами, становилось легче дышать.

Как же мне не хватало этого чувства защищенности. Какой, оказывается, слабой и ущербной я чувствовала себя, лишившись возможности перемещаться, вынужденная довериться чуждому и враждебному мне мужчине!

Злость и раздражение на фалварта только усилились. Больше всего на свете мне хотелось добраться до своей кровати и выспаться, но мужчина лежал на полу без сознания, заливая все вокруг серой кровью… Серой — почти такой, как была теперь у меня.

Мрак жалобно курлыкнул, снова превратившись в птицу. Εго раны не выглядели так ужасно, но тоже требовали ухода. Тяжело вздохнув, я схватилась руками за фалварта. Вот странно: перемещаемся мы магически, а мышцы в плечах и поясница ноют так, словно я его на себе несла.

…

Переход через щиты не занял много времени, и вот уже все мы лежим в целебных водах волшебного ручья. Раздевая мужчину и омывая раны от грязи, я сняла с него украшения в виде колец и кулона, так что теперь могла наслаждаться его истинным обликом. Черты фалварта не кардинально, но все же изменились. Он прятался? От кого? Зачем?

Вопросы-вопросы…

Над головой шелестели листья огромных деревьев, а вернувшиеся ко мне способности шептали о живых существах, наблюдающих за нами из своих убежищ.

Я отстраненно наблюдала за тем, как светящаяся вода смывает с меня магию знахарки. Как обратно меняются ногти и немного светлеет кожа… Человеком, похоже, мне уже не стать, но и не заметить этих изменений очнувшийся фалварт не сможет. Эти мысли не вызвали внутри ни трепета, ни протеста. Кажется, я уже свыклась с мыслью, что никогда не вернусь на Землю и никогда не стану прежней.

Чудодейственная вода дарила прохладу и умиротворение. Плюнув на все, я даже поплавала, отдавшись на волю течения, то и дело ныряя с головой. Кровь пела от переполняющей ее силы. Казалось, еще немного и она станет светиться так же, как и сам волшебный ручей.

Но когда я вернулась к фалварту, эйфория слезла с меня, как старая краска. Все было плохо: не знаю, почему не помогла магия воды, но раны на теле мужчины почернели и воспалились. Возвращаться в «цивилизацию»? В голову тут же пришла Арталла, а еще, наверное, можно было найти кого-то в городе у Стены? Но от одной мысли о том, что на меня снова нацепят ограничительную цепочку, я впадала в панику. Это ведь возможно? Мало того, вполне вероятно!

Нет. Нет… Нет!

Мне было физически плохо, очень больно и до одури страшно. Я не вернусь. Не сейчас! Просто не могу…

Я глубоко вдохнула и медленно выдохнула. Ну, и где тут мои хваленые обоняние и интуиция? Срочно нужны целебные травы и коренья! А ещё посмотреть в комнате библиотеки: там точно были бинты.

— Фью-у! — Взмыл в небо, получивший команду Мрак.

Чем дольше мы были вместе, тем больше я поражалась его знаниям и умениям. А ведь это далеко не все! Εсли я правильно поняла, у сородичей моего друга имеется нечто вроде расовой памяти, чтобы потомки моли пользоваться опытом предыдущих поколений. Просто умение это развивается постепенно, с годами жизни и накоплением собственного опыта, чтобы ребенок не сошел с ума и жил своим умом.

Поразительно!

Я не стану описывать, как почти трое суток непрерывно заваривала травы и поила фалварта, чтобы сбить жар. Как пришлось прокаливать в огне нож и вскрывать раны, а после промывать их светящейся водой. Как научилась зашивать живую сочащуюся кровью плоть и сверху накладывать кашу из мелко толченых кореньев и листьев, полагаясь на знания рыскающего в поисках новых трав Мрака. Как стоило мне уснуть, начал биться в припадке сильный мужчина, норовя пришибить пытающуюся удержать его меня…

Но все проходит. И это тоже прошло.

В самом начале я поклялась себе, что если сердце мужчины начнет замедляться или биться рваным ритмом, я все же вернусь в поселок. Но… не понадобилось.

Наверное, так решили боги.

В конце пятых суток несколько событий произошли одновременно: очнулся осунувшийся фалварт, вернулся с каким-то кроликом в когтях Мрак, а на водопой пришли гигантские магические существа, больше всего похожие на слонов с гибкими жирафьими шеями. Их массивные ноги-колонны заканчивались трех-составными копытами, а на длинных подвижных хвостах имелись жала. Головы с сильно вытянутыми вперед пастями венчали хитро закрученные рога, а вместо хобота существа использовали невероятно длинные языки.

Но самым поразительным было то, как ловко и бесшумно перемещались эти гиганты среди не менее гигантских деревьев!

В голову тут же пришли воспоминания о моей первой встрече с магическими существами, когда я чудом сумела переместиться по тени и спасти себе жизнь. Я так сильно испугалась, что фалварт заговорит или резко пошевелится, что сама не поняла, как попала к нему в голову.

«Замри. Молча!»

Но мужчина и сам понимал, что не стоит привлекать лишнего внимания. Расширенными от шока глазами, он наблюдал за тем, как неторопливо пьют светящуюся неоном воду волшебные гиганты. В воздухе разливались эмоции радости и удовлетворения. Похоже, они пришли издалека. И лишь запах чужака раздражал тонкое обаяние существ.

Черт. Я потянулась к ближайшему кусту и, сорвав несколько листьев, растерла о фалварта вонючий сок. Самое оно, чтобы перебить запах не слишком чистого мужчины.

Звери успокоились, а напившись, так же бесшумно, как и появились, исчезли в зарослях.

— Фу-у-ух! — облегченно выдохнула я.

— Яна? — Кажется, только сейчас фалварт заметил изменения во мне. — Ты… — Он мотнул головой. — Мы что? На Плато Скорби?!!!

Момент истины? До этого я как-то не думала, что и как буду говорить ему. Насколько придется довериться.

— Да. — Глупо отрицать очевидное? — Как видите.

— Как? Зачем? — Он попытался сесть, но со стоном упал обратно на спину.

Встав, я с благодарностью забрала у Мрака улов и пошла разводить новый костер, так как старый уже прогорел. Жареная кролятина? Нет, тушеная. Еще нужно крупы из запасов в библиотеке принести и специй… Занятая приготовлением пищи, на какое-то время я выпала из мира живых, погрузившись в свои мысли и простые понятные действия. Мужчина наблюдал за мной, все больше хмурясь. Кажется, когда я впервые шагнула в тень, он даже тихонько ахнул. Но я понимала, что после того, где именно мужчина проснулся и как я оказалась в его голове, скрываться глупо. Будь что будет.

Принеся валик из одеял, я помогла фалварту сесть. Тарелка с кашей и ложка, сухая лепешка и чашка с заваренными травами — ужин готов.

— Чай горький, но полезный. — Вздохнула. — Я уже думала, что придется тащить вас к знахарке.

Как вести себя и что делать дальше, я не представляла. Оставить его в библиотеке, где начни он орать, конспирация будет нарушена и меня раскроют? А если волшебные существа, которых так раздражает его запах, мужчину съедят? Брать с собой под честное слово? Перенести в поселок и передать на руки знахарке? Буду ли я после такого в безопасности? А моя тайна? Достаточно ли спасенной жизни, чтобы мужчина молчал?

— Фалварты не бывают теневиками и наоборот, — тихо сказал он, закончив есть. — Кто ты? Почему мы оказались именно здесь?

Я заметила, что руки мужчины дрожат, а затем с удивлением осознала, что вновь ощущаю как бьется его сердце. В воздухе бурлили мужские эмоции, которые он изо всех сил пытался не показывать: опасение, нервозность, дикое напряжение и… надежда?

— Я клянусь, что без твоего разрешения никто и никогда об этом не узнает, — поняв мои терзания, сказал фалварт. — Спасибо, что спасла меня.

И тут меня прорвало:

— Ты не имел права надевать на меня тот ограничитель! — Я вскочила на ноги. — Я не твоя собственность!

— Я понимаю. Прости. — Тихий голос, видимо, должен был успокоить меня, но я разозлилась еще сильнее.

— Правда? Ты говоришь так, пока болен и слаб. А что будет, когда силы вернутся?

— Я клянусь…

— Слова ничего не значат. Ничего!

Мысленно попросив Мрака присмотреть за раненым, я ушла в библиотеку успокаивать нервы хорошей книгой. Ну его!

* * *

Фалварт поправлялся на удивление быстро. На второй день после пробуждения он уже мог встать на ноги, а на третий даже медленно идти. Ночевал мужчина у ручья под присмотром Мрака, а днем мы медленно двигались вдоль ручья к ограждающим Плато щитам. Библиотеку воину я решила не показывать. Решила, что прежде чем принимать какое-то решение, мне нужно время. А еще не могла не замечать, КАК он на меня смотрит. Как подмечает каждое движение и пристально вглядывается в глаза. Но на все вопросы я отмалчивалась, не стесняясь задавать свои.

— Как высоко ваше положение во внешнем мире?

Мы медленно брели по крупной гальке, принимая солнечные ванны утреннего светила. Φалварт настороженно осматривался и прислушивался, выискивая опасность, я же была спокойна. Наивный. Можно подумать, пожелай местные волшебные существа напасть, он один и без оружия смог бы что-то сделать. Но как же изменился волшебный лес сейчас, когда мы проходили здесь втроем! Казалось, мужчина привлекает к себе всех агрессивных и плотоядных существ на много километров вокруг! А не съели нас только потому, что я, все более тонко и умело ощущая свой дар, смогла договориться с существами задолго до того, как они показались бы нам на глаза.

— Довольно высоко. Мое имя Адам РеВарт. — И взгляд такой выжидательный.

— Мне это ни о чем не говорит. Какова ваша должность?

Мужчина остановился. Мне только кажется, или он чему-то радуется? Прислушалась, но, вздрогнув от силы фонтанируемых РеВартом эмоций, тут же закрылась. От такого дикого коктейля было не по себе, но больше всего пугала преобладающая даже над страхом перед враждебным волшебным лесом Надежда.

— Ты издалека? Мое имя известно всем.

— Хм — м… — Я продолжила путь. — Так что там с должностью? — И на что вы так надеетесь? — Но об этом я не спросила. Еще не время.

— Я главнокомандующий армией большой империи на северо-западе от Стены.

— В том государстве, где мы встретились?

— Нет. Это было герцогство в соседнем с нашей империй королевством.

Я судорожно пыталась вспомнить карты этого мира и названия на них, но ничего путного в голову не приходило. Двойка тебе, Яна! С минусом!

Но причин не верить мужчине у меня не было. И тут я придумала «гениальный» план:

— Я знаю, что хочу за спасение вашей жизни!

— Правда? И что же?

— Я познакомлю вас с местными созданиями, а вы расскажете всем, что они разумны и что нет причин воевать и убивать друг друга. — Я обернулась, чтобы увидеть реакцию мужчины, так что заметила и скепсис, и разочарование.

— Хорошо, — все же сказал он. — Но у меня к тебе один вопрос, на который я все же хочу услышать ответ. — Сняв камзол, фалварт расстегнул спрятанный за подкладкой карман и достал оттуда клок ткани. — Тебе это знакомо?

Я уже хотела отмахнуться, когда взгляд зацепился за явную синтетичность и характерный блеск ткани. Само собой вспомнилось, как долго я выбирала то пальто.

— Я… как? — Из горла почему-то вырывался только хрип, а из глаз сами собой брызнули слезы. Как давно это было! Как невероятно! И как больно…

— Тихо-тихо, — мужчина вдруг шагнул вперед и крепко меня обнял, — все хорошо. — Меньше всего в этот миг я ожидала увидеть и в его глазах слезы.

— Откуда у вас это? — Я мягко отстранилась, и фалварт был вынужден меня отпустить.

— Просто скажи, ты из другого мира? — Казалось, красная радужка его глаз стала ещё ярче, пульсируя в такт биения мужского сердца.

Я судорожно кивнула.

Задержавший дыхание РеВарт, выдохнул и мягко опустился передо мной на колени. А я почему-то жутко испугалась того, что должна услышать.

— Все началось задолго до моего рождения…

Глава 10. Кто виноват и что делать?

— Ее казнили? — Я поворошила палкой угли в костре, избегая смотреть на мужчину.

Давно уже на небе зажглись звезды. Мы проговорили с РеВартом весь день, но и сейчас, сидя у костра, меня все никак не покидало ощущение, что главное ещё не сказано. В голове и в чувствах царил хаос. В какой-то момент от силы обуревающих чувств меня словно заклинило, и теперь я не испытывала ничего, кроме усталости.

— Да. За то, что Ясмина сознательно утаила сведения об ещё одной девушке и подвергла твою жизнь смертельной опасности, ее умертвил судебный некромант. — Голос РеВарта был сух.

Я молчала. Что тут скажешь? Да и поздно сотрясать воздух — девушка мертва.

— Думаю, умения теневика и способности к пониманию магической формы жизни у тебя и правда от силы ручья Аутэ’Раэро. Но случилось это потому, что какая-то особенность уже была в тебе самой в момент переноса. Ты даже представить себе не можешь, сколько разумных по разным причинам попадали в тот лес и не выходили из него никогда, и сколькие травились водой Аутэ’Раэро.

Пожала плечами. Это так важно? Просто грустно. Я пыталась представить себе, как бы сложилась жизнь, найди меня РеВарт сразу… и не могла. Не было бы голода, страха и боли. Но не было бы и Мрака? Моих умений? Библиотеки и волшебных книг?

— … в фалварта ты постепенно превращаешься потому, что во время ритуала Раш привязал твою душу к моей. Мы уже пара. А так как рождение ребенка возможно только в полноценном союзе, подобные превращения происходят всегда, если избранная из другой расы. — РеВарт аккуратно прикоснулся рукой ко моему плечу. — Ты в порядке?

В месте касания кожу словно ударило током. Я дернулась, подняла лицо и в миг, когда наши глаза встретились, провалилась в душу сидящего напротив мужчины.

Тьма. Набатом билось сильное и большое сердце. Громко и размеренно: БУМ! БУМ! И тут же рядом тихо, неуверенно, но очень быстро колотилось мое сердечко: тук-тук, тук-тук… Вспышка чистых и ярких эмоций. Желтый — радость, белый — восторг, розовый — нежность… Я потянулась к ним, желая понять и принять, что же именно ко мне испытывает этот мужчина, но нечто тут же схлопнуло свет от эмоций, погасило их и присыпало пеплом. Испуганная, я дернулась назад и разорвала контакт.

— Что это было?!

От звука моего голоса фалварт вздрогнул. С трудом придя в себя, словно видел что-то невероятно прекрасное, он несколько мгновений просто моргал, пытаясь понять вопрос. Но затем его лицо резко стало каменным и чуждым.

— Я совершил большую глупость. — Мужчина отвернулся. — Потакая своей слабости, думая, что лишился возможности обрести семью, обратился к ведьме и запечатал свои чувства. Я не испытываю теперь практически ничего. Поэтому и не узнал тебя сразу. Поэтому и не тосковал.

У меня похолодело в душе. А как же все те рассказы об избранной? Об единении душ и идеальном союзе?

— А снять воздействие ведьмы возможно?

— Его сможет снять только искренне любящее сердце. — Мужчина хрипло рассмеялся. — Если ты полюбишь меня вот таким… ущербным, я стану прежним.

«Полюбишь»? Мне захотелось рассмеяться ему в лицо. Горький, разъедающий душу смех… Это возможно? Полюбить того, кто не испытывает к тебе ничего? Полюбить, находясь под прицелом чужих глаз, которые все время оценивают и измеряют твою любовь, ведь если мужчина не исцелился — любишь ты недостаточно!

Между нами разлилось напряженное молчание, которое разбавлял лишь треск костра да звуки ночного леса. Силой воли я подавила в себе слабость и зародыши истерики. На коленях тяжело вздохнул Мрак, отчасти переживая мои эмоции вместе со мной.

— Не знаю. — Я пыталась мыслить здраво и быть откровенной. — Это точно? Просто с момента пробуждения в таверне вы кажетесь мне нормальным. Нормальнее, чем до того.

— Я уже тогда начал догадываться, что ты именно та девушка, которая мне и нужна. И я очень стараюсь и прикладываю усилия…

— Чтобы понравиться, — закончила я за него, даже не пытаясь скрыть горечь. — Не испытывая при этом ничего? — Захотелось фалварта ударить. За игру. За притворство. Я же, пусть всего на миг, но поверила в сказку! В то, что являюсь единственной, избранной, в то, что все будет хорошо. Доверилась и поверила!

Злость придала сил. Переложив Мрака, я резко встала, отряхнулась. С меня хватит! На сегодня так точно.

— Наша договоренность в силе. Я проведу вас сквозь щиты и выведу к Стене. Познакомлю с местными обитателями, а вы будете защищать их, вернувшись в большой мир.

— Яна… — В его глазах была просьба, но я отступила.

— Я не знаю, что со всем этим делать. — Это была правда — все, что я могла ему дать. — Доброй ночи!

И да, я просто сбежала.

* * *

— Что от меня нужно было драконам? — Разговор тек вяло, шли мы медленно, так как оба понимали, что в любой момент я могу просто перенести нас куда нужно, а идем мы просто чтобы не стоять на месте.

— У драконов, как и у остальных рас, семьи создаются парами с представителями своего вида. Но вполне обычным явлением считается и наличие у одного из пары или у обоих гаремов. Но здесь все не просто: далеко не каждый сможет жить рядом с драконом из-за агрессивности его ауры, не говоря уже о большем. В обычной жизни драконы приглушают свою магию, что требует от них усилий, но жить, постоянно сдерживаясь, невозможно. Вот желающие обзавестись новой наложницей в гарем и рыскают везде, наблюдая за реакцией разумных на свои полные силы магические выбросы.

Я устало покачала головой: вот что за мир такой? Почему у всех книжных попаданок и жители дружелюбные, и умений куча, и принц настоящий и без дефектов? А у меня? Черте что! Правда, зверушек дружелюбных хоть отбавляй.

— Не отходите от меня ни на шаг, не разговаривайте и вообще не издавайте звуков. Сейчас будем знакомиться. — Я и сама толком не могла представить, как это будет, но не ошибается лишь тот, кто ничего не делает?

— Что?

Я махнула рукой, призывая к молчанию, и именно в этот миг из-за деревьев показались представители первых существ, что я встретила в этом мире: в холке мне по грудь, с головой собаки, телом кошки под большой бурой треугольной чешуей и длинным шипастым хвостом. Мы стояли как раз на пути вожака, завороженно наблюдая, как медленно и грациозно он к нам приближается, погружая острые концы паучьих лап в мягкий дерн.

«Здравствуй!»

В первую нашу встречу я была так сильно напугана, что воспринимала существо лишь как угрозу, но сейчас не могла не восторгаться силой, стремительностью и умом, светящимся в его глазах.

В ответ мне пришли эмоции настороженности, вопроса и брезгливости по отношению к мужчине за моей спиной. Я даже не пыталась скрыть своего восторга: «Какой ты красивый!» И существо буквально накрыло моим обожанием, обдавая меня волной принятия и отцовской опеки в ответ.

Действуя скорее инстинктивно, чем осознанно, я отвела руку назад и сжала ладонь фалварта. В эмоциональном плане он ощущался ощетинившейся иглами горой льда. Я мягко надавила на барьер его сознания, но не стала вламываться, а вместо этого дала прочувствовать все то, что испытываю сама. Меньше всего я ожидала увидеть столь яркое потрясение на мужском лице.

«Они прекрасны и мудры». — Фалварт был со мной солидарен.

Кивнув, вожак гордо прошествовал мимо, ведя на водопой свою стаю. А мы могли лишь завидовать их сплоченности и твердой уверенности в дружеском плече, ощущении семьи и причастности к чему-то большему и значимому.

* * *

— … Вот здесь я нашла Мрака… А здесь меня чуть не убила лиана…

День шел за днем. Мы продвигались все дальше, то и дело знакомясь с волшебными созданиями, которые, словно услышав неведомый клич, спешили к нам со всех уголков плато. Господи, да я даже представить себе не могла, что здесь столько всего водится!

Φалварт больше не изумлялся и не удивлялся. Он безропотно позволял мне провести его в свою душу, а после молчаливо закрывался в своей скорлупе, все тщательнее закрываясь от меня за ее стальными створками. Все молчаливее и отстраненнее. День за днем. Не раз и не два он пообещал мне, что разберется с положением волшебных созданий, но на этом и все. Мужчина не стремился найти подход ко мне, а я не представляла себе, как можно строить любые отношения, пусть даже дружбу, с тем, кто не испытывает практически ничего в ответ.

— Думаю, достаточно? — Я не спала целую ночь, мучаясь и переживая, но все же решила, что с меня хватит. — Сегодня я выведу вас к Стене.

От Мрака я знала, что, как и я, фалварт не спал всю ночь, сидя у костра и вслушиваясь в звуки ночной жизни.

— Я не могу просто так уйти, — в конце концов, после продолжительной паузы, сказал он. — Не могу тебя потерять, так и не обретя. И, кажется впервые в жизни, я не знаю, что с этим поделать. Я… — Он тяжело вздохнул и отвернулся. — Я не хочу обрекать тебя на жизнь с тем, кто не сможет полюбить в ответ. Но и уйти… — Стремительно обернувшись, РеВарт склонился, заглядывая мне в глаза. — Скажи, что мне делать?

Словно было мало сопереживания и сонма других обуревающих меня чувств, я снова ощутила, как рядом с моим бьется большое сердце сильного мужчины. Не дождавшись ответа, фалварт отстранился.

— Я считаю свой обязанностью найти проклятийника и вылечить твою ногу. Дать тебе дом и обеспечение, которое позволит спокойно жить, не беспокоясь о будущем.

— Я не могу…

— Если не как твой мужчина, то как тот, кто повинен в твоем переносе в чуждый мир.

— Я не могу пойти сейчас с вами. Просто не могу. — Словно в поисках поддержки, я позвала Мрака и прижала его к себе.

— Раньше я чувствовал, как ты перемещаешься куда-то в столицу. — РеВарт тряхнул головой и горечь ушла из его голоса. — Я не смог точно определить место, но ты бы могла позвать меня оттуда. Просто представь мое лицо и позови.

Меньше всего мне хотелось бы раскрывать кому-то свое убежище в библиотеке, но я кивнула, показывая, что услышала. Так странно, что она находится именно в столице империи фалвартов! Или это не случайность?

— Я могу перемещаться еще в одно место. — Я закусила губу, судорожно размышляя и взвешивая. — Давайте договоримся, что я появлюсь там, позову вас, а после появлюсь ровно через неделю. Εсли вы будете там…

— Я буду.

— И я хочу, чтобы вы пообещали мне, что сделаете все, чтобы никто и никогда более не ограничивал мои способности с помощью зелья, артефактов или еще каких-то приспособлений.

— Мое слово.

— Хорошо. Тогда… — Мое сердце стучало так быстро и так сильно, словно собиралось сбежать из груди. — Тогда я обещаю, что попробую узнать вас и полюбить.

…

Несколько коротких переходов, которые утомили меня так, словно вся тяжесть мира уместилась на и без того утомленных плечах. А у последнего из щитов нас уже ждала Майта: сильный, свободный и умный зверь, которого я позвала, находясь еще у первого из барьеров.

— М-м, она точно не против меня отвезти к Стене?

— Будьте вежливы и почтительны. Теперь-то вы знаете с кем именно имеете дело. — Мне было грустно и легко одновременно. Откуда-то изнутри поднималась уверенность, что все происходит именно так, как и должно.

Фалварт, выслушав меня, повернулся лицом к кошке и поклонился.

— Почту за честь. — И издевки в его голосе не было ни на грамм. Он действительно понял.

Глава 11. Мору

Волшебный лес, магические создания и дружелюбный мир Плато вокруг. Я планировала отдыхать, загорать и плавать. Планировала валяться на кровати в своей комнате в библиотеке и читать-читать-читать… А в итоге не могла отделаться от мыслей о РеВарте. Днем и ночью, что бы ни делала, чем бы ни занималась, он неизменно незримой тенью присутствовал в моей голове. А еще я постоянно ощущала биение мужского сердца и не могла не пытаться не представлять, отчего оно замирает или ускоряет свой бег. Не могла не терзаться сомнениями, вспоминает ли обо мне фалварт. И как бы мне хотелось думать, что он скучает, но… Испытывает ли заколдованный ведьмой РеВарт хоть что-то?

Это было больно.

Первым не выдержал Мрак. Усевшись на ветку прямо напротив моего лица, воинственно растопырив черные перья, птица выдала:

— Фью-уа? — И с таким выражением он это сделал! Разве что крылом у виска не покрутил.

Я покаянно опустила голову. Что мне со всем этим делать? Вот как?! Как теперь жить? В итоге же я едва выдержала время, необходимое фалварту чтобы добраться домой. Как же я в себе ошибалась, думая, что смогу о нем позабыть!

…

За то время, пока меня не было, кладовая преобразилась до неузнаваемости. Собственно, кладовой больше и не было. В углу располагались полки с книгами, рядом стояло кресло и небольшой столик. Пол застилал мягкий ковер. Я неуверенно замерла посреди комнаты, прислушиваясь к эмоциям обитателей дома. Вроде все спокойно.

На моей мысленной карте точка бывшей кладовой была не так уж далеко от библиотеки, так что и фалварт должен быть где-то близко. Я мысленно потянулась к нему, чтобы тут же, незнамо как, очутиться в мужской голове и увидеть мир его глазами.

— Адам? — Сидящий напротив мужчина, махнул рукой перед его лицом, и я отпрянула, возвращаясь в свое тело. Закашлявшись, упала на колени.

Это что такое было?! Я даже слышала его ушами!

— Все в порядке? — Раздавшийся рядом голос испугал меня так сильно, что едва не лишил сознания.

Я вскочила на ноги, но, переоценив свои силы, покачнулась и едва не упала снова. Мужские руки неожиданно бережно удержали меня на месте. На стене зажегся магический светильник, и стали видны детали, не замеченные мною ранее: удобная мягкая кровать, спрятанная в нише стены, дверцы шкафа рядом и даже небольшое растение в кадке в углу. Как оно выживает здесь без солнечного света?

Я отстранилась, во все глаза рассматривая мужчину.

— Здравствуйте? — Я у себя такого перепуганного голоса еще не слышала.

Это был тот самый разумный, который уже видел меня здесь ранее. Одетый во все черное, с длинными белыми волосами, заплетенными в замысловатую косу, и значительно выступающими верхними клыками, он навевал ужас. Это если еще не учитывать, что волосы слабо шевелились, словно сонная змея, а зрачки его глаз и вовсе были треугольными. Раса мору, кажется?

— Вы изменились, но все же пришли, — мягко сказал он. — Я уже и не надеялся.

Интуиция вопила внутри благим матом, а я уже костерила себя на все лады за то, что вообще сюда сунулась.

— Да. — Горло пересохло, так что получился сип. — Но мне уже пора. — Я отступила назад, пытаясь дотянуться до тени, когда вдруг мужские руки сомкнулись на моих запястьях.

— Не так быстро! Как хороший хозяин, я просто не могу отпустить вас без ужина.

Не было никаких цепочек или других видимых атрибутов, но мору явно меня ждал и явно подготовился: магию от меня как отрезало.

— Отпустите, пожалуйста! — Какого черта я сунулась сюда без Мрака?! — Я больше не буду вас тревожить! Я…

Улыбнувшись уголками губ, мужчина показал рукой на выход.

— Сочту за честь пригласить вас, леди-теневик, на ужин в моем замке.

Адам РеВарт

Такое странное ощущение: сам ты не испытываешь практически ничего, а душу рвет на части. Маешься неприкаянным привидением и чем бы не занимался, мысленно возвращаешься к прожитым на Плато дням. Так быстро. Так глупо. Так неправильно!

Я не запомнил ни того, как добрался до Стены, ни того, как через нее перешел, ни даже дороги домой. Между мной и Яной натянулась невидимая струна, терзая острыми гранями сожалений и невысказанных слов. Слабым утешением служило лишь то, что теперь я точно был уверен в ее существовании и примерно знал, где нужно девушку искать. Знать бы ещё почему я ушел? И зачем ее отпустил?

Родные выслушали меня молча. В глазах венценосного брата впервые за все годы я увидел разочарование. Он смотрел на меня, не скрывая усталости.

— Это твоя жизнь, — в конце концов сказал он.

Раш и вовсе вышел из моей гостиной молча. Он считал меня предателем, ведь, отказавшись от чувств. я отказался и от любви к ним.

Потянулись бесконечные дни ожидания, заполненные солдатской муштрой, политическими маневрами и… тоской. Во всем, что со мной происходило, я виноват был сам.

Яна Сарч

Γлядя из окна на простирающийся внизу город, я ощущала себя Алисой в стане чудес. Небо обагряли последние солнечные лучи, меж облаков парили драконы, а по широким проспектам гуляли разумные всевозможных форм и видов.

— Нравится? — Мору не отходил от меня ни на шаг, но и на вопросы отвечать не спешил.

Я пожала плечами. Дура. Дура-дура-дура… Зачем я сюда полезла? Ведь чувствовала!

— Зачем я вам? — Новая попытка выведать хоть что-то.

— Зачем может понадобиться теневик? — Узкие губы скривились в презрительной улыбке, но смотрел мужчина на дворец, располагающийся в скале неподалеку.

— Это императорский дворец? — Я не могла не думать о том, что, возможно, именно там сейчас находится РеВарт.

— Да. — Мору отвернулся. — Кучка заносчивых ублюдков.

Я промолчала, пытаясь сохранить разум ясным и чистым. Ограничительная цепочка фалварта была материальной, я примерно понимала, что ее нужно порвать, чтобы избавиться. Но как мне быть теперь?

— Как я могу к вам обращаться? — Глаза мои были сухими, голос не дрожал, но в душе я буквально выла от страха.

Мужчина, вскинув голову, развернулся ко мне так стремительно, что движение размылось пятном перед глазами. Сжав мои запястья одной рукой, прижал к стене, обнажив зубы в оскале.

— Γосподин? Хозяин? Владетель? Тебе что более нравится, рыбка?

Да он псих! Невероятным усилием воли я заставила себя стоять ровно и не дергаться. Мои попытки достучаться до РеВарта не увенчались успехом, но и сдаться сейчас я права не имела.

— Думаю, такое мое обращение к вам было бы преждевременным.

— Правда? — Мору отпустил меня и подошел к накрытому на двоих столу. — Как пожелаете. Зовите меня Зейт.

Он сел на стул, разложил на коленях белоснежную салфетку.

— Присоединяйтесь. — Махнул рукой. — Не отравлено. А силы вам пригодятся.

Я с подозрением посмотрела на незнакомые блюда, но все же села за стол. Итак, мне нужно продержаться неделю, пока за мной не придет фалварт. Всего неделю! Почти вечность.

— Возможно, мы могли бы договориться? — Меня не оставляла надежда решить дело миром. — Я помогаю вам, а вы отпускаете меня домой?

— М-м, — мужчина сам налил себе вина, отсалютовал мне бокалом. — Я так не думаю. Дело в том, что деваться тебе некуда. Рано или поздно ты и так будешь делать то, что мне нужно.

— Вы в этом так уверены?

— О, да. Проклятие, — он указал пальцем на мои запястья, — отстроченного действия. Сначала блокируются магические умения, после начинается подавление воли, пока не останется… А кто его знает, что в итоге останется?

Я до боли сжала кулаки.

— И что вам нужно?

Снова небрежное пожатие плеч.

— Я ещё не решил. Шпионаж? Подлог? Кража?

— Меня будут искать родные! Уже ищут!

— Правда? Я что-то не заметил ни одной кровной связки в твоей ауре. Только брачную и то незавершенную. Никому ты не нужна. Кроме меня.

Я опустила взгляд на стол, изо всех сил пытаясь сдержаться на краю истерики. Соберись, тряпка! А после заметила невероятное: вышивка на скатерти состояла из нитей, очень похожих на те, что я видела эмоции в Волшебном лесу. А сам повторяющийся рисунок слабо светился, более того шевелился, словно качаясь на волнах.

И что это такое? Это нормально?

— Нравится скатерть? — заметил мой интерес Зейт. — Раритет. С Плато Скорби искатели добыли, ещё когда я только на герцогский трон садился. Красиво, правда? Словно из кристаллов сделана, а не из ткани. — Лично я никаких кристаллов не видела, но послушно кивнула в ответ. — Маги исследовали, сказали, что вещица магическая, но как эту магию использовать непонятно.

Не знаю, что было в моем взгляде, но, когда я посмотрела на мужчину, он вздрогнул.

— А еще у вас такие интересные вещи есть? Возможно, я могла бы работать на вас за оплату? В конце концов, зачем вам ничего не соображающий, но послушный овощ? Умный добровольный исполнитель намного лучше! — Так, побольше азарта и жадности во взгляде. Возможно, немного страсти? Да, так пойдет.

Мору, скомкав салфетку, отбросил ее прочь.

— Пойдем, хлама из тех мест у меня навалом. Я приказал своим подрядчикам скупать все, что появляется. Иногда попадаются даже боевые артефакты, но чаще всего непонятные безделушки.

— О, я просто без ума от всяких таинственных непонятных безделушек. — И мне почти не приходилось играть. Если я смогу воспользоваться магией Волшебного леса в этих вещах… Только бы получилось!

Мору привел меня в самый настоящий склад, состоящий из стеллажей, ящиков и стоек с оружием. А я впервые задумалась о том, что, пусть на Плато и не встретила ни каких развалин, кто-то же там ранее жил? У них были свои города, своя культура и быт… Интересно было бы туда наведаться.

— Вот, — с гордостью сказал Зейт. — Я хочу, чтобы ты… прокравшись незаметно в дом моего соперника, подсыпала это ему в чай. — Протянул мне флакончик. — За это можешь выбрать что-то одно из имеющихся здесь вещей. — Наклонился к моему лицу, глядя в глаза. — А чтобы ты не придумала себе лишнего, знай, что действие проклятия я просто ослаблю, а не сниму. Избавиться от него без меня ты не сможешь. Зато я в любой момент могу призвать тебя обратно. Плата за обман будет стократной. Мы поняли друг друга?

Я кивнула. Ненавижу этого мерзкого урода!

— А если я справлюсь?

— Вот тогда и поговорим.

— Здесь яд?

— Это тебя не касается. Действие не мгновенное, так что убраться оттуда ты успеешь. Выбирай вещицу, расскажу детали дела.

Я растерялась: как можно выбрать из всего этого обилия что-то одно? И тут взгляд словно магнитом притянуло к невзрачной на первый взгляд книге, валяющейся прямо на полу возле одной из коробок.

— Это. — Я подошла и взяла вещь в руки. Знакомая надпись на обложке, да и материал, из которой ее сделали, невозможно было не узнать: практически идентичную книгу я нашла у погибшего близ стены разумного — бывшего владельца кошки Майты. Жаль, что за всеми жизненными перипетиями и обилием других книг в библиотеке, я так и не посмотрела, что там внутри.

Мору, бросив оценивающий взгляд на книгу, лишь разочаровано покачал головой.

— Это пустышка. Зря только потратишь время. Картинки, конечно, красочные, но ритуалы совершенно ни на что не годны: я целый штат магов нанимал, но никто ничего так и не добился. Да и язык незнаком, так что возможны огрехи. Впрочем дело твое. — Мужчина, стремительно развернувшись, махнул рукой. — Следуй за мной.

Адам РеВарт

Я ждал появления Яны, так что ее появление не стало для меня большой неожиданностью. Скорее, уж сам способ дать о себе знать, возникнув прямо в моей голове. Но даже этому я был рад.

— Адам? — Взволнованный выражением моего лица, Ариим взмахнул рукой, а Яна, испугавшись, отпрянула и исчезла.

— Все в порядке. Она здесь. — Я так явственно представил себе весь тот ворох эмоций, который должен был обрушиться на меня сейчас, что почти его ощутил.

— Где? — Брат подал мне карту города. — Я бы на твоем месте доставил ее и связал, от греха подальше. — Устало качнул головой. — Кажется, за всю нашу историю за своей избранной еще никто и никогда столько не бегал.

— Боюсь, это только начало, — пораженно ответил я, рассматривая точку на карте. — Она в замке Крикс.

— У этого больного на всю голову мору? Она не могла выбрать хотя бы не настолько влиятельного врага? — Брат взвился на ноги, сгорая от негодования. — Да у него личная армия больше, чем у всего нашего дома!

— Успокойся. Яна просто подала сигнал и ушла. Она не знает чей это дом, а появится там вновь через неделю. Нужно просто внедрить в дом нашего агента и забрать ее оттуда через семь дней.

— Ага, — сарказм в голосе брата можно было черпать ведрами, — все лишь за неделю сделать то, что не удается последние десять лет из-за клятвы на крови для всех служащих!

— Я что-нибудь обязательно придумаю, — сказал, вставая. Слушать его нытье никакого желания не было.

— Мир в нашем мире. Мир в нашем государстве очень хрупок. Если своим вмешательством ты спровоцируешь конфликт, нам не выстоять. Ты это понимаешь? Нас поддерживают все низшие дома, но ни один из высших. — Он подошел и положил ладони мне на плечи. — Брат, она того стоит?

Я отстранился.

— Я буду действовать от своего имени. Страны это не коснется.

— И что же делать мне, если ты окажешься в плену? — Ариим смотрел на меня с такой тоской. Словно он уже похоронил родного разумного своими же руками.

Но мне нечего было сказать. Я не мог просто оставить все как есть. Не мог потерять ее на огромных просторах Плато. Мог только попробовать, надеясь.

Яна Сарч

— Этот разумный, — на стол передо мной легло обычное качественное изображение мужчины преклонного возраста, карандашный рисунок, — фалварт. Как и все представители вашей расы, он благосклонно относится ко всяким детям и юным особам. Так что задача проста: приблизится к особняку во время приема, пройти внутрь с кем-то из гостей. Тебя в силу принадлежности к фалвартам проверять не станут, так что опасаться этого не следует. Затем следует приблизиться к хозяину дома с бокалами и предложить тост… ну или по обстоятельствам. Вернуться ко мне по тени. Пока все понятно? — Мору был сама собранность и деловитость.

Я кивнула, рассматривая как-то уж очень знакомое лицо. Γде я могла его раньше видеть? И да, я собиралась рискнуть. Пойди я на поводу у Зейта и возьми грех на душу, ничто и никогда не станет прежним для меня. А, главное, что дальше? Этот псих меня никогда не отпустит, а быть марионеткой в руках кукловода? Нет уж. Да и неделя давно прошла, а РеВарт так и не примчался на белом коне меня спасать.

Как и всегда: все сама.

— Сейчас ты спустишься на первый этаж. Там тебя уже ждет начальник стражи. Он проверит твою физическую подготовку и покажет несколько приемов самообороны и нападения, чтобы ты смогла вырваться и бежать, если что.

— Хорошо. — Я все не могла оторвать взгляд от изображения.

Жесткие пальцы схватили меня за подбородок, глаза с треугольным зрачком, казалось, бурами ввинчиваются в мозг.

— Не смей меня разочаровать! Впрочем…

Схватив за руку, мору потащил меня прочь из комнаты, по коридорам и по лестницам, пока мы не оказались в полуподвальном помещении. Не церемонясь, мужчина втолкнул меня в небольшую, плохо освещенную комнату. Несколько мгновений я смотрела на стену, но все никак не могла осознать, что же вижу, а после окаменела от ужаса.

— Что… что это? — едва сама смогла расслышать хриплый, сбивчивый шепот. На стене был распят разумный неизвестной расы, с которого просто сняли кожу, но он, по непонятным для меня причинам, все ещё оставался жив.

Стоящий позади Зейт схватил мен за волосы, притягивая к себе.

— Он меня разочаровал. Умный и хитрый. Нашел способ обойти клятву на крови и обворовать меня. Смешно, да? ОБВОРОВАТЬ МΕНЯ! — И этот псих начал смеяться.

Адам РеВарт

— Ты меня пугаешь. — Раш накрыл рукой мою сумку, не давая забросить ее на плечо. — Что ты задумал?

— Я испробовал все. Εдинственный способ попасть в замок, не начиная войны, — забрать ее оттуда самому.

— Ты с ума сошел! — Брат едва не набросился на меня с кулаками.

— Она там. Ее видели. О ней болтают слуги мору в тавернах. Причем им не запрещали этого, понимаешь?! Она в плену!

— Зейт знает о вашей связи? — На лицо Раша страшно было смотреть.

— Яна еще не совсем фалварт. Она постоянно меняется внешне, пусть сама этого и не замечает.

— Дьяволы Нижнего мира… — Брат обессилено сел на мою кровать.

— И что, ты не станешь меня осуждать? Отговаривать?

— За своей Амели я пошел бы и на большее. — Маг хлопнул в ладони, отчего на ковер посыпались бирюзовые искры. — Я знаю, что ты руководствуешься сейчас разумом, не испытывая практически ничего, но когда Яна спасет тебя, я буду первым, кто разобьет твою холеную рожу, понял? — На меня лег первый из множества защитных щитов. — Я сделаю это с превеликим удовольствием и всем старанием. — Второй. Третий. — Я буду первым, но, боюсь, не последним…

Яна Сарч

Платье было пышным и неудобным, а ещё до безобразия «детским»: от обилия рюшей, воланов и блесток хотелось блевать. Мне накрасили лицо, сделали прическу и облили духами так, что стало трудно дышать. Но небольшая площадь перед воротами, ведущими в особняк, была буквально забита каретами гостей, всюду сновали слуги и сами приглашенные, а через каждые метров триста наблюдались посты стражей в одинаковой серой форме. Так что затеряться среди всей этой толпы мне не составило труда.

Как и говорил мору, никто не стал меня останавливать или проверять. Я просто шла и шла вперед, разинув рот от удивления и то и дело крутя головой, пока не попала в само поместье. Наверняка, остальные гости решили, что я провинциалка, впервые увидевшая роскошь. Но на самом деле я просто впервые оказалась в высшем цивилизованном обществе этого мира, почти полностью состоящим из фалвартов. Как странно было осознавать, что я такая «фиолетовая» не одна! Что нас много и даже очень. Одно дело видеть РеВарта, веря и не веря его словам, и совсем другое — увидеть все воочию.

Попав в большой танцевальный зал, я тут же отошла к стене, заняв дрожащие от волнения пальцы бокалом с неизвестным напитком. Гости, едва пройдя через двойные двери, тут же разбивались на группки по интересам, но что интересно, особого негатива друг к другу я не замечала. Так, клубы по интересам. Или просто все гораздо более тщательнее скрыто?

Интересным было и то, что своим нелепым нарядом я вовсе не выбивалась из общей массы девушек, пришедших на бал. В той или иной мере все они были наглядными пособиями по рюшам и кружавчикам в этом мире.

Бр-р-р, какой ужас…

А затем в зале появился хозяин вечера, и все посторонние мысли вылетели из моей головы. Это был высокий и стройный фалварт с явной военной выправкой. Он выглядел уверенно и властно, источая вокруг лишь одну эмоцию непоколебимости. Матово черная кожа мужчины, казалось, поглощала свет. А вот волосы были полностью седыми, ярко контрастируя с общим мрачным обликом. Белые радужки глаз рентгеном сканировали каждого, кто приближался для приветствия, а вот выражение лица не поменялось ни разу — просто учтивость.

Но не эти детали заставляли меня снова и снова всматриваться в лицо немолодого уже фалварта. Как и тогда, рассматривая его изображение в замке мору, я все никак не могла отделаться от мысли, что этот мужчина мне знаком.

Но ведь это невозможно!

Готовясь к сегодняшнему дню, я не раз и не два продумывала, что и как скажу, как буду себя вести. Какой же глупой и самонадеянной я была! От страха и волнения все разумные мысли испарились из моей головы, оставив лишь инстинкты, вопящие о том, что лучшей тактикой будет замереть на месте и не привлекать к себе лишнего внимания. Представить себе, что я добровольно подойду и попытаюсь что-то там рассказать или объясни этому властному, жесткому мужчине, не представлялось возможным.

Мору меня убьет. Боюсь, в буквальном смысле этого слова.

— Вы так испуганно, но в то же время пристально на меня смотрели, что я просто не мог не подойти. — От тихого, но жесткого голоса, по спине промаршировали мурашки. — Не помню вас среди приглашенных.

Как?! Как он сумел так незаметно ко мне подойти?

Я подняла взгляд, чтобы видеть реакцию на свои слова, но чуть не задохнулась от узнавания!

— С вами все в порядке? — В голос фалварта звучала издевка. Он решил, что замерла я от восторга?

Я же могла лишь беспомощно открывать и закрывать рот, как выброшенная на берег рыба, пока мой мозг пытался осознать увиденное. Просто, если сделать фото фалварта и отразить его негатив, на меня смотрела практически копия родного отца.

— А мою бабушку все звали Отре, хотя по паспорту она Ольга. — Сама от себя не ожидала, что такое скажу.

— Что?

Но кусочки мозаики, один з другим, складывались в полную картину в моем мозгу. Ну, бабушка… Ну, Ба! Ну ты и… Предупредить-то хоть могла?!

* * *

— Давно она умерла? — Мы сидели в кабинете главы рода РерШарт, не обращая никакого внимания, что за окном давно стемнело, а гости, предоставленные сами себе, орут пьяные песни, потерявшись где-то в саду.

— Мне трудно соотносить время, — ответила, извиняясь. — Несколько лет назад.

Фалварт устало кивнул, постукивая пальцами по резному подлокотнику массивного кресла. Он с любопытством и явным удовольствием выслушал все, что я смогла рассказать ему о Ба — настолько сильной ведьме, что, сбегая от мужа, смогла даже в другой мир проход открыть.

«Она решила, что я ей изменил. Это было подстроено… виновный давно казнен. Тогда мы только узнали, что Орти ждет ребенка», — и столько боли в глазах, что можно утопить целый мир.

Слушая рассказ о моей жизни, лорд РерШарт не перебивал и не задавал вопросов, но я легко могла читать разлитые в воздухе эмоции разочарования сыном, бросившим дочь в другой стране, тоску по любимой женщине и яркие отцовские чувства по отношению ко мне. А с ногой и «проклятием» все оказалось просто и смешно: таким образом Ба нас спрятала, превратив в людей. Просто за все нужно платить. И вот Ба отдала годы жизни, папа всегда был лысым, даже в детстве. Сестра не имела музыкального слуха, от слова совсем. А я вот хромала.

Лорд РерШарт сказал, что, когда я перестану меняться, хромота пропадет. Услышав это, я не сдержалась и прыгала от радости. Неужели? Как долго я этого ждала! Как мечтала! Как сильно надеялась! И вот, осталось совсем немного — я стану абсолютно здоровой!

А еще у меня просто не могло не быть ведьмовских сил. Иначе этот насквозь магический мир меня бы ни принял, и никакой ритуал призыва с этим бы не помог.

От подобных известий кружилась голова. А вот способности теневика у меня от деда-лорда — был такой персонаж в его предках. Н-да.

Ба я понять не могла. Серьезно. Уйти непонятно куда, пожертвовать годами жизни и магией, коей на Земле были сущие крохи… Или именно в этом и была причина, почему она не смогла вернуться? Не смогла продлить себе жизнь? Как все сложно!

— Пленивший тебя мору Зейт ДеРейст. Знаменитый в определенных кругах высший, давно копающий под правящий род в надежде захватить трон. Буду откровенным: РеВарты мне никогда не нравились. Я не выступал против них, так как война — это еще хуже, но и правление их… Парням в воспитании явно ремня по задницам не хватало. — Лорд РерШарт выглядел хмурым и недовольным, говоря это. — Но если Адам твоя пара… — Он устало покачал головой. — Семья превыше всего. Я свяжусь с РеВартами, расскажу, что с тобой случилось. Не беспокойся — завтра ты уже будешь дома. Хорошо? Сейчас я не могу ничего поделать с запирающей твои силы привязкой к мору — слишком опасно для тебя.

В бзгйбаз этот миг я почувствовала, как что-то далекое впилось мне прямо в сердце и медленно тянет в сторону.

— Иди. Все в порядке. — Когда лорд заметил мою боль, его лицо окаменело. — Я все решу.

* * *

— Ну что, получилось, да? — Зейт едва не подпрыгивал от нетерпения, пока я пыталась отдышаться, лежа на холодном полу после вынужденного перехода.

— Да. — Грудь так болела, что говорить получалось с трудом.

— Да! ДА! ДА!!! Я уже представляю, какие великие дела нас с тобой ждут! — Схватив за предплечья, мору рывком поставил меня на ноги. — Иди и быстро приведи себя в порядок, я…

— Мой господин, — в комнату с поклоном вошел один из стражей, — возникла непредвиденная ситуация. Нам удалось схватить лазутчика.

— Что? — Зейт тут же обо мне забыл, поспешив за стражем.

Я же лишь выдохнула облегченно, обессиленно опускаясь на пол. Хорошо. Немного времени для размышлений и осмысления полученной информации мне не помешает.

* * *

Ничего не происходило, и это было пыткой. Когда так сильно чего-то ждешь, а секундная стрелка словно приклеилась к циферблату, когда день тянется словно вечность… Третьи сутки подряд ничего не происходило. Меня не выпускали из комнаты, не приходил мору, не было новых заданий. Но зато у меня появилась возможность ознакомиться с книгой, которую я выбрала в качестве награды на складе артефактов из Плато. И если бы мне нужно было в одном предложении описать суть написанного в ней, то я бы без раздумий сказала, что это пособие для начинающей ведьмы. Но самым примечательным было не это. Просто бабушка ещё с ранних лет учила меня писать и читать, а, главное, правильно выговаривать руны, говоря, что это наследие предков и негоже им пренебрегать. Уже позже, получив доступ к интернету, я узнала, что к традиционным рунам изучаемые мною знаки отношения не имеют, но Ба лишь отмахнулась: «Что там твой тырнет знает!». А мне красивые, загадочные и немного созвучные с латынью слова нравилось и учить, и употреблять, ведя девичий дневник, например.

Так вот книга, сейчас находящаяся у меня в руках, была написана как раз теми самыми рунами.

— Ну, бабушка… Ну, Ба, ты даешь! — только и могла приговаривать я, читая очередное указание к действию «ежели на седалище либо другой части тела выскочил чирей». О-очень полезная книга.

Царапала мысль о том, что лорд РерШарт предполагал у меня наличие ведьмовских сил по наследству, но как это проверить? Где в нормальной жизни можно найти «толченые в золотой ступе крылья белой летучей мыши»? Вообще книга была сборником занятных таких рецептов на все случаи жизни для сказочной деревенской ведьмы, а, главное, ничего сложного: круг специальным мелом или восковой свечой нарисуй, слова скажи, да в зелье из тех самых крыльев мыши и отвара крапивы с полынью плюнь, и волос у недруга как не бывало. Забавно было бы на мору лысого посмотреть… Мечты-мечты.

Лорд РерШарт

Никогда бы не подумал, что сам добровольно приду в этот кабинет. Ни за что бы не поверил, что попытаюсь найти общий язык с этим выскочкой, Его Величеством Ариимом. Впрочем, ещё до недавних пор я бы и в то, что где-то в другом мире у меня сын и внуки имеются не поверил, так что, видимо, моя уверенность в чем либо — это не показатель.

— Не ожидал, право слово, что глава сильнейшего в нашем государстве дома, открыто порицающий политику правящей ветви, когда-нибудь придет в этот кабинет. — Было заметно, как сильно нервничает Ариим, пытаясь скрыть это за вежливостью и притянутой за уши иронией.

— Смешно. — Я кивнул, словно в его словах и правда было что-то забавное. — Я тут как раз собирался на дом ДеРейста надавить, нужное мне отнять/обменять/выудить. А оказалось, что у них в подвалах представитель этой самой правящей ветви обретается. Уважаемый лорд ДеРейст даже предлагал мне столь ценное мясо купить по бросовой цене. Смешно?

Я видел, как стремительно отливает краска от лица правящего фалварта, как плотно сжимаются и без того узкие губы. Не умеет юнец держать себя в руках совершенно. Разве так можно? Ай-я-яй…

— Что вам нужно?

Я тяжело вздохнул, и вздох этот отнюдь не был наигранным. Проучить бы его, да времени в обрез. Сколько продержится средний из РеВартов под пытками, пока его слова всерьез навредят Яне?

— Я все знаю. — Ариим пытался что-то сказать, не умело играя в мудрого правителя, но я позволил себе повысить голос. — Я знаю ВСЕ. — Парень замолчал. — Вопрос только в том, как мы будем их вытаскивать. И хочу предупредить, что мое личное войско больше не только вашего, но даже всех объединенных воинских служб государства, так что Я, в отличие от вас, на войну с ДеРейстом пойду, если не останется другого выхода.

Тишина, опустившаяся пудовой кувалдой на темечко правителя, потешила мое самолюбие.

— А теперь четко, внятно и по существу: что вы планировали сделать, чтобы освободить брата?

— Мы предложили выкуп. А после отрицательного ответа ДеРейста утроили его. Пока ответа не было. — Ариим отвел взгляд. — Адам действовал на свой страх и риск, зная о возможных последствиях.

С каждым его словом мои брови поднимались все выше. К сожалению, не столько от удивления, сколько от омерзения. Н-да, и я ещё думал, что это в моем доме проблемы. Да мышиная возня за приближенность к моему трону — это просто детский лепет. Отдать брата на смерть под пытками за то, что он пошел за своей парой в пасть ко льву — вот это веселье!

Нельзя в нашем мире быть таким слабым. Нельзя! Слабость в первую очередь в голове! Как можно просто сложить руки и покориться? Почему этот сосунок не рыщет по всему миру, собирая союзников против враждебного дома? Почему бездействует? Эх… Мерзко.

— А теперь? Зная, что мой дом поддержит вас?

— В первую очередь переговоры… — Ариим почувствовал себя увереннее, тут же начав вещать какой-то бред о равенстве и о том, что плохой мир лучше хорошей войны. И что если тебе дали пощечину, стоит разобраться: возможно, она была случайной…

Я сидел в удобном кресле для гостей, кивал в такт пустым словам и думал, что средний брат вроде не так уж и плох? Кажется, он занимался вопросами внутренних стражей и армии — сборной солянки отрядов от каждого дома?

— Леди Яна Сарч РерШарт — избранная пара вашего брата — является моей внучкой и прямой наследницей трона дома РерШарт. После того, как я вытащу детей из лап мору, Адам РеВарт перейдет в мой дом. Это понятно? — Я встал, не дожидаясь ответа.

— Вы планируете захватить власть в стране, использовав народную популярность Адама?

— Зачем мне это? Что мне дает этот ваш трон, помимо лишних проблем и головной боли? — Равнодушно пожал плечами. — Мне и так хорошо.

— Дом ДеРейстов будет мстить.

Я обернулся уже у двери. Мальчишка.

— Дом ДеРейстов будет уничтожен. Я пришел лишь потому, что опасался встречных военных действий с вашей стороны. Нехорошо было бы, схлестнись наши воины на чужой территории, м-м? Но, видимо, опасался зря. — Вежливо, но не скрывая издевки поклонился. — Спокойных и сладких вам снов без мук совести, Ваше Величество.

Яна Сарч

— Скучаешь? — Мору незаметно, совершенно бесшумно возник на пороге моей комнаты.

Вздрогнув от звука его голоса, я поспешно вскочила на ноги.

— Да вот картинки в книге рассматриваю.

— Понятно. Пойдем?

— Куда? — Я едва подавила порыв отойти от него подальше. Слишком уж спокойным и довольным выглядел в тот момент обычно неуравновешенный Зейт.

— Оплату себе за следующее задание выберешь. Хочу, чтобы все было по договоренности. Чтобы сработала ты на совесть.

— Ладно. — Предчувствие вопило во мне дурным голосом, чтобы я никуда не ходила. Но что я могла поделать в этой ситуации? — Сковывающую меня магию ослабите сейчас? — Протянула к мору запястья.

— Нет.

Мы вышли в коридор. Неторопливо прошлись вперед. Мору был молчалив и выглядел необычайно довольным.

— Мы точно туда идем? — Отделаться от мысли, что меня ведут на убой, было не так уж просто.

— Да.

Я не поверила, но мору не обманул. Тот же подвал, тот же склад. Не глядя, ткнула рукой, подошла к ближайшему ящику и взяла черный камень. Зейт посмотрел на меня как на идиотку, но ничего не сказал.

Ха, можно подумать, он дал бы мне достаточно времени, чтобы выбрать вдумчиво.

— А теперь куда мы идем? — Сжимая в руках необычно теплый и словно замшевый на ощупь камень, спросила мору.

— На задание.

— Уже? А как же подготовка?

— Ты готова. — Он криво улыбнулся. — Да и пойдешь не одна.

Мы вошли в знакомую уже комнату стационарного телепорта, который, как это ни странно, уже был запущен. Стоило мне сделать к нему один шаг, как стоящий там страж демонстративно отбросил какую-то тряпку, прикрывающую лежащее на полу тело.

— Что за… — Но договорить я не смогла. Слишком знакомы были мне эти кисти рук, пусть лицо оказалось изуродовано до неузнаваемости.

— Адам? — Слезы в голосе скрыть не удалось.

Подошедший следом мору обнял меня за плечи.

— Пришел за тобой, представляешь?

Мне казалось, что я сплю, настолько абсурдно было происходящее. Я попыталась отстраниться, но объятия сильного разумного резко превратились в тиски.

— Так вот, что касается самого задания: переходите прямо сейчас в… Ад и подыхаете там по очереди. Сначала ты, чтобы РеВарт это наверняка увидел, а затем уж он сам от осознания того, что так и не смог тебя спасти. Ну, как вам план?

— Зачем? — Я все еще не могла прийти в себя и поверить, что все происходит на самом деле.

— Ну, — издеваясь, задумчиво протянул Зейт, — будет ведь расследование, куда делась наследница рода РерШарт и второй принц РеВартов?

— Что? — Я поняла, что речь о дедовой фамилии, но соотнести себя со словом «наследник» не могла. Я?

— А я такой: ничего не знаю. Я их телепортом куда подальше отправил. Погостили и хватит. А то прямо лезут в дом без спросу, — не слушая меня, закончил мору.

— Я не… — Мой взгляд упал на едва дышащего фалварта. — Пожалуйста! — Как-то резко и не вовремя хлынули слезы.

Появившийся непонятно откуда мужчина, игнорируя всех присутствующих, положил руки на грудь РеВарта, а спустя мгновение тот очнулся с ужасным криком:

— Нет!!!

— Пора-пора! — Мору просто подхватил меня на руки и забросил в мягко светящуюся пленку перехода.

Боже, как же мне это все надоело!

Глава 12. Грна и ее семейство

Приземление было сложным и болезненным: меня вышвырнуло из перехода, словно я съехала по огромной горке, не позаботившись о том, как буду тормозить внизу. Но едва я попыталась встать и осмотреться, как сверху, едва меня не убив, приземлился РеВарт.

— Ох… Слезь! — простонала, едва смогла вдохнуть.

Сцепив зубы, фалварт откатился в сторону, оставляя после себя кровавый след. Мы находились в каком-то заброшенном здании, в комнате с рабочим стационарным порталом. И как-то это было нелогично. Повсюду лежали сухие листья, ветки, пробивалась между плитами пола жесткая и колючая трава. Одна из стен оказалась разрушенной, а за ней начинались самые настоящие джунгли. И в то же время аккуратно сложенные у противоположной стены ящики, вещи разумных, висящие на вбитых в стены крюках.

— Встать сможешь? — Я попыталась зрительно и на ощупь определить насколько сильно ранен фалварт, но казалось, все его тело и есть одна сплошная рана.

Мужчина отвел взгляд, а после и вовсе зажмурился. Отрицательно качнул головой. Он так сильно сжимал от боли зубы, что его губы побелели. На висках мужчины блестел пот.

— Ты и правда полез за мной в замок ДеРейста? Сам? А как же твои слова о целой армии в подчинении? — Испытывая иррациональное чувство вины, словно была виновата в произошедшем с ним, я забыла обо всем остальном. Пальцы сами потянулись к волосам мужчины. Я погладила его, как сделала бы это с маленьким ребенком, пытаясь утешить.

Ну, что же мы с ним оба такие бедовые?!

— Я не должен был попасться вот так… Γлупо. А использовать армию — это фактически огласить войну, которую правящему дому не выиграть. Слишком сильна оппозиция, чьим лидером ДеРейст и является. — Γолос хриплый, сорванный. Взгляд и того хуже: лопнувшие сосуды окрасили глаза в красный цвет, а уж в сочетании с красной радужкой…

— Я выберусь наружу и попытаюсь определить, где мы находимся. Хорошо? — Я попыталась говорить уверенно, но вышло так себе. Где бы и себе уверенности приобрести?

РеВарт, скосив взгляд на пролом в стене, снова устало закрыл глаза.

— Мы на Плато. Такие растения растут только там. Видишь среди зелени черную лиану? У нее красные кончики шипов?

Вздрогнув, я всем телом повернулась к пролому. Как знакомо оказалось мне это растение!

— Да. Вижу. — Что тут еще скажешь?

— К ней нельзя приближаться.

— Я в курсе. Пойду через второй проход. — С тоской посмотрела на темнеющий зев выломанной двери, больше напоминающий ворота золотого хранилища. Эх, если бы все еще работающее заклятие ограничения на моих запястьях снять! — Такое ощущение, что искатели ДеРейста восстановили или построили здесь стационарный портал, переносили через него найденные ценности, но после местные жители взбунтовались и все здесь разворотили, — сказала тихо. — Это объяснило бы и наличие у него целого склада всевозможных вещей с Плато и то, что судя по его словам, поставки прекратились. Кажется, мы находимся в одном из древних городов. — Я посмотрела на фалварта, но он лежал уже без сознания.

Черт! Снова сама! Все сама!

Толщина стальной выломанной двери и то, каких размеров следы от когтей на ней имелись, ввела меня в ступор. Это что же за зверушки здесь резвились? Впрочем, я не могла не идти дальше. Оставалось только молиться, чтобы меня снова приняли за свою и не стали есть. Хотя, судя по размерам когтей, такому существу я разве что в качестве зубочистки бы сгодилась.

Дверь вела в естественную пещеру с большим озером посредине. Прямо с потолка в него падал небольшой водопад, еще несколько ручьев втекали с двух противоположных стен, а вот вытекала вода под землей. Других выходов я не нашла. Похоже, кто бы не разворотил ту дверь, попал он сюда, проплыв под водой. Возможно и я смогу?

Но вода оказалась настолько холодной, что стоило опустить в нее руку, как я тут же перестала ее чувствовать. Нет. Это не вариант. Остается провал в стене.

Вернувшись в комнату я долго гипнотизировала взглядом черную неподвижную сейчас ленту лианы. Воспоминания о том, как прошлая встреча с этим чудищем едва не стоила мне жизни, снова и снова будоражили разум. В этот раз уйти по тени я не смогу. Ничего придумать так и не удалось, а тем временем на землю опустились вечерние сумерки.

Из разнокалиберных ящиков, стоящих у стены, я соорудила нечто на подобии кровати. С трудом, но все же смогла перетащить туда фалварта. Легла рядом сама, согревая и согреваясь теплом лежащего рядом тела. Завтра, выбора нет, мне придется идти в пролом. И остается только надеяться, что сама лиана не сунется сюда ночью.

* * *

— Фью-у? — Опечаленный Мрак сидел рядом со мной на стволе поваленного дерева. За его спиной виднелась библиотека, а за моей — джунгли. Мы словно встретились на мосту, соединяющем две реальности. — Фау-уу?

— Я на Плато. Не слышу тебя из-за этого. — Показала на свои запястья. Во сне на них виднелась светящаяся синим светом татуировка.

— А? — Почти по — человечески удивился друг, заметив что-то в моем кармане.

— Это? — Я достала черный камень, о котором и забыла совсем. — Да так, на одном складе взяла. — И тут же застыла в немом шоке: Мрак плакал крупными слезами-бриллиантами, сверкающими и переливающимися в неясном лунном свете.

Я протянула камень, недоумевая, что именно происходит. А Мрак вдруг уселся на него, прикрыв лапы крыльями.

— Так это что, яйцо?

Птица кивнула.

— Твое?

Отрицательное качание головой. И такой выразительный взгляд.

— Ну ладно. — Я не знала, что и думать. — Помочь ты мне все равно не сможешь. Высиживай.

Сон, словно только этого и ждал, растаял серой дымкой.

Вздохнув, я открыла глаза, чтобы с воплем отпрянуть в сторону: прямо над моим лицом извивалась та самая лиана.

— Ах ты дрянь! — В следующий миг вместо страха сознание затопила ярость. — Нападай! — Я схватила какую-то палку, надеясь, похоже, только на чудо. — Ну, давай!

Но вместо этого, словно спрашивая позволения, лиана оглянулась назад.

— Грм-м, — было ей ответом.

В пролом, едва различимый в рассветных лучах, вошел житель плато. Высокий, метра три, не меньше. Чем-то похож на гориллу, но шерсть длинная, светло-серая, ступни имеют три пальца с когтями впереди и один позади, как у птиц, а вот ладони пятипалые, с когтями опять-таки. Хвоста нет, но на голове уши торчком и небольшие рога. Пасть как у гориллы, но клыки нижние наружу торчат, а глаза умные, цепкие.

— Здравствуйте, — сказала заикаясь. Отбросила палку, словно что-то постыдное. — А меня Яна зовут. Я местная, — добавила, подумав.

Существо до того тяжело вздохнуло, словно я была любимым, но очень уж беспокойным ребенком, с которым постоянно масса проблем.

— Грхндамба, — сказал он, ткнув себя пальцем в грудь.

— Очень приятно. — Повторять заковыристое имя полностью я не решилась. — Грна? — спросила едва слышно, надеясь, что на меня не обидятся за сокращенное имя.

Нос существа шевельнулся, он посмотрел на фалварта, а после вопросительно снова на меня.

— Это мой друг, — сказала извиняясь. — Ему нужна помощь.

Взгляд… Грна стал такой, словно я опять гадость в дом притащила.

— Он хороший! Правда!

Очень уж не по — мужски закатив глаза, Грн взвалил тело фалварта себе на плечо и, махнув мне рукой, вышел в провал в стене. А я задумалась, почему это решила, что он мужчина. Возможно, Грна — девочка?

Это и правда был город. Древний, местами разрушенный, но все равно прекрасный. И сейчас, шагая вслед за Грна, я остро сожалела, что не попала в одно из таких мест сразу по приходу в этот мир. Потому что он вовсе не был заброшен: странные и иногда несуразные (еще более странные, чем в мире за Стеной), по нему ходили, летали и ползали не менее разумные существа. Чем я. Чем фалварт. Чем любой из возомнивших себя всезнающими в «большом» мире.

И вот еще что: разумными принято считать всех умных прямоходящих. Но как же быть с Грна? Она ведь тоже может ходить на двух конечностях, хотя предпочитает помогать себе очень длинными мускулистыми руками?

Грна привела нас к себе домой: в большой зал в подвале разрушенного с одной стороны замка. В настоящем гнезде из веток, ткани, стеблей листьев и обычных лиан возились трое малышей. А вот папа их семейства меня поразил: он был выше супруги едва ли не на целый метр! И вот, глядя на когти на его руках, я точно знала, кто именно разворотил ту огромную стальную дверь.

— Во-фо-хо?! — так выразительно спросил он у Грна, что даже я поняла.

— Мо-мо, — развела руками женщина. — По-ро-ро? — Мол, «посмотри на нее».

Взгляды хозяев дома скрестились на мне, я попыталась улыбнуться.

— Мбо-по? — Я пожала плечами, а «папа» ткнул пальцем сначала на меня, а после на гнездо.

М-м, и как мне быть? Но хозяин дома терпением не отличался. Аккуратно взяв меня в свои большие руки, положил к свои малышам. Лежу, смотрю на милые мордахи, напоминающие наших пятилетних малышей, так как шерсти еще нет.

— Вво? — Пробасил «папа».

И лишь тяжелый вздох от «мамы» в ответ. «Родители» принялись выхаживать притянутую мною домой «животинку». Умело. Аккуратно. Со знанием дела заваривая травы и делая повязки. А я, глядя на все это, едва могла сдержать слезы, в молитве благодаря бога за этот дар.

* * *

Я проснулась ещё до рассвета. Просто лежала и смотрела, как ровным светом горит лампадка на столе, как мерно вздымается грудь лежащего рядом фалварта. Он будет жить: теперь я знала это точно.

И когда всепоглощающа тревога за мужчину отступила, начала подмечать некоторые странности. Например, окна оказались затянуты чем-то на подобие толстой, полупрозрачной и прочной даже на вид пленки. Вряд ли местные сами ее изготавливают. Да та же лампадка с металлическим резервуаром для масла и стеклянным отводом. А ещё размер. Лампа была огромной: как раз по размеру руки Грна.

Рядом во сне заворочался малыш, о чем-то шепча на своем языке. Я бережно укрыла его одеялом. Самым обычным, тканевым. Получается, местные торгуют с внешним миром? Но как? И почему остальным разумным за Стеной об этом ничего неизвестно? Считается, что искатели все добывают сами, рыская по Волшебному лесу в поисках вещей, оставшихся после погибшей цивилизации. Впрочем, это как раз не странно: к сожалению, никому не выгодно наличие ещё одной разумной расы. Ведь тогда придется отдать им Плато. Придется прекратить свои варварские набеги: прикрыться ничейностью и отсутствием разума у зверей уже не получится.

Все как и всегда, как и везде в любом из миров.

А еще мучили меня смутные сомнения, что древняя цивилизация не вымерла, а мутировала под воздействием лавины магии. Слишком уж Грна и ее муж разумны для тех, чьи предки были мудрыми, но все же зверями.

Лорд РерШарт

— Разрешите доложить? — Вытянувшись по струнке перед моим столом застыл мой главный сыскарь. А учитывая то, что вел он себя так только тогда, когда ему не было чем меня порадовать — все плохо.

— Разрешаю. — Я не предложил ему сесть — незачем. Мы так давно знаем друг друга, что проще выматериться, чем объясниться нормальным языком. Но все же…

— Дом ДеРейстов официально уничтожен. Последователи и прихлебатели в срочном порядке ищут куда бы переметнуться. У нас уже есть свыше пятидесяти предложений о сотрудничестве и вассалитете. Разрабатываем.

— Дальше.

— Часть воинов дома ДеРейстов удалось сохранить. Они принесут вам клятву верности, как только вы готовы будете ее принять. Женщины и дети небольшими группами рассредоточены по всем нашим замкам и отданы на попечение старших женщин родов.

— Хорошо. Что со старейшинами?

— У нас в подвалах. — Мужчина отрицательно качнул головой. — Исходят ядом и грозят карами. На сотрудничество идти не желают.

— Уменьшите продовольственные пайки. Снизьте комфорт в камерах. Никуда они не денутся.

— Слушаюсь.

— Что по поводу Яны и РеВарта?

— Удалось узнать, что ровно за час до начала нашей атаки мору отправил их стационарным телепортом. Девушка была цела и невредима, но под действием ограничивающего проклятия. РеВарт серьезно ранен. По предположениям наших целителей он уже мертв. К сожалению, во время проведения военных действий портальная комната была практически полностью уничтожена противником. Узнать, куда именно отправил их мору и с какой целью, не удалось. Лорд ДеРейст покончил с собой, когда стало понятно, что ему не победить.

— Вот сученыш! — не сдержался я. — Ваши предложения?

— Уже готовы поисковые группы из воинов наших элитных войск. Они разъедутся по всему миру и посетят каждую точку с возмущенными магическими полями, свидетельствующими о наличии стационарных переходов. Мы найдем их.

— На это могут уйти годы. — Хотелось воскресить Зейта и убить собственноручно. Махнул рукой, отпуская сыскаря. — Действуйте.

А я пока подумаю.

Яна Сарч

Во второй раз меня разбудил тихий скулеж и мокрый влажный нос, тыкающийся в мою щеку.

— Ох, — я с трудом села, обняв одной рукой малыша, пока его братики еще спали, — с добрым утром!

Хозяев в доме не было, а вот фалварт все так же лежал на столе. Повязки, пропитавшиеся потом и кровью, плохо пахли даже на расстоянии, вгоняя меня в тоску и ярость одновременно. Выберусь отсюда, сама мору убью! За что? Зачем так издеваться над живым существом? На нем же места живого нет!

Рядом с головой фалварта на столе лежали чистые бинты, в горшочках, накрытых тряпочками, стояли мази, а у выхода из комнаты лежала целая куча разнообразных трав. Это меня немного успокоило: о нас не забыли.

Пока пыталась вылезти из довольно высокого гнезда, разбудила остальных детенышей. В итоге, когда я, наконец, смогла ровно встать на ноги, на меня смотрели три пары голодных глаз.

— Так, сейчас позовем вашу маму. — Собрав все мужество и отгоняя от себя воспоминание о хищных лианах, я пошла к выходу. Не могла же она далеко уйти?

Но дверь оказалась заперта с той стороны. И, словно почувствовав мое замешательство, начали усиленно скулить, выпрашивая еду, детеныши.

— Ладно, — сдалась я, — сейчас что-нибудь придумаем.

Честно говоря, я надеялась, что пока я буду «что-то придумывать», вернется их мать. Но, видимо, не судьба. В углу комнаты располагалась самая настоящая печь огромных, как и все здесь, размеров. Неподалеку стоял ещё один стол, а вдоль стены располагались лари всевозможных размеров: от совсем крошечного (под соль?) до размера среднего холодильника. Я уже представила себе, как буду там что-то искать, когда мой взгляд привлекли три одинаковые чашки со смешными носиками, в которых была жидкая каша. Похоже, Грна все продумала! Мне даже удалось покормить малышей, не сильно испачкав их при этом.

А после настал черед фалварта. Я нашла в деревянном ведре чистую воду. Промучившись минут двадцать, сумела разжечь огонь и даже вскипятить воду. Было страшно вмешаться и навредить фалварту, но и оставить его лежать вот так я не могла. Кто знает, когда вернутся хозяева этого дома? Да и потом… Не обязаны они нам помогать. И на том спасибо.

Старые бинты пришлось срезать, местами размачивая заскорузлую ткань. У меня дрожали руки и губы, на глаза наворачивались слезы от ужаса того, что с ним сотворили. Наверное, даже хорошо, что РеВарт был без сознания — хоть не чувствовал боли.

Когда я очистила, смазала и снова забинтовала все раны, наступило время обеда. Только сейчас я заметила, что детеныши давно уже выбрались из гнезда и теперь деловито роются в лежащих в куче у выхода травах. То то я еще удивлялась, что все вещи так высоко лежат. Теперь понятно.

Изгваздались крохи в пыли с пола и соке травы знатно. Но самым интересным было то, что за специальной шторкой располагался лоток, очень похожий на кошачий туалет, куда малыши и справляли нужду. Так, кажется, одни они остаются довольно часто. А ещё под перевернутым ведром находилась широкая глиняная труба, ведущая куда-то под землю. Я использовала ее как канализационную, надеясь, что это все не падает кому-то на голову.

Тяжело вздохнув, я нагрела еще воды. С горем пополам отловив юрких крох, умыла и вымыла руки. Пусть без мыла, но все же. Для удобства начала называть их «Первый», «Второй» и «Третий», различая по цвету пуха на голове. А ведь я еще не завтракала! Есть хотелось все сильнее.

Вот так я и научилась готовить. И даже не сожгла свою первую кашу в печи, не отходя от нее ни на миг. Грна все не возвращалась. Сколько времени прошло? Немного успокаивало лишь то, что за окнами все ещё было светло.

От нечего делать я уселась сортировать травы, а после найденным в одном из ларей шнуром вязала их в снопы и подвешивала на колышки сушиться. Даже малыши не стали отлынивать, а помогали мне по мере сил.

День прошел очень быстро.

Грна вернулась лишь поздно ночью.

— О, Господи, — всплеснув руками, бросилась к женщине. — Что случилось?

Но, конечно, она не могла меня понять. Вся в крови и каких-то ошметках, Грна, тяжело ступая, побрела к гнезду. А увидев мирно сопящих малышей, села прямо на пол и расплакалась.

Я бросилась раздувать угли в печи, чтобы нагреть воду, которой осталось совсем мало. Растормошив женщину, как умела, начала обрабатывать раны, шипя на Грна, которая мешала мне, пытаясь погладить по голове.

— Мг-мрм?

— Понятия не имею, о чем речь, — отозвалась устало. — Но давайте уже спать?

Интересно, куда делся их папа?

* * *

Так и получилось, что я стала няней малышам, постепенно изучая сложный, полный рычащих и шипящих звуков язык. Хозяин дома Рдхадр постоянно пропадал на добыче еды и прочих нужных вещей. И можете представить мой шок, когда оказалось, что местные додумались спускаться к первому из щитов и обмениваться товарами с искателями. Во внешнем мире необычайно ценились и редкие травы, и шкуры, клыки и железы необычных зверей Плато. А ещё изделия.

Хозяйка дома Грна занималась огородом и домом, а ещё она умела красиво плести разнообразные вещи из высушенных и окрашенных нитей из лиан: одеяла, ковры, сумки, пояса. Делать из особой глины всевозможные предметы обихода или, например, ножны для меча. Все это искателями ценилось необычайно, обладая пророй невероятными свойствами. Так, например, плащи из лиан не промокали и хранили тепло в любую погоду. А пряжа из шерсти голубого варрнага была прохладной, даже если ее бросить в огонь.

При всем этом хозяева дома не носили на своих телах ни украшений, ни одежды. Ничего, помимо поясов с навесными карманами и крюками. Даже меня пытались сначала раздеть, правда, потом смирились.

Я кормила, купала и выгуливала малышей, у которых пока не было официальных имен, но, кажется, приживутся выданные мной. А еще я громко кричала, если считала, что нам грозит малейшая опасность: не все из лиан были прирученными, да и других желающих полакомиться мясом хватало. Всего в городе жило около десяти таких семей, как наша, но тесноты местные не любили, так что общей защиты поселения не было. Именно так и пострадала в тот самый первый день Γрна, возвращаясь с добычи лиан. Ее, утомленную тяжелой работой, просто подстерег хищник, роющий норы под землей. Ступил, где не стоит, и добро пожаловать к целому семейству на обед. В качестве основного блюда.

А вот фалварт все не приходил в себя. Прошло уже три недели. Его раны давно затянулись, кожа на лице была светлой и здоровой, дыхание ровным. Я поила, кормила его отварами трав и мясными бульонами, мыла и разговаривала с ним, делясь страхами и переживаниями. Но разбудить мужчину у меня никак не получалось. Что делать я не знала.

Адам РеВарт

Я не мог не пойти за ней и не мог отправить кого-то другого. Кто лучше меня владеет мечом? Кому еще Раш разрешит пользоваться его магическим кристаллом? Кто будет стараться столь же сильно?

Я без особых проблем пробрался в замок ДеРейста. Используя навыки маскировки и магические особенности кристалла, с легкостью преобразовывал свои жизненные силы в магические и помогал себе заклинаниями, продвигаясь все ближе к месту, где все четче ощущал биение жизни своей пары. Тогда я даже радовался отсутствию эмоций. Они не мешали, не отвлекали — меня вел вперед холодный разум. А когда попался в хитро расставленную ловушку, даже рассмеялся от нелепости ситуации. Мору все понял — он меня обыграл. Он мог не знать, кого именно ждет, но то, что Яна меняется, постепенно превращаясь в фалварта, не заметить было невозможно, а значит она пара кого-то из нашего рода.

Я подозревал об этом, но был слишком самонадеян — и вот расплата. Несколько дней я держался лишь на силе воли и щитах, так умело наложенных Рашем, что маг дома ДеРейст не сразу смог их сковырнуть. После осталась лишь сила воли. И самым поганым во всем этом было то, что палач даже не задавал никаких вопросов — это было ни к чему. Все, что бы не захотел узнать, Зейт мог выведать через свою сеть шпионов, которую мы все никак не можем вычислить полностью, постоянно убирая лишь тех, кого проще всего вычислить — шестерок. Мои знания врагу были ему ни к чему. Он просто наслаждался тем, что я сам попал к нему в руки.

Не знаю, сколько времени прошло. Последние часы выдались особо тяжелыми, я уже готов был умереть, внутри смирившись с тем, что проиграл везде и во всем. А затем они привели Яну. Все исчезло. Буквально все. Я был парализован заклинанием, напичкан разнообразными ядами, которые палач неизменно обильно наносил на все свои инструменты, но в тот миг не существовало даже боли. Только она. И лишь тогда я понял, о чем именно говорила ведьма: Яна так сильно сопереживала мне, что это была своего рода любовь. Еще не совсем то, что нужно, но уже достаточно, чтобы лед в моей груди тронулся.

А после мой хитрый и коварный враг перебросил нас порталом на Плато. Сначала, поняв где мы, даже несмотря на ужасную боль, я едва не расхохотался: Яне здесь ничего не грозило даже с ограничительным проклятием. Но как? Как это возможно?! Неужели исследователям Зейта удалось восстановить утраченные технологии абсолютных порталов?

Затем я увидел лиану, о злобе и агрессивности ко всему живому которой у нас слышали даже дети. Все остальное отошло на второй план. Как я могу помочь? Тело откликалось с трудом. Казалось, я все более утрачиваю контроль. И, лишь проговаривая предупреждение о лиане, вспомнил, как Яна рассказывала мне, что уже встречалась с этим монстром ранее и едва не погибла. А затем снова вошло в силу ослабленное на время заклинание паралича, лишив меня возможности сделать хоть что-то. Я все слышал и понимал, но даже моргнуть по своей воле не мог.

День. Два… Месяц. Я мог только лежать, прислушиваться и думать-думать-думать. Стены темницы, в которой оказался заперт, поддавались неохотно, но день за днем я подтачивал их неимоверными усилиями со своей стороны.

А Яна ухаживала за мной и даже ни разу не пожаловалась. Она была и няней трем малышам, но успевала всегда и везде. А еще она разговаривала со мной каждый вечер, рассказывая о своем дне и не давая мне тронуться умом от бездействия.

Я не мог в полной мере чувствовать и переживать эмоции, но и не восхищаться, отдавая должное силе духа, запертом в хрупком девичьем теле, тоже не мог. Она была достойнейшей из женщин во всем мире.

Лорд РерШарт

— … объединенными силами удалось в рекордные сроки подавить восстания на юге и западе. Сейчас по всей стране как раз начинаются судебные слушанья по поводу замешанных в них лордах… — тихо бубнил себе под нос королевский докладчик. Я не вслушивался: все это и даже больше еще раньше узнал от своих подчиненных. Неплохо сработали.

Дождавшись окончания, Ариим благодарно кивнул, отпуская вояку.

— Никто не ожидал, что вы поддержите нас. Не могу выразить, как благодарен…

— Да я и сам от себя не ожидал, — сказал задумчиво. — Даже не могу сказать точно, зачем во все это влез. Теперь еще порядок наводить, а после его поддерживать. — От тяжелых мыслей разболелась голова.

— Возможно, дом РеВарт не так силен как ваш, но и сами бы мы справились! — Его Величество вскочил на ноги, в очередной раз напоминая мне о том, насколько же он юн по меркам фалвартов.

— Да. — Спорить было лень, а благодарность, даже золотом, мне была ни к чему. — Только какой ценой? — Не ожидавший моего согласия Ариим сел и задумался. — И, скажу тебе по секрету, узнав о том, что РеВарты ослабли, тут же полезла бы с востока саранча, а с запада змеи — наши соседи. И нет! Что вы! Никакой войны — только дружественная помощь правящему дому. Которая осталась бы на наших землях навсегда.

— Я это понимаю.

— Вот и не дерзи старшим.

Ариим вскинулся, но промолчал.

— Поиски не дали результатов?

— Нет. — Я встал и подошел к окну, за которым в наступавших сумерках едва виднелись черты крыш городских домов. — Мои подчиненные разнесли крепость Зейта по кирпичикам, допросили всех и каждого, но узнать смогли лишь то, что портал был необычным и работал на силе артефакта из Плато.

— Портал в Волшебный лес?

— Возможно. Но пока несколько групп доберутся до щитов, пока преодолеют их… Время… А Яна без своих умений. Адам же… — Я не договорил. Незачем. И так все понятно.

— Раш работает над магическим поиском. У нас есть кровь брата.

Я кивнул, показывая, что услышал. Как и много лет назад, у меня есть лишь надежда.

Яна Сарч

— Яна. — Голос был таким тихим и слабым, что вначале я даже не поняла, что именно слышу. — Яна?

Бросив работу, я подбежала к очнувшемуся фалварту.

— Ты очнулся! Ура! — На радостях мне захотелось мужчину расцеловать.

— Здесь нет ограничивающей магии, — выдавил из себя с трудом.

— И что?

— Я слишком слаб, чтобы остановить… Прости.

И тут я заметила, как на предплечьях, на животе и щеках Адама начинают проступать светящиеся белым светом символы.

— Это что? — спросила с испугом, заметив, как исказилось от боли лицо мужчины. А затем, словно книга была прямо передо мной, перед глазами всплыла строчка из энциклопедии: «… Представители мужского пола обладают способностью к метаморфизму, являющейся отражением их внутренней сути…»

И что? Вот прямо сейчас? Как-то я не готова увидеть «отражение его сути».

— Грна! — завизжала так громко, что сама от себя не ожидала.

Женщина на пороге дома появилась моментально.

— Что случилось? — Я показала дрожащей рукой на словно переливающиеся от знойной летней дымки черты мужчины, но меньше вопроса в глазах Грна не стало. Кажется, она не видела ничего странного в происходящем. — Очнулся? Хорошо. — И ушла.

А пока я отвлекалась на явно ненормальную с моей точки зрения реакцию хозяйки, фалварт без лишних спецэффектов превратился в… волка. Размером с теленка и клыками, как у саблезуба. Шерсть длинная, густая, темно-серая. Уши торчком. Хвост короткий совсем. Когда он пошевелился, снова открывая глаза, заметила, что у него не лапы вовсе, а ладони с длинными многосуставчатыми пальцами и внушительными когтями на них. Причем как спереди, так и сзади.

Узнаваемо-красные глаза фалварта вопросительно посмотрели на меня со звериной морды, а я едва не рассмеялась, впадая в истерику. Вот так у меня всегда: хоть стой, хоть падай. Хоть смейся, хоть плачь. Но рука сама потянулась к мягкой шерсти между ушами волка, а губы растянулись в мягкой улыбке.

— Ну, привет, что ли?

Глава 13. Мы вдвоем

К моему огромному облегчению, в форме волка фалварт надолго не задержался. Уже к вечеру, несмотря на долгую неподвижность, мужчина мог сам сидеть и принимать пищу, а к утру встал на ноги… и тут же принялся помогать мне по хозяйству. И вот, сложив руки на груди и пристально наблюдая за тем, как он пытается вымочить в ночвах лианы, я не могла не спросить:

— Ты слышал все то, о чем я тебе рассказывала во время комы?

— Да, — ответил не прерываясь. — Мое состояние не было комой: лишь действием заклинания, которое я так долго не мог подавить.

Мои щеки опалило краской стыда. Я-то думала, что он меня не слышит!

— Не надо! — Очутившись рядом за доли секунды, замер напротив, изо всех сил сжав руки в кулаки. — Тебе нечего стыдиться.

Я кивнула, отводя взгляд. Я говорила с его неподвижным телом от одиночества, от тоски по дому, от усталости. Но уж точно не собиралась жаловаться или просить таким образом о помощи.

Γде-то глубоко внутри стало очень больно. Я отвернулась к столу и горе грязной посуды на нем. Глупо обижаться на то, что тебя услышал тот, к кому ты сама приходила поговорить.

Адам, подошел ко мне, обнял за плечи, заставив замереть от неожиданности. Вздохнул, словно собираясь нырнуть в холодную воду.

— Твой голос стал для меня якорем, не позволяющим сойти с ума. — И молчит.

Я обернулась, чтобы посмотреть фалварту в глаза — это было так на него не похоже! Но не успела: улучив момент, мужские руки обняли мое лицо бережно, но властно.

— Я ждал тебя каждый вечер. Это было очень… мило, — произнес неуверенно, словно пробуя непривычное слово на вкус.

Я снова покраснела, в этот раз от смущения. Опустила взгляд, ощущая на лице его дыхание. Адам погладил пальцами мои скулы, коснулся бровей, кончика носа. А я боялась шелохнуться, чтобы не спугнуть робкое мгновение.

А затем как пощечина, как ушат холодной воды: он ведь не испытывает ничего! Тогда что это за поведение? Зачем?!

— Твое превращение закончилось. Теперь ты полноценный фалварт. — В голосе Адама прозвучало сожаление, но заметив, как я нахмурилась, он пояснил: — Жаль, что это произошло без меня.

— Нога прошла. — Я отступила назад, пряча взгляд. — Действие бабушкиного волшебства закончилось.

— Расскажешь?

Посмотрела на мужчину неуверенно, не зная еще, как относиться к нему такому… необычному, что думать по этому поводу. Кивнула.

— Давай. Заканчивай с лианами, а я пока посуду помою и приготовлю что-нибудь. Скоро Грна с малышами вернутся.

Адам РеВарт

Она любила меня. Уже любила, пусть сама еще этого не осознавала. Я ощущал это проблесками красок, звуков и запахов в своем сознании, щекоткой слабых пока эмоций на задворках сознания. Трепетом к той, что своей заботой и тихим голосом возвращала меня к жизни.

Я ощущал себя юнцом. Порой, пробиваясь сквозь лед безразличия, на меня накатывало столько счастья, что хотелось орать, бегать и снова орать, раскинув руки.

И, конечно, я был виноват перед ней. За то, что довелось столько пережить. За то, что отпустил, не уберег. За то, что она оказалась здесь и была вынуждена спасать мою жизнь. Снова.

Я не собирался допускать чего-то подобного в будущем. Никогда. Я… Вот куда она снова такую тяжесть тянет?!

— А ну поставь на землю!!! Сложно сказать что ли?

— Да я…

— Для этого у тебя есть я! — Взгляд грозный, а в душе целый ураган. Ей нравится забота. Я знаю. Почти чувствую это на кончиках пальцев. Благодарность. И недоверие.

— Спасибо. — Она никогда не стесняется благодарить или извиняться. И в этом ещё одна ее черта. Εе внутренняя сила.

Казалось бы простое слово, а действует на меня похлеще магического ускорителя. И даже не могу себе представить, как жил раньше без всего этого.

Яна Сарч

— Мы не можем жить здесь вечно.

Я кивнула. Мы с Адамом сидели прямо посреди улицы, среди разрушенных домов и проросших прямо сквозь каменные плиты деревьев-великанов. На небе, мерцая желтым, голубым и розовым, друг за другом зажигались звезды. Красиво.

— Нужно идти к Стене. — Не вопрос, констатация факта.

Я снова кивнула. Посмотрела на фалварта, вздохнула тяжело.

— Теперь и правда придется именно идти. По тени шагнуть не получится.

— Ничего страшного! Ведь один раз ты уже дошла.

— У меня был Мрак. — Никуда мне идти не хотелось. Куда? Зачем? Что меня ждет впереди за враждебной высокой Стеной? Здесь тоже хорошо. По-своему. И даже Адам рядом.

Возможно, пора признаться хотя бы самой себе, что влюбилась?

— Теперь у тебя есть я. И поверь, я ничуть не хуже! — Вскочив на ноги, фалварт принял героическую позу, отставив в сторону одну ногу и подняв вверх руку.

Я улыбнулась. А потом не выдержала.

— Ты и правда это чувствуешь?

Адам нахмурился, сложил руки на груди и уставился на меня с высоты своего роста.

— Сколько ещё мне нужно убеждать тебя, чтобы ты поверила? Чувства возвращаются! А это значит… — Он присел на корточки и начал наклоняться ко мне. — Это значит что… — И голос такой обворожительный.

— Что ведьма твоя была бракоделом. — Я вскочила на ноги, сама толком не понимая, чего испугалась. В конце концов не девственница ведь? И парней у меня было достаточно. Другое дело, что дальше нескольких свиданий отношения обычно не продвигались, и лишь однажды…

— Идем домой? — Адам галантно подал мне руку.

— Еще не хочется. — Я понимала, чувствовала, что времени все меньше. Что вскоре мы должны уйти, чтобы успеть. Куда? Зачем? Я не знала.

Возможно, нас ищут? И мы должны идти к ним навстречу, чтобы не разминуться? А возможно, кто-то собрал достаточно большой отряд искателей, чтобы «завоевать» эти земли, придумав, как раз и навсегда обезвредить щиты?

— Превратись, пожалуйста?

Фалварт нахмурился.

— Мне порой кажется, что волк нравится тебе гораздо больше меня самого.

Мне нечего было ответить. С волком было проще. Он не задавал вопросов. Не заглядывал вопросительно в глаза, стоило его собственным чувствам немного потерять краски. А вы сами задумывались, что невозможно любить кого-то все время? Думать о нем? Сопереживать? Это очень утомляет. Очень.

А ещё с волком можно было не задумываться о том, что именно он чувствует. Искренен ли? Он просто был, и это было здорово.

* * *

— Ты все собрал? — У меня самой за спиной висел внушительный рюкзак, но все же большинство припасов должен был взять фалварт.

— Да. — Мужчина выглядел серьезным как никогда. Видно было, что его что-то тревожит, но расспрашивать не хотелось.

Рядом со мной стояла Грна, вытирая стекающие по щекам слезинки, а малышей и вовсе пришлось запереть в доме, чтобы они не последовали за мной.

— Возвращайтесь когда угодно. Вам всегда рады. — Большего она подарить мне и не могла. Теперь, чтобы не происходило в моей жизни, есть место, которое я могу назвать домом.

Обняв ее изо всех сил, не оборачиваясь, пошла к выходу из города. Хозяин дома и еще несколько мужчин из поселения как раз шли на обмен с искателями, так что до последнего из щитов нас доведут в рекордно короткие строки. Что потом? Лишь время подскажет.

— Яна?

Мы все шли. И шли. И шли. Горилоподобные разумные были не только выше нас, но и сильнее физически. У них были длинные передние руки, которыми они помогали себе передвигаться по густому подлеску. А еще звериный нюх и отменное зрение. Они были лучше нас. Приспособленнее. Все силы уходили на то, чтобы не отстать, но я понимала, что ещё несколько дней в таком темпе не выдержу.

— Яна?

Но они не могли делать остановки и давать нам передышку. Встреча с «лояльными» искателями была оговорена в определенном месте и в конкретное время. Опоздай они — сделка сорвется. И как тогда договариваться о следующей?

— Яна!

А еще я была зла на фалварта. Это именно он настоял, чтобы бы мы выходили именно в этот раз. Именно сейчас. Я была не готова.

Схватив меня за руку, Адам заставил остановиться.

— Хватит!

— Что? — Я вырвалась, с тоской наблюдая, как уходит отряд.

— Даже я устал так, что едва передвигаю ноги. Вторые сутки пошли! Мы не угонимся за ними. Примерный маршрут знаем — дальше сами.

Мне хотелось ударить его.

— Яна. — Мужчина попытался обнять меня, но я увернулась.

— Хорошо. Тогда нужно организовать лагерь и…

— Я все сделаю. — Адам сбросил свой неподъемный рюкзак на землю. — Отдыхай.

Местные опасались, что искатели по тропе, оставь они такую, выследят местонахождение поселка, а потому все время ходили разными путями. Поэтому больше всего я опасалась заблудиться в окружающем нас бесконечном мире зелени и непонятных животных звуков.

Без сил опустившись прямо на землю, уронила голову на согнутые колени. Неожиданно усталость удесятерилась, словно только и ждала этой короткой передышки. Я поняла, что даже переползти в сторону не смогу сейчас. А ведь Адам пошел за водой и хворостом. Сам, не дожидаясь просьбы.

Посмотрев в том направлении, где он скрылся несколько минут назад, заставила себя встать сначала на четвереньки, а потом и на ноги. Начала кружиться голова. Я достала некие подобия спальников, которые помогла мне пошить Грна, и по одному пайку для перекуса. После отдыха придется собирать ягоды или охотиться, если фалварт сумеет поймать кого-то обратившись. Правда, зная, кто может водиться в безопасных на первый взгляд зарослях, отпускать его было страшно.

Сопротивляться желанию уснуть было очень сложно, но все же я решилась дождаться возвращения Адама. Во рту уже вторые сутки и маковой росинки не было, но от усталости даже аппетита не было.

Спать! Спать. Спать…

Расфокусированным взглядом глядя вокруг, я заметила вдруг неясное свечение. Но стоило присмотреться, как эффект подсветки прошел. Это что ещё такое?

Подойдя к самому невзрачному при детальном осмотре растению, задумалась: где-то я уже видела эти серые листочки с черными прожилками. Как крапива на черно-белой фотографии… Книга! Изображение этого растения было в книге ведьм!

Я сорвала несколько стеблей и замерла, пытаясь вспомнить, что же там говорилось об их применении, но как назло в голове было пусто. Вернувшись под дерево, уселась на свой спальный мешок и принялась механически крутить стебли в руках. Туда-сюда, туда-сюда, пока одно из них не рассыпалось вдруг прахом прямо мне на колени. «Прахом»? Защитный контур! И к тому времени, когда Адам вернулся с водой и охапкой каких-то ягод на тонких ветвях кустарника, у меня уже был целый мешочек с серым порошком. От появившегося азарта даже сонливость прошла! То, что растение для меня выглядело подсвеченным — не иначе как способности просыпаются. Уррра!!! Я не буду просто теневиком в магическом мире. Я буду ведьмой! ВΕДЬМОЙ! Чего бы мне это ни стоило.

— Это что? — Адам поглядывал на мой энтузиазм в перетирании стеблей с таким явным опасением, что на миг даже гордость взяла.

— А помнишь, я тебе рассказывала, что моя бабушка ведьмой была?

— Угу, — нахмурившись, фалварт отступил на шаг назад. На всякий случай, видимо.

— Так вот, я тоже ведьма. — Брови мужчины поползли вверх. — А из этого я сделаю защитный контур, чтобы нас во сне не тревожили, а ты отсыпался вместо того, чтобы дежурить. — И добавила уже тише: — Если сил хватит.

Адам не стал мне мешать или как-то комментировать происходящее, вместо этого взявшись разводить костер и заваривать чай с теми самыми ягодами, которые принес ранее. Только посматривал иногда с подозрением.

Все! Подходящее растение серой крапивы поблизости закончилось.

— А как мы узнаем, что контур работает? — дождавшись, пока я закончу насыпать практически ровный круг вокруг нашей стоянки, спросил фалварт.

— Сейчас узнаем. — Отмахнувшись от предложенной чашки чая, старательно проговорила все, что смогла вспомнить из описания того ритуала: «То therthe, tо mоrthe, tо ame uatоо…»

С последним словом, которые словно вытягивали из меня и без того подкосившиеся силы, над нами ярко вспыхнул самый настоящий купол, а я «на радостях», не иначе, потеряла сознание.

Я молодец!

* * *

Очнулась я на рассвете, в горячих объятиях сопящего на ухо мужчины от того, что роса с веток дерева, под которым мы лежали, капала мне на лицо.

— Долго я спала? — спросила шепотом, на тот случай, если Адам еще спит.

— Чуть больше суток. — Он замялся. — Ты замерзла и… звала меня во сне.

— Все в порядке. Спасибо. — Повернувшись лицом, уткнулась носом в грудь мужчины. — Ни ссориться, ни выяснять отношения не хотелось. Было хорошо, спокойно и… правильно что ли.

Над нами, переливаясь мыльными разводами, мерцал купол защиты, тихо потрескивая статическими разрядами. Интересная штука. И полезная.

— Я в туалет хотел выйти и не смог. Он меня молнией прямо в мягкое место ударил, — сказал Адам с обидой в голосе, а я не выдержала и рассмеялась, представив себе подобное.

— Наверное, переживал, чтобы тебя за это самое место не укусил никто в кустах!

— Ах так? — Опрокинув меня на спину, фалварт начал щекотать мои несчастные ребра.

— А-а-а, не надо! Я щекотки боюсь!!! — И даже не знаю в какой момент наши губы встретились, а веселая возня превратилась в настоящий глубокий поцелуй.

— Ты любишь меня, — шепотом, прижавшись лбом к моему лбу, сказал мужчина.

— А ты меня?

Отстранившись, фалварт посмотрел мне в глаза:

— Я восхищаюсь тобой.

Горькая улыбка сама искривила губы.

— Этого мало.

Я вылезла из-под мужчины, не думая даже о том, что, почему и зачем делаю, подошла к куполу и прижала ладонь.

— Satis! — Купол исчез.

— Яна. — Адам подошел и обнял меня. — Спасибо. Мне был необходим этот отдых. Я и не знал, что ты умеешь так.

— Я и сама не знала. — Отчего-то было грустно.

Фалварт отпустил.

— Возвращайся. Я приготовлю завтрак.

Как оказывается бывает больно любить.

* * *

Не знаю, была ли тому причиной ведьмовская магия, постоянные физические нагрузки или еще что-то, но есть мне хотелось постоянно! Причем терпеть это зудящее, сводящее с ума чувство не было никакой возможности.

— Лепешки ещё остались? — уже не знаю, в какой раз за сегодня спросила у фалварта.

Он молча, как делал это всякий раз, передал мне высушенный в печи кусок теста. Я вгрызлась в него с остервенением оголодавшего бульдога. Да что ж такое-то?!

— А ещё что-то есть? — спросила жалобно спустя некоторое время.

Адам дал мне несколько лент сушеного мяса, а затем в ход пошли сухари. Я просто не могла не жевать.

— Не знаю, что со мной, — сказала едва не плача. — Там от моей части еды ещё что-то осталось?

Кивнув, Адам передал мне горсть сухофруктов.

— Знаешь, когда у Раша проснулась магия, он ни часа не мог усидеть на месте. Его постоянно тянуло бежать куда-то, он замучил своих инструкторов по фехтованию, а мы и вовсе прятались, всерьез опасаясь его нездорового энтузиазма в желании проводить с нами спарринги.

— Повышенная физическая активность лучше такого вот голода.

— Ну, активность и у тебя есть — мы вон сколько движемся без остановок. А вот ел Раш точно не меньше твоего, восполняя утраченное.

Но радоваться происходящему не получалось — я просто хотела ЖРА-А-АТЬ!!!

Мы шли вплоть до наступления сумерек, преодолев за день довольно приличное расстояние. Ноги гудели от усталости, а голова от желания спать. Я так устала, что даже голод отошел на второй план. При мысли, что придется перед сном еще и защиту ставить, и становилось тошно.

Но едва мы сбросили на землю тяжелые рюкзаки, как Адам заявил, что собирается на охоту.

— Ты что, шутишь? — простонала. — Давай спать уже.

Но мужчина лишь упрямо тряхнул головой и тут же скрылся за ближайшими деревьями. Вот неугомонный! Пришлось и мне поднимать попу с земли и готовить ветки для ночлега, отдельную кучу хвороста для костра, а еще посчастливилось найти пару кустов со съедобными ягодами. Но когда я полезла в рюкзак фалварта за пайками, с тихим ужасом обнаружила, что за день сожрала все, что у нас было с собой на месяц пути. МЕСЯЦ! Он отдал мне не только мою часть, но, не сказав ни слова, скормил и свою. И вот сидя над практически пустым рюкзаком мужчины, я вдруг поняла, что это его молчание гораздо красноречивее сотни громких признаний в любви. Ни слова укора. Ни одной жалобы на усталость. После тяжелого дневного перехода он просто пошел на охоту.

Вернулся фалварт нескоро. Я успела и костер разжечь, и сама за водой сходить, и даже чай заварить, а его все не было. Когда же послышался шорох кустов, а после на поляну шагнул Адам, неся в руках три тушки кроликов, у меня отлегло от сердца. Я была ему так благодарна и в то же время ощущала себя настолько виноватой, что просто не смогла сдвинуться с места.

— Я отойду к ручью и там освежую тушки. Налей во второй казанок чуть воды и брось горсть крупы. Я быстро. — Он и не ждал благодарности или признания заслуг. — Все в порядке?

Я быстро моргнула, пытаясь не расплакаться. Кивнула. Тут же бросилась выполнять указания. И что мы будем делать завтра, если голод вновь вернется? Может, не ставить купол?

Но едва мы сели ужинать, как я кожей почувствовала чье-то внимание: запах привлек нежелательных гостей. Мы молча переглянулись с напрягшимся фалвартом, я кивнула и, быстро доев свою порцию (куда столько влезает? Как в топку, ей богу!), пошла к своему рюкзаку в поисках серого порошка. Неизвестно, опасны ли наши незваные визитеры, но проверять это ни времени, ни сил не было: нам был необходим крепкий сон, иначе завтра мы никуда не пойдем.

В этот раз все было проще и одновременно сложнее. Я не потеряла сознание, замкнув круг, а лишь покачнулась от мощного оттока сил. Но вот к боли, словно выворачивающей внутренности и дробящей кости, которая последовала за этим, готова не была совершенно, с воплем упав на землю.

— Яна? — Фалварт успел подхватить меня на руки, теперь обеспокоенно заглядывая в глаза. Но все уже прошло.

— Я в порядке. Кажется. А еще я очень голодна. Очень. — И даже смутиться не получилось, так резко накатила волна голода. Сейчас я готова была пойти с ножом прямо на ночных гостей, будь они даже хищными лианами. Уверена, при правильном подходе, они тоже вполне съедобны.

— У нас достаточно еды. Пойдем, — разгоняя своим голосом мое временное помешательство, сказал Адам. А я была ему безмерно благодарна за спокойствие в голосе, за надежность рук и заботливый, а не уставший или осуждающий, словно спрашивающий: «Опять?!», взгляд.

— Кажется, я люблю тебя, — сказала, роняя голову ему на грудь.

— Я знаю. Εшь. — Мужчина протянул мне остатки своего ужина и потянулся к той части, что все еще готовилась на костре. — Все будет хорошо. Ты ведь знаешь это? Мы выйдем к Стене, снимем проклятие, а после, если захочешь, найдем тебе ведьму-наставницу. А я займусь, наконец, вопросом разумности местного населения. — Он сказал это так уверенно, что я просто не смогла усомниться, лишь устало кивнув.

— Так и будет.

* * *

Этот переход был, пожалуй, самым тяжелым из всех. Примерно к обеду пятого дня нашего путешествия деревья неожиданно расступились, явив нам самую настоящую гору. Предчувствие холодной змеей обернулось вокруг сердца.

— Там не было никаких гор! Только дорога вниз от одного щита к другому! — Я с немой мольбой во взгляде посмотрела на Адама, надеясь на чудо.

— Возможно, не везде так? Точных карт не существует. — Он приобнял меня за плечи, подбадривая. — В любом случае, нам нужно подняться, чтобы осмотреться.

Мне оставалось лишь кивнуть. Грна, провожая нас в дорогу, сказала, что к первому из щитов нужно идти четко на юго-восток. Мы, конечно, могли отклонится немного, не имея компаса или четких звездных ориентиров, но не настолько же, чтобы вот так лоб в лоб прийти к огромной горной гряде!

А дальше начался сущий ад: меня по-прежнему терзал голод, но еды стало добывать негде. Уже спустя несколько часов подъема дорожка стала настолько крутой, а местность вокруг такой каменистой, что там только змеи и водились! Благо, ручьев было вдосталь: пытаясь приглушить голод, я пила воду галлонами.

К вечеру подъем стал настолько крутым, что о полноценной ночевке и речи быть не могло. Единственным выходом было бы привязаться друг к другу, а затем к одному из валунов, но разве это сон? Это был бы не отдых, а издевательство. Да еще и без еды… Мы пошли дальше.

И лишь к вечеру следующего дня, когда стертые ступни ног так кровили, что в обуви хлюпало и чавкало при каждом шаге, мы вышли на ровный участок, упирающийся в стену из огромных хвойных деревьев.

От облегчения глаза заволокли слезы. Обессиленная, я упала и расплакалась. Думать о том, что будет завтра, не хотелось. Адам упал рядом, бездумным взглядом скользя по небосводу.

— Мне нужно хоть немного сна. Когда поймешь, что сейчас вырубишься, разбуди.

— Адам, нужно полноценно отдохнуть…

— Без еды? — Наши взгляды встретились.

Сцепив до хруста зубы, пытаясь не обращать внимания на черных мошек перед глазами, я села. Фалварт тут же закрыл глаза, а спустя еще миг уже тихо сопел во сне. Слезы снова начали капать из глаз. Я так устала, Господи. Так устала…

Говорят, за счастье нужно платить. Но если так, после того как мы доберемся до Стены, жизнь моя должна превратиться в безоблачную сказку!

Я поняла, что уплываю в сон. Я остервенением развязав шнурки ботинок, не церемонясь, стянула их с ног. С отупением посмотрела на пропитавшую портянки кровь. Все ещё странно было видеть серую жидкость, похожую на ртуть, и понимать, что это моя кровь. Наверное, так теперь будет всегда…

Не ощущая даже боли, размотала портянки. Эх, сюда бы волшебный светящийся ручей! Как же я ненавидела в этот миг Зейта и какой-то самый настоящий злой рок, преследующий меня в этом мире. Разве что Адам и был лучиком света, несмотря ни на что.

Я коснулась пальцами мужской щеки.

— Спасибо. За все. — Я не могла позволить себе уснуть. Я планировала дать ему столько сна, на сколько только способна. А потому, не глядя под ноги, чтобы не передумать, сконцентрировавшись лишь на мужсĸом лице, встала на ноги, и даже сумела устоять, несмотря на ругательства и решившую взять реванш боль.

Ножки мои ножки…

Длинная палĸа стала отличной подпоркой, но я не позволяла себе подойти ĸ дереву и опереться спиной: знала, что усну стоя. И даже уже не удивилась, когда ĸ нам начали сбегаться существа, отдаленно напоминающие помесь ĸрыс и собаĸ-такс. Сĸольĸо времени прошло? Едва ли один час. Мало, чтобы уже будить фалварта.

Я удобнее перехватила палку, но существа не стали приближаться. Словно повинуясь неĸоему стайному чувству, друг за дружкой они рассаживались вокруг ровным ĸругом. Да сĸольĸо же их здесь? Десятки? От ужаса и усталости мне казалось, что сотни.

Как же плохо, что сейчас я не способна их услышать! Но что, если и слушать некого? Что, если они не магические, не разумные или просто не воспринимают меня за свою? Или как те лианы?

Время шло, существ становилось все больше. Я заметила, как некоторые из них, принюхиваясь, начинают скалить зубы и быстро-быстро выстукивать какой-то ритм длинными лысыми хвостами. Но все же никто так и не нападал. Время растянулось и так и застыло.

Я стояла, опираясь на длинную палку, пошатываясь и, кажется, спала с открытыми глазами. Пожалуй, пора все же будить Адама. Как бы не было беды, напади эти существа внезапно. Одна из них, видимо самая голодная, в какой-то момент не выдержала и решила все же напасть, но товарки ее не поддержали, а я отбила заразу прямо в полете.

Точно пора. Прыгни их несколько одновременно — съедят и не подавятся! Но уже сделав шаг к спящему мужчине, вдруг навела навершие палки на самого крупного крыса и сказала:

— Абра-кадабра! Быть тебе противной прыщавой жабой всем на потеху!

Можете себе представить мое удивление, когда мир озарила вспышка розового цвета, и в клубах розового же дыма появилась огромная, как бочка, зеленая, бородавчатая ропуха.

— Ква-ква! — сказала жаба и сама офигела. Такими большими стали ее глаза, чуть из орбит не вылезли. — Ква-а?

Стоим, смотрим друг на друга. А крысы, подозрительно подергав длинными усами, давай бочком-бочком от нее в стороны отходить.

— Та-а-ак! — Я встала ровнее, на палку свою опираясь. — Кто следующий?

— Ква-ква? — Жаба начала поднимать то одну, то вторую лапку и пристально их рассматривать.

Я ожидала, что испугавшись подобной перспективы, крысы бросятся наутек, но не тут-то было. Отхлынув от меня на несколько метров, единой волной существа бросились в атаку.

— И-и-и! — завизжав от страха, пытаясь разбудить, я сильно пнула ногой Адама. И тут же присела, закрыв голову руками, понимая, что сейчас меня разорвут в клочья. Палка со странным стуком упала на землю.

БА-БАХ!!!

От прозвучавшего взрыва в ушах появился противный звон, я сжалась в комок ещё сильнее.

— Яна? — Тронул меня за плечо фалварт. Я неуверенно открыла глаза. — Что здесь происходит?

А я так и застыла с открытым ртом.

— Ха. Ха-ха. Ха-ха-ха… — Сначала неуверенно, а после начала смеяться до слез. — Я ведьма!

— Это я уже понял. А кролики в таком количестве здесь откуда?

— А это наш ужин! — сказала кровожадно. — Чтобы тебе с охотой мучиться не пришлось. Тут ещё где-то деликатесное лягушачье мясо есть!

С диким, совершенно не кролячьим визгом, существа брызнули в стороны просто с неимоверной скоростью.

— А если серьезно? — Наблюдая за побегом, Адам поднял с земли пару камней и ловкими бросками оглушил нескольких кроликов-переростков.

— Они могут быть ядовитыми. Это к нам местные хищники пожаловали. А я их случайно превратила этой палкой. — Указала рукой на лежащую на земле вещь, больше всего напоминающую теперь самый настоящий колдовской посох: по всей длине древесины струились витиеватые розовые дымящиеся узоры.

— Боже, вот оставь тебя на минуту… — Потер лицо руками Адам. — Ложись спать, ведьма. — И аккуратно отодвинул от меня ногой посох.

Спрятав улыбку, я пошла к своему спальнику. Так-то! Знай наших!

* * *

Проснулась я от-того, что кто-то аккуратно втирал мазь в мои израненные ступни. В нос тут же проник запах жаренного на костре мяса, слух уловил бульканье каши в котелке, а желудок выдал голодную руладу.

— Проснулась? — Щеки коснулись сухие горячие губы, и я поспешила открыть глаза.

— Да. — Голос был хриплым, простуженным. — Долго я спала?

Адам пожал плечами:

— Это важно? Вот вода, чтобы умыться. Завтрак готов.

Я посмотрела на свои замотанные бинтами ступни и нахмурилась.

— Все плохо?

— Нет. Я уже три раза менял повязки. Мазь у Грна просто чудодейственная — практически все зажило.

Я пошевелила пальцами ног и поняла, что и правда ничего не болит.

— Спасибо. — Мне вдруг стало неловко от такой заботы. А еще очень тепло в душе. Хотелось сказать что-то еще, но зверский голод после колдовства перевесил. Я с подозрением посмотрела на импровизированный шашлык. — Надеюсь, это не те кролики-мутанты, которых я намагичила?

— Нет. — Адам не выдержал и рассмеялся, глядя на мое выражение лица. — Серьезно, нет. Я не рискнул бы есть результаты чьих-то экспериментов. В лесу и без того полно дичи: даже не пришлось будить тебя и отходить далеко от лагеря.

— Хорошо. — Все же мне было не по себе от осознания, что я превратила тех существ в безобидных кроликов. Их же переловят и всех съедят! Или нет? Кажется, когда на Земле этих грызунов завезли в Австралию, они едва не превратили ее в пустыню… Хм.

Сытое бурчание желудка, удобный и теплый бок валуна за спиной, чашка горячего чая в руках — я была почти счастлива.

— Давай еще раз сменю повязки. — Адам, отставив в сторону свою тарелку, присел у моих ног.

— М-м, — к лицу прилила краска стыда, до того интимным мне показалась происходящее, — может, я сама?

Фалварт, подняв лицо, так удивленно-выразительно на меня посмотрел, что я почувствовала себя несмышленым ребенком.

— Самой неудобно будет, — озвучил очевидное он.

Я смогла лишь кивнуть.

Да что ж такое-то! Чего, спрашивается, краснеть, бледнеть и заикаться?! Тебе сколько лет, барышня?! Ты чего ведешь себя как малолетка?!

Прохладные пальцы почти невесомо касались моих стоп, вызывая толпы мурашек вдоль позвоночника. Сердце так отчаянно колотилось о грудную клетку, что было почти больно.

— Все хорошо? — С легкостью удерживая мою ногу на весу, спросил мужчина, лукаво улыбаясь. Я дернулась, пытаясь освободиться, но не тут-то было: куда уж мне с его силой тягаться. — Я ещё не закончил. — И принялся меня ногтем по ступне щекотать!

— А-а-а, и-и-и… Не надо! Ха-ха… По-жа-луууйста!

Я хохотала до слез, бестолково размахивая руками и ногами, пока наши лица вдруг не оказались поразительно близко, на расстоянии вдоха или одного удара сердца. К губам Адама я потянулась сама.

Ах, как это было горячо! Очень правильно. Так волнительно, что стало тяжело дышать. Но вот он ответил. Нежно, изучающе. Перехватил инициативу, сжимая руками мою талию. Я невольно застонала, сама вжимаясь в его тело. Я нуждалась в тот момент… Я так хотела… Ладони сами сжимались в кулаки. Я млела от того, каким роскошным ощущалось его тренированное тело.

Перед глазами все начало расплываться, и я зажмурилась. Адам что-то пробормотал, опускаясь губами по моей шее, а затем я провалилась в его душу. А там ничего кроме физиологии. Страсть. Похоть. Жажда о женщине. Потребность на грани боли. И все.

Фалварт замер, словно под заклятием стазиса. Казалось, он даже не дышал. Наши взгляды встретились, и лишь тогда я поняла, что безмолвно плачу. Впрочем, кого винить, кроме себя? Видно, люблю я его недостаточно. Видно, не способна просто отдаться чувствам, не влезая в душу. Видно…

Никогда бы не подумала, что может быть так больно.

Но ведь я люблю его! Люблю! Адам со стоном уронил голову мне на живот, а я едва не задохнулась: люблю. Мужские губы прошептали:

— Прости.

А я поняла, что тону в нем и нет никаких сил оттолкнуть, чтобы спастись от этого наваждения. К черту все. Я люблю как умею. Не ведьме решать, достаточно ли этого. И даже не Адаму. Я люблю, и к черту все остальное.

Если придется, я буду любить за двоих!

Пальцы зарылись в густые мужские волосы, рука дернула вверх. Я поцеловала его нежно, прощающе. Поцеловала уверенно, зная, что имею на это право. И даже смогла улыбнуться.

— Покажи-ка мне, дорогой, как там поживают твои собственные ножки? Небось не меньше моего в подъеме по горе их стер?

Он закрыл глаза. Зажмурился словно от боли. Снова уронил лицо мне на живот. Обнял за талию изо всех сил, словно боялся, что убегу.

— Потом, хорошо? Давай просто полежим?

Что же это, если не любовь?

* * *

Мы долго пробирались сквозь тот лес. А потом снова поднимались вверх и снова преодолевали заросли. Уже давно наши рюкзаки были забиты разнообразными травками, которые подсвечивал мне ведьмин дар, но использовать их пока не получалось: я не помнила как! Все же одного прочтения книги для ее изучения явно недостаточно.

Мы все шли и шли, врастая в души друг друга. Он своей заботой, часто даже в ущерб себе. А я любовью, которую больше не пыталась скрывать или отрицать. А затем, словно сговорившись, заросли уплотнились так, что пришлось прорываться сквозь них едва не с боем, а затем так же резко они закончились.

— Кажется, словно мы на краю мира, — прошептала пораженно.

Это было недалеко от истины. Прямо под ногами, всего в метре впереди начиналась пропасть, отвесная стена которой пестрела балконами и ажурным переплетением водопадов. А прямо по курсу друг за другом располагались все пять барьеров.

— Как будем спускаться? — Первой от ошеломляющего по свой красоте вида очнулась я.

— Ножками. — Тяжело вздохнул фалварт. — Крылышек нам бог не дал.

Стоит ли говорить, что даже к вечеру следующего дня мы удобоваримый спуск так и не нашли? Фалварт, превратившийся в так полюбившегося мне волка, бежал впереди, проверяя все кажущиеся на первый взгляд удобными для спуска козлиные тропки, а я уныло брела следом, понемногу теряя надежду.

— Нашел! — Φалварт выскочил, как черт из табакерки. — Там явно проходили группы разумных до нас. И не единожды.

На меня нахлынуло такое облегчение, что я просто осела на землю.

— Слава Богу!

— Но есть одно но, — уставший мужчина сел рядом и обнял меня за плечи, — нам придется войти в сеть пещер, лабиринт которых плавно опускается вниз к выходу с Плато.

У меня похолодело в душе. Идея идти куда-то под землей, имея риск заблудиться, не вдохновляя.

— Но уверен, что с помощью усиленного обоняния волка смогу вывести нас по следам предшественников.

— Это был муж Грна и его команда? — Неужели мы все же не заблудились, идя практически наугад, а правильно поняли указания и пришли к нужному месту?

— Я не уверен — следы смазаны. Но очень похоже.

Мне оставалось лишь кивнуть и доверится Адаму.

— Я так и не поблагодарила тебя за то, что пошел за мной в логово Зейта. Не бросил. Не отмахнулся, так как попалась я исключительно из-за собственной глупости.

— Яна, я…

— Спасибо! — Я встала на колени напротив все еще сидящего РеВарта. Обняла руками его лицо, всматриваясь в глаза, красный цвет радужки которых сейчас казался настоящим огненным смерчем. — Я ценю, правда.

Адам наклонился вперед и прижался лбом к моему лбу. Сильные руки укрыли колыбелью плечи. Я закрыла глаза, каждой клеточкой впитывая тепло его тела.

— Я не мог поступить иначе.

Нам пришлось задержаться на поверхности, собирая заготовки под будущие факелы. Пусть зрение мое улучшилось и я начала довольно сносно видеть ночью на небольших расстояниях, а Адам во второй ипостаси и вовсе мог ориентироваться лишь только на нюх и шестое чувство, но идти не захватив с собой источников света казалось мне безрассудным.

И словно кто-то свыше присматривал за мной в этом путешествии, потому что очень вовремя я вспомнила, что если смешать семена вон того растения с бежевыми листьями с пеплом собственных волос и хвойной смолой, то получится самая настоящая флуоресцирующая жидкость. А ведь ещё нужно было позаботиться о пропитании в месте, где, возможно, и охотиться не на кого.

Подсознательно я готовилась к мрачным и влажным пещерам-подземельям, в которых непременно водится всякая мерзость вроде змей, крыс и тараканов, но все оказалось абсолютно наоборот!

— Вау, — выдохнула я, едва не задохнувшись от восхищения. Едва мы продвинулись немного вглубь первой из сети пещер, куда уже не попадали солнечные лучи, как оказалось, что стены и потолок почти полностью покрывает светящийся мох. — Подожди, получается, что где-то здесь протекает волшебный ручей?

Кивнув, Адам повел меня дальше вглубь горы. Я начала слышать невнятный гул, который все нарастал и нарастал. А затем мы оказались внизу огромной каменной воронки, по сияющим серо-сиреневым стенам которой звеня и дробясь на множество осколков стекал тот самый Аутэ’Раэро. У наших ног плескалось настоящее водное зеркало подземного озера.

— Дальше я не ходил и что там не знаю. Но следы точно вели сюда. — Адам задумчиво осматривал карнизы и выступы, по которым стекала сверкающая вода.

Я подошла и окунула пальцы в воду. Улыбнулась, ощутив слабую щекотку переполняющей ее силы. Зачерпнув, напилась, понимая, как же сильно скучала.

— Знаешь, когда все закончится, я бы хотела жить на Плато, где-то неподалеку от ручья. — Но начав вставать с корточек неожиданно поскользнулась и упала в воду. Колено напоролось на камень с острым краем, я вздрогнула от вспышки боли. Еще одна игла боли чуть выше. Что это?! Я взвыла и едва не захлебнулась от адской боли в ступне.

Фалварт, среагировав необычайно быстро, тут же подхватил меня и вытянул из воды. Оказалось, что я вся залита серебристой кровью.

— Что за… — Но тут из воды выпрыгнула пиявка с кучей извивающихся присосок вместо рта и все вопросы у РеВарта отпали.

— Я очень надеюсь, что они не ядовиты. — Присмотревшись поняла, что вода в том месте, куда попала моя кровь, так и кишит существами.

— Уже не так сильно хочется жить рядом с ручьем? — Адам посадил меня на землю и принялся осматривать раны, которые больше всего напоминали чуть кровоточащие засосы.

— Уверена, что смогу с ними договориться, получив свои силы обратно, — ответила, ни капли в этом не сомневаясь. Фалварт в ответ лишь вздохнул.

— Хорошо, что у нас с собой просто огромные запасы мази.

— Хорошо, что ты знаешь как правильно обрабатывать раны и ухаживать за больными. — На самом деле мне было грустно и обидно. Радость от сказочно-красивой пещеры и новой встречи с волшебный ручьем обернулась болью и разочарованием.

Вот зачем я туда полезла?!

— Думаю, дальше сегодня не пойдем. Раны не глубокие, но болеть должно прилично? — Адам попытался заглянуть мне в глаза, но я отвернулась. Было еще и стыдно за то, что не подумала о возможной опасности. — Да ладно тебе! Все нормально. — Мужчина погладил кончиками пальцев по моей щеке и, подхватив на руки, понес в указанном направлении. — Не грусти. Завтра будешь как новенькая. Но впредь лучше я все буду проверять заранее.

РеВарт соорудил нам спальные места, позаботился об ужине и несколько раз сменял повязки на ранах, чтобы быстрее зажило. Я же, уже не скрываясь, льнула к нему в поисках защиты и поддержки.

Сама подползла до того места, где он сидел и обняла, пытаясь передать то, как глубоко он проник мне в душу. Но, мягко освободившись от объятий, Адам встал.

Не поняла. Неужели я стала слишком навязчивой?

Осмотревшись, мужчина подошел к стене и взялся за первый из выступов.

— Ты что делаешь? — Я оторопела.

Адам, подтянувшись на руках, поставил ноги в незаметные с моего места выемки.

— Зачем ты туда лезешь?

Все выше и выше, кажущийся лишь тенью на стене силуэт.

— Спускайся! — не выдержала, когда высота превысила четыре метра. А он, быстро потянувшись в сторону, просто спрыгнул на землю, мягким перекатом погасив инерцию. — С ума сошел?!!

— Кажется, да. — Став на одно колено, Адам протянул мне светящийся, как и мох, небесно-голубой цветок.

Я онемела. Когда брала подарок, руки дрожали, а в голове царил сумбур. Никто и никогда не делал для меня ничего подобного! Это было невероятно. Лучше тысячи слов и любого признания.

— Спасибо, — шепотом, чтобы не спугнуть мгновение. — За все.

Всю ночь я провела в согревающих объятиях любимого, то проваливаясь в дрему, то снова просыпаясь, хотя повода для бессонницы не было. Я просто лежала и слушая его дыхание, ловила сердцебиение, пыталась снова проникнуть в его душу. Любит ли? А спросить страшно.

А утром, как ни в чем не бывало, мы продолжили наш путь, чтобы спустя всего час выдохнуть облегченно: угроза заблудиться нам не грозит. Оказалось, что нужно просто идти вдоль небольшого светящегося ручейка, который, видимо, брал свое начало в волшебном озере, но до определенного момента протекал в глубине каменных стен.

Вот так и получилось, что уже к концу третьего дня после очередного поворота сверкающий мох исчез, а вдалеке задребезжал дневной свет. Мы почти у цели!

Глава 14. Последний бой — он трудный самый

Казалось, выход совсем рядом, но пока мы до него дошли, на улице наступила ночь. Радость от того, что мы уже у цели, подействовал расслабляюще и даже пьяняще. Словно, все плохое позади и стоит только сделать еще один шаг, как жизнь наладится. Очень опасное чувство, но такое манящее.

Переночевать мы решили в пещере, чтобы избежать утренней росы и нежелательного внимания хищников, а уже утром, полные сил, отправиться дальше. И снова кольцо надежных руки и теплое дыхание рядом, уверенное сердцебиение и чувство, словно мы вместе тысячу лет, и так было всегда.

Мне хотелось этой сказки. Хотелось любить и чувствовать себя любимой. Быть для кого-то единственной и неповторимой. Я запрещала себе сомневаться и просто наслаждалась каждым мгновением заботы и поддержки.

Лучшее в мире утро, когда твоих век касаются в поцелуе сухие горячие губы. Когда ещё не открыв глаз ты чувствуешь его улыбку. Когда целый свет лишь для вас двоих.

И ты просыпаешься с улыбкой на губах, а завтрак уже готов. Потому что ему было не лень проснуться раньше и позаботиться об этом. Я рядом свежий букетик цветов. И ты понимаешь, что он не забыл. И так щемит внутри от нежности, что хочется плакать. А ты улыбаешься и прячешь лицо в цветах. Теперь зная точно, что не зря были все те испытания позади.

Последний шаг из пещеры был самым волнительным. Мы оказались на каменном выступе-балконе, с которого радужным водопадом устремлялся вниз сопровождавший нас в пути ручей. Воздух звенел от чистоты и мелких капель воды. А внизу раскинулся целый мир и ставшие намного ближе щиты. В общей сложности мы спустились где-то на три четверти от всей высоты скалы.

— Отсюда есть два пути. Я проверил правый проход, там же и охотился. Но дальше он ведет наверх. Так что нам налево.

— Следов наших предшественников не нашлось? — Я взяла Адама за руку… просто потому, что мне этого хотелось.

Мужчина улыбнулся, прикрыв глаза.

— Нет. Но, думаю, мы и без них справимся.

Свернув налево, вскоре мы оказались на вполне себе удобной тропе, которая плавно огибая скалу, спускалась все ниже и ниже к подножию первого из щитов.

— Так красиво здесь. Я буквально кожей ощущаю, что каждое дерево и травинка пропитаны волшебством.

— Омела.

— М-м? — Я посмотрела в указанном направлении, но Адам рассмотреть мне растение не дал. Притянув к себе за руку, впился поцелуем в губы. Сначала напористым и горячим, но постепенно он превратился в нежный и вопросительный.

— Ты любишь меня, — сказал мужчина и это не было вопросом.

Сердце в моей груди оборвалось. Со страхом и надеждой я посмотрела в глаза фалварта.

— Ты…

Этот миг был краткой вспышкой. А затем пришла ошеломительная боль. Мы оба опустили глаза и увидели синий шип с красным кончиком, торчащий из моего живота. Я закричала, чувствуя, как убийца-лиана, оплетая мои ноги, тянет назад. Еще один шип пробил легкое, обожгло болью плечо. Адам зарычал, стремительно превращаясь в волка. Растянувшееся время, опомнившись, понеслось вскачь.

Проклятое растение проволокло меня по земле до самого своего логова, а после бросило, показывая наличие незаурядного как для растения ума. Оно приготовилось сражаться с фалвартом.

А после не было ничего. Яд парализовал мое тело, и лишь на краю сознания плескалась мысль о том, что все зря. Мы зря столько прошли. Зря так старались и рисковали. И любовь наша, получается, была зря.

Я услышала звуки приближающего боя, а после полный отчаяния крик Адама, который словно вторил моей душе. Границы мира размылись. Я забыла о том, что бывает «невозможно» и просто упала в сознание Мрака.

«Прощай, мой друг».

Даже толком увидеть, что там с ним происходит не получилось. Все зря…

* * *

— Яна? Яна!!! Да очнись же ты! — Адам так энергично тряс меня за плечи, что, кажется, даже будь я уже мертва, пришлось подчиниться.

С трудом открыв глаза первым, что я увидела был Мрак в образе нахохленной птицы на плече окровавленного фалварта. Из глаз покатились слезы.

— Я не понял откуда он появился, но сделал он это очень вовремя. — Поняв мой взгляд, ответил Адам.

Сам мужчина процеживал от паразитов через свою рубашку светящуюся воду и поливал мои раны.

— Лиана была синей, а не черной. Никогда такого не видел. — Адам не прерывался ни на мгновение. Мои раны словно облили кислотой, слабость все больше брала себе власть над разумом. — У меня странное онемение вокруг ран, но вроде ничего страшного, — сказал, промывая очередную рану. — Ты как?

Я не могла ответить. Не уверена, что даже слышала все, что он говорил.

— Яна! — Мир перед глазами расплывался. Я видела, что Мрак протягивает Адаму какие-то травки, но понимала, что им уже не успеть. Не в этот раз. Пошевелиться так и не удалось.

И снова, как при переносе в новый мир, все сначала поглотила тьма, а потом перед глазами пронеслась ослепляющая вспышка света.

… Это была моя квартира на Земле. Я очутилась в коридоре, со смесью восхищения и ужаса рассматривая свое полупрозрачное тело. Я что… призрак? Вдруг, совсем неуместно, захотелось рассмеяться. Истерика?

Услышав непонятный звук, попыталась подойти ко входу в комнату и только сейчас поняла, что вишу в воздухе, не касаясь ногами пола. М-да… Побарахтавшись некоторое время, все же смогла продрейфовать в нужном направлении, пытаясь отогнать от себя панические мысли, что так теперь будет всегда.

А в комнате, раскачиваясь из стороны в сторону, сидела на диване зареванная сестра, изо всех сил прижимающая к груди фото, где мы с ней, совсем крошки, обнимаем огромного кота Ба. Сердце сжалось от скорби и жалости. Мне всегда казалось, что она меня недолюбливает и не станет горевать.

Я шевельнулась, стремясь утешить родное существо, но сделала только хуже. Глаза сестры стали просто огромными, она явно меня заметила.

— Яна?

Я смущенно пожала плечами, наблюдая за тем, как в Марише борются радость от встречи и ужас от осознания происходящего.

— Как? — сипло выдавила из себя она. — Ты что не можешь уйти… туда?

И что тут скажешь?

— Я была там. В другом мире. Но услышав твои слезы, пришла, чтобы утешить. — Мне было неловко и страшно. Думать о том, что будет со мной дальше, не хотелось. — Не плачь, — сказала, сама едва сдерживая рыдания. — У меня все хорошо.

Еще одна вспышка.

Гадалка, сидящая все в том же кабинете, за тем же столом. Женщина, кажется, даже не удивилась моему появлению.

— Пришла? — спросила спокойно.

— Спасибо вам. — Внезапно меня начали душить слезы. — За все. Спасибо!

Вспышка.

Кладбище и могила Ба. Я бросилась к кресту, уже не сдерживая слез. Обняла призрачными руками холодный даже в моем состоянии металл.

— Он все ещё тебя любит. Ты ведь поняла уже, что дед тебе не изменял? А мы познакомились… Он обещал помочь, но не успел. А я…

Я все говорила и говорила. Спеша и захлебываясь рыданиями, глотая слова и страшась не успеть высказать все, что накипело и наболело внутри.

И снова вспышка.

Лорд РерШарт, склонившийся над столом, с разложенной на нем огромной картой, слушая указания затянутого в зеленую форму мужчины, делал новые отметки.

— Мы проверили там каждый уголок. Следов пребывания леди РерШарт обнаружить не удалось.

Что-то оборвалось, упало и разбилось у меня внутри. Столько времени прошло! А он не бросил поиски. Я подплыла к столу и ткнула пальцем, легко различив на карте щиты вокруг Плато и пометку волшебного ручья.

— Мы здесь. — Мужчины стремительно отпрянули, только сейчас заметив мое присутствие, но лицо удержать им удалось.

— Что с тобой?! — Лорд РерШарт, дед, казалось, стремительно стареет прямо на моих глазах.

— Кажется, я умерла.

Вспышка. И моя запоздалая мысль о том, что хоть тело похоронят по-нормальному.

Кошка-Майта, охотящаяся за кем-то в зарослях.

Вспышка.

Старуха Мирита, стряпающая что-то у печи.

Вспышка.

Знахарка Арталла, перебирающая травы на берегу реки.

Вспышка.

Расширенные до невозможности красные глаза Адама.

Мы лежали на земле, друг напротив друга. Лицом к лицу где-то на расстоянии полуметра. Я осознала себя в собственном теле, которое, пусть и неохотно, но поддавалось на попытки слабо пошевелить конечностями.

— У тебя получилось! — Хотелось воскликнуть радостно, но получился лишь полузадушенный писк.

Тело болело, кости ныли, как при сильном жаре, перед глазами двоилось.

Где-то далеко в небе громыхнул гром, небо стремительно затягивали тяжелые грозовые тучи. И только в резко наступивших сумерках я заметила, как пылает белым огнем грудь фалварта, и что сам он слишком уж неподвижен.

— Что ты делаешь? — Мне на лицо упала первая большая и тяжелая дождевая капля. Словно только этого и ждала, дала знать о себе сильная жажда.

Плотно сжатые мужские губы тронула слабая улыбка. Он прижал руку к своей груди, но сделал это так медленно, словно она весила тонну.

— От сердца к сердцу.

Я не понимала. Но чем лучше становилось мне, тем хуже ему.

— Хватит. Остановись! — Фалварт меня не послушал или просто не смог этого сделать. Εго глаза медленно закрылись, а на губах, как насмешка над моей паникой, все ещё была легкая улыбка. А у меня самой не хватало сил ни на что. — Ну, пожалуйста!

Боже, что за мир такой?! Только ведь все наладилось!

Прилагая просто титанические усилия, я сумела приблизиться и прижаться к мужскому телу. Ладонь легла на грудь Адама, и ее едва не обожгло идущим оттуда жаром. Я поискала взглядом Мрака, но его рядом не было. Что делать? Что мне сейчас делать?!

Чем жарче пылала грудь Адама, тем прохладнее и бледнее становилась его кожа, тем лучше чувствовала себя я. Я пыталась трясти его, звать, пыталась закрыть свет, идущий из мужской груди, пыталась не плакать, но усилия не приносили результата.

Капля за каплей, все сильней и быстрей стучал по широким листьям, сухой пыльной земле и нашим телам настоящий ливень. Обняв руками, я снова и снова целовала лицо фалварта: лоб, щеки, губы, глаза и брови, колючий подбородок и снова лоб… ощущая, как он становился все холоднее.

— От сердца к сердцу, — повторила, рыдая. — Я бы отдала жизнь за тебя.

Сердце сдавило стальными тисками, но я обрадовалась этой боли. Зачем жить в мире, где нет его? В этом чертовом враждебном мире, где я навеки останусь чужой?!!

Позвоночник выгнуло от сильного удара током. Казалось, я услышала хруст костей. Дождевая вода тут же начала затекать в открытый для крика рот, но я не смогла издать ни звука. Сознание билось пойманной птицей, перед глазами проносились воспоминания о собственных ошибках. Казалось, агония длилась целую вечность, но придя в себя, я увидела собственное пылающее белым огнем сердце и красные глаза очнувшегося Адама, а значит, оно того стоило.

Я медленно моргнула, потерявшись в собственных эмоциях, и тут же провалилась в чужое сознание. В душе Адама не было больше тьмы. Не было обрывков эмоций, сомнений или связных мыслей. Только, разгораясь все сильнее, пестрея всеми цветами радуги, внутри у моего мужчины пылала любовь ко мне.

«От сердца к сердцу» — ведь теперь оно у нас одно на двоих.

Тело омыло жаркой волной магии и унесло прочь все мысли. Не было больше слабости или боли. Только холодно немного от льющейся с небес воды. Только сердце билось часто-часто, так что трудно стало дышать. Закрыв глаза, я потянулась вперед, точно зная, ощущая каждой клеточкой тела, где именно находится Адам. Это было так естественно: как можно не знать, где твое сердце? Я прижалась губами к губам мужчины. Жадно, голодно. Потребность в нем перекрывала все остальное. Мне хотелось кричать. Хотелось ударить его. Хотелось обнять так сильно, чтобы затрещали ребра. Хотелось спрятать от всего мира, скрыть глубоко внутри, защитить и раствориться в нем.

Мой. Мой! МОЙ!!!

Поцелуй вышел горьким как полынь: столько довелось пережить. Он был сладким, как вересковый мед, ведь впереди лишь лучшее для нас двоих, ведь мы вдвоем, а все остальное — тлен. Пальцы судорожно сжались, запутавшись в мужских волосах, тело пронзила дрожь.

РеВарт не отвечал, пока я не всхлипнула, пронзенная острой потребностью, не нашедшей удовлетворения. Ударила его кулаками по груди.

— Посмотри на меня. — Γолос хриплый, простуженный.

Я открыла мутные от слез глаза. Не знаю, что ожидала увидеть, но в глазах напротив светилась любовь. И снова любовь. Просто мужская любовь. Тихая и немногословная, но оттого еще более крепкая.

Ответный поцелуй Адама смыл шквал моих эмоций прохладной волной пронзительной нежности. Я ответила на нежность радостью. Казалось, сейчас начну светиться изнутри. А затем ощутила твердые горячие пальцы на своей груди и выгнулась от неожиданно острого удовольствия. Мужские губы опустились на шею, согревая дыханием влажную от дождя кожу. Ключицы. Γубы сомкнулись на вершинке груди, а далеко в небесах загрохотал сотнями барабанов гром…

Я кусалась и царапалась, словно желая пометить каждую часть его тела. «Мой! Этот мужчина мой!» От страсти, бушующей внутри, хотелось кричать. Хотелось его. Еще больше. Его всего, здесь и сейчас. «МОЙ!». А почувствовав мужчину внутри себя, ощутила, как на свое место становятся части огромного пазла. Все так, как и должно быть. И этот мир. И я в нем. И все, что со мной произошло, и все, что еще будет.

— Люблю тебя, — сбивчивый шепот и крик души. — Люблю!

Эпилог

Пять лет прошло. Это много или мало?

Тогда, не успел еще дождь закончиться, как нас нашла спасательная экспедиция лорда РерШарта. Они были совсем рядом! Задержись мы хоть немного в пещерах и всего этого можно было бы избежать!

Впрочем, мне ли сожалеть? Одно сердце. Одна на двоих душа и ведовская сила тоже. В подарок. Стоит ли удивляться, что в тот день я забеременела? Да-да, у нас два сына. И это именно они заставляют их немолодого уже прадеда лорда РерШарта катать правнуков на спине, изображая ездовую лошадь.

Тогда уставших и опустошенных нас погрузили в специальную люльку в когтях огромного дракона и я даже предположить не берусь, во сколько подобный перелет обошелся деду. Наверняка, гордые и независимые драконы потребовали с него целое состояние. Но… Но уже к вечеру мы били дома — в замке рода РерШарт, где меня встречали слуги и родственники, все до одного выбежавшие во двор, чтобы встретить и приветствовать наше возвращение.

Я ожидала холодности и недоверчивости, ожидала, что как описывается во многих книгах, при дворе меня будут ждать интриги и пакости, но ничего этого не было. Нас встретили, отогрели любовью и заботой и приняли в семью, не требуя ничего взамен. Просто потому, что все мы одна кровь, и Адам теперь тоже. А уж когда узнали, что я беременна… Праздновали, кажется, даже птицы и мышки в подвалах, столько радости витало вокруг.

— Не спишь? — Тронув качели, на которых я лежала, на землю у моих ног сел Адам и принялся наблюдать за играми детей с их любимым родственником.

— Нет. Не хочется. — Я положила руку на вновь округлившийся животик, скрестив пальцы в мольбе о том, чтобы там был один малыш. Боюсь, еще одну двойню я не переживу. Да и дом наш, находящийся на берегу ручья Аутэ’Раэро, не рассчитан на такое количество народа.

— Стационарный портал древних я настроил, завтра прибудут все заказанные грузы и работники. Еще двух комнат нам хватит? — Мужчина положил голову мне на колени и закрыл глаза.

— Надеюсь.

— Там, кстати, письмо от Ариима пришло: сегодня на совете окончательно приняли международное соглашение о разумности расы лаор. Так что теперь Грна и ее семейство — полноценные граждане своего собственного государства.

— То-то она обрадуется, — съехидничала я. — Как думаешь, кого они послами, министрами и прочим назначат? — Фалварт рассмеялся: он и так всеми вопросами сам занимался. Не за плату — за совесть. — А с остальными что?

— Ты же знаешь… — Адам не закончил, да и не нужно это было. Знаю. Но ведь первый шаг — он трудный самый? То ли еще будет!

Рядом на качели приземлился Мрак в виде птицы, держащей в клюве загривок самого настоящего на вид котенка: именно он вылупился из того самого яйца из хранилища мору, которое высидел в библиотеке мой друг.

— Мяуу! — обижено завопил котейка, но был остановлен лапой тут же превратившегося ящера. Молодой папа тяжело вздохнул, с мольбой глядя на меня.

— Лети уж, — сказала, беря маленького непоседу на руки, — присмотрю.

Котейка, стоило Мраку удалиться, тут же превратился в ярко-желтую пичугу и выскользнул из моих рук.

— Полог стоит? — испугалась я.

— Да. Так что никуда он не денется, — легко поднимаясь на ноги, ответил Адам. Он взял меня на руки, глядя в глаза с такой же необъятной любовью, как и в тот первый день под дождем. — Пойдем. У нас есть немного времени для себя.

— А потом?

Фалварт задумался, бодро шагая к дому. Хитро мне подмигнул:

— Потом придется уболтать дедушку РерШарта переехать к нам.

КОНΕЦ

Лорд РерШарт

День тянулся бесконечно долго. Я то и дело поглядывал на настенные часы, злясь, как медленно они идут. А может плюнуть на все и переехать в дом на Плато? Зачем мучить себя ожиданиями новой встречи с внуками, если есть возможность видеться с ними каждый день?

Отбросив в сторону бумаги, решительно встал из-за стола. И чего столько тянул? Яна ведь не раз меня приглашала! Но, взявшись рукой за дверную ручку, я был сметен чьим-то решительным напором с другой стороны.

— Деда!!! — завопили маленькие метеоры, разноцветными вихрями врываясь в кабинет. — А мы соску-учились!

Их не смутило даже то, что я лежал на полу. Маленькие цепкие ручонки тут же обвились вокруг моей шеи, в щеку ткнулся почему-то холодный и сопливый нос одного из близнецов.

— Вы как здесь оказались? — Подниматься я передумал, лишь крепче прижимая к себе внуков.

— Мы не дождались.

— Мама едва согласилась!

— Но папа сказал, что ему тоже нужно на работу, так что нам было по пути!

В кабинет, прижимая к груди сверток с младшеньким внуком, вошла Яна.

— Вы что здесь устроили?! Дедушка вас больше в гости не позовет! А ну вставайте!

Мои губы растянулись в улыбке. Неожиданно лихо даже для себя я встал на ноги, подхватив на руки близнецов. Яна, глядя на меня искрящимися от смеха глазами, подошла и просто крепко обняла.

— Мы соскучились, дед.

А я задыхался от любви. Кто бы мог подумать, что ее столько может вместиться в меня? Сейчас еще расплачусь как старый пень!

— Решил я все дела Адаму передать. — Это я сказал? Я?! Серьезно? — И переехать жить к вам.

— Урррра!!! — с двух сторон завопили мне в уши близнецы, пока Яна глотала открытым ртом воздух.

— Я рада, — поцеловав в лобик проснувшегося малыша, в конце концов ответила она. — Правда. Давно пора. Мы даже комнату уже подготовили.

Я мог лишь расхохотаться от такой предусмотрительности.

— Люблю вас! — Только вот, боюсь, Адам неожиданному повышению не обрадуется. Но кто же его будет спрашивать?

Яна Сарч

— Так, свечи положила, ткани собрала, нитки, иголки, шило, пила…

— Яна, ты ещё долго? — Адам, прижимая к груди агукающего малыша, посмотрел на меня с мольбой в глазах. — Пошли уже?

— Не торопи меня! — Я посмотрела на длинный список в своих руках — Теперь придется все сначала проверять! — Мученический вздох был мне ответом.

А все почему? Потому что портал от нас к Грна все ещё не настроили и переходить по нему пока было опасно. Вот и приходится все, что они из мира за Стеной заказали, повозкой везти. А если что-то забуду?

— Лекарства в отдельном сундучке, мыло, шампуни…

— Леди РеВарт, повозка готова, близнецы уже ждут, — с поклоном сообщил слуга.

— Хорошо. Грузите ещё вот это все, и мы выезжаем. Корзину с морсом и пирогами положили?

— Да.

— А пледы и…

— Все положили, не переживайте. Только вас и ждем. — Склонившись еще ниже, слуга скрыл выражение своего лица. Наверное, я его за сегодня изрядно замучила.

— Спасибо, Даръян. Я ценю вашу службу.

Глаза мужчины просияли от радости, словно я ему премию, а не обычное «спасибо» выдала. Кстати, нужно будет выписать и денежное поощрение. Он и правда молодец.

Забрав у мужа уснувшего малыша, пошла во двор. Как же хорошо иметь собственный дом!

* * *

— Вы пришли! — Из обновленного и достроенного дома Грна к нам выбежали аж шестеро малышей. Вот что хорошее питание, свежий воздух и должность короля и королевы с разумными делают!

А что? Мы, как добропорядочные жители, налоги в казну платим регулярно, добычу местным населением ценных ресурсов организовали, сбыт по хорошим ценам в самой столице фалвартов контролируем. Живи, радуйся да размножайся! Чем наши друзья и заняты: Грна вышла к нам последней, придерживая руками изрядно округлившийся живот.

— Здравствуй, ребенок. — Для нее я навсегда осталась дочерью. А ее любовь во многом заменила для меня ту, которой так не хватало в детстве.

— Хватит держать гостей у порога! — На миг из дверного проема показалась голова хозяина дома Рдхадра. — Все уже готово!

Дети, давно смешавшись в один визжаще-кричащий вихрь, дружно помчались в направлении аппетитных запахов, Адам остался помогать нашему слуге разгружать повозку, ну а я, обняв Грна, медленно пошла к дому.

Я дома. ДОМА! Вот как можно их не любить?

Мрак

Возможно зря я все это затеял, но и не узнать, кто же именно является матерью вцепившегося в меня зубами Оли, было бы глупостью. Наверняка, яйцо у нее украли. Да и какая мать была бы не рада узнать, что ее ребенок жив и здоров?

Ага, жив, здоров, зубаст, когтист и настоящее шило в попе!

Я рявкнул, призывая чадо к порядку. Вот зачем он пытается у меня чешуйку на спине выдрать? Своих мало?!

Вспомнив, как впервые увидел яйцо, я едва не споткнулся о корягу. Да уж, почувствовать живое тепло внутри обычного на вид камня было полной неожиданностью. Но это было именно оно: черное яйцо с маленьким, но уже мыслящим существом внутри.

О-о, сколько же мне пришлось высиживать его, развлекая мысленными беседами, сочиненными на ходу колыбельными и даже чтением библиотечных книг! А Оли, неблагодарный, едва родившись, затребовал: «ЖРАТЬ!!!» Маленького проглота не смутило даже то, что мясо у нас было лишь сушеное да вяленое. Первые дни он поедал его в невероятных масштабах! Благо, потом немного успокоился, а то даже то, что я с перепугу самостоятельно научился перемещаться на Плато и охотиться, не уберегло бы нас от голодной смерти.

И вот опять! Ну зачем он обратился драконом и поймал этого вепря? Куда столько мяса девать прикажете? Если я его на кухню к Яне перенесу, повара меня просто плошками забросают: в холодной уже места нет!

— Ррря? — остановил наши семейные разборки тихий вопрос.

Мы с Оли застыли, рассматривая друг друга, а после синхронно повернулись к сидящей на дереве птице. Это … она? Оли, как самый примерный из малышей, тут же принял свой изначальный и истинный облик кота-дикобраза, отчего птица едва не свалилась в обморок, и жалобно захрюкал, да-да, как самая настоящая свинка.

Птица, очумело помотав головой, мягко спружинив лапами, спрыгнула на землю и стала таким же кото-дикобразом, только раз в пять больше. А я что? Сижу, смотрю. Кошка, обнюхав ребенка, начала плакать кровавыми слезами и тихонько подвывать. Повалив его на листву, принялась вылизывать, судорожно прижимая к лобастой голове уши.

— А это мой папа, — ни с того ни с сего неожиданно внятно и раздельно высказался Оли. — Его зовут Мрак! — С такой гордостью, словно сам мне это имя придумал.

Кошка замерла. Медленно повернула ко мне голову, словно только что заметила. Осмотрела внимательно, оценивающе. Ну да, самая обычная черная ящерица. Но кото-дикобразом мне точно не быть.

А затем я вдруг получил ощутимый удар головой под дых, упал на землю и…меня облизали широким шершавым языком. И это было так… Это было ТАК…

Ой, но кажется я влюбился…

Даилир Льяелар

Очередной мой поход за Стену закончился богатой добычей и новой порцией слухов. Как же! Самый удачный из охотников! Тот, у кого за последние годы не погиб ни один член команды, да к тому же один из богатейших и самых завидных женихов, родовитый эльф…

Только не было моей заслуги в том, что жители леса за Стеной не трогали мой отряд. Я душой мог поклясться, что виной тому была маленькая человечка Яна, раз и навсегда поселившаяся в моем сердце.

Зачем? Зачем тогда отпустил ее?!

Конечно, я и сам многому научился за это время. Уважению. Нельзя вырывать цветы или растения с корнем. А срезав листья или стебли, нужно обязательно полить, чтобы у него были силы возродиться. Нельзя охотиться на существ, которые порой ведут себя разумнее твоих соотечественников в давно осточертевшем городе. Чего только стоила сцена, когда мы застали целое столпотворение и хищных, и обычных животных, вызволяющих из плена упавшего дерева чужих для их вида детенышей. Тогда, неожиданно даже для себя, отдал приказ команде помочь зверям. И, словно поняв мою речь, существа не напали, а позволили приблизиться и подсобить инструментами.

Об этом случае в городе до сих пор ходят слухи. Мол, я умею общаться и понимать их. Но нет. К сожалению. Я просто научился уважению.

А еще осторожности: если передвигаться аккуратно, не создавая лишнего шума и минуя чужие охотничьи тропы, то и на тебя никто не нападет.

Чистоплотности. Кому понравится, если чужаки начнут мусорить в твоем доме и вести себя как свиньи? Я всегда заставлял команду убирать за стоянкой все до последней крошки.

Благодарности. Ты пришел за добычей и уносишь ее за Стену. А взамен что? Я приносил с собой зерна злаков и высаживал их в подходящих местах — чтобы было чем питаться птицам. А ещё ростки плодоносных деревьев, устойчивых и к суше, и к морозам. Всегда у меня с собой в переметных сумах было и специальное зелье для лечения черной гнили, часто поражающей лес за Стеной. Я лечил его как мог, как умел. И знаете что, однажды, понаблюдав за моими мучениями с деревом, живущая на нем белка-переросток принесла мне горсть ценнейших орехов.

Кто из нас после этого глупец?

— Ты в порядке? — Словно чувствуя мое настроение, в кабинет вошел всегда невозмутимый глава рода — мой дед.

— Да. Как обычно.

— Возможно, тебе стоит передохнуть? Нам уже деньги складывать некуда — снова нужно будет новую ячейку в банке заказывать. — Он шутил, конечно, но и доля истины в словах старого эльфа была.

Моя же правда заключалась в том, что я не мог сидеть на месте. Словно что-то все время тянет меня и зовет в лес за Стеной и еще дальше к щитам. Возможно, даже на Плато?

Я подошел к окну, прижался лбом к холодному стеклу, наблюдая за мельтешением разумных на узком тротуаре близ оживленной дороги. Бегут, спешат, ругаются, дерутся… Чертов город с его напыщенными и такими черствыми жителями! Чертова система, не дающая тебе вздохнуть свободно, освободившись от оков общественного мнения и общественного же давления! И будь проклят я сам за слабость и страх пойти против течения.

— Ты новость последнюю слышал? Большой совет признал расу лаор — одну из разновидностей существ, населяющих Плато, разумной.

— Что? — Я так стремительно повернулся к деду, что на миг очертания предметов смазались.

— Да. Там уже и торговля налажена через особые теневые порталы… Долго тебя в этот раз не было, — сказал с намеком.

Да, почти полгода. С каждым разом я забирался все дальше и дальше, уходя на все больший промежуток времени. И даже изредка задумывался о том, чтобы построить себе домик и остаться жить у первого из щитов, избавившись наконец от вечной тяги покинуть пропитанный пороком и злобой город.

— Держи. — Дед протянул мне сложенный лист из старой газетной рассылки. — Посмотри на фото первого министра нового государства и его жену с детьми.

Я присвистнул:

— РеВарт? Он там каким боком?

— Он ещё и наследство от РерШатра получил, — старый эльф лучился довольством.

— Много? И я повторюсь: при чем там РеВарт к РерШартам? — Мои глаза прыгали от строчки к строчке, проглатывая сухой текст: собрались, освидетельствовали аргументы, проголосовали, приняли…

— Наследство-то все его, но ты на жену РеВарта посмотри, бестолочь! — рявкнул дед.

Я посмотрел, но ничего интересного не увидел: самая обычная в шелках и золоте фалварта. Вопросительно перевел взгляд на раздраженного родственника.

— И что я должен увидеть?

Он тяжело вздохнул, кажется, мысленно считая рунный алфавит.

— Еще раз взгляни. Внимательно. Представь, что рисунок черно-белый.

Еще до того, как я повиновался приказу, сердце в моей груди забилось быстро-быстро, тревожно и предвкушающе. Перед внутренним взором пестрая картинка большой семьи РеВарта выцвела до монохрома, и я узнал эту улыбку. И глаза. Их мягкий и согревающий свет и доброту. Яна прижимала к груди новорожденного, а рядом стояли еще двое до невозможности серьезных мальчика. Не рядом с папой, но чуть впереди — защищая маму.

— Это была внучка лорда РерШарт под очень хорошей иллюзией.

Мои губы шевелились, словно я шептал что-то или молился, но горло не издавало ни звука. Она жива. Жива. С ней все хорошо. Знатная фалварта, спасшая наши жизни? Этого стоило ожидать. Что мы в конце концов знаем об этой скрытной расе?

— Даилир?

Заторможено-медленно моргая, я отложил газету и снова отвернулся к окну. Казалось, только что изменился целый мир… но все осталось по-прежнему. Какая глупость думать, что я нужен ей. Что она помнит обо мне. Что…

Мне на плечи опустились тяжелые и такие надежные руки самого родного существа. Я понимал, что он прекрасно осведомлен о моих мыслях, чувствах и желаниях. Но вот понимает ли он меня? Осуждает ли?

— Я имею честь быть знакомым с одним из лучших мечников северной части материка, — сказал он тихо, немного хриплым простуженным голосом. — Но поговаривают, что это лишь вершина айсберга, что этот молодой эльф был еще и одним из сильнейших учеников мастера лау-шу Орроу Таро, а после превзошел своего учителя. — Дед, надавив на плечи, заставил меня развернуться, глядя не в глаза, в самую душу. — Если леди умна и добра, а так и есть, она не откажется от столь умелого и преданного военачальника для несуществующей пока армии, которая ей несомненно понадобится.

Я открыл рот, чтобы ответить что-то, но так и не смог подобрать слов.

— Тебе будет больно временами. И одиноко. Но ты будешь рядом с ней. Другом. Братом. Поддержкой. И кто знает, что уготовила вам судьба? Возможно, однажды ты спасешь ей жизнь. Или ее сыну? И станешь кем-то большим в сердце благородной леди. Возможно, она исцелит тебя от тяги к Аутэ’Раэро, а, возможно, заразит ею ещё больше, так как и сама живет на берегу Волшебного ручья. Но не попробовав ступить на этот путь, ты так и не узнаешь, куда он ведет.

— А ты? — Мой голос тоже был хриплым. От непролитых слез и бурлящих в груди эмоций.

— А что я? — Удивление в глазах старого эльфа было неподдельным и одновременно озорным и веселым. — У меня на счету в банке столько золота, что хоть сейчас женись на молодке. Или путешествуй. Или создай новое небольшое государство где-то в восточных пустошах. — Дед крепко меня обнял. — Не переживай, я найду чем себя занять, а ты всегда будешь знать, что у тебя есть дом, где тебя ждут, и плечи, готовые принять часть тяжелого груза, и уши, чтобы выслушать, и сердце, чтобы согреть.

Адам РеВарт

Порой мне казалось, что я ловкий жонглер, стоящий у пропасти, в руках у которого ценнейшие сосуды: моя супруга, дети, братья, тесть и обязанности перед ними, а ещё должность при дворе фалвартов и обязанности первого министра у Грна, которая, кажется, не поверила моему известию о том, что стала королевой. Вокруг меня стайкой носятся враги и злопыхатели, а я не могу остановиться ни на миг, ведь тогда сосуды рухнут и разобьются. А уж как я обрадовался тому, что теперь являюсь главой дома РерШартов… словами не описать. Они тоже не шибко обрадовались, но желающих в поединке оспорить мое право почему-то никто не решился. Зря. Я бы даже поддался немного. Наверное.

Сегодня же выдался на удивление тихий и спокойный день. Редкое событие. Я проснулся ещё до рассвета и долго смотрел на очертания спящей жены, прислушиваясь к дыханию и дробным ударам ее сердца. Мне отчаянно хотелось обнять ее, поцеловать, наговорить много всего, но я сдерживался, боясь прервать спокойный и радостный сон. Ее светлые искрящиеся эмоции бурлили во мне пузырьками шампанского, пьяня и освежая одновременно.

Я не знал, что это возможно, но, кажется, любил Яну с каждым днем лишь сильнее. Иногда, как сегодня, я позволял себе задуматься о подобном, это… пугало. От одной мысли, что с ней может что-то произойти, сердце обрывалось в груди от боли и отчаяния. Я бы не смог жить без нее.

Я любил наших сыновей, благоволил к Грна и уважал старого РерШарта, но лишь без Яны жить бы не сумел. Это была правда. Возможно, не самая красивая и правильная, но уж какая есть. Я подсел на нее как на дурман-траву. Заразился ею и оказался поглощен. Я добровольно отдал ей все — и делай что хочешь!

А она приняла меня в свои руки как ценный дар и научила любить. Мне никогда не отблагодарить ее за это.

С восходом солнца я встал с кровати и пошел в детскую. Няня, до того дремлющая в кресле-качалке, чутко подняла голову и вопросительно посмотрела в мою сторону, но я лишь махнул рукой. Сегодня особенный день. Я взял сына на руки и сам отнес сначала в купальню, где его искупали и переодели, а после на кухню, где мы вместе позавтракали.

Тонко тренькнуло в душе, когда проснулась Яна и потянулась ко мне по нашим каналам, заполняя целый мир своей любовью ко мне и обожанием к малышу Орту. А спустя полчаса она уже была рядом, держа за руки близнецов.

— Чем займемся сегодня?

И даже если бы я сказал, что снова должен бежать на работу или решать дела клана, она не упрекнула бы меня. Ни разу ни за что не упрекнула. Как можно настолько верить в кого-то? Настолько доверять? Разве я заслужил подобное? Получая такую поддержку и веру, я готов был из кожи вон вылезть, чтобы соответствовать. Чтобы быть еще лучше для нее.

— Сегодня твой день, — ответил хрипло. — Все, что захочешь.

Яна улыбнулась и, хитро сощурив глаза, сделала шаг ко мне.

— На ушко?

А когда я склонился, тепло поцеловала.

— Я люблю тебя. Ты ведь это знаешь?

Лорд РерШарт

Я был единственным ребенком в семье. Возможно, немного избалованным и самовлюбленным, но отнюдь не злым. Ни разу в жизни я не желал осознанно кому-то горя или зла, даже врагам. Я редко мстил, но всегда делал все необходимое, чтобы защитить свою семью и ее интересы, порой заливая алкоголем самые грязные и неприятные истории, когда поступать так или иначе приходилось вопреки собственным убеждениям. Так было нужно.

А затем, уже будучи во главе собственного клана, на одном из званых вечеров я познакомился с Орти РуТено[3]. Милая и хрупкая девушка в бирюзовых шелках не обращала на меня никакого внимания. Я был уязвлен. Танцевать со мной она отказывалась, на комплименты не реагировала, а на попытку напроситься в их семью на ужин просто рассмеялась.

Ах, как мне хотелось… зажать ее в одном из укромных уголков огромного замка и поцеловать так, чтобы она даже имена других кавалеров позабыла! Кровь кипела в моих жилах, но внешне я, как и всегда, оставался невозмутим. Вместо того, чтобы доказывать что-то строптивой красавице, я пошел к ее отцу и добился его одобрения для дальнейших ухаживаний за его дочерью.

— Только предупреждаю, — пряча улыбку за граненым стаканом с крепким спиртным, сказал он, — моя дочь — потомственная ведьма. Имей это ввиду.

Честно говоря, в первый момент я струхнул. Но разрешение уже было получено, намерение озвучено, отступить теперь означало бы прослыть трусом, так что я начал медленно и планомерно осаждать неприступную крепость по имени Орти РуТено.

Я был так уверен в себе, чтобы не сказать самоуверен. Купил цветы для Орти, колье для ее матери и курительные смеси для ее отца. Пришел на ужин, заранее договорившись обо всем с главой семьи. Нежная и цветущая девушка встречала меня в холле, радостно и светло улыбаясь, словно давнему знакомому.

— Лорд РерШарт, — смущенно опустив взгляд, леди сделала книксен, — мы рады приветствовать вас.

Я готов был праздновать победу, но девушка, понизив голос, приблизилась ко мне и прошептала:

— По-хорошему не понимаем, да?

— Что? — Переход был столь резким, что я растерялся.

— Наверняка потратил целое состояние на этот костюм, а выглядишь в итоге как ощипанный павлин.

Я опешил, а маленькая язва, глядя прямо мне в глаза, щелкнула пальцами и мстительно улыбнулась. В следующий миг моя голова стала лысой и гладкой. Полностью. Как коленка.

— О, как неожиданно. — Именно этот миг выбрал лорд РуТено, чтобы появиться в холле. — Вам идет.

Я заскрежетал зубами, но ничего не сказал. Да и судя по плохо спрятанной улыбке лорд прекрасно понял причину моего внезапного облысения.

— Все уже готово, прошу за стол. — Орти, сама невинность, снова присела в книксене и показала рукой на распахнутые двери, ведущие на лестницу. Но в ее взгляде читался вызов, и я принял его, еще не понимая, что уже не являюсь охотником, а сам попался на крючок.

Красивых ухаживаний не получилось. Цветы леди отсылала обратно, подарки демонстративно выбрасывала, а еще, являясь членом дамского клуба, распускала обо мне всякие смешные слухи. Вроде я уснул на ужине и похрапывал в такт музыке. Или что, читая важный документ, я высовываю кончик языка от усердия… И не сильно обидно вроде, все смеются, но репутацию это портит ох как хорошо. Да и что это за глава клана такой, который не может девицу приструнить?

Отец Орти помогать мне отказывался совершенно, мать игнорировала, как и дочь. А я… я потихоньку сходил с ума, все чаще видя сны с участием юной РуТено. И чем дальше, тем неприличнее они становились.

Когда же в очередной мой приход на работу на своем столе я увидел свежую газету с целой статьей на тему моих «милых» привычек из уст «тайного осведомителя», у меня и вовсе крышу сорвало. И, главное, всех ведь не заткнешь!

Я просто похитил Орти. Оглушил, спасаясь от гнева ведьмы, похитил, своей охраной блокировав стражей девушки, и затащил в храм. А уж там внушительная сумма заставила храмовника закрыть глаза на то, что девушка не может самостоятельно сказать «да». Ведь наверняка она просто счастлива от возможности выйти замуж за столь желанного холостяка!

Очнувшись, Орти рвала и метала, она кричала и проклинала всех вокруг, разнесла мне половину замка, но догнать так и не сумела. А затем вдруг упала на колени и расплакалась.

— Ну, ты чего? — Подойдя с опаской, присел рядом и осторожно обнял девушку за плечи. — Я ведь люблю тебя.

Разводов у фалвартов не бывает. А заявить о том, что я подкупил храмовника и нужно аннулировать брак, родители Орти не решились, опасаясь скандала. Так что для всех мы стали счастливыми мужем и женой. Кумушки, еще недавно злословившие о моей несостоятельности, закатывали глаза и говорили: «Ну наконец-то!». Любители перемыть косточки моим мнимым порокам поспешно заткнулись, и все вроде бы стало хорошо, но…

Это не было просто.

С каждым днем я все больше влюблялся в свою жену, поражаясь ее выдержке и силе воли. Тому как ловко и безболезненно она взяла все дела в доме в свои руки: слуги слушались ее беспрекословно, повара именно к новой госпоже приходили за утверждением меню, а садовники готовы были день и ночь трудится, лишь бы сад соответствовал ее ожиданиям. За полгода Орти навела порядок и в женской части клана. Εсли раньше он ассоциировался у меня скорее с серпентарием, чем с душой и поддержкой высокого дома, то теперь там была едва ли не воинская дисциплина. Слышал, однажды особо строптивую девицу даже высекли при всех розгами. Я подобных методов в отношении своих не одобрял, но вмешиваться не стал: возможно, раз уж мне самому не удалось, то это именно то, что нужно изнывающим от тоски и скуки леди?

А вскоре Орти организовала целый ряд мелких торговых лавок, салонов, чайных и кондитерских, к каждому из которых прилагалась определенная денежная сумма из казны. На подъем. Благородным леди предлагалось, вместо того чтобы обсуждать своих мужчин, попробовать самим устоять и вырасти в бушующем и суровом море бизнеса.

Я же лишь головой качал, из месяца в месяц наблюдая за ростом поступающих налоговых отчислений. Кроме того, у леди просто не оставалось времени строить козни, злословить и шастать по чужим брачным ложам.

Но сама Орти торговлей и прибылью не интересовалась. Она отдавала всю себя ведовству. Учителя и ученики. Лаборатория для варки зелий. Какие-то ритуалы в подвалах под замком, от которых мурашки бегут по коже, даже если сам ты находишься под самой крышей! Именно наблюдая за ведовскими делами Орти, я проникался уважением к ее силе и ответственному отношению к ней. Я готов был подарить ей все, что у меня было. Готов был на весь мир кричать о своей любви. Готов был умолять, но леди всеми силами стремилась к ограничению общего времяпрепровождения, а о том, чтобы поцеловать или даже просто коснуться ее руки, и речи быть не могло. Она оставалась ко мне равнодушна.

А затем, не иначе как сами боги смилостивились надо мной. Оказалось, что лучшая подруга Орти выходит замуж и организовывает девичник. С него моя ненаглядная супруга вернулась… пьяной. Слуги уже давно спали, так что встречал я ее сам. Возничий передал мне Орти с рук на руки, понятливо улыбаясь моему искреннему удивлению на лице. Я помог жене добраться до ее комнаты и уже в спальне до того молчащую леди прорвало:

— А ведь все ты виноват! — В мою грудь ткнулся пальчик с розовым маникюром.

— И в чем же? — Честно говоря, я любовался. Она не выглядела вульгарно или пошло, немного пошатываясь от выпитого. Наоборот, была милой и, наверное, впервые просто честной со мной.

— Ты меня не любишь! — И расплакалась.

— Ну «здрасьте»! — Я едва не задохнулся от возмущения. — Это я тебя не люблю?! А цветы? А подарки? А комплименты? А…

— А просто подойти и обнять не вариант? Просто поддержать, когда мне отказались выдавать патент на изобретение? Просто похвалить, когда все так удачно вышло с магазинами и салонами для леди? Но ты просто все время высокомерно молчишь!

— Это не высокомерие… — Если бы знал, что таким образом можно добиться искренности Орти, напоил бы ее раньше.

— Не перебивай меня! — Девушка хотела снова ткнуть в меня пальцем, но покачнулась и вместо этого упала в мои объятия.

А я просто послал все к черту и поцеловал ее именно так, как давно этого хотел. И вместо отторжения, пощечины или оскорбления вдруг услышал тихий стон. Во мне словно звезда взорвалась. Не осталось никаких мыслей, запретов и страхов. Все потом. Все завтра! Только мы и только сейчас. И самая волшебная ночь в моей жизни.

Все то, чего я так боялся накануне, было утром: оскорбления, обвинения, слезы и та самая пощечина. Леди ничего о прошедшем вечере не помнила, а главный злодей был рядом да еще и попытался поцеловать ее, проснувшись. И я не знаю, чем бы закончилась эта ссора, потому что мне тоже было больно, обидно и очень горько. Потому что моему запасу терпения неожиданно пришел конец и потому что в конце концов я мужчина, глава, руководитель, и вот такой вот постоянный вызов и открытое пренебрежение под боком меня изрядно достали, но Орти вдруг положила руки на живот и застыла.

— Я беременна?

Какие уж тут ссоры и выяснение отношений? Я подошел к жене и положил свои руки поверх ее. Глубоко внутри Орти едва теплился крохотный комочек новой жизни — нашего с ней малыша. Мы тогда долго стояли, прислушиваясь, веря и не веря, дрожа от переполняющих эмоций и искрящегося счастья внутри. В то утро мы решили дать друг другу шанс.

Следующие три месяца были самыми волнительными и счастливыми в моей жизни. Орти стала мягче по характеру и в поведении. Казалось, она ежесекундно прислушивается к себе и словно мысленно с кем-то общается. А как же можно ругаться или сквернословить, когда тебя слышит собственный ребенок?

Наконец-то мы начали знакомиться друг с другом, каждый день узнавая что-то новое о привычках, характере и взглядах на жизнь. Не знаю, как было с Орти, но я любил ее все сильнее, мне порой хотелось кричать от счастья. А уж то, что теперь она позволяла прикасаться к себе, обнимать, целовать… да даже просто держать за руку — это было невероятно!

В один из вечеров после тяжелого рабочего дня и сложных переговоров о слиянии торговых мощностей с кланом ДорТерис ради повышения доходов Орти пришла ко мне сама. Встав за креслом, сделала массаж плеч. Поцеловала в висок. Рассказала о том, как прошел ее день. И осталась на ночь.

Я был полон любви и нежности. И чувствовал себя великаном, держащим в руках хрупкий цветок. «Держи, а то упадет! Не сжимай своими сильными руками так крепко — он сломается!» Я дышать на нее боялся.

А затем, когда Орти уже спала, долго рассматривал ее черты, заставляя замолчать глупое сердце, почему-то предчувствующее беду.

Наше безоблачное семейное счастье омрачало лишь то, что мне все никак не удавалось найти компромисс и подписать договор с соседним кланом. Они выпили из меня все соки! Нам необходим был этот союз, но, наблюдая за переговорами, я уже заранее сожалел о том, каким непростым он будет. Орти я в свои проблемы не посвящал, справедливо полагая, что беременной женщине лишние тревоги ни к чему. Это и стало причиной того, что план зложелателей удался: вместо того, чтобы договариваться, соседи решили просто избавиться от меня.

— Мой господин, к вам посыльный от ДорТерис со срочным посланием по поводу договора. — Слуга склонился в поклоне, ожидая моего решения: принять или отослать посыльного восвояси.

Был поздний вечер, и голова моя гудела от услышанного, увиденного и прочитанного за день. Устал я неимоверно. Орти уехала на выходные к родителям, а большинство слуг я отпустил по домам в преддверии большого праздника Усовения. Так что во всем замке, кроме необходимого минимума охраны, кухарки да пары горничных, никого не было. Но что могло понадобиться от меня ДорТерис?

Я махнул рукой, позволяя слуге привести ко мне неожиданного визитера. Устало закрыл глаза. Как же хочется просто забыть обо всем хоть на несколько дней и просто выспаться!

— Я не вовремя? — Тихий с хрипотцой голос вырвал меня из полудремы. Посреди кабинета стояла очень эффектная женщина, прижимая к груди свиток с целой кучей печатей.

Γрудь ее была более чем выдающейся, но меня гораздо больше заинтересовало, что же такого могло быть написано в свитке, если его защитили таким количеством защитной магии?

— Послание? — Требовательно протянул руку. — Что, у ДорТерис не нашлось кого-то менее, — я прищелкнул пальцами, подбирая слово, — высокопоставленного, — а дамочка-то была явно из таких, — чтобы доставить мне бумаги?

Леди лишь улыбнулась и протянула требуемое, приблизившись ко столу.

— Не знаю. Лорд приказал, Эмелис подчинилась.

Ну-ну, в последнее не верилось ни на грамм. Не была она похожа на тех, кто безропотно выполняет чужие приказы. Но стоило мне сломать последнюю печать, как в лицо ударило синим сиянием магии разума, а в воздух взвился сизого цвета дым. «Дурман-сон», — успел подумать я, чувствуя, как не справляясь, осыпается пеплом защитный амулет на груди.

Дальше все происходящее виделось мне как во сне. Как деловито берет меня за руку Эмелис и, точно зная расположение комнат, ведет в спальню. Как спокойно и даже отрешенно раздевается, а после раздевает безучастно стоящего меня. Как толкает меня на кровать и начинает ставить засосы на груди и шее, царапать длинными ногтями и застежками браслетов на руках…

Очнулся я уже ближе к обеду от женского крика. Перед глазами стояла какая-то мутная пелена, мозги напрочь отказывались работать, тело подчинялось с трудом. Орти стояла у двери, а обнаженная Эмелис рядом с кроватью, даже не пытаясь прикрыться скомканным одеялом.

«Что происходит?» — хотел спросить я, но не смог произнести ни звука. Только обессиленно уронил голову обратно на подушку и снова провалился в забытье.

* * *

Как оказалось позже, спал я до самого вечера. За это время неизвестная никому Эмелис успела скрыться за горизонтом. Как и моя рыдающая беременная жена. Первую искали мои сыщики, вторую я сам и вся служба безопасности клана. Были подняты все контакты еще со времен ее начальной школы. Но даже ведуньи, с которыми наиболее плотно работала супруга, не могли ответить на вопрос, где может находиться Орти.

Роя носом землю, мы обнаружили нескольких предателей в клане, вычислили всех лазутчиков и шпионов, раскрыли целую сеть по краже и сбыту ценностей и денег из казны, смогли обнаружить и доказать связь некоей Эмелис с кланом ДорТерис и отвоевать себе треть их земель… Но на след сбежавшей Орти так и не встали. Она исчезла, словно была всего лишь прекрасным миражом на моем жизненном пути. Исчезла навсегда, забрав с собой мое сердце.

Орти РуТено

Я никогда не была тихой домашней девочкой. Когда ты рождаешься с пылающей ведовской силой кровью в венах, это просто невозможно. Так что родители и не пытались воспитать меня в стиле идеально-покорных жен, так популярном в высшем свете. Я была бойцом и Ведьмой: так себя видела я сама, смотрясь каждое утро в зеркало, такой меня видели посторонние и многочисленные учителя, такую маску я надевала, когда становилось нестерпимо больно. И лишь папа знал, что на самом деле я мечтаю не о кубке первой ведьмы государства, а о мужчине, который сможет рассмотреть мою душу и полюбить такой, какая я есть, со всеми недостатками и тараканами в голове. Как папа маму или как дед любил нашу хохотушку-бабушку.

Но время шло. Сначала закончилась школа, после выпуска из которой половина моих подружек обзавелись брачными метками, а я так и осталась не целованной. После, словно дуновение ветерка, промчались годы в академии. И вот я уже едва не старая дева на приеме во дворце правителей, где каждый так и норовит запустить в тебя свои отравленные когти из лицемерия и язвительности.

Не знаю. Возможно, я и правда повела себя слишком грубо. Возможно, следовало уступить РерШарту тот чертов танец, но как же он меня раздражал. До зубовного скрежета и черных мушек перед глазами. Высокомерный, самоуверенный, непробиваемый гордец!

Чем больше он настаивал, тем сильнее протестовала ведьма у меня внутри даже тому, чтобы просто позволить рукам этого мужчины коснуться меня в танце, не говоря уже о большем. Но я присматривалась и прислушивалась: как он поступит? Что предпримет? В моей голове еще свежи были рассказы о бурной молодости как родителей, так и бабушки с дедом. Ведь с ведьмами просто не бывает. Бабушка вообще киллеров по дедову душу нанимала, когда он и после убойной дозы ее ведовства намерений своих матримониальных не оставил. Дед, правда, тогда и вовсе озверел и, расправившись с незадачливыми бандитами, собрал огромное войско и выставил условие: свадьба или война. Заявился к ним в замок весь такой брутальный, с огромным мечом в руках, из раскаленных до бела магией зрачков искры так и сыплются… Ну как тут устоять?

Да и армию собственную жалко. До дедовой-то она явно не дотягивала.

Мама папу прокляла. Не нарочно, правда. Просто он, желая сделать даме приятное, раздобыл где-то жутко дорогие и такие же редкие цветы. А у мамы на них дичайшая аллергия оказалась. Вот она и не сдержалась. Потом сама же его и лечила, по ходу действия ещё не раз приправляя свои действия то жалящей крапивой, то муравьями в постель, а то и чем похуже.

Но где-то по ходу этой военной кампании мама умудрилась в папу влюбиться и, когда он был уже якобы здоров и готов вернуться домой (нервы сдали от такой радушности возлюбленной), уже сама его отпускать отказалась.

Так что я понимала, что мое нежелание общаться с мужчиной на самом деле ни о чем ещё не говорит. Возможно, именно он тот самый? И сердце в трепете замирает и волнительно так, и милостно… Но нет. Вместо того, чтобы проявить смекалку и немного снисходительности к понравившейся деве, РерШарт пошел к моему отцу. А тот, явно вспомнив свою молодость, дал разрешение лорду за мной ухаживать.

Зря. Ох, зря они не спросили моего мнения!

А потом случилась катастрофа: я влюбилась в делового партнера отца лорда Ору, от которого папа был явно не в восторге. И началось: на каждый мой взгляд и робкую улыбку не понравившемуся ухажеру лорд РуТено приглашал на семейный ужин РерШарта. На каждый отвергнутый подарок от уважаемого главы клана меня запирали дома, затрудняя и так редкие встречи с Ору… И не то чтобы я так уж сильно влюбилась, но ведь это дело принципа. Я уже не ребенок и сама могу решать, кому благоволить, а кого и не замечать вовсе.

Но и РерШарту упорства было не занимать. Уж не знаю, чем так сильно ему приглянулась, но что бы я ни выкинула, как бы не взбрыкивала, как сильно не старалась его отвадить, результат был один — нейтрально-высокомерное окаменевшее выражение лица.

Ледышка. Непробиваемый гранитный голем!

Хоть бы наорал на меня. Хоть бы дверью хлопнул, уходя, показывая, что ему не все равно. Так нет же: ровный твердый взгляд мужчины, уверенного в том, что деточка наиграется да и сдастся на милость победителя.

А затем отец, воспользовавшись своими связями, отправил лорда Ору прочь из столицы с дли-и-инной инспекцией самых отдаленных городов и поселков нашего славного государства. Ох, как я разозлилась! Так значит, да?! И я не придумала ничего лучше, чем отдать на растерзание местным кумушкам несколько небылиц о смешных привычках РерШатра, а не получив от него отпора и за эту выходку, подала знакомому журналисту в местную газету небольшую провокационную статью.

Зря. Зря я не послушала маму «не дразнить гусей» и вести себя ровно и отстраненно, пока лорду не надоест со мной возиться. Кто знает, чем бы все закончилось? Но лорд, прочитав статью, озверел. Маска отстраненности и равнодушия сошла с него как прошлогодний снег. Он был в ярости! А следующее мое воспоминание уже было мыслью не Орти РуТено, но леди Оротении РерШарт, враз из девушки-проказницы превратившейся в серьезную и замужнюю леди, которая вместо маленькой мести навсегда потеряла возможность быть вместе с возлюбленным.

Мучения в моем персональном аду удесятерились. РерШарт забрасывал меня подарками и драгоценностями, словно это могло что-то исправить. Словно меня можно было купить. А я пыталась заняться работой до изнеможения, взваливая на себя все больше и больше, чтобы сбежать из того угрюмого и беспросветного места, в которое превратилась моя жизнь.

Ха! Я, наивная, даже спланировала побег, уверовав, что быть безродной нищенкой предпочтительнее, чем замужем за нелюбимым и холодным, как айсберг, лордом. Но девичник и неожиданно крепкое спиртное на нем перевернули все с ног на голову… Я беременна?

Ужас. Паника. Страх. И тихая радость, тепло от крохотного комочка новой жизни внутри. Ты, мой милый, обязательно родишься и будешь счастлив, даже если мне придется воспользоваться тайными знаниями бабки и сбежать в другой мир подальше от всех, кто лучше меня знает как лучше и правильнее жить и строить мою судьбу…

Даилир Льяелар

В этот раз Стена встречала меня настороженной тишиной, словно знала, что я уже предал ее, душой перейдя на сторону тех, кто считал жителей за ее пределами не тупыми хищными тварями, годными лишь на мясо да шкуры, а вполне разумными существами, разительно отличающимися, но ничем не хуже нас самих.

Хмурый страж, проверив мои документы и вещи в сумках, молча проводил меня к наружным воротам. Сегодня, впервые за свою жизнь, я должен был пройти через них один: без команды и поддержки магов. Только я и мир волшебства за Стеной.

Но шаг этот оказался самым обычным и обыденным: не разверзлось небо, в меня не ударила молния, не сошел огонь какого-то жуткого проклятия. Просто ещё один шаг, как и все предыдущие до него. Я сел на свою лошадь, как и всегда в этом месте, ощущая щемящее чувство горечи. Совсем недалеко от этого места к нам из лесу вышла поющая девочка, которую мы отвергли.

Я еще помнил, как заходилось от страха сердце, стоило попасть под сень этих деревьев, как настороженно приходилось прислушиваться, то и дело ожидая нападения, как даже в кусты мы отходили лишь парами, прикрывая с оружием в руках тылы друг друга… Сейчас же страха не было. Совсем. Глупцы! Разве не эльфы — дети Леса? Как же получилось так, что мы разучились его слышать? Перестали уважать и любить? Забыли о том, что все живое священно и за саму жизнь нам тоже следует благодарить?

У меня не было ответов. Техно-магический прогресс? Неизбежная дань этой цивилизации? Мы полностью переложили ответственность за собственные грехи на спины человеческих магов и уничтожили их всех до одного. Тогда как же получилось, что до сих пор неотвратимо катимся ко дну?

Лошадь подо мной неспешно трусила по дороге, все более напоминающей тропу, которая к ночи и вовсе исчезнет, растворившись в Живом лесу. Придержав поводья, я пропустил переползающего ее по своим делам саллизня. Они ядовиты жуть как. А продуцирующая яд железа ценится даже выше диамотовой взвеси из Средиземных гор. Но кто я такой, чтобы отнимать жизнь существа, основываясь на том, сколько она стоит в золоте? Как можно поднять на него руку, увидев однажды, с какой любовью взрослые вылизывают своих новорожденных и бережно в самый первый раз помогают им подняться на тонкие ножки-усики?

Я готов душой поклясться, что пытался, действительно пытался передать свое знание другим разумным. И потерпел неудачу. Даже члены моей команды, раз за разом видящие то же что и я, все равно остались слепы и глухи к красоте и ценности чужой жизни.

Дикари!

Лишь бы набить едой брюхо, золотом карманы, алкогольным туманом мозги. Но как же больно быть изгоем…

Я устал думать, устал от попыток что-то предвидеть. День сменялся ночью. Снова наступал день, а я все продвигался и продвигался к первому из щитов: медленно, но неотвратимо. Сначала в груди был трепет от мыслей о возможной встречи с Яной. Затем страх, что она прогонит меня, даже не выслушав. Затем я придумал целую речь! А после забраковал ее от начала до конца. И просто шел вперед.

А доеду! Доберусь! А что потом — решать не мне.

И вот этот миг настал. Я знал, что щит здесь стоит не просто так. Знал, что он возможно и не пропустит меня, а тогда все это было зря. Но глубоко в душе жила твердая уверенность в том, что я возвращаюсь домой. Я никогда не был здесь ранее, но готов был поклясться, что не раз видел во снах эти места и горы, и деревья-великаны, и даже крохотный ручей.

Я возвращался домой, как бы дико это не звучало.

Щит оказался упругим и холодным. Я не пытался продавить его, не стал и просить, угрожать или умолять о чем-то. Просто прижался лбом, ощущая колючие искры мощной магии на лице.

— Я так… соскучился! — В глазах появились слезы, и я понял! Я только сейчас понял, откуда узнавание и тяга, и тоска: мы убили Предвечный лес. Сами. Своими руками. На континенте за Стеной не осталось ни одного не оскверненного разумными места, где бы буйствовала дикая магия, а мир подчинялся естественным законам. Мы смяли все что было и перекроили для своего удобства, походя убив его душу и осквернив естество.

И наоборот: отгородив Стеной часть суши и моря, не защитили себя от того, кто появился на Плато, а дали возможность жить без гнета считающих себя всесильными разумных. Мы позволили возродиться Предвечному лесу, который, как и любая мать, готов был простить и позвать обратно своих детей. Только они больше не способны ее услышать.

Я толком и не понял, как это произошло. Просто покачнулся, не открывая глаз. А после оказался уже за щитом. А для лошади моей его и вовсе словно не существовало — прошла себе, да и все.

И снова день за днем тяжелый подъем и снова щит. И опять подъем…

Это утро ничем не отличалось от предыдущих. Вчера вечером я подошел вплотную к источнику жизни Аутэ’Раэро и струсил. Смотрел на него, верил и не верил в то, что меня примут и не обидят, сомневался все больше в себе, в том что достоин и заслужил, но так и не смог испить воды.

Уснул и проснулся рядом со светящейся водой, внутри дрожа от предвкушения: чем дальше я продвигался, тем более удивительные существа встречались мне по пути. Тем больше они выглядели разумными и чуждыми, рождая страх и жгучее любопытство.

Какой удивительный мир!

Душу затопили легкость и радость, а затем пришла злость на самого себя. Трус!

Я вскочил на ноги и, войдя в воду, просто упал в нее, раскинув руки. Говорят, обычных людей она обжигала, словно кислота: разъедала кожу и даже кости. И без того редкие путешественники-нелюди все как один, испробовав из Аутэ’Раэро, оказывались отравлены или обессилены настолько, что не могли продолжать путь и зачастую умирали.

Я же излечился. От тоски. От страха не быть принятым, засевшем так глубоко внутри, что я и не догадывался о нем. От своей ущербности оторванного от Леса бездушного эльфа. Разумного, забывшего о своих корнях. Смешно. И не эльфы мы вовсе более, живущие в городах в каменных коробках, среди тех, кто вышел из источника магии, внутренностей земных или морских глубин… но не из Леса.

Мы забыли кто мы есть. Продались за ощущение безопасности, даруемое золотом, и комфорт. Позволили чужакам вырубать драгоценные живые и мыслящие деревья-души и делать из них… шкатулки, стулья и прочую дребедень.

Просыпаться было трудно и больно. Столько лет… сна и вот я наконец понял. Но разве смогу теперь молчать? Смогу жить спокойно, не пытаясь пробудить еще кого-то? У меня не получилось с командой охотников, но возможно…

Движение в сизо-зеленых зарослях справа от ручья заставило меня встрепенуться и выплыть из мира раздумий и смутных планов. Аккуратно встав на ноги, я некоторое время просто рассматривал плотный кустарник, а после все же решил проверить, кто же там прячется. Будь это хищник, я бы давно уже оказался атакован. А так… Пришлось лечь на живот и пролезть под колючими ветками, а после, затаившись в высокой траве, осматривать идеально круглую поляну, начинающуюся за ними.

Время шло. Начала тонко ржать, подзывая меня, лошадь, а я все медлил, кожей, просыпающимися инстинктами ощущая, что не стоит уходить сейчас, что не все так просто. И был вознагражден событием, поверить в которое казалось невозможным: от ствола, неприметного на первый взгляд, отделилась полупрозрачная тень, которая спустя несколько мгновений, уплотняясь и приобретая цвета и краски, стала прекрасной обнаженной лесной девой, укрытой темно-зеленым плащом из длинных пушистых волос. Εе нежно-салатовая кожа сверкала в лучах утреннего солнца, а желтые глаза казались драгоценными камнями. С изяществом дикой кошки и грацией божества, коротко осмотревшись по сторонам, она исчезла-растворилась в лесных тенях.

Я онемел. Замер с раскрытым ртом, не в силах не то что пошевелиться — вздохнуть. Это было невозможно, но логично и понятно одновременно: где ещё возродиться древней легенде о прекрасных девах — духах-хранителях Леса?

Я практически не помнил маму, но бабушка, укладывая меня, совсем еще кроху, спать, именно о девах-лаутра рассказывала невероятные и прекрасные истории, запомнившиеся мне красочными видениями и светлыми сказками, всегда с хорошим концом.

Девушка давно исчезла, уйдя по каким-то своим делам, а я все ещё сидел на земле. Это было сродни свершившемуся чуду. Словно посланник зимнего бога все же пришел к тебе в самую длинную ночь и сам передал из рук в руки драгоценный подарок, о котором ты тайком мечтал, но никому-никому об этом не говорил. Это было невероятно!

Кое-как собрав мысли в кучку, я подошел к тому дереву, из которого вышла дева, и робко прикоснулся к шершавой коре самыми кончиками пальцев.

— Ты пришел попросить о чем-то? — Она возникла из ниоткуда, словно соткавшись из самих солнечных лучей.

— Что? Нет. — Я чувствовал себя по темени оглушенным. — Я просто… — И что сказать нe знаю. Мне захотелось упасть перед ней на колени, каясь в грехах. Рассказать о том, что даже при мне однажды срубили дерево-душу, а я ничего не сделал. НИЧЕГО.

Внутри взыграла гордость: «Упасть перед кем-то на колени?», а затем пришел стыд: «На колени? Ты недостоин даже того, чтобы просто смотреть на нее».

Я опустился на одно колено, признавая свое поражение. Онемевший и уничтоженный. Никто. А в следующий миг ощутил на щеке бархатное касание тонких пальцев. Она была ошеломительно настоящей, материальной, живой и теплой.

— Я не понимаю твоего поведения, — бесхитростно сказала она. — Лучше-ка позову бабушку.

Здесь еще и бабушка есть?!!

Неожиданно сильная ладошка сомкнулась на моей руке, а после девушка утянула меня прямо в дерево. Это было словно попасть на изнанку мира. Возможно, так оно и было?

Здесь тоже были деревья. Но состояли они из светящихся, пульсирующих огнями нитей силы. Были животные и птицы, и всяческая мошкара: призрачная, пролетающая прямо сквозь нас и не замечающая этого. И целый город деревьев-домов с жителями-лаутра. Да я и сам оказался вдруг полупрозрачным, с желтыми и коричневыми земляными оттенками существом. А у ствола очень обширного дерева стояла, постукивая самой настоящей скалкой по раскрытой ладони, бабушка. Взгляд ее цепкий и умудренный скользил по мне, раскладывая на части, взвешивая и оценивая с точностью, недоступной никому, кроме матерей и бабушек подрастающих дочерей.

— Ну, здрав будь, — сказала она. — С чем пожаловал?

— Да я… — «случайно», хотелось сказать мне, но внезапно струхнув, я решил не сознаваться. — Может, вам помощь какая нужна?

Женщина понятливо и мудро улыбнувшись, провела меня в свой дом и усадила за стол. Рядом уселась краснеющая девушка, мое личное божество, и несмело улыбнулась.

— Работы у нас много, но и помощников, — с намеком сказала она, — хватает.

Я кивнул, исподтишка рассматривая нежданную невесту. И робея. И краснея. И… надеясь. В конце концов Яна меня не ждет. Да и справится, наверное, и без меня. А если нет, я всегда смогу по — дружески ей помочь, будучи счастливо женатым, семейным, многодетным отцом…

Теперь уже точно КОНЕЦ.

Примечания

1

Тори — раса, произошедшая от слияния снежных великанов и горцев. Отличаются крупным телосложением, склонностью к магии земли и цепким аналитическим умом. При неблагоприятных обстоятельствах могут на непродолжительное время впадать в анабиоз. Имеют серую, реже темно-бурого цвета кожу, шестипалые руки, вытянутые вниз уши и большие, ярко выраженные глаза.

2

Асамант — раса низших существ, произошедшая из связи людей с домовыми. Трудолюбивы, покорны, верны — идеальные слуги. Самая многочисленная раса. И мужчины, и женщины от чистокровных человеков отличаются низким ростом, мускулистым телосложением и когтями на руках. На примитивном уровне владеют бытовой магией.

3

Орти РуТено — настоящее имя бабушки Яны.

Content

Наталия Каплуненко
Не та избранная

Глава 1. Призыв

Глава 2. Выжить

Глава 3. Докопаться до истины

Глава 4. Перевал

Глава 5. Стена

Глава 6. Город нелюдей

Глава 7. Поселок

Глава 8. Новое и старое

Глава 9. Замок и ключ

Глава 10. Кто виноват и что делать?

Глава 11. Мору

Глава 12. Грна и ее семейство

Глава 13. Мы вдвоем

Глава 14. Последний бой — он трудный самый

Эпилог

Примечания