Лиза Дероше

Последний обряд

«Здесь нужно, чтоб душа была тверда;

Здесь страх не должен подавать совета».

Данте Алигьери. Божественная комедия. Ад. 3.13.

Глава 1

Беги со всех ног

Фрэнни

Я не впервые вижу себя мертвой, но на этот раз все иначе.

Когда изображение становится четче, головная боль смягчается. Белые облака, голубое небо. Мой желудок сжимается. По венам пробегают молнии. Сейчас у меня нет времени на глупые видения. Они ослабляют меня. Я вдыхаю тошнотворный запах горящей плоти и изгоняю видение из своего сознания.

Я искоса смотрю на Гейба, чей взгляд прикован к узкой грунтовой дороге и зеркалу заднего вида. Раньше я ездила быстро, а сейчас не могу заставить себя взглянуть на спидометр, пока машина петляет по богом забытому тёмному лесу.

Фары серебристого «Линкольна» Рена и катафалка Марка освещают салон «чарджера» Гейба. С тех пор, как час назад мы покинули Хэйден, они следовали за нами сначала по шоссе, а сейчас по лесу.

Я повернулась посмотреть на наш демонический хвост. Вижу Люка на заднем сидении. Встретив мой взгляд, он надавливает рукой на окровавленную повязку на предплечье левой руки и опускает глаза.

Мой желудок стягивается в тугой узел, и я снова задаюсь вопросом, что произошло в парке с Лилит. Он пошел за ней. Он убил ее? Нет. Он не сделал этого. Тогда бы она могла переместить свою душу в его тело и взять под контроль.

Я внимательнее посмотрела на него. Его глаза были измученными, но все еще ясными. Я была уверена, что это Люк. Не Лилит.

Но он не мой Люк.

Уже не мой.

Дома я спросила, поедет ли он с нами, и он ответил «нет». Но Гейб заставил его. Сказал, что Люку было бы слишком рискованно оставаться. Когда Люк все еще отказывался, Гейб поднял руку, на которой потрескивала белая молния. На мгновение у меня прокралась мысль, что Гейб собирается убить его. Но, в итоге, Люк отошел от окна и прошел мимо Гейба и меня, несмотря ни на одного из нас.

Как не смотрит на меня теперь.

Я понимаю, что все еще пялюсь на пылающую полосу красного Адского пламени, разрушающую заднее окно «чарджера». Гейб, виляя из стороны в сторону, разгоняется на грунтовой дороге. Люк машинально выбрасывает кулак в сторону заднего окна, прежде чем понимает, что это больше не сработает. Он снова прячется за спинку сидения и встречается со мной глазами; мое сердце трепещет, но он отводит взгляд прежде, чем я успеваю понять, что творится в его голове.

Я закрываю глаза и при помощи особой техники дыхания пытаюсь справиться с паникой. Биение сердца отдается где-то в районе горла, когда вспышка красного цвета заставляет меня открыть глаза, и я вижу приближающийся к машине всполох Адского пламени. Наклоняюсь и закрываю голову руками, когда ветровое стекло разлетается на мелкие осколки. Гейб вдавливает педаль газа в пол. Я поднимаю голову, но стоящий на дороге демон не отходит в сторону при нашем приближении. Это Марк.

Внезапно от его вида мне становится холодно.

Тейлор.

Я вспоминаю о том, что он с ней сделал, и желудок снова скручивается в тугой узел. Я кусаю губу и обхватываю себя руками, выкидывая образ из головы.

Гейб бросает взгляд на Люка через зеркало заднего вида.

— Похоже, Мархосиас вычислил, что мы уезжаем.

«Чарджер» разворачивается и едет в обратную сторону. Гейб резко нажимает на педаль тормоза, мы скользим и останавливаемся. Гейб с Люком выпрыгивают из машины.

Перед нами на длинной и узкой взлетно-посадочной полосе рядом со старым деревянным ангаром стоит небольшой самолет. Люк открывает дверь, и я вижу, что в одной руке он держит сумку с моими вещами. Другой выдергивает меня из автомобиля, пока Гейб начинает метать раскаленные добела молнии в невидимую цель в тени деревьев вдоль взлетной полосы.

Пока Люк ведет меня к самолету, я замечаю молнию, выстрелившую в сторону леса. По пути к самолету Люк делает все возможное, чтобы оставаться между деревьями и мной, но десять метров пути кажутся вечностью. Вокруг нас вспыхивают всполохи красного пламени, оставляя на асфальте неглубокие ямы. Когда красная молния пролетает над моей головой, воздух потрескивает, и в нем начинает витать запах подпаленных волос и серы. Позади меня что-то падает, когда я хлопком тушу горящую прядь волос. Я поворачиваюсь и вижу Люка, упавшего на колени. Моя сумка с вещами валяется на земле, а на правой стороне его футболки — тлеющее отверстие.

— Люк!

Мой живот скручивает в болезненный узел, когда я подбегаю к нему и становлюсь на колени. В ушах стучит от адреналина, заглушая грохот взрывов, но все, что меня сейчас заботит — это Люк.

Его лицо искажено, но в темных глазах я вижу не боль и не панику. В них — страх. Страх за меня.

Я помогаю ему подняться.

— Пойдем!

Гейб прикрывает нас белыми огненными молниями, срывающимися с его ладоней быстрее пулеметной очереди, и демоны на мгновение прекращают атаку.

Люк тянется к моей сумке, но я быстро оттаскиваю его к самолету.

— Идем! — снова кричу я, пихая его, и поднимаю сумку. Мы бежим до самолета, и я подталкиваю его вверх по лестнице перед собой. Он тяжело приземляется на заднее сиденье, и я сажусь рядом.

— Дай мне посмотреть, — говорю я, дотрагиваясь до его рубашки.

— Я в порядке, — отвечает он, отводя в сторону мою руку. Это первые слова, произнесенные им с тех пор, как мы покинули мою комнату, и я едва слышу их сквозь стук сердца и грохот сражения снаружи.

Рядом появляется Гейб. Он закрывает за собой дверь и садится за штурвал.

— Так… кто умеет летать на этой штуке? — спрашиваю я, когда понимаю, что в самолете есть одно свободное сиденье, и оно пусто.

Гейб поворачивается и поднимает брови, как бы извиняясь.

Красные и белые вспышки освещают ночное небо, как фейерверки на четвертое июля[1]. Я смотрю в окно и замечаю девушку с рыжими кудрями и светлой кожей. Она стоит рядом с самолетом, выстреливая в сторону леса. Деревья на краю взлетно-посадочной полосы взрываются ливнем искр, когда ее белая молния ударяет и возвращается случайными красными вспышками.

— Кто это? — спрашиваю я Гейба, затаив дыхание, когда заводится двигатель.

— Селин, — отвечает Гейб, когда мы начинаем двигаться, и я решаю, что лучше не стоит отвлекать его дальнейшими расспросами. Я наблюдаю, как девушка расправляет крылья и взлетает, двигаясь с нами вдоль взлетно-посадочной полосы. Марк, выбежав на открытое пространство, преследует нас и бросает в нашу сторону красные огненные шары. В тени деревьев и дыму стоит Рен, скрестив руки на груди, наблюдая за нашим взлетом.

И тогда я понимаю, что он не хочет нашей смерти… Или чтобы мы оказались в Аду. Он хочет, чтобы я сделала его смертным. Думает, что это каким-то образом поможет в восстании против Люцифера.

Складывается ощущение, что нас подкидывает в воздух, и мои внутренности сжимаются. Земля с волнующей скоростью начинает отдаляться.

— Есть ли здесь пакеты для страдающих морской болезнью? — спрашиваю я, когда красный взрыв — последняя попытка Марка — поражает самолет.

Красный электрический разряд проносится по всем металлическим поверхностям, и наша крошечная птичка резко пошатывается, а потом все погружается во тьму.

Меня бросает вперед, затем отталкивает назад, так как мы внезапно меняем направление: судя по ощущениям, летим прямиком вниз. Чувство падения отвратительно, как первый спуск на американских горках, и заставляет мое сердце застрять где-то в горле.

Сквозь темноту я вижу, что Гейб начинает светиться, и понимаю, что его руки больше не удерживают штурвал. Он держит их перед собой, и, напрягая слух, сквозь рев двигателя слышу, что он что-то говорит, но не могу разобрать ни слова.

Сила падения прижимает меня к сидению, но я чувствую, как пальцы Люка находят мои. Я поворачиваю голову, встречаюсь с ним взглядом, и мое сердце трепещет. Меня переполняют эмоции, ведь по моей вине он прямо сейчас может умереть. Своей силой я обратила своего прекрасного демона в смертного, и в очередной раз подвергла его опасности. Я смотрю в его глаза, и вовсе не моя жизнь проносится перед глазами. Это его жизнь — его очень короткая жизнь и вся боль, что я причинила ему.

Сияние Гейба освещает крохотную кабину, и внезапно визг двигателя замолкает. Я смотрю вперед и вижу, что одну руку он вновь держит на штурвале. Другой — тянется к переключателю и щелкает.

Самолет покачивается, отбрасывая меня на Люка. Я оглядываюсь назад, но он все также пристально смотрит на меня. Я хочу дотронуться до него, коснуться его лица и сказать, что люблю, но мои внезапно отяжелевшие руки прижаты к бокам. Отчаяние гложет изнутри. Так не может продолжаться. В любую секунду мы можем стать кратером в земле. В любую секунду я могу убить его.

Мое сердце сжимается от силы падения, от воспоминаний. Слеза катится из уголка глаза и приземляется на руку Люка. Только после этого он закрывает глаза, его лицо искажает гримаса боли. Когда он открывает их снова, они влажные, серьезные и прекрасные.

Все это длится лишь мгновение, но боль утраты, что читается во взгляде Люка, кажется, никогда не исчезнет.

Гейб рычит, и я уверена, что видение сбывается. Не тот образ, который посетил меня после молнии в голове — белые облака, голубое небо — но достаточно близкий.

И в этот момент скрежет искорёженного металла и рев двигателя возвращают меня к реальности. Чувство падения прекращается, я смотрю вперед и вижу, что Гейб вернул контроль. Его сияние исчезает, и вспышка огней системы управления оповещает о работе самолета. Как только мы начинаем подниматься, Гейб бросает через плечо полный тревоги взгляд.

— Извините. Немного потрясет.

Люк отпускает мою руку и отводит взгляд, и все, что только что произошло между нами, закончено.

— Дерьмо, — бормочу я.

* * *

Мы взлетаем в тишине, и я так сильно хватаюсь за край сиденья, что разрываю шов. Наконец, самолет выравнивается, и я бросаю косой взгляд на Люка, прижавшегося к сидению с моей стороны. Он делает все возможное, чтобы игнорировать меня, пока я пытаюсь сдержать тошноту.

— Дай мне взглянуть, — еще раз говорю я, указывая на него.

Его челюсть сжимается, и он смотрит прямо перед собой.

— Не на что смотреть.

Через дырку в его футболке я вижу окрашенную в красный цвет кожу с белыми пятнами, которые, несомненно, скоро станут волдырями.

— Пожалуйста, — говорю я, ловя его взгляд.

Мгновение он удерживает мой пристальный взгляд, а затем сдается и поднимает руку, чтобы я могла лучше рассмотреть. Подпаленные края его футболки уже начинают прилипать к ране. Я осторожно отодвигаю ткань и поднимаю ее, чтобы осмотреть сожженную область, и мое дыхание перехватывает, когда я вижу, «сувениры» из последней поездки в Ад.

Большую часть его груди и спины покрывают гладкие розоватые шрамы.

Слезы жалят глаза, ведь я знаю: в этом моя вина. Они никогда бы не смогли достать его, если бы я любила его сильнее. Он был человеком, отмеченным для Небес. Если бы я в него верила, он бы никогда снова не стал демоном, и Ренориан не смог бы затащить его обратно в Ад.

Я смахиваю слезы. Они не помогут.

Я аккуратно вожу пальцем вокруг красного участка, и он вздрагивает, а тело покрывается «гусиной кожей». Его кожа горячая, а центр ожога темно-красный и уже начинает источать прозрачную жидкость.

— Это ужасно.

— Это просто ожог. Все будет в порядке, — отвечает он с мужественным выражением лица, и опускает свою футболку.

С разбитым сердцем я отодвигаюсь на свое место и смотрю в окно, пытаясь сдержать слезы. Не могу винить его в ненависти ко мне. Я причинила ему боль и не заслуживаю ничего другого.

Вдали сверкает молния. Но помимо нее и угольно-серых облаков больше ничего не видно. Мы совершенно одни.

Это жутко, но, несмотря на то, что мы летим над землей в этой крошечной консервной банке, я чувствую себя в безопасности. Я смотрю на Гейба, который прислонился лбом к окну. Действие адреналина, который придавал сил во время побега, прошло, оставив меня пустой и обессиленной. Но я до жути боюсь закрывать глаза… потому что видения…

Я чуть не подскакиваю от испуга, когда самолет покачивается, и понимаю, что мои глаза закрыты. Я хватаюсь за спинку сидения Гейба и подаюсь вперед.

— Почему мы не могли полететь обычным рейсом?

— Небольшую группу в маленьком самолете защитить легче. И если ты не собиралась использовать Влияние, чтобы убедить экипаж коммерческого самолета изменить курс полета, то Марку осталось бы просто ждать нас в аэропорту прибытия.

Я вообще не хочу использовать Влияние, не говоря уже о том, чтобы угнать самолет.

— Хороший план, — говорю я. Самолет снова покачивается, и у меня внутри все сжимается. — Сколько еще лететь?

— Еще часов пять. — Он бросает на меня оценивающий взгляд через плечо. — Выдержишь?

— Конечно, — лгу я. — Куда мы летим?

Он наклоняется вперед и что-то ищет в чем-то похожем на бардачок на консоли. Затем вытаскивает белый конверт и вручает его мне. Я открываю его.

Сверху лежит удостоверение личности Люка. Отдаю ему его. Судя по данным, он — Дэймон Блэк. Смотрю на свое. С блестящей поверхности водительского удостоверения, выданного в штате Флорида, на меня смотрит мое улыбающееся лицо. Улыбка — такая же фальшивка, как и имя. Колби Блэк. Не я. Также в нем говорится, что мой восемнадцатый день рождения был 12 апреля. Вранье.

Он был 22 августа, и из-за похорон Тейлор прошел, словно в тумане.

Тейлор умерла. Моя лучшая подруга. И это моя вина.

Лилит убила ее. События, произошедшие с момента ее похорон и заканчивающиеся поездкой с Люком и Гейбом в аэропорт, я запомнила неясно, как сквозь сон.

Снова прислоняюсь к окну и концентрируюсь на дыхании. Полет проходит спокойно, и я откидываю голову назад на сиденье и закрываю глаза, зная, что не усну, но мне необходимо успокоиться. Но это не помогает, ведь в голове роятся мысли.

Рука Люка задевает мою, и я смотрю вверх.

— Ты в порядке? — Сквозь гул двигателя доносится его тихий голос.

Что-то в его голосе беспокоит меня. Я киваю, хотя это ложь. У меня далеко не все в порядке. Сегодня вечером я пошла к Люку в квартиру, чтобы сказать, что люблю его. Но объявился Рен.

Он сообщил Люку, что он и некоторые другие хотят начать восстание против Люцифера… и попросил нашей помощи. Затем в парке появилась Лилит, и все пошло к черту. Буквально.

Я никогда не говорила этого. Никогда не говорила ему о своих чувствах.

А теперь не могу. Он не хочет быть здесь… со мной. Он сам сказал это. И я его не виню. Если бы и я могла не быть со мной, то ушла бы.

Я глубоко дышу и пытаюсь замедлить трепещущее сердце и беспокойный разум, но не выходит. Память возвращает меня к самолету и тому, как мы в него попали — из-за бесконечного списка неправильного выбора.

Я вытаскиваю iPod из сумки и вставляю наушники, затем прилагаю все усилия, чтобы расслабиться, когда Алиша Киз говорит мне, что «все будет в порядке».[2]

Но я знаю лучше.

Молния в моих венах. Уничтожает меня.

Мне не пережить еще одно видение.

Я научилась доверять своим видениям. Мэтт, Бабушка, Тейлор… и даже Люк. Каждый раз я видела их мертвыми, до того, как они умерли. Только один раз видение не сбылось. В первый раз, когда я увидела себя мертвой, Люк и Гейб смогли спасти меня. Но это было больше, чем видение. Более конкретное. Я не только увидела себя мертвой — я фактически чувствовала себя мертвой. Чувствовала, что парю, как воздух, без физической формы. Только свет.

Я не заберу с собой Люка или Гейба. Никто больше не умрет из-за меня.

Я выключаю музыку и слушаю гул двигателя, белого шума, пока смотрю из окна. Краем глаза ловлю движение — черная форма, отодвигающая серое одеяло облаков. На мгновение я поражена, но потом понимаю, что это просто тень нашего самолета, отбрасываемая лунным светом. Я закрываю глаза и сосредотачиваюсь на ритме сердца.

Люк

Дыхание Фрэнни становится размеренным и более глубоким, когда она склоняется на меня и засыпает, что заставляет меня пересмотреть взгляды на ситуацию. Прежде чем обнять ее, я колеблюсь, уверенный, что если позволю это, то не смогу отпустить снова. Но я принял решение. Как смертный я бесполезен. Я нуждаюсь в своих демонических способностях. Как демон, я не только смогу защитить Фрэнни, но и дать отпор.

Как Габриэль.

Когда сегодня вечером он заставлял пойти с ним и Фрэнни, размахивая рукой с молнией перед моим лицом, я ничего не хотел сильнее, чем отправить его в небытие.

Я впиваюсь взглядом в его затылок, когда Фрэнни наклоняется в мою сторону, задевая ожог на ребрах. Но это ничто по сравнению с болью в сердце. Вся ее жизнь превратилась в хаос, и это моя вина — моя и моих адских братьев.

Перед отъездом она спросила меня, что случилось сегодня вечером с Лилит в парке, и я не смог ответить. В очередной раз подвел ее. Убийство Лилит было бы небольшим, но значимым жестом, которым я мог бы помочь Фрэнни, вместо того, чтобы причинять ей постоянную боль. Я приставил нож к ее горлу. Собирался это сделать. Но потом понял, что если бы сделал, то убил бы не Лилит, а лишь тело. Анжелика была бы мертва, а я полностью изменился. Стал бы убийцей, отмеченным для Ада. Я не мог достаточно быстро развернуть нож, чтобы не позволить ее сущности войти в меня.

Быть человеком — явный недостаток.

Хуже того, я не воспринимал Ренориана всерьез, как должен был. Возможно, если бы я сделал что-нибудь полезное для его восстания — усерднее помогал бы Габриэлю или сделал бы что-то без его ведома — возможно, сейчас Фрэнни была бы в безопасности.

Мне трудно представить, что она никогда не будет в безопасности.

Я знаю, что будет, и собираюсь помочь ей.

Страх сковывает меня при воспоминании слов Короля Люцифера, и теперь я озадачен тоном, которым он произнес их.

Я знаю, кто она.

Кто она, по Его мнению?

Габриэль сказал, что она может изменить форму Рая и Ада, но не думаю, что до сих пор верю ему. Сердце болит из-за страха за нее, из-за необходимости в ней, и я пристально смотрю на нее сверху вниз. Фрэнни кажется такой нежной, но я знаю, что она совсем не такая. У нее есть сила духа, редко встречающаяся у смертного, особенно у молодежи. У нее есть что-то, кроме Влияния, и Король Ада хочет это.

Он следует за ней с большей решимостью, чем я видел в Нем с самого моего создания.

Я знаю, кто она.

Она стонет и шевелится рядом со мной, и я быстро отодвигаюсь, чтобы отвернуться, уверенный, что она проснулась. Но нет. Дыхание Фрэнни прерывистое, она слегка подрагивает, так как борется с демонами в своих снах. Она сворачивается калачиком в моих руках, и я притягиваю ее так близко, как могу, но чтобы при этом не разбудить. Я пропускаю между пальцев локон ее волос, а затем подношу руку к носу и чувствую слабый аромат смородины и гвоздики, уникальный аромат Фрэнни. Я целую ее в макушку и пытаюсь отогнать демонов единственным способом, которым теперь могу — посылая ей всю мою силу.

Габриэль бросает на нас взгляд.

— Она спит?

Я киваю.

— Наконец-то.

Фрэнни вздрагивает в моих руках, и я ёрзаю на сидении, притягивая ее ближе к себе, а затем поднимаю взгляд на Габриэля.

— Как мы собираемся действовать? Марк и Рен были на взлетно-посадочной полосе. Они знают, куда мы полетели.

— Наш Щит продолжает скрывать нас, и они понятия не имеют, где мы приземлимся. Они могли бы нас отследить, только полетев за нами, но ни у Ренориана, ни у Мархосиаса не было крыльев.

Мой живот скручивает. Может, у Марка и Рена крыльев нет, но у других есть.

— А если ты ошибаешься?

— Тогда мы влипли.

Я слышу в его голосе разочарование, которое передается и мне. Я смотрю вниз на Фрэнни, подрагивающую в моих руках.

— Пожалуйста, ради всего святого, скажи, что у тебя есть план.

Габриэль молчит довольно долго.

— Я над ним работаю.

Мое сердце замирает. Нет плана. Все еще хуже, чем я думал.

— Зачем ты потащил меня с собой в эту поездку? Знаешь же, что я не могу помочь в бою. — Я поднимаю руку. — Нет больше пороха в пороховницах.

Он смотрит на меня, потом его глаза скользят по лицу Фрэнни, и что-то скорбное затеняет его лицо.

— Вы каким-то образом связаны, я не могу объяснить это. Единственный способ спасти Фрэнни — это спрятать тебя. Ты — единственный демон, который когда-либо был в состоянии увидеть ее через Щит. Ты знаешь, что если Люцифер достанет тебя, то будет использовать, чтобы найти Фрэнни.

Я знаю, и именно поэтому не позволил Лилит забрать меня. Но если бы он оставил меня — если бы Фрэнни разочаровалась во мне, то я мог бы скрыться, пока снова не стал бы демоном, и меня не нашла бы Лилит, Марк… все они.

Я прислоняюсь к Фрэнни, подперев своей щекой ее голову. Я знаю, что опасно давать себе волю рядом с ней, но на минутку, пока она спит, могу притвориться, что все как прежде, и я не убил шанс на наше счастье. Я закрываю глаза и предаюсь воспоминаниям.

Фрэнни

Самолет покачнулся и разбудил меня. Я чувствую теплое тело рядом и горячее дыхание на моих волосах. Аромат корицы.

Люк.

На мгновение закрадывается мысль, что все произошедшее, должно быть, было страшным сном, и на душе становится так легко. Я в постели Люка, в его объятиях. Там, где и должна быть.

Но самолет снова покачивается, пугая меня, и я крепче хватаюсь за Люка, начиная задыхаться в панике и отчаянии. Это не сон. Все реально. Всё. Лилит. Люк. Мэтт.

Тейлор.

На секунду мое сердце замирает, затем возвращается в привычный ритм.

Нет. Я не буду думать об этом прямо сейчас. Не могу.

Дыхание Люка медленное и глубокое, и я понимаю, что он спит. Боже, я скучаю по нему. Я вдыхаю его запах и пытаюсь потеряться в его объятиях. Пустота в груди немного заполняется, поскольку я вспоминаю, каково это: открыться кому-то и впустить его в свое сердце. До встречи с Люком я никому не позволяла подобраться к себе поближе, а он завладел им целиком. Он разрушил то, что было между нами, но, несмотря на это, я лежу в его объятиях и делаю вид, что он все еще любит меня. Но я не позволяю себе снова уснуть. Не хочу пропустить ни минуты в его объятиях.

Рядом с Люком я чувствую себя в безопасности, хотя это не так, а потом вспоминаю о семье, и глубоко внутри начинает зарождаться паника. Я оставила их. Они будут в порядке? Сможет ли папа их защитить?

Папа.

Я представляю их с мамой, провожающих нас взглядом. Они знали, что что-то не так, но также знали, что лучше ни о чем не спрашивать. Интересно, известно ли папе, что я не в Лос-Анджелесе. Чувство вины грызет меня.

В моей жизни не было никого, кто являлся бы тем, кем я его считала? Люк, Гейб, Лилит, папа, я? Я — Нефилим, дитя смертной женщины и падшего ангела. Я даже не знаю, что это означает, не говоря уже о том, откуда взялось Влияние.

И причина нашего полета через полмира в этом крошечном самолетике — мы убегаем, бог знает от чего.

По этой причине умерла Тейлор, и не стало Мэтта.

Я вздыхаю и опускаюсь на Люка, пытаясь расслабиться. Если с ним или моей семьей что-нибудь случится, прежде чем все это закончится, я не знаю, что сделаю. Но сейчас я не собираюсь об этом думать. Люк обнимает меня. Хочу остаться с ним навсегда и забыть об остальном мире. Я утыкаюсь ему в грудь и слушаю удары сердца.

Глава 2

Персональные демоны

Фрэнни

— Мы приземлимся в десять.

Голос Гейба вырывает меня из непродолжительного счастья.

Я открываю глаза и вижу Люка. Он уже проснулся и выглядит ужасно. Его лицо напряжено от беспокойства, что заставляет меня еще больше ненавидеть себя за то, что заставила его пройти через все это.

Все еще потерянная в своей фантазии, я начинаю тянуться к его покрытому щетиной подбородку. Но выражение его лица ожесточается, и он отстраняется от меня, напоминая, что это была всего лишь фантазия. Мое сердце разрывается от любви к нему, но я напоминаю себе, что он ненавидит меня.

Он выглядит невероятно усталым: темные круги под запавшими глазами, мятая и прожженная одежда, черные волосы торчат в разные стороны. Повязка на руке сбилась. Кровотечение остановилось, но кожа под бинтом выглядит багряно-белой, а вокруг ножевого ранения появился отек. Поднимаю взгляд, и на секунду он удерживает его. Хочу спросить, что случилось в парке с Лилит, но прежде чем нахожу нужные слова, он отворачивается. Делаю глубокий вдох и смотрю в окно на восходящее солнце и светлеющее небо. Мы кружим под облаками над песчаной местностью.

Гейб сажает самолет на узкой взлетно-посадочной полосе в каком-то богом забытом месте, и мы выруливаем к чему-то похожему на огромный металлический сарай. Он открывает люк, и мне в лицо бьет горячий влажный воздух.

Я спускаюсь по трапу прямо в лужу и почти вижу пар, поднимающийся от мокрого тротуара. Гейб поднимает с пола мою сумку, и мы бежим по взлетно-посадочной полосе к припаркованному недалеко черному «джипу рэнглеру».

Он кидает мою сумку в на заднее сидение, и я замечаю там рюкзак и несколько пакетов из Таргета (сеть магазинов розничной торговли — прим пер.).

Ключ в замке зажигания. Мы запрыгиваем в салон, Люк — на пассажирское сидение, а я — на заднее. Гейб отъезжает.

— Что там? — спрашиваю я, заглядывая за спинку сидения.

— Люку нужна одежда, так как мы уехали без вещей. Все остальное — продукты.

— А средства для перевязки там есть?

Люк бросает на меня взгляд через плечо, когда Гейб отвечает:

— Боюсь, что нет.

— Мы можем остановиться, чтобы купить их? — спрашиваю я, оглядывая окрестности.

Гейб смотрит на меня через зеркало заднего вида, и в его взгляде читается отрицательный ответ.

Здесь немного можно увидеть. Нет людей, нет зданий, нет машин. Ничего. Я начинаю немного нервничать по поводу того, какие «продукты» нам нужны и для чего.

— Что это за место?

— Самое безопасное место, которое я смог придумать, — отвечает Гейб, не оборачиваясь.

Мы подскакиваем на выбоинах дороги, которую давно никто не ремонтировал. Я смотрю на Гейба, начиная нервничать.

— Пожалуйста, скажи мне, что там, куда мы направляемся, есть туалет.

Должно быть, он услышал панические нотки в моем голосе, потому что улыбнулся мне в зеркале заднего вида.

— Там есть все удобства.

Мы едем так долго, что поездка кажется вечностью. Наконец, я начинаю видеть признаки приближения к Майами, на дороге потихоньку начинают появляться машины, и в конечном итоге мы возвращаемся в цивилизацию.

Когда мы останавливаемся на заправке, я замечаю старый платный телефон на углу.

— Могу ли я позвонить домой? — спрашиваю я, когда Гейб отходит от джипа.

— Нет, пока я не удостоверюсь, что это безопасно.

Вижу извинения в его глазах, но это не помогает. Я хочу поговорить с мамой, сказать ей, что у меня все хорошо.

И Райли.

Холодная пустота окутывает меня, когда я думаю о ней. Тейлор называла Райли нашей «случайной подругой». Обвиняла меня в том, что я подбираю беспризорных. Но Райли была самым лучшим другом, о котором можно только мечтать. Хотела бы я увидеться с ней, пока мы не уехали… чтобы объясниться. Но, что я могла сказать? Я не виделась с ней или Тревором с похорон Тейлор. Просто не могла. Понимание того, что я с ними сделала, ранит меня. Я забрала лучшую подругу Райли и сестру Тревора, став причиной убийства Тейлор.

Мое горло сдавливает, и я сильнее вжимаюсь в сидение. Потому что слишком хорошо знаю, что такое боль. Я потеряла Мэтта.

Дважды.

Мы выезжаем с заправки на дорогу, и за нами следует парень на «Харлее». Гейб часто переводит взгляд от дороги к зеркалу заднего вида и обратно, пока парень на байке не сворачивает. И когда это происходит, Гейб расслабляется и разворачивается. Мы начинаем двигаться в обратном направлении так быстро, насколько это вообще возможно.

Еще час мы молча едем через мосты и плоские песчаные острова, и я украдкой бросаю взгляды на Люка, когда он не может этого заметить, размышляя, о чем он думает.

* * *

Лишь поздно вечером мы сворачиваем с шоссе. Едем мимо темных домов в сторону океана и, наконец, останавливаемся у домика на пляже. Гейб оставляет машину рядом с крошечным домиком с серой черепичной крышей, и мы идем к обращенной к океану стороне дома. Поднимаемся по лестнице из трех ступенек.

Гейб поворачивает ключ в замке и распахивает дверь. Я с минуту стою на крыльце, наблюдая за мягкими волнами, лениво накатывающими на золотистый песок. Гейб заходит в дом, и, когда я следую за ним внутрь, внезапно осознаю все происходящее.

Это реально.

Я не могу вернуться.

Марк и Рен ищут нас. Как и Лилит.

При мысли о Лилит всепоглощающая грусть наполняет меня, и я бросаю взгляд на Люка, стоящего у окна и наблюдающего за волнами. Потому что это до сих пор ранит. Я знаю, кто такая Лилит. Суккуб. Вероятно, Королева суккубов. Также знаю, на что она способна. Знаю из собственного опыта. Технически, произошедшее — не его вина. Она соблазнила его, чтобы добраться до меня.

Но если быть честной с собой, это моя вина. Но я не могу перестать думать о ряде событий, предшествовавших смерти Тейлор у меня на руках. Все началось тогда, когда Люк переспал с Лилит. Хоть и понимаю, что это неразумно и несправедливо, но ничего не могу поделать с мыслью, что часть его знала, что происходит. И хотела, чтобы все было так.

Мгновенно меня накрыла вина. А была ли я лучше? Когда Люк предал меня, я переметнулась к Гейбу. Хотела потеряться в нем, забыть все и жить в его спокойствии. И чуть не зашла слишком далеко. Если бы он не нашел силы остановить меня, я бы забрала все, что у него было. Включая крылья.

От воспоминаний о Гейбе рядом со мной, меня невольно передергивает. Я подвела всех: свою семью и друзей…

Мои ноги начинают дрожать, когда я думаю о Мэтте, и опускаюсь на тяжелый кухонный стул. Его я подвела больше всех. Он пал из-за меня. Насколько глупой я была, считая, что он может жить? Вместо жизни он получил вечность в Аду.

Все внутри скрутило, и я подперла рукой голову. Положив свои документы рядом с документами Люка, снова читаю наши имена, а затем перевожу взгляд на него — он стоит около окна, зарывшись рукой в черные взъерошенные волосы.

Я закрываю глаза и утыкаюсь лицом в руки, сосредоточив внимание на ритмичных волнах, разбивающихся о берег.

— Ты справишься? — вставая с дивана, спрашивает Гейб.

Я открываю глаза и впервые осматриваюсь. Домик маленький: большую его часть занимает просторная гостиная-кухня. С левой стороны от нее — две спальни, между которыми располагается ванная. Стены и занавески выдержаны в оттенках синего, наверное, чтобы они навевали мысли об океане. Пол сделан из сильно изношенных деревянных досок. Повсюду развешаны рисунки парусников и пляжей, а у стены стоит темно-синий диван и кресло. Жизнерадостная комната, но в данный момент она заставила меня чувствовать себя еще хуже.

Я улыбаюсь, но улыбка выходит столь же фальшивой, как и мои новые документы.

— Все будет хорошо, Гейб. Все отлично. Спасибо.

Гейб не купился. Он поднялся с дивана, и его глаза нашли мои. Золотые лучи заходящего солнца вспыхивают в его платиновых волнистых волосах, заставляя его выглядеть словно ангел, коим он и является. Что-то внутри меня шевелится, сжимает сердце и заставляет желать подойти к нему, почувствовать тяжесть его рук, обнимающих меня. Я отворачиваюсь, чтобы он не увидел этого в моих глазах.

На минуту воцаряется тишина, а потом Гейб говорит:

— Пойду, раздобуду что-нибудь съедобное.

В его голосе слышится усталость, и я понимаю, что дорога вымотала его. Я поднимаю на него извиняющий взгляд.

— Хорошо.

Когда дверь за Гейбом закрывается, Люк, наконец-то, отворачивается от окна и смотрит на меня своими глазами цвета обсидиана. Я хочу подойти к нему, сказать, что все будет в порядке. Но предпочитаю солгать… себе… ему.

Я люблю его. Знаю, так как мое сердце разрывается всякий раз, когда смотрю на него. А материальным доказательством этого является его превращение. Он снова человек. Я единственная, кто мог сотворить это с ним — сделать его смертным, только лишь желая его, любя его. Но я не уверена, что одной любви достаточно.

Он отворачивается обратно к окну. Положив руку на раму, прижимается лбом к стеклу. Я сижу в тишине, зажав голову руками, запустив пальцы в непослушные волосы и глядя на пол. Мое сердце чувствует себя подобно пойманной в ловушку птице, трепыхавшейся в клетке.

Внезапно меня охватывает приступ клаустрофобии. Я должна выбраться из дома.

Я срываюсь со стула и выбегаю за дверь. Знаю, что Люк наблюдает за мной, вероятно, даже последует за мной, когда я, спрыгнув с крыльца, бегу со всех ног на пляж, не оборачиваясь. Достигаю кромки воды и бегу вдоль нее, разбрызгивая воду. Когда останавливаюсь и падаю на песок, я вся уже мокрая.

— Тебе стало лучше?

Я ожидаю услышать голос Люка. Или даже Гейба. Но голос женский. Я поднимаю голову и смотрю вверх. Затем внимательно приглядываюсь. Потому что девушка, стоящая на пляже передо мной, выглядит прямо как моя подруга Райли — высокая, светлокожая, с темными волосами, стянутыми в конский хвост, со свободно свисающей с одной стороны милого лица челкой. А ее соблазнительные изгибы, почти не скрываемые розовым бикини, заставляют всех парней оборачиваться.

Девушка с беспокойством смотрит на меня шоколадно-карими глазами.

— Ты в порядке?

Я киваю и поднимаюсь на ноги, даже не попытавшись стряхнуть с себя прилипший песок.

— Да…

Взглянув в сторону домика, я вижу в окне силуэт Люка.

Девушка тянет на себя поводок, к которому привязана собака — большой золотистый ретривер — пытающаяся подойти ко мне.

— Я Фэйт, — говорит она. — А это Джаспер. — Она снова тянет за поводок. — Мы живем здесь.

Она указывает на домик в десятке метров от нашего.

— Я Фр… эээ. — Я смущаюсь, стараясь вспомнить имя, написанное на документах. — Колби, — завершаю я и киваю в сторону нашего домика. — Мы соседи.

Джаспер, наконец, оставляет попытки добраться до меня и начинает тянуть Фэйт в сторону дома. Я следую за ними. Она стреляет глазами в сторону нашего домика, и ее челюсть буквально падает к ногам.

— Ого!

Смотрю в сторону дома, на крыльце которого с пакетами в руках стоит Гейб в облегающей белой футболке, выцветших джинсах и босиком, а ветер теребит пряди его платиновых волос, задувая их прямо на загорелое лицо. Ну, просто пляжный Бог.

— Это Гейб, — говорю я, понимая, что не знаю, использует ли он ненастоящее имя, как я.

Ее брови поднимаются в надежде.

— Он что-то вроде… твоего парня, или что?

Я улыбаюсь, пересиливая себя.

— Нет.

Она заправляет выбившуюся прядь волос за ухо, чтобы было лучше видно.

— Брат?

— Друг, — говорю я. — Думаю, он ненадолго у нас задержится.

Она переводит взгляд на меня.

— У нас?

— Да, — отвечаю я, когда Люк выходит на крыльцо. От него веет темнотой, как от Гейба светом. — У нас, — говорю я, кивая в сторону домика.

Она снова смотрит в сторону домика, и ее глаза расширяются.

— Ты, должно быть, очень хорошая девушка, поэтому и заслужила этих красавчиков.

Она с испугом смотрит на меня, но похотливый блеск ее глаз немедленно напоминает мне о Тейлор. Я на секунду задумываюсь о том, как странно, что эта девушка похожа на моих лучших подруг, объединенных в одно тело — характер Тейлор, а внешность Райли — и это заставляет мое сердце ныть при воспоминаниях обо всем, что пришлось оставить позади.

Прежде чем ход моих мыслей направится не в ту сторону, я начинаю идти. Джаспер тянется за мной, чуть не сбивая Фэйт с ног. Она дергает за поводок, сдерживая пса, свободной рукой поправляя бикини.

— Перестань, Джаспер. Не позорь меня перед горячими парнями, — бормочет она. — Или… мужчинами? Сколько Гейбу лет?

Провокационный вопрос.

— Ээ… нам всем по восемнадцать, — говорю я после того, как вспоминаю данные, написанные в наших с Люком водительских правах.

Она удовлетворенно кивает.

Люк и Гейб пристально смотрят на нас, пока мы с Фэйт и Джаспером забираемся по песку на пригорок подальше от воды. Фэйт замедляется возле крыльца, задерживая Джаспера, а Гейб уже направляется по пляжу в нашу сторону.

— Гейб, — говорю я, когда он подходит к нам, — это Фэйт. Она живет по соседству.

— Привет, Фэйт. Давно не виделись. — Он наклоняется, чтобы почесать Джаспера за ухо. — А это кто?

— Джаспер, — отвечает Фэйт, запыхавшись после подъема.

А я до сих пор пытаюсь понять смысл слов Гейба.

Люк спускается по лестнице.

— Ээ… — говорю я, все еще хмурясь на Гейба. — Это…

— Дэймон, — заканчивает он. — Очень приятно.

Он протягивает руку.

Гейб стоит неподвижно, пока Фэйт в неловкой тишине пожимает руку Люка, и я могу поклясться, что он проверяет Фэйт. Что заставляет меня подумать о Мэтте и Лилит.

Холодное подозрение, подобно сосульке, пронзает меня. Биение моего сердца отдается в горле, затрудняя дыхание. Я поднимаюсь по ступенькам на крыльцо и отряхиваю волосы и одежду от песка.

— Что ж, увидимся позже, — говорю я, уже жалея, что привела девушку сюда.

— Да… конечно. Хорошо, — говорит Фэйт, бросая взгляд на Гейба.

— Идем, Гейб, — говорю я, взявшись за ручку двери.

Он бросает взгляд в моем направлении, прежде чем повернуться к Фэйт.

— Скоро буду, — отвечает он, отмахиваясь от нас.

Настороженно глядя на Люка, я киваю в сторону дома. Он следует за мной и закрывает дверь. За руку тяну его в кухню, на мгновение забыв о его ненависти ко мне.

— Она могла быть Лилит?

Его глаза расширяются.

— Почему ты так думаешь?

Я качаю головой.

— Не знаю… Думаю, все дело во взгляде, которым Гейб смотрел на нее. Он напоминает мне о Мэтте.

— Как Габриэль смотрит на нее?

Сейчас в его голосе слышится меньше беспокойства.

— Он как будто… проверяет ее.

Люк снова опирается о стойку.

— Она не Лилит.

— Как ты можешь быть уверенным в этом? Я никогда не видела, чтобы Гейб смотрел так на кого-нибудь еще.

В голосе и ответе Люка слышится ревность.

— Так он постоянно смотрит на тебя.

Возражение умирает, так и не успев сорваться с моего языка, и я смотрю на дверь. Что это? Ревность? Я качаю головой.

— Как ты можешь быть уверен, что это не она?

— Она — Григори[3], — говорит Люк, подходя к шкафу, чтобы взять стакан. — Хочешь еще воды?

Я повернулась к нему.

— Григори? Как папа?

Он кивнул.

— Как получилось, что я единственная, кто не в курсе этого?

Люк ставит стакан на стойку и поднимает руки.

— Мы не сговаривались. Я сам догадался.

— Как? — спрашиваю я недоверчиво.

Он пожимает плечами.

— Логика подсказала. Во-первых, Габриэлю точно не помешает лишний наблюдатель. Во-вторых, она не ангел. Девушка отбрасывала яркую тень на пляже. Это легко понять, сравнив ее с тенью Габриэля. В-третьих, Григори — Наблюдатели-защитники. Я предполагал, что поблизости будет несколько. В-четвертых, Габриэль с ней знаком, это сразу видно.

Он произносит это так, будто любой идиот бы понял.

Дверь открывается, и Гейб заходит внутрь. Я набрасываюсь на него, даже не дав двери закрыться полностью и наплевав на то, что Фэйт может нас услышать.

— Ты должен был сказать мне!

Он стреляет взглядом в Люка, и направляется в кухню.

— У меня не было возможности, — отвечает он и ставит пакет на стол. — Но это дало мне возможность увидеть, как ты будешь взаимодействовать с незнакомцами.

— Так я прошла твою идиотскую проверку? — выплевываю я.

В его глазах вспыхивают искорки, но я вижу, как он старается сдержать улыбку.

— Прошла.

— Почему она не сказала мне, кто она?

Он изгибает идеальную светлую бровь.

— Потому что я попросил ее не говорить.

— Придурок, — ворчу я. Подхожу к окну и смотрю на пляж. — И сколько здесь еще шпионов?

Гейб стреляет в меня тяжелым взглядом, прежде чем ответить:

— Фэйт не шпионка.

— Ты, должно быть, меня разыгрываешь.

Он вытаскивает из пакетов наш обед — курицу-гриль и картошку.

— Больше никого. Слишком много Григори, живущих в одном месте, могут привлечь внимание Ада.

Люк устраивается на стуле.

— Особенно учитывая тот факт, что они точно занимаются поисками, — согласился он.

Отрезав кусок курицы, беру немного картошки и сажусь на стул напротив Люка. Гейб присаживается между нами, но не берет никакой еды.

— Мы оказались здесь из-за Фэйт. Она знакома с большинством людей, посещающих пляж, и не заметила ничего… необычного, — он поворачивается ко мне. — И она поможет тебе тренироваться.

— Тренироваться?

— Фэйт владеет боевыми искусствами. Она поможет тебе оставаться в форме, — он улыбается. — Она займется твоим телом, а я — сознанием.

Люк макает картошку фри в кетчуп и поднимает бровь.

— Думаю, я знаю, кто вытянул короткую соломинку.

Гейб ухмыляется Люку.

— Ты никакую не вытянул.

Люк засовывает картошку в рот и начинает жевать, прищурив глаза.

— Тем лучше для меня.

— Что ты имеешь в виду? Какие тренировки? — спрашиваю я, взяв с тарелки кусочек курицы.

Гейб смотрит на меня из под густых светлых ресниц.

— Тебе нужно отточить свое сознание, усовершенствовать Влияние.

— Великолепно, — говорю я, вспоминая, насколько жалкой была наша прошлая попытка что-то сделать с Влиянием.

Никто не произнес больше ни слова, и когда все наелись, я встаю и начинаю убирать со стола. Затем мы с Люком, не глядя друг на друга, моем посуду. Закончив, я хватаю сумку с пола рядом с входной дверью.

— Имеет ли значение, какую комнату я займу?

— Эту, — отвечает Гейб, указывая на дверь справа.

— Ладно, — говорю я, внезапно чувствуя усталость. — Я собираюсь принять душ и отдохнуть, если вы не против.

Гейб кивает, но его глаза грустные и немного зловещие, отчего мне хочется взобраться к нему на колени и свернуться в его объятиях.

Я глубоко дышу и толкаю дверь ванны, закрывая ее за собой.

Люк

Фрэнни берет свою сумку и идет в ванную, и я жду, пока побежит вода, а затем поворачиваюсь к Габриэлю.

— Признай это, херувим. Ты ни на что не способен.

— У меня есть план, — говорит он и переводит взгляд с двери ванной на меня.

Я жду, но, кажется, это вся информация, которой он поделится добровольно.

— Ты думал о восстании Ренориана?

— Нет, — отвечает он, падая на диван.

— Почему нет?

— Потому что это восстание Ренориана.

Я опираюсь на стол.

— Если ты — самое лучшее и яркое, что может предложить Рай, неудивительно, что Ад надрал вам задницу. Как восстание в Аду может быть плохим? Оно может стать нашим преимуществом.

— Или дать пинок под зад.

— Подумай об этом, Габриэль. Раз уж кто-то хочет изменить Ад, думаю, этим нужно воспользоваться. Если ты поддержишь Рена и его команду, изменения вполне могут произойти.

Он медленно качает головой.

— Они слишком непредсказуемы. Они примут нашу помощь, пока будут нуждаться в ней, но тебе ли не знать, что слово демона ничего не стоит, и ему не следует доверять.

— У тебя есть план получше?

Он медлит с ответом.

— Безусловно.

Его псевдоответы злят меня, но я не обращаю на это внимания и стараюсь говорить потише, несмотря на то, что Фрэнни все равно не услышит.

— И в чем именно он заключается?

— Я все еще работаю над некоторыми моментами.

— Ты уже говорил это. Мне интересны детали. Скажи, что ты придумал.

— Позволь мне для начала все устроить, — отвечает он.

Мышцы напрягаются, и я едва сдерживаюсь, чтобы не пробить что-нибудь кулаком.

— Превосходно. Ты втянул нас, бог знает во что, не имея конкретного плана.

Он впивается в меня взглядом.

— Ты должен проверить слух. Где-то между трансформацией из демона в смертного он стал неисправен. Ты не слышишь меня.

— Я слышу, что ты не сказал ничего конкретного, — шиплю я сквозь зубы.

Он вскакивает с дивана.

— А ты у нас эксперт по защите Фрэнни? Из-за тебя ее атаковал Ренориан, преследовали Эндрюс, Чекс и Мархосиас. А ее душу чуть было не украла Лилит, — перечисляя, он разжимает пальцы, глядя на меня. Молния, потрескивая, пробегает по его коже, и я уверен, он начинает злиться. — Может быть, стоит уже прекратить строить из себя профессионала.

Конечно же, он прав. Я облажался. Технически, защита Фрэнни входила в обязанности Мэтта, но сей факт не отменяет того, что я был бессилен предотвратить случившееся. Но, несмотря на это, я с болью осознаю, что преданность Габриэля Фрэнни выходит за рамки его обязанности защищать ее, и не могу уехать и оставить ее безопасность в его руках.

Я пересекаю комнату и встаю прямо перед ним.

— Учитывая, что от защиты Фрэнни от лап Люцифера зависит не только ее жизнь, но и судьба всего человечества, я надеялся, ты знаешь, что делаешь. Не думаю, что о многом прошу.

При упоминании имени Люфицера он напрягается, а из его глаз почти сыплются икры. В следующее мгновение, он вцепляется мне в футболку.

— Я знаю, что делаю! У меня есть план! — рычит он.

Глядя в его глаза, я неожиданно понимаю: план у него есть. Но тот чуть ли не разрывает его на части, что и волнует меня. Меня пронзает беспокойство, готовое, словно лава из жерла вулкана, выплеснуться наружу.

— Ну, так расскажи о нем! — рычу я.

Он отталкивает меня, отпуская футболку.

— Она должна освоить Влияние. И быстро. У нас не так много времени.

— До чего?

Он пялится на меня, думая, как много может сообщить.

— В любом случае, без нее у нас ничего не выйдет.

Я снова готов накинуться на него.

— Выйдет что?

— Она будет частью всего… частью битвы. Это единственный вариант.

Мне становится плохо.

— Ты обезумел, — резко выдохнув, говорю я.

— Это единственный вариант, — повторяет он, словно пытаясь убедить самого себя.

А мне остается лишь смотреть на него, не в силах объяснить, насколько безумна его задумка. Ее нужно держать как можно дальше от этой войны. Теперь не сомневаюсь в своей правоте — если я хочу ей помочь, мне нужна моя демоническая сила. Сейчас Фрэнни нуждается во мне больше, чем когда-либо. Я отталкиваю его.

— Как долго мы пробудем здесь?

— Все зависит от твоего босса, — иронизирует он. — Возможно, несколько недель.

Нескольких недель должно быть достаточно. Она изменила меня за более короткий срок. Теперь я должен вернуть силу, и единственный способ получить ее — заставить Фрэнни ненавидеть меня.

Фрэнни

Дрожащими руками я включаю воду. Раздеваюсь и встаю под струи, позволяя им омыть мое ноющее тело. Кладу руки на прохладную плитку и вдыхаю вздымающийся пар, представляя, что он выжигает чувство вины, покрывающее меня, словно толстый слой грязи.

Моюсь на автопилоте и при выходе из кабинки чувствую себя немного лучше.

Закручиваю полотенце на голове и выхожу из ванной комнаты в футболке с Хендриксом[4], готовая ко сну.

Сердце ноет, когда я вижу Люка и Гейба, стоящих посреди комнаты, готовых вцепиться друг другу в глотки. Воздух настолько напряжен, что я едва могу дышать. Они снова спорят. И взгляды, которые оба бросают в моем направлении, уверяют: спор из-за меня.

— Что происходит? — спрашиваю я, боясь услышать ответ.

— Ничего, — отвечает Гейб, напряженно. Он смотрит на меня и старается сделать вид, будто они с Люком не собираются порвать друг друга на куски. — Что ж, полагаю, мне стоит убраться, чтобы вы, ребята, смогли во всем разобраться.

Я вхожу в комнату.

— Куда ты собрался?

Гейб пожимает плечами.

— На улицу.

— На улицу, — повторяю я. — Послушай, знаю, что ты не нуждаешься во сне и всем остальном, но тебе не кажется глупым выходить «на улицу», когда я знаю, что это означает. — Я указываю на крыльцо. — Ты можешь просто остаться здесь.

Не знаю, почему я сказала это. Из-за Гейба или из-за себя? Не хочу проводить ночи без него.

Гейб, читая мысли, не упускает ничего и устраивается на диване.

— Я переночую здесь.

Люк впивается в него взглядом и садится в кресло возле окна.

— Ты провел в ее спальне не одну неделю, — его губы кривятся в отвращении, а взгляд ожесточается, когда он смотрит на меня. — Зачем же оставаться на диване теперь?

Мне внезапно становится холодно, а Люк берет пульт и включает канал серфинга. Его лицо совершенно равнодушно, как будто он только что не воткнул мне нож в сердце. Я опускаюсь на диван рядом с Гейбом.

— Моя единственная цель — защитить ее от Люцифера, — грубо произносит Гейб. — Не выдумывай того, чего нет.

Люк усмехается.

— Мне плевать, — говорит он, пренебрежительно указав на меня. — Я получил, что хотел. Можешь забирать остальное.

Я с трудом сглатываю, наблюдая за ними и пытаясь понять, что происходит. Почти уверена, что Люк только что сказал, что… что он лишь использовал меня. Я осматриваю его лицо, пытаясь понять его состояние, но он не встречается со мной взглядом.

Я снова сглатываю.

— Ну, и каков план? — никого конкретно не спрашивая, отвожу взгляд.

Во взгляде Гейба читается тревога, но она исчезает, как только его глаза встречают мои.

— Пока мы останемся здесь. Мы должны разобраться с твоим Влиянием, Фрэнни. Это — приоритет номер один. Оно не только твоя лучшая защита, но также и наше лучшее оружие.

— Наше лучшее оружие? — повторяет Люк неторопливо.

Гейб игнорирует его.

— Нам необходимо понять, на что ты способна. Тебе нужно научиться контролировать свою силу, чтобы использовать ее.

Мое лицо скривилось, и я почувствовала недомогание.

— Так ты хочешь, чтобы я снова работала над Влиянием? Помнишь, чем это обернулось в прошлый раз?

Его лицо приобрело сочувствующее выражение, но не смягчилось.

— У нас нет выбора. Либо ты осваиваешь его сейчас с моей помощью, либо потом с Люцифером.

В моей груди все сжимается, когда я слышу имя Люцифера, и практически могу почувствовать Его кожистые руки, обернутые вокруг меня.

— Как, предполагается, я должна это сделать? Я не понимаю, как оно работает.

— Ты будешь тренироваться, пока не узнаешь, как контролировать его.

Мне не нравятся эти слова.

— На ком?

— Для начала, на нас, — говорит Гейб, бросая взгляд на Люка. — Также считаю, что тебе важно научиться закрывать свое сознание от вмешательства других.

Я поднимаю бровь.

— Как ты?

— Да, как я. Это удобно, и я могу связаться с тобой. Но я не единственный, кто может залезть тебе в голову. Я могу слышать твои мысли, но другие могут омрачить их, что намного опаснее.

Я вздрагиваю, потому что понимаю, что под другими он имеет в виду Люцифера. Мое сердце превращается в свинец в груди от воспоминаний о тех вещах, которые Он заставил меня хотеть.

Я бросаю взгляд на Люка. Он потирает ладони о колени.

— Так, ты собираешься обучать Фрэнни использовать Влияние. С какой целью? Какова конечная цель?

Гейб скрипит зубами от злости, и не может удержать пристальный взгляд Люка.

— Давай будем решать проблемы по мере поступления, — уклоняется он. — Ты останешься здесь в безопасности. Я обеспечу тебя всем, что может понадобиться.

Я чувствую раздражение от мысли провести недели словно пленница.

— Гейб, я не могу жить в клетке.

— И кроме того, это не план, — произносит Люк упавшим голосом.

Гейб ёрзает на диване, не глядя ни на одного из нас.

— Я кое над чем работаю, но на это время мы должны спрятался.

Зуд под моей кожей подсказывает, что долго я не продержусь. Я просто смотрю на него. Он выдыхает, устраивается на подушках поудобнее и, наконец, немного расслабляется.

— Фрэнни, я знаю, что это сложно, но прямо сейчас для меня важнее всего твоя безопасность.

— А это вообще возможно? — спрашиваю я.

— Нет, — отвечает он, потому что не может лгать. — Но я постараюсь.

Он, наконец, поднимает глаза, и я вижу в них решительность. И, что он о чем-то умалчивает.

Я устала. Слишком устала, чтобы думать об этом. Падаю на диван и пытаюсь сосредоточиться на шоу по телевизору, но продолжаю рассматривать Люка.

Его палец бездумно потирает шов на подлокотнике, что заставляет меня покрыться мурашками от воспоминаний о том, как его пальцы выписывали узоры на моем лице. Он отводит взгляд, и я возвращаюсь к телевизору, но в тот краткий момент, я поклялась бы, что видела ненависть в его пристальном взгляде. Направленную на меня.

Грудь сдавливает, и я поднимаюсь и ухожу в свою комнату.

Глава 3

Путеводные огни

Гейб

Не могу поверить в то, что думаю об этом.

Как я могу допустить мысль о том, что могу подвергнуть ее опасности… поставив прямо у Него на пути? Это не план. Это — безумство. Но у меня больше ничего нет.

Я поднимаюсь на ноги и смотрю, как Фрэнни исчезает за дверью. Не знаю, сколько времени у нас осталось. Несколько месяцев, или, может, считанные недели. Сколько бы времени ни осталось, его все равно будет недостаточно. Я не способен прятать ее вечно, так что нужно что-то менять.

Люк смотрит на меня, ожидая, когда я выложу всю правду. Он не собирается сдаваться. Да и не должен. Знаю, мне необходимо рассказать ему. В конечном итоге расскажу. Ха. В конечном итоге. Кого я разыгрываю? Конечный итог уже настал. Время на исходе. Но я продолжаю молиться о чем-то другом; о более безопасном для Фрэнни плане. Мои молитвы до сих пор остались без ответа — и я боюсь, что мне известна причина.

Я иду к двери, и Люк пронзает меня взглядом. Оказавшись на крыльце, всматриваюсь в приливную волну. Прилив вечен, как вечно противостояние между добром и злом. Но равновесие нарушено. Люцифер решил пренебречь Правилами. И Фрэнни — наше лучшее оружие, которое должно помочь вернуть равновесие сил.

Я всегда знал, что Фрэнни особенная, но сейчас начинаю думать, что в ней скрывается нечто большее, чем Влияние. Она излучает какую-то едва уловимую силу. Я чувствовал ее в начале, и, несмотря на ненадежность и сомнительность, с каждым днем она становится все мощнее. Но не могу опознать ее — я никогда не встречал ничего такого ранее — и боюсь того, что она может значить для нее. Но, несмотря на мои чувства к ней, она солдат, а мы находимся на поле битвы.

Иду на пляж и сажусь на песок. Его тепло проходит через меня, и я ложусь на спину, закрывая глаза. Напряженность исчезает, и я растворяюсь в спокойствии, а затем пропускаю через себя лучи Света. Все внутри сжимается, когда начинаю двигаться, подобно свету, и, открыв глаза, оказываюсь в Комнате управления. Вокруг меня почти ничего. Только чистая энергия. И Табло в центре.

Это не Табло в прямом смысле слова. Это — сфера. Земля. Эфирное, как плавающее облако, и, в данный момент, относительно маленькое — приблизительно четыре фута (ок. 1,2 м) в диаметре. Я гляжу на массу мерцающих синих точек, танцующих по поверхности Табло, как светлячки. Человечество. Белые огни небожителей движутся среди них, но меня интересуют красные. Я отступаю на шаг и прошу Табло увеличиться в размерах для лучшей детализации. Оно мгновенно увеличивается в размерах, и теперь его диаметр с полмили[5].

— Габриэль, — произносит голос.

Не оборачиваясь, я кружу по Табло. Просмотр занимает несколько минут, и мое внимание останавливается на Флорида-Кис[6]. В пределах мили[7] от бунгало нет никаких красных огней. Я уверен, что демоны рыщут, но они еще не нашли ее. Сейчас Фрэнни в безопасности.

— Спасибо, что помогла мне на взлетно-посадочной полосе, — говорю я, наконец.

Селин подходит ко мне, когда я тянусь вперед и касаюсь синего огонька, определяющего Фрэнни.

— Пожалуйста, — отвечает она, слегка кивнув, и рыжие завитки ее волос подпрыгивают в такт движениям. — Думаю, тебе будет интересно узнать местонахождение Мархосиаса.

Мой взгляд скользит от Табло к Селин. Она сворачивает крылья позади тонкого тела и указывает длинным пальцем на красный сигнальный огонек к северу от Бостона.

Я вращаю Табло и просматриваю область белых огней.

— Кто остался присматривать за семьей Фрэнни?

Она съеживается.

— Ты не отдавал распоряжения…

Потому что надеялся, что наш отъезд отвлечет их.

— Кто свободен?

Селин взмахивает рукой над Табло, и несколько белых огоньков вспыхивают, указывая на хранителей, готовых взять новое задание.

— Не много. Приспешники Люцифера мародёрствуют, и были случаи принуждения. — Ее взгляд полон печали и ярости. — Он мошенничает, Габриэль, посылая демонов в синагоги, церкви и мечети. Активно ищет невинных и верующих, принуждая грешить. — Она пробегает пальцами по Табло. — Мы ежедневно привлекаем новых хранителей, ускоряем программу обучения, чтобы попытаться покрыть возрастающую потребность, но хранителей недостаточно, чтобы защитить все человечество.

Ощущение страха, которое росло во мне, окончательно осело и пустило корни.

Это начало.

Всемогущий слишком долго не замечал, что Люцифер позволяет себе слишком много, и ситуация начинает выходить из-под контроля.

Фрэнни.

Я не могу перестать думать о том, что сделает с ней обострение конфликта. Сила Фрэнни растет, и поэтому Люцифер наглеет и плюет на правила.

Я возвращаюсь к просмотру вариантов на Табло.

— Мы отправим Аарона в Хэйден. Пусть он оценит ситуацию.

Брови Селин поднимаются в удивлении.

— Аарона? — говорит она осторожно. — Ты уверен?

Несмотря на ее опасения, он — наилучший выбор. Его последняя подопечная — монахиня, живущая в святости — умерла по естественным причинам в возрасте 104 лет, несмотря на многочисленные попытки Люцифера развратить ее.

— Он самый взрослый и опытный, — говорю я, вздрагивая от воспоминаний о том, что произошло, когда отправил более молодого и менее опытного.

— Будет сделано, — кивнула Селин.

Рядом со мной появляется Аарон, так что я отдаляюсь от Табло. Он прислоняется к поручню, возникшему рядом с ним, и его губы изгибаются в дерзкой полуулыбке, которая показывает глубокую ямочку на щеке.

— Вызывал? — говорит он, выгнув бровь платинового оттенка.

— Для тебя есть работа, — мой взгляд блуждает между ним и Селин, и на краткий миг я задумаюсь о правильности своего выбора. — Думаешь, сможешь держаться подальше от неприятностей?

— Ты так слабо в меня веришь, — отвечает он.

Я сажусь в белое рабочее кресло, которое материализуется подо мной.

— Это серьезно, Аарон. Мне нужно, чтобы ты сосредоточился на деле.

Он бросает на меня взгляд.

— Если ты не уверен, что я справлюсь, почему тогда вызвал?

Я удерживаю его взгляд.

— Потому что мне нужен достаточно опытный хранитель, такой, как ты.

Его губы изгибаются в сардонической усмешке.

— Полагаю, тогда вы должны доверять мне, о, всемогущий.

Он демонстративно раскланивается.

Я сжимаю виски из-за внезапной головной боли. Головная боль? Что дальше?

— Не превращай дело в личное, — процедил я сквозь зубы.

Выражение его лица становится серьезным.

— Именно ты сделал его личным, когда…

Селин встает между нами, положив Аарону руку на грудь.

— Он будет в порядке, — произносит она тихим, но уверенным голосом.

Сдержав комментарий, Аарон поворачивается к Табло.

— Какое задание?

Я встаю с кресла, которое исчезает, стоит оттолкнуть его, и касаюсь пальцем Табло над Хэйденом.

— Я отправляю тебя в помощь Даниэлю.

На мгновение его взгляд задерживается на Табло.

— Даниэлю? Ты же не серьезно, — иронизирует он. — Я должен выполнять приказы Григори? Он падший, Габриэль, — добавляет он и демонстративно скрещивает руки на груди.

И снова я думаю о правильности своего выбора. Я уже почти собираюсь сказать, чтобы он забыл о задании, как Селин произносит:

— Это ее семья, Аарон. Что не так? Слишком сложная работа?

Аарон разворачивается, стреляя в меня взглядом, и смотрит на Табло.

— Что именно мне предстоит делать?

— То, что ты делаешь лучше всего, — отвечаю я.

Он выпячивает грудь.

— Я лучший, хотя никто здесь, кажется, не помнит об этом маленьком факте.

Бесполезно указывать, что большой опыт не делает его лучшим автоматически. С момента моего создания это было яблоком раздора. Но по факту он противостоит архангелу Габриэлю — не мне.

После войны на Небесах Люцифер пал и начал создавать собственную армию. Габриэль понял, что больше не мог служить единственным защитником всего человечества и попросил у Всевышнего армию хранителей. Аарон был одним из первых обученных и одним из фаворитов Габриэля. Когда было принято решение, что Габриэль передаст контроль над хранителями другому, Аарон полагал, что выбор очевиден, и это он. Но когда Габриэль попросил Всевышнего создать Доминиона, чтобы тот стал его Левой рукой — более сильного, чем хранители, чтобы управлять ими — Аарон разгневался.

И не успокоился до сих пор.

Аарон обижен на меня за то, что я стал тем, кем мечтал быть он. И парень достаточно умен, чтобы не выплескивать свое раздражение на Габриэля. Он полагает, что им пренебрегли, и в течение шести тысяч лет, начиная с моего создания, никогда не позволял мне забыть об этом.

Когда Аарон ухмыляется и постепенно исчезает, а его белая метка загорается на Табло возле дома Фрэнни, я снова напоминаю себе, что он, по сути, один из самых лучших.

Я следую за Светом обратно на пляж, где сажусь и наблюдаю за волнами, окрашенными лучами заходящего солнца в оттенки красного. Встаю с песка и молюсь о правильности своего решения. Если бы существовал способ навсегда скрыть Фрэнни, я бы сделал это. Но они найдут нас. Это только вопрос времени.

Люк

Габриэль сошел с ума. Это единственный вывод, к которому я пришел.

Он слишком долго дышал озоном, и это помутило его рассудок. И теперь парень не внушает доверия.

Мне совершенно непонятно, как он мог позволить даже мысль о том, чтобы втянуть Фрэнни в назревающую войну и использовать ее ради спасения человечества. Одна только мысль об этом заставляет меня похолодеть.

Когда я решил оставаться в Хэйдене… держаться подальше от Фрэнни… я думал, что с Габриэлем она будет в большей безопасности. И только сейчас, проходя мимо него, лежащего на песке, понимаю, насколько ошибался. Как он мог так рисковать ее жизнью? Зная, что поставлено на карту, как он мог так рисковать?

Мне непривычна роль беспомощного наблюдателя. Но если Габриэль не собирается защищать ее, это придется сделать мне. Другого выбора нет. Как и пути назад. Механизм приведен в действие.

Я не могу даже смотреть на Фрэнни после того, что наговорил ей — она думает, что я не заботился о ней, а только использовал. Знаю: мои слова ударили по больному, потому что в ее голосе слышалась боль. Уверенность, что мои слова не могли причинить ей боль сильнее, чем мне, немного успокаивает чувство вины. Мои слова, словно тупой нож, режут изнутри.

Я медленно иду у кромки воды, и волны нежно ласкают мои ноги. Вода простирается передо мной темным бархатным ковром. Океан почти тих, в его черной глади отражается полумесяц.

Затишье перед бурей.

Я падаю на колени, смотрю вдаль и молюсь, чтобы у меня хватило сил пройти через это. С Адским пламенем мы сможем бороться только Адским пламенем, а единственный способ осуществить это — снова стать демоном. А для этого Фрэнни должна перестать желать меня. Я должен уничтожить любые надежды на возрождение наших отношений. Несколько месяцев, что мы провели вместе, всего лишь красивая мечта.

Но сейчас я вернулся в реальность.

Мечта умерла, и суровая реальность состоит в том, что Фрэнни может постичь та же участь, если я не смогу придерживаться плана и дальше. Она не должна знать о моих чувствах. Она должна ненавидеть меня.

Я обхватываю голову руками, упираюсь локтями в колени и стараюсь убедить себя в том, что решение правильное. Я никогда не хотел быть человеком, и как человек я слаб. Чтобы Фрэнни выпал шанс, мне нужно перестать быть эгоистом.

Я должен отказаться от нее. Навсегда.

— Я никогда не видела Габриэля таким напряженным.

Открыв лицо, вижу Фэйт, стоящую на песке босиком и держащую поводок Джаспера. Пес тянет ее в моем направлении. Девушка улыбается и отпускает поводок. Джаспер обнюхивает меня и падает рядом, высунув язык. Фэйт садится на песок рядом с собакой, скрестив ноги по-турецки.

Я отворачиваюсь к океану.

— Ставки слишком высоки.

— Так это правда, что Фрэнни владеет Влиянием.

Я киваю.

Она бросает еще один взгляд туда, где на песке лежит Габриэль.

— Я удивилась, когда Габриэль появился с двумя смертными. Полагала, что он привезет только Фрэнни. Двоих труднее прикрыть Щитом.

Я думаю о том, чтобы рассказать ей все, но в конечном итоге просто говорю:

— Все сложно.

— Вы… вместе? Ты и Фрэнни? Поэтому?

— Больше нет.

Мне почти удается произнести слова так, словно мне наплевать.

Лунный свет мерцает в ее глазах, когда она внимательно смотрит на меня, и я знаю, что не смогу выдержать ее взгляд. Я собираюсь сказать ей что-нибудь отвлекающее, но, наконец, она отводит пристальный взгляд к воде.

— Люблю пляж ночью. Здесь так спокойно.

— Ммм, — соглашаюсь я для проформы.

Мой разум занят составлением списка из ста способов причинить Фрэнни боль — ста способов, которыми я смогу уничтожить ее, а заодно и себя.

Мы долго сидим на пляже, где слышны лишь звуки прибоя и дыхание Джаспера. И шторм, назревающий в моей голове.

— Ты хорошо знаешь Габриэля? — наконец спрашивает Фэйт, вырывая меня из раздумий.

Я пожимаю плечами.

— Лучше, чем хотелось бы.

— Он… — она замолкает, и ее взгляд обращается к нему, а затем на песок перед ней. — Он когда-нибудь говорил хоть что-то… обо мне?

Я смотрю на нее, удивленный интонацией ее голоса.

— Прости. Нет.

Она прикусывает губу и не отвечает.

— Как много он рассказал тебе о Фрэнни? — спрашиваю я.

— Только то, что я не должна спускать с нее глаз. Он сказал: она обладает Влиянием, и приспешники Люцифера могут прийти за ней.

Слышать это слова — выше моих сил. Все внутри сжимается от мысли, что Мархосиас или Лилит могут добраться до нее.

— Я хочу, чтобы ты сообщила мне, если здесь будет крутиться кто-то… подозрительный.

Ее взгляд поднялся к моему лицу, и она выдавила улыбку.

— Ты смертный. Что ты собираешься с этим делать?

Я выдержал ее взгляд, и ее улыбка исчезла.

— Просто сообщи мне. Пожалуйста.

Мгновение она с подозрением смотрит на меня, затем кивает, заглядывая мне через плечо.

— Что ж, спокойной ночи, — говорит она, поднимаясь на ноги.

Я поднимаю взгляд и вижу, что Габриэль стоит, глядя в морскую даль.

— Спокойной ночи, — произношу я, когда Джаспер тащит ее мимо меня к ангелу.

Когда она доходит до него, он обнимает ее плечо.

Я поднимаюсь на ноги и возвращаюсь в дом. Направляюсь в свою комнату, но останавливаюсь. Решение принято. Сейчас самый подходящий момент закончить дело. Я медленно подхожу к двери в комнату Фрэнни, но затем колеблюсь, поскольку представляю ее в постели. Мое тело реагирует, и я глубоко дышу, успокаивая себя. Когда мне удается взять себя в руки, я открываю дверь в ее комнату.

Открываю рот, чтобы сказать ей, что ухожу, но затем замечаю, что она спит. Она запуталась в простыни, когда ворочалась во сне. Я подхожу ближе и долго смотрю на нее. Наконец, сажусь на край кровати и нежно убираю с ее лица взъерошенные пряди волос.

— Тэй, — хрипит она, но не просыпается.

Я глубоко дышу, стараясь унять боль в груди. Случившееся с ее подругой никогда не даст ей успокоения. А мне не даст покоя тот факт, что всего этого могло не произойти, если бы я не нашел ее.

Она была защищена Щитом Габриэля. Ни один демон не был способен обнаружить ее. Но я смог. Это было не сложно.

Габриэль сказал, что мы связаны. Он не понимает как, но сказал, что наша связь сильна. И я знаю, что он прав. Все, чем я являюсь, связано с ней.

Она снова вздрагивает, и я кладу руку на ее плечо. Но как бы я не хотел забрать всю ее боль, я не могу сделать то, что может Габриэль. Ее лицо хмурится, и она стонет. Я наклоняюсь, чтобы поцеловать ее в лоб, а затем встаю.

Мне нужно уйти прежде, чем сделаю что-то, о чем потом пожалею. Ведь желаю больше, чем просто объятий и ощущения близости ее тела.

Воспоминания наводняют сознание. Аромат гвоздики и смородины окутывает меня.

Я отхожу от кровати, и с каждым шагом погибает частичка моего сердца. Выхожу из комнаты и закрываю дверь. Прислоняюсь лбом к двери и пытаюсь прийти в себя. Вновь обретя возможность дышать, я поднимаю голову и направляюсь в свою комнату.

И вижу Габриэля, стоящего возле моей двери.

Фрэнни

Я вздрагиваю и заворачиваюсь во влажную простынь, стараясь позволить ритму накатывающих на берег волн за окном успокоить меня. В тенях, танцующих по потолку, вижу образы. Тейлор. Анжелика. И кровь.

Всегда кровь.

Почти невозможно избавиться от этих мыслей. Неважно, о чем я стараюсь думать, мысли всегда возвращаются к той ночи — Тейлор вонзает нож себе в живот.

Тейлор умирает у меня на руках.

— Овцы, — шепчу я. Закрываю глаза и представляю пухленьких белых овечек, пасущихся на поле. Начинаю считать, заостряя внимание на их пушистой белой шерсти, траве и небе. Дохожу до 274, когда замечаю, что овцы покрыты кровью. Я оглядываюсь.

Все овцы истекают кровью.

Кровь льется из их животов на землю. И посреди поля стоит Тейлор с ножом, торчащим из ее живота, добавляя своей крови к этой кровавой реке.

Я со стоном сажусь, понимая, что задремала. Комната обретает очертания, и в лунном свете я могу разглядеть лицо, дрейфующие во тьме.

Мэтт.

Сердце замирает, и я снова задыхаюсь. Смотрю на пятно, хватая ртом воздух. Мерцающий серебристый свет освещает стену, у которой, я уверена, секунду назад стоял Мэтт. Теперь же я вижу лишь диск белых часов, говорящий мне, что сейчас два утра.

Я схожу с ума.

С трудом сглатываю кислоту, подкатившую к горлу. На прикроватной тумбочке стоит баночка с таблетками и стакан воды. Среди «провизии» в «джипе» было снотворное.

Гейб как никто другой знает, что со дня смерти Тейлор я не могу крепко спать, потому что он единственный, кто оставался рядом каждую ночь, когда я просыпалась от собственных криков. Сегодняшняя ночь была первой за неделю, когда он не остался со мной. Я поднимаю баночку и вращаю ее дрожащими пальцами. Открываю ее и вытряхиваю одну таблетку, затем глотаю ее, прежде чем передумаю.

Скидываю спутанные простыни в сторону и сажусь на край кровати. Ощущение твердой прохладной древесины под ногами успокаивает. Мой взгляд устремляется к двери, и я знаю кто находится по другую ее сторону. Я поднимаюсь и иду к нему, даже не осознавая этого. Но, как только мои пальцы касаются ручки двери, останавливаюсь. Я не могу и дальше полагаться на Гейба. Я должна разобраться с этим самостоятельно.

Чувствуя себя более спокойной, я оглядываюсь на дверь, а затем перелезаю через подоконник и соскакиваю на землю. Зарываясь ногами в теплый песок, чувствую легкость, просто потому, что нахожусь вне дома, который сродни тюрьме. Я бреду к самому берегу, где волны прибоя лениво омывают мои ноги. Смотрю по сторонам и обнаруживаю, что нахожусь в полном одиночестве. Темно-красный диск солнца начинает подниматься над горизонтом, а воздух пропитан ароматами океана — солью, рыбой, и чем-то сладким, но неприятным. Я вхожу глубже в теплую воду, и она успокаивает, смывая всю боль, страх, вину.

Я позволяю волнам подхватить меня и ложусь на спину, глядя на багряные облака и серость приближающегося дня. Волны медленно поднимают и опускают меня, нежно обнимая и баюкая, словно ребенка. Закрываю глаза и дрейфую на волнах, наконец обретя покой.

Но постепенно понимаю, что соленый запах приобрел металлический оттенок, медный и острый. Когда очередная волна поднимает меня, и я двигаю руками, пытаясь удержаться на поверхности, вода кажется густой. Открываю глаза и смотрю на кроваво-красное небо. Меня охватывает паника, когда пытаюсь встать на ноги, но меня отнесло так далеко, что я не могу коснуться дна.

Я кружусь в воде, выглядывая берег, но его нигде нет. Кругом пустота, только красный океан и красное небо сливаются воедино, не позволяя разглядеть горизонт. Грудь разрывает паническая атака, когда я полностью теряю ориентацию. Волна головокружения накрывает меня, и я задыхаюсь. Конечности начинают тяжелеть и уставать. Я знаю, что не смогу долго оставаться на плаву, но и не знаю, в какую сторону плыть. Что если я сделаю неправильный выбор?

Что-то врезается сзади, напугав меня, и я погружаюсь под воду.

Крик застывает в горле. В течение бесконечной секунды все, что я могу делать — это смотреть с ужасом.

Тейлор плывет на кровавых волнах, из глубокой раны на ее животе хлещет фонтан красного цвета. Ее дыхание становится прерывистым, и с каждым вздохом из ее рта вытекает еще больше крови.

— Боже.

Я хватаю ее за руку и притягиваю к себе, стараясь удержать на поверхности. И тогда понимаю, что вода не просто окрашена в оттенки крови. Это и есть кровь — густая, липкая и с запахом меди. Мы с Тейлор плывем в океане крови. Крови Тейлор. Кровь Тейлор на моих руках, и нет способа спасти ее.

Я открываю рот, чтобы закричать, но, прежде чем могу сделать это, кто-то тянет меня вниз. Под кровавой водой все, что я могу услышать — это дикий стук моего пульса. Темный силуэт обретает форму в моем сознании — у нее красные глаза и черное лицо. Я борюсь с ним — борюсь ради Тейлор. Но, когда чувствую вкус соли на губах, осознаю, что этого я и заслуживаю. Я тону в крови Тейлор.

Я сдаюсь и позволяю густой жидкости просочиться в горло. Но, прежде чем сознание окончательно помутнело, то, что удерживало меня в глубине, исчезает, и я прорываюсь на поверхность. Чувствую спокойствие и любовь Гейба, его летний снег.

Затем… пустота.

Глава 4

Утренняя звезда

Фрэнни

Мои глаза открываются, чтобы увидеть черный цвет.

Кромешную тьму.

Крошечная точка белого света формируется надо мной, и я фокусируюсь на ней, когда кашляю и борюсь за способность дышать. Она становится все крупнее и ярче.

Звезда.

Единственная звезда на черном бархатном небе.

Когда она освещает все, что меня окружает меня, понимаю, что до сих пор нахожусь на пляже. Я чувствую, как песок просеивается между пальцами ног, когда вздрагиваю и кашляю, вдыхая соленый воздух. А затем снова начинаю тонуть, но на этот раз в умиротворении Гейба. Он обнимает и укачивает меня, тихо напевая красивую мелодию. Мне знакома эта песня, но я не могу вспомнить название. Когда его летний снег наполняет меня, напряжение спадает. Его нежная рука гладит меня по щеке и пробегается по волосам. Я поднимаю голову, чтобы посмотреть на него, и закашливаюсь, начав задыхаться.

Потому что это не Гейб.

Парень, обнимавший меня, смотрит вверх на сияющую звезду. Когда он поворачивается ко мне лицом, звездный свет сияет в его удивительных зеленых глазах, и я представляю, что он звезда.

Эфемерная. Как шепот.

От него исходит мягкий белый свет. Я чувствую, что немедленно расслабляюсь, когда на его прекрасном лице расплывается улыбка.

Как только я собираюсь спросить, кто он такой, он проводит пальцем по моему лбу, и все внутри меня взрывается от чистой белой энергии.

* * *

Я просыпаюсь со сдавленным вздохом, как если бы тонула, и поворачиваюсь на бок, чувствуя недомогание. Тошнота медленно отступает, и я ложусь на спину, уставившись на жуткую тень на потолке. Сквозь тяжелое дыхание и стук колотящегося сердца я прислушиваюсь к каждому движению в доме. Все неподвижно и тихо, за исключением волн, накатывающихся на песок недалеко от моего открытого окна. Я лежу, не шевелясь, пока дыхание и пульс не успокаиваются.

Пульсация крови в ушах затихает, а навязчивая мелодия в сознании расслабляет.

Она из моего сна?

Возможно. Но кажется глубже. Древнее. Укоренившейся в подсознании. Я действительно не могу вспомнить сон, кроме Тейлор. Я помню ее в волнах. А потом там был… Образ щекочет края памяти, и я помню, что чувствовала себя в безопасности. И песню. Но это все.

Я вновь закрываю глаза, и кислота подступает к горлу, когда вижу Тейлор, плывущую в море крови. Открываю глаза и смотрю в потолок… но образ Тейлор не исчезает.

Бросив взгляд на ночной столик, обнаруживаю открытую баночку со снотворным. Я знаю, как оно подействует. Запрет меня в никогда непрекращающемся кошмаре. Я выбрасываю ее в мусорное ведро, затем встаю и иду к двери, зная, что только одно может по-настоящему успокоить меня. Он всегда делал это. Я обещала ему, что буду стараться справиться без него.

Но это не означает, что я не могу нуждаться в нем.

Надеваю зеленый махровый халат поверх мешковатой футболки и дрожащей рукой открываю дверь.

Гейб расположился на диване с книгой «Великий Гэтсби»[8] в руках и очками на носу.

Несмотря на подавленное настроение, я улыбаюсь. Ничего не могу с собой поделать.

— Очки? Ты, должно быть, шутишь?

Выпрямившись, он снимает очки и лукаво улыбается.

— Удивлена?

— Просто все так неожиданно… — я машу рукой в его сторону, — … недостаток во всем совершенстве.

Его улыбка становится шире.

— Я уже не так молод, как раньше.

Он пододвигается, и я сажусь рядом с ним на диван и забираю книгу, взглянув на страницу.

— Бедный, трагический Гэтсби. Обман, запретная любовь и разрушенные жизни. Знакомо звучит?

Он вздыхает, обнимает меня за плечи и зарывается лицом в волосы.

— Я надеялась, что смогу провести ночь вдали от тебя, — говорю я, прижимаясь к нему.

Он чуть ли не мурлычет, притягивая меня ближе и целуя в лоб.

— Я говорил тебе, что буду здесь ради тебя. И не важно, что тебе потребуется. Я всегда буду рядом.

Я прижимаюсь к нему, чувствуя себя более спокойно.

— Это хорошо?

— Рядом с тобой я не всегда могу держать себя в руках. — Я чувствую, что его губы расплываются в улыбке. — Ты уверена, что доверяешь мне?

— Я думаю, мы должны были оставить Люка в Хэйдене, — выпаливаю я, не совсем понимая, почему так думаю.

— Почему?

Я колеблюсь, не зная, как ответить.

— Он смертный. Если они придут за мной…

— Он знает о риске, Фрэнни, — говорит он твердо.

Я отстраняюсь и смотрю на него. Хочу рассказать ему о своем видении, которое увидела, когда мы покидали Хэйден — я знаю, что умру. Скоро. Я хочу сказать, что все в порядке и, что еще важнее, все будут в безопасности. Но все, что я выдаю, открыв рот, это:

— Я не хочу, чтобы он был здесь.

В его глазах появляется грусть.

— Нравится ли тебе — или мне, если уж на то пошло — или нет, но ты связана с Люком. Он не может покинуть тебя, не подвергнув опасности. Я не позволю этому случиться.

— Что, если они найдут нас здесь? — спрашиваю я.

— Переедем куда-нибудь еще.

В сознании всплывает мелодия из сна, и вдруг в памяти мелькает красивое лицо с зелеными глазами.

— Как думаешь, Небеса могут прислать другого ангела-хранителя? — При мысли о Мэтте становится трудно дышать.

Он притягивает меня к себе, и радостная улыбка играет на его губах.

— Зачем? Ты просила замену?

— Нет. — Я улыбаюсь, накручивая на палец прядь его светлых волос. — Со мной главный ангел. Кто может справиться лучше? — Последний надоедливая мысль пробивает себе дорогу сквозь его летний снег. — Ты же будешь присматривать за всеми, верно? За Райли? Моими сестрами?

— Конечно.

— Я не могу позволить, чтобы из-за меня что-то случилось с кем-то еще.

— Я сделаю все, что в моих силах, Фрэнни, но сейчас сосредоточен на твоей безопасности. Нам нужно держать тебя подальше от Ада, пока ты не будешь готова. Я ошибался, думая, что они отступят после того, как тебя отметят для Рая. Люцифер не собирается сдаваться… никогда.

— Пока я не буду готова?

Я чувствую, как он напрягся.

— Мы не можем убегать вечно…

— Поэтому, в конце концов, мне придется сражаться, — заканчиваю я.

— В конце концов, да, — вздыхает он.

Меня начинает трясти при мысли о Короле Люцифере, о том, какой я была рядом с Ним… как я потеряла себя в Нем и как сильно жаждала Его. Я Ему не пара.

И у него Мэтт и Тейлор.

Меня начинает трясти сильнее.

— Что, если я не смогу? Что если мое Влияние — лишь пустой звук?

Гейб погладил рукой мои волосы.

— Это не так. Ты научишься использовать его. Вот почему я здесь, Фрэнни. Чтобы помочь тебе.

Когда он говорит, я чувствую, как его мягкие губы касаются моего лба. Теплое дыхание щекочет кожу, и я борюсь с желанием свернуться рядом с ним, чтобы ощутить его мир и безопасность.

Вместо этого я встаю и направляюсь к ванной, чувствуя еще большее недомогание. Опустив крышку, сижу на унитазе в течение нескольких минут, запустив пальцы в волосы, и жду, когда мой желудок успокоится.

Раздается стук в дверь, а затем приглушенный голос Гейба:

— Фрэнни? Все в порядке?

— Я в порядке, — лгу я. — Дай мне пару минут.

Когда я встаю и смотрюсь в зеркало, то едва узнаю себя — осунувшееся лицо, темные круги под глазами, бледная кожа с сероватым оттенком. Все это результат того, что целый месяц я боялась закрыть глаза.

Я чищу зубы и возвращаюсь в гостиную.

Гейб погасил лампу, и в бледном лунном свете, проникающем через открытое окно, я вижу, что он растянулся на диване. Он протягивает мне руку.

Прохожу через комнату, и его рука хватает мою и слегка сжимает.

— Все хорошо? — Беспокойство в его голосе отдается в моем сердце.

— Скоро будет.

Я скидываю халат на пол, переползаю через Гейба, а затем сворачиваясь между спинкой дивана и его телом. Кладу руку ему на грудь и позволяю его спокойствию наполнить меня. Я уверена, что он включил его ради меня, потому что через несколько минут расслабляюсь и начинаю проваливаться в сон.

Гейб

Если бы существовал рай на земле, это был бы он. Я целую Фрэнни в макушку, когда она, свернувшись клубочком, лежит рядом со мной на диване. Я чувствую ее запах: мыло «Ivory»[9], ванильный аромат ее шампуня и что-то еще, присущее самой Фрэнни.

Я не могу перестать смотреть на дверь, за которой скрылся демон, когда дрожь пробирает мое тело. Улыбка расплывается на моем лице при мысли, что есть что-то, за чем она всегда будет приходить ко мне. То, что он никогда не будет в состоянии ей дать.

Дыхание Фрэнни прерывистое, и она дрожит в моих руках. Скорее всего, во сне ее преследуют события недалекого прошлого. Прошлого, от которого я должен был ее защитить.

Мысль режет, словно лезвие. Ее мир перевернулся с ног на голову. Хочу обвинить во всем Люка — все было прекрасно, пока он не нарисовался в Хэйдене — но в глубине души я знаю, что это все из-за меня.

Я сказал ей, что всегда буду рядом. Но не был. Я не был достаточно силен, чтобы смотреть, как она и Люк сблизились. Я решил пойти легким путем.

Покинул ее.

Я придумал кучу оправданий своему уходу, но в итоге прихожу к выводу, что если бы остался и обратил должное внимание, то смог бы предотвратить смерть Тейлор, предательство Люка, падение Мэтта.

Сердце бьется у меня в груди. Я чувствую, как оно ударяется о ребра, с каждым стуком разрывая тело. И я наслаждаюсь этим. Потому что раньше у меня никогда не было сердца.

Я вынуждаю себя ослабить объятия, прежде чем разбужу ее, и накручиваю на палец прядь своих светлых волос. Лунный свет проникает через окно и озаряет бледное лицо Фрэнни. Я долго смотрю на ее маленькое, уязвимое лицо. Как какое-то земное существо может быть настолько красивым.

Я ложусь на диван, сосредотачиваюсь на ритмичном биении сердца и представляю, что произошло бы, позволь я Фрэнни изменить себя полностью.

Я — серафим[10]. Доминион. Один из Второй сферы. Я не с Земли, поэтому, потеряв крылья, никогда не смогу вернуть их обратно. Я буду принадлежать Люциферу — Аду.

Мое новое сердце пульсирует, поскольку я вспоминаю ночь, когда чуть не потерял крылья. Я не понимал, что меняюсь, пока не начал бороться за дыхание, в котором никогда прежде не нуждался. Теперь я понимаю, что изменения начались задолго до этого. И с физическими изменениями появились другие. Ощущения, которых я прежде не испытывал. Например, земное желание.

Я всегда любил, но никогда не нуждался. Чувство тоски, жажды… желания свойственного людям — о котором я даже не имел представления. Нуждаться в чем-то так сильно, что готов умереть за это… Никогда не думал, что такое возможно, до тех пор, пока сам с этим не столкнулся.

Той ночью я почти позволил себе поддаться собственному желанию. Огромная часть меня хотела этого больше всего на свете — отдать все за единственную ночь с ней. И ничего более. Одна ночь. Потеряв крылья, я стал бы бесполезен для нее.

А она нуждается в защитнике, а не в любовнике.

Я собираюсь прекратить это, и чем скорее, тем лучше. Она должна перестать желать меня.

Я пялюсь в темноту и пытаюсь думать о том, что сказать. Не могу лгать, сказав, что не хочу ее, но я могу сказать что-то, что смутит ее… или ранит.

Нам всем будет лучше, если она возненавидит меня.

Когда Фрэнни сдавленно стонет и делает попытку вырваться, я понимаю, что обнимаю ее слишком сильно. Ослабив свою хватку, накрываю спокойствием. Хочу забрать всю ее боль.

Ее глаза открываются, она поднимает голову и смотрит на меня.

— Это никогда не прекратится.

Это не вопрос. В ее усталом голосе слышится поражение.

Я медленно и глубоко вздыхаю. Что-то новое для меня.

— Все скоро закончится, и тебе нужно подготовиться.

Тень пробегает по ее лицу, и она кивает. Она переводит взгляд на дверь Люка, а затем обратно.

— Что, если Люк вновь станет демоном?

Несложно прочесть боль в выражении ее лица. Она знает, что это произойдет, если она перестанет желать его. Но она всегда будет его желать. В глубине своего нового сердца я знаю, что это так. Фрэнни будет всегда любить Люка. А он всегда будет любить ее. При этой мысли нечто физическое, ноющее зарождается где-то глубоко внутри меня. Я не могу отрицать мысли о том, что могло бы быть между нами, если бы не объявился Люк. Но холодная, суровая правда заключается в том, что отъезд Люка невозможен. Они с Фрэнни связаны, и природа этой связи мне не известна. Если Ад достанет его, то он приведет их к ней. Мы должны скрыть его. Что значит, в интересах Фрэнни сохранить его смертным.

Что также означает — я должен держаться подальше.

— Придется рискнуть. Мой Щит закроет его, пока он не призовет свою адскую силу. Но это может стать проблемой для него.

— Так, если он начнет превращаться…? — Она печально смотрит на меня, и я почти не могу ответить.

— Это будет большой проблемой. Скорее всего, они смогут найти его… нас.

Она бросает обеспокоенный взгляд на его дверь.

Делаю глубокий вдох, чтобы укрепить свою решимость. Она никогда не будет моей. Я уже смирился с этим. Но она нуждается в ком-то, кто сможет поддержать ее, кто понимает, что она… ее жизнь на кону. Ни один смертный не сможет этого понять.

— Вы с Люком должны быть вместе, Фрэнни. Вы нужны друг другу.

Она вздыхает и оседает глубже на диван, ее рука покоится на моей груди. Мое сердце колотится от необходимости в ней, словно посылая сигнал SOS, и я знаю, что она может почувствовать это. Холодный пот стекает по лбу и ладоням — еще одно новое и не очень приятное ощущение.

Что, черт возьми, со мной происходит? Я посмеялся над Люком, когда тот жаловался на подростковые гормоны. Думал, что я буду смеяться последним.

Мне нужен холодный душ.

Выкидывая из головы мысли, появляющиеся, когда она рядом, я даю себе мысленный пинок.

— Засыпай, Фрэнни. Тебе надо немного отдохнуть.

Я провожу указательным и средним пальцами по ее векам, и они закрываются, но улыбка подергивает уголки ее губ, и возникает внезапная потребность поцеловать ее.

— Я могу увидеть тебя во сне?

Часть предложения остается невысказанной, и это «а не Тейлор», и я мысленно стону, желая, чтобы она имела в виду что-то другое.

— Пока ты будешь держать это в тайне.

Ее глаза открываются, и она смеется. Впервые за последние недели я слышу ее смех. Мое сердце трепещет.

— Спи.

Она снова закрывает глаза и устраивается в моих объятиях, а я укрываю ее спокойствием, пока она дремлет, надеясь, что сны останутся с нами.

В течение нескольких часов я прислушиваюсь к ее дыханию, молясь, что появится новый план, который будет гарантировать ее безопасность. Но до сих пор ничего.

Она шевелится в моих руках. Мои губы касаются ее щеки, и я ругаю себя. Я должен прекратить это. Она никогда не будет моей.

Никогда!

Но тем не менее, мой собственный Ад… это одновременно и Рай.

Я лежу, не шевелясь, слушая ее дыхание. Над океаном занимался рассвет, и я поворачиваюсь на бок, закрывая лицо Фрэнни от света нового дня, проникающего через окно, надеясь дать ей еще несколько минут покоя. Она прижимается лицом к моей шее, и я так потерян в ней, что подпрыгиваю, когда осознаю, что звук, который я слышал, не крик чайки, а скрип дверных петель.

Глава 5

Раскаяние

Фрэнни

Пробуждение после первого полноценного за последние недели сна было внезапным. Открыв глаза, я осознаю, что лежу на диване, прижимаясь к Гейбу, положив голову ему на плечо, и понимаю, что пускала слюни на его рубашку. Мои ноги переплелись с его, а руки крепко обнимают шею. Халат валяется на полу, а моя футболка задралась выше талии. Отдергиваю ее, прикрыв бельё, и вижу улыбку на лице Гейба, адресованную Люку.

— Не могу уснуть, — говорю я, выпутываясь из объятий Гейба, и сажусь. Учитывая слюни на рубашке Гейба, слова кажутся полной чушью.

Люк стоит у двери своей спальни в одних боксерах. На его щеке виднеются следы от подушки, а черные волосы торчат в разные стороны. Он трет глаза большим и указательным пальцами, думая, что увидит что-то другое.

В мое сердце как будто ножом ударили. После вчерашнего я даже не знаю, что сказать. Как он сказал Гейбу, со мной покончено.

Можешь забирать остальное.

— Расслабься. Она замерзла и использует меня в качестве грелки.

Лицо Гейба расплывается в улыбке, и вспышка света освещает меня.

Я снова толкаю его, на этот раз в бедро. Он, все еще одетый в футболку и джинсы, перекатывается на другую сторону дивана и садится.

— Я использую тебя.

— И я ничего не имею против.

Люк смотрит на нас, не говоря ни слова, и я пожимаю плечами. Не долго думая, он разворачивается и заходит обратно в комнату, захлопывая за собой дверь.

Я падаю на диван, роняя голову на руки. Чувствую себя отвратительно.

В очередной раз мои мысли где-то далеко отсюда.

— Извини, — говорит Гейб, коснувшись моего плеча. — Не могу не поддразнить его.

Я зарываюсь рукой в волосы и смотрю на пальцы ног.

— Я просто хочу знать, что мне делать? Ну почему все так сложно?

Он глубоко вздыхает и кладет руку мне на спину.

— Потому что ситуация у тебя не из лёгких.

На сердце такая тяжесть, будто оно превратилось в кусок стали. Я встаю и бреду в комнату. Как только дохожу до двери, вижу Люка, переодевшегося в черную футболку и выцветшие джинсы, шагающего обратно в гостиную.

— Я иду готовить. Кто-нибудь еще хочет омлет? — спрашивает он абсолютно спокойным голосом, как ни в чем не бывало.

Проходит не одна секунда, пока я понимаю, что нужно дышать, так как слова, которые я хочу сказать, не имеет ничего общего с омлетом. Когда я, наконец, понимаю, что могу внятно говорить, произношу:

— Да… конечно. Я сейчас приду.

Я проскальзываю в дверь, закрываю ее за собой и смотрюсь в зеркало. Что я творю?

Крепко сжимаю глаза и делаю глубокий вдох. Мне нужно выбросить произошедшее из головы. Я хочу Люка, но рядом со мной он не будет в безопасности.

Хватаю с верхней полки шкафа зеленый топ и шорты.

Когда я выхожу, на столе уже стоит тарелка с омлетом.

— Ешь, — говорит Люк, жестом указывая на стол и переворачивая еще один омлет.

Я сажусь за стол, и Гейб ставит передо мной чашку с горячим кофе. Поднимаю чашку и вдыхаю аромат.

— Ммм… — Смотрю, как он садится на стул рядом со мной. — Потрясающий.

Он приподнимают светлую бровь и весело улыбается.

— Да, я такой.

Я ухмыляюсь ему.

— Я говорила о кофе.

Через минуту за стол садится Люк, держа еще одну тарелку. Но стоит ему сесть, раздается стук в дверь.

Гейб встает и идет к двери. Когда он открывает ее, можно заметить Фэйт, стоящую снаружи. Она сменила вчерашние короткие шорты и топ от бикини на черные шорты и голубой спортивный бюстгальтер, но все еще оставалась босоногой.

— Я собираюсь на пробежку, — говорит она, заправляя выбившуюся прядь волос за ухо. — Но сначала хотела принести вам это. — Она держит в руках коробку, обвязанную голубой лентой. — Подарок на новоселье.

— Проходи, — говорит Гейб, отходя в сторону, давая ей пройти.

Фэйт заходит и останавливается возле стола, все еще держа коробку. Я беру её.

— Спасибо, но не стоило.

Она пожимает плечами.

— Это всего лишь безделушка, которую я сделала. Ничего особенного.

Я тяну за ленточку, поднимаю крышку коробки и осторожно достаю небольшую статуэтку из дерева, ракушек и морского стекла. Ангел с нимбом и крыльями.

— Это… очень красиво.

Мельком бросаю взгляд на Гейба.

— Спасибо. Люблю мастерить из даров моря. Я часто делаю подобные безделушки и продаю туристам.

Гейб выдвигает стул для Фэйт.

Я все еще восхищаюсь статуэткой, медленно осматривая ее со всех сторон. Поднимаю подарок, чтобы показать парням. Потом откидываю волосы назад и встаю в поисках подходящего места для ангела. Наконец нахожу ему место на краю стола у окна и ставлю возле лампы. Внезапно комнату озаряют разноцветные блики радуги, отбрасываемые морским стеклом.

— Отличное место, — говорит Фэйт с улыбкой.

Я киваю и направляюсь обратно на кухню, где Люк уже выливает на сковороду взбитые яйца. Достаю тарелку из шкафчика.

— Завтракать будешь? Люк готовит такой омлет… пальчики оближешь.

— Только если есть еще одна порция. — Фэйт бросает взгляд на Люка.

Он держит разделочную доску с нарезанными помидорами и перцем.

— Сделаю, — говорит Люк улыбаясь ей, и моё сердце рассыпается на осколки. — Это займет пару секунд.

Гейб достаёт чашку.

— Кофе?

— Да, спасибо, — отвечает Фэйт. — Со сливками и без сахара.

Затем она с улыбкой поворачивается ко мне и приподнимает бровь.

— Они еще и готовят?

— Притом отлично, — говорю я. — Если бы готовила я, мы бы умерли с голоду.

— Или просто выжила бы, глазея на эти прелести. Одного или другого… — бормочет Фэйт, бросая взгляд на парней.

Я вспыхиваю и уверена, что краснею, встретившись глазами с Люком.

— Итак, Габриэль просил помочь тебе с тренировками, — говорит она достаточно громко, чтобы слышали парни.

Я пожимаю плечами.

— Возможно. Ты занимаешься дзюдо?

Она кивает.

— На Ки-Ларго[11] есть студия боевых искусств… точнее, смешанных боевых искусств. Я там тренируюсь. — Она поворачивается к Гейбу. — Завтра я возьму её с собой.

— Ты проверила это место? — спрашивает Гейб.

— Я хожу туда уже много лет. С ней все будет в порядке.

Он опустился на стул, придвигая чашку ближе к Фэйт, и обдумывает услышанное, барабаня пальцами по столу. Ловлю себя на мысли, что надеюсь, чтобы он согласился. Скучаю по дзюдо. Одна лишь мысль о матах и борьбе приносит облегчение.

— Ты же сам говорил, ей нужно тренироваться, Габриэль, — уговаривает Фэйт.

Пристально глядя на Фэйт, он поднимается, скрипнув стулом.

— Просто отпусти их, — говорит Люк из-за плиты, перекладывая со сковороды на тарелку омлет для Фэйт.

Гейб опирается на стол.

— Ты уверена, что это безопасно?

— Да, — отвечает она, закатывая глаза, но потом улыбается Люку, который ставит тарелку перед ней и садится на свое место.

Я мысленно умоляю его согласиться, скрестив пальцы.

И только когда лицо Гейба смягчается, я понимаю, как сильно хочу этого. И почему моё Влияние работает тогда, когда я и не думаю использовать его.

— Один раз, — говорит Гейб, глядя то на меня, то на Фэйт. — Мы попробуем всего один раз. И если появится хоть намек на опасность …

— Ничего не случится, — отвечает Фэйт с набитым ртом. — А это и правда вкусно. — Она улыбается Люку, вилкой указывая на свою тарелку.

Я стараюсь игнорировать камень в груди… когда Люк улыбается ей в ответ.

— Хорошо, — сдается Гейб.

Фэйт с победной улыбкой подмигивает мне и протягивает руку в стиле «дай пять».

— Я заеду за тобой завтра в десять.

Она встает и поднимает пустую тарелку со стола. Люк поднимает голову от тарелки.

— Если ты собиралась на пробежку, я мог бы составить тебе компанию после завтрака. Не возражаешь?

Она улыбается ему, и я чувствую, как ревность накрывает меня с головой.

— Было бы здорово. На другой стороне острова есть несколько хороших тропинок. Там очень тихо. Я могла бы показать тебе их, если ты не против?

— Звучит неплохо, — говорит он приподнимая бровь, и я замечаю, как вспыхивают щеки Фэйт.

Остальные встают из-за стола и ставят тарелки в раковину, которую я наполняю водой. Но потом я чувствую, что Люк стоит позади меня, готовясь вытирать. Я смотрю на него.

— Иди. Я справлюсь сама.

Он на мгновение задерживает на мне взгляд, и я чувствую, как внутри все переворачивается.

— Когда я вернусь, нам нужно будет поговорить, — говорит он.

Звучит совсем не как просьба, а как утверждение. У меня внутри всё сжимается от боли.

— Хорошо.

Он поджимает губы, кивает и уходит. Я вдыхаю запах корицы, когда он проходит мимо меня.

— Буду через минуту, — говорит он Фэйт, направляясь в свою комнату.

* * *

Когда они уходят, я заканчиваю мыть посуду и поворачиваюсь, чтобы обнаружить у двери Гейба.

— Выйду ненадолго, — говорит Гейб, открывая дверь. Но, перед тем, как закрыть ее, его взгляд встречаются с моим, и я вижу в них нескрываемую боль и тоску. Он уходит.

Я тащусь в комнату, надеваю наушники от iPod, падаю в мягкое коричневое кресло в углу и сворачиваюсь в клубок. Слушаю, как вокалист Breaking Benjamin будто просит кого-то дать мне знак (скорее всего, имеется в виду песня Give Me a Sign). Я так нервничаю. И совсем не уверена, что имел в виду Люк, сообщив о предстоящем разговоре. Он хочет уйти? Или останется? Я даже не знаю, на что мне надеяться.

Делаю глубокий вдох.

Закрываю глаза, и сердце сжимается от боли. Голова забита мыслями обо мне и Люке; о том, что у нас было. Я вспоминаю карьер, как мы целовались под звездным небом; лицо Люка, перепачканное маслом от «мустанга»; мы с Люком в его постели. И вот я в одиночестве сижу в комнате с закрытой дверью и даю волю слезам.

* * *

Спустя час открывается входная дверь. Я прислушиваюсь, как Люк шагает босыми ногами в свою комнату. Он тяжело дышит после пробежки, и я представляю, как пот стекает по его груди, между лопатками, вокруг губ. Я закрываю глаза и стараюсь вытеснить мысли об этом. Слышу, как захлопывается дверь ванной и включается душ.

Можно вздохнуть спокойно.

У меня есть еще несколько минут, чтобы притвориться, что конец не наступил.

Нервно пытаюсь расчесать непослушные волосы, собирая их обратно в хвост, и потом стою, глядя на свое отражение в зеркале над комодом.

Могли ли мы остаться вместе… пожениться и завести детей?

Дедушкин вопрос до сих пор витает у меня в голове, и я вспоминаю полный надежды взгляд Люка, когда он отвечал. Люк был первым, кого я подпустила к себе так близко; единственным парнем, которого я по-настоящему любила. Сердце быстро стучит при воспоминании о том, каково это — быть настолько близко к другому человеку. Я никогда ничего не хотела так сильно, как быть с ним. Но уверена, мне не стоит и мечтать о нормальной жизни и нормальной семье.

Если бы был способ дать Люку нормальную жизнь, я бы сделала все возможное. Я хочу, чтобы она у него была, даже если не со мной. Я видела, как он смотрел на Фэйт. Могу ли я продолжать любить его — делая его смертным — чтобы он мог любить другую?

Услышав, как выключился душ, окидываю себя быстрым взглядом и направляюсь в гостиную, где сажусь на диван. Дверь в ванную открывается и несколько минут спустя появляется Люк с полотенцем, обернутым вокруг бедер. Татуировка черного змея вокруг плеча ярко выделяется на более светлой коже, чем я помню, и, если мне не изменяет память, он немного похудел. Но что действительно привлекает внимание, так это бледно-розовые шрамы, пересекающие его грудь и руки. Внезапно мне хочется поцеловать сильный ожог на ребре, чтобы избавить его от боли.

Я хочу сделать все, чтобы ему было лучше.

— Я просто… — Он неловко кивает в сторону своей комнаты. — Сейчас оденусь.

— Хорошо.

Он колеблется и собирается сказать что-то еще, но отводит взгляд и идет в комнату, скрываясь за дверью.

Я всё думаю о том, что же он хотел сказать — что я собираюсь сказать.

Определись же, Фрэнни, чего ты все-таки хочешь.

Я хочу, чтобы между нами всё было так, как до появления Лилит.

Я прогоняю образ Лилит в кровати Люка из своей головы, подхожу к окну и замечаю Фэйт.

Сначала мысли мои летают где-то далеко, и я не замечаю их. Но потом осознаю, что на крыльце действительно Фэйт. И она не одна. Гейб сидит рядом с ней.

Они кажется сосредоточенными на разговоре. Я вижу, как она прислонилась плечом к его плечу и он, кивнув, поворачивает голову в мою сторону.

Я отскакиваю от окна, в то время как открывается дверь комнаты Люка.

Люк стоит в футболке, джинсах и босоногий и смотрит на меня. Он кажется более нерешительным чем когда-либо. Обычно он очень уверен в себе. Истинное создание Гордыни.

Люк

Я стою в дверях, глядя на Фрэнни, и пытаюсь вспомнить, как дышать. Все время на пробежке по пляжу с Фэйт я полностью её игнорировал и пытался набраться храбрости, чтобы поговорить… подбирал правильные слова. Фрэнни думает, что я увлекся Фэйт, и это не может не ранить, но я все еще могу провернуть это так, как будет лучше для неё.

Я делаю глубокий вдох, стискиваю зубы и направляюсь к дивану. Сажусь на край, опираясь локтями на колени. Она следует за мной и опускается с другой стороны дивана.

— Я всего лишь хотел, чтобы ты знала, что я здесь только потому, что должен.

Я стараюсь не потерять жесткости во взгляде и не дать ей заподозрить, что мое сердце разрывается на кусочки.

Она продолжает смотреть на меня с отсутствующим выражением лица, и я не уверен, что имею в виду то, что только что сказал.

— Это гораздо важнее, чем просто ты, Фрэнни. На карту поставлено все. Я думал только о том, чтобы доставить тебя к Нему и закончить дело, но, к сожалению, у меня появилась совесть, и кровь всего человечества может оказаться на моих руках — это немного большее, чем я готов взвалить на себя на данный момент. Так что единственный выход — пока оставаться здесь. — Я откидываюсь на подушки и изо всех сил стараюсь не выдавать эмоций. — Даже если это против моей воли.

На протяжении минуты единственным её ответом была бледность, как будто кровь отлила от лица. Я даже не мог увидеть, чтобы её грудь поднималась и опускалась, и готов был поклясться, что у неё внезапный приступ. Я затаил дыхание, ожидая хоть какой-нибудь ответ.

Наконец, она выдыхает, долго и медленно. Её глаза не отрываются от пальцев, которые разглаживают невидимые складки на шортах.

— Возможно, Гейб может сделать что-нибудь… найти место, куда бы ты мог отправиться.

Её голос звучит тихо, а в глазах лишь пустота.

— Тюрьма, есть тюрьма, — говорю я охрипшим голосом. — Я думал, будет лучше находиться где-нибудь подальше от тебя. Так будет легче добиться результата. С глаз долой — из сердца вон.

На мгновение она замирает, как в глубоком шоке, но резко приходит в себя, будто от укола булавкой. А потом поворачивается и смотрит мне в глаза.

— Я поговорю с ним.

Я встаю с дивана, а мой желудок сдавило так сильно, что я еле стою.

— Пожалуйста, поговори, — говорю я и слышу облегчение, прозвучавшее в голосе. Знаю, что смогу сделать это. Мне нужно продержаться еще минуту.

Она поднимается на ноги и слегка пошатывается, прежде чем поймать равновесие. Кивает, не глядя на меня, и затем быстро проскальзывает к входной двери.

Я закрываю глаза и опять опускаюсь на диван, обхватив голову руками, сгорая от отчаяния, охватившего меня. Я только что уничтожил смысл своего существования. Единственное, что по-настоящему значило для меня все. Но это единственный способ помочь ей.

Фрэнни

Брожу по пляжу. Такое чувство, будто всё внутри меня умерло, а на душе так же сухо, как песок под ногами. Не могу поверить, что позволила Люку так себя обескуражить. Я знала, что в конечном итоге он оставит меня, но глубоко в душе верила, что он всё еще меня любит, несмотря ни на что. Думала, будто видела что-то в его глазах, когда он смотрел на меня.

Я ошибалась.

Возможно, это и к лучшему. Ему будет безопаснее вдали от меня.

Смотрю в сторону пляжа и вижу Фэйт, которая все еще сидит на крыльце и глядит на океан, но она сейчас одна. Я смотрю мимо нее, вдоль берега, и замечаю Гейба, лежащего на песке на краю прибоя, согнув ноги в коленях и прикрыв лицо руками.

Я направляюсь к нему, чтобы сообщить о желании Люка ухать. Но только я хочу пойти быстрее, как ноги сами замедляют ход. Мне нужно перестать бегать к Гейбу только потому, что я расстроена. Я несправедлива к нему. Я не чувствую себя так плохо, когда иду к нему, это выглядит вполне естественным. Но я должна научиться самостоятельно решать свои проблемы, а не перебрасывать их с одной головы на другую. Бросаю последний взгляд в его сторону и разворачиваюсь.

Не могу перестать плакать, но я в состоянии удержать слезы пока не узнаю, что же будет дальше. Гейб говорит, я должна бороться, и я знаю, что он прав. Он хочет, чтобы я больше тренировалась использовать Влияние. Так я и сделаю.

Выхожу на каменистый волнорез и опускаюсь на скользкий валун. На пляже недалеко от меня расположилась семья. Они заняли достаточно много места с двумя большими зонтиками красного и белого цвета. Единственным, что лежит под ними, было радио. С моего места отчетливо слышно песню «Роллинг Стоунз» Sympathy for the Devil[12].

Гимн дедушки.

Я чувствую болезненный ком в горле и закрываю глаза, вспоминая воскресенья в его гараже под очередным «мустангом», которого мы чинили.

Я так по нему скучаю.

Скучаю по разговорам и по уютной тишине между нами. Скучаю по запаху выхлопных газов и каплям масла на руках. Но больше всего скучаю по тому, что могла обратиться к нему за помощью, что бы ни случилось.

Как он мне сейчас нужен.

Я смахиваю слезы с ресниц и внимательно изучаю семью на пляже. Родители загорают на большом пляжном полотенце, в то время как маленький белобрысый мальчик рушит ногой песочный замок, построенный его сестрой. Она отталкивает его и высыпает на горку другое ведерко песка, которую тут же пинает мальчишка.

Мальчик белокурыми кудряшками и ямочками на щеках напоминает мне Мэтта. Я думаю о нем и о моих сестрах, как сильно я скучаю по ним, и снова обращаю внимание на маленького мальчика, внушая ему, что он любит свою сестру так же сильно, как я своих.

Девочка высыпает еще одно ведерко, и мальчик делает шаг вперед, будто собираясь снова толкнуть горку, но вместо этого резко падает на колени и начинает набирать в ведерко песок. Пока я наблюдаю, эти двое выстраивают четыре башни в углах замка и начинают возводить стены между ними. Час спустя, когда я поднимаюсь и двигаюсь вниз по побережью в направлении дома, они создали настоящий шедевр. И хотя я понимаю, что не участвовала в строительстве, чувство удовлетворения оседает в моей душе.

По пути к дому я понимаю, что чувствую себя лучше. Даже начала немного гордиться собой. Сердце продолжает ныть, но впервые за долгое время блеснул лучик надежды. И меня переполняет желание рассказать Гейбу о тренировке Влияния, которая, на удивление, сработала.

Глава 6

Испытание огнем

Гейб

Сидя на песке и наблюдая за океаном, я вижу вздымающиеся и накатывающиеся на берег кровавые волны.

Видение было слишком чётким и слишком связанным с кошмарами Фрэнни, чтобы я хоть как-нибудь мог блокировать его. Её кошмары становятся всё ярче, всё реальнее.

Я не могу защитить её от демонов, как бы сильно этого не хотел.

Я ложусь на песок и закрываю глаза, отдавая себя Свету. Чувствую глубокую пульсирующую боль в груди, перемещаясь в другое измерение. Напрягаюсь и задерживаю дыхание. Я позволил изменению зайти слишком далеко. Тело человека никогда не должно было переходить сюда. Если так пойдет и дальше, и Фрэнни изменит меня, скоро я совсем не смогу перемещаться. Пока я размышляю, боль в груди усиливается. Потому, как бы сильно я этого не хотел — я не хочу отказываться от этого — единственного доказательства того, что Фрэнни хочет меня.

— Габриэль? У тебя все в порядке?

Я с закрытыми глазами стою в Комнате управления, пока боль не отступает, а затем вздыхаю и поворачиваюсь к Селин.

— Да, всё хорошо. Есть новости о Лилит?

Она подходит ближе, качая головой.

— Ее нигде не видели… — Селин машет рукой в сторону Табло. — Больше сообщить нечего. Но она слишком хитра, чтобы засветиться.

Я отхожу от Табло, чтобы иметь более широкий обзор и увидеть расположение моих хранителей. Сажусь на только что материализовавшееся кресло. Отклоняюсь назад и закидываю ноги на появившуюся подставку, которая принимает именно такую форму, которая мне нужна. Осматриваю Табло, отмечая, что вокруг городов и в тюрьмах отмечаются привычные скопления красных отметок вперемешку с синими — обычными людьми.

— Габриэль?

Я отрываю пристальный взгляд от Табло и смотрю на Селин. Она немного нервничает, стоя рядом с моим креслом.

— Есть кое-что еще. — Она немного колеблется, и я жду продолжения. — Мы получили сообщение, что Он пытается использовать Мага и Иного, чтобы найти ее.

— Иного?

Она опускает взгляд.

— Мэттью.

Мое лицо кривится, потому что боль почти физическая.

Мэтт.

Он подавал надежды, а я отправил его на растерзание волкам прежде чем он хорошо подготовился. Мэтт был близнецом Фрэнни, и я надеялся, что он преуспеет в роли ее хранителя. Но парень не был готов столкнуться с такими, как Лилит, и в итоге потерял крылья. И что хуже всего, он предпочел Люцифера жизни на Земле как Григори. Он потерян для Небес навсегда.

Итак, Он будет использовать Мэтта и Мага, чтобы найти её …

— Через её сны, — бормочу я, потерев лоб. Это объясняет их яркость. Мой взгляд вновь обращается к Селин. — Как действует Маг?

Она взмахивает рукой и водит по изображению, которое внезапно появляется перед ней.

— У меня нет конкретных данных. — Она дотрагивается до изображения, увеличивая масштаб. — Он находит её через подсознание молодого Люцифера. Это все, что мне известно. Полагаю, всё зависит от того, насколько сильна его связь с ней.

Я чувствую боль в животе — еще одно доказательство того, что я позволил изменению зайти слишком далеко.

— Это всего лишь вопрос времени, — бормочу я, сдерживая желание придушить Люка. Я знал, что у нас мало времени, но теперь… они могли уже найти её.

Она сжимает руку перед изображением, будто сминая лист бумаги, и оно исчезает.

— Ты можешь защитить её от Мага?

— Нет. — Я снова откидываюсь назад и закрываю глаза. Мне нужно подумать. Нужно найти решение проблемы.

— Габриэль.

Голос Люка в сочетании с ударом под ребра выбрасывает меня из Комнаты управления, и я следую за Светом в материальный мир. Открыв глаза, обнаруживаю себя сидящим на песке и не могу сдержать стон от боли, пронзающей каждую мышцу моего тела.

Мгновение он смотрит на меня с любопытством, но потом поджимает губы. Люк наклоняется и приближает своё лицо к моему.

— Мне нужно знать, сколько времени у нас есть?

Боль медленно отступает, и я делаю глубокий вдох.

— Я не знаю. Почему ты не скажешь мне? — рычу я, отталкивая его.

— Откуда же мне знать? Это же твой план, херувим, — насмехается Люк, толкая меня. — Сколько?

Я снова толкаю его, чувствуя, как во мне закипает ярость.

— Не так много времени, сколько нам нужно, благодаря тебе. Почему ты не сказал мне про Мага?

Он приземляется задницей на песок, а на лице отражается шок.

— Нечестивый Ад, — бормочет он, обхватив голову руками.

Из-за его плеча я вижу Фрэнни, которая быстрым шагом приближается к нам. Она подходит к нам и не может скрыть еле сдерживаемую ярость.

Люк

— Что происходит? — Голос Фрэнни пугает меня, и я поднимаю голову. — Кто такой Маг?

— Скажи ей, — фыркает Габриэль, устремив на меня убийственный взгляд.

Я делаю глубокий вдох. Как я мог забыть о Маге? Осознав, что я перевоплотился снова в демона — Фрэнни больше не хотела меня — я охотно вернулся в Ад с Реном, надеясь на то, что Люцифер бросит меня в Огненную Яму, и со мной будет покончено. Но вместо этого Он решил превратить меня в наглядный пример. Он пытал меня в течении нескольких дней, приказав Магу забраться мне в голову, чтобы докопаться до Фрэнни. Я был таким слабаком. Не мог заставить себя перестать думать о ней — сообщая им то, что они искали. Вспоминая об этом, я почти могу чувствовать, как разрывается мой мозг. И вижу удовлетворенную ухмылку Люцифера, когда Он понял, что Маг нашёл её.

— Маги — создания Бездны. — Я смотрю на воду, потому что не могу заставить себя посмотреть Фрэнни в глаза. — Как и я, — добавляю я и моё лицо искажает гримаса. — Но они живут в Царстве Теней — пространстве между измерениями.

— Какое это имеет отношение к нам? — нетерпеливо спрашивает Фрэнни.

Мой взгляд устремляется к ней.

— Один из Магов Люцифера нашел в моих мыслях воспоминания о тебе, когда Рен привел меня обратно.

Она непонимающе уставилась на меня.

— Что это вообще значит?

Моя челюсть крепко сжимается, а ненависть к себе пожирает изнутри.

— Это значит, что из-за меня ты в опасности.

Она смотрит на Габриэля.

— Разве ж это новость?

Он берет её за руку и, удерживая, говорит:

— Фрэнни, это очень серьёзно. Маги могут вторгаться в сны человека. Поэтому мне нужно, чтобы ты была со мной откровенна. У тебя были странные сны?

— Откуда мне знать, был там Маг или нет? В моих снах, я имею в виду.

Она опускается на колени на песок рядом с Габриэлем.

Он разочарованно вздыхает, но я начинаю говорить прежде, чем он продолжит давить на нее:

— Маги по своей сути — демонические аналоги кошмара. Они пробираются в голову смертным, когда их сознание отдыхает, то есть во сне. Во снах они могут показать себя или же не делать этого, но в любом случае они показывают то, что хотят показать тебе с точки зрения других людей.

— Если бы он показал себя, как бы он выглядел? — пропуская песок между пальцев, спрашивает она, избегая зрительного контакта с любым из нас.

— Он бы просто появился в своем естественном обличии, я думаю. Черный, призрачный, иллюзорный. — Пока я говорю ей это, пытаюсь прочитать на её лице хоть что-нибудь, но оно выглядит непроницаемым.

Она делает глубокий вдох и на секунду задерживает дыхание, размышляя, а потом резко выдыхает, как будто с облегчением. Она встает и смотрит на Габриэля.

— Я не … — Но внезапно она округляет глаза, и кровь отливает от её лица. — Постойте.

Габриэль наклоняется к ней, и я вижу сосредоточенность на его лице.

— Ты видела его, — говорит он.

— Убирайся из моей головы, Гейб! — кричит она, вырывая свою руку из его.

— Заставь меня, — говорит он, вставая на колени рядом с ней. — Вытолкни меня.

Полное решимости лицо Фрэнни застывает, но спустя минуту она, потерпев поражение, морщится.

— Я никогда не смогу сделать это.

— Итак, ответь на вопрос. — Габриэль смягчает тон.

Она сердито смотрит на него, но потом её лицо смягчается, и она кивает.

— Я видела… Мертвая Тейлор лежала на поверхности воды, а я тонула. Появилось черное лицо с красными глазами… всего на секунду. Оно утягивало меня под воду, — встревоженно говорит она.

Складывается ощущение, будто она что-то недоговаривает, но пока достаточно того, что Маг уже нашел её.

С тревогой в глазах она смотрит на Габриэля.

— Как же нам уйти от него? Нам нужно уехать?

Он качает головой.

— От такого демона нам так просто не скрыться.

Словно холодное лезвие, паника пронзает меня. Мне нужно отдалиться от неё, чтобы получить обратно свою Адскую силу. Но если Маг уже её нашёл, времени совсем не осталось.

Удерживая её взгляд, я стараюсь держать голову прямо и не потеряться в её глазах. Собравшись, делаю глубокий вдох.

— Во сне, в котором ты видела Мага… был ещё кто-то?

Она пожимает плечами.

— Только Тейлор… как я и говорила.

— А ещё кто-нибудь? — допытываюсь я твердым голосом.

— Это ведь происходит только в моих снах, так ведь? Если это только моё воображение, неужели это так важно? — спрашивает она, стиснув челюсти и прищурив глаза.

— Это намного больше, чем просто твоё воображение, Фрэнни, — вставляет Габриэль. — Не делай ошибку, недооценивая его только потому, что он не является частью нашего физического мира. В действительности это делает его ещё опаснее.

— Хорошо, — говорит она и возвращает свой взгляд на меня. — Итак, ты у нас эксперт по созданиям из Ада. В чем опасность?

Грудь сдавливает, и дышать становится труднее.

— Он будет появляться в твоих снах по крайней мере по одной из трёх причин. Первая — показать тебе то, что хочет. Вторая — попытаться узнать твоё местоположение и третья… — Я удерживаю взгляд Габриэля. — …дать Люциферу возможность появится там.

Габриэль щурит глаза в тот момент, когда глаза Фрэнни округляются от удивления.

— Люциферу? — говорит она и дрожит, несмотря на сильную жару. — Что ты имеешь в виду под появиться? В моих мыслях?

— Маги — осколки его Сущности. Если один из них засел в твоей голове и связь достаточно сильна, это равнозначно тому, что частичка Люцифера находится там, и оставшаяся часть просто последует за ним.

Паника проносится на лице Фрэнни.

— Ты действительно это имеешь в виду? Он мог бы объявиться здесь?

— Не в материальном виде, но в своей Сущности, что не менее опасно.

Она заставляет себя подняться, глядя на меня сверху вниз.

— Мне нужно подумать. — И поворачивается к воде.

Я смотрю, как она спускается по пляжу и падает на песок по другую сторону от дома.

— Какие шансы на то, что Люцифер уже нашёл её? — спрашивает Габриэль напряженно, едва сдерживая ярость.

Я качаю головой.

— Трудно сказать. — Перевожу взгляд на него, всё еще сидящего на песке. — Ты должен быть более осведомлен в этом, чем я.

Быстрее молнии — в буквальном смысле — он оказался на мне. Прежде, чем мой человеческий глаз смог зафиксировать его движение, он уже сжимал в кулаке мою футболку, и его лицо оказалось в дюйме от моего.

— У меня была всего одна попытка, — стиснув зубы, прошипел он. — Но теперь она ни за что не будет готова вовремя.

Я отталкиваю его, положив руку ему на грудь.

— Что, черт возьми, ты несешь?

— Ты убил ее.

Глава 7

Страстный поцелуй

Фрэнни

Я ложусь на песок и наблюдаю за дымкой на безоблачном небе. Никогда в жизни я не оказывалась в такой ловушке, как сейчас. Клетка. Даже в своих снах, я не свободна.

Я стараюсь успокоиться, глядя на перекатывающиеся волны, которые замедляют мои стремительные мысли. На данный момент мини-победа над моим Влиянием кажется довольно незначительной.

Люцифер — в моих снах.

Закрываю глаза, и в памяти прорезаются острые воспоминания — ощущение Его чёрных могущественных крыльев, прижимающих меня к Нему, ожог от Его холодного жара и то, как сильно я желала Его.

Моё дыхание переходит в одышку. Я чувствую тошноту.

Я отгоняю прочь мысли о Люцифере и думаю ни о чём, кроме перекатывающихся волн. С волнами приходит ритм. А с ритмом приходит мелодия — знакомый мотив, который не могу полностью воспроизвести. Я тихо напеваю то, что мелькает в моей голове, больше расслабляюсь и вижу вспыхнувший образ красивого зеленоглазого мальчика.

Открываю глаза, пытаясь вспомнить. Я знаю этого парня. Я видела его раньше. Но где?

На берегу вижу парней и сначала не могу разобраться, что все-таки я вижу. Они двигаются по песку, на краю прибоя, сначала сближаются и потом расходятся.

Они танцуют?

Я искоса поглядываю на них и, несмотря ни на что, улыбка расплывается на моём лице.

Но в следующую секунду, Гейб бросается вперед, хватая Люка, и они падают на песок. Кулаки Гейба летают и, сначала Люк будто пытается оттолкнуть его, но потом он поднимает кулак и наносит удар прямо в лицо Гейбу. Лицо Гейба откидывается назад и он откатывается в сторону. Но потом он метнулся к Люку, хватая его за горло.

Я выбегаю на берег, в то время как Люк обхватывает Гейба ногами и отбрасывает его. Люк вскакивает c песка и нависает над Гейбом.

— Стоп! — Кричу я, достигнув их и вставая между ними с вытянутыми по обе стороны руками. — Какого чёрта вы делаете? — Я понимаю, что меня аж трясёт, услышав свой голос.

— Скажи ей, — требует Люк, вытирая тыльной стороной ладони струйку крови на его разбитой губе. — Ты поставил её жизнь в опасность. Будь любезен, скажи ей — это наименьшее, что ты теперь можешь сделать.

Гейб встаёт на ноги. Он наклоняется к Люку, но я отталкиваю его рукой обратно.

— Это я ставлю ее жизнь в опасность? Да ты ничего не сделал, кроме как подверг ее опасности, с тех пор как появился в Хэйдене. Мы не были бы здесь сейчас, если бы не ты.

Тень мелькнула на лице Люка и он опускает глаза.

— Что происходит? — спрашиваю я, чувствуя, как дрожат мои ноги, по ощущениям напоминая желе.

Глаза Гейба встретились с моими и было что-то в них, сочетание стыда и страха, чего я никогда не видела раньше. Он хватает мою руку, не столь нежно, и идет.

— Не здесь, — единственное, что он сказал, но выражение его лица чрезвычайно серьезно.

Когда мы заходим внутрь, Гейб толкает меня на диван, но у меня такое чувство, что он так зол не на меня. И я не знаю, что мне даже думать о Люке. Он сидит в кресле, глядя, как Гейб опускается на диван. Для человека, который говорил, как его не волнует, что случится со мной, он выглядит слишком взволнованным.

Я перевожу взгляд с одного на другого.

— Итак?

Люк бросает на Гейба смертоносный взгляд.

— Расскажи ей.

Гейб глубоко вздыхает и опускает голову.

— Всё происходит совсем не так, как я предполагал, — начинает он.

— А как? — спрашиваю я.

Он поднимает голову и впивается взглядом в Люка.

— Слишком быстро.

Я прикасаюсь к его руке.

— Скажи мне.

Он выдыхает, но не отводит взгляд.

— У нас должно было быть время. Я собирался поработать с тобой — потренировать над защитой твоего сознания и использовать твоё Влияние.

Я киваю.

— Ты говорил. И я работаю над этим, — говорю я ободряюще, вспоминая о мальчике на пляже.

— Но у нас совсем нет времени и ты не готова.

— Ты волнуешься о Маге? — спрашиваю я.

— Скажи ей, — вставляет Люк, и я вижу, как его губы образовали тонкую линию на каменном лице.

— Не только об этом, — Гейб опускает взгляд. — Остальная часть плана была использовать тебя, чтобы приманить Его сюда.

— Его? — спрашиваю я, хотя уже знаю ответ.

Он смотрит на меня и быстро отводит глаза.

— Люцифера.

Внезапно начала кружиться голова будто кровь отошла от лица.

— Г…Гейб … — заикаясь, произнесла я, но это единственное что я могу выдавить в состоянии шока.

— Ты псих, — подытожил Люк, глядя из-под руки, потиравшей лоб.

— Может быть, но Он всё равно придет, благодаря тебе, — шипит Гейб. — Нам некуда бежать.

— Поэтому, ты просто собираешься позволить Ему прийти сюда? — спрашиваю я. — Забрать меня?

Выражение лица Гейба застывает где-то между паникой и решимостью.

— Нет. Он не заберет тебя.

Моё сердце готово выпрыгнуть из груди.

— И кто же остановит Его?

Его взгляд встречается с моим.

— Я.

Люк

Фрэнни уставилась на Габриэля, опустившего лицо на свои руки, но потом он поднимает свою голову и смотрит на меня.

— Может кто-нибудь еще, кроме Люцифера, путешествовать с Магом? — спрашивает он.

— Нет.

Он задумался.

— Значит, это может быть нашим преимуществом.

Я, прищуриваясь, смотрю на него, и мне совершенно не нравится то, к чему он ведет.

— Это как?

— Я собирался с помощью Фрэнни заманить Его сюда и использовать её Влияние, чтобы найти Его уязвимость — хоть что-то, чтобы я мог убить Его. Но если Он появляется в ее снах … — Он поднял глаза на меня, и я вижу что-то напоминающее надежду или безумие, которые зачастую похожи друг на друга. — Он должен быть не так опасен для Фрэнни в этом виде и также более уязвимым.

— Это полное безумие, — внутри меня бурлит ярость, будто выворачивая наизнанку и все, что я могу сделать, так это сидеть с своём кресле. Я убью его. Меня не волнует то, что он Доминион. И тот факт отсутствия моей силы, меня тоже не остановит. Я всё равно найду способ убить его. — Даже, если Фрэнни смогла бы найти Его слабость, неужели ты на самом деле думаешь, что ты — один Ангел — смог бы победить Его? — Я со всех сил стараюсь не зарычать на него.

— Это могло бы сработать… — размышляет он. — Единственная наша проблема… время.

Последние слова переполнили чашу моего терпения.

Я вскакиваю с кресла, схватив Гейба за рубашку, отбрасываю и прижимаю его к стене, зажав при этом рукой его горло. Всё это время я верил в то, что он всем сердцем был заинтересован во Фрэнни. Он сможет защитить ее. Но вместо этого, он собирался в какой-то глупой попытке сыграть героя, использовав при этом Фрэнни, как приманку. С Магом или без него, — это никогда не сработает. Я был таким дураком, доверившись кому-нибудь, кроме себя.

— Ты действительно рехнулся, — кричу я ему в лицо. — Твоя проблема совсем не время. Преисподняя — вот наша проблема. Легионы Ада! — добавляю я, ударяя его спиной в стену. — Все они явятся к нам на порог в считанные секунды, как только Он найдет ее.

Фрэнни встаёт и оттаскивает меня от Габриэля.

— Какая тебе разница? Ты же всё равно уходишь?

Я поворачиваюсь и смотрю в ее глаза, ожидая увидеть ненависть, ярость, отвращение. Но вместо этого в её взгляде нет даже страха. Только печаль и отчаяние.

Я отпуская Габрэиля и, в тысячный раз, отдергиваю себя. Если Маг уже нашел Фрэнни, есть ли у нас время? Габриэль прав. Нас могут схватить в считанные дни. Даже, часы.

Если бы хоть несколько дней, чтобы я смог опробовать — посмотреть смогу ли я измениться. Я сосредотачиваюсь на человеческой форме — стараюсь выпустить своего демона …и ничего. У меня даже не вырос рог.

Проклятье.

Мне необходима моя адская сила, если я хочу хоть как-нибудь защитить ее, но на это нужно время. Даже, если бы это началось сегодня — сейчас — всё равно не достаточно быстро.

Габриэль смотрит на меня прищуренными глазами.

— Он никуда не уйдет.

Фрэнни поворачивается к нему.

— Так было бы лучше, Гейб. Он смог бы где-нибудь спрятаться. Может быть, у Фэйт? — она бросает взгляд на меня. — Ему было бы безопаснее.

Всё внутри меня перевернулось после этих слов. Я думал, что сделал всё, чтобы я стал для нее безразличен. Как оказалось, я ошибался. И это мой шанс. Ещё не слишком поздно, чтобы сказать ей, что я на самом деле чувствую.

Мой мозг закипает, пытаясь решить, как сейчас поступить правильно.

Маг уже нашёл ее. Для изменения времени недостаточно.

Слишком поздно.

Габриэль отталкивает меня и направляется к двери.

— Я поговорю с Фэйт, — говорит он и исчезает в ночи, захлопнув за собой дверь.

Фрэнни садится обратно на диван и смотрит в пол, водя пальцами по запутавшимся волосам.

— Фрэнни… — начинаю я, но не могу подобрать слов, которые хотел бы сказать.

Ее глаза находят мои, такие далекие и пустые.

— Он всё равно найдёт меня, может даже раньше, чем мы думаем. Неважно, куда бы мы не пошли — Он всё равно найдёт меня. Я просто хочу покончить с этим, неважно каким способом.

В ее голосе ясно слышится смирение и обреченность. Она не собирается продолжать жить так дальше — постоянно оборачиваясь и убегая. И видя ее такой, сломленной, я точно знаю, что должен сделать.

Фрэнни

Люк садится рядом со мной, всё еще не отводя глаз от своих пальцев. Мне совсем не нравится выражение его лица — такое напряженное и измученное. От одного только взгляда на него, все внутри меня наполняется болью. Я не могу сделать этого с ним после всего, что сегодня произошло.

Я заставляю себя подняться и направляюсь в комнату прежде, чем он напомнит мне, как я перевернула все вверх ногами.

— Фрэнни …подожди.

Я не могу ничего услышать в голосе Люка. Он тяжелый, но не жестокий, каков был ранее. Неужели я на самом деле чувствую в нём тепло. И этого достаточно, чтобы я обернулась.

Он просто стоит, не отойдя от дивана ни на шаг.

— Габриэль собирается позволить тебе умереть. Ты не можешь всерьёз надеяться на то, что его план сработает.

Страх проносится у меня в животе, но исчезает также быстро. Я так устала бояться.

— Все умирают.

Лицо Люка искажается и из его горла вырывается тихий стон.

— Нет. Я не позволю этому случиться.

Что-то задевает моё сердце.

— Люк …ты ничего не можешь сделать.

Взглянув на его лицо, складывается ощущение, будто я дала ему пощечину. Он опускает голову, лицо искажает гримаса, руки сжимаются в кулаки, но когда из его легких вырывается рев разочарования — я отскакиваю от него. Люк начинает ходить кругами и приближается к двери, я уверена, он сейчас возьмёт и уйдёт … но внезапно, он разворачивается и устремляется ко мне. Он обхватывает меня руками и поднимает меня на носочки, сильно прижав к своему телу. Когда он спрятал лицо на изгибе моего плеча, я сразу почувствовала его неравномерное горячее дыхание на своей шее, посылая дрожь по моей коже.

Я кладу руки на его плечи, а потом запускаю руки в его волосы, так мы просто стоим там, Люк сжимает меня в объятиях, и я еле сдерживаюсь, чтобы не заплакать. Наконец, он опускает меня на пол, все еще обнимая меня, и пристально смотрит в мои глаза.

— Я не знаю, как это сделать, — наконец произносит он, в его словах чувствуется разочарование. — Я совершенно бесполезен. Я ничего не могу сделать, чтобы помочь тебе.

Я просто смотрю на него, не зная что сказать. Я не хочу, чтобы он ввязывался во все это. Если он на самом деле верит, что не может ничего сделать, сможет ли он находиться подальше от этой битвы?

Его тело волнами излучает напряжение, мышцы под моими руками слишком напряжены.

— Я не могу просто стоять и смотреть на то, как Габриэль позволит тебе погибнуть, — произносит он сквозь стиснутые зубы.

— Тогда уходи. Пожалуйста, — я всеми силами пытаюсь держать себя в руках, но мой голос выдает меня.

Он вздыхает и зарывается лицом в мои волосы.

— Не могу, — говорит он слабым голосом, таким же как был его предыдущий вздох. Он отстраняется и медленно проводит пальцами по моей щеке, от шеи вниз к моему плечу, где и оставляет свою руку. — Как смертный в этом обличье — и как человек, — говорит он, — я всегда был частью тебя. Знаю, звучит неправильно, но я не думаю, что смогу жить без тебя.

Я открываю рот, но ничего не могу произнести из-за пульсирующего в горле комка. Ему придётся жить без меня, но как мне ему это сказать? Отчаяние окутывает и сжимает моё сердце. Слезы мягко опускаются с ресниц на щеки и Люк прижимает меня еще крепче. Его неравномерное дыхание в моих волосах говорит о том, что он также борется со слезами. Я крепко сжимаю глаза, чтобы остановить поток слез и отстраняюсь.

— Люк…

Он удерживает свою руку и смотрит на дверь.

— Но также я знаю, что Габриэль твой лучший шанс на данный момент. Я заставлю его осознать, что этот план полный бред. Мы что-нибудь придумаем. Но, до этого, тебе нужна его защита. Я сделаю, все что в моих силах… всё, чтобы защитить тебя. — Его лицо мрачнеет, и глаза снова устремляются на дверь. — Я сделаю что угодно.

Я ничего не могу поделать с чувством облегчения, когда поняла, что под «что угодно» он подразумевает пребывание здесь со мной и Гейбом. Я знаю, как это тяжело для него.

Я смотрю в его измученные обсидиановые глаза и вижу там своё отражение, то, какой я была, когда мы были вместе, перед тем, как произошли ужасно неправильные события. На миг я вспоминаю, как это … отдавать всю себя лишь ему — разрушить все стены и впустить его в свое сердце. Вспоминаю, как всё разрушилось в один миг.

Это было ужасно.

И удивительно.

Будто он был единственным человеком, кто знал меня такой как я есть на самом деле. Я рассказала ему все — вещи, которые не знала ни одна живая душа.

Всю ужасную правду.

И, несмотря ни на что, он любил меня. Не потому, что должен был, как Гейб, просто потому что хотел этого.

Я поднимаю руку к его лицу. Моя ладонь скользит по щетине на его щеке, а пальцы проходятся по линии его губ. Он закрывает глаза и делает глубокий вдох.

Когда он снова прижимает меня к себе, я позволяю ему. Но лишь на секунду. Потому что внутри меня идет борьба. Он только что сказал все, что я надеялась от него услышать. Мое сердце должно парить, но вместо этого грустит. Я так сильно хочу свернуться в его руках, делая вид, будто все не имеет значения и просто воспользоваться последним шансом на счастье.

Но я не могу.

Это было бы несправедливо по целому ряду причин, самая важная из которых — я не буду жив в конце всего этого.

Моё сердце застучало так громко, я беру его за руку и веду к дивану, на который мы садимся. Отодвигаюсь к подушкам и откидываю голову назад. Что-то темное и мерзкое крутиться внутри меня, страх затаивается в моём сердце. Я закрываю глаза, отталкивая прочь своих внутренних демонов. Я не могу себе этого позволить. У меня и так слишком много реальных демонов, чтобы отвлекаться на это.

— Я не имею ни малейшего понятия, что сейчас произойдет. Я всего лишь уверена, что это не закончилось, — чувствую, как он откинулся на подушки вслед за мной и я поднимаю голову, чтобы взглянуть на него. — Ты помнишь, я говорила тебе будто предназначена для чего-то?

Он смотрит на меня напряженным взглядом. Его губы приоткрылись, и у меня возникло острое желание поцеловать его. Я делаю глубокий вдох и удерживаю его в течении секунды, когда он кивает.

Я отвожу взгляд и заставляю себя собраться.

— Ну, сейчас чувствую это больше, чем обычно. Началось это с маленького камешка на груди, но теперь переросло в огромный булыжник. — Я трясу головой, зная как глупо это звучит, но даже когда произношу это — чувствую всё то же давление в груди. — Настоящий отточенный мерзкий булыжник, который не дает мне дышать. Что-то приближается. Не могу точно сказать, откуда я это знаю, но…

— Нет, — перебивает он, — неважно откуда ты знаешь. — Он наклоняется ко мне и переплетает свои пальцы с моими. — Если твой внутренний голос говорит тебе, будто что-то случится, просто верь ему.

Кивая, я вдруг осознаю, что именно должна сказать.

— Итак, мне нужна твоя помощь.

Тень удивления пробежала по его лицу.

— Чем я могу помочь?

Это так сложно и всё, что я могу сделать, так это надеяться на то, что он меня поймет.

— Мне очень нужна твоя поддержка, но я не могу быть … с тобой, — его глаза затуманиваются и я быстро добавляю: — С любым тобой … прямо сейчас. Мне нужна светлая голова, чтобы думать. Но она никак не может быть такой, когда мы … ну ты знаешь.

Моё лицо бросило в жар при воспоминании о том, как он прижимает меня в его кровати, ощущение его кожи на моей, и я уверена, что покраснела.

Сердцу становится намного легче, когда я замечаю намёк на задумчивую улыбку, затрагивающую уголки его губ. Я даже не представляла, как сильно все это на меня давило, до теперешнего момента. Но, если он поймет…мы хотя бы снова могли стать друзьями…

И если вдруг я ошибаюсь, и в конце всего этого я всё ещё буду жива, возможно однажды между нами будет большее…

Но пока я этого точно не знаю.

Он пристально смотрит на меня, и я придвигаюсь к нему ближе. Люк лёгким движением пальцев вытирает слезы на моих щеках.

— Я люблю тебя, — вырывается прежде, чем я понимаю, что на самом деле произношу это.

Он закрывает глаза и прислоняется своим лбом к моему, испуская дрожащий выдох.

— Но я должна быть сама по себе, — говорю я тихим голосом, — чтобы разобраться во всем.

Он слегка надавливает своим лбом на мой, кивая. Он отстраняется и смотрит на меня сверху вниз, на его лице мелькает тень грустной улыбки.

— Как пожелаешь.

Люк

Она выскальзывает из моих рук, и, как бы это ни было больно, я заставляю себя отпустить ее.

— Я приготовлю нам что-нибудь перекусить, — говорю я, вставая с дивана.

Иду на кухню и делаю сэндвичи, больше для отвлечения, чем для какой-либо потребности в еде. Мы едим в полной тишине, но всё это время Фрэнни не сводит с меня глаз — я же аналогично не могу отвести от нее взгляд.

Пока Фрэнни моет посуду, я сажусь на диван и включаю телевизор. Переключая каналы, становится ясно, почему я никогда не убивал время за просмотром телевизора и с грохотом отбрасываю пульт на журнальный столик.

Я смотрю на нее, пока она садится на диван рядом со мной.

— Заставь меня включить его обратно, — говорю я.

Она озадаченно косится на меня.

— Что?

Я поднимаю бровь.

— Твоё Влияние. Ты должна практиковаться, — я расплываюсь в улыбке. — Морская свинка к вашим услугам.

Она кивает и пристально смотрит на меня. Но то, что я чувствую, совсем не похоже на принуждение взять пульт. Я чувствую подавляющую необходимость погладить ее лицо, поцеловать ее. Она замечает мой прерывистый вдох.

И ее взгляд точно подтверждает мои желания, значит я не сошел с ума. Она хотела этого так же сильно, как и я. Я возбудился при одной только мысли, как подхватываю ее на руки и несу в спальню. Но то, что она сказала ранее, правда. Сейчас неподходящее время.

Она опустила глаза на свои руки.

— Извини.

— Все в порядке, — отвечаю я и посылаю ей ободряющую улыбку.

— Я полная неудачница, — произносит она, не поднимая глаз.

— Ты же знаешь, твое Влияние намного сильнее, когда идет от сердца. Сейчас, пока ты учишься, ты должна захотеть чтобы что-нибудь произошло связывая это с чем-то очень дорогим тебе, так будет легче.

— Или с кем-то, — ее глаза встречаются с моими.

— Или с кем-то, — киваю я в ответ.

— Думаю, ты прав. Я думала о своих сёстрах, когда Влияние сработало на том маленьком мальчике на пляже.

— Это идет отсюда, — говорю я, поднимая руку и указывая кончиками пальцев на ее сердце. — Если ты будешь помнить об этом, то всё будет в порядке.

Она встает и хватает мою руку, удерживая меня взглядом.

— Ты правда думаешь, я смогу сделать то, чего хочет Гейб?

Я думал об этом. Но, несмотря на сумасшедший план Габриэля, немного практики и думаю, Фрэнни могла бы, в конечном счете, справиться с этим. Но у Габриэля нет никакого шанса убить Люцифера. Он окончательно падет и позволит Фрэнни умереть.

— Я думаю, ты смогла бы сделать что угодно, лишь бы этого хотело твое сердце.

Она тяжело сглатывает и кивает, прежде чем отпустить мою руку.

— Мне нужно немного времени… — говорит она, поднимаясь.

Но, боюсь, время — это как раз то, чего у нас нет в данной ситуации. Я поднимаюсь на ноги и смотрю в ее глаза, моля Господа помочь мне увидеть мою роль — как же я всё таки могу ей помочь.

Что-то в ее выражении меняется — расслабляется. Как только она открывает рот, чтобы что-то произнести, распахивается дверь и влетает Габриэль с угрюмым лицом, крепко держащий Фэйт за руку.

Фэйт выглядит свежей после душа, все еще влажные волосы ниспадают на плечи. На лице мелькает натянутая улыбка при виде нас.

— Люк останется у Фэйт, — объявляет Габриэль.

— О… эээ… — Фрэнни замолкает, ее взгляд перемещается между мной и Фэйт.

Я пытаюсь сдержать улыбку, которая растягивается на моем лице, но мне это не удается как только я ловлю взгляд Фрэнни.

— Фэйт, спасибо тебе за предложение, но пока в этом нет необходимости.

— Объясни, — требует Габриэль, стреляя в меня взглядом.

Я пожимаю плечами, и улыбка становится шире.

— Любовь победит все.

Фрэнни издает нервный смешок, Габриэль в этот момент переводит оценивающий взгляд с меня на нее.

— Фрэнни, ты правда этого хочешь?

В ее взгляде растёт обеспокоенность и она устремляет его на меня.

— Может тебе стоит … — начинает она, но я останавливаю ее моим любимым «даже не думай» взглядом.

Габриэль закатывает глаза и оседает на диван, с которого я только что встал.

— Вам двоим стоило бы разобраться любите вы друг друга или ненавидите. — Он даже не пытался скрыть яд в своем голосе, бросая взгляд на меня.

Фэйт падает на диван рядом с Габриэлем. Сразу видно, как ей неловко находиться среди всего этого.

— Хм … спасибо за пробежку, Люк. Было здорово, когда кто-то подгоняет меня.

Я киваю и тяну стул из-под кухонного стола, Фрэнни опускается в кресло возле окна.

Габриэль откидывается на подушки.

— Поскольку дело Люка… — он делает паузу и кивает в мою сторону, — решено, значит Фэйт должна кое-что тебе кратко изложить.

Фрэнни недоуменно хмуриться глядя не него.

— Что кратко изложить?

— О людях, которые окружают тебя здесь, так что ты будешь знать, если что-нибудь будет… не так, — отвечает Фэйт.

Она продолжает давать краткую характеристику всем, кто живет в пределах полумили. Наконец, она заканчивает.

— Ой, и старик Батлер, третий дом справа, — говорит она, указывая на пляж, — хитрюга. Он сначала притворяется, чтобы помочь тебе поднять пляжную сумку, полотенце или еще что-нибудь, а во время всего этого просто лапает тебя. — Ее лицо вспыхивает. — Я укажу тебе на него. Держись от него подальше.

К тому времени, пока Фэйт убеждается, что Фрэнни не будет застигнута врасплох мистером Батлером, или кем-нибудь другим из соседей, мы решаем заказать пиццу.

— Джерри, парень из пиццерии, — как только он приближается к двери, Фэйт шепчет на ухо Фрэнни: — Последние две его девушки забеременели. Также держись от него подальше.

— Даже так, — произносит Фрэнни с отвращением в голосе.

Мы занимаем места по обе стороны стола и ставим две большие пиццы.

— Сейчас идеальное время для практики, — говорит Габриэль Фрэнни, как только мы заканчиваем.

Она заметно бледнеет.

— Над моим Влиянием?

Краем глаза, я вижу расширенные от удивления глаза Фэйт.

Габриэль кивает.

— Начни с малого.

Она пожимает плечами.

— С чего, например?

— Используй воображение, — говорит он, откидываясь на спинку стула и переплетая пальцы за головой.

Фрэнни останавливает взгляд на мне и прищуривается, в ее взгляде читается усилие… и тут мне кажется, что я охотно съел бы еще один кусок пиццы, хотя подсознательно понимаю, что и так прикончил большую ее часть.

Она улыбается, когда я достаю пиццу из коробки и откусываю кусок. Глотаю и улыбаюсь ей в ответ, хотя кажется, будто взорвусь от переедания.

Мы с Фэйт чувствуем непреодолимое желание помыть посуду, поэтому встаем моем. После того, как мы закончили, я обнаруживаю себя в джипе и понимаю, что еду в магазин за мороженным. Уже стемнело, когда я возвращаюсь с квартой[13] кофейно-шоколадного, которое мне даже не нравится. Разложив его в рожки, мы направились на пляж, где просто сидим, поглощаем мороженное и наблюдаем за мерцанием лунного света на перекатывающихся волнах.

Наконец, Фрэнни поднимается.

— Мне кажется, я вымоталась. Всё это …особенно принуждение Люка съездить за мороженым…совсем выбило меня из колеи, — говорит она, в шутку пиная кончиками пальцев ног меня в бок.

Заставляю себя подняться из песка и следую за ней в дом, оставляя Габриэля и Фэйт на пляже, обсуждающих стратегию.

Она направляется в ванну, я же прохожу мимо комнаты в кухню и наливаю последние полкружки кофе.

Пять минут спустя, она выходит со свежим, порозовевшим лицом, ее густые песчаного цвета волосы струятся вокруг плеч и вниз по спине. Она останавливается у двери своей спальни, медленно поворачивается и смотрит на меня, где я все еще стою прислонившись к столешнице.

— Спокойной ночи.

Я отталкиваюсь от стойки желая подойти к ней. Не знаю связано ли это с ее Влиянием или просто моя потребность, но в любом случае, я борюсь с этим.

— Спокойной ночи.

Она делает шаг навстречу мне и всё внутри меня сжимается, но тут она колеблется.

— Спасибо за понимание.

Боясь что-либо ответить, я просто делаю кивок. Я понимаю. Я на самом деле все понимаю — причину, по которой она не может быть со мной — как много поставлено на карту — возможно даже лучше, нежели она сама. Но от понимания всего этого легче не становится. Я пригвоздил ноги к полу, еле сдерживаясь, чтобы не подойти к ней, но Фрэнни начала медленно приближаться ко мне и просто вжалась в мои объятия, вызвав учащенное сердцебиение. Она приподнимается на носочки и, я задержав дыхание, наклоняюсь и целую её.

Просто нет слов, чтобы описать взрыв эмоций от нашего поцелуя. Ее губы касаются моих, сперва очень аккуратно, но потом она углубляет поцелуй и я чувствую, как все внутри меня взрывается всплеском блаженства. Она притягивает меня ближе и это все, что я могу сделать, чтобы не схватить ее на руки и любить ее в самом прямом смысле этого слова. И вот, она отстраняется. Я закрываю глаза и мы просто стоим с прижатыми к друг другу лбами. Мы стоим так долгую минуту не шевелясь, но тут я слышу как она начинает дышать.

— Как только я со всем разберусь… — начинает она.

Я так хочу услышать конец этой мысли, «мы снова сможем быть вместе», но отлично знаю причину, которая заставила ее замолчать, потому как она совершенно не знает, как закончить эту мысль.

Я нежно обхватываю ее руками и притягиваю к своей груди. Опустив голову в ее волосы, я живу этим моментом и надеюсь он никогда не закончится. Вдруг, открывается входная дверь и Габриэль заходит внутрь.

Фрэнни отодвигается и меняется в лице. Она сжимает мою руку.

— Увидимся утром.

— Спокойной ночи, — говорю я снова, когда она исчезает за дверью своей комнаты.

Габриэль пристально смотрит на меня, но я слишком устал для этого. Я поворачиваюсь и направляюсь в свою комнату, подальше от его пристальных глаз. Потому как, даже если бы я и хотел, я совершенно не знаю, как ответить на вопрос застывший в его глазах.

Глава 8

Око дьявола

Фрэнни

Я хватаю ртом воздух, но не могу сделать полный вдох. Потому что его горячие губы обжигают меня. Его руки удерживают меня, но он старается держаться подальше от наиболее чувствительных мест.

Слишком осторожен.

Я беру его руку и направляю под свою рубашку. Чувствую его улыбку на своих губах, когда его пальцы дюйм за дюймом продвигаются к цели и глубокая, пульсирующая боль пронзает меня.

Делани никогда в это не поверит!

Делани?

Эта мысль буквально выталкивает меня из беспокойного сна. И я его вижу, лишь мгновение. С черного, как смоль лица на меня уставились кроваво-красные глаза.

Тяжело дыша, я открываю глаза. Смотрю в потолок и пытаюсь прокрутить в голове сцену из сна. У меня было много сновидений о Люке, которые лишали меня дыхания, но это совсем иначе. «Реальнее», — кричит мое подсознание.

Я поворачиваюсь на бок и чувствую, что задыхаюсь от нахлынувшего состояния шока, которое так сильно поглощает меня. В тени возле двери, я замечаю какие-то неясные очертания, более темные, чем сама комната, с раскрытыми черными крыльями и угрожающей улыбкой на «ангельском» лице.

Мэтт.

В этот раз я уверена.

Я быстро сажусь и присматриваюсь.

В пустое место.

Я была уверена, что видела на стене большие черные крылья, но это были лишь тени и мерцание лунного света, на ней ничего не оказалось. Там ничего нет.

Ложусь обратно на подушку, моё сердце готово выскочить из груди. Проходит долгая секунда, пока я могу снова нормально дышать. Наконец, бросаю взгляд на часы. Четыре. Слишком рано, чтобы встать. Я поднимаюсь с кровати и подхожу к окну, просто наблюдая за перекатами волн, замечаю проблески рассвета за горизонтом. Медленно, мое тело перестает дрожать. Я точно сойду с ума, если эти кошмары или галлюцинации не прекратятся.

Или может, я уже сошла с ума.

О чем был тот сон?

Мэгги?

Я была Мэгги. Не имею ни малейшего понятия был ли это ее сон или я видела что-то настоящее.

Маг.

Как сказал Люк, он будет показывать мне что-то в моих снах. Но почему он показывает мне Мэгги? Особенно то, что Мэгги делала с каким-то парнем.

Чувствую себя отвратительно, я что же теперь извращенка? Но у моей маленькой сестренки вроде и парня-то нет. Черт возьми, что же тогда я только что видела?

Нет. Это был не Маг. Я просто так сильно скучаю по своей семье, что уже вижу их в своих снах. Вот и все.

Я протираю глаза и прислушиваюсь к тишине дома и грохотанию волн о берег. Я двигаюсь к середине комнаты и закрываю глаза. Я воображаю полный вдох глубокого очищения и пытаюсь сконцентрироваться.

Я вроде как забросила дзюдо после смерти Тейлор. На самом деле я бросила всё. Так как я собираюсь возобновить тренировки по дзюдо, даже не знаю чего ожидать. Сначала, появляется такое чувство, будто пытаешься воссоединиться со старым другом — сдержанность и неловкость. Но через несколько минут я легко погружаюсь в движение, и меня окутывает спокойствие, которого не чувствовала последнее время.

Сосредотачиваюсь.

Успокаиваюсь.

Дышу.

Закрываю глаза и просто позволяю телу двигаться. Мой разум отключается, и мышцы работают просто по памяти. Я не хочу думать. Дышу медленно и глубоко с каждой сменой позиции, и это то, что на самом деле помогает мне чувствовать себя почти нормально.

Почти.

Как только заканчиваю, распахиваю окно, опираюсь на подоконник, пытаясь рассмотреть последнее из созвездий на светлеющем небе, и с наслаждением вдыхаю соленый воздух. Но, как только я поворачиваюсь обратно в комнату, замечаю движение в темном окне дома Фэйт. Шторы развеваются на ветру поэтому очень хорошо видно, наблюдающую Фэйт в розовом свете зари.

Я в чертовой банке Золотой рыбки.

Моё спокойствие, позаимствованное с дзюдо, испарилось. Некоторое время я пытаюсь просто дышать, устало вздыхаю и прислоняюсь к окну.

Какой-то тихий напев привлекает мое внимание, который сперва я не могу отличить от звука волн. Но, когда осознаю, что на самом деле что-то слышу, медленно поворачиваюсь обратно в комнату. Он стоит там… силуэт в темноте. Всего на миг я задумываюсь, неужели Гейб мог попасть сюда так бесшумно. Но спустя мгновение, рассмотрев его в тусклом свете, я понимаю — это не Гейб.

Это красивый парень с зелеными глазами.

Парень, которого я уже видела раньше.

Он молодо выглядит — мой одногодка — за исключением его глаз, которые кажутся намного старше … и грустными, будто он несет всю тяжесть мира. Моё сердце болит когда эти грустные глаза встречаются с моими и он делает шаг ко мне. Всё еще напевая, он останавливается на расстоянии вытянутой руки от меня и просто стоит, всматриваясь в меня так, будто что-то потерял. И только тогда я понимаю, что напеваю вместе с ним.

Когда он протягивает руку, я чувствую легкую пульсацию, как вдруг его форма начинает мерцать и вздрагивать. Очень сложно не заметить его мускулы, так как на нем нет ничего кроме потертых джинсов — тех же, что я видела, когда мы были на пляже. Его длинные солнечно-золотистые волосы ниспадают до плеч, обрамляя мужественное лицо. Но, еще прекраснее его лица и тела — красивые белый крылья, выглядывающие из-за спины и то, как они контрастируют с его золотистой кожей — завладели всем моим вниманием. Рассматривая его — все остальное кажется ерундой. Время и пространство не имеют значения.

Я не могу оторвать взгляд от его мягкого выражения лица и ярких глаз в то время, как он подходит и накидывает на мою шею тонкий кожаный ремешок. Я очень хорошо ощущаю вес предмета на моей груди, но не могу перевести взгляд, чтобы посмотреть что же это.

Мне не страшно.

Хотя логика утверждает, что стоило бы. В конце концов, в моем сне есть какой-то жуткий демон и сейчас парень из моего сна находится здесь, в моей комнате. Но это не сон и я совсем не чувствую страха. Я ничего не чувствую, кроме спокойствия.

Он перестает напевать и пристально смотрит на меня.

— Я нашел тебя, — наконец произносит он своим мягким мелодичным голосом. Он поднимает руку, его прикосновение кажется таким несущественным, я ощущаю будто легкое прикосновение крыльев бабочки, когда его пальцы касаются моей ключицы … там, где касался кожаный ремешок.

Я не смею даже пошевелиться. Даже не дышу. Не хочу разрушить эти чары.

Он улыбается мне и мое сердце подпрыгивает.

— Мы будем вместе. Обещаю.

И потом он исчезает.

— Нет! Вернись! — задыхаясь, кричу я и провожу руками в воздухе перед собой.

И только сейчас я могу сконцентрироваться на окружающем меня. В своей комнате. В домике. В темноте.

Одна.

Гейб

Сижу на диване. И сижу. И сижу. Передвинулся немного и снова сижу. Поднимаюсь и пробираюсь все ближе и ближе к двери Фрэнни. Наконец, стучу.

— Фрэнни?

Я открываю дверь и заглядываю в комнату, ожидая увидеть ее спящую, но вместо этого она стоит у кровати совершенно покрасневшая и еле дышит.

— Всё в порядке? — спрашиваю я, чувствуя, как колотится сердце.

Взглянув на меня, она пытается улыбнуться, но ничего у нее не получается.

— Да, всего лишь сон, — отвечает она, будто пытаясь убедить в этом саму себя. В ее глазах отчетливо виден шок. — Всё это… всего лишь сон.

— Могу я зайти? — Пытаюсь говорить спокойным голосом, но что-то в выражении ее лица пугает меня.

Всё еще с ошеломленным взглядом она кивает, и я захожу в комнату, закрывая за собой дверь. Подхожу к открытому окну и осматриваю окружающий пляж.

— Ты уверена, что все в порядке?

Оборачиваюсь к ней, когда она опускается на кровать. Подхожу к краю и сажусь рядом.

— Расскажи мне о своем сне.

Это заставляет ее нервно улыбнуться.

— Разве ты не можешь просто достать его из моей головы? — спрашивает она с притворным безразличием.

Но ее глаза говорят, что на самом деле она не хочет, чтобы я делал это. Что заставляет меня действительно хотеть этого.

— Я пытаюсь быть пай мальчиком. Не хочу просто забрать его. Но если ты хочешь…

Её щеки окрашиваются в розовый цвет в тот момент когда она пытается дотронутся к какому-то свисающему ремешку на ее шее.

— Ничего особенного … просто неловкий момент.

Я откидываю пальцами волосы с ее лица. Мое сердце стучит так быстро, создавая давление в груди. Я очень четко понимаю, что это неправильно, но подсознательно все же надеюсь, что ее сон был обо мне.

Я качаю головой. Доминион, прекрати.

— Это был не Маг?

— Я не уверена, — говорит она, пожимая плечами. — Не помню, что бы видела его в этот раз.

— Что ты видела? — настаиваю я.

Она краснеет.

— Мэгги …и парня.

— Может быть ты видела то, что Маг хотел тебе показать? — задумчиво произношу я.

— Я думала об этом. Но с чего бы он показывал мне Мэгги, которая кое-чем занималась с каким-то парнем?

— Я не знаю, — но всё-таки чувствую что-то не так. Похлопав по кровати между нами. — Не возражаешь, если я останусь здесь до конца ночи?

Она глубоко вздыхает.

— Если должен, почему нет.

— Должен, — дотягиваюсь до ее руки и слегка сжимаю ее. — Возможно ты разговариваешь во сне и совсем случайно могла бы рассказать все свои сокровенные, темные секреты.

Она выдергивает свою руку и хлопает меня по плечу.

— Раз так, ты можешь спать на полу. С затычками в ушах, — она отталкивает меня, но как только я поднимаюсь с кровати, хватает мою руку и ложится, притягивая меня на кровать.

Говорю себе, что это моё чувство долга, которое не позволяет просто остаться в стороне, но сидя здесь и смотря на Фрэнни — мягкий свет рассвета танцует по ее очертаниям — я уверен, здесь нечто большее. Моё сердце стучит.

Она переворачивается, спиной ко мне, и ложусь оставляя некоторое пространство между нами. Поглаживаю ее волосы, подавляя острое желание прижаться к ней всем телом, и просто прячу в них свое лицо. Вдыхаю ее аромат, черпая энергию и наслаждаясь ее близостью.

— Гейб?

— Ммм?

Она молчит долгое время, затем шепчет.

— Спасибо.

— Спи.

— Хорошо.

Несколько минут спустя, охрипшим ото сна голосом, она произносит:

— Гейб?

— Да?

С закрытыми глазами она переворачивается на спину. — Прости.

— Спи, — шепчу я снова.

— Ага.

Ее дыхание замедлилось, и она начинает вздрагивать от воспоминаний терзающих ее сны. Всего на мгновение я могу почувствовать демонов. Наконец, когда ее сон умиротворяется, я фокусируюсь на розовых полосках наступающего дня, которые пробиваются сквозь окно, потом закрываю глаза и полностью отдаюсь Свету.

Но не раньше, чем легко прикасаюсь губами к ее губам.

Лишь на мгновение, ничего не происходит, но потом будто ссадина, почти невыносимое сильнейшее жжение опаляет меня. Не успеваю спохватиться и вскрикнуть, как оказываюсь в Комнате Управления.

Открываю глаза и вижу ухмыляющегося Аарона.

Он медленно обходит вокруг меня, становится на одно колено и удивленно приподнимает брови.

— Ты ранен?

Как только боль стихает, я встаю и выпрямляюсь и смотрю на него. Аарон точно последний из небесных, кого бы я посвятил в свои личные дела.

— Все в порядке. Ерунда.

— Уверен? Потому что выглядишь слегка ….зеленым. — Он подозрительно прищуривает глаза. — Может у тебя проявляется морская болезнь?

Помимо всего прочего.

— Все в порядке, — повторяю я, поворачиваясь к Табло и рассматриваю его. — Как обстоят дела с Даниэлем?

Аарон материализуется за моим плечом, скрестив руки на груди.

— Как же тебе повезло с моей заботливостью. Я бы позволил тебе прогореть на этом лишь для того, чтобы ты доказал свою точку зрения, но жертвовать всем человечеством … это уже слишком.

У меня еле получается сдержать стон, опустившись в кресло и подпираю рукой свою пульсирующую от боли голову.

— Что ты выяснил?

Мне даже не нужно смотреть на него, чтобы услышать насмешку в его голосе.

— В чем дело, о Всемогущий? Слишком много давления? Слишком сложная работенка для тебя?

Подняв голову, смотрю на него.

— Что ты выяснил? — повторяю я по слогам.

— Мархосиас всего лишь немного контактировал с семьей, следуя своей обычной тактике.

— Какой именно?

Он смотрит на меня свысока и говорит с полнейшим снисхождением.

— Где тебя носило все эти тысячелетия? Под землей? — резко улыбаясь, спрашивает он. — Нет? Должно быть это из-за компании с которой ты водишься. По-моему на тебя влияет демон, Габриэль. Выглядишь каким-то потрепанным.

Я вытаскиваю себя из кресла, не желая даже задумывать о том, что общего у меня с Люком, и подхожу к нему впритык.

— Есть ли хоть какой-нибудь шанс дождаться от тебя прямого ответа?

Он наклоняется, его лицо в нескольких дюймах от моего.

— А есть ли шанс найти кого-нибудь более компетентного на твою должность?

Он отступает назад.

— Дорога, по которой ты ступаешь, уже истоптана давно, — говорю я, изо всех сил пытаюсь держать голос ровным. — И это не сработало так уж хорошо с Ним. Гордость — опасная штука, Аарон, — я опускаюсь обратно в кресло. — Мархосиас? — рявкаю я, сытый по горло его выходкой. Непреднамеренная волна силы вырывается из меня с этим словом, отталкивая Аарона на шаг назад.

Он, пытаясь устоять на ногах, смотрит на меня дикими глазами.

— Он следил за двумя младшими.

Я вскакиваю с кресла. Моё ноющее тело протестует, в то время как я пытаюсь сдержать стон.

— Грейс и Мэгги? — Фрэнни никогда не простит мне, если что-нибудь произойдет с ее младшими сестрами. — Как они?

На его лице удивление сменяется привычным презрением.

— Грейс знает кто он на самом деле и, конечно же, она старается держаться от него подальше, но Мэгги заинтригована. Судя по всему, она скрывает какие-то чувства к… — его лицо искажает отвращение, — … другу старшей сестры, и считает, что Мархосиас делает то же самое, что впрочем является правдой. Итак, как бы ты хотел справиться с этим, о Великий?

— Ты же прекрасно знаешь, почему в первую очередь я отправил тебя. Мне нужен кто-нибудь с твоим опытом, чтобы защитить эту семью. Присматривай за Мэгги.

— Уже этим занимаюсь, — говорит он.

Я наделяю его жестким взглядом.

— Несмотря на то, что ты обо мне думаешь, ты прекрасно понимаешь, как это важно и я верю в то, что не позволишь…нашей истории … повлиять на твою работу.

— Мне не нужно никаких нравоучений от тебя по поводу своей работы, — рычит он. — Я работаю дольше, чем ты существуешь.

— Тогда, просто возьми и сделай это, — отвечаю я, надеясь на то, что он не заметит усталости в моем голосе.

Он бросает на меня взгляд и исчезает. Я стою еще некоторое время, пытаясь взять себя в руки и подготавливаю себя, чтобы вернуться к Фрэнни.

Я не могу полностью сдержать стон во время обращения обратно в телесную форму, затем просто прижимаюсь к Фрэнни. Она пошевелилась, и я ослабляю хватку, целуя ее в лоб.

Она покрасневшая и вспотевшая, ее лицо искажается от боли от каких-то образов или воспоминаний.

Я поглаживаю ее волосы и позволяю окутать её своею умиротворенностью. Но замечаю, что теперь это не так эффективно, как было до этого, потому что она все еще продолжает вздрагивать, иногда тихо постанывая, а ее ресницы подрагивают.

— Гейб, — она зовет меня охрипшим голосом.

— Я здесь, Фрэнни.

Она прижимается ко мне еще ближе, и я обнимаю ее, чувствую ее дрожь. Ее дыхание становится глубже, медленнее. Она выдыхает, щекоча мне шею, и это сводит меня с ума.

Я борюсь с этим чувством. Я точно знаю, что это, так как чувствую постоянно последнее время, пора признаться в этом себе. Но когда она буквально прижимается еще крепче ко мне, я отчетливо ощущаю ее тело — так близко — я сдаюсь и прижимаюсь к ней ближе. Поглаживаю ее спину и она издает довольный стон, похожий на мурчание, что заставляет меня желать ее еще больше.

Кажется, будто она прижимается еще ближе, засыпая, и я отвлекаю себя мыслями о нашем следующем шаге. Мне нужно узнать слабые места Люцифера, а Фрэнни — единственная, кто может добыть эту информацию. Мы должны поработать над ее Влиянием, узнать все подробности и направить точно в цель. И мы не можем тянуть с этим.

Почувствовав руку Фрэнни, скользящую по моей груди, я забыл о чем думал. Пытаюсь оттолкнуть, охватившую меня, волну желания.

Думай, Габриэль.

— Мой Ангел, — шепчет Фрэнни с закрытыми глазами, но с улыбкой на лице.

Я очерчиваю пальцем линию ее подбородка.

— Я здесь.

Её губы находят мои, прежде чем я успеваю отстраниться. Мягкие. Теплые.

Всё внутри меня взрывается. Я дышу часто и прерывисто, пытаясь сделать вдох. Мою голову пронзает ощущение необходимости. Её руки обжигают меня с каждым прикосновением.

Пресвятой Отец, помоги мне.

Даже если Он и слышит меня — Он молчит потому, как все о чем я могу думать, это ненасытное земное желание внутри меня. Я углубляю наш поцелуй, чувствуя ее пальчики, прокладывающие обжигающую дорожку на моей спине под футболкой. Я снимаю ее и позволяю своим рукам наслаждаться ее телом, каждое малейшее движение приближает меня к самоуничтожению.

Но теперь я не в состоянии контролировать это.

Это было неизбежно. Я был дураком, думая, что смогу остановить это.

На секунду я отрываюсь от ее губ и просто смотрю на нее. Я поднимаю руку и провожу пальцем вниз по ее щеке, шее. Она вздрагивает и последняя мысль, всплывающая в моей голове: «Если это и есть мой конец, так тому и быть!»

И тут я что-то замечаю.

С каждым ее вдохом и выдохом я вижу блик от падающего розового света из открытого окна. Затемнённая металлическая подвеска на тонком кожаном шнурке совсем рядом с крестом Люка на ее груди.

Подняв голову лишь для того, чтобы рассмотреть поближе, я чувствую давление ледяного страха у себя в груди. Эту метку я видел всего несколько раз за все свое существование. Уджат. Не Египетский вариант вроде сатанического культа, а именно настоящий Уджат — спиралевидный глаз[14]. Знак самого Люцифера. Я хватаю его, намереваясь сорвать с ее шеи, но он обжигает меня, и я отдергиваю руку. Я встряхиваю ее, когда запах горелой кожи витает в воздухе.

— Фрэнни!

Распахнув глаза, шокированная, она резко садится.

— Что…? — спрашивает она, но выражение шока все еще не сходит с ее лица.

— Откуда это у тебя?

— Что?

— Подвеска на твоей шее — откуда она у тебя?

Она сжимает распятие.

— Люк, — отвечает она сконфуженно.

— Нет. Другая.

Её глаза расширяются будто что-то осознавая, потянувшись рукой к Уджату.

— Парень, — произносит она хмуря лоб. Она трясет головой. — Я не знаю. Я видела сон и, когда проснулась, он уже был.

Она откидывается на подушки и смотрит на мою голую грудь тревожными глазами.

Я накидываю на нее простыню.

— Мне нужно узнать подробнее о твоем сне.

— Я … все было так, как я сказала, — говорит она. — Я была Мэгги — ну, по крайней мере, у нее в голове.

— Что еще?

— Не знаю … возможно Маг был там … но потом появился парень, — она снова встряхивает головой. — Я не знаю. — Последнее прозвучало как мольба. Но потом ее глаза встречаются с моими, она снова вздрагивает и прикасается рукой к моей груди, у грохочущего сердца. — Гейб, что произошло? Только что — с нами?

Люк

Выходя из комнаты, первое, на что я обращаю внимание — Габриэль не на диване и не стоит даже напрягать голову, чтобы знать, где он. Полчаса спустя я смотрю на чашку с холодным кофе, когда открывается дверь спальни Фрэнни и Габриэль проскальзывает в гостиную. Сквозь яркий утренний свет, который пробивается прямо из окна гостиной, я замечаю его помятую одежду. Часть меня не может принять тот факт, что они спали вместе, но судя по его виду — он не раздевался.

— Ты ведешь себя, как человек. Раньше тебе не нужно было пользоваться дверью, — говорю я, кивая головой на комнату Фрэнни.

Он смотрит на меня и пожимает плечами, но чувство вины, отобразившееся на его лице, делает его совсем не похожим на ангела — моя кровь закипает. Ярость проносится по всему телу, будто выстрелы из дробовика при одной только мысли о нем в ее постели — где мне больше не рады.

— По-моему, ты слишком усердно наслаждаешься своими привилегиями в спальне, херувим, — рычу я. — Ты же не воспользуешься моментом, не так ли? Ненавистно даже подумать о последствиях. Они не слишком радужные.

Никогда не смогу забыть, как видел воочию — крылья Мэтта были оторваны от его тела ангелами мести.

Он отводит взгляд, что дает мне уверенность в том, что ночью за той дверью действительно что-то произошло. Она сказала, что не может быть ни с одним из нас, и я верю — она действительно это имела в виду. Но у Габриэля есть некоторые возможности, которыми он может воздействовать на неё. Так, как когда-то сделал я. Если он решит смухлевать, у нее не будет шансов выстоять против Ада.

Отправляясь на кухню, он садится на стул.

— У нас проблема, — начинает он, изучая свою босую ногу, подпирающую ножку стола.

— Всего одна? — я присоединяюсь к нему за столом, опускаясь на стул напротив него, и сердито смотрю на него, барабаня пальцами по деревянной столешнице.

Его глаза встречаются с моими.

— Нет.

— Хорошо. Давай выкладывай.

В ответ он покачивает чем-то на ремешке над столом. Потускневший металлический кулон.

Мне хватает всего секунды, чтобы осознать увиденное, как я вскакиваю, опрокинув при этом стул.

— Сладкий порок Сатаны. Откуда это у тебя?

Он качает головой, почти незаметно прищурив глаза.

— Она не помнит. Что-то о парне во сне, — он поднимает глаза на меня. — Мог ли Маг дать это ей?

Я трясу головой.

— У Мага нет материальной формы. Они не могут существовать в физической мире, поэтому не могут передавать предметы.

— Значит, если это был не Маг … — он смотрит на меня глазами, полными тревоги, — … Он её нашел.

— Но если Он нашел её только через Мага, Он может не достаточно точно знать, где мы находимся. — Как бы я хотел, чтобы это было правдой, но учитывая, как дрогнул мой голос … это всего лишь надежда.

Габриэль останавливает на мне тяжелый взгляд.

— Даже если это и так, это всего лишь вопрос времени. Как минимум дней. Может часов. Если у меня и будет шанс уничтожить Его, то это должно произойти сейчас, пока Он в таком виде — пока Он не отправил свои легионы.

Страх тяжелым камнем осел внутри меня, когда я сажусь обратно на стул и откидываюсь на спинку.

— Значит это Он.

Он серьезно кивает.

— Будет ли они готова?

Он всего лишь смотрит на меня.

Я бросаю взгляд на дверь Фрэнни, но резко вскакиваю на ноги, услышав её крик.

Глава 9

Ангел из преисподней

Фрэнни

Натягиваю джинсы и футболку с Хендриксом, размышляя, что на самом деле произошло с Гейбом. Я помню всё в мельчайших деталях, но в моем сознании то был не Гейб, я целовалась с Люком. Это был самый странный сон. Он вроде как был Люком, но светлее. Как Ангел.

Мне так стыдно признаться в этом Гейбу, хотя даже если я и извинюсь, это всё равно ничего не исправит.

Я чувствую мурашки по коже при одном воспоминании о его теле рядом с моим, его дыхание в моих волосах … но я отключаю свою голову и отгоняю прочь эту мысль. Потому что это не должно повториться снова. Ничто в мире не дает такого чувства безопасности, как руки Гейба и теперь, боюсь, я все испортила.

Я встаю и подхожу к окну. Открывая его настежь, я высовываюсь в сырой утренний воздух и делаю глубокий вдох.

Я окончательно все испортила.

Присаживаюсь на подоконник и просто сижу, боясь идти за Гейбом в гостиную, не зная даже что ему сказать. Присмотревшись, вижу, как Фэйт отошла от окна. Вдруг мне пришло в голову, что я даже не знаю, необходим ли Григори сон. Это совсем не то о чем я когда-нибудь думала спросить у отца.

Встаю с подоконника и закрываю окно, не успев пересечь даже половину комнаты, как раздается громкий удар — или больше похоже на царапанье, будто ногтями по школьной доске. Хмурясь, я поворачиваюсь обратно к окну, ожидая увидеть Фэйт …

И кричу, когда вижу Мэтта, стоящего там. Материального. Настоящего. Черные крылья спрятаны за его спиной.

В следующее мгновение раздается грохот выбитой двери, в проеме появляются Гейб с Люком с дикими глазами, затаив дыхание.

Резко обернувшись обратно к окну, я не вижу ничего кроме пляжа. На том месте, где я была уверена, буквально секунду назад стоял Мэтт, не было ничего.

Я схожу с ума?

Гейб бросается ко мне, но Люк держится позади, оставаясь в проеме двери. Его взгляд падает на мое ошеломленное лицо, и я вижу вопрос в его глазах. Он ничего не упустил. Это единственное, на что я всегда могу рассчитывать.

Гейб ведет меня к креслу в противоположном углу комнаты, где опускается на колени рядом со мной, стараясь не прикасаться ко мне.

— Что произошло?

— Ничего. Мне показалось, я видела кого-то за окном.

Люк перемещается к окну и присматривается.

— Кого? — спрашивает Гейб.

Ответить на этот вопрос я совершенно не была готова. Отчасти потому, что если это на самом деле был Мэтт, — это пугает меня до чертиков. Но, если же это был не он, это почти также страшно.

— Там никого нет. Просто тень или что-то вроде того.

Очевидно, Гейб не поверил мне. Люк все еще стоит у окна, оглядываясь на меня через плечо, так, что я не могу прочитать выражение его лица. Он знает?

— Мэтт, — произношу я, опуская глаза. — Мне кажется, я видела Мэтта.

Гейб

Моё сердце замирает в груди.

— Это был сон? Ты видела Мага?

Она хмуро смотрит на меня.

— Нет, Гейб. Я не спала.

Глянув на окно, я хватаю ее за руку и тяну в гостиную, усаживая на диван.

— Расскажи мне все.

— Я рассказала, — в ее голосе звучит раздражение. — Я выглянула в окно и увидела Мэтта на побережье. Когда я посмотрела туда снова, его там не было. Это все.

Я бы поверил ей, но у нее такой вид, будто она пытается убедить в сказанном саму себя. И с этим Уджатом, который появился из ниоткуда …

— Фрэнни, мне нужно …

К счастью, она кивает, поэтому мне можно и не заканчивать эту мысль. Сегодня утром я уже перешагнул черту и сейчас прошу сделать то же самое подсознательно.

Но мне нужно знать.

Я проскальзываю в мысли Фрэнни и под всепроникающей растерянностью и страхом есть некоторые картинки. Я понимаю ее смущение, когда внезапно появляется картинка с Мэттом — что-то неземное и не материальное — находящееся на побережье. Сложно определить из ее воспоминаний, было ли это на самом деле или нет.

За этой картинкой начинают всплывать и остальные. Есть там что-то темное, далеко в подсознании — может быть Маг? Потом Уджат, но не могу уловить момент его появления.

И потом я.

Сильное изображение с добавлением противоречивых эмоций: стыд, любовь, вина и самое яркое — страсть.

От шеи к лицу меня бросает в жар, так в этот момент всплывают мои собственные воспоминания страсти.

Я обнаружил, что желание плоти очень коварны. Если оно появляется однажды, то потом притупить его очень сложно.

— Прогони меня, — обращаюсь к Фрэнни.

— Что?

— Прогони меня из твоего сознания. Ты должна научиться это делать.

Я жду и чувствую ее попытку сконцентрироваться на своих мыслях, здесь на диване, прямо сейчас. Но проходит всего секунда, прежде чем мысли возвращаются обратно к нам, в ее постели.

— Старайся лучше, Фрэнни. Сконцентрируйся на своем спокойствии, — говорю я. — Очисти эмоции и почувствуй свое физическое тело.

Это не помогает. Ее мысли все равно возвращаются к физическому телу.

К моему.

Я почти физически ощущаю ее руки, скользящие по моей коже. Мое сердце болезненно стучит в груди, а дыхание срывается.

Услышав звук захлопнувшей двери, я выталкиваю себя с ее сознания. Осматриваюсь в комнате и не нахожу Люка, он ушел.

Через окно я вижу, как он шагает к воде и наблюдает за волнами, положив руки за голову.

— Извини, — говорит она, потирая раскрасневшееся лицо рукой, слишком смущенная, чтобы даже взглянуть на меня.

— Тебе нужно практиковаться, но у нас очень мало времени. Фрэнни, Люцифер нашел тебя. Ему, возможно, пока неизвестно твое точно местонахождение. Вероятно, именно поэтому Мэтт здесь. Я не знаю. Но я точно знаю, что Он уже в твоей голове.

— Гейб, но его нет в моей голове, — говорит она, будто обороняясь своими словами. — Я помню, как Он выглядит … как я чувствовала Его, — добавляет она с содроганием. — Если бы Он был в моих снах, я бы знала.

— Как ты тогда объяснишь Уджат? — спрашиваю я, пригвоздив ее взглядом.

— Что это?

— Твой кулон.

При упоминании кулона ее лицо застывает.

— Он не мог появиться от Люцифера, если это то, что ты думаешь.

— Фрэнни …

Крепко сжав челюсть, она обхватывает себя руками.

— Серьезно, Гейб, — произносит она, смотря так, будто хочет ударить меня. — Я была в одной комнате с Люцифером. Он прикасался ко мне. Я знаю какой Он.

Я удобнее устраиваюсь на диване и внимательно изучаю ее.

— В любом случае, мне кое-что нужно от тебя. Нам нужно знать Его уязвимое место для того, чтобы план сработал. Мне нужно чтобы ты выяснила это, когда Люцифер надумает в следующий раз появиться в твоих снах.

— Уязвимое место? Оно у Него разве есть?

Всё внутри меня сжимается в тугой узел.

— Всё зависит от этого.

— Так что же мне делать? Как мне найти это место?

— Для начала тебе нужно научиться блокировать Его в своем подсознании. Ты не будешь в безопасности, пока не сделаешь этого. Он может делать то же самое, что и ты. Влияя на людей, он может заставить их делать то, что посчитает нужным. Если ты впустишь Его в свою голову, никто не знает, что Он заставит тебя делать.

— Хорошо, я заблокирую Его. Дальше что? Как же мне узнать его слабое место?

Я чувствую слабость от одной только мысли, что Люцифер будет рядом с Фрэнни. Но я делаю глубокий вдох и напоминаю себе, что это единственный выход. Она боец.

— Ты должна заставить Его сказать тебе.

Она бледнеет.

— С чего бы Ему говорить это мне?

— Вот здесь ты должна использовать свое Влияние. Ты должна использовать на полную мощь свою способность. В вашей битве внушений, тебе придется быть сильнее Его.

— Отлично, — говорит она делая глубокий вдох и пытаясь взять себя в руки. — Попробуй снова попасть ко мне в голову.

Я киваю и плавно перемещаюсь в ее мысли. Её страх все еще там, то также присутствует и решимость. Проникаю глубже и натыкаюсь на размытые изображения, не могу уловить ни одной чёткой мысли.

— Уже лучше, — говорю я.

Но, услышав мой голос, ее мысли возвращаются обратно к этому утру. Дрожь пронзает мое тело, и я выталкиваю себя из ее головы, прежде чем она вернула меня туда снова.

Входная дверь открывается со щелчком, заходит Люк с прилипшим песком на его босых ногах. Фрэнни поднимает на него глаза, в ее взгляде читается мольба, мое сердце сжимается.

Она любит Люка. Я отчетливо могу это видеть каждый раз, когда она просто смотрит на него. И он любит ее — так сильно, что ради этого он отказался от всего, что у него было. Я знаю, ее чувства ко мне совсем другие. То, что между нами — любовью не назовешь — больше похоже на необходимость, нежели любовь. Она хочет меня только из тех ощущений, которые я могу ей дать, а не потому, что любит меня. Я должен взять себя в руки — помнить свое место.

Но так сложно не любить ее… или ненавидеть его.

Глава 10

Предвестник

Фрэнни

Люк пересекает комнату, лишь мельком взглянув в нашем направлении. Он внимательно осмотрел стол, прежде чем повернуться к Гейбу.

— Мне нужно посмотреть на Уджат. Я могу проверить, точно ли это Его оригинал.

— Он там, — кивает Гейб, указывая в направлении Люка.

— Его здесь нет, — Люк бросает предупреждающий взгляд.

И тут тревога сдавливает мою грудь, вызывая чувство граничащее с паникой. Когда Гейб всего лишь упомянул о кулоне, какая-то часть меня возненавидела его за попытку отнять принадлежащую мне вещь.

И эта же часть желает вернуть его обратно.

Гейб встает и решительно направляется к столу.

— Я не дотрагивался до него, — произносит он, устремив на Люка горящие глаза. — Я не могу.

Мое сердце отбивает ритм и я осознаю, что именно в этот момент, я могу чувствую его вес в своем кармане, он четко давит на мое бедро. Пульс отдается в висках, но я все еще пытаюсь осмыслить происходящее.

Люк с Гейбом обмениваются настороженными взглядами, и в этот момент все мое тело покрывается мурашками.

— Хотя я и не могу дотронуться до него, но выглядел он твердым. Ремешок был кожаный. Неужели он мог просто исчезнуть? — недоумевает Гейб.

Люк задумчиво кивает головой.

— Может … если Он отозвал его обратно.

Задумчиво потирая подбородок, он поворачивается ко мне.

— Откуда он у тебя, Фрэнни?

Я слышу его настойчивый голос и не могу даже взглянуть на него, потому что только теперь знаю «откуда». Пока он у меня, я четко могу его видеть — парня, который дал мне кулон.

— Не знаю, — лгу я.

— Не впускай меня, — говорит Гейб, и теперь я точно знаю, что это не какая-нибудь тренировка моей силы. Он прекрасно понимает, что я лгу, и просто ищет оправдание тому, что хочет залезть мне в голову в поисках моего зеленоглазого ангела.

Но я не готова делиться им.

Я чувствую, как Гейб пытается пробраться ко мне в голову, и делаю так, как он учил: сосредотачиваюсь на своем теле, на физическом мире. Представляю стену в своей голове, как мне кажется грубой конструкции — темный камень с толстой железной арматурой, она возвышается, окружая и защищая меня.

Минуту спустя, он вздыхает.

— Так намного лучше, — произносит он, я мгновенно успокоилась. И тут я начинаю понимать странный смысл в его словах, когда он добавляет: — Но эта стена выглядела такой знакомой.

Твердость в его взгляде и голосе сбивает меня с толку, я даже не знаю, что думать.

— Ты о чем? — осторожно спрашиваю я.

Он поворачивается и устремляет жесткий взгляд на Люка.

— Она использует стены Ада, чтобы защитить свои мысли.

Единственный звук, прорезавший тишину, — первые капли летнего дождя, капающие с крыши. Затем стук в дверь. В этот момент я вспоминаю о Фэйт.

Спрыгиваю с дивана, подсознательно благодарю ее за прерывание беседы.

— Это Фэйт, — пока я бегу в комнату, Гейб направляется к двери. — Скажи ей, я буду готова в секунду.

Влетев в свою комнату, я целую минуту опираюсь спиной о дверь, пытаясь совладать с дыханием. Когда я начинаю мыслить здраво, достаю свои вещи для разминки. Не особо удобно для дзюдо, но я не захватила с собой тренировочною форму. Связав волосы в узел, скрепив резинкой. Когда я вышла из комнаты, Фэйт с Гейбом уже были в гостиной.

— … не давай ей пропасть из моего поля зрения, — заканчивает Гейб фразу повышенным тоном.

— Ты же разрешил мне пойти, Гейб, — говорю я, пытаясь не вспоминать о том, что единственной причиной, по которой он отпустил меня — было применение на нем Влияния.

— Он может найти ее, пока она спит, верно? Я гарантирую тебе, она точно не заснет, — Фэйт ухмыляется мне. — Пока тебе будут надирать задницу, вряд ли ты уснешь.

— Размечталась, — отвечаю я, чувствуя себя намного лучше.

— Ей это нужно. Отпусти ее, — голос Люка раздается откуда-то из-за стола, где он, развалившись на стуле, скрестил руки на груди.

Гейб смотрит сначала на меня, потом на Фэйт.

— Хорошо. Я пойду с вами.

Фэйт приподнимает бровь, в ее глазах читается явный вызов. На ее губах играет веселая улыбка.

— Если пойдешь, лучше тебе быть готовым к борьбе.

Откинувшись на стул, он скрещивает руки на груди и вид у него такой, будто даже не собирается уступить. Поэтому я начинаю снова.

«Всё будет в порядке». Я отправляю в его голову эту мысль и наблюдаю за его реакцией.

— Вы ведь можете позаниматься и на пляже, — говорит он, демонстрируя бесполезность моего Влияния, когда я пытаюсь использовать его по назначению.

— Ей действительно нужна реальная тренировка, — аргументирует Фэйт.

«Позволь мне идти. Все будет в порядке», — снова отправляю я.

Гейб с долгую минуту жестко смотрит на меня, будто внутри него идет настоящая борьба.

— Один час, — наконец сдается он. — Но всего один знак появления кого-нибудь от Люцифера, вы в тот же момент возвращаетесь.

Фэйт победоносно ударяет кулаком в мой кулак.

— Надери им задницы, — произносит Люк, отталкиваясь от стола.

Улыбка появляется на его губах и мое сердце просто порхает, вспоминая наши уроки дзюдо, и то, чем они обычно заканчивались. Я уже почти собралась спросить его, не хочет ли он присоединиться к нам, желая под этим предлогом коснуться его, но передумала … скорее всего это было бы плохой идеей.

— Хорошо. Увидимся позже.

Кивнув, он снова улыбается мне.

— Будь осторожна, — говорит Гейб, видя мои попытки подтолкнуть Фэйт к входной двери. — И внимательнее за рулем! — крикнул он, после щелчка захлопнувшейся двери.

Люк

Пока она выходит, Габриэль прищурившись, смотрит на дверь, затем поворачивается ко мне. Я подхожу к окну и наблюдаю, как Фрэнни с Фэйт выходят из дому.

— Её Влияние становится все сильнее.

Он вздыхает.

— Это обоюдоострый меч.

Я подавил смешок.

— Будь осторожен в своих желаниях.

Повернувшись, чтобы посмотреть ему в лицо, в его глазах читается напряжение.

— Расскажи мне больше об Уджате. Как он работает?

При одной мысли о Фрэнни с Уджатом, все внутри меня, будто наполняется кислотой.

— Люцифер выковал шесть Уджатов в Огненном озере, один для Себя и по одному для каждого из архангелов, павших с Ним. Они привязаны к своему владельцу. После того, как он переходит в распоряжение владельца, в случае его утери или исчезновения, он всегда возвращается, — я иду на кухню и сажусь на стул. — История гласит, будто Люцифер сделал это, чтобы вознаградить лояльность архангелов путем повышения их силы. — Я не сдерживаю невеселый смех, вырывающийся из моей груди. — Но, на самом деле Он фанат контроля. Думаю, Он сделал это для того, чтобы держать их в узде — контролировать их. Ведь не Он же создавал архангелов, поэтому те избежали Его специальной программы лояльности.

— Значит, если Он провел его сквозь Тени, значит он в состоянии перемещаться самостоятельно. Если Он призовет его назад, то возможно он сможет что… отрастить ноги?

Я наклоняюсь к столу.

— В каждом Уджате есть частичка Его сущности. Они оживают, для всех практических целей.

Он садится на стул напротив меня и размышляет, опустив голову на руки.

— Ты же не можешь всерьез использовать ее, чтобы заманить сюда Люцифера?

Он вскидывает голову и смотрит на меня.

— Я серьезен, как никогда.

— Я не позволю тебе сделать это, — как же я хочу схватить и хорошенько встряхнуть его, но заметив, что у херувима последнее время плохо с самоконтролем, моя идея была бы неэффективной. Вместо этого, я встаю и подхожу к окну, первые капли дождя падают на стекло. — Должен быть другой выход.

— Ты же знаешь, это не закончится, пока либо Фрэнни не умрет и одна из сторон получит ее душу, или Люцифер не будет уничтожен. Я предпочитаю второй вариант и единственный способ воплотить его — это заманить Его сюда, где я смогу расправиться с Ним.

Я поворачиваюсь к нему.

— Но в этом то и заключается проблема, Габриэль. Ты не можешь расправиться с Ним. В конце концов, ты не получишь ни один из вариантов. Всё, что ты получишь, так это схватку Фрэнни с Люцифером, в результате ты, я, а также большая часть человечества погибнут и будут гореть в Аду. Поэтому, если это то, что ты собираешься…

В мгновение ока, он припечатывает меня спиной к стене.

— Она может сделать это. Она должна!

Я отталкиваю его.

— Если бы у неё был месяц, чтобы разобраться со своим Влиянием, то возможно. Но даже этого срока может быть недостаточно. Мы же говорим о Люцифере.

— Ты только что произнес это. Её Влияние уже становится сильнее. Она будет готова, — он снова толкает меня и направляется в сторону кухни.

— Ни она, ни ты … никто из вас не будет готов.

Он дико рычит и от одного удара кулаком по двери шкафа рядом с раковиной, деревянные щепки разлетелись по всей комнате.

— Что, черт возьми, с тобою происходит?

Он медленно разворачивается, и долгое время смотрит на меня, прежде чем промчаться мимо меня к двери. Гейб распахивает ее и с грохотом захлопывает за собой. Единственное, что я слышу на прощание — его недовольное рычание.

Пытаясь разобраться в этом, я опускаюсь на диван. Никогда бы не поверил, если бы не видел Уджат своими глазами. Но тот факт, что он был у нее, подтверждает что ее обнаружили. И не только это, его же должен был кто-то передать, Маг или же сам Люцифер нашел свою дорогу в материальный мир.

В наш мир.

Что означает — время на исходе.

Я иду в свою комнату и надеваю шорты. Мне нужно побегать. С тех пор, как я стал человеком, это единственное, что дает мне возможность спокойно все обдумать. Я распахиваю дверь навстречу грозе и выталкиваю себя на пляж. Бегу и размышляю.

Габриэль рехнулся. Он собирается позволить Фрэнни умереть. Я не могу сидеть сложа руки.

Бегу быстрее, чувствуя удары проливного дождя на своем лице.

Я должен вытащить ее отсюда.

Мы уходим. Сегодня ночью. Покидать это место опасно, но не опаснее, чем оставаться. Это единственное, как я думаю, могу сделать, чтобы защитить ее от Габриэля. Никогда не думал, что дойдет до такого, но ему нельзя доверять.

Мне нужно отвлечь Фэйт и провести Фрэнни мимо Габриэля. Я сообщу ей, когда она вернется домой. Она доверится мне. Она обязана это сделать.

Фрэнни

— Еще далеко? — спрашиваю я.

— Около получаса, — Фэйт снова включает дворники от проливного дождя, льющего, словно из ведра. Они отстукивают постоянный ритм, пока мы несемся по разбитой дороге, которая ведет от нашего маленького населенного пункта на пляже к шоссе.

Я стараюсь не смотреть, как она умело объезжая на своей «Импале» выбоины на дороге, но она единственная Григори, помимо моего отца, которую я встречала, поэтому мне еле удается скрыть восхищение к ее персоне. Никогда не думала узнать что-нибудь необычное о своём отце, ну … кроме его пристрастия к брюссельской капусте. Но теперь я это знаю.

— Значит… ты Григори?

На ее губах появляется улыбка.

— Я думала, мы уже разобрались с этим.

Я замолчала, у меня столько вопросов … не хочу показаться слишком навязчивой со своим любопытством.

— Ты хочешь что-то узнать? — спрашивает она.

Смотрю на нее и нахожу ее наблюдающей за мной.

— На что это похоже?

Передача начинает шуметь, поэтому она включает пониженную и маневрирует по узкой дороге.

— Что? Небеса?

— Нет. Какого это пасть?

На мгновение ее глаза встречаются с моими, но потом она снова смотрит в лобовое стекло.

— Это … тяжело.

— Почему ты решила стать Григори?

— Потому что альтернатива — полный отстой.

— Но некоторые ангелы сами выбирают это.

Выражение ее лица становится серьезным.

— Да, выбирают.

— Гейб рассказывал тебе о моем брате? — грудь сдавливает, задавая этот вопрос.

— Мэтт, — произносит она, не глядя на меня.

— Ты знала его?

— Нет. Мы никогда не встречались. Габриэль говорил, он был твоим хранителем. Это действительно необычно.

Кивнув, я снова уставилась в окно, пытаясь вдохнуть воздух через сдавленное горло. Было ошибкой вспоминать об этом. Я разрываюсь между необходимостью все узнать и просто в ужасе от того, что могу выяснить.

Она накрывает мою руку своей.

— Мне очень жаль, Фрэнни.

Я сутулюсь еще некоторое время, пытаясь сделать вдох.

— Всё в порядке, — говорю я, пытаясь принять вертикальное положение. — Просто… я не понимаю, почему он сделал такой выбор.

Она пожимает плечами.

— Трудно сказать наверняка. Во-первых, … это реально больно … потерять свои крылья, — при воспоминании об этом на ее лице появляется гримаса боли. — Ну а во-вторых, тяжело свыкнуться с мыслью, что если мы останемся на Земле, мы потеряем почти все наши силы. Меня спасло то, что я даже подумать не могла о возвращении обратно. — Она косится на меня. — Когда смертные думают о падших ангелах, они уверены, что мы пали с Небес, но на самом деле, мы лишаемся Его милости. Это и есть невыносимая часть — часть, которую я хочу получить обратно.

Я стряхиваю невидимую пылинку на ремне безопасности.

— Есть ли хоть какой-то шанс, что Мэтт мог бы вернуться обратно? Мог ли он передумать? — Даже не смотря на нее, я чувствую ее колебания по поводу ответа … который явно будет отрицательным.

— Мне действительно очень жаль, Фрэнни, — произносит она тихим голосом, который я еле расслышала из-за постукивания дворников и шума проливного дождя.

В груди возникает резкое жжение, и на секунду я задаюсь вопросом, не сердечный ли это приступ. Но медленно боль отступает.

— Я должна вернуть его.

Я ненавижу сочувствие на лице Фэйт, когда смотрю на нее. Она поворачивает голову, смотря на дорогу.

— Я никогда раньше не слышала, чтобы такое случалось. Если однажды ангел выбирает Люцифера, нет ни одной причины, по которой он бы покинул Его.

— То, что ты никогда о таком не слышала, еще не значит, что это невозможно, — говорю я, думая о Люке.

Она делает глубокий вдох.

— Что еще? — спрашивает она после минутной тишины, в ее голосе слышится поддельная радость.

Пожимая плечами, я смотрю в лобовое стекло.

— Тебе нужно спать?

Она смеется.

— Да.

— Но я видела тебя сегодня утром возле окна, ты наблюдала за мной, — как только слова слетели с моих губ, я осознаю, как обвинительно это прозвучало.

Она выезжает на шоссе и поддает газу, в результате чего задние колеса теряют тягу с мокрым асфальтом.

— Это моя работа. Когда ты была дома, твой отец делал то же самое.

— Он никогда не сидел снаружи, наблюдая за моим окном, — я знаю, потому что Люк делал это, а отца там не было.

— Нет, но он бодрствовал.

Я откидываюсь обратно на сиденье.

— Так, если ты бодрствуешь всю ночь, наблюдая за моим окном, когда же ты спишь?

— В основном, на протяжении дня, когда ты с Габриэлем.

Я тереблю край своей трикотажной рубашки.

— Как это работает?

— Что именно?

— Мой отец. И моя мама. Они вместе … женаты, — не уверена, смогу ли подобрать правильные слова, чтобы спросить.

— Ты хочешь узнать — влюбляемся ли мы?

— Да … и, я не знаю … как же вы выглядите … как все, и никто не догадывается, что на самом деле вы ангелы.

Её серьезное и полное грусти лицо поворачивается ко мне.

— Мы не ангелы, Фрэнни. Уже нет, — она вздыхает и на протяжении нескольких минут не произносит ни слова. — Мы влюбляемся, — наконец она снова начинает говорить. — Конечно, не все, но некоторые точно. Это разрешено. — Ее глаза снова возвращаются к дороге. — Что касается старости, свойственной человеку, то да — мы стареем, но гораздо медленнее. И этот срок мы получаем для того, чтобы вернуть обратно наши крылья. Если же мы не заработаем наши крылья на протяжении всей жизни Григори, то после смерти наши души будут судить точно так же, как и души смертных людей. Но даже, если душа будет признана достойной Небес, то сперва нужно будет пройти долгий путь через Чистилище.

Я задумываюсь над только что услышанным.

— Что вы должны сделать, чтобы получить обратно свои крылья?

— Что-то исключительно небесное.

— Например?

Она ухмыляешься мне, лишний раз напомнив мне Тейлор.

— Если бы я знала, уже давно бы сделала это.

— Ох, — я вжимаюсь глубже в сиденье. — Ты когда-нибудь влюблялась? — ляпнула я.

— Тебе не кажется это довольно таки личным вопросом?

— Извини.

Она смотрит через ветровое стекло, ее выражение лица смягчается.

— Да, — тихо произносит она. — Поэтому я и потеряла крылья.

Я ошеломленно смотрю на нее и чувствую, как во мне зарождается гнев.

— Они вышвыривают ангелов с Небес из-за влюбленности? Но это ведь ерунда какая-то.

— Мы должны любить человека превыше всего. Это наша директива.

— Всё равно, это несправедливо. Тем не менее, это должно быть удивительно, — настолько любить и отказаться от Небес, чтобы быть с ним вместе.

Пожав плечами, ее губы растягиваются в тонкую линию.

— Не так уж и удивительно. Он вряд ли даже знает, что я существую.

— Не может быть … — я так увлеклась романтической картиной, что запоздало поняла … он мог не ответить ей взаимностью. — Ты говорила ему о своих чувствах?

— Я не могу.

Вспышка гнева сдавливает грудь.

— Это полнейшая чушь. Если ты на самом деле любишь его, скажи ему об этом. Особенно, когда ты бросила все только для того, что быть с ним. Он должен это знать, — как только последние слова вылетают изо рта, я чувствую, как сжимается мое горло. Я такая лицемерка.

Ее дыхание спокойнее не стало, у меня такое чувство, будто она вот-вот расплачется.

— Это уже не имеет значения.

Я делаю еще одну попытку.

— Ты же великолепна. Если бы он только знал …

И тут она краснеет.

— У него на данный момент есть проблемы гораздо важнее, чем эта, — встретившись с ней взглядом, в ее глазах промелькнуло что-то темное. — И, по-моему, он в кого-то влюблен.

— Это отстой…

— Так и есть, — соглашается она, крепче сжимая руль.

Дождь усиливается, когда она сворачивает с шоссе и маневрирует тихими улочками маленького городка. Большая часть города кажется заброшенной, возможно это из-за погоды. Мы подъезжаем на ветхую промышленную зону, она занимает одно из мест на парковке между остальными машинами рядом с ржавым голубым складом.

— Мы на месте, — говорит она уже с гораздо лучшим настроением.

Мы полностью промокли, пока бежали к стальной двери тускло освещенного помещения. Будто оказались прямо в пещере — никакого сходства с уютной студией дома. На стене висят грязные зеркала, вдоль которых валяются маты, а на другой стороне — мешки, подвешенные к железным балкам на потолке. Несмотря на душный летний зной снаружи, воздух здесь кажется ледяным.

Как только мы зашли внутрь, в глаза сразу бросился хорошо сложенный азиат с широкими плечами и небрежной походкой.

— Фэйт! Ты привела нам свежее мясо, — схватив Фэйт в медвежьи объятия, широко ухмыльнулся он.

Пытаясь вырваться из его крепких объятий, она лишь еще больше рассмешила его. Они изгибаются и поворачиваются в каком-то диком танце, и почувствовав себя свободной, Фэйт громко рассмеялась. Спустя минуту она подходит ко мне с порозовевшим от физической нагрузки лицом.

— Колби Блэк, тренер по дзюдо, — пока она представляет азиата, я беру себя в руки и вспоминаю где я.

— Добро пожаловать в джунгли.

Фэйт осматривает склад.

— Она сегодня слегка на взводе. Кого бы нам поставить против неё?

Пожимая плечами, он указывает рукой в дальний угол.

— Фил сейчас разминается.

— Серьезно, Джон. Филу на вид около шестидесяти.

— Тогда остаемся ты или я, — он переводит взгляд на меня. — Какой уровень?

— Шестой, — отвечаю я.

Его глаза округляются.

— Черный?

Я киваю.

— Правда? — Он осматривает меня снизу доверху, не веря, но тут улыбка появляется на его лице. — Давай поставим тебя против Джорджа.

— Кого? — Фэйт осматривается.

— Он новичок. Как раз разогревается, — говорит он, указывая на мешки.

Фэйт наблюдает как Джон уходит.

— Джордж … звучит безобидно, — повернувшись ко мне, она пожимает плечами.

— Я не хочу безобидно, — бормочу я. Я даже не собираюсь скрывать того, как сильно хочу выбить дерьмо из кого-нибудь. Слишком много дней накопившегося разочарования.

— Посмотрим, — говорит она, беря меня за руку и направляется к матам.

Мы растягиваемся, а потом идем к мешкам. На секунду я задумалась, не совершаю ли ошибку. Разминаясь на мешках я не сразу ловлю нужный ритм. Но немного размявшись, тело вспоминает проработанные тренировки и двигается на автомате. Почувствовав, что готова, я отступаю назад.

Фэйт выглядывает из-за своего мешка.

— Хочешь поспаринговаться? Разогреться перед Джорджем?

— Давай.

Мы направляемся к небольшому мату в углу и останавливаемся на середине. Мы кланяемся друг другу.

— Готова? — спрашивает она.

— Готова.

Присев, она обходит вокруг меня, я насторожилась в оборонительной позиции, не зная чего от нее ожидать. Стоило ей сделать выпад, как я блокирую его, но уже понимаю — она далеко не новичок. Мы продолжаем кружить, пока я поддерживаю оборонительную тактику, присматриваясь к ней. Я не отвожу глаз, выискивая ее слабое место. Оно есть у каждого.

И затем я его вижу.

Она не достаточно присела, когда резко сделала выпад в правую сторону. Двинувшись влево, она делает выпад, ударяя меня в ребра. Я отскакиваю назад и сразу восстанавливаю равновесие. Она делает еще один выпад в мою сторону, я блокирую и прижимаю ее в правую сторону, ударяя ее в бедро. Подвинув ее вправо, я делаю еще один выпад, который она блокирует, сразу после этого наношу удар в плечо, который попадает прямо в цель и лишает ее равновесия. Я делаю еще один выпад и блокирую ее руки в замок, бросая ее на мат.

— Ой, — вскрикивает она. Сперва, я отпускаю ее думая, что причинила ей боль. Но, когда она откатывается, я замечаю кислую мину на ее лице и понимаю, что то был всего лишь крик разочарования. Она делает глубокий вход и встает на ноги. Выражение ее лица смягчается, когда она удивленно приподнимает брови. — Ты готова, — произносит она, тяжело дыша. — Давай найдем Джона.

Прихватив с собой спортивную сумку, мы идем через через пустой центр сырого склада к заднему углу, где установлены три урегулированного размера мата вдоль стены. Два из которых заняты. Пожилой дядька с животом сражается с атлетически сложенной афро-американкой, которой лет под тридцать. Сразу за ними, Джон кружит вокруг мата с мужчиной ниже его ростом, обмениваясь ударами. С минуту я просто наблюдаю, анализируя их шансы, когда спарринг-партнер Джона делает роковую ошибку. Низкий и быстрый удар Джона, который мужчина не был в состоянии отразить. Он теряет концентрацию, а затем и равновесие — этого достаточно для Джона, который делает быстрый выпад, блокирует руки соперника в замок и опрокидывает его на мат.

— Блонди, ты следующая, — говорит он, отпуская человека, лежащего под ним.

Я оглядываюсь.

— Я?

— Ты, — отвечает он. — Джордж!

Прослеживаю за его взглядом и вижу огромного парня ростом в семь футов[15], который медленно выходит из тени в углу. Одет в традиционные черные свободные штаны, но с оголенным торсом. Хорошо сложен, с золотисто-каштановыми волосами, темными глазами и замысловатой черной татуировкой какого-то переплетающегося узора по всей длине его правого плеча и вниз по руке.

— Рэн, — все, что я могу прошептать.

Глава 11

Запретный плод

Фрэнни

— Джон. Серьезно. Она же не выше пяти футов[16], — произносит Фэйт, бросая на меня взгляд, в котором я вижу промелькнувший страх. Она знает, кто такой Рен.

Я замечаю, как Рен наблюдает за мной по другую сторону мата и ухмыляется.

— Всё нормально, — к моему удивлению, чувствую как на моем лице расплывается улыбка, дело в том, что я уверена — я с ним справлюсь. Я ведь уже делала это раньше. И будет еще лучше, если он будет достойно драться, пока я буду выбивать из него дерьмо и заставлю рассказать все, что он знает.

— Фрэнни! Будь серьёзна, — шепчет она мне в ухо. — Я обещала Габриэлю. Мы уходим отсюда.

— Нет. Он не собирается причинять мне боль, — Фэйт хватает мою руку, но я бросив свою сумку на пол и освободив руку из ее хватки, встаю на мат. Мы с Реном подходим к центру и кланяемся. Улыбаясь ему, я спрашиваю: — Джордж?

Ухмылка появляется на его красивом лице.

— Я инкогнито… — он приподнимает бровь. — Колби.

Я закатываю глаза.

— И что дальше?

Он приседает на корточки, на его лице появляется ленивая улыбка.

— Если побеждаю я — ты сделаешь меня смертным.

— Я если победа будет за мной?

— Ты все равно превратишь меня в смертного, — прищурив глаза, прошипел он.

— Не вижу в этом смысла, Рен.

— Джордж, — исправляет он без тени улыбки.

— Да все равно! Правила меняются, если побеждаю я — ни одна живая душа не должна знать, где я нахожусь.

Медленная, кривоватая улыбка расплывается на его лице.

— Думаешь, я сдержу своё слово? Какая наивная девочка.

Вспышка воспоминания проносится в моей голове, когда-то точно так назвал меня Люк, перед тем, как признаться, кем он был на самом деле. Такое ощущение, будто это было в прошлой жизни. В которой я была наивной девочкой, но явно не в этой.

— В одном я абсолютно уверена, если даже весь Ад узнает где я, ты точно не получишь желаемого. Поэтому это не в твоих интересах.

— Эй, если вы пришли сюда трепаться — кафе Старбакс дальше по улице, — насмехается Джон.

Резко присев на корточки, я делаю подсечку, которую Рен с легкостью блокирует.

— Старость — не радость, — бормочу себе под нос, слыша как насмехается Рен.

Он пытается нанести встречный удар по грудной клетке, но я уклоняясь, с разворота нанося удар по его колену.

— Как ты нашел меня? — спрашиваю пока, он, поворачиваясь, снова принимает стойку. Мы пропускаем еще несколько ударов.

Ухмыляясь, он делает подсечку и опрокидывает меня на мат.

— Коммерческая тайна.

Сделав выпад, от него понесло запахом крови на воде, но одним быстрым движением я делаю кувырок назад и вскакиваю на ноги. Мой удар по ребрам сбивает его с толку, заставив покачнуться на пятках.

— Скажи мне и ты сможешь выйти отсюда на своих двоих, — добавляю я, направляя еще один удар в его грудную клетку.

Обретя равновесие, он награждает меня тяжелым взглядом.

— Вряд ли. Но ты же знаешь, по большей части — я на твоей стороне.

— Так, ты что-то типа двойного агента, — произношу я, блокируя удар в лицо.

— Что-то вроде того, — отвечает он, пока я уворачиваюсь от его мимо скользящего удара, нырнув вправо.

— Скажи мне, как ты нашёл меня?

— Или что?

Отклонив удар, бью ногой ему в грудь.

— Или я заставлю тебя визжать, как девчонку.

Что-то промелькнуло на его лице, когда он отшатнулся от моего удара и я смогла увидеть его сомнения, будто он подумывал что-то мне сказать — может вспомнил, как я повалила его на парковке у дома Люка в тот день, когда мы уехали из Хэйдена. Он только открыл рот, но потом внезапно хватает мою руку. Рен пытается скрутить мои руки в замок, но слишком медленно. Я сбрасываю его руку и бросаю его через плечо. Он падает с грохотом и испуганно смотрит на меня, перед тем как подняться на ноги.

Я бы могла покончить с ним прямо здесь. Было бы слишком просто скрутить его руки в замок и прижать к мату. Но должна признать, я реально получаю от этого слишком много удовольствия. Это так, чертовски, классно. Краем глаза я замечаю толпу собравшуюся на краю мата и кто-то выкрикивает:

— Добивай ублюдка!

Я уверена, Рен не планирует убивать меня, но даже, если бы и хотел, то уж точно без свидетелей. Но вернемся к тренировке: пот льет ручьем и это реально поднимает настроение.

Я в ожидании приподнимаю бровь, пока он обходит меня справа.

— Итак?

Выдохнув, он пытается нанести мне удар по лицу.

— Пока Марк был занят пытаясь сбросить тебя с неба, я выбрал план получше.

Я уворачиваюсь от удара, он уклоняется от моего ответного.

— Какой?

— Взятка, — кряхтит он, пытаясь ударить мне в грудь.

Сделав вращение, хватаю его за ногу и бросаю на мат, удерживая захват, переворачиваю его на спину сцепив ноги в замок. Прижимая его к мату, рычу:

— Кто?

Он косится на меня.

— Ха! Мы должны найти тебе конкуренцию пожестче! — кричит Джон откуда-то из-за мата.

— Кто? — повторяю я прямо у его уха, усиливая захват.

Сжав челюсть, он молча уставился на меня. И тут подходят Фэйт с Джоном.

Убрав с Рена ноги, мы оба встаем и делаем поклон.

— Благодарю, Джордж, — говорю я, уходя с мата. Подхватив сумку, направляюсь в сторону двери.

— Увидимся, — ухмыляясь, выкрикивает в ответ он.

Кинув взгляд на него через плечо.

— Нет, если только я этого не захочу.

* * *

— Что он сказал? — спрашивает Фэйт, пока мы добираемся до ее Импалы.

— Ничего, — лгу я.

Мне нужно для начала разобраться со всем этим. Как заставить Рена быть на нашей стороне, а не против нас? Перед тем, как мы уехали из Хэйдена, он сказал, что в Аду было восстание. Как я могу помочь ему не обратив в человека? Ведь я точно знаю, что не смогу это сделать. И кого он подкупил, чтобы найти меня?

Я оборачиваю и смотрю на единственного человека, который знает, что мы здесь.

— Ты когда-нибудь видела этого парня?

— Демона? Нет, — встряхнув головой, она поворачивает ключ зажигания. Раздается рокот, но через секунду заводится. — Габриэль меня точно убьет.

— Нет, если ни о чем не узнает.

Она стреляет в меня взглядом.

— Ты не в своем уме, Фрэнни? Ты же знаешь, что он может прочитать твои мысли.

— Он не начнет искать пока не будет иметь на то причину, и к тому же у меня все лучше и лучше получается блокировать его.

Она взглянула на меня и, клянусь, в ее глазах стояли слезы.

— Ты не можешь это скрыть от него. Он пытается обезопасить тебя. Он только об этом и думает!

Прозвучавшая в ее голосе боль полностью ее выдала, мое сердце пропускает удар и, о Боже, это задевает меня.

— Ты влюблена в Гейба.

Чувство ревности скручивает все внутри меня и я моментально начинаю ненавидеть себя за это. У меня к нему нет никаких притязаний. Я должна перестать вести себя так, как сейчас.

Дождь барабанит по крыше машины, она все так же молчит, всматриваясь в лобовое стекло.

— Как только Гейб узнает что меня уже нашли — мы уедем, — я чувствую себя плохо, осознавая, что использую полученную информацию в свою пользу, но мне нужно время, чтобы во всем разобраться.

Она крепко сжимает челюсть.

— Ты должна сказать ему.

Сделав глубокий вдох, я скольжу взглядом по мелькавшему городу.

— Фэйт, послушай. Тот демон не собирался причинять мне боль. Он хочет, чтобы я обратила его в человека, так он сможет вернуться в Ад и возглавить восстание.

Взглянув на меня, она не смогла скрыть выражение лица, которое просто кричало «ты спятила».

— В этом нет смысла. Как бы ты смогла демона превратить в человека? Ее взгляд возвращается к дороге, пытаясь объехать огромную яму размером с кратер на самой ее середине, но не попасть колесом в меньшую шансов не было. — И даже, если бы ты могла это сделать, какая ему от этого польза? — спрашивает она резким голосом, зацепив выбоину на дороге.

Распустив волосы, я почесываю голову и думаю, не взболтнула ли я ей лишнего.

— Как много Гейб рассказал тебе о нас?

— О вас двоих? — Ее глаза вспыхнули, как только она взглянула на меня и мне становится интересно, как же много она знает.

— Я имела в виду себя, — поморщившись, произношу я, пытаясь прогнать воспоминания о поцелуе с Гейбом сегодняшним утром. — Он рассказал тебе почему мы здесь?

Крепко сжав руль, она смотрит в ветровое стекло.

— Он сказал, что ты была его первоочередной задачей, поэтому он привез тебя сюда, чтобы защитить.

— Ты знала о том, что Люк — демон?

— Люк — не демон, — недоверчиво произносит она. — Я бы знала это.

— Всё верно, уже нет.

Ее выражение лица становится недоверчивым и, вокруг сощуренных глаз образовываются морщинки.

— Ты думаешь, я поверю в то, что ты обратила его в человека? Потому что звучит это смешно.

— Правда? Ты уверена?

Она снова смотрит на дорогу и с минуту переваривает услышанное.

— Ну хорошо, предположим, я поверила, но как это поможет Джорджу с восстанием в Аду?

Я пожимаю плечами.

— Он говорит, что никому еще не удавалось противостоять Люциферу, до Люка. Ему кажется, что в Адской проводке Люка произошло какое-то замыкание, когда он был человеком или что-то вроде того.

— Ты разыгрываешь меня.

Я раздраженно вздыхаю.

— Просто поверь мне. Пожалуйста? Рен не хочет, чтобы Люцифер добрался до меня. На самом деле, думаю, что сотрудничая с нами, он вроде как сможет это проследить.

— Что еще за Рен?

Я закатываю глаза.

— Джордж.

— Это все так странно, — бормочет она, переключая дворники на высшую скорость и меняя полосу на трассе.

Я вжимаюсь в сиденье.

— Так ты расскажешь или нет?

Она медлит слишком долго. Я поднимаю на нее глаза.

— Как долго ты влюблена в Гейба?

— Всю жизнь, — фыркает она, не в силах скрыть иронию в голосе.

— И ты никогда ему об этом не говорила?

Она тряхнула головой.

— Когда я умерла, он был … — она замолкает, и я жду, но она не продолжает. Вместо этого, девушка уставилась в лобовое стекло, крепко сжимая руль и стиснув челюсть.

— Как ты умерла? — не выдержав, спрашиваю я.

— Меня убили, — она обращает на меня свой тяжелый взгляд. — Мой отчим.

Внезапно вдоль позвоночника пробегает холодок, кровь отливает от лица. Зачем я спросила? Хотела ли я на самом деле это знать?

— Сколько тебе было?

— Шестнадцать. Я собиралась все рассказать, и он догадывался об этом, поэтому …

Она замолкает, и я чувствую, как она старается сдержать слезы.

Представляя, через что она прошла, гнев внутри меня вспыхивает с невообразимой скоростью, сначала просто мерцания, которое в секунду разгорается в пламя. Почему никто не помог ей?

Некоторое время проходит, пока она восстанавливает дыхание, через минуту она уже медленно дышит.

— Когда ты попадаешь в Рай, они распределяют по группам. Думаю потому, как все эти годы мой отчим … — её голос срывается и она снова сглатывает. — Они поместили меня к стражам.

— Так ты встретилась с Гейбом?

Она кивает.

— Я была в таком ужасе, а он буквально излучал доброту. И терпение, — ее взгляд возвращается ко мне и, несмотря на слезы в них виден намек на улыбку. — Мое обучение заняло много времени, потому что я много портачила. Он многому научил меня … начиная с того, что в произошедшем со мной — вины моей не было. И в итоге… я поняла, что влюбилась.

Борюсь со слезами и когда вдыхаю, чувствую влажный комок в горле.

— Чьим опекуном ты была?

Её глаза снова темнеют.

— Ни чьим. Я не дошла так далеко. Я пала, прежде чем закончила обучение.

Тупая боль пронзает мою грудь и в это время все кусочки головоломки соединяются в голове.

— Ты пала, потому что влюблена в Гейба.

Она кивнула, хотя это и не было вопросом.

Она переводит глаза на меня, в которых читается надежда.

— Ты сказала, что обратила Люка в человека, — она вновь переводит взгляд на дорогу. — Могла бы ты сделать то же самое с Габриэлем?

Внезапно воспоминания о Гейбе в моей постели в ночь, когда была похоронена Тейлор всплывают перед глазами. В том момент, я бы все отдала лишь бы он был смертным. Но сейчас, зная, что Фэйт пала из-за него, не могу поверить в то, какой эгоисткой я была.

— Нет, — я глубже вжимаюсь в сиденье и закрываю глаза, прислушиваясь как замедляется стук дождя по крыше.

Фэйт останавливает на подъездной дорожке у своего дома, я открываю глаза, осознавая, что дождь почти закончился. Выбравшись из «Импалы», обращаю внимание на пляж, на то, как грозно волны перекатываются на берег и обратно в серый океан.

— Спасибо, — говорю я, наблюдая, как Фэйт выбирается из машины.

— Я ничего пока не скажу. Но, если я снова увижу того демона возле тебя, это всё.

Я тряхнула головой, чувствуя как капли падают на голову.

— Увидимся позже.

Пробежав через дюны между нашим домом и домом Фэйт, я достигаю крыльца и внезапно, мое внимание привлекает, движущаяся прямо ко мне, тень. Я толкая дверь в пустую гостиную, боясь, что подождав, смогу рассмотреть тень по мере ее приближения.

Мэтт? Рен?

Направляюсь в свою комнату и как только берусь за дверную ручку, через входные двери влетает Люк, тяжело дыша. Порыв ветра захлопывает дверь, и он поворачивается ко мне. Его голые ступни все в песке, а черные атлетические шорты и серая футболка прилипли к телу, с которых на паркет стекает вода.

— Ты бегал в такой дождь?

— Почему бы и нет, — напряженно улыбнувшись, отвечает он.

— Хочешь пойти первым в душ? — Указывая на ванную комнату, спрашиваю я.

Он опускает глаза вниз на свою мокрую одежду и отдергивает прилипшую к груди футболку.

— Было бы здорово, если ты не против.

— Без проблем, — отвечаю я. — Просто постучи, когда закончишь.

Хватая пару джинсов со стула в углу комнату, он, немного колеблясь, проходит мимо меня в ванную комнату. Одним быстрым движением руки он убрал выбившуюся прядь волос и подняв на меня взгляд, спрашивает:

— Где Габриэль?

— Не знаю. Когда я зашла, его здесь не было.

— Я хочу вытащить тебя отсюда.

— Что? — Не понимая его, спрашиваю я.

— Мы уезжаем.

— Уезжаем?

— С Габриэлем что-то … не так. Здесь больше не безопасно для тебя.

Мое сердце отбивает ритм прямо в горле.

— Ты хочешь бросить Габриэля? Но …

Бессмыслица какая-то.

— Я понимаю, что это опасно, но план Габриэля — полный бред. Я не могу позволить ему … — он замолкает, а лицо искажается в гримасе боли.

— Но ты же говорил, что он мой единственный шанс.

Он медленно качает головой.

— Я ошибался … Он … сам не свой.

Я совсем запуталась. Гейб … Люк … как понять что правильно?

— Так что же мы будем делать?

— Пока я в душе, пакуй свои вещи, — отвечает он. — Потом разберемся.

Лишь подумав о нашем с Люком отъезде, как моё сердце начинает ускоренно биться. Но как я могу оставить Гейба? Он заботился обо мне все это время. Он не допустит, чтобы со мной что-то случилось.

Подняв снова свою руку, Люк проводит пальцами по моим волосам и на какой-то миг мне кажется он собирается меня поцеловать. Но он нежно сжимает мой затылок и с горящими глазами смотрит на меня сверху вниз.

— Поверь мне, Фрэнни. Пожалуйста.

Как только Люк заходит в ванную, я кладу руку на ручку двери своей комнаты. Он закрывает дверь, но защелка не срабатывает и дверь на дюйм остается открытой. Послышался звук льющейся воды и я стою, ожидая, что он захлопнет дверь.

Но он этого не делает.

Все еще держа руку на ручке, я не могу отвести взгляда от двери в ванную.

Знаю, я говорила ему, что мы не можем быть вместе. Также знаю, что была права, сказав это. Но с каждой минутой проведенной вроде бы вместе, но на самом деле нет, моё сердце болит сильнее и сильнее. Как же я хочу почувствовать на себе его руки. Как же я хочу всего, что у нас было.

И тут я вспоминаю Фэйт. Все время любить кого-то, но не иметь возможности быть с ним …

Я все еще в шоке после всего, что она мне рассказала. Медленно передвигаюсь по комнате и чувствую слезу, медленно стекающую по моей щеке. Я слышу изменение в шуме воды, когда Люк встает под душ. Понимаю, что должна закрыть дверь ванной, но вместо этого просто стою на месте, так сильно желая открыть её и присоединиться к нему.

Что он скажет? Будет в замешательстве? Попросит уйти?

Схватит в объятия и будет любить меня?

Пока я стою и всматриваюсь в щель двери, адреналин проносится по всему моему телу. Недолго думая, я стаскиваю толстовку через голову. Как только я заметила движение тела Люка за занавеской, мой пульс резко подскочил. Дрожащими руками я снимаю тренировочные штаны. Судорожно вздохнув, я хватаю низ майки и резким движением снимаю ее через голову.

Когда я распахиваю дверь, мое сердце грохочет, будто у загнанного в клетку зверя.

Глава 12

Сладкоречивый дьявол

Фрэнни

Жжение в центре груди застает меня врасплох и я начинаю задыхаться. Остановившись, как вкопанная, я чувствую как накаляется кулон на моей груди.

Мое сердце болит, когда я, крепко сжав в руке кулон, смотрю на контуры Люка за занавеской. Бросив последний взгляд на Люка, хватаю свои вещи с пола и вылетаю из ванной комнаты, захлопнув за собой дверь. Прижимая одежду к груди, залетаю в свою комнату и падаю в кресло в углу комнаты, сердце все еще колотится в груди.

— Фрэнни? — зовет Гейб.

— Я переодеваюсь! — выкрикиваю я с безопасного места в комнате. — Выйду через минуту!

Сделав глубокий вдох, и на секунду задержав дыхание, я замерла, ожидая услышать стук в дверь. Но он не стучит. Я заставляю себя выдохнуть и осознаю, что моя руку все еще крепко сжимает металлический предмет. Чувство вины поглощает меня, когда я, потянув за ремешок, начинаю перекатывать кулон между пальцами, как делала много раз до этого. Я должна сказать Гейбу, что он вновь у меня. Но не хочу позволить снова отобрать его у меня.

Кулон будто наэлектризован. Не знаю как или почему, но чувствую гудение под своей рукой. Ощущение приятное. В нем есть что-то комфортное, и просто держа его в руке, чувствую себя в безопасности — будто связана с чем-то мощным.

Я тянусь за джинсами, которые валяются там, где я их и оставила сегодня утром, в куче на прохладном деревянном полу, и натягиваю обратно майку. Сажусь в кресло и пытаюсь думать.

Приблизив кулон к лицу, я толкаю его пальцем. Вращаясь на конце ремешка, он переливается в солнечных лучах, которые едва пробиваются сквозь затянутое тучами небо. С каждым поворотом, несмотря на темный поношенный металл, он слабо отдает блики света, завораживая меня.

Я провожу пальцем вдоль края, который быстро оставляет порез на моей коже. Что-то во мне как будто знало, что так нужно — будто хотело этого. Я зачарованно смотрю на бисеринку крови на металле. Прижав порезанный палец к джинсам, я пытаюсь вытереть каплю крови на кулоне другой рукой. Но прежде, чем я это делаю, такое ощущение будто она впиталась в металл — как если бы металл выпил ее. А потом раздается звук, но такой слабый, что я еле могу его расслышать, напоминающий гудение камертона. Переместив кулон на свою ладонь и все еще ощущая этот гул, я приближаю его к уху, пытаясь прислушаться.

Из-за двери доносится какой-то шум, который сразу же наводит меня на мысль принять оборонительную позицию. Я прислушиваюсь к звукам в доме — скрип труб и льющейся в душе воды, тихий гул телевизора, который Гейб скорее всего забыл выключить. Все мои органы чувств так же напряжены, как и металл моего кулона, опасаясь любой угрозы.

Гейб хотел его.

Но он не сможет отнять его у меня.

Я пытаюсь сосредоточиться на каждом малейшем звуке за моей дверью, но услышав какой-то звук за окном — и сердце ушло в пятки. Перекидываю ремешок через шею и одним быстрым движением прячу кулон под рубашку.

Не дыша, я сижу еще одну минуту. Прислушиваюсь.

И ничего.

Дождь.

То был всего лишь дождь за моим окном.

Мое сердце колотится, а под действием адреналина, будто выпрыгивает из груди. Откинувшись назад в кресло, и дышу медленно и глубоко. Как только начала расслабляться, как еще один удар по окну заставил меня подпрыгнуть на месте. Я встаю и очень медленно подхожу к окну.

Сначала не видно ничего, но в следующую секунду лицо Мэтта прижимается к стеклу с обратной стороны окна.

— О, Боже! — задыхаясь, выкрикиваю я.

С неестественной скоростью я преодолеваю последние несколько шагов, и распахиваю окно.

— Мэтт!

— Не пугайся, Фрэнни, — мягко произносит он, отступая на несколько шагов назад.

Высунувшись из окна и пытаясь разглядеть хоть что-нибудь в темноте, я чувствую, как капли дождя падают на лицо.

— Я могу зайти? — спрашивает он.

— Почему ты спрашиваешь?

— Теперь я должен. — Произнеся это, что-то темное мелькнуло на его лице.

— Ну … ладно. — Я отхожу от окна, ожидая, что он воспользуется им, чтобы попасть в комнату. Но он просто испарился … и внезапно, я слышу, как он откашлялся позади меня. Подпрыгнув от неожиданности, я поворачиваюсь к нему.

— Ты действительно здесь? — Я боюсь даже вдохнуть, опасаясь, что он исчезнет.

— Да.

— Что случилось? Где ты был? — В глубине души я знаю ответ, но ничего не могу поделать, лишь надеюсь, что я ошибаюсь. В тусклом свете, прекрасно вижу, как эти красные глаза рассматривают меня, что от этого холодок пробежал по спине.

— В Аду.

Несмотря на то, что я ожидала такой ответ, начинаю задыхаться. Мои мысли возвращаются к Люку в ванной комнате и к Гейбу на диване. Стоит лишь крикнуть, как оба моментально будут здесь.

Я открываю рот, но резко нахлынувшее чувство вины не дает выдавить даже подобие звука.

Со странной ангельской улыбкой на лице Мэтт напряженно смотрит на меня и в этот момент на меня обрушивается все, что я с ним сделала. В голове появляется картинка: семилетний Мэтт, распростертый на земле под деревом, на которое мы карабкались вместе с ним. Ощущение, будто тупой нож режет все мои внутренности. Обвив себя руками, я издаю тихий стон.

Я не могу кричать.

Я должна помочь ему. Должно же быть что-нибудь, что я могу сделать — возможно, с моим Влиянием — помочь ему сбежать от Люцифера.

В лучшем случае, Гейб с Люком могли бы отпугнуть Мэтта. А в худшем, Гейб отправит его в небытие.

— Ну, надо же, — говорит он. — Такое огромное количество вины.

Я поднимаю на него глаза, все еще сжимаясь от боли. — Что?

— Я чувствую ее — твою вину, — произносит он, но такое чувство, будто за этими словами скрывается что-то еще. — Это полезный талант, который я приобрел совсем недавно. — Он смотрит на меня тяжелым взглядом. — Не вини себя, сестрёнка. Всё так, как и должно быть.

Как только он произнес последние слова, перед глазами всплывает — он вместе с Лилит и нож вонзается еще глубже. Боль становится невыносимой и что-то среднее между стоном и вздохом вырывается из моего горла.

Он опускает свой взгляд, и боль мгновенно отступает.

Я смотрю на него, пытаясь отдышаться и разобраться, что же только что произошло.

— Все в порядке, сестрёнка. Это не была полностью твоя вина. — Он тянется к моей руке и когда он прикасается, его рука, будто горит огнем.

Резко отдернув руку, я ударяюсь локтем о комод, и мою руку внезапно пронзает боль, будто какой-то электрический разряд вдоль всей руки, которая сразу же немеет. Потирая локоть, я пытаюсь пошевелить пальцами и осознаю, что если бы это был сон — я бы не чувствовала никакой боли.

Это реальность. Мэтт на самом деле здесь.

До этого момента я не была уверена.

Обернувшись назад, я смотрю на Мэтта и чувствую, как в животе порождается новый страх.

Он подходит ближе.

— Пожалуйста, не бойся. Я не причиню тебе вреда.

— Как ты нашел меня? — Мой голос звучит сильнее, но все еще дрожит.

— Я твой брат. Твой близнец. Я сделал то, что сделал бы любой другой брат. Шпионил за тобой, — хитро улыбаясь, отвечает он.

— Шпионил за мной?

Он кивает.

— Как еще я должен был выследить тебя?

— Ты следил за мной? Здесь? — И тут я вспоминаю свою сон … или, по крайней мере, я убедила себя в этом, когда я увидела его здесь в моей комнате и на побережье… мне еще показалось, будто я видела черные крылья.

— Ты можешь летать, — шепотом произношу я.

Он кивает.

В памяти всплывает картинка тени парящей в облаках немного ниже нашего самолета. Я помню, как подумала еще, что это было облако, хотя и казалось не таким большим.

— Ты получил обратно свои крылья?

Его лицо мрачнеет.

— Не так, как ты думаешь, — в его глазах мелькнула надежда. — Но я хочу этого. — Он снова приближает свою руку к моей и я беру ее, слегка сжимая и пытаясь привыкнуть к его жару. — Я на самом деле хочу вернуться — заработать свои настоящие крылья обратно.

— Фэйт говорила, если вы однажды делаете такой выбор …

— Я не говорил, что это будет легко.

Я делаю глубокий вдох.

— Но как?

— Мэгги нужна наша помощь. У нее … неприятности.

— Что не так с Мэгги? — Я едва слышу слова только что вылетевшие из моего рта, так как в голове моей полная неразбериха. Мысли проносятся, сливаясь с паникой, страхом и ужасом.

— Последний раз это почти сработало … — он в замешательстве замолкает.

— Что? Что почти сработало?

— Мархосиас, — как-то слишком просто ответил он. — И Лилит помогает ему.

Перед глазами всплывает картинка из сна, прорвавшаяся сквозь мои неконтролируемые эмоции… Мэгги и тот парень.

— Мэгги у Марка? — слышу истерику в своем голосе, которая вот-вот поглотит мой охрипший голос.

С серьезным лицом Мэтт кивает.

О, Боже! Моя младшая сестра!

Паника сжала мою грудь. У меня перехватывает дыхание, как только образ Тейлор, окровавленной и умирающей на моих руках, всплывает перед глазами.

— Нет. — Это все, что я была в состоянии прошептать.

— Ей нужна наша помощь, — говорит Мэтт, наблюдая за моей реакцией, но при этом не делая ни одной попытки приблизится ко мне.

— Мне нужно идти, — сдавленно бормочу я. — Я должна помочь ей.

Мэгги не может умереть.

— Мы оба должны.

— Гейб, — произношу я, наконец, заставляя себя вдохнуть воздух в легкие.

— Нет, Фрэнни. Он не отпустит тебя, — в его голосе безошибочно присутствует доля паники.

— Нам нужна его помощь, Мэтт!

Его глаза вспыхивают кроваво-красным цветом.

— Ему все прекрасно известно.

Мой желудок сжимается в тугой узел.

— О Мэгги? Я тебе не верю.

— Сама подумай. Его работа заключается том, чтобы держать тебя подальше от опасности. Он не позволит тебе вернуться обратно. И узнав, что я нашел тебя, он сразу же спрячет тебя в другом безопасном месте и будет держать там взаперти.

— Он не будет … — начинаю я, но тут же замолкаю, вспомнив, что на самом деле он именно это и сказал. Уронив голову на руки, я пытаюсь думать. Гейб не может лгать, но я никогда и не спрашивала его конкретно о моей семье. Я никогда не интересовалась, были ли они в безопасности. И, когда я просила присматривать за ними, он всегда отвечал, что сделает все, что будет в его силах. Никаких обещаний.

Я направляюсь в сторону двери.

— Мне нужно поговорить с Гейбом.

Его глаза снова вспыхивают, а взгляд становится просто адским.

— Он не должен знать, что я здесь.

Устремив тяжелый взгляд на Мэтта, я вижу, как же он изменился. Его когда-то голубые глаза стали темными, а сам кажется таким взвинченным. Он больше не ангел. Теперь он демон. А демоны лгут. Что если он пытается выманить меня подальше от Гейба?

Но пока я об этом размышляю, чувство вины возвращается в мои мысли, что заставляет мои внутренности сжиматься от боли. Перед глазами возникает картинка с оторванными от его тела крыльями.

— Я ничего ему не скажу.

Выражение его лица на мгновение становится жестким.

— Тогда о чем с ним разговаривать? Просто пойдём со мной.

Как только он начинает пристально на меня смотреть, боль пронзающая меня становится все острее, интенсивнее, я устало оседаю на кровать и обхватываю себя руками. Каждая мышца в моем теле напрягается, заставляя меня сжиматься от боли.

— Я должна знать …. если он знал и …. не сказал мне об этом, — сквозь жуткую агонию я издаю слабый стон. — Если это правда ….я пойду с тобой.

— Фрэнни, он может читать твои мысли. Даже если ты уйдешь отсюда, он узнает.

— Нет, не узнает. У меня уже намного лучше получается …. блокировать его. — Говорю я, крепче сжимая руки. Боль настолько сильная, что кажется моя грудь сейчас просто взорвется.

Мэтт переводит взгляд на окно и внезапно боль стихает.

— Хорошо. Но сделай это быстро.

Делаю глубокие вдохи, пытаясь отдышаться.

— Это ты делал?

— Что? — вопросительно приподняв брови, спрашивает он.

— Ничего. — Тряхнув головой, удивляюсь, что могла обвинить в этом его. Сосредоточившись на своих мыслях, я концентрируюсь на сне о Мэгги и ничего не могу вспомнить о Мэтте. Моя голова проясняется и минуя Мэтта, я направляюсь к двери. Он не делает никаких попыток остановить меня и я, бросив на него взгляд через плечо, выхожу и закрываю за собой дверь.

Только я ступила на порог гостиной, как Гейб быстрым щелчком выключил телевизор. В одно мгновение он с округлившимися глазами оказался возле меня. Я хватаю его за руку в тот момент, когда он собирается открыть дверь.

— В чём дело? — спрашиваю я, отталкивая его обратно к дивану.

Все еще настороже, он смотрит на меня сверху вниз.

— Мне показалось, что я почувствовал … — он замолкает и осматривается, наконец его глаза останавливаются на двери в ванную комнату. Он громко выдыхает и опускает голову, прежде чем снова посмотреть на меня. — Мог Люк обратно перевоплотиться? — осторожно спрашивает он.

— В демона?

В его глазах застыл вопрос, когда он бросает пристальный взгляд из под длинных светлых ресниц.

Вслед за ним, мои глаза останавливаются на двери в ванную, и я вздрагиваю, вспоминая, как же сильно я хотела быть там с ним.

— Я не знаю. — Как только я это произнесла, дверь распахнулась. Люк выходит из ванной в одних только джинсах с накинутым на плечи полотенцем.

Какое-то время я просто стою и пялюсь на него. Он хочет, чтобы я уехала вместе с ним. Заберет ли он меня домой?

Потянув меня за собой, Гейб плавно упускается на диван. Обычно, я садилась рядом с ним, но сейчас должна сделать все, чтобы контролировать себя. Я не хочу расслабиться, позволив тем самым Гейбу проникнуть в мою голову.

Он сжимает моё плечо.

— Так в чем дело?

— Ты ведь присматриваешь за ними, верно? За моей семьей? За Мэгги?

Почувствовав его напряжение при упоминании моей младшей сестры, я подсознательно уверилась в том, что Мэтт говорил правду. Отодвинувшись, я смотрю ему прямо в глаза и спрашиваю.

— Мэгги в безопасности?

Опустив глаза, он будто борется с ответом — как же изложить его так, чтобы я не волновалась.

Но я уже выхожу из себя.

— Я должна вернуться домой!

— Нет. Это не вариант. — Его голос так спокоен и я чувствую, как он пытается погрузить меня в свой летний снег, но я не допускаю этого.

Будто грозовое предупреждение, во мне нарастает разочарование и о Боже, как же я хочу ударить его.

— Как ты можешь так просто сидеть, пока моя семья в опасности?

— Послушай меня, Фрэнни. Все вовлеченные понимают, что приоритетом являешься ты.

И тут из моей эмоциональной черной ямы вырывается ярость и я не могу контролировать поток слов, произнесенных мною.

— А Мэгги знает? Понимает ли она, что приоритет здесь я? Что она стала жертвой из-за меня? — Оттолкнув его, я поднимаюсь с дивана. — Знает она все это?!

— Фрэнни, никто не приносит себя в жертву, — мягким голосом произносит Люк, та же мягкость светится и в его глазах. Но я не нуждаюсь в его сочувствии.

Я поворачиваюсь к Гейбу.

— Он тоже знает?

— Не все.

Гейб пытается подняться на ноги, но толчком отправляю его обратно на диван.

— Все? Что значит все?

Люк пытается подойти ближе, но я бросаю на него предостерегающий взгляд. Подойдя к нам, он останавливается и берет меня за руку.

— Я вернусь обратно. И позабочусь о Марке.

Воздух покидает мои лёгкие, как будто меня ударили. Он только что просил доверять ему, но на самом деле я не могу доверять никому из них.

— Ты всё знал.

Его глаза все еще устремлены на меня.

— Не до этого момента.

Не уверена в том, что верю ему, но это уже неважно. Я поворачиваюсь обратно к Гейбу.

— Ты должен вернуть меня обратно. Я хочу попытаться использовать свое Влияние на Мэгги … или на Марке … — я замолкаю, когда отчаяние сжимает мое сердце. Моё Влияние. Вот причина всего этого. Из меня вырывается рык. — А что насчет остальных из моей семьи? Райли, Трев? Они последуют за остальными?

Гейб снова пытается встать.

— Честно, я не знаю, — звук поражения вырывается из него.

Все, кого я люблю, сейчас в опасности из-за меня. И это никогда не закончится. От нахлынувшего понимания того, что у меня нет способа защитить их, мое сердце будто разбивается на осколки.

Разве что вернуться обратно.

Если я буду там, у них не будет смысла использовать мою семью. Они придут за мной. И, как вариант, просто сдаться — уже не звучит так плохо. Что угодно, лишь бы они оставили всех остальных в покое.

Я пристально смотрю Гейбу в глаза.

— Они знаю, что я здесь, поэтому нет больше причин не возвращаться обратно.

Судя по его скептическому выражению лица, он не верит мне.

— Может Люцифер и нашел тебя в твоих снах, но если Он узнает где ты, Его легионы тут же будут припаркованы на нашем пороге.

— Рен сегодня был в тренажерном зале, — ляпнула я, стараясь отогнать из мыслей картинку с Мэттом, ожидающем в моей комнате.

Его глаза расширяются, а руки сжимаются в кулаки.

— Как …?

— Не знаю, но он был там.

— Я знал, что это небезопасно, — рычит он. Я замечаю, как его мозг заработал, планируя наш следующий шаг.

Я так на него зла, что совсем не задумываясь ляпнула то, что удивило даже меня.

— Ты хоть знаешь, почему пала Фэйт?

Прищурив глаза, он в полном замешательстве смотрит на меня.

— Она влюбилась в другого хранителя, — с его лица исчезают все эмоции и он ободряюще продолжает. — Ты можешь доверять ей, если это то, что тебя волнует. У нее доброе сердце.

Я почти выплевываю остальное — что это все его вина. Я так разозлилась на него. Но вовремя взяла себя в руки, частично из-за того, что он только что произнес, а также потому, что это ранит Фэйт больше, чем его. А она настрадалась достаточно.

Я делаю глубокий вдох и смотрю на него.

— Мы можем бежать, но смысла нет. Они нашли меня здесь и они найдут меня, где бы я ни была, — я даже слегка удивилась, как спокойно это произнесла. Я отгоняю мысли о Мэтте, которые снова стали возвращаться в мою голову.

— Маг, — прислонившись к стене, прошептал Люк. Он поднимает на меня глаза. — Это моя вина. — Его голос звучит так тяжело, будто на него давит тяжесть всего мира. — В твоих снах, — продолжает он, сделав глубокий вдох, — когда ты видела происходящее, то стояла в стороне или видела глазами Мэгги?

Я не только видела глазами Мэгги, но и чувствовала все ее телом. Лишь подумав об этом, я снова чувствую себя грязной.

— Глазами Мэгги. Что это значит?

— Маг показывает то, что хочет, чтобы ты увидела.

— Он хочет, чтобы я знала о Мэгги и Марке.

— Для того чтобы завлечь тебя, — вставляет Гейб. — Но это неправда. Мэгги в порядке.

— Откуда ты знаешь?

Рука Гейба скользнула на мое плечо.

— Даниэль рядом с ней.

Отец. Я не подумала об отце. Я сажусь на диван.

— Что он может сделать? Сколько у него есть силы? — Тряхнув головой, я пытаюсь думать. — Он в одиночку не мог защитить меня. Ему нужен был ты или Мэтт. — Я останавливаю себя, прежде чем мои мысли дошли до моей комнаты.

— Он не один. Я послал ему помощь.

Я покусываю губу, пытаясь не думать о том, что же будет дальше. О том, что я собираюсь сделать.

— Я слишком устала, чтобы думать сейчас об этом, но все еще уверена в том, что нам нужно вернуться.

— Мы разберемся с этим, Фрэнни, — говорит Гейб. Но я прекрасно знаю, что имеет в виду то, что придумает, как удержать меня здесь.

Я встаю с дивана и направляюсь в комнату.

— Хорошо, — бросая через плечо взгляд на Гейба с Люком, я так сильно хочу им довериться, но в душе прекрасно понимаю … они никогда меня не отпустят. Смахнув слезы, я спешу к двери моей комнаты.

Захлопнув дверь, я бросаюсь к шкафу и вытаскиваю коричневую сумку.

— Мэтт! — шепчу я.

— Я был прав, — заявляет он.

Я оборачиваюсь от шкафа с сумкой и кое-какой одеждой в руке и замечаю в окне отражение самодовольной улыбки на его губах. Что-то со мной происходит, когда я смотрю на него.

— Я не могу просто переместиться. Как мы сможем попасть домой?

Подняв руку, он встряхивает ключ на кольце, висящем на его среднем пальце.

— У меня все схвачено.

Я бросаю сумку на кровать и запихиваю в нее вещи и Айпад, потом поворачиваюсь обратно к шкафу за обувью. Через пять минут я упакована и готова двигаться дальше, осознавая, что не могу взять ничего из ванной, не проходя мимо гостиной. Я выталкиваю сумку через окно Мэтту и, свесив ноги, прыгаю на землю.

Люк говорил, что нам нужно убираться отсюда, подальше от Гейба, что я и делаю. Только не с ним.

— Давай же, — говорю я, поворачиваясь и протягивая руки за сумкой.

Но, повернувшись, мое сердце ушло в пятки.

На меня смотрит не Мэтт, а Фэйт.

— Куда-нибудь собираешься? — спрашивает она, стоя на холмике между нашими домами, все еще в спортивных штанах, уперев руки в бока.

Я дико осматриваюсь по сторонам в поисках Мэтта, но его нигде нет.

— Это… я… — я начинаю заикаться, но тут меня осенило, у меня ведь есть преимущество. Я думаю о Мэтте и о том, как сильно хочу помочь ему вернуть свои крылья обратно. — Я всего лишь собираюсь прогуляться.

Нахмурившись, она указывает на мою сумку.

— Прогуляться? Тебе нужна для этого сумка?

Я сосредотачиваю мысли на Мэгги и на необходимости помочь ей.

— Мне нужно подумать, — говорю я, фокусируя свою любовь на Фэйт.

Медленно выражение ее лица расслабляется.

— Подумать …

— Поэтому я иду прогуляться по пляжу, — я медленно подхожу к ней и дотрагиваюсь до ее руки, усиливая контакт. — Меня не будет некоторое время.

Потом что-то снова происходит со мной.

— Если Гейб с Люком будут искать меня, скажи им, что видела меня на пляже. Скажи им, что мне нужно было подумать. И передай им, что я вернусь, как только буду готова, но они не должны искать меня.

Она моргнула, и на секунду мне показалось, что я ее потеряла, но потом она произносит:

— Хорошо.

Еще раз я ищу глазами Мэтта и нахожу его стоящим у дороги возле синего «камаро», припаркованного через дорогу. Я развернулась и, не оборачиваясь, со всей скоростью помчалась к нему.

Глава 13

Живя молитвой

Гейб

Что-то не так. Все началось с зуда под кожей, потом плавно перешло в паранойю моих истощающихся способностей, но зуд начал отступать. Я уверен, здесь что-то большее.

Я концентрируюсь на комнате Фрэнни и, мгновенно, паника пронзает мои мысли. Я без стука врываюсь через дверь, прекрасно понимая, что это уже не имеет значения.

В комнате пусто.

— Проклятье! — слетает с моих губ, когда я минуя гостиную выхожу на крыльцо. На пляже отдыхает несколько групп, но Фрэнни среди них нет.

Я бегу в другую часть дома и проверяю ее окно. Открыто. Под ним хорошо заметны следы на песке. Один ведет прямо к дороге, а другой к дому Фэйт. Я направляюсь за тем, который ведет к дороге, но теряю его прямо на тротуаре. Трусцой пробегаю тридцать футов (ок. 9 м) или около того к дому Фэйт и барабаню в дверь. Через несколько секунд она открывает дверь.

— Привет Габриэль.

— Ты видела Фрэнни?

Она рассеянно кивает.

— Она пошла прогуляться. Сказала, что ей нужно какое-то время подумать.

В этом есть смысл. Выбраться тайком из окна, чтобы побыть в одиночестве — это именно то, что сделала бы Фрэнни, но что-то будто давит в глубине моего сознания.

— Куда ты сказала она собиралась?

— Просто побродить по пляжу.

— Тогда почему ее следы исчезают на дороге?

Задумываясь, она напрягает лицо.

— Клянусь, я видела, как она пошла на пляж.

— Она была одна?

Морщинки на ее лбу углубляюсь, когда она качает головой.

— Ей нужно время. Ты не должен искать ее.

Мое сердце резко сжимает нахлынувшая паника.

— С кем она была, Фэйт?

— Ни с кем.

— Ты уверена?

— Я … — она колеблется, но затем качает головой.

Не успела она закончить фразу, как я мчусь за дом. Добравшись туда, я заворачиваю за угол и прижимаюсь к покрытой дранкой стороне, прося Свет забрать меня. Я должен добраться к Табло. Но вместо транспортировки в Комнату Управления, меня пронзает жуткая боль, и я оказываюсь в куче на земле.

— Что происходит?

Пытаясь подняться из песка, я поворачиваюсь, чтобы найти взглядом стоящего на крыльце Люка, он просто стоит и смотрит на меня сверху вниз.

Я поднимаюсь на ноги.

— Фрэнни пропала, — я тяжело дышу сквозь боль.

Подозрительно прищурив глаза, он перепрыгивает через перила, приземляясь на песок прямо возле меня.

— Так иди найди ее и скажи где тебя встретить, — он протягивает руку за ключами от Джипа.

Я достаю ключи из кармана и бросаю в его руку. Собрав все силы, которые только смог, я сосредотачиваюсь на Фрэнни, но слышу только шепот ее следов. Я иду вдоль улицы и останавливаюсь там, где ее следы исчезают, открывая себя хоть для чего-нибудь. Наконец, я делаю вдох и задерживаю его перед ответом.

— Я не знаю куда идти. Не могу найти ее.

Не веря услышанному, Люк уставился на меня.

— Ты шутишь?

Я чувствую, как сдавило мое горло, перекрывая доступ кислорода в мозг. Я не могу думать. Почему я не могу почувствовать ее? Моя сила ослабевает или ребята из Ада как-то блокируют меня? Я поднимаю глаза на Люка.

— Может ли Щит Ада скрыть смертную?

Он качает головой.

— Если я не ошибаюсь, то нет.

— Думаю, это было бы удобным трюком.

Баритон за моей спиной посылает покалывание страха по всему позвоночнику.

Посмотрев через моё плечо в сторону дома, Люк опускает голову и выдыхает воздух.

— Ренориан. Святой грех Сатаны.

— Я тоже скучал по тебе, бро, — говорит он, выходя из тени дома.

Сузив глаза, Люк смотрит на него.

— Как ты нас нашел?

— Просто мой счастливый день, — наклонившись к углу дома, он усмехается. — Скажу так, ваш дурацкий небесный Щит, кажется, слегка неисправен.

— Нечестивый Ад! — Прошипев проклятия, Люк жестко прижимает меня к стене дома, при этом удерживая свою ладонь на моей груди. Его глаза яростно вспыхивают красным, несмотря на то, что он все еще человек. — Как ты мог допустить это? — наконец произносит он, когда его опасения подтверждаются ударами колотящегося сердца под его рукой.

Сердца, которого у меня не должно быть.

Этим же вопросом я задаюсь все время пребывания здесь.

Люк

Сокрушительное давление всего этого слишком огромно, чтобы вытерпеть и я пытаюсь задержать дыхание от боли, осознавая, что это на самом деле значит. Всё, как есть. Фрэнни обратила его в человека.

Она хотела его так сильно.

Я отталкиваю его обратно в сторону дома.

— Ты сукин сын! Как ты позволил этому случиться? — спрашиваю я его снова.

Он вырывается, но не поднимает глаза.

— Так же, как и ты.

Я хватаю его обеими руками и сильнее прижимаю обратно к стене дома.

— Но я не был ее хранителем, черт бы тебя побрал!

Наконец он поднимает на меня глаза.

— Отпусти меня — я найду ее.

Последний раз толкаю его к стене дома и отступаю.

— Если с ней что-нибудь произойдет, я убью тебя.

Позади меня раздается низкое хихиканье Рена и это больше, чем я могу выдержать. Не осознавая, что делаю, я резко развернувшись, наношу удар в челюсть Рену.

Его голова откидывается назад, после чего он поворачивается ко мне с усмешкой.

— Даже не подберу слов, чтобы описать, как же жалко это было.

Потирая руку, я уставился на него.

— Почему ты здесь?

— Ты был изворотливым недодемоном, — отвечает он, потирая челюсть и посматривая на меня.

— Ты можешь найти Фрэнни? — спрашиваю я и ищу любую возможность, когда сердце подпрыгнуло вверх прямо к горлу.

Его грудь затряслась от не сдерживаемого хохота, после чего он переводит на Габриэля ледяной взгляд.

— Я думал ниндзя-слежка была твоей работой, херувим.

Габриэль пригвоздив его взглядом, с явным усилием воли и рычанием сотрясает землю под моими ногами, после чего перемещается.

Посмотрев на пустое место, где до этого стоял Гейб и, почувствовав, как сквозь меня проносится леденящий душу страх, я поворачиваюсь обратно к Рену.

— Я принимаю это, как «нет».

Юмор исчез с его лица, вместо него появилось удивление.

— Ты серьезно? Ты не знаешь, где она?

Устремив на него тяжелый взгляд, я спрашиваю снова: — Ты можешь найти ее?

Отступив на шаг назад, он ворчит: — Мы так не договаривались.

— «Мы» это кто? — спрашиваю я.

— Я и экс-ангелочек, братец твоей подружки, — говорит он, тыкая мне пальцем в грудь. — Я же говорил, он от тебя не в восторге.

— Вот как ты нашел ее? Мэтт?

— Это была услуга за услугу. Он пообещал, что сможет найти ее, ну, а я взамен уберу тебя и Озоновую голову с его пути — ну и возможно в процессе заставлю тебя слегка покричать.

— Но ты этого не сделал.

На его лицо появляется ухмылка.

— Я солгал. Я прикинул, если бы ты смог замедлить его, это дало бы мне время, чтобы… — его ухмылка переходит в хитрую улыбку, — сблизиться, скажем так, с твоей маленькой подружкой. — Он подошел ближе, лицом к лицу. — Она рассказала тебе, как мы с ней славно попотели этим утром?

Пытаясь сдержать ярость, я крепко сжимаю руки, впиваясь ногтями в ладони.

— Ты можешь найти ее? — спрашиваю я снова, крепко стиснув зубы.

Пытаясь сконцентрироваться, он хмурит брови, но, в конце концов, мотает головой.

— Нет.

— Как не крути, но за Мэттом было последнее слово, так ведь? — говорю я, отталкивая его назад. Я оббегаю джип и запрыгиваю в него, дрожащей рукой нащупываю ключом замок зажигания.

На пассажирском сиденье появляется Рен.

— Похоже, твой пернатый друг теряет хватку.

— Похоже на то, — говорю я, стараясь игнорировать острую боль в сердце. Понимая, что на данный момент есть проблемы поважнее, но тот факт, что Фрэнни хотела Габриэля настолько сильно, чтобы сделать это с ним — почти убивает меня. Мне стоило уничтожить его, когда была возможность.

— И это удручает, — говорит он. — Много же пользы будет от ослабевшего Доминиона в предстоящем восстании.

— Восстание, — повторяю я, надежда зарождается в груди. Заводя двигатель, я бросаю на Ренориана косой взгляд. — Что тебе с этого?

— Ничего. Мы рассчитывали на помощь, твою и Озоновой головы, но потом ты просто исчез с лица Земли.

— Мы были как раз на планете, — говорю я, когда двигатель, наконец, заводится. Я замолкаю, удивляясь, как же далеко зашел Габриэль и ругаю себя за то, что не видел происходящего прямо перед моим носом. Все происходило прямо на моих глазах — его перепады настроения и вспышки ярости, и то, как он смотрел на Фрэнни, будто голодное животное. — По сути, я уверен, никто из нас не может исчезнуть на данный момент.

— Все так безнадежно? — бормочет он. — Все, что мне нужно знать — как она это делает.

Я толкаю его к двери со следующим ударом сердца, которое я могу легко подсчитать с тех пор, как оно начало выпрыгивать из груди.

— Ты не приблизишься к ней даже на милю, разве что поможешь мне найти её. Думаю, если мой Щит бесполезен, значит и ее тоже, поэтому, если мы подберемся достаточно близко — ты сможешь почувствовать ее. — Ты и любой другой демон поблизости, меня начинает охватывать паника.

— Думаешь, я буду помогать Небесному?

Я сердито смотрю на него.

— По-моему, ты только что сказал, что рассчитывал на помощь Габриэля? Поговорку слышал, что посеешь — то и пожнешь?

— Я не собираюсь принимать заказы от выведенного из строя оперённого. Я сам могу найти ее. И вы оба сейчас бесполезны. Мне не нужна ваша помощь.

— Она не может помочь тебе, Рен, — говорю я.

— Она поможет мне, — говорит он, лукавая ухмылка появляется на его лице. — И потом я помогу себе … ее душой.

Я повернул голову в его сторону, но он испарился. Надавив на педаль акселератора, и не имея понятия куда ехать, кроме как подальше от этого места, я чуть не сбил выбежавшую на дорогу Фэйт.

Я резко жму по тормозам, она же подбегает к моему окну.

— Куда ты собираешься?

— Найти Фрэнни.

Она обегает машину и запрыгивает на пассажирское сиденье.

— Я с тобой.

Гейб

За все время моего существования, я никогда не чувствовал себя таким беспомощным. Я должен быть в состоянии перемещаться, но каждый раз, когда я пытался отдать себя Свету, все время натыкался на невидимый барьер — как будто я слишком человек, чтобы вернуться на Небеса, которые как раз сейчас пригодились бы.

Часами я искал, перемещался вдоль берега Флориды в поисках «иголки в стоге сена» и каждое перемещение требовало от меня все больше и больше сил. В конце концов, все было напрасно. Ни одного следа Фрэнни я не нашел.

Я уверен в двух вещах. Первая, — она не одна, так как села в машину. А вторая, — она уехала с кем-то, кто уговорил ее вернуться домой, чтобы помочь Мэгги.

Пока я брожу по стороне шоссе севернее от Майями, в кармане завибрировал телефон. Достаю его с надеждой, что звонок от Фрэнни, но это Фэйт.

— Да. — отвечаю я.

— Габриэль!

— В чем дело, Фэйт?

— Фрэнни … я думаю она уехала в машине с парнем.

— Расскажи мне все, что ты помнишь.

Она колеблется.

— Все так туманно, — начинает она, делая длинную паузу. — Она вылезла через окно … и сказала, будто собирается погулять на пляже, но потом пошла к дороге и там была машина… и тот парень.

— Как он выглядел?

— Он был достаточно далеко, но … думаю, он очень похож на Фрэнни — те же волосы и остальное. Люк думает, это мог быть Мэтт.

— Мэтт, — шепчу я себе под нос. Все начинает обретать смысл. Не уверен, как он нашел ее, но если и кто-нибудь смог бы убедить ее пойти с ним, то только Мэтт.

— Спасибо, Фэйт. Это огромная помощь. Где Люк?

— Мы в аэропорту.

— Мы?

— Я отправляюсь с ним. Это моя вина.

Я качаю головой, услышав вину в ее голосе. Видит Бог, я так напортачил.

— Увидимся в Хэйдене, — говорю я и отключаюсь. Сделав глубокий вдох, я пытаюсь собрать каждую каплю небесной силы, чтобы переместиться в дом Фрэнни, прекрасно осознавая, что это перемещение может быть последним. Я знаю, нет никаких гарантий, что она могла зайти так далеко, но есть кое-кто, кто может использовать Доску и найти ее.

Я материализовался, стоя на четвереньках, в тени возле гаража Фрэнни, и не могу сдержать стон, вырвавшийся из моей груди. Вытерев тыльной стороной ладони капельки пота со лба, я пытаюсь подняться на ноги и идти, но замечаю стекающую по запястью кровь. Бормоча проклятия, я срываю с себя футболку и прижимаю ее к лицу, пытаясь остановить поток крови из носа.

— От тебя несет демоном. Хотелось бы думать, эта вонь сможет отогнать твоего огненного друга.

Даже не смотря на то, что я оповестил о своем присутствии здесь и сам призвал его ко мне, все равно подпрыгнул от звука голоса Аарона за своей спиной. Я пытался найти какой-нибудь другой выход снова и снова, но его не было. В конце концов, лучшего решения нет.

— Аарон, — говорю я, не глядя, отбрасывая свою окровавленную футболку в сторону. Тем не менее, когда он отвечает, я слышу усмешку в его голосе.

— Чем я обязан чести твоего лучезарного присутствия, о всемогущий?

Я поворачиваюсь, чтобы взглянуть на него.

— Какова ситуация здесь?

— Проверяешь меня? — Его любезность сменяется недоверием.

— Я здесь, чтобы поговорить с Даниэлем, — минуя его, я направляюсь в гараж найти что-нибудь из одежды. — Мне нужно, чтобы ты кое-что сделал для меня, — добавляю я.

— Габриэль, я не твой мальчик на побегушках. Если ты забыл, у меня есть обязанности…

Я разворачиваюсь к нему.

— Я вношу изменения в твоё задание. Мне нужно, чтобы ты нашел для меня Фрэнни.

Какое-то время он просто смотрит меня, пытаясь прочесть.

— Что-то происходит, — осматривая меня прищуренным взглядом, медленно произносит он.

Я делаю лучшее, что в данный момент могу — делаю вид, будто у меня все в порядке.

— Мне всего лишь нужно, чтобы ты нашел Фрэнни на Табло и следил за ней. Конечно, если ты не можешь этого сделать …

— Ненавижу влажность во Флориде, — отвечает он.

— Она не во Флориде. Думаю, на пути сюда, — как только слова вылетели из моего рта, я понял, что прокололся.

— Ты думаешь? Разве не твоя работа знать это?

— Иди! Или я найду кого-нибудь другого, кто сможет с этим справиться!

Ворча под нос, он исчезает с таким острым взглядом, будто лезвие бритвы.

Я резко дергаю головой, услышав шелест рододендронов у дома, ожидая Марка — или кого-то хуже — но выдыхаю с облегчением, когда футов через десять между домом и гаражом выскочила кошка и скрылась за углом. Я медленно осматриваю белую обшивку дома, а также деревья за окном Фрэнни, расположенным на втором этаже. Никаких признаков Марка.

Нырнув в гараж, я схватил толстовку, висящую на крючке прямо у двери. Она слишком велика, но я все равно натягиваю ее через голову и просовываю руки в рукава. Я трусцой подбегаю к входной двери, каждый шаг приносит боль моему ослабленному телу. Тяжело дыша, нажимаю на звонок.

Открыв двери, Грейс с серьезным выражением лица рассматривает меня.

— Оу … — она пытается что-то произнести, широко распахнув глаза.

— Привет, Грейс. Мне нужно поговорить с твоим отцом. Он внутри?

Какое-то время она молча смотрит на меня, но, моргнув, наконец произносит:

— О, мой … эмм … хорошо. Входи.

Пока я захожу, она еще некоторое время смотрит на меня.

Взглянув на нее, я касаюсь ее руки, но она резко выдыхает.

— Ты знаешь, кто я, не так ли?

Она кивает.

— Это действительно важно, Грейс. Не могла бы ты позвать своего отца?

Она снова кивает и направляется к кухне, когда на верхней ступеньке лестницы появляется Мэгги.

— Привет Гейб, — с сияющей улыбкой произносит она. Она вприпрыжку спускается по ступенькам и останавливается напротив меня. — Ты же знаешь, что Фрэнни здесь нет, так ведь?

— Знаю. Я надеялся поговорить с твоим отцом.

Ее брови в удивлении взметнулись вверх.

— О Фрэнни?

— Возможно, — улыбаюсь я ей.

Нахмурившись, она говорит:

— Ты же не собираешься спрашивать у него разрешения пойти с ней на свидание или что-то в этом роде? Ты же знаешь, что она с Люком?

— Я видел их, — отвечаю я, внимательно изучая ее. — Мэгги, ты встречала парня по имени Марк?

Глаза девушки слегка расширяются от удивления, она смотрит мимо меня в гостиную.

— Откуда ты узнал о Марке? — почти шепотом спрашивает она.

— Послушай, возможно, это прозвучит странно. Ты знаешь обо мне совсем немного, и я отношусь к тебе, как старший брат, но он опасен.

Улыбка затрагивает уголки ее губ и только она собирается что-то произнести, как опережаю ее. Она должна понимать, что это важно.

— Ты же знаешь, что случилось с Тейлор, — говорю, удерживая ее взгляд.

Побледнев, она кивает.

— Марк был причастен к этому. Мэгги, держись от него подальше. Умоляю, — я пытаюсь говорить спокойным тоном. Нет смысла пугать ее больше, чем это необходимо.

Немного побледнев, она отступает на шаг.

— Хорошо…

— Хорошо, — повторяю я, как раз в этот момент в гостиной появляется Даниэль и быстрым шагом приближается к нам.

Он переводит взгляд с меня на Мэгги.

— Мэгс, милая, не могла бы ты убрать беспорядок на кухне?

Она кивает и направляется к двери, из-за которой выглядывали мама Фрэнни с Грейс.

— Мэм, — кивнув, произношу я.

Мама Фрэнни лишь улыбнулась, хотя в глазах читается настороженность.

— Клэр, Габриэль просто проверяет, — говорит Даниэль, берясь рукой за дверную ручку входной двери. — Я вернусь через пять минут.

Он открывает дверь и мы выходим на улицу в ночную темноту.

— Как много она знает? — спрашиваю я, как только за нами закрывается дверь.

На его лицо отображается чувство вины, но слова звучат, будто обороняясь.

— Она должна была знать.

Я киваю.

— Верно. Знает ли она, в какой опасности сейчас Фрэнни?

Его глаза увлажнились.

— Я не хотел волновать ее слишком сильно, — он берет себя в руки, делая глубокий вдох. — Что-то произошло?

— Ты слышал что-нибудь от Фрэнни? — я стараюсь говорить спокойным тоном, но практически уверен, что это мне не удалось.

— Несколько дней от нее ничего не слышно, — отвечает он, изучая мое лицо. — Всё в порядке?

— Она пропала. Мне нужно точно знать, если ты что-нибудь от нее слышал?

— Что ты мне недоговариваешь? Почему не можешь просто найти ее?

Я мотаю головой, так как не могу больше удерживать его взгляд.

— Я не знаю, — что, в принципе, не является ложью. Я не знаю, то ли это потому, что мои силы гаснут, то ли она находится под Щитом другой стороны. — Я абсолютно уверен, что она сейчас на пути сюда. — В зависимости от того с кем она, она может сюда и не добраться — этого я не озвучил. — На данный момент Аарон работает над кое-чем, я собираюсь остаться здесь пока мы не найдем ее.

В его глазах ясно читается отцовское беспокойство.

— Найди её, Габриэль.

— Найду, — уверяю я и молюсь Господу, чтобы это была правда.

— Я боюсь за своих девочек, — говорит он, опустив взгляд на свои ботинки. — Ты же знаешь о Грейс — о её способности?

Я киваю.

— Она может видеть ауры.

— Но, Мэгги … — начинает он, но потом замолкает, будто не может подобрать слов.

— Но что Мэгги? — спрашиваю я, чувствуя, как страх сводит желудок.

Он качает головой.

— Я не могу понять. Каждый раз, когда она расстроена, начинают мерцать лампочки, — он снова качает головой, но гораздо медленней. — Возможно, дело в электромагнитных полях? — размышляет он.

— Может быть, — говорю я, пытаясь не показать, как я внимательно изучаю его.

Он на самом деле даже не осознает, как необычно хотя бы для одного Нефилимского ребенка от Григори иметь дар. Я уже не говорю о трех из них. Что заставляет меня задуматься об этом генофонде.

— А что насчет Мэри и Кейт?

Он пожимает плечами.

— Мэри прирожденный миротворец, ничего другого я пока не заметил, — раздумывая, он постукивает пальцем по подбородку. — Я часто замечал, будто она истощена — как будто она высасывала из человека всю энергию. — Он смотрит искоса на меня. — Ты думаешь, в этом что-то есть?

— Я не знаю, — отвечаю я, хотя точно уверен, что да.

Он поворачивается и, бросив умоляющий взгляд через плечо, исчезает в доме.

Я разворачиваюсь и призываю Аарона, который беззвучно появляется за моей спиной. На его лице нет даже намека на ухмылку.

— Где она? — спрашиваю я, не скрывая срочности в голосе.

Он трясет головой.

— Не знаю.

Я в ступоре смотрю на него, потеряв дар речи и из-за паники, охватившей меня, не могу даже сделать вдох.

Он пожимает плечами.

— Я проверил Табло. Её на нём нет.

Глава 14

Исчадие ада

Люк

В мгновение ока мы выходим из аэропорта, такси высаживает нас возле моих апартаментов, чтобы забрать «шелби». Я запрыгиваю внутрь, не зная точно куда собираюсь направиться.

— Где она может быть? — спрашивает Фэйт с пассажирского сиденья.

Я трясу головой.

— Дома. Она волновалась за Мэгги, поэтому уверен, что она отправилась в этом направлении, — как бы сильно я не желал его смерти, но всё-таки я немного обеспокоен тем, что от Габриэля ничего не слышно. Он уже должен быть там.

Я несусь на всех парах к дому Фрэнни и нахожу Габриэля, который расхаживает по тротуару в бледных лучах рассвета. Притормаживаю у обочины и не успеваю даже опустить свое окно, как Фэйт стремительно выскакивает из машины.

— Она здесь? — спрашиваю я.

Габриэль наклоняется, выглядя более, чем просто потрепанным.

— Её даже нет на Табло.

Фэйт подходит к Габриэлю.

— Как такое может быть?

Но прежде, чем она успевает задать вопрос, я уже знаю ответ. Фрэнни исчезнет с Табло только в том случае, если ее душа покинет этот бренный мир.

Скорее всего он увидел это в моих глазах.

— Люк, она не мертва, — решительно произносит он. — Он хочет заполучить ее живой. Если она с Мэттом — вероятно, они направляются сюда.

То, что она с братом — должно бы быть облегчением, но от воспоминания последней встречи с Мэттом, когда Ангелы мести лишили его крыльев — сжимается грудь.

— Ты уверен, что они не могли скрыть ее с помощью Щита? — спрашивает он, в его голосе слышится отчаяние.

На секунду я задумался об этом, но безвыходность затмевает глаза.

— Это не дар, который Он дает нам во время нашего создания. И даже не Мага … — но вдруг я замолкаю от ужасной мысли, пронзившей меня. — Разве что на ней был Уджат.

Габриэль медленно вдыхает и смотрит мне в глаза.

— Я забрал его, но потом он исчез. Он не у нее.

Я откидываюсь назад на сиденье и пытаюсь думать.

— Если она носит Его метку … — тогда она под Его контролем и, возможно, это Его сила скрывает её. Моё сердце окаменело в груди. — Мархосиас здесь? — спрашиваю я, поглядывая мимо него на дом.

— Аарон сообщил, что он прокрадывался и разговаривал с Мэгги несколько раз, но если бы потребовалось, то он мог вмешаться, чтобы удержать Марка от дальнейших действий.

— Так Мэгги в порядке?

— Насколько нам известно.

— Ты хочешь, чтобы я осталась с ней? — спрашивает Фэйт.

Габриэль задумчиво кивает, но видно, что мысленно он еще с Фрэнни.

— Я скажу Даниэлю, что ты здесь.

Я поворачиваю ключ зажигания.

— Я собираюсь проверить окрестности и посмотрю, может кто-то слышал хоть что-нибудь от Фрэнни.

Я вижу, как Габриэль борется с тем, чтобы остаться здесь или поехать со мной. Наконец, он отступает от машины и рассеянно обхватывает рукой плечи Фэйт. Она обхватывает его обеими руками и наклоняется в его сторону.

— Если она зашла так далеко, я уверен в том, что она придет сюда, — говорит он.

Я киваю и отъезжаю от тротуара, пытаясь держать себя в руках. Если все-таки Фрэнни носит Его метку, если же она под Его влиянием — может быть слишком поздно. Сила Фрэнни не так сильно уж и отличается от силы Люцифера и, если вдруг они сразятся силами, Фрэнни окажется в невыгодном положении. И даже, если сила Люцифера может не сработать на небесных, то у Него было множество тысячелетий, чтобы усовершенствовать ее на смертных, даже несмотря на потенциал, который есть у Фрэнни.

Я пересек город в считанные минуты. Вокруг царит полнейшая тишина, когда я подъехал к тротуару напротив маленького, синего, одноэтажного домика и заглушил двигатель. Глазами сканирую низкие, подстриженные живые изгороди и деревья, имеющие любой признак опасности. Подхожу к двери, но немного колеблюсь прежде чем постучать в дверь.

В доме темно, но ведь еще очень рано. Уверен, дедушка Фрэнни все еще в кровати. Если бы у меня было мое демонское предчувствие, мне бы не нужно было будить его. Я бы знал, если бы Фрэнни была там.

Но у меня его нет.

Нам нужно было больше времени во Флориде — обоим, и Фрэнни, и мне. Ей оно нужно было, чтобы тренироваться с её Влиянием, мне же — чтобы измениться. Никто из нас не получил то, что хотел. Все внутри меня сжимается, когда я осознаю, что единственный, кто изменился — это Габриэль. Мне даже в голову не приходило, что она и его обратит. Я сдуру думал, что у него все под контролем. До сих пор не могу поверить, каким же слепым я был.

Я опускаю руку и уже собираюсь уходить, но вдруг поднимаю ее снова и стучу в дверь.

Сначала никакого ответа не последовало и я понадеялся, может Эд уводит Фрэнни в другое безопасное место.

Но такого места нет.

Я снова стучу, на этот раз сильнее. Спустя несколько минут, когда я уже был готов вернуться к машине, в глубине дома послышались легкие щелчки. Мгновение спустя, на крыльце загорается свет и по мере того, как постепенно нагревается люминесцентная лампа, меня окутывает тусклый свет. Я слышу шорох с обратной стороны двери и понимаю, что меня осматривают в дверной глазок.

Дверь с треском открылась, а сразу за ней и лицо Эда, отяжелевшие ото сна веки и седая челка, торчащая в одну сторону. Он затягивает пояс клетчатого халата одной рукой, пытаясь отгородиться от утреннего холода. Его другая рука находится в кармане. Он не делает ни одного шага навстречу моей протянутой руке.

Я киваю, все еще протягивая руку.

— Эд.

Он по-прежнему не принимает моей руки, но открывает дверь пошире.

— Что случилось? — Спрашивает он дрогнувшим голосом, рассматривая меня с прищуренными глазами, пытаясь найти ответы.

Я удерживаю его взгляд.

— Мне нужно знать, если вы видели или слышали что-нибудь о Фрэнни за последние двенадцать часов.

На мгновение его сосредоточенность рассеивается, пока он пытается расшифровать значение моих слов или, как я надеюсь, решает, как много может мне сказать.

— Она в колледже, — говорит он с опаской, вглядываясь в мои глаза. — В Лос-Анджелесе.

Моё сердце опускается, и я пытаюсь дышать, так как растущая во мне паника нарастает в груди. До этого момента я даже не осознавал, как много ставил на ее пребывание здесь, в безопасности со своим дедом. Должно быть, он прочитал это на моём лице.

— Что, черт возьми, происходит?

Внезапно почувствовав слабость, я опираюсь рукой на дверную раму.

— Она никогда не была в Лос-Анджелесе.

Прежде, чем я понял, что он сделал, Эд схватив мою руку с удивительной силой, в буквальном смысле швырнул меня в небольшую гостиную. Как только за мной захлопнулась дверь и я пытаюсь обрести равновесие, как он достает пистолет из кармана своего халата и направляет мне в лицо.

— У меня нет серебряных патронов или чего-то там еще, поэтому возможно я в невыгодном положении. Но, думаю, дырка в твоей голове — как минимум должна тебя замедлить.

— В моем теперешнем положении, это сделает гораздо больше, чем просто меня замедлит, — отвечаю я, откидываясь назад на стену и почти желая, чтобы он просто сделал это.

Долгую минуту он просто смотрит на меня, но потом опускает пистолет.

— Так, если она не в колледже, где же она?

Я выдыхаю и жестом указываю на диван. Он сузил глаза, но потом отступил назад и уселся на диван. Я иду вслед за ним и опускаюсь на диван, вспоминая время, когда я находился именно на этом месте менее двух месяцев назад, когда Фрэнни рассказала дедушке то, что я демон — или, по крайней мере, был им.

— Фрэнни уже была в опасности с тех пор, как я появился в Хэйдене, — начинаю я. Я колеблюсь, так как не знаю, как много могу рассказать ему, но в конце концов делаю вывод, что он заслуживает знать всю правду. — Последнюю неделю она провела со мной и Габриэлем, всё это время мы скрывались.

— Габриэль? Тот ангел?

Я киваю.

— Да, но она пропала.

— Пропала? — переспрашивает он, приподнимаясь со своего места.

— Она выскользнула прошлой ночью — взяла кое-какие вещи и выбралась через окно своей комнаты. Мы думаем … — я замолкаю, не в силах произнести оставшуюся часть.

С по-прежнему настороженным лицом и прищуренными глазами он опускает себя обратно на диван.

— Вы думаете что?

Резким движением я провожу рукой по волосам, пытаясь подобрать слова, чтобы произнести их вслух.

— Мэтт был ангелом-хранителем Фрэнни, — я замолкаю и жду пока он вникнет в услышанное перед тем, как я продолжу.

Над его бровями образуются складки.

— Ты же говорил, что Гейб был её … — и тут он замолкает с расширенными глазами и удивленным пониманием на лице. — Святой … — Он снова замолкает. — Ты имеешь в виду нашего Мэтта?

Я киваю.

— Но он не мог… он был не в состоянии справиться с ответственностью.

— Что, черт возьми, это значит? — спрашивает он, вскочив на ноги.

— Он позволил себе отвлечься. Поддался искушению, — невольно, я скривился, не понаслышке зная, что это было за искушение.

— Просто скажи мне, что, черт возьми, происходит? — кричит он, вытянувшись, как натянутая струна. Его рука с пистолетом начала судорожно подрагивать.

— Мэтт пал. Он больше не ангел. Мы думаем, что он как-то нашел Фрэнни и убедил ее пойти с ним.

— Но это ведь нормально, так ведь? Если он был ее ангелом-хранителем, то он не причинит ей вреда.

Я поднимаюсь с дивана и встречаюсь с ним взглядом.

— Теперь он демон. Он уже не ангел. Он служит Люциферу.

Ошеломленный, он какое-то время смотрит на меня. И тут, быстрее молнии, его пистолет снова направлен мне в лицо.

— Это ты сделал! — Его рука совсем немного подрагивает, и я прекрасно вижу по его глаза, что это не от страха. Его трясет от ярости. — Я никогда не должен был подпускать тебя к ней, зная, кто ты на самом деле. Я был тупым старым глупцом, думая, что вижу в тебе себя. Я уверял себя, что вы, как я с бабушкой Фрэнни, — рычит он, в основном на себя, и выглядит так, будто не задумываясь, нажмет на курок.

Я просто смотрю на него, совершенно не задумываясь, что будет дальше. Я всё еще верю, что если бы меня не было — Фрэнни было бы намного лучше. Я чувствую, как усталый выдох покидает мою грудь, когда приходит осознание того, что если он сделает задуманное — это приведет ее дедушку прямо в Ад. Я обязан им обоим, поэтому этого не должно произойти.

Его рука начинает дрожать еще сильнее, когда лицо искажается от злости. И даже, учитывая, что у меня уже нет демонического предчувствия, я готов поклясться, что уловил черный перец его ярости. Приблизившись ко мне на шаг, он наводит на меня пистолет.

Я не отвожу глаз от его лица.

— Помогите мне найти её, пожалуйста, — осторожно произношу я.

Он крепко сжимает челюсть и в этот момент его глаза вспыхивают огнем. Его палец, надавливающий на курок, побледнел от нарастающего давления. И тут он надавливает еще сильнее. Ожидая выстрела, я даже не дрогнул. Я просто продолжаю смотреть ему в глаза. Наконец, ощущение такое, будто прошла вечность, он роняет руку с оружием и начинает расхаживать по комнате.

— Значит, она ушла … — прищурив глаза, он то и дело поглядывает на меня. — Удрала.

Я кивнул.

— Если же она ушла, значит на то была причина.

Я опускаю глаза.

— Мэгги, — тихо произношу я, не желая смотреть на выражение его лица. — Фрэнни думает, что она в опасности.

— Мэгги, — повторяет он.

Габриэль уверял, что с Мэгги все в порядке, я также знаю, что он не может лгать, но теперь стоит задуматься о его осведомленности.

— Есть демон, Мархосиас. Фрэнни думает, что Мэгги … видится с ним.

Я настороженно поднимаю глаза, пока он, уставившись на меня, в полной мере осознавал услышанное.

— Клэр с Даниэлем ни слова не обмолвились о том, что Мэгги с кем-то встречается.

— Её родители могут об этом не знать.

— Вот чертовка! — вскрикивает он. — Святые угодники! — Он швыряет пистолет на столик рядом с двухместным диваном и потирает лоб. Его тело обмякает, когда он обеими руками откидывается на спинку дивана, понурив голову. — Итак, Фрэнни думает, что сможет помочь Мэгги, — говорит он голосом, тише обычного.

— Габриэль наблюдал за Мэгги в надежде на то, что Фрэнни в итоге объявится дома, но видимо что-то пошло не так. Я умолчал о том, что это «что-то» в прямом смысле слова связано с Мэттом.

— Иисус Христос, — бормочет он. — Что же нам делать?

Я делаю шаг в направлении камину в дальнем углу маленькой комнаты и опираюсь локтем на каминную полку, уронив голову на руки. Я не уверен о ком именно он спрашивает, о Фрэнни или, может, о Мэгги, но в любом случае ответ один.

— Я не знаю.

Я мельком бросаю взгляд на фото Фрэнни и Мэтта под моими пальцами, точно такая же есть у неё в спальне. Им семь лет и они с ног до головы выпачканы грязью после работы с Эдом в гараже. Подняв голову, я вожу пальцем по стеклу рамки, желая отдать всё, что угодно, лишь бы она была в безопасности.

Рассеянно, я рассматриваю множество фотографий выставленных в линию на камине, местами они стоят по две или три фотографии, вытесняя друг друга. Есть и другие снимки с Фрэнни, в основном с её семьей, но вдруг одна фотография на заднем плане привлекла моё внимание … внезапно меня пронзил холод.

— Нечестивый Ад, — только и смог выдавить я.

Подняв голову, Эд смотрит на меня встревоженными глазами.

— Что?

Я достаю с каминной полки фотографию в рамке и подношу ближе, чтобы лучше рассмотреть. Фотография старая, цвета тусклые и блеклые. На ней молодая женщина, сидящая на корточках на крыльце кирпичного дома, а в ее руках вырывающийся маленький мальчик, одетый в белую водолазку и темные брюки. Он ногами барахтается в её широкой юбке, пытаясь освободиться из объятий. Но, несмотря на это, она улыбается ему, с довольным выражением лица. И сидящий рядом с ней мужчина, крошечные пальцы маленького мальчика крепко ухватившие один из его пальцев, кое-кто, кого я не видел уже больше половины века.

Каждый мускул моего тела напрягся, и я резко разворачиваюсь к Эду.

— Кто это? — требовательно спрашиваю я.

— Я, — просто отвечает он, вопросительно глядя на меня.

— Вы … — я снова уставился на мужчину на фотографии. — Кто еще?

— Мои родители.

Нечестивый Ад.

— Это… — спрашиваю я, указывая на фотографию, — … ваши родители?

— Так мне сказали.

— Что вы имеете в виду — «так мне сказали»? — Мой голос прозвучал довольно резко и я замечаю его глаза, поглядывающие на пистолет на столике, в пределах его досягаемости.

— Пресвятой Отец умер вскоре после того, как была сделана фотография, я не помню его.

Я снова смотрю на фотографию. Его лицо невозможно перепутать с каким-либо еще, настолько сильно оно похоже на моё. Такое же, как все из нашего рода. Внезапно у меня подкосились ноги. Комната закружилась. Медленно двигаясь по комнате с фотографией в руке, я наталкиваюсь на диван.

— Грингус, — шепчу я самому себе, опускаясь на диван.

— Что, черт возьми, происходит?

— Вы уверены в том, что это ваш отец? — спрашиваю я, подняв фотографию, чтобы он мог ее увидеть.

— Абсолютно. Это сказала моя мать, и у меня не было причин не поверить ей.

— Как его зовут?

— Гус.

Воздух покинул мои легкие.

— Как это возможно? Как я мог не знать этого? — бормочу я, потирая лоб рукой.

— Ты собираешься рассказать мне, что все-таки происходит?

Я медленно поднимаю голову и смотрю на него тяжелым взглядом. У демонов есть признак — сера. Я чувствую тяжелый запах с дымовой трубы витающий в воздухе. Но серы нет. Но, несмотря на это, я знаю — это правда. Это объясняет так много вещей.

— Я знал вашего отца, — говорю я, удерживая его взгляд.

Сперва, один уголок его рта растянулся в циничной усмешке, но потом его лицо поникло и тело напряглось, как только он вспомнил кто я такой на самом деле.

— Ты имеешь в виду … — он замолкает, качая головой. — Нет, — наконец говорит он. — Не может быть.

— Как вы можете быть таким уверенным? — спрашиваю я.

— Потому что он погиб во время взрыва на фабрике. Ты ведь говорил, что демоны не умирают.

— Но, когда они притворяются людьми, есть множество адских способов убедить в том, что они могут. Большинство из них связаны с огнем, — я встречаюсь с ним глазами, когда он опускается на двухместный диван напротив меня, рассматривая их. Рассматривая его. Тогда я тоже бросаю взгляд на картинку … мужчина, его глаза направлены на мальчика, гордость и простая чистая радость видна на его лице. Отцовская гордость. Невозможно упустить этот взгляд — или же это просто сходство. Я бы обязательно заметил это раньше, если бы знал, что именно нужно искать.

Я вспоминаю, когда последний раз видел Грингуса. Мархосиас сказал, что тот был вызван и приговорен к Яме. Я попал туда, как раз перед тем, как был выполнен его приговор. Он гордо стоял в Яме, не собираясь оправдываться. Когда я спросил, что случилось, его глаза затуманились.

— Ты не поймешь. Во всяком случае, не сейчас, — ответил он. Но потом его глаза прояснились. — Но всегда помни, Люцифер. Это … — он жестом указал вокруг нас, в сторону Огненного озера и замка Пандемониум, — … далеко не самое главное. — Он ударил кулаком по груди в районе сердца и постучал по нему. — Иногда ты должен выбрать свой собственный путь. — Он уронил руку и положил её на моё плечо, пристально всматриваясь мне в глаза. — И ради некоторых вещей — стоит умереть.

Его наказание было особенно ужасным. Так как Грингус был не просто каким-либо демоном, Люцифер лично принимал участие в его наказании. Он был Левой рукой Люцифера. Его Габриэлем. Я не мог смотреть на то, как Люцифер пытался сломать его, но я слышал, что сломать его все же не удалось. В конце концов, после нескольких недель пыток — он был разорван на куски и выброшен в Яму.

Люцифер никогда не пытался заменить Грингуса. Ходили слухи, что после случившегося, Он боялся наделить какого-нибудь демона такой же силой. Я сомневаюсь, что Люцифер боялся чего-нибудь, но я также знаю, что Люцифер — параноик. Обжёгшись однажды …

— Как ты можешь быть так уверен? — возражает Эд, возвращая меня обратно в комнату.

Я потираю свой ноющий лоб и перевожу взгляд на него.

— Потому что я очень хорошо его знал. Он был моим Consuasor (consuasor от латин. — советник). Моим Наставником.

Закрыв глаза, я откидываю голову на спинку дивана.

Фрэнни…

Медленно делаю вдох и выдох, пытаясь переварить все это. Фрэнни — нефилим, наполовину ангел. Но, если всё это правда, в чем я даже не сомневаюсь — то она также и на одну восьмую демон. Но Фрэнни со своими братьями и сестрами — уникальный случай, в этом я уверен на сто процентов.

Нефилим и демон — никогда не слышал о таком. Но у них больше общего, чем можно себе представить. Готов поспорить на свой левый рог — такого еще не было. Вероятно, где-то есть и другие с кровью демона и ангела. Но Фрэнни и ее братья и сестры, я уверен, являются уникальными.

Человеческой сущности у них меньше половины.

Глава 15

Сломя голову

Фрэнни

Меня совсем не удивили возникшие позади нас синие мигалки. Так как Мэтт гнал за сто миль в час[17], маневрируя среди минимального трафика ночного Нью Джерси. На самом деле сюрпризом оказалось то, что заметили нашу скорость лишь сейчас.

С лукавой улыбкой на лице он поворачивается ко мне.

— У тебя есть отличный шанс попрактиковаться со своим талантом.

Я уставилась на него и в этот момент все внутри меня перевернулась, как только я осознаю как быстро мы вернулись к подшучиваниям.

— Ты что хочешь, чтобы я использовала Влияние на копе?

Мэтт устремляет глаза на меня.

— Учитывая то, что я умер до того, как получил водительские права — думаю, это замечательная идея.

И снова чувство вины сжало все мои внутренности в тугой узел.

— За это я попаду за решётку.

— Если ты этого не сделаешь, мы попадем туда оба, — его взгляд резко стал серьезным.

Как только он отворачивается и опускает стекло, моя боль в животе прекратилась. Полицейский осторожно подошел к двери, взмахивая фонариком, будто дубинкой.

— Здравствуйте, офицер, — говорит Мэтт.

— Я засек превышение на отметке девяносто шесть километров, приятель. Что за спешка?

Мэтт переводит глаза на меня.

Дерьмо.

— Ох, ммм, никакой спешки, сэр, — я замялась. — Мы просто…ммм… — Я даже не имею понятия, что ему сказать, не говоря уже о том, как мерзко я себя чувствую в данный момент, будто состроив ему глазки, я смогу вытащить нас отсюда.

— Права и регистрацию, — говорит он прежде, чем я успеваю что-то придумать.

— Моя сестра как раз собиралась объяснить, что ваше оборудование требует повторной калибровки, вы ведь уронили его, — произносит Мэтт, удерживая свой взгляд на мне.

Мой желудок сжимается еще туже.

— Ох, да … Вы ведь помните, как уронили прибор, когда выходили из машины? — неубедительно продолжаю я.

Офицер, симпатичный парень около тридцати лет, наклоняется ниже, чтобы взглянуть на меня. Мэтт, повернув ко мне голову, жестом указывает «продолжай».

Прочистив горло, я снова пытаюсь говорить:

— Вы же знаете, что в инструкции написано, что падение может привести к неисправности.

Он смотрит на меня, и на секунду мне показалось, будто он готов возразить.

Но тут, я начинаю думать о Мэгги, и моё сердце ускоряется, осознавая, что каждая драгоценная секунда, потраченная здесь, может быть последней для Мэгги, если Марк успеет пометить её. Я чувствую прилив отчаяния. Я должна добраться до своей семьи. Сейчас.

На лице офицера отразилась озадаченность.

Я делаю глубокий вдох, чтобы успокоиться и концентрируюсь на его сознании.

— Вы же слышали дребезжащий звук внутри, после того, как устройство упало?

— Дребезжащий … — повторяет он.

— Вероятно, оно сломалось, — говорю я более уверенно.

Он выпрямляется и потирает щетину на подбородке.

— Мне нужно повторно откалибровать его.

— Да, — соглашаюсь я.

— Спасибо, что обратили на это моё внимание, мисс, — говорит он, снова наклоняясь и подмигивая мне, сверкнув при этом появившимися на щеках ямочками. — Хорошего дня вам обоим. И будьте осторожны за рулем, — добавляет он, выпрямляясь и постукивая ладонью по крыше машины.

— Благодарим, офицер, — отвечаю я с колотящимся сердцем.

Мы тронулись с места, оставляя наблюдающего за нами полицейского позади.

— Всё это было настолько неправильно, — говорю я, прекрасно понимая, что другого выхода не было. Мы должны добраться до дома.

— Фрэнни, послушай. Твое Влияние — это часть того, кем ты на самом деле являешься. И чем раньше ты освоишься, тем легче станет твоя жизнь.

Я вспомнила, что совсем недавно Люк говорил то же самое и в этот момент мой желудок подпрыгнул. Почему я? Почему это произошло именно со мной?

— Мне оно не нужно.

Он покосился на меня.

— Но ты его получила.

Я опустила голову на его плечо и почувствовала жар его тела. Он такой же горячий, каким когда-то был Люк. Мой желудок свело от мысли, кем он сейчас является. Я отстраняюсь и присматриваюсь к нему, пытаясь отыскать любые изменения.

— Мэтт?

Вместо ответа он хмыкнул, не глядя на меня.

— Как ты … — мой желудок резко сжимается, и я не могу произнести ни единого слова.

— Что, Фрэнни? — Раздражение в его голосе звучит как-то утешительно. Будто передо мной сидит прежний Мэтт. Мой брат.

— Как ты получил крылья? — буквально выпалила я.

Он перевел взгляд обратно на лобовое стекло, плотно сжав челюсть. Сперва я подумала, что он не собирается отвечать. Но, наконец, он произносит:

— Он вернул мне их обратно.

— Он? — Спрашиваю я, со страхом ожидая услышать его ответ.

Он повернул голову и пристально посмотрел на меня — это и было ответом на мой вопрос.

Не в силах удержать его взгляд, я снова опускаю голову на его плечо.

— Это было ужасно?

— Что?

— Когда ты потерял свои ангельские крылья?

Долгое время в машине царила тишина, все мои мышцы ныли от напряжения.

— Я не хочу говорить об этом, — с мукой в голосе произносит он.

Я обрадовалась, что он не смотрит на меня, когда мое лицо меняется от переполнявших меня эмоций. Мне не стоило спрашивать. Конечно, это было ужасно. Я сглотнула.

— Надолго они у тебя?

— Навсегда, — отвечает он, все еще всматриваясь в лобовое стекло.

— Я бы сказала тебе ехать быстрее, но не думаю, что это возможно.

Его глаза вспыхнули, когда он повернул голову в мою сторону, но секунду спустя в них уже читалась забота.

— Я спешу, как могу. Если с Мэгги что-то случится, прежде чем мы доберемся туда, будет действительно досадно. — Говорит он, меняя полосу движения. — Думаю, после того, что случилось с Тейлор, жить с этим было бы нелегко.

Чем глубже эта мысль оседала в моей голове, тем сильнее мой желудок стягивало в тугой узел. Это всё из-за меня. Тейлор погибла по моей вине. Я не знаю, что буду делать, если то же самое произойдет с Мэгги.

Задумавшись, я почувствовала резкую вспышку боли в кишечнике и рефлекторно положила руки на живот. Бросив взгляд на Мэтта, я успела заметить довольную улыбку, мелькнувшую на его лице, когда в следующий момент он вновь переключил внимание на дорогу.

— Почему ты помогаешь мне? — спрашиваю я, когда боль начала утихать.

Обиженно приподняв брови, он повернулся ко мне.

— Фрэнни, она ведь тоже моя младшая сестра.

Я не пропустила мимо ушей насмешку, прозвучавшую в его голосе. Не важно почему он помогает мне. Главное то, что он был единственным, кто был готов помочь мне, когда это было необходимо.

Гейб

Мархосисас скрывается в тени за гаражом у стены дома. Он опирается о забор, имея четкое представления где именно расположено окно Мэгги и Грэйс. Позади него задерживается какая-то тень, силуэт в темноте, который я не могу рассмотреть. И это не демон — я уверен — скорее всего это Лилит.

Пока он со светящимися в темноте глазами хитро всматривается в окно, я тихо приближаюсь к дому.

— Просто убей его, — шепчет Фэйт, позади меня. — Это было бы справедливо.

— Нет, не было бы. Он никому не причиняет вреда.

Она оглядывается, когда мы проскользнули из-за угла дома во двор.

— Но он хочет.

— Они все хотят. Для этого они и созданы.

— Именно поэтому Всевышний мог бы просто отправить их всех в забвение. Он же может, ты знаешь. Если бы конечно хотел, — заговорщицки шепчет она, когда мы скрылись из поля зрения Марка.

Заглянув в окно кухни, я увидел Клэр, которая с обеспокоенным лицом усердно пытается вымыть пол на кухне. Она с тревогой поглядывает то на телефон, то на дверь. Не выдержав, опирает швабру на стол и садится на стул. И тут она, закрыв лицо руками, плачет.

Это в высшей степени несправедливо и, задумавшись на какой-то момент, я понимаю, что Фэйт права. Насколько бы было легче, если бы Ад даже не существовал. Но потом в мысли вторгается суровая правда. Независимо от того, есть Ад или его нет, зло все равно никуда не денется. И человек вполне способен сам его проявить, для этого даже не нужна помощь из Ада. Если бы не страх перед Адом, не было бы никакого контроля и противовеса. И естественно никаких последствий.

Стиснув челюсть, я поворачиваюсь к Фэйт.

— И что потом? Должен быть баланс.

Она садится в плетеный двухместный диван под навесом прямо возле задней двери и похлопывает рукой, приглашая меня сесть рядом.

Еще раз оглянувшись назад в направлении Мархосиаса, я устало опускаюсь на диван, чувствуя себя обессиленным. Запустив пальцы в волосы, и опустив локти на колени, я сосредоточенно пытаюсь думать. Спустя минуту я чувствую руку Фэйт на моей спине, которая легким поглаживанием вызвала множество мурашек на моей человеческой коже.

— Знаешь, не вся судьба Вселенной лежит на тебе. Позволь мне помочь. — Её голос звучит мягко и успокаивающе.

Подняв голову, я встречаюсь с ней взглядом, выражение ее лица смягчается.

Нежно касаясь моей щеки, она произносит:

— Позволь мне помочь тебе.

Не убирая руки с моего лица, с надеждой в глазах она пристально смотрит на меня.

Я тянусь к ее руке и аккуратно опускаю вниз, отодвигаясь назад.

— Ты и так помогаешь. Твоя помощь бесценна.

— Габриэль, — произносит она, переплетая свои пальцы с моими. — Я хочу больше, чем просто быть бесценной. — Она подносит мою руку к своим губам и нежно касается ими моих пальцев. — Я люблю тебя, — произносит она, в это время вторая рука обнимает меня за шею и притягивает ближе для поцелуя.

Почувствовав, как меня начинает трясти, я пытаюсь повернуть голову в другую сторону. Её губы скользнули по моим, но объятий она не ослабила.

— Пожалуйста, Габриэль. Она никогда не полюбит тебя так, как я, — шепчет она у моей щеки. — Я отказалась от всего ради тебя.

Моё сердце пропустило удар, и я разворачиваюсь к ней.

— Что ты сделала?

Встретившись со мной глазами, она отвечает:

— Габриэль, это был ты. Это всегда был ты. Тот, в кого я влюбилась.

Закрыв глаза и делая вдох, я пытаюсь переварить услышанное. Но не могу сосредоточиться из-за ее рук, нежно скользящих по моим плечам.

— Извини. Я … я не знал.

Она прижимается еще ближе, пока я не почувствовал ее горячее дыхание на моей щеке.

— Я люблю тебя. И всегда любила только тебя.

Её губы скользят по моей щеке, приближаясь ко рту и я понимаю, что борюсь с желанием, зародившемся глубоко внутри меня.

— Фэйт, я не могу.

Касаясь губами моих, она выдыхает:

— Можешь.

Крепко стиснув челюсть и неравномерно дыша, я пытаюсь заставить себя отстраниться и посмотреть ей в глаза.

— Ты же знаешь, что это неправда.

— Правда, — она пристально смотрит мне в глаза. — Я видела вас, — продолжает она, прижимаясь сильнее. Как только она положила руку мне на грудь, внутри меня будто взорвалось множество фейерверков. — Я видела тебя в её постели. Ты целовал её.

Моё сердце замерло. Каждое нервное окончание в моем теле в любую секунду готово взорваться. Чёртовы гормоны.

— Ты не должна была видеть этого.

В её голосе слышится жёсткая нотка, когда она, опустив руку, замерла возле меня.

— Наблюдать за этим — было моей работой.

Отчаяние образовало воронку в моей груди и, кажется, будто тяжесть всего мира давит на неё, угрожая разнести в пух и прах.

— Это не должно было произойти. — Но я так этого хотел. Я хотел большего, чем просто поцелуи. Всю её хотел.

Фрэнни.

Вспомнив о Фрэнни в моих руках, все накопившееся за это время разочарование грозило перерасти в настоящую бурю. Мышцы настолько напряжены, а кожа прямо покалывает от жара. Все мое тело изнывает от потребности, упорной и невыносимой.

— Габриэль, пожалуйста, — Фэйт ближе подходит ко мне, по ее щеке медленно стекает слеза. — Поцелуй меня также, — её губы двигаются по моей щеке, приближаясь к губам, — представь, что я это она.

Я чувствую ее теплые и влажные слезы на своем лице. Кожа гладкая, как шелк. А дыхание — частое и горячее. Я закрываю глаза и делаю глубокий вдох, пытаясь противостоять чувствам, которые не могу контролировать.

В следующий момент её губы накрывают мои.

Где-то глубоко в моем сердце вспыхивает ненасытное желание и я притягиваю её ближе, буквально прижимая к себе, жадно поглощая своим поцелуем — нуждаясь в ней так сильно, как никогда раньше.

Она перемещается на мои колени и я чувствую, как ее тело буквально вжимается в мое, лишая меня способности дышать. Её губы двигаются с моими в унисон, а руки гладят мою спину, прижимая меня еще ближе. Назад пути нет. Я тону в ней.

На миг её губы оставляют мои, и я судорожно пытаюсь вдохнуть воздух.

— Фрэнни, — прошептал я.

Она замерла, и время остановилось — как только я понял, что произнес.

— Ну, разве это не чудесно.

Звук голоса Аарона заставил Фэйт соскочить с моих колен.

— Аарон, — говорю я, поднимаясь с дивана и поворачиваясь к нему. Я безуспешно пытаюсь успокоить свое колотящееся сердце и сфокусироваться на нем. — Где девочки?

— Наверху, — широко ухмыляясь отвечает он.

— Фэйт, не могла бы ты подняться и составить им компанию?

— Как пожелаешь, — произносит она с потемневшими глазами и голосом, резким и холодным, будто стальное лезвие.

Она задерживает на мне взгляд еще на мгновение, в её глазах отразились боль и обида, которые она безуспешно пытается скрыть. Наконец, она поворачивается и исчезает за углом дома, и спустя какое-то время я слышу голос Даниэля у входной двери.

— Как пожелаешь, — возбужденно повторяет Аарон, посматривая в сторону ушедшей Фэйт. Он осматривает меня с головы до ног. — Оу, ты слегка … с Фэйт. — Посмеивается он над своей жалкой попыткой остроумия. — Это становится весьма интересным.

— Аарон, это не твоя забота, — говорю я, но отвращение к себе снедает меня заживо, заставляя чувствовать тошноту. Не могу понять, почему же Мстители еще не пришли за мной. Я ведь уже не принадлежу Небесам.

— Какая же польза от павшего? — Он задумчиво постукивает пальцем по виску. — Звучит, как злоупотребление служебными обязанностями. Может ты назовешь это, сексуальным домогательством? — Он снова смеется. — Этот демон на самом деле влияет на тебя. Нужно будет послать ему подарок в знак благодарности.

— Ты закончил? — спрашиваю я, складывая руки на груди, пытаясь взять себя в руки.

— Габриэль, просто продолжай поддаваться искушению и с тобой будет покончено. Как все-таки замечательно, что ты так близок с падшими, потому что очень скоро ты к ним присоединишься и я займу твое место.

Внезапно ненависть к себе вырывается наружу и я просто выплескиваю всю злость на него.

— Да ты даже не можешь выполнять свою работу. Не оставляй Мэгги одну пока Мархосиас или любой другой демон поблизости.

— Да, о похотливый наш, — даже исчезая, ухмылка не покидает его лицо.

Я опираюсь о дом и потираю свои ноющие виски, ощущая слабость во всем теле, будто после поражения.

— Фрэнни. Где же ты? — шепчу я, чувствуя, как сердце разрывается на куски.

Люк

Большую часть дня я провел с Эдом, который все это время пытался расставить все за и против. Я же каждую секунду надеялся услышать стук в дверь или услышать звонок от Фрэнни. Наконец, я покидаю дом Эда, предварительно дав ему инструкцию сразу позвонить, как только объявится Фрэнни. Я же направляюсь к Райли. Габриэль собирался остаться с Даниэлем, поэтому её дом прикрыт. Учитывая, что Тейлор уже нет, это единственное место, где, как я думаю, может появиться Фрэнни. Я выбираюсь из «шелби» на тротуар и спокойно направляюсь к двери Райли, потом звоню в дверь и жду.

Спустя минуту за дверью появляется Райли с Тревором за спиной.

Её глаза расширены от удивления.

— Люк?

Я улыбаюсь и пытаюсь держаться спокойным.

— Привет, Райли. Тревор, — добавляю я, кивнув в его сторону.

— Что ты здесь делаешь? Разве ты не должен быть в Лос-Анджелесе с Фрэнни?

Я уставился на нее с одной единственной мыслью, почему же я не обдумал все более тщательно. Учитывая ее удивление, и дураку ясно, что о Фрэнни она ничего не слышала. Но, если это не так — я должен об этом знать.

— На самом деле, мы еще не уехали, — говорю я. — Кое-какие проблемы с рейсом. Фрэнни собиралась закончить некоторые дела до отъезда и мы договорились встретится у неё дома. Но она задерживается, я подумал, может по дороге она зашла к тебе?

— Нет. Я не видела её, — она вытаскивает телефон из кармана.

— Я уже пытался дозвониться до нее. Она не отвечает.

Она опускает руки по бокам.

— Ох. Ну что ж …

Я улыбаюсь ей.

— Ну, если она вдруг зайдет…

— Я скажу, чтобы тащила свою задницу домой, — с улыбкой заканчивает она вместо меня.

— Спасибо, Райли, — кивнув, сказал я и повернулся в направлении машины. — Увидимся, Тревор.

— Скажи ей, что я уже скучаю по ней! — Кричит Райли вдогонку.

В знак благодарности, подняв руку, я оббегаю «шелби» и скольжу на сиденье. В этот же миг понимаю, что в машине я не один. Резкий запах гнили почти заставляет меня выбраться из машины.

— Потерял что-нибудь? — Голос женский, но никак не могу узнать его. Я поворачиваю голову к пассажирскому сиденью и всматриваюсь в незнакомое лицо. Но глаза … они будто затягивают меня … затрагивают нечто глубокое и первобытное во мне — чистая животная потребность.

Я автоматически тянусь к ручке двери и быстро опускаю глаза прежде, чем Лилит смогла бы заманить меня в ловушку.

— Я узнал тебя, поэтому можешь выключить свои дьявольские завлекающие чары. Я не попадусь на это еще раз.

— Я полагаю, если скажу «твоя потеря», вряд ли это поможет моему делу.

— Лилит, ничего не сможет помочь твоему делу, — говорю я, на миг бросив взгляд на ее новое лицо. Если бы она не была такой истощенной от недоедания, с темными кругами под глазами, такой запущенной, то хозяйку ее тела вполне можно было назвать привлекательной. Её морковно-рыжие волосы достигали плеч и местами были очень спутаны, а бледная кожа плотно обтягивала выступающие кости.

Мне даже ее стало жаль, судя по всему у нее была ужасная жизнь, которая привела ее прямо к наркотикам — а может и того хуже. Но потом Лилит растягивает губы в улыбке, обнажая коричневые, гниющие зубы, ее глаза начинают блестеть в тусклом свете — что-то похотливое мелькнуло на ее лице.

— В любом случае, я здесь не для этого, — говорит она.

Её голос звучит как-то иначе. Устало.

— Фрэнни с Мэттом, — говорю я. — Где они?

Лукавая усмешка искривляет ее потрескавшиеся губы.

— Недалеко.

Моя рука, будто стрела, резко пересекает воздух, стискивая горло и прижимая ее к пассажирской двери.

— Где?

— У неё спасательная миссия, Люк. Ты прекрасно знаешь, куда она направляется.

Почувствовав соблазнительное притяжение, я резко отдергиваю руку. Она начинает мерцать, перевоплощаясь во что-то более привлекательное.

— Выключи это, Лилит, — предупреждаю я.

Она откидывается на сиденье.

— Ты такой зануда, — сетует она.

— Убирайся.

Она вздыхает, всё глубже погружаясь в сиденье.

— Помнишь, ты сказал мне, что я не обязана быть такой? — говорит она, жестикулируя рукой на своё истощенное тело.

— Помню, — воспоминание слишком яркое, чтобы забыть — безжизненное тело Фрэнни на кровати и Габриэль, склонившийся над ней. Лилит, удерживающая души, мою и Фрэнни.

— У тебя вообще был план или ты действовал, просто излучая солнечный свет?

Я опустил глаза, ведь на самом деле это было похоже на дуновение солнечного света. Я готов был сказать что угодно, лишь бы освободить душу Фрэнни.

— Я больше не хочу этого, — тихо произносит она. — И думаю, я знаю, как это исправить.

И тут я перевожу на нее взгляд. Ничего не могу с собой поделать.

— Как?

— Это имеет отношение к Фрэнни.

Если сначала я и был осторожным, то сейчас у меня от злости волосы встали дыбом.

— Если ты хотя бы приблизишься к Фрэнни, я убью тебя собственными руками.

Мельчайшая из улыбок затронула уголки её губ.

— Ты так упорно пытался это сделать в последний раз, но увы — ничего не вышло.

Вспомнив парк, у меня похолодела кровь — когда я собирался прикончить Лилит/Анжелику.

— Моя оплошность. Дважды это не повторится, — блефую я.

— Как бы ни привлекала меня мысль о том, как ты совершаешь ошибку дважды … — говорит она, поглаживая мое бедро. — Но нет. Я серьезно. Я хочу завязать. — С последними словами, ее обычная маска исчезает и теперь она смертельно серьёзна и напугана. — Люцифер, ты же смог выбраться. Ты единственный, кому удалось сделать это. Помоги мне. Пожалуйста.

В её глазах застыло отчаяние. И тот факт, что я могу просто смотреть ей в глаза так долго и не утонуть в них — утонуть в ней, доказывает, что она действительно имеет в виду то, что говорит. Она полностью выключила чары суккуба.

Я еще внимательнее рассматриваю её. Я отдал свое бессмертие ради любви. Она же променяла свою смертность на похоть. Множество веков тому назад, когда у нее был выбор, она выбрала вечность в Бездне. Спустя столько времени могла ли она измениться? Большую часть этого времени она провела на стороне Короля Люцифера. Она могла знать важные детали — Его слабости, уязвимости.

— Дай мне хоть одну причину, почему я должен тебе верить?

— Потому что ты был прав. Однажды Он получит Фрэнни, Он больше не захочет меня. Он уже одержим ею. Всё время говорит только о ней, — её бледно-зеленые глаза останавливаются на моих. — У меня не будет ничего. Я буду ничем … — Она резко оседает и замолкает, побежденная. Опустив глаза на свои бедра, она пытается прикрыть рану подолом своей короткой юбки. — Ты должен помочь мне, — говорит она таким тихим голосом, что я едва могу ее расслышать.

— Что ты предлагаешь?

Она поднимает глаза и пристально смотрит на меня из под редких, матово-красных ресниц.

— Ты поможешь мне, я помогу тебе.

— Тебе не кажется, что нашей команде не хватает деталей? Дай мне что-нибудь конкретное.

Она продолжает удерживать мой взгляд.

— Думаю, Фрэнни на самом деле важнее, чем она думает. Он так считает. И это не только ее Влияние, за которым Он охотится.

И снова, я чувствую, что начинаю заводиться. Сколько же Он знает? Потому что, если Фрэнни на самом деле больше, чем она думает — ангел, демон и смертная в одном лице. Вдобавок еще её Влияние — только Бог знает, на что она способна.

— Фрэнни не будет участвовать в этом, — рычу я.

— Без нее ты с Ним не справишься.

Все внутри меня затянулось в тугой узел. Я даже не надеялся на то, что смогу победить Его. Это невозможно. Но даже если бы и была такая возможность, то рисковать Фрэнни я не собирался.

— Значит сделка не состоится. Я не позволю тебе — или Ему… — с содроганием добавляю я, — … даже на милю приблизиться к ней.

Произнеся это, в моей груди будто образовалось отверстие … я даже не знаю где она. Она может быть где угодно. И Он уже мог находиться рядом с ней.

Лицо Лилит скривилось, как только позади меня раздался стук по стеклу.

— Не говори ему, — прошипела она.

Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на Марка, ухмыляющегося мне через стекло.

— Твой парень не в курсе дела?

Она посмотрела на меня, явное предупреждение читается в её холодных глазах.

Как только я опускаю стекло, Марк наклоняется ко мне.

— Первого раза не хватило?

Я уставился на него.

— Если ты хотя бы пальцем коснешься Мэгги, я убью тебя, — он издает смешок, я в это время тянусь через Лилит и толкаю ее дверь и говорю ей: — Не приближайся к Фрэнни. И держись подальше от меня.

Она усмехается.

— А то что? Натравишь на меня своего небесного друга? — издевается она, выскальзывая из «Шелби». — Ты начал дурно пахнуть, — добавляет она, помахивая рукой перед своим носом.

Услышать это от нее — звучит забавно. Даже после того, как она ушла, в машине все еще стоял запах немытого человека, хотя возможно запах принадлежал не только ей.

Они с Марком продолжают стоять, наблюдая, как я отъезжаю. Направляясь обратно в свою квартиру, чтобы сменить одежду, я молю Бога, чтобы Габриэлю повезло больше, чем мне.

Глава 16

Спасение Грейс

Фрэнни

Мы добрались до Хэйдена всего за двадцать четыре часа, солнце вот-вот скроется за горизонтом, окрашивая закат красными и фиолетовыми лучами.

— Куда ты? — спрашиваю я увидев, что Мэтт пропустил наш выезд с трассы. — Нам нужно добраться домой.

— Думаю, нам нужно сначала прощупать почву прежде, чем мы туда доберемся. — Он замедляется и плавно занимает правую полосу. — Если Марк с Мэгги, то это только чтобы добраться до тебя. Я не хочу, чтобы ты попала в ловушку или еще куда-нибудь.

В сотый раз паника сковывает мое сердце, как только я начинаю думать «какого черта я делаю?». В который раз я молюсь, Боже, не дай мне напортачить.

— Но, если он уже с ней? Что, если он пометит её, до того, как мы будем на месте?

Он искоса поглядывает на меня.

— Сначала я пойду, проверю, все ли нормально, а потом вернусь за тобой. Но мне нужно оставить тебя на какое-то время в безопасном месте.

— Так куда мы направляемся? — из-за сдавившего горла, я прикладываю все усилия, чтобы выговорить это.

— К дедушке.

— Ты тоже?

— А ты как думаешь? — ухмыляется он.

— В любом случае ты должен вернуться за мной. Если мы будем слишком долго возиться, Гейб найдет меня. Он не позволит мне помочь Мэгги.

— Если Габриэль где-то и есть, так это в доме. Это еще одна причина, почему мне нужно пойти первым и проверить.

Я перевела взгляд на него.

— Что ты собираешься делать?

— Я просто хочу навестить своего бывшего наставника. Ну ты знаешь … наверстать упущенное и все такое. — Он переводит своё внимание снова на дорогу и выезжает с трассы.

Как только мы подъехали к дедушкиному району, я начала осматриваться вокруг, нервно барабаня пальцами по подлокотнику. Он подъезжает прямо к обочине у дедушкиного дома.

— Иди внутрь. Я вернусь, как только смогу. Если Габриэль здесь, мне нужно отвлечь его, поэтому не волнуйся — это не продлится до утра.

— Хорошо, — говорю я. — Постарайся вернуться поскорее.

Я выхожу из машины и останавливаюсь у подъездной дорожки. Дедушкин район освещается лучами заходящего солнца, всё как-то обманчиво спокойно. Уже у самой двери я услышала звук отъезжающей машины Мэтта. Я провожала его взглядом, пока он не скрылся за деревьями, после чего долгое время простояла у двери пытаясь придумать оправдание, не решаясь постучать.

Но прежде, чем я успеваю поднять руку, дверь резко открывается, а на пороге стоит дедушка. Он хватает меня за плечо и резким движением толкает внутрь.

Я просто стою и крепко обнимаю его, боясь отпустить, и не могу сдержать выступившие слезы.

— Дедушка, — рыдаю я, уткнувшись лицом в его плече. Он прямо излучает тепло — единственное, благодаря чему лёд в моём сердце начал оттаивать.

Он нежно поглаживает мои волосы пока я пытаюсь вдохнуть такой знакомый запах сладкого дыма с курительной трубки, насквозь пропитанный его рубашкой.

— Фрэнни, ты со мной. — Его хриплый голос прогрохотал в груди.

— Дедушка, — немного успокоившись, повторяю я снова. Я так счастлива прижиматься к нему, но усталость берет свое. Я чувствую себя такой истощенной, опираясь на него.

— Я ждал тебя, — говорит он, продолжая обнимать меня. Он отстраняется и проводит меня в теплую и такую родную гостиную. — Люк был здесь, он искал тебя. Я почти выстрелил в него, — продолжает он, опускаясь на диван. Он обнимает меня и нежно сжимает мое плечо. — Возможно, стоило.

Меня начинает трясти и я устало опускаю голову на его плечо.

— Люк был здесь? — Я опускаю глаза на свои нервно сжатые руки. Когда уезжала, я была в бешенстве. Я просто хотела сбежать от них обоих, Люка и Гейба. Но вспомнив лицо Люка, когда он просил сбежать, только мы вдвоем — мое сердце пропустило удар. — Что он хотел?

— Тебя. Он был уверен, что ты здесь. — Подняв глаза, но встретился со мною взглядом. — Фрэнни, от чего ты бежишь?

— Ни от чего. — Я делаю глубокий вдох. — А к чему. Дома все в порядке?

Он хмурится.

— Насколько я знаю, то да.

И тут я понимаю, что совсем запуталась. Мэтт был так убедителен.

— Так, Мэгги в порядке?

— Люк спрашивал то же самое. — На его лбу появляются морщины. — Фрэнни, что происходит?

Я напряженно выдыхаю воздух.

— В данный момент происходит много чего. Я не могу все тебе рассказать. Тогда ты будешь в опасности.

— Даже не смей беспокоиться обо мне. — Как бы он ни старался скрыть беспокойство в голосе, ничего у него не вышло. — Я могу постоять за себя.

Подняв голову, я устремила на него свой взгляд.

— Знаю, но … — Я запнулась, не зная, как много можно ему рассказать. На самом деле, он уже был в курсе многого, но в тоже время, кажется, будто знает так мало. — На самом деле я уехала не из-за колледжа.

— Я уже догадался. Но ведь уезжала куда-то с Люком.

— И Гейбом, — уточняю я.

В его глазах отразилась вся серьезность ситуации.

— С ангелом.

Я киваю в ответ.

— Поправь меня, если я ошибаюсь, но, как по мне, Люк с этим ангелом не сделали ничего кроме, как подвергли тебя опасности.

Отрицая, я замотала головой.

— Нет, дедушка. Как раз все промахи были моими. — И тут я вспомнила о Мэтте и Тейлор, сразу почувствовала тошноту, хотя мой желудок не может быть еще более пустым, чем сейчас.

Услышав урчание моего желудка, дедушка поднялся с дивана.

— Давай что-нибудь закинем в твой желудок.

— Было бы отлично. — Говорю я, пытаясь вспомнить, когда же в последний раз ела.

Спустя несколько минут дедушка вернулся с бутербродом с ветчиной и стаканом молока.

— Спасибо, — благодарю я, принимая тарелку и стакан из его рук.

Он садится возле меня и наблюдает, как я уплетаю бутерброд и залпом выпиваю молоко, чувствую себя слишком голодной, чтобы это скрывать.

— Будешь еще? — спрашивает он, забирая пустую тарелку из моих рук.

Учитывая как долго я пробыла без еды, наполненность желудка ощущается как-то слишком непривычно. Но, несмотря на то, что сытости я так и не почувствовала — заставить себя съесть больше я так и не смогла.

— Нет, дедушка, спасибо.

Поставив посуду на кофейный столик, он обнял меня за плечи. — Теперь ты со мной.

Я теснее прижимаюсь к нему.

— Мэ… — начинаю я, но вовремя спохватываюсь. — Мой друг заберет меня позже. Я не могу оставаться здесь. Если Люк искал меня здесь…

— То остальные также придут сюда. — заканчивает он.

Я киваю.

Взгляд дедушки становиться непривычно жестким и я почти чувствую жар, исходящий от его тела.

— И что же случится, если они тебя найдут?

Пытаясь скрыть холодок, пробежавший вдоль моего позвоночника, я равнодушно пожимаю плечами.

— Я не знаю.

— Думаешь, есть что-нибудь хуже, чем оставшуюся жизнь с опаской оглядываться через плечо?

Я снова начинаю дрожать, вспоминая, как меня влекло к Люциферу, как сильно я жаждала Его силы.

— Да.

Что-то вспыхивает в глазах дедушки.

— Ты уверена? Потому что не похоже, что они пытаются убить тебя … — Я уловила что-то странное, прозвучавшее в его голосе, что-то совсем не похожее на облегчение. Что-то большее.

— Я более, чем уверена, что нужна Ему живой. — Моё тело начало дрожать еще сильнее, как только я поняла, что объясняя дедушке, плавно перешла с «они» на «Ему» и теперь не могу так просто выбросить из головы мысли о Нём. Кулон на моей груди начинает сперва покалывать, но через пару секунд он уже обжигал мою кожу. Я, резко подняв руку, положила ее на грудь, пытаясь унять ускоренное сердцебиение, пульсирующее под металлом, обжигающем кожу.

— Ну, пока ты здесь — ты в безопасности.

— Дедушка, я не могу остаться. Это небезопасно для тебя.

Меня удивил прозвучавший смех, который я больше почувствовала, чем услышала. Я перевожу взгляд на его лицо.

— Здесь с тобой ничего не случится, — говорит он, все еще улыбаясь. Он поднимается с дивана и протягивает ко мне руки. — Почему бы тебе не отдохнуть немного? Мы можем поговорить о том, что должно случится завтра позже, например… завтра?

Я бросаю взгляд на часы, еще даже нет девяти.

— Еще так рано …

Он снова смеется, когда я берусь за его руку и позволяю поднять себя с дивана.

— Не для старика, вроде меня.

— Хорошо, дедушка. — Я шагаю с дедушкой по коридору, направляясь в гостевую спальню. — Спасибо за то, что разрешил остаться здесь. Пожалуйста, не говори ничего маме с папой. Для них же будет безопаснее, если они не будут знать где я.

— Мой рот на замке, — говорит он, и я готова поклясться, что в этот момент на его лице что-то изменилось. Блеск, который обычно излучали глаза дедушки, сейчас напоминал огонь. Но, в следующую секунду он исчез, и я точно уверена, это был просто мои очередной приступ паранойи.

Я мельком взглянула на кровать в спальне. Мэтт может вернуться в любую минуту, но, в то же время, душ и несколько часов спокойного сна — звучит не так уж и плохо. Я задумалась, стоит ли рассказывать дедушке о том, что именно Мэтт приедет за мной, но немного подумав, решила, что рассказ о Мэтте со всеми последующими приключениями — это для него слишком.

— Кое-кто приедет за мной, — наконец произношу я.

— Ты имеешь в виду кое-кого, явно не Люка или того ангела? — В его голосе прозвучало ударение на последнем слове и глаза снова вспыхнули.

— Эмм …

— Люк сказал, что Габриэль искал тебя, — услышав это, всё внутри меня сжалось в тугой узел.

— Да … уверена, что искал. — Растерявшись, я нервно сглотнула. — Вообще-то, я имела в виду кое-кого другого. Когда он приедет, я должна буду уйти.

— Всем что-то нужно от тебя, — ворчит он, притягивая меня в объятья. Запах, который исходил от его рубашки, вовсе не дым с курительной трубки.

Это тухлые яйца.

Я отстраняюсь и всматриваюсь в лицо дедушки в ужасе от того, что я могу увидеть. Но в его голубых глазах скользит лишь нежность. Он наклоняется и целует меня в лоб.

— Спокойной ночи, Фрэнни.

И в этот момент всё, что улавливает мое обоняние — это такой привычный запах дыма от его трубки. Никакой серы.

Я схожу с ума.

— Спокойной ночи, дедушка. — отвечаю я, пытаясь скрыть дрожь в голосе. Я проскальзываю мимо двери в гостевую спальню, включая свет.

Но прежде, чем я успеваю закрыть дверь, дедушка удерживает мой взгляд.

— Твое место здесь. — Серьезный тон его голоса начинает смягчаться в что-то более мягкое и мелодичное. — Я всегда буду оберегать тебя.

Гейб

Сначала, я пытался не обращать внимания на мурашки, бегающие по моей спине. Потом, это ощущение не давало мне сосредоточиться. Я пытаюсь исчезать и, слава Богу, всё еще могу это делать, но прилагаю титанические усилия, чтобы удерживать свою телесную форму невидимой. Всё, сдаюсь.

Я выпрямился и спустился на две ступеньки от крыльца к дорожке, но краем глаза я заметил какое-то движение, заставившее меня обернуться. Я поднимаю глаза вверх и всматриваюсь в окно гостиной — занавески, которые задернула Грейс, в данный момент покачивались. Я надеялся на то, что она будет с Фэйт и Мэгги наверху, но большую часть дня она провела сидя у окна, наблюдая за мной.

Фэйт.

Я не могу перестать думать о случившемся — о том, что она сказала. Она пала с Небес только потому, что любила меня. Неужели я мог быть так слеп, чтобы не заметить этого?

«Естественно, потому что в то время я совершенно не понимал человеческой любви».

Но теперь я очень хорошо её понимаю. Сейчас я отчетливо чувствую ее силу. Понимаю, насколько далеко человек готов зайти ради любви — на какие жертвы готов пойти.

«Ради тебя я бы не задумываясь отдал свои крылья».

Я сказал эти слова Фрэнни, как раз перед тем, как мы покинули Хэйден и, Бог — свидетель, они все еще в силе.

Пытаясь унять головную боль, я крепко сжимаю пальцами лоб и настороженно отступаю назад. Мархосиас исчез, но никогда не знаешь, когда ему приспичит вернуться. Как только я вышел из-за угла дома во двор, дверь распахнулась и Грейс выскользнула на заднее крыльцо, быстро закрыв за собой дверь. В темноте она выглядела храбрее.

— Привет, — произносит она, не поднимая глаз.

— Привет.

— Я … не отвлекаю тебя?

Медленно поднявшись по ступенькам, я опустился на плетеную кушетку, кивком приглашая её присоединиться.

— Совсем нет.

— Потому что отец сказал нам не отвлекать тебя.

Я не могу сдержать улыбку.

— Небольшая компания мне не помешает.

Она опустилась на другой край кушетки в нескольких шагах от меня, все еще рассматривая свои ноги.

— Фрэнни стала ангелом?

Если бы я не знал о способности Грейс видеть Ауры — истинную сущность — её вопрос показался бы мне странным.

— Нет.

— Я так не думаю, но с ней что-то происходит. — Буквально на миг её глаза встретились с моими, но так же резко она опустила их снова вниз. — Кое-что … не такое, как у ангелов … но Божественное.

Какое-то время я обдумывал услышанное, так как она описала именно то, что я чувствовал в Фрэнни — что-то небесное, но не ангельское.

— Что ты видишь, когда смотришь на ангела?

С минуту она покусывает губы, прежде чем ответить: — Любой, кто не является человеком выглядит … — она замолкает и пожимает плечами. — Я не могу подобрать правильное слово. Сияющим? — Она мотает головой. — Нет. Не то. Это больше, чем сияющий. — Она колеблется, подбирая слов, но вдруг она резко поднимает глаза и смотрит на меня. — Люминесцентный. Да, верно. Будто металлический. Ангелы светлые, как платина, а демоны — темнее, как потускневшая бронза. — Говорит она, удовлетворенно кивая головой.

— А Фрэнни?

Опустив ресница, она заерзала на кушетке.

— Она … отличается, но все-таки люминесцентная. Я не могу точно описать это. — Грейс пожимает плечами. — Такое чувство, будто там оба — ангел и демон. А платина может тускнеть?

— Мне ничего об этом неизвестно, — отвечаю я.

Она снова пожимает плечами.

— Это единственный способ, как я могу это описать.

— Грейс, это действительно очень важно. Никогда не приближайся к демону. Если они учуют твою способность … — Я замолкаю, не желая её напугать.

— Всё в порядке, — говорит она, снова покусывая губы и опуская взгляд на свои руки, сложенные на коленях. Мельком она поглядывает на меня. — Я могу заставить их уйти.

Моё сердце пропускает удар.

— Как?

— Я молюсь. Послание к Ефесянам 6:11, кажется, помогает лучше всего.[18]

Внимательно её рассматривая, я задумался, может ли она на самом деле отгонять демонов. Это было бы чрезвычайно полезно.

— Сколько тебе было, когда ты впервые увидела ангела?

Она снова перевела глаза на меня.

— Шесть.

— Такая маленькая. Ты испугалась?

— Немного. — Смущенно проговорила она. — Это произошло в больнице сразу после того, как Мэтт упал с дерева. Медсестра, которая вместе с доктором подошла к нам в комнату ожидания, чтобы сообщить, что спасти Мэтта не удалось, была тем ангелом. Она была там, поэтому я поверила, что Мэтт оправился на Небеса — благодаря этому я почувствовала себя немного лучше.

Услышав имя Мэтта, я снова почувствовал, как холодок пробежал по позвоночнику.

Впервые за все время разговора она подняла на меня глаза.

— А ангелы едят? Я могла бы приготовить что-нибудь.

— Спасибо, не стоит. Я в порядке.

— Я сделала лимонад… — говорит она.

Я пытаюсь выдавить из себя самую обнадеживающую улыбку.

— С удовольствием попробую немного, Грейс. Спасибо.

На её лице появилась смущенная улыбка. Я встаю и смотрю, как она удаляется в направлении дома.

Именно поэтому я не заметил взрывной волны, опрокинувшей меня на спину.

Я выставил поле, но было слишком поздно.

Запах серы смешался с запахом обожженной плоти, когда он остановился прямо надо мной, злорадствуя.

— Правило ангела-хранителя номер один: никогда не теряй бдительности, даже ради лимонада. — Глаза Мэтта вспыхнули огнем.

Я попытался сесть, но почувствовал резкую боль, пронзившую все мое тело.

— Где она?

— В безопасности…во всяком случае, от тебя.

Подняться с земли было труднее, чем я думал, пошатнувшись, я чуть снова не упал.

— Где она? — Повторяю я.

— Она с дедушкой. — Он ухмыляется, на его лице искажается токсическая смесь гнева и удовольствия. — Хотя, думаю, он немного не в себе.

Я собираю все силы, на которые только способен и бросаюсь на него. Уверен, последнее, чего он ожидал — так это физическая атака. Я сбиваю его с ног, прижимая своим весом, как раз перед тем, как он смог бы запустить еще один адский заряд. Прижимая одной рукой его лицо, другой — я пытаюсь удержать его руку.

Ухмыльнувшись себе под нос, он полностью меня обескуражил.

— Тяжело, наверное, постоянно испытывать чувство вины.

Трудно даже описать нахлынувшие на меня эмоции, когда я посмотрел на него сверху вниз. Мне не хватало понимания, чтобы определить их все, но чувство вины явно преобладало. Я всегда буду чувствовать себя виноватым из-за того, что с ним случилось. Но глядя в его жестокие глаза, полные ненависти, становится ясно, что моя сентиментальность меня же и убьет.

— Есть ли хоть какой-нибудь смысл в том, что ты пытаешься сделать?

— Почему ты не сказал мне, что я тоже был особенным? Не только Фрэнни.

— Ты должен был выяснить это сам, в свое время.

— К счастью, у других было больше веры в меня, — говорит он. Я чувствую под собой его адский энергетический импульс, как будто он живет своей жизнью. — Я чувствую, как это снедает тебя…все твои сомнения. Ты по-прежнему принадлежишь ему? Думаешь, сможешь когда-нибудь вернуться? Всё еще надеешься забраться в трусики моей сестры? — Он поворачивает голову, чтобы взглянуть на меня и цокает. — Мерзкий ангел.

Будто из неоткуда, чувство вины пронзает меня насквозь и в тот же миг вспышка адского огня вспыхивает из его тела, отбрасывая меня назад. Я ударяюсь о землю, он же вскакивает на ноги. Прижав меня ногой к земле, он подносит пылающий адским огнем кулак к моему лицу.

— Люблю, когда лицемеры получат по заслугам.

Я вывернулся из-под его захвата, как раз в том момент, когда взрыв его адской силы образовал кратер в земле в том месте, где я лежал.

— Остановись!

С крыльца послышался крик. Подняв голову, в тусклом свете я увидел Грейс, крепко сжимающую по стакану лимонада в каждой руке.

— Грейс, иди в дом. — Пытаясь унять панику, выкрикиваю я, но, обернувшись к Мэтту, который с безвольно опустившимися руками, в полном удивлении уставился на Грейс.

Прищурившись, со смесью отвращения и страха на лице, она неотрывно смотрит на него. В этот же момент стаканы выскальзывают из ее рук и с дребезгом разбиваются о деревянные ступеньки крыльца. После чего её губы начали двигаться, бормоча молитву.

Мэтт вздрогнул, но не отвел от нее взгляда, она будто гипнозом удерживала его. Секунду спустя он упал на колени, крепко прижимая руки к ушам.

— Прости, Грейс. Пожалуйста…

Не прекращая бормотать молитву, Грейс медленно движется к Мэтту.

В следующую секунду я уже был на ногах, остановившись между ними. Боковым зрением я заметил Даниэля и Клэр на заднем крыльце.

Даниэль сбегает по ступенькам к дочери, под его ногами раздается хруст разбитого стекла. Я резко поднял руку. пытаясь остановить его.

— Грейс, — произношу я, дотрагиваясь до ее плеча, но она двигается мимо меня, будто находясь в трансе.

— … препоясав чресла ваши истиною и облекшись в броню праведности… [19]— продолжает бормотать она.

— Грейс, — снова повторяю я, разворачивая её лицом к себе и осторожно встряхивая.

Моргнув, она перевела взгляд на меня. Какую-то секунду она будто не видела меня перед собой, но потом её глаза прояснились.

— Я думала он на Небесах.

— Грейс, пожалуйста. Иди в дом.

Я положил руку ей на спину, и мы медленно пошли в сторону дома. Как только мы достигли крыльца, Клэр обнимает дочь и, бросив напоследок взгляд на Даниэля, заходят в дом. Когда я бросил взгляд через плечо, Мэтт исчез, но Даниэль ошеломленно стоял на газоне и смотрел на то место, где только что стоял его сын.

— Мэтт? — изумленно прошептал он.

Положив руку ему на плечо, я пытаюсь наполнить его спокойствием.

— Даниэль, мне очень жаль.

— Он сам так решил. — Уронив голову, проговорил он.

— Боюсь, что так. — Я ободряюще похлопал его по спине и мы направились к двери. — Иди проверь девочек.

Он кивнул и прежде, чем зайти внутрь, с чувством вины в глазах встретился со мной взглядом.

— Мдаа, это было забавно.

Ехидная улыбка Аарона за моей спиной никак не успокаивала мои расшатанные нервы. Повернувшись, чтобы сказать ему заткнуться и делать свою работу, я увидел перед собой его руку, направленную на меня. Над поверхностью его кожи плясал слабый белый огонь.

Он пожимает плечами и на его лице появляется холодная улыбка.

— Кто бы мог подумать, что падший смог победить великого Габриэля? — произносит он, после чего его лицо искажает маска притворного горя. — Мне так стыдно, я не успел спасти тебя от него, — добавляет он, как только ослепляющая вспышка молнии вырывается из его ладони.

Глава 17

Второе пришествие

Фрэнни

Как только дверь с щелчком закрылась, несколько секунд я просто стояла в спальне, пытаясь вспомнить, что говорил дедушка. Такое ощущение, будто голова забита сахарной ватой. Кажется, он говорил что-то о безопасности.

В последний раз тряхнув головой, я открыла дверь. Дедушка уже ушел, свет в коридоре и гостиной выключен. В доме царит полнейшая темнота, кроме отблеска желтого света, струящегося в коридоре от светильника в изголовье моей кровати. Несколько шагов и я в ванной комнате. Проходит несколько секунд прежде, чем люминесцентные лампы загораются. И тут я понимаю, как учащенно мое дыхание. Как только свет ламп заполняет комнату, я перевожу взгляд на зеркало и буквально замираю — под глазами темные круги, а кожа выглядит такой бледной, как у мертвеца.

И тут мой взгляд переместился на металлический кулон. Я медленно обвожу пальцем его шершавую поверхность и чувствую, как он зовёт меня.

С усилием воли я отвожу глаза от своего отражения и открываю аптечку. Внутри нахожу зубную щетку из отеля в пластиковой упаковке и тюбик зубной пасты. Почистив зубы и сбросив с себя всю одежду, я включаю душ и блаженно наслаждаюсь, позволяя струйкам теплой воды стекать по волосам и по всему телу. Сначала я просто стою там, наслаждаясь временем покоя, но спохватившись понимаю, опасно находиться наедине с собой слишком долго, потому как у меня вдруг возникает настойчивое желание позвать Гейба. Я думаю о нем и о Люке. Уверена, они ищут меня и понимание этого сдавливает мое сердце. Впервые за долгое время, рядом со мной нет никого из них. Лучше или хуже, но сейчас я сама по себе.

Возможно, это была ошибка? Что, если я реально облажалась приехав сюда? Неужели я подвергла Люка и Гейба опасности? В последний раз, когда я это сделала — Тейлор погибла. Внезапно почувствовав холод, я делаю воду еще горячее. Взяв себя в руки, я плотно обматываю вокруг себя полотенце. В последний раз взглянув на мертвецки бледное отражение в зеркале, я щелкнула выключателем и направилась обратно в свою комнату.

Захлопнув за собой дверь, я подошла к окну, пытаясь высмотреть там Мэтта. Не найдя его, я развернулась и оперлась об оконную раму, пытаясь успокоить расшатанные нервы. В то время, как глаза лениво блуждаю по знакомым семейным реликвиям на тяжелом антикварном комоде. Сколько себя помню, эти вещи всегда были здесь. Подойдя ближе, я беру в руки фото, на котором изображено пятеро детей и Санта, когда Мэгги была еще совсем крохой.

Я так сильно по ним скучаю.

В груди зарождается паника. Я должна добраться до них — к Мэгги — пока не стало слишком поздно.

Только от мысли, что Мэгги и Марка вместе, мои мышцы напряглись, как струна. Что, если это правда? Что я буду делать, если он уже навредил ей?

Почувствовав желание разрыдаться, я крепко зажмурила глаза. С ней все будет в порядке. Я должна верить в это.

Я не понимаю своё Влияние, что это вообще и как оно работает, но начинаю доверять ему, также как доверяю своим видениям. Я видела — оно работает и бессмысленно это отрицать. И еще у меня такое чувство, будто Гейб был прав. Если у меня будет шанс, я должна разобраться, как использовать свой дар. Если я пытаюсь просто заставить его сделать это, ничего не получается, но если желание исходит из самого сердца — все кажется намного проще.

Мне нужно разобраться, как это работает.

Я чувствую, как мое сердце наполняется любовью к семье и подсознательно пытаюсь достучаться до сознания Мэгги.

«Будь в безопасности. Будь в безопасности. Будь в безопасности».

Ставя фотографию на место, я концентрируюсь на воздухе, который вдыхаю и выдыхаю из легких. Я пальцами пробегаю по комочку глины, на котором Мэтт еще в детском садике нарисовал смайлик и подарил бабушке с дедушкой на Рождество. За ним стоит круглая жестянка с пудрой и белым спонжем, который должен пахнуть жасмином, но сейчас пахнет только пылью. Серебряная щетка бабушки из конской щетины и соответствующее зеркальце — все это также здесь. Я беру щетку в руки и пытаюсь вдохнуть аромат, исходивший от бабушки, но его уже давно нет. Сразу за щеткой лежит старая отполированная коробочка с заколками и невидимками для волос. Вспомнив о своей старшей сестре, Марии — на лице сразу же появилась улыбка. Когда ей было девять, она была уверена, что станет косметологом. Мы часами сидели здесь, пока она делала каждому из нас прическу и макияж. Даже Мэтту.

Я задерживаю взгляд на маленькой деревянной шкатулке для драгоценностей, где хранилась вся бижутерия бабушки — для Мэри она служила тайником, чтобы украшать своих младших подопечных. Я поднимаю шкатулку, вспоминая, как все мы, накрашенные, часами сидели здесь, дурачились и слушали мелодии, доносившиеся со шкатулки. Останавливались мы лишь для того, чтобы снова завести ее. Я помню, как Мэтт просил меня остановиться и выбросить ее подальше.

— Она очень старая и хрупкая, — ругала его мама, забирая у него шкатулку и отдавая обратно в мои руки. — Нельзя с ней обращаться так грубо.

Я провожу пальцем по вырезанной крышке, инкрустированной каким-то прозрачным черным камнем. На вид камень совсем не блестящий, но одновременно и не тусклый. Он кажется каким-то живым, вбирая вокруг себя свет. Проводя пальцем по спирали конструкции, я чувствую, как его кончик начинает неметь.

Аккуратно приподняв пальцами крышку шкатулки, я поворачиваю крошечный ключик. Услышав знакомую мелодию, я сразу же пытаюсь вспомнить слова мамы, которые я слышала так давно.

Услышав всего первые звуки мелодии — я вспоминаю, что слышала ее в своем сне. Вот почему она казалась мне такой знакомой. Закрыв глаза, я тихо напеваю знакомую мелодию, медленно раскачиваясь из стороны в сторону. Как только я начинаю осознавать, как крепко сжимаю кулон другой рукой — чувствую, как острый край врезается мне в палец.

Подняв ладонь к лицу, я ничего не понимая смотрю на кровь, широкой струйкой стекающей из раны вниз по руке. Завороженная мелодией и кровью, я едва слышу низкий гул, сопровождаемый капающим звуком.

После этого музыкальный голос начинает напевать вместе со мной успокаивающую мелодию.

Подняв голову, я вижу зеленоглазого ангела, стоящего у двери. Осторожно приблизившись ко мне, он останавливается и вместе со мной смотрит в зеркало над комодом.

— Я ждал. Знал, что ты позовешь.

Повернувшись к нему — я ловлю его взгляд, он же просто улыбается.

— Ты носишь его, — говорит он. Подняв руку, он проводит пальцем по кожаному ремешку на моей шее вниз к кулону на моей груди, в этот момент я снова чувствую исходящую от него вибрацию. Кожа под кулоном покалывает, как только он пальцем проводит по металлу. — Я сделал его для тебя.

Опустив глаза на кулон — на замысловатый узор в виде спирали вокруг глаза, которая разгорается по краям — точно такой же камень выгравирован на шкатулке.

Хотя он так нежно к нему прикасается, но как только он притрагивается пальцами к кожаному ремешку, моя кожа на шее будто горит. Он отстраняется, но каким-то образом гипнотизирует меня своим ярко-зеленым взглядом. Мириада эмоций сменяются на его лице, пока не осталась одна — выражение страдальческой муки.

Нерешительно, я поднимаю свою дрожащую руку, ожидая лишь мимолетного касания воздуха своими пальцами. Именно это произошло, когда я попыталась коснуться зеленоглазого парня во сне. Но вместо этого, я почувствовала теплое тело. Как только я коснулась пальцем тыльной стороны его ладони, переполненный статическим электричеством воздух начал потрескивать. На тыльной стороне его ладони, остался отпечаток крови с моего пальца, который в считанные секунды будто впитался в его кожу. Пока я завороженно уставилась на его руку, красные нити электричества окружили мою.

— Видишь, — говорит он, дотрагиваясь до моей наэлектризованной руки и направляя танцующие красные молнии между моими пальцами. — Ты такая же, как и мы.

Собрав последние силы для вдоха, я спрашиваю: — Кто ты?

Он лишь улыбается.

— Ты найдешь меня глубоко в себе.

Нахлынувшее разочарование затуманило разум, не давая соображать ясно. Я прекрасно помню, как он надевал мне кулон на шею. Чувствовала, как успокаивал меня, внушая о безопасности на пляже. Но это были всего лишь сны.

Его глаза блестят так ярко, такими могут быть только звезды, именно такими они были в моем сне. Будто под гипнозом я не могу отвести от него глаз. Кожей я ощущаю тепло, исходящее от кулона на моей шее, который пульсирует какой-то собственной живой энергией.

Его улыбка становится еще шире, такая теплая и искренняя.

— Ты узнаешь меня из своего сна?

Где-то глубоко внутри я чувствую охватывающий меня ужас, будто какая-то далекая часть моего мозга понимает, кто Он на самом деле. Но пульсация кулона на моей груди полностью парализует мое тело, не давая даже возможности отдернуть от Него руку.

На Его лице ясно читается разочарование.

— Я надеялся, ты не испугаешься меня в таком виде.

Я вздрагиваю, представляя Его в истинной форме, с черными крыльями летучей мыши и сияющими зелеными глазами на черном, как смоль, лице. Но я все еще не могу пошевелиться. Вдруг, я вспоминаю слова Гейба. Может ли Он читать мои мысли?

Пытаясь сосредоточиться, я выстраиваю стену вокруг своего сознания.

Посмотрев на меня, на Его появляется улыбка.

— Очень хорошо. — Он сжимает мою руку и отпускает ее, и тут я понимаю, что не давала ему руку. — Габриэль научил тебя защищать свое сознание. Мудро.

Наконец, из последних сил я закрываю глаза и отступаю на шаг. Все тело сотрясает дрожь, ноги будто онемели. Я знаю, что должна бежать, но не уверена, что могу это сделать.

Меня охватывает паника, но я все еще не могу двинуться с места. Пытаюсь собраться и придумать, как убраться отсюда не только мне, но и дедушке, безысходность просто убивает меня.

Это оно.

Это то, что я должна делать — то, для чего я предназначена.

Он пришел ко мне и, как никогда прежде, я уверена в том, что все происходит так, как и должно было произойти. Гейб ведь хотел заманить Его ко мне, чтобы узнать его слабые места. Я могу сделать это. И даже, если никаких слабых мест у Него нет, я все же могу влиять на Его мысли. Он ведь доверяет мне, возможно, я смогу повлиять на Него. Ведь это и есть истинная цель моего Влияния.

По-другому и быть не может.

— Но … как ты выглядишь на самом деле? — спрашиваю я, собирая всю свою решимость и пытаясь найти смелость, чтобы пройти через все это. Не могу скрыть дрожь в голосе, но выдержать Его взгляд — все еще в моих силах.

Его улыбка исчезает, а на лице появляется маска грусти.

— Как я выгляжу на самом деле … — повторяет он, задумчиво покачивая головой. Но в следующий миг его глаза, полные надежды, смотрят на меня. — Так я выгляжу на самом деле — это мой Небесный облик. Именно таким я должен был быть. — В его голосе чувствуется тоска, когда Он продолжает: — Если бы имел возможность снова вернуться на Небеса.

— Ты был ангелом, — медленно произношу я, пытаясь осмыслить только что сказанное мною. Перед тем, как Он пал, Он был ангелом. И Он хочет вернуться. Если Он вернется на Небеса … что же будет с Адом?

За его спиной затрепетали крылья. И я, не соображая, что делаю, подхожу ближе. Неосознанно поднимаю руку, чтобы прикоснуться к перьям, но поймав его взгляд, вижу в них то, что заставляет меня опустить руку. Хоть его взгляд и мягкий, но есть что-то изголодавшееся в нем.

— Зачем ты изменился?

Он опускает взгляд, и тоска в Его в его глазах безошибочна.

— Ненависть меняет сущность. — Он звучит неожиданно старым и очень уставшим.

— Ненависть… — повторяю я. — На что?

Он все еще не смотрит на меня.

— Я никогда не знал потерь подобной этой… — отчаяние в его словах окутывает, словно одеялом вокруг моего сердца и сжимает его. Но потом его глаза обращаются ко мне. — Я хочу, чтобы ты поняла меня, Фрэнни. Я не монстр, каким религия и искаженные истории сделали из меня.

— Я… я хотела бы понять, — говорю я, но это ложь. Я хочу сбежать.

Но не могу. Мне нужно найти в себе силы для этого.

— Правда? — Он качает головой, но потом поднимает пристальный взгляд ко мне. — Ты знаешь, за что Он сбросил меня?

— Гордыня…? — Это выходит скорее как вопрос, чем ответ.

Он смотрит на меня насыщенным зелеными глазами и грустная улыбка приподнимает уголки Его рта.

— Это то, что они сказали тебе?

— Все истории… Библия … все они говорят об этом.

Он вздыхает.

— Для смертных очень удобно сделать кого-нибудь виновным. Благодаря этому, им намного легче разделять все на добро и зло. Если же они знаю где витает зло, они могут избежать его. Они хотят, что все было четко: черное и белое. — Его глаза встречаются с моими, и в голосе чувствуется сталь. — Нет ничего черного и белого. Все это оттенки серого.

— Я не … — Я замолкаю, как только Он отступает от меня, запустив пальцы в волосы, чувства безысходности искажают Его лицо.

— Добро и зло не могут существовать отдельно друг от друга. Это две стороны одной медали. Все не может быть только хорошим, так же как и не может быть… — Говорит он, постукивая кулаком по груди чуть выше сердца, — только плохим. Я был изгнал, потому что любил Бога больше всех остальных. — Его зеленые глаза умоляюще смотрят на меня. — Разве это делает меня злом?

— Но …

Я заставляю себя стоять неподвижно, когда Он приближается. Не могу разобраться, что я чувствую на самом деле. Этот ангел и есть Люцифер. Я знаю это, но Он на самом деле ангел. Что, если Он говорит правду? Может, Он и не является чистым злом? И, как будто проверяя мои чувства, Его следующие слова заставляют мое сердце замереть.

— Возьмем, к примеру, Мэтта. Он ведь не зло, Фрэнни. Он тот же брат, которого ты всегда знала. В его сердце только хорошие побуждения. С твоей помощью он пытается делать правильные вещи.

По моим щекам катятся слезы, и я пытаюсь проглотить застрявший ком в горле.

— У него все будет хорошо. Я не позволю, чтобы с ним что-нибудь произошло. И, если я вернусь … — говорит Он, не отводя от меня взгляда, — он тоже сможет вернутся.

И я понимаю что плачу, только тогда, когда мое дыхание переходит в рыдание.

Увидев сочувствие в его взгляде, я на мгновение забываю, кто Он есть на самом деле. Он поднимает ко мне руку, но снова роняет ее.

— Извини. Я не хотел причинить тебе боль, но мне нужна твоя помощь. Вещи могут быть такими, какими они и должны быть. Всего одно слово, Фрэнни. Это все, чего я прошу. — Его голос подобен прохладному шелку, такой заманчивый, чувствую, что могу раствориться в нем полностью.

Загипнотизирована Его близостью — буквально ощущаю Его силу, впитавшуюся в меня. Наполняющую меня. Я вздрагиваю, и это слово «Да», готовое в любой момент сорваться с моих губ.

— Какими вещи должны быть? Что именно я должна сделать?

Он мягко опускает Свою руку мне на плечо и кулон начинает светиться.

— Верни меня обратно.

Глава 18

Собственность дьявола

Гейб

Мне удалось увернуться от следующей Небесной вспышки Аарона, в десять раз мощнее Адского пламени Мэтта, которая разрушила ограждение по левую сторону двери. Мое поле предназначено для отражения Адского пламени, но оно совершенно бесполезно против атаки Небесных сил. Да и это никогда не должно было случиться.

— Подумай об этом, Аарон, — говорю я, поднимаясь на ноги.

— Думал. Больше, чем ты думаешь. У меня была почти верность, чтобы поразмыслить над этим.

Я призываю свою собственную Силу и чувствую, как небесная энергия протекающая сквозь меня жалит мою человеческую плоть, но как же приятно осознавать, что я до сих пор могу подчинять ее своей воле.

— Уничтожив меня, ты не решишь свою проблему.

Холодная улыбка скользит по его лицу.

— Но ощущение будет безумно прекрасным.

— Значит, после этого ты готов присоединиться к Мэтту в Царстве Люцифера? Потому что, если ты это сделаешь, направишься прямиком туда.

— Есть два смертных, чьи воспоминания расскажут совсем разные истории. Картинку Мэтта, нападающего на тебя — вот, что Он увидит. — Аарон медленно качает головой. — И только другой свидетель, Григори, который поклянется в том, что я пытался защитить тебя.

— Даниэль не станет лгать ради тебя, — говорю я.

Самодовольная ухмылка появляется на его лице.

— Я не имел в виду Даниэля, — спокойно произносит он, в то время, как из-за клена на заднем дворе выходит Фэйт.

Она смотрит на меня в течение долгого биения сердца темными, мертвыми глазами.

— Фэйт…

На её красивом лице застыла гримаса боли.

— Я готова была сделать все ради тебя. — Вниз по ее щеке скатывается слеза.

— Ты же знаешь, что они говорят об отвергнутой женщине? — усмехается Аарон.

Посмотрев на нее, я буквально умоляю ее взглядом.

— Пожалуйста, Фэйт. Просто иди в дом.

Вместо этого, она прячется обратно за деревом.

— Мы немного поговорили, и она прекрасно видит, во что ты сейчас превратился. Она понимает, как ею манипулировали. — На его лице появляется злобная ухмылка. — И, как я уже сказал, будет достаточно доказательств того, что Мэттью несет ответственность за твою смерть. Как трагично, когда ученик отворачивается от своего наставника. — Молниеносным движением руки Аарон выпускает белую вспышку молнии, которая взрывается рядом с моей головой, отбрасывая меня в сторону.

— Нет! — слышу я крик Фэйт из-за дерева.

— Не делай этого, Аарон, — говорю я, поднимаясь на ноги.

В это время Фэйт с остекленевшими от страха глазами выскочила из-за дерева и медленно приближалась к Аарону, заметив это — сердце в моей груди будто остановилось. Я попытался предостеречь ее взглядом, не смея сделать большего, чтобы не привлечь к ней внимание Аарона.

— Аарон, — подняв руку, пытаюсь привлечь его внимание к себе. — Это на самом деле отстойный план. Даже, если Он и поверит в то, что убил меня Мэтт, тебе все равно не доверят мою работу. Он просто назначит другого Доминиона.

— Я проявлял себя снова и снова. Тысячелетиями выполнял то, что мне приказывали. Он увидит это и вознаградит меня. Я уверен в этом.

— Единственное, что Он увидит — твою гордыню.

— Нет. — Он яростно трясет головой, а вспыхивающие молнии потрескивая витают вокруг его поднятой руки. — Я никогда не ставил ничего выше человечества. Вот, где оступился Люцифер. Я хочу заполучить твое место лишь из-за любви к людям. Его детям понадобится тот, кто на самом деле сможет защитить их от Люцифера. — Он расставляет руки в стороны, жестикулируя вокруг себя. — И единственное, что следует сделать остальным, так это узнать, что ты не справляешься со своей задачей.

И тут я вижу, как Фэйт подкрадывается к нему сзади. Прежде, чем я успеваю хоть что-нибудь сделать, она запрыгивает к нему на спину, тем самым заставив его потерять равновесие. Оба падают на землю. Я подлетаю к ним как раз в тот момент, как Аарон разворачивается и хватает Фэйт за руку. Я обеими руками хватаю ее за локоть и пытаюсь выдернуть из хватки Аарона, но как раз в эту секунду меня буквально пронзает электрической вспышкой, отразившейся от тела Фэйт прямо в меня.

Издав протяжный стон, я скатываюсь с Фэйт. И чувствую, как запах горелой плоти заполняет влажный ночной воздух. В последний раз содрогнувшись в конвульсиях, тело Фэйт неподвижно замирает на земле.

Не успел я подняться с земли, как Аарон выпускает следующую вспышку. В этот раз увернуться возможности не было и его молния попадает в мою руку. В моей небесной форме, это принесло бы незначительный ущерб моему телу, но в моем новом псевдо-смертном теле — его выстрел вырвал кусок плоти моего плеча, оставляя кровавый кратер, и отбросил меня на землю.

Глаза Аарона расширяются, когда он видит нанесенные им повреждения. Он смотрит сперва на мою рану, потом на меня. Очень медленно он поднимает свою руку, на его лице выражения шока сменяется триумфом.

Внезапно его внимание привлек звук захлопнувшейся входной двери и вместо того, чтобы запустить электрический снаряд в меня, он автоматически швыряет ее в ничего не понимающую Мэгги на крыльце. Не успев даже глазом моргнуть, как выстрел пронзает тело Мэгги.

Мой крик «Нет!» превращается в рычание, так как я собираю остатки небесной силы, и из моего смертного тела вырывается наэлектризованная вспышка. Аарон вскрикивает и падает на землю.

Шокированный, я все еще сижу на земле, как вдруг чувствую удар. Сперва я подумал, что это Фэйт — возможно она сумела выжить после всего — но тут до меня доходит, что это Мэгги.

Не могу поверить, что она не превратилась в кучку пепла на крыльце. Я же своими глазами видел, как в нее выстрелил Аарон. Ни один смертный не смог бы выжить после такого.

— Вставай! — кричит она, хватая меня за руку, тем самым выводя из оцепенения.

Как только мы поднимаемся на ноги, на нас снова обрушивается заряд Аарона, но вместо того, чтобы испепелить нас на месте, он будто врезался в невидимый барьер. Я четко чувствую потрескивание невидимого поля, окружающего нас и кое-что я знаю точно — оно не моё.

Когда молния затихает, я смотрю в перепуганные глаза Мэгги.

— Что ты сделала?

Она подходит ко мне, ее тело начинает трясти.

— Я … я не знаю.

Бросив на меня взгляд, Аарон вспыхивает и исчезает. Неподвижное тело Фэйт лежит на земле и лишь слабые завитки белого дыма поднимаются над ее телом.

— Ты в порядке? — спрашиваю я, обняв Мэгги за плечи.

Не отводя от Фэйт взгляда, она кивает головой, но выглядит как угодно, только не «в порядке».

— Где твой отец?

— В доме. С Грейс, — отвечает она дрожащим голосом.

Я протягиваю руку, но до сих пор не могу определить источник энергии, потрескивающий вокруг нас. Это точно какое-то поле, но не мое.

«Он что-то говорил об электромагнитных полях?» Даниэль подозревал что-то о силе, которая была у Мэгги.

Он был прав.

Мэгги была человеческим Полем.

Я делаю глубокий вдох. Не только Фрэнни и Грейс. На самом деле это гораздо больше, чем просто семья Нефилимов.

Такое ощущение, будто мое сердце вздымается ввысь и резко падает вниз. Даже, если у меня не получится защитить Фрэнни, это смогут сделать Мэгги и Грейс. Грейс может отражать нечисть, а Мэгги защитит ее от физической атаки обеих сторон, как адской, так и небесной. Но это означает, что сейчас они стали солдатами в войне.

Мэгги обняла меня настолько крепко, что в нынешней человеческой форме могла бы запросто сломать ребро или даже два, но я не отпустил ее. Пытаясь наполнить ее ощущением тепла и покоя, я почувствовал, как потрескивание электрического поля постепенно утихает, пока совсем не исчезает, как и ее дрожь.

— Иди в дом и найди отца, — говорю я, аккуратно направляя ее к двери.

Как только Мэгги зашла в дом, я повернулся к Фэйт. Опустившись возле нее на колени, я начинаю молиться, надеясь, что за все ее хорошие поступки она отправится на Небеса. Я пытаюсь прикоснуться к ней, но ее тело уже начало постепенно исчезать, перемещаться из этого мира в преисподнюю. На выдохе мое тело сковывает боль, но я остаюсь с ней до тех пор, пока она не испарилась, как туман. Ее тело исчезло, но я все еще продолжаю стоять на коленях, после чего достаю телефон и набираю Люка.

Люк

Я как раз забирался в «шелби», когда в кармане завибрировал телефон. Звонил Габриэль.

— Она у дедушки. — Услышав его хриплый голос, меня охватила паника.

— Что случилась? Она в порядке?

— Просто отправляйся к Эду. — Тяжелым голосом отвечает он.

Я вылетел со стоянки прежде, чем он успел договорить.

— Уже еду.

— Встретимся там, — сказал он и отключился.

Кажется я ехал вечность, хотя прошло минут пять. Я мчался по дороге и не успев полностью заглушить машину, уже выбирался из нее.

Габриэль уже стучал в дверь, пока я удивленно уставился на него. На его руке была импровизированная повязка, а плечо небрежно перебинтовано.

Я несусь к нему, адреналин бурлит в моих венах.

— Почему ты стучишь? Переместись туда.

— Не могу. Там какое-то поле. — Он снова стучит в дверь. — Фрэнни! — кричит Гейб.

— Почему Эд не отвечает?

Он качает головой.

— Мэтт что-то говорил о том, что Эд вел себя странно.

— Святой Ад! — бормочу я. Осознав, что кто-то завладел Эдом и сумел выставить поле, которое не пускает даже Габриэля — меня вновь охватила паника. — Продолжай пытаться, — выкрикнул я, отходя от двери.

Я обхожу дом и всматриваюсь в окно гостиной комнаты. В комнате царит мрак, но присмотревшись, вижу отблики света и Эда, пошатываясь направляющегося к двери. Он выглядит опьяненным — или просто жертвой, которой завладел кто-то из Ада. Он двигается от одного угла мебели к другому ища опору, медленно приближаясь к двери.

Я бегу обратно к передней части дома, пока он приближается к двери и приоткрывает дверь, но цепочку не снимает.

— Что тебе нужно?

— Эд, — говорю я. — Фрэнни здесь и она в опасности. Пожалуйста, впусти нас.

На его угрюмом лице отразилось беспокойство.

— Я же сказал тебе еще утром. Я не видел её.

Я приложил все силы, чтобы казаться спокойным.

— Эд, послушай меня. Знаю то, что я сейчас скажу покажется тебе странным, но я говорю правду. Она здесь. В доме.

Его глаза подозрительно прищурились.

— Я бы знал, если бы она была здесь.

— Пожалуйста, просто поверь нам.

— Кому это нам? — он перевел подозрительный взгляд на Габриэля.

— Это Габриэль. Эд, пожалуйста, впусти нас.

Он скептически осмотрел окровавленную повязку под обгоревшей футболкой Габриэля.

— Ты и есть тот самый Габриэль? Ангел, который помогает Фрэнни?

Габриэль кивает, но чувство вины не оставляет выражения его лица.

Задумавшись, Эд закрыл двери и снял цепочку. На какую-то секунду я уже не был так уверен в том, что он откроет дверь и Габриэль в панике перевел на меня глаза. В следующий момент дверь распахнулась.

— Ее здесь нет, — говорит Эд, но уже с меньшей уверенностью.

— Это на самом деле долгая история. Как ты себя чувствуешь? — спрашиваю я.

— По мне будто потоптались будвайзерские клайдесдалы[20]. — говорит Эд, потирая висок.

— Это пройдет, — говорю я, но Габриэль теряет терпение и протискивается мимо Эда в дом.

— Фрэнни! — кричит он. Дверь в коридор открывается и появляется Фрэнни.

Фрэнни

Такой грохот, будто во входную дверь влетел таран.

Люцифер посмотрел на меня сверху вниз, в его глазах читается отчаяние.

— Скажи это, Фрэнни. Присягни мне и обрати меня в того, кем я должен быть на самом деле. — Его рука, которая до этого времени мягко сжимала мое плечо, теперь же причиняла боль.

Услышав, как открылась дверь спальни дедушки, я обошла Люцифера и направилась к двери. Почувствовав Его пальцы на своей спине, я вспомнила, что кроме полотенца на мне ничего больше нет. Не успела я схватить свои джинсы и топ, как Люцифер хватает меня за запястье, прежде я успеваю сделать хотя бы шаг к двери.

— Ты веришь в меня?

Я поворачиваю голову и вырываюсь из Его хватки.

— Верю, но мне нужно идти. Дедушке нужна моя помощь.

Он качает головой и очень медленно Его губы растягиваются в улыбке.

— Нет ничего такого, с чем бы твой дедушка не справился.

Он пригвоздил меня взглядом и Его энергия наполнила меня, заставляя все мои внутренности вибрировать в такт Его уникальному ритму. Кулон начал вибрировать в том же ритме, но я подняла руку и прижала его крепче к груди. Я поражена, насколько по-другому чувствуется сейчас Люцифер. Ничего такого в Люцифере из квартиры Люка. Интересно, возможно ли, что когда я встретила его тогда, Он просто вел себя так, как я этого и ожидала от него? Что если это и есть настоящий Люцифер? Что если люди на самом деле ничего о Нем не знают?

Я смотрю в Его глаза, но что-то ноет глубоко в моем подсознании. Даже несмотря на то, что теперь я знаю свое предназначение, что должна сделать … даже чувствуя, как Он смотрит на меня сверху вниз, ожидая обещания того, что все изменится … что-то не дает мне покоя.

Я проскальзываю к двери.

— Я вернусь. Обещаю.

Как только Он отпустил меня, сквозь меня пронеслись электрические импульсы, заставляя все волоски на теле встать дыбом.

— Иди. Но не позволяй им задать тебе вопрос, ответ на который ты и так знаешь.

Как только я открываю дверь, Гейб тут же врывается в комнату. Увидев меня, он мчится через комнату. Я почти не узнаю его. Под глазами виднеются синяки, его рука перевязана и он истекает кровью.

Ангелы не могут истекать кровью.

«О Боже. Что я наделала?»

Внутри меня все леденеет, и я чувствую, что начинаю задыхаться. Я смотрю через плечо в сторону коридора, не зная точно, чтобы я хотела там увидеть, не зная что реальное, а что нет.

— Фрэнни, — начинает Гейб, но дедушка обрывает его. Он тупо уставился на меня, не понимая, откуда я тут взялась.

— Когда ты приехала? — Он отошел от двери, пропуская Люка.

В растерянности, я медленно подхожу к нему.

— Не так давно. Ты делал мне сэндвич. Помнишь?

Он медленно качает головой.

— Я не… — но замолкает, нахмурившись еще сильнее.

Люк с настороженным выражением лица проходит мимо Гейба. Он бросил взгляд на двери моей спальни.

— Фрэнни, ты в порядке?

Все еще не отводя глаз от окровавленной повязки Гейба на плече, я смогла лишь кивнуть.

— Мэтт не навредил тебе? — осматривая меня, спрашивает Люк.

— Нет. Я в порядке.

— Тебе повезло, Фрэнни, — говорит Гейб, но тон его голоса меняется. За этими уставшими глазами я прекрасно вижу, как он на самом деле взбешен, но я не могу винить его.

Я подошла ближе.

— Никто не хочет навредить мне. Теперь я точно знаю, что должна делать.

Гнев в его глазах смешивается с ужасом и страхом.

— Он был здесь. Ты видела Его.

Несмотря на то, что это не прозвучало, как вопрос, я кивнула.

Он неровно вздыхает и на секунду перестает дышать.

— Твоя метка. Ты ничего … не сделала..?

Люк настороженно наблюдает за нами.

Мое сердце ускоряется. Мне нужно заставить их поверить, что все хорошо. Даже лучше, чем просто хорошо. Теперь я точно знаю свою цель и до тех пор, пока Люцифер доверяет мне, думаю я смогу с этим справиться.

— Нет. Но неужели ты не видишь? Вот она.

Гейб проносится мимо меня, даже не дослушав до конца моих слов и захлопывает двери спальни. Съежившись я ожидала … чего-то, но вместо этого он просто повернулся спиной ко мне.

— Мы должны вытащить тебя отсюда.

Я останавливаюсь рядом с ним и вижу, что кроме нас в комнате больше никого нет. Я чувствую облегчение, но внутри все же ощущаю долю разочарования.

Гейб выходит из комнаты, я следую за ним.

Дедушка стоит возле дивана, глядя на меня в полной растерянности. Он делает шаг вперед и обнимает меня за плечи, притягивая к себе. Вместе мы садимся на диван. Осторожная улыбка появляется на его лице.

— Ты хочешь что-нибудь рассказать своему старому дедушке?

— Ты действительно не помнишь, о чем мы с тобой говорили до этого? — Пожав плечами, спрашиваю я.

— Он был одержим, — голос Люка раздается из угла, где он прислонился к камину.

Все внутри меня похолодело.

— Демоны? — И тут я вспомнила то, как он разговаривал и непривычный запах серы. — Боже, дедушка. Прости меня. Я не должна была приходить сюда.

Дедушка крепко сжал мое плечо.

— Даже и не думай так.

Ничего не могу с собой поделать, прийти сюда — было ошибкой. Не важно, что я делаю или куда иду — я подвергаю всех опасности.

Люк прочитал это в моих глазах. Он всегда это делал.

— Фрэнни, это не твоя вина. С Эдом все в порядке. Он ничего из этого не помнит.

Мне хочется закричать, но потом понимая, что ему не навредили, я чувствую облегчение. Тот, кто был в теле дедушки, не навредил ни ему, ни мне.

«Все из-за Люцифера».

При мысли о нем, приходит понимание.

«Я всегда буду оберегать тебя».

И это не были дедушкины слова. Люцифер.

Вспышки ярости проносятся во мне, будто раскаленные метеоры.

Это был Он.

Как Он посмел! Дедушка уже не молод. Он же мог убить его.

И тут меня озаряет понимание.

Мэтт.

Это он завладел дедушкой. Он оставил меня наедине с Люцифером, он не собирался возвращаться обратно. Он никогда не хотел помогать Мэгги. Его задачей было свести со своим боссом.

«В его сердце только хорошие побуждения. С твоей помощью он пытается делать правильные вещи».

Слова Люцифера снова и снова проносятся у меня в голове, еще немного и мой мозг просто взорвется. Закрыв глаза, я пытаюсь сдержать волну головокружения.

— Фрэнни, — Люк отталкивается от стены. — Что с тобой?

Его слова возвращают меня в реальность и я чувствую, как мое тело бьет дрожь. Уверена, выгляжу мертвенно бледной. Я перевожу на него взгляд.

— С Мэгги все в порядке? Как моя семья?

— Они в порядке. Фэйт с ними, — отвечает Люк, зарабатывая страдальческий взгляд от Гейба.

Гейб опускается на диван напротив нас и смотрит на меня из-под густых, светлых ресниц.

— Фрэнни, что ты имела в виду, когда говорила, что знаешь для чего предназначена?

Пытаясь унять свою ярость, я смотрю на него снизу вверх. Медленно начинаю говорить, когда уже более менее уверена, что голос не будет дрожать.

— Ну … ты же знаешь, я всегда была уверена в том, что мне предназначено было стать неким дипломатом — помогать людям общаться и сближать противоположные стороны. — Я остановилась, а Гейб кивком дал знак продолжать. Я сглотнула и прикусила щеку, боясь встретиться с ним глазами, когда закончу. — Что если стороны, которые мне дано воссоединить — это Рай и Ад?

Рука дедушки непроизвольно сжимает мое плечо и тут приходит сожаление, что он сейчас здесь — сожаление того, что я приехала сюда и вовлекла его во все это. Я поднимаю голову, готовая увидеть реакцию Люка и Гейба.

— Если кто и смог бы это сделать, так это ты, Фрэнни, — произносит Люк.

— Почему ты так думаешь?

Люк берет фотографию с каминной полки и смотрит на нее.

— Она, может, и нефилим, но часть ее принадлежит аду. И всегда принадлежала.

Глава 19

Откровение

Фрэнни

Мой мозг сейчас взорвется. Находясь в полнейшем оцепенении дедушка сидит рядом со мной на диване. Раздается голос Люка:

— Итак, Фрэнни и ее сестры — уникальны. — Он продолжает: — Гас был не просто каким-либо демоном, поэтому само собой разумеется, что и притязания Ада на Фрэнни будут серьезными. Что в принципе многое объясняет, если вы уже задумывались над этим.

Конечно, я думала обо всем этом. Меня этот факт также шокировал, как и дедушку — и потому я, моя мама, мои сестры — во всех нас есть что-то демоническое. Эти мысли наводят на слова, сказанные Люцифером: «Все не может быть только хорошим».

На какую-то долю секунду я задумалась, может стоит рассказать им, но боюсь я еще не готова, пока нет. Я должна выяснить, что все это значит — как я могу использовать это. Я не уверена, каким образом, но точно знаю, что это возможно. Я чувствую, что это ответ ко всему. Мэгги, Тейлор, Мэтт. Я ведь могу все исправить.

Подняв голову со своих ладоней, Гейб перевел взгляд на Люка.

— Мы должны вытащить ее отсюда.

— Нет! — сказала я громче, чем предполагала.

Он переводит свой настороженный взгляд на меня.

— Фрэнни, ты не можешь верить всему, что Он тебе говорит.

Я раздраженно вскидываю руки.

— Что же может быть важнее, Гейб? Ты можешь назвать какую-нибудь более существенную цель для моего Влияния? Это оно — то, для чего я была предназначена. Ты же всегда говорил, что я смогу изменить ситуацию с Небесами и Адом.

Он резко поднимается.

— Не таким образом.

Люк подходит ближе.

— Габриэль, задумайся хотя бы на секунду. Возможно, Фрэнни права.

— Ты не можешь говорить серьезно! — Отвращение отразилось на лице Гейба. — Ты ведь вроде как любишь ее. Как ты можешь просто взять и отдать ее Ему?

Какой-то миг Люк выглядел так, будто получил удар под дых. Его лицо исказила гримаса, но затем он берет себя в руки.

— Это нелегко для каждого из нас. — Он переводит взгляд с меня на Гейба. — Представь себе, если Фрэнни удастся свергнуть Его? Если это произойдет, то восстание Ренориана будет выглядеть потасовкой в песочнице.

Мой желудок скрутило.

— Не собираюсь я никого свергать, — выдавливаю я из себя. — Это совсем не то, что я имела в виду. Он хочет измениться … вернуться на Небеса. Мне всего лишь нужно договориться о перемирии.

— Перемирие, — с опаской повторяет Люк, пронзив меня настороженным взглядом.

Гейб опускается в кресло и смотрит на меня.

— Ты не понимаешь…

— Мне даже не нужно использовать свое Влияние. Это имеет смысл. Неужели я смогу сделать что-нибудь лучше, чем это … что …? Думаю, отменить Ад. Если бы я смогла убедить … Его … Бога … позволить Люциферу вернуться домой, тогда все было бы замечательно — так, как это и было до того, как Он пал.

— Фрэнни, все не было так «замечательно» до того, как Он пал, — сквозь зубы процедил Гейб.

— Откуда ты знаешь? Ты же говорил, что появился после Войны?

— Так и было, но назвали ее Войной по определенной причине. Эта Война стала кульминацией борьбы, которая началась намного раньше, причиной которой была сила и гордость. Слишком долгое время у Люцифера было огромное количество власти. И Он не собирается добровольно отказаться от нее, чтобы вернуться домой.

Мой мозг взрывается и чувствую, что еще немного, и я не выдержу. Не хочу использовать свое Влияние, чтобы убедить их. И я не должна это делать. В этом то и смысл. Почему же Люк с Гейбом этого не понимают? Я же могу это сделать — не будет больше Ада. Это и есть мое предназначение, единственный логический вариант. Я перевожу на Гейба сердитый взгляд.

— Я думаю, что ты ошибаешься.

Каждый, в том числе и дедушка, смотрят на меня так, будто я сошла с ума.

Очень медленно Люк приближается ко мне и подняв руку, касается моей руки. Но когда он смотрит в мои глаза и нежно убирает другой рукой мои волосы за плечо, я прерывисто вздыхаю.

— Фрэнни, пожалуйста, не делай этого. Он опасен. Ты же не собираешься поверить в то, что Он изменится.

Все внутри меня сжимается в твердый комок, частично от того, что я находилась так близко к Люку, но частично и от его ответа.

— Ты же изменился, — последнее, что я сказала перед тем, как вышла из комнаты и закрыла за собою дверь.

Люк

В ее словах есть смысл.

Наблюдая за тем, как она стремительно вышла из комнаты, я осознал, что на самом деле хочу ей поверить. Фрэнни изменила меня — всё во мне. Могла ли она сделать то же самое с Люцифером? Перед тем, как повернуться к Габриэлю, я делаю глубокий вдох.

— Это возможно?

Я качаю головой, не в силах даже представить, как бы это выглядело.

— Фрэнни особеннее, чем она думает, — отвечает Габриэль, только теперь я вижу, что он обдумывает вероятность происходящего.

Но, если она попытается и ничего не получится, не думаю, что кто-нибудь из нас останется жив. Обеспокоенные глаза Габриэля находят мои, и в выражении его лица читается боль, когда он приходит к тому же выводу, что и я.

— Это все потому, что я был в Аду, — говорит Эд.

Я опускаюсь на кушетку рядом с ним.

— Нет, — отвечаю я, хотя его слова не прозвучали, как вопрос. — И, на самом деле, ты не из Ада, Эд.

— Или за то, что пытаюсь помочь Фрэнни.

— Возможно, она прислушается к тебе, — говорю я, нервно запуская руку в волосы.

Уставившись в пол, он отрицательно качает головой.

— Ты же знаешь, она никого не слушает. — Он поднимает на меня глаза. — Но, что если она права?

— Она не права, — вставляет Габриэль, тем самым отвлекаясь от своих собственных размышлений. Но в его словах нет и намека на уверенность.

Эд переводит взгляд то на меня, то на Габриэля.

— Почему же она так уверена в том, что Люцифер хочет вернуться обратно на Небеса? — Пробормотал Габриэль, будто спрашивая себя, а не нас.

Я перевожу на него тяжелый взгляд.

— Ты же слышал о «сладкоречивом» дьяволе? Я имею в виду настоящего дьявола. Он легко заставит поверить в то, что ему нужно. На Небесных он влиять не может, но у Него были миллиарды лет практики над смертными, которой пока и является Фрэнни, несмотря на ее потенциал.

— Она не была готова, — огрубевшим голосом говорит Габриэль. — У нас не было достаточно времени. — В полном отчаянии он смотрит на меня. — Она не блокирует Его.

Мое сердце сжимается в тугой узел.

Морщась, Габриэль срывает повязку с шеи и швыряет ее на кофейный столик. С уставшим видом, он круговыми движениями массирует плечо.

— Как это вообще могло произойти? Она была помечена. Окружена Щитом. Он не должен был добраться до нее.

Меня накрывает чувство вины.

— Маг. Я уверен, это он помог Люциферу. Все, что ему нужно было сделать, это выманить Фрэнни из-под твоей защиты. Он сделал это с помощью Мэгги, которую, очевидно, использовал, как приманку. И, вот мы здесь.

Эд бросает взгляд в сторону коридора.

— Так, что нам теперь делать?

Не отрывая от Габриэля пристального взгляда, тихо произношу: — Молиться о Божественном вмешательстве.

Фрэнни

Расхаживая по комнате, я направилась к окну. Все продолжают твердить мне, что с Мэгги все в порядке и, честно сказать, я так хочу им верить, но пока не смогу поговорить с ней …

Буквально разрываюсь от непонимания, что же делать дальше: оставаться здесь или вернуться домой. Хотя, на самом деле, меня волнует не только это. Здесь был Люцифер и, учитывая ход последних событий, я уверена — Он вернется. Я также уверена в том, что убежать от Него мне не удасться. Но я даже не знаю, хочу ли убегать. Не думаю, что Он навредит мне. Может он смог бы отозвать Ад от моей семьи. Отчаяние овладевает мною и я, обернувшись через плечо на ближайшую дверь, подумываю о том, чтобы снова выбраться через окно.

Нет. Я не могу так поступить с дедушкой. Кроме того, более чем уверена, если Гейб зайдет сюда и обнаружит, что я сбежала — он точно кого-нибудь прибьет.

Снова расхаживая по комнате, я пытаюсь успокоиться, но дыхание и сердцебиение лишь ускоряются. Больше не могу этого вынести. Нарезая еще несколько кругов по комнате, я сдаюсь. Распахнув двери, пулей вылетаю из комнаты в коридор.

— Я возвращаюсь домой, — громко объявляю я. — Мне нужно увидеть Мэгги.

Гейб бросает на Люка предупреждающий взгляд, Люк опускает голову.

Паника сдавливает мою грудь.

— Что?

Оба молчат.

— Все в порядке? Ты же говорил, что Фэйт была здесь, — осторожно произношу я, обращаясь к Люку.

Посмотрев сперва на меня, потом на Гейба, который даже не смотрит на меня.

— Что все-таки происходит?

Сдаваясь, Гейб все же смотрит мне в глаза, но голос его полон муки и боли.

— Фэйт мертва. Аарон убил её.

— Нет. — Такое чувство, будто кто-то сильно ударил меня в живот и вместо слова, вырвался свист. Закрыв глаза, я пытаюсь сосредоточится на дыхании. Обретя способность говорить, все, что могу выдавить, это: — С остальными все в порядке? — Прекрасно понимая, как эгоистично это прозвучало, но при мысли о Фэйт — мне становится плохо. Я все же должна знать, как моя семья.

— Твоя семья в безопасности, — отвечает Гейб.

— Что случилось и кто такой Аарон?

Гейб прижимается к стене и делает глубокий вдох, но напряжение так и не покидает его тело.

— Страж, которого я послал, чтобы защитить Мэгги.

Услышав его слова, в моей голове воцарился полнейший хаос. Я совсем запуталась.

— Страж-ангел? Страж убил Фэйт?

Он лишь кивнул, но вижу, как сильно он старается держать себя в руках.

— Гейб?

Пытаясь удержать контроль, он сжал кулаки. Повернувшись к окну, из его легких вырывается страдальческий рык. Безумно больно слышать его отчаяние. Но тут до меня доходит понимание всего — она успела сказать ему. Габриэль знает, что она любила его.

Я не осмеливаюсь не то, что пошевелиться, даже произнести хоть слово.

Запустив руку в платиновые волосы, он повернулся ко мне.

— Она доверяла мне, а я ее подвел, — говорит он. — Это моя вина. Я убил ее.

Я медленно подхожу к нему. Люк отводит взгляд, когда я крепко обнимаю Гейба, пытаясь успокоить его своим сердцем. Я не хочу, чтобы ему было больно. Всего лишь пытаюсь сделать для него то же, что он всегда делал для меня.

Спустя минуту его дыхание успокоилось. Подняв руку, он медленно проводит по моим волосам.

— Спасибо.

Отстранившись, я смотрю на его лицо.

— Я должна тебе намного больше.

— С Мэгги все в порядке, — грустно улыбнувшись, пробормотал Гейб и я начинаю понимаю, что он успел забрать часть еле сдерживаемой паники с моей головы.

Мне страшно стало озвучивать возникшие в голове мысли, но Гейб все и так понял без слов.

— Этот Аарон до сих пор защищает ее?

Он отрицательно качает головой.

— Мэгги не даст себя в обиду.

Моя еле сдерживаемая паника готова вот-вот выплеснуться наружу. Я чувствую, как она подкатывает прямо к горлу.

— А это еще что значит?

Он перевел взгляд с Люка на меня.

— У нее свой собственный дар. Она, как человеческий Щит.

— Чего? — мы с дедушкой воскликнули это одновременно. Подняв глаза, вижу дедушку, застывшего на кухне с чашкой в руках.

Гейб с шумом выдыхает воздух.

— Она может управлять электромагнитными полями, чтобы сформировать энергетическое поле вокруг себя или тех, кто находится рядом с ней — она действует, как Щит.

— Откуда ты это знаешь? — спрашиваю я.

— Аарон напал на меня. Хотя, … на самом деле… сначала на меня напал Мэтт. Грэйс остановила его своего рода молитвой, и тогда Аарон решил завершить начатое.

Буквально за секунду страх перерос в панику и сдавил горло, как только мой последний кусочек надежды о Мэтте испарился, словно туман на ветру. Находясь все еще в оцепенении, я чувствую растущий в горле комок.

— Грэйс … что?

Закрыв глаза, он устало опускает голову.

— Похоже, у твоих сестер есть способности, которые помогут выжить и тебе, и им самим.

Несколько секунд я пытаюсь переварить услышанное. Я всегда знала, что в Грэйс есть что-то еще.

— На что способна Грэйс?

— Она видит ауры — истинную сущность, — с опаской произносит Гейб, но потом на его губах появляется кривая улыбка. — И, достаточно ловко, может противостоять демонам.

— Ну, это многое объясняет, — глубоко вздохнув, бормочу я.

— Это точно.

В один миг все, кто стоял рядом, резко повернули головы на звук раздавшегося мелодичного, бестелесного голоса в самом темном углу комнаты. Из темноты сверкнули два ярко зеленых глаза.

Глава 20

Не совсем божественное вмешательство

Фрэнни

Одно мгновение, Люк уже прикрывает меня собой, а Гейб в полной боевой готовности стоит впереди нас, со сверкающей над его рукой молнией, направленной в сторону Люцифера.

— Стойте! — вырываясь из рук Люка, выкрикиваю я.

Пока Люцифер медленно приближается по коридору, на Его золотистые волосы падает тусклый свет из приоткрытой двери спальни, образуя тем самым ореол над его головой. На его губах растягивается ленивая улыбка и он пристально смотрит на меня.

— Вот мы и встретились снов, миледи.

— Она не твоя леди, — говорит Люк, несвойственным ему голосом. Я прекрасно вижу, что своего бывшего короля он совсем не боится, но, несмотря на это он, все же затолкал меня за свою спину.

Люцифер стрельнул сердитым взглядом на Люка.

— Ох, но она — моя. Ну и твоя тоже.

— Стойте! — снова кричу я и, протиснувшись мимо Люка, отталкиваю окруженную молниями руку Гейба.

Все замерли, на протяжении долгих нескольких секунд вокруг царит полнейшая тишина. Но вдруг, я чувствую легкое прикосновение руки дедушки.

В это время Люцифер внимательно разглядывает дедушку.

— За исключением голубых глаз, сходство поразительное, — задумчиво произносит Он и переводит взгляд на Люка. — А ты как думаешь?

Люк ничего не ответил, продолжая стоять между нами, лишь крепче сжав челюсть и бросив на Него убийственный взгляд.

Люцифер снова рассматривает дедушку.

— Твой отец был моей Левой Рукой, но бросил все ради тебя.

Я не смогла прочитать выражение лица дедушки, когда он смотрел на Люцифера.

— Фрэнни не должна расплачиваться за мои грехи, — наконец говорит он.

Мое сердце пропускает удар, и я резко поворачиваюсь к нему.

— Дедушка. Не нужно. Не смей даже думать об этом, — обняв его, бормочу я. — Это не имеет никакого отношения к тебе.

Молнии все еще витают вокруг руки Гейба, а Люк выглядит готовым к сорваться в любую секунду. Я должна что-нибудь сделать. Глубоко вздохнув, я пытаюсь привести мысли в порядок.

— Мы все ведь на одной стороне, — говорю я, — давайте поговорим об этом.

Медленно, потрескивание электричества вокруг руки Гейба затихает и он опускает руку.

Повернувшись к дедушке, я подталкиваю его в сторону гостиной.

— Иди в комнату и оставайся там, — шепчу ему я.

— Я не оставлю тебя с этим …

— Дедушка, пожалуйста. Я не могу допустить, чтобы с тобой что-нибудь случилось.

Прищурив глаза, он спокойно направился к своему старому креслу и сел. Непонятно откуда меня захлестнула волна упрямства. Задержав на пару секунд дыхание, я с шумом сделала глубокий выдох. Я опустилась на диван и повернулась к парням.

— Садитесь все.

В какой-то дикий момент их глаза встретились, я уже было приготовилась взорваться похлеще любого Ада, но удивив меня, Люк с Гейбом подошли к дивану и сели по обе стороны от меня.

Прогресс.

— Как пожелаешь, моя леди, — сказал в ответ Люцифер, опускаясь на диван напротив нас.

Я сердито посмотрела на Него.

— Прежде всего, прекрати называть меня так. Этим ты не помогаешь.

Он удобнее устраивается на диване и закидывает руки за голову, тем самым создавая впечатление, будто собирается смотреть бейсбольный матч.

— Я буду называть тебя так, как ты захочешь, — говорит он, посылая мне одну из своих особых улыбок. — Пойми же наконец, что ты не простая смертная. Ты намного больше.

Что-то внутри меня сжимается, но в этот момент Люк с Гейбом замирают и я изо всех сил стараюсь вести себя спокойно, чтобы не выдать моей дрожи. С каждой секундой мой пульс учащается, а мышцы начинают болеть от напряжения.

— Однако, я очень рад, что твоя охрана относится к своему долгу так серьезно. — Он переводит взгляд с Люка на Гейба, задержавшись на его забинтованном плече. Его зеленые глаза вспыхнули. — Хотя считаю своим долгом отметить, что оба выглядят слегка потрепанными.

— Зачем тогда ты использовал Мэтта, чтобы выманить ее? — рычит Гейб.

— Все просто, мне нужно было остаться с ней один на один, чтобы мы могли дойти до этой точки, сесть и спокойно обсудить все. — Отвечает Он, удивленно подняв брови.

— Итак, вот мы здесь, — вставляю я. — Как мы это сделаем?

Люцифер улыбается.

— Мы поговорим.

Я снова делаю глубокий вдох и думаю про себя, ну что — поехали.

— Отлично. Люцифер, ты хочешь вернуться на Небеса, так ведь?

Мне должно быть показалась вспышка в Его глазах, но когда Он заговорил, лицо Его будто просветлело.

— Да, моя леди.

— И ты готов отказаться от своей власти над Адом?

— Мое царствование в Преисподней ничего для меня не значит. Я откажусь от него, не задумываясь, если у меня будет возможность вернуться Царство небесное.

Посмотрев на лица Люка и Гейба, я понимаю, что это не совсем то, что ожидала увидеть. Люк так напряжен, готов в любой момент сорваться с места, а вокруг руки Гейба снова потрескивало электричество. Оба с полным недоверием смотрели на Люцифера.

И тут я понимаю, насколько все это бесполезно. Несколько слов не изменят ход многовековой истории.

Меня передергивает от осознания того, что единственный способ сделать это — сделать так, чтобы это произошло. Я не хочу заставлять их своим Влиянием. Но …

Все еще не понимая, что делать, я оборачиваюсь к Люциферу. Он пожимает плечами, как бы говоря «Ты же видишь, я пытаюсь». Однако, Его беззаботное выражение лица ожесточается, когда я тянусь к рукам Люка и Гейба и слегка сжимаю их. Делаю глубокий вдох, чтобы успокоить свои нервы.

— Это на самом деле так. Все в этом мире постоянно меняется или на грани изменений. Вы же видите, насколько это важно? Разве это не то, для чего я предназначена? — Стараясь не думать об этом и игнорируя тугой узел в животе, я проталкиваю эту мысль, пытаюсь довести ее до них. — Это то, для чего я была предназначена — объединить вместе Рай с Адом.

Потрескивание молнии Гейба замедляется, а лицо Люка постепенно начинает смягчаться.

— Как ты можешь быть уверена в Его искренности? — Спрашивает Гейб, но гнева уже нет в его голосе.

Я смотрю прямо на Люцифера, который снова пожимает плечами.

— Докажи мне, что ты самом деле хочешь то, о чем говоришь, — произношу я.

Люцифер поднимает голову.

— Все, что пожелаешь. Что ты хочешь в подтверждение?

— Тэйлор. — Как только я произношу ее имя, все внутри холодеет. Я осознаю, насколько эгоистична моя просьба, но это на самом деле то, чего я очень хочу.

На лице короля застывает гримаса.

— Я не могу отдать тебе приговоренную душу. Для этого, тебе нужно обратиться к вашему любимому Всемогущему. Возможно, ты бы хотела получить взамен потерянного брата?

— Мэтт, — шепотом произношу я. — Ты мог бы … вернуть ему крылья?

— Опять же, его дальнейшую судьбу не мне решать, но я могу освободить его от службы в Аду. Он будет свободен и сможет вернуться на Землю, как Григори.

Я бросаю взгляд в сторону Гейба, но не могу пропустить боль в его глазах. Он чувствует ответственность за падение Мэтта. Если бы у Мэтта появился второй шанс, облегчило бы это чувство вины Гейба?

— Если Он вернет нам Мэтта, ты поверишь Ему? — спрашиваю я.

Измученные глаза Гейба встретились с моими, но он ничего не ответил.

Посмотрев снова на Люцифера, не отрываю от него взгляд.

— И я хочу, чтобы ты отозвал своих Адских дружком от моей семьи. Убери Марка и других демонов.

Он поднимается с дивана и направляется ко мне.

— Что-нибудь еще, моя леди? Может, чизбургер и картошку? — с довольной улыбкой интересуется Он.

— Прекрати называть меня так, — ответила я сквозь стиснутые зубы.

Он протягивает руку, но Люк с Гейбом тут же вскакивают на ноги, предостерегающе смотря на Него. Мой взгляд перемещается с них на протянутую Люцифером руку.

Я должна сделать так, чтобы они Ему поверили.

Люк с Гейбом застывают, когда я беру Его за руку и поднимаюсь с дивана.

— Я вернусь, когда исполню твою просьбу, — говорит Он, обжигая меня взглядом. Но потом, вспыхнув облаком с серой, Он исчез.

Гейб

Моя голова, будто набита ватой, и я точно знаю — это Влияние Фрэнни. Не могу решить, почему обдумываю это — потому, что этого хочет она или потому, что в каком-то маленьком уголке моего сознания, я осознаю, что то, о чем она говорит — имеет смысл.

С тех пор, когда первый раз было приказано поставить для нее Щит, она была еще ребенком, но уже тогда я знал, что она предназначалась для чего-то большего. Намного большего. И она права. Я не могу думать ни о чем другом, только о возможности вернуть Люцифера обратно в Царство Небесное. Но это влекло за собой определенную степень доверия к Люциферу, и вот где я застрял. Я не знал Его, когда Он был ангелом. Незадолго до войны, возможно, было что-то хорошее в Нем. Но уверен, что Всевышний был прав в своем решении сбросить Люцифера вниз, что означает какой-то шанс на искупление давно упущен.

Фрэнни смотрит на часы, они показывают почти полночь.

— Я должна попасть домой, — говорит она.

— Уже поздно, — отвечаю я. — Твои сестры в безопасности. Спят под защитой Щита твоего отца.

Я вижу, как она нахмурилась, что означает — сейчас последуют возражения.

— Фрэнни, твое появление сейчас лишь напугает их. Ничего с ними до утра не случится. Первым делом, что мы сделаем утром — отправимся к ним. Обещаю.

— Первым делом? — повторяет он, сузив глаза.

— Да, первым. — подтверждаю я.

Сделав глубокий вдох, она пристально смотрит на меня.

— Иди сюда, — говорит Фрэнни. — Давай я сменю перевязки. — Схватив меня за руку, ведет в сторону ванной комнаты.

Я, молча, следую за ней. Закрыв дверь, она начинает доставать из одного из ящиков ватные диски, бинты и мазь с антибиотиком. Поставив все на край раковины, она усаживает меня на край ванны и наклонившись ко мне, аккуратно стаскивает футболку через мою голову.

— Ты даже не представляешь, как я волновался, — говорю я, пытаясь отвлечься от ее близости, запаха и того, как сильно я хочу схватить ее и никогда не отпускать.

Пока она пытается снять бинты от моей кожи, на ее лице мелькает гримаса боли.

— Я уверена в том, что делаю.

— Почему ты сбежала?

Фрэнни начинает наносить ватным диском мазь на красную опухшую рану на моем плече.

— Ты знаешь почему.

— Я же сказал тебе, что с Мэгги все в порядке. Это чудо, что ты добралась сюда невредимой, — в моих слова четко звучат гнев, страх и разочарование, накопившиеся за последние двадцать четыре часа.

— Ты бы не позволил мне вернутся, а я должна была увидеть все своими глазами. — отвечает она, негодуя, как никогда раньше. — Плюс, они бы все равно, рано или поздно, нас нашли, мы не могли дольше оставаться во Флориде. — Она бросает окровавленный ватный диск в раковину, затем берет кусок марли и несколько раз смазывает мазью.

Это, конечно, правда, но …

— Честно говоря, возвращение сюда не входило в мои планы.

Придерживая марлю на моем плече, она наклеивает пластырь немного сильнее, чем это необходимо.

— Я должна была сама убедиться. — Повторяет она, выбрасывая футболку в мусорное ведро.

Только мы вышли из ванной, как две пары любопытных глаз уставились на нас.

— У тебя не найдется какой-нибудь футболки для Гейба? — обращается к Эду.

Он спешит в спальню, возвращается с черной футболкой, на груди которой красовался красный «Мустанг» и бросает ее мне.

Аккуратно надеваю ее через голову, пытаясь не задеть бинты, которые поменяла Фрэнни.

— Я буду на улице, — говорю Люку. — Будь здесь.

Пока я шел по гостиной, глаза Люка и Эда не отрывались от меня. То же самое делала и Фрэнни, на лице которой застыло угрюмое выражение лица. Она последовала за мной.

Мы вышли в прохладную ночь, ногами чувствуя влажную траву.

— Я сошла с ума?

Не тот вопрос я ожидал услышать, поэтому поворачиваюсь к ней лицом.

— С чего ты взяла?

— Люцифер.

— Ты пытаешься найти свой путь… свое предназначение. Я не думаю, что ты сошла с ума. Немного заблуждаешься, возможно … — Она поднимает на меня умоляющие глаза, и я снова начинаю чувствовать, как мысли окутывает мягкая вата. — Могу сказать, как сильно ты этого хочешь, но точно не могу сказать — правильное ли это решение. Для меня сложно принять то, что Люцифер изменился после всех этих тысячелетий. — Я беру ее руку и смотрю в удивительные голубые глаза. — Но я также помню, как ты делала невероятные вещи со своим Влиянием.

Улыбка коснулась ее губ, и я улыбнулся в ответ. Но потом ее улыбка исчезла. Она поднимает руку и пальцем проводит по перевязанному плечу.

— Как это?

Наконец вопрос, которого я ожидал.

— Фрэнни, ты не полностью меня изменила.

Она неуверенно наклоняется, прижав ухо к моей груди. Ее собственное дыхание дрожит, пока она пытается услышать мое колотящееся сердце. Наконец, отклонившись назад, она поднимает на меня свои блестящие глаза.

— Я не имела в виду … это я…? — замолкает она.

— Преподнесла мне подарок? — продолжаю за нее я, не отрывая от нее глаз. — Да, ты, — шепчу я.

Ее ошеломленное выражение лица не прояснилось.

— Когда ты узнал? Я имею в виду то, что я изменяю тебя?

— Той ночью, — судя по вспыхнувшему румянцу на ее щеках, она прекрасно поняла, о какой именно ночи я говорю. Ночь, когда мы лежали на ее постели после похорон Тэйлор. Первый раз, когда я почувствовал желание настолько сильное и всепоглощающее, что готов был променять свои крылья на одну ночь с ней. Я улыбаюсь ей сверху вниз. — И я не ненавижу это.

Она выглядит так, будто не зная, что сказать.

— Извини?

— Фрэнни, я не лгал. Ты на самом деле сделала мне подарок. Существа верхней сферы — Серафимы — не способны чувствовать. То есть, могут, но не так, как люди и низшие ангелы. Мы никогда не были с Земли — никогда не являлись частью человечества, а настоящие эмоции свойственны лишь человеку. — Я делаю шаг ближе и беру ее за руку. — Ты дала мне что-то невероятное. Даже если я потеряю это… если ты перестанешь… — Я умолкаю.

— Любить тебя, — продолжает она вместо меня. — Не перестану. — Встретившись со мною взглядом, говорит она.

Я улыбаюсь снова, но чувствую приступ боли.

— Ты должна, — выдыхаю я. — Даже если не смогу таким остаться, я попробовал… каково это чувствовать что-то такое… глубокое. Я мог бы существовать вечно и никогда не знать, чего мне не хватало. Ты сделала это для меня. Но теперь мне нужно выполнять свою работу. — Чувствую, как все внутри меня напряглось, и я не могу смотреть ей в глаза. — Я пытался придумать, что бы такое сказать и ты возненавидела бы меня.

— Я никогда не смогла бы ненавидеть тебя, — я слышу тревогу в ее голосе, и это подтверждает то, что я уже знаю. Нет никакого выхода из этого, чтобы не было больно обоим.

Вместо того, чтобы следовать своим инстинктам — своему сердцу — и утешать ее, я, наконец, сделал то, что должен был сделать с самого начала. Я делаю шаг назад.

— Это зашло слишком далеко. — Я качаю головой и смотрю на Небеса. — Небеса, помогите мне, я позволил этому длиться слишком долго.

Она делает шаг навстречу мне, но я отступаю на шаг назад. Ее губы сжимаются в линию, когда она смотрит мне в глаза. Наконец, она сглатывает и кивает.

— Мне очень жаль, Гейб. Я никогда не хотела, чтобы это произошло.

Наблюдая, как она борется со слезами, в моем горле образовался ком. После нескольких ударов моего сердца, она подходит ближе и обнимает меня за талию, и в этот момент я не отступаю, потому как понимаю — это все.

Фрэнни прижимается лбом к моей груди.

— Ты так много значишь для меня, а я была так несправедлива по отношению к тебе. — Подняв голову, она смотрит на дом. Не могу удержаться и проскальзываю в ее сознание и нахожу там то, что и сам прекрасно знал. Там Люк. Она очень сильно любит его. Он для нее все.

Сжав ее руку, я целую ее в лоб, после чего она поворачивается в направлении дома и исчезает за дверью.

— Прощай, Фрэнни, — шепчу ей вслед.

Фрэнни

Я наблюдаю за тенями, движущимися за окном. Гейб дежурит сегодня ночью на улице. Насколько спокойнее становится, наблюдая, как он проходит мимо каждые несколько минут.

Я потираю пульсирующие виски. Я была эгоисткой. После всех моих обещаний о том, что никогда не захочу его, я изменила его. Все, о чем могу думать — как подвергла его опасности. У него еще остались его Силы?

Ложусь на спину и смотрю в потолок, беспокоясь о Гейбе, Люке, Мэтте, моей семье. Мне нужно добраться домой. Мне нужно увидеть, что все в порядке. Гейб сказал, что Мэгги и Грейс могут защитить себя, и часть меня чувствует себя намного легче, зная, что я не единственная такая в моей семье. Но большая часть меня боится за них. Я не знаю, каковы способности Мэгги и Грейс, но боюсь, что Небеса или Ад, или еще хуже и те и другие вдруг решат, что они им нужны. Я содрогаюсь от одной мысли о том, как изменилась моя жизнь после появления в ней Люка, который намеревался пометить мою душу.

Мгновенная вспышка гнева сменяется другими чувствами. Более глубокими. Это была не его вина. Он просто делал свою работу — единственную работу, которую он когда-либо знал.

И он делал это для Люцифера.

Мне никак не удается справиться с противоречивыми чувствами.

Люцифер начинал, как ангел. Он не всегда был плохим. Возможно, он даже был когда-то хорошим. И теперь он хочет вернуться, и может быть, у меня получится помочь ему.

Когда я о Нем думаю, кулон начинает пульсировать и гореть на моей коже. Я тяну его за ремешок и всматриваюсь на пульсирующее красное свечение.

«Я сделал это для тебя».

Перебираю кулон между пальцами, как счастливый пенни, и замечаю, как увядает красное свечение. Крепко сжав его в ладони, чувствовать его пульсацию.

Люк сказал, что Люцифер не откажется от своей власти, и Гейб не кажется таким уж уверенным. Глупо было думать, что это мое предназначение? Он пытается манипулировать мной? Эта моя глупая сила — самая разочаровывающая вещь во Вселенной. Она работает только в одну сторону. Если я могу манипулировать мыслями смертных и других, не было бы целесообразно, если бы я могла сперва их прочитать? Есть несколько мыслей, которые я бы хотела прочитать прямо сейчас.

Например, Люка.

Я могу представить его на диване. Уверена, он не спит, хотя я также уверена, что он нуждается во сне после «головной боли», которую я им устроила за последние тридцать часов.

Как и я. Сосредоточившись на дыхании, пытаясь замедлить его и отключить мозг. Концентрируюсь, стараясь ослабить напряжение в теле пока меня не накрывает усталостью и очень медленно, но я все же засыпаю.

Пока мой мозг не пронзает вспышка молнии.

Глава 21

Первородный грех

Фрэнни

Я резко подскакиваю на постели и, обхватив обеими руками голову, пытаюсь хоть что-то рассмотреть. Мое сердце останавливается, когда я вижу бледное и бездыханное тело Люка на больничной койке. Из каждого отверстия в его теле торчат трубки. В голове эхом звучит женский голос, «Время смерти — шесть часов тринадцать минут».

Когда жгучая боль стихает достаточно для того, чтобы я могла хоть как-то двигаться и не закричать, я соскальзываю с кровати. Натягиваю джинсы и заталкиваю в карман кулон, который до сих пор крепко сжимала в руке. На цыпочках подкрадываюсь к двери, надеясь, чтобы стук моего грохочущего сердца никого не разбудил в доме.

И только, открыв дверь и выглянув наружу, понимаю, как ошибалась. Люк не лежал на больничной койке. Видимо, он сидел на полу, прислонившись спиной к моей двери. Потому, как не почувствовав больше никакой опоры за спиной, он едва успел опереться на руки, чтобы не грохнуться на мои ноги.

Увидев его, меня накрыла волна облегчения.

Подорвавшись на ноги, он окинул меня с ног до головы обеспокоенным взглядом. В его глазах не было и намека на сон. Возле того места, где он сидел, стояла кружка с остатками кофе — я прекрасно понимаю почему он это делает.

— Все в порядке? — спрашивает он.

«Конечно. Ты же живой».

— Не могла уснуть, — говорю я, опустив глаза в пол. — Я…

— Что, Фрэнни? — касаясь пальцами моей щеки, он заправляет волосы за мое ухо.

Подняв на него глаза, с трудом делаю вдох.

— Я видела, как ты умер. — Его глаза расширяются на мгновение, потом он кивает, как будто уже знал, к чему это приведет. — Ты не можешь умереть. Я не позволю тебе.

Его губы подергиваются в улыбке.

— Это не входило и в мои планы.

— Я сошла с ума думая, что могу это сделать?

Люк устало вздыхает.

— В значительной степени.

Я нагибаюсь, чтобы поднять его чашку, делаю глоток и морщусь.

— Фу, как ты можешь это пить?

На его губах растягивается улыбка, и я не могу смотреть ни на что другое.

— Эд заварил мне что-то напоминающее реактивное топливо.

Развернувшись, я плетусь обратно в свою комнату и сажусь на постель.

— Что я делаю?

Чувствую, как Люк садится рядом со мной на кровать.

— Ну, на данный момент, пьешь мой кофе.

— Я собираюсь всех погубить, — говорю я, уставившись в чашку.

— Будем надеяться, что нет.

Я улавливаю нотку веселья в его голосе и поворачиваюсь к нему.

— Это не смешно! Я видела тебя мертвым!

Несмотря на легкую улыбку, его глаза остаются серьезными, и я понимаю — он знает это лучше, чем любой из нас.

Ставлю чашку на тумбочку и прижимаюсь к его плечу. Чувствую, как Люк напрягся, но не отодвинулся.

— Извини за то, что копалась в твоей голове. И за то, что сбежала. И … за все остальное.

— Ну, что касается моей головы — это понятно. Но вот побег я никак не могу понять. О чем ты вообще думала? — Он с шумом выдыхает в мои волосы и мурашки бегут вверх по моей шее к голове, и я вздрагиваю.

— Мэтт солгал мне, — говорю я, но внезапная острая боль в сердце заставляет меня вздрогнуть физически.

— Фрэнни, его выбрали. Исходя из моего опыта я могу точно сказать, что команда, за которую он в данный момент играет не проявляет ни капли уважения к миру смертных, им буквально наплевать на наше правильно и неправильно. Они скажут и сделают все, что потребуется.

Я никогда не спрашивала Люка о том, что он делал, пока был демоном. Мне было страшно даже представить. Я не хотела этого знать. Но сейчас у меня возникла потребность узнать, что же творится в голове у Мэтта.

— Что например?

Он берет меня за руку и смотря на наши переплетенные руки, тихо отвечает: — Вспомни Эндрюса и Шаха.

— И Марка? — добавляю я, сжимая его руку.

Он переводит на меня взгляд.

— Нет, я никогда не был таким, как Мархосиас, — полным отвращения голосом, резко отвечает он.

Взяв его руку, я переворачиваю ее и прослеживаю пальцем линии на его ладони.

— Прости.

Он внимательно наблюдает за движением моего пальца, но не отвечает.

— Люцифер пришел ко мне сегодня и я…

Люк напряженно сжимает мои пальцы, и я ощущаю, как замерло его дыхание, ожидая что-же последует дальше.

— Я не дура и прекрасно понимаю, что Ему нужна моя сила, но не могу отделаться от мысли, что я должна что-то изменить … изменить взаимоотношение Рая и Ада.

— Это могло бы быть правдой, — осторожно отвечает он. — Возможно, на самом деле это так. Но я абсолютно уверен, что Он все это устроил не только для того, чтобы ты повлияла на Всемогущего, позволив Ему вернуться.

— Ты говорил, что Он не откажется от своей силы. Почему ты так уверен?

— Я семь тысяч лет наблюдал за Его действиями. Он трус, который отправляет своих приспешников делать всю грязную работу. Он настолько жаждет власти, что будет использовать любые уловки, чтобы получить контроль над человечеством и искушать смертных до тех пор, пока они не окажутся в геенне огненной. Чем больше смертей, разрушений и разврата это повлечет, тем лучше для Него. Он создал армию … включая меня… — вдруг его голос грубеет от нахлынувших эмоций, ненависть к себе медленно окутывает его, плавно выскользнув из глубины чувств, которые он так усердно пытался удержать в себе, — … чтобы выполнять Его приказы. И помни, что цена включает в себя все, что влечет за собой смерть, разрушения и разврат. — Откинувшись назад, его глаза встречаются с моими. — Ты же сама видела, что Он требует от своих легионов.

Люку и не нужно было произносить имя Тэйлор вслух, я и так прекрасно поняла, что он имел в виду.

Выражение его лица стало сердитым.

— Но у Него никогда не возникало проблем с изощренными пытками над своими послушными миньонами, которые были не в состоянии дать Ему отпор — так как у них нет даже силы воли. — Отстранившись от меня, он опускает голову и запускает пальцы в черную копну волос.

Я смотрю на него, не зная, что сказать, но вдруг он резко поднимает голову.

— Вот он!

— Ты о чем?

— Свободная воля. Божий дар человечеству, — размышляя, он постукивает пальцем по колену. — Рэн … — произносит он, качая головой. — Им не нужно быть людьми. Им просто нужна свобода воли. Когда я стал человеком … — Он смотрит на меня, в это время снова переплетая наши пальцы, — … когда ты обратила меня в человека … у меня была сила воли, которую я не потерял, снова став демоном.

Он замечает, как я вздрогнула.

— И, кстати, в этом нет твоей вины, — добавляет он.

Я опускаю глаза.

Люк обхватывает руками мое лицо и приподнимает так, чтобы я посмотрела на него.

— Фрэнни, пожалуйста. Ты должна мне верить.

И только теперь, когда мои глаза буквально впитывают каждую черточку его лица, я понимаю, как же сильно по нему соскучилась. Он так пристально смотрит, будто всматривается прямо в мою душу и готова поклясться, в этих глазах цвета обсидиана я вижу его душу. Перевожу взгляд на его губы и чувствую, как тянусь к нему, сокращая расстояние между нами.

Я чувствую вкус кофе на его приоткрытых губах, но они не двигаются. Он будто застыл. Люк закрывает глаза и делает прерывистый вдох.

Отстранившись, я замечаю, как горят его глаза. Не видела, чтобы они были такими яркими с тех пор, как собирались уезжать из Хейдена. Протягиваю руку и нежно касаюсь пальцами его скулы, а большим пальцем провожу по его нижней губе.

— Что же все-таки будет? — мой голос стал похожим на шепот.

Он качает головой, в его глазах отразилось беспокойство, а губы сжались в тонкую линию.

На этот раз, когда я наклоняюсь, чтобы поцеловать его, он осторожно скользит руками вокруг моей талии. Его губы слегка касаются моих, будто он боится сделать какое-либо резкое движение и спугнуть меня. Я наклоняю голову, углубляя поцелуй и чувствую, как он отвечает, притягивая меня ближе.

Чувствую, будто с моего сердца рухнула какая-то стена, возведенная между нами с тех пор, как на землю ступила Лилит. Наши сердца забились в унисон, когда я, обняв его за шею и оседлав его бедра, целую так, словно завтра не наступит никогда. Когда наши губы, наконец, отрываются друг от друга, он тянет меня еще ближе на свои колени, и я прижимаю свой лоб к его.

— Что бы не случилось, всегда помни, что я люблю тебя, — произношу я.

Мы теснее прижимаемся друг к другу, но я больше не произношу ни звука, боясь разрушить то единственное заклинание, которое в это полнолуние свело нас вместе. В это время мир спокойно спит, даже не подозревая, что в любой момент может разрушиться.

Люк наблюдает, как я стаскиваю с него футболку. Мои пальцы касаются его змеиной татуировки и гладят его грудь, я чувствую как от моего прикосновения его кожа покрывается мурашками. Когда я пальцами нахожу шрам от ожога на его ребрах, кладу ладонь поверх него, Люк закрывает глаза и вздыхает. Сорвав с себя футболку и прижавшись к нему, чувствую, как обжигает кожу от нашего соприкосновения.

Прижимаюсь к нему, чувствуя какую-то необходимость быть настолько близко, насколько это физически только возможно, меня поражает внезапное понимание, что это наше прощание. Мое сердце болит, по щекам тихо стекают слезы, но я заглушаю все это любовью к нему. Он любит меня, а в это время на улице так тихо, пока внутри кипят страсти.

* * *

Первые лучи утреннего солнца пробиваются сквозь окно, не давая мне возможности открыть глаза. Наступил новый день. Но первое, что бросается в глаза — это ленивая улыбка Люка. Обхватив меня руками, он укутывает нас одеялами.

— Доброе утро, красавица. Ты в курсе, что разговариваешь во сне?

На секунду меня охватывает паника, я даже не могу вспомнить, что же мне снилось. Первый раз за последние недели, это была не Тэйлор. Мне снился Люк.

«Время смерти, шесть часов тринадцать минут».

В сердце будто образовалась черная дыра, мне становится страшно, но тут перед глазами всплывают воспоминания прошлой ночи — поцелуи с Люком и то, что было после этого — по телу разливается тепло, вызывая непроизвольную улыбку на моих губах.

Мы оба все еще здесь.

И Люк выглядит очень, очень живым.

Прижавшись теснее, наслаждаясь ощущением его тепла, всеми похолодевшими участками своей души, которые я закрыла от него за последние несколько месяцев.

— Ты спал? — спрашиваю я все еще охрипшим после сна голосом.

— Немного.

Повернувшись в его руках, я пальцами провожу по темным кругам под его глазами. Когда он закрывает глаза, я нежно целую его веки, кончик носа.

Люк довольно замурлыкал от удовольствия.

Улыбнувшись, я оставляю поцелуй на его скулах, на грубой щетине на его челюсти и, наконец, нахожу его губы.

Когда он подхватывает меня и переворачивает, оказавшись сверху, я не могу сдержать головокружительный визг и хихиканье.

— Будь осторожна, а то твой дедушка может обнаружить тебя в очень компрометирующем виде, — с озорной улыбкой шепчет он, обжигая меня взглядом.

Люк снова целует меня, отчего сердце мое готово вырваться из груди. Не понимаю, как я могла так долго сопротивляться этому, ведь на самом деле настолько сильно хочу принадлежать ему целиком и полностью.

Люк никогда не был отвлекающим маневром. Он мой здравый смысл — мое спасение.

Мое сердце.

И моя душа.

С большой неохотой, я отталкиваю его.

— Тебе нужно уходить, — шепотом произношу я, — дедушка скоро проснется.

И снова я вижу его улыбку, от которой мое сердце бьется сильнее. Он целует меня еще раз, так медленно и глубоко, после чего делает слабые попытки отстраниться. Пока он сортирует нашу одежду в куче на полу, я с интересом наблюдаю за ним. Одевшись, Люк наклоняется ко мне для еще одного поцелуя, пока я борюсь с собой, не затащить ли его обратно в постель.

— Ты убиваешь меня. Надеюсь, ты знаешь это, — бормочет он, прижавшись своим лбом к моему.

Распахнув глаза и посмотрев на него, я снова вижу его улыбку. Прежде, чем он успевает улизнуть из комнаты, оставив меня наедине с моими желаниями, он снова умудряется меня поцеловать.

Спустя какое-то время комнату заполнил запах жареного бекона и ароматного кофе, в результате чего в животе раздалось громкое урчание. Натянув одежду я направилась в гостиную, где на диване, закутавшись в бабушкин плед, притворялся спящим Люк.

Опустившись на край дивана, наклоняюсь, чтобы поцеловать Люка. Когда, резко распахнув глаза, его губы растянулись в хитрой улыбке.

— Я чувствую твое дыхание.

Я хихикаю, а потом резко подскакиваю с дивана, услышав позади себя громкое покашливание. Повернувшись, вижу дедушку с интересом рассматривающего нас обоих.

— Если кто-то голоден, то блины и бекон уже готовы. Конечно, с омлетом Люка это не сравниться, но тоже не бог весь что, — добавляет Эд, прищурившись на Люка.

Мое лицо запылало.

— Мы просто …

Я резко хватаюсь за голову, острая боль, будто молния, пронзает мой мозг.

— О, Боже! — кричу я, не в силах остановиться.

На этот раз я видела не себя, и не Люка. Это был дедушка, лежащий на зеленом газоне, устремив безжизненные глаза в небо.

От резкой боли в голове мой пустой желудок буквально выворачивает наизнанку, но ничего не происходит. Когда боль отступает, я сползаю с дивана и бегу к дедушке, обнимаю его так крепко, как могу.

— Мне не нужно было приезжать сюда.

Обезумевшим взглядом смотрю на Люка, но в его глазах лишь вижу отражение своего собственного ужаса. Он все понял. Но дедушке я этого сказать не могу.

— Я не допущу, чтобы с тобой что-нибудь случилось, Фрэнни, — раздается дедушкин резкий голос у моего уха.

От одной только мысли о том, что это я должна была сделать все, чтобы ничего с дедушкой не произошло, меня снова начинает тошнить.

— Просто пообещай, что ты не будешь выходить из дома, — отстранившись немного, прошу я.

— Думал, твой ангел держит ситуацию под контролем, — улыбаясь, отвечает дедушка.

— Просто пообещай, — глубоко вздыхая, отвечаю я.

— Хорошо, — весело улыбается он. — Так как на счет блинчиков?

Обняв его еще раз, я отстраняюсь.

— Пойду, сменю ночной патруль, — говорит Люк, указывая головой на входную дверь.

Люк открывает дверь, но прежде чем выйти из дома, посылает мне ободряющую улыбку. Несмотря на мое тяжелое сердце и зародившийся страх, ничего не могу с собой поделать — улыбаюсь ему в ответ. После чего он выходит из дома, закрыв за собой дверь.

Дедушка поворачивается от плиты, снимая с чугунной сковородки очередной блинчик.

— Ты все еще планируешь отправиться к своим родителям?

— И чем быстрее, тем лучше, — отвечаю я.

Услышав щелчок входной двери, внутрь заходит Люк. Просто смотрит на меня несколько секунд, не говоря ни слова.

— Что? — не выдержав, спрашиваю я.

Люк бросает взгляд через плечо во двор.

— Габриэль исчез.

Глава 22

Восстание ада

Люк

Блинчики и бекон так и остались нетронутыми на кухне Эда, мы же уже мчимся через весь город к дому Фрэнни. Сгущающиеся белые, пушистые облака на кобальтовом небе будто создают невидимый туман смерти над нашими головами.

— Гейб не ушел бы просто так, — размышляет Фрэнни с пассажирского сиденья Шелби.

— Нет. Не ушел бы. — Нутром чувствую страх.

Выглядя вполне спокойным, Эд переводит на меня встревоженный взгляд.

Приближаясь к гаражу Фрэнни, мы медленно катимся по подъездной дорожке её дома. Все выглядит обычным — с одной стороны слишком хороший знак, с другой же — слишком плохой. Проходит несколько секунд, пока мы пытаемся понять что к чему.

Я едва успеваю остановиться, когда Фрэнни выталкивает меня из машины, отодвинув вперед сиденье. Выскочив из машины, она всматривается на задний двор.

Проследив за ней взглядом — в дальнем углу двора возле старого дуба стоит Лилит, удерживая нож у горла Мэгги.

— Привет, Фрэнни, — говорит Лилит. — Я ждала тебя. Давай начнем заново?

Побледнев, словно смерть, Фрэнни стоит неподвижно, неотрывно смотря на руку Лилит, удерживающую нож у горла Мэгги. Выражение лица Мэгги совершенно иное. Напрягшись, она пытается повернуть голову, чтобы посмотреть в лицо Лилит. Глаза Мэгги горят какой-то неудержимой потребностью. Отчаянно желая прикоснуться к Лилит, девушка хватается за ее бедро.

Я останавливаюсь перед Фрэнни, пытаясь не смотреть прямо но Лилит, помня ее увлекающую песню сирены.

— Лилит, опусти нож.

— Лилит, — позади меня доносится шепот Фрэнни. Обернувшись, вижу, как теплеет ее взгляд, потом ее глаза наполняются голодом, она делает шаг в сторону Лилит. Загипнотизированный Эд, остановился по другую сторону машины, неотрывно смотря на Лилит.

— Перестань, Лилит, — говорю я, дотрагиваясь до Фрэнни. Нежно обняв ее за плечи, я разворачиваю ее лицом к себе. Она продолжает неотрывно смотреть на Лилит, и мне приходится удерживать ее лицо, чтобы повернуть ее голову в свою сторону. — Фрэнни, смотри прямо на меня.

Крепко зажмурив глаза, она вздрагивает.

— Мэгги, — шепчет она. Открывает глаза, в которых читаются все ее кошмары.

— Фрэнни, это не Тэйлор. С Мэгги все будет в порядке. Она не помечена для Ада.

Услышав упоминание о Тэйлор, она вздрагивает, хотя и так уже думала о ней.

— Но она все равно может ее убить, — произносит она сдавленным шепотом.

Так и произойдет, если я не соображу, как остановить ее. И если это случится, даже не представляю, как удержать Фрэнни от мести … разве что сам это сделаю.

— Любовь моя, ты говорил с ней? Рассказал наш план? — спрашивает Лилит.

Удерживаю Фрэнни, чтобы она не могла обернуться к Лилит.

— У тебя есть план? — спрашивает она.

— Нет, его у меня нет, — отвечаю я, не отводя от нее глаз, давая понять, насколько искренен с ней.

— Люк, она сделает это. Ей всего лишь нужен маленький толчок. — В доказательство сказанному, Лилит сильнее прижимает нож к горлу Мэгги.

В глазах Фрэнни видно отчаяние, когда она изо всех сил пытается вырваться из моей хватки.

— Что я должна сделать?

— Свергнуть Короля. — Кривая ухмылка пересекает губы Лилит. — Или просто умереть, пытаясь сделать это. Оба варианта звучат хорошо. — Она усмехается, а затем из неее вырывается сырой, влажный хрип, переходящий в надсадный кашель. — Подойди и забери свою младшую сестру, Фрэнни. Тогда мы обо всем сможем спокойно поговорить.

— Ты схватила Мэгги, — пригвоздив убийственным взглядом Лилит, прошипела Фрэнни. На этот раз мне не почудилось, на ее коже на самом деле заструилась красная и белая энергия.

Нечестивый Ад.

Что это еще значит? Что с ней происходит?

Когда я снова смотрю на Мэгги, она все еще пытается вывернуться, чтобы посмотреть на Лилит, тем самым позволяя ранить свою кожу. Струйка крови стекает с ее подбородка вниз к ключице.

Осторожно беру руку Фрэнни в свою и наклоняюсь. И тут, я чувствую как электричество буквально гудит в ее теле, достигая моей руки.

— Иди, Фрэнни, — шепчу я ей на ухо. — Иди вместе с Эдом в дом.

Как только я касаюсь губами ее щеки, она отстраняется от меня — я глубоко вдыхаю, впитывая в себя ее запах смородины и гвоздики, пытаюсь удержать ее любым способом.

Решимость, которую я вижу в ее глазах — пугает меня.

— Нет.

— Иди. Я и Мэгги будет идти следом за тобой. — Мое сердце сжимается от осознания того, что вероятно, это мои последние слова Фрэнни — и, если это на самом деле так, это будет ложью.

Несколько долгих секунд она пристально смотрит на меня, пока наконец не отходит.

Подождав, пока она не отойдет достаточно далеко, поворачиваюсь к Лилит: — Это только между нами.

Вдруг, мимо меня проносится какая-то вспышка, попадая прямо в Лилит и Мэгги. Прежде, чем я хоть что-нибудь успеваю сообразить, Мэгги и Лилит оказываются на земле. Прижимая Лилит к земле, Фрэнни хватается за нож.

Как только я подбегаю к ним, Лилит уже успевает выбраться из-под Фрэнни. Когда я хватаю Фрэнни, пытаясь вытащить ее оттуда, Лилит, размахивая ножом, ранит мое плечо. И тут я понимаю, что мои усилия всего лишь помогают Лилит добиться желаемого. Оттаскиваю Мэгги от дерущихся на земле: она часто моргает, пытаясь избавиться от заклинания Лилит, а затем крепко обхватывает меня за шею.

— Эд! — кричу я, когда он прибегает, пытаюсь поднять и удержать Мэгги на ногах. Она стискивает в объятиях своего деда, в глазах которого читается полнейшее отчаяние.

Подбежав обратно к дерущимся на земле Фрэнни и Лилит, я отчетливо чувствую запах озона смешанного с серой. Лилит перекатывается и резко садится, снова делая выпад ножом на этот раз целясь прямо в Фрэнни. Подскочив к ней, я делаю выпад, пытаясь ногой выбить нож из ее рук. И со второй попытки мне это наконец-то удается. Он отлетает в кусты роз у гаража.

— Беги, Фрэнни! — вскочив на ноги, кричу я. Краем глаза вижу, как она рванула к своей семье. Бросаюсь за ножом и схватив его, оборачиваюсь и сталкиваюсь лицом к лицу с Лилит.

Пальцем она подзывает приблизиться к ней.

— Давай же. Осчастливь меня. — Ухмыляется она, явно очень довольная собой. — Всегда хотела это сказать.

Позади меня раздается крик Мэгги, резко оборачиваюсь и вижу Фрэнни, брыкающуюся на плече Ренориана, пытаясь освободиться.

Мое сердце ушло в пятки.

— Рен, стой! Она не может превратить тебя в человека! Отпусти ее!

Обернувшись, он печально смотрит на меня.

— К сожаленью, я здесь не по собственной воле. У меня задание — защищать интересы Короля. — Поудобнее перехватывая Фрэнни на своем плече. — В данный момент, твоя девушка — один из Его интересов.

Эд и Мэгги прижались к углу дома.

— Эд, бери Мэгги и уходите! — Кричу я, чувствуя движение Лилит позади меня. Даже она не может заставить меня отвести глаза от Ренориана.

— Святой Ад! — кричит Эд с широко распахнутыми глазами.

— Здесь опасно! Бегите… — Лилит прыгает мне на спину и локтем прижимает мою шею.

— Люк! — кричит Фрэнни, пытаясь вырваться от Ренориана.

Нанося удар в бедро Лилит, я отбрасываю ее в сторону, когда нечеловеческий крик пронзает воздух. Эд пытается перехватить Ренориана. Я бросаюсь к ним.

— Нет! Ренориан, остановись! — кричу я, когда он поднимает свою свободную руку, чтобы отшвырнуть Эда. Остановившись в нескольких шагах от Эда: — Если ты на самом деле хочешь, чтобы Фрэнни помогла тебе, то убийство ее дедушки точно не поможет.

Он опускает руку и гневно смотрит на меня.

— Мне надоело быть паинькой.

Я пытаюсь приблизиться к Фрэнни.

— Ты хоть знаешь значение этого слова, Рен?

В это время земля начинает грохотать, а в воздухе раздается крик, предвещающий только смерть. Пригнувшись, вижу Лилит с ножом в руках, который я по глупости оставил в ее ноге. Крепко удерживая его над головой обеими руками, она, что есть силы мчится в сторону Фрэнни, беспомощно болтающейся на плече Ренориана. Я резко делаю выпад в сторону Лилит, в это время Ренориан роняет Фрэнни и направляет огненный кулак в нашу сторону. Но я вижу, как он колеблется, не зная, как поступить. Не смотря ни на что, он обязан защищать интересы Короля, но никто не касается Лилит — кроме самого Люцифера. Нанести ей вред было бы равносильно самоубийству.

Фрэнни падает на корточки и поднимает руки в воздух. Её левая рука начинает потрескивать от кружившей вокруг нее белой энергии, а кулак правой руки вспыхивает красной. Обе руки нацелены на Лилит.

Не знаю, что все это может означать, но в тот момент я понял, что это все еще Лилит. Убийство человеческого тела — неважно чем, ножом, небесной молнией или же Адским огнем — наверняка поменяет метку Фрэнни. Если метка вообще имеет смысл теперь.

Инстинктивно, я бросаюсь к ней, но Лилит быстрее.

— Фрэнни! Нет! — кричу я.

Выражение ее лица меняется от ярости до полнейшего шока, когда она опускает руки и переводит вопросительный взгляд на меня.

Но, у меня нет ответов.

Понимая, что я не успею, хватаю Лилит за лодыжки, в тот самый момент как в нее попадает Адский огонь. Лилит успевает лишь вскрикнуть, прежде чем превратиться в кучку потрескивающего, наэлектризованного пепла. Поднимаю голову и вижу Ренориана, в полной растерянности, все еще с поднятыми, готовыми к бою кулаками.

Потому что Лилит была уничтожена не его молнией.

Я оборачиваюсь, чтобы понять, откуда произошел выстрел и вижу облокотившегося к дереву в дальнем углу двора Люцифера.

— Простите за это. Она становилась неуправляемой, — произносит Он, потирая руки и отходя от дерева. Он подходит к нам медленно, словно пантера, приближающаяся к своей добыче. Не отрывая глаз от Фрэнни, Он останавливается в нескольких метрах от нее. — Это было великолепно.

Фрэнни выглядит испуганной. Но я не верю, что ее ужас исходит от присутствия Люцифера, что было бы вполне вероятно. Она же в полнейшем шоке не отрывает глаз от своих рук.

Рен подходит к ней, но Люцифер предостерегающе поднимает руку.

— Оставь ее, — говорит Он. Рен мгновенно отступает. Люцифер переводит взгляд на Фрэнни. — Ты ранена?

В оцепенении она мотает головой из стороны в сторону.

— Хмм…нет. Я … — И тут она внезапно осознает, с кем разговаривает, делает несколько шагов назад, оборачивается к Мэгги с дедушкой. — Дедушка, забери Мэгги в дом, — говорит она.

— Ты пойдешь с нами. — Он переводит взгляд с Люцифера, на Ренориана и на меня.

Она кивает.

— Мы сейчас будем. — Она подводит их к задней двери, но в следующий момент между ними и домом появляется Мархосиас.

— Марк? — выдыхает Мэгги, когда Фрэнни тянет обратно ее и дедушку.

Мархосиас наклоняется к Мэгги и рассматривает окружающих. Его глаза горят, а улыбка, не предвещающая ничего хорошего, играет в уголках его рта.

— Почему я только сейчас узнаю, что вечеринка уже началась?

— Это свидетельствует о твоей популярности, Марк, — отвечаю я, направляясь к Фрэнни и хватая ее за руку.

Его взгляд падает на мое плечо, на котором из раны сочится кровь и на лице появляется ледяная ухмылка.

— Смотрю, ты все еще ходячее мясо?

— Зависть тебе идет, Марк, — говорю я. — Зеленый — твой цвет.

Его брови изгибаются, когда он осматривает Фрэнни, пожирая взглядом.

— Это имеет некоторый смысл.

— Довольно! — голос Короля Люцифера сотрясает землю, взгляд направлен на Марка. — Если не можешь предложить ничего существенного, не стесняйся — просто исчезни.

Когда самодовольство оставляет лицо Марка, он в буквальном смысле слова зеленеет. Ренориан фыркает и оценивающие глаза Люцифера обращаются к нему.

Фрэнни вырывается из моих рук.

— Говоря о существенных вещах, ты же обещал держать подальше своих миньонов от моей семьи.

— Об этом, — говорит Он, взмахом руки, указывая на все еще потрескивающий пепел, оставшийся от Лилит, — я действительно сожалею. Лилит временами непредсказуема, и тот факт, что она не демон, затрудняет контроль над ней.

Фрэнни громко сглатывает.

— Ты также обещал мне Мэтта.

Когда Он снова переводит взгляд на Фрэнни, Его лицо смягчается.

— Скоро, моя Королева.

— Твоя кто? — от услышанного все внутри сжимается.

Глаза Люцифера стреляют в меня, и в них я вижу безжалостного Короля, которого я всегда знал.

С газетой в руке, в пижаме из-за угла дома выходит Даниэль.

— Фрэнни! — Он подбегает к ней и заключает в крепкие объятия. — Я думал, мне послышалось, что ты здесь. Где ты была?

— Пап, — дрожащим голосом произносит она. Она буквально пытается выбраться из его объятий и толкает в сторону дома, откуда он только что пришел. — Пожалуйста, иди в дом.

Даниэль поднимает голову и обводит глазами разыгравшуюся сцену во дворе.

— Пресвятой Отец! — вскрикивает он, как только Марк и Рен направляют на него свои пылающие огнем руки.

Фрэнни

Я крепко сжимаю в объятиях папу.

— Нет! — кричу я, когда картина происходящего во дворе теряет все очертания четкости.

Я чувствую Люка, он прижимается ко мне сзади настолько сильно, что я еле могу дышать. Но нет, ни за что на свете я не отпущу его.

Я чувствую, что все происходящее неправильно. Будто я не принадлежу своему телу. Не понимаю, что произошло с Лилит. Она собиралась уничтожить Люка, но видит бог, я не собиралась убивать ее. Хотела защитить его. И только тогда, когда он меня позвал, я поняла, что бурлящая энергия, на самом деле, внутри меня. Потом я увидела ее на своих руках.

Все вокруг нас стихает, окружающие нас цвета угасают до коричневого, будто с деревьев и травы уходит жизнь. Сначала я думала, что умираю, поэтому мир вокруг меня меняется, но, услышав дрожащий шепот Мэгги: — Что происходит? — понимаю, что не одна это вижу.

Это кажется нереальным, будто я очутилась в начале книги «Волшебник из страны Оз». Небо из темно-синего цвета превратилось в сплошные вихри серого и черного, словно кипящий суп из чернил. Все окутано тяжелым тусклым туманом, за исключением того, что туман мерцает электрическими зарядами. Волосы на моем теле встали дыбом.

Земля под нашими ногами начинает грохотать и сотрясаться, предвещая сильнейшее землетрясение. Дедушка, папа и Мэгги крепче прижимаются друг к другу. Подняв голову, вижу маму, Грейс и Кейт, выбегающих из дома на заднюю часть двора. Все той же группой они пытаются отбежать от дома, когда раздается металлический скрипучий звук. Я не могу поверить в то, что вижу — мой дом рушится, проваливается в образовавшуюся под ним громадную яму. Все отступают от края растущей пропасти, а весь дом и большая часть двора просто исчезают в ней.

Внезапно в воздухе появляется дымка из серы.

Из-за тумана не видно, осталось ли что-нибудь во дворе, но здесь царит полнейшая тишина, все живое вымерло, будто это место было эпицентром ядерного взрыва.

Люк крепче прижимает меня к своей груди и я пытаюсь сосредоточиться на его сердцебиении, но выбросить из головы слова Люцифера просто невозможно, они повторяются в голове снова и снова. Моя королева. Я так же сильно чувствую эти слова, как и пульсацию Уджата под моей футболкой. Не помню, одевала ли я его этим утром или нет, но он есть и это похоже на то, будто каждая клетка моего тела каким-то образом связана с Ним.

Я не понимаю, что со мной происходит. Я чувствую энергию, она пульсирует во мне, пытаясь вырваться наружу. Меня бьет дрожь, я поднимаю лицо от груди Люка и открываю глаза.

Люцифер, мой зеленоглазый ангел, Он здесь. Ужасен и прекрасен. Он поднимается из образовавшегося ущелья на месте, где когда-то стоял мой дом, и я прекрасно понимаю, что закрыть его невозможно. Пока я, не мигая, уставилась на происходящее, все больше и больше черных форм поднимаются из бездны, занимая позиции позади Люцифера. Крылатые существа, черные и кожистые, поднимаются из ущелья, расправляют крылья и кружат над Его головой. Но я настолько поглощена Им, что не замечаю ничего происходящего вокруг. Тело снова сотрясает дрожь, будто напоминая о Его прикосновении, Его темных мыслях. Наполненный Его энергией Уджат начинает пульсировать на моей груди. Оттолкнувшись от Люка, чувствую, что мое неконтролируемое тело направляется к Нему, но рука Люка на моем плече резко оборвала все мои мысли.

— Теперь ты видишь, какой Он на самом деле? — до моего уха доносится шепот Люка.

Голос Люка, полон одновременно и страха, и боли — лишь это выводит меня из транса. Оглянувшись на него через плечо, я застыла — его глаза полны любви. Это и подрывает мою уверенность в происходящем. Позади Люка стоит вся моя семья, они крепко сжимаю друг друга.

Я полностью сбита с толку. Я хочу подойти к Люциферу. В голове мелькает мысль, будто мне это необходимо. Но сердце кричит, остаться здесь с Люком и моей семьей.

— Ты просила меня кое-о-чем и у меня это есть. — Люцифер стоит на краю ущелья, смотрит прямо на меня и движением руки подзывает подойти к Нему.

Я подхожу к краю, крепко ухватившись за руку Люка. Мы неотрывно смотрим друг на друга, а Его кулон обжигает мне кожу.

— Прими мою мирную жертву. Подойди ко мне. — Махнув в сторону рукой, Он склоняет набок голову. Из-за Его спины, в сопровождении черных фигур, выходит избитый и раненый Мэтт. Приблизившись к Люциферу, он падает перед Ним на колени, затем упал на бок, и не шевелился.

При виде Мэтта, что-то внутри меня взрывается, как ручная граната, разрывая мои внутренности в клочья.

— Нет! — Поднимаю голову, чтобы увидеть Люцифера, протягивающего ко мне руки. — Что ты с ним сделал?

Люцифер подходит ближе к краю ущелья, удивленно приподняв брови, что портит Его прекрасное лицо.

— Не я, Моя Королева. Ты же не поверишь в то, что я причинил боль тому, кто тебе дорог.

Я чувствую руку Люка на своем плече, но отталкиваю ее.

— Тогда кто?

— Приведи его, — приказал Люцифер. Темнота за Его спиной рассеивается и появляется какая-то крылатая форма. Адские псы хватают его за ноги, когда Марк наносит удар. Он шатается, но Марк наносит ему последний удар, после чего тело с грохотом падает на землю рядом с Мэттом, образовывая кровавую кучу.

Багровые темно-красные полосы растекаются по белоснежным крыльям, свисающим со спины под странным углом. Первая мысль, которая приходит мне в голову, будто кто-то плеснул на них красной краской, пока он не поднимает голову и не смотрит на меня из-под запекшейся крови на его лице.

— Гейб, — опустившись на колени, шепчу я. Когда меня наполняет понимание происходящего, сердце покрывается ледяной коркой, а кровь рискует взорваться в моей голове. — О, мой Бог.

Внезапно меня ослепляет белая молния и врезается мне прямо в колени. Я оказываюсь, окутанная холодным, белоснежным туманом. Ощущение такое же, как когда-то, в далеком детстве, мы отправились на прогулку на лодке по Ниагаре. Туман настолько густой, что невозможно хоть что-нибудь разглядеть. Я крепче сжимаю руку Люка, но чувствую, как она начинает выскальзывать из моей руки.

Туман начинает подниматься и потрескивать, будто лампы накаливания и тут я очутилась на коленях в гостиной дедушки, Люк рядом со мной.

Чувствую головокружение и дезориентацию, потому что ужас сцены в ущелье сменяется уютным, знакомым для меня домом дедушки. Невероятно утешительный, переливчатый голос заставляет мое сердце биться сильнее, потому что, подняв голову, я вижу свою бабушку. И понимаю, что должно быть умерла. Белые полосы в ее русых волосах кажутся сияющими, покрывая ее красивое лицо туманным блеском, а от теплой улыбки вокруг ее сапфировых глаз собираются морщинки.

— Бабушка! — Я подскакиваю с пола на кушетку, обхватив ее за шею.

Она обнимает меня, и я вспоминаю ее: теплую, мягкую и пахнущую сладкой смесью персиков и легким ароматом дедушкиного табака.

— О, дитя мое, — говорит она, отстраняясь. — Расскажи мне все.

Я сажусь ближе к ней.

— Я умерла? Откуда ты здесь?

— Нет, дитя. Ты не умерла. Я здесь, потому что ты позвала меня.

— Я … — И тут я начинаю вспоминать. Мой крик «О, мой Бог» — это и было зовом. Я поднимаю голову и смотрю на нее. — Мне нужно поговорить … с Господом. — Я чувствую себя немного глупо, говоря это вслух, и щеки горят. Когда я смотрю на Люка в поисках поддержки, то нахожу его все еще стоящим на коленях, склонившим голову, это точно никак не добавляет мне храбрости.

Ее знающая улыбка сияет, словно солнце, согревая меня и мое ноющее сердце.

— Что ж, говори.

— Не могла бы ты сказать ему…

Она поднимает руку, нежно кладет ее на мое лицо, и вдруг я чувствую это, — Гейб делал точно также. Я закрываю глаза и откидываю голову назад, меня наполняет то же самое ощущения покоя, которое я получала от него. Но также чувствую, что это и есть источник покоя. Одновременно удивительно сильное и невероятно нежное.

Рай.

— О, мой … — распахнув глаза, я смотрю на бабушку. — … Бог?

Глава 23

О, мой Бог

Фрэнни

Она подмигивает мне, и Ее глаза блестят, живые с состраданием, любовью, надеждой, когда Она кивает.

— Неужели моя бабушка и есть Бог? — растерянно спрашиваю я.

— Дитя мое, я принимаю форму, которую выбираешь ты сама. Итак, о чем же все-таки ты хотела со мной поговорить?

Какое-то время я просто тупо смотрю на стену, пытаясь осмыслить услышанное.

— Бог — это и есть моя бабушка, — снова повторяю я, пытаясь принять этот факт.

— Бабушка каждого — это тот же Бог, — говорит она.

Я глубоко дышу и пытаюсь вспомнить то, о чем я хотела с ней поговорить.

— Я…не могу думать, — когда я смотрю на Нее, снова начинаю моргать.

— Возможно, тебе бы стало легче, если бы я приняла другую форму? Это может быть все что угодно.

— Нет! — кричу я, не желая, чтобы бабушка уходила.

Она смеется так же, как делала, когда я в детстве пыталась стащить ложку теста для печенья, а она отворачивалась, делая вид, будто ничего не видит. Она нежно берет мою руку в свои.

— Дитя мое, ты что-то хотела от меня.

Закрываю глаза, чтобы хоть немного успокоить свои расшатанные нервы, потом открываю и начинаю произносить слова так, словно тщательно перед этим репетировала.

— Что, если Люцифер хочет вернуться на Небеса?

— Это очень большое «если», — говорит Она спокойно.

Я киваю.

— Очень большое. Но думаю, что это правда. — Я ловлю себя на том, что если буду мямлить, это не сработает. — Нет. Я знаю, что это правда. Он изменился. Он хочет прощения.

Она подносит палец к своему носу и немного надавливает на него.

— Ты так уверена в этом?

Кулон дернулся на моей груди.

— Да.

Какое-то время Она просто внимательно смотрит на меня, такие мне знакомые морщинки беспокойства пересекают Ее лоб, от этого мое тело начинает дрожать. И тут я начинаю понимать — как же сильно я запуталась. Кулон вспыхивает на моей груди — сейчас он кажется мне каким-то темным и грязным. Боже, как же я не хочу, чтобы Бабушка заметила его… увидела, что он у меня.

— Я не знаю, что мне делать. — Мои слова звучат, как мольба и я даже не понимаю, что плачу, пока Бабушка не поднимает руку и не вытирает с моего лица слезы.

Она поднимается с дивана и подходит к столу рядом со стареньких креслом моего дедушки, где он держит свою трубку.

— Ты сама должна решить, как поступить, — говорит Она, задумчиво улыбаясь и нежно поглаживая пальцами трубку дедушки. — И сила, которая есть у тебя — только твоя. — Добавляет она, задерживая на мне взгляд и постукивая пальцами по груди, именно в этом месте у меня на шее висит кулон. — У тебя огромный потенциал, но то как его использовать — решать тебе.

— Значит…ты бы позволила Ему вернуться?

— Моя дорогая девочка, — я содрогаюсь, услышав такие знакомые слова из уст Бабушки. — На протяжении веков у Него была возможность вернуться.

— Серьезно? Он может вернуться? Вот так просто?

Но ее грустная улыбка говорит как раз об обратном. Которая лишь подтверждает, как я ошибалась. Моей целью было не просто убедить Бога вернуть Люцифера домой.

— Что Ему нужно сделать для того, чтобы вернуться?

— Прощение — это ключ ко всему, но прощение может быть дано только тем, кто этого на самом деле желает.

«Прощение — вот ключ ко всему». Не так давно, эти же слова говорил мне Гейб.

— Гейб! — я начинаю задыхаться. — Я подвергла его опасности, заставив думать… — Я всхлипываю и роняю голову. Какой же дурой я была, использовав свое Влияние для того, чтобы убедить его в благих намерениях Люцифера. Как же легко Ему удалось убедить меня?

— Гейб…он …?

Она подходит ко мне и нежно поглаживает мою щеку.

— Его невозможно убить, но он изменился — он уже не тот Габриэль, которого ты знала. — Ее рука ложится на плечо Люка, который все так же стоит на коленях на коврике. — Поднимись, сын мой.

Люк встает, но все так же не поднимает на Нее глаз. Беру его за руку, но он не сжимает ее в ответ. Его рука просто лежит в моей.

Она переводит взгляд на меня.

— В одном Люцифер не ошибся. На самом деле нужно выровнять баланс, и только ты можешь это сделать … с небольшой помощью. — Добавляет она, сжимая плечо Люка.

— Как?

— Люцифер может управлять Адом, но Он его не создавал.

— Я не понимаю.

— Он самопровозглашенный правитель Бездны, и начал руководить тем, чем никогда не должен был. — Ее взгляд смягчается, когда рука снова гладит мою щеку. — Фрэнни, ты понимаешь истинную цель Ада? Почему я создала его?

— Наказать смертных, которые грешили при жизни?

Строгое выражение лица делает Ее гораздо старше. Она медленно качает головой, когда, все еще не поднимая головы, Люк произносит: — Чтобы искупить души на Небеса через покаяние.

Улыбнувшись, лицо Бабушки прояснилось.

— Это правда, молодой человек.

— Я думала, для этого есть Чистилище, — смущенно говорю я.

— Чистилище, — произносит Она, — место, где освящаются души перед тем, как попасть на Небеса. Туда попадают люди, которые умерли в благодати и отмеченные Небесами, поскольку само название говорит об очищении грехов и их предубеждений, подготавливая к вечной жизни в Царстве. Эти души уже связаны с Небесами. Однако души, попавшие в Ад, могут сами выбрать, остаться там или же заработать себе дорогу в Чистилище. — Она делает паузу, поднося палец к виску. — По крайней мере, так оно должно работать. — Она поворачивается к Люку. — Итак, молодой человек, ты помнишь, хотел ли Люцифер хоть когда-нибудь отдать душу Небесам?

Люк медленно поднимает голова, не отрывая от нее взгляда. — Нет.

Бабушка кивает. — И этого никогда не произойдет. — Торжествующе заканчивает Она. — Люцифер подчинил себе Ад. Он активно искушает смертных, никогда не намереваясь отдать их Небесам. В аду есть души, которые были несправедливо наказаны.

Голова Люка опускается ниже, и я слышу, как он тяжело и глубоко вздыхает, заставляя меня задуматься, — за сколько же душ он несет ответственность. Его печальные глаза ненадолго поднимаются к моим, и боль, которую я вижу, сокрушает мое сердце.

Бабушка целует меня в лоб.

— Девочка моя, пришло время сделать свой выбор. У тебя есть дар. В твоих силах исправить ошибки Люцефера, но у тебя есть не меньше свободы выбора, чем у других моих детей. Ты можешь жить своей жизнью или же можешь стать кем-то большим. — Она улыбается склоненной голове Люка. — Но, что бы ты ни выбрала, держись своего молодого человека. Он тебе понадобится.

Нас снова начинает окутывать туман.

— Нет! Подожди! Что произойдет, если я…

Но, прежде чем я успеваю закончить мысль, вокруг меня начинается потрескивание, заставляя волосы на руках встать дыбом… и бабушка исчезает. И в следующее мгновение, я возвращаюсь в ущелье, глядя на искалеченные тела Гейба и Мэтта.

Люк

— Что мне делать? — произносит она, глядя через пропасть на своего брата. Она обращается ко мне. — Скажи мне, что делать! — умоляет Фрэнни.

— Выбор за тобой, Фрэнни, — отвечаю я. Если бы я был уверен, что она послушает меня, то я бы встал на колени и умолял бы ее выбрать безопасный путь. Но по решимости в глазах Фрэнни, когда она смотрит на своего брата и Габриэля, я понимаю, что для себя она уже приняла решение. Безопасным путем она не пойдет.

Какое-то время я неотрывно смотрю в ее глаза и понимаю, что был прав. В ее глазах горит еле сдерживаемое пламя, которого я раньше никогда не замечал. Мое сердце сжалось, когда она с грустной улыбкой на губах сжимает мою руку и отпускает. Поднявшись, она останавливается как раз на зубчатом обрыве прямо над пропастью. Глубоко вздохнув и набравшись храбрости, она протягивает руку Люциферу.

— Я иду.

На ее лице отражается секундное колебание, когда она, закрыв глаза и делает глубокий вдох, шагнув прямо в глубину пропасти.

Я делаю рывок в ее сторону, пытаясь схватить и вытащить обратно из этой поглощающей пропасти, но нет — я не так быстр. Несмотря на грохот земли, которая буквально сдвигается перед каждым ее шагом, с той стороны обрыва до меня доносится тяжелый вздох и какое-то бормотание.

Делаю попытку снова подняться на ноги и двинуться вперед.

— Что с ней происходит?

Голос Даниэля еле слышен в свистящем ветре, поднявшемся из пропасти. Повернувшись к нему, вижу, как он отчаянно пытается удержать в руках вырывающуюся Клэр, которая изо всех сил старается высвободиться и добраться до Фрэнни. Остальная часть его семьи прижимаются друг к другу позади них. Стены всей пещеры пронзают лучи белой энергии. В этот миг меня ослепляет белый свет — над пропастью воспаряют четыре огромных Ангела — такие безжизненные, и такие безграничные.

Архангелы.

Гавриил — воин и левая рука Бога, его тройные распахнутые крылья готовы в любую секунду отразить бой. Рафаэль и Уриэль в это время внимательно следят за каждым движением Фрэнни. На лице Михаила застывает ехидная ухмылка, адресованная лично мне.

Сглотнув, я поворачиваюсь к Даниэлю, все еще не зная, как ответить на его вопрос.

— Уведи отсюда свою семью, — говорю я, приближаясь к мосту, где стояла Фрэнни — Оставайтесь за Архангелами.

— Я … — едва начав говорить, он замолкает, так как происходящее позади полностью лишает его слов.

Собравшись, я поднимаюсь и двигаюсь по каменному мосту, по которому шла Фрэнни. Пройдя по нему несколько шагов, под ногами вспыхивает Огненное Озеро, калейдоскоп золотого, красного и цвета индиго.

Дом, милый Дом.

Запах серы здесь ударяет в нос еще сильнее, чем над пропастью, глаза сразу же начали слезиться. Приближаюсь к Фрэнни по каменному мосту, надеясь на то, что смогу ей помочь. Должно быть, она почувствовала меня за своей спиной, потому что резко повернулась и выставила вперед руку, заставляя меня остановиться, и тут замечаю их — стекающие по ее лицу слезы.

Сердце подскочило в груди, и я остановился в десяти футах от нее, мне нужно было сказать или сделать хоть что-нибудь, лишь бы удержать ее на этой стороне пропасти.

Темнота впереди сгущается все сильнее и сильнее, наэлектризованная Небесной энергией.

В нескольких шагах до завершения моста, Фрэнни останавливается.

— Люцифер, — тяжелым от слез голосом, но с непреклонной решимостью произносит она, — у нас был уговор.

Сочувствие отражается на Его лице.

— И я выполнил его добросовестно. Наше соглашение заключалось в том, что я верну тебе твоего брата. — Люцифер опускает свою ногу на бедро Габриэля, тем самым заставляя того упасть лицом на землю. — А этот сполна заплатит за свои действия.

— Нет. Я хочу их обоих. Иначе сделка не состоится.

— Подойди ко мне, и мы все обсудим. — Хищная улыбка мелькнула на Его лице.

И тут настает тот момент, когда все вокруг буквально затихает. Фрэнни поднимает руку к груди, крепко сжимая что-то под рубашкой, после чего делает последние шаги по мосту, разделяющий Рай и Ад. Она медленно приближается к Люциферу, который протягивает к ней руки. Её сомнения длились всего секунду, пока она проходила мимо искалеченных тел Мэтта и Габриэля, после чего шагнула прямо в Его объятия.

Что-то внутри будто взорвалось. Резко поворачиваюсь в надежде найти Архангелов, в любую секунду готовых вмешаться в происходящее, но нет — они просто продолжают наблюдать. Замечаю Даниэля, медленно следующего по направлению к Фрэнни. Вся семья Фрэнни собралась на мосту позади меня.

Делаю шаг и Ренориан, с раненной рукой, двинулся в моем направлении.

— Нет, — я поднимаю голову на голос Фрэнни, которая все так же стоит в руках Люцифера. — Позволь мне сделать это, — шепотом произносит она, не отрывая от меня глаз.

Все внутри меня замерло, когда я увидел триумфальную улыбку на лице Люцифера. Его руки еще крепче сжали Фрэнни.

Мэгги пробегает мимо меня и направляется в сторону Мэтта. Рэн останавливается напротив нее, но Люцифер взмахом руки приказывает ему отступить. Даниэль, Клэр и остальные следуют за Мэгги.

Голос Фрэнни возвращает мое внимание к ней. Все еще находясь в его объятиях, она внимательно смотрит на Него.

— Ты сказал, если я буду на твоей стороне, то ты сможешь вернуться к своей истинной сущности, но если хочешь вернуться на Небеса, то должен просить прощение. Готов сделать это?

— Я сделаю все, что будет нужно, но единственное, что я требую от тебя, — это твое обещание. Я выполнил своё … — жестом Он указывает в сторону Мэтта. — Теперь твоя очередь. Одно слово, моя Королева, и все будет так, как должно быть.

Она не отрываясь смотрит в Его глаза и тянет что-то за ремешок на шее.

Пресвятой Ад!

Уджат. Он все еще у нее.

Конец ремешка начинает пульсировать, будто оживая. Всевидящее красное око.

У меня все похолодело внутри. Я делаю рывок, но Ренориан с треском выпускает Адский огонь прямо мне в грудь, после чего моя футболка загорается.

— Нет, — прежде чем я смог сообразить хоть что-нибудь, подбегает Кейт и рывком хватает мою тлеющую футболку.

То место, где зияла огромная дыра на футболке, теперь было покрыто коркой льда.

Какое-то мгновение Ренориан смотрит на нее, но очнувшись резко отбрасывает рунку[21] в сторону. Выбрав вместо этого старый добрый способ — он просто хватает меня за ворот рубашки и целится кулаком прямо в мое лицо.

— Остановись! Отзови его! — Фрэнни всё так же стоит возле Люцифера, единственное, ее кожа потрескивает от обволакивающей белой и красной Небесной энергии. Она смотрит то на Мэтта, то на Габриэля, без единого признака жизни лежащих на земле. — Отпусти их: Мэтта, Гейба, всех — я сделаю все, что ты захочешь.

Какое-то время Он не сводит нее глаз, оценивая варианты. И в итоге, пренебрежительно щелкает пальцами.

— Отлично.

Фрэнни медленно подходит к Габриэлю и опускается возле него на колени, я же отталкиваю в сторону Рэнориана, подбегаю и опускаюсь рядом с ней.

— Привет, красавица, — открыв глаза и с трудом выдавливая из себя улыбку, шепчет Габриэль.

— Гейб, что произошло? — она наклоняется, легким движением ладони пытаясь стереть запекшуюся кровь на его щеке.

Его лицо искажает гримаса боли.

— Представляешь, даже после случившегося я все еще бессмертный.

Она наклоняется над Габриэлем, и одиноко скатившаяся слеза с лица Фрэнни падает прямо на его лоб.

— Мне так жаль.

И тут происходит то, чего не ожидал никто — воздух пронзает выстрел Адского пламени, попадая прямо в Габриэля, заставив его тело биться в конвульсиях.

Вскочив на ноги, я становлюсь между Фрэнни и другой частью пропасти, где с потрескивающим красным пламенем вокруг кулака стоит Аарон, направляя свою руку на нас.

Небесный служитель теперь прислуживает Аду.

Обжигающая вспышка Адского пламени поражает Аарона. Это Мэтт из последних сил удерживая свое тело на одной руке, пытается сфокусироваться на Аароне. Не успеваю и глазом моргнуть, как Аарон наносит ответный удар. Мэгги вскрикивает и бросается к Мэтту. В этот момент Даниэль бросается вперед, закрывая собой своих двоих детей и принимая весь удар на себя.

Недалеко от меня что-то взрывается и меня отбрасывает в сторону. Вспышки как Адского огня, так и Небесного пламени, выстреливают рядом со мной в сторону пропасти. Подняв голову, замечаю парализованного Аарона, удерживаемого переплетенными между собой полосами белой и красной энергии. Все вокруг него потрескивает от напряжения и на секунду замирает, когда он фокусируется на одной точке и поворачивается в нашу сторону.

Со стороны Фрэнни доносится гортанный звук и я бросаюсь вперед, закрывая ее. Взрывная смесь Небесной и Адской энергии разрывает изнутри мою душу, которая всеми силами тянется к Фрэнни.

В мою спину со всей силы врезается Фрэнни и единственное, что бросается мне в глаза — это ее правая рука, которую она протянула справа от меня — энергия больше не касается моего тела. Я замечаю, как ее кожа потрескивает от яростного, бурлящего электрического заряда энергии.

Аарон стоит на краю обрыва, будто камень … и тут до моего сознания доходит, что он на самом деле превратился в камень. Сера. Медленно к нему подходит Люцифер и толкнув в плечо, отправляет его в самую глубину бездны. Смутно, где-то далеко в моем подсознании, оседая на землю, я слышу звук, ударяющейся об стены пропасти каменной глыбы.

Я лежу на земле, глотая воздух и вижу перед собой лицо ангела. Вспоминая, как тело Аарона падало в пропасть, в самую пучину Ада, в то время, как я — бывший демон — попал на Небеса — все это вызвало слабую улыбку на моем лице.

Но, присмотревшись, я понял, что надо мной склонился совсем не ангел. Это Фрэнни. Она больше, чем просто ангел. Окутана белым светом и отблесками Адского пламени, переливающимися на ее люминесцентной коже. Ее глаза … ее удивительные сапфировые глаза — неотрывно смотрят на меня, а по ее щекам бегут золотистые слезы.

— Люк… — рыдает она.

Я пытаюсь поднять руку и смахнуть слезы с ее лица. Мне так сильно хочется ее успокоить, но тело уже не подчиняется моим командам. Я чувствую, как сердце из последних сил пытается удержать ритм, а образ Фрэнни начинает постепенно терять свои очертания. Фрэнни осторожно кладет голову мне на грудь.

— Люк, я так сильно тебя люблю.

Я чувствую, как ее слова пробиваются к моему невосприимчивому сознанию. Ее прикосновение, такое теплое и мягкое. Всего на какую-то долю секунды ее мягкие губы коснулись моих.

А затем пустота.

Глава 24

Армагеддон

Фрэнни

Не знаю, что именно только что произошло, но это точно моя вина. Что-то во мне заискрилось и выплеснулось наружу, но когда я попыталась вернуть все обратно, поняла, что убила Люка. Он лежит на земле возле Гейба, безжизненный и бледный. Мое сердце замирает, когда я начинаю осознавать, что убила их обоих.

И тут я замечаю отца, неподвижно лежащего на земле рядом с Мэттом. Вся моя семья склонилась над ним.

— Папа, — из последних сил шепчу я. — О, Боже мой! Нет!

Что-то начинает потрескивать в воздухе и недалеко от Гейба материализуется девушка. Она кладет на него руку, в порыве холодного воздуха ее медные волосы буквально вьются вокруг ее светлого лица. Встретившись с ее янтарными глазами, я замечаю одиноко скатившуюся слезу по ее щеке. Она наклоняет голову, и в этот момент я понимаю, что это именно та девушка, которая защищала самолет в ту ночь, когда мы покидали Хейден. Селина.

Расправляя крылья, она бережно поднимает его на руки. Ее длинное белое платье развевается, когда она с Гейбом на руках поднимается в воздух и исчезает в невероятно почерневшем небе.

— Как могло все получится так неправильно? — не веря в происходящее, обращаюсь к Люциферу.

— Иди ко мне, моя Королева, — движением руки подзывает к себе.

Моя грудь будто накаляется, обжигая тело демоническим жаром.

Меняя цвет на красный, на моей груди все также лежит металлический кулон Люцифера. Потянув его за ремешок, застываю — тут он начинает вращаться перед моим лицом, темные лучи света, попадая на него преломляются таким образом, напоминая красный рубин. Сила кулона — Его сила — пульсирует, тем самым притягивая меня все ближе и ближе к Нему.

Будто во сне, я направляюсь к своему зеленоглазому ангелу.

— Нет! — крик Мэгги вырывает меня из транса. Она бросается ко мне и пытается сорвать с шеи кулон. Но, прежде, чем она успевает отбросить его от меня, кулон вспыхивает малиновым цветом, а воздух наполняет невыносимый запах паленой кожи и серы, когда она отдергивает обожженную руку обратно.

Мэгги смотрит на меня, в ее взгляде четко видны нескрываемый ужас и боль. И я вдруг ясно понимаю картину происходящего.

— Ты ведь никогда, на самом деле, не хотел вернуться на Небеса, — говорю я Люциферу, наконец понимая, насколько я ошибалась… во всем.

— Моя Королева, но ведь ты ошибаешься, — отвечает Он. — Я собираюсь вернуться. — Крошечная вспышка Адского Пламени вырывается из кулона, фокусируя все мое внимание на нем. Он такой красивый.

Я чувствую, как начинаю снова двигаться к Нему. Притяжение слишком настойчиво, чтобы его игнорировать. Будто у меня совсем нет собственной воли.

Эта мысль лениво опускается к затылку.

Нет собственной воли.

Нет свободной воли.

Я не знаю, откуда она взялась, но Кейт рядом со мной. Она хватает кулон, и он внезапно замирает.

— Нет! — будто от боли кричит Люцифер. Позади себя я отчетливо начинаю слышать голос Грейс — что-то о щите праведности. Стиснув зубы, я, что есть силы, срываю ремешок с кулоном со своей шеи и протягиваю руку, держа кулон в сторону Бездны.

Зверский рев Люцифера прорывается в мою голову, смешиваясь с моим собственным криком. Я смотрю на Него и, хотя Он все еще в форме прекрасного зеленоглазого ангела, начинаю смотреть на Него другими глазами, глазами Грейс, видя то, чего раньше не замечала. Вижу Его истинную сущность.

Черную.

Ничего, кроме черного.

Я должна бороться, чтобы выбросить Его из своей головы. Сейчас, глядя на того, кого считала своим ангелом, я понимаю, что Он никогда не изменится.

Теперь я четко вижу, что должна делать. Я не буду помогать Люциферу вернуться на Небеса. Я должна заключить перемирие между Раем и Адом.

Без Него.

Будто прочитав мои мысли, Он запрокидывает голову и всю Бездну сотрясает рев, заставляя землю дрожать под ногами. В это же время вокруг меня разгоняется электрический шторм, крепкий запах озона преобладает над серой, поднимающейся из ущелья. Мои волосы встают дыбом, когда воздух загорается крошечными бликами статического электричества. Внезапно меня окружают сотни ангельских белых крыльев. Я смотрю на них, открыв рот. Они такие красивые. Все они.

Серебристоволосая девушка, которая выглядит моложе меня, улыбается мне. Она раскрывает крылья. Ее длинное белое платье развевается позади нее, когда она поднимается в воздух. Другие парят вокруг нас.

Я сбита с толку.

Этого не может быть.

Но даже когда я просто смотрю, ритм моего колотящегося сердца начинает замедляться, дыхание успокаивается, их ангельское умиротворение заглушает мою панику, помогая мне успокоиться.

Три ангела спускаются и поднимают безжизненные тела Люка, Мэтта и папы. По моим щекам текут слезы, когда они плавно поднимаются в воздух и исчезают.

Другие ангелы приближаются к черной массе, окружающей Люцифера, и весь Ад вырывается на свободу.

Адреналин все сильнее стучит в висках — вокруг меня разразилась настоящая битва. Стрелы белой молнии и вспышки Адского пламени освещают темноту; крики извергаются в громовое эхо; обожженные ангелы и тлеющие демоны.

— Нет! — рычит Люцифер. Он поворачивается в мою сторону и с нескрываемым гневом смотрит на меня. — Ты будешь моей. Рай будет моим!

От Его гнева под нами сотрясается земля. Ко мне подбегает дедушка, останавливается напротив меня, пытаясь блокировать зрительный контакт Люцифера.

— Возвращайся туда, откуда пришел! — кричит он.

В этот момент за моей спиной раздается пронзительный крик, поворачиваюсь и вижу Рена, который пытается оттащить от меня Мэгги. Сделав резкий выпад, я наношу удар по руке Рена, тем самым ослабеваю его хватку. Но прежде, чем Мэгги смогла освободиться, он хватает ее за волосы.

— Рен, отпусти ее! — кричу я.

— Извини, — отвечает он, переводя глаза на Люцифера. — Защищаю Его интересы.

Люцифер мне лишь криво ухмыльнулся, после чего перевел взгляд на дедушку. В эту же секунду, дедушка со сдавленным криком падает на землю.

— Нет! — Падаю на колени возле дедушки, но как только делаю попытку прикоснуться к нему, меня сразу же отбрасывает назад. Воздух вокруг него потрескивает от напряжения, будто он заточен в некое электрическое поле, тут он снова вскрикивает и его тело начинает конвульсивно дергаться на земле. — Дедушка, — кричу я. Я пытаюсь дотянуться до него сквозь это поле, но ничего не получается. — Нет …

— Я могу отпустить его. Все зависит только от тебя, моя Королева.

Когда я поворачиваюсь к Нему, мое тело буквально бьет дрожь.

— Чего ты хочешь?

Его голос низкий, но мощный.

— Вопрос не в том чего я хочу, а в том, что мне причитается. Я терпеливо ждал тебя, и теперь ты здесь.

Как же все-таки проще мыслить без кулона. Я не чувствую того же притяжения к Нему, как тогда, когда носила его. Смотрю на Рена, Мэгги пытается сопротивляться. Ее поле мерцает вокруг нее, опалесцирует, но, похоже, вырваться от Рена не получается.

Меня охватывает отчаяние, я поворачиваюсь к Люциферу.

— Я все сделаю. Чего ты хочешь?

Как только боль прекращается, дедушка, постанывая, сворачивается, прижимая колени к груди. Люцифер мне холодно улыбается.

— Мне всего лишь нужно то, что по праву принадлежит мне. Ты дашь мне Небеса. — Исходящий от Него жар, обжигает мою кожу.

— Я не могу этого сделать. — Слова застревают в горле, и я начинаю задыхаться.

Он медленно подходит ко мне, наклоняется и шепчет мне на ухо, будто чеканя.

— Но ты можешь, моя Королева. Ты сделаешь то, что я хочу, и будешь править рядом со мной, или же твоя семья умрет.

Боже, как же мне хочется превратиться в невидимку и спрятаться. Какой же дурой я была! Столько близких мне людей погибло по моей вине. Люк, отец, Тэйлор, Фэйт. Меня начинает охватывать паника, когда я перевожу взгляд с дедушки, лежащего на земле на Мэгги, которой никак не удается вырваться от Рэна. Я должна спасти их.

На лице у Рэна застыла печаль, он умоляюще смотрит на меня. Он не хочет ничего этого. Но не знает, как освободиться от Люцифера.

— Я не твоя Королева! Отпусти их! — кричу я.

— Я ждал тебя вечность. У тебя есть сила, чтобы дать мне то, чего я хочу.

Я оглядываю пространство. Воздух заряжен электрической яростью, так как ангелы и демоны сражаются повсюду. Каменный дождь осыпается со стен пещеры со взрывной силой, будто пылающие полосы небесной молнии разрывают воздух. Демоны спускаются, истекают черным ихором. Ангелы, как дождевые капли падают с неба, их крылья разорваны от Адского огня.

Мое сердце замирает, когда я вижу, что Селин попадает под прямой удар. Она падает на землю всего в нескольких футах от нас с громким глухим стуком, темноволосый ангел с опаленным левым крылом пролетает мимо и поднимает ее. Девушка обмякает в его руках.

Я должна остановить это.

Думай, Фрэнни.

Как же я допустила это?

Я отчаянно копаюсь в голове, чтобы найти ответ. Должен жы быть какой-то выход.

Мое Влияние?

Во что я должна заставить Его поверить?

Отчаявшись получить ответить, я смотрю на Него, гордого и могущественного, такого уверенного в себе — и вдруг понимаю.

Люцифер — не тот, кого я должна убедить.

Рэн в это время тащит Мэгги к обрыву. Я фокусируюсь, пытаясь направить свою мысль в нужное русло.

— Не делай этого.

Он скорбным взглядом смотрит на Люцифера, но тот даже глазом не ведет.

— Ты можешь сам сделать свой выбор. — Я наполняю свое сердце любовью к Мэгги, моей семье, и толкаю сильнее — так сильно, что чувствую головокружение. — Тебе не обязательно следовать Его приказам.

Дедушка вскрикивает, его тело снова содрогается в конвульсии.

Холодная улыбка скользит по лицу Люцифера, контрастируя с сильным жаром, исходящим от Его тела.

— Выбор за тобой, — шипит Он.

Делаю еще одну попытку приблизиться к дедушке и меня снова отбрасывает поле Люцифера.

— Как далеко все это зайдет, решать только тебе, моя Королева.

Мэгги кричит, и я поворачиваюсь в ее сторону. Рэн стоит на краю ущелья, собираясь в любой момент сбросить ее в пропасть.

— Рен! Нет! Ты не должен этого делать!

Грустная улыбка появляется на его лице.

— Я бы хотел, чтобы это было правдой, — пробормотал он так тихо, что я едва расслышала его.

Подсознательно, я раз за разом повторяю все, что проделала с Аароном, пытаясь вспомнить, как именно это произошло. Но даже если бы я знала, как это работает, и если бы смогла все повторить, то мне нужен Рен. Он является ключом к этому восстанию — тем, кто может всех объединить и сделать это.

Если бы я смогла разобраться, как уберечь его от гнева Люцифера.

Я никогда не могла сделать ничего толкового под давлением. Мой мозг — это круговорот мыслей, ни одной связной.

Господь.

Бабушка.

Господь.

Я.

Господь.

Божий дар человечеству.

Собственный выбор.

Голос Люка вторит мне в голове.

Им не нужно быть людьми, им просто нужен собственный выбор.

Достаточно ли у меня силы, чтобы дать волю Рену? Всем им?

На секунду я задумываюсь, что демоны со свободной волей могут быть опасными. Но потом снова слышу крик дедушки. Он начинает закашливаться, как будто тонет. Звук посылает ледяной ужас в мои вены. Я должна что-то сделать — сейчас, — лучшей идеи у меня нет.

Я думаю о бабушке — о Господе — и фокусируюсь на каждой унции силы, которую могу найти в Рене. Мое тело становится наэлектризованным, мои нейроны простреливают, перегружаясь, и когда я смотрю вниз, я на самом деле сияю, как Гейб.

Меня это немного пугает, и я чувствую, что моя решимость дрогнула. Из мыслей меня вырывает крик Мэгги.

Рен толкает ее в пропасть. Мой собственный крик разрывает пространство, когда один из прислужников Рена, приземистый демон с мохнатыми ногами, хвостом и черными рогами, выпускает заряд Адского пламени в ангела, который бросается в пропасть за Мэгги. Ангел снова появляется с Мэгги на руках и опускает ее на ноги, а затем отвечает демону потрескивающей белой молнией.

И вот тут я замечаю, что он отличается от других — гораздо выше и с тремя мерцающими парами белых крыльев.

Его молния сбивает с ног демона, в результате тот падает в пропасть. Ангел поворачивается ко мне и опускается на одно колено, склонив голову, его длинные платиновые волосы спадают на лицо, так сильно напоминающее мне Гейба, слезы снова текут по моим щекам. Затем он встает и отправляется снова в бой.

Подбежав к дедушке, Мэгги протягивает руку. Когда она касается поля вокруг него, ее рука начинает искриться.

— Мэгги, — выкрикиваю я и пытаюсь оттолкнуть ее, но не могу ее сдвинуть. Будто она привязана к полю, и оно тоже притягивает ее. Сосредотачиваясь, она закрывает глаза, ее рука начинает дрожать, а кожа ее ладони краснеет. А затем начинает светиться, когда она вбирает энергию из поля Люцифера в свою руку. На мгновение вся ее рука светится красным, и когда она встряхивает руку, из кончиков пальцев вырываются искры и затухают, не успев упасть на землю.

Опустившись на колени рядом с дедушкой, я касаюсь его лица. Оно такое холодное. Едва приоткрыв глаза, на его бледных губах появляется слабое подобие улыбки.

— Дедушка! — Я наклоняюсь к нему и нежно обнимаю, боясь причинить ему боль. — Дедушка, держись. Я помогу тебе.

Он почти незаметно сжимает мою ладонь.

— Мне так жаль … — приступ кашля не дает ему закончить. — … я не знал, кем был.

— Дедушка, это не твоя вина. — Ели сдерживая рыдания, отвечаю я.

Поднимаю голову и вижу огромного светловолосого ангела, склонившегося над нами. Его губы не двигаются, но этого и не нужно, так я прекрасно слышу его голос в своей голове, его мягкий шепот убеждает меня, что дедушке будет очень хорошо на Небесах. Подсознательно я знаю, что это архангел Гавриил. Кивнув, золотоволосый ангел опускается на колени и поднимает дедушку на руки.

Дедушка переводит взгляд от лица ангела на небо.

— Виви, я уже иду. — Слабым голосом шепчет он и закрывает глаза.

— Дедушка, нет! Ты не можешь умереть! — кричу я, всеми силами пытаясь удержать его.

Его отяжелевшие веки открылись, в его глазах читается спокойствие и безмятежность.

— Фрэнни, я прожил хорошую жизнь, и теперь пришло мое время. Я готов.

Золотоволосый ангел воспарил в воздух, забирая с собой дедушку.

Я еще долгое время стояла и смотрела им вслед, пока мое сердце свыкалось с чувством боли и потери. Но в следующий момент мимо меня пролетает заряд Адского пламени, и я чувствую резкий запах опаленных волос. Тушу пламя с кончиков волос и смотрю на происходящее.

Позади Люцифера формируются и оживают темные образы, — сотни темных черных тел с кроваво-красными глазами.

Маги.

Эти глаза из моих снов. Я вижу, как их тела набирают форму, их когтистые руки рассекают воздух — в этот момент раздаются крики сраженных Небесных ангелов.

Меня охватывает паника — со всех сторон раздаются крики, и вспыхиваю взрывы.

Что же делать?

Рен. Свободная воля. Таков был мой план.

Оглянувшись, понимаю, что искать его не придется — он сам направляется ко мне.

— Ты волен сделать свой собственный выбор, — говорю я. Небесная энергия бурлит во мне, как лава в вулкане. — Решай сам.

Еще секунда и его кулак направлен на меня, я подсознательно готовлюсь к удару. Но дальше … ничего не происходит … я делаю шаг в его сторону.

— Сработало?

Секунду он смотрит на меня широко распахнутыми глазами, затем поворачивается к Люциферу, все внимание которого сосредоточено на его Магах, направляя их, будто маэстро дирижирует оркестром. Неожиданный выстрел Рена попадает прямо в грудь Люциферу, сбивая Его с ног.

— Похоже на то, — бормочет он, все еще пялясь на свой кулак, не веря в происходящее.

Закрыв глаза, я сосредотачиваюсь на всех Адских, до которых мысленно могу дотянуться и кричу, что есть силы:

— Вы вольны сделать свой выбор!

Огромное количество энергии покидает мое тело, эхом отдаваясь от стен ущелья. Внезапно меня ослепляет вспышка белого света, но когда глаза начинают хоть что-то распознавать, я вижу Люцифера, парящего в воздухе с поднятыми к небу руками, словно призывающего Небесные силы.

Но то, что Он призывал, было намного темнее, и скорее всего ничего Небесного там нет.

С неимоверной силой вокруг него закружился Адское пламя, переливаясь красным, желтым, золотистым и голубым, с каждой секундой набирая обороты.

И тут его глаза обращаются ко мне.

— Ты будешь принадлежать мне, или не будешь принадлежать никому! — Выкрикивает Он.

Водоворот Адского пламени поглощает Его, скрывая от моих глаз. Когда Он выбрасывает руки вперед, собрав всю свою Адскую силу, и направляет на меня, — я понимаю, что мои дни сочтены. Но вместо того, чтобы уничтожить меня, — его сила меня насыщает. Я чувствую, как она бурлит во мне, становясь еще сильнее. Прежде чем я поняла, что делаю, из моих рук вырывается вся накопившаяся во мне энергия, — красная из правой руки и белая из левой.

Мой зеленоглазый ангел исчезает. Вместо него остается огромный черный демон с кожаными крыльями, рассекающими воздух. Он борется против моего красного и белого электрического кокона, хлопая крыльями, но не может освободиться. Сила Рена присоединяется к моей, — оба мы пытаемся удержать Люцифера. Другие демоны со всех сторон пропасти добавляют свои — сотни полос красного Адского пламени, все сходятся в одной точке.

Люцифер.

В ущелье становится жутко тихо, крики и взрывы прекращаются, и слышен лишь звук потрескивания Адского пламени.

Люцифер продолжает неподвижно парить в воздухе, прежде, чем я отзываю свою силу. Но вместе с моей энергией, ко мне возвращается и Его. Она входит в меня, как пылающая ракета. Молния проходит по моим венам, струясь по всему телу, сжигая меня живьем. Внезапно раздается ошеломляющий взрыв. Как только мои глаза приспосабливается к резко наступившему мраку, я замечаю Люцифера, лежащего на земле в куче пыли и серы. Мое тело немеет, и я падаю на землю. Земля подо мной грохочет, резкий оглушительный звук практически разрывает мои барабанные перепонки.

Пальцами я ощущаю грубую траву на заднем дворе своего дома, открыв глаза, я слышу шелест листьев клена над головой. Белые облака плавно плывут по лазурному небу.

Вот и все.

Эту картину я видела в ту ночь на взлетно-посадочной полосе — причина, по которой я была уверена, что умру. Это то, что я чувствовала — молния не только в моей голове, она поглощала меня. Молния — это я. Я горю заживо.

Мое сердце разрывается, когда я закрываю глаза и вижу лицо Люка.

Затем все исчезает.

Глава 25

Божественное вмешательство

Фрэнни

Очнувшись после самого странного сна в моей жизни, я чувствую себя как-то тревожно.

Нервно.

Дергано.

Мне нужно бежать.

Открыв глаза, смотрю на потолок гостиной дедушки. Когда я сажусь и оглядываюсь, то понимаю, что, вероятнее всего, я все еще сплю.

Бабушка сидит напротив меня.

Смотрю на нее, мое сердце пропустило удар, и тут я все вспомнила.

Не Бабушка.

Господь.

Я все еще не могу оторвать от нее взгляда, не находя нужных слов. Я так хочу извиниться за то, что была такой дурой и такой слепой на счет Люцифера, но стыдно даже упоминать об этом. И, даже зная, что Его больше нет, в душе все равно какой-то тугой узел.

По телу пробегают мурашки, я не в силах скрыть испуг.

Бабушка подходит и опускается на диван рядом со мной. Дотрагивается до моего плеча, тем самым успокаивая все мое тело.

— Он может быть довольно убедителен, — говорит она, и я съеживаюсь, понимая, что она может читать мои мысли, как Гейб.

Опустив глаза, начинаю теребить край джинсов.

— Я должна была догадаться. Я так сильно хотела этого.

— Ты надеялась, а это не так плохо, как ты думаешь, моя дорогая, — когда я смотрю на нее, в ее глазах только нежность и всепрощение.

— Но я так ошибалась, и из-за этого … — Я даже не могу произнести имя Гейба, или Люка, или Мэтта. А вспомнив безжизненное тело отца, лежащего на земле, горло сковывает спазм и отдает болью в сердце. — О, Боже … — бормочу я в свои руки, — папа.

— Фрэнни, с твоим отцом все в порядке. На самом деле, он ждет тебя дома.

Сердце подпрыгивает, и я поднимаю голову. — Он в порядке?

Сияние Ее улыбки напоминает мне, кто Она.

— Он намного лучше, чем просто в порядке. Он заработал обратно свои крылья.

— Папа? Он снова ангел?

Она кивает.

— Твой ангел-хранитель.

Меня охватывает смесь эмоций, настолько неожиданных и потрясающих, что все, что я могу сделать, это тупо смотреть на стену и концентрироваться на дыхании.

— Я не хочу его, — наконец выдавливаю я, когда чувствую, что уже могу что-нибудь произнести. Не могу повторить с ним тоже, что произошло с Мэттом.

Она посмеивается, и я смотрю в Ее радужное лицо.

— Это не твое решение.

— Я не хочу подвергать его опасности.

— Это решение мы приняли не сразу. Габриэль советовался со мной, и мы решили, что это будет лучшим выбором. Он хорошо подготовлен и знает все подвохи из личного опыта. Вряд ли он будет совершать те же ошибки дважды.

— Габриэль советовался? — с надеждой в голосе спрашиваю я. — Он …?

— Ты увидишь снова своего Габриэля, дитя мое. Скоро.

Я пристально рассматриваю Ее лицо, в поисках ответов.

На ее губах мелькает знающая улыбка.

— Он — Доминион. Трудно разрушить сущность серафима.

— Гейб жив? — шепчу я больше себе, чем Ей.

— В каком-то смысле. — В ее глазах мелькает предостережение, и мне ничего не остается, как отвести взгляд.

— Я не хотела его искушать. Это просто … — Не знаю, как правильно подобрать слова. Я лишь хочу спросить, погубила ли я его, но не могу.

Мне это не нужно. Она же читает мои мысли.

— С ним все будет в порядке, но … — она замолкает, и я смотрю ей в лицо.

— Он больше не может быть со мной, — закончила я, читая печаль в ее глазах. На самом деле, я это и так знала. Прошлым вечером у дедушки я знала, что мы пришли к такому решению, хотя и не произнесли вслух.

— Так будет лучше для обоих.

Я снова киваю, проглатывая пульсирующий комок в горле.

— А как Люк? — спрашиваю я, все внутри сжимается, зная ее неизбежный ответ. Благодаря мне, Люк стал смертным. А это значит, что он мертв.

Ее глаза темнеют.

— Хочешь его увидеть?

Мое сердце начинает бешено колотится в груди, по щеке катятся слезы.

— Он жив, — шепчу я, закрывая лицо руками.

— Пока да, — мрачно добавляет Она.

Я резко спрыгиваю с дивана. Она крепко сжимает мою руку, которую все время не выпускала из своих рук.

— Поторопись.

— Где он?

— В больнице.

И тут в голове вспыхивает картинка — Люк лежит на больничной койке, провода и трубки повсюду.

«Время смерти — шесть часов тринадцать минут».

В спешке смотрю на часы на кухне. 5:41.

— Нет!

— Он будет ждать тебя, — говорит Она. — И передай ему, для него здесь есть работа, если ему будет интересно.

Я снова глотаю.

— Но он должен будет умереть … верно?

Ее взгляд смягчается, когда она кивает.

— У него есть выбор.

— Если он решит жить, останется ли он человеком?

Она поднимает бровь.

— Это то, что ты хотела бы для него?

— Я хочу, чтобы у него был шанс на нормальную жизнь.

— Даже если она будет без тебя? — тихо спрашивает Она, пристально смотря меня.

Мое сердце сжимается в крошечный жесткий комок, когда я киваю.

— Он это заслужил. Он самый человечный, чем кто-либо другой, кого я знаю.

— Если таков будет его выбор — я так и сделаю.

— Да, — говорю я, поворачиваясь к двери.

Она останавливает меня, нежно удерживая рукой за мое плечо.

— Ты больше не пользуешься дверью, моя девочка.

— Что ты имеешь в виду?

Она поднимается, и Ее рука скользит по моему лбу. И когда Ее прикосновение посылает мне прилив Силы, я осознаю, что мое тело призрачное.

— О Боже … — шепчу я. — Я умерла? Я ангел?

Она отрицательно качает головой.

— Фрэнни, конечно нет. Но ты уникальна тем, что рождена от трех миров. В тебе есть часть Рая, Ада, а также часть Земли. И учитывая твои способности, ты вполне можешь свободно перемещаться между ними.

И снова внутри меня все холодеет. Мне настолько плохо, что хочется буквально выпрыгнуть из кожи.

— Я не понимаю. Что это значит?

— Дитя мое, теперь ты знаешь свое предназначение, и понимаешь, насколько ты сильна. Это то, что ты выбрала, когда была в Бездне. А для того, чтобы достичь своей цели, тебе необходимо будет перемещаться между полями.

— Но я думала, моей целью было то, что я сделала с Люцифером.

— Это было всего лишь частью этого, но у тебе все еще есть работа, которую ты должна выполнить.

— Значит … я должна…?

— Это было тебе нужно, чтобы ты могла обнаружить ее. — Она, не отрываясь смотрит мне в глаза, и я начинаю чувствовать силу. Теперь это точно не моя бабушка.

Это Господь.

Отвратительное чувство оседает глубоко в моем теле.

— Я чувствую, будто … я не знаю … — опускаю глаза вниз, появляется такое чувство, будто я не слишком хороша, чтобы даже смотреть на Нее.

— Что такое, дитя мое?

— Будто какая-то часть Его — Люцифера — внутри меня. Чувствую себя такой встревоженной и нервной.

— Часть его живет в тебе ровно так же, как и часть меня. Ты должна найти баланс в себе самой, и во всей Вселенной. Сделать так, чтобы обе стороны могли сосуществовать.

Услышав это, я на самом деле прижимаю руки к сердцу, чтобы убедиться, что мое сердце не остановилось.

— Он внутри меня?

— Если когда-нибудь тебе потребуется помощь, обратись к Кейт.

— Кейт? — Размытая память о том, как она схватила кулон Люцифера во время битвы, вспыхивает в моем сознании. Он обжёг Мэгги, но когда Кейт схватила его, тот потух. — Что она может делать?

— Она рассеивает демоническую и небесную энергию. Если ты когда-нибудь почувствуешь себя слишком сильной внутри — потеряешь баланс — она может помочь.

Я смотрю на нее широко раскрытыми глазами.

Она улыбается мне.

— У тебя есть поддержка, Фрэнни. Твой отец, твои сестры… и даже твой молодой человек. — Она нежно толкает меня. — Теперь иди! Он нуждается в тебе.

— Где? — спрашиваю я.

— Следуй за своим сердцем.

— Но…

Она кладет руку мне на лоб, и я закрываю глаза. Я будто плыву — это чувство вызывает у меня тошноту.

— Люк, — шепчу я, когда открываю глаза, стою в углу больничной палаты, наблюдая, как он спит. Когда тошнота медленно проходит, я понимаю, что не одна. Люк здесь, но и кто-то еще.

— Гейб? — шепчу я. Чувствую его за своей спиной. Затем, подобно туману, образующемуся в сырую ночь, появляется его размытый образ.

— Гейб! — говорю я, громче.

— Я здесь. — Он улыбается, но так и остается в стороне.

Как только наши тела становятся более материальными, я подхожу к нему.

— Я думала, ты … — крепко обхватываю его руками. Затем отстраняюсь и внимательно смотрю на него. — Ты в порядке?

Он стоит неподвижно, руки неподвижны. В его взгляде читается мягкость, но он избегает смотреть в мои глаза.

— Фрэнни, все в порядке.

Я беру его за руку и легонько сжимаю, после чего поворачиваюсь к Люку.

— Он собирается …?

— Он еще не решил.

Я снова поворачиваю голову к Гейбу.

— Не решил? Но он сделает это?

Гейб кивает.

— Думаю, да.

Опять повернувшись к Люку, не могу оторвать взгляд от его лица. Оно такое бледное и мрачное — будто на него свалилась вся тяжесть этого мира и нести ее слишком так тяжело. Из его рта выходят трубки, из носа — провода, подключенные к звуковым и щелкающим машинам.

Все точно так, как я видела в своем сознании после вспышки.

Подхожу к нему и беру его руку в свою. Он неподвижен — только слабое движение, когда его грудь поднимается и опадает со звуком громкого щелканья и сопения респиратора у его постели.

Оглядываю больничную палату: потертые белые стены; жесткие белые простыни; запах спирта и смерти. И шум аппаратуры. Я так хочу, чтобы все замерло. Всего мгновение покоя с Люком, чтобы попрощаться.

Но тут я осознаю, если вдруг все затихнет — значит Люк умер.

— Бабушка сказала, что у Нее есть для Люка работа, если он, конечно, захочет, — обращаюсь к Гейбу.

— Да, мне говорили.

— Ты знаешь, о чем идет речь?

— Он должен быть твоей связующим звеном между Раем и Адом.

Я оторопела.

— Моим связующим…? Ты имеешь в виду Ее связью? Господа?

Не успев поднять на меня глаза, сразу же их опустил, как и в прошлый раз.

— Всемогущий — это и есть Небеса. Тебе поручено «навести мосты».

— В смысле?

— Ты, как посредник. Тебе предстоит договориться об условиях перемирия. — Он слегка улыбается. — Ты получаешь то, чего всегда хотела. В конечном итоге — ты дипломат.

— Между Раем и Адом, — добавляю я, зная, что это правда.

Гейб кивает.

Я смотрю на Люка, сердце сжимается от боли.

— Но он должен будет умереть, чтобы выполнить эту работу. Я не хочу, чтобы он умирал. Она сказала, что сохранит его смертным, если он решит жить. — Я оглядываюсь на Гейба, по моим щекам текут слезы. — Я так хочу этого для него.

— Я понимаю твои чувства. Он пожертвовал всем. Но, в конечном счете, это его решение.

Я ищу в его бледно-голубых глазах признаки моего Гейба, но он держится на расстоянии. Я протягиваю руку и кладу ее ему на грудь. Пульса нет.

Он не отступает от моего прикосновения. На самом деле, он вообще не двигается. Его глаза сфокусированы на чем-то у меня за спиной.

— Что с тобой случилось?

Впервые, мы встречаемся глазами, и на секунду я вижу его. Я умоляю своими глазами, — мне нужно знать, что все его страдания были по моей вине.

Он качает головой, читая мои мысли.

— Все, что происходит, не твоя вина, Фрэнни. Прекрати возлагать на себя вину за все зло на Земле.

— Пожалуйста, — прошу я.

Он снова опускает глаза.

— Люцифер послал Мэтта и Аарона за мной, — наконец отвечает он. — В моем… ослабленном состоянии, я не мог защитить себя от обоих. Но когда они потащили меня в Бездну, и Аарон оставил меня Магам, Мэтт попытался остановить его … что печально закончилось для него.

— Мэтт пытался защитить тебя? — спрашиваю я, вспоминая, как он напал на Аарона во время битвы.

Он кивает и смотрит на меня из-под длинных белых ресниц.

В горле начинает образовываться ком.

— Теперь ты… другой.

Впервые он действительно смотрит на меня.

— Адский огонь сжег всю мою человечность, но не смог убить тело.

Мое сердце сжимается.

— Это хорошо.

— Это так, — отвечает он с кивком.

— Спасибо, — прошептала я осевшим голосом. — За все.

На одной из машин, подключенных к Люку проводами и трубками, срабатывает сигнал. В палату забегает медсестра, чтобы проверить приспособление, и я жду, что она скажет нам выйти, но все ее внимание приковано к Люку.

— Вот дерьмо, — произносит она, хлопнув по синей кнопке на стене у кровати Люка. Автоматические сообщения из домофона в коридоре, объявляющие «синий код, ICU четыре».

О, Боже! Это происходит.

В течении секунды множество людей забегают в палату, приставляя еще один аппарат напротив него. Я пытаюсь отойти с их пути, но медперсонал разворачивает кровать Люка, не давая мне пройти.

И только тогда я понимаю, — они меня не видят.

Я сажусь на кровать и пытаюсь всей своей сущностью обнять Люка, чувствую руки людей, проходящие сквозь мое тело, когда они пытаются оголить грудь Люка.

Он такой холодный. Я хочу согреть его.

Довольно молодая девушка-врач, со слишком большим количеством макияжа, рыжими волосами и в белом халате, кладет холодные металлические плоские электроды на грудь Люка и выкрикивает: — Разряд!

Я крепче сжимаю его, посылая всю свою силу, и шепчу ему на ухо.

— Не сдавайся, Люк.

Электрический разряд сотрясает его тело, но я держу его так крепко, чувствуя, как он становится еще холоднее.

— Живи, — молю я. — Ты обязан жить!

Я поглаживаю пальцами его лицо вокруг трубок, торчащих из его рта. Кем бы я ни была, но то, что у меня есть сердце — это факт, оно так сильно колотится, готовое выпрыгнуть из груди в любую секунду.

Когда второй разряд бьет его тело, я проталкиваю свою душу в его тело. Тесно прижимаюсь к его сердцу — пытаюсь направить в него каждую частичку моей любви.

Вдруг его сердце начинает биться, отстукивая слабый ритм. Я чувствую, как в нем что-то зашевелилось, похожее на волну энергии — его душа. Я и раньше это чувствовала, но сейчас она ощущается еще ближе, чем когда он был человеком. Его сущность буквально парит надо мной, окрыляя мою душу.

— Есть пульс, — озвучивает голос, и меня наполняет облегчение.

— Люк?

Его темная энергия обволакивает мою в попытке восстановить душу. Прислушиваюсь, пытаясь услышать его мысли, но ничего не слышу. Но потом его голос становится таким ясным, будто он шепчет мне на ухо.

— Ммм… Фрэнни, — стонет он.

И в это мгновение, я чувствую — мощный всплеск, когда его сущность смешивается с моей, заставляя меня забыть все, кроме этого момента — его.

Я обнимаю его изнутри, касаясь каждой частички его тела, и тут наши души сливаются, — как же я хочу, чтобы это длилось вечно. Вокруг нас вспыхивают звезды, мы танцуем, и я едва могу прояснить голову, но подсознательно пытаюсь уговорить его не сдаваться.

— Ради тебя я сделаю все, что угодно.

Как бы ослаблено ни звучали эти слова, но они перевернули мое сердце.

— Пожалуйста, ты так нужен мне, — умоляю я. Переполненная эмоциями, я всхлипываю, совершенно забыв о том, что в этой форме не могу плакать.

— Люк, не умирай. Пожалуйста, борись.

Он становиться сильнее.

— Я больше никогда тебя не оставлю.

Несдерживаемая мука заставляет болеть все мое тело. Я молю, чтобы он жил, отпустил меня и продолжал жить.

Теперь я уже не знаю, кто я такая. Несмотря на то, что сказала бабушка, я даже не уверена, жива я или мертва. Но даже, если я еще не мертва, если Люк сдастся — это попросту убьет меня.

Я представляю, как окутываю его тело своим — я чувствую его так близко. Это, как эйфория. Всем сердцем я мечтаю, чтобы этот момент длился вечно.

Но, только подумав об этом, как он пытается подвигаться телом, а затем застывает. Когда его сущность отрывается от меня, меня пробирает холод.

— Фрэнни. Что… что происходит?

Он в ступоре, но я прерываю его, прежде чем он смог догадаться.

— Не волнуйся ни о чем, тебе нужно поправиться. Мне должен поправиться, Люк.

Но обвести его вокруг пальца не удается. О боже, осматриваясь, он начинает отдаляться от меня.

— Мы… во мне … в моем теле. Фрэнни, что все-таки происходит? Как ты здесь оказалась?

— Люк, остановись! — Мысли выплескивают из меня быстрее, чем я могу подумать. Пытаюсь собраться с мыслями, чтобы не выпустить страх окутавший меня, он не должен почувствовать его. — Тебе нужно сосредоточить всю свою энергию на том, чтобы выжить, — говорю я ему. Я пытаюсь приблизиться к нему, но он снова отдаляется.

— Ты… — его осенило, — мертва. Его сердце накрывает отчаяние, сковывает грудь, не давая возможности вдохнуть.

Я снова делаю попытку прижаться к его сердцу, вливая в него свою жизненную силу.

— Нет! Люк, я не позволю тебе сдаться. Ты не можешь умереть. Не из-за меня. Я не допущу этого. — Неужели он тоже слышит отчаяние в моем голосе, как же его унять?

Его голос у моего уха звучит так мягко, как тихое шуршание листвы.

— Я не буду жить без тебя, Фрэнни. Нет никакого смысла. Ты моя жизнь… моя причина… ты для меня — все.

На какую-то долю секунду его душа сливается с моей и внезапный прилив любви настолько силен, что мы кружимся вместе — я даже не замечаю, когда мы покинули тело Люка.

— Разряд!

Крик за спиной вырывает меня из сна, я очутилась в центре палаты. Доктор еще раз прикладывает дефибриллятор к груди Люка и его тело сотрясает разряд.

— Все в порядке, Фрэнни. Я с тобой.

Голос Люка выводит меня из ступора. Его душа приближается к моей, мы плывем, крепко ухватившись друг за друга.

А потом тишина. Он исчез.

Тело Люка неподвижно на кровати, медсестра не оставляет попытки заставить его сердце заработать. Я погружаюсь в его тело в поисках души, он должен жить.

Но это ничто иное — как пустая оболочка.

Его больше нет.

Глава 26

Ослепляющее сияние

Люк

В недоумении смотрю на дверь пред собой.

Лимб.[22]

В одно мгновение я был с Фрэнни, а в другое — стою здесь.

К слову о жестком пробуждении.

Меня охватывает дрожь, и отчасти это из-за отсутствия Фрэнни. Делаю глубокий вдох, несмотря на то, что мне теперь не надо дышать, и толкаю двойную дверь.

Лимб не изменился. Оглядываю бесконечную комнату, низкий потолок с рядами светильников, бросающих свет на множество душ, блуждающих в ожидании своей участи. За дверями расположен тяжелый деревянный стол с разбросанной разнообразной периодикой на его гладкой, темной поверхности. На карточке, стоящей на столе, кто-то от руки написал: «Возьми номер и жди». Приятной вечности!

Мысль о том, что я не проведу вечность с Фрэнни, доставляет мне нестерпимую боль где-то глубоко в груди, именно там, где должно быть мое сердце. Упираюсь руками об стол и тяжело дышу, когда меня накрывает волна отчаяния. Потому что, реальность такова, что я никогда не принадлежал ей. И я действительно не настолько хорош, чтобы принадлежать Небесам.

Собравшись с духом, я поднимаю голову и вытаскиваю выступающий из диспенсера язычок зеленой бумаги:

64 893 394 563 194 666 666

Я воспринимаю это как плохой знак.

Взглянув на табло над столом, я вижу: «Сейчас обслуживается номер 64 893 394 563 194 109 516».

Что ж, придется подождать.

Тяжело вздохнув, я усаживаюсь на один из множества черных пластиковых стульев.

Рядом со мной, душа цвета латте с оттенком мха, болтающая со своим соседом, дымчато-серой душой с горчичными прожилками, о ее планах дать брату кусочек своего ума, когда она попадет на Небеса. Я не собираюсь «лопать ее пузырь», говоря ей, что лучшее, на что она может надеяться от Михаила[23] — это чистилище. Есть причина, по которой они не публикуют статистику. Это вызовет бунт. Я чувствую, как мимо меня проносится некий энергетический вихрь. Журналы на столе трепещут, и половина из них падает на пол. А затем я улавливаю слабый запах смородины и гвоздики. Боль в груди усиливается, и все, что я вижу, это лицо Френни. Я опускаю голову в руки.

Мы были так близко.

Но дело сделано. Я здесь.

Я нервно вздыхаю, и в этот момент раздается звук из монитора, сигнализируя о том, что они готовы принять следующего счастливчика.

— 64 893 394 563 194 666 666, — раздается из динамика.

Смотрю на свой номер и слышу несколько выкриков из толпы. Лиловая душа с охристыми прожилками в конце моего ряда извергает вереницу ругательств относительно влезшего вне очереди какого-то мудака.

Я ловлю его, когда он проносится мимо.

— Я хотел бы отметить, что Вы не помогаете своему делу, — пробормотал я.

— Пошел ты! Они только что перескочили мой номер! Я был рядом!

«Тебя и еще около пятисот тысяч других бедных душ», — думаю я про себя, глядя на свой номер.

— Номер 64 893 394 563 194 666 666, пожалуйста, проследуйте к двери номер один, — андрогинный, монотонный голос, кажется, звучит отовсюду.

Когда причудливо вырезанная деревянная дверь с большим, золотым номером 1 материализуется возле стола, обозленная лилово-охристая душа не колеблясь бросается через нее, бормоча:

— Это моя проклятая очередь.

Я следую за ним и вижу, что рядом с огромным столом из красного дерева стоит Михаил. Он поднял одну темную бровь и указал пальцем на душу. И пуф. Душа исчезла, оставив на своем месте едва уловимый намек на серу.

— Люблю, когда они сами облегчают мне задачу. — Медленная ухмылка появляется на его губах, когда голубые глаза Михаила обращаются ко мне. — У меня самое странное чувство дежа вю, — говорит он, погладив свою черную бородку.

— Почему я здесь? — устало спрашиваю я, обходя бесконечные книжные полки, и усаживаюсь в одно из бежевых кожаных кресел перед его столом.

Он располагается в своем кресле.

— Ты еще спрашиваешь? Я всегда сомневался в твоем интеллекте.

Я выдерживаю его взгляд. — Я думал, что помечен для Небес.

— Ты же не мог на самом деле думать, что все будет настолько легко, — холодная усмешка появляется на его лице. — Контроль качества очень важен. Мы же не можем пускать на Небеса всех подряд.

Я вздыхаю, смиряясь. Оказывается, Небесные заключают контракты только с самыми прилежными претендентами.

— Прекрасно. Делай то, что должен.

— Я ничего делать не собираюсь. — Он внимательно смотрит на меня, копается в моей голове, пока я перевариваю сказанное им.

Все предельно ясно. Он ничего не собирается делать. Он просто позволит мне гнить в Лимбе бесконечно. Он не может отправить меня в Бездну, но, по-видимому, не должен впускать меня и на Небеса.

Он поглаживает свою бородку.

— Возможно, ты умнее, чем я думал. Уверен, ты знаешь, что это к лучшему, Люцифер. Загляни в свою душу… — на его темном лице появляется ухмылка, — … если конечно она у тебя есть. Ты действительно думал, что когда-нибудь сможешь принадлежать Небесам? У нее есть цель, а ты должен понять, что будешь только мешать … отвлекать.

Во мне вспыхивает страх. Его глаза, наполненные достаточной алчностью, способной соперничать с любым корыстолюбцем в Аду, заставляют меня бояться за Фрэнни.

— Какие у тебя планы на нее?

— Всемогущий…

Я наклоняюсь вперед.

— Нет. Ты. Какие у тебя планы на нее?

— Это не…

Он резко останавливается, когда словно вихрь что-то проносится мимо нас. На этот раз запах смородины и гвоздики безошибочен. Я подскакиваю с кресла и поворачиваюсь к двери, но голос идет с другой стороны комнаты, возле очага пылающего камина.

— Это неправильно. Ты не можешь отправить его в Ад. Он помечен для Небес.

Отхожу от стола и поворачиваюсь к Михаилу и ее голосу. Взгляд медленно, словно тень проходит над темными чертами Михаила и останавливается на Фрэнни.

— Я не собирался отправлять его в Ад… пока. И ты не в том положении, чтобы говорить мне, что происходит в Лимбе.

Он пытается выглядеть непринужденным, стараясь не дать агрессии проявиться в его голосе или во взгляде. Но она присутствует.

Фрэнни медленно качает головой.

— Вот тут ты как раз и ошибаешься. Я в состоянии делать все, как считаю правильным. Собственно говоря, такова моя позиция.

Я смотрю на нее разинув рот. Знаю это глупо, но не могу с этим ничего поделать. Она невероятна. Она стоит непоколебимо перед Михаилом, ее светлые волосы мерцают в Небесном сиянии. Есть и красное Адское пламя, потрескивающее на ее коже в ее ярости, запах озона, пронизанный здоровой дозой серы. Но ее красивые сапфировые глаза не изменились: окна в ее душу. И глаза, и душа, все еще отчетливо человеческие.

Богиня трех миров.

Сила излучается от нее волнами, как небесными, так и адскими, давя на меня, как будто она имеет физический вес. Я опускаюсь на колени и склоняю голову. Просто мне кажется правильным, что я должен.

— Какого черта ты делаешь? — спрашивает она, раздраженно.

Поднимаю глаза и не могу перестать улыбаться от вида ее нахмуренного ангельского лица.

Но когда она переносит эту хмурость на Михаила, я вижу, как он отшатывается от нее.

— Он идет со мной, — объявляет она. — У нас есть для него работа.

Она нетерпеливо поднимает меня на ноги. При ее прикосновении электрический импульс пробирается сквозь мою сущность, и я чувствую свой скачок напряжения.

И снова я чувствую желание преклонить колени. Я опускаю глаза.

— Пожалуйста, Люк, это всего лишь я, — шепчет она. Когда я, наконец, смотрю на нее, одна золотая слеза скатывается по ее щеке.

Теперь, когда я смотрю ей в глаза, то не могу остановиться. Ее душа кружится, переливчато-белая, и я теряю себя в ней. Она наклоняется, чтобы поцеловать меня. Когда наши губы встречаются, прилив ее искрометной силы пронзает меня, поглощает меня. Наши души сливаются, пока мы не становимся едины.

Фрэнни

Моя сила пронзает нас обоих, и я чувствую всплеск в Люке. Наши души сливаются, становятся единым, когда мы целуемся, и когда мы, наконец, прерываем поцелуй, он начинает изменяться. Белая молния потрескивает сквозь него, пока он не начинает светиться. Я наблюдаю, как татуировка змеи на его правой руке трансформируется в гигантскую пару крыльев, которые тянутся через плечи и через спину.

— Что за работа? — прерывает Михаил.

Я смотрю в глаза Люка на мгновение, прежде чем повернуться к Михаилу.

— Взаимодействие с Адом. Назначен самой Всевышней.

Брови Михаила взлетают вверх, и я не уверена, что это из-за работы Люка, или потому что я использовала «ее», упоминая Всевышнего. Но я никогда не смогу увидеть бога в какой-либо другом обличии.

— И как это будет работать? — Люк смотрит вниз на свою белую сущность. — Он… — его глаза устремляются ко мне, а затем он отводит взгляд, — или Она отправляет меня обратно в Ад?

Я улыбаюсь.

— Вообще-то, нет. По крайней мере, не так, как ты думаешь. — Я тянусь к его лицу и поднимаю подбородок, заставляя его смотреть на меня. — Но я хочу, чтобы ты вернулся в свое тело.

— Я не могу. Оно мне не нужно без тебя.

— Я хочу, чтобы ты жил, Люк.

Его лицо каменеет, и он, наконец, смотрит мне в глаза.

— Это мой выбор?

На этот раз я не могу смотреть ему в глаза.

— Да.

— Тогда выбор сделан. — Его лицо напряжено, но посмотрев мне в глаза, оно смягчается. Он поднимает руку, чтобы коснуться моей щеки. — Я обещал, что никогда не покину тебя, так что…

Михаил прочищает горло, но я не отрываю глаз от Люка.

— Это действительно то, чего ты хочешь?

Легкая улыбка изгибает его идеальные губы.

Я чувствую радость, впервые за долгое время. Я обращаюсь к Михаилу:

— До свидания, — говорю я ему, а затем целую Люка, закрываю глаза и сосредотачиваюсь.

— Ух ты, — слышу его голос, и хихикаю, но потом мне становится нехорошо.

И в следующее мгновение, я обвилась вокруг его тела на больничной койке. У него из горла все еще торчат трубки, но все аппараты отключены.

Доктор смотрит на часы на стене реанимации.

— Время смерти — 6:30, — говорит она, когда медсестра начинает натягивать простыню на лицо Люка.

Он громко вскрикивает; дыхание свистящее и рваное. Он резко втягивает воздух, его дыхание пока еще затруднено.

Медсестра вскрикивает и роняет простыню, когда доктор бросается в сторону кровати.

— Черт возьми!

Люк кашляет и начинает хвататься за трубку, торчащую изо рта. Доктор быстро срывает ленту с его лица и выдергивает трубку.

Он открывает глаза.

— Привет.

Слово дается тяжело, но достаточно громко, чтобы врач, который наклоняется над ним, проверяя его зрачки, услышал его.

— Черт возьми, — снова произносит она.

Глава 27

Последний обряд

Фрэнни

Я ни разу не была на кладбище. Я проезжала мимо него, но зайти не осмеливалась. После смерти Мэтта мне снились яркие сны о том, как он вылезает из могилы и кричит во всеуслышание, что это я виновата в его смерти. Мама знала, что я травмирована и не заставила меня идти, когда мы похоронили бабушку.

Но теперь я здесь.

Простой серый надгробный камень имеет эпитафию в изогнутых линиях:

Я ДУМАЮ О ТЕБЕ, КАК О НАБЛЮДАЮЩЕМ С НЕБЕС, СКВОЗЬ ПРОСТРАНСТВО И ВРЕМЯ,

ИЗ МЕСТА, КУДА МЫ КОГДА-НИБУДЬ ПОПАДЕМ

Слева имя — Вивиан Элейн Шанахан и ее даты. На другой стороне камня — свежая надпись. Эдвин Шанахан. Под его именем дата его рождения, а затем дата, когда все изменилось навсегда.

Отец Махони говорит что-то о том, что дедушка был овцой в божьем стаде и ему уготована вечная жизнь на Небесах. Но я не слушаю его. Я пытаюсь вспомнить, что произошло. Все так туманно, приходит только в нечетких изображениях. Люцифер… ангелы.

Я тяжело дышу, когда отец Махони заканчивает свою речь. Мои родители и сестры кладут цветы в гроб дедушки. Я разворачиваюсь и иду в сторону небольшой группы деревьев возле дороги. Люк берет меня за руку и идет со мной в ногу.

Я прислоняюсь к дубу и Люк заключает меня в объятия. Он целует меня в лоб и это лучше любых слов. Единственное, что помогает мне пройти через это, это то, что я действительно верю, что дедушка на Небесах. И я также искренне верю, что он с бабушкой, которая одновременно и Бог и настоящая бабушка.

— Ты права.

Мое сердце подскакивает от звука голоса Гейба. Он выходит из-за дерева весь в белом, его платиновые волосы вьются вокруг его лица. У меня перехватывает дыхание.

— Он счастлив, Фрэнни.

Я обещала себе, что не буду плакать. Дедушка расстроился бы, увидев меня в таком состоянии. Но при виде Гейба и его слов подтверждения, что дедушка в порядке, слезы скользят по моим щекам.

Люк сжимает мою руку и опускает голову, чтобы поймать мой взгляд.

— Я буду с твоей семьей. — Он выгибает брови, ожидая моего согласия.

Я киваю, и он отходит, на мгновение, удерживая мой взгляд, затем разворачивается и возвращается к моей семье на могилу дедушки.

Гейб поднимает руку и вытирает слезу прохладными пальцами.

— Тебя окружают хорошие и заботливые люди, — говорит он, наблюдая как Люк подходит к отцу и кладет руку ему на плечо.

— Гейб, мне так…

Он останавливает меня, приложив палец к моим губам, затем наклоняется вперед, окутывая меня ощущением чистого зимнего солнца.

— Все так, как должно быть, — говорит он, мне на ухо. — Я… — Я жду продолжения, борясь со слезами. — Я просто хотел попрощаться.

Мой голос хрипит от кома в горле.

— Я увижу тебя снова?

Он выпрямляется и смотрит на меня грустными глазами.

— Нет. Но я всегда буду служить тебе.

Слезы продолжают катиться, когда он целует меня в щеку, а затем исчезает.

Глава 28

Сделка с дьяволом

Фрэнни

Райли сидит скрестив ноги на кровати позади меня, заплетая мои волосы.

— Ты должна посещать занятия в сообществе, — говорит она. — Просто для начала.

— Думаю, что я просто возьму отпуск на год, — отвечаю я. — Калифорнийский университет отложил мое поступление, так что …

Так что мне просто нужно выяснить, что будет дальше… что мне делать и смогу ли я когда-нибудь вернуть свою жизнь обратно.

Я слышу ее вздох.

— Не откладывай поступление, Фи. Ты предназначена для великих дел.

Если бы ты только знала.

— Не буду. — Надеюсь. — Как там Тревор?

Мое сердце сжимается. За те несколько недель, что я была дома, я так и не смогла набраться смелости и увидеться с семьей Тэйлор.

— Он в порядке. Несколько недель назад вернулся к учебе.

— Выпускной год, — говорю я, вспоминая, как все изменилось для меня, когда Люк вошел в дверь класса английского языка мистера Снайдера.

— Да. — Она переползает по кровати и садится передо мной. — Ты скучаешь по старшей школе?

Я вспоминаю Тэйлор, как она, Райли, и я были беззаботны и веселились. Тогда все было так просто.

— Да.

Раздается стук в дверь и на пороге появляется Люк.

— Привет, Райли, — говорит он.

Она соскальзывает с кровати.

— Привет, Люк.

— Не уходи, — говорю я ей, когда она наклоняется, чтобы схватить сумку с пола.

— Прости, Фрэн. Я обещала Тревору зайти к нему. — Она стреляет в меня улыбкой Тэйлор. — И к тому же, ты в хороших руках.

Я поднимаюсь с кровати и обнимаю ее.

— Поговорим завтра? — Я чувствую себя немного отчаявшейся, говоря это, но часть меня отчаянно пытается удержать эту маленькую частичку моей старой жизни.

Она улыбается и сжимает меня еще сильнее.

— Я напишу тебе, когда вернусь домой. Мне нужно кое-что для школы. Может, сходим по магазинам.

— Хорошо. — Обычно я ненавижу ходить по магазинам, но есть что-то утешительное от мысли о том, чтобы болтаться в торговом центре с Райли. Шаг к нормальной жизни.

Райли проходит мимо Люка по пути к двери.

— Будь с ней мил, — говорит она.

— Всегда, — отвечает он с улыбкой.

Когда дверь за Райли закрывается, я подхожу к Люку и толкаю его на кровать. Он падает на спину, и я забираюсь на него сверху.

— Ты слышал ее. Будь со мной милым.

Блеск в его глазах сводит меня с ума.

— Твои желания для меня закон.

Его руки нежно поглаживают мои живот, когда я наклоняюсь вперед, чтобы поцеловать. Затем отстраняюсь и смотрю в его обсидиановые глаза.

— Ты действительно думаешь, что я смогу сделать это?

Сердце замирает от вида его очаровательной улыбки.

— Я абсолютно уверен.

Я выпрямляюсь и смотрю на него, внутри все сжимается.

— Они не послушают меня. Даже, если бы и послушали, то я даже не представляю, что сказать.

— Когда придет время, ты все поймешь.

Паника сковывает мою грудь. Мне кажется, он слишком сильно верит в меня.

Дверь распахивается, и я спрыгиваю с Люка. На пороге стоит отец с хмурым выражением лица.

— Положение в доме не настолько изменились, чтобы ты нарушала правила, юная леди. — Он пристально смотрит на меня и стучит в дверь костяшками пальцев. — Дверь открыта.

Люк поднимается с кровати, я беру его за руку, мое лицо пылает румянцем.

— Мне восемнадцать, папа. К тому же, я отвечаю за … кое-что.

Как бы он ни старался, папа не может сдержать хмурого взгляда, но все же на губах проскакивает ухмылка, когда он наклоняется к дверному проему. На короткий миг вспыхивают его крылья, как напоминание нам о его новых обязанностях в качестве моего ангела-хранителя.

— Может и так, но ты по-прежнему моя дочь. — Он посылает Люку взгляд отеческого ужаса. — Руки прочь, мальчик-демон.

Я усмехнулась отцу.

— Он не «мальчик-демон». Он моя левая рука. — Я прижалась к Люку. — Ты не можешь спорить с Богом.

Папа вскинул бровь.

— Ладно, но при условии, что он держит свои шаловливые ручонки при себе.

Я отошла от Люка и плюхнулась на кровать.

— Что ж, я все еще не уверена, что действительно понимаю, что должна делать.

— Как я вижу, кто-то должен собрать все кусочки воедино и выяснить как все это будет работает.

Мое лицо перекосило, от чего папа рассмеялся.

— Не смешно! Я даже не представляю, что должна делать, но как бы там ни было, ты ведь знаешь, что я напортачу.

— Тебя окружает много людей, которые тебя поддерживают Фрэнни. Вместе мы во всем разберемся, — сказал Люк, сев рядом со мной на кровать.

Как по сигналу, Мэгги прошла мимо моей двери, заглядывая внутрь. Папа схватил ее и сжал под мышкой. Она попыталась вырваться, но затем расслабилась и выжидательно посмотрела на меня.

Я вздохнула.

— Но…

— Ты уже много добилась, Фрэнни, — сказал Люк, проводя по моей щеке кончиками пальцев. — Тебе просто нужно установить связь со своей силой и…

— Распространять любовь, — вмешалась Грейс.

Я подняла глаза и обнаружила ее зажатой под второй папиной рукой. То как она смотрела на меня все еще немного пугало, но, по крайней мере, теперь я понимала почему.

— Распространять любовь, — скептически повторила я. — Как это поможет преодолеть пропасть между Раем и Адом?

— Верь, Фрэнни, — сказала Грейс, и я тут же подумала о Фэйт. В животе все скрутилось в свинцовый узел, когда я подумала о тех кого потеряла. Фэйт, Тэйлор, дедушка… и Мэтт.

— Мэтт… — Я взглянула на папу. — С ним все будет хорошо?

— Он в безопасности. Как только он искупит свои грехи, Всевышняя согласилась, чтобы он присоединился к Григори. Он даже может оказывать помощь тебе, но его полномочия ограничены.

Из ниоткуда, я ощутила тягу. Теперь это ощущение более знакомо. В первый раз, когда я почувствовала щекотание в груди, я решила, что у меня расстройство желудка. Но сейчас я знаю, что это. И знаю, что должна делать.

— Кстати о Ней… — Я прыгнула в руки ничего не подозревающего Люка, так, что он еле успел среагировать, но все же я чуть не полетела на пол. — Пока, папочка! — Сказав это, я закрыла глаза. Я подумала о том, куда мне нужно отправиться и тут же ощутила тошнотворное чувство укачивания. Я услышала, как Люк застонал.

— Это так отличается от фазирования. Я продолжу тешить себя мыслью, что преодолею эту болезнь, — проговорил он сквозь стиснутые зубы.

Натиск прекратился, и я открыла глаза. Я схватила Люка и сильнее прижала к себе, ощутив, что он отпустил меня, внезапно испугавшись снова потерять его.

Он провел пальцами по моей скуле, и я увидела как отражается на нем мой свет.

— К этому… — проговорил он, — надо будет привыкнуть.

Я переплела свои пальцы с его.

— Это лишь я, Люк.

В его взгляд полон благоговения.

— Я всегда знал, что ты слишком хороша для меня.

Я толкнула его.

— Хватит смотреть на меня словно я какой-то бог!

— Но это так.

— Нет!

— Ну, ты определенно нечто, — ответил он, обвив меня рукой.

Я прижалась к нему всем телом, жаждя, чтобы он смотрел на меня как раньше — с той же нежностью и любовью. Закрыв глаза, я закружила нас по кругу.

Когда я открыла глаза, Люк смотрел на меня, и грешная улыбка засветилась на ангельских губах.

— Что ж, это открывает совершенно новый мир возможностей, — хрипло сказал он, а глаза его сияли.

Я поцеловала его, и от пробежавшего между нами электрического заряда мое сердце забилось сильнее.

— Значит, ты переживешь эту хреновину под названием «слишком хороша для меня»? — произнесла я, когда мы оторвались друг от друга.

— Я работаю над этим, — прошептал он мне на ухо, затем поцеловал меня в щеку и снова в губы.

Я подпрыгнула, когда кто-то рядом прочистил горло. Обернувшись я увидела Собрание, а бабушка восседала на белом кресле.

Люк немедленно опустился на колени.

— Встреча назначена, — сказала Она в тишине. — Ты готова?

Я ощутила, как меня начала бить дрожь, но тут Люк переплел свои пальцы с моими, все еще стоя на коленях.

— На все сто.

Она встала, и ее кресло тут же исчезло.

— Превосходно.

— Я до сих пор ничего не понимаю, — сказала я. — Я все еще смертная? И почему Люк вернулся в свое тело?

— Вы оба должны иметь возможность путешествовать через пространство во все три мира. Это будет проще сделать, если у вас смертная форма, к которой можно вернуться на Земле, но ни один из вас не смертен.

Голова идет кругом от этой новости.

— Мы бессмертны.

Она кивает, приближаясь к нам.

— Так мы… ангелы?

Она улыбается.

— Нет. Вы … уникальны.

Не уверена, что мне нравится как это звучит.

— Уникальны, — осторожно повторяю я.

— Вы единственные в своем роде. Ты, моя дорогая, рождена от трех миров, а Люк… — Она касается плеча Люка, призывая тем самым встать, — … рожден в Аду, но принадлежит Небесам.

Люк встает и мы обмениваемся неуверенными взглядами.

— И это делает нас …? — подталкиваю я.

— Уникальными, — широкая улыбка появляется на Ее лице, но увидев опасения в моем взгляде, ее выражение лица становится сочувствующим. Она обнимает каждого из нас. — Знаю, что это немного ошеломляет. Мы осваиваем новые территории. Но все будет контролироваться отсюда, и все мы будем учиться. В процессе вы разберетесь со всеми правилами.

Меня охватывает паника.

— Я все испорчу.

— Все будет в порядке, моя девочка, пока ты следуешь своему сердцу.

— Моему сердцу…

Бабушка сжимает мое плечо.

— Грейс всегда должна быть рядом с вами, пока вы находитесь в бренном мире, но нет нужды брать ее с собой в другие. А вот Мэгги и Кейт… — Она размышляет, постукивая пальцем по подбородку. — Не думаю. Я не жду неприятностей в этом деле, так что мы должны проявить добрую волю.

— Мэгги была той еще занозой. Я была бы рада позволить ей сделать что-нибудь хорошее, — убеждаю Ее я.

— В другой раз. — Бабушка берет Люка за руку. — Готовы к своему первому дню на работе?

Он снова опускается на колено, держа голову склоненной.

— Да, Ваша Светлость.

— Очень хорошо.

— Михаил тоже будет там? — спрашиваю я.

Бабушка одаривает меня нежной улыбкой.

— Будет лучше, если ты встретишься сначала с ними лично. Ты поймешь, когда настанет время для общей встречи.

Она подмигивает, и вокруг нас начинает кружить холодный туман, и Она исчезает.

Люк все еще стоит на коленях, и я вплетаю пальцы в его волосы.

— Итак, на чем мы остановились?

— Ты ведь шутишь, правда? — смеется он.

— Я бы так не сказала, — я давлю на него сильнее.

— Всевышняя только что отправила нас на дипломатическую миссию, а ты похоже собираешься на нее забить… — говорит он с явной попыткой напугать меня. Но парень явно не понимает, что этот его дерзкий вид делает его еще более сексуальным и горячим.

— И вовсе я не собираюсь на нее забивать. Просто отложу на пару минут, — отвечаю я, пожав плечами.

— Чуть позже мы вернемся к этому вопросу, — шепчет он мне на ухо, обнимая за талию.

Мне нравится, как его тело говорит одно, а губы — другое. Мои руки скользят по его груди.

— Уверен, что хочешь подождать, — дразню я.

Он улыбается, и по моему телу, словно лава разливается тепло.

— Ты только тянешь время, — говорит он. — Чем быстрее мы покончим с делами, тем быстрее сможем остаться наедине.

Невольная ухмылка появляется на моих губах.

— Теперь ты решил поговорить.

Он целует меня, я закрываю глаза, и мы кружимся во времени и пространстве.

Мы все еще целуемся, когда я чувствую лаву под ногами и запах серы. Струйка пота катится между моими лопатками, и я извиваюсь в руках Люка.

— Черт, как же жарко, — говорю я, когда он отпускает меня.

Он закрывает глаза, лицо мрачнее тучи, а тело напряжено.

Я провожу пальцами по его бровям и вниз по скулам.

— Тяжело вернуться сюда?

Он кивает. Открыв глаза, он всматривается за мое плечо в источник мерцающего красноватого света и резко настораживается.

— Слишком тихо, — говорит он. — Не слышно криков.

Сильные испарения от серы заставляют мои глаза слезиться, когда я оглядываю окружающее пространство. Перед нами высятся высокие каменные барьеры, покрытые рубцами от жары и многовекового жестокого обращения. Над ними серый цвет освещают рубиновые переливы, словно свет отражается от бассейна. От одного только вида зловещих железных Врат мое сердце наполняется чувством безнадежности. Сквозь них вдалеке я вижу мерцание огромного белого пламени, а за ним бурлит фиолетовая и золотая лава. Пока я смотрела, распахнулись Врата, и к нам снизошел Ренориан, в своей человеческой форме. В руках он держал тяжелую деревянную табличку. На ней было что-то грубо вырезано, и со своего угла я не могла прочесть, что именно.

— Вы так и будете стоять здесь как парочка Озоновых Голов, — произнес он, практически испепелив нас своим раскаленным взглядом, — или соизволите помочь мне с этим?

Люк берет меня за руку и мы идем к нему, под нашими ногами громко хрустит затвердевшая лава. Рен ставит большой кусок дерева рядом со Стеной и отцепляет старый, обугленный знак, висящий рядом с ржавыми цепями Ворот. Он передает его Люку.

— «Оставь надежду, всяк сюда входящий»[24], — читаю я и ухмыляюсь Люку. — Твой паренек Данте? Он кивает, не сводя взгляд с Рена.

— Ты всегда был слишком мелодраматичным, — говорит Рен, прицепляя новую табличку. — Мне это никогда не нравилось. Так банально.

Люк злобно зыркнул на него, и я начала думать, что идея брать с собой Мэгги не так уж и плоха.

— Эй, сучка. Ты тоже мертва?

Дыхание перехватывает от звука голоса Тэйлор.

Развернувшись, я обнаруживаю ее за Вратами, прислонившуюся к Стене. Она словно Женщина-кошка[25]; вся в обтягивающем черном с торчащими во все стороны короткими розово-желтыми волосами.

На мгновение я не могу даже пошевелиться, а лишь покачать головой.

Она отталкивается от Стены и собирается пройти через Врата, но Ренориан выставляет руку и рычит. Она останавливается и печально улыбнувшись, пожимает плечами.

— Если ты не мертва, что тогда здесь делаешь?

Я взглянула на Люка, он кивает головой в сторону Тэйлор, что означает, мне можно подойти к ней.

— Я… эм… — запинаюсь я, не зная как подобрать слова. — Это правда ты? — говорю я, медленно приближаясь к ней, ощущая себя немного оцепеневшей.

— Единственная и неповторимая, — отвечает она, ухмыльнувшись.

Я могу разглядеть ее сущность, бледно-серая с крупинками зеленого, золотого и коричневого.

— О мой Бог, — выдыхаю я.

Дойдя до нее, она крепко обнимает меня, хотя раньше между нами такого не замечалось, затем отталкивает и усмехается.

— Да, кстати. Как думаешь, сможешь замолвить за меня словечко? А то эта жара пагубно влияет на цвет моего лица.

Рен бросает на Тэйлор косой взгляд и рычит, но она не обращает на него внимания. Вместо этого, она одаривает его своей фирменной похотливой улыбкой.

— Не бузи, большой мальчик. Ты ведь знал, что я слишком хороша для этого места.

Я так широко улыбаюсь, что боюсь мой рот просто порвется.

— Осторожно, Тай. Так ты делу не поможешь, — предупреждаю ее я.

Ее брови взлетают вверх от удивления.

— А с этим можно помочь?

— Именно для этого я и здесь, чтобы выяснить… как это будет работать.

Я вижу, как она расслабляется.

— Серьезно?

— Всемогущая никогда не планировала, чтобы Ад был таким, — сказала я, махнув рукой на Врата.

Глаза Тэйлор округлились от удивления.

— И ты знаешь об этом потому что..?

Я немного съежилась от реакции Тэйлор.

— Потому что Она сказала мне.

— Она сказала тебе, — повторила она, недоверчиво.

Я киваю, когда Люк подходит и кладет руку мне на плечо.

— Да, именно так, — подтверждает он.

— Похоже, ты лучше меня разбираешься во всех этих небесных делах, так что я поверю тебе.

Я смотрю на себя и все еще не могу преодолеть свечение.

— Полагаю, что это так. — Я отступаю, чтобы лучше взглянуть на новый знак, висящий над головой Рена:

ПОД НОВЫМ РУКОВОДСТВОМ

Я встречаю его взгляд.

— Давай поговорим, Рен.

Примечания

1

День независимости в США (прим. ред.).

2

Alicia Keys — американская певица, пианистка, автор песен, выступающая в стилях ритм-энд-блюз, соул и неосоул, лауреат четырнадцати наград «Грэмми». Строка из песни «No One» (Здесь и далее, кроме особо отмеченных, примечания переводчика).

3

Наблюдатель — высший чин ангелов.

4

Джимми Хендрикс — американский гитарист-виртуоз, певец и композитор.

5

Ок. 800 м.

6

Архипелаг, цепь коралловых островов и рифов на юго-востоке США.

7

Ок. 1,6 км.

8

Роман американского писателя Фрэнсиса Скотта Фицджеральда.

9

Легендарное мыло компании «Procter & Gamble», которое производится больше 130 лет.

10

Серафим — в христианской традиции высший ангельский чин, наиболее приближённый к Богу.

11

Статистически обособленная местность, расположенная в округе Монро, штат Флорида.

12

«Сочувствующий дьяволу».

13

1,14 л.

14

Уджат (Глаз Гора, Всевидящее око Уджат, Удьят, глаз Хора) — это амулет в виде глаза, под которым изображена спиралевидная линия энергии и вечного движения.

15

Ок. 2,1 м.

16

Ок. 1,5 м.

17

Ок. 160 км/ч.

18

Послание к Ефесянам 6:11: «Облекитесь во всеоружие Божие, чтобы вам можно было стать против козней диавольских» (прим. ред.).

19

Послание к Ефесянам 6:14: «Итак, станьте, препоясав чресла ваши истиною и облекшись в броню праведности» (прим. ред.).

20

Английская порода тяжелоупряжных лошадей.

21

Рунка — копье с двумя дополнительными боковыми наконечниками, меньшими, чем центральный; также иногда именуется боевыми вилами.

22

Лимб (лат. limbus — рубеж, край, предел) — термин, использовавшийся в средневековом католическом богословии и обозначавший состояние или место пребывания не попавших в рай душ, не являющееся адом или чистилищем.

23

Архангел Михаил, Архистратиг Михаил — ангел, упоминаемый по имени в ряде библейских книг. Святой архангел Михаил — главный архангел, являющийся одним из самых почитаемых Архангелов в таких религиях, как христианство, иудаизм и ислам. В православии его называют архистратигом, что означает глава святого воинства ангелов и архангелов; чистилище, согласно католическому вероучению, — состояние, в котором пребывают души людей, которые умерли в мире с Богом, но нуждаются в очищении от последствий совершённых при жизни грехов (прим. ред.).

24

«Оставь надежду, всяк сюда входящий» — концовка надписи, размещённой над вратами ада в «Божественной комедии», созданной Данте Алигьери в 1307–1321 годах («Ад», песнь 3, строфа 3). Оригинальное выражение — итал. «Lasciate ogni speranza, voi ch'entrate», буквально переводится как: «Оставьте всякую надежду, вы, входящие».

25

Отсылка к образу Женщины-кошки из фантастического боевика 2004 года «Женщина-кошка». Главную роль в фильме исполнила Хэлли Берри.

Content

Лиза Дероше
Последний обряд

Глава 1 Беги со всех ног

Глава 2 Персональные демоны

Глава 3 Путеводные огни

Глава 4 Утренняя звезда

Глава 5 Раскаяние

Глава 6 Испытание огнем

Глава 7 Страстный поцелуй

Глава 8 Око дьявола

Глава 9 Ангел из преисподней

Глава 10 Предвестник

Глава 11 Запретный плод

Глава 12 Сладкоречивый дьявол

Глава 13 Живя молитвой

Глава 14 Исчадие ада

Глава 15 Сломя голову

Глава 16 Спасение Грейс

Глава 17 Второе пришествие

Глава 18 Собственность дьявола

Глава 19 Откровение

Глава 20 Не совсем божественное вмешательство

Глава 21 Первородный грех

Глава 22 Восстание ада

Глава 23 О, мой Бог

Глава 24 Армагеддон

Глава 25 Божественное вмешательство

Глава 26 Ослепляющее сияние

Глава 27 Последний обряд

Глава 28 Сделка с дьяволом

Примечания