Олег Ростов

Земля вечной охоты

Пролог

… Раздался стук топора. Настя оглянулась в ту сторону. «Это Сережа рубит валежник, заготавливая дрова». При мысли о нем, в груди стало разливаться тепло, она вспомнила его глаза, его губы, его горячее тело. Бросило в жар. До свадьбы оставалось чуть больше месяца. Они хотели сделать ее в начале сентября, веселую студенческую свадьбу. Оказалось, что у Сережи, комендантша общежития была какой-то дальней родственницей, и он сумел с ней договориться, что после свадьбы им дадут маленькую комнату в семейном общежитии. Что было не так просто, даже фактически невозможно. Но им пообещали.

«Не о том думаешь девонька, — стала укорять она сама себя, — если думать будешь об этом, то никогда не найдешь свою одолень-траву», — приложилась ладонями к раскрасневшимся щекам. Потом повернулась и продолжила рассматривать и перебирать, чуть касаясь руками, растущую на склоне траву. Посмотрела вверх, взгляд опять уперся в два странных обломка скал. Невысоких гор, с травой, кустарниками и деревьями, а также и обнаженного скальника здесь хватало, Все же — Северный Урал. Но эти две скалы или вернее обломки скал, были не совсем обычными. Метра три в высоту, прямоугольной формы, с заостренными вершинами и абсолютно черными. Несмотря на свою необычность, все же они были естественного происхождения, а не творением рук человека. Сергей, увидев их, предположил, только неуверенно, что это — обсидиан. Располагались скалы в пяти метрах друг от друга. Вокруг были разбросаны валуны, разных форм и размеров. Но, разбросаны — это только, так казалось с близкого расстояния. Вчера Настя, когда находилась на склоне соседней горы, поросшей травой и кустарником, то с ее высоты увидела, что валуны образуют некий круг, внутри которого и высились эти скалы. Правда, круг был какой-то не правильный, неровный, будто ломаный.

Взглянув на эти странные скалы еще раз, она опустила глаза к земле и продолжила свои поиски. Почему-то всплыл старинный заговор, которому научила ее мать, и Настя тихонечко начала его наговаривать: — «Еду я во чисто поле, а во чистом поле растет одолень-трава. Одолень-трава! Не я тебя поливала, не я тебя породила; породила тебя Мать-Сыра Земля, поливали тебя девки простоволосые, бабы-самокрутки вещие. Одолень-трава! Одолей ты злых людей, лихо бы на нас не думали, скверного не мыслили: отгони ты чародея, ябедника. Одолень трава! Одолей мне горы высокие, долы низкие, озера синие, берега крутые, леса темные, пеньки и колоды… Спрячу я тебя, одолень-трава, у ретивого сердца во всем пути и во всей дороженьке».

Вдруг на какое-то мгновение звук будто выключили. Не слышно было птичьего щебетания, стрекота кузнечиков, жужжания оводов и мух. Настя видела в этот момент, как божья коровка ползла по листику травы и в тоже время оставалась на месте. Сколько это длилась, вечность или мгновения, она сказать не могла. Когда звук включился снова, божья коровка продолжала ползти, по зеленому листу. Что это? — подумала она, — может, перегрелась? И тут услышала хрип. Бросила взгляд вверх, к скалам: — Мамочка! — успела, выдавит она из себя.

Они появились как два чертика из табакерки, буквально вывалившись из-за одной из черных скал, что находилась справа от Насти. Сначала Настя подумала, что это двое мужчин, пьяные, идут обнявшись. Но потом поняла, что ошиблась, причем ошиблась дважды — одной из этой парочки оказалась женщина. И они не пьяные! Женщина буквально тащила мужчину на себе. Но, самое главное — во что эти двое одеты! Это настолько Настю поразило, что она замерла на месте, не веря в то, что видит. И мужчина и женщина были одеты в средневековые доспехи! Те, которые Настя помнила по картинкам в учебниках истории. И если у мужчины отсутствовал головной убор, то на голове женщины отливал металлом остроконечный шлем, которые носили русские воины еще на Руси!

Увидев ее, они остановились, вернее, остановилась женщина, что тащила мужчину на себе. Настя взглянула в ее глаза. В них была боль и мольба о помощи. Боль, та которую испытывают влюбленные, когда видят, что их любимый или любимая, испытывают страдания. Настя, не колеблясь ни секунды, бросив свою сумку с травой, побежала к этим странным двоим.

Подхватила мужчину с другой стороны.

— Куда? — прохрипела женщина.

— Прямо, я провожу, — ответила Настя.

Когда они буквально ввалились, через кустарник, на поляну, где был их с Сережей лагерь, Сергей рубил, принесенный им ствол сухого валежника. Увидев свою невесту, которая тащила на себе с помощью еще одной женщины мужчину, в средневековых доспехах, суженный замер. В его глазах был ужас.

— Настяааа? — крикнул он, — КТО это?

— Сережа, не спрашивай, пожалуйста, просто — помоги, — ее голос взывал о помощи. Настя почувствовала, что никаких вопросов задавать не нужно.

Сергей пришел в себя, и бросился к ним. Мужчину в доспехах они положили рядом с палаткой, на покрывало, на котором они с Настенькой любили лежать вдвоем, вечером, глядеть на языки огня и любить друг друга.

Женщина стала быстро освобождать своего мужчину от брони. Нагрудная пластина была пробита справа. Оттуда торчало деревянное древко. Настя, глядя на него, отстранено думала, — древко стрелы? Тогда почему такое короткое и толстое? Может просто обломок? Я же не видела настоящую стрелу, может она такая и должна быть?

Освобождая мужчину от доспехов, женщина пыталась действовать аккуратно, но снимая околючужную рубаху с пластинами, наверное задевала древко, мужчина начинал хрипеть сильнее, испытывая чудовищную боль. Это все фиксировала Настя как-то отстраненно. Ей до сих пор не верилось во все происходящее. Женщина при этом приговаривала: — терпи, любый мой, терпи. Прости меня, солнышко мое! Только не уходи от меня. Я не смогу без тебя жить!

Когда бронь была снята, женщина освободила своего любимого от кожаного поддоспешника. Настя это поняла из слов женщины.

— Милый, сейчас снимем поддоспешник, потом рубашечку, потом вынем из тебя, злую стрелу и тебе, ладо мое, станет легче.

И каждый раз, как она снимала ту или иную одежду со своего мужчины, задевая при этом древко «злой стрелы», он начинал сильнее стонать. Наконец мужчина остался лежать голым по пояс, с торчащим из правой стороны груди древком «злой стрелы». Глядя на него, Настя поняла, это парень, совсем еще молодой, как ее Сережа. Все тело юноши представляло один сплошной синяк, как будто его били чем-то тяжелым, как молотом по наковальне. Из порезов на руках сочилась понемногу кровь. Женщина посмотрела на застывшую Настю.

— Возьми нож, — сказала она, — нужно резать, вынуть из него арбалетный болт, — она посмотрела в глаза Насти, — иначе он умрет.

— Я не могу, я не врач, — Настя пришла в ужас от подобной перспективы, — я могу сделать отвар, мазь, но я никогда не резала живого человека.

— Пожалуйста, — с мольбой в голосе сказала воительница, — здесь и сейчас, ни кто кроме тебя не сможет это сделать. Я тебя молю! Ты же любима, я вижу, и сама любишь, так помоги мне, я тоже люблю и любима. Помоги мне спасти моего любимого. Я бы сама это сделала, но я сейчас не могу.

Женщина протянула Насте нож. Руки ее тряслись, она вся как будто ходила ходуном, ее била крупная дрожь.

Арбалетный болт, вот что это такое. Не стрела. Почему болт? Какое странное название, ведь болт он железный, со шляпкой и резьбой, — некстати подумала Настя. Поглядев в глаза незнакомке, протягивающей ей нож, Настя как завороженная взяла его.

Незнакомка посмотрела на застывшего Сергея, — нужна теплая вода и чистая материя. Сергей, ошалело глядя на нее, кивнул, — да сейчас, — он буквально нырнул в палатку и через несколько секунд вылез, держа в руках рулончик бинта.

— Вот, — протянул он женщине, — а вода готова, я суп хотел варить, но не успел ничего в котелок еще забросить. Сейчас разведу холодной водой, — и метнулся к парящему над костром котелку.

Оторвав от рулона кусок бинта, она посмотрела на Настю, — начинай, время уходит. Настя, глубоко вздохнув, еще сама не веря в то, что делает, сделала первый разрез от торчащего древка.

Пока извлекали арбалетный болт, раненый стонал, хрипел и скрежетал зубами. Женщина удерживала его, говоря ласковые слова, просила потерпеть. Наконец показался железный наконечник. Настя положила болт на землю. Потом обработала рану, приложила к ране тампон, сделанный из бинта и начала бинтовать. Женщина приподняла парня. Когда наложили тугую повязку, Настя обработала порезы, залепила их пластырем. Потом взяла котелок, в котором оставалось еще немного воды, подвесила его над костром, — я сейчас отвар сделаю, он укрепит его силы.

Приготовив питье, Настя с помощью женщины напоила раненного. Через какое-то время он затих. Женщина так и продолжала сидеть возле парня, гладила его по лицу, иногда наклонялась и целовала в губы, глаза, лоб.

— Все будет хорошо, милый, — приговаривала она, — ты поднимешься. Мы ведь так с тобой еще и не дошли до нашей линии горизонта, не заглянули за нее.

Заглянуть за линию горизонта, — удивленно подумала Настя, как такое возможно? Она наверное не в себе?

Женщина так и не сняла доспех с себя, даже шлем оставался на ее голове. Лицо ее было черным. Это гарь, сажа, подумала Настя. И только сейчас поняла, что от этих двоих пахнет гарью пожарища, кровью и железом. До этого не обращала внимания, так как все случившееся было настолько необычным и шокирующим, что обращать на это внимание просто не получалось. Наверное, запах гари и крови, а так же вид этих двоих, что-то пробудил в Настиной памяти, далекой памяти, памяти предков, то, что живет в каждом человеке в его подсознании. Перед глазами Насти встал горящий деревянный городок, горели дома и часть стены с башней. По улицам бежали вооруженные копьями и мечами воины, метались женщины, пытаясь спастись и спасти детей. Вот на одной из улиц столкнулись две группы воинов, раздался лязг железа, крики, сначала полные ярости, потом боли. Вот по другой улице скачет всадник, догоняя убегающую от него женщину, которая прижимала к груди ребенка. Взмах саблей и голова несчастной покатилась по земле, а обезглавленное тело упало на землю, придавив плачущего младенца.

Усилием воли, Настя стряхнула наваждение. Взяла кусок материи, смочила ее в воде. Подошла к женщине и, повинуясь внезапному порыву, из сострадания стала аккуратно и нежно протирать лицо незнакомки. Та как будто не замечала этого. Убрав грязь и копоть Настя, ошеломленно поняла, что незнакомка очень молода, не старше ее самой, ну может чуть-чуть. И она была красива. Настя сама была далеко не дурнушка, знала, что нравится мужчинам, но здесь она просто залюбовалась незнакомкой. Нежный овал и правильные черты лица, нос, губы, огромные глаза с большими ресницами, брови. Это была странная красота, завораживающая. Шлем и доспехи, только подчеркивали это.

— На вас кровь, — Настя почему-то не решилась сказать ей ты.

Незнакомка едва кивнула и как-то отстраненно ответила, — на мне много крови, — потом будто очнувшись, посмотрела на Настю, потом перевела взгляд на свои доспехи, — это не моя кровь.

Наконец она усталым движением сняла шлем. Из под него скользнула змеей темно-русая коса.

— Меня зовут Ольга, а это мой муж Иван, и больше вам знать, кто мы и откуда не нужно, поверьте, — проговорила девушка, глядя на Настю и подошедшего к ним Сергея, — не обижайтесь.

— Вашего мужа нужно в больницу, — сказала Настя, — но до ближайшего населенного пункта, около сорока километров. Я даже не знаю, как мы его туда донесем.

— Не нужно, — ответила Ольга, — что мы там скажем, в больнице?

— Но ведь ваш муж может умереть.

— Если ему суждено умереть здесь и сейчас, то умрет. Тогда я справлю по нему тризну и уйду вслед за ним.

Настя и Сергей потрясенно молчали. Ольга вдруг улыбнулась, — смерти нет, есть только жизнь, рождающая саму себя, в великом круговороте вечности, — некоторое время она молчала, разглядывая своих собеседников, потом продолжила, — спасибо вам, ребята, за помощь и участие. Ваня очень сильный, поверьте, и я надеюсь, что все будет хорошо. И перестань мне выкать, а то я себя старухой чувствую. Тебе сколько лет?

— Девятнадцать, — ответила Настя смутившись.

— Ну вот и мне девятнадцать. Мы с тобой ровесницы.

Потом Ольга сняла доспехи, оставшись в кожаных штанах и кожаной куртке. Почистила как свою бронь, так мужа. Почистила так же две своих сабли, которые все время находились у нее в ножнах за спиной. Меч Ивана. Все сложила и унесла куда-то.

Вечером у Ивана начался жар. Трое суток он метался в бреду. Настя истратила все свои жаропонижающие лекарства из аптечки, готовила отвары, поила раненного. Два раза вместе с Ольгой меняла повязки, израсходовав почти весь запас бинта, так как они пропитывались кровью, никак не желающей останавливаться. Сама спала урывками, а вот когда спала Ольга, она вообще не заметила. Та постоянно находилась около своего мужа. На четвертый день Настя поняла, что кризис миновал. Жар стал спадать. Кровь уже не просачивалась сквозь бинты. Иван задышал ровнее. Только в сознание так и не приходил. Очнулся он только на пятый день.

— Оля, — хрипло позвал он. Ольга дремала рядом, все же усталость и напряжение взяли свое, не железная же она в конце концов. Но стоило ему произнести ее имя она встрепенулась.

— Здесь я, Ванечка, здесь, любимый, — она наклонилась к нему, поцеловала в губы.

— Пить, — Ольга стала поить его отваром, приготовленным Настей заранее, — горько, а простой воды нет?

— Пей это, тебе нужнее.

— Тебя же ведь, не переспоришь.

— Вот именно, ладо мой, пей.

— Где мы? — спросил напившись Иван.

— В безопасности, не волнуйся.

— Где мой меч?

— Я все сложила и спрятала, здесь он не понадобится.

Иван обвел взглядом поляну, увидел сидевших рядом друг с другом и державшимся за руки Настю и Сергея:

— Кто это?

— Это, Ванечка, Настя и Сережа. Они студенты. Это Настя вынула из тебя арбалетный болт, пеленала и отвары варила.

Иван благодарно кивнул, — спасибо, Настенька. А здесь то вы что делаете?

— Настя одолень-траву все ищет, — ответил за девушку Сергей, — хотя по мне, так сказки все это, но раз она хочет, так почему бы и не отдохнуть на природе?

— Одолень-траву? Здесь? — изумленно посмотрел Иван на Настю. Настя пихнула Сергея локтем, раздосадовано посмотрела на своего парня. Потом с вызовом оглянулась на раненого, — да, одолень-траву. И это совсем не сказки!

— Ну и как, нашла? — улыбнулся Иван.

— Пока нет, — грустно ответила девушка, — но я обязательно ее найду!

Иван продолжал улыбаться, — верю. Ищи. Дорогу осилит идущий. Ты знахарка?

Настя удивленно посмотрела на Ивана, — я на ботаника учусь.

— Ну ботаник, так ботаник, — ответил Иван.

Потом он уснул. Они пробыли на поляне еще неделю. Продукты подходили к концу. У Сергея было ружье, он иногда приносил какую-нибудь дичь. Ольга тоже вносила свою лепту, собирала грибы, делала силки, в которые пару раз попались зайцы. Сумела как-то поймать глухаря и пару куропаток. И это без ружья! Как Ольга это делала Настя понять не могла.

Настя с Сергеем уже давно бы ушли, но они не хотели бросать своих новых знакомых. Не по товарищески это, не по комсомольски.

К концу второй недели, Иван уже начал ходить, причем без посторонней помощи. Настя поражалась. Насколько быстро восстанавливался его организм. В конце концов, Ольга и Иван решили, что можно выступать, сидеть на месте не имело смысла…

…четверо молодых людей стоя на склоне сопки, смотрели на лежащий в долине поселок.

— Ну вот добрались, — радостно сказал Сергей, — ну что пошли?

Иван отрицательно покачал головой, — нет Сергей, здесь наши пути расходятся.

Ольга согласно кивнула головой.

— Как? — удивился парень, — вы не пойдете в поселок?

— Нет, у нас свой путь ребята. Спасибо вам за все. Мы не забудем этого. И мы обязательно с вами встретимся, — сказал Иван, протягивая Сергею ладонь. Сергей пожал протянутую руку, все еще удивленно глядя на своего недавнего спутника. Иван посмотрел на Настю, подошел к ней и поцеловал в щеку, — надеюсь, твой жених не за ревнует, — улыбаясь сказал он, — спасибо тебе красавица. Буд-те счастливы и берегите друг друга.

Ольга подошла к Сергею и поцеловала его в щеку, потом поцеловала Настю, глаза которой, наливались слезами.

— Как же так, — спросила она Ивана и Ольгу, беспомощно оглянувшись на своего жениха. Она привязалась к ним за все эти дни, хотя так и не узнала кто они и откуда. Даже фамилий свои они им с Сережей не сказали, только одни имена.

— Так нужно Настенька, — ответила мягко Ольга, — прощайте! И ребята, очень вас прошу, не говорите про нас с Ваней ни кому, обещаете?

Настя и Сергей синхронно кивнули.

Они глядели вслед уходящим в тайгу Ивану и Ольге. Вдруг, перед тем как исчезнуть в лесной чаще, Иван оглянулся, — Настя, ты обязательно найдешь свою одолень-траву, поверь, я знаю, — и озорно подмигнул ей.

В поселке, ребята подошли к сельскому магазину. Сюда приходил автобус, ходивший до районного центра. Настя взяв за руку своего спутника и встав прямо напротив него, глядя глаза в глаза спросила: — Сереж, мы же никому не скажем про них?

— Нет конечно, — ответил Сергей, — если не хотим прослыть в универе врунами. Ну кто нам поверит, что мы в глухой тайге встретили парня с девушкой, одетых в средневековую броню, со средневековым оружием, при этом у парня в груди был арбалетный болт. Что ты его оперировала и, что он через неделю смог пройти по тайге почти сорок километров? Сама подумай?

— Сережка, я тебя люблю! — взвизгнула Настя и обхватив его шею поцеловала в губы.

— Я тебя тоже! — ответил парень, когда оторвался от губ любимой, — ну ладно, когда автобус будет?

Он глянул на расписание висевшее на остановке, — о как мы удачно, даже ночевать здесь не придется, автобус будет примерно через час.

Настя тоже посмотрела на лист бумаги под стеклом — «расписание движения автобуса на период с мая по сентябрь 1961 года»…

Часть первая

Тропа рода

Глава 1

Я смотрел на отблески пламени горевшего в печке. Сполохи просачивались в темноту комнаты через не плотно прикрытую дверцу топки печи. Свет в доме не зажигал и теперь любовался на извечный и такой завораживающий танец света и тьмы. За окном послышался шум подъехавшей машины. По звуку понял, что приехал Славка, мой сводный брат на своем «Крузаке». Тем более Боня подняв свою большую голову принюхавшись и прислушавшись, через несколько секунд потеряв интерес, опять положил ее на передние лапы и закрыл глаза. Через минуту в сенях послышались шаги, что-то упало, Славка выматерился и, открыв дверь в дом, затащил пару больших, набитых едой и напитками пакетов.

— Сидишь? — спросил он.

— Нет, лежу. Не видишь что ли?

Брат усмехнулся, поставив пакеты, прошел в комнату.

— Обувь снимать конечно же не надо. Правильно, братан твой в хлеву живет, чего уж там. — Вяло попенял я ему.

Слава вернулся, скинул кроссовки и спросил, — чего в темноте сидите?

— Нравится, — ответил я и, открыв дверцу топки, подкинул туда полешко.

Слава сел рядом со мной. Пару минут мы молчали, потом я сказал:

— Спрашивай…

— Что делать думаешь?

— Нагадить уроду под конец и уйти.

— Куда уйти? — удивленно посмотрел он на меня.

— Туда, где меня никто не достанет. Я имею ввиду из живущих здесь.

Слава встал, потрогал мой лоб:

— Что значит уйти, где тебя никто не достанет, причем из живущих здесь? Ты, что решил повеситься или еще как-нибудь самоубиться? Совсем крыша съехала?

— Успокойся Славян. Я похож на психа? Мне вообще-то жить, еще не надоело. И прожить я хочу интересно и насыщено.

Слава посмотрел на мою ухмыляющуюся физиономию: — поясняй. А то я тебя вообще не понимаю.

Я встал, прошелся по комнате: — А чего тут пояснять. Нужно ли тебе это знать Слава? Как говорится многие знания — многие печали. Упырь сделает все, что бы меня утилизировать, даже если я отдам их кодле комбинат. Очень злопамятная скотина. А вот ты можешь отскочить. Если что, тебя искать сильно то и не будут. Но в любом случае тебе с Машей нужно будет свалить за бугор. Пару-тройку лет там отсидишься и все будет нормально.

— Гоша, ну вообще-то если тебя будут валить, то и меня заодно, ведь я твой безопастник и самое главное — твой брат. И Упырь с компанией прекрасно понимают, что я постараюсь их достать в любом случае, если они что-то с тобой сделают.

— Вот именно, если они со мной что-либо сделают. А если они ничего со мной делать не будут, так как достать меня не смогут, то и ты дергаться не будешь, а значит, для них ты будешь не интересен.

Славка подошел ко мне и, взяв в ладони мою голову, уперся своим лбом в мой: — Гоша. У меня на этом свете есть только два близких мне и дорогих человека, это ты братец и Машка. Ладно, у нас с ней еще детей нет, но я очень хочу, что бы ты засранец подержал на своих коленях моих детей — своих племянников. Так что давай колись, что ты там на придумывал. И не вздумай мне лапшу на уши вешать. В конце концов, я твой брат, причем заметь — СТАРШИЙ!

Вздохнув, я освободился от ладоней брата: — Хорошо. Но сначала, что ты там привез из горячительного?

— Коньячок…

— Давай, по пять капель, а то горло пересохло.

Славка быстро достал из одного пакета бутылку дагестанского коньяка, я поставил на стол два бокала.

Допив свою порцию, причмокнув и закусив порезанным тут же яблоком, посмотрел на брата:

— Как ты относишься к мамонтам?

Славка сначала завис, непонимающе уставившись на меня. Я, тем временем взяв бутылку, еще плеснул себе и ему в бокалы.

— К каким мамонтам?

— К обыкновенным, волосатым, огромным и с охрененными бивнями.

— Я к ним ни как не отношусь. Они вымерли черт знает сколько времени назад… Слушай Гоша, ты что издеваешься надо мной?

Сделав глоток, ухмыляясь, я посмотрел на брата:

— Слав, разве я могу над тобой издеваться? Ты же мой брат, поэтому я говорю абсолютно серьезно. Ты даже не представляешь себе, на сколько я говорю серьезно. — Я сделал еще один глоток и продолжил, — ладно, тем более мне без твоей помощи все равно не обойтись. Это произошло пять дней назад, когда приехал сюда забыться хотя бы на какое-то время. Сначала сунулся в дедовскую кузню, хотел что-нибудь смастрячить, что бы отвлечься. Но угля там не оказалось. Я же в прошлый раз его весь использовал, когда приезжал сюда отдохнуть, а насчет нового не позаботился. Мне срочно пришлось тогда возвращаться на комбинат, ну ты в курсе… Так вот, от нечего делать я заглянул в сарай. Помимо всякого хлама, я знаешь, что там нашел?.. — Славка заинтересованно глядел на меня, — дедовский сундук. Помнишь, дед запрещал нам к этому сундуку даже подходить. Он еще стоял у него в комнате. А после смерти деда, сундук исчез. Хотя мы, ну по крайней мере я, к этому времени о сундуке забыл напрочь.

— Сундук я помню, — ухмыльнулся брат, — как-то раз я попытался открыть его, ковырялся с замком, когда дед меня за этим делом поймал. Выпорол как сидорову козу. Задница так болела, что про сундук я тоже постарался забыть очень быстро и качественно… Так значит ты его нашел?

Я кивнул. Сделав глоток коньяка, продолжил:

— Короче, я его вскрыл. Интересно — что там было?

— Что, золото-брильянты? — засмеявшись спросил Славка.

— Круче! Плоская каменюка килограмм на пять, правильной шестиугольной формы с какими-то вырезанными толи узорами по всей поверхности толи рунами толи иероглифами, фиг ее знает. На одной ее стороне в центре выемка, опять же четкой правильной круглой формы сантиметров пять в диаметре и сантиметр в глубину.

— И что? Чего в ней такого?..

— Да погоди ты, — прервал я брата, — кроме этой каменюки в сундуке лежал пергамент. На мой взгляд, очень старый. Так вот, на пергаменте имеется рисунок — луна в трех фазах, то есть нарастающая луна, полная луна и убывающая луна. Над полной луной была галочка, нарисованная карандашом. Хотя все остальные рисунки были выполнены каким-то красителем, но явно не карандашом. Я думаю, что галочку поставил дед. Ниже под рисунками Луны были нарисованы три круга выложенные из плоских камней — маленький круг в среднем, средний в свою очередь в большом. А на противоположных краях большого круга два овальных булыгана вкопанных вертикально. Ни чего не напоминает?

— Подожди, подожди, — Слава недоуменно смотрел на меня, — речь идет о Чертовой пустоши, где каменюки вкопаны виде трех кругов с двумя… как их, а вспомнил — мегалитами, что в паре километров отсюда?

— Да, да Славик. Какой ты сообразительный.

— Давай без подкола Гоша. Я помню в детстве мы с деревенскими страшилки про эту пустошь рассказывали друг другу. Да туда еще всякие студенты с профессорами ездили и шизики-уфологи, которые там летающие тарелки все поймать хотели. Правда ни одной тарелки и даже кастрюли не поймали. Но один очкарик мне как-то сказал, что всем этим каменюкам, вернее тому, что построено из этих каменюк много тысяч лет. И кто их так выложил не известно.

— Все правильно Славик. Так вот, на пергаменте еще изображен был как раз этот шестигранник причем помещенный в самый центр малого круга и как бы между двух стоящий камней. Кроме этого была нарисована рука, нож, которым руку порезали и капли крови, капающие как раз в выемку шестигранника.

— Охренеть. Прямо каббала и друидские страсти! И что там еще намалевано?

— Все! Больше ничего. Ни каких надписей, ни по-русски, ни по-английски, ни рун или других иероглифов. Больше ничего!

— И?… Причем тут мамонты?

— А при том. Как раз была полная Луна и я решил попробовать. Взял с собой фонарь, в рюкзак положил каменюку с пергаментом, спички и термос с кофе, пару бутеров и пошел в пустошь. Хорошо, что Боню собой брать не стал. Каменюку расположил так, как нарисовано в пергаменте. Чиркнул себе ножичком руку, накапал в выемку крови и…

— И? Не тяни хвоста за яйца…

— И ничего. — Я засмеялся. — Прикинь Слава.

Славка тоже засмеялся:

— Что ни каких духов, привидений типа: «Чего тебе надобно старче?»

— Ну тогда уж не старче, а молодче или вьюношь… Ну ладно, расположился я на одном из камушков среднего круга, напротив принесенной каменюки. Откушал кофе с бутером, хотел уже второй бутерброд достать, как заметил, что кровь в выемке исчезла, фонарь то я поставил так, что бы он светил на нее. Я даже подошел ближе, крови нет. И тут заметил, что луч от фонаря, когда я поднял его от камня, как будто упирается в некую преграду и рассеивается, вязнет в ней. Что думаю за фигня? Нашел какую-то ветку, потыкал в это. Ничего. Палка спокойно проходила, не встречая никакого сопротивления. Тогда я попробовал пощупать руками. Опять ничего. Рука спокойно проходила, ни какого сопротивления. Ну короче я и шагнул туда.

— Одуреть Гоша. И что там?

— А ничего, вернее сначала ничего. То есть шагнул, смотрю та же ночь, те же камни выложенные кругами. Посветил фонарем, свет не рассеивается. Ну думаю глюк не иначе. И тут братишка меня прошиб холодный пот. Фонарь то я такой хозяйский взял, мощный, так вот когда я стал светить туда, откуда я шагнул, вернее на другую сторону этих кругов, метрах в двадцати-двадцати пяти луч высветил воду. Причем много воды. И пахло водой. Ну знаешь как пахнет, когда ты находишься рядом с большим озером или рекой. Я прошел туда. Точно берег. Сколько не светил, другого берега не увидел. Короче запаниковал я, бросился к камням, порезал руку опять, накапал крови. Сидел, ждал. Ни хрена. Кровь постепенно свернулась и так и осталась в выемке. Ладно, дождался утра. Продрог, все кофе вылакал. Холоднее там оказалось. Хорошо куртку одел, когда пошел к этому капищу.

Когда солнце взошло и я смог рассмотреть где я, то чуть крыша не съехала. Короче капище находилось на берегу огромного озера или пресного моря. Километрах в двух на север в это озеро впадала река, я потом прошелся посмотрел — метров двести в ширину, может чуть больше. Текла с севера. Западный берег реки видел хорошо. Но, берег потом уходил на запад и все. На западе, юго-западе и юге вода. А северо-восток и восток тундра. Реальная тундра. Ни одного деревца. Вернее есть, но чахлые какие-то, маленькие. Но самое, что интересное, я сумел набрать плавника. Прикинь. Деревьев нет, а плавник есть. Костер развел. Сижу короче около костра и думаю, вот это я попал. Ни жратвы, ни оружия, кроме перочинного ножика, ни нормальной одежды. И спичек всего полкоробка. Но постепенно успокоился. Подумал, почему второй раз переход не сработал? Тут одно из двух, либо в течение ночи можно перейти только один раз, а значит нужно попытаться сделать это предстоящей ночью. Луна то полная. Или дожидаться следующей полной луны. Тогда все будет просто хреново, так как прожить месяц в тундре без ничего, это утопия. Я же не эскимос в конце концов.

В ожидании ночи я побродил по округе, сходил к устью реки. Кстати вода чистая. Рядом с капищем глубины начинаются почти у самого берега, я промерил палкой. У самого берега по колено, шаг делаешь — уже метр, дальше еще глубже. При этом видно дно. А какая там рыба! Прямо возле берега штуки три сразу увидел, каждая около метра в длину. Что за рыба не знаю, я не специалист. Это вот тебе бы надо было туда. Но вот поймать мне ее было нечем, хотя слюни чуть ли не до колен были, так есть хотелось. А потом я увидел мамонтов. На юго-восток от капища. Они далеко были. Сначала не понял, что за пятнышки перемещаются. Прошел с километр и понял, что это доисторические слоны. Смотрел за ними долго. Их там штук десять — пятнадцать было, взрослых и малышей. Когда стало вечереть, вернулся к камням. Вычистил выемку от свой крови. На всякий случай, вдруг нужно именно свежую. Дождался ночи, накапал крови. Сидел, ждал. Думал, что если не сработает лучше сразу утопиться. Тот момент, когда кровь исчезла, я пропустил. Посветил, смотрю — крови нет, луч света опять начал рассеиваться, я перекрестился и шагнул. Даже глаза закрыл. Потом смотрю, все нормально, ночь, луна, нет запаха воды и плеска волн. А в далеке горят огоньки деревни. Я тогда так рванул домой, что не знаю, как ноги себе не переломал. Добежав до дома, рухнул на ступеньки крыльца и сидел часа два. Потом накатил полбутылки водки. Но так и не опьянел, хотя и был голодным. Потом вспомнил, что каменюку забыл на капище. За ней вернулся уже днем. А потом Слава я понял, что это знак мне. Как будто мне дали понять — это твой шанс парень. Вот тебе целым мир чистый и девственный, возьми его и беги из этого, грязного и подлого иначе кирдык тебе. Конечно, виденный мной мир далеко не рай. Но в нем все будет зависеть от самого меня, а не от кого-то, у кого круче кошелек и больше связей. Не от судей, прокуроров, адвокатов, жуликов всех мастей, а от меня самого.

Вячеслав долго смотрел на меня, потом ухмыльнувшись сказал:

— Да Гоша, ты умеешь удивить. Классную ты сказку рассказал.

Я ничего ему на это не ответил, просто протянул свой айфон, включив на воспроизводство видеозаписи. Было очень занятно смотреть на физиономию брата, особенно, когда он увидел стадо мамонтов.

— Можешь проверить запись на счет монтажа. Но я тебе сразу скажу, что это все было в реале. Я ни кому этого не говорил и не скажу. Только тебе, как единственному мне родному человеку. И еще, если кто-то узнает об этом, то долго я не проживу, как впрочем и ты. Ибо ни кто не откажется иметь у себя запасной мир, куда можно в случае чего сдернуть.

Слава вернув мне айфон, вздохнул:

— Теперь почти верю. Окончательно поверю, когда сам своими руками потрогаю там все…Что думаешь делать?

— До следующего полнолуния есть три, максимум четыре недели. За это время я должен буду сделать многое. Комбинат мы похоже все равно потеряем. Не мытьем так катаньем нас дожмут. Это как говорится, к бабке не ходи. Да ты и сам все понимаешь. Первое что я сделал, это связался с Питером. Дал задание Верещагину перегнать оттуда мою яхту.

— «Палладу» что ли? А как ее сюда перегонят? Она у тебя, сколько там, шестнадцать метров в длину?

— Да ее. Если быть точнее, то шестнадцать с половиной. Ничего, на трейлере перегонят. После перехода, я не собираюсь сидеть возле капища, сам понимаешь. Пойду на ней на юг, юго-запад. Хочется в более теплые места попасть. Кроме того, я связался с нашим комбинатовским заводом металлоконструкций и заказал тележку, под яхту, обязательно из легких сплавов, разборную на восьми колесах. И что бы две съемных лебедки — одна электрическая и одна механическая.

— Это еще зачем?

— А если мне придется перетаскивать ее посуху в каких-нибудь местах. Типа волока. Я же не знаю, соединяется это озеро с морем, например Черным или нет. А мне туда нужно. Там тепло и мухи не кусают.

— А с чего ты решил, что в том мире есть Черное море? Может это вообще другой мир?

— Может быть, но я почему-то уверен, что это та же Земля. Луна та же, капище то же и мамонты. Конечно, мамонтов у нас сейчас нет, но они жили на Земле, много тысяч лет назад. Поэтому я думаю, что все же это прошлое нашего мира, первобытная эпоха. А то, что озеро в нашем месте, так ничего особенного нет, скорее всего, это ледник тает, поэтому и воды много. Река то с севера течет. Я тут в нете покопался, да было такое. Например реки Обь, Енисей, Иртыш и прочие, которые текут на север, тогда из-за ледника, который перекрыл им сброс, разливались в огромные озера и поворачивали на юг, где со сбросом проблем не было. Их воды доходили даже до Каспия и Черного морей. Каспий в разное время, как раз в межледниковье поднимался до 120 метров. А тут еще и ледник тает.

— Один на яхте?

— А что такого? Слав, я на ней один ходил, ты что, не помнишь? У нее же автоматика в управлении. Но даже если единый автоматизированный режим и откажет, я смогу управится, трудновато придется, но смогу. Там даже в ручном режиме, многие операции автоматизированы. Собираться я уже начал. Заберу с собой все дедовские кузнечные инструменты. Вплоть до наковальни и мехов. Просмотрел всю библиотеку деда, там много чего есть интересного, справочники разные, по кузнечному делу, по металлам, по дереву. Даже по травам есть, какие травы от каких болезней. Штук двадцать книг отобрал. После завтра в райцентр поеду, еще книг подкупить нужно. Я себе тут списочек составил. Ну и помимо литературы есть чего купить. Машинку швейную «Зингер» с ручным и ножным приводом то же заберу, вещь очень полезная. Мне еще нужна машинка по пошиву обуви, знаешь китайская такая. На них сейчас сапожники работают. Она с ручным приводом, ни какого электричества. Вот такую нужно будет мне достать. Если в райцентре не найду, тогда ты поищешь, добро? — Слава кивнул и я продолжил, — но самое главное братишка, это то, что не позволит разным вечно голодным кошакам, медведЯм и прочим хищным товарищам меня сразу же схарчить — оружие. Поэтому в первую очередь ты займешься именно им. Запишешь или запомнишь?

— Запомню. Но у тебя же есть твой «бенелли», мало?

— Мало. Там сейчас преобладает мега фауна, для которой «бенелли» с его 12 калибром, как слону дробина. Поэтому нужно нарезное серьезного калибра. Ну ладно, запоминай: мне нужен двуствольный штуцер-слонобой, под патрон калибра 577 «Тиранозавр», фирмы «A-SQUARE». Патрон еще имеет другое название 577 Т-Rex. Патронов нужно тысячу штук. Если будет возможность, так же купишь сотню просто гильз, три сотни капсюлей, пулелейку и машинку для обжатия. И порох на три сотни выстрелов. Порох покупать у них же, он под эти патроны идет особый.

— А если они не продадут капсюли с порохом?

— Ну и хрен с ними. Не продадут, так не продадут. И этого хватит. Далее, попробуй найти карабин МЦ-558. Это гражданский вариант винтовки «Выхлоп». Карабин под патрон 12,7 на 55 мм. Его на выставке презентовали в 2011 году. Если нужно, то съезди в сам ЦКИБ, где его сделали. Так как это гражданский карабин, то больших проблем у тебя не должно быть. К нему тоже тысячу, полторы патронов. Далее попробуй достать пистолет «Орел пустыни» с пятью сотнями патронов. Штука конечно большая, но все меньше, чем слонобой. Таскать с собой постоянно удобнее. Конечно, и мощность у него меньше гораздо, но все равно останавливающее действие довольно высокое. Дальше, мне нужна немецкая штурмовая винтовка FG42 и именно вторая версия, не первая.

— Это, с которой немцы в Великую Отечественную воевали? А на фига она тебе?

— Ну во-первых Слава, винтовка имеет два режима стрельбы, одиночный и автоматический. Во-вторых: может использоваться как снайперская, у нее даже штатная оптика идет и сошки для этого имеются. В-третьих, в ней используется довольно мощный винтовочный патрон 7,92 на 57 мм Маузер. Почти 8 мм. Даже штык у нее имеется, ну это уже на самый край. И она не такая длинная, носить ее, если что удобно. Единственно — у нее магазин с боку, ну это переживем. Патронов к ней полторы, а лучше две тысячи штук. Следующее, из гладкоствола мне нужен будет карабин КС-К 18,5, что соответствует 12 ружейному калибру. Знаешь, о чем я говорю?

— Знаю. Это специальный боевой карабин. Он стоит на вооружении спецподразделений МВД. Я в курсе. Здесь проблемы могут. Кроме того, как я говорил, у тебя же есть «бенелли» и тоже 12 калибра? На хрена масло масленое?

— Не тупи Славка. Это все же карабин, а не охотничье руЖО. С ним все же будет поудобнее в случае чего. Ну а насчет проблем так, а кому сейчас легко? Деньги трать спокойно. Я тебе на карту перекину достаточно. Мне-то в скором времени эта бумага на хрен будет не нужна.

— А зачем тебе столько стволов? Ну взял бы пару разных и патронов побольше…

— Слава, лишний ствол карман не тянет. Я просто не знаю какой именно ствол будет мне более востребован там, понимаешь? Так что лучше всего выбирать из большего количества, чем из меньшего. Насчет патронов, сколько бы я их не брал, но целый армейский склад боеприпасов я просто не утяну за собой. Яхта у меня не резиновая и дедвейт ограничен. Водоизмещение у яхты пятнадцать тонн, из них семь тонн — это балласт. Остается на весь остальной груз восемь тонн. А мне много чего еще нужно взять. Тем более, как бы не был хорош огнестрел, но в моих условиях у него есть один большой минус — боеприпас не возобновляем. Поэтому кроме ружей, возьму и арбалеты и лук, есть у меня парочка, ты знаешь. А вот у них боеприпас как раз возобновляемый. Как стрелять из лука, базовые знания у меня есть, ты же помнишь, я как-то ради интереса учился. Конечно, я и рядом не стою с древними кочевниками, которые стреляли на скаку, да еще умудрялись попадать чуть ли не пятирублевую монету или держать в воздухе сразу по семь стрел. Для этого нужно родиться с луком в руках. Но более — менее попадать в цель я могу. Тем более если еще постоянно тренироваться.

— Ладно Гоша! Я наверное все же лучше запишу.

Я дал Славке ученическую тетрадку и пока он записывал мои пожелания, приготовил на скорую руку из привезенной снеди ужин.

— Знаешь Слава, я вчера с Бергом связался, закинул удочку насчет продажи активов.

Брат посмотрел на меня, — это случаем не тот перец с «Империал инвеста»?

— Да он. Они же проявляли интерес к комбинату. Но с ними у нас конфликтов не было. Берг сказал, что нужно подумать, но по голосу я понял, что наживку он заглотил с ходу.

— Конечно, он сразу тебе ничего не скажет. Ему сначала нужно будет перетереть все с большими дядями, которые стоят за этим «Империалом». Ты знаешь, что у упыря и гоп-компании был конфликт с «империалистами»? Но тогда они вроде бы разрулили и сейчас у них так называемый вооруженный нейтралитет.

— Я в курсе. Это так же было одной из причин, почему я предложил активы «империалистам».

— А что ты сказал Бергу?

— Сказал, что у меня нет интереса развивать бизнес отца. Что хочу свалить за бугор и прожить обеспечено на теплых островах.

— Да универсальная отмазка! — Засмеялся брат. — Думаешь поверил?

— Да плевать мне поверил он или нет. Активы я ему сброшу в полцены, но не менее. Но даже в этом случае деньги не малые. Плюс недвижимость. Большую часть этих денег я перекину на твой счет, так что тебе с Машей хватит до конца жизни, если конечно каждый день ванны из шампанского по три штуки баксов за бутылку принимать не будешь.

Славка немного помолчал, разглядывая меня и потом ответил: — А вот это лишнее братец.

— Что лишнее? Деньги? А мне-то куда их? Там в каменном веке мне они точно не понадобятся, если только в качестве туалетной бумаги, да и то здоровья своего жалко.

— Так мне они там-то же не нужны будут.

Я уставился на старшего, — в смысле там? Ты что тоже собираешься?

— Конечно. Вот смотри Гоша, я может всю жизнь мечтал поохотится на слонов и носорогов, да все как-то не получалось. А тут пожалуйста, охоться сколько душе угодно и заметь ни каких разрешений, лицензий и прочего не нужно. Да и при том, вдруг кто-нибудь из доисторических зверюг или диких обезьян из числа гоминидов захочет моего братца обидеть. Я же не могу этого позволить.

Я смотрел на ухмыляющуюся физиономию своего брата. К горлу подкатил комок.

— Слав, я просто был бы счастлив. Но у тебя в отличии от меня есть Маша. Ты что ее тоже потащишь за собой в каменный век? Подумай о ней.

— Ты прав Гошка, но я почему-то уверен, что она меня одного туда не отпустит. Кроме того, вот ты вроде бы и знаком с Машей дольше чем я, вы же вместе еще в музыкальной школе учились, а так ее и не знаешь. Она же авантюрист еще похлеще нас с тобой вместе взятых. Плюс она врач, а что значит врач в те времена? Вот то-то.

— Все так Слава. Но у Маши есть бабушка. Которую она вряд ли бросит одну.

— Конечно. Николаевна Машке родителей заменила. Но бабуля наш человек, я тебя уверяю. Она еще нас с тобой переживет. Там не бабка, а кремень. Опять же плюс она травница и знахарка. Машка то в медицинский под ее влиянием пошла. Так что братан, будем надеяться, что ты не в одиночку пойдешь осваивать новый мир, а как минимум вчетвером.

— Ну ладно. По-крайней мере у нас есть еще три-четыре недели. Получится тебе своих женщин с агитировать — хорошо. А нет, так нет… И еще, если серьезно решишь идти со мной, сделай себе татуировку какой-нибудь зверюги.

— Это еще зачем? — Удивился Славка. — У меня есть группа крови и этого достаточно.

— Ты не понял Слава. Там дикие люди, а у них символы значат очень много. У них в каждом племени свой тотем. И чем тотем, то есть зверюга серьезнее, тем самым серьезнее племя. Понятно?

Славка помолчал, потом сказал: — Мдаа. Интересно девки пляшут. И какую же зверюгу ты себе решил нарисовать?

— Дракона, сзади на спине, а на груди — волка.

— Не понял, а что там драконы водятся?

— Да нет, но драконы присутствуют в мифах практически всех народов, значит, что-то подобное наши предки наблюдали, раз это отложилось в памяти. Ну пусть не драконы, а ящеры, может они не все ласты склеили шестьдесят пять миллионов лет назад, а какой-то вид дожил и до первых людей. Но факт в том, что у всех народов драконы были самыми серьезными чудовищами, рядом с которыми ни какие саблезубые рядом не стояли.

— Ну хорошо, а волк на хрен тебе?

— Дракон — это как бы общий прародитель, к волк уже принадлежность к клану. Одним словом как-то так. Чем больше крутых тотемов, тем лучше. Я так думаю. Тем более Боня пойдет со мной. А он живое воплощение собакиных-волковых!

— Ловко братец. Ну и как начал уже себя разукрашивать?

— Завтра поеду в райцентр. Правда придется делать в темпе, а это больновато. Но и хрен с ним. Потерпим.

Славка только усмехнулся: — покажешь мне, что тебе намалюют? — Я кивнул в ответ. На следующий день Славка, быстро позавтракав, укатил. Я продолжил собираться, паковал вещи, еще посидел над списком. В обед съездил в райцентр, купил еще кое-что из литературы, заодно удалось купить у китайца, занимавшего ремонтом обуви машинку. Машинка была практически новая, полностью из металла и в хорошем состоянии. Отдал ему полторы тысячи баксов не торгуясь, отчего у китайца глаза стали размером с олимпийскую медаль. Так же забрал у него все нитки и иголки. Заодно зашел в тату салон, выбрал себе подходящие рисунки дракона и волка. Татуировщик набил мне контуры зверюг. Было больно, так как кроме контуров, еще и начал прорисовку отдельных элементов. Ничего, потерпел. После чего он сказал, что бы я пришел дня через три-четыре.

Вечером мне позвонил Берг. Договорились встретиться на шоссе между городом и деревней, где я временно обитал, это я настоял. Так как в город соваться не хотел. На следующий день, в 10.00 я был уже на месте. К месту встречи подъехал «Ауди» Берга. Он пересел ко мне в машину. С Бергом договорились быстро. Через неделю к ним в офис подъедет мой человек с генеральной доверенностью. Кроме акций компании так же банк приобретет и недвижимость, в виде двух квартир в Москве, одной квартиры в Питере и особняка в Подмосковье. Цену, что удивительно, Берг понижать не стал, так как я отдавал все и так в полцены. Расстались мы довольные. Единственным условием было, это что бы сам Берг и его компаньоны о сделке не распространялись в течении месяца после ее заключения.

Еще через два дня, ко мне приехала дражайшая половина моего брата — Маша. Прошлась по дому, внимательно все осмотрела, убедилась, что в доме чистота и порядок. Потом очень внимательно посмотрела мне по очереди в каждый глаз, оттянула веко, проверила пульс. Потом, наконец, поздоровалась и улыбнулась:

— Я вижу ты тут не пьянствуешь до потери сознания, траву не куришь, ширевом и прочей гадостью не закидываешься. То есть находишься вроде бы в нормальном и адекватном состоянии. Это хорошо.

— Маш, давай без прелюдий? Ты приехала сюда, что бы убедится, что я в неадеквате, исходя из той информации, что тебе привез твой супруг. Так? Так. Может чаю, кофе или сразу перейдем к разговору?

— Сразу…, - и я повторил ей то, что рассказал до этого Славке. Потом она посмотрела видео.

— Маша, — обратился я к ней, когда она раз за разом просматривала эпизод с мамонтами. — Поверь, я не агитировал Славку, что бы он шел со мной. Я прекрасно все понимаю и что притащить тебя в дикий мир — это не самое лучшая мысль…

— Гоша ты о чем? — Оторвавшись от созерцания древних слонов, спросила Маша. — Ты не о том думаешь братец.

— А о чем думать?

— О том, как мы все туда переберемся и куда двинемся…

— Так стоп сестрица. Ты хоть понимаешь, что там не будет теплого туалета, ну по крайней мера в первое время, не будет салонов красоты, шопинга и…. - я осекся под осуждающим взглядом своей невестки.

— Гоша ты дурак? Во-первых: я могу спокойно обойтись и без теплого унитаза, тем более как ты сказал первое время. Во-вторых: мне, что бы выглядеть идеально, не нужен салон красоты. Настоящая женщина не сильно-то в них нуждается, что бы оставаться привлекательной для своего мужчины. В-третьих: шопинг, да будет тебе известно, меня не привлекает. Какую мне одежду нужно я либо сама шью либо заказываю по каталогу. И я спокойно, если нужно обойдусь и без каталога. Тем более как я понимаю, швейную машину ты уже упаковал? — Я кивнул, — ну вот видишь. Теперь сколько у нас реально осталось времени?

— Около трех недель… Маша ты хорошо подумала? Ведь про шопинг и салон красоты я так сказал, но ведь самое главное ты лишишься привычного тебе мира, знакомых, друзей…

— Это конечно трагедия, но очень даже переживаемая. Это Гошенька мои проблемы и я сама их решу, хорошо? — Я кивнул, отвечая на ее вопрос. — Ну раз с этим разобрались, тогда поехали дальше. Так, времени мало, а сделать нужно много. Дай мне посмотреть, что ты там за список составил?

Посмотрев список, Маша удовлетворенно кивнула.

— Нормально для мужчины. С медикаментами не заморачивайся, это я возьму на себя, а так же кое-что еще… Ну ладно Гош, я поехала.

— А чай? Покушай хоть что-нибудь?

— Я не хочу, спасибо.

Глава 2

Теперь о себе и почему я дошел до жизни такой. Я — Караваев Игорь Романович, 29 лет от роду. Для родных и друзей просто Гоша. Имею высшее образование, закончил политех по специальности металловедение и термическая обработка металлов. С металлами моя семья была связана уже несколько поколений. Дед мой, как и его отец и отец отца деда были кузнецами. Отец мой Караваев Роман Иванович из отцовой кузни шагнул дальше, после окончания института пошел на металлургический комбинат, сначала в сталеплавильный цех. Карьеру сделал хорошую — от простого инженера до генерального директора. В период всеобщей приватизации начала 90-х годов сумел стать фактически единственным владельцем комбината. Как он это сделал, какими методами, это дело прошлого и копаться в этом нет уже смысла. Факт тот, что после его смерти два года назад я стал его наследником.

Еще до его женитьбы на моей матери, отец сумел одной из заводских работниц заделать ребенка. Но так как ни каких чувств у него к этой даме не было, он на ней не женился. Но от ребенка не отказался и своего сына ни когда не забывал. Купил его матери квартиру, содержал сына, часто общался с ним. Это был Славка. Конечно, мой отец не был ангелом и возможно он был достоин осуждения, но кто не без греха? Поэтому ни я, ни Славка его никогда за это не осуждали. Когда Славке исполнилось два года, отец познакомился с моей будущей матерью. Здесь уже были чувства и они поженились. Через год родился я. Мама ни когда не пыталась отодвинуть Славку на вторые роли в общении с отцом. Она наоборот относилась к нему очень хорошо, часто забирала его к нам. А когда Славе исполнилось 17 лет, он вообще переехал жить к нам, так как его мать вышла замуж за кого-то немца, причем с подачи моего отца и уехала жить за границу.

Мы часто с братом гостили в деревне у деда. Я с детства любил возиться у него в кузне, в отличии от Славки. Нет, если нужно, он помогал деду, но без всякого пиетета к кузнечному делу. Ему больше нравилось что-нибудь взорвать, выстрелить, из-за чего постоянно попадался на изготовлении разных пороховых и суриковых бомбочек, поджиг и пугачей. За что был чаще всего выпорот дедом или отцом.

После окончания школы брат отказался поступать в институт, как того хотел отец и по достижению 18 лет ушел в армию. Отец принял выбор старшего сына. Славка еще застал то время, когда в армии служили два года, а не один как сейчас. Отслужил он нормально. Успел побывать на Кавказе. Вернулся брат из армии уже другим человеком. Куда-то делся тот бесшабашный мальчишка, который мог спокойно ввязаться в драку, только лишь потому, что бы подраться, помахать кулаками. Сейчас же в его глазах, не было того, мальчишеского азарта, если приходилось применить силу, в них была только холодная расчетливость. Да и дрался он уже более жестко, стараясь сразу нейтрализовать противника. В этом я убедился в первый же день, когда он зашел домой в форме. Вечером, после застолья с отцом и мамой, мы пошли с ним прогуляться. И нарвались на гоп-компанию из четырех отморозков. Одним словом — зацепились мы сними. Я уже сейчас даже и не помню из-за чего. Итог — двое из них оказались в больнице с переломами разной степени тяжести. Другие двое отделались гематомами и сотрясением мозгов. Хотя брат потом говорил, что сотрясение это слишком, ибо сотрясаться там нечему. Конечно, возник скандал, тем более попадание в больницу не осталось незамеченным правоохранительными органами. Но отец решил этот вопрос.

После этого, Славка поступил в институт на юрфак. Закончив который, он пошел работать в Следственный комитет. Я, закончив институт, пошел к отцу на комбинат.

Три года назад Славка женился. Познакомил его с будущей женой я. Все дело в том, что когда я учился в средней школе, мама настояла, что бы я еще обучался и в музыкальной школе. В итоге я пошел учиться играть на флейте. Позже я так же стал играть на трубе и саксофоне. В этой же школе я познакомился с девочкой, звали ее Маша. Один раз, когда я возвращался с музыкальной школы домой, то увидел девочку, которая опиралась на лавку и поджимала левую ногу. Рядом лежали рассыпанные ноты и футляр со скрипкой. Я подошел к ней. Оказалось, что она подвернула ногу. Маша крепилась, не плакала, но я видел, что ей очень больно и в глазах были слезы.

На вопрос — сильно больно? — Она молча кивнула. Я собрал ноты, взял скрипку и сказал, что бы она оперлась на меня. Так мы и доковыляли до ее дома, где я сдал ее на руки серьезной бабусе. Бабуля поблагодарила меня и пригласила откушать чаю с пирогами. Именно откушать!!! С тех пор мы с Машей стали дружить. Скажу сразу, ни каких там лямуров у нас не было, я к ней относился как к младшей сестре. Тем более она была младше меня на два года. После окончания школы, наши пути как-то разошлись. Не виделись мы долго. Я окончил институт и уже работал у отца. Слава к этому времени уже работал в следственном комитете.

В один прекрасный день я попал в больницу с аппендицитом. А операцию по удалению этого органа мне сделала Маша, которая закончив медицинский институт, работала в нашей областной больнице.

Когда меня на скорой увезли, Славка конечно же стал ошиваться возле больницы и после операции, где-то приватизировав белый халат пробрался ко мне в палату, естественно с дежурными апельсинами. Когда его тревожная физиономия нарисовалась в дверном проеме палаты, я как раз разговаривал с Машей.

— Машенька познакомься, это мой старший братец, Вячеслав Романович Караваев собственной персоной.

Маша удивленно посмотрела на Славку и строгим голосом, передразнивая меня спросила:

— А кто разрешил Вячеславу Романовичу Караваеву здесь вообще находится? Для свидания с больными имеется специальная комната. Тем более вы гражданин принесли сюда передачу, а Игорю апельсины в настоящее время противопоказаны. Славка опешил, а потом спросил у меня, продолжая смотреть на Машу:

— Гоша, а кто это такая строгая, сердитая и прекрасная незнакомка?

— Это Слава Маша, с которой я учился в музыкальной школе, а теперь она мой лечащий врач и меня оперировала.

— Простите Мария ээээ…

— Федоровна.

— Простите Мария Федоровна, можно с вами переговорить. Обещаю, что немедленно испарюсь отсюда.

— Хорошо. — Они вместе вышли из палаты.

Вот так они и познакомились. Хотя Маша еще в детстве пару раз видела Славку, когда приходила ко мне домой в гости. Но и только. Через полгода Славка и Маша поженились. Свадьба была шикарная. Отец постарался, хотя оба молодожена были против, но отец сумел настоять. На свадьбу приехала даже мать Славки со своим немецким мужем. Маша была в свадебном платье неотразима. Она вообще из худощавой и нескладной девчонки, превратилась в молодую красивую женщину. Маша уже была один раз замужем, еще будучи студенткой, но с первым мужем прожила недолго и они разошлись через год после свадьбы.

Моя мама умерла, когда мне было 20 лет. Отец очень любил ее и после ее смерти так больше и не женился. Через год, после свадьбы Славы и Маши умер отец, инфаркт. В свое время отец составил завещание на меня и Вячеслава. Слава узнав, что отец разделил свое имущество поровну между нами, в том числе и акции компании, на отрез отказался от своей доли, мотивируя тем, что в семейном бизнесе он ничего не понимает, поэтому вся компания должна будет отойти мне. Отец переписал завещание, но часть акций все же на него оставил. После смерти отца, на пенсию запросился хороший друг папы — бывший сотрудник ФСБ, заведовавший службой безопасности. Тогда я попросил Славку возглавить ее. Он согласился. Уволился из следственного комитета. Все дела бывший начальник СБ передал Славке и еще около года консультировал его. Да и сейчас продолжал это делать.

После смерти отца, какое-то время было затишье. Я вступал в наследство. Осваивался в качестве так сказать «олигарха», хотя уже был в курсе многих нюансов функционирования компании. Так как отец стал меня вводить в дела компании, когда я еще учился в институте. Через год начались проблемы, сначала с поставщиками и партнерами. Потом была попытка рейдерского захвата, но мы с братом отбились. Несколько раз судились с разными компаниями и организациями. Да и сейчас судебные тяжбы продолжались. Два раза на меня были совершены покушения. Но я легко отделался. Но проблемы стали нарастать как снежный ком. Я понимал, что комбинат хотят отжать. Был бы жив отец, он бы решил проблему. Увы, но я был не он.

Несколько раз мне предлагали продать акции комбината. И предложения эти происходили от гражданина Упашева Виктора Григорьевича. Был такой тип. В уголовном мире был известен под кличкой «Упырь» В 90-х поднялся на криминале. Сейчас официально считался уважаемым бизнесменом, которому принадлежало несколько серьезных фирм и компаний. Но со слов Славки «Упырь» продолжал стоять за нелегальным оборотом оружия, проституцией, игорным бизнесом нашего региона. Однако закрыть его за решетку у правоохранителей пока что возможностей не было ибо доказать его причастность к криминалу не удавалось.

Вражда с ним, причем личная возникла после одной встречи. Он тогда нагло заявился в головной офис моей компании и предложил продать ему акции. Цену естественно давал очень низкую. Я, конечно же отказал ему. В ответ он обозвал меня щенком, который все равно отдаст все активы или сдохнет в канаве как последний бомж. Я тогда схватил его за шиворот и вытолкал вон, назвав его козлом. Сотрудники СБ блокировали тогда его телохранителей, а Славка пообещал оторвать им яйца, если они вмешаются. С тех пор «Упырь» затаил на меня звериную ненависть. Два покушения были организованы им, в этом я не сомневался, но доказать не мог.

Вскоре началась возня по поводу якобы незаконной приватизации комбината моим отцом в 90-е годы. Тогда я понял, что меня все же готовят к сливу. И «Упырь» здесь был далеко не главным.

В один из дней я все бросив, приехал в деревню, где решил хотя бы несколько дней побыть одному в доме моего дедушки. Теперь я благодарил покойного отца за то, что он не стал продавать дом деда, после его смерти. И куда я иногда приезжал либо один либо со Славкой и Машей.

Теперь о нашем семейном зверинце. Зверинец был знатный и все благодаря Маше. Маша с самого детства испытывала сильную тягу к животным. Маленькая она постоянно таскала домой котят, щенков, птенцов, хомяков и прочую живность. Через полгода после свадьбы с моим братом она принесла мне щенка. Сказала, что это порода гампр, разновидность кавказской овчарки, так сказать армянский ее вариант. Гампров с древности разводили на армянском нагорье. Это она так мне объяснила. Я лично ко всем этим животинам был как-то равнодушный. Но я точно знал, что кавказцы — это ну очень большие собаки, а значит и щенки у них были соответствующие. А этот был какой-то хиловатый. О чем я ей и сказал. Тем более заводить у себя подобную животину, в мои планы не входило. Но Маша сказала, что это именно гампр. Да он хилый и по идее такие щенки практически всегда погибают. Это ощенилась сука у ее хороших знакомых. Сами такие щенки стоят не мало и почти уже весь помет продан. Остался только этот, которого никто взять не пожелал, поэтому его Маше и отдали, бесплатно, вернее она сама попросила, когда узнала, что щенка хотят усыпить. Тем более у него была на первый взгляд нарушена координация движения.

Что бы не расстраивать Машу, мне пришлось взять этого доходягу. Как говорится — не было печали, купила баба порося, в данном случае — заимел себе щеня. Со щенком пришлось повозиться. Дите оно и есть дите, человеческое это или животина, причем болезное. Маша часто, почти каждый день прибегала проведать своего подшефного. Она же возила щенка к какому-то знакомому ветеринару, ставила прививки, брала рекомендации по уходу, потом полоскала мне мозги. Постепенно я и сам привязался к щенку. Маша же и назвала щенка Боней. На мой вопрос — почему такая неподходящая для большой собаки кличка, ведь больше ему подходит граф или барон, Маша ответила, что графьев и баронов у нас вырезали еще в семнадцатом, поэтому Боня в самый раз. Больше вопросов по этому поводу у меня не возникала. Боня так Боня.

К настоящему времени Боня превратился из болезного щенка в настоящее чудовище, натуральную собаку Баскервилей, как в шутку я его иногда называл. В холке он достигал чуть больше 79 сантиметров, почти восемьдесят. Вес 70 с половиной килограмм. Даже для этой породы Боня был великоват. Вообще среди собачников и знатоков такие габариты считаются пороком, но мне было на это глубоко наплевать. Меня он признавал хозяином, Машу просто обожал, хотя слушал только меня и если Маша подавала ему какую-нибудь команду, то сначала он смотрел на меня, как бы спрашивая разрешения. Со Славкой держался дружелюбно, признавая за своего, но и только.

У Славы имелась своя собака, конечно же охотничья, так как брат был заядлым охотником и рыболовом. Из Германии, где-то за полтора года, до появления у меня Бони, Слава привез щенка Веймаранера, этих собак называют еще Веймарской легавой. Псина очень красивая голубо-жемчужного цвета. Пока пес был щенком глаза у него были ярко-голубого цвета, но по мере взросления изменились на янтарный. Назвал его Слава незамысловато — Ганс, объяснив, что раз пес по национальности «немец» и родом из Германии, то и имя, вернее кличка у него должна быть немецкой. Ганс был вообще умницей. Собака умная и хорошо понимает своего хозяина. Как охотничья, Ганс был универсален, как типичный представитель своей породы. Но главное — как и у всех собак — это воспитание. Со слов брата я понял, что самое главное — это было сломать пса в плане своеволия. Веймары обладают сильным и независимым характером. И, например если они посчитали, что преследование дичи важнее, чем команда хозяина, то они команду могут и проигнорировать. Вот с этим Славка боролся. В итоге к трем годам Ганс беспрекословно выполнял команду «ко мне», даже если дичь была уже в зоне досягаемости. Ганс очень любил своего хозяина. Когда Славка уходил по делам, Ганс просто ложился около двери и ждал его. Мог ждать сутками. Охота была для Ганса не просто чем-то инстинктивным, это было то, что любил его хозяин. А Ганс любил все то, что любил его хозяин. В отличии от Бони, Ганс был очень подвижной собакой и это не удивительно, так как веймар был охотничьим псом, а гампр — сторожевым. Но я знал, что в случае необходимости Боня мог действовать молниеносно, несмотря на свои габариты и вес. Боня и Ганс были знакомы друг с другом и несмотря на то, что оба были кобелями, я ни разу не замечал, что бы они ссорились или скалились друг на друга.

Еще у четы Караваевых имелся кот. Причем не просто кот, а кот камышевой породы. Не помесь, а чистый камышевый кот. Приличная животина полосатого окраса с небольшими кисточками на ушах. Его принесла котенком Маша, где взяла, до сих пор неизвестно, на все вопросы отвечала, что где взяла, там больше нет. Кошак жил исключительно в загородном коттедже Караваевых, городскую квартиру не переносил на дух. В отличии от других котов, очень любил воду, не зря он был камышевым. Летом мог сутками пропадать на речке, которая недалеко протекала от загородного дома. Звали его просто — Бегемот. По аналогии с котом из известного произведения «Мастер и Маргарита», тем более, как говорил Славка — кошак был водоплавающим. Бегемот признавал только Машу, у которой он любил лежать на коленях, разрешал только ей гладить его и чесать. Терпимо относился к Машиной бабушке, то есть не пытался ее укусить или поцарапать, когда она касалась его. Всех остальных он игнорировал. В том числе и собак.

Еще один Машин питомец — ворон по имени Кром. Его принесли Маше два года назад соседские ребятишки птенцом. Маша сумела выходить его. В итоге из птенца вырос классический ворон. Именно ворон, а не ворона. Черный как ночь, с большой головой, это так кажется из-за так называемой «бороды». Иногда мы со Славкой называем его просто — «бородач». Как и у всякого уважающего себя ворона, у Крома был большой, даже массивный и очень острый клюв. Один раз Бегемот попробовал на себе последствия удара этим клювом в черепушку, когда решил взять на слабо ворона. Однако получив удар клювом меду ушей, на какое-то время потерял ориентацию. Маша рассказывала, что испугалась, подумав, что Кром проломил Бегемоту череп. На что Славка смеялся, мол у Бегемота лобовая кость на столько толстая, что ей стены пробивать можно. После этого, между Кромом и Бегемотом установился так сказать вооруженный нейтралитет.

Глава 3

Спустя неделю, после памятного разговора с братом, Славка мне отзвонился, сообщил, что со слонобоями проблем нет. Купил пару стволов и на следующей недели они прибудут. К ним купил две с половиной тысячи патронов. Вот только порох, капсюли и гильзы ему продавать отказались. Ну и бог с ними. Еще сообщил, что «Орла пустыни» он так же уже нашел, как и патроны, причем у нас. С немецкой винтовкой проблем тоже не возникло, как и с патронами к ней. Но вот с карабином МЦ-558 возникла реальная проблема, их пока что вообще не выпускали! Как соответственно и патроны для гражданской версии. Предложили под патрон калибра 8,6 на 70 Магнум. Но я сказал Славке, что бы он не парился. Нет, значит нет. По КСК он пока решает.

После разговора с братом, я достал кейс со своим ружьем Бенелли Комфорт 12 ружейного калибра. Открыл его, достал ружье, почистил, хотя оно и так было в порядке и содержалось в чистоте. Это ружье мне подарил Славка на День Рождения. Ружье имело два съемных ствола — один ствол длинный, второй короткий. Сложил назад в кейс. Пересчитал патроны, всего было триста пятьдесят штук. Сотня с дробью, сотня пулевых и полторы сотни картечных. Еще был порох для снаряжения патронов, двести семьдесят капсюлей, пулелейка, пыжи, прибор для снаряжения патронов и заделки дульца.

Потом осмотрел еще раз оба свои лука. Луки были классические составные разборные, один назывался «Леопард-2», второй «Дорадо» — из обоих можно было стрелять как дорогими стрелами с натуральным перьевым оперением, так и более дешевыми с пластиковым оперением. А вот блочный лук мне не нравился, мне казались эти луки каким-то несуразными и громоздкими, да и темп стрельбы из классического был выше, чем из блочного. К лукам имелось порядка пятидесяти стрел, в большинстве своем с пластиковым оперением. Связался по сотовому с одним знакомым, с которым иногда ездили на природу пострелять из луков. Он был большой фанат луков и арбалетов. Заказал у него четыре арбалета, два классических и два блочных. Конечно, я мог бы купить их и в магазине, вот только официально у нас в стране разрешены арбалеты с силой натяжения до 43 килограмм. А мне нужны были арбалеты помощнее. Саня, по прозвищу Хлыст, так звали моего знакомого, сначала удивился, напомнил, что более мощные арбалеты у нас запрещены, но я заверил его, что у меня все под контролем и здесь пользоваться ими не буду. Я знал, что он мог достать такие арбалеты. На деньгах я не экономил и мы с ним договорились. Кроме этого я заказал ему полторы сотни стрел к лукам с разными наконечниками — режущими с двумя лезвиями, тремя и четырьмя и проникающими. Плюс просто одни наконечники к стрелам и три сотни болтов для арбалетов, так же с разными наконечниками и просто одни наконечники для них.

Хлыст не стал задавать лишних вопросов и попросил четыре дня.

Через две недели прибыл трейлер с моей «Палладой». За два дня до этого мне привезли готовую тележку. «Палладу» перегрузили на тележку и она временно заняла свое место во дворе. В качестве балласта я загрузил в нее слитки меди, олова, свинца, а так же железные и стальные прутки. Топливо уже было залито в два трехсот литровых бака яхты. Начал постепенно укладывать все то, что запланировал увести с собой. Инструменты из кузни, наковальню, мехи, несколько рулонов ткани хлопчатобумажной, шелковой, шерстяной и полушерстяной, плащевой. Обе машинки для шитья одежды и обуви. Нитки и иглы. Три двуручных пилы, две ножовки, одну электропилу, рассчитывал запитать ее от бортовой сети. Две бензопилы. По паре рубанков и фуганков, четыре простых плотницких топора, два топора лесорубов на длинной рукоятке и один боевой, выкованный мной лично, еще под руководством деда. Это был боевой топор-секира, так называемый бородовидный с вырезом и опущенным лезвием. Рукоять делал так же сам, под присмотром деда, длиной 110 сантиметров. Перед тем как я упаковал и поместил топор в «Палладу» я наточил до бритвенной остроты его лезвие. Так же перенес на яхту и точильный станок, еще дедовский с ножным приводом и три запасных точильных камня к станку.

Так же уложил в яхту две ручных дрели с наборами сверл и коловорот. Стамески, плоскогубцы, два молотка, пару бухт кабеля по пятьдесят метров, еще пару бухт нейлоновой веревки по сто метров каждая. Кое какой крепежный материал. Литературу. И еще всякой мелочи. Одежду, начиная с нижнего белья и заканчивая костюмами для активного отдыха, как для лета, так и для зимы. В том числе несколько комплектов горок, пару комплектов «Мабуты-М», обувь — несколько пар кроссовок, ботинок тактических и горных как отечественных производителей, так и импортных — немецких и американских. Пару тактических жилетов и два тактических рюкзака. Три пары резиновых сапог и костюм ОЗК. Два генератора на два киловатта каждый, надеялся соорудить миниэлектростанцию, если конечно получится. Затащил в яхту малый токарный станок «Витязь 1Н618В», купленный мною по интернету и доставленный буквально пару дней назад. Станок весил 61 килограмм и я один замучался его затаскивать. Но справился. Рядом закрепил токарный станок по дереву JWL-1440L. У этого вес был меньше, всего 27 килограмм. Купленный одновременно со станком по металлу. Учитывая, что со мной собрались перебираться Славка с женой и бабушкой, приобрел пару аквалангов с костюмами, масками и ластами. К ним компрессор для снаряжения аквалангов. Четыре комплекта конской сбруи, с уздечками, седлами и стременами.

Позвонил Хлыст, предложил встретиться. Встретились с ним так же на шоссе. Из его пикапа переложили в мой джип три сумки.

— Все как ты и хотел Гоша. Два классических арбалета и два блочных. Сила натяжения у блочных 150 килограмм, у классических — 120 килограмм. Арбалеты мощные. Полюс запчасти к ним, особенно к блочным, там больше подвижных деталей. За качество отвечаю. Болты и наконечники в отдельной сумке. — Сашка помолчал немного, но потом спросил, — Гош, это конечно не мое дело, но если тебя прихватят с этими девайсами, срок себе можешь намотать реально, ты понимаешь? — Я кивнул и он продолжил, — в последнее время какая-то нездоровая суета началась… вокруг тебя, ты в курсе? — Я опять кивнул.

— Ты на кого если не секрет собрался охотиться? Может проще ствол возьмешь?

— Спасибо Сань. Ствол не нужен. А охотится я собрался на зверей, реально Саша на зверей.

Хлыст забрал деньги. Перед тем как мы разъехались, он сказал:

— Я надеюсь — ты знаешь, что делаешь. И это… Гоша, будь осторожен.

Полученные от Хлыста четыре арбалета, стрелы, арбалетные болты и наконечники я упаковал и уложил в яхту к своим лукам.

За неделю до часа «Х» приехали Славка с Машей, привезли огнестрел: штуцеры, пару пистолетов «Орел пустыни», немецкую винтовку FG42 второй версии, два КС-К и один КС-П, упаковки с патронами ко всему этому арсеналу. Так же Славка привез свое охотничье оружие «Вепрь 12 Молот» с длинной ствола 520 миллиметров. У Славки было и нарезное охотничье, но месяц назад он продал его и другого, как мне было известно, пока не купил. Кроме этого, выгрузили из машины два баула с медикаментами, перевязочным материалом и набором хирургических инструментов. И пятилитровую канистру с медицинским спиртом. Этим заведовала Маша. По поводу спирта мы с братом немного позубоскалили, но Маша обозвав нас «проглодитами» дала понять, что бы мы даже думать о нем забыли. Все привезенное уложили в яхту. Единственное, что я пока оставил у себя это немецкую штурмовую винтовку.

— Что хочешь с ней делать? — Спросил Славка, — учитывай, документов на нее нет.

— Да просто хочу апгрейд ей сделать. Заменить деревянное ложе на более легкое, какое-нибудь полимерное. Есть у меня один умелец.

На настороженный взгляд брата ответил:

— Не суетись человек надежный. — Брат удовлетворенно кивнул — ладно, винтовка отличная, ствол как будто только что с конвейера. Все что ты хотел. Ну и для себя продублировал такое же, кроме «немца». Кроме этого для себя я еще один ствол привезу позже.

— Берг держит слово, о том, что активы конторы уплыли к империалистам пока еще ни кто не знает. Но знаешь, мне что-то не спокойно. Завтра переедем сюда окончательно. Вообще я хотел, — Слава посмотрел на жену, — что бы Маша с сегодняшнего дня осталась здесь, но она же упертая.

— Вот именно, — ответила Мария, делая ручкой какие-то поправки в блокноте. — Я еще не все закончила там, да и бабулю нужно перевезти.

— Бабулю я мог бы перевезти и один, тем более у нее на удивление не так много вещей, в отличии от тебя. — На что Маша махнула рукой, типа отстань.

Анастасия Николаевна, бабушка Маши, когда узнала, что внучка с мужем уезжают навсегда, причем куда уезжают, Маша сразу рассказала бабушке, которая даже не удивившись, категорично заявила, что одну внучку и ее шалопая мужа она не оставит, тем более кроме Маши и нас со Славкой других родных и близких людей у нее нет и она хочет, что бы когда придет срок умирать, глаза ей закрыли родные люди. А где это произойдет — неважно!

— Гоша, — посмотрел на меня брат, — а яхту мы как потащим? Джипом?

— Нет. Джипы и твой и мой мы оставим здесь, вернее обменяем их на трактор.

Усмехнувшись на непонимающий взгляд брата, я пояснил, — Слава, мы их обменяем на «Беларус» Петровича, ну он через три дома от нас живет. Трактор он купил год назад, к технике относится сбережением, у него трактор в идеальном состоянии. Трактор мощный «МТЗ-3522», нашу «Палладу» утащит хоть на край свет!

— А он поменяет???

— Поменяет. Мы ему сделаем предложение, от которого он не сможет отказаться. Помимо двух джипов в отличном состоянии он получит дедов дом с участком, плюс деньги, на которые он сможет купить два таких трактора. Ты бы отказался?

Славка засмеялся, — учитывая, какой Петрович куркуль, думаю — согласится!

— Ну вот, — продолжил я, — нужны только паспортные данные Петровича и сделаем заранее договоры купли-продажи на машины и недвижимость и подстраховать его юристом с генеральной доверенностью.

Брат кивнул, — с паспортными данными не проблема, пробью сегодня же через свою бывшую контору, договоры купли-продажи сделаю сегодня, край — завтра. Юриста подтяну нашего Володьку, на него выпишу доверенность и на недвижимость от твоего имени и на машины.

— Давай Славян, к моменту, когда мы должны будем выдвинуться, бумаги у нас уже должны быть, что бы предъявить их Петровичу. Иначе он может не поверить и упрется. И еще, ты как-то говорил, что у тебя есть знакомец в Ростехнадзоре? — Слава кивнул, — отлично, переговори с ним на тему помощи Петровичу в снятии трактора с учета и признании его уничтоженным, чтобы Петрович не платил за него налог, этот вопрос он обязательно поднимет, когда узнает, что мы трактор на себя переписывать не будем.

Славка кивнул. Бросив взгляд на яхту, он неожиданно спросил меня:

— Гош, а как ты по воде будешь перевозить тележку для яхты, на ней что ли?

— Нет. Все очень просто — спасательный плот, вместимостью на тридцать человек. Спустим яхту на воду, тележку разберем, накачаем плот и поместим конструкцию на этот плот. Я все уже продумал. Потом возьмем на буксир и потащим за собой. Даже если будем тормозить яхтой и плот догонит нас в корму, то не повредит яхте.

— Ну ты и жук! — Засмеялся брат.

— Что с квартирами Слава? — Сменил я тему.

— Нормально, свою квартиру и бабулину уже продали, деньги перевели на счет благотворительного фонда «Подари жизнь». Мы за этот срок не сможем их потратить, так как деньги еще с продажи компании имеются. А лишнего груза взять много не сможем, так Гоша? — теперь уже я ему кивал.

— Сколько мы еще можем реально взять груза?

— На яхту еще килограмм двести, максимум двести пятьдесят, но это предел. И еще в плот килограммов пятьдесят — семьдесят. Это все.

— Так мальчики, — к нам подошла Маша, — завтра Гоша мы перебираемся к тебе и готовимся к переходу. Проверьте еще раз, все ли мы взяли? Ты кстати Гоша одеждой озаботился?

— Ясен перец сестренка. Но я только на себя брал.

Маша кивнула — Молодец! Так наши баулы с одеждой и обувью переложили. Ну вроде все.

Проводив Славу с Машей, я позвонил Хлысту и договорился встретиться. Встретились с ним через два часа на том же месте, где он передавал мне арбалеты. Пересев в машину к Хлысту, я, молча распаковал принесенный мною сверток — укутанную в ткань немецкую штурмовую винтовку. Хлыст вопросительно посмотрел на меня.

— Саша, — ответил я на его немой вопрос, — нужно сделать апгрейт, заменить ложе на что-то более современное из полимеров с планкой Пикатини и оптику к ней. Простой, но мощный оптический прицел, без всякой электроники и ночной прицел. Сможешь?

Хлыст помолчал некоторое время, потом спросил:

— Уверен, что нужен такой апрейд? Ведь винтарь тогда потеряет свою оригинальность?

— Да хрен с ней с оригинальностью. Главное функциональность. Ну так как, берешься? За деньгами дело не встанет.

— Ладно, сколько времени даешь, учти нужно еще найти подходящий под нее девайс?

— Три, максимум четыре дня. Если в эти сроки не уложишься, лучше скажи сразу, тогда пусть останется все как есть.

Хлыст помолчал еще некоторое время, о чем то раздумывая, потом вышел из машины и с кем-то созвонился. Разговаривал минуты три. После чего вернулся назад.

— Ладно, есть один вариант, но там бабки сразу просят.

— Не вопрос, — ответил я и, передавая вновь упакованную винтовку Хлысту, сообщил, — Саня, учитывай, документов на нее нет. Так что будь осторожен.

Хлыст усмехнулся и, развернув ткань упаковки, вытащил из винтовки затвор.

— На держи, без него она не может являться огнестрельным оружием.

Я передал Хлысту требуемые деньги, захватил с собой на всякий случай определенную сумму. Сказал, что по окончанию отдам еще столько же.

На следующий день, после обеда приехали Славка с Машей и бабулей. Привезли еще несколько баулов и тюков с вещами. Первым из машины выскочил Ганс. Поприветствовал меня гавкнув, потом подбежал к Боне, лежавшему словно сфинкс на крыльце, ткнулся ему в нос своим носом. Боня заворчал и вяло махнул хвостом, типа привет. Последним из машины появился Бегемот.

— Не понял? — посмотрел я удивленно на Машу. — Вы его решили тоже взять с собой?

— Это не мы решили, — ответила смущенно невестка, — это он сам так решил.

— Понимаешь Гоша какое дело, — влез в разговор Славка, — в такое время раньше его днем с огнем не сыщешь, приходил домой раз в три-четыре дня, напьется молока отоспится и опять сваливал. А тут, перед тем как пришли покупатели на дом, он как появился, так ни куда и не уходил.

— Да. Все время крутился около нас, даже Славочке позволял себя погладить. Когда Слава подписал договор купли-продажи, я поцеловала своего кису в нос, поплакала, сказала: «Бегемотик, ты теперь свободен и сюда приходить не нужно», знаешь как он на меня посмотрел? Будто осуждает меня за это. — Глаза у Маши увлажнились, еще немного и она готова была заплакать.

— Ага, конечно осудил, — засмеялся брат, — там не осуждение было, а прямой тебе вопрос — а где теперь я харчеваться буду! Прикинь Гоша, кошак, как только мы стали собирать вещи, забрался в машину и не вылазил оттуда, пока мы не приехали к тебе. Мистика какая-то. Уж что что, а такого я от Бегемота не ожидал. Чувствует скотинка наверное что-то…

— Не чувствуют они, а знают. — Сказала баба Настя, покачав головой. — Животные знают гораздо больше, чем мы, вот только сказать не могут или люди просто их не понимают.

— А Кром улетел. — Печально сказала Маша. — Я даже с ним не попрощалась.

— Не печалься внучка. Мне кажется, ты его еще увидишь. — Анастасия Николаевна погладила Машу по голове, словно маленькую девочку и поцеловала в лоб.

Вечером, когда все привезенное было помещено в яхту, а Маша с бабушкой занялись приготовлением ужина, мы с братом сели на ступеньки крыльца.

— Знаешь Славян, что я еще нашел в сундуке деда?

— Что?

— Помнишь, мы под руководством деда делали доспехи на себя? Ну, это еще до твоей армии было?

— Что реально? А я как-то забыл о них… А ведь точно. Доспехи тогда крутые получились. Когда мы первый и последний раз на тусовку реконструкторов приехали в Новгород, там народ в ауте был. Еще предлагали неплохие деньги. Особенно за твой персидский полный доспех.

— Так вообще-то и за твой не хило давали.

Брат кивнул:

— Целый год угробили на изготовление этих доспехов. Знаешь, я тогда наверное впервые с удовольствием работал в кузне. Сначала я хотел доспех как у рыцарей. Но дед меня убедил, что русские доспехи были не хуже и даже лучше в чем-то. Мне тогда сделали бехтерец, как дед сказал поздний вариант, которые изготавливались в 16–17 веках. А тебе персидский тяжелый.

— Из нержавейки, с отделкой по краям латунью, с травлением, а-ля «принц Персии». — Засмеялся я. — Плюс персидский шлем тюрбанного типа. Еще там лежала моя сабля, помнишь, которую отковал дед. Булат.

— Это которая толи турецкий ятаган, толи персидский шамшур?

— Угу… своего рода гибрид, а если учесть эфес, то и палаш.

Этот клинок ковал сам дед, по одному ему известным соображениям. Клинок, от гарды и до середины был почти прямой имевший едва заметный изгиб как бы внутрь, а в верхней части имел чуть больший изгиб в обратную сторону как верхняя часть ятагана. Заканчивался клинок утолщением. Острие имело заточку как с одной стороны, так и с другой, что позволяло нанести рану противнику обратным движением клинка. Эфес был закрытым, в виде лепестков, идущих от гарды до навершия, полностью защищая кисть руки. Это было немного странное оружие. Позже уже покопавшись в нете и пообщавшись с фанатами средневекового оружия, узнал, что такие клинки ни кому не известны. Однако тогда я об этом не знал и с восторгом смотрел на клинок. Дед же только усмехался. Он же научил меня работать с таким оружием. Тогда же дед сказал мне, что этот клинок оставляет страшные и плохо заживающие раны. На мой вопрос что это за клинок, дед сказал, что какая разница, главное это дать ему имя. Клинку я дал имя «Змей». Славка так же заинтересовался странным клинком, но довольно быстро охладел к нему. Брату же больше нравилось ударно-дробящее оружие, поэтому под присмотром деда он сделал себе сначала боевой молот на полутораметровой рукояти, потом шестопер и на последок «утреннюю звезду» — металлический шипастый шар, крепившийся к рукояти металлической цепью.

— Кстати Слав, в сарае я так же нашел и твой молот с шестопером и «утренней звездой». Все было заботливо смазано и укутано в отрез ткани.

Славка посмотрев на меня удивленно, воскликнул:

— Где? Ты чего молчал заморыш?

— Иди, там сразу у входа в сарай, — махнул я ему рукой, улыбаясь. Славка вскочив, убежал в сарай и через некоторое время вытащил оттуда свои игрушки. Развязав стягивающие сверток вязки, он с довольным видом взял в руки свой молот. Крутанул его и нанес удар по прислоненному к забору листу старого ржавого железа. Лист отозвался жалобным скрежетом и в нем образовалась рваная дыра. Потом Славка покрутил шестопером и наконец взял в руки «утреннюю звезду». Этой он особенно любил махать, раскручивая ее до состояния, когда шар с цепью сливались в один сплошной круг. Да, братец был у меня здоров как буйвол. Перестав крутить «утреннюю звезду» Слава неожиданно спросил:

— Гоша, а твой щит цел?

— Щит у меня был, так же делал его под присмотром деда из дубовых досок, круглый, окантованный по краю латунью с острым металлическим умбоном. А вот брат себе щит делать не захотел, сказав, что с его молотом он ему не нужен.

— Цел, а что?

— А давай проверим, насколько он крепок к поцелую моей звездочки?

— Да пошел ты. Достаточно того, что в свое время один щит ты мне расколотил. — В ответ Славка довольно засмеялся.

— Ой, люди добрые, посмотрите на этих великовозрастных балбесов, все никак в детство наиграться не могут. — Неожиданно раздалось за моей спиной.

На пороге стояла Маша, осуждающе смотря на нас с братом.

— Славочка, лада мое, а если ты этим шариком для боулинга себе по буйной головушке зарядишь, что я тогда с тобой убогим делать буду? — Ласково проговорила она.

— Это не шарик для боулинга, там шары больше. И ничего я себе не заряжу. Я что косорукий? И вообще женщина, что ты вообще понимаешь в мужских делах?

— Даже так?

— Да ладно Маш, — вступился я за Славку, — он же шутит, да и с этой «звездочкой» он обращаться умеет, как жонглер, его дед в свое время так надрессировал, что будь здоров.

— Да знаю я Гоша, что он шутит, — Маша улыбаясь посмотрела на меня, потом перевела взгляд на мужа, — попробовал бы он не шутить. Ну ладно мальчики, убирайте свои железяки, пойдемте ужинать.

Четыре дня прошли в заботах, все проверяли и перепроверяли. Что-то докупали, так по предложению Маши закупили так называемые КИПы — контрольно-измерительные приборы, которые я при сборах совсем упустил из вида. Пара штук рулеток, одна на три метра и одна на пять метров у меня были. Но Маша настояла на том, что необходимо купить еще металлический метр, использовать его в качестве эталона. Под этот метр в городе нам сделали герметичный футляр. Помимо этого, приобрели гирьки разного веса и пару емкостей для измерения объема жидкостей с измерительной шкалой. К ним же купили самые простые весы, в виде коромысла с чашечками, подвешенными на цепочках по краям плеч коромысла. Причем эти весы были изготовлены еще в начале 20 века и взвешивать на них, можно было вес до трех килограмм. Нашел их Славка в одном антикварном магазинчике, торговавшим разными раритетами, в том числе и старинными самоварами, которым электричество было не нужно и топились они щепой и сосновыми шишками. Славка кроме весов купил и один из таких самоваров на пять литров. Правда потом, он почти целый день чистил нутро самовара от многолетней накипи. На самоваре были выдавлены пара медалей и надпись: «городъ Тула Братья Алексей, Иван Баташевы 1901 г.».

Чем ближе становился момент перехода, тем больше нарастало напряжение. Оно как будто висело в воздухе. Нет, ни Маша ни мой брат ни бабуся ни чем старались это не проявлять. Каждый старался чем-нибудь занять себя. Маша с бабусей постоянно проверяла и перепроверяла багаж — все ли взяли, ничего не забыли? Хотя в этом уже казалось бы и нет необходимости. Славка надраивал свои доспехи и чистил оружие, хотя, что первые, что второе были идеально вылизаны. Постепенно даже разговоры сошли на нет. Мы больше молчали теперь находясь в ожидании. Даже я стал нервничать, хотя сам побывал на той стороне и точно знал, что все это реальность. А каково было моим родным и близким, которые поверили мне и фактически все поставили на этот переход, лишившись даже своего угла? Так как в нашем распоряжении оставался только дом деда.

За день до перехода произошло ЧП, которое очень сильно повлияло на нас всех. Утром, около десяти часов к нам пришел Ваня. Одиннадцатилетний мальчишка. Он жил со своей бабушкой и младшей сестрой на другом конце деревни. Я был знаком и с его бабушкой Людмилой Петровной и с его матерью Натальей, когда она была еще жива. Наталья была младше меня на два года. И я в свое время чуть не стал ее мужем и отцом этого мальчишки.

Мне тогда было 18 лет. Год после окончания школы, я по настоянию отца провел на заводе, работая простым рабочим. И теперь готовился поступать в институт. Что бы я не отвлекался на своих друзей и особенно на девчонок, родители отправили меня к деду, куда я привез целый чемодан учебников. Конечно мне было довольно тоскливо, так как у деда сильно не забалуешь. Он вообще ни когда не церемонился и не миндальничал. И если дед сказал, что нужно сделать то-то и то-то и в такой-то срок, то делать это нужно было обязательно, именно так как он сказал и не на йоту меньше, больше можно, меньше нельзя. А дед мне сразу поставил задачу, чтобы за месяц, я должен буду чуть ли не наизусть знать все привезенные учебники, плюс обязательная работа в кузне и по хозяйству. Вот и представьте себе мое состояние. На улице конец мая, все цветет, девушки переодеваются в легкие платьица, а у тебя бешено играют гормоны, как дрожжи прошенные в отхожее место!

На второй день, после того, как я приехал, около дедовского подворья появилась Наталья. Девка была очень даже симпатичная, плюс одела довольно провокационное платьице, конечно же ни какого лифчика, а грудь у нее уже налилась достаточно, третий или даже четвертый размер и готова была буквально выпрыгнуть наружу. Глядя на нее, я непроизвольно сделал пальцами хватательные движения. В голове даже зашумело. И тут на меня обрушился буквально водопад холодной воды. Резко развернувшись, я увидел стоящего деда с пустыми ведром.

— Ну что охолонился? Слюни вытри и бегом в кузню, там тебя молот дожидается. — Спокойно проговорил дед. В спину мне раздался девичий смех. Гонял меня дед пару дней так, что я моя голова не успевала долететь до подушки, как я уже спал. А вот на третий день мне пришло послабление. Дед поехал по своим делам в райцентр. Он конечно нарезал мне задач. Но одно дело, когда ты под жестким присмотром, а другое дело — когда нет. Рядом с деревней был небольшой пруд, который питался холодными ключами, бившими на дне пруда. Как только дед уехал, я решил немного сачкануть и сбегать искупаться. Наталья оказывается все это время наблюдала за мной и поняв, что я побежал на пруд, довольно усмехнулась и пошла следом.

На пруду никого не было. Даже деревенских мальчишек. Все верно, все были заняты по хозяйству, здесь чай не город и детей с детства приучали к труду. Скинув футболку и джинсы я сиганул в воду. Искупавшись я стал выходить на берег, когда увидел Наталью сидевшую рядом с моей одеждой. Сидела так, что были видны ее плавки, одна лямка легкого платья была приспущена.

— Здравствуй Игорешенька. Как водичка, теплая?

Я неотрывно смотрел на нее, переводя взгляд от ее плавок к левой груди, которая практически обнажилась. Нервно сглатывал, все слова застряли в горле. На ее вопрос я даже нормально ответить не смог, только кивнул головой. Удовлетворенно посмотрев на мои топорщащиеся плавки, Наталья усмехнулась и встав, спросила:

— Игорек. Ты не против, если я искупаюсь с тобой? А то так жарко прям.

Глядя на нее, я только и смог опять кивнуть.

Тогда Наталья повернулась ко мне спиной и попросила: — Помоги мне расстегнуть платье.

Словно на деревянных ногах я подошел к ней и стал трясущимися руками расстегивать пуговки. Тут девушка стала заваливаться в перед и я инстинктивно перехватил ее. Мои руки оказались на ее груди. Наталья сразу же поддалась назад и прижалась спиной ко мне. Я ощущал руками ее грудь, своим телом — ее упругий зад. Крышу окончательно сорвало. Она резко повернулась ко мне и обняв одной рукой за шею, а другой ухватилась через мои плавки за напряженное хозяйство.

— Игорь, я же тебе нравлюсь, я это вижу. И ты мне нравишься, хочешь меня? — И впившись поцелуем в мои губы стала заваливаться на спину увлекая меня за собой. Платье так снимать с нее и не стал, просто задрал подол и пытался снять плавки, а потом решил просто их порвать. Но именно в этот момент какая-то сила оторвала меня от такого вожделенного девичьего тела и отшвырнула в сторону. Я просто улетел в воду. Вскочив на ноги, я увидел разъяренного деда. Вот только я его не испугался, наоборот обозлился и кинулся на него. Получил мощную оплеуху и улетел назад в воду. Наваждение стало отступать. Что помогло больше оплеуха деда или вода не знаю. Да и какая разница, главное мозги прочистились. И тут же накатил страх и чудовищное чувство вины. Дед для всей семьи да и не только для нашей семьи, был мощным авторитетом. Перечить ему не решался ни кто из тех, кто его знал. Даже мой отец, если дед был чем-то им не доволен, выглядел как нашкодивший мальчишка. Опустив голову, выслушивал своего отца. И если узнают брат с отцом, что я кинулся на деда… от отца я бы выхватил даже больше чем от деда, но главное то, что его привязанность ко мне опустилась бы ниже плинтуса. А вот Славка, тот на меня бы руку не поднял, он просто бы стал меня игнорировать, так как будто я для него умер. И вот это бы было самое страшное. Славка вообще очень сильно любил как отца, так и деда, хотя порот был ими обоими в детстве ни один раз. Я тоже любил деда и до сих пор помню его горячие ладони, когда он брал меня еще совсем маленького на руки и носил по дому. С детства я запомнил его запах, в котором перемешался запах дыма, дубленой кожи, пота и железа.

— Что еще разок? — спросил дед, глядя на меня.

Я мотнул головой: — хватает. Извини дед.

Дед кивнул, — ну раз хватает, тогда бегом одел порты свои и в кузню. Мы с тобой чуть позже поговорим.

После чего повернулся к Наташке, которая приняла уже сидячее положение, пытаясь натянуть на колени короткий подол платья и испуганно глядя на старика.

— А вот с тобой милая мы поговорим сейчас. — Ласково проговорил дед. Вот только от его ласковости даже у меня мороз по коже пробежал. А Наташка побледнела: — Не надо дедушка Иван, пожалуйста…

— Надо милая, надо. Раз по нормальному через голову не доходит, то дойдет через, уже давно испытанный способ, то есть через задницу. — Дед спокойно снял поясной ремень, кожаный и широкий. Намотал один конец на руку.

— Наталья, даже не вздумай брыкаться, я же тебя как кутенка согну, лучше сама поворачивайся на живот, задирай подол и трусы спусти до колен. Не боись, меня твои прелести не привлекают как некоторых. Ну как, сама или мне помочь?

— А ты чего застыл? — глянул на меня дед и я сорвался с места как спринтер. И первое время слышал удары ремня о Наташкину задницу и ее вопли.

Когда дед пришел домой, я, по пояс раздетый лежал на лавке лицом в низ.

— Деда, штаны снимать?

— Зачем? Это у баб через задницу хорошо доходит и у детей маленьких, а ты уже не дите, вон лоб здоровый какой вымахал, так что с тебя и спины хватит.

Одним словом отстегал меня дедушка так, что я еле с лавки поднялся и то с его помощью. Тяжелая у него рука. Потом дед намазал мне спину какой-то вонючей мазью. Спина не милосердно болела. Вечером у меня даже температура поднялась. Но к утру все прошло. Тем более дед напоил меня каким-то взваром, как он сам это пойло назвал. На следующий день дед меня сильно не нагружал. В обед покушав, мы сидели с ним на крыльце.

— Деда, ты прости меня за то, что я сделал там на пруду. Реально мозги на бекрень были, вообще не работали. Ты же знаешь, я на тебя никогда в жизни не посмел бы руку поднять.

— Ну положим на меня руку тебе поднять, сопля еще. Я тебя перешибу на раз. Но вот то, что ты понял, что натворил, это хорошо. Значит осознал всю глубину своего падения?

— Осознал деда, осознал. И хуже мне от этого гораздо больше, чем от твоей порки.

— Ну вот и ладно внук. Я ведь тебя порол не за то, что ты на меня кинулся и даже не зато, что на Наташку полез.

Я удивленно посмотрел на деда, — а за что?

— Ты думаешь, чего эта малолетняя шалава тебя на себя потащила?

— Понравился наверное, ну и зачесалось у нее…

— Ага понравился, зачесалось. Это у тебя зачесалось. Понравится то может и понравился, да если бы только это, то она не стала бы так резко на твои штаны лезть. А постаралась бы тебе понравится, недотрогу бы из себя ломать начала. Что б с твоей стороны ухаживания были, подарки и все прочее. Одним словом как женщины это делают, когда хотят понравившегося им мужчину в себя влюбить и покрепче привязать? А Наташка другое преследовала. Брюхатая она вот что.

Я нервно сглотнул.

— Как это брюхатая?

— А так. Что, не понимаешь что ли, что такое брюхатая? Беременная значит. Кто отец ребенка неизвестно. В городе кто-то ей пузо натер. То, что из наших деревенских к этому ни кто не причастен, это я знаю точно. Но видно отец ребенка не горит желанием становится ей мужем и скорее всего деру дал, это факт. Вот она и подыскивает на это место какого-нибудь простофилю. И тут ты нарисовался. Сладенький такой, да еще и богатенький буратино, у которого спермотоксикоз прям через все щели прет. Вот и решила, что это ее шанс. Вовремя я, еще чуть-чуть и все. Таких бы делов натворил, что расхлебывать все семейство устало бы. И ладно бы ты ей сам дите сделал. Да даже пусть и чужое бы было это дите, пережили бы и воспитали как своего, чай не нищеброды какие. Вот только не пара она тебе Игорек. Порченая она. И порченная не в том смысле, что девственность уже потеряла неизвестно где и неизвестно с кем. В конце концов баба всего одну ночь девкой бывает. А в том, что мозги у нее порченые, нутро у нее уже гниловатое. Горе она мужчинам несет. А я не хочу, что бы ты несчастным стал и раньше времени постарел через это дело, а там может быть и в могилу бы сошел. Ты еще молод Игорь и еще найдешь свою ладу, только не торопись. Будут у тебя еще женщины в жизни, но не торопись и думай головой, которая на плечах, а не той, что между ног болтается. Тем более жених ты как и брат твой очень даже завидный. Понятно?

— Понятно деда. Спасибо за науку.

— Пожалуйста. Нужно будет приходи, ремень у меня всегда в штанах или на гвоздике висит.

— Дед, я тебя хочу попросить, если можно?

— Проси.

— Ты не говори отцу со Славкой о нашем с тобой инциденте. То что я от отца выхвачу, может быть даже больше, чем от тебя, это фиг с ним. Вот только я для них существовать перестану. Не простят они мне этого.

— Хорошо. Но про Наташку, если спросят расскажу. Тем более скрыть это не получится. Спину то они твою всяко разно увидят. А врать я им не хочу. Знаешь же это?

— Это ладно. Это не так больно. — И мы с дедом засмеялись.

На следующий день к нам неожиданно приехали мои родители и Славка. Слава как раз заканчивал первый курс юрфака, куда поступил после армии и начал готовится к сессии. В первый день ни отец с матерью, ни брат ничего не заметили, тем более я старался не отсвечивать голой спиной. А вот на утро следующего дня меня все же спалили, когда я, забывшись, вышел во двор по пояс раздетый умыться холодненькой колодезной водой.

— Оба-на!!!! — Воскликнул подошедший со спины брат. Я досадливо поморщился, но было уже поздно.

— Какой красава! Это тебя кто так расписал? Неужто дед? — начал разорятся Славка.

— Гош, давай колись, какой косяк ты упорол?

Я демонстративно промолчал и умывшись, не обращая на брата внимания прошел в дом, где накинул футболку. Вслед за мной в дом зашел брат:

— Гош, не реально, что ты такого учудил, что дед тебя так разукрасил?

— Да какая разница что, главное учудил, за что и получил сеанс вправления мозгов от деда, что только на пользу пошло. И не ори, мать услышит, переживать будет.

Но мама уже услышала и потребовала от меня объяснений. Ее поддержал вышедший из комнаты, где они ночевали с матерью и отец. Я молчал, так как было ужасно стыдно.

— Ну чего на него набросились? — сказал вошедший со двора в дом дед. — Что сделал, что сделал, да ничего он такого не сделал, вернее не успел сделать. И не сделал бы, я все контролировал.

Теперь уже я с удивлением посмотрел на деда.

— Так ты не ездил в райцентр?

— Нет конечно. Что мне там делать?

— А зачем тогда все это было?

— А затем. Я же видел, что происходит и понял, что уследить за вами не смогу. Рано или поздно эта сыкуха все равно нашла бы возможность залезть к тебе в штаны. Вот я и решил форсировать события и спровоцировал ее. Зато результат-то какой. Любо-дорого посмотреть, да внучек?

— Да деда.

— Тааак, — протянул отец. Пройдя в комнату, сел за стол и отхлебнул молока из стакана, — и кто сия шустрая девица? — спросил он, глядя на меня.

— Наталья Семенова. — Чуть помолчав, ответил я. Отец как раз приложился к стакану с молоком, но после моих слов чуть не подавился, закашляв.

— Что? — рявкнул он, вскочив на ноги, — ты щенок хоть знаешь, сколько ей лет?

— Шестнадцать…

— Оеее. Вот это попадос, — это уже Славка.

— Похоже мне так же стоит поучить тебя. А то вымахал лоб здоровый, а ума так и не набрался. — Сказал отец, подходя ко мне. Но тут вмешался дед:

— Охолони Роман. Свое он уже получил. Внял и осознал. Не перегибай палку. Ума ты ему сейчас битьем не прибавишь. Все должно быть в меру. Лишняя боль ни чему не научит, а только искалечит.

Побледневшая мама присела на лавку, держась за сердце. Мы втроем с отцом и братом засуетились, но дед, подойдя к маме, дал ей таблетки и стакан с водой:

— Анюта, успокойся, ничего не случилось. А Игорек получил хороший урок и запомнил его, поверь. И дело даже не в том, что был порот, а в том, что осознал, от чего я его уберег.

— Спасибо папа. Надо бы сходить с девочкой этой поговорить. — Сказала мама, запив таблетки.

— А вот этого не нужно. Я с ней уже поговорил. Поверь Анюта, она так же, как и Игорек прониклась и все осознала.

Теперь уже заинтересованно на деда смотрели мой отец и брат. Наконец отец спросил:

— Батя, а сколько дней после вашего разговора Наташка на задницу садиться не сможет?

— Дня два-три. Где-то так.

Славка засмеялся и тут же получил затрещину от деда, а отец задумчиво проговорил: — Мда, точно прониклась и все осознала. Вот только на долго ли?

— А это уж как бог даст. Вот только скоро ей не до этого будет.

— А чего так? — Удивленно посмотрел отец на деда.

— Ну так, пузо скоро видно будет.

— Как пузо? — брат.

— Чего??? Ты же сказал, что Игорь ничего не успел? — Растерявшись отец смотрел на деда, потом перевел взгляд на меня.

— Он то не успел, зато другие успели, даже очень.

— Вот это уже двойной попадос!!! Ну Гоша… — засмеялся опять Славка и опять огреб от деда затрещину.

— Бать, точно не наш приплод? — спросил отец.

— Нет, не наш. Так что успокоились. И на этом считаю тему закрытой. Все.

Тема и на самом деле оказалась закрытой. Единственное, это Славка потом еще почти целый год посмеивался надо мной.

А в положенный срок, как и говорил дед, Наталья родила мальчика, которого назвала Иваном. Девка вредная оказалась и назвала своего сына так же как звали моего деда. Наверное, что бы мальчишка был живым укором старику. Хотя может я и преувеличиваю. Через год Наташа оставив сына на свою мать, уехала в город. Там меняла мужчин одного за другим. Двое сели из-за нее в тюрьму. Пять лет назад она опять приехала в деревню, с пузом. Родила девочку, назвали Светланой. Через месяц, оставив дочь на свою мать как в свое время и сына, укатила в город. Год назад, очередной ее муж, застал Наталью в постели с другим мужчиной. Обоих убил, а потом сам повесился. Прав был дед, когда сказал, что она несла горе своим мужчинам.

В отличии от Натальи, которую дед на дух не переносил, к ее детям он относился хорошо. Не гнал мальчишку, когда тот приходил к нему в кузню. Иван вообще рос любознательным и трудолюбивым ребенком. Помогал своей бабушке в меру своих сил. Заботился о сестренке. Не чурался ни какой работы. Часто пропадал у деда в кузне. И когда дед умер, то горе его было не меньше нашего. Еще при жизни деда, когда я приезжал к нему, то тоже сдружился с мальчишкой. Иван всегда радовался, когда я приезжал в деревню. Особо же ждал, когда приедут Славка с Машей. Маша всегда привозила Ивану и его сестре каких-нибудь гостинцев, а Славка, будучи заядлым охотником и рыболовом всегда брал его с собой, учил как правильно ловить рыбу, охотится. Научил стрелять из ружья. Вот и теперь, когда я перебрался окончательно в деревню, готовясь к переходу, Ваня почти каждый день бывал у меня.

С восхищением Ваня смотрел, на яхту, когда ее привезли. Трогал ее борт с благоговением. Я разрешил ему залезть в яхту. Постоять у штурвала, правда было это не совсем удобно, так как сильно мешала сложенная мачта. Он понимал, что я куда-то собираюсь, даже помогал мне упаковывать вещи. А когда увидел и понял, что со мною собираются и Славка с Машей, совсем приуныл.

— Дядь Игорь, а вы надолго уедите? — На следующий день, после того как ко мне переехали Слава, Маша и бабуся, спросил Ваня.

— На долго братишка, очень на долго, может быть на всегда.

— Я бы тоже поплыл с вами на вашей яхте дядя Игорь, если бы вы меня взяли. Возьмите меня с собой. Вы не пожалеете. Я буду делать все, что вы скажите.

Славка от слов мальчика аж закряхтел.

— Вань, я бы взял тебя с удовольствием, но неужели ты бросишь одних сестренку и бабу Люду? Ведь ты один у них мужчина? — Ответил я мальчишке. Ваня опустил голову.

— Вань, — обратился к мальчику Славка, — а хочешь, я подарю тебе свою удочку, спиннинг, набор крючков и блесен?

— Правда? — лицо Ивана посветлело, — а вам не жалко дядя Слава?

— Жалко, но тебе все равно подарю.

Брат зашел в дом и через минуту вышел, держа телескопическую удочку, спиннинг и пластиковую коробку: — Держи и поймай самую большую рыбу!

Ваня прижал к себе полученное сокровище. Да для него это и было самое настоящее сокровище.

Глава 4

Лицо Ивана было бледным, выглядел он испуганно.

— Что с тобой Ваня? — спросил я, подходя к мальчику.

— Дядя Игорь, там это..

— Что? Говори яснее.

На крыльцо вышли Славка с Машей. Иван посмотрел испуганно на них.

— Успокойся Ванечка, — сказала Маша, — говори.

— Я утром встал, а баба Люда еще спит. Хотя она всегда раньше вставала, корову доить. А сейчас смотрю, а она все еще спит. Я думал, она просто устала. Потом уже Света проснулась, а ей кашу нужно варить. Я подошел к бабе, потрогал ее, хотел разбудить, а она, — мальчик нервно сглотнул, — холодная и не дышит.

— Блин, черт… — ругнулся Славка.

— Перестань, здесь ребенок. — Одернула мужа Маша, потом обратилась опять к Ване, — ты уверен Ванюша?

Мальчик кивнул.

— Где Света?

— Она там дома. Я ей сказал, что бабушка очень устала и спит, будить ее не нужно.

— Ладно, пошли к вам.

Мы вчетвером пошли к Семеновым. На крылечке сидела Света и играла с куклой, которую в свое время ей подарила Маша. Увидев нас, она улыбнулась:

— Здравствуйте! Тетя Маша, а бабушка устала и спит. Ваня сказал, что будить ее не нужно.

Маша подошла к Светлане, присела и погладила по голове.

— Я знаю девочка моя. — Потом обратилась к нам, — побудьте здесь, а я посмотрю. — И прошла в дом.

Не было ее несколько минут. Потом она вышла, кивнула на наши вопросительные взгляды:

— Часов пять-шесть уже, судя по трупному окоченению. Умерла скорее всего во сне. Не мучилась. Возможно сердце остановилось. Свету и Ванюшу я с собой заберу к нам пока.

— Да, нужно участкового вызвать, — сказал Славка. — Гош ты помоги Маше с детьми. А я за участковым, он тут недалеко живет.

На вопрос участкового — что с детьми, Славка заверил его, что они побудут у нас, пока не похоронили их бабушку. Потом он съездил в районный центр, где оплатил ритуальному агентству организацию похорон. Договорились с соседями, что бы помогли с поминками. Соседи же разобрали всю живность Семеновых.

День выдался очень хлопотным. Поздно вечером, когда Маша с бабусей уложили детей спать, мы все вчетвером собрались на крыльце. Молчали, каждому нужно было подумать о своем. Наконец баба Настя задала вопрос:

— Ну что надумали, дети?

— Ты о чем, бабусь? — отреагировала Маша. Причем было заметно, что она нервничает.

— Да все о том же, о чем вы все трое думаете. Разве я не вижу? Просто боитесь сказать об этом.

— Ты о ребятишках, баб Настя? — Спросил Слава.

— О них. Что решили? Думайте быстрее. Насколько я понимаю, Игорь у нас остались сутки? — Я кивнул.

— Бабуся, это большая ответственность. Имеем ли мы право решать за этих детей. Ну ладно мы сами, решились на эту авантюру. Но имеем ли мы право тащить туда детей? Что с ними будет, случись что-то с нами?

— А что с ними будет здесь внучка?

— Попадут в детский дом, получат образование, вырастут…

— Ну да конечно. Проще сбросить их с себя. Кому они нужны здесь внучка. Ведь они теперь круглые сироты. Кроме того, а там ты сама, что рожать не собираешься? А родишь, и что? Что с твоим дитем там будет, если с тобой что-то случится?

— Баб, но это другое. А здесь, Светлана с Ванюшей нам ведь не родные…

— Они уже стали вам родные Машенька, просто вы пока еще не поняли этого или боитесь признать. Ну да бог вам судья, но решение вы должны принять сейчас. Завтра их нужно будет тогда отправить в город в детский дом.

Баба Настя встала и ушла в дом. Некоторое время мы сидели молча, боясь глядеть друг другу в глаза. Потом услышали, как бабуся что-то говорит, пытаясь успокоить кого-то из детей. Мы прошли в дом. Бабушкин голос раздавался из комнаты, где спали дети. Она сидела на краю постели и гладила Ваню по голове. Он, уткнувшись бабушке в живот, тихо плакал. Когда мы зашли в комнату он поднял к нам заплаканное лицо.

— Дядя Слава, а нас теперь в детдом отдадут? А как же моя удочка, там же ведь нельзя с ней. И Свету отберут…

Какое же это поганое состояние, когда становишься свидетелем неподдельного детского горя и слез. И ведь ты можешь что-то сделать…

— Маша? — Услышал я Славкин голос. Посмотрел на него. Он же смотрел на свою жену.

Она кивнула: — Да ладо мое, да.

Славка посмотрел на меня. Как будто тяжкий груз свалился с плеч. Мы сделали свой выбор, правильный он или нет, время покажет. И если мы ошиблись, то расплачиваться будем жестко.

Я кивнул брату: — давай Славян, делай, что должен и будь, что будет. Славка улыбнулся. Бабуся тоже улыбалась. И только Ваня, вытирая слезы, не мог понять, что происходит. Славка подошел к постели, присел на корточки:

— Вань! Давай так, ты сейчас перестанешь плакать, уснешь, а завтра утром мы с тобой поговорим, как мужчина с мужчиной. Мы свой выбор сделали, теперь останется сделать выбор тебе, за себя и за свою сестру. Договорились? А то вон Светлану уже разбудили.

— Хорошо дядя Слава. А какой выбор я должен буду сделать?

— Завтра узнаешь. Давай спи.

Я стоял на крыльце дома, на душе было спокойно и легко. Ночь окончательно опустилась на землю, рассыпав гирлянды звезд в ночном небе. Позади послышались шаги. На крыльцо вышел Славка. Встал рядом. В руках у него было два бокала с коньяком. Я понял это по аромату. Один бокал он сунул мне в руки.

— Давай братишка выпьем за наше безнадежное дело, что бы оно было совсем не безнадежным.

Я усмехнулся:- да ты философ?

— Ага, прямо Гегесий. — Хохотнул брат.

— А кто это?

— Эх ты, — брат потрепал меня по голове, — тЯмнота. Это древнегреческий философ, представитель Киренской школы. Одно из положений этой философской школы гласило, что истинное благо и цель жизни есть удовольствие. Гегесий, исходя из этого постулата, пришел к отрицательным результатам. То есть, удовольствие или недостижимо или обманчиво и легко перевешивается страданием. Благоразумие не может обеспечить счастья, потому что мы не имеем истинного познания о вещах и легко можем обманываться во всех своих расчётах. Ну а когда страдание становится нестерпимым, то имеется только одно действенное лекарство — это смерть. И особенно круто, если ты умрешь голодной смертью. Одним словом у этого грека реально крыша съехала. Кстати жил он в Александрии, когда там же преподавал Птолемей. Птолемей в итоге запретил чтение работ Гегесия, а саму книгу сжег.

Я с удивлением смотрел на брата. Славка усмехнулся:

— А ты что думал, что твой брательник тупой боевик?

— Да нет Слава. Я никогда так не думал. Ты вон даже следователем поработать успел. И следователем очень даже не плохим. Просто вот такие философские завихрения и ты! Удивил ты меня. Надеюсь, ты эту хрень не разделяешь?

— Какую хрень?

— Ну хрень этого как его, а Гегесия.

— Можешь спать спокойно. Не разделяю. И морить голодом себя тоже. А теперь давай вернемся к делам нашим скорбным. Мы тут с Машей и бабусей переговорили, завтра утром вы с Машей берете детей и рвете в город. В темпе там покупаете детям нормальную одежду и обувь, в том числе и на вырост. Так же покупаете учебники. Ваня же в школе учится, вот и там дай бог продолжим его учить. И Светлана потом так же по этим учебникам будет учиться. Не дичать же им в самом деле.

— А ты?

— А мне нужно будет в одно место метнуться. И это Гоша, успеть нужно до обеда, край часов до четырех. Нам ведь еще Петровича обработать нужно будет.

— Лады! — Кивнул я и сделал глоток из бокала.

— Слав, — обратился я к брату, — смотри какая ирония судьбы. Дед в свое время сделал все, что бы я, не стал отцом Вани, помнишь?

Брат хохотнул.

— Ну вот, — продолжил я, — прошло время и его отцом становишься ты. Мало того, не только ему, но и его сестре, причем не по принуждению, а добровольно. Вы ведь с Машей решили их усыновить?

Славка посмотрел на меня: — Да и усыновим и удочерим. А там бог даст и свои пойдут. Большая семья. Разве это плохо Гоша? И еще, дед ни когда ничего не делал просто так. Он же ведь оградил тебя не от Вани, а от его матери. О покойниках конечно плохо не говорят, но Наталья, не только сама на тот свет ушла, но еще и двоих за собой потащила. А скольким она жизнь поломала?

— Все нормально. Я понимаю это и искренне рад за вас с Машей и за детей.

— Ну ладно Гоша, пойдем спать. Завтра у нас, я чувствую, будет ну очень насыщенный день!

Спал плохо. Когда проснулся, что снилось, вспомнить не мог. Но что-то нехорошее, тревожное. На душе было не спокойно. Мое состояние заметили все.

— Гоша что с тобой? — первой спросила Маша.

— Да все нормально, просто не выспался.

Когда встали дети, их сначала накормили, потом бабуся с Машей забрали Светлану и пошли прогуляться. Ваня смотрел на нас со Славкой тревожно, понимал, что происходит что-то очень важное и важное это для него и его сестры в первую очередь.

— Иван, — начал Слава, — у тебя и Светланы никого больше не осталось. А так как мы вроде бы и не чужие, привязались к вам, то приняли решение, если ты согласен, то мы постараемся заменить вам с сестрой родителей. Мы с Машей отца и мать, бабуся вашу бабушку Люду, ну Гоша станет вам дядькой. Не торопись Ваня подумай, хочешь ли ты себе и своей сестре таких родственников? — Ваня не мог поверить. Неужели сбудется его тайная мечта — иметь полноценную семью, любящую маму, отца. Он очень любил свою бабушку. Ведь кроме нее и Светланы у него, по сути, не было больше никаких родных. Отца своего он не знал вообще и ни разу в своей еще маленькой жизни его не видел. Мать, даже пусть такую, которая его и видеть не желала, тоже любил и всегда ждал, вот только она не спешила к своему сыну, фактически вычеркнув его из своей жизни. И вот теперь люди, к которым он искренне привязался, от которых он и его маленькая сестренка видели только добро и теплоту, хотят стать его родителями. Разве мог он раздумывать?

— Это правда дядя Слава? Дядя Игорь?

Я ему кивнул: — правда Ваня.

— Я согласен. Я вам обещаю, что вы никогда не пожалеете. Дядя Слава…

— Вань, если ты согласен, тогда зови меня папа. Надеюсь, Светлана тоже станет звать меня отцом?

Ваня опустил голову, о чем-то размышляя, потом посмотрел Вячеславу в глаза:

— Пап. Она и так уже зовет тетю… маму Машу мамой. Только так, чтобы этого никто не слышал, когда играет и разговаривает с собой.

Ваня подошел к Славке и протянул к нему руки, они обнялись.

— Ваня, теперь послушай меня сынок, то что мы взяли вас к себе, пока никому не говори, иначе вас отнимут у нас и увезут в детдом. Понял?

— Да пап.

— Теперь далее, ты же знаешь, что мы уезжаем?

— Да папа. Вы нас возьмете с собой?

— Конечно. Разве мы можем оставить своих детей одних? Нет конечно. И уедим мы сегодня ночью, вернее постараемся уехать. Но об этом тем более никому говорить нельзя, понял? — Иван кивнул. Слава продолжил: — Но что бы с нами поехать, вас нужно одеть соответственно. Сейчас ты и Света, поедите с мамой и дядей Игорем в город, там вам купят одежду и учебники, так как учебу никто отменять не собирается и ты будешь учиться и учиться хорошо, обещаешь?

— Обещаю папа.

— Ну вот и ладушки.

Во двор как раз вернулись Маша, державшая Свету на руках и бабуся. Светлана, увидев Ваню, радостно закричала: — Ваня, а тетя Маша, теперь наша с тобой мамочка.

— Я знаю. А дядя Слава нам теперь папа.

Тревога не уходила, наоборот, как только стали собираться в город, стала только усиливаться. Залез в яхту, достал карабин, стал набивать восьми патронный магазин патронами, чередуя один с картечью, один пулевой. Набил два магазина. В яхту залез Славка.

— Зачем?

— Честно, не знаю. Руки сами делают. Тревожно мне Слава, еще немного и паника начнется.

— Гош, документы у тебя есть только на штуцер и на «Бенелли». На все остальное бумаг нет. Если прихватят тебя, то ты понимаешь, что это конец. Мало того, с тобой Маша едет и дети.

— Понимаю Слав. Но вот смотри, у той же полиции ко мне претензий нет, я в розыске не числюсь и никаких преступлений пока не совершал. Поэтому с чего они меня прихватывать будут? Ну ладно я бы один ехал, могли остановить, до чего-нибудь докопаться и то, только с одной целью, бабла срубить. А тут я не один поеду. Все чинно и пристойно, семья едет — муж, жена, дети. У нас ведь с Машей фамилия-то одна. Даже если и остановят, документы на машину и права у меня в порядке. Страховка имеется, скоростной режим нарушать я не собираюсь. У меня даже детское кресло имеется. Помнишь, мне в салоне его вместе с машиной впарили. Купился на то, что менеджер сказал — это на удачу. Оно здесь в доме с тех пор так и лежит. Посажу в него Светлану. Все одно к одному. Два дня назад, я встречался со своим знакомым, он мне «немца» переделал, так вот он сказал, что все уже в курсе, что я активы «Империалу» слил. С одной стороны — это хорошо. Так как большие дяди, стоящие за Упырем, теперь ко мне интерес потеряют. Ну не интересен я им стал. У меня ведь теперь ничего нет, даже своего дома. Они теперь репу чешут, что делать и как быть с новыми владельцами. Единственно кто — это Упырь, вот этот ко мне интерес не потерял, наоборот, сейчас он скорее всего активизировался, так как ранее ему не давали со мной разобраться окончательно, надеялись, что я все же активы им добровольно отдам. Теперь упыря ничего не сдерживает и это животное постарается меня достать. Шанс того, что в городе я нарвусь на его людей пятьдесят на пятьдесят. Но даже если и нарвусь, то не будут же они стрельбу открывать прямо на улице или в магазине. Чай не девяностые. Тем более ему нужно удовлетворить свое самолюбие, посмотреть как я мучиться буду. Поэтому и с дальней дистанции меня навряд ли попытаются достать. Скорее всего постараются захватить. А вот тут как раз карабин и подойдет идеально.

— Может «Бенелли» тогда возьмешь? Прятать не нужно.

— «Бенелли» это хорошо. Но у него магазин всего четырех патронный. А мне, если случись что, нужно будет более быстрый темп стрельбы и большая огневая мощь в плане количества зарядов. Возьму пару магазинов. Этого хватит. Да и перезарядка у карабина быстрее, чем у ружья.

— Ты меня пугаешь братишка. Давай уж тогда я поеду?

— Нет Слава. Это не имеет разницы, поедешь ты или я. Даже если поедешь ты, то постараются взять тебя, что бы выйти на меня.

— Тогда может вообще не ехать? Бог с ней с одеждой, что-нибудь придумаем.

— А что придумаем Слава, ничего не придумаем. На первое время, года на два-три хотя бы взять им одежду и обувь на вырост. Это не так много. А вот потом будем думать. И учебники нужны на самом деле. Права бабуся. Мы конечно и сами их учить сможем, но по учебникам все же лучше. Тем более, что и другие дети будут, так ведь Славян?

— Ладно, а как карабин прятать будешь?

— А зачем его прятать. Я положу его на видное место.

— Не понял?

— В доме у Семеновых, когда мы ходили убедиться, что тетя Люда скончалась, я видел коробку из-под куклы, большую такую. Эту куклу Маша Светлане месяц назад привозила, помнишь? Коробка вообще хорошо сохранилась, как новенькая. Я прикинул, карабин туда очень даже поместиться, если сложить приклад и отстегнуть магазин. Перевяжем коробку ленточкой и все. Кто что подумает? Ребенок едет с купленной куклой. Вот ты, каким бы, например циником не был, но полез бы к ребенку проверять коробку с куклой? Особенно если ребенок вцепится в эту коробку? И вообще Слав, возможно, я просто себя накручиваю. Так что давай, ничего переигрывать не будем. Ты лучше сходи в дом тетки Люды и принеси коробку.

Карабин и в самом деле поместился в коробке, так сказать — тютелька в тютельку. Туда же положил пару снаряженных магазинов. Сверху его закрыл куском тряпки. Коробку перевязали розовой ленточкой.

Когда Слава поместил коробку с карабином в салон машины, Светлана, сидевшая в детском кресле, с удивлением посмотрела на моего брата:

— Папочка, а зачем мы куклу мою берем с собой?

— Так нужно девочка моя. Пусть она прокатится с тобой. Только ты не развязывай коробку и не доставай ее оттуда. Обещаешь мне?

— Хорошо. Если так нужно, то пусть она едет в коробке.

Маша смотрела на все это поджав губы и под конец покачала головой, но ничего не сказала. Она была уже в курсе, что в коробке.

В город приехали спокойно. Скорость я не превышал. Пост ДПС при въезде в город проехали без проблем, на нас даже никто не обратил внимания.

Первым делом, мы проехали в школу, где в свое время училась Маша. По дороге она сказала мне, что посоветовавшись с бабушкой, решили купить учебники еще советской школы. Сейчас разных учебников было много, под те или иные программы. Чуть ли не в каждой школе была своя программа и соответственно учебники под эту программу. Советские же учебники составлялись по единой программе для всего государственного образования. Материал в них был проработан более профессионально, чем в некоторых нынешних. Не даром, в последнее время начались разговоры о возврате назад к советской системе преподавания и получения знаний. Но советские учебники не продавались уже в магазинах ввиду их невостребованности. Зато найти их можно было в школьных библиотеках. Нынешний директор школы, куда мы приехали, в своем время была классным учителем Маши. И они поддерживали хорошие отношения. Сначала Маша сама зашла в школу. Так как было лето, то учеников в школе не было, однако преподавательский состав еще в отпуск не ушел. Маша довольно быстро договорилась с директором. Потом вызвала меня по сотовому и я стал носить приобретенные учебники в машину, где сложил их в багажнике. Учебники были с первого по десятый класс.

Потом был магазин канцелярских принадлежностей, где закупили карандаши, в большей части простые, ластик целую упаковку и тетради. На вопрос — почему Маша проигнорировала ручки, ответила, что писать будут карандашами, так как на всю жизнь тетрадок мы увести не сможем, то дети писать будут карандашами, потом записи будут стирать ластиком и писать опять и так, пока не затрем тетради до дыр. Ну что же, наверное женщинам виднее. Хотя и тетрадей и карандашей купили порядком.

После чего наконец поехали в магазин детской одежды. Маша с упоением выбирала детям сначала одежду, потом обувь. Мне оставалось только ходить за ними и выполнять роль носильщика.

Выйдя второй раз из магазина и загружая в багажник свертки и коробки с обувью, вдруг почувствовал чей-то взгляд. Назойливый такой. Как будто в спину плеснули чем-то липким и холодным. Спокойно повернувшись, увидел стоявшего возле темно-серого «Гелендвагена» одного из людей Упыря. Я его помнил еще по нашему с упырем инциденту, когда я за шиворот выкинул из офиса его шефа и обозвал того козлом.

Он стоял возле машины и довольно ухмылялся. За рулем «Мерседеса» сидел еще один. Сколько всего их было не разобрал, стекла были тонированы. Ну вот проблемы начались. Не получилось проскочить. Что меня дернуло злорадно ухмыльнуться, глядя в лицо одного из подручных Упыря, сам не знаю. Увидев мою ухмылку, он сплюнул и залез в салон машины. Я, закрыв свой. «Лексус», спокойно зашел в магазин. Маша выбирала очередной джинсовый комбинезон для Светланы.

— Маша, заканчивайте.

Она вопросительно посмотрела на меня.

— У нас проблемы. Нас вычислили. Возле магазина машина с людьми Упыря. — Понизив голос, сказал я ей.

Маша выпрямилась, лицо ее побледнела: — Гоша, все будет хорошо?

— Да, все будет хорошо. Обещаю.

Оплатив уже выбранное, мы загрузились в машину и поехали на выход из города. Маша села на заднее сиденье к детям. Перед тем как начать движение, я повернулся к ним, подмигнул и сказал:

— Ну что команда поехали, ведь нас ждут великие дела.

Гелендваген, дав нам отъехать, двинулся следом. По городу ехали чинно, отрываться не пытался. Тем более это было бесполезно. Да и привлекать к себе внимание правоохранителей искренне не желал. Маша пыталась связаться по телефону с мужем. Но он находился вне зоны доступа.

Миновали пост ДПС. Чуть он скрылся за поворотом, выжал педаль газа. Машина начала разгоняться. «Гелендваген» тоже прибавил скорость. На очередном повороте пришлось притормозить. Упашевцы скорость не сбрасывали и, выскочив на прямой участок дороги, практически поравнялись с нами. Сидевший на пассажирском сидении подручный Упыря, сделал знак рукой, что бы я остановился, показал пистолет. Состояние сильного напряжения, державшее меня весь этот день в своих цепких объятиях, вдруг пропало. Голова заработала четко, как хорошо отлаженный механизм. Что самое главное — за себя я не волновался, пришло четкое понимание, что Машу и детей я должен сохранить любой ценой, а значит уродов нужно валить без вариантов. Я вильнул влево. Водитель «Мерседеса», что бы избежать столкновения, тоже ушел влево и на скорости больше 100 километров в час вылетел на обочину. Я надеялся, что перевернется, так как его сильно занесло, практически разворачивая. Но водитель оказался профи, сумел удержать машину от опрокидывания. Это я видел уже в зеркало заднего вида. Ну что ж, по крайней мере, я сумел вырвать несколько секунд, может минуту форы.

Шоссе проходило через лес. С обеих сторон он практически вплотную подходил к дороге. Разобраться с преследователями я мог только в том случае, если бы застал их врасплох. Нужна была засада. Причем засаду нужно было устроить в таком месте, где они сбросили бы скорость до минимума. И такое место было. Я знал, что скоро должен быть съезд на лесную дорогу, даже не дорогу, а так почти тропинку, но проехать там можно было. Дорожка эта ни куда не вела, заканчивалась тупиком, полянкой рядом с лесным ключом. Те, кто знал это место приезжали сюда набрать чистой ключевой воды, со вкусом которой и рядом не стоял вкус любой бутилированной воды, продаваемой в магазинах. Кроме того, мы с братом иногда приезжали сюда на пикничок, сначала с девчонками, еще до Славкиной женитьбы, а после и с Машей. Вспомнились даже его слова, когда мы приехали туда на очередной шашлык: «Смотри Гоша, идеальное место для засады». Перед тем, как выехать на поляну, нужно было миновать довольно крутой поворот. При этом со всех сторон были густые заросли ольхи и еще каких-то кустарников, так что сама поляна не просматривалась. На нее ты буквально выскакивал неожиданно из зарослей. Вот этим местом я и решил воспользоваться. И у меня была только одна попытка.

Хорошая все же у моего брата жена. Она не задавала никаких вопросов, не впадала в истерику. Еще когда гнали по шоссе, пересадила Светлану из кресла к себе на колени. Когда съехали на лесную дорожку, я коротко бросил:

— Маша, карабин.

На заднем сидении послышалась возня.

— Ух ты, круто! — это Ваня увидел оружие, — дядь Игорь, а это плохие дяди?

— Да Вань, это очень плохие дяди.

Достав оружие, Маша вставила магазин. Выехав на поляну, я прижался вправо, практически заехав в кустарник. Схватив карабин и запасной магазин, выскочил из машины, сказав Маше, что бы она закрыла детям глаза и уши. Я видел, как она прижала головы детей к себе, что-то говоря им.

Несмотря на полученную мною фору, преследователи сумели быстро нарастить скорость и видели куда я свернул с трассы. Я подбежал к выезду на поляну. Все. Время пошло на секунды, я уже слышал шум двигавшейся по нашим следам машины. Вздохнув глубоко несколько раз, я прижал приклад к плечу. Патрон был уже в патроннике.

Вот показался капот «Гелендвагена» и вот он весь вывалился из-за поворота. Резко грохнул первый выстрел и в лобовом стекле машины, со стороны водителя, образовалась огромная дыра. Картечь с расстояния в пять-шесть метров, страшная штука. «Мерседес» стал заворачивать влево. Карабин заработал как швейная машинка. Дверные стекла у «Гелендвагена» были опущены и я видел, как в салоне дергаются люди, как летят кровавые брызги и ошметки от их тел.

Нажал на спусковой крючок и выстрела не последовало. Все восемь патронов были расстреляны. Машина продолжала медленное движение влево, пока не столкнулась с сосной, растущей на краю поляны. Колеса машины продолжали прокручиваться, сминая решетку радиатора, брызнула охлаждающая жидкость, зашипела, попав на двигатель. Из под деформированного капота пошел пар.

Машина заглохла.

Действуя словно автомат, сменил магазин, передернул затвор и, обойдя автомобиль сзади, выстрелил в заднее левое окно.

Тихо. Очень тихо. Даже вытекающий из раздавленного радиатора антифриз не шипит. Нет привычных звуков летнего леса. Я стою, направив ствол карабина на автомашину с четырьмя телами, которые еще несколько минут или секунд, я даже не знаю, сколько времени прошло, были еще живы и вполне здоровы. Подошел, заглянул в салон. Все были однозначно мертвы, так как с такими ранениями не живут. У водителя фактически отсутствовало полголовы. Была какая-то кровавая мешанина из мяса и костей. Наличествовала нижняя челюсть. Весь салон был забрызган кровью и ошметками мозгов. Второй, сидевший на переднем пассажирском сидении выглядел не лучше. Этому в лицо попала пуля, плюс правое плечо и весь правый бок были разорваны в клочья. Почти тоже было и с сидевшими на заднем сидении. Сильно пахло кровью и разорванными внутренностями. У троих заметил ПМы и у одного «ксюху», как называют еще АКС-74У. У автомата был разбит приклад. Не было ни каких чувств — брезгливости, страха, сожаления, радости. Вообще ничего. Даже не тошнило.

Машину трогать не стал. Собрал гильзы. Даже посчитал их, хотя чего считать, вот они все девять. Вернулся к «Лексусу». Маша сидела бледная, прижав к себе детей.

— Все Маша, проблема пока решена. Поехали домой. — Потом посмотрел на детей, — так ребятишки, сейчас закроете глаза и откроете только тогда, когда я вам скажу, договорились? — Ваня со Светой закивали и опять закрыли глаза. Маша их обняла.

— Маша, тебе лучше тоже не смотреть, не нужно.

Когда ехали уже по трассе, позвонил Славка. Извинялся, что был временно не доступен. Спросил все ли у нас нормально, на что Маша устало ответила, что почти все нормально, едем домой.

Когда заехали во двор, Славка был уже там. Маша сразу же увела детей в дом, где баба Настя стала их кормить. Мы с братом разгрузили джип. Я молчал.

— Что произошло Гоша, Маша? И что значит почти нормально?

— Ну если не считать четырех трупов оставленных нами в лесу, то поездка прошла хорошо. — Ответила Мария.

Славка посмотрел тревожно сначала на жену, потом на меня. Я вкратце рассказал ему, что произошло. Потом у меня начался отходняк. Забила крупная дрожь, руки тряслись как у конченого алкаша.

Слава ушел в дом и через некоторое время вышел со стаканом на половину наполненным водкой.

— Пей, — сказал он, в ответ я мотнул головой, — пей я сказал, иначе я тебя сам сейчас напою.

Мне пришлось взять. Толи зубы мои стучали об стакан, толи стакан об мои зубы, но под этот аккомпанемент, мне удалось влить в себя его содержимое. Через некоторое время стало отпускать. Брат, наблюдавший за мной, удовлетворенно кивнул.

— Самое первое средство в таких случаях, это водочки накатить. Я после своего первого убитого, вообще стакан полный сразу выпил, после боя конечно. Ну ладно Гоша, ты посиди тут, а я к Петровичу схожу. Он как раз дома, только что его видел.

Я сидел на крыльце, глядя на яхту. Рядом села Маша, обняла меня.

— Как ты Игорек?

— Уже лучше. Ты сама-то как себя чувствуешь?

— А я что? Я просто сильно испугалась.

— Как дети?

— Самого убийства они не видели, мертвых тоже, так что Света так ничего и не поняла, а для Вани, это было просто приключение. Представь — бандиты, погоня, оружие, стрельба и больше бандитов нет. Так что с ними все в порядке.

Мы так и сидели с ней, пока во двор не пришли брат с соседом.

— День добрый Мария Федоровна, Игорь Романович! — поздоровался с нами Петрович.

— Здравствуйте Валерий Петрович. — Ответила Маша.

Я кивнул ему: — и тебе того же Петрович.

— Кхе-кхе… Значит мой трактор вам понадобился?

— Понадобился. — Мандраж прошел, кроме того, Маша мне еще водки плеснула и огурчик поднесла. Я улыбаясь смотрел на соседа.

— А зачем, если не секрет? Вот никогда не поверю, что ты Игорь пахать собрался.

— Да нет. Вон яхту мою видишь? Вот и хотим ее твоим трактором утащить.

— А чего не вижу-то, вижу. Тут в деревне только и разговоров про твой корабль, да про смерть Петровны. Только и говорят, где это Караваев младший плавать собрался, неужто в нашем пруду?

— Точно Петрович, я ее специально из Питера тащил, что бы в пруду поплескаться.

— Шутишь?

— Конечно шучу. Тебе Петрович не все равно, где будет моя яхта ходить? Мы тебе предлагаем не плохую сделку. За один трактор два джипа, деньги и дом деда.

Петрович хмыкнул, посмотрел на яхту, потом на нас со Славкой.

— Ой ребята. Чую, втягиваете вы меня в какую-то аферу…

— Ты Петрович думай, что говоришь, следи за языком. Когда это Караваевы аферами занимались? — обозлился Слава.

— А ты Вячеслав Романович не ярись. Вы мне за мой трактор предлагаете дом своего деда, два дорогих джипа и деньжищи, на которые я смогу два таких трактора купить. И что мне думать?

— А ничего. Тебе нужно только сказать либо да либо нет. Насколько мы понимаем, ты говоришь нет. — Ответил я Петровичу. Потом обратился к брату, — ладно Слава, с Петровичем каши не сваришь, пошли к Беликовым. Им предложим.

— А чего сразу к Беликовым? — Возмутился сосед. — Да и какой у них трактор-то, так старое барахло.

— Да нам плевать старое барахло или новое. Да, у них трактор по хуже твоего будет, но мою «Палладу» всяко разно утащит. А нам именно это и нужно. А все остальное мелочи.

Петрович еще какое-то время посопел, но когда Маша вынесла на крыльцо деньги в банковских упаковках, глаза соседа алчно блеснули. Наконец он решился и махнул рукой:

— А давай!

— Ну вот и ладушки. — Ухмыльнулся довольно Славка.

— Значит так Петрович. Трактор пригони сейчас. И что бы был он заправлен под горлышко. Далее, «Лексус» можешь забрать тоже сейчас, ключи в замке зажигания, документы в машине как и договор купли-продажи на твое имя. Тебе только подпись нужно будет поставить и подать документы в ГИБДД. Машину Славки получишь завтра утром. — Петрович хотел что-то сказать, но я его остановил, подняв руку. — Это не обсуждается. Нам кое-куда еще нужно будет смотаться. Утром Петрович, утром. Да сколько там до этого утра? — Петрович согласно махнул рукой.

— Дальше, документы на твой трактор нам не нужны. Оставь их себе. Мы его все равно оформлять на себя не будем, но трактор ты назад не получишь, это однозначно. Поэтому, Слава даст тебе сейчас номер телефона одного человека в Ростехнадзоре, который поможет тебе снять трактор с учета и признать его уничтоженным, что бы ты за него налог не платил. Его услуги уже оплачены. Деньги заберешь, когда трактор сюда пригонишь. И напоминаю трактор должен быть заправлен под пробку. Ну что все Петрович, договорились?

— А насчет дома?

— Дом заберешь через три дня. Сам понимаешь, нам нужно вещи кое-какие вывезти, то да се. Хотя документы на него получишь прямо сейчас. Ну что все на этот раз?

— Ладно. — Петрович залез в джип, завел его и поехал к себе во двор. Через некоторое время послышалось тарахтение трактора и к нам заехал вернувшийся сосед. Заглушив двигатель, сосед подошел ко мне и протянул ключи.

— Бак полный, можете проверить.

Славка передал ему пакет с деньгами. Петрович пересчитал пачки, удовлетворенно кивнул. Потом забрал договор купли-продажи на дом. После чего, посмотрев на нас усмехнулся:

— Странные вы Караваевы. Ну да бог с вами. Вас богатых не поймешь!

— Ну так и вас Валерий Петрович с сего дня понимать не будут. — засмеялась Маша. Мы ее поддержали.

— Это почему так? — недоуменно спросил сосед.

— Так вы теперь как бы тоже богатым стали. — Ответила Маша.

— Ага уела Мария Федоровна, — засмеялся Петрович, — хорошая у тебя жена Вячеслав Романович, эх моему бы оболтусу такую… — Петрович повернулся и вышел с подворья.

На крыльцо вышла бабуся с мелкими. Мы все были в сборе. Я посмотрел на них:

— Ну что мои дорогие. Близится финал. Скоро нам пора будет в путь. Выдвигаться будем часов в девять. Доберемся до перехода спокойно и без спешки. Ты Слава потащишь «Палладу», у тебя лучше получается на тракторе. Я на твоем «Крузаке» отвезу женщин и детей. А теперь давайте еще раз проверим, все ли мы взяли, ничего не забыли?

Сначала проверяли список Маши и бабушки. Потом мой. К восьми часам сборы закончились. Все посчитано, проверено и перепроверено, упаковано и уложено. Тележку с яхтой подцепили к трактору.

— Слав, — спросил я у брата, когда мы сели на ступеньку крыльца, — как думаешь, когда этих на поляне найдут?

Славка пожал плечами, — да бог знает, может уже нашли. Максимум еще день, может два. Туда в любом случае кто-нибудь за водой приедет. Тебе еще повезло, что там никого не было.

— Слушай Гоша, а чего мы с Петровичем заморачивались? Был же целый месяц, могли бы и так купить новый?

— Нет Слава не могли. Я проверил. У дилеров сейчас как раз таких тракторов не было, под заказ можно было взять, но тогда ждать. А мы не можем. Купить с рук? Так не хотелось с этим трактором светиться, ведь в этом случае, в отличии от Петровича, нужно было снимать с учета, ставить. А тут раз и трактор готов. Ты чего Слав денег пожалел? Брось. Зато прикинь, как сейчас Петрович одуревает, все подвох ищет.

Мы оба засмеялись.

Около девяти вечера мы все собрались в последний раз в доме деда. По сидели на дорожку, помолчали. Каждый прощался с домом. Встали, поклонились. Женщин и детей как и планировали, я отвез к переходу на Славкином джипе. Потом машину немного отогнал в сторону. Через минут сорок к Чертовой пустоши подъехал на тракторе брат. Трактор нормально тащил свой груз. Взобрался на пустошь, она располагалась на возвышенности. Заехал на нее и остановился перед самым центром. Тележка нормально проехала по камням, хотя я и опасался за это. Но камни выложенных кругов, за тысячи лет вросли в землю и возвышались над ней не более чем на пять-шесть сантиметров. Причем все они имели округлую форму.

Постепенно опускались сумерки. Маша с детьми, которые прижались к ней с двух сторон и бабусей сидели на разосланном покрывале возле тележки с яхтой. Бабуся рассказывала им какую-то сказку.

Неожиданно к ним спикировала с неба какая-то тень. На борт яхты приземлился ворон.

— Кромушка прилетел! — Воскликнула обрадованная Маша.

Каррр — ответил ей ворон. И устроился на яхте, вцепившись в поручень, всем своим видом показывая, что никуда сваливать больше не собирается и просто так от него не отделаются.

— Ну вот внучка, я же говорила, что вы еще увидитесь.

— Смотри-ка, прилетел пернатый! И как он нас только нашел, Ведь ни разу здесь не был. — Сказал восхищенно брат.

— Слава, — обратился я к нему, — пойдем, прогуляемся немного, до твоего джипа, мне нужно кое-что тебе сказать.

Мы прошли к машине. Я открыл переднюю пассажирскую дверь и достал из бардачка небольшой сверток.

— Теперь Славка, слушай меня внимательно. Не перебивай.

— Что-то случилось?

— Ничего не случилось. Я же просил, не перебивай меня. Итак, я не сомневаюсь, что у нас все получится, но если все же все пойдет не так, то нам придется уходить в темпе. На тебе будет Маша, бабуся и дети. Ты это хорошо понимаешь… Не перебивай. Так вот у нас будет только один шанс перейти на ту сторону, то есть сегодня, если ничего не получится, то воспользоваться следующей ночью нам навряд ли позволят. Поэтому, вот тут документы, на тебя, на Машу и бабусю. На детей к сожалению нет. Кто знал, что все так выйдет. Документы чистые, настоящие. Пройдут любую проверку. О детях же придется позаботится тебе с Машей. Кроме того, там же в пакете лежит флэшка. В ней два счета в банках за рубежом и пароли. Так же банковская карта. Карта не засвечена. На первое время денег вам там хватит. Как только сделаешь документы на детей, сразу уходите за бугор.

— Не понял, а ты?

— А я поиграю с ними в догоняшки. И бандитам и ментам, если они уже обнаружили покойников, то вычислят меня по любому, это как ты говоришь дело времени, нужен буду только я. Я буду отвлекать их на себя, пока вы не убежите как можно дальше. А одному мне выкрутиться будет легче, ты же все понимаешь. У меня документы тоже есть. Тем более ментам вы сильно-то так и не нужны будете, максимум в качестве свидетелей. С бандитами у тебя больших терок не было. И если вы им нужны будете, то только для того, что бы выманить меня. Поэтому Слава, повторяю, если вдруг что-то пойдет не так. Берешь жену, детей и бабу Настю, садишься в свою машину и рвешь когти. Объяснять тебе не нужно, что от этого джипа ты должен будешь избавиться как можно быстрее?

— Поучи еще отца детей делать… Гоша, ты думаешь, что долго сможешь побегать?

— Сколько смогу, столько и побегаю. Я конечно не такой крутой спецназер, даже в армии не служил, хотя и не косил от нее никогда. Но твои уроки помню Славка. Да и дед нас с тобой дрессировал как обезьян с самого детства, помнишь же. Знаешь, я в последнее время часто вспоминаю деда. И у меня складывается такое ощущение, что он как будто готовил нас к чему-то.

— Ну да. Дрессировал, это точно! Но я думал, что он меня готовил к армии.

— А меня к чему?

— Ладно Слава, двенадцатый час. Ночь уже. Смотри Луна какая полная. Пора нам. — И взяв его за руку, попросил, — обещай мне, что сделаешь все так как я тебе сказал? Обещай?

Старший брат смотрел мне в глаза, помолчал, потом приняв решение, кивнул: — обещаю.

Неожиданно улыбнулся: — Гош, про документы не спрашиваю, а счета откуда?

— Это еще отца счета. Так сказать на черный день. Он мне о них перед смертью рассказал, как чувствовал.

Ночь окончательно вступила в свои права. Небо было чистым, сверкая бриллиантами звезд. Большая полная луна глядела на землю со своей высоты, заливая лунным светом и лес и пустошь. Вдалеке горели немногочисленные огни деревни. Подождав, на всякий случай, пока не наступит ровно полночь, я порезал себе ладонь. Дождавшись пока несколько капель крови упадет в лунку, уступил место Славке. Мы решили, что свою кровь помаленьку капнут все. На всякий пожарный. Конечно за исключением наших животин. Даже дети согласились на эту процедуру. Для них это вообще было самое огромное в их жизни приключение.

Мы сидели возле камня с лункой и смотрели на него, стараясь не пропустить момент, когда кровь исчезнет, открыв переход.

Неожиданно Славка воскликнул: — Гоша оглянись!

Я оглянулся. Деревня уже практически вся погрузилась во тьму. Деревенские рано ложатся спать. Поэтому хорошо был виден свет фар нескольких машин, которые проехав по деревне, остановились там, где был дом деда.

— Ну все, вычислили. — выдохнул я.

— Как ты думаешь кто именно, упырь или менты? — Спросил брат.

— А какая разница?

— Ты прав, разницы ни какой.

Через какое-то время машины двинулись в нашу сторону. Похоже кто-то из деревенских сказал им, что мы поехали в сторону Чертовой пустоши.

— Ну что брат, час истины. Давай в яхту, достань моего «немца»…

Но тут меня перебила Маша:

— Слава, Игорь смотрите!

Мы оба резко повернулись. Выемка в камне была пуста. Я поднял фонарь выше. Свет упирался в некую завесу и рассеивался.

— Все, сработало, теперь все в темпе! — закричал я. — Слав в трактор.

— Нет Гоша, это ты в трактор, я ухожу последним. — Скалился довольно брат.

Сплюнув, я залез в кабину трактора, включил зажигание. Мощно рыкнул двигатель. Я включил фары. Их свет так же уперся в завесу и вяз в ней. Насколько она уходила вверх не знаю, но наверное на высоту мегалитов, располагавшихся друг против друга на противоположных концах большого круга. Первым как не странно сорвался с поручня ворон и исчез за завесой.

Ну с богом, подумал я, включил передачу и выжал педаль газа. Я шел вторым после Крома, за яхтой, взявшись за руки пошли Маша, Светлана, Ваня и баба Настя. За бабусей в неизвестность прыгнул Боня. Ганс смотрел на хозяина. Вячеслав дождавшись, когда исчезнет в неведомое последний беглец, достал из сумки висевшей через плечо два бруска пластида. Расположил их на той части камня с выемкой, которая не попала под пелену, разделившую пустошь на двое. Оттуда же из сумки достал детонаторы, воткнул их в бруски. Кинул взгляд в сторону деревни. Огни фар машин уже практически приблизились к холму. Детонаторы были соединены между собой проводом, а так же с небольшим электронным таймером. Он уже слышал голоса преследователей, доносившихся с подножья холма. Злорадно усмехнувшись, выставил время пять секунд, поднявшись показал в сторону тех, кто торопился к ним средний палец и вместе с собакой сгинул за пеленой.

Я видел, как Славка вместе с Гансом буквально вывалились из-за завесы, мне показалось, что я на какой-то краткий миг заметил там вспышку или всего лишь ее отсвет. Но все резко исчезло. Я заглушил двигатель трактора. Стало тихо. Сделал глубокий вздох. Пахло водой. А сейчас стал слышен и слабый плеск волн. Я засмеялся. Брат, Маша, баба Настя, дети и даже собаки уставились на меня. Отсмеявшись, я сказал им:

— Ну что дорогие мои? Добро пожаловать в каменный век!

Глава 5

День у начальника областного управления уголовного розыска начался хорошо. Было отличное настроение. Заканчивали отчет по итогам первого полугодия. И итоги эти радовали. Достигли серьезных подвижек по профилактике преступлений. Улучшили показатели раскрываемости уже совершенных преступлений так, что даже намечался задел на следующее полугодие. Повысили процент задержания лиц, находящихся в розыске. Генерал пообещал, что если хорошо отчитается, то он сразу же подпишет ему рапорт на отпуск. Они с женой давно мечтали о том, что бы только в вдвоем съездить в Испанию отдохнуть. Даже уже путевки взяли. Дети достаточно взрослые и хвостами теперь за ними не таскались. Полковник представил, как они с женой гуляют по Барселоне, загорают на берегу моря…

Проблемы начались ближе к вечеру. В 18 часов 35 минут в дежурную часть поступило сообщение, что в лесном массиве в 50 километрах от города на северо-восток, рядом с областной трассой была найдена автомашина «Мерседес — Гелендваген» с четырьмя трупами. То есть, имело место групповое убийство.

Полковник Колюжный выругался. Тут же раздался звонок от генерала. Генерал потребовал съездить на место происшествия лично и позже доложить. Так же сказал, что кто-то слил информацию в СМИ и ему уже позвонил губернатор. Дело поставлено на контроль.

Когда он на служебной машине приехал на место происшествия, там работала следственно-оперативная группа. Взглянув на покореженную машину и заглянув в салон, полковник вздрогнул. Отошел от машины, что бы не мешать экспертам. Потом подозвал к себе криминалиста.

— Здорово Пал Палыч, что скажешь?

— Ну что сказать Володя, — ответил эксперт. Они давно знали друг друга, — сработано чисто, если так конечно можно назвать эту мясорубку. Жулики попали в засаду, очень хорошую такую…

— Почему жулики? Личности уже установлены?

— Да. Это люди упыря. Все четверо. Документы у них были при себе. У своего опера потом спросишь. Так вот, стрелок поджидал их вон там, — указал эксперт на место около въезда на поляну. Первым, скорее всего, погиб водитель. Причем машина продолжала двигаться, уваливаясь влево. Фактически подставив правый бок. Причем стрелку облегчило дело то, что стекла в дверях машины были опущены и он видел их прекрасно. А вот они его сначала вообще не видели. Почти все выстрелы сделаны с правой стороны, кроме первого, по водителю спереди или почти спереди и последнего — с левой стороны, в заднее левое окно, думаю, что добил раненого.

— Судя по наружным повреждениям машины, стреляли из гладкоствола? — Уточнил полковник.

— Да из гладкоствола. Причем стреляли патронами снаряженными как картечью, так и пулями. И вот тут самое интересное. Темп стрельбы был очень высокий, так как эти, — эксперт кивнул в сторону джипа, — даже выскочить из машины не успели.

— Сколько выстрелов было сделано?

— Пока сказать трудно, но мое мнение от восьми до десяти. Где-то так. Точнее можно будет сказать только после более детального обследования.

— Насколько я понимаю, идентифицировать оружие убийства не получится, так как гладкоствол?

— Правильно понимаешь Володя. Тем более даже гильз нет. Стрелок их забрал. Были б гильзы, и оружие, я бы смог тебе сказать из него стреляли или нет. А так…

— Что еще?

— Здесь есть следы еще одной машины, скорее всего, исходя из размеров колеи — тоже джип. Стоял в правой стороне поляны от въезда. Почти в кустах. Потом развернулся и уехал. Так как здесь везде трава, то рисунок протектора, сам понимаешь, получить не сможем.

— Подожди Палыч…ты сказал темп стрельбы был высоким?

— Да. А это значит, что стреляли не из простой двустволки или даже помповика.

— Как минимум «Вепрь» или «Сайга»?

— Да или что-то типа этого. Странно да? Учитывай Володя, у убитых было оружие, нарезное — три ПМ и одна «ксюха». Стрелок кстати ничего не тронул в машине. Скорее всего, он даже не касался ее, максимум заглянул в салон, что бы убедиться в том, что все кончено. Поэтому я мало верю, что мы сможем найти там его пальчики. Хотя все может быть. А теперь вопрос — а что они вообще тут делали?

Колюжный задумчиво смотрел на машину с трупами, потом сделал предположение: — Может на стрелку приехали?

— Сам то веришь в это? Странное место для разборки. И если это встреча, что бы решить возникшие терки, то почему стрелок шел с гладкостволом? Я понимаю, если бы он их уработал нарезным, с автомата например. Тогда да, вполне версия может пройти. Но стрелок работал гладкоствольным оружием, а это риск и очень большой. Проще автомат. Знаешь Володя, я старый мент и чует моя пятая точка, что здесь что-то другое. А вот что, это уже твоя работа.

— Палыч, а почему ты решил, что стрелок был один, а не двое или больше?

— А вот это еще один пункт, который говорит явно не в пользу версии о так называемой стрелки. На такие разборки жулики в одиночку не ездят. Согласись? А почему я уверен, что стрелок был один, давай вернемся к машине, на которой он приехал.

Они прошли к краю поляны.

— Вот смотри, здесь машина остановилась. Колея очень четкая. Причем заметь, трава здесь гуще, чем в центре поляны, поэтому видно пока что все очень хорошо. Вот здесь он вышел, видишь след, ведет прямо к месту засады. Судя опять же по траве, больше из машины никто не выходил. Иначе, так же бы остался след в виде примятой травы. Отработав «Гелик», он убедился, что все мертвы, след ведет к центру, там правда теряется, трава мельче и пожиже. Тем более и наши слонопотамы уже натоптали. Но потом он возвращается, видишь? Садиться. Машина сдает чуть назад и сразу идет на разворот. Все. Трава хоть и стала уже выпрямляться, но след стрелка, еще заметен.

— Если так, то… — Колюжный замолчал, потом посмотрел на собеседника, — они не на стрелку ехали, а за нашим стрелком. Скорее всего, преследовали.

— Да, — кивнул Палыч, — даже скажу больше, ребятишки расслабились, думали, что контролируют ситуацию, чем стрелок и воспользовался. Иначе как объяснить то, что они так бездарно подставились?

— Они не могли миновать поста ДПС. Там камеры и мы можем отследить, за какой машиной шел «гелик». А отследив машину, возможно, узнаем кто стрелок! Ладно Палыч, спасибо. Это уже кое-что!

— Давай Володя, удачи тебе.

На посту ДПС Колюжный и его подчиненный капитан Кольцов просматривали видеозаписи наружных камер наблюдения. Пару раз попадались «Гелендвагены», но все оказывалось не то. Наконец Кольцов увидел искомое.

— Стоп. Товарищ полковник, похоже наши клиенты.

— Вижу. Так, кто перед ними?

— «Тойота Королла»…

— Пробить номер, — дал указание полковник сотруднику ГИБДД.

— А кто перед «Короллой»? Запись чуть назад.

Отмотали. На экране показался золотистый внедорожник «Лексус». У полковника зашевелились нехорошие предчувствия. На всякий случай он дал приказ установить владельца машины. Но Кольцов ответил сразу: — А чего пробивать товарищ полковник, я так вам скажу, чья машина — Караваева Игоря.

Только слепой и глухой не знал об исключительных отношениях Караваева-младшего и Упашева, в миру известного как «упырь».

— У Игоря «Лексус», а у его брата Вячеслава «Ленд Круизер». Они конечно похожи, но все же цвет разный «Круизер» черный, — продолжил Кольцов. Потом растерянно посмотрел на полковника: — товарищ полковник, неужели…

— Мы ничего сейчас утверждать однозначно не можем капитан! — Резко оборвал Колюжный своего подчиненного. Полковник очень хорошо знал семью Караваевых. В свое время Роман Караваев очень сильно помог ему, тогда еще капитану, сохранить профессиональную честь и карьеру. А со старшим братом Игоря, он довольно плотно работал, в бытность еще работы Вячеслава в следственном комитете. Цепляясь за остатки тающей как весенний лед надежды, он приказал проверить еще машины, которые могли ехать перед караваевским джипом. Но надежды не оправдались. Перед этим, там было не большое окно, когда машин не было, а еще раньше пост ДПС миновала грузовая «ГАЗель» и старенькая «Нива». Дав задание установить владельцев указанных машин и опросить, поехал в Управление. В Управлении вызвал к себе своего зама.

— Алексей, — обратился Колюжный к вошедшему подполковнику, — срочно нужны записи городских камер наружного наблюдения за последние сутки. Искать внедорожник Караваева-младшего, да-да Игоря. Он был сегодня в городе. Мне нужно знать куда он заезжал. Все понятно? Тогда давай и Алексей, все нужно срочно, бери столько людей сколько можешь. Все.

Потом тяжело вздохнув, пошел на доклад к генералу…

— Думаешь это Игорь? — спросил генерал.

— Пока трудно сказать однозначно Константин Васильевич. Я дал задание своим поднять видеозаписи городских камер наружного наблюдения за последние сутки. Нужно понять, что делал Игорь в городе, с кем встречался, если конечно это попало в объектив или с кем вообще приезжал. Заодно установить за ним ли именно ехали люди Упашева, с какого момента.

— Ты же хорошо знал их семью?

— Да, а с Вячеславом вообще не одно дело раскрутили, когда он следователем в следственном комитете работал.

— Телефон Игоря у тебя есть?

— Есть.

— Звонил?

— Да. Он вне зоны доступа, как и его брат, а так же жена Вячеслава Мария.

— Мария, если не ошибаюсь Федоровна. Молодой хирург в нашей областной клинической больнице?

— Все верно товарищ генерал. Причем очень хороший хирург, двух моих парней оперировала. Одного фактически вытащила с того света, а другого уберегла от инвалидности. Молодая то она молодая, вот только руки у нее золотые. Уважают ее люди.

— Мдаа, — протянул генерал, — что же у них там произошло, раз Караваев-младший решился на столь кардинальные действия? Кстати ты в курсе, что Караваевы продали активы комбината «Империал Инвесту»?

— Про комбинат в курсе. А насчет того, что там произошло, не знаю товарищ генерал. Слишком мало информации. Мы даже пока утверждать не можем, что это Игорь устроил бойню.

— Согласен. Ладно иди работай. Домой сегодня уже не уходишь. Отправь людей по адресам проживания Караваевых. И это Володя, тебе не нужно объяснять, что действовать необходимо предельно аккуратно?

— Да товарищ генерал.

Всю ночь полковник проторчал в Управлении. Ночью стала поступать странная информация, вся недвижимость в области семьи Караваевых продана! И квартира Игоря и квартира Вячеслава, а так же его загородный дом. Сделали запрос в Москву и в Санкт-Петербург. Ответа пока не было. Часа в три ночи позвонил генерал. Он оказывается так же не уходил из Управления.

— Зайди, — коротко сказал начальник.

— В курсе, что произошло сегодня ночью?

— Нет, пока нет.

— Знаешь про главную достопримечательность нашей области, про памятник времен палеолита, там еще рядом деревня… — генерал глянул в листок бумаги, — Запрудово называется?

— Знаю.

— Так вот, сегодня ночью его взорвали.

— Как взорвали? Кому понадобилось его взрывать? Кому он вообще нужен?

— Кому и кто взорвал, я должен узнать еще быстрее, чем кто расстрелял этих четверых отморозков. Ты же в курсе, что этот чертов памятник, признан историческим наследием «Юнеско»?

— Да.

— Скоро пойдет информация. Утаить мы не сможем. И тогда знаешь, что начнется?

— Даже представить не могу. Подождите товарищ генерал, говорите Запрудово?… Как же я упустил это из вида? — С нескрываемой досадой проговорил полковник.

— Что ты хочешь сказать?

— В Запрудово дом деда Игоря и Вячеслава Караваевых! Тут дело в том, товарищ генерал, что я недавно получил информацию, вся недвижимость Караваевых в области продана!

— Что вся?

— Да. Последнюю квартиру продали неделю назад. У них есть недвижимость в Москве и Питере. Запрос мы туда послали, но сами понимаете, ответа пока нет. Но у меня складывается такое чувство, что и та недвижимость уже продана.

— И что у нас получается?

— Они готовились к отъезду. Продали бизнесактивы, недвижимость. Скорее всего перевели или обнулили счета в российских банках, но это мы сможем узнать только днем или завтра. И остался только этот дом… Товарищ генерал, разрешите, я сам сейчас туда поеду.

— Давай полковник. Тем более дежурная группа туда уже выехала.

…Полковник Колюжный стоял на возвышенности, на которой и был расположен памятник палеолита в виде трех кругов выложенных камнями с двумя каменными мегалитами вкопанными друг против друга на противоположных сторонах большого круга. Курил подряд вторую сигарету. Он уже вообще перестал понимать, что происходит. Все, что он узнал за последние пятнадцать часов, были настолько абсурдны, что мозг просто отказывался их принимать.

Шел уже одиннадцатый час наступившего дня, солнце поднялось высоко и начинало припекать. Заиграла мелодия сотового телефона. Звонила жена.

— Да Катя?

— Володенька, ты где?

— На работе родная, где же мне еще быть?

— Но ты уже больше суток не был дома.

— Много работы, ты же все понимаешь.

— Володя, тут по телевизору такие страсти показывают…

— Что уже показывают? Наши местные?

— И наши и даже федеральные каналы. Володь, твоя работа именно с этим связана?

— Наверное…

— Что значит наверное?

— Я же не знаю, что ты там смотришь.

— Так про убийство показывают. Каких-то уголовников в лесу расстреляли и еще взорвали какое-то древнее капище.

— Ну тогда точно, с этим связано.

— А ты мне ничего не можешь рассказать?

— Нет Катенька, не могу. Все целую тебя, мне пора.

— Когда домой придешь?

— Честно? Не знаю родная. Ну все, отбой.

Положив в карман сотовый, начал анализировать имеющуюся информацию снова. Итак, около месяца назад Игорь Караваев тайно заключает сделку с представителем «Империал Инвеста» о продаже акций компании, основанной еще его отцом. Тогда же он фактически перебирается в деревню Запрудово, в дом своего деда. Через две недели после этого из Санкт-Петербурга привозят принадлежащую ему парусно-моторную яхту «Паллада», для которой специально заранее была изготовлена тележка на его же предприятии. В течении как минимум последних трех недель, в деревню часто наведываются его старший брат и невестка — Караваев Вячеслав и Караваева Мария. Вячеслав к тому же являлся начальником СБ компании принадлежавшей Игорю. Мария работала в областной клинической больнице и была фактически ведущим хирургом. Так же три недели назад Караваева неожиданно подает заявление об увольнении. Заявление мотивировала сменой место жительства. На все уговоры руководства больницы Мария ответила категоричным отказом. Не помогло и то, что с ней пытались разговаривать в департаменте здравоохранения области. Однако куда она собирается переезжать Караваева не сообщила. Тогда же на продажу была выставлена вся недвижимость семейства Караваевых. Была продана даже квартира Белецкой Анастасии Николаевны, родной бабушки Марии. Две недели назад оба брата приобретают два нарезных ружья крупного калибра иностранного производства, предназначенных для охоты на крупных животных, в том числе на слонов. При этом у Игоря уже имеется охотничье ружье «Бенелли Комфорт», а у Вячеслава «Вепрь 12 Молот». Вчера, Игорь Караваев и его невестка Мария приезжают в областной центр, где покупают в средней школе, в которой в свое время училась Мария, полный комплект еще советских учебников с первого по десятый класс, оформив передачу денег как благотворительный взнос. Сумма взноса 30 тысяч рублей. После чего в магазине канцелярских принадлежностей закупают тетради, карандаши, краски, ластик. Ни одной ручки куплено не было. Далее, оказалось, что с Караваевыми в город приехали двое малолетних детей — мальчик 11–12 лет и девочка 5–6 лет. Заехав в супермаркет, они закупают на детей одежду и обувь. Причем берут не только те размеры, которые сейчас актуальны для приехавших с ними детей, а так же и одежду большего размера, то есть, которая может понадобиться детям через год — два-три. Кроме того, одежда покупалась преимущественно предназначенная для активного отдыха и выездов на природу. Продавцы отметили, что дети называли Марию мамой. Что удивило одну из продавцов, так как Караваеву она знала больше года, потому, что последняя оперировала ее мужа и ей точно было известно, что у четы Караваевых детей нет. Именно от этого супермаркета внедорожник Караваевых стал сопровождать «Мерседес Гелендваген», принадлежащий одному из подручных Упашева. Со слов очевидцев стало известно, что внедорожник «Лексус», принадлежащий Караваеву Игорю проехав с установленной скоростью мимо поста ДПС, резко стал набирать скорость. Следовавший за ним через одну машину «Гелендваген», обогнав «Тойоту Короллу», так же стал набирать скорость и вскоре обе машины скрылись за ближайшим поворотом. Владелица автомашины «Тойота Королла» сообщила, что по трассе проехала порядка 70 километров, но ни «Лексуса» ни «Гелендвагена» больше не видела. После чего, около 18 часов 30 минут, муж и жена Ивановы, приехавшие в лесной массив, набрать ключевой воды, обнаружили на поляне, рядом с которой бил ключ, автомашину «Гелендваген» с четырьмя трупами. Караваев Игорь, Караваева Мария и как было установлено двое малолетних детей, жителей деревни Запрудово приехав в деревню, вели себя как обычно. Ни каких странностей в их поведении и особенно в поведении детей замечено не было. Дети радовались покупкам, играли. Тогда же, братья Караваевы обменяли принадлежащие им внедорожники и дом своего деда на трактор «МТЗ-3522», принадлежащий местному жителю. При этом договора купли-продажи на автомашины уже имелись в наличии и были заверены представителем одной из фирм, занимающейся оформлением подобных сделок. Договор купли-продажи дома, был так же уже оформлен и заверен нотариально. Что характерно договор был подписан ни кем-то из братьев Караваевых, а Билецкой Анастасией Николаевной, на которую и был оформлен в свое время, после смерти Караваева Романа Ивановича. При этом, оформлять договор купли-продажи на трактор Караваевы отказались, как и от документов на сам трактор, заявив, что ничего оформлять не собираются. По имеющейся информации, владельцу трактора Караваевы так же выплатили крупную сумму денег в иностранной валюте, однако последний это категорически отрицает. В десятом часу вечера Караваев Игорь на автомашине «Тойота Ленд Круизер», принадлежащий его брату Вячеславу, отвез Марию, Билецкую и двух малолетних детей, как было установлено Семенова Ивана 11 лет и Семенову Светлану 5 лет, являющимися круглыми сиротами, так как за день до этого умерла их опекун и одновременно родная бабушка Семенова Людмила Петровна, к памятнику палеолита, в народе именуемый Чертова Пустошь или капище. Туда же на тракторе отбуксировал яхту «Паллада» Караваев Вячеслав. Где они находились предположительно до двенадцати ночи. Около двенадцати ночи в Запрудово приехали три внедорожника иностранного производства, которые сразу же направились к дому, в котором до последнего времени находились Караваевы. Узнав от местных жителей, что Караваевы уехали на Чертову пустошь, двинулись следом. Через некоторое время на территории Чертовой пустоши прогремел сильный взрыв. Еще через некоторое время, все три внедорожника на большой скорости проследовали через деревню к трассе и скрылись. Со слов местного жителя, общавшегося с одним из приезжих был составлен приблизительный фоторобот, так как свидетель не очень хорошо запомнил разговаривавшего с ним по причине темного времени суток. В результате в фотороботе был опознан сотрудниками полиции один из приближенных Упашева. Местный участковый, разбуженный звуком взрыва, узнав о происшедшем сообщил об этом по сотовому в дежурную часть райотдела. Прибывшая дежурная группа осмотрела место происшествия, обнаружила место взрыва, располагавшегося как раз в центре капища. Более никаких следов и предметов обнаружено не было, в том числе остатков яхты и трактора, которые неизбежно должны были остаться в случае их подрыва. Так же не были обнаружены тела пострадавших либо фрагменты тел, как и вообще живых людей невредимых или раненых. С наступлением светлого времени суток, был проведен повторный более тщательный осмотр места происшествия, совместно с группой экспертов из областного Управления МВД. Повторный осмотр так же ничего не дал, за исключением того, что были обнаружены фрагмент детонатора, следы трактора и тележки. Следы вели к центру капища, как раз к месту взрыва и обрывались. На другой стороне места подрыва следы транспортных средств отсутствовали. Кроме того, обследовав место взрыва, эксперты заявили, что взрывчаткой, которую использовали для подрыва, является пластид. При осмотре дома Караваевых в деревне, было обнаружено, что исчезли весь инструмент кузни, наковальня, мехи и прочее. Так же из дома исчезли, со слов местных жителей швейная машинка «Зингер», еще сороковых годов прошлого века выпуска, точильный станок с ножным приводом и ряд других вещей, не представляющих особой ценности. Кроме того, в доме была обнаружена коробка из-под куклы со следами оружейной смазки.

Ну вот и что теперь думать? Какие выводы???? Полковник Колюжный помотал головой: — бред какой-то…

— Товарищ полковник, — обратился к нему Кольцов, — по мимо всей этой чертовщины, у нас вырисовывается еще и киднеппинг.

— Капитан, какой еще на хрен киднеппинг? — полковник зло смотрел на своего подчиненного. Ему тут еще не хватало похищения детей.

— Товарищ полковник, — вступил в разговор находившийся тут же майор, начальник местного райотдела, — а как мне объяснить исчезновение двух малолетних детей?

Глубоко вздохнув, Колюжный обвел тяжелым взглядом обоих офицеров, потом махнул рукой, — ладно майор делай что хочешь, похищение, так похищение. Одним больше, одним меньше, разницы большой уже нет никакой.

Разродился мелодией сотовый. Звонил генерал. Полковник сморщился как от резкой зубной боли.

— Слушаю товарищ генерал.

— Что там у тебя полковник?

— В двух словах не ответишь Константин Васильевич. Тут какая-то чертовщина происходит. Если я начну вам докладывать, вы сто процентов решите, что я несу бред. Единственное, что могу сказать хорошего, это то, что наш памятник палеолита вообще не пострадал. Взрыв имел место, но без всяких последствий для него.

— Ну спасибо полковник. Насчет чертовщины, доложишь лично. И давай срочно приезжай. Есть очень важная информация от ФСБ.

— По Караваевым?

— По ним полковник, по ним.

— Слушаюсь товарищ генерал, выезжаю.

Положив сотовый в карман, полковник посмотрел на Кольцова, — поехали капитан. Пляски с бубнами продолжаются. Теперь еще и ФСБ появилась на горизонте.

По дороге полковнику удалось немного вздремнуть. В управлении полковник зайдя в туалет, умылся. Посмотрел на себя в зеркало — лицо землистого цвета, под глазами мешки, глаза красные как у кролика.

Вытерев лицо носовым платком, прошел на прием к генералу.

Генерал долго молчал, после доклада Колюжного. Потом спросил:

— Что сам думаешь по всей этой… катавасии?

— Не знаю товарищ генерал. Понимаете, если не считать эпизод с их странным исчезновением, все равно некоторые действия Караваевых лишены логики и смысла. Вот например, зачем им советские учебники, да еще за тридцать тысяч? Ведь можно купить учебники в магазине, современные? Зачем было тащить яхту с Балтики сюда, где по близости нет ни одного крупного водоема? Да еще заказывать под нее тележку с двумя съемными лебедками? Он что собирает перемещать тележку с яхтой с помощью этих лебедок? Тогда трактор зачем покупали, да еще так дорого, за два отличных внедорожника, за дом с подворьем плюс еще и доплатили в валюте, хотя последнее владелец трактора отрицает.

— Конечно он будет отрицать. У него не сегодня, так завтра эти джипы могут арестовать, как и вновь приобретенную недвижимость. Так тут хоть деньги останутся, — усмехнулся генерал.

Полковник тоже улыбнулся: — Да попал мужик с этими Караваевыми.

Потом Колюжный продолжил: — Если потащат трактором, то как далеко? Если далеко, то можно же было трейлером увезти. Кстати, именно на трейлере яхту и привезли из Питера. Зачем он погрузил на нее практически всю дедовскую кузню, только горн остался? Зачем им ружья с чудовищным калибром?

— А ты знаешь, что Караваевы перевели в благотворительный фонд «Подари жизнь» порядка семи миллионов рублей?

— Нет не знал. Но вот, пожалуйста, переводят деньги в детский благотворительный фонд и тут же похищают двух малолетних сирот! Где логика?

— Может хотят усыновить?

— Да пожалуйста. Обратились бы в отдел опеки и попечительства. Вы думаете им кто-то бы отказал? Но нет, они тайком увели детей. И у меня в голове не укладывается, ладно Игорь или даже Вячеслав, но Мария Федоровна???!!!! Вы знаете товарищ генерал, мне до сих пор все это кажется каким-то дурным сном. Ну ладно в действиях Игоря, когда он ликвидировал четырех отморозков, еще можно найти логику. Они ведь за ним гнались. А у него в машине была жена брата и двое детей. И бог знает, что бы эти деятели сотворили с ними. Вот он и защитил их доступным на тот момент для него способом. Но все остальное, какой-то бред.

— Бред говоришь, а теперь слушай. У меня были из ФСБ, так вот, в то время, когда Караваев-младший решал проблему в лесу доступным ему способом, его старший брат в это время приобрел у одного армейского капитана двести грамм пластида, крупнокалиберную винтовку СВДК и порядка трех сотен патронов.

— Так вот откуда пластид взялся на месте взрыва на капище! Подождите товарищ генерал, если сделка была осуществлена вчера, а сегодня они сообщают об этом нам, что не характерно для них, получается, они вели ее с самого начала. Тогда почему не взяли Вячеслава?

— Тут понимаешь какая штука. Да они вели этого капитана около месяца. Знали, что он приторговывает оружием и хотели взять с поличным. И тут у них появилась информация, что предстоит сделка с продажей крупнокалиберной снайперской винтовки. Обложили армейца крепко. Но в какой-то момент откровенно облажались, сами они это открыто не говорят, но я понял это так сказать иносказательно. Они потеряли капитана. А когда снова его засекли, то оружия при нем не было. Взяли его с деньгами и что самое пикантное с компроматом на этого самого капитана. Капитан не кололся сначала. Заговорил только сегодня и оказалось, что Караваев-старший, еще когда работал следователем заимел на капитана компромат. Сливать армейца не стал. А как бы оставил про запас. Нет, он не брал с капитана деньги и не заставлял его делится. Но вот несколько дней назад, он позвонил капитану и предложил встретиться. При встрече Караваев предложил организовать ему СВДК и патроны к ней, причем за деньги и за компромат. Вчера произошла встреча, Караваев передал деньги, компромат и получил свой товар. Мало того, капитан из алчности приволок на встречу еще и две трубы РПО «Шмель», хотя Караваев у него их и не заказывал и брать не собирался. В итоге Караваев заплатил ему вообще какие-то копейки, так как тащить их назад капитан опасался. Естественно задержать Караваева они вчера не смогли, так как не знали покупателя. А сегодня когда попытались это сделать, ничего не получилось ибо самого Караваева Вячеслава, а так же его жены и брата нигде пока обнаружить не удалось. И тут у них появилась информация, что у нас тоже есть дело в отношении Караваевых, вернее в основном в отношении младшего Караваева. Они стали копать и столкнулись с теми же проблемами, что и мы. И сейчас в полном недоумении.

— И что ФСБ хочет?

— Пока только лишь координировать действия и обмениваться информацией. Это они, между прочим сообщили, что все счета Караваевых обнулены. Причем Володя, Караваевы не только сделали взнос в фонд «Подари жизнь», но и еще в несколько аналогичных фондов и непосредственно оплатили лечение троим малышам за границей. Вот так то. Ладно, полковник, иди домой, отдохни, а то на тебя смотреть страшно…

Последующие трое суток, какой-либо серьезной информации по семье Караваевых и двух малолетних сиротах не поступило. На четвертый день Колюжного вызвал генерал. В кабинете начальника, кроме самого генерала, сидело еще двое человек. Один из них был знаком полковнику, это был начальник областного управления ФСБ генерал Яшин, а второй был не известен.

— Полковник, — сказал генерал, — дело по Караваевым передаем в ФСБ. Теперь они всем этим будут заниматься. Понятно?

— Так точно товарищ генерал.

— Полковник, — вступил в разговор Яшин, — все документы передадите майору главного управления ФСБ Волкову и с вас возьмут подписку о не разглашении, точно так же как и с ваших сотрудников, которые занимались этим делом. Вам все понятно?

— Так точно.

… Упашев Виктор Григорьевич, нервно ходил по большой зале своего особняка. На диване сидели двое его особо доверенных людей.

— Ну что, что-нибудь узнали?

— Нет шеф. Караваевых ищут и менты и даже фээсбэшники. Но они как сквозь землю провалились… — сказал один из них и тут же осекся.

— Именно идиот, они сквозь землю провалились. Были и раз их нет, как и долбанного трактора и яхты. Кто-нибудь из вас может мне объяснить, что за херня происходит?

В ответ тишина. Да и что они могли сказать своему шефу, если сами ничего не понимали.

Вдруг на улице послышались крики. Упашев глянул в окно и выматерился. Его охрану во дворе валили на землю сотрудники спецназа ФСБ.

— Что там шеф, менты?

— Хуже, чека…

Дверь в залу распахнулась, забежали трое спецназовцев, под дулами автоматов, заставили всех находившихся в комнате лечь на пол. Потом двое из них подняли Упашева. На него смотрел мужчина в цивильном костюме.

— Майор главного управления ФСБ России Волков.

— Чем обязан майор? На каком основании вы ворвались в мой дом?

— На основании постановления о проведении обыска, а так же задержания вас гражданин Упашев Виктор Григорьевич в качестве подозреваемого, — после чего майор дал команду спецназу паковать и грузить всех, кроме хозяина дома в спецмашины.

— В чем меня обвиняют?

— О, у нас достаточно статей уголовного кодекса, которые могут быть вам предъявлены, в том числе за организацию незаконного оборота оружия, организацию незаконного игорного бизнеса, организацию рейдерских захватов, легализацию средств полученных незаконным путем, организацию нескольких убийств и нескольких покушений. Организацию покушения на похищения людей, в том числе и на похищение хорошо вам знакомого Караваева Игоря Романовича, его невестки Караваевой Марии Федоровны и двух малолетних детей. Причем данное покушение имело тяжкие последствия, так как в результате чего, было убито четверо человек. И да, сейчас начались тотальные обыски во всех офисах ваших контор, в том числе и в Москве и в Питере и других городах нашей необъятной Родины.

— Это вы что, мне это хотите предъявить майор? Так это я пострадал, это моих людей убили, а мы ни кого не трогали, — взвизгнул Упашев, нервы подвели его окончательно.

— Ну вот видите гражданин Упашев, мы с вами уже начали конструктивный диалог, — усмехнулся майор.

Упашев быстро взял себя в руки, — я требую своего адвоката.

— Конечно гражданин Упашев и адвокат у вас будет, как без этого? Вот только я хочу дать вам один бесплатный совет, воспользуйтесь им — вам лучше сотрудничать со следствием. — Упашев только скривился в ответ.

— Вы же знакомы с Караваевым Вячеславом Романовичем? Так вот, в настоящее время у него на руках имеется крупнокалиберная снайперская винтовка и пара штук РПО «Шмель». И поверьте, он очень хороший специалист в этой области. Кстати уберите его от окна, не хватало еще, что бы задержанного прямо тут грохнули, — крикнул майор и двое спецназовцев оттащили Упашева в угол, где его не смог бы достать снайпер.

— Но он же исчез, вместе со своим братцем змеенышем? — взвыл опять Упашев.

— Тем хуже для вас Виктор Григорьевич. Раз исчез, значит может появиться в самый не подходящий для вас момент.

Майор посмотрел в посеревшее лицо Упашева: — Согласитесь Виктор Григорьевич, что лучше быть в тюрьме, но живым, чем на свободе, но мертвым. — Упашев вздрогнул, ему показалось, что сквозь человеческие черты лица этого майора на мгновение проявилась оскаленная волчья морда…

… Колюжный вышел из здания управления. Расслаблено вздохнул, господи, неужели все закончилось? Да закончилось. И генерал подписал ему рапорт на отпуск. И через три дня у них с женой самолет в Испанию.

— Да ребята, — тихо сам себе сказал полковник Колюжный, — навели вы тут шороху, всех поставили с ног на голову и задали кучу загадок. Но зато как красиво ушли!!! Правда не знаю куда вы ушли. Но от души желаю — дай бог вам ребята удачи.

Зазвонил сотовый.

— Да Катюша?.. Все освободился, все подписали… Да, да обязательно зайду, скоро буду, все целую…

Глава 6

Сумасшедший день, сумасшедшая ночь. Сейчас глядя на пламя костра, я до сих пор не мог поверить в то, что столько событий смогло уместиться в такой короткий отрезок времени.

Впервые мгновения, когда я сказал приветственную речь, все замерли, потом Славка заорал: — Гоша! Ну ты и засранец, а ведь получилось у тебя!

И бросился ко мне, схватив в объятия, оторвал от земли.

— Пусти боров, раздавишь, — прохрипел я. Не успел он оставить меня, как Маша подбежав тоже обняла, только в отличии от объятий ее супруга, хрипеть и задыхаться было не обязательно. Она плакала, уткнувшись мне в грудь.

Анастасия Николаевна глядя на меня, улыбалась и качала головой: — Да мальчики, вы и вправду сумасшедшие. А через вас и мы с внучкой такими же стали и дети тоже такими же будут…

Наши собакины носились вокруг, словно с цепи сорвались. Возникали в свете фар трактора и тут же исчезали во тьме ночи, откуда слышался их лай. Даже мой Боня, всегда спокойный как удав Каа, носился как маленький щенок.

Каарр — раздалось сверху. На поручне яхты сидел Кром.

— Мамочка, — подошла Светлана к Маше, — ты почему плачешь, тебе плохо?

Маша присела возле девочки: — нет милая, мне хорошо.

— А когда я плачу, Ваня называет меня ревой.

— Ваня не прав, нам женщинам можно плакать, даже нужно и когда нам плохо и когда хорошо.

Светлана повернулась к своему брату: — вот так Ваня. И не называй меня больше ревой-коровой.

— Очень надо, — фыркнул мальчишка и, посмотрев на меня, спросил, — дядь Игорь, а мы теперь здесь будем жить?

— Ну не совсем здесь. Мы спустим наш линкор на воду и пойдем к неведомым островам!

— Класс! — радостно воскликнул он.

— Линкор, — насмешливо протянул брат.

— А тебе что то не нравится братишка? Тогда пойдешь пешком.

— По воде что ли?

— Ага по ней, аки Иисус Христос!

Постепенно эйфория проходила и стала наваливаться усталость. Я, только сейчас понял, в каком диком, нет даже не так — в дичайшем напряжении мы все находились последние двое суток. И вот начался откат. Дети стали засыпать буквально на ходу. Им вообще уже давно нужно было спать и видеть десятый сон.

Маша с бабусей и детьми по выдвижной лестнице забрались в яхту и вскоре там воцарилась тишина.

Мы со Славой разожгли костер. Фары у трактора я потушил, нечего садить аккумулятор, пригодится еще. Костер разожгли из плавника, который я насобирал еще в прошлый мой забег сюда. Он хорошо просох за это время. Какая-то назойливая мысль крутилась в голове… И тут понял, было теплее чем в прошлый раз! Перед тем как лечь спать, Маша скинула нам спальные мешки. Залазить в мешки мы не собирались, но подстелить под зад было самое то.

Псы успокоились и расположились рядом с нами. Славка достал термос, — ну что Гоша, по рюмке чая? Бабуся еще там заварила вкусный чай с травками.

— Давай! — какое наслаждение пить чай, сидя у костра. Чай был с мелиссой и еще с чем-то. Мы молчали, так как даже говорить сил уже не оставалось. Как уснул, не помню… Мне снилось, что я ем гречневую кашу, обильно сдобренную маслом и запиваю все это молоком. Сглотнул слюну. Понял, что уже не сплю, вот только запах каши никуда не делся, наоборот, к нему прибавился запах дыма костра. Открыл глаза. На месте нашего костра стояла тренога, к которой на цепи был подвешен котел. Котел парил, разнося вокруг аппетитный запах. Возле котла стояла Анастасия Николаевна и помешивала варево длинной деревянной ложкой. Солнце уже оторвалось от горизонта. Начинался новый день. Для моих родных, это был первый день в этом мире.

Бабуся улыбнулась, увидев, что я уже проснулся.

— Вставай лежебока. Эх вы, сторожа!

Славка продолжал сладко спать, обхватив руками кусок плавника. Оба пса сидели рядом с бабой Настей, внимательно отслеживая каждое ее действие.

Потянувшись, встал.

— Да какие из нас вчера сторожа были? Я даже не помню, как уснул. Вон два сторожа у нас, — кивнул я на собак. Боня посмотрел на меня, вильнул хвостом, типа доброе утро хозяин, но отходить от вожделенного котла не стал.

— Они то сторожа, это да. Но подняли бы они тревогу и что? Вы вчера даже ружья себе никакого не взяли, хотя вон их у вас, целый арсенал.

Блин, вот это косяк. Не хило мы с братом тормознули, олухи. Я встревожено огляделся.

— Чего пялишься по сторонам? Нет никого и слава богу. Игорек, мы уже не в двадцать первом веке. Здесь цена ошибки и разгильдяйства — жизнь. И ладно бы вы только вдвоем были. Но кроме вас есть еще мы, две слабые женщины и двое детишек, — бабуся осуждающе покачала головой.

Почувствовал, как краснеют уши.

— Виноваты баб Настя. Обещаю, такого больше не повторится. — Вспомнился дед, даже спина зачесалась. Был бы он тут, то сейчас бы я огребал по полной.

— А Маша с детьми спят еще?

— Спят. Пусть спят. А ты давай умывайся и начинай заботится о нашей безопасности. Скоро завтракать будем. Вернее уже обедать.

Я быстро сбегал к берегу, умылся чистой холодной водой, почистил зубы. Паста пока есть, а вот потом, что-нибудь придумывать надо будет.

Залез в яхту. Тихо прокрался, чтобы не разбудить Машу с детьми к месту хранения арсенала. Прицепил набедренную кобуру. Снарядил два магазина, один в пистолет, второй в кармашек на ремне. Взял свою «бенелли» и патронташ уже с пулевыми и картечными патронами. Ствол поставил длинный. Вылез на палубу. Посмотрел вокруг. Боже мой, красота-то какая!

На западе и юго-западе бескрайняя водяная гладь. На востоке и юго-востоке зеленое море разнотравья. Посмотрел в бинокль. Метрах в пятистах к югу начинались заросли кустарника, причем большого такого. В первый раз я не обратил на него внимания, так как листьев не было. Да и трава только-только пробиваться начинала. А сейчас почти по пояс, а кустарник вообще метра по три и больше в высоту. И на самом краю видимости угадывалась зеленая стена. Лес что ли?

— Вот и еще один аника-воин глаза продрал, — услышал я, как бабуся начала выговаривать Славке.

— Ты чего бабуль, с утра то с самого? — недоуменно отреагировал еще сонным голосом брат.

— А с того. Твоему братцу я уже все высказала. Ты сюда, что на пикничок пожаловал? Сегодня тебе повезло Вячеслав, а в следующий раз без задницы проснешься или вообще без буйной головушки.

— Да Славян, ты у нас вообще счастливчик!

— Чего это? — брат подозрительно посмотрел на меня с низу.

— Представь, если вместо бабуси, был бы наш дед. Я думаю, у тебя пробуждение было бы просто превосходное!

Брат тихо матюкнулся.

— Чего засуетился горе луковое? Нет никого. Да и братец твой, на верху с ружОм ошивается. Только не понятно зачем. — Сказала баба Настя, наблюдая за встревоженным зятем.

— Баб Настя, почему не понятно? — спросил я, глядя на нее с палубы яхты, — сама же сказала, что бы занимался вашей безопасностью, вот я и занимаюсь.

Бабуся осуждающе покачала головой, — Игорек, не изображай из себя скомороха, тебе это не идет. Лучше помоги мне котел снять и воды нужно принести я чай поставлю.

Быстро спустившись, подхватил котел и поставил его туда, куда указала главный повар. После чего бабуся сунула мне ведерко и послала за водой. Славка был уже на берегу. Вот только он не спешил принимать обязательные для любого нормального человека водные процедуры, а завис, наблюдая за чем-то, что находилось в воде. Я тихо подошел к нему: — Славян, шепотом спросил его, — что происходит?

— Тшшш…, - показал пальцем характерный жест, — не шуми. Смотри, какие красавцы.

Я глянул туда, куда он указывал. Примерно в метре, чуть правее от нас в воде застыли два длинных темных тела. Рыбины были около метра в длину.

— Отходим, — сказал брат и потянул меня от берега. Значит так, — сказал Слава, когда отступили метра на три от воды, — к воде не подходи, не шуми, камни не кидай, а то я тебя самого потом утоплю.

— Не понял. Мне воды набрать надо.

— В задницу твою воду, потом наберешь.

— Ну ты, маньяк рыболовный, да я таких в тот еще раз видел, причем сразу три штуки. Они, тут похоже, постоянно пасутся. Потом поймаешь. Мне воды на чай набрать нужно, сейчас завтракать будем. Я жрать хочу, а не зависать тут, пока ты рыбину всей своей жизни поймаешь.

— Гош, я серьезно, я тебя предупредил. — И поскакал сайгаком к яхте.

Сплюнув, пошел по берегу. Отошел от места, где Славка увидел вожделенный объект рыболовной охоты. Набрал воды, было правда не так удобно, так как берег был покруче. Чуть не грохнулся в воду. Но все обошлось, даже почти ничего не пролил пока, выбирался наверх. Пошел к костру. На встречу мне попался брат, спешивший с острогой к берегу.

— Доброй охоты мой серый брат! — Поднял я руку со сжатым кулаком вверх.

В ответ услышал ожидаемое — отвалить.

На походном столике, уже был порезан хлеб, стоял пластиковый контейнер с куском сливочного масла, расставлены металлические походные миски, рядом с которыми было положено по деревянной ложке.

Я сглотнул слюну. В стороне стоял самовар.

— Куда этот шебутной поскакал? — недовольно спросила бабуся.

— Маньяк вышел на охоту баб Настя. Ну его. Нам больше достанется.

Посмотрел на песов. Эти сидели с унылым видом рядом со своими мисками с парящей кашей. Ждали, пока остынет. Вспомнился мультфильм «Маша и медведь», где в одной серии волки быстро заглотили горячую кашу и у них из ушей пошел пар. Аж хрюкнул от этого, пытаясь удержать смех.

— Ты чего это Игорь, никак слюной подавился?

— Да не баб Настя, просто представил, как Ганс с Боней одним махом кашу проглотят, интересно у них пар из ушей пойдет?

Анастасия Николаевна усмехнулась: — Игорь, вот ты вроде бы взрослый уже мужик, а ведешь себя иногда, как сопливый пацан.

— Баб Насть, я один раз услышал интересную мысль, что как только человек распрощается окончательно с детством, так его можно сразу уносить на кладбище.

— И правда интересная мысль, — засмеялась бабуся.

— Ну а что бабуль, ведь даже убеленному сединами взрослому иногда хочется побыть ребенком, так ведь? А я еще даже совсем не седой.

— Ладно умник, садись кушать.

Упрашивать меня не нужно было, и я мигом занял место за столом. Анастасия Николаевна наложила деревянным половником, оказывается у нее и такой есть, полную миску каши, поставила передо мной. Вдохнул аромат — с мясом!!!

— Конечно с мясом, завтрак то проспали, а сейчас уже обед почти.

— Тушенка?! — больше даже не спрашивая, а утверждая.

— Конечно тушенка. Вы нам еще пока что мамонта не приволокли, так что обходитесь тушеной говядиной.

— Да мы не гордые, — ответил я уже с набитым ртом. Баба Настя налила из большой бутыли молоко в металлическую кружку и поставила на стол.

— Не подавись Игорь, кушай не спеша, запивай молоком, — тоном педагога наставляла она меня. Я только кивал головой. Мммм, как во сне елы палы. Она что во сны заглядывать умеет????

— Бабуль, как вкусно пахнет, — раздалось с яхты. Подняв глаза, увидел трущую глаза Машу.

Проглотив очередную порцию, прокомментировал появление невестки:

— Наша красавица проснулась. Походу Славка пока искал свое орудие убийства братьев наших меньших, успел поцеловать тебя, тем самым разбудив от векового сна.

— Вижу Гоша у тебя все в порядке, раз начинаешь хохмить с самого утра. — Маша стала спускаться по лестнице.

— Ошибаешься дорогая, сейчас уже день, — не остался я в долгу. От берега донесся звук, как будто в воду бросили что-то объемное.

— Ну вот, наверное скоро увидим первую жертву рыбоманьяка, — сказал я, облизывая ложку и заглядывая в пустую кружку. Потом посмотрел вопросительно на бабушку.

— Игорь, тут тебе не ресторан и я не официантка, — получил ответ от старушки, — вон бутыль давай сам. Отвыкать нужно от барских замашек.

— Да ладно баб Насть, у меня что, когда либо были эти замашки? Бар не порют ремнем и баре не работают простыми рабочими целый год на заводе своего родителя.

— Зубы не заговаривай. — Пришлось наливать самому. Ну от меня не убудет…

Наконец появился брат, тащил реально здоровенную рыбу около метра или даже по более. Хвост волочился немного по земле. Рыба еще брыкалась, но Славка крепко ее удерживал, в том числе и острогой, которая пробила тело рыбы сразу за головой.

— Прикинь Гоша, я такой ни когда не видел, только на старых фото и картинках!

— Прикинул уже! Ты что осетра завалил?

— Нет, стерлядь. Хотя она тоже осетровой породы. Теперь царский обед вам гарантирую.

— Царский обед нам сгарантировала бабушка. А вот ужин, ты еще можешь сгарантировать, — ответил Маша, — ты меня даже не поцеловал и не пожелал доброго утра, пробежав мимо как стадо бизонов.

— Прости солнышко, доброе утро!

— Уже день. — Ехидно поправил я его.

— Маш, прости, но там две такие красавицы были, что я не удержался.

Маша махнула рукой — Прощаю. И правда Гоша сказал, ты маньяк натуральный. Ладно, я умываться, — накинув на плечо полотенце, пошла на берег.

Я не удержался, что бы опять подколоть брата, стоящего со слабо брыкающей рыбой в руках и глядящего виновато вслед супруге. С его одежды стекала вода:

— Бабусь, вот смотри, зять у тебя вообще молодец, два дела делает за один раз. И помылся и рыбу поймал. Как говорят, совместил приятное с полезным!

— Гоша, я смотрю тебе шибко весело? — посмотрел на меня Славка.

— А чего мне горевать. Живот набил, молока напился, сейчас еще чаю дождусь с пирогами и вообще ляпота! — Улыбаясь, ответил я хмурому брату, — чего злишься? Это я что ли твою жену должен был поцеловать и первым пожелать ей доброго утра? Так извини, это твоя исключительная прерогатива.

— И то правда Слава, — поддержала меня бабуся, — и чего стоишь горе луковое? Положи рыбу, ничего с ней не будет. Иди, переоденься и есть садись. Как раз самовар поспеет.

Самовар Славки начинал пыхтеть как паровоз, дымя трубой. Бабушка выставила на стол свои фирменные пирожки с капустой, рисом и яйцом, а так же со щавелем, которые испекла еще там, в нашем прошлом-будущем.

Вздохнув, брат положил рыбу и полез на яхту.

Вернулась посвежевшая невестка.

— Бабуль, давай я быстренько поем, а то сейчас дети проснуться, кормить их нужно будет.

Через некоторое время на палубе появился переодевшийся брат, а с ним уже одетые дети.

— Доброе утро мама, — закричали они, — доброе утро бабушка, доброе утро дядя Игорь.

— И вам тоже доброго дня! — ответили мы, а я еще добавил, — засони!

— Маш, не торопись, я их умою, — сказал Славка и повел на берег, держа полотенце, мыло и зубную пасту со щетками в руках.

Пока брат с детьми были на берегу, спросил Машу:

— Маша! Хочу задать тебе вопрос, не обидишься?

— Задавай, — отправляя ложку с кашей в рот, сказала она.

— Скажи только честно, почему ты все же решила пойти? Бросила налаженную жизнь, свою работу, где тебя ценили и уважали? Достаток? Цивилизацию наконец? Ты же ведь могла отказаться и Славка, я уверен, остался бы. Только правду.

Маша запила кашу молоком. Привычным движением вытерла платочком рот, посмотрела мне в глаза:

— Наверное с кем поведешься, от того и наберешься. А если серьезно, могла бы отказаться? Могла! Даже хотела сначала это сделать. Я вообще посчитала это каким-то розыгрышем. И ты прав, он бы остался. Только что дальше? Это бы легко тенью на наши с ним отношения. Это точило бы его из нутрии, грызло и, в конце концов, разрушило бы нашу семью.

— Ну почему разрушило бы? Родила бы ему ребенка, он бы и успокоился…

— Нет не успокоился. Понимаешь, семья для него все. Я имею ввиду семья — это не только я, но и ты и его отец и дед. Я вашего дедушку не застала к сожалению. Но я могу представить, какой болью для него обратилась смерть деда. Он мне много о нем рассказывал. И я видела, что для него значило потерять отца. Ты остался для него единственным родным человеком.

— Почему только я? А ты?

— Я для него близкий и любимый человек. А ты именно родной, родной по крови. Понимаешь Игорь, жениться или выйти замуж можно и еще раз и даже много раз, детей можно еще нарожать, но вот брата или сестру уже не вернешь, если их потеряешь, так же как отца или мать. Он бы не простил мне в итоге потерю брата. А я слишком сильно его люблю, что бы потерять. Иногда Игорь, нужно уметь жертвовать ради любимого человека. Позови он меня идти на край земли и я пойду. И это не красивые слова. Да и к тебе Гоша привыкла. Тем более это именно благодаря тебе, я встретила Вячеслава. — Маша улыбалась.

— Ладно, — смущенно сказал я, — вопросов больше нет.

— Ну раз вопросов больше нет Игорек, тогда иди мой миску и ложку, — подвела итог нашему с Машей диалогу бабуся. Что и пришлось сделать. Потом мы попили еще чай с пирогами. Тем более к чаю успели Славка с детьми. Которых, конечно же, сначала накормили кашей с молоком. Дети пить чай отказались. В них уже не влезало.

Кстати, дети очень бурно отреагировали на пойманную Славкой стерлядь. Светлана например, жалела пойманную рыбу. А Иван наоборот был в полном восторге:

— Пап, ты один поймал такую большую рыбу? А я могу такую же поймать? Давай сходим порыбачим, ну пожалуйста, — умоляюще просил мальчишка.

Славка только тяжело вздохнул: — Я бы с удовольствием Вань, но мне и так уже попало за рыбалку…

— Чего это тебе попало? — удивилась Маша. Потом посмотрела на Ивана, — ладно идите уж, добытчики. Только Слава, надеюсь, что вы не придете мокрыми с ног до головы? А то на вас сухой одежды не напасешься.

— Так, — сказал я, глядя на готовящееся безобразие, — на сколько я понимаю Вячеслав Романович, работать сегодня вы не собираетесь?

— В смысле работать?

— А ты не понимаешь? Или решил на ПМЖ здесь остаться? Нужно яхту на воду спустить. Разобрать тележку. Разобрать трактор, вернее снять с него то, что нам может понадобиться и, что мы сможем увезти. Или как Славян? — В ответ брат только скривился.

— Ладно. Пусть, сегодня день безделья. Так сказать день акклиматизации. Но завтра Караваев, с утреца, готовься впрягаться как папа Карло. Договорились?

— Договорились Гоша! Спасибо! — и схватив с Ваней удочки, поспешили на берег. При этом брат не забыл нацепить набедренную кобуру с пистолетом и захватить с собой один из карабинов.

21 век все же остался позади… или впереди? Да не все ли равно!

Я помог женщинам потрошить и разделывать рыбу. Часть оставили на уху, часть решили посолить и часть убрали в судовой холодильник. Собакины довольно уплетали потроха, голову и хвост. Доев свою долю, Ганс убежал к Славке. Боня улегся рядом с костром. Его, как и меня, рыбалка не интересовала.

— Мамочка, — неожиданно спросила Света, — а где киса?

И правда, кошака нигде не было видно с самого утра. Как, впрочем, и пернатого. Оба свалили куда-то, пока мы еще спали.

— Киса ушла погулять. И ворон то же. Но они вернуться, не переживай, — ответила Маша девочке и погладила по голове.

— Так, — сказала бабуся, когда мы закончили убирать со стола. Я даже помог помыть посуду, — все убрали, до ужина есть время. А значит мои девочки, пойдемте, посмотрим, какие травки тут растут. Гоша, а ты не расслабляйся, будете вместе с Боней нас охранять.

Ну что ж, охранять, значит охранять. Пистолет в кобуре, ружье в руках, патрон в патроннике, патронташ перекинут через плечо.

Вытянувшись по стойке смирно, отдал дамам честь и отрапортовал: — Стойкий оловянный солдатик готов к труду и обороне прекрасных балерин!

— Скоморох, — усмехнулась бабуля и мы отошли от капища. Да, сегодня меня реально прибило на веселье. К добру ли?..

Самое, что интересное, это то, что возле капища или как его лучше назвать — перехода, трава была ниже и реже. На самом переходе ее вообще не было. Но чем дальше от него, тем трава выше и гуще.

Трава была чуть выше колена. Я обратился к бабусе:

— Баб Настя, дальше лучше пока не ходить. Там трава гуще и выше. Боня конечно хороший сторож, но мало ли что, давайте не будем лишний раз рисковать?

— Хорошо, — кивнула бабушка, — нам пока и этого хватит.

Баба Настя и Маша присели и стали перебирать растущую вокруг них траву, о чем-то переговариваясь. Света сначала сидела рядом с ними, потом подошла к нам с Боней Мы с ним находились в метрах десяти от женщин, углубившись в раскинувшуюся степь. Светлана присела возле Бони, начала его гладить, — Боня хороший, добрый и сильный, — приговаривала он. Пес посмотрел на нее, облизал ей лицо и стал настороженно всматриваться и вслушиваться в раскинувшееся разнотравье, мол не мешай, видишь я тебя охраняю.

Маша напряженно пропускала стебли трав между пальцами. Анастасия Николаевна искоса поглядывая на внучку, наконец спросила:

— Говори Машенька, тебя что-то тревожит?

Маша посмотрела на бабушку, вздохнула:

— Меня все равно мучает то, как мы могли забрать детей с собой. Какое право мы имели? Что ждет их здесь? Да пусть они попали бы в детский дом. Может они бы в хороший попали, выросли, получили образование, стали бы жить как и миллионы их сверстников в нормальном цивилизованном обществе, без всяких саблезубых и прочих хищников. Не подвергали бы ежедневно свою жизнь опасности. Я тревожусь, сможем ли мы их уберечь?

Бабуля кивнула, — с одной стороны ты права. Но ты кое-что упускаешь внучка. Скажи, что ты чувствуешь по отношению к Светлане?

Маша повернулась и посмотрела на девочку, сидевшую возле огромной собаки, возвышающуюся над ней мохнатой горой. Маша улыбнулась, глаза увлажнились: — нежность. Мне хочется, что бы она была постоянно рядом, держать ее на руках, чувствовать ее тепло, я даже не могу сразу объяснить это. Наверное, так должна относится мать к своему дитя. Но у меня нет пока еще своего ребенка, — Маша посмотрела на бабушку, — бабуль ты не думай, но Ваню я тоже люблю, но…

— Но к девочке у тебя что-то другое, так?

— Да, наверное. Это плохо?

— Нет, все нормально, так и должно быть. У нас так должно быть. Ты это испытала сразу, как увидела девочку?

— Да. Меня как будто что-то толкнуло. Я даже помню, как у меня побежали слезы. Даже руки затряслись от волнения.

— И она к тебе сразу же потянулась, ведь так?

— Да, я помню, как она посмотрела на меня и протянула руки ко мне, сказав, мамочка ты пришла за мной? Я тогда подумала, что это нормальная реакция у ребенка, который фактически ни разу не видел матери, бросившей ее еще в месячном возрасте и она теперь любую женщину, готова была назвать мамой.

— Не любую. Внучка, далеко не любую.

— Что ты хочешь сказать бабуль?

— Ты заметила, какие у нее глаза?

— Да, ярко-бирюзовые. Как у нас с тобой.

— Да дорогая, это отличительная черта женщин нашего рода. И не имеет значения смуглая ты или беленькая, блондинка, брюнетка или рыжая. Даже если родиться черненькая, глаза будут ярко-бирюзовые.

— Что ты хочешь сказать? — Глаза Маши расширились.

— Да внучка, она наша.

— Но как такое может быть?

— Мы нашли потерянную ветвь нашего рода Машенька.

— Потерянную? Я ничего об этом не знала, ты ни разу об этом не говорила.

— Не говорила, Но пришло бы время и рассказала бы. Вот теперь говорю. Помнишь, что совершила наша далекая прабабка Варвара?

— Да, ты рассказывала. Она использовала приворотное зелье, что делать было категорически нельзя. Но это было давно, еще при царе, задолго до революции.

— Задолго, очень даже за долго. Ее можно было понять, так как нужно было продолжить род, хотя это ее не оправдывало. После, она всю жизнь пыталась отмолить грех, искупить его. К концу ее несчастной жизни, она сумела это сделать. Но только этот грех. Но она не смогла искупить другой свой, еще более страшный грех, который совершила позже, после того, как использовала приворотное зелье. У нее родились близнецы, две девочки.

— Близнецы, — Маша закрыла ладошкой рот.

— Близнецы внучка. Ты знаешь, что в нашем роду, девочки-близнецы рождались только дважды. Первый раз почти шестьсот лет назад. Но тогда одна из близнецов погибла и не по вине матери. Близнецы для нашего рода, это бесценный дар, который необходимо оберегать всеми доступными способами. И если в первый раз одна из близнецов погибла, как я говорила, не по виде матери, то все равно, род чуть не пресекся. Так как другая близнец, несколько дней находилась между жизнью и смертью, фактически уже ступив за кромку. И только напряжение всех сил ее матери, помогло вытащить девочку оттуда. Вот только ее мать заплатила за это своей жизнью. Ребенка воспитала бабушка. Как я тебя. Это в нашем роду не редкость, когда дочь воспитывается бабушкой.

— Да я знаю, в случае гибели матери или если у женщины рождаются только мальчики или вообще только один мальчики, тогда обязательно у него или у кого-то из них рождается дочь.

— Все верно Машенька. Я тебе рассказывала, в каком состоянии Варвара тогда находилась и она прекрасно понимала, что не сможет прокормить обеих дочерей. Тогда она подкинула одну из близнецов в приют. Тем самым совершила еще один грех — разлучила близнецов и одну из дочерей лишила возможности раскрыть дар целительства и не получить знаний родовой книги. Позже, оставшаяся близнец, искала свою сестру, но так и не смогла найти. Хотя чувствовала все то, что чувствовала ее сестра, боль и горе, радость и счастье. И первых было гораздо больше, чем вторых. Она даже почувствовал, когда ее сестра умерла. И умерла сама, почти тогда же, сказав своей дочери, что сестры больше нет. И еще сказала, что осталось дитя. Ее дочь искала свою потерянную родню. Потом ее дочь, внучка, а когда пришло время, и я искала. И наконец, Машенька, мы нашли ее. Варвара умирала тяжело, страшно. Но даже после смерти, ее душа не нашла покоя. И только, когда ты приняла решение забрать Светлану, она наконец обрела покой.

— Поэтому бабушка ты настаивала, что бы мы приняли решение тогда?

— Да. Я поняла, что Светлана наша, когда только ее увидела. Тогда я даже не могла себе предположить, что наша жизнь круто измениться. Думала, что со временем мы ее заберем, самое главное не потерять Светлану из вида. Но пришлось все решать очень быстро.

— Почему ты тогда не сказала мне об этом?

— Ты должна была сама сделать свой выбор, сама внучка и только сама. Я видела, что тебе тяжело, твой разум говорил, что детей нужно оставить там, но сердце кричало — забери. И ты послушалась своего сердца. Я очень переживала сама, но вмешиваться не могла и ты, действуя именно по велению сердца, сделала правильный выбор.

— Почему? Ты же старшая в роду?

— Пусть и старшая, но ты уже выросла дитя мое и теперь ты отвечаешь за род и его будущее. По-сути у тебя не было выбора, отказавшись от Светланы, ты только бы усугубила тяжесть вины рода, возможно, эта вина переросла бы в проклятие. Оставить мужа ты так же не могла, так как своих детей мы всегда рожаем только от любимых нами мужчин и никак иначе. Бросив Вячеслава, ты бы никогда не смогла иметь своих детей, ибо он твой суженный до конца жизни. Ты это знаешь. И то, что взяли Ваню, нет ничего плохого, только хорошее. Ибо разлучать в таком возрасте брата и сестру, сильно друг к другу привязанных не меньший грех, чем разлучать близнецов.

— Но тогда получается, что Наталья, мать Светланы…

— Ничего не получается внучка, — перебила Анастасия Николаевна Машу, — Наталья, упокой ее душу, к нашему роду не имела ни какого отношения. Это отец Светланы потомок, потерянной когда-то девочки. Вот и все. Теперь твоя душа может успокоиться. Правильно тогда Игорек сказал — делай, что должен, в твоем случае, что должна и будь, что будет.

— Да бабушка, — улыбнулась облегченно Маша.

— Ну вот и хорошо. А теперь Машенька смотри, что я нашла!

Бабуся держала в руках стебель растения с длинными и узкими листьями, чем-то похожими на листья осоки. Только на концах листья имели зазубрины, напоминающие зубцы крепостных стен. Стебель заканчивался початком небольших зернышек.

— Что это бабушка? — удивленно спросила Маша.

— А ты сама подумай, напряги память девочка, ну? — Баба Настя улыбалась, ее глаза весело поблескивали.

— Неужели бабусь… это одолень-трава?

— Она внучка! Вот она, настоящая одолень-трава, — и бабуля на распев стала произносить старинный заговор: «Еду я во чисто поле, а во чистом поле растет одолень-трава. Одолень-трава! Не я тебя поливала, не я тебя породила; породила тебя Мать-Сыра Земля, поливали тебя девки простоволосые, бабы-самокрутки вещие. Одолень-трава! Одолей ты злых людей, лихо бы на нас не думали, скверного не мыслили: отгони ты чародея, ябедника. Одолень трава! Одолей мне горы высокие, долы низкие, озера синие, берега крутые, леса темные, пеньки и колоды… Спрячу я тебя, одолень-трава, у ретивого сердца во всем пути и во всей дороженьке».

— Давай возьмем внучка несколько стебельков, не нужно обижать Мать-Сыру Землю. Нам и этого пока хватит. И можно возвращаться.

— Света, доченька, — позвала девочку Маша, — иди к нам, что мы тебе покажем. Светлана подхватилась и побежала к женщинам. Там они стали, что-то говорить. Света с интересом рассматривала какую-то траву.

Отвернувшись от женщин, вновь стал разглядывать степь. Дул небольшой ветерок, трава колыхалась как зеленое море. Все было спокойно. Маша с бабусей, взяв за руки девочку, направились к нашему лагерю. Последний раз, посмотрев в бинокль на слегка колышущееся зеленое море, вдруг заметил какое-то не соответствие. В одном месте колыхание травы, было каким-то неправильным, то есть не в такт зеленой волне бежавшей под воздействием ветра. Трава волновалась, как будто кто-то двигался. И двигался в нашу сторону. Тут же заметил такое же еще в трех местах. Почувствовал, как напрягся Боня. Бросил на него взгляд. Было даже заметно, как пес сканирует носом запахи, вычленяя несущий угрозу. Вот он подобрался и заворчал. Я обернулся к уходящим женщинам:

— Баба Настя, Маша, бегите к яхте, у нас гости.

Боня уже не ворчал, а глухо рычал. Я начал отходить назад.

— Боня ко мне, — дал команду собаке. Пес не среагировал, — Боня ко мне! — уже крикнул я, пес, обернувшись на мой голос, все же развернулся и, бросив взгляд назад, потрусил вслед за мной. Мы быстро отступали к яхте. Маша с бабусей схватив Светлану забрались на верх. Маша звала Славку. Остановился в двух метрах от почти прогоревшего костра. Прибежал Славка с карабином в руке, — что?

— Похоже у нас гости Славян. Кто, не знаю, но как минимум трое. Пришли со стороны степи, где кустарник большой. Повторяю, кто — не видел, понял по движению в траве. Там же по пояс, даже выше.

Брат кивнул. Рядом стоял Ваня.

— Быстро в яхту, — бросил ему Славка.

— Пап, я…

— Я сказал в яхту, — перебил его мой брат. В голосе Вячеслава лязгнула сталь. Ваня мгновенно взобрался на верх.

Направили стволы ружей на место, откуда ожидали незваных посетителей. Они приближались. Боня неотрывно смотрел на колышущееся зеленое море впереди, глухо рычал. Ганс, так же неотрывно смотрел в ту сторону, потом чуть пригнул голову и напружинился. Несмотря на ожидание, все же они показались как-то резко. Я даже вздрогнул. Хорошо, что держал палец не на спусковом крючке, а на скобе. Иначе точно бы выстрелил.

Сначала появился один волк, за ним тут же еще два по бокам. Чуть погодя, правее метра три, появился четвертый. Если я ожидал увидеть здесь какое-нибудь доисторическое чудовище, то сильно ошибся. Волки, обыкновенные волки, серые. Раньше я видел волков только в детстве, в зоопарке, куда меня со Славкой водили родители. Но тогда мне показалось, что они были какие-то тощие. А эти были поздоровее. Покрепче. Стояли они метрах в двадцати от нас. Боня уже рычал, напрягся так, что в любой момент готов был, словно ядро выброшенное катапультой метнуться на своего извечного врага. К рывку приготовился и Ганс, чуть пригнувшийся и неотрывно смотрящий на волков. Они ждали только команды.

— Двоих возьмут на себя псы, остальных уберем сами, ты слева, я справа. Потом добиваем оставшихся, — тихо проговорил Славка, рассматривая зверье через прицел. — В ответ я только кивнул. Так мы стояли минуты две, друг против друга. Волки смотрели на нас, мы на них, ни кто не двигался.

Потом Слава спокойно, не опуская карабина, сказал, глядя в глаза волку, вышедшему к нам первым:

— Уходи серый. Тебе здесь делать нечего, только ляжете все. Добычи тут нет. — Вожак, еще некоторое время смотрел на Славку, потом попятился и исчез в высокой траве. За ним исчезли и остальные.

Мы облегченно вздохнули, опустив оружие.

— Чего это, они на нас выскочили? — спросил я у Славки.

Он пожал плечами: — не знаю. Сейчас лето, дичи для них достаточно. Волки в это время предпочитают держаться подальше от людей.

— Это если они вообще людей видели, — проговорила сверху бабуся, — они здесь хозяева, а тут появился кто-то непонятный, вот и решили проверить. Не понравились мы им. Но они сейчас и вправду сытые. Поэтому ушли, — бабуля спустилась к нам. Посмотрела на нас, — вот так вот мальчики. Этот мир к нам пока милостив, пока только лишь показал нам, что бы мы, не были беспечными. И это только начало. Чувствую, в следующий раз будет не так мирно и гладко.

Собаки продолжали наблюдать за степью, но вели себя спокойно.

Славка, закинув карабин за спину, насмешливо посмотрел на меня:

— Гоша и где ты тут тундру увидел?

— Месяц назад, тут такого буйства зелени не было. Так что я откуда знаю тундра здесь или как. Я в тундре не был, видел только по телевизору. Похоже было, вот я и решил.

— Слава, — вступила в разговор Маша, — Гоша не так уж и не прав. Это лесотундра. В наше время, именно такой уже нет. Но в это время она характерна для северных районов Евразии и Северной Америки.

— Ну что, скушал, знаток тоже мне елы-палы, — ухмыльнулся я брату.

— Нууу, если только лесотундра, тогда да, — протянул брат, — сходи Гоша тогда, возьми на полке пирожок.

— Славик, ты нам царский ужин обещал? — это уже бабуся.

— Да я не отказываюсь, — с тоской посмотрел брат на берег реки и пошел готовить ужин.

— Я подошел к Маше, — Маняша (это я ее так иногда называл), а ты откуда в курсе про лесотундру?

— Я, Гоша, в отличии от некоторых, информационно подготовилась к эмиграции.

Бабуся расположилась за столиком, разложила перед собой собранную траву — Машенька, принеси книгу.

Маша удивленно посмотрела на бабушку, — бабуль, что прямо сюда?

— Сюда, сюда, маленькая. Здесь можно. Скрывать ее нужно от чужих глаз, а здесь чужих нет.

Я удивленно посмотрел на бабку, потом перевел взгляд на Машу, которая уже карабкалась по лестнице. Рост сто семьдесят три, очень аппетитный зад, обтянутый походными штанами, заправленными в высокие ботинки на шнуровке. Проводил ее взглядом, пока она не скрылась в яхте. Потом посмотрел на бабулю:

— Маленькая???

— Для меня она всегда будет маленькая. А ты собственно чего пялишься на зад своей невестки?

— Да я бабусь, без всякой задней мысли, просто услышал слово маленькая и прикинул, ничего себе маленькая!!! А кого ты тогда назовешь большенькой?

— Не скоморошничай Игорь. Иди лучше брату помоги.

— А что ему помогать? Рыбу я ему уже почистил, может мне вообще всю уху самому сварить? Нет, назвался он груздем, пусть лезет под каток… Бабуль, — решил сменить тему, — а что за книга, которую нельзя показывать посторонним?

Становилось все интереснее и интереснее, вернее, как сказала одна девочка, все чудесатие и чудесатие.

— Что, не уж то «Молот ведьм»? — решил подшутить.

Бабуля посмотрела на меня заинтересованно:

— Игорек, ты знаешь эту великую книгу? Я честно, удивлена.

Я конкретно завис, так как бабуся говорила абсолютно серьезно. Дровишек в огонь подбросила еще и самая мелкая — Светлана, игравшая рядом со столом, плюшевым медвежонком. Кажется, она его лечила:

— Дядь Игорь, это большая книга и тяжелая, но она только для девочек.

— Бабуль, что серьезно? Да ладно…

— Ну почему же? Думаешь, мы с Машенькой просто так две метлы с собой взяли?

— Какие метлы? Я не видел метел…

— Ты много чего не видел… Внучка, справишься?

Я резко повернулся. Лучше бы я не поворачивался.

Маша реально несла книгу, даже не книгу, а КНИГУ! Было заметно, что книга тяжеловатая. Маша осторожно слезла, я попытался ей помочь, но она отказалась, заявив, чтобы не прикасался к книге. Книга была примерно 40–45 сантиметров в длину, около тридцати в ширину и сантиметров пятнадцать в толщину. Обложка была из темно-серой кожи. По краю обложки шла окантовка из бронзы. Уголки так же были бронзовые. Имелись два бронзовых крючка, которые в закрытом состоянии, не давали книге раскрыться. На обложке была выдавлена какая-то надпись. Но прочесть ее я не смог. Книга реально была очень старой.

— Бабуль, Маш, да ладно, что за книга. Кроме шуток?

— Да какие тут уж шутки Игорек. Настоящий «Молот ведьм». Мы тут с внучками кое-какие травки собрали. Сам же видел. Сейчас мазь будем готовить. Ты думаешь, что волки то прибегали? То-то. Как раз полнолуние. Наше время. Намажемся, метлы есть, да Светочку учить нужно, что бы привыкала к метле. Думаешь это так легко, тут сноровка нужна. Это там, нам скрываться приходилось, а здесь раздолье. Полетаем сегодня ночью. Хотим даже, что бы ты Игореша оценил нас.

Правда, летать-то голыми нужно. Но ты же не застесняешься? — Все трое, даже мелкая, смотрели на меня вполне серьезно.

Представив бабусю в голом виде на метле, смотреть расхотелось:

— Да не баб Настя, чего-то мне такой стриптиз не катит, — я поискал глазами брата, но его не было, он за водой ушел.

— Ты чего Игорек, братца ищешь? Да ты не волнуйся, он давно в курсе. Машенька иногда да на нем летает.

— Как это на нем, он что метла? — я продолжал кривить рот. Вот только закрались сомнения в том, что это розыгрыш. А что прикажете думать? Тут после перехода вообще во все что угодно поверить можно. Разве сам факт перехода не чертовщина?

— Ну почему метла, — ласковым, каким-то приторно медовым голосом сказала Маша, — я ему лобик помажу и на шею. Он у меня здоровый, хороший боров получается. Так и стучит копытами.

— А рогами он там не стучит?

— Фу, Гоша, я мужа люблю и ему не изменяю. Хотя это мысль, может ему еще рога нарастить кроме копыт, а бабуль?

— Нарасти внучка, нарасти. Держаться удобней будет.

— Гош, — Маша, стоявшая по другую сторону стола от меня, как-то ловко так скользнула и вдруг оказалась рядом со мной. Я аж моргнул, глюк, блин что ли? Оказавшись около меня, стала поглаживать меня по плечу, при этом посмотрела как-то плотоядно, даже губы облизнула, — слушай, а может, ты сегодня Светочку покатаешь. Ты у нас мальчик не хилый даже очень. Покатай свою племяшку, а Гош? Мы тебе лобик помажем и тоже копытами постучишь?

Я покосился на ее руку, гладящую мое плечо. Блииин горячий, а ведь я их с бабусей, оказывается вообще не знаю. Стало как-то не уютно. Я осторожно взял кисть ее руки двумя пальцами и так же осторожно убрал.

Кааррр, неожиданно раздалось сверху. Я вздрогнул. На поручне сидел Машин «бородач».

— Ага, сейчас только шнурки поглажу. Нашли елы-палы борова.

Они какое-то время смотрели на меня, Маша даже вопросительно левую бровь подняла.

Потом резко захохотали.

— Купился. Гоша купился!!! — Маша хохотала, согнувшись, потом вообще уселась прямо на землю. Хохотала бабуля. Хихикала мелкая. А я стоял как полный идиот. В итоге рассмеялся сам.

Да молодцы девчонки, сделали меня.

Появились Славка с Ваней. Славка нес ведро с водой, а Ваня котелок с чищенной картошкой.

— Я смотрю у вас тут веселье в полном разгаре? Небось, Гоша опять что-то схохмил? — спросил брат, ставя ведро на землю.

— Схохмиииил, — протянула Маша, заваливаясь на бок.

— Гоша, поделись, глядишь и мы с Ваней посмеемся, — сказал Славка, глядя на жену.

— Ага схохмил, вернее схохмили. А веселья и без вас хватает, — ответил я и повернулся к бабусе, — ну баб Насть, сделала ты меня. Не ожидал. Тебе бы в Голливуде сниматься, все «Оскары» твоими были бы. Веселый ты человек бабуль. В молодости наверное парни то от тебя плакали?

— Все было Игорь, и плакали и смеялись. И я, плакала и смеялась.

— Оба-на! — воскликнул Славка, увидев книгу, — баб Настя, а что за книга? Чего-то раньше я ее не видел.

— А зачем тебе ее было видеть?

— Как зачем, я отсюда вижу, что она ну очень старая. И стоит, не ошибусь, больших денег.

Бабуля смеяться перестала. Стих смех Маши. Светлана затихла, опустив голову, баюкала своего плюшевого мишку. Стало очень тихо. Славка удивленно посмотрел вокруг:

— Я сказал что-то, такого, чего говорить не нужно было?

— Вам бы Караваевым все на деньги мерить, — спокойно сказала Анастасия Николаевна.

— Бабуль ты что? Если обидел, извини, — растерялся брат.

— Это Слава наша родовая книга, — баба Настя смотрела на Славку.

— Понял. Родовая книга семьи Билецких. Все вопросов нет, — Слава поднял обе руки в примирительном жесте.

— Нет, Слава, не семьи Билецких. Билецкие, это лишь одна из фамилий, которые мы носим, вернее я стала носить, когда вышла замуж. Придет время и книга перейдет к Маше, а она по мужу носит фамилию Караваевых. И что, думаешь книга станет родовой книгой семьи Караваевых? Когда придет время, Маша передаст ее своей дочери или Светлане, а они замуж выйдут, возьмут фамилии своих мужей и так далее.

Я не совсем мог уловить конечную мысль этого разговора. Но, похоже брат, быстро въехал. Вот что значит семейная жизнь…

— Тааак, — протянул брат, — то есть, несмотря на то, что женщина ВАШЕГО рода, когда входит в другую семью и принимает фамилию этой семьи, все равно остается частью вашего рода и, используя род мужа, продолжает ваш род? Я правильно понял?

— Почти правильно Вячеслав, — спокойно смотрела на моего брата Анастасия Николаевна.

— Ага, — кивнул Славка и перевел взгляд на свою жену, — интересные подробности выявляются солнце мое, после трех лет супружеской и вроде бы счастливой жизни?

Мария подошла к Славке, глядя ему в глаза, спросила:

— А разве не счастливой Славушка? Разве ты, о чем либо, хоть раз пожалел? Разве я хоть раз давала тебе повод усомниться во мне? Бабушка правильно сказала, ты почти угадал, но вот только ПОЧТИ. Ты сказал, что мы ИСПОЛЬЗУЕМ другой род. Это не так. Мы никогда не используем род, в который приходим. Я если и смогу, то рожу только одну девочку, а вот сыновей могу родить и одного и двух и трех, столько, на сколько меня хватит. И сыновьями мы одариваемся тому роду, который позволил продлить наш. Но даже и девочка будет носить твою фамилию, пока не выйдет замуж и не уйдет в другую семью. Только ты не думай, что мы не любим своих сыновей, любим, ведь они наши дети. Просто к девочкам у нас особое отношение, ведь у нас род считается по женской линии, а не по мужской. Да даже вы мужчины разве не хотите от своих женщин сыновей, но почему-то больше любите в итоге дочерей? Так что же тебя так огорчило ладо мое? — Маша вглядывалась в глаза мужа, — если ты скажешь сейчас, что бы я уходила, я уйду, но ты должен знать, что рожаем мы только от того мужчины, которого любим и ни от кого больше, такова наша особенность. Ты суженый мой, я поняла это, когда впервые тебя увидела, еще девчонкой, когда пришла к вам в гости, меня Гоша пригласил. С тех пор я люблю тебя и ждала тебя, когда ты придешь за мной.

Славка растерянно смотрел на свою жену, потом провел рукой по ее волосам.

— Маша, — глядя ей в глаза, — если все так как ты говоришь, то, я никогда не спрашивал тебя о первом браке, но почему ты вышла за другого?

— Глупость была девичья, за что и была наказана. Я ведь тебя ждала, выросла, была готова твоею стать, а тебя все не было. Злиться даже начала, ревновать, хотя не видела тебя с детства. А потом решила, как говорят, клин клином выбить. Подумала, что выйду замуж, забуду тебя, мужа полюблю, и все у меня будет хорошо. Пошла тогда впервые против воли бабуси. Она запретила мне это делать. Даже на свадьбу не пришла, сказала, что свадьба не настоящая. Антон за мной еще на первом курсе ухаживать начал. Влюбился. Только мне он безразличен был. Нет, как друг он был хороший, вот я и согласилась на его предложение. Но уже на следующий день, поняла, что я натворила. Ладно я, но ведь, по своей глупости и вредности, чуть не сломала жизнь другому человеку. Полюбить его я бы все равно не смогла, родить тоже. Хорошо вовремя опомнилась. Пусть и больно было ему, но он перегорел и сейчас счастлив там с другой женщиной.

— А в чем твое наказание было, Машенька?

— А в том, что я еще семь лет не смогла бы тебя увидеть и еще кое-что, — ее лицо омрачилось.

— Как семь? Ведь когда мы встретились, тебе было двадцать четыре?

— Да, но тогда вмешался Гоша, — в разговор вступила бабуся, — он вообще обладает уникальным талантом все перемешивать и переиначивать.

— Ага, спасибо. То есть я их уже второй раз свожу? Потрясающе! Я что нанялся им сводником подрабатывать? Я, между прочим, заплатил за это дело целым органом. И вот гложат меня смутные подозрения, а что у меня в следующий раз вырежут?

— Следующего раза не будет, можешь успокоится.

— А ну спасибо боярин-надежа, успокоил, низкий тебе поклон, — и я достал рукой до земли.

— Гоша, заткнись, — глядя на жену, посоветовал мне брат.

— Маша, ты сказала и еще кое-что, что? — она опустила голову, — мы женаты с тобой три года и у нас нет детей. Это из-за этого, Маша? — не поднимая головы, она кивнула.

— И сколько это будет длится? Нет, ты не подумай, даже если детей не будет вообще, я тебя никому не отдам. В конце концов у нас есть Ваня со Светой, — говорил Славка, взяв в руки голову жены и подняв ее лицо, заглядывал в ее глаза.

— Скоро срок выйдет Вячеслав. Так что все будет нормально, если она опять чего-нибудь не натворит, — ответила за внучку баба Настя.

— Какая у тебя брат, оказывается жена интересная! — засмеялся я, — что-то я уже начинаю жалеть, о том, что тогда ее в гости пригласил. Нужно было не приглашать, а только самому к ней в гости ходить. Глядишь, она бы меня выбрала.

— Поздно Гоша пить боржоми, коли почки отвалились, — ответил, улыбаясь брат. Потом он посмотрел на жену, — Машенька, но…

Вот блин достал уже. Я начал злиться: — ты чего к ней пристал, тебе уже все рассказали. Что ты еще хочешь услышать от нее? Может то, из чего она себе здесь прокладки делать будет? Оно тебе надо? У женщин должны быть свои тайны, тем более, если они тебя не касаются.

Славка удивленно на меня смотрел. Бабуся улыбнулась, — ну вот Игорек, можешь же быть понятливой умницей, когда захочешь.

— Да я не о том. Маш, бабуся, всего один вопрос?

— Спрашивай, — бабуся ожидающе смотрела на зятя.

— Вот вы говорите — мы, наш род. А кто вы?

— Мы милый люди, такие же, как и все остальные. Единственное — мы принадлежим к очень древнему роду…

— Так и знал, — влез я, — аристократия, князья, графья. Вот везет тебе Славян, за всю жизнь не расплатишься со мной.

Бабуся засмеялась, — да нет Игорек, не князья и не графья, как ты выразился, — задумалась, потом продолжила, — хотя далекие прабабки и с такими шалили, да-да. Наш род, это род целительниц, знахарок, травниц, ведуний.

— Ну вот, — я торжествующе засмеялся, — значит, я вас не напрасно подозревал?

— Ты о чем Гоша? — удивленно спросила Маша.

— Да все о том же сестрица, ведуньи, колдуньи, ведьмы, — я пошевелил пальцами, изображая ворожбу, — это же вся одна банда?

Теперь уже смеялись все трое — Маша, бабуся и Светлана.

— У тебя буйная фантазия братец, — ответила, отсмеявшись Мария, — ведунья, это та, которая ведает, то есть обладает не доступные многим специфическими знаниями. Наши знания заключаются в исцелении, мы лечим людей Игорь, а не летаем на метле. Специфические знания, это знания Гоша, а не магия.

— Серьезно? Ну ладно поверим, но я все же на всякий пожарный так сказать яхту проверю.

— Зачем? — удивились Маша с бабусей.

— Да мало ли, вдруг там пару метел найду или швабр на худой конец.

— А, ну тогда иди, ищи.

— Прости меня Машенька, — сказал Славка, обнимая жену, — сам не знаю, чего взбрыкнулся, я очень тебя люблю.

Глядя на долгий поцелуй этой парочки, я подошел к столику и забарабанил пальцами по нему:

— Нет, я конечно понимаю, там любовь-морковь, муси-пуси мармелад, но мы вообще ужинать то будем когда-нибудь, да еще по-царски?

Славка оторвался от губ супруги и вздохнул:

— Гоша, ну ты мертвого достанешь, желудок ненасытный. Будем ужинать, — и пошел к котлу.

Брат сварил просто обалденную уху. Он брал рыбу, которую они с Ваней наловили на удочки, забрасывал в котел, когда та уваривалась, доставал ее и отдавал псам. И закидывал в котел свежую. И так несколько раз. Когда бульон стал до невозможности наваристым, закинул в котел куски стерляди, картошку, лучок, посолил, поперчил. Кроме этого, сделал шашлык из стерляди. Казалось бы, одна рыба, но никто от шашлыка после ухи не отказался. Славка с Ваней, что-то вырезали ножом из деревяшки. Бабуся читала в полголоса свою книгу, рядом сидели Маша и Светлана. Боня и Ганс лежали недалеко от костра, причем носами к степи, повернувшись к нам задницами, стерегли. Все были заняты делом, один я бездельничал, сидя на походном раскладном стульчике и потягивал чай из кружки. Ляпота. Так все время бы сидел и ничего не делал и тогда, как говорится — жизнь удалась. События прошлого дня, казались уже чем-то далеким, как будто из другой жизни, причем даже не из своей. Солнце клонилось к горизонту, темнеет тут наверное быстро.

Плавника для костра уже набрали. Со Славкой поделили вахты. Первую половину ночи бдить буду я, вторую он.

Неожиданно появился Бегемот с раздувшимся брюхом. Оглядел нас задумчиво и с трудом взобрался на яхту.

Наступили сумерки, которые быстро перешли в ночь. Маша, бабуся и дети разместились в каютах. Мы со Славкой решили спать на палубе. Все же не каждая тварь смогла бы запрыгнуть, было довольно высоко. Я даже трактор немного отогнал в сторону, что бы с него на яхту ни кто перепрыгнуть не смог. Песы улеглись недалеко от костра, повернувшись к нему задницами и головой к степи. Вокруг была тишина. Даже кузнечики и прочие цикады не стрекотали. Из степи, я стал так называть окружающую нас лесотундру, доносились ночные звуки, рык крупного хищника, противный хохот гиен, повизгивание шакалов, вой волков. Но это было далеко. А вот рядом с нами никто не шнырял. У меня было такое ощущение, что зверье и насекомые старались держаться подальше от капища. И если это так, то нам даже лучше. Закончился первый день нашего полноценного пребывания в этом мире. В назначенное время, разбудил брата. Завалился спать на корме. Славка сидел на носу яхты. Когда уже засыпал, услышал, как кто-то выбрался на палубу. Потом там началась тихая возня, послышался приглушенный Машин смех.

Ну вот блин, уснешь тут с ними. Встал, свернул спальный мешок. Протопал.

Шебуршание прекратилось.

— Гоша ты что ли? Я думал ты уже дрыхнешь, без задних ног? — Славка сидел по пояс голый, а у него на коленях Маша, закутанная в одеяло.

— С вами тут уснешь, — недовольно проворчал я, — такая качка, будто в шторм десятибалльный попал. И вообще, кто из нас служил в армии?

— Какая качка, видишь, я в штанах сижу. И, при чем здесь армия?

— А при том, что тебя там научили быстро только штаны одевать, — ответил ему. Маша хихикнула. Остановившись возле лестницы, продолжил, — устав караульной службы помнишь? Часовой не должен, находясь на посту курить гашиш, разговаривать по сотовому, сморкаться в кулак и вытирать о штаны товариша, спать, оправлять естественные надобности, особенно с борта яхты, пить самогон и тем более пытаться сделать кому-то ляльку.

— А по шее?

— Я ничего другого от тебя не ожидал.

Уже перелезая добавил, — ну ладно, доброй тебе охоты мой серый брат и это, вы в только в параксизме страсти не орите, так как, во-первых, дети спят, во-вторых, я сплю и в-третьих, зверье похоже и так обходит капище стороной, а от вас вообще убежит за три суточных перехода и рыба уплывет так, что не догонишь, — и быстро спрыгнул с лестницы. Так как ко мне метнулся брат, но запутался немного в своих штанах. Глядя в улыбающуюся с борта яхты физиономию брата, сказал, — не Славка, я ошибся, в армии тебя даже штаны не научили быстро одевать.

Подкинул дров, лег и провалился в сон.

Глава 7

Проснулся, когда солнце практически вышло из-за горизонта. На удивление выспался хорошо. Завтрак был уже готов. За завтраком наблюдал за вечно влюбленной парочкой. Маша, улыбалась чему-то своему, ее глаза счастливо поблескивали. Славка так же выглядел довольным. Наконец он не выдержал:

— Гоша, ты чего на нас Машей пялишься весь завтрак?

— Да вот думаю, может вам лимон съесть, сразу с кожурой?

Маша, очнувшись, вопросительно на меня посмотрела.

— Зачем? — настороженно спросил брат.

— Да у вас такие довольные физиономии, как будто сметаны на халяву откушали. Бабусь, ты проверь на всякий случай, может они реально всю сметану спороли?

— Да они не той сметаной объелись, другой.

— Да я в курсе бабуль.

— А ты не завидуй, — это уже брат довольно ухмыляясь.

— А я не завидую. Задницу тебе комары не накусали? Я бы даже порадовался за вас, если бы вы мне спать не мешали.

— Тебе вообще ничего не мешает. Ты спишь так, хоть из пушки стреляй.

— Это защитная реакция на всякие непотребности…Ну ладно, — подвел я итог, нашей с братом пикировки, — давай Слава, нам нужно много чего сегодня сделать.

Спустили яхту без каких-либо проблем, тем более использовали трактор. Подтащили к берегу, пока тележка сама не стала скатываться под уклон. Придерживая трактором, зацепили трос лебедки за яхту, отсоединили жесткую сцепку, стали стравливать. Тележка с яхтой стала уходить вниз. Отсоединили крепления. Яхта скользнула вводу и закачалась на небольшой волне. Дул северо-восточный ветерок.

Завел двигатель. Яхта успела отойти от берега метров на двадцать. Здесь оказалось довольно серьезное течение. Подвел ее к берегу, сбросил якорь. Подал Славке швартовые. Потом подняли и закрепили мачту. Провел диагностику. Проверил работу автоматики по управлению основным гротом, имеющим три ряда рифов, со штормовым гротом, триселем, генуей, первым стакселем, вторым стакселем, бэби-стакселем, штормовым стакселем, геннакерем. Потом с генуей и стакселями — на закрутках. Проверил сонары. Все работало. По привычке включил навигатор, полный ноль. Включил сканирование радиоэфира, тоже самое. Надеялся что-то поймать? Идиот, посмеялся сам над собой. Вытащили тележку, разобрали ее.

Когда возились с тележкой, к нам подошел Ваня:

— Пап, дядя Игорь, смотрите, что я нашел, — и протянул нам пластиковую коробочку.

Наверное с минуту, мы с братом просто таращились на нее. Потом Славка спросил: — открывал?

— Да.

— И что там?

— Письмо какое-то, в полиэтилене. Я не читал пап.

Слава аккуратно взял коробку, открыл ее. Там действительно лежал лист бумаги формата А4, упакованный в мультифору и сложенный пополам. Сглотнув, брат развернул лист. Там был текст, написанный рукой деда. Мы посмотрели со Славой друг на друга. Потом стали читать: «Здравствуй сын! Если ты читаешь это письмо, значит, ты все же решился и сделал свой выбор. Я давно говорил тебе, что ты занимаешься не своим делом. А раз так, значит, ни к чему хорошему это не приведет. Все твои предки рано или поздно делали свой первый шаг по родовым тропам, по тропе Рода. И твой дед и прадед и прапрадед. Все наши пращуры. Это в нашей крови сынок, это тянет нас сюда на тропу. Это заставляет нас идти к линии горизонта, что бы заглянуть туда и владеть тем, что мы находим там. Мы даже женщин себе выбираем таких, которые, не задумываясь и оставив все, готовы шагнуть вслед за нами на тропу, несмотря на смертельную опасность, идти за своим мужчиной к его линии горизонта. Ты все пытался оберегать Анюту, создать ей комфорт и безопасность, отговаривался, что она не выдержит. Но Анюта была сильной женщиной и она готова была шагнуть за тобой, готова сынок! Но ты не захотел, может, поэтому ты и потерял ее так рано. За все нужно платить сын. Я не знаю, сможешь ли ты найти себе вновь свою половину, я не смог. Да, я потерял твою мать на одной из троп, когда прижимая тебя годовалого рукой, на которой был щит к груди, прорубался через перевал. А что бы я тебя не потерял, мама еще и привязала тебя ко мне. Она сделала свой выбор ради тебя и меня. Твоя мать была великолепным бойцом, хотя выросла в хорошей интеллигентной семье, где ее любили, заботились, потакали ей во всем и где она ничего тяжелее ложки и ручки не поднимала. Я даже не смог забрать ее тело, что бы справить тризну. И это была моя цена и мой крест. Увидимся ли мы с тобой сын, я не знаю. Так как намеренно не скажу тебе в какую сторону я пошел. Ты должен выбрать свой путь. Идти к своей линии горизонта. И я очень надеюсь, что ты взял собой двух наших охламонов. Потому, что это и в их крови. И они рано или поздно тоже должны будут сделать свой шаг за грань. Так пусть это лучше будет раньше, чем позже. Я научил их, они не пропадут. Тебе только нужно дать им шанс. Сын, тебя ждет здесь удивительный мир и много неожиданных открытий. Этот мир отстоит от того, в котором ты вырос на 46 с половиной тысяч лет. Это время, которое наши предки помнят, как время, когда ирий был на земле, но потом был утрачен. И еще, этот переход не единственный, есть еще несколько, но где они, ты должен найти сам. Удачи тебе и постарайся, чтобы тебя не съели. Любящий тебя отец!»

Мы молчали, это был шок.

— Что за письмо? — спросила бабуся, подходя к нам. Славка молча протянул ей письмо деда. Прочитав, она удивленно сказала:

— Так вот ты какая, родовая тропа, тропа Рода!

— Баб Насть, ты знаешь что-то об этой тропе? — спросил Славка. — Почти ничего. Знаю от своей бабушки, что есть такие тропы, но о них мало кто знает и еще меньше тех, кто может открыть дверь к тропе и не только пойти самому, но и повести за собой. Но, что это за тропа и куда она ведет, не знала.

— Что значит родовая тропа, тропа Рода?

— Знаешь ли ты Вячеслав кто такой Род?

Слава подумал немного, потом предположил: — кто-то из пантеона славянских богов?

— Ни кто-то, а прародитель всех славянских богов.

— Да подождите вы с Родом, тропами и богами, — вклинился я в разговор, — я не понял, что дед жив???

Славка, как-то дико взглянул на меня, опять сглотнув, ответил, — я не знаю Гоша. Но если он пишет, что не скажет в какую сторону он ушел, значит, наверное, сейчас жив. Ты вообще деда видел мертвым?

— Я нет. Меня отец тогда в командировку отправил в Норильск, а из Норильска сразу же в Кузбасс, там по коксующемуся углю нужно было проблему решать. А когда я вернулся, оказалось, что дед умер и его уже похоронили.

— Я тоже не видел деда мертвым. Я по одному делу тогда в Москве в служебной командировке завис. Вернулся позже тебя. Тогда еще я на отца сильно обиделся, что он мне телеграмму не дал. Но он отговорился.

— Если дед жив, то кто тогда похоронен в его могиле?

— Да черт его знает, может БОМЖ какой-нибудь или вообще гроб с кирпичами закопали. Вот комбинаторы, вернее папа комбинатор. Ты посмотри, как все организовал, что никто ни чего не понял.

— Слав, если это так, тогда может мы и деда еще увидим? — с надеждой проговорил я.

— Может. Но шансов мало. Попробуй, найди его здесь.

Я спросил у стоящего рядом Вани, который, навострив уши, слушал нас:

— Вань, а ты помнишь, как хоронили деда Ивана?

— Да, Света еще маленькая была, ей годик всего был. Баба Люда сказала мне, что дед Иван умер. А потом я на кладбище бегал, смотрел, как гроб закопали. Но деда Ивана я не видел, гроб закрытый был. А бабушка Люда потом говорила, что не по-людски деда Ивана дядя Рома похоронил, в дом не заносил, как привезли в деревню, так сразу и закопали. Даже поминок не было. Только на кладбище, кто пришел проститься дали помянуть и все. Сказала, что он, наверное, денег пожалел.

— Понятно, — проговорил Славка, выслушав Ваню.

— Что тебе понятно братишка? Главное дед жив и даже может быть, мы его увидим. Я на это очень надеюсь.

Если деда мы помнили, то свою бабушку мы никогда не видели и не знали. Единственное что было, это одна фотография, почему-то всего одна. Я достал ее, на ней были запечатлены совсем еще юные парень и девушка. Других фотографий бабы Оли не было вообще. Они вдвоем стояли на берегу какой-то реки. Совсем молодые, одетые по моде конца пятидесятых — начала шестидесятых годов. Парень обнимал девушку за талию, а она прижималась к нему. Оба улыбались. Глядя на них можно было сразу понять — они счастливы.

— Что это у тебя Игорь? — спросила баба Настя.

— Фотография, это единственная фотография нашей бабушки, Анастасия Николаевна, — и протянул ей старую фотокарточку.

Анастасия Николаевна взглянув на нее, вскрикнула. Потом прижала ладонь ко рту, вглядывалась в молодые лица.

— Ванечка, Оленька, как же так? — она проводила пальцами по лицам молодых людей, гладила поверхность фотографии.

Мы ничего не понимали, ни я, ни Славка, ни подошедшая Маша. Молча, ожидали пояснений бабуси.

Анастасия Николаевна продолжала смотреть на этот привет из далекого прошлого. Неожиданно нахлынули воспоминания, перед глазами возникла тайга Северного Урала, девушка, что-то выискивающая в траве, как будто и не было этих лет, отделявших эту старую женщину от той, совсем еще юной…

Баба Настя рассматривала нас так, как будто увидела впервые. Потом сказала внучке:

— Интересный у тебя муж Машенька. И братец его не менее интересный, если не более.

— Почему? — удивилась Маша.

— Да вот, в свете того, что мы узнали, я кое-что начала понимать. С самого их и твоего детства все начало складываться так, как сейчас получилось. Мы должны были сюда прийти неизбежно.

— Поясни бабуль, я ничего не понимаю, — взволнованно спросила молодая женщина. Мы так же с братом, недоуменно глядели на бабусю.

— Все началось в далеком 1961 году. Я тогда была совсем молодая, мне только-только исполнилось 19 лет. Я уже встретила своего суженного, Сережу Билецкого, мы вместе учились в университете. Это твой дедушка Маша. Мы готовились с ним к свадьбе. Как раз были каникулы и я уговорила Сережу поехать со мной на Северный Урал. Я ведь молодая, почти весь Союз объездила. Все искала одолень-траву. Так вот, поехали мы с ним вдвоем. Романтика. Двое молодых влюбленных поперлись бог знает куда. Хотя я заблудиться не боялась. Я всегда хорошо умела ориентироваться и выбиралась из любой лесной чащи. Забрались мы с ним на самом деле в такую глухомань, что боже мой. Зато, это были, наверное, самые счастливые у нас с Сережей дни. Нам даже комары не мешали, — Анастасия Николаевна счастливо улыбнулась, — и вот в один из дней, мы вышли с Сергеем к каким-то странным камням. Это не было похоже на ваше капище, через, которое мы пришли сюда. Вот там мы и встретили Ивана и Ольгу. Они оба были в средневековых доспехах, с таким же средневековым оружием. У Ивана был меч, у Ольги две сабли. Иван был тяжело ранен. Ему в грудь попал арбалетный болт. Ольга уговорила меня вырезать его. Я тогда первый и последний раз в своей жизни делала хирургическую операцию. Потом три дня он метался в бреду, буквально горел. Но на четвертый день жар спал. Я поняла, что Иван останется жив, хотя не верила до последнего. Мы прожили вместе на этой поляне больше двух недель. Мы очень сдружились. У меня было такое чувство, что я знаю их всю свою жизнь. Они были хорошие и веселые собеседники. Они оказались нашими ровесниками. Единственное о чем, они никогда с нами не говорили, это кто они и откуда пришли. Даже фамилий их мы с Сережей тогда не узнали. Иван, когда узнал, что я приехала сюда на Северный Урал за одолень-травой, очень удивился. Когда подходили к ближайшей деревне, мы расстались. Они отказались идти туда, сказали, что у них свой путь. Мы отдали им остатки продуктов, аптечку. На прощание Иван и Ольга поблагодарили нас, сказали, что мы обязательно встретимся и попросили о них никому не говорить. И еще, когда они уходили, Иван сказал мне, что я обязательно найду свою одолень-траву, что он знает это. И я действительно нашла ее, вот только для этого мне нужно было прожить всю жизнь, потерять своего ребенка, мужа, вырастить внучку, выдать ее замуж, как оказалось за внука Ольги и Ивана и пройти со своим зятем и его братом через врата времени. Но это было уже позже. Потом спустя много времени, после удивительной встречи на Северном Урале, некий мальчик, по имени Игорь остановился рядом с тобой Маша, подвернувшей ногу и уронившей свою скрипку с нотами. Он помог тебе. С этого времени началась ваша дружба. Он же привел тебя к себе домой, где ты увидела своего будущего мужа. Таким образом, сошлись трое, которые должны были, пусть сами того не подозревая выполнять неписанные правила, которым подчинялись наши семьи. Ты Машенька, должна была выполнять то, что требовали от тебя наши законы. Не выполнение их влекло за собой наказание. Гоша и Слава должны были подчиняться своим правилам, игнорирование, которых вело так же к наказанию. Ваши судьбы переплелись очень тесно. Разорвать их могла только ваша гибель. Вы росли, потом ты Машенька попыталась нарушить не только наш закон, но и попыталась помешать тому, что должно было произойти. И ты была наказана. Причем довольно легко. Так как преждевременное появление Игоря разрушило твое наказание и ты встретила Вячеслава, раньше прежде, чем был выполнен твой урок. Получается, что законы, которые стоят за Караваевыми имеют, как это принято сейчас говорить, больший приоритет. Отец Вячеслава и Игоря, нарушил правила и стал игнорировать то, что должен был выполнить. Мало того, он и сыновей постарался оградить от этого. За что, сначала потерял жену, потом умер сам, хотя мог бы еще жить, как и могла бы жить Анюта. Таким образом, была порвана первая нить, которая могла удерживать Игоря и Вячеслава в том мире. В итоге, то, что создал Роман Караваев, после его смерти начинает разрушаться. Игорь в любом случае не смог бы удержать дело своего отца. То есть, начали рваться другие нити, которые удерживали обоих братьев там. Игорь, вроде бы случайно, находит ключ и открывает дверь. С этого момента путь был открыт. Первым сделал свой выбор Игорь. За ним Вячеслав. Ты пошла за мужем, заодно вовлекая меня в это. Перед самым уходом за грань, умирает родная бабушка Ванечки и Светланы, то есть прерывается еще одна нить, которая могла бы удержать Вячеслава из-за Маши, так как Светлана оказалась последним потомком той ветви нашего рода, которую мы искали долгие годы и бросить, найдя ее, не могли. А если бы была жива Людмила, то забрать Светлану было бы невозможно. Мало того, что бы у вас не оставалось выбора, Игорь, неумышленно для нас всех и не запланировано, проливает кровь. Теперь, в случае если бы он остался, то бы неизбежно погиб. И я даже не хочу представлять Машенька, что бы с вами произошло, если бы ты отказалась шагнуть на тропу и заставила бы мужа так же отказаться. Мда, фатум, судьба. Не даром Игорь, ты иногда говоришь — делай, что должен и будь, что будет. И еще, мне, Маше и детям не обязательно было давать свою кровь для открытия двери. Мало того, это было бесполезно. Достаточно только вашей мальчики крови, даже одного из вас. И теперь я знаю, что имела в виду Ольга, когда говорила о линии горизонта, за которую нужно обязательно заглянуть.

— Бабушка, ты говоришь страшные вещи, — прикрыв ладошкой рот, сказала Мария.

Бабуся молча подала ей письмо моего деда.

Прочитав письмо, Маша удивленно воскликнула: — ничего себе! 46 с половиной тысяч лет! Мама дорогая!

— А что? — спросила я.

— Да в обще-то ничего, но я рассчитывала тысяч на десять, максимум двадцать лет.

— Какая разница?

— Один смеется, другой дразнится. Но в целом не плохо и в первую очередь для тебя Гоша.

— Это почему именно мне?

— А наконец-то найти тебе жену, что бы ты за нами со Славой не подглядывал.

Слава заржал.

— Очень смешно. Ага Маша, уела да? И когда это я за вами подглядывал? За вами и подглядывать не нужно, вы сами стриптизшоу на палубе устраиваете. И чего сразу жена? Можно для начала подружку там, то да се…

— Конечно можно Гоша, будет тебе подружка, по дороге отловим неандерталочку, помоем ее, вшей да блох повыведем, Маняша прическу ей сварганит и можешь романсы начать петь. А там глядишь и до стриптиза дойдет. — Опять, довольно стал ржать брат.

— А если серьезно, — отсмеявшись, сказала Маша, — кроманьонцы уже имеют место быть. Так что не все так безнадежно. Вот только как выглядят? Читала, что первые кроманьонцы были темнокожими…

— Круто! Будет наш Гоша ей напевать — ты шОкОладный зайка, мой ласковый мерзавка… — Брат продолжал скалиться. Отыгрывался за ночь.

— Из тебя Слава рифмоплет, как из Бони Бегемот, — не остался я в долгу.

— Подождите, я сейчас, — крикнула Маша, побежав к яхте. От берега на яхту были переброшены сходни. Вернувшись, через некоторое время, принесла свой ноутбук. Мы взяли собой пару ноутов, в которых информация дублировалась. Но информация там была такая, которую в случае чего, не жалко было потерять. Так как в наших условиях такие носители были не совсем надежны. Включив ноутбук, что-то там поискала, потом радостно воскликнула, — вот нашла. Итак, дорогие мои, мы как раз попали в один из интерстадиалов, то есть в межледниковье. Наше межледниковье началось около 48 с половиной тысяч лет назад. Его еще называют Молого-Шекснинское межледниковье или так называемый Брянский интерстадиал. Длился он почти 14 с половиной тысяч лет, с небольшим перерывом, на две тысячи лет, когда произошло опять похолодание в период с 40 тысяч лет назад до 38 тысяч лет. Чем знаменито это межледниковье? Именно в его первой половине климат был очень теплый. Например на среднерусской равнине произрастали широколистные теплолюбивые растения. Как сказал географ Величко: «Именно в это узкое «окно» смягчения климата позднепалеолитический человек — кроманьонец — совершает рывок на север Русской равнины, к Полярному кругу». Кроме того, в этот период как утверждают лингвисты, например Старостин и другие, формируется современный язык. Имеется в виду не русский там, английский или арабский, а тот праязык, который стал основой для формирования современных языков. И еще, именно в этот период начинается жесткое противостояние кроманьонцев с другими существовавшими тогда представителями рода хомо — неандертальцами, денисовцами и возможно еще какими. Сколько было родов хомо, точно не известно. Но наиболее в этот период известны неандертальцы, хуже — денисовцы. Между прочим денисовцы — это еще одна загадка. Их немногочисленные останки найдены на Алтае. Несколько зубов, фрагменты пальцев и костей. Так вот, даже исследуя их, ученые пришли к выводу, что денисовцы были гораздо выше неандертальцев и кроманьонцев, массивнее и соответственно физически сильнее. Кроме того, денисовцы уже тогда, вернее уже сейчас, обладали довольно продвинутыми для этого времени технологиями обработки камня, кости. Изготовляли украшения. Так, на стоянке Денисовского человека на Алтае были найдены: миниатюрные иглы из костей птиц с просверленным ушком, бусины из скорлупы страусиного яйца, подвески из ракушек, украшения из поделочного камня. Например, был обнаружен женский браслет из довольно хрупкого камня — хлоритолита, а ближайшее место его добычи находилось за двести километров от стоянки. То есть они специально ходили туда за этим камнем, который кроме как на украшения больше нигде применяться не мог. А это не совсем типично для древних людей. Для изготовления украшений и орудий труда они использовали такие технологии, как станковое сверление, внутренняя расточка, шлифование и полировка. Неандертальцы такими технологиями не владели и так овладеть ими не могли. А кроманьонцы смогли овладеть ими только спустя многие тысячи лет — в эпоху бронзового века. Вот так то.

Мы очень внимательно выслушали Машину лекцию.

— То есть, кроме неандертальцев, тут еще есть и эти денисовцы! Которые, судя по физическим данными настоящие гиганты? Весело! — присвистнул Славка.

— Возможно, Слава, мы встретим и еще каких-нибудь гоминид. Кто знает. Но самое главное — дедушка жив, я так поняла? — спросила Маша.

Мы с братом кивнули.

— Ну что мальчики, тогда нужно отправляться в путь, так сказать к своей линии горизонта! — весело ответила она нам.

— Вань, — спросил Славка мальчишку, — ты, где коробку нашел?

— Вон там пап, возле большого камня, — и показал на один из мегалитов, находящийся от центра вправо, — на коробке еще камушек лежал.

Как же я не обратил на него внимания, сокрушался я. Мы бы уже тогда знали про деда.

— Знаешь Славка, — сказал я брату, когда мы закончили разбирать тележку, — я только сейчас понял, к чему нас готовил дед, дрессируя словно мартышек, умению обращаться с холодным оружием. И самое, что странное, он ведь не учил нас обращаться с огнестрелом. Даже не заикался об этом. Он учил именно работать холодным оружием. Почему?

— Не знаю Гоша. Но, наверное, узнаем рано или поздно. Вопрос в другом, пойдем искать деда или пойдем своим путем, как он сказал — к своей линии горизонта?

— Думаю, что мы должны идти своим путем Слава. Недаром же он не стал говорить куда ушел. Но, как говорят — все дороги ведут в Рим. И если мы пойдем к своей линии горизонта, как сказал дед, то у меня такое чувство, что мы с ним там обязательно встретимся.

— Дойдем ли только?

— А куда мы денемся с подводной лодки? Дед же тут ходил и как я понял даже не один раз. Причем заметь, в одиночку.

— То дед.

— И что? А мы его внуки. В нас его кровь течет. Все наши пращуры ходили, значит и мы пройдем.

— Согласен. Значит, пойдем туда, куда решим.

— Знаешь Слава, что меня еще заинтересовало?

— Что?

— Переходы. Мне кажется, но я пока не уверен, что каждый переход — это дверь к новой тропе. Возможно в какую-то другую временную эпоху. Ведь дед написал, что бабушка погибла, когда они прорывались с оружием в руках, через какой-то перевал. Они явно дрались не с первобытными дикарями, имеющими каменные булыганы и палки-копалки. Да и бабуся рассказала, что когда их встретила, то у деда из груди торчал арбалетный болт.

— Да черт его знает. Может ты и прав. И если ты прав, — Славка посмотрел на меня, — то это очень интересно.

— Ладно Слава, давай подумаем об этом позже. А пока давай думать, куда мы денем полтонны соляры. Петрович жучара, все же нагрел нас почти на полторы сотни литров. Зря не проверили. Но даже эти полтонны, как и где, будем размещать?

— У нас есть три двухсотлитровых металлических бочки. Специально брали их для этой солярки. Две бочки разместим на яхте и одну в плот. Плот дополнительно усилим камерами с колес трактора. Камер шесть. У него задние колеса двойные. Так что плавучесть поднимем. Что с трактора возьмем?

— Стекла, зеркала, генератор, всю проводку, фонари, нужно снять как можно больше подшипников. Клапана вытащим. С них я ножи хорошие сделаю. Трубки, пружины, то есть, что я не смогу в ближайшем будущем изготовить с таким качеством и что может быть использовано, даже в примитивном производстве, повысив его КПД. И нам нужно постоянно помнить о нашем ограниченном тоннаже. Мы даже плот сейчас сделать не можем, элементарно нет бревен.

— Нужно было с собой досок, что ли взять, вот тогда и плот бы сварганили?

— Может и нужно было бы. Но здесь как всегда, планируешь одно, а получается другое. Я же, в конце концов, не каждый день сваливаю в прошлое. Появись мне возможность сейчас заново готовится, я бы по другому сделал. Но, увы, что есть, то есть.

— А может это и к лучшему? А то если бы дольше готовились, вообще бы, в конце концов, с собой диваны с холодильниками и кондиционерами потащили бы! — мы рассмеялись.

Сначала сняли с трактора покрышки и вытащили камеры. Причем снимали интересным способом. Славка сказал, что видел такой фокус в интернете. Сняли с заднего моста по одному колесу, там были двойные колеса. Потом спустили воздух с задних колес и проехались трактором вперед и назад, до того момента, пока покрышки не отошли от самого диска. Приподняли зад навесом, получилось как домкратом и с помощью ломика, даже без такой-то матери сняли покрышки. Потом сняли сами диски и назад поставили вторую пару колес. Повторили процедуру. Только на этот раз со всеми спущенными колесами. Передок трактора, пришлось поддомкрачивать. Накачали плот, укрепили его снизу камерами. Спустили на воду. Разместили там разобранную тележку. После чего, слили в бочки солярку. Две бочки разместили и закрепили на палубе. Третью не полную бочку, разместили на плоту. Потом стали разбирать уже сам трактор. Сняли, как я и планировал, все фонари, стекла, зеркала, генератор, выдернули всю проводку. Открутили все, какие можно металлические трубки, шланги и патрубки, вытащили из дизеля клапана, пружинки от маленьких до больших. Забрали подшипники. Погрузили аккумулятор, правда, на яхту. И так по мелочи еще разных деталей, в том числе из цветных металлов. Одним словом нагрузили плот под завязку. Работы было много, прерывались только на обед и ужин. Закончили все только к обеду следующего дня. На берегу в итоге, осталась разгромленная куча железа, которая раньше была трактором.

Питались опять рыбой, которую наловил Ваня, плюс доели ту стерлядь, которую поймал еще Славка. Ваня тоже помогал нам в силу своих возможностей. Крутил гайки, сортировал отобранное, носил. Мальчишка был счастлив. Он был в семье, среди близких ему людей. Он занимался ответственным делом, которое ему доверили взрослые члены семьи. Ваня чувствовал, что он не лишний. Потом ловил рыбу. Это тоже ответственное дело, так как отца и дядю нужно было накормить.

Пообедав, мы сидели с братом на раскладных стульчиках на берегу и пили чай.

— Слушай Славян, — обратился я к нему, — вот мы семья, род, если исходить, из сегодняшних реалей, зарождающееся племя, так?

— Так. К чему клонишь?

— Ну а раз, мы зарождающееся племя, то и ритуалы и обычаи свои нужно вводить.

— Не понял, это ты что хочешь, пляски с бубнами вокруг костра ввести как обязательный ритуал?

— Ну, Славян, не нужно быть таким ограниченным.

— А по шее за ограниченность?

— Пляски с бубнами на хрен не нужны. Этим пусть местные аборигены промышляют. Я, о другом. Вот смотри, вы усыновили Ваню и удочерили Светку. Хотя Свету как оказалась удочерять даже не нужно. Она и так приходится твоей жене родней. Но все же. Я предлагаю провести обряд принятия в род. Красивый обряд, который дети запомнят на всю жизнь.

— Зачем? Они и так называют нас с Машей родителями. Чего лишний раз их дергать?

— Слав. Ну ты вспомни, как это произошло? Все на бегу, скорее, скорее. По большому счету, все это должно было происходить не так. Я чувствую это. Это такое событие в жизни детей, а мы его, как то утрамбовали что ли. Будто вы каждый день это делаете. Ваня конечно еще пацан, ему всего 11 лет, но он будущий мужчина. А в этом времени, такие мальчишки, я так думаю, уже почти полноценные охотники и добытчики. Тут это не там с рафинированной цивилизацией, где чуть ли не до 30 лет некоторым, родители все еще сопли вытирают. И естественно как мужчина, он должен иметь оружие. Я ему нож подарю, дедовский. Есть там еще пара. Сейчас вот удивляюсь, почему он их не взял с сбой?

Славка заинтересованно на меня посмотрел: — Продолжай, мне начинает нравится твоя мыслЯ. Насчет твоей шеи пока погодим.

— Я тебя тоже Слава люблю. Так вот, нужно провести такой ритуал. Я, например, предлагаю, что мы с тобой оденем доспехи, у меня меч, щит, у тебя колотушки…

— За колотушки ответишь.

— Да ладно. Маша с бабусей наденут… платья есть из плотной ткани и длинные?

— Без понятия.

— Так узнай. В крайнем случае, наденут плащи или одеяла, покрывала, по фиг что, главное, что бы длинное было. Так вот, вечер, горит костер, мы втроем, бабуся посредине и мы по бокам. Она держит две чаши, одна с отваром из трав с горчинкой, но не сильной, дети все же и вторую с отваром из трав с сахаром. Маша подведет детей, попросит принять их в наш род, скажет там что-нибудь, типа хочу быть им матерью и что от этого род только окрепнет и станет сильнее. Бабуся спросит детей, хотят ли они стать частью нашей семьи и нашего рода. Потом они дают клятву роду, в который входят. После бабуся чего-нибудь там пошепчет, например: огонь, ветер, вода и ты мать-сыра земля будьте свидетелями, что эти дети становятся частью рода нашего, получают защиту рода нашего и принимают обязанности перед родом нашим. Потом дает пить детям сначала горьковатое, говоря это горечь рода вашего, сладкое дает — это сладость рода вашего. Что-нибудь еще добавить. Потом хоровод вокруг костра с песнями и трапеза, с поеданием вкусняшек. Вот как-то так. Как считаешь Славка?

Слава некоторое время обдумывал мое предложение, потом ухмыльнулся, — да Гоша, фэнтези прет у тебя как из прорванной канализации, — я поморщился, но брат продолжил, — и все же в этом что-то есть! Я поговорю с Машей и бабусей.

Встав, пошел к Маше, которая сидела возле костра и плела Свете очередную косичку. Отозвал ее в сторону и стал говорить с ней. Выслушав мужа, повернулась и подошла ко мне:

— Так Гоша, ты опять что-то затеял?

— А что я затеял? Завтра мы отходим. Нужно для детей сделать что-то, что они запомнят на всю жизнь. Разве это плохо, Маша?

Она подумала немного, потом кивнула: — Ладно, пойду, переговорю с бабусей.

— Иди, советуйся.

Брат, неожиданно спросил:

— Гош, так к чему готовил нас дед, ты так и не сказал?

— Понимаешь Слава, если в двух словах то к тому, что бы мы нашли свой путь на пыльных тропинках межьвремья. Как-то так. Более точно сейчас сформулировать не могу.

— Да ладно братишка я понял, не тупой. Лучше и не скажешь, свой путь на пыльных тропинках межьвремья… А какой этот путь? Я не о том, куда и в какую сторону пойдем, а вообще?

— Не знаю Слава, пока не знаю. Может для начала, я должен буду найти свою женщину? Помнишь, что написал дед — «…Мы даже женщин себе выбираем таких, которые, не задумываясь и оставив все, готовы шагнуть вслед за нами на тропу, несмотря на смертельную опасность. Идти за своим мужчиной к его линии горизонта…». Ты себе такую уже выбрал, я нет. Маша пошла за тобой, бросив все, достаток, налаженную жизнь, безопасность, любимую работу, уважение окружающих. Бросила и шагнула в неизвестность. Береги ее брат. Мы, похоже, можем любить в своей жизни только одну женщину. Ведь и дед и отец потеряв своих любимых, так и остались одни. Дед когда-то ходил по этим тропинкам со своей возлюбленной, рука об руку и потерял ее именно там. Возможно, на папу это подействовало так сильно, что он боялся повторить судьбу своего отца и потерять там свою любимую. Но судьбу не переспоришь. Он ее все равно потерял.

— А что Гоша, мне нравиться это.

— Что конкретно?

— Найти для тебя женщину!

— Славян давай без хохмы?

— А я и не смеюсь. Я вполне серьезно. Ты уже давно взрослый, братишка. Тебе 29 лет, а ты все один как попрыгунчик. Может это и есть первый этап пути к линии горизонта? И знаешь, я вот сейчас о чем подумал, — я посмотрел на брата вопросительно, — вот мы готовились, там арсенал набрали, то, да се. Ты даже начал сокрушаться, что доведись тебе еще раз готовится, ты бы сделал по другому, так? — я кивнул, — так вот, — продолжил Слава, — это все ерунда.

— Почему?

— Да ерунда, Гоша. По большому счету — все по барабану, с чем мы сюда пришли. Притащи мы сюда хоть целый танкер, забитый всякой всячиной или вообще только лишь имея на руках ты — клинок, выкованный дедом, а я со своей звездочкой. Не имеет это значения. Ведь не даром, дед вообще ходил один. А много ты на себе унесешь?

— Может Слава ты и прав, но согласись, что лучше иметь под рукой то, что пусть хоть немного, но облегчит тебе жизнь, чем не иметь этого? Да и наконец, я Маше обещал построить теплый туалет, хоть какая-то компенсация за утраченное! — мы засмеялись. Славка кивнул, — ага хорошая компенсация, самое главное равноценная!

— Все ржете, аки жеребцы? — мы с братом даже не заметили, как к нам сзади подошла бабуся. Мы со Славкой подскочили, — садись баб Настя!

Она махнула рукой, — сидите, я тут на бугорочке.

— Итак Игорек. В общем-то твоя мысль не плохая. Ритуалы довольно много значат в жизни людей. Порой мы даже сами не замечаем этого, воспринимая тот или иной ритуал как само собой разумеющееся. Я согласна. Получиться, что Ваня будет принят в род, а Светлана обретет то, что когда то утратили ее прабабки, то есть будет возвращена в род.

— Подожди баб Настя, — сказал я, — то есть будет как бы два рода?

— Нет, здесь нет. Судьбы наших родов переплелись настолько тесно, что разделить их уже не получиться. Здесь будет один род, но у женщин свое, а у вас свое. Мы женщины — целительницы, травницы, сестры, жены и матери, хранительницы очага. Вы — войны, наш щит и наш меч, братья, мужья и отцы. Поэтому должно быть разделение. Вы не лезете в женское, мы не лезем в мужское. Согласны? Принятие в род или возвращение в род будет общим, а вот потом женщины будут справлять свои ритуалы, а вы свои. Мы будем, как и раньше передавать знания от матери к дочери, от бабушки к внучке, но отдавать теперь наших девочек в другие рода не будем. Мы будем забирать мальчиков в наш род. А что бы это сделать, род должен быть сильным, очень сильным и влиятельным. А красивых дочерей мы вам гарантируем. У нас всегда рождались красивые девочки, так как это было залогом выживания рода. Так понятно?

— Понятно баб Настя.

Анастасия Николаевна задумалась.

— Говоришь, длинные платья Игорь? — я кивнул.

— Есть такое. Как раз пара, на меня и на внучку. Домотканые, еще моей бабушкой сшитые. Не знаю почему, но я их взяла. Как раз пойдут. Мы подготовим детей. Две чаши Игорь, это ты хорошо придумал, одна горькая, вторая сладкая. Что туда намешать я знаю, заодно как укрепляющее пойдет. Заговор на принятие в род тоже за мной. За вами костер и еще какой-нибудь антураж, только так, что бы дети не напугались… Со сборами то закончили?

— Закончили, яхту я протестировал, все в порядке, хоть сейчас можно выходить. Но лучше все-таки завтра утром.

— Хорошо. Обряд проведем завтра утром, на восходе солнца.

— А чего не ночью? — поинтересовался я.

Бабуся посмотрела на меня как на убогого, — Игорь, кто ночью творит обряды? Тем более такой? Это делается при свете солнца. Совершим обряд, позавтракаем как раз и в путь.

Ну раз утром, значит утром.

Ночь прошла спокойно. Влюбленные друг в друга супруги, на этот раз непотребства не устраивали. Псы спали на яхте, на палубе. Как и Бегемот, который опять пятой точкой почувствовал, что хозяева скоро сваливают, и теперь постоянно крутился возле яхты.

Проснулся от толчка.

— Гош, вставай, — негромко говорил брат, потом еще раз встряхнул меня.

— Что?

— Вставай, пора нам.

Я приподнялся. Бабуся с Машей уже встали и хлопотали возле ярко горевшего костра, готовя угощения. Ночь постепенно уступала свои позиции нарождающемуся дню. Были предрассветные сумерки. Но небо на востоке светлело все быстрее и быстрее. Я вскочил, встряхнул головой. Быстро сбежал с яхты, ополоснулся по пояс, окончательно стряхнув остатки сна. Славка уже ждал меня с приготовленной бронью. Сам он уже был одет. Удивленно поднял бровь, взглядом указывая на одетый и подогнанный доспех. Он ухмыльнулся, — Маша с бабусей помогли. Тебя соню не дождешься же.

Несмотря на то, что доспехи делали много лет назад, когда брату было еще 18, а мне 15 лет, они подошли нормально. В 18 лет, Вячеслав уже достиг своего максимального роста и матерел после этого только вширь. Я так же был в свои 15, уже высоким. Подрос потом не на много и то же, впоследствии, только наращивал массу. Доспехи же дед делал с запасом, как будто знал заранее. Тем более с помощью системы ремней, которыми доспехи закреплялись на теле, можно было регулировать их размер.

Все было оказывается продумано еще до нас.

Брат помог мне облачиться. Подтянул с боков ремни, которые тут же закрылись броневой пластиной, специально для этого предусмотренной. Да. выглядели мы классно, в средневековых доспехах, из-под которых виднелись пятнистые брюки и высокие шнурованные ботинки.

Оглядев друг друга, засмеялись, — жаль кед нет, классно бы смотрелось, — прокомментировал брат, — Ладно у тебя поножы и наколенники, а у меня вообще трэш.

— Да ладно, думаешь дети обратят на это внимание? Забей.

— Что, готовы? — спросила баба Настя.

— Всегда готовы, — ответили мы хором.

Маша с бабушкой были одеты в домотканые светло-серые платья. Из-под подола были видны только носки тапочек. По краю подола шла полоса из узоров, которыми украшали свои одежды женщины славян. Такая же полоса шла спереди, от подола, до груди. Грудь, тоже была украшена узорами. По две полосы узоров было на рукавах. Узоры были вышиты в ручную, очень красиво, различались только цветом, у Маши преобладал красный, у бабуси темно серый. Каждая была подвязана плетеным ремешком, на концах которого имелись по узлу и кисточке. Ремешки были под цвет узоров. На головах была накручена ткань, я даже не понял что это — платок? Странный какой-то платок. Он полностью скрывал их волосы и спускался немного за спину. Сверху был одет матерчатый обруч, которому крепились на подвесках кольца и еще какие-то украшения, сразу и не разберешь. — Баб Насть, а что это, у вас на головах?

— Убор — латушка, а сверху очелье с подвесками, — улыбнулась бабуся, — это еще от моей бабушки осталось. Все ручной работы Игорек.

— Ладно дети, все уже готово. Вячеслав ты берешь чашу, с горьким отваром, тебе Игорь со сладким отваром. Вячеслав, ты даешь мне свою чашу первым, как я скажу. Понятно? — Славка кивнул, — когда дадут клятву, каждый из вас пожелайте им что-либо от себя. Игорь, только без твоих шуточек.

— А почему я им горький отвар? Я же отец, пусть Гоша горький даст.

— Нет. Именно ты как отец, дашь им горький отвар. Горький отвар будет символизировать боль и горечь утрат, потерь рода, их ответственность перед родом и за честь рода. А это всегда несет горечь. Потери — горечь и боль, когда прощаешься с родными. Ответственность за честь рода — принятие решений, порой очень тяжелых.

— Я понял баб Настя. Дети знают?

— Да. Мы вчера с Машенькой их приготовили, — бабуся посмотрела на восток, — скоро Ярило встанет. Веди детей Маша.

Невестка, держа в руках два свежих венка из цветов, пошла к яхте. Что-то будто толкнуло меня, — Боня, ко мне. Сидеть, — пес уселся у моей правой ноги и замер. Славка понял без слов. По его команде Ганс так же сел, только возле его левой ноги. Мы стояли двумя металлическими башнями. У меня на левую руку был одет круглый щит. На голове персидский шлем-тюрбан, полностью скрывал мое лицо кольчужной бармицей, видны были только глаза. На поясе в ножнах, с левой стороны висел мой «Змей», с правой боевой нож, так же выкованный когда-то дедом. Похожий нож в чехле я приготовил для Вани. Славка держал в левой руке боевой молот, в правой — чашу с отваром, ее роль играла фарфоровая пиала. Такая же была у меня. Это Маша их взяла, заявив, что даже в первобытном обществе, она не собирается отказываться от эстетики. Ну да бог с ней, зато пригодились.

Мы замерли, была тишина. На левый от меня мегалит спикировал ворон. Потоптался и успокоился. С яхты сошли дети и невестка. Они шли с боков, прижимаясь к ней, а она их обнимала. На головах у детей были венки из цветов. На Ване были светлые льняные штаны и рубашка. Зачем их купила тогда еще Маша, я не понимал. На Светлане было одето такое же льняное платьице. Самое удивительно, за ними с яхты сошел Бегемот. Он не обгонял их и не останавливался. Было ощущение, что он охраняет их. Хотя может у меня просто разыгралось воображение?

Они остановились в трех шагах от нас. Дети были взволнованы. У Вани от удивления даже раскрылся рот. С тревогой смотрела расширенными глазами на нас с братом Светлана. Они раньше никогда не видели ничего подобного. В кино, Ваня конечно смотрел фильмы на историческую тему. Но то кино, а тут в живую увидел настоящих средневековых воинов. Правда, я не знаю, какие мы на самом деле воины, но вид был внушительным.

Бабуся стояла между нами, на полшага впереди, скрестив руки на животе. Я заметил, что Маша сама волнуется. Сглотнув, она начала говорить:

— Великая Мать, муж мой, брат мой, вы — пращуры мои, стоящие незримой стеной, поколение за поколением, прадеды мои — вои Перуновы, мои прабабки — рожаницы, радуницы и медуницы правнучки сварожьи, прошу вас принять в род наш детей этих, как я приняла их в сердце свое. Принимаю на себя ответственность за детей этих, молвлю, что любить их буду как рожденных мною, как плоть от плоти и кровь от крови своей, заботится о них, что бы усилился род наш и не прервалась родовая нить наша. Молю вас, ибо я правнучка ваша, ваша плоть и кровь, память ваша, через поколения, которая не забыла вас и никогда не забывала. Связь поколений — мы помним о вас, вы заботитесь о нас. От круга до круга! Тако бысть, тако есть, тако буди.

Какое-то время стояла тишина, никто не шевелился, даже наши животные. Только потрескивал костер.

— Ты услышана дитя наше, — Анастасия Николаевна, Великая Мать, обратилась к стоявшим, побледневшим детям, — Иван, хочешь ли ты стать частью нас, принимать радость нашу и вкушать беды наши, идти дорогой, предназначенной нам?

— Да, — не задумываясь, ответил мальчишка.

— Принято ли тобой решение добровольно, сделан ли выбор твой сердцем твоим, волей твоей, разумом твоим? Не под воздействием ли обмана, силы, лжи, морока и злой ворожбы?

— Добровольно, всем сердцем, волей и разумом. Меня никто не заставлял.

Анастасия Николаевна медленно кивнула. Потом, то же самое, спросила у Светланы. Похоже, все было заучено ими заранее.

— Ярило яви лик свой, узри детей своих, одари нас своим светом и теплом животворящим, благослови детей этих, что станут частью рода нашего, что бы крепла и не прерывалась родовая связь потомков твоих из поколения в поколения, от круга до круга!

Как бабуся угадала, но в это время показался край солнечного диска за горизонтом, свет брызнул радостными лучами, озарив лица детей. Мы не видели восхода, так как стояли спиной к солнцу. Но его видели дети и Маша. Они прикрыли глаза рукой.

— От круга до круга, — повторила бабуся, — тако бысть, тако есть, тако буди.

Потом, не поворачивая головы и глядя на внучку и теперь уже обретенных правнуков, протянула левую руку к Вячеславу. Он вложил в нее чашу.

— Подойдите ко мне дети, — Ваня и Света оторвались от Маши и медленно подошли к бабушке, — Ярило благословил вас. Испейте то, что в этой чаше, это дал вам ваш отец. Испейте ее до дна, всю.

По очереди ребятишки выпили весь отвар. Светлана пила последней и перевернув чашу, показывая, что там уже ничего нет, отдала ее Анастасии Николаевне.

— Что почувствовали?

— Горько бабушка, — ответил Ваня, а Света просто кивнула.

— Горько Ваня, это горечь боли и скорби утрат рода, ибо всегда горько терять своих родных. Это горечь чести рода, так как, защищая ее, придется принимать иногда тяжелые и трудные решения. Помните об этом дети.

Передав пустую чашу Вячеславу, протянула ко мне правую руку, куда я вложил свою чашу.

— Теперь испейте до дна эту чашу.

После того, как дети осушили и эту пиалу, последовал опять тот же вопрос.

— Сладко бабушка, вкусно! — ответила первой улыбающаяся девочка.

— Да, это сладость семьи, это сладость радости, счастья обретения родичей, сладость чести рода, гордости за своих родных. За свой род. И это тоже помните дети.

Отдав мне чашу, бабуся подняла вверх руки, обращаясь к небесам:

— Огонь-Сварожич, Ветер-Стрибожич, — потом поклонилась водной глади, — ты Вода-Дана, повернулась и поклонилась земле, — и ты Мать-Сыра Земля, будьте свидетелями того, что род принял детей этих, теперь они кровь наша и плоть наша. От круга к кругу, тако есть, тако буде.

Что-то треснуло в костре и взлетела стайка искр. Мягко ласкавший кожу, еда ощущавшийся ветерок, дунул порывом. Раздался всплеск. Услышали еда слышимый рокот, будто шедший от земли.

«Кааррр», раздалось с мегалита, Кром раскрыл крылья, потоптавшись, сорвался с камня и ушел в небо.

Что это? Дали ответ те, к кому обращалась Анастасия Николаевна? Или просто, треснул разваливающийся углями кусок плавника, просто прилетел порыв ветра, тут всегда так, только сейчас не замечали? И плеснула просто рыба, пытаясь заглотить насекомое? А едва слышимый гул? Может где-то там на севере от ледника откололся здоровенный кусок?.. Да какая разница. Главное, что дети заворожено, смотрели на все это и слушали.

— Нас услышали и подтвердили. Все. Теперь вы наши дети, уже окончательно. Здравствуйте правнуки мои, — и бабуся раскрыла объятия. Дети бросились к ней. Обнимали ее, а она их. Маша стояла счастливо улыбаясь и вытирала катившиеся слезы. Я смотрел на Ивана, в руках у меня был приготовленный нож.

— Здравь буде Иван Вячеславович. Долгие лета тебе братучадо! — даже сам не заметил, как поприветствовал обретенного племянника в стиле былин.

— И ты здрав буде дядька Игорь, — ответил, улыбаясь Ваня.

— Ваня, ты мальчик, пройдет время ты станешь мужчиной, а у мужчины должно быть оружие, что бы защищать наших женщин, и быть им добытчиком. А раз так, возьми этот нож. Пусть это будет твое первое оружие, и дай бог не последнее. Береги его, этот нож ковал твой прадед. И будь осторожен, он очень острый.

— Ничего, — сказал подошедший к нам Слава. На руках он держал Свету, — обрежется, будет знать, что оружие не прощает разгильдяйства и небрежного отношения.

— Будь здрава Светлана Вячеславовна, долгие лета тебе братучадо! — поприветствовал я ее.

— И ты дядя Игорь будь здрав, — ответила девочка, прижимаясь к моему брату.

— Ну что дети, — сказала бабуся, обращаясь к нам ко всем, — пора отпраздновать это событие, вкусной едой и сладким питьем.

Мы все гурьбой пошли к уже накрытому столу. Решили шикануть. Свежие огурцы и помидоры, захваченные нами еще оттуда из другой жизни, булки, испеченные бабусей, уже на яхте, окорок и буженина, которые нужно было съедать. Каша рисовая, сваренная на последнем молоке, для детей, запеченная в фольге рыба, пойманная вчера Ваней. И еще яблоки и апельсины, то же из прошлой жизни. Запивали вкусным чаем с разными травками. Бабуся после того как съели яблоки и апельсины, собрала все косточки.

Убрав стол и остатки пиршества, постояли, попрощались с капищем.

Решили идти на юго-запад. А там как карта ляжет.

Заработал двигатель. Я стоял у штурвала. Рядом находились бабуся, Маша, державшая за руку Свету и Ваня. Песы устроились на носу. Недалеко от них разлегся Бегемот. Кром летал, нарезая круги над нами. Похоже, даже пернатый не собирается от нас сваливать. Двигатель решил использовать не долго, потом пойдем на парусах. Соляру стоило поберечь.

Вячеслав, отвязав швартовый, забежал по трапу на яхту, втянул трап и сложил его. Выбрав якорь, я отжал рукоять газа, выкручивая штурвал вправо. Когда отошли метров на сто южнее капища, на берег вышло трое волков. Смотрели нам вслед долго. Теперь, они могли не беспокоится.

Впереди нас ждало неизвестное. Дед писал, что это удивительный мир, ну что же, посмотрим.

Мы пошли к линии своего горизонта.

___________________________

… Боль. Каждая клетка тела вопила о ней. Ее как будто перемололи в чудовищных жерновах, а потом бросили на раскаленный лист металла. Во рту был солоновато-металлический вкус. Кровь. Нужно выплюнуть, что бы вздохнуть. Попыталась выплюнуть. Получился только хрип. Но все же, что-то выплюнула, так как вздохнуть живительного воздуха получилось, пусть совсем и немного. Тебе нужно повернуться на бок, иначе захлебнешься, подумала она о себе, будто глядела со стороны. И тут же поняла, что еще живая, раз чувствует боль, думает, значит живая. Несмотря на муку, мамочка как же больно, захотелось рассмеяться. Усилием воли подавила желание, иначе бы точно захлебнулась. Постаралась открыть глаза. Свет, размытый, кровавый, но все же свет. Вот только свет видела одним глазом — правым. Левый не открывался, может его вообще уже нет? Попробовала пошевелить пальцами правой руки. Получилось. И тут же почувствовала в ладони что-то лежит. Что это? Сжала ладонь. Это было что-то привычное, знакомое. Попыталась повернуть голову, увидеть руку, боль усилилась, казалось бы — куда еще? Застонала, вернее захрипела. Ладно, попробовала пошевелить пальцами левой руки, получилось. Теперь ноги. Левая послушалась, она согнула ее в колене. Правая, почти не чувствует, попыталась согнуть. Резкая боль. Сломана? Ну тогда точно конец. Не долго, осталось корчиться.

Упираясь левой ногой и рукой, хрипя и подвывая, почти теряя сознание, собрав остатки сил, рывком сумела перевернуться на бок. Давай, не думай терять сознание, грозила она сама себе. Наклонившись, уперлась левой рукой в землю. Потянула к себе правую руку. Звякнул металл. Наконец пришло осознание того, что у нее зажато в кулаке — клинок. Клинок. Как она его не выпустила? Подтянула, сгибая в колене левую ногу, уперлась обеими руками в землю, приподнялась, голова свесилась. Втянув в себя воздух, попыталась выхаркнуть кровавый комок слизи. И ее вырвало. Она не видела, чем ее рвало, единственный глаз скрывала кровавая пелена. Хотя чем еще ее могло стошнить — кровавый сгусток, слюни, сопли и желчь. Зато дышать стало легче.

Где я?

Нужно избавиться от этой пелены, пусть одним глазом, но понять — где я?

Она уже не обращала внимания на боль, наверное перешла порог чувствительности, мозг уже отказывался на нее реагировать?

Нужно сесть, да нужно, но усидеть не смогу, нужна опора. Поползла, опираясь на руки и левую ногу. Рукоять оружия так и не выпустила, хотя было неудобно. Но ладонь отказывалась разжиматься. Наконец клинок уперся в преграду, когда очередной раз, опираясь на левую руку, выбросила вперед правую, что бы подтянуть тело дальше. Подползла. Точно, скала. Подтянув тело, перевернулась и села, опираясь спиной на каменную стену. Потом стала тереть правый глаз левой рукой. Постепенно зрение стало проясняться. Когда смогла понять, где она, засмеялась, вернее попыталась засмеяться, так как вместо смеха раздался какое-то сипение, перешедшее в кашель. Она находилась на небольшом уступе. Причем слева был край уступа, пропасть. Если бы, когда ползла, отыскивая опору, взяла левее, то неизбежно сорвалась бы. Над уступом, росло какое-то чахлое деревце, зацепившись корнями за трещины в скале. На самом выступе также рос какой-то куст. Отползла от края пропасти. Опять сидя, уперлась спиной в стену. Разбирал смех. Вот только со стороны она не была похожа на смеющуюся — хрип, сипение и другие звуки, больше похожие на судорожное воронье карканье.

Скажи, сколько раз ты должна была сдохнуть? Не помнишь уже? Сколько раз тебя пытались убить? Тоже не помнишь? Тебя топили, но ты не тонула, успевала вывернуться, извергая из себя воду с тиной и какими-то насекомыми. Тебя травили как крысу, но ты успевала сблевать все, а потом подвывала и поскуливала как сучка, валялась, скрючившись на земле или холодных камнях. И чем тебя только не резали и рубили? Резали ножами, кололи копьями, рубили мечами, саблями, топорами, но даже твое смазливое личико попортить сильно не смогли. Шрамы на теле? Но ты была счастлива, так как ОН, гладил потом и целовал, каждый твой шрам. И если бы он умел плакать, наверное, заплакал бы над каждым из них. Ты сама готова была порезать себя, что бы шрамов было больше, только лишь, что бы дольше чувствовать его касания и поцелуи. И тебе каждый раз везло. Ты каждый раз пробегала по краю, по лезвию. Вот скажи, ну почему упав в пропасть, ты умудрилась грохнуться на единственный скальный выступ и при этом не сломать себе шею? А упав и все же очнувшись, пока ползла ослепшая, не взяла чуть левее?

А может все, конец? Что у тебя с глазом? Не видишь? Что с ногой? И как ты выбираться отсюда будешь, по отвесной скале? А ведь ты еще не знаешь сколько ты пролетела, упав с горной тропы. Сможешь забраться назад? Может, пришло время подвести итог? Скажи, стоило оно того? Стоило??? Если тебе сейчас дать возможность начать все сначала? Ааа, ты бы повторила все вновь, так же. Ты не о чем не жалеешь… Жалеешь все же? О чем? О детях? Конечно, об этом стоит пожалеть. Где твой первенец? Ты помнишь его?

Помнишь… Это твое первое дитя, рожденное от любимого. Ты помнишь, как ОН гладил твой живот, клал на него свою ладонь теплую, грубую и в тоже время ласковую. Как он разговаривал с ним, еще с не рожденным. И ты осознавала, что, они оба понимают друг друга. И для тебя это было самым большим счастьем. И что стало с твоим первенцем? Ты сама отдала его в руки этому бешеному, неистовому варягу. Побратиму твоего мужа. Полу-скандинаву, полу-славянину. Его, свою плоть и кровь, выстраданное дитя. Отдала тогда, когда твой малыш, только — только, еще не уверенно, встал на свои ножки. Когда он должен был сделать свой первый самостоятельный шаг. Ты видела этот шаг? Нет?

Да, вы вытащили этого варяга из рабской колодки, когда он готов был, бросится на своих мучителей, что бы умереть. Он поклялся тогда, быть с вами до конца, до последнего вздоха. И он был с вами до конца. Никогда не предав. Твой муж был для него всем. Ты, была для него больше, чем всем. Ты знала, что варяг любил тебя, любил больше жизни, но никогда твоему мужу не показал это, ни словом, ни жестом, ни взглядом? Ты знала это. Как тебя тогда звали? Помнишь? Ефанда? Или Едвинда? Но только этот бешеный варяг знал твое настоящее имя, имя, данное тебе при рождении. Только он. И кончено твой муж. Поэтому этот варяг, носивший одно из распространенных скандинавских имен, вдруг сменил его и принял имя созвучное с твоим, почти с твоим, только мужское — Хельг. А потом переиначил его на славянский лад. Да он позаботился о твоем малыше, вырастил его как собственного сына. Взял на меч большой город, не для себя, для твоего сына, где посадил его КНЯЗЕМ. И свою родную дочь, когда она родилась, назвал твоим именем, а потом выдал замуж за твоего сына. Он выполнил свой долг перед твоим мужем, своим побратимом. Но самое главное, он выполнил свой долг перед тобой! Его еще потом назвали Вещим.

А ты помнишь своего второго сына? Да, ты звала его Вячеслав, Славушка твой. Вот только потом имя его стало другим — Тиглапаласар Третий. Сломать язык можно. Ты плевалась и плакала, но твой ненаглядный сказал, что так нужно. Делай, что должен и будь, что будет. Это был девиз вашей семьи, вернее семьи, частью которой ты стала. И опять, ты отдала своего ребенка в руки побратимов твоего мужа. Хороших побратимов. Твой ненаглядный, всегда умел подбирать людей. Он как будто чувствовал, что ты опять понесешь, и начинал формировать костяк тех, кто позаботится о его потомстве.

Неплохо вы тогда повеселились, да? Почему твой муж выбрал именно этот народ? Совсем никчемный. Народ торгашей, лавочников и менял. Тысячу лет, проживший в заштатном и пыльном городишке, который они гордо именовали именем своего божка Ашшуром. Тысячу лет они жили, кланяясь то одним народам и завоевателям, то другим, исправно выплачивая им дань. Только иногда осмеливались вылезти из своего угла, что бы пограбить ослабленного соседа и тут же убегали назад, схватив первое, что попадалось им под руку. Так было, пока не пришли вы. Ты и твой ненаглядный во главе собранной и выпестованной им самим настоящей банды. Пришли и дали им пинок под зад, так, что ошметки полетели в разные стороны. Вы даже их древнюю царскую семью вырезали под корень. Пусть они не были настоящими в этом смысле царями, царями-самодержцами, но все же… Хотя одного ребенка вы оставили, ты оставила — девочку, которой от роду было не более шести месяцев. Она потом стала женой твоего сына. Тебя даже не смущало то, что когда ты рубила мужчин, женщин их взрослых и не очень детей, ворвавшись во дворец, что за твоей спиной в специальном рюкзаке находился твой маленький сын. Почему ты так сделала? Потому, что твой любимый сказал — так нужно, иначе они никогда не проснуться. И они проснулись, еще как проснулись. Твой возлюбленный вбивал в головы своих побратимов знания, которые те, должны были передать вашему сыну по мере его взросления, оставил им глиняные таблички с письменными указаниями. И опять вы ушли. И опять ты оставила свою кровинку на, пусть побратимов, но чужих по крови людей. И ты не видела как он рос и мужал. Да, побратимы мужа не подвели вас. Хороший сынок у тебя вырос. Это он создал первую в мире профессиональную армию. Четко разделенную на рода войск. Тактику, с помощью которой, тяжелая пехота могла успешно взаимодействовать с легкой, с кавалерией, с саперами и инженерными частями, которые он так же создал в первые. Ввел единообразие в вооружениях. Теперь все воины вооружались одинаковым, исходя из принадлежности к роду войск оружием, причем за счет казны. Полностью перестроил государственный аппарат, создав великолепно, словно часы работающий механизм. То есть то, что не создавал ни кто до него, даже кичившиеся своей цивилизованностью и древностью египтяне. И соседи содрогнулись. Так, как на их глазах рождалась первая в истории человечества империя. Даже потом, когда империи уже не было, ее наследие, переняли многие народы — мидяне, потом персы, македонцы, даже римляне и их наследники византийцы. Не говоря об армиях твоего времени, времени, в котором ты родилась. И скажи, а что ты теперь тут делаешь? Тебе не понравилось, что империя, созданная твоим сыном, твоими внуками и правнуками должна погибнуть? Ты решила переиграть? Но твой муж предупреждал тебя, что шансов мало, почти нет, но ты же упрямая. Тебя не переспоришь. Ты даже склонила его к этой авантюре. И что в итоге? Придя сюда, спустя более ста лет, после того как вы покинули эту эпоху, ты взбесилась, когда поняла, что в последнем царе Ассирии Ассурцирискулле или как его звали соседи Саракусе, нет и капли вашей с мужем крови. Конечно, эта вавийлонская шлюха, родила это ничтожество от какого-то конюха, а не от своего господина и с помощью прохиндея Рабала, сына менялы, смогла возвести его на трон. Что могут, взобравшись на вершину власти необузданная в разврате шлюха, сын шлюхи и конюха, такой же распутник как его мать и сын менялы. И мать и сын ударились в чудовищную роскошь, вавийлонянка завела себе гарем из рабов-мужчин, которые удовлетворяли самые извращенные ее желания. От нее не отставал и ее выродок. А все государственные дела были отданы на откуп торгашу и ростовщику. Это он услал самую боеспособную часть армии в Аравию, гонятся там за нищими погонщиками верблюдов, так как боялся ветеранов. Нужно было вам перерезать всю эту поганую троицу. Но вы не успели, вас переиграли. Шлюха и ее сынок, не отличались большим умом, но обладали звериным инстинктом самосохранения. Тоже самое, относилось и к Рабалу, хотя нет, этот как раз был намного хитрее и умнее своих подельников. В итоге, все ваши люди погибли, прикрывая вас и давая вам шанс уйти. Вы почти ушли, вот именно, что почти. Они достали вас на перевале, вам удалось прорваться на узкую горную тропу, с одной стороны пропасть, с другой отвесная каменная стена. Ты поняла, что вам всем не уйти. Тогда ты отдала сына, уже третьего своего сына, который должен был стать новым царем Ассирии, своему любимому, сказала, что бы он уходил, так как только он мог открыть дверь в иную эпоху. И он ушел, спасая не свою, но жизнь вашего дитя. Нельзя дважды войти в одну и ту же воду. Это могли бы повторить другие, например ваши потомки, но не вы.

Ты встала на самом узком участке тропинки, и они вынуждены были идти к тебе по одному, ночью, при свете факелов. Сколько их там сорвалось в бездонную пропасть? Тебе смешно. А скольких ты убила и сама сбросила? Опять смешно? Да, ты внушала им ужас, один из подручных Рабала, прячась за спины воинов кричал — убейте ведьму! Они боялись тебя и ненавидели. Но как бы ты ни была хороша, ни виртуозна, но все же ты была не железная. Их было больше, они стали теснить тебя. И ты совершила ошибку, или это была не ошибка? Насадив очередного противника на клинок, ты слишком близко придвинулась к нему и он, умирая, сумел ударить тебя в лицо головой, облаченной в шлем. И ты сорвалась. Как ты сумела не выпустить клинок из руки и как он вышел из тела, не потянув за собой жертву? Если бы вы упали вместе, он своей тушей точно раздавил бы тебя.

Скажи, а почему ты не сообщила своему ненаглядному, что опять с брюхом? А, ты сама только недавно поняла это. И не жалеешь, что не сказала ЕМУ о загоревшейся под твоим сердцем искорке новой жизни. Ну да, он бы точно тогда не ушел, в итоге погубив не только себя, но и сына. Вот смотри, какая ирония или какие замысловатые петли выкидывает время. Ты помнишь всех рожденный тобой детей. Твое тело помнит, но если смотреть отсюда, твой первенец еще не родился! До его рождения больше тысячи лет! А твой второй сын уже давно умер, в преклонном возрасте. А до рождения твоего последнего дитя, которое унес твой мужчина вообще не известно, сколько еще тысяч лет, хотя ты помнишь его запах и в твоих ушах до сих пор стоит его плач.

Ты уже сама с собой разговариваешь? Ты сходишь с ума.

Она вздрогнула, искорка! Она отбила себе все нутро. Неужели искорка потухла.

Пыталась прислушаться к себе, но не давала боль. Что с тобой дитя мое? Только не это. Она заворочалась, застонала стиснув зубы. Вы не убили меня Рабал и ты шлюха. Я выживу, обязательно выживу. А вот вы уже почти покойники. Нет, не я приду к вам мстить. Вы ничтожества даже не понимаете, что натворили. Пока по вашей же воле, лучшие части ассирийского войска гоняются за бедуинами, мидийская конница уже начала свое, смертельное для вас движение. Увахшатра или Киаксар, как его назвали греки, сумел создать не плохую армию из вчерашних пастухов и городской голытьбы. Конечно, до ветеранов Ассирии им далеко и будь они в метрополии, разогнали бы это вшивое войско плетьми. Но их там не было. А Киаксар давно вынашивал свою месть за гибель отца. Первым под ударами мидийцев падет Ашшур. За тем настанет очередь Ниневии. Там к пиршеству присоединиться Вавийлон. Твое развратное лоно проткнет копьем твой же соотечественник, а твоего ублюдка, вавийлоняне сожгут заживо вместе с дворцом, в отместку за гибель одного из своих царей, которого ассирийцы сожгли тоже вместе с дворцом, когда принуждали Вавийлон к покорности. А ты Рабал, хотел, что бы твои внуки стали царями, подложив двух своих дочерей под это ничтожество? Нет Рабал, младшая твоя дочь умрет под четвертым по счету мидийцем, который насилуя, просто задушит ее. Старшая, закончит свои дни шлюхой в мидийском военном обозе и ее умирающую выбросят в придорожную канаву. Из твоих трех сыновей выживет только младший, из которого Киаксар сделает евнуха, для своего гарема. А остальных вместе с тобой, насадят на колья. И ветераны не смогут прийти на помощь своим сакральным городам, так как бедуины, эти дикие погонщики верблюдов, резко активизируются и начнут нападать. В этих плясках смерти и пожирания умирающей империи примут участие даже египтяне.

А ей нужно выбраться. Она знает, что нужно делать. Как то раз, любимый сказал ей, что она может сама открыть дверь, если будет носить его ребенка под сердцем. Но только одну, ведущую к истоку, туда, где начало начал, где еще ничего не предопределено. Нужно только разобраться, что с ногой? А видеть ей достаточно и одним глазом. Ощупав левую сторону лица, опять засмеялась, вернее захрипела. Это оттек. Он спадет и глаз будет видеть снова. И здесь вы ничтожества промахнулись.

Ольга сидела и поглаживала живот. Он был еще совсем плоский и признаков того, что в нем растет новая жизнь, заметно пока не было. Она улыбалась — асы, атланты, арии. Нет, слово асы ей не совсем нравилось. Пусть другие этим занимаются. Атланты? Были они или не были, бог знает, но если и были, то все сгинули в морской пучине. Нет, нам такого счастья не нужно. Арии? Она попробовала на вкус это слово. А что не плохо! Ну что ж арии, так арии, будут вам арии…

Часть вторая

Линия горизонта

Глава 1

Утренний Свет с упоением ошкуривала древко своего будущего копья. Наконечник, она раздобыла себе еще три дня назад. Нашла его на одном из перекатов ручья, впадающего в реку. Он был полностью черный, с острыми краями, продолговатый, плоский, сужающийся к одному концу. Идеальный наконечник, для ее нового оружия. Она только совсем немного его доработала. Конечно, копье — это громко сказано. С копьями настоящих охотников, оно не сравнится, те были больше и длиннее. Но добыть козу или косулю, им будет можно. Вот только показывать его она никому не будет, разве только своему младшему брату, так как, иметь оружие женщинам племени запрещалось. Женщины должны были рожать детей и заботится о них, выделывать шкуры, шить из них одежду, готовить еду, поддерживать огонь. Единственное, что разрешалось женщинам добывать из пищи, кроме сбора съедобных кореньев, грибов, ягод и птичьих яиц — это ловить рыбу. А охотиться на зверей могли только мужчины и то те, кто прошел обряд посвящения и получил имя.

Она встречала уже семнадцатую весну. Свою первую кровь, она уронила еще пять лет назад. И по законам настоящих людей, могла стать женщиной любого из охотников племени, если не находилась в прямом родстве с ним или уйти в другое племя, если родители так решат. Утренним Светом ее назвали потому, что она родилась на рассвете и была первым ребенком у своих родителей. У нее было еще два младших брата. Один был младше ее на две весны, прошел уже посвящение и носил имя Быстрый Ветер. Он на самом деле был как ветер. Стремительный. Ни кто не мог обогнать его в беге. Он мог догнать косулю и один раз даже сумел поймать козу. Самый младший, ему было всего восемь весен, поэтому имени пока не имел. Было еще два брата, но они ушли в долину предков, совсем маленькими. Сейчас мать ходила опять беременной. Братьев, Утренний Свет, очень любила и они отвечали ей взаимностью. Их семья входила в клан Росомахи, один из уважаемых и влиятельных кланов племени. Кроме того, именно в их клане была целительница, это ее мать, что было очень не маловажно. Конечно любой охотник и многие женщины племени, умели оказывать помощь при ранениях. Но целительница могла лечить не только раны, переломы, но и болезни. Лучше нее никто не знал свойства трав, кустарников и любых других растений, тем более не делал лучше отвары, настои и мази. К ней приходили даже из других племен. Ее мать не принадлежала ни к одному клану племени. Восемнадцать весен назад, совсем молоденькой, она сама пришла в племя, имея за плечами искусно сплетенную из ивы котомку, нашла там молодого охотника Острого Когтя, поклонилась ему и преподнесла в дар, прекрасно сделанный нож из обсидиана, с рукоятью отделанной кожей змеи. Сказала, что хочет быть его женщиной. Ее звали Облако. Позже, она рассказала дочери, что в племя пришла из-за ее отца, которого увидела во время Большого Схода племен настоящих людей. Ее племя было не таким, как все остальные. Люди ее племени жили на особицу. Никогда ни кого не пускали на свою территорию. Женщины племени охотились и если нужно, воевали наравне с мужчинами. Мало того, вождем у них была женщина, которую звали Великой Матерью. Они лучше всех умели работать с камнем, костью, шкурами и кожами. Изготовленные ими копья, ножи, топоры очень ценились. За них давали богатый откуп. Отличие было еще и в том, что женщины ее племени имели более светлый цвет кожи, чем женщины остальных племен. И они никогда не отдавали своих дочерей в другие племена. Наоборот, они уводили юношей и мужчин к себе. Причем таких, кто готов был перейти в их племя, было не мало. А вот за женщин из других племен, мужчины и юноши на большом сходе давали очень хороший и богатый откуп. Поэтому матери всегда старались показать своих дочерей в первую очередь им. Это конечно порождало конфликты с мужской частью других племен, но до кровавых разборок не доходило, тем более племя ее матери отличалось особой мстительностью. За обиду, нанесенную любому своему члену, мстило все племя. И они отличались в этом большой изобретательность, коварством и хитростью. Поэтому, когда Облако пришла в племя Острого Когтя, вождь Большая Лапа, поморщился. Он не был трусом, но вступать в противостояние с родичами этой девушки, желанием не горел. Однако Облако убедила его, что пришла к ним сама и добровольно, так как Острый Коготь, еще там, на сходе отказался бросать свое племя и свой клан. Так же она сообщила, что ее родичи об этом знают и ничего предпринимать не будут, а кроме этого она является целительницей. Что и решило вопрос окончательно в ее пользу. Отец очень хорошо относился к ней. В племени не редкостью являлось то, что мужчины имели и по две и по три женщины, но у отца Утреннего Света была только одна — ее мать. В племени ее уважали и даже побаивались.

Мать с детства учила девочку искусству врачевания, приготовлению целебных настоев, отваров и мазей. Какое растение и как нужно было приготовить, от той или иной хвори. Облако часто повторяла дочери, что на свете есть противоядие от любой болезни. Главное — это найти его. Девушка уже знала многое и иногда подменяла свою мать. Тем более сейчас, когда подходил срок рождения малыша. Однако Утренний Свет, больше всего любила другое — охоту. Ей нравилось оружие, то чем владели исключительно мужчины. Отец ни раз и не два ловил ее за изготовлением, то небольшого копья, то ножа. Потом вдумчиво объяснял нерадивой дочери, что этого нельзя делать, так как духи предков и духи леса могут оскорбиться и наслать на клан, а может и на все племя беды. Он ни когда не поднимал на дочь руку. Любил ее. Он вообще любил всех своих детей, а старшим сыном очень гордился. А как иначе, если уже в тринадцать лет тот умудрился убить ягуара, врага очень опасного и сильного. Девушка винилась перед отцом, на какое-то время успокаивалась, но, в конце концов, опять начинала все сначала. Вот и сейчас она мастерила себе копье.

Все ее сверстницы уже принадлежали кому-либо из охотников племени либо ушли в другие племена, имели детей, а некоторые и не по одному малышу. Только она была до сих пор одна. Хотя Утренний Свет это не волновало. Многие парни и уже зрелые охотники заглядывались на нее. Отец все чаще и чаще мрачнел, когда глядел на дочь. И наконец сегодня, когда Утренний Свет пришла в пещеру клана с реки, принеся связку пойманных рыб, он подозвал ее. С ним находился его отец, глава клана и ее дедушка.

— Дочь, ты стала уже совсем взрослой. Все твои сверстницы и подружки имеют детей. Ты же знаешь, по нашему закону ты должна стать женщиной кого-либо из охотников и родить детей, выполнить свой долг перед родом и племенем. Тебя и так никто не неволил. Мы все ждали, когда ты сама сделаешь свой выбор, хотя никому из женщин клана такого не позволяли. Но теперь ждать больше нельзя. Мы даже сейчас предлагаем тебе выбрать самой себе мужчину, многие на тебя заглядываются и хотят видеть тебя у своего ложа. К нам приходил вождь. Мы говорили о тебе и его внуке — Черном Медведе.

Утренний Свет поморщилась, — но у него уже есть женщина!

— И что? У многих есть две женщины, а у некоторых и три. Черный Медведь, один самых лучших охотников, кроме того, когда Большая Лапа уйдет в долину предков, он станет вождем. Но если ты так не хочешь становится его женщиной и матерью его детей, выбери любого другого. В племени не мало достойных мужчин. В крайнем случае, приглядишь себе мужчину на Большом Сходе, который будет через пол луны. Хотя клан не хочет, что бы ты покидала племя. Поэтому постарайся все же выбрать кого-то из племенных кланов. Но запомни, если ты не сделаешь выбор, то это сделаем мы и ты станешь женщиной Черного Медведя. Я все сказал. Ты поняла меня дочь?

— Утренний Свет, — проговорил глава клана, — мы любим тебя, ты это знаешь, но тянуть дальше нельзя. Духи предков и так недовольны. Приходил шаман, он встревожен.

Оба мужчины смотрели на девушку.

— Да отец, да дедушка, я поняла. После Большого Схода я дам ответ.

— Вот и хорошо, — облегченно сказал Острый Коготь, а дед кивнул и улыбнулся.

Ей было грустно, захотелось заплакать, хотя она этого никогда старалась не делать. Даже когда ей было больно, она всегда сдерживалась. На берегу реки, ее поймал Быстрый Ветер.

— Сестра, с тобой говорил отец и дедушка?

— Да, а тебе что?

— Значит, скоро ты обретешь своего мужчину. Надеюсь, что это будет Черный Медведь.

— Это почему? — опять поморщилась, как и до этого в пещере, девушка.

— Как почему? Черный Медведь один из лучших охотников племени, к тому же он мой друг. И, в конце концов, когда Большая Лапа уйдет в долину предков, он станет вождем. Ведь его отца еще три весны назад забрал копьезубый.

— С чего ты взял, что он станет вождем? В их клане достаточно мужчин.

— Нет сестра, я знаю это. Так что станешь женщиной вождя, разве плохо?

— Плохо. Я даже представить себе не могу, как мне придется ложиться под него, раскорячится и терпеть, пока он будет совать свой сучок в меня.

Утренний Свет не раз видела, что происходит между мужчиной и женщиной, когда они бывают вместе на ложе и, как и все женщины знала, почему рождаются дети. Это не скрывалось.

Быстрый Ветер ухмыльнулся, — зря ты так, это так сладко, слаще меда диких пчел.

— Может и сладко, для тебя и для вас мужчин.

Брат озадачено задумался, потом опять улыбнулся, — да нет, вам женщинам тоже нравиться. Моей Рыжей Лисице даже очень.

Через одну луну, после Большого Схода, Рыжую Лисицу, девушку из соседнего клана, брат должен был взять своей женщиной. Родичи уже обо всем договорились. Лисица ходила счастливая, Ветер ей очень нравился. Как и она ему. Поэтому, даже не дожидаясь момента, когда она войдет в пещеру их клана, уже во всю обжималась с ее братом и не только обжималась. И это не было чем-то из рода вон выходящим. Вполне обычное дело не только в их племени, но и во всех остальных племенах настоящих людей.

— Если твоей Лисице нравиться, это не значит, что должно нравиться всем остальным.

— Я не буду с тобой спорить сестра. Когда попробуешь, тогда и узнаешь.

— Вот когда попробую, тогда и узнаю.

Девушка немного помолчала, потом обратилась к брату, — Ветер, я хочу попросить тебя кое о чем… — она выжидающе посмотрела на юношу.

— Конечно, сделаю все, что в моих силах сестра. Ты же знаешь, что тебе я отказать не могу.

— Я делаю копье. Хочу сходить на охоту. Пожалуйста, давай сходим в вдвоем?

Парень скривился как от зубной боли.

— Утренний Свет, ты же знаешь закон, женщинам нельзя убивать зверя и брать в руки оружие. Если узнают, что ты сделала копье, а тем более, если мы с тобой пойдем на охоту, нам не поздоровится. Да и духи леса могут на нас рассердиться.

— Ветер, а если никто не узнает? Мы не скажем. А если что-то добудем, так ты скажешь, что сам, один ходил на охоту. А духи леса не рассердятся. Я им сделаю подношение. Ну пожалуйста Ветер, — девушка умоляюще смотрела на своего брата. В парне боролись два чувства — любовь к сестре. Он на самом деле ее любил. Такой сестры как у него, ни у кого не было. И страх, так как законы племени запрещали это. И в случае чего, его и сестру ждало суровое наказание.

— Ветер, копье будет хорошем, поверь и я отдам его тебе после этой охоты. Если меня отдадут в другую семью, то я ни когда не смогу доказать себе, что я чего-то стою.

— А чего ты стоишь? Ты женщина. Ты целительница. Тебя и так будут уважать.

— Это все не то. Как ты этого не понимаешь?

— Ладно, — сдался Ветер, — пойдем завтра утром. Ты скажешь, что пошла на реку, рыбу ловить. Все знают, что лучше тебя этого никто делать не может. Я скажу, что проверю свои ловушки. Встретимся у Великого дерева. Поняла? И смотри, что бы тебя никто не заметил.

— Спасибо Ветер, — взвизгнула она и обняв брата потерлась своим носом о его.

Парень улыбнулся. Он и правда, ни в чем не мог ей отказать.

Утренний Свет сбегала к реке. Поймала там несколько увесистых рыб, и перенесла их в небольшую яму наполненную водой. Яму выкопала она сама, недалеко от берега, прорыла к ней канавку. Рыба должна была дождаться ее прихода с охоты. Найти эту искусственную заводь было непросто, так как Утренний Свет хорошо ее замаскировала. Потом она пробралась в свое тайное место в лесу, где стала доделывать копье. Закрепила наконечник на древке. Еле дождалась ночи. Была как на иголках, ведь завтра произойдет то, о чем она так долго мечтала. Даже мать заметила ее беспокойство.

— Что с тобой дочь? — спросила она девушку.

— Ничего. Просто сегодня с отцом и дедушкой говорила. Я очень волнуюсь. Мне так не хочется от вас уходить, — схитрила Утренний Свет.

Облако улыбнулась, — рано или поздно доченька, это должно было бы произойти. Ты женщина, твоя обязанность родить детей, что бы великий круг жизни не прекращался. Скажи мне, тебе нравится кто-нибудь из мужчин?

Девушка пожала плечами: — Нет мама, я не знаю. Отец говорит, что если я не выберу себе мужчину, то стану женщиной Черного Медведя.

— А что в этом такого плохого? Он хороший юноша, прекрасный охотник и всегда смотрит на тебя заинтересованно. Он будет хорошим отцом твоих детей.

— Наверное, мама. Но вот ты сама пришла в племя, уйдя из своего. Сама.

— Да. Потому, что полюбила твоего отца.

— Но я не люблю внука вождя. Я не имею ничего против Черного Медведя, может он на самом деле будет хорошим для меня мужчиной. Но я бы не пошла из-за него в другое племя, мама.

— Время покажет дочь.

Утром, помогла женщинам клана приготовить еду, потом сообщила, что идет на реку, ловить на вечер рыбу. Сама, пройдя по берегу, свернула в лес и пробежала до своего тайника, где хранила копье, кремневый нож и заготовки для наконечников. Забрав копье и кремневый нож, бегом побежала к Великому Дереву. Так люди племени называли тысячелетний дуб, росший на одной из полян. К нему приносили разные поделки, еду, что бы отдариться духам леса. Утренний Свет принесла к дубу, приготовленную собственноручно рыбу. Попросила у духов леса прощения. Быстрый Ветер, ждал ее на опушке поляны.

— Ну что не передумала? — с надеждой спросил он.

— Нет.

Разочарованно вздохнув, парень кивнул, — ну тогда побежали. Нам нужно успеть к Лысой горе, где река делает петлю. Там из наших охотников мало кто охотится. Добычи не так много бывает, но иногда там пасутся косули и козы. На большее с твоим копьем рассчитывать не приходиться. Еще можно барсука убить или зайца, — юноша ухмыльнулся.

Девушка проигнорировала подначку брата. Пусть только косулю или барсука, зато это будет ее добыча, даже если об этом будет знать только один человек.

К Лысой горе они подошли, когда солнце было уже в зените. Склоны горы проросли лесом, и только на ее верхушке ничего не росло, даже травы почти не было, один сплошной камень. У подножья лес редел, было достаточно полян, с вкусной и сочной травой. Здесь молодые люди, шли очень осторожно. Быстрый Ветер все время старался держаться с подветренной стороны, оставляя по левую руку русло реки. Ее берег круто обрывался в воду с десятиметровой высоты. Река делала петлю, огибая гору. Тихо подобрались к одной из полян. Удача была на их стороне. На поляне паслись три косули. Ветер, знаками показал, что одну, щиплющую траву левее от них, берет на себя, а Утренний Свет может выбрать любую из двух оставшихся. Девушка кивнула. Они встали синхронно, но в последний момент под ее ногой хрустнул сучок. Косули резко поддались в стороны. Бросать копье сейчас не имело смысла. Та, которую выбрал ее брат, прыгнула в сторону берега. Парень рванул с места как метеор и тут же скрылся в зарослях. Утренний Свет бросилась в другую сторону, куда скакнули другие две. Она тоже умела быстро бегать. Совсем немного проигрывая в этом своему брату. Оба животных шли зигзагами, но набрать скорость им не позволяли обильно разросшийся кустарник и молодая поросль деревьев. Плюс горелый валежник, оставшийся от бушевавшего когда-то здесь лесного пожара. Но это же мешало и девушке. Одну косулю она потеряла из вида, так как животное резко ушло в сторону и скрылось из вида. Оставшаяся, высоко подпрыгнула, пытаясь перескочить несколько горелых поваленных стволов и разросшиеся кусты. Девушка метнула копье. Она видела, как копье попало животному в бок, потом добыча вместе с копьем исчезла за преградой. Утренний Свет рванула следом, вытаскивая кремневый нож из чехольчика на ремешке. Перебежав через завал и обежав росшее впереди дерево, она неожиданно оказалась на поляне. Пробежав в азарте несколько шагов, резко остановилась. Косуля лежала на правом боку, с левой стороны, в районе заднего стегна торчало ее копье, сильно наклонившись к земле. Девушка остановилась от своей добычи в десятке шагов. По другую сторону убитой косули, а то, что она мертва, сомневаться не приходилось, стоял мужчина. Утренний Свет, сначала даже не обратила внимания на то, что это за человек. Ее просто охватила ярость — это моя добыча и он у меня хочет ее забрать, этого не будет. Она резко бросилась вперед и выдернула копье из туши животного. И только, когда копье оказалось в ее руках, направленное при этом в чужака, девушка поняла, что ее поступок неоправданно глупый, последствия которого могут быть очень даже печальными. Незнакомец был высоким, выше любого из мужчин ее племени и физически крепким. Он был на много ее сильнее. Его одежда вызывала удивление, такой она никогда в жизни не видела. Утренний Свет не могла понять, из чего она сшита? Шкуры? Кожа? Нет. В руках он держал вообще, что-то не понятное. Идеально вырезанный плоский кусок дерева черного цвета? Или это не дерево? На самом конце крепились две дуги, концы которых были стянуты нитью из жил? Или не из жил? На его лице не было бороды. И хоть чужак был молод, но в его возрасте, мужчины ее племени носили бороды. А у него лицо было гладким, чистым от волос. И самое главное, его кожа была белой. Намного белее, чем у нее. Темные волосы были подстрижено коротко.

Утренний Цветок судорожно сжала древко копья. Он стоял и смотрел на нее. В его взгляде было сначала удивление, потом изумление. Он оглядывал ее с ног до головы. Ей даже стало не по себе, будто она стоит голая. Мужчина что-то сказал или спросил, но она не поняла. Потом он сделал к ней шаг улыбаясь и девушка ударила его в грудь. Чужаки всегда опасны. От них ничего хорошего ждать нельзя. От них только беда. Так ей всегда говорили родители, так всегда говорили взрослые в клане и в племени.

Утренний Свет думала, что попала в него, но только думала. Копье неожиданно провалилось, он сумел повернуться и пропустил его вперед, схватил рукой за древко, сразу за наконечником и дернул на себя. Быстрый Ветер учил ее, что в таких случаях копье нужно отпустить. Она отпустила. Мысли проносились как стадо сайгаков. Отпустив древко, сама шагнула вперед и нанесла удар ногой ему промеж ног. Этому ее научила мать. Так можно было защититься, если кто-то из парней начинал к ней приставать. Этот прием, как говорила мама, очень быстро отбивает у мужчин, на ближайшее время, желание общаться с женщинами. И правда, она таким способом отвадила некоторых парней, пытаться схватить ее за грудь или ниже. Но только не в этот раз. Утренний Свет поняла, что цели не достигла, он успел довернуть тело и удар пришелся по бедру. Хотя ему все равно было больно. Это она поняла, когда отскочив, посмотрела ему в лицо. Изумление, сменилось недоумением, а потом досадой и какой-то обидой, перемешанной с печалью. Овал его лица, нос, губы, темно-карие глаза, брови, лоб, было такое же как у них, за исключением цвета кожи. Она сама считалась очень светлой, как и ее мать. Женщины из племени ее матери, так же были светлокожими. Но с ним никто из них сравниться не мог.

Ладно, думала она, ему хотя бы больно, может я сумею убежать? Она видела, как морщась, он потирал бедро. И в этот момент появился второй такой же, только еще выше, чем стоящий перед ней. Не на много, но выше. У них даже было внешнее сходство. Родичи? И рядом, девушка не могла поверить, бежала дикая собака. Причем такая, каких никогда не видела. Окрас голубо-жемчужного цвета. У нее было несколько маленьких красивых камушков, отец их сменял на какую-то шкуру в прошлом году на Большом Сходе. Сказал, что это жемчуг — камень большой соленой воды. Они были очень красивыми. Глаза у собаки были желтого цвета, как мед диких пчел.

Ну все, теперь не убежишь. Она выхватила из чехла кремневый нож и направила его в сторону чужаков. Они оба смотрели на нее. Потом второй что-то сказал и засмеялся. И в его смехе не было торжества, будто он увидел добычу и радуется этому. Нет, он смеялся над своим родичем. Тот досадливо морщась и потирая бедро, ответил. Она не понимала, на каком языке говорят чужаки. Все племена говорили на одном языке, она знала это, но только не эти. Кто они? Мужчины продолжали говорить и тот, который появился позже, продолжал смеяться. Он подобрал, брошенное родичем ее копье. С интересом рассматривал.

На поляну выскочил Быстрый Ветер, Увидев чужаков и свою сестру с кремневым ножом в руках, он стал действовать не задумываясь, метнул свое копье в того, кто был выше, так как посчитал его более опасным. Мужчины, так же быстро среагировали на ее брата. Копье пролетело мимо чужака, хотя Утренний Свет знала, что Быстрый Ветер редко когда промахивался. Мужчина казалось не обратил внимания на этот бросок. Он быстрыми, какими-то скользящими шагами, как большой хищный кот устремился к Ветру, какие-то мгновения и он уже рядом. Брат успел выхватить свой нож и попытался ударить, но чужак перехватил его руку, круговое движение и ноги Ветра мелькнули в воздухе. Потом из его руки выпал нож. Мужчина прижал ее брата к земле, наступив ногой ему на грудь и приставив наконечник ее копья к шее лежащего.

Нельзя нарушать законы! Теперь она поняла это. Из-за нее, из-за ее упрямства они попали в беду, духи леса не приняли ее подношение, а духи предков отвернулись от них. Ее брат погибнет, как и она, вот только что они с ней сделают, перед тем как убить, думать не хотелось. В отчаянии Утренний Свет, бросилась к тому, с которого все началось, и который был ближе. Лучше умереть сейчас, может и удастся убить хоть одного из них или тяжело ранить?

Мужчина как будто ждал этого, он легко перехватил руку с ножом, одним движением развернул ее так, что она оказалась спиной к нему. Второй рукой он обхватил ее и прижал к себе. Правая рука с ножом оказалась прижатой к телу. Лицом Утренний Ветер оказалась развернутой ко второму мужчине, держащего копье у шеи ее брата. Он ухмылялся, что-то сказал и потом покачал головой, как бы предупреждая, что бы она не дергалась в руках его родича. Девушка замерла. Ее сердце бешено колотилось и ОН, чувствовал это, так как его ладонь была плотно прижата к ее сердцу и даже захватила часть левой груди. Она ощущала его дыхание. Все, теперь они с братом в полной их власти. Мужчина, удерживавший на земле Ветра, что-то сказал своему родичу. Тот ему ответил.

Старший, девушка почему-то была уверена, что тот, кто повыше, был старшим из родичей, обратился к ней, но она опять не поняла. Тогда, он показал сначала на нее, потом на лежащего Ветра. Наверное чужак спросил кто он ей?

— Это мой брат. Отпусти его чужак. Я сделаю все, что вы хотите, — отчаянно крикнула Утренний Свет, надеясь на то, что они все же поймут ее.

И тут, старший из мужчин, сделал то, на что она надеялась, но не верила. Он убрал ногу с груди ее брата и потом протянул ему руку, предлагая помощь, что бы встать на ноги. Но Ветер руку не принял и быстро вскочил. Мужчина предостерегающе покачал головой. Потом повернулся к ней и державшему ее своему родичу, усмехнулся и что-то сказал. Девушка услышала разочарованный вздох, и — она оказалась свободна, он даже ее руку с ножом отпустил. Утренний Свет повернулась. Они смотрели друг на друга. Мужчина пожал плечами, ей показалось, что будто попросил прощения и улыбнулся открытой и светлой улыбкой. Потом подошел к своему старшему родичу, забрал у него копье, вернулся и протянул его ей. Машинально она взяла копье, уронив при этом свой нож. Быстро подобрала и всунула в чехол. Он продолжал смотреть на нее и улыбался. Теперь в его взгляде, она почувствовала восхищение, как будто он любовался каким-то чудом. Утренний Свет впервые смутилась под мужским взглядом. До этого она ни как не реагировала на мужчин. Впрочем, на нее никто так никогда не смотрел.

Собака смотрела на людей, переводя взгляд с одного на другого и помахивала хвостом.

За руку кто-то ее взял. Это оказался Быстрый Ветер. В руках у него было копье.

— Пойдем сестра, пока они нас отпускают.

Да нужно идти и, чем быстрее, тем лучше. Но почему-то уходить ей не хотелось. Она не понимала, что с ней происходит. Брат потянул ее за руку. Оба чужака смотрели на них и продолжали улыбаться. Они уже шли к опушке, как один из мужчин окликнул. Утренний Свет и Быстрый Ветер повернулись.

— Если что беги, — сказал парень.

Но бежать не понадобилось. Старший из мужчин, показывал им на косулю. Сделал жест рукой — забирайте. Брат и сестра посмотрели друг на друга. Странные какие-то эти двое. Но если дают, то нужно брать. Не с пустыми же руками возвращаться в племя. Быстрый Ветер стал пилить своим ножом молоденькое деревце, что бы использовать его ствол для переноски туши животного. Старший из чужаков покачал головой, вытащил из чехла на поясе свой. Такого ни она, ни ее брат еще не видели. Не понятно было из чего он сделан. По его лезвию пробежал блик. Идеально ровная форма клинка. Двумя ударами мужчина перерубил деревце и быстро очистил его от веток. Утренний Свет посмотрела — срез был ровным. Ее брат заворожено смотрел на нож в руке чужака, открыв рот. Мужчина усмехнулся. Протянул Ветру готовый шест. Ветер сноровисто перевязал ноги животного ремешками, просунул шест. Все можно было уходить. Неожиданно младший из чужаков вытащил из складок своих штанов что-то и протянул девушке. Она не видела что, так как кулак его был сжат. Его родич удивленно спросил о чем-то, но получив ответ, пожал плечами и заинтересованно посмотрел на девушку, даже немного склонив голову в бок.

От чужих мужчин нельзя принимать подарки. Так как это может быть понято, что она согласна стать женщиной того, чей подарок приняла. А принимать подарки от этих? Утренний Свет отрицательно замотала головой и даже руки спрятала за спину. Тогда он подошел, осторожно вытащил из-за спины ее правую руки, разжал ее ладонь, положил что-то и своей ладонью сжал ее в кулак. Кивнул ободряюще и отошел. Потом поднял один конец шеста с тушей косули. Второй уже держал Быстрый Ветер.

Утренний свет разжала свой кулачек. На ладони лежало удивительная вещь. Круглый как солнце из непонятного материала, это был не камень и не кость, но по твердости им не уступал и был светлого цвета. На нем были вырезаны (?) лучи, идущие от центра и загибающиеся вправо. Лучей было на два меньше, чем пальцев на руках. У вещи была петелька, через которую была продета нить. И нить эта была еще более удивительной. Она была из меленьких чуть вытянутых кругляшей, которые цеплялись своими концами друг за друга. Это была такая тонкая работа, что не верилось, как такое вообще можно сделать. Утренний Свет вопросительно посмотрела на мужчину.

— Ла-ди-нец, — медленно проговорил он.

— Ла-дец, — повторила девушка.

Мужчина отрицательно покачал головой:

— ЛА-ДИ-НЕЦ, — медленно проговаривал он, а Утренний Свет повторяла за ним, пока не сказала правильно. Оба мужчины заулыбались. Кивнули ей. Старший показал жестом, что его нужно одеть на шею.

Вещь нужно было вернуть. Но она не могла заставить себя это сделать. Утренний Свет понимала, что за такую вещь можно получить очень много — изделия из кожи, меха, кости, еды. Это было целое сокровище. Такого нет ни у кого. Ей показалось, что от этого ладинца исходит тепло.

Она сжала вещь в кулаке и прижала к груди. Посмотрела растерянно на НЕГО. Он опять улыбнулся и кивнул.

Утренний Свет решилась и одела вещь на шею. Заправила кругляш под куртку. Оба мужчины одобрительно закивали.

Взяв в правую руку свое копье, девушка подставила левое плечо под тот конец шеста, который держал младший из чужаков.

— Пошли, — сказал брат.

Она оглянулась, перед тем как они с братом зашли в лес. Оба мужчины смотрели им в след, а младший еще поднял руку в прощальном жесте.

Долгое время Утренний Свет и Быстрый Ветер шли молча. Они еще не могли отойти от шока. Постепенно напряжение стало их отпускать. Передохнуть решили около попавшегося им ручья. Напившись и сполоснув лицо, оба сидели некоторое время молча. Потом Быстрый Ветер, смотря куда-то в сторону, проговорил:

— Ты видела какой у чужака нож? — девушка кивнула, он продолжил, — я таких никогда не видел. Из чего он сделан и как? Это не камень и не кость и тем более не дерево. На ноже ни одного скола? Он идеально ровный и острый.

Юноша посмотрел на сестру: — Кто они Свет?

— Не знаю Ветер. Они могли нас убить, но не сделали этого. Они даже не собирались на нас нападать. Это я виновата брат, я первая напала и ударила одного из них копьем.

— Зачем? — потрясенно спросил парень.

— Я испугалась. Сначала я думала, что он хочет забрать мою добычу, а потом просто испугалась, он шагнул ко мне…

— Ты его ранила? Пролила его кровь?

— Нет, он просто отобрал у меня копье. В отместку я ударила его ногой, — девушка посмотрела на брата, — между ног.

Быстрый Ветер только сокрушенно покачал головой. Немного опять помолчали.

— Сестра, когда чужак бросил меня на землю, я даже сам не понял, как он это сделал, причем одной рукой, хотя я далеко не слабый ты знаешь это, так вот он поставил мне на грудь ногу. Ты видела, что у них одето на ногах? Я таких мокасин тоже ни разу не видел. Но самое главное, это подошва. Она была жесткой, твердой. Я чувствовал это. Если бы он надавил мне на грудь, то спокойно сломал бы мне ребра. В таких мокасинах хорошо по острым камням бегать. Ничего не почувствуешь.

— У них вся одежда странная. Не понятно из чего пошита. Стежки очень ровные и одинаковые. Это сколько времени и труда нужно, что бы так наложить шов? И там не один шов.

Опять помолчали.

— Сестра, ты заметила, у них за спинами были какие-то штуки? Что это такое? Оружие? Но как им можно убить? Дубинка или копье лучше подойдут. А на бедре у каждого, в таком чехле, то же что-то было, но что это?

Утренний Свет только пожала плечами.

— Ветер, а где твоя добыча?

— Глупое животное прыгнуло с обрыва. И я побежал тебя искать. Подожди, а как убили эту косулю? Твоей раны не достаточно. Нет, она бы умерла, но не так быстро. А если бы избавилась от твоего копья, то еще побегала бы.

Ветер стал осматривать косулю. И нашел на груди запекшуюся кровь.

— Ух ты, чем он это ее? — парень засунул палец в рану, — здесь что-то есть!

Достав нож, стал расширять рану. Наконец вытащил, даже вырезал, предмет напоминающий копье, только очень короткое.

— Что это? — удивленно смотрел юноша, — копье, но почему такое маленькое? Как его можно метать, да еще убить? А ведь его метнули в косулю с большой силой, так что оно полностью ушло в тело? Ничего не понимаю.

Девушка взяла то, что ее брат вытащил из животного.

— Я знаю, с помощью чего, чужак метнул это, вернее догадываюсь.

Ветер вопросительно посмотрел на сестру.

— Ты видел у младшего чужака такую штуку с двумя дугами? — парень кивнул, — так вот, он метнул это маленькое копье с помощью этого оружия. Но только не спрашивай как, я не видела.

Ветер взял у девушки миникопье, — наконечник из того же, из чего и нож? — наконечник имел три грани-лезвия. Юноша провел пальцем по одному из лезвий, отдернул руку. На пальце показалась кровь, — какой острый! — восхищенно воскликнул он. Потом стал разглядывать оперение, — зачем это и из чего сделано?

Утренний Свет потрогала, — не знаю, может из кости? Только гибкие какие.

— Почему они не забрали это? Охотники никогда не оставляют свои копья, если могут забрать. А они могли забрать.

Он посмотрел на сестру: — а я догадываюсь почему? — и усмехнулся.

— Ну и почему?

— Так ему не до этого маленького копья было. Я заметил, как он смотрел на тебя.

Утренний Свет дернула плечом, — и как он смотрел?

— Как мужчина смотрит на понравившуюся ему женщину, — хохотнул парень, — а ты ему явно понравилась. Ты Свет красивая, это я тебе как мужчина говорю, хоть и твой брат. Вот только опять вопрос — почему он тогда не взял тебя там?

— Что значит взял?

— А то. Стащил бы с тебя одежду и повалял там, прямо на поляне. Что ему мешало? Он тебя сильнее, ты ничего ему сделать не смогла бы. И я не смог, его родич меня бы просто убил. Я бы на его месте так сделал.

— Значит не все, такие как ты.

— Ну да, конечно. Кстати, а что он тебе подарил? Покажи?

Девушка прижала руку к груди, — зачем?

— Покажи. Мало ли что он тебе дал. Может эта вещь зло в себе несет, а ты ее в племя принесешь, тогда беда будет.

— Нет. В ней нет зла, я чувствую. Она похожа на солнышко. А разве солнце злое?

— Все равно покажи, — Ветер требовательно протянул руку.

— Хорошо, только в руки тебе не дам, — и вытащила кругляш.

— Ух ты! — восхищенно воскликнул он, — а что это Свет?

— ЛА-ДИ-НЕЦ, — по слогам произнесла девушка, — но я не знаю, что это значит. Но мне очень нравиться, — и она прижала его к груди.

— Это оберег, точно говорю. Вот только оберег от чего?

— Не знаю Ветер. Ладно, пора идти, что родителям говорить будем?

— Ты ничего не будешь говорить. Сделаем так, как договаривались с самого начала. Ты только этот оберег никому не показывай, поняла? А про чужаков я расскажу. Об этом нужно рассказать старшим обязательно.

Они успели добраться до племени к вечеру. Утренний Свет сбегала к своей водяной заначке и быстро соорудила связку свежей рыбы, когда пришла в пещеру клана, некоторые рыбины еще трепыхались. Там уже был Ветер. Собрались все мужчины рода. Ветер рассказывал им о чужаках, показал маленькое копье, вырезанное из косули. Все с нескрываемым удивлением рассматривали эту вещь. Поражала идеальная обработка дерева, из которого было сделано древко. Вызывал удивление и материал оперения. Но больше всех захватил материал наконечника.

Пришел вождь Большая лапа с другими мужчинами племени и шаманом. Ветер повторил свой рассказ. О сестре он умолчал. Около пещеры клана толпилось почти все племя.

— Опиши мне чужаков, — еще раз потребовал вождь.

— Высокие, выше любого из мужчин племени вождь. Даже в соседних племенах таких нет. Лицом такие же, как мы, только кожа белая. Говорят на каком-то странном языке, совсем не понятно. Очень сильные и быстрые. Могли меня убить легко, но не стали, даже добычу свою мне отдали.

Большой Лапе сведения, принесенные Быстрым Ветром, не понравились. Кто эти чужаки, откуда они? Что им здесь нужно? И самое главное сколько их?

То, что Ветер видел двоих, ничего не значит. Где двое, там может быть и больше — две или три полных руки. То, что они не тронули мальчишку, так же ничего не значило. Может они хотят показать, что у них добрые намерения, а потом неожиданно напасть?

— Им известно, наше место?

— Я не знаю вождь. Они у меня не спрашивали. Да и как они бы это сделали, ведь я не понимал, что они говорят, а они меня.

— Что еще можешь сказать о них?

— С ними была собака вождь.

— Собака?

— Да вождь. Я таких собак не видел. Вот такого роста, — показал юноша, — цвет голубоватый. Она слушалась их.

Еще все более непонятно. А все не понятное пугает. Как можно приручить дикую собаку или волка?

— Это я забираю, — сказал вождь, держа маленькое копье чужаков. Перечить ему никто не стал, хотя Острому Когтю такое не понравилось. Вещь ценная и принес ее Быстрый Ветер, то есть его сын.

На ночь решили усилить сторожей. На следующий день было решено отправить к Лысой горе десять самых лучших охотников. Нужно было узнать как можно больше про чужаков.

Утренний Свет, старалась сохранить спокойствие. Делала вид, что тоже очень интересуется новостями, принесенными ее братом.

Облако внимательно наблюдала за дочерью. Она понимала, что с Утренним Светом что-то происходит. Но дочь молчала. Если бы она не знала хорошо своего ребенка, то тоже бы поверила, что девушку интересует то, что рассказывал Быстрый Ветер. И чем дольше Облако следила за поведением дочери, тем больше убеждалась, что девушка знает гораздо больше. Но разговор отложила до завтрашнего дня.

Утром, накормив мужчин и проводив их, из их клана к Лысой горе пошли ее муж с сыном, Облако позвала с собой дочь. Нужно было заняться сбором трав. Вышли к берегу Большой реки. Там удобно устроившись, женщина велела своей дочери сесть рядом. Утренний Свет удивленно смотрела на мать.

— Рассказывай дочь, — коротко сказала Облако.

— Что рассказывать мама?

— Все, что случилось на Лысой горе. И не вздумай меня обманывать. Я слишком хорошо тебя знаю.

— Но я… — начала говорить девушка и осеклась под взглядом матери.

— Я жду.

Утренний Свет сглотнула, глядя на женщину и опустила голову, — как ты узнала? Ветер сказал?

— Нет. Твой брат слишком любит тебя и никому не выдаст. Тем более ему самому будет грозить наказание. Ты знаешь, что с ним могут сделать? Лишить имени и изгнать из племени.

— Они не сделают этого, — с ужасом проговорила Утренний Свет.

— Сделают. Еще как сделают. Тебя предупреждали ни раз. Но ты не слушала. Законы нельзя нарушать. А ты не только сама нарушила, но и сделала так, что их нарушил твой брат. Теперь рассказывай. Все полностью.

Утренний Свет стала говорить. И по мере рассказа лицо Облака все больше мрачнело.

— Получается, — проговорила женщина, когда Утренний Свет замолчала, — что не они напали на вас, а вы. Мало того ты первая. Женщина напала на чужого мужчину и пыталась убить, не имея на то основания. А твой брат поддержал тебя. Ты понимаешь, что вы натворили? Теперь чужаки имеют все основания отомстить. И никто из соседних племен не придет к нам на помощь. А если все чужаки такие, как эти? Я не поверю, что их всего двое. Да у нас не маленькое племя, пять кланов. Но кто сказал, что чужаков меньше? Они выше, сильнее, если верить твоим и Ветра словам. К тому же у них более совершенное оружие. Я видела, из чего сделан наконечник. Ни какой камень или кость с этим не сравнится. Ветер, получается, тоже не все сказал. И теперь они идут туда, возможно, на встречу, своей гибели.

Облако заметила, как ее дочь инстинктивно положила руку себе на грудь. Будто что-то ощупывала.

— Что тебе дал чужак? — вопрос был задан быстро. Утренний Свет вздрогнула.

Расширенными глазами она смотрела на свою мать, — дай сюда, — потребовала женщина и протянула руку.

— Нет, — замотала головой девушка.

— Дай дочь, ты и так уже нарушила все мысленные и не мысленные законы. Я хоть посмотрю. Может это несет в себе зло и он специально тебе дал. А потом по этой вещи найти тебя и племя?

Утренний Свет превозмогая себя, сняла с шеи подарок, вытащив его из под кожаной куртки-безрукавки. Облако осторожно взяла оберег. То, что это оберег, она поняла сразу, хотя раньше ничего подобного не видела. На поверхности маленького диска попал луч свет, пробежал блик. Красиво. Ей никто и никогда не дарил такого.

— Красиво как. Да в нем в правда нет зла. За такой оберег можно получить все что угодно… И он просто так отдал тебе его? Ничего не потребовав?

Утренний Свет отрицательно покачала головой, — ничего. Просто вложил его в мою руку. Я хотела бросить его, но не смогла. Он так смотрел на меня…

— Ну что ж, — проговорила Облако, — возможно, не все так плохо. И мы сможем договориться с ними, — она посмотрела на девушку, — но ты должна понимать, что после всего, ты уже не сможешь выбирать. Тебя отдадут чужаку и это меньшее из того, что может быть. Главное, что бы сейчас там, на Лысой горе не пролилась кровь. Возьми оберег, спрячь его. Никто не должен видеть его до поры.

Утренний Свет взяла оберег из рук матери, одела на шею, спрятав его под одежду. Безрукавка плотно прилегала к шее, поэтому удивительную нить, на которой висел оберег, видно не было. Девушка почувствовала, как маленький диск ускользнул меж ее грудей и уютно устроился там. На душе стало спокойно и легко.

— Расскажи мне о нем. Что ты чувствовала, глядя на него, прикасаясь к нему? — спросила женщина.

— Я не знаю, что сказать мама. Он не такой как другие мужчины, как мужчины нашего племени или соседних. Он смотрел на меня так, что… я не знаю как это описать, смутилась наверное. Мне хотелось взглянуть в гладь воды, увидеть, все ли у меня в порядке. Не выгляжу ли я нелепо и смешно в его глазах. И когда он прижимал меня к себе, сначала я ничего не чувствовала, сильно испугалась за брата. Но потом, когда брата отпустили. Я поняла, хоть он и крепко держал меня, но делал это так, будто боялся причинить мне боль. Сильно, но очень нежно, — девушка покраснела.

— Ох духи предков, — вздохнула Облако, — я думаю, пришло твое время дитя мое. Ты встретила своего мужчину. Теперь главное, чтобы не пролилась кровь.

Уже в сумерках мужчины вернулись с Лысой горы. Чужаков они не нашли, только их следы. Место стоянки, оно располагалось по другую сторону горы. Следы костра, угли были холодными и влажными. Уходя, чужаки залили костер. Дальше следов не было. Это значило, что они ушли по воде. Вопросов становилось все больше. На Большой Сход племен приходили люди с большой соленой воды. Они приплывали на своих лодках, выдолбленных их цельных стволов деревьев. Один из охотников предположил, что может чужаки оттуда?

Но Большая Лапа не согласился.

— Мы все видели этих людей. Они такие же, как мы, не выше нас. И тем более их кожа не белее. А у некоторых даже еще темнее. И копья, ножи и топоры у них такие же, из камня и кости. И одеваются они, так же как и мы. Нет, это не люди племени соленой воды.

— Может это разведка была. Пришли, посмотрели и ушли к своим? — сказал Острый Коготь.

— Возможно. Но странная разведка. Увидели только одного молодого охотника. Ни о чем с ним не поговорили, так как не понимали нашего языка. Если разведка, то должны были пройти дальше, выйти к нам, показать, что с добрыми намерениями, может обменяться какими-нибудь вещами. А потом все разузнав, уходить. И куда ушли? Мимо нас не проходили, мы бы заметили.

— К другому берегу. Большая река широкая. Другой берег еле просматривается и то не всегда. Либо ушли назад вверх по течению.

— Возможно, — согласился Большая Лапа. Шаман — Ночной Туман согласно закивал головой:

— Я говорил с духами. Чужаков рядом нет. Но придут ли они опять, духи не сказали.

— Ладно, — подвел итог совета племени вождь, — До выхода на Большой Сход племен еще пол луны. Все это время сторожей будет вдвое больше. На охоту ходить не менее, чем по одной полной руке охотников. Женщинам, от пещер не отходить. А на Большом сходе поговорим с вождями и лучшими охотниками соседних племен и кланов. Может они, что знают об этих чужаках?

Племя облегченно вздохнуло. Придут чужаки, не придут, но жить нужно сейчас. Все вернулись к своим привычным занятиям, тем более нужно было подготовится к большому сбору, куда почти все племя, за исключением совсем маленьких детей и стариков, а так же части охотников, остававшихся охранять пещеры, кочевало каждый год. Это было самое большое событие в жизни племени, каждого его человека. Приготавливались лучшие одежды. Упаковывались выделанные шкуры, кожа, украшения и другие товары, которые можно было обменять на то, в чем нуждалось племя. Наряжались девушки и юноши. А как же, у них племя не из последних. Нельзя ударить лицом в грязь. Иначе позора потом не оберешься. А кто захочет отдавать своих дочерей за охотников племени, которые опозорятся и прослывут неудачниками, неумехами и лентяями?

И только Утренний Свет испытала грусть, от того, что чужаков не нашли. После этого, она каждый день ходила к Большой реке и всматривалась в едва видимый далекий противоположный берег, как будто что-то пыталась там разглядеть.

Наконец настал день, когда племя должно было выдвинуться к месту Большого Схода. Идти им нужно было одну полную руку дней. На месте оставались, только беременные женщины, которым подходил срок рожать, совсем маленькие дети, под присмотром нескольких женщин, старики и полная рука мужчин, для охраны. Все мужчины имели уже своих женщин. Юноши же уходили все, как и девушки. Облако тоже решила идти, хотя Острый Коготь был недоволен, опасался, что она может родить в пути. Но Облако успокоила его, что разрешиться малышом только на месте. Тем более там будут ее родичи. Свои вещи все несли на себе.

В пути ничего особенного не произошло. Один раз их сопровождала стая волков, но потом отстала. Нападать на такое количество людей, хорошо вооруженных, волки не решились. Видели копьезубого. Но тот, тоже близко к людям подходить не стал.

Наконец они вышли к месту Большого Схода племен. Когда и почему племена собрались здесь, ни кто уже и не помнил. Это было очень давно. С тех пор, каждый год, племена настоящих людей собирались здесь, что бы обменяться тем, что сумели добыть и обработать. Отдавали в другие кланы своих дочерей и брали себе их женщин. Обменивались новостями. На большом Сходе так же решались вопросы, которые касались всех присутствующих здесь племен. И пусть не каждый год, но к ним присоединялись новые племена.

Большая Лапа помнил, что когда он был еще совсем молодым и только получил имя, на Большой Сход приходило всего одна рука племен. А теперь уже почти две, без одного пальца.

В первый день, племя только располагалось, причем в том месте, которое из давно считалось их. Место Схода находилось на берегу Большой реки. К моменту их прихода, здесь уже было четыре племени. Со дня на день должны были подойти остальные. Люди с большой соленой воды так же были уже здесь. Их долбленки были вытащены на берег. Большая Лапа решил не торопиться и не идти выспрашивать у них о чужаках. Было не солидно. Нужно было дождаться совета племен. Там он и расскажет о чужаках.

В течении последующих трех дней подошли остальные четыре племени. Соотечественники Утреннего Света уже общались со своими знакомыми из других племен. Встречались с родичами. Обменивались принесенными товарами. Очень часто торги проходили эмоционально, торговались с азартом. Делились слухами, сплетнями. Молодежь привычно кружилась вокруг друг друга. Последними пришли люди Великой Матери, как они себя называли, это были родичи Облака. В отличии от других племен, на Большой Сход приходили только молодые парни и девушки в сопровождении нескольких взрослых мужчин и женщин. В отличии от парней и девушек своих соседей, эти находились под очень жестким вниманием. Парни присматривались к девушкам. Если кто-то понравился, говорили об этом старшей женщине, которая и начинала разговаривать с родичами кандидатки. То же самое и с девушками, которые присматривались к парням. Они на самом деле отличались более светлым цветом кожи. Были одеты гораздо лучше своих ровесниц из других племен и кланов. Им даже разрешалось разговаривать с юношами, но дотрагиваться молодым людям друг до друга было запрещено.

На совете племен, Большая Лапа сообщил о чужаках. Это вызвало сильный интерес. Был вызван Быстрый Ветер, в который раз, рассказавший о его встрече. Потом парень ходил важный, надувшись как глухарь на току. Еще бы, ведь он был на совете, где присутствовали вожди и лучшие охотники всех известных племен. Даже от племени Великой Матери там присутствовал один из лучших их охотников. Там же были и шаманы племен и сам верховный шаман Черный Ворон. Все с интересом рассматривали принесенное Большой Лапой маленькое копье чужаков. Удивлялись обработке дерева, материалу оперения и самое главное наконечнику. Каждый потрогал, пощупал и чуть ли не на зуб попробовал удивительную вещь. С особым внимание слушал о чужаках охотник из племени Великой Матери. Выспрашивал все подробно. Потом молчал. В разговор других членов совета не вмешивался, а под конец вообще ушел извинившись.

На следующий день от стоянки людей Великой Матери ушли двое мужчин. Как поняли остальные члены совета, их отправили с вестью в племя.

Утренний свет так же общалась со своими сверстницами, с парнями, но привычного чувства, которое испытывала раньше, когда бывала на Большом Сходе, не ощущала. Мало того, ни как не отвечала на ухаживания и заигрывания парней.

Около нее постоянно крутился Черный Медведь, внук вождя и будущий вождь. Один раз он ей даже принес мед диких пчел, который выменял на что-то. Мед ценился дорого и, можно было только представить, чего стоило парню его заполучить. Девушка понимала, что нравиться парню. И так как Черный Медведь ни разу не сделал ей ничего плохого, не хотела его обижать. Попробовала мед. Поблагодарила.

Чуть позже ее подхватил за руку Быстрый Ветер и отвел немного в сторону.

— Я видел, как ты разговаривала с Черным Медведем.

— Ну и что?

— Надеюсь ты забыла чужака?

— Почему ты так решил?

— Я надеюсь на это. Тем более они ушли. А тебе нужно будет сделать выбор. Отец сказал, что через два дня, если ты не выберешь себе мужчину, то он отдаст тебя Черному Медведю. Ты ему очень нравишься. Тебе будет хорошо сестра. И уходить тебе ни куда не нужно будет. Мы будем все рядом.

— Я знаю Ветер. Если ты хотел мне сказать только это, то я тебя услышала.

— Не понимаю, на что ты надеешься?

— Сама не знаю. Может на чудо. А может это просто мое расставание с прошлой жизнью.

— Ладно сестренка. Что будет, то будет. Пойдешь сегодня вечером к Камышовым Котам? Там соберутся многие девушки и парни. Будет весело.

— Нет. Мне нужно побыть одной. Не обижайся.

— Как знаешь, мы с Лисицей идем. Так что, если передумаешь, приходи. Кстати, после завтра будет обряд, те девушки, насчет которых сговорились родичи, будут переходить в свои новые семьи, — и Ветер убежал к стайке молодежи, сидевшей у самого берега.

Вечером, Утренний Свет тихо плакала в своем шалаше. Облако гладила дочь по голове и утешала, как в детстве. Так девушка уснула.

А следующий день принес событие, которое потрясло всех.

Ближе к полудню, девушку позвал отец.

— Ну что, ты готова сделать выбор дочь?

— Пока нет отец.

— Завтра, если ты мне не дашь ответ, я отдам тебя в клан вождя. У тебя есть день и ночь. Решай, — ответил мужчина и пошел к костру, вокруг которого сидели мужчины клана.

Неожиданно раздался крик с берега: — смотрите, что это?

Утренний Свет оглянулась. Сначала ничего не увидела, так как смотрела на кричавшего. Потом посмотрев туда, куда он указывал, сама вскрикнула. По водной глади Большой реки плавно, словно не плыло, а летело… НЕЧТО. Она даже не могла определить, что это. Раздались возгласы удивления. Люди побежали к берегу. Остановившись у кромки воды, они зачарованно смотрели на приближающуюся… лодку? Да нет, это было во много раз больше лодок, на которых приплыли люди большой соленой воды. Людей становилось все больше и больше.

На что это было похоже? Утренний Свет вдруг поняла, на птицу! На большую и красивую птицу. Только крылья у этой птицы были почему-то не с боков, а с верху. Были они разного цвета, белые, как перья лебедя, синие, как небо и даже красные, как кровь. Заворожено девушка смотрела на это чудо, как впрочем и все остальные. Из чего эти крылья, не могла понять Утренний Свет, из кожи или из шкур? Но как же тогда много нужно их, что бы сделать нечто подобное? И как им придали такой цвет? Когда «Птица», так Утренний Свет стала называть это, подплыла ближе, девушка поняла — крылья из того же или похожего материала, из которого была сшита одежда чужаков. Ее сердце бешено заколотилось. Прижав руки к груди, почувствовала оберег через шкуру, из которой было сделано платье. Вот птица стала убирать свои крылья, сворачивая их. Точно птица. Она много раз видела, как лебеди, гуси, утки садясь на воду, складывают крылья. И здесь было нечто подобное. Движение ее стало замедляться. Раздался странный приглушенный звук, как будто кто-то начал рычать. Берег в этом месте имел крутой обрыв, который плавно переходил в пологий спуск, заканчивающийся песчаной отмелью. Птица осторожно подошла к обрыву. Девушка увидела, как за ней на длинной веревке тянется еще одна… лодка? Нет, на лодку не похоже. Оно не было похоже и на «Птицу» — вытянутое и ярко желтое. И тоже из непонятного материала, но не из того, из которого были крылья. «Птица» стала прижиматься одним боком к берегу. Когда до земли оставалось два-три шага, она остановилась. С ее носа что-то упало в воду. Загрохотало. В воду зазмеилась толстая веревка. Приглядевшись, девушка поняла. Веревка сделана из таких же вытянутых кругляшей, как и нить ее оберега, только эти были больше, намного больше и толще. Потом с «Птицы» на берег перепрыгнул мужчина.

Сердце почти остановилось, а потом будто рухнуло вниз. Это был старший из тех двух чужаков. Ему перебросили веревку и он, не обращая внимания на собравшуюся толпу, один конец ее обвязал вокруг ближайшего дерева, росшего рядом с берегом. Второй конец оставался на «Птице».

Потом с нее перебросили на берег дорожку. Старший из чужаков перехватил из-за спины странную вещь. Похожую она видела у них ранее. Вытянутая, с наростом внизу округлой, дисковидной формы. Утренний Свет поняла, это оружие. Она не знала, что это за оружие, как действует, но это было именно оружие. Чужак, перехватив его обеими руками, опустил один конец к земле. Он смотрел на собравшуюся толпу спокойно. Так может смотреть только сильный и уверенный в себе человек. На бедре у него, как и в прошлый раз в чехле что-то находилось. На поясе висели чехлы с ножом, это она уже знала.

На нем была куртка зеленого цвета с крапинками, такие же брюки, заправленные в высокие светлые мокасины, как сказал ее брат, из хорошо выделанной кожи на толстой подошве, полностью зашнурованные.

Толпа заворожено молчала. Молчал и чужак. Вот в толпе началось движение, она расступилась. Вперед вышел главный шаман всех племен, с посохом, в длинной шкуре медведя, с головным убором из головы и крыльев ворона.

— Кто вы и зачем сюда пришли? — ткнул он посохом в сторону чужака. Тот заинтересованно поглядел на шамана, усмехнулся. И ничего не ответил. Верховный шаман даже опешил. Никто еще так не обращался с ним.

Вдруг на дорожке, переброшенной с «Птицы» на берег, показалась женщина. Старая женщина. На ее лице, еще оставался отблеск былой красоты, которую забрали годы. У нее была осанка властной женщины. На ней было платье, длинное, до самой земли, из под которого виднелись носки чудной обуви, которая переливалась на солнце белыми искорками. А само платье?! Среди толпы раздался вздох, это женщины отреагировали на нее. Непонятный материал, но видно, что очень мягкий и легкий. Светло-серого цвета. По краю подола полосой шли темно-серые узоры. Впереди узоры полосой поднимались до груди, где расширялись, закрывая почти всю грудь. На рукавах так же было по две полосы узоров. На ней был странный головной убор, закрывавший полностью ее волосы и спускавшийся на спину, темно-зеленого цвета. Убор опоясывала лента светло-серого цвета, от нее вниз спускали по две с каждой стороны такие же ленты, на концах которых висели по светлому кольцу и какой-то фигурке. На лбу лента была украшена жемчугом, у Утреннего Света были похожие камушки, которые ей подарил отец. Платье было подвязано плетеным поясом с кисточками на концах. В руках у женщины был посох. На посохе были вырезаны красивые узоры. На верху посох заканчивался перекладиной, то же с узорами.

— Кто мы? Разве ты шаман не видишь, люди! А зачем сюда пришли? Разве есть запрет приходить сюда? Разве на Большой Сход не может прийти любое племя, если обязуется не проливать кровь? Я могу пообещать, что мои дети кровь первыми не прольют. Этого ответа достаточно шаман? — было заметно, что язык, на котором она говорила, не был ее родным. Она искажала некоторые слова, но в целом было все понятно, — меня, наверное, трудно понять, я еще не достаточно знаю вашу речь, но я ее освою. Ничего сложного в ней нет.

— Кто ты женщина? Почему говоришь ты, а не мужчины, пришедшие с тобой?

— Потому шаман, что я старшая в роду. Если бы был жив мой мужчина, то говорил бы он. Тем более, мои мальчики еще не достаточно хорошо знают вашу речь, что бы говорить.

— Как мне обращаться к тебе женщина?

— Анастасия — Великая Мать.

— Как Великая Мать? Что еще одна Великая Мать?

— Что значит еще одна? — удивленно спросила женщина.

— У нас есть уже Великая Мать, здесь ее люди.

Женщина улыбнулась, — это хорошо! Значит, мы пришли туда, куда нужно. Где она? Наверное, это моя сестра?

Неожиданно глаза шамана расширились: — У вас звери?

— Да, — продолжая смотреть на шамана, ответила женщина, — два пса. Это родовые псы. Один охотничий, второй — сторожевой, на волков. Есть еще камышовый кот, но я не знаю, покажется он вам или нет. Он не любит, когда много людей. И еще ворон. Сейчас он прилетит.

Раздалось хлопанье крыльев и на посох женщины опустился ворон, черный как ночь. Устроившись на посохе, он стал рассматривать шамана. Шаман с благоговением взирал на птицу.

— Шаман, — проговорила она, — я все-таки женщина, а ты мужчина, может, ты не будешь держать меня между водой и землей? Пригласишь меня ступить на землю своего народа, тем более, насколько я поняла, здесь есть и мои родичи?

Шаман перевел взгляд с птицы на женщину: — хорошо, проходи.

Женщина пошевелила посохом, что-то сказала птице и ворон, спрыгнув, взлетел. Потом она сошла на землю. Вслед за женщиной сбежала девочка. Одетая в светлое легкое платье, длинной чуть ниже колен. Ее кожа была изумительно белой. Они все были белокожими, но у мужчин она была загорелой, как и у женщины. Но девочка! Ее волосы были светло желтого цвета, почти как солнышко, заплетенные в косу с разноцветными лентами. По толпе прошел шум. Подбежав, она встала рядом с женщиной, взяв ее за руку.

— Это моя правнучка, — сказала Великая Мать, смотря и улыбаясь на ребенка, — она очень хорошо говорит по-вашему.

Девочка с интересом рассматривала старика. Потом неожиданно спросила: — дедушка, а что это у вас на голове?

Вопрос был задан столь невинно, что шаман растерялся. Женщина покачала головой, обращаясь к ребенку: — дитя, вмешиваться в разговор взрослых не хорошо. Тем более не хорошо, задавать такие вопросы.

Она, опустив голову, попросила прощения у своей бабушки. Потом посмотрев на шамана, сказала: — дедушка, если я вас обидела, то простите меня, я еще совсем маленькая. Старик кивнул. Потом его взгляд устремился на «Птицу».

— У вас ложные люди?

— Что значит ложные? — вопросом на вопрос ответила женщина, продолжая смотреть на шамана.

— Они только внешне похожи на нас, но они животные, как и ваши псы.

— Я поняла, о ком ты говоришь шаман. А теперь ответь мне шаман, кто тебе сказал, что они не настоящие люди? У них есть руки и ноги как у нас. Они говорят, они пользуются огнем, что не под силу зверям, они умеют делать копья, топоры, ножи, шьют одежду. Так почему они не настоящие?

— Они только копия нас. Причем плохая копия. Делают ножи, копья, топоры! — шаман засмеялся. В толпе его смех подхватили, — как делают? Настоящие люди делают лучше. А они только пытаются делать. И пользоваться огнем они научились у нас. Вернее украли.

В толпе смеялись. Утренний Свет тоже сначала тихо захихикала. Но потом увидела, чужаки не смеялись. Никто. Даже девочка перестала улыбаться и сдвинув брови, смотрела на шамана.

— Я тебя поняла шаман. А теперь послушай, что я тебе скажу, — проговорила женщина.

Она говорила спокойным голосом, но все замолчали, смех стих, — эти люди, ЛЮДИ шаман, владели этой землей, задолго до того, как вообще появился наш народ, НАШ с тобой народ шаман. Мы с вами от одного корня и одной крови. Они старше нас шаман, на много старше. И они уже тогда владели огнем, когда нашего народа не было в помине. Они уже тогда делали и копья и топоры и ножи и многое другое, задолго до того как появились мы. Я повторяю шаман, они очень старые. Но когда-то и они пришли сюда молодым народом, таким же, каким являемся мы сейчас. Ты знаешь шаман, о чем я говорю. Тогда и реки текли не так как сейчас, не в этих руслах. И на севере еще не было Великого Льда. И когда они пришли сюда, то здесь жили другие, еще старше, чем они. Старшие тоже умели пользоваться огнем и делали копья с топорами. Но хуже чем, пришедший молодой народ. И молодой народ не стал убивать их, преследовать и изгонять с земли. Они заботились о них, как взрослые дети заботятся о своих престарелых родителях. Пришло время и древние ушли, оставив землю им. А они проводили их в последний путь. Таков закон богов. Великий круг жизни. Придет время и они уйдут, как уходили до них другие народы. И оставят нам в наследство всю землю. И когда пришел наш народ, молодой, они тоже рассчитывали, что о них позаботятся, помогут, как они когда-то помогали старшим. И что получили в итоге? Их стали убивать, гнать как зверей. Только лишь потому, что мы посчитали себя лучше? Более правильнее? А чем мы лучше? Мы нарушили закон богов. Кто такие боги? К кому ты обращаешься шаман, когда просишь хорошей охоты и благоденствия для своих людей? К духам? Так вот, боги выше, чем духи. Это они сотворили весь этот мир — землю, воду, зверей, птиц, рыб и человека. Мы нарушили закон преемственности поколений. За что на весь наш народ шаман, на весь, наложено проклятие. Знаешь, в чем оно состоит? В том, как только мы истребим всех так называемых «ложных» людей, то примемся истреблять друг друга. И это уже началось шаман. Если ты думаешь, что твои люди этого избегнут, то ошибаешься. Если не сейчас, так завтра или после завтра. Если не это поколение, то поколение твоих внуков или правнуков будет захлебываться кровью, уничтожая себе подобных. И так будет до скончания века. Пока не придет новый народ. Это в нашей крови шаман. В моей, в твоей, в крови наших детей и внуков. Моя семья уже прошла через это. Через большую кровь. У вас шаман еще нет воинов. Не кривись. Это так. Потому, что вы не знаете пока еще, что такое война, война на уничтожение. У вас с детства мальчиков готовят к тому, что бы они стали охотниками. А у нас их готовят с детства к войне. Готовят убивать не зверей, а себе подобных. Знаешь кто самый опасный враг? Нет шаман, не волк, медведь или даже копьезуб. Самый опасный враг — это человек. Моя семья потеряла многих. И только тогда к нам пришло откровение — любая жизнь шаман, бесценна, так как является частичкой большого круга жизни. Мы даже охотимся шаман сейчас, только в самом крайнем случае. Свою пищу, мы выращиваем сами. Да шаман. Мы ценим каждое живое существо. А жизнь человека тем более. Поэтому никто из моего рода никогда шаман, не поднимет руку на старших, то есть на тех, кого вы зовете «ложными», не настоящими людьми. А может шаман они и есть настоящие? Да они тоже воюют с вами, убивают даже. Но это, они делают защищаясь, от безвыходности. Война не в их крови. Они как раз и не прокляты. И поэтому они проигрывают шаман и проиграют. И если называть их ненастоящими, только лишь потому, что они хуже делают тот же топор или копье, хуже умеют обрабатывать камень или кость, тогда посмотри на себя. Мои дети умеют то, что не умеет никто из твоих.

Женщина повернулась и что-то сказала, обращаясь к кому-то на «Птице». И вскоре оттуда перепрыгнул еще один чужак. В руках у него был большой чехол, как у ножей, только больше. Утренний Свет побледнела, стояла и смотрела на него, закусив нижнюю губу. Он подошел к женщине. Она что-то сказала ему. Чужак медленно вытащил из этого чехла нож. Вот только нож был огромен. Таких ножей не бывает. Для чего он такой?

— Это оружие шаман, — сказала женщина, — клинок, меч, оружие воина. Кто-нибудь из твоих людей может делать что-то подобное? Нет шаман. Этим клинком он, — и она указала на мужчину, — может играючи отсечь любому из твоих охотников голову, руки, ноги. А если ударит с силой, рассечет человека от макушки до пояса, если не больше.

Чужак поднял оружие над головой, что бы все видели. Меч, так его назвала женщина, был красив. Хищный, с плавными изгибами, на его лезвии заиграли солнечные лучи. Все кто видел, заворожено молчали.

— И это еще не все оружие шаман. Есть такое, которое убивает на расстоянии. Ты даже к нему приблизиться не сможешь, не только для удара топором, дубиной или ножом, но и на расстояние броска копья, как будешь уже мертвым. Мои мальчики воины, их с детства учили и им даже пришлось убивать, защищая своих родичей. Поэтому шаман, первыми мы кровь не прольем, это я тебе обещаю. Но и вынуждать их не нужно. Мы никого не трогаем и хотим, что бы нас никто не трогал, в том числе и наших старших, которых вы зовете «ложными».

— Ты говоришь страшные слова Великая Мать, — проговорил шаман.

— Нет мой друг, я не говорю ничего страшного. Это действительность. Страшные слова здесь, — он положила руку на грудь, — и пусть они остаются там.

— Скажи Великая Мать, что это, на чем вы приплыли? К нам приходят люди с большой соленой воды. Вон их лодки. Но даже они не умеют делать ничего подобного.

Женщина улыбнулась, — это корабль, называется яхта. Может ходить по реке и по морю, так мы называем большую соленую воду. Ее построили большие мастера. Их уже нет.

— Сколько вас?

— И мало и много. Шесть из моего рода, трое старших и один мальчик из ваших. Мы его подобрали двадцать дней назад, четыре полные руки дней. Весь его клан погиб, мор. Не беспокойся шаман, он чист. Я знаю.

— Ты целительница?

— Да, как и моя внучка. И моя правнучка то же будет ей.

— А мужчины?

— Они воины, я же сказала уже это. Мужчины воины, наш щит и наш меч, сыновья, братья, отцы, мужья. Мы целительницы, дочери, сестры, жены, матери. Но если нет выбора, то и мы берем в руки оружие.

Некоторое время стояла тишина. Потом шаман сказал, — хорошо. Если вы не будете нарушать наши законы, то можете оставаться.

— Спасибо тебе друг мой, — ответила женщина, — где мы можем расположиться? Нам бы желательно рядом с яхтой.

— Здесь. Тут место свободно. Никто рядом с водой не разбивает свою стоянку, кроме людей соленой воды, но у них она по другую сторону отмели. Так как для них, здесь не совсем удобное место.

Шаман повернулся к собравшимся людям.

— К нам пришли новые люди. Пусть их немного, но мы уважаем законы гостеприимства и они пообещали, что не нарушат наши правила. А теперь расходитесь.

Неожиданно, вперед вышел Большая Лапа:

— Шаман, эти люди напали на моего охотника, ты знаешь об этом, я говорил на совете.

Утренний Свет замерла. Увидела лицо стоявшего недалеко брата, он был бледным.

Шаман повернулся к женщине:

— Как ты объяснишь это Великая Мать?

— Напали? — она оглянулась на своих двоих мужчин, стоявших с непроницаемыми лицами.

Они переговорили между собой, потом женщина повернулась к шаману:

— Если быть точным, то не они напали, а на них напали, некие глупые и самонадеянные дети. Они же просто отобрали у детей оружие. И даже по заднице не отхлестали, — в толпе раздался смех. Женщина продолжила, — но потом отдали назад им копья и даже отдали свою добычу — косулю, если я не ошибаюсь. Не причинив им никакого вреда. Я бы хотела видеть этих детей? — и вопросительно посмотрела на шамана. В толпе уже многие смеялись.

Шаман посмотрел на вождя:

— Приведи его.

Потом обратился к женщине:

— Почему ты говоришь дети? Был всего один охотник.

— Друг мой, — улыбнулась женщина, — если я сказала дети, значит, это были дети, точнее двое, а не один. Как говорит мой зять, очень шустрые ребята. Сначала попытались их проткнуть копьями, потом еще и порезать ножами. Но я же говорила тебе шаман, что наши мужчины воины. Они даже своего оружия не применяли, хватило поймать их голыми руками и отобрать опасные игрушки.

В толпе откровенно хохотали.

Вернулся Большая Лапа. За ним шел молодой парень, опустив голову. Увидев Ветра, оба мужчины заулыбались. Женщина посмотрела вопросительно на них, они утвердительно кивнули.

— Да, это тот мальчик. А где девочка?

— Какая девочка? — шаман даже подавился словами.

— Обыкновенная, тоже очень шустрая. Это она напала первой, а парень просто пришел ей на помощь, посчитав, что ей угрожает опасность. Юноша, я все правильно сказала? — последние слова были обращены к Быстрому Ветру. Он молчал, опустив голову.

Все. Нужно спасать брата. Пусть его хотя бы спасет. Утренний Свет стала проталкиваться. Наконец выбежала к шаману и чужакам.

— Это я. Это только я во всем виновата. Ветер не виноват, он просто хотел прийти мне на помощь. Он же мой брат. Не трогайте его. Не прогоняйте из семьи, — девушка обратилась к женщине, — молю вас, скажите, что бы его не прогоняли, не лишали имени. Возьмите меня, сделайте со мной что хотите. Только не брат, — потом она вытащила оберег, — даже это возьмите. Я все отдам.

Вокруг стояла тишина. Женщина чужаков удивленно смотрела на нее. Старший мужчина улыбался и одобрительно кивнул, подмигнув. Она боялась посмотреть на НЕГО. Потом все же решилась. Опять этот взгляд, полный восторга и любования. Маленькая девочка, что-то ему быстро говорила. Великая Мать чужаков кого-то позвала, к ним подошла еще одна женщина, только молодая, раньше Утренний Свет ее не видела. Женщина была очень красива. Одета она была, как и старая женщина, только узор на платье был красного цвета. Она подошла к Утреннему Свету. Они смотрели друг на друга, глаза в глаза. «Как же это?» — подумала девушка. Молодая женщина погладила ее по волосам, провела рукой по лицу, потом поцеловала ее в лоб. Посмотрела на протянутый девушкой оберег, оглянулась на мужчину, что-то сказала, он кивнул в ответ. Потом опять посмотрела на нее, покачала головой отрицательно, взяла оберег и одела ей на шею. Утренний Свет беспомощно, ничего не понимая огляделась. Тот, кто подарил ей оберег, продолжал восторженно смотреть на нее. Старая женщина улыбалась, приговаривая на языке ее племени: «Так вот ты кому отдал свой ладинец, Игорь.» Посмотрела на брата, возле того стоял старший мужчина чужаков, он хлопал Ветра по плечу, что-то говорил, а девочка, и когда успела, переводила: — Папа сказал, что ты очень быстро движешься, что ты молодец и у тебя есть задатки воина. Тебя только нужно научить.

Утренний Свет опять перевела взгляд на младшего чужака, как его назвала старая женщина — Игорь? Да, точно Игорь, какое странное имя. Что оно значит? Девушка взглянула на старую женщину:

— Что значит имя Игорь?

— Воин, защитник, охранитель.

Он смотрел на нее и счастливо улыбался. Потом отбежал в сторону, наклонился что-то сорвал, вернулся. В его руке был полевой цветок, простой полевой цветок и он протянул его ей.

Глава 2

Шли уже второй день, двигаясь на юго-запад, выдерживая скорость пять узлов. Шли на парусах. Двигатель решил использовать только для маневра около берега. И если будет полный штиль. Восточный берег пропал из виду еще в первый день путешествия. Вокруг раскинулась бескрайняя водная гладь пресного моря. Теперь я понимал, что это было настоящее море. Так как таких озер просто не бывает. По крайней мере, в нашем времени, откуда мы пришли. Дул ровный северо-восточный ветер. Было свежо. Славка с Ваней рыбачили. Эти вообще могли целый день таскать рыбу. Что, впрочем, и делали. Так как рыба стояла уже поперек горла, хотя Славян, как только не изгалялся в ее приготовлении, то они с Ваней рыбачили просто из спортивного интереса. Пойманную рыбу выкидывали назад за борт. И правильно, пусть и дальше живет. Исключение составляли только неизвестные породы рыб. Один раз поймали полутора метровую акулу!!!! Сначала я не поверил. Как??? Может уже в море вышли? Попробовал забортную воду, нет, все в порядке очень даже можно пить.

Брат был довольный, как будто выиграл у жуликов в казино миллион. Рассматривая мою, очень сильно удивленную физиономию, ухмыляясь, сказал:

— Расслабься Гоша. Это пресноводная акула. Они даже в 21 веке имеют место быть. А здесь и подавно. Вот только я не думал, что они здесь есть, все же прохладно для них. Эта чем-то напоминает гангскую серую акулу.

— Гангская, это в Ганге? В Индии? А что там акулы в реках водятся?

— Конечно. Вкусная зараза. Я ее пробовал. Их как раз и истребляют из-за этого, даже в красную книгу занесли.

— Ну да, — вмешалась Маша, — ему там за отдельную плату, порыбачить на нее предложили, вот он и ускакал тогда как сайгак, даже жену бросил.

— Ничего я тебя не бросал. Я же тебе предложил со мной поехать. Ты сама отказалась.

— Очень надо, за акулами гоняться.

— Маш, — спросил я, — ну и как вкусная акула-то?

— Я что полоумная всякую гадость есть?

— Почему гадость? Славка говорит вкусная.

Маша посмотрела на меня с сожалением, — они же, Гоша, трупами питаются.

— Не понял?

— Да ладно Гоша, она сейчас тебе на рассказывает всяких страстей-мордастей, — засмеялся брат.

— Почему страстей? — Маша посмотрела на мужа, — индийцы своих мертвых сжигают, а пепел выбрасывают в Ганг.

— Ну-у, так то пепел, — протянул я.

— А это когда у тебя денег на дрова хватит, что бы труп до конца сгорел, а если нет? И таких там большинство. Труп до конца не сгорает и его выбрасывают в воду. Вот они там и плавают полусгоревшие. А акулы их поедают.

— Бред, — проговорил Славка. Потом посмотрел жене в глаза, — а эту будешь есть? Тут, как видишь трупов нет?

Невестка в ответ усмехнулась.

— Свет, а ты будешь, акулу есть? — спросил я самую мелкую.

— Нет, дядя Игорь.

— Почему?

— Акулы гадость и есть их девочкам не нужно. Это вам можно — тебе дядя Игорь, папе и Ванне.

— Это почему? — удивленно спросил уже Славка.

— Так сказала мамочка, значит это правда.

— Железная логика, раз мама сказала, значит это непреложная истина! — мы все втроем засмеялись.

На следующий день, на юго-востоке по курсу показалась полоска земли.

— Гоша, давай пристанем, по земле походим? — попросила Мария. Остальные ее поддержали.

— Блин горелый, ребята, ну не мореманы вы вообще! — досадливо ответил я, но против большинства не попрешь.

— Правда, Гоша, что-то достало рыбой да консервами питаться. Пора на свежачок переходить.

Чем ближе подходили, тем больше расширялась береговая линия. Северная сторона его уходила на восток за горизонт. Южная, уходила сначала на юг, а потом юго-запад.

Якорь бросили, не дойдя до берега метрах в пятидесяти. Дальше было слишком мелко. Притормозили плот, закрепив его возле правого борта. Накачали резиновую лодку. Первыми пошли мы с братом.

Лето в разгаре, трава по колено и выше. Заросли кустарника. Разноголосый птичий щебет. Дальше стали попадаться деревья. Местность была холмистая. Ганс, навострив уши и работая носом как пылесосом, кружил вокруг нас. Неожиданно он замер. Мы только спустились с очередного холма, напились воды в ручье, журчавшего у подножья. Раздумывали, забраться на следующий или пройти по ложбине. Холм, пред нами, был выше предыдущего, его склон обильно порос кустарником, а в одном месте был виден выступ скальника.

Брат поднял руку. Показывая жестом — остановиться. Ганс работал носом, потом заворчал. Ворчание перешло в рычание, даже зубы оскалил. В кустарнике явно кто-то был. На вершине холма, мелькнуло и скрылось какое-то животное, похожее на козу. Ганс продолжал рычать, потом начал пятиться.

Вячеслав вскинул своего «Вепря», я изготовил «бенелли». За спиной у меня висел «немец». Подумал, может его перехватить, но мысль ушла. Расстояние короткое, картечь лучше. Мы с братом тоже попятились. От зарослей кустарника на склоне холма до нас было метров двадцать. Потом мы увидели, как дрогнули верхушки кустов. Кусты были метра два с небольшим в высоту. Палец лег на спусковой крючок. Кусты буквально взорвались и большое пятнистое тело вылетело на нас, как снаряд из пушки.

Первым грохнул выстрел «Вепря». Зверь притормозил, как будто налетел на препятствие. Мой выстрел. Приклад толкнул в плечо. Опять выстрел, теперь уже брата. Пятнистое тело кувыркнулось и свалилось перед нами в ручей, из которого мы только что пили. Ну ни хрена себе, — только и мог подумать я.

Порядка двух метров в длину, чуть более метра в холке. Мощная грудь и голова. Из верхней челюсти торчало два не слабых клыка. Передние лапы были длиннее, чем задние. Как у гиены, мелькнула мысль. Но это была ни гиена. Это был натуральный представитель саблезубых кошек. Шерсть имела светло-желтый цвет с черными пятнами, на животе переходящий в белый, с темными полосками. Короткий хвост.

— А вот не фиг засранец, сидел бы тихо и жив остался. Смотри-ка бл…ь, хозяин тайги гребанный нашелся — разорялся брат, глядя на дохлого кошака. Это отходняк у него, подумал я и посмотрел на свои руки, они подрагивали.

— Славка, — крикнул я ему, — прекращай, ему все равно по фиг, чем ты там плюешься. Что делать будем?

— А что делать? — повернулся ко мне брат. Глаза его были как у бешеного носорога.

— Ну, я не знаю. Кто у нас крутой охотник и рыболов, ты или я?

— Да какой там охотник, — вздохнул Слава, потом посмотрел опять на кошака, — первый раз так, чуть не обосрался. Серьезно Гоша.

— Проверь, может и обосрался?

Он недоуменно на меня посмотрел, потом перевел взгляд на свои штаны, пощупал их, опять посмотрел на меня и рассмеялся, — да пошел ты. Спасибо Гоша, уже отпустило.

— Это хорошо. Но ты не ответил, что делать будем? Дальше пойдем или назад? И с этим что? Тащить замучаемся, он кило двести пятьдесят, если не больше весит. Да и мясо, как-то жрать кошатину не охота, все же не голодУем. Может, шкурку снимем. Смотри какая. Положишь ее потом рядом с супружеским ложем, Маша босыми ножками вставать будет, а ты себя кулаком в грудь молотить будешь, типа смотри, какой я кинг конг. Сразу ночь любви гарантирована.

— Все завидуешь заморыш? Не, тебе реально тут девку искать нужно и как можно быстрее. И пофиг кто там — неандертальцы или вообще какие-нибудь питекантропы. Я тебе найду жену.

— Ага чичаза шнурки поглажу только… Давай кинг конг, шкуру снимай, а то размечтался тут.

Шкурку конечно картечью и пулей попортили. Но нам и так сойдет. Славка снял ее довольно профессионально. По кустам уже вокруг шуршало. Ганс полаивал. Это мелкие хищники и падальщики, уже суетиться начали. Вернулись назад.

У Маши при виде огромной шкуры, глаза увеличились раза в полтора. А когда увидела клыки, которые Славка выбил, чуть в нирвану обморока не свалилась.

— Что это мальчики?

— Саблезубый, кто еще. Решил бедолага нами перекусить, но не срослось. Зацени Маняш, какую тебе шкуру муж принес! Так что придется тебе отрабатывать, — засмеялся я и тут же заткнулся, получив подзатыльник от брата.

— Эту шкуру Гоша, ты себе сам можешь засунуть, знаешь куда? Она воняет, зачем ее сюда притащили? — не оценила ни трофей, ни моего юмора невестка.

— Так ее обработать нужно. И будет мягкая.

— Папочка, а вы кису убили? — вмешалась Светлана.

— Ага кису. Знаешь, какая это киса, с тебя ростом.

— Жалко кису.

Вот блин и сходили на охоту.

В итоге мы с братом занялись выделкой шкуры, а женщины приготовили ужин из имеющихся запасов. Провозились со шкурой порядочно времени. Шкура начала облазить. Что сделали не так, не поняли. Пришлось ее выкинуть. Славка чуть не плакал.

— Славян, посмотри на это с другой стороны!

— С какой? — глянул на меня расстроенный брат.

— С философской! В конце концов, мы же не последнего саблезубого кошака завалили. Их же здесь как грязи. Зато представь, ты из всех своих коллег-охотников единственный поучаствовал в такой охоте. А они ни за какие деньги себе этого позволить не смогут.

— Ладно, проехали.

Подошла Маша со своим ноутбуком: — мальчики, я знаю кого вы убили! — Мы с братом заинтересованно ждали продолжения.

— Это гомотерий. В Евразии вымер… вернее вымрет примерно через пятнадцать тысяч лет. Всех дольше продержится в Северной Америке — считая с этого момента, еще тридцать пять тысяч лет. Один из самых опасных хищников из числа древних кошачьих… — до нее, похоже, стало доходить, что мы не сайгаков гоняли, — простите мальчики.

— Да ничего Маш, забей. В этот раз кошаку не повезло, а нам повезло, — сказал я, — лучше мужа в макушку поцелуй, а то он совсем загрустил.

Все же женщины и дети по берегу походили. Жгли костер, песы внимательно блюли прилегающую территорию. Бабуся заодно проверила местную флору на предмет полезных травок. Что-то там нашла и довольная, притащила на яхту целую сумку. Ночь провели на яхте. Утром двинулись вдоль южного побережья. Прошли примерно тридцать, тридцать пять миль. Решили со Славкой попытать счастья еще раз. Подошли к берегу метров на тридцать. Спустили лодку. Как обычно с нами отправился Ганс. Боня остался сидеть на палубе. Ну не охотничий пес. У кромки воды, берег был сплошь из гальки. Далее, через пару десятков метров, начинался подъем, примерно метров тридцать. Забравшись, поняли, что попали на небольшое плато. На нем были разбросаны валуны, некоторые довольно значительные. Забрались на один из ближайших валунов, метра три высотой.

— Вот это да, — воскликнул восхищенно брат, разглядывая открывшийся вид. Потом достал бинокль, — это сколько же здесь мяса!

Саванна или степь, бог его знает, как назвать, расстилалась далеко на восток. Плато имело километров десять в ширину с севера на юг, стиснутое толи высокими холмами, толи небольшими горами. На восток уходило за горизонт. На обильном разнотравье паслись стада оленей, антилоп, диких быков. Видели даже диких лошадей. Это не считая разных сайгаков и диких ослов. Недалеко от стад травоядных мелькали шакалы и гиены.

Славка продолжал рассматривать местность. Неожиданно оторвался от бинокля, вглядываясь вдаль, потом опять приложился к нему. Смотрел в одну точку некоторое время, потом сказал:

— Гоша посмотри вправо, — я приник к своему биноклю, — на два часа, возле большого гольца, видишь?

— Вижу, — только и смог ему ответить. Вот зараза, да что же это за непруха такая. Возле валуна, по размерам больше чем тот, на котором расположились мы, лежал огромный кошак. Тот, который нам попался вчера, рядом с этим выглядел как домашняя кошечка, против нашего Бегемота. Его размеры, особенно когда он встал, впечатляли. На глаз определили в холке почти два метра, может чуть меньше. В длину около трех с половиной метров. По сравнению со вчерашним гомотерием, имел более длинный хвост. Но самое главное — это клыки. Натуральные сабли, сантиметров тридцать, изогнутые.

— Вот это дур-машина! — проговорил восхищенно Славка.

— Слав, он не один. Там еще три кошака!

— Вижу… они на земле, рядом с камнем. Но эти меньше. Похоже это самки. Но тоже не слабые дамы!

Оторвавшись от бинокля, посмотрел на меня. Я на него. Потом синхронно посмотрели на свои пукалки, пусть и двенадцатого калибра.

— Валим, — коротко бросил брат, — тут штуцеры нужны. А с этим нас порвут как Тузик грелку.

Я с ним был полностью согласен.

Соскочив с валуна быстро пошли к берегу, шаг все убыстрялся, в итоге перешли на бег. Ганс летел впереди нас. Ему тоже не понравились представители семейства кошачьих. Прибежали к берегу как будто за нами гналось стадо разъяренных буйволов. На хрен, лучше питаться рыбой! Погребли к яхте. Бросил взгляд на брата и его физиономия мне не понравилась.

Взобравшись на яхту, он кинулся внутрь. Через некоторое время вылез, держа в руках оба штуцера и патронташ. Маша, бабуся и дети глядели на нас испуганно.

— Что случилось мальчики? На вас лица нет? — спросила бабуся.

— Встретили кису, причем не одну, а сразу четырех. Одна из них как лошадь и клыки как тесаки. Там походу прайд, — ответил я, глядя на брата.

— Славян, а ты что, опять туда собрался?

— Конечно. — он был разъярен, — достали уже. Хватит бегать как сайгаки. Мы зачем эти гаубицы брали? Ради балласта? Нужно показать наконец, кто в доме теперь хозяин и как пахнут его носки.

— Слава, ты серьезно? — побледнев, спросила мужа Маша.

— Серьезней не бывает. Ну что Игорь пошли или штаны уже мокрые?

— Славян, я оценил шутку юмора. Э-э-э, может лучше рыбки? Что-то ухи захотелось…

— Так ты идешь? Нет? Тогда я один пойду, черт с тобой.

— Славочка, миленький, хочешь, я перед тобой на колени встану, — тихо заговорила Маша и опустилась на палубу.

— Вячеслав, не надо, помни, ты не один, — проговорила бабуся. Дети испуганно глядели на Славку. Светлана готова была расплакаться.

— Надо баб Настя. Там столько мяса, а эти твари не дают до него добраться, — он поднял жену с колен, — Маш, это мне надо. Иначе я себя уважать перестану. Я чувствую, что надо. Мы пришли в этот мир и он нам бросил вызов. Если мы будет бегать от него, то он нас рано или поздно достанет. Всех достанет, — поцеловал Машу в лоб, — я вернусь, обещаю.

— Подожди, — остановил я Славку, — давай тогда и «немца» возьму.

— Зачем?

— А после того, что там устроим, думаешь, живность будет так и дальше рядом ошиваться? С расстояния подстрелим и все в ажуре, гоняться по всей прерии не придется.

Взял в нашем арсенале штурмовую винтовку с оптическим прицелом. Заодно одел свой патронташ с патронами для штуцера. На палубе забрал у Славки свой слонобой. Гладкоствол оставили. Псов взяли обоих. Но оставили их на берегу около лодки.

Взобравшись на тот же валун, стали наблюдать. За время нашего отсутствия картина разительно изменилась. Тигрицы притащили убитую лошадь. Как я и предполагал, стада травоядных отвалили подальше. Зато рядом с камнем тигров стали шнырять гиены с шакалами, повизгивая, подвывая и перетявкиваясь. Первым питался, как и положено папа, самки лежали рядом и ждали, когда им будет позволено. Заметили, сидевших тихо рядом с мамами котят. На падальщиков тигры не обращали внимания. Достаточно было одному из них бросить взгляд на слишком близко подошедшее ничтожество, как шакал или гиена сразу отбегали подальше.

Славка внимательно разглядывал обедающих хищников. Мне надоело на них пялится и я перевел взгляд левее. Сначала кроме зеленного разнотравья и пасущихся оленей и диких лошадей ничего не замечал. Потом увидел, как олени ломанулись в сторону. Лошади тоже отбежали, уступая кому-то дорогу. Сначала ничего не мог разобрать. Потом понял, по пояс в траве бежали два человека. Когда расстояние сократилось понял, что людей трое, только один был еще малышом и его держала женщина. Я тронул брата за руку:

— А вот и местные аборигены!

Славка посмотрел туда. Куда я ему указал.

— Действительно! Радуйся Гоша, одна из них женщина! Я же говорил, что найду тебе жену.

— Очень смешно. Она с мужем и ребенком.

— Муж не стенка, можно подвинуть. И может это ее брат? А дите — хорошо, значит не бесплодная.

— Да пошел ты.

Люди приблизились. Они были не высокими, примерно сто шестьдесят, сто шестьдесят пять. Ноги короткие, шея маленькая, косматые и в шкурах. В руках у мужчины было копье. Они явно на нас похожи не были.

— Неандертальцы Слав, Зуб даю.

— Побереги зубы… Куда они прут так? — удивился брат, — им левее, вернее правее нужно, тогда есть шанс, что кошаки их не заметят и они проскочат.

— Да они убегают от кого-то. Мужик постоянно оглядывается и подгоняет подружку, — чуть погодя пришел к выводу Славка, — так, а кто там такой догоняльщик?

Я тоже вглядывался, потом увидел. Метрах в трехстах от этих троих, бежали еще люди, шесть или семь мужчин, с копьями, топорами и дубинками. Когда приблизились, оказалось преследователей семь. А вот эти как раз походили на нас. И они догоняли неандертальцев, так как бежали быстрее.

— Так Гоша, что делать будем? Еще немного и кошаки их заметят, — брат вопросительно на меня посмотрел.

— А я знаю? Предлагаешь поучаствовать в намечающейся веселухе?

— А ты против?

— Да я лично, предпочел бы поглядеть со стороны. Ставки там сделать, то се…

— Гоша, никогда не думал, что ты такой сЦыкун. Сейчас зверье людей рвать будет, а ты ставки…

— Да ладно, что начал? Может это у меня нервное. Я что, каждый день тут саблезубых, размером с лошадь валю?

— Ну тогда смотри диспозицию — валим кошаков, потом разбираемся с этой гоп-компанией.

— Классная диспозиция, прям как у Чапаева.

— Все Гоша, кошаки заметили марафонцев.

Самец перестал насыщаться. Устремив свой взор на трех человек. Перепрыгнул через тушу лошади и глядя на людей плавно заскользил к ним. Заметив остальную гоп-компанию, сначала остановился, но потом продолжил движение дальше. За ним побежала одна из самок. Две другие остались возле лошадиного трупа. Котята сразу набросились на мясо.

— Слава, — спросил я его, плотнее прижимая приклад штуцера, — ты Машке ляльку успел сделать?

— А что? — следя за саблезубыми, вопросом на вопрос ответил брат.

— Ну, хоть кто-то у них от нашей семьи останется, если что.

— Я старался Гоша.

— Будем надеяться, что хорошо старался, — вздохнул я и поднял ствол ружья.

Неожиданно Славка засвистел. Свистел по разбойничьи, двумя пальцами в рот. Ружье болталось у него за лямку на локте. Большой кот замедлил движение, закрутил головой.

— Да здесь мы уродец! — заорал брат и замахал рукой, — давай иди к нам, я тебя вискосом угощу, драная кошка!

Саблезубый увидел нас. Мне показалось даже, что он опешил от подобной наглости.

Он здесь был хозяином. Все, что паслось и бегало в этой долине, являлось его законной добычей. Ни кто не смел, бросать ему вызов. Даже носорога, он убивал играючи, заскочив на спину которого, вскрывал главную вену на спине. И не имело значения, что она была скрыта толстой как броня кожей. Его клыки резали эту броню легко. Иногда, он лакомился сладким мясом жалких двуногих, которые от одного его вида, в ужасе теряли способность двигаться и только жалобно кричали, пока его клыки не разрезали их тщедушные тела. Вот и сейчас утолив голод мясом лошади, он сначала учуял, а потом и увидел троих двуногих. Сегодняшняя охота была доброй. Они никуда не денутся. Он позвал свою старшую подругу, разделить с ним трапезу. Она довольно заворчала. Они были ближе и ближе к своей добычи. Но поистине, сегодня удачный день, он увидел еще несколько двуногих, которые сами бежали к нему в пасть. И вдруг его слух резанул свист, потом крик. Но это был не крик ужаса и отчаяния. Нет, это был крик ярости. Он остановился, оглядывая вокруг, увидел их. Они стояли на большом валуне. Один из них кричал и махал руками. Ему кричал. Двое жалких двуногих! Он бросил взгляд на других — нет, эти в ужасе, как и должно быть, замерли. Что ж, они подождут, никуда не денутся. Опять посмотрел на тех, кто осмелился бросить ему вызов. А ведь они и правда бросали ему вызов. ЕМУ! Развернувшись, он заревел, демонстрируя свое оружие. Он вызов принял!

Саблезубый ревел, открыв чудовищную пасть. По коже побежали мурашки, даже не мурашки, а целые тушканы. Мама, роди меня обратно. Если нас тут сожрут, я Славке этого никогда не прощу. Неожиданно наступила тишина. Я перестал слышать все звуки вокруг, даже мощный рев монстра. Хотя видел как он разевает свою пасть. Сердце работало как мощный насос, нагнетая кровь в жилы. По телу разливался жар. Мои губы стали растягиваться толи в улыбку, толи в оскал зверя. Дрожь прошла, осыпавшись как старая шелуха. Страха не было. Было только предвкушение схватки. Я понял, что хочу эту схватку, как будто во мне, в каждой клетке тела, в каждой спирали ДНК стало просыпаться что-то дикое, древнее, доставшееся людям от доисторических чудовищ, сходившихся в смертельных схватках за территорию, за право оставить свое потомство на этой земле. Обострилось зрение, я видел каждую травинку рядом с врагом. Резко вернулся слух, я понял, что сам ору, реву как дикий зверь.

Саблезубый резко прыгнул, за ним скользнула смертоносной тенью его подруга. Краем глаза увидел, что к нам, от конской туши, устремилась еще одна тигрица.

Приклад плотно уперся в плечо, правая нога отставлена назад — для упора, левая чуть вперед. Сто метров, восемьдесят, шестьдесят, сорок… Грохнул оглушительно выстрел. Большой кот, будто ударился об стену и рухнул. Тигрица не поняла, что произошло и продолжила бег. Грохнул второй оглушительный выстрел. Самку будто ударили со всего маху огромной кувалдой, ее перевернуло на спину и она замерла. Ствол задрался вверх, я чуть не опрокинулся, но устоял. Брат развернул оружие в сторону третьей кошки. Она, пробежав с десяток метров, затормозила. Не могла понять, что произошло? Мгновения назад ее самец, самый сильный в округе и старшая самка устремились, что бы разорвать жалких двуногих, посмевших бросить им вызов. Еще немного и они насладятся их сладкой плотью и даже котятам достанется, так как двуногих много, а значит будет много мяса… И вдруг, они уже лежат, бездыханными и изломанными телами, а двуногие живы. И тут она почувствовала смертельную опасность, исходившую от этих непонятных существ. Она попятилась, зашипев. А двуногие, соскочив с камня, пошли ей на встречу. Она пятилась, а они надвигались на нее неумолимо, словно степной пожар, несущий смерть всему живому. Неожиданно ветер переменился и подул в ее сторону. Она ощутила их запах. Эти двое пахли не так, как другие их сородичи. По-другому. И этот запах порождал страх. Шипя и повизгивая она пятилась, пока инстинкт не скомандовал — бежать и она развернувшись, побежала. На ходу рявкнула своей сестре и котятам — БЕЖАТЬ. Те резко отскочили от конской туши и бросились к далеким холмам. Она запомнила их запах, запомнила на всю жизнь, поняла, что как только его почует, нужно сразу уходить и уводить детей. Больше они не хозяева здесь. Бежали долго, до самых сумерек, иногда переходя на рысцу. Они никогда так, до этого, не бегали.

Саблезубые улепетывали как наскипидаренные. Две оставшиеся самки и выводок. Нужно было одного поймать, мелькнула запоздалая мысль и пропала.

— Слышал, как ее колбасило? Шипела как кошка, как обыкновенная домашняя кошка.

— Так она и есть кошка, только большая.

Славка, переломив штуцер, заменил отстрелянный патрон. Я сделал тоже самое. Проходя мимо трупа саблезубого, он проговорил: — что киса, не переварил наш вискас? Настало время разобраться с гоп-компанией, как назвал их брат. Когда мы подошли к ним они находились в ступоре, как убегавшие, так и преследователи.

Славка достал свисток и начал свистеть. Выдувая трели. Я знал, что он так зовет Ганса. Через минуту увидели, как к нам несутся оба наших песа. Они тормознули около саблезубых, обнюхали, удостоверились, что те мертвы и подбежали к нам. Сердце замедляла свой бешеный ритм. Тело стало наполняться умиротворением.

Наши собаки только усилили шоковое состояние аборигенов. Наши далекие родичи — кроманьонцы, еще теснее сбились в кучу. Судорожно вцепились в свои копья и дубинки. Боня с Гансом обнюхав неандертальцев, подбежали с двух сторон к кроманьонцам. У одного, наверное сдали нервы, он замахнулся на Боню своей палкой с булыжником на конце. Зря. Мгновение и дикарь оказался сбитым с ног и увидел оскаленную пасть, с которой капала на его лицо слюна. Абориген замер. Мы со Славкой тоже молчали. Молчали все. Слышно было только Бонино рычание. Наконец мне это надоело: — Боня фу. Ко мне.

Пес оставил дикаря и уселся около моих ног. Слава оскалился в улыбке, глядя на наших предков:

— Значит так гопники, если из вас уродов, кто-то хоть раз поднимет свою поганую лапу на наших животных, то я либо пристрелю эту суку либо скормлю псам живьем. Андестенд? — дикари смотрели на Славку испуганно.

— Славян, ты что, надеешься на чудо? Для них наша речь слишком технологична. Поверь, не въезжают. Будь проще.

— Это как?

— Дал в дыню и все для них станет ясно.

— В дыню… Пока обойдемся без этого. Главное, я — сказал, они — услышали. Ладно. Гоша дай своего «немца».

— Зачем?

— Мы что, кошатину есть будем? То-то. Сейчас подстрелю и эти мне помогут принести дичь.

Я отдал брату штурмовую винтовку. Оптический прицел уже на ней стоял.

— Так, сейчас все идем со мной, — скомандовал брат. Показал жестом двигаться за ним и аборигены пошли за Славкой гуськом. Я остался с нашими подопечными. Они и действительно теперь были наши подопечные.

Неандертальцы представляли жалкое зрелище. Одетые в какие то лохмотья из грязных шкур. На голове сальные лохмы, хотя у женщины, каким-то чудом сохранялась в волосах тонкая косточка или палочка, что-то типа заколки. Она сидела, поджав под себя ноги, опустив голову, прижимала ребенка. Ее поза свидетельствовала, что она устала бороться и покорно приняла неизбежность смерти. Я смотрел на ее макушку. Наверное, почувствовав мой взгляд, она подняла голову и посмотрела на меня. Да, красивой ее назвать было трудно. Но я понял, что она еще молода. Ее глаза были полны безнадежностью и безразличием. Ребенок тоже смотрел на меня. Он не плакал. Просто смотрел. В его глазах, в отличие от матери, был страх и… любопытство? Я улыбнулся ему и подмигнул. По сухим губам и как он пытался сглатывать, понял — им нужна вода. Отстегнул от ремня фляжку с водой. Отвинтил крышку и налил туда воды. Поднес к губам ребенка. Он почуял запах воды, открыл рот и потянулся, как тянется птенец к тому, что принесли родители. Я влил ему воды. Сглотнув, он опять открыл рот. Ну, точно птенец! Налил еще. Опять влил в рот. Женщина, наконец, осмысленно посмотрела на меня. Сложила ладони ковшиком. В ее глазах появилась мольба. Налил воды. Она стала пить. Выпив, стала облизывать ладони. Я тронул ее за плечо, показал, давай еще налью. Она протянула руки. Налил. Опять выпила. Остановил ее, когда пыталась облизывать. Опять налил. Потом просто протянул ей фляжку. Показал — пей. Начала пить. Подождав немного, тронул ее за руку. Показал на ребенка и на мужчину. Она оторвалась от фляги. С сожалением взглянула на нее и отдала мне. Я опять налил в крышку, дал ребенку. Поднялся, протянул флягу мужчине. Он стоял заворожено глядя на нас. Стискивал свое копье, аж пальцы побелели, несмотря на всю их черноту. Я протянул ему флягу. Его взгляд был полон… паники или, как у нас говорят ошарашенности что ли? Я продолжал протягивать ему фляжку. Он смотрел на меня как будто хотел спросить — что я хочу?

Да ничего такого я не хочу. Хочу просто, чтобы ты напился и все!

Наконец он взял фляжку, посмотрел на нее, очень удивленным и заинтересованным взглядом, потом приложился к горлышку и начал пить.

Ну вот, слава богу — подумал я. А то, что-то напрягает аборигенам втолковывать прописные истины.

Напившись, он протянул флягу мне. Взболтнув, понял, что в ней осталось на дне, чуть-чуть. Оглянулся на женщину, она смотрела уже нормально, не как зомби, это хорошо, протянул флягу ей. Она взяла и выпила все до капли.

— Вот и хорошо ребята, — сказал я, пристегивая фляжку к поясу, — что, одыбали немного?

Треснуло, это Славка выстрелил. Спустя немного времени, раздался еще один приглушенный выстрел.

Вот маньяк разошелся! — подумал я, но ошибся. Через некоторое время, он показался, в сопровождении кодлы пещерных людей. Они тащили туши двух антилоп. У животных были рожки, загнутые несколько внутрь. При этом, обожание этих дикарей направленное на Славку было феноменальным.

— Ну что гопота, — обратился брат к своему контингенту, — вы все сделали правильно и я вами доволен! Я убил, вы подтащили. Молодцы!

Увидев улыбку на лице Вячеслава, они осмелели, показывая на неандертальцев, начали эмоционально гомонить, показывая жестами, что их нужно убить. Девушка опять будто сжалась в комок, мужчина перехватил по удобнее свое копье.

— Молчать! — рявкнул брат. Все моментально заткнулись, — я не понял? Похоже, я зря вас похвалил? А может мне лучше тебя сначала грохнуть? — Слава схватил за шкуру у груди самого активного. Остальные в страхе отшатнулись. Брат буквально навис глыбой над аборигеном. Тот побелел как лист бумаги для принтера, хотя все они были темнокожими.

Некоторое время Вячеслав давил взглядом мужичка, потом отпустил. Оглянулся на то место, где лежала убитая саблезубыми лошадь. Там во всю стоял гвалд. Шакалы и гиены вырывали друг у друга куски мяса, требухи и мослы. Визжали, рычали, гавкали.

— Значит так гопники, со мной идем.

— Слав, ты что хочешь?

— Саблезубых освежевать, я все же хочу шкурку Маше подарить.

Потом вся банда кроманьонцев, во главе с моим братом потопала к дохлым кошкам.

Справились они довольно быстро. Кроманьонцы принесли две шкуры и клыки. Клыки самца брат оставил себе. Довольно рассматривая их. Аборигены смотрели на него с благоговением. А вот клыки самки, он великодушно отдал дикарю, которого ранее хватал за грудки. Вложив ему в ладонь, засмеялся, — дарю на память косматый. Надеюсь память у тебя будет долгой.

Абориген не мог поверить в случившееся. Добыть клыки такого копьезуба, было чем-то нереальным. В их племени никто еще не оставался живым после схватки с этими хищниками. И если у кого клыки и были, то добыли их, вытащив из черепа, давно умершего животного. Убедившись, что большой и могучий белый вождь, а в том, что это вождь никто не сомневался, на самом деле отдал ему клыки копьезуба, он расправил плечи и посмотрел на остальных своих сородичей. Те глядели на него с завистью. Но оспаривать подарок, никто не решился.

Один из кроманьонцев принес два шеста, сделанных из стволов молодых деревьев, росших недалеко.

— Ну что, — сказал Славка, когда под связанными конечностями добытых животных, были просунуты шесты, — все друзья мои. Как говорится, дан приказ ему на запад, а вам в другую сторону, так что валите кроманьонцы вдаль зеленую свою. Зацени Гоша, как у меня получилась в рифму.

— Ага, прям Пушкин Ляксандра Сергеевич.

Аборигены продолжали на нас пялиться. Слава жестом показал, что бы взяли шест с одним из животных. Взяли. Потом указал им в ту сторону, откуда они пришли.

— Все, пошли, гоу, гоу! — Аборигены продолжали стоять на месте. Слава начал злится, сделал свирепую физиономию и заорал на них. Я выстрелил вверх из винтовки. Боня рявкнул на дикарей. Его поддержал Ганс. До них наконец дошло, так как рванули с места, как в задницу укушенные. Бежали быстро. Самое интересное, это то, что туша животного никак не сказывалась на их скорости.

— Вот что значит тренированные люди, схватил кусок мяса и рвать когти, пока самого не точнули! — засмеялся брат.

Мы со Славой взяли шест с антилопой. Неандертальцы глядели на нас.

— Пошли, — сделал я жест рукой, обращаясь к ним.

— Что, хочешь их к нам привести?

— Ну не бросать же здесь. Их тут сожрут. Вон гиены уже вовсю кошаков деребанят. Сейчас к нам припрутся, нужно сваливать.

Славка поглядел на закусывающих мясом и потрохами саблезубов гиен:

— Вот такая она жизнь. Еще час назад он кого-то ел, а сейчас его уже едят.

Мы двинулись к берегу. Неандертальцы поплелись за нами.

Я остался на берегу, а брат поплыл на яхту. Нужно было перевести женщин и детей на твердую землю, разделать антилопу, развести костер. Одним словом дел хватало.

Два раза Славе пришлось сплавать до яхты и обратно. Притащили котел и сразу стали греть воду. Женщины привезли с собой оцинкованное корыто. Нужно было вымыть самого мелкого из неофитов. Хотя мы с братом высказались за то, что достаточно просто окунуть в воду и намылить мылом. В ответ услышали, что к детям нас подпускать не стоит даже на пушечный выстрел.

Нагрели воды. Женщина сначала не хотела отдавать бабусе с Машей своего ребенка. Но баба Настя стала говорить с ней ласково. Как-то на распев. Глядя в глаза Анастасии Николаевне, она наконец протянула свое чадо. Маша быстро сняла с ребенка кусок грязной шкуры, в которую он был завернут и выбросила ее в воду. Мелкий оказался мальчиком. Потом баба Настя опустила его в теплую воду, которую они навели в корыте. Улыбаясь, ласково приговаривая, она намылили его шампунем. Шампунь был детский, Светлану Маша им мыла. Воду меняли два раза. Славка наблюдая за банными процедурами, усмехнулся:

— Ну прямо уси-пуси, куда деваться!

— А ты не завидуй или жаба давит, что тебя так не моют? — поддел я его.

— А ты откуда знаешь, как меня моют? Может даже еще ласковее.

— Что, бабуся что ли? Не ожидал Славян!

— При чем здесь бабуся? Маша!

— А-а-а, ну тогда ладно, а то я за тебя уже переживать начал.

Баба Настя недовольно посмотрела на нас:

— А вы что языками чешите? Берите этого архаровца и вымойте его. Не мы же это будем делать. Нам с Машей еще девочку эту помыть нужно будет.

— В смысле баб Настя, вымыть?

— В прямом Гоша. Берете за белы руки и заводите его в воду, перед этим состригите с него космы. Да побрейте его. Машинку для стрижки и твою Гоша опасную бритву мы захватили. Мыло и мочало вон там лежит. Все вперед пионеры.

Слава держал в руках ручную механическую машинку для стрижки. У меня была опасная бритва, настоящий «Золингер». Брат, глядя на меня сказал:

— Гош, я знаю, чем ты тут будешь заниматься!

— ???

— Будешь брадобреем. Прикинь, конкурентов ноль. Единственный брадобрей на всю ойкумену. Столько ништяков поимеешь. Станешь первым в палеолите олигархом. Это тебе не каким-то вшивым комбинатом рулить. Проникнись!

— Ага, а ты парикмахером подрабатывать? А что мне нравиться. Вырубим на какой-нибудь скале — «Братья Караваевы, услуги по стрижке и бритью». Круто! А ты еще можешь и интимными стрижками заниматься. Поверь отбою от питекантропов и прочих кроманьонцев, особенно от дам, не будет.

Оба засмеялись.

— Все ржете? Делом займитесь. Вот два великовозрастных балбеса, — бабуся беззлобно попеняла нам.

Мы посмотрели на нашу жертву. Наверное, взгляды у нас были довольно плотоядными, так как неандерталец, еще сильнее вцепился в свое копье. С горем пополам удалось усадить его на походный стул, так же привезенный с яхты. Пока Славка обстригал его, неандерталец сидел не шевелясь, как памятник. Так же сидел, пока я побрил ему физиономию. Это было хорошо, иначе бы точно его порезал. Потом, чтобы не заморачиваться со снятием с него хламиды, просто разрезали ее. Он впервые задергался и что там попытался сказать.

— Спокойно, — прервал его Славка, — не суетись под клиентом. Эту твою хрень мы выбросим и больше ты ее не оденешь.

Понял нас древний человек или нет, но больше не дергался. Только вот копье выпускать из рук отказался категорически. Он стоял голый, но с копьем.

— Бабуся, — спросил я у нашей старшей, — а я что, яйца ему тоже брить должен?

— Не нужно, — Анастасия Николаевна посмотрела на меня заинтересованно, — хотя если у тебя Игорек есть желание, то почему бы и нет.

Славка заржал. Его поддержала своим смехом Маша. Светлана тоже захихикала.

— Спасибо баб Настя. Опять ты меня опустила ниже плинтуса. А я еще между прочим, метлы ваши не забыл.

— Ничего Игорек, мы переживем.

Неандерталец упорно не хотел заходить в воду. В его глазах был настоящий ужас.

— Ладно, — сказал Славка, — если гора не идет к Магомеду, то Магомеда двигают к горе.

Взял ведро и, набрав воды, вылил ее на подопечного. И так три раза. Парень, а неандерталец оказался, как и его подруга тоже молодым, стоял не шелохнувшись.

— Так Славка, чур, я мылю ему голову и спину, а ты все остальное, договорились? — схватил я мочало и стал намыливать древнего.

— Ладно, добро, — неожиданно легко согласился брат. И это было подозрительно.

Я намылил парню голову, шею, потер спину. Потом с ухмылкой протянул мочало брату.

— Давай Славян, на бис. Если зачетно сдашь экзамен, я так уж и быть, дозволю тебе себя помыть, — и я приготовился смотреть шоу.

Брат усмехнулся, намылил неандертальцу грудь и живот. Потом просто намылил ему ладонь левой руки, в правой тот продолжал держать копье. После чего жестами показал подопечному, что нужно делать со своим хозяйством. И тот спокойно сделал то, что требовал мой брат. От возмущения, я даже сначала ничего выговорить не смог. Раздался Машин смех. После чего опять заржал Славка.

— Так не честно Слава, — в ответ он продолжал смеяться.

Парня вымыли наконец, окатив его несколько раз из ведра. Потом дали ему штаны. Гачи пришлось подворачивать. Ростом он был сантиметров сто шестьдесят — сто шестьдесят пять. Ноги короткие, шея маленькая. Зато с майкой проблем не было. Тело у неандертальца было крепкое, жилистое. Правда немного худоватое. Но это ерунда, откормим.

Как-то молча, не сговаривая, поняли, что они пойдут с нами. Да и куда этим бедолагам было деваться. Оставь мы их здесь, погибли бы однозначно.

Оглядывая нашего визави, Славка вытащил из кармана солнцезащитные очки. Надел их на неандертальца. Вид получился убойный.

— Блин, — воскликнул Славка, — реально представитель нашей уголовной братвы! Убиться АП стену. Я даже не удивлюсь, если он сейчас пальцы веером сделает и скажет что-то типа — ну вы ЧО в натуре, рамсы попутали?

Мы засмеялись. Парень сначала завис. Потом аккуратно снял очки, посмотрел на нас, потом на небо, одел их опять. Снял, опять одел. И так несколько раз. Даже свое копье, наконец выпустил из рук, положив на землю. Потом вопросительно посмотрел на Славку.

— Дарю, — ответил на немой вопрос мой брат и ткнул в того пальцем. И тут мы впервые увидели, что в его глазах исчез страх. Он с таким удивлением и восхищением смотрел на обыкновенные солнцезащитные очки. Конечно, очки были не дешевые. Славка их где-то в Италии покупал, но какая разница. Поняв, что теперь это вещь его, он наконец улыбнулся.

— Ну вот наконец-то! — сказали мы со Славкой синхронно и посмотрев друг на друга, засмеялись.

Подойдя к парню, Славка приобнял его за плечи: — Теперь ты настоящий мачо. Теперь все девчонки неандерталки твои, сто пудово братан!

Когда он посмотрел на меня, я ткнул в себя пальцем: — Игорь, — потом ткнул пальцем в него. Он сначала не понял. Я опять ткнул в себя: — Игорь, — ткнул в брата, — Слава, — потом ткнул в него. Наконец он понял, кивнул: — Гурх.

— Гурх? — он закивал.

Славка подумал и сказал, — Гурх, это не по нашему, будешь Гришей! — и ткнув в парня пальцем сказал, — Гриша.

Неандерталец подумал, — Гриха?

— Нет, ГРИША. Ш-Ш-Ш. Гриша.

— Гриша-а!

Мы со Славкой закивали, — все верно, Гриша!

Гриша одев очки, улыбнулся.

Когда мы посмотрели на дам, они уже мыли неандерталку. Ребенок вымытый, сидел рядом, укутанный в махровое полотенце.

— Чего глаза свои бесстыжие выпучили? — сразу среагировала на нас бабуся, — отвернулись быстро, на море смотрите.

— А что мы там не видели? — удивленно спросил Славка.

— Вячеслав! — это уже Маша.

— Да ладно, — ответил брат и мы повернулись к водной глади. Гриша продолжал смотреть на свою подругу.

— И его с собой забирайте, — не унималась бабуся.

— Он ее муж, имеет право, — ответил Славка.

— Я сейчас дрын возьму и будет вам и права и обязанности.

Славка развернул Гришу к воде. Какое-то время мы втроем пялились на воду. Потом услышали всхлипы.

— Слав, а чего это они с ней делают?

— Догадайся с трех раз.

— Я и с четырех не догадаюсь. Тупой наверное.

— Эх ты, все элементарно, эпиляцию!

— Что прямо так сразу?

— А чего тянуть.

— А какую эпиляцию? Не, я понимаю там на ногах, руках, а прикинь если интимную? — мы посмотрели на Гришу, — да братан, не завидую твоей подруге.

— Свои глаза-то бесстыжие убрали, а языки засунуть куда-нибудь, не догадались.

— Да ладно бабуся, это так, чисто ради поддержания разговора, — ответил Славка.

— Слав, — спросил я брата, — а как шкурки выделывать будем? Вдруг опять напортачим. Жалко будет.

— Сначала попробуем шкурку, которую одолжили у дамы. А потом уже по результатам и папину.

— Не умеем же.

— Запомни Гоша, никогда не бойся делать то, что ты не умеешь. В конце концов, Ковчег сделал любитель, а профессионалы сделали Титаник. Так что ищущий да обрящет.

Когда нам разрешили повернуться, неандерталка была уже вымыта. Ее волосы, как мы поняли обработаны шампунем от педикулеза и отмочены в бабусином отваре. Одета была в Машино серое льняное платье. Маша ей расчесывала волосы. Они оказались у нее до середины спины. И самое главное — рыжие!

— Да она рыжая! — воскликнул Славка.

— Они все рыжие, — ответила, улыбаясь, бабуся.

— Точно рыжие, — встрял я, — только глаза почему-то карие. Женщина смотрела на Гришу, он на нее сквозь солнцезащитные очки. Снимать их, он категорично не хотел.

— Уууу, вы посмотрите на них, — сказал я, — как бы они тут друг на друга не набросились.

— Гоша, — осуждающе покачала головой баба Настя, — вот ты всегда все опошлишь. Ну почему ты такой Игорек?

— Чего я опошлил баб Настя? Это так, констатация факта.

— Какого факта, Игорь, — ответила мне Маша, — они сегодня такое пережили, им не до этого. А у тебя Гоша все об одном. Тебе точно женщина нужна.

Славка опять заржал: — да Гоша, сегодня не срослось, вроде есть дама, но уже занята, но ты не унывай, кроманьонцы есть, сами убедились, так что все еще впереди.

— А я и не унываю. И это у меня еще все впереди, в отличии от тебя. У тебя это уже позади!

Не удержался и спросил Машу:

— Маняшь, а вы на нее нижнее белье случаем не одели?

— А что такое Игорек?

— Да это я просто, чисто ради спортивного интереса. Мне за Гришу тревожно. Вдруг он не поймет, что это за фигня?

— Нет, Игорь, не одели, ей к нему еще привыкнуть нужно будет. Это все или тебя еще что-то волнует?

— Да вроде все. Вопрос закрыли.

Неандерталку звали Луха. Естественно, ее тут же перекрестили в Лиду. Нормально получилось.

И самое что интересное, именно она помогла нам в обработки шкур.

Когда шкуры были обработаны, я кое-что вспомнил.

— Славян, — обратился я к брату, заодно отошел от него подальше, — я тут кое-что вспомнил, хочешь скажу, только это, драться не будешь?

— Это смотря о чем идет разговор. А ты что в сторону отвалил?

— Тут такое дело братишка Я немного тормознул, у меня же это… книжка есть, как обрабатывать шкуры.

— Тормознул? И куда ты убегаешь заморыш, далеко то не убежишь. Сам в воду прыгнешь или тебе, засранец, помочь?

— Сам. Только без рук.

Славка подошел ко мне. Лицо было как у пнутого в морду бизона. Я отдал ему пистолет, обойму и нож.

— Все?

— Все.

— Тогда прыгай лягушонок. Пока я тебе пинка под зад не оформил.

Пришлось прыгнуть. Вылез, пока обтекал, Маша долго смеялась, вместе с мелкой и бабусей.

— Мальчики, — сказала, отсмеявшись бабуся, — вот вы вроде такие уже взрослые, а все как дети друг с другом. Хотя знаете, Вячеслав с Игорем, не взрослейте. Оставайтесь всегда такими.

Ну что же, ради этого стоило прыгать в воду. Мы с братом посмотрели друг на друга и засмеялись.

Гриша сноровисто разделал антилопу, особенно орудуя ножом, который мы ему подарили. За что он был на седьмом небе от счастья. Как мало им нужно! Одну одеть в нормальное платье, заплести косу с ленточкой. Второму подарить очки и нож. Гриша даже свое копье забыл. Пока возились со шкурами, женщины приготовили ужин. Разделанные части антилопы унесли в судовой холодильник. Забили его весь. Но все равно осталось еще много. Так что вечер был сплошное обжиралово. Сварили суп, Гриша с Лидой впервые ели такое, потом запеченное мясо — шашлык со специями. Под конец, объевшись, наши новые члены команды осоловели. Расстелив одеяло, уложили их спать. Накрыли другим. Ребенок спал с ними. Маша с детьми и бабусей уснули в палатке. Мы еще долго сидели с братом около костра. Потом он улегся спать, а я как обычно устроился дежурить. Первая смена была моя. Собакины, объевшиеся потрохов и нагрызшиеся костей, дремали возле костра. Бегемот ошивался где-то поблизости, переехал на землю, еще первым рейсом, вызвав еще один культурологический шок у неандертальцев, как впрочем и ворон. Который, постоянно таскал части потрохов у собак. Несмотря на кажущийся сон, псы постоянно сканировали своими локаторами окружающее пространство. Ну, вот и еще один день закончился — думал я, глядя на языки пламени. Что там будет дальше, время покажет, но пока все меня устраивало. Может и правда, что я всю жизнь шел именно к этому?

Глава 3

— Гоша, а где мы вообще находимся? — спросил меня брат, на третий день, как мы отошли от побережья плато, где заполучили в члены команды троих неандертальцев.

Я как раз закончил вычисления с помощью секстанта. На столике лежала карта.

— Здесь Слав, — ткнул в карту.

Посмотрев на указанное мной место, удивленно сказал:

— Уже Урал что ли?

— Точнее Южный Урал. Смотри, на западе показались горы. Идет постепенное сужение. Вопрос в том, сумеем ли мы обогнуть Уральские горы с юга, не прибегая к волоку. Хотя должны суметь. Вода доходила до Арала и Каспия. Потом, через Маныч-Керченский пролив попадала в Черное море, оттуда через Боспор в Мраморное море и далее.

— Ничего себе, это что, все затоплено что ли? Западная Сибирь?

— Не совсем вся. Но порядочно. И Восточной досталось. В Восточной Сибири сброс воды в итоге происходил в Тихий океан и довольно быстро. Поэтому там затопления имели меньшую площадь, чем в Западной. Приледниковые озера возникали каждый раз, когда шло оледенение. Особо усиливалось, когда ледник начинал таять, но его двух-трех километровый панцирь еще не могли пробить воды северных рек. Такое происходило ни один и не два раза. В Северной Америке было такое же, но с меньшими последствиями. Там вода либо быстро пробивала ледяной панцирь и сбрасывалась либо разбегалась в стороны, в Тихий океан или Атлантику. Но даже в этом случае, например добрая часть штата Вашингтон уходила под воду. А в Евразии, а конкретно в Азии, в данном случае Западной Сибири, такого сброса не было. Поэтому тут и возникало постоянно огромное Западно-Сибирское ледниковое озеро, фактически море. Последний раз оно возникало примерно 20 тысяч лет назад, если считать от 21 века.

— То есть, вот такое же море здесь возникнет еще раз? Через 25 тысяч лет?

— Конечно. И именно поэтому, сейчас все мои карты, это полное фуфло, так как не отражают настоящей действительности.

— Не понял, поясни, что Евразия или Африка имеют другие очертания, а Кавказских гор еще нет?

— Слава! Материки имеют уже ту форму, которую мы знаем по картам 21 века. Тут дело в другом. Смотри, на моей карте, этого пресного моря нет, а оно имеет место быть. Так? Так. Дальше, Каспийское море и Черное море имеют несколько другие очертания, как раз из-за ледниковых вод. Те реки, которые у меня имеют место быть на карте, в настоящий момент отсутствуют, вернее они есть, но либо у них русло совсем другое, либо они являются частью сброса. Та речная система, которая известна нам в 21 веке, еще не сформировалась. Она сформируется только после последнего ледникового периода 10–12 тысяч лет назад, если смотреть из 21 века. Так же, сейчас существует перешеек между Азией и Северной Америкой, так называемая Беренгия. По которой в Америку попадут люди, мамонты, носороги и дикие лошади. А, например, Британские острова сейчас, являются частью континента. Еще нет Ла-Манша. Так что береговая линия сейчас отличается от той, которая у нас на карте. Пусть в глобальном масштабе не сильно, но дьявол, как известно, кроется в мелочах.

— То есть, сейчас у нас задача — обойти Урал с юга, попасть в Каспийское море, потом по каналу уйти в Черное, а из него в Средиземное? А там куда, Африка или Европа?

— Да я вот уже и не знаю куда? И стоит ли вообще идти в Черное, а потом в Средиземное?

— А по подробнее? Что-то Гоша я тебя не понимаю, ты же хотел туда, где тепло и мухи не кусают?

— Вот именно, где мухи не кусают! А чем южнее будем уходить, тем мух будет становиться все больше и больше, причем кусачих и ядовитых. И не только мух.

Маша со Светланой плели Лиде очередную косу, при этом пытаясь с ней говорить, особенно мелкая. Бабуся разбирала свои травки и внимательно их слушала.

— Маша, — обратился к невестке, — где, твой ноут? Если можешь, дай.

— Что ты хочешь узнать?

— Ты же качала информацию по палеолиту?

— Да.

— Какой сейчас климат в Европе? Я имею в виду Италию, Францию, Испанию.

Мария завязала синюю ленточку, закончив плести. Сходила в каюту.

— Сейчас… так, в Италии, на юге Франции, Испании, частично на Балканах, в Черноморском бассейне климат соответствует тому, который имело место в экваториальной Африке в наше время. То есть там сейчас хорошо себя чувствуют слоны, носороги, бегемоты, крокодилы и прочая сопутствующая прелесть. Продержится это около шести тысяч лет. Потом похолодает.

— Слоны, это мамонты, ты хотела сказать? — уточнил Славка.

— Нет, именно слоны. Мамонты обитают севернее. Они придут туда позже. Вместе с холодами.

— Ну, вот Слава, тебе и ответ на вопрос, а нужно ли нам туда тащиться? Если честно, то жару не люблю, особенно с высокой влажностью.

Брат озадачено почесал затылок, — мда, такое счастье и мне не нравиться. Куда тогда?

— Предлагаю обогнуть Южный Урал и двинуться на северо-запад. В район среднерусской возвышенности.

Маша кивнула:

— А вот здесь, как раз климат прохладнее, чем в Южной Европе, но в тоже время мягкий. Если где и селится то, на мой взгляд, именно там.

— Тогда туда? — Спросил Вячеслав.

— Туда. И на фиг, нам все эти цивилизованные Европы с их тропическими болотами!

Мы засмеялись.

— Вообще-то сейчас, ни о какой цивилизованности говорить не приходиться. — Вставила свои пять копеек невестка.

Течение стало постепенно увеличиваться. Правый берег, то приближался, то удалялся, иногда исчезая из поля зрения вообще. Мы продолжали идти вдоль левого берега, смещаясь на юго-запад. Так двигались еще три дня. Справа последний раз мелькнули горы и все. Только водная гладь. Левый берег, изменил свое направление с юго-запада на южное, а иногда уходил на юго-восток.

— Гоша, мы не проскочим? А то окажемся в Арале? — спросил брат, глядя в бинокль на западное направление. Рядом пристроился Гриша. Он смотрел в том же направлении, что и Славка, только в мой бинокль. Ну, хоть очки снял. Первое время Гриша вообще отказывался снимать очки. Потом как-то заметив, что мы смотрим в бинокль, жестами попросил посмотреть. Я дал ему свою оптику. Пытался смотреть, но очки ему мешали. Уговорили снять их. Когда глянул в бинокль без очков, то на некоторое время завис. Помахал рукой перед биноклем. Потом убрал его от глаз. Было забавно смотреть на его физиономию. Как в свое время смотрели на его удивленный вид, после демонстрации очков.

Сделал расчеты по секстанту. Выходило, что на самом деле мы стали смещаться все более южнее. Такими темпами точно попадем сначала в Арал, а потом в Каспий. Взял курс на запад. Левый берег скрылся из виду. До утра шли четко в западном направлении, потом сменил курс на северо-запад. После обеда показалась земля. Первым ее заметил Гриша. Сначала появились острова. Постоянно мониторил сонарами глубину. Дно шло на подъем. Хотя само пресноводное море не было глубоким. Максимум, что показывали сонары 40–50 метров. Может где-то и было глубже, но мы там не ходили. Останавливались на островах. Хищников не было, поэтому дети и женщины спокойно выгуливались. Славка с Гришей и Ваней лазили по острову, на котором останавливались в поисках добычи. Я не был упоротым охотником, поэтому предпочитал больше проводить время в жезлонге, который вытаскивал на берег. Не жизнь, а сказка. Хоть оставайся здесь в качестве Робинзона. Брат с Ваней ловил рыбу. Гриша с Лидой собирали птичьи яйца, их много гнездилось в прибрежных камышах, в траве и на скалах, если таковые попадались. Лакомились дичью. Иногда сам ходил пострелять с лука или арбалета. Славка тоже стал больше пользоваться этим оружием. В конце концов, боеприпас у огнестрела не возобновляемый.

Шла вторая неделя нашего плавания. Шли неспешно. Как и говорил, часто останавливались на островах. Спать предпочитали на земле. Торопиться нам было не куда. Вообще с местом выбора жилья, главное не спешить. Юг Урала, было жарковато. Даже немного слишком, если уместно так говорить. Наконец появилась материковая суша. Или это был очень большой остров, мы пока не знали.

Бросили якорь в ста метрах от берега. Ближе подойти не получалось. Мелко. На резиновой лодке переправились вчетвером. Я, Слава, Гриша и Ганс. Грише сделали новое копье. Среди заготовок, которые я забрал из кузни деда, была заготовка наконечника для рогатины. Наконечник был почти готов. Пришлось немного доработать его напильником и подправить молотком. Не художественное произведение, но для копья неандертальца сойдет. Вернее для рогатины. Сделали ему классическую рогатину. Длина пера двадцать пять сантиметров. В форме лаврового листа, плавно заостренная. Можно было не только колоть, но и рубить. Мощная втулка, рассчитанная на серьезную нагрузку. Вообще рассчитывал для себя сделать, но отдал неандертальцу. Не с каменным же копьем ему бегать. Неофит был рад. Долго гладил новое копье, даже на зуб металл попробовал. Хотя уже имел подаренный нами нож, да и на яхте его было предостаточно. Свое каменное копье, все же выбрасывать не стал. Показал, что отдаст сыну. Мы тогда с братом посмотрели на его пацана и на копье. Копье было… даже не знаю во сколько раз больше мелкого. Спрашивается — на фига козе баян? Но у неандертальца была своя точка зрения. С одной стороны правильно — в хозяйстве все сгодится. Тем более право частной собственности было священным! Но неандерталец этого не знал. Славка, сказав о праве частной собственности, посмеялся.

В тот день, когда мы бросили якорь около материковой части, случилась очень любопытная встреча. Вернее две. Об этом поподробней. Наученные почти горьким опытом, мы взяли с братом по штуцеру, мало ли. Я тащил за спиной классический арбалет. Пистолет в кобуре и нож. Брат, кроме штуцера взял один из карабинов. Так же пистолет, нож. Гриша вооружен был своей рогатиной, ножом. Лодка не успела еще ткнуться в берег, как Ганс выскочил, подняв фонтан брызг. Пробежался вдоль берега, прокачивая запахи, через свой носовой сенсор. Решили сначала пройтись вдоль берега. Пошли налево. Славка еще пошутил, что налево, мужчины выбирают автоматически! Посмеялись. Не успели пройти и ста метров, как из густых зарослей, которые плавно переходили в лес, метрах в двухстах от нас по курсу, с воплем выскочило чудо в шкурах. Вопли были панические. За ним с такими же воплями выскочило еще одно такое же чудо. Оба неслись в нашу сторону. У первого в руках было копье, у второго вообще ничего. Ганс замер, зарычав и оскалив зубы.

Я оглянулся на яхту. Было видно как на правом борту, обращенным к берегу, столпились наши женщины и дети.

— Не понял, эти клоуны на нас что ли, решили наехать? — удивленно воскликнул брат, перехватывая из-за спины карабин. Но все оказалось еще круче. Из кустов выскочило еще большее чудо. У нас у троих, аж глаза на лоб полезли, особенно у Гриши из под его надбровных дуг. Такого мы еще не видели. Монстр более полутора метров в холке, больше двух метров в длину. Мощная голова с наростами, огромная пасть, больше похожая на пилораму, с торчащими клыками, короткий хвост и длинные ноги. Чем-то напоминала кабана, только нос далеко не пяточком. Короче, Хичкок отдыхает. Монстр быстро догнал второго аборигена и сбив с ног, рванул за голову, фактически оторвав ее. Потом устремился за следующим. Увидев нас, заревел. Рев больше похож был на визг, но с тяжелыми интонациями.

— Твою мать!!! — выругался брат и, бросив карабин, потянул перекинутый за спину штуцер. Чудовище быстро неслось к нам. Гриша сжимал рогатину так, что побелели костяшки пальцев. Да и он сам побелел. Но сделал, так как мы его учили, упер конец рогатины в землю. Хотя, я думаю, эта биологическая машина смерти, просто снесла бы неандертальца, вместе с его копьем.

Штуцер у меня уже был в руках и заряженный. Отставив правую ногу назад, для упора, плотно прижал приклад слонобоя к плечу. Огромному уродцу, до нас оставалось метров пятьдесят. Второго аборигена оно снесло просто в сторону. Ганс взвизгнув, отскочил за нас. Взял прицел в его уродливую огромную голову. Промахнуться в такого, нужно было постараться. Потянул палец на спусковом крючке. Выстрел, сдвоенный. Славка тоже успел выстрелить. Чудовище упало, как подрубленное. Его било в конвульсиях. Слышен был хрип с повизгиванием. Гриша, подпрыгнув на месте, устремился к животному.

— Куда он? — заорал Славка. Гриша, подбежав в туше, со всего маху вогнал в загривок свое копье. Тушу потряхивало. Наконец конвульсии стали стихать. Ганс, осторожно подойдя к монстру, обнюхал его, потом отбежал, гавкнув. Гриша стоял, выкатив грудь.

— Молодец! — похлопал его по плечу Славка. — Славная охота Гриша! Вот только, засранец, еще раз попрешь вперед батьки в задний проход, я тебя накажу. — Гриша, про наказание, наверное, ничего не понял, но с благоговением смотрел на моего брата. Один из аборигенов был мертв однозначно. Голова у него была оторвана, да еще и смята мощными челюстями. А вот второй оказался жив. Животное просто отбросило его в сторону, когда неслось на нас.

Первым к аборигену подошел наш неандерталец. В перешитых штанах, майке, в очках, которые он нацепил, как увидел своего соотечественника, с ножом на поясе и рогатиной в руках, подстриженный, он смотрелся очень даже брутально. Правда, дефилировал босиком. Но обувь на него, мы тратить не стали. Он привычный. Абориген на самом деле был неандертальцем. Он встал. Его потряхивало. Гриша что-то начал ему втирать, размахивая руками и копьем, бил себя кулаком в грудь, показывал на нас. Судя по физиономии дикаря, он был нагружен по уши, на заросшим лице, поселился священный испуг.

— Интересно, что он ему там, на волосатые уши льет? — Усмехаясь, спросил брат.

— Наверное, что пришли конкретные пацаны и теперь они тут будут доить коров.

— Если это так, то можно сделать неутешительный вывод, что за сорок тысяч лет человечество не изменилось. — Мы засмеялись. Неандертальцы нас услышали. Гриша, копьем ткнул потихоньку своего соотечественника в ногу, тот повернулся и Гриша отвесил ему пинка под зад. Мы с братом закатились. Неужели угадали?

С этим пинком, вообще вышла интересная история. Оказывается неандертальцы, попав к нам в компанию, очень внимательно наблюдали за нами. За нашим поведением, за нашими взаимоотношениями. И иногда пытались копировать. Как-то раз, когда я приготовился нырнуть с борта яхты, искупаться, Славка, подобравшись ко мне, отвесил пинка под зад, придав ускорения в прыжке. Гриша это увидел и, похоже, ему очень это понравилось. Но отвешивать кому-то из нас такого же, он все же побоялся. Зато попробовал это на своей подруге. Как говорится дурной пример заразителен. Правда, в ответ получил по тыковке. Лида тоже наблюдала за нами и видела как Маша, иногда шутя, колотит Славку по макушке или по спине. Только вот ее ответка, получилась совсем не шуточная. Гриша сначала завис, потом выкатил грудь вперед, наезжая на супругу. За что моментально подвергся обструкции от всего женского кагала. Так, что ему пришлось моментально ретироваться с носа яхты на корму. Где он сидел до самой ночи. Мы еще тогда с братом смеялись, типа жил себе древний человек, горя не знал, сказал жене в койку, значит в койку, а тут пришла цивилизация! Теперь, что бы в койку, сначала стих расскажи и цветок подари, на худой конец мамонта принеси, при этом положительный ответ на любовь, явно не гарантирован.

И вот теперь, он, наконец, нашел свою жертву, которой отвесил пинок от души. Абориген даже подлетел, потом рванул в сторону леса и скрылся в кустах. К нам вернулся довольный. Подала сигнал портативная рация. Такие мы взяли себе несколько штук «Моторолла» на первое время.

— Мальчики, — раздался взволнованный голос Маши, — что у вас происходит? Что это за чудовище?

— Да все нормально дорогая. Чудовище завалили. Теперь не знаем, что с ним делать? И что это вообще за фигня? — ответил брат.

— Слава давай мне лодку, я хочу посмотреть.

— Маш, может не нужно, если здесь такие монстры бегают, да и аборигены нарисовались?

— Давай лодку, срочно. Я хочу посмотреть!

— Хорошо, сейчас буду. — Славка пожал плечами на мой вопросительный взгляд. — Я откуда знаю, чего она всполошилась?

Через некоторое время, дохлого монстра рассматривала невестка. Сфотографировала на цифровой фотоаппарат. Присела в сторонке, открыла свой ноутбук и застучала по клавиатуре. Поводила курсором. Прочитала, выражение лица стало очень удивленным!

— Маш, что там у тебя, — не выдержал я, — давай не томи.

— Мальчики, я в полном недоумении, можно сказать в шоке! Во-первых потому, что такое быть не может, во-вторых, потому, что такое быть не может в принципе, но оно есть! Знаете, что это за зверюга?

Мы с братом застыли в ожидании откровения.

— Это энтелодон или еще его называют адской свиньей!

— И что? Мало ли какие монстры водились в прошлом. Одних динозавров за глаза! — сказал я на ее откровения.

— Да нет Гоша. Тут не все так просто. Эта тварь вымерла 15–16 миллионов лет назад. По крайней мере, так считает официальная наука. Вернее будет считать.

Славка посмотрел на тушу: — Ничего себе вымер! Это он нас чуть вымершими не сделал!

— То есть, эта дрянь, не может существовать даже в это время?

— В принципе да.

— Может это совсем не наша реальность, а какая-то другая?

— Не знаю Гоша. Но ваш дедушка писал, что это наше прошлое. Тут может быть только одно объяснение, хотя оно тоже шаткое. Этот энтелодон — реликт. Реликт ушедших эпох. Если это так, то их не должно быть много. Единичные экземпляры, фактически уже вымершие, так как их количество предельно критическое, оно не сможет возродить популяцию.

— Поясни насчет реликтов?

— Реликт, это представители животного мира или мира растений, время которых уже ушло в прошлое. Их очень мало, живут только в определенных местах, в отличии, от того времени, где они так сказать, властвовали. У нас, в 21 веке, такие реликты тоже есть, вообще здесь более уместно название — живые ископаемые. Хотя некоторые из них очень даже приспособились к нашей среде. Вот, например — по-английски Hagfish. Он не является рыбой, нет позвоночника, но и не является червем, так как имеет череп. Возраст этих животных более 300 миллионов лет. То есть они жили еще задолго до динозавров. И не изменились с тех времен. Обитает в тропических водах мирового океана. Еще, например — большеголовый алепизавр, это рыба. Живет в тропических широтах, но иногда заплывает даже в Охотское море. О них известно очень мало, так как чрезвычайно редки. Выловить удалось только молодые особи, а взрослые особи пока остаются тайной. Или вот еще — по-английски звучит так Frilled Shark — одна из примитивнейших древнейших акул, дожившая до наших дней. Ее еще называют плащеносная акула. Охотится как змея, изгибая свое тело. А акулы появились на земле более трехсот миллионов лет назад. Изучена мало, так как встречи с ней крайне редки. И наконец, такая рыба как целакат. Она относится к виду самых древних рыб на земле. А это не много ни мало около 400 миллионов лет. Одно время считалось, что эти рыбы давно вымерли, но в 1938 году был пойман живой целакат. Так же до нашего времени дожили и некоторые виды кистеперых рыб, а это так же одни из древнейших животных на земле. Так что мальчики, перед нами живое ископаемое.

— Уже мертвое. И, слава богу! — Ответил мой брат. — Ну что, разделывать кабанчика будем?

— Что-то Славян, мне эта кабанятина не катит. Воняет она, уж больно паршиво. Прикинь, если мы последнего на земле такого адского кабанчика завалили?

— Да, гринписа на вас нет. Скушали бы вас. Вместе с содержимым ваших кишечников. — Маша улыбалась нам.

— Заметил Славян, как твоя жена культурно и толерантно выразилась, съели, а не сожрали и не с г…, ну ты понял, а с содержимым кишечника!

— Да, она у меня вообще культурная, толерантная, умная и образованная, одним словом спортсменка, комсомолка и просто красавица. Не то, что те, с кем ты привык общаться в дешевых борделях.

— Это кто в дешевых борделях общался? Ну, ты и наглец!

— А вы, что это, оба языками зачесали?

— Все Славян, толерантность закончилась. Вези ее обратно на яхту!

Когда он отчаливал, крикнул ему вслед: — давай, давай греби, шевели поршнями, а то спать будешь на коврике в прихожей, пока она опять толерантности не захочет.

Оба только засмеялись в ответ.

Вскоре брат вернулся. Гриша за это время успел вырезать у не слабой хрюшки печень и предложил нам.

Я тактично отказался. А Славян спокойно отрезал кусочек, посолив, съел.

— Ну и как? — спросил его.

— Да ничего. Но я бы предпочел печень травоядного.

— Пошли тогда, травоядного добывать.

Гриша заметался с куском печени. Жестами показали, что бы выкинул. Ему было жалко до безобразия, но все же выкинул. С сожалением глядя на тушу живого, вернее уже мертвого ископаемого.

Травоядного добыли, подстрелив из арбалета газель. Нормально так. Даже самому понравилось. Слава на этот раз вырезав печень, спокойно стал отрезать куски и посолив поедать с удовольствием. К нему быстро присоединился Гриша, уминая печенку за милый мой, не забывая при этом обильно посыпать солью. Я тоже попробовал. Есть можно! Съели половину, остальную решили привезти на яхту. Детям тоже печень нужна. Потом Славка из арбалета подстрелил какую-то птицу, похожую на гуся. А может это и был гусь, крупный такой и жирный. Гриша был на седьмом небе от счастья. За столь короткий период времени добыть для своих женщин столько еды. Вот человек, еда есть — счастливый, еды нет — не счастливый. Или может я утрирую? Когда вернулись к лодке, около нее стояло человек пятнадцать неандертальцев. С десяток мужчин и пять женщин. Все, конечно же в шкурах. Причем, шкуры были неплохо выделанные, но, сшитые из них одеяния, оригинальностью не блистали. У некоторых женщин в волосах были маленькие тонкие косточки, толи животных, толи птиц. Типа украшения?! Держались они на расстоянии метров двадцати от лодки.

Гриша, увидев такую толпу соотечественников, выгнул грудь колесом. Мдаа, даже у них, понты это наше все.

— Не понял Славян, а чего это они своих дам сюда приволокли? Не, я понимаю мужики с дубинами приперлись, а дамы на фига?

— Да вот, гложат меня Гоша смутные подозрения, что пока мы раздумываем, где тебе подругу искать, Гриша уже озаботился. Видал, сколько красоток тебе пригнали, такому великому и ужасному? Гудвину короче! — и заржал, конь.

— Не понял? Я этому своднику голову откручу. То же мне, ценитель красоты!

— Да ладно Игорь! При чем здесь красота? Тут главное функциональность. Там есть некоторые и ничего. Помыть, побрить, подкрасить и в койку можно! — опять, свинтус, ржет.

— Ты давай зубы не скаль. Давай Лиду сюда с мелкой. Она вроде уже довольно активно по их нему чирикает.

— Что с ума сошел? Мелкую, сюда вести. Смотри, их толпа какая?

— И что? Карабин оставь мне. Привези еще один или немца. Положим на раз, если дернуться. И песа моего. А выяснить все равно нужно. Может они обмен, какой хотят?

— Ладно. Только смотри, мышей не проспи.

Славка, забрав части разделанной газели и гуся, отвалил. Я, держа карабин стволом вниз, глядел на этот балаган. Вскоре брат вернулся, привезя не только мелкую с Лидой, но и Машу. Она категорично отказалась отпускать Светлану одну. Славян привез немца. Которого я забрал, отдав ему карабин.

И на самом деле, выяснилось, что наш глазастый неандерталец понял, что я без женщины. А так с его точки зрения жить было нельзя. Встреченного аборигена он конкретно застращал, но потом пообещал, засранец такой, железный нож за даму. Поэтому его соотечественник рванул в стойбище как раненный в ягодицу.

Племя было не большое. Мужчины в нем, как и везде, находились в меньшинстве. Так что с точки зрения древних людей, товар для обмена имелся. Железный нож им понравился. Было бы удивительным, если бы это было не так. Вроде и дикие, но мозги работали, так как надо. За женщину, вернее почти девочку, просили два ножа. Я, конечно же от такого предложения был не в восторге. Так как и, за бесплатно, мне их красавицы были не нужны. Сам готов был доплатить, главное, что бы они исчезли отсюда. Это я так, шучу. Начать стрелять и пугать, как-то не хотелось. Агрессии они не проявляли. Наши собаки, Славка захватил и Боню, их приводили в ступор. Самое интересно было наблюдать за Лидой. На которую, пялились и дамы и мужчины. А что? В платье, чистенькая, волосы как огонь, заплетенные в две косички с разноцветными лентами. По меркам местных, наверное, супер модель.

— Слав, — обратился я к брату, — ты там пни под зад Гришку, а то он грудь так выкатил, как бы позвоночник не осыпался в штаны.

Пообщавшись с местными, мелкая захихикала. Это она сказала, что мне предлагают жену за ножи.

— Дядь Игорь, тебе тут невесту привезли. Можешь выбрать.

— Тебе пять лет, что ты понимаешь?

— В невестах я понимаю. Вот когда я буду невеста, у меня будет красивое белое платье.

— А шкуру не хочешь, невеста? Короче, скажи, что невесты мне не нужны, пусть предложат что-то другое.

— Дядь Игорь, а тут девочка есть, она тебя так боится, но я сказала, что ты добрый!

— У тебя язык слишком длинный для твоего роста.

Когда женщины узнали, что их менять на нож не будут, стали смелее. Лида во всю общалась с ними. Гриша распинался с мужчинами. Мелкая успевала переводить. Вот полиглот. Правда понимала еще не все. Но непонятное домысливали сами, исходя из уже известного. Тем более язык был бедноват и архаичен. Выяснили, что у них есть шкуры, неплохой выделки. Разные поделки из кости и камня. Поделки нас не интересовали. А вот наличие меда даже очень. Мед, конечно же, был диких пчел. Попросили принести несколько шкур и весь мед. Неандертальцы ушли, практически все, за исключением двух колоритных личностей и одной, как не странно девушки. Ей оказалось лет 12 или 13. Но в этом возрасте неандертальцы были уже вовсю половозрелыми. Девушка рассматривала с большим интересом украшения на Лиде, Светлане и особенно на Маше. Трогала ткань. Заинтересовалась серьгами Маши и Светланы.

Славка, наблюдая за ней, сказал:

— В любые времена, женщины есть женщины, хоть серьгу в ухо из золота, хоть из кости. Без этого никуда!

— Ага, — поддержал я его, — можно еще косточку в нос. Вообще красота неописуемая!

Гриша показывал аборигенам свое копье. Наблюдая, как его сородичи трогают лезвие, раздувался как индюк. Очки тоже заинтересовали, но их он трогать ни кому не разрешал. Только снимал, демонстрировал в своих руках и что-то втирал. Вообще разговорчивый парень. Кто сказал, что неандертальцы мало говорили? Посмотрев на этого перца, вы усомнитесь. Конечно, их речь сопровождалась активной мимикой и жестикуляцией. Но это же все равно разговор! Двое из неандертальцев, которые остались, были довольно крепкие ребята. У обоих в волосах на макушке имелись косточки, виде заколок или украшений. Неандертальцы тоже были не лишены тяги к прекрасному.

Наконец появились курьеры со шкурами и медом. Теперь их было уже больше. Даже дети наличествовали. Нормально так. Мед притащили в каких-то колодках из дерева. Сделанные из стволов небольших деревьев. Сердцевина была удалена. Не знаю как, выдалбливали или выжигали, но следов горения не было. Может потом зачистили. Принесли три такие штуки. В каждой литра по два меда. Мед у них оказывается, ценился больше чем шкура. Шкур было несколько. Пара каких-то кошачьих, что-то типа ягуара или леопарда. Неплохо. Можно было накидку сделать или в качестве украшения повесить на стенку. Была одна медвежья шкура. Довольно большая, черного цвета. Это как они такого завалили? И шкуры каких-то других животных. Так же одна женщина принесла такую же колодку, в которых был мед, только у нее там была ягода. Довольно крупная синеватого цвета, напоминала ежевику, но не ежевика. Попробовал. Вкусно! Мед и три шкуры, в том числе медведя, торганули за один старенький топор, который я так же забрал при сборах вместе с кузней деда. Топорище сделали уже здесь. Наточил. Что отдала за ягоду Маша, не знаем. Нам она так и не сказала. А мы не увидели. Но все оказались довольны сделкой.

Так же, Гриша выбил клыки у хрюшки, для амулета. Клыки разрешили ему забрать. А что, в конце концов, это он поставил точку в жизни монстра, воткнув в загривок свое копье. Не знаю только, успел это почувствовать ископаемый или уже нет. Ночевать на суше не рискнули. Мало того, отошли от этого места метров на двести дальше по курсу. Неандертальцы с нашего разрешения разделали энтелодона, практически ничего не оставив падальщикам.

Утром, позавтракав, двинулись дальше. Некоторое время, видели, как нас сопровождали вчерашние соотечественники Гриши. Потом они отстали. Еще сутки двигались неспешно вдоль береговой линии. На следующий день, ближе к обеду увидели устье реки, впадающей в это пресное море. Река была метров двести, двести пятьдесят в ширину. Текла с севера. Бросили якорь.

— Ну и что делать будем? — спросил я у Славки.

— Предлагаешь зайти?

— Похоже, Урал уже обошли или вот-вот обойдем. Смотри, на западе, береговая линия начинает потихоньку смещаться на юг. Если пойдем дальше, то, как бы, не пришлось волок устраивать. А этого бы, очень не хотелось. Намучаемся. Ладно, если открытое пространство, а если нет? Лес, например? Это надо прорубать просеку. При этом, хотя бы один из нас двоих, должен быть всегда на стороже с оружием. Конечно, есть Гриша. Но из него рубщик тот еще. Максимум подай-принеси. А рубить и пилить можем долго. Даже если бензопилы использовать. Но их использовать, только горючку зря потратим. Нам она при строительстве дома понадобиться. Строить то оперативно придется. А здесь смотри, река с севера течет. Причем направление северо-запад. Само то. Правда, против течения пойдем. Но я думаю, справимся. Где на парусах, где на моторе.

— Хорошо, давай попробуем. В конце концов, всегда вернуться можно сюда.

— И я о том же.

Решили войти в реку. Около двух суток поднимались вверх по реке. Шли медленно. По берегам рос густой лес. Река то становилась шире, течение замедлялось, то уже, петляя между высоких холмов. На третий день, стали попадаться заливные луга. Было море птиц — уток, гусей, лебедей и прочей живности. Несколько раз видели оленей, лосей. Лес шел смешанный лиственно-хвойный. Но при этом замечали толстые змеи лиан. Ворон часто отлучался. Еще в первые сутки движения по реке, куда-то свалил. Не было почти два дня. Потом появился. И как ни в чем не бывало, устроился на своем привычном месте. Кошак, в отличии от пернатого, объевшись рыбы, которую не переставал ловить мой брат с племянником, целыми днями лежал на палубе, не делая попыток свалить. Иногда поднимал свою голову и внимательно вглядывался в лесные дебри, шевеля ушами. Заметил, что собакины, в этот момент, так же всматривались в лесную чащу. Но потом как по команде, все трое, теряли интерес.

Один раз увидели огромного черного медведя, с тупой мордой. Он сидел на берегу реки и пожирал крупную рыбину. Заметив нас, сваливать не стал. Отвлекся от трапезы и наблюдал за нами, пока мы не прошли мимо. Наблюдал молча. Наши животины, так же уставились на него. Что характерно, молчали все, даже Ганс не тявкнул. Когда проходили прямо напротив него, он встал на задние лапы. Мдаа! Рост около четырех метров. Мама дорогая. Неосознанно взялся за штурмовую винтовку, которую всегда держал на палубе, рядом собой. Не стреляли. А зачем? Нам он не угрожал. Шкура как раз такого индивида у нас была. Выменяли ее ранее у аборигенов. Мяса его, нам было не нужно. Я, конечно, видел, как у Славки заходил кадык, когда он сглатывал, а в глаза загорелся азарт, в руках он сжимал СВДК. Но Маша накрыла его ладонь своей и молча, покачала головой, давая понять, что не нужно. Так и прошли мимо. Славка потом, позже, прокомментировал это: — Тоже мне хозяин и прокурор тайги! Дал нам понять, что бы плыли мимо, типа, здесь я дою коров!

— Ага, сам за вымя щупаю и другим не позволю.

— Опять языками зачесали! — хмыкнула Маша.

— А им что делать то? Только и чесать языками. — Поддержала внучку бабуся.

— А чего мы такого сказали? Если это так и есть? — ответил я на наезд.

— А про вымя обязательно было говорить? — спросила Маша.

— А что ты поняла под словом вымя? — я усмехнулся.

— Только не прикидывайся идиотом Игорь.

— А чего сразу обзываться? Я вот, например, под выменем понимаю именно вымя коровье, с которого можно надоить молока. А если ты, Маняшь, понимаешь что-то другое, так извини, каждый судит по своей испорченности. Я не виноват, что мой брат так тебя испортил.

Тут же огреб подзатыльник.

Маша с бабусей и мелкой засмеялись.

— Ты чего старшой? Я что виноват, что у твоей жены слово вымя ассоциируется с чем-то постыдным или интимным.

— Сейчас еще огребешь заморыш.

— Да ладно, пошутить нельзя. Не интересно с вами.

— Прыгай за борт. — Брат ухмылялся.

— Это почему?

— Тебе же с нами не интересно!

— Ловко! Это вообще-то моя яхта.

— Уже нет. Теперь это собственность племени.

— Серьезно? А почему я только сейчас об этом узнаю.

— Ну, так я тебе сейчас и довожу это до сведения. Как вождь.

— Я что-то пропустил? Когда назначение произошло?

— Как только решили основать племя. Ты же сам этого хотел или нет?

— А почему ты?

— А потому, что я старший из мужчин, это раз. Потому, что я уже женат, а ты нет, это два. И третье, просто можешь получить по шее.

— Железная аргументация! Самое главное убедительная, особенно третий пункт.

— Ну, вот и ладушки. Прыгать будешь?

— Нет, лучше за штурвалом постою. А то прыгну, кто встанет, не вождь же! Ему по статусу не положено, да и на рулить, может так, что святых выноси.

Посмотрел на брата: — Ладно, помолчу. Тогда, может музыку включим? А еще лучше, Маш, может, на скрипке поиграешь? Я видел, что ты ее взяла, только что-то ни разу не доставала. Славка вопросительно посмотрел на жену. Она пожала плечами: — Чего сразу скрипка? Может попсу Гошину?

— Есть такая, я ее для пассажирок держу, вернее держал. Вот только не надо Славян скалиться… Но я бы предпочел тебя, Маша, послушать. Посмотри какой вид. Тут лучше скрипка.

— И что хочешь послушать?

— Как что? Бессмертные творения, которые никакая попса ни когда не заменит. Как насчет ноктюрна Шопена?

— Уверен? — Маша внимательно смотрела на меня.

— Да, у тебя хорошо получается. Или фантазию Вивальди.

— Ладно, — невестка кивнула и ушла в каюту. Вскоре вернулась, принеся футляр. Открыла его, погладила скрипку, чему-то своему улыбнулась. Достала ее.

— Ноктюрн?

Я кивнул. Маша подняла смычок… Полилась музыка. На самом деле божественная. Даже без аранжировки, одна скрипка. И этого было достаточно. Над древней рекой звучал Шопен, за тысячи лет до своего рождения, в прекрасном исполнении. А Маша на самом деле играла очень хорошо. Недаром ее учителя бегали потом к бабусе и убеждали, что ей нужно поступать в консерваторию. Но Маша отказалась, она хотела быть врачом, хирургом. Позже, на практике, попав в один из военных госпиталей, она там играла, один раз, для солдат и офицеров. И ее просили сыграть еще и еще раз. И потом, когда сама уже работала ведущим хирургом, продолжала играть дома. Особенно тогда, когда после многочасовой борьбы за жизнь, проигрывала смерти. Придя домой брала скрипку, закрывалась в своей комнате и играла. Молча, плакала и играла. Слава тогда говорил, что в этот момент ее лучше было не трогать. Потом он заходил в комнату, забирал из ее расслабленных рук инструмент, убирал в футляр и накрывал спящую жену пледом.

Что в тебе задевает, какие струны твоей души, такая музыка? Что ты вспоминаешь и кого видишь перед глазами? О чем думаешь? Кажется, ты теряешь чувство времени, уносясь куда-то на крыльях мелодии…

Славка, отвернувшись, молча, смотрел куда-то вдаль. Бабуся просто закрыла глаза. Светлана и Иван смотрели на свою маму заворожено. Смотрели на нее и наши неандертальцы, казалось, боясь вздохнуть. Маша опустила смычок. Но на яхте продолжала стоять тишина. Почему мы так среагировали? Не знаю, может сама атмосфера, что окружала нас?

— Спасибо сестренка. Это было, просто без слов. — Сказал я первым, нарушив тишину.

— И тебе спасибо Игорь. Сама даже не знаю, почему так получилось. Наверное, просто соскучилась по ней. — Маша с нежностью смотрела на свою скрипку.

— Смотрите, — неожиданно вскрикнул Славка. Я бросил взгляд туда, куда он показывал. Метрах в ста, может даже меньше, по курсу, на берегу стоял ребенок. Просто стоял и смотрел на нас. Он был голым, кутаясь в кусок какой-то шкуры. Глянув бинокль, понял, что это мальчик. Очень худой. И самое главное, это был кроманьонец.

Начал убирать паруса, заработал двигатель. Начали подгребать к берегу. Мальчик продолжал стоять и смотреть на нас.

— Как ты думаешь, свалит или нет? — Спросил брат.

— Понятия не имею. Но вроде пока стоит. Меня другое интересует, почему он один и никого больше нет? Где взрослые?

К берегу подошли на максимально возможное расстояние. До берега было метров десять — двенадцать. Дальше не позволяла осадка яхты. Спустили надувную лодку.

— Я тоже пойду, — сказала бабуся, тоном, не терпящим возражений.

— И я! — заявила Светлана.

— А ты пока посидишь здесь. — Ответил ей Слава. Света насупилась, но промолчала.

Что бы ребенок не испугался, псов, непосредственно Ганса, брать не стали. Высадились на берег втроем. У меня был «немец» и штуцер. У Славки «Вепрь». Мы подошли к нему. Он смотрел на нас. В его взгляде был страх, мольба и надежда. Очень худой, грязный.

— Кто ты дитятко? Что с тобой? — спросила баба Настя, протягивая к нему руки.

— Бабусь, да на нем вшей или еще чего, наверное, выше крыши. — Сказал я ей.

— Помолчи Игорь, — ответила она, даже не взглянув на меня.

Конечно, пацан не понял самих слов бабы Насти, но понял, возможно, чисто эмоционально. Так как оглянулся куда-то назад и заплакал. Бабуся прижала его голову к своей груди. Гладила по грязным волосам, представляющим собой один сплошной колтун.

Славка головой показал мне в том направлении, куда оглянулся мальчик и мы с ним двинулись. Шли по маленькой тропинки, натоптанной ранее либо самим пацаном, либо его родичами. Прошли метров пятьсот. Наткнулись на место, где проживало племя. Хотя больше это было похоже на стоянку одной семьи. Они жили в двух землянках. Крыши землянок, были завалены валунами. Входы в землянки представляли собой обыкновенные норы. Имелись следы костровища, с него еще шел дым от углей. Возле одной из землянок лежала женщина. Лежала как минимум пару дней. На лице были язвы. Рой насекомых закружился над ней, когда мы подошли. Мы с братом прикрыли рот и нос платками. Стоял смрад. Брат, попытался сунуться в одну и вторую землянки, подсвечивая фонарем, но отшатнулся.

— Уходим, все мертвы. Зараза какая-то.

Мы сразу побежали оттуда.

— Бабусь, — крикнул Славка, когда добежали до берега, — там все мертвы, похоже, зараза какая-то. Зря ты к нему близко подошла.

— Замолчи Вячеслав, это ребенок.

— И что? А если ты заболеешь, а потом мы, все остальные?

— Не заболеете. Я остаюсь с ним. Привезите корыто и котел. Разожгите костер. Так же нужна палатка. Давайте шевелитесь. К нам не подходить. Машу, детей, Гришу и Лиду держать на яхте. Все понятно?

— Понятно бабуся.

Славка, загрузив все необходимое, перевез на берег. Чуть в стороне развел костер, подвесил котел с водой. Бабуся кормила мальчишку привезенной с яхты едой. Отогнав яхту чуть в сторону, я вернулся на берег. Маша сначала запротестовала, тоже хотела с нами, но я сказал ей, что на берег никто не сойдет. Карантин.

Мы с братом держались в стороне, перекрыв к мальчишке с бабой Настей подходы со стороны леса. С нами были обе собаки. Разожгли пару костров. Шкуру, снятую с ребенка бабуся сразу бросила в костер. Вымыла его. Остригла все волосы. Поила отваром из трав, заставила съесть таблетки, которые мы привезли с яхты. Мы развернули им палатку. Сама бабуся так же разделась, вымылась и, переодевшись в привезенную сменку, застирала свою одежду. Благо ее было немного. Вымыла его. Остригла все волосы. Поила отваром из трав, заставила съесть таблетки, которые мы привезли с яхты. Мы развернули им палатку. Сама бабуся так же разделась, вымылась и, переодевшись в привезенную сменку, застирала свою одежду. Благо ее было немного. Одежду перестирывала, раза три.

Неделю мы провели на берегу. Завалили с братом лося. Часть мяса он отвез на яхту. Из другой части готовили еду себе и бабушке с мальчиком.

На исходе седьмых суток, бабуся позвала нас.

— Идите сюда. Все, не опасайтесь. Мальчик чист. Наверное, у него одного из всех был иммунитет на болезнь.

Мальчишка постоянно держался около нее, как будто боялся, что опять останется один. Что он пережил, находясь среди болеющих и умирающих родственников, а потом, вообще оставшись один, остается только догадываться. Было удивительно еще и то, что на запах падали не сбежались крупные хищники. Мелких, мы видели. А вот крупных нет. Хотя, когда уже отошли от берега, со стороны стоянки слышали рык крупного зверя. Да, мальчишке крупно повезло. Позже, когда мы уже понимали друг друга, он расскажет, что вышел к реке потому, что услышал что-то невероятное, что-то, что звало его — музыку. Получилось, что Маша спасла ребенка.

Постепенно ребенок отходил. Первое время держался около бабуси. Бабушка постоянно с ним общалась. Так же общаться начала почти с ходу Светлана. Мелкой было даже проще, чем бабуси, несмотря на то, что та имела недельный опыт общения с кроманьонцем. Мальчик возрастом был примерно 8–9 лет. Хотя мы могли и ошибаться. Все же дети 21 века развиваются физически быстрее, за счет акселерации и лучшего питания. Он был темнокожий, но не как жители Африки, светлее. Больше подходило определение — кофе с молоком. И самое главное, его черты лица были чертами лица классического европеоида! Мы уже встречались с кроманьонцами. Но у тех, черты лица назвать полностью европеоидными было несколько затруднительно, по сравнению с этим малышом. Там было что-то и от европеоидов и от монголоидов. Какая-то смесь. А здесь конкретно, ничем не отличался от Светланы и Ивана, только цветом кожи. И по сравнению с Иваном был более низкорослым и худощавым. Но опять же Иван был его старше.

Первая разобралась с языками Светлана. Оказывается, кроманьонец и неандерталец могли общаться между собой. Понимали друг друга. Различие только в том, что в силу строения речевого аппарата, язык неандертальцев был более прост и архаичен, чем язык кроманьонца. Создавалось такое впечатление, что язык кроманьонца, это более улучшенный вариант, языка неандертальца.

Так же из разговоров Светланы и бабуси с мальчиком, стало известно, что, если двигаться на закат, то там есть Большая река. А эта река всего лишь ее дочь. Если подняться выше, то можно попасть в Большую реку. Сама Большая река впадает в большую соленую воду. И на берегах Большой реки, каждый год происходит большой сбор племен. Сам он по малолетству там не был, но об этом рассказывал глава их рода, который в молодости побывал на большом сходе и даже привел оттуда себе женщину.

А вот это было уже очень интересно! Неандертальцы, это конечно очень хорошо, но заводить семью с их красавицами, как-то душа не горела. А вот достаточное количество наших соплеменников, вернее их предков, делает перспективу более радужной. Конечно же, решили идти до Великой реки.

Так же выяснилась еще одна любопытная деталь. Оказывается, неандертальцы помнили всех своих предков по прямой линии. Помнили даже то, что те видели и запомнили. Не все до подробностей, но все же. Гриша рассказал, что их народ пришел на эти земли очень давно, еще до Великого льда. Причем Великий лед приходил на их земли не один раз. И они, то уходили туда, где теплее, то возвращались назад, когда Великий лед отступал. Когда их народ был молодым и пришел на эти земли, здесь уже жили люди. Они были старше молодого народа. Хуже говорили, хуже делали свои орудия труда и охоты. Но это были люди. Молодой народ не стал их выгонять и преследовать. Тем более его народ был многочисленнее, чем старый. Места хватало всем. Еды было много, вот только добыть ее было трудно. Иногда они помогали старым. Пришло время и старые ушли в долины духов, оставив им эту землю. Так было всегда, более старший народ уступал землю более молодому. Его предок провожал в путь последних старых. Это было давно. Великий лед приходил после этого дважды. Они знали, что придет более молодой народ, так же как когда-то пришли они. И этот народ, будет еще более многочисленнее и умелее, чем они. И такой народ пришел. Но пришедшие не стали помогать им, а стали изгонять с земли и убивать. Пришельцы считают их не настоящими людьми, ложными. Тогда они стали защищаться, воевать. Но проигрывали. Так как более молодой народ оказался хитрее и коварнее. И оружие мог делать лучше, чем они. Кроме того, пришельцев с каждым годом становилось все больше и больше, а их все меньше. И он удивился, когда люди одного с их врагами племени защитили их от своих же соплеменников. Тогда Гриша и решил, что пришли те, истинные, которые могут защитить их и помочь им. А когда придет время, проводить его народ в долины духов.

Вячеслав тихо ругнулся.

— Слава, здесь дети, — сделала замечание Маша.

— Вот скажи мне Гоша, — обратился ко мне брат, — получается, что мы сапиенсы наглые, хитрые, беспредельные и жадные сукины дети. На самом деле, что земли мало? Или людей много? Да нет же. Я вот начинаю думать, а не здесь ли корни всех этих расовых теорий, о превосходстве одной расы над другой? То, что одни настоящие люди, а другие не совсем, унтермеши, недочеловеки. Те же европейцы считали индейцев животными, не имеющими души. А нацисты считали себя истинными людьми, а остальных неполноценными? Что одни, бл…ь, цивилизованные, а другие грязные дикари, хотя эти цивилизованные задницы себе не вытирали, ходили вонючими и вшивыми, в то время как варвары каждую неделю мылись? Вот скажи, что за скотство? А?

Я молчал. А что я мог ему ответить?

— Все правильно Вячеслав. Мы нарушили преемственность поколений. За что и были наказаны. — Спокойно сказала бабуся.

— Это чем же бабуся? — Славка посмотрел на бабу Настю.

— А тем, что уничтожив, так называемых ложных, мы стали с остервенением уничтожать уже самих себя.

— Точно! Вся история человечества, это история тотальной войны и взаимного истребления! Нормально! Вместо того, что бы стремиться к звездам, мы блин изобретаем все более изощренные методы уничтожения себе подобных. Может это и на самом деле наказание, таким проклятием?

На следующий день, когда поднимались вверх, ко мне подошла бабуся.

— Игорь, — обратилась она ко мне, — возьми вот этот оберег и протянула мне медальон на цепочке.

— Что это?

— Это Ладинец. Женский оберег, двойной коловрат.

— Серебряный?

— Серебряный.

— А зачем мне он, тем более женский?

— Игорь, скоро нам могут встретиться наши соплеменники и возможно, ты там встретишь ту, которая станет твоей женой. Вот, если встретишь такую, то подари его ей.

— Зачем?

— Ладинец, как я и сказала уже, это женский оберег, двойной коловрат, знак солнца. Женщина, носящая Ладинец, обретает гармонию в своей жизни, любовь и супружеское счастье. Ладинец, кроме этого, защитит женщину от порчи или сглаза. Максимальные защитные силы Ладинец проявляет по отношению к женщинам, ждущим ребёнка; в этом случае оберег становится непроницаемым барьером для всех тёмных сил. Сила Ладинца, вписанного в Великий Круг, увеличивается вдвое. Понял?

— Баб Настя, ты серьезно? Ну мы же цивилизованные люди!

— Игорь, запомни — житие, определяет сознание. Ты же сам хотел, что бы мы создавали свои традиции и ритуалы, так? Так. Тогда чего ты ерепенишься?

— А что у меня у одного это будет? А у Славки?

— Твоему братцу, Ладинец не нужен, он уже женат. Ладинец есть у Маши. Лиде мы тоже Ладинец одели. А вот когда ты себе выберешь, то должен сам подарить ей его. Это теперь и будет традиция. Понятно?

— Понятно бабусь, чего не понятно то — ночью грибы в лесу собирать, — и спрятал медальон в карман.

Вверх по реке поднимались еще четыре дня. Наконец вышли к Великой реке. Река и на самом деле была БОЛЬШОЙ! Там где река разделялась на два рукава, противоположного берега видно практически не было. Можно было его разглядеть только в бинокль. Выскочив в основное русло, двинулись уже вниз. Держались левого берега. Двигались не спеша еще пару дней. Наконец, решили сделать остановку. С нашей стороны береговая линия вклинивалась в русло реки, из-за горы. Гора поросла деревьями и кустарником. А вот верхушка была лысой. Встали на стоянку в небольшом заливчике, не доходя горы. Разбили на берегу лагерь, поставили пару палаток. Пока женщины и дети суетились, обустраиваясь, в помощь им оставили Гришу, несмотря на его большое желание сходить на охоту, с собой взяли Ганса. Я взял «бинелли» и классический арбалет. Славка штуцер, на всякий пожарный и карабин.

— Как пойдем? — спросил его.

— Немного поднимемся и обойдем гору слева. Посмотрим, чего там и как.

— Мальчики, долго не задерживайтесь, — крикнула нам Маша. — Скоро обедать будем!

— Не задержимся, только дичь какую-нибудь подстрелим. — Ответил Слава своей жене и мы двинулись в гору.

Глава 4

Обходили гору с левой стороны. Правая была крутая и резко обрывалась в реку. «Бенелли» висел за спиной. В руках держал взведенный, с наложенным болтом арбалет. Ганс вел себя спокойно. Пылесосил атмосферу своим носом, далеко не убегал, крутился рядом, то исчезая в густом кустарнике, то появляясь вновь.

— Гош! — Сказал Славка. — Я чуть поднимусь.

Кивнул ему. Двинулся дальше. Почти обойдя гору, вышел на поляну. Стоял тихо. Никакой дичи, зараза. Осторожно дошел до середины поляны. Опустил арбалет. Если ничего не подстрелим, то из свежанинки, будем есть только рыбу. Имеется, конечно, мясо в холодильнике. Но осталось не так много. Все же народу у нас прибавилось. И все хорошо питаются.

Неожиданно послышался шум. Понял, что в мою сторону ломиться какое-то животное. Поднял арбалет. Из зарослей резко выскочила косуля. Прямо на меня. Палец нажал на спусковой крючок. Щелкнула тетива арбалета. Косуля рухнула как подкошенная. Только сейчас заметил, что из ее заднего левого стегна торчит палка, сильно наклонившись к земле. Хотел уже двинуться к убитому животному, как на поляну выскочил подросток. Вернее, мне сначала показалось, что подросток. Но приглядевшись, понял очень молоденькая девушка! Кожа была темнее моей. Кофе с молоком. Но это если молока налито побольше. Чисто европейские черты лица. Красивая! Одета была в меховую куртку или что-то типа куртки, до колен и без рукавов. На ногах, похожая на мокасины обувка, из меха.

Но самое главное — это глаза! Большие и бирюзового цвета, как у Маши! Только у Маши больше из зелена, а у этой больше синевы. Она некоторое время смотрела на меня, потом резко бросилась вперед и вытащила из косули палку. Это оказалось копье с каменным наконечником черного цвета. Встала в боевую стойку, чуть согнув ноги в коленях и направив наконечник копья на меня. Ух ты, какая грозная!

— Я не причиню тебе вреда. — Сказал ей и поднял левую руку ладонью вверх. В правой, был арбалет. Сделал шаг к ней. Старался улыбаться дружелюбно. Но она, похоже, не разделяла моего желания, познакомится поближе. Нанесла удар копьем. Чисто на автомате ушел чуть правее. Левой рукой ухватил за копье, около наконечника и дернул его на себя. Думал, что девчонка поддастся вслед за копьем. Но она отпустила его. Мало того, сделала шаг мне навстречу. В последний момент понял, что сейчас получу между ног. Успел немного повернуться боком. Прилетело по бедру. Ударив, девчонка отскочила назад. Было больно! Ну что же ты дерешься сразу? Смотрела на меня испуганно. Заметил, как взглянув мне за спину, ее глаза расширились, а страх перешел в панику. Раздался смех брата.

— Гоша, я вижу, у тебя тут дискотека в самом разгаре! Танцы с девицами! Молодец, в такой глуши, найти такую симпатяшку! Это же надо, так умудрится!

Продолжал смотреть на девушку. К Славке не поворачивался.

— Ага, танцы. Она меня своим дыроколом, чуть не проткнула. Вон валяется. А потом еще и по яйцам зарядила!

Слава опять засмеялся:

— Попала?

— Нет. Успел повернуться. Зато по бедру попала. Хорошо, что у нее не бутсы. А то ногу мне, точно отсушила бы.

— Ты это Гоша, смотри мне. А то я так и без племянников остаться могу. И с каких это пор, на тебя так дамы, при первой встрече стали реагировать, что по причиндалам бьют? Ты случаем, не стал сразу же предлагать ей интим? Может все дело в этом?

— Очень смешно! Ты на глаза ее посмотри. Почти как у Маши!

— Заметил уже. Нужно ее бабусе показать.

Девчонка, выставив в нашу сторону руку с каменным ножом, с ужасом смотрела на нас.

Из зарослей выскочил парнишка. С ходу метнул копье в Славку. Не попал. Брат молниеносно среагировал на дикаря. Несколько движений и он уже возле метателя. Тот попытался ударить Вячеслава своим каменным ножиком, но не получилось. Опять движение и ноги парня мелькнули в воздухе. Он грохнулся на спину. Брат, довернул, удерживаемую им руку с ножом и орудие убийства каменного века упало на траву. Слава, продолжая удерживать руку противника, наступил ему на грудь ногой и упер в шею, подобранное копье девицы. Показал мне глазами на девушку. Увидел на ее лице обреченность и решимость. Понял, что сейчас бросится на меня. Точно бросилась. Уронил арбалет. Левой рукой перехватил ее руку с каменюкой. Развернул как в танце спиной ко мне и, обхватив правой рукой, прижал к себе. Почувствовал, как под ладонью стучит ее сердце, ощутил юную грудь. Она замерла. Лицом оказались к моему брату.

— Интересно, кто он ей? А Гоша? Вдруг муж? Может того, прирежем, а девчонку себе заберешь?

— Ну, ты Славян совсем, что ли?

— А чего такого? Должен же я позаботиться о своем младшем брате. Жена тебе давно уже нужна. А вы оба так хорошо смотритесь! Просто любо-дорого на вас смотреть.

— Завязывай.

— Слышишь красавица, он кто тебе?

Красавица, конечно же, не поняла. Но в ответ что-то закричала. Стала говорить. Мы с братом, их язык совсем плохо понимали, в отличии от той же Светланы. Но, все таки, сумели понять, что это какой-то ее родич. Брат отпустил руку парня, убрал ногу с его груди и, улыбаясь, протянул ему руку. Только тот помощь не принял и резко вскочил на ноги. Славка покачал предупреждающе головой. Парень понял жест моего брата. Остался стоять не шевелясь.

— Отпусти ее Гоша.

Отпускать не хотелось. Ее волосы пахли какими-то травами. Разжал руки, отступил назад. Повернулась ко мне лицом. Мы смотрели друг на друга. Я старался запомнить черты ее лица. В ее глазах была растерянность. Я ей улыбнулся. Подошел к брату, забрал у него ее копье. Вернулся к ней, отдал. Глядя на меня, взяла его, но при этом выронила нож, который держала в правой руке. Быстро исправилась. Я подошел к Славке. Оба стояли и смотрели на них. Парень и девушка, молча, повернулись и пошли к опушке леса.

— Эй! — Окликнул их Славка. Они повернулись. Брат указал им на косулю, показал, что бы забирали. Те, некоторое время, недоуменно на нас смотрели, потом все-таки вернулись. Парень стал пилить своим булыганом, который гордо назывался ножом, ствол молоденького деревца. Ага, на шесте понесут. Слава усмехнувшись, достал свой свинорез. Парой ударов, перерубил ствол, очистил от веток. Протянул мальчишке. Тот, заворожено смотрел на Славкин тесак. Мы с девушкой продолжали смотреть друг на друга. Неожиданно понял, что сейчас они уйдут и я ее, скорее всего, никогда больше не увижу. Что меня толкнуло на это, не знаю. Но когда парень и девушка уже готовы были нас покинуть. Достал свой ладинец. Сжимая его в кулаке, протянул девушке.

— Ты уверен? — Спросил меня брат.

— Да! — Славка заинтересованно посмотрел на девушку.

Ее глаза были широко раскрыты, а зрачки расширены. Она замотала, отказываясь, головой. Даже руки убрала за спину. Подошел к ней. Взял осторожно ее правую руку, вытащил из-за спины, разжал ладошку и положил на нее оберег. Потом сжал ее пальчики в кулак. Кивнул поощрительно и отступил назад. Потом подошел и поднял один конец шеста, с привязанной к нему косулей. Девушка разжала ладонь. Какое-то время она восторженно смотрела на оберег. Потом вопросительно посмотрела на меня.

— Ла-ди-нец! — медленно проговорил я, глядя в ее удивительные глаза.

— Ла-дец?

Я отрицательно покачал головой. Неправильно малышка.

— ЛА-ДИ-НЕЦ. — Четко по слогам проговорил опять. Повторил несколько раз. Она тоже, за мной. Пока не сказала правильно. Я кивнул ей. Улыбка сама собой появилась на моих губах. Славка тоже улыбался. Он показал ей жестом, что оберег нужно одеть на шею. Смотрела на ладинец неуверенно, но потом решилась и одела на шею. Заправила под свою одежду. Потом, взяв копье, подставила плечо под конец шеста.

Смотрел, как они отходили все дальше и дальше. Перед тем, как скрыться в лесных зарослях, она оглянулась. Я помахал ей. На душе стало грустно и пусто. Подобрал свой арбалет. Вспомнил, что не вырезал из косули болт. Махнул рукой, черт с ним.

— Что Гоша, — грустно смотрел на меня Славка, — зацепила тебя девка?

Кивнул ему.

— Ничего, дай бог, увидишь ее еще. Малец говорит, что где-то здесь недалеко, все племена собираются на большой сбор или что там еще. Наверняка она там появится. Ну, по крайней мере, будем на это надеяться.

Пару куропаток мы все же подстрелили. Вернулись к яхте. Там во всю кухарили. Иван с Гришей ловили рыбу. Бабуся, Маша и Светлана разговаривали с мальчишкой. Вернее разговаривала в основном мелкая. Но иногда бабуся, что-то переспрашивала. Кивала головой. Процесс познания языка аборигенов, проходил запланировано. Залез в яхту, достал флейту. Сел на носу и стал наигрывать. В какой-то момент заметил, что все смотрят на меня. Славка сидел, ухмылялся.

— Гоша, — крикнула Маша, — ты что влюбился? Слава нам рассказал. Никогда в такое не поверю, что ТЫ влюбился, да еще с первого раза.

— Все когда-то, сестренка, бывает в первый раз. Я сам не верю. Просто, захотелось поиграть.

— А зачем ладинец отдал, Игорь? — Внимательно глядя на меня, спросила бабуся.

— Не знаю, баб Настя. Даже сам не понял, как отдал.

Светлана залезла ко мне на яхту и, хитро улыбаясь, тихо спросила:

— Дядь Игорь, а она красивая?

— Красивая, Светик.

— Ты теперь будешь страдать?

— С какой целью, племяшка, интересуешься?

— Мне интересно! Я же будущая женщина!

— А если, я сейчас будущей женщине по заднице нашлепаю?

— Это не педагогично, дядя Игорь. И все-таки?

— Ты уже знаешь, что такое педагогично и не педагогично?

— Знаю. Детей бить нельзя. Это мама сказала. Дядя и все же, ты будешь страдать?

— Буду. Удовлетворена?

Самодовольно улыбнувшись, опять задала вопрос:

— А как ты будешь страдать?

— Светлана, не доставай меня! Сердцем страдать буду. Чем же еще?

— Сильно?

— Что сильно?

— Ну, сердцем страдать, сильно будешь?

— Нет, слабо! Все иди.

— Как Ромео?

— А ты откуда про Ромео знаешь?

— Фильм видела. Тем более, он у тебя есть в ноутбуке.

— Не помню, что его туда качал!

— Папа сказал, что это тебе какая-то Лена закачала, которую ты бросил.

— Я ее не бросил. Мы просто разошлись краями. У нас, разные взгляды на жизнь оказались. А в семейной жизни, это смертельная несовместимость.

— А ты будешь ее искать?

— Не знаю. Мы же уйдем отсюда.

— Если ты ее, правда любишь, тогда должен ее искать и найти. Так даже в сказках пишут.

— Мы не в сказке малыш! Иди лучше язык аборигенов учи. У тебя хорошо получается. Ты Светлана, настоящий полиглот.

Уходя, мелкая оглянулась и, улыбнувшись, крикнула: — Дядь Игорь! А ведь ты будешь ее искать!

Женщины приготовили принесенных нами куропаток. Была еще рыба, рис отварной. Хлеб пекли из имеющейся пока муки в печке камбуза. Пекла бабуся.

Поев, решили перебраться к противоположному берегу. Вечером были уже там. Река была очень широкая, противоположный берег просматривался плохо. Постепенно спускаясь вниз, осматривали местность в надежде найти подходящее место, для постройки убежища, так мы назвали будущее поселение. Двигались медленно, почти пять дней. Наконец место нашли. В этом месте в реку впадала небольшая речушка, вернее широкий ручей, образуя небольшой залив, стиснутый с двух сторон холмами, поросшими кустарником и травой. Метрах в ста пятидесяти начинался лес. В заливе можно было укрыть яхту, места и глубины хватало. Высадились. Ганс сразу стал нарезать круги. Я со Славкой и Гришей взобрались на холм. Нормальный такой. В случае наводнения, вода сюда не поднимется. Холм возвышался над рекой метров на пятьдесят. Склоны пологие. А что? Предки всегда ставили остроги на возвышенности. Для обороны очень хорошее место. Вот мы и решили здесь остановиться. Тем более ручей бежал между двух холмов. Можно было попробовать запруду сделать, вдруг генератор получиться поставить?

Расположились на берегу залива. На следующий день пошли на охоту. Втроем — я, брат и Гриша. Завалили оленя. Большого, с огромными рогами. Разделали и перетащили его к лагерю. Мясо, таким образом, получили. Даже больше, чем могли сохранить в холодильнике. Поэтому бабуся, Маша и Лида нарезали его ломтиками, просаливали и выкладывали вялиться.

Мы же, начали размечать место для будущего жилища. Пока решили ограничиться постройкой одного дома, где могли разместиться все мы, в нормальных условиях. Пока, из яхты ничего не выгружали. Помнили о большом сходе племен. Но вот, хотя бы начать заготавливать строительный материал, уже нужно было. Боня оставался с женщинами и детьми. Мы втроем и Ганс, который выступал, в качестве системы заблаговременного оповещения появления непрошенных гостей, начали заготавливать бревна. Работа предстояла адова! Спилить деревья, было самым легким. А вот доставить готовые бревна на холм, это кошмар. Но иного выхода просто не было. За неделю, пока был бензин, свалили необходимое количество деревьев. Обработали, стволы в ручную, отрубив ветви и ошкурив. Бензина почти не осталось. Да и цепи сильно поизносились. Так как на нижние венцы, валили дубы. Не тысячелетние конечно. От сорока, до пятидесяти сантиметров в диаметре.

Сели передохнуть. Славка смотрел на бревна, потом на холм.

— Мда, Гоша! И как мы все это затащим? Пупок развяжется. Не сильно размахнулись?

— Не знаю. Теперь уже не уверен. Но бензин потрачен. Что, бросать все и шалаши лепить с землянками? Не серьезно! Давай думать. Тыковки нам с тобой, старшой, для чего даны?

— Может на катки? И лебедками затащим?

— Можно попробовать. Только лебедки механические будем использовать. Соляры жаль. Ладно, Слава, не сейчас же бревна ворочать. Сейчас пусть лежат. Нам фундамент нужно еще приготовить. Две кирки и ломик есть. Лопаты есть. Глину бы еще хорошую найти, известняк.

— А еще участок под огород вскопать. Садить нужно. Мне Маша с бабусей, всю плешь уже проели.

Всю неделю занимались тем, что вскапывали со Славкой кусок земли, выделенной под огород, а так же рыли траншею и долбили камень под фундамент. С Гриши помощник был никакой. Максимум, подай-принеси. Но справились. Ваня с прибившимся пацаном, помогали копать огород. В основном Ваня. Мальчишку, бабуся с Машей, не замысловато назвали Васей. Осталось еще Петю найти.

На восьмой день, решили устроить выходной. Маша посидев за своим ноутом, заявила, что река, на берегах которой мы решили закрепиться скорее всего является прото-Камой! А та река по которой мы зашли в пресноводного моря, скорее всего прото-Волга. Пояснила, что в это время доисторическая Кама была больше и впадала в Каспийское море. А Волга была небольшой речушкой и являлась всего лишь притоком или одним из рукавов Камы.

Славян как и ожидалось попер с Ваней и Васей на рыбалку. Надули лодку и вперед. Отошли от берега на довольно приличное расстояние. Я сидел на холме и наблюдал за ними. Рядом ошивался Гриша со своей рогатиной. Бабуся и мелкая общались с Лидой, заодно готовили обед. Посмотрел на лодку в бинокль. Увидел, как брат тоже смотрит в бинокль, только он смотрел на противоположный берег. Перевел туда свои окуляры. Берег был виден, но и только. Слишком далеко. Но все же заметил передвижение каких-то точек. Толи люди, толи животные. Славка погреб к берегу.

— Гоша! Там по берегу аборигены шуруют. Куда-то идут. Надо бы поближе посмотреть.

— Ну так подплыл бы и посмотрел!

— На веслах что ли? Они уже свалят к этому времени.

— И что предлагаешь?

Но брат уже полез на яхту. Вскоре он вылез оттуда с какой-то штуковиной.

— Это что? Квадрокоптер?

— Ага! Я про него совсем забыл. Голова дырявая.

Я спустился с холма и перебрался на яхту.

— Прыгать в воду будешь?

— С чего это? — удивленно посмотрел на меня.

— Как с чего? Умный что ли? Я прыгал, когда забыл про книжку, а ты квадру забыл. Прыгай!

— А по шее? Или давай я тебя, вместо себя за борт выкину?

— А меня-то за что? Может, лучше Гришу выкинем? Должен же кто-то ответить, за твою дырявую память!

Посмотрели на неандертальца.

— Не, Гриша не катит. Плавать не умеет. Ладно, обойдешься!

Спорить со старшим братом не стал.

— Что за аппарат?

— «Фантом». Дальность полета до семи километров. Время автономки — до тридцати минут. Крейсерская скорость до 60 километров в час. Это то, что доктор прописал. Мощная камера. Так что сейчас поглядим.

— А сколько здесь до того берега?

— Километра три — четыре. Должно хватить. А вот выше, там да. Помнишь, проходили. Все двадцать.

Запустили. Славка управлял дроном. К самому берегу, брат не стал подводить дрон. Но мощная камера зафиксировала движение приличной группы людей. Шли вдоль берега, вниз по течению. То, показываясь, то исчезая в лесной чаще. Несли какие-то тюки. Внимательнее приглядевшись, поняли — связки шкур.

— Куда это они? Смотри, там и женщины и мужчины. Великое переселение?

— Не! Детей нет. Имею ввиду — совсем маленьких и стариков. Наверное, на сходняк племен.

Славка возвратил дрон. Посмотрел на меня:

— Ну что пойдем? За красавицей твоей?

— Думаешь, она там будет?

— А кто его знает? Может ее племя вообще туда не ходит. Но попытка — не пытка! Или что? Боишься с вольной жизнью расстаться?

— Да нет, не боюсь. Вопрос только — где этот сходняк?

— Вниз пойдем, увидим. Пацан сказал, что где-то на берегу. Так что мимо не проскочим.

— Пойдем. Дня через два.

— А что через два?

— Фундамент добить надо.

— Ну, смотри. Фундамент, так фундамент.

О намерении идти на сходняк племен, сказал Маше с бабой Настей. Они одобрили. Два дня со Славкой доканчивали долбить траншею под фундамент. Таскали камни. Глину мы нашли. Недалеко. Хорошая глина. На кирпичи пойдет, на посуду. Главное ее подготовить. А процесс этот не быстрый. Но это все потом. Сейчас нужно выдвигаться и искать место, где племена собираются. Не знаю почему, но эта девчонка меня зацепила. Очень сильно. Даже сниться начала. Никогда ничего подобного со мной не было. Хотя я видывал и по красивее ее. И не только видел. Постоянно мысли возвращались к ней. К ее глазам. Даже работал с каким-то остервенением, что бы хоть на какое-то время забыть ее и не помнить. В какой-то момент заметил, что брат с Машей и бабуся смотрят на меня с жалостью. И мелкая постоянно улыбается, когда на меня смотрит.

— Вы чего? Как на убогого смотрите?

— А ты и есть убогий! Ты же влюбился Гоша! А когда влюбишься, да еще не видишь объект своего чувства, тогда точно убогим становишься. — Засмеялся брат.

— Сам ты убогий!

— А я то чего? — Славка удивленно смотрел на меня! — Мой объект обожания рядом со мной! Могу в любой момент посмотреть и даже потрогать! — Маша засмеялась.

— А вот у тебя, братан, проблема!

— Это почему?

— Ты не только потрогать не можешь, но и даже просто посмотреть. Зато вспоминать можешь! Ну и как Гоша, девчонка то на ощупь ладная была?

— Да пошел ты!

— Что значит на ощупь? — Это уже бабуся с Машей заинтересованно на меня посмотрели.

— А то и значит. Как он в нее вцепился, думал, что его от девочки гвоздодером отрывать придется! Говорю ему — отпусти, он только ей по груди шарит, да на меня ошалело смотрит!

— Как это? — Машины глаза расширились, а бабуся головой осуждающе покачала. А этот свинтус смеется.

— Слушайте его больше. Сейчас наговорит! Я ее сразу отпустил. И не шарил по груди.

— Ну конечно не шарил. А чья лапа, ее левую грудь мяла?

— Пошел ты! Я просто ее держал. Она же меня чуть своим копьем не проткнула, а потом еще пинаться начала.

— Так! — бабуся подошла ко мне. — давай рассказывай, что это за такое! И почему ты на нее напал?

— Кто напал? А что вам Славка разве не рассказывал?

— Он сказал, что встретили парня с девушкой. И ты девушке свой ладинец подарил. Так что давай говори. Я удивлена Игорь, ты же обходительный мальчик был всегда. Вежливый и галантный! А тут набросился на девочку.

— Это у него от воздержания, баб Настя. Я же говорю, ему женщина нужна! Надо было у неандертальцев кого-нибудь на нож сменять. По спокойней бы был.

— Да иди ты, Славян. Вы чего? Ничего я на нее не набрасывался. Вышел на поляну, на меня косуля выскочила из леса, с копьем в заднице. Ну, я ее из арбалета и пристрелил. А тут, раз, и эта выскакивает. Копье из косули выдернула. Я вообще стою, даже руки ей показал, говорю, что не сделаю ей зла. Сделал шаг к косуле, а она на меня со своим дыроколом. Ткнула. Успел копье поймать, да выдернуть его у нее из рук. А она мне сразу, с ходу и промеж ног зарядила. Шустрая какая!

— Попала? — Маша улыбалась.

— Твой супруг тоже у меня поинтересовался, когда на поляну вышел. Чего смеешься Маняш? Не попала. Успел развернуться. По ноге прилетело. И главное, я ей ничего не делал. А потом братец ее или еще кто, фиг знает, выскочил. То же шустрый, как электровеник. В Славку своим копьем зарядил. Промазал. Славка его в пять секунд успокоил. Когда он парнишку на землю положил, девчонка на меня со своим перочинным ножиком из камня кинулась. Пришлось ловить ее. Как-то не охота мне было булыган в брюхо получить. Просто поймал ее и развернул к себе спиной. Попридержал, что бы глупостей не натворила. И когда Славка сказал, отпусти ее — отпустил! И не шарил я ей по груди. Так получилось, что когда прижал ее, то рука часть ее груди захватила. Я даже ладонь не сжимал. Просто держал ее, прижав к себе. Так что, врет он все.

Славка скалился. Маша и бабуся так же, улыбаясь слушали меня.

— Да, Гоша! Как интересно ты с девушками знакомишься! Никогда бы не подумала! — Сказала невестка. — Но ладинец свой, ты ей подарил?

— Подарил!

— Тогда придется ее искать. Другого оберега, такого же, для тебя больше нет.

— Что? Ну подарил и подарил.

— А если не найдешь ее, что подаришь другой, которая в конце концов тебе женой станет?

— А чего? Обязательно дарить? И так пойдет! Не в оберегах дело!

— Не в оберегах, а их наличии! Мы новые традиции, обычаи и ритуалы творим, а тебе на все наплевать. Сам же предложил! — Это уже бабуся завелась. — Так что давай собираться. Пойдем те эту шуструю попрыгунью искать. А то наш Игорек от любви зачахнет.

— Мы его водичкой польем! Можно прямо сейчас, в заводь выкинуть!

— То есть я, что ли, должен отвечать за твой косяк с дроном?

— А кто? Ты же младший. Поэтому по жизни виноват, даже если и не виноват! И вообще, если бы я знал, что такая фигня будет, девчонку бы просто на плечо и сюда принес. И оженили бы тебя уже, балбеса! Я бы горько по орал!

— Помолчи Вячеслав. Не шути так. Видишь, наш Гоша совсем страдает. — Маша жалостливо на меня смотрела.

А ну их. Еще издеваются! Пошел на яхту. Взял флейту и поиграл немного. Светлана постоянно ошивалась около меня.

— Тебе чего нужно, будущая женщина?

Мелкая шустро уселась около меня.

— Дядь Игорь. А ты целоваться с невестой будешь?

— Я не понял? Тебя что, так это волнует? В твоем то возрасте?

— Но жених всегда невесту целует. Раз нет?

— Нет!

— Как это? Я видела, на свадьбе у соседей. И по телевизору показывали. Дядь Игорь, а ты ей фату оденешь?

— Какую фату?

— Как какую? У невесты фата должна быть. Я видела!

— Обязательно одену. Вот только мамонта завалю и из его шкуры ей фату сделаю!

— А кольцо, ты ей будешь одевать?

— Ты меня уже достала брату чадо!

— Ну дядя Игорь…

— Я где тебе кольцо найду? Вот кузню сделаю и скую из стали!

— Из стали нельзя. Надо из золота или серебра!

— Ну, извини. Как-то я золотишка с серебришком сюда взять забыл. Железо, сталь больше, да медь с оловом и свинцом. Во, давай из свинца сделаю?

— Ты что это дядя Игорь??? Свинец тяжелый. И некрасивый.

— На тебя не угодишь! Фату ей давай, кольца золотые! Может еще лимузин подогнать?

— Лимузин есть!

— Где это? — Удивленно посмотрел на племянницу.

— Так вот! — указала на яхту.

— А, тогда да, лимузин есть!

— Вот видишь дядь Игорь, лимузин я нашла, а тебе осталось только фату найти и кольца!

— Серьезно? Ну, ты шустрая деваха. На ходу подметки рвешь!.. Слышь Свет, а тебе Васька нравиться? — Решил ее подколоть.

— Не знаю. Он еще маленький. — Ответила с самым серьезным видом!

— Дааа? Не знал! Хотя точно, маленький еще. Сопляк, одним словом! Но ты-то женщина уже взрослая?

— И я маленькая, дядя Игорь. Я даже еще лифчик не ношу!

Убойный аргумент! С удивлением посмотрел на девочку.

— Правда? А такое ощущение, что этот самый лифчик на тебе уже одет, причем второго или третьего размера.

— Почему?

— Как почему? Лимузин, фата и кольца, причем исключительно золотые! Из железа или свинца не катят! Удивлен, что ты про бриллианты не заговорила! Они же это, лучшие друзья девочек! Может еще свадебное путешествие на Мальдивы?

— Не, на Мальдивы не надо. Нам и здесь хорошо!

— Ну, слава богу! А то, я уже расстроился! Давай, я лучше тебе на флейте поиграю?

— Давай!

Играл на флейте. Светлана слушала, баюкая своего плюшевого медвежонка. Когда закончил играть, меня окликнул Славка:

— Эй, Паганини! Когда выдвигаться будем?

— Паганини на скрипке играл.

— Да по барабану.

— Завтра с утренней зорькой!

Весь свой инструмент убрали на яхту. Здесь из своего пока решили ничего не оставлять. Очень надеялись, что наш огород уцелеет.

Утром снялись с якоря и стали двигаться вниз по реке. Двигались уже сутки. Никаких признаком собрания товарищей аборигенов не наблюдалось. Только на вторые сутки Славка в бинокль увидел людей. Много. Ну вот и пришли, похоже! Остановились у противоположного берега. Прихорошились. Бабуся с Машей одели платья. Кроме того, еще когда обустраивали свое убежище. Славка нашел в лесу молодое дерево с загогулинами и вырезал бабусе посох. Серьезный такой с узорами. Для красоты еще обжег его немного на костре. Сделал навершие в виде перекладины. Когда бабуся взяла его в руки первый раз, На посох уселся ворон. Прикольно смотрелось. Бабуся только слегка усмехнулась.

Наконец двинулись к противоположному берегу. Яхта шла на парусах. Чем ближе подходили, тем больше народу становилось на берегу. решили так, что говорить будет с аборигенами бабуся. Она поднаторила на их языке, постоянно общаясь с Васькой и с нашими неандертальцами. Страховать ее будет мелкая. Мы со Славкой будем изображать мрачных и немых стражей! Хотели сначала даже железо на себя одеть, но потом передумали. Ну его! Нужно будет оденем. В одном месте, берег был довольно крут. Решили пришвартоваться к нему. Сонары показывали достаточную глубину около обрыва. Тем более высота яхты была практически один в один с высотой берега. При швартовке, поработал двигателем. Паруса перед этим убрал в автоматическом режиме. Первым на берег перепрыгнул Славка. За спиной на ремне висел его «Вепрь». В набедренной кобуре пистолет. И с другой стороны в чехле нож. Бросил ему шартовочный конец. Он привязал его к растущему рядом дереву. Бросил носовой якорь. Толпа на берегу все росла. Дикари смотрели на яхту и на Вячеслава раскрыв рты. Славка только ухмылялся. Подал ему трап. На трап вышла бабуся. Вся из себя, важная, с посохом! К этому времени к Вячеславу подошел какой-то бомжара в шкуре. На голове его была какая-то хрень, из головы и крыльев ворона. Наверное местный вождь или поп, местного культа. Он что-то стал говорить моему брату, но Славка в ответ продолжал только ухмыляться. Когда бомж увидел нашу бабусю, то сначала завис. По толпе прошел вздох. Это среагировали на одежду бабы Насти, особенно женская половина дикарей. Все правильно, у них то шкуры. У кого совсем дикие, у кого получше. Даже одежка примитивная была пошита. Похожая, как на той девчонке. Сердце чаще стукнуло. Может, все же увижу ее?

Бабуля начала общаться с дикарем, который до этого приставал к Славке. Самое интересное, это то, что наш ворон, как ни в чем не бывало, уселся бабусе на перекладину посоха. Чем вызвал шок у старикана. Все правильно, у него на тыковке крылья и голова дохлой птицы, а тут живая, спокойно отирается. И ни куда, похоже, улетать не хочет. Потом бабуся пошевелила посохом, что-то сказала птице и ворон свалил. После чего, прошла наконец по трапу на берег. Баба Настя втирала аборигенам. Те слушали ее раскрыв рты. Умеет бабка по мозгам проехать! Аборигены заметили у нас собак и самое главное неандертальцев. Начали над ними смеяться. На что получили от бабуси отповедь. Во время разговора с бомжом, вернее с шаманом, это мне сказала Маша, она их язык все же понимала лучше, чем я, баба Настя попросила меня показать мой меч. Да не вопрос! Принес меч в ножнах. Подошел к бабке. Рукоять «Змея» легла в ладонь как влитая. Лезвие тихо скользнуло из ножен. Я поднял его над головой. По лезвию побежали солнечные блики. Одним словом, дикари были в ауте. В итоге их шаман разрешил нам по присутствовать на этом сборище. Хотя по мне, так и спрашивать его на хрен не нужно было. Пришли, расположились и все дела! А если кому то, что-то не нравиться, может идти лесом!

Но позже произошло то, что я буду помнить всю мою жизнь. А как этого не помнить, я увидел ЕЕ! Сначала, вперед вышел какой-то волосатый и бородатый мужик в шкуре. Хотя они все были в шкурах, но все же. Здоровый такой. Он что-то там проквакал. Баба Настя удивленно на него посмотрела. Оглянулась на нас со Славкой.

— Так кто напал дети? Вы или они?

— Баб Насть, если бы мы напали, то об этом, никто и никогда бы не узнал. — Ответил брат. — Напали они. Двое. Сначала на Гошу, а потом на меня. А что происходит?

— Вон тот, — бабуся кивнула на волосатого, — утверждает, что вы напали на его охотника!

— Охотник! — Славка усмехнулся. — Их было двое, сначала Гошу чуть девица не проткнула, потом пацан выскочил, то же свой дырокол в меня метнул. А потом, оба каменными ножами попытались нас порезать. Пришлось отобрать у них их игрушки. Гоша у девицы, я у пацана. А то не дай бог, пальчики себе порежут. Гоша особенно боялся. Вон как девицу держал! — Опять усмехнулся, глядя на меня.

Баба Настя повернулась к шаману и стала ему отвечать. В толпе раздались смешки. Волосатый куда-то свалил, но через некоторое время вернулся и привел того, самого пацана, который был с девушкой. Мое сердце застучало с удвоенной силой. Раз он тут, может и она тоже? Бабуся посмотрел на нас вопросительно.

— Да это тот парнишка! — Ответил брат. Я так же кивнул утвердительно.

Баба Настя Повернулась к шаману, опять начала говорить, потом обратилась непосредственно к мальчишке. Он стоял опустив голову.

И тут из толпы выбежала ОНА! Я даже растерялся сначала, когда увидел ее. Хотя сам подспудно ждал встречи с ней. Девушка стала что-то быстро говорить шаману и бабусе. На меня не глядела. Но и пусть. Зато я глядел на нее. Не высокая. Сто шестьдесят, максимум сто шестьдесят пять и то навряд ли. Фигуру не видно, скрыта под балахоном из шкуры до колен. Длинные черные волосы. Но не косматая, хотя тут были и такие, а волосы перехвачены тремя кожаными ремешками. Она говорила эмоционально. И даже сняла что-то с шеи и протянула бабуси. В ее руках был мой ладинец. Я смотрел на нее и на моей физиономии расплывалась улыбка. Славка, тоже глядя на нее, улыбался. Он кивнул ей. Наконец она посмотрела на меня. В ее глазах был страх и мольба. Чего она так испугалась? Она продолжала протягивать оберег.

Баба Настя смотрела на девушку удивленно. Потом позвала Машу. С яхты сошла моя невестка. Подошла к девушке. Они стояли очень близко друг к другу. Смотрели глаза в глаза. Маша стала гладить ее по лицу, по волосам. А потом я сам удивился. Мария поцеловала девушку в лоб. Девушка продолжала держать в руках подаренный мною оберег. Маша посмотрела на него, потом на меня:

— Так это ты ей его подарил? — Я кивнул в ответ. Маша забрала из ее рук ладинец и одела его девушке на шею. — Это твой оберег. Игорь отдал его тебе. — И улыбалась, как и все мы, глядя на нее.

Девушка посмотрела на бабусю, что-то спросила. Я услышал свое имя «Игорь». Оглянулся вокруг. Заметил, как на небольшом пригорке растет какой-то цветок с нежно розовыми лепестками. Подбежал, сорвал его и подошел к НЕЙ. Протянул его девушке. Она взяла, непонимающе глядя мне в глаза. Я готов был утонуть в них.

— Гоша! Какая она прелесть! — Услышал Машин голос. — Надо же, найти в такой глуши такую красавицу.

— Я сам, дорогая, удивился, когда увидел ее! — Славка засмеялся. — У нашего Гоши вкус, что надо! Даже в диком, первобытном лесу найти такую милашку!

Я стоял и, молча, смотрел на нее. Что я мог сказать? Я ведь почти не знал ее языка. А она не знала моего. Нам оставалось просто смотреть друг на друга. Потом она робко произнесла: «Игор», без мягкого знака. Я кивнул. «Игорь» — сказал я, подчеркивая мягкость в конце имени. «Игорь» — повторила она за мной.

Я дотронулся до оберега, который она уже не прятала: — ЛАДИНЕЦ!

Она улыбнулась и повторила за мной: — ЛА-ДИ-НЕЦ.

Показал на невестку: — МАША.

Девушка посмотрела на Марию: — МА-ША. — Мария кивнула.

Что бы такое сделать?

— Подожди! — сказал ей и побежал на яхту. Там в холодильнике еще оставались сладости. Взял шоколадку. Вернулся. Раскрыл ее, отломил ряд из трех квадратиков, протянул ей. Она не понимающе на меня посмотрела, взяв шоколад. Боже, мы как дети! Отломил себе, запихал в рот и стал жевать. Она тоже, повторила все мои движения. Ее глаза расширились. Я улыбался. Протянул ей всю шоколадку. Она осторожно взяла. Удивленно глядела на обертку. Погладила бумагу, но особо разглядывала «золотинку» — фольгу. Шоколадка была «Аленка». Вопросительно поглядела на меня. Я как идиот стоял и улыбался. Маша что-то сказала девушке. Та прижала шоколадку к груди. «Зря ты так, растает» — мелькнула мысль и пропала. На ее губах оставалось немножко шоколада. Сильно захотелось убрать его. Своими губами. Наклонился к ней и поцеловал. Сначала только коснулся ее губ. Она не отстранилась. Ее глаза, только еще больше расширились. Она, похоже, не понимала, что я делаю. Тогда взял осторожно в ладонь ее затылок и приник к ее губам уже по настоящему. Другой рукой обнял ее за талию. Поцелуй был долгий. Сначала ее губы были сжаты, но потом раскрылись. Когда отстранился. Вокруг стояла тишина. Продолжал удерживать ее. Посмотрел вокруг. Маша и бабуся, улыбаясь, качали головами. Славка скалился: — Ну, ты братец и даешь! С места в карьер! Молодец! Резкий мальчик! Она хоть сама-то поняла, что ты сделал?

Ничего ему не ответил. Неожиданно к нам подскочил какой-то дикарь. Что-то стал кричать. Девушка сжалась. Убрал ее себе за спину.

— Ты кто такой, обезьяна? — задал вопрос дикарю. Самое главное, даже не подумал, что он меня не понимает.

— Дядя Игорь! Он говорит, что это его женщина!

— Что? Какая женщина?

— Он так сказал!

В это время пацан, родич девушки, что то ответил дикарю.

— Что он сказал, Светлана?

— Он сказал, что Утренний Свет, пока еще не его женщина.

— Ее зовут Утренний Свет?

— Наверное. Так сказал этот парень.

— И она еще не жена этому ушлепку?

— Наверное!

— А точнее узнать можешь?

Светлана спросила пацана. Тот ответил.

— Пока нет. Но завтра, если она не выберет себе мужчину, то ее отдадут ему.

— Что значит отдадут? Она что вещь?

— Игорь тут так делают и не нам менять их уклад жизни. — Сказала бабуся.

— Да мне плевать, баб Настя, какой у них тут уклад. Я этому уроду сейчас головенку откручу и все дела!

— Остановись Игорь. Я дала слово, что мы первые не прольем кровь.

— И что мне делать, Баб Настя?

— Ее брат, кстати, его зовут Быстрый Ветер, сказал, что если она не выберет себе мужчину, то ее отдадут за этого молодого человека. Он сын вождя их племени.

Я повернулся к девушке.

— Баб Настя, скажи ей, что она мне нравиться. Очень нравиться. Скажи ей, что я ее люблю. Скажи, что бы она выбрала меня!

Бабуся начала говорить. Утренний Свет глядела то на бабусю, то на меня. Я кивал. К нам подошла беременная женщина, похожая на девушку и мужчина.

— Игорь, это родители девочки. Ты должен им отдать ее. — Сказала бабуся. Конечно должен. Но как не хотелось отпускать ее руку. Она продолжала смотреть на меня. Может быть ожидая чего-то. женщина взяла свою дочь за руку и повела ее за собой. Девушка пока шла за матерью, постоянно оглядывалась.

— Ладинец! — крикнул я ей и прижал ладонь к груди.

Глава 5

Я смотрел ей вслед. Я стоял и смотрел даже после того, как они скрылись из виду. Народ продолжал кучковаться. Ко мне подошел Славка:

— Пошли Гоша! Нужно палатку разбить, то да се. Все нормально брат. Главное мы ее нашли. А дальше — дело техники. В крайнем случае, украдем ее и свалим. Тем более она, мне так кажется, будет не против! Главное, что бы она была — не против, а до мнения всех остальных — наплевать!

— Ты что не слышал? Ее завтра могут отдать этому волосатому гиббону. Я его завалю однозначно. Нужно будет только отвалить отсюда, что бы бабуся лицо сохранила, а потом я приду назад.

— Вместе придем. Я в этом деле лучше тебя, молокососа, понимаю. Так что не дрейфь. Нужно только, узнать, где их племя остановилось. А для этого зашлем самых лучших разведчиков!

— Это кого? — Я удивленно посмотрел на брата.

— Нашу шпану. Дети вообще намного коммуникабельнее в этом плане взрослых. Тем более они подозрений не вызовут, если что! Так как общаться будут исключительно с другими детьми. А, как известно, мелкие все знают.

— Уверен? Как то не хочется их терять из виду. Да и Маша с бабусей не позволят.

— А мы их и не будем терять. Смотри, детей их возраста мало. Но они есть. Скорее всего, это дети племен, которые обитают здесь не далеко. Вот с ними наши и проведут оперативно-розыскные мероприятия. Пошли, палатку ставить и все остальное.

Народ продолжал кучковаться рядом с нами. Смотрели на яхту. Потом на нас, когда мы стали ставить палатку. Поставили одну. Весь наш основной контингент все же будет спать на яхте. Неандертальцы в том числе, от греха подальше. Поставили палатку. Установили треногу с котлом. Что вызвало у аборигенов ажиотаж. Разожгли костер. Вообще напрягает, когда на тебя устремлены десятки, если не сотни глаз. Но ничего не поделаешь. Не разгонять же их выстрелами из пистолета. Не поймут! Постепенно перестал обращать на зевак внимания. Маша с бабусей стали готовить еду. Разложили столик. На нем женщины творили магию кухни. Профессионально нарезая необходимые ингредиенты для супа. Решили сварить борщ. Рядом с женщинами, естественно, расположились Боня с Гансом. Славка притащил форель, пойманную накануне. Порезал и сдобрил специями. Сказал, что сделает шашлычок. Постепенно основная толпа рассосалась. Но часть аборигенов осталась. В основном молодежь. Славка проинструктировал Ваню со Светланой. А те уже Василия. Светлана сделала убойный жест, на который дети, да и взрослые не среагировать, в принципе, не могли. Она вытащила куклу. Красивая кукла, в красивом наряде. Это та, которую ей подарила Маша. Села играть с ней в сторонке от нас. Первыми к ней подошли девочки. Потом подтянулись и мальчишки. Взрослые тоже пялились на куклу. Вскоре у детей пошел диалог. Светлана вообще молодец! Вроде соплячка, а соображает — мама не горюй! Оживленно общалась, как со своими сверстниками, так и с теми, кто был постарше. В разговор втянулись и Ваня с Васькой. Ваня демонстрировал свой нож. Васька пока ничего не демонстрировал, кроме своей одежды.

Вскоре заметил, как среди зевак появилась группа молодежи. С десяток девчат и шестеро парней. Эти отличались от остальных более лучшей, качественно одеждой. Не просто шкуры, а даже выделанная кожа. Девчата имели более светлый цвет кожи. Некоторые даже светлее чем у Утреннего Света. Очень внимательно за нами наблюдали.

— Ого! — Это Славка. — Смотри Гоша, какие милашки! Как смотрят на тебя заинтересованно! Может и ходить ни куда не нужно. Выбирай — не хочу. Я даже готов не один, а пару ножей за какую-нибудь из них отдать!

— Чего ты там собрался менять? — Это уже Маша.

— Не для себя, сердце мое! Исключительно для младшего!

— И, правда, Игорь. Посмотри! — Поддержала Славку бабуся.

— Ну, так и смотрите, если вам так нужно! Я себе уже высмотрел. Вон на Славяна пялятся, как кошки на сметану. Пусть тоже себе выберет, да Маш?

— Ты чего Гоша несешь? — Невестка начала злиться.

— А чего вы несете? Пусть смотрят, мне не жалко. Я за просмотр денег не беру. И вообще, пойду, прогуляюсь.

— Куда прогуляешься? — Брат вопросительно посмотрел на меня.

— Куда-нибудь. Мне что разрешения спрашивать? Так я вроде взрослый!

— Игорь. Один бы не ходил.

— А что такое? Драться не собираюсь, если сами не полезут. Тем более, тут это запрещено, на сколько я понимаю. Перемирие или еще какая хрень.

Сходил на яхту, взял карабин. Меч оставил. В набедренной кобуре пистолет, на поясе тесак. Нормально. Когда сошел на берег, Славка разговаривал со Светланой. Ваня с Васькой оставались с местными.

— Ну что Светлана, узнала, где ее племя?

— Тут недалеко. Она из клана Росомахи. Там Ваня с ее младшим братом разговаривает.

— Где он? Что-то я не вижу?

— Да вон он рядом с Ваней стоит, нож смотрят.

— У нее что, еще один брат есть?

— Да. Но этот еще маленький, имени у него нет. Вот завтра он его и получит.

— Как нет имени? А как к нему обращаются?

— Не знаю дядя Игорь. Сказал, что нет.

— Ладно, запомним. Свет, пошли со мной прогуляемся?

— Куда это ты ее собрался тащить? — Маша обеспокоенно посмотрела на меня.

— Да не бойся, все нормально. Я присмотрю за ней. Навряд ли, кто-то рискнет открыто напасть.

— Мамочка, ну пожалуйста? — Светлана сложила ладошки вместе и умоляюще смотрела на Машу.

— Ладно. Но не долго. Игорь, я тебя очень прошу…

— Все будет нормально.

— Я с вами. — Славка тоже засобирался.

— Нет, брат, ты останешься. Один из нас постоянно должен находиться здесь.

Светлана оставила свою куклу в палатке и мы пошли. Племена располагались каждое по отдельности. Как я понял, у каждого из них была своя территория. Строили шалаши или просто спали на земле около костра, завернувшись в шкуры. Вышли на одно место. Народа было здесь довольно прилично. Понял, что это, что-то типа торжища. Аборигены активно обменивались друг с другом вещами — шкурами, каменными орудиями и оружием, украшениями и разными поделками. За нами, кстати, увязались четыре девицы и два парня из той интересной группы молодежи. С ними шли, так же, одна взрослая женщина и мужчина, в руках которого было короткое копье и топорик, неплохо обработанные. Охрана что ли? Женщина, как и девушки, была светлокожей. Старался на них не обращать внимания. При виде меня со Светланой многие замолкали и разглядывали нас. Остановились около одного мужичка. Рядом с ним на земле лежали квадратной и прямоугольной формы, неплохо выделанная кожа. Взял один такой кусок, помял его. Не плохо! Можно сшить обувь. На нас заинтересованно смотрели все вокруг. Усмехнулся. Достал из кармана стеклянные бусы, разноцветные. Мы со Славкой их порядочно набрали, ради так сказать, облегчения контакта с дикарями. Показал ему на бусы и на кожу. Мелкая затараторила. Видел, как глаза мужичка алчно блеснули. Все правильно. История с бусами стара как мир. Недаром европейцы купили у американских дикарей Манхэттен за связку стеклянных бус.

Но дикарь оказался не лыком шит. Покачал головой и показал пальцем на рукоять моего ножа, торчащую из чехла на поясе. Я демонстративно вытащил нож. По клинку пробежал блик. Посмотрел на дикаря, опять усмехнулся.

— Свет, скажи ему, что у него всех шкур не хватит!

Светлана стала говорить. Абориген зачарованно смотрел на нож. Я положил кусок кожи на землю. Достал еще одни бусы. Посмотрел на него вопросительно. Он кивнул и я забрал отрез кожи в обмен на две нитки стекляшек. Когда мы отошли, я обернулся. Следовавшие за нами девушки с сопровождающими, подошли к мужичку. Женщина требовательно протянула руку. Мужик отдал ей все бусы. Ловко! Похоже, он из одного с ними племени и дамы там активно рулят! Амазонки что ли? Ну их в баню. Девушки с женщиной внимательно рассматривали бусы. Потом женщина посмотрела на меня. Я усмехнулся. Светлана тоже смотрела на них с любопытством и улыбалась.

Передо мной нарисовался очередной дикарь. Вот только он не был бородатым и косматым. Кожа как уголь черная, но африканских черт не было. Чертами лица больше походил на семита. Одежда на нем была из кожи, а не из шкуры. Куртка и штаны. На ногах кожаная обувь, что-то типа мокасин. Он радостно улыбался. И чего обезьяна улыбается? Знакомого что ли встретил? Сдвинул брови, выдвинул нижнюю челюсть.

— Спроси его, Свет, кто такой и чего надо?

Мелкая стала разговаривать с индивидом.

— Дядь Игорь, он говорит, что из людей, живущих на берегах большого соленого озера. У него есть вещи на обмен. Он говорит, что хорошие вещи.

— А от нас то, что он хочет?

— Он хочет сменять свои вещи на вещи, которые есть у нас.

— А если я не хочу? — Чем-то он мне не понравился. Светлана перевела мои слова. Дикарь подвис. Потом показал мне кусок янтаря с насекомым внутри. Очень интересно! На сколько я понял, его народ, живет ниже по течению прото-Камы, то есть около Каспия или Черного моря. А разве там есть янтарь? Янтарь, вроде бы на Балтике. Интересная информация. Если янтарь привезли с Балтики, то либо кто-то оттуда приходит, либо эти шустрики туда добираются. Заметил, как другие аборигены с благоговением смотрели на кусок янтаря. У меня же ни какого благоговения эта застывшая смола не вызывала. Держа в руках янтарь, вопросительно посмотрел на него. Он что-то ответил.

— Дядечка говорит, что это камень духов, привезли его из-за края земли.

— Знаю я, с какого края привезли. Чего он мне чешет!

Мелкая затараторила. Удивление на лице дикаря стало не поддельным.

— Он спрашивает, знаешь ли ты, где его берут?

— Конечно, знаю. Далеко на северо-западе. На берегах другого большого соленного озера. Только холодного.

— Он спрашивает, есть ли у нас такие камни?

— Нет. Но я могу обменять этот камень на что-нибудь. — Светлана перевела.

Абориген закивал. Что-то сказал мелкой. Та удивленно посмотрела на него.

— Что он тебе сказал?

— Дядя! Он сказал, что даст две полные руки таких камней… за меня.

Теперь я понял, что мне не понравилось в этом уроде. То, какие взгляды он бросал на девочку — маслянистые и алчные. Бросил янтарь на землю. Резко схватил его левой рукой за горло. В правой — мгновенно оказался нож, который приставил ему к лицу.

— Я тебе, обезьяна, сейчас глаз вырежу! Переведи ему.

Светлана испуганно заговорила.

— Переведи ему еще, что он может засунуть себе в задницу все свои камни.

— Так прямо и сказать? Но это плохие слова.

— Переведи слово в слово. И еще, если я увижу его недалеко от тебя, я его убью.

Светлана перевела. Абориген, не смотря на черноту кожи, посерел. Стоящие вокруг, не вмешивались. Отпустил засранца, он упал на задницу.

— Пошли малыш. А то тут уже завоняло. — Сказал племяннице. Прошли мимо него. Светлана постоянно оглядывалась на сидящего дикаря. Пошли дальше. Навстречу мне, нарисовался шаман, с головой дохлого ворона на тыковке. Начал что-то мне говорить.

— Чего хочет старикан?

— Он говорит, что мы поклялись не нарушать законы.

— Скажи ему, что мы не нарушаем законы. Но не позволим себя оскорблять. Этот, — кивнул на сидящего ушлепка, — хотел купить за пригоршню не нужных нам камешков тебя. А мы не торгуем людьми, тем более своими женщинами и детьми. Скажи, что он еще легко отделался, если бы тут был твой отец, мой брат, то он бы умер.

Мелкая заговорила. Спокойно смотрел на старикана.

— У нас это не является оскорблением и нарушением закона.

— У вас нет, а у нас да. Мы не лезем в ваши законы, вы не лезете в наши. Был такой уговор, шаман! И я, пока что не пролил ничьей крови. Так?

Выслушав Светлану, шаман нехотя кивнул.

— Да, так.

— Тогда, уважаемый, мы пошли.

Прошли мимо старика. Двигались дальше. Ничего интересного для себя не увидел. Уже хотел возвращаться, как заметил у одного косматого мужичка деревянную колодку. Такую же как и ранее у неандертальцев, только сделанную искуснее. Остановился. Мужичок испуганно на меня косился. Рядом с ним стояла такая же косматая дама. Показал ему на колодку. Он открыл затычку. Там была ягода. Точь в точь как и та, которую выменяла в свое время Маша у неандертальцев. Ту ягоду уже давно слопали, в первую очередь дети, а мы покормились остатками. Но она была вкусная. У меня даже рот, слюной наполнился. Посмотрел, Светлана облизнулась, глядя на ягоду. Вот это нужно брать однозначно!

— Спроси, есть еще?

Оба аборигена кивнули. Я вытащил бусы! Универсальная валюта. Это у нас поллитра валюта, а тут — бусы! Что мужик, что его дама сердца, или кто она ему, неважно, смотрели заворожено. Одел бусы на женщину. Мужику не понравилось, увидел, как он скривился, наверное, сам хотел нацепить! Начался торг. Торговались азартно! Вокруг собралась толпа. Что-то кричали мужичку и его женщине. Наверное подбадривали. В итоге сошлись, за три нитки бус, они принесут еще четыре колодки. Если быть точнее, то сами колодки они нам не отдавали. Только ягоду. Но одну колодку я забрал. Сказал, что как только принесут все остальное к яхте, пустую деревяшку им верну. А так же получат остальные бусы. Стали возвращаться. Неожиданно, кто-то тронул меня за локоть. Оглянулся. Рядом со мной стояла женщина, та, которая сопровождала молодых девушек. Ее глаза, так же как и глаза Маши, Светланы и Утреннего Света были бирюзового цвета. За ней стояли уже мною виденные четыре девчонки. От тринадцати до шестнадцати лет. Хотя я мог и ошибаться в определении возраста. У двоих из них, глаза тоже были бирюзовые.

Женщина заговорила. Выслушал ее, вопросительно посмотрел на Светлану. Мелкая хитро улыбалась.

— Чего лыбишься, будущая женщина?

— Тетенька говорит, что ты очень сильный мужчина и красивый. А значит, от тебя дети будут сильные и здоровые. — Хихикнула.

— Не понял? Это что за разговоры? Что за намеки?

— А я ничего. Это так тетенька сказала.

— Да? А что она еще сказал?

— Что они сюда каждый год приходят, что бы их дочери выбрали себе мужчин.

— А я то тут при чем? Пусть себе выбирают, на здоровье.

— Тетенька говорит, — мелкая опять хихикнула, — что тебя, дядь Игорь, выбрали.

— Не понял? Что значит выбрали?

— Я не совсем поняла, но вон те девочки, мне кажется, твои невесты! Дядь Игорь, а где ты столько фаты возьмешь и колец?

— У тебя, мелкая, одно на уме. В твоем-то возрасте! Я вообще дурею, дорогая редакция!

Посмотрел на мадемуазелей. Я что, на пидофила похож? Им еще в куклы играть. Невесты, мать их.

— Скажи тетеньке, что она ошиблась адресом. Она что не видит, какой я и какие они? И вообще я занят — видишь, деревяшку несу с куском кожи.

— Что прямо так и сказать? Что ты отказываешься?

— Да!

Мелкая защебетала. Женщина недоуменно на меня посмотрела. Чего удивляешься, мама Чоли? Что-то сказала Светлане.

— Тетенька говорит, что у них самые лучше женщины. Все мужчины хотят, разделить с ними ложе возле огня.

— Вот пусть и разделяют, да еще возле костра. Не хватало, что бы мне на задницу уголек попал! Это можешь не говорить и вообще забыть.

— Почему? И почему тебе на попу должен уголек попасть.

Да чесать мне лысый череп. Ляпнул, не подумав!

— Ты слишком много вопросов задаешь! Иди букварь учи! Короче это их проблемы. Я не горю желанием становиться мужчиной их соплячек. Поняла?

Светлана ответила женщине. Та кивнула и что-то сказала.

— Тетенька говорит, что скоро сюда придет Великая Мать. И она договорится с нашей Великой Матерью. Это с нашей бабушкой Настей.

— Да пусть договариваются о чем угодно. Мне то что?

— Она еще сказала, что если эти не подходят для тебя, дядь Игорь, то есть другие.

— Да наплевать, что у них там есть. — Меня начало уже это раздражать. — Все, скажи тетеньке до свидания. Пошли.

Светлана попрощалась и мы выдвинулись к яхте. Борщ был готов. Славка доводил свои шашлыки из форели до ума. Стоял одуряющий вкусный запах. Даже сглотнул. Показал брату кусок кожи. Маша особенно обрадовалась ягоде. Сказал, что еще принесут.

Первыми сели кушать дети. Борщ был что надо. Жаль только, что сметаны не было. Но ничего, дайте срок, поймаем какую-нибудь дикую корову. Будет и молоко и сметана.

Опять нарисовался шаман. Поводил носом, сглотнул. Начал что-то втирать бабусе.

— Игорь, — обратилась она ко мне, — что ты там устроил? С кем сцепился?

— Ни с кем. Чего этот бомжара пургу гонит. Так подержал одного за горло. Даже не бил его. Но предупредил, что если увижу его еще раз, особенно рядом со Светланой, порежу на кусочки.

— Так, — проговорил Славка, — с этого места по подробней.

— Подошел там один крендель ко мне. Вон из тех, — кивнул на лодки людей соленой воды, — предложил мне обменять за пригоршню янтаря Светлану.

— Чего! — Глаза брата, как у буйвола стали наливаться кровью. — Где он?

— Успокойся, наверное, свалил. Я ему нож к глазу приставил, сказал, что вырежу ему зеньки. Он даже в штаны наделал.

— Света и вы все остальные дети, от яхты не на шаг. — Взволнованно проговорила Маша.

Бабуся на повышенном тоне стала говорить с шаманом. Правда потом, тональность сбавилась. Говорили долго. После чего баба Настя пригласила шамана покушать. Сидеть за одним столом с вонючим стариканов мне не хотелось и я отвалил на яхту. Хотя за столом шаман не сидел. Ему налили тарелку борща, дали ложку. Показали, как нужно есть. Освоился он быстро. Хотя ума большого тут не требуется. Спорол весь суп. Даже тарелку вылизал. Славка накормил его еще и шашлычком из форели. Короче, старик обожрался и довольный отвалил. Бабуся ему еще и бусы красивые подарила, которые он тут же нацепил на себя. Вот прохиндей!

Сели со Славкой поесть. Сидим стучим ложками о тарелки, черпая наваристый бульон и заедая кусками мяса, лежащими на тарелке отдельно. Славка еще ухватил мозговую косточку и с наслаждением поедал, выковыривая мозг.

— Слышь Славян! Тут такая фигня, — он посмотрел на меня ожидающе, — ко мне мадама одна подвалила. Предложила в жены своих дочерей.

— А ты что? — Ухмыляясь, спросил брат. Маша тоже заинтересованно на меня посмотрела.

— А я что? Отказался. Там мелюзга по тринадцать-четырнадцать лет. Ты меня за кого принимаешь?

— Я понял, это те, кто за тобой и Светланой ушли. Тут еще их столько же оставалось.

— И? — Я уже понял, что не мне одному такое предложение было сделано. Посмотрел на Машу.

— Чего смотришь? Ему тоже предлагали.

— И как? Согласился? — Я засмеялся. Тут же получил от брата деревянной ложкой в лоб.

— Умный, заморыш?

— А чего сразу драться? Просто я представил Машину реакцию. Маняш, ты за карабин, надеюсь, хвататься не стала?

— Не стала. — Зло посмотрела на мужа. — Сказала, что бы шли отсюда. Я не собираюсь делить своего мужчину еще с кем-то!

— Да ладно, Маняш! Представь, была бы старшей женой! Гаремом рулила бы. Очередь назначала… — Опять огреб ложкой в лоб. — Завязывай! Что, пошутить нельзя? Шишка будет. — Потер лоб рукой.

— Шутники. Кобелье! — Маша встала из-за стола.

— Успокойся внучка. — В разговор вступила бабуся. — Здесь к этому относятся по другому. Мужчин мало. Они первыми гибнут. На охоте, например или в стычках между племенами. Мало кто до старости доживает.

— Вон, пусть Гоша и упражняется с ними. Все спокойней станет.

— А чего я то сразу, Маша? Ты на них посмотри. Они же малолетки все.

— А твоей девочке сколько? Семнадцать исполнилось, как я поняла.

— Семнадцать не четырнадцать и тем более не тринадцать.

— С Утренним Светом другая история. — Проговорила бабуся. — По сути, она уже старая дева, по их меркам. Это все из-за ее родителей. Не неволили девочку. А вообще здесь становятся замужними гораздо раньше. Кровь уронила, все, значит готова к рождению детей. Правда и умирает их достаточно из-за этого. Но все же организм здешних людей более приспособлен к выживанию, чем людей нашего времени. По этому, не осуждайте их. В чужой монастырь со своим уставом не лезут.

— Баб Настя, та дама, которая мне девчонок предлагала, сказала, что скоро здесь появится какая-то Великая Мать. Будет с тобой говорить. Надеюсь, ты не собираешься меня продавать?

— У тебя Игорь не язык, а помело. Сейчас от меня еще посохом по лбу получишь.

— Да ладно. Я же так, шучу!

Наступал вечер. На огне грелась вода для чая. Взял флейту. Стал наигрывать. Столько событий за день произошло. Заметил, что недалеко от нас стоит девушка. Одна из тех, кого мне предлагали. Самая старшая, как мне показалось. Лет пятнадцать-шестнадцать. Смотрела на меня. Слушала мелодию. Что самое интересное, других ее товарок не было. Ничего так симпатичная. Но и только. Думал о другой. Бабуся подозвала ее. Она нерешительно подошла. Маша усадила ее на стульчик. Я продолжал играть. Бабуся что-то спросила у нее. Она кивнула в ответ, продолжая смотреть на меня.

В груди появилось тревожное чувство. Чем больше думал о той, которую увели, тем больше становилось тревожнее. Перестал играть. Положил флейту.

— Что с тобой брат? — Спросил Славка, глядя пристально на меня.

— Не знаю. Не по себе как-то. Пойдем Слав, постучим палками? — Нужно было отвлечься.

Это были деревянные мечи, которые нам вырезал еще дед. На них отрабатывали удары. Ибо негоже, по словам деда, тупить в учебе боевое оружие.

Встали друг против друга. Разделись по пояс. Нас так заставлял делать дед. Шаг вперед — удар, шаг назад. Рывок в сторону с одновременным парированием. Разворот, еще удар. Блокировка удара, увод клинка противника в сторону. Получил пару болезненных ударов. Славка скалился. Но и он выхватил парочку. Скривился. Хотя конечно, били не в полную силу. Нарвался на удар ногой. Успел чуть довернуть тело. Удар пришелся в бок. Отлетел. Но успел соскочить на ноги. От следующего удара ногой сумел уклониться. Сам припечатал его. Правда, он на задницу не сел. Только поддался назад, тут же блокировав мой удар деревянным мечом. Кружили вокруг друг друга. Хорошо так постучали. Минут тридцать. Вспотели оба. Тело саднило. Но это и хорошо. На время успокоился. Скинул штаны и обувь, оставшись в плавках, с разбега кинулся в воду. Нырнул. Пошел кролем. Позади в воду прыгнул Славка. Отплыв достаточно от берега, развернулся. Вячеслав был рядом. Немного расслабились.

— Ты чего такой Гоша?

— Тревожно что-то было. За нее тревожно.

— До завтра ничего не будет. Ты же слышал.

— А если будет?

— И что ты предлагаешь? С шашкой наголо туда идти и всех там рубить в капусту?

— Не знаю.

— Не суетись. Суета нужна только при ловле блох. Мне тут наши шпионы доложили, что собрался совет вождей племен. Сидят, что-то в отношении нас думают.

— Да пусть на хрен думают. Нам то что?

— Да нет Гош. Тут не все так просто. А если они решат, что мы можем представлять угрозу. Плюс у нас ништяков куча. А так взять и все поделить. Могут на это решиться.

— Но здесь же вроде закон — никаких конфликтов?

— Закон этот для племен. За каждым из аборигенов стоит племя. А кто стоит за нами? Никто. Реально, бойцов у нас только двое — ты и я. Есть еще Гриша, но я не знаю какой из него боец. Поэтому рассчитывать нужно только на нас. В глазах дикарей это критически мало. Могут решиться. Убить нас, неандертальцев, Ваньку с Васькой, бабусю. А Машу и Светку заберут, как все наше имущество. Понятно?

— Блин горелый! Вот это засада будет.

— Давай назад возвращаться. Будем на стороже. На ночь оставим палатку и все на берегу. Сами на яхте. Если что-то будет, сразу отваливаем и начинаем террор. Заодно и девочку твою заберем, не обременяя себя ни какими обязательствами перед всеми остальными.

Рванули назад. Выскочили на берег. Маша дала нам два полотенца. Девчонка продолжала сидеть и смотреть на меня. Чего сидит? Темнеет уже. Сходили на яхту, сменили плавки. Оделись. Поставил на «немца» ночной прицел. Славка установил такой же на СВДК. Свою винтовку Славка, разложив сошки, установил на носу яхты, я на корме. Рядом каждый из нас положил еще и по гладкостволу. Славка своего «Вепря», я карабин. Второй КСК решено было дать Славкиной жене. Бабуся с Машей, увидев наши приготовления, заволновались.

— Что происходит дети? — спросила баба Настя.

— Готовимся бабусь, на всякий случай. Есть подозрения, что дикари нас попробуют на слабо.

— Ты уверен Вячеслав?

— Нельзя быть уверенным на все сто. Но у них сейчас совет вождей и шаманов собрался. Решают наш вопрос. У нас слишком много сокровищ, с их точки зрения и нас мало. Критично мало. Так что могут решиться на гоп-стоп.

— Может тогда лучше уйти?

— Уйти мы всегда успеем. Все спим сегодня на яхте. На берегу оставим только палатку. Тем более мы не решили Гошин вопрос. И он не собирается оставлять девушку здесь. Я правильно тебя понял, брат?

— Правильно.

— Ну, вот баб Настя. Пусть нас мало, но мы в тельняшках. У нас есть, чем удивить дикарей. У меня же еще парочка РПО есть. Так что если сунуться за халявой, у нас будет моральное право взять здесь все, что захотим, наплевав на всю первобытную кодлу. Заодно нас бояться начнут, а значит уважать.

— Ладно, мальчики. Делайте, как считаете нужным. Мы в этом деле полагаемся на вас.

— Хорошо. Маша, тебя я учил стрелять из карабина. Так что один карабин будет твоим, если что.

— Да, Славочка.

— А эта, что сидит? — Спросил я, глядя на девицу.

Маша усмехнулась.

— Чего усмехаешься, Маняш?

— Да ничего. Она к тебе пришла. Я то тут при чем?

— И что? Пусть домой идет.

— Гоша, — проговорила бабуся, — не хорошо так с девушкой обращаться.

Я чуть в осадок не выпал.

— Не понял, бабуся? Маша? Вы мне что тут, акробатикой с ней предлагаете заняться? Может прямо здесь, на палубе?

Славка заржал. Девчонка испуганно посмотрела на него.

— Да никто тебе не предлагает заниматься с ней акробатикой, как ты емко выразился!

— А чего тогда?

— Да ничего. Проводи ее.

— Куда? Темно уже практически. А если аборигены попрут?

— Тогда пусть у нас ночует.

Смотрел потрясенно на обеих. Маша кривила рот, стараясь не засмеяться. Бабуся спокойно улыбалась.

— Хорошо, пусть ночует. Вопроса нет. А завтра нам предъяву не выкатят? Если что?

— Навряд ли! — Взгляд бабы Насти был спокоен.

Чаи гоняли сидя на палубе. Собакины были на яхте. Бегемот тоже. Этот вообще борта судна не покидал. И смотрел на всех недовольно. Ну, конечно, ему же по камышам пошариться нужно, а тут приходиться сидеть. Захлопал крыльями ворон, устраиваясь на своем месте. Этому проще. Свалил когда захотел, куда захотел и хоть трава не расти.

Наступила ночь. Все улеглись в каютах. Даже девчонку, женщины уложили. Остались только мы со Славкой и животными на палубе. Костер около палатки давно погас. Даже углей видно не было.

Слава улегся вздремнуть, так как у нас уже традиция, я первый стою вахту. До середины ночи была тишина, кроме естественных звуков. В прибор ночного видения, постоянно сканировал окружающую территорию. Заметил движение. Кто-то крался к нам. Толкнул Славку. Он моментально проснулся. Одел свой ПНВ, я показал ему на гостя. Славка кивнул. Человек был не высокого роста. Крался очень хорошо. Слышно его шагов или еще чего-то не было. Брат так же тихо скользнул по трапу на берег и притаился. Как только неизвестный заглянул в палатку, Славян его упаковал. Без единого звука. Притащил на яхту. Ночь вообще темная была, луны не было. Небо закрыто облаками. Притащив языка на яхту, обнаружили, что это Быстрый Ветер. Затащили его внутрь яхты. Разбудили бабусю.

Парнишка сообщил нам, что на совете племен было решено нас уничтожить, а все наше имущество поделить. Все, в общем-то, как и предполагал Слава. И больше всех на этом настаивал их вождь — Большая Лапа. Единственно кто в этом не участвовал, это люди Великой Матери. Они вообще на совете не присутствовали.

Ну вот и все. Соглашение о ненападении друг на друга разорвано и не по нашей вине. Теперь мы морально свободны. Можем делать, что захотим, в пределах обороны. А заодно я спокойно могу грохнуть самого вождя, его сынка и забрать свою женщину! На остальное наплевать. Парнишку оставили в каюте. Залегли со Славкой каждый на своем месте. Приготовились. Магазины к «немцу» у меня лежали рядышком. Как и к карабину. Территорию рассматривал в ночной прицел. Наконец появились гопники. Они пришли под утро, думая, что мы сладко спим. Умные! Две толпы шло с двух сторон. Как только они подошли к палатке и постарались проткнуть ее, думая, что там кто-то есть, я включил прожектор яхты, направленный на берег перед судном и стоя на одном колене, открыл огонь. Славка до самого конца делал вид, что он лег спать в палатке, только, когда стемнело, вылез из нее и незаметно пробрался на яхту.

Работал с карабина, так как дистанция была не большая и картечь здесь самое то. Выстрелы звучали один за другим — один, два, три… Дикари валились словно трава под косой. Затвор карабина ходил как у швейной машинки, выбрасывая одну гильзу за другой. Они, падая на палубу, раскатывались в разные стороны. Пустой магазин падал на пол, со щелчком на его место вставал следующий. Сожаления, или еще каких рефлексий, не было. Ведь они пришли убивать нас. Практически сразу же, ко мне подключился брат. Загрохотал его «Вепрь». Он работал по второй толпе. У брата на карабине стоял барабанный магазин на 20 патронов. Еще два таких же лежали рядом и три коробчатых.

Вой, вопли, крики ярости, боли, ужаса. Грохот выстрелов нашего оружия. Все смешалось. Магазины менял быстро. Наконец они закончились. Переснаряжать магазины, времени не было. Схватил «немца». Открыл огонь. Дикари бросились бежать. Стрелял им вслед. Многие успокоились навсегда. Бросил «немца» на палубу, схватил свой топор, который так же заблаговременно приготовил и щит. Щит перекинул за спину. Рванул на берег.

— Гоша ты куда? Назад.

На фиг! Я видел, куда побежал сынок вождя. Тварина такая, цел оказался, постоянно скакал, прячась за других. А вот его папашка сдох. Ему моя картечь попала в грудь. Бежал за косматым как носорог. Попадавшиеся на моем пути, шарахались в стороны. Он бежал к своему племени. А куда еще ему было бежать. Он хорошо бегал, но и я не черепашка. Пробежали совсем немного. Он выскочил на довольно приличную поляну, на которой располагались шалаши. По середины поляны горел костер. Косматый что-то закричал. Из шалашей стали вылезать люди. Я перешел на шаг. Не куда не денешься, тварь. Он смотрел на меня. На его лице застыл ужас. В руках он сжимал копье. Я злорадно оскалился ему в лицо. Перебросил из руки в руку секиру. Занималась заря. Последнее утро в жизни этого дикаря. Давай посмотри. Около шалашей стали скапливаться люди. Мужчины, женщины, молодежь, подростки. Все со страхом смотрели на меня. А как же, столько бравых зольдатен пошли мочить двух чужаков — легче легкого. Вот только назад один прибежал, обосравшийся со страха, а за ним пришел один из этих чужаков, который должен быть уже мертвым. И где все остальные сильные и смелые воины племени, ушедшие с вождем? Скоро червей будут кормить или падальщиков. А может рыб в реке. Этих тоже нужно подкармливать!

Змееныш что-то стал кричать своим соплеменникам, указывая на меня. Смотри какая падаль, сам боится, а другие должны со мной разобраться! Перекинул топор в левую руку. Правая — легла на рукоять пистолета в набедренной кобуре. Один живчик кинулся на меня с копьем. Хорошая кобура, не нужно долго расстегивать, раз и машинка у тебя уже в руках. Грохнул выстрел и живчик улетел назад, со снесенным на половину черепом. Все же калибр «Орла пустыни» не слабый. Отдача была хорошая, но стрелял с близкой дистанции, метров десять всего. Народ замер.

— Кто еще? — Рявкнул им. Хотя они и не поняли слов, но смысл уловили по тону моего голоса. Вернул пистолет в кобуру. Показал пальцем на сынка мертвого вождя:

— ТЫ! — Взял топор в обе руки и двинулся на него. Он бросился на меня со своим дыроколом. Шустрый! Еле успел отмахнуться топором. Правда, при этом кремневый наконечник его копья разлетелся на куски. Но это не мои проблемы. Он держал в руках простую палку и удивленно смотрел. Потом, глянув в мои глаза, бросил в меня палку и кинулся наутек. Спокойно вытащил пистолет из кобуры, но в это время кто-то тронул меня за руку. Обернулся. Рядом стояла ОНА — Утренний Свет. Покачала головой, как бы говоря — не нужно. Опустил оружие. Не нужно, так не нужно. Хочешь подарить ему жизнь — подари.

— И-ГО-РЬ. — Проговорила она. Прижала руку к своей груди и показала в ту сторону, где оставалась яхта. Что она хочет сказать? Уходи? На ее глазах были слезы. Подошла ее мать, та беременная женщина. Девушка показала на нее, потом прижала руку к своей груди. Потом показала опять в сторону яхты и прижала руку к груди. Ничего не понимаю! Подбежал мальчик. Я его кажется вчера видел, он разговаривал со Светланой. Девушка показала на мальчика и опять прижала руку к своей груди. Брат похоже. Потом она показала в сторону яхты. А, понял про брата спрашивает. Я указал на пацана, и поднял руку повыше, как бы говоря о старшем брате. Утренний Свеи кивнула. Я улыбнулся:

— Все нормально. Жив, здоров.

Она что-то сказала своей матери. Потом посмотрела на меня опять и, показав на мать, опять кивнула в сторону яхты, положив руку к себе на грудь. Показала на мать…Мать… Отец… А где ее папаша? Он же приходил за ней?.. Вот черт! Он что, тоже туда поперся? Тогда трындец. Его я наверняка завалил.

Она смотрела мне в лицо, с надеждой. А что я ей мог ответить? Извини дорогая, я твоего папика грохнул!.. Глядя ей в глаза, пожал плечами.

— И-ГО-РЬ. — Снова назвала меня по имени и указала в сторону яхты. Просит пойти туда. Ну что же, пошли.

Не обращая ни на кого внимания, взял ее за руку и повел к берегу. Рядом пошла ее мать и мальчишка.

Когда подошли к яхте, вокруг стояла тишина. Еще на подходе к берегу, стали попадаться трупы. Утренний Свет и ее мать, стали бледнеть. Чем ближе подходили, тем больше трупов. Это я расстреливал их из винтовки. Около палатки трупов было много больше. Тут мы работали вдвоем со Славкой.

— Что так долго? — спросил брат. — Догнал урода?

— Нет, он убежал. Да хрен с ним.

— Вижу, привел свою зазнобу. Да еще и с тещей. Нормально!

— Слав. Тут такое дело, отец ее здесь был…

— Знаю. Парнишка его нашел.

— И?.. Мертв?

— Нет, но очень тяжелый. Ты его свинцом так нашпиговал, что я вообще удивляюсь, что он жив. Его сейчас Маша оперирует. Бабуся рядом с ней. И девчонка рядом трется. Она тоже целительница, оказывается.

Я завел девушку и ее мать на яхту, там сидел, опустив голову Быстрый Ветер. Увидев сестру и мать он подскочив, подошел к ним и стал говорить. О чем? И так понятно. Неожиданно женщина схватилась за живот, стала оседать.

— Да твои коромысла! Рожать будет что ли? — Посмотрел на меня Славка. — А что делать то?

— А я знаю? Я что, брат-акушер?

Спустился вниз. Там в большой каюте, Маша колдовала над лежащим на столе мужиком. Рядом стояли баба Настя и девчонка из этих, от Великой Матери.

— Баб Настя! — Она повернулась ко мне. — Там на палубе мама Утреннего Света рожать сейчас будет. Чего делать?

Маша посмотрела на бабусю, кивнула. Баба Настя пошла на выход.

— Игорь, а ты вместо меня побудь. Подавай Маше инструмент и прочее. На девочку не рассчитывай.

Ладно, подавать так подавать. Операция шла часа полтора. Это только со мной. И как он еще оставался жив? По мне так операции такие с аппаратом искусственного дыхания делают, где поршень все время что-то качает и прочая фигня. А тут только стол, пациент, два тела около него с повязками на физиономиях и специалист, тоже с повязкой, орудует разными пинцетами, крючками и прочим пыточным, пардон, хирургическим инструментом. Потом Маша зашивала его. Он только иногда стонал. Наконец закончили. Еще раньше услышали детский крик наверху. Ну, слава богу! Вышли все втроем на палубу. Там на надутом матраце, укрытая одеялом сидела мать девушки и кормила грудью мелкого. Заметил, как Славка, сидя на берегу, налил себе в стакан коньячку. Я посмотрел на девушку. Она на меня с надеждой в глазах.

— Я сделала все, что могла. — Сказала Маша. — Теперь остается только ждать. Он мужчина крепкий, будем надеяться на лучшее. Крови он потерял достаточно.

— Может кровь ему перелить?

— Можно. Только анализ провести нужно, какая у него группа и резус. Я ведь не знаю, так как все быстро пришлось делать. Тут уж не до группы крови было.

— Там народ кучкуется. — Сказал Вячеслав. — За своими похоже пришли, но подойти бояться.

— За своими? — посмотрел, и правда маячат. — Нужно бомжа этого с головой мертвой птицы приволочь. Пусть, сучара, ответит за беспредел.

— Согласен! — Поддержал меня Слава.

— Мальчики, только не нужно больше убийств. — Попросила нас бабуся. — Итак крови много пролилось.

— А не надо на чужой каравай варежку разевать. — Ответил я. — Бабусь, спроси, почему ее отец пошел нас убивать?

— Он не хотел. Был против. Так как вы его детей не тронули, даже добычу им отдали. И когда сюда пришли не стали требовать их выдачи. А его дочери даже целое сокровище подарили. Ты подарил Игорь. — Ответила бабуся. — Но его заставил вождь с шаманом. Они пригрозили, что лишат имени его сына — Быстрого ветра, изгонят его из племени, а это верная смерть. Плюс стали угрожать, что его дочь принесут в жертву духам, что бы умилостивить их за нарушение девочкой законов. И если он не хочет этого, тогда должен пойти и убить чужаков, а дочь отдать сыну вождя. Что ему оставалось делать? Сам подумай, Игорь.

— Понятно. С вшивым вождем я разобрался. Теперь идем к их главному шаману. А потом я навещу шамана их племени.

— Игорь…

— Что Игорь? С этим пора заканчивать и очень жестко. Что бы ничего более подобного в наш адрес даже помыслить не могли. Иначе нас задавят. Их больше. а нас мало.

— Все правильно Гоша говорит, баб Настя. Но ты не бойся, их главного мы сразу убивать не будем. Пусть он с тобой объясниться. Ты же с ним договор заключала. Только это, Маша, карабин у тебя. Ваня, можешь взять арбалет. Как стрелять, я тебя учил. Зарядишь и жди. Мы с Игорем скоро придем.

Секиру я оставил. Но взял своего «Змея». Плюс пистолет, карабин с пятью магазинами и нож. Славка взял своего «Вепря», а так же пистолет и нож. На пояс подвесил «Звездочку» за цепь.

Быстро рванули к логову ушлепка. Мы уже знали, где он харчевается. Успели вовремя, так как его кодла снималась с места, что бы рвануть когти. Двоих все же, особо прытких пришлось пристрелить. Ранениями решили не заморачиваться, так как это равносильно смерти, только мучительной, а мы не садисты. Тем более тратить на них, потом, свои лекарства не собирались. Дедка схватили за грязные патлы и приволокли к яхте. Славка там остался, а я рванул к шаману племени, к которому принадлежал клан моей девушки. Эти ни куда пока не собирались, так как у них покрошили мы со Славой не только шестерых взрослых мужчин, но и вождя. Кстати, там ошивался и сынок вождя, узнавший, что я ушел. Увидев меня, опять рванул, но я прострелил ему ногу. Катался по земле и верещал. На меня начал наскакивать их шаман. Оказалось он брат мертвого вождя. Все правильно, племя — это семейный подряд. Вытащил «Змея» из ножен и рубанул урода. Головенка его покатилась по траве. Тело упало. Вопящий племянник заткнулся, глядя на обезглавленное тело своего дяди-шамана. Народ был в ужасе. Подошел к змеенышу. Он глядел на меня, как кролик на удава.

— Я тебя, сучонок, убивать не буду. Копыта откинешь сам. А нет, так влачить будешь жалкую жизнь. Так как не добытчик ты теперь.

Повернулся и ушел. Пусть сами разбираются. Вернулся к яхте. Там главный бомж стоял на коленях перед бабусей. Баба Настя ему втирала за беспредел, жадность и глупость. Светлана мне переводила:

— Я же тебе говорила, шаман, что мои дети воины. А твои нет. Твои просто охотники и все. Ты думал, что если вас много, то вы можете прийти к нам, убить нас и забрать себе все, чем мы владеем? Ты глуп шаман. Тебе не шаманом нужно быть. Тебе даже поддерживать огонь в очаге нельзя доверить. Ты нарушил закон богов о гостеприимстве. Ты ел нашу еду. Ты вкушал ее вместе с нами, а потом решил нас убить. Плохо шаман. Что мне с тобой делать? И что делать с твоими людьми, шаман? Мои сыновья горят желанием броситься, словно волки на твое племя и поверь, они всех убьют. И виноват будешь только ты. И никто больше. так что мне с тобой делать шаман?

— Духи предков прогневались на меня. Я нарушил закон, вернее я позволил другим нарушить его, но это не снимает с меня вины. Все кто виновен и кто хотел завладеть всем тем, чем вы владеете, уже наказаны. Они мертвы.

— Не все. — Сказал я. — Светлана, переведи. Есть те, кто успел убежать. Но мы все равно узнаем чье племя еще замешано и кто конкретно. Мы их найдем, как и само племя, даже если оно успело отсюда убежать.

— Я уже не отвечаю за них. Я отвечаю за себя и своих людей.

— Разве ты не главный шаман? — Удивилась бабуся.

— Был главным. Но сейчас уже нет. Моей силы оказалось не достаточно, что бы противостоять вам. Теперь я всего лишь дряхлый старик. Убейте меня. Прошу об одном. Не трогайте моих. Из них никого не было здесь. Хотя двое уже ушли к предкам. Твои дети убили их.

— Они оказали сопротивление. — Пожал я плечами на вопросительный взгляд бабы Насти.

— Это хорошо шаман, что ты не снимаешь с себя вины и готов заплатить своей жизнью за жизнь своих родичей. Поэтому, слушай внимательно. Сейчас ты встанешь и пойдешь по племенам, которые здесь есть. Скажешь, что бы они пришли все сюда. Я буду говорить. К тому же заберут своих мертвых родичей. Я все сказала шаман. Когда-то я назвала тебя своим другом. Теперь я так тебя не назову. Потерять доверие очень легко, вернуть очень трудно шаман. Иди.

Старикан встал с колен. Нацепил на свою тыковку убор из дохлой птицы и побрел.

Утренний Свет сидела рядом с матерью. Ее маленький брат, родился мальчик, насосавшись грудь, спал. Мать тоже закрыла глаза. Ей нужно было отдохнуть. Глядя на своих родных, она вспоминала все, что произошло после появления чужаков на Большом Сборе племен. Их было мало. Из взрослых мужчин, всего двое, если не считать ложного человека. Но они не боялись. От них исходила уверенность в себе, в своих силах. Тоже самое исходило от огромных, волосатых ханти. Она только один раз видела этих животных — огромных как гора, с двумя большими заворачивающимися вверх клыками и покрытых шерстью. Они редко заходят в эти места, в основном живут дальше на полночь, там, где холоднее, ближе к Великому Льду. Когда шли эти исполины, все живое разбегалось в стороны. Они ни на кого не обращали внимания, даже на копьезубых. Вот и от этих чужаков веяло такой же силой. Они не стали требовать отдать ее им, за нападение. Наоборот, их женщины улыбались ей, а молодая и красивая, даже погладила ее по голове и почему-то прикоснулась губами к ее лбу. Но самое невероятное было потом. ОН, младший из чужаков по имени «Игорь», подарил ей цветок. Зачем? Ведь цветок бесполезен. Если только украсить на время им свои волосы. И то, он быстро завянет. И еще он угостил ее очень сладкой едой, которая была обернута во что-то удивительное! Она даже не могла сравнить это с чем-то ранее ей виденным. А потом, он прикоснулся своими губами к ее губам. Сначала легко, только коснулся. Она не понимала, что это. Ведь у настоящих людей, так никто и никогда не делал. А второй раз он ее обнял и прикосновение было долгим и… Утренний свет не могла объяснить сама себе — что это было! Ощущение чего-то необычного, завораживающего и зовущего. Она, не смотря на одежду, чувствовала его тело, его руки, которыми он обнимал ее, его губы. Как будто они слились в одно целое и стали не разделимым. Утренний Свет ощущала удары сердец — своего и его. Они бились вместе — удар в удар. В груди рождалось чувство, которое она никогда раньше не знала. Трепет, нежность и ожидание. Но стоило ему отстраниться, как все закончилось. Осталось только чувство потери и… надежды. Когда к ним подбежал Черный Медведь и стал называть ее своей женщиной, увидела, как изменились глаза Игоря. В них загорелось пламя ярости. Он готов был, бросится на сына вождя. Но ему, что-то сказала Великая Мать чужаков и он остановился. А потом, через старую женщину он просил выбрать его своим мужчиной. Она тогда ничего ему не ответила. В племени все уже знали о случившимся. Особенно зол был вождь Большая Лапа. Он кричал на ее отца. Там же был и шаман. Вождь с шаманом пригрозили, что за нарушение закона, Быстрого Ветра лишат имени и изгонят из племени. А это смерть для ее брата, так как выжить в одиночку невозможно. А ее саму, шаман предложил принести в жертву, что бы умилостивить духов. Никто не вступился за нее и ее брата, даже их родичи из клана Росомахи. Только отец с матерью защищали их. Но Утренний Свет поняла, что их участь уже решена. И тогда Большая Лапа предложил, что Быстрого Ветра не лишат имени, а ее саму не будут приносить в жертву, но для этого их отец — Острый Коготь, должен убить кого-либо из чужаков, а дочь отдать Черному Медведю. Отец отказался тогда. Сказал, что чужаки не тронули его детей, не причинили им вреда, хотя могли и даже были в своем праве. Как он может отплатить им такой неблагодарностью? На что вождь сказал — он сейчас идет на совет вождей, а когда придет, то Острый Коготь должен будет дать свой ответ. Вождя поддержали все кланы племени.

Большой Лапы не было долго. Отец был хмурый. Но молчал. Наконец пришел вождь. Он объявил, что вожди нескольких племен готовы выделить своих охотников для того, что бы разделаться с чужаками. И что это, одобрил главный шаман — Черный Ворон. Вождь посмотрел на ее отца, потребовал дать ответ. Острый Коготь кивнул, но потом сказал, что все это плохо кончиться. Большая Лапа только засмеялся в ответ. Сказал, что все имущество чужаков разделят между собой вожди, как и их женщину с девочкой. Остальных всех убьют. Нападут на чужаков они под утро, когда те будут спать крепким сном.

Ночью, отец отправил Быстрого Ветра к чужакам, предупредить о нападении. Он хотел хотя бы так отблагодарить их, за своих детей.

В нападение от племени ушло две полные руки мужчин, в том числе и ее отец. А позже они услышали отдаленные крики и грохот. Утренний Свет плакала. Она хотела, что бы вернулись живыми ее брат и отец, которых она любила. Просила духов, что бы и он, Игорь, остался живым. Когда стало светать. В племя прибежал Черный Медведь. Он был испуган. Она впервые видела его таким. А следом за сыном вождя пришел ОН — Игорь. Его спину закрывало что-то круглое, как солнце. В его руках был топор. Большой топор, сделанный из того же из чего и все их оружие. Больше никто из мужчин не пришел. Черный Медведь стал кричать, что чужаки всех убили и нужно убить этого, пока он один. Но Игорь не испугался. Он сам убил одного из родичей вождя, потом сломал копье Черного Вождя и тот позорно убежал. Осознание того, что ее отец и брат могут быть мертвы, заставило ее подойти к Игорю. Остановить его, прикоснувшись к его руке. Вскоре она узнала, что Быстрый Ветер жив. А вот про ее отца Игорь ничего не сказал и, взяв за руку, отвел к берегу. Вместе с ними туда же пошли ее мать и ее младший брат, еще не имеющий имени. Быстрый Ветер был на самом деле живым и здоровым. А вот отец нет. Он готовился уйти к предкам. И только женщина чужаков, которую звали «Ма-ша», не пускала его туда. Игорь и его старший родич на самом деле убили всех, кто пришел к ним со злом. Это было не возможно, но это было. Она никогда еще в своей жизни не видела столько мертвых. Мало того, Игорь и его родич даже добили еще тех, кто не умер сразу, продолжал мучиться. Потом они приволокли за волосы главного шамана и поставили его на колени перед своей Великой Матерью. Находясь на удивительной птице, которую Великая Мать и все остальные чужаки звали «ях-та», ее мать — Облако разрешилась от бремени мальчиком. Игорь тоже помогал Ма-ше не пускать ее отца к предкам. Утренний Свет не знала, как теперь она будет смотреть ему в лицо. Ведь ее отец шел убивать Игоря и всех его родичей. И еще на «ях-те» была девушка из племени другой Великой Матери. Что она тут делала? Ведь своих девушек это племя никогда одних не пускало. Утренний Свет знала ее. Три раза они встречались на Больших Сходах племен. Одну весну и две весны назад. Ее звали Сойка. Каждый раз, она приходя на Большой Сбор, возвращалась назад так и не выбрав себе мужчину. Ей было столько же как и Утреннему Свету. Вот и теперь она никого не выбрала. Хотя может и выбрала, раз находится здесь на «ях-те». И смотрит зло. Когда Игорь и его родич ушли за шаманом, Сойка подошла к ней. Глядела с ненавистью.

— Почему ты так на меня смотришь? Что я тебе сделала?

— Что сделала? Три весны назад Старый Енот сказал, что придет время и по Большой реке придут чужаки. Среди них будет только двое мужчин, высоких, с белой кожей и сильных. И один из них, самый молодой, подарит тебе, Сойка, удивительный оберег и ты станешь его женщиной. Родишь ему красивых и сильных детей. И вот они пришли. Но ОН, младший из мужчин подарил оберег не мне, а тебе! Он мне должен был его подарить. Ты украла у меня моего мужчину, которого я так долго ждала. Отдай мне оберег. — Сойка требовательно протянула руку.

Утренний Свет закрыла ладонью свой ладинец. Она его больше уже не прятала. Видела, с какой завистью смотрят на нее другие женщины. И с особой завистью и злостью на нее смотрели женщины клана вождя. Ведь именно они имели все самое лучшее.

— Еще чего! — ответила Утренний Свет. — Мало ли что, тебе наговорил ваш Старый Енот. Значит, он ошибся. И-ГО-РЬ мне его подарил. Их Великая Мать сказала мне, что это ЛАДИНЕЦ, который их мужчины дарят только один раз и забрать его назад не могут. Это женский оберег, он защищает женщину, которой подарен, от зла. Но особо он ее защищает, когда женщина носит под сердцем дитя. И ты думаешь, я тебе отдам его? Ты глупа Сойка!

— Ты что, рассчитываешь, что ОН возьмет тебя своей женщиной? После того, как твой отец хотел убить его самого и всех его родичей. Я вообще удивлена, что женщина старшего родича не дает уйти твоему отцу к духам предков.

— Потому, что они не такие как вы и как мы. И я не боюсь тебя Сойка. А если он не возьмет меня своей женщиной, что ж, пусть. Значит, я это заслужила. Но МОЙ ладинец, останется со мной, до конца.

Сойка закрыла лицо руками и заплакала. Плакала горько с обидой, как будто ее обманули в чем-то очень прекрасном…

Я смотрел на девушку, сидящую около своей матери. Они о чем-то разговаривали. С того самого момента, как я привел ее на борт яхты, она ни разу не посмотрела на меня. Ну да, я же ее отца практически грохнул. Только усилия Маши не давали ему откинуть копыта. И наплевать, что ее папаша шел меня убивать. Убивать Славку, Машу, Светлану, Ваньку, Ваську, наших Гришку и Лиду с их дитем. Наконец бабусю. Ведь отец ближе, чем мы. Кто мы вообще такие? Чужаки. Так нас тут зовут. Утренний Свет. Слишком длинное имя. Утренний свет — это заря. Заря, Зорюшка, Зоряна. Значит, буду тебя звать Зоряной. И пусть никогда не скажу его вслух, особенно после того, как ты уйдешь, но я все равно буду звать тебя Зоряной!

_________________________________

…Ольга смотрела на переход — два мегалита вкопанных в землю друг против друга, на границе большого круга выложенного камнями. За прошедшие тысячи лет вросшие в землю. Здесь прошел ее любимый, унося их дитя на своих руках. Сейчас пришло ее время, тоже пройти, унося из этой кровавой эпохи другое их дитя, пока еще не рожденное. Луна была полная. Она сделала небольшой надрез на руке, капнула своей крови. В выемку камня, лежащего между двух мегалитов. Пока она беременна, она может пройти, но только к самому началу начал. К истоку, туда, где еще все не предопределено. Пока ждала открытия перехода, вспоминала, как выбиралась с каменного уступа. Ей опять повезло. Она усмехнулась. Нога не была сломана. Кости целые, но был сильный ушиб. Так, что первое время, она не могла вообще опираться на нее. Даже сейчас, она использовала самодельный костыль, который сделала позже, что бы передвигаться. В том месте, где на маленькой площадке, куда она упала, росли кусты, была расщелина в скале. Узкая. Но пролезть она смогла. Правда, пришлось снимать свой доспех. Хороший доспех. Любимый сам делал его ей. И бросать его, как и оба клинка, она не собиралась. Второй клинок она нашла возле самого края. Еще немного и он упал бы в пропасть. Но не упал. Сколько же у тебя везения, а, Караваева? Может, хватит уже бегать по эпохам? Может, настало время определиться. Да его нет с тобой рядом, но у тебя есть его продолжение. Он обязательно тебя найдет. Он всегда тебя находил. А к тому моменту, как ты его увидишь снова, ты должна приготовиться. Родить мало, нужно еще вырастить. Что бы когда ты его увидишь, смогла бы гордо сказать — смотри любимый, это той сын, а это твои внуки! А это твой народ.

Что бы пролезть через расщелину пришлось разорвать рубашку. Связать ей сложенный доспех и завернутые в него клинки. Привязать к здоровой ноге и ползти, подтягивая тяжелый груз. Было очень больно и трудно. Сверток цеплялся за выступы. Но она справилась. Что самое интересное ползла в темноте, на светлое пятнышко впереди. Выползла в небольшую пещеру. Свет в нее проникал через трещину на верху, на своде. Небольшой проем, но его было достаточно. Тут же была лужа, куда стекала вода, сочащаяся из трещин, которые змеились по стенам пещеры. Она тогда просто погрузила в нее голову. Пила, приподнимаясь только, что бы вдохнуть и опускала голову опять в кристально-чистую воду. Провела несколько дней около источника. Питалась, собирая слизняков, червей и насекомых. Пару раз, ей удалось сбить камнем висячих, под самым сводом, летучих мышей. Ела их сырыми. Брезгливости она не чувствовала. Он отучил ее от этого еще в самом начале. «В пищу годиться все, что может дать силы и поддержать тебя! А все остальное от лукавого!» — так говорил он ей, когда первый раз заставил съесть только что разрубленную змею, из которой все еще сочилась кровь. Хотя сейчас, змея для нее была бы истинным деликатесом.

Постепенно ушибленная нога стала слушаться. Хотя как слушаться? Было все равно нестерпимо больно, но она уже могла хотя бы немного на нее опираться. Почувствовав, что может двигаться дальше, решилась идти. Помимо той дыры, через которую она попала в пещеру, имелось еще две расщелины. Одна совсем маленькая, пролезть туда мог разве что ребенок. А вот другая — позволяла передвигаться в ней на четвереньках. Она одела доспех, ширина хода позволяла. Вот только куда он ведет? Но выбора не было. Нужно было двигаться. Тем более летучие мыши куда-то делись. Ползла в темноте долго. Проверяя впереди все на ощупь. Несколько раз ложилась и засыпала. Проснувшись, опять двигалась. То, спускаясь вниз, то — поднимаясь. Постепенно пришло отупление, ни каких мыслей. Двигалась как автомат. В какой-то момент услышала едва различимый шум впереди. Стала двигаться еще осторожнее. Наконец поняла — это был шум воды. Наконец выползла на небольшую площадку. Ниже в метре, бежал поток. И было немного светлее. Да! Там где вода уходила под каменную стену, был свет. Еда различимый, но был. Значит, добралась до выхода на поверхность. Вопрос только, насколько глубок этот поток? Размышлять над этим можно долго. Но выхода все равно только два. Остаться здесь или пойти вперед. «Никогда не сдавайся!» — так говорил ей любимый. «Я не сдамся!» — сказала вслух она и перевалилась через край. Поток подхватил ее. И перед самой стеной, она уперлась ногами в дно! Ей было всего лишь по грудь. Это хорошо, но теперь самое главное, не дать потоку унести. А вдруг там водопад? Цепляясь за каменные выступы, она погрузилась с головой. Проплыла два-три метра и схватившись за очередной выступ, встала в полный рост. И вовремя. Так как водопад, на самом деле был. Еще три-четыре метра и она улетела бы в пропасть. С трудом вылезла на небольшую площадку. Рядом с водопадом. Усмехнулась — из огня, да в полымя! И что делать? Стала осматриваться. Опять улыбнулась. Выбраться можно было. Метрах в пяти от нее стоял горный козел. Какое-то время, они смотрели друг на друга. Она почувствовала сильный голод, даже представила себе, как вгрызается с сочащийся кровью кусок козлятины. Животное, наверное, что-то увидело в ее глаза и, развернувшись, поскакало по краю горы. Если здесь прошло это животное, то и я пройду. Цепляясь за малейшие трещины и выступы, сумела выйти на довольно приличную тропу. По которой спустилась вниз.

И вот теперь, спустя два дня, она стоит около перехода. Наконец увидела, что кровь из выемки исчезла. Все нужно идти. Отбросила самодельный костыль. Взяв в правую руку клинок, второй оставался в ножнах за спиной, левую положив на живот, как бы дополнительно защищая свое самое бесценное, Ольга шагнула вперед, за пелену…

Глава 6

Те мертвые, которые лежали дальше от берега, были уже убраны их родичами. Оставались те, которые лежали совсем рядом. Подходить к нам просто боялись. Постепенно народ стал собираться. Наверное, подействовали слова главного шамана. Мы с Вячеславом находились на яхте, отслеживая аборигенов. У меня, как обычно, был карабин и «немец», у Славки СВДК и его «Вепрь». Не считая по пистолету у каждого в кобуре. Народа становилось все больше и больше. Мы уже знали люди чьих племен участвовали в акции по взятию нас на гоп-стоп. Наконец к трапу подошел шаман. К нему вышла баба Настя. Мелкая была около нас с братом и переводила. Бабусе я дал мегафон, имевшийся на яхте.

— Я привел людей, как ты и хотела Великая Мать.

— Благодарю тебя шаман. — Оглядев толпу, бабуся толкнула речь. Мегафон усиливал ее голос и морально давил собравшихся здесь аборигенов. — Скажите люди, вы ведь считаете себя настоящими людьми? Почему вы напали на нас? Разве мы причинили кому-то из вас зло? Разве кто-то из нас присвоил себе силой то, что принадлежит вам? Я знаю, что есть договор. Его заключили еще ваши предки, что здесь, на Большом Сходе запрещено применять оружие, за исключением поединка. Но поединок, это когда сходятся двое. Только двое. К тому же поединок проводят днем, при свете солнца. Ибо это суд богов. А что случилось здесь, ночью? Пришли ваши мужчины, что бы убить нас и забрать себе то, чем мы владеем! И что получилось? Они мертвы! Пусть не все, мы знаем, что некоторые сумели убежать. Где вождь Серых Цапель? Его нет среди мертвых. Я жду. Или Серые Цапли хотят, что бы к ним пришли мои дети? Они придут. Даже если Серые Цапли попытаются убежать, они найдут их. Волки всегда находят свою добычу. Лучше пусть он придет сюда. — Бабуся помолчала немного. Вокруг стояла тишина. — Те, кого вы называете ложными, так не поступали с нами. Мы многих видели, когда шли сюда. Старшие предпочитали с нами меняться, а не забирать силой. Вас же обуяла жадность. И что теперь? Чем все это закончилось? Закончилось тем, что ваши родичи умерли, ушли к духам предков. Что они сейчас им скажут? Как будут оправдываться, что нарушили их законы? Всегда лучше обмениваться, чем нападать друг на друга. Всегда лучше дать соседу то, что у него нет, а он даст тебе то, что у тебя нет, чем идти и забирать у соседа силой. Ведь сосед тогда тоже может прийти к тебе и прийти не с добром. Мы умеем многое из того, что вы не умеете. Что никто из живущих сейчас не умеет. Мы могли бы научить вас делать хорошую и красивую одежду. Выращивать пищу и вы не знали бы голода. Лечить многие болезни. Научили бы строить жилища, которые лучше ваших пещер. Теплее и надежнее. А что теперь?

Ко мне подошла Маша:

— Игорь! Я сделала анализ. Знаю, какая у него группа крови и резус. Вы с Вячеславом можете отцу Утреннего Света стать донорами. Ему нужна кровь, состояние ухудшилось.

— Пошли, я ее дам. — Сказал невестке и спустился в каюту.

Маша ввела мне иглу в вену. Пошло прямое переливание. Я расслабился. Закрыл глаза. Захотелось спать…

— Игорь! — Маша тихонько трясла меня за плечо. — Все Игорь. С тебя пока достаточно. Увидел, что в каюте находится Зоряна, так я стал звать Утренний Свет. Они тихо сидела в уголочке. Поднялся. Меня качнуло. Маша подставила плечо. — Обопрись.

— Нет. Все нормально. Я уже в норме. — Голова кружилась. Похоже, Маша достаточно с меня выкачала. Прошел на палубу. Сел на раскладной стульчик. Подошла невестка, принесла горячий сладкий чай. Славка добавил туда немного коньячку. Бабуся продолжала грузить народ. Привели вождя Серых Цапель. Он еле передвигался. Его зацепило. На этот раз, как я понял сработал Вячеслав.

— Скажи вождь, — говорила баба Настя, — стоило оно того? Сколько взрослых и сильных мужчин потеряло твое племя?

— Полную руку.

— И ты сам, скоро уйдешь к духам предков.

Дикарь молчал. Было видно, что ему совсем плохо. Правое плечо и бок в крови.

— Мы можем тебе помочь. Отсрочить твой путь к предкам, вождь.

Дикарь посмотрел на бабусю с надеждой.

— Да, да Вождь. Мы умеем исцелять такие раны. Но только мы, никто больше. Что скажешь вождь?

— Что я могу сказать Великая Мать. Я могу сказать тебе только свое слово. Что Серые Цапли никогда больше не нападут на тебя и твоих детей. И если нужно они всегда придут к тебе на твой зов. Но если ты выполнишь то, что сказала — научишь их делать другую, хорошую одежду и выращивать пищу.

— Ты со мной торгуешься вождь?

— Нет. Мне уже делать это не нужно. Я и так уйду к предкам.

— Мы все туда уйдем. Одни раньше, ибо глупые, другие позже, ибо умнее! Ты кем хочешь быть?

Вождь Серых Цапель усмехнулся:

— Да, Великая Мать. С тобой не поспоришь! Глупым никто не хочет быть.

— Я могу это считать, что мы договорились?

— Да! — дикарь совсем осел и в итоге потерял сознание. Крепкий дядька. Столько времени терпеть и все же договорится. Молодец, настоящий вождь!

Баба Настя крикнула Машу:

— Посмотри, что с ним?

Мария подбежала к вождю Серых Цапель.

— Не понял? — это уже Славян. — Бабуль, он шел нас убивать и грабить, а ты собираешься его лечить?

— Да Слава!

— Почему?

— Потому, что этот вождь уже знает, что с нами связываться очень опасно. Можно досрочно уйти к духам предков. А вот другой на его месте, может посчитать, что у него, в отличии от предшественников, получиться успешнее еще раз взять нас на слабо, как ты выразился. За одного битого, двух не битых дают, слышал о таком?

— Слышал. Ладно, поступай как знаешь, баб Настя.

— Забирайте своих мертвых родичей и позаботьтесь о них. — Сказала наша «Великая Мать».

Аборигены засуетились. Вскоре все трупы исчезли. Но народ не расходился. Заметил, как на краю леса появилась группа людей. Чем ближе они подходили, тем интереснее становилось. Аборигены, которые толпились тут, отступали в стороны, пропуская вперед этих людей. Наконец они подошли. Впереди шла пожилая женщина. Одета была в одежду из хорошо выделанной кожи. Что-то типа платья до колен, с небольшими разрезами по бокам. Штаны и кожаная обувь до щиколоток. На голове меховой убор, Из-под которого на спину опускались седые волосы, перевязанные кожаными шнурками. Глаза ее были такого цвета, как и глаза бабуси. Позади нее, находились еще пять женщин, но моложе, одетые в такие же одежды. С ними шли с десяток мужчин, вооруженные копьями и кремневыми топорами. Женщина остановилась, не доходя до берега метров пять. Стояла и смотрела на бабу Настю. Вокруг была тишина.

— Это Великая Мать! — тихо проговорила Светлана.

— Позови Быстрого Ветра. — Сказал я ей.

— Спроси его, как далеко находиться племя этой женщины? — Светлана, тихо переговорив с парнишкой, сказала, что в паре дней пути.

Посмотрел на Славку:

— Что-то быстро они обернулись?

— Да, я тоже об этом подумал.

Поинтересовался у Быстрого Ветра, как такое могло быть? Он ответил, что о нас все узнали еще семь дней назад. На совете племен от Большой Лапы. Тогда понятно!

— Здравствуй, сестра! — Наконец прервала затянувшееся молчание баба Настя.

— Здравствуй, сестра! — Ответила женщина и улыбнулась.

Николаевна сошла на берег. Посох она передала Славке. Две женщины стояли рядом друг с другом и держались за руки. И самое что удивительное, они обе были похожи. Не только цветом глаз, но и чертами лица. Только кожа одной была темнее, чем кожа другой.

— Вы пришли! Пророчество Старого Енота исполнилось. — Сказала Великая Мать местного племени.

— Какое пророчество? — Спросила бабуся.

— У нас жил тот, кто говорил с духами. Он редко говорил о том, что должно случиться, но если такое произносил, то его предсказания всегда сбывались. Три весны назад, прежде чем уйти к духам предков, он сказал, что придет время и по Большой реке придут чужаки. Они будут белее, чем все живущие сейчас. И среди них будут женщины, которые являются нам родичами, только далекими. А мужчин взрослых будет только двое. И один из них, младший подарит одной из моих дочерей удивительный оберег, станет ее мужчиной и она родит ему красивых и здоровых детей. Он уже подарил свой оберег кому-нибудь, сестра?

— Подарил.

— Кому?

— Утреннему Свету.

Женщина удивленно подняла брови. Некоторое время помолчала. Потом улыбнулась:

— Все же Старый Енот ошибся. Один единственный раз ошибся! Чужак подарил оберег не той, о ком сказал Старый Енот. Но Утренний Свет тоже одна из наших дочерей. Так что, ошибка не такая уж и большая.

Потом женщина повернулась к стоящему недалеко шаману.

— Я уже знаю, что здесь произошло. Ворон, я вижу ты к старости совсем разум потерял? С этого момента Договор Племен нарушен и больше не действует. Как ты объяснишь это предкам, когда предстанешь перед ними? Кто теперь придет сюда? Большой Сход, это было благо для всех племен. И с каждым годом все больше людей приходило сюда. А кто теперь пойдет?

— Я отвечу перед предками, Великая Мать.

— Конечно, ответишь. А сейчас собирай Совет вождей. Будем решать — что нам делать!

— Я уже больше не главный шаман всех племен.

— Да, это так! Но пока нет другого, ты еще им побудешь. Будь мужчиной Ворон, сумей исправить то, что натворил. Когда-то Ворон, ты был крепок, красив и быстр. И самое главное — мудр не по годам. Я помню это время.

— Когда-то и ты была стройнее, моложе и красивее. И у тебя было другое имя. Я тоже помню то время и никогда его не забывал. И помню, как впервые увидел тебя в лесу с копьем в руке. Ты нарушала закон, охотясь на зверей.

— Это была молодость Ворон. Юности это свойственно. Прекрасное время было, Ворон, ты помнишь?

Шаман кивнул:

— Но ты тогда не пошла со мной.

— Но ведь и ты не пошел. Был слишком гордый.

Мы со Славой посмотрели друг на друга. Брат ухмыльнулся:

— Похоже эти двое в молодости по куралесили не слабо.

— Точно. Вот только характерами не сошлись.

Женщина между тем продолжила:

— Но те времена давно прошли, Ворон. И назад уже не вернуться. Ты тоже знал о пророчестве. Никогда бы не подумала, что ты совершишь такую глупость. Чего ты испугался?

— Наверное того, что с ними пришло другое время. Мир изменился.

— Мир всегда меняется, Ворон. И не в наших силах этому помешать. Иди, собирай вождей и шаманов. Будем решать. Зажги последний раз огонь Совета.

— У некоторых племен не осталось вождей.

— Пусть придут те, кто займет место ушедших.

Старик направился к лесу.

— Нам нужно о многом поговорить, сестра. — Сказала женщина, обращаясь к Анастасии Николаевне.

— Обязательно! Но сейчас, я хочу тебе кое-что подарить. — Бабуся протянула своей собеседнице очередной оберег. — Это символ Рода. Род — это тот, кто создал весь наш мир. Его символ — коловрат в солнечном круге. Он несет в себе мощную силу, пробуждающую Родовые связи у кровных родственников и укрепляющую семейные узы. Это сила созидания и гармонии, помогающая обрести мудрость и любовь наших предков. Так же символ несет в себе силу солнца, плодородия и процветания. Пусть твое племя процветает, пусть будет меньше потерь и рождается больше детей, сестра моя.

Оберег был из серебра, размером с ладонь, на кожаном ремешке. Женщина держала его в своей руке и осторожно гладила кончиками пальцев удивительную вещь. Потом она посмотрела на Николаевну.

— Его нужно носить на шее. Видишь, у меня такой же. — баба Настя прижала ладонь своей правой руки к груди, где у нее на кожаном ремешке находился точно такой же оберег.

— Мда! — Проговорил тихо брат. — Пока мы с тобой суетились, набивая яхту всякой всячиной. Бабуся затарилась оберегами. Молодец!

— И не говори! Интересно, сколько у нее их?

— А я знаю? Бабуся три баула со своими вещами притащила. Что там у нее, я не в курсе.

Народ постепенно рассосался. Издырявленную палатку мы со Славкой убрали. Поставили столик. Стулья. Развели костер, подвесили котел. Великая Мать с интересом за нами наблюдала, выслушивая пояснения бабуси. В какой-то момент, она увидела девушку, которая еще со вчерашнего дня отиралась у нас на яхте и смотрела, как Маша оперировала отца Зоряны. Теперь она помогала Марии с раненым вождем племени Серых Цапель. Его на яхту не затаскивали. Маша работала с ним на берегу. Тем более сложной операции там не потребовалось. Подождав, когда Мария закончит с пациентом, подозвала девушку к себе. Мелкую мы со Славкой никуда от себя не отпускали и она нам послушно все переводила.

— Сойка. Я вижу, ты осталась без оберега? — Девушка стояла перед женщиной, опустив голову. — Тогда тебе придется вернуться назад в племя. Но у тебя есть время, выбрать себе мужчину, пока племена не разошлись.

Девушка покачала головой, так и не подняв взгляда.

— Ты мне перечишь? — девушка сжалась в комок. Мне ее стало даже жалко. Из всего услышанного, я понял, что это ей я должен был подарить ладинец. А я, нехорошая редиска, подарил другой! Теперь над ней будут все смеяться. Кроме того, это какой удар по ней самой — ждала, ждала суженного и он пришел, только в последний момент свернул от нее к ее родственнице! Девочка, конечно, симпатичная, слов нет, но сердцу то не прикажешь.

— Подожди, сестра. — Баба Настя положила свою руку на руку женщины. — Пусть она останется у нас. Сойка очень способная. Моей внучке помогает. Пусть учится. А там посмотрим.

Великая Мать заинтересованно посмотрела на Николаевну. Улыбнулась. Бабуся ей кивнула. Потом Великая Мать аборигенов посмотрела на нас со Славкой. Взгляд был оценивающий. Сначала разглядывала моего брата. потом перевела взгляд на меня. Было такое ощущение, будто я жеребец и меня оценивает покупатель. Мне такая фигня не понравилась.

— Заметил, как она нас разглядывала. — Проговорил мне в полголоса Слава.

— Еще как! Что-то мне все это перестает нравиться. Смотрит как на самцов-производителей. Типа, нам ваши мозги на фиг не нужны, нас интересуют другие ваши функции.

— А что плохого Гоша? Представь — в малиннике окажешься. Какую захотел, такую и подгреб под себя.

— Я всегда знал, братишка, что ты реальный бабуин, мечтающий о гареме самок.

— А по шее, заморыш?

— А что такого? Скажешь, что нет? Ты до свадьбы с Машей, чего вытворял?

— Ты не понимаешь. Смотри, мелкий — есть два древних инстинкта, один у женщин, второй у мужчин.

— Интересно! Это какие?

— Женщина подспудно ищет самца, который не только ее будет обеспечивать и защищать, но еще и от которого она сможет родить здоровых и красивых детей. Это нормально. А мужчина наоборот, ему нужно покрыть как можно больше самок, что бы оставить как можно больше своего потомства! Это очень древние инстинкты, еще со времен динозавров или даже еще раньше, когда эти плавали в морях, как их… а панцирные рыбы.

— Ну да. То-то я смотрю стали больше рожать, ага, как же! Наоборот, стараются меньше киндеров плодить. Причем как мужики, так и женщины.

— Это уже цивилизационный изврат. Слишком умные, хотят больше удовольствий и меньше обязанностей. Кстати, Гоша, если кто и говорил бы про бабуина, то только не ты.

— Это почему?

— Почему? Да достаточно вспомнить, как ты развлекался только на одной этой яхте!

— И как я развлекался? Что-то не помню!

— А кто год назад с двумя ляльками, на неделю отваливал? Мало того, назад вернулся вообще с тремя! Что? Хочешь сказать, что ты там им про навигацию рассказывал и учил морские узлы вязать?

— Да, именно так все и было.

— Я тебя заморыш сейчас в воду выкину. Будешь мне тут лапшу вешать. Одна из них на мобильник сняла как ты голый и две твоих голых подружки с борта яхты прыгаете.

— Ну и что? Вон нудисты на пляже толпами ходят и никто их в разврате не обвиняет.

— Ага, нудист значит?

— Не я. Это Елена нудистка была. Предложила нам раздеться, вот и разделись. Подумаешь, покупались немного.

— Покупались? А у кого потом одна из них на коленях сидела и так эротично тебя облизывала.

— Ну и что! Поцелуй, это еще не разврат!

— Не, я тебя сейчас реально в воду выкину, заморыш. Ладно, нудист, а вот, совсем недавно, когда мы с Машей в загородный дом приехали. У нее тогда чуть глаза на лоб не выскочили. Там прямо с порога начали попадаться предметы женской одежды. А на ручки двери в зал висели женские трусики. Причем не в единственном экземпляре, а двойном комплекте. Лифчики, платья, колготки. И, наконец, Гоша на диване, голый, с двумя дамами, тоже в наряде Евы и все в обнимку, спят.

— Ну, так спали же! А голые — так жарко было. Вот и разделись. Что в одежде спать что ли? Странный ты какой-то брат!

— Ты меня достал! В воду прыгай!

— Не буду. Хочешь меня утопить? Я слаб. С меня твоя жена столько выкачала.

— Я на тебя спасательный жилет одену.

— Не Славян. Давай без купания.

— Значит, признаешь, что бабуин?

— Конечно, признаю. Славян — бабуин!

Оба засмеялись.

— Чего это вы ржете, как жеребцы! — смотрела на нас удивленно бабуся. На губах Великой Матери аборигенов была улыбка.

— Я же тебе говорю Слав, что нас рассматривают как жеребцов. Интересно, за сколько нас продали? — Говорил не громко, но бабуся все слышала.

— Вас еще пока не продали и продавать не собираются.

— Тебя, Гоша, в аренду сдадут! — засмеялся брат.

— А почему меня, а не тебя? Ты вон какой, даже больше меня. Брутальный мачо. Из тебя жеребец намного более продуктивный получится, чем из меня, болезного!

— Меня нельзя!

— Это почему?

— Меня уже сдали в аренду, пожизненно.

— Опять языками зачесали! — Маша покачала головой. — Вам заняться нечем?

— Правильно Маняш, гони своего мужа, пусть пашет, боров здоровый, а я пока отдохну. Что-то дурно мне!

— Дурно? — Славка усмехнулся. — Вань принеси ведро воды!

— Да иди ты! — Встал. — Бабусь, а чего девочку эту оставила?

— А что такое Игорек? — Губы Николаевны тронула усмешка.

— Да ничего. Просто мне интересно!

— Она Маше помогать будет, учиться у нее. Да и разве плохо, если наш род станет больше на одного человека? — продолжала улыбаться.

Посмотрел на Машу. Она тоже усмехнулась. И на Славкиной физиономии возникла глумливая ухмылка. Он начал насвистывать марш Мендельсона.

— Вы что? Совсем уже?

— А ты что так разволновался, Гоша? — Усмехаясь, спросила невестка.

Даже Светлана улыбалась.

— Дядь Игорь…

— Так стоп! — перебил я ее. — Не нужно меня спрашивать о фате, кольцах и прочей лабуде. Поняла?

— Почему?

— Потому, что все кончается на «У»! Ну вас всех. — Решил пройтись. Позвал с собой Боню.

Тоже мне свахи! Блин горелый! Карабин висел на плече стволом вниз. Шел вдоль берега. Боня лениво двигался рядом. Отойдя от яхты шагов двадцать, неожиданно увидел девичью фигурку. Она сидела на траве и плакала. Подошел к ней. Посмотрела на меня. По щекам текли слезы. Встала.

— И-ГО-РЬ! — Прижала руки к груди, будто прикрывая медальон. Мы смотрели друг другу в глаза. Ну и чего ты тормозишь? Она же ждет. Сделал к ней шаг. Взял ее за плечи и притянул к себе. Она уткнулась мне в грудь и обхватила меня руками. Так и стояли некоторое время. Потом она подняла лицо. Я наклонился и накрыл ее губы своими губами.

— Пойдем. — Сказал ей и, отстранившись, взял за руку. Мы пока еще не понимали языка друг друга. Но разве здесь и сейчас это было важно? Она доверчиво шла за мной. Вернулись к яхте. На нас смотрели все кто там был — брат, его жена Маша, бабуся, дети, Гриша с Лидой, мать Утреннего Света, вернее уже Зоряны, Великая Мать местного племени и сопровождавшие ее женщины.

Посмотрел на бабусю, потом на Машу с Вячеславом:

— Все! Мы можем уходить. Вот моя Зоряна, я получил все, что хотел. А дома у нас много работы.

Зоряна прижалась ко мне, я обнял ее одной рукой. Так и стояли перед ними всеми. Бабуся кивнула.

— Да Игорь. Ты прав. Но не все так просто.

— Что именно?

— Племя медведей, откуда твоя Зоряна лишилось вождя и шамана. Они потеряли с десяток взрослых мужчин.

— Не совсем понимаю тебя баб Настя? Мне то что? Сидели бы ровно на заднице и живы бы были. Или ты мне предлагаешь там шаманом начать подрабатывать, а Славка, наверное, за вождя?

— Не юродствуй, Игорь!

— Извини бабуль. Я не юродствую.

— Насчет всего племени я не знаю. Но вот клан твоей невесты пришел к нам.

Только сейчас обратил внимание, что недалеко от нас собралась толпа. Человек пятнадцать — двадцать: мужчины, женщины и дети. Самым первым стоял какой-то старик.

— Клан вождя самый влиятельный в племени и самый многочисленный. Так что родичей твоей Зоряны изгнали. Так что, нужно забирать их с собой.

— Заберем. Нам люди нужны. Перевезем в два этапа. Сначала увезу вас туда. Выгрузим все с плота. Потом вернусь и заберу всех Зоряниных родичей. Это не проблема. Места на холме хватит всем.

— Да Игорь, все верно. С этим мы определились. Есть еще кое-что. — Бабуся замолчала, пытливо глядя на меня. Что за фигня? Маша старалась на меня не смотреть. А Славка только ухмылялся. Так же заинтересованно на меня смотрела местная Великая Мать и ее визави.

— Что еще Анастасия Николаевна?

— Тебе Вячеслав все объяснит.

Посмотрел на брата.

— Гош, давай отойдем в сторонку. — В это время Облако позвала свою дочь к себе. Девушка посмотрела на меня, как бы спрашивая разрешения. Она, похоже, уже определилась. Теперь для Зоряны главными стали не ее родители, а я. Поцеловал ее в лоб и кивнул: — Иди.

Отошли со Славкой немного в сторону.

— Тут такое дело, братан. Тебе работенка обламывается, не пыльная, но приятная!

— Я начинаю догадываться, Славян!

— Ну, вот видишь, значит, вату катать не будем?

— Да нет, почему же, давай покатаем. Мне интересно, очень.

— Да ладно, Гош! Чего говорить то? А то я себя каким-то сводником или еще хуже, сутенером начинаю чувствовать.

— А что, братишка? Попробуй, вдруг понравиться сутенером родного брата быть.

— Что несешь?

— Ничего. Кто это додумался до такого?

— Да вот та, местная бабуся. Попросила, что бы мы с тобой окучили несколько их девок. Так сказать, для улучшения породы.

— А, значит, ты тоже участвуешь в празднике жизни?

— Нет. Я сразу отказался.

— А чего так?

— Ты тупой?

— Тупой! Это же круто, пошел, залез в малинник. Какую захотел, такую и подгреб под себя. Твои же слова!

— Гош, при других обстоятельствах, я бы не отказался. Но в данном случае нет.

— Что боишься, Маша их поубивает?

— Не поубивает. Мало того, она даже слова не скажет.

— Тогда чего?

— А того. Просто я ей в глаза не смогу больше смотреть. Понимаешь? Она не такая как местные. Это всегда будет стоять между нами и, в конечно итоге, я ее потеряю. А она сегодня мне сказала, что беременна.

— Я тебя поздравляю. Значит, Маше ты в глаза смотреть не сможешь, а я своей, значит, смогу?

— Гош, у местных другой менталитет. Они к этому спокойно относятся. У них в порядке вещей, что у мужчины может быть и две и больше женщин. Никаких проблем. И твоя подружка, спокойно к этому отнесется. Может еще гордиться будет, типа, вон у меня какой производительный мачо!

— Да пошел ты!

— Гош! Нам бы не нужно сориться с этим племенем. Это одно из самых влиятельных племен здесь. Нет, мы конечно крутые с тобой бодигарды, но ты сам понимаешь, на чем держится вся наша крутизна. Нам нужно время, что бы укрепится. То, что мы сейчас тут дикарей покрошили, это да, на какое-то время мы себя обезопасили. Но всего лишь на время. Чем больше его будет проходить, тем больше о нас будут рассказывать небылицы, особенно о наших якобы сокровищах. А это будет разжигать аппетит и алчность дикарей. И в один прекрасный момент они опять решаться. Только подготовятся уже лучше. Тем более Игорь, тебе же не прямо сейчас нужно снимать штаны и начинать увеличивать народонаселение! Если тебя так колбасит, перед Утренним Светом…

— Ее зовут Зоряна!

— Да, извини! Имя уже придумал? Хорошо, пусть будет Зоряна. Игорь, к тому же она тебе не жена, так ведь? Или что? Уже успели? Ты смотри мне, бабуся будет недовольна.

— Серьезно? А чего так?

— Свадьба, это ритуал. Даже вон у дикарей, они ритуал делают, когда девчонку отдают в другое племя или клан. Пусть и примитивный, но ритуал. А мы-то ведь не примитив! Тем более ты сам хотел, ритуалы свои творить. Вот и будет у нас ритуал, свадебный. И мы к нему будем серьезно готовиться. Отвезешь нас к нашему убежищу. Потом все равно вернешься сюда, за остальными родичами своей будущей жены. Вот тогда и поработаешь. И Зоряна тебе глаза мозолить не будет. Гош, отнесись это как к работе. Тем более, насколько я знаю, они своих девок никому ни когда не отдают. А тут тебе на выбор, самых лучших. И заметь, жениться не надо!

— Знаешь что, братан…

— Знаю. Есть слово «хочу», а есть слово «надо»! И рулит тот, кто слово «надо», ставит впереди слова «хочу»! Обрюхатишь хотя бы пару дам и все, можешь сваливать. А там и до Зоряны дело дойдет. Мы ее пока к свадьбе приготовим.

— Ну, ты и засранец, Славка.

— Знаю. Но иногда нужно чем-то жертвовать.

— Ловко! Конечно, нужно, мной например.

— В данном случае, да тобой! Мне как вождю, пришлось сделать не легкий выбор! Но интересы племени главнее собственных хотелок. — Стоит свин, улыбается. — Причем Гоша, заметь, это будет приятная жертва с твоей стороны. Тебя же не на костер тащат и не на дыбу. Чего жмешься как девственница в борделе?

— Вождь! Тоже мне — вождь!

— А что такое?

— Где твой броневик, вождь? Лучший друг советских пионеров и физкультурников.

— Шутишь? Это хорошо. Можно сказать, что мы договорились. Мы договорились Игорь?

Ничего ему не ответил, пошел на яхту. На бабку и Машу принципиально не смотрел. Продали меня как барана. Даже обидно! И этот тоже, стратег хренов. Союз ему нужен племенной. Все такие умные, я один идиот! Позвал Светлану.

— Пойдем мелкая, сейчас с аборигенами пообщаемся и собираться будем.

— А куда собираться?

— Домой, куда еще? Где мы себе дом строим? И еще Светлана! — последнее говорил громко. — Когда ты вырастешь, какие бы интересы племени не были, я не за что не соглашусь тебя отдать кому-то, ради этих интересов или сдать в аренду.

— А что значит, сдать в аренду?

— А это ты у мамы с папой спроси. Или у бабушки. Они тебе расскажут. Они большие специалисты в этом. Поверь!

Подошли к родичам Зоряны. Все их немногочисленные вещи были с нами. Как позже узнал, все, что они приготовили на обмен, племя у них отобрало. Поговорил со стариком. Он, оказалось, был Зорянин дедушка и глава клана росомахи. Объяснил им, что теперь они поедут с нами, на новое место, если конечно захотят. Заверил, что с нами им будет лучше и что ничего бояться не нужно.

— Ты теперь мужчина Утреннего Ветра? — Спросил меня старик.

— Да. Я возьму ее в жены и у нее будет другое имя — Зоряна. — Старик выслушав мои слова в Светланеном переводе, только кивнул в ответ. Они стали располагаться на берегу, рядом с яхтой.

Собрались мы быстро. Славка заверил, что с родичами Зоряны ничего не случиться, так как люди племени Великой Матери за ними присмотрят. Так же здесь оставалась баба Настя. Для нее поставили палатку. Оставили котел с треногой, еще кое-каких вещей и продукты. С собой на яхту взяли пару мужчин. Почти двое суток понадобилось, что бы добраться до нашего холма. Яхта была сильно перегружена. Шли против течения. Часто на двигателе. С братом и невесткой не разговаривал принципиально. Зоряна постоянно находилась рядом со мной. Отлучаясь только к отцу или помочь матери. Мы не разговаривали с ней. Просто понимали друг друга. Ей понравились мои поцелуи. Иногда сама тянулась губами ко мне. Целовал ее открыто. Наплевав на всех. Аборигены не понимали, что происходит. А мнение моих родственников, меня волновало мало.

Наконец пришли. Начали выгружаться. Первым делом разгрузили плот. Потом на половину разгрузили яхту. Достали весь шанцевый инструмент. Пилы и все топоры. Выгрузили оба станка. Оставив их на берегу. Они были в упаковке, так что, ничего с ними не будет. Достали генераторы. Вытащили и сложили рядом со станками и генераторами, всю мою кузню. Славка перетащил на берег весь свой арсенал. Отдал ему три арбалета, оставив у себя только один. Оба лука так же оставил. Ибо все равно из них стрелять никто не умел. Заметил, как Зоряна украдкой, заинтересованно смотрела на арбалеты и на мои луки. Позвал ее собой. Отошли немного от яхты. Взял лук. Наложил стрелу и натянул тетиву. Она негромко хлопнула и стрела ушла в полет, воткнувшись в ствол дерева, росшего рядом с берегом. Посмотрел на девушку. На ее лице был восторг! Сбегала. Принесла стрелу, с трудом вытащив ее из ствола. Протянул ей лук. Она сначала замерла, но потом покачала отрицательно головой. Что-то стала мне говорить. Понял из ее речи, что нельзя. Я не знаю, что у них там можно, а что нельзя, но здесь законы определять будем мы. Протянул ей настойчиво лук. Наконец она взяла. Показал, как нужно держать, накрыв своей ладонью ее ладонь, в которой она держала лук. Показал, как нужно натягивать тетиву, наложив стрелу. Ожидаемо, стрела никуда не полетела, упав ей под ноги. Посмотрела на меня удивленно! Я засмеялся.

— А что ты хотела, Зоряна? Стать на раз-два олимпийским чемпионом? Не, дорогая, этому будем учиться. Долго и упорно!

Она тоже улыбнулась. Подняла стрелу и, наложив, натянула тетиву. Хлопнула тетива, стрела осталась у нее в руках. Стал показывать ей, раз за разом. В общем, где-то через полчаса, стрела ушла в полет, правда в недолгий и предсказуемый — в склон холма. Но она была счастлива. Что-то говорила, даже попрыгала радостно. Сбегала, принесла стрелу. Сидел на валуне и наблюдал за ней. Она пыталась стрелять. В основном у нее не получалось, а если получалось, что стрела пролетев два десятка метров, куда-нибудь втыкалась, радости не было предела. Даже повизгивала. Как ребенок. В какой-то момент посмотрела на меня, держа в руках лук и стрелу. Я ей улыбнулся. Подошла. Прижала лук со стрелой к своей груди. Смотрела вопросительно. Улыбаясь, кивнул ей. Тут же потянулась ко мне губами, но оружие из рук не выпустила. Поцеловал ее. Опять стала мучить лук и себя. Упорная! По сути мы бездельничали, пока все остальные работали. Да и наплевать.

Отца Зоряны мы со Славкой перенесли на берег. Там разбили три палатки. Одна была большая. В ней его и положили. Эта палатка стала, своего рода, медпунктом. Мать Зоряны с мелким и дочерью расположились во второй палатке. А Маша со Светланой, Лидой и малышом в третьей. Все остальные, то есть мужчины спали на улице. Благо было тепло. Утром, на третий день, как мы вернулись с Большого Схода. Я готовился отплыть назад, за родичами своей будущей жены. Они все, за исключением моего будущего тестя, провожали меня. Шел один, вернее с Боней. С собой взял карабин, «немца» и штуцер. Ко всему арсеналу двойной боекомплект. «Бенелли» оставил брату. Ну и конечно пистолет в набедренной кобуре был при мне. Зоряна стояла напротив меня. Держала за руку. Еще ранее заметил, что все местные женщины носили при себе по небольшому кремневому ножу. А вот у Зоряны не было вообще ничего. Отобрали, видать, еще тогда.

— Подожди! — Сказал ей. И забежал на яхту. Взял из своих вещей ремень — портупея военная офицерская, без плечевого ремешка. И нож в чехле. Хороший нож, из отличной стали. Выбежал назад. Подошел и одел ремень на нее. Прицепил чехол с ножом.

— Носи Зоряна. Не ходи безоружной. — Она восхищенно гладила ремень. Вытащила нож, по его лезвию пробежал солнечный блик. Вставила нож в чехол, произнесла: «Иго-рь» и обняла меня, ткнувшись своими губами в мои. Еще не умеет дарить нормальный поцелуй. Но ничего, научимся, да, Зоряна! И имя ты мое меньше тянуть стала.

— Игорь, я ее переодену. — Сказала Маша. Взгляд был виноватый.

— Надеюсь.

Зашел на яхту. Все остались на берегу. Только Славка забежал ко мне.

— Гош. Ты это, не обижайся на нас.

— Да ладно, интересы племени. Рулит тот, кто слово «надо» ставит впереди слова «хочу». Сам говорил? Так что давай иди на сушу, начинай броневик делать.

— Какой броневик?

— Ты же вождь! А у каждого уважающего себя вождя, обязательно должен быть броневик. Иначе никак.

— Шутишь? Это хорошо. А то, как то стремно расстаемся. Ты за нее не беспокойся. Мы ее и переоденем и все прочее.

— Ладно! Давай Славка иди на берег. Мне пора.

Он кивнул. Сошел на сушу. Втащил за ним трап. Заработал двигатель и я, выведя яхту из залива, пошел вниз по реке. Впервые я не пожал руку брату при расставании. На Машу вообще старался не смотреть. Хотя она-то тут при чем? И вообще, погано было. Казалось бы, что такого, ну побарахтаешься с одной, с другой. Это же хорошо! И самое главное никаких обязанностей! А с другой — не терплю, когда меня используют, тем более так! Чувствуешь себя как какое-то животное, которое на поводке привели в стойло, а там кобыла привязана уже или телка. Ты ее покрыл и тебя опять на поводке повели, сеном кормить.

Шел на парусах, вдоль правого берега уже несколько часов. Сонары показывали как и в первый раз, хорошую глубину. Бросил взгляд на берег и завис. На пригорке стоял детина. Не, не так — ДЕТИНА, вот так! Боня подскочил еще раньше. Уставился на аборигена. Но молчал. Я схватил бинокль. Хорошо его рассмотрел. В шкурах, рост два — два с лишним метра. Черные густые волосы, бородатый. Черты лица грубые, есть надбровные дуги, но не большие. Большой лоб, чуть скошен, но не так как у неандертальцев. Ближе к кроманьонцам. В руках держал копье. Смотрел на яхту с интересом. Потом к нему присоединился еще один. Ростом чуть ниже. Понял, что это женщина. Она тоже смотрела на яхту с интересом. Не знаю почему, но я им помахал рукой. Женщина недоуменно посмотрела на мужчину. Тот на нее. Потом оба опять уставились на меня и… мужчина подняв левую руку, помахал мне. Яхта уходила все дальше, наконец они скрылись из глаз.

Интересно, кто они? Явно не неандертальцы! И не кроманьонцы! Не слабые ребята! Вот такого бы нарядить в броню и трындец, замучаешься его долбить разными колюще-режуще-рубящими игрушками.

На ночь остановился около небольшого острова. На сам остров сходить не стал. Спал в каюте. Боня на палубе. Таким макаром, глядишь, и он у меня морским волком станет. Вернее морским псом! К месту дошли в первой половине дня. Пришвартовался, как и в прошлый раз. Заметил, что людей стало гораздо меньше. Наверное, племена расходиться стали. Родичи Зоряны оставались на месте, терпеливо меня дожидаясь. Когда установил трап с яхты на берег, меня встретила Анастасия Николаевна вместе с Великой Матерью.

— Игорь… — Начала говорить бабуся, но я ее перебил.

— Извините баба Настя, что перебиваю, но давайте без демагогии. Все нормально. Будем крепить дружбу народов, в стиле интернационала, мир-дружба — жвачка — порванный презерватив! Давайте, где они, претендентки на племенного жеребца. Быстрее начнем, быстрее закончим. Я не собираюсь тут торчать до морковкино заговенья. Дома дел по горло и меня там, кстати, невеста ждет.

— Игорь, подожди не кипятись!

— Да нет, Анастасия Николаевна, я спокоен, как стадо мамонтов. У меня нервы как стальные канаты! Баба Настя, один вопрос — с кем из этих диких племен, мне еще нужно будет крепить дружбу подобным образом? Вы уж сразу весь список огласите, пожалуйста.

— Перестань Игорь! Ты чего из меня монстра делаешь? Ты думаешь мне все это нравиться? Но она очень попросила. Это важно Игорь. Прости, что все так. Я понимаю, как ты себя чувствуешь. Это, навряд ли какому нормальному мужчине бы понравилось, что его используют как жеребца не более. По принципу — нас твои мозги и твои чувства не интересуют, как и весь ты сам в целом. Нас интересует только то, что у тебя между ног. Тем более, что ты сам себе всегда выбирал с кем и когда. А альфонсов терпеть не можешь. Но здесь немного другое. Иди сюда. — Она позвала к костру.

Подошел, сел на стульчик. Бабуся протянула мне чашку с чаем:

— На, попей. Успокоишься.

— Что это?

— Чай. С травками. Не бойся. Просто успокоительное и расслабляющее.

Хлебнул. Нормально. Вкус необычный, но приятный. Постепенно выпил всю чашку. Налила мне еще.

— Пей. Тебе это нужно. Полезно.

Постепенно выпил и эту чашку. Злость и напряжение стали уходить. Почувствовал расслабленность. Чего это она туда намешала? А, наплевать!

— Игорь. Посмотри вон туда. — Указала бабка чуть в сторону. — Видишь девушек?

Я посмотрел. Потом взглянул на бабусю:

— Баб Настя, да Вы что тут совсем уже? Их же там штук десять! Не, я на такое не подписывался.

— Никто не говорит, что ты со всеми будешь. Выбери сам.

— Блин горелый, баб Настя, прям как в борделе! Вон тех четверых сразу убирайте. Вы бы еще совсем соплячек привели, которые только-только мамкину титьку сосать бросили.

Николаевна кивнула: — Конечно. Я сразу сказала об этом. Но для них это не совсем понятно. Раз девочка уронила кровь, значит, уже готова к деторождению. Здесь их очень рано отдают мужчинам. Это твоему Свету, вернее Зоряне, ты же так ее назвал, повезло с родителями. Ладно, с шестерыми позже определишься.

— Это как?

— Можешь со всеми шестерыми, можешь меньше. Но с тремя ты должен обязательно. Тем более не факт, что они все сразу понесут. Хотя Великая Мать и сказала, что понесут. Но не знаю. Или что, испугался за свою мужскую силу?

— Да не испугался. Ты бабуся что, не понимаешь? Они же по сути соплячки! Какой с них толк? Я не прыщавый семнадцатилетний малолетка, у которого при виде голой женской коленки, все впереди торчать начинает и изо рта слюни капать. А если еще и прикоснется к тому, что выше этой коленки, так сразу семяизвержение начинается. Мне с такими малолетками не интересно. Удовольствия на минимуме, а суеты на максимуме. Я предпочитаю женщин, которые что-то в этом уже понимают. Опытных и искушенных. Вон там одна есть, среди тех, кто сопровождает эту суровую тетю. Постарше этих девиц будет, но по младше меня и скорее всего, знает как себя вести в постели с мужчиной. Ну или около костра. Сомневаюсь, что у них постели есть.

— Есть, не сомневайся. Не с пуховыми перинами и так далее. Но есть. Это какая?

— Да вон та. В сторонке чуть сидит.

— Вижу. Ладно.

— И когда сие действие?

— Вечером.

Ну, вечером, так вечером. К вечеру убрали еще четверых. Это я настоял. Остались две постарше из всего молодняка. И еще та, на которую я показал. Как сказала бабуся, эта женщина входила в их совет матерей. Своего мужчину потеряла три года назад. В течении последних двух лет потеряла своих двух детей. Одного, мальчика, укусила змея и пока донесли его до стойбища, он умер. Второй ребенок, девочка умерла от какой-то болезни. Помочь ей не смогли, хоть они там, в этом племени через раз были целительницы и знахарки.

Женщины развели костер, что-то варили в котелке, который мы оставили бабе Насте вместе с большим котлом.

— Николаевна! Я не собираюсь тут, возле костра порно устраивать.

— А ты и не будешь. На выпей вот этого отвару. — Бабка протянула мне чашку с какой-то темной бурдой.

— Что это?

— Пей, не бойся. Я не буду поить тебя дрянью.

Ладно, выпил. Вкус не понятный, но не противный.

— Иди Игорь в каюту. Туда придут. И еще, на вот тебе обереги, подари их девушкам после всего.

— Что? Ладинец каждой?

— Нет. Это другие, но тоже женские. Не забивай себе голову.

Да по барабану. Подарить, так подарить. Я никогда скупым не был.

Ушел. Расположился в самой большой каюте. В своей, которую всегда занимал. Там и постель была на двоих. Не сексодром огромный, но двуспальная кровать. Проверенная!

Вскоре привели одну из двух оставшихся от молодняка. Самое что интересное, но какого-то дискомфорта и злости не испытывал. Наоборот, испытывал прилив сил и желания. Чего это мне бабуся подмешала?

Девица испуганной не была. Оглядывалась, рассматривая все вокруг. Заметил, что зрачки ее глаз были расширены. Тоже чем-то опоили? Нормально! Я уже был голый. А чего тормозить?

Сидел на кровати поставив ноги на пол. Она подошла ко мне. На ней было платье из выделанной кожи, до колен, с небольшими разрезами по бокам. Они все ходили в таких. Только еще штаны должны быть. Но на этой их не было. Провел руками по внешней стороне бедер, задирая подол. Ожидаемо французского белья не оказалось, как, впрочем, и какого другого. Почувствовал, как начинает дрожать. Встал и стащил с нее платье. От нее пахло травами. Купали ее в чем-то? Да наплевать! Как животных свели, мать их. Но не будем животными! Будем людьми. Твоего согласия, по-моему детка, тоже не спрашивали. Может у тебя есть тот, кто тебе нравиться? Но ваши старшие решили, что сначала полежишь под другим. Засранцы!

Не бойся детка, я постараюсь быть с тобой нежным. Хотя желание во мне нарастало, как-то очень быстро. Главное не сорваться и не превратиться по настоящему в животное.

Смотрела то на меня, то на постель. Показала вопросительно на нее. Я кивнул. Подошла и залезла на нее, встав ко мне задом на четвереньки. Не, ну это ни в какие ворота. Так не пойдет! Перевернул ее на спину. Будем учиться, дорогуша, цивилизации! Целовал ее лицо, шею, грудь, все тело, гладил, ласкал. Сам еле сдерживаясь. Да что б их, чего намешали? Расслабилась, стала даже меня гладить, только как-то неуверенно. Задышала. Провел ей между ног, влажно. Все можно начинать, а то так с мозолить себе можно все. А тут еще работы — не початый край! Да блин горелый, что за мысли лезут в голову. Раздвинул ей ноги пошире, навалился. Вошел, аккуратно. Вздрогнула, заерзала. Все начали…

… Приподнялся на руках. Лежит, согнув ноги в коленях и раскинув в стороны. Смотрит на меня, руками схватившись за мои руки. Глаза широко раскрыты, зрачки сильно расширены. Точно опоили какой-то хренью, как и меня. Так как чувствую, что желание опять накатывает на меня волной. Ну что детка, с тебя хватит или повторим? Мои руки не отпускает. Начала сжимать мои бока коленями. Значит продолжим…

… Сижу на кровати. Она лежит рядом. Смотрит на меня. Молчит. А что говорить? Тем более я не понимаю пока что по их, а она — по-нашему. Губы припухшие, на шее, груди следы поцелуев. Пытается гладить мне руки. Лежи, лежи. Ноги еще вверх подними, а то не дай бог все впустую окажется. Мне тогда что тут, жить оставаться? Смотрю на нее. Симпатичная девочка. Где-то на периферии сознания возникло чувство жалости к ней. Понял как-то отстраненно, что все эмоции подобного плана приглушены. Что они подмешали? Взял рядом с полки оберег. Что на нем изображено так и не понял. Оберег был на красиво сделанном кожаном шнурке. Она села. Одел ей на шею. Улыбнулась. Стала гладить висюльку. Опять как то отстраненно подумал, это как будто попользовал даму, потом достал из кошелька пару купюр и всунул ей в ладошку. Нормально, что скажешь. Сожаление мелькнуло и ушло. Встал с кровати. Она тоже поднялась. Взял ее платье или как это называется, хрен знает, хотел одеть на нее. Но она мотнула головой, забрала одежду, одевать не стала. Погладила меня по груди. Поцеловал ее напоследок и она вышла. Зашел в душевую. Была такая, в небольшом закутке. Успел ополоснуться.

Через какое-то время зашла вторая. Глаза такие же — широко раскрытые с расширенным зрачком. Все начинается по новой. Ну иди ко мне, солнышко маленькое…

… Проводил и эту с подаренным ей оберегом. Поцеловал напоследок. В душ не успел. Дверь открылась и зашла вдова. Глаза такие же, как и у первых двух. Мда. Но тебя явно не опаивали. Сама глотнула. Одежду скинула сама. Грудь конечно не такая юная как у ее воспитанниц, но тоже хороша. Тело поджарое, но не уродливое. Хорошие бедра. Перевел взгляд на грудь. Видно было, что эту разогревать не нужно. Соски нарягшиеся. Губы чуть приоткрыты. Даже слегка облизала их. Смотрит жадно на меня. Сижу на кровати. Подошла. Положил руки ей на бедра, потом переместил на ягодицы. Сжал их. Придвинул ее к себе еще ближе. Стал целовать живот. Желание стало накатывать новой волной. Она положила мне на голову ладони, стала гладить, пропуская волосы между пальцев. Потянул ее к себе. Мои ноги оказались между ее ног. Села мне на колени, обхватив ногами мне бока. Теперь целовал и ласкал ртом ее грудь. Она застонала. Сунула руку вниз, приподнялась и направила меня в себя. Резко опустилась. Показал ей, что бы начала двигаться. Поняла быстро. С полунамека. Стонала громко. Но я не обращал внимания, занимаясь ее грудью и сжимая ладонями ее ягодицы…

… Вот с этой дамой оторвались от души. Она оказалась такой голодной до мужчины, что сам удивлялся. Она готова была съесть меня целиком. Не уходила всю ночь. Испробовали разные положения. Инициатором был я. Бедная моя постель. Уронили карабин, который я положил на стол. Хорошо он не выстрелил. Постель была смята, белье даже сползло частично на пол. Брал ее и грубо и нежно. И она вела себя то ласково, то начинала кусаться, не прокусывала, конечно, кожу, но так, терпимо. К утру заряд пойла стал заканчиваться. У меня резко пошел откат. Стояла на коленях, держал ее за бедра и как только излился в нее, почувствовал накатывающуюся слабость. Упал на спину. Она легла рядом. Гладила меня по груди. Терлась лицом об нее. Но я уже слабо соображал. Как провалился в сон, не помню…

… Проснулся к обеду. Самое что удивительное, она лежала рядом. Тоже спала, обняв меня рукой и положив мне на грудь голову. Тихонько выбрался. Встал, сходил в душ. Усталости не чувствовал. Оделся. Присел на край кровати. Погладил ее по спине. Она проснулась. Открыла глаза. Улыбнулась мне. Потом встала и потянулась как кошка. Одел ей на шею оберег. Но она мало на него среагировала. Положила мне руку на грудь, а потом себе на живот. Продолжала улыбаться. Все понятно! Если бы не Зоряна, я бы ее забрал. Вышел из каюты, залез в один из выдвижных ящиков, достал нож. У меня их было с пару десятков. Покупных. Хороших, из отличной стали. Вернулся в каюту. Она одевала одежду. Протянул ей нож в чехле. Вот теперь ее глаза расширились по настоящему, не от пойла.

— Возьми. Родится мальчик, отдашь ему.

Не знаю, поняла она или нет, но она кивнула и прижала подарок к груди. Так с ней и вышли на палубу. Сойдя на берег, она кивнула на вопросительный взгляд местной предводительницы «команчей». По расплывшейся в улыбке физиономии, понял, бандерша осталась довольна.

— Ну что, Николаевна? Все? Интересы племени соблюдены? Можно отваливать?

— Да Игорь. Можем уходить. Пора домой.

Аборигены загрузились, расположившись на палубе. В каюты их пока не пускал. Ну их. Грязные и дурно пахнущие. Нужно было их искупать в реке. Вот только они не желали категорично купаться. И что у них за страх перед водой? Наша бабка, отдала своей новой подружке большой котел, чем еще сильнее обрадовала ту. Ничего, котлы у нас еще есть, целых три штуки.

Наконец отвалили. Весь путь прошел относительно спокойно. Когда останавливались на ночлег, дошел специально до острова, возле которого ночевал, заставил всех аборигенов вымыться и постираться. С песочком.

Когда до нашего холма оставалось пройти несколько часов, произошел случай, который многое потом изменил у нас. Идя вдоль нашего берега, я постоянно рассматривал его в надежде увидеть тех великанов. Но вместо них на берег выскочил какой-то абориген. Начал что-то кричать, махал руками. Кто это такой? Посмотрел в бинокль… Мама дорогая! На гоминиде были рваные и грязные джинсы, кроссовки и рваная майка. Волосы всколочены. Он продолжал орать и бегать вдоль берега. Стал убирать паруса. Включил двигатель. Стал маневрировать.

— Игорь! — Взволнованно проговорила бабуся. — Он кричит нам по французски!

— Уверена, баб Насть?

— Да! Он просит помощи.

Неожиданно «француз» замер, а потом бросился в реку. На берег выскочила пара волков. Причем огромные. Раза в полтора выше простого серого хищника. И черные. Схватил «немца», открыл огонь. Одного завалил. Второй отскочил обратно. Человеку кинул спасательный круг, с привязанной веревкой. «Француз» сумел ухватиться за круг и мы его втащили на борт яхты!

— Ты кто, мать твою! И что здесь делаешь?

Бабуся перевела мой вопрос на французский. «Французом» оказался молодой парень лет девятнадцати-двадцати. И он был на самом деле французом. Звали его Пьер Ланжруа — студент Сорбонны. Но самое смешное было это то, что как только он очухался, первый его вопрос был:

— Вы русские?

— Русские.

Он сел на задницу и проговорил с сильным акцентом, но по-русски: «Невероятно! Потрясающе!»

Глава 7

Сидел на валуне. Смотрел на Зоряну. Она самозабвенно мучила лук и склон холма. Хотя сейчас спустя неделю, после нашего возвращения, у нее стало получаться лучше. Подарил ей колчан со стрелами. Радости было до небес. Несколько раз по вечерам подходила ко мне с немым вопросом. Я знал, что она ждет — когда я стану ее мужчиной? Но каждый раз отводил ее к матери. Потом Светлана объяснила, что нужен ритуал. При этом мелкая, ехидно, не забыла брякнуть по фату и кольца. Зоряна да и все остальные ее соплеменники и родичи не совсем поняли про эти свадебные атрибуты. Но Светлана, в конце концов, объяснила им, показав на обручальное кольцо Марии. А фату показала в ноутбуке на фото. И где накачали этот мусор и самое главное когда? Теперь она ждала фату и кольцо. Бред! И где я их возьму? Здесь ведь нет ювелирки! И свадебного салона нет!

Услышал позади шаги.

— Гош, можно? — Мария указала на место рядом со мной.

— Конечно, Маша! Садись, валун большой, места хватит.

Присела рядом. Некоторое время сидели, молча наблюдали за Зоряной.

— Игорь, — наконец произнесла она, — скажи мне, что у нас происходит?

— Где у нас? И что именно?

— В семье. Ты мало общаешься с нами. С братом, с бабушкой. Со мной, наконец. Ты обижаешься за то, что тебе пришлось сделать?

— На кого обижаюсь, на вас?

— Ну да.

— С чего ты решила?

— Я же сказала, ты мало стал общаться. Только по делу. Вячеслав переживает. Очень сильно.

— А он то, что переживает?

— Как что? Предлагали вам обоим, а он отказался и тебя фактически они вдвоем с бабушкой выставили как быка-осеменителя. Мерзко все это. Я была изначально против. Предупредила, чем это может закончиться.

— Маша, ты о чем? Кто меня выставил? Славка с бабусей? Ну, вы даете — стране угля! Никто меня никуда не выставлял. И не заставлял. Ты что реально думаешь, что я стал оплодотворять этих дамочек потому, что так захотели мой брат и баб Настя? Ну, ты и скажешь! Вот сейчас ты меня конкретно обижаешь.

— Но ведь Вячеслав отказался.

— И что? Правильно сделал, что отказался.

— Я тебя не понимаю.

— А что понимать, Маша. Если бы он полез окучивать местных красоток, то во что, превратились бы ваши отношения? Ты бы простила ему? Даже учитывая, что он вынужден был бы это сделать? Нет, конечно. Возможно, ты бы промолчала. Но ни к чему хорошему, это в итоге не привело бы. Я же знаю вас обоих.

— Но ведь у тебя уже Зоряна была. Как же с ней?

— А что с ней? — Посмотрели на девушку, с самозабвением всаживающую стрелу за стрелой в склон холма. — С ней, Маша все нормально. Пойми, менталитет абсолютно другой. Если ты считаешь это изменой, то она нет. Для нее, пока что, это в порядке вещей. У них часто мужчины имеют и две и три жены. Ты забыла, что ее хотели отдать сыну вождя, а у него уже была одна жена. И заметь, это не вызывало у нее протеста. Единственно, что ее волновало, так это чувства. Она, как то сказала, что ради сына вождя не пошла в другое племя, а вот ради меня, пошла бы. Ты думаешь, она не знает, что там, ко мне водили девок? Знает. Ей родичи рассказали.

— И что?

— Да ничего. Пожала плечами и все. Наоборот, сказала — значит, ее будущий мужчина очень сильный, раз сумел с тремя справиться. Это мне мелкая рассказала. Вон смотри, стреляет себе из лука и горя не знает. Ее эти вопросы вообще не волнуют.

— Тогда почему ты психуешь? Я же вижу.

— Да меня бесит вся эта ситуация! Бесит то, что нам пришлось прогнуться под эту старуху, предводительницу местных «команчей»!

— Поясни?

— Старуху можно было бы послать в веселое путешествие. Но что дальше? Да, если бы прямой скоротечный бой, то мы бы со Славкой их урыли. Поэтому они на него не пошли бы. Старуха не дура, тем более посмотрела результат такого боя. Взяли бы нас измором. Причем, им не принципиально с кем иметь дело. С нами, то есть со мной и Славкой или с вами, то есть с тобой, Светланой и Ванькой. Просто с нами результат был бы быстрее. С вами дольше. Вот и все. Поэтому мы с братом не такая уж и большая ценность для них. А к длительному противостоянию мы пока не готовы. Нас из бойцов всего двое. Поэтому тут даже огнестрел сильно то не помог бы. Достаточно мне или Славке словить копье и все, из строя вышел. А это фатально. Числом задавят остальных. У меня достаточно было времени подумать, пока вас вез сюда, потом обратно. Здесь куда ни кинь — везде клин. Славян правильно мне тогда сказал, не нужно нам сейчас с ними было сориться. Могли бы конечно в героев поиграть. Но результат неясен, а это напрягает. Цена вопроса — жизни. А так, отделались по минимуму — только мое задетое мужское самолюбие и все. Ибо понимал, что используют как приложение к фаллосу, а сделать ничего не мог. Но есть еще одно. Мы прогнулись и они это поняли. Так что стоит ожидать еще каких-нибудь предложений, от которых нельзя будет отказаться. Вот только когда? Поэтому нужна срочно кузня. У нас сейчас мужчин пригодных к мобилизации восемь человек. Не считая нас с братом. Их вооружить, одеть и научить в темпе. И тогда мы можем вдесятером потягаться. Все же камень против стали не катит. А там глядишь, еще кого-нибудь к себе перетянем. Вот тогда они под нас прогибаться будут.

— Почему ты считаешь, что они бы пошли на обострение, в случае отказа?

— Пошли бы. Прямо не поперли бы буром, но пошли бы. Они свою породу улучшают. У них это какой-то фетиш! Что-то сакральное. А здесь с этим не шутят. С бабусей потом говорил. И через бабусю с этой старухой успел пообщаться. Одним словом все серьезно. Тем более пророчество у них было или еще какая фигня насчет нас. Что детей мы им светлокожих наделаем. А потому, будем всех под ружье ставить. У меня нет желания фаллосом у них подрабатывать, тем более по щелчку пальцев. Если бы сам пришел туда поразвлечься, это одно. А вот так… Вот ее тоже буду готовить как бойца. Тем более у нее тяга к этому есть. Позже клинок ей скую.

— Значит все нормально?

— Да, конечно. По психую еще немного, подумаю и успокоюсь. Говорю еще раз, ситуация напрягает. Неясно, что будет. Отсрочку получили, но это только пока. Думали то как? Придем сюда, все такие крутые перцы, строить будем всех. А пока что, построили нас. Поэтому дело далеко, не в этих трех дамах, а в другом.

— Хорошо. Поговори с братом.

— Поговорю. Сам хотел поговорить с ним. А то все каша в голове вариться. Ты сама-то как себя чувствуешь?

— Нормально. Подташнивает иногда, а так хорошо.

— Вот и отлично. Не усердствуй сильно. Тебе нельзя. Ты племянника моего носишь или племянницу. Так что поберегись.

Маша пошла к основному лагерю. Продолжал смотреть на Зоряну. Этой было на все наплевать, главное у нее лук есть. Это не копье. Сама видела, как засандалить можно с такой дистанции, что ни копье, ни дубина, ни нож тебе не страшны. Ничего, давай детка тренируйся. Маша действительно переодела Зоряну. Сейчас она ходила в тактических пятнистых брюках, майке и кроссовках. Через майку проглядывалась грудь, ведь лифчика не было. Была очень довольна и страшно горда.

Зоряна в прочем, от общей работы не отлынивала. Мы как пришли неделю назад с этого Схода племен, так сразу впряглись в работу. Правда, перед этим заставили всех наших аборигенов пройти, так сказать банные процедуры. Воду кипятили в котлах. Мужиков всех обстригли под ноль. Женщин тоже. У нас столько шампуни и мыла против вшей нет. Хотя нужно отдать должное, этот клан был еще нормальным по части гигиены, в отличии от многих дикарей на Сходе. Здесь сказалось влияние Облака, которая и своих детей приучила к этому и родичей мужа, постепенно приучала. На второй день, после возвращения, мне и еще трем мужчинам, пришлось подняться вверх по реке. Пришли в пещеры племени, откуда забрали еще несколько человек из клана Росомахи — двух беременных женщин, трех совсем еще маленьких детей, двух парней и одну старушку. Основной состав племени еще не вернулся, поэтому нам никто ничего возражать не стал. Тем более физиономия у меня была до ужаса злая, а пришедшие со мной объяснили всем остальным, чем закончилась наша ссора с вождем племени, шаманом и их сопляком.

Так как людей стало больше, была организованна масштабная охота. Завалили быка дикой коровы, двух газелей и антилопу. Народ был счастлив. Но самое главное это то, что сумели поймать молодую телку. Притащили ее на веревке. Орала как бешеная. Пришлось срочно городить ограду, что-то типа вольера. Пока наспех, главное, что бы не убежала. Пара литовок у нас была. Черенки сделали. Накосили со Славкой сена, на первое время. Из куска бревна выдолбили, что-то типа корыта. Благо инструмент был. Аборигены были в ауте и не понимали, какой хренью мы занимаемся. Но мы ничего им не объясняли. Зато для них нашлось много работы по принципу: бери больше — неси дальше и копай отсюда и до обеда. Самые простые операции. Шанцевого инструмента резко перестало хватать. Двумя лопатами вскапывали огород. Так как людей прибавилось, решили засадить все, что у нас было из семян. Хорошо картошку уже всю посадили, даже себе не оставили на прокорм. Ничего, перебьемся. Но все равно, так вскапывать, это себя не уважать. КПД на минимуме, а сил на максимуме тратиться. Две лопаты было задействовано в рытье фундамента. Там же долбили кирками и ломиками. Даже таким простым вещам аборигенов пришлось обучать. Быстрее всего схватывали молодые пацаны и парни. Мужики постарше тормозили. Оно и понятно, мышление уже сложившееся. Раскачивать трудно. Раз народа больше, то пришлось расширяться с жилищем. Заодно так же спланировали поставить деревянные стены из заостренных бревен. Типа острога. Пусть на время. Потом планировали из камня или из кирпича. Как получиться. А то, открыты со всех сторон. А за стеной, всяко разно спокойнее. Одним словом была ударная трудовая неделя. Начали таскать с помощью лебедок бревна на холм. Под бревна подкладывали валики. Все упахивались так, что поев, валились с ног. Потом брат, волевым решением объявил выходной. Местные не поняли, что это за кактус. Но Славка пояснил, что пойдут на охоту. Аборигены были счастливы. Тем более запасы мяса подходили к концу. Мясо пекли, жарили и варили. Супы, пусть с травками и кореньями, а не с картошкой и прочими ингредиентами современного супового искусства, все же лучше чем просто одно мясо. Бульон он тоже полезен для желудка. Мелкие, кроме помощи взрослым, еще и рыбу удили, раков собирали. Одним словом, большая часть взрослых во главе с моим братом, сегодня ушла в набег на животное царство. А мы с Зоряной пошли к берегу, где у нас было облюбовано место для стрельбы из лука. Зоряна с гордостью носила портупею с ножом. Очень гордилась и никому не позволяла дотрагиваться до моего подарка. Хотя тот же Ветер, ходил вокруг сестры кругами. Ножи, пока никому не давали, исключение сама Зоряна и ее дед, глава клана. Этому подарили. Он был доволен. Отец Зоряны поправлялся. Вообще живучий мужик оказался. Через пару недель, Маша обещала, что ему можно будет поручать легкую работу.

С нашим французом, которого мы подобрали на берегу реки, вышла занятная и очень любопытная история. Я предполагаю, что его семья, так же как и наша, имела способность открывать временные порталы. Просто со временем они это забыли, либо знания были утрачены. Так как Пьер ничего об этом не знал. Две недели назад, он с друзьями поехали на пикник к одному из товарищей по учебе. Пикник проводили в сельской местности, недалеко от деревни. Рядом с местом пикника располагались странные камни. Выложенные двумя кругами, друг в друге. По краям внешнего круга в землю, друг на против друга, были вкопаны два продолговатых валуна. Студент, родом с близлежащей деревни пояснил, что местные не жалуют это место и сюда стараются не ходить. Все конечно посмеялись над этим. Делали сэлфи на фоне валунов и кругов. Естественно, у компании были горячительные напитки, которыми они к ночи накачались изрядно. Как Пьер оказался ночью между двух валунов, он не помнит, помнит, что порезался и пытался остановить кровь. А потом шагнул и потерял сознание. Очнулся утром, с похмелья. Сначала ничего понять не мог. Где он, где его друзья, где деревня и вообще — что происходит? Местность была совершенно другая, ни та где они проводили уик-энд! А потом для него начался кошмар. Стада диких животных. Невероятное количество хищников, о которых в его милой Франции давно уже забыли! Хорошо мобильник у него был. Но вот зараза, сеть отсутствовала на прочь. Как он сумел выжить целую неделю, без оружия и прочих средств выживальщика, он и сам до конца рассказать не мог. На второй день прибивания в неизвестном мире, он сумел выйти к большой реке. Около которой и постоянно ошивался, все еще надеясь, что она выведет его к какому-либо селению или хотя бы на ней покажется корабль или лодка. Хотя с каждым днем его надежды таяли как весенний снег. Внутренне он понимал, что это как минимум далекое прошлое, но рационализм современного человека отказывался признавать новую реальность и принимать это. В конце концов, такая робинзонада не могла закончиться ничем хорошим и он нарвался на огромных черных волков. Они прижимали его к реке. Пьер как раз пошел подальше от берега, что бы проверить поставленные им силки, сплетенные из своей одежды, на мелких зверушек. Тут его волки и обнаружили. Он уже готов был попрощаться с жизнью, как услышал крики на русском языке, идущие со стороны реки. Сначала он не мог поверить, думал ему показалось, но выскочив на сам берег, увидел яхту. Это было просто невероятно! На яхте играла музыка. Его заметили и парень бросился в воду, тем более волки были в паре десятков метров от него. Он слышал, как с яхты раздалось несколько выстрелов. Попав на борт, он решил уточнить, правда ли спасшие его русские. На что получил утвердительный ответ. Эти русские везде! Даже здесь! Русский язык он стал учить год назад. Хотел съездить в Россию. Тем более его предок был там один раз, в 1812 году и вернулся оттуда калекой и то через два года после окончания войны.

Пьер оказался не плохим парнем, веселым и общительным. После того, как его помыли и побрили, вернее он сам побрился, его одежду постирали, заштопали, одним словом привели в порядок, он оказался довольно симпатичным молодым человеком. И что самое интересное Сойка, моментально сделала на него стойку. Как то незаметно оттерла других девиц из клана Росомахи, а таких было несколько и постоянно была рядом с Пьером. А что, дело молодое. Вот только бабуся сразу дала понять французу, что если хочет сладкого, пусть пройдет ритуал и жениться на девушке. Пьер сначала поскучнел. Парнишка так еще и не смог смирится с тем, что ему придется жить здесь продолжительное время. Я выспрашивал у него, где находиться переход. Приблизительно, француз, указал путь. Нужно было проверить. Говорит Пьеру о том, что можно вернуться назад. не стал. Во избежание, так сказать. А то не дай бог стащит что-нибудь, например оружие и поскачет туда, в надежде вернуться. Придет время и вернем, а может и нет. Если он поймет, что может ходить, то притащит сюда к нам евросов. А нам это на хрен не нужно.

Сойка все же была настроена решительно и своего должна была добиться. Тем более она нравилась парню и он этого не скрывал. Молодец девчонка! А то какая-то ситуация ненормальная складывалась. Ведь эта девица нацелилась на кого-либо из нас двоих или на меня или на Славку. Больше на меня. Так как я был младшим, согласно их предсказанию. А тут появился еще один, к тому же младше меня! Возможно, предсказание не так уж и ошиблось. Но время покажет. Кстати у Пьера при себе оказалась серебряная цепь с висюлькой, кольцо и браслет. Все это он сдал на хранение бабуси. В голову пришла мысль — расплавить все это, кроме кольца и сделать кольца, на будущее. А то Светлана весь мозг уже с этими свадебными кольцами выела, причем заразила и аборигенок. Все хотели носить такое же кольцо, как и у Маши. Статус, елки зеленые! Дикие, а туда же!

Дождался возвращения гоп-компании под руководством Славки. Эти притащили пару туш антилоп, уже разделанных и одну газель, целую.

Уединились с ним поговорить.

— Вижу нормально сходили? — Решил высказать комплимент брату.

— Да нет, плохо. На сколько этого мяса хватит? Орда, вон какая. Коней Гоша нужно. Не дело это по степи скакать на своих двоих. По лесу нормально, а так… — Он махнул рукой.

— Значит нужно отлавливать.

— А куда их пристраивать? Телка вон в загородке и то проблема. Постоянно караулить нужно. Побыстрее бы отстроится. Тогда да.

— Да, время-деньги! Нужно кузню делать, срочно!

— Чего так?

— Да не нравиться мне ситуация с «команчами».

— Это ты про этих — племя Великой Матери?

— Они самые.

— Гош, ты баллон сильно на меня с бабусей не кати. Мне самому эта хрень не по душе.

— Да я и не качу. Я с Машей сегодня разговаривал, все ей объяснил. Вы тут ни при чем. Решение принимал я, а не вы. Ни ты брат, уж извини, ни бабуся не можете меня принудить к чему-либо. Вопрос в другом. Нам из нашего контингента, нужно бойцов делать. А для этого оружие надо, нормальное. Копья, топоры — это как минимум. Бронь какую-нибудь.

— Какую бронь, Игорь? Сколько у тебя уйдет времени на изготовление одного комплекта?

— А кто сказал, что я собираюсь им кольчуги сейчас плести или кирасы мастрячить? Достаточно кожаные сделать. Зверья тут такого достаточно. Того же буйвола завалить. У него кожа, если ее правильно выделать, мама не горюй. Никакое каменное копье не пробьет. Плюс щиты сделать. А учить начинать уже сейчас можно. Главное научить их строй держать. И все, мы тогда любую местную банду покрошим в капусту.

— Согласен! Но вот только когда учить? Времени нет катастрофически. Все уматываются в ноль. Сам видишь. А огородиться нам нужно, кровь из носу. Ты сам то что психуешь? Из-за этих девок?

— Да нет. Бесит, что нас по сути нагнули. А «команчей» за дураков держать не нужно. Они это поняли и захотят еще чего-нибудь, помимо своих оплодотворенных женщин. Сам, наверное, замечал, с какой жадностью они смотрели на нас всех, на яхту. Вот это меня беспокоит. В открытую не полезут, а вот измором, из-под тишка могут. Причем между ними и нашим барахлом, а так же и Светланой, Ванькой и Машей стоим мы с тобой. Если нас убрать, то они получат и кучу ништяков и двух детей с молодой беременной женщиной. Врубаешься? И договариваться ни с кем не нужно. Станут монополистами. Приподнимутся над всеми остальными, совсем уж круто.

— Хреново!

— Еще как! Вот это меня и нервирует.

— Поэтому Гоша и нужно форсировать постройку стены. Дома потом построим. А стену с одной хотя бы сторожевой башней нужно обязательно.

— Согласен. Да Славян, тут вот еще какое дело. Совсем я забыл из-за всего этого. Когда туда шел, оставив вас здесь, видел странных аборигенов. Двоих. Мужика и женщину.

— И что странного?

— Да большие они были! Мужик метра два, даже больше. Женщина чуть меньше его, около двух метров. В шкурах, но хорошей выделки. Ни как у многих дикарей. У женщины бусы видел, прикинь? Бусы, из каких то камушков!

— Ну и что? Бусы и бусы?

— Ты не врубаешься? Что бы сделать бусы, нужно просверлить камушки! Ты хоть что-то подобное у наших дикарей видел? Славка, это технология совершенно другого уровня, чем просто делать сколы от одного булыжника другим.

— Действительно! Только двоих видел?

— Да. Но сколько их в реале, не знаю. Они меня тоже видели. Стояли и с любопытством смотрели на яхту. Я им помахал. И знаешь что? Мужик мне помахал в ответ!

— Серьезно?

— Ну да.

— Далеко видел?

— Я прошел несколько часов на яхте. Где-то в обеденное время. Там еще недалеко, какая-то речушка в Большую впадает.

— Интересная информация. Но мы когда на охоту бегали, ничего такого не видели. Но ладно. Этим позже займемся. Сейчас стена и башня.

— Слав, у Маши колечко есть какое-нибудь лишнее?

Славка посмотрел на меня удивленно:

— Зоряне что-ли?

— Ей, Светка мозг свернула. Вот она и ждет, что я ее окольцую. Как будто без этого нельзя!

Брат засмеялся.

— Чего ржешь? Ты за дочерью смотри. У нее уши как локаторы, а глаза, как сонары. Все слышит, все видит, все знает! Особенно в отношениях мужчины и женщины! Соплячка, шестой год! Тоже мне, будущая женщина! Подол задрать и ремня всыпать.

— Ну, вот возьми и всыпь!

— А чего я то?

— А я что?

— Ты отец!

— А ты дядя!

— Ну, начинается! Сам не можешь, жене с бабкой скажи!

— Уже сказал!

— И что?

— Посоветовали не лезть туда, куда не просят.

— Ловко!

— Сказали, что бы Ваньку учил, а к Светлане близко не подходил с инквизиторскими мыслями. К тому же, у меня и рука на нее не поднимется.

— Вот принесет в подоле! Весело будет!

— Это когда еще! Тем более, здесь не город. Всех потенциальных виновников такого безобразия на карандаше держать будем. Да и сама Светлана слишком умная. Чувствую, та еще зараза вырастет.

— Пьера, похоже, Сойка все же окрутит. Молодец, кует железо, не отходя от кассы! Заметил, как она всех потенциальных соперниц отодвинула.

— Заметил. — Брат почесал затылок. — Главное, у нее с Зоряной наконец мир наступил.

— А чего им теперь делить? Тем более свой ладинец я Зоряне подарил. А вот Пьер еще никому. Хотя у него и ладинца то нет. Но она не знает об этом. Думает, что у всех светлокожих мужчин они есть. Вот тебе, пожалуйста, еще один фетиш — ладинец! Надо бабусе сказать, если у нее еще есть, пусть Пьеру даст и объяснит политику партии.

— Скажу. Я смотрю ты Зоряну натаскивать начал? Что из нее сделать хочешь?

— Бойца. У нее к этому тяга. Она конечно и женскую работу всю делает, но у нее это как повинность отбыть. А вот оружие ее влечет. От лука сейчас ее не оторвешь. Позже, когда кузню сделаю, клинок ей скую. Учить буду, как дед нас. Шустрая она.

— Вы там еще с ней не того?

— Нет, не того. Хотя целоваться лезет. Понравилось ей. Вот только мне не совсем комильфо.

— А что так?

— Умный что ли? Большего хочется. А тут вы с обрядом! Вот сиди и терпи.

— Дрова иди руби тогда. Жених!

— Да иди ты! Ты спроси у них, когда?

— Иди сам, да спроси. Это же тебя оженивать будут, а не меня. Но я думаю после того, как стену закончим. Да ладно, Гоша. Обряд это формальность. Стащи штаны с нее и все! Тем более она сама не против. А кольцо потом подаришь!.. Если вспомнит!

— Да вошел ты! Ржет еще.

Еще две недели ударного труда и сумели огородить частоколом место будущего острога или форта, как стали называть свою «крепость». Даже ворота навесили. Доски для ворот пилили электропилой, запитанной от сети яхты. Кое-как напилили. Сколотили и навесили. Засов серьезный сделали и небольшую калитку рядом. Все как положено. Вот только как-то немного кривовато вышло. Все же опыта в такого рода строительстве у нас с братом было на уровне плинтуса. Но Москва не сразу строилась и не боги горшки обжигают. Хочешь жить в относительной безопасности, будь добр разкорячься и напряги мозги. Доделывали сторожевую башню. Нам со Славкой не очень наша городьба понравилась, зато аборигены были в восторге. Такого они еще не видели. Особенно их убили ворота и дверь калитки. А что, раз и закрылся, два и открылся. Это не костры при входе в пещеру жечь и не камнями его заваливать!

Раза три бабка с Машей ловили Пьера, когда он пытался осчастливить Сойку. Сделали внушение. Сойке пригрозили, что отправят назад в ее племя. Наконец женсовет определил дату обряда. Стали к нему готовиться. Аборигены притихли в ожидании. У них проще, передал дочь в другую семью, получил в качестве компенсации шкуру или каменный молоток и все дела! А тут эти, непонятно что собираются делать.

— Гоша! — С сильным акцентом, обратился ко мне Пьер. — Я должен буду жениться на Сойке? Но этот брак не признают юридически во Франции!

Я чуть с бревна не свалился, вырезал в этот момент паз. Посмотрел на француза. Он все еще не догонял, что Франции пока что еще нет.

— А ты собрался ее во Францию везти? — участливо спросил студента.

— А как иначе?

— Вези. Прямо после регистрации и вези. Только не забудь ей шенген оформить! Шенген тут у нас Гриша оформляет. У него печать есть, каменная и бланк. Так что к нему давай! Я не против!

Француз опять не догонял, смотрел вопросительно. Наверное не совсем понял. Заржал Славка. Чуть погодя Пьер улыбнулся.

— Гоша шутит?

— Гоше не до шуток. Боюсь, что таможня тебе добро не даст! Пьер, я все конечно понимаю, но французы в отличии от тех же американцев, всегда отличались хорошим чувством юмора! В какую Францию ты ее собрался везти? Где она, Франция? Там сейчас у вас на юге гиппопотамы с крокодилами живут. Из людей только неандертальцы. Кроманьонцы еще не дошли до Франции. Андестен?

— А назад вернуться ни как нельзя? У меня там родители остались.

— Извини, братан! Но твои родители еще не родились, прикинь какая фигня. Ты есть, а твоих родителей еще нет! Как и наших, со Славой! Так что давай, хватай кирку и вперед на линию трудового фронта! А вечером обязательно помойся.

— Я всегда моюсь. А почему вечером обязательно помыться?

— Завтра тебя будут окольцовывать! Сойка симпатичная девочка. Так что я тебя поздравляю. Ладинец от бабуси получил?

— Нет. Баба Настя сказала, что завтра утром даст. А что он означает?

— Бабуся не объяснила?

— Нет. Сказала, что медальон нужно подарить невесте.

— Ладинец — это оберег. Женский оберег. Его носили женщины славян. Он охраняет ее от зла!

— Но это дикость! Мы же не в средневековье живем!

Славка опять заржал.

— Конечно, не в средневековье! До средневековья еще десятки тысяч лет. Мы в каменном веке живем, Пьер. А они, — я указал на аборигенов, — верят в духов и очень серьезно! Так что ты свой атеизм держи при себе, а то каменный наконечник можешь в зад получить.

— Гоша, а почему обязательно жениться? Они же не женятся?

— Они нет, но мы же цивилизованные люди, так Пьер? Ты вообще самый цивилизованный парнишка у нас!

— Почему? А вы?

— А мы так, только чуть цивилизованные. А вот ты очень цивилизован! Ты же из цитадели цивилизации — из Французской республики, одной из мам Евросоюза!

Пьер задумался. Потом посмотрел на меня:

— Гоша, я заметил, что вы, русские, постоянно надо мной смеетесь! Мне обидно! Я не клоун!

Теперь мы уже вдвоем со Славкой хохотали!

— Пьер, а чем тебе цирковая профессия клоуна не нравится? Очень хорошая профессия, самое главное веселая!

— Я хорошо отношусь к клоунам! Очень люблю цирк. В Париже ходил. Но сам я, хотел стать не клоуном. Я финансист!

— Очень хорошая и самое главное, востребованная профессия в палеолите! Я тебя еще раз поздравляю!

Опять заржали с братом. Пьер насупился.

— Да ладно, Пьер! Не бери в голову, бери на грудь! — Сказал Славка.

— Вы русские странные, что значит брать на грудь?

— Берешь стопарь и принимаешь грамм, эдак сто! На каждую!

— То есть, пить водка?

— Конечно, не молоко же! — Опять заржали.

— Пьер, мы шутим. Но назад в будущее, пока откладывается. Ты что боишься?

— Что боюсь?

— Жениться!

— Не то, что бы боюсь. Но я еще молод!

— И? Здесь женятся очень молодыми! И еще Пьер, здесь не Монмартр, презервативов нет. А местные дамы могут тебя какой-нибудь местной доисторической болезнью наградить. Конечно, сифилиса и прочей гонореи еще нет, но вполне возможно, что есть что-нибудь другое! Так что ты по осторожней. Лучше все же иметь свою, постоянную и проверенную. Да и сами дамы несколько грязноватые, сплошная антисанитария, насекомые и прочие радости пещерного быта. А Сойка девочка у нас чистенькая, с насекомыми не дружит. Хозяйственная. Тебя оближет и обиходит! Соглашайся. Тем более ты ей очень понравился.

— Да я согласен. Просто у нас в семье принято знакомить невесту со своей семьей.

— А разве здесь и сейчас не мы твоя семья, Пьер?

— Ну да.

— Вот, считай, ты нас с невестой и познакомил! Мы ее посмотрели и одобрили!

— Пьер, — спросил мой брат, — а ты случаем не того, Сойку не окучил?

— Что значит окучил?

Славян показал характерный жест. Пьер замялся.

— Не понял? — Славян смотрел на француза требовательно.

— Не окучил. Странное слово! Мы хотели, но баба Настя нас э-э-э…

— Понятно! Ладно, завтра окучишь! На законном основании! — Мы опять засмеялись. Пьер тоже улыбнулся.

— Гоша, но этот ла-ди-нец, носили, как ты сказал, женщины славян, но разве Сойка славянка?

— А почему бы и нет? Извини Пьер, но мы сюда первые пришли, поэтому местные аборигены будут называться славянами, а не франками или лангобардами разными.

— Я не франк и не лангобард. Я фламандец, если быть точным.

— Да по барабану! Тем более вождь у нас кто? Вождь у нас Славян! И его люди, значит славяне!

— Но они темнокожие!

— Сейчас все кроманьонцы темнокожие. Белые только мы. Я, ты, Славка, баба Настя, Маша, Светлана и Ванька. Все остальные темнокожие и темноволосые. Правда есть еще рыжие — Гриша с Лидой. Но извини, Лида занята! — Ухмыльнулся. Пьер посмотрел на Лиду, перебирающую какие-то пучки трав с бабусей.

— Нет. Лучше Сойка. Она красивая!

— Ну, вот и по решали, Пьер. У тебя есть серебряное кольцо — оденешь его завтра Сойке.

— Оно ей будет большим.

— Ерунда, мы ей изоленту на палец намотаем. — Славка хохотнул. Пьер непонимающе смотрел на меня. — Шучу. Но кольцо одень. Позже, я либо его переделаю, либо другое сделаю из твоего серебра.

— Гоша, Вячеслав! А Сойку переодеть можно?

— А что такое?

— Она в этих своих шкурах ходит. А Зоряна в штанах. Может и ей тоже штаны дадите.

— Какие шустрые ребята!!! Пьер не тупи! Штаны снимать нужно, а ее шкуры только задрать и все дела! — Пьер скривился. — Пьер, под штаны нижнее белье надо. А я сомневаюсь, что Маша поделиться чем — то из своего гардероба. Особенно такого. Это она для Зоряны сделала исключение. Но баба Настя на склоне соседнего холма нашла лен. Много. Вот из него и сделаем и трусы и штаны. А сейчас так походит. Тем более ей платье сшили на свадьбу из дефицитной хлопчатобумажной ткани! Так что не наглей, француз! Ты бы лучше мечом помахал лишний раз. Финансист это хорошо! Но боец лучше, не находишь?

— Я махаю мечом! Каждый день. Только это похоже на детскую игру. Меч деревянный!

— Это тебя не били этим деревянным мечом. Все же не хочется, что бы жених на свадьбе был с фингалом под глазом. Но после свадьбы поверь, ни какой пощады.

— Я не боюсь! Мои предки были воинами. Фламандскими воинами!

— Это круто! Значит, огребешь больше, чем положено! Как потомок фламандских воинов! Кстати Пьер, так ты фламандец или француз?

— Французский фламандец он!

— В 17 веке часть Фландрии отошла к Франции, по Нимвегенскому мирному договору. Я родом из фламандской Артуа.

— Сочувствую! Но это не отменяет огребания деревянным мечом по различным частям тела.

Паз я все же вырезал. Уложили его как часть венца одного из трех, запланированных, будущих домов. Только-только стали поднимать. Всего удалось выложить, на данный момент, три венца. Работы было еще — мама не горюй!

Вечером искупался в реке. Купались все мужчины. Мы добровольно, остальные добровольно-принудительно! Ничего, привыкнут. Это они еще в бане не были! А ее мы обязательно построим. Вот это будет жесть! У нас еще оставалось три бутылки коньяка. Так сказать стратегический запас. Пришел Славка на яхту, Пьер и Ветер. Решили провести мальчишник. Ветер не понимал, что это за фигня, но ему было интересно. Общались с ним через Ваньку. Хотя общались не долго, Ветру хватило пару рюмок и мы уложили его спать на палубе. Не привычные они к крепкому алкоголю. Одним словом туземцы! Зато втроем посидели хорошо. Славка поиграл на гитаре. Попели песни. Пьер спел на французском, какие-то смешные песенки. Пытался объяснить смысл, про неверных жен и мужей. Посчитали это моветоном в преддверии собственного окольцевания. Особенно песни про неверных жен! Пьер проникся. Спать все втроем легли на яхте.

Спал на палубе яхты, на корме. На носу спал Ветер. Славка и Пьер в каютах. Все остальные под защитой стен форта. Маша с бабусей и Светланой в одной палатке. Гриша со своими — в другой. Ванькой с Васей — в третьей. Аборигены на земле. Вернее на шкурах и нарезанном лапнике. Со мной был Боня. Ганс рядом с палаткой, где спала Маша. Бегемота не видели уже третьи сутки. Ошивался не понятно где. Возможно, улучшал породу местных камышовых котов. Прививал основы цивилизации!

Встал на рассвете. Умылся, побрился. Заварил на судовой плитке кофе, еще пока было. На запах подтянулись Слава с Пьером. Перекусили, чем бог послал. Напоили так же кофе и Ветра. Удивительно, но с похмелья он не страдал. Как впрочем и мы. Да и что там было пить то? Три бутылки!!! Одел новый, еще не ношеный костюм — тактические штаны, майку, куртку. Прицепил набедренную кобуру с пистолетом. Чехол с ножом. Ну вот, можно и жениться. На холме уже суетились. На двух кострах кипели пара котлов с мясом. На длинном разделочном столе, сколотили мы такой, как и еще три штуки из досок, напиленных электропилой, женщины под руководством бабуси и Марии что-то нарезали. Ни Сойки, ни Зоряны видно не было.

За Зоряну мне предстояло отдарится ее родителям. Так сами по решали. За Сойку Пьеру никому отдариваться не нужно было. Так как ее родственниками, в данном случае, выступали Вячеслав с Машей. Отцу Зоряны я планировал презентовать хороший охотничий нож. Плюс топор. Для Облака бабуся выделила бусы и какой-то оберег, тоже женский, но не ладинец. Одним словом, не хилые подарки по местным понятиям. Весь сценарий был разработан бабой Настей и Машей. Две палатки в которых спали Маша с бабусей и Светланой и палатка, где спали Ванька с Васькой стояли рядышком. Около одной сели дед Зоряны, ее отец, уже передвигавшийся и Облако. Около второй бабуся с Машей и Славка.

Первым подошел я к родственникам Зоряны. Поклонился. Пьер толкнул речь, что у них есть товар, а у нас купец! Светлана переводила. Не знаю, поняли родичи моей невесты кто такой купец и как мелкая это объяснила, но все трое сидели с умными лицами, кивая! Цирк на выезде. Хотелось рассмеяться, но сдержался. Все же новый обряд зарождался. К этому все относились серьезно. Так как, предварительно с аборигенами, бабуся и Маша провели и не один раз, разъяснительные беседы! Пьер продолжал говорить, заглядывая иногда в шпаргалку, которую ему написала Маша. Говорил он, мешая русские и французские слова. Но, в общем, все было понятно. Светлана тараторила вслед за студентом. Наконец оба замолчали. Все смотрели на меня. Ага, пора подарки дарить. С собой у меня был сверток. Развернул ткань, преподнес деду Зоряны топор. Увидел, как жадно блеснули глаза старикана. Но топор взял с достоинством. Отдарился ножом острому Когтю. Этот тоже был доволен. Облаку одел на шею бусы и оберег. Сделал шаг назад. Все трое мне слегка поклонились.

— Вено дано! Вено принято! — Крикнул Пьер. Светлана продублировала. — Где невеста?

Распахнулся полог палатки и склонившись вышла Зоряна. Она была в белом платье до земли, с небольшими разрезами по краям. На голове так же был убор, что-то типа фаты, но опять же из белой хлопчатобумажной ткани. Поверх него, был одет венок из полевых цветов. Понял, что бабуся с Машей распоторошили мои запасы ткани. У меня был рулон такой ткани. Но самое главное, ее пояс охватывала портупея с висящим на нем ножом в чехле! Маша пожала плечами:

— Ни за что не согласилась расстаться с твоей портупеей и ножом, хоть кол ей на голове теши.

Мда, сюр полный. Ну и ладно. На шее ее был Ладинец. Она улыбалась. Но ко мне пока не подходила, стояла с родителями. Теперь была моя очередь толкать речь для Пьера, про товар и купца. Расписывал какой Пьер хороший жених, любящий их родственницу. И что лучшего они для нее не найдут. Потом посмотрел на Пьера. Тот вопросительно глянул на меня.

— Что тормозишь француз, вено давай!

Пьер протянул Славке его же нож, который он дал студенту утром. А вот бабусе Пьер отдал свою серебряную цепь и Маше браслет. Все трое ему слегка поклонились, принимая подарки.

— Вено дано! Вено принято! Где невеста?

Полог второй палатки распахнулся и вышла Сойка, точно в таком же наряде как и Зоряна, только без портупеи на поясе. Подпоясана была ремешком из такой же ткани как и платье, с кисточками на концах. Остановилась в ожидании глядя на Пьера. Тот завис.

— Ты что опять тормозишь, фламандец? — Зашипел я на него. — Ладинец ей отдай!

Пьер спохватился и протянул Сойке на ладони оберег. Ее глаза радостно заблестели. Она осторожно взяла его и одела на шею. Счастливее ее, казалось больше нет никого на свете. Что ж, она получила то, что ей напророчили и чего так истово желала. Все же не так и ошибся Старый Енот!

Потом все спустились к реке. Обряд, в соответствии с древними обычаями нужно было провести на природе и желательно около воды. Там уже горел костер, символизируя Ярило-Солнце. Бабуся и Маша были одеты в свои платья. У бабки был посох. Мне на голову Облако одела венок из цветов, а Маша Пьеру.

— Возьмитесь за руки, дети! — Сказала нам бабуся. Она стояла спиной к воде. Мы стояли вчетвером к ней лицом. Я взял за руку Зоряну, а Пьер Сойку.

— Леля, дочь Отца небесного Сварога и Богородицы Лады, вечно юная и прекрасная, покровительница влюбленных! Вы — Лада, Жива, Макошь, Дана наши прабабки-рожанницы, хранительницы родового очага и рода нашего! Вы пращуры наши, стоящие за нами незримой стеной, поколение за поколением. Обращаюсь к вам, благословите союзы этих двух пар, чтобы не прерывалась родовая нить ваша, связь поколений в извечном круговороте жизни. Чтобы род наш становился сильнее и многочисленнее. Мы дети ваши, внуки ваши и правнуки ваши. От круга до круга. Тако бысть, тако есть, тако буде. — Бабуся посмотрела на нас. — Мужи, оденьте кольца брачные на руки жен ваших.

Достал серебряное колечко. Его дала мне Маша. Предлагала золотое, но я отказался. У Пьера с Сойкой ведь было серебряное. А это было довольно простое колечко. Его себе покупала Маша еще до замужества. Без всяких камушков и прочих украшений. Маша заверила меня, что колечко подойдет Зоряне. Одел ей колечко на безымянный пальчик правой руки. Пьер одел свое кольцо на палец Сойки. Было оно ей большеватое. Но она была и этому рада. Как и Зоряна. Позже подправлю Сойкино кольцо.

Бабка взглянула на костер, у нее на посохе сидел Кром:

— Огонь-Сварожичь, — посмотрела на небеса, — Ветер-Стрибожичь, — Чуть поклонилась земле, — ты Мать-Сыра Земля, повернулась к воде, — и ты Вода-Дана, буде свидетелями, союза этих детей ваших.

Ворон раскрыл крылья, каркнул и взлетел.

— Они услышали нас. Теперь можете поцеловаться, супруги!

— Горько! — заорал Славка, его поддержали Маша, Светлана и Ванька!

Зоряна смотрела мне в глаза. Положила мне руки на плечи, я обнял ее за талию. Наши губы встретились. Поцелуй был долгим. Все же успели с ней потренироваться. Когда оторвались друг от друга. Пьер продолжал прижимать к себе свою жену. Она обнимала его за шею. Все не могли прервать поцелуй. Не хило француза штырило. Как бы он прямо тут не начал исполнять супружеский долг!

Все действо Светлана переводила для наших аборигенов, которые всем кланом собрались на берегу.

Потом водили хоровод вокруг костра, который, по словам бабки, символизировал круговорот жизни. А Маша играла марш Мендельсона! Понял, что все собрали до кучи. Но получилось весело! Потом поднялись на холм, где для Зоряниных родственников наступил праздник живота. В основном на столах было мясо, рыба и дичь. Немного зелени, что собрали женщины, ягоды, дикие яблоки, дикий виноград и прочие дикие фрукты, к которым местные были довольно равнодушны. Конечно, когда есть выбор, что есть мясо или дичку, выбирают мясо. Потом Маша играла, мы танцевали. Кто как умел. Ближе к вечеру, взяв Зоряну за руку, сказал остальным, что нам пора и повел молодую жену на яхту. Еще когда обнимал ее на берегу, понял, что нижнего белья на ней не было. Все правильно. Ибо нечего. Не в штанах же ходила.

В каюте, снял с нее портупею. Положил на столик. Она проследила за своим ремнем.

— Никуда твоя портупея не денется. — Сказал ей, расстегивая три пуговицы у нее на спине. Стащил с нее платье. Стояла, смотрела на меня ожидающе. Разделся сам. Похлопал по постели. Залезла.

— Ну что, малыш! Пора исполнять супружеский долг! — Улыбнувшись, сказал девушке. Она в ответ тоже улыбнулась и обняла меня. Гладил и целовал ее тело. От нее пахло травами. Лежала, закрыв глаза, поглаживая меня по плечам и голове. Соски набухли и затвердели. Продолжал гладить ее и целовать. Понял, что все, можно. Вошел в нее. Вздрогнула, закусив нижнюю губу и вцепившись пальчиками мне в плечи. Ничего любимая, все будет хорошо…

Открыл глаза. В иллюминатор заглядывал рассвет. Ну, вот. Новый день начинается. Продолжения банкета не будет. Дел много! Посмотрел на молодую жену. Спит еще. Дыхание ровное. На губах улыбка. Попытался встать. Она сразу же проснулась.

— Доброе утро, Зоряна! — усмехнулся я. В ответ тоже заулыбалась. Погладила меня по груди. Постепенно сместилась в низ. Смотрит озорно. — Что? Хочешь? — Кивнула. Это она уже хорошо понимает. Ну, раз хочешь, почему бы и нет? Мы оба молоды и здоровы, чего и остальным желаем. Дела подождут. Нельзя молодой жене отказывать, неправильно еще поймет.

Потянула на себя. Потом обхватила мою голову руками и, приподнявшись, впилась мне в губы поцелуем. Прижал ее к постели. Поцелуй не прерывали. Ноги раздвинула максимально. Устроился между ними. Ну ладно детка, поехали…

Вышли на палубу. Взял ее на руки и прыгнул с борта яхты в воду. Она успела взвизгнуть. Вынырнул на поверхность, не выпуская ее из рук. Вцепилась в меня, обхватив шею руками и пояс ногами. Хрен оторвешь. Ну ладно, ничего, на дно не тянет. Справляюсь. Купание в утренней воде, сейчас самое то!

— Эй, молодожены, вы встали или все еще постель мнете? — Услышал голос брата. Мы молчали. Только я шевелил ногами и одной рукой, удерживаясь на поверхности и удерживая свой ценный груз. Через некоторое время, опять услышал Славку.

— Гоша! Вы где? — проверил видать каюты. Увидел голову брата над бортом яхты. — А вот вы где! Водные процедуры?

— Конечно!

— О какой стриптиз!

— Завидуешь?

— Чего это я завидую?

— Я, например, сейчас голый в воде. В меня вцепилась молодая жена, тоже голая, ничем не оторвешь, даже трактором. А ты один!

— Ну, так и я не один спал.

— То спал, а вот купаться, если захочешь, будешь один! — Зоряна оглянулась, увидела Славку. Он ей помахал рукой. Она ему ответила.

— Долго будете еще барахтаться?

— А что?

— Башню доделать нужно сегодня. Речь толкнуть перед народом. Зорянины родственники сильно возбуждены, хоЧУт тоже ножи и топоры.

— Скажи им, что я сделаю каждому нож, топор и наконечники для копий. Нужно только форт доделать и кузню поставить. Особо скажи про кузню. Материал у меня пока есть. И кирпичи нужно начинать лепить. Глину готовить. Ладно, сейчас влезем. Давай вали отсюда. Нечего на мою жену, голую, пялиться. Я на твою — не пялился.

Славка хохотнул и его голова исчезла. Зоряна так и не отцеплялась. Правильно, плавать то не умела. Хорошо хоть паники у нее уже не было. А то они, аборигены, воды почему-то бояться. Нужно будет научить ее плавать. Поплыл к борту яхты. С борта была сброшена веревочная лестница. Первой на борт взобралась Зоряна. Я за ней. Прошли в каюту. Вытер ее полотенцем. Стояла, смотрела на меня, улыбалась. Посмотрела на постель. Э, нет дорогая, мы так с тобой до завтрашнего утра не уйдет отсюда. А дел много! Шлепнул ее по заднице, указал на платье. Сморщила личико. Но я продолжал указывать на платье. Вздохнув, взяла платье и одела. Застегнул на пуговицы. Оделся сам. Пошли с ней на холм. По дороге сказал ей, что бы принесла все свои вещи на яхту. Кивнула. Понимала, что говорю ей, вот только сама по нашему, говорила еще очень плохо.

Чуть позже увидел Пьера. Этот был довольный. Сойка тоже выглядела счастливой. Постоянно смотрела на своего мужа. Держала его за руку. Но все же ей пришлось отпустить его. Нужно было работать. Ему заниматься мужскими делами, ей женскими. Ничего, у вас еще вся жизнь впереди.

Башню доделали. Даже закрыли деревянными плашками крышу над башней. Вечером собрали народ. Светлана за переводчика. Славка толкнул речь, как Ильич с броневика. Каждому аборигену пообещал по ножу, всем взрослым мужикам по топору и по паре наконечников для копий. Все, ясен перец, из железа! Народ проникся и радовался. Показал на меня, сказал, что все это буду делать я. Зоряна стояла рядом, гордая до безобразия. Уже переоделась в штаны и майку.

— Гоша! — Отозвал меня брат в сторонку. — Тут вот какая засада. На холме конечно хорошо форт ставить. Но есть одна проблема. — Я смотрел на него, ожидая пояснений. — Вода, брат! На холм воду таскаем. Но это не нормально. Нужно долбить колодец.

Да, это засада! Вокруг конечно воды много, но вот на холм мы ее реально таскали. Вернее не мы со Славкой, в данный момент, а были такие, из числа аборигенов, которых назначили ответственными. Но это не решение проблемы. Колодец копать и добить придется. Над уровнем реки холм возвышался метров на пятьдесят. А вот над уровнем земли — на двенадцать-пятнадцать метров, так как берег был выше.

— Сколько копать придется?

— А я знаю? Думаешь хоть раз колодец копал? Видел как-то, еще в деревни у деда, как копали. Но там по зиме копали, вернее долбили. Чтобы края не обсыпались. И сразу опустили туда сруб. — Ответил Славка.

— Ну, у нас хоть и не зима, но чувствую, что долбить тоже придется. Давай завтра начнем. Озаботим наших индейцев, пусть копают и долбят. Главное контролировать. Я хочу начать кирпичи формировать. Нужно еще лес заготовить на уголь. А еще сено нужно для телки. Бычка кстати тоже нужно. И жеребят поймать! Для них для всех загоны нужны! Одуреешь, как представишь! И дома делать нужно! Кладовую. А еще начать тренировать их, хотя бы просто с палками.

— Мда. Вот это попадос! — Грустно ответил брат.

— А чего ты хотел? Глаза боятся, а руки делают. Глина есть. Хорошая. Кирпичи будем делать, посуду. А там глядишь и до плотины дело дойдет. Генераторы поставим, станки запустим. Обувь надо шить, для аборигенов. Буйвола завалить. У них кожа толстая, на подошву пойдет. Можно в два слоя, если что. Работы много. Баба Настя лен нашла. Нужно станок делать ткацкий. Схема есть. Будет льняная ткань. Все из шкур вылезут. Главное форт сделать. Убежище.

Так сидели с ним, говорили до сумерек. Намечали, что в первую очередь, что во вторую. Потом за нами наши дамы пришли. Теперь меня за руку на яхту вела Зоряна. Понравилось ей!

______________________________________________________________

… Ольга содрала шкурку с зайца. Тушку, насадив на деревянный шампур, повесила над углями запекаться.

Шкурку вычистила от мездры. Мех конечно не как у зимнего зайца, но тоже ничего. Инстинктивно вслушивалась в окружающую обстановку. Услышала треск сучка. Похоже, гости. И кто это у нас? Делала вид, что ничего не услышала. Продолжала вслушиваться. Разминала шкурку, резко ушла вправо. На то место, где сила упала обожженная дубина. Крутанулась. Шкурка упала на землю. Напротив стоял грязный дикарь, заросший по самые глаза. В грязной шкуре. Глаза дикаря алчно блеснули, рот расплылся в идиотской улыбке. Он понял, что перед ним женщина. Тоже ему ухмыльнулась. Но моя ухмылка больше походила на оскал волчицы.

— Женщина! — Прорычал дикарь.

— Женщина. — Ответила ему. Изначальный язык понимала. Научилась ему, еще когда впервые пошла по родовой тропе с мужем. Это он ее учил. Глядя на аборигена, продолжала контролировать окружающую обстановку. Дикарь задрал шкуру у себя впереди и почесал свои причиндалы. Зря ты мне их показал, придется отрезать! К костру вышло еще четыре аборигена. Все кроманьонцы. Это хорошо. Значит племя где-то не так далеко. Среди этих пятерых, двое были еще совсем мальчишки. Отлично. Оба клинка с тихим шелестом скользнули из ножен. Дикари уставились на меня удивленно. Первый абориген так и продолжал стоять с задранной шкурой. Рывок, взмах рукой и дикий вопль разорвал тишину леса. Мужчина упал на землю, зажимая руками пах. Сквозь пальцы обильно текла кровь. Не прекращая движения, скользнула мимо второго дикаря. Он успел выставить копье с кремневым наконечником. Отточенная сталь клинка перерубила древко копья, а заодно и кисть руки. Еще один закричал, схватившись второй рукой за обрубок. Третий сделал шаг назад, выставив перед собой копье. Оставшиеся двое, самых молодых изготовились к бою. Один из них кинул копье. Сдвинулась в сторону. Копье пролетело возле уха. Даже ощутила ветерок. Отрубила кремневый наконечник у третьего взрослого мужчина, вторым клинком снесла ему голову. Оставшийся без кисти, стоял побледневший и смотрел на меня широко раскрытыми глазами. Извини, но мне калеки не нужны. Шииить — клинок рассек воздух и голова инвалида покатилась по траве. На ногах стояло теперь только двое молодых пацанов. Один принял боевую стойку, согнув ноги в коленях и направив копье на меня. Второй держал в руках кремневый топорик. Хищно улыбаясь, стала медленно к ним приближаться. Первый дикарь, с отрубленным хозяйством, тихо поскуливал. Приближаясь к подросткам, клинок, который держала в левой руке, уронила на землю. Мальчишка резко ткнул меня копьем. Качнулась в право и левой рукой перехватив копье, дернула на себя. Парень сделал шаг, вслед за копьем. Нанесла удар ногой ему в живот. Копье осталось в ее руке. Молодой дикарь охнув, согнулся вдвое. Ударила рукоятью клинка по затылку. Все, один отключился. Встала напротив последнего.

— Брось свою колотушку, мальчик.

— Я не мальчик, я охотник! Я взрослый. У меня есть имя.

— Мне наплевать. Брось колотушку, иначе умрешь как все остальные.

— Ты меня все равно убьешь.

— Зачем? Если бы хотела, ты бы был уже мертв. Твой дружок тоже, пока, жив. Ну, живо! — Последнее слово рявкнула. Кремневый топорик упал на землю.

— Хороший мальчик. Сядь рядом со своим дружком.

— Он мне не дружок. Он мой родич!

— Мне наплевать! Сидите тихо и не пытайтесь убежать. Догоню и убью. — Вытерла кровь с обоих клинков о шкуру одного из убитых. Подошла к кастрированному дикарю. Он даже уже не скулил.

— Плохо дикарь. Зря ты задрал свою вонючую шкуру и показал гороховый стручок. Я удивлена, ты вроде такой большой, а твой уд, такой маленький и никчемный. — Достала из чехла боевой нож и воткнула мужчине в горло. Подождала, когда он затихнет окончательно. Вытерла нож о его шкуру, засунула в чехол. Пацан смотрел на меня со страхом. Второй еще не очнулся. Очень хорошо. Так, что там с моим зайцем. Чуть подгорел с одной стороны, ничего. Стала спокойно доводить заячью тушку до удобоваримого состояния. Пока допекала зайчатину, пришел в сознание второй пацан. Дико огляделся.

— Скажи своему родичу, что бы сидел и не дергался. — Проговорила, переворачивая над углями мясо. От зайца шел одуряющее вкусный запах. Оба пацана сглотнули. Обойдетесь. Мне самой мало. Мне за двоих питаться нужно. Оторвала кусок от зайца, попробовала. Все, можно есть. Жаль соли нет и хлеба. Но и так сойдет. Доела зайца. Обсосала каждую косточку. Вытерла руки о мох. Встала, подошла к мальчишкам.

— Где ваше племя или что там у вас?

— Зачем тебе?

— Если спрашиваю, значит нужно.

— Ты не человек. Ты злой дух.

— Правильно, сопляк, я очень злой дух. Поэтому вам лучше отвезти меня в свое племя, иначе я сожру вашу печень и высосу ваши мозги. Встали! — Оба парня подскочили. — Взяли свои палки и палки своих родичей. — Дождалась, пока они соберут оружие убитых. — Теперь пошли.

Они отвели меня в племя. Племя было небольшим, двадцать три человека вместе со стариками и младенцами. Взрослых мужчин было девять, не считая троих убитых. Мальчишки, как только подошли к большой пещере, рванули внутрь со всех ног, вопя во все горло. Усмехнулась. Да, материал совсем никакой. Но какой уж есть. Значит, будем делать из них ариев. А вождя я им рожу. Поэтому мне в МОЕМ племени другие вожди и шаманы не нужны. Из пещеры выскочило девять мужчин. Пятеро достаточно взрослых и четверо подростков, в том числе и эти двое. Самый здоровый оказался вождем, как и предполагала. Он умер первым. Его голова еще катилась по каменному выступу перед пещерой, как умер еще один взрослый. Этому, играючи, вскрыла грудную клетку. Работала как бездумная машина. Когда остановилась, пятеро взрослых и один подросток были мертвы.

— Бросили палки, быстро! — рявкнула опять на пацанов. Трое оставшихся, в том числе и те двое, которые привели меня к пещере, бросили свои копья и топорики. Смотрели на меня как кролики на удава. Из пещеры выскочил старик в грязной шкуре и с длинной палкой-посохом. Начал кричать и брызгать слюной, требовал, что бы злой дух исчез. Ударила его ногой промеж ног. Старик согнулся и упал. Еще раз ударила ногой в шею, ломая ее. Старик замер. Прошла в пещеру. Там были только две старухи, остальные женщины и дети. Старухи начали кричать, проклиная меня. Мне плевать на ваши проклятия. Убила обеих. Потом убила двух жен вождя. Детей не тронула.

— Теперь слушайте все сюда! Мертвых закопать. Теперь я ваш вождь и ваш шаман. Я рожу вам нового вождя. Любое неподчинение мне — смерть. Любое неповиновение — смерть. С этого момента у вас нет имен. Имена я вам буду давать сама и только тем, кто этого заслужит. Услышу, что кто-то, кого-то назовет прежним именем — убью. Будете делать то, что я вам скажу. Если будете делать все правильно и слушать меня, получите хорошее оружие. Я сама буду воспитывать воинов. Воин — это больше чем охотник. Воинами будут не только мужчины, но и женщины. Я научу вас делать нормальную одежду. Добывать больше пищи. Понятно? — стояла тишина. — Я не слышу?

«Понятно» — услышала голоса испуганных дикарей. Ну, вот и хорошо. Теперь начнется самое трудное. Главное справиться. А я справлюсь. Любимый найдет меня, я знаю. Он всегда находил меня. А к этому времени мне нужно родить и вырастить ему сына и создать новый народ…

Глава 8

Три недели упорного труда, с парой перерывов на большую охоту. Сумели поднять стены одного дома. Возводили крышу. Так же, первую неделю готовили глину, а вторую неделю начали формировать кирпичи и частично посуду. Сделали со Славкой гончарный круг. Попробовал что-нибудь слепить, получилась какая-то ерунда. Все кривое, то есть никакое! Ну, не гончар я оказался. А вот у Славки неожиданно стала получаться, пусть и не идеальная, но вполне пригодная для пользования посуда. Пока посуда и кирпичи сушились, попытались сделать печь для обжига. Сначала для кирпичей, а потом и посуду хотели там обжигать. Первый обжиг, конкретно, не получился! Практически, все кирпичи потрескались. Стояли втроем — я, Славка и Пьер, смотрели на все это безобразие.

— Пьер, это ты виноват! — сказал я, рассматривая треснутые кирпичи.

— Это почему я? — Шокированный француз, чуть не подавился собственной слюной.

— А кто? — В разговор вступил Славка. — Ты же француз!

— И что? Тем более я не совсем француз, я фламандец!

— Тем более! Твой предок участвовал в агрессии против России в 1812 году? Участвовал. Значит ты виноват, что у нас не получились нормальные кирпичи.

— А причем здесь это?

— Как это при чем? Это хоть какой-то повод, что бы не признавать себя полными лохами и неудачниками!

— Правильно! — Поддержал меня Славка. — Иначе придется признать, что в головах у нас опилки, а руки растут из пятой точки на теле. А так, все из-за твоего предка, Пьер. Значит, наша совесть и наша самооценка могут спать спокойно!

Какое-то время Пьер стоял, смотрел на нас с братом с открытым ртом. Потом варежку захлопнул и рассмеялся:

— Не, вы русские совсем странные. Я, наверное, вас никогда не пойму.

— И не старайся! Жить рядом с тайной всегда круче, чем без тайны! Ну ладно, господа присяжные заседатели! — Посмотрел на брата и Пьера. — У кого, какие мысли, почему у нас не получились кирпичи?

— Может не равномерный обжиг? Температура была разная. — Предложил студент Сорбонны.

— Может! Что еще?

— Может состав материала не совсем тот? — Это уже Славка.

— И это может! Больше идей нет? — оба отрицательно покачали головами.

— Тогда будем отталкиваться от этих двух версий. Хотя есть еще и третья, недостаточно времени обжигали кирпич или наоборот пережгли. Хотя вроде сердцевина кирпича не совсем темная. Значит, не пережгли.

— Может кирпич был еще сильно влажный? — Предположил Пьер. И добавил, — Или внутри был воздух.

— Если воздух, то уминать глину нужно дольше. А влагу убирать тем, что дольше сушить его. Ладно, давайте опять сделаем партию. Посмотрим.

Глину месили как тесто, только ногами. Закладывали в формы. Спустя несколько часов, выкладывали на солнце. Использовали всю заготовленную глину. Тут же мелкая братва из детей, стала таскать новую глину в яму и поливать ее водой. Следующий обжиг дал почти сорок процентов целого кирпича. Кирпич был красного цвета. И при стуке, отзывался звонким звуком. Правда, кирпичи были не совсем ровными, к которым мы привыкли. Но это была такая мелочь.

Начали со Славкой выкладывать горн. Фактически, потратили на возведение кузни еще неделю. Со временем приноровились делать кирпичи. Пусть, не так много как хотелось, все же брака шло достаточно, но и то хлеб. Славка к тому же еще и посуду навострился лепить. С ее обжигом тоже провозились достаточно времени. Так как первые партии вообще все в брак ушли. На Славку было жалко смотреть. Он чуть не плакал над черепками.

— Это тебе не боевиком подрабатывать! — как-то сказал ему, пришлось уворачиваться от черепка чашки. Но все же у него получилось. Самое забавное вышло с печью в первом доме. Лепили ее строго по инструкции. Потом она просыхала у нас пару дней. Решили затопить, проверить. Разожгли огонь. Через минуту, пришлось в темпе сваливать из дома. Дым шел откуда только можно, только не из трубы! Стояли, смотрели на дверной проем, из которого, как и из оконных проемов шел дымок. Бабуся, глядя на нас, только качала головой. Посмотрели со Славкой на Пьера. Тот даже подпрыгнул на месте.

— Я тут ни при чем!

— Это почему? — Хмуро спросил его Вячеслав.

— А почему я все время виноват? Я не умею такие печи делать! У нас во Франции таких никто не делает. Это у вас в России их делают.

— Поэтому и виноват, что у вас не делают. Если бы делали, то ты бы знал как! И мозг, сейчас, нам не выносил!

— Я не выношу мозги!

— Оно и видно, поэтому мозга нет!

Пьер смотрел непонимающе.

— Пьер, не обращай внимания, это они так себя оправдывают. Сами косорукие, а на тебя все валят. — Бабуся осуждающе на нас смотрела.

— Ладно, пошли разбирать. — Закончил я дискуссию. Стали разбирать. Разобрали почти всю печь и в самом конце, когда дошли до топки и дымохода от нее, обнаружили, что он заложен!

— Это кто, такой умный? — Задал я вопрос. Славка опять уставился на Пьера. Тот чесал себе в затылке.

— Но ты сам сказал, что здесь нужно заложить!

— Пьер, чего гонишь? Я похож на идиота? Я тебе сказал края выкладывать!

— Ну, француз, держите меня семеро! — прохрипел Славка. — Я тебе сейчас целый котел лягушек сварю.

— Не хочу я лягушек. Я их не люблю.

Одним словом, матерясь и, одновременно, смеясь друг над другом, печь выложили. Просушили и затопили. Дым пошел оттуда, откуда нужно, то есть из трубы!

Зоряна каждый день, продолжала тренироваться. Тренировалась с упоением. Хлебом не корми, дай пострелять из лука. Конечно, она и женщинам помогала. Но делала это как отбывала трудовую повинность. Единственно, когда она с готовностью откладывала лук, это когда нужно было идти спать. Тут она на яхту бежала в припрыжку. Мы с ней так и жили вдвоем на судне. И еще Боня с нами. Утром купались, завтракали и разбегались по делам. Спустя месяц после свадьбы, Зоряна принесла на общую кухню двух диких гусей. Сама подстрелила из лука. Была до невозможности довольна! Питались всем племенем вместе. Поэтому и кухня была общая, где готовили на всех.

Наконец запустил кузню. Если честно, то соскучился по ней. Всех больше кузню ждал Ветер. Сильно парню хотелось, иметь свой железный нож. И еще, он не отказался бы от топора и нового копья. Но когда кузня заработала, то Ветер, буквально, влюбился в нее. Готов был пропадать там сутками. И даже не из-за железного ножа. Нож я ему сделал одному из первых. Ветер качал меха, таскал уголь. Заворожено смотрел, как из раскаленного бруска металла, под ударами молота, рождается оружие.

Речь аборигенов, мы со Славкой постепенно учили. Точно так же, как и они учили наш язык. Со временем сложился интересный сленг, слова современного русского языка мешались со словами древнего. Быстрее всех, так стали говорить дети.

Начал постепенно учить Зориного брата искусству ковки. Кухонные ножи, которые имели все женщины племени, разные скребки и прочее, делал не только из железа. Сталь на это вообще не расходовал, но и из меди, а так же из бронзы. Медь и олово у меня были. В каких пропорциях нужно смешивать эти два металла, что бы получить бронзу я знал. Постепенно, кремневые орудия как охоты, так и труда из племени исчезли. В один прекрасный день, решил начать делать для Зоряны клинок. Долго думал, какой ей сковать? Оружие не должно было быть тяжелым, все таки молодая женщина. Ее рост сто шестьдесят пять и восемь, почти сто шестьдесят шесть сантиметров. Если брать классическую саблю, например хазарскую или турецкую «килич» — длина лезвия у них порядка восьмидесяти пяти сантиметров, плюс — минус. Причем, что у той, что у другой нижняя половина клинка прямая, а изгиб идет только с середины. И у обеих идет расширение клинка у елмани. Или сковать ей абордажную саблю? Лезвие короче. Можно сделать семьдесят сантиметров, но зато само лезвие будет шире. Хорошо рубить такой и колоть. Ладно, попробуем сделать и килич и абордажную. Посмотрим, каким клинком, она лучше работать сможет. Из жизни племени выпал на две недели. По неделе отвел на каждый клинок. Все эти дни, Ветер не отходил от меня. Дневал и ночевал в кузне. Как и я. Зоряна грустно ждала меня каждый вечер, а потом уходила спать одна на яхту.

Взял стальные и железные стержни. Этого у меня было еще достаточного. Стал проковывать, сваривая их в единое целое. Сталь даст твердость, железо гибкость. Классика. Еще хазарские клинки ковались именно по такому принципу. Наглядный пример — хазарская сабля Карла Великого. Первым делал килич. Славка помогал, когда мог. Он хорошо работал молотобойцем. С маслом для закалки была проблема. Самое лучшее масло — это льняное или природный жир, например гусиный. Но где взять столько гусей? Лен есть, но нужно делать пресс. А это время. Славка и так был озадачен ткацким станком. Женщины всю кровь ему свернули. Вот он и сидел теперь над этой проблемой. Хорошо был чертеж и подробное описание, как делать. Самое главное, все необходимое для станка имелось. Все же, когда решил ковать сабли, дал задание Зоряне и ребятишкам набить как можно больше гусей. Благо птицы было вдоволь на реке и в заводях. Гусей, которых била Зоряна и иногда притаскивали пацаны, потрошили на кухне, где весь жир складывали отдельно, для меня. Было у меня масло от дизеля трактора, который мы разобрали еще там около перехода. Как себя поведет сталь в дизельном, пока не знал. Но за неимение кухарки, будем пользовать горничную. Жир пока копился и его решил использовать для абордажной сабли. Килич буду охлаждать в дизельном.

На гончарном круге, вовсю упражнялся один старик из клана росомахи. Ходил он плохо, повреждена нога была. Поэтому, занимался в клане изготовлением всевозможных орудий из камня. Но сейчас в его услугах надобность, практически, отпала. Вот он и перешел на гончарное ремесло. Ему нравилось. Сообразительный, дедок, оказался.

К концу недели клинок был готов, закалил и отполировал. Начал делать рукоятку. Сделал крестовину, перекрестье. Черенок делал из тополя. Две накладки, соединил их сквозными стержнями, концы которых заклепал. Все обточил. Потом обернул черенок кожей. Как оказалось, работать с кожей умела хорошо Сойка. Особенно выделывать тонкую кожу. Как-то с охоты притащили серну. Шкурку с нее сняли и Сойка занималась ее выделкой. Вот с этой кожи я и вырезал нужный мне кусок. Кожу сначала выдержал с полчаса в теплой воде. Потом выложил на полотенце. Лишняя вода впиталась. Кожу клеил на эпоксидный клей. Брал с собой несколько наборов. Хороший клей. Самое главное — универсальный. Обернув черенок кожей, обмотал плотно толстой нитью. Через сутки нить снял. Блеск! Кожа плотно прилегла к накладкам. Сама рукоять получилась удобной и даже эргономичной. Ветер смотрел на саблю влюбленными глазами. Похоже, мы обзавелись еще одним оружейным маньяком!

Подозвал Зоряну.

— Возьми! — протянул ей саблю. Взяла. — Держи спокойней. Взмахни. Молодец! Да, дорогая, это я делал для тебя. Сделаю еще одну, другую. Посмотрим, какая тебе больше подойдет.

С Зоряной, когда выдавалась свободная минутка, а их было к сожалению не так много, занимались бою клинковым оружием. Хорошо деревянные мечи были. Правда Славкина деревяшка ей была великовата и тяжеловата. Но всегда нужно с чего-то начинать. Хорошо бы Вячеслав ей вырезал деревянную саблю, копию только что, мной изготовленную. У него хорошо получалась работа по дереву. Но он был мощно загружен. Стало даже грустновато. Придется самому резать. Потом еще неделю делал абордажную саблю. Вот только гарду делал не такую закрытую и выпуклую, а уже и плотнее к рукояти. Славка все же вырезал сначала килич из дерева, а потом и абордажную саблю.

Начал с Зоряной плотнее заниматься. Стрельба из лука, чередовалась с учебой по фехтованию. Как я и говорил раньше, моя женушка была очень шустрая. Махала деревяшками с самозабвением. Потом приходилось делать ей примочки и целовать синяки. На свои не обращал внимания. Занимался не только с Зоряной, но и с ее братом — Ветром. Иногда бились — я, против них двоих. Одновременно ковал топоры, ножи, тесаки, наконечники для копий и дротиков. Пока металла хватало. В том числе делал и из бронзы. Ветру сковали «бастарда». Длина лезвия девяносто пять сантиметров.

Славка, с удивлением посмотрев на меч, попенял мне:

— Зачем? Ему пока только с тесаком работать. Тяжеловат он ему, да длинен.

— Да ну. Ты на него посмотри. У него глаза как у павиана, которому в руки автомат «Калашникова» попал. Хрен отдаст. Зубами загрызет. Реально, еще один оружейный маньяк! И не тяжеловат ничего. Смотри, как парнишка заматерел. Рост сто семьдесят с хвостиком. Плотный такой, жилистый. А что? Хорошее питание, плюс физический труд. Он молотом уже у меня машет. Когда, что-нибудь простое делаем.

— Я заметил, он часто на берег ходит, смотрит, на противоположный.

— У него там подружка осталась. Она из другого клана. Лисица, по моему, зовут. Вот ходит, страдает парень. По сути, он уже взрослый, по их меркам. Ему семья положена. А та девчонка ему нравилась. Мне Зоряна говорила.

— Может катанемся к этим медведям, девчушку заберем. Все парню радость. Родственник он нам сейчас, как никак!

— Ты что Слава, думаешь, она все еще одна? Скорее всего, ее уже отдали кому-нибудь. Два месяца прошло.

— Ну и что? Отдали, отберем. Думаю, она не против будет!

— Ты так считаешь?

— Ну, а почему нет?

— Подожди, сейчас спросим. Ветер! — Позвал я парня. За это время все же поднатаскались общаться друг с другом. Он подошел, меч держал в руках. Славка засмеялся.

— Ветер, твою женщину Лисица звали? — Он кивнул.

— Тоскуешь по ней? — Опять кивнул.

— А если, ее другому отдали? — Ветер опустил голову.

— А если забрать?

Парень посмотрел с надеждой:

— Как забрать?

— Придти и забрать. А если кто будет недоволен, в рыло дашь. Вон у тебя, меч какой!

Ветер смотрел на меня недоуменно.

— А мы тебе поможем! — вставил свои пять копеек Славка.

— Ветер, а что сразу не сказал, что у тебя там женщина есть, когда мы ваших родичей, оставшихся забирали?

Ветер опять опустил голову, промолчал.

— Все понятно! — Проговорил мой брат. — Парниша стеснительный. Эх ты!

Идти со Славкой решили утром. С собой брали, конечно, Ветра, еще двух молодых парней, его родичей. С нами напросилась Зоряна. Причем в категоричной форме. Нет, не скандалила, но когда на следующий день мы собрались отчаливать. Зоряна даже ухом не повела, что бы сойти на берег. Слава посмотрел на меня вопросительно. Я пожал плечами.

— Зоряна, а ты солнышко, на берег сойти не желаешь? — Ласково спросил ее.

Она удивленно посмотрела на меня, как на полного кретина и, поерзав задом, еще удобнее устроилась в шезлонге на палубе.

— Нет. Я с вами! — Рядом с ней был ее лук, на коленях лежал колчан, полный стрел и абордажная сабля. Я ей вчера растолковал понятие абордаж. Не понял? До меня только сейчас дошло — она что, на абордаж собралась? Похоже, те же мысли появились у Славки. Он ухмыльнулся, глядя на Зоряну:

— Занятная у тебя жена, Гоша! Ты посмотри, как приготовилась. Лук, стрелы нож и самое главное — абордажная сабля! Заметь, не килич, а именно абордажная! Кого она, интересно, собралась брать на абордаж?

— Сам в догадках теряюсь! Знаешь, что интересно — воспринимает все как само собой разумеющееся! Как будто в сотый раз уже в набег выходит! И самое главное, ничего ведь ей сказать не могу. Попытался намекнуть, как почувствовал себя, под ее взглядом, полным идиотом!

Поднимались вверх, что бы максимально близко подойти к месту, где располагалось бывшее племя моей жены. Шли четыре дня, на максимальной скорости, где на парусах, где на двигателе. Но поведать вновь несостоявшегося жениха моей Зоряны не удалось. Первым странный плот заметил один из родичей Ветра и Зоряны. Стал указывать прямо по курсу. Мы шли по середине реки. Посмотрел в бинокль. Рядом в бинокль смотрел Славка. По реке плыл плот. Даже не плот на четыре связанных между собой тонких стволов деревьев. На них были накиданы ветки, а на ветках лежал человек. Пригляделся — девочка, вернее девушка. Ее несло по воле течения. Увидев нас, она отчаянно замахала руками. Мы сближались, стал уходить влево, по дуге, выполняя разворот. Девушка закричала. Плот стал расползаться.

— Твою мать! — Выругался Славка и, скинув майку с ботинками, прыгнул в воду. Я еле успел поймать Ветра. Он кричал, что это Лисица! Рвался к борту. Но вот если бы он прыгнул, тогда спасать пришлось бы обоих. Шлепнул его ладонью по физиономии.

— Успокоился? Вячеслав вытащит ее! — Не знаю, понял он меня или нет, но прыгать за борт уже не пытался. Я встал опять за штурвал, заодно бросил ему спасательный круг, за который была привязана веревка. — Брось им! — Крикнул ему. Два раза повторять не пришлось. Мы уже практически развернулись. Плот развалился. Девушка хваталась за один из стволов, но он был слишком тонкий и стал уходить под воду. Славка доплыл до нее, когда она погрузилась с головой в воды реки. Нырнул. Через несколько секунд вынырнул с утопающей. Удерживался на плаву. Пока мы не подошли к ним. Ветер бросил круг. Славка уцепился за него и парни подтащили обоих к борту. Двигателем замедлял движение. Сбросили веревочный трап. Брат полез по нему удерживая одной рукой девушку. Она отчаянно цеплялась за него. Наконец оба оказались на палубе. С обоих, вода стекала ручьями.

— Славян, ты как? — Крикнул ему.

— Нормально! — Улыбаясь, ответил он. — Принимай свою зазнобу, Ветер. — Лисица, увидев Ветра, заплакала. Парень, встав на колени рядом с сидящей девушкой, обнял ее. К ним подошла Зоряна с одеялом. Заставила встать Лисицу, содрала с нее шкуры и выбросила их за борт. Укутала девушку в одеяло и усадила в шезлонг. Потом принесла из камбуза стакан с горячим чаем. Поила свою будущую невестку. Таким образом, основание для посещения племени медведей устранилось. Пошли назад. Через три дня были дома.

— Смотри, какая отчаянная! — Сказал Слава.

История Лисицы оказалась довольно необычна для этой эпохи. После того, как весь клан Росомахи ушел вместе с чужаками, оставшиеся кланы вернулись назад к месту своей, так сказать постоянной дислокации. Лисица не знала, что стало с Быстрым Ветром, но надеялась, что он придет и заберет ее. Она же должна была стать его женщиной. Даже договоренность между семьями была. Но теперь клана Ветра не было. Часть мужчин племени погибла в схватке с чужаками. Какое-то время все приходили в себя и о Лисице забыли. Она же продолжала ждать своего Ветра. Но пять дней назад в племя пришли люди соленой воды и предложили отдать им нескольких молодых девушек, за желтые красивые камни и ножи из черного камня. Такие ножи ценились, так как были очень острыми. Выбор старейшин пал на нее и еще трех девушек. Уходить с людьми соленой воды Лисице не хотелось. И она решилась на побег. Украла кремневый топор, немного еды и убежала к лысой горе. Ведь именно там Ветер и его сестра встретили чужаков первый раз. Она надеялась, что встретив чужаков, встретит и Ветра. Три дня она прожила там, но никто не приходил. Тогда она решилась сделать плот. Хотя сама не знала такого названия. Топором смогла срубить несколько молодых деревьев. Связала их корнями деревьев, которые лихорадочно выкапывала. Потом нарубила веток. Набросала их на получившийся плот. Успела вовремя. Так как появились ее родичи и люди соленой воды. Которые, обнаружив исчезновение девчонки начали поиски. Особенно настаивал на этом главный среди людей соленой воды. Он особо жадно смотрел на нее еще в племени. Лисица успела оттолкнуть плот и запрыгнуть на него. Течение подхватило ее и вынесло на середину. Преследователи остались позади. Но лисица знала, что у людей соленой воды есть лодки на которых они передвигаются по воде. Пока плыла, молилась духам предков, что бы они спасли ее. Что бы послали чужаков и Ветра. И духи услышали ее. Когда день стал клониться к закату, она увидела удивительные крылья большой лодки. Это были чужаки, которые забрали весь клан росомахи и ее Ветра. Она кричала, пытаясь привлечь внимание. И они увидели ее. В это время ее плот стал разваливаться. Либо перетерлись корни, которыми были связаны стволы деревьев, либо сильно размокли и ослабли. В итоге она оказалась в воде. И когда уже захлебывалась, погружаясь в темную бездну реки, ее подхватили сильные руки старшего чужака. А потом, попав на саму лодку она наконец увидела своего Ветра.

— Да, действительно, отчаянная! — Согласился я с братом, глядя на девушку сидящую в шезлонге, укутанной по самый подбородок одеялом. Рядом с ней сидел Ветер и держал ее за руку. Или она его держала за руку? Не имеет значения. Зоряна продолжала поить ее чаем.

— Ну, вот Гоша! Значит не зря сходили. А то так сгинула бы девка, не за понюх табаку.

— Ну да! Значит, Славян, скоро еще одну свадьбу отгуляем!

Мы засмеялись, глядя друг на друга.

— Слушай! — Сказал Вячеслав. — Лисица сказала, что эти утырки с соленой воды купили, кроме нее еще трех девчонок?

— Ну да!

— Так, может, тормознем их? Терпеть не могу таких уродов! Что там с ними сделают?

— А ты не догадываешься? Учитывая, что эти чернокожие водоплавающие более продвинутые, чем местные. Скорее всего, продадут девчонок таким же как они. Работорговцы в чистом виде.

— Странно! До подобных отношений еще десятки тысяч лет.

— И что? Много наши ученые знают о том, что происходило в эту эпоху? Точно никто не знает, есть только теории. Одни из них имеют статус официально принятой точки зрения, а другие нет. Как в свое время считали, что Земля плоская! Это была единственно верная точка зрения, а за все остальные — будь добр на аутодафе!

— Ладно Гоша! Научные дискуссии побережем для других времен. У меня вопрос — как насчет первобытного каперства?

— Да я не против!

— Тогда спускаемся ниже и ждем засранцев. Мимо не пройдут!

— Согласен!

В итоге остановились, не доходя до места Большого Схода племен, несколько часов. Ждали почти двое суток. Наконец древние людоловы, как мы их назвали, хотя это было не совсем правильно, показались, двигаясь на пяти длинных и достаточно широких лодках. Стали прижимать их к своему берегу. Славка пару раз выстрелил из карабина. Наконец прижали. Они остановились на отмели. Правда одна лодка попыталась сбежать. Прострелили ей борт и она черпанула воды. Успели выскочить на мелководье. Аборигены, бросив лодку, убежали на берег. Но нас эта лодка интересовала мало, так как девушек на них не было. А вот на остальных четверых, сидели аж восемь девчонок. Возраст от, примерно, восьми до четырнадцати лет. Один самый здоровый из аборигенов стал возмущаться. Лисица указала на него как на главного. По моему кивку Ветер треснул его концом древка копья по лысой тыковке. Дикарь упал на землю. Забрав всех девушек, отпустили их. Больше ничего трогать не стали. Хотя там были шкуры, кожа грубой выделки колоды с медом и ягодами. Даже два бивня мамонта были. Но мы ничего больше не взяли.

Двинулись назад.

— Похоже, мы нажили себе еще врагов. — сказал я Славке.

— Да. Но сейчас у нас есть хоть и кривоватая, но крепость. А их местные дикари брать не умеют. Тем более практически все мужчины у нас вооружены металлическим оружием, железным и бронзовым. А это уже другой уровень. Придем домой, нужно будет все дела отставить. Начать дрессировать по взрослому. А то все урывками. Заодно и с «команчами» разберемся, если сунуться с тухлыми предложениями.

Все время, пока трясли работорговцев, Зоряна воинственно стояла возле борта яхты с абордажной саблей в руке и сверкала на аборигенов злыми глазами. Я внимательно отслеживал, кто и как из людоловов реагирует на происходящее. И мне очень не понравились взгляды некоторых, бросаемые на мою жену. Но кроме взглядов, дело никуда дальше не зашло.

По приходу домой, начали готовиться к войне серьезно. Возведение домов пока отставили. В основном с будущими легионерами, как шутливо прозвал наше воинство Славка, занимался он. Каждый день. Я день работал в кузне, делал пластины на броню. День помогал ему в обучении. С доспехами решили сильно не заморачиваться. На охоте убили одного бизона и, что самое интересное слона. Если бизона распотрошили довольно быстро. То со слоном пришлось повозиться. У него были длинные с небольшим загибом бивни. Бивни отпилили. Наши аборигены прыгали от счастья. С их слов выходило, что такие слоны заходили сюда очень редко. В основном они жили на полдень, то есть южнее. Маша, покопавшись в своем ноутбуке, заявила, что это не слон, а мастодонт.

— Мастодонт? А я думал они вместе с динозаврами сдохли!

— С чего бы это? Мастодонты появились около тридцати пяти миллионов лет назад, когда динозавров уже давным-давно и след простыл! А в эту эпоху мастодонты как раз мигрировали до Урала и даже в Сибирь.

А в чем разница мастодонт и слон? Хотя я лично не понимал! На мой взгляд — слон и слон! Хобот и бивни! Но Маша утверждала, что мастодонт хоть и является родственником слона, но их родовые линии разделились от 30 до 20 миллионов лет назад. И что последний мастодонт склеил ласты десять тысяч лет назад, вернее еще склеит через тридцать пять тысяч лет. Одним словом, мастодонт!

Выслушав научную лекцию, мы со Славкой предпочли быстрее ретироваться. Да по барабану слон это или мастодонт, который вроде слон, но не слон! Главное бивни и толстенная кожа! Правда, как мы ее будем обрабатывать, пока не знали. Но несколько больших кусков вырезали. Аборигены радовались хоботу. Зоряна заверила меня, что это очень вкусно!

Из кожи бизона планировали сделать кожаные доспехи. Вспомнил, что сарматы использовали в качестве доспехов панцири черепах! И такой доспех был очень даже хорош. Зарядили шпану искать черепах. Заодно и проверим какой суп из местных панцирных. Одним словом работа кипела. Своим аборигенам сообщили, что на нас, скорее всего, скоро нападут, что бы отнять у них железные девайсы. Аборигены прониклись и готовы были врага рвать зубами. Никто не хотел лишаться железных и бронзовых ножей и топоров. Привезенных девушек отмыли, обрили и пристроили работать. Помимо учебы будущие гладиаторы делали под чутким руководством Вячеслава щиты! Раскалывались дубовые чурки. Стругались дощечки, из которых и делали щиты. Металл уходил, словно песок сквозь пальцы. С яхты перетащил в форт весь привезенный металл. Пришлось в качестве балласта укладывать в яхту булыжники, которые засыпали песком. Вечером приходил на яхту, целовал жену в щечку и валился без задних ног. Замечал, что недовольна, но не возмущалась и не скандалила, а устраивалась рядышком.

Славка уже мне в кузне не помогал. Ветер стал у меня постоянным помощником. Долбил молотом как автомат. Парень, после того, как мы вытащили его Лисицу, сильно изменился. Повзрослел, так это можно охарактеризовать. Лисица жила под патронажем Маши и бабуси. Ветер как-то подошел и попросил меня, что бы ему с Лисицей такой же ритуал сделали как нам с Зоряной. Пообещал ему. Получалось, что наши придумки уже укоренялись. Из бронзы вылили ладинец. Цепочки, конечно, не было, но подошел хорошо кожаный шнурок. Что такое ладинец, Зоряна Ветру растолковала. Как рассказала об этом и Лисице. Лисицу, кстати, пришлось одевать в нашу одежду. Штаны выделил я. Их Маша с бабусей перешили. Одну из своих маек отдала Маша, как и один экземпляр нижнего белья. А так же пару спортивной обуви.

Станок Вячеслав все же сделал и сейчас женская часть нашего племени занималась изготовлением ткани из льна. Было такое ощущение, что ткань больше желали именно женщины. А мне даже лучше. Пресс так же сделали. Тем более ничего сложного там не было и схема у нас была. Получили льняное масло. Это хорошо.

— О чем задумался, детинушка? — Оглянулся, за спиной стоял Славка.

— Да так, о своей, о девичьем!

— Как интересно. — Брат присел рядом на валун. Поглядел, как Зоряна вгоняет одну стрелу за другой в мишень из обрезка доски, с нарисованной мною углем, физиономией косматого дикаря.

— Металл уходит. Скоро закончится. А о сырье мы так и не озаботились. У меня все чаще возникает мысль, смотаться назад к переходу и загрузить остатки трактора. Там еще достаточно металла. Притащить сюда и переработать.

— Ближний свет!

— А что делать?

— Может здесь поискать?

— Можно и здесь поискать. Для начала, хотя бы болото нужно с нормальным содержанием железа. Болотное железо, слышал о таком?

— То есть, нужно искать болото?

— Для начала, да! Причем если на его берегах будет расти больше ельника, то там железо более жесткое и крепкое, если березняк и ольха, то более мягкое.

Зоряна отстреляла весь колчан. Ожидающе на меня смотрела.

— Чего это она? — Спросил Слава.

— Ждет. Нужно идти смотреть результат. По итогам — либо хвалить, либо нет!

Поднял бинокль к глазам. На вскидку, чуть больше половины стрел в мишень попало. Кивнул жене, показал большой палец. Она улыбнулась и вприпрыжку побежала к мишени.

— Зоряну точно, хлебом не корми, дай кого-нибудь или что-нибудь стрелами утыкать. — Усмехнулся брат.

— Не только. Еще железом помахать!

— А покормить?

— Не знаю, если честно! Утром сам готовлю. Не освоилась она еще на судовой кухне. Да и желания у нее нет, по большому счету. А так, на общей кухне питаемся. Так что, по сути, я и сам не знаю до конца, как она умеет готовить.

— Короче, Гоша, не было печали, заимел ты натуральную амазонку!

— Уж, какая есть!

— Не жалеешь?

— Нет! Хорошая она. А готовить, так я сам могу. Да и не верю я, что она приготовить ничего не сможет. Просто сейчас нужды нет. А свою лепту в общий котел она вносит. Дичь таскает, рыбу. Причем, я заметил, ловит ее не на наши новомодные удочки и сети, а сама. Да так ловко, что диву даешься. На острогу, которую я ей смастерил и даже руками. Очень шустрая она у меня.

— Значит, реакция у нее есть? — С подколом спросил Славка.

— Еще какая! Только не надо насчет детей!

— А что так, Гоша?

— А надо? Сейчас то?

— А что сейчас? Война, что ли?

— Да дел много. А вдруг все же идти за трактором?

— Гош! Дел всегда много. Все их не переделаешь. Сколько ей сейчас? Восемнадцать, почти? Хорошее питание, экология, все дела! Рожать может в полный рост! Ты же сам понимаешь — дети это наше все!

— Не понял, Славян? Ты меня что, за Советскую власть агитируешь?

— А чего сразу за Советскую власть? Просто, женился, давай детей клепай!

— Умный самый? Надо будет — нарожаем. Ты сам пока смотри. Родите нормально.

— А что?

— Да ничего! Вот родите мне племяшку, сначала. А там и мы посмотрим. Так что давай, моСк не выноси.

— А он у тебя есть?

— Да пошел ты!

Зоряна собрала все стрелы. Вернулась на исходный рубеж. Посмотрела на меня вопросительно. Кивнул ей. Опять начала дырявить мишень.

— Ладно, давай вернемся к нашим баранам! — Сказал брат, наблюдая за моей женой. — Что насчет болота?

— Нужно искать!

— Тут наш Пьеро…

— Какой Пьеро? — перебил я брата.

— Француз наш.

— Почему Пьеро?

— Ну, так Пьер, значит Пьеро. Тем более его Сойке сшили панталончики, она их напялила и вышла дефилировать. Машка с бабусей проворонили это дело. Жесть была еще та! Я чуть с чурки не упал. А она идет к Пьеру, подошла показывать. Народ в ауте! Пьер аж покраснел как сеньор-помидор! Ревнивый засранец, оказывается!

— Это когда было?

— Да вот, пока вы тут с Зоряной в убийстве мишени упражнялись!

— Что, в одних панталонах и все?

— В одних! Прикинь! И самое главное, понять не могла, чего ее мужчина так взъелся! Аж подпрыгивал! Но классные они ей сшили, из льна. Вылитая Мальвина! Только еще волосы в голубой цвет покрасить! И полный трындец!

— Да, жаль я не видел!

— Да братан, ты многое пропустил! Так вот, он как то говорил, что рядом с переходом есть болото!

— Подожди… С переходом, где он сюда вывалился?

— Ну да. Я потом его поспрашивал предметно. Переход не так и далеко отсюда.

— Сколько не далеко?

— Примерно день пути.

— Но он же дольше шарился?

— Он к реке вышел быстро. А потом только возле нее ошивался, постепенно смещаясь вниз.

— Ну, ладно, хорошо, день пути. Все равно напрягает! На чем таскать руду? На себе? Бред, много не утащим. Плюс постоянная охрана. Тут хищников, как тараканов. Понимаешь Славка, ее нужно высушить, а это примерно месяц. Потом собрать, притащить, обжечь. При обжиге много теряется, Особенно мелкие частицы.

— И что? А если рядом, мы не найдем ничего?

— Ну да! Резонно! Славян, давай так. Прошвырнемся на яхте, запустим твоего коптера, посмотрим.

— Не вопрос. Давай, когда?

— Да завтра и попрем. А чего ждать?

— Давай! А то я тоже заработался тут в одном месте.

— Одна проблема Слав!

— Какая?

— Одну Машку с детьми и бабусей оставим?

— Почему одну? Тут уже целое племя!

— Все равно стремно! Не доверяю я до конца аборигенам. Увидят, что мы отошли и решат все под себя подмять.

— Зря не доверяешь. Ты ушел в себя. Только с Зоряной. Либо в кузне, либо с ней, здесь на полигоне. Вы даже спите на яхте. Иногда да, помогаешь в тренировках. Поэтому не понимаешь одного, мы для них стали родней. Кланом, племенем. Твоя Зоряна, вообще выбивается из всех их диких норм. Она до семнадцати лет дожила, не имея своего мужчины? У них в племенах это нонсенс! Но это факт! Она любимица была. Ее никому не отдавали. А теперь ты стал ее мужем! Учитывай, мы не тронули их детей, Зоряну и Ветра, отпустили, хотя могли убить. Имели право, так как они первыми напали. Мало того, даже добычу им отдали. Ты думаешь, почему ее отец Ветра к нам отправил, предупредить? То-то. Потом Маша его фактически с того света вернула. У них с такими ранами вообще не выживают. Еще плюс, ты дал ему свою кровь и я дал. Мы кровные родичи им теперь. К тому же они все получили по железному ножу, это раз. Треть уже получила по железному топору, это не считая, что каждый имеет копье с железным наконечником. А щиты? Когда я им растолковал для чего щит, они в шоке были. Сейчас каждый уважающий себя мужчина имеет один, а некоторые и два щита из дубовых досок. С охоты всегда приходим с большой добычей! А у них прежде такого не было. Жили в проголодь. А сейчас нет. Все питаются хорошо. Женщины их. Ты только посмотри, как только пошла льняная ткань, они от шкур стали избавляться. Все хотят иметь платье, штаны из льна! А украшения? Сколько ты налил из бронзы побрякушек? Они же сейчас все крутые и продвинутые, по сравнению с остальными. И самое главное, все они понимают, что ножи, топоры, копья, побрякушки можешь сделать только ты! Больше никто! И ты их родич. Да они за тебя Гоша, глотку перегрызут любому.

— А за тебя, за Машку, за ребятишек, за бабку?

— И за нас тоже! Ты посмотри, как их женщины за посевами ухаживают. Хотя сами еще не знают, для чего. Но бабуся с Машей сказали, что это еда. Все авторитет непререкаемый! А прикинь, что будет, когда первый урожай соберем? А наша пусть и убогая, но крепость! Пусть для нас она и кривоватая, но для них, это круто, круче всякой пещеры! Да еще дом с печью. Они вообще в ауте. Но уже освоились. Очень радостные! Они только-только увидели и почувствовали другую жизнь! Более лучшую, более сытую и богатую. Они за это любому, кто покусится, голову враз оторвут. Поэтому, зря ты так Гоша! Надо верить им. Иначе, на хрена мы их к себе подтягивали? Забрали бы тупо Зоряну и отвалили!

— Ладно, Славян, чего завелся. В Зоряне я уверен. В Ветре уверен. В той же Лисице уверен, ибо ей деваться не куда. Но хорошо. Я и, правда, отвалил от всех. Нехорошо это. Все же Острый Коготь и Облако тесть мне и теща. — Посмотрел на Зоряну, с упоением вгоняющую стрелу за стрелой в мишень. — И ее я люблю. Очень!

— Ну вот, Гоша! Не отрывайся от семьи. А на болото сходим. Тем более там идти сначала вдоль реки. Пьер сказал, не далеко от нее. Давай завтра.

— А убежище?

— А что убежище? Там я задач нарезал. С дедом Зоряны переговорили. Умный дедушка, все понял. Так что тут и без нас обойдутся.

— Хорошо, завтра тогда пойдем. Пьера с собой возьмем.

— Это обязательно! Кто еще пойдет?

— Вчетвером пойдем. Я, ты, Пьер и Зоряна.

— Уверен, что Зоряну брать нужно?

— А как? Думаешь, если она узнает, что я куда-то там, на яхте отхожу, то она на берег убежит? Ага, держи карман шире. Засядет на судне — краном не вытащишь!

— Ладно, решено! Идем вчетвером! Пойду, обрадую француза! А то он, думаю, до сих пор, вокруг своей Мальвины круги наворачивает! — Славка засмеялся и соскочив с валуна, направился к форту.

Зоряна продолжает вгонять одну стрелу за другой. Уши, как локаторы! Сам уже понял, что моя половинка все услышала, проанализировала и приняла решение. Но принципиально молчу. Отстрелялась, но к мишени не пошла. Подошла ко мне. Села рядышком, в глаза заглядывает.

— Чего, солнышко мое ненаглядное, смотришь?

— Я пойду с тобой! — Причем это не просьба, а утверждение. Кто бы сомневался!!!

— Конечно, со мной пойдешь! Без тебя вообще ни как! — Прижалась, довольная, к правому боку. — Зоряна, твоя сбруя где? — Смотрит непонимающе. — Ту, которую я тебе сделал. Кожаная с металлической чешуей?

— Там! — Махнула в сторону форта.

— Принеси на яхту. На всякий случай.

— Сейчас?

— Желательно. — Была подспудная уверенность, что доспехи нужно взять. Мой персидский доспех, меч, топор и щит были на яхте.

— Возьмем еще один арбалет и пару десятков болтов. — Размышлял вслух. — Ты, возьми свое железо, лук и пару колчанов. Нужно будет еще Пьера предупредить, что бы свою бронь взял и железо.

— Ты чего то ждешь? — Тихо спросила жена, коснувшись ладонью моего лица.

— Не знаю пока. Но почему-то уверен, что это нам понадобится.

— Хорошо! Я все принесу.

— Вместе пойдем. Ты все? Отстрелялась?

— Да!

— Тогда собирай стрелы, я тебя подожду.

Сбегала, собрала. Поднялись с ней в форт. Увидел Пьера. Он стоял красный как рак в кипятке.

— Что Пьер, женушка у тебя тут стриптиз, говорят, показывала? — Усмехнулся я.

— Очень смешно!

— Да ладно Пьер! Забей! Тебе Славка сказал, что мы завтра отчаливаем. Пойдем искать болото?

— Сказал.

— Далеко отсюда?

— Точно не знаю. Но в течении дня управимся. Где-то так.

— Хорошо. Из болота какая-нибудь речка вытекает?

— Да есть. Небольшая. Она в реку в эту впадает. Я по ней и вышел так к большой воде.

— Это хорошо! Очень хорошо!

— Хочешь на яхте к болоту подойти? Не надейся. Яхта не пройдет.

— Я и не собирался. Просто руду удобней будет на этой речке брать, чем в самом болоте. И это, Пьер, а место, где в этот мир вывалился, далеко от болота?

— Нет. Рядом. С полкилометра. А что ты хочешь?

— Да проверить кое-что. Знаешь что, ты свою бронь, которую я тебе делал возьми и железо свое.

— Зачем?

— Не знаю пока. Но на всякий случай. Отнеси сейчас на яхту. Что бы утром не забыть.

— Ладно. Странный ты какой-то, Гоша! За рудой в доспехе!

— Лучше в доспехе, чем в драной майке! Не забивай голову. Может просто так бронь и пролежит на яхте. Но, как у нас говорят, запас карман не тянет.

Чуть позже ко мне подошел Славка.

— Ты чего заставляешь всех в бронь завтра одеться? Мне что, свою тоже брать?

— Нет. Тебе как раз не нужно.

— А чего так?

— Ты здесь останешься. Я имею ввиду, на этой стороне. На яхте посидишь.

— Не понял?

— А чего не понятного. Полнолуние завтра. Хочу попробовать сходить на ту сторону. Если получиться.

— А зачем тогда доспех? Вывалитесь там, всех французов перепугаете.

— Да не. Наоборот. Скажем, что реконструкторы. Меньше внимания будет. Документы у меня есть. На Зоряну возьму Машины документы.

Славка засмеялся:

— Ты совсем что ли, Гоша?

— А что такое?

— Маша с Зоряной прям одно лицо, близняшки однояйцевые, ага?

— Ну, некоторое сходство, кстати есть, зря ты так!

— Точно, елки-зеленые!!! Маша кто у нас? Блондинка. Волосы русые! А Зоряна?

— Скажем, что покрасилась.

— Ну, ты жжешь братец! А кожу тоже покрасила?

— А что кожа? Кофе с молоком. Загорела! Солнце тут во Франции дикое!

— Самый умный?

— Да ладно. на первый раз, может прокатит, если что. А через таможню мы проходить не собираемся! Следующей ночью сюда отвалим. Деньги, у меня на яхте есть, немного конечно.

— А что ты там собираешься прикупить?

— Соляры! И железа. Инструмент какой-нибудь. Типа лопаты, топоры. Не знаю. Хочу просто попробовать! Что получиться.

— Тогда может, я с тобой сбегаю?

— Не Славка. Кто-то из нас должен быть здесь. А если ничего не выйдет с обратным переходом? Машка здесь беременная, дети. Так что ты, однозначно, здесь остаешься. Если что, вернешься на яхте.

— Хорошо! Что из огнестрела с собой возьмешь?

— Пистолет. Если что не так, просто прикопаю его возле перехода. А на мечи, топоры, внимания сильно не обратят. Как ни как, необходимый инвентарь для реконструктора.

— Ага, только слишком остро наточенный.

— Ерунда. Меч в ножнах, на топоре чехол будет. В наше время на такое железо не обращают внимания, так как не ассоциируют с оружием. А вот пистолет, карабин и прочее, сразу внимание привлекает.

— Не нравиться мне это все, Гоша!

— Чего не нравиться? Дед что писал в послании, помнишь? Есть еще переходы. Он то с бабушкой по ним и ходил. Вот и я хочу попробовать.

— Они-то куда ходили? А ты куда собрался? В двадцать первый век?

— Да пусть в двадцать первый век. Зоряну свожу. Посмотрит. Да ты не суетись. Я вернусь. Обещаю. Мне там делать нечего. Тем более накуролесил порядочно. Сам понимаешь. Четверо трупов, это не хрен в стакане. Просто интересно пройти. Смогу ли? Или только там, в том месте, откуда ушли, можем. Понимаешь?

— Понимаю. Зудит, значит?

— Зудит, Слава, еще как зудит.

— Ну, тогда ладно. Подожду вас. Ждать буду три ночи. Потом уйду. Через пять дней назад вернусь. Если что, ждите там.

— Хорошо!

Утром выдвинулись. Провожало нас все племя. Сойка ревела на груди Пьера. Вцепилась, не хотела отпускать. Наконец отчалили. Пришлось подниматься вверх по реке. Шли почти день. К вечеру Пьер указал на небольшую речку, впадающую в Большую.

— Здесь!

— Уверен?

— Да. Точно здесь.

— Хорошо!

Подошли как можно ближе к берегу. Бросили якорь. Так как уже наступали сумерки, на берег решили не сходить. Переночевали. Утром переправившись на резиновой лодке, высадились на сушу. На яхте оставили Боню, в качестве сторожа. Ганс бежал впереди нас. Я, Пьер и Зоряна тащили свою бронь и свое боевое железо. Славка охранял нас, держа в руках «Вепря». За спиной у него болтался штуцер.

Хорошая речка. Пока шли берегом, подмечал места, где можно начинать копать и устанавливать срубы. Вышли к болоту. Здесь тоже было несколько вполне удобных места для черпания руды. В течении дня обошли болото по дуге. В сумерках вышли к камням.

— Вот это место! — Сказал Пьер, устало падая на траву. Интересное место! Два мегалита стоят друг против друга. Очень похожи на наши мегалиты. Так же округлыми камнями, вросшими в землю, выложены круги. Но вот только, если у нас их было три круга, то здесь два. И две перекрещивающиеся линии в центре малого, внутреннего круга. Будто крест положили.

— Не совсем так, как у нас было. — Сказал Славка, обходя круги.

— Я заметил. — Поддержал его.

— А у вас как было? — спросил Пьер.

— Два таких же мегалита и три круга, друг в дружке. Ни каких прямых линий.

— А кто их делал?

— А бог его знает, Пьер. Наверное, мы никогда не узнаем этого.

Разожги костер. Подвесили котелок с водой, для чая. Ночь окончательно вступила в свои права. Пили чай. Молчали. Посмотрел на часы. Без пятнадцати двенадцать. Пора. Встал, подошел к центру, где сходились две перпендикулярные линии из камней. В камне, расположенном в центре креста, имелась выемка. Сделал ножом надрез на руке, накапал в выемку. Отошел к своим. Стали ждать. Когда возник переход, так и не поняли. Славка посветил в центр фонарем. Свет рассеивался и тонул в некой завесе.

Все встали. На нас троих уже были одеты доспехи. Оружие в руках. У меня еще и пистолет в набедренной кобуре, скрытый бронеюбкой. Обнялись с братом. Славка обнял Зоряну и Пьера.

— Я жду вас три ночи. Потом как договаривались! С богом ребята!

Я шагнул и первое, что я увидел, через короткий миг, это зарево пожара над деревней, в километре от нас! В отблесках пламени, отчетливо были видны одно- и двухэтажные строения. За мной из завесы появилась Зоряна. Следом вынырнул Пьер.

— Что это? — Вскрикнул француз. На его лице было недоумение и тревога. — Там пожар!

— Я вижу! — Ответил ему, вглядываясь в даль.

— Нужно спешить, там, наверное, нужна помощь!

— Стоять! Смотри внимательно, ничего тебя не смущает?

— Ничего! Это деревня. У меня там однокурсник живет. Мы к нему и приезжали!

— Внимательно смотри! Хоть один электрический огонек видишь? Свет в окнах? Фонари освещения на столбах?

— Наверное, замыкание, вот и отрубили свет!

— Правда? Там не хило полыхает. Свет от фар машин видишь? Нет? А сирены и проблесковые маячки пожарных машин видишь? Тоже нет? Я не поверю, что бы пожарных не вызвали. Не поверю, что нет машин в деревне вообще. А магистраль, какая-нибудь здесь недалеко есть?

— Есть, прямо около самой деревни проходит.

— Ну и где машины?

Достал мобильник, захваченный еще из своего времени. Он так и лежал у меня в каюте. Включил. Сети ноль.

— Смотри, мобильная связь отсутствует.

— Может здесь не ловит?

— Правда? А у вас ловило, когда вы шоблой на камушки приехали?

Пьер некоторое время молчал, потом посмотрел на меня:

— Да, связь была хорошая! Тогда что это все?

— Сколько лет деревне?

— Франсуа говорил, что больше семисот. Очень старая!

— Я пока не могу сказать, в какое время мы попали, но знаю точно Пьер, только не в двадцать первый век!..

____________________________________

… Посмотрел на сына:

— Роман, подумай еще раз. Ты не своим делом занимаешься. Оставь все, бери наших оболтусов и уходим.

— Нет, батя. — Покачал головой сын. — Я не пойду и парням не разрешу. Пусть здесь свою жизнь устраивают. Ты меня не переубедишь. Это мое решение.

— Вот именно твое. А за пацанов почему решаешь? Сам не хочешь, пусть они идут. Пусть они сами выберут свой путь. Это их право!

— Они мои сыновья, отец!

— И мои внуки, сын! Поэтому, обещай мне, что расскажешь им и дашь возможность самим сделать свой выбор! Обещаешь?

— Да, папа. Обещаю!

— Хорошо. Ладно, давай обнимемся на прощание.

Обнялись.

— Пап, ты вернешься? — Ромка смотрел на меня так, как когда-то в детстве. Погладил его по голове. Вроде уже здоровый мужик, седина есть. Два его сына, моих внука уже взрослые, не сегодня — завтра невест в дом приведут. Но для меня он все равно мальчишка. Тот маленький плачущий комочек, который я, прижимая к себе и прикрывая щитом, выносил с перевала. Покачал головой:

— Нет Рома. На этот раз не вернусь. Сюда больше не вернусь. Я тут закончил все свои дела. Но если ты захочешь увидеть своего отца, то добро пожаловать Рома, на родовые тропы. Вот там, возможно, мы и встретимся еще раз. И там ты закроешь мне глаза, провожая в последний путь. Так что думай! Все мне пора. Надеюсь, ты все сделаешь как нужно, что бы меня не искали? — Сын кивнул.

— Я тебя провожу?

— Нет. Все сын, Знаешь, как в одной хорошей песне поется: «Мы расстались с тобой у порога…», вот и давай расстанемся здесь. Прощай, сын!

— Прощай, отец!

Дошел до Чертовой Пустоши. Тут идти то, пара километров. Там у меня уже все было приготовлено. Резиновая лодка в чехле, моя бронь, меч, топор, щит, пара наконечников для рогатин, широких листовидных. Такими не только колоть, но рубануть можно. Древки я там сделаю. Колчан со стрелами, монгольский лук в сайдаке, там же три тетивы. Котелок, ложка, кружка. Немного еды. В основном консервы. Соль. Все свое ношу с собой. Установил камень-ключ. Время подходило к полуночи. Накапал крови. Луна была полная. Опоясался. Прицепил к поясу нож, меч и колчан. С другой стороны топор и сайдак с луком. Щит за спину. Сверху на плечи котомка с бронью и наконечниками, к ней прицеплен котелок. Шлем на голову. В одной руке веревка, за которую привязан чехол с лодкой, в другой мешок с припасами. Тяжелова-то, старость не радость. Но пока я еще ничего! Песок из задницы не сыплется. Сдюжу!

Возник переход. Сколько раз я ходил по нему? Уже даже и не помню. С Оленькой ходил и один ходил. Шагнул за край. Опять ночь и луна. Оттащил чехол с лодкой к берегу. Накачал. Утром с первым лучом уйду. Дождался зари. Разложил все свое небогатое имущество в лодке. Собрал два складывающихся весла, вставил в резиновые уключины. Поклонился переходу. Спасибо тебе батюшка, за все! Не свидимся больше. Не ходить мне более здесь. Оставил Роману и внукам послание. Знал, что Роман со мной сейчас не пойдет, поэтому написал его еще в деревне. Все же надеюсь, что он сделает свой выбор, а за ним и мои мальчишки пойдут. Зря их, что ли, учил?

Четыре дня двигался строго на запад. Сначала вдоль берега. Но потом, земля ушла окончательно на север. Продолжал двигаться. Еду экономил, но не до фанатизма. Ловил рыбу. Подсаливал ее и ел. Потом показался остров. Ждал его. Два раза на нем останавливался. Ночевал нормально на суше. Поел горячего. Остров большой. В первый день подстрелил пару диких гусей и дикую козу! Хотя они сейчас все дикие. Домашних еще нет. Насобирал трав, мешал с чаем. Хотел растянуть его подольше. На острове провел три дня. Закоптил козлятину и гуся. Опять двинулся строго на запад. Почему на запад? Сам не знаю. Тянуло туда. Всегда, когда выходил на родовую тропу, выбирал направление по наитию. Вот и сейчас так же.

Через два дня, стали попадаться острова, все чаще. Впереди Урал-батюшка. От острова к острову двигался еще пять дней. Охотился, рыбачил. На одном острове нашел каменную соль. Набрал, а то взятая почти кончилась. Наконец мое водное путешествие закончилось. Выгрузил все из лодки. Спустил ее. Сложил в чехол и привалил камнями на берегу. Навряд ли я сюда вернусь. А через тысячу лет, от нее ничего не останется. Рассыплется в прах. Переночевал на берегу. Утром встал с каким-то неясным чувством в груди. Как будто в ожидании чего-то! Двинулся вновь, строго на запад. По дороге нашел подходящее дерево и вырезал древко для рогатины. Так шел почти неделю. Один раз чуть было мой путь не закончился для меня весьма печально. Нарвался на медведя. Хорошо не пещерного. На бурого. Но тоже мишка был далеко не маленький. Я и раньше с ними встречался, но расходились мирно. И здесь думал, что разойдемся. Все же лето, чай не голодно ему. Но он пошел на меня. Мясца видать ему захотелось. Ну и упокоил его рогатиной, добив топором. Мне на медведя, не привыкать ходить! И не только на него. Мяса брать его не стал. В котомке достаточно было. Косулю до этого подстрелил. И шкуру тоже снимать не стал. И так груз достаточный тащу. А жаль! Хороший мишка был.

На восьмой день услышал крики. Мгновенно насторожился. Пригнулся к земле и скользнул в ту сторону, с которой они раздавались. Вышел на перекат таежной реки. Там увидел людей. Человек двадцать. Все кроманьонцы. В шкурах, как и положено. Но более внимательней присмотревшись, опешил. Если одна группа были дикари, характерные этой эпохи, то другие отличались. У них были штаны кожаные, неплохой выделки и сапоги. Сверху на плечи были накинуты шкуры, но под ними были опять же кожаные куртки. Последние как раз теснили первых. Наконец совсем дикие побежали не выдержав напора. Один из них бросился спасаться в мою сторону. Им вдогонку полетели копья. А потом СТРЕЛЫ! Это было очень интересно, так как луком и стрелами здесь точно еще не умели пользоваться. Но то, что произошло дальше, вообще поставило меня в тупик. Дикарь добежал до меня. Правда, меня не заметил, я схоронился хорошо. Пробежав рядом со мной, он вскрикнул и упал. Между его лопаток торчало оперенье стрелы. Я начал потихоньку отползать. Стрелок должен был прийти за своей стрелой. А быть обнаруженным такой кодлой кроманьонцев, я желанием не горел. Но тут, к победителям прибежал один из сородичей и что-то стал кричать, указывая им за спину. Они, не долго думая, рванули в лес и исчезли. За стрелой не пришли. Я подошел к убитому. Вытащил стрелу, вернее вырезал. Мое удивление было безмерным — наконечник был медным!!!

Это кто же у нас тут такой умный?

Теперь нужно будет быть вдвойне осторожным и внимательным. Ну так нам не привыкать. Внимательно осмотрел уже саму стрелу. Длина практически такая же как у меня. Оперение, тоже самое. Тревожное чувство усилилось. Было ощущение, что я приблизился к цели своего путешествия. Вечером столкнулся с волком. Здоровенная тварь. Около двух метров в длину. Около метра в высоту. Мех черного цвета. Стояли с ним друг против друга. У меня в руках была рогатина. Я смотрел ему в глаза. Мда. Я достаточно побегал здесь в палеолите, но таких монстров не видел. Он оскалился и прыгнул. Тупой конец рогатины вдавился в мох, проседая все ниже. Оглушительный вой, переходящий в визг. Он полностью насадился на рогатину и не мог уже соскочить с нее. Отпустив древко, выдернул из петли топор. Лезвие со всего маху врубилось в волчью голову. Монстр по дергавшись в конвульсиях, наконец замер. Вот чью шкуру я оставлять не собирался, так этого волка. Освежевал. Пару дней убил, что бы более-менее привести ее в вещь, из которой можно было бы сделать накидку на плечи. После чего двинулся дальше.

Еще пару раз видел людей. Именно кроманьонцев. Неандертальцев, пока, не встречал. И оба раза дикари были в хорошо выделанных штанах и куртках. Наблюдал за одной такой группой, восемь мужчин. Трое взрослых, бородатых и Пять молодых, еще без растительности на голове. Из разговора понял, что они, какое-то маленькое племя или семью привели к вождю. Захваты территорий? Так людей еще мало, а земли не меряно. Или людей захватывают, увеличивая количество народа? Зачем? Странно! На самое главное, услышал, как они себя называют — арии!!! И опять вопрос — это кто такой умный и шустрый? Тоже ходок, как и я? Сколько он успел сколотить вокруг себя? Слишком рано для ариев! Проследил за ними. Шел аккуратно. И они меня вывели. На берегу большой реки стояло городище! Обнесенное частоколом, со смотровыми башенками. Внутри были длинные дома, из бревен. Рядом с городищем, на вскопанных полях, копошились женщины и дети. Ничего себе!!! До такого еще сорок тысяч лет! Вот теперь очень захотелось увидеть их вождя! Наблюдал за городищем два дня, постоянно меняя лежки. Бронь не снимал, спрятав в лесу рогатину и топор. С собой носил лук с колчаном, меч, нож и щит. Наконец дождался. К вечеру, вторых суток из городища вышла серьезная толпа народа. Все мужчины, взрослые и юноши. Возглавлял их здоровенный мужик. В отличии от остальных, он был белым! Светлая борода, но с сединой. Кожаная безрукавка, кожаные штаны, заправленные в сапоги. В руках топор. Кого-то он неуловимо мне напоминал. Он начал раздавать команды. Воины, а я не сомневался в этом, именно воины, а не просто охотники, стали группами по семь-десять человек разбегаться в стороны. Похоже, нашли мои следы и решили устроить облаву. Плохо! Нужно отходить. Отошел до места, где оставил рогатину и топор. Забрал их. Хотел начать отход дальше в глубь леса, но услышал перекличку. Грамотно. Пока еще не видя, они отжимали меня к реке. Начал тихо отходить. Вот уже берег. Идти на прорыв? Можно попробовать, но вот только даже если прорвусь, далеко ли убегу? Был бы молодым, так и сделал. А сейчас, я не оторвусь. Загонят. Ну, вот и все Иван, твой путь окончен. Жалеешь? Нет. Я прожил достаточно долгую и интересную жизнь. Любил самую лучшую женщину на свете и был любим ею. Держал на руках детей рожденных любимой, а потом внуков. Учил их, как ковать мечи. Учил их, как держать в руках эти мечи. Я, не о чем не жалею!

Опустил полуличину на шлеме, закрывающую половину лица до губ. Перехватил поудобней рогатину. Щит за спиной. Дополнительное прикрытие. Впереди у меня хорошая бронь, своей медью не пробьют. Двинулся к городищу. Шел по берегу у самого края воды. Иногда волны набегали, чуть дотягиваясь до моих сапог. Ну, вот и городище. Их вождь стоял прямо у меня на пути, метрах в ста. В окружении своих воинов. Много, слишком много, около трех десятков. Из леса выскочили еще, окружая меня. Те, кто стоял рядом со своим вождем подняли луки, наложив в них стрелы с медными наконечниками. Я криво усмехнулся. Мою бронь они не видят, она скрыта черным волчьим мехом. Я поднял рогатину. На длинный наконечник упал лучик солнца и по лезвию заиграл солнечный зайчик.

— Брось копье и останешься жить! — Крикнул мне их вождь.

— Сначала убей меня, а потом я так уж быть брошу свою рогатину! Давай молокосос, смелее!

Захлопали тетивы луков. Я качнулся в сторону. Они били не по площадям, а конкретно в меня. Град стрел обрушился на то место, где я только что стоял. Несколько стрел все же в меня попало. Но ни одна не пробила доспех. Мой доспех с железным наконечником не пробить, только стальным и то бронебойным. Парочка из попавших в меня, пробив шкуру, повисли запутавшись. Зато позади меня весь песок был утыкан стрелами.

Я усмехнулся. Сделал шаг по направлению к дикарям:

— Рос! — Боевой клич руссов прозвучал над древней землей. Делая шаг, я кричал «Рос». Опять ударил ливень стрел. И опять я качнулся, только уже в другую сторону. Повторилось тоже самое. Да ребята, это вам не дикарей гонять. Несколько стрел ударили мне в спину. Ну, там не страшно. Да и луки у них, по сравнению с моим монгольским, слабенькие. Продолжил наступать. Услышал за спиной шум. Резко развернулся на меня набегали двое бородатых. Лезвием рогатины можно было не только колоть, но и рубить. Одного рубанул по ноге. Дикарь упал как подкошенный. Второй замедлился и тоже получил по бедру. Теперь двое валялись на речном песке и орали благим матом. Развернулся к вождю. Он перехватил топор, его люди отбросили луки. Поняли, меня не пробьешь. Взяли в руки топоры и дубины. А топорики то не у всех медные, есть и бронзовые, отметил я машинально. Это уже серьезнее, как и дубины.

— Эй, что людьми отгородился! Выходи на бой или трус? Если трус, то какой же ты вождь? Так кусок дерьма! — крикнул я ему.

— Ты умрешь! — Ответил он, указывая на меня своим топором.

— Меньше слов, сопляк, больше дела! — Отбросил рогатину в реку. Взял в руки топор. По лезвию опять побежали солнечные зайчики, как у рогатины. Вождь рывком бросился на меня, я побежал на него, занося секиру для удара.

— Стойте! — Женский крик хлестанул меня как удар бичом. Я будто наткнулся на бетонную стену. — Владимир, остановись!

Мы не добежали друг до друга десяток метров. Мой противник недоуменно оглянулся. Я же на него не смотрел, смотрел туда, откуда донесся крик. Дикари расступились, пропуская женщину в длинном домотканом платье. В каждой ее руке было по клинку. Я узнал их. Я ковал эти клинки для своей любимой! Она остановилась рядом с моим противником. Я вглядывался в такое дорогое и любимое лицо. Лицо женщины, которую потерял много лет назад. Руки разжались и топор упал, воткнувшись лезвием в песок.

— Ванечка. — Проговорила она. Оба клинка упали на землю.

— Олюшка. Как же так? — Снял шлем, отпустил его и он, звякнув, остался лежать рядом с секирой.

Она резко бросилась ко мне, я успел протянуть к ней руки и поймать ее. Прижал к себе. Она, обхватив мою голову ладонями, целовала меня.

— Ты пришел! Ты нашел меня! Ладо мой!

Я не мог поверить. Ольга жива! Но как? Как она попала сюда?

Оля отстранилась.

— Ванечка, ты один?

— Один, любимая!

— А наш сын?

— Роман не пошел со мной. Сейчас не пошел. Но я надеюсь, что он все же откроет дверь и мы его еще увидим, как и двух наших внуков. Здоровые оболтусы выросли. Я учил их. Они хорошие ребята. И у обоих твои глаза, Олюшка!

— Матушка, кто этот воин?

Я удивленно посмотрел на моего соперника в несостоявшемся поединке.

— Это, Владимир, твой отец! — Ответила вождю моя жена, не отрывая от меня своих глаз…

Глава 9

— Значит так, — сказал, обращаясь к Зоряне и Пьеру, — идем к деревне осторожно. Пьер приготовь свой меч. Зоряна, будь готова утыкать стрелами любого, на кого я тебе покажу.

Зоряна деловито достала из чехла лук, натянула тетиву. Перекинула за спину колчан. Пьер подобрался — щит на левой руке, меч в правой. Мой «Змей» на поясе. Круглый щит за спиной. В руках арбалет. Приближались к деревне. Стали слышны крики. Плакали женщины. Слышался мужской смех и возгласы. Подошли совсем близко. Дома были довольно убогие. Недалеко от нас из-за домов вышли трое мужчин в средневековых одеждах и доспехах. Один из них тащил за волосы девушку, практически девочку. Бросили ее на землю. Раздался треск разрываемой материи.

— Они ее собираются насиловать! — проговорил Пьер, сжимая меч.

— Похоже! И это не кино! Кинооператора с камерой не вижу! И мадамы, которая щелкает деревяшкой и кричит про дубль № 7! Зоряна, бей!

Щелкнула тетива и один из насильников кувыркнулся на землю, так как стрела с бронебойным наконечником попала ему в голову. Опять хлопнула тетива и второй охнув, упал на землю со стрелой в груди. Третий, уже снявший штаны и наклонявшийся над жертвой, получил в бок арбалетный болт и отлетел от девочки. Мы подбежали к ней. Двое насильников были мертвы. Третий с арбалетным болтом в боку еще дергался. Я воткнул в него «Змея». Девочка лежала на земле и закрывала лицо ладошками. Пьер ей что-то начал говорить. Приобнял ее за плечи и поднял. Она испуганно смотрела на него. Он спрашивал у нее что-то, но она молчала. Через некоторое время что-то сказала. Пьер переспросил. Она опять ответила. Наш француз впал в ступор. Девчушка перевела взгляд на меня и на Зоряну. Ее глаза готовы были выскочить из орбит. Она что-то пискнула. Я успел разобрать — «Сарацин». Все правильно. У меня же персидский доспех. Трое дохлых отморозей были больше похожи на грязных бомжей. Но у них были мечи. У двоих коротковатые, а у одного, по длине похожий на меч Пьера. Просмотрел и пощупал все три меча. Железо дрянь. Не сталь. Но все же железо. На одном была старая, в одном месте порванная колючуга. А у двоих кожаные куртки с нашитыми металлическими пластинками. Все трое воняли как протухший мусорный контейнер. От девчушки, кстати, тоже шло амбрэ!

— Пьер, чего завис?

— Гоша! Я ничего не понимаю.

— Поясняй?

— Эта девчонка говорит, что на них напали бургунцы с англичанами.

— Что это значит?

— Но бургундцы с англичанами воевали вместе против Франции в период столетней войны!

— Жесть! Вот так тебе и Французская республика! Из палеолита попасть прямиком в дикое средневековье! Да еще в разгар столетней бойни! Мило!

— Что делать будем Гоша?

— Как что делать? Валить отсюда нужно. День проторчим возле камней, а ночью свалим назад к мамонтам. Что-то мне эта Франция не совсем нравиться. Самое главное на Эйфилевой башне кофе не попьешь и круасанами не закусишь! А вот кусок железа в бочину, получить или на аутодафе поджарится, это сколько угодно!

— Наверное, это будет правильно. Но тут людей убивают и насилуют!

— И что? В героя решил поиграть?

Пьер опустил голову. Зоряну наши проблемы не волновали. Она спокойно вырезала из трупов свои стрелы, а заодно вырезала мой болт. Потом стала вопросительно на меня смотреть! Типа, что дальше, кого еще замочим? И никаких инсинуаций с блевотиной и нервами! Все-таки на самом деле другой менталитет. Что у них в палеолите, что здесь в средневековой Франции, времен столетней войны, жизнь человека стоит меньше медного гроша! И главный постулат — убей чужака, иначе он убьет тебя!

Натянул тетиву на арбалете, наложил болт. Успел вовремя, так как на нас вышло еще пятеро уродов. Хлопнула тетива арбалета и одного из средневековых вояк отбросило к стене ближайшего дома. Тут же хлопнула тетива Зориного лука и второй завалился со стрелой в горле. Остальные трое резко кинулись на нас с обнаженными мечами в руках. Зоряна молодец, моментально отскочила за нас с Пьером. Я после выстрела, арбалет бросил. Обнажил меч и прикрылся щитом. На меня наскочило сразу двое. Пьер скрестил мечи с третьим.

— Зоряна, помоги Пьеру! — Крикнул ей. Так как Пьера его противник начал сразу теснить.

Хлопнула тетива и раздался вой! Я в это время отбивался от двоих. Шустрые они. Пару раз получил по наплечнику. Но нормально, выдержала бронь. И плечо мне не отсушили. Сумел одного из нападавших чиркнуть концом лезвия по лицу. Похоже, перерубил нос. Он отскочил, застонав и бросив меч, схватился за лицо. Сквозь пальцы побежала кровь. Стал наседать на второго. Как я и говорил, железо у них было дрянь и в итоге я перерубил его клинок пополам. Глянув на огрызок у себя в руках, он бросил его и попытался убежать, заорав во все горло. Кричал «Сарацины»! Но убежать не успел. Между его лопаток выросло оперение стрелы.

— Хороший выстрел, солнышко! — Зоряна расплылась в улыбке. Ее глаза поблескивали в отсветах пожара. Ноздри раздувались, на лице кровожадная улыбка. Эта дамочка, похоже, попала в свою стихию. Ничего себе женушку себе подыскал! Оглянулся, девчушка в страхе прижималась к стене дома. Раненного в лицо добил Пьер. Потом проблевался. Я подождал, пока он успокоится.

— Пьер, спроси у нее, сколько их? Ну, этих бургундцев с бриттами?

Пьер начал общаться с юной аборигенкой. Я в это время опять натянул тетиву арбалета и наложил болт. Зоряна вырезала свои стрелы. Блин, как на адской конвейере. Так, минус восемь! А сколько ушлепков еще?

— Пьер ну что там у тебя?

— Она не знает сколько захватчиков. Говорит много!

— Тогда точно нужно сваливать на фиг отсюда. Все отходим.

— Гоша! Мы уже убили восьмерых!

— Ну и что? А если их сотня? Да нас тут в капусту изрубят.

— Но у тебя есть пистолет!

— Правда? А сколько патронов? У меня явно не сотня! Хорошо, что среди этой гопоты лучников не оказалось или арбалетчиков. Сейчас бы точно болт или стрелу кто-нибудь из нас словил. Все Пьер, уходим!

— Я не пойду! Это моя родина, Гоша!

— Да ты задрал меня, Гаврош долбанный! Пошли отсюда, идиот!

Но Пьер, не слушая меня, забежал за дом. Да твою дивизию!!! И что уходить без него? Плюнул.

— Зоряна приготовься. Стоишь за мной, вперед не лезешь. Все пошли.

Выскочили вслед на обезбашенным французом и оказались на центральной улице деревни. Пьер стоял по середине. Напротив него, метрах в пятидесяти находилось чуть больше десятка грязных отморозей с топорами, мечами и пиками. Заметил арбалетчика он поднимал свой арбалет, нацеливаясь на Пьера. Но увидев меня, изменил наводку. Я выстрелил в него практически не целясь. Меня тряхнуло, я еле удержался, чуть не сел на задницу. Больно, сука! Болт попал мне в стальную пластину в правую часть груди. Пластина выдержала. Наконечник у арбалета оказался из совсем дрянного железа. Но это я выяснил позже. Я тоже не промахнулся и мой соперник уже валялся на земле, скрючившись. Болт попал ему в живот.

«Сарацины» — завопили средневековые гопники и ломанулись в нашу сторону. Не, махаться железом я с этой ордой не собирался. Бросил арбалет на землю. Приподнял бронеюбку и вытащил «Орла пустыни». Удерживая оружие двумя руками, открыл огонь. Отстрелял весь магазин, все семь патронов. На ногах осталось трое. Семерых положил я, троих положила Зоряна. Итого, гопников было тринадцать! Чертова дюжина! Оставшиеся в живых, бросились бежать. Один вскоре споткнулся и, упав, остался лежать на земле. Из его спины торчало древко стрелы.

Сменил магазин. Это был запасной. Последние семь патронов. Больше нет! Засунул пистолет назад в кобуру. Подобрал арбалет. Натянул тетиву и наложил болт. Посмотрел на Пьера:

— Что стоим, кого ждем, Гаврош? Вперед на баррикады! Ты же этого хотел.

Двинулись вдоль улицы. Неожиданно нам навстречу выскочили два всадника. Реальные рыцари! Как на картинке. Один из них, что-то заорал.

— Чего хочет этот железный дровосек?

— Вызывает на бой сарацинского колдуна!

— Серьезно? Пошли его! Пусть лучше слазит и снимает с себя все железо. Нам оно больше пригодиться!

Пьер заорал ответ рыцарям. Те воткнули шпоры в своих скакунов и понеслись на нас. Нехорошее это чувство, когда на тебя несутся две металлические башни! Поднял арбалет и выстрелил оратору в правую часть тела. Так как он держал в правой руке огромное копье. Раздался металлический грохот и рыцарь остался лежать в деревенской грязи. Второму всаднику Зоряна вогнала стрелу в тыковку. Стальной бронебойный наконечник пробил глухой шлем.

Больше никого не наблюдалось. Даже те двое, которые сначала убежали, но потом возвратились с рыцарями и то исчезли. По домам не пошли. Мало ли, там возможность получить под ребро или по тыковке гораздо больше, чем здесь на улице.

— Ну что Пьер. Ты доволен? Долг Родине отдал. Нам пора сваливать. Нужно только телегу найти.

— Зачем? — Недоуменно спросил француз.

— Как зачем? Я что тут, просто так смертоубийством промышлял? Добыча, Пьер! Хабар, трофеи. Вон сколько железа! Там перекую. Нам оно не лишнее! Так что нужно будет старосту найти или кто тут у них. Спроси девчушку. Вон она стоит.

Девочка, что удивительно, не убежала, а вышла вслед за нами на улицу. Только жалась к стене дома.

— Так, Зоряна, наблюдай, солнышко! Сейчас будем трофеи собирать. — Женушка послушно кивнула и застыла с наложенной стрелой и решительным выражением на лице. Подошел Пьер.

— Гоша! Она сказала, что старосту убили. Почти всех мужчин убили. Но у захватчиков была телега. В начале улицы стоит.

— Отлично! Пошли. — Прошли мимо валявшихся рыцарей. Нашли одного раненного гопника. Оказался бургундцем. Через Пьера допросил его. Оказалось, что весь отряд насчитывал двадцать четыре человека. По сути, это была банда дезертиров и мародеров. В ней были и англичане и бургунцы и французы и даже пара итальянцев затесалась. Возглавлял отряд рыцарь — француз, которого я успокоил арбалетным болтом. Раненного добил. Нечего оставлять в тылу недобитков. Я человеколюбием страдаю избранно. И не в этот раз. В конце деревни нашли телегу, в которую были запряжены пара лошадей. Просто праздник какой-то. В телеге было какое-то барахло. И продукты. Несколько кувшинов с пойлом, которое аборигены считали за вино. Кувшины выкинул. Выбросил и приличный кусок окорока, так как от него не эстетично воняло. Наверное, начал тухнуть. А вот пару караваев хлеба оставил. Хлеб был свежий. Правда на вкус немного пресный и отруби попадались, ну и фиг с этим. Головки лука и чеснока оставил. Как и мешочек соли. Там еще были отрезы тканей, три штуки. Какие-то побрякушки серебряные кадило, Три пары сапог, не новые. Их тоже оставил. Нам все сгодиться! Начали с Пьером собирать колюще- режуще-ударно-дробящий инструмент. Мечи, топоры, ножи, тесаки, пару моргенштернов. Один был прямой, на длинной рукоятке, а второй цепной, как Славкина звездочка. У копий просто обрубали наконечники. Древки и сами можем сделать. Снимали кожаные куртки с нашитыми пластинами. Приватизировали три кольчуги в разной степени пригодности. Металлические шлемы. Если обувь была нормальной, снимали и ее. Забрал арбалет. Он был довольно громоздкий. Ну и что, пригодиться. Все болты забрал, какие нашел у дохлого арбалетчика. Ободрали обоих рыцарей. Ибо нечего. Одним словом загрузились не слабо! Я был доволен! Рытье болота пока откладывалось!

— Гоша, знаешь, как зовут девочку?

— Какую? — Я сначала даже не понял, о чем мне Пьер говорит.

— Которую мы спасли.

— И как?

— Жанна!

— И что?

— Как что? Деревня, знаешь, как называется?

— Как?

— Домреми!

— Я должен расплакаться?

— Гоша ты не понимаешь? Эта девочка, будущая спасительница Франции — Жанна д Арк, Орлеанская Дева! Сейчас год 1425 от рождества Христова, все правильно, ей сейчас 13 лет! Через три года, она первый раз попытается, поступить на службу к дофину Франции, но ее отправят подальше! Через год, когда ей исполнится 17, она добьется своего! Предсказав поражение французов под Орлеаном, когда те попытаются снять осаду. Эту попытку еще назовут «селедочной битвой».

— Получается, что мы спасли девственность Орлеанской Деве, а возможно и саму ее жизнь?

— Именно! Я в шоке, Гоша!

— Да ладно, расслабься! Посмотри лучше, сколько мы железа набрали!

— Гоша! Как ты можешь?

— Извини! Я все понял. Сейчас будем уходить.

— Почему уходить? Поможем Жанне! И возможно, предотвратим ее пленение и смерть на костре!

— Пьер, пойми. Мы не просто так тут оказались. Мы уже помогли ей, понимаешь? Если бы не мы, то Орлеанской Девы не было бы. А сейчас будет. Мы уже изменили историю. Все. Наша миссия выполнена. Если останемся тут, можем сделать только хуже. Знаешь такую пословицу — слишком хорошо, тоже не хорошо! Пьер, мы должны уходить. Где гарантия, если мы или даже ты, оставшись здесь, не погубишь ее раньше, чем она умрет на костре?

Пьер задумался.

— Пьер, ты можешь еще кое-что для нее сделать.

— Что?

— Скажи ей, что именно она должна спасти Францию. Пусть пойдет к дофину и попросит у него армию.

— Сначала она пойдет к капитану города Вокулёр Роберу де Бодрикуру. Но первый раз он ее пошлет лесом, посмеявшись. Ей тогда будет 16. Через год она повторит попытку, расскажет о поражении под Орлеаном и только тогда ей выделят людей в сопровождение к дофину.

— Вот и скажи ей про это. Ну что она должна попросить помощи у этого капитана. Расскажи ей о «селедочной битве». Понимаешь? Скажи что ее миссия — спасение Франции и возведение на трон дофина! Понял?

— Гоша, это эпохальное событие! Разве я могу? Кто я такой?

— Не, ты меня реально достал! А кто если не ты? Я что ли? Она вообще держит меня за сарацина! Кроме того, она меня, банально, не поймет. Я же не знаю французского.

— Я сам с трудом понимаю. Это старофранцузский. За сотни лет он сильно изменился.

— Тем более. Давай иди!

Пьер подошел к девчушке. Стал ей втирать. А я тем временем попытался поймать рыцарских коней. Коня рыцаря, которого грохнула моя жена, поймать удалось. Тем более, сильно-то так, он и не убегал. А вот коня того рыцаря, которого я убил, поймать не удалось. Он кусался, лягался и убегал. Ну и хрен с ним. Очень нужно! Привязал повод коня к телеге. Пусть идет за нами. Из деревни ушли, когда практически расцвело. Жанна долго смотрела нам вслед.

Кое-как перекантовались день. С трудом дождались ночи. Я все ожидал, что появятся дружки тех, кого мы порешили. Но все обошлось. Накапал крови и, когда переход открылся, шагнули за пелену, таща за собой троих коней и телегу, набитую железом и прочим барахлом.

Рядом с камнями горел костер. Славка нас ждал. Увидев лошадей с телегой, выпал в осадок.

— Гоша, не понял? Что за вестерн? Где вы коней надыбали?

— Ты лучше посмотри, что в повозке!

Славка глянул, подсвечивая фонарем.

— Что за на х..?

— Трофеи, законные!

— Завязывай гнать пургу. Объясняй!

— Короче, мы попали не в 21 век во Французскую республику, в начало 15, во Французское королевство! И там в самом разгаре столетняя война. Схлестнулись там с одной бандой отморозей. Положили их на хрен! Хабар собрали и ноги в руки. Целую обойму отстрелять пришлось! Но самое главное, спасли одну мадемуазель. Знаешь кого?

— И кого?

— Жанну!

— Это которая д Арк что ли?

— Ее! Быстро соображаешь!

— Не хами, заморыш! Жанну, насколько я помню, сожгли. Вы что, целый город на гоп-стоп взяли втроем?

— Не. Мы попали в то время, когда ей было всего 13 лет! Ее трое ушлепков изнасиловать хотели и потом, наверное, прирезать. Пришлось ушлепков кончать. Вот так!

— Весело! Ну, ты даешь Гоша! Эх, зря я с вами не пошел! В следующий раз я пойду.

— Не знаю Славян. Но следующего раза может и не быть!

— Почему?

— А кто знает, куда попадем? Может в эпоху Наполеона или наоборот — в Древний Египет! И сможем ли так быстро вернуться и куда? Так что, ты пока не выездной!

— Ты мне по командуй тут! Тоже мне спаситель, спасительниц нашелся! Как ребятишки себя показали?

— Хорошо! Зоряна отстрелялась на пять с плюсом. Я даже сейчас затрудняюсь сказать, скольких она положила. Причем, ни каких эмоций, ну там по блевать, по переживать! Все по барабану! Наоборот азарта полные штаны! Как будто в родную стихию попала! Пьер хорошо держался. Одного лично прирезал. Потом, правда, сблевал весь ужин. Но быстро пришел в норму. Мало того, по сути мы из-за него в драку ввязались. Я то после первой стычки хотел сваливать в темпе, а он настоял остаться и дальше из себя героев корчить. Видишь ли — это его Родина, Франция, которая в опасности! Патриот хренов! Но, слава богу, хорошо все то, что хорошо заканчивается. Слава, давай так сделаем. Вы с Пьером на лошадях попрете, а я с Зоряной на яхте.

— Не вопрос. Кони, это вообще хорошо. Даже мечтать о таких не мог. Тут-то все дикие. Мелковатые. Породы еще не выведены. Даже вот эти две, в повозку запряженные. Далеко не породистые, но по сравнению с нынешними — как аристократия.

— Вот и будем улучшать породу! И будет, тогда, нам счастье! — Оба рассмеялись.

— Гоша, я вот только не пойму, почему вы оказались в 15 веке? А не в 21? Ведь Пьер пришел из нашего времени. Ты ходил сюда, потом вернулся благополучно. Затем опять попер. И сейчас что за ерунда?

— А я знаю? Я то впервые по этому коридору пошел. Может из-за этого? Или может, что с нами Зоряна пошла? Она-то ведь явно не из 21 века!

— Да и даже не из 15!

— Все может быть Слава. Нам остается, пока что, гадать на кофейной гуще. Мы не знаем принцип работы этих переходов.

— А дед знает?

— Думаю, знает. Вопрос только — где его найти?

Вернулись назад к берегу. Все шмутье, какое было, кроме оружия, притопили в воде на часик. Ну там блохи разные и прочая гадость. Так сказать дезинфекция. Свое тоже притопили и помылись. Зоряна сидела в шезлонге на яхте, укутанная в одеяло. Мы с Пьером сидели на берегу голые. Хорошо, тепло здесь. Все мокрое трофейное барахло, перетащили на яхту, свалили на палубе. Как и трофейное оружие и амуницию. Славка влез на рыцарского коня. Пьер на повозку. Они должны были идти налегке. Мне было проще. Я, да Зоряна на яхте вообще могли голыми ходить, а вот Пьеру пришлось влезать в мокрую одежду. Ничего высохнет. Было жарко.

Мы добрались до форта первыми. А там была полная засада! Когда зашли на территорию форта, там царствовало полное уныние. Бабуся плакала. Аборигены были растеряны. По Ваньке тоже было заметно, что совсем недавно ревел.

— Что случилось? — У меня самого начиналась паника.

— Машу со Светланой похитили, Сойку ранили и Ветра, а одного парня из росомах убили.

— Кто? — У меня даже потемнело в глазах.

— Это люди соленой воды! — ответил Ваня.

— Когда?

— В тот день, когда вы ушли, дядя.

— Значит у них два дня форы! Как они ушли?

— По воде, на лодках. Мы гнались за ними, но… — Ваня замолчал.

— Как это произошло?

— Мама со Светланой и Сойкой пошли травки пособирать, вон в тот лесок. С ними пошел Ветер и еще двое мужчин. Там на них напали. Схватили маму, Светлану, Сойка пыталась убежать, в нее кинули копье. Ветра ранили и еще одного парня, а одного убили. Мы побежали на помощь, а они в лодки сели и уплыли.

— Значит они давно караулили. Наблюдали. И как мы их проворонили? Почему не обнаружили?

Вот это засадище! Что Славке скажу? Пьеру?

— Как Сойка?

— Крови потеряла много, но вроде ее состояние стабилизировалось. — Ответила баба Настя.

— А парни?

— Эти тоже вне опасности. Но пока не воины. Это еще не все Игорь. — Настороженно посмотрел на бабусю. — Пришли люди от Серый Цапель.

— Зачем?

— У нас была договоренность, что мы научим их делать одежду не из шкур, выращивать еду и многое другое.

— Нам сейчас не до этого. Ты же сама баб Настя понимаешь.

— Да, понимаю. И они предложили помощь. Но не это главное.

— Что еще что-то есть?

Они сказали, что появился какой-то народ, вернее племена. Они идут с северо-востока от Камня.

— От какого Камня?

— Насколько я понимаю от Уральских гор. Они захватывают племена. Кто сопротивляется, убивают.

— Этого еще не хватало! И много их?

— Много. Серые Цапли сказали много. Они почти всем племенем переселились на этот берег Большой реки.

— Ладно, баб Настя. Это потерпит. Сейчас главное отбить Машку со Светкой.

— Боюсь, не потерпит. Они уже вышли к реке и стали, со слов Цапель, строить лодки, которые даже больше чем у людей соленой воды. Не сегодня-завтра они появятся здесь!

Твою бога душу! И что делать? Бросимся сейчас за Марией, сто пудов нарвемся на лодки. Но даже если проскочим. Сколько этих папуасов, укравших девчонок и где они. А что делать с фортом? Всех мы забрать не сможем. Значит оставлять их здесь на заклание. Реально с огнестрелом работать можем только мы трое, я, Славка и Пьер. Если разделимся, огневая мощь резко упадет. Этих уродов с соленой воды тоже много, скорее всего. Будем исходить из худшего. Если с ними сейчас схлестнемся, то тыл оголен, нас зажмут. С одной стороны уроды с соленой воды, с другой эти, не пойми кто.

— Кто они такие?

— Они называют себя ариями!

— Чего? Арийцы! Этого еще не хватало. — Я сплюнул.

— Игорь! И у них оружие, похожее на наше.

— В смысле, похожее? Железо?

— Цапли говорят, да.

Все. Трындец! Если бы здесь была Маша со Светой, тогда схватили бы их в охапку и ноги делать. А так?

— Игорь, а где Слава с Пьером? — спросила бабуся.

— Скоро подойдут. Они лошадей гонят с повозкой.

Бабка замолчала. Задавать вопросы не стала.

Нужно принимать решение! Убегать, как только появиться Славка, бросив все или драться. Давая возможность ушлепкам все дальше увезти Машу со Светланой. Или рвануть за ними на все наплевав. Опять же бросив всех.

— Так слушать меня всем внимательно! Сейчас идем к яхте, там мы привезли оружие. берем только оружие. все остальное оставить. Начинаем таскать воду. Заполняем ей все, что можно! — Колодец, черт возьми, мы не успели пробить до водоносного слоя. Это совсем плохо. Но делать нечего. — Готовимся к осаде. Баб Настя, а где эти Цапли?

— Там за стеной. Я их пока не стала пускать внутрь. Да они и сами не рвались сюда.

— Вань, позови их вождя. — Племяш кивнул и унесся за стену.

Мужчины и парни, под руководством Зоряны пошли к яхте. Ее назначил руководить переносом взятого на меч железа. Сам прошел в кузню. Разжег горн. Нужно начинать работать. Многое переделать нужно, пока есть возможность.

Ко мне подошел мужик в шкурах. Узнал его, это был один из выживших вождей после бойни на месте Большого Схода. Вместе с ним подошла баба Настя.

— Скажи вождь, с чем ты пришел к нам?

— С миром.

— Тебе можно верить? Ведь ты хотел убить нас и присвоить себе наше имущество!

— Мой разум тогда помутился. Я виноват, я знаю. И я знаю, что у вас случилось. Люди соленой воды похитили Дарующую жизнь и Светлую. Мы готовы помочь вам и наказать этих крыс. Мы не предадим. Дарующая жизнь, не позволила уйти мне в долину предков. Я обязан вернуть ей долг.

Я смотрел ему в глаза. Он в мои. Не отвернул свой взгляд и не опустил его. Рядом с наковальней у меня лежал сделанный, перед самым отплытием, топор. Уже готовый, наточенный и с рукояткой. Я взял его и протянул вождю.

— Возьми. Он лучше, чем тот, который у тебя. Будем драться вместе, плечом к плечу.

Руки мужика дрогнули. Он взял секиру. Посмотрел потрясенно на меня. Я кивнул.

— Мы обязательно накажем этих крыс и отобьем Дарующую жизнь и Светлую. — Я понял, что он так назвал Машу и Светлану. — Сейчас вождь, ты и все твои люди идут к реке и моются, потом вам всем состригут волосы. Так нужно. Все ваши одежды по возможности промоют и почистят. Вы сами это сделаете под руководством наших женщин. Они знают как. Все понятно?

— Да. Мы все сделаем.

Вождь ушел. Баба Настя пошла помогать, приводить Цапель в порядок. К кузне приковылял ветер. Вся его грудь была забинтована.

— Я хочу тебе помочь!

— Сядь вон туда и не отсвечивай, помощник. На себя посмотри! Ты еле ходишь.

— Прости нас, И-горь! Я не уберег Ладу.

— Кого не уберег?

— Ладу. Жену Славяна.

— Ее зовут Маша!

— Да, Маша-Лада. — Он что, тупой? Сидит, смотрит на меня открытым взглядом.

— Ветер, ее зовут Маша, Мария!

Он опять кивнул: — Я и говорю Маша-Лада. А что?

Не, парень явно не догонял. Такое ощущение, что Маша и Лада для него одно и тоже. В голове мелькнула мысль. Нужно проверить, может это у него одного такая хрень. Увидел Ваську, нашего найденыша.

— Васька, — он оглянулся, — иди сюда!

Пацан подбежал.

— Как зовут жену Вячеслава? — Василий удивленно на меня посмотрел. — Чего тормозишь?

— Лада! — продолжал на меня странно смотреть.

— Ладно, свободен. Угля принеси. — Мальчик кивнул и схватив ведро из старой шкуры, исчез.

В форт потянулись мужики, носившие железяки с яхты. Через некоторое время появилась моя ненаглядная. Подозвал ее.

— Зоряна, как зовут жену моего брата?

— И-горь. Что с тобой? Ты забыл.

— Я не забыл, так как ее зовут?

— Лада! — Смотрит на меня встревожено. Я завис. Это что получается? Так, как назвал вождь Цапель Машку — Дарующая жизнь! А кто у нас Лада — Ладо, Ладушка, Рожаница! Богиня любви и красоты у древних славян. Покровительница семейных уз их крепости и согласия супругов, защитница детей. Небесная мать всех богов! Дарующая Жизнь! Машка у нас в богиню превращается? Жесть! А кто у Лады муж? Сварог! Небесный кузнец! Отец всех богов! А какой он кузнец? Не, он в кузню ко мне приходил и долбил молотом, будь здоров. У него это лучше всех получается… когда мы с ним работали, к нам все аборигены сбегались смотреть. Е-ма Е! Ладно, не будем себе голову забивать сейчас. У нас другие проблемы!

К вечеру подтянулись Вячеслав с Пьером. Встречать их вышли я с бабой Настей, Ваней и Зоряной.

— Привет славяне! — Крикнул брат. — Наконец-то добрались! Гош, а я по дороге клыкастого кошака грохнул и оленя! А чего вы такие смурные?

— Слава, — начал я, — у нас проблемы! Серьезные.

— Что случилось?.. Где Маша?

— Нет ее.

— Не понял, Игорь? Как это нет?

— Здесь ее нет. Как и Светланы. Похитили их. Два дня назад. Черти с соленой воды, с моря. Сойку ранили. Ранили Ветра и еще одного парня, а одного убили.

Славка покачнулся. Побледнел. Пьер рванул в форт.

— Как это могло случиться?

Баба Настя с Ваней ему рассказали. Глаза брата налились кровью. Бешено посмотрел на меня.

— Чего стоишь Игорь? Давай яхту, мы их догоним.

— У нас еще одна проблема, Слава!

— Что? — крикнул он. — Какая, на хрен, еще может быть проблема кроме этой?

— К берегам Большой вышли какие-то толи племена, толи народ. Пришел с северо-востока от Урала. Вышли южнее нас, ниже по течению. И у них есть лодки. Они захватывают племена. Всех кто сопротивляется, уничтожают. Остальных ассимилируют.

— Ну и что?

— Они рядом с нами, Слава. И у них железное оружие! И я не уверен, что они уже не перекрыли реку. Серые Цапли успели перебежать на плотах. Остальных, похоже, уже захватили. Ты уверен, что мы прорвемся вниз, за ушлепками? Но даже если прорвемся, всех мы не сможем взять на борт. Значит, большая часть останется здесь, на заклание.

В это время раздался крик наблюдателя со сторожевой башни. Он указывал на реку. Я посмотрел в бинокль. Сверху по течению двигались лодки. Насчитал пятнадцать штук. Сначала подумал, что идут самые натуральные дракары, как у викингов. Но потом понял, нет. Похожи. Тоже с головами чудищь на носу, но гораздо меньше. В лодках сидели воины со щитами. Часть лодок повернула к берегу. остальные продолжали медленно двигаться по течению.

— Ну вот, теперь и с севера нас зажали.

— Гоша, но там Маша, Света! — В голосе брата была боль.

— Славян, я уверен, с Машей и Светкой пока ничего страшного не случиться. Света еще слишком мала, а Маша беременна. То есть для соленых ушлепков это дополнительный бонус. Повторяю, их до поры до времени не тронут. У нас есть время. Нам сейчас с этой проблемой разобраться нужно. И чем быстрее разберемся, тем быстрее займемся вызволением нашей Лады и Лели!

— Ты о чем, Гоша?

— Так твою жену и дочь называют аборигены! Я сам только сейчас узнал. Зорян, — обратился к жене, — как зовут Славкину жену?

— Лада! Ты у меня уже спрашивал об этом И-горь!

— Видал! А Светку светлой зовут. А кто у нас светлая и юная? Леля — богиня весны и юности! Дочь Лады и Сварога.

— А кто Сварог?

— Ты! Небесный кузнец!

— Совсем уже с катушек слетел? Мне не до смеха! — Брат замолчал. Думал.

— Славка! Мы, конечно, можем сейчас прорваться. Но десять к одному, что в итоге окажемся между молотом и наковальней. Надо решать проблемы сначала здесь, а потом там. По поводу Маши и Светы, время есть. А вот с этими, времени почти нет. Слишком шустро шевелятся. И знаешь, как они себя называют?

— Как?

— Арии!

— Что? Арии?

— Да!

— То есть истинные арийцы, характер нордический, имеют правильный череп и пользуются уважением у камрадов по партии?

— Не знаю, но возможно, что и так.

— Хорошо Игорь. Давай решать проблему с арийцами здесь.

Коней завели внутрь форта. Расседлали. Привязали у одной из стен. Овса не было. Кинули сена. Налили воды в деревянные колоды. Тележку так же затащили в форт. На присутствие Серых Цапель в форте, Славка только махнул рукой.

— Не во время все это. — Вздохнул брат. — Колодец закончить не успели. Воды для длительной осады нет. И что самое поганое, поджечь могут, а тушить нечем.

— Да. Это полный попадос! — Согласился я.

— Что с яхтой делать будем, Гоша?

— Оставим ее так, как есть. У нас имеются винтовки с оптикой — «немец» и СВДК. Отсюда яхта как на ладони. Сунуться, постреляем на хрен.

— Патронов хватит?

— Хватит. Сколько их? Две три сотни. Не думаю, что больше. Где столько еды на такую ораву найдешь. А для большего количества людей, земледелие нужно. Охота и собирательство не катят в принципе. А сколько у нас патронов, я имею ввиду, всех калибров? Вот то-то. Это наш козырь в споре с этими ариями. Нас меньше, но мы более кусачи. Чай не дикари пещерные. Всю ночь дежурили со славкой по переменке. Смотрели в ПНВ, за периметром и за яхтой. Все было спокойно. Славка сильно изменился. Осунулся. Глаза как у больного лихорадкой. Когда я его менял, он не уходил спать. Оставался со мной рядом. Я старался сначала его заговорить, что бы хотя бы как-то отвлечь его от похищения жены. Но потом он посоветовал мне заткнуться. Сидели молча. Вот так и прошла тревожная ночь. Утром к нам пришел Пьер. Он не дежурил. Освободили его. Был все время рядом с Сойкой.

— Ну как там она?

— Тяжело. Почти все время спит или без сознания, я даже понять не могу. Но баба Настя говорит, что ее состояние стабильное. — У него на скулах играли желваки. — Главное, что бы поправилась. А этих тварей, — парень помолчал, подбирая слова, — всех убить. — Потом разразился целой.

Утром началось движение. Сначала у входа в залив появились лодки. Три штуки. Остановились. Люди в них с интересом рассматривали мою яхту. Все одеты в кожаные куртки и штаны. В руках короткие копья, щиты. На головах кожаные шлемы. Все это рассматривал в бинокль. Наконец одна лодка двинулась к яхте.

— Слава, людей пока не трогай, — сказал я брату, — прострели им борт.

— Не учи ученого! — Слава приник к оптическому прицелу. Грохнул выстрел. От борта у самой воды, полетели щепки. Аборигены стали разворачиваться и вскоре отвалили назад к выходу из залива. Две другие лодки сделали это еще раньше. — Какие понятливые люди!

— Ага, — поддержал брата, продолжая смотреть в бинокль, — культурные, можно так сказать.

Несколько часов никого видно не было. В полдень они появились с десяток лодок, полные вооруженных мужиков встали около входа в гавань. В бинокль я рассмотрел, что в основном у ариев были медные и бронзовые топоры, но у некоторых были железные. Насколько хорош был металл, мне оставалось только догадываться. Но в любом случае, оптимизма это не добавляло. Так же с севера по земле подошло порядка пяти десятков воинов. И с юга, то есть с низа по течению реки.

— Что-то много их! — процедил Славка. — Ничего, если пулями не успокоим, у меня две трубы РПО есть. А вот это им, навряд ли понравиться.

Я кивнул, соглашаясь с братом. Все наши мужчины, за исключением болящих, и часть Цапель стояли на стенах. Ветер тоже рвался на стену. Но я пообещал оторвать ему мужское хозяйство, если увижу его там. Как то не верилось, что нас тут укатают. Все, кому успели сделать хоть какую-то бронь, одели ее. Я был в своем тяжелом персидском доспехе. Рядом со мной Зоряна в кожаном, с нашитыми металлическими пластинами. Славка в своем бехтереце. Пьер, одел бронь, снятую с первого, который вызывал меня на бой, рыцаря.

Арии остановились в трехстах метрах от стен. Стояли не толпой, а четкими, ровными рядами, образующие колоны. У них были лестницы.

— В штурмовые колоны выстроились, уроды! Это кто же их так научил? — Опять зло процедил сквозь зубы Слава.

— Как ты думаешь Слав, первый штурм отобьем?

— Должны! Но вот если к ним еще столько же подойдет и последует еще один, а потом еще один. Задавят. Смотри у них и лучники есть. Огнестрел, конечно, серьезный аргумент, но это если напугаем их до диареи. А если нет? Придется РПО применять. А им стрелять по скоплению нужно иначе, это как из пушки по воробьям.

— Вот, в такую колону, и шмальнешь.

— Ну, да. Интересно, они хоть разговаривать с нами попытаются или будут действовать по принципу — меньше слов, больше дела.

— Ага, слово — серебро, молчание — золото.

От тех, кто подошел с юга отделился один человек. Шел с копьем в левой руке, на конце которого был белый кусок тряпки. В правой, у него был железный топор-секира.

— Смотри, даже знак переговоров понимают. Точно ходок у них, типа нас с тобой Славян! — Сказал, глядя на переговорщика.

— Чем?

— Значит с тактикой взятия укрепленных пунктов они, явно, знакомы.

— Посмотрим, что они нам предложат!

— Известно что, рус сдавайся! Жизнь гарантируем!

— Эй, — крикнул переговорщик. Был он довольно высокого роста, не ниже меня и моего брата. Белокожий и бородатый. Возраст, примерно как у нашего с братом отца. Но здоровый. Неужели он ходок? Мы с братом одновременно посмотрели друг на друга. Он тоже подумал об этом. — Где ваш вождь? Пусть выйдет. Поговорим! — говорил на древнем языке, на котором говорили все племена ойкумены!

У меня возникла одна мысль:

— Славян, ответь ему на русском. Посмотрим!

Он кивнул и ответил:

— Чего надо?

Переговорщик, на некоторое время замолчал. С интересом нас со Славкой разглядывал.

— По-русски говоришь?

Я удовлетворенно кивнул и ухмыльнулся.

— Говорю. Я, вижу, ты тоже без акцента чешешь! Землячок?

— Почти!

— Что значит, почти?

— Я здесь родился. Это мой мир. А вот вы, чего сюда приперлись?

— У тебя забыли спросить! И с чего это ты решил, что это твой мир? Ты его купил? Или здесь где табличка висит, что этот мир, твоя собственность? Что-то мы не видели такой. А если купил, так чек покажи!

— Какой, такой чек? — Недоуменно спросил переговорщик.

— Документ, подтверждающий, что ты заплатил за этот мир и владеешь им на законных основаниях.

— Я, смотрю ты шутник? — Усмехнулся арий. Потом поднял правую руку, в которой он держал топор. — Вот мой чек!

— Ну, — крикнул Славка, — у нас тоже такие чеки имеются. Еще может, даже, и получше, чем у тебя!

— Давай проверим?

— Давай! А что в итоге?

— Поединок! Если я выиграю, то вы покоритесь. Если ты, то мы уйдем.

— Ты предлагаешь божий суд?

— Да!

— Но из нас двоих с поля уйдет только один.

— Возможно!

— А если я тебя убью, твоя свора так просто и уйдет? Сомневаюсь.

— Не сомневайся. Уйдут. Я всегда держу свое слово.

— Как ты его будешь держать, если умрешь? — Славка засмеялся.

— Даже мертвый, я буду держать свое слово. Итак?

— Хорошо!

Я взял брата за руку.

— Извини Славян, но на поединок пойду я.

— Это почему? Он меня вызвал. Хочешь, что бы меня трусом назвали? Мол, за младшего спрятался?

— Никто не скажет. Я твой брат. Суд богов допускает замену. Тебе нужно будет еще о Маше подумать и Светлане. Вытаскивать их, если что.

— А ты разве не позаботишься?

— Кто Марии муж? Я или ты? Кто Светлане отец? Я или ты? В этом нет бесчестия, брат. Тем более у него секира. И у меня секира. А я ей работаю лучше тебя.

— Прям так и лучше?

— Лучше Слава. Не намного, но лучше. Так что пойду я.

Славка молчал, смотрел на меня. Я улыбнулся. Кивнул ему.

— Все хорошо! Я его урою. Я не знаю какой он боец, а он не знает какой я. Но нас учил драться дед! И еще, — я помолчал немного оглянулся на всех кто был в форте. — Если он будет драться за захват новых земель, я буду драться за свою семью. За вас всех, кто здесь, сейчас в нашей крепости.

— Ладно, иди! Я только предупрежу этого. — Брат повернулся к переговорщику. — С тобой будет биться мой брат. Родной брат. Я посмотрю как ты с ним справишься.

— Хорошо! — Крикнул арий. — Но на условия это не повлияет!

— Да! — Подтвердил Славка. Потом мы спустились к воротам. Обнялись с братом. Зоряна смотрела на меня тревожно. Заметил, как она кусала губы. Прижалась ко мне.

— Не вздумай реветь, солнце мое. — Улыбаясь, сказал ей. Она опустила голову. Взял ее лицо в ладони, поднял и поцеловал. — Все будет хорошо. Поняла меня?

Она опять кивнула и обняв за шею приникла к моим губам. Потом ко мне подошла бабуся. Взяла мою голову в руки, нагнула ее и поцеловала меня в лоб.

— Удачи тебе, сынок!

— Спасибо, баб Настя!

Пожали друг другу руки с Пьером. — Замочи козла! — пожелал он.

— Обязательно!

Они все стояли и смотрели на меня, бывшие росомахи и пока еще действующие Серые Цапли. Я поднял правую руку вверх со сжатым кулаком. Они ответили мне таким же жестом.

Вышел за ворота. На поясе с лева, у меня висел «Змей». С право — боевой нож. Щит за спиной. В руках моя секира. Я сам ее ковал, под присмотром деда, и был в ней полностью уверен.

Подошел к арию. Остановился в пяти шагах от него. Поудобней перехватил топор.

— Ну что, бородатый, не передумал? Может, свалишь отсюда? Мы даже виры за топтание нашей земли с вас не возьмем?

— А может, это ты сдашься? Я тебя и убивать не буду. Мне такие воины нужны.

— Можно начинать прыгать от радости?

— Значит, не пойдешь?

— Нет!

— У тебя жена есть? Дети?

— Жена есть. Детей нет, пока. А что так?

— Когда ты умрешь, я возьму твою жену к себе. Ей будет хорошо!

Я усмехнулся:

— Не думаю, что ей понравиться такое предложение от вонючего дикаря. Скорее всего в ответ, она вколотит тебе бронебойную стрелу, куда-нибудь в яйца! И это в лучшем случае.

Арий сузил глаза. Ага, задел я его. Он напружинился. Но я был уже готов.

Заметил, как от толпы отделился, еще один воин. Этот был в хорошем железном доспехе. На его голове был конический шлем. Лицо закрывала полуличина, до самых губ. Что-то очень знакомое было в облике этого воина. Даже походка. Я сделал шаг назад.

— Чего пятишься? Аль испугался, храбрец?

— Да нет, просто примериваюсь, как вас двоих, сподручнее, рубить буду.

Арий оглянулся.

— Что отец?

— Я вижу, у вас интересный разговор! — Я вздрогнул. Подходивший к нам воин, говорил голосом моего деда. Я опустил топор. Подойдя, он поднял полуличину, открыв лицо.

— Дед?

— Ну, а кого ты, оболтус, хотел здесь увидеть?

— Дед! — Закричал я и, шагнув вперед, обнял его. Он обнял меня.

— Здравствуй Игорек, внук мой! — Дед улыбался!

— Славка! — Закричал я, — Давай сюда! Это наш дед! — Оглянулся к форту. Но ворота были уже открыты и к нам бежал мой брат.

Я успел разжать объятия, как деда сгреб Славка. Все же, он был повыше старика.

— Здорово Славик! Ну все, отпусти меня, задавишь, буйвол! — Оглянулся на моего поединщика. — Вот, Владимир, твои племенники, рОдные! Игорь и Вячеслав.

Мы с братом недоуменно смотрели на бородатого мужика. Он усмехался. В смысле племянники? Он нам что, дядька?

— Да, — ответил дед, на наш немой вопрос, — он вам дядька. Младший брат вашего отца. А где Роман?

Наши с братом счастливые улыбки поблекли.

— Что? — Дед напрягся.

— Нет его деда. — Ответил Славка. — Умер, два года назад. Там еще. Мы одни пришли, без него. Вернее не совсем одни. Я женился дед, тоже там еще. — Лицо брата совсем помрачнело. С женой пришел, с ее бабушкой. А еще с Ваней и Светланой. Ты их знаешь. Они сиротами остались и мы с Машей их усыновили.

— Эх, Рома, Рома. Как же ты так. Почему папку своего не послушал. — Он помолчал. — Оля сына хотела увидеть. Да не судьба.

— Какая Оля? — Спросил я. — Бабушка Оля? Она здесь? Жива?

— Жива! Вон, идет сюда.

И точно, к нам шла пожилая женщина. Как баба Настя. Только одета была в кожаную куртку, штаны из ткани и сапогах. Голова ее была вся седая. Но лицо, несмотря на морщины, все же еще хранило следы былой красоты. Она смотрела на меня и Славку.

— Ванечка, это наши мальчики?

— Да Оля, это наши внуки.

Женщина подошла ко мне и Славке. Посмотрела на моего брата:

— Ты Вячеслав, старший! — Сказала, глядя снизу вверх.

— Да, бабушка. — Баба Оля протянула к нему свои ладошки. Слава наклонился. Она взяла его голову в руки и поцеловала его в лоб. Прижалась к нему. Славка обнял ее осторожно.

— Какой большой, сильный и красивый.

Потом посмотрела на меня. Отстранилась от Славки.

— Ты Игорь, младший! — Я наклонился к ней, она, так же как и Вячеслава, взяла мою голову в свои ладони, поцеловала меня в лоб. — И ты большой и сильный. Как я долго ждала этой встречи. Плакала тихо, чтобы никто не увидел. Думала, что не увижу вас никогда. Но господь милосерден. А где ваш отец? Мой сынок?

— Его нет, Оля! — Сказал дед.

— Он не захотел идти?

— Его нет больше. Он умер, два года назад. Ушел за своей Анютой.

Баба Оля, уткнулась мне в грудь и тихо заплакала. Я обнимал ее и гладил по седым волосам. Что я ей мог сказать в утешение? Как позже узнал, у них с дедом, кроме моего отца и Владимира, было еще двое мальчиков, с которыми она рассталась, когда те были еще совсем маленькими детьми. И каждого она выносила и родила. Но так и не увидела, как они росли и мужали, хотя жаждала этого всей своей душой и сердцем. Но такова была плата, за то, что пошла со своим мужчиной в неизвестное. К линии его горизонта. Делай, что должен и будь, что будет!

— Ванечка! Оля! — раздался позади меня, голос бабы Насти.

Я оглянулся. Бабуся стояла и смотрела на моего деда и на бабушку. По ее щекам текли слезы.

— Настя! — Дед смотрел на нее, широко раскрыв глаза.

— Настенька?! — произнесла баба Оля. Отстранилась от меня и подошла к ней. Они обнялись. К ним подошел дед. Обнял их обоих. Поцеловал Анастасию Николаевну в макушку. Они втроем стояли и смотрели друг на друга.

— Сколько лет прошло, Настя? — Сказал дед.

— Да, целая жизнь! — поддержала баба Оля. — Когда-то мы расстались совсем еще юными. А встретились на закате жизни. Как ты жила, Настенька?

— По разному. Мужа схоронила, потом дочку с зятем. Внучка осталась.

— Помнишь, Настя, я тебе сказал, что мы обязательно встретимся?

— Помню, Ваня.

— Внучка у тебя. Подожди, это не она ли жена моего оболтуса, старшего?

— Зачем ты так, Ваня. Твои внуки уже выросли. Стали настоящими мужчинами. Они давно уже не оболтусы. Хотя иногда, ведут себя как мальчишки. Но это даже хорошо. Ты ее знаешь Иван. Это Маша, с которой Игорь учился в музыкальной школе.

— Так вот оно что! — протянул дед. — А я почему-то был уверен, что у них с Игорем что-то получиться.

— Нет, Ваня. Они с Игорем были только друзья. А полюбила она Вячеслава.

— И где наша невестка?

— Горе у нас Ванечка.

— Что случилось? — Встревожено спросила баба Оля.

— Похитили Машеньку нашу и Светланку.

— Кто? — одновременно спросили и дед и бабушка.

— Люди, живущие на берегу моря. Три дня назад.

— Знаем мы о таких. Вячеслав, Игорь! Как вы могли такое допустить? — требовательно посмотрела на нас баба Оля.

— Нас не было. Мы с Игорем на болото отправились. А там еще и переход есть. Игорь туда с Зоряной и Пьером ходил. Я их ждал. — Ответил Славка.

— Почему в догон не пошли? У вас яхта, быстрее, чем их лодки? — Спросил дед.

— Хотели идти, да тут вы появились. Мы только вчера пришли в форт. И дед, Маша беременна. Мы три года ждали этого.

— Тогда чего стоим? Грузимся и идем к морю.

— Ты знаешь, где они конкретно обитают? — спросил Славка.

— У нас есть один из них. Он покажет.

— Значит, они украли мою правнучку и моего, еще не родившегося правнука? — Спросила баба Оля.

— Да, бабушка. — Ответил я.

— Они пожалеют об этом. Очень сильно пожалеют. — Ее лицо приобрело жесткость, а в глазах сверкнул отблеск стали и зарева пожарищ. В воздухе ощутимо запахло железом, кровью и гарью.

Ничего себе бабушка, я потрясенно смотрел на нее!

Эпилог

Мы стояли на берегу моря. Это был Каспий. В эту эпоху он еще был соединен с Черным морем. Напротив нас, на большом полуострове располагалось довольно приличное городище. Городище или уже город, даже не знаю, как и назвать, было огорожено примерно, трехметровой стеной из кирпича. По заверению деда, это был кирпич-сырец. То есть не обожженный. Толщина стен была не большая. Да и зачем им высокие и толстые стены? Кто их тут собирался штурмовать? Стена не имела оборонительных башен. Вот только на узком перешейке, соединяющим полуостров с материком была выстроена из такого же кирпича пирамидальное сооружение. Которое полностью блокировало перешеек. На нем даже просматривалась некая ступенчатость. Не такая ярко выраженная как у пирамид майя или ацтеков. И не так как на пирамиде Джосера в Египте. Но все же знакомые черты угадывались. В пирамиде был вход, через которое и проходили люди, что бы попасть в город со стороны материка. В одном месте, на юго-западе, была бухта, где имелся причал и отстаивались их лодки. Сейчас, бухта была блокирована лодками арией. С нами пошли часть мужчин из нашего племени и часть из Серых Цапель. А так же почти полторы сотни арией, которые передвигались на своих лодках.

Мы стояли в самом первом ряду. Дед, Вячеслав, я, Зоряна, Пьер, Владимир, трое его сыновей, наших двоюродных братьев. Отец Зоряны и ее брат в походе не участвовали из-за болезненного состояния. Еще не оправились полностью. Когда мы уходили в карательный поход, Сойке стало лучше. Пьер был счастлив.

За нами выстроились штурмовые колоны ариев.

— Дед! — сказал я. Мы с ним стояли рядом. — Скажи мне, вот есть переход сюда из Франции. Пьер пришел в эту эпоху именно из 21 века. При попытке вернуться обратно, которую он предпринял совместно со мною и Зоряной, окончилась неудачей. Мы попали в 15 век. Почему?

Дед усмехнулся:

— А вы что, хотели назад в 21 век попасть?

— Ну да!

— Не получиться.

— Почему? У меня-то получилось вернуться!

— Потому, что так было нужно. Ты должен был привести Вячеслава. Если бы, ты после второго перехода сюда попытался вернуться, то у тебя ничего бы не получилось.

— Почему?

— У вас нет соответствующего уровня. Сейчас, вы находитесь на самом низшем уровне. И можете ходить только в диапазоне от первого века нашей эры до 15 включительно. Поэтому вы и попали в 15. Чем выше вы будете подниматься, тем больше у вас будут раздвигаться временные рамки. И еще, вы всегда из любой эпохи будете возвращаться сначала сюда. Так как это начало, исток, время, когда еще ничего не предопределено.

— А как можно получить следующий уровень?

— Ходить по имеющимся у тебя эпохам. А их достаточно. Полторы тысячи лет внук. Очень интересный период времени.

— То есть при следующим уровне, я смогу ходить и в 16 век?

— Не только. Но и в эпоху до нашей эры. А когда вы перейдете на следующий уровень, сами поймете. Если бы вы начали ходить раньше, то сейчас имели бы уже второй уровень или третий.

— А когда ты начал?

— Первый раз, я вступил на тропу в 11 лет! И еще, нельзя таскать из будущего всякие вундервафли!

— Это, какие?

— А такие, которые вы притащили! Например, целый арсенал огнестрельного оружия! Мало того, станки, генераторы! Что, самые умные? Все с комфортом привыкли жить!

— А что плохого! Прогресс нужно двигать!

— А ремня, по заднице? Прогрессор, елки зеленые!

— Так что, нам их нельзя использовать?

— Можете, локально, для себя и только здесь. Это хорошо, что вы сюда свои девайсы притащили. Их действие нивелируется слишком отдаленной эпохой. Последствий не будет.

— Но ведь ты и бабушка используете, например, здесь железо, а это девайс!

— Это допустимо. Тем более большого распространения не будет. Не готово еще здесь общество использовать такое, а точнее воспроизводить.

— А арии?

— А что арии? Да ничего. Этот племенной союз постепенно сойдет на нет. Металл иссякнет и все. Постепенно все забудут. Хотя самое простое, здесь запомнят.

— А для чего все это дед?

— Мы своими действиями корректируем историю. Удерживаем ее в рамках известной реальности.

— А если я, например, убью кого-нибудь. Тогда история измениться?

— Кого ты убьешь? Ты не сможешь убить личность, которая оказывает влияние на историю человеческой цивилизации. Мало того, мы спасаем таких людей, а если нужно, то и создаем, если по каким-то причинам они все же погибают.

— А тех кто не влияет? Разве история не измениться, если я убью кого-нибудь из простых в прошлом?

— Не измениться. Мало того, ты сможешь убить только тех, кто и так должен будет в ближайшее время погибнуть. Как, например, те наемники, убитые вами в 15 веке. Зато вы спасли Жанну! Ладно, Игорь. Поговорим с тобой об этом, более предметно, когда закончим с этими крысами! Хорошо?

— Хорошо, дед!

— Ну что, начинаем?

Славка поднял трубу РПО «Шмель» и положил ее на плечо.

— Давай Вячеслав, кирпичи тут сырец. Разлетятся в хлам. В свое время почти весь Вавилон был из таких кирпичей выстроен!

Славка прицелился и выстрелил. Огненная капля пронеслась к Пирамиде и попав в проход взорвалась. Языки пламени хлестнули из прохода. Полетели куски необожженной глины! Брат отбросил использованный огнемет. Положил на плечо вторую трубу. Снова выстрел. Внутри пирамиды и так бушевал пожар. После второго взрыва, по пирамиде пошли трещины. Постояв некоторое время, она стала оседать.

— РОС! — закричал дед, вздымая вверх свой меч.

— РОС! — закричали мы со Славкой, потрясая оружием.

— РОС! — Кричала моя жена, вздымая вверх абордажную саблю!

— РОС! — Кричал боевой клич древних руссов Пьер!

«Карфаген должен быть разрушен!» — говорили или, вернее, будут говорить римляне.

«Крысиное гнездо у моря» должно быть разрушено, сказали мы. Первым бросился к разваливающейся пирамиде Славка с шестопером в руках. За ним побежал я. В моих руках был «Змей», щит за спиной. Рядом бежала Зоряна с абордажной саблей и небольшим круглым щитом. За нами неслись дед, Владимир, Пьер и еще трое моих двоюродных братьев.

«РОС!» — Закричали штурмовые колоны ариев и двинулись на перешеек!..

КОНЕЦ

Иркутск, январь — май 2018 года

Content

Олег Ростов
Земля вечной охоты

Пролог

Часть первая Тропа рода

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Часть вторая Линия горизонта

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Эпилог