Надежда Мосеева

Небеса

— …знаю, где достать вертолёт, — сказал Мех, когда я вошёл в мастерскую.

А день так хорошо начинался. Мы мило поболтали с продавцом овощей — щуплым старичком в смешном фартуке. Потом я также мило убегал от охранников, которые вежливо и многоэтажно просили вернуть украденную капусту. Если бы они не нацепили столько железных пластин, то, возможно, догнали бы. А так, эти защитники овощей сдулись на первом заборе. Я-то легко перескочил. Даже с капустой в одной руке. А они ещё минут десять гремели своими «доспехами», пытаясь подтянуться наверх.

В кои-то веки я пришёл на работу в прекрасном настроении. И тут Мех со своими бзиками. Мне очень захотелось запустить в него капустой.

— Ты спятил?! — возмутился Мех, увернувшись от летящего овоща. — Это же наш обед.

Капуста приземлилась точно в коробку с гайками, подкинув их в воздух.

— Не наш, а мой. И не обед, а трофей, — сказал я.

Мех поправил мотоциклетные очки, которые сползли на уши из-за резкого уворота.

— Да ну тебя. А про вертолёт — я серьёзно.

— Лучше бы ты серьёзно говорил про обед. Мечтами сыт не будешь, — сказал я, заботливо вытаскивая капусту из коробки.

— Разберусь с тем пылесосом, и будут деньги.

Мех отряхнул комбинезон, пригладил растрёпанные чёрные волосы и сделал вид, что работает.

— Ты уже неделю так говоришь. Бравур скорее купит новый пылесос, чем дождётся ремонта старого, — сказал я.

— Да там всего-то контакты соединить.

Ответить мне не дали.

— РОЙ!

Услышав своё имя, я резко обернулся. И спрятал за спиной капусту.

В дверях стояла Эврика. Наш генератор безумных идей с внешностью модели: короткие светлые волосы, идеальная фигура и милое личико фарфоровой куклы. Никто не понимал, зачем нужна женщина — особенно такая красивая — в мастерской. Ведь тяжёлый труд механиков не подходил для нежных девушек. Но Эврика была гением нестандартных решений. Она предлагала то, что казалось невероятным. И всегда работало.

— Рой, — повторила Эврика уже спокойнее. — Ты зачем украл у мистера Симонса капусту?

— Что? — с невинным видом спросил я. — Какую капусту? Зачем мне капуста? Пусть он под прилавком посмотрит. Вдруг она туда закатилась.

Я попятился к столу, за которым «работал» Мех. Он разбирал пылесос, не обращая внимания на наш с Эврикой спор.

— Не ври, — сказала она. — Кевин и Мэтт тебя видели. Они очень красочно описывали полисменам, как какой-то худощавый хмырь от них убегал.

— Да мы с ними просто поспорили, кто перелезет через забор. Я смог, они — нет. Вот и обиделись.

Я подтолкнул капусту к Меху. Он незаметно взял овощ и спрятал в разобранный пылесос.

Эврика вздохнула и сказала:

— Короче, верни капусту мистеру Симонсу. И извинись. Он хороший человек. Зачем над ним издеваться?

С этим не поспоришь.

— Ладно, — сдался я.

— И в следующий раз, если захочешь подразнить охранников, не втягивай в это других людей, — добавила Эврика.

— Хорошо, — покорно сказал я.

Плечи Меха тряслись от еле сдерживаемого смеха. Он упаковал капусту в пылесос и уже закручивал болты.

Я безропотно пошёл переодеваться в рабочий комбинезон, а когда вернулся — Мех с Эврикой живо обсуждали план с вертолётом.

— Пресвятые моторчики, он и тебя втянул.

— Какие моторчики? — спросила Эврика.

— Не важно, — ответил я. — Зачем ты ему подыгрываешь? У него просто навязчивая идея.

Мех задумчиво наблюдал за работающим пылесосом и чего-то ждал. Он никогда на нас не обижался.

— Да ты просто послушай, — убеждала меня Эврика. — У него правда есть план.

— Не сомневаюсь, — раздражённо сказал я. — Не сомневаюсь и в том, что после этого мы останемся живы и вернёмся домой на своих ногах. Только вот никому это не надо. Уже давно.

— Башни, — спокойно сказал Мех.

Я вздохнул.

Да. Башни. Огромные небоскрёбы, вершинами пронзающие облака. Дома для богачей, политиков и прочего сброда. Башни. Их ведь строили не для роскоши, а чтобы приблизиться, чтобы хоть издалека увидеть… Мечту. Небеса.

Я посмотрел в потрескавшееся окно, которое не распадалось на части только из-за застывшей грязи. Вдалеке, между складами, фабриками и домами, виднелось блестящее тело одной из Башен. Лучи Солнца играли на её зеркальной поверхности, ослепляя тех, кто вздумал туда посмотреть.

— Ну, и что? — спросил я, отгоняя наваждение. — Что нам до Башен? Пусть они там пытаются дотянуться. Им просто заняться нечем, вот и выдумывают. А нам этого не надо — нам важно починить вещь, и получить деньги. Всё.

— А ты представляешь, сколько они, — Мех интонацией выделил слово «они», — заплатят тем, кто доберётся к Небесам?

— Знаю, — сказал я. — И не только я знаю. Но почему-то никто не пытается добыть вертолёт и долететь.

— Кто-то пытался, — грустно вздохнула Эврика.

— Вот именно, — добавил я.

— Я это предусмотрел, — сказал Мех и вытащил из-под стола свёрток. — Вот. Отдал за неё рабочую плату от телевизора.

Мех развернул свёрток на полу. И я с первого взгляда понял, что это. Карта слепой зоны Небес.

— Тебя надули, — сказал я.

— Нет, это подлинник, — парировал Мех. — Видишь — там серийный номер выбит.

— Да чихал я на серийный номер и на подлинник. Слепая зона — миф.

Эврика заинтересованно посмотрела на карту, и я понял, что всё пропало. Два голоса против одного.

— Если б так, то карту бы давно перевели в цифру и распространили, — сказал Мех. — А её очень сложно найти.

— Странное у тебя представление о мифе.

— Я к тому, что это не сказки, а секретная информация. Иначе у всех была бы карта.

— Не важно, — парировал я. — Подумай, зачем вообще кому-то радары со слепой зоной? Они там, на Небесах, не дураки. Нас собьют, как только взлетим.

— Давай просто попробуем, — тихо сказал Мех. — Если будет опасно — повернём назад. И я больше об этом не заговорю.

Эврика поддалась.

— Я — за, — сказала она. — Попытаться можно.

— Я воздерживаюсь, — буркнул я и обратился к Меху. — Если нас убьют — я тебя задушу.

— А где вертолёт-то? — спросила Эврика. — Надеюсь, из-за него не придётся заложить мастерскую?

— Не придётся, — загадочно ответил Мех. — Мы его украдём. Он в клубе у Свинопаса.

Они не обратили внимания на мои протесты. Даже на такие, как: «Это банда головорезов, они нас просто пристрелят». Но бросить друзей я не мог. Иначе до конца дней мучился бы угрызениями совести.

— Вот, — гордо сказал Мех, указывая на подъёмник. — У него движок не работает — толкать придётся. Но кран пашет.

Эврика обошла подъёмник и пнула колесо. Оно обиженно скрипнуло.

«Чего только не найдешь в нашем Хламе», — подумал я. Но вслух сказал другое:

— И это нам поможет?

Казалось, у подъёмника насквозь проржавело всё: и металлический кран, и массивная платформа для перевозки грузов, и пульт управления, и даже колёса.

— И мы ещё должны это толкать? — добавил я.

— Да он лёгкий, — сказал Мех. — Миниатюрная модель. Я сам его спокойно толкаю.

Эврика с сомнением посмотрела на кран, потом на Меха, потом снова на кран.

— Серьёзно, что ли? — спросила она.

Мех передёрнул плечами, потёр руки и всем весом навалился на подъёмник. Тот сдвинулся. И покатился. Мы с Эврикой удивлённо наблюдали, как кран скрипит, сопротивляется, но едет.

— Челюсти подберите, — сказал Мех. — Я ж говорю — лёгкий. А если колёса смазать — вообще с одного пинка покатится.

— Не с вертолётом, — угрюмо сказал я.

— Именно поэтому толкать будем втроём.

Эврика скептически осмотрела кран и попробовала его сдвинуть. Безрезультатно.

— А к вертолёту как его доставим? — спросил я. — Там же полно народу.

Эврика с разбегу навалилась на подъёмник и, упираясь в него плечом, проскользила ногами по полу. Кран не шелохнулся.

— Думаешь, они охраняют вертолёт? — спросил Мех. — Зачем охранять вертолёт? Какой идиот вздумает его спереть?

Я тактично промолчал.

Эврика, прислонившись спиной к подъёмнику, ногами оттолкнулась от стены. Стена прогнулась.

— Там есть большая дверь. Кран влезет, — продолжил Мех. — Мы инкогнито проникнем в клуб.

— А кто нас пустит? — перебил я.

Эврика попробовала руками покрутить колесо подъёмника.

— Почему нас должны не пустить? — удивился Мех. — Короче, не сбивай меня с мысли. Мы тайно проникаем к вертолёту, подкатываем кран с грузовиком, забираем вертушку и драпаем. Никто ничего понять не успеет. Эврика, да не мучай ты подъёмник! Я его на тормоз поставил, — сказал Мех и смущённо добавил: — Укатится иначе.

* * *

Вышибала внимательно нас осмотрел и выдал:

— Девушка проходит, вы — нет.

— Почему? — одновременно спросили мы с Мехом.

— Вы — не — проходите, — отчеканил вышибала. На более сложные фразы он, видимо, был не способен.

— Пропустите их, — кокетливо сказала Эврика. — Это мои телохранители. Я же приличная девушка и не могу ходить по клубам одна.

— Какие-то они… не сильные, — неуверенно выдал вышибала.

— Сложно найти парней с внушительными мышцами, как у тебя, — Эврика обиженно скривила губы. — Таких сразу разбирают красивые девушки.

Вышибала смутился настолько, насколько может смутиться вышибала.

— Ладно, — сказал он. — Они тоже проходят. Но пусть сидят тихо и ни с кем не разговаривают.

Когда мы вошли в клуб, Мех не выдержал:

— С какого он нас не пропустил? Вон даже тот бродяга прошёл! А он одет в мусорный мешок! В мусорный! Мешок!

— Успокойся, — сказал я. — Сам свой план провалишь.

Вокруг танцевали, сидели и лежали люди разной степени готовности. Музыка играла не настолько громко, чтобы заглушить крики Меха. Но, похоже, посетители не обратили бы внимания и на взрыв ядерной бомбы рядом с клубом.

— Да, ты прав, — Мех глубоко вздохнул и взял себя в руки. — Проходим, веселимся и делаем вид, что пришли снять девочек.

Эврика поперхнулась.

— Ты можешь делать вид, что пришла снять мальчика.

Я попытался остановить назревающую бурю и перевёл тему.

— Мех, ты здесь уже бывал? Откуда знаешь, — я задумался, подбирая слово, — местную логистику?

Мы сели за относительно чистый столик. Эврика обиженно молчала.

— Конечно, бывал, — ответил Мех. — Не вслепую ж планы составлять. Вон, видишь ту барную стойку, — он указал на кошмар эпилептика, за которым лысый парень с голым торсом и в галстуке разливал напитки. — У неё начинка электронная. Там не только светошоу, но и музыка, и меню. Короче, на ней весь клуб держится. И где Свинопас такое украсть умудрился…

— Ты её чинил?

— Не совсем. Там девчонки стриптиз танцевали. И одна из них что-то мягким местом нажала. Оказалось — набрала код блокировки. Ну, я всю информацию бэкапнул, стойку скинул к заводским и вернул, как у них было. Даже пару новых коктейлей добавил.

— И всё? — недоверчиво спросил я.

— Нет. Мне ж интересно было, — будто оправдываясь, сказал Мех. — Впервые в такое место попал. Наврал охранникам, что проводка перегорела. И мы с ними по всему клубу искали, где коротнуло. Вот я на вертолёт и наткнулся. Там ангар настоящий. Старый, правда. Они, наверное, и не знают, что на вертушке летать можно, а не… — Мех замялся.

— Что? — спросил я.

— Ничего. Давай уж выпьем, раз пришли. Для храбрости.

Я повернулся к барной стойке. Там на огромном мониторе был список фирменных коктейлей.

— Дорого, — сказал я. — Не собираешься же ты сбежать, не заплатив? Тогда нам точно не затеряться в толпе.

— А… эти, — Мех, прищурившись, посмотрел названия. — Эти лучше не пробовать.

— Твои?

— Да. Меня бабка этими смесями поила. Говорила, что полезно. Но такая гадость. Хотя местным, похоже, всё равно… Ладно. Я там и над ценами поработал. Сейчас закажу.

Пока мы пили, Меха посетила мысль.

— Не. Незаметно пройти не удастся. На Эврику слишком пялятся.

— Что?! — нарушила она обет молчания.

— Серьёзно. Вон те глазами раздевают, — невозмутимо сказал Мех. — А тот парень в мыслях уже курит. Скоро подкатывать начнут.

Эврика смущенно посмотрела на свои руки. Она привлекала внимание даже в одежде механика. Мешковатый комбинезон не скрывал её фигуру, а местами даже подчёркивал. Мы с Мехом в потёртой одежде, измазанной машинным маслом, выглядели, как бродяги, а Эврика была похожа на королеву.

— Нет-нет, — быстро сказал Мех. — Я не предлагаю тебе уйти. Просто надо замаскироваться.

Эврика осторожно оглянулась, заметила, как её «раздевают глазами», и прошептала:

— Возьми у того пьяницы мусорный мешок.

Мех кивнул и, недобро улыбаясь, откуда-то достал гаечный ключ. Через пять минут полуголый бродяга валялся в туалете с шишкой на голове, а Эврика надевала его выходной костюм поверх комбинезона.

— Ну как? — спросила она.

— Уже лучше, — сказал Мех. — Но… лицо.

— Что с ним?

— Оно по-прежнему красивое.

Я стоял на шухере у двери. Кто-то мог войти. А я был ближе всех к этому «кто-то».

— Решайте быстрее.

— Вот. Машинное масло, — сказал Мех, доставая из кармана измазанный чёрными разводами пузырёк.

— Ты носишь его с собой? — удивлённо спросил я.

— Ну да. На удачу. Как талисман, — ничуть не смутился Мех.

— А гаечный ключ — тоже талисман? — мою иронию проигнорировали.

Эврика задумалась. Потом решительно взяла пузырёк с маслом.

— Давай сюда свой талисман, — она раздражённо бурчала, накладывая макияж «а-ля механик». — Раздевают они меня, видите ли, курят они, видите ли.

— Нет, не так. Разводами надо, а не сплошной маской, — комментировал Мех, прыгая вокруг Эврики, как настоящий стилист. — И на волосы ещё, на волосы.

Я отвлёкся на столь забавное зрелище и перестал следить за дверью. Поэтому, когда мы вышли из туалета и вернулись за наш столик, рядом с полуголым бродягой лежал товарищ по несчастью.

На Эврику уже не пялились, и она спокойно отводила душу на Мехе.

— Вот зачем ты своим ключом размахиваешь? Так и убьёшь кого-нибудь.

— Рефлекс, — радостно сказал Мех. — Вдруг охранник вошёл бы.

— Хоть бы сделал вид, что раскаиваешься.

— Раскаиваться буду, когда мы заберём наш вертолёт.

— «Наш»? — недоверчиво спросил я.

— Будет наш, — сказал Мех тоном престарелого стратега. — Сейчас медленно, не привлекая внимания, двигаем к той двери. Прямо за ней проход к ангару.

За «той дверью» оказалось ещё три двери. А потом «тот коридор», «та лестница» и «тот человек с пистолетом».

— Ты же говорил, что вертолёт никто не охраняет! — орала шёпотом Эврика.

— Так это не охранник, — тихо оправдывался Мех. — Он просто тут находится.

— Он просто тут находится с оружием!

Мы прятались за ящиками на смотровой площадке ангара. В нескольких метрах от нас стоял «не охранник» и глядел куда-то вниз, перегнувшись через перила.

— Давай по отработанной схеме, — сказал Мех, доставая из огромного кармана гаечный ключ.

— Нет! — прошипела Эврика. — Хватит людей калечить. Я сама к нему подойду. Скажу, что заблудилась, — она задумалась и язвительно добавила: — Ты ж сам сказал, чтобы я сняла мальчика.

— В таком виде не получится, — совершенно спокойно произнёс Мех.

Мученически вздохнув, я оставил спорящих друзей и осторожно подкрался к «не охраннику». Ещё мгновение, и наша проблема полетела вниз, смешно размахивая руками.

Эврика и Мех, прервав увлекательную беседу, подбежали ко мне. Я делал вид, что случайно тут стою и не имею никакого отношения к человеку, который лежал в груде коробок под смотровой площадкой.

— Он же упал! — возмутилась Эврика, увидев распластавшееся внизу тело.

— Гравитация, — невозмутимо сказал я.

— Но ты его пнул!

— Принцип рычага и инерция.

Эврика прожгла меня взглядом, но промолчала.

— Да жив он, — оправдался я. — Вон ворчит что-то.

— Хорошо хоть не закричал, — пробубнил Мех. — А то бы слетелись…

— Похоже, он чего-то ждал, — неуверенно сказал я. — Даже не обратил на меня внимания.

— Так давай не будем ждать того, что ждал он. Забираем мой вертолёт и сматываемся.

— Уже «твой»? — мою иронию опять не оценили. — Кстати, где он?

Мех показал на кучу хлама, в которой мог оказаться любой сюрприз: от радиоактивных изотопов до радиоактивных мутантов.

— Стоило бы догадаться, — угрюмо сказал я.

Мы несколько минут рассматривали то, что Мех гордо называл вертолётом.

— Вряд ли это полетит, — глубокомысленно заметила Эврика.

Из вертолёта вытащили всё ценное и не ценное. Сняли даже лопасти. От него остался только металлический скелет, внутри которого лежал потрёпанный грязный матрас. Похоже, кто-то использовал вертушку как постель.

— А что не так-то? — удивлённо спросил Мех.

— Стоило бы догадаться, — повторил я. — Что никакая техника тут не выживет.

— Этот матрас в прошлой жизни сильно нагрешил, — сказала Эврика. — Если переродился в это.

— Да ладно, — протянул Мех. — Починить, отчистить и полетит.

— Что? Матрас? — и почему мою иронию всегда игнорируют.

— Тут просто освещение плохое, — нашёл оправдание Мех. — Вывезем, подлатаем — увидите.

Возвращаться с пустыми руками было нам не с руки. Пришлось согласиться с Мехом.

Мы открыли большую дверь ангара, выбежали на улицу и подкатили грузовик с подъёмником. Благо, Эврика настояла, чтобы Мех заранее припарковал их где-то недалеко.

— Хоть тут никто не охраняет, — недовольно пробубнил я, когда мы толкали подъёмник. Он и правда был лёгким.

— Это не охранник. Он просто так там стоял, — сказал Мех. — Зачем сторожить вертушку? Кому она нужна?

Мы погрузили вертолёт. Кран скрипел, стонал, умолял о пощаде, но выдержал, чем вызвал немалое удивление Эврики.

— Вряд ли он бы поднял целую вертушку, — грустно сказал я.

— Видишь, как хорошо, что мы взяли вертолёт-лайт? — не унывал Мех.

Катить подъёмник с грузом было гораздо сложнее. Мы испробовали все возможные позы и надорвали всё возможные мышцы, пока дотащили «вертолёт-лайт» до машины.

Но погрузить не успели. Нам помешал Свинопас, вошедший в ангар с двумя девушками. Он не очень прилично обнимал дам за нижнюю талию. Увидев нас, головорез удивился, потом покраснел и, наконец, позеленел от злости.

— Боров! Кабан! Быстро сюда! — заверещал он. — Эти уроды хотят украсть мой траходром!

— Что он сказал? — нервно спросила Эврика.

— Не важно, — бросил Мех. — Грузим быстрее, пока свиньи не пришли.

Свинопас визжал и прыгал. Девушки спокойно стояли рядом с ним и явно скучали. Никто не пытался нам помешать.

— Нет. Ты слышал, КАК он это назвал? — не унималась Эврика.

— Предпочитаю не лезть в личную жизнь незнакомых людей, — сказал Мех. — Мало ли, может, у него только в вертолёте получается.

— И ты не знал, что они в нём делают? — Эврика прикрепляла груз к крану, стараясь не смотреть в сторону матраса. Руки у неё тряслись.

— А откуда мне было знать? — возмутился Мех. — Вот блин! — добавил он, когда в ангар ввалилось двое охранников. — Не успеем. Рой, отвлеки их!

— Что?! Почему я?!

— А кто ещё? — спросил Мех. — Эврика — девушка. Я управляю краном. А ты быстро бегаешь. На тебя вся надежда.

Живописно выругавшись несколько раз, я спрыгнул с подъёмника и пошёл к охранникам. Боров и Кабан оправдывали свои прозвища: они воняли, как весь скотный двор. И выглядели соответствующе.

Несмотря на крик Свинопаса, древний инстинкт охранников взял верх. Они погнались за тем, что убегало, а не за теми, кто спокойно грузил вертолёт. Но поймать меня было не так просто. Я перепрыгнул коробки с лежащим на них «не охранником», пробежал мимо металлолома, скорчил рожу Свинопасу, подмигнул девушкам и по привычке украл какой-то хлам. Когда Мех крикнул, что всё готово, меня захватил азарт погони. Чтобы покрасоваться перед дамами, я сделал ещё пару кругов по ангару и финишировал прыжком на грузовик.

Кабан и Боров пытались отдышаться, Свинопас на них орал, девушки спрашивали, заплатят ли им по таксе.

Пока головорезы разбирались между собой, Мех даже успел прицепить к грузовику многострадальный подъёмник, который мы чуть не забыли.

— Кто-то должен его убрать, — сказал я.

— Можно вытянуть жребий, — предложил Мех.

Эврика с надеждой посмотрела на меня.

— Нет. Я тоже слышал, что он кричал.

— Да ну вас! — махнул рукой Мех. — Неженки. Тоже мне.

Он рывками вытащил матрас из вертушки, что-то ворча про несправедливость, и пнул его в сторону мусорки. Мы с Эврикой молча наблюдали.

— Всё, — сказал Мех. — И никаких проблем.

Он задумался и добавил:

— Пойду руки вымою.

— Только ничего не трогай по пути, — сказала Эврика.

— И одежду сожги, — добавил я.

Пока Мех избавлялся от матрасных микробов, мы с Эврикой совещались. И пришли к выводу, что вертолёт не полетит.

— И это мне говорят люди, — скептически сказал Мех, узнав наше решение, — которые сделали из стиралки мистера Бекстрила робота, поющего неприличные частушки и убегающего каждый раз, как миссис Бекстрил просит мужа собрать грязные носки.

— Ты хочешь, чтобы мы научили ЭТО петь частушки и убегать при виде грязных носков? — спросил я.

— Нет, — сказал Мех и по-дружески обнял нас с Эврикой. — Я хочу, чтобы вы увидели то, чего нет. Пока нет.

И мы увидели. Как каркас вертолёта обрастает металлической обшивкой. Как у него появляются огромные двигатели. Как он отрывается от земли и взлетает к Небесам.

— Так. Этой развалюхе нужны крылья, — сказала Эврика, брезгливо убрав руку Меха со своего плеча.

— Почему крылья? — удивился я. — Это вертолёт. Тут лопасти нужны.

— Потому что я хочу медленно спланировать на землю, а не разбиться об неё, если что-то пойдёт не так.

— Тогда можно прицепить туда огромный парашют, — насмешливо сказал я.

— Отличная идея! — поддержала Эврика.

— Я же пошутил…

— Всё равно отличная идея. С крыльями мы плавно спикируем в контролируемом полёте. А парашют затормозит нас, если полёт окажется не слишком контролируемым.

— Ну, почему он должен обязательно упасть? — спросил я.

— Как ты там говорил? Гравитация? — Эврика упёрла руки в бока. — То, что взлетает, рано или поздно приземляется. А как оно приземлится — зависит от нас.

— А не лучше сделать для каждого отдельный парашют?

— Нет! Вдруг эта груда металла на кого-нибудь свалится!

Пока мы спорили, Мех нашёл запчасти для вертолёта, придумал, куда их вставить, и отрыл из хлама то, что можно посчитать крыльями.

— Подожди, — сказал я. — Мы ж ещё не решили…

— Решать будете в процессе, — отрезал Мех. — Надо сделать из этой пташки пташку, пока Свинопас не пришёл за своим… матрасом.

Я поперхнулся. Эврика побледнела. Похоже, только Мех подумал, что нас будет искать владелец вертолёта.

— Да он трус. Сам не пойдёт. А его прихвостни — тупые, — сказал Мех и непринуждённо добавил: — Дня три у нас есть.

Первые сутки мы работали, не отвлекаясь на еду и сон. В хламе было столько технического мусора и электроники, что хватило бы на десяток вертолётов. С запчастями и оборудованием проблем не возникло. А вот с обшивкой, крыльями и двигателями пришлось повозиться.

Эврика взяла командование на себя — из нас троих только она разбиралась в аэродинамике. Мех безропотно выполнял указания. Он даже разобрал свой любимый подъёмник, чтобы пожертвовать металл в фонд вертолёта. А я занимался двигателями, делая вид, что всецело поглощён работой.

На вторые сутки мы выдохлись и перешли от практики к теории.

— Топливо, — задумчиво сказала Эврика. — Не выйдет проверить, какой у него расход топлива.

— А это я… не предусмотрел, — замялся Мех.

— Да-а, — протянул я, осматривая дело рук наших. — Испытать его не получится. Станем наматывать круги перед Башнями — заметят.

— Значит, полетим сразу к Небесам, — сказал Мех. — Без тестов.

— Как сразу?! — возмутился я. — Ты же обещал: если будет опасно, мы поворачиваем.

— Пойду делать парашюты, — вздохнула Эврика. — Для каждого персонально, и для вертолёта, — она задумалась и добавила: — Подходящей ткани мало. Меха сбросим без парашюта.

Я пожал плечами и смирился. По крайней мере, был шанс, что мы сможем выпрыгнуть из вертолёта до того, как нас собьют.

— И зачем было красть эту рухлядь? — спросил я на третьи сутки. — И так бы собрали. С нуля.

— Ничего ты не понимаешь, — сказал довольный Мех. — Главное ведь не то, что с нуля. Главное — идея.

За три дня наш вертолёт превратился в самолёт. У него появились крылья-Франкенштейны, спаянные из разных кусков металла. Как они при этом работали — известно одной Эврике.

— Смотрите, — объясняла она. — Тут закрылки, связанные с тем рычагом и рулём, а там элероны — они для управления креном. Всё нормально. Не упадём.

Мех напичкал наше творение электроникой. Я не спрашивал, что он туда всунул кроме радара, приборного оборудования и навигации. Вряд ли что-то безопасное.

От меня вертолёту — мы так называли его по привычке — достались турбореактивные двигатели и возможность вертикального взлёта. Рядом ведь не было места для разгона.

Я ощущал себя одной из трёх фей, одаривающих новорождённую принцессу. И был так счастлив, что радостно выдал:

— Ни черта оно не полетит!

— Ты — пессимист, — спокойно сказал Мех.

— Я — оптимист, — возразил я. — Это самый оптимистичный прогноз.

Перед отправкой Мех торжественно установил в кабине пылесос, который собирался починить.

— Зачем…? — попыталась спросить Эврика.

— Надо, — таинственно сказал Мех, но потом не выдержал и ответил: — Теплее будет. Перегревается он при работе.

Я надеялся, что это не из-за капусты. Но вслух ничего не сказал.

* * *

По закону жанра прихвостни Свинопаса должны были появиться в самый последний момент. Я представлял, как под свист пуль запрыгиваю в вертолёт, и меня раненого втягивают в кабину. Но ничего подобного — мы спокойно, без подбадривающих выстрелов, погрузили припасы и залили топливо. Как ни странно, вертолёт взлетел. Двигатели не взорвались, приборы не выключились, крылья не отвалились. Даже шасси втянулось, не сломавшись.

— Всё слишком хорошо, — вздохнула Эврика. — Так не бывает.

— Подожди, — ехидно сказал я. — Подлетим к Небесам — там весело будет.

— Строго по карте, по слепой зоне, — шептал Мех, словно загипнотизированный. Он сидел за штурвалом и практически ни на что не реагировал. — Никаких неожиданностей, скучный полёт.

— Ты нас убеждаешь или себя? — спросил я и тихо добавил: — Надеюсь, они не сразу стреляют на поражение…

Мы пролетели рядом с Башнями, пронзающими небо. Их зеркальная поверхность искрилась в лучах заходящего Солнца. Я посмотрел на отражение нашего вертолёта и сразу отвернулся. От яркого света у меня заслезились глаза.

— Не стоит глядеть на Башни днём, — Эврика процитировала старую идиому. — Можно ослепнуть.

Двигатели громко урчали. Вертушку трясло. Возможно, нас заметили. Но зачем было скрываться? Лет двадцать назад такие же мотыльки, как мы, часто пролетали мимо Башен. К Небесам. Это заканчивалось плохо…

— Напомни, зачем нам туда переться? — спросил я неизвестно у кого. Мех не ответил. Эврика пожала плечами.

— Сидели бы спокойно в мастерской, — продолжил я. — Не думали бы, а есть ли вообще эта слепая зона.

— Мы уже минут десять по ней летим, — сказал Мех. — Можно расслабиться.

Я посмотрел на радар, на карту, потом снова на радар. Потом для профилактики снова на карту. И выругался. Эврика облегчённо вздохнула и села на ящики с припасами. Похоже, из нас троих она переживала больше всех.

— Подлетаем, — доложил Мех, изображая экскурсовода. — Дорогие пассажиры, посмотрите направо.

Мы с Эврикой синхронно подпрыгнули к нему.

Облака расступились перед вертолётом, открывая ворота к Небесам.

Летающий город со стройными, как церковные свечки, небоскрёбами казался нереальным и далёким. Сотни двигателей держали его в воздухе, не издавая ни звука. Из сопл вырывалось синее пламя.

Я почувствовал укол зависти. Такое мне точно не собрать.

— Интересно, какой у них расход топлива, — задумчиво сказал я.

— И что это вообще за топливо, — также задумчиво сказала Эврика.

От середины к краю небоскрёбы становились ниже, постепенно превращаясь в маленькие домики и вертолётные площадки. Город напоминал конус.

Мех сделал пару кругов высоко над Небесами. Я ожидал увидеть мечту, к которой стремились Башни. Но это был обычный город. Прекрасный, завораживающий, но совершенно обычный.

— Хватит кружить, — сказал я. — Садись. Посмотрим, как нас встретят.

— Тут приземлиться негде.

— Что? Там же есть площадки…

— Маленькие, — вздохнул Мех. — А нас мотает. Я не смогу ровно посадить.

— Нас мотает, потому что весим много, — сказала Эврика. — Двигатели не вытягивают.

— Да, — согласился я. — Выбросим что-нибудь — получится выровнять.

Мех фыркнул, но согласился. С условием, что его без парашюта выкидывать не будем.

После уборки в кабине не осталось ничего, кроме нас.

— Поздравляю, — злобно сказал Мех, расстроенный, что избавились даже от его пылесоса. — Теперь мы легче воздуха.

— Зато больше не трясёт, — отметил я. — Зачем брать с собой всё, что можно унести. Ты решил переехать на Небеса?

Мех промолчал.

Садились в полной тишине, нарушаемой только урчанием двигателей. Никакой встречающей делегации. Никаких удивлённых взглядов. В летающем городе не было ни души.

Мы разделились и несколько часов ходили по Небесам в поисках хоть кого-то живого. Встретились у вертолёта, когда стемнело.

— Похоже, здесь давно нет людей, — сказала Эврика. — Сверху незаметно было. Но тут видно, — она задумалась и добавила: — Холодно здесь. И дышать сложно.

Дул сильный ветер. Небоскрёбы матово отражали свет Луны. Они не были похожи на бездушные Башни. Несмотря на запустение, летающий город казался живым.

— Возвращаемся? — спросил я. — Тут нечего делать. Не мародёрствовать же.

Мех молча смотрел вниз, свешиваясь через перила площадки. Там, где-то на земле, скрытые в темноте и тумане, стояли Башни, которые тянулись к Небесам.

— Куда делись люди? — прошептала Эврика. В свете луны её волосы отливали белым золотом.

— Мне не хочется это выяснять, — сказал я. — Вряд ли тут безопасно. Город может рухнуть, если что-то сломается. Чинить-то некому.

Мех оторвался от перил и насмешливо сказал:

— И это говорят люди, которые за три дня собрали работающий вер… самолёт?

— Только не предлагай нам всё здесь починить! — отрезал я.

— Я предлагаю вам увидеть то, чего нет. Пока нет.

— Тут и правда ничего нет, — строго сказал я. — Никаких Небес. Никакой мечты. Никакого летающего города.

— Рой прав, — поддержала Эврика. — За двигателями никто не следит. И как ещё… — она осеклась.

До нас, наконец, дошло.

— Значит, кто-то следит, — закончил мысль я.

Мех улыбнулся и кивнул.

— Вот именно! — сказал он. — Эта громадина не провисела бы столько без ремонта. Что-то да накрылось бы. А тут всё работает. Всё! Кто-то их чинит.

— Что ты предлагаешь? — спросил я. — Сейчас тут никого нет. И пёс знает, появится ли.

— Подождём до утра, — сказал Мех и залез в вертолёт. — Если бы оставили пылесос, было бы тепло. А так хоть костёр разжигай.

* * *

Ждать до утра не пришлось. Около полуночи на соседнюю площадку бесшумно опустилось нечто, похожее на конвертоплан. Настолько чёрный, что его не было видно на фоне ночного неба.

— У них все двигатели беззвучно работают, что ли? — угрюмо спросил я, почувствовав очередной укол зависти.

Мех и Эврика молчали.

Пилот конвертоплана, вероятно, нас заметил — мы не прятались. Но угрозы не ощущалось. Из кабины вальяжно выпрыгнул мистер Симонс — торговец овощами, у которого я украл капусту. Без смешного фартука он выглядел непривычно солидно.

Мех фыркнул и отвернулся. Эврика обиженно насупилась — она дружила с мистером Симонсом. А я слишком устал, чтобы удивляться.

— Вот зачем вы прицепили турбореактивные двигатели? — спросил торговец овощами, указывая на нашу вертушку. Он вёл себя слишком непринуждённо. — На малых скоростях их использовать глупо. Это же лёгкий самолёт.

— Это вертолёт, — пробурчал Мех.

— А, ясно, — после секундного замешательства сказал Симонс. — Обратно полетите на моём. А то отдирать вас от земли придётся.

Мы замолчали. Неловкая пауза прервалась из-за пылесоса, плавно спускающегося на маленьком парашюте.

— Он что, всё время тут летал? — удивлённо спросила Эврика, забыв о происходящем.

— Ловил восходящие потоки, — блеснул знаниями я.

Пылесос, пролетая рядом с трёхэтажкой, стукнулся об стену и включился. От него отлетела часть корпуса.

— Моя капуста! — прокричал мистер Симонс, до этого молча наблюдавший за ситуацией.

Мотор пылесоса в воздухе нарезал слегка протухший овощ на мелкие кусочки.

— Мой пылесборник! — раздался голос из кабины конвертоплана. Это был мистер Бравур. Владелец пылесоса.

Следующий час мы пытались поймать парашют, который упорно не хотел приземляться. Это было глупо, учитывая обстоятельства. Но, в конце концов, мы давно знали и мистера Симонса, и мистера Бравура. То, что они прилетели на Небеса, ничего не меняло.

— Зачем ты вообще прицепил на него парашют? — спросил я, когда охота за летающими пылесосами окончилась.

— Вдруг он упал бы. Я ж починить его должен, — ответил Мех. — И вернуть. Ценная вещь.

Бравур скептически осмотрел пылесос и сказал:

— Со вторым ты справился. Но деньги получишь, когда эта рухлядь будет всасывать пыль. Овощерезка мне не нужна.

Мистер Симонс, изучавший наш вертолёт, демонстративно кашлянул.

— Простите, — тихо сказал я. — За капусту.

— Пустое, — отмахнулся Симонс. — Лучше скажи: эти двигатели — твоя работа?

* * *

— Когда подняли город, — рассказывал мистер Бравур. Он устроил нам экскурсию по Небесам, — внизу было плохо. Эпидемия какая-то. Тамошние подумали, что мы просто сбежали.

— Так и было? — спросила Эврика.

— Не знаю, — Бравур покачал головой. — Не думаю. Наверное, кто-то сбегал. Но Небеса создали мечтатели. Им не было дело ни до чего, кроме города. Вряд ли они вообще знали об эпидемии.

— Но внизу вас всё равно возненавидели, — сделал вывод я.

— Да, — подтвердил Бравур. — Сейчас-то думают, что Небеса — рай для избранных. Но тогда мы были изгоями. Хотя кто знает, как оно на самом деле. У нас только записи да чужие рассказы. Внизу вообще решили забыть. Оставили красивую легенду.

Мы медленно гуляли по Небесам, осматривая дома, улицы и заросшие парки. На деревьях сидели птички и о чём-то щебетали. Это был обычный город. Но до чего ж удивительный.

— А почему здесь никого нет? — осторожно спросила Эврика. — Неужели…

— Вернулись вниз, — ответил Бравур. — Постепенно. Вначале пытались помочь с эпидемией. Тайно лекарства давали. Я ж говорил — мы не сбегали. Но нижние нас не пустили бы. Приходилось через третьи руки. А потом мало-помалу переехали. Когда всё забылось.

— Зачем?

— Холодно здесь, — сказал Симонс, повторяя слова Эврики. — И дышать сложно.

— Так вы подслушивали? — спросил я.

— Ну, понаблюдали немного, — смущённо сказал Бравур. — Интересно же. Не каждый день к нам гости прилетают.

— Конечно, — фыркнул я. — Всех же сбивают. Это мы по слепой зоне…

— Да какая слепая зона, — махнул рукой Симонс. — Сказки. Кому нужны радары со слепой зоной?

Я укоризненно глянул на Меха. Но он завороженно смотрел на самые высокие небоскрёбы в сердце Небес.

— …поэтому мы их и отключили, — усмехнулся Бравур. — Электричество жрут, а пользы — никакой.

— И никого не сбивали, — проворчал Симонс. — Просто руки не в том месте росли у некоторых. Их леталки сами в воздухе разваливались.

— У всех? — недоверчиво спросил я.

— Ну почему у всех, — сказал Бравур. — Вы же добрались. И Говард, — он указал на Симонса. — И много кто ещё. Никто ж не запрещает.

— Так вы не отсюда? — спросила Эврика мистера Симонса.

— Нет, — ответил он. — Прилетел снизу. Как вы. А вот господин Бравур — отсюда. Мы тут приглядываем порой. И не мы одни. Иногда здесь полно народу.

Вернулись к вертолёту. На востоке Пояс Венеры обозначил скорый рассвет.

— И никто не прилетает… — Эврика на секунду задумалась, — с недобрыми намереньями?

— Бывает, — вздохнул Симонс. — Но они ничего не находят. Вот и…

— Ну-с, что будем делать? — быстро перевёл тему Бравур. — Вас подвезти или на своём долетите?

— Ага, сейчас, — надменно сказал Симонс. — Чтоб они на этой развалюхе разбились. Обвинят то нас.

Мы с Эврикой переглянулись. Мех насупился.

— Ой, да ладно тебе их стращать, Говард, — рассмеялся Бравур и добавил уже серьёзно: — Нам такие руки пригодятся. Пусть остаются, если захотят.

Первые лучи Солнца, окрасив облака в розовый цвет, дотронулись до небоскрёбов летающего города. Мех, наблюдавший за восходом с одной из площадок, повернулся к нам. Мы поняли его решение. И поддержали.

В конце концов, надо же выяснить, как мистер Симонс узнал, что это была именно его капуста.

2016

Content

Надежда Мосеева
Небеса