Надежда Мосеева

Горизонт. Сингулярность

От автора

Да, нет описаний. Да, одни диалоги. Да, непонятно, кто что говорит. Да, герои ведут себя, как идиоты. Да, плохой рассказ.

Нет, это не два названия в одном.

* * *

Шорох. Размытая картинка. Что-то мелькает.

— …а из-за того, что ты трясёшься, вибрация передастся на обшивку. Пилот не удержит курс, мы вылетим из статика, и нас разорвёт.

Изображение сфокусировано.

— Вроде работает, — радостный голос за кадром. — Эй, ребят, помашите в камеру!

Четыре угрюмых лица в кадре. И один нейтральный затылок.

— Вот. Вибрация от маханий тоже…

— Дизев, хватит пугать рядового, — хриплый бас капитана Горнилко. — И не каркай. А ты — выруби камеру. Зачем ты её взял?

— Это простая проверка. Там кто-то уснул на кнопке тревоги, — шёпот Дизева. — Прилетим и сдерём с них шкуру за ложный вызов. Прекрати так дрожать. Что может случиться в чёрной дыре?

— Так по уставу положено видео записывать…

— Операция неофициальная. Забудь про устав. И кто тебе всучил это старьё?

— Там ведь целая лаборатория. С ней же ничего не случилось, — самоуспокоение Дизева.

— На станции… Завхоз сказал, что не даст нормальную технику, так как мы не вернёмся.

То ли стон, то ли сдавленный крик.

— Рядовой Васильчук, прекратить рыдания! Ты, (запикано), солдат! Мне тебя на гражданку отправлять что ли? А ты — отруби к чёрту камеру!

— Уверяю вас, в статичном тоннеле мы в безопасности, — голос профессора Радина.

* * *

— Эй, включай скорей, это надо заснять!

— Я уже!

В кадре тёмный иллюминатор. Изображение дрожит.

— А она захватит?

— Не знаю. Это же древнее старьё.

— Так ближе подойди!

— Сам подойди!

Картинка становится чётче. За иллюминатором сингулярность.

— Камера этого не передаст, — испуганный голос Васильчука. — Это невозможно передать.

— Может, не будем снимать? Мы же на задании. Тут словцо крепкое, там шутка пошлая.

— Тут автоценз встроенный.

— Свет в агонии извивается, рвётся на части, — завороженный шёпот профессора Радина. — Всё наше существование меркнет перед её ликом. Само время не в силах ей противостоять.

— Натаныч, не нагнетай. Не видишь, эти молокососы и так в штаны наделали. Понабрали по объявлению!

— Эй, Гагарин! — голос Дизева. — Сколько там ещё?

— Не отвлекайте! — надрывный крик пилота. — Иначе все в той (запикано) окажетесь!

Изображение дёргается. В кадре затылок пилота.

— Что не так?

— Ты-то что истеришь? Просто лети прямо и всё.

— Это на карте тоннель ровный, — голос Радина. — А по факту он петляет, как Echis carinatus.

— А?

— Песчаная эфа, — раздражённое рычание пилота. — Сидите тихо и ни звука!

* * *

— А вот и «Горизонт»! Здесь сидят психи и что-то делают с фотонами.

— Неуч.

— Будто ты знаешь.

В иллюминаторе станция, похожая на волчок.

— Наверное, страшно там жить, — баритон Васильчука. — Вдруг статик не туда повернёт.

— В узлах статичный тоннель… статичен, — шёпот Радина. — Это в рукавах он… не статичен.

— Словарный запас обронил? — бас капитана Горнилко.

— Не волнуйтесь. В лаборатории безопасно, — уверенный голос профессора. — Она там почти десять лет. И ничего не случилось.

— Сейчас случилось.

— Отставить! Подлетим и узнаем, какой шутник послал сигнал. Всё там нормально. Да положи ты эту камеру! Проверьте, всё ли готово к высадке. И попробуйте ещё раз с ними связаться.

Изображение дёргается. В кадре спинка сидения. Звук удаляющихся шагов.

— Зачем ты вообще этих юнцов взял? — шёпот Радина. — Им место в детском саду. Лучше бы дождался, пока группу вышлют. А от них никакого толку не будет. Ведут себя так, будто это экскурсия в луна-парк.

— Ты же знаешь. Пока верхи зашевелятся, низы трижды подохнут. А там Сеня… Да и эти «юнцы» сами вызвались. Если они из-за какой-то дырки в космосе портки пачкают, что будет на настоящем задании.

— Просто… Вдруг там что-то серьёзное. А мы туда… в самоволку.

* * *

— Официально заявляю. (Запикано) тут нет.

— Тихо! Вдруг тебя кэп услышит.

В кадре стол. Хаотично разложенные бумаги. Недоеденные бутерброды.

— Вот блин. Мы пайками травимся, а эти ненормальные посреди космоса откуда-то колбасу достали. Это вообще запрещено.

— Где колбаса? Сто лет не пробовал!

— Эй! Она чёрт-те сколько тут лежит.

Довольное лицо Дизева.

— Н… натфо… мэнфа… фниматф.

— Смотри! — приглушённый голос Гагарина. — Тут и кофе есть. Ещё горячий!

— Что это за шведский стол?!

Изображение дёргается. В кадре Горнилко и Радин.

— Вы совсем сдурели?! Я вас послал на разведку!

— Хм-м, — профессор изучает остатки еды. — Похоже, тут недавно кто-то завтракал.

— Но сейчас никого нет. Мы всё осмотрели. Никаких признаков опасности. Поэтому и…

— В смысле никого нет? Куда они подевались?

— Не знаю. Вон Васильчуку показалось, что он кого-то видел. Но у него явно белочка от страха.

* * *

— Значит, так, — голос Радина. — Вы искали там, куда у вас есть допуск. А теперь поищем там, куда у вас допуска нет.

— Натаныч, не дури. Тут что-то не чисто. Давай вернись на корабль. Мы народ подготовленный. Если что — и оружие в ход пустим.

— И как вы пройдёте к центрифуге без меня? Дверь расстреляете?

Горнилко молчит.

— Итак, молодые люди, кто меня проводит?

* * *

Стена с нарисованными на ней схемами, формулами и воронками.

— Они тут что-то считали.

— Спасибо, кэп.

Изображение дёргается. В кадре взволнованный Горнилко. Подпёр лицо руками. Смотрит на передатчик.

— Гагарин вызывает базу. Мы тут нашли одного в коридорах у центрифуги.

— Кого? Что с ним?

— Не знаю. Он, походу, головой сильно стукнулся. Васильчук ему первую помо… (Запикано)!

— Что? Гагарин, мать твою, отвечай!

— Сэр. Он… Это… Он у Васильчука пистолет выхватил. Мы не…

— Как?! Где он?! — кричит Горнилко.

— Дай сюда, — голос Радина из передатчика. — Саныч, спокойно. Это не он. Это не Сеня.

* * *

— Что там произошло?

В кадре Горнилко и Радин. Гагарин с Васильчуком на заднем плане.

— Саныч, парни не виноваты. Никто ничего понять не успел. Если нужно, я составлю рапорт.

— Я пока никого не обвиняю. Расскажи, что там произошло. Просто и понятно.

— До центрифуги мы не дошли. Там, оказывается, нужно оборудование для работы в невесо…

— Короче, Склифосовский.

— Мы решили осмотреть коридоры вокруг центрифуги. Там есть минимальная гравитация, поэтому…

— Ясно. Гагарин, попробуй ты.

— Шли по коридору. Наткнулись на парня. Он выглядел двинутым. Бормотал про то, что кого-то слышит и никуда не пойдёт. Мы решили, что его чем-то приложило по голове. Васильчук наклонился проверить. Так этот чел выхватил пистолет прямо из кобуры Васильчука и шмяк себе в голову. Всё.

— Ясно. Обоим выговор. Следить за оружием надо.

Гагарин робко опускает голову.

— Мы ещё видеокамеру по пути туда нашли.

— Какую камеру?

— Сломанную. Но память уцелела.

* * *

Мелькают трубы и провода. Кто-то тяжело дышит.

— Не сможем. Она нас заберёт!

— Беги, Серый! Надо попытаться!

— Да брось ты камеру!

— Нет! Это единственное доказательство!

— Ты не понимаешь! Я уже её слышу. Она зовёт…

Картинка дёргается. Пустой коридор.

— Серый! Серый, ты где?!

Тишина.

— Чёрт! Чёрт-чёрт-чёрт!

Изображение переворачивается. В кадре бледное лицо.

— Так, спокойно. Только спокойно. Если вы это найдёте, бегите отсюда как можно скорее! Не оставайтесь на «Горизонте»! Я попробую улететь. Я здесь не так давно. Я попробую улететь. Не оставайтесь тут!

* * *

Радин испуганно смотрит на Горнилко.

Дизев встаёт.

— Что ж. Предлагаю последовать сове-е-е… Ладно. Чёрт с вами.

Дизев садится.

— Это всё? — тихий голос капитана.

— Нет… Тут много файлов. Никаких названий. Я не знаю, как искать.

— Значит, смотрим всё. В любом случае это единственная зацепка.

— Но…

— Вы куда-то торопитесь? Я — нет. Что бы там ни было — сейчас нам ничего не угрожает. Гагарин, Васильчук, встаньте на стрёме. Если что — разрешаю пустить в ход оружие.

* * *

— Раз. Два. Три. Звук пишет?

— Да. Всё идеально.

— Отлично. Снимай это.

Приборы, датчики, мониторы, люди, огромный иллюминатор, сингулярность.

— Нравится, да? А мы на неё каждый день смотрим. Народ, репортёр готов. Давайте покажем, что мы умеем.

— Запускаю зонд по тоннелю.

— Хорошо летит, паршивец!

— Да тихо ты. Там рукав нестабильный. Не отвлекай его.

— Прошёл рукав. Легкотня же. Ещё несколько и буду рядом с горизонтом.

— Он у горизонта. Снимай показания.

— Делаю.

— Всё. Утоп. Связи нет.

— Данные снял?

— Да. Даже больше, чем в прошлый раз.

— Отлично, господа. Продолжайте в том же духе.

В кадре радостное лицо.

— Вот видишь. Ничем таким мы не занимаемся. Просто запускаем зонды.

— А как работают статичные тоннели? — голос за кадром. — Я читал, но там всё…

— Слишком заумно? Согласен. Представь себе водоворот. Воронку. Вот у сингулярности то же самое. Не волнуйся. Время здесь течёт нормально. Приливные силы не беспокоят. Даже свою центрифугу используем для гравитации.

* * *

Несколько взволнованных людей.

— Что значит, Федосеев рехнулся?

— Не знаю. У него галлюцинации. Он слышит какой-то зов.

— Чей зов?

— У него спросите. Мы его в третьем отсеке заперли.

— Вы сбрендили?! У нас тут не тюрьма! Пошли к нему.

— Прости. Это не для репортажа. Лучше убери камеру.

Изображение дёргается.

* * *

— Сразу оговорюсь. Это не для эфира. Просто надо как-то осмыслить то, что происходит.

— Хорошо, — голос за кадром.

— В общем, у трёх человек появились проблемы с психикой. И это за день. Симптомы сходятся. Рассеянное внимание. Несвязная речь. Слуховые галлюцинации. Они говорят, что слышат какой-то зов. Песнь. Больше ничего объяснить не могут. На прямые вопросы не отвечают. Физических отклонений не обнаружено. Едят, пьют и справляют нужды, как обычно.

— И что ты собираешься делать?

— Пошлю сигнал о помощи. Их надо забирать в лечебницу. У нас докторов по этой части нет.

* * *

— Давайте перерыв? — уставший голос Дизева. — Или прокрути до момента, когда появятся пришельцы.

— Идиот.

Горнилко сидит на кресле. Ни на что не реагирует. Радин внимательно смотрит на монитор. Остальные нервно ёрзают. Постоянно оглядываются.

— В логах системы нет сообщений о вторжении.

— А, может, они из чёрной дыры пришли.

— Там никто выжить не сможет…

— Ну, почему, не сможет. Сможет, — спокойный голос профессора. — Это мы не сможем. А кто-нибудь другой сможет.

— В смысле?

— Молодой человек, вселенная огромна. Нам могут повстречаться существа настолько отличные от нас, что мы даже не поймём, что они живые.

— Хватит разглагольствовать. Врубай шарманку. Смотрим дальше.

* * *

— Может, они переработали? Или отлынивают от работы?

— Если бы. Вынужден признать, господа. У нас проблемы. Я не понимаю, что происходит. Сень, иди сними это.

Человек сидит, поджав ноги.

— Она зовёт. Она поёт. Она зовёт меня.

— Кто зовёт? Кто она?

Человек бормочет что-то нечленораздельное.

— К слуховым галлюцинациям прибавились зрительные. Теперь они видят силуэты, которые ходят по коридорам. Это точно не вирус и не инфекция. Оно не передаётся от человека к человеку. Такое ощущение, что их достаёт что-то… извне.

Лицо сумасшедшего приближается.

— Кто она? — голос за кадром. — Кто тебя зовёт?

— Сингулярность! Она! Зовёт! Нас всех! К себе!

* * *

— Так. Что ты видел?

— Мне показалось, я видел… отца, — обеспокоенный голос за кадром. — И ещё каких-то людей в форме военных спасателей.

— Может, это просто сон? Ты здесь недавно, не привык. Захотел домой, вот и… А-а. Кого я обманываю. Мы все влипли.

— Ты послал сигнал о помощи?

— Да. Только никто до сих пор не ответил. Будто в чёрную дыру попал.

— А он…?

— Да не… По рукавам статика сигналы спокойно проходят. А дальше — как обычно. Должен был уже дойти. Ты снимай всё. А то мы скоро рехнёмся и не сможем ничего объяснить.

* * *

— Что значит — «не те звёзды»?! Как (запикано) звёзды могут быть не те?!

— Я не могу сформулировать. Я не астроном. Просто я уже пять лет вижу один и тот же космос и одну и ту же дыру. А сейчас там всё по-другому… Это не галлюцинации. Я пока ещё соображаю. Это не наше небо.

— Ладно. Спокойно. У нас у всех нервы. Лида, будь добра, проверь. А то этот параноик нам покоя не даст.

Хрупкая девушка с красными от недосыпа глазами идёт к монитору.

— Так. Это Эм-сто-семнадцать, это белый карлик, который мы никак не назвали, там туманность, а это…

Лида делает два шага назад, Нащупывает руками кресло.

— … это. Это не наше небо. Он прав. Это не наше небо.

* * *

— Итак, что мы имеем. У нас в лаборатории куча психов. И мы оказались в другой вселенной.

— Эта наша вселенная. Просто раньше. На несколько тысяч лет раньше.

— Утешает. Так или иначе, улететь домой мы не сможем. Идеи?

— Может, нам передались свойства сингулярности? Ну, как с магнитом. Если на магнит положить что-то металлич…

— Чёрная дыра — не магнит. А ты — профнепригоден. Михаил, отойди от прибора! Если ты прожжёшь его взглядом, ничего не изменится!

Картинка дёргается. Рядом с системными мониторами стоит рыжий парень. Что-то тихо говорит.

— Чего? Ты себе под нос бубнишь.

— Мы летим со скоростью света.

— Это как?

— А вот так. Если по этим приборам — мы в статике и не вылезаем из узла. А банальный спидометр показывает почти триста тысяч в секунду. И она растёт. Мы скоро преодолеем световой порог.

* * *

— Так, смотрите. Водоворот, верно? Если мы в середине, нас не задевает вода. Но она движется. И, получается, мы относительно неё тоже движемся. Значит, относительно неё наша масса увеличивается, а размеры уменьшаются. Нам передались свойства сингулярности. Вокруг нас изгибается пространство-время. Я не знаю, как иначе это объяснить.

Серый отбрасывает карандаш. Беспомощно падает в кресло.

— Надо улетать отсюда, — голос за кадром.

— Не получится. Так мы раньше достигнем скорости света. И станем меньше гравитационного радиуса.

— То есть как? Нам вообще нельзя двигаться что ли?

— Мы и так движемся. С бешеной скоростью. Если кто-то двинется быстрее…

* * *

— Сколько уже пропало?

— Пока три человека.

— Они что, преодолели световой порог?

— Не знаю. Я ничего не знаю. Это не в моей компетенции. Их засосало в другую реальность, в другое время, я не знаю!

— Успокойся, об этом до нас никто не знал.

— А почему предметы не пропадают? Почему вся станция не пропала? Почему это началось только сейчас?!

В кадре человек на грани истерики.

— Исчезли те, кто сюда раньше всех прилетел… Серый, ты сколько уже тут?

— Пару месяцев… А Сеня неделю только.

— Ребят, если выберетесь, найдите моих родителей… Скажите им…

— Заткнись! Мы все выберемся!

* * *

— Они попадают в прошлое. На долю секунды относительно нас. На одну миллиардную долю секунды. Так мало. И их уже не достать.

— Выпей кофе. И съешь что-нибудь. Ты уже третьи сутки тут сидишь.

— И галлюцинации эти… Эта «песнь сингулярности». Не галлюцинации. Это события из другого времени.

Картинка дёргается.

— Стой… Спасательный отряд. Мой отец?

Серый кивает.

— Но как? Мы же сами в другом времени. Разве нет?

— Всё перемешалось. Тут не работают наши законы физики. Мы не должны были соваться в чёрную дыру. Мы прыгнули за Горизонт. Здесь все события происходят одновременно…

— Надо их предупредить! Сказать, чтобы не прилетали!

— Если бы я знал как…

— Попробуем улететь. Если ничего другого не останется, попробуем улететь.

* * *

Мелькают трубы и провода. Кто-то тяжело дышит.

— Не сможем. Она нас заберёт!

— Надо попытаться!

— Да брось ты камеру!

— Нет! Это единственное доказательство!

— Ты не понимаешь! Я уже её слышу. Она зовёт…

Картинка дёргается. Пустой коридор.

— Серый! Серый, ты где?!

Тишина.

— Чёрт! Чёрт-чёрт-чёрт!

Изображение переворачивается. В кадре бледное лицо.

— Так, спокойно. Только спокойно. Если вы это найдёте, бегите отсюда как можно скорее! Не оставайтесь на «Горизонте»! Я попробую улететь. Я здесь не так давно. Я попробую улететь. Не оставайтесь тут!

* * *

Картинка дёргается. Пустой зал. Недоеденный бутерброд. Ещё горячий кофе. На одном из мониторов испуганный парень. Кричит.

— Если вы это найдёте, бегите отсюда как можно скорее! Не оставайтесь на «Горизонте»! Не оставайтесь тут!

2016

Content

Надежда Мосеева
Горизонт. Сингулярность