Клэр Макфолл

Нарушители

Кейт и Джону

Наконец-то…

Пролог

Он просто… просто взял и исчез.

Сидя на влажной траве, покрывавшей склон холма, Сюзанна разглядывала вход в тоннель, где исчез проводник, который представился Тристаном. Она знала, что ей не полагается здесь быть: пора заняться следующей душой. Но ведь он точно пошел не в ту сторону…

В сторону мира живых. Ушел туда вместе со своей подопечной. И исчез.

Объяснение могло быть только одно. Но вот незадача: это было совершенно, совершенно невозможно.

Она уже долго сидела на этом месте (хотя, конечно, в пустоши «долго» – понятие относительное), но ответ напрашивался один. И от этого ответа по ее венам попеременно проносились молнии страха и восторга.

Каким-то неведомым образом Тристан нашел дверь в мир живых.

Каким-то невероятным образом он прошел в нее…

Он был таким же проводником, как и она, и… сбежал.

Новая душа – новая работа – уже ждала Сюзанну, напоминание об этом причиняло боль. Но она не могла заставить себя подняться. Перед ее глазами стоял Тристан – широкоплечий, с копной светлых, чуть рыжеватых волос. Он шел вперед, и на выходе из пустоши его поглотила тьма.

1

Дилан парила в теплой дымке. Закрыв глаза, лежала на спине. Под ней удобный ортопедический матрас, мягкое одеяло натянуто почти до подбородка. Ей было комфортно, уютно, и она хотела, чтобы все так и оставалось.

Но тут в ее мирок прорвались голоса, и один из них невозможно было игнорировать.

– Молодой человек, а вы, собственно, кто?

Слова Джоан были пронизаны льдом. О, как хорошо Дилан знала этот тон. Сколько раз он звучал в ее адрес! Однако раньше она не замечала, сколько за ним крылось тревоги и страха.

– Я тут с Дилан.

Услышав второй голос, Дилан распахнула глаза. Она ничего не могла с собой поделать. Она пересекла пустошь ради этого бархатистого тембра… ради него она встретилась лицом к лицу с такими смертоносными, внушающими ужас существами, которых и представить не могла в мире живых. Она бы пошла на что угодно…

Однако было кое-что, чего она сделать просто не могла. Ее шею сковывал воротник из жесткого пластика, мешая повернуть голову и воочию убедиться, что Тристан действительно здесь, рядом. Однако она все равно попыталась: край воротника впился ей в ключицу, пока она пыталась изогнуть шею и закатить глаза вверх так далеко, что начало стучать в висках. Увы, Тристана она не увидела.

– Вот как. – Джоан выдержала паузу, которая так и сочилась подозрительностью. Дилан поморщилась. – Что-то я ничего не слышала о вас раньше. Доктор, почему вы впустили его в палату моей дочери? – Она заговорила громче, яростнее. – Моя дочь без сознания. Бог его знает, что он мог сделать с ней.

Дилан чуть не сгорела со стыда. Она попыталась протестующе закричать, но вышло лишь хриплое:

– Ма-ам!

В глаза светила уродливая потолочная лампа, и сквозь этот белый свет Дилан видела изгиб кронштейна со шторкой, какими обычно огораживают кровати в больнице. Она подождала пару секунд, и в поле зрение ворвалось лицо Джоан.

– Дилан! Девочка моя. Ты в порядке?

Лицо Джоан постарело на сотню лет. Глаза покраснели; мешки под нижними веками заляпала тушь для ресниц. Тугой пучок, в который она обычно собирала волосы, развалился, и по сторонам лица висели жалкие прядки. Из-под мешковатой кофты виднелась медсестринская форма – та самая, как внезапно поняла Дилан, которая была на Джоан, когда они попрощались утром. Вернее, поругались. Однако для Дилан минуло уже несколько изнурительных дней пути через пустыню. Глаза ее ни с того ни с сего наполнились слезами, которые быстрыми горячими ручейками заструились по щекам и закапали в волосы.

– Ма… – повторила Дилан. В глазах, носу и горле защипало, и она непроизвольно сморщилась.

– Не волнуйся, солнышко. Я тут, рядом. – Ее левое запястье обхватили пальцы Джоан. Несмотря на пронизывающий холод, Дилан почувствовала облегчение. Она хлюпнула носом и хотела было поднять руку к лицу, чтобы вытереть щеки, но пронзительный укол боли заставил ее остановиться. Она вздрогнула, втянула воздух сквозь сжатые зубы и попыталась поднять голову и обнаружила, что помимо гипсового воротника на шее ей мешает еще и повязка через плечо. У нее кое-как получилось приподняться на пару сантиметров, но и это доставляло сильную боль.

– Лежи спокойно, детка, – заворковала Джоан. – Ты сейчас в больнице. Попала в аварию. Теперь тебе нужно как следует отлежаться. – Она осторожно сжала ладонь Дилан. – Тебе поставили капельницу. Будет лучше, если ты… – сдавленный вздох, – если ты полежишь тихонько, ладно?

Нет, не ладно, подумала Дилан. Она чувствовала себя такой беспомощной, лежа на спине. И ей не было видно Тристана.

– Все хорошо, Дилан. Тебе и правда лучше пока не шевелиться, – мягко заговорил другой голос. Над Дилан склонился доктор. С шеи свисал стетоскоп. Вид у него был такой же усталый, как у Джоан, однако он улыбался. – Придется тебе немного подождать: мы сначала должны убедиться, что ты не сломала чего-нибудь важного. Вдруг у тебя поврежден позвоночник? Нужно быть очень осторожной.

На Дилан нахлынула волна паники: она внезапно вспомнила про поезд.

– Мои ноги? – прошептала она.

Как мучительно было лежать, погребенной под обломками после аварии… с каждым вздохом, с каждым легким движением по ее ногам разливался огонь. А теперь… ничего. Океан пустоты. Она попыталась подвигать пальцами на ногах, но так и не поняла, шевельнулись они или нет.

– Ноги на месте. – Доктор с той же застывшей улыбкой поднял обе руки в успокоительном жесте.

Интересно, подумала Дилан, а меняется ли у него выражение лица, когда он сообщает кому-то ужасные новости?

Внезапно его улыбка перестала казаться такой уж успокаивающей. Он опустил одну руку на одеяло. Дилан не поняла, дотронулся он до нее или нет; если да, то она этого не почувствовала.

– Я не… Я не чувствую…

– Не беспокойся, Дилан.

Разве можно послушаться такого приказа?

– Волноваться не о чем. Мы дали тебе большую дозу обезболивающего и туго перебинтовали ноги: тебе сильно порезало их при крушении. Поэтому ты ничего и не чувствуешь. Ага?

Дилан секунду смотрела на доктора, пытаясь понять, не врет ли он, а потом решилась сделать вдох.

– Я вернусь через пару минут, когда тебя повезут на рентген, – добавил доктор и с улыбкой отступил от кровати.

– Мам. – Дилан сглотнула и закашлялась. По горлу ее словно прошлись наждачной бумагой.

– Вот, – Джоан поднесла к ее рту пластиковый стакан с трубочкой.

Дилан жадно всасывала воду, пока мать не отодвинула руку – прежде чем жажда была утолена.

– Пока что хватит, дорогая.

– Мам, – чуть громче повторила она и снова попыталась приподнять голову. И снова у нее не получилось. – Где Тристан? – Губы Джоан сжались в узкую полоску. Она слегка повернула голову, словно принюхивалась к какому-то мерзкому запаху, и в груди у Дилан опять скрутилась тугими кольцами холодная паника.

– Мне казалось, я слышала… – Дилан сражалась с кроватью, пытаясь приподняться. – Где…

– Я здесь.

И – о, чудо! – в поле зрения Дилан появилось лицо Тристана. Он склонился над кроватью, стараясь держаться как можно дальше от Джоан, и правильно делал: та бросала на него злобные, полные подозрения взгляды.

Тристан. Душа Дилан наполнилась радостью. Он здесь. У него получилось.

У них обоих получилось.

Тристан потянулся, чтобы коснуться руки Дилан – той, из которой торчала игла капельницы, – однако его остановил резкий возглас Джоан. Но Дилан было необходимо ощутить его прикосновение. Не замечая мерзкой боли, что просыпалась всякий раз, когда она двигала рукой, Дилан переплела свои пальцы с пальцами Тристана. Он крепко сжал ей руку, причиняя боль, но Дилан лишь улыбнулась.

– Ты здесь, – прошептала она.

Новое воспоминание ударило под дых: те же самые слова она сказала, когда двое медбратьев несли ее на носилках с места аварии. Что за чувство: видеть его рядом, в ее мире, живым и настоящим! А ведь она думала, что потеряла его. Думала, что отпустила его руку – и оставила позади. По лицу снова потекли слезы.

– Вот видишь! Видишь! – Джоан попыталась скинуть руку Тристана, но ей помешали перильца кровати. – Ты ее расстроил! Отпусти ее!

– Нет, мам. – Дилан крепче сжала пальцы Тристана и свободной рукой отмахнулась от Джоан. – Перестань.

– Ты запудрил ей мозги, – прошипела Джоан. – И продолжаешь морочить мою дочь, когда она в таком уязвимом положении и сама не понимает, что делает.

– Мама!

Джоан проигнорировала ее вскрик, прожигая Тристана взглядом.

– Я хочу, чтобы ты исчез, – твердо заявила она и перевела взгляд куда-то в сторону. – Доктор? Пусть этот юноша уйдет. Он не член семьи, у него нет права быть здесь.

– Миссис Маккензи, – начал было доктор, появляясь в поле видимости, но Джоан продолжила говорить, не слушая его слов:

– Ну нет. Правила я знаю: я тут работаю уже восемь лет. Понятия не имею, откуда взялся этот молодой человек, но…

– Не уходи. – Дилан не отводила от Тристана взгляда.

Да и сам он игнорировал ее мать: крепко сжимая ей руку, он вглядывался в лицо Джоан пронзительным взглядом синих глаз, будто пытаясь запомнить ее черты.

Не покидай меня, Тристан. Он пожал ей пальцы, и в руку Дилан ударила молния боли. Он еле заметно мотнул головой.

– Я никуда не уйду, – пообещал он.

Джоан продолжала отчитывать доктора. Но Тристан смотрел Дилан в глаза, и она совсем забыла про мать.

– Поверить не могу, что ты здесь.

– Где же мне еще быть?

Он криво усмехнулся. Между бровей пролегла удивленная морщинка, словно он не понимал, о чем говорит Дилан.

– Ты же знаешь, о чем я.

Стоило Дилан моргнуть, как она начинала бояться, что Тристан исчезнет, что невидимая сила утянет его обратно в пустошь, призовет к обязанностям, которым никогда не будет конца. Неужели у него получилось так легко порвать узы рабства?

– Нам суждено быть вместе, – проговорил Тристан, пододвигаясь еще ближе. – Куда бы ты ни пошла, я буду рядом.

– Хорошо. – Дилан улыбнулась, изо всех сил пытаясь поверить, что так оно и будет.

Она посмотрела на Джоан: та стояла, уперев руки в бока, с перекошенным от гнева лицом.

– Мам?

Никакой реакции.

– Мам!

И снова ничего.

– Джоан!

Вот теперь получилось.

Мать повернулась к ней, как всегда, готовая к бою.

– Дилан…

– Я хочу, чтобы Тристан остался здесь.

Не повторяя ошибку доктора, она не дала матери пойти в наступление.

– Если ему нельзя быть здесь, то и я не останусь.

Джоан отшатнулась, словно ее ударили.

– Дилан, я твоя мать.

– А мне плевать.

Дилан солгала: у нее едва не перехватило дыхание, когда она увидела выражение лица Джоан, но все равно продолжила говорить:

– Мне нужен Тристан.

– Ладно…

Джоан быстро заморгала. Кажется, впервые за всю свою жизнь она не нашлась что ответить. Дилан с ужасом поняла, что мать смаргивает слезы. При ней она ни разу не плакала, ни разу… Внутри словно клубок змей извивался. Дилан изо всех сил старалась не поддаться сожалениям.

В этот момент в палату зашли двое из персонала. Они не обратили никакого внимания на напряженную сцену.

– Кто тут на рентген?

Доктор пару секунд молчал, словно вспоминая, где он и что происходит.

– Ах да. – Вид у него был самый благодарный: он явно был рад, что пришло избавление. – Вот, Дилан. – Он махнул в сторону кровати.

Медсестры подошли ближе, сняли больничную койку с тормозов и вывезли в коридор вместе с капельницей.

Дилан испытывала странную смесь облегчения и тревоги. Тревога преобладала. Они остались вдвоем в палате… Тристан с Джоан. Что наговорит Тристану мать в ее отсутствие? Вдруг Тристана выгонят из больницы? А если арестуют?..

Одна из медсестер, заметив беспокойство на лице девушки, постаралась ее успокоить:

– Тут недалеко, потерпи немного. Кабинет за углом.

Однако этого было недостаточно. Чем больше отдалялась она от Тристана, тем хуже и болезненнее себя чувствовала. А что, если бы его не было рядом, когда она очнулась в поезде?!

Нет. Он бы ее не оставил. Он обещал.

Лаборант в кабинете говорил кратко и по делу, а рентгенолог так и вообще не стал с ней разговаривать. Боль в ногах не просто вернулась, а стала разрывающей. Дилан не могла дождаться, когда ее привезут в палату и дадут еще обезболивающих. Но, как ни странно, на обратном пути ей стало лучше: когда кровать завезли, ни ноги, ни живот больше не болели.

Джоан металась по палате, как тигр в клетке. К облегчению Дилан, Тристан тоже был здесь: до странного бледный, он сидел, ссутулясь, на металлическом стуле. Когда Дилан встретилась с ним взглядом, его взгляд был полон напряжения и тревоги.

По крайней мере, у матери не получилось вышвырнуть его из больницы…

– Все хорошо? Что сказал доктор? – Джоан подбежала к кровати и склонилась над Дилан, не успел Тристан подняться со стула.

– Я не говорила с доктором, – ответила Дилан. – Только с лаборантом, и он мне ничего не сказал.

– Ну конечно. – Мать тряхнула головой, словно удивляясь собственной глупости. Это же ее больница, подумала Дилан. Наверняка она знает, как тут ведутся дела. – Может, я… – Джоан изогнула шею, устремив глаза за дверь. Дилан могла поклясться, что мать собиралась пойти к рентгенологу и теребить его до тех пор, пока он не согласится рассмотреть снимок Дилан вне очереди. Но та вдруг перевела подозрительный взгляд на Тристана. – Впрочем, мы подождем, да? Скоро нам и так все расскажут.

Дилан попыталась скрыть разочарование. Конечно же, ей хотелось узнать, что у нее с ногами, но еще больше она хотела, чтобы Джоан вышла из палаты. Тогда можно будет поговорить с Тристаном наедине. Она все еще не могла поверить, что видит его здесь, в больничной палате… что он не шагает уверенно по лугам и горам пустоши.

Новостей ждали молча. Джоан снова предложила Дилан воды, взбила ей подушки и принялась было распутывать колтуны в волосах дочери, пока Дилан не рыкнула на мать, чтобы та оставила ее в покое. Прошла целая вечность, пока наконец не появился врач. Тот же, что и в прошлый раз; только теперь вид у него был довольно потрепанный и усталый.

– Ну что, доктор Хаммонд? Какие новости? – Джоан перешла сразу к делу.

Доктор сморщился, но сразу же натянул обратно маску обнадеживающего профессионализма.

– Я поговорил с рентгенологом. Как мы и думали, перелом правой ноги.

– Не осложненный? – уточнила Джоан.

Наступила неприятная пауза. Дилан ощутила, как во внутренности вцепились когти страха. Видимо, ответ был отрицательным.

– Переломов довольно много, сестра Маккензи. Придется вставить штифт, пока не заживет.

– Операция… – прошептала Джоан, бледнея.

– Мам? – испуганно всхлипнула Дилан.

– Все в порядке, девочка моя. – Джоан во мгновение ока снова оказалась у ее кровати, напряженно улыбнулась. – Совсем небольшая операция, ничего страшного.

– Вполне стандартная процедура, – подтвердил доктор. – Переживать не о чем. Хотя есть некоторые сложности…

– Что такое? – поторопила его с ответом Джоан.

– В левой ноге кость слегка треснула. Гипс не понадобится, но наступать на ногу пока не стоит.

– Обе ноги! Я не смогу ходить… – содрогнулась Дилан.

– Все будет хорошо. – Джоан сжала ее плечо. – Я о тебе позабочусь.

– Тристан, – сказала Дилан. Краем глаза она увидела, что он встал, но продолжала смотреть на Джоан. – Тристан тоже будет мне помогать. Он останется у нас.

– Нет! – отрезала Джоан.

Доктор кашлянул, явно собираясь уходить.

– Я еще загляну ненадолго, скажу, на какой день мы сможем назначить операцию.

Едва он выскользнул за дверь, Джоан пошла в наступление:

– И не надейся, я не пущу его в наш дом. Он… – Дилан сощурилась, и Джоан, явно борясь с собой, заговорила тише: – Он нам не нужен, – с нарочитым спокойствием закончила она.

Тристан подошел к кровати и остановился на противоположном конце.

– Я бы хотел помочь, – ровным тоном сообщил он. Однако его состояние и спокойный голос ему не помогли: его выдали белые костяшки пальцев на перилах кровати. Дилан протянула руку и накрыла его кулак ладонью.

– Нет, – повторила Джоан. – Мы отлично справимся вдвоем. Я возьму несколько отгулов, и…

– Миссис Маккензи, выздоровление займет несколько недель, – негромко возразил Тристан. – А может, и месяцев.

Потянулись напряженные секунды. Джоан стояла, стиснув зубы, а Дилан едва удерживалась от торжествующей улыбки. Быть не может, чтобы Джоан дали столько выходных сразу. И даже если руководство больницы согласится, позволить себе такой длительный неоплачиваемый отпуск Джоан не могла.

– Мы ведь живем на втором этаже, мам. Вряд ли ты сможешь таскать меня вверх-вниз по ступенькам!

Дилан крепче сжала руку Тристана, предчувствуя неизбежное.

Затянулось гневное молчание. Наконец Джоан повернулась к Тристану и прошипела:

– Спать будешь на диване. Понял?

2

Мужчина плакал. Сюзанна наблюдала за тем, как кривится его лицо, как пальцы мнут носовой платок, который он таскал с собой, словно талисман. Как его звали в том мире? Ах да, Майкл. Его звали Майкл. Майкл плакал.

Сюзанна смотрела на него в упор, надеясь, что на ее лице не слишком явно читается безразличие. Майкл мог рыдать и умолять сколько душе угодно. Он мог выть и причитать. Мог броситься на пол и начать молотить руками и ногами по истоптанному уродливому ковру. Это ничего не изменит: он умер, и дело с концом.

Она не понимала, чему тут удивляться. Мужчина уже давно болел, и когда она пришла за ним в больницу, он все понял. Не нужно было прибегать к уловкам и плести небылицы. Она не посчитала нужным изменить свою внешность, чтобы убедить его, – оставила свой привычный вид. Предстала перед ним с тем лицом, которое ей дали, когда она была назначена проводником; когда получила возможность видеть, думать, чувствовать. Лицо юной женщины, какой она и хотела бы быть, если бы и правда могла быть юной женщиной. Высокая, изящная, темноволосая, темноглазая… Она казалась лет на десять младше Майкла, но он ничего по этому поводу не сказал.

Когда они отправились в путь, Майкл долго молчал. Но затем его словно прорвало: он не готов. Ему нужно больше времени. Он не сделал того, что хотел. Ну что ж, бывает. Времени на подготовку у него и так было больше, чем у многих. Сюзанна знала о его жизни достаточно, чтобы понимать: он совсем не ценил ее, пока не заболел. Если он не сумел распорядиться временем с толком, это его проблемы.

И все же тот первый день оказался на редкость утомительным. Майкл жил в небольшой канадской деревушке, страшная глушь, и болезнь одолела его посреди зимы. Когда они вышли за порог больницы, выл ветер, на земле плотным слоем лежал снег. Вскоре отголоски мира живых затихли, и они вдвоем побрели по мягким склонам холмов, которые под шапками снега казались высокими горами. Хотя до первого убежища было рукой подать, едва успели добраться до темноты. Топ, топ, топ. Каждым шагом они словно бросали вызов тем, кто должен был помешать переходу Майкла за черту. Сама Сюзанна холода не чувствовала, но бесконечное нытье подопечного мешало мыслям о важном. О Тристане.

Она сразу узнала его, как только заметила, что проводник с душой решительно шагают не в ту сторону. Хотя узнать его было несложно: Сюзанна чувствовала особое биение энергии, которое было свойственно ему одному. И вдобавок к этому она уже видела это лицо. Часто видела. Ярко-синие глаза, острые скулы. Упрямые очертания челюсти. Такое волевое лицо. Решительное.

Тристан – имя ей тоже приходилось слышать – ушел в тоннель на окраине пустоши, по которой странствовала вверенная ему душа, и с тех пор пропал.

Он действительно ушел. Ушел в мир живых.

Весь день Сюзанна пыталась примириться с реальностью. Она знала, что это правда, знала всей глубиной своего существа. Но разве это возможно? Разве проводники так могут?

Нет, такого просто не может быть. Даже когда проводники забирали души оттуда, где те умирали, проход в страну живых им был закрыт. Они не могли касаться предметов; были невидимы для тех, кто еще не умер. Это души, умирая, переходили в мир проводников: незаметно, стремительно. Быстрее, чем сердце успевало сделать удар, – если бы их сердца еще бились. Как же ему это удалось? Сюзанна снова и снова задавала себе этот вопрос, разжигая жалкий огонек в хижине, которая была их первым убежищем.

Разумеется, если кто-то из проводников мог придумать, как такое провернуть, то только Тристан. Это ее как раз не удивляло. Что-то в нем было… особенное, что отличало его от других. Он был предназначен для чего-то более важного, чем уготованное им… полусуществование, ни здесь, ни там.

Теперь, когда он ушел, Сюзанна почувствовала это еще острее. Почувствовала его отсутствие. Будто исчез маленький кусочек ее души. Глупости, конечно: никакой души у нее нет. Но она скучала по Тристану, по его присутствию: в пустоши он всегда был где-то рядом. Его близость успокаивала, придавала сил.

Как же у него получилось?

И… сможет ли она пойти за ним?

– Завтра нам придется идти быстрее, – сообщила она Майклу, прерывая бесконечный поток жалоб и бормотания. – В темноте водятся всякие твари, и, поверь мне, с ними ты встретиться точно не захочешь.

За стенами хижины, где им предстояло провести ночь, сквозь порывы ветра прорывались негромкие всхлипы и рыдания. Призраки. Они стягивались к убежищу, почуяв слабость и трусость Майкла.

3

Тристан стоял у дома, сжимая рукоятки инвалидного кресла. Джоан возилась с замком. Связка ключей громко звенела. Идеально прямая спина выдавала, что она все еще в ярости.

Нужно быть осторожным. Пока что Джоан готова принять его помощь.

Но она ему не рада.

Больничный коридор – не самое удачное место для первых впечатлений. Время тоже было неподходящее. Тристан не успел придумать, откуда он так внезапно возник, и его застали врасплох. Вот-вот засыплют неудобными вопросами, а пока…

Джоан открыла дверь, и он втолкнул коляску Дилан в темный тамбур. Впереди круто вздымалась лестница: им придется преодолеть два лестничных пролета.

– Подними ее на руки – только осторожно. А я понесу кресло.

Чувствуя на себе неотступный взгляд Джоан, Тристан склонился над девушкой.

– Обхвати меня за шею, – тихо сказал он.

Одной рукой обняв ее за плечи, другую он подложил ей под коленки и медленно приподнял ее и, распределив вес по плечам и спине, выпрямился.

– Не урони меня! – взвизгнула Дилан.

– Не уроню, – пообещал он.

Нет, не уронил конечно, но далось ему это с трудом. То ли гравитация в реальном мире действовала иначе, то ли он стал другим. В пустоши ему на все хватало сил – мог и с призраками побороться, и перетащить душу через трудные участки. А души были отнюдь не бесплотными.

Зато теперь… теперь он словно превратился в шестнадцатилетнего мальчишку – и сил у него было, как у шестнадцатилетнего. Лишь самолюбие и страх за Дилан мешали остановиться и передохнуть. Джоан дышала ему в спину, волоча вверх кресло. Прежде чем открыть дверь в квартиру, она помогла ему посадить девушку обратно в кресло.

Тристан уже видел квартиру Дилан в ее воспоминаниях, однако было странно войти внутрь, вдохнуть слабый аромат Дилан вперемешку с густым запахом влаги, что заполнял гостиную. Он протянул руку и провел пальцем по узору рельефных обоев. Кончики пальцев покалывало. Стена была совершенно такая же, как тысячи других, к которым он прикасался, и все же она отличалась от всех. Она была настоящая. Кто-то – видимо, довольно давно – любовно оклеил прихожую этими обоями. Выбрал из множества вариантов… Тристан отдернул руку и закашлялся: от чувств у него стало тесно в груди.

– Все хорошо? – негромко спросила Дилан, когда Джоан, переобувшись, исчезла в гостиной, оставив их ненадолго наедине.

– Да, не переживай за меня.

Ему и правда было хорошо. Очень. Он был жив. Настоящая кровь струилась у него по венам, сердце стучалось в груди. Ему хотелось смеяться, петь, кричать. Ему хотелось схватить Дилан и закружить по комнате. Вместо этого он медленно и осторожно ввез ее комнату, где их ждала Джоан.

– Мне нужно сбегать в магазин, – объявила она. – Я скоро вернусь.

Подозрительно прищурившись, перевела взгляд с Тристана на Дилан и обратно.

– В комнату Дилан тебе нельзя, когда меня нет дома. Никаких исключений.

Тристан вгляделся в ее решительное лицо; заметил, как сжаты челюсти.

– Договорились.

Он вовсе не собирался следовать этому глупому правилу, но если его ответ удовлетворит Джоан и она позволит им остаться наедине, то почему бы не согласиться.

Похоже, Джоан показалось странным, что он так легко согласился, однако она заспешила к двери. Замедлилась лишь, чтобы нежно потрепать Дилан по плечу. Дилан не обратила на нее внимания. Не заметила, сколько же облегчения и беспокойства было в этом простом жесте. Дилан этого не заметила, а Тристан заметил. Она рассказывала ему, что отношения у них с мамой были напряженные, но сейчас он кожей ощутил, как Джоан любит дочь. Как они любят друг друга.

Прошла секунда – и Джоан исчезла.

Наконец они остались вдвоем.

Не в силах противостоять порыву, Тристан перегнулся через спинку кресла и сгреб девушку в объятия. Уткнувшись лицом в ямку на ее шее, глубоко вдохнул ее запах. Ощутил теплоту и трепет ее кожи.

– Тристан, – прошептала Дилан.

Она протянула руки, чтобы притянуть его ближе. Он стоял в ужасно неудобной позе: кресло впивалось ему в живот, колено упиралось в заднее колесо, но Тристан не мог пошевелиться. Это было чистое блаженство. Это был рай. Ему казалось, что пошевели он хоть одним мускулом – и все это исчезнет, выскользнет из его рук. Стоит ему моргнуть – и он снова окажется в пустоши. Один.

Охваченный чувствами, Тристан не заметил, как подрагивают плечи Дилан. Лишь расслышав тихий всхлип, он понял, что девушка плачет.

– Дилан? Я сделал тебе больно?

Он в ужасе разомкнул объятия.

Метнулся вперед и встал перед креслом на колени, заглядывая Дилан в лицо. Да, так и есть: по щекам скатывались слезы.

– Прости меня, ангел. Я не хотел…

Девушка так яростно тряхнула головой, что слова застряли у него в горле.

– Не в этом дело, – напряженным, срывающимся голосом проговорила она. – Просто… просто я не могу поверить. Ты здесь. Правда здесь! – Она засмеялась, всхлипывая. – Стоишь тут в нашей отстойной гостиной.

– Ну, не то чтобы стою… – Тристан робко улыбнулся, заправляя выбившуюся прядку Дилан за ухо.

– Ой, да ну тебя. – Она шутливо отпихнула его, а потом наклонилась вперед и уткнулась лбом ему в грудь.

Ближе друг к другу им было не пододвинуться: мешала нога в гипсе, неловко торчавшая вперед. Тристан встал и бережно погладил Дилан по спине, стараясь не дотрагиваться до повязок.

Она была вся в ушибах и синяках. У него чуть не разорвалось сердце, когда ее выносили из тоннеля на носилках. И вот он стоит, целый и невредимый, а Дилан страдает от ран, которые могли бы ее убить. Которые ее убили. Но ради него она сделала невозможное.

– Я люблю тебя, – прошептал он ей в волосы.

Дилан издала невнятный звук и подняла голову, чтобы заглянуть ему в глаза.

– Я тоже тебя люблю. – Она улыбнулась, глаза у нее заблестели. – А ведь я говорила!

– Что говорила? – Тристан непонимающе моргнул.

Обещаю, что не буду повторять это снова. – Дилан рассмеялась: – Я же говорила, что план сработает!

– Ах да. И правда говорила. – Губы Тристана изогнулись в покаянной улыбке. – Отлично, что ты не ошиблась. – Он улыбнулся шире. – Тем более что, кроме тебя, никто все равно не узнает.

Он огляделся и заметил на продавленный диван, заваленный подушками.

– Давай-ка достанем тебя из этого кресла.

– Ладно. – Дилан положила руки на подлокотники, готовясь подняться, но Тристан остановил ее, положив ладони на плечи.

– Я справлюсь, – сообщил он.

– Знаю, – кивнула она.

Снова жалея о слабости своего нового бренного тела и напрягая все мускулы, он осторожно перенес ее на диван и уже собрался выпрямиться, но Дилан схватила его за руку и потянула вниз, предлагая сесть рядом.

Тристан не противился: больше всего на свете ему хотелось быть рядом с ней. Чем ближе, тем лучше.

– Как ты себя чувствуешь? – тихо спросила девушка.

– Как я себя чувствую? – Он повернул голову и одарил ее недоуменным взглядом. – Вообще-то не я попал в страшную аварию!

– Знаю, знаю. – Дилан отмахнулась, словно не желая обсуждать такие пустяки. – Я имею в виду, как тебе здесь? Что-то поменялось? Ты… может, ты чувствуешь себя… более плотным, что ли?

Она крепче вцепилась ему в руку, словно подумала, что он может испариться в любую секунду. В ответ он пожал ей пальцы.

– Да, – согласился Тристан. – И еще… – Он нахмурился, задумавшись. Виски сжимало, словно в тисках; глаза налились тяжестью; желудок подводило. – Мне кажется, я устал. И еще вот… живот… Похоже, я голоден. – Внутренности снова свело судорогой. – Да, очень голоден. Ужасное ощущение.

– Если хочешь поесть нормально, придется дождаться мамы. Но в кухне наверняка есть печеньки или что-то в этом духе.

Следуя указаниям Дилан, он добрался до жестяной коробки над микроволновкой, где Джоан хранила песочное печенье. Набрал в горсть, сколько мог унести, вернулся в гостиную и протянул Дилан.

– Шоколадное диетическое, – сморщила она нос. – На вкус так себе, но пока что сойдет.

Запихнула печенье в рот, быстро прожевала и проглотила. Тристан пристально наблюдал за ней, а когда она закончила, опустил взгляд. Шоколадная глазурь подтаивала на ладони.

Дилан окинула его заинтригованным взглядом.

– Слушай, а ты в больнице не пробовал есть?

Он медленно покачал головой, продолжая смотреть на печенье.

– Твоя мама предлагала, но я… Я слишком переживал за тебя, чтобы думать о еде. Я попил воды, но…

– Ты не знаешь, как это делать?

Тристан поднял глаза. Вид у нее серьезный. Не похоже, что издевается.

– Я знаю как. Но…

– Но для тебя это важный момент, – закончила за него Дилан. Левый уголок губ у нее приподнялся. – Прости, что в качестве первой трапезы тебе достались печеньки.

– Отличные печеньки. И вообще, я слышал много хорошего о шоколаде…

Не желая медлить дольше – тогда бы ему пришлось признать, что он немного трусит, – Тристан поднес печенье ко рту и откусил.

Оно раскрошилось у него на губах. Когда он начал жевать, сладость взорвалась у него на языке. Рот залила слюна. Она смешалась с размолотой едой, и Тристан почувствовал, что хочет сглотнуть. Он застыл, ожидая, что у него в горле появится неприятный комок постороннего вещества, но ничего не случилось. Появилось желание откусить еще. Не успел он опомниться, как уже слизывал с пальцев следы шоколада.

– Ну как?

Дилан внимательно наблюдала за ним.

– Думаю, мне нравится шоколад.

Она запрокинула голову и звонко рассмеялась.

– Надо было начать с чего-то более пресного. Теперь тебя ждут сплошные разочарования.

Она склонила голову набок, между бровей пролегла крошечная морщинка.

– Думаю, пицца тебе тоже понравится. И чипсы. Чипсы ужасно вкусные.

Они посидели в тишине. Дилан снова взяла Тристана за руку.

– Ты рад? Ну, что ты здесь? – Помолчала немного. – Как думаешь, мы правильно поступили?

– Ты серьезно? – Тристан подождал, пока девушка встретится с ним взглядом. Она нерешительно кивнула.

– Это лучшее место в мире, Дилан. Клянусь.

Она ответила ему радостной улыбкой: так она реагировала на его слова всегда, когда не следила за собой.

Прошла минута, и Дилан заговорила снова:

– Что ты сказал маме? Про нас. Когда меня отвезли на рентген.

– Что я твой бойфренд. Она спросила, почему никогда не слышала обо мне, и я ответил, что ты была не готова ей рассказать. Не могу сказать, что она была в восторге.

– Так просто она от нас не отстанет. Будет давить и давить, пока мы не расскажем ей все в подробностях. Понятия не имею, что ей говорить. Правду?! Ты можешь это представить?

– Ш-ш-ш, – попытался успокоить ее Тристан. Он заметил, что Дилан расстроилась. – Мы не можем рассказать ей правду, ангел. Ты сама это знаешь. Мы что-нибудь придумаем. Все будет хорошо.

– Обещаешь?

– Обещаю. – Тристан притянул ее к себе и уткнулся лбом в макушку. – Мы подумаем об этом позже. А пока я просто хочу посидеть вот так с тобой.

– И все? – еле слышно выдохнула Дилан. Она развернулась и подняла лицо, Тристан уже склонился ниже, но заметил гримаску боли на ее лице.

– Что-то не так? – Он отодвинулся, окидывая ее взволнованным взглядом.

– Ничего, – помотала головой девушка, хотя лицо ее побелело как мел. – Все хорошо.

– Ничего не хорошо. Послушай, у тебя такие травмы… тебе надо отдохнуть.

Встав с дивана, он разложил подушки и ласково подтолкнул Дилан прилечь.

– Ложись, отдыхай.

– Но я не хочу отдыхать, – надулась Дилан. – Я хочу, чтобы ты меня поцеловал.

– А я и поцелую, когда ты будешь лучше себя чувствовать.

– Когда это еще будет!

Он рассмеялся.

– Ничего, я подожду. Теперь у нас полно времени.

Недовольное ворчание Дилан и разочарованное выражение ее лица почти заставили Тристана сдаться, но в этот момент в квартиру ворвалась Джоан. Через секунду она уже стояла в дверях гостиной, запыхавшись, словно бежала марафон. Сощурившись, она оглядела две фигуры на диване.

– Эй, ты! – рявкнула она Тристану. – Помоги мне с покупками.

– Сейчас не время… нет, это говорит твой эгоизм… ты вообще представляешь, через что она прошла? Не смей тут появляться! Ты не можешь вот так взять и… Мне наплевать, что она тебе уже звонила, теперь все иначе. Она еще слишком мала, чтобы принимать такие решения. Ей всего пятнадцать!

Дилан застыла в своем кресле у двери в спальню Джоан, прислушиваясь к тихому шипению матери. Легко догадаться, с кем она говорила. С Джеймсом Миллером, ее отцом. Тот самый мужчина, на встречу с ним она ехала в Абердин, с поездом что-то случилось, ее жизнь прервалась… а потом началась снова. Она помнила чувство, с которым садилась в поезд: радостное волнение, бурлящее в крови. Какой он? Что они будут делать вместе? Разглядит ли она в нем свои черты?

В тот день ответов она так и не получила, вместо этого судьба приготовила ей совсем другое приключение: то самое, которое привело ее к Тристану. Так что она ни о чем не жалела, ни капельки. Но теперь, проведя дома несколько дней после больницы, она чувствовала… потерю? Будто лишилась чего-то, так и не доехав до отца. Она прошла такой долгий путь, чтобы увидеться с ним! Ей пришлось так усердно трудиться, чтобы разрушить барьеры, которые возвела Джоан. Ну нет, теперь она должна закончить начатое.

Охваченная внезапной решимостью, Дилан вкатила кресло в спальню матери, пнув дверь загипсованной ногой.

– Дилан! – Сидевшая на кровати Джоан вздрогнула, очнувшись от размышлений; телефон лежал рядом с ней.

– Кто это был?

– Что? – ошеломленно спросила Джоан.

– С кем ты говорила по телефону?

Мать прижала трубку к груди.

– А, да так, звонили с работы.

– Ты врешь! – Схватившись за косяк, Дилан протащила кресло глубже в спальню и выругалась, ссадив костяшки левой руки о древесину.

– Простите, юная леди? – Джоан возмущенно поднялась. – Ты забыла, с кем разговариваешь! – Она перевела взгляд за плечо дочери. – А где Тристан?

Вообще-то она как могла избегала называть его по имени – так же как старалась не смотреть на него и не разговаривать с ним. Но сейчас соизволила выплюнуть его имя.

– Он в гостиной, смотрит телик.

– Он должен тебе помогать! Именно для этого я пустила его под свою крышу.

В эти первые дни Джоан то и дело напоминала об этом: он живет под моей крышей, я кормлю его. И – что почему-то бесило Дилан больше всего – я покупаю ему одежду. Обычно ее язвительные замечания вызывали перепалку, но в этот раз Дилан решила не идти у матери на поводу.

– Ты ведь говорила с папой, так?

– Дилан…

– Скажи мне. Это ведь был он!

Загнанная в угол, Джоан начала обороняться.

– А если так, что с того?

– Что он сказал? Зачем звонил? – Дилан в надежде склонилась вперед. – Он все еще хочет, чтобы я приехала его навестить?

– Будто ты в состоянии куда-то поехать!

Джоан хотела выйти, но кресло мешало. Она уперла руки в бока и уставилась на дочь, ожидая, что та подвинется, но Дилан привыкла, что они вечно ругаются, и ее было не запугать сердитым выражением лица.

– В состоянии, если Тристан поедет со мной.

– Вот уж нет! – фыркнула Джоан. – Вы с этим мальчишкой никуда вместе не поедете.

С этим мальчишкой. Она вечно называла так Тристана.

– Ну что ж, тогда папа может приехать к нам.

В глазах Джоан зажегся непонятный огонек.

Дилан тут же смекнула:

– Дело ведь в этом, да? Он хочет приехать.

– Дилан, послушай…

Но Дилан знала, что права.

– Когда он приедет?

– Пока что мы ни о чем не договорились, солнышко. – Голос Джоан утратил резкость и звучал почти умоляюще. – Такие вопросы за день не решаются.

– Еще как решаются! Он живет в Абердине, а не на Северном полюсе. – Дилан пригвоздила мать осуждающим взглядом. – Ты сказала ему, чтобы он не приезжал!

– Да.

По крайней мере, Джоан не стала ничего отрицать.

– Ты пережила ужасную травму, дочь. Тебе… тебе нужно время оправиться. Мы еще поговорим о твоем отце, обещаю. Но позже.

Несколько злых секунд она размышляла над словами матери. Сердце у нее быстро колотилось.

– Нет.

– Дилан…

Она не знала, как связаться с отцом: его номер был у нее в телефоне, а телефон она потеряла в поезде. Она выдержала взгляд Джоан, чтобы та не подумала, что она блефует. Секунды замедлили бег. Одна, две, три, четыре…

– Ладно, – процедила Джоан сквозь зубы, и сердце сразу взмыло к небесам. – Ладно, я ему позвоню. Но наедине ты с ним не увидишься. Я буду с тобой, и это не обсуждается.

– Хорошо.

Это и правда было хорошо. Дилан радовалась возможной встрече с отцом, и ей не терпелось с ним увидеться, но к радости примешивалась изрядная доля волнения. Повозившись с креслом, она отодвинулась в сторону, чтобы мать могла пройти. Джоан прошла мимо коляски, пытаясь сохранить остатки достоинства.

– Мам, – позвала ее Дилан.

Мать наклонила голову, но не обернулась.

– Спасибо.

Вздох. На сей раз мама повернулась. В ее глазах стояли слезы.

– Не за что, солнышко.

4

– Ты точно готова?

Тристан остановился напротив школьных ворот. Они загораживали проход, и орда школьников устремилась с тротуара на проезжую часть, чтобы обойти их с Дилан.

Дилан не ответила на его вопрос. Он подбадривающе сжал ее плечо.

– Ненавижу эту штуку, – пробормотала девушка, хлопнув ладонями по массивным колесам кресла. – Все на меня смотрят.

Все и правда смотрели, не таясь, изгибали шеи, чтобы разглядеть инвалида в кресле. Дилан отвечала хмурой гримасой на любопытные взгляды, пытаясь не обращать внимания на биение пульса и мерзкие тиски, сдавливающие грудь.

Джоан удивило, что дочь так быстро захотела в школу. Но на самом деле Дилан просто устала от матери: устала от ее суетливой заботы, от подозрительных взглядов, которые та бросала на Тристана, от того, как стремительно Джоан оказывалась в коридоре, стоило Тристану подойти к комнате Дилан. Она что, правда думает, что они станут предаваться страстной любви, пока правая нога Дилан до бедра закована в гипс, а левая – да и нижняя часть спины – вся в повязках и бинтах? Дилан необходимо было выбраться из дома. Куда угодно, да хоть в школу. По крайней мере, так она думала, пока не увидела уродливую бетонную махину гимназии. Ей вмиг вспомнились все причины, почему она ненавидела школу… во-первых, из-за непроходимых идиотов, которые готовы шею свернуть, лишь бы поглазеть на ее сломанную ногу. Правда, справедливости ради, глазели не только на нее.

– А ты готов? – спросила она.

Сегодня был первый учебный день Тристана. Самый первый в жизни. Записать его в школу оказалось непросто: у него не было ни документов, ни имени, ни семьи, ничего. Для госсистемы он был призраком. Конечно, убедить Джоан в его реальности было еще сложнее, чем школу. Она была настоящей королевой допросов. Однако когда они убедили ее, что Тристан – Тристан Фрейзер – сбежал из неблагополучной семьи откуда-то с окраин Глазго, и говорить он об этом не хочет. В результате Джоан не только ослабила хватку, но даже стала относиться к нему с жалостью… ну, что-то вроде этого. Она согласилась, что от школы вреда не будет, сходила к директору и что-то там наплела. Дилан поверить не могла, что ее мать пошла на такое, но Джоан, вероятно, сочла, что так Тристану будет сложнее связаться с дурной компанией. И не только ему, ведь они с Дилан были неразлучны. С тех пор как Дилан очнулась на больничной койке, они не расставались больше чем на час.

Разумеется, Джоан этого не знала: она-то по-прежнему считала, что Тристан спит на диване в гостиной, вот так.

– Все хорошо, – ответил Тристан.

Дилан задрала голову, чтобы посмотреть на него, и убедилась, что лицо его было таким же безэмоциональным, как и голос. Он невозмутимо отвечал на любопытные взгляды. Такой же невозмутимый, как и в пустоши – и это при том, что парень покинул привычную среду и здесь для него все в диковинку, о чем по его виду не скажешь. Дилан вспомнила, как очутилась в его мире, какой была беспомощной и плаксивой, – и по шее побежали мурашки стыда.

С другой стороны, здесь не было никаких призраков. Самая большая опасность, что его поджидала, – он мог заразиться тупостью от других учеников. Как раз одна инфицированная направлялась прямо к ним.

– Боже мой, Дилан! Я слышала, что с тобой случилось, просто ужас какой!

Шерил Макнелли с ее классическим оранжевым загаром, в до смешного короткой юбке и сапогах на каблуке шагала прямо им навстречу.

– Нет, вы только посмотрите!

Последнюю фразу Шерил провизжала, будто стараясь, чтобы их заметили те, кто еще не пялился во все глаза.

– Привет, – кисло улыбнулась Дилан сквозь стиснутые зубы.

Она хорошо понимала, чего добивается эта крашеная блондинка. Шерил никогда не делала тайны из того, что не любит Дилан, и устраивала ей жестокие розыгрыши. Как, например, в тот раз, когда толкнула ее в кафетерии, и Дилан, опрокинув на себя тарелку со спагетти-болоньезе, стала похожа на жертву маньяка-убийцы. Но это чертово инвалидное кресло… К гадалке не ходи, на несколько дней все внимание школы будет приковано к Дилан – и Шерил хотела погреться в лучах ее славы. К тому же…

– Это твой двоюродный брат? – Шерил ловко обошла коляску и встала напротив Тристана, сияя фальшивой улыбкой.

Дилан еле сдержалась, чтобы не развернуть кресло и не вытолкать нахалку на проезжую часть. Ей бы очень этого хотелось, и тогда Шерил точно окажется в центре внимания.

К несчастью, Дилан еще не научилась быстро разворачиваться на коляске. Но самое ужасное, что ей пришлось утвердительно ответить на вопрос Шерил.

– Да. – Это Тристан. – Слово «брат» оставило неприятный привкус у нее во рту.

Она всего лишь озвучила часть легенды, которую они сочинили с матерью: нужно было выдать Тристана за родственника, чтобы Джоан могла оформить над ним опекунство и отправить в школу. Вообще-то Дилан подозревала, что мать была только рада внезапно созревшей версии: это означало, что они не могли вести себя как влюбленная пара.

Ей пришлось сидеть в этом дурацком кресле и наблюдать, как Шерил погладила Тристана по руке и промурлыкала:

– Добро пожаловать в Кейтшэлл.

Ну и сучка.

– Спасибо, – холодно отозвался Тристан, кивнул и отступил в сторону, подальше от прикосновений Шерил.

У Дилан отлегло от сердца, но Шерил, как обычно, не поняла намека. Она сделала шаг к Тристану на своих невероятных каблучищах и ткнула его в плечо.

– Если хочешь, проведу тебе экскурсию. – Она одарила Дилан жалостливым взглядом. – А то твоя сестричка в своем кресле далеко не уедет.

– Ничего, я попробую, – выдавила Дилан.

– Лучше тебе не напрягаться, с твоими-то травмами. – Забота на лице Шерил была такой же искусственной, как и морковный загар.

– А я и не напрягаюсь, – едко заметила Дилан. – Я напрягаю Тристана.

Шерил моргнула, пытаясь понять, что она имеет в виду. За ее спиной раздался смех Тристана.

– У развязки есть светофор, – обратилась к нему Дилан, указывая на перекресток метрах в ста от них. – Легче будет перейти дорогу там. Пока, Шерил.

Тристан, не в пример Шерил, намеки понимал сразу.

Через несколько секунд им вслед раздалось переливчатое:

– Пока, Тристан!

– Нажми на кнопку, – напомнила Дилан Тристану, когда тот остановился у светофора и уставился на проезжающие мимо машины.

Так забавно: он знал кучу всего о мире, но всякие мелочи – вроде того, как называется зеленый человечек у пешеходного пешехода, – ставили его в тупик. Крошечные упущения выдавали его с головой, делали его особенным. Странным. Дилан, как могла, затыкала эти бреши.

– Она твоя подруга? – спросил Тристан, пока они ждали.

– Я уже говорила, – Дилан неуютно поежилась в кресле, – у меня тут нет друзей.

– А вот и неправда. – Он положил руку ей на плечо. – У тебя есть я.

Дилан не ответила. У нее сжало горло, а ей не хотелось, чтобы Тристан услышал, как дрожит ее голос.

По дороге им попалось немало ротозеев, но больше никакие «доброжелатели» их не задергивали. Они остановились в администрации. Тристан забрал свое расписание – такое же, как у Дилан. Следующий пункт программы – поздороваться с директором. Дилан пришлось остаться в коридоре. Она припарковала коляску в углу и все время, пока Тристана не было, сидела как на иголках. Дилан показалось, что прошла целая вечность, пока Тристан не вышел из кабинета. Лицо его, как обычно, было непроницаемым; однако у директора, проводившего его, вид был крайне задумчивый. Он посмотрел в спину удаляющемуся парню, пожал плечами и захлопнул дверь.

– Ну как? – спросила Дилан.

– Порядок, – ответил Тристан. – Куда теперь?

– Отмечаться. – Дилан хмуро вздохнула. – Придется подниматься на лифте: класс наверху.

Тесный лифт трясло всю дорогу наверх. Дилан еле дотерпела, пока он, стеная, целую минуту тащил их на третий этаж. Когда двери раскрылись и их с Тристаном выплюнуло в коридор, она испытала огромное облегчение.

– Нам в тот конец, – махнула она рукой в глубь коридора. – Там кабинет мисс Парсонс.

Было еще рано; регистрация начиналась через десять минут, но ей не хотелось попасть в толчею школьников, спешащих на урок. Несмотря на гипс, малейшие прикосновения к ноге причиняли ей сильную боль.

Когда они вошли, мисс Парсонс писала что-то на доске. Обернувшись с раздраженным видом, она слегка подвинула парты в первом ряду, давая Тристану протолкнуть коляску. Это означало, что теперь всем ученикам придется проходить в класс мимо них с Дилан.

Они окидывали взглядом очертания коляски Дилан; с любопытством смотрели на белоснежный гипс, выдававшийся в проход. Некоторые сочувственно улыбнулись, но большинство просто таращилось. А потом обращали внимание на новичка, что сидел с ней рядом.

Дилан пыталась представить, каким они видят Тристана. Высокий, широкоплечий, он казался слишком взрослым для десятого класса. Так оно и было: он был старше одноклассников на пару столетий, но так как формального образования он не получил, было неважно, с какого класса ему начать. Он, игнорируя все более явные намеки Джоан, отказался состричь светлые космы, которые падали ему на глаза. На нем была школьная форма: черные брюки, белая рубашка и зеленый с красным галстук.

Дилан никак не могла решить: Тристан выглядит нелепо или роскошно? Судя по взглядам одноклассниц, скорее второе. Одного его присутствия было достаточно, чтобы подчеркнуть, какие мальчишки в их классе по сравнению с ним были низкорослые, незрелые и бестолковые. С задних рядов раздавался ропот: мужская половина класса это тоже поняла.

– А кто он вообще такой?

– Двоюродный брат Дилан.

– Посмотри, как повязан галстук! Совсем как мой папаша. Маменькин сынок.

Тристан до этого момента игнорировал громкие перешептывания, но тут обернулся назад.

– Не обращай внимания, – тихо сказала Дилан. – Это Дейв Макмиллан. Он полный идиот.

Тристан ничего не сказал, ее друг продолжал в упор смотреть на Макмиллана. Дилан поморщилась, предполагая, что может произойти. Да, так и есть: не прошло и минуты, как заскрипел стул и Макмиллан поднялся на ноги.

– И что пялимся, а? Тристан. – Дилан протянула руку, словно уговаривая Тристана не вставать, но тот, похоже, и не думал подниматься.

Он все так же упорно и бесстрастно смотрел на Дейва. Дилан поникла. Теперь Дейв точно подойдет к ним и станет нарываться на драку. Однако этого не произошло. Мисс Парсонс рявкнула ему: «Дэвид, сядь!» – и он послушался.

Недоуменно подняв брови, Дилан осторожно оглянулась. Мальчишки на заднем ряду избегали смотреть на нее с Тристаном. Дилан быстро развернулась обратно и расплылась в торжествующей ухмылке.

Они боялись Тристана.

Жаль, что на девочек он действовал иначе.

Его душил тесный галстук. Тристан сидел рядом с Дилан и из последних сил старался не сорвать с шеи эту удавку. Шел урок истории.

Как же все нелепо… Вот все это. Что он вынужден притворяться ребенком, таким же, как недоразвитые идиоты кругом. Он уже пережил урок французского, но история была еще хуже: учитель переврал ход сражения при Каллодене. Сам Тристан в нем не участвовал, но слышал пересказ из первых уст: ему рассказал про битву тринадцатилетний мальчишка, поплатившийся за участие жизнью.

Тристан попытался шепотом сообщить об этом Дилан, пока они писали ответы на дурацкие вопросы проверочной работы, но она его одернула.

– Пиши то, что говорил учитель, – прошипела она и обернулась, чтобы убедиться, не подслушивают ли их.

– Но ведь все было не так, – запротестовал Тристан.

– Ну и что? – огрызнулась Дилан. – Оценки-то ставить будет он, а ему нужны именно эти ответы. В школе всё так, понял?

Он понял, но ему это не нравилось. Что за глупость: повторять за другими их ошибки, словно это непререкаемые истины. В чем смысл? Он напомнил себе, что делает это ради Дилан. Это был ее мир, и ему нужно было подстраиваться, пусть во всем этом не было никакого смысла.

По правде говоря, он был рад, что у него сложилось с обучением. До недавнего времени он не знал, умеет ли читать и писать, но когда Дилан достала книгу с полки в своей комнате и раскрыла на случайной странице, строки сами собой сложились в осмысленные фразы. Это было то же самое, как разговаривать с душами на любом языке: ему совсем не нужно было для этого стараться.

Урок литературы понравился ему больше. Учительница начала со стихотворения, которое тронуло Тристана своей выразительностью и красотой. Однако потом эта дама все испортила: ей зачем-то понадобилось, чтобы ученики прокомментировали каждую строчку, разрубая прекрасное на части, как мясник разрубает тушу. Живое и грациозное превратилось в груду из сердца, легких, костей… холодные куски мертвой плоти.

Тристан держал свои мысли при себе: ему показалось, что Дилан нравится тихоголосая убийца поэзии.

Следующей шла математика. В чем вообще ее смысл?? Зажатый в угол креслом Дилан, не в силах больше терпеть, он схватился за галстук, который Дилан так старательно завязала ему с утра. Узел ему не поддался и каким-то непостижимым образом затянулся еще туже.

– Тристан! – Шипение Дилан вывело его из задумчивости.

Он поднял на нее взгляд. Она кивнула вперед: у доски рядом с лысеющим преподавателем стояла женщина. Бесцветные волосы, розовый шерстяной кардиган, очки в роговой оправе.

– Тристан Фрейзер? – произнесла она. По тону было заметно, что это не первая попытка.

– Это ты! – яростно прошептала Дилан.

– Знаю, – кивнул Тристан.

К своему имени он уже давно привык – Тристаном он назывался всякий раз, когда принимал мужской облик, – а вот фамилия все еще резала слух.

– Она хочет, чтобы ты пошел с ней.

– Но я не могу тебя оставить!

Без него она будет совершенно беспомощна: ей не хватало силы рук, чтобы управлять громоздкой коляской. Вдобавок теперь, когда он познакомился с некоторыми из ее одноклассников, ему еще меньше хотелось оставлять ее в одиночестве.

– Ты вернешься до того, как начнется обед, – сказала она, легонько отталкивая его.

– А если нет?

– Тристан Фрейзер!

Ему не нравилось, когда его новое имя произносили таким резким сварливым тоном. Тристан кинул на женщину внимательный взгляд. Ее это не смутило.

– Тебя вызывают в администрацию. – Она указала на него пальцем, и Тристан неохотно поднялся.

– Я подожду тебя тут, – пообещала Дилан. – Иди!

Тристан выдавил из себя улыбку и последовал за женщиной из администрации. Ему по-прежнему не хотелось покидать Дилан, но надо было играть по правилам. Здесь он школьник. Подросток. Он должен делать то, что ему говорят. Тем более что перспективы проживания у Дилан более чем шаткие. Джоан не доверяла ему. Он ей не нравился. Она хотела, чтобы он съехал. Сомнительно, что Джоан поверила в историю о «трудностях в семье». Она согласилась, чтобы он у них пожил, только потому, что кто-то должен заботиться о Дилан в ее отсутствие. Любая ошибка, любое пятнышко на его репутации – промах в школе или дома, – и он мигом вылетит на улицу. Тристан твердо решил не давать поводов избавиться от него. Однако «примерное поведение» давалось ему нелегко.

Женщина вела его по коридору. Он почувствовал, как грудную клетку сжало, словно в тисках. Когда они дошли до лестницы, невидимые тиски опустились ниже, перекручивая ему внутренности. С Дилан все будет хорошо, убеждал он себя. Как-то же справлялась она целых три года в этом проклятом месте без него. Здесь ее не преследовали призраки; чудищ тоже не водилось. Единственную опасность представляла лишь медленная, мучительная смерть от скуки. Однако Тристан спускался все ниже по лестнице, и тревожное чувство росло. Когда они дошли до первого этажа, Тристан понял, что дело не только в беспокойстве за Дилан. Он не мог дышать. Легкие работали на пределе, но его все равно одолевало головокружение. Он брел за женщиной, слабея с каждым шагом. Когда они дошли до приемной, Тристан чувствовал себя так, будто вот-вот скончается. Он оперся на дверной косяк. Стоит ему пошевельнуться – и он рухнет на пол. Молнии острой боли пронзали ноги.

– Мне нужны контакты твоего доктора и человека, с которым мы могли бы связаться, если с тобой что-то случится.

Бодрый голос администраторши звучал так, словно ее не смущал ни поздний приход Тристана, ни его плачевное предобморочное состояние.

– Я еще не виделся с доктором, – выдавил он из себя, пытаясь сосредоточиться на разговоре сквозь пронизывающие разряды боли. – Но можете записать, что он будет тот же, что у Дилан. Моей двоюродной сестры, – добавил он. – И контактное лицо то же самое. Мама Дилан, Джоан Маккензи.

– Какой у нее номер? – спросила женщина, уткнувшись носом в бумаги и щурясь сквозь очки.

– Простите, я не запомнил. Может, у вас получится найти его в документах Дилан?

В его голосе прорывалось раздражение. Боль была невыносимой: словно органы ему сжимала, перетирая в фарш, рука в стальной перчатке. Он должен вернуться к Дилан. Сейчас же. Он умрет, если не окажется рядом с ней через секунду.

– Ну что ж. – Женщина недовольно поджала губы.

– Можно я пойду?

У Тристана едва хватило благоразумия вспомнить, что в школе положено отпрашиваться у старших. Он вцепился в дверную ручку и ждал, пока ему разрешат уйти.

Женщина со вздохом закатила глаза.

– Тебе нужно будет подписать вот тут.

– Ладно. – Он кое-как шагнул к столу, выхватив ручку у нее из пальцев – за что удостоился осуждающего взгляда – и накарябал подпись, которую они с Дилан придумали заранее. Затем поковылял прочь из кабинета.

Бежать. Он должен бежать. Он бы так и сделал, если бы ноги его слушались. Вместо этого Тристан захромал, держась за стены. Он влепился в дверь на лестницу, кое-как протолкнулся к лестнице и, схватившись за перила, стал подтягивать тело вверх по ступенькам.

С каждым шагом стихала агония, умолкала паника, пока, наконец, он не оказался у дверей кабинета математики. Тристан остановился и попытался собраться с мыслями. Задрал голову вверх, прячась от случайных взглядов, он сделал несколько глубоких вдохов. Теперь, когда боль стихла, на смену ей пришла тошнота, но по сравнению с мукой последних минут она показалась ему детским лепетом. Теперь ему нужно было увидеть Дилан; убедиться, что она не страдала так же, как он.

Однако одного взгляда на ее мертвенно-бледное лицо хватило, чтобы понять: она тоже почувствовала. И что еще хуже, у нее не получилось этого скрыть. Учитель, положив руку ей на плечо, обеспокоенно склонился над креслом. Все взгляды были устремлены на нее.

– Тристан? – Учитель заметил его и жестом подозвал ближе. – Похоже, Дилан нездоровится, но она не хочет уходить без тебя.

По облегчению на лице учителя было очевидно, что «нездоровится» – это мягко сказано. Однако за несколько секунд, пока Тристан шел через класс, краска уже успела вернуться на щеки девушки.

– Я отвезу ее домой, – сказал он, протискиваясь мимо парты, чтобы взяться за рукоятки кресла.

Ему хотелось прикоснуться к Дилан. Запустить пальцы ей в волосы, оттолкнуть руку учителя и растереть ей плечи.

– Конечно.

Математик помог им собрать вещи и с улыбкой проводил до двери. Ему явно не терпелось выпроводить их из кабинета: вдруг с Дилан что-то серьезное.

– Знаешь что, отвези ее в администрацию и позвони домой. Может, кто-то из взрослых сможет прийти вас забрать.

– Да, я так и сделаю.

Тристан не собирался идти в администрацию или у кого-то отпрашиваться, однако Дилан уговорила его по крайней мере отметиться на выходе.

Наконец он вытолкнул коляску на свежий воздух. Они с Дилан молчали, пока он вез ее по тротуарам в парк. В парке Тристан поставил кресло под углом у скамейки, чтобы они смогли сидеть, держась за руки. День был прохладный, но Тристан подозревал, что пальцы у Дилан заледенели не поэтому.

– Что случилось?

– Не знаю. – Бледность сошла с ее лица, но глаза смотрели все так же испуганно. – Как только ты ушел, я стала чувствовать себя как-то странно. Ну, как тогда, в больнице, когда меня повезли на рентген. Но в этот раз становилось все хуже и хуже… а потом полегчало. Когда ты появился в дверях, я была уже почти в порядке.

– Странно, говоришь? – переспросил он.

– Ага, странно. Сначала мне будто не хватало воздуха, и меня затошнило. А потом… Ох. Как же было больно. Будто мне опять сломали ноги, и в спине еще такое чувство… как мокрый жар. Как будто я истекаю кровью.

– Можно я посмотрю?

Тристан мягко дотронулся до нее, девушка наклонилась вперед, и он приподнял край школьного джемпера. Ему не нужно было поднимать рубашку: белая ткань вся была в алых пятнышках: сквозь пластыри просочилась кровь.

– Как в поезде, – пробормотал Тристан.

– Что?

– Похоже на твои травмы при аварии. Тебе сломало ноги и порезало спину, помнишь?

Дилан кивнула, глядя на него во все глаза.

– Но почему сейчас?

– Не знаю. – Тристан глубоко вздохнул. – Но… Я чувствовал то же самое.

Дилан разинула рот.

– Чем дальше я отходил от тебя, тем хуже мне становилось. Когда я спустился в администрацию с этой теткой, – он поморщился от воспоминаний, – я думал, что вот-вот умру.

Во взгляде Дилан был такой ужас, что он тут же пожалел о своем признании.

– Как ты думаешь, что это значит? – Она сжала его руку, словно ждала, что он ее успокоит.

Тристан не мог ее обнять – мешало кресло, – но он подвинулся, чтобы она смогла положить голову ему на плечо. Вряд ли ей было удобно, но она все равно придвинулась ближе. Наверное, ей было очень страшно.

– Думаю, это значит, что нам нельзя расставаться, – мягко проговорил он; Дилан втянула воздух, но спорить не стала. – Мое место не здесь… – продолжил он.

– Еще как здесь, – перебила его девушка. – Твое место рядом со мной.

– Да, это так. Мы с тобой должны быть вместе. – Он вздохнул со смешком. – И похоже, отныне нам лучше воспринимать эти слова буквально.

Дилан долго сидела молча, уткнувшись ему в шею.

– Ну и ладно, – сказала она наконец. – Не самое тяжелое испытание.

– Да, – согласился он. – Не самое.

5

До вечера было еще далеко, но уже смеркалось. С самого утра было облачно – под стать настроению Майкла. Пока они брели по суровым пейзажам его заснеженной пустоши, облака все больше темнели. Теперь над их головами закипала, бурля, снежная буря. Снежинки, что весь день танцевали в воздухе, превратились в колючий снег, поднявшийся ветер обжигал открытые участки кожи на руках и лица.

Сюзанна, стиснув челюсти, боролась с искушением пойти быстрее и оставить Майкла позади. Дело было не в погодных условиях – ничто материальное Майкла уже не касалось. Все эти ощущения были у него в голове. Как и многие, он подсознательно затягивал момент перехода: Сюзанна видела такое тысячи раз. Души медлили в пустоши, потому что боялись ступить в неизвестность, и поэтому не спешили. Каждый шаг требовал мужества, но таким, как Майкл, оно было недоступно. Сюзанна едва ли не предвкушала, как заставит его перешагнуть через черту. Просто толкнет, и все, и это тоже будет не впервые.

– Давай! – обернулась она к Майклу, ковылявшему следом. – Нужно побыстрее добраться до следующего убежища.

Ей не нравились перемены в погоде; не нравились глубокие тени, высасывающие свет из неба над головой. И больше всего ей не нравилось шипение, которое никак не спутаешь с воем ветра.

– Я стараюсь, – захныкал Майкл. Он был страшно бледный – за исключением уродливого заветренного пятна, красневшего у него на носу и щеках. – Ненавижу все это. Ненавижу снег. Мне холодно!

Сюзанна равнодушно поджала губы. Ей тоже все это не нравилось, и ее так и подмывало сообщить Майклу, что он сам все это сотворил. Однако, честно говоря, объяснять было лень. Ее задача – защитить его. И довести до черты. Если это значило проявить суровость – что ж, так тому и быть.

– Нам нужно идти быстрее, – поторопила она. – Тут небезопасно.

– Небезопасно? – Майкл яростно закашлялся. – Да тут ничего нет!

Он раскинул руки в широком жесте: снег, снег, один снег да мерзкое серое небо сверху. Бесконечную белизну разбавляли лишь пара узловатых деревьев и черные скалы, выметенные ветрами. Пустошь казалась абсолютно необитаемой.

Однако Сюзанна знала, что это иллюзия.

– Мы здесь не одни.

В этот момент ветер стих. Словно по команде, призраки, весь день тихо и угрожающе стонавшие в отдалении, решили разразиться оглушающим ревом. Раздались громогласный вой, рычание, грохот. Сюзанна не думала, что такое возможно, а Майкл умудрился побледнеть еще сильнее: его словно вымочили в хлорке, лишь нос краснел ярче прежнего.

– Что это?

– Тебе лучше не знать.

Призраки снова запели, и с такой вдохновенной кровожадностью, что Сюзанна почувствовала, как волоски у нее на теле встают дыбом. Не говоря ни слова, Майкл рванул вперед, с каждым шагом ноги его погружались все глубже в снег.

Сюзанна последовала за ним. Однако ее облегчение длилось недолго: убежище все не показывалось на виду. Ни на следующем холме, ни на том, что был за ним. Путь предстоял еще долгий, а призраки, похоже, уже настроились на охоту. Они проголодались и явно предвкушали пир. Сюзанна подняла взгляд к небесам: тучи становились все темнее, им предстояло сражение – и что-то ей подсказывало: боец из Майкла никакой.

Шумно выдохнув, Сюзанна устремила взгляд вдаль. На секунду она позволила пелене спасть, и пустошь предстала такой, какой она была на самом деле: раскаленные, кроваво-красные холмы. Тысячи душ пересекают пространство, ведомые проводниками. Целая армия проводников – но Тристана среди них по-прежнему не было.

Сюзанна почувствовала себя одинокой. Без Тристана ее мир изменился. Глупо выискивать его – кто, будучи в здравом уме, станет возвращаться сюда, после того как сбежал? Она не винила Тристана, однако его очень, очень не хватало.

Сморгнув, она вернулась к заснеженной пустыне. Не успела она открыть глаза, как в лицо задул резкий ветер. Надо возвращаться к работе. Надо сосредоточиться.

Припустив трусцой, она догнала Майкла, крепко схватила за руку и поволокла за собой. Надежды не было никакой, но работа есть работа. Если они не смогут убежать от монстров, что преследуют их, истекая слюной, то ей придется самой от них отбиваться. Она и не надеялась выиграть битву с созданиями, которых невозможно убить.

Они с Майклом взобрались на следующий холм. Майкл остановился, тяжело дыша и явно рассчитывая на короткий отдых, но Сюзанна знала, что останавливаться нельзя.

– Давай пошли. Тут недалеко.

«Тут» было далеко, но сообщать ему об этом незачем. Кто знает, может, он от таких вестей совсем падет духом. А место для этого было совсем неподходящее: открытое пространство, где призраки будут нападать со всех сторон.

Они зашагали вниз по склону, разбрасывая ногами фонтанчики снега. Сюзанна шла позади, удерживая Майкла за ворот куртки: так она могла и подталкивать его вперед и, если что, удержать от падения. Но все же удержать не получилось: вскоре он упал как подкошенный. Одна нога провалилась по бедро в снег, а другая подогнулась, не в силах удержать его вес. Сюзанна почувствовала, как ткань в ее руках рвется, дернулась вперед, но было поздно: он уже кубарем катился вниз, извиваясь, размахивая руками, – да так быстро, что она потеряла всякую надежду его догнать.

– Майкл! – закричала она, пускаясь вслед со всей скоростью, на какую была способна.

Он лежал метрах в двадцати вниз по склону, уткнувшись лицом в снег и не шевелясь.

– Майкл!

Ему нужно встать. Прямо сейчас. Если он продолжит валяться, то станет легкой добычей…

Не успела Сюзанна додумать эту мысль, как снег вокруг ее подопечного стал сочиться мерзкой чернотой. Над обледенелой землей заклубились витки дыма, собираясь в тени. Тени, облаченные в лохмотья; тени, разевающие пасть в рыках и воплях. Призраки.

– Майкл, поднимайся!

На сей раз он резко дернулся, приподнял голову, но даже не попытался встать или защититься. Окаменев, наблюдал за демонами, что кружились над ним, с шипением подступая все ближе.

Сюзанне было до него рукой подать. Десять метров. Пять. Три.

Она была так близко, что могла разглядеть выражение безграничного ужаса у него на лице. Он по-прежнему не двигался. Легкая добыча для призраков. Те похохатывали, радуясь такой удаче.

– Нет!

Собравшись с духом, Сюзанна сделала бросок вперед и накрыла тело Майкла своим.

Призраки ринулись на них, выбивая воздух у нее из легких. Они когтями рвали на ней одежду, кожу. Сюзанна закричала, чувствуя, как плечи, бедра и ноги горят от боли, но все равно осталась с Майклом.

Придерживая его одной рукой, другой она стала отбиваться, отрывая призрака от ноги. Из глубоких царапин брызнула кровь, пятная девственный снег. Почуяв железный запах крови, призраки совсем взбесились. Они знали, что проводников есть нельзя, но это было неважно: причинять боль им нравилось не меньше. Тот, которого Сюзанна оторвала от своей ноги, снова присосался, пока она пыталась отделаться от парочки, что терзала ей плечи, пытаясь добраться до горла.

Руки у нее задеревенели от холода; на мокрых пальцах таял снег. Под ней взвизгивал и причитал Майкл – зато призраки не могли до него добраться. В их злобном вое слышалось разочарование; они с удвоенной силой принялись царапать и кусать Сюзанну. Стиснув зубы и зажмурившись, она пыталась не обращать внимания на боль. Что бы ни случилось, нельзя отпускать Майкла. Его душа была важнее всего остального: ее жизни, ее боли. Она повторяла это про себя, пока один из призраков пробирался под тяжелую куртку и запускал когти ей в бок, разрезая плоть, словно теплое масло. Ты не умрешь, напоминала она себе. Все будет хорошо. Просто дыши.

Призраки сменили тактику: больше уже не пытались пробраться к душе, которую так вожделели, сквозь тело Сюзанны, они вцепились в куртку – в плечи, капюшон, спину – и потянули.

Сюзанна отлетела назад и вверх, кувыркаясь вверх тормашками. Призраки тащили ее извивающееся, отбивающееся тело, пока Майкл не превратился в темный неподвижный сгусток далеко внизу. Темный, неподвижный сгусток.

А потом они ринулись вниз, толкая ее перед собой.

Земля со страшной скоростью понеслась навстречу, так быстро, что она едва успела закрыть глаза и сделать судорожный вдох, прежде чем ее швырнуло глубоко в снег. Снежная пена взвилась у нее над головой и опустилась тяжелой волной. Окружила ее белоснежной тюрьмой.

Сюзанна пыталась выбраться, но белоснежные стены темницы обтекали ее, как вода. Ее на секунду охватила бессильная ярость, а потом она поняла, что осталась в одиночестве. Призраки оставили ее в покое. Почему же?

Через пару мгновений она получила ответ. Раздался крик Майкла.

6

– Я тут подумал, – внезапно сказал Тристан, поднимая голову от книги про природу.

Она была раскрыта на странице про южноамериканские джунгли – через них ему больше всего нравилось проводить души.

Они с Дилан сидели в библиотеке, наслаждаясь «окном» между уроками: у класса была физкультура, куда, по понятным причинам, Дилан пойти не могла.

– А?

– Я думаю, нам нужно поставить опыт.

– Опыт? – Дилан непонимающе уставилась на него.

– Нужно понять, как далеко мы можем отходить друг от друга, прежде чем не начнем…

– Не начнем умирать?

– Да, именно.

Дилан обдумала его предложение. Звучало вроде разумно, но она не могла отделаться от одной мысли.

– Ты хочешь от меня уйти?

Она пыталась придать голосу шутливый тон, но затея с треском провалилась. Накануне ей совсем не спалось: ворочалась с боку на бок, насколько позволяла загипсованная нога. Кость болела всю ночь, но Тристан не разрешал ей принять больше положенной дозы обезболивающего. И теперь у нее в голосе ясно звучал холод. Тристан, видимо, расслышал его: он подскочил и уселся на край стола Дилан.

– Нет. – Он потянул ее за собранные в хвост волосы – потянул чуть сильнее обычного. – Дело совсем не в этом. Как ты вообще такое подумала?

Он подождал, но Дилан в ответ лишь смущенно пожала плечами. Она скорее умрет, чем выдаст свои мысли.

Тристан продолжил:

– Просто нужно разобраться, как обстоят дела. – Его рот растянулся в широкой улыбке. – Как далеко друг от друга мы можем находиться. Сама подумай: разве тебе хочется провожать меня в туалет каждый раз, когда до него больше десяти метров? А как насчет школьных раздевалок?

– Вообще-то, – хрипло ответила Дилан, изо всех сил стараясь проглотить гадкие чувства, – идея с раздевалкой не так уж и плоха.

В ответ он игриво пихнул ее, а потом его теплая рука опустилась ей на затылок.

– Рано или поздно ты захочешь независимости, – сказал он. – Вряд ли тебе понравится, если я буду рядом каждую секунду. Так что нам нужно выяснить, как далеко ты сможешь от меня отойти. Или я от тебя. Ага?

Дилан знала, что он прав. Ей не хотелось вспоминать то, что случилось вчера на математике, – заново ощутить, что она умирает. Ей еще хотелось пожить – и чем дольше, тем лучше.

– Ладно, – сдалась она.

– У тебя есть рация? – неожиданно спросил Тристан

– Что?

– Рация.

– Нет. – Дилан шутливо приподняла бровь. – Мне же не десять лет. И я не мальчишка. А зачем тебе рация?

– Чтобы мы могли переговариваться. Отслеживать, как себя чувствуем. Как только нам поплохеет, мы остановимся.

Хм, звучало логично.

– В двадцать первом веке нам пришлось заменить рации мобильниками. – Дилан рассмеялась. – И с мобильниками мы не будем выглядеть как последние идиоты.

На сей раз он так дернул ее за хвост, что она тихо взвизгнула.

Тристан отвез Дилан к стеллажам с энциклопедиями, которые никто никогда не брал. Только там пронзительный взгляд библиотекаря не разглядит, что они достают запрещенные мобильные телефоны. Джоан буквально на днях подарила дочери новый взамен того, что она потеряла в поезде; Тристану же досталась устаревшая дешевая модель, которую Дилан раскопала дома в каком-то ящике.

– Позвони мне, – сказал Тристан. – Посмотрим, как далеко мы сможем разойтись.

– Около пяти метров, – огрызнулась Дилан.

Она сделала глубокий вдох, пытаясь справиться с подступившим раздражением. Несмотря на успокоительные речи Тристана, она чувствовала сильную слабость. Ей совсем не улыбалось снова проходить сквозь мучения, которые причиняло отсутствие Тристана.

– Не бойся, ангел, – сказал он, присев на корточки рядом с ней. Взял ее руку в свои и пробежал кончиками пальцев по ладони.

Этого ничтожного жеста оказалось достаточно.

– Ладно, – неохотно проговорила она. – Давай уже побыстрее с этим разделаемся.

В ответ он чмокнул ее в губы и выпрямился. Легонько постучал пальцем по корпусу ее телефона.

– Скажи, если мне надо будет остановиться.

Он попятился прочь, не отводя взгляда от ее лица.

Поначалу Дилан ничего не чувствовала, кроме смущения от того, что сидит тут как дура. Тристан отходил все дальше и вот уже оказался у конца стеллажа.

– Ты как?

Она заговорила громче – насколько это было возможно в библиотеке:

– Нормально. А ты?

– И я нормально.

Он отошел еще дальше и уперся спиной в двойные двери библиотеки. Из-за высоких полок Дилан почти не видела его. Он встал на цыпочки и вопросительно приподнял брови – она улыбнулась. Пожала плечами. Ей было… все еще нормально. Небольшой дискомфорт в груди – но это, наверное, просто нервы.

Но, разумеется, стоило Тристану ступить за порог, как ее накрыло волной тошноты и паники. Нога заболела сильнее; полузажившие ссадины на спине начали гореть. Трясущимися пальцами она пролистала список контактов и вжала большой палец в имя Тристана.

– Мне паршиво, – сообщила она, как только Тристан ответил. – В груди сдавило и тошнит.

– А нога как?

– Ну так… побаливает.

Ей хотелось попросить его остановиться, но она сдержалась. Им правда нужно было проверить границы.

– Ты сейчас где?

– Вот буквально стою за дверью библиотеки.

– Ох. – Дилан прикусила губу. – Я думала, ты ушел дальше.

– Неа. – Сквозь голос в трубке сочилось разочарование.

– Попробуй отойти подальше.

Пауза.

– Ты уверена?

– Да.

Нет, она была не уверена.

– Да, Тристан, давай.

– Я только до конца коридора.

Подошвы его школьных ботинок стучали по полу все тише и тише. Он все еще рядом, говорила она себе. Ты же слышишь его. Ты знаешь, где он.

Однако это не помогло: грудь ей сдавливало все сильнее, дышать стало почти невозможно. В висках застучало; подвело судорогой живот. Но она кое-как справлялась. Что было невыносимо – так это чувство, что она снова в вагоне поезда. Кости в ноге гнулись и трещали; кожа на бедре и спине надрывалась, обнажая плоть. Дилан ощутила такую слабость, что готова была упасть в обморок. С каждым шагом Тристана из нее утекала жизненная сила.

– Слишком далеко, – выдохнула она. – Вернись.

– Дилан? – проскрипел из трубки его голос. – Как ты?

Пауза.

– Я… мне кажется, дальше не надо.

Он сглотнул – в трубке раздался резкий щелчок.

– Вернись, – повторила она.

– Хорошо, – пообещал он. – Но давай… давай подождем пару секунд. Может, станет легче.

Дилан сосредоточилась на дыхании. Это все не по-настоящему, говорила она себе. Это просто воображение. Ничего не происходит. Однако это не помогло: боль только усилилась. Дилан забеспокоилась: у нее сильно закружилась голова, помутнело в глазах.

– Я не могу, Тристан. – Она вцепилась в гипс, который все крепче сжимал ей ногу. – Ой, как больно.

– Пару секунд? – повторил Тристан.

– Мне кажется, я сейчас упаду в обморок, – прошептала она в телефон.

– Дилан? Ангел мой? – В его голосе слышалась паника. – Иду.

Глухие звуки вернули Дилан в сознание: Тристан бежал обратно. У нее онемела рука; голову было не поднять. Внезапно из динамика раздался незнакомый голос:

– Эй, а ну не бегать!

Томсон. Только их старый ворчливый завуч способен на такой рев. Однако Дилан услышала, что Тристан не замедлил бега. Очень, очень плохая идея.

– Я сказал, остановись!

Томсон может оставить Тристана на отработку после уроков и, таким образом, разлучить с ней. И эта разлука будет длиться куда дольше, чем их небольшой эксперимент.

– Тристан, остановись, – прошептала она в трубку.

Она слышала, как Тристан разъяренно что-то проворчал, останавливаясь. Приглушенное «Простите, сэр». Наверное, положил телефон в карман.

– Куда спешим?

– Я оставил кузину в библиотеке… Она в инвалидной коляске. Не может передвигаться сама.

– Дилан Маккензи? Что такого может случиться с ней в библиотеке?

Долгая пауза.

– Лавина из книг.

Несмотря на удушающее сочетание паники, тошноты и боли, Дилан хрюкнула от смеха, не успев зажать рот ладонью.

– Что, думаешь, шибко остроумный?

Дилан и правда так считала. К несчастью, мистер Томсон был лишен чувства юмора.

– Нет, сэр, не думаю.

Правильный ответ.

Тишина. Раз Миссисипи, два Миссисипи, три Миссисипи…

– А ну пошел с глаз моих!

Шаги сделались тише и быстрее. Они уже у библиотечных дверей.

Тристан возвращается к ней. Дилан выпрямилась, пытаясь прийти в себя. Ей по-прежнему было худо, но боль стихала. Еще несколько секунд – и он появится…

Она быстро заморгала, пытаясь сфокусировать взгляд.

– Тристан!

Девчоночий голос. До боли знакомый.

Голос звучал глухо: видимо, телефон все еще был у Тристана в кармане. Она не расслышала его ответ; затем снова заговорила девчонка. Шерил.

– У тебя что, «окно»?

Приторный тон Шерил, видимо, должен был звучать соблазнительно, но Дилан с большей охотой послушала бы скрежет ногтей по стеклу.

– Стеф, помнишь, я рассказывала тебе про Тристана?

– Привет, Тристан.

Стефани Кларк. Прославилась своими похождениями в школьной подсобке, а еще тем, что была тупее Шерил Макнелли, что само по себе впечатляло.

– Знаешь, – продолжила Шерил, – мы ведь впервые видим тебя без кузины.

Она как-то слишком уж подчеркнула слово «кузина». Дилан это не понравилось. Почему они с мамой сочинили такую дурацкую историю?

– Да, мы очень близки, – тихо и словно обороняясь ответил Тристан.

Это несколько утешило Дилан.

– Она к тому же еще и инвалидка, – добавила Шерил. – Тебе, наверное, до смерти надоело толкать ее кресло?

– Да нет, – кратко отозвался Тристан. – Слушай, мне надо идти…

– Подожди!

Да пошли они! Дилан сама к ним подъедет. Пусть Шерил убедится, какая она инвалидка, когда кресло врежется ей в ноги.

Отключив телефон – она и без него уже слышала голоса, – Дилан схватилась за колеса и стала толкать кресло к выходу. Оно не поддавалось. Заскрежетав зубами, Дилан переменила положение рук и попробовала снова.

– Какие планы на после уроков?

Она что, собирается позвать его на свидание? Дилан толкала изо всей силы. Наконец кресло поехало, но маневрировать Дилан совсем не умела. Похоже, она двигалась прямиком к стенду с автобиографиями.

Дилан приналегла на левое колесо, пытаясь выровнять траекторию, но задела загипсованной ногой «Жизнь Черчилля» в твердом переплете. Ногу пронзила резкая боль. Несколько секунд она сидела, пытаясь отдышаться, и невольно прислушивалась к болтовне девчонок с Тристаном.

– Но тебе необязательно сидеть дома только потому, что она…

– Да, необязательно.

Он что, злился?

– Я остаюсь с ней не потому, что так надо, а потому, что мне так хочется.

– По субботам у меня собираются одноклассники, – начала Шерил. – Может, зайдешь?

Молчание. Видимо, он размышлял над предложением. Если бы не пульсирующая боль в ноге, Дилан прямо сейчас поднялась бы с кресла, прошагала к дверям и врезала Шерил как следует. А может, и Стеф тоже.

– Я спрошу у Дилан, захочет ли она пойти.

Яростное пламя в груди Дилан немного поутихло. Самую малость.

– Ну… Это… – Шерил замялась, подыскивая слова. – С ее креслом и ногой… и вот этим всем… думаю, ей не захочется…

Тут Шерил замолчала, и Дилан точно знала, как Тристан этого добился. Ей было хорошо знакомо выражение его лица, когда он хотел пресечь любые попытки разговоров в пустоши.

– Если Дилан не пойдет, то и я тоже, – холодно отрезал он.

Через несколько секунд Тристан появился у книжных полок. Лицо у него было раздраженное – и обеспокоенное.

– Ты как?

Он упал рядом с ней на колени и обхватил ее лицо ладонями, заставляя взглянуть на него. Дилан совсем этого не хотелось. Она вся кипела от злости. Ей хотелось найти Шерил со Стеф и заставить их страдать. И Тристана тоже. Она знала, что это несправедливо, но в данный момент справедливость ее не интересовала.

– Все в порядке, – пробормотала она, пытаясь не выдать своего негодования. Помедлив, все же честно ответила на вопрос Тристана: – Боль… Сначала мне казалось, что было терпимо, а потом внезапно…

– Знаю. Я сам это почувствовал. – Он качнулся вперед и прижался губами к ее губам.

– Тристан… – предостерегающе шепнула она. – Если нас увидят…

– Ну и пусть, – прошептал он в ответ. – Прости меня, Дилан. Зря я предложил этот эксперимент. Больше никогда. – Еще один поцелуй. – Обещаю.

Хотя сейчас ей хотелось этого меньше всего на свете, Дилан высвободилась из рук Тристана. Если их заметят, то вряд ли кому-то понравится, что она целует двоюродного брата.

– Нам нужно было проверить, – напомнила она и криво усмехнулась. – Один раз.

Тристан быстро улыбнулся в ответ, но лицо его оставалось задумчивым.

– Значит, оставаться на виду…

– Что?

– Пока мы остаемся друг у друга на виду, все идет хорошо.

– Но это чушь какая-то. – Дилан тряхнула головой. – Я знала, где ты. Может, дело все-таки в расстоянии?

– Может. – На лице Тристана было написано сомнение. – Но ведь нам обоим стало намного хуже.

Дилан не понимала, куда он клонит.

– Ты думаешь, это что-то психологическое?

– Отчасти.

– Но ведь дома мы друг друга не видим, и довольно часто. Да еще и каждый раз, когда кто-то из нас ходит в туалет!

– Но это твоя квартира, – напомнил ей Тристан. – Твое пространство, где все знакомо. Ты знаешь, что я точно к тебе вернусь.

– Думаешь, я боюсь, что ты сбежишь? – Дилан даже не пыталась скрыть ярость в голосе.

– Нет, – спокойно возразил Тристан. – На меня это тоже влияет, помнишь?

– Так в чем же тогда дело?

– Думаю, мы с тобой создали связь, чтобы быть вместе в материальном мире. Если каким-то образом эта связь разорвется, реальность напомнит о себе.

– Реальность, в которой я умерла. – Дилан кивнула.

То, как заново открывались ее раны, как ломалась нога… Похоже, это правда.

– Если мы видим друг друга или находимся в безопасном месте, – он положил руки ей на колени и слегка сжал, – все в порядке. Но когда один из нас пропадает из виду, связь… стремится снова свести нас вместе.

Дилан в тишине размышляла над его словами.

– Но это ведь догадки, да? – сказала она наконец. – Ты ведь не знаешь наверняка?

– Да, не знаю, – согласился он. – Раньше такого не случалось.

– Так это… – Дилан выдавила из себя смешок, хотя ей было невесело. – Теперь ты навеки застрял со мной.

Это была шутка, но она все равно впилась взглядом в Тристана, наблюдая за его реакцией. Если он поморщится, если она увидит хотя бы тень у него в глазах, то… она не знала, что сделает тогда. Ей была невыносима мысль о том, что он привязан к ней силой необходимости, а не собственным желанием. Не любовью.

Однако Тристан улыбнулся, и глаза у него засияли. Он склонился вперед, чтобы снова ее поцеловать.

– Какая восхитительная новость.

7

Майкл был мертв. Сюзанне полагалось по этому поводу испытывать хоть какие-то чувства, и она внимательно прислушалась к себе. Может, хоть отголосок печали найдет? Однако она чувствовала лишь усталость. Холод и страшную усталость. Он сам во всем виноват. В конце концов, она сделала все, что было в ее силах, чтобы защитить его. Она убеждала его идти быстрее, но он не мог. Его больное тело было не способно к физической активности. Он хотел отдохнуть хотя бы минутку. А потом еще минутку. Ну что ж, он слишком долго отдыхал. Надо было слушать ее, верить тому, что она говорила. Здесь он не был болен, и его телу больше не нужен был отдых. Это его разум держался за привычную оболочку.

Они даже до долины не дошли. Может, оно и к лучшему. Сюзанна не могла представить, как бы они шли по ней в метель. Майкл ни за что бы не одолел путь через гиблое место – а если б у него и получилось, то озеро бы его доконало. И все же гордость Сюзанны была задета: они не прошли даже через «легкие уровни».

Так однажды описал процесс мальчик, которого она провожала: как уровни в видеоигре. Новички попадают на легкие участки с пологим рельефом и «злодеями», которых несложно победить. А затем, когда они научатся основам игры, их переводят на средний уровень. Там выиграть уже сложнее: такие уровни проверяют характер игрока. Если выживешь – перейдешь в разряд «экспертов». Чтобы закончить игру, нужно одолеть «большого босса» на последних уровнях. Сюзанна должна была признать, что эта метафора отлично описывала то, что происходит в пустоши, но сравнение ей все равно не нравилось. Это была не игра. Здесь речь шла о жизни и смерти. Ну, вернее, о выживании или вымирании. Если кто-то умирал в пустоши, нельзя было просто вернуться и начать игру заново. Такой человек просто… исчезал.

Мальчику она этого, конечно, не сказала. Он болел всю свою недолгую жизнь: редкое заболевание заперло его в четырех стенах, вдали от мира со всеми его вирусами и бактериями. Компьютерные игры стали его реальностью. С материальным миром он был знаком почти так же плохо, как и Сюзанна, – и она уж постаралась, чтобы он прошел все «уровни» пустоши, включая «большого босса», чтобы очутиться за безопасной чертой.

Возможно, постарайся она как следует, Майкл бы тоже дошел.

Сюзанна со вздохом отвернулась от места, где призраки растерзали душу Майкла. Снег был весь изрыт и розовел от крови – и ее, и Майкла. Она зашагала прочь. С каждым шагом снежный покров таял, мрачные тучи расходились. На какую-то секунду мир засиял слепящей белизной – Сюзанна терпеть не могла этот цвет, – а потом стал постепенно преображаться. И вот она уже идет по узкой тропинке у реки. Вдаль простирались обширные рисовые поля, радуя глаз яркой зеленью. На холме неподалеку ютилась маленькая деревушка. Туда-то ей и надо.

Шагая, Сюзанна чувствовала, как растут ее волосы, скользя вниз по плечам, пока не спустились густой копной ей на спину. Шаги стали короче: длинные ноги тоже укоротились; стройное, как тростинка, тело раздалось в стороны. Когда облик ее окончательно изменился, она почувствовала себя неловкой, неуклюжей. Сюзанна раздраженно поджала губы. Эта новая внешность – коренастая, округлая – будет ей сильно мешать, если придется бежать или сражаться.

Дом оказался поменьше остальных: крохотное одноэтажное строение с черепичной крышей, которая слегка проседала по центру. Дверь за деревянным крыльцом, вся исцарапанная, была покрыта узором из спиралей, который так выцвел, что Сюзанна едва могла его разглядеть. Было очевидно, что за домом ухаживали, но потом забросили. Цветы в аккуратных клумбах отчаянно сражались с сорняками; камни на дорожке к дому поросли травой.

Внутри воздух пах благовониями: слишком густой, пьянящий запах для такого маленького помещения. В нише по центру коридора стояли маленькая статуя Будды (круглое пузо, глаза улыбаются) и керамическая подставка с ароматическими палочками. За дальней дверью спальни было темно, несмотря на теплый солнечный свет, что лился снаружи.

Пройдя в спальню, Сюзанна уставилась на фигурку, лежащую в кровати, затем обошла округлое деревянное изножье и раскрыла занавески. Снаружи материальный мир незаметно переходил в пустошь. Сама она стояла в пустоши – занавески у нее в руке были частью воображения женщины – мир за стеклом был реальным. И таким, таким близким.

Небольшое окно пропускало достаточно света, чтобы было видно бледно-желтые обои на стенах и покрывало в нежных цветочных узорах на кровати.

– Моя Лиан больше не приходит меня навестить, – раздался тихий журчащий голос, и Сюзанна подпрыгнула от неожиданности.

Взгляд ее остановился на лице женщины, что лежала в кровати. Зинг Ё Ю. Старушка успела проснуться и наблюдала за Сюзанной спокойными карими глазами.

– Но я же здесь, бабушка. – Сюзанна улыбнулась, разыгрывая отведенную ей роль.

– Да, ты здесь, – сказала старушка, усаживаясь с тихим стоном. – Но ты не она.

– Бабушка? – Сюзанна очаровательно нахмурилась, затем улыбнулась в наигранном замешательстве.

Она была точной копией внучки Ё Ю, до последней черточки. Даже цвет глаз совпадал в точности, в этом она была уверена.

– Не лги мне, – осадила ее старушка. – Думаешь, я бы не узнала Смерть, встретившись с ней?

Сюзанна ошеломленно молчала.

– Ты ведь хочешь, чтобы я последовала за тобой?

С кровати спустились ноги – тонкие, как птичьи лапки. Хрупкая рука протянулась к халату, что висел в изножье.

– Да, бабушка, – снова попыталась Сюзанна. – Я пришла вывести тебя на прогулку. Такой чудесный день…

– Не называй меня бабушкой! – резко прервала ее старушка, окидывая пронзительным взглядом. – Ты не моя Лиан.

Она внимательно осмотрела Сюзанну, и взгляд ее смягчился.

– Я уже сказала, что она больше меня не навещает. Ей слишком грустно меня видеть. Да и мне самой, наверно. – Она вздохнула. – Но я рада, что Смерть пришла ко мне со знакомым лицом. Ты дашь мне время одеться?

Сюзанна молча кивнула.

Вскоре они вышли за дверь. На Ё Ю – так она приказала Сюзанне называть себя – были удобные туристические ботинки, простая туника и крепкие штаны, выкрашенные в кроваво-алый. На улице было слишком жарко для темно-зеленой куртки с шерстяной подкладкой, которую она тоже взяла с собой, но Сюзанна ничего не сказала: ей было известно, как стремительно может измениться погода в пустоши. Небольшая перемена в настроении Ё Ю – и их ждут суровые ветра и проливной дождь.

Однако когда они зашагали по тропинке, по-прежнему светило солнце. Ё Ю остановилась и глубоко вдохнула летний воздух, задрав морщинистое лицо к яркому солнцу.

– Эмфизема, – тихо пояснила она. – Как хорошо вздохнуть полной грудью впервые за… – Она покачала головой. – Да уж и не помню, за сколько.

Уперев руки в бока, она уставилась перед собой, и Сюзанна тоже посмотрела вперед. На сельской улице было спокойно, но там все равно царила жизнь. Старик в саду склонился, поднимая мотыгу; в их сторону неспешно шла молодая пара с ребенком в коляске.

– Я буду скучать по этому месту, – тихо сказала Ё Ю. – Я провела тут всю жизнь.

– Может, ты снова его увидишь, – предположила Сюзанна.

– Тебе это неизвестно? – спросила Ё Ю, вопросительно приподняв бровь.

– Нет, – честно ответила она. – Я всего лишь твоя провожатая на пути.

– Хммм, – только и промычала Ё Ю. Затем, бросив долгий прощальный взгляд, повернулась к Сюзанне: – Ну что ж, веди, провожатая.

Они пошли к дороге. Ё Ю словно не заметила, что старик не ответил на ее приветствие, а парочка не улыбнулась в ответ. Они были настоящими; они находились в деревне – а Ё Ю уже нет. Она потихоньку, шаг за шагом, уходила куда-то из мира живых.

Они вышли за пределы деревни, и дорога незаметно превратилась в первый участок пустоши. Совсем рядом был реальный мир, но до него уже не дотянуться – как такое возможно, Сюзанна понимала с трудом, а ведь она водила души уже… она точно не знала, как долго, но ей казалось, что целую вечность. Реальный мир был совсем рядом, только руку протяни – и вот он.

Охваченная этой мыслью, Сюзанна сделала нечто такое, чего никогда прежде и не пыталась. Когда они проходили мимо парочки, молодые люди обсуждали, как жаль, что любимый сад Ё Ю пришел в такое запустение. Сюзанна выставила руку вперед. Она провела пальцами по воздуху, почти касаясь руки женщины, и мягко дотронулась до мягкого кашемира кофты лимонного цвета, в которую была облачена молодая мать. Ничего. Несмотря на то что Сюзанна всей душой, всем сердцем пыталась нащупать ткань, она ничего не почувствовала. Завеса между пустошью и миром живых могла быть тоньше паутинки, но прорвать ее было невозможно.

– Ты отметила женщину печатью смерти? – негромко спросила Ё Ю.

Юные родители шагали мимо, ни о чем не подозревая.

– Нет, – честно ответила Сюзанна. – Я не смогла ее коснуться.

Она изо всех сил пыталась скрыть горькое разочарование в голосе. Как Тристану это удалось? Как?

Если у него получилось, может, и она сможет? И может, она снова окажется с ним рядом.

8

Характер у Дилан был обидчивый. Она могла это отрицать, когда ее корила Джоан, но в глубине души знала, что это правда. Она изо всех сил старалась, чтобы злость и раздражение не прорывались наружу в ее разговорах с Тристаном, но это давалось нелегко. Вместо того чтобы заявить о своих чувствах, она часто держала их в себе.

И дулась.

На сей раз обида начала стихать лишь вечером, когда они устроились на диване с подогретыми полуфабрикатами на коленях (Джоан ушла в ночную смену, а Дилан была в полном бешенстве и не хотела готовить).

– Ты хочешь пойти на эту вечеринку? – равнодушно спросила она, с излишней энергичностью втыкая вилку в кусок курицы.

– Что? – Тристан оторвался от новостей по телевизору – он просто обожал смотреть новости – и непонимающе уставился на нее.

Дилан заполнила рот тушеными овощами, чтобы собраться с духом для второй попытки. Наконец выдавила из себя:

– Вечеринка у Шерил. Ты хочешь пойти?

Тристан продолжал внимательно смотреть на нее, словно пытаясь догадаться, что она сама думает по этому поводу. Дилан усердно пыталась сохранить безразличное выражение на лице.

– А ты хочешь? – спросил он наконец.

– Да мне все равно.

Лгунья!

– Если хочешь, давай пойдем.

Тристан вернулся к еде, переводя взгляд с тарелки на экран и обратно. Через шестьдесят долгих секунд он наконец заговорил:

– У меня нет ни малейшего желания проводить с ними время, но они твои друзья, так что…

– Они мне не друзья, и ты сам это знаешь! – быстро ответила Дилан.

Теперь, когда она уже призналась, не было смысла скрывать истинные чувства.

– Я не хочу идти.

– Почему ты не могла просто сказать мне об этом? – с досадой спросил Тристан.

– Ну… – Она помолчала, а потом слова полились нескончаемым потоком: – Мне они не нравятся, но это не значит, что ты не можешь с ними дружить. Шерил, конечно, тупая как бревно, но парням она явно нравится, все считают ее красоткой, и, ну, я не знаю… ты как думаешь, она красивая?

Вопрос повис в воздухе. Дилан прикусила язык, чтобы не наговорить еще чего-нибудь лишнего.

Тристан нахмурился.

– Ты серьезно?

– Нет. – Дилан показалось, что такой ответ понравится ему больше. Но потом тихо добавила: – Я не знаю.

– Ну что ж, – сказал он, отставляя в сторону тарелку с тикка-масала. – Ладно. Буду с тобой откровенен. Я хожу в школу, потому что это нужно тебе. Если бы не ты, я бы ни на секунду там не остался.

Он улыбнулся, и Дилан выдавила из себя ответную улыбку.

– Меня не интересуют ни Шерил Макнелли, ни Стеф, как ее там, ни кто-нибудь еще. Только ты.

Согнув указательный палец, он нежно приподнял ее голову за подбородок.

– Вот тебе правда.

Он смотрел на нее в упор. Взгляд был слишком серьезным, слишком напряженным. Дилан слегка отклонилась назад, в ужасе от того, что он так запросто раскусил ее. Оставался лишь один путь к отступлению.

– Что, и миссис Ламберт не интересует?

– Это еще кто?

– Библиотекарша.

Та самая, чьи кофты никогда не сочетались по цвету с платьями из пятидесятых – в буквальном смысле сшитыми в пятидесятых годах. Та самая библиотекарша, что любовно вырастила на подбородке несколько длинных седых волос.

Взгляд Тристана заискрился улыбкой.

– Она, конечно, прелестная штучка, – согласился он. – Но, так и быть, останусь верен тебе.

– Ну ладно, раз ты не хочешь на вечеринку к Шерил, остаются еще танцы на Хеллоуин, – с деланым равнодушием заметила Дилан.

– Какие танцы?

Он смотрел на нее в полном замешательстве, и Дилан заерзала на стуле.

– Неважно. Зря я сказала. Просто подумала, что вдруг ты… вдруг тебе захочется сделать еще что-нибудь такое, что делают люди… – Она отвернулась.

Лицо горело, и она не хотела, чтобы Тристан заметил это. Она почувствовала легкое прикосновение к запястью: парень ненавязчиво просил ее посмотреть на него.

– Пойдем на танцы, – сказал он. – Вместе.

Дилан подняла голову. Он ответил спокойной улыбкой.

– Ты хочешь пойти на танцы?!

– Ага. – Он пожал плечами. – Какое-никакое, а впечатление. А ты сама хочешь? – Он быстро улыбнулся. – Расскажи про танцы.

– А я ничего про них не знаю, – честно призналась Дилан.

– Не знаешь?

– Я никогда не ходила.

– Почему?

Зачем она вообще об этом заговорила? О чем она думала? Дурочка Дилан.

– Ну… да так.

Она тоже пожала плечами.

– Как – так? – спросил он, слегка улыбаясь. – Расскажи мне, я тут новенький.

– Ой, да иди ты. – Она слегка пихнула его в плечо.

Однако Тристан ждал ответа, и она знала, что отделаться уже не получится.

– Раньше мне не с кем было ходить. То есть можно было с Кэти, но эти танцы, они вроде как парные.

Последнюю фразу она пробормотала еле слышно.

– Ну и отлично, – тут же отозвался он. – Я тебя приглашаю.

От искренности в его голосе у нее сдавило сердце. Ей было очень стыдно понимать, что Тристан догадался, как отчаянно она мечтает пойти на эти идиотские танцы. Однако вместе с тем было приятно осознавать, насколько хорошо он ее знает. Она широко улыбнулась, а потом вздохнула.

– Конечно, нужно помнить, что я пойду на танцы с двоюродным братом, – напомнила она Тристану.

Его, казалось, это совершенно не смутило:

– Уверен, если нам нужно будет уединиться, мы найдем уголок потемнее.

Дилан покраснела. Он пристально смотрел на нее, пытаясь прочесть выражение у нее на лице, и ей хотелось спрятаться от смущения.

– Твой ужин стынет.

– Ага, – согласился Тристан, не двигаясь с места. – Но вкус и так был не фонтан.

Он широко улыбнулся, синие глаза сверкали. Подумать только, это неземное создание, охранявшее ее душу от гибели в пустоши, дразнит ее, смеется, словно для него это самое естественное дело на свете. Сидит рядом с ней на замызганном диване, словно тут ему самое место. До чего же невероятно. До чего же он невероятный. Дилан изо всех сил старалась не выдать своего восхищения.

– Эй, – она пихнула его в плечо, притворяясь рассерженной, – а я тут старалась, разогревала! Если собираешься жить в Шотландии, уж будь добр полюбить тикка-масала с курицей. Это практически наше национальное блюдо.

– Приношу свои извинения.

Однако ужин его больше не интересовал: вместо этого он пододвинулся ближе к Дилан. У нее заколотилось сердце и живот свело от предвкушения. Тристан прижался губами к ее рту. Один раз, второй… Дилан ощутила вкус острого томатного соуса на губах – и соус показался ей несравнимо вкуснее. Как же ей не хватало его прикосновений… Каждую ночь Дилан засыпала в объятиях Тристана, но с тех пор, как она вернулась из больницы, он обращался с Дилан, как с хрустальной вазой. Словно ее кости раскрошатся, если он крепко ее обнимет. Сейчас она с энтузиазмом отвечала на поцелуй, ожидая большего… но Тристан плюхнулся обратно на свое старое место на диване, отстранился, подмигнул и вернулся к просмотру телевизора.

Дилан тоже взглянула на экран. Репортер, съежившийся под дождем и порывами ветра, выглядел несчастным. За его спиной виднелся бурый пейзаж с зелеными пятнами, освещенный злобными красно-синими огнями «Скорой помощи». Пустынное, унылое место – и до странного знакомое.

– Тристан, – попросила Дилан. – Включи погромче.

Комнату заполнил голос:

– …Тела были обнаружены сегодня, когда инженер прибыл на место происшествия, чтобы осмотреть повреждения на своде тоннеля. Похоже, все четверо стали жертвами нападения. Полиция пока не раскрыла причины гибели, но есть основания считать обстоятельства подозрительными. Пока что очевидно, что это не было производственной аварией – однако обстоятельства покрыты завесой тайны. Работающие на месте специалисты отказались дать комментарии по поводу участия в трагедии диких животных. Над всеми телами будет произведено вскрытие – возможно, оно прольет свет на то, что случилось в этом темном тоннеле. На этом пока все.

Дилан потянулась к пульту и поставила репортаж на паузу. Репортер застыл в прощальном кивке.

– Это ведь не… – Не может быть. – Тристан, это что, тот самый тоннель? Наш?

По ракурсу было непонятно: камера захватила длинный ряд полицейских машин и карет «Скорой помощи», а также одинокий пожарный автомобиль – однако рельсы тянулись через угол экрана, и там, вдали, чернела дыра… которую Дилан будет помнить всю жизнь.

– Не знаю. – Тристан склонился вперед и прищурился. – Перемотай-ка.

Они пересмотрели репортаж, ловя каждое слово. К досаде Дилан, ракурс почти не менялся. Она наклонила голову налево, словно это помогло бы каким-то чудом заглянуть за кадры.

– Очень похоже, – заключила она. – И репортер сказал, что это место аварии. Аварии ведь не каждый день случаются.

Тристан задумчиво кивнул:

– Да, наверное, это тот самый тоннель.

Он повернулся к экрану и еще раз перемотал на начало. Дилан, не отрываясь, смотрела на тоннель, который так кардинально изменил ее жизнь. Репортер говорил, и некоторые слова почему-то казались Дилан громче остальных: погибшие, дикие животные и – самое ужасное – подозрительные обстоятельства. Четверо людей убиты. Четверо простых граждан, которые просто выполняли свою работу – убиты на том же месте, где они с Тристаном вопреки законам природы вернулись в мир живых. У Дилан внутри все перевернулось. Она вспомнила тошнотворное чувство, которое испытала в детстве, когда втайне от взрослых решила подстричь младшую двоюродную сестру и случайно порезала ей ухо. Сейчас она ощущала то же самое: ответственность, вину, ужас крови на своих руках – только в тысячу раз хуже.

– Как думаешь, дело в нас? – сдавленным шепотом спросила она.

– Но при чем тут мы? – Тристан помедлил. – Я думаю, это просто несчастный случай. Да, ужасная трагедия.

Голос его звучал уверенно, но то, что он делал, говорило еще громче: он снова перемотал сюжет на начало и пересмотрел, на сей раз без звука.

– Он сказал, что обстоятельства подозрительные, – напомнила ему Дилан.

– Подозрительные – это не значит… – Он прервался на полуслове, явно не веря тому, что сам говорит.

– Думаешь… Ты думаешь, они погибли, потому что я выжила? Что-то вроде… ну, восстановления мирового баланса? Энергии и все такое?

– Возможно.

– Но ты, похоже, считаешь, что дело в чем-то другом, – утвердительно заявила Дилан, почувствовав в голосе Тристана скепсис.

– Не знаю. Это… Нам нужно узнать побольше. Нужно узнать, как именно они умерли.

– Нужно узнать, что их убило, да?

– Да. Именно так.

9

Ё Ю отличалась необычной для своего возраста живостью. Она неслась по узкой проселочной дороге, едва удостаивая взглядом широкие зеленые поля, что окружали их с обеих сторон. Энергично размахивая руками, она шагала широким решительным шагом, и Сюзанна на своих коротких пухлых ногах, доставшихся ей от Лиан, пыхтела, едва поспевая за старушкой.

– Куда мы так спешим? – борясь с одышкой, проговорила она.

Ё Ю с улыбкой посмотрела на Сюзанну, слегка наклонив голову, но шага не сбавила.

– Давно мне уже не было так хорошо. Ничего не болит! Такое прекрасное чувство… Я словно вернулась к жизни. – Она рассмеялась коротким звучным смехом. – До чего иронично!

Сюзанна в изумлении покачала головой. Ни одна душа на ее памяти не пускалась в путь с такой энергией и энтузиазмом. Старушка сразу узнала Сюзанну, несмотря на точное сходство с внучкой; она отправилась в дорогу без причитаний и протестов; она сразу поверила, что бренное тело с его болезнями и слабостями осталось в прошлом, и теперь летела вперед, словно ей едва исполнилось шестнадцать. И это на страшном солнцепеке! Словно Ё Ю была счастлива умереть!

– Еще немного – и мы увидим хижину, – сообщила ей Сюзанна. – Мы остановимся там на ночлег.

– Да ну их, эти хижины, – отмахнулась Ё Ю. – Давай лучше поспим под открытым небом.

Сюзанна покачала головой:

– Нет, это плохая идея.

– Еще какая хорошая.

Не было смысла скрывать от Ё Ю правду.

– Я серьезно. В темноте… живут разные существа. Злые существа. Если они доберутся до тебя, то разорвут твою душу на части, утащат под землю и будут пожирать, пока ты не станешь такой же, как они.

Ё Ю на секунду замедлила шаг, но затем собралась с духом и той же уверенной походкой пошла дальше.

– Теперь поняла. Но разве не глупо так быстро останавливаться? Солнце еще в зените.

– Потемнеть может очень быстро, – возразила Сюзанна. – До следующего убежища мы сегодня уже не доберемся. Придется остановиться в хижине.

Они какое-то время шли в тишине, и наконец Ё Ю вздохнула:

– Ладно, так и быть.

Впервые в жизни Сюзанна так обрадовалась виду убежища. Обычно отдыхать она не спешила: ей нравилось приходить в хижины под самый вечер, когда душа уже утомится в пути, когда грядущая ночь уже будет навевать дремоту, когда путнику уже не захочется вести беседы. На сей раз ноги у Сюзанны ломило, сердце громко стучало, и она обливалась потом. Завидев вдали крошечный домик, она чуть не расплакалась от облегчения.

Кое-как сколоченный остов хижины был обмазан глиной, а сверху покрыт крышей из плотного слоя плесневелой соломы. Спереди красовались одно маленькое окошко и узкий, низкий дверной проем. Вид у хижины был крайне обшарпанный, а обстановка внутри совсем простой. Однако призраки туда не проникнут, и это было единственным, что имело значение.

– Очень мило. – Ё Ю улыбнулась, заходя внутрь. – У моего деда был похожий маленький домик. Он уходил туда, когда хотел порыбачить и поохотиться. Ну и отдохнуть от жены, конечно. – Она коротко рассмеялась. – Тогда, в старые времена, я терпеть не могла его хижину. Горячей воды нет, и кровать всего одна, да еще и узкая, вроде этой, – она похлопала по бамбуковому каркасу односпальной кровати. – Мне приходилось ночевать на коврике на полу. Я никак не могла понять, что деду так нравилось. – Уперев руки в бока, она окинула взглядом комнатушку: кран с ручным насосом, очаг, обложенный щербатым кирпичом, сработанные вручную стол и стулья. – А теперь понимаю.

Снаружи еще не стемнело, но Сюзанна решила заняться костровищем. Внутри было сыро и прохладно, и Сюзанне хотелось развести огонь, прежде чем начнут собираться тени. Пока она работала, Ё Ю передвинула один из стульев к двери и села в проеме, наблюдая, как солнце медленно клонится к горизонту.

– Слышишь? – внезапно спросила она, и Сюзанна наклонила голову, прислушиваясь.

Поначалу было тихо, но потом она услышала пронзительные зловещие причитания, от которых всякий раз по спине бежали мурашки.

– Слышу.

– Волков здесь не водится.

– Не водится, – согласилась Сюзанна. – Это и не волки.

– Это те твари, о которых ты говорила?

– Призраки, – Сюзанна кивнула. – Да, это они. Не выходи за дверь.

Как она и предсказывала, солнце закатилось с удивительной быстротой; сквозь закатные краски на небо сочилась тьма.

– Думаю, что не поверила тебе сначала, – задумчиво проговорила Ё Ю. – Вернее, нет, поверила. Но не поняла. – Она помолчала, а затем продолжила, уже веселее: – Я знаю, ты говорила, что еда мне больше не нужна, но так странно не готовить ужин! Я не голодна, но очень уж хочется чем-нибудь заняться.

– Я слышала, что это не сразу проходит, – ответила Сюзанна.

Убедившись, что за огнем можно больше не следить, она со стоном плюхнулась на уз- кую кровать. Мышцы у нее болели. Кости ломило. Даже волосы и то, казалось, причиняли боль.

– Все хорошо?

Ё Ю наблюдала за ней с веселым любопытством.

– Извини. – Она приподнялась, еле сдерживая стоны.

– Разве ты не привычна к таким походам? – Ё Ю явно над ней насмехалась, да и поделом: Сюзанне дала фору древняя старушка.

– Привычна, – согласилась она. – Но обычно…

– Обычно ты не носишь на себе двадцать кило лишнего веса? – Ё Ю приподняла брови и со смехом махнула рукой на Сюзанну, которая пристыженно опустила взгляд. – А ведь я ей говорила! Говорила, что надо сбросить вес. Моя внучка слишком любит сладости!

Она аж фыркнула от смеха. Но потом Ё Ю пригляделась к Сюзанне, и на ее лице появилось выражение печальной задумчивости. Впрочем, уже через пару секунд к ней вернулась жизнерадостность.

– А ты не можешь изменить облик, пока провожаешь меня?

– Ну, не совсем. Но это…

– Так измени! – Ё Ю не стала дослушивать объяснения. – Понимаю, для чего этот маскарад, но ведь я уже сказала тебе: я знаю, что ты не моя Лиан. Мне приятно в последний раз поглядеть на ее милую мордашку, но сквозь ее глаза на меня все равно смотришь ты. Можешь не притворяться. Как ты вообще выглядишь?

Искушение сбросить оболочку Лиан – такую коренастую, такую неудобную – было слишком велико. Не прошло и секунды, как Сюзанна сменила облик на тот, который привыкла считать своим настоящим. Тот самый, который она выбирала в редких случаях, когда у нее была возможность выбирать. Она вытянулась, постройнела; волосы укоротились до каре и потемнели. Четче проступили скулы; заострился подбородок.

– Вот так-то лучше, – одобрила Ё Ю. – Теперь то, что у тебя внутри, похоже на то, что снаружи. Ты ведь понимаешь, о чем я?

Сюзанна понимала не вполне, но, несмотря на боль в мышцах, почувствовала себя куда лучше.

– Иди сюда, посидим вместе, – Ё Ю указала жестом на соседний стул, и Сюзанна уселась рядом с дверью. Мир за пределами хижины клубился тьмой; призраки медленно взмывали вверх и опускались ниже.

– Ты с такой легкостью это все принимаешь, – сказала Сюзанна, посидев в долгой умиротворяющей тишине.

Ё Ю уселась поудобнее и пожала плечами. Плотный флис куртки, защищавшей старушку от ночной прохлады, сгладил их угловатость.

– Ну а смысл протестовать и жаловаться? Сделанного не воротишь. Да и то сказать… – Она помолчала. – Не думаю, что поменяла бы что-то, даже если бы и могла.

– Нет?

Сюзанну это удивило.

– Я была совсем старой, – напомнила ей Ё Ю. – Мое тело разваливалось: бывали дни, когда я и с кровати встать не могла. И еще мне было одиноко.

Последнее слово она произнесла на печальном выдохе.

– Но у тебя же была внучка, – мягко напомнила Сюзанна.

– Ну да. – Ё Ю медленно кивнула. – Но, как я уже говорила, Лиан не нравилось видеть меня такой. Ей делалось грустно.

– А больше родственников у тебя не было?

– У меня был мой Юй. Мы так давно не виделись. Но теперь-то ждать осталось недолго.

Сюзанна понимала, что она имеет в виду: она много раз слышала похожие речи.

– Когда он умер?

Ё Ю вздрогнула, заставив Сюзанну поморщиться. Зря она так сказала… грубовато получилось.

– Одиннадцать лет назад, – негромко ответила Ё Ю. – Долго же ему пришлось меня ждать.

– Откуда ты знаешь, что вы опять увидитесь?

Ё Ю повернулась, и свет костра осветил морщины на ее лбу.

– А ты не знаешь, куда меня ведешь?

Сюзанна покачала головой, прикусив губу.

Ё Ю слегка повела плечами.

– Ну и ладно. Я верю, что он будет меня ждать: я бы точно его ждала. И неважно, сколько.

Надеюсь, ты права. Слова появились у Сюзанны в мыслях, но она не решилась произнести их вслух. Ей не хотелось бросать тень сомнений на то, во что верила Ё Ю. Пусть старушка окажется права.

– А у тебя кто-нибудь есть? – спросила Ё Ю. – Кто-нибудь, кто стал бы тебя ждать, неважно сколько?

Нет, у нее никого не было. У проводников никого не было. Во всяком случае, не в том смысле, в каком говорила Ё Ю. Однако кое-что Сюзанна все же чувствовала. Некую связь, товарищество. Чувство, что она не совсем одна. Но теперь он ушел…

– Нет, никого.

Ё Ю похлопала Сюзанну по коленке, словно была ее настоящей бабушкой. Такая ласка была для Сюзанны непривычна. Она уставилась вдаль, в сумерки, и в глазах у нее щипало. Какой мирный, спокойный пейзаж! Однако и это тоже ложь. Стоило Сюзанне прикрыть глаза, переключить сознание – и пустошь снова предстала перед ней в своем истинном виде.

Даже в наступающей тьме можно было различить мириады оттенков красного, заливающих равнину. Расплавленная черная жижа текла, извиваясь, по равнине, смутно напоминая ручеек, что пересекал пейзаж мира Ё Ю. Души, прозрачные, мерцающие, и – единственное, что примиряло Сюзанну с пустошью, – другие проводники. Словно звезды, неизменно подмигивающие в этом мороке. Она смотрела на них и представляла, что теперь не одна.

Однако она по-прежнему чувствовала себя одинокой.

Слева от нее в тихой дремоте пряталось еще одно убежище. Ни призрачной души, ни мерцающего проводника. Это было убежище Тристана. Их пути пролегали совсем рядом; хижины располагались бок о бок. Сколько ночей она просидела вот так, выглядывая в окно или в открытую дверь, и радовалась, когда видела, что он делает то же самое. Они не разговаривали, не звали друг друга – это было запрещено, – но они были рядом. Их глаза рассказывали друг другу больше, чем могли бы передать слова.

Теперь эта связь исчезла. Сюзанна сидела и смотрела туда, где раньше был Тристан. Интересно, что он сейчас делает… Вспоминает ли о ней, по-прежнему запертой на пустоши? Она еле справлялась с внезапно накатившим чувством сиротливой покинутости. Сюзанна представила, что Тристан сидит неподалеку – там, где всегда был раньше. Она восстановила в памяти его черты: его задумчивый пронзительный взгляд, который так легко было запомнить. Может, он бы улыбнулся, если бы они встретились снова? Может, его глаза бы заискрились – Сюзанна так давно этого не видела!

Однако все это было неважно: теперь он не вернется. Сюзанна сморгнула с ресниц вызванный воображением образ. Теперь она была по-настоящему одна. И от этого одиночества у нее разрывалось сердце.

10

– Ну вот и все.

Сюзанна с Ё Ю стояли у черты, и Сюзанна вдруг поняла, что медлит, не желая отпускать спутницу.

Они пересекли пустошь как нечего делать. Опасность подступила к ним лишь раз: тени в долине сгрудились вокруг тропы так плотно, что Сюзанна никогда такого раньше не видела. Они с Ё Ю шли прямо по курсу, но потом величественные горы настолько поразили старушку, что она застыла в изумлении, забыв, что в пустоши солнце может закатиться в одну секунду.

Но и тогда призракам не удалось и пальцем коснуться мягкой морщинистой кожи, что обтягивала улыбчивое лицо Ё Ю.

Вместо того чтобы убегать и сражаться, они проводили вечера, наблюдая за звездами. В пустоши Ё Ю совсем не было темных зловещих туч. Порой Сюзанна почти верила, что это – реальный мир. Вот как сейчас, когда они стояли среди возделанных полей, простиравшихся докуда хватает взгляд. Повсюду цвели пионы. В пустоши Ё Ю были пионы.

А теперь все это заканчивалось. Ё Ю пойдет дальше, а для Сюзанны поход начнется сначала. Сколько пройдет времени, пока ей попадется душа столь же мудрая, столь же довольная жизнью, как Ё Ю? От таких мыслей Сюзанне становилось грустно.

– И тебе ни капельки не хочется вернуться?

– Вернуться? После того, сколько мы с тобой прошли? – Ё Ю рассмеялась, но быстро посерьезнела. Она покачала головой: – Нет. Ни за какие сокровища мира я не заставлю моего Юя ждать меня еще дольше.

Сюзанна так и думала, но ей хотелось проверить. За долгие ночи, которые они с Ё Ю провели в темноте хижин, ей в голову пришла новая теория.

Она стала смутно догадываться, как Тристану удалось попасть в мир живых. Видимо, это душа, которую он провожал, нашла дорогу обратно и утянула Тристана за собой. Может, и у Сюзанны тоже получится… нужна лишь душа, которая захочет вернуться! Ё Ю бы отлично подошла: она такая мудрая, добрая, доверчивая. Но старушка была права: ей было не к чему возвращаться. Тело ее превратилось в пустую оболочку, что притупляла ее острый ум. Возвращаться было не к чему – а впереди ждала надежда.

Ее супруг. Любовь, что вдохновила ее бесстрашно взглянуть в лицо тяготам и опасностям пути сквозь пустошь. Сюзанна не смела просить ее отказаться от такой любви. Да Ё Ю и не стала бы.

– Жалко, что я не познакомлюсь с твоим Юем, – сказала она старушке. – Он, должно быть, великий человек, раз заслужил любовь такой женщины.

Ё Ю улыбнулась, потянулась ближе и обняла Сюзанну так крепко, словно будет по ней скучать. У Сюзанны опять на глаза навернулись слезы.

– Да благословят тебя небеса за то, что берегла меня в пути, – сказала старая женщина, развернулась и перешла через черту.

Ни сомнений, ни промедлений.

Сюзанна подождала, сама не зная чего. Она просто не могла сразу уйти. Однако вскоре она почувствовала зов: он приказывал отправляться за следующей душой, и Сюзанна не могла ему противиться. Смахнув одинокую слезу, она бросила последний взгляд на прекрасные пионы Ё Ю и развернулась. Мирный пейзаж в ее глазах стал постепенно меркнуть.

Вместо него перед ее взглядом возник совсем иной мир. Высокие многоэтажные дома, уродливые и обшарпанные. На дороге толпились старые машины, едва на ходу. Повсюду был мусор, все стены изрисованы граффити… Сюзанна знала, что ее никто не увидит и не услышит, что никто не причинит ей здесь вреда – никто не сможет коснуться ее, кроме души, которую она пришла забрать, – но ей все равно стало не по себе.

Тело ее опять изменилось, хотя на сей раз изменения были не такими очевидными. Кожа осталась гладкой, волосы темными (хотя сделались прямее); выросла густая челка до самых бровей. Она слегка похудела, а рост остался практически тем же. Это обрадовало Сюзанну: может, лицо ее изменилось, но она по-прежнему чувствовала себя собой.

Душа, за которой она пришла, лежала в проулке. Он умер в луже собственной крови, с ножом в животе и в позе эмбриона. Высокий, худой. Будто вырасти успел, а веса набрать еще не получилось. А теперь и не получится. Темные джинсы и черная футболка скрывали кровавое пятно на ткани, но пальцы были заляпаны липкой жидкостью, почти угольной на фоне бледной кожи. Темные волосы свисали на лоб. Глаза закрыты, лицо светится покоем. Такое молодое лицо, подумала Сюзанна, глядя на него сверху вниз. Ни морщин, ни пятнышка… щеки по-детски пухлые.

Она присела рядом на корточки. На высоких каблуках это было неудобно. Протянула в задумчивости руку… длинные ногти, блестящие и красные. Что, серьезно? Схватила его за плечо и осторожно потрясла. Душа – Джек – застонала. Словно пьяный, он взмахнул ресницами и снова погрузился в забытье. Поджав губы, Сюзанна тряхнула его сильнее.

– Что? – Он неловко отмахнулся от ее руки.

Сюзанна продолжала трясти.

– Оставь меня в покое!

Раздраженно приоткрыв глаза, Джек оглядел мрачный проулок. Сфокусировать взгляд на Сюзанне у него не получалось.

– Джек…

Не успела она проговорить его имя, как он подскочил и вжал ее в кирпичную стену. Не давая опомниться, Джек схватил ее за горло и сжал пальцы.

– Ты кто? – прорычал он. – Что, черт возьми, происходит?

Может, лицо у него и юное, подумала Сюзанна, а вот взгляд как у старика. В шестнадцать лет так не глядят.

– Джек! – прохрипела Сюзанна сквозь сдавленные связки.

Давление тут же ослабло. Сюзанна жадно глотнула воздух.

– Сэмми?

Так звали его бывшую. Судя по всему, она была единственной, кто хорошо на него влиял. Хоть они и расстались, Джек хранил ее образ в сердце. Он вспоминал о девушке с такой меланхолической тоской, что Сюзанне даже стало как-то неловко. На пару секунд.

– Да, это я.

В строгом смысле слова, она не соврала. Сюзанне не нравилось лгать душам. Так им сложнее было потом прислушиваться к ней, доверять ей. И именно так они попадали в лапы призраков.

– О черт. – Он потер подбородок и еще раз огляделся. – Похоже, неплохо меня приложили. Что случилось? Что ты тут делаешь? Где мы?

– В переулке, – ответила Сюзанна, выбирая самый легкий вопрос.

Джек фыркнул:

– Да ладно, что ты говоришь.

Он схватил ее за руку и потащил, но потом резко остановился, вспомнил, что произошло.

Он убегал. Сюзанна видела последние воспоминания Джека: ссору с отчимом, плач матери, отекший и распухший глаз. Он сбегает из муниципальной квартиры. Уезжает куда глаза глядят на автобусе, встречает группу незнакомых парней. Он им не нравится; не нравится, что он пришел на их «территорию». Драка. Блеск ножа. Секунда боли, и затем… паника. Удаляющиеся шаги. Он падает на землю – и умирает. Сюзанна видела все это; видела нелепую утрату. Жизнь, не прожитая даже наполовину.

Джек сердито вглядывался в темный переулок. Теперь тут было совсем пусто; лишь стояла припаркованная машина. Он постоял, переминаясь с ноги на ногу, размышляя о чем-то. Что теперь делать? Куда идти?

Сюзанна знала, что ей нужно взять дело в свои руки, отвести его в первое убежище, но его агрессивное поведение, то, как он напал на нее… Какой контраст с Ё Ю! Она была настороже.

– Назад я не вернусь, – внезапно сказал Джек. – Если ты пришла, чтобы вернуть меня, то забудь. С меня хватит. Обратно в Стерлинг я не вернусь. – Он вызывающе, исподлобья посмотрел на Сюзанну. – Не вернусь, и все тут.

– Ладно, – ответила она. Думать надо было быстро. – Тогда я пойду с тобой.

Это заставило Джека остановиться. Он уставился на нее; улыбка расцвела у него на лице. – Ты серьезно?

– Ага. – Сюзанна облизала сухие губы.

Он склонил голову набок, разглядывая ее. В глазах у него светилась надежда.

– Но ты сказала, что между нами все кончено.

– Да, но… ты был прав. – В ушах Сюзанны зазвенели свежие, болезненные воспоминания о последнем разговоре Джека и Сэмми. – Нам больше некому доверять. Остались только мы с тобой.

Он широко улыбнулся; ему снова было шестнадцать. Он был счастлив. Сюзанна ощутила укол раскаяния.

– Пойдем-ка отсюда. Мне тут не нравится.

Джек кивнул:

– Да, пока нас не увидели. Еще на одну драку у меня не хватит сил.

Он потер живот: то самое место, где нож вскрыл его органы – хотя теперь от раны не осталось и следа.

– Хочу поехать в Глазго. Поищу, где остановиться на ночь.

– Можем и в Глазго. – Сюзанна нервно прикусила губу. – Но автобусы уже не ходят. Придется пройтись пешком.

– Просто сказка, а не день. – Он схватил Сюзанну за руку и потащил за собой.

Так как он шел в нужную сторону, Сюзанна не сопротивлялась. Было очевидно, что парень к такому привык: шагает широко, уверенно; молодцевато поводит плечами. Сюзанну охватило неприятное предчувствие, что такой душой командовать будет сложно. Нахальный паренек. Неуравновешенный. Самоуверенный. Совсем не похож на Тристана. Тот скорее слишком скрывал свою уверенность.

Тристан… С него ее мысли естественным образом переметнулись на девушку, которая зашла с ним в тоннель. Может, дело в ней?

Однако разум Сюзанны сразу отверг эту мысль. Все это неправильно, неправильно, неправильно. Умерев однажды, остаешься мертвым навсегда. Назад пути нет. Именно это она говорила сотням, тысячам душ. Ей даже не приходилось задумываться над вопросом: как только душа спрашивала (а они все спрашивали), ответ уже был готов. Нет. Она ни разу не ставила его под сомнение, пока не исчез Тристан. А теперь Сюзанне больше всего на свете хотелось развернуться и последовать за Тристаном в мир живых. Однако вместо этого она позволяла Джеку волочить ее все дальше на пустошь.

11

Отец Дилан собрался в Глазго раньше, чем кто-то из них мог предположить. Он отменил все планы, чтобы приехать побыстрее, и его скорое появление отвлекало Дилан от мыслей об убитых в тоннеле мужчинах.

Это же был ее папа – и она вот-вот с ним увидится.

Внезапный приезд Джеймса совершенно не радовал Джоан: ей теперь придется меняться сменами на работе. Дилан предложила, чтобы вместо матери ее сопровождал Тристан, но Джоан на корню пресекла эту идею.

Дилан оказалась в затруднительном положении. Джоан напрямую сказала, что не хочет, чтобы Тристан присутствовал на встрече, которая должна была состояться в кофейне на площади Роял-Эксчендж, потому что это «семейное событие». Заявление Дилан о том, что она считает Тристана семьей, было встречено презрительным фырканьем и однозначным «он с нами не идет». Однако если Тристан останется дома, то ни Дилан, ни он сам этого не переживут. Разлука в буквальном смысле слова может их убить.

Дилан испробовала все: и просьбы, и слезы, и крики, и обиженное молчание. Ничто не помогало. Ситуацию спас Тристан. Он предложил компромисс: он пойдет, но с ними сидеть не будет. Подождет на ступеньках Галереи современного искусства – под окнами кофейни.

Джоан это тоже не понравилось (Дилан заметила и стиснутые челюсти, и дергающуюся мышцу щеки, и напыщенный вид), но она сдалась. Правда, без особых любезностей.

Огромное такси, куда вместилось кресло Дилан, остановилось у самого входа в кофейню. Выезжать из машины было не очень удобно, несмотря на широкие задние двери и специальные полозья. Водителю на вид было лет семьдесят, и Джоан неохотно попросила Тристана помочь.

Пока Джоан расплачивалась, Дилан успела проверить время. Они приехали намного раньше: до встречи оставалось около получаса.

– Хочешь походить по магазинам? – спросил Тристан.

Дилан покачала головой:

– Нет, слишком волнуюсь. Давай… давай побудем на улице, подышим воздухом.

День стоял прохладный, и Дилан слишком волновалась, чтобы остаться на площади: тесный пятачок вызывал у нее клаустрофобию. Джоан отказалась куда-либо идти, сказав, что займет место в кофейне, и в итоге Тристан послушно повез Дилан по Квин-стрит, пока они не уперлись в площадь Джорджа. Он припарковал ее на широком тротуаре в центре, и какое-то время они наблюдали за ленивым потоком машин на перекрестке. Сердце Дилан отчаянно билось – ничем не унять, и она попросила Тристана вернуться.

– Ох, – прошептала она, когда они подъезжали к кофейне. – Папа уже пришел!

Она видела его: сидит у окна на низком кожаном диванчике. Джоан, прямая как палка и напряженная, разместилась с противоположной стороны стола; казалось, этот стол создает между ними физическую преграду, словно холода, исходившего от Джоан, было недостаточно.

Однако Дилан едва замечала мать. Взгляд девушки был прикован к Джеймсу Миллеру; она жадно вглядывалась в его лицо, пытаясь запомнить каждую черту.

Поскольку он сидел, сложно было сказать наверняка, но, похоже, отец у нее высокий. Длинная рука, вытянутая на спинке дивана, расставленные ноги – все говорило о том, что в нем как минимум сто восемьдесят сантиметров роста. Темные волосы того же цвета, что у Дилан, только слегка тронутые сединой.

– Ты уверена, что справишься одна? – проплыл над ее плечом обеспокоенный голос Тристана. – Я могу пойти с тобой.

– Мама взбесится.

– Мне все равно, что подумает твоя мама. Я забочусь о тебе.

Дилан задумалась над его словами. Искушение было велико: Джоан явно не захочет устраивать сцену на глазах у бывшего мужа, – но позже они вдвоем за это заплатят.

– Нет, – ответила она наконец. – Мне нужно пойти одной.

Тристан помолчал пару секунд.

– Хорошо, – сказал он наконец. – Но завезти-то тебя внутрь можно?

– Да. Спасибо. – Сама бы она точно не справилась с тяжелой дверью.

Тристан повез кресло к входу в кофейню, и тут их заметила Джоан. Через секунду к ним повернулся и Джеймс. Сердце Дилан отстучало три бешеных удара, прежде чем их взгляды встретились. И остановилось.

Дилан пораженно выдохнула:

– Мы так похожи!

Те же зеленые глаза; тот же округлый нос. Одинаковые широкие рты. Бледная кожа с одинаково ярким румянцем – Дилан как раз только что покраснела. Она… она просто не могла перестать таращиться. Это был ее папа. Мужчина, которому она обязана половиной своей личности.

Тристан подкатил ее к самой двери, когда пара прохожих метнулась перед самой ее коляской, и чары были разрушены. Отец исчез. Дилан нахмурилась, быстро моргая и вглядываясь в пустующее место. На секунду ее охватил безотчетный ужас: она что, придумала его?! Время застыло. Дверь кофейни распахнулась, и… ее отец стоял перед ней.

– Дилан! – Он присел на корточки рядом с креслом, вровень с лицом дочери. Вглядывался в ее черты точно так же, как она только что вглядывалась в него через стекло. Он тоже заметил сходство? Дилан надеялась, что да.

– Ну вот и ты, – широко улыбнулся Джеймс. – Привет.

– Привет, – чуть слышно ответила Дилан, понятия не имея, что говорить дальше.

Папа избавил ее от необходимости придумывать реплику: он поднял взгляд на Тристана, который стоял за ее спиной, готовый в случае чего дать отпор. Дилан почудилось, что взгляд отца на миг затуманился каким-то невеселым чувством.

– А ты, видимо, парень Дилан.

– Да, – подтвердил Тристан. – Меня зовут Тристан.

Они обменялись рукопожатием, и Дилан показалось, что отец изо всех сил старается сломать Тристану пальцы. Если так и было, то Тристан и виду не подал: он ответил Джеймсу сдержанной улыбкой. Интересно, что Джоан рассказала папе про Тристана… Дилан поморщилась.

– Теперь я сам, – твердо сказал Джеймс и оттеснил Тристана в сторону, хватаясь за рукоятки кресла. – Пойдем познакомимся, а?

От отцовского внимания у Дилан внутри разлилось тепло – и в животе затрепетали бабочки. С легкой паникой она обернулась через плечо: Тристан наблюдал за ними.

– Я останусь на виду, – беззвучно проговорил он, показывая на ступени галереи, где тусовались несколько студентов.

Дилан облегченно улыбнулась и помахала ему. Затем не успела она опомниться, как ее уже с обеих стороны зажали между кожаными диванами родителей.

– Все хорошо?

Джоан слегка оттаяла: теперь вид у нее был обеспокоенный. Она протянула руку и успокаивающе сжала пальцы Дилан.

– Угу. – Дилан боролась с желанием отдернуть ладонь: ей не хотелось, чтобы папа подумал, будто она была маменькиной дочкой.

Но и Джоан нельзя обидеть. Спустя пару секунд мать отпустила ее руку и откинулась на спинку дивана.

– Что закажешь, Дилан? Сок? – Отец коротко рассмеялся. – А, нет! Знаю-знаю! – Он поднялся с торжествующим выражением на лице. – Горячий шоколад! Взбитые сливки, зефир, все дела. Не знаю ни одной девчонки в стране, которая бы от этого отказалась.

Дилан не то чтобы любила горячий шоколад, но почему-то закивала. Не хотелось расстраивать папу: он явно старался изо всех сил.

– Звучит отлично.

Джеймс ушел на кассу. Он и правда оказался высоким: его голова парила над фигурами других посетителей. Дилан обвела кафе взглядом, затем посмотрела в окно, выискивая Тристана. Он должен быть где-то рядом: у нее сжималось в груди, но скорее от нервов, чем от ошеломляющей боли расстояния. Поначалу она не могла его найти, и на секунду напряжение в грудной клетке стало совершенно невыносимым… Но затем ее взгляд зацепился за копну светлых волос. Он сидел, склонившись над одолженным ею планшетом. Она выдохнула. Тристан был рядом. Конечно, он был рядом.

Словно почувствовав на себе ее взгляд, Тристан поднял голову и посмотрел в ее сторону. Вряд ли он смог разглядеть сквозь зеркальное стекло, да еще с такого расстояния, но Дилан все равно полегчало. Сделав глубокий вдох, она повернулась к Джоан.

Мама пила из огромной чашки какой-то дорогущий кофе с молочной пенкой. Если платил Джеймс, неудивительно, что Джоан выбрала напиток подороже. Обычно мама пила чай. Сейчас же рядом с ней на тарелке лежало имбирное печенье – тоже совсем на нее не похоже, – и Джоан то и дело откусывала крошечные кусочки.

– Мы можем уйти в любой момент, знаешь ли, – внезапно сказала она. – Просто скажи.

– Хорошо, – ответила Дилан, не добавив, что ей совершенно не хочется уходить.

Ей хотелось остаться и болтать с папой до самого вечера. С другой стороны, до этого дня они всего раз говорили по телефону. Возможно, она не успеет допить шоколад, как у них уже закончатся темы для разговора. Она совершенно не знала отца.

– Мы с ним похожи.

– Да, похожи, – нарочито ровным голосом произнесла Джоан.

– А это… – Она замолчала, задумчиво прикусив губу. – Тебе приходилось столько лет смотреть на меня каждый день. Он ведь тебе не нравится. Ты, наверное, думала, что…

– Можешь не продолжать, Дилан. – Мать окинула ее твердым взглядом. – Когда я смотрю на тебя, то вижу тебя. Вот и все.

Разговор был закончен. Они молчали до самого отцовского возвращения. Он поставил перед Дилан тонкостенную чашку с гигантской горой взбитых сливок и шоколадной стружкой.

– Та-дам!

– Спасибо, – прохрипела она. В горле у нее внезапно пересохло.

– Ну что ж. – Долговязое тело отца опустилось на кресло. Он склонился вперед, зажав руки между колен. – Вот мы и встретились наконец.

– Да, – согласилась Дилан.

Наконец-то.

12

Четыре раза. Сюзанна уже четыре раза применяла технику гипноза на Джеке. А ведь они еще не дошли до первого убежища! Он был настоящей шпаной – неотесанный, необразованный, – но при этом на удивление хорошо справлялся с попытками контроля Сюзанны. До чего неудачно, ведь приказов он тоже не слушался.

Особенно от девушки.

– Просто поверь мне, – сказала она, пытаясь скрыть отчаяние в голосе и заранее зная, что это лишь больше его раззадорит. – Я знаю, куда иду.

Она пыталась аккуратно направить его в нужную сторону, потому что каждый раз, когда она принуждала его пойти с ней, – четыре раза, но это пока что! – он все быстрее и быстрее сбрасывал ее чары. Она переживала, что скоро трюк совсем перестанет работать. А идти им еще долго.

– Сэмми, – он ухмыльнулся, – да ты в трех соснах заблудишься. И я должен доверять твоему чувству направления?

– Я знаю, куда иду, – повторила Сюзанна. Она взяла его за руку и одарила самой очаровательной улыбкой. – Пойдем.

Язвительное выражение на его лице смягчилось, и, к удивлению Сюзанны, он перестал противиться уговорам. Однако они прошли несколько шагов, и он снова вырвался вперед, настаивая, что это он должен их вести.

Сюзанна уже не могла дождаться, когда перебросит эту душу через черту. Впрочем, закралась к ней предательская мысль… если призраки доберутся до него раньше, плакать она тоже не станет.

Не то чтобы она часто плакала, но…

Сюзанна никогда раньше не саботировала свою работу нарочно – да она и не могла. Это было записано у нее на подкорке: души надо защищать любой ценой. Сквозь собственную боль и страдания. Но если души были тупы как пробки, если они не слушались, ее усилий могло оказаться недостаточно.

Джек был типичным примером души, которая наверняка падет жертвой ненасытного голода призраков.

– Так что, – сказал он ей на ухо, выводя из задумчивости. – Расскажешь мне, как ты меня нашла?

– Кто-то видел, как ты садился в автобус, – ответила она, быстро пробираясь сквозь последние воспоминания Джека в поисках убедительной истории. – Сорок седьмой. Я тоже села на этот номер.

– Ага, – задумчиво произнес Джек, и Сюзанна почуяла опасность. – И как ты поняла, на какой остановке выходить?

Он резко дернул ее за ремень.

– Водитель был тот же самый. Я спросила его, и он тебя вспомнил. Сказал, где ты сошел.

– Да ладно? Какое совпадение! – Он пристально посмотрел на нее, и Сюзанна забыла, что говорит с шестнадцатилетним пареньком.

Сердце у нее заколотилось от страха. Как у него это получалось – переключаться с игривого тона на угрожающий и обратно?

– Откуда же мне еще узнать, где ты был?

Она как следует надавила на его разум, заставляя поверить в свои слова.

Джек молча смотрел на нее: зрачки не расширились, мускулы остались напряженными.

– Вот это я и спрашиваю, – прошептал он. – Что ты там делала, Сэмми. Так далеко от дома.

Сердце застучало у нее в горле. Как она вообще попала в эту передрягу? Почему ее отправили к этой душе? Обычно силы, которые принимают такие решения, поступают умнее. Джеку должен был достаться проводник-мужчина. Кто-то, кто мог бы его вести, не ущемляя гордости парня. Кто угодно, только не она. Уж точно не она.

– Ты встречаешься с кем-то? – тихо спросил он.

Тихо, но жестко. В каждом слове слышалась угроза.

– Ты что, теперь гуляешь с каким-то парнем из этих мест?

– Ты не доверяешь мне?

Сюзанна, поглубже запрятав страх, старалась придать лицу обиженное выражение.

Это сработало: он окинул ее долгим взглядом, улыбнулся, и на секунду она увидела, что покорило Сэмми в этом мальчише-плохише.

– Конечно, доверяю. – Он с удивительной нежностью поцеловал ее в нос. – Ты же моя девочка.

Опасность миновала, и Сюзанна поволокла Джека дальше. Они почти дошли до первого убежища. Так как Джека убили ночью, Сюзанна ожидала наткнуться на призрака-другого, которые бы волочились за ними в надежде на легкую добычу. Однако первые несколько миль они прошли в одиночестве, не тревожимые злобными падальщиками. У нее не было времени остановиться и подумать, чему они обязаны такой удачей. Однако Сюзанна не рассчитывала, что светлая полоса продлится долго. Ей просто хотелось побыстрее дойти до первого убежища, чтобы собраться с мыслями и придумать, как обращаться с Джеком, пока он не причинил вреда ей и не умер сам… теперь уже окончательно.

– Знаешь, у меня тут неподалеку подруга живет, – заметила она.

– Какая еще подруга?

Подозрительный, ревнивый голос.

– Марси, – наобум ответила Сюзанна.

– Марси? – Джек фыркнул. – У тебя есть подруга, которую зовут Марси?

– Ага. Так вот, она уехала на каникулы. Она живет одна, так что дома у нее никого не будет. Можем там переночевать. Становится поздно, и я уже устала.

Сюзанна нарочито зевнула. Она чувствовала себя последней дурой, но, может, это убедит Джека, что ей нужна передышка. Да и к тому же даже хотя спать ей не хотелось никогда, но зевок помог размять затекшие мышцы челюсти.

Джек одарил ее недоверчивым взглядом. Она была готова побиться об заклад, что он станет спорить, – может, стоит еще раз его загипнотизировать? Может, лучше дубиной по голове – и дело с концом? Однако Джек плутовски улыбнулся:

– А кровать там есть?

– Ага.

– Тогда пошли.

Ладно, это было просто. Сюзанна в замешательстве покачала головой, однако Джек в кои-то веки с ней не спорил, так что она решила не допытываться.

В городской пустоши Джека первое убежище находилось на первом этаже многоэтажного дома. Вид у местечка был как после Апокалипсиса: разбитые окна, заколоченные двери, закопченные стены. У входа рассыпаны осколки стекла, но сама квартирка, хоть и очень скромная, была вполне опрятной.

– Твоя подруга тут живет? – спросил Джек, разглядывая подъезд и покореженные двери лифта, такие гнутые, словно на них когда-то напал бык.

Или стадо быков. Сюзанна закрыла дверь и повернулась к нему с приторной улыбкой:

– Да. Вообще-то это квартира ее бабушки, но старуха умерла и оставила жилье в наследство.

– Хороший подарочек, – саркастично отозвался Джек.

– Дом собираются сносить, – продолжила Сюзанна, игнорируя его ремарку. – Но ей пообещали заплатить за потерю жилья.

Блокнотик лжи быстро заполнялся, но поскольку Джек почему-то мог сопротивляться ее гипнозу, ничего другого ей не оставалось.

– Еда у твоей подруги дома есть?

– Вряд ли она оставила что-нибудь. – Сюзанна пыталась придумать причину, по которой Джеку будет лучше не есть. На самом деле он просто не сможет. – У нее завелись мыши. – Сюзанна одарила его нерешительной улыбкой. – Мне самой, кстати, есть не очень и хочется.

На самом деле она хотела бы поесть. Хотя бы один раз, чтобы понять, что это за ощущение. Вряд ли приятно, но зато почувствовала бы себя живой. Но это был еще один пункт в бесконечном списке того, в чем ей было отказано.

– Ну ладно, – согласился Джек. В его глазах заплясал дьявольский огонек. – А кровать где?

– Спальня вот там, – Сюзанна показала на единственную дверь.

Ванной не было: она Джеку бы не понадобилась, так же, как и кухня. В убежищах не было ничего лишнего.

– Тогда пошли. – Схватив ее за руку, он поволок Сюзанну в крошечную спальню.

Полуторная кровать была застелена линялым покрывалом в цветочек; край едва приподнимался над двумя плоскими подушками.

Выглядело не очень удобно, но Сюзанна провела столько ночей на полу, притворяясь спящей, что научилась отлично обманывать недавно освободившиеся души. Она могла справиться с чем угодно.

Правда, спать тут она не собиралась – и уж точно не с Джеком. В гостиной стоял вполне сносный, пусть и обтертый, диванчик, благодарим покорно.

К несчастью, у Джека были другие планы. Крепко удерживая ее за руку, другой рукой он обхватил ее за талию и поднял в воздух. Сюзанна приземлилась на матрас с громким «уф», и ее тут же придавило сверху.

– Какая отличная была мысль. – Джек ухмыльнулся, опустил голову и принялся целовать ее шею.

– Джек! – Она беспомощно попыталась оттолкнуть его за плечи. – Перестань!

Он не перестал, хотя на секунду приподнял голову и пробормотал: – В чем дело, детка?

– Я не… – Она попыталась отодвинуться подальше от жаркого рта, который сейчас прижимался к ее ключице. – Я устала.

– Ага, – глухо проговорил он между поцелуями. – Ничего, я не дам тебе заснуть. Я так соскучился.

Опустив руку к ее талии, он пробрался пальцами под кофту с длинным рукавом. С Сюзанны было довольно.

– Спи! – приказала она, собирая в кулак всю волю.

Джек тонной кирпичей рухнул на нее.

– Шикарно, Сюзанна, – пробормотала она. – Просто шикарно.

Медленно, осторожно, она выбралась из-под Джека. Усевшись на краешек кровати, разглядывала мальчишку с головы до ног. Во сне, с закрытыми глазами, он выглядел почти невинным. О, сладостные шестнадцать лет.

Сюзанна шумно выдохнула, избавляясь от напряжения, которое скопилось внутри за их долгие часы вместе. Ох, как бы промотать время на несколько дней вперед… Впрочем, ничего не изменится, ей просто вручат следующую душу, а потом еще одну. По правде говоря, она была сыта по горло. Ей все это надоело, она больше не хотела этим заниматься.

Она уже давно устала от своей жизни, но теперь, когда она знала, что Тристан ушел куда-то в мир живых, чувство изнеможения охватило Сюзанну с неожиданной силой. Она хотела уйти. Прямо сейчас. Хотела оказаться рядом с Тристаном. К своему несказанному удивлению, Сюзанна почувствовала у себя на щеках слезы. Слезы.

Тряся головой, она направилась пережидать ночь на продавленном кожаном диване. Закрыв глаза, призвала образ, который лелеяла с того времени, как ушел Тристан. Они вместе. В реальном мире. Делают разные дела, смотрят на разные предметы. Живут. Переживают вместе разные события, а не просто обмениваются тайными молчаливыми улыбками через расстояние между убежищами. Обмениваются прикосновениями.

Что бы она почувствовала, если бы это Тристан прижимался ртом к ее шее?

Что бы почувствовала, если бы его пальцы скользили по ее коже?

Она почти видела их; почти чувствовала его кожу. Почти.

13

Тристан, сидя посреди оживленной площади Глазго, пытался сосредоточиться на планшете, но мысли разбегались во все стороны. Ему не нравилось, что он не видит Дилан. Он знал, где она находится, но блестящие окна кофейни мешали ее увидеть. А значит, он не знал, как она себя чувствует, как справляется с водоворотом эмоций, захватившим ее в последние несколько дней.

Правда, с ней был телефон. Если он ей понадобится, она может позвонить ему или написать. Он на всякий случай достал свой мобильник. Ничего.

Убрав трубку обратно в карман, он вернулся к планшету, подключенному к бесплатной сети кофейни. Такое удивительное изобретение – Интернет. Тристан о нем слышал от свежих душ, когда они рассказывали про свою жизнь. Но привыкнуть к восхищенному волнению от того, что ему были доступны знания всего мира, пока что не получалось. Интернет, и еще фрукты. И сон. И объятия Дилан…

Надо сосредоточиться. Открыв приложение с новостями, он промотал до заметки, которую собирался прочитать. Жирные буквы заголовка бежали по верхней части экрана, однако внимание его привлекли не они, а фотография. Снимок был сделан с другого ракурса, чем по телевизору. Вход в тоннель, и мужчина – вернее, труп – распростертый на носилках. Его выносят из разинутой черной пасти. Да, место точно то же самое.

И что бы он там ни сказал Дилан, это никак не могло быть совпадением. Они сделали что-то такое, что привело к смерти четверых людей. Тристан был в этом уверен.

Пробежав глазами статью, он пытался выцепить ценную информацию. Полиция обнародовала имена пострадавших, но интересовали Тристана не они. Ему нужно было знать, из-за чего они умерли. Дойдя до конца, он разочарованно нахмурился.

Тристан зашел на три других сайта, но каждый раз натыкался на ту же стену. Смерти были подозрительными, но полиция отмалчивалась. Следователи отмели версию о несчастном случае. Но больше подробностей не было.

Тихо ругаясь, он закрыл вкладки с официальными сайтами новостей и обратился к форумам. Там, разумеется, было полно глупостей: теории заговора, тролли, которые только и хотели, что раздуть скандал. Однако в конце концов, раскрыв случайный блог, он наткнулся на золотую жилу.

Блог принадлежал человеку, который утверждал, что работает в одной из служб срочного реагирования – и что он был на месте трагедии. Как только Тристан начал читать, то сразу понял: его опасения подтвердились.

Еще он знал, что серьезно влип.

Я никогда не видел ничего подобного. Поначалу мы подумали, что это нападение диких зверей, потому что тела были все истерзаны когтями. Но я не знаю, какое животное могло бы так изуродовать человека! Помимо царапин в телах были еще и… дыры. Словно кто-то – что-то – прокололо их насквозь. У одного из парней дыра была в груди, у другого в животе. Такие огромные раны, что сквозь них можно было разглядеть пол тоннеля.

Не знаю, где в итоге оказались их органы, кишки. Может, их съели. Но хуже всего – я запомню это навсегда – было выражение у них на лицах. Словно они увидели самого дьявола и умерли от ужаса. Я присутствовал на месте самых страшных аварий, где от людей оставалась каша, так что уж поверьте: я знаю, о чем говорю. И тут явно случилась какая-то чертовщина.

– Черт, – прошептал Тристан. – Черт, черт, черт.

Он перечитал пост несколько раз, пока не выучил наизусть. С каждым прочтением сердце падало у него в груди все ниже: он знал, что стало причиной этих смертей. Знал, кто терзает когтями и зубами; кто взмывает ввысь и опускается на жертву, кто наводит ужас и прорывается сквозь человеческие души.

Призраки.

Призраки как-то сумели пробраться сквозь преграду, которая отделяет реальный мир от пустоши. Не нужно быть гением, чтобы догадаться, почему это случилось именно там, где Дилан протащила его за собой. Объяснение было только одно: наверное, они с Дилан прорвали завесу между жизнью и смертью. И теперь проход был открыт. Призраки нашли его, и теперь их ждет настоящий пир из человеческой плоти. Обратно в пустошь, где их ждут лишь крохи из случайных душ, они уже не вернутся.

Нет, теперь они уже отведали человечины – и захотят еще.

Что он наделал…

Чувство вины подступало к горлу тошнотой. Четыре жизни. Четыре оборвавшиеся жизни – и все из-за его эгоизма. Если несколько призраков нашли путь к живым, то сколько еще последует за этими первопроходцами?

Однако времени предаваться размышлениям о последствиях своих действий не было: дверь кофейни распахнулась, и в проеме появились колеса кресла. Тристан наблюдал, как Джеймс пытается удержать дверь, одновременно проталкивая коляску наружу. Джоан с раздраженным видом устремилась на помощь. Видимо, Джеймс изначально отверг ее помощь.

Тристан отключил планшет, поднялся и быстро подошел к троице.

– …Так рад, что ты на меня вышла. Я столько раз собирался сам, но я… – Отец Дилан замолчал, то ли из-за быстрого приближения Тристана, то ли поймав испепеляющий взгляд Джоан.

– Так ты что, поедешь обратно в Абердин? – спросила она, разворачиваясь спиной к Тристану.

Он сдержал ухмылку. Она-то думала, что его задевает ее холодное обращение, но на самом деле он и сам был рад поменьше с ней взаимодействовать. Главное, чтобы она не вмешивалась в их с Дилан дела.

– Нет, назад я не поеду. – Ответ Джеймса вызвал удивленные возгласы у Дилан и ее матери, хотя удивились они по разным поводам.

– Ты останешься тут? – спросила Дилан.

– Я могу работать удаленно, так что решил пока остаться тут. Соседи присмотрят за собакой. Я снял местечко поблизости, так что по крайней мере ближайший месяц поживу здесь. – Он глубоко вздохнул. – Хочу получше тебя узнать.

Дилан, раскрасневшись, одарила его смущенной улыбкой.

– Звучит отлично.

Тристан изо всех сил пытался не поддаться ревности – или, по крайней мере, не выдать, что ревнует. Это ее отец; опасности от него не может быть никакой. Однако если они будут обмениваться рукопожатиями, Тристану лучше обзавестись латной перчаткой.

– Что делаешь завтра? – спросил Джеймс.

– Уроки, – встряла в разговор Джоан. В голосе у нее звучала непреклонная суровость. – У тебя проект по современной истории на носу, который ты едва начала.

– Но это же не на целый день, – запротестовала Дилан.

– Ничего страшного, – перебил ее Джеймс, пытаясь примирить мать с дочерью. – Может, сходим куда-нибудь после школы на следующей неделе? Поужинаем вместе. – Он поднял взгляд и увидел стоящего рядом Тристана. – Возьмем с собой твоего бойфренда, с ним я тоже хочу познакомиться.

Дилан немного смягчилась, но все же послала Джоан еще один разъяренный взгляд.

– Ну, мне пора. – Джеймс достал из кармана мобильник. – У тебя же теперь новый номер, Дил? Давай ты мне его скажешь, и я позвоню.

Джоан открыла было рот, чтобы возразить, но Дилан уже диктовала цифры. Пообещав позвонить, самое крайнее, в понедельник, отец склонился и поцеловал Дилан в лоб, кивнул Тристану и, помедлив секунду, чмокнул Джоан в щеку. Дилан с Джоан следили взглядом, пока он не скрылся в пестрой толпе.

Тристан шагнул вперед, чтобы взяться за рукоятки кресла, еще теплые от рук ее отца. Ему почему-то это не понравилось.

– Ну что, теперь домой? – спросила Дилан.

– Да, хм… – Джоан все еще смотрела вдаль – туда, где исчез Джеймс.

На лице матери было написано странное выражение. Смесь злости и еще чего-то, от чего Дилан было немного не по себе.

– Вы езжайте. – Джоан улыбнулась. – Дам вам денег на такси и еще накину сверху. Возьмите жареной картошки на углу.

– А ты куда?

– Мне надо пробежаться по делам. Зайти в пару магазинов, ничего особенного.

Тристан приподнял брови. Ему было безразлично, куда направляется Джоан, – но он был готов побиться об заклад, что дело не в магазинах. А Дилан, казалось, ничего не смутило: пожав плечами, она пробормотала «ладно».

Они подождали, пока Джоан доставала из кошелька пару купюр, и направились к парковке такси. По пути молчали. Тристан решил, что Дилан, вероятно, обдумывает встречу с отцом; что ж, расспросит ее обо всем, когда они окажутся наедине. Его собственные мысли, однако, были гораздо более мрачного характера. Он никак не мог решить, делиться ими с Дилан или нет. Она заслуживает правды, но эта правда причинит ей боль.

– Так что, – начал он, когда такси тащилось по бесконечным пробкам. – Хочешь рассказать, как все прошло?

– Хорошо, – отозвалась Дилан. – Прошло хорошо.

На секунду ему показалось, что она на этом и закончит, но подробности полились рекой.

– То есть поначалу было очень неловко, знаешь… Думаю, было бы проще, если бы с нами не было мамы, но тогда я была бы совсем одна, а это довольно страшно.

– Я был бы с тобой, – мягко напомнил Тристан.

Дилан протянула руку и нежно пожала ему предплечье.

– Я не очень знала, что говорить, но он задал столько вопросов, и когда я разговорилась, стало проще. Он забавный. – Она криво улыбнулась. – И похож на меня. Ты заметил, что мы с ним похожи?

– Ты симпатичнее, – ответил Тристан, и улыбка на лице Дилан расплылась шире.

– Я думаю… Жаль, что я не знаю, что такое случилось у них с мамой, из-за чего она теперь его так ненавидит.

– Ммм… – Тристан вспомнил, как Джоан смотрела в спину отца Дилан, когда он уходил. Ей так отчаянно хотелось остаться одной – может, чтобы догнать его, – что она спокойно оставила Тристана с Дилан наедине.

– Наверное, все сложнее, чем мы думаем.

– Ты считаешь? – Дилан удивленно поморгала, а потом продолжила делиться подробностями встречи.

Тристан слушал, погружаясь в ее слова, наслаждаясь невинным волнением Дилан. Он понимал, что не сможет навесить на нее вину, которую чувствовал сам. Она была такой счастливой, такой взволнованной. Рано или поздно он, конечно, все ей расскажет, пообещал он себе. Но не сейчас.

Ей и так пришлось уже столько пережить, да еще в таком юном возрасте. Уж это-то бремя он пока может понести и один – и найти способ исправить их ужасную ошибку.

14

– Я умер? Что, черт возьми, это значит?

Джек схватил старый стеклянный бокал, потрескавшийся и грязный, и швырнул в стену. Стакан разбился на тысячу осколков.

– Какого черта, Сэмми, что это за дебильный розыгрыш?

Сюзанна настаивала на своем, борясь с желанием спрятаться от ярости Джека. Они уже три дня шли по пустоши, и все это время она хранила правду от него в тайне. Поразительная пассивность призраков: они ни разу не напали на них, хотя и были где-то поблизости, сильно упрощала задачу. На второй день гипнотические трюки перестали работать. Ей пришлось умолять и задабривать его, чтобы вовремя довести до второго убежища: потрепанного временем фургона. С начала третьего дня прошел всего час – они еще даже не вышли из фургона! – а он уже принялся спорить. Она не выдержала и выболтала ему правду. К несчастью, правда не сделала его более покладистым.

– Я не Сэмми, – сказала Сюзанна. – Я твой проводник по пустоши.

– Не тупи, – прорычал он. – Ты что, с ума сошла? – Он сделал шаг вперед, словно угрожая. – Что с тобой не так?

Многое, подумала Сюзанна, стараясь не выдать мыслей ни словом, ни жестом.

– Я не Сэмми, – повторила она. – Вот, посмотри.

Она преобразилась у него на глазах, зная, что только это его и убедит. Слегка изменила рост и вес, убрала челку – по ней она скучать совершенно не будет, – добавила волосам объема и слегка завила. Пока менялись черты ее лица, Сюзанна чувствовала легкое покалывание. Теперь она снова стала «настоящей» собой.

Джек побледнел. Зашатался. На секунду ей показалось, что он сейчас упадет или его стошнит, но он справился с потрясением. Изменившись, она так удивила его, что он даже замолчал. Огляделся по сторонам, проковылял к узкому диванчику, встроенному в стену, – самому надежному предмету мебели в этом убежище, – и рухнул на сиденье.

– Это правда? – прохрипел он, хотя было очевидно, что он и так уже поверил.

– Да, правда, – согласилась она и добавила: – Прости меня.

Почему-то ей нужно было попросить прощения.

– Но как?.. – И тут его осенило. – Переулок.

– Тебя пырнули ножом.

– Один из тех парней… – Он злобно уставился на Сюзанну. – Говори, кто из них меня прикончил?

– Я не знаю. – Она беспомощно пожала плечами. – Я пришла позже.

– Это… – Он опустил голову на руки. – Это срань какая-то! Да не может быть!

Джек ругался все громче; все крепче сжимал голову руками. Сюзанна отступила на пару шагов, предчувствуя взрыв, но когда он случился, она все равно была не готова.

Парень вскочил и принялся крушить все на своем пути. Сорвал с петель дверь крошечного платяного шкафа, сковородой расколол зеркало над раковиной. Оно подалось под ударами и треснуло. Сорвал шторы с карнизов, отодрал диван от стены и принялся дубасить по ящикам. Он бушевал до тех пор, пока в фургоне совсем не осталось никакой мебели; затем остановился, тяжело дыша и оглядывая разрушения. Его взгляд остановился на Сюзанне. Она сделала осторожный шаг назад, но отступать было некуда: ее спина уперлась в стену.

Наблюдая за тем, как у него сорвало крышу, она невольно сравнивала его с Тристаном. Эти двое были полными противоположностями. Этот гнев, это возмущение… Парень распорядился своей жизнью с безрассудством идиота – и теперь жалуется, что настало время расплачиваться. Он понятия не имел, что такое страдать по-настоящему. А они с Тристаном знали. Ходить по одной тропе туда-обратно, туда-обратно, без права жаловаться, без возможности что-то изменить. Они не просили себе такой судьбы; ничего не сделали, чтобы заслужить такое. Не то что Джек: бродил себе по опасным местам в темноте, нарывался на драки. Тристан был так же несчастлив, как сама Сюзанна, – она чувствовала его боль и недовольство, – но разве он позволял себе такие выходки? Разве позволял себе орать, разбрасывать вещи? Рушить все, что попадается под руку? Нет, он со стоической решимостью продолжал идти дальше, вперед.

Ох, как бы ей сейчас пригодились эти его осмысленность и спокойствие.

– Нет, – выплюнул Джек свой ответ. – Я не согласен. Отведи меня обратно.

Он подошел на шаг, потом на два. Места в фургоне было всего ничего. Еще шаг – и он сможет до нее дотянуться. Сюзанна не стала бы прятаться и хныкать, ни за что бы не стала. Но она испугалась.

– Что?

– Отведи меня обратно, кем бы ты, черт возьми, ни была. Ты увела меня оттуда, так давай верни.

– Нет, я…

– Не слышала, что я сказал? Отведи. Меня. Обратно.

Сюзанна тысячу раз слышала эти слова от разгневанных душ и давно сбилась со счета. Однако редко ей бывало так же страшно, как сейчас. И ни разу за все время она не решилась на такой ответ:

– Попробовать можно.

Джек требовал, чтобы она его вернула, – да она и сама хотела этого, разве нет?

– Что?

Он явно удивился. Широко раскрыл глаза, а потом подозрительно сощурился.

– Это что, один из трюков? Я знаю, что ты все это время делала с моей головой какие-то штучки. Рискнешь еще раз – и я тебе череп размозжу! Ты не Сэмми – ты даже не настоящая девушка. Я тебя в порошок сотру – и глазом не моргну.

– Не сотрешь, – возразила Сюзанна, серьезно качая головой. – Ты не сможешь меня убить. Я проводник, Джек. Я бессмертна.

– Ой, да ладно.

– Хочешь доказательств? – Страх Сюзанны перешел в гнев. Она подбежала к двери фургона и распахнула ее настежь. – Вот послушай.

Солнце еще не взошло, и от внезапного движения призраки, которые были поблизости, завыли громче. Джек застыл, впервые на его бледном лице отразилась тревога.

– Это… – Он сглотнул. – Это их я слышал ночью?

Не отвечая, Сюзанна шагнула в выцветшую траву, искушая самых голодных, самых отчаянных тварей спуститься ниже. Извиваясь и вопя, один устремился к ней. Не успел он долететь, как Сюзанна спокойно зашла обратно в фургон и захлопнула за собой дверь. Раньше она на такие дерзости не решалась, и теперь твари были в ярости. Воздух заполнился шипением и рычанием.

– Что это было такое? – прохрипел Джек.

– Призраки. Те, кто не дошел до черты. Изголодавшиеся, безумные души – и ты станешь одним из них, если они до тебя доберутся. Моя работа – защищать тебя от них.

– Отведи меня обратно, – тихо проговорил Джек. – Я не хочу тут оставаться.

– Я попробую. Но ничего обещать не могу: я никогда не делала такого раньше.

Джек на минуту задумался. Сюзанну охватила надежда, что, может, ее маленькое шоу произвело должный эффект. Но Джек снова стал подходить ближе.

– А чего так? – От него словно исходили волны враждебного недоверия. – Я что, такой особенный, что ради меня ты готова на то, чего не делала ни для одной души? Ты мне врешь!

– Нет, не вру, – быстро возразила она. – Не вру. До недавнего времени я не знала, что такое вообще возможно.

– А что случилось потом? – Он по-прежнему ей не доверял.

– Потом я увидела, как кое-кто смог. Другой проводник. Я видела, как он провел душу обратно, но… – Она облизала губы. Сердце у нее колотилось от надежды и страха. – Ты должен взять меня с собой. Иначе не сработает.

Она не знала, правда это или нет, но такова уж была цена за ее помощь.

– А потом что? – Резкий вопрос Джека заставил ее вздрогнуть. – Я возьму тебя с собой, а потом что?

– Ничего, – пообещала она. – Я верну тебе твою жизнь, а ты выведешь меня из пустоши. И я оставлю тебя в покое. Больше ты меня не увидишь.

Расправив плечи, Сюзанна сглотнула ком в горле. Она вытянула руку: – Ну что, по рукам?

Он схватил ее за руку и притянул к себе. Темные злые глаза прожгли ее взглядом. Похоже, он нашел в ее лице то, что искал.

– По рукам.

15

Дилан всей душой ненавидела больницу. Они с Тристаном и Джоан снова пришли туда увидеться с доктором и проверить, как заживает ее нога. Назначенное им время приема прошло двадцать минут назад, но из-за неловкой тишины в коридоре казалось, что миновало не меньше часа. Наконец на пороге кабинета появилась коренастая хмурая медсестра и выкрикнула имя Дилан.

– Подождешь здесь, – сказала Тристану Джоан, когда он стал подниматься со стула.

Он раскрыл рот, но затем, похоже, передумал – и посмотрел на Дилан.

– Я хочу, чтобы он был с нами, – просто сказала она. – Мне с ним спокойнее.

И она не врала.

– Доктору не нужна группа поддержки, пока он будет смотреть твою ногу, дорогая. – Джоан говорила тем нарочито рассудительным голосом, от которого у Дилан сводило челюсти.

– Тогда ты можешь остаться в коридоре, мам, – приторным тоном ответила она.

– Ох, боже мой. – Джоан закатила глаза и первой вошла в кабинет.

Доктор Хаммонд тепло поприветствовал Дилан и осторожно кивнул Тристану. Видимо, помнил о давних распрях. Потом объяснил, что сегодня будут снимать гипс.

– А не слишком ли рано, док? – спросила Джоан своим профессионально-медсестринским тоном.

– Ну что ж, в обычных обстоятельствах я бы с вами согласился. Однако мне хочется убедиться, что нога заживает правильно и раны не воспалились. Лучше узнать такие вещи сейчас, пока Дилан не наступает на ногу.

Дилан слушала вполуха: ее внимание было приковано к инструменту, который был похож на…

– Это что, циркулярная пила? – обеспокоенно пропищала она.

– Да, по сути. Но она совершенно безопасна. – Доктор показал пилу Дилан. – Не переживай, – пошутил он. – Мебель я ею еще не пилил.

Он жизнерадостно улыбнулся и нажал кнопку включения. Вид у него был, как у заправского маньяка из кино. Дилан смотрела, как к ее ноге приближается вертящийся диск. В последнюю минуту она струсила и отвернулась. Зажмурилась и стала ждать боли.

– Все будет хорошо, Дилан. – Внезапно рядом с ней материализовался Тристан и сжал ее руку.

Она почувствовала вибрацию, услышала, как изменился тембр пилы: она стала вгрызаться в гипс. В лодыжке у Дилан странно закололо, и ей захотелось отдернуть ногу. Ее останавливала только мысль о ярких брызгах крови в белоснежно-белой палате.

Спустя минуту жужжание прекратилась. Из-под полуприкрытых век Дилан осмотрела свою конечность. Выглядела нога как реквизит из фильма про Франкенштейна. Красные линии там, где в икру втыкали иголки. Порезы, заштопанные черными нитками. Кожа в огромных фиолетовых синяках. И, что хуже всего, – ростки двухнедельной щетины.

– Не смотри, – приказала она Тристану.

– Ну что ж. – Доктор, нахмурясь, оглядывал ногу. – Выглядит… выглядит…

– Боже правый… – заглянула ему через плечо Джоан.

Дилан аж поплохело от ужаса.

– Да, выглядит невероятно, – признал доктор.

– Никогда ничего подобного не видела, – оторопело произнесла Джоан.

– Нога у тебя заживает на удивление быстро – и очень чисто. – Доктор протянул руку, чтобы пощупать колено Дилан и мышцы на ее икре. – Как ощущения?

– Да ничего особенного, – честно ответила Дилан.

– Хмм… Думаю, – он отступил на шаг назад, – думаю, сделаем-ка мы рентген, чтобы проверить, как все идет.

Не прошло и часа, как Дилан вкатили в отделение (Тристан с Джоан трусили следом) и радиолог сделал снимок. Потом они долго ждали, пока придут результаты.

Наконец доктор Хаммонд появился в дверях, и хотя нога принадлежала Дилан, он обратился к Джоан и подвел ее к компьютеру в углу. Тристан недолго помаячил у них за спинами, затем вернулся к Дилан с угрюмым выражением на лице.

– Что такое?

Он ответил не сразу.

– Тристан?

– Твоя нога, – он кивнул на ее обнаженную конечность, – она…

– Что? – спросила Дилан.

Она искренне сокрушалась, что не может прикрыть ногу со всеми этими дурацкими волосами, которые, казалось, отрастали еще больше каждый раз, когда она бросала на них взгляд.

– Твоя нога заживает слишком быстро, – сказал Тристан. – Ты ведь слышала, что сказал доктор.

– Так это же вроде хорошо? Я смогу избавиться от этого идиотского гипса, и тебе больше не придется толкать мою коляску.

– Мне нравится толкать твою коляску, – с улыбкой сообщил Тристан. – Но нет, дело не в этом. Она заживает… совсем как у меня.

– Что?

– Если я поранюсь в пустоши, то на мне все заживало практически сразу. Помнишь?

Помнила ли она? Одно воспоминание навеки выжглось у нее на подкорке. Она думала, что Тристан умер. Его схватила целая стая призраков, потому что она, Дилан, шла слишком медленно, слишком часто спотыкалась. Когда она увидела все эти кровавые борозды, она подумала, что умрет от стыда.

Но наутро ее поразили изменения. Раны зажили за несколько жалких часов.

– Ты думаешь? – спросила она, опустив взгляд на ногу.

Сиреневые синяки и ярко-красные шрамы выглядели не то чтобы шикарно.

– Дилан, – тихо напомнил ей Тристан. – Твои большая и малая берцовая кости были похожи на головоломку. Их пришлось крепить друг к другу скобами. От таких травм за пару недель не поправляются.

– Давай подождем, что скажет доктор.

Словно уловив сигнал, доктор решил показать Дилан снимок на мониторе компьютера, хотя, разумеется, она мало что в нем поняла. Ей были видны резкие белые полосы: скобы, соединявшие ее кости, а еще слегка изогнутые линии самих костей. Кто ж его знает, хорошо выглядит снимок или плохо.

– Я не очень верю радиографу, – сказал доктор, – но должен сообщить вам, что это невероятно, – заявил он. Если бы не я сам делал тебе операцию лично, я бы сказал, что изначальные масштабы повреждений были преувеличены.

– Правда? – спросила Дилан, игнорируя Тристана, который смотрел на нее, словно хотел сказать: «А ведь я говорил».

– Правда, – улыбнулся доктор. – Твои кости срослись, и хотя нагружать ногу мы пока не станем, думаю, от гипса можно избавиться. Мы просто ее перевяжем, чтобы снизить нагрузку.

– И что, кресло мне тоже больше не нужно? – не смея надеяться, спросила Дилан.

– Да, кресло тебе больше не нужно, – подтвердил доктор. – Вместо него тебе выдадут костыли, и поначалу ходить на них будет непросто. – Он потер руки. – Давай посмотрим ссадины на твоей спине и левой ноге. Не удивлюсь, если и они зажили!

На следующий день Дилан с Тристаном отправились в школу на такси. Когда машина остановилась у входа, Дилан выбралась из нее самостоятельно. Пока Тристан обегал такси, чтобы вручить ей костыли, пришлось подождать, опираясь на дверцу. Этого оказалось достаточно, чтобы девушка заулыбалась бетонной махине школы.

Она вполне могла передвигаться по лестницам, но Тристан настоял, что они поедут на лифте. Странно, но теперь кабина показалась еще теснее: возможно потому, что каждое потряхивание отдавалась в ее ноге.

– Ненавижу эту штуковину! Каждый раз мне кажется, что этот лифт вот-вот сломается и мы навсегда останемся внутри. Или что кабель перетрется и мы загремим вниз навстречу погибели.

– Тут лететь всего-то три этажа, – возразил Тристан. – Так уж и загремим.

– Хватит, чтобы умереть, – язвительно заметила Дилан.

– А знаешь что, – сказал Тристан, придвигаясь поближе. К удивлению Дилан, он бросил на пол оба их рюкзака и склонился ближе, зажимая ее между собой и стеной. – Давай я тебя отвлеку.

Она открыла рот, чтобы ответить, и тут Тристан воспользовался моментом, накрыл ее губы своими. Дилан удивленно пикнула – они же стояли в школьном лифте! Но угроза быть застигнутыми врасплох не остановила ее. Тристан не целовал ее с тех пор, как они покинули пустошь. То есть не целовал по-настоящему. Он говорил, что она еще слишком слаба, что ей надо сначала поправиться. Ее это приводило в бешенство, но теперь она поняла, что ожидания того стоили: никакие силы в мире не могли их остановить. Кроме, пожалуй, потребности в кислороде.

Ловя ртом воздух, Дилан прервала поцелуй. Откинув голову на стену лифта, попыталась утихомирить колотящееся сердце.

– Вот видишь, – прошептал Тристан ей в ухо. – Вот и время прошло незаметно.

Дилан сдавленно рассмеялась; смех перешел в короткий счастливый вздох. Напоследок Тристан одарил ее целомудренным чмоком в щеку, а потом подобрал с пола костыли – Дилан уронила их – и протянул ей. В коридор он шагнул с самым невозмутимым видом, ничем не выдав, что поцелуй потряс его так же, как и ее саму, – разве что радостно подмигнул, прежде чем расчистить дорогу сквозь толпу.

Даже мысли о сдвоенном уроке химии с Несчастным Монктоном не могли испортить Дилан настроение. Когда они добрались до лаборатории Монктона – ею служила времянка, – учителя не было на месте. Такое случалось нередко. А вот чего раньше не было – так это взволнованного гудения. Дилан помедлила на пороге, в замешательстве разглядывая оживленные лица.

– Что тут происходит? – спросила она Мари Каммингс, которая одна из всех не участвовала в суматохе, что царила в классе.

Изгой вроде нее самой, Мари сидела за одной партой с Дилан, пока в школе не появился Тристан. Видимо, это и было причиной несколько обиженного взгляда, которым Мари одарила ее. Однако на сей раз она не могла не поделиться новостью. Вмиг позабыв обиду, Мари выпалила:

– Убийство!

Глаза у нее сверкали из-под очков в толстой оправе.

– Кого убили? Кого-то из знаменитостей?

Убийство – это, конечно, ужасно, но обычно такого переполоха не вызывает. Ученики школы Кейтшэлл не отличались высоким уровнем общественного сознания.

– Неа, строитель, – махнула рукой Мари.

Дилан мгновенно перенеслась мыслями в тоннель.

– Так почему все… – Она обвела жестом класс.

– Есть видео!

– С убийством?

– Нет, с жертвой. Тот, кто нашел тело, снял видео и залил в Сеть. Там все видно, представляешь! Человека типа съели или что-то такое.

Дилан посмотрела на Тристана: во время разговора он побледнел сильнее, чем она сама. Не желая дальше слушать, она поковыляла на своих костылях между партами, пока, наконец, они с Тристаном не уселись в заднем ряду.

– Подумать только, – сказала она, когда они расположились за партой. – Думаешь, это рабочий из тоннеля?

Класс разделился на группки; в центре каждой светился мобильный. Взгляд Дилан ненадолго остановился на Макмиллане: тот, улыбаясь от уха до уха, разыгрывал сценку с места трагедии. Дебил.

Шепот Тристана над ухом заставил ее подпрыгнуть:

– Телефон у тебя с собой?

– Ага, а что?

– Хочу посмотреть видео.

– Чего? Зачем тебе?!

В этот момент в кабинет зашел Монктон. Дилан пришлось дожидаться ответа, пока учитель раздавал рабочие тетради и диктовал задание. Она схватила реагенты, которые им предстояло смешивать, и как только Монктон от них отвернулся, толкнула Тристана под ребра.

– Ну? – прошипела она. – Зачем тебе смотреть это ужасное видео?

Затем. – Он посмотрел на нее, словно она сказала что-то очень тупое. – Твоя подруга сказала, что его съели.

Заканчивая фразу, он ткнул большим пальцем в экран ее телефона, включая видео. В глубине души Дилан знала, что увидит.

– Думаешь… думаешь, это как-то связано с теми четырьмя?

– Я думаю, это один из них.

– Что?

– Ну, какой-то парень, который выезжал на место происшествия, написал что-то похожее в своем блоге. Думаю, это он и заснял одного из этих парней.

Дилан склонила голову набок и молча смотрела на него несколько долгих секунд. Наконец у нее не осталось сил сдерживаться.

– Что?!

Тристан нервно поморщился. Она не привыкла видеть его таким. Ей это не нравилось.

– Когда ты встречалась с отцом, – начал он, – я немного погуглил и нашел блог…

– Это было почти неделю назад!

– Мисс Маккензи! – рявкнул Монктон через весь кабинет. – Что-то не так?

– Нет, сэр, – выдавила Дилан, оторвав яростный взгляд от Тристана. – Простите.

Он хмыкнул, видимо, принимая извинения. Разобравшись с учителем, она вернулась к Тристану.

– Почему ты мне ничего не рассказал? – лопаясь от гнева, прошипела она.

Подозревая, что Монктон все еще наблюдает за ней, заглянула в тетрадь и схватила какую-то склянку. Откупорив, плеснула жидкость в тарелку с белым порошком. Смесь окрасилась в золотисто-зеленый цвет. Как увлекательно.

– Ну?

– Я не хотел тебя расстраивать. Если прочесть, что произошло с телами, становится очевидно, кто это мог сделать.

Он выдержал ее долгий взгляд, будто решая, насколько она готова выслушать ответ. Дилан была совершенно, полностью готова.

– Их изорвали, – сказал он. – Ссадины, как от длинных когтей. И в телах были дыры, словно…

– Словно их проткнули насквозь, – закончила за него Дилан.

Она почувствовала, как кровь отхлынула от лица.

– Призраки.

Тристан глубоко вздохнул.

– Думаю, да. – Он поморщился. – Вернее, не так. Я знаю, что это они. Рабочих убили призраки.

– Но как они сюда попали? – Она замерла под его пристальным взглядом. – Это… мы их впустили. Когда вернулись, да? – Она накрыла рот рукой. Ее вот-вот могло стошнить. – Черт! Это я виновата.

– Поэтому я тебе и не рассказывал. Дилан! – Он схватил ее за плечо и легонько потряс. – Это не твоя вина.

Она бросила на него недоверчивый взгляд, но сомнение тут же сменилось ужасом. Слезы выступили у нее на глазах.

– Не твоя вина, – повторил он. – Откуда нам было знать, что случится… если кто-то и виноват, то это я.

Дилан молча смотрела на него, пока слезы не полились по щекам горячей рекой. Краешком глаза поймав взгляд Монктона, она опустила голову и прикрыла лицо рукой. Она не могла отделаться от мысли об изуродованных телах, и на лице ее все так же был написан ужас. Воспоминания всплывали у нее в памяти: образы парящих призраков с длинными когтями, окружавшие ее со всех сторон. Она боялась их до немоты – и теперь из-за ее эгоизма четверо невинных людей столкнулись с таким же ужасом в реальном мире. Погибли такой страшной смертью, чтобы потом тоже очутиться на пустоши, и это если они туда вообще доберутся.

У нее перехватило дыхание. Если она откроет рот, ее тут же стошнит.

– Может, объясните мне, в чем дело? – ледяным тоном спросил Тристана Монктон.

– Дилан расстроена, сэр. Думаю, ей больно, ведь гипс только что сняли. С вашего позволения, я выведу ее на свежий воздух.

Взгляд ее застилали слезы. Дилан не сопротивлялась, когда Тристан поднял ее со стула и повел к двери. Монктон стоял у них на пути, скрестив руки на груди, и Дилан подумала, что Тристан сейчас просто протаранит его. К счастью, им помог «большой взрыв»: над партой Дэвида Макмиллана взмыло облако из дыма и осколков пробирки. Монктон завопил: «Макмиллан!» И под взволнованные вопли и крики одноклассников Дилан с Тристаном сбежали на улицу.

В школе мало где можно было уединиться, но Тристан нашел именно такое место. Он отвел Дилан на скамейку в нише боковой стены. Тут было совсем тихо. Он обнимал ее, пока она плакала у него на плече, вжимаясь лицом в ткань его свитера, чтобы заглушить всхлипы. Прошла целая вечность, прежде чем у Дилан хватило сил поднять голову. Хотя она была совершенно не в настроении шутить, она все равно фыркнула, когда поняла, куда он ее привел.

– Ой, прости, ты ведь не знаешь, что Дейв приводит сюда своих пассий? – спросила она, приподняв бровь.

Нежность мгновенно исчезла из взгляда Тристана, и на смену ей пришло негодование.

– Он и тебя сюда водил? – запальчиво спросил он.

– Ты что, смеешься? – ахнула она.

Тристан ждал ответа.

– Нет. – Она закатила глаза к потолку, но вдруг посерьезнела, чувствуя, что сейчас снова заплачет. – Призраки… Ты правда думаешь, что их убили призраки?

– Слушай, давай все-таки посмотрим видео.

Держа телефон в руке, он смотрел на Дилан, ожидая ее решения. Ей не хотелось смотреть. Совсем-совсем не хотелось, но Тристан был прав: им нужно было узнать.

– Ладно, – ответила она. – Давай посмотрим.

Несколько секунд он искал ролик, а потом еще долго загружал: школьное здание гасило сигнал. Наконец раздалось хриплое прерывистое дыхание мужчины, который очутился на месте убийства. Тристан снизил громкость. Проклятия и матерщина еле доносились до Дилан.

– Я ничего не вижу, – тихо сказала она.

Он поднял на нее взгляд и неохотно поставил экран под удобным для нее углом. Он по-прежнему, пусть и неосознанно, защищал ее от жуткого зрелища.

Поначалу разглядеть можно было совсем мало. Темно; фонарик быстро мигал, не давая сосредоточиться на картинке. Затем луч остановился на белой коже в глубоких алых порезах. Нижняя часть торса представляла собой пурпурную массу разорванной плоти в дырах. Вернее, дыра была одна, словно кто-то прорвался сквозь тело наружу.

«Ах ты ж! Посмотри на его лицо!» – явственно раздался возглас, хотя Тристан поставил звук на такую тихую громкость, что до этого они смотрели видео почти в полной тишине.

Дилан не смогла противиться голосу – и сразу пожалела, что послушалась. В чертах убитого явно проступал ужас – и чудовищные подробности его смерти.

– Невозможно, – прошептала Дилан. – Он выглядит таким напуганным.

Видео закончилось. У Дилан создалось впечатление, что Тристан хочет его пересмотреть, однако он посмотрел на нее и убрал телефон в карман.

– Да, сомневаться не приходится. – Тристан покачал головой. – Теперь уж точно. Они прошли тем же путем, что и мы.

– Что будем делать? – прошептала Дилан.

– Не знаю. Мне надо подумать.

– Погибли люди, – напомнила ему Дилан. – Как минимум четверо. Может, и больше. – Она сглотнула комок подступавшей тошноты. – Мы привели этих тварей в мир, и они не остановятся. Да?

– Да. – Он покачал головой. – Не остановятся. Я просто… я думаю, мне нужно как можно быстрее туда съездить. Может, что-нибудь прояснится.

– Говоря «мне», ты ведь подразумеваешь «нам», да? – Дилан нахмурилась.

– Дилан, ты что! Ты ранена, и там может быть опасно. Я тебе не позволю…

– Не позволишь?

Он счел за лучшее не отвечать.

– Я еду с тобой, Тристан. Ты без меня не справишься.

Он окинул ее пристальным взглядом, пытаясь оценить, насколько сильна ее решимость.

Дилан не отводила глаз, пока он не вздохнул, сдаваясь.

– Ладно. – Он прижался лбом к ее лбу. – Прости меня.

Дилан знала, что Тристан извинялся не только за то, что хотел съездить в тоннель один, и он подтвердил это:

– Мне так жаль, солнышко. Я должен был тебе рассказать, я просто…

– Ты просто – что? – переспросила Дилан, когда ей показалось, что он не собирается отвечать.

– Я просто не мог с тобой так поступить. Вывалить на тебя все это. После того, что тебе пришлось пережить.

– Мы вместе это затеяли, – напомнила она. – Ты и я. Ты должен был мне доверять.

– Я знаю, – сказал он. – Я иногда забываю, какая ты сильная. То есть, – он слегка улыбнулся, – ты ведь та самая девушка, что прошла пустошь в одиночестве, чтобы найти меня. – Он нежно поцеловал ее, и сердце Дилан успокоилось. – Это ты меня спасла.

16

– Поверить не могу, что я опять здесь.

Дилан стояла по колено в траве и глядела в разинутую пасть тоннеля. Желто-черная лента, какой полиция огораживает места преступления, трепыхалась на ветру. Вход загораживал большой металлический лист с надписью: ПРОХОДА НЕТ. ВЕДЕТСЯ СЛЕДСТВИЕ.

Наверное, место аварии только-только успели расчистить, когда случились эти убийства. Дилан пришло в голову, что призраки скорее всего решились пробраться в мир живых, когда убрали все лампы и строительные фонари.

Было немного за полдень. Водитель автобуса посмотрел на них как на сумасшедших, когда они попросили высадить их на обочине у черта на рогах, однако, по выкладкам Тристана, это было ближайшее ко входу в тоннель место. Но и отсюда им пришлось тащиться километров пять по проселочной дороге, а потом через поля. Дилан чуть не скончалась, несмотря на скорость, с которой заживала ее нога. Дорога была тяжелой, неровной: даже здоровый человек устал бы, не то что калека на костылях.

Она немного обижалась на Тристана. Он должен был рассказать ей о своей находке сразу, как обнаружил ее. Но теперь, когда они здесь, их маленькая перепалка уже не имела никакого значения. Тристан, вероятно, то- же так думал: он склонился над ней и стал массировать плечи. Он понимал, как сложно ей было возвращаться сюда. На место, где она умерла.

За одно это Дилан его сразу простила.

Каково будет снова очутиться там? О том, как ее вытаскивали из поезда, Дилан помнила крайне смутно. Темнота, яркие огни. И боль. Теперь в тоннеле было тихо и пусто. Теперь в нем была дверь в пустошь.

Дилан сглотнула ком в горле. Смогут ли они увидеть отверстие, которое проделали в завесе? Какая-то часть ее – крохотная, неразумная – до смерти боялась, что она может не разглядеть дыру и провалится в нее.

Ну что же, скоро они узнают.

– Тебе не обязательно идти в тоннель, – напомнил Тристан, прерывая ход ее мыслей. – По правде, я бы обрадовался, если бы ты не пошла.

– Я иду с тобой, Тристан.

– Там может быть небезопасно, – заспорил он. – Вдруг ты опять сломаешь ногу. На костылях будет не очень удобно.

– Ну ладно, тогда я оставлю их здесь. – Дилан прислонила костыли к ограде из колючей проволоки, о которую когда-то порвала джинсы.

В материальном мире проволока оказалась такой же острой, как и в пустоши. Но хотя бы руки на сей раз она не исцарапала.

– Ты же знаешь, что я не об этом. – Тристан подошел к ней, поднял костыли и протянул ей, но затем передумал.

Перебросив костыли через плечо, он положил свободную руку ей на спину и схватился за ремень джинсов.

– Обопрись на меня. Если ты так настроена идти, я тебе помогу.

Хотя прозвучало это не очень дружелюбно, Дилан решила, что в ответ лучше ограничиться кротким «спасибо».

Как только они спустились к рельсам, идти стало легче, хотя костыли, которые она все-таки взяла, утопали в гравии, густо насыпанном между шпалами. У входа в тоннель Дилан остановилась. Тристан отодвинул табличку, запрещающую проход, и пошел отдирать полицейскую ленту, но остановилась Дилан не поэтому. Очутившись так близко, она засомневалась, сможет ли вернуться в чернильную глубину тоннеля. На нее нахлынули воспоминания с прошлого раза – до того, как она поняла, что умерла. Она вспомнила, как брела в совершенном одиночестве, оглушенная тишиной. Кругом были оторванные сиденья, разбросанные по тоннелю. Подозрительно мягкие, похожие на губку предметы… а эта лужа, на которой она поскользнулась и заляпала джинсы… Тогда она отчаянно пыталась выбраться из этого хаоса, шла, спотыкаясь, по длинному одинокому тоннелю…

– Тристан, – шепнула она.

Он поднял взгляд, комкая ленту в руках в липкий шарик, и тут же считал эмоции на лице Дилан; губы его сложились в узкую линию.

– Останься здесь, – попросил он.

Странно, но именно эти слова вывели Дилан из ступора.

– Нет. Пошли.

Она прислонила костыль к стене рядом с местом, куда Тристан бросил шар из липкой ленты. Второй костыль – для сломанной ноги – решила оставить.

Тристан включил фонарик в ее телефоне. От холодного света серый камень стен напоминал своды средневековой темницы, но все же такое освещение было лучше, чем никакого.

Раздавленные вагоны давно убрали, но на земле все еще валялись кое-какие обломки. Дальше виднелись вырванные аварией шпалы и гнутые рельсы. В неверном свете фонарика Дилан осторожно пробиралась вдоль стен, опираясь на идиотский костыль.

– Подожди, Тристан! – выкрикнула она. – Я не… блин! Тупая нога!

Тристан остановился и посветил фонариком, чтобы ей было лучше видно, но Дилан все равно чувствовала, что нужно спешить. Она не видела груды разломанного металла под ногами, но ощутила его присутствие, когда наткнулась ногой на обломки.

Падая, Дилан свободной рукой попыталась схватиться за стену. Процарапав по стенам ногтями, упала на землю.

– Дилан! – подлетел к ней Тристан, усадил и подобрал костыль. – Как ты?

– Нормально. – Она поморщилась, поднимая руки. Бледный свет фонарика осветил ссадины на ее ладонях.

– Давай я отведу тебя назад, – попросил Тристан.

– Нет.

Она не уйдет, пока они во всем не разберутся.

– Мы почти дошли. Помоги мне встать.

Тристан со вздохом подхватил ее под локоть и поставил на ноги.

– Может, я тебя донесу?

– Нет, тебе могут понадобиться обе руки.

Тристан застыл от ее слов.

– Дилан, – спокойно сказал он. – Если бы я подозревал, что тут водятся призраки, я бы и близко тебя не подпустил.

Дилан уже собиралась спорить с ним – что это вообще значит: «не подпустил бы»! – но не успела и слова сказать, как он протянул ей костыль.

– Готова?

Всегда готова. Дилан кивнула, и Тристан снова зашагал, на сей раз медленнее, чтобы Дилан поспевала за его длинными шагами.

Вскоре они дошли до того места, где произошла недавняя трагедия. Пространство было отгорожено полицейской лентой; на стенах и полу виднелись меловые очертания. А еще засохшие лужицы темной жидкости – кровь? – и тяжелый сырой запах. Но что еще хуже: Дилан почувствовала, что это и есть то самое место, где она сама лишилась жизни.

Холод в груди, слабость в руках и ногах… словно ее душа снова пыталась покинуть тело. Она отступила на шаг, испугавшись, что так оно и есть.

– Вот здесь, – сказал Тристан, хотя в этом не было никакой необходимости. – Здесь призраки пробрались в твой мир.

– И погибли эти четверо…

– Подойди сюда. – Тристан присел на корточки, изучая землю. – Посмотри-ка.

Дилан сделала шаг вперед, но затем ей пришлось остановиться. Опять это странное чувство в груди. Словно сердце ее было из железа, а в этом чертовом месте находился магнит. Он тянул, волок ее к себе.

Охваченная паникой, Дилан отступила назад.

– Дилан?

– Ты разве не чувствуешь?

– Не чувствую что?

– Этого… притяжения. Словно что-то рвется из меня наружу.

– Что-то – это душа? – Глаза Тристана расширились в ужасе. – Назад! Назад, Дилан!

Не дожидаясь, пока она прохромает назад, он обхватил ее вокруг талии, оторвал от земли и пронес на несколько шагов назад.

Сердце у нее все еще колотилось, словно пыталось остаться в надежных тисках грудной клетки. Она не стала спорить с Тристаном – просто ждала, когда он опустит ее на землю, но он все шел и шел, словно не чувствуя, что между их телами зажат костыль, мешающий движению.

– Тристан, опусти меня…

Он не обратил внимания на ее слова.

– Не надо было тебя сюда приводить. О чем я вообще думал, черт побери.

– Тристан, – она снова попыталась привлечь его внимание, – …все в порядке. Я больше ничего не чувствую. Отпусти меня, пожалуйста.

– Когда выйдем наружу.

– Тристан, пожалуйста, мне очень неуд… – Она внезапно замолчала, уставившись на что-то в темноте тоннеля. – Тристан!

– Нет, Дилан!

Она забилась в его руках, все еще глядя Тристану через плечо.

– Поставь меня на землю! Сейчас же! Серьезно, Тристан, пожалуйста! Это…

Призрак. Это был призрак. Парил, кружась, по тоннелю, словно пробуя воздух на вкус; подбирался все ближе. Дилан сильно удивилась, что он не полетел прямо на них, но призрак, кажется, плохо ориентировался в новом для него мире.

– Тристан!

– Я знаю, Дилан, – процедил он. – Я чувствую его.

Тристан донес Дилан до стены тоннеля и опустил ее на землю, зажав в угол между стеной и засыпанной гравием землей. Резко повернулся, готовый защищаться.

– Подожди! – Дилан попыталась подняться на ноги.

– Не вставай! – приказал он.

– Нет, Тристан. Подожди! – Она с силой потянула его за рукав, а потом поняла, до чего это глупый жест: руки ему нужны были для того, чтобы дать отпор призраку.

Вместо этого она бешено заколотила его по бедру.

– Тристан, мы не на пустоши! Теперь ты живой человек, настоящий. Если эта тварь доберется до тебя, ты умрешь!

– Ш-ш-ш! – Он оттолкнул ее руку, сосредоточившись на призраке…

Снаружи – до входа оставалось метров пятнадцать – тоннель заливал свет, мешая разглядеть призрака. Тот держался в тени, бросаясь вперед и затем отступая.

– Что он делает?

– Он не понимает, где находится, – пробормотал Тристан. – Призраки очень тупые. Охотятся стаей. Самостоятельно думать не умеют.

– Стаей! – воскликнула Дилан. – Тристан, нам надо бежать!

Ну и что, что она не может бегать. Как-нибудь справится. Если нога опять сломается – что ж, в прошлый раз зажило быстро. Лучше быть в гипсе, чем мертвой.

– Ш-ш-ш! – опять зашипел Тристан, на секунду повернувшись, чтобы испепелить ее взглядом. – Он один. Не двигайся.

– Тристан!

– Может, он не обратит на нас внимания. Его притягивают лужи крови в глубине тоннеля, а тут еще шум от нас. Он не может решиться. Может, у нас получится понемногу…

– Тристан…

Он замолчал в ту самую секунду, когда Дилан негромко позвала его по имени. Повернулся и посмотрел на ладони, которые она подняла в воздух. Одна и та же мысль пришла им в голову одновременно.

Окровавленные руки Дилан.

– Ты, – хрипло прошептал он. – Призрак чует твою кровь.

– А что пахнет сильнее? – спросила Дилан, пытаясь справиться с паникой. – Старая кровь или новая?

Может, у нее разыгралось воображение, но ей показалось, что призрак услышал вопрос. Задумался. И принял решение.

– Дилан? Дилан, вставай! – Тристан подвинулся на несколько сантиметров, чтобы Дилан смогла подняться, опираясь на его спину. – Уходи, – сказал он, как только она встала на ноги. – Убегай отсюда!

Она хотела поспорить; хотела сказать ему, чтобы он и думать об этом забыл, что она его не оставит… однако она ему только мешала и сама знала об этом. Идиотский костыль, дурацкая нога. Она знала, что не в состоянии драться с призраками, – будь она здоровой, опыта у нее все равно не было. Тристан был прав.

Она заковыляла прочь.

Покидать Тристана было мучительно. Но если она увидит, что ему приходится тяжело, то убежать уже не сможет – скорее всего просто упадет лицом в землю. Впрочем, она и так упала.

Стоило подумать об этом, больная нога подогнулась, и Дилан, чуть не теряя сознание от боли, рухнула на шпалы и сильно ударилась головой. Она не могла ни двигаться, ни дышать и не могла увидеть ни Тристана, ни призрака. Бревном лежала на земле, пытаясь собраться с мыслями.

– Тристан! – Ей хотелось закричать, но голос отказывался служить. – Тристан!

– Дилан, беги!

Голос у него был напряженный, испуганный. Услышав его, Дилан усилием воли заставила работать ошеломленный мозг и двигаться тело. Кое-как перекатилась на бок и приподнялась. От того, что она увидела, у нее остановилось сердце.

Тристан отбивался от призрака голыми руками. Одной он вцепился в черные лохмотья призрачного тела, а другой пытался разорвать ему лицо. Призрак лязгал острыми зубами в надежде вонзить их в живую плоть. Изогнутые когти царапали Тристану грудь и руки. На рукаве голубого джемпера, в который был одет Тристан, проступила кровь; одежда была изорвана.

Дилан утешало лишь то, что Тристан, видимо, не растерял способностей, какие были у него в пустоши. Он мог хватать призраков – а она не могла.

Внезапно тварь отшатнулась, вырываясь из хватки Тристана. Призрак метнулся вперед, уворачиваясь от руки Тристана, и ринулся прямо на Дилан! Потрясенно вскрикнув, она подняла руку, чтобы защитить лицо.

Призрак вперился в нее злобным, диким взглядом… И рухнул на землю, не долетев: Тристан схватил его за черные лохмотья и опустился ему на череп. Тристан не отнимал руки, пока призрак метался и царапался, отчаянно пытаясь вырваться. Слегка сдвинув пальцы, Тристан всем весом налег на призрака. Раздался резкий хруст. Призрак поник и больше не шевелился. Когда Тристан убрал руку, призрак этого не заметил.

– Черт!

К Дилан наконец вернулся голос.

Она протянула руку, не веря своим глазам. Черная масса с размытыми краями, смутные очертания… Тристан хлопнул ее по руке.

– Не трогай!

– Но он же умер?

– Он уже был мертвый, – напомнил он. – Не знаю, во что он превратился сейчас. Ему вообще не положено быть здесь. – Он фыркнул. – Как и мне.

– Смотри, он дымится.

Невесомое тело призрака, казалось, испаряется в воздухе. Вверх стали подниматься завитки едкого дыма. Схватив веточку, Дилан потыкала в призрака, и он взорвался шаром ядовитого газа.

– Не вдыхай! – предупредил Тристан.

Дилан отшатнулась и задерживала дыхание, пока темные струйки не рассеялись.

– Ужас какой… – Дилан помахала рукой, хотя от паров не осталось и следа. – Ты знал, что он… взорвется?

– Нет.

Тристан помахал головой, быстро моргая. Он смотрел на нее, но взгляд никак не мог сфокусироваться. Дилан внезапно увидела: глаза у него точно стеклянные, кожа восковая…

– Тристан? – Она протянула руку.

Он неловко уселся.

– Тристан, да что с тобой?

Кое-как Дилан уложила его на землю, проследив, чтобы он не лежал на том же месте, где был призрак. В смутном свете разглядела глубокие порезы на горле и на груди, под разорванным свитером. Лицо, пусть и мертвенно-бледное, было не затронуто. Больше всего ее волновало растущее пятно крови на рукаве. Схватив джемпер за ворот, Дилан потянула ткань, и она разошлась по шву.

Когда она обнажила плечо Тристана, кровь свободно заструилась на землю. Дилан промакнула ее собственным рукавом. В ране проглядывала разорванная мышца и какие-то жилы, и нечто грязновато-серое, подозрительно напоминавшее кость.

– Нет, – выдохнула она.

Не зная, что еще сделать, вдавила свою обмотанную рукавом ладонь поглубже в рану.

Вы больше не в пустоши, прошептал злобный тонкий голосок у нее в голове. Вы в реальном мире, и тут люди умирают по-настоящему.

Вжимая ладонь, Дилан смотрела на лицо Тристана. Ее все больше охватывала паника. Он лежал такой спокойный, такой безжизненный… Может, он уже умер? Нет, нет, она не может потерять Тристана! Не теперь, после всего, что случилось. Этого просто не может быть.

– Тристан! – зарыдала она. – Тристан, пожалуйста, очнись. Пожалуйста. Ты мне нужен!

Свободной рукой она принялась шарить по земле и вскоре нащупала мобильник; фонарик на нем все еще горел. Зарядка почти кончилась, и сеть тут не ловила, но она все равно набрала 911. Каким-то чудом прорвался голос:

– Неотложная помощь. Какая служба вам нужна?

– «Скорая», – выдохнула Дилан. – Мне нужна «Скорая»!

17

– Вот, – Сюзанна свернула за угол и широким жестом показала вдаль. – Вот здесь ты умер.

Джек посмотрел на мешанину из многоэтажек и короткие ряды таунхаусов. Никакой зелени, никаких садов; никаких деревьев вдоль дороги. Только уродливый бетон и ржавые машины. У многих домов заколочены окна; все стены изрисованы граффити. Какое ужасное место… В надвигающейся темноте оно казалось еще хуже. Утреннее солнце постепенно меркло, небо над их головами стало черным, как в момент его смерти.

– Зачем я вообще сюда пошел. – Джек потер истертой кроссовкой бордюр. – Слонялся тут один, как последний дебил.

– А почему, кстати?

Джек почти ничего о себе не рассказывал. Те крупицы, которыми он поделился, Сюзанне совсем не понравились, так что вопросов она не задавала.

Джек пожал плечами.

– Дальше ехать у меня не было денег.

– Но зачем ты ушел, если у тебя не было денег на дорогу?

Сюзанна из его воспоминаний поняла, что он собирался уехать в Глазго и затеряться в большом городе.

– А что мне вообще на такое отвечать? – взъершился Джек.

Злой, недоверчивый. Агрессивный. Стоит ли удивляться, что его в шестнадцать лет зарезали!

– Мне нужно было уйти, – внезапно продолжил он. – Мой отчим… Да и мама тоже. Толку от нее никакого. Никогда за себя не вступится. Сколько мне еще было терпеть!

Сюзанна закрыла рот на замок и молча кивнула. Джеку незачем было знать, что она это уже видела: видела, как он забивался в угол своей комнаты и слушал, как отчим избивает мать. Давала его мать отпор или нет – итог был один.

Парень глубоко вздохнул и покачался с пяток на носки, засунув руки в карманы. Сюзанну внезапно поразило, каким встревоженным он выглядел. Даже напуганным. Больно, наверное, было, когда его избивали… а потом еще и лежать беспомощно в переулке и чувствовать, как из тебя льется кровь. И все же он встретился со своим страхом так же, как встречал все остальное в жизни: сердито нахмурившись.

– Ладно, давай уже покончим с этим.

Они перешли длинную улицу, и пустошь стала сливаться с реальностью. Ничто вокруг не поменялось: пустошь Джека точь-в-точь походила на место его смерти – по крайней мере, поначалу. Однако вскоре один за другим стали появляться признаки жизни. На дорогу выехали машины; из домов выходили люди и шагали по тротуарам.

Джека с Сюзанной они не видели и не задевали на ходу: не могли. Однако несколько дней в пустоши не прошли для Джека даром. И короткая встреча с призраками явно произвела впечатление. Он вздрагивал от звуков машин и сам обходил прохожих стороной. Но потом он понял, что с ним происходит. Сюзанна это тоже заметила. Последние несколько сотен метров он нарочно шел напрямик, не уворачиваясь от прохожих. Промчался сквозь стайку девочек; одна из них сильно дрожала. Наконец они дошли до проулка. Джек остановился, внимательно оглядывая место, где умер. Кулаки сжаты, челюсти тоже. Сюзанна стояла за его спиной, заглядывая ему через плечо. Она видела то же, что видел он.

Труп. Без яростного огонька внутри, тело было совсем не похоже на Джека, однако это был он. Лежал, свернувшись в клубочек: одна рука вытянута в сторону, другая прижата к животу. У бедра – куртка: выпала из-под мышки, когда Джек падал. Под ним растеклась широкая лужа крови. Кровавые брызги на кирпичной стене неподалеку. Вокруг тела разбросан мусор.

Какое печальное место упокоения. Какая трагичная фигура, распростертая на щербатом асфальте…

– Что мне нужно сделать? – сдавленно спросил Джек.

Слова звучали хрипло.

Сюзанна и сама не знала. Мысли бешено завертелись у нее в голове; когда Джек развернулся к ней лицом, ее охватила паника.

– Ну так?

– Тебе нужно… тебе нужно возобновить контакт с телом. Думаю… думаю, тебе нужно забраться обратно.

– Забраться обратно? – Он недоверчиво поднял брови. – Это тебе не джип!

– Ты знаешь, о чем я, – нахмурилась Сюзанна.

Ей в голову пришла новая идея.

– Постарайся почувствовать, как сильно ты хочешь вернуться назад.

– Думать, что я хочу ожить?

– Ну да.

Он фыркнул:

– Чушь какая.

Теперь Сюзанна и сама разозлилась. Она понятия не имела, что им делать. Она кинула на Джека сердитый взгляд.

– Как хочешь. Можем пойти обратно в пустошь, ты только скажи.

– Нет. – Он испуганно замотал головой.

Сюзанна впервые увидела в его глазах страх: обычно ему хорошо удавалось прятать эмоции. Любые, кроме злости – с ней у Джека проблем не было.

– Нет, я согласен. Хорошо.

Как обычно, не раздумывая, он подошел к телу – своему телу – и склонился над ним. Протянув руку, собирался с духом, чтобы обхватить свои же холодные мертвые пальцы.

– Подожди!

Отчаянный крик Сюзанны заставил его отдернуть руку.

– Подожди, ты должен взять меня с собой.

Она протянула ему ладонь, и Джек в непонимании на нее уставился.

– Иначе не сработает, – спешно добавила она на случай, если он не поверил.

Он схватил ее за руку и сильно сжал. До боли сильно. Сюзанна не протестовала: по крайней мере, так она была уверена, что он ее не отпустит.

– Пошли, – сказал он и рухнул камнем на собственное тело.

Сюзанна почувствовала, как дернулась ее рука, когда он падал, а потом ее потянуло куда сильнее – откуда-то из самого центра ее тела. Невидимая рука дергала ее и тянула за собой. Она опустила взгляд, ожидая увидеть, что из нее выдернули все органы: такова, наверное, расплата за попытку обмануть природу. Однако она ничего не увидела, внезапно ослепленная болью. Оглушительной болью. Каждый нерв в ее теле разрывался от крика. Она не выдержит больше ни секунды.

Сюзанна не могла дышать, не могла пошевелиться, не в силах была думать. Боль была невыносимой.

А затем так же внезапно агония закончилась. Она обнаружила, что стоит на четвереньках, ладонями в стремительно остывающей луже крови. Тряхнув головой, чтобы избавиться от последних отзвуков боли, поморгала и оглянулась вокруг.

Переулок.

Джек!

Она потянулась к нему и прижала ладони к его груди. Теплая – и шевелится. Парень тяжело дышал, подрагивая. Но все же дышал.

– Джек! – Она осторожно потрясла его за плечо. – Джек, ты меня слышишь?

Это было до странного похоже на их первую встречу. Однако на сей раз он цеплялся за жизнь. На сей раз у него был шанс выжить.

Сюзанна приподняла его футболку и облегченно выдохнула. Из раны сочилась кровь, но это была тонкая струйка, а не неудержимый поток. Она подвернула футболку и крепко вжала ткань в рану. Джек тут же пришел в сознание.

– А ну убирайся!

Как и в тот раз, он резко выпрямился и вдавил ее в стену. Взгляд мутный; лоб недоуменно наморщен. Он сжал руку, которой держал ее за горло. У Сюзанны перехватило дыхание.

– Джек! – прохрипела она. – Это я! Сюзанна.

Он сощурился, словно вспоминая. Его глаза загорелись светом узнавания, он отпустил руку и тут же рухнул на землю. Охнув, схватился за бок.

Сюзанна склонилась над ним, прижав руку к его животу.

– Держись. Слышишь меня?

– О боже! – раздался высокий голос за спиной. Сюзанна повернулась и увидела девочку в школьной форме и с рюкзаком через плечо. Густо накрашенные, раскрытые в ужасе глаза.

– Вам помочь?

– Да! – Сюзанну затопила волна облегчения. Рана Джека была слишком серьезной, чтобы она могла что-то сделать в одиночку.

– Вызови «Скорую».

– Нет…

Сюзанна думала, что Джек опять потерял сознание, но он крепко схватил ее за руку:

– Никакой «Скорой».

– Джек! – Сюзанна развернулась к нему. – Тебе нужен доктор.

– Нет! – рявкнул он и бросил на девочку злобный взгляд. – Вызовешь «Скорую» – пеняй на себя.

Девочка, побледнев, опустила телефон.

– Убирайся отсюда!

– Подожди! – позвала ее Сюзанна, но девочка уже неслась прочь, рюкзак стучал ей по плечам.

Сюзанна повернулась к Джеку:

– Зачем ты это сделал? Тебе нужен доктор, ты ранен. – Она помолчала. – Что, хочешь опять умереть?

– Да ты послушай меня! – Джек снова попытался подняться. – Тупая ты корова. Знаешь, кто приезжает со «Скорой»?

– Доктора? – растерянно спросила Сюзанна.

– Легавые! – Джек со стоном переместил вес на другую сторону. – Ты что, совсем дура? Полицейские! Помоги-ка мне подняться.

Сбитая с толку полным незнанием того, как устроен реальный мир, Сюзанна сделала, что он сказал. Согнув руку в локте, она подтянула его на ноги. Он закричал от боли и выругался так, что птицы чуть не попадали в полете.

– Джек, это правда серьезно, – Сюзанна показала на рану, которую он закрывал рукой, согнувшись, чтобы не напрягать мышцы живота. – Нужно что-то с этим сделать.

– Полиции доверять нельзя. Дома подлатаюсь. – Джек не обратил внимания на полный скепсиса взгляд Сюзанны. – Давай только выберемся отсюда.

Об этом они не договаривались. Уговор был, что Сюзанна поможет Джеку вернуться в тело – живым, – и потом они оба будут свободны. Сюзанна свою часть выполнила, но ее продолжало удерживать чувство долга. Привычка проводников охранять души.

Плюс, оказавшись в реальном мире, Сюзанна понятия не имела, куда идти и что делать. Где искать Тристана. Джек ей не нравился и доверия не вызывал – она его даже побаивалась, – но больше она никого здесь не знала. И он был знаком с этим миром куда лучше ее.

– Ладно, – согласилась она. – Я помогу тебе.

Следуя его ворчливым указаниям, Сюзанна вызвала такси и осторожно помогла ему зайти внутрь, надеясь, что шофер в темноте не разглядит пятен крови у них на руках и одежде.

– Что с ним? – покосился водитель. – Его ведь не вырвет?

– Не вырвет, – успокоила его Сюзанна, сочувственно поглаживая Джека по руке. Джек болезненно морщился при каждом движении. – Обещаю.

– Ладненько. Куда вам? – все еще недовольный, спросил таксист.

Сюзанна выжидающе поглядела на Джека. В голове ее ворошилась тысяча воспоминаний – она знала о его жизни все. Но не знала, куда он хочет отправиться сейчас.

– Стерлинг, – пробормотал Джек. – Винсент-стрит.

Водитель молча отъехал от тротуара. Сюзанна смотрела в окно на мелькающие улицы. Она ехала в машине. Рядом с ней, согнувшись в три погибели, сидел живой юноша; водитель на переднем сиденье крепко держал руль. Водитель тоже был живым.

Она была в мире живых.

В материальном мире.

Это было невообразимо. Потрясающе. Великолепно. Но без Тристана все теряло смысл. Сюзанна не знала, как его найти, с чего начать. Однако…

Однако если она закрывала глаза, сосредоточивалась всем своим существом, то она его чувствовала.

Он был здесь. Где-то рядом.

И она его найдет.

18

Вот так, наверно, чувствовал себя тогда Тристан…

Дилан, одинокая и напуганная, сидела на жестком пластиковом стуле в приемном отделении. Всего несколько недель назад Тристан был на ее месте.

Как ужасно.

Дилан разрешили поехать с ним в карете «Скорой помощи», но как только они приехали в больницу, его сразу куда-то увезли. Она спешила за каталкой, как могла (идиотские костыли!), но дальше комнаты ожидания ее не пустили. В помещении было полно народу. Дилан страдала, но совсем не оттого, что Тристан был далеко. Она была сильно напугана: с того момента, как его на носилках унесли в карету, Тристан не открывал глаз.

А теперь… Теперь она не чувствовала ни сдавленности в груди, ни тошноты. Нога болела, но самую малость. Дилан не видела Тристана, не знала, где он и что с ним происходит, но не чувствовала ничего, кроме тоскливого ужаса.

Это все потому, что он без сознания, говорила она себе. Когда Тристан придет в себя, ты еще настрадаешься – и будешь этому только рада.

Ей ничего не оставалось, как сесть на стул и… ждать.

Пришла администратор и записала скудную информацию о Тристане. Потом пришла медсестра и спросила, нужно ли осмотреть Дилан. Нога у нее полыхала болью, но Дилан от помощи отказалась. Ей не хотелось быть запертой в палате, когда Тристан наконец очнется.

Через несколько минут случилось нечто, что заставило Дилан пожалеть, что она отказала добродушной медсестре: медсестра гораздо менее добродушного вида ворвалась в комнату ожидания, выискивая глазами Дилан.

– Вы тут как? – рявкнула Джоан, увидев ее. – Мари сказала, что ты отказалась от осмотра. – Ее взгляд упал на неловко вытянутую ногу Дилан.

– Все в порядке, – тихо сказала Дилан и попыталась пошевелить ногой, делая вид, что ей совсем не больно, но у нее не получилось. Она зашипела сквозь стиснутые зубы.

– Ты знаешь, как там Тристан? – еле-еле пролепетала она.

– Ничего ты не в порядке. Не знаю, что вы там с ним делали, но сейчас ты пойдешь со мной на рентген.

– Ты знаешь, как там Тристан? – повторила Дилан чуть громче. – Мне ничего не говорят.

Джоан бросила на нее взгляд, плотно сжав губы. Она что-то знала: это было очевидно. Дилан приготовилась к ссоре, но вместо этого почувствовала, как глаза у нее наполнились слезами. Одна вырвалась на свободу и покатилась по щеке.

– Мам…

Этого было достаточно.

– С ним все будет хорошо, – вздохнула Джоан. – Ну, то есть пока не совсем хорошо. Он потерял много крови, и ему поставили капельницу.

Дилан громко охнула.

– Ему наложат швы. Много швов. Но все будет хорошо.

Мать Дилан оказалась права. Коек в больнице не хватало, да и врачи знали, что Тристан живет в доме медсестры, – и уже к восьми вечера Джоан загрузила обоих в такси.

Тристан был бледен, и ему трудно было двигаться, однако он был жив и в сознании. Дилан этого было достаточно.

Джоан все еще злилась, но пожар ее ярости несколько утих и лишь слегка тлел. Сидя на выдвижном стуле спиной по ходу движения, она сердито смотрела на Дилан с Тристаном.

– Что вас вообще понесло в этот тоннель? – с тихой яростью проговорила она.

– Мам…

– Ты только-только встала с инвалидного кресла и еще хромаешь. А ты!! Не знаю, что ты вообще делал, чтобы так пораниться, но пока живешь под моей крышей, я такого больше не позволю. – Она со свистом втянула воздух. – Присматривает он за моей дочерью, как же!

Если бы она знала правду, подумала Дилан. Однако маму нужно было как-то успокоить.

– Прости, мам, это я виновата… я упросила Тристана отвезти меня на место аварии, потому что думала, что так будет легче.

– Легче?! Дилан, бог знает, когда ты теперь выздоровеешь! Мне уже пришлось врать ради тебя, подделывая информацию в документах. Что за идиотизм – так себя искалечить. Я могу потерять работу…

– Тристан переносил меня через колючую проволоку и поскользнулся, – соврала Дилан. – Мы оба упали. Вот и все. Пожалуйста, не вини Тристана, это все я.

– Простите, Джоан, – прохрипел Тристан, неловко ерзая на сиденье. – Такого больше не повторится.

Джоан замолчала и всю дорогу до дома не раскрывала рта. По крайней мере, самый ужасный кошмар Дилан не воплотился: Джоан не вышвырнула Тристана из дому. Пока что. Может, она догадывалась, что Дилан уйдет с ним. Слова Джоан тут были бы бессильны.

Время едва перевалило за девять, но Джоан сообщила, что Тристану надо выспаться, и поэтому они сейчас все отправятся по кроватям. Дилан была не против. Ей нужно было поговорить с Тристаном наедине, а об этом не стоило и мечтать, пока Джоан не уснет. Изо всех сил стараясь не хромать – на самом деле обе ноги сводило от боли, – Дилан приняла душ, переоделась в пижаму и выключила свет. Устроившись в кровати, повернулась к стене и стала терпеливо ждать.

Тристан стоял у окна гостиной, глядя на темную улицу. Было уже поздно, но с дороги еще доносился тихий гул машин. Почти все окна погасли, тротуары опустели. Самый тихий час в сердце города.

Ничего. Ничего, кроме тихого бормотания Джоан. Она уже довольно долго говорила по телефону в своей спальне, но Тристан так и не понял, кто же был на другом конце провода. Однако догадки у него были.

Он ждал, когда она закончит разговор, зайдет перед сном в ванную, – и потом он сможет пойти к Дилан.

Она была нужна Тристану. Он должен был ощутить ее в своих объятиях, почувствовать, как ребра слегка приподнимаются и опускаются, когда она дышит. Если Джоан не поторопится, он не выдержит и проскользнет в комнату Дилан. Он бы уже давно так и сделал, если бы не…

Тристан закрыл глаза и сосредоточился. Ничего. Ничего, кроме слабого гудения машин в отдалении и тихого голоса Джоан, а потом…

Вот, опять. Что-то засвербило в самом дальнем углу его мозга. Чье-то присутствие – такого он не ощущал с момента, как Дилан утащила его в свой мир.

Проводник. Здесь. В реальности.

Раскрыв глаза, он снова оглядел улицу. По-прежнему ничего, кроме этого осознания глубоко в душе. У этого осознания был привкус, который Тристан не перепутал бы ни с чем на свете.

Сюзанна.

Именно так она называла себя. Выбрала это имя вместе с темными волосами и карими глазами. Столько ночей он сидел в дверях убежища – или смотрел в окно – и видел, что Сюзанна тоже сидит у себя. Что она делает здесь? Темная улица молчала.

Тристан со вздохом отступил назад и отвернулся от окна. От движения рана на плече заныла. Он застыл, чувствуя, как боль прорывается через ключицу и стекает по руке. Ему стало нечем дышать.

– Тристан? – Он поднял взгляд и увидел в двери Дилан. Она заглядывала внутрь. – Что ты делаешь?

– Да так, смотрю в окно. Мне не спалось.

Он помолчал. Вот он: момент, когда он может рассказать Дилан про Сюзанну. Однако Тристан его упустил. Сюзанна была проводником, а не призраком. Ее присутствие в мире не причинит им вреда. Если она сумела пробраться в мир живых, если у нее появился шанс пожить настоящей жизнью, его это никак не касалось. Судьба Сюзанны была в ее собственных руках.

– Пойдем ко мне, – пробормотала Дилан.

Отбросив мысли о Сюзанне, Тристан пересек комнату и положил руку на талию Дилан, уводя ее в коридор.

– Да, пойдем, – согласился он. – Мне надо тебя обнять.

Они прокрались в комнату. Дилан жестом показала, чтобы Тристан лег первым, и с глубоким вздохом устроилась рядом.

– Как ты? Болит?

– Немножко, – признался Тристан. – Твоя мама дала мне обезболивающих.

Дилан фыркнула:

– Удивительно, что она не заставила тебя страдать.

Она помолчала.

– Я боялась, что она тебя выгонит.

– Я тоже так думал, – сказал Тристан. – Да она и сейчас может.

Дилан не стала спорить.

– Если так, то я пойду с тобой.

– У тебя не будет особого выбора, – вздохнул Тристан. – Прости.

– Ты же знаешь, что я не против этой нашей связи. – Дилан пожала плечами.

Он не был в этом виноват. Откуда ему было знать, что так получится? Да и, по правде сказать, ей нравилось, что они связаны вместе – ну, за исключением случаев, когда она сходила с ума от ужаса, или ее тошнило, или ногу разрывало от боли.

– Я не об этом, – сказал Тристан.

Дилан нахмурилась.

– Когда мы пришли из пустоши, то оставили дыру, и через нее в мир залетают призраки. Залетают и убивают людей. Я должен был знать…

– Я не видела никакой дыры. А ты?

– Ты ее почувствовала, – пробормотал он. – Ты сказала, что чувствуешь, будто тебя что-то тянет. Это была пустошь: она пыталась засосать тебя обратно.

– А, – сказала Дилан. – А я думала… ну, не знаю… что там будет какой-то портал, или отверстие, или что-то такое.

– Ты ведь помнишь, что оба мира выглядят на стыке одинаково, – напомнил он ей.

– Но ты что-то видел?

Тишина.

– Не видел, – сказала она. – Ты понял, что что-то не так, когда я сказала, что странно себя чувствую. Но это не значит…

– Еще как значит, Дилан. Я знаю, что там дыра. Как еще ты объяснишь появление призраков?

На это у нее не было ответа.

– Ну ладно, все равно ты его убил, – возразила она, пытаясь смотреть на вещи с оптимизмом.

– Того одного – да.

– Одного? Ты думаешь, он пролетел не один?

– Не знаю, – признался Тристан. – В твоем мире я их не чувствую так, как чувствовал в пустоши. Этого я заметил, только когда он уже прыгнул на меня.

– То есть мы не можем выследить их… И этот призрак тебя почти прикончил.

– А вот и нет, – возразил Тристан.

Его мужская гордость явно была задета.

– Ты мог истечь кровью, – мягко произнесла Дилан. – И истек бы, если бы я не вызвала «Скорую». Ты не можешь сражаться с ними так же, как в пустоши.

Он что-то проворчал. Дилан приняла это за согласие.

– Итак, – продолжила она. – Выходит, мы ничего не можем сделать?

Она произнесла это утвердительно, но звучащее в голосе сомнение – и растущее дурное предчувствие – превратило фразу в вопрос.

– Кое-что можем, – ответил Тристан. – Я могу попытаться закрыть дыру. Чтобы больше никто в нее не прошел.

– Но как?

Тишина. Абсолютная, мертвая тишина.

– Как, Тристан?

– Вернусь обратно.

– Нет, – резко сказала она. – Нет. Нет, ни в коем случае. Нет.

Слова ее прозвучали слишком громко, но ей было все равно.

– Ты меня слышишь? Нет.

– Дилан…

– Я сказала – нет, Тристан. Нет. Все, разговор окончен.

– Ш-ш-ш! – Тристан прижал палец к ее губам и повернулся на здоровый бок.

Теперь они лежали лицом к лицу. Он продолжал несильно давить ей пальцем на губы.

– Я не хочу с тобой спорить. Я просто… я хочу побыть с тобой вместе.

Все злые слова, которые Дилан собиралась бросить в Тристана, застряли у нее в горле. Он был прав. Она почти потеряла его сегодня. Ей пришлось смотреть, как кровь заливает ему джемпер и футболку, стекает по коже, – и она ничего не могла поделать. Она была совершенно беспомощна.

А теперь он лежал рядом с ней, теплый и живой.

Этого было достаточно.

Взявшись за нижний край его домашней футболки, Дилан поцеловала кончики его пальцев. И еще, и еще. Он отнял руку и прижался к ее губам своими. Дилан поцеловала и их. Забыв про его плечо, она придвинулась к нему, стараясь оказаться как можно ближе, насладиться его теплом.

Пробежала ладонью вверх по его груди и почувствовала, как бьется его сердце. Стук напомнил ей, что они оба живы. Какое волшебное, непостижимое чудо.

Все остальное не имело значения.

С остальным они справятся – завтра.

19

– Тристан? – Она слегка толкнула его в здоровое плечо. Прошло уже два дня с тех пор, как его заштопали. Теперь дружеский толчок был ему не страшен.

– Ммм? – Тристан повернулся к ней, одним глазом следя за улицей.

– Обещаю, что мы разберемся с призраками, когда ты поправишься. А пока можешь…

– Могу что? – Тристан взглянул на нее сквозь пряди светлых волос.

– Можешь притвориться, что ты обычный мальчишка с обычными проблемами. Хотя бы на день?

Дилан схватила его за руку и сжала.

Они должны были встретиться с отцом Дилан в маленьком итальянском ресторанчике в паре кварталов от дома. Джоан настояла, чтобы они – раз уж она сама не может присоединиться – не уходили далеко.

– Договорились! Какие тогда у меня проблемы? Мало карманных денег? Провалю экзамены? Меня не пригласят на следующую вечеринку у Шерил?

– Ага! – Дилан сделала глубокий вдох, стараясь поглубже запрятать мысли про призраков (получилось не очень глубоко), и повернула голову к Тристану. – Что, переживаешь из-за встречи с моим отцом?

– А чего мне переживать? – Он сжал ей пальцы. – Обо мне не волнуйся. Ты сама нервничаешь.

Она и правда нервничала. Вся тряслась от беспокойства.

– Не знаю, что со мной, – призналась она. – Мы ведь с ним уже виделись.

– Всего однажды, – напомнил Тристан. – Он твой отец, но ты его совсем не знаешь. И в этот раз с вами не будет твоей мамы.

– В этот раз со мной ты. Это лучше.

Тристан улыбнулся и снова пожал ей руку.

– Да и к тому же, – Дилан коротко рассмеялась, – я не смогу оторвать тебя от пиццы.

Знакомить Тристана с новыми для него вещами и наблюдать за его реакцией стало любимым занятием Дилан. Особенно ей нравилось смотреть, как он ест: в пустоши он обходился без еды. Пока что на первом месте у него были яблоки и мороженое – но ничто не могло затмить пиццу.

Когда они пришли в ресторан, Джеймс еще не появился – однако он зарезервировал столик в углу, и официант провел их к нему.

Дилан наблюдала за входной дверью, не в силах сосредоточиться на меню. В животе у нее порхали бабочки. Вскоре в дверь ворвался ее отец. Он бешено завращал головой, ища взглядом Дилан. Она неловко приподнялась на ноги и помахала. Когда он ее заметил, лицо осветилось таким восторгом, что она чуть не расплакалась.

Чувствуя себя полной дурочкой, Дилан осталась стоять, пока отец не подошел к столу.

– Привет, солнышко. – Он сгреб ее в объятия. – Прости, что я поздно.

– Все хорошо, – сказала Дилан, отстраняясь со смущенной улыбкой. – Мы сами только пришли.

– Ну хорошо, хорошо. Рад видеть тебя без коляски и гипса. – Он медленно, словно нехотя, оторвал взгляд от Дилан.

Она заметила, что на Тристана он посмотрел совсем не так дружелюбно.

– Тристан, я… наслышан о тебе.

Садясь, Дилан внутренне содрогнулась от мысли, что мама в разговорах ругает ее друга.

– Лучше не слушай маму. – Она повернулась к Тристану: – Сама-то я говорила про тебя только хорошее.

Тристан засиял синими глазами и веснушками, и Дилан невольно улыбнулась в ответ, чувствуя, как внутри растет ощущение теплого счастья.

Джеймс прокашлялся – громко и выразительно, – и волшебство было разрушено.

– Твоя мама сказала, что ты опять повредила ногу. – Он взял меню и принялся листать страницы. – Как это случилось?

– Я упала.

Дилан подумала, что чем меньше она расскажет отцу про случившееся, тем будет лучше. Интересно, как и когда Джоан успела ему рассказать? Странно, что она вообще с ним говорила – Дилан думала, что мама ненавидит ее отца…

– Где ты была?

– Что?

Дилан заглянула в зеленые глаза – такого же оттенка, как и у нее.

– Когда ты упала. Где ты была?

Что-то подсказывало ей, что папа и так знает, но она все равно ответила:

– Мы решили вернуться обратно в тоннель. Меня мучили кошмары, и я подумала, что это поможет.

Ту же ложь она рассказала маме.

– Но ты ведь не просто пошла в тоннель, да? Ты не упомянула, что прогуливала школу. – Он говорил нарочито спокойным голосом, делая вид, что изучает меню. Однако он злился. – Ты пошла в тоннель с незажившей ногой – и прошла на огороженное место преступления.

– Ты злишься на меня? – еле слышно пробормотала Дилан.

Какая-то часть ее говорила, что у него нет на это права – кем он вообще себя возомнил! Однако ей было обидно. И грустно. Не успела она познакомиться с отцом, а он уже ее не одобряет.

В ответ на ее обвинение он покачал головой и снова встретился с ней взглядом.

– Нет, Дилан. Я на тебя не злюсь. – Он перелистнул еще одну страницу, посмотрел в меню и опять на нее. – Хотя мне интересно, чье это влияние.

Тристана. Папа этого не сказал, даже не посмотрел в сторону парня, но было совершенно очевидно, кого он имеет в виду.

– Твоя мама сказала мне, что раньше ты так себя не вела. Не прогуливала школу, не залезала в запрещенные места. Мы с ней думаем, не причастен ли к этому твой новый бойфренд – о котором она даже не слышала до аварии.

– Мы с ней? – выпалила Дилан, не успев подумать. – Вы теперь на одной стороне, да?

Отец никак не отреагировал, не сказал ей замолчать. Он подождал, не скажет ли она чего-нибудь еще.

– Не знаю, как ты вообще можешь так судить, совсем меня не зная. Не зная нас, – запальчиво продолжила Дилан, не вполне понимая, откуда у нее столько смелости.

Она не позволит ему считать, что Тристан на нее плохо влияет!

– Тристан не уговаривал меня прогулять школу. Он не заставлял меня идти в тоннель. Чтобы встретиться с тобой, я тоже не пошла в школу и, замечу, по собственной воле. Я сама за себя отвечаю. Если хочешь злиться, злись на меня. – Дилан перевела дыхание, давая отцу возможность возразить, но он молчал. – Тристан был рядом, когда мне пришлось нелегко. Ты даже не представляешь, как нелегко мне было.

Уголки губ у Джеймса дернулись, и Дилан поняла, что он не воспринимает ее слова всерьез. Ох, если бы он только знал.

– Я люблю его, и он часть моей жизни. – Она замолчала и пристально посмотрела на отца, давая ему додумать мысль: что он-то как раз частью ее жизни не является. Пока что.

Секунда затянулась. Дилан решилась бросить быстрый взгляд на Тристана, однако тот сидел тихо и не вмешивался. Она снова посмотрела на отца и увидела, что тот явно опешил.

– Ты права, – сказал он. – Прости. Я пока не заслужил места в твоей жизни, но я твой отец, и я за тебя переживаю. – Он улыбнулся, и на сей раз удостоил своей улыбкой и Тристана. – Давайте начнем заново. Тристан, рад с тобой познакомиться. Я слышал о тебе много хорошего… от Дилан.

Наблюдая, как Дилан смеется и шутит с отцом, Тристан на секунду забыл о своих мыслях. Но как ему было болтать и улыбаться вместе с ними, зная, что стоит еще одному призраку пробраться в мир живых – и погибнут люди? Он рискнул всем, чтобы быть с Дилан – своей жизнью, какой он ее знал; ее собственной бессмертной душой. И ненадолго, на несколько дней, ему показалось, что они избежали расплаты. Но у всех действий есть последствия. Его поступок прорвал завесу между миром живых и мертвых… и к живым пробрались кошмары наяву. Другие души тоже оказались в опасности.

Он не мог сосчитать, сколько душ потерял за годы работы, – довольно и того, что их было куда меньше, чем других, которые он успешно переправил на ту сторону пустоши. И все же смерть четверых мужчин из этого мира висела у него на совести тяжким грузом – хотя он знал наверняка, что загробная жизнь существует.

Потому что так же твердо знал, что не каждая душа доходит до Земли обетованной, о которой ему рассказала Дилан, побывавшая там.

К тому же погибшим людям еще не пришла пора умирать. Они не должны были умереть в тот день. Его необдуманные поступки оборвали нити, которым было еще тянуться и тянуться.

Он должен был что-то сделать, но он знал, абсолютно твердо знал, что единственным способом залатать дыру будет вернуться на пустошь. Может, если он дойдет до черты, одно из созданий, о которых говорила Дилан, заговорит с ним? Объяснит, что ему нужно делать? Может, одно его присутствие в пустынном мире восстановит баланс – и дыра затянется сама собой? Но… разлучит их с Дилан. Может, даже убьет их. Может. Не исключено.

Он не был уверен ни в чем, кроме одного: если он останется здесь и ничего не предпримет, люди будут гибнуть.

И он не может увести Дилан обратно. Одно то, что она пересекла пустошь и ее не поймали призраки, многое говорило о ее храбрости. А то, что она снова смогла пройти этот путь, чтобы найти его, и выжила, вообще было совершенно невероятно. Рискнуть ее душой в третий раз значило бы напрасно испытывать судьбу.

Тристан вздохнул и потер шею: у него внезапно напряглись мышцы. Он попытался прислушаться к разговору. Дилан было важно, чтобы он понравился ее отцу, а Джеймс Миллер не из тех, кто будет держать свое мнение при себе.

– Макмиллан понятия не имел, что миссис Малкольм была там, – говорила Дилан. – Он кричал: «Сиськи! Это сиськи! Он рисует сиськи!» И все это время миссис Малкольм наблюдала за ним, а потом как закричит: «Дэвид Макмиллан!» – и все сразу замолчали. Я думала, этот поросенок со стула упадет!

Ее папа со смехом тряс головой.

– Поверить не могу, что она еще жива. Что она еще работает! Когда я ходил в школу, она уже была старухой – а ведь лет мне прилично.

– Вроде в этом году она выходит на пенсию, – сообщила Дилан. – Очень жалко, мне она нравится. По крайней мере, когда надо кого-то заткнуть, ей цены нет.

– Да, школа у нас не самая благополучная. – Джеймс состроил гримасу, но затем озабоченно посмотрел на дочь: – Ты-то как? Справляешься? Никто тебя не… не задевает?

– Ты имеешь в виду, не травят ли меня в школе?

– Ну да. – Он напряженно ждал ответа.

Тристан заметил, как волнуется Джеймс. От этого он даже как-то потеплел к нему.

Девушка расплылась в улыбке:

– Когда появился Тристан, меня перестали задевать. Все его боятся.

– Да ты что? – Он окинул Тристана оценивающим взглядом.

– Они просто незрелые идиоты, – ответил Тристан. – Стоит дать им отпор – и они не знают, что делать.

– Так и есть, – Джеймс кивнул, соглашаясь.

Тристан подумал, что только что заработал пару очков, а Дилан, сияя, смотрела в их сторону.

Дальше ужин пошел как по маслу. Отец расплатился, и они вышли на улицу. Стояла прохладная, ясная ночь, хотя звезд не было видно: фонари затмевали их своим светом. Джеймс предложил отвезти их домой, но потом признался, что припарковал машину примерно в километре отсюда.

– Ничего страшного, – в какой уже раз заверила его Дилан. – Мы пешком дойдем быстрее. Отсюда до дома минут десять. И со мной будет Тристан.

Джеймс долго смотрел на Дилан, оценивая обстановку. Тристан видел, как желание защитить дочь борется в нем с нежеланием портить только что наладившиеся отношения.

– Позвоните, когда доберетесь, – сказал он наконец.

– Хорошо, пап!

Тристан видел, каким счастьем загорались глаза Дилан, когда она произносила «папа»: словно признавала, что теперь они с Джеймсом Миллером одна семья. У него самого никогда не было семьи, но он не завидовал Дилан. Ему не нужен был никто, кроме нее самой.

– Давай обнимемся, что ли, – хрипловато попросил Джеймс. Его тоже растрогали чувства Дилан. – Ну а теперь идите.

Он отошел на полшага, сложил руки на груди и широко расставил ноги. Явно будет смотреть им вслед, пока они не скроются из виду, понял Тристан. Приглядывать за своей маленькой девочкой.

Он взял Дилан за руку и, убедившись, что она опирается на костыль, повел вдоль магазинов и кафе. Почти все заведения были уже закрыты – лишь окно бара разливало вокруг яркий желтый свет. Улицы были пустынны, однако Тристана продолжало преследовать странное чувство, похожее на покалывание.

– Что такое? – спросила Дилан, когда он в четвертый раз наклонил голову. – Что-то случилось?

– Ничего. – Он успокаивающе пожал ей руку.

Скорее всего ничего и не было.

– Тристан, что такое?

– Ничего.

Она со вздохом выдернула руку.

– А ну говори!

Он пожал плечами:

– Я просто…

– Что – просто? – Дилан попыталась оглянуться через плечо и чуть не упала. Тристан еле ее поймал.

– За нами следят?

– Нет. – Он поморщился. – Не думаю. Я просто… я кое-что чувствую. Ничего серьезного, честно.

Дилан остановилась посреди тротуара, опираясь на костыль и всем своим видом показывая, что не пойдет дальше, пока он не скажет.

– Мне просто показалось, что кто-то за нами наблюдает, вот и все. Но никого тут нет. Я смотрел. Наверное, это просто паранойя из-за того призрака. – Он взял ее за руку. – Пойдем, а то холодно.

Тристан твердо решил больше не оглядываться, пока они не окажутся дома. Ему не хотелось пугать Дилан. Однако зловещее чувство иголками кололо ему затылок и не собиралось исчезать.

Оно совсем не было похоже на то, как когда он почувствовал присутствие Сюзанны. Она все еще была здесь, однако словно бы дальше; отголоски тепла медлили на границах его сознания.

Нет, это было что-то другое. Что-то холодное, злое.

20

– Что-то здесь не так.

Сюзанна таращилась на участок бледной кожи на животе Джека, с которого только что сняла повязку.

– Что такое? Воспалилось? Я ничего не чувствую.

– Нет. Выглядит… очень, очень хорошо.

И это мягко сказано. Швы, которые она наложила самостоятельно – под тщательным и нервирующим наблюдением Джека, – выглядели очень аккуратно. Они не покрылись корочками; просто слегка вспухшая красная линия, похожая на полузаживший шрам. На ней самой раны всегда заживали быстро, но по реакции душ она знала, что в их мире на лечение уходит куда больше времени.

Очевидно, Джек вернулся в мир живых другим.

Они были в квартире его мамы. Уродливая бетонная многоэтажка, украшенная ржавыми металлическими балконами. Невеселое, должно быть, было у Джека детство. Сюзанне еле удалось затащить его в дом – тем более что она ничего не знала о домофонах. Мама Джека спешно расплатилась за такси, а потом принялась ухаживать за сыном, засыпая его осторожными вопросами и выбегая из комнаты всякий раз, как он отвечал ей резко. Конечно, Сюзанна уже видела маму Джека в его воспоминаниях. Маленькая, похожая на мышку, рано поседевшая, с глубокими морщинами вокруг глаз и рта. Вид у нее был неизменно ошарашенный; плечи никли, словно на них лежал тяжкий груз. Отчима Сюзанна тоже заочно знала. Хорошо, что сейчас его не было.

Сюзанна провела ночь на диване в гостиной. Ее до глубины души поразило, как потяжелели ее веки; какое теплое, зыбкое чувство охватило ее, заманивая в небытие. Сон. Вот на что он похож. Закрывая глаза, она блаженно отдалась ему.

Тринадцать часов. Сюзанна проспала тринадцать часов. Проснувшись, она сразу отправилась проведать Джека, внутренне готовясь найти его мертвым. Однако он явно шел на поправку. Правда, сил у него было маловато – он вскоре опять заснул. Сюзанна услышала копошение в кухне. Видимо, мама Джека. Чувствуя себя непрошеным захватчиком, она встала и тихо прошла по коридору к открытой кухне. Мать Джека, в халате и пушистых тапочках, держала в руке чайник.

– Чаю? – с какой-то нарочитой жизнерадостностью спросила она.

– Я… нет, спасибо. – Сюзанна попыталась улыбнуться, но ей было так неловко, что вышла какая-то жалкая гримаса.

– Джек еще спит, да? – спросила женщина.

– Ага. Но с ним полный порядок.

Мама Джека кивнула.

– Мне скоро надо будет на работу. Пожалуйста, не стесняйтесь. Берите все, что найдете в холодильнике.

Вот и все. Плеснув в чашку молока, женщина тихо прошмыгнула в комнату все с той же деланой улыбкой.

Когда за ней с тихим щелчком захлопнулась входная дверь, Сюзанна осталась одна. А где же вопросы? – недоумевала она. Неужели матери Джека не интересно, кто она, Сюзанна, такая и что делает в ее доме? Это было как-то неправильно… не похоже на образ «мамы», который рисовался в воображении. Но если подумать… в воспоминаниях Джека его мать была именно такой. Сюзанна неожиданно поняла, что сочувствует этой женщине, и в этом было что-то неловкое. Она на цыпочках прошла мимо ее комнаты и снова скользнула в комнату Джека.

Он спал… Он проспал весь день, время от времени призывая Сюзанну, чтобы она напоила его водой или покормила кусочками тоста. Убедившись, что ему полегчало, она уходила. Так прошел ее день.

У Сюзанны появилось много времени на размышления, однако занимало ее только одно. Тристан. Где он? Где-то рядом: она чувствовала его присутствие. Каким удивительным совпадением было бы, если их души привели их так близко друг к другу. Может, это был знак. Но все равно, как до него добраться, до Тристана?

Сюзанна села, закрыла глаза и раскрыла все чувства. Тогда – и только тогда – она чувствовала отблеск его присутствия на самом краю сознания.

Это одновременно успокаивало ее и ужасало.

Она была уверена, что чем ближе будет Тристан, тем легче будет его обнаружить – именно так происходило на пустоши. Однако у нее не было ни денег, ни машины, а после этой истории с домофоном ей стало ясно, что на свете есть еще миллионы мелочей, о которых она и понятия не имеет. Такие-то ничтожные вещи и выдадут ее с головой.

Ей нельзя привлекать к себе внимание, пока она не доберется до Тристана. В этом странном новом месте ей нужен был проводник.

Ей нужен был Джек.

Она размышляла целый день. Вспоминала, как сложно было с Джеком в пустоши. Снова и снова переживала, что не справится в одиночку. Несколько раз подходила к двери, готовая бежать на улицу, однако каждый раз останавливалась, охваченная паникой.

Если она хочет добраться до Тристана, ей нужен Джек.

Ненадолго, но нужен.

Проснувшись окончательно, Джек был подозрительно жизнерадостен. Он оттолкнул руку Сюзанны, когда она собиралась проверить рану.

– Да хватит уже! – Он натянул футболку на живот. – Хочу одного – скорее бы в душ.

– Тебе лучше пока не мочить рану. – Сюзанна отскочила в сторону: Джек скатился с кровати.

Бросив на нее пренебрежительный взгляд, Джек направился в ванную.

– Ну что ж, – пробормотала она, ни к кому не обращаясь. – Душ так душ. Мне-то что. – Она с трудом поднялась на колени. – Подхватишь инфекцию – так тебе и надо, тупой ты козел.

Последнюю фразу она прошептала. Джек вряд ли мог ее услышать, но осторожность не повредит. Шпану лучше не злить.

Он не выходил из ванной целую вечность. Сюзанна уже начала переживать, что он упал, почувствовав слабость, но шум воды внезапно смолк, и через пару минут из ванной вышел Джек, обернутый по пояс в полотенце. Наложенная Сюзанной свежая повязка промокла насквозь и прилипла к коже. Он был жилистый и крепкий, и в очередной раз Сюзанне стало не по себе: этот парень запросто мог причинить ей вред. В пустоши она обладала силой – и вдобавок она была нужна ему для выживания. Но теперь они в его мире, и баланс сил изменился. Сюзанна сомневалась, что Джек станет слушаться ее приказов.

– Если хочешь, можешь тоже сходить в душ, – бросил Джек, исчезая в своей комнате.

Пока он спал, Сюзанна не решалась отправиться помыться. Но теперь искушение было непреодолимым. Горячая вода! От одной мысли у нее приятно кружилась голова.

– Спасибо, – пробормотала она в спину Джека и, не раздумывая больше, отправилась в ванную.

Ощущения оказались именно такими, как она и представляла. В душевой кабине было тесно, почти до клаустрофобии, но восторг от горячей воды – такой горячей, что она едва могла выдержать, – с лихвой перевешивал неудобство.

Она еле заставила себя выключить воду. Обернувшись в большое полотенце, Сюзанна оглядела свою одежду. В пустоши она могла сменить наряд силой мысли, но здесь ей пришлось больше суток ходить в одних и тех же джинсах и свитере. Сказать, что они запачкались, – не сказать ничего. Мысль о том, чтобы натянуть все это на отмытую до блеска кожу, была невыносима.

Однако когда она дошла до комнаты Джека, тот рявкнул: «Держи!» – и швырнул в нее ком. Сюзанна поймала – и поняла, что это чистая одежда.

– Сэмми оставила у меня, – объяснил он. – Тебе подойдет. Вы с ней примерно одного роста. Хотя, – он прищурился, – ты и сама это знаешь.

– Да, точно.

Чем меньше говорить об этом, тем лучше, подумала Сюзанна и метнулась обратно в ванную, чтобы переодеться. Джек одарил ее парой узких джинсов и блузкой с запахом и глубоким V-образным вырезом. Ну что ж. Надо будет поскорее запустить стиральную машинку и переодеться обратно.

Она помедлила, расчесывая волосы и поправляя слишком тесные шмотки. Ей хотелось поскорее поговорить с Джеком о некоем щекотливом деле. Она не знала, как он отнесется к внезапной перемене в условиях их договора – особенно если учесть, что свое-то он уже получил. Больше предложить ему она ничего не могла – оставалось только надеяться на понимание Джека.

И Сюзанна порой подозревала, что человечного в Джеке было не так уж и много.

Когда она наконец решилась подойти к нему, он надевал ботинки.

– Мне нужно выйти, – сообщил Джек, подбирая черную кожаную куртку.

Он схватил с кофейного столика ключи и лишь затем обратил внимание на Сюзанну. Он пристально оглядел ее наряд. Выражение его лица было непроницаемым; Сюзанна не смогла бы сказать, о чем он думает.

– Будешь здесь, когда я вернусь?

Застигнутая врасплох, Сюзанна замешкалась. Вроде бы самое время поговорить с Джеком, попросить его о помощи. Однако глядя на его равнодушное лицо, она струсила.

– Я… – Она сглотнула. – Я могу уйти, если ты…

– Оставайся, – буркнул он. – Соберись с мыслями или что там еще. Я ненадолго. Только это… Если услышишь шаги у двери, запрись в моей комнате.

Видимо, он имел в виду отчима.

– Хорошо. Спасибо тебе.

Джек что-то проворчал в ответ и направился к двери. Дверь хлопнула, и впервые за много дней – да что там, за всю жизнь! – Сюзанна позволила себе расслабиться. Она выдохнула, откинула голову назад и прислушалась к блаженной, пустой тишине.

Сюзанна наслаждалась спокойствием и тишиной целых семнадцать секунд.

Затем глубоко в груди зародилась необъяснимая тревога. По коже поползли болезненные мурашки. У нее закружилась голова. Уверенная, что ее сейчас стошнит, Сюзанна кое-как сползла с дивана, но когда попыталась подняться на ноги, коленки подогнулись.

– Что происходит?

Никто ей не ответил. Внезапно в животе вспыхнул огонек боли и разгорелся в настоящий пожар.

– Джек! – как ей показалось, закричала она, но на самом деле еле слышно прошептала.

Заставляя себя двигаться, она поползла к двери, вспоминая все случаи, когда ее терзали монстры. Доковыляв до лестничной клетки, она чуть не кубарем покатилась по ступенькам.

Она нашла Джека шестью пролетами ниже. Он лежал, развалившись на несколько ступенек, упершись головой в острый край площадки. Одну руку он прижимал к животу; на белой кофте расплывалось кровавое пятно.

– Джек! Ты как? – спросила она, обходя его по ступенькам, пока не встала у его ног.

Резкая боль стихала так же быстро, как и возникла, но Сюзанна все еще чувствовала сильную слабость, и тело ее дрожало.

– Плохо. – Он поднял голову и уставился на пятно крови на животе.

Приподняв кофту и отлепив пластырь, он прикоснулся к ране, которая выглядела абсолютно так же, как раньше, когда ее проверяла Сюзанна. Так же – несмотря на лужу крови. Он быстро заморгал, словно пытался очнуться от глубокого сна.

– Что, черт возьми, случилось? Я упал? – Он подозрительно уставился на Сюзанну. – А ты что тут делаешь? Ты шпионила за мной?

От яда в его взгляде Сюзанна отпрянула. Он что, думает, что это она его толкнула?

– Я была в квартире, – быстро стала объяснять она. – Не прошло и минуты, как ты ушел, я почувствовала слабость. Закружилась голова, меня затошнило. А потом у меня сильно закололо вот здесь, – она потерла живот. – Как раз на месте твоей раны. Для совпадения это было слишком невероятно, поэтому я побежала за тобой. И нашла тебя здесь.

– Ты думаешь, это случилось, потому что я ушел?

– Я… Я не знаю. – Сюзанна беспомощно пожала плечами.

Джек нахмурился.

– Возвращайся наверх.

– Что?

– Иди назад. Так мы поймем.

Сюзанна собиралась сказать ему, что если он так хочет проверить, то пусть сам и идет, но прикусила язык. Если догадка была верна, они должны знать наверняка. А злить Джека ей было ни к чему.

Один пролет позади. Она по-прежнему чувствовала себя нормально. Посмотрела вниз: Джек наблюдал за ней, его глаза темнели в резком флуоресцентном свете ламп. Начала кружиться голова; Сюзанна схватилась за перила и стала подтягиваться на руках. Еще пролет – и рот ей затопило слюной; желудок начал выписывать кренделя. Она повернулась в начале следующей площадки и стала размышлять, как ей быть дальше.

– Достаточно! – выкрикнул снизу Джек, и она облегченно вздохнула.

Когда она подошла к нему, Джек сидел на ступеньках, бледный, весь в поту.

– Что, доволен? – спросила она, досадуя, что он заставил ее пройти через такие мучения дважды за пять минут.

– Помоги мне подняться.

Она дала ему руку и потянула на себя. Поднимаясь на ноги, он пошатнулся, но затем выпрямился. Крепко схватив ее за предплечье, он пошел наверх в квартиру.

– Так что это все значит?

– Я не знаю. – Сюзанна пожала плечами. – Думаю… Думаю, мы с тобой как-то связаны. Наверное, это последствия того, что мы вместе выбрались из пустоши.

Джек в тишине обдумал ее слова.

– То есть теперь мне от тебя не отделаться? – мрачно спросил он. – Не отойти даже метров на пятьдесят?

– Я не знаю. Может, и так. – Она вздохнула. – Похоже на то.

– Ты знала, что так будет?

– Что?

– Ты знала, что так будет?

Он стал наступать на нее. Опять угрожает.

– «Я верну тебе твое тело, – сказала ты. – Просто забери меня с собой». Как-то так.

Он стоял прямо перед ней, но продолжал двигаться вперед. Сюзанне ничего не оставалось, как отступить.

– Ты сказала, что я тебя больше не увижу. Таков был уговор.

Сюзанна уперлась спиной в стену. Джек все наступал, и отступать было некуда.

– Ты врала мне?

– Нет, я…

– Ты ведь все спланировала, так? Чтобы я помог тебе? Помог и застрял с тобой навеки?

Последний вопрос он прокричал ей в лицо. Сюзанна вздрогнула.

– Нет, – пробормотала она. – Я не врала тебе, Джек. Я не знала, что так случится. Я думала, мы сможем разойтись. Клянусь.

Джек замолчал. Сюзанне отчаянно хотелось посмотреть ему в лицо и узнать, о чем он думает, но она не могла поднять глаз, прожигая взглядом кофту на его груди.

Наконец, когда напряжение стало совсем невыносимым, она решилась. Он ответил ей злобным взглядом.

– Найди способ все исправить!

21

– Давай выкладывай.

Дилан со стуком поставила поднос на стол в кафетерии; кукурузные зернышки разлетелись из пластиковой тарелки прямо в крем на ее пудинге.

– Что выкладывать?

Тристан опустил свой поднос гораздо осторожнее: он только что уговорил буфетчицу продать ему чипсы и кусочек торта вместо овощей и супа. Это явно было против школьных правил, но Тристан улыбнулся официантке, и та принесла ему все, о чем он просил. А потом положила Дилан двойную порцию овощей – видимо, чтобы не пропадали.

– Ты так странно вел себя вчера вечером.

Утром на уроке истории он то и дело выглядывал в окно, а по дороге в кабинет химии был таким рассеянным, что споткнулся и упал. Что еще хуже, никто не засмеялся, когда Тристан растянулся на полу лицом вниз и его книги разлетелись в разные стороны. Марк с Дэвидом даже остановились, чтобы помочь ему собрать их.

Если бы Дилан так опозорилась, то насмешкам не было бы конца.

– Все хорошо, Дилан.

– Врешь.

В голосе Дилан зазвучали злые нотки, потому что злость была лучше печали – а ей было так грустно, что она была готова заплакать. Но делать это посреди кафетерия она не собиралась. Так-то.

– Давай выкладывай.

Тристан вгляделся ей в лицо – видимо, понял, что она говорит совершенно серьезно. Или, может, заметил подозрительный блеск в глазах, сколько бы она ни убеждала себя, что на самом деле злится. Злится, именно что!

– Не поступай так со мной, – сказала она со слезами в голосе. – Пожалуйста, не скрывай от меня ничего. Ты пообещал.

– Не здесь. Слишком много людей.

– Поверь, никто не будет слушать, – возразила Дилан.

Теперь, когда он согласился говорить, голос ее звучал спокойнее.

– Что случилось?

Он поджал губы.

– Опять это странное чувство.

– Будто за нами наблюдают?

– Да, но я не могу объяснить толком… У меня словно покалывает шею сзади, но потом я оборачиваюсь – и ничего нет.

– Как думаешь, кто это может быть?

– Я начинаю думать, что, может, это не кто, а что.

– Что? – Дилан нахмурилась. Внезапно сердце у нее ушло в пятки. – Призрак? Ты думаешь, нас преследует призрак?

– Нет. – Тристан энергично замотал головой. – Призрак на такое бы не пошел. Не тот образ мыслей. Вернее, у них вообще нет мыслей.

– А что же это тогда?

– Не знаю. – Он нахмурился. – Поэтому и переживаю. Я подумал, вдруг… – Он помедлил.

– Продолжай. – Дилан слегка пнула его под столом.

– Я подумал, вдруг это те существа, которых ты встретила, когда пересекла черту. Помнишь?

Помнит ли она? Да если бы она могла забыть. Она была в отчаянии, сердце ее было разбито. Тристан солгал ей, предал ее, покинул у черты – и… это существо появилось из ниоткуда и сказало, что Дилан должна пойти с ним. У нее в памяти всплыло имя: Келус. Существо было похоже не то на человека, не то на ангела, только без крыльев и нимба. Яркий белый свет – вот что Дилан запомнила лучше всего. Она не могла сфокусировать взгляд на лице, на каких-то конкретных чертах, но подумала, что этот Келус очень красив.

– Но что им тут делать? – спросила она. – Думаешь, они тоже нашли дыру и прошли внутрь?

– Нет. – Тристан покачал головой. – Они не заходят в пустошь. Пока ты не рассказала мне, я даже не знал, что они существуют.

– Так что же им тут-то делать?

– Искать нас. – Тристан помрачнел. – Или, если точнее, меня.

Он увидел, что она не поняла, и продолжил:

– Я ведь оставил свой пост. Нарушил свой долг. Может, они пришли забрать меня обратно.

– Ну что ж, очень жаль, – резко ответила Дилан. – Только я тебя не отдам.

Ей необязательно было видеть, как мрачно сжал рот Тристан: она и так знала, что все не так просто.

– Не уверен, что у меня есть выбор, Дилан.

Она на секунду задумалась о Келусе, пытаясь облечь свои смутные впечатления в слова.

– Знаешь, Тристан, может, твой опыт на пустоши искажен присутствием призраков.

– Что ты имеешь в виду?

– Ну, другая сторона загробной жизни… она прекрасна. Келус напомнил мне ангела. Я была в безопасности. – Она пожала плечами. Это было лучшее объяснение, на какое она способна. – Я не думаю, что они отправят посланника, чтобы наказать тебя за любовь. Так понятнее?

– Да и нет, – ответил Тристан, глубоко задумавшись над ее словами. – Это чувство… будто за мной следят. Это явно не дружелюбный взгляд. Темный, злобный.

– Думаю, это не одно из тех существ.

– Ага, – согласился Тристан. – Наверное, что-то другое. Что-то новое.

– И что нам делать?

– Не знаю.

Глаза у него потемнели от тревоги.

– Но я думаю… Если мы закроем дыру, которую проделали между мирами… исправим то, что сотворили, это может помочь.

– Ладно. Как только мы оба окончательно поправимся, вернемся в тоннель и попытаемся заделать дыру. Если сумеем сбежать от мамы. – Дилан подумала про Джоан, которая со времени последнего происшествия не спускала с них глаз, наблюдая, точно ястреб, за каждым движением. – Мне в последнее время не спится. Все думаю о том, что в наш мир проникли призраки.

– Я тоже. – Тристан слегка наступил ей на ногу, чувствуя, что на них поглядывают. – Однако твоя мама отпустила нас сегодня на вечеринку, может, она потихоньку расслабляется.

– И то правда. Думаю, пока нам надо держаться настороже: может, застанем твоего наблюдателя врасплох. И тогда… Не знаю. Может, сразимся с ним.

Тристан задумчиво кивнул, и Дилан поняла, что он по-прежнему переживает. Она тоже волновалась – однако откровенность Тристана сняла с ее души огромный груз. Больше всего она боялась, что у него по-прежнему есть от нее тайны. Он был ее вечной любовью; был для нее всем миром. Ей нужно было, чтобы он доверял ей, верил в нее – так же, как она верила в него.

– А без этого никак?

– Да. Никак.

Дилан оторвала еще скотча и подняла взгляд.

– Не вертись. Нужно, чтобы получилось ровно, а то будет совсем не то.

Приклеив последний кусочек, она выпрямилась и отошла на шаг полюбоваться своим шедевром.

– Ну что?

Тристан выглядел как мученик, которого приговорили к повешению. Хотя нет: как мученик через десять лет после повешения. Длинные белые полоски, которые Дилан налепила на его одежду (черные узкие джинсы и черная водолазка), выглядели роскошно, но для полного эффекта…

– Погоди-ка. – Протянув руку к стене, она щелкнула выключателем.

Полоски засветились в темноте, и черный наряд Тристана исчез: остался только скелет. Неподвижный скелет, раздраженно сложивший руки на груди.

– Идеально!

Тристан неразборчиво проворчал, и когда Дилан снова включила свет, он все еще стоял, надувшись.

– У тебя был выбор, – напомнила она. – Ты мог быть Смертью, и тогда Скелетом была бы я.

– Нет, – тут же возразил Тристан, как и в тот раз, когда она впервые предложила. – Я больше не хочу видеть твое мертвое тело, даже если это шутка.

– А еще мы могли нарядиться как Берт и Эрни. Ну, помнишь, с «Улицы Сезам».

Это был запасной вариант. Она рассмеялась, вспомнив лицо Тристана, когда показывала ему картинку.

– Я делаю это ради тебя. – Тристан посмотрел на себя в зеркало. На лице его ужас смешивался с решимостью.

– Я тоже тебя люблю. – Дилан пожала ему руку и рассмеялась. – Это Хеллоуин. Без костюмов никак.

На самом деле можно было обойтись без костюмов, но это был их первый настоящий танец, так что Дилан решила не мелочиться. И кстати, ее собственный костюм – маленькое черное платье и плащ с капюшоном – выглядел довольно шикарно. Джоан разрешила ей не брать костыли, и Дилан была счастлива. Если что, она может опереться на свою косу.

– Давай уже пойдем, – вздохнул Тристан, но потом сразу подмигнул ей и потащил из комнаты.

– Улыбочку! – взвизгнула Джоан, когда они проходили мимо нее.

Она подтолкнула их в гостиную и взяла фотоаппарат. Когда она посмотрела на Тристана, во взгляде ее впервые читалось одобрение. Благодарность. Дилан знала, что мама волнуется из-за школы: у Дилан там почти не было друзей, она не участвовала ни в каких мероприятиях, не ходила на кружки. То, что Тристан поведет ее дочь на танцы, сильно возвысило его в глазах Джоан. Может, теперь она даст им больше свободы.

– Улыбочку!

– Смерть не улыбается, мам, – напомнила ей Дилан.

– Эта улыбается, – возразила Джоан и дернула фотоаппаратом. – И я пообещала показать снимок твоему отцу.

Когда они вообще успевали разговаривать? И зачем? Они же друг друга ненавидят. Отбросив мысли о родителях, Дилан приобняла Тристана и прижалась покрепче, когда он положил руку ей на плечо. Налепила на лицо улыбку.

Она чувствовала себя ужасной дурочкой. Нет, не так – счастливой дурочкой. Сегодня она идет на танцы с парнем и будет веселиться. Сегодня она забудет про призраков и убийства, про дыру между миром живых и мертвых.

Сегодня она будет обычной девочкой.

22

Они второй раз за день направлялись в школу. Было тепло и темно. По дороге они присоединились к толпе школьников, наряженных в причудливые и прекрасные наряды – хотя нет, скорее просто чудные. По другую сторону дороги мимо прогарцевала стайка зомби, а прямо перед ними три демоницы в облегающих костюмах, то и дело спотыкаясь, брели на высоченных шпильках – Шерил с подружками.

В дверях актового зала стоял Макманус, их учитель истории. Он явно пришел не по своей воле: ему поручили следить за порядком на вечеринке и выгонять хулиганов. И ему это, очевидно, совсем не нравилось.

– Билеты? – рявкнул он.

Тристан достал из кармана два картонных квадратика.

– А где ваш костюм, сэр? – выкрикнул «зомби» за спиной Дилан.

– Так вот же, на нем, – фыркнул еще один. – Он пришел в костюме святых мощей!

Макманус был облачен в коричневые брюки и твидовый пиджак. Он носил густые усы и бабочку, словно бросая ученикам своеобразный вызов. Ему бы еще трубку – и вот вам воспитатель из викторианского пансиона. Особенно в сочетании с его неизменно кислым лицом.

Шутка «зомби» его не развеселила.

– Маккормак? Тебе вход запрещен.

Парень издал возмущенное «Чего?», но Дилан не стала останавливаться и слушать перепалку: она была поглощена созерцанием актового зала во всем его великолепии. Свет приглушили. В такт оглушительной музыки загорались и гасли разноцветные гирлянды, освещая чудовищ, вурдалаков и могильные камни, что украшали завешанные паутиной стены.

– Ну как тебе? – крикнула она Тристану в ухо.

– Я думаю, что люблю тебя, – завопил он в ответ, – раз иду на такие жертвы!

Расплывшись в улыбке, она пихнула его локтем под бок. Пусть себе жалуется! Ее не обманешь: она знает, что он, как губка, впитывает в себя все впечатления этого мира. Может, это и не то, что он представлял в воображении, но уж явно поинтереснее, чем сидеть перед телевизором и есть готовый ужин из микроволновки.

Они оставили куртки в гардеробе, и хотя Дилан от души хотелось отрубить Шерил голову косой, косу она оставила там же.

– Пойдем выпьем! – крикнула она.

Угощение на вечеринке было под стать празднику: кексы с шоколадными насекомыми и сладкой ватой, исполнявшей роль паутины, в окружении бумажных стаканчиков – огромная чаша с фруктовым коктейлем под названием «Кровь чудовища».

– В этом коктейле, наверное, сплошные «ешки», о которых тебе лучше не знать, – предупредила она Тристана, зачерпывая жидкость для них обоих.

– Добавок Е? – переспросил Тристан, но Дилан сделала огромный глоток, показывая Тристану, что он может последовать ее примеру.

Коктейль был приторным, как она и ожидала. Однако не это заставило ее поперхнуться.

– Ого! – фыркнула она, подняв стакан повыше. – Да коктейль-то с сюрпризом!

– Что, отравленный? – с тревогой спросил Тристан.

Он протянул руку, чтобы забрать у Дилан стаканчик, но она прижала напиток к себе, чтобы он не достал.

– Скорее всего водка, – рассмеялась она, оглядываясь по сторонам: нет ли рядом учителей. – Кто-то из ребят постарался.

Однако музыка ревела так громко, что вряд ли их кто-то мог расслышать.

– Ты и правда из другого мира, Тристан! Ладно, алкоголь тебя не убьет – хотя, судя по вкусу, подмешали что-то очень дешевое.

Пожав плечами, он поднял свой стаканчик и проглотил содержимое. Дилан последовала его примеру.

– Потанцуем? – Тристан улыбнулся, взял у нее стаканчик и поставил на стол рядом со своим.

Танцевать Дилан не умела да и не любила, по правде говоря, у нее и возможностей научиться-то не было, однако даже тогда, когда в программу входили танцы, она под любым предлогом предпочитала посидеть в уголке. Однако теперь вышла с Тристаном на середину зала и закружилась.

– Откуда ты знаешь, как это делается? – прокричала она, когда он притянул ее к себе и они вместе крутанулись на месте. – В пустоши что, учат танцам?

– Я не умею! – крикнул в ответ Тристан. – Это только предлог, – он вытянул руку и снова привлек ее к себе, – прилюдно подержать тебя в объятиях.

Дилан была только рада. В школе им приходилось вести себя осторожно: они позволяли себе лишь касания ногой под партой, редкие платонические объятия да робкие прогулки за ручку, когда они думали, что их никто не видит. Дилан бесилась, наблюдая, как Шерил с подружками пускают слюни, глядя на Тристана. Сегодня она уже поймала Шерил на том, что та пожирала Тристана глазами.

Ну что ж, потанцевать с ним они смогут только через ее труп. Вернее, даже так не получится: она уже умерла. Она улыбнулась своим мыслям.

– Еще по коктейлю? – спросил Тристан во время короткого перерыва между треками.

Дилан отчетливо слышала биение своего сердца. Она радостно закивала, но когда они добрались до стола с угощениями, то поняли, что алкогольный пунш кто-то успел конфисковать, и им пришлось ограничиться соком.

– Я так вспотела! – объявила она, размахивая перед лицом руками. В зале было жарко, царила страшная толчея, вдобавок еще она танцевала с Тристаном больше часа.

– Пойдем подышим воздухом? – предложил он, указав на открытую пожарную дверь: ее подперли колышком, чтобы проветрить зал.

Тристан коварно улыбнулся.

– Я же пообещал, что мы проведем время наедине, так?

Он и правда обещал.

Дилан даже не стала раздумывать. Согласившись на идею Джоан – выдать Тристана за двоюродного брата, – она уже тысячу раз об этом пожалела. Худшее решение в жизни.

Однако как только они оказались на улице, Тристан весь напрягся. Резко повернул голову и уставился в темноту.

– Знаешь что, – он взял Дилан за руку и шагнул назад, – пойдем еще потанцуем.

– Тристан, что такое? – прошептала Дилан.

После оглушительного шума в зале тишина на улице казалась зловещей. У Дилан звенело в ушах, и этот звон перекрывал обычные уличные шумы. Однако она была готова побиться об заклад, что Тристан что-то слышит.

Или чувствует.

– Что это?

Он отступил к двери, но та, как нарочно, захлопнулась.

– Как раз вовремя, – уныло прокомментировала Дилан. – Думаю, это Макмиллан фигней страдает.

– Хмм… – Тристан нервно оглядывался по сторонам. – Как быстрее всего попасть обратно?

– Мы можем просто постучать, и…

– Нет, – прервал ее Тристан. – Нам нужно уходить, сейчас же.

– Тристан? – Дилан спешила за ним.

Он крепко зажал в руке ее ладонь. Было совсем темно, и Дилан слегка хромала: танцы натрудили ее слабую ногу, так что она смотрела вниз, стараясь не споткнуться. Тристан бежал слишком быстро, но она не стала просить его подождать.

Что-то сильно его напугало.

– За нами опять следят?

Тристан коротко кивнул.

– Они совсем рядом, – сказал он и тихо выругался. – Какой же я дурак – уводить тебя от остальных. Поверить не могу, что я…

Он замолчал. И остановился.

Дилан подняла голову и увидела, что он застыл точно статуя, глядя вперед.

– Тристан?

Он не ответил.

– Тристан

Дилан повернулась посмотреть, что приковало его внимание, так заворожило, так напугало.

Она больше не видела улицу, на которой стояла школа, да и саму школу тоже. Она не видела ничего, кроме сияния, окружавшего то, что явилось перед ними совсем близко, в нескольких метрах.

Вернее, нет, она видела кое-что: пару пронзительных глаз.

Ох боже, если именно оно преследовало Тристана, то это существо явно не было похоже на Келуса. Единственное, что у них было общего, – свет, из-за которого было сложно разглядеть черты.

– Тристан… – Ее голос задрожал.

Тристан не успел ответить: существо заговорило. Если это вообще можно было назвать речью. Слова эхом прокатывались у Дилан в мозгу.

– Проводник.

Если это было приветствием, то явно не дружелюбным. В голосе слышалась такая мощь, что у Дилан по спине побежали мурашки.

– Ты согрешил, исполняя свой долг.

Существо замолчало, и Тристан отпустил руку Дилан. Не глядя на нее – его взгляд был прикован к существу, – он прошептал:

– Дилан, уходи. Беги.

Бежать? Бросить его? Он, наверное, шутит.

– Я тебя не оставлю.

Существо заговорило снова, прерывая их диалог:

– Проводник, осознай свои грехи. Ты не доставил доверенную тебе душу в горние пределы; что еще хуже, ты позволил душе вернуться в тело, вернуться в мир живых, и сам ушел за ней.

Осуждение иглами впивалось в кожу Дилан. Она была носителем запретного знания – знания, которое получаешь, только умерев.

– Дилан, уходи, – прорычал Тристан сквозь стиснутые зубы. – Возвращайся в школу.

– Я уже сказала, что не пойду без тебя! – Дилан схватила руку, которой он размахивал в воздухе. Потянула. – Пошли со мной.

Какая глупая надежда! Если они будут петлять среди зданий, доберутся до входа в школу, то смогут затеряться в толпе…

– Давай, Тристан! Пошли со мной!

– Я не могу, – повторил Тристан. – Я не могу пошевелиться. Пожалуйста. – Он вырвал руку из ее пальцев. – Беги!

– Ты покинул пустошь, – продолжило перечислять существо. – Оставил свой пост и свой священный долг. Ты выдавал себя за человека, не обладая таким правом. Ты позволил злу просочиться в этот мир, принося душам безвременную смерть. Ты…

– А ты кто? – выпалила Дилан.

Она пыталась отсрочить приговор.

Существо замолчало. Дилан чувствовала, как оно перевело на нее взгляд – точно прожектор, свет которого пронизывает до костей. До самой души.

– Я Инквизитор.

Она вообще не ожидала, что ей ответят. Что еще за Инквизитор? Хотела задать еще один вопрос, но Тристан на нее шикнул:

– Душа, это не должно тебя заботить. Ты не должна присутствовать при вынесении приговора. – Голос раздавался у Дилан внутри, раскатывался угрожающим рыком. – Ты не должна меня видеть.

А она, наверно, и не смогла бы, подумала Дилан, если бы не прошла пустошь и не вернулась, нерушимыми узами привязав себя к проводнику. Она больше не та, кем была когда-то.

Инквизитор вернулся к Тристану. Дилан усилием воли заставила себя не рухнуть облегченно на землю, когда взгляд отпустил ее.

– Проводник, – прогрохотало существо. – Я назвал свои грехи.

Тристан стоял, прикованный к месту. Однако руки и шея у него еще двигались. Услышав слова Инквизитора, он поник головой. В зловещем свете, исходящем от Инквизитора, Дилан видела плотно стиснутые челюсти парня.

– Ты виновен, – продолжил Инквизитор. – За свои преступления ты лишаешься права проводить недавно освободившиеся души через пустыню.

Тристан все еще стоял, опустив голову, но, услышав эти слова, слегка кивнул.

– Ты лишаешься жизни, которую украл в этом мире.

На сей раз немного помедлив, Тристан все же кивнул снова, крепко зажмурившись. Дилан громко охнула. Лишается жизни, которую украл? Вот этой жизни? Нет.

– Подождите! – пискнула она, но Инквизитор не обратил на нее внимания.

– Ты вернешься на пустошь, где присоединишься к покинутым созданиям…

– Призракам?! Нет! – Дилан аж поперхнулась и выступила вперед. – Подождите!

Тристан стремительно протянул руку вперед и сжал Дилан предплечье железной хваткой, не давая двинуться дальше.

– Я принимаю ваш суд, – сказал он. – Но умоляю, не наказывайте Дилан! – Он решительно приподнял подбородок, пока Дилан пыталась отцепить его руку. – Она невинна. Это моя вина.

Что? Дилан наконец расцепила его пальцы и, толкаясь локтями и извиваясь, пыталась пробраться вперед.

– Нет, это не так! – снова закричала Дилан. – Это я придумала, так что если хотите наказать его, то…

Она не успела закончить фразу: Тристан зажал ей рот рукой.

– Душа меня не волнует, – сказал Инквизитор, едва ли не с отвращением разглядывая Дилан. – Если она не станет говорить о том, что знает, вреда ей не причинят.

– Вы можете разделить нас? – спросил Тристан, заглушая вопли Дилан. – Всякий раз, когда мы пытаемся разойтись, нас терзает боль. Чем дальше мы отходим друг от друга, тем становится больнее. Словно ее мучат раны, которые она получила в аварии, – и меня тоже.

Инквизитор едва заметно пошевелился.

– Значит, она будет страдать. Душа меня не волнует, – повторил он. – Я пришел вынести приговор тебе и проследить за его исполнением.

– Но она умрет! Если вы заберете меня, она умрет!

– Значит, она умрет.

В голосе Инквизитора звучала безразличная скука, как будто они беседовали о погоде. Дилан была в бешенстве: речь шла об их с Тристаном судьбе! Продолжая бороться, пока Тристан, наконец, ее не отпустил, она отошла от них с Инквизитором, чтобы спастись от ослепляющего света.

– Вы не можете этого сделать! – выпалила она.

– Ты давно должна была умереть, – заметил Инквизитор. – Я просто верну все на свои места.

– Да плевать мне на себя!

Конечно, ей было не плевать, но судьба Тристана волновала ее гораздо больше. И Инквизитора тоже.

– Вы не можете просто так забрать Тристана. Мы полюбили друг друга! Это я виновата, что он вернулся сюда со мной. Это я его уговорила.

– Дилан! – зарычал Тристан, но она была слишком далеко.

Дилан его проигнорировала.

– Вы не можете так поступить!

– Я могу. И должен. Можешь с ним попрощаться.

– Дилан, – сказал Тристан с безжизненным выражением лица. – Я тебя люблю.

Слова ранили Дилан в самую сердцевину души. Разрезали ее пополам… Она тут же почувствовала тревогу и тошноту. Подступала агония, как и всякий раз, когда Тристан отдалялся от нее. Сердце бешено заколотилось в груди, еще один удар – и она умрет. Снова умрет, по-настоящему. Она отчаянно хотела ответить на его слова, но если это были их последние секунды, она не могла потратить их впустую. Это был ее последний шанс переубедить существо – и она должна этим шансом воспользоваться.

– Он не может просто так исчезнуть. У него появились друзья, он учится в школе. Если вы заберете его, люди станут задавать вопросы.

Инквизитора, похоже, это не тронуло.

– Пусть спрашивают. Ответа они все равно не получат.

Он повернулся к Тристану, и Дилан поняла: это конец. Это бездушное чудовище заберет Тристана. Одним ударом он убьет ее и передаст Тристана…

– А как насчет призраков? – тихо спросила она. Инквизитор замер. – Они же пробираются сюда, и если мы не закроем лазейку, их будет становиться все больше. Но мы-то можем до них добраться. Мы уже убили одного в тоннеле.

– Ты лжешь. Призраков нельзя убить.

– Я не вру, клянусь! – Дилан умоляюще уставилась на Инквизитора. Она была в отчаянии. – Призрак ранил Тристана. Покажи ему рану, Тристан!

К удивлению Дилан, Инквизитор не стал ждать: он во мгновение ока оказался рядом с Тристаном, схватил ткань костюма, разорвал ее и содрал повязку. Инквизитор увидел ссадину на теле Тристана, которая заживала почти так же медленно, как на человеке.

– В этом мире призраков можно убить, – сказал Тристан. – Тут они плотнее, – он коснулся раны, – как и я.

На секунду сияние, окружавшее Инквизитора, померкло.

– Призраки мне неподвластны, – признался он. – И закрыть дыру между мирами я не в силах.

Он уставился на Тристана:

– Видишь, к каким последствиям привели твои действия?

Тристан промолчал. Дилан открыла рот, но выражение лица Тристана ее остановило. В нем была… надежда. Что происходит?

Внезапно Инквизитор сказал:

– Я предлагаю тебе шанс, хотя ты его и не заслуживаешь.

Шанс? Сердце Дилан запело от радости; ее охватило такое облегчение, что она почти не слышала, что говорил Инквизитор дальше.

– Ты найдешь способ закрыть проход. И убьешь всех призраков, которые нашли путь в этот мир.

– А если у меня получится? – спросил Тристан.

– Если у тебя получится, я разрешу тебе остаться. Будешь охранять этот мир, следить, чтобы больше никто не возвращался, и убивать призраков, которых найдешь. Принимаешь ли ты мое предложение?

– Да! – взвизгнула Дилан. – Да, мы с радостью!

Инквизитор не обратил на нее ни малейшего внимания, он не отрывал взгляда от Тристана.

– Принимаю, – твердо кивнул Тристан.

– У тебя есть три дня, – сказал Инквизитор. – Три дня, не больше. И во второй раз на милосердие не рассчитывай.

Он исчез.

23

– Мне нужно время все обдумать, – сказал Тристан, когда Дилан проснулась; он уже был в школьной форме. Он положил ее форму на свою – уже заправленную – сторону кровати. – Нам нужно получше подготовиться, а то как трахнет какая-нибудь неожиданность, и…

– Трахнет неожиданность?

– Ну да, трахнет. Грохнет, застанет врасплох… не знаю.

– Я поняла! – в отчаянии оборвала его Дилан. – Ты только, ну… не говори этого слова при одноклассниках, хорошо?

– Какого? «Неожиданность»? – Тристан непонимающе посмотрел на нее, но не выдержал и рассмеялся.

– Нет! Другое! – Она оборвала себя на полуслове и подозрительно уставилась на Тристана.

Он пытался сохранить изумленно-невинное выражение, но уголки губ у него дрогнули. – Дурак, – фыркнула Дилан и пихнула его в плечо. – Слушай, нам нужен план. У нас всего три дня – мы должны что-то делать, а не идти в эту идиотскую школу!

– Да, нам нужен план, – согласился Тристан. – А для этого мне нужно подумать. Пока я не пойму, что лучше всего сделать, мы должны вести себя как обычно. Если мы прогуляем школу, – он заговорил громче, увидев, что Дилан готовится возразить, – Джоан разразится санкциями, а ведь она только-только начала нам доверять. Запрет нас дома, и мы вообще ничего не сможем сделать.

Так что они пошли в школу, и весь урок информатики Дилан ныла, как это тупо, и планировала продолжать, пока он с ней не согласится.

Конечно же, она не переставала думать про задание, которое казалось совершенно невыполнимым: найти всех призраков, успевших проникнуть в их мир.

– Убийств больше не было, – сказала она.

– Ага, – кивнул Тристан. – Но я подозреваю, что тот, из тоннеля, не убивал рабочих. Тот, что убил, возможно, пока не нападает, потому что хорошо наелся. Съесть живого человека – куда питательней, чем душу. А ему достались четверо.

Дилан поморщилась картине, нарисовавшейся у нее в воображении.

– Но он может в любой момент проголодаться, – напомнила она. – И он может быть не один. Так что нам нужно вернуться в тоннель и посмотреть, что там.

Тишина.

– Тристан?

– Черт…

Дилан заглянула в экран. Вместо строчек с кодом, над которым они должны были работать, монитор компьютера светился яркими красными буквами: ЗАБЛОКИРОВАНО.

– Что ты искал? – спросила Дилан.

В восьмом классе Макмиллана выгнали из класса за то, что он смотрел на информатике порно, но были и другие запросы, которые блокировались.

– Как сделать дома взрывчатку, – признался Тристан с застенчивой улыбкой.

– Что?!

Все головы повернулись к ним, даже миссис Джеймс подняла взгляд. Дилан подождала, пока внимание одноклассников переключится на что-то еще. Потом злобно посмотрела на Тристана.

– Ты дурак, что ли? Нельзя гуглить такое!

– Да, теперь я понял, – пробормотал он.

– И не только из-за блокировки в школьной сети! Такие запросы идут в правительство или что-то вроде того. Они подумают, что ты террорист!

– Тогда дай мне телефон, я поищу с него.

– Это еще хуже! – прошипела Дилан.

Иногда она забывала, как мало Тристан знает о ее мире.

– Если тебе правда нужно, тогда пойдем в интернет-кафе.

– А знаешь, – сказал Тристан, устремив взгляд к потолку. – У меня есть идея получше.

– Какая? – Дилан обернулась посмотреть, что привлекло его внимание, и увидела Макмиллана: он с приятелями копался в системном блоке.

– Что такое, Тристан?

– Подожди минутку, – пробормотал он, не говоря больше ни слова, встал и подошел к группке парней. И не просто подошел, а заговорил с Дэвидом Доувом Макмилланом, кто бы мог подумать!

– Может, скажешь, что ты задумал? – спросила Дилан, когда они вышли из кабинета. Она и так прождала довольно долго, наблюдая, как Тристан болтает с кучкой придурков, словно они его лучшие приятели.

– Взрывчатка, – пробормотал Тристан, открывая перед Дилан дверь.

– А Макмиллан тут при чем?

Он удивленно посмотрел на нее, словно она поняла: Тристан думал, она догадается, о чем он думает.

– Я собираюсь подорвать тоннель. – Он пожал плечами. – Ну, во всяком случае, попробую.

Дилан все еще ничего не понимала.

– Но зачем говорить об этом с Макмилланом?

– Помнишь, на днях он чуть не взорвал кабинет химии? Я спросил, что за реагенты он использовал.

– Сомневаюсь, что он помнит.

– А вот помнит, – сказал Тристан. – Все до единого.

Тристан замолчал и злобно зыркнул на троицу школьников помладше, которые подошли слишком близко. Они тут же разбежались в разные стороны.

– Макмиллан сказал, что попытался повторить эксперимент дома, используя чистящие средства. Говорит, чуть крышу не снесло. Не у него – с дома.

Дилан не очень-то в это верилось.

– Тристан, так нельзя! Мы потом проблем не оберемся! Если узнает полиция, нас арестуют! А у тебя даже паспорта нет. Тристан, пожалуйста, не надо!

– Проблем не оберешься? А как насчет рассказать Инквизитору, что у нас не получилось?

Он помолчал.

– Дилан, меня вернут в пустошь и отдадут призракам. Я стану одним из этих тупых мерзких падальщиков, а ты… ты умрешь.

– Да, но… – Она покачала головой. – Даже если мы сможем взорвать тоннель, по нему проходит один из главных путей в Абердин! Они просто расчистят его, и дыра снова откроется. Подумай об этом!

– Я уже подумал, – с убийственной серьезностью сказал он. – Я думал об этом с того момента, как мы услышали новости про четырех убитых. И у меня есть ответ: я не стану взрывать тоннель здесь. Я взорву его… в пустоши.

Дилан уставилась на него в полном ужасе.

Раздобыть ингредиенты для изготовления взрывчатки оказалось даже как-то слишком просто. Они пошли в хозяйственный магазин, и Тристан загрузил тележку разной химией и скотчем, добавил пару мотков медной проволоки и еще какие-то мелочи. Также он купил канистру для бензина. Все это выглядело крайне подозрительно, однако пожилая кассирша и глазом не моргнула, складывая их покупки в мешок. Увидев, во сколько им это все обошлось, Дилан вздрогнула.

За все время в магазине и по дороге домой она не сказала почти ни слова. Ужинали они вместе с Джоан – свиные отбивные и картофельное пюре, – затем посидели с ней, пока она смотрела свое любимое кулинарное шоу. Точно робот, Дилан подготовилась ко сну и потом, ожидая, пока Джоан уляжется, молча таращилась в потолок.

Ни мыслей, ни эмоций.

Она не могла позволить себе никаких чувств, иначе начнет кричать.

Наконец Тристан прилег рядом. Не успел он устроиться поудобнее, как Дилан накинулась на него с обвинениями:

– Ты покидаешь меня.

– Что? – Тристан просунул руку ей под спину и притянул ближе. – Я тут.

– Ты покинешь меня, – повторила она. – Этот твой план… пойти на пустошь. Ты же знаешь… Ты же знаешь, что если уйдешь, то уже не вернешься.

Тишина. Первые пять секунд Дилан лежала молча, а потом начала вырываться из объятий Тристана. Он ее не пускал.

– Стой, – умолял он. – Послушай.

– Что послушать? Как ты будешь оправдываться? Я уже наслушалась оправданий, а потом мне пришлось идти через всю пустошь одной! – Дилан захлебывалась словами, не в силах контролировать громкость голоса. – Пожалуйста, Тристан. Нельзя вот так шляться туда-сюда.

– Я не покину тебя, – пообещал он. – У меня есть идея.

Она ждала.

– Если я привяжу себя к материальному миру, то скорее всего смогу найти дорогу обратно, прежде чем взорвется бомба.

– Привяжешь себя?

– Ну, что-то вроде страховочного троса. Как у альпинистов.

– Значит, ты обвяжешься веревкой в надежде, что сможешь по ней добраться назад, так? Это твой план?

Голос ее сочился насмешкой.

– У нас всего три дня, – напомнил ей Тристан. – Вернее, уже два. У тебя есть план получше?

Нет. Но возвращаться в тоннель, отпустить Тристана обратно во тьму, остаться в полном одиночестве…

– Я пойду с тобой, – выпалила она. – Взорвем тоннель вместе.

Объятия Тристана превратились в стальную клетку. Она почувствовала, как он напрягся всем телом.

– Нет.

– Тристан!

– Нет!

Он сжал ее крепче, словно подчеркивая отказ.

Дилан нахмурилась в темноту. Значит, ему можно идти, а ей нет? Он думает, что она не справится? Она уже выживала в пустоши… дважды.

– Но почему нет? – спросила она.

– Мне нужно, чтобы ты была с другой стороны, – сказал Тристан. – Я привяжусь к тебе.

А, вот оно что… Да, в этом была логика. Но все же ей не нравилось, что он пойдет один, и она была готова спорить до посинения, если бы Тристан не заметил – вполне справедливо, – что своего плана у нее нет.

– Если ты не вернешься, – сообщила она, – то я сама пойду за тобой.

Он снова сжал ее, на сей раз нежно.

– Хорошо, – прошептал он и поцеловал ее в ухо. Потом в скулу, в шею. И, наконец, в губы. Пару секунд она еще помнила, что злится, но как только он прижался плотнее к ее губам, злость растаяла.

Она уже пересекала ради него пустошь и сделает это снова.

24

– Джек? – Сюзанна скользнула в комнату Джека.

Он стоял к ней спиной, разглядывая городской пейзаж внизу. От напряжения его тело неподвижно застыло.

– Джек, по-моему, у меня есть идея.

– Какая? – Он развернулся и вонзил в нее взгляд.

– Как порвать связь между нами.

– Давай говори.

– Я знаю кое-кого, кто может нам помочь…

Тишина. Лишь мама Джека пылесосила ковер в гостиной, уже третий раз за день.

– Я думал, ты тут никого не знаешь, – произнес наконец Джек.

Сюзанне показалось, что, стоит протянуть руку, и она наткнется на барьер исходящей от него злобы.

– Он не отсюда. Он такой же, как я. Еще один проводник.

– Хм.

Джек больше ничего не сказал, и Сюзанна через силу заставила себя подождать. Он должен согласиться. Без Джека она не найдет Тристана, но Джека никто не сдвинет с места, если он сам не захочет пойти.

Пожалуйста, мысленно умоляла она. Ну давай…

К ее удивлению, он не стал злобно на нее зыркать, не забросал быстрыми вопросами. Вместо этого он перевел взгляд куда-то ей за плечо.

– Ага, старайся. К его приходу все должно быть идеально. – Губа презрительно поползла вверх.

– Что? – в полном замешательстве переспросила Сюзанна, моргая.

Гул пылесоса приближался; мама Джека продолжала уборку. Ах, вот в чем дело.

– Твой отчим возвращается?

– Жду не дождусь. – Расслышать сарказм в его голосе было проще простого, но Сюзанне померещилась еще и тревожная дрожь.

– Где он был все это время? – спросила она, понимая, что ступает по тонкому льду.

Джек не любил говорить о личном – и она знала наверняка, что отчима он ненавидел.

– Работал, – прошипел парень. – Он водит грузовики. Междугородние перевозки, так что дома его не бывает по нескольку дней. По мне, хоть бы вообще не приходил.

Джек перевел взгляд на Сюзанну. В его темных глазах копошились самые разные эмоции.

– Так ты говоришь, проводник…

– Тристан.

От одного его имени сердце у Сюзанны забилось чаще.

– Тристан? – Джек поднял брови и закатил глаза. – Ты знаешь, где он?

Нет. В этом-то и была загвоздка.

– Ну, приблизительно, – уклончиво ответила она.

– Что значит приблизительно? – Джек подошел к ней через комнату. – Знаешь или нет?

– Знаю! – уверила его Сюзанна, внутренне морщась от этой безобидной лжи. – То есть… знаю общее направление.

– Чего?

– Юг.

– Юг? – повторил Джек и замолчал.

Сюзанна кивнула.

– Просто юг? И все?

– Ну… юго-запад.

– Ты издеваешься?

Джек шагнул ближе – теперь он мог дотянуться до Сюзанны. Комната у него была совсем маленькая.

– И как мы его найдем, если ты знаешь, что он «где-то на юге»?

– Я его чувствую, – заверила Сюзанна. – Он близко. В той же стране. Мы правда чувствуем друг друга. Чем мы ближе, тем это чувство сильнее. Если ты поведешь меня на юг, я точно смогу его найти. Обещаю, Джек.

Сюзанна была почти уверена, что у нее получится. А если и не сможет, то она была готова рискнуть. Ей надо добраться до Тристана. Не зря же она прошла такой долгий путь, пожертвовала всем, – она не могла отказаться от надежды и остаться с Джеком до конца смертной жизни.

Джек открыл рот, чтобы ответить, и в этот момент затих пылесос. Повисла внезапная тишина. В своем привычном стиле, ничего не объясняя, Джек внезапно передумал. Протянув руку куда-то в сторону от Сюзанны, он схватил куртку и пихнул Сюзанне один из плотных кардиганов матери.

– Ну ладно, тогда пошли. – Джек решительно шагнул к двери нервной пружинистой походкой, словно собирался протаранить Сюзанну.

Она сделала единственную разумную вещь: убралась с его пути. От облегчения у Сюзанны закружилась голова, и она поспешила за Джеком на слабеющих ногах. Они найдут Тристана. Ей почти не верилось.

– Давай пошли, – подгонял ее Джек, и Сюзанна изо всех сил старалась идти быстрее, хотя и не понимала причину внезапной спешки.

Однако до нее дошло, как только они вышли в коридор. Услышав пронзительно-громкий лязг ключа в двери, Джек остановился как вкопанный. Его мама метнулась к дивану и начала в сотый раз взбивать подушки.

Сюзанна смотрела, как открывается дверь, ожидая, что сейчас войдет сам дьявол – хотя она уже видела этого человека в воспоминаниях Джека. Вид у него был самый обычный: жилистый, среднего роста. Поредевшие каштановые волосы над узким лицом с острыми чертами. Он не был Джеку родственником, но Сюзанну поразило сходство их глаз: холодные, такие холодные. Они оглядели комнату, на долю секунды задержались на Сюзанне и пошли шарить дальше. Осмотрели Джека, который стоял навытяжку, весь напрягшись и стиснув кулаки. Из безукоризненно чистой комнаты вышла мать Джека и робко улыбнулась.

– Ты дома, – поприветствовала она его.

– Да.

Пройдя еще три шага, он кинул сумки и куртку на диван и обнял женщину. Сюзанне показалось или она вздрогнула от его прикосновения? Непонятно. А вот то, как Джек встал в боевую стойку, когда отец повернулся к нему, ей точно не привиделось.

– Джек, – пророкотал он.

Отчим снова посмотрел на Сюзанну, и она почувствовала, как в комнату заползает мороз. – Это кто?

– Подружка Джека. Она пожила у нас пару дней, – с жизнерадостной улыбкой ответила мама.

– Понятно. – Отчим облизал губы. – У нас тут отель открылся, так?

В словах слышалась стальная резкость.

– Мы уже уходим, – пробормотал Джек, обращаясь к матери, пока она не начала отвечать на вопрос мужа, и встал между ними.

– Хорошая мысль, – нарочито вежливо произнес мужик.

Джек собирался что-то сказать в ответ – или что-то сделать, судя по тому, как сжимались и разжимались его кулаки. Однако надежда сбежать перевесила. Не говоря ни слова, он рванул за дверь. Сюзанна – за ним.

– Джек, – позвала она его на лестнице.

– Пожарная дверь распахнулась, когда он толкнул ее обеими руками.

– Джек, подожди.

Он не ответил и не сбавил шага. Сюзанна почувствовала острую боль в боку, и ей пришлось пуститься бегом, охая и хватаясь за место фантомной раны.

Джек замедлился, лишь выбежав из здания на открытое пространство двора. Там он остановился, тяжело дыша, точно разъяренный бык. Со сдавленным криком он развернулся и со всей силы вдарил кулаком по мятому боку большого грузовика.

– Все в порядке? – спросила она.

– Да, – прорычал парень, однако злой огонь в его глазах говорил о другом.

– Твой отец, кажется…

– Он мне не отец.

– Твой отчим, кажется…

Джек яростно махнул рукой в воздухе, обрывая ее на полуслове:

– Я не хочу о нем говорить. Пойдем.

Он несся по улицам, пока жилые дома не уступили место магазинам, а потом деловым комплексам и заводам. Тут было намного тише, хотя рабочий день уже начался. На многих зданиях висели таблички «ПРОДАЕТСЯ» и «СДАЕТСЯ». Даже те заведения, что были открыты, выглядели обшарпанными и явно нуждались в ремонте. Сюзанна дрожала. Не сказать, чтобы день был холодный, но это место наводило на нее промозглую тоску.

Чем дальше уходил Джек от дома, тем больше стихал его гнев. Наконец Сюзанна почувствовала, что можно опять попытаться заговорить. Хотя беседовать с Джеком всегда было небезопасно.

– Что мы тут делаем?

– Ты ведь хочешь найти своего проводника?

Сюзанна закивала.

– Значит, нам нужно как-то до него добраться.

Ладно. Она снова оглянулась по сторонам, не понимая, к чему он клонит. Рядом не было ни автобусной остановки, ни железнодорожной станции. Ни стоянки такси. Лишь пыхтел старый грузовик, разворачиваясь к центру города.

Джек прочел замешательство на ее лице.

– Нам нужна машина.

– Машина? – тупо повторила Сюзанна. – Но у тебя же нет машины.

Да и водительских прав, как она могла предположить, тоже.

– Это легко исправить, – сообщил Джек, внезапно повеселев. – Я знаю, как завести машину без ключа.

Сюзанна не очень хорошо понимала, что он имеет в виду. Она волочила ноги вслед за Джеком, и ее охватывало дурное предчувствие. Он принялся искать «что-нибудь поприличнее».

И нашел аккуратный маленький хэтчбек синего цвета: тот был припаркован в тени между двумя громоздкими зданиями. На вид он был чистый, ухоженный, и возраст его выдавали лишь маленькие крапинки ржавчины, расплывавшиеся от колесных арок. Джек подошел ближе к машине; в руках у него блеснул некий предмет. Сюзанна молча наблюдала, как он плавным движением просунул предмет между дверью и стеклом бокового стекла со стороны водителя. Раздался тихий щелчок – и в следующую секунду Джек потянул дверь на себя.

– Дамы вперед, – он ухмыльнулся Сюзанне, открывая ей дверь с пассажирской стороны.

Сюзанна помедлила. Возможно, она неосознанно лукавила, говоря себе, что не знала, что Джек собирается угнать машину. Угнать машину. Это было не пустяковое преступление, вроде кражи жвачки из магазина – такое Джек вытворял каждый день. Нет, это был серьезный проступок. И если их поймают…

Однако особого выбора у нее не было. Если она будет упираться, то произойдет неприятная сцена, и в итоге она все равно поедет в украденной машине. Да и, кстати сказать, выслеживать Тристана на машине было легче всего. Нахмурившись, она наклонилась и забралась внутрь. Оно того стоит. Так она доберется до Тристана.

– А теперь что? – спросила она.

Возможно, она многого про этот мир не знала, но все равно понимала, что машины заводятся ключом. Обычно.

– Подожди, – с искоркой юмора в глазах обратился к ней Джек.

Не отрывая от нее взгляда, он запустил руки под руль. Внезапно на табло загорелся крошечный огонек, и машина, кряхтя, завелась.

– Урррра!

Тут он был в своей стихии. Он передвинул рычаг коробки передач, шины заскрипели, и они с Сюзанной помчались вдаль.

Хотя прав у Джека не было – он был еще слишком молод, и Сюзанна это знала – по тому, как он обращался с машиной, она поняла, что не впервые садится за руль. Крутя баранку и плавно, быстро меняя передачи, он вел машину по крутым поворотам промзоны. Добравшись до четырехполосной магистрали, он нажал на газ, подгоняя машину. От скорости Сюзанну откинуло на спинку сиденья.

– Итак, – он повозился с кнопками радио, пока не загудели тяжелые басы, почти заглушая звуки его голоса, – юго-запад, говоришь?

25

Набив рюкзаки ингредиентами для взрывчатки, они отправились к тоннелю по старому маршруту. В багажном отделении для их сумок места было недостаточно, да Тристан и не хотел выпускать их из виду. Он аккуратно раскладывал их на полу автобуса, заранее предупредив Дилан, чтобы она не махала ногами.

– А то что, взорвется? – яростным шепотом поинтересовалась она.

– Неа, – голос звучал не очень убедительно. – Но эти штуки внутри лучше не смешивать. Во всяком случае, пока.

Идти по путям теперь было куда проще: нога у Дилан зажила достаточно, чтобы не доставлять беспокойства. Несмотря на это, она медленно плелась позади нагруженного двумя рюкзаками Тристана. Однако сколько она ни мешкала, до тоннеля они все равно дошли слишком быстро. Вот уже вдали показался его зев.

Дилан переживала, что они встретят на месте рабочих: железнодорожной компании наверняка не терпелось расчистить пути и заново запустить маршруты. Однако Тристан был с ней не согласен. Он прочел где-то, что работы приостановлены до того времени, пока не закончится следствие по делу об убийствах… а если учесть, что убил мужчин призрак, явившийся из загробного мира, Тристан сильно сомневался, что полиция скоро раскроет дело. Они подошли ближе, и Дилан увидела, что Тристан был прав – и одновременно ошибался.

У тоннеля не было ни рабочих вагонов, ни малейших признаков строительства. Земля не раскопана, не стучат молотки, не гудят пилы. Однако со времени их последнего приключения тут явно кто-то бывал: теперь вход в тоннель загораживал деревянный забор. Поверх досок шла надпись «НЕ ВХОДИТЬ», для убедительности крест-накрест перечеркнутая полицейской лентой.

Дилан остановилась, однако Тристан продолжал идти, пока не уперся в это временное заграждение. Он вздохнул.

– Придется как-то его проломить.

Он растерянно пнул забор ногой, и доски зашатались.

– Выглядит не очень крепко.

Забор и не был крепким: у Тристана получилось вырвать его из земли, не сломав.

– Подожди! – слишком поздно попыталась остановить его Дилан.

Он уже отложил в сторону покореженные листы фанеры.

– Подожди, Тристан! А как же призраки?

– Сейчас день, – напомнил он ей и посмотрел на небо, тяжелое от туч. – Слишком светло для призраков. – Он состроил гримасу. – Ну, самую чуточку.

Присев на корточки, он расстегнул рюкзак и достал два массивных фонаря.

– На, держи, – он протянул один Дилан. – Думаю, это отпугнет их лучше, чем лампочка в твоем телефоне. Оставайся пока здесь, а я пойду проверю, не притаилось ли что дальше по тоннелю.

Он быстро посветил вглубь фонарем, и темнота поглотила луч.

– Тристан…

– Я осторожно.

Он не дал ей времени поспорить. Взгромоздив рюкзак на плечи, пошел по тоннелю. Луч плясал и петлял по стенам и сводам потолка, освещая каждый темный уголок. Дилан тоже выискивала взглядами тени призраков, но Тристан уходил все дальше, и фонарь раз за разом натыкался на темные углы. Разглядеть что-то было уже невозможно.

Обняв себя за плечи, она отвернулась и уставилась на унылый пейзаж. Железнодорожные пути прямой чертой прорезали вереск до самого горизонта; по обе стороны от них волнами тянулись холмы. Не в пример пустоши, здесь можно было то тут, то там разглядеть деревенские домики или фермы, а совсем далеко угадывался город.

Начал накрапывать дождь. Капли мочили ей волосы. Новая куртка не отталкивала влагу так хорошо, как обещала этикетка, и вскоре Дилан замерзла. Она могла отойти под свод тоннеля, но предпочитала мокнуть под дождем. Не хотелось задерживаться внутри дольше, чем было необходимо.

Она шумно выдохнула. Ее тошнило от волнения – и не только потому, что Тристан уходил все дальше. Нет, дело было в самом этом месте. Боже, до чего же ей было не по себе. Если план Тристана по обрушению тоннеля на пустоши сработает, она больше никогда сюда не вернется. Никогда.

– Дилан!

Крик не казался ни встревоженным, ни испуганным.

Она резко обернулась и направила свет фонарика внутрь.

– А?

– Все в порядке. Принесешь второй рюкзак?

Ах да. Она почему-то думала, что Тристан вернется за ней, но это было бы глупо. И не нужно. Он ведь проверил тоннель! Призраков там не было. Она в безопасности.

– Давай соберись, – пробормотала она себе, закинула рюкзак за плечи и пошла в глубь тоннеля.

Через десяток шагов все звуки поглотили стены. Мягкий шепот ветра, карканье ворон, далекий гул машин на дороге. Здесь все это стихло. Слышно было только ее собственное дыхание: быстрое, неровное – да шуршание куртки и хруст гравия под ногами. Копошение разных зверьков – крыс, мышей, в том числе летучих, которых тут было предостаточно.

Слишком долго – и слишком быстро – она шла к Тристану. Он сидел на корточках, оперев фонарь на шпалу, и рылся в рюкзаке.

– А почему здесь? – недоуменно спросила Дилан.

Авария произошла не тут – до места оставалось как минимум метров тридцать.

– Я не хочу, чтобы ты подходила ближе. В последний раз ты сказала, что чувствуешь притяжение. Словно что-то пыталось засосать тебя обратно в пустошь. Сейчас ты чувствуешь что-то такое?

Дилан сосредоточилась на своих ощущениях. Сердце колотилось быстрее обычного, ее охватывало странное желание идти дальше, но того пугающего дерганья не было.

– Нет, – ответила она. – Все нормально.

– Хорошо. – Тристан встал, держа в руках моток веревки. – Я привяжу один конец здесь. Если веревка натянется или я начну дергать – тяни, и как можно сильнее. Но дальше этого места не заходи. – Он наклонился, чтобы заглянуть ей в глаза. – Поняла?

Дилан послушно кивнула. Разумеется, она пойдет дальше и будет идти, пока не найдет Тристана. Однако говорить ему об этом незачем.

Тристан обвязал веревку вокруг талии, наклонился и двойным узлом прикрепил другой конец к металлической муфте. Подергал, чтобы убедиться, что узел держится. Как только он отпустил веревку и встал, Дилан подошла к муфте и прижала к ней канат.

– Это необязательно, – сообщил ей Тристан. – Дождись, пока я не стану дергать.

– Я хочу держаться, – призналась Дилан. – Так я буду чувствовать твои движения, и мне будет легче.

– Хорошо. – Тристан опять закинул рюкзаки за плечо и взял в другую руку фонарь.

Он уже начал отходить от нее, но потом повернулся, шагнул к Дилан и быстро, крепко поцеловал ее в губы.

– Я скоро вернусь. Ты даже не заметишь, что я уходил.

26

Все будет хорошо, думал Тристан. Все будет хорошо.

Однако уйти от Дилан было невыносимо тяжело. Он не хотел брать ее с собой в пустошь – ничто ни в этом мире, ни в другом не заставило бы его это сделать, – но ему не нравилась самая идея – выпустить ее из виду, когда где-то рядом кружили призраки. Тристан понятия не имел, что будет с ними и их странной связью, когда он окажется в пустоши, но назад пути не было. Он должен был довести дело до конца. Никаких других вариантов не оставалось, если он все еще рассчитывал умилостивить Инквизитора и спасти их с Дилан души. Он злился на себя. Невероятно злился. Если бы он поступил благородно – провел Дилан по пустоши с холодной отстраненностью, как ему и полагалось, как он делал всегда, – то сейчас она была бы в безопасности. Да, она бы умерла – но ей бы, по крайней мере, ничего больше не угрожало. Он бы никогда не узнал, как она улыбается, как нежны ее прикосновения и поцелуи, от которых ему казалось, что он тонет и взлетает одновременно, но все это было неважно. Он любил ее, и он должен был позаботиться о ее безопасности, а не пытаться получить больше, чем ему предназначено: жизнь и душу, которую он мог бы любить всегда.

Однако время назад не вернешь. Теперь он мог лишь исправить то, что натворил, и надеяться, что они с Дилан выйдут из этой переделки живыми.

На пороге пустоши, несмотря на всю свою решимость, он все же замешкался. А вдруг, когда он вернется туда, его оторвет от Дилан и привяжет к другой душе, отбросит на другой край пустоши? Вдруг он не сможет найти дорогу обратно в тоннель? Что тогда случится с Дилан?

Что, если, ступив за черту, он просто уничтожит их связь и они оба умрут?

Все это было ему неизвестно. Сделав глубокий вдох, он потянулся к холодному, темному воздуху пустоши – и вышел из тоннеля.

Ничего не случилось.

От внезапного осознания, что он здесь, ему стало трудно дышать. Он знал, что был жив, что все еще находился на пустоши, которую создала в своем воображении Дилан, и – насколько он мог судить – это значило, что с Дилан все в порядке. Опустив руку, он нащупал на талии веревку. Нелепая мысль, но его охватило странное чувство, что вот эта веревка – реальный, земной символ связи между ним и Дилан – спасет их, что бы ни случилось.

Он позволил себе чуть-чуть помедлить, а затем приступил к работе.

Отойдя на пару шагов от устья тоннеля, кинул фонарь на землю и расстегнул рюкзаки. С осторожной торопливостью вытащил и разложил пакетики и склянки так, чтобы на них падал свет фонаря. Он довольно смутно представлял, что ему нужно делать, и оставалось надеяться, что Дэвид правильно его проинструктировал. Самое главное – запустить химическую реакцию, примерно такую же, как если бросить конфеты «Ментос» в бутылку колы.

Руки у него слегка дрожали, но он довольно ловко поставил баночку с кристаллами на контейнер с жидкостью. Затем завел устройство, похожее на мышеловку: как только таймер отсчитает время, пружина выпрямится и кристаллы посыпятся внутрь. И… бум.

Подготовив все, что нужно, он медленно-медленно отошел назад за канистрой с бензином. Осторожно, чтобы не расплескать на себя, разлил горючее по диаметру своей крошечной лаборатории – на стены тоннеля, рельсы и все остальное. Взмолился небесам – и нажал на таймер. Тридцать секунд. Двадцать девять. Двадцать восемь.

Убедившись, что таймер работает, Тристан развернулся и поспешил в глубь тоннеля. На лице сияла улыбка. Он поверить не мог, что у него все получилось, да еще так просто, но… не прошло и секунды, как он почувствовал: когти впиваются ему в плечи, разрывая куртку и терзая плоть.

Призрак.

Первая мысль Тристана даже не была мыслью: просто взрыв паники. Он пронесся по его телу, точно молния, заполняя его адреналином.

Теперь уже не получится остановить бомбу: она была совсем примитивная, заклеенная скотчем. Как только таймер закончит отсчет, назад дороги не будет. Ему нужно было сбросить призрака прямо сейчас.

Тристан крутанулся на месте, пытаясь повернуться к твари лицом, но когти погрузились глубоко в одежду и плоть; призрак вращался с ним вместе, пытаясь сбить с ног. Рыча от злости, Тристан протянул руку, чтобы схватить тварь за когти, подтянуть вниз и добраться до уязвимых частей – глаз, шеи. Но у него ничего не получалось, руки проходили сквозь когти, словно… словно он сам был человеком. Душой, а не проводником.

Паника вернулась с новой силой. Тристан знал, что у души, обычной души, не было ни малейшей возможности отбиться от призрака. Без помощи проводника ее точно утащат под землю, чтобы превратить в одно из этих омерзительных безмозглых созданий. Слабая надежда спастись была только в побеге.

Его мозг это осознавал. Однако густой ужас налип ему на тело и отказывался слушать. Тристан размахивал руками, извивался и боролся, отчаянно пытаясь устоять на ногах, чтобы его не утащили вниз. Сколько оставалось секунд? Двадцать? Пятнадцать?

Десять?

Он не мог сбросить призрака. Он не мог его даже коснуться. Когда тоннель взорвется, он все еще будет сражаться, и если призрак его не убьет, то огонь прикончит наверняка.

Он рванулся и, упав на колени, распластавшись на гравии, задел локтем шпалу; по телу прошла волна резкой боли. Призрак над головой радостно заклекотал и, спикировав, ударил в живот. Мышцы свело судорогой; воздух исчез из легких. Пытаясь вдохнуть, Тристан кое-как поднялся на четвереньки, острые камешки впивались в ладони. Призрак снова настиг его и все тянул, тянул, тянул… Казалось, что земля плавится под ногами, точно густая патока. Если бы только получилось поднять руку, передвинуть колено вперед…

Он тонул.

Снова рывок. Тристана потянуло вперед и вверх. На какую-то блаженную секунду он почувствовал, что освободился, но призрак вцепился в него зубами, оттаскивая назад. Вниз.

Еще рывок. И еще. Тристану казалось, что его разламывает пополам. Мчась вперед, он почувствовал, как изменился воздух. Он пролетел сквозь дыру, которую они прорвали в завесе. Долю секунды он лежал, оглушенный, пока не услышал яростный, дикий визг призрака за спиной. Призрак влетел в мир живых у него на плече, впившись когтями в бок Тристана. Теперь они больше не были на пустоши, и Тристан мог к нему прикоснуться. Он запустил руки под призрака, поднял их… И волна звука снова прижала его к земле.

Бомба.

Яркая вспышка света лизнула пространство, опаляя волосы на голове Тристана, а потом наступила полная темнота.

Абсолютная тишина. Тристан лежал, не решаясь пошевелиться.

– Тристан! – эхом разнеслось его имя по тоннелю. – Тристан, что с тобой случилось?

Резко приподняв голову, он безмолвно уставился на силуэт стоявшей перед ним девушки. Свет, струившийся из-за ее спины, не давал разглядеть черты.

Однако он точно знал, кто это.

– Сюзанна, – прохрипел он. – Ты пришла.

27

Дилан неподвижно стояла в тоннеле. Рядом с ней с ноги на ногу переминался парень, возрастом примерно как Тристан, но она не обращала на него внимания. Ее взгляд был прикован вдаль, туда, где Тристан, ее Тристан, таращился, раскрыв рот, на хорошенькую темноволосую девушку.

Связывавшая их веревка повисла у нее в руках, но это не она втащила Тристана обратно, избавив от опасности. Она пыталась, и еще как, но веревка ускользала из рук, сдирая кожу на ладонях. Она чуть не выпустила веревку из пальцев, когда кто-то грубо оттолкнул ее в сторону, и незнакомая девушка вцепилась в веревку куда крепче. Эта девчонка и втянула Тристана через дыру обратно. И как раз вовремя. Еще секунда – и Дилан бы его потеряла. Еще секунда – и Тристан погиб бы от взрыва бомбы. Однако наблюдая, как эти двое таращатся друг на друга, Дилан не чувствовала себя везучей.

– Тристан? – неуверенно позвала она.

Ей хотелось объяснений. Хотелось встать между ним и непонятной девушкой.

– Дилан, стой! – закричал Тристан. – Тут призрак!

Широко расставив ноги, она задергала фонарем, освещая тоннель.

– Где?

Она не видела, чтобы мимо нее что-то пролетело, но с другой стороны, ее… отвлекли.

– Кажется, он тут. – Причина ее невнимательности шагнула в сторону и пнула что-то на земле. Голос у нее был низкий, совсем без акцента и до странного притягательный. – Он мертв.

Тристан выдохнул и прислонился к стене.

– Наверное, взрывом задело. – Он показал на толстый кусок металла у ног Дилан: – Передай мне это.

Она молча передала Тристану массивный кусок стали, и Тристан, кое-как встав на ноги, поднял металл над головой и со всей силы опустил вниз. Крови не было; лишь струйки дыма появились над двумя безжизненными клочками материи. Четверо людей отступили назад, пока призрак исчезал в клубах черного яда.

В голове Дилан роились миллионы вопросов. Она наблюдала, как Тристан с девушкой стояли над призраком… Однако сначала ей нужно было убедиться в самом главном.

– Тристан, ну как? Сработало?

– Я не знаю. – Он повернулся лицом к месту, где был проход.

Дилан заметила, что он избегает взгляда Сюзанны.

– Есть только один способ узнать.

Подняв руки, он ждал, что воздух вокруг него изменится; что он ощутит легкую перемену в атмосфере, которая знаменовала собой переход на пустошь. Он сделал два осторожных шага, потом третий. Ничего. Совсем ничего.

Портал на пустошь был закрыт.

– У нас получилось! – сказал Тристан, все еще продолжая тыкать в невидимый проход.

– Правда? – Дилан воодушевленно шагнула вперед, но Тристан вытянул руку, по-прежнему предостерегая:

– Все хорошо! Не как раньше! Я ничего не чувствую, никакого притяжения.

Она шла все вперед, пока не встала с ним плечом к плечу и не протянула руку сама. Закончив, она опустила ладонь и демонстративно переплела пальцы с пальцами Тристана. Подождав пару секунд, оглянулась на девушку. Как та отреагирует? В тоннеле было темно, но Дилан показалось, что она что-то разглядела на ее лице. Испуг? Или ревность?

А вот лицо того парня было абсолютно непроницаемым. Он тоже подошел и стоял рядом с Сюзанной – Тристан назвал ее Сюзанной? – но было заметно, что они порознь.

Дилан повернулась к Тристану.

– Какой ты молодец, – прошептала она.

Тристан высвободил руку и принялся развязывать тугой узел на талии, Дилан заметила, что его пальцы слегка дрожали, пока он распутывал веревочный хаос. Который спас ему жизнь. Если бы не веревка…

Та же мысль, похоже, пришла в голову и самому Тристану. Он отказался от попыток распутать узел и сгреб Дилан в крепкие объятия.

– Тристан? – задумчиво проговорила она, одной рукой гладя волосы у него на затылке. – А кто это…

– Ты спасла меня, – пробормотал он, словно не слыша ее вопрос. – Если бы ты не потянула веревку, этот призрак… он бы меня прикончил. Я не мог с ним сражаться.

– Ты бы смог, – попыталась успокоить его Дилан, но в горле у нее застрял твердый комок.

Он не знал. Он не знал, что это не она вытащила его с пустоши. Она чувствовала на себе взгляд Сюзанны – и чувствовала, как необъяснимо молчаливы они с Тристаном, хотя абсолютно точно знакомы.

– Нет, – возразил Тристан. – Я не мог схватить призрака. И до взрыва бомбы оставались считаные секунды. Если бы ты не вытащила меня, Дилан, если бы…

– Тристан… это не я… – Правда сама сорвалась с губ. – Это не я тебя спасла.

Тристан на секунду застыл, потом отступил назад.

– Это не я тебя спасла, – повторила Дилан. – Это… – Слова на вкус были как пепел. – Это Сюзанна вытащила тебя.

Высвободившись из объятий Дилан, Тристан повернулся к девушке. К своей истинной спасительнице. И повторил те же самые слова, что и раньше, с тем же беспредельным изумлением.

– Сюзанна. Ты пришла.

Изумление, подумала Дилан. И не только.

– Давайте выбираться из тоннеля, – сказал Тристан. – А потом поговорим.

28

Прихрамывающая девочка не отлипала от Тристана всю дорогу из тоннеля. Сюзанна видела, как крепко та вцепилась в его руку, какие быстрые осторожные взгляды бросала на нее. За спиной плелся Джек. Не в его привычках было вести себя так тихо, позволять кому-то вести его за собой. Видимо, долго такое настроение не продлится.

Проливной дождь перестал. Тучи низко повисли в хмуром небе. Когда они выходили из-под крыши тоннеля, Сюзанна взглянула вверх – и наткнулась на широкую спину Тристана.

– Ой! Извини, – пробормотала она и, пошатнувшись, чуть не сшибла с ног Джека.

Тот, вместо того чтобы ее поймать, увернулся в сторону. Это Тристан протянул руку, не давая Сюзанне упасть. Хватка у него была крепкая; жар от руки сочился сквозь влажную шерсть ее кардигана.

Это было их первое прикосновение.

Они знали друг друга много веков, но он никогда, никогда раньше до нее не дотрагивался.

Если та же мысль пришла в голову и Тристану, она не смогла прочесть ее у него в глазах. Или на лице. Что бы он ни думал или ни чувствовал, обнаружив ее здесь, в реальном мире, рядом с собой, он не выдал ни словом, ни жестом.

Убедившись, что она крепко стоит на ногах, Тристан ее отпустил.

– Все в порядке? – спросил он.

Сюзанна молча кивнула. Открыла рот и закрыла обратно. Что она могла сказать? Каждая секунда, когда они вместе смотрели на просторы пустоши в сгущающихся сумерках, – все это происходило в тишине. Слова были им не нужны.

Однако теперь ей хотелось слов, а они не шли.

– Да, спасибо.

– Тристан. – Стоявшая рядом с ним девушка вцепилась в него, как пиявка.

Между ними что-то промелькнуло, и Тристан повернулся к Сюзанне.

– Это Дилан, – сказал он. – Она…

– Душа, которую ты использовал, чтобы перебраться сюда, – закончила за него Сюзанна. – Я знаю. Я видела.

– Я ее не использовал, – нахмурился Тристан. – Мы перешли сюда вместе.

– Так ты тоже проводник, как Тристан? – вступила в разговор девчонка.

– Дилан, – сказал Тристан. – Это Сюзанна. Да, она тоже проводник. – Его взгляд метнулся на Джека и обратно на Сюзанну, он вопросительно приподнял бровь.

– Это Джек, – объяснила Сюзанна.

– Привет, – Дилан нерешительно улыбнулась, и Джек в ответ дернул подбородком.

Джек оглядывал их подозрительным взглядом – больше всего его занимал Тристан.

Тот, заметив его интерес, лишь слегка повел плечом и снова обратился к Сюзанне, сверля ее взглядом:

– Что ты здесь делаешь?

Сюзанна вздрогнула, ошарашенная вопросом. Хотя, конечно, его следовало ожидать.

Я пришла, чтобы быть с тобой.

Слова горели на языке, но сказать их не получалось. Все шло не так, как она задумала. В ее воображении Тристан был до смерти счастлив увидеть ее здесь. Он должен взять ее под свое крыло и показать новый мир, в котором их ждет настоящая жизнь; где они смогли бы чувствовать себя живыми.

Вместо этого она ощутила волну его недовольства – или разочарования?

Сюзанна прикусила губу. Вместо нее ответил Джек.

– Мы застряли вместе, – решительно заговорил он. – С тех пор как мы вернулись, не можем и десяти метров отойти друг от друга. Сюзанна сказала, ты знаешь, как это исправить. – Он уставился на Тристана тяжелым взглядом. – Ты знаешь?

– Нет, – Тристан покачал головой. – С нами случилось то же самое. Каждый раз, когда мы расходимся в стороны, Дилан словно заново умирает. И я тоже это чувствую.

– И вы не знаете, как разорвать эту связь? – Джек начинал злиться.

– Нет, – повторил Тристан, щурясь Джеку в лицо. – Не знаем.

От угрозы в голосе Тристана по телу Сюзанны побежали мурашки. Однако Джек, как обычно, ничего не заметил – или блаженно проигнорировал. Он накинулся на Сюзанну:

– Но ты же обещала! Ты обещала, что этот парень сможет все исправить! Но ты соврала. Ты понятия не имела, так? – Джек готовился разразиться длинной речью, однако на этот раз Сюзанна не испытывала страха.

Краем глаза она увидела, как Тристан высвободил руку из пальцев Дилан и подобрался. Однако Джек все продолжал:

– Так знаешь что? Это тебе тут не место! Если я избавлюсь от тебя…

Что там за угрозу он придумал, Сюзанна не узнала: Тристан сгреб его за воротник куртки и швырнул назад, пока тот не ударился плечами о камень утеса рядом со входом в тоннель.

– Замолчи! – рявкнул он. – Ни слова больше!

– А ну отвянь! – Джек попытался оторвать пальцы Тристана, но не смог. – Убери свои вонючие руки!

– Ты должен был умереть, – наступал на него Тристан. – Ты вообще это понимаешь? Ты – покойник. Если бы тебе сильно повезло, то уже летал бы над пустошью с другими призраками. Ты ведь видел их? Знаешь, кто они такие? Души, которым не хватило мозгов захлопнуть варежку и делать, что им сказано.

Отшагнув назад, Тристан отпустил куртку Джека.

К изумлению Сюзанны, Джек остался на месте. Еще более удивительно: он молчал.

– Зуб даю, что ты стал бы призраком, – продолжил Тристан. – Знаешь, вид у тебя такой, призрачный. Ты думаешь, что самый умный, но знаешь что? На пустоши это мы самые умные. Ты ведь не лежишь мертвый? – Он подождал, пока Джек ответит едва заметным качанием головы. – Так скажи спасибо Сюзанне. Понял?

Не дожидаясь ответа, Тристан повернулся к Джеку спиной. Джек никак не отреагировал, не пошевелил ни единым мускулом, и Сюзанна выдохнула, перестав задерживать дыхание. Она наблюдала, как Тристан вернулся к своей душе и заключил ее в объятия.

– Мы не знаем, как порвать связь между душами, Сюзанна, – произнес он. – А вот Инквизитор, может, и знает.

– Инквизитор? – выдавила из себя она. – Кто это, черт побери, такой?

– Это причина, по которой мы здесь, – ответил Тристан. – Он тоже из пустоши. Два дня назад он выследил нас и объявил, что вынесет мне приговор. Он обладает такой… могучей силой. От его взгляда я застыл на месте, а говорить мог, только если он мне позволял.

Сюзанна почувствовала, как невидимая ледяная рука вцепилась ей в горло. Того, что испугало Тристана, стоит бояться.

– Он заключил с нами сделку. Сказал, что если мы хотим остаться здесь, то должны устранить последствия своего появления. Закрыть дыру, убить призраков, которые пролетели сквозь нее. – Тристан помолчал. – Это ведь через нее вы пробрались обратно, так? Увидели, как мы прошли, и двинулись следом?

Нет – таков был правдивый ответ. Нет, Сюзанна нашла душу и убедила ее вернуться в мертвое тело. И – если верить Тристану – пробила новую дыру в завесе между двумя мирами.

Это значило, что Инквизитор выследит и ее тоже.

Она должна была сказать Тристану. Сказать ему и попросить о помощи. Одну дыру он заделал; может, и заделает и другую – или, по крайней мере, расскажет, как это делается.

Сюзанна раскрыла рот, чтобы признаться, но не смогла. Слова просто не выходили наружу.

Она не хотела обременять Тристана. Не хотела признаваться в том, что хитростью убедила душу провести ее. Если Тристан думает, что она просто последовала за ним, прихватив с собой вверенную ей душу…

Тогда это выглядело не так ужасно.

Не так коварно.

Обернувшись, она увидела, что Джек их игнорирует, прожигая злобным взглядом пейзаж. Кипя оскорбленной гордостью. Она очаровательно улыбнулась Тристану, той самой улыбкой, которую приберегала для самых упрямых душ.

– Да, – соврала она. – Я увидела тебя и прошла следом. – Она сделала глубокий вдох. – Мне тоже хотелось попробовать настоящую жизнь – и Джек, конечно, хотел. Он слишком молод, чтобы умирать.

Тристан кивнул с непроницаемым выражением на лице.

– Ты сказал, что тебе пришлось убить призрака, – продолжила Сюзанна. – Вот этого, – она показала в тоннель.

На этот раз заговорила Дилан:

– Нет, мы думаем, что могут быть и еще, потому что проход был открыт какое-то время. Один из призраков убил четверых людей в тоннеле несколько дней назад. Мы видели в новостях.

– Но… – Сюзанна покачала головой. – Получается, теперь они могут быть где угодно. Как же вы их найдете?

– Как-нибудь найдем. – Тристан сжал заметно побледневшую Дилан в объятиях. – Найдем, потому что выбора у нас все равно нет. Если подберемся к призраку, то я его почувствую, так что надо только понять, где их искать.

– А зачем? – спросил Джек, присоединившийся к компании, хотя он и избегал близко подходить к Тристану. – И что случится, если не найдете?

– Тогда, – мягким, отчаянным голосом проговорила Дилан, – тогда Инквизитор убьет нас обоих.

Эти слова ударили Сюзанну под дых. Что она наделала… Последовала за Тристаном навстречу ужасной судьбе, да еще и приговорила Джека к ужасной казни. Теперь она не могла рассказать им правду, но могла узнать многое от Тристана. И спасти его.

– Мы вам поможем, – пролепетала она. – Пойдемте с нами – у нас есть машина. Попробуем найти призраков и расправиться с ними.

29

Сюзанна с Джеком повели их к машине. По пути Дилан потянула Тристана за руку, замедляя шаг. Она видела, что ему не хочется разговаривать, но ей просто необходимо было узнать.

– Тристан…

– Да? – хриплым от волнения голосом пробормотал он.

– Кто она? – спросила Дилан.

– Ты же знаешь. – Тристан пожал плечами. – Проводник.

– Тристан, ты прекрасно понимаешь, о чем я. Кто она… кто она тебе?

– Мы работали вместе, – объяснил он, но Дилан только головой покачала:

– Ты работал один. Ты сам мне говорил. Забираешь душу и переводишь через пустошь. – Она сглотнула стеклянные осколки, терзавшие ей горло. – Так откуда ты ее знаешь? Она… Вы с ней…

– Мы с ней? – Тристан нахмурился. – Нет никакого «мы с ней». В прошлом или в настоящем, неважно. Ты права, каждый проводник работает в одиночестве, но у нас есть установленные маршруты, и ее маршрут проходил рядом с моим. Когда пути наших душ пересекались, мы видели друг друга и знали, что мы не совсем одни. Вот и все.

Он улыбнулся и протянул Дилан руку.

– Не надо, – отпрянула она назад и выставила вперед руки. – Вот не надо делать из меня ревнивую подружку.

Она и правда была ревнивой подружкой. Но дело не в этом. Она снова тихо заговорила:

– Почему ты мне про нее не рассказывал?

Тристан вздохнул.

– Прости.

За что именно? Дилан ждала объяснений, но Тристан больше ничего не сказал.

– Ты ведь знал, что она здесь? Когда она появилась, ты не то чтобы сильно удивился.

Она хотела поговорить с ним спокойно и рассудительно, поговорить с ним о разном. Но с другой стороны, разве у нее когда-то получалось быть спокойной и рассудительной, если дело касалось Тристана? Нет, не получалось. Более того, иногда он доводил ее до белого каления. Как Дилан ни старалась, голос ее звучал обвиняюще.

Она внимательно наблюдала за его реакцией. Увидела, как напрягаются мышцы на лице. Ну и какое выражение он выберет? Беспечность? Невинность? Нет, ни то ни другое. Вид у него был виноватый.

– Да, я знал, – кивнул он. – Я почувствовал ее, как только она прошла в этот мир. Это было несколько дней назад.

– Несколько дней назад?

– Дилан, тут вот в чем дело. Я знал, что это проводник – чувство было совсем не такое, как от Инквизитора. Ничего злобного… Поэтому я и не волновался. Это больше напоминало резонанс. Гармонию.

Дилан не понравились его слова. Совсем не понравились.

– А ты знал, что это именно Сюзанна? До того, как увидел ее?

– Да. Я ее сразу узнал. Понятия не имел, почему она пришла, но знал, что это именно она.

Вот в этом все и дело, подумала Дилан. Он солгал ей – молчание было так же ужасно, как и прямая ложь. Она чувствовала себя преданной. Словно он не доверял ей. До чего же больно…

– И ты решил мне не говорить?

Если Сюзанна ничего для него не значила, так почему он не рассказал про нее? Еще один проводник попал в мир живых! Конечно, она должна была об этом знать!

– Не знаю. – Тристан смотрел на Сюзанну с Джеком, которые уже почти дошли до машины.

– Знаешь, – эхом повторила Дилан.

Она пристально смотрела на него, ожидая, когда он продолжит свой ответ.

– Я просто… – Он снова пожал плечами, и Дилан захотелось задушить Сюзанну. – При всем, что случилось в последнее время… Твоя травма, убийства, призрак в тоннеле, твой папа… Я просто подумал, что у тебя и так полно переживаний.

Хороший ответ, разумный. Логичный. Однако…

– Ты должен был мне рассказать, – тихо произнесла Дилан. – После того, как ты соврал про призраков, и когда молчал о том, что за тобой следили… Поверить не могу, что ты со мной так поступил!

Последнюю фразу Дилан произнесла так громко, что Сюзанна обернулась посмотреть, пока они с Джеком дожидались их.

Тристан выдохнул через нос, потом коротко кивнул, соглашаясь.

– Прости, – прошептал он. – Я знал, что надо было рассказать раньше. Знаю, что обещал не хранить от тебя тайн. – Он прикрыл глаза и едва заметно покачал головой. – Это было очень глупо.

Еще один едва заметный жест – улыбка – появилась и исчезла у него на лице.

– Я привык действовать один. Это мне совсем непривычно, и получается пока плохо, но я исправлюсь, Дилан.

Она поверила ему. Его искренний тон, сожаление в глазах… невозможно было сомневаться. Но боль предательства была слишком свежа. И им предстояла поездка с девушкой, о которой он соврал Дилан… С этой девушкой он делил всю свою предыдущую жизнь, и эта девушка знала, что значит быть…

…единственным проводником на всем белом свете.

30

Дилан быстро поняла, что машина принадлежала не Джеку. Она видела, как он колдует над приборной панелью, пытаясь завести автомобиль без ключа.

Однако поездка в краденой машине беспокоила ее сейчас меньше всего. Ей сложно было дышать – мешал холодный ком в груди. Каждый раз, когда Сюзанна заговаривала с Тристаном, каждый раз, когда смотрела на него теплым взглядом, ком превращался в спазм.

У нее разбивалось сердце, но над ними висел срок, данный Инквизитором, и призраков надо было ловить – а ведь они с каждой секундой становились все голоднее – и Дилан пришлось сглотнуть сгусток в горле. Иначе никак.

Позже у нее будет время умирать от отчаяния. Однако сейчас пришло время убивать призраков.

Они пустились в путь. Дилан села на переднем сиденье; Джек за рулем, Тристан с Сюзанной сзади закрыли глаза и сосредоточились.

Сюзанна слегка хмурилась, но в остальном лица их были безэмоциональны и пусты. Ну и хорошо. Они держались за руки.

Тристан с Сюзанной едва ощущали присутствие призрака, присутствие зла – и оказалось, что если они касались друг друга, чувство усиливалось. Разговор о поиске призраков вышел страшно неловким для всех, но у Дилан сложилось впечатление, что это конкретное открытие Сюзанну обрадовало.

Теперь они, прижавшись друг к другу и переплетясь пальцами, сидели на заднем сиденье, а Дилан с Джеком пытались управлять машиной под расплывчатые, путаные указания вроде «на север» и «теперь вот сюда». Дилан пыталась смотреть вперед, но не могла справиться с искушением и поворачивалась каждые десять секунд проверить, не сдвинулись ли они еще ближе друг другу. Сюзанну возможность держаться за руки с Тристаном только радовала. Дилан она точно не нравилась.

Рано или поздно Джек привез их в деревню под названием Мост Аллана. Тристан резко открыл глаза. Поймав взгляд Дилан, он тут же выпустил руку Сюзанны. Хорошо. Дилан наблюдала за ним, пока он оглядывался вокруг, осматривая местность.

– Да, тут, – сказал он. – Я чувствую, что призрак близко, даже не касаясь Сюзанны.

– Я тоже, – согласилась Сюзанна.

Ну и выскочка.

Джек припарковал машину у открытой веранды кафе, где на заброшенных столиках поблескивали лужи дождевой воды. Сквозь запотевшие окна Дилан видела группки студентов Стерлинговского университета: они таращились в ноутбуки, не обращая внимания на прибывшую машину и путников с их смертоносной миссией.

– Ты можешь точно сказать, где он? – спросила Дилан Тристана, наклоняясь на сиденье вперед, чтобы снять куртку.

– Нет, – покачал головой Тристан. – Будем искать дальше. Конечно, днем он наружу не выйдет, так что наверняка нашел себе убежище до ночи. Что-то вроде пещеры, канализационного люка или в этом духе.

– Что-то темное и мрачное?

– Именно так. Чем ближе подойдем, тем легче будет его найти. – Тристан повернулся к Сюзанне: – Так же, как когда ты искала меня.

– Шикарно. – Дилан даже не попыталась скрыть яд в голосе. – С чего бы нам начать?

– С тех лесов. – Тристан кивнул в сторону еловых зарослей, что мрачно вздымались на холме, скрывая от глаз кампус университета. – Я чувствую, как оттуда поднимается тьма.

– Боль и смерть, – согласилась Сюзанна. – И голод. Нужно идти быстрее.

– Да, мы знаем. – Дилан шумно вздохнула. – Веди нас, Макдуф.

Тристан бросил на нее непонимающий взгляд, но потом пошел вперед, и Дилан с Сюзанной зашлепали за ним по лужам. Шествие замыкал Джек.

Они дошли за десять минут. Тристан с Сюзанной легко перемахнули через забор до пояса в вышину, но Дилан замешкалась. Ей совсем не хотелось туда идти. Во тьму, где тени тянулись, точно длинные пальцы, и корни деревьев вздымались из-под земли, норовя сбить ее с ног и поставить на колени. Ах да, еще, судя по всему, там прятался призрак, мечтая поживиться человеческой плотью.

Если бы не зрелище удаляющихся от нее плечом к плечу Тристана с Сюзанной – они выглядели как напарники… как парочка… то она, наверно, осталась бы снаружи. Однако, пока она смотрела им вслед, Сюзанна повернулась что-то сказать Тристану, и он, склонив голову набок, заулыбался.

– Ну ладно, – пробормотала Дилан себе под нос и двинулась дальше. Джек последовал за ней. Припустив чуть ли не бегом, она поспешила вперед, пока не оказалась в шаге от Сюзанны с Тристаном.

– Помнишь, я говорила тебе в пустоши, что ненавижу пешие походы? – сказала она, догнав Тристана. – И вот опять… поход. И опять холмы.

Тристан повернулся и бросил на нее быстрый, исполненный сочувствия взгляд.

– Так вот, пока это не поменялось. А знаешь, что я еще ненавижу? – Она отвела от лица еловую ветку. – Деревья! И грязь. И дождь. Природу, – подытожила она.

Ее кроссовки хлюпали по влажной земле.

– Потерпи, – ответил Тристан и развернулся, чтобы пойти ей навстречу.

Он с раздражающей уверенной легкостью зашагал по неровной поверхности.

– Если бы моя воля, я бы оставил тебя в городе. В тепле и уюте кофейни, в компании торта.

Звучало роскошно. Однако неважно, что Дилан в буквальном смысле была привязана к Тристану. Она в любом случае не пустила бы Тристана одного – а уж в компании Сюзанны тем более.

– Позже, – сказала она. – Купишь мне торт позже. Огромный кусок.

Разумеется, своих денег у Тристана не было, так что Дилан придется самой платить из своих стремительно уменьшавшихся сбережений, но ей все равно было приятно, что он о ней подумал.

– Обещаю, – сказал Тристан. – А теперь… ш-ш! Расправиться с призраком будет куда легче, если мы застигнем его врасплох.

Дилан послушалась, хотя ей было неприятно, что Тристан отчитал ее при Сюзанне. Минут десять-пятнадцать они бесцельно слонялись по лесу в тишине.

Между густой прослойкой облаков и плотной листвой деревьев стремительно гас свет. Плохой знак: если призраки здесь, скоро они проснутся…

– Тристан, – захныкала она. – Становится темно. Может, нам лучше вернуться завтра?

Ну и подумаешь, что они прогуляют школу и их накажут на целую вечность. Инквизитор может побороться с Джоан за их бессмертные души.

Дилан была уверена, что победит Джоан.

– Тристан. – Она споткнулась об огромный корень.

– Ш-ш-ш-ш! – Тристан застыл, вытянув руку вперед.

Испугавшись, Дилан на цыпочках подошла к нему (он стоял рядом с Сюзанной) и заглянула через плечо.

Засыпанный листвой курган в метр высотой; передняя часть, к удивлению Дилан, выложена кирпичом; в стене дверь. Дверь сломана; обломки гнилой древесины висели под самыми невообразимыми углами.

Похоже на старое бомбоубежище.

– Думаете, он здесь? – выдохнула Дилан.

– Да, – шепнула Сюзанна. – Я чувствую пульсацию. – Она повела плечами.

– Что будем делать?

– Иди и встань вон там, рядом с Джеком, – кивнул Тристан в сторону большой ели. – А я зайду посмотреть, что там. Сюзанна, ты жди здесь, если он вырвется наружу – хватай!

– Подожди! Что? – Дилан выступила вперед. – Это сделаю я.

– Нет, – покачал головой Тристан и легонько подтолкнул Дилан к елке. – Сюзанна привыкла сражаться с призраками. Она справится.

– Тристан!

– Я не собираюсь спорить с тобой. Это не обсуждается. Отойди и встань рядом с Джеком.

– Но…

– Ш-ш-ш, – зашипела на них Сюзанна, и Дилан приготовилась сказать этой выскочке, чтобы она не лезла не в свое дело.

И тут она услышала высокий, пронзительный вой. Призрак проснулся. И он знал, что они здесь.

– Сюзанна, готова?

– Да, – девушка коротко кивнула с решительным выражением лица.

– Тристан, пожалуйста, позволь мне помочь, – предприняла Дилан последнюю попытку, хватая его за руку.

– Нет. Я не смогу сфокусироваться, если буду знать, что ты в опасности. Пожалуйста, Дилан, послушайся меня. Ради меня.

Он приподнял ее руку со своего плеча и пожал ей пальцы.

На этот раз Дилан неохотно отошла к дереву. Из своего убежища она наблюдала, как Тристан пробрался к отверстию в кургане и, не медля ни секунды, исчез внутри. Сюзанна стояла на страже. Дилан, глядя на низкую стойку девушки, на поднятые в готовности руки, неохотно признала: она явно знает, что делает. Что бы ни появилось на пороге хижины, она с ним справится.

Ну разумеется, она просто обязана быть не только хорошенькой, но и отважной.

Как только Тристан исчез из виду, Дилан принялась искать подходящее оружие. Согнувшись, она подобрала палку размером с бейсбольную биту. На ощупь крепкая. Довольная выбором, Дилан поспешила занять позицию… за спиной Сюзанны. На всякий случай.

Обернулась через плечо и посмотрела на Джека. Он стоял на безопасном расстоянии, совершенно невозмутимый.

Изнутри бункера раздалось какое-то копошение. Звуки ударов, царапанье. Дилан сжала зубы, борясь с желанием позвать Тристана – она не должна его отвлекать. Вместо этого она покрепче схватилась за ветку и переступила с ноги на ногу.

Сквозь открытую дверь донеслось шипение, словно кто-то раздразнил кошку. Огромную, страшную кошку. Последовал глухой удар, а потом громкий шум, будто что-то упало на пол. Дилан от души жалела, что не может заглянуть внутрь, но не решалась переложить палку в одну руку и распахнуть дверь.

Через пару секунд она порадовалась, что не открыла дверь. Она распахнулась сама. Или, вернее, отлетела в сторону, выпуская вопящего призрака, который бешеными зигзагами заметался по поляне. Хотя Сюзанна была готова, она дернулась, слегка отступила назад – и призрак промчался мимо. Она вытянула руки, отчаянно пытаясь схватить, но призрак просочился сквозь ее пальцы.

Дилан издала предупреждающий крик – но было поздно. Поняв, что теперь призрак летит к ней, она собралась с духом… замахнулась…

Хрясь.

Палка врезалась в призрака, и он рухнул на землю в паре метров от нее. Но отлеживаться он явно не собирался. Придя в себя за долю секунды, он снова устремился ввысь, вытянув когти. Схватившись покрепче, Дилан снова замахнулась.

На этот раз промазала.

Призрак опустился, цепляясь когтями за куртку у нее под мышками. Дилан почувствовала, как рвется ткань, но даже такие длинные и острые когти не могли пропороть все слои ее одежды. Она ощутила давление острых, как иглы, когтей на нежной коже живота, но на этом все. Переложив палку в одну руку, она опустила освободившуюся и схватила призрака. На ощупь он был… отвратительный. На нем был хлипкий слой каких-то рваных лохмотьев, но под ним – кожа с текстурой как у сырого мяса, холодная и влажная. Дилан пыталась не обращать на это внимания и усилила хватку, впиваясь ногтями в плоть. Она хотела отцепить от себя призрака, но он держался слишком крепко. Он извивался и метался, мотая головой в стороны. Разинутые челюсти пытались добраться до нее неровными зазубренными зубами.

У призрака бы получилось, он уже почти сомкнул челюсти у нее на запястье, если бы не Тристан. Он появился из ниоткуда, схватил призрака за шею и швырнул на землю. Прижав его одной рукой, он отодвинулся подальше.

– Дилан, давай! – крикнул он. – Врежь ему!

Остановившись, чтобы сделать глубокий вдох, Дилан подняла палку над головой и со всей силы опустила на призрака. Раз, два, три.

Тристан отдернул руку, но Дилан все продолжала молотить. Может, она бы не остановилась до скончания века, но Тристан схватил ее за запястье.

– Достаточно, – мягко проговорил он, – призрак мертв.

Так и было. Мертв, мертв, мертв. Дилан, тяжело дыша, уставилась на оставшееся от призрака месиво. Перед ее глазами плоть начала дымиться. Она его убила.

Уронив ветку, она зажала рот руками и потрясенно всхлипнула.

– Все хорошо. – Тристан обнял ее, уводя от дымящегося призрачного тела. – Все в порядке.

– Простите меня, – раздался тихий голос Сюзанны. – Я пыталась до него дотянуться, но…

– Да ладно, неважно. – Тристан сжал плечо Дилан. – Дилан справилась сама.

Этих теплых слов оказалось достаточно, чтобы Дилан взяла себя в руки и перестала плакать. Однако она не спешила выбраться из объятий Тристана. Чувствовать его прикосновения, ощущать тепло, показать Сюзанне, что он принадлежит ей, Дилан.

– Хотя, – пробормотал он спустя секунду, – хотя ты должна была стоять у дуба.

– И что бы случилось тогда? – так же тихо возразила она.

– Тогда призрак бы сбежал и мы бы попали в переделку, – признал Тристан с унылой улыбкой. – Я рад, что ты меня не послушала.

Дилан сдерживалась пару секунд, но затем не выдержала и улыбнулась ему в ответ.

У них получилось. Они закрыли дыру и убили призрака. У Инквизитора больше не было причин их наказывать. Отправлять их назад. Отступив на шаг от Тристана, Дилан вдохнула полной грудью. Она не делала этого… с вечера танцев.

31

Сюзанна наблюдала, как Тристан шутит и смеется с Дилан, празднуя победу над призраком. Они были свободны, а работа Сюзанны только началась. Сколько пройдет времени, прежде чем перед ней появится Инквизитор и вынесет такой же приговор? Как скоро невинные пострадают от призраков, которые пробрались сквозь прорванную ею дыру?

Боже, какая она идиотка. Зачем она соврала Тристану? Зачем?

Ей не хотелось признаваться себе в том, что она сделала, что привязала себя к душе, подобной Джеку, чтобы добраться до Тристана. Что он о ней подумал, когда она вот так появилась из ниоткуда? Если рассказать правду, он возненавидит ее еще больше. Для нее было таким облегчением увидеть его в тоннеле, а потом вместе искать этого злосчастного призрака. Когда она держала Тристана за руку, ее охватывало невероятно волнующее чувство – чувство единства, связи. Оно было куда сильнее, чем в пустоши. Тристан был так близко, она нежилась в лучах его тепла.

Но… это Дилан помогла расправиться с призраком. И это ее, Дилан, он обнимал в момент победы. А потом они вдвоем вернутся к жизни, которую создали для себя. У Сюзанны не было выбора: надо было попытаться исправить свою ошибку. Одной. Вернее, с Джеком. Что было хуже всего.

День закончился совсем не так, как она надеялась.

Они шли из леса, и Сюзанна размышляла, как заделать дыру, которую они проделали с Джеком. Вдруг Тристан нарушил молчание:

– Погодите. – Он резко остановился, и Дилан споткнулась. – Прежде чем праздновать, надо посмотреть, не осталось ли других призраков. Не хочу рисковать.

У Сюзанны сердце ушло в пятки. Она знала, что не сможет найти их без помощи Тристана – лишь вдвоем они чувствовали присутствие призраков – однако это значило…

– Сюзанна? – Тристан протянул ей руку (щеки Дилан сразу запылали).

Сюзанна застыла. Оставалось только одно. Она это знала, но примириться с этим знанием никак не могла: она должна признаться. Должна рассказать Тристану, что сотворила, – и сказать, что обманула его. Тристан стоял, протягивая к ней руку, вопросительно приподняв брови, но ей было хорошо известно, что произойдет, если они возьмутся за руки. Тристан никогда не посмотрит на нее как прежде, и Сюзанна не знала, какое из ее признаний разочарует его больше остальных. Слезы жгли ей глаза. Сюзанна отчаянно боролась с собой – с трусливой, эгоистичной частью себя, которая все еще пыталась придумать хоть какой-то способ решить проблему, не потеряв Тристана. Его уважения, его одобрения… или – если бы только она могла надеяться на такое – его любви.

Но такого способа не существовало.

– Тристан, я должна тебе кое-что рассказать.

– Что такое?

Его взгляд чуть было не заставил ее передумать, но она знала, что не отступит. Пришло время отвечать за свои поступки.

– Я тебе солгала. – Она замолчала, оттягивая мучительное признание еще на пару секунд.

Тристан молчал. Дилан выступила из-за его плеча, напряженно глядя на Сюзанну.

– Мы прошли не через ту дыру, которую вы проделали. Мы… мы прорвали другую.

Дилан в ужасе охнула; ее лицо омрачилось изумлением. Но Сюзанна ждала реакции Тристана. Его лицо было непроницаемым. Пустым.

– Поэтому вы с Джеком связаны, – наконец сказал он. – Ты зашла в мир через его тело. Если бы ты прошла за нами…

Он замолчал. Сюзанна вздрогнула. До нее дошло, как просто ей было проникнуть в этот мир. Однако теперь было поздно. Слишком поздно.

– Тристан, прости меня, – сказала она. – Мне не надо было тебе врать. Я… Я запаниковала. Глупо… Мне так жаль.

– Еще одна дыра, – сказал Тристан без всяких эмоций.

– Мне так жаль…

– И эту дыру тоже придется закрыть. Мы пообещали Инквизитору. – Он помолчал. – И еще… Сюзанна, тебе нельзя здесь оставаться. Не знаю, куда тебе пойти, но придется подумать.

– Что?

– Мы пообещали Инквизитору, что остановим любого, кто проберется сквозь завесу, – не только призраков. Кого угодно.

– Я объясню все Инквизитору, – поклялась Сюзанна, чуть не плача от равнодушной реакции Тристана.

Он был зол на нее. Разочарован. И хотел, чтобы она ушла.

– Я скажу Инквизитору, что сама проделала вторую дыру, что вы не виноваты и мы навсегда покончим с призраками.

– Не думаю, что Инквизитора это интересует. Мы заключили сделку, и он проследит, чтобы мы выполнили условия.

– Но если я объясню, если возьму ответственность на себя…

– Ты его не видела, – прервала ее мертвенно-бледная Дилан. – Ты не знаешь, какой он.

– И еще, – добавил Тристан. – Он поймет, что ты не можешь взять всю ответственность на себя. Изначально это я виноват, что ты оказалась здесь.

Сквозь гнев в его глазах проступал вопрос – или это была жалость?

Сюзанна не знала, что сказать. Казалось, нет никакого способа что-то исправить.

– Послушай, – продолжил Тристан. – Давай хотя бы выясним, с чем имеем дело. Где вы прошли?

– Там, где я умер, – ответил Джек.

– И где это? – От ярости в голосе Тристана Сюзанна поморщилась.

– В переулке городка по дороге в Глазго, – вступилась она, беспокоясь, что Джек начнет умничать.

– Денни, – пробормотал Джек.

– Точно. Отсюда недалеко. Давай посмотрим, не почувствуем ли мы присутствия призраков.

Он опять протянул руки Сюзанне – и опять она уставилась на них.

Она так долго об этом мечтала: вложить ладони ему в руки, почувствовать, как переплетутся их пальцы – но не так, не так. Осуждение Тристана висело в воздухе густой пеленой и мешало дышать. Сюзанна закрыла глаза и почувствовала, как закололо у нее в кончиках пальцев; Тристан многократно усиливал ее способности. В ужасе предчувствуя, она потянулась разумом вперед – и тут же отпрянула от густой маслянистой дыры абсолютной тьмы, что пульсировала на краю сознания. Она открыла глаза. Тристан, бледный как мел, отдернул руки.

– Что такое? Что случилось? – Дилан взяла Тристана за локоть, и он тут же опустил голову, чтобы посмотреть на нее. – Призраки нашли путь к нам.

– Призраки? – пропищала она. – Во множественном числе?

– Целый рой, – прошептала Сюзанна.

– Ты сказала – проулок, – сказал Тристан, и Сюзанна поняла, о чем он думает.

– В самом центре города, – ответила она и зажала рот рукой. – Если рой призраков прорвался в центре города…

Ее точно сейчас стошнит. В ее воображении живо встали картины бойни, которую призраки устроят на оживленных улицах города.

– Что я натворила!

Джек что-то проворчал в ответ. Он вообще понимал, что это они виноваты в этих смертях? Может, ему было все равно?

– Зачем ты это сделала? – спросила Дилан Сюзанну. – Почему ты пошла за нами?

– Я… – Сюзанна посмотрела на руку Дилан, лежавшую на спине Тристана. Эта девчонка…

Он, сам того не понимая, развернулся к Дилан всем телом. Сюзанна просто не могла выдать свои тайные мечты. Тем более сейчас, когда эти мечты с треском разваливались на части.

– Я ошиблась.

– Да, но…

– Дилан. – Тристан провел большим пальцем по щеке девчонки. – Это уже неважно. Что сделано, то сделано.

Он задумчиво посмотрел на Сюзанну. Может, догадался? Не в силах выдерживать его взгляд, она опустила голову.

– Тристан, что нам делать? – тихо спросила Дилан. – Инквизитор приходит завтра.

– Значит, надо исправить все сегодня.

Сюзанна слегка кивнула, чтобы он знал: она согласна с ним. Тристан слегка улыбнулся, но она понимала: эта улыбка ничего не меняет. Он не оправдывает ее.

– С дырой в завесе легче справиться в темноте, – сказал он. – Особенно в людном месте.

– Но призраки, – напомнила ему Дилан. – Разве ночью они не опаснее?

– Ты права. Возможно, нам придется дождаться дня, чтобы расправиться с ними, – кивнул Тристан.

– Но это будет уже третий день!

– Я знаю. – Он крепче обнял ее. – Все будет хорошо, я обещаю. Я обо всем позабочусь.

Сюзанна отдала бы что угодно, если бы он ее так обнимал и так успокаивал.

Ей нужно было, чтобы Тристан ей сказал, что все будет в порядке. Чтобы он сказал, что простил ее за то, что она жестоко использовала Джека, что врала, врала, врала…

Но она знала, что этого не заслуживает.

32

Они стояли у длинного ряда многоэтажек и таунхаусов. Судя по изрытым тротуарам и дешевым машинам на обочинах, район был не самый благополучный. Дилан заметила группку парней у киоска с газетами. Они напомнили ей придурков из школы Кейтшэлл – только эти ребята выглядели куда более опасными.

– Мне тут не нравится, – прошептала она Тристану.

– Я знаю. – Он успокаивающе схватил ее за руку, хотя ее успокоило уже то, что шайка молодежи его не напугала.

Повернувшись к ним спиной, он обратился к Сюзанне:

– Отведи нас к дыре.

До нее было всего четыре минуты пути, и они могли бы сами найти ее без руководства Сюзанны с Джеком. Сцену драки огораживали щедро расклеенные ряды полицейской ленты. Был огорожен целый участок тротуара у проулка, да еще и кусок дороги захватили.

– Вот здесь, – прорычал Джек, оскалившись.

Он подошел еще на шаг, яростно сверкая глазами. Впрочем, ярость стремительно перешла в тревогу. Сюзанна громко охнула: Джек отошел на несколько шагов, прижимая руки к груди.

– Не подходи близко, – равнодушно пробормотал ему Тристан.

Дилан знала, что если Джека утащит на пустошь, то одно из требований Инквизитора будет выполнено.

– Ты что-нибудь чувствуешь? – Тристан сжал руку Дилан.

Она знала, что ему не по себе от мыслей, что она стоит на краю дыры в мир мертвых.

Дилан подождала секунду и качнула головой:

– Нет, ничего.

– Правда? – В голосе Тристана слышалось удивление. – Наверно, потому, что это не твоя пустошь. – Он радостно улыбнулся. – Вот и хорошо.

Сбросив с плеча рюкзак – они спешно заполнили его в ближайшем хозяйственном, пока тот не закрылся на ночь, – Тристан посмотрел на Сюзанну:

– Мы с этим разберемся. Вы с Джеком выглядывайте призраков, вдруг почувствуешь что-нибудь.

– Я могу тебе помочь, – тихо проговорила Сюзанна.

Она посмотрела на Джека и перевела умоляющий взгляд на Тристана.

– В прошлый раз же смогла!

– Мне поможет Дилан, – возразил Тристан. – Она знает, что делать.

– Но в прошлый раз… – начала Сюзанна.

Дилан поморщилась. В прошлый раз у Дилан не хватило сил затащить Тристана обратно в мир живых.

В прошлый раз, если бы не Сюзанна, она бы его потеряла навеки.

– Может, Сюзанне лучше…

– Нет, – непреклонно возразил Тристан. – Мне нужна только ты.

У Дилан перехватило дыхание и в груди разлилось счастливое чувство, хотя она знала, что Тристан имеет в виду лишь дыру в завесе. И все же Сюзанна выглядела потрясенной, словно она тоже поняла двойной смысл его слов. Ну и хорошо.

– Пойдем, Сюзанна, – позвал Джек, нарушая неловкое молчание. – Последим за сраными призраками.

Бросив тяжелый взгляд на Тристана, Сюзанна поспешила за Джеком.

– Ого, – пробормотала Дилан, когда они удалились вдоль по дороге. – Парочка из них так себе, конечно.

– Да уж, – согласился Тристан. – Этот парень – он ей совсем не подходит. Зачем они вообще выбрали ее в провожатые?

– Кстати, а зачем?

– Не знаю. Возможно… – Тристан закопошился в рюкзаке, потом поднял голову. – Возможно, дело в том, что его проводник не пришел.

Дилан ахнула.

– Ты хочешь сказать…

– Да, – ответил Тристан. – Почему-то я уверен, что Джек должен был достаться мне. – Он шмыгнул носом и достал из рюкзака свернутую веревку, которая будет их связующим звеном. – И это еще одна причина помочь им.

Дилан немного помолчала, думая о Сюзанне.

– Но я все равно не понимаю… Почему же она сразу нам не сказала? Она знала, что мы делаем, и пришла нам помочь, когда мы выслеживали призрака. Почему она ничего не сказала?

– Не знаю, – покачал головой Тристан, уставившись на веревку. Он скрипнул зубами.

– Не знаю, зачем ей было мне врать. Мы ведь знаем друг друга целую вечность, были рядом, и я думал… я думал, она увидела, как мы с тобой исчезли, и пошла следом. – Он сердито потряс головой. – Мне и в голову не приходило, что она догадается, как мы это сделали. Я даже сам не знаю, как мы это сделали! Но мне надо было убедиться. Надо было ее расспросить. Какой же я идиот, а!

Дилан наблюдала, как он обвязывает веревку вокруг пояса. Она нахмурилась. То, как он злился на ложь, обнадежило Дилан, но она все еще не понимала мотивов Сюзанны.

Дилан оглянулась по сторонам. На улице было довольно пустынно, но машины то и дело проезжали мимо и вдалеке прохаживались люди. Никто не подходил близко, но она видела их и они видели ее. И Тристана.

Они были похожи на подростков, что слоняются по ночам в переулках, нарываясь на неприятности.

– Что ты будешь делать? – неуверенно спросила Дилан. – Нас же могут увидеть!

– Нам осталась всего одна ночь – Инквизитор придет завтра, и точного времени мы не знаем.

Дилан захлопнула рот на замок.

– Я знаю, что делаю, – пообещал он. – Я совсем ненадолго.

– Тристан, – сказала Дилан, заново осмотрев проулок. – Ты уверен, что сейчас план сработает? У нас же нет крыши тоннеля, которая обрушилась бы на отверстие.

– Знаю, – сказал Тристан. – Но стены стоят почти впритык. Надеюсь, они схлопнутся.

– А если нет?

– Тогда не знаю. Давай надеяться, что все пройдет хорошо, и не будем переживать заранее.

Он нырнул под ограждение, привязал конец веревки к фонарному столбу и, снова проскользнув под лентой, взвалил на плечи рюкзак.

– Подожди! – пропищала Дилан, не успел он сделать и шагу. Она быстро подбежала и неловко обняла его прямо с рюкзаком.

– Не волнуйся обо мне. – Он улыбнулся. – И помни, – он указал себе за спину, – призраки обычно не подходят так близко к завесе.

Это лишь слегка успокоило Дилан – воспоминания о прошлой попытке были еще слишком свежи – однако она отпустила Тристана. Он быстро ей улыбнулся, костяшками пальцев погладил левую щеку, ступил в проулок… и исчез. Дилан смотрела на место, где он исчез. Веревка тянулась в никуда. Если бы кто-то это увидел…

Она повернулась спиной к проулку и осмотрела улицу. Такое ненадежное место, их запросто могут поймать. Всего в нескольких метрах мимо проезжали машины. Группка бездельников еще стояла у магазина. По ту сторону дороги из окна выглядывала пенсионерка. Она смотрела прямо в ее сторону. Дилан натянуто улыбнулась, но старуха лишь скривилась и со стуком опустила жалюзи. Дилан тревожно прикусила губу. Оставалось надеяться, что бабуля не вызовет полицию и не сообщит, что кто-то проник на место преступления.

Как они объяснятся с представителями закона?!

Давай быстрее, Тристан…

Вряд ли можно было ожидать, что Тристан так скоро вернется: он ведь только-только исчез, а дело ему предстояло непростое.

Нервничая, Дилан посмотрела на часы. Почти десять. Какая же она дура, что сразу не засекла время, но что теперь жалеть. Тристан ушел, наверное, минут пять назад? Да нет, меньше.

Сколько времени он провел в тоннеле? Дилан не имела ни малейшего представления. Целую вечность… а потом веревка задергалась, и Дилан забыла обо всем на свете, кроме того, что Тристана надо вернуть.

Пока что веревка спокойно лежала на земле. Пока что все в порядке…

Выдохнув, Дилан опять перевела взгляд на дорогу. Маленькая компания разделилась, и трое направлялись прямо на нее.

Счастье-то какое.

Они вразвалку приближались по тротуару, излучая дерзкую самоуверенность. Шерил бы на ее месте скончалась от восторга: именно от таких парней она истекала слюнями. А Дилан таких парней избегала. Особенно в решающие моменты вроде нынешнего.

Они конечно же заметили ее. Девочка-подросток, ходит по ночам одна, явно не местная. Дилан знала, что, видимо, выглядит она так же напуганно, как чувствует себя. Легкая добыча.

Дилан отчаянно размышляла: а не лучше ли ей сбежать? Увести эту компашку подальше от Тристана. Но кто тогда будет следить за веревкой?

Черт…

– Давай, Тристан, – снова пробормотала она вполголоса, как будто пыталась призвать его. – Давай же, давай.

Веревка все так же лежала на земле.

Раскат смеха заставил ее вздрогнуть. Как же они близко… Пойти дальше по дороге они не могли: тротуар был перегорожен. И они это знали. Значит, пойдут ей навстречу.

Во второй раз за день она поймала себя на том, что ищет оружие. Если только она не собиралась душить их полицейской лентой, под рукой не было ничего подходящего. Ей придется заговорить с ними, вести себя мирно, а потом, когда из ниоткуда явится Тристан…

– Черт, – тихо выругалась она, стараясь избегать их взглядов.

Пятнадцать метров. Десять.

Ох боже. Боже. Боже.

– Привет, красотка! – Один из парней – бледный и худощавый, с серьгой в правом ухе – улыбался ей во весь рот.

Улыбка была совсем не дружелюбной. Скорее похоже на кота, который играет с мышью, прежде чем ее съесть.

– Что ты тут делаешь одна?

Дилан открыла рот, чтобы сказать, что она не одна – хотя в данный момент это было правдой, но слова застряли в горле. В эту секунду на плечо ей опустилась рука.

– Все хорошо, Дил?

Дил? С каких это пор ее зовут Дил? Однако она не стала ничего спрашивать, потому что трое отморозков внезапно растеряли весь свой задор.

– Все отлично, – как можно увереннее произнесла она, поворачиваясь.

Она чувствовала, как Тристан возится с веревкой у нее за спиной. Он резко дергал ее, пытаясь отвязать, прежде чем…

Ох.

Сзади прогремел взрыв. Волна жара опалила ей уши. Тристан прошел вперед и крепко ее обнял. На лицах трех гопников было одинаковое – до смерти потешное – выражение изумления и ужаса. Они отшатнулись назад.

– Черт! Ты это видел?

– Переулок взорвался!

Оправившись от шока, они понеслись мимо Тристана с Дилан, надеясь увидеть источник взрыва. В то же самое время Тристан стал уводить ее от проулка.

– Подожди! – зашипела она. – А сумка?

– Там нет ничего важного. Оставь ее.

– Но полиция…

– По сумке нас не опознают. Давай пойдем.

Оказавшись вне зоны видимости возможных наблюдателей, Тристан пустился бежать, утаскивая Дилан за собой. Она бежала, сколько могла, но потом ей пришлось остановиться.

– Дай мне секундочку, – умоляла она. – Я в такой отвратительной форме.

– Дилан, пожалуйста, хотя бы шагом.

Холодный воздух кинжалами колол ей легкие. Дилан через силу побежала хромающей трусцой.

– А теперь что? – спросила она Тристана.

– А теперь, – он прикрыл глаза, сосредотачиваясь, – мы найдем Сюзанну – и призраков.

33

– На что это похоже? – спросил Джек.

Он впервые проявил интерес к чему-то за все время, что они были знакомы. К собственному удивлению, эта мысль заставила ее улыбнуться. Одновременно она почувствовала приближение Тристана. Значит, у них с Дилан получилось.

– Похоже на что-то липкое. Чем ближе мы подходим, тем сильнее становится это чувство. Сейчас мы так близко, что я могу почувствовать их и одна.

Прошло минут десять с тех пор, как они расстались с Дилан и Тристаном.

– Их?

– Да, их больше одного. Намного больше.

– И они просто тусуются в Денни?

– Скорее всего. – Она, прищурясь, оглядела улицу. – Призраки далеко не ушли. Зачем им, когда вокруг полно свежего мяса?

Джек состроил гримасу, и она поняла: это потому, что она назвала людей мясом. Однако так их видели сами призраки. Если вдуматься, в этом была их суть: души-каннибалы. Обычно Сюзанна старалась о них не думать. Особенно если в ближайшем будущем ей предстояло с ними сразиться.

Ох и нелегкое время им предстоит, даже несмотря на то что их четверо – и двое из них проводники. Сюзанна понятия не имела, как они смогут сражаться с призраками, не привлекая внимания зевак. Боже, подумала она в тысячный раз, она совсем этого не предвидела.

Она думала, что они с Тристаном отправятся исследовать новый мир. Вместе. Они будут свободны от прежней жизни и прежних обязательств. Смогут просто жить.

Вместо этого она была привязана к Джеку, и Тристан помогал ей лишь потому, что ему нужно было разгрести бардак, который она учинила. Не ради нее самой, а ради безопасности Дилан. Души, к которой он тоже привязан, но по-другому. Тристан прошел сквозь завесу в реальный мир, чтобы быть с ней – и чтобы она могла жить своей жизнью, и он мог жить с ней вместе. Сюзанна была такой дурой!

Было ли для нее здесь место? Какое угодно, даже если она будет Тристану просто другом? Она не могла вернуться на пустошь и снова переводить недостойные души одну за другой. Просто не могла.

– Ну ладно. – Джек отвлек ее от переживаний. – Что будем делать?

– Мы уже почти на месте. Когда придут Тристан с Дилан, мы разработаем план нападения. – Сюзанна провела ладонью по щекам и с радостью почувствовала, что они сухи. – А пока поищем еще. Только знаешь что… Уже темно, и нужно быть осторожнее. Ищи укромные мрачные места.

– Вроде бункера?

– Да, вроде того, – кивнула Сюзанна. – Только побольше. И, Джек… Правда, будь осторожнее: уходя от фонарей, ты становишься уязвимее. Они не любят свет.

Они проверили ряд гаражей, потом аккуратно подняли крышки на всех мусорных баках. Сюзанна даже забежала в заброшенную квартиру на первом этаже, потревожив покой бездомного мужчины и выводка котят.

Ничего.

Без Тристана Сюзанна чувствовала себя потерянной. Она ощущала присутствие призраков все сильнее, но не могла понять, где именно они находятся. Она не была такой же чувствительной, такой же сильной, как они вдвоем.

На нее начинала накатывать паника, когда она услышала сдавленный крик Джека:

– Сюзанна! – Еще вскрик. – Здесь!

Мешки с опавшей листвой – именно из-за них он решил перепроверить мусор – скрывали сюрприз. Высокий покосившийся забор по обе стороны тропинки делал пятачок темнее и уже, чем проулок, где погиб Джек.

– Что это? – спросила она, подходя ближе.

Нога. Сначала она увидела ногу в грубом ботинке с закатанной штаниной джинсов. Еще шаг – и новые открытия. Вся нижняя половина футболки под кожаной курткой пропитана кровью. Ужас схватил Сюзанну за горло. Хотя ей было нужно отступить назад, она испытала непреодолимое желание увидеть его лицо. Еще шаг.

Его черты исказила смертная агония – и все из-за нее. У Сюзанны сердце упало в пятки; ее сильно затошнило.

– Посмотри на это. – Джек присел на четвереньки, склонившись над телом. – Похоже, ему продырявили живот. У кого-то очень большие кулаки.

– Это работа призраков, – прохрипела Сюзанна. – В пустоши они так и поступают. Здесь…

– Черт. – Джек тихо присвистнул.

Он взглянул на Сюзанну, и впервые она увидела, что на нее смотрит не дерзкий мрачный подросток. Джек побледнел; над верхней губой блестела полоска пота.

– Наверно, это не единственное тело, – предупредила его Сюзанна. – Этого хватило бы только одному призраку.

Джек побледнел еще сильнее.

– Пойдем, – сказала Сюзанна, как ни странно, ощущая необыкновенное спокойствие. – Ему мы уже ничем не поможем.

Отступив на главную дорожку, она заглянула через забор. Там был дом, свет в окнах не горел, Сюзанна заметила нечто куда более мрачное: брызги крови. В комнате было темно, но она все равно различала подтеки и пятна на бежевой стене. Стараясь двигаться как можно тише, она осторожно взбежала на ступеньки и раскрыла настежь приоткрытую дверь. Внутри царила тишина.

Коридор украшали новые брызги крови. И еще тело.

Как и тот мужчина в аллее, этот, видимо, умер страшной, мучительной смертью. На этот раз разглядеть раны было гораздо проще.

Наверно, их убили совсем недавно, раз никто еще не обнаружил тел.

Джек вошел в дом вслед за ней. Его шаги застучали по голым доскам пола. Он прошел мимо коридора, где застыла Сюзанна, и направился глубже в дом.

– Тут еще, – сообщил он. – Думаю, трупа три, может, четыре.

Сюзанна в ужасе зажмурилась. Все эти смерти… ее вина. Потому что она хотела получить нечто, что казалось ей таким простым, таким незначительным.

Она хотела шанса на жизнь.

– Сюзанна, ты должна подойти посмотреть, – раздался голос Джека откуда-то из глубины.

Низкий, ровный голос, но с нервными нотками.

Он что-то нашел.

Она совсем не хотела туда идти. Вообще. Однако она заставила себя передвигать ноги. Краешком глаза она оглядела комнату, которая впервые привлекла ее внимание – та, залитая светом фонарей. Она нарочно не смотрела, не поворачивала голову, но все равно знала, что найдет там следы страшной бойни.

– Сюзанна? – Теперь голос раздавался ближе.

Она пошла за ним, пока не очутилась в дальней комнате. Джек стоял на коленях рядом с опрокинутым стулом, рукой поглаживая шов деревянного настила.

У Сюзанны в голове словно взорвался фейерверк: призраки были совсем близко.

Впрочем, теперь в ее шестом чувстве не было никакой необходимости. Она посмотрела на Джека, склонившего голову к полу.

– Я знаю, где призраки. Послушай.

34

– Гнездо? – прошептала Дилан. – Что вы имеете в виду?

Призраки, обленившиеся после пиршества, засели в подвале. К тому времени, как прибыли Тристан с Дилан, Сюзанна и Джек обнаружили три входа в пространство под полом: люк в гостиной, узкое окно позади дома и дверь на стороне. Люк был завинчен, окно разбито, из рамы торчали осколки, и отверстие заткнуто ковриком.

Оставалась дверь. Дверь тоже была заперта, но и сама она, и дверная рама давно сгнили и распухли от влаги. Тристан решил, что если приналечь, легко сможет ее открыть.

Утро еще не наступило, но небо побледнело настолько, что они различали деревья в тенистом саду за домом. Тристан не собирался ждать дольше.

– Так что нам делать? – спросил его Джек.

Дилан увидела это и поняла, что Тристан, судя по всему, прав: это он должен был быть проводником Джека. И стал бы, если бы остался на пустоши.

– Тристан? – спросила и Сюзанна.

Она тоже возлагала ответственность за решения на плечи Тристана.

Тот рассеянно пнул деревянную дверь. В узкую щель между дверью и рамой просочилось многоголосое ворчание. Дилан плохо была знакома с призраками, но ей показалось, что их там целая куча.

– Огонь, – решил наконец Тристан. – Мы разведем огонь. Спалим их гнездо.

– Огонь? – эхом повторила Дилан.

Она, прикусив губу, подняла глаза на дом… Сколько там лежало тел. Сюзанна описала им обстановку внутри, и Тристан проверил каждый угол. Когда он вернулся, Дилан поняла по его лицу, что лучше ей этого не видеть.

И все ей же казалось неправильно разводить погребальный костер, когда в доме были люди. Может, не все они погибли… может, у них остались семьи и друзья. Если они сейчас сожгут дом дотла, смогут ли потом опознать тела умерших?

– Тристан…

– Я знаю, – тихо сказал он. – Но они уже на пустоши. Огонь не причинит им вреда. Да и вряд ли полиция когда-нибудь раскроет эти убийства, а?

С этим было сложно поспорить. Полиция может целую вечность искать, но до правды не доберется.

– А ты уверен, что это сработает? Огонь?

– В пустоши не сработало бы. Но здесь призраки почти такие же, как мы с Сюзанной. Они обрели плоть. Сработает. После пира эти твари разленились, и мы попробуем удержать их внутри, пока они не сдохнут. Если кто-то и просочится, они будут настолько слабы, что мы их прикончим.

– Хорошо, – кивнула Дилан.

– Тогда давайте приступать, – встрепенулся Джек.

Вот его-то мысли о пожаре совсем не пугали. Посмотрев на него, Дилан подумала, что это, видимо, не первый поджог в его жизни.

На засыпанной мусором улочке Джек с Тристаном нашли множество хлама, который можно было поджечь, – включая бутылку с бензином, что казалось невероятным. Парни зашли в дом (через заднюю дверь, чтобы их никто не видел) и осторожно вылили бензин в щель в люке, предварительно расковыряв ее ножиком у края люка, они приподняли дверцу настолько, что смогли вылить туда жидкость.

– Бензина осталось совсем на донышке, – сказал Тристан, когда они вышли на улицу. – Но, думаю, хватит, чтобы огонь занялся.

– Ну что, пора? – спросила Дилан, когда он поднялся на ноги. Тристан кивнул:

– Хорошо.

Они вернулись на задний двор, чтобы найти что-нибудь, что бы заменило им оружие. Сад в общем-то не был садом в строгом смысле слова; скорее свалка для всякого хлама.

– Вот, – Тристан наконец выбрал лопату и ржавую монтировку.

Он попытался протянуть Дилан лопату.

– Встанешь у окна. Не думаю, что кто-то из них попытается сбежать через окно, но если попробуют, молоти что есть силы.

Дилан стояла, опустив руки.

– Я бы предпочла монтировку.

– Лопатой легче бить.

– Она кажется тяжелее.

Тристан переложил лопату в другую руку и пару раз подкинул. И протянул Дилан монтировку:

– Не промахнись.

Джек раздобыл зазубренную деревяшку, которой размахивал, точно бейсбольной битой. У Сюзанны в каждой руке было по розочке из разбитых бутылок.

Едва Дилан успела занять позицию у окна, как Тристан уже поджег какую-то тряпку. Он подождал, пока займется пламя, и со всей силы толкнул дверь. Как он и подозревал, она подалась; винт выдрало из размокшей влажной древесины. Шипение и рев стали громче, но призраки на поверхность не вылетели.

Швырнув тряпку в подвал, Тристан помедлил, пристально вглядываясь в крошечный проем. Наверно, ждет, чтобы занялось горючее, подумала Дилан. Наверно, так и было: Тристан с довольной улыбкой на лице захлопнул дверь.

Дилан сосредоточилась на окне. Его закрывал коврик, но стекло было разбито. И ведь призраки как-то смогли забираться внутрь и вылетать наружу. Явно не через люк.

Сначала ничего не происходило. Затем призраки заголосили громче. Они шипели и стонали. Слышались грохот и шум. Дилан посмотрела на дома, окна которых выходили в сад, ожидая увидеть любопытные лица. Никого.

Она скрестила пальцы, молясь, чтобы жители окрестных домов спали мертвым сном.

Когда она повернулась обратно к окну, вокруг дыры в стекле вились струйки дыма. Они извивались и исчезали, попав на открытый воздух, но за ними уже собирались новые. За минуту дым стал гуще, темнее. Подвал горел вовсю. Она надеялась, что призраки горели вместе с ним.

Они начали вопить нечеловеческими голосами. Так громко, что их наверняка было слышно за пределами сада. Так громко, что они могли перебудить всех соседей.

– Тристан, – позвала Дилан.

Все шло не так. Придут люди и начнут выяснять, что к чему. Они не смогут закончить дело. Их арестуют. Боже, это же поджог… как они все это объяснят? И еще трупы в доме.

– Тристан!

Должно быть, ему в голову пришла та же мысль. Оставив план «сжечь их живьем», он раскрыл покосившуюся дверь. Дилан замерла. От притока воздуха пламя разгорится сильнее, но одновременно у призраков появится лазейка для побега.

Они ею воспользовались.

Через пару секунд они устремились в открытую дверь, прямо на Тристана.

Дилан наблюдала, как он замахнулся лопатой и опустил на призрака с громким стуком. Призрак резко крутанулся и упал в нескольких метрах от них. Тристан уже развернулся, готовясь встретиться со следующей тварью, которая появлялась – наученная опытом предшественника, она двигалась осторожнее. Однако Дилан смотрела на призрака, что упал на землю – он начал дергаться и извиваться, барахтаясь в грязи. Он еще не умер.

Дилан не успела никого предупредить. Появился Джек. Одним прицельным яростным ударом он разрубил призрака напополам.

– Дилан! – Крик Тристана заставил ее поднять голову, но он смотрел не на нее.

Его взгляд был прикован к окну. Дилан проследила за его взглядом: призрак, извиваясь, протискивался сквозь зазубренное стекло окна. Он шипел и извивался, стремясь выбраться наружу.

– Я с ним разберусь!

Она прыжком подскочила к окну. Первый удар не попал в цель: монтировка врезалась в кирпичную стену под оконной рамой. Удар отдался у Дилан в плечах. Однако вторая попытка удалась: она задела край окна, но и призрака тоже. Она его прикончила, но одновременно с этим выбила последние осколки стекла. Коврик выпал, и наружу заструился черный дым.

Вместе с призраком. И вторым. И третьим.

Прячась в клубах едкого дыма, завитками поднимавшегося в воздух, они бросились на Дилан. Когда она размахнулась монтировкой, чтобы зашибить первого, он уже подлетел так близко, что она видела и бритвенно-острые когти, и черные дыры глаз. Она бы закричала, но времени на это не было. Вместо этого она взмахнула своим оружием и почти выбила себе глаз, но все же у нее получилось оттолкнуть призрака так далеко, чтобы снова размахнуться как следует. Она врезала со всей силы и еще до того, как призрак стукнулся о землю, поняла, что убила его.

Звон стекла над левым ухом заставил ее нагнуться, испуганно вскрикнув.

– Все хорошо, – выдохнула Сюзанна, полосуя призрака осколками разбитой бутылки.

– А где второй? – спросила Дилан.

– Тристан убил.

Запыхавшись, с колотящимся от возбуждения и страха сердцем, Дилан вытерла пот со лба и огляделась. Теперь огонь разгорелся вовсю. Дым вырывался из окон первого этажа и маленького подвального окошка. Языки пламени лизали дверь, у которой стоял Тристан. Времени у них не оставалось: еще немного, и их заметят. Тристан, казалось, пришел к тому же выводу. Воткнув лопату в землю, он оглядел остальных.

– Это все. – Он посмотрел на Сюзанну, и та утвердительно кивнула. – Пора убираться отсюда.

Убитые призраки превращались в дым, который поднимался ввысь и смешивался с густыми черными облаками, сочащимися из каждой щели дома. Тристан, как мог, прикрыл подвальную дверь и быстрыми решительными шагами направился к Дилан.

– Пойдем.

Вместо того чтобы обойти дом сзади, Тристан сказал им перепрыгнуть через соседский забор и прошмыгнуть по саду. Они вышли на улицу через пару домов от пожара – и еще дальше от трупа в узком проулке. Тристан пошел в противоположную сторону, наклонив голову и быстро перебирая ногами. Джек не отставал от него ни на шаг, а Дилан, как ни боролась с собой, все же не удержалась и взглянула назад. Сюзанна тоже остановилась рядом с ней.

На дороге собиралась толпа. Некоторые, все еще в пижамах, слонялись совсем рядом, пальцами показывая на клубы дыма. Один из зевак повернулся в их сторону. Дилан тут же развернулась обратно: не хотела, чтобы случайные люди запомнили ее в лицо.

– Может, побежим? – спросила Дилан, трусцой припустив вперед, пока не нагнала Тристана с Джеком.

Они все еще находились в опасной близости от места преступления – вернее, теперь уже преступлений, потому что они подожгли дом.

– Нет, – сказал Тристан и схватил ее за руку, чтобы она не поддалась искушению.

– Не лети, мы будем похожи на преступников, – прошипел Джек.

Уж кому знать, как не тебе, подумала Дилан, услышав его слова.

Пожалуйста, взмолилась она про себя неизвестно кому. Пожалуйста, пусть на этом все закончится. Она была по горло сыта призраками, инквизиторами и дырами в иной мир.

Не надо ей больше никаких приключений, никаких волнений. Она хочет жить обычной, нормальной жизнью… но жить с проводником из иного мира, которого она убедила прийти в мир живых после того, как погибла при крушении поезда. Разве она о многом просила?

35

Четырнадцать шагов. Двадцать семь секунд – ровно столько Сюзанна надеялась, что все наладилось.

Джек с Дилан, похоже, не понимали, что что-то идет не так, но Тристан застыл на месте. Поначалу она подумала, что он тоже ощутил это странное чувство угрозы, словно за ним наблюдает чей-то недовольный взгляд. Сюзанна вдруг поняла, что стоит, прикованная к месту, не в силах сдвинуться. Пошевелить рукой было все равно что плыть сквозь цемент – только это ей еще кое-как удалось.

Она схватила Тристана за предплечье.

– Что происходит? – выдохнула она.

– Он тут.

– Кто?

На нее снизошло понимание.

– Инквизитор?

Тристан кивнул.

Дальние отблески огня померкли в лучах холодного белого света.

Дилан тут же оказалась рядом с Тристаном и крепко прижалась к нему.

Она выглядывала вдали Инквизитора, и, судя по ее решительной позе и гневно сжатой челюсти, Сюзанна поняла, что Дилан готовится защищать Тристана.

Не прятаться за его спиной в поисках защиты – нет, она сама жаждала оберегать своего проводника.

Потрясенная, Сюзанна стала выискивать глазами Джека. Тот оглядывался по сторонам, злобно сжав кулаки. И шаг за шагом он отходил от них все дальше. Сюзанна с внезапным ужасом поняла, что он бы ушел от них совсем, если бы только мог.

Как только она подумала об этом, сразу же почувствовала резкую, пронизывающую боль в животе. И увидела, как схватился за живот Джек. Меж пальцев у него сочилась кровь.

– Джек, – проскрипела она сквозь боль. – Джек, подойди ближе.

Он совсем не хотел идти к ней – она это ясно видела, – но ему явно было так же больно, как и ей самой. С каждым шагом он уменьшал ее агонию; вот уже припустил бегом. Сюзанна не могла вздохнуть полной грудью, пока он не встал рядом с ней.

– Что за хрень происходит? – рявкнул он.

Времени отвечать не было: внезапно перед ними возник Инквизитор. Сюзанна моргнула – и он заполнил все пространство у нее перед глазами.

– Проводник, – заговорило существо, пронзая ее взглядом; не было никаких сомнений: оно обращалось именно к ней. – Ты знаешь, кто я?

Ополоумев от ужаса, Сюзанна кое-как кивнула. Тристан говорил, что Инквизитор может обездвижить и лишить воли. Но знать и испытать самой – совсем разные вещи.

На секунду существо перевело взгляд на Тристана. Сердце Сюзанны успело сделать один-единственный удар и снова остановилось – не Тристан, а она была в центре внимания Инквизитора.

– Проводник, ты не исполнила свой долг.

Сюзанна открыла рот, но не издала ни звука.

– Ты не выполнила своей главной обязанности: не доставила доверенную тебе душу в горние пределы. Что еще хуже, ты позволила душе вернуться в тело, вернуться в мир живых, обладая запретным знанием.

Слова звучали бесстрастно, словно Инквизитор читал правило из книги законов.

– Ты покинула пустошь, оставила свой пост и свой священный долг. Ты выдавала себя за человека, не обладая таким правом. Ты позволила злу просочиться в этот мир, принося безвременную смерть. – Инквизитор замолчал, и Сюзанна почувствовала, как ее прожигает горячим взглядом. – Твои руки запятнаны их кровью.

Сюзанна знала, что это метафора, но все равно покосилась на ладони, ожидая увидеть кровавые пятна. Однако увидела только свою не слишком чистую после сражения с монстрами кожу, а потом пальцы Джека с обкусанными ногтями, которые обхватили ее тонкое запястье и потянули. Потянули в противоположную сторону.

– Не знаю, что за хрень тут творится, – прошептал он ей в ухо. – Но нам лучше уйти.

Впервые Сюзанна была с ним полностью согласна. Но проблема заключалась в том, что идти она не могла – ноги приросли к земле и мускулы отказывались шевелиться. С губ сорвался крик: Джек тянул так сильно, что вот-вот вывихнет ей плечо.

– Я уйду от тебя! – угрожал он. – Вот честное слово. Уйду, и все тут.

Сюзанна посмотрела на бесстрастно наблюдавшего за ними Инквизитора. Их возня его совершенно не занимала.

– Ты не можешь, – сказала она Джеку. – Ты умрешь. Мы оба умрем.

Это несколько остудило его пыл. Высвободив запястье, Сюзанна повернулась к Инквизитору.

– Проводник, – продекламировал тот, словно угрозы Джека ничего не значили. – Ты услышала свои грехи. Имеешь ли что-то сказать, прежде чем я вынесу приговор?

Приговор? Сюзанна лихорадочно искала себе хоть какого-то оправдания, но быстро поняла, что нет ничего. Она могла предложить ему лишь правду.

– Я хотела жить, – сказала она Инквизитору. – Мне очень жаль, я… – Она сглотнула и перевела взгляд на Тристана.

Будет несправедливо приплетать его сюда. У него – и его души – оставался шанс на спасение.

– Мне просто хотелось жить.

Инквизитор наблюдал за ней немигающим взглядом. Время тянулось мучительно; звуки окружающего мира становились тише, она слышала только, как Джек шепчет ей на ухо:

– Сюзанна, Сюзанна!

– Ты виновна.

Сюзанна испытала стремительный прилив облегчения, напряжение спало. Однако тут же всколыхнулась волна ужаса. Она ждала, что Инквизитор скажет дальше.

– Ты лишаешься жизни, которую украла для себя в этом мире. Мир живых не игрушка для бессмертных. Тебя вернут на пустошь, где ты получишь свое наказание.

– Наказание?

– К чертям это все! Я ухожу. – Джек резко развернулся.

– Джек! Нет! Ты же знаешь, что тебе нельзя!

Распахнув глаза, Сюзанна наблюдала, как Джек понесся прочь. Пробежал три метра, потом еще пять. Потом споткнулся и остановился, схватившись за бок.

– Джек, подожди!

До нее смутно дошло, что это кричит Дилан. Девчонка просила, чтобы Джек вернулся. Он ее проигнорировал, как и Сюзанну. Тристан, единственный человек, к которому Джек бы прислушался, молчал. Со слезами боли и страха Сюзанна в умоляющем жесте протянула руки к Инквизитору.

– Пожалуйста! – выдохнула она. – Пусть боль прекратится!

– Ты плохо выбрала свою душу, – отчитал ее Инквизитор. – Я вижу между вами связь. Она сплетена из черных нитей жадности и себялюбия. Ты позволила умереть невинным, чтобы исполнились твои собственные эгоистичные желания. Ты не заслуживаешь ни моей жалости, ни моего милосердия.

– Пожалуйста… – повторила Сюзанна, падая на колени.

– Нет, – Инквизитор покачал головой. – Ты вернешься на пустошь. Ты вернешься на свой пост. И ты должна быть благодарна мне, что я даровал тебе этот шанс, а не превратил в чудовище.

– А как же Джек, моя душа?

Инквизитор перевел равнодушный взгляд на Джека, который все еще пытался уползти. За ним тянулась кровавая дорожка.

– Твоя душа сама выбрала смерть, – сказал Инквизитор. – В моих действиях нужды нет.

Едва Инквизитор договорил, Джек распластался по земле. Он предпринял было отчаянную попытку встать, но у него не вышло. Грудная клетка поднялась раз, другой, третий… Он затих.

Инквизитор снова повернулся к Сюзанне и поднял руку.

– Подожди! – Тристан дернулся, пытаясь сделать шаг вперед, но, конечно, он тоже застыл на месте, как и Сюзанна. – Дай ей еще один шанс! Она помогла нам, попыталась исправить…

– Мне еще предстоит вынести тебе окончательный приговор, проводник, – проговорил Инквизитор. – Будет мудрым, если ты прибережешь просьбы для себя самого.

Тристан открыл рот, пытаясь что-то сказать, но быстрый взгляд Дилан, наблюдавшей за диалогом раскрыв глаза и разинув рот, заставил его передумать. Он кинул на Сюзанну извиняющийся взгляд, и та поняла. Она уже очень, очень давно знала Тристана, но ни разу он не смотрел на нее так, как на Дилан. Сюзанна была ему подругой. А Дилан – родственной душой. Слезы заблестели у нее на щеках, и Сюзанна прошептала:

– Я готова.

36

Сюзанна замерцала и исчезла. Дилан моргнула, но ничто не изменилось. Секунду назад темноглазая темноволосая Сюзанна стояла перед ней, застыв на месте и ожидая приговора, и вдруг замерцала и исчезла. Джек неподвижно лежал на тротуаре. Он тоже исчез. Осталась лишь пустая оболочка Джека. Дилан стало их жалко, но страх за себя и Тристана был еще сильнее.

– А теперь, проводник… – Инквизитор перевел взгляд на Тристана.

Сердце Дилан пропустило удар.

– Я сделал то, что ты просил, – перебил Инквизитора Тристан. – Призраки мертвы, и я закрыл проходы из этого мира в пустошь. Оба.

Инквизитор молчал.

– Таков был уговор, – добавил Тристан.

Дилан вглядывалась в лицо Инквизитора, но читать на нем было нечего. Совершенно нечего.

– Кто давал тебе право так говорить со мной?

Тристан опустил глаза, но успел заметить, что Инквизитор еле заметно кивнул.

– Считай, что тебя посетила удача. – Голос был по-прежнему беспристрастен. – Я мог – и должен был – приговорить тебя к такой же участи.

Он помедлил, переводя взгляд с Тристана на Дилан и обратно.

– Связь между теми двумя была пагубной, рожденной из жадности. Но та, что между вами, – светла и ярка. Она сияет, и не мне ее гасить. – Он угрожающе шагнул вперед. – Но если это повторится, если в этом мире снова появятся призраки, я буду ожидать, что вы с ними расправитесь.

Дилан тихо хныкнула в ужасе от этой мысли, но Тристан, не раздумывая, закивал. Они ведь именно на это и соглашались.

– Ты и твоя душа не должны ни с кем делиться полученным знанием о другом мире. Если нарушите правило, и ваша жизнь, и жизнь тех, кому вы расскажете, прекратится.

И снова Тристан кивнул. Дилан тоже.

Угрозы Инквизитора ничего не значили: они не собирались никому ни о чем рассказывать. Никогда.

Инквизитор склонил голову.

– В таком случае наш разговор окончен.

Дилан, ослабев от облегчения, рухнула Тристану в объятия. Они наблюдали, как разворачивается Инквизитор, не веря, что все закончилось.

Он исчез, и краски рассвета показались им темными.

Тристан дернулся, и Дилан поняла: он снова может управлять своим телом. Он сгреб ее в охапку и что было сил сжал в объятиях.

– Мы свободны, Дилан.

– Пожалуйста, – прошептала она, прижавшись лицом к куртке, от которой сильно пахло дымом. – Пожалуйста, давай пойдем домой.

– Да, – ответил Тристан хриплым от волнения голосом. – Думаю, пора.

37

Им показалось, что прошла целая вечность, прежде чем они очутились у подъезда дома Дилан. Вернее, их общего дома, подумал Тристан. Теперь у него есть дом. Остается только надеяться, что и завтра будет, но это зависело от Джоан.

Дорога в Глазго заняла несколько часов. Они ехали в тишине, пораженные случившимся. Теперь Джек не мог отвезти их обратно на машине. Тристан почему-то чувствовал, что все еще не закончено. Он взглянул на часы: был почти полдень. Прошло больше суток с того момента, как они ушли из дома. Родители Дилан, наверно, места себе не находят. И очень, очень злятся.

– Пошли, – пробормотала Дилан.

Она пошатывалась от усталости.

– Давай покончим с этим.

Дилан дважды пыталась попасть ключом в замок, руки совсем не слушались. Тристан мягко отодвинул ее в сторону и сам повернул ключ. Вверх по ступенькам Дилан пришлось нести.

– Это придаст нашей истории достоверность, – пробормотала Дилан, когда они остановились перед дверью в квартиру. – Я правда чувствую себя пьяной.

Они долго пытались придумать, как объяснить свое отсутствие. Вечеринка? Несчастный случай? Сорвались и поехали путешествовать? Было понятно, что в любом случае Джоан не даст им спуску.

После всего, через что они прошли, после встречи с Инквизитором придумать убедительное алиби казалось Тристану полной чепухой. Однако Дилан правильно делала, что беспокоилась. Это была квартира Джоан, а не Дилан. Неважно, какой взрослой казалась Дилан Тристану, она была несовершеннолетней. Если Джоан вышвырнет его на улицу, то и она сама, и социальные службы вполне могут запретить ему видеться с ней.

И это станет для них настоящим смертным приговором.

Они шагнули в коридор.

– Минутку, офицер, – услышал Тристан голос Джоан. – Там кто-то в дверях.

Джеймс, отец Дилан, высунул голову в коридор.

– Это они, – сообщил он Джоан.

И стал на них надвигаться. Он был высоким, крепким парнем. Выше Тристана и в неплохой форме для своего возраста. Когда он приближался к ним по коридору, Тристан подумал, не разумнее ли будет отступить назад, он испугался… На самом деле он и правда был напуган, самую малость. Но отступать было некуда.

– Хватает же наглости! – рявкнул Джеймс. – Где вас носило?

– Да так, – промямлила Дилан, моргая.

Похоже, она не поняла, что отец обращается не к ней.

– Дилан? – сдавленным голосом позвала Джоан, но в голосе ее не звучало той угрозы, что у Джеймса.

Она ринулась по коридору.

– Дилан, девочка моя, ты в порядке?

Джеймс взял Дилан за руку и повел в гостиную. Не потащил, а именно повел. Тристан последовал за ними.

– Где вы были?

На сей раз это спрашивала Джоан. Руки сложены на груди, глаза прищурены.

– Мы поехали в путешествие, – проговорила Дилан.

– В путешествие? – Брови Джоан чуть не подлетели к потолку. – Вас не было всю ночь. Кто в пятнадцать лет уезжает в путешествие, ни у кого не спросив?

– Ну, не знаю… – сказала Дилан обиженно, ну точь-в-точь надутый подросток.

Тристан не мог понять, притворяется она или серьезно. Звучало очень убедительно.

– Ну вот как-то внезапно решили. Извините.

– Извините? – эхом повторила Джоан и драматически взмахнула рукой. – Ты уехала на сутки – и ни слуху ни духу. Я думала, ты умерла! Мне пришлось отпроситься с работы, и я потеряла зарплату за целый день, а ты говоришь «извините»? Где ты была? Что такого важного делала?

Дилан открыла рот, но мать не давала ей и слово вставить.

– Не знаю, что на вас в последнее время нашло, юная леди. Хотя нет, знаю.

Она переменила объект внимания. Теперь под софитами оказался Тристан.

– Ты! – Джоан ткнула в него пальцем. – Ты. Вот что изменилось.

Джеймс угрожающе вырос у Джоан за спиной.

– Я ничего о тебе не знаю, но Дилан переменилась с того момента, как встретила тебя, – внес он свою лепту. – Ты точно старше ее, и я не знаю ничего о твоем прошлом, но ты явно сбиваешь мою дочь с прямой дорожки.

– Тристан не виноват! – закричала Дилан. – Это была моя идея, это я хотела в путешествие.

– Ладно, ладно. – Джеймс встал между ними.

Ни Джоан, ни Дилан такому вмешательству явно не обрадовались. Ничтоже сумняшеся, он повернулся к Тристану.

– Я заметил, что ты что-то молчалив сегодня, – продолжил Джеймс. – Может, что-то скажешь в свое оправдание?

Тристан молча смотрел на него. Чем больше злилась Джоан, тем спокойнее становился Джеймс.

– Простите, – негромко проговорил Тристан.

Джоан фыркнула.

– Джеймс, Джоан… я люблю вашу дочь. Правда, люблю. Она для меня весь мир.

Он посмотрел на Джоан. Та по-прежнему казалась непреклонно суровой.

– Вон отсюда, – тихо, но решительно сказал Джеймс.

– Нет! Вы не понимаете! – Дилан потянула руки к Тристану, но отец встал между ними.

– Мы уже давали ему множество шансов, Дилан. Происходит нечто странное, что раз за разом ставит тебя в опасность. Тристан, спасибо тебе за помощь, но от тебя слишком много проблем. В твоем присутствии больше нет необходимости, раз Дилан уже почти выздоровела.

– Пожалуйста… – начал Тристан, но Джеймс уже вышел из комнаты и открыл перед ним входную дверь.

– Вон.

– Вы не понимаете, я не могу…

– Не вынуждай меня вызывать полицию, парень. Просто исчезни.

Джеймс взял его за плечо и вывел на лестничную площадку. Тристан изо всех сил пытался не наброситься на него с кулаками, а в глубине квартиры Дилан вопила на мать.

Тяжесть в груди охватила его на площадке перед квартирой. Осколки боли пропороли ему ноги наверху лестницы. Он попытался держаться, зная, что Дилан почувствует ту же боль. Или даже хуже.

– Тристан, не борись со мной, – предупредил Джеймс, мягко толкая Тристана вниз по ступенькам. – Уходи. Сейчас же.

– Пожалуйста, послушайте, – выдохнул Тристан. – Вы не понимаете… Вы причиняете боль Дилан.

– Она это переживет. – Джеймс толкнул сильнее.

Нет, подумал Тристан, не переживет. Слова вязли у него во рту, было слишком больно. Они уходили друг от друга и на большее расстояние, но никогда такого не было. Они не боялись, что не смогут увидеться.

– Папа! – выбежала из квартиры Дилан. – Папа, остановись! Нельзя этого делать!

Она не добежала даже до лестницы. Ноги отказали ей, и она осела на холодный пол. По лицу ее струились слезы.

– Дилан! – прохрипел Тристан.

– Посмотри, что ты с ней сделал, – заговорил Джеймс Тристану прямо в ухо. – Просто уходи. Она должна пережить это самостоятельно.

Без предупреждения он рванул вперед, и Тристану пришлось двигаться вместе с ним, чтобы не полететь кубарем вниз по ступенькам.

Еще три шага – и они оказались на нижнем этаже. Дом разрывали вопли Дилан.

– Вы ее убьете, – сквозь стиснутые зубы пробормотал Тристан.

– С ней все будет хорошо.

– Нет, не будет.

Не в силах терпеть боль, Тристан рухнул там, где стоял, и распластался по площадке первого этажа. Джеймс сердито склонился над ним и попытался рывком поставить на ноги.

– Тристан!

Сквозь круги в глазах Тристан увидел, как Дилан ползет к лестнице. Она протягивала вперед окровавленную руку.

– Джеймс, – умоляюще прошептал Тристан. – Посмотрите на свою дочь.

Джеймс секунду помедлил, оглянулся и беззвучно охнул.

– Дилан! Дилан, оставайся там, солнышко. Ты поранилась!

– Нет, – пробормотал Тристан, почти теряя сознание от боли. – Это вы ее поранили.

Джеймс перевел взгляд на его обмякшее тело, на бледное как полотно лицо.

Тристан знал, что кровь, струившаяся из-под футболки, наверняка уже заливала пол.

– Какого черта? – пробормотал он.

– Я же говорил, – прохрипел Тристан. – Мы не можем вам объяснить. Но нас нельзя разлучать. Просто нельзя.

Несколько долгих секунд Джеймс смотрел на него. Тристан слышал мягкие всхлипы Дилан наверху. Ее отец, видимо, тоже их услышал: он поднял голову, и в его лице что-то изменилось.

– Ладно, – хмуро сказал он. – Ладно, давай отведу тебя наверх.

Пришлось потрудиться: ноги не слушались, но Джеймс втащил Тристана на площадку второго этажа и усадил рядом с Дилан. Не замечая Джеймса, обеспокоенно склонившегося над дочерью, Тристан притянул Дилан к груди. Она отчаянно тряслась и была бледнее смерти.

– Я не… – Джеймс потряс головой. – Что происходит?

– Это все авария… – тихо сказала Дилан. – Она меня изменила. И мне нужен Тристан.

– Но…

– Больше мы не можем вам ничего сказать, – решительно прервал его «но» Тристан.

Инквизитор выразился предельно ясно. То немногое, что они уже сказали, и так могло навлечь на них беду.

Джеймс вздохнул, пробегая пальцами по волосам.

– Надо отвести вас внутрь, перевязать раны. Джоан может…

– Нет, – Дилан потрясла головой. – Нельзя ей говорить. Это важно.

– Дилан, ты истекаешь кровью.

– Уже нет, – сказал Тристан и затем обратился к Дилан: – Покажи ему.

Неловко – Тристан все не выпускал ее из объятий – Дилан повернулась и приподняла рубашку на спине. Тристан знал, что увидит Джеймс под окровавленной тканью: гладкую кожу в бледно-белых линиях шрамов.

– Невероятно, – пробормотал Джеймс.

– Видишь, пап? – сказала Дилан. – Нам нужно быть вместе. Я знаю, что звучит это безумно, но мы тебе не врем.

– Что происходит? – В дверях появилась Джоан, и все трое вздрогнули. – Почему он еще здесь?

– Мам…

– Все в порядке, Джоан, – вступился Джеймс. – Поверь мне.

– Чему поверить?

– Мы поговорили, все втроем. Мы с Тристаном обменялись парой слов – как мужчина с мужчиной – и, похоже, все выяснили.

– Как мужчина с мужчиной? – В голосе Джоан звучала издевка, но еще больше усталости.

Она вся исстрадалась от беспокойства. Тристан почувствовал укол вины за все, через что пришлось пройти этой женщине.

Джеймс прокашлялся.

– Я думаю, мы достигли взаимопонимания. Больше они не будут прогуливать школу, и Дилан станет возвращаться домой пораньше.

Тристан кротко кивнул:

– Да, сэр.

Он поднял голову и увидел, что Джеймс смотрит на маму Дилан с нежным выражением на лице.

– Второй шанс, Джоан? – еле слышно проговорил Джеймс.

38

– Я не вижу, что они делают, – пожаловалась Дилан.

Она посмотрела на Тристана. Лежа на ее кровати, он читал ее же «Киндл», и мягкое сияние экрана освещало ему лицо. Дилан заставила его выключить свет.

– Мне придется открыть окно.

Он промолчал, так что она отодвинула шпингалет и как могла тихо раскрыла форточку. Высунувшись наружу, она изогнула шею, пока не увидела фасад здания. То, что она увидела, заставило ее отпрянуть назад и вспрыгнуть на кровать.

– Фууууу!

– Что такое? – спросил Тристан, не отрывая взгляда от экрана.

– Они там целуются!

Отчаявшись почитать, он положил планшет на кровать и уставился на Дилан смеющимся взглядом. Притянул ее к себе. А потом, как и каждый день за эти последние три месяца, прошептал ей на ухо:

– Я тебя люблю.

И как каждый день за последние четыре месяца, Дилан засияла от его слов.

– Я тоже тебя люблю, – сказала она. – До того как ты появился, я была такой несчастной. Мне хотелось спрятаться от всех. А теперь мне хочется все увидеть и все испытать – вместе с тобой.

– Так и будет, – пообещал Тристан. – Теперь у нас есть время – время пожить. Хотя, – в его глазах заплясали искорки, – надеюсь, что на школьные вечеринки тебя больше не потянет. Одной было вполне достаточно.

– Ох, а как же Рождество? Мы что, пропустим рождественскую вечеринку? Да ты что! Там будут народные пляски! Из тебя получится отличный веселый селянин!

Тристан застонал, и Дилан засмеялась, в восторге от своей шутки, от своего бойфренда, от своей жизни. Глядя в его ярко-синие глаза, она опустила голову и поцеловала его.

Тристан обвил ей шею руками и притянул ее ближе. Они были восхитительно живыми, и сердца у них колотились не менее восхитительно.

Эпилог

Завывал ветер. Или это призраки? Сюзанна не могла сказать наверняка. У нее страшно кружилась голова.

Обычно все происходило не так. Где был мир? Где были высоченные дома и ржавые машины? Где кровавое пятно на тротуаре – там, где Джек пытался отползти от опасности, – и приполз на встречу со смертью.

– Что это? – завопил Джек.

Расслышать его сквозь свист, завывания и вопли было нелегко.

– Это пустошь! – крикнула в ответ Сюзанна.

– Почему она выглядит не так, как раньше?

Потому что теперь она была настоящей. Кровавая алая сердцевина, которая таилась за иллюзиями каждой души. Изнанка мира, где призракам не нужно было следовать правилам солнца и теней, потому что горящий шар в небе сиял глубокой краснотой, и равнина постоянно находилась в полутьме.

Сюзанна смотрела на Джека, и в животе у нее закипал ужас. Так вот как наказал их Инквизитор. Они должны будут пробираться по такой пустоши – следовать по узкой угольно-черной тропинке, пролегающей сквозь напоенные кровью пески. Это было практически невозможно.

Это был смертный приговор.

– Джек, – сказала Сюзанна, повернувшись к душе, которую увела слишком далеко от ее тропы. – Прости меня. Я очень, очень, очень виновата.

Благодарности

Я хочу от души поблагодарить…

Бена Иллиса из BIA. Наш паровоз летит вперед, вперед и вперед. А все начиналось с маленькой книжечки, которая смогла.

Мою семью. Спасибо, что разрешали мне исчезать в моем воображении. Спасибо за все часы, которые я провела, говоря «подожди», «еще минуточку» и «почти закончила». Надеюсь, вы согласитесь, что оно того стоило.

Издательство «Флорис Букс». Спасибо, что приняли меня в свою семью. Я буду с нетерпением ждать продолжения нашего общего прекрасного приключения.

И вас – если вы прочли «Проводника» и захотели узнать, что ждало Тристана и Дилан в реальном мире. Спасибо вам, мои читатели.

(Особое nǐ hǎo читателям в Китае. Wо hěn gāoxìng nǐ yě ài Tristan hé Dylan. Надеюсь, я написала не полную бессмыслицу. Я старалась!)

Content

Клэр Макфолл
Нарушители

Пролог

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34

35

36

37

38

Эпилог

Благодарности