Кэтрин Манн

На грани острых ощущений

Catherine Mann

The Twin Birthright

Эта книга является художественным произведением. Имена, характеры, места действия вымышлены или творчески переосмыслены. Все аналогии с действительными персонажами или событиями случайны.

© 2018 by Catherine Mann

© «Центрполиграф», 2019

© Перевод и издание на русском языке, «Центрполиграф», 2019

Глава 1

Некоторые женщины мечтают родить в клинике в присутствии мужа, который будет держать их за руку.

Некоторые женщины мечтают родить дома; мужчины их мечты тоже будут рядом с ними.

Никто не грезит о родах во внедорожнике, в метель, в присутствии бывшего жениха. Но Наоми Стил рожала именно в таких условиях. Причем близнецов.

– Тужься, Наоми, тужься, – мягко, но настойчиво говорил Ройс Миллер в теплом салоне внедорожника; на улице продолжался сильный снегопад.

– Я тужусь, черт побери.

Никто не придет ей на помощь. Мобильная связь почти не работала на пустынной магистрали к северу от Анкориджа, штат Аляска. Роды у Наоми начались на месяц раньше положенного срока.

Но даже если бы им удалось дозвониться до больницы, врачи не смогли бы доехать к ним в такую погоду.

Сиденья внедорожника были разложены, рядом с Наоми стояла открытая аптечка. К счастью, в машине Ройса есть все необходимое. Иначе и быть не могло. Он, аналитик, блестящий ученый и профессор, всегда был готов к любой неожиданности.

Наоми была адвокатом и славилась необычным даром убеждения, которое не раз помогало ей в зале суда.

Ройс стоял на коленях на полу машины, его мускулистое тело с трудом помещалось в салоне, но он выглядел спокойным и сосредоточенным.

Боль пронзила ее тело; она съежилась от сильной судороги и поняла, что не справится с задачей. Еще чуть-чуть, и она расплачется и закричит; однако ей не хотелось сильнее обременять Ройса, который ужасно боялся происходящего, несмотря на внешнее спокойствие.

Капельки пота катились по его лицу.

А она знала, что эти схватки не принесут ей никакого облегчения. Разочарование охватило ее, даже когда боль отступила. Наоми выдохнула и откинулась на сиденье.

На улице становилось все темнее, сильная метель не утихала. Автомобильные фары обеспечивали лишь минимальное освещение. Ройс повесил в салоне две переносные лампы. Наоми не желала думать о том, что произойдет, если у них закончится бензин, а роды затянутся.

Несколько месяцев Наоми почти все время лежала в постели из-за гипертонии; сегодня врач сказал, что она может вернуться к нормальной жизни. После визита к врачу она просто хотела поехать домой и спокойно прожить заключительный месяц своей беременности. Она знала точную дату родов, потому что забеременела благодаря ЭКО от донора. Она решилась на это после того, как отчаялась стать матерью; это было до ее знакомства со своеобразным ученым-исследователем Ройсом Миллером. Их отношения были обречены с самого начала. Она была беременна чуть более двух месяцев, а ему было удобно использовать ее детей как компенсацию своего печального прошлого.

Ройс погладил ее по колену широкой ладонью:

– Тебе тепло? – Завывающий ветер почти заглушил его слова. – Я приготовил свое пальто для малышей, но тебе я могу отдать свою рубашку.

Она знала, что бусинки пота на его лбу никак не связаны с жарой в салоне внедорожника.

– Со мной все в порядке.

Даже если бы она замерзала, а сейчас этого не было, потому что ее тело горело от боли, она не смогла бы больше ничего взять от Ройса. Он подарил ей большую часть своей жизни, хотя они и расторгли помолвку. Казалось, он чувствовал себя обязанным быть рядом с ней, пока не родятся дети. Каждый день после расставания с ним был для Наоми горькой пыткой. Но когда она была вместе с Ройсом, ее переполняли сожаление, печаль и решимость.

Решимость ей была крайне необходима, чтобы настоять на своем. В конце концов она приняла верное решение и бросила вызов этому молчаливому и настырному человеку. Но он упрямо продолжал делать то, что считал нужным.

Например, он настоял на том, чтобы отвезти сегодня ее к врачу, хотя у Наоми была куча родственников, которые могли ей помочь. После визита к врачу они не успели отъехать далеко от города, когда начался снегопад. И они застряли на дороге.

У Наоми началась очередная схватка, сильная и стремительная. Она сдержала крик от боли и стала учащенно дышать. Слушая, как Ройс тихо считает до десяти, она постепенно успокоилась. Схватка закончилась, и она опять смогла расслабиться.

Он всегда был очень осторожным и точным человеком. В отличие от безрассудной Наоми. Они неоднократно ссорились, в последний раз – окончательно. И они расстались. Ну как расстались? Они просто перестали спать вместе, и любое упоминание о любви, которую они когда-то разделяли, попало под запрет.

И вот теперь судьба смеется над Наоми: она застряла с Ройсом в машине в метель точно так же, как в тот день, когда они познакомились почти полгода назад. У них начался страстный роман, и они сыграли помолвку, которую вскоре расторгли.

Они были слишком разными. И у них были различные цели в жизни.

Сначала они ссорились из-за ее попыток доказать свою силу и независимость – побочный результат ее подростковой битвы с раком. Ее мучила его чрезмерная опека. Но в конце концов в этом вопросе они пришли к компромиссу. Тем не менее оставалась еще одна, более крупная проблема, связанная с их характерами. И это было невозможно изменить.

Ройс был одаренным и замкнутым человеком, который преуспел в работе, но сражался со своей эмоциональной незащищенностью, стараясь компенсировать потерю семьи. Наоми была экстравертом, блистающим в зале суда и в кругу своей большой, шумной семьи. В тихом доме с Ройсом она чуть не свихнулась от скуки. А он не находил себе места, когда они пытались жить в большом городе. Ей было невыносимо наблюдать, как он теряет то, что сделало его таким особенным. Вот им и пришлось признать, что они слишком не похожи друг на друга.

Ройс был замечательным, и это расстраивало Наоми сильнее всего. Тем не менее она попыталась оттолкнуть его, но независимо от того, что она говорила и делала, он не отступал. Его упрямство убедило ее в том, что эмоции, которые он проявлял, пока они были вместе, предназначались только ее младенцам.

Он настоял на том, что будет оставаться с ней на связи во время ее беременности и поможет ей во всем, хотя дети ему неродные. Встречи с ним стали почти невыносимыми, у Наоми разрывалась душа. Однако он работал консультантом в нефтяной компании ее семьи, поэтому им пришлось научиться мирно сосуществовать.

И вот теперь он стоит у нее между ног и принимает роды.

Ее снова скрутило от боли, и она запаниковала.

– Я боюсь, – выдохнула она, борясь с болью, что только ее усилило. – А вдруг что-то не так? Мы неизвестно где…

– Дыши, Наоми, дыши. Все будет хорошо.

– Откуда ты знаешь? – Она учащенно задышала.

– Во время последнего осмотра врач сказал, что у тебя все в порядке. – Пауза. – Я вижу головку ребенка. У тебя все получится. Давай, Наоми.

– Откуда ты знаешь? – проворчала она, тужась и хватаясь за ручку дверцы.

Он положил руку ей на колено и уставился на нее темно-карими глазами:

– Я уже принимал роды.

– Правда? – Она хотела ему поверить.

– Я тебе об этом не говорил? – Его красивое лицо осветила обнадеживающая улыбка.

– Нет, не говорил.

Они знали друг друга меньше года. Они пережили много страсти и страданий за короткий период. С самого начала они не могли насытиться друг другом.

– Я расскажу тебе об этом, как только родятся дети.

Следующая схватка была настолько сильной и продолжительной, что Наоми потеряла счет времени. Внезапно в салоне машины послышался детский плач. Глаза Наоми наполнились слезами, сквозь их пелену она с трудом разглядела Ройса с новорожденным ребенком на руках.

– Девочка, – сказал он дрожащим от волнения голосом.

– Как она?

– Здоровые легкие, десять пальцев на руках и десять пальцев на ногах.

Перевязав девочке пуповину, Ройс завернул ее в свое пальто и передал малышку Наоми, которая протянула к ней руки. Она прижала к себе дочку, удивленно глядя на нее в первый раз. В ее сердце вспыхнула любовь, она посмотрела на Ройса. У нее снова начались схватки. Ройс взял у нее ребенка и положил его рядом с ней на сиденье.

Наоми ахнула:

– Теперь… я точно знаю, что… ты раньше… принимал… роды…

Он тихо рассмеялся. Послышался детский плач.

– Наоми, у тебя вторая здоровая девочка. – Ройс одновременно радовался и волновался.

Итак, близняшки живы. И в безопасности. Она с облегчением опустилась на сиденье, прижав к себе первого ребенка и протянув руку к другому.

Ройс завернул вторую новорожденную в розовую куртку Наоми и передал ей малышку. Наоми уставилась в широко раскрытые любопытные глаза ребенка и подумала о своей сестре, Бреанне, которая погибла десять лет назад вместе с их матерью.

Между Наоми и ее сестрой-близнецом была сильная связь. Хотя люди часто думали, что Бреанна – сестра-близнец Маршалла, так как она очень любила его в детстве и они были неразлучны. Наоми сглотнула подступивший к горлу от волнения ком и сосредоточилась на настоящем.

Ройс опустил ноги Наоми и накрыл ее одеялом, а потом лег рядом с ней.

– Я отправил текстовые сообщения с просьбой о помощи, – сказал он. – Будем ждать. А пока давай наслаждаться младенцами и теплом.

Наоми очень соскучилась по его близости. Она посмотрела на него и увидела, что он изучает детей; это позволило ей дольше рассматривать Ройса. Он был не просто хорош собой. У него было худощавое, мускулистое тело, густые, темные, не слишком короткие и взъерошенные волосы. А его умные темно-карие глаза, казалось, вглядываются тебе в душу.

Он был готов пойти на любой компромисс, чтобы обезопасить Наоми и ее детей; он очень старался воссоздать то, что потерял, когда у его бывшей невесты случился выкидыш, а потом она ушла от него.

Наоми не могла рисковать и надеяться на будущее с ним. Особенно теперь, когда она ответственна за благополучие двух драгоценных малышек. Жаль, что они не могут быть вот так, вчетвером, вместе, пока на улице бушует метель.

Послышался треск, прерывая размышления Наоми. Подняв глаза, она увидела, как обледеневшее дерево падает на капот внедорожника Ройса.

Ройс Миллер хотел оставаться хладнокровным ученым. Но рядом с Наоми и ее детьми ему это не удавалось.

У него заныло в груди, словно он глотнул ледяной воздух. Он крепче обнял ее, когда она уснула; дети спали рядом с ней.

Ранее, пока она кормила грудью малышек, он отправил кучу новых сообщений, надеясь, что им придут на помощь. Двигатель внедорожника по-прежнему работал, у Ройса была в запасе целая канистра с бензином. Но перед тем как заполнить топливом бак, надо будет убрать упавшее дерево с капота. Хотелось бы надеяться, что внедорожник сможет проехать по дороге в такую погоду.

Он оставил включенной только одну фару, чтобы сохранить зарядку аккумулятора. Его сердце по-прежнему екало от воспоминаний о недавних событиях. Ему все еще не верилось, что он принял роды у Наоми. Она и дети в порядке. Но пока они не приедут в больницу, он не сможет вздохнуть спокойно.

Посмотрев на равномерно дышащих младенцев, он нащупал пульс на шее Наоми. Ее сердце билось ровно и размеренно.

– Ройс? – прошептала она.

Он посмотрел на ее лицо. У нее был усталый взгляд, но ее великолепные глаза сверкали ярче фонарика.

Ройс так и не смирился с тем, как она оттолкнула его, отказавшись от того, что между ними было и что они могли иметь в будущем.

Он отвел волосы с ее лба, чувствуя мягкость ее кожи.

– Вот мы и опять вместе.

– Твой внедорожник почти такой же большой, как та маленькая хижина, в которой ты жил. – Она усмехнулась. – Мы попадаем в самые нелепые ситуации. Вспомни, как ты отгонял медведя от моей машины.

На него нахлынули воспоминания о том дне. Как Наоми заявилась в его хижину, чтобы убедить его подписать контракт на исследования с нефтяной компанией ее семьи «Аляска ойл-баронз инкорпорейтид». Ройс сопротивлялся, но Наоми убедила его благодаря своей улыбке и адвокатским навыкам.

Он не забыл ее браваду в тот момент, когда гризли полез на капот ее машины.

– По-моему, ты могла самостоятельно отогнать того огромного Винни-Пуха, – заметил он.

– По-моему, это комплимент.

– Именно этого я и добивался.

Наоми была упрямой женщиной с неукротимым духом, которым он восхищался. Отведя взгляд от ее опьяняющих карих глаз, он выглянул в окно. Снег стал мокрым.

Наоми поерзала на месте, устраиваясь удобнее:

– Теперь ты снова спас меня. И моих девочек. Возможно, я справилась бы с медведем, но не родила бы без твоей помощи.

– Я рад, что сумел тебе помочь. И я счастлив, что вы все в порядке. – Он облегченно перевел дыхание. Все могло пойти не так. Проблемы будут и дальше, если помощь не придет в ближайшее время. – Хотя у нас с тобой были сумасшедшие повороты в нашей жизни, теперь многое стало другим.

Она хрипло рассмеялась:

– Да, на этот раз мы не будем заниматься сексом.

Он постучал пальцем по своему виску:

– Ну, об этом я уже догадался.

Жаль, что Ройс не был таким догадливым с самого начала. Он поверил в обман, который привел Наоми в его жизнь. Она скрыла от него свое настоящее имя и назвалась другой фамилией, надеясь узнать о его исследованиях и в конечном счете убедить его работать с компанией ее семьи. Он видел только Наоми, хотел только ее и решил быть с ней. И он проигнорировал все предупреждающие знаки. Фактически он только теперь осознавал, что они использовали секс как повод не обсуждать более серьезные проблемы, которые позже заставили их расстаться друг с другом.

Опустив голову ему на плечо, она вздохнула:

– Огромное спасибо. Ты был потрясающим и спокойным. Мне не верится, что все прошло хорошо. Они здоровы и живы, а я по-прежнему здесь.

– Да. – Он с трудом сглотнул.

– Они красивые. – Ее голос переполнялся благоговением и любовью.

– Ты уже решила, как их назовешь?

– Мэри в честь моей матери… – Она поцеловала в лоб первую девочку, завернутую в куртку. – А вторую Бреанной, которую я называла Анной… – Она поцеловала сжатый кулачок второй девочки. – В честь моей сестры.

Ее мать и сестра погибли в авиакатастрофе.

Ройс отлично знал, как смерть сестры и матери повлияла на Наоми, которая перестала верить в счастье. Ее подростковая схватка с раком усилила ее сомнения в счастливой судьбе.

– Это замечательно. А какими будут вторые имена?

– Мэри Джеклин, как звали обоих моих родителей, Мэри и Джека. И я надеюсь, ты не против того, что я назову вторую дочку Бреанна Ройс? – Глаза Наоми блестели от эмоций и сожаления. – Но я не обижусь, если ты…

– Спасибо. Для меня это большая честь. – Ройс так разволновался, что с трудом мог сосредоточиться. – Я думаю, каждая из них весит почти шесть фунтов. Прекрасный вес для близнецов, рожденных на месяц раньше.

Она долго вглядывалась ему в глаза, потом моргнула и отвернулась:

– Неудивительно, что я была огромной как слон.

– Ты была… красивой.

Она закатила глаза:

– Как мило, что ты споришь с женщиной, которая только что родила в машине.

– Я не спорю.

– Конечно. – Она наморщила нос и слегка погрустнела. – Но ты говоришь мне об этом только из вежливости. – Она легко коснулась его руки, ее короткие ногти были окрашены в бледно-розовый цвет. – Ты был так добр ко мне, хотя имел полное право меня ненавидеть.

Ее слова пронзили его до глубины души.

– Я никогда не смогу тебя ненавидеть.

– Мы просто не пара, – сказала она.

Он не мог этого отрицать.

– Жизнь – сложная штука. – Он смотрел на лица детей, стараясь запомнить каждую их черту. – Но сейчас все кажется простым.

Или, по крайней мере, он хотел, чтобы так было. Здесь, в тускло освещенной машине, под свист ветра, прорезающего ночь Аляски. Мечта, которую он не раз лелеял в прошлом.

Наоми твердила о том, что он пытается заменить ею свою бывшую невесту, которая потеряла ребенка и ушла от Ройса несколько лет назад. Что он старается заменить этого ребенка. Он не мог отрицать, что та потеря сильно на него повлияла. Но расставание с Наоми было еще хуже.

Возможно, она была права по поводу его желания заполнить рану в душе, которая не заживала после того, как он потерял ребенка. Но после разрыва с Наоми он твердо решил быть рядом с ней, несмотря ни на что, пока она не родит близнецов.

Вдали вспыхнул свет. Он становился все ярче с каждой секундой. Моргнув, Ройс нахмурился и сел, глядя перед собой.

К ним ехал автомобиль.

Глава 2

Наоми дрожала, лежа под одеялами в машине скорой помощи. У нее не было причин замерзать. В салоне машины было тепло, фельдшеры завалили ее теплыми одеялами.

Предположительно озноб – последствие нервного напряжения после родов. Двух ее малышек – Мэри и Анну – осмотрели и заявили, что девочки абсолютно здоровы.

Близнецы, рожденные в машине, в метель.

Удивительно.

Стуча зубами, Наоми посмотрела на открытую заднюю дверцу машины, стараясь увидеть Ройса. Он стоял в нескольких футах от машины скорой помощи под прожекторами, которые установили фельдшеры. Свет галогенных ламп блестел на его волосах, потемневших от тающих снежинок. Она услышала его низкий, уверенный голос и постаралась не расплакаться.

– Спасибо, – сказал он старшему фельдшеру. – Я благодарю вас за то, что вы приехали в такую погоду.

– Это наша работа. – Фельдшер сильнее натянул на голову вязаную шапку. – Кровяное давление роженицы немного повышенное, но мы следим за ней, и мы скоро поедем. Вы отлично справились, новорожденные в полном порядке.

– Приятно это слышать. Они родились с посиневшими руками, но плакали и даже болтали ногами.

– Вы проделали отличную работу в трудной ситуации. Вы сделали все, что могли в таких обстоятельствах.

Ройс вытер затылок, выглядя усталым.

– Жаль только, что я поехал с беременной женщиной на машине в такую непогоду.

– Будете винить себя позже, папаша. – Старший фельдшер хлопнул Ройса рукой по плечу.

Папаша? У Наоми сдавило горло, она прикусила губу.

Ройс пожал плечами:

– Я не их отец.

От обиды в его голосе у нее заныло сердце. Они с Ройсом строили грандиозные планы на будущее. Он был хорошим человеком, который любил бы ее детей как родных. Если бы только Наоми удалось избавиться чувства, что он заполняет пустоту, оставшуюся от потери собственного ребенка.

Пустоту после потери невесты – женщины, которую он знал намного дольше, чем Наоми.

Повернувшись, Ройс подошел к машине скорой помощи и внимательно посмотрел на Наоми.

– Извините, – сказал фельдшер. – Я думал, вы женаты.

Ройс покачал головой:

– Мы не муж и жена. Мы просто друзья.

– Тогда, сэр, вы не можете ехать с роженицей в машине скорой помощи. – Фельдшер виновато улыбнулся. – Вам придется ехать за нами в эвакуаторе.

Ройс поморщился, потом вынужденно улыбнулся:

– Наоми, я увижусь с тобой и девочками в больнице. Я обещаю.

Он отступил назад, и ей показалось, что ее поглощает пустота. У Наоми засосало под ложечкой, когда дверцы машины закрылись и Ройс исчез из поля ее зрения.

Ей казалось, она привыкла к идее все делать самостоятельно. Но после того, как Ройс помогал ей во время родов, она почувствовала, что между ними сохраняется хрупкая связь.

Ройс не мог сдвинуться с места, глядя через стеклянную стену на близняшек в кроватках. Он наблюдал, как медсестры надевают маленькие футболки и шапочки на девочек, а потом заворачивают их в одеяла.

Глядя на новорожденных, он вспоминал тоску, которую испытывал после того, как застрял в проклятом эвакуаторе без права видеть Наоми и малышек. Позвонив в университет, он отменил несколько лекций. Он также попросил, чтобы утром за ним в больницу приехала машина, и отправил электронное письмо своему помощнику по административным вопросам в нефтяной компании, чтобы тот начал оформлять документы для замены внедорожника. Помощник должен будет купить точно такую же модель машины. Ройс не любил перемены в жизни. Это касалось всего: и модели автомобиля, и производителя его ботинок.

Запищали мониторы, ненадолго отвлекая его внимание от запахов дезинфицирующих средств и дрянного кофе. Даже поздно ночью в родильном отделении было неспокойно. Повсюду были семьи, ожидающие новостей. Несколько бабушек и дедушек стояли у окна, нетерпеливо постукивая пальцами по подоконнику. Медсестра катила по коридору тележку с детьми. Следом за ней медленно прошагала беременная женщина.

Семья Наоми заполнила комнату, торопливо подойдя к Ройсу и стеклянной стене. Все обеспокоенно хмурились.

Ее сестра, Делани; два ее брата, Бродерик и Айден. Жена Бродерика, Гленна, и многие другие члены семей Стил и Миккельсон.

Они пришли проведать Наоми и ее девочек. Очень хорошо. Ройсу можно уходить. Наоми не хочет, чтобы он был рядом. Она рассталась с ним.

Но он не желал поворачиваться спиной к ней и ее детям. Ему надо узнать, как они себя чувствуют после родов в необычных условиях. Он может стать буфером между Наоми и ее семьей, которая слишком ее опекает.

Делани – более утонченная версия Наоми – сильнее затянула темные волосы в хвост, в ее глазах сверкали слезы.

– Боже мой, Ройс, что случилось с моей сестрой? – спросила она.

– Как дети? – Гленна уставилась на него в упор.

Бродерик подошел к жене:

– Она рожала в метель?

Ройс повернулся к ним и встал так, чтобы видеть младенцев краем глаза.

– Мы едва успели уехать из клиники после осмотра врача. С ней все было в порядке, поэтому мы решили где-нибудь поесть. Внезапно пошел снег, а у Наоми начались роды. – Он указал на двух малышек в кроватках за стеклом. – Это ваши племянницы.

Делани подошла ближе и ахнула.

Гленна, улыбаясь, вытащила мобильный телефон из кожаного футляра; она сразу перестала вести себя как суровый финансовый директор.

– Надо сделать фотографии, – сказала она. – Побольше. Мама и Джек уже засыпали меня сообщениями.

Бродерик, старший из братьев Стил, сжал пальцами свою шляпу:

– Ну, парень, тебе досталось. Я не знаю, как тебя благодарить.

Гленна подошла к мужу, держа телефон в руке и глядя на малышек:

– Ты бы на его месте испугался.

Подросток Айден Стил, даже не подняв глаза от планшета, на котором читал сообщения в социальных сетях, фыркнул, а затем сказал:

– Как будто кто-то из парней признается в этом.

Ройс тяжело вздохнул и тихо произнес:

– Мне было страшно. Очень.

Суровое лицо Бродерика стало напряженным.

– Кто бы сомневался! – Он быстро взглянул на младшего брата. – Ничего не боятся только молодые дураки.

Ройс откашлялся:

– Я просто рад, что все в порядке.

Гленна обхватила себя руками, явно пытаясь успокоиться, когда потерла руками свои предплечья.

– Маршалл привезет сюда маму и Джека, – сказала она, имея в виду среднего сына Стила.

– Я уверен, Наоми не захочет прерывать их медовый месяц. – Ройс махнул рукой. Несмотря на трудности между ними, он знал, что Наоми обойдется без фанфар. Она хотела доказать, что способна быть самостоятельной. И меньше всего Ройс стремился к тому, чтобы от волнения у нее поднялось кровяное давление.

Джек и Джинни долго ждали настоящего медового месяца. Им пришлось отложить свою свадьбу и поездку после того, как Джек получил травму позвоночника, упав с лошади. К счастью, после операции он быстро поправился. Они поженились вскоре после того, как ему сняли гипс с шеи, но со свадебным путешествием им пришлось повременить.

Бродерик покачал головой:

– Отец не поверит, что его маленькая девочка в порядке, пока сам ее не увидит.

– Ну да. – Ройс потер ладонью уставшие глаза. – Мне надо выпить кофе. Сообщите мне, если будут новости.

Он не мог сидеть сложа руки. Ему надо повидаться с Наоми и ее девочками.

А потом он сможет уйти.

Наоми немного успокоилась, лежа на больничной койке, но по-прежнему не могла до конца осознать всего, что с ней произошло.

Она столкнулась с возможностью умереть в подростковом возрасте от рака. Но мысль о том, что что-нибудь случится с ее детьми, просто ужасала ее.

Больничные койки, даже в родильном отделении, повергали Наоми в ужас, несмотря на все попытки сделать палату похожей на домашнюю комнату. Наоми была решительно настроена поскорее отсюда выбраться.

Педиатр сообщил ей, что малышки чувствуют себя хорошо. Но вместо того чтобы успокоиться, Наоми нервничала и потирала пальцы, пока рыжеволосая веснушчатая медсестра поправляла ей одеяло и ставила стакан с водой комнатной температуры на тумбочку.

Медсестра закрыла за собой дверь, звуки из больничного коридора стали тише.

Наоми думала о своих дочках. Ей казалось, что ее малышек осматривали слишком долго. Теперь ее дочери остаются под наблюдением медсестер, так как родились при необычных обстоятельствах. Врач сказал ей, что она увидится с ними, как только стабилизируется ее кровяное давление.

Ожидание сводило ее с ума. По крайней мере теперь у нее не болит голова, как во время беременности.

Оглядывая комнату, она пристально посмотрела на часы, наблюдая, как медленно двигается секундная стрелка.

Скрипнула дверь, и сердце Наоми екнуло от радости. Неужели пришел Ройс?

Но в дверях стояла Делани, напряженно сжимая пальцами рукава зеленого свитера.

Наоми старалась не слишком разочаровываться.

Вероятно, Ройс уже уехал. Она трудом сглотнула и улыбнулась сестре. Они крепко обнялись.

– Наоми, дети прекрасны. Гленна сделала, наверное, миллион фотографий, и я уверена, мы сделаем еще миллион. Как дела?

– Я чувствую облегчение. И хочу увидеть моих детей. Я благодарна Ройсу за помощь.

– Мне не верится, что ты действительно рожала в машине. – Делани села на стул у кровати. – Ты всегда меня удивляла. Но роды близнецов в метель…

– Что я могу сказать? – Наоми пожала плечами, поправляя больничное платье. – Я обожаю трудности.

– Я рада за вас троих. Девочки просто прелесть. Я не могу дождаться, когда начну баловать их и покупать им тонны нарядов розового цвета. Они такие маленькие. А ты такая смелая.

– У меня не было выбора. – Наоми вспомнила, как испугалась, когда поняла, что не попадет в больницу. – Роды начались внезапно.

– Я имею в виду, ты стала матерью.

Матерью-одиночкой.

Наоми сдержала слезы.

– Ну, меня поддержит моя семья, которая стала еще больше после того, как папа снова женился.

Но у ее девочек не будет отца. И Ройса не будет рядом.

После отношений с ним она лучше поняла, чего ей не хватает в жизни.

– Мы всегда тебя поддержим. – Делани осторожно взяла Наоми за руку. – Почему вы с Ройсом были вместе в машине?

Наоми вздохнула:

– Он постоянно опекал меня во время беременности. Он заботится о детях.

– И о тебе. Будь честна с самой собой. – Она отвела темные волосы ото лба Наоми.

Наоми прикусила губу, взвешивая слова сестры.

– Мы всегда будем заботиться друг о друге, – сказала она. – Но между нами была только страсть.

– Страсть, забота и дружба. По-моему, это круто! – Делани ей подмигнула.

– Поверь мне, – тихо хихикнула Наоми, – сейчас страсть интересует меня меньше всего.

– Я понимаю. Ты очень устала, тебе надо отдохнуть. – Делани поцеловала ее в лоб. – Тебе нужно что-нибудь?

– Попроси медсестру измерить мне кровяное давление. Может, мне разрешат встать?

– Хорошо. – Делани ушла.

Наоми глубоко вздохнула, когда медсестра принялась измерять ей кровяное давление. Казалось, прошла вечность, прежде чем медсестра заговорила.

– Итак, мисс Наоми, у меня для вас хорошие новости. Ваше кровяное давление в норме.

– Я хочу увидеть своих детей. – Откинув простыни, Наоми приготовилась спустить ноги с кровати.

Медсестра взяла ее за запястье:

– Подождите, дорогая. Врач разрешил вам передвигаться только в кресле-каталке.

– Мне все равно, главное – увидеться с моими дочками.

– Это моя любимая часть работы, дорогая.

Наоми посмотрела на медсестру:

– Вам нравится перевозить людей в креслах-каталках?

– Нет. Мне нравится видеть, как мать воссоединяется со своим ребенком.

Сердце Наоми колотилось так часто, словно она пробежала марафон. Она нервно сглотнула, не в силах сказать даже слово. Когда они завернули за угол в сторону детской палаты, ее сердце замерло. У зеленых кроваток ее девочек стоял Ройс и тихо разговаривал с медсестрой.

Значит, он не уехал.

И пусть он остался ради младенцев, Наоми все равно счастлива его видеть. Он – часть ее прошлого, и он помог ей во время родов.

Она подумала, будто ее слишком влечет к нему только потому, что у нее разыгрались эмоции. Во всяком случае, присутствие другой медсестры напомнило Наоми о том, что она не должна забывать своих родственников. Ей не следует полагаться на Ройса. Она хотела быть независимой. Даже на своих родственников она будет полагаться совсем недолго – пока она не восстановится физически.

Она с благодарностью улыбнулась медсестре и спросила:

– А где остальные члены моей семьи?

Ройс посмотрел на нее, поднял бровь и улыбнулся:

– Привет, мамочка! Рад, что ты уже встала и передвигаешься.

Наоми указала на свое кресло-каталку:

– Если это можно назвать передвижением.

Он опустился на колени напротив нее.

– Твое давление в норме?

– Да. И я хочу увидеть своих детей.

– Конечно. – Он взял из кроватки Мэри и передал ее Наоми. Потом он передал ей Анну.

Наоми с радостью разглядывала своих красивых спящих дочек.

Подняв голову, она увидела, что Ройс смотрит на нее в упор. Она выдержала его взгляд и нервно напомнила себе о том, на кого сейчас должна полагаться.

– Где моя семья? Делани сказала, что все здесь.

Ей особенно хотелось увидеть Изабо, которая ждала ребенка от Тристана Миккельсона.

– Они навестили твоих детей, а потом отправились домой, чтобы не докучать тебе.

– О, они так быстро ушли? – Она нахмурилась.

– У тебя подскочило кровяное давление. Я отправил их по домам.

Рассердившись, она выпрямилась:

– Что ты сделал?

– Уже поздно. Я сказал им, что у нас все в порядке. И они обещали вернуться утром.

Она оглянулась на занятый медперсонал и тихо произнесла:

– Кто дал тебе право решать, кому оставаться со мной в больнице?

– Вот-вот начнется новый снегопад, поэтому они поспешили домой, – сказал он так спокойно, что она стиснула зубы.

– А если бы они захотели остаться?

Он молчаливо уставился на нее.

Благоразумие возобладало над гневом. Ничто не заставило бы членов ее семьи уехать, если бы они сами этого не хотели.

– Они все надеются, что мы с тобой опять сойдемся, – произнесла Наоми.

– Может быть. В любом случае я хочу помочь. Это так плохо?

– У меня уже есть помощники. Вернее, они были, пока ты их не прогнал. – Она приказала себе успокоиться. – С кем ты оставил свою собаку?

Его сенбернар, Тесси, названная в честь ученого Теслы, была милой и постоянной спутницей Ройса.

– Она у моего соседа. Собака в порядке. Не волнуйся. Отдыхай.

Откинувшись на спинку кресла-каталки, Наоми смягчилась. Она удивилась, до чего ей было тяжело прощаться с Тесси, когда она собрала свои вещи, чтобы уехать от Ройса. Обнимая собаку, она даже расплакалась.

Ох, как много было в ее жизни слез. Как много горя. Она устала от боли.

Но это было к лучшему, потому что она не могла снова начинать отношения с Ройсом.

Наоми укачивала девочек. Она была расстроена, но не желала портить свой первый вечер с маленькими девочками. И Ройс действительно очень ей помог. Они так много значили друг для друга, хотя и недолгое время.

– По-моему, мы однажды мечтали об этом, – сказала она.

– Да. Почти всю твою беременность я считал себя отцом этих девочек. Мне нелегко просто забыть об этом.

Слезы застилали ей глаза.

– Прости, что я обидела тебя. Я должна была знать об этом раньше…

– Перестань. Сейчас не время говорить об этом. – Он обнял ее, и она поняла, как соскучилась по его крепким объятиям.

Она повела плечом, заставляя Ройса убрать руку, и решила быть сдержанной:

– Не обижайся. Но не трогай меня, иначе я разревусь. Жаль, что мне не разрешат взять моих девочек в палату.

– Я предлагаю посидеть здесь. Положи сюда ноги. – Он поставил перед ней стул и поднял на него ее ноги. – Мы будем держать девочек на руках всю ночь.

Она подняла глаза от своих дочерей и посмотрела в его темно-карие глаза, в которых читались эмоции и воспоминания. Их воспоминания. И на этот раз их не избежать, от них не скрыться. Не сейчас.

Вот так они провели ночь вместе, притворяясь настоящей семьей, хотя таковой никогда не были.

Милла Джонс катила тележку с цветами по тихому больничному коридору, стараясь не разбудить спящих пациентов, детей и членов их семей.

Особенно одну семью. Она не просто так пришла сюда сегодня вечером. Она не могла оставаться в стороне, хотя ей пришлось выжидать две недели. Месть требовала терпения, а Милла ждала слишком долго. Конечно, она могла позволить себе эту маленькую задержку после того, чего лишилась. После того как окончательно разуверилась в людях.

Милла прошагала мимо уборщицы, моющей полы, и остановилась у двери палаты Наоми Стил. В тележке было четыре букета для матери новорожденных близнецов и несколько розовых воздушных шаров.

Она не смогла удержаться от возможности расквитаться с семейкой Стил и Миккельсон. Узнав о рождении близнецов, она подкупила больничного волонтера, чтобы самой доставить цветы и шары пациентке. Милла давно отказалась от игры по правилам. Жизнь была слишком суровой. Она изо всех сил пыталась построить для себя будущее, не завися ни от кого.

Поэтому она запретила себе испытывать угрызения совести, когда открыла дверь палаты и заглянула внутрь. В палате никого не было. Из ванной комнаты не доносилось ни звука.

Разочарованно вздохнув, она расставила букеты по палате и привязала воздушные шары к краю кровати.

Она подождет. У нее еще две недели, чтобы разобраться с обеими семьями.

Многие годы она скрывалась от своих врагов. Но, едва не погибнув в лесном пожаре прошлым летом, она решила, что пора действовать. Ей надо следить за собственной безопасностью. Она пришла сюда, чтобы обнародовать правду – причину, из-за которой она покинула Канаду и переехала в Анкоридж. Она хотела выяснить, кто именно разрушил ее жизнь – семья Миккельсон или Стил.

Глава 3

Растянувшись в бордовом кресле, Ройс поднял руки над головой, чтобы размять напряженную спину. Он не сводил глаз со спящей Наоми, ее грудь равномерно поднималась и опускалась. В палате пахло цветами. Темные волосы Наоми разметались по подушке; она казалась умиротворенной.

Но перемирие между ними не продлится долго. Он понимал это очень хорошо.

Персонал больницы сказал ему, что он может спать на раскладном диване, но Ройс был слишком беспокойным. Узнав у соседа о том, как поживает Тесси, он взял планшет и приступил к работе.

В палате было темно, хотя начинало светать. Ночи на Аляске становились короче. Наоми была упрямой и независимой женщиной, но она вряд ли одна справится с двумя детьми, выгуливая их по обледеневшей дороге.

Он уже полюбил ее малышек. Расставание с Наоми было адом, поэтому он не задумывался о том, как расстанется с близнецами. Он не понимал, что уже к ним привязался.

Ройс потер затылок. Они с Наоми не спали почти всю ночь. Время с ней напомнило ему о ночах, которые они провели в постели, планируя рождение близнецов и делясь мечтами о будущем.

Ничего из того, что они планировали, не удалось сделать.

Ни один из них не желал расставаться с Анной и Мэри. Но педиатр сказал, что за девочками всю ночь будет присматривать медсестра, потому что они родились раньше срока и при необычных обстоятельствах.

Ройс не хотел уходить от Наоми. Несомненно, члены ее семьи могли остаться, но он видел, как отчаянно Наоми отстаивает при них свою независимость. Она вряд ли попросила бы их о помощи. Кроме того, они не знали, что ей действительно нужно.

Поэтому он прогнал ее семью, а сам остался в больнице.

И да, он решил торчать в ее палате, потому что как зачарованный смотрел на сияющее лицо Наоми и слушал ее мягкий, успокаивающий голос, пока она говорила со своими детьми.

Когда Наоми начала клевать носом, медсестра тихо напомнила ей, что она должна отдохнуть.

Ройс помог ей вернуться в палату, а потом наблюдал за ней, пока она спала. Дети были в надежных руках. Кому-то надо было присмотреть за Наоми. Проще всего было уйти, но, черт побери, Ройс хватался за любую причину, чтобы остаться.

Он, конечно же, не сможет долго препятствовать ее общению со своей семьей. Но пока солнце не взошло, он будет думать, что между ними все иначе.

Она пошевелила ступнями, и он понял, что Наоми просыпается. Он отлично изучил ее в те дни, когда они занимались любовью все ночи напролет. Когда он имел право обнимать и прижимать ее к себе, утыкаться лицом в ее волосы и вдыхать аромат ее шампуня.

Наоми вытянула руки вверх и осторожно села.

– Мои девочки…

– У Анны и Мэри все хорошо. Медсестра сказала, что их скоро принесут.

– Ты вообще спал?

– Немного.

Он отложил планшет в сторону и налил ей стакан прохладной воды.

– Спасибо. – Она отпила воды. – Я уверена, ты работал всю ночь.

Он не стал этого отрицать. Диаграмма, которую он рассчитывал, светилась на экране планшета.

– Ройс, тебе надо отдохнуть.

– Я посплю. Как ты себя чувствуешь?

– Как женщина, рожавшая близнецов в машине.

– Я попрошу медсестру принести тебе обезболивающее лекарство. – Он начал вставать.

– Я пошутила. – Она махнула рукой, чтобы он снова сел.

– Понятно. Я сам еще не очухался после всего, что произошло.

Она вцепилась руками в простыню, посмотрела на Ройса, потом в сторону и быстро заморгала:

– Прости, если эти воспоминания тебе неприятны.

– Я думаю только о тебе и малышках. А ты? – Он коснулся ее руки и стал по привычке поглаживать большим пальцем внутреннюю сторону ее запястья. – Все в порядке, да?

– Ты имеешь в виду гормональный сбой? – Она провела костяшкой пальца под глазами. – Он может серьезно тебе навредить.

Он насторожился:

– Ты шутишь, да?

– Я дразню тебя. – Она прищурилась и усмехнулась.

– Ясно. – Он постучал пальцем по своему виску. – Мне надо поработать над чувством юмора.

– У тебя хорошее чувство юмора. Просто ты перенервничал. – Она прикусила губу. – Извини, что тебе пришлось пройти через это.

Его резанула печаль в ее словах.

– Тебе не за что извиняться.

– Я думаю о маме и сестре. – Она повела плечами, зеленое больничное платье скользило по ее плечу. – Жаль, что они не увидят девочек. Они могли бы дать мне совет или просто меня обнять.

Он нежно поглаживал ее руку.

Ах, вот оно. Знакомая искра. Ощущение электрического тока между ними. Они посмотрели друг на друга.

Но их воспоминания были недолговечными. Скрипнула дверь палаты – оба вернулись в настоящее. Медсестра принесла близняшек.

Одна из девочек заворчала, когда медсестра осторожно взяла ее из кроватки.

– Вы готовы, мамочка? – весело спросила женщина и подошла ближе к Наоми, и та решительно кивнула.

Она светилась материнской любовью и счастьем. При виде того, как она потянулась к своим младенцам, прижимая их к груди, Ройс едва не расплакался.

– Я помогу ей, если потребуется, – сказал Ройс медсестре.

Он уже знал, что ему делать. Ему придется быть рядом с ней следующие шесть недель, пока она приходит в себя после родов. В противном случае он до конца жизни не избавится от чувства вины.

Наоми завернула Анну в одеяло, Мэри уже спала. Пока все идет хорошо. Материнство давалось Наоми труднее, чем она ожидала, но она решила, что справится.

Применив адвокатские навыки, она убедила Ройса выйти из палаты и сходить в столовую. Она заявила ему, что хочет съесть гамбургер.

Она аккуратно поправила розовую шапочку на голове Анны и фиолетовую шапочку на голове Мэри, прежде чем расслабиться на кресле у кровати. Сидя в кресле, она чувствовала себя обычным человеком после нескольких недель постельного режима до родов. И после родов во внедорожнике. Обычно Наоми отличалась эмоциональностью и любила драматизировать. Но сейчас она хотела нескольких минут покоя.

В присутствии Ройса успокоиться она не могла.

Она знала, что между ними все кончено. Они друг другу не пара. Между ними была только страсть. Но она все равно теряла голову всякий раз, когда его видела.

Интересно, что она почувствует, когда он уйдет от нее навсегда?

К ее горлу подступил ком.

Дверь в палату распахнулась – на пороге появился ее здоровяк отец с розовыми розами в вазе.

– Папа? Неужели ты приехал? – Она уперлась руками в подлокотники, собираясь встать.

Он мягко положил руки ей на плечи, заставляя остаться в кресле, и поставил керамическую вазу между горшечным хлорофитумом и двумя тряпичными куклами.

– Я приехал повидаться со своей девочкой и ее малышками. Джинни тоже здесь. Она за дверью с нашей семьей. Она сказала, что я должен побыть с тобой наедине. Она такая заботливая и внимательная.

Наоми придвинулась к отцу, когда он сел на стул рядом с ней. Она радовалась за своего отца, но сейчас, помня о покойной матери, она с трудом воспринимала его повторный брак. Эгоизм? Вероятно. Она всегда была слишком эмоциональной.

Тем не менее она постаралась быть вежливой:

– Жаль, что ты прервал свой медовый месяц.

– Все нормально. Я хочу взять на руки своих внучек, когда они проснутся. – Он разглядывал каждую из них, осторожно касаясь пальцев их шапочек. – Наоми, они прекрасны.

– Я не могу с тобой не согласиться. – Любовь к дочкам была такой сильной, что Наоми с трудом сдерживалась.

– У палаты выстроилась очередь, все хотят на них посмотреть. – Он помолчал, глядя на нее. – Я видел Ройса. Вы снова вместе?

Наоми быстро подняла руку, прерывая его:

– Нет, папа. – У нее не было сил бороться со сплетнями или объяснять, почему они с Ройсом расстались. Особенно теперь, когда у нее постоянно меняется настроение. Ей надоело повторять, что они с Ройсом слишком разные. – Он просто оказался рядом со мной, когда я начала рожать.

– Как такое могло произойти? – Джек сдвинул брови.

Разве он не слышал? Наоми вгляделась в лицо своего отца и решила, что ей не надо с ним спорить. Он явно хотел услышать ее версию истории, чтобы понять, не хочет ли она опять воссоединиться со своим бывшим женихом.

– Ройс возил меня к врачу, который разрешил мне закончить постельный режим. Мы решили съездить в кафе, чтобы отпраздновать это событие. Внезапно повалил снег. У меня начались схватки, и я родила на обочине дороги во внедорожнике. – Она поморщилась.

Ее отец усмехнулся:

– Я присутствовал при рождении всех своих детей. – Его взгляд на секунду затуманился от воспоминаний.

– Пожалуйста, скажи, что вернешься в свое свадебное путешествие.

– Мы с Джинни решили, что повидаемся с тобой, а потом снова отправимся в свадебное путешествие.

Уставшая Наоми непроизвольно вздрогнула. Она любила свою семью и нуждалась в ее поддержке. Тем не менее она жаждала проводить больше времени со своими дочерьми.

Стараясь не обижать отца, она просто улыбнулась и сказала:

– По-моему, это здорово. Я буду присылать вам фото малышек.

Ее отец и Джинни сыграли скромную свадьбу, но после возвращения из свадебного путешествия планировали большую и пышную гала-вечеринку для друзей и деловых партнеров.

– Когда вы вернетесь, близняшкам будет по шесть недель, – сказала Наоми.

– Малышка Анна похожа на тебя.

– Ты имеешь в виду, Бреанна?

Он кивнул, от волнения у него сдавило горло; он пристально смотрел на новорожденную.

– Тебе нравятся их имена? – Наоми сжала рукой предплечье отца. – Я не хочу, чтобы ты грустил, видя девочек.

– Я счастлив. Я серьезно. Видя этих маленьких внучек, я вспоминаю своих девочек-близнецов. – Он потер запястьем глаза и широко улыбнулся. – Спасибо, Наоми.

– Я люблю тебя, папа. – Она наклонилась и обняла его.

Он обнял ее в ответ и погладил по спине:

– Я тоже люблю тебя. – Наконец он выпрямился. – А теперь я позову Джинни, иначе она сойдет с ума от ожидания.

Грусть на лице отца и в его голосе заставила сердце Наоми заныть сильнее, чем в те времена, когда она была подростком – испуганным и не уверенным в будущем.

Хотя она сама отказалась от будущего с Ройсом. Она по-прежнему помнит потрясение в его взгляде, когда она сказала, что им надо расстаться. Он не понимал ее стремления к независимости. Она знала, что он так отреагировал из-за выкидыша у его прежней невесты; однако Наоми слишком долго боролась, выбираясь из кокона опеки, которой семья окутала ее, пока она лечилась от рака.

Ройс обвинил ее в том, что она застряла в прошлом, и боится будущего.

Вероятно, у них обоих свои проблемы; однако очевидно: они сошлись слишком стремительно.

Но, понимая это, они не стали меньше переживать после расставания.

Он был хорошим человеком. Слишком хорошим. Даже в то время она понимала, что он не бросит ее и детей.

Она потерла запястье в том месте, где была игла от капельницы, вспоминая о многих других болях и потерях.

Ройс мог работать и строить диаграммы несколько часов подряд, не испытывая ни малейшие усталости. Ему нравилось чувствовать себя способным и выносливым. Но день, проведенный среди членов семьи Наоми, заставил его нервничать и напомнил ему о другом навыке, который ему следовало выработать. А именно выдержке. От напряжения он скрежетал зубами. Но он был обязан терпеть ради Наоми и ее детей.

Она мыла голову. Звук воды из ванной комнаты успокаивал ее малышек. Следовало признать, что Ройс обрадовался, когда она попросила его присмотреть за девочками, пока ее семья ужинала.

Семья Стил-Миккельсон не переставала его удивлять. Эти миллиардеры общались и обедали с мировыми лидерами, но предпочитали ужинать в довольно простом кафе. Они привыкли жить среди кучи родственников, а Ройс предпочитал одиночество в своей хижине и общение с собакой. Наоми чувствовала это, хотя он старательно скрывал от нее свои предпочтения. Он пытался измениться, потому что хотел, чтобы у них была семья.

Он потерпел неудачу. И никак не мог понять, что сделать, чтобы исправить ситуацию.

Но сейчас речь не об этом.

Он составил идеальный план, который обеспечит Наоми и ее девочкам плавное возвращение в обычную жизнь. Он подошел к любопытным младенцам, которые моргнули, глядя на него. У Ройса потеплело на душе.

– Привет, красавицы, – тихо сказал он. Услышав его голос, Анна наморщила нос. – Знаете ли вы, что материя никогда не исчезает, а только преображается? Мы должны постараться, что вы обе были лучшими ученицами.

В палату вошла седая женщина-врач, прерывая научную лекцию. Ройс повернулся к ней лицом. Вошедшая следом медсестра сообщила, что доктор Оделл ушел в отпуск, поэтому Наоми будет осматривать другой врач.

– Она в душе, – объяснил Ройс и услышал, что Наоми выключила воду. – Но она скоро выйдет.

– Хорошо. Если все в порядке, мы ее выпишем.

– Ой. Ну, я не уверен, как она себя чувствует.

– Мы это выясним. – Доктор указала на темное окно. – Сегодня полнолуние. А это означает, что у многих женщин начнутся роды.

Наоми вышла из ванной комнаты в роскошном розовом халате и ночной рубашке. Она была такой красивой, ее влажные волосы были заплетены в слабую косу.

Доктор улыбнулась ей:

– Итак, мамочка, я готова выписать вас, если вы этого хотите.

Наоми облегченно вздохнула:

– Да, пожалуйста. Я хочу вернуться домой.

Доктор поправила очки на носу, потом передала планшет с информацией о роженице медсестре:

– Оформляйте документы на выписку. У вас есть детские автокресла?

Наоми указала на угол палаты:

– Их привезла моя семья.

– Отлично. – Медсестра сделала несколько пометок карандашом в документах, потом засунула планшет себе под мышку.

Врач осторожно коснулась рукой головы каждого ребенка, потом сжала плечо Наоми:

– Если возникнут сложности, сразу звоните.

Когда врач и медсестра ушли, Наоми воскликнула:

– Ого, мне не верится, что мы уезжаем! Все происходит так быстро. – Она открыла шкаф и вытащила оттуда одежду, принесенную сестрой. – Хорошо, что Делани привезла одежду для меня и детей. И автокресла.

– Не торопись. И не напрягайся. Ты можешь надеть сапоги с ночной рубашкой и пальто. – Он заметил, что она хмурится. – Наоми?

Она покачала головой, вытаскивая широкое вязаное платье.

– Все происходит не так, как я планировала. Хотя я наконец еду домой.

– Правильно. А я пока одену девочек в комбинезоны, которые ты им купила. – По крайней мере он надеялся, что у него это получится. Проектирование более безопасных и производительных нефтепроводов казалось ему легче, чем надевание комбинезонов на крошечных малышек. – Я обязательно сделаю много фотографий. Твои девочки едут домой.

Она застыла на месте, прижимая платье к груди, и печально посмотрела на Ройса.

– Наоми? Что случилось?

Она дважды открывала рот, а потом смыкала губы. Наконец она выпалила:

– Я знаю, ты хотел стать им отцом. Я понимаю, тебе нелегко расстаться с ними. Но ты можешь навещать их в любое время.

Он отмахнулся от опасений и наконец принял решение. Они уже не пара, но он все равно может ей помогать.

– О, я планирую видеться с вами троими очень часто.

– Хм, что? – Она наклонила голову набок.

– Следующие шесть недель я буду жить с вами как их няня.

Глава 4

Глазеть на Ройса было одновременно приятно и печально.

Наоми покосилась на этого молчаливого гиганта, так стремительно ворвавшегося в ее жизнь.

Для человека, который обожал уединение, он наверняка пошел на большие жертвы, решив жить с дочками Наоми и общаться с ее семьей.

Но она не могла ему отказать. Ей надо было знать, что действительно стоит за его сумасшедшим предложением стать временной няней для ее девочек.

Она взяла сумку с подгузниками, стараясь не шуметь и не будить малышек. От усталости она едва держалась на ногах.

– Ройс, – прошептала Наоми, перебросив на плечо влажную косу. – Это временно. Только на сегодня, потому что нам потребовалось гораздо больше времени для выписки из больницы, чем я ожидала. Потом мы добирались сюда в снегопад. Я не хочу разбудить свою семью. Если они все проснутся, начнется переполох, и нам долго не удастся лечь спать.

Он просто кивнул, взял детские автокресла из машины и плечом закрыл дверцу машины. Анна продолжала спать, но Мэри вздрогнула. Ройс застыл на месте.

Наоми затаила дыхание.

Вздохнув, Мэри снова заснула.

Наоми тихо пробиралась по коридору. Она могла дойти до своей комнаты с закрытыми глазами. Она провела Ройса вверх по лестнице мимо галереи с детскими фотографиями.

Подойдя к лифту, ведущему в ее апартаменты, она заметила больше фотографий. Это были снимки Джинни и членов ее семьи.

Она услышала в кабинете тихий голос сестры, Делани, и приуныла. Затем заговорил Берч Монтойя. Этот человек был новым инвестором их семейной нефтяной компании; настоящая акула бизнеса, которая высмеивала беспокойство Делани по поводу проблем с экологией.

– Берч? – Делани заговорила громче. – Если бы кто-нибудь из них позаботился об окружающей среде, тогда я бы не стала спорить.

Ройс поднял брови, оглядывая домашний лифт. Наоми посмотрела на дверь в библиотеку, где работала ее сестра…

Вернее, она спорила. Громко. Наоми взглянула на детей, а затем на Ройса. И она не могла отрицать, что использует спор в библиотеке как оправдание сделать именно то, что она хотела.

Провести эту ночь с Ройсом, притворяясь, что они одна семья.

Ройс крепче сжал в руках автокресла с младенцами, войдя в апартаменты Наоми. Пока они поднимались в лифте, он вспоминал, как мечтал о том, что принесет детей в собственный дом. Планы и мечты сорвались. За ними последовали кошмары.

Он потер глаза, желая прояснить мысли. Ему надо быть сосредоточенным и готовым помогать Наоми. Он почти ожидал, что она позвонит своей семье и попросит кого-нибудь забрать ее из больницы. Но был уже поздний вечер, поэтому она этого не сделала.

Детская примыкала к апартаментам Наоми. Когда Ройс был здесь в последний раз, на месте детской находился закрытый балкон, где они с Наоми провели вместе много часов.

Теперь в комнате стояли две серые детские кроватки, а на стенах висели книжные полки, заваленные игрушками и книгами.

Ройс решил, что лучше не думать о прошлом, а сосредоточиться на будущем.

Он отвернулся от детской и подумал о том, что его возвращение в этот дом могло быть совсем другим. Близнецы по-прежнему спали. Хорошо. Он подошел в широкому столу в комнате Наоми и поставил на него автокресла.

– Я принесу остальные твои вещи, – сказал он.

И сумку, в которую он собрал свои вещи.

– Тебе не трудно? Я чувствую себя так, словно навязываюсь тебе.

– Я бы не предложил, если бы я возражал. Я скоро вернусь.

Он быстро спустился по лестнице, в доме царила тишина. Странно, мягко говоря. Тихо было даже в кабинете. Берч и Делани, должно быть, решили свои проблемы. Они постоянно противостояли друг другу. Берч думал только о деньгах, а Делани пристально следила за охраной окружающей среды.

Вернувшись в апартаменты Наоми, Ройс увидел, что она сидит в кресле и укачивает на руках Анну.

– В доме так тихо, – сказала она. – По-моему, Делани и Берч закончили работу.

– Позвать твою сестру?

– Нет, не надо. Потому что проснутся все остальные, и тогда… Честно говоря, я сегодня устала от повышенного внимания. – Она посмотрела на младенцев. – Мне вряд ли удастся надолго уснуть, но по крайней мере здесь не будет медсестер, снующих туда-сюда.

– Я помогу тебе во всем, в чем смогу.

Он задался вопросом, о чем подумают члены семьи Наоми, когда увидят его утром в доме.

Что он хочет, чтобы они говорили? Черт побери, он не знает.

– Я согласна только на одну ночь. Неужели ты в самом деле хочешь с ними нянчиться?

– Хочу. Между нами много всего было. В том числе единение. И нам придется вместе работать.

– Значит, между нами было единение?

– А что же еще?

Она уставилась на него, прищурившись, потом наконец покачала головой и зевнула, закрыв рукой рот.

– Я очень устала, мне не до обсуждений. Спасибо за помощь сегодня вечером. Мне сегодня не придется навязываться своей семьей, как я буду ей навязываться в ближайшие несколько месяцев. – Она положила Анну в кроватку и повернулась лицом к Ройсу. Наоми устало посмотрела выше его на потолок – на деревянные балки. – Мы с тобой поговорим утром, до твоего возвращения домой.

– Угу. – Он проверил Мэри в другой кроватке и пожелал узнать способ, как разрядить напряженную атмосферу между собой и Наоми.

Ройс откинул одеяло на кровати, поборов желание помассировать большими пальцами шею Наоми.

– Отдыхай.

– Как мне удается выигрывать в зале суда, если ты так легко всегда меня убеждаешь? – Она вздохнула, опускаясь на кровать.

– Не всегда.

В ее глазах читалась грусть, Наоми схватила его за запястье:

– Прости.

– Ты тоже меня прости.

Он не хотел, чтобы она отпускала его руку. Он так соскучился по ее прикосновению.

Она отпустила его руку и сжала кулак на коленях.

– Я чувствую себя эгоисткой за то, что удерживаю тебя здесь.

– Меня бы здесь не было, если бы я не хотел здесь быть. – Он постучал рукой по ее подушке. – Ты ложишься? Я, например, жутко хочу спать.

Она усмехнулась:

– Ладно. И еще раз спасибо за все.

– Пожалуйста. Я буду спать на диване.

Она выпрямилась и вздрогнула:

– На диване? То есть ты и ночевать здесь будешь?

– Я очень целеустремленная няня. – Он взялся рукой за дверную ручку. – Спи.

Никто не предупредил Наоми о том, что после родов она будет такой изнуренной. Хотя ей, вероятно, говорили об этом, но она явно не предполагала, что усталость будет такой сильной. Отчасти она думала, что ее усталость вызвана волнением от близости Ройса.

Тем не менее ей удалось позавтракать со своей семьей за одним столом, болтая с ними и думая, будто наступил очередной обычный день.

Делани держала на руках Мэри, а Гленна и Бродерик представляли свою дочь, Флер, ее новой кузине Анне. Остальная часть семьи Наоми дипломатично переговаривалась, сидя за другим концом стола. Никто не упоминал о том, что Ройс наполнил тарелки едой и пошел наверх под предлогом срочной работы.

Ночью Наоми просыпалась, кормила младенцев, а затем снова засыпала и просыпалась, как ей казалось, всего через несколько секунд. Ройс помогал ей во всем. Он держал одну девочку на руках, ожидая, когда она отрыгнет, пока Наоми кормила вторую дочку.

– Вы с Берчем решили вчерашние проблемы по работе? – спросила Наоми.

Делани быстро подняла голову, потом медленно положила вилку на тарелку, придерживая Мэри рукой.

– Что ты имеешь в виду?

– Я не подслушивала, а просто услышала ваш разговор прошлой ночью. Вы спорили о бизнесе.

– Тебе не стоит об этом беспокоиться прямо сейчас. Думай о том, чтобы скорее восстановиться после родов, и наслаждайся восхитительными дочками.

Наоми неохотно махнула рукой, затем постучала пальцем себе по виску:

– Я устала, но мозги у меня по-прежнему работают. Мне небезразличен семейный бизнес. И мне совестно, что на твои плечи легло столько забот.

– Мне помогают Гленна и Бродерик. Благодаря хорошему влиянию Изабо Тристан Миккельсон тоже отлично справляется с делами. Могу поспорить, отцовство еще больше его улучшит. – Делани снова взяла вилку.

– Я просто хочу убедиться, что наши интересы не пострадают.

– Ты скоро вернешься к работе. – Делани покосилась на Наоми.

– А ты уверена, что все в порядке? Он настоящая акула.

– Я с ним справлюсь. – Делани налила кофе в свою фарфоровую чашку и прошептала: – А как насчет тебя и Ройса?

Трудный вопрос. Несмотря на беспокойство, Наоми заговорила спокойным тоном:

– Он говорит, что планирует быть няней девочек в следующие шесть недель.

Округлив глаза, Делани осторожно положила Мэри в переносную кроватку и уставилась на Наоми:

– Няня?

– Странно, правда? – Она отправила в рот кусочек яичницы. – Расставание было тяжелым для нас обоих. По-моему, он считает, что несет ответственность за младенцев. Наверное, он уедет через неделю. Максимум через две. Когда устанет менять подгузники по ночам.

– Может быть, – скептически сказала Делани.

– Определенно.

– Его предложение романтичное.

Сердце Наоми сжалось.

– Никакой романтики. Я только что родила близнецов. И он принимал у меня роды.

– Романтика – это нечто большее, чем секс, – решительно заявила Делани.

– Я это знаю.

И в некотором роде именно это сильно расстраивало Наоми после грустного расставания с Ройсом. Между ними было не просто физическое влечение. Она считала себя рассудительной женщиной, хотя пошла на поводу у эмоций.

– Секс у нас был удивительным, – внезапно выпалила Наоми.

– Значит, тебе повезло, что Ройсу не удастся тебя соблазнить, пока ты восстанавливаешься после родов. – Делани поднесла чашку с кофе к губам, выглядя так, будто нисколько не верила Наоми. – У вас будет время лучше узнать друг друга, не занимаясь сексом. Вы с Ройсом начали отношения слишком бурно.

– Это звучит как приговор.

– Поверь мне, я знаю, о чем говорю. – Делани принялась завтракать.

Наоми старалась рассмотреть выражение лица сестры, но это было трудно сделать, потому что Делани избегала ее взгляда. Интересно.

– Делани? У тебя есть новости, чтобы отвлечь меня от усталости и от того факта, что мой бывший жених стал временной няней моих детей?

Делани подняла глаза, на ее щеках появился румянец.

– Никаких новостей.

Похоже, в этой семье у многих свои секреты.

– Ты могла бы отвлечь меня и рассказать несколько пикантных историй из своей жизни.

Делани наморщила нос.

– Мне нечего рассказывать, – настаивала она, явно скрывая правду. – Я предлагаю обнять твоих очаровательных детей. На сегодняшний день это самое интересное событие.

Наоми смягчилась, не в силах спорить с теми, кто проявляет любовь к ее детям. Она передала сестре Анну.

Казалось, у всех свои секреты и любовная жизнь.

А у Наоми даже есть сексуальный нянь, с которым она не может спать, потому что его интересуют только ее дети.

Глава 5

Решив поработать няней близняшек Наоми две недели назад, Ройс не ожидал, что ему придется приносить их в штаб-квартиру семейной компании Стилов.

Наоми срочно вызвали на работу с просьбой заняться проблемами бизнеса. Ройс видел, как она разрывается между работой и детьми, поэтому предложил взять девочек с собой. Он обещал присмотреть за ними, пока она работает.

Облегчение на лице Наоми было настолько сильным, что Ройсу пришлось отказаться от разочарования, связанного с необходимостью тащиться в штаб-квартиру компании Стилов. Если повезет, он намекнет ей на преимущества работать из дома.

Наоми сидела за письменным столом Гленны, потому что сегодня ее невестка работала дома. Кабинет Гленны был больше кабинета Наоми; в нем уже находились детские вещи дочери Гленны.

Ройс прижимал Анну к плечу, поглаживая ее по спине, а Наоми кормила Мэри и одновременно разговаривала по телефону с деловым партнером. Она уже объявила о юридических проблемах, связанных с увольнением работника. Потом она просмотрела претензии, присланные инвестором из Флориды.

Работа будет нелегкой, потому что помощница Гленны недавно вышла на пенсию, а новая помощница еще не вошла в курс дела. Помощнице Наоми делали серьезную операцию, поэтому у нее и Гленны была одна помощница на двоих.

Со всеми делами Наоми управлялась потрясающе быстро и легко.

– Дуайт, – терпеливо, но решительно сказала она в телефон, – договора были отправлены по электронной почте месяц назад, также были отправлены печатные копии. Ты не появлялся в офисе за несколько дней до того, как я ушла в декретный отпуск. – Она помолчала, кивая и крепче поджимая губы. – Я только сегодня получила твои вопросы. Давай принимать решение.

Она снова замолчала, когда человек на другом конце телефонной линии заговорил громче и быстрее. Он явно разглагольствовал. Наоми зажала телефон между ухом и плечом и передала ребенка Ройсу, произнеся губами «спасибо».

Он положил спящую Анну в кроватку, и малышка слегка потянулась. Он опустил сонную Мэри в белую кроватку рядом с сестрой, и она пошевелила пальчиками.

Подойдя к одному из белых диванов, он уселся на удивительно твердую подушку. В окно во всю стену было видно осеннее небо. Ройс считал, будто нет ничего величественнее техасского пейзажа, пока не приехал на Аляску.

Тонкий слой снега покрывал вершины гор на расстоянии, придавая им красоту и величественность. Красивой и величественной была и женщина в этом кабинете, которая умела сочетать материнство и решение юридических вопросов так, словно занималась этим годами. Ройс оглянулся на Наоми. Она рассеянно качала головой, слушая Дуайта.

Наконец этот осел на другом конце линии умолк.

Наоми произнесла:

– Я тебя услышала. Мы сможем спокойно обсудить эти вопросы в четыре часа дня после того, как я проконсультируюсь с остальными юристами. – Она говорила сдержанно и категорично. – За это время ты решишь, будешь ли ты заключать сделку и работать над прокладкой экологичного трубопровода «Аляска ойл-баронз» в Дакоте. Или ты будешь работать с «Джонсон ойл»…

Кэл Джонсон проводил в компании модернизацию. Он уволил даже генерального директора Уорда Бэнали. И очевидно, Наоми знала, что это дает преимущество компании «Аляска ойл-баронз».

Ройс подумал о том дне, когда они познакомились с Наоми. Она выследила его в удаленной хижине, желая убедить его поделиться результатами своих исследований с ее семейной компанией. Ройс скептически относился к шансу работать с «Аляска ойл-баронз», но семьи Стил и Миккельсон разделяли его интересы. И Наоми говорила крайне убедительно.

Говоря с Дуайтом, она победоносно улыбнулась и кивнула:

– Я рада, что ты согласился. Встретимся завтра, если сегодня ты занят. Приятного отдыха! Увидимся!

Повесив трубку, она тяжело выдохнула:

– Придурок.

– Проигравший придурок, который много потерял.

Она коснулась пальцами статуэтки лебедя, которая выглядела так, будто была вырезана из льда. Аккуратно сложив документы на столе Гленны, она повернулась в плюшевом черном кресле и жестко произнесла:

– Он должен потерять еще больше.

– Я согласен. – Ройс отвел взгляд от ее худого лица. Солнечный свет, проникающий в кабинет, обрамлял ее фигуру за столом между двумя возвышающимися книжными полками у нее за спиной. – Твоя категоричность очень привлекательна.

Наоми очаровала его. Волосы волнами падали ей на плечи, на ней было голубое платье из мягкой ткани. Она встала и обошла письменный стол, тихо шагая в кожаных сапогах по белому ковру.

– Спасибо. – Она улыбнулась, ее щеки порозовели. – И спасибо тебе за то, что возишься с девочками, пока я занимаюсь делами. Я надеюсь, что не отвлекаю тебя от твоей работы?

– Не стоит беспокоиться. Я отменил несколько лекций в университете. Я консультант, у меня гибкий график работы.

Ройс оформил несколько успешных патентов, что позволило ему вообще никогда больше не работать. Хотя он не собирался выходить на пенсию. Ему нравилось изобретательство, консультирование и чтение лекций в университете. Все это давало ему творческую свободу для проведения исследований, когда к нему приходило вдохновение.

– Но ты сделал для меня почти невозможное, – сказала она. – И я должна признать, я правильно поступила, что приехала сегодня в офис.

– Документы могут привозить тебе домой.

– Да, но… – Она наморщила нос и выдохнула, а потом подошла к дивану. Присев на подлокотник соседнего дивана, она посмотрела через плечо в окно. Глубоко вдохнув, Наоми повернулась лицом к Ройсу. – Хочешь знать правду? Мне надо было выбраться из дома, и у меня появился для этого отличный повод. Спасибо, что помог мне с девочками.

Приход сюда не стал для него утомительным, как он предполагал изначально. Ему понравилась тишина в офисе. Ройс откашлялся, заставляя себя отвести взгляд от Наоми. Пока он смотрит на нее в упор, его одолевают всевозможные желания. Ему надо помнить о своих профессиональных навыках.

– Я серьезно хочу тебе помочь. И пока ты не сказала, будто я использую близнецов, чтобы заменить ими свою семью, я предлагаю пойти на компромисс. Нам обоим надо решать свои проблемы. Поэтому, позволяя мне помогать тебе, ты помогаешь мне.

– Из твоих уст все звучит слишком легко. Тут должен быть подвох. – Наоми присела на диван рядом с ним.

– Перестань думать как адвокат.

Ее юбка приподнялась, когда она села, обнажая стройные икры.

– Я уставший адвокат. К счастью, Дуайт не согласился встретиться со мной сегодня.

– Девочки спят, поэтому не будем рисковать разбудить их, пока мы несем их в машину.

Он прикоснулся рукой к спине Наоми, чувствуя ее тепло. Между ними ничего не должно быть. Она разбила ему сердце. Он здесь для того, чтобы завершить их отношения, а не возвращаться к старому.

Откашлявшись, он убрал руку и указал на диван:

– Приляг, вытяни ноги и съешь что-нибудь. Должен признаться, я бы не прочь сделать то же самое.

– Ты слишком добр ко мне.

– Мы должны работать вместе. Если ты не хочешь, чтобы я прекратил консультировать компанию твоей семьи.

– Прикуси язык. Моя семья прикончит меня, если ты уйдешь из компании.

Хихикая, он уселся на диван напротив нее и оглядел блюда на журнальном столике, которые доставили из шикарного ресторана штаб-квартиры компании. Он положил на тарелку запеченное мясо, сыры, оливки, кростини и фрукты.

Наоми взяла оливку с тарелки, которую он протянул ей, и принялась ее жевать.

– О чем ты думаешь? – спросил он, стараясь не обращать внимания на тихий гул своего телефона. Ему пришло сообщение.

– Я просто вспоминаю старые времена. Это была моя любимая закуска в детстве, только тогда не было оливок. – Она положила ноги на диван и устроилась на подушках с тарелкой еды. – До аварии жизнь была идиллией. Походы в лес. Семейные ужины. Было шумно, но так весело. Даже когда мы ссорились, это было забавно, потому что никто из нас не желал друг другу зла. Маршалл и Бреанна любили кататься на лыжах.

– Судя по твоему тону, ты не любила лыжных прогулок.

Его телефон снова зазвонил. Быстро прочтя сообщение по работе, он сосредоточился на Наоми.

– Я предпочитала сидеть с книгой в хижине.

– Не верю! Ты хотела быть одна? – Он не мог не поддразнить ее по этому поводу.

– Я была не одна. Там была моя бабушка – мама моей матери. Она говорила, что остается в хижине на случай, если кто-то из детей придет и ему что-нибудь понадобится. Но на самом деле у нее были проблемы с ногами, поэтому она не могла подолгу ходить. Мне нравилось оставаться с ней наедине, а не соревноваться с другими.

– Она сильно повлияла на тебя?

– Я не знаю, что бы без нее делала, когда я лечилась от рака. Я не знаю, как она сумела выжить после того, как совсем недавно погибла ее дочь – моя мама. – Наоми посмотрела на кроватку со спящими младенцами. – Я даже не могу представить, какую боль она тогда испытывала. Но она приходила ко мне в больницу и рассказывала мне бесконечные сказки. Я все еще слышу ее голос.

– Какие сказки?

Наоми улыбнулась, и ее взгляд затуманился от воспоминаний. Ройс стал слушать ее внимательнее.

– Моя бабушка считала, что мы должны слушать сказки непосредственно от нее, а не читать их в книгах. Например, сказку о Калупалике, одну из наших любимых. Она была зеленой, скользкой и жила в воде. Она напевала и утаскивала на дно плохих детей. Если ты убежишь от своих родителей, она засунет тебя в сумку у себя на спине и отнесет в подводный дом, где ты будешь жить с другими ее детьми. И ты больше никогда не увидишь свою семью.

– Твоя бабушка была оригинальной.

– Да. При помощи этой сказки она жутко пугала нас всех, пока мы были маленькие. Делани расплакалась, когда услышала сказку в первый раз. Но потом все привыкли к этой сказке, и она стала частью наших посиделок с бабушкой.

Заметив, как что-то промелькнуло в ее взгляде, он спросил:

– А какая у тебя любимая сказка?

– Легенда об оборотне Адлете. Говорят, у него нижняя часть тела от волка, а верхняя – от человека.

– Как у кентавра, – сказал Ройс и откусил кусок острого сыра.

– В принципе да. Бродерик и Маршалл однажды пытались поохотиться на оборотня. Им пришлось вернуться назад, потому что я увязалась за ними, а следом за мной – Айден. – Она выпрямилась и поставила тарелку на подушку дивана рядом. Она напряглась и заговорила более резким тоном. – Ты слушаешь меня из вежливости? Легенды об оборотнях знают все.

– От тебя я о них не слышал.

Она прищурилась, словно пытаясь понять его намерение.

– Что ты хочешь мне сказать?

– Маршалл и Бреанна всегда были вместе. Люди больше беспокоились о нем после того, как Бреанна погибла, а не обо мне, и я это понимаю. Но мы с ней тоже были близки. – Она печально улыбнулась. – Она была моей сестрой. Я должна была защищать ее.

– Наоми, ты была еще ребенком. Ты не могла взваливать на себя такую ношу.

– Я понимаю это умом, но не сердцем. – Она сморгнула слезы. – После гибели Бреанны наша семья потеряла часть себя. Мои девочки никогда не узнают свою тетку.

Ах, черт побери! Забыв о том, что решил держать с Наоми дистанцию, Ройс поставил тарелку на стол и пересел на другой диван. Притянув к себе, он крепко ее обнял. Она не сопротивлялась, а только глубоко и прерывисто вздохнула.

Оба молчали, пока он гладил ее по голове, вдыхая запах ее волос. Каждый вздох усиливал его желание.

Сидя рядом с ней и обнимая ее, Ройс переживал настоящую пытку. Вероятно, он мазохист, потому что даже не хочет заставить себя отодвинуться от нее.

Собирая бутылочки в черный мешок для пеленок с полярными медведями, вышитыми на ручках, Наоми перевела дыхание.

Ройс оказался для нее настоящей находкой. Она управилась с работой быстрее, чем накануне. Но ей надо было выбраться из дома, где они с Ройсом притворяются семьей.

Ее тянуло к нему сильнее с каждым днем.

Но они не могут заниматься сексом. Нельзя возвращать то, от чего она сознательно отказалась.

Она снова подумала о том, что он пытается заменить ею и близнецами свою потерянную семью, и ужаснулась. Нет, ее дети никогда и ни для кого не станут заменой.

Ускорив темп движений, она оглядывала комнату, выясняя, нет ли в ней брошенных игрушек или предметов первой необходимости. В этот момент Наоми действовала почти на автопилоте. Она едва замечала присутствие Ройса. Или, возможно, старалась его игнорировать, пока он собирал разбросанные вещи.

Он положил руку ей на плечо, и она почувствовала одновременно знакомое и незнакомое тепло. Странное ощущение.

– Эй, Наоми, остановись. Ты сегодня переделала кучу дел.

Он подошел ближе, и мускусный запах его тела напомнил ей о том, как они лежали в кровати и часами занимались любовью. А потом она клала голову на его мускулистую грудь и слушала громкое биение его сердца.

Воспоминание заставило ее двигаться еще быстрее; она подняла с пола подушку и положила ее на диван.

– Я в порядке. Я скоро приеду домой, и мне поможет моя семья.

Она намекает, что обойдется без его помощи?

Ройс покосился на нее, но не заглотнул наживку. Он просто хмыкнул, положил пеленки в сумку, потом убрал планшет, который приносил, чтобы наверстать упущенную работу, пока Наоми кормила детей.

В дверь постучали.

– Войдите! – сказал Ройс.

Дверь открылась, в кабинет заглянула блондинка.

– Извините, что прерываю вас. Я принесла документы, которые вы просили.

Правильно. Документы. Главная причина приезда в компанию. Наоми с благодарностью улыбнулась новой помощнице Гленны.

– Спасибо, Милла. Мне жаль, что я дала вам задание в обеденный перерыв. Мы так рады, что вы работаете в нашей семейной компании. – Наоми повернулась к Ройсу, радуясь тому, что помощница стала дополнительным защитным барьером для ее эмоций. – Ты уже знаком с Миллой Джонс?

Глава 6

Сердце Миллы колотилось как сумасшедшее, пока она разглядывала Наоми и Ройса за пределами больницы, где они шагали по коридору с двумя переносками для детей. Никто не заметил, как она приносила цветы и воздушные шары в палату. И вот теперь она работает в «Аляска ойл-баронз», где получила доступ к необходимым ей документам. Они помогут ей узнать правду и отомстить.

Милла протянула руку Ройсу Миллеру, радуясь тому, что сделала маникюр и никто не увидит ее обгрызенных ногтей.

– Приятно познакомиться. Я официально приступила к своим обязанностям только сегодня, хотя работала со своей предшественницей на прошлой неделе. Насколько я понимаю, вы были заняты последние несколько недель с этими двумя очаровательными младенцами.

Ройс Миллер был ученым с внушительной репутацией. Милла собирала о нем сведения. Но она была не готова к тому, что увидит перед собой. Он был высоким, худощавым и мускулистым, на нем была очень дорогая одежда.

Он задумчиво посмотрел на Миллу:

– Добро пожаловать в компанию, мисс Джонс!

– Спасибо. Я провела замечательный первый день на работе. – Она передала папку и диск Наоми.

Милла не могла не заметить, что Наоми носит сапоги из тонкой кожи, несмотря на суровую погоду Аляски; не удивительно, потому что она может себе позволить купить новые сапоги в любой момент. Такие итальянские кожаные сумочки, как у нее, продавцы обычно выставляют в витрине магазинов. Милла вспомнила, что видела эту сумочку в прошлогоднем журнале мод; она не могла купить себе нечто подобное.

Наоми взяла документы и положила их в портфель.

– Ройс очень помогает нашей компании и мне, – сказала она.

Сплетни о Ройсе и Наоми уже поползли. Сотрудники делали ставки на то, что они опять сойдутся.

– Я думаю, с близнецами очень трудно, – ответила Милла.

Усталая Наоми улыбнулась:

– Но они настоящее чудо.

– Конечно, – сказала Милла, просчитывая основных игроков в компании, чтобы успешно достичь своей цели – не допустить слияния фирм. Шесть отпрысков семьи Стил и четыре от Миккельсонов не объединятся, пока она жива. – У меня нет собственных детей, поэтому я могу только догадываться.

Наоми махнула рукой на кроватку:

– Хотите посмотреть на них?

Милла затаила дыхание. Она не сомневалась в правильности своей миссии, но не желала думать о невинных младенцах. Это только усложнит ей жизнь. Лучше она сосредоточит свое внимание на виновных.

– Я бы не хотела их разбудить.

Улыбаясь, Наоми подошла к кроватке:

– Так или иначе, мы собираемся положить их в автокресла и уехать.

Милла сдалась и прошла по комнате; высокие каблуки ее туфель тонули в плюшевом ковре. Она заглянула в кроватку, где спали два младенца; их головки соприкасались.

– У них такие густые темные волосы. – Она сжала руками край кроватки, запрещая себе прикасаться к малышкам. – Они красивые.

К горлу Миллы подступил ком. Понимая, что должна быть сдержанной, она уставилась на дизайнерские одеяла.

– Спасибо. – Наоми подошла и встала рядом с Миллой. – Они похожи на мою мать. Одну из них я назвала в ее честь – Мэри.

– Вы правильно сделали. – Милла шагнула назад, ей надо было побыть одной и успокоиться. – Мне пора работать, а вы собираетесь домой. Позвоните мне, если вам что-нибудь понадобится.

Милла развернулась на каблуках и ушла. Закрыв за собой дверь, она прислонилась к столу. Многие годы она делала то, за что ей было стыдно. Но сейчас она не жалела ни о чем.

Она просто не предполагала, что ей будет так трудно.

Ройс сосредоточенно смотрел на дорогу, остро ощущая близость Наоми, сидящей рядом. Он должен оставаться хладнокровным, если хочет максимально использовать свое время с ней и близняшками. Легче сказать, чем сделать; рядом с Наоми он забывает о здравомыслии.

Он вцепился руками в кожаный руль своего нового внедорожника. Нынешний автомобиль был почти идентичен предыдущему и отлично вел себя в сложных погодных условиях. Старательный ученый, Ройс любил предсказуемость. Это позволяло ему держаться на плаву в хаотичном мире.

Снежинки таяли, падая на нагретое лобовое стекло. Быстро посмотрев в зеркало заднего вида, он вздохнул с облегчением. На дороге никого, кроме них, не было.

Он испытывал странное чувство спокойствия. Поездка в машине с близняшками и Наоми казалась поразительно естественной. После того как они заехали к Ройсу и забрали его сенбернара, Тесси лежала в задней части машины на одеяле. Они положили рядом с ней два детских одеяла, чтобы собака привыкла к запаху девочек. Она опустила свою большую голову на сиденье, уставилась на младенцев, нюхала воздух, но не могла добраться до них из-за ремня безопасности.

Ройс чаще, чем ему следовало, поглядывал на Наоми. Она выглядела расслабленной и улыбалась, волосы волнами падали ей на плечи.

Отвернувшись от окна, она посмотрела на спящих девочек, потом тихо похвалила Тесси, а затем взглянула на Ройса:

– Еще раз спасибо за помощь сегодня.

Он не сводил глаз с дороги.

– Ты уже меня благодарила.

– Без тебя я бы не справилась.

Он покачал головой, проезжая между густыми соснами по обе стороны дороги:

– Ты бы справилась, если бы тебе помогала твоя сестра или няня.

– Может быть. – Вздохнув, она повернулась к нему лицом и нахмурилась. – Ты сожалеешь о том, что согласился мне помогать? Если так, то я не обижусь. Я действительно могу обратиться за помощью к своей семье. Вероятно, тебе надо побыть одному в своем доме.

Ему была неприятна мысль о том, чтобы доверить безопасность младенцев кому-то другому. Он не мог и не хотел анализировать, почему испытывает такие чувства.

– Тебе не удастся так легко от меня избавиться.

– Я бы хотела лучше понять, почему ты настаиваешь на том, чтобы мы проводили время вместе. Возможно, я просто очень устала, но я никак не возьму это в толк.

Ройсу хотелось бы ответить на ее вопрос. Он задумался. Наоми ждала его ответа, а он решил сказать то, что поможет ему выиграть время.

– Я думал, эти девочки станут моими дочерями. Я привыкаю к тому, что мне придется попрощаться с ними.

Выдохнув, она откинулась на своем месте.

– Я думала, это как-то связано с тем, что случилось с твоей бывшей невестой. – Она с трудом сглотнула и быстро моргнула. – Спасибо за честность.

Черт побери, он больше не хочет причинять ей боль. Ройс никогда не был слишком разговорчивым, особенно с Наоми. Ранее он больше полагался на бурную физическую связь между ними. А нынешние попытки восстановить их общение только усложнят ситуацию.

Несмотря на это, они тесно сотрудничали друг с другом, целый год работая в нефтяной компании ее семьи. Целый год Ройс хотел Наоми. Целый год они были близки.

Он поморщился.

Что ему делать? Просто жить следующие четыре недели и надеяться, что они оба поймут, как им забыть прошлое.

Наоми не верилось, что она вернулась на работу.

Ее декретный отпуск проходил не так, как она планировала. Но ей приходилось совмещать заботу о детях, дела и заботу о будущем семейной компании. В последние десять дней она привыкла приходить в офис ежедневно и проводила там по часу, улаживая срочные дела. Этот час позволял ей не думать о связи с Ройсом, которой она просто не могла избежать.

Наоми выложила документы из портфеля на стол. После обеда дети довольно долго спали, поэтому она пользовалась временем, чтобы приехать в офис без них. Ройс клялся, что наслаждается тишиной, пока малышки спят, и спокойно работает.

Она видела, что ее огромная семья начинает ему докучать, однако он ни на что не жаловался. И она не могла просто выгнать его из своего дома, хотя любовные отношения между ними давно закончились.

Отмахиваясь от отвлекающих мыслей, она включила компьютер. Ее пальцы порхали по клавиатуре, пока она готовила документ для совещания с Чаком Миккельсоном. Он официально был ее сводным братом и значимой личностью в бизнес-империи Миккельсон. Она не могла не думать о том, что кто-нибудь захочет помешать слиянию компаний двух породнившихся семей.

Глубоко вздохнув, она нажала кнопку телефона, вызывая новую помощницу Гленны, Миллу Джонс.

В глубине души Наоми знала, что ей надо перепоручить кое-какие дела помощнице. Но это было против ее принципов – она привыкла полагаться только на себя. Тем не менее Наоми очень устала.

– Что-то случилось? – послышался в телефоне мягкий голос с канадским акцентом.

Засунув шариковую ручку за ухо, Наоми оглядела письменный стол. Необходимых ей документов на нем не было. Она преувеличенно громко вздохнула.

– Я не могу найти документы, которые мне нужны для совещания с Чаком Миккельсоном.

– Какие это документы?

Вытащив ручку из-за уха, Наоми наклонилась над столом Гленны. Закрыв лоб ладонью, она потерла пальцами висок.

– Расчеты, сделанные Гленной и Бродериком, по реконструкции трубопровода в Северной Дакоте.

– Они у меня на столе. Я их сейчас принесу. – Через несколько секунд Милла вошла в кабинет и принесла стопку документов. – Вот они.

– О, спасибо. – Наоми протянула руку к документам, обратив внимание, как шикарно выглядит блондинка-помощница с идеальной прической и в отглаженной юбке-карандаше.

Наоми поборола желание пригладить ладонью легинсы и хлопчатобумажную рубашку Ройса, которую наобум схватила со спинки стула. Она опаздывала, поэтому поспешно надела рубашку, массивное ожерелье и кожаные сапоги. Ей надо было купить себе новую одежду, но у нее не было на это времени.

– Я отправила копии документов по электронной почте. – Милла постучала пальцами по документам.

– Очень хорошо. Спасибо за помощь.

Милла наклонила голову в сторону, внимательно оглядела кабинет и пожала плечами:

– Я еще присматриваюсь к персоналу, мне надо многому здесь научиться.

Дверь за ней захлопнулась – Наоми осталась одна. У нее на затылке приподнялись волоски. Поведение новой помощницы ее почему-то настораживало. Наоми испытывала то же самое нехорошее предчувствие, которое иногда посещало ее в зале суда.

Покачав головой, она решила, что просто не выспалась и слишком полагается на интуицию. Она должна работать с документами, а не фантазировать.

Как только она потянулась к документам, в ее кабинет без предупреждения вошел высокий, мускулистый, красивый мужчина со светло-каштановыми волосами. Это был Чак – ее бывший соперник, а теперь сводный брат. Наоми и члены ее семьи редко виделись с Чаком и его женой, у которых были семейные проблемы. Во время выздоровления Джека Стила в компании было столько работы, что им пришлось нанимать младшего брата Миккельсона, Тристана, который представлял две компании на крупном благотворительном мероприятии. Увлеченность Тристана консультантом по связям с общественностью стала здоровенной мотивацией для достижения успеха. Теперь они поженились и ожидали ребенка.

А Чак снова встал у руля компании. И он был явно не готов к совещанию. У Наоми тревожно сжалось сердце.

Она вышла из-за стола.

– Итак, привет, братец! Как идут дела?

Он поставил свой портфель на журнальный столик между двумя диванами, выглядя одновременно деловито и с осознанием, что на его плечах лежат все тяготы мира.

– Я думаю, нам понадобится время, чтобы привыкнуть к нашей смешанной семье. Все поздравляют тебя с благополучными родами.

– Спасибо за цветы и за то, что навещал меня в больнице. – Совещание может немного подождать. Наоми знала, что оно пройдет намного лучше, если оба расслабятся. – Кофе?

– Да, спасибо, – сказал он. – Хотя я не уверен, что чем-то тебе помог.

– Тристан и его консультант отлично провели вечеринку по сбору средств для фонда дикой природы.

– Откровенно говоря, они удивили всех нас. Я знал о его способностях, но он превзошел все мои ожидания.

У Тристана была репутация замкнутого и нелюдимого человека.

– Вместе мы добились большого успеха. Спасибо, что сегодня нашел время, чтобы встретиться со мной. Мне жаль, что у тебя и Шаны возникли проблемы… Надеюсь, ты не обидишься, что я влезаю в ваши дела.

– Все знают, что мы с ней ссоримся. – Он взял фарфоровую чашку с кофе, не добавляя в него сливки или сахар. – Из-за этого я часто не выходил на работу.

Наоми, безусловно, понимала, что неудачная личная жизнь отрицательно сказывается на работе.

– Дай мне знать, если я чем-то смогу тебе помочь. Даже если тебе просто захочется выговориться. – Она налила себе воды в стакан и села на диван; яркий свет проникал через окна во всю стену у них за спиной.

– Тебе не изменить прошлое. – Сидя напротив Наоми, он подул на кофе и сделал большой глоток.

– Я слышала, у нее были проблемы с отцом. – Наоми благодарила судьбу за то, что ее отец Джек Стил всегда был настоящей опорой для своих детей, даже когда он страдал и скорбел после потери жены и дочери.

– Это мягко сказано. – Чак уставился в чашку с кофе. – Я уверен, ты в конце концов узнаешь, что наши семьи довольно тесно связаны. Шана была подростком, когда узнала, что ее отец-герой на самом деле мошенник. Он был не тайным агентом и детективом, а охранником, у которого была вторая семья.

– Ох, это ужасно. – Она слышала, что отец Шаны ушел из семьи, но не догадывалась о масштабе его предательства. И почему-то Чак заговорил об этом именно сейчас. Наоми молчала, позволяя ему решить, захочет ли он рассказать ей больше или предпочтет заняться делами.

– Обман отвратителен сам по себе, но он сознательно вел себя как муж другой женщины. Он отписал ей и ее детям свое наследство в ущерб собственным детям, не говоря уже о времени, которое он выбрал, чтобы бросить своих детей.

– Должно быть, Шана отчаялась. Я не понимаю, как так можно поступить с собственным ребенком.

Чак пригладил рукой волосы, его глаза сердито сверкнули.

– Он был слишком самовлюбленным, его интересовало только то, как он выглядит перед людьми. Он настоящий манипулятор, поэтому Шана разучилась доверять кому бы то ни было.

– Ее отец все еще жив? – Наоми потерла руки, которые покрылись мурашками. Никогда в жизни она не причинила бы столько боли своим детям.

– Он живет в Сан-Диего со своей новой женой в доме на пляже, купленном на деньги, которые он перевел на ее имя. – Чак поднял руку. – Прости, что нагружаю тебя всем этим. Просто мы только вчера снова услышали о нем новости…

– А что тебе мешает…

– Убить его за то, что заставил мою жену отчаяться? – резко спросил он. – За то, что разрушил жизнь ее матери? За то, что он самая мерзкая тварь, живущая на земле? – Он стиснул зубы. – Судьба накажет его. Он потерял удивительных людей в своей жизни, а теперь живет с человеком, которому наплевать на ложь и гибель семьи. – Пожав плечами, он улыбнулся. – И я не хочу сесть в тюрьму.

Наоми тихо рассмеялась:

– Вот именно.

– Шана говорит, что он жаждет ее внимания, поэтому она игнорирует его. Время от времени он пытается влезть в ее жизнь.

– Мне очень жаль.

– Мне жаль, что он навредил моей жене и поэтому она теперь никому не доверяет. Она заслуживает лучшего. – Чак потянулся за фарфоровой чашкой на журнальном столике.

– Доверие. – Наоми покачала головой. – Я борюсь за него, и я ни разу не сталкивалась с тем, что пережила Шана. Я знаю, моя семья любит меня.

– Ты потеряла мать и сестру. Ты лечилась от рака. Жизнь довольно сильно потрепала тебя. Еще неизвестно, кому приходилось труднее. – Он покрутил головой из стороны в сторону, выражение его лица стало нейтральным, словно он сложил весь свой гнев в коробку и закрыл ее. – Нам надо работать.

– Конечно, ты прав. Прости, что вывела тебя на откровенность.

– Не извиняйся. Просто ты хороший слушатель. – Он резко прищурился. – Я думаю, это связано с твоей профессией.

– Я не эксперт в отношениях. По-моему, слушая о проблемах других людей, я пытаюсь найти ответы на собственные вопросы. – Она пододвинула к нему документы. – Итак, вернемся к работе. У меня не было возможности просмотреть расчеты Гленны и Бродерика. До того как я это сделаю, расскажи мне свое видение ситуации.

Экологические разработки Ройса ставили под угрозу любой другой метод добычи нефти. Они не могут и не будут подвергать риску дикую природу. Оставалось только найти финансы для предложений Ройса.

Чак взял свой портфель.

– Их расчеты ни о чем не говорят.

Наконец у него появилась возможность побыть одному и поработать, однако он был крайне напряжен.

Ройс барабанил пальцами по столу из тика у компьютера, собака дремала у его ног. Его научные исследования призваны защитить будущее детей, вроде Анны и Мэри.

А это означало, что работа с семьей Стил и Миккельсон в «Аляска ойл-баронз» – лучший способ реализовать его идеи. Кроме того, он должен выяснить отношения с Наоми, поскольку они были связаны друг с другом через компанию. Они не смогут просто расстаться и забыть друг о друге. Он будет рядом с Наоми и ее девочками до тех пор, пока Джек и Джинни не вернутся из свадебного путешествия.

Ройс взглянул на часы и понял, что Наоми приедет домой в любую минуту. Она отправила ему сообщение, покидая офис. Он попросил шеф-повара отнести ужин наверх, чтобы он и Наоми поели в своей комнате.

Пора отдыхать. Хотя на самом деле это был просто повод, чтобы проверить девочек. Он частенько поглядывал на монитор видеоняни, но ему будет спокойнее, когда он увидит малышек своими глазами. Тесси встала, потом прилегла рядом с ним, виляя хвостом. Она быстро привыкла к детям и настораживала уши, когда слышала их крики и кряхтенье из монитора видеоняни. К счастью, семья Стил любила собак; Гленна и Бродерик с удовольствием играли с Тессой на снегу.

Ройс заглянул в детскую и испытал облегчение – девочки по-прежнему спали. Какие же они милые! Он уже привязался к ним всей душой. Потерев шею рукой, он отвернулся.

У Ройса заурчало в животе, и он отправился на кухню, где шеф-повар приготовил аппетитную тушеную оленину и рассыпчатое печенье с ревенем на десерт. Подняв крышку кастрюли, он услышал жужжание лифта. Через минуту Наоми вошла в свои угловые апартаменты.

Черт побери, она была великолепна в этих легинсах и кожаных сапогах. На ней была одна из рубашек Ройса и громоздкое ожерелье… У него пересохло во рту, когда Ройс напомнил себе, что он должен держаться от нее подальше, чтобы они оба не теряли голову.

– С возвращением! – Он положил полотенце на плечо. – Как прошло совещание?

– Работы по горло. – Она отложила свой портфель в сторону, прядь волос выбилась из ее свободного пучка на затылке. – Давай поговорим о твоей работе. Как дети? Надеюсь, они не свели тебя с ума.

– Девочки мирно спали. Приходила твоя сестра. Несколько Миккельсонов – я не знаю, кто именно, – заходили вместе с ней и забрали девочек, чтобы побыть с ними внизу. – Это было напоминание о том, как скоро Наоми поймет, что Ройс ей больше не нужен. И что будет потом? – Они сумели покормить и укачать малышек.

– В этом преимущество большой семьи, – пробормотала она, вытягивая руки; рубашка плотнее обхватила ее грудь.

– У тебя она не маленькая. – Он постарался не вздрогнуть при упоминании ее большой семьи. Меньше всего он хотел, чтобы Наоми начала защищать свою семью, но, черт побери, Ройс плохо соображал, глядя на ее соблазнительное тело.

– О чем вы разговаривали? – Она заглянула в кастрюлю на плите, с удовольствием вдыхая аромат пищи. Помешав оленину ложкой и попробовав ее, она страстно простонала, и Ройс едва не рухнул к ее ногам.

– Я ушел в кабинет. – Чтобы отвлечься, он вытащил из стального холодильника большую бутылку с водой. – Я работал.

– Конечно-конечно. Я понимаю, как тебе важны твои исследования.

Он не понял, что промелькнуло в ее темно-карих глазах. Но ему было все равно. Он думал только о том, чтобы обнять Наоми.

– Они для меня важны. И сейчас меня больше всего интересует внедрение моих разработок.

Она повернулась к нему спиной, чтобы вытащить тарелки из шкафа, и принялась накрывать на стол. Он не мог не заметить, как она облизнула пальцы. Это напомнило ему о том дне, когда они впервые встретились в хижине за пределами Анкориджа. О том, как она разглядывала его. Теперь он хотел, чтобы она обратила на него внимание.

Наоми повернулась к нему лицом:

– А с чем будет связан твой новый исследовательский проект?

– Странный вопрос. Означает ли это, что меня уволили? – пошутил он.

Она взглянула на него, широко раскрыв глаза:

– Нет, конечно. Я просто спросила. Мне хочется узнать о твоих планах.

– У меня полно идей. Я уже подумываю взять долгосрочный отпуск, чтобы отдохнуть и отвлечься. – И смириться с тем, что он по своей воле расстался с Наоми. – Лучшие идеи об изобретениях приходят именно во время такого отдыха. Но поверь мне, все мое внимание сосредоточено на текущем проекте. Он важен для меня.

Она пожевала нижнюю губу и посмотрела на него с таким беспокойством, что он подошел к ней ближе. И хотя он знал, что не должен прикасаться к Наоми, он погладил пальцами ее лицо…

А потом поцеловал ее в губы.

Глава 7

Наоми сжала пальцами плечи Ройса.

Что она хотела сделать: оттолкнуть его или прижаться к нему?

Выбор был очевиден. Желание разделить с ним момент близости оказалось слишком сильным.

Ее руки скользнули по его плечам и коснулись его волос; она прильнула к нему, упиваясь знакомым ощущением. Она так соскучилась по Ройсу. Его крепкие руки обхватили ее талию, а ладони гладили ее спину.

Она так давно не чувствовала себя желанной. Он тихо простонал, а она вздохнула, поглаживая пальцами его волосы.

Он провел по ее плечам руками, потом обхватил пальцами ее затылок и прижал ее голову к своей груди.

– Наоми, я не должен был этого делать.

Она не знала, то ли ей радоваться, что он остановился, то ли сердиться. Но она наслаждалась каждой секундой их поцелуя.

– Мы не можем притворяться, что прошлого не существует. – Она подыскивала слова, чтобы избавиться от неловкости, и поглаживала пальцами его накрахмаленную хлопчатобумажную рубашку. – Но тогда нас влекло друг к другу. Мы расстались, но не избавились от взаимного притяжения.

– Давай условимся, что мы больше не притворяемся, но пока отложим это обсуждение. У нас был трудный день.

Она отстранилась от Ройса, обидевшись на его слова сильнее, чем следовало бы.

Однако ее гордость пострадала слишком сильно, поэтому она не стала бросать ему вызов. Она согласилась с ним, что день был трудный и она устала.

– Конечно. Ты прав. – Она шагнула назад. – Я, пожалуй, посплю немного, пока девочки не проснулись. И прошу тебя, не предлагай присмотреть за ними. Иди. Займись своими делами.

Он внимательно посмотрел на нее, потом медленно кивнул:

– Я привезу сюда кое-какие свои вещи из хижины. Позвони, если я тебе понадоблюсь.

Взяв пальто со спинки дивана по пути к лифту, он ушел, не произнеся больше ни слова. Наоми осталась наедине с дочками и своими мыслями.

Ее ум наводнили воспоминания об их поцелуе и ощущении пальцев Ройса на ее коже.

Она скучала по нему.

Она потерла руки, которые покрылись мурашками. Девочки спят, а она должна сделать что-нибудь, чтобы не бродить по гостиной.

Полчаса спустя она, тяжело вздыхая, легла под одеяло. Малышки спали в детской; Наоми поставила монитор видеоняни рядом с их кроватками и оставила открытой дверь детской.

Погружаясь в сон, она думала о поцелуях с Ройсом. Их влечение друг к другу было неоспоримым с тех пор, как они впервые встретились в его хижине во время снежной бури… Их роман развивался так стремительно…

Губы и руки Ройса творили чудеса с ее телом; она понимала, что все происходит слишком быстро, но не хотела останавливаться. Она знала, что их дни вместе сочтены. Все изменится, как только она родит.

Ройс посмотрел ей в глаза, поглаживая ее волосы рукой:

– Ты уверена, что ты этого хочешь?

– Ты шутишь, что ли? Я очень хочу тебя.

Он одарил ее пристальным взглядом, от которого в ее жилах сильнее забурлила кровь. Она покраснела. Он потянулся к тумбочке и достал из нее запечатанную упаковку с презервативами.

Утренний солнечный свет пробивался через снежный покров на стеклянной крыше. Наоми стянула с Ройса рубашку и спортивные штаны. Его кожа была невероятно теплой, упругие мышцы двигались под ее пальцами, пока она снимала с него одежду. Его мускулистая грудь была покрыта волосками; у него было очень натренированное тело.

Она хотела прижаться к нему, почувствовать его внутри себя. Еще ни разу она не была такой страстной и нетерпеливой с мужчиной. Она наслаждалась прикосновениями его пальцев, когда он стянул с нее шелковую блузку и простой хлопчатобумажный бюстгальтер. Его жадный взгляд практически испепелял Наоми. Она вздрогнула, когда их обнаженные тела наконец соприкоснулись.

Жар его тела и его поцелуи сильнее распаляли Наоми. Он поцеловал ее в шею; его взгляд стал откровенно страстным, когда он стал поглаживать руками ее грудь. Спускаясь ниже, он целовал ее бедра, а потом принялся ласкать между ног. От нестерпимого желания Наоми сжала кулаки.

– Ты великолепна. Но ты наверняка уже знаешь об этом.

Его умелые ласки заставили ее чувствовать себя беззаботной. Они были просто мужчиной и женщиной, поддавшейся лихорадочному вожделению. Она не подозревала, насколько сильным бывает желание.

– Ты меня смущаешь.

Ройс неторопливо целовал ее ключицы.

– Похоже, тебе нравится смущаться. – Хихикнув, он стал покрывать поцелуями ее ухо и подбородок.

– Ты очень болтливый. – Она прикусила нижнюю губу.

Неторопливо и чувственно улыбнувшись, он стал целовать и посасывать ее грудь. Наоми схватила упаковку с презервативами. Ройс потянулся к ее руке, но Наоми оттолкнула его в сторону и быстро надела ему презерватив.

– Я хочу тебя ласкать, чтобы…

Она прижала палец к его губам:

– Позже. Не сейчас.

Он быстро вошел в нее, и она обхватила ногами его торс. Они двигались в унисон. Она не знала, чем объяснить силу своих ощущений, спровоцированных у нее Ройсом, который, казалось, знал ее всю жизнь. Близость с ним была одновременно безумием и наслаждением.

Шагая по темной детской комнате, Ройс укачивал ребенка.

– Твоя мама устала, она наконец уснула. И тебе надо успокоиться. – Он продолжал ходить туда-сюда, радуясь тому, что выключил видеоняню и закрыл дверь спальни Наоми. – Рассказать тебе об элементах периодической таблицы? Я могу о них даже пропеть.

Девочка поморщилась и дрыгнула ногами.

– Правильно. У меня отвратительный голос. Но если тебе не интересна периодическая таблица, я могу рассказать тебе о законах движения Ньютона, о законе космического расширения Хаббла, об универсальном законе гравитации, о принципе Архимеда. Я должен сделать так, чтобы тебе стало скучно и ты уснула.

Мэри снова моргнула. Да, это была Мэри. Ройс не мог отличить одного Миккельсона от другого, но он уже заметил разницу между Мэри и Анной; у девочек была разная форма бровей. Они даже плакали по-разному. Малышка засунула кулачок в рот, наблюдая за Ройсом.

Он радовался тому, что нянчится с Мэри. Это дало ему возможность не думать о горячем поцелуе с Наоми. И он не мог обманывать сам себя – он хотел снова целовать и обнимать ее.

Расставаться с ней после гала-вечеринки будет намного сложнее, чем он предполагал. Он станет работать над модификациями трубопровода, но по вечерам ему будет одиноко. Прошедшие недели Ройс не переставал удивляться, как быстро и легко он привык к этой рутине. Но он хотел не просто заботиться о младенцах, а проводить больше времени с их матерью.

Мэри снова поморщилась, и он слегка покачал ее, шепча:

– Если бы ты была старше, я бы разрешил тебе поиграть с деревянными счетами. – При мысли о будущем без Наоми у него сдавило грудь. – Надеюсь, это однажды произойдет, детка. Я не могу ничего тебе обещать, потому что все зависит от твоей мамы.

Он размышлял о том, как Наоми блаженно растянулась под одеялом, а ее волосы разметались по подушке. Несколько месяцев назад он мог зарыться лицом в ее шелковистые пряди. У их отношений было страстное начало и такой же страстный конец. Они не смогут быть просто друзьями. Они либо будут любовниками, либо расстанутся окончательно.

А что думает Наоми? Она считает, что он рядом с ней только из-за желания заменить свою потерянную семью. Ему не хотелось так думать о себе. И черт побери, он знал, что его по-настоящему влечет к Наоми. Он не может не восхищаться ее умом и категоричностью.

Но Ройс избегал эмоций. Он сторонился воспоминаний о прошлом любой ценой. Вероятно, девочки снова заставили его думать о прошлом.

Но две вещи были очевидны. Он не может наладить отношения с Наоми, но полюбил ее детей до их рождения. Он стал их отцом во всех отношениях, и он намерен участвовать в их жизни.

У него еще несколько недель, чтобы понять, что делать дальше. Возможно, со временем, они с Наоми поймут, что их связи, общего интереса к работе и воспитания двух детей более чем достаточно, чтобы быть вместе.

Или он просто выдает желаемое за действительное?

Наоми не находила себе места. Она тыкала кончиком вилки в яичницу, гоняя ее по антикварной тарелке, и старалась успокоиться. Ройс сидел напротив нее в спортивных штанах и футболке с логотипом Массачусетского технологического института, которая облегала его мускулистую грудь. От его близости и воспоминаний об их поцелуе у Наоми путались мысли.

Она отвела взгляд в сторону и посмотрела на его чемодан. Пока она спала, он распаковал свои вещи и сложил их в дополнительный шкаф и на полки в ее спальне. Так бывало и раньше, пока они были вместе и жили то у нее, то у него.

– Ройс, ты должен знать, что поступил безрассудно, переехав сюда.

Он взглянул на нее, поднял бровь и промолчал.

– Ты не собьешь меня с толку своим молчанием и привлекательностью. Нам надо установить основные правила, если мы собираемся какое-то время жить вместе.

Он молчал.

– Ройс…

– Да? – произнес он, очаровывая ее своим низким голосом.

– Нам, хм… нельзя больше целоваться. – Она хотела снова сказать о том, что ему не надо было переезжать к ней, но это было глупо. Она не обошлась бы без его помощи. – Сегодня я займусь девочками, а ты возьми выходной.

– А если я откажусь?

Поборов желание рявкнуть на Ройса, она налила себе кофе без кофеина. Наверняка у нее часто меняется настроение из-за недостатка кофеина, который ей противопоказан, пока она кормит грудью малышек.

– Я назову тебя сумасшедшим, если ты откажешься. Серьезно, я весь день проведу с женой Чака Шаной. Мы будем планировать гала-вечеринку по случаю возвращения моего отца и Джинни.

Он посмотрел на нее, прищурившись, словно взвешивая ее слова. Потом он начал намазывать ягодный джем на толстый кусок тоста.

– У Джинни хорошая невестка, – произнес он.

– Похоже, они все очень близки. Миккельсонов не так много, как Стилов, но они стараются держаться вместе. – Она постучала пальцами по чашке с кофе.

– Ты выглядишь недоверчивой. – Он задумчиво прожевал тост.

Их взгляды встретились, и она затрепетала. При виде его взъерошенных волос ей очень захотелось запустить в них пальцы.

Она посмотрела на него поверх чашки:

– Мне трудно доверять им после того, как мы столько лет были заклятыми врагами. Мне осточертели рассказы о том, как Миккельсоны едят детей на ужин.

– Мне не верится, что твой отец говорил такое своим детям. – Ройс откусил кусок тоста и посмотрел на детскую.

У нее екнуло сердце, когда она подумала, как тяжело будет Ройсу расставаться с ее девочками. Но разве она может что-то изменить?

– Об этом говорил мой брат, – сказала она. – Тогда он казался мудрым и взрослым. Сейчас это кажется ерундой, но в те годы он заложил фундамент для недоверия.

Ройс доел тост.

– Ты по-прежнему сомневаешься в порядочности Миккельсонов? – Его голос был спокойным, но в нем слышалось легкое беспокойство.

Был ли у Чака скрытый мотив заявить о том, что финансовые показатели не работают? Но расчеты – это одно, а его стремление отпугнуть инвесторов – другое.

Ей не хотелось думать об этом. Но, как юрист, она была готова подозревать Чака в худших намерениях.

Наоми вздохнула:

– У меня нет доказательств, поэтому я не стала бы такое предполагать. Скорее, я сомневаюсь в их верности, потому что знаю, что моя семья всегда будет для меня важнее всего. Они могут чувствовать к своей семье то же самое.

– Я думал, ты уже все решила.

– Вначале было легче поверить, что все будет хорошо. Потом папа упал с лошади и мы все меньше всего думали о бизнесе. Теперь, когда слияние компаний вот-вот состоится, становится все труднее. – Наоми нервничала. Все ее решения были основаны на необходимости оберегать свою семью. Теперь у нее две дочери, и желание обезопасить свою родню стало еще сильнее.

– Какие у тебя варианты? – Ройс наклонился вперед, разведя ладони. Она могла протянуть руку и прикоснуться к нему, как в старые времена. Наоми хотела почувствовать силу и тепло его умелых пальцев. Но это только усложнит ситуацию.

Она крепче сжала рукой чашку с кофе.

– Их немного. Я по два раза проверяю документы…

Ройс кивнул, внимательно глядя на нее карими глазами:

– Поэтому ты настаиваешь на том, что должна работать.

– Да. – Ей нравилось разговаривать с Ройсом. Они провели вместе три недели, и она уже готова снова ему уступить. – И я кое за кем присматриваю.

– По-твоему, Шана может проболтаться?

Она об этом думала. Ройс отлично изучил Наоми.

– В любом случае мы должны планировать вечеринку. Мы с ней какие-никакие, но родственники. С ней стоит поговорить.

– Ладно. – Опираясь ладонями о стол, он поднялся на ноги и кивнул: – Я возьму еду и поработаю в кабинете. Если я понадоблюсь, отправь мне сообщение.

Он вроде бы случайно провел рукой по ее плечу. Затаив дыхание, Наоми наблюдала, как он с тарелками в руках идет к лифту. Ей хотелось позвать его, завтракать вместе с ним, держать за руку и даже флиртовать, словно у них не было прошлого. Как будто они только что познакомились. Двери лифта распахнулись, и Ройс пропустил Шану в апартаменты, а сам уехал.

Шана держала в руках папку и планшет.

– Я могу вернуться позже. Если я вас прерываю…

– Нет, не надо, – сказала Наоми, приглаживая свободную тунику и легинсы. – Ройсу пора работать. Девочки спят. Позавтракай со мной, а потом займемся планированием вечеринки.

Шана повернулась, пышные рукава ее платья качнулись.

– Конечно, если ты не уверена, что сможешь расслабиться с…

Вздохнув, Наоми закатила глаза:

– Это так очевидно для всех, что я…

– Смущена? – Шана села за стол и положила на него папку и планшет. – Не для всех. Я была успешным детективом. – Она взяла стакан с апельсиновым соком.

– Я была так уверена в своей правоте, когда расставалась с ним. – Наоми коснулась пучка на голове; ее волосы спутались, потому что она легла спать, не высушив их. И еще она ворочалась с боку на бок во сне. – Я знаю, я должна была отпустить его, но теперь я сомневаюсь, что была права. Я хочу дать нам обоим второй шанс.

Сомневаясь в искренности намерений Чака и его семьи, Наоми тем не менее непринужденно болтала с Шаной. Эта женщина становилась Наоми подругой.

– В этом я тебе не советчик. – Шана уставилась на стакан сока.

– Ты замужем. Ты пережила трудные времена. – Наоми подумала, что, возможно, ляпнула лишнее, однако семейные проблемы Шаны и Чака не были секретом.

– Я бы не сказала, что мы их пережили. – Длинноногая блондинка отвела ото лба прядь волос и удобнее устроилась на стуле. – Скорее мы работаем над ними.

– Прости. Я не хотела совать нос куда не следует.

Смеясь, Шана отмахнулась от ее беспокойства:

– Мы теперь одна семья.

Наоми обрадовалась ее смеху после утренней напряженности с Ройсом.

– Я тоже так считаю. И я с нетерпением жду возможности узнать всех лучше.

– Ты ему доверяешь?

Удивившись вопросу, Наоми резко посмотрела на Шану. О чем она говорит: о Чаке или о другом Миккельсоне?

Потом она догадалась, что Шана спрашивала о Ройсе.

– Да, я ему доверяю.

Наоми опешила. Она не верила, что жизнь и дальше будет к ней милосердной. Но люди из ее окружения не делали ничего подобного, что сделал отец Шаны.

Наоми вспомнила, как Чак рассказывал о прошлом своей жены. В глазах Шаны по-прежнему читалась обида. Наоми сжала ее руку, молчаливо поддерживая подругу.

Шана сжала ее руку в ответ.

– Если он хороший, честный человек, которому ты в самом деле доверяешь, стоит дать ему второй шанс.

Шана права. Но теперь у Наоми дети, и она не может рисковать, как прежде. Ройс работает в их семейной компании, хотя еще не знает о расчетах Чака.

Если бы Ройс работал с компанией в долгосрочной перспективе и они с Наоми были бы вместе, их отношения стали бы еще напряженнее. У них и сейчас полно проблем.

Обвинит ли ее Ройс, если ему не удастся внедрить его разработки?

Ее сердце забилось так громко, что его стук отражался эхом в ушах. Она все еще хотела Ройса, несмотря на их проблемы и нерешенные вопросы.

Так или иначе, она должна использовать несколько недель вместе с ним перед гала-вечеринкой, чтобы узнать, как им жить дальше. Она боялась, что очередное расставание убьет их обоих.

Глава 8

Милла внедрилась во внутренний круг.

Ну, по крайней мере теоретически.

Ее пригласили на просмотр фильма в роскошном кинозале в доме Миккельсонов. Были приглашены только несколько избранных сотрудников. Она не знала, почему оказалась в списке приглашенных.

Приглушенное освещение не скрывало и не преуменьшало достоинств уютных кожаных кресел со встроенными функциями массажа. В кинозал вел широкий коридор, стены которого были обиты панелями из красного дерева.

Милле было любопытно, каково жить в таком доме. Она повертела в руке бокал с вином. Хорошо, что у нее появилась возможность лучше познакомиться с ключевыми игроками в более неформальной обстановке.

Прислонившись к бордовой стене, она оглядела кинозал.

Чак и Шана Миккельсон сидели бок о бок, не прикасаясь друг к другу. В их отношениях чувствовался холод. Контраст отношений был разительным, учитывая, что Бродерик обнимал Гленну, а она положила голову ему на плечо.

Младшие представители семей, Айден Стил и Алайна Миккельсон, шептались и смеялись в углу. Вероятно, они обсуждают подростковые сплетни в социальных сетях.

Полдюжины других сотрудников компании поедали попкорн и потягивали коктейли.

Позади всех сидели Делани Стил и Берч Монтойя. Почему все верят, будто они враги? Конечно, они не сходятся во мнении по поводу экологии, но у них тайный роман. Притяжение между ними такое сильное, что Милла не удивилась бы, если бы в темноте сверкали пробегающие между ними искры.

Она должна наблюдать за всеми ними. И впитать каждый кусочек информации, которую может добыть. Потому что кто-то из этих людей предал ее приемных родителей в Канаде. Она обязана своим приемным родителям всем, поэтому отомстит за них.

Милла положила еду себе на тарелку и прошла в середину ряда. Усевшись на место, она приподняла бокал, надеясь выглядеть максимально беспечной, и стала слушать разговоры перед началом показа фильма «Киберпривидение».

Еще одно проявление богатства, которого она не понимала. Миккельсоны устроили премьерный показ фильма сегодня, хотя только завтра он будет на экранах кинотеатров.

Айден прошел на свое место, и Милла уловила аромат попкорна и кленового сиропа.

Она вспомнила свою приемную семью. Дружеские завтраки в маленькой чистой комнате, блины… Воспоминания едва не сокрушили ее, когда рядом с ней уселся Конрад Стил. Он улыбнулся и уставился на нее серо-голубыми глазами, словно пытаясь заглянуть ей в душу.

Он откашлялся, наклонился к Милле и оперся руками о бедра, обтянутые джинсами.

– Как вам работа в компании? – тихо спросил он. – К вам хорошо относятся?

Милла крепко сжала пальцами ножку бокала.

– Все очень приветливы. Спасибо, что спросили.

– Сейчас время перемен, – произнес он и откинулся в кожаном кресле, которое скрипнуло. – Поэтому новичкам особенно нелегко.

Конрад лениво почесал голову, улыбаясь; в уголках его глаз залегли морщинки.

– В компании много новичков.

И она могла затеряться в море новых лиц. Особенно если не стала бы привлекать к себе внимание.

– И это дает больше шансов завести друзей.

– Конечно.

Неужели он с ней заигрывает? Он симпатичный, но уже немолодой.

– Сейдж Хаммонд ваша ровесница. Она хорошая девушка. Обратитесь к ней, если вам что-нибудь понадобится.

Милла расслабилась, почувствовав облегчение оттого, что ей не придется давать отпор Конраду Стилу. Да, у Конрада имеются собственные корпоративные интересы, но еще у него есть младший брат Джек Стил. Он иногда помогал Джеку до того, как молодые отпрыски Стил достаточно повзрослели, чтобы помогать своему отцу в компании.

Конрад посмотрел на свой пустой бокал.

– Приятно было поговорить с вами. И еще раз добро пожаловать в компанию!

Милла смотрела ему вслед, задаваясь вопросом, какие тайны скрыты в его мозгу. Он так хорошо играет свою роль.

Насколько глубоки его тайные планы? И кто из членов семьи его поддерживает?

Солнечные лучи отражались от свежего снега. Ройс вдохнул холодный воздух, впитывая суровую атмосферу Аляски. Холодный утренний ветерок касался его щек, пока он шел вперед. С Наоми все казалось острее и напряженнее.

Она шла рядом с ним, а он катил детскую коляску в виде саней. Тесси бежала по снегу впереди.

Предполагалось, что это будет приятная и мирная прогулка с Наоми. Но притяжение между ними было почти испепеляющим; он не удивился бы, если бы на деревьях начали таять сосульки.

Повертев головой из стороны в сторону, он приказал себе успокоиться. Прогулка скоро закончится. Ему придется потерпеть совсем чуть-чуть.

Повернув голову, он уставился в глаза Наоми. От желания у нее расширились зрачки. Она пожевала нижнюю губу, потому медленно отпустила ее из зубов.

Слегка покачав головой, она шагнула назад. В ее глазах была не только страсть. Она осторожничала и возводила между собой и Ройсом невидимую стену.

Наоми наклонилась и скатала снежок руками в перчатках. Черные волосы упали ей на грудь, когда она повернулась к Ройсу лицом и растянула розовые губы в улыбке. Ему хотелось поцеловать ее в губы и погладить ее по лицу.

– Здесь так замечательно, – сказала она. – У меня ощущение, что я вечность не выходила из дома. Спасибо, что предложил прогуляться.

Налетел ветер, и длинные бирюзовые серьги коснулись лица Наоми. Она отвела их в стороны. Ройс с трудом сглотнул.

– Жаль, что мои мотивы не были бескорыстными. Я наслаждаюсь уединением. – Словно это была единственная эгоистичная мотивация в его игре. Ему хотелось побыть наедине с Наоми, вдали от всех ее родственников. Он опять посмотрел на нее.

– Мы посягаем на твое одиночество? – Она выпустила снежок из руки. Ее осторожный вопрос отрезвил Ройса сильнее холодного ветра. Пора отойти от спорных тем, если он хочет снова ее поцеловать. К счастью, малышки мирно спали.

– Нет. Я хотел с вами погулять.

– То, что ты хочешь для себя, полезно для меня. И для девочек. В этом нет ничего эгоистичного. – Она подняла ветку, чтобы Ройс прошел вперед с коляской.

Яркое солнце отражалось в ее глазах. Тихо проворчав, Ройс кивнул.

– Что это должно означать?

– Ничего. – Его сапоги хрустели на снегу.

– Не ври. – Она взяла его под руку, в ее глазах сверкнуло осознание.

Мускулы его руки дрогнули в ответ на ее прикосновение.

– Я только пытаюсь понять, почему я думал, что твоей любви к прогулкам на открытом воздухе будет достаточно, чтобы связать нас. Ну, помимо секса.

Наступило неловкое молчание.

Ройс тяжело вздохнул и посмотрел вперед, где собирались лошади и всадники. Миккельсоны и Стилы наслаждались уик-эндом. Один из всадников пустил лошадь в галоп; копыта лошади скользили по снегу, как по маслу.

Наоми обиженно рассмеялась.

– Ты предпочел бы кататься верхом? – спросила она. – Тебе не обязательно все время торчать рядом со мной.

– Это то, где я хочу быть. – Он посмотрел на девочек-близнецов в оранжевых комбинезонах. – Хотя было бы неплохо, если бы близнецы были старше и могли кататься верхом. С их генетикой, я уверен, они скоро будут сидеть в седле.

– Я хочу, чтобы они сами нашли себе занятие по душе.

– Ты прекрасная мать.

– Спасибо за комплимент, но мне все равно намного страшнее, чем я ожидала.

Ройс уставился вперед. Он хотел быть рядом с Наоми и помогать ей в воспитании девочек.

– Ты многому научилась за короткое время, – сказал он.

– У меня огромная поддержка и куча денег.

– Но это не облегчает жизнь автоматически.

Они подошли к сараю для лодок, и Ройс бросил на Наоми вопросительный взгляд.

Она кивнула и открыла дверь, чтобы Ройс вкатил коляску внутрь. Он сделал это очень осторожно, чтобы не разбудить девочек.

– Но в будущем поддержка мне не помешает, – сказала Наоми.

– Ты всегда можешь позвать меня. – Он огляделся по сторонам. Тонкие полоски света проникали через вентиляционные отверстия на потолке.

Наоми щелкнула выключателем – включилось освещение.

– Разве справедливо злоупотреблять твоей добротой?

– Не беспокойся, я сумею за себя постоять. – Он подвел ее к длинной скамейке с синей подушкой на сиденье, вышитой маленькими белыми якорями.

Она изучала его, прищурившись. Он сел рядом с ней. Почти вплотную. Его сердце забилось чаще.

– Ты хочешь, чтобы мы были друзьями, пока ты работаешь в компании? – спросила она.

Друзья?

Неужели она думает, что он в самом деле этого хочет? Он чувствовал ее каждой клеточкой своего тела, даже не прикасаясь к ней. Он сжал пальцы в кулак, запрещая себе притрагиваться к Наоми.

– Я сомневаюсь, что между нами могут быть платонические чувства. В прошлом мы не старались подружиться.

– Тогда ты говорил, что наша дружба будет корыстной.

Он поймал ее взгляд. Оба чувствовали, как между ними пробегает искра.

Наоми моргнула и опустила глаза.

– Мне надо кое-что тебе сказать, – нерешительно произнесла она.

– Звучит зловеще.

Она снова прикусила нижнюю губу:

– Чак посмотрел финансовые расчеты стоимости твоих разработок. У нас не хватит средств. Вероятно, мы не сможем финансировать капитальный ремонт трубопровода.

Ройсу стало не по себе. Его проект, согласно которому бурение скважин компанией «Аляска ойл-баронз» стало бы намного безопаснее для окружающей среды, висел на волоске. Все потому, что он позволил себе поверить в то, во что он хотел верить. В то, что он сможет работать с Наоми, оправдает свой отказ от одиночного исследования и постарается стать частью ее мира.

Теперь его работа в опасности. Он потратил время зря.

Реальность становилась невыносимой. Он потерял повод для того, чтобы оставаться с Наоми. И это ранило его сильнее всего.

Наоми попыталась представить себе момент, когда ее апартаменты снова будут казаться уютными. Или по крайней мере такими же прочными и надежными, как деревянные балки на потолке, которые напоминали ей корпус корабля. Непотопляемого корабля, вышедшего в море во время шторма.

Мерцающий солнечный свет проникал через окна в детскую, придавая золотистый оттенок розовой отделке на кроватях. Свет преломлялся, падая на большого стеклянного медведя на верхней полке книжного шкафа. Этого медведя Наоми помнила с раннего детства.

Улыбаясь, она начала снимать с дочерей прогулочные комбинезоны. Сначала Мэри. Раздевая ее, Наоми тихо говорила с ней, наблюдая, как малышка засовывает в рот кулачок.

Девочки уже отличались друг от друга. Мэри ненавидела соску, предпочитая свои кулачки. Анна больше сестры любила, когда ее укачивают. Мэри предпочитала рассматривать мир с расстояния, лежа в кроватке. Анна любила свою соску и была немного беспокойнее. Раздев Анну, Наоми посмотрела на каждого ребенка у себя на руках, а потом положила их в кроватки.

Внезапное сопение вырвало ее из задумчивости. Наоми посмотрела на большого сенбернара. Тесси спала на своем лежаке у окна. Ее коричнево-белая шерсть блестела в меркнущем солнечном свете.

Нервы Наоми были на пределе. Такой приятный день закончился разочарованием. Прогулка с Ройсом была напряженной; Наоми постоянно предвкушала очередной поцелуй с ним.

Но он этого не сделал. После прогулки он отстранился от Наоми. Ей следовало радоваться его сдержанности, но ее душа все равно разрывалась; она вспоминала о том, почему они разошлись с Ройсом. Она беспокоилась о том, что он хотел быть с ней и девочками только для того, чтобы заменить ими свою невесту и потерянного ребенка. И Наоми очень волновало то, что он не может жить в большой шумной семье.

У них было очень много причин, чтобы расстаться. Но это не мешало Наоми хотеть его так сильно.

Она заметила, что костяшки пальцев Ройса побелели, когда он вцепился в свою цепочку для ключей. Потом он повесил детские комбинезоны в прачечной, чтобы они просохли.

Решив нарушить неловкое молчание, она сказала:

– Я могу унести девочек вниз на время ужина, если ты предпочитаешь побыть здесь один.

– Я не отшельник, – буркнул он. – Я могу поужинать с семьей.

У него была причина сердиться после того, как Наоми сообщила ему новость. Это было эгоистично, поскольку все данные основывались только на расчетах Чака. Но она использовала разговор о делах, чтобы дистанцироваться от Ройса, и тем самым заставила его волноваться.

– Я просто пытаюсь быть предусмотрительной. В конце концов, ради меня и девочек ты уехал из своего дома.

– Если это так тебя беспокоит, мы можем переехать ко мне.

Его предложение отрезвило ее. Оно было заманчивым, но совсем неприемлемым.

Через пару секунд она ответила:

– Мы там не поместимся.

Переезд к Ройсу еще более усложнил бы их отношения. Нет. Она должна остаться здесь. На своей территории. И не поддаваться чарам Ройса.

– Кроватка. Пара автокресел. Я не понимаю, в чем проблема, – произнес он, глядя на нее с вызовом.

Он пытается оттолкнуть ее после того, что она ему сообщила? Было время, когда она читала его как открытую книгу. Но теперь, общаясь с Ройсом, она постоянно пребывала в замешательстве.

– Ты можешь уйти, если хочешь. Я тебя пойму.

Он выпятил челюсть:

– Я сказал, что останусь до гала-вечеринки, пока не вернется твой отец. И я не шутил. – Его низкий голос заполнил комнату, и Тесси, тихо заскулив, подняла голову.

– Ты не обязан оставаться. – Наоми опустилась на колени рядом с собакой и погладила ее шелковистую, мягкую шерсть.

– Я дал тебе слово, и я хочу быть с тобой и детьми. – Он подошел к кроваткам близняшек и ухватился за их края.

К ее горлу подступил ком, она с трудом сдержала слезы.

– Нет. Я не позволю тебе очаровывать меня. Мы только мучаем друг друга…

– Наоми, остановись. – Он выпрямился. – Мы с тобой хотим друг друга, никто этого не отрицает. Взаимное влечение было между нами всегда, и оно не уходит.

– Тогда отдались от меня. Я не хочу, чтобы мои дочери пострадали, потому что ты используешь их как суррогат ребенка, которого ты потерял.

– Это твое мнение, – резко ответил он. – Эти девочки мне дороги, я никогда не наврежу им. Если я говорю, что никуда не уйду… – Хныканье из кроватки заставило его посмотреть на близняшек.

– Ройс. – Наоми подошла к нему. – Это мои дочери. Я справлюсь сама.

– Подожди. – Он взял Мэри на руки.

– Что еще? – Она сердито вздохнула.

Он пригвоздил Наоми взглядом к месту:

– По-моему, у Мэри поднялась температура.

Глава 9

Один шаг. Два шага. Три шага. Поворот. А теперь все сначала.

Ройс мерил шагами смотровую зону в местном отделении скорой помощи. Его пальцы теребили цепочку на связке ключей, но успокоиться он не мог.

Чем больше проходило времени, тем сильнее он волновался. У него сдавило горло. В его мозгу разворачивались разнообразные сценарии, один ужаснее другого.

Он едва слышал шепот с другой стороны комнаты, где Делани Стил и Гленна Миккельсон успокаивали Наоми, гладя ее по спине. Делани посмотрела на Ройса с сочувствием.

Скоро врач отпустит девочек и выпишет им рецепт.

Взглянув на Наоми, он заметил, как она ссутулилась в просторном кардигане, держа малышек на руках. У обеих девочек была высокая температура, но врач утверждал, что их болезнь никак не связана с прогулкой на открытом воздухе. Они просто подцепили вирус. Но Ройс не мог не винить себя. Неужели он так увлекся Наоми, что не заметил у близняшек симптомы плохого самочувствия?

Однако теперь они больше не плачут, а просто спят.

Тем не менее Ройс считал, что подвел их и Наоми.

Вероятно, из него получится никудышный отец. Он поставил свои потребности выше остального, мучая себя и Наоми близостью и соблазном. Ситуация становилась буквально взрывоопасной. В любом случае его работа в компании под угрозой, и он вряд ли найдет способ быть с Наоми и дальше.

До гала-вечеринки осталось чуть более недели. После этого его работа с компанией станет напряженнее, если его разработки все-таки решат внедрить. А потом он вернется к привычной жизни.

У него только неделя, чтобы создать с Наоми некую связь, которая продлится в будущем, или попрощаться с ней навсегда.

Он глубоко вздохнул и засунул озябшие руки в карманы. Наоми жевала нижнюю губу и ужасно нервничала. Ее руки дрожали. Делани обняла ее, на мгновение закрывая лицо Наоми каштановыми волосами. Ройс тоже хотел утешить Наоми, но она увлеченно разговаривала с Делани и Тленной.

Волосы Наоми обрамляли ее изящное лицо, карие глаза переполнялись беспокойством за младенцев, которых она так любила.

– Я знаю, врач говорит, что прогулка ни при чем, но я все равно чувствую себя виноватой. Почему я сразу не поняла, что они заболевают?

Делани обняла сестру за плечи:

– Если бы ты осталась дома, ты бы винила себя за то, что не позволяешь детям бывать на свежем воздухе и солнечном свете.

Гленна кивнула, прядки светлых волос выпали из ее свободного пучка.

– Ты хорошая мама. Ты внимательная мама. Дети заболели. Но такое бывает. – Она коснулась спины Наоми ухоженной рукой.

Умом Ройс понимал, что они оба вели себя осторожно с младенцами. Но его душа все равно разрывалась на части.

Молодой врач вернулся в смотровую комнату с планшетом в руке и стетоскопом на шее. Он казался невероятно молодым. Когда он открыл рот, чтобы сделать сообщение, что-то его остановило.

Врач откашлялся, а потом произнес:

– Давайте измерим вам температуру.

Ройс резко взглянул на Наоми. Неужели она тоже заболела?

– Что? Я хорошо себя чувствую, – настаивала она. – Просто немного устала, но это нормально.

Врач продолжал настаивать. И не зря. У нее поднялась температура: тридцать восемь градусов.

Черт побери! Ройс не заметил, что заболевают девочки, и не обратил внимания на симптомы недомогания у Наоми.

Врач осмотрел ее горло, уши, послушал сердечный ритм, а потом кивнул:

– Вирусная инфекция. Всем троим предписан постельный режим.

Ройс понимал, что это обычное заболевание, но не мог не сходить с ума от беспокойства. Он все отчетливее понимал, что не готов расстаться с Наоми навсегда.

Чем больше времени он проводил с ней, тем лучше осознавал, какую власть она имеет над ним.

Наоми пришлось признать, что иногда большая семья докучала ей, но во времена кризиса, усталости и проблем она радовалась своим родственникам. Она так волновалась за близняшек, что не смогла позаботиться о собственном здоровье. К счастью, ее младшая сестра и невестка были рядом, готовые ей помогать.

Гленна и Делани взяли Анну и Мэри, а также бутылочки со сцеженным молоком. Наоми быстро приняла душ, теплая вода ласкала ее ноющие мышцы. Надев шелковую пижаму, она легла на диван и накрылась бордовым кашемировым одеялом.

Ройс принес ей ромашковый чай с лимоном, а потом вернулся на кухню, чтобы подогреть суп, принесенный Делани.

Тихо играла музыка Вивальди, и Наоми принялась мечтать о том, как вальсирует в крепких объятиях Ройса. Что с ней? У нее наверняка начинается бред из-за высокой температуры.

Она даже не понимала, как плохо себя чувствует, пока доктор не обратил на это внимание. Она была так сосредоточена на детях. Врач предупредил ее, что вирусная инфекция превратится в бактериальную, если Наоми не будет осторожна. Ее иммунная система истощена родами и грудным вскармливанием. И еще она работала в офисе, будучи усталой.

Кроме того, она постоянно нервничала из-за отношений с Ройсом. Он скоро уйдет. Но ей не станет легче после того, как она попрощается с ним и будет видеть его на работе.

Она обхватила руками кружку горячего чая, подогнув ноги под одеялом.

Ройс взглянул на нее через плечо:

– Как ты себя чувствуешь?

– Просто устала. Немного ломит тело. Ничего серьезного. – Наоми потягивала чай. – Ненавижу причинять людям столько хлопот. Я хочу сама заботиться о своих девочках.

Ройс повернулся к ней, держа поднос с двумя тарелками супа и пшеничными лепешками:

– Чем сильнее ты запустишь болезнь, тем позже ты выздоровеешь. Девочки в порядке. Они в доме, за ними присматривают Гленна и Делани. Если ты захочешь с ними увидеться, просто спустись на лифте.

– Я знаю… Но мне трудно быть от них вдали.

– Понятно. – Он поставил поднос на журнальный столик, над тарелками с супом поднимался пар.

Сердце Наоми сжалось от беспокойства при воспоминании о своей беспомощности.

– Спасибо тебе за все.

– Не за что, – сказал он. – Я просто разогрел то, что принесла твоя сестра.

– Я ненавижу больницы и болезнь. Это напоминает мне о лечении рака.

Ройс погладил ее влажные, заплетенные в косу волосы:

– Наоми…

– Все нормально. Это в прошлом. – Она радовалась его прикосновениям.

– Мне страшно представить, что ты пережила в подростковом возрасте.

– Эй, теперь я в порядке. – Она отвела взгляд, чтобы он не увидел ее страх, взяла пшеничную лепешку и намазала ее сливочным маслом. – Я вообще не понимаю, почему заговорила об этом.

– Я не хотел тебя расстраивать.

Она откусила кусочек дрожжевой лепешки, слушая «Времена года» Вивальди, а потом сказала:

– Спасибо, что поехал со мной и девочками в больницу.

– Как я мог туда не поехать? Я тоже волновался за них. Почему ты в этом сомневаешься?

Конечно, он беспокоился о девочках. Наоми стало совестно, и она решила сменить тему.

– У тебя проблемы на работе, – сказала она.

Он отмахнулся от ее комментария:

– Не надо смешивать бизнес и личные отношения.

– Но мы не можем их не смешивать, потому что работаем вместе.

Он прищурился, задумчиво глядя на нее:

– По-твоему, у тебя есть причина выгнать меня из компании?

– Нет! – тут же воскликнула она. – Нет, конечно. Я хочу, чтобы твои разработки были внедрены. Я не опущу руки. Просто будет намного сложнее, чем мы ожидали.

– Тебе надо успокоиться. – Он отставил тарелки в сторону и поправил одеяло у нее на коленях, а потом коснулся рукой ее бедра. – Я предлагаю поговорить об этом после того, как мы оба хорошенько выспимся.

Она с трудом сглотнула:

– Я сейчас могу думать только о малышках.

– Понятно. Но с ними все будет в порядке.

– Я продолжаю думать, что если бы я не вывезла их на прогулку…

– Доктор заверил тебя, что их болезнь никак не связана с нашей прогулкой. – Он слегка сжал рукой ее бедро. – Обычный вирус. Я больше удивлен тому, что вы втроем подцепили его одновременно.

Она откинулась назад и потянула на себя одеяло. Ройс понял ее намек и, надменно улыбаясь, убрал руку.

Она села прямо.

– О Мэри и Анне… Между ними тесная связь. У нас с Бреанной был собственный язык до того, как мы пошли в начальную школу.

– И никто не понимал, о чем вы говорите?

Она тихо рассмеялась:

– Никто.

– Удивительно. Новый язык. – Его голос грохотал в тихой комнате. – Будет интересно наблюдать за тем, как они растут.

Но наблюдать за этим Ройс не будет. У нее защипало глаза от слез. Она быстро моргнула, прежде чем взглянуть на него.

– Мне жаль, что я не все правильно поняла, когда мы были вместе. Мне следовало знать, что не надо так торопить наши отношения. Тем более я была беременна. Я никогда не хотела тебя обидеть.

– Я предлагаю забыть о взаимной обиде и объявить перемирие сегодня вечером. – Он провел пальцами по ее лицу и ключице.

Наоми очень хотелось с ним согласиться. Если она уступит Ройсу, она окажется в море желания, которое приведет к душевной боли и потере себя.

Это было самое опасное искушение.

Последние две недели были у Наоми довольно спокойными. Девочки полностью выздоровели. Однако она снова и снова возвращалась к опасным мыслям о Ройсе. Словно решив играть роль свахи, Делани побуждала Ройса и Наоми чаще выходить из дома вдвоем. Наоми замечала озорной блеск в темно-карих глазах Делани и понимала молчаливое одобрение своей сестры.

Сейчас она с Ройсом и девочками наслаждается послеобеденной прогулкой в музее Анкориджа. И она не может не ощущать, как их снова влечет друг к другу.

Посмотрев на группу детей у музейных экспонатов, Наоми улыбнулась и наклонилась к Ройсу, чувствуя тепло его тела.

– Я представляю, как ты в детстве рассматривал научные экспонаты и смешивал химические реактивы, – прошептала она.

– Вообще-то я хотел стать известным футболистом.

Его невозмутимое заявление застало ее врасплох. Она с упоением разглядывала его в потрепанных джинсах и вязаном свитере.

– Футболист? В самом деле?

– Конечно нет. В футбольной команде слишком много людей.

Смеясь, она потащила его к вращающимся экспонатам художественной выставки, проходя мимо окон, через которые открывался вид на город.

– Значит, тебя больше привлекали вулканы.

– Я хотел стать астронавтом или лесником.

– Ого, это сюрприз! Но забавный. Почему же ты не стал лесником?

– Я понял, что не смогу взять всех зверей с собой в лес.

– Логично. А астронавт?

Он выгнул бровь, глядя на нее:

– Я мог не вернуться из полета.

Она сжала руку Ройса, глядя ему в глаза; ей казалось, что толпа вокруг них исчезла и они остались вдвоем.

– Почему мы не говорили об этом раньше? – спросила она.

– Тогда мы мало разговаривали, помнишь?

От воспоминаний ей стало жарко. И она знала, что их мысли сейчас совпадают.

Она с трудом сглотнула и затаила дыхание, а Ройс удовлетворенно улыбнулся. Потом он подвел ее к скамье напротив экспонатов инуитской живописи. Наоми сразу подумала о своей бабушке, которая вечерами рассказывала ей сказки.

– А как насчет вас, мадам Адвокатесса? – спросил Ройс. – Ты мечтала о карьере уже в детстве?

Она обрадовалась, что он сменил тему. Им не надо снова бродить по старым дорожкам и стараться не уступить соблазну. Глубоко вдохнув, она вернулась в свои воспоминания.

– Я хотела организовать свадебный бизнес на ледниках. Чтобы молодожены прилетали в отдаленные места и произносили там свои клятвы.

– На самом деле? – Он откинулся на скамейке, широко разведя руки; его рука легла рядом со спиной Наоми.

Она с усилием заставила себя вернуться к разговору.

– Да. Дядя Конрад сыграл свадьбу на леднике, когда я училась в начальной школе. Я думала, это очень романтично.

Даже сейчас она помнила, как ее щек касался ледяной ветер, а на небе был виден Млечный Путь.

– Что тебя остановило?

– Он развелся, и я решила, что свадьбы на леднике похожи на поездку на «Титанике».

Ройс поморщился:

– Ой.

– Какое-то время я носилась с этой идеей и наряжала своих братьев и сестер как женихов и невест.

Поднявшись со скамейки, Наоми толкнула вперед коляску и обошла одну из инсталляций с изображением рыбацкой деревни.

– Моя бабушка хотела меня порадовать. У нее был сундук с одеждой, которую мне разрешили брать. Делани всегда нравилось наряжаться невестой и участвовать в церемонии. Бродерик говорит, что ненавидел эти игрища, но, честно говоря, я этого не помню. Я устраивала церемонию на краю леса. Папа не разрешал нам подходить близко к воде; он всегда боялся, что с нами что-нибудь случится.

К ее горлу подступил ком. Память о погибшей сестре мучила ее даже сейчас.

– Отличные воспоминания, – сказал Ройс.

– У нас сохранились фотографии. Я не раз шантажировала ими слишком болтливых брата или сестру.

– А потом ты отказалась от романтики.

– Не от романтики. От свадеб. – У нее чаще забилось сердце. – В прошлом году я даже помогала некоторым людям редактировать свои профили знакомств в Интернете.

– Романтика не умирает. Вероятно, твоя мечта о свадьбе на леднике возродится к жизни.

Его критический тон заставил ее задуматься. Возможно, ей кажется, что они заново открывают друг друга? Могут ли между ними сложиться романтические отношения? Нечто большее, помимо страстного влечения и противоположных взглядов на мир? Оба пережили потери. Она скорбела по сестре и матери. Она обвиняла Ройса в недоверчивости, но, возможно, ей тоже не хватает доверия к людям?

Будет ли между ними настоящая связь? Та, которая позволит им сожалеть об их прошлом вместе?

Ройс настраивал себя на то, что спокойно переживет вечеринку в честь Наоми и ее малышек, находясь в окружении толпы ее родственников и друзей.

Он сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться, и посмотрел на большие окна, через которые в комнату проникал солнечный свет. От этого пространство казалось более открытым и просторным.

Ройс стоял рядом с высоким и упрямым Берчем Монтойей. Мужчина напоминал ему героев старых голливудских фильмов, которые пили бурбон и курили сигары. Они стояли в приемной возле стеклянной стены, которая отделяла вход в офис от зала заседаний. Слышался приглушенный шум и женский смех.

Видимо, вечеринка уже началась.

С пивом в руке Ройс стоял рядом с Чаком, Бродериком и Берчем, едва слушая их разговор.

Потом мужчины подошли к маленькому столику с едой. Чак положил себе на тарелку креветок. Ройс отклонился назад, заглядывая через дверь туда, где собирались женщины. Синие стулья, которые обычно стояли по обе стороны стола, сейчас были выставлены полукругами. Идеально для общения в маленьких группах.

Вечеринка была оформлена элегантно. То там, то здесь были развешаны розовые и белые воздушные шары. И хотя за окном была зима, в комнате царила весенняя атмосфера. Повсюду было много цветов: розы и лилии.

У входа в зал была специальная капсула в форме детской бутылочки – для написания пожеланий близняшкам на будущее. Дочери Наоми вскроют эту капсулу на свой восемнадцатый день рождения.

Ройс оглядел Наоми с головы до ног. На ней были короткое розовое платье, коричневые колготки и сапоги с бахромой. Он наблюдал, как она поправила большую кучу подарков, чтобы они не упали на изысканный торт в форме двух белых медвежат в рукавицах и шляпах.

Отведя взгляд, Ройс положил себе на тарелку куриный салат. Он прошел мимо фонтана с шоколадным фондю, орехов и шашлыка из фруктов.

Джек стоял у бара; его зубы казались еще белее на фоне по-прежнему черных усов. Он пошевелил пальцами, решая, что выбрать: апельсиновый сок с шампанским или пиво.

– Как здорово, что мы празднуем рождение близнецов!

– И как здорово, что мама и дочки избавились от вируса. – Ройс отпил пива. – Хорошо, что вы вернулись.

Джек кивнул, слегка сдвинув выразительные брови. Он скрестил руки на груди и произнес:

– Приятно снова увидеть малышек.

– А как ваш медовый месяц?

– Нам с Джинни нравилось быть вдали ото всех и не думать о работе.

– Вы в самом деле собираетесь уйти на пенсию?

– Частично. Мы с Джинни останемся в совете директоров «Аляска ойл-баронз». А после слияния компаний мы решим, что нам делать. – Он одарил Ройса задумчивым взглядом. – А как у тебя с Наоми?

Ройс ответил уклончиво:

– Мы вместе заботимся о девочках.

Ответ не выдал ни его, ни ее чувств.

Джек прищурился, глядя на него:

– Следует признать, что бывшие жених и невеста обычно не проводят так много времени вместе.

– Как я уже сказал, мы вместе ради девочек.

– Я понимаю, какой сильной бывает любовь к детям. Духовная связь сильнее биологической. Но разве это все? Если кто-то из вас надеется на большее, ваши отношения закончатся плохо.

– Я понимаю, что вы волнуетесь за свою дочь. Но это касается только меня и Наоми. – Ройс поставил свою тарелку на соседний стол. Иногда его спокойный характер и сдержанность производили неправильное впечатление. У него был сильный характер, и он знал, как убеждать при помощи своего голоса. – Я предлагаю поговорить о работе. Я слышал, мой проект находится под угрозой срыва из-за финансирования.

Чак и Берч подошли ближе, словно ощущая напряжение. Их присутствие кое-как смягчали фотографии Мэри и Анны на импровизированной веревке для белья на переднем плане.

Увидев Чака, Ройс подумал о финансовых расчетах. Он не собирался обсуждать их здесь и сейчас. Но ему осточертело говорить о своих отношениях с Наоми. Кроме того, если он хочет выяснить, есть ли у него будущее в «Аляска ойл-баронз», он должен быть в курсе всех дел.

– Что с моими предложениями по модернизации трубопроводов? – спросил Ройс.

Чак поднял брови:

– Наверное, мне не надо удивляться, что Наоми обо всем тебе рассказала. – Он стиснул зубы. – В этой компании эмоции всегда были важнее бизнеса.

Ройс ощетинился, Бродерик приуныл.

Джек встал между ними:

– Сейчас не время для этого. Не надо портить вечеринку. – Он повернулся к сыну: – Ты и Гленна – финансовые директора, организуйте совещание. – Он говорил приказным тоном.

Если «Аляска ойл-баронз» внедрит разработки Ройса, это повлияет на нефтедобывающие компании во всем мире. Он предлагал новое и доступное решение для предотвращения разливов нефти. И если компания примет его идеи, он в очередной раз прославится как ученый.

Если сделка сорвется, то Ройс фактически потеряет зря более года работы. Думая об уходе из компании, он переживал. Но эти переживания не могли сравниться с тем, что он чувствовал, предвидя расставание с Наоми и ее дочками.

У Ройса осталось меньше недели до гала-вечеринки, чтобы все исправить.

Глава 10

Время уходило.

Сидя на полу у лежака Тесси, Наоми просматривала фотографии близнецов на своем телефоне, сделанные с момента их рождения до вечеринки в их честь. После родов шесть недель прошли в мгновение ока. Гала-вечеринка в честь ее отца и Джинни не за горами.

А ее время с няней по имени Ройс подошло к концу.

Она погладила пальцами шелковистую шерсть Тесси, смотря на очередную фотографию. Девочки спали. Ройс отправился гулять в лесу, чтобы прояснить мысли после шумной семейной вечеринки.

Как быстро папка в ее телефоне заполнилась снимками Анны и Мэри. Хроника их первых недель жизни. Она на мгновение задержалась на фото Анны и Мэри в детской коляске-санях; позади них стоял Ройс, выглядя как защитник. У нее сжалось сердце. Все ее рассказы и признания о том, что она чувствует, став матерью, лишь сильнее сблизили их. Ройс не из тех, кого она легко вычеркнет из своей жизни.

Везде, куда бы она ни посмотрела, были видимые материальные следы их совместного проживания. Он поставил свой глобус на книжную полку рядом с картой Аляски, принадлежавшей бабушке Наоми. Его перчатки лежали рядом с комбинезонами и шапками близнецов. Везде напоминания о нем.

Наклонившись вперед, она взяла с ручки двери его футболку и вдохнула его запах. Ей никогда не забыть Ройса.

Прощаться с ним будет непросто. Ей по-прежнему придется видеть его на работе, а значит, она обречена на страдания.

Ох, куда подевалась ее сила воли и боевой дух?

Она снова понюхала его футболку, и ее тело ожило, просыпаясь от усталой дремоты последних шести недель. Ее потребность в Ройсе появилась снова, потому что ее тело восстановило чувственность.

Ни одного другого мужчину она не хотела так, как хотела Ройса.

Пусть у нее нет с ним будущего. Они оба слишком изранены прошлыми потерями. У обоих очень много горьких воспоминаний. Но она может использовать по максимуму неделю, которая у них осталась, а потом начнет новую жизнь.

Ройс думал, что ему будет чертовски трудно приблизиться к Наоми за неделю, оставшуюся до гала-вечеринки.

Смотря на дорожку из лепестков роз, ведущую через гостиную в ванную комнату, он понимал, что Наоми его опередила.

Он понятия не имел, почему она передумала и решила снова спать с ним. Но он не собирался спорить с ней.

Ожидание усиливало его желание. Сняв куртку и сапоги, он пошел по дорожке из лепестков. Прежде чем раздеться полностью, ему хотелось услышать, как Наоми скажет ему о своих намерениях.

Он постучал пальцами по приоткрытой двери. Войдя внутрь, он услышал тихую джазовую музыку.

Пар заполнял душевую кабину, через стену которой просматривался сексуальный силуэт Наоми. В ванной комнате был зажжен небольшой каменный камин.

– Присоединишься ко мне? – спросила она.

Да, черт побери.

– Где дети? – Он должен все предусмотреть, прежде чем отдаться желаниям.

Наоми провела пальцами по запотевшему стеклу и открыла дверцу.

– Делани присмотрит за ними несколько часов.

Итак, она уже обращается за помощью к своей семье? Но Ройс быстро отмахнулся от этой мысли и стремительно разделся.

Не сводя с нее взгляда, он подошел к ней, чувствуя под ногами горячий пол. Он снова обнял Наоми, и она прильнула к нему. Как раньше. Оба молчали. Он припал к ее губам, таким знакомым и незнакомым одновременно.

Они слишком долго сторонились друг друга. Обняв ее лицо, он прижался лбом к ее лбу.

– Врач не говорил тебе об ограничениях?

Наоми провела ногтями по его спине и ягодицам.

– Она сказала, что мне уже все можно. – Она прильнула к нему. – Мне надо просто слушать свое тело.

Увидев ее дразнящий взгляд, он затаил дыхание.

– И что говорит твое тело?

– Я хочу, чтобы ты ко мне прикасался. – Она поцеловала его губы, подбородок, ключицу. – Ты мне нужен. И по-моему, я нужна тебе.

В его жилах забурлила кровь, и он хрипло произнес:

– Ты неподражаема, Наоми.

Она крепче прижалась к нему и посмотрела на него из-под ресниц с капельками воды.

– Ты умеешь доставить удовольствие молодой мамочке.

– Ты всегда была красивой. – Он обхватил руками ее полные груди и потер пальцами напряженные соски. – Но теперь ты стала просто невероятной. Ты сводишь меня с ума.

Он заметил, как расширились ее зрачки. От его ласк она запрокинула голову.

– Приятно это слышать, – выдохнула она, закрывая глаза. – Наши чувства взаимные. Мы очень соскучились друг по другу.

– Мне нужна всего минута…

– Презерватив? – Она вытащила пакетик из-за флакона с шампунем; и здесь она опередила Ройса.

Разорвав обертку, она медленно надела ему презерватив. Взяв за руки, он поднял их у нее над головой, прижимая к стене, покрытой кафельной плиткой. Медленно и осторожно входя в нее, он отслеживал ее реакцию. Она передвинула бедра, позволяя ему войти глубже.

Их страсть и физическая связь всегда были очевидными. Их тела были словно созданы для взаимного наслаждения. Они точно знали, как доставить друг другу удовольствие. Ройса тянуло к ней с того момента, как он впервые увидел ее. Связь между ними казалась бессмысленной, но была неоспоримой.

Она крепче обхватила руками его шею. Прижав Наоми спиной к стене, он снова и снова входил в нее, шепча ласковые слова на ухо. Желание становилось все сильнее и горячее. Он был на грани, но хотел, чтобы Наоми первой достигла развязки.

Выгнув шею, она тихо простонала и содрогнулась. Он прижимал ее к себе, чувствуя ее дрожь. Потом он обхватил ее ягодицы руками и уселся на скамейку под душем. Наоми устроилась у него на коленях и опустила голову ему на грудь.

Он только теперь осознал, как сильно ему не хватало их близости прошедшие месяцы.

Меньше чем за год Наоми удалось полностью изменить его жизнь.

Вдыхая влажный воздух, он не мог не думать о том, как подвел Наоми, когда она нуждалась в нем больше всего. Из-за гипертонии ей предписали постельный режим, а он решил довести ее до белого каления своей чрезмерной опекой. Он едва не задушил ее заботой, хотя сильнее всего восхищался свободолюбием Наоми. Он лучше остальных должен быть понимать ее потребность в свободе.

Почему их отношения разладились?

Он не знал на это ответа. Но одно стало ясно наверняка.

Он не откажется от попыток снова завоевать Наоми после гала-вечеринки.

Даже малейшие движения были наполнены новой, живительной энергией.

И все они были связаны с отношениями между Наоми и Ройсом. Она отмахнулась от своих сомнений, решив наслаждаться последней неделей и не думать о расставании.

Была почти полночь. Прислонившись к кухонному столу, она тихо простонала. На Ройсе были джинсы с заниженной линией талии, и Наоми хотелось запустить в них руки. Ее кожу покалывало под теплой шелковой пижамой. Она не сомневалась в своем решении заняться любовью в душе, но боялась показывать Ройсу свое тело после родов.

Однако он развеял все ее беспокойства.

Девочки лежали в кроватках, и Наоми тоже следует скоро лечь спать, иначе завтра ей будет очень трудно. Но она собиралась еще раз уступить желанию.

Возможно, она играет с огнем.

Отчасти это было правдой. Они решили полакомиться шоколадным фондю и фруктами. Ройс обожал сладости и нездоровую пищу, но Наоми решила его побаловать. Вокруг шоколадного фондю были разложены клубника, черника и ломтики яблока.

Они готовили лакомство под медленную музыку. Время от времени Ройс крепко обнимал Наоми, и ее сердце замирало. Тесси задумчиво посматривала на них, осторожно ходя по комнате. Наоми бросила сенбернару суповую кость. Собака любезно приняла угощение и устроилась с ним в углу.

Наоми ополоснула руки.

– Странно, что я многое не замечала, пока мы были вместе.

– Что, например?

– Я не могу вспомнить, есть у тебя хобби, – сказала она.

Пожимая плечами, Ройс взял миску с клубникой:

– Мне нравится моя работа. Ты тоже трудоголик.

Он промыл клубнику водой, потом просушил ее.

Она смотрела на него, ожидая ответа.

– Я хожу в походы, катаюсь верхом, гуляю по лесу.

Она усмехнулась:

– Где тихо и не бывает людей?

– Я не законченный отшельник. Я предпочитаю избегать толпы.

Он снова повесил полотенце себе на плечо.

– Мне тоже нравятся прогулки, но я люблю быть в компании. – Она помешала ложкой тающий шоколад. – Когда девочки достаточно повзрослеют, я покажу им все места, где я отдыхала со своей семьей.

– И туристический лагерь? – Он положил в рот клубнику и уставился на Наоми.

У нее чаще забилось сердце.

– Может быть. Если они этого захотят. – Она разомкнула губы, когда он поднес к ее рту клубнику в шоколаде.

Его большой палец на мгновение коснулся ее губ.

– Почему ты говоришь так неуверенно?

Она прожевала клубнику, наслаждаясь ее вкусом.

– Я не могу навязывать им свое прошлое; у них должны сложиться собственные воспоминания.

– Ты снова намекаешь на то, что я до сих не примирился со своим прошлым?

– Тебе лучше знать, – отрезала она, на секунду закрыла глаза и прибавила: – И как ты только терпишь меня?

– Ты этого заслуживаешь.

Она обмакнула ломтик яблока в растопленный шоколад и прислонилась бедром к столу.

– Я тебя не понимаю.

Он крепко обнял ее за талию.

– Ты думаешь, я не могу забыть свою бывшую невесту и потерянного ребенка.

– Не важно. Забудь о том, что я сказала. Не надо портить прекрасный вечер. – Она поднесла ломтик яблока в шоколаде к его рту.

Он взял ломтик в рот и слизнул каплю шоколада с кончика ее пальца. По спине Наоми пробежала дрожь.

Она перепачкала руки клубничным соком. Она облизала пальцы, наблюдая, как зрачки Ройса расширяются от желания. Потом он прижался к ней, и мышцы его спины дрогнули, когда он окунул фрукты в растопленный шоколад.

Он потянул воротник ее пижамной рубашки в сторону и провел кончиком ягоды по ее плечу, оставляя на нем едва заметный след теплого шоколада. Наклонив голову, он слизнул сладкий шоколад с ее кожи.

Наоми обмякла, чувствуя прикосновение его языка. Воспоминания об их страстной близости снова пробудили ее желание. Ей хотелось большего от Ройса, прямо здесь и сейчас. Она провела пальцами по его груди, наслаждаясь упругостью его мускулов.

Опустив руку, она провела ею по его возбужденной плоти через ткань джинсов. Ройс тихо и одобрительно простонал. Наоми раздвинула ноги, предлагая Ройсу подойти к ней ближе, что он и сделал…

Наоми не сразу поняла, что происходит.

Завыла пожарная сирена.

Потом заплакали дети.

Запаниковав, Наоми рванула в детскую. Ройс понесся за ней следом. Тесси рычала и лаяла, призывая их двигаться быстрее. Дрожащими руками Наоми стала одевать девочек в теплую одежду. Ройс принес теплые одеяла. Он не знали, сколько у них времени.

Они действовали быстро и молчаливо, зная, что обязаны как можно скорее унести девочек в безопасное место. Анна плакала на руках Наоми, когда они проходили к лестнице мимо камина.

Когда они спустились вниз, Тесси снова залаяла. В воздухе витал запах дыма. Значит, тревога не была ложной.

В доме начался хаос. Наоми едва видела других членов своей семьи, бросившихся на улицу. К счастью, Ройс был с ней. Она не могла не заметить, как решительно он действует в момент опасности.

Наоми шокировал не холодный воздух, который щипал ее щеки.

Она потрясенно уставилась на свою младшую сестру, Делани, чьи густые каштановые волосы резко выделялись на фоне ее бледной голой кожи. Делани куталась в кремовое одеяло.

Рядом с ней, под одеялом, был Берч Монтойя.

Наоми не знала, что ей думать.

Ее сестра и Берч были такими разными и постоянно противостояли друг другу. Так почему же они кутаются в одно одеяло? Берч ухмылялся, а Делани лукаво улыбалась.

Неужели между Наоми и Ройсом было нечто похожее?

Она была настолько убеждена, что они не подходят друг другу, потому думала, будто между ними обычная страсть. Но ведь Ройс первый человек, к которому она обращается в трудную минуту.

И почему ей так не хочется его отпускать?

Глава 11

Ройс прижал малышку к груди, его сердце по-прежнему колотилось как сумасшедшее.

Услышав сигнал пожарной тревоги, он сразу подумал о Наоми и девочках. Он не знал, что будет делать, если с ними что-то случится.

Ему стало так больно, что эта боль едва не разорвала его пополам.

Он заставлял себя глубоко дышать, держа на руках Мэри и обнимая Наоми с Анной.

Его дыхание создавало облачко в воздухе. В его голове крутились мысли о том, что было бы, если бы он не успел вывести Наоми и ее дочек на улицу. Потом он начал вспоминать свое прошлое. Ему не следовало так гнать на машине в тот день. Надо было притормозить при желтом сигнале светофора.

Его неспособность остановиться при предупреждающем сигнале светофора, вероятно, говорила о его неумении позаботиться о дорогих ему людях. Неужели именно поэтому его бывшая невеста ушла после выкидыша и аварии?

Черт побери, прошлое никак не отпускает его. Вздохнув еще раз, он огляделся вокруг. Он не удивился, увидев семью в пижамах и халатах. Однако он был ошеломлен, увидев вместе Берча Монтойю и Делани; оба были взъерошенные.

Даже в тусклом свете звезд и луны было видно, что Делани покраснела от смущения.

– Мы просим у всех вас прощения, – сказала Делани. – Дымоход камина забился, и мы не смогли потушить пламя до того, как сработала пожарная сигнализация.

Члены семьи выгоняли дым через открытые двери, Наоми и Ройс остались с близняшками, удерживая их подальше от ядовитого воздуха.

– Хм, Делани. – Наоми понизила голос. – Ты с Берчем Монтойей? По-моему, я оказалась на съемках фильма «В постели с врагом».

Ройс подумал о том же. По крайней мере им с Наоми удалось отвлечься на чужие проблемы и не думать о своих планах.

Но даже когда сестры обменялись взглядами, Ройс, укачивая Мэри, подумал о следующей дилемме. Девочка слегка заворчала и улыбнулась. Что, если бы эта пожарная тревога была реальной? Если бы начался сильный пожар? Если бы дети и Наоми были одни и спали, пока пламя бушевало бы по всему дому?

Возможность такой катастрофы сильно переплеталась с прошлым Ройса.

Его сердце снова сжалось при мысли о том, что он потерял. Ребенок и невеста. Боль была настолько сильной, что он заставил себя прекратить думать о них и сосредоточиться на настоящем.

Делани подняла бровь, глядя на сестру:

– Я думала, Берч тебе нравится.

– Он мне нравится, – ответила Наоми и провела кончиком пальца по руке Ройса, и он, несмотря ни на что, опять почувствовал желание. – Ты единственная, кто называет его бизнес-практики чудовищной ошибкой. Хотя недавно вы определенно не говорили о бизнесе. – Она указала на Берча.

– Мы с ним то ссоримся, то миримся, – призналась Делани. – Мы просто не знаем, что скажут наши друзья, если увидят нас вместе.

Смех Наоми снова привлек внимание Ройса.

– С каких пор наши родители приучили нас прислушиваться к мнению сверстников? – спросила Наоми.

– Мои друзья разделяют мои ценности.

Наоми наклонилась к Делани и тихо сказала:

– Но ты же без ума от него.

– Между прочим, ты тоже говорила о том, что тебе нелегко с парнем, с которым ты спишь. – Она кивнула в сторону Ройса.

Ройс поморщился. Но правды не избежать. Он повернулся к Наоми:

– Нам надо вернуть малышек в комнату и подальше от дыма.

– Конечно. – Наоми указала пальцем на сестру. – Но мы поговорим позже.

– Ага. Конечно, – сказала Делани, небрежно кивнула и стала выгонять дым из дома.

Уходя подальше от семьи Наоми, Ройс вдруг остановился и оглянулся на Берча Монтойю.

– Что-то не так? – спросила Наоми, когда они вошли в лифт, чтобы подняться в свою комнату.

– Расчеты, – ответил Ройс, размышляя.

– Что ты имеешь в виду?

Он прислонился спиной к стене лифта, когда двери закрылись.

– Модернизация трубопровода. Монтойя помешан на деньгах. Однако совсем недавно он заявил, что хочет помочь.

Наоми ахнула:

– По-твоему, он что-то затеял? И он использует мою сестру?

Он не мог не заметить страдания в ее голосе. Пора выяснить всю правду, и лучше сделать это раньше, чем позже.

– Мне нравится этот парень, но я прихожу в ярость, просто допуская такую возможность. – Ройс нелегко заводил дружбу. – И меня беспокоит, что, возможно, меня подвела интуиция. Но здесь что-то не в порядке; и он явно никогда не был спасителем планеты.

– Ты прав. Я попрошу Гленну и Бродерика внимательнее проверить расчеты. – Она нахмурилась, двери лифта открылись. – Но я надеюсь, это неправда. Я не хочу, чтобы Делани страдала. Хотя я не считаю, что он ей подходит; они слишком разные. Но если он ее подставил и предал… – Она покачала головой. – Я очень надеюсь, что это неправда.

Ее категоричное заявление о том, что Монтойя и Делани не пара, задело Ройса за живое. Он не мог не проводить параллели между ними, собой и Наоми.

Если Наоми считает, будто Берч и Делани настолько различны, что должны расстаться, то у нее и Ройса нет будущего, несмотря на недавние события.

Стоя в ледяном лесу, Милла наблюдала за тем, как семья Стил возвращается в особняк. Прячась за сосновыми ветвями, она затаила дыхание, словно громкий вздох мог ее выдать. И разоблачить ее миссию.

Глупые опасения. Но все равно она не могла не дрожать. Не тогда, когда будущее Миллы зависит от успеха ее миссии. Поэтому она должна прятаться в лесу, пока в особняке не станет тихо.

Сегодня она рискнула и пришла к этому огромному дому у воды. Она опять поступила легкомысленно. Как в ту ночь, когда пробралась в больницу под видом курьера, доставляющего цветы. Но сам по себе приезд в Анкоридж был большим риском. Риск, который должен окупиться.

Может быть, она стала слишком уверенной в своем успехе за последние недели, отправляя данные инвестору из Флориды. Новые разработки для усовершенствования трубопроводов внедрены не будут, а это станет огромным ударом по слиянию компаний семей Стил и Миккельсон.

Налетел ветер, деревья закачались. Она услышала едкий запах дыма. Крепче затянув волосы в хвост, она глубоко и удовлетворенно выдохнула, когда дверь особняка наконец закрылась. Сидя на корточках, Милла ухмыльнулась. Прикасаясь руками к деревьям, она чувствовала их шероховатую кору через тонкие перчатки.

Она все-таки допустила ошибку, потому что чуть не потеряла голову от жажды мести. Она воспользовалась шансом проникнуть в дом под видом доставки документов из офиса.

Она прокралась в кабинет, чтобы посмотреть, на месте ли семейный портрет, на котором весь клан был снят накануне авиакатастрофы. Это было достаточно легко сделать, поскольку она знала план дома. Однако она не предполагала, что Делани и Берч заявятся в кабинет. Она едва успела спрятаться в укромном уголке за часами с маятником.

Любимое укрытие детей Стил.

Да, Миккельсонам придется заплатить за все, что они забрали.

Держа в руке монитор от видеоняни, Наоми вернулась в гостиную, где Ройс убирал нарезанные фрукты.

Этот человек работал с такой точностью, что ему позавидовал бы робот. Но по его замедленным движениям и стиснутым зубам она поняла, что Ройс устал и расстроен. Она просто не знала, что стало причиной: обсуждение трубопровода или пожар.

Так или иначе, их романтический вечер был загублен окончательно.

Умом она понимала, что лучше всего отправиться спать и обсудить их проблемы с ясной головой утром. Но беспокойство и разыгравшиеся эмоции от их недавней любовной игры заставили Наоми действовать импульсивно. Тишину нарушало только тихое гудение монитора видеоняни и сопение спящей собаки.

Напряжение нарастало. Усиливалась обида и стремление выяснить отношения. Ей хотелось, чтобы Ройс подошел к ней, обнял за плечи и вместе с ней лег в одну кровать. Но он держался от нее на расстоянии.

Разве они не флиртовали друг с другом всего несколько часов назад?

Наоми очень хотела снова быть с Ройсом до того, как они расстанутся, но теперь боялась, что потеряет его гораздо раньше. Совсем скоро ее девочки привыкнут к Ройсу, и им будет нелегко расставаться с ним. Чем дольше Наоми станет удерживать его около себя, тем будет хуже для всех. Он помог ей, у него были на то свои причины, но теперь она должна жить самостоятельно.

Она пришла к нему на кухню и прислонилась к гранитному столу.

– Тебя никто не держит, – сказала она.

Поставив фрукты в холодильник, он покосился на нее; выражение его лица было нечитаемым.

– Ты боец по натуре, но сдаешься слишком легко.

– Я просто думаю, мы оттягиваем неизбежное. – Говоря об этом, она надеялась, будто Ройс скажет ей, что на этот раз все будет иначе. К ее горлу подступил ком.

Она выбрала крайне неподходящее время для обсуждения.

– Значит, все просто так закончится? – спросил он, его взгляд был решительным и непонятным Наоми.

– Мы вряд ли будем и дальше работать вместе. – Она скрестила руки на груди, сопротивляясь желанию кричать на Ройса, чтобы он боролся за нее. – В компании нет средств для внедрения твоих разработок.

– Ты хочешь, чтобы я проводил исследования в другом месте?

Он не прикасался к ней, хотя шагнул в ее сторону. Сердце Наоми сжалось от волнения.

– Нет. – Она прикусила губу, на ее глаза наворачивались слезы. Но она запретила себе плакать. Если она расплачется, Ройс попытается утешить ее, и ей станет еще труднее. – Но это работа всей твоей жизни. Бизнес есть бизнес. В любом случае Делани с тобой свяжется.

В его глазах промелькнула обида – первый признак того, что он тоже страдает.

– Между мной и тобой не только деловые отношения. – Он положил руки ей на плечи, и она обрадовалась его прикосновению. – Дело не в бизнесе. Речь о тебе и обо мне и о детях. О семье.

– Семья. – Она затаила дыхание, сдерживая эмоции. В ее душе затеплилась надежда. Однако она не могла отмахнуться от волнения по поводу того, что он использует ее и малышек как замену того, что он потерял раньше. Не было никаких доказательств обратного. Наоми не могла не вести себя как опытный адвокат. – А что такое, по-твоему, семья?

– Ты, я и девочки.

Верно. Но ей этого мало. Она хотела, чтобы он был не просто отцом ее малышек.

– Мне следует благодарить тебя за то, что ты не сбежал с воплями от молодой мамочки с новорожденными близнецами. – Ее голос становился все громче. Она прижала ладони к его груди. Чувствуя себя крайне эмоциональной и уязвимой после того, как занималась с ним любовью, она должна была собраться с силами и оттолкнуть Ройса. – Считай меня дурой, но мне нужна родственная душа.

– Это то, чего ты хочешь от меня? – спросил он, вместо того чтобы успокоить ее.

– Я хочу, чтобы ты захотел стать мне родственной душой, – сказала она, уже чувствуя, что проиграла. Нынешнее расставание будет намного сложнее и болезненнее предыдущего. Она не заменит Ройсу его невесту.

Он хочет остаться ради ее дочерей. Но любит ли он ее?

Наоми не сумеет заставить его понять, как она себя чувствует. Она не сумеет заставить его жить настоящим и не думать о прошлом.

– Я хочу, чтобы мы с тобой помогали друг другу радоваться жизни и были одним целым. – Она говорила с трудом. Казалось, у нее в горле застрял свинцовый ком. – Но я вижу, как я мешаю тебе быть таким, каким ты должен быть.

Опустив руки, он шагнул назад. Он поджал губы в тонкую линию, его карие глаза метали молнии.

– А я вижу, ты ничуть не изменилась с тех пор, как мы впервые встретились. Ты слишком боишься рисковать своим сердцем. – Он взял свою куртку и позвал собаку. Тесси послушно вскочила на ноги и быстро побежала к лестнице. – Не утруждай себя попыткой продолжать этот спор. Я избавлю тебя от этой неприятности.

Не произнеся больше ни слова, он ушел. Без спора. Без борьбы за Наоми. Он даже не попытался сказать то, о чем она хотела услышать.

Наоми долго пряталась от правды: она искренне хотела начать все сначала с мужчиной, которого полюбила.

Но, судя по решимости, с которой Ройс ушел от нее, этого никогда не произойдет.

Глава 12

Наоми никогда еще так не хотела идти на работу, как сегодня.

Читая документы перед совещанием с Гленной и Бродериком, она изо всех сил пыталась сосредоточиться. К счастью, ее отец и Джинни согласились присмотреть за близняшками. Они привезут их к ней сегодня после обеда, чтобы она покормила их грудью, а потом отвезут к педиатру.

Слова расплывались перед глазами Наоми. Она истосковалась по Ройсу за прошедшую неделю. Они не разговаривали с тех пор, как он ушел от нее, и, даже если бы он позвонил, она не знала бы, что ему сказать. Поэтому она тоже ему не звонила. Обоих сокрушило горе расставания, взаимная потеря была очень ощутимой.

Но Наоми заставляла себя жить дальше. Сегодня она должна быть на совещании по поводу финансирования трубопровода. Ее дети в надежных руках. Она наняла няню, которая в основном наблюдала, как Джек и Джинни нянчатся с близняшками. Тем не менее Наоми не могла не вспоминать, как работала в офисе, когда Ройс привез девочек и присматривал здесь за ними.

У нее сдавило грудь от мысли, что когда-то они были почти семьей. Сморгнув слезы, она вошла в зал заседаний.

Нацепив улыбку, она шагала уверенно и входила в зал с максимальной бравадой, на которую была способна.

Следует заниматься делами. Несмотря на очередную душевную боль.

Встретившись взглядом с Тленной, Наоми заметила боль и страх в ее взгляде.

Наклонив голову в сторону, Наоми открыла рот, чтобы спросить, что происходит, когда Бродерик коснулся рукой спины Гленны. Он выглядел крайне озабоченным.

Произошло что-то страшное. Наоми это понимала. Она практически чувствовала беспокойство, повисшее в хорошо освещенном зале заседаний. Наоми стало не по себе.

Гленна закрыла глаза, выражение ее лица стало решительным.

– У Шаны проблемы, – сказала она дрожащим голосом. – Они никому не говорили, что она ждет ребенка. Вчера у нее случился выкидыш.

Наоми прижала руку ко рту:

– О нет. Какая жалость!

Она подумала о Мэри и Анне и молчаливо взмолилась о здоровье своих девочек и об утешении пострадавшей супружеской пары.

– Это не первый ее выкидыш, – тихо произнесла Гленна. Судя по всему, она недавно плакала. – После первого выкидыша они перестали говорить о том, что она ждет ребенка.

Наоми кивнула, положила папку на стол и подошла к креслу во главе стола.

– Я их отлично понимаю.

Она чувствовала то же самое, рассказывая людям о своей беременности, о которой становилось известно, несмотря на ее попытки сохранить это в тайне. Она очень расстроилась, когда Ройс проболтался о ее беременности после того, как она упала в обморок. Однако он волновался за нее. Он был хорошим человеком, и ей было нелегко уходить от него.

Бродерик открыл портфель.

– Мы с Гленной тщательно проверили расчеты. Мы решили поговорить с тобой до того, как сделаем сообщение для отца и Джинни. Мы заметили странную тенденцию скупки и продажи наших акций, что влияет на нашу прибыль.

– Поэтому мы терпим убытки? – Наоми быстро моргнула, задаваясь вопросом, как это может быть так просто. А потом она вспомнила, что Ройс сделал почти такой же вывод. – Нам просто не везет?

Бродерик покачал головой, доставая пачку распечаток:

– Время скупки-продажи слишком подозрительное, это не может быть случайностью. – Он откинулся на спинку кресла. – Я нутром чую, что из компании уходит инсайдерская информация. Это делает тот, кто не хочет слияния компаний.

Душа Наоми ушла в пятки.

– И кто это может быть? – Она выпрямилась.

– Мое предположение покажется тебе бессмысленным. – Бродерик посмотрел на свою жену.

– Кто? – настаивала Наоми, нуждаясь в ответах.

Бродерик барабанил пальцами по стопке документов.

– Новая помощница Гленны, Милла Джонс.

Милла?

Меньше всего Наоми подозревала Миллу. Конечно, эта женщина временами вела себя подозрительно. Но передача инсайдерской информации…

Наоми обрадовалась, что Бродерик не подозревает никого из членов семьи.

– Она новичок в компании. Вряд ли это она. – Наоми повернулась к Гленне: – А ты как думаешь?

Ее невестка указала на копии распечаток:

– Ни одна компания не может быть в безопасности, если злоумышленник прекрасно разбирается в компьютерах.

Наоми сглотнула подступивший к горлу ком:

– И что нам делать?

– Надо проверить ее на детекторе лжи, – сказала Гленна. – Мы же вправе это сделать, да, Наоми?

– По условиям контракта, который она с нами подписала, мы можем ее проверить.

Бродерик наклонился вперед, прижимая руки к дубовому столу:

– Это также поможет узнать о тех, на кого она работает.

От результатов расследования зависит карьера Ройса. Наоми вынудила его работать в этой компании. И пусть он не любит Наоми, она все равно сделает так, чтобы его мечта осуществилась.

– Честно говоря, – произнесла она, – я думаю, у нас нет времени, чтобы расставлять ловушки. Нам надо исключить утечку информации немедленно, если мы хотим внедрить разработки Ройса Миллера.

– Ждать не придется. Давайте сделаем это. – Гленна хлопнула в ладоши. – Возможно, ты справишься с задачей только благодаря своим адвокатским навыкам.

Кивнув, Наоми нажала на кнопку телефона:

– Мисс Джонс, зайдите, пожалуйста.

Ожидая прихода помощницы, Наоми посмотрела в окно на потрясающий горный хребет Аляски. Разработки Ройса помогут сохранить эту природу нетронутой.

Глубоко вздохнув, Наоми выпрямилась и сосредоточилась на предстоящем разговоре. Дверь кабинета распахнулась.

– Что я могу сделать для вас? – спросила Милла.

– Ты можешь посидеть и поболтать с нами, – сказала Гленна, указывая на стул у стола заседаний.

Помощница Гленны удивленно подняла брови и покраснела. Ага. Вот эта странность, которой Наоми не могла дать название. Только сейчас она заметила, как эта молодая женщина смотрит на работников компании…

Приглаживая голубое платье, Милла сидела.

Наоми вперилась к нее взглядом:

– Почему вы решили работать в «Аляска ойл-баронз»? Эта компания находится очень далеко от вашего дома.

– Я искала работу через Интернет. – Милла сцепила в замок руки, лежащие на коленях. – Работа в вашей компании показалась мне приключением.

– У нас был инцидент, – сказала Наоми, наблюдая за реакцией женщины, которая выглядела почти беззащитной. Она не просто нервничала.

Милла Джонс что-то скрывала.

Хотя они не планировали использовать детектор лжи на этом этапе, было интересно посмотреть, как она отреагирует на такую возможность.

– Мы планируем проверить вас на детекторе лжи.

– Не нужно, – произнесла Милла.

Бродерик наклонился вперед, опираясь локтями о стол:

– Ты отказываешься?

– Вовсе нет. – Милла скрестила руки на груди. – Я хочу рассказать вам то, что вы хотите знать.

Наоми настороженно посмотрела на нее:

– И что же это?

Положив ладони на стол для совещаний, Милла сдержанно объявила:

– Я знаю, кто виноват в вашей проблеме с акциями.

Гленна ахнула. Бродерик прищурился.

Наоми сидела неподвижно и была удивлена и насторожена. Она не ожидала, что Милла так легко выдаст необходимую информацию.

– Значит, вы признаетесь в разглашении секретов компании? – спросила Наоми.

– Я сообщаю вам то, что вы хотите знать, раз вы сами почти все выяснили. – Выражение лица Миллы стало сердитым и обиженным. Ее голос звучал вызывающе, она уже не выглядела как профессиональная и холеная помощница. Она была чертовски хорошей актрисой.

Наоми не оценила легкомысленность женщины. Милле пора понять важность того, что она сделала.

– Простите меня, но мне это дело кажется нешуточным. Вы допускаете корпоративный шпионаж? – спросила Наоми.

– У меня есть информация. Она вам нужна. И поверьте мне, – она мрачно улыбнулась, – вы сами никогда не догадаетесь о том, что на самом деле происходит.

Бродерик всплеснул руками:

– Тогда назови цену!

Милла посмотрела на каждого из них, а потом заговорила:

– У вашей семьи есть власть. Люди с властью не всегда бывают справедливы по отношению к другим людям.

– Не надо ходить вокруг да около, – отрезал Бродерик и уставился на Миллу.

Наконец Милла отвела взгляд:

– Я не знаю, кто крот. Но я знаю, кому передавалась информация.

– И кому же?

– Это люди, виновные в авиакатастрофе, в которой погибла ваша мать, Мэри Стил. – Слова Миллы произвели эффект разорвавшейся бомбы.

От шока Наоми резко выдохнула. Через пару секунд она схватила брата за руку и так сильно ее сжала, что у нее онемели пальцы. Ей хотелось знать всю правду.

– Погибла и наша сестра, Бреанна.

– Вы абсолютно уверены в том, что она погибла? – спросила Милла.

Наоми не могла этого слышать. Неужели эта женщина настолько жестока? Как она смеет? Были доказательства гибели Бреанны. Но прежде, чем Наоми смогла наброситься на бессердечную Миллу, она услышала у себя за спиной приглушенный стон от боли.

Наоми повернулась и увидела в дверях своего отца. Он держал на руках Анну, а Джинни – Мэри.

Наоми хотела подойти к отцу и успокоить его, но она не могла двигаться. Она была ошеломлена. Ложная надежда разрывала ее сердце на части.

Лицо Джека Стила скривилось от горя, боли, а потом от гнева. Гленна вскочила на ноги и взяла обеих малышек на руки и быстро ушла. Джинни взяла Джека за руку, стараясь его успокоить.

Кто бы ни была эта женщина по имени Милла Джонс, она явно больна. Чокнутая. Наоми хотелось кричать до хрипоты. Бросаться вещами в стены до тех пор, пока не пробьет в них дыры. Все, что угодно, только бы вынести боль, которую спровоцировала эта женщина, предположив, будто Бреанна не погибла. Ее семья так долго пыталась смириться с тяжелой утратой.

Но теперь все перевернулось с ног на голову. Как такое возможно?

Бреанны нет в живых. Ведь был сделан анализ ДНК ее останков.

Верно?

Ее сестра мертва. А эта жестокая женщина подарила им ложную надежду на то, что Бреанна может быть живой.

У Наоми дрожали руки. Больше всего ей хотелось, чтобы рядом с ней оказался Ройс; чтобы он поддержал ее, как сейчас Джинни поддерживает ее отца.

Но как бы это ни было больно, Наоми уже не могла опереться на сильное плечо Ройса. Как все-таки несправедливо по отношению к нему, к ним обоим, что он никогда не полюбит ее.

Ройс не помнил, когда в последний раз ему хотелось покататься верхом.

Неделя вдали от Наоми показалась ему адом.

Поэтому он сделал то, что удавалось ему лучше всего. Он отгородился от нее невидимой стеной.

Пустив лошадь в галоп, он размышлял о событиях прошедших недель.

Поднявшись на склон горы, он слегка ослабил вожжи. Вспомнил, насколько чувствительна эта лошадь к малейшему прикосновению. Ему надо быть мягким и открытым и не дергать лошадь по пустякам. Когда он услышал от Бродерика о трюке Миллы Джонс, ему захотелось бежать к Наоми и поддержать ее.

Хотя заявления Миллы были ложными, она спровоцировала огромный переполох в обеих семьях, приходящих в себя после горя. Но как ни странно, она также объединила обе семьи, и теперь все они работали вместе. Жена Чака, Шана, предложила провести частное расследование, чтобы изучить этот вопрос. Милла ушла, и никто не мог ее найти.

Слегка отклонившись в седле, Ройс направил лошадь вверх по склону горы, глядя на густой лес. Он снова чувствовал себя ожившим и свободным.

Его поразило, что семьи Стил и Миккельсон сплотились несмотря на то, что происходило между ними прежде. Довольно часто, чтобы отвлечься от работы и от Наоми, он размышлял об этих двух больших кланах. При виде того, как они сейчас ладят друг с другом и работают как единое целое, несмотря на общие различия, он начинал надеяться на лучшее. Впервые в жизни Ройс понял, как ему хочется покоя и равновесия.

Равновесие – научный принцип. Закон Вселенной. И кажется, только Ройс не может обрести его в своей личной жизни.

Он пустил лошадь шагом, держа ее по центру тропы. Глядя на опустевшие леса вокруг, Ройс понимал, что ему придется чертовски трудно, пока он живет в одиночестве. Наоми и члены ее семьи постоянно поддерживают друг друга, хотя иногда они бывают крайне назойливыми и шумными. Но они оказывают и получают огромную поддержку. Вместе они – сила.

Ройс всегда был человеком науки. Почему он не понял, что они с Наоми могут достичь равновесия в своих отношениях и быть вместе?

Ее большая семья показала ему мир единения и силы. И да, возможно, он сторонился отношений с обязательствами, потому что боялся много потерять.

Наоми особенная женщина, ее нельзя терять. Она не сможет стать заменой кому-то. Она – любовь всей жизни.

Но разве он не потерял ее, когда ушел?

Ройс любит ее.

На самом деле он всегда ее любил. Он просто обманывал себя, говоря, что у него нет к ней никаких чувств.

Наоми стала частью его жизни, и этого не изменить. Жаль, что он не сможет убедить ее в своих чувствах.

Но он постарается это сделать и не будет ждать подходящего дня.

Он не собирался идти на гала-вечеринку в честь Джека и Джинни. Но теперь он понял, что должен быть там ради Наоми. Легко потянув вожжи вправо, Ройс развернул лошадь кругом. Она словно ощущала его волнение. Ройс решил, что ему делать дальше.

Пустив лошадь легкой рысью, он проехал через лес и выбрался на открытую поляну. Он пришпорил лошадь, и она понеслась галопом.

Скачущая лошадь словно вторила его стремительным намерениям. Он обязан быть рядом с Наоми.

До конца своей жизни.

Наоми поправила черный бархатный плащ, надетый поверх красного атласного платья. Она вздохнула, чтобы успокоиться и набраться смелости перед тем, как выйти из лимузина и попасть на бал-маскарад.

Повсюду царил хаос.

Прошлая неделя прошла в заботах.

Шана выздоравливала, Чак был рядом с ней. Миллу уволили, а детектив не нашел ничего необычного в информации о ее семье в Канаде, куда она вернулась. Наоми волновалась после отъезда Миллы. Кто знает, что еще она затеяла? На самом деле у них не было достаточно причин вызвать полицейских, но Милла спровоцировала кучу вопросов.

И Наоми боролась с крохотной надеждой на то, что, возможно, ее сестра Бреанна все-таки жива.

Отмахнувшись от этой мысли, она открыла пудреницу и посмотрела на свои глаза. Делани говорила ей, что с макияжем «смоки айз» она будет выглядеть более роковой. Но зеркало только напоминало Наоми о ее кошмаре.

Она думала о Бреанне, воображала, как она может выглядеть. Глядя в зеркало, она не смогла сказать, кого видит: себя или свою сестру.

Резко закрыв пудреницу, Наоми запретила себе расстраиваться. Если она расплачется, ее макияж потечет. Собравшись с силами, она вышла на холодный зимний воздух и крепче запахнула бархатный плащ, закрывая обнаженную спину. Ее красивые бархатные ботинки не пострадают от снега, потому что к дому придется идти по красной ковровой дорожке.

Шагая вперед, она огляделась. Мерцающие огоньки вели к офисному зданию компании Стилов. Повсюду лежал снег, создавая ощущение идиллической зимней сказки.

Краем глаза Наоми увидела знакомый силуэт.

Ее сердце забилось чаще, и у нее сдавило грудь, когда к ней навстречу пошел высокий темноволосый мужчина в безупречном черном смокинге.

Ройс.

Наверное, она слишком долго стояла, затаив дыхание, потому что у нее закружилась голова.

Он пошел рядом с ней по красной дорожке мимо невысоких деревьев, украшенных мерцающими белыми огоньками. Ей хотелось, чтобы этот вечер прошел удачно. Сейчас ей крайне важна стабильность.

Швейцар улыбнулся и открыл двери офиса компании Стилов для нее и Ройса.

Как всегда соблазнительный и привлекательный, Ройс взял со стола две маскарадные маски, украшенные бисером и перьями.

– Ты сегодня очень красивая.

– Спасибо… Почему ты здесь? – прошептала она, беря маску, которую он ей протянул. Это была богато украшенная венецианская маска с золотой отделкой и роскошными перьями. Она прижала маску к лицу, глядя на Ройса.

– Я приехал из-за тебя, – ответил он.

– Вот так просто?

– Скажем так: я узнал универсальные законы равновесия и понял, что сегодня мне надо быть с моей ровней, которая противоположна мне во всем. Если только у тебя нет спутника. – Бордово-золотая маска подчеркивала янтарные крапинки в его карих глазах.

– Ты знаешь, что я приехала одна. – Она сглотнула, радуясь тому, что маска закрывает ее щеки.

– Хорошо. Если мне не придется бороться с соперником, значит, мы не опоздаем. – Он протянул ей руку.

Наоми почувствовала опасения. Теперь она знала, как больно приближаться и привязываться к Ройсу, который не открывал ей своего сердца. Но что-то заставило ее уступить ему сегодня, в последний раз.

Джазовый оркестр уже играл, приглашая гостей танцевать.

Наоми было очень трудно сосредоточиться на вечеринке, пока ее сердце колотилось как сумасшедшее от близости Ройса. Старое притяжение и желание было сильным, как всегда. Даже сильнее, потому что она знала: она сразу потеряет голову, как только прикоснется к нему.

Они шагали вперед под золотым и белым тюлем, свисающим с потолка. Повсюду были гости в маскарадных масках; они фотографировались друг с другом на фоне художественной инсталляции в стиле эпохи Ренессанса.

Повсюду были мерцающие вечерние платья и темные смокинги. Гости разбились на парочки, в воздухе витала романтика. И не только романтика. Гости обнимались. Члены семей Стил и Миккельсон обнимались и произносили тосты.

Сегодня вечером не было ни соперников, ни врагов.

Только любовь. Во всех ее проявлениях.

Джек и Джинни встречали приезжающих гостей, среди которых было много их родственников и близких друзей. Только ближайшее окружение семьи знало о том, что заявила Милла Джонс. Глядя на Джека, никто ни о чем бы не догадался. Тем не менее Наоми заметила, как Джинни старается оградить его от лишних разговоров. Она слегка поглаживала пальцами его запястье, что со стороны выглядело простой привязанностью; но знающий человек понял бы, что она его утешает.

Возможно, впервые после того, как ее семья сошлась с кланом Миккельсонов, Наоми хорошенько посмотрела на своего отца и Джинни. Она только теперь заметила, что они постоянно поддерживают друг друга. Они стояли рядом и представляли собой единое целое.

Они действительно любили друг друга.

Они воспользовались вторым шансом на любовь.

Это казалось так просто. Возможно, так и было. Ройс не бросал Наоми, сколько бы раз она его ни отталкивала. Он оставался если не рядом с ней, то по крайней мере достаточно близко, чтобы вовремя прийти ей на помощь. Увидев его здесь сегодня, она забыла обо всем. Он старался сохранять равновесие в их отношениях. Наоми была единственной, кто всегда слишком сильно перетягивал на себя одеяло.

Вероятно, она опять сглупила, прогнав его прочь.

Послышался резкий звук трубы и барабанный бой. Прожектор осветил боковую сцену, на которую вышел Ройс.

– Для меня большая честь участвовать в торжествах, посвященных свадьбе Джека и Джинни. Они вдохновляют как своих членов семьи и друзей, так и деловых партнеров. – Ройс поднял бокал с шампанским, сверкающим при свете прожектора. – Я знаю, что они не просили подарков, но у меня есть предложение, от которого они, по-моему, не смогут отказаться. И я сейчас же его сделаю. Я хочу внести свой вклад в проект повышения безопасности нефтепроводов. Вся прибыль от моего патента на новое оборудование пойдет непосредственно на внедрение этого проекта.

Стоя в толпе гостей, Берч Монтойя поднял бокал:

– Я тоже выделю на это дополнительный миллион.

Гости зашумели, потом раздались аплодисменты. Затем послышались крики о намерении присоединиться к финансированию проекта. Когда наступила тишина, Ройс снова поднял бокал:

– За Джека и Джинни! За «Аляска ойл-баронз»!

Наоми глазела на Ройса на сцене, не в состоянии отрицать прилив волнения оттого, что он рядом с ней. Он сделал это для нее и ее семьи. Публичное заявление. Он очаровал всех гостей. Он стоял у всех на виду, под светом прожектора, и держался легко и непринужденно. Ради нее.

Аплодисменты стихли, и он подошел к ней, усмехаясь.

– Я не знаю, что сказать. Спасибо за сенсацию. – Ее руки дрожали, она поставила бокал шампанского на поднос официанта. – Ты все еще будешь работать с компанией, не так ли?

– Конечно, – произнес он. – Давай где-нибудь уединимся и поговорим? Вернее, я должен кое-что тебе сказать.

Ее переполняла надежда и страх.

Мозолистые кончики его пальцев касались ее ладони, когда он повел ее через толпу гостей. Проходя по залу, они слышали звон бокалов. Открыв дверь, он вывел Наоми на балкон, где были установлены обогреватели.

Отпустив ее руку, он подвел Наоми к краю балкона, чтобы осмотреть залив.

– Вечеринка удалась. Две семьи объединились.

– Это кажется нереальным после суматохи с возможностью того, что Бреанна… – У Наоми сдавило горло, она не могла говорить.

Он прижал Наоми к груди, и ее маска чуть съехала набок. Она наслаждалась возможностью быть рядом с ним. Она скучала по нему. Она нуждалась в нем. Закрыв глаза, она вдохнула знакомый аромат его лосьона после бритья.

Однако непонятно, почему Ройс приехал на вечеринку.

Она облизнулась и сглотнула:

– Но сегодня я ничего не могу с этим поделать. – Она слегка отстранилась от него. – Сегодня праздник. В честь папы и Джинни.

– И в нашу честь, я надеюсь, – сказал он.

Сердце едва не выскочило у нее из груди, и она прикусила губу, чтобы не выболтать прямо здесь и сейчас о том, как она его любит. Ей надо было выслушать его.

Он указал на бухту, когда фейерверки осветили небо. Голубой свет отражался на воде. Вспыхнул еще один фейерверк. Потом еще один. Яркие огни мерцали на ночном небе.

– О, как великолепно! Должно быть, папа специально заказал салют у планировщиков вечеринок. Жаль, что я не предусмотрела этого.

Ройс снова взял ее руку:

– Салют заказал я.

От удивления она не знала, что сказать. Потом подняла свою маску, чтобы лучше видеть Ройса. Он не надел свою маску после выступления.

– Как приятно, что ты сделал это ради них, – осторожно заметила она, запрещая себе видеть в его поступке слишком многое.

– Это ради тебя, – сказал он.

От волнения она затаила дыхание, в ее душе затеплилась надежда.

– Потрясающий салют.

– Ты потрясающая, – ответил он.

Она пригладила рукой лацкан его смокинга:

– Ты хорошо выглядишь. Но я люблю, когда на тебе футболка с логотипом Массачусетского технологического института. – Она посмотрела на него снизу вверх. – Меня поразило твое заявление о вложении денег в проект. Я почти боюсь надеяться.

– В надежде нет ничего плохого. – Он обвел ее подбородок большим пальцем; его прикосновение будоражило чувства, которые она старательно сдерживала.

– Довольно необычное заявление для ученого, – произнесла она.

– Чем больше я узнаю, тем лучше понимаю, что в жизни есть вещи, противостоящие логике. Ты, мы… За то, что между нами было, стоит бороться.

Значит, она для него единственная в своем роде. Не замена бывшей невесте.

– Я согласна быть твоей единственной, – сказала Наоми. Теперь она готова быть с ним без всяких оговорок.

Он улыбнулся и обнял ее за плечи:

– Ты должна знать, что я люблю тебя. Я любил тебя всегда, хотя старался это отрицать.

– Я отлично тебя понимаю. Это страшно, но очень интересно. Я тоже тебя люблю, Ройс Миллер.

– Слава богу, – произнес он, вздохнув с облегчением, потом обнял Наоми и подтвердил свое признание поцелуем, который был горячее любого пламени.

Они полюбили друг друга еще до первого расставания. Они просто не знали, как упорно им придется поработать, чтобы их любовь продолжалась. Чтобы защитить эту любовь. Лелеять ее. Теперь их связь стала глубже и сильнее.

Пусть Ройс не назвал Наоми родственной душой, как она того хотела, но он постоянно доказывал ей свои чувства. Он был рядом с ней не только ради близняшек, но и ради нее самой. Он следил за тем, чтобы у нее было все необходимое. Если ее дети будут счастливы и в безопасности, она тоже будет счастлива и в безопасности. Да, он любил ее девочек, но он также любил ее. Так же сильно, как она любит его.

Ройс прижался лбом к ее лбу:

– Наоми, ты моя любовь, моя жизнь и моя родственная душа.

Она слышала волнение в его словах, чувствовала искренность в его голосе. Она знала раньше, что он любит ее дочерей, и это было для нее крайне важно. Но теперь она понимает, что Ройс влюблен в нее и хочет быть с ней, как и она жаждет быть с ним.

Улыбаясь, она отклонилась назад.

– По-моему, нам надо устроить праздник для двоих.

Он улыбнулся:

– Я в твоей власти.

Она обняла его руками за шею:

– Сначала поцелуй меня.

– Да, мэм. – Он одарил ее многообещающей улыбкой.

Эпилог

Месяц спустя

Некоторые женщины мечтают выйти замуж в церкви, держа жениха за руку.

Некоторые хотят выйти замуж дома, наблюдая, как мужчина их мечты восхищенно смотрит им в глаза.

Но Наоми не могла придумать ничего лучше, чем давать брачные клятвы на леднике. Она официально выходила замуж за любимого мужчину и отца своих близняшек.

Сейчас, стоя на взлетно-посадочной полосе и приветствуя свою семью, прилетающую на гидросамолетах, Наоми танцует. Свадебная церемония оказалась лучше, чем она надеялась. На ней свадебное платье с длинными рукавами и облегающий белый атласный жакет с белым мехом на капюшоне. На Ройсе смокинг, шляпа и сапоги.

Скрипки и небольшая арфа играли современные версии старых песнопений инуитов, которые любила бабушка Наоми. Это был ее способ почтить бабушкину память. Ей казалось, что дух ее бабушки присутствует на церемонии и радуется за нее. Наоми стояла под большим гобеленом со сценами из жизни инуитов; гобелен служил навесом над столом с едой, накрытым для праздника.

А вокруг была великолепная Аляска и горы, покрытые снегом. И много-много прозрачного льда.

Мир вокруг сверкал, наполняясь жизнью и радостью; никакого другого украшения для свадьбы не требовалось. На Аляске Наоми и Ройс всегда чувствовали себя в гармонии; именно здесь они оба надеялись проводить больше времени вместе. Она с наслаждением слушала воркование своих дочек и разговоры ее шумной семьи.

Прошедший месяц Наоми и Ройс строили планы по поводу свадебной церемонии и их будущей жизни. Она была готова немного отдалиться от семьи Стил и жить своей семьей. Они решили поселиться в старинной хижине с близняшками, но потом поняли, что им надо больше места. Им необходим просторный дом для семьи, в котором у Ройса будет возможность время от времени уединяться ото всех. Они купили огромный дом на окраине Анкориджа; к нему прилагался сарай, который Ройс переделал под свой офис.

И им определенно потребуется дополнительное пространство, как только Анна и Мэри начнут ползать за яркими деревянными счетами, которые им купил Ройс.

Шана и Чак остановились напротив них, плечом к плечу. Они не прикасались друг к другу, между ними сохранялись напряженные отношения, как и прежде. Шана продолжала собирать сведения о Милле Джонс и разыскивала ее по всей Канаде. Наоми была уверена, что, если Милла представляет для них опасность, Шана достанет ее из-под земли.

Сжав руки Наоми, Шана наклонилась к ней и прошептала:

– Не волнуйся. Если твоя сестра жива, мы найдем ее.

Наоми сжала ее пальцы:

– Я знаю. Спасибо. – Она крепко обняла Шану и прибавила: – Спасибо, что присмотрите за Анной до нашего возвращения.

– Я сделаю это с радостью, – сказала Шана, в ее глазах читалась тоска. Она очень хотела родить ребенка. – Хорошо, что Делани и Берч присмотрят за Мэри.

Наоми посмотрела на сестру, которая качалась из стороны в сторону, держа на руках ребенка; Берч пристально смотрел на ребенка поверх ее плеча. Прямо у них за спиной Джек и Джинни целовались, пока их никто не видел.

Ройс усмехнулся:

– Надеюсь, обе девочки будут спать, а не бодрствовать всю ночь, заставляя с ними играть.

Наоми закатила глаза, смеясь вместе с ним:

– Хм, по-моему, ты нарочно будишь их по ночам, чтобы с ними понянчиться.

Ей нравилось, что он обожает ее дочерей, как своих родных детей. Разве могло быть иначе? Ройс настолько великодушен, что способен любить их всех.

Они собирались провести свой медовый месяц в его хижине, в которой однажды познакомились. Они будут кататься на лыжах и гулять в лесу, а через пару дней вместе с близняшками переедут в большой новый дом у реки после того, как там закончится ремонт. Их последняя идея – устройство стеклянной крыши в сауне – идеально подходила для романтических моментов; через эту крышу можно было наблюдать северное сияние. Теперь, когда они разгадали секрет гармоничных отношений, Наоми очень радовалась тому, они с Ройсом уживаются в паре, будучи яркими и сильными противоположностями.

Она взяла его под руку и прошептала ему на ухо:

– Это все, о чем я когда-либо мечтала.

– Я тоже, – ответил он, его глаза были полны любви и преданности. Наклонившись, он поцеловал ее.

Они упорно трудились, чтобы стать хорошей семьей, и это прибавило им сил. Теперь их отношения были прочными и неуязвимыми. Наоми во всем полагалась на Ройса и хотела, чтобы он тоже до конца своей жизни обращался к ней за поддержкой.

От его поцелуя в ее жилах забурлила кровь. Ее муж. Каждый его поцелуй был еще более захватывающим, чем предыдущий.

Наоми отклонилась назад. Его глаза страстно сверкнули, когда квартет снова заиграл.

– Ты пригласишь меня танцевать? – спросила она.

Его глаза лукаво сверкнули, когда он приподнял шляпу.

– Я буду танцевать с тобой сейчас и всю оставшуюся жизнь, любовь моя.

Content

Кэтрин Манн
На грани острых ощущений

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Эпилог