Дж. С. Андрижески

ЧЕРНАЯ КРОВЬ

Глава 1

Травма

Мой муж был похищен вампирами.

Я знаю, как это звучит, поверьте. Я сама определённо жила в состоянии интенсивного отрицания, когда впервые узнала, кто его похитил. Я также слегка сошла с ума, пытаясь его вернуть. Теперь, когда я его вернула, и более-менее живым и здоровым, я все ещё не могла это осознать.

Вы можете подумать, что для меня это будет проще.

В конце концов, мой муж — тоже не человек.

Как и я сама, если уж на то пошло, хотя в отношении этого я, возможно, все ещё пребываю на стадии отрицания.

В любом случае, я хотя бы наполовину человек, так что все равно чувствую себя причастной. К человеческому департаменту, в смысле.

Мой муж, Квентин Р. Блэк, не человек. Он на сто процентов не человек.

Но он и не вампир.

Он видящий.

Что такое видящий, спросите вы?

Именно. Я тоже понятия не имела, что они такое. До того, как встретила его.

И все же каким-то образом мне проще было принять нечеловеческую природу своего мужа просто потому, что ранее я даже не представляла, что значит быть видящим. Вся его предыстория оказалась для меня совершенно незнакомой концепцией, так что мой разум как бы просто принял это.

Но мне не нужно было спрашивать, что такое вампир.

Вампиры — это сказочные монстры.

Увидеть их реальными, не в метафорическом, физиологическом или социологическом смысле, а на самом деле реальными — то есть как генетически другую расу, живущую среди людей, обладающую другой культурой, историей, биологией, политической структурой и системой верований… расу, кормящуюся от людей и имеющую пристрастие к видящим… ну, это намного сложнее.

Мой муж тоже не очень хорошо справлялся с этой информацией.

Он, как и я, не подозревал о существовании вампиров. Для него, как и для большинства людей, вампиры были всего лишь мифом — мифом, который многие люди в различных формах разделяли на разных исторических этапах.

Блэк понятия не имел, что ещё один вид делил с нами планету.

Он говорил, что сам с трудом поверил бы в это до того, как его похитили посреди расследования дела об убийстве и месяцами удерживали в заложниках.

Тогда он ничего о них не знал.

Но он определённо знал о них сейчас.

* * *

Он пробудил меня от крепкого сна. Извиваясь рядом со мной на матрасе, он издал тихий стон, окрашенный болью, затем более тяжёлый крик.

Это был не хороший стон… и он вызван не хорошей болью.

Он не походил на те звуки, который Блэк издавал ранее той же ночью, когда мы только вернулись в его апартаменты пентхауса. Эти звуки вызывали во мне совершенно иную реакцию, особенно после того, как Блэк швырнул меня на диван, потратив примерно две секунды на снятие с меня каждого предмета одежды.

Поскольку мы только что сошли с самолёта после пятичасового перелёта от Бирмингема до Сан-Франциско, я думала, что сначала приму душ… но да, этого не случилось. С другой стороны, мы никогда не могли похвастаться регулярными походами в душ, когда Блэк пребывал в одном из своих настроений.

Большую часть автомобильной поездки от Нового Орлеана до Бирмингема мы как будто вновь привыкали друг к другу. После того первого, изначального разговора, когда Блэк только-только сел в машину, мы практически не разговаривали. Но я беспокоилась о нем, да.

Честно говоря, я очень беспокоилась.

Так что услышав этот стон, я очень, очень быстро проснулась, поначалу уставившись в потолок, затем посмотрев на Блэка, который голым лежал на постели рядом со мной.

Он все ещё спал.

Однако он весь вспотел и тяжело дышал.

Его свет, та часть видящего, что позволяла нам читать мысли, обмениваться чувствами, создавать стены друг против друга… и миллион других вещей, которые я не полностью изучила, и тем более не постигла и не уложила в голове… свернулся вокруг него хаотичным облаком, исторгая искры, которые я почти видела физическим зрением.

Жёсткий импульс злости выплеснулся из этого облака на моих глазах. Злость и раздражение смешивались с более темной нитью скорби, от которой моё сердце подскочило к горлу.

Когда Блэк снова застонал, в этот раз похоже на рык, я не раздумывала.

Я скользнула к нему, обхватывая руками и телом его спину и грудь. Я намеревалась поглаживанием разбудить его, или хотя бы успокоить его сон.

Но он до чёртиков шокировал меня.

Сначала резко вывернувшись из моих объятий…

… а потом стремительно изогнув своё тело и молниеносно быстро прижав меня к матрасу. Это случилось так быстро, что я не успела даже вздохнуть.

Застыв, я смотрела вверх, на его поднятый кулак. Ярость исказила его черты — больше злости, чем я когда-либо видела на его лице, по крайней мере, до последних сорока восьми часов.

Видеть его в таком состоянии ужасало.

Блэк — не маленький мужчина.

— Блэк… — выдавила я, поднимая руки, чтобы заслонить лицо. — Блэк, это я… Это Мириам. Это Мири… не бей меня, пожалуйста… проснись…

Я видела, как Блэк моргает, глядя на меня, то жёсткое выражение сохраняется на его лице, которое все ещё было худее обычного. Я почти не узнавала его в тусклом свете, лившемся через окно пентхауса. Это окно впускало свет даже в три утра, поскольку выходило на центр Сан-Франциско, но лицо Блэка казалось чужим в его неукротимой ярости, особенно в сочетании с весом, который он потерял за недели своего отсутствия.

Затем я увидела, что он меня узнал.

Неверие тут же хлынуло из Блэка прямо перед тем, как он опустил руку.

Та ярость медленно рассеивалась в его живом свете, оставляя после себя нечто более близкое к шоку. Его свет продолжал сворачиваться вокруг меня. Я чувствовала, как он теперь использует этот свет, чтобы удостовериться, что я в порядке, что он не навредил мне до того, как вспомнил, где находится.

Этот шок сменился своего рода ужасом, когда Блэк осознал, что именно он едва не сделал.

Потому что его свет сейчас окутывал меня со всех сторон, я знала, что он был чертовски близок к тому, чтобы меня ударить. Я также знала, почему, так что мой страх перед ним тоже испарился.

Ну, мой страх за себя, во всяком случае — моё беспокойство за него только усилилось.

Я знала, что он хотел ударить не меня.

— Эй, — я погладила Блэка по груди, всматриваясь в его лицо, пока он пытался вернуться из этого состояния. — Эй, — мягче позвала я. — С тобой все хорошо… со мной все хорошо. Все в порядке, Блэк. Мы дома. Тебе приснился дурной сон. Вот и все.

Я знала, что тут может крыться нечто большее. В конце концов, я профессиональный психолог.

Мне уже приходило, что я могу видеть симптомы травмы, что Блэк мог переживать полноценный флэшбек вдобавок к дурному сну. Конечно, пока что ещё рано было говорить, но я невольно беспокоилась, что у него может развиться острое стрессовое расстройство или даже полноценное посттравматическое стрессовое расстройство, или ПТСР.

Учитывая то, как мало мне известно о прошлом Блэка, я действительно никак не могла знать, как этот опыт повлияет на него, и какие спусковые механизмы он может активировать.

Однако от одной мысли об этом моё сердце подскочило к горлу.

Я не знала, почувствовал ли Блэк, как я думаю об этом.

Он покачал головой, избегая моих глаз. Затем он перекатился на спину. Позволив голове упасть на матрас, он снова покачал ею, уставившись в потолок.

— Gaos, — произнёс он, используя слово видящих. — Gaos… Прости, Мири. Я сожалею.

Перевернувшись на бок, я вернулась к поглаживанию его груди, зная, что ему нужен физический контакт, пусть даже теперь он избегал меня светом.

Возможно, даже по этой самой причине ему нужен контакт.

— Я просто рада, что у тебя хорошие рефлексы, — пошутила я.

— Это не смешно, Мири.

Я улыбнулась.

— Поверь мне, я знаю.

Блэк повернул голову, выгнув бровь, и я невольно улыбнулась по-настоящему. Я испытала облегчение, увидев, что легчайший намёк на ответную улыбку касается уголков его идеально очерченных губ. Однако это не была полноценная улыбка. После его возвращения я видела, пожалуй, только одну настоящую улыбку.

Я наклонилась, целуя его в губы. Когда Блэк поцеловал меня в ответ, я языком уговорила его губы раскрыться, и затем мы целовались уже по-настоящему. После, должно быть, нескольких минут такого поцелуя, Блэк сжал мои волосы в кулак, отнимая мой рот от своих губ.

— Gaos, — он дышал тяжелее, уставившись на меня. — Ты просто невозможная.

— Я невозможная?

— Ты изо все сил стараешься наградить меня стояком.

— Это работает?

— Да, — рявкнул Блэк.

Он сверлил меня сердитым взглядом, все ещё тяжело дыша, а я пыталась понять, что вижу в его лице — помогало ли поддразнивание отвлечь его или только заставляло его чувствовать себя ещё хуже. Прежде, чем я успела подумать об этом, я осознала, что смотрю на его голый торс, и вздрогнула, не сумев себя остановить.

Блэк все ещё был прекрасен, конечно же. Идеальные контуры образовывали его грудь и плечи, которые потеряли некоторый объем за время его отсутствия, но мускулы сохранились. Он был более худым, но твёрдым как камень… он также был избит, покрыт синяками, новыми порезами и отметинами, некоторые из них такие свежие, что ещё даже не начали толком заживать.

Но мои глаза так и хотели вернуться к серии порезов в форме полумесяца, покрывавших большую часть его торса и рук.

Я едва могла заставить себя поверить в то, чем они являлись, но теперь я знала.

Следы укусов.

Большинство из этих полумесяцев имели более глубокие отметины от проколов на краях дуги. Я знала, что их вызвало — я знала, что его покусало. Я видела этих проклятых тварей в действии, лицом к лицу, но мой получивший-образование-в-колледже и привыкший-быть-рациональным мозг все ещё с трудом осознавал реальность того, что мой муж был покрыт следами от укусов вампиров.

Блэк все ещё мало что сказал об этом.

Взглянув на его лицо, я увидела, что он наблюдает за моим взглядом. Я всматривалась в его золотые тигриные глаза, которые могла видеть даже в приглушенном свете. Сильный импульс жара выплеснулся из меня — в этот раз не столько желание, сколько любовь. Я знала, что какая-то часть меня все ещё не верила, что он вернулся, что он жив, что мы действительно здесь.

Та же часть меня ощущала почти физическое желание защитить его.

Блэк отсутствовал больше четырёх недель.

Четыре недели, три дня, семнадцать часов.

Когда реальность этого вновь ударила по мне, ещё более жаркий импульс вышел из моего света.

Я видела, как Блэк вздрогнул прямо перед тем, как выражение его лица смягчилось. Затем он вздохнул, поднимая на меня взгляд. Проведя по лицу той рукой, что не покоилась по-прежнему в моих волосах, он испустил импульс чего-то, ощущавшегося как поражение.

— Давай, смотри, — ворчливо сказал он, мельком взглянув на меня, а потом уставившись обратно в потолок. — Спрашивай меня, о чем хочешь, Мириам. Я рассказал тебе худшее в машине, но я скажу тебе все, что ты хочешь знать.

Я покачала головой, прикусывая губу.

— Я не хочу спрашивать. Я хочу, что ты рассказал мне то, о чем ты хочешь мне рассказать… и когда ты захочешь это рассказать. Аналогично с тем, что ты хочешь от меня. Если ты чего-то хочешь, попроси. Ты можешь попросить меня о чем угодно, Блэк.

Он медленно кивнул, как будто раздумывая над моими словами. Затем, все ещё глядя в потолок, он выдохнул; лёгкие нотки той злости все ещё исходили из его света, когда он свободной рукой обвил меня за талию, подтягивая повыше и укладывая на себя.

— Ладно, — сказал Блэк.

Он встретился со мной взглядом, его глаза смотрели смертельно серьёзно и выражали холодную решительность.

— Ты права. Я кое-чего хочу от тебя, — его голос вторил его глазам. — Или, точнее, я кое-что хочу сделать… и некоторые вещи требуют денег. А значит, мне на какое-то время понадобится сменить тактику, нарастить резервы. А это значит, отправиться в Нью-Йорк, — он помедлил, все ещё удерживая мой взгляд. — Ты поедешь со мной, Мириам. То есть, я не поеду без тебя. Если придётся, я сделаю это отсюда и найму заместителей, но я предпочёл бы находиться там лично.

Я кивнула, игнорируя его обычную манеру просить-будто-отдавать-приказы.

— Почему Нью-Йорк?

Блэк фыркнул.

— А как ты думаешь? Я хочу делать деньги… много денег… быстро, — помедлив, он добавил: — Как бы мы это ни сделали, я не оставлю тебя одну. Тебе придётся какое-то время мириться с моим обострённым желанием защищать, — его подбородок напрягся, пока Блэк всматривался в мои глаза. — Ты можешь это сделать? Не воспринимая это неправильно?

— Это у тебя обострено желание защищать? — фыркнула я.

Его глаза прищурились.

— Блядь, а чем, по-твоему, они угрожали мне, пока я был там, Мири? Ибо явно не моей жизнью, черт подери.

Я уставилась на него, затем сглотнула.

— Оу.

— Ага… оу, — его губы поджались ещё сильнее. — Есть и другие вещи, Мири. Но остальное может подождать. Сначала мне нужны деньги. С этого и начнём.

Я кивнула, сильнее расслабляясь и опираясь на него. Я знала, что для Блэка это способ справиться с этим. Вообще-то, меня даже устраивало, что он действует на опережение, даже учитывая то, насколько он зол. Положив подбородок на руки, которые все ещё распластались по его груди, я снова кивнула.

— Окей. Хочешь рассказать мне о том, зачем тебе нужны деньги?

— Я собираюсь расширить компанию, — сказал Блэк. — И нанять намного больше блядских людей. Мне также нужно начинать их тренировать… некоторых из них, во всяком случае… чтобы убивать вампиров.

Я вздрогнула от этого слова, но снова кивнула.

— Окей.

Я знала, что это будет сложнее, чем он говорит, учитывая, что его сотрудники — люди. Я также понимала, что Блэк уже знает это, так что напоминать об этом излишне. У Блэка всегда и на все есть план, в любом случае.

Его голос оставался твёрдым как металл, когда он продолжил.

— Есть и другие вещи, как я и сказал, но мы начнём с этого. Хорошо?

— Хорошо, — произнесла я чуть более настороженно.

Блэк выдохнул, вновь уставившись в потолок и крепко стискивая зубы.

— Итак… — осмелилась я чуть более осторожно. — План — стать полноценным охотником на вампиров, так что ли? Это твоё новое направление бизнеса?

— Может быть, — прорычал Блэк. Он взглянул на меня, сверкнув золотыми глазами. — Мири, а что ещё ты предлагаешь мне делать?

Я подняла руку в умиротворяющем жесте.

— Блэк, я не говорю, что это неправильно. Но да, это заставляет меня нервничать. Разве их не… миллионы? Намного больше, чем нас?

Под «нами» я имела в виду видящих, не людей.

В этот раз Блэк не ответил.

Когда он продолжил смотреть в потолок, я продолжила массировать его руками. Я буквально чувствовала, как в его огромном мозгу вращаются шестерёнки, но пыталась вывести его из этого состояния, сильнее окутывая своим светом и неспешно изучая его тело.

Когда мои губы последовали за моими пальцами, Блэк издал тихий звук, откидываясь на постель. Ещё через несколько минут его руки вновь очутились в моих волосах, а его свет начал раскрываться. Он задышал тяжелее, его свет начал таять, превращаться в жидкое пламя. Затем я ощутила исходивший от него горячий импульс желания, когда я стала притягивать его своим светом, лаская языком его голую кожу и при этом втягивая в себя ещё больше его света.

Я проделывала это не так уж долго, когда Блэк издал стон, в этот раз происходивший из глубин его груди.

Мы оба были обделены, пока он отсутствовал… в сексуальном плане, имею в виду.

Для меня нехватка была такой сильной, что я практически утрачивала весь здравый смысл всякий раз, когда мы переходили к этому. Его разум посылал мне образы, некоторые из них настолько яркие, что я закрыла глаза, крепче стискивая его и обдавая дыханием его кожу.

«Ещё одна причина, по которой я никуда без тебя не поеду, Мири… — заговорил Блэк в моем сознании. — Мне нужен месяц основательного траха, — он нежно и настойчиво подтолкнул меня своим сознанием. — Ты поедешь со мной в Нью-Йорк, Мири… блядь, ты поедешь со мной… ладно?»

1 июня в 12:10

Я знала, что в Блэковской манере говорить это являлось вопросом.

Подняв голову, когда он сделал это, я кивнула, все ещё поглаживая его кожу.

В ответ на это он закрыл глаза и опустил голову на подушку, его лицо опять напряглось.

— Хорошо, — произнёс Блэк вслух, его голос напоминал нечто среднее между хрипом и стоном. — А теперь отсоси мне. Пожалуйста. Пока я не выжил из своего грёбаного ума… — его голос зазвучал более низко, более ворчливо, а руки напряглись в моих волосах. — Сделай эту штуку со своим светом, Мири… gaos… потом я сделаю все, что ты захочешь… что угодно… обещаю…

Он издал более надрывный хрип, когда я снова притянула его светом.

— Я верну услугу. Часами, если захочешь… — когда я не ответила, он издал очередной хрип, но его голос продолжал звучать низко, почти гортанно. — Мири… gaos di’lanlente… какое-то время я буду требовательным засранцем. Делай, как я сказал, блядь. Пожалуйста…

Я осознала, что целую следы укусов, оставленные на его коже, а также синяки и порезы, которыми они наградили его по всему телу. Блэк очень мало рассказывал мне о том, что случилось с ним там, после того, как вампиры забрали его от меня, но его тело вело своё повествование.

Я не осознавала, что плачу, пока не вытерла лицо об его кожу.

Я не поднимала взгляд, чтобы посмотреть, заметил ли Блэк. Я постаралась выбросить это из головы, сосредоточившись на его свете и коже, пока спускалась ниже по его телу.

И все же мой разум так и не отстранился от этого полностью. Не не-таком-уж-далёком фоне какая-то часть меня определённо нервничала из-за Блэковского плана мести. Наряду с моими страхами за его жизнь, более бесстрастно-профессиональная, рациональная часть моего мозга знала, что его внезапное желание превратить свою охранную компанию в армию для убийств вампиров вызвано в равной мере и злостью, и травмой.

Хотя другая часть меня — более крупная и, может, более близкая к видящим — целиком и полностью была согласна с его планом.

Та часть меня не меньше Блэка хотела поубивать этих проклятых тварей.

Глава 2

Я заменю

Он вошёл в дверь моего офиса примерно в два-тридцать дня, когда у меня оставалось всего две встречи.

С нашего возвращения в Сан-Франциско прошло уже почти две недели, но я все ещё чувствовала себя совершенно чуждой, пытаясь вписаться в некоторое подобие моей прежней жизни. В основном я закопалась в работу и в самого Блэка. Я едва виделась с друзьями, и скучала по ним.

Однако, по правде говоря, я все ещё беспокоилась о нем.

Сны не прекращались. Более того, они как будто только становились хуже.

Он также все больше и больше молчал в отношении того, как проводил свои дни.

Войдя в офис в тот день, Блэк был одет в костюм, что всегда отвлекало. Я видела его всего в нескольких костюмах, и этот оказался новым для меня. Он состоял из чёрного пиджака и белой рубашки, распахнутой на шее. И то, и другое выглядело пошитым на заказ, отчасти потому, что сидело на нем безупречно, вопреки его росту. Галстука на нем не было. Что-то в этом комплекте заставляло его выглядеть ещё более высоким и широкоплечим, чем обычно.

Он также имел при себе оружие.

Блэк двигался быстро, уйдя в себя. У меня определённо сложилось впечатление, что в своём сознании он решал несколько задач, и не только потому, что он едва перевёл дух перед тем, как заговорить со мной.

— Мы уезжаем сегодня вечером. Я попросил Кико упаковать твои вещи.

Я ошарашенно подняла взгляд от своего стола.

Он вошёл в комнату так чертовски тихо, что я даже не услышала его.

А это говорило мне о том, что Гоми, то есть Гомез Рамирез, мой так называемый помощник по административной работе, должно быть, опять вышел из здания, не сказав мне. Если бы он увидел Блэка, то подхалимаж был бы определённо слышен даже через закрытую дверь.

— …Надеюсь, это нормально, — добавил Блэк, делая один из своих смутно-грациозных жестов одной рукой и загадочно показывая в сторону окна. — Сегодня всплыло несколько вещей.

Я моргнула, посмотрев на свой ноутбук, затем снова на его лицо.

— И прости, что Кико пришлось упаковывать твои вещи, — сказал он более ворчливо. — Она заявляет, что уже довольно хорошо знает твою сторону шкафа. О, и она не едет с нами в Нью-Йорк. Но Декс едет. И Хавьер… вместе с несколькими другими. Думаю, твой дядя хочет отправить с нами несколько своих людей. Охрану, имею в виду. Видящих. Я буду пополнять группу, в зависимости от того, как долго мы там задержимся, но возможно, буду нанимать людей и там тоже. В Вашингтоне есть несколько имён, которые я хотел бы проверить. Я хочу также рассмотреть вариант вытаскивания из той тюрьмы нескольких людей… Ковбоя. Некоторых других.

Я слышала, как он ранее упоминал Ковбоя, так что лишь кивнула.

Я продолжала смотреть на Блэка, пытаясь осознать все, что он говорит. Он практически не упоминал Нью-Йорк с той ночи, а прошло уже две недели. По правде говоря, я гадала, не передумал ли он. Или, может, он нашёл другой способ получить желаемые деньги.

Это был странный день, даже до текущего момента.

Я приняла уже четырёх клиентов — трёх утром и одного сразу после ланча. Большинство из них были людьми, которых я лечила уже какое-то время, но все ещё навёрстывала за то время, что я искала Блэка. Я договорилась, чтобы их в то время принимали другие специалисты, но некоторые из них все ещё были обижены и расстроены из-за того, что я так надолго пропала. Думаю, их больше беспокоило то, что я не говорила, куда подевалась.

Лишь одна клиентка всерьёз упрекнула меня за это — и я достаточно хорошо знала её проблемы, чтобы понимать, почему — но я все равно чувствовала себя виноватой.

Однако помимо отдельных клиентов я все равно чувствовала себя выбитой из колеи в этой части своей жизни. Казалось, будто я так надолго выпала из работы психолога, что вход в мой личный офис напоминал вход в совершенно иной мир.

Все выглядело точно так же. Мой календарь все ещё висел на стене, раскрытый на странице двухмесячной давности. Пыльные книги по различным расстройствам и планам лечения все ещё стояли на деревянных полках рядом с антистресс-игрушками, психологическими вопросниками и чек-листами.

Моё скрипучее офисное кресло было таким же неудобным, как всегда.

Однако все это как будто принадлежало к жизни, которой я больше не жила, как будто часть меня ждала чего-то другого.

Не помогало и то, что Гоми не поливал мои растения во время моего отсутствия, так что два моих последних фикуса и даже относительно не убиваемый плющ, который я ставила на верхнюю полку у окна, совершенно засохли. Часть первого утра я провела, выбрасывая сухие останки растений и переставляя горшки с землёй в небольшой садик внизу — чтобы, может, вновь использовать их потом.

Моя основная работа психолога постепенно поглощалась работой, которую я делала для полиции, а теперь ещё и для самого Блэка.

Когда я выдернула себя из мыслей, Блэк все ещё стоял напротив, поджав губы.

— Тебе это важно? — спросил он.

Я моргнула.

— Важно что?

— Это, — он обвёл жестом офис. — Эта сторона твоей работы?

Я невольно улыбнулась, пальцами убирая длинные волосы с лица. Я откинулась назад от монитора ноутбука, заставив кресло скрипнуть.

— Ты спрашиваешь, важна ли для меня моя работа?

— Нет, — прорычал Блэк. — Я спрашиваю, важна ли тебе эта часть твоей работы. Я думал, ты не очень-то заинтересована в данной части. Еженедельная терапия и прочее дерьмо.

Я поджала губы, хмурясь.

— Я всегда как будто не подходила для этого, если ты это имеешь в виду, — натянуто сказала я. — Я училась скорее для исследований… и Ник в основном поручает мне криминалистику, — мой голос зазвучал немного резче, возможно, даже слегка обороняющимся. — Однако это не значит, что я спокойно могу бросить людей, перед которыми несу профессиональную ответственность, Блэк. И я не думаю, что могу работать на копов на полную ставку, честно говоря…

— А что насчёт меня? — перебил он. — Ты можешь работать на меня на полную ставку?

Когда я лишь посмотрела на него, не будучи уверенной, откуда это взялось, Блэк нахмурился, отводя глаза и тихо щелкая себе под нос — ещё одна манера видящих, к которой я теперь привыкла. Обычно это выражало раздражение или недовольство, но были и другие нюансы.

У меня сложилось впечатление, что сейчас я как раз вижу такой нюанс.

— Я не раздражаюсь из-за тебя, — прояснил Блэк более сдержанным тоном. — Но я не думаю, что ты меня слышишь… о том, что я хочу видеть тебя рядом с собой. Обычно я не остаюсь в Сан-Франциско на постоянной основе. В последнее время я был здесь более-менее постоянно из-за тебя, но теперь это не вяжется с моими планами. Больше нет.

Он встретился со мной взглядом, его золотые глаза слабо сияли в солнечном свете из окон.

— Я хочу, чтобы ты была со мной, — повторил он ещё более бескомпромиссным тоном. — Тебе будет сложно принимать клиентов при таком режиме. Если только ты не захочешь делать это более удалённо. И если твоих клиентов это устроит.

Но я более или мене услышала достаточно.

— Мы можем не обсуждать это сейчас? — спросила я, слегка хмурясь. — Я не могу разбираться с этим сейчас, Блэк. Я знаю, откуда у этого растут ноги, почему ты говоришь то, что говоришь, но это все равно выглядит достаточно деспотично. Я сказала, что поеду с тобой в Нью-Йорк. Мы можем просто начать с этого, и потом уже посмотреть, как будут развиваться события…

Он вскинул руку, из выражения его лица ушло некоторое напряжение.

— Прости, — произнёс Блэк, его голос звучал твёрдо, но осторожно и спокойно. — Ты права. Я делаю это неправильно. Я просто хочу, чтобы ты подумала об этом. Это не только мои «проблемы» или типа того, — его подбородок напрягся, когда Блэк встретился со мной взглядом. — Ты бы правда мне пригодилась. Все время, имею в виду, а не просто несколько часов в день.

Он помедлил, пожимая плечами и поправляя пиджак.

— И я хочу обучить тебя бизнесу, — добавил он более ворчливо.

Я невольно изучала его лицо со своего места за столом. Сейчас Блэк перешёл в полностью заблокированный военный режим. Я невольно гадала, что за ним скрывалось, и подозревала несколько вещей. Не раздумывая, я встала и обошла стол, чтобы подойти к нему.

Блэк слегка отступил назад.

Ощутив от него импульс жара, я поколебалась, поднимая взгляд и снова всматриваясь в его лицо.

Сделав это, я заметила, как он окидывает взглядом мою короткую юбку и каблуки.

— Мири, — произнёс он. — Когда у тебя следующая встреча?

Его голос уже звучал более низко.

— Иисусе, Блэк, — я невольно издала лёгкий смешок. — Я думала, ты очень спешишь вытащить нас за дверь. Ты сейчас серьёзно?

— Убийственно, блядь, серьёзно.

Он сделал шаг по направлению ко мне, двигаясь так быстро, что я инстинктивно попятилась, наткнувшись бёдрами на стол. Глаза Блэка проследили за моими бёдрами до стола и потемнели ещё сильнее. Когда я подняла взгляд, его зрачки расширились, поглотив большую часть золотых пятнистых радужек.

— Сядь, — сказал он грубовато. — На стол, — он сделал очередной грациозный жест рукой, стискивая зубы. — Раздвинь ноги.

Жар расцвёл в центре моей груди.

— Разве сейчас подходящее время для…

— Да, — сказал он. — Очень даже.

Я поколебалась долю секунды, глядя на него снизу вверх, и Блэк снова сделал шаг в мою сторону, его свет обвился вокруг меня как постукивающий хвост. Я уловила в нем хищную нотку, и от этого мою кожу залило жаром. Я осознала, что уселась на край стола и смотрю на него снизу вверх, чувствуя, как при виде его глаз у меня перехватывает дыхание.

Осознав, что он ждёт, я раздвинула ноги, приподнимая при этом юбку.

— Шире, — сказал он.

— Блэк… — произнесла я почти шёпотом.

— Делай, как я сказал, Мири, — его голос звучал спокойно, разумно, но совершенно бескомпромиссно. Он тут же продолжил без заминки: — Ты так и не сказала, когда у тебя следующая встреча.

Моё дыхание перехватило в горле, когда он не поднял взгляда.

— Через двадцать минут. Но Блэк… Гоми. Он может зайти сюда. Он никогда не стучит, и…

— Ты все ещё не сделала, как я сказал.

Блэк подошёл ко мне, руками ещё сильнее разводя мои бедра. Затем одна из его рук коснулась меня между ног. Сначала он скользнул по мне ладонью, медленно массируя пальцами тонкий кружевной шёлк. Затем, наблюдая за моим лицом, он сдвинул ткань в сторону. Его взгляд сделался более разгорячённым… прямо перед тем, как его пальцы нарочито медленно скользнули в меня на всю длину, притягивая меня медленным, чувственным влечением его света.

Я тихо ахнула, пристально всматриваясь в его глаза, когда Блэк другой рукой обхватил меня сзади, жёстко толкнув к себе навстречу.

Он был другим с тех пор, как вернулся.

В плане секса, имею в виду.

Что-то в этом изменилось. Он изменился.

Я с трудом осознавала, в чем именно заключались эти изменения, и что они значили. Однако моё тело в этой сфере не испытывало никаких проблем с пониманием Блэка или пониманием чувств, исходивших от него все более агрессивными волнами.

Я все ещё всматривалась в его лицо, когда Блэк наклонился, целуя моё горло, его язык горячо проходился по моей коже. Я схватилась за его руки, когда он не остановился, а его свет сделался все более вторгающимся, неумолимо влекущим меня, содержавшим в себе намерение, которое становилось все более сосредоточенным по мере того, как Блэк опускался по моему горлу. Его рука сжала мою задницу перед тем, как он крепче прижал меня к себе. Затем он целовал меня в губы… все ещё медленно и нарочито трахая меня пальцами, а его тело вплавлялось в моё.

Я издала очередной стон ему в рот, будучи просто не в состоянии сдержаться.

В какой-то момент мой разум практически… перестал работать.

Или, возможно, его сознание и свет настолько глубоко проникли в мои, что затмили все остальное. Я чувствовала, как Блэк притягивает меня, пытается заставить меня сдаться ему, дать все, чего он захочет. Более жёсткий импульс желания выплеснулся из него, когда мой свет начал открываться… затем он захотел трахаться по-настоящему, вынудить меня улечься на стол и войти в меня, пока я все ещё оставалась полностью одетой.

Интенсивность чистой агрессии в обеих этих вещах — образах, которые он посылал, и в том, что исходило из его света — заставила меня испустить очередной поражённый стон.

Блэк только что закончил расстёгивать свой ремень, когда со стороны двери кто-то деликатно кашлянул. Я посмотрела туда, все ещё потерявшись в дымке пальцев, губ и света Блэка…

Когда мои глаза нашли явно довольного Гомеза, уставившегося на нас обоих.

Он прислонился к дверному косяку, будто стоял там уже какое-то время, скрестив руки на груди поверх клетчатой хипстерской рубашки и тыквенно-оранжевого галстука.

Он широко улыбнулся, заметив, что я смотрю на него. При этом его длинные бакенбарды изменили форму.

— Шалим, шалим, доктор Фокс, — сказал он, грозя мне пальчиком. — Вы же знаете, что не должны делать этого с пациентами, да?

Жёсткий импульс ярости покинул свет Блэка, и он тут же переместил своё тело так, чтобы заслонить меня.

Он также вынул из меня пальцы, одёргивая юбку, чтобы прикрыть мои ноги, и немного отступил назад, все ещё держась строго между мной и дверью. Чувствуя, как его агрессия усиливается… затем обращается наружу, в сторону Гомеза… я поймала Блэка за руки, невольно встревожившись.

— Гоми, — сказала я, все ещё хватаясь за Блэка. — Убирайся из моего офиса. Сейчас же. И дверь за собой закрой.

Гомез широко улыбнулся, приподнимая брови.

— Конечно, доктор Фокс. Таааак сильно извиняюсь за вторжение… — вопреки своим словам, он не двинулся с места, но выразительно посмотрел на расстёгнутый ремень Блэка. — Похоже, мистер Блэк зашёл на быстренькую сессию. Или лучше сказать «вошёл»? В любом случае, он не записывался заранее… так откуда мне было знать?

И вновь я ощутила прилив ярости от Блэка.

Интенсивность этого чувства вновь меня встревожила.

— Убирайся, блядь, отсюда, Гоми, — в этот раз я рявкнула. — Сейчас же. Иначе ты уволен.

Он подпрыгнул — может, от моего тона, а может, от моих слов — но усмешка так и не ушла с его лица. Все ещё глядя на Блэка, он отодрал плечо от дверного косяка, пятясь через открытый проем в коридор. Я начинала гадать, нет ли у Гомеза суицидальных наклонностей.

— Ладно. Будь по-вашему, — он снова усмехнулся, глядя на задницу Блэка. — Необязательно… взбудораживаться из-за этого. В конце концов, я тоже здесь работаю. И поздновато уже для обеденного перепиха.

Я стиснула зубы.

— Гоми.

Дверь наконец закрылась за ним, и я поморщилась.

Когда я подняла взгляд на Блэка, его подбородок сделался каменно-твёрдым.

— Я убью этот маленький кусок дерьма, — пробормотал он.

— Нет, не убьёшь. Но мне серьёзно нужно его уволить.

Выдохнув, Блэк посмотрел на меня, затем на свои наручные часы. Он нахмурился.

— Ладно. Мне нужно сделать несколько вещей в городе перед тем, как мы уедем. Я хочу, чтобы мы поднялись в воздух в восемь часов, так что заберу тебя отсюда в шесть-тридцать. Ты к тому времени закончишь? — когда я кивнула, он снова выдохнул, кивая в ответ. — Хорошо. Поедим на борту.

Наконец, Блэк встретился со мной взглядом, золотые глаза смотрели пронизывающе, но все ещё хранили искры того жара.

— Мы полетим на моем самолёте. Ты ведь на нем ещё не была?

Я покачала головой, все ещё пытаясь собраться от того, что, черт подери, только что произошло с нами. Я не совсем могла вторить его деловому тону, но попыталась.

— Неа, — сказала я, снова помотав головой и соскользнув с края стола. — Ещё нет.

Блэк кивнул, все ещё наблюдая за мной.

— Там есть кровать, — сообщил он.

Я состроила гримасу. Ничего не могла с собой поделать.

— Хочу ли я вообще знать, почему там есть кровать, Блэк? — спросила я, хмурясь и глядя на него. — Поскольку меня там не было?

Когда я секунду спустя подняла взгляд, Блэк тоже хмурился.

— Я положу новый матрас, — сказал он. — Перед отлётом.

— Совсем не помогаешь, Блэк.

Все ещё раздумывая, он помрачнел.

— И новые простыни тоже. Может, поменяю покрытия на нескольких диванах…

— Совсем, совсем не помогаешь, Блэк.

Однако он уже отстранялся от меня, расправляя рубашку. Он поморщился, застегнув ремень.

— Я заменю это, — только и сказал Блэк.

Затем он вышел из комнаты, не оглядываясь.

Глава 3

Шоколад

Человек, с которым у меня в тот день была назначена последняя встреча, опаздывал уже на пятнадцать минут. Я поймала себя на том, что каждые несколько секунд проверяю часы на компьютере, занимаясь бумажной работой, затем, сделав столько, сколько могла вытерпеть, я начала подумывать о том, чтобы пойти и взять что-нибудь поесть или купить стакан кофе до того, как покажется Блэк.

Сильнее всего я испытывала искушение позвонить своим двум лучшим друзьям, Энджел и Нику. Я очень хотела увидеть их перед отъездом в Нью-Йорк.

Где-то посреди этой нерешительности Гоми вернулся в мой офис.

В этот раз он постучал.

Должно быть, он действительно забеспокоился, когда я пригрозила его уволить… или он подслушал, как я сказала то же самое Блэку после того, как он покинул комнату. В любом случае, он пришёл с одним из огромных стаканов из кофейни «Королевская смесь», держа его обеими руками как подношение, а его лицо выражало раскаяние.

— Я подумал, что вы захотите кофе перед полётом, — сказал он.

Поскольку я буквально не могла припомнить, когда он в последний раз приносил мне вообще что-либо, даже когда я просила, поначалу я лишь моргнула и уставилась на него.

Я только что открыла поисковик в браузере, чтобы вернуться к своему стороннему проекту на протяжении последних дней — исследованию вампиров. Пока что я не обнаружила ничего супер-полезного, но я изучала несколько культов предположительно-человеческих созданий, которые считали себя вампирами.

Так что мой разум практически находился в другом месте, когда я уставилась на Гоми.

— Такой, как вы любите, — сказал он, и в его голосе звучала совсем крошечная обиженная нотка. — Кажется, такой. Ну, один из ваших любимых, во всяком случае. Мокко… без взбитых сливок, с шоколадной крошкой сверху.

Я снова моргнула. Думаю, за всю жизнь я выпила всего один мокко.

Но черт, может, шоколад сейчас — очень даже неплохая идея.

Прочистив горло, я кивнула, показывая на стол ручкой, которую держала в руке.

— Спасибо, Гомез. Это очень заботливо с твоей стороны. Можешь просто оставить его здесь.

Он поставил кофе на стол и просто продолжил стоять там, глядя на меня.

Я смотрела в ответ, выжидая. Когда он больше ничего не сказал, я показала на шарф, который он надел на шею.

— На улице холодно? — вежливо спросила я.

Он уставился на меня с отсутствующим выражением лица, затем посмотрел на шарф, на который я показывала ручкой. Ярко-алая вязаная материя ужасно контрастировала с оранжевым галстуком и клетчатой рубашкой.

— О. Да, — сказал он чуточку слишком радостно. — Зябко на улице. Не забудьте надеть пальто.

— Ладно, — я слегка нахмурилась. — Так и сделаю.

Его голос звучал странно. Использование слова «зябко» тоже казалось странным, но не совершенно на него непохожим, так что я отбросила эту мысль.

— Что-нибудь слышно от мистера Паттерсона? — спросила я.

И вновь пустой взгляд. Затем он более медленно покачал головой.

— Нет.

Подавив вздох, когда он продолжил стоять там, я кивнула.

— Что ж, спасибо за кофе, Гоми. Я очень ценю. Я просто закончу здесь несколько дел. Если мистер Паттерсон не покажется к концу времени, отведённого на его встречу, ты можешь идти.

Гомез кивнул, его облегчение было почти комичным.

Он вылетел из комнаты как перепуганный кролик, и этот странный шарф развевался за ним.

Может, Блэку стоит почаще приходить сюда и угрожать его жизни.

Поправив пластиковую крышку на кофейном стаканчике, я подвинула его поближе к себе и открыла ещё несколько относившихся к «вампирскому подполью» сайтов, которые я нашла. Мне были знакомы имена нескольких психологов, высказавшихся на эту тему, и я осознала, что встречала одного из них на конференции по судебной психологии. Обдумав этот момент, я написала ему на электронную почту, напомнив ему, кто я такая, и попросив его прислать заметки по своему исследованию, если он не против.

Когда я нажала «отправить» и посмотрела на часы, мой пациент опаздывал уже не на пятнадцать, а на тридцать две минуты, а мне уже надоедало таращиться в монитор.

Я также забыла о кофе, который уже, наверное, остыл.

Подтянув его к себе, я сделала осторожный глоток. Кофе был таким сладким, что я едва не сморщилась, но из-за эйфории от сладкого и кофеина я сделала глоток побольше. Потом ещё один.

Захлопнув ноутбук и бросив его в сумку, я схватила пальто с вешалки и распахнула дверь, ведущую в приёмную зону, все ещё держа в руке стакан с мокко. Пусть кофе почти остыл и был тошнотворно сладким, я не хотела обижать Гоми и выкидывать его в мусорку полным, иначе он больше никогда не принесёт мне кофе.

По дороге к приёмной я сделала ещё несколько глотков, но только потому, что усталость действительно начинала сказываться на мне. Я намеревалась заскочить в Северный участок, посмотреть, там ли Ник и Энджел, и, может, успеть перехватить перед полётом менее сахарно-бомбическую версию кофеина. Может, Энджел и Ник все равно захотят вернуться сюда со мной и увидеть Блэка во плоти. Насколько я знала, они едва виделись с ним после его возвращения.

Повернув направо в конце коротенького коридора, начинавшегося за дверью моего офиса, я зевнула, ища Гоми за столом администратора. Я нахмурилась, увидев, что там пусто, и посмотрела на часы.

— Иисусе, — пробормотала я. — Опять?

Он не только оставил своё рабочее место, он ещё и выключил весь свет. В комнате было темно, её тускло освещали лучи предзакатного солнца, а все жалюзи были закрыты.

Я сказала ему, что он может уйти в конце часа.

Как же типично для Гоми интерпретировать эти слова как «Ты можешь идти прямо сейчас».

Сверившись с часами, я полезла в сумку, чтобы найти телефон, копаясь там более неуклюже, чем обычно. Я все ещё щурилась и рылась в сумке, подавляя неожиданный приступ головокружения, когда проходила мимо стола администратора в главную зону ожидания.

Я посмотрела на пол и остановилась.

Гомез распластался на полу с закрытыми глазами. Одетый в тёмное силуэт, показавшийся мне смутно знакомым, прижимался губами к плечу моего помощника по административным вопросам. Я слышала громкие, влажные сосущие звуки, исходившие из этого рта.

Что-то в замерших позах двух тел и этом чавкающем звуке казалось ужасно отвратительным.

Совершенно удовлетворённое выражение лица другого мужчины сбило меня с толку, затем заставило моргнуть, вынуждая с трудом сфокусировать взгляд на них.

Рядом с ними лежало другое тело.

Я всмотрелась в его лицо, затем узнала в нем клиента, которого я ждала. Мой разум вспомнил его имя: Паттерсон. Клэй Паттерсон. Знакомые на вид отметины в форме полумесяца виднелись на его открытом запястье и шее. Он был таким бледным, что его кожа выглядела как мел.

Я смотрела на всю эту сцену, пошатываясь и пытаясь сообразить.

Затем до меня дошло. Клэй Паттерсон мёртв.

И со мной что-то всерьёз не так. Я должна бежать. Я должна бежать из этой комнаты сейчас же… на улицу… но я осознала, что застыла на месте.

Кофе. Гомез. Шарф.

То, как Гомез просто стоял там, как будто ожидая, когда я его выпью.

Но я не могла полностью осознать важность любой из этих вещей.

Мой мозг шевелился слишком медленно, чтобы по-настоящему включиться в работу.

Я все ещё пыталась сообразить, думать связно, когда осознала, что стою на коленях на покрытом ковром поле. Запах шоколада сделался просто невыносимым. Я поморщилась, глядя на кофейный стаканчик, который при падении открылся, расплескав тепловатый шоколад по всему бежевому ковру. Затем я уже стояла, опираясь на руки и колени и все ещё смотря на мужчин перед собой. Я смотрела, щурясь и стараясь сфокусировать взгляд, пока тот в чёрном костюме счастливо сосал шею Гоми.

Задышав тяжелее, я приказала себе подняться. Двигаться.

Ползти в сторону двери. Найти телефон в сумке.

Я лишь зависла там, задыхаясь. Казалось, требовалась каждая унция моей концентрации, чтобы не дать рукам подкоситься подо мной.

После, казалось, бесконечной тишины, существо в чёрном костюме со вздохом подняло голову. Кровь стекала с уголков его рта вниз по челюсти. Его стекловидные глаза полыхнули, осветившись багряной ноткой вокруг зрачка.

Увидев меня, он улыбнулся, легко опершись руками на грудь Гоми, будто тот был скамеечкой для ног.

— Что ж, добрый вечер, сердце моё, — густой новоорлеанский акцент окрашивал его слова совсем, как мне помнилось. — Очень извиняюсь за свои дурные манеры, доктор Фокс. Я как раз собирался сходить за вами, когда… отвлёкся. Признаюсь, еда бывает для меня такой всепоглощающей страстью. Меня даже можно назвать гурманом. Со специфическими вкусами.

Вытащив чёрный носовой платок из нагрудного кармана, он встряхнул его, расправляя. Стараясь сфокусировать взгляд, я наблюдала, как он платком вытирает руки, а затем губы и подбородок.

— Вы готовы идти, моя прекрасная Мириам?

Я поморгала сильнее, пытаясь сосредоточиться. Мой разум кружился во тьме, стараясь удержаться хоть за что-нибудь твёрдое.

Блэк. Я должна найти Блэка…

Мой разум потянулся, намереваясь крикнуть ему.

Но я не могла сделать даже этого.

Мои попытки кинуться наружу, в это экстрасенсорное пространство, рассеивались вокруг меня точно дым. Это походило на сон, где тебе отчаянно нужно закричать, позвать на помощь, но все, что тебе удаётся сделать — это едва слышно шептать. Я старалась снова и снова, пытаясь издать хоть какой-то звук в этом пространстве, послать вспышку, но ничего не удавалось.

Если Блэк и почувствовал, как я его зову, мне ответило одно лишь молчание.

Я постаралась контролировать свой разум, собраться и попытаться ещё раз, но наркотик брал надо мной верх как вирус, расчленяя моё сознание на сегменты, разъединяя частицы таким образом, чтобы они не могли сообщаться друг с другом. Чем сильнее я пыталась, тем больше разных элементов превращались в дым, раздуваемый ветром или дыханием.

Чем сильнее я пыталась, тем хуже становилось.

Когда я в следующий раз открыла глаза, я лежала на спине. Мужчина в чёрном костюме стоял надо мной, улыбаясь. Крошечные кончики клыков показывались из-под его изогнутых губ.

Я узнала его. Мой разум зафиксировался на этом, попытался это осознать.

Это вампир, который похитил Блэка.

Это тот же проклятый вампир… и я уже опоздала.

Глава 4

Девушка на самолёте

Я открыла глаза и увидела теперь уже знакомый вид.

Надо мной нависала нижняя сторона отделения для ручной клади, кремово-белого цвета. Никаких круглых воздухопроводов или ярко-оранжевых кнопок вызова на данном блоке не красовалось. Точечные светильники, которые я видела, были крупнее и лучше, чем все, что я когда-либо видела на коммерческих самолётах.

Моё сознание возвращалось постепенно… как будто ему приходилось плыть через ту же подводную пещеру, в которую оно упало.

Я лежала на диване под рядом овальных окон.

Шторки на окнах были опущены, но по звукам и движению салона я понимала, что мы уже в воздухе.

Мой разум метнулся к разговору с Блэком в моем кабинете.

Несколько долгих секунд я не ощущала ничего, кроме облегчения, хоть и поморщилась, мысленно задаваясь вопросом, не был ли этот диван одним из тех многих, на которых Блэк занимался сексом с одной из вероятно-тысяч девушек, с которыми он трахался до встречи со мной.

Стиснув зубы при этой мысли, я руками пошарила по обивке. Прилив головокружения подкосил меня, когда я подняла голову, и перед глазами все почернело. Меня шокировала боль в висках, взявшаяся буквально из ниоткуда. Она заставила меня остановиться и опустить голову обратно на подушку дивана, в то время как моя рука взлетела ко лбу.

Затем, ещё до того как я отодрала плечи от дивана, голос заставил меня застыть.

— Ну привет, миссис Блэк. Очень рад видеть, что вы наконец-то очнулись.

Мои глаза метнулись к передней части самолёта.

Я находилась недостаточно высоко, чтобы увидеть его.

Вместо этого я повернула голову налево и увидела незнакомого мне мужчину, наручниками прикованного к сиденью. Глаза его были закрыты. Я моргнула, пытаясь понять, почему он здесь, но в итоге принялась разглядывать, как они его привязали. Металлические наручники крепились к специальным кольцам и на запястьях, и на лодыжках. Цепи также сковывали вместе его запястья и лодыжки. На шее, рядом с татуировкой меча, у него виднелась красная отметина укуса в форме полумесяца.

Он не спал, осознал мой разум. Он был без сознания.

Его глаза оставались закрытыми, голова свободно свесилась набок, но дыхание было таким неглубоким, что это не походило на естественный сон.

Я совершенно его не узнавала.

На диване рядом с его креслом сидела женщина с большими ярко-красными глазами и губками бантиком. Длинные светлые волосы укрывали её спину и плечи, они казались жёлтыми в сравнении с поразительно бледной кожей и идеальным кукольным личиком. Она была одета в платье, напоминавшее подлинный наряд викторианской эпохи — индиго-синего цвета с чёрной кружевной отделкой, корсетом и турнюром[1]. Последний топорщился позади неё на кожаном сиденье.

Она выглядела очень худой, кожа да кости, даже в платье с такими юбками, и в современном салоне казалась совершенно не к месту.

Её я тоже никогда не видела.

Из-за её внешности и неподвижной позы она вообще казалась мне нереальной.

Чувствуя, как мою грудь стягивает тугим узлом, я с трудом до конца села на сиденье, опираясь на спинку дивана. Сделав это, я повернулась лицом к Брику, который сидел на кожаном сиденье самолёта прямо напротив моего дивана, элегантно скрестив ноги. Его сиденье, сделанное из той же мягкой кремовой кожи, что и диван, выглядело скорее как роскошное кожаное кресло, нежели как типичное место на самолёте.

Держа в одной руке фужер шампанского, он улыбнулся мне, и его странные стекловидные глаза мерцали в освещении салона.

Я уже заметила, что эти глаза как будто меняли цвет.

Например, сейчас они выглядели почти бесцветными, всего лишь с легчайшим намёком на то кроваво-красное свечение вокруг зрачка. Когда он убивал другого вампира прямо у меня на глазах, его глаза почти полностью сделались багряными — яркий, сияющий пурпурно-красный оттенок светился как будто из глубины его черепа.

Брик улыбнулся, эти ясные глаза с явным весельем наблюдали за мной.

Должно быть, его глаза сейчас — это то, как выглядели глаза расслабленного вампира.

Выпрямив спину, я прислонилась к спинке кожаного дивана, стараясь привести мысли в порядок и мыслить трезво.

Я уже пыталась связаться с Блэком посредством экстрасенсорных способностей.

Однако меня окружала какая-то стена пустоты, и ещё через несколько моментов я сосредоточила взгляд обратно на Брике.

— Что? — холодно спросила я. — Даже без ошейника?

Брик улыбнулся, заканчивая глоток шампанского. Он небрежно опустил фужер на бедро и улыбнулся ещё шире.

— В данном случае в этом совершенно нет необходимости, моя дорогая. С вашим мужем потребовались такие жестокие меры экстрасенсорного сдерживания, верно… но это было вызвано в основном специфическими параметрами работы, которую я для него приготовил. И окружением тюрьмы, в которую я его поместил, конечно же.

Он вежливо показал в сторону подноса со вторым фужером шампанского, стоявшего рядом с ведёрком льда, в котором покоилась бутылка.

— Хотите выпить? — он улыбнулся мне этой волчьей улыбкой. — Обещаю, эта порция не содержит наркотиков. И напиток несказанно хорош.

Мои челюсти напряглись, пока я слушала его болтовню.

Я старалась не думать о том, что сейчас делал Блэк. Или как он мог отреагировать на моё исчезновение. Сейчас он, вероятно, выжил из своего проклятого ума.

Я знаю, что сама бы на его месте сошла с ума от беспокойства. Черт, да я уже с ума сошла, когда он пропал.

— Блэк, — начала я холодным тоном. — Где он? Почему я…

Брик поднял руку, затыкая меня.

— Пожалуйста, сердце моё. Постарайтесь сейчас не беспокоиться о вашем муже, — его волчья улыбка сделалась более многозначительной. — …В конце концов, я оставил ему записку.

Я уставилась на него, стараясь сообразить и определить, каковы мои варианты.

Он напоминал тот тип личности, который наслаждался всевозможными проявлениями эмоций, хороших или плохих. Я сильно подозревала, что если начну орать на него или угрожать, это лишь подпитает его эго. Он также явно хотел, чтобы я знала — он оставил Блэка в состоянии паники. Любая показанная мною эмоция лишь доставит ему удовольствие.

Требования объяснений явно не приведут к желаемому результату. Это лишь даст ему лишний шанс поиграть со мной.

В итоге я продолжала молчать, наблюдая за ним.

— Интересно, — произнёс он, и взгляд его глаз сделался более пронизывающим. — Вы немного иное животное, нежели ваш муж, не так ли, миссис Блэк?

Я не ответила.

Он или скажет мне, зачем похитил меня… или не скажет.

Я сильно подозревала, что ему настолько нравится говорить, что он наверняка поделится большим, чем собирался, если я ему ничего не дам.

Когда он расхохотался, я невольно вздрогнула.

Улыбка на его губах в этот раз выглядела более открытой, почти симпатизирующей. Я знала, что будучи вампиром, он не мог прочесть мои мысли, но он, должно быть, прочёл что-то на моем лице.

Он наклонился вперёд, опираясь локтями на бедра и вертя фужер с шампанским между пальцами. В этот раз он открыто изучал моё лицо.

— Меня предупреждали, что вы умны, доктор Мириам Фокс, — произнёс он почти шёпотом. — И не только ваш муж.

Когда я продолжила лишь смотреть на него, не меняя выражения лица, его улыбка погасла.

Как только это случилось, его стеклянные глаза сделались бесконечно более серьёзными.

— Что ж, — сказал он, ставя фужер с шампанским на серебряный поднос и откидываясь назад на кресле. — Тогда я определённо не стану тратить время, пытаясь отыскать ваши эмоциональные спусковые крючки, — сказал он. — По правде говоря, мне требуются ваши услуги лишь в краткосрочном периоде, так что, скорее всего, у меня все равно не будет времени на изучение этих спусковых крючков в той мере, какая бы меня удовлетворила, — взглянув на наручные часы, он добавил: — Я сильно подозреваю, что ваш муж уже отчаянно ищет вас.

Я прикусила губу. Я хотела спросить, что он сказал Блэку, и моё горло сдавило страхом, отупляющим ужасом при мысли о том, что Блэка опять поймают эти твари. Очень реальная возможность, что Брик использует меня как наживку, опустошила мой разум. Мне пришлось подавить желание заорать на него, потребовать, чтобы он объяснил мне, что, черт подери, происходит.

Брик продолжил говорить, как будто ничего не замечая.

— Боюсь, моя потребность в ваших профессиональных услугах носит весьма срочный… и, осмелюсь сказать… личный характер. В результате я не хочу отталкивать вас от себя больше необходимого, доктор Фокс, поскольку мне действительно нужна ваша помощь. Более того, я готов предложить за эту помощь щедрое вознаграждение. Вашему мужу, по меньшей мере… и вам, через посредника. На условиях, которые, надеюсь, вы оба сочтёте приемлемыми.

В этот раз я невольно уставилась на него.

Увидев этот испытующий взгляд в его глазах, наряду с резкой интенсивностью, которая почти заставляла ему поверить, я изумлённо фыркнула.

— Ты хочешь меня нанять… и вот как ты это делаешь? — спросила я.

— А вы бы пришли, если бы я связался с вами иным способом? — парировал он.

Нахмурившись, я начала отвечать, но потом передумала.

Я бы, конечно, не пришла. Однако могла бы его пристрелить.

Я посмотрела на светловолосую женщину-вампира, наблюдавшую за нами темно-красными глазами.

Я посмотрела обратно на Брика.

— С чем тебе нужна моя помощь? — спросила я все ещё холодным тоном.

— Вы психиатр, не так ли?

Я нахмурилась ещё сильнее.

— Психолог, — поправила я.

— Ну, так вот мне как раз нужен психолог, — сказал он. — И, по случайности, видящий. Ваша репутация опережает вас, моя дорогая, в обеих сферах. Более того, вам уже известно о моем виде, так что любые страхи в отношении разоблачения исключаются.

— Я работаю с людьми, Брик. Не с… — нахмурившись, я показала на женщину, не глядя на неё. — Чем бы это ни было, блядь.

— Верно. И все же, полагаю, базовые принципы все так же применимы, — сказал Брик, поудобнее устроив спину на кожаном кресле. Склонив голову вправо, он поджал губы. — Ну. Более или менее. Если бы все было точно так же, вы правы… мне бы вообще не потребовались ваши услуги.

Я прикусила губу, подавляя прилив ярости, захлестнувший меня.

— Вам необязательно было похищать меня, мистер Брик, если вы хотели услышать моё мнение как психолога. Я озвучу его прямо сейчас. Вы психопат. Терапия, вероятно, не поможет, но есть некоторые фармакологические решения проблемы, к которым можно присмотреться, — я откинулась назад на диване. — Вот. Этого достаточно? Или у вас есть ещё вопросы ко мне?

Брик улыбнулся, пристально наблюдая за мной своими стеклянными глазами.

Я невольно заметила его мужскую привлекательность, хотя все остальное в нем делало этот факт совершенно неважным. Свободные кудри его темных волос сейчас были убраны в частичный конский хвостик, а остальная часть свободно падала на плечи и обрамляла сильный подбородок и тонкие губы. Он был одет в чёрный костюм, как и в ночь нашей первой встречи, и темно-синюю рубашку, распахнутую у воротника.

— Как бы я ни ценил вашу заботу о моем психическом здоровье и благосостоянии, Мириам, — сказал он, улыбаясь. — Услуги, в которых я нуждаюсь, предназначены не для меня… как вы уже правильно предположили.

Я нахмурилась, снова глядя на светловолосую женщину.

— Ты собираешься мне что-то рассказать о ней? Или я должна угадывать?

— Вы лечащий врач-клиницист, верно? Возможно, вы могли бы ознакомить меня с деталями своего подхода. Вам лучше составить независимое первое впечатление? Или вы хотели бы сначала узнать некоторую предысторию?

Я раздражённо вздохнула.

— Я не имею ни малейшего понятия, что для вампиров считается нормальным базовым состоянием, Брик. Что именно вызывает у тебя беспокойство? Ближе к делу, почему ей нужна помощь от меня?

Он протянул руки в каком-то молитвенном жесте, будто ответ на мой вопрос был совершенно очевидным.

— Как я и сказал, вы знаете о нас, Мириам. И вы видящая. Если бы я принудил к этому человека с вашим образованием и опытом, чтобы он помог мне в этом вопросе, он не сумел бы сказать мне ничего, чего я не хотел бы услышать. Мне нужна предельная честность… поскольку я хочу помочь своему другу любым возможным способом.

Я уставилась на него, пытаясь прочесть потайной смысл его слов, который я определённо там ощущала.

Видящие не могли на самом деле прочесть вампиров в привычном для них смысле, то есть используя свои экстрасенсорные способности так, как мы это делали с людьми. Так что вместо этого я попыталась прочесть его выражение лица, выбор слов, кажущуюся подлинной искренность в глазах.

Грациозным жестом руки он показал в сторону светловолосой женщины в платье цвета индиго. И вновь его лицо посерьёзнело.

— Я расскажу вам основное, давайте начнём с этого, хорошо? Её удерживали в заложниках в той же лаборатории злобных мясников, в которую я попросил проникнуть вашего мужа. Более того, её спасение было практически основной целью моих действий… вдобавок к другим обязательствам перед своей расой, которые я выполнил, разрушив столь отвратительный храм пыток и жестокости.

Он нахмурился, впервые прямо посмотрев на светловолосую женщину.

Клянусь, я увидела в его глазах то, что могло быть беспокойством.

Может, даже страхом.

Что бы там ни было, когда он в следующий раз встретился со мной взглядом, это превратилось в нечто близкое к злости.

— Они в некотором роде сломили мою дорогую девочку, доктор Фокс, — сказал он, и его голос зазвучал убийственно холодно. — Мне нужна ваша помощь, чтобы вернуть её обратно к жизнерадостной, очаровательной версии себя… вернуть её к свету, так сказать. И чтобы достичь этой цели, я готов сделать все, о чем вы попросите. Все что угодно.

В этот раз я смогла лишь с неверием таращиться на него.

Глава 5

Делай то, что должна

Я никогда на самом деле не соглашалась делать то, о чем он просил.

Но я и не отказывала ему в полной мере.

Мы пробыли в воздухе ещё часа два или около того, затем мне сказали, что нам нужно готовиться к скорой посадке. Брик заверил меня, что он приготовил место, где я и его спутница, вампирша, которую он называл Лила, сможем поговорить наедине.

Что касается другого мужчины в салоне, мужчины с татуировкой меча на шее, покрытого следами укусов, оказывается, он был оплатой.

Ну, во всяком случае, он был частью оплаты.

Брик заверил меня, что намеревается заплатить за мои услуги реальными деньгами, но мужчина с татуировкой меча был компенсацией за «проблемы» Блэка, как выразился Брик. Очевидно, этот парень был другом Блэка. Иными словами, если я сделаю, как сказал Брик, мужчина будет жить, и Блэк получит его более-менее нетронутым.

Если нет, он станет вампирской едой.

Когда я заметила, что это не столько оплата, сколько шантаж, Брик лишь пожал плечами.

— Томаты… помидоры… — протянул он, поднимая руки с вялой улыбкой. — Я знал, что одна лишь финансовая компенсация не покажется ни одному из вас в достаточной мере привлекательной, учитывая то, сколько денег уже есть у вашего мужа. Я полагаю, этот индивид… — он презрительно фыркнул, показывая в сторону мужчины с татуировкой меча. — …Скорее попытка предложить вашему мужу мир, нежели оплата в её истинном понимании.

Я не пыталась разобраться в его этической гимнастике.

Брик намекнул, что он в какой-то мере «спас» мужчину, но я понятия не имела, что это значило.

В любом случае, я сильно подозревала, что в важных аспектах Брик говорит правду. То есть, Блэк действительно знал этого парня, и вероятно, предпочёл бы, чтобы его друга не убивали. Наверное, он был старым армейским приятелем, потому что их у Блэка, кажется, было много.

Что касается самого мужчины, он явно знал, кто такой Блэк.

Когда он наконец пришёл в себя, он несколько долгих минут смотрел на меня из-под грязно-светлых волос, упавших ему на глаза. Он окинул меня взглядом, как будто пытался определить, что я здесь делаю, какова моя роль в этом. Затем, когда он услышал, как Брик вдобавок к «доктору Фокс» называет меня «миссис Блэк», его серые глаза расширились.

Он заговорил, его голос прозвучал резко, вопреки густому южному акценту. Его акцент отличался от Брика — более провинциальный и, может, из другого штата — но он был таким же выраженным.

— Вы жена Блэка? — спросил он. — Я правильно расслышал?

Я кивнула, хмурясь.

— Да. Откуда вы его знаете?

Он мне не ответил. Он лишь покачал головой, окинув меня взглядом и тихо присвистнув со слабой улыбкой в серых глазах.

— Проклятье. Что ж, это многое объясняет. Если вы простите мне мой грубый язык.

Я нахмурилась чуть сильнее, но не стала спрашивать, что он имел в виду.

В любом случае, мне пришлось сосредоточить большую часть своего внимания на Брике, который все ещё говорил, практически игнорируя человека, которого приковал к креслу самолёта напротив меня.

— …Я не ожидаю, что вы её исправите, заметьте. Я осознаю, что это нереально, особенно при нашем ускоренном расписании. Но она не разговаривает. Мне нужно, чтобы вы сказали мне, что с ней не так… в чем, по-вашему, с ней проблема, — он улыбнулся, но этот жёсткий пронизывающий взгляд не покидал его глаз. — Возможно, я смогу помочь ей, если буду знать, что беспокоит мою дорогую бедняжку.

Я отвернулась от прикованного к креслу мужчины и нахмурилась.

— Я не могу прочесть вампиров, — напомнила я ему.

— Я бы хотел, чтобы с ней вы попытались это сделать.

— Но я не могу, — сказала я, хмурясь сильнее. — Ты должен знать, что я не могу.

— А я говорю вам, что у моей дорогой девочки есть… аномалии… с тех пор, как она вернулась из того учреждения, — он сверился с часами, нахмурился и показал в мою сторону. — Попытайтесь сейчас, чтобы вы до прибытия увидели, что я имею в виду. Как только мы приземлимся, подозреваю, у нас будет мало времени, — улыбаясь мне той волчьей улыбкой, он склонил голову. — О, и упоминал ли я, что если вы не сделаете этого для меня, я вас убью, миссис Блэк?

Я уставилась на него, чувствуя, как каменеют мои челюсти.

— Это подразумевалось.

— Я не хочу вам вредить, доктор Фокс. Поистине не хочу. Я желаю вашей помощи.

Все ещё хмурясь, я повернулась, уставившись на светловолосую женщину в платье цвета индиго. Неуверенно потянувшись своим зрением, я уткнулась в то же пустое ничего, что и прежде. Мои глаза немедленно вернулись к Брику.

— Я не могу её прочесть, — раздражённо сообщила я ему. — С чего ты решил, что я смогу?

— Миссис Блэк, — предостерегающе произнёс Брик. — Вы не можете её прочесть, потому что я все ещё блокирую ваше экстрасенсорное зрение. Через минуту я сниму этот блок, но сначала прошу вас держать в уме несколько вещей. Первое, — сказал он, поднимая мизинец.

— …Я знаю о РЧИД-устройстве, которое ваш муж имплантировал в вашу плоть, чтобы найти вас. Вы могли уже заметить, что оно удалено.

Я застыла, опустив взгляд на свою руку.

Действительно, на части моего предплечья красовалась повязка — на том же месте, куда Блэк шприцом-пистолетом ввёл РЧИД-капсулу. Я прижала руку к повязке и, вздрогнув, нахмурилась, глядя на улыбающегося Брика.

— Второе, — сказал он, поднимая безымянный палец вместе с мизинцем.

— …Вы в данный момент не имеете возможности сообщить своему мужу, где находитесь. Вы понятия не имеете, как долго этот самолёт пробыл в воздухе. Вы не имеете представления, в каком направлении мы движемся. Я не дам вам информации на этот счёт.

Он поднял средний палец вместе с другими двумя.

— Третье. Появление вашего мужа до того, как я получу от вас необходимое, не пойдёт на пользу ни одному из вас, доктор Фокс.

Он поднял указательный палец с остальными.

— Четвёртое, и самое критичное… если после того, как я подниму этот экстрасенсорный щит, вы за секунды не определите, сможете ли вы прочесть разум моей дорогой Лилы, этому нашему маленькому партнёрству быстро придёт конец. На случай, если это прозвучало слишком абстрактно, позвольте мне выразиться предельно ясно: если вместо выполнения моего задания вы попытаетесь связаться с вашим мужем или дядей, я сломаю вашу хорошенькую шейку, доктор Фокс. Затем я буду сидеть здесь и смотреть, как моя милая девочка поедает ваше все ещё бьющееся сердце.

Помедлив, чтобы дать его словам отложиться в сознании, он наградил меня очередной загадочной улыбкой.

— Приношу извинения за грубость моей угрозы, но я чувствую, что мы должны предельно ясно понимать друг друга, Мириам. Более того, я хочу продемонстрировать вам свои безгранично серьёзные намерения в отношении этого вопроса, а также то, на что я готов пойти ради получения желаемого.

Его глаза сделались неподвижными как стекло.

— По этой причине я настоятельно рекомендую, чтобы вы сначала попытались прочесть мою дорогую Лилу, доктор Фокс. Если будете хорошо себя вести, потом я дам вам небольшой промежуток времени без щита, чтобы приободрить вашего мужа… чего вам так, должно быть, хочется. Мы пришли к согласию?

Глядя на него, видя это лишённое эмоций, почти пустое выражение в багряно-стеклянных глазах, я осознала, что киваю.

— Значит, мы достигли взаимопонимания, доктор Фокс? — в его голосе все ещё звучала та желчь. — Боюсь, я не могу поднять щит, пока не удостоверюсь в этом.

После кратчайшей паузы я вновь кивнула.

Ещё секунду он продолжал смотреть на меня, затем тоже кивнул.

Когда он сделал это, то ощущение пустоты… то странное облако, которое заставляло меня чувствовать себя глухой и слепой одновременно, блокируя меня от остального мира… исчезло. Оно рассеялось вокруг меня как дым, разогнанный вентилятором. Эффект был такой, будто звук и освещение включили одновременно. От этого мой пульс ускорился, сердце гулко застучало в груди.

Каждая часть моего света хотела потянуться к Блэку.

Прикусив губу, я заставила себя вместо этого обратиться к женщине. Потянувшись своим экстрасенсорным зрением, я сосредоточилась на ней, на её сознании, на её глазах, на всем в ней…

Я тут же вздрогнула, уловив в своём сознании странное, невнятное бормотание.

«…никогда больше этого не сделаю… никогда не сделаю этого… говорила раньше, но в этот раз серьёзно… я серьёзно я серьёзно я серьёзно. Никогда больше этого не сделаю, потому что я делаю это снова, и все плохо, и я плохая, и все плохое, и нет света…»

Она смотрела на меня в этом пространстве, и её глаза умоляли меня.

«Убей меня, — послала она, как будто видела, что я её читаю. — Убей меня… пожалуйста. Убей меня… не говори ему. Пожалуйста, не говори ему… просто сделай это… просто убей меня…»

Когда мои глаза вновь сфокусировались, я уставилась на неё.

Выражение её лица ничуть не изменилось. Она тупо смотрела на меня этими красными глазами, её губы слегка приоткрылись, выражение лица оставалось отсутствующим. Казалось, она не видела, что я смотрела на неё, и уж тем более не осознавала, что я побывала в её сознании.

Я перевела взгляд на Брика.

Я попыталась прочесть и его тоже — возможно, просто чтобы увериться, что я не выжила из ума. Однако вместо этого бормотания от Брика я уловила… ничего. Ну, не совсем ничего, но никаких слов, ничего, из чего я могла бы извлечь смысл или хотя бы составить общее представление об его эмоциональном состоянии. Вместо этого я уловила низкую насыщенную вибрацию или монотонное гудение, похожее на работу огромного мотора или поезда метро. Это напоминало звук слонов, трубящих где-то вдалеке — как будто многозначительный и наполненный смыслом, но находящийся вне пределов человеческого понимания.

Я моргнула, сфокусировав взгляд, затем посмотрела на девушку.

— Я могу слышать её, — сказала я со смятением в голосе. — Но не тебя.

Слабая улыбка коснулась уголков его губ. На лице отразилось облегчение.

— Хорошо, — сказал он. — Очень хорошо, доктор Фокс. Я очень надеялся, что вы сумеете её прочесть, так что я испытываю огромное облегчение, узнав, что это правда. Ради всеобщего блага.

Его глаза проецировали какое-то великодушие прямо перед тем, как он показал на моё лицо одной рукой.

— Окей. Теперь вы можете делать другое. Как и обещано, я дам вам минутку поговорить с вашим мужем… может, приласкать его немножко. Успокойте его.

Я прикусила губу, но не стала ждать, закричав всем своим светом.

«БЛЭК?! БЛЭК! ТЫ МЕНЯ СЛЫШИШЬ?»

Его свет взорвался вокруг меня, окутывая меня вулканическим жаром. Он едва не задушил меня в те несколько секунд, опустошив мой разум, делая для меня невозможными попытки сформировать связные слова. От защитнического инстинкта, который я там ощущала, у меня перехватило дух. Однако его ментальный «голос» удивил меня, прозвучал спокойно, сосредоточенно, лишённым поверхностных чувств.

«Где ты, Мири?»

Я постаралась ему ответить. «Я не знаю… Я не знаю, где я… — я боролась с собственными эмоциональными реакциями, стараясь вторить его спокойствию. — Он позволяет мне сделать это. Он позволяет мне поговорить с тобой. У него есть какой-то способ блокировать меня в остальное время…»

«Я знаю, — перебил Блэк. — Чего он хочет? Что бы там ни было, дай ему это, Мириам».

Моё горло сдавило. В этот раз я услышала боль в его словах.

Честно говоря, то, что я не могла почувствовать, беспокоило меня куда сильнее.

Он многое сдерживал. Я чувствовала, как это вибрирует в отдалении.

«Блэк… все хорошо. Я правда думаю, что все будет хорошо… — я не полностью верила в свои слова, но все равно попыталась источать ободрение. — Он хочет моей помощи с его другом. Женщиной-вампиром. Он заявляет, что похитил меня потому, что я психолог, и я знаю о вампирах. Думаю, она могла находиться в лаборатории вместе с тобой. Что бы там ни было, с ней явно что-то не так. Она в каком-то шоке, будто у неё случился нервный срыв…»

«Скажи ему то, что должна сказать, Мири, — мысли Блэка оставались лишёнными эмоций, омертвевшими. — Сделай то, что должна сделать. Я иду за тобой… я уже в пути».

Страх рябью прокатился по мне, в этот раз страх не за себя — за него.

«Он вынул РЧИД, — послала я. — Он сказал, что ты не сможешь отследить меня досюда. И мы на самолёте. Я не знаю, сколько мы летели или куда мы направляемся. Все жалюзи опущены. Я была без сознания. Я даже не знаю, какое сейчас время суток…»

«Не беспокойся обо всем этом», — послал Блэк.

Он послал мне очередной прилив жара, в этот раз такой сильный, что я прикрыла глаза. Я чувствовала в нем решительность, ту сосредоточенность, которая появлялась у него во время работы.

Но это была не просто решительность.

Ярость. Я чувствовала в нем ярость.

Это была та часть, которую Блэк не позволял мне увидеть полностью. Я знала, что ярость для него может оказаться проще, чем страх за меня, но чистая интенсивность этого чувства напугала меня до чёртиков.

Более того, она дала мне мельком увидеть ту часть его, которую я как будто и не знала вовсе.

«Мири? — он окутал меня теплотой, ободрением. — Перестань беспокоиться обо мне, хорошо? Останься в живых. Что бы тебе ни пришлось делать, сделай это… просто останься в живых. Я в пути. Останься в живых, дорогая. Я позабочусь об остальном. Обещаю тебе».

Я тяжело сглотнула, все ещё борясь с чувством, что он меня не слышит.

«Я тебя слышу, — послал Блэк. — Я слышу тебя… и я люблю тебя, Мириам. Я иду за тобой, окей? Я обещаю. Просто останься в живых, ради меня. Пожалуйста».

Чувствуя, как в этот раз моё горло сдавило по-настоящему, я лишь кивнула.

Затем, пока я пыталась найти для него ответные слова…

То тяжёлое облако вновь опустилось на мой свет.

Через долю секунды я уже совершенно не чувствовала его.

Глава 6

Фрейдистская пещера

Два человека вытащили меня из самолёта с мешком на голове.

Во всяком случае, они выглядели людьми перед тем, как надеть на меня мешок.

Странно, они пахли людьми, но может быть, я сильнее замечала свои чувства видящей, когда меня лишили физического и экстрасенсорного зрения. В любом случае, Брик для меня пахнул иначе, хотя до сих пор я не замечала этой разницы.

Его запах был необычно более сладким, но в то же время более мускатным, как будто он каждую ночь купался в корице и одеколоне с очень мужским запахом.

К сожалению, мои обострившиеся органы чувств не принесли мне никакого прока.

Я чувствовала запах утомления от самолёта. Крик двигателей заглушал все остальные звуки. У меня определённо сложилось ощущение, что это был небольшой аэропорт, а не коммерческий. Но эта деталь не очень-то помогала, учитывая, что я не имела представления даже о том, на каком континенте нахожусь.

Было холодно. Мороз не пробирал до костей, но я задрожала, когда на меня дунул ветер, проникая под мой пиджак и блузку, словно на мне вообще ничего не было надето. Воздух казался влажным, со слабым ароматом растительности, как будто по дороге сюда ветер пролетал над полем. Это все равно оставляло массу вариантов, особенно потому что я не знала, сколько времени провела на том самолёте.

Канада. Аляска. Европа.

Черт, да если на то пошло, мы могли находиться и в Китае.

Я постаралась услышать речь, прислушаться к акцентам, языку.

Однако я вообще не слышала разговоров, пока они не запихали меня на заднее сиденье машины. Брик сел рядом со мной. Парень в наручниках и с татуировкой меча сел по другую сторону от меня, если верить звуку бряцанья его цепей. Я все ещё не видела и не чуяла других вампиров, за исключением самого Брика и его вампирской подружки.

Я все ещё пыталась принюхаться к воздуху, прислушаться. Я не получила особых результатов. Тот растительный запах и вкус. Несколько трелей птиц, но я не знаю птиц достаточно хорошо, чтобы их идентифицировать. Я не слышала коров или другого домашнего скота. Я также не ощущала их запаха.

На машине мы ехали не так долго, что опять навело меня на мысль, что это должна быть частная взлётно-посадочная полоса, скорее всего, используемая исключительно небольшой группой людей.

Когда я в этот раз выбралась из машины, Брик держал меня за руку.

Я слышала, как он разговаривает с несколькими другими людьми, говорит им привести закованного человека.

Затем, используя совершенно иной тон, он заговорил непосредственно с Лилой. Его слова прозвучали такими мягкими, такими полными заверения и любви, что я вздрогнула.

— Идём со мной, моя дорогая. Я привёл эту милую леди, чтобы она поговорила с тобой.

Я постаралась подавить фырканье, но не очень-то преуспела. Если Брик это слышал, то не отреагировал и не переключил внимание с девушки-вампира позади меня.

— Идём, дорогая… пожалуйста. Возьми мою руку. Я знаю, тебе нравится смотреть на деревья, но я полностью приготовил для вас двоих особенное место, чтобы вы смогли поговорить. Там намного теплее и безопаснее, и никто вас не потревожит. Потом мы сможем выйти на улицу и посмотреть на деревья, любовь моя.

И вновь его голос содержал так много нежности, что это заставило меня содрогнуться.

Видимо, он относился к тем людям, которые могли разделять своё сознание и эмоции до крайне пугающей степени.

Или же он просто не воспринимал не-вампиров как разумных существ.

Я вздрогнула, когда он крепче стиснул мою руку и начал твёрдо вести меня по гравийной подъездной дорожке. Я все ещё ничего не видела через чёрный мешок, но он спокойно говорил мне, когда будет ступенька, где эта ступенька, и насколько она высокая.

Вскоре мы оказались внутри здания. Мои каблуки создавали громкое эхо, стуча по, казалось, каменному полу под ужасным количеством пространства. Отсутствие ковра. Большой вход. Однако эхо отдавалось с высоты, так что я предположила, что проход должен быть меблирован. С такой акустикой это могла быть даже церковь.

Прежде чем я сумела получше изучить пространство, он направил меня влево, затем по узкому коридору. Эхо стихло, как только я почувствовала под ногами ковёр. По этому сегменту мы шли недолго. Брик открыл тяжёлую по звуку дверь, затем повёл меня по длинному лестничному пролёту. Ковра на ступенях не было; они вновь казались каменными или цементными.

Брику пришлось уговаривать Лилу последовать за нами.

— Все хорошо, дорогая. Никаких докторов… здесь никаких докторов, обещаю… внизу безопаснее. Обещаю…

«Безопаснее, как же, — пробормотал мой разум. — Хотя может и безопасно. Для неё».

Чувствуя, как каменеет мой подбородок, я не озвучила эту мысль вслух.

Мы добрались до низа спустя, казалось, нетипично большое количество ступеней безо всяких пролётов, так что не было возможности сосчитать этажи. Я услышала скрип двери, показавшийся мне металлическим, затем меня завели в более тёплую комнату.

Я услышала потрескивание огня.

Затем мешок с моей головы резко содрали.

Я осознала, что оглядываю комнату, которая оказалась комфортной, как Брик и обещал Лиле, если это вообще возможно в готическом стиле. Прямо передо мной стоял диван в стиле модерн из чёрного крашеного дерева и с зелёной как лес обивкой. С обеих сторон его обрамляли такие же кресла. Все они были развёрнуты к каменному камину, достаточно огромному, чтобы зажарить свинью… или, возможно, человека.

Над камином висел длинный, прекрасно выкованный меч с рукоятью-крестом.

На почерневшем полене потрескивало пламя. Темные ковры с викторианскими цветочными узорами покрывали каменный пол, включая пространство перед очагом. Картины на стенах относились к XIX веку и в основном являлись портретами. Некоторые выглядели смутно знакомыми.

Окон здесь не было.

Я повернулась к двери, когда вошли два человека. Я предположила их расу по глазам и гадала, были ли они теми же, кто вытаскивал меня с самолёта. Они наполовину вели, наполовину тащили мужчину с грязно-светлыми волосами. Добравшись до стены, они бесцеремонно бросили его на пол, где быстро приковали его цепи к огромному железному кольцу в стене, напоминавшему предмет из средневековой темницы.

У него тоже был мешок на голове. С него мешок не сняли.

Я осознала, что они, должно быть, накачали его чем-то, судя по тому, как вяло он двигался, когда они его привели. Теперь, обмякнув в углу, он не шевелился вовсе.

Я повернулась к Брику, который гостеприимным жестом показал на зелёный как лес диван и два кресла с высокими спинками.

— Это сгодится? — отрешённо спросил он, скользнув взглядом по комнате в целом. — Она показалась подходяще… фрейдистской.

Когда я не ответила, он сверился с часами.

Лила уже брела к дивану, двигаясь, как ребёнок-лунатик. Я смотрела, как она аккуратно садится, затем слегка подпрыгивает, словно пружины и ткань её восхитили. Она не улыбалась, поглаживая зелёное бархатное покрывало.

— Ну? — спросил Брик открыто нетерпеливым голосом. — Возможно, я неясно выразился по поводу того, как мало у нас времени, Мириам… или что случится, если ваш муж прервёт нас прежде, чем вы закончите для меня это задание. Я думал, что да. Ясно выразился, в смысле. И неоднократно.

Я взглянула в эти красные глаза, это красивое лицо, обрамлённое каштановыми волосами до плеч. Впервые я заметила, что он выглядит молодо. Даже моложе Блэка, ближе к двадцати с чем-то годам, нежели к тридцати. Однако что-то в его энергии, или, может, в выражениях его лица, заставляло его казаться намного старше.

Старше меня. Старше Блэка. Даже старше моего дяди Чарльза.

Заставив разум вернуться к насущному вопросу, я выдохнула, проводя пальцами по своим длинным прямым черным волосам.

— Чего ты от меня ожидаешь, Брик? Ты же не можешь думать, что я излечу её несколькими экстрасенсорными сканированиями и щелчком пальцев?

— Скажите мне, что с ней не так, — в его голосе с акцентом зазвучала открытая злость. — Я сделаю остальное. Дайте мне диагноз… настоящий… и я оставлю вас в покое.

Я нахмурилась, глядя на девушку на диване, затем вздохнула.

— Окей, — сказала я. — Какой она была прежде?

Брик положил руки на бедра, сверкнув серебряными кольцами, которые он носил почти на всех пальцах, за исключением некоторых.

— Она была другой, — сказал он после паузы. — Она была… — он почти беспомощно махнул в сторону женщины в платье цвета индиго, затем выдохнул почти с рычанием.

— Честно? Она больше походила на вас, доктор Фокс, — он нахмурился, слегка поворачиваясь ко мне лицом. — Она была бойцом. Увлечённой. Влюблённой в своё дело. Прекрасно живой… свирепой, когда это необходимо. Она была моим сердцем, доктор Фокс. А я не говорю таких вещей впустую.

Его красные глаза сверлили меня, как будто бросая вызов поднять его слова на смех.

— О, и ещё? — произнёс он более холодно. — Она говорила.

Я кивнула, переключая внимание обратно на неё.

— Она вообще не говорила? — спросила я. — С тех пор, как ты её вернул?

— Пока бодрствовала, не говорила.

Я испытывала искушение отпустить шуточку про гробы, но не стала этого делать.

— Она говорит во сне? — уточнила я.

— Она кричит во сне, — сказал он, переводя на меня очередной ровный взгляд спокойных глаз. — У неё кошмары, доктор Фокс. Каждую ночь. Ужасающие сны, полагаю, так можно сказать. Они весьма… тревожат.

Я вспомнила, как Блэк рядом со мной просыпался весь в поту, хватая меня иногда так сильно, что оставлял синяки, и меня омыла волна неконтролируемой ярости.

В этот раз я наградила вампира убийственным взглядом в ответ.

— И? — холодно произнесла я. — Может, это карма, Брик. Никогда не задумывался об этом?

Его красные глаза сделались темнее, более близкими к цвету крови, когда он уставился на меня.

— Скажите мне, что с ней не так, и я отпущу вас, Мириам. Все остальное, что вы здесь делаете, включая пустую трату времени на оскорбления в мой адрес, не даст никому из нас того, что мы сильнее всего желаем.

Я прикусила губу, заставляя признать его слова.

Вновь посмотрев на Лилу, я оценила её детское поведение, обдумывая это клинической частью своего разума. Взрослые, которые впадали в психологический аффект ребёнка, практически всегда делали это в результате тяжёлой травмы. Пока я размышляла над этим, она болтала ногами, глядя на меня широко раскрытыми, как будто стеклянными красноватыми глазами, почти как двенадцатилетняя.

Это должна быть тяжёлая травма, если слова Брика были правдой.

Или повреждение мозга, возможно. Это хотел знать Брик? Была ли травма психологической или физической? Почему не сделать ей МРТ?

Затем другая мысль: сработает ли МРТ на вампире?

— Они извлекали яд из её клыков? — спросила я, проясняя то, что Блэк рассказывал мне об омерзительных экспериментах лаборатории. — Они использовали её, чтобы попытаться обратить людей в вампиров, верно?

Брик наградил меня жёстким взглядом.

— Они делали там не только это, доктор Фокс.

Мои брови приподнялись. Для меня это оказалось новостью.

— О? Что ещё они там делали?

Его голос зазвучал холоднее.

— Они также пытались обратить вампиров в людей, — он поправил воротник рубашки поверх пиджака, и его подбородок напрягся, когда Брик посмотрел на Лилу. — Моей дорогой Лилит ужасно не повезло оказаться во второй группе, доктор. Они… изменили её в какой-то мере. Вот почему ваш вид может её прочесть, полагаю. Для видящего вообще ощущать её разум должно быть… по-другому, в некотором роде. Не так, как прежде.

— По-другому в сравнении с чем? — спросила я.

Он наградил меня очередным смертоносным взглядом.

— В сравнении с вампиром.

— Как вы вообще это выяснили? — спросила я. — Про видящих, имею в виду.

Он нахмурился, выдыхая и сверкая красными глазами.

— У нас есть несколько из вашего вида, которых мы время от времени можем нанять для необычной работы, — видя, как мои брови взлетели вверх, он вскинул руку. — И ещё я почувствовал это в ней. Я почувствовал отличие в её крови, когда пил из неё. Я ощущал вкус этого отличия, так что знаю, что не вообразил это себе.

Я снова уставилась на него.

— Ты пил из неё? Из другого вампира?

— Чтобы выяснить, что случилось с ней… да, пил. Более того, неоднократно.

— И что ты выяснил?

— Я сказал вам, что выяснил, Мириам, — сказал он, и его новоорлеанский акцент зазвучал жёстче, злее. — Они пытались сделать мою дорогую девочку человеком. Они давали ей препараты… какой-то генетический вирус. Они делали переливания крови и морили её голодом. Затем, когда от неё остались кожа да кости, они применили к ней ужасные физические пытки, чтобы заставить её возненавидеть собственную природу и страшиться её. Они едва не убили мою возлюбленную девочку, и все ради того, чтобы попытаться лишить её истинной жизни…!

Я слегка вздрогнула от интенсивности его тона, затем прикусила щеку изнутри. Не давая своей реакции отразиться в голосе, я нейтрально произнесла:

— Ты сказал, что нанимаешь видящих?

— Это не важно, Мириам.

— Это важно для меня…

— …Тогда позвольте прояснить, — перебил он. — Я не собираюсь обсуждать с вами этот вопрос, Мириам, — он наградил меня очередным жёстким взглядом. — Приступайте к работе, доктор. Часы, как говорится, тикают. Для вас ещё сильнее, чем для меня.

Его голос ясно дал понять, что разговор окончен.

И все же несколько секунд я с трудом сохраняла молчание.

Заставив себя отвести взгляд от него, я вместо этого посмотрела на Лилу. Я верила, что он убьёт меня, если я не сделаю, как сказано. Вопреки тому, что он был садистом, кажется, Брик действительно заботился об этой вампирше. Эта часть не казалась позёрством; она ощущалась реальной.

Блэк сказал мне остаться в живых и сделать все, что необходимо ради выживания.

Он также сказал мне дать Брику все, что он хочет.

Так что именно это я и намеревалась сделать.

Глава 7

Доктор в деле

Это притупляющее облако поднялось с моего экстрасенсорного зрения в ту же секунду, как я села на одно из кресел с зелёной обивкой, лицом к Лиле.

Я послала быструю весточку Блэку, как только почувствовала, что мои экстрасенсорные способности снова работают.

«Блэк? Ты там?»

«Мири? — тут же послал он. — Что происходит?»

«Я на месте, — пробормотала я в своём сознании. — Подземелье. Каменное здание за городом. Большое… высокие потолки, может, даже церковь…»

Я перечисляла как можно быстрее, излагая каждую деталь того, что увидела и услышала, при этом не отводя глаз от Лилы. Я рассказала ему все, что только могла припомнить о поездке сюда и о самом здании. Я описала комнату, лестницы, Лилу и двух человек.

Я не описывала парня с татуировкой меча. Я не хотела, чтобы Брик получил ещё больше рычагов эмоционального давления на Блэка.

Но я не могла оставаться с ним надолго.

«Ладно, — торопливо послала я. — Мне пора. Мне правда пора. Мне нужно сделать для него эту штуку. Он заметит, если я вскоре не выдам чего-нибудь…»

«Я понимаю, — Блэк послал мне очередную волну тепла. Позади неё я почувствовала нечто большее, намного больше, чем он позволял мне чувствовать. — Я люблю тебя, Мириам».

Подавив свою эмоциональную реакцию на это, я позволила его присутствию угаснуть.

Я сосредоточила своё сознание на Лиле.

Проникновение в её разум напоминало вхождение в мышиный лабиринт, только наполненный проблесковыми маячками, зеркалами и прозрачными стенами. Та странная мантра на переднем плане её мыслей оставалась на месте, но я почти не слышала её во всем том рое, что хлынул мне навстречу.

Исходившие от неё эмоции были самыми тяжёлыми.

Сама глубина её чувств, проблески любви, ненависти, горя, ярости, ужаса, одиночества… все это сталкивалось и рвало в разные стороны мои чувства, мои страхи за Блэка, злость на Брика, это чувство беспомощности. Интенсивность её эмоций ошеломляла. Она также удивляла меня. Я никогда бы не подумала, что вампир может чувствовать так много.

С ней это напоминало тягу, уволакивающую меня глубже в её сознание.

Я сопротивлялась этой тяге.

Я старалась оставаться объективной, держать своё сознание и эмоции отдельно. Я знала, что не могу позволить себе затеряться в ней, потерять себя или забыть, что я здесь делаю. Это относилось к любому клиенту, но сейчас это было вдвойне актуально. Здесь, в этом пространстве, я почти стала ей, чтобы увидеть её сознание изнутри. Этого никак нельзя было избежать.

И все же своих человеческих клиентов я тоже читала; процесс не был для меня совершенно чужим.

Когда я более-менее восстановила контроль, где-то в процессе выбравшись из неё, я вновь услышала её слова, в этот раз громче.

«… никогда больше не сделаю… никогда не сделаю… никогда никогда никогда не сделаю это больше…. никогда…»

«Лила? — осторожно заговорила я в её сознании. — Лила, ты меня слышишь?»

«Никогда больше, — пообещала она, может, себе, может, мне, может, миру. — Никогда больше. Никогда вообще вообще никогда… я не сделаю этого снова… не сделаю… не сделаю…»

Но она сделает это вновь.

Во всяком случае, она верила, что сделает.

Она верила в это каждым ударом своего сердца.

Она надеялась, что если скажет это достаточное количество раз, то сможет каким-то образом изменить будущее, может, и прошлое тоже изменится. Она пыталась перестроить свой мозг, изменить что-то внутри себя чистой силой воли. Конечно, я и прежде сталкивалась с такими моделями поведения.

Они на самом деле были скорее молитвами, нежели обещаниями.

«Что ты больше не сделаешь? — послала я. — Что тебе не нравится, Лила?»

«…никогда никогда никогда больше не сделаю, никогда больше. Я никогда больше этого не сделаю. В этот раз я серьёзно… я серьёзно серьёзно серьёзно имею это в виду… я серьёзно я серьёзно я серьёзно я серьёзно я серьёзно. Я никогда больше этого не сделаю… никогда…»

Как и прежде, на самолёте, она смотрела на меня в этом пространстве.

Внутри её разума её глаза не были красными. Они были глубокого, тёплого карего цвета, как полированное дерево. Её лицо было более полным, более розовым. Её тело выглядело как будто моложе, не таким жёстким.

Эти глаза умоляли меня.

«Убей меня», — послала она, как и раньше.

В этих словах звучало отчаяние, ударившее меня прямо в сердце.

Я знала, кем она была. Я знала, но не могла не сочувствовать ей.

«Убей меня… пожалуйста. Ты кажешься хорошим человеком. Ты кажешься хорошей… не как я. Не как он. Просто сделай это… положи этому конец, пожалуйста. Не говори ему, что собираешься сделать это. Он этого никогда не допустит. Тебе нужно сделать это… убей меня… пожалуйста…»

От этого отчаяния у меня сдавило горло.

Может, по этой причине, или по какой-то другой, я осознала, что говорю ей правду.

«Я не могу тебя убить, Лила, — сказала я ей. — Брик убьёт моего мужа, если я сделаю это. И меня. И, возможно, других дорогих мне людей. Я сожалею, но я тебя не знаю. Я не стану рисковать людьми, которых люблю, просто потому что ты хочешь умереть. Тебе придётся найти другой способ».

«Он никогда меня не отпустит».

То горе в ней раздулось, окутывая меня густым облаком.

«Он никогда меня не отпустит… — послала она мягче. В этот раз я слышала в её словах любовь. — Никогда. Он никогда не оставит меня одну, даже если я шепчу об этом. Ты не знаешь, какой он. Он увидит в этом… предательство. Как будто он предаст меня, если позволит этому случиться».

Я прикусила губу.

Поощрять клиентов в суицидальных наклонностях нарушало все профессиональные правила.

Но опять-таки, Лила не была клиентом. Действительно ли мне стоит советовать вампиру убить себя, учитывая, что её род представлял угрозу для меня и всех остальных жителей планеты? Насколько хуже сделается Брик, если он вернёт свою девушку?

Затем меня поразила другая мысль. Насколько хуже он сделается, если потеряет её?

Я сменила тему.

«Что они делали с тобой там, Лила? — послала я. — В лаборатории. Что такого случилось с тобой, что ты так изменилась? Мне нужно знать».

После того, как я задала вопрос, воцарилось молчание.

Мысленным взором я вновь увидела её тело, сидевшее на том диване и легонько раскачивавшееся. Она смотрела в пол теми глубокими карими глазами.

На протяжении нескольких показавшихся очень долгими секунд я видела лишь это.

Затем передо мной промелькнули другие вещи.

Я видел то, что описывал мне Блэк… подземную лабораторию. Она была холодной, похожей на лабиринт из стеклянных клеток и металлических дверей, наполненный нержавеющей сталью, белым кафелем и попискивающими машинами. Наполненный людьми в белых халатах и с пустыми лицами.

Вопль врача. «Она в сознании! Быстро! Держите её!»

Я почти не узнала её.

Поначалу я действительно её не узнала.

Лила изо всех сил извивалась на мягком столе, шипя на своих похитителей с того места, где была прикована за запястья и лодыжки. Она так не походила на бледный призрак девушки, которую я впервые увидела на самолёте, что я могла лишь смотреть на неё и гадать, кто она.

Лила в воспоминаниях Лилы вовсе не была девочкой. Она была женщиной.

Ну, взрослой, женской особью вампира… как бы их ни называли.

Она рычала угрозы и шипела на своих похитителей, бросая каждую унцию своей силы, чтобы вырваться из рук по меньшей мере шестерых удерживавших её охранников, которые с трудом справлялись с ней, несмотря на цепи, приковывавшие её к мягкому столу. Я смотрела, как они втыкают шприц в её шею прямо перед тем, как она отдёрнулась и лбом разбила стеклянный сосуд. Они воткнули ещё одну иглу ей в руку… затем третью в ногу.

Я смотрела, как она борется с ними, сгибая пальцы как когти, выставив клыки. Мышцы прокатывались по её голым рукам, пока она кричала на них — хриплый, ужасающий крик, содержавший столько ярости, протеста и раздражения, что мне хотелось кричать вместе с ней.

Она знала, кем она была. Она знала, кем она была.

И да, было нечто великолепное… в этом. В ней.

Её светлые волосы выглядели более густыми, более яркими, сияющими под флуоресцентным освещением. Она была одета в темно-красные кожаные брюки, чёрную майку, кожаные нарукавники и ремень с шипами. Изумрудно-зелёный камень болтался на её шее; такой же камень она носила в кольце на безымянном пальце.

Я смотрела, как они грубо срывают с неё украшения, вместе с серьгами-кольцами и пирсингом в пупке. Я смотрела, как она пытается оцарапать их, чтобы не дать забрать кольцо.

Им понадобилось несколько попыток, но они наконец забрали от неё кольцо. Её ногти, и без того выкрашенные красным, под конец сочились кровью.

Я слышала, как она угрожает им, ярость и ненависть выплёскивались из неё кипящей волной.

Она говорила им, что сожрёт их сердца… что выследит их детей, их супруг.

Я смотрела, как два мужчины сдёргивают с неё ботинки на каблуках, стараясь увернуться от её попыток пнуть их, вопреки прикованным к кровати лодыжкам.

Медленно, медленно… наркотики начинали действовать…

Образ померк.

Девушка на зелёном как лес диване моргнула, глядя на меня такими широко раскрытыми глазами, что они казались ненастоящими.

«Видишь? — прошептала она. — Вот какая я. Вот какая я на самом деле…»

Я не знала, как ответить. Я не была уверена в том, что я чувствую.

«Ты была изумительна…» — осторожно начала я.

«…Я была монстром, — поправила она, не выбирая слова. — Я все ещё монстр. В глубине души».

Последовало очередное молчание.

«Что случилось после этого?» — спросила я у неё.

Печаль выплеснулась от неё очередным плотным облаком, печаль и что-то вроде тоски. Образы, которые я увидела в этот раз, доносились проблесками, обрывками, импульсами света.

Я получила внезапный, поразительно животный, реальный образ того, как они с Бриком трахались, занимались любовью… как он смеялся, придавливая её прямо перед тем, как укусить и вдолбиться в неё с низким стоном, а она забилась под ним. Она смеялась вместе с ним, отчаянная радость пронзала её сердце, знание, что он принадлежал ей, он принадлежал ей…

Затем это медленно исчезло.

Я видела её в той же стеклянной комнате, полубессознательную от наркотиков.

Она старалась держать глаза открытыми, пока они забирали её кровь.

Тянулись дни, за ними другие. Они забрали много её крови, затем большую часть её крови… пока она не очутилась на грани смерти. Они осушали её, пока она не стала напоминать истощённый скелет… затем, прямо перед тем, как она должна была умереть, они накачали её до краёв новой кровью, кровью, которой никогда прежде не было в её венах… кровью, вызывавшей у неё тошноту.

Она заболевала все сильнее и сильнее. Она снова начала умирать, умоляла их… пока они наконец не откачали из неё большую часть этой плохой крови и начали кормить её чем-то другим через подвешенные красные пакеты.

«Человеческая кровь, — объяснила настоящая Лила. — Они вернулись к кормлению меня человеческой кровью после этого. У них не было выбора. Или так, или убить меня, — в её ментальном голосе зазвучала горечь. — Лучше бы они меня убили».

«Что они давали тебе перед этим?» — послала я.

Она лишь покачала головой. Она не знала.

«Моя кровь после этого изменилась, — её ментальный голос зазвучал более осознанно, более резко, чем прежде. — Они сказали, что я другая. Они сказали, что после этого они смогут начать моё обучение…»

«Другая в каком смысле? — послала я. — В чем ты другая, Лила?»

Она не ответила.

«Обучение чему, Лила? — спросила я вместо этого. — Чему они хотели тебя научить?»

Она посмотрела на меня в моем сознании, карие глаза расширились от удивления.

«Больше не делать плохих вещей», — послала она.

Я опять не знала, как на это ответить. В ответ на моё молчание её слова превратились в причитающее хныканье, заставив меня вздрогнуть, затем бороться с её разумом, чтобы успокоить её.

«Они мне обещали! Они обещали, что могут меня исправить… но так и не сделали этого! Они так и не исправили меня… они пытались и пытались, но они так и не исправили меня, как сказали… теперь все хуже! Я та же, но хуже… у меня нет его, и я хочу умереть…»

Я обернула себя вокруг её сознания, окутывая её тёплым светом.

Я сделала это без раздумий, как могла бы поступить, будь она человеком… или видящим. Я чувствовала, как часть её отреагировала на мои действия, а другая часть отшатнулась, отдёрнулась от этого тепла, будто оно вызывало в ней отвращение и даже злость. Та часть её ненавидела меня, хотела разорвать моё горло зубами. Для той её части я была бесполезна.

Больше, чем бесполезна… я была врагом, одним из них.

Я чувствовала там раскол, воюющие стороны, и что-то щёлкнуло.

Как только это произошло, меня окатило изумление.

«Это сработало, Лила? — то изумление сочилось из моих слов, заставляя их звучать жёстче, настойчивее. — Вот что произошло? Они начали превращать тебя в человека?»

Я ощутила её смятение, что-то вроде отказа слышать мой вопрос.

В моем сознании она покачала головой, на её глаза навернулись слезы.

Однако это не ощущалось как отрицание.

«Они не сделали этого… — она едва выдохнула в этом пространстве. — Они не могли. Они не могли сделать это… они обещали, что все будет иначе. Что больно больше не будет… что я стану лучше…»

Боль выплеснулась из неё — тёмное, кошмарное облако, которое стиснуло мою грудь, отчего стало тяжело дышать и даже видеть её. Я чувствовала там ужас, ненависть к себе, желание умереть.

Когда я снова сумела её увидеть, ещё больше слез покатилось по её лицу.

«Они обещали мне… и теперь они все мертвы».

Глава 8

Любовь — самая тяжёлая правда

Казалось, я провела в сознании Лилы несколько дней.

На деле, вероятно, прошло всего несколько часов.

А может, и ещё меньше.

В любом случае, не думаю, что я много чего узнала помимо той изначальной правды, на которую я наткнулась — что каким-то образом что-то из действий тех учёных обратило часть вампирской природы Лилы, сделав её более человечной.

Поскольку я не знала, что изначально делало вампиров вампирами (на самом деле, а не по мифологии), я понятия не имела, что это означало. В воспоминаниях Лилы все выглядело почти как какая-то форма экстремальной генетической манипуляции, использование комбинации переливаний крови и искусственных вирусов, изменяющих ДНК. Брик говорил практически то же самое.

Я не понимала эту сторону вещей отчасти потому, что сама Лила этого не понимала. У неё имелся нулевой научный опыт, и она не была видящей, так что не обладала нашей фотографической памятью. В любом случае, большую часть времени она была без сознания или под наркотиками, так что не помнила достаточно важных деталей, чтобы я сложила все воедино.

Брик отказывался в это верить.

Он расхаживал по толстому черно-зелёному ковру между мной и каменным камином, допрашивая меня обо всем, что я видела, заставляя повторять одни и те же детали снова и снова. Ярость исказила его красивое лицо, делая его почти неузнаваемым, пока он нервно ходил туда-сюда. Эта ярость делалась все более темной и убийственной, чем дольше он протаптывал дорожку в ковре, и чем реальнее становились для него мои слова.

— Что мне делать? — наконец, рявкнул он, остановившись передо мной.

Он дышал тяжелее, длинные волосы растрепались, клыки удлинились, его тело заслоняло мне почти весь вид огня и очерчивалось его жёлтым свечением.

Он уже кусал меня… дважды… чтобы увидеть все, что я видела в сознании Лилы. Я задавалась вопросом, как он не получил всего этого от кусания самой Лилы, но видимо, будучи вампиром, Лила имела больше контроля над тем, что он видел. Также она, видимо, умышленно скрыла от Брика некоторую правду, боясь того, как он может отреагировать.

Большая правда заключалась в том, что она больше не хотела быть вампиром.

Просто сейчас она была в достаточной мере человеком, чтобы хотеть быть человеком.

Она помнила, как была человеком раньше. Она помнила и не хотела быть вампиром. Более того, она решила, что лучше умереть.

Брик, должно быть, тоже почувствовал это во мне, когда кормился от меня.

— Что мне делать? — повторил он, и его грудь тяжело вздымалась под пошитой на заказ дизайнерской рубашкой. — Как мне её исправить?

Я поджала губы, разрываясь между сочувствием к нему и раздражённым нетерпением.

— Какую часть? Ты не можешь удалить её сопереживание, Брик. Она больше не хочет убивать людей. Она не хочет жить вечно, убивая людей… ты это понимаешь?

— Нет, — прорычал он. — Как мне сделать её такой, какой она была?

Я нахмурилась, поднимая на него взгляд.

— Я сделала свою часть, не так ли?

— Я прошу вашей помощи, проклятье!

Я вздрогнула от жестокости в его голосе, затем нахмурилась. Я испытывала искушение напомнить ему, как мало я обязана ему в этой области, но потом не стала этого делать, вздыхая и переключаясь на свой «докторский» голос.

— Ты не можешь просто… — я махнула рукой. — Ну знаешь. Обратить её снова?

Он стиснул руку в собственных волосах на лбу.

— Я уже пробовал это.

Я поджала губы, наблюдая за ним. Ну конечно пробовал.

Вздохнув, я провела пальцами по своим волосам.

— Ну, я не могу помочь тебе с научной частью… — сказала я, качая головой. — Я понятия не имею, что они с ней сделали, Брик. И похоже, она думает, что ты убил всех непосредственных учёных, так что ты мало что можешь сделать в плане спросить их, — помедлив, я спросила: — Ты забрал какие-то данные, которые они оставили по проекту?

Он покачал головой, все ещё глядя в ковёр.

Затем, видимо подумав над моим вопросом, он нетерпеливо склонил голову набок.

— Да. Все без толку. Они оказались предельно осторожными в документации. Ни одного из настоящих экспериментов не оказалось на сервере, — он наградил меня убийственным взглядом, но кажется, предназначался он не мне. — …Мы сожгли лабораторию, — произнёс он холодным голосом. — Только потом я осознал, что большую часть работы они вели от руки в качестве меры безопасности.

Я нахмурилась, поднимая руку и позволяя ей упасть на колено.

— Что ж. Тогда ты практически облажался, Брик. Все, что я могу тебе сказать — это то, что знает сама Лила… и что она видела. Ни того, ни другого недостаточно, чтобы тебе помочь. А генетика — не моя специализация.

— И она действительно хотела, чтобы вы её убили? — его голос надломился. — Моя прекрасная девочка хотела умереть? Она действительно говорила вам эти вещи, просила не рассказывать мне… оборвать её жизнь вопреки мне?

Я уставилась на него, будучи не в состоянии справиться с эмоциями, которые видела в этих красных глазах. И все же что-то в моем лице, должно быть, дало ему ответ, который он искал.

Он разорвал визуальный контакт.

Я смотрела на Брика, когда тот уставился на Лилу, ярость и отчаяние ясно отражались на его лице, грудь тяжело вздымалась.

Затем, прежде чем я успела осознать его выражение, он повернулся.

Я в неверии смотрела, как он подходит к камину, хватает крестовую рукоять того длинного меча, что висел над каменным очагом. Сняв его со стены одним гладким движением, Брик прошёл обратно к дивану и креслам.

Я встала, пятясь от него.

Моё сердце подскочило к горлу, я вскинула руку. Мой разум метнулся к Блэку.

— Брик! — сказала я. — Я сделала, что ты просил! Я сделала все, о чем ты просил!

Но он, казалось, меня не слышал.

Вместо этого он подошёл к Лиле.

Без промедления он занёс руку и талию вверх и вправо, стискивая меч одной рукой так, что побелели костяшки. Эта ярость и печаль в его глазах пылали с оживлённой силой, окрашивая его радужки кроваво-красным. Сам меч едва помедлил на верхней точке той дуги, как он уже опускал его… жёстко… вкладывая в удар большую часть своего веса.

Прежде чем я успела издать хоть звук…

Меч чисто рассёк шею Лилы, отделяя её голову от тела.

Я онемело смотрела, как она падает с гулким стуком, ударившись о деревянный подлокотник дивана. Её голова запуталась в светлых волосах, следуя за направлением меча, когда она перекатилась через подлокотник дивана и улетела на пол.

Кровь не брызнула фонтаном, как я ожидала; она подступила и перелилась через край обрубка шеи и кости позвоночника, пока не залила темным верхнюю половину её платья. Тело замерло в сидячем положении на несколько показавшихся длинными секунд, перед тем как обмякнуть в углу дивана точно сломанная кукла.

Я уставилась на голову Лилы, в её открытые глаза, наполовину завешенные спутанными светлыми волосами.

Те глаза уже не выглядели стеклянными с багряным окрасом.

Они каким-то образом потемнели просто от того, что их отсекли от её вампирского сердца.

В моем сознании они были карими… и их взгляд выражал облегчение.

Однако я знала, что должно быть, вообразила себе эти вещи.

Я все ещё смотрела в её лицо, когда Брик швырнул меч в камин с такой силой, что поднял сноп искр, напоминавших светлячков в комнате. Горстка этих искорок упала достаточно далеко от очага, чтобы задымиться на ковре.

Брик уже уходил.

Я безмолвно наблюдала, как он идёт к двери комнаты, та растерянная, убийственная ярость все ещё искажала его лицо, омрачая черты. Но прежде чем он ушёл окончательно, он вытащил из кармана связку ключей и ожесточённо швырнул её в сторону мужчины, который все ещё был прикован к стене с мешком на голове.

Он не смотрел, куда швырнул их.

Он даже не удостоил меня взглядом.

Глава 9

Рассвет на нагорье

Непросто было поднять мужчину с татуировкой меча обратно по этим лестницам.

Я сняла с его головы тёмный мешок, а также наручники с запястий и лодыжек.

Он все ещё был одурманен тем, что они ему дали, так что я поддерживала его, закинув его руку на свои плечи и удерживая её там, пока мы выбирались обратно на наземный этаж. Несколько раз он терял равновесие, едва не свалив нас с лестниц, но я сумела подхватить нас обоих прежде, чем это произошло.

Я уже связалась с Блэком.

Он был близко.

Я не спрашивала его, как он меня выследил, но задавалась этим вопросом. Должно быть, он услышал мои размышления, потому что все равно ответил.

«Я имплантировал тебе другой чип, — сказал он мне. — Второй, имею в виду. Тот, что призван одурачить большинство сканеров».

Я все ещё тащила татуированного мужчину вверх по лестницам, так что слегка задыхалась. «Серьёзно? Когда это ты успел?»

«Когда ты спала. Может, неделю назад. Может, дней десять».

Мой разум кружил вокруг его слов. Я честно не могла решить, злилась я, беспокоилась об его ментальном состоянии или ощущала совершенно другие эмоции.

«Мы должны были найти тебя раньше, — добавил Блэк, его мысли звучали более осторожно. — Но думаю, тот подвал, в котором ты находилась, был обит свинцом… или, может, сталью».

Очередная пауза в ответ на моё молчание.

«Мири, я сожалею… но только о том, что не спросил тебя. Изъятие того устройства отслеживания — первое, что они сделали, когда схватили меня. Я не хотел, чтобы они проделали это с тобой».

Я кивнула. Я понимала его мотивы.

По правде говоря, то, что он не сказал мне об этом, вызывало у меня намного больше вопросов.

«Об этом я тоже сожалею, — ворчливо послал Блэк. — Я собирался сказать тебе, правда, собирался. Я проснулся однажды ночью… после одного из этих блядских кошмаров. Я чипировал нас обоих. Я не смог спать, пока не сделал этого».

Я кивнула, чувствуя, как что-то в моей груди расслабляется от его объяснения.

«Простишь меня?» — послал Блэк.

Я закатила глаза, но невольно улыбнулась. «Может быть».

«Может быть?»

«Мы обсудим это позже. Когда ты сможешь загладить передо мной вину, — я послала ему импульс жара и ощутила его реакцию. — Насколько ты далеко?»

Я только что дотащила себя и парня с татуировкой меча до верха лестниц. Я прислонила его к стене коридора за дверью, пытаясь перевести дыхание. Оглядевшись по сторонам, я увидела висевшие на стенах гобелены. Антикварные столы, уставленные фарфором и лампами из витражного стекла, то тут, то там украшали узкий проход. Вновь поправив вес парня с грязно-светлыми волосами на своём плече, я вновь повела нас по устеленному ковром коридору в каменный холл.

Я посмотрела вверх, на высокий потолок, увидев три этажа лестниц.

«Иисусе, — пробормотала я. — Блэк, это замок… в смысле честно-пречестно, настоящий замок».

«Знаю. Я его вижу. Мы вот-вот садимся».

«Садимся?»

Он не ответил, так что я снова начала шагать вместе с мужчиной. Я довела нас до входной двери, затем прислонила его к стене рядом, чтобы суметь открыть дверь.

Сделав это, я услышала приближающийся вертолёт.

Снаружи было темно, но я видела первые проблески рассвета на горизонте. По мне ударила волна холодного воздуха. Меня окутал тот растительный запах, усилившийся от дождя, привкус которого я теперь ощущала в воздухе.

Когда я начала вновь поднимать мужчину с грязно-светлыми волосами на ноги, он застонал. Его глаза слегка расширились, но он отмахнулся от меня, когда я вновь попыталась его схватить.

— Помощь на подходе, верно? — сказал он, тяжело дыша.

Я кивнула.

— Мы можем подождать? — он держался за бок ушибленными руками. — Я бы хотел подождать большего количества людей, если вам все равно.

Посмотрев на него, я кивнула, осознав, что, наверное, стоило получше оценить его повреждения перед тем, как тащить его наверх. Мне так не терпелось вытащить нас из этой проклятой темницы, что я едва его осмотрела.

— Что произошло? — спросил мужчина. Он тяжело дышал, боль исказила его черты, пока он щурился в темноту за открытой дверью. Он поднял ладонь, прикрывая глаза от люстры, висевшей в коридоре. — Где мы?

— Я не знаю, — сказала я. — Но сейчас вы в порядке. Мы оба в порядке.

— Похоже на Шотландию, — фыркнул он, все ещё глядя во тьму.

Я проследила за его взглядом и осознала, что небо действительно светлело. Я видела ширь полей за холмистым, девственным пейзажем, кое-где отмеченным огромными камнями. Однако мои глаза продолжали возвращаться к вертолёту. Через стекло я видела Блэка.

— Шотландия? — переспросила я, не отрывая взгляда от Блэка.

— Ага.

— Вы раньше бывали в Шотландии? — уточнила я.

Он издал хриплый, болезненный смешок, качая головой.

— Нет. Я посмотрел хренову тучу документалок, — он опустил руку и поморщился, снова стискивая бок. — Проклятье. Ощущается все так, будто меня растоптал разъярённый бык.

— С вами все будет хорошо, — сказала я, глядя, как Блэк идёт к нам широкими шагами.

— Серьёзно? — проворчал он. Когда я обернулась, он наградил меня странной улыбкой. — Мэм… блядские вампиры жрали меня. Я чувствую себя так, будто выпил три бутылки виски без капли веселья. Я в Шотландии. Моему телу задали трёпку. Почему, черт подери, вы решили, что со мной все будет в порядке?

Я вздохнула, сдувая волосы с лица.

— Я не знаю, — честно ответила я.

Но я на самом деле не уделяла ему внимания.

Блэк шёл ко мне этой своей нечеловечески грациозной кошачьей походкой. Он от вертолёта сразу пошёл к входу в особняк и прямиком ко мне, преодолевая по две каменные ступеньки за раз.

Он не смотрел на замок, или на обмякшего в углу за мной мужчину, или на встающее солнце, или на травянистые поля и горы за дверью замка. Он не отводил взгляда от моего лица, подходя прямо ко мне. Как только он очутился достаточно близко, его руки обхватили меня.

Несколько долгих минут Блэк крепко прижимал меня к груди.

Столько жара вливалось в меня, что я прочувствовала это до самых ног.

Не просто жара… любви. Это чувство лишь усиливалось, чем дольше мы там стояли. Оно ощущалось таким неукротимым, таким абсолютно настоящим и беззащитным, что чем дольше он меня держал, тем сильнее сдавливало моё горло, пока я совершенно не смогла дышать. Я открылась ему, цепляясь за его руки и талию.

Казалось, мы простояли так очень долго.

Затем мужчина с грязно-светлыми волосами прочистил горло.

Мы оба повернули головы.

— Ну что же, брат… — протянул мужчина, улыбаясь, когда Блэк подпрыгнул, впервые посмотрев на него, и его глаза расширились. — …Чудно видеть тебя здесь.

Блэк моргнул, не отпуская меня.

— Ковбой?

— Во плоти.

Я тоже уставилась на мужчину, только тогда осознав, что так и не спросила его имя.

— А? Вы Ковбой?

— Ага.

Я подняла взгляд на Блэка, который утратил дар речи и уставился на другого мужчину, его золотые глаза выражали открытое недоверие, граничившее с изумлением. Затем это неверие понемногу рассеялось.

Он рассмеялся. После этого смеха я увидела, как на его лице проступает первая за несколько недель настоящая улыбка. Затем он посмотрел на меня.

— Ладно, — сказал он.

Голос Блэка звучал решительно — как его армейский голос. Я все ещё слышала там нотки злобы, но он больше не казался опечаленным, каким он был уже так много дней.

Это отличие заставило меня снова вцепиться в него.

Блэк поцеловал меня в губы, затем улыбнулся ещё шире.

— Давайте убираться отсюда к чёртовой бабушке, — сказал он, подмигивая мне, но обращаясь к нам обоим. — Я знаю, тут красиво и все такое, но каникулы окончены.

Я выгнула бровь, взглянув на него.

— Каникулы, да? Говори за себя.

— А я так и говорил, — Блэк снова поцеловал меня, в этот раз ещё крепче, и подмигнул Ковбою, когда поднял голову. — Ты идёшь? Нам предстоит убить хренову тучу вампиров.

— Я в деле, брат, — сказал Ковбой, все ещё тяжело дыша и держась за бок.

Взглянув на лицо Блэка, я невольно улыбнулась в ответ.

И все же, вспомнив Лилу и Брика, выражение лица вампира, когда он вылетел из той подземной комнаты, что-то в моей улыбке померкло.

Примечания

1

урню́р (от фр. tournure — «осанка, манера держаться») — модное в 1870-1880-х годах приспособление в виде подушечки, которая подкладывалась дамами сзади под платье ниже талии для придания пышности фигуре.

Content

Дж. С. Андрижески
ЧЕРНАЯ КРОВЬ

Глава 1 Травма

Глава 2 Я заменю

Глава 3 Шоколад

Глава 4 Девушка на самолёте

Глава 5 Делай то, что должна

Глава 6 Фрейдистская пещера

Глава 7 Доктор в деле

Глава 8 Любовь — самая тяжёлая правда

Глава 9 Рассвет на нагорье

Примечания