Джоанна Рок

Предвкушая желанный скандал

Joanne Rock

Expecting a Scandal

© 2018 by Harlequin Books S.A.

© «Центрполиграф», 2019

© Перевод и издание на русском языке, «Центрполиграф», 2019

* * *

Глава 1

Поправляя очки на носу, Эбигейл Стюарт надеялась, что оправа в красно-черную полоску отвлечет внимание других от отчаяния, которое наверняка читалось в ее глазах.

Она не хотела, чтобы комиссия Королевского мемориального госпиталя увидела, как отчаянно она нуждается в получении заказа на изготовление скульптуры для детского отделения. Или как сильно она расстроилась, войдя в госпиталь впервые после смерти своей сестры.

Стоя в передней части конференц-зала по окончании презентации, Эбигейл разгладила рукой подол облегающей юбки, которую она надела вместе с просторным красным топом, скрывающим ее беременность. Она уже на пятом месяце, и вскоре все догадаются о ее интересном положении. Но, учитывая то, что она зачала ребенка от лживого мерзавца, выдававшего себя за Уилла Сондерса, влиятельного руководителя компании «Спарк энерджи солюшенз», Эбигейл не горела желанием отвечать на вопросы о своей беременности. Последний год был для нее просто ужасным. Она потеряла любимую младшую сестру и только сейчас начала свыкаться с тем, что станет матерью-одиночкой.

Но на этом черная полоса в ее жизни не закончится, если она не получит этот заказ и не сможет внести следующую плату по ипотечному кредиту. После того как Аланна погибла во время сплава на каяке, Эбигейл брала много выходных, чтобы побыть с их горюющей матерью, и ее сбережения быстро закончились.

– У кого-нибудь есть вопросы о художественной инсталляции, которую я предлагаю? – Эбигейл заставила себя улыбнуться, несмотря на то что у нее сосало под ложечкой. Она надеялась, что причина этого в нервозности, а не начинающемся приступе тошноты, которые мучили ее последние два месяца.

– У меня есть вопрос.

Низкий мужской голос, донесшийся из дальнего конца просторного помещения, застал ее врасплох.

Она думала, что все члены комиссии сидели за большим столом, откуда было хорошо видно проекционный экран. Направив взгляд туда, откуда раздался голос, Эбигейл увидела невероятно красивого мужчину в зеленой хирургической униформе, сидящего на стуле у двери. У него были густые каштановые волосы, короткая борода, зеленые глаза, широкие плечи и сильные руки.

Его дорогая модная стрижка, сшитые на заказ ботинки и мобильный телефон, который он держал в руках, выдавали в нем человека состоятельного. Эбигейл была так сосредоточена на своей презентации, что не заметила, как он вошел.

Белинда Макдауэлл, администратор госпиталя, которая предложила Эбигейл приготовить презентацию для членов правления, жестом указала вновь прибывшему на свободный стул.

– Спасибо, что пришли, доктор Чемберс. Пожалуйста, присоединяйтесь к нам.

– Простите за опоздание. Моя последняя операция была долгой. – Поднявшись, он подошел к блестящему столу из кленовой древесины и присоединился к остальным одиннадцати членам комиссии. – Итак, мисс Стюарт, я уверен, что вы очень талантливы. Ваши работы великолепны, но я не вижу никакого резона устанавливать статую в детском отделении, когда нам не хватает персонала и оборудования. Что вы можете сказать по этому поводу?

Внутри у нее все оборвалось.

Члены комиссии начали совещаться, позволив Эбигейл собраться с мыслями. Она думала, что подробно обо всем рассказала в своей презентации, и не ожидала расспросов.

– Я думаю, что даритель пожертвовал средства для конкретной цели. – Она посмотрела на Белинду Макдауэлл, которая заведовала финансами госпиталя. Пожилая женщина не поправила ее, и тогда Эбигейл продолжила: – Итак, мы не можем перераспределять средства, полученные от дарителей.

Доктор Чемберс посмотрел на нее с едва скрываемым раздражением. Неужели он считает, что искусство – это нечто второстепенное по сравнению с его сферой деятельности? Эбигейл возмутила эта мысль.

– Хорошо. Допустим, что это так, – сказал он. – Но почему именно скульптура? Думаете, дети смогут оценить искусство должным образом? Может, будет лучше дать им что-то более подходящее для их возраста? Что-то то, что могло бы их развлекать?

Эбигейл открыла буклет. Точно такой же лежал перед ним, но он в него даже не заглянул.

– Здесь есть ответ на ваш вопрос. Эта скульптура – лишь первый фрагмент художественной композиции. Ее торжественное открытие состоится позднее в этом месяце во время праздника в детском отделении. На шестой странице содержится более подробная информация о проекте.

Похоже, ей не удалось убедить красивого доктора. Его лицо по-прежнему выражало недоверие.

– У вас есть ко мне еще какие-нибудь вопросы? – спросила она и тут же осознала, как неуверенно это прозвучало.

Вот черт. Как она могла ему позволить ее смутить? Возможно, все дело в тягостных воспоминаниях, которые были у нее связаны с этим госпиталем? Или, может, причиной была дрожь желания, которая неожиданно пробежала по ее спине, когда она встретилась взглядом с доктором Чемберсом? После того как она совершила ошибку, переспав со своим бывшим боссом, ей удавалось оставаться равнодушной к мужчинам, какими бы привлекательными они ни были.

– Разве за такое короткое время можно создать что-то стоящее? – спросил доктор Чемберс, просматривая буклет. – Вы правда думаете, что уложитесь в срок?

Уложится ли она? Разумеется, ей придется нелегко. Ведь в ее распоряжении будет всего десять дней. Она не была согласна с тем, что качество творческой работы определяется временем, за которое она создается. На создание одних произведений искусства уходили годы, на создание других – считаные часы.

– Конечно, – спокойно ответила она. – Хотя очевидно, что чем скорее комиссия выберет один из проектов, тем проще будет выбранному скульптору уложиться в срок.

Белинда Макдауэлл поднялась.

– Мы надеемся, что сможем в ближайшее время дать вам ответ, мисс Стюарт. Спасибо, что пришли сегодня. – Она отрывисто кивнула, дав Эбигейл понять, что она может быть свободна, и переключила внимание на других членов комиссии. – Попрошу вас всех задержаться еще на десять минут. Я пригласила еще одного скульптора.

Быстро собрав свои вещи, Эбигейл направилась к двери. Как она могла провалить самую важную встречу в своей карьере?

Проходя мимо доктора Чемберса, Эбигейл против своей воли посмотрела на него. Возможно, ее как скульптора заинтересовали черты его лица и его атлетическая фигура. Она надеялась, что ее интерес к нему носит строго профессиональный характер. Потому что, если она испытывает сексуальное влечение к этому скептику и критикану, тогда к ее проблемам добавится еще одна.

Ей нужен доктор, но только потому, что она, похоже, начала терять рассудок.

Сидя за столом в ординаторской, Вон Чемберс листал два буклета, которые взял с собой после презентаций. Сейчас во время пересменки здесь, как обычно, было многолюдно. Его коллеги заходили в ординаторскую, чтобы налить себе кофе или перекусить. Вон сидел в дальнем конце комнаты, слушая музыку в наушниках. Он все чаще расслаблялся таким образом с тех пор, как уволился с военной службы и устроился на работу в Королевский мемориальный госпиталь.

Несмотря на то что его семье принадлежала нефтяная империя, Вон никогда не хотел идти проторенным путем. Вместо того чтобы занять должность исполнительного директора в семейной компании, он выбрал для себя карьеру медика. Вдохновленный примером своего дедушки, который отслужил в армии, Вон записался на военную службу после того, как получил диплом врача. Он не жалел о своем выборе, но продолжал за него расплачиваться.

Он вернулся домой много месяцев назад, но негативные последствия того времени, когда он был бригадным хирургом в Афганистане, сказывались на нем до сих пор. Он узнал на собственном опыте, что такое посттравматический стресс, и до сих пор испытывал его симптомы. Особенно сильно они проявлялись в такие тяжелые дни, как сегодняшний.

Вон изо всех сил старался спокойно сидеть на месте, пока усталый ординатор за соседним столом заваривал себе кофе.

Сегодня Вон оперировал парня с ножевыми ранениями, которого доставили на вертолете с близлежащего ранчо, где между двумя работниками произошел конфликт во время карточной игры. Ранений было много, и операция затянулась, но она прошла успешно. В операционной Вон всегда был абсолютно спокоен. Ему удавалось полностью сосредоточиться на работе, выбросив из головы все остальное.

После операций ему было нечем себя занять, и это время до его следующей рабочей смены было просто невыносимым. Сегодня, как назло, ему пришлось присутствовать на заседании комиссии, которая должна была принять решение относительно установки скульптуры в детском отделении. Он не хотел идти на презентацию, но его коллега Паркер Рис попросил его оказать ему любезность и принять участие в заседании. Или, может, Рис пытался таким образом помочь Вону привыкнуть к мирной жизни. Паркер был одним из немногих людей, которые знали, через что прошел Вон, и тот из уважения к коллеге пришел в конференц-зал.

Сейчас, когда он бесцельно листал один из буклетов, взгляд его задержался на фото Эбигейл Стюарт. Длинные кудри цвета эспрессо падали ей на плечи. На фото, в отличие от презентации, она искренне улыбалась и казалась веселой и жизнерадостной. Небо у нее за спиной было розовым, как на рассвете, ее темные глаза смотрели на что-то сбоку от камеры, что вызывало у нее улыбку.

Во время их короткой встречи он был с ней резким и бестактным, но причиной этого было его внутреннее напряжение, с которым он никак не мог справиться. Обычно сразу после сложной операции он расслаблялся, слушая музыку в наушниках, или ехал домой и играл там со своим ретривером по кличке Руби. Сегодня ни то ни другое не было возможно, поэтому во время презентации он прямо сказал мисс Стюарт, что думает по поводу ее проекта.

Вдруг кто-то похлопал Вона по плечу. Он слишком резко повернулся и увидел Белинду Макдауэлл, которая сделала шаг назад.

– Я… – Глаза пожилой женщины были широко распахнуты, и Вон почувствовал угрызения совести. Администратор была настоящим профессионалом, который рьяно отстаивал интересы госпиталя, а он ее напугал, потому что не смог справиться со стрессом.

– Простите. – Выдернув из ушей наушники, он заставил себя улыбнуться. – Должно быть, я задремал. – Он грустно покачал головой. – Хорошо, что я давно окончил ординатуру, иначе бы меня отсюда выгнали.

Администратор протянула ему конверт.

– Не нужно извиняться. Я очень благодарна вам за то, что вы согласились прийти на презентацию мисс Стюарт. Она сможет в ближайшее время приступить к работе.

После обеих презентаций члены комиссии единодушно проголосовали за проект Эбигейл Стюарт. Вон сожалел о том, что был с ней резок, и вызвался лично сообщить ей хорошую новость.

Кого он пытается обмануть, черт побери?

Он не мог отрицать, что Эбигейл Стюарт его очаровала. Да, он задел эту женщину своей критикой. Да, он думал, что больше никогда не сможет жить нормальной жизнью, но в ней было что-то такое, что взволновало его.

– Мне нетрудно заглянуть к ней в студию. Я все равно поеду домой через деловую часть города. – Взяв у миссис Макдауэлл конверт, он увидел, что на нем напечатано имя Эбигейл Стюарт. – Что здесь?

– Половина ее гонорара, – ответила она, кивнув двум пожилым кардиологам, которые работали в Королевском мемориальном госпитале уже несколько десятков лет. – Пожалуйста, напомните ей, что она может работать на месте столько, сколько потребуется. В конверте также лежат пропуск и бейджик.

До летнего праздника в госпитале у нее остается всего десять дней, так что ей придется поторопиться.

Вон не знал, как ему следует относиться к тому, что он будет довольно часто видеться с Эбигейл – женщиной, которой удалось проникнуть сквозь его защитные барьеры и пробудить в нем первобытный инстинкт, который он подавлял в рабочее время.

– Конечно, – ответил он, положив конверт рядом с телефоном. – Я знаю, что в ее распоряжении будет не так много времени, поэтому я поеду к ней сразу после того, как проверю последнего пациента.

Перед уходом он хотел заглянуть к парню с ножевыми ранениями, чтобы убедиться, что его состояние не вызывает опасений.

– Спасибо вам. – Посмотрев на экран своего вибрирующего мобильного телефона, миссис Макдауэлл нажала кнопку отбоя. – Мы рады, что у нас работает такой специалист, как вы.

Повернувшись на каблуках, она удалилась. Вон стал складывать в папку свои бумаги, и его внимание вдруг снова привлекло фото Эбигейл в буклете. Смех и голоса коллег тут же превратились в монотонный гул. Придвинув фото ближе к себе, он стал изучать лицо Эбигейл. Бесспорно, она очень привлекательна. Ее даже можно назвать знойной женщиной, но его привлекали в ней не только темные глаза и пухлые губы. С тех пор как он вернулся из Афганистана, к нему проявляли интерес многие женщины, но ни одной из них не удалось завладеть его мыслями.

Он знал, что процесс избавления от посттравматического стресса занимает много времени, но с тех пор, как он завел собаку, его успехи стали более заметными. Он стал крепче спать. Руби успокаивала его, когда ему снились кошмары. Он перестал испытывать панику, находясь в толпе. Благодаря Руби он стал чаще выходить из дому, и это шло ему на пользу.

Сегодня, несмотря на дискомфорт, который он испытывал во время бесконечного собрания, Вон определенно почувствовал влечение к Эбигейл Стюарт.

Это был еще один долгожданный признак того, что он постепенно возвращается к нормальной жизни. Пока он не был готов к отношениям, но ему хотелось посмотреть, что будет, когда он снова ее увидит.

Глава 2

Расхаживая по своему дому, который одновременно служил ей мастерской, Эбигейл прибиралась то тут, то там. После своего выступления перед комиссией в Королевском мемориальном госпитале она была как на иголках и не могла приступить к работе. Пытаясь избавиться от напряжения, она стала рисовать, пока не обнаружила, что из-под ее карандаша выходит мужское лицо, так похожее на лицо доктора Чемберса.

Тогда она принялась расставлять зубила и стамески в держателе так, как ей нравилось. Более короткие она поместила впереди, а те, что имели более длинную рабочую часть, – сзади. В этом не было необходимости, но ей казалось, что, наведя порядок в вещах, она приведет в порядок свои мысли. Сейчас ей было нужно именно это. Обычно ей помогало расслабиться и подготовиться к работе рисование, но сегодня ей никак не удавалось избавиться от мыслей о ворчливом хирурге, и она не могла себе позволить испортить кусок древесины вяза. Не хватало только начать вырезать из него мужественные черты и широкие плечи доктора Чемберса.

Безусловно, все жительницы города Ройял, штат Техас, выстроились бы в очередь, чтобы полюбоваться этой скульптурой. Возможно, она принесла бы Эбигейл популярность, но она специализировалась на сказочных существах и абстракциях и не собиралась пока ничего менять. Также она не собиралась предаваться романтическим мечтаниям за четыре месяца до родов. Пока ее ребенок не появился на свет, ей следует смириться с гибелью младшей сестры. С рождением ребенка у нее начнется новая жизнь. Она надеялась, что комиссия из Королевского мемориального госпиталя примет решение в ее пользу, но, если доктор Чемберс настоит на своем, ей не видать этого проекта как своих ушей.

Включив музыку в стиле фолк, Эбигейл продолжила наводить порядок в инструментах. Когда раздался звонок в дверь, она перестала точить маленький нож, который использовала для мельчайших деталей резьбы, положила его на верстак и, лавируя между деревянными колодами, находящимися на разной стадии высыхания, пересекла солнечную заднюю комнату, которую превратила в мастерскую, убрав стену и переместив кухню. Открывая дверь, она ожидала увидеть курьера из интернет-магазина, где она недавно заказала подержанный ручной шлифовальный станок. К ее удивлению, на пороге стоял человек, который весь день занимал ее мысли.

– Доктор Чемберс.

По ее спине тут же пробежала дрожь желания. Не имело значения, что на руке у него были очень дорогие часы, а за его спиной стоял спортивный автомобиль с низкой подвеской. Не имело значения, что она решила больше никогда не иметь дела с богатыми плейбоями вроде отца ее ребенка.

Ясные зеленые глаза доктора смотрели на нее с интересом. Сейчас, в отличие от их первой встречи, в них не было враждебности. Униформу хирурга он сменил на темные брюки и голубую рубашку. Было жарко, и ее воротник он оставил расстегнутым.

Аккуратная короткая борода скрывала часть его лица, и она предположила, что гладко выбритый он выглядит еще привлекательнее. Возможно, именно по этой причине он и носит бороду. Зачастую внешняя красота отвлекает людей, не позволяет им увидеть то, что за ней прячется. Эбигейл была уверена, что женщины не дают ему проходу.

– Меня зовут Вон. – Он протянул ей руку. – Надеюсь, мы не успели произвести друг на друга плохое впечатление.

Его слова сбили Эбигейл с толку. Когда она взяла его руку, по его коже пробежал электрический разряд.

– Эбигейл, – машинально произнесла она, хотя он уже знал ее имя. – Я не ожидала вас здесь увидеть. Если только…

Ее пульс участился. Он не стал бы приезжать к ней домой для того, чтобы сообщить ей плохую новость.

– Вы получили работу, – произнес он, отрывисто кивнув. – Я вызвался сообщить вам о решении комиссии лично…

Чувство облегчения, которое испытала Эбигейл, было таким сильным, что она не услышала конец фразы. Она хлопнула в ладоши, издала радостный возглас и немного потанцевала на месте.

– Спасибо вам. Вы даже не представляете, как это для меня важно.

Она не потеряет свой любимый дом. Кроме того, оставшейся после выплаты по кредиту суммы им с ребенком хватит на целый год. Ей не нужно будет каждый месяц беспокоиться о деньгах, и она сможет создать деревянную скульптуру в память об Аланне.

Вон уставился на нее так, словно подобное проявление радости было для него в новинку.

– Я подумал, что это меньшее, что я могу для вас сделать после того, как я вел себя ранее.

После первой их встречи она на него злилась, но сейчас, когда он сообщил ей радостную новость, это перестало иметь значение.

Увидев у него в руке конверт, Эбигейл подумала, что там лежит чек на крупную сумму.

– Не хотите войти?

– Конечно, – снова кивнул он после небольшой паузы. – Спасибо.

Пройдя вглубь дома, Эбигейл приглушила музыку и посмотрела за своего гостя, который проследовал за ней. Ее мастерская была просторной, но сейчас, когда в ней находился этот высокий, широкоплечий мужчина, она словно уменьшилась в размерах. Он внимательно осмотрелся по сторонам, после чего она указала ему на самодельный табурет у стола.

– Садитесь. Принести вам воды? – спросила она, направляясь к мини-кухне в задней части мастерской.

– Спасибо, не надо. – Подавшись вперед, он положил конверт на стол, на котором лежало несколько рисунков. – Я принес вам договор и чек на половину суммы гонорара.

Достав из конверта бумаги, он аккуратно положил их между ее вчерашней акварелью, изображающей поползня на ветке дерева, и сегодняшним эскизом.

Эскизом его лица. Это был лишь набросок, но в нем явно просматривались его черты.

О нет. Придя в ужас оттого, что не выбросила эскиз в мусорное ведро, Эбигейл быстро пошла к столу, чтобы убрать рисунок, пока он его не заметил.

Или он уже его заметил?

– Я… э-э-э… – пролепетала она, встав рядом с Воном.

Он поднял на нее взгляд и нахмурился.

– Что-то не так?

Эбигейл не могла сказать по выражению его лица, заметил ли он свое изображение. Наклонившись, она сгребла все рисунки в кучу, уронив при этом на пол чек и задев коленом бедро Вона. От этого неожиданного контакта ее бросило в жар.

На ней была свободная рубаха, в которой она обычно работала, и Вон вряд ли заметил ее округлившийся живот. Она полагала, что если бы он узнал о ее беременности, то перестал бы смотреть на нее с мужским интересом, который, признаться, доставлял ей удовольствие. Что плохого, если она еще какое-то время подержит его в неведении?

– Нет. – Она покачала головой, подозревая, что выглядит как ребенок, который украл конфеты. – Просто мне неудобно за беспорядок, – добавила она, сделав шаг назад.

– Ваша мастерская превосходит мой кабинет, – сказал он, продолжая изучать ее своими красивыми зелеными глазами.

– Когда вы пришли, я наводила порядок. – Взяв стопку рисунков, она подошла к письменному столу и убрала их в верхний ящик, после чего вернулась и, сев напротив Вона, взяла договор и начала его читать.

Встреча с Эбигейл Стюарт становилась все более интересной. Благодаря тому что он принес ей хорошую новость, она перестала на него злиться и пребывала сейчас в приподнятом настроении. В ее светлой просторной мастерской он смог отвлечься от своих проблем и немного расслабиться.

Но главной причиной было то, что он обратил внимание на незаконченный рисунок на столе. Изображенный на нем мужчина был похож на него. Он мог бы посчитать это совпадением, но заметил, как она смутилась, увидев, что он рассматривает рисунок. Когда она подошла ближе, чтобы прибраться на столе, и задела коленом его ногу, Вон почувствовал, как воздух между ними наэлектризовался. Его это приятно удивило. Он давно уже не испытывал сексуального влечения и не собирался его игнорировать. Ведь это еще один признак того, что он наконец возвращается к нормальной жизни.

Вон наблюдал за тем, как она читала договор. В какой-то момент она прижала палец к строке, словно ей было трудно сосредоточиться на тексте. Ее длинные темные кудри упали на стол, и ему захотелось к ним прикоснуться.

На ней было светло-зеленое платье с рисунком в виде маргариток и свободная рубаха со сборками внизу. Очевидно, эта мешковатая рубаха была ее рабочей одеждой, но на ней она смотрелась сексуально. В глубоком вырезе виднелась верхняя часть полной груди, с изящной шеи свисал на цепочке золотой медальон.

Она поменяла позу, и ее нога под столом задела его ногу. Его воображение начало рисовать волнующие картины, и он быстро сказал себе, что не может думать об Эбигейл Стюарт как о сексуальном объекте, пока не узнает о ней больше. Что, если она замужем или состоит в серьезных отношениях с другим мужчиной? На ее безымянном пальце нет кольца, но это вовсе не означает, что она доступна.

Но тот факт, что она его нарисовала, определенно означает, что он ее заинтересовал.

– Вот, – произнесла Эбигейл, поставив подпись. – Готово. – Положив ручку, она поднялась. – Хотите, я покажу вам мастерскую?

– Конечно, – ответил Вон, вставая. Оставив на столе чек, пропуск бейджик и копию договора, он убрал подписанный оригинал в конверт. – Признаюсь, здесь все не так, как я себе представлял.

– Неужели? – Проходя мимо полки с банками с краской и лаками, она обернулась и посмотрела на него с вызовом. – Вы думали, я сижу на чердаке и пью дешевое вино с кучкой псевдоинтеллектуалов за обсуждением романов Кафки?

Вон весело рассмеялся и удивился этому.

– Не совсем. Но я определенно не думал, что увижу так много топоров, – ответил он, окинув взглядом стеллаж с инструментами.

В помещении пахло древесиной гикори и яблони. Этот запах напомнил ему об осенних кострах.

Остановившись рядом с ним, Эбигейл с улыбкой посмотрела на свои инструменты.

– Резьба по дереву требует физических усилий, но я люблю свою работу. – Она поправила несколько ножей на полке. – Я умею работать и с другими материалами, но последние несколько лет я главным образом занимаюсь резьбой по дереву.

– Скульптура для детского отделения тоже будет из дерева? – поинтересовался он.

– Да. У меня есть длинная колода лаврового дерева. Она сушится уже много лет. Я всегда знала, что однажды вырежу из нее скульптуру дерева.

– Много лет? Как долго вы живете в Ройяле?

– Чуть больше двух лет, – ответила она, обойдя небольшую скульптуру в виде птицы с головой быка.

– То есть вы хотите сказать, что забрали с собой часть этих заготовок, когда переезжали? – спросил он, окидывая взглядом колоды и бревна разных размеров.

– Я перевезла с собой почти все, поскольку в Остине у меня была возможность набрать много древесины. Здесь я пока не нашла источник для пополнения запасов.

Обойдя несколько колод, она показала ему бревно, из которого собиралась сделать скульптуру для детского отделения, и рассказала об особенностях древесины лаврового дерева. Вон заметил, что самые крупные колоды были привязаны к веревкам, прикрепленным к потолочным балкам.

– Почему бы вам как-нибудь не приехать ко мне на ранчо? – предложил он. – Вы могли бы выбрать деревья для работы.

– Я не использую живые деревья. Только упавшие. – Эбигейл пошла назад к нему. Она двигалась осторожно, чтобы не пораниться о торчащие сучки и наросты. – У вас на участке есть поваленные деревья?

– Я не обращаю внимания на такие вещи, когда катаюсь верхом. Но у меня больше двухсот акров. Там определенно что-нибудь есть. Вы можете в любое время приехать поискать материалы.

– Правда? Вы не станете возражать? – Ее лицо просияло так же, как в тот момент, когда он сообщил ей, что она получила заказ.

Ему нравилось видеть улыбку на ее лице, слышать радость в ее голосе. Он понял, что хочет познакомиться с ней поближе.

– В эти выходные мне не нужно на работу. Приезжайте в любое время.

Достав из кармана мобильный телефон, он посмотрел в копии договора ее номер и отправил с него сообщение со своими контактными данными.

– Я только что отправил вам свой адрес.

– Спасибо. Я нахожу вдохновение в общении с природой, поэтому с удовольствием прогуляюсь по лесу.

Его взгляд скользнул по десяткам рисунков, прикрепленных к стенам.

– Вы рисуете карандашом и красками, вырезаете скульптуры из дерева и других материалов, – заметил Вон. – Вам не кажется, что разбрасываетесь?

Не слишком ли резко это прозвучало? Не показалось ли ей, что он снова ее критикует? Но он всегда был прямолинейным. Ходить вокруг да около было не в его характере.

Эбигейл небрежно пожала плечами, словно совсем на него не обиделась.

– Вы оперируете все от желчных пузырей до травм головы. У меня такой же целостный подход к искусству.

– Здесь столько рисунков.

– Иногда я рисую по утрам, чтобы размяться. Это пробуждает вдохновение, рождает новые идеи.

– Часть ваших рисунков сделана угольным карандашом, – заметил он. – Почему вы иногда рисуете им, а не красками?

«Почему вы нарисовали меня?» – мысленно добавил он.

Ее промедление с ответом навело его на мысль о том, что она поняла, что он хочет узнать.

Эбигейл убрала за ухо темный локон.

– Я делаю эскизы угольным карандашом, когда меня что-то беспокоит. С помощью этих набросков я даю выход напряжению, гневу… горю.

Ее голос слегка сломался, и он понял, что разволновал ее. Это нужно было как-то исправить, поскольку он не хотел испортить отношения с Эбигейл, которые только начали устанавливаться. Он не помнил, когда в последний раз так долго с кем-то разговаривал за пределами госпиталя.

– Большинство хирургов, которых я знаю, отстраняются от своих пациентов и могут показаться черствыми.

– Вы не смогли бы справляться со своей работой, если бы пропускали все через себя, – сказала Эбигейл, прикоснувшись к его руке.

Этот жест был проявлением сочувствия, но, несмотря на то, что контакт продлился всего секунду, его бросило в жар. Когда она отстранилась, Вон сразу почувствовал нехватку ее тепла.

– Я тоже отстраняюсь, – признался он, но не стал ей рассказывать о своей борьбе с последствиями этого навыка. – Иногда из-за этого я бываю слишком резким. Вы стали этому свидетелем во время нашей первой встречи. – Он внимательно на нее посмотрел. – Когда вы рисовали меня, вы давали выход негативным эмоциям, которые у вас вызвали мои слова в конференц-зале?

Похоже, Эбигейл ожидала его вопроса. Взгляд ее стал настороженным, но на этот раз она не покраснела от смущения.

– Вы это заметили и ничего мне не сказали? – Прислонившись к верстаку, она грустно рассмеялась. – Думаю, вы хорошо умеете отстраняться. Если бы я увидела, что меня кто-то нарисовал, я бы сразу начала задавать сотни вопросов.

– Мне было неудобно вас об этом спрашивать сразу после того, как вы пригласили меня в дом.

– Когда я вернулась домой, я была расстроена, поскольку думала, что не получу заказ. Я села, взяла карандаш и начала рисовать, что вздумается. – Она встретилась с ним взглядом. – Я удивилась, когда увидела на бумаге ваше лицо.

Ему хотелось думать, что она его нарисовала, потому что почувствовала к нему влечение.

Чем больше он находился в солнечной мастерской Эбигейл, тем больше убеждался в своей готовности выйти за привычные границы. Ему хотелось посмотреть, куда их заведет взаимное влечение, но он не был уверен, что знает, что делать, если между ними возникнет что-то, кроме сексуального желания. Это вызвало у него беспокойство.

– Хотите, я закончу рисунок? – неожиданно спросила Эбигейл, нарушив неловкое молчание.

У него вдруг пересохло в горле. Простой вопрос показался ему слишком сложным, когда он начал осознавать, что Эбигейл не из тех женщин, которым достаточно отношений, основанных только на сексе.

– Мне бы не хотелось отвлекать вас от работы.

– Вы меня не будете отвлекать. – Взяв его за руку, она подвела его к столику, за которым они сидели до этого. – Садитесь. Я закончу рисунок, а вы пока сможете понаблюдать за работой художника.

За пять минут Вон понял, что израсходовал на сегодня все свои эмоциональные резервы. Всю свою способность отстраняться от происходящего. Потому что прикосновения Эбигейл послали неправильные сигналы в его мозг. С тех пор как он вернулся из Афганистана, у него не было сексуальных отношений, и сейчас он столкнулся с последствиями длительного воздержания.

На Вон внезапно обрушился ураган эмоций, и у него не было достаточно времени для того, чтобы с ними справиться. Наверное, ему не следовало напоминать ей о рисунке.

Все же он сел за столик, и мгновение спустя Эбигейл присоединилась к нему с недоделанным эскизом и толстым карандашом.

– Не возражаете, если я вам покажу, как вам нужно сидеть? – спросила она, окинув его взглядом.

Он не знал, согласиться ему или возразить. Его бросило в жар, на лбу выступил пот. Он хотел ее.

– Вот так. – Эбигейл положила руки ему на плечи и слегка потянула его на себя.

Она стояла близко к нему. Ее грудь находилась на уровне его глаз, ее колено касалось его бедра. От нее пахло апельсинами и корицей.

Приподняв его подбородок, она окинула оценивающим взглядом черты его лица. С каждой секундой ему становилось все труднее сдерживать свое желание.

– Я должен идти. – Вон схватил ее за руку, но тут же понял, что делает ей больно, и ослабил хватку, а затем отпустил ее. – Простите, Эбигейл. Я совсем забыл, что мне нужно… – Поднявшись, он отошел от нее и начал лихорадочно искать правдоподобную причину для своего немедленного ухода. Если он сейчас же не уйдет, то совершит какую-нибудь глупость. Например, поцелует ее. – Отправить на главный компьютер госпиталя мои записи, касающиеся одного пациента из реанимационного отделения. У нас был технический сбой.

– Конечно, – смущенно кивнула Эбигейл. – Встретимся в госпитале, когда я начну работать на месте.

– Да, – ответил Вон, не став напоминать ей о том, что пригласил ее на прогулку по своему ранчо. – Встретимся там.

Выходя из ее дома, он обернулся и помахал ей на прощание.

– Спасибо, что заехали и сообщили мне радостную новость, – сказала она ему вслед, но он никак на это не отреагировал.

Спустившись с крыльца, Вон забрался в свою машину, завел мотор и включил кондиционер, чтобы охладить свое разгоряченное тело.

Он не понимал, зачем поощрял внезапно возникшее желание, с которым он, очевидно, пока не был готов совладать. Когда операции, подобные сегодняшней, перестанут вызывать у него тяжелые воспоминания, он сможет пойти на поводу у своего либидо. Но сейчас ему нужно убраться подальше от женщины, которая его взбудоражила. Он думал, что научился отстраняться, но после общения с Эбигейл Стюарт понял, что это был самообман.

Глава 3

Несколько дней спустя Эбигейл подумала, не было ли слишком самонадеянно с ее стороны принять приглашение Вона на прогулку по его ранчо. Выезжая из города, она понимала, что поворачивать назад уже слишком поздно. К тому же ей совсем не хотелось упускать возможность походить по лесу и поискать материалы для творчества.

Но главной причиной, по которой она решила воспользоваться приглашением, было то, что ее влекло к доктору, который ее очаровал.

Когда она отправила Вону текстовое сообщение, в котором спросила, когда ей лучше приехать к нему на ранчо, он ответил ей сразу. Это навело ее на мысль, что он ждал, когда она с ним свяжется. Она ждала с нетерпением встречи с ним, даже несмотря на то, что ей нужно было сказать ему о своей беременности.

Сейчас, когда она свернула на дорогу, проходящую мимо ранчо под названием «Козырь в рукаве», где она раньше работала, на нее против ее воли нахлынули воспоминания. Величественный белый дом с большим парадным крыльцом, черными ставнями и разноуровневой крышей был соединен галереей с коттеджем для гостей. Когда она впервые туда попала, ее поразили безупречно подстриженные живые изгороди и лужайки, похожие на бархатное полотно.

Работа на ранчо «Козырь в рукаве» приносила ей удовольствие хотя бы потому, что прошлой зимой она в течение нескольких недель проводила каждый день на этом шикарном ранчо. Ее обязанности были простыми. Она должна была систематизировать папки с документами и передавать их на хранение Уиллу.

Точнее, человеку, который выдавал себя за Уилла Сондерса, – Ричарду Лоуэллу, бывшему другу Уилла. Лишь немногие жители Ройяла знали, что Уилл Сондерс вернулся в город и явился на собственные похороны. Сейчас ФБР вело тайное расследование, целью которого было заманить Ричарда Лоуэлла назад на ранчо. Эбигейл знала об этом, потому что получила письмо от нотариуса, который попросил ее прибыть на похороны, поскольку Уилл Сондерс сделал ее одним из своих наследников. Она чуть не упала в обморок, когда на траурную церемонию пришел настоящий Уилл.

Итак, у нее была мимолетная интрижка с человеком, выдававшим себя за Уилла, и она от него забеременела. Она почти уже справилась с гневом и разочарованием и готовилась к рождению ребенка, но что она ему скажет о его отце? Что он обманщик и преступник?

Положив ладонь себе на живот, Эбигейл ощутила легкое трепетание. Она чувствовала движения внутри себя последние несколько недель, и всякий раз это ее изумляло. После горя и разочарований новая жизнь, развивающаяся внутри ее, казалась ей самым дорогим подарком на свете.

Как только она подъехала к огромным воротам, ведущим на ранчо Вона, приятные ощущения сменились неловкостью.

Она знала, что многие доктора хорошо зарабатывают, но то, что она увидела, указывало совсем на другой уровень достатка. Высота арочного проема составляла не менее пятнадцати футов, номер дома на массивных воротах окружал замысловатый орнамент из завитков.

Эбигейл нажала кнопку звонка на электронной панели, и ворота начали открываться.

– Рад, что вы нашли мой дом, – донесся до нее из динамика голос Вона. – Заезжайте внутрь. Я встречу вас перед домом.

– Хорошо. Спасибо. – Ее голос прозвучал невыразительно.

Она знала, что было несправедливо злиться на Вона за то, что он преуспел в жизни. Но после истории с Ричардом Лоуэллом, которому вскружили голову деньги его друга, ее перестали привлекать роскошные дома и другие внешние атрибуты богатства. Зато ее привели в восторг дубы, ореховые деревья и клены, растущие вдоль дороги, по которой она ехала к дому.

Завернув за угол, она увидела дом из желто-коричневого песчаника, который так гармонично вписывался в окружающий ландшафт, что казался его частью. Крыша, входная дверь и столбики крыльца были темно-коричневыми. Отдельно стоящий гараж был рассчитан на несколько автомобилей.

В отличие от ранчо «Козырь в рукаве» с его безупречными газонами, клумбами и живыми изгородями здесь царила естественная красота.

При виде Вона Чемберса, стоящего перед домом, у нее перехватило дыхание. Его густые каштановые волосы были влажными после душа, борода и усы были аккуратно подстрижены. На нем была серая футболка, джинсы и грубые ботинки. У его ног сидел ретривер, длинная золотистая шерсть которого блестела на солнце.

– Какая красивая собака!

Она была рада присутствию собаки. Разговаривая с Воном о его питомце, она сможет скрыть свою нервозность.

– Ее зовут Руби. – Он почесал собаку за ухом. И по его голосу можно было понять, что он к ней привязан. – Руби, познакомься с Эбигейл.

– Я могу ее погладить? – спросила Эбигейл.

– Конечно. Она дружелюбная, и ей нравится, когда ее треплют по шее.

Наклонившись к Руби, она стала ее гладить и задела при этом ошейник с двумя блестящими металлическими бирками. На одной была выгравирована кличка собаки, имя и телефонный номер Вона. Ее вниманием завладела вторая бирка с надписью «собака-помощник».

У Вона есть собака-помощник?

Спросить его об этом прямо было бы бестактностью. Такую же бирку она видела на собаке ее подруги Натали Сен-Клауд, которой принадлежала гостиница «Симаррон роуз», куда Эбигейл время от времени заезжала пообедать. Сын Натали был аутистом, и с тех пор, как в их семье появился такой же золотистый ретривер, их жизнь изменилась в лучшую сторону.

Если Вон и заметил, что она прочитала надписи на бирках, то он не подал виду. Он сказал Руби: «Иди погуляй», и она понеслась в сторону конюшни.

– Я рад, что вы приехали, – сказал он Эбигейл. – Я жалею о том, что так быстро ушел в среду.

В глубине его глаз читалось желание, и она напомнила себе, что должна сказать ему о своей беременности, пока не сделала какую-нибудь глупость. Должна положить конец сексуальному напряжению между ними и сосредоточиться на работе.

– Я благодарна вам за то, что вы нашли время и лично сообщили мне хорошую новость.

– Погуляем пешком или, может, покатаемся на лошадях?

Ей нравилось кататься верхом, но она давно этого не делала. К тому же, будучи беременной, она не рискнула бы сесть на лошадь.

– Я много лет не каталась верхом, поэтому давайте лучше пройдемся.

– У меня есть внедорожник с прицепом. Если вам что-то понравится, я распоряжусь, чтобы мои работники позже погрузили бревна в прицеп и доставили их вам.

– Это было бы замечательно. Спасибо.

Они пошли по тропинке, пролегающей между домом и конюшней. Руби все время шла рядом с Воном, хотя и не была на поводке. Она не пыталась поймать бабочек и не обнюхивала стойки забора, которым был обнесен загон для лошадей. Было очевидно, что собака предана своему хозяину.

Они вошли в лес в южной части ранчо. В городе ей так не хватало общения с природой, поэтому она испытывала наслаждение, вдыхая запахи земли и листьев и прикасаясь руками к стволам деревьев. Но наибольшее удовольствие ей доставляло присутствие рядом с ней Вона, предупредительность, с которой он убирал ветки, преграждающие ей путь, и указывал ей на неровные участки.

– Я еще в прошлый раз хотел вас кое о чем спросить. – Вон подал ей руку, чтобы помочь перейти через ручей.

Приняв его помощь, она перешагнула через текущую воду.

– О чем?

– Вы с кем-нибудь встречаетесь? – Все еще держа ее за руку, он повернулся к ней лицом.

Внутри у Эбигейл все замерло. Этим вопросом он дал ей понять, что она правильно истолковала сигналы, которые он ей посылал. Не будь она беременна, наверное, у них могло бы что-нибудь получиться.

Ее сердце билось так сильно, что он, держа ее за руку, наверное, почувствовал, что ее пульс участился. Встретившись с ним взглядом, она позволила себе пару секунд помечтать о несбыточном, после чего вернулась к реальности.

– Нет. – Покачав головой, она отпустила его руку и сделала шаг назад. – Моя жизнь скоро сильно осложнится, потому что я нахожусь на пятом месяце беременности.

Ошеломленный, Вон уставился на ее стройную фигуру. На ней были трикотажные брюки длиной три четверти и свободная блуза с цветочным рисунком. Тогда он вспомнил, что в день их знакомства она тоже была в свободной одежде, скрывающей фигуру. Он не мог поверить, что женщина, к которой его влечет, ждет ребенка от другого мужчины.

Поняв, что таращиться на ее живот неприлично, он заставил себя встретиться с ней взглядом.

– Я понятия не имел. – Он покачал головой, чувствуя себя полным идиотом. Руби подошла ближе и ткнулась мордой в его колено. – Я ни за что бы не догадался.

– Я пока никому об этом не говорила, поскольку сама только начала свыкаться с мыслью о том, что скоро стану матерью. – Эбигейл скрестила руки на груди и потерла ладонями плечи, словно пыталась согреться, хотя на улице было жарко. – Может, пойдем дальше?

– Конечно. – Кивнув, он машинально потрепал Руби по шее, и они продолжили идти. – Вы с отцом ребенка больше не вместе?

Она покачала головой:

– Я даже не знаю, жив он или нет. – Ее голос слегка дрожал, но, когда она посмотрела на него, ее темные глаза неистово сверкнули. – Но даже если он жив, он не будет частью жизни моего ребенка.

– Почему вы так решили?

Вон понимал, что отец ребенка может отстоять свои права в суде. Будь у него ребенок, он ни за что бы от него не отказался. Впрочем, после того, что он пережил, он вряд ли когда-нибудь отважится стать отцом.

– У вас есть друзья в «Клубе техасских скотоводов»? – спросила Эбигейл.

Вона удивила внезапная смена темы. Ее тон изменился, стал более доверительным.

– Я редко туда хожу, а вот мой отец по-прежнему часто там бывает.

После возвращения Вона из Афганистана отец не раз приглашал его в клуб. Его родители не понимали, насколько серьезен его посттравматический стресс.

– В таком случае ваш отец наверняка уже знает, что Рич Лоуэлл выдавал себя за своего друга Уилла Сондерса, а потом заставил всех поверить, будто Уилл умер. ФБР сейчас ведет расследование.

До Вона дошли кое-какие слухи, но подробностей он не знал. Уилл Сондерс был богатым и успешным человеком. Он происходил из уважаемой семьи, которая проживала в Ройяле на протяжении нескольких поколений. Уиллу принадлежало одно из крупнейших ранчо в Ройяле. Кроме того, он был исполнительным директором энергетической компании «Спарк энерджи солюшенз».

– Я слышал, что два месяца назад Уилл Сондерс пришел на собственные похороны. Та история похожа на киносценарий. В нее с трудом верится.

Интересно, откуда Эбигейл знает об этой истории? О ней не писали в местной прессе, хотя Уилл Сондерс был заметной фигурой в городе.

Внезапно он все понял. Эбигейл не была членом «Клуба техасских скотоводов». Она могла знать о расследовании, потому что ее допрашивали сотрудники ФБР. Это означало, что она была как-то связана с преступником или потерпевшим.

Остановившись рядом с ним, Эбигейл вопросительно посмотрела на него, словно ожидая, когда он сложит все факты воедино и сделает правильный вывод.

– Человек, который выдавал себя за Уилла Сондерса, отец вашего ребенка? – спросил он.

– Да, – просто ответила она.

Выражение ее лица было непроницаемым, но он подозревал, что за внешним спокойствием скрывается ураган эмоций.

– Мне очень жаль. – Вон увидел место, которое хотел ей показать. Там у изгиба ручья упавшее дерево поросло мхом. К сожалению, сегодняшняя прогулка не станет началом романтических отношений, но его продолжало влечь к Эбигейл, несмотря на ее беременность. – Давайте сядем.

– Я нисколько не жалею о том, что у меня будет ребенок, – призналась она, следуя за ним. – Но мне больно думать о том, что я не смогу рассказать своему ребенку ничего хорошего о его отце.

Они прошли под низко свисающей веткой.

– Он обманул вас наряду с остальным городом, – сказал Вон. Если верить слухам, Эбигейл была не единственной женщиной, которая поддалась чарам Лоуэлла. Этот мерзавец был женат на Меган Филлипс. Когда он уезжал за границу по делам, у него был роман с другой женщиной. – Должно быть, его обман стал для вас тяжелым ударом.

Вон хотел защитить Эбигейл. Именно поэтому на трудных участках дороги он подавал ей руку или поддерживал ее за талию.

Но когда они сели на упавшее дерево, Вон понял, что лжет самому себе. Что на самом деле он ищет предлог, чтобы к ней прикоснуться.

– Мне не следовало проводить с ним ночь, – ответила Эбигейл. – Прошлой зимой я устроилась на временную работу на ранчо «Козырь в рукаве». Ричард, выдававший себя за Уилла, сказал, что расстался со своей женой, и я ему поверила.

Вон не знал, как ее утешить, поэтому просто стал молча ждать, когда она продолжит свой рассказ. Тишину в лесу нарушало только журчание воды в ручье и шелест листьев орешника у них над головой. Вон не мог отрицать, что почувствовал облегчение, узнав, что у нее не было продолжительных отношений с отцом ее ребенка. Он понимал, что это безумие, поскольку едва ее знал.

– В тот день я допоздна задержалась на работе, потому что был день рождения моей младшей сестры Аланны. – Ее тон смягчился. Посмотрев на Вона, она часто заморгала, затем отвернулась. – Ей исполнилось бы двадцать четыре. Она погибла за десять месяцев до этого. В тот день мне было очень тяжело.

Вон никак не ожидал услышать подобное. Его сердце болезненно сжалось. Ему было знакомо чувство потери.

Положив руку ей на плечи, он заметил, как Руби, лежавшая сзади них, ткнулась носом в спину Эбигейл и тихонько заскулила.

– Мне очень жаль, дорогая, – сказал он Эбигейл, прижавшись щекой к ее макушке. – Она была так молода.

Вздохнув, она положила голову ему на плечо.

Вону хотелось поколотить мерзавца, который воспользовался уязвимостью Эбигейл. Ему доставляло удовольствие держать ее в объятиях, но он не стал бы пользоваться ее слабостью в своих целях. Это было бы подло.

– Я сразу поняла, что та ночь с Уиллом, то есть с Ричардом, была ошибкой, – призналась она, затем выпрямилась и вытерла глаза. – Мне следовало принять меры предосторожности на следующее утро, но я все еще была придавлена горем. С тех пор как Аланна погибла во время сплава на каяке, прошло много месяцев, и я уже думала, что справилась с потерей, но в день ее рождения горе обрушилось на меня с новой силой.

Не желая уподобляться ее боссу, Вон сделал над собой усилие и убрал руку.

– Горе то отпускает тебя на время, то охватывает тебя снова, – заметил он.

– Да. – Она вздрогнула, когда рядом с ней лягушка прыгнула в воду. – У меня было несколько тяжелых дней. К тому времени, когда я успокоилась, я поняла, что принимать посткоитальные контрацептивы уже поздно. – Она подставила лицо солнечным лучам, проникающим сквозь листву. – Иногда мне кажется, что я специально не стала их принимать. Что я хотела, чтобы у меня появился родной человек вместо того, которого я потеряла.

– Какой бы ни была причина, теперь вам нужно готовиться к рождению ребенка.

Как она собирается совмещать работу и уход за ребенком? Как она сделает свою мастерскую, в которой полно острых инструментов, недоступной для него? Он хотел задать ей эти вопросы, но не имел на это права.

– Да. – Она кивнула, и ее темный локон упал ему на плечо. – Я направлю всю свою энергию на подготовку к рождению ребенка и на работу. Я создам красивую скульптуру, от которой моя сестра пришла бы в восторг, – улыбнулась она.

– Это благотворный способ дать выход своему горю. – Как часто его психоаналитик советовал ему найти конструктивный способ освобождения от внутреннего напряжения? Вон до сих пор так и не нашел этот способ, но, возможно, его опыт как-то поможет Эбигейл. – Признаться, я так и не нашел свой способ.

Признаться в этом было тяжело, но не так тяжело, как он себе это представлял. Должно быть, в Эбигейл было что-то такое, что заставило его немного расслабиться.

– Мне жаль, Вон. – Она накрыла его руку своей. – Вы тоже кого-то потеряли?

«Слишком многих», – подумал он. Как ему ответить на ее вопрос, не потеряв при этом контроль над своими эмоциями?

– Я проработал год на военной базе в Афганистане, – произнес он наконец. – Я не могу утверждать, что у меня были такие же близкие отношения с погибшими парнями, как у вас с вашей сестрой. Но у людей, которые вместе служат и едят из одного котла, возникает чувство братства.

Каждое слово причиняло ему боль. Говоря о том времени, он словно заново его переживал.

Руби, должно быть, почувствовала его напряжение. Поднявшись, она обошла бревно и села прямо перед ним. Вон был благодарен ей за поддержку.

– Тесные связи могут быть не только между кровными родственниками, – заверила его Эбигейл, переплетя свои пальцы с его. – Мне жаль, что вы потеряли своих братьев.

Она положила голову ему на плечо. Вдохнув ароматы корицы и апельсинов, Вон почувствовал, что душевная боль начала немного ослабевать.

– Руби не обычная собака, – признался он, понимая, что должен быть до конца честным с Эбигейл. – Она прошла специальное обучение и помогает мне бороться с посттравматическим стрессом.

– Я видела бирку на ее ошейнике, – сказала Эбигейл, – но посчитала грубым задавать вам вопросы о Руби.

Вон издал смешок, и Эбигейл растерянно посмотрела на него.

– Что тут смешного? – спросила она.

– Помните, как мы с вами познакомились? Я был резким и бестактным. Вы должны задать мне один-два грубых вопроса, чтобы мы были квиты, Эбигейл. Можете спрашивать меня о чем угодно.

Ее губы изогнулись в улыбке.

– Даже не знаю, умею ли я быть грубой. Для хорошей девочки с юга это непосильная задача.

Она была так очаровательна, и он, несмотря на все, что узнал о ней сегодня, по-прежнему ее желал. Он хотел узнать вкус ее губ, изучить ее тело губами и руками, слиться с ней в единое целое. Но это было бы неправильно, поскольку он все еще не поборол демонов прошлого и не мог дать Эбигейл стабильность, в которой она сейчас так нуждалась.

– Тогда просто будьте откровенной. Задайте мне вопрос, на который больше всего хотите получить ответ.

Он шутил, но выражение лица Эбигейл сказало ему, что она восприняла его вопрос серьезно.

– Есть один вопрос, который я хочу вам задать. – Все еще держа за руку, она придвинулась ближе к нему, и ее теплое дыхание коснулось его щеки. – Он прозвучит весьма откровенно.

Сердце Вона учащенно забилось. Ему следовало подняться и продолжить показывать ей лес, но ее темные глаза словно загипнотизировали его.

– Вы меня поцелуете, Вон?

Глава 4

Ошеломленный, Вон помедлил с ответом.

– Вы просите меня вас поцеловать? – пробормотал он, не веря своим ушам.

Она приложила ладонь к его бороде, которую он носил с тех пор, как вернулся из Афганистана. Это был для него один из способов отгородиться от остального мира.

– Меня давно не целовали так, чтобы я забыла обо всех своих печалях, – произнесла она с искренней серьезностью, которая проникла сквозь его защитные барьеры. – Думаю, было бы интересно узнать, как у нас все могло бы быть при других обстоятельствах.

Она говорит, что давно не целовалась? Черт побери, он не делал этого еще дольше, и каждая клеточка его тела звенела от желания.

Он смог бы противостоять собственному желанию, но не мог ответить отказом на ее просьбу. Он был готов сделать что угодно, чтобы доставить ей удовольствие. Поэтому он запустил пальцы в ее шелковистые волосы и притянул ее к себе. Он действовал медленно, давая ей возможность передумать.

Она не передумала. Тогда он нежно коснулся губами ее губ, и остальной мир словно перестал существовать. Ему хотелось отвести ее в дом и покрыть поцелуями все ее тело, как она того заслуживала. Вот только она ему не принадлежит и никогда не будет принадлежать.

Прервав поцелуй, он опустил голову, боясь посмотреть в ее глаза и прочитать в них сожаление о том, что она не встретила его при других обстоятельствах.

Между ними ничего не может быть. Он сломлен и не может разделить с кем-то свою жизнь, тем более с женщиной, которая ждет ребенка. Эбигейл и без того достаточно настрадалась, чтобы взваливать на себя его проблемы.

Отстранившись, она коснулась пальцами своих губ, и ему захотелось поцеловать ее снова. Но он сделал над собой усилие и устоял перед искушением.

– Продолжим нашу прогулку? – спросил он, поднявшись. – Кажется, я вижу вон там упавшее ореховое дерево.

Кивнув, она встала с бревна и молча последовала за ним и Руби. Наверное, ей тоже было нужно разобраться в своих мыслях и эмоциях.

Вечером в своей мастерской Эбигейл подняла на лоб защитные очки и посмотрела на скульптуру дерева, которую она вырезала для детского отделения. Она положила стамеску на верстак, поняв, что уделила достаточно внимания деталям в нижней половине ствола. Теперь ей нужно заняться верхней половиной. Она планировала прикрепить к стволу ветки, вырезанные из разных видов древесины, создав таким образом сказочное дерево, которое будет символом мультикультурализма. Впрочем, пусть каждый думает то, что хочет.

Отдаться полностью работе над проектом ей мешали воспоминания о прогулке с Воном и их поцелуе. Обычно работа помогала ей отвлечься от всего остального, но сегодняшний день стал исключением.

Она попросила Вона ее поцеловать, потому что ее подкупило его сочувствие и понимание. Несмотря на то что они были едва знакомы, она почувствовала связь с ним. Возможно, дело было в том, что ему было знакомо чувство потери.

Но что бы ни привлекло ее в нем, она не имела никакого права просить его о поцелуе. Она положила ладонь себе на живот. Скоро она станет матерью и должна в первую очередь думать о будущем ребенке. Она больше не может себе позволить поддаваться сиюминутным импульсам.

Оставшаяся часть прогулки прошла спокойно. Эбигейл указала Вону на несколько упавших толстых сучьев, которые она была бы не прочь забрать, а он рассказал ей, как со временем благоустроил ранчо. В разговоре они больше не касались личных тем. Несомненно, она его отпугнула, рассказав ему о ребенке. Это было неплохо, учитывая, что у нее родится малыш и ее жизнь навсегда изменится. Она к этому готова.

Тогда почему она по-прежнему думает о нежном поцелуе Вона?

Эбигейл принялась снимать защитные очки, но эластичный ободок запутался в ее волосах. Выругавшись себе под нос, она подошла к окну, чтобы, глядя на свое отражение в стекле, освободиться от очков. Вдруг она увидела темно-серый пикап, подъезжающий к ее дому. Задний борт был опущен, из кузова торчали сучья. К концу самого длинного из них была привязана красная лента. Груз был надежно прикреплен к кузову. Из приоткрытого окна кабины торчал собачий нос.

К ней приехали Вон и Руби!

Эбигейл почувствовала радостное волнение, хотя только что сказала себе, что между ней и красивым доктором ничего не может быть. Выпутав очки из волос, она вышла на улицу и увидела, как Вон выпускает собаку из машины.

– Надеюсь, я не опоздал с доставкой подарка, и вы его примете, – сказал Вон, доставая из машины два коричневых бумажных пакета. – В качестве подкупа я привез вам ужин.

На пакетах был логотип ресторана «Сильвер сэдл», находящегося на территории нового пятизвездочного курорта Ройяла. Эбигейл не могла себе позволить заказывать еду в дорогом ресторане, и в предвкушении вкусного ужина у нее потекли слюнки. Вон в очередной раз показал ей, какой он внимательный и великодушный.

– Доктор Чемберс, неужели вам нужно подкупить женщину, чтобы убедить ее принять ваш подарок? – поддразнила его она, подойдя к кузову и проведя рукой по узловатому суку орехового дерева. – Не могу поверить, что ты все это погрузил и привез. Должно быть, ты принялся за работу сразу после того, как я покинула твое ранчо.

– Мне было приятно это делать. К тому же у меня были помощники. – Он указал ей на пикап поменьше, который в этот момент остановился за его грузовиком. Из его кузова тоже торчали сучья.

Из кабины выпрыгнули два улыбающихся молодых человека.

– Это Мика и Брэндон, сыновья моего садовника, – сказал Вон, и после обмена любезностями Эбигейл показала парням, куда нужно складывать сучья. Для хранения и сушки древесины она соорудила у боковой стены дома крытый навес.

– Может, нам им помочь? – спросила Эбигейл, когда Мика и Брэндон забрались в кузов первого грузовика и начали развязывать веревки, которыми были скреплены сучья.

– Нет. Мы будем им только мешать. Эти двое копят деньги на открытие собственной фирмы по благоустройству земельных участков. Им сколько работы ни дай – все будет мало, – рассмеялся Вон.

– Я в восторге, – ответила Эбигейл, наблюдая за тем, как под навес ловко выгружают из кузова сучья. – На скульптуру для госпиталя у меня уйдет много материалов, так что это пополнение запасов пришлось как нельзя кстати.

– Рад это слышать, – очаровательно улыбнулся он. – Надеюсь, моя затея поужинать с тобой не показалась тебе бесцеремонной. К тому моменту, когда мы с ребятами погрузили все сучья, я сильно проголодался. Я подумал, что после нашей сегодняшней прогулки на свежем воздухе тебе тоже не помешает как следует подкрепиться.

Он предлагает ей дружбу? Или после их поцелуя он понял, что между ними возможно нечто большее, несмотря на ее беременность?

– Это очень мило с твоей стороны, – ответила Эбигейл, подумав о том, какой была бы ее жизнь, если бы у ее ребенка был такой заботливый отец, как Вон. – Во время первых месяцев беременности меня мучила тошнота, зато в последнее время я ем за двоих.

Она посчитала правильным напомнить ему о ребенке, который будет ее главным приоритетом.

Они прошли через дом в небольшой мощеный дворик, окруженный кустарниками и растениями в горшках. Пока Вон доставал из пакетов еду, Эбигейл сходила за посудой и кувшином с водой. Помимо этого она принесла миску для Руби и спички для того, чтобы зажечь уличные фонари.

Спустя несколько минут они сидели за кованым столиком и наслаждались едой, которую привез Вон. Ее видов было так много, что ему пришлось принести в патио столик с крыльца. Там были финики, завернутые в бекон, крошечные эмпанады[1] с мясом краба, брускетта[2] с козьим сыром и томатами, креветки в лаваше, ра-виоли с чоризо[3] и картофельные котлеты.

Вон зажег все четыре светильника с маслом цитронеллы[4], отпугивающим комаров. Глядя на огни, Эбигейл чувствовала себя как на гавайском празднике луау[5]. Не хватало только танцев. Наевшись, Эбигейл откинулась на спинку стула и залюбовалась розовым закатом.

– Спасибо за фантастический ужин, Вон, – сказала она, сделав глоток холодной воды.

– Ты еще не пробовала это. – Он придвинул к ней тарелку еще с одним видом деликатесов.

– Что это?

– Суфле из цветной капусты с икорной начинкой. – Взяв кувшин, он долил воды в их стаканы. – Ну, что скажешь? – спросил он, когда она съела кусочек суфле.

В животе у нее что-то затрепетало, и она, улыбнувшись, приложила к нему ладонь.

– Мне понравилось. Малышу, кажется, тоже.

– Он пошевелился?

Его взгляд выражал настороженность и в то же время любопытство.

Его интерес тронул ее. До сих пор она ни с кем не делилась маленькими радостями, связанными с новой жизнью, развивающейся внутри ее. Конечно, ее мать сказала, что будет рада внуку или внучке, но Эбигейл чувствовала, что ей по-прежнему нет дела ни до чего, кроме потери младшей дочери.

Эбигейл вдруг захотелось поделиться с кем-то своей радостью, и она придвинула свой стул к Вону.

– Дай мне руку.

Он вытер пальцы о салфетку, после чего протянул ей ладонь. Тогда она прижала ее к своему животу и почувствовала, как его тепло проникает сквозь тонкую ткань ее сарафана. Ее пульс участился, во рту у нее пересохло. Воспоминания об их поцелуе в лесу вмиг ожили в ее памяти.

Она встретилась взглядом с Воном и в очередной раз пожалела о том, что обстоятельства не сложились по-другому.

Ребенок пошевелился, и ладонь Вона на ее животе напряглась. Его глаза расширились, словно он стал свидетелем чего-то удивительного.

– Это невероятно, – произнес он с благоговением.

– Да, – согласилась она, отпустив его руку. – Я еще никому не говорила, что малыш начал шевелиться. Моя мать живет в Остине и все еще горюет по Аланне. У нее пока не получается радоваться.

– Я понимаю. – Убрав руку с ее живота, он положил ее на спинку стула Эбигейл. – Твое желание поделиться с кем-то такой радостью вполне естественно. Мне жаль, что Рич Лоуэлл оказался подонком, но мне нисколько не жаль, что я первый разделил твою радость.

Сердце Эбигейл затрепетало от переполнявших его эмоций. Она понимала, что должна их сдерживать. Ведь он переживает посттравматический стресс, и заставлять его погружаться глубже в ее мир было бы несправедливо по отношению к ним обоим и к ее будущему ребенку. Но ей было так трудно прислушиваться к голосу разума, когда пальцы Вона касались ее голого плеча. Глядя, словно зачарованная, в его зеленые глаза, она не нашлась что сказать в ответ.

Как раз в этот момент неподалеку от них раздались шаги и мужской смех.

– Мистер Чемберс. – Мика, более высокий из братьев, первым вошел во дворик и протянул Вону что-то блестящее. – Возьмите ключи от вашего грузовика. Мы уезжаем. Мы выгрузили все деревяшки и отнесли их под навес.

Его брат стоял чуть позади него. Вон поднялся, взял ключи и поблагодарил обоих парней. Эбигейл воспользовалась этим, чтобы собраться с мыслями. Встав из-за стола, она принялась собирать грязную посуду, удивляясь тому, как быстро либидо может подчинить себе здравый смысл.

– Я могу помочь. – Проводив ребят, Вон быстро пересек лужайку и открыл для нее заднюю дверь. – Ты не возражаешь, если она войдет в дом? – спросил он Эбигейл, подойдя к двери с остатками еды. Руби последовала за ним. – Если ты против, я оставлю ее на улице.

– Конечно, я не против. Она такая славная.

– Спасибо. – Войдя внутрь вместе с собакой, он закрыл дверь и начал загружать посудомоечную машину. – Руби мне очень помогла.

Он посмотрел на собаку, лежащую в углу. Их привязанность друг к другу была очевидной.

– Наверное, ты проводишь много времени в госпитале. Она, должно быть, очень по тебе скучает, пока ты на работе, – сказала Эбигейл.

Закрыв дверцу посудомоечной машины, он включил ее, затем повернулся лицом к Эбигейл, которая вытирала губкой небольшую кухонную стойку.

– Да. Те дни, когда я работаю по вызову, для Руби самые сложные. Мне могут позвонить в любое время дня и ночи. Мика и Брэндон выводят ее на прогулку, если их отец занят другими делами, так что она в хороших руках.

– Я рада, что у тебя есть помощники. Должно быть, ты очень устаешь, – предположила она, вымыв руки.

Вон уставился на что-то за ее плечом.

– Хирургия – это моя работа. – На его щеке дернулся мускул. – Единственная работа, которую я могу выполнять при любых обстоятельствах.

Эбигейл заметила, как напряглись его плечи. Руби, очевидно, тоже это заметила, поскольку она подошла к нему и прижалась головой к его ноге.

Поняв, что он не желает говорить с ней на эту тему, Эбигейл, сев на один из табуретов, сочла нужным разрядить обстановку.

– У меня все совсем по-другому. Иногда я по нескольку дней жду вдохновения. Без него у меня ничего не получается.

Она продолжила рассказывать ему об особенностях своей работы и через некоторое время заметила, что его плечи расслабились. Руби тоже это поняла и легла у его ног.

Вон Чемберс внимательный, заботливый, талантливый. Он может быть очаровательным, когда захочет. Но Эбигейл не могла себе позволить забыть, что он борется с демонами прошлого и они настолько сильны, что его влечение к ней не сможет взять над ними верх.

Глава 5

Прошло два дня. Сидя в дальнем уголке поста медсестры, Вон закончил надиктовывать на мобильной телефон отчет о своей рабочей смене и запустил приложение, которое преобразовывало устную речь в письменную. На смену уже заступила другая бригада, но он задержался на работе, чтобы сделать записи. Пациент с ножевыми ранениями шел на поправку, так как ни один жизненно важный орган не был задет. Ему предстоит операция по восстановлению порванного сухожилия плеча, но в целом парню чертовски повезло.

Вону тоже. С тех пор как он вернулся из Афганистана, он не потерял ни одного пациента и хотел, чтобы так продолжалось и дальше.

Чего он не хотел, так это рассказывать Эбигейл о своих психологических проблемах, когда на днях приехал в ее мастерскую. Он планировал красиво закончить день, привезя ей материалы для работы и поужинав вместе с ней. Он так много думал об их поцелуе, что понял, что хочет большего, но все внутренние инстинкты предупредили его, что роман с Эбигейл усложнил бы жизнь им обоим.

Поэтому он решил ограничиться дружеским общением. У него это получалось. Разговор за ужином протекал непринужденно. Вон расслабился и стал наслаждаться едой и общением с Эбигейл.

Возможно, дело дошло бы до второго поцелуя, если бы Эбигейл не начала задавать ему вопросы о Руби и его работе. Он не привык говорить с кем-либо о своем посттравматическом стрессовом расстройстве. Именно поэтому он напрягся и отвечал резковато.

– Чемберс, ты-то мне и нужен. – Глубокий мужской голос, прозвучавший рядом с ним, нарушил ход его мыслей.

Трой Хатчинсон, которого коллеги и друзья называли Хатч, был акушером-гинекологом и хорошим другом Вона. Он был не только хорошим доктором, но и великодушным человеком. Трой в течение долгого времени был членом организации «Врачи без границ» и работал в Африке.

Поднявшись, Вон похлопал Хатча по спине.

– У тебя есть время заглянуть к беременной пациентке из палаты 2С?

Во время его смены из сельской больницы привезли семнадцатилетнюю девушку, попавшую в автомобильную аварию. Ей не потребовалось хирургическое вмешательство, но ее состояние было тяжелым.

– Я как раз от нее иду. И она, и ее малыш вне опасности. – Он положил папку на стойку. – Не хочешь на днях поиграть в теннис?

Вон давно этого не делал. Они с Хатчем несколько раз говорили о том, что им нужно как-нибудь встретиться в клубе и поиграть на корте, но до этого пока дело не дошло. Хатч жил в Пайн-Вэлли, но тоже был членом «Клуба техасских скотоводов».

– Когда у меня выходные, я, в отличие от тебя, абсолютно свободен. Это ты у нас отец тройняшек.

Вон вспомнил, каким радостным был его друг, когда его жена Симона произвела на свет трех здоровых малышей.

– С тех пор как они родились, я ни разу не играл и, наверное, разучился подавать, – улыбнулся он. – Я ни на что не променял бы свои родительские обязанности. Но если я не буду держать себя в форме, я не буду за ними успевать, когда они начнут ходить.

Вон сомневался, что Хатч мог так быстро потерять форму. Он был талантливым спортсменом и участвовал в благотворительных соревнованиях по разным видам спорта, которые устраивала администрация госпиталя.

– Хорошо. Назови время, и я приеду в клуб, – сказал Вон, поднявшись и убрав телефон в карман. – У тебя есть минутка? Мне нужно кое о чем тебя спросить.

– Конечно, – ответил Хатч. Они пошли дальше по коридору и остановились у окна, из которого открывался вид на освещенную стоянку. Поскольку было уже девять часов вечера, машин на стоянке было мало. Внимание Вона тут же привлекла малолитражка, припаркованная у одного из фонарей. Он понял, что это машина Эбигейл, поскольку у нее на боку была наклейка, рекламирующая ее творчество.

Она тоже была здесь, работала допоздна, и ему захотелось ее увидеть.

– Хатч, я даже не знаю, с кем еще я мог бы об этом поговорить, – начал он. – Я недавно подружился с женщиной, у которой были отношения с человеком, выдававшим себя за Уилла Сондерса.

– Его зовут Рич Лоуэлл, – произнес Хатч, презрительно скривив губы.

– Я тоже слышал это имя. Уже подтвердилось, что преступник именно он? Рич и Уилл были хорошими друзьями.

– Я тоже об этом слышал. – Хатч прислонился плечом к окну. Он вырос не в Ройяле, однако в последнее время он был лучше, чем Вон, осведомлен о том, что происходит в городе. – Но полиция предупреждала членов правления «Клуба техасских скотоводов», чтобы они приняли меры предосторожности касательно документов, к которым Уилл имел доступ за последний год, включая личные дела членов клуба и конфиденциальную информацию. У Рича был доступ ко всему.

– Полиция считает, что он все еще находится в этом районе? – Взгляд Вона снова упал на машину Эбигейл. Ближайший к ней автомобиль стоял футах в пятидесяти от нее.

– Они пока ничего не исключают. ФБР провело анализ ДНК останков, найденных на месте крушения самолета, которые предположительно принадлежат Уиллу. Они определенно не принадлежат Ричу Лоуэллу.

Значит, Рич жив и объявлен в розыск.

– Этот парень может быть опасен.

При мысли о том, что этот человек может угрожать Эбигейл, внутри у Вона все сжалось, и он выругался себе под нос.

– Уверен, что они предупредили ее, чтобы она была осторожна. Они разговаривали со всеми, кто общался с подозреваемым. – У Хатча в кармане завибрировал мобильный телефон, и он отошел от окна. – Также я слышал, что Уилл нанял частного сыщика, чтобы тот провел независимое расследование и никакие детали не были упущены из виду.

Пока Хатч читал сообщение, Вон думал, как ему кратчайшим путем пройти в детское отделение. Он должен убедиться, что у Эбигейл все в порядке. У скромной художницы, которая живет одна, нет средств, чтобы нанять себе охрану.

Убрав телефон в карман, Хатч улыбнулся.

– Думаешь, тебе удастся меня победить, потому что я не играл несколько месяцев?

– Ничье господство не может длиться вечно.

Открыв дверь, ведущую на лестницу, Вон направился в детское отделение. Он не собирался строить отношения с Эбигейл. У них обоих полно проблем. Но если ей угрожает опасность, он не может оставаться безучастным.

Дереву нужны еще ветви.

Эбигейл поняла это, когда увидела свою скульптуру в детском отделении Королевского мемориального госпиталя. На месте ее работа выглядела по-другому из-за освещения, цвета стен и окружающих предметов. Заплатив рабочим, которые перевезли скульптуру из ее дома в госпиталь, она убедилась в том, что работы осталось больше, чем ей казалось вначале.

Она не возражала против того, что ей придется приложить больше усилий. Этот проект много для нее значил, и она хотела, чтобы он получился идеально. Ее целью было создать дерево с раскидистыми ветвями, под которым посетители могли бы отдохнуть и подумать.

Ее лишь немного расстроило то, что ей придется заплатить фирме-перевозчику снова, чтобы ей в больницу привезли нужные материалы. Если бы она все учла заранее, ей доставили бы все необходимое за один раз и она смогла бы сэкономить. Ей придется долго жить на гонорар, полученный за этот проект, так что ей следует тратить деньги с умом.

Достав из сумочки ручку и блокнот, она начала составлять список материалов, которые лучше подойдут для оставшихся ветвей. Затем, забравшись на платформу из досок, сооруженную вокруг основания дерева, она подогнула под себя ступню и начала изучать список.

В помещении для отдыха сегодня вечером было тихо, и ей было легко сосредоточиться на работе.

Ее рабочая площадка была огорожена тросами, но это не мешало людям перелезать через них, чтобы лучше рассмотреть скульптуру или сказать комплимент Эбигейл.

Завтра площадку огородят пластиковыми щитами, потому что она начнет использовать электрические инструменты.

Эбигейл была так погружена в мысли о том, как будут выглядеть новые ветви, что не услышала шагов. Поэтому, когда рядом с ней раздался мужской голос, она вздрогнула от испуга.

– Что ты здесь делаешь в столь поздний час?

У платформы стоял Вон. На нем были брюки цвета хаки и белая рубашка. При виде его ее сердце учащенно забилось, хотя она приказала себе держать эмоциональную дистанцию. Ей захотелось, чтобы он снова ее поцеловал, несмотря на то что она знала, что он переживает посттравматический стресс и не готов к отношениям.

– Мне нужно было привезти сюда ствол дерева, чтобы я продолжила работу на месте. – Эбигейл положила ручку и блокнот. – Если бы я выполнила большую часть детальной работы у себя в мастерской, скульптура могла бы пострадать при транспортировке.

– Я мог бы тебе помочь. – Вон посмотрел на ствол и заготовки ветвей. – Как ты все это сюда привезла? – Он понизил тон. – Ты беременна, и тебе нельзя таскать тяжести.

Эбигейл провела рукой по боковой части ствола, где она сегодня выполнила резьбу.

– Я знаю. Именно поэтому я воспользовалась услугами фирмы-перевозчика.

– Отлично смотрится, – похвалил он, указав ей на вырезанную сову в дупле.

Его комплимент доставил ей удовольствие.

– Я хочу добавить еще птиц. – Ее птицы пользовались спросом в местном магазине ремесленных изделий, где она продавала часть своих работ. – Не знаю, какую часть работы я успею сделать до летнего праздника, поскольку я поняла, что хочу увеличить масштаб проекта.

– Дерево и так уже огромное. – Поднявшись на платформу, Вон попытался обхватить ствол, но не смог. – Ты уверена?

– Полностью. – Взяв блокнот, она показала ему эскиз дерева. – Я начинала составлять список того, что мне нужно привезти сюда, но в конце концов нарисовала эскиз дерева с дополнительными ветвями.

– Мне нравится, – кивнул он, переведя взгляд с эскиза на скульптуру. – Но как ты собираешься прикреплять все эти ветви к стволу?

– Это займет довольно много времени, – призналась она. – Поскольку эта работа скорее техническая, нежели артистическая, я могла бы нанять кого-нибудь, кто специализируется на столярных работах. Нужно, чтобы места стыка не были заметны.

– Я найду мастера, который тебе поможет, – сказал он, сев рядом с ней.

Их ноги соприкоснулись, и, несмотря на слои одежды, по ее коже пробежал электрический разряд.

– Все в порядке, Вон. Я пообещала членам комиссии, что закончу проект в назначенный срок, и я это сделаю без посторонней помощи. Для этого мне нужно будет всего лишь несколько раз поработать здесь допоздна.

Возможно, это означает, что она будет чаще видеть красивого зеленоглазого доктора, который заставляет ее сердце учащенно биться. Она будет получать удовольствие от этих встреч с Воном даже несмотря на то, что он для нее недоступен.

– Я как раз хотел поговорить с тобой об этом. – Он снова понизил тон. – Полиция предупреждала тебя о том, что тебе следует принимать меры предосторожности, поскольку они считают, что Рич Лоуэлл жив?

Эбигейл не ожидала, что он заговорит с ней об этом. Ее предупредили о том, что ей не следует распространяться о деталях расследования, но она предположила, что Вон знает больше, чем она, поскольку он член «Клуба техасских скотоводов».

Оглядевшись по сторонам, она увидела только молодую пару в комнате ожидания поблизости. Женщина читала книгу, а мужчина дремал, положив голову ей на плечо.

– На прошлой неделе мне позвонил федеральный агент и сообщил, что ДНК останков, которые доставили на похороны Уилла Сондерса, не совпала с ДНК Рича и что у ФБР есть все основания полагать, что Лоуэлл жив.

– Я тоже об этом слышал, – ответил Вон, глядя ей в глаза. Выражение его лица было мрачным. – Она не говорила, что тебе следует быть осторожнее? Что, если он попытается с тобой связаться?

Незадолго до того телефонного звонка Эбигейл прочитала письмо от ипотечного банка, в котором говорилось, что, если она не внесет плату еще за месяц, ей будет отказано в праве выкупа закладной. Она была расстроена и не уделила должного внимания звонку.

– Агент сказал, что я не должна к нему обращаться, и спросил меня, не знаю ли я, где находится Рич. – Вспомнив, сколько раз ей задавали этот вопрос, она покачала головой. – Я сказала, что не знаю и что, если бы я даже и знала, где он, я не стала бы пытаться с ним связаться.

– Но ты ждешь от него ребенка.

Ладонь Вона легла ей на колено. Она сказала себе, что это обычное проявление сочувствия, однако от этого контакта по ее телу пробежала дрожь желания.

– Он об этом не знает.

Брови Вона взметнулись, и он убрал руку.

– Ты ему не сказала?

– Весной он редко бывал в городе. – Поначалу она испытывала угрызения совести из-за своего молчания, но после того, как узнала о коварном обмане Рича, на смену им пришло чувство облегчения. – Он летал в Ирландию, затем несколько раз он уезжал по делам. Однажды вечером я пошла в главный дом, чтобы с ним поговорить.

Кто-то по системе громкой связи вызвал доктора. Когда в помещении снова стало тихо, Вон спросил:

– Когда это было?

Эбигейл задумалась.

– Кажется, на первой неделе мая. – За последние несколько месяцев столько всего произошло, что она не помнила подобные вещи. – Где-то за неделю до падения самолета. Может, чуть меньше.

– Рича в тот день не было на ранчо «Козырь в рукаве»?

– Мне трудно думать о нем как о Риче, – призналась она. – Не забывай, я думала, что Рич, лучший друг Уилла, погиб и Уилл переживал потерю. – Она вспомнила свой разговор с бывшим боссом, и у нее сдавило грудь. – Он рассказал мне о гибели друга в день рождения Аланны, когда я тосковала и была уязвима. У меня возникло такое чувство, будто мы с ним родственные души.

Рич Лоуэлл ею манипулировал. В тот вечер он, воспользовавшись ее ранимостью, заставил ее сделать то, чего он хотел, а она была слишком погружена в свое горе, чтобы это заметить.

– Вот мерзавец.

– Я того же мнения, – согласилась она. – В тот день, когда я пошла в главный дом, чтобы поговорить со своим бывшим боссом, он был там. – Эбигейл была готова воспитывать ребенка в одиночку. Она была даже согласна уехать из города. Ее босс не бросал свою жену, хотя и сказал Эбигейл, что они с Меган расстались. Эбигейл надеялась, что он откажется от своих отцовских прав. – Я вошла через заднюю дверь и направилась в комнату, которую я занимала, когда выполняла временную работу. Та комната была пуста, но я услышала, как кто-то спорит в кабинете Уилла, то есть Рича.

– Думаешь, это был голос Рича? – спросил Вон, положив руку ей на поясницу.

– Я знаю, что это был Рич, потому что дверь кабинета была приоткрыта. – То, чему Эбигейл стала свидетелем, поразило ее. Она увидела другую сторону человека, который два месяца был его боссом. – Подходя к двери, я услышала глухой звук, похожий на звук удара. Когда я заглянула внутрь, я обнаружила, что Рич дерется с Джейсоном Филлипсом.

Вон нахмурился.

– С Джейсоном Филлипсом? Это же тот человек, который отправил своей сестре Меган останки Уилла.

Джейсон так же, как и Уилл, был членом «Клуба техасских скотоводов». Он играл ключевую роль в «Спарк энерджи солюшенз», энергетической компании Уилла. Чем конкретно он занимался, Эбигейл не помнила. Он жил то в Далласе, то в Ройяле. До того дня, когда она стала свидетелем драки между Джейсоном и человеком, выдававшим себя за Уилла, она не слышала, чтобы Джейсон на кого-то повышал голос.

– Джейсон подозревается в том, что он обкрадывал Уилла? Или полиция думает, что он знал, что Рич Лоуэлл выдавал себя за своего друга?

Мимо помещения для отдыха прошли две уборщицы, толкающие тележку со швабрами и моющими средствами. Они спорили о том, чья сейчас очередь использовать машину для натирания полов.

Дождавшись, когда их голоса стихнут, Вон ответил:

– Я слышал, что Джейсон улетел за границу по делам и что сейчас он недоступен. Он мог быть сообщником Рича. Он мог его предать. Или же он мог быть абсолютно невиновным и узнать, что Рич вор и мошенник. Ясно лишь то, что в тот день ты стала свидетелем их драки и тебе может угрожать опасность.

В тот вечер она сразу ушла, потому что не хотела находиться рядом с людьми, которые ругаются и дерутся. Но, вполне возможно, она убежала от чего-то страшного. Ее бросило в дрожь, и она испытала чувство благодарности по отношению к Вону за то, что он к ней заглянул.

Не в силах устоять перед искушением, она положила голову ему на плечо. Вон крепче прижал ее к себе, и она почувствовала себя в безопасности.

– Я не думаю, что Рич Лоуэлл наведается ко мне. Он не знает, что я жду от него ребенка. К тому же у него достаточно здравого смысла, чтобы держаться подальше от Ройяла, где его ищут.

Если он действительно украл у настоящего Уилла много денег, он сможет начать новую жизнь далеко отсюда.

Повернувшись к ней лицом, Вон взял ее за плечи и заглянул ей в глаза.

– Возможно, ребенок ему и не нужен, но что, если Рич знает, что ты видела, как он ссорился с Джейсоном? Что, если в тот день ты увидела или услышала что-то важное, но не придала этому значения?

Эбигейл охватил страх.

– Но я не слышала ничего особенного. Я не знаю, из-за чего они ссорились. Я просто слышала сердитые голоса.

– Я тебе верю, дорогая. Я вовсе не пытаюсь тебя напугать. Я просто хочу предупредить тебя, что тебе следует быть осторожной. Когда ты задерживаешься здесь допоздна, проси кого-то из охраны проводить тебя до машины. Установи в своем доме сигнализацию. Но, самое главное, тебе нужно позвонить в полицию и сообщить, что ты видела, как Рич и Джейсон дрались.

Разумеется, он прав. Она уделяет недостаточно внимания своей безопасности. Ей необходимо установить дома охранную сигнализацию. На это уйдет часть ее гонорара, зато она сможет спать спокойно.

– Я все это сделаю, – кивнула она. – В полицию я могу заехать сегодня по дороге домой.

Вон внимательно посмотрел на нее.

– Уже поздно. Ты, наверное, очень устала.

– Ничего страшного. Если бы я знала, что то, что я видела, важно, я сразу рассказала бы об этом полиции. – Она убрала блокнот и ручку в сумочку. – Думаю, мне правда пора закругляться. Я лучше приеду сюда завтра пораньше.

– Я могу кое-что тебе предложить? Я не хочу навязываться, но я был бы рад тебе помочь.

Эбигейл покачала головой.

– Нет. Ты и так уже много для меня сделал. Самое главное, ты помог мне получить этот проект.

– Я ничего не сделал. На комиссию произвел впечатление твой талант.

Эбигейл проигнорировала его слова.

– Затем ты помог мне, пригласив меня на свое ранчо и доставив мне всю эту древесину, которой мне надолго хватит.

Она слезла с платформы и полезла в сумочку, и Вон тоже посмотрел в нее.

– Мой садовник распилил бы все эти сучья и сжег. Ты избавила нас от необходимости что-то с ними делать. – Вон взял обе ее руки в свои. Их взгляды встретились, и у нее пересохло во рту. – Эбигейл, в моем доме четыре свободные спальни. Если ты согласишься сегодня переночевать в одной из них, мы с Руби за тобой присмотрим. Ночью ты как следует отдохнешь, а утром поговоришь с полицией.

– Ты предлагаешь мне переночевать у тебя? – Ее воображение разыгралось не на шутку, и в голосе появилась легкая хрипотца.

– Да, – твердо ответил он. – Поверь мне, я ни за что не уподоблюсь тому мерзавцу, который воспользовался твоей уязвимостью.

Поняв, что он предлагает ей отличный план, она кивнула:

– Спасибо тебе. Если ты не передумал, я воспользуюсь твоим предложением.

Ей хотелось бы, чтобы Вон был рядом с ней, когда она давала показания полиции. Она нуждалась в его дружбе, в его поддержке. Она не могла отрицать, что он стал много для нее значить.

– Вот и славно. Поехали ко мне. – Он посмотрел на часы. – Завтра мне тоже нужно быть рано утром на работе, так что мы сможем приехать сюда вместе.

Выйдя на улицу, они проследовали к ее машине, чтобы она взяла оттуда кое-какие вещи. Потом он позвонил знакомому из полиции и договорился, чтобы утром к нему домой прислали кого-нибудь из сотрудников.

Позже, когда Эбигейл ехала вместе с ним на его спортивном автомобиле, она вдруг подумала, что вовсе не так уязвима, как ему кажется. Что сейчас она полностью контролирует свои чувства и мысли и никому не позволит снова ею воспользоваться.

Она хотела соблазнить его, когда они приедут к нему домой, но голос разума напомнил ей о том, что она ждет ребенка и ей следует вести себя как будущая мать, а не как женщина, которая одержима сексуальным желанием.

Он предлагает ей просто поспать у него? Она сомневалась, что вообще сможет сомкнуть глаза, зная, что в одной из соседних комнат находится мужчина, которого она хочет.

Глава 6

Руби поприветствовала Эбигейл радостным поскуливанием и вилянием хвоста. Когда Вон проводил гостью в ее спальню внизу, собака проследовала за ними. Эбигейл взяла с собой спортивную сумку, в которой на всякий случай держала смену одежды, полотенце и туалетные принадлежности. Когда Вон упомянул ей о том, что Руби умеет распаковывать чемоданы, Эбигейл захотела на это посмотреть, и он отдал собаке команду. Наблюдая за тем, как Руби достает одну за другой вещи из ее сумки и кладет их в открытый ящик комода, Эбигейл восторженно смеялась.

– Она удивительная, – сказала Эбигейл, когда Вон дал Руби угощение и отпустил ее погулять.

Но собака никуда не ушла. Она вертелась возле своего хозяина, когда Вон проверял, застелена ли кровать чистым бельем и достаточно ли в ванной полотенец.

Он дал Эбигейл слово, что просто хочет ей помочь и не собирается пользоваться ее уязвимостью. Поэтому он не будет здесь задерживаться, несмотря на то что она вызывает у него сильное желание.

– Тебе еще что-нибудь принести? – спросил он Эбигейл, которая сидела на кровати, сбросив розовые теннисные туфли, которые были единственным ярким пятном в комнате с коричневато-желтыми стенами, темной мебелью и коврами и подушками с ацтекскими мотивами.

– Нет, спасибо. Ты и так был слишком великодушен ко мне, – ответила Эбигейл, гладя голову Руби, которую та положила ей на колено.

– Не хочешь перекусить перед сном? У меня не было времени на ужин, поэтому я собираюсь что-нибудь приготовить.

Эбигейл перевела взгляд с собаки на него. В ее взгляде читалась решимость.

– Я тоже проголодалась, – ответила она, поднимаясь. – Только этот голод никак не связан с едой.

Вон замер на месте. Его сердце учащенно забилось, когда он понял, что она имеет в виду.

– Я привез тебя сюда, чтобы помочь тебе, – напомнил он ей. – Я не хочу тобой пользоваться сейчас, когда ты испытываешь страх и неуверенность.

Эбигейл подошла к Вону. Ему захотелось обнять ее и утешить, но сейчас, когда ее глаза горели от желания, он не доверял себе.

– Я не испытываю ни страха, ни неуверенности. – Остановившись в нескольких дюймах от него, она положила обе руки ему на грудь. – Я приехала сюда не только для того, чтобы защититься от прошлого. Я хотела стереть часть воспоминаний, заменив их новыми.

Ее пальцы скользили по его рубашке, аромат ее духов щекотал его ноздри. Вспомнив вкус ее губ, он чуть не забыл о своих благородных намерениях. Его бросило в жар.

– Эбигейл. – Он схватил ее за плечи. – Ты мне нравишься. Очень нравишься. Мне бы не хотелось, чтобы ты потом об этом жалела.

– Когда у меня в прошлый раз была интимная близость, я была слабой и уязвимой, – произнесла она, глядя на него темными глазами, полными искренности и желания. – Сейчас я полностью уверена в себе. И я не рассчитываю на продолжительные отношения. Я знаю, что ты к ним не готов. Я просто… – Нахмурившись, она покачала головой.

– Что? – хрипло произнес он, приподняв ее подбородок.

– Я хочу заменить плохие воспоминания хорошими.

Уверенность, которую он услышал в ее голосе, сломала последнюю преграду, которая сдерживала его желание.

Он хотел ее так сильно, как не хотел ни одну женщину прежде. Он действительно не был готов к серьезным отношениям, но он вполне способен подарить ей незабываемую ночь страсти.

– В таком случае я готов тебе в этом помочь, Эбигейл, – сказал он, положив руки ей на талию. – Сегодня ночью мы навсегда сотрем из твоей памяти те воспоминания.

* * *

У Эбигейл перехватило дыхание. Она была рада, что Вон ее держит, потому что от его слов у нее задрожали колени.

Она прямо заявила о том, что хочет его. Взяла инициативу на себя.

Его руки спустились на ее бедра, и он прижал ее к своему сильному твердому телу. В лесу он был с ней нежен. Сейчас ей хотелось почувствовать его страсть.

Встав на цыпочки, она прикоснулась губами к его губам и, слегка отстранившись, вдохнула древесный аромат его одеколона, смешанный с мускусным запахом его кожи.

Вон провел кончиком языка по ее нижней губе, затем накрыл ее губы своими. Застонав от удовольствия, Эбигейл запустила пальцы в его густые волосы и почувствовала, как тепло его тела проникает сквозь ее одежду. Приподняв Эбигейл, он подошел к кровати и опустился вместе с ней на матрац.

– Я постараюсь быть с тобой осторожным, – прошептал он, лаская губами мочку ее уха.

– Я в полном порядке. – Она начала расстегивать его рубашку, чтобы поскорее прикоснуться к его коже. – Я хочу увидеть тебя.

– Мне нравится твоя страстность.

– Я художница, и мне нравятся линии и углы.

Он снял рубашку и белую майку, которая была под ней, и швырнул все это на пол. Эбигейл, словно завороженная, уставилась на его широкую грудь, покрытую черными татуировками. Сначала ей показалось, что это этнические орнаменты, но, присмотревшись, она увидела среди замысловатых узоров имена и даты. Их было много.

Она поняла, что это значит, и ее сердце болезненно сжалось. Это была своеобразная дань памяти друзьям, которых он потерял в Афганистане.

Приподнявшись, Эбигейл принялась покрывать поцелуями его грудь. Какое-то время Вон позволял ей это делать, затем отодвинулся и встретился с ней взглядом.

– Я могу наконец увидеть тебя? – спросил он, схватившись за края ее серой футболки.

Эбигейл подумала, что он специально отвлекает ее внимание, потому что не готов делиться с ней историями своих потерь. Она понимала его чувства и не собиралась обсуждать с ним его прошлое. Он сам все ей расскажет, если захочет.

– Можешь, но я должна тебе напомнить, что мое тело сейчас нельзя назвать предметом мужских фантазий, – ответила она.

– Ты, как никто другой, должна знать, что беременные женщины на протяжении столетий вдохновляли художников на создание шедевров. – Запустив руки под эластичный пояс ее юбки, он накрыл ими ее округлившийся живот. – Женщина никогда не бывает такой красивой, как в те месяцы, когда внутри ее развивается новая жизнь.

Его слова так глубоко тронули ее, что у нее сдавило горло от эмоций. Схватившись за края своей футболки, она стянула ее с себя.

– Помедленнее, – произнес он хрипловатым голосом, уставившись на ее располневшую грудь, прикрытую новым розовым бюстгальтером. – Я люблю округлости.

Улыбнувшись, она расстегнула замочек бюстгальтера, спустила с плеч лямки и сняла его.

– Какая красота, – восхищенно прошептал он, после чего наклонился и обвел кончиком языка ее затвердевший сосок.

Внизу ее живота разлился расплавленный огонь, и она теснее прижалась к нему, жаждая большего. Тогда она принялась водить ладонями по его твердому телу, изучая рельеф хорошо развитых мышц. Когда он накрыл ртом другой ее сосок и принялся его посасывать, у нее перехватило дыхание.

Погладив его плоский живот с четко обозначенными «кубиками» пресса, она расстегнула пряжку его ремня, крючок и молнию на брюках, затем наконец запустила руку под пояс его трусов и обхватила пальцами его затвердевшую плоть. Низкий гортанный звук, который он издал, сказал ей, что он хочет ее так же сильно, как и она его.

Вон схватил ее за запястье. Глаза его потемнели от желания, лоб блестел от выступившего на нем пота.

– Я готов, – сказал он.

Она поцеловала его в щеку и провела языком по его нижней губе.

– Дай мне минутку. – Приподнявшись, он снял с себя оставшуюся одежду, затем стянул с Эбигейл розовые трусики. – Ты самая красивая женщина, которую я когда-либо видел, Эбигейл.

Опустившись поверх нее, он раздвинул ей ноги и начал медленно погружаться в нее. Вцепившись ногтями в его плечи, она задвигала бедрами, впуская его глубже. Ей казалось, что она вот-вот достигнет экстаза, хотя все только началось. Ее тело безумно жаждало того, что он мог ей дать, но она понимала, что, познав однажды этого мужчину, никогда не сможет им пресытиться.

Эбигейл уставилась в его зеленые глаза, словно зачарованная, и мгновение спустя напряжение внутри ее достигло предела. Вон нежно прошептал ее имя, и она достигла точки наивысшего наслаждения. Чувствуя, как на нее одна за другой накатывают волны экстаза, она закрыла глаза, а когда снова их открыла, обнаружила, что Вон пристально на нее смотрит. В следующую секунду он напрягся, затем задрожал и, довольно застонав, достиг собственного экстаза.

После этого они долго лежали в объятиях друг друга. В какой-то момент Вон укрыл их обоих одеялом. Руби спала на полу у кровати, тихо посапывая.

Эбигейл чувствовала приятную усталость во всем теле. Ее голова лежала на груди Вона. Она надеялась, что он не станет жалеть об их близости. Она отдавала себе отчет в том, что после своих потерь он не готов к новым эмоциональным связям. И все же она не могла отделаться от мысли о том, что сегодня они оба сделали большой шаг вперед. Вон признался ей, что у него давно не было женщины. Это означает, что их сегодняшняя близость имеет особое значение не только для нее, но и для него.

Все же Эбигейл сказала себе, что ей не следует возлагать большие надежды на то, что произошло. Она только что начала приходить в себя после смерти своей сестры и свыклась с мыслью о том, что отец ее ребенка вор и обманщик, который использовал ее в своих целях.

Она не может допустить, чтобы в ближайшее время в ее жизни произошло еще что-то плохое.

Глава 7

Посреди ночи Вон лежал без сна рядом с Эбигейл в спальне для гостей. Ему доставляло удовольствие прижимать ее к себе и гладить ее по волосам, видеть, как она улыбается во сне.

Он не позволял себе уснуть, потому что ему мог присниться кошмар и он не хотел ее напугать. Правда, с тех пор, как у него появилась Руби, кошмары стали ему сниться гораздо реже. При появлении у него первых признаков беспокойного сна Руби тыкалась носом ему в лицо или в руку и скулила, пока он не просыпался. Если бы он сейчас уснул и ему приснился кошмар, он мог бы потревожить Эбигейл своими стонами или движениями до того, как Руби разбудила бы его.

Поэтому он просто лежал и думал, что ему делать дальше.

То, что произошло между ним и Эбигейл, было удивительно. Вон получил не только сексуальное удовлетворение. Их близость потрясла его до глубины души. Он не ожидал, что так увлечется этой женщиной.

Завтра он окажет Эбигейл моральную поддержку, когда она будет давать показания полиции. Позже он позвонит Уиллу Сондерсу и расскажет ему о драке Рича с Джейсоном Филлипсом в его доме. Эта информация наверняка имеет важное значение.

Помимо этого он собирался найти мастера, который поможет Эбигейл в работе над скульптурой, чтобы она не переутомлялась. Он попросил Мику приехать утром домой к Эбигейл. Она хотела заскочить туда перед тем, как они вместе поедут в госпиталь. Мика должен доставить в госпиталь необходимые материалы для оставшихся веток дерева. Потом они с Брэндоном будут рыть вокруг ее дома траншею, необходимую для установки охранной сигнализации.

Вону не хотелось покидать Эбигейл, но он не мог прийти на работу не выспавшись, поскольку от него зависели жизни других людей. С этой мыслью он осторожно выбрался из постели и, отдав команду Руби, направился к двери. Собака последовала за ним.

Он заведет будильник, встанет пораньше и приготовит завтрак. Возможно, Руби даже не заметит, что он ушел от нее.

* * *

Поговорив с полицейскими, один из которых был хорошим знакомым Вона, Эбигейл отправилась вместе с Воном на его машине в госпиталь. Сначала они собрались заехать к ней домой, чтобы она переоделась и взяла нужные инструменты.

Проснувшись рано утром, она обнаружила, что Вона нет в постели, и почувствовала ароматы еды и кофе, доносящиеся с кухни. За завтраком он держался несколько отстраненно, словно чувствовал себя неловко после их близости. Учитывая то, что ей было известно о его прошлом, она нисколько не удивилась, но расстроилась.

– Похоже, меня снова вызовут на допрос, чтобы я подробно рассказала о том, что увидела в тот день, – сказала она Вону по дороге в деловую часть города, чтобы отвлечься от мыслей о том, что между ними произошло.

– Да, я тоже думаю, что тебе придется еще раз рассказать всю историю, – ответил он. – Не знаю, как насчет сотрудников ФБР, но частный сыщик Уилла определенно захочет ее услышать.

Эбигейл вздохнула.

– Надеюсь, что они скоро найдут Рича.

Ей не хотелось, чтобы этот человек был на свободе, когда у нее родится ребенок.

– Они это сделают. – Его голос прозвучал уверенно. – Люди, которые занимаются этим делом, прилагают все усилия. – Свернув на ее улицу, Вон посмотрел на нее. – Но пока я хотел бы подарить тебе и твоему ребенку кое-что, что поможет вам чувствовать себя в безопасности в своем доме.

Когда они приблизились к ее дому, она увидела на подъездной дороге грузовик Мики и Брэндона и нахмурилась.

– Я не понимаю, Вон. У тебя нет никаких обязательств ни передо мной, ни перед моим ребенком. Тебе нет необходимости…

– Я это знаю. Я просто хочу помочь. – Он остановился за грузовиком. – Сначала я попросил Мику и Брэндона приехать сюда сегодня утром, чтобы ты показала им, какие материалы нужно перевезти в госпиталь. – Он заглушил мотор. В этот момент Мика и Брэндон выбрались из своего грузовика. – Но затем я подумал, что они могут захватить с собой лопаты и начать копать траншею для прокладки кабеля сигнализации.

Он все это сделал? Эбигейл была так потрясена, что на мгновение потеряла дар речи.

– Это слишком щедро. Я не могу тебе позволить за все это заплатить.

– Ты будешь ежемесячно платить охранной фирме, которая установит сигнализацию. – Это прозвучало как компромисс. – Нужно все сделать как можно скорее, чтобы ты уже сегодня смогла спокойно здесь ночевать.

Неужели он так сожалеет об их близости, что не готов снова дать ей ночлег?

– В таком случае я с благодарностью приму твою помощь. Мне бы не хотелось снова причинять тебе неудобства.

Открыв пассажирскую дверцу, она выбралась из машины и, не дожидаясь Вона, направилась в дом.

Эбигейл провела лезвием в форме рыбьего хвоста вниз по стволу скульптуры, и тонкий слой древесины отделился и упал на пол.

Она работала двенадцать часов, делая перерыв только для того, чтобы сходить в кафетерий перекусить. Помимо этого ей пришлось отвлечься, чтобы показать Брэндону, младшему из братьев, куда складывать материалы. Он не взял с нее денег и признался, что хотел бы поработать под ее руководством и научиться резьбе по дереву. Поначалу у нее были сомнения, поскольку она решила, что это была идея Вона, но Брэндон оказался способным и прилежным учеником. Он быстро понял, что при работе с разными текстурами необходима разная сила давления на режущий инструмент, и с энтузиазмом выполнял небольшие задания, которые она ему давала. В конце концов Эбигейл доверила ему вырезать на стволе пазы для установки новых ветвей. Это позволило ей полностью сосредоточиться на деталях.

Она успеет завершить работу к летнему празднику, если выбросит из головы мысли о Воне. Пока ей это не удалось. Несколькими часами ранее она слышала, как его вызвали по громкой связи, и надеялась, что мысли о прошлой ночи не отвлекли его от работы. Если она сделает ошибку в своей работе, она сможет придумать, как ее исправить. У хирурга-травматолога нет такой возможности. Его рассеянность может стоить жизни пациенту, лежащему у него на операционном столе.

Девочка в больничной пижаме остановилась у ограждения. Ей было лет семь-восемь, и она держала за руку медсестру, которая везла ее стойку с капельницей.

– Ты вырезаешь дерево из дерева? – спросила она Эбигейл, недоуменно глядя на скульптуру.

– Да. – Положив инструмент, Эбигейл подошла ближе к ней. – Я начала с большого дерева в центре, но позже собираюсь добавить несколько деревьев вокруг него, чтобы дети смогли под ними гулять, как в лесу.

Зеленые глаза девочки расширились, и она подняла взгляд на медсестру.

– Здорово. Мы сможем здесь гулять, когда на улице будет идти дождь.

Медсестра, высокая, худая блондинка в ярко-фиолетовой униформе, пояснила:

– Зоуи расстроилась из-за того, что днем пошел дождь. Она любит гулять на свежем воздухе.

Сердце Эбигейл сжалось от сочувствия.

– Я собираюсь спрятать сюрпризы в деревьях, чтобы ты смогла всякий раз находить что-то новое.

– Эльфов?

Эбигейл мысленно добавила эльфа в список сюрпризов.

– Возможно. Но тебе придется очень внимательно его искать. Эльфы хорошо прячутся.

Зоуи весело заплясала на месте, пока медсестра не коснулась ее плеча, подмигнув Эбигейл.

– Пойдем, милая. Не будем отвлекать тетю от работы.

Попрощавшись с ней, они пошли по коридору.

Близилась ночь, а Вон так к ней и не заглянул. Она не видела его с тех пор, как они утром расстались в холле госпиталя. Ей было обидно оттого, что он от нее отдалился после ночи, которую они провели вместе. Она знала, что не имеет права так реагировать. Вон с самого начала дал ей понять, что не готов к эмоциональным привязанностям. Дружба – это самое большее, что может между ними быть.

– Мисс Эбигейл, вы готовы ехать домой? – спросил ее Брэндон, отложив наждачную бумагу, которой он полировал края паза.

– Да, – кивнула она, понимая, что в ее положении ей не следует перетруждаться. – Ты хорошо мне помог сегодня.

– Хотите, чтобы я приехал сюда завтра? – спросил Брэндон, наводя порядок в инструментах.

– Разве у тебя нет другой работы?

Она считала себя не вправе отвлекать его от его основной работы, тем более что он отказался брать с нее деньги.

– Я могу работать полдня на ранчо и полдня здесь. Мне доставляет удовольствие быть причастным к тому, что навсегда останется в госпитале.

Разве могла она с этим поспорить?

– В таком случае я буду тебе благодарна за любую помощь.

– Вас проводить до машины? Вам помочь что-нибудь донести? – спросил Брэндон, вытерев последнюю стамеску и убрав ее в кожаный футляр.

– Нет, но в любом случае спасибо за предложение.

Брэндон поправил свою бейсболку. Лицо его выражало неловкость.

– Но доктор Чемберс сказал, чтобы я не позволял вам идти одной на парковку в темноте. Давайте я все-таки вас провожу.

– В этом нет необходимости, Брэндон, – раздался за ее спиной голос Вона. – Я сам позабочусь о том, чтобы Эбигейл благополучно добралась домой.

Глава 8

После худшего рабочего дня, который у него был со времени его возвращения из Афганистана, Вон ехал за машиной Эбигейл в деловую часть города, чтобы убедиться, что она благополучно добралась до своего дома и что установленная там сегодня сигнализация работает. Сначала она отказывалась от его сопровождения, но в конце концов уступила ему. У него было такое чувство, будто она согласилась только потому, что он настаивал, а не потому, что надеялась, что он останется на ночь.

Его это полностью устраивало. Эбигейл не нужен мужчина, который, боясь уснуть рядом с ней, уходит от нее после интимной близости. Через несколько часов к неприятному осознанию того, что он ее обидел, добавилось чувство горечи, вызванное смертью у него на операционном столе девятнадцатилетнего пациента с огнестрельным ранением. После всего этого, наверное, было ошибкой вызваться сопровождать Эбигейл домой. Но, глядя на монитор с прямой линией пульса, он понял, что не сможет успокоиться, пока не убедится, что Эбигейл благополучно добралась до дома.

Перед ним загорелись стоп-сигналы на автомобиле Эбигейл. Она припарковалась перед своим домом, а он – в нескольких метрах от нее. Он сказал себе, что просто проводит ее до двери, убедится, что Эбигейл поняла, как включать и выключать сигнализацию, и поедет домой.

Прежде чем Эбигейл выбралась из машины, он оказался рядом и открыл для нее дверцу.

– Спасибо, – улыбнулась она, взявшись за его руку. – Тебе, правда, нет необходимости это делать. Брэндон объяснил мне, как пользоваться сигнализацией.

– Брэндон и его брат установили точно такую же сигнализацию в моем доме в прошлом году, – сказал Вон, следуя за ней по дорожке, по обеим сторонам которой росли флоксы, маргаритки и колокольчики. – Она очень надежная.

На юбке Эбигейл тоже были цветы – подсолнухи на синем фоне. Ее бедра соблазнительно покачивались при ходьбе, и Вону безумно хотелось к ним прикоснуться, заключить ее в объятия. Протянув руку к панели у входной двери, она набрала на ней временный код, который ей нужно будет поменять в течение сорока восьми часов.

Раздалось тихое пиканье, и сигнализация выключилась. Теперь Эбигейл могла отпереть дверь.

– Брэндон мне сегодня очень помог. У него прекрасно получается работать с деревом. – Войдя в дом, она положила сумочку на столик у двери и включила свет. – Для двадцатичетырехлетнего парня он слишком разумный. – Сделав глубокой вдох, она неожиданно произнесла: – Прости меня за то, что я тебе сказала утром.

Вон нахмурился.

– Тебе не за что извиняться.

Пройдя в кухню, она достала из холодильника две бутылки с водой и поставила их на стойку.

– Я нервничала перед разговором с полицией. – Она жестом указала ему на один из табуретов и села на соседний. Ярко-красная обшивка мебели и хромированные ножки делали зону кухни похожей на кафе пятидесятых годов. – Я была резка, когда сказала тебе, что ты собираешься установить у меня дома сигнализацию, потому что не хочешь, чтобы я ночевала у тебя сегодня. – Сделав глоток из бутылки, она прижала ко лбу холодный пластик. – Это было лишним.

Вон сел рядом с ней, сказав себе, что останется всего на минуту и только для того, чтобы убедить ее, что она нисколько его не обидела.

– Я плохо сплю по ночам, – признался он. – Я ушел в другую комнату только потому, что не хотел тебя разбудить, если мне приснится кошмар.

После того как он потерял пациента, он не сомневался, что его мозг воспроизведет это в виде кошмара.

Он сделал глоток воды, решив, что ему следует оставить попытку все ей объяснить и как можно скорее убраться из ее дома.

– Разве Руби не помогает тебе с этим справиться? – Ее темные глаза были полны сочувствия. Она определенно не понимала всей серьезности проблемы.

– Помогает. Но я все равно не был готов рисковать твоим спокойствием. – Он не стал вдаваться в детали, надеясь, что ей будет достаточно этого объяснения. Пребывая в напряжении после того, как ему приходилось весь день сдерживать негативные эмоции, он поднялся, собираясь уйти. – Я лучше пойду. Тебе нужно как следует выспаться.

Поставив бутылку на стойку, Эбигейл тоже встала.

– У меня есть кое-что для тебя. – Пройдя мимо него, она скрылась в своей мастерской, мгновение спустя вернулась с тонкой кожаной папкой и передала ее ему.

– Это мне? – удивился он. – Что там?

– Маленький подарок. Я хочу сделать тебе приятное и заодно извиниться перед тобой за то, что я наговорила тебе этим утром.

– Тебе не следовало беспокоиться, – ответил он, но в следующий момент открыл папку и обнаружил, что внутри лежит его портрет.

Вон узнал тот набросок, который он заметил на ее столе в тот день, когда впервые пришел в ее дом. Теперь рисунок был закончен. Четкие штрихи карандаша точно передавали черты его лица, очертания его прически, шеи и плеч. Однако вовсе не это сходство поразило его в ее рисунке. Взгляд художника уловил усталость на его лице, печаль, затаившуюся в глазах. Она так его видела? Или, может, он так сейчас выглядит на самом деле? Он определенно изменился, стал старше с тех пор, как покинул Ройял и отправился в Афганистан.

– Вон? – Эбигейл накрыла его руку своей, но он все еще не мог говорить.

Как может быть красивой молодая женщина, которая ждет ребенка и у которой множество своих проблем? Ей что-то нужно от него?

И все же она смотрела на него глазами, полными желания. Он понял, что сегодня у него нет никаких шансов уйти.

Эбигейл не знала, почему Вона взволновал ее рисунок, но это определенно произошло. Сегодня он держался с ней любезно, но отчужденно.

Наблюдая за тем, как он смотрит на свой портрет, она смогла на мгновение заглянуть за маску отчужденности, за которой он прятал свои самые мрачные эмоции. Этот миг был таким коротким, что она подумала, что ей все показалось.

– Все в порядке? – спросила она снова. – Я знаю, что искусство очень субъективно. Я рисовала тебя по памяти, так что пойму, если тебе не понравилось.

– Портрет великолепный. Правда. – Закрыв папку, он положил ее на стойку. – Он особенный, потому что его нарисовала ты.

Она не стала спрашивать, что конкретно ему понравилось в портрете. Ее самолюбие художника не было задето, поскольку она знала цену своей работе. Но ей было трудно не начать задавать ему вопросы, потому что она хотела лучше узнать этого мужчину, понять, что им движет. И узнать, что заставило его отдалиться от нее после того, что было между ними прошлой ночью.

– Я рада, что тебе нравится, – наконец ответила она. – И я не хотела тебя задерживать после долгого рабочего дня.

Вон уставился на нее. Взгляд его был непроницаемым, все тело было напряжено.

– Я сегодня днем потерял пациента, Эбби.

Эти слова прозвучали как удар грома в тишине. Она даже представить себе не могла, какой сильный стресс он испытал.

– Мне так жаль. – Она крепче сдала его руку, чтобы он почувствовал, что она рядом. – Мне такое даже в голову не пришло. Я просто чувствовала, что с тобой что-то не так.

– Я не люблю говорить о таких вещах. – Он покачал головой, словно отказываясь от ее сочувствия. – Ты не должна нести вместе со мной эту тяжелую ношу. Я сам выбрал для себя этот путь. На нем есть как приятные моменты, так и… – Он не закончил фразу. Его глаза медленно закрылись.

– Ты выбрал для себя благородную профессию. Ты самоотверженный. – Она не смогла бы работать хирургом. Бросаться разрешать критические ситуации, имея блестящее образование и колоссальный опыт за плечами и зная, что этого не всегда бывает достаточно. – Большинству людей не нужно решать вопросы жизни и смерти, но мы благодарны тем, кто это делает. – Подойдя ближе к нему, она провела руками вниз по его плечам.

– Этот парень уже однажды побывал у меня в операционной, – сухо произнес Вон. – Это была одна из моих первых серьезных операций после моего возвращения в Ройял. Тогда в него тоже стреляли.

Эбигейл прижалась щекой к его груди.

– Значит, ты дал ему второй шанс тогда. В тот раз ему повезло.

– Да. Придя в себя после операции, он даже шутил над этим. Сказал, что, пока удача ему не изменила, ему следует покинуть город и начать новую жизнь в другом месте. – Положив подбородок на ее макушку, Вон почувствовал, как напряжение начало уходить. – Он казался хорошим парнем.

Они долго стояли, обнявшись и не произнося ни слова. За ее спиной тикали часы, под ухом у нее билось сердце Вона.

В какой-то момент она отстранилась и снова посмотрела на него. Их взгляды встретились, и между ними что-то проскочило. По ее телу прокатилась горячая волна. Она попыталась это проигнорировать, поскольку сейчас он прежде всего нуждался в ее сочувствии.

– Эбби. – Это прозвучало как призыв. Он смотрел на нее так, словно забыл об их предыдущем разговоре. Его глаза потемнели от желания.

Он положил руки ей на бедра и теснее прижал ее к себе. Свое собственное либидо она смогла бы сдержать, но ему она не могла отказать в удовлетворении его желания. Не сегодня.

Проведя ладонями по его груди, она почувствовала жар, исходящий от его тела. Когда Вон накрыл ее губы своими, у нее задрожали колени, и она крепче вцепилась в него, зная, что он не позволит ей потерять равновесие.

Его язык ворвался в глубь ее рта и скользнул по ее языку. Она обвила руками его шею и прижалась своей налившейся грудью к его твердой, мускулистой груди. При этом по всему ее телу пробежала дрожь желания.

Приподняв Эбигейл, он посадил ее на край кухонного стола. С ее губ сорвался стон, когда он раздвинул ей ноги и встал между ними. Одна его рука легла ей на поясницу, другую он просунул под глубокий вырез ее футболки и чашечку бюстгальтера. Когда он ущипнул ее за сосок, она выгнулась дугой и снова застонала. Затем он стянул с нее футболку, и Эбигейл помогла ему избавить ее от бюстгальтера. Его губы накрыли другой ее сосок, и все мысли вылетели из ее головы.

* * *

Желание завладело всем его существом. Оно было безумным, неистовым, требовательным.

Вон не мог насытиться Эбигейл. Он мог бы целую вечность целовать ее губы и ласкать ее прекрасное тело. Не имело значения, что на этот раз подтолкнуло их друг к другу. Не имели значения все причины, по которым им не следовало снова заниматься сексом. Причины, по которым он ей не подходил.

Запустив руку ей под юбку, он погладил внутреннюю сторону ее бедра. Эта женщина была так прекрасна и желанна, что ему пришлось на мгновение закрыть глаза, чтобы собрать воедино крупицы самоконтроля и не овладеть ею прямо на столе. Она ждет ребенка, и ему следует быть с ней осторожным. Ее дыхание было учащенным, ногти вцепились в его спину, но он нашел в себе силы, подхватил ее на руки и отнес на диван в гостиной.

– Пожалуйста, – прошептала Эбигейл. – Продолжай.

Ее темные глаза горели от желания. Ни одну женщину прежде он не хотел так сильно, как сейчас хотел ее. Все его мысли были о ней.

Не сводя глаз с Эбигейл, он быстро расстегнул и снял рубашку. Следом за ней на пол полетели его брюки и трусы. Затем он опустился на диван и, покрывая поцелуями роскошную грудь Эбигейл, снял с нее юбку. Когда на ней остались только кружевные трусики, он подцепил их пальцами и приспустил. Ее голова запрокинулась, щеки разрумянились. Искушение было непреодолимым, и он раздвинул ей бедра, наклонился и подарил ей самый интимный из всех возможных поцелуев. Он ласкал губами и языком нежные складки у входа в ее лоно, пока она не задрожала от наслаждения, простонав его имя.

Только тогда он лег поверх нее и начал медленно, дюйм за дюймом, погружаться в ее заветную пустоту. Эбигейл обхватила его ногами и накрыла его губы своими в страстном поцелуе. Он задвигался быстрее, и она подстроилась под его ритм.

Наконец она задрожала под ним и в исступлении прокричала его имя. Мгновение спустя он тоже достиг пика наивысшего блаженства.

Вон впервые в жизни чувствовал такое единение с кем-то. Он словно был продолжением Эбигейл, а она его.

Когда они восстанавливали дыхание, не размыкая объятий, Вон поцеловал Эбигейл в макушку, затем в плечо, прикрытое растрепанными темными кудрями, и подумал о том, что с каждым разом ему будет все труднее уходить от этой прекрасной женщины.

Глава 9

Эбигейл не могла себе позволить уснуть. Она не хотела причинять беспокойство Вону, который боялся ее разбудить и напугать, если ему приснится кошмар. Она видела муку в его глазах и очень ему сочувствовала, хотя вряд ли могла себе представить, через что ему пришлось пройти.

Поэтому после того, как они отдышались, она высвободилась из его объятий и села.

– Разве ты не устала? – спросил он, приподнявшись на локте. – Я не давал тебе уснуть?

– Я подумала, что мне нужно тебя накормить, прежде чем ты поедешь домой, – произнесла она спокойным, уверенным тоном, словно для нее не имело никакого значения, что они не могут лечь спать вместе. – Хочешь куриные крылышки? Я много их нажарила в выходные и не успела съесть. – Подняв с пола его рубашку, она надела ее и пошла на кухню.

Через десять минут они сидели, полуодетые, на диване и ели курицу со свежими овощами и пастой из нута. После перекусов в кафетерии госпиталя эта еда казалась настоящим пиршеством.

– Я никогда еще не ел такой вкусной жареной курицы, – сказал Вон, потянувшись за очередным крылышком.

Сейчас он выглядел более расслабленным, чем до их близости. Он держал под контролем свои эмоции, что не могло не радовать Эбигейл. Она надеялась, что он сможет крепко уснуть сегодня ночью и его не будут мучить кошмары.

– Спасибо за комплимент. Это рецепт моей бабушки. По большей части я избегаю жареной пищи, но вот курицей время от времени себя балую.

– Вкусно, как в ресторане. – Положив косточку на тарелку, Вон вытер пальцы о салфетку.

Его похвала доставила ей удовольствие и пробудила воспоминания о счастливых временах, которые она провела со своей семьей.

– Моя бабушка родилась и выросла на юге Луизианы, но, встретив моего дедушку, перебралась в Техас. Она поделилась со мной и Аланной рецептами каджунской[6] кухни. Курица по ее рецепту всегда была моим любимым блюдом.

– Это каджунская кухня? – удивился Вон, сделав глоток чаю. – В ней же все очень острое.

– Я добавляю меньше перца, чем указано в первоначальном рецепте, – призналась она. – Но бабушка всегда четко следовала каджунским рецептам.

– Почему, имея явный кулинарный талант, ты решила стать художницей?

– Я не принимала такого решения. – У нее всегда возникали трудности, когда она пыталась кому-то это объяснить. – У меня такое чувство, что я родилась художницей. Рисовать было всегда чем-то естественным для меня. Возвращаясь домой после прогулки с сестрой или похода в магазин с матерью, я всякий раз рисовала то, что мне запомнилось.

– Кажется, я тоже это делал, когда был ребенком, – улыбнулся Вон.

– Разница в том, что я никогда не переставала это делать. Я все время переношу на бумагу то, что вижу, и мое отношение к этому. – Встав с дивана, она сходила за одним из альбомов, вернулась на свое место и положила альбом на кофейный столик перед Воном. – Даже сейчас, если ты посмотришь на мои рисунки, ты обнаружишь, что на них изображены повседневные вещи. Эти рисунки – что-то вроде моего личного дневника. С их помощью я выражаю свои чувства и мысли.

Она принялась листать альбом, и перед ее глазами словно пронеслись последние месяцы ее жизни. Среди ее рисунков были городские пейзажи и виды, открывающиеся из окон ее дома. Также она изобразила малыша, растущего внутри ее. Она срисовала его с фотоснимка, который ей дали, когда она в последний раз была на УЗИ.

– Ничего себе. Это удивительно, – с благоговением произнес Вон, указав на изображение ее будущего ребенка.

– Это правда. На следующей неделе я снова иду на УЗИ. Возможно, на этот раз мне удастся узнать пол ребенка. На двадцатинедельном сроке малыш не позволил определить его пол.

Она не могла дождаться того дня, когда снова увидит на мониторе аппарата УЗИ своего малыша. Ее радость омрачало лишь то, что у нее нет надежного партнера, и она пойдет туда одна.

– Когда ты поняла, что можешь превратить свое любимое занятие в профессию? – спросил Вон.

– В колледже. Я занималась изобразительным искусством, потому что это делало меня счастливой. Мои преподаватели поддерживали меня и помогали мне выставлять мои работы в местных галереях. Уже тогда мне удавалось кое-что продавать.

– Потому что ты очень талантливая.

Эбигейл знала себе цену как художнику, но его комплимент доставил ей удовольствие.

– Полагаю, дело не столько в таланте, сколько в перспективе. – Она много над этим думала и в конце концов пришла к такому выводу. – Думаю, людям нравится видеть мир моими глазами.

После потери сестры ее беспокоило, что она утратила способность вызывать интерес к ее работам. Что ее перспектива стала слишком мрачной. Но сейчас она знала, что ее тревоги были напрасны. Что ее искусство было отражением ее глубинной сущности, которую ничто не могло изменить.

Задумчиво глядя на нее, Вон спросил:

– Что заставило тебя переключиться с рисования на резьбу по дереву?

– Поездка в Галвестон вместе с моей сестрой. Мы пошли на пляж и нашли там кусок дерева, который выбросило на берег во время прилива. – Те каникулы были такими счастливыми. Аланне было семнадцать, а Эбигейл только что исполнилось двадцать два. Она чувствовала себя такой взрослой, когда ей разрешили поехать вместе с сестрой на пляж. – Я захотела что-нибудь из него сделать, когда мы вернемся домой. Так я обнаружила, что мне нравится работать с древесиной. – К ее горлу вдруг подкатился комок, и она тяжело сглотнула. – Та поездка стала поворотным пунктом в моей жизни и в жизни моей сестры. Я открыла для себя новый вид творчества, а Аланна обнаружила, что ей доставляет удовольствие катание на каяке. Она сделала это своим хобби. – Воспоминания были болезненными, но она нашла в себе силы продолжить. – В первый раз мы поплыли вместе. Ей так нравилось передвигаться по воде без мотора, слушать тихий плеск воды под веслом.

Придвинувшись ближе, Вон обнял ее за плечи и притянул к себе.

– Мне так жаль. – Он поцеловал ее в макушку. – Она была так молода.

– Аланна училась на пожарного. Она была бесстрашной. Меня так беспокоило, что с ней может что-то случиться, когда она войдет в горящее здание. Мне даже в голову не приходило, что с ней может произойти несчастный случай во время отдыха на природе.

Из ее глаз потекли слезы, и она поняла, что слишком глубоко погрузилась в воспоминания. Вон гладил ее по волосам. Ей хотелось, чтобы он остался на ночь, но она не могла его об этом попросить. Это было бы несправедливо по отношению к нему.

Высвободившись из его объятий, она поднялась с дивана.

– Прости. Я не хотела утомлять тебя разговорами о прошлом. Я просто хотела тебя накормить, чтобы, вернувшись домой, ты смог сразу лечь спать.

– Я был рад лучше тебя узнать. – Видя, что она начала собирать грязную посуду, Вон сказал: – Позволь мне это сделать.

Он забрал у нее тарелки.

– Я пойду переоденусь, чтобы вернуть тебе рубашку.

Эбигейл искала предлог для того, чтобы поскорее покинуть комнату и попытаться снова обрести контроль над своими разыгравшимися эмоциями.

Когда она в прошлый раз поделилась своим горем с мужчиной, он использовал ее в своих целях. Она знала, что Вон не способен на подобное, и доверяла ему. Она не доверяла себе. Сомневалась, что сможет остановиться в нужный момент и защитить свое сердце от страданий. Ведь Вон Чемберс с каждым днем значил для нее все больше и больше.

Торжественное открытие скульптуры Эбигейл было лишь частью программы летнего праздника в госпитале, но для Вона эта часть была самой волнующей.

Ему выпало играть важную роль на этом празднике. Он радушно встречал дарителей, которые жертвовали средства госпиталю. Днем он сходил в парикмахерскую подстричься. Заодно он решил сбрить бороду и сейчас выглядел так же, как во время работы в Афганистане. Он ошибочно полагал, что, отрастив бороду, сможет отгородиться от этой части своего прошлого.

Одетый в смокинг, он поправил перед зеркалом бабочку и подумал, кого сегодня вечером увидит в нем Эбигейл. Того же уставшего от жизни человека, которого она начала рисовать в день их первой встречи? Или теперь, когда он сблизился с этой удивительной энергичной женщиной, его взгляд стал более живым?

Вон этого не знал. Он не мог сказать, что он видел, глядя сейчас в зеркало. Лежащая у него за спиной Руби подняла голову и посмотрела на него. Он подумал, что она тоже заметила произошедшие с ним изменения, но собака тут же снова положила голову на лапы и закрыла глаза. Он был уверен, что Руби скучала по Эбигейл.

После той ночи, которую Эбигейл провела в его доме, Руби несколько раз заходила в гостевую спальню и обнюхивала кровать и комод.

– Если мне повезет, возможно, мы ее сегодня здесь увидим, – сказал он собаке, почесав ее за ухом.

После того вечера, когда он рассказал Эбигейл о смерти своего пациента, прошло три дня, два из которых он провел на работе. Оба раза по окончании своей смены он заходил в детское отделение к Эбигейл и находил там Брэндона. Под руководством Эбигейл молодой человек вставлял ветви в пазы и прикреплял их.

Вон планировал дать Мике и Брэндону значительную сумму на открытие их собственного бизнеса, но при его упоминании об этом Брэндон оба раза отмахивался от предложения, уверяя Вона, что ему достаточно навыков, которые он получает, работая с Эбигейл.

Вон был рад, что они сработались. Он не представлял себе, как Эбигейл сама поднимала и прикрепляла бы все эти тяжелые ветви. Вчера в его выходной она прислала ему сообщение и фото. На нем была довольно улыбающаяся Эбигейл на фоне готового дерева. Безусловно, он был за нее рад, но это означало, что ее первая часть проекта закончена.

Она продолжит работать в детском отделении, но как часто она будет там появляться? Большую часть работы она планировала сделать дома и привезти ее в госпиталь позже. Это означало, что они не будут видеться регулярно и ему нужно думать, как сделать так, чтобы она продолжила быть частью его жизни.

Это было безумием, поскольку он с самого начала знал, что их отношения не могут ни к чему привести. Он не хочет иметь семью, а ей нужно думать о будущем ее ребенка.

Звонок мобильного телефона нарушил ход его мыслей.

– Чемберс слушает, – произнес он в трубку, подойдя к окну, из которого открывался вид на лес, где он однажды гулял с Эбигейл.

– Вон, это Уилл Сондерс.

– Рад тебя слышать, Уилл.

– Я хотел предупредить тебя, что начал собственное расследование всей этой истории с самозванцем.

Пройдя в кухню, Вон налил Руби воды и насыпал ей корма. Скоро сюда придет Мика и выгуляет ее.

– Ты правильно сделал. Любой человек на твоем месте стал бы требовать справедливости.

– Я нанял частного сыщика по имени Коул Салливан и поручил ему найти Джейсона Филлипса.

– Он из «Уолш груп». – Вон знал и фирму, и Коула, поскольку тот был членом «Клуба техасских скотоводов». – Мой отец подумывал его нанять, когда в прошлом году владельцы нефтяных компаний получали угрозы.

Коул когда-то был рейнджером. Он был сообразительным и эффективно выполнял свою работу. Но отец Вона все же решил усилить домашнюю систему безопасности и обратиться в полицию.

– Если кто и способен разобраться в этой ситуации, то это Уилл. – В голосе Вона слышалась решимость. – В первую очередь он хочет поговорить с Эбигейл Стюарт, поскольку она, возможно, последний человек, который видел его живым, если не считать Рича.

По спине Вона пробежала дрожь. Он знал, как Эбигейл тяжело и страшно говорить о том дне, когда она стала свидетелем ссоры Уилла и Рича. Звонок Уилла укрепил его решимость быть рядом с Эбигейл, пока не выяснится, куда исчезли Рич и Джейсон.

– Сегодня Эбигейл будет присутствовать на торжественном открытии ее скульптуры в детском отделении госпиталя.

Вон хотел предложить ему поговорить с Эбигейл в другой день. Сегодняшний вечер должен стать для нее особенным. Она это заслужила.

– Коул уже знает об этом и планирует быть там. Я позвонил тебе только для того, чтобы предупредить тебя. Я так понял, вас с Эбигейл связывают близкие отношения.

Вот черт. Неужели об этом уже знает весь город?

– Спасибо за предупреждение. – Схватив ключи, Вон направился к выходу. Он не мог допустить, чтобы Эбигейл была одна, когда ее расспрашивали. – Коул хороший парень, но тех, кто с ним незнаком, он может напугать.

Уилл сухо рассмеялся.

– Я на это надеюсь. Мне нужно, чтобы он преодолел бюрократические препоны и узнал, куда отправился этот мерзавец Рич. Скорее всего, Джейсон ни в чем не виноват, но я ни в чем не могу быть уверен.

– Спасибо, что позвонил, Уилл.

Сев за руль своего «мерседеса», Вон подумал, что у него есть много причин для того, чтобы не развивать свои отношения с Эбигейл. Но правда состояла в том, что он хотел быть с ней.

Ища взглядом Вона в саду госпиталя, расположенном на крыше, Эбигейл отказалась от шампанского, которое ей предложил проходящий мимо официант. Поскольку ежегодный летний праздник в госпитале был благотворительным мероприятием, его организатор позаботился о том, чтобы все было по высшему разряду. Эбигейл чуть в обморок не упала, когда узнала стоимость входных билетов на праздник. Она оправдывала это лишь тем, что все вырученные средства пойдут на покупку необходимого оборудования.

Гирлянды из маленьких белых лампочек над головой создавали атмосферу волшебства. Во время коктейльного часа играла камерная музыка, но Эбигейл слышала, что после этого на сцену выйдет популярная кантри-группа. Высокие подсолнухи покачивались на фоне заката. По небу плыли ярко-розовые и лиловые облака. Огоньки тонких белых свечей, расставленных вокруг цветочных композиций, дрожали от легкого ветерка. Цветы были как полевые, так и экзотические. В воздухе витал аромат жасмина. Каждая женщина на входе получала букетик для корсажа платья.

Аланне, которая так любила природу, определенно понравилась бы тема праздника, обозначенная как «Тайный сад». Эбигейл так хотелось найти лист бумаги и нарисовать всю эту красоту. Еще больше она хотела увидеть Вона.

Взяв с ближайшей к ней стойки стакан воды с лимоном, Эбигейл сделала глоток и в очередной раз поправила подол платья. Из-за беременности подобрать наряд для этого вечера оказалось сложнее, чем она ожидала. Бордовое атласное платье, которое она взяла напрокат через Интернет, было дорогим и элегантным. Глубокий вырез подчеркивал ее грудь, баска из тюля скрывала выступающий живот.

– Эбигейл Стюарт? – Светловолосый широкоплечий мужчина в смокинге отделился от компании у стойки и направился к ней.

– Да. – Она подумала, что незнакомца заинтересовала ее скульптура. Сегодня ей уже приходилось отвечать на вопросы о своей работе. – Я Эбигейл.

– Меня зовут Коул Салливан. – Глядя на нее своими пронзительными голубыми глазами, он протянул ей руку. – Я частный сыщик. Меня нанял Уилл Сондерс.

Услышав это имя, Эбигейл напряглась, хотя, судя по всему, настоящий Уилл Сондерс был человеком порядочным.

– Рада с вами познакомиться, – ответила она, пожав его руку.

– Я хотел бы задать вам несколько вопросов. У вас есть минутка?

Эбигейл помедлила с ответом. Ей не хотелось в такой важный для нее вечер превратиться в комок нервов.

– Уверяю вас, к торжественному открытию вашей скульптуры вы освободитесь, – сказал Коул.

Ее охватила тревога. Чтобы защитить будущее своего ребенка, она должна помочь Уиллу и Коулу найти Рича Лоуэлла, чтобы тот ответил за все, что он натворил. Жаль только, что этот разговор состоится в столь важный для ее дальнейшей карьеры вечер.

Прежде чем она успела ответить, из толпы вышел Вон и в следующий момент оказался рядом с ней. Она почувствовала облегчение и сексуальное желание, которое всегда испытывала в его присутствии. Он выглядел сногсшибательно, и дело было не только в смокинге, который сидел на нем идеально. К ее удивлению, он сбрил бороду. На подбородке у него был небольшой шрам, и ей захотелось поцеловать это место.

– Ты очень красивая, Эбигейл, – пробормотал Вон, обняв ее за талию и притянув к себе. Затем он переключил внимание на сыщика. – Давно не виделись, Коул.

Мужчины пожали друг другу руки и обменялись любезностями.

Очевидно, Коул был членом «Клуба техасских скотоводов» и они с Воном были давно знакомы.

– Мне нужно поговорить с мисс Стюарт, Вон, – сказал ему Коул, затем перевел взгляд на Эбигейл. – Полагаю, она как раз собиралась согласиться, когда ты пришел.

Ее снова охватила тревога. Коул Салливан заставлял ее нервничать. Или, может, дело было в том, что ей придется снова перебирать в памяти события того вечера на ранчо «Козырь в рукаве», когда она стала свидетелем драки Рича и Джейсона. То, что она тогда была в шаге от опасности, пугало ее.

– Я могу к вам присоединиться? – Вопрос Вона был адресован ей, а не Коулу. Взгляд его зеленых глаз согрел ей душу.

– Я была бы очень этому рада, – ответила она, испытывая облегчение оттого, что он будет рядом с ней во время ее разговора с Коулом.

– Я тоже нисколько не возражаю, – ответил Коул. – Мы можем перейти в какое-нибудь уединенное место? Мне бы не хотелось, чтобы кто-нибудь подслушал наш разговор.

Глава 10

Когда они втроем, покинув сад, спускались по лестнице, Вон любовался Эбигейл.

Она потрясающе выглядела. Ее блестящие темные волосы были собраны в небрежный узел на затылке, из которого выбивалось несколько локонов. Бордовое платье подчеркивало достоинства ее фигуры. Баска из тюля не только скрывала ее живот, но и делала ее похожей на сказочную фею. Кожа ее сияла, и причина этого была не в косметике, а в гормональной перестройке, связанной с беременностью. Безусловно, Эбигейл была хороша в футболках и широких юбках, которые она обычно надевала на работу, но сегодня от ее красоты у него захватывало дух.

– Спасибо за то, что присоединился к нам, – тихо произнесла она, когда они шли по коридору, ведущему в кабинет Вона. – В твоем присутствии мне будет легче отвечать на вопросы.

Коул шел в двух шагах позади них и просматривал сообщения в своем телефоне. Эбигейл, должно быть, думала, что он их не слышит, но Вон был уверен в обратном.

– Взамен я хочу, чтобы ты со мной потанцевала, – ответил Вон.

Ему хотелось бы провести с ней остаток вечера, но он знал, что это невозможно. Как работник госпиталя, он вызвался общаться с гостями и убеждать их жертвовать средства. У него хорошо это получалось. Вместо того чтобы пойти легким путем, заняв высокий пост в отцовской компании, он выбрал для себя благородную профессию врача и сделал помощь людям целью своей жизни.

– Я с удовольствием с тобой потанцую, – сказала Эбигейл, весело глядя на него.

Он был рад, что немного отвлек ее от предстоящего разговора с сыщиком. Стресс вреден как для нее, так и для ее ребенка.

Вон отпер свой кабинет с помощью карточки-ключа.

– Проходите и садитесь. – Открыв дверь, он включил свет и отошел в сторону, чтобы пропустить Эбигейл и Коула внутрь.

Закрыв дверь, Вон занял место рядом с Эбигейл на сером диванчике. Коул сел на стул напротив них. Эбигейл обвела взглядом помещение, прежде чем Коул попросил ее рассказать о том вечере, когда она пришла без предупреждения в дом Уилла. Пока она делилась с ним подробностями, Вон гадал, что она могла подумать о его кабинете. Здесь все оставалось так же, как было в его первый рабочий день в госпитале. Он был полностью сосредоточен на работе, и ему не было никакого дела до цвета стен и двух картин, которые их украшали.

– Может, что-нибудь из услышанного вами показалось вам необычным? – спросил Коул Эбигейл.

Она покачала головой.

– Они ругались, обзывали друг друга по-всякому. Я помню несколько бранных слов, но кто что говорил, я не знаю. Они катались по полу, вцепившись друг в друга, и голоса их были искажены.

Коул, делавший заметки в своем телефоне, оторвал взгляд от экрана и посмотрел на нее. Эбигейл разрешила ему записывать их разговор на диктофон, но он все равно вдобавок к этому делал заметки.

– Там был третий голос? В комнате мог быть еще кто-то, кого вы не видели?

– Возможно. – Эбигейл неловко пожала плечами. Было заметно, что она нервничает. – Дверь была приоткрыта, и я заглянула в щель, но всей комнаты я не видела. Мне кажется, что я слышала шаги третьего человека, когда Рич и Джейсон били друг друга. Возможно, он просто пытался уклониться от ударов.

– Да, наверное. – Коул задумчиво нахмурил лоб. – Вы уверены насчет даты и времени?

– Да, полностью. – Эбигейл закусила губу. – На той неделе я часто смотрела на календарь и говорила себе, что у меня полно времени для того, чтобы рассказать ему о ребенке и…

– Рич Лоуэлл – отец вашего ребенка? – перебил ее Коул.

Вон обнял ее за талию, чтобы она ощутила его поддержку. Ему вдруг стало жаль, что она ждет ребенка не от него. Эта мысль напугала его, и он тут же ее прогнал.

Эбигейл положила ладонь себе на живот.

– Если Рич Лоуэлл был тем человеком, который выдавал себя за Уилла Сондерса, то да. – Ее голос дрожал, и она сделала глубокий вдох. – Рич Лоуэлл – отец моего ребенка.

– В том, что за Уилла выдавал себя Рич, у нас нет никаких сомнений. – Откинувшись на спинку стула, Коул убрал телефон в карман. – Я остановил запись. Я очень признателен вам за то, что вы ответили на все мои вопросы.

Вон заметил, что Эбигейл немного расслабилась.

– Я рада, что смогла помочь. Точнее, я надеюсь, что помогла вам.

Коул кивнул.

– Если не считать Рича, вы последний человек, который видел Джейсона.

– Ты можешь нам сказать, что ты собираешься делать дальше? – спросил его Вон. – Правоохранительные органы, похоже, зашли в тупик в своем расследовании.

Вон знал, что не успокоится до тех пор, пока Рич Лоуэлл не окажется за решеткой и Эбигейл и ее ребенок не будут в полной безопасности.

– Для начала я займусь урной, которую Джейсон Филлипс отправил своей сестре вместе с запиской, в которой говорилось о смерти Уилла. Мне нужно добиться, чтобы костные фрагменты из урны подвергли повторному анализу.

– Вы точно знаете, что это не останки Рича? – спросила Эбигейл, теребя край подола своего платья.

– Да. Дальше я хочу узнать, не совпадают ли образцы ДНК из урны с ДНК другого человека.

– Джейсона, – сказал Вон. Для него это было очевидно.

Эбигейл взяла его за руку.

– Вы ведь не думаете, что он убил Джейсона? – В ее голосе слышалось беспокойство.

– Он оставил Уилла, решив, что тот мертв. – Лицо Коула было мрачным. – Он потратил столько денег Уилла, сколько никогда не сможет вернуть. Я назвал бы Рича Лоуэлла отчаянным человеком.

Вон начал легонько поглаживать Эбигейл по спине. Он знал, что ей сейчас нужна его поддержка.

– Возможно, Джейсон узнал о том, что Рич выдавал себя за Уилла, и потребовал от него объяснений, – предположил Вон.

– Или, может, он обнаружил огромную недостачу и сообщил об этом Уиллу, – добавил Коул. – Я также собираюсь показать записку, прибывшую вместе с урной, графологу, чтобы узнать, написал ее Джейсон или кто-то другой.

– Твой план вполне логичен, – сказал Вон.

– Уилл намерен во что бы то ни стало разобраться в этом деле. Он даже пригласил компьютерного гения из Кремниевой долины. Тот утверждает, что может выяснить, куда ушли деньги со счетов «Спарк энерджи солюшенз». Его зовут Люк Уэстон. – Коул пожал плечами. – Не знаю, сработает это или нет, но уверяю вас, мы делаем все возможное, чтобы разобраться в этом деле.

– Хорошо. – Эбигейл, похоже, полностью расслабилась. – Когда мы узнаем, что произошло, мы сможем спать спокойно.

– Мы обязательно это выясним, – хищно улыбнулся Коул. – Рича Лоуэлла мы тоже найдем.

Вон обратил внимание на то, что сыщик не пообещал найти Джейсона Филлипса, который был правой рукой Уилла.

Теперь, когда за дело взялся Коул, расследование определенно сдвинется с мертвой точки, но это вовсе не означает, что Эбигейл и ее ребенку больше ничто не угрожает. До тех пор пока они не будут в полной безопасности, Вон не может их оставить. Мысль о том, что ему пока не нужно уходить, принесла ему облегчение. В то же время он понимал, что чем дольше он будет оставаться рядом с Эбигейл, тем сильнее они друг к другу привяжутся, и это его пугало.

Полчаса спустя Эбигейл следовала по коридору за Белиндой Макдауэлл, администратором госпиталя. На крыше гостям было объявлено, что короткая церемония открытия деревянной скульптуры пройдет в детском отделении. Всех пригласили спуститься туда, поскольку скульптуру было невозможно поднять на крышу.

Разумеется, туда пошли не все гости, но Эбигейл была польщена тем, как много выдающихся жителей Ройяла захотели посмотреть на ее работу. Этот проект уже стал поворотным пунктом в ее карьере; если ей повезет, за ним последуют новые и ее работы будут активнее покупаться в галереях. Она как-то сказала Вону, что ей повезло, что она может зарабатывать на жизнь, делая то, что ей нравится. Но если она не сможет таким образом полностью обеспечивать себя и своего ребенка, ей придется снова устраиваться на временную офисную работу.

Когда они пришли в зону отдыха в детском отделении, Эбигейл заметила, что между этим помещением и палатами были поставлены временные перегородки. Это было сделано для того, чтобы не нарушать покой пациентов. Перед скульптурой, частично закрытой тонким черным полотном, стояла арка, украшенная цветами. Под ней на небольшой площадке была стойка с микрофоном. Разумеется, скульптура была велика, и ее верхние ветви, простирающиеся параллельно потолку, было невозможно закрыть. Позже во время работы над волшебным лесом Эбигейл спрячет в ветвях больше сказочных существ, но на данный момент скульптура полностью готова к церемонии открытия.

Эбигейл огляделась по сторонам в поисках Вона. Она была уверена, что он спустился сюда. Во время ее разговора с Коулом Салливаном Вон так ее поддерживал. Ей безумно хотелось с ним потанцевать, но после того, как они вернулись наверх, он исчез в толпе. Она знала, что ему нужно общаться с потенциальными дарителями, но в то же время ее не покидала мысль о том, что Вон, возможно, просто не хотел, чтобы все эти люди, включая его коллег, думали, что между ними что-то есть. Неужели он боится, что кто-то заметит ее беременность и догадается о ее связи с человеком, выдававшим себя за Уилла? Это могло бы вызвать скандал. Эбигейл была не единственной женщиной, которую обманул и использовал Рич, но ей казалось, что она виновата больше остальных. Ведь она по собственной воле прыгнула в постель к женатому мужчине. Конечно, тогда она не знала, что имеет дело не с Уиллом, а с его вероломным другом.

Она была так погружена в собственное горе, что поверила, когда мнимый Уилл сказал ей, что он расстался со своей женой Меган Филлипс-Сондерс. Эбигейл поняла бы тех людей, которые стали бы ее осуждать, если бы узнали о ее интрижке с боссом. Разумеется, она не стала бы называть причину, толкнувшую ее в его объятия. Это было слишком личное.

Углубившись в свои мысли, она чуть не столкнулась с Белиндой Макдауэлл, остановившейся перед аркой. На пожилой женщине было черное платье без бретелек и блестящий жакет с коротким рукавом.

– Мисс Стюарт, если вы встанете вот сюда, – Белинда указала ей на место у стойки с микрофоном, – я представлю вас гостям до открытия скульптуры.

– Спасибо вам. – Эбигейл с нетерпением ждала этого момента. Ее радостное волнение было омрачено лишь тем, что она никак не могла найти Вона.

– Не хотите сказать несколько слов? – спросила Белинда.

– Нет, спасибо.

У Эбигейл не было ни малейшего желания говорить собравшимся, что она посвятила эту скульптуру своей погибшей сестре. Кроме того, она хотела, чтобы каждый из этих людей сам интерпретировал ее работу. Если бы она поделилась с ними своим видением, это повлияло бы на их точку зрения.

– Хорошо, – ответила Белинда, поднявшись на площадку. – В таком случае я начну.

Кивнув, Эбигейл продолжила искать взглядом Вона. Для нее было важно, чтобы он присутствовал на открытии ее скульптуры. Разделил с ней ее радость и успех.

Она привыкла полагаться на него, хотя они познакомились недавно. Теперь, когда она будет проводить меньше времени в госпитале, они с Воном будут реже видеться. В понедельник она приедет сюда на УЗИ. Ей хотелось позвать его с собой, но это было бы эгоистично с ее стороны, поскольку Вон не был готов к развитию их отношений.

– Дамы и господа, я прошу вас уделить мне минуточку внимания, – начала Белинда.

После короткой приветственной речи она представила гостям Эбигейл и сказала, что эта талантливая художница выполнила пожелание администрации госпиталя, создав отличное место отдыха для юных пациентов и их семей. За этим последовали аплодисменты, среди шума которых Эбигейл уловила тихий одобрительный свист, доносящийся из задней части помещения. Несколько человек повернули голову, чтобы посмотреть, кто свистит, и Эбигейл, последовав их примеру, увидела Вона. На мгновение их взгляды встретились, и сердце подпрыгнуло у нее в груди.

Он пришел!

Перестав свистеть, он помахал ей рукой. Похоже, ему было все равно, что люди могут подумать, что у них роман.

– Итак, позвольте вам представить наше Дерево с сюрпризами, – сказала Белинда Макдауэлл.

После этих слов черное полотно упало на пол, обнажив скульптуру.

Толпа отреагировала на это восторженными вздохами и возгласами и новой порцией аплодисментов. Все это показалось Эбигейл искренним. Широкая улыбка Белинды Макдауэлл говорила о том, что церемония открытия прошла успешно.

Затем, когда аплодисменты начали стихать, Белинда продолжила:

– Пока вы не вернулись на праздничный прием, дамы и господа, посмотрите на подарки среди ветвей.

За спиной у Эбигейл включилась лампа и высветила сначала сову в гнезде на нижней ветке, затем еще одну, вырезанную в коре.

– Вы можете поискать еще сюрпризы и сообщить нам, какой из них вам понравился больше, – сказала Белинда. – Вы можете предложить цену за то, чтобы ваше имя было вырезано на этом сюрпризе.

Волонтеры начали раздавать гостям белые карточки с прикрепленными к ним маленькими карандашами, чтобы те писали на них свои имена, название лесного существа и суммы, которые они готовы пожертвовать. Гостям понравилась эта затея, и они начали осматривать дерево, ища сюрпризы.

Поняв, что ее присутствие здесь больше не требуется, Эбигейл отошла от арки и снова начала искать взглядом в толпе Вона.

Наконец она его увидела. Он по-прежнему стоял в дальнем конце помещения и разговаривал с элегантной пожилой парой. Не желая мешать ему выполнять работу, которую ему поручила администрация госпиталя, Эбигейл решила вернуться наверх, но прежде, чем она успела направиться к лестнице, он заметил ее и жестом подозвал к себе.

– Эбигейл, – обратился он к ней с улыбкой, которая показалась ей натянутой. – Я хочу познакомить тебя со своими родителями.

Глава 11

Глаза матери Вона расширились, когда ее взгляд задержался на животе Эбигейл. Только тогда Вон осознал, что совершил ошибку, решив представить Эбигейл своим родителям. Он подозвал ее, потому что боялся, что она могла ускользнуть с мероприятия, так и не потанцевав с ним. В то же время он хотел прекратить расспросы своих родителей о его душевном состоянии. Они настаивали на том, что Руби должна все время быть с ним, когда он не в операционной. Черт побери, они даже в очередной раз предложили ему уволиться из госпиталя и занять тепленькое местечко в семейной компании. Неужели они думают, что он много лет учился на хирурга и приобретал бесценные навыки на практике только для того, чтобы однажды пустить все это коту под хвост и заняться тем, в чем он нисколько не разбирается?

К несчастью, позвав Эбигейл, он поставил в неловкое положение не только себя, но и ее.

– Мама, папа, это Эбигейл Смит, художница, которая создала Дерево с сюрпризами.

Вон не знал, как еще он мог ее представить. Им с Эбигейл определенно следовало обсудить этот вопрос до их первого совместного появления на публике.

Их не связывают серьезные отношения, однако, не сказав своим родителям, что он встречается с Эбигейл, он ошибочно дал ей понять, что она не слишком важна для него.

– Здравствуйте. – Эбигейл поочередно обменялась рукопожатием с его отцом и матерью. – Рада с вами познакомиться.

Те сказали в ответ любезности. На их лицах читалось нескрываемое любопытство.

– Эбигейл, это мои родители Дэвид и Бронвин Чемберс, – сказал Вон. Теперь перед ним стоит задача поскорее закончить этот разговор и увести Эбигейл.

– Ваша скульптура прекрасна, Эбигейл, – произнесла его мать, помахав своей карточкой. – Я как раз собиралась поближе подойти к дереву и посмотреть на сюрпризы. Может, вы покажете мне тот, который вам нравится больше всех?

– Разумеется. – Эбигейл сделала шаг в сторону, чтобы пропустить ее вперед. – Пойдемте.

Вон собирался пойти с ними, но его мать повернулась и красноречиво посмотрела на него зелеными глазами, так похожими на его собственные.

– Прошу нас извинить, джентльмены, – твердо сказала она. – Мы скоро вернемся.

Вон стал искать причину, чтобы последовать за ними, но Эбигейл посмотрела на него, как-то странно прищурившись. Она обиделась на него за то, что он не сказал об их отношениях? Разозлилась? В любом случае выражение ее лица говорило, что она сможет сама за себя постоять. Но, глядя вслед женщинам, направляющимся к скульптуре, он чувствовал себя проигравшим.

– Ты сам на это напросился, – заметил отец Вона, похлопав его по спине.

– Нет, папа, – ответил он. – Я не предвидел такого поворота событий.

– Это твой ребенок? – спросил его отец. В его тоне не было осуждения.

Вон шумно выдохнул. Интересно, его мать сейчас ведет себя так же бестактно с Эбигейл?

– Нет. – Он понизил голос, чтобы их не смогли подслушать. – Если бы я готовился стать отцом, я уже сказал бы вам об этом.

Отец убрал руку с его плеча.

– Раньше я именно так и подумал бы. Но в последнее время ты мало с нами общаешься.

Его захлестнула волна эмоций. Среди них было чувство вины, неудовлетворенность и беспокойство за Эбигейл. Сожаление о том, что их совместное времяпровождение подходит к концу, а он так и не научился быть полноценным партнером.

– Я над этим работаю, папа, – наконец ответил он. – Это все, что я могу делать.

Его взгляд упал на Эбигейл, которая стояла рядом с его матерью. Эбигейл решительно покачала головой, а его мать коснулась ее плеча. Она в чем-то ее заверила?

Вдруг ему стало невмоготу. Он должен вмешаться. Его мать наверняка сейчас расспрашивает Эбигейл об их отношениях и, возможно, о ней самой. Эбигейл определенно не обязана никому объяснять, почему она сделала тот или иной выбор.

Возможно, он не подходит Эбигейл, но, если она от него не отвернется, когда он к ней подойдет, он найдет способ загладить свою вину перед ней.

– Правда, миссис Чемберс, – сказала Эбигейл матери Вона, когда они стояли под раскидистыми ветвями Дерева с сюрпризами. – Я не знаю, почему Вон не привел сюда сегодня Руби. Я была так занята подготовкой к открытию скульптуры, что мне не пришло в голову его об этом спросить.

Желая перевести разговор на другую тему, Эбигейл указала своей собеседнице на кролика, спрятавшегося в корнях дерева.

– Думаю, кролик – это отличный выбор. Его увидят все дети, поскольку он находится в самом низу скульптуры.

Эбигейл бросила взгляд на Вона, надеясь, что он придет ей на выручку, прежде чем его мать начнет задавать ей вопросы личного характера.

В какой-то момент он начал идти в их сторону, но его задержал пожилой мужчина, и сейчас они о чем-то увлеченно беседовали.

Вокруг дерева собиралось все больше и больше людей. Гости приходили сюда с приема наверху, чтобы найти лесных существ и сделать пожертвования.

– Отлично. – Миссис Чемберс протянула Эбигейл свою карточку. – Вы не могли бы сами все записать, дорогая? Я оставила дома очки. – Пожилая женщина с грустной улыбкой подняла крошечную сумочку, расшитую бусинами. – Сюда влезает только губная помада.

– Я с радостью вам помогу. – Эбигейл написала на карточке название животного.

– Я не собиралась ставить вас в неловкое положение, Эбигейл, но я рада видеть вас рядом с моим сыном.

Эбигейл медленно подняла на нее глаза.

– Мы… э-э-э… не совсем вместе.

Бронвин попыталась улыбнуться, но в ее взгляде читалось беспокойство.

– Но в том, как Вон вас подозвал, определенно было что-то, что указывало на его особое отношение к вам. Вы ему нравитесь, Эбигейл. Поверьте, я знаю, что говорю.

Эбигейл видела, как мать Вона хочет в это верить, но она не могла себе позволить разделить ее надежды. Эбигейл не была готова анализировать свои чувства к Вону, так как знала, что он не готов дать ей больше того, что уже дал. Она чуть не совершила ошибку и не пригласила его пойти вместе с ней на УЗИ и узнать пол ребенка. Было бы несправедливо по отношению к Бронвин позволить ей думать, что ее сын хочет продолжительных отношений с Эбигейл.

– Нас с Воном связывает дружба, миссис Чемберс, – сказала она матери Вона. – Но… – Она часто заморгала и сделала глубокий вдох, чтобы сохранить спокойствие. – Наши отношения никогда не выйдут за ее рамки.

Боясь потерять контроль над своими эмоциями, она вернула пожилой женщине карточку, извинилась перед ней, повернулась, чтобы уйти… и наткнулась на Вона.

Должно быть, он подслушал конец их разговора. Но Эбигейл не могла понять, почему его лицо стало мрачнее тучи. Ведь она всего лишь сказала его матери то, что он сказал ей, Эбигейл, в начале их отношений.

Между ними ничего не может быть. Хорошо, что она вовремя это поняла.

* * *

Вон не знал, о чем говорили Эбигейл и его мать до того, как Эбигейл заявила, что с ним ее может связывать лишь дружба. Боль, которую он увидел в глазах Эбигейл, говорила о том, что она расстроена.

Пройдя мимо него, она быстро направилась к выходу. К счастью, отец Вона присоединился к нему и его матери, и Вон мог не беспокоиться о том, что она останется одна среди толпы гостей.

– Мне нужно с ней поговорить, – сказал Вон своим родителям и наклонился, чтобы поцеловать мать в щеку. – Спасибо вам обоим за то, что пришли.

Пробравшись к выходу сквозь толпу, он покинул помещение и поднялся по лестнице на крышу. Камерный оркестр уже уступил место на сцене группе, играющей музыку в стиле кантри. Гавайские гитары и скрипки наполняли воздух мелодичными звуками, призывая гостей на танцпол.

Вон окинул взглядом столики и наконец заметил Эбигейл у стойки с минеральной водой. В одной руке она держала вечернюю сумочку и шаль, в другой – стакан с напитком.

Она еще не ушла. Вон почувствовал облегчение.

– Эбигейл.

Подойдя к ней, он обнаружил, что она расстроена даже больше, чем ему показалось сначала. Глаза ее блестели от непролитых слез.

– Я как раз собиралась уходить. – Поставив почти полный стакан на стойку, она набросила на плечи прозрачную черную шаль и завязала ее спереди. – Я устала сильнее, чем думала. Наверное, ежедневная многочасовая работа над скульптурой начинает на мне сказываться.

Вон не сомневался, что она действительно устала, но не было ли ее желание уйти вызвано разговором с его матерью?

– Я отвезу тебя домой. – Ему нужно было поговорить с ней. Убедиться, что она благополучно добралась до дома.

– Спасибо, но я сама доеду. Со мной все будет в порядке.

Открыв сумочку, она достала из нее ключи и надела кольцо на палец.

– Эбби, пожалуйста. – К бару подошла группа людей, и Вон, положив руку на талию Эбигейл, повел ее к цветочной композиции, находящейся на краю сада. – Если моя мать была с тобой бестактна, прости ее. Она хотела как лучше.

– Конечно, она хотела как лучше. У тебя замечательные родители. Мне просто… – Она помедлила. – Мне просто пора домой.

– Мне совсем не нравится то, что ты собираешься ехать домой одна, когда Рич Лоуэлл разгуливает на свободе.

– Ты уже позаботился о моей безопасности, установив в моем доме охранную сигнализацию, – напомнила ему она.

– Но если я увижу, как ты заходишь в свой дом, я буду крепче спать. – Ему было так жаль, что он не может у всех на виду прямо сейчас заключить ее в объятия и поцеловать. – Разговор с Коулом Салливаном показал, насколько опасен может быть Рич.

Она закусила губу.

– Я буду осторожной. Но помимо появления Рича есть еще одна опасность, которую мне следует брать в расчет, – сказала она, понизив голос.

– Я не понимаю, – ответил он, наклонившись ближе к ней. – Какая еще опасность может тебе угрожать?

– Она носит эмоциональный характер. – Эбигейл заглянула в его глаза. – Я рискую в тебя влюбиться. Вероятность этого очень велика. Я прекрасно понимаю, что только глупая женщина может отдать свое сердце человеку, который не собирается когда-либо отвечать на ее чувства.

Внутри у Вона все оборвалось. Он и в лучшие свои дни не мог разобраться в своих чувствах, а сегодня был далеко не лучший для него день. Убрав руку с ее талии, он запрокинул голову и посмотрел на звездное небо.

– Ты поэтому сказала моей матери, что мы с тобой можем быть только друзьями?

– Разве не это ты говорил мне с самого начала? – Она поиграла ключами. Это выдало ее нервозность. – Я просто пыталась быть честной с твоей матерью, пока она не начала строить напрасные надежды.

Вон почувствовал себя так, словно его ударили под дых. Он сам дал Эбигейл понять, что не может играть важную роль в ее жизни, но, вопреки обстоятельствам, хотел большего.

– Тем не менее я бы сказал, что мы с тобой не просто друзья.

Когда он думал о том, что у него было с этой удивительной женщиной, он понимал, что это выходит далеко за рамки дружбы.

Она крепко сжала ключи. Ее черты напряглись.

– Именно поэтому ты представил меня своим родителям как художницу. – Выпрямившись, она сделала шаг назад. – По крайней мере, назвав нас друзьями, я дала твоим родителям понять, что мы не просто два профессионала, работавшие какое-то время в одном здании.

Вон почувствовал, как она от него отдаляется, и его пульс участился. Он не был к этому готов. Особенно сейчас, когда ему нужно было защищать ее от опасности в лице Рича Лоуэлла.

– Я не стал все объяснять родителям, чтобы не ставить тебя в неловкое положение. Мы с тобой не обсудили заранее, как нам следует себя вести в подобных ситуациях. Я не знал, как ты предпочла бы быть представлена, поэтому решил выбрать что-то нейтральное.

Эбигейл закрыла глаза на мгновение. Когда она снова их открыла и посмотрела на него, выражение ее лица было серьезным.

– То есть ты меня защищаешь. – Она кивнула. – Я могу это принять и даже могу быть тебе за это благодарной. Но это никак не меняет того, что моя жизнь скоро сильно усложнится. Я не могу себе позволить испытывать чувства к человеку, который не готов постоянно быть частью моей сложной жизни.

Группа на сцене начала играть популярную песню, и с танцпола донеслись одобрительные возгласы.

– Ребенок – это не сложность. – Его взгляд упал на ее живот, и он вдруг подумал, что ему захотелось на мгновение сказать своим родителям, что это его ребенок. – Ты станешь замечательной матерью.

Эбигейл грустно улыбнулась в ответ.

– Это не меняет того, что ты не хочешь продолжительных отношений.

– Как я могу их хотеть, когда я не могу спокойно спать по ночам? Я взрослый мужчина, который не может обходиться без помощи служебной собаки. Который работает как проклятый, потому что считает, что его профессиональные навыки – это все, что он может предложить людям.

Нахмурившись, Эбигейл положила ладонь ему на грудь.

– Это неправда.

– Каждое из этих слов чистая правда. – Он не стал бы лгать ни ей, ни самому себе. – Дело не в том, что я не хочу быть частью твоей жизни. Я просто не хочу быть мрачной тучей, нависшей над твоим счастливым будущим.

Он подумал о ее творениях и о людях, которым нравится смотреть на мир ее глазами. Ее работы полны радости и оптимизма. Мир Эбигейл – это радостный мир, наполненный сказочными существами. Его мир – это то, из-за чего он боится уснуть.

– Я не могу тебе позволить рискнуть, когда ты к этому не готов, – сказала Эбигейл, убрав руку. – Я надеялась, что на следующей неделе ты сходишь со мной на УЗИ. Что ты будешь рядом, когда я наконец узнаю пол ребенка. – Она снова закусила губу. – Но я понимаю, что у тебя есть свои проблемы, и не хочу создавать тебе новые причины для стресса.

– Это… – Он не мог выразить словами, как много для него значит то, что она хочет, чтобы он был рядом с ней в кабинете УЗИ. Жаль, что он уже сказал ей, что он был бы для нее лишь помехой.

– Все в порядке. – Она сделала шаг назад. – Ты ничего не должен мне объяснять. Я поехала домой.

Вон понял, что она имела в виду, – она только что с ним попрощалась.

– Мне жаль, Эбигейл.

– Мне тоже, Вон. Даже больше, чем ты можешь себе представить.

Глава 12

Сидя в смотровом кабинете в ожидании УЗИ, Эбигейл перечитала сообщение, которое прислал ей Вон после летнего праздника в госпитале.

«Эбигейл, мы хотим быть рядом с тобой».

К сообщению было приложено фото, на котором он был вместе с Руби.

Когда Эбигейл в тот вечер уходила с праздника, у нее было такое чувство, что они с Воном расстались навсегда. А затем она получила сообщение, в котором он выразил желание быть рядом с ней в столь важный для нее день.

Улыбнувшись, она провела пальцами по экрану и увеличила изображение. Вон сфотографировал их с Руби в гостевой спальне, в которой Эбигейл недавно провела ночь. Фото глубоко тронуло ее. Заставило ее понять, чего ей не хватает. Дало ей надежду на то, что Вон решительно настроен на борьбу с посттравматическим стрессом. До сих пор он, несмотря на имеющееся у него разрешение, отказывался брать Руби в госпиталь, словно стеснялся того, что пользуется помощью специально обученной собаки. Сегодня он был готов взять ее с собой.

Кабинет УЗИ находился в том же крыле, что и кабинет Вона. Он поменялся сменами с другим хирургом, чтобы быть сегодня с Эбигейл. Несколько минут назад он написал ей, что будет с минуты на минуту.

Когда в дверь постучали, она убрала телефон.

– Войдите.

– Вы переоделись? – спросила Лесли, технический специалист, вернувшись в кабинет. Она дала Эбигейл более чем достаточно времени для того, чтобы переодеться в больничную рубашку.

– Это хорошо, потому что к нам сейчас присоединится знаменитость нашего госпиталя.

Лесли открыла дверь, и в нее вошел Вон в сопровождении Руби. В темных брюках и синей рубашке поло он был так сексуален, что у Эбигейл перехватило дыхание. Она не могла отвести от него взгляд.

– Спасибо, что позволила нам прийти сюда. – Наклонившись, Вон поцеловал Эбигейл в щеку, а затем нежно провел пальцами по ее лицу.

От его прикосновения по ее коже пробежал электрический разряд.

– Я рада видеть вас обоих.

– Мы по тебе скучали.

– Скажите, когда будете готовы, мисс Эбигейл, – обратилась к ней Лесли, включив аппарат. – Доктор Чемберс, берите любой стул и садитесь.

– Я готова.

Эбигейл легла на кушетку. Лесли накрыла ей ноги одеялом, подняла подол ее рубашки и нанесла ей на живот специальный гель.

Вон придвинул стул к кушетке, сел на него и взял Эбигейл за руку. Выражение его лица было серьезным. Он тоже волнуется? Она нервничала, потому что не знала, есть ли у них будущее. Означает ли присутствие Вона здесь, что он хочет быть частью ее жизни и жизни ее ребенка?

Лесли начала водить считывающим устройством по ее животу, и на экране появилось изображение.

– Улыбайся в камеру, малыш, – сказала она.

– Вы можете определить пол? – спросила Эбигейл, глядя с восторгом на меняющиеся изображения. – Надеюсь, что в этот раз нам удастся его узнать.

– Я хочу быть полностью уверена, прежде чем дам вам ответ. – Улыбнувшись, Лесли сосредоточилась на небольшом участке живота Эбигейл. – Сейчас я уверена. Это девочка.

У нее будет дочка. На глаза Эбигейл навернулись слезы счастья, к горлу подкатился комок. Она перевела взгляд на Вона, чтобы разделить с ним радость момента.

Он пристально смотрел на изображение на мониторе. Между его бровей залегла складка. Почувствовав, что ее хозяин напряжен, Руби прижалась к нему сбоку.

– Вон? – неуверенно произнесла Эбигейл. – Я так рада.

Его лицо прояснилось на мгновение, но ему, похоже, пришлось сделать над собой усилие.

– Я тоже. – Он погладил ее по руке, затем сглотнул и изобразил на лице подобие улыбки. – Это замечательная новость.

Все же его по-прежнему что-то беспокоило, и его напряжение передалось ей.

– Что-то не так? – спросила она.

Вон не ответил. Поднявшись, он подошел ближе к монитору и внимательно посмотрел на изображение.

– Вы не могли бы еще раз показать вот это место? – обратился он к Лесли, указав ей на точку в левой половине экрана.

Беспокойство Эбигейл усилилось. Почувствовав это, Руби подошла к ней и ткнулась носом в ее лодыжку.

Лесли сделала, как велел Вон, и теперь оба медика пристально уставились на экран, напугав Эбигейл.

– Я оставлю вас на минуту, хорошо? – произнесла Лесли, направляясь к двери. – Нам нужна консультация рентгенолога. Доктор Ома прекрасный специалист.

Эбигейл решила, что с ее малышом что-то не так, и ее охватил страх.

– Вон, с моим ребенком все в порядке? – спросила она, глядя на бледное напряженное лицо Вона.

– Это слишком далеко от области моей специализации, – ответил он. – Сейчас сюда придет рентгенолог, и мы узнаем больше.

– Больше о чем?

Ее страх усилился. Она уже потеряла сестру и не может потерять свою малышку.

– Я не знаю. Но если что-то не так, вы с малышкой получите лучшую медицинскую помощь. Я обещаю, – сказал он, взяв ее за руку.

Когда через несколько минут в комнату вошла рентгенолог, она сначала посмотрела на Руби в ее жилете служебной собаки, затем перевела взгляд на Вона и Эбигейл.

– Доктор Чемберс. – Кивнув Вону, доктор Ома села перед монитором. – Мисс Стюарт, я сейчас сделаю несколько снимков, – сообщила она, начав водить считывающим устройством по животу Эбигейл. – В коридоре я встретила вашего акушера. Он недавно принял роды и все еще находится здесь.

– Он придет сюда? – спросила Эбигейл, желая как можно скорее получить ответы на свои вопросы.

– Нет, к сожалению, он не сможет, но он попросил меня пригласить вместо него доктора Троя Хатчинсона, который сейчас как раз должен освободиться.

Эбигейл услышала, как Вон резко вдохнул.

– Кто это? – спросила она, переведя взгляд с Вон на рентгенолога.

– Тоже акушер-гинеколог. Мы хотим услышать его мнение об этом. – Доктор Ома обвела пальцем участок с темными пятнышками на экране. – Это похоже на небольшое отклонение в развитии почек, и мы…

Доктор Ома продолжала говорить, но в висках у Эбигейл так громко стучало, что она ее не слышала.

У ее малышки проблемы. Эбигейл не могла в это поверить. Страх, который наполнил ее душу, был таким сильным, что к моменту прихода доктора Хатчинсона она превратилась в сплошной комок нервов.

Эбигейл была так благодарна Вону за то, что он был рядом. Она ничего не понимала в медицинских терминах, поэтому, пока доктора обсуждали друг с другом проблему, она просто закрыла глаза и стала поглаживать по голове сидящую рядом с ней Руби.

* * *

Отвезя Эбигейл к ней домой и убедив ее в том, что ей нужно поесть, Вон признался самому себе, что переоценил себя. Что он вряд ли сможет справиться со своим стрессом и дать Эбигейл то, что она заслуживает.

Сейчас она отдыхала на диване в гостиной, Вон готовил для нее салат, а Руби ходила туда-сюда.

Все еще пребывая в напряжении после посещения кабинета УЗИ вместе с Эбигейл, он понял, что своим присутствием там не смог оказать ей поддержку, в которой она так нуждалась. Ей было нужно, чтобы он был сильным, а он ее подвел. Но, узнав, что у ее ребенка могут быть проблемы, он едва не потерял самообладание. Это означало, что он не готов стать тем мужчиной, который ей нужен.

Этим утром он почувствовал связь с ребенком, который рос внутри Эбигейл. Он так хотел быть сегодня с ней. После летнего праздника в госпитале он как следует покопался в себе и в конце концов отправил ей сообщение. Он не хотел быть без нее, хотя по-прежнему понимал, что не годится для продолжительных отношений. В кабинете УЗИ он так сильно нервничал, что эмоционально отдалился от Эбигейл в тот момент, когда она больше всего в нем нуждалась. Если бы не присутствие Руби, он потерял бы самообладание, когда узнал, что у ребенка Эбигейл могут быть проблемы со здоровьем.

Вытерев руки о полотенце, он заправил салат оливковым маслом и понес его Эбигейл.

Она была расстроена и напугана и не могла в таком состоянии сесть за руль. Именно поэтому он сам отвез ее домой, а позже он попросит Мику пригнать со стоянки госпиталя ее машину.

Он по-прежнему готов делать все для того, чтобы Эбигейл и ее ребенок получили лучшую медицинскую помощь и были в полной безопасности. Но он больше не мог себя обманывать, говоря себе, что его присутствие рядом с Эбигейл идет на помощь ей и ее ребенку. Мрак, который был внутри его, все никак не рассеивался, и, похоже, он останется там до конца его дней.

Этот мрак чуть не вырвался на поверхность, когда Вон увидел на мониторе аппарата УЗИ отклонение от нормы. Его охватил леденящий ужас, и он не стал ничего говорить Эбигейл, чтобы не напугать ее раньше времени. К счастью, Хатч оказался рядом и немного разрядил обстановку. Он сказал, что паниковать рано. Что есть некоторая проблема, но прежде, чем он сможет сказать что-то определенное, ему нужно показать снимки коллеге.

Это была хорошая новость. Вон уже был готов госпитализировать Эбигейл и круглосуточно ее наблюдать, хотя для этого не было оснований.

Сейчас он понимал, что его реакция была нелепой и что Эбигейл не нужен рядом такой паникер.

Когда он подошел к дивану, на котором отдыхала Эбигейл, Руби, лежащая рядом на полу, тут же встала и подошла к нему. Она всегда так делала, когда чувствовала, что он напряжен.

Поставив поднос на кофейный столик, Вон глубоко вдохнул, чтобы подготовиться к тяжелому разговору, откладывать который не было смысла. Он надеялся, что Эбигейл сможет его понять.

Она посмотрела на поднос, на котором была одна-единственная тарелка.

– Ты не собираешься составить мне компанию?

– Я не могу, – просто ответил он, сев на стул рядом с диваном. – Я знаю, что сам предложил быть рядом с тобой во время УЗИ. Я хотел быть частью твоей жизни.

Эбигейл взяла его за руку и переплела свои пальцы с его.

– Без тебя я не смогла бы вынести этот осмотр. Вон почувствовал глубокое сожаление. Он не мог себе представить свою дальнейшую жизнь без Эбигейл, но отдернул свою руку, поднялся и сделал шаг назад.

– Я не могу быть с тобой, Эбигейл. В конце концов я только навредил бы тебе и твоей милой малышке, которая появится на свет этой осенью.

Ее темные глаза заблестели.

– Я не понимаю.

– Ты много для меня значишь, Эбигейл, но мне не следовало отправлять тебе то сообщение. Будет лучше, если мы прямо сейчас положим конец всему, что есть между нами.

Внутри Эбигейл боролись гнев и обида. Поднявшись с дивана, она встала перед Воном, даже не пытаясь контролировать эти чувства после того ужаса, который она испытала сегодня утром.

– Ты собираешься уйти? После того как ты мне сказал, как сильно ты хочешь быть рядом со мной сегодня?

Она была готова с ним расстаться после субботнего праздника. Да, ее сердце разрывалось на части, но она уважала его желания. Она думала, что он ведет успешную борьбу с демонами прошлого и в конце концов их победит. Он сам настоял на продолжении отношений, зная, как ей было нелегко впустить его в свою жизнь при сложившихся обстоятельствах. И после этого он струсил и пошел на попятную. Он хоть понимает, какую сильную боль ей причинил?

– Я думал… я надеялся, что смогу быть частью твоего будущего. – Его взгляд был полон душевной муки. Руби подошла к нему и прижалась к его бедру. – Но сегодня я убедился, как легко мой фасад из внешней уверенности, над которым я так усердно работал, может дать трещины. Ты заслуживаешь лучшего, Эбигейл.

– Та новость привела бы в ужас любого, у кого есть сердце! – Она не хотела повышать голос, но это получилось само собой. – На тот случай, если ты забыл, напоминаю тебе, что у тебя оно по-прежнему есть. Твоя жизнь – это бесценный дар. После всего того, что ты повидал, служа своей стране, ты должен понимать это лучше, чем кто-либо другой. Но ты тратишь свою жизнь так, словно она ничего для тебя не значит.

Вон посмотрел на нее с удивлением, но промолчал.

– Разве ты не понимаешь, что должен жить за себя и за всех братьев, которых ты потерял? – продолжила Эбигейл. – Моя сестра погибла. Но если бы она выжила, она не стала бы тратить свое время впустую, боясь жить.

Плечи Вона были напряжены, выражение его лица было бесстрастным.

Эбигейл поняла, что зря ему все это наговорила. Она и так уже его потеряла, а этими гневными словами она лишь заставила его еще глубже уйти в себя.

– Я полностью посвятил свою жизнь работе, – произнес он наконец. – Я делаю все возможное, чтобы быть полезным людям.

– Это благородная жертва. – Бесспорно, ее восхищало то, что он отказался от тепленького местечка в отцовской компании и выбрал для себя профессию врача. – Но жизнь состоит не только из работы, Вон. Надеюсь, что однажды ты научишься получать удовольствие от жизни и найдешь свое счастье.

Вон сосредоточенно смотрел на нее. Взгляд его был бесстрастным, словно он читал историю болезни пациента или изучал рентгеновский снимок.

– Мне жаль, Эбигейл, – сказал он. – Мне хотелось бы, чтобы все было проще, но, к сожалению, все слишком сложно. Прости.

Эбигейл не смогла найти слова, чтобы выразить боль, которую он ей причинил.

– Не провожай, – произнес Вон вместо прощания, повернулся и направился к двери. Руби последовала за ним.

Эбигейл пришлось накрыть рот ладонью, чтобы не позвать его назад. В какой-то момент она обнаружила, что по ее щекам катятся слезы, и она принялась яростно их вытирать. Она не будет проливать слезы из-за мужчины, который прячется за работой, отказываясь от близких отношений с кем-либо.

Отказываясь от любви.

Эбигейл закрыла глаза. Она не может себе позволить влюбиться в мужчину, который никогда не будет готов ответить ей взаимностью. А если она уже в него влюбилась, она будет старательно это отрицать до тех пор, пока ее сердце не перестанет болеть.

Глава 13

Следующим утром Эбигейл с безразличием смотрела на чистый альбомный лист. Ей хотелось что-нибудь нарисовать, чтобы отвлечься от беспокойства за своего будущего ребенка. Она не спала всю ночь, ища в Интернете информацию о проблемах с почками у еще неродившихся детей, и это лишь напугало ее еще сильнее.

Крепче сжав угольный карандаш, Эбигейл вздохнула. Она уже минут двадцать сидела у окна, но вдохновение к ней так и не пришло.

Ей было жаль, что она не может, по крайней мере, выразить на бумаге свой гнев и чувство неудовлетворенности. После долгой бессонной ночи все эмоции куда-то улетучились. Даже гнев улегся после того, как она вчера высказала Вону все, что о нем думает.

Отложив в сторону альбом и карандаш, Эбигейл стала смотреть в окно. Ее вниманием тут же завладела сине-зеленая колибри, зависшая в воздухе над красной поилкой, которую Эбигейл установила в своем саду, чтобы наблюдать за этими красивыми миниатюрными птичками.

Колибри опустилась ниже и погрузила свой длинный клюв в сироп, но даже это зрелище не вызвало у Эбигейл вдохновения.

Сейчас она жалела, что обвинила Вона в том, что он не живет полноценной жизнью. Он борется с посттравматическим стрессом, и ей не следовало упоминать о его погибших товарищах. Это не ее дело. Она бы рассердилась, если бы кто-то сказал ей, как она должна чтить память Аланны.

Ощущая беспокойство, Эбигейл перешла в ту часть мастерской, где она занималась резьбой, и взяла кусок древесины ореха гикори, которому пока не нашла применения. Текстура его была волнообразной и деформированной. Ее линии расходились в неожиданных направлениях. Возможно, однажды у дерева отвалилась ветка и в месте раны образовалось мозольное утолщение.

Эбигейл провела пальцами по наросту, затем надела перчатки, взяла полукруглое долото и начала работать.

Симметричность и ровность линий всегда радует глаз, но и в несовершенстве форм есть своя красота. Разглядывая деформированный материал, мастер тренирует свое воображение и в конце концов превращает недостатки в достоинства, создав из него что-то интересное, привлекающее внимание своей нетривиальностью.

Эбигейл обтесала небольшую колоду со всех сторон, пока она не стала гладкой. В то же время ей удалось сохранить необычную текстуру. Разглядев в ней фигуры, она взяла стамеску и стала развивать зародившуюся в ее голове идею.

В центре был крошечный младенец. Он лежал на тонких, изящных руках, а поверх них была еще пара рук – больших и сильных.

Только когда зазвонил ее мобильный телефон, она осознала, что была так увлечена работой, что не заметила, как прошел час. На мгновение она с надеждой подумала, что это может быть Вон, и ее пульс участился. Но номер на экране оказался незнакомым.

– Алло? – Зажав телефон между ухом и плечом, Эбигейл стала снимать перчатки.

– Эбигейл? – раздался на другом конце линии мужской голос. – Это доктор Хатчинсон.

Ее сердце бешено заколотилось.

– Спасибо, что позвонили. Вы узнали что-то новое? – спросила она, не желая ходить вокруг да около.

– Ничего определенного, – спокойно ответил он. – Но я проконсультировался с коллегой, который специализируется на гидронефрозе – предполагаемом диагнозе вашего ребенка.

Она читала о растяжении почечных чашечек и лоханки, которое может привести к осложнениям. Но если ее малышка будет регулярно наблюдаться у врача, болезнь не будет угрожать ее жизни.

Эбигейл задержала дыхание.

– Подозрения подтвердились или вы исключили диагноз?

– Мы ничего не исключали, но мой коллега согласился со мной в том, что если гидронефроз есть, то в легкой степени.

– Это ведь хорошо, правда? – спросила она, тяжело сглотнув.

– Мы, доктора, всегда рады, когда узнаем о подобных вещах заблаговременно, – объяснил ей он. – Именно поэтому мы так тщательно изучаем снимки. Можете быть спокойны, состояние вашего ребенка не вызывает у нас опасений. Дополнительное обследование не нужно.

Эбигейл испытала такое сильное облегчение, что ее колени начали дрожать и ей пришлось схватиться за подоконник.

– Мы будем наблюдать вашу малышку первые несколько дней после ее рождения, чтобы убедиться, что почки функционируют нормально. Если что-то пойдет не так, мы немедленно вмешаемся, – продолжил доктор Хатчинсон. – О хирургическом вмешательстве речь не идет. Будет достаточно курса антибиотиков.

Эбигейл чувствовала себя так, словно с ее плеч свалился тяжелый груз. С ее малышкой все будет в порядке.

– Огромное вам спасибо, доктор. Я так счастлива, что даже не знаю, что сказать.

На другом конце линии послышался мягкий смех.

– Уверяю вас, будучи отцом тройняшек, я прекрасно понимаю, что вы сейчас чувствуете. Для любого родителя нет ничего важнее здоровья его детей.

После разговора с доктором Хатчинсоном Эбигейл воспрянула духом, и ее первой мыслью было позвонить Вону. Он определенно будет рад узнать, что с ее малышкой все в порядке.

Но может ли она это сделать после того, как раскритиковала вчера его отношение к жизни? Позвонить ему сейчас было бы неправильно.

При этой мысли ее сердце сжалось. Несмотря ни на что, она любит Вона, и ей нужно время, чтобы прийти в себя после их расставания. Она испытывала боль, однако хотела, чтобы он был счастлив. Пусть даже счастье для него – это уединенный образ жизни, который он для себя выбрал.

Положив телефон, она снова надела перчатки и подошла к верстаку. Погружение в любимое дело поможет ей дать выход эмоциям, которые ее сейчас переполняют.

Она вырежет небольшую скульптуру и подарит ее Вону в качестве извинения за то, что она причинила ему боль. Возможно, это принесет ему душевное успокоение.

Вон с силой ударил ракеткой по теннисному мячу, вложив в этот удар все свое разочарование. К его удивлению, его соперник доктор Хатчинсон отбил этот мяч мощным ударом слева. Вон не смог до него дотянуться, и это означало, что он проиграл гейм, сет и весь матч.

– Отличный удар, Хатч, – пробурчал он, чувствуя, как по его спине катится пот.

Они пришли на один из кортов «Клуба техасских скотоводов» пораньше, чтобы сыграть до начала жары, но ни один из них не был готов уступить, и игра затянулась.

Накануне Вон наконец договорился с Хатчем насчет игры в теннис, втайне надеясь на то, что его друг обмолвится о результатах УЗИ Эбигейл. Вон расстался с ней и не мог ей позвонить, но ему нужно было узнать, все ли в порядке с ее малышкой. Если понадобится, он воспользуется своими связями, найдет для Эбигейл лучшего специалиста в стране и не пожалеет никаких денег.

– Я сам себя удивил, – улыбнулся Хатч. – Думаю, я просто испугался, что, если будет еще один гейм, я проиграю. – Покачав головой, он направился к скамейке под навесом, на которой лежали их вещи. – Думаю, завтра я не смогу пошевелиться.

Проследовав за ним, Вон открыл сумку-холодильник и долил воды в миску Руби, которая терпеливо ждала его под навесом. После этого он отпустил собаку поиграть, бросив ей старый теннисный мяч. Руби поймала его в прыжке.

– Я в этом сомневаюсь, – возразил Вон, убирая ракетку в сумку. – Восстанавливайся скорее, чтобы я смог тебя победить в ответном матче.

– Постараюсь. – Достав свою бутылку с водой, Хатч сделал глоток, взял у вернувшейся Руби мяч и снова его швырнул. – Ты разговаривал с Эбигейл? – неожиданно спросил он.

– Нет.

Опустившись на скамейку, Хатч встретился с ним взглядом.

– Думаю, тебе следует с ней связаться.

Сев рядом со своим другом, Вон в очередной раз подумал о том, как он подвел Эбигейл.

В клубе было тихо. На соседнем корте четверо мужчин играли в теннис двое на двое. У бассейна сидела группа молодых матерей и наблюдала за купающимися детьми. У всех малышей были надувные круги и нарукавники, но у бассейна дежурил спасатель.

Однажды Эбигейл будет точно так же водить в бассейн свою маленькую дочку, гулять с ней в парке. Вону было жаль, что он не сможет при этом присутствовать.

– Я это сделаю.

– Она заслуживает твоей поддержки, – сказал Хатч, вытирая полотенцем мокрые от пота волосы, в то время как Руби снова принесла ему мяч и терпеливо ждала, когда он снова его бросит.

– Я… – Он не знал, как признаться Хатчу в своем ужасном провале. – Я хотел, чтобы у нас с Эбигейл все получилось. Она самая замечательная женщина, которую я когда-либо знал. Но когда я узнал о ребенке, я запаниковал и сделал глупость.

Его переполняли стыд и сожаление. Эбигейл заслуживает лучшего мужчину, чем он.

– Что ты имеешь в виду? – Достав из сумки-холодильника два апельсина, Хатч протянул один Вону. – Ты не готов стать отцом?

– Нет. Дело не в этом. – Взяв апельсин, Вон начал очищать его от кожуры. – Я уже привязался к этому ребенку. Но разве я смогу стать хорошим партнером для Эбигейл, если всякий раз, когда у меня возникают трудности, мне хочется запереться в своем доме с Руби и не выходить оттуда? – Вон покачал головой. – Если бы Руби не было рядом со мной, когда Эбигейл делали УЗИ, я бы потерял самообладание.

Он больше не знал, что ему делать со своими эмоциями. Они охватывали его внезапно, принося с собой воспоминания о тех временах, которые он хотел забыть. Он сомневался, что в будущем что-либо изменится.

– Но ты его не потерял, – напомнил ему Хатч. – Когда речь идет о детях, нервы могут сдать у любого. Мне нисколько не стыдно признаться тебе в том, что, если бы с кем-то из моих детей что-то случилось, я бы не выдержал. Это худшее испытание, которому только может подвергнуть человека жизнь, и ты с ним справился.

Наконец Хатч сжалился над Руби и снова бросил мяч. Собака помчалась за ним быстро, как ветер.

Вон опустил голову.

– Нет, я с ним не справился. Я сказал Эбигейл, что не готов к большему. Ушел от нее, когда она больше всего во мне нуждалась.

– У нас с Симоной тоже все было непросто, – признался Хатч, наблюдая за четверкой игроков на соседнем корте. – Я лишь знаю, что, если ты жалеешь о вашем с Эбигейл разрыве, тебе следует сказать ей об этом.

– Как она сможет после этого мне доверять? – спросил Вон.

Он ни за что на свете не причинит ей снова боль. Он не может так поступить с женщиной, которую любит. Эта мысль поразила его.

Он любит Эбигейл?

Да, черт побери, он ее любит.

В глубине души он понял это раньше, когда его сердце ныло от тоски по Эбигейл. Тогда он гнал от себя мысли о любви, но сейчас прятаться от правды было уже невозможно.

– На ее месте я бы мне не доверял, – ответил он сам себе.

– Возможно, – допустил Хатч, застегнув сумку и выбросив кожуру от своего апельсина в урну для мусора. – Но ты не Эбигейл. Возможно, она видит в тебе что-то, чего ты сам в себе не замечаешь. Что-то хорошее.

Пообещав дать Вону шанс отыграться, Хатч поднялся и направился в раздевалку. Вону тоже следовало бы поторопиться. Он сегодня выходит на работу вместо того доктора, с которым он поменялся сменами, чтобы быть рядом с Эбигейл, когда ей делали УЗИ.

Сложив свои вещи в сумку, он заметил, что к нему идет парень в униформе работников клуба с коробкой в руках.

– Доктор Чемберс, это привез для вас человек по имени Брэндон. Сказал, что это очень важно.

Взяв у него коробку, завернутую в коричневую упаковочную бумагу, Вон заметил, что на ней указано имя и адрес отправителя.

Его сердце бешено заколотилось. Эту коробку прислала ему Эбигейл!

Запретив себе радоваться раньше времени, Вон дал парню несколько банкнотов.

– Но… сэр? – смущенно пробормотал юный работник клуба. Скорее всего, он был студентом колледжа и подрабатывал здесь в свободное от учебы время.

– Что-то не так?

– Вы дали мне двадцать баксов. Вы не ошиблись, сэр?

– Нет, не ошибся, – ответил Вон, который был так погружен в мысли, что не обратил внимания на то, сколько денег ему дал. – Возьми их и потрать с пользой.

Едва парень ушел, Вон сел на скамейку и принялся разрывать обертку. Положив мячик на асфальт, Руби села рядом с Воном и стала наблюдать за его действиями, понимая, как для него важно получить подарок от Эбигейл.

Впрочем, с чего он взял, что это подарок? Что, если она просто таким образом вернула ему вещь, которую он у нее забыл?

Но коробка была слишком тяжелой. В ней не может находиться забытый предмет одежды или какая-нибудь мелочь, которая выпала из его кармана у нее дома.

Сняв обертку, он открыл коробку и увидел под крышкой листок бумаги, на котором было написано красивым почерком:

«Мы с тобой, Вон».

К его горлу подкатился комок. Сердце наполнилось надеждой.

Достав содержимое коробки, он снял с него пузырчатую пленку и увидел деревянную скульптуру в виде мужской и женской пар рук, держащих крошечного младенца.

Это была семья. Несмотря ни на что, Эбигейл все еще хотела, чтобы он стал частью ее семьи.

Хатч был прав, когда предположил, что Эбигейл более великодушная и благородная, чем Вон. Что она все еще может хотеть быть с ним, несмотря на боль, которую он ей причинил.

Эбигейл тоже была права. Без нее его жизнь проходит впустую.

Она предложила ему второй шанс на счастье, и он не собирается его упускать.

Глава 14

Стоя у восточной стены в комнаты отдыха в детском отделении, Эбигейл, нажав на кнопку, свернула рулетку и задумалась над тем, какие из имеющихся у нее материалов подошли бы для домика, который она собиралась построить. Согласно ее плану, домик для игр будет находиться на приподнятой на несколько футов платформе и его будет окружать листва из ткани, делая его похожим на огромное гнездо.

Временные перегородки были наконец убраны, и теперь ничто не мешало пациентам любоваться скульптурой. Над остальными частями композиции она будет по большей части работать в своей домашней мастерской, а потом привезет их сюда и установит. Брэндон снова предложил ей свою помощь. Его интерес к ее творчеству был искренним, и она не могла ему отказать. Делиться мастерством с талантливым учеником было очень приятно даже несмотря на то, что, видя его всякий раз, она вспоминала Вона и все, что между ними было.

Прогнав мысли о Воне, чтобы избежать нового приступа тоски, Эбигейл постаралась сосредоточиться на своей любимой работе. Она дала себе слово, что ради своего ребенка будет довольствоваться маленькими радостями, не предаваясь несбыточным мечтам.

– Там эльф! – раздался неподалеку от нее восторженный детский голосок.

Улыбнувшись, Эбигейл повернулась и увидела знакомую рыжеволосую девочку, указывающую на фигурку наверху дерева.

Это была Зоуи, маленькая пациентка, с которой Эбигейл познакомилась, когда работала над Деревом с сюрпризами. Только на этот раз Зоуи не была в больничной пижаме и рядом с ней не было стойки с капельницей. Она держала за руку молодую рыжеволосую женщину, на которую была очень похожа. Очевидно, это была мать Зоуи.

Взяв свою сумочку, Эбигейл убрала в нее рулетку и направилась к ним. Помимо этой пары в комнате для отдыха были еще дети и взрослые. На нескольких детях были больничные пижамы и браслеты с названием госпиталя. Остальные люди пришли их навестить. Эбигейл доставляло удовольствие, что все они так или иначе обращали свое внимание на дерево. Они прикасались к нему, искали лесных существ или читали надпись на табличке, которую ей позволила установить администрация госпиталя.

«Посвящается Аланне, самой яркой и веселой из птиц», – гласила вырезанная на ней надпись.

– Привет, Зоуи, – сказала Эбигейл, затем представилась матери девочки. – Я Эбигейл Стюарт. Мы с Зоуи познакомились, когда я работала над деревом.

– Я нашла эльфа, мисс Эбигейл, – сообщила ей шепотом Зоуи, словно не хотела, чтобы другие дети увидели ее находку.

Мать девочки тепло улыбнулась Эбигейл и пожала ей руку.

– Рада с вами познакомиться. Меня зовут Рита. Зоуи все уши мне прожужжала о вашем дереве. Ее выписали до того, как вы закончили работу, но она настояла на том, чтобы позже мы пришли сюда и поискали эльфов.

Эбигейл была глубоко тронута.

– Я рада снова встретиться с Зоуи. Я приготовила для нее подарок и собиралась попросить одну из медсестер связаться с вами, чтобы вы смогли его забрать.

Зоуи, которая все это время искала на дереве новых сказочных существ, уставилась на Эбигейл блестящими зелеными глазами.

– Подарок для меня?

– Да. – Опустившись перед ней на корточки, Эбигейл достала из сумочки небольшую фигурку, завернутую в фиолетовую бумагу, и протянула ее Зоуи. – Это ты вдохновила меня посадить на дерево эльфов. Они здесь появились благодаря тебе, Зоуи, и я решила, что у тебя тоже должен быть свой собственный эльф.

Зоуи посмотрела широко распахнутыми глазами на свою мать, словно спрашивая у нее разрешения. Рита кивнула, и тогда девочка взяла подарок, осторожно развернула его и с изумлением уставилась на фигурку девочки-эльфа, вырезанную из дерева. Затем, не выпуская фигурку из рук, она обняла Эбигейл за шею.

– Я буду ее любить, – прошептала девочка. – Я назову ее Эбигейл.

– Было бы здорово, – ответила Эбигейл и подумала о скульптуре, которую она отправила Вону. Обрадовался ли он ее подарку?

Запретив себе думать о Воне, Эбигейл тепло попрощалась с Зоуи и Ритой.

Теперь, когда она произвела необходимые замеры, необходимые для будущего домика, она тоже может ехать домой. Вот только куда она положила свой блокнот с записями?

Окидывая взглядом комнату, она вдруг, к своему удивлению, увидела Вона. Он стоял, прислонившись к стволу дерева, и наблюдал за ней.

Во рту у Эбигейл пересохло. На нем была такая же зеленая униформа хирурга, как во время их первой встречи. Только на этот раз он был гладко выбрит. Они не виделись всего несколько дней, а ей казалось, что прошла целая вечность.

– С твоей стороны было очень мило сделать подарок той девочке, – сказал Вон, направившись к ней.

Эбигейл словно язык проглотила. Она сказала себе, что ей следует просто запастись терпением и ждать. Ей нужно было встретиться с Воном снова хотя бы для того, чтобы извиниться перед ним за все, что она ему наговорила в день их расставания. Но в глубине души она не переставала надеяться на лучшее.

– Мне это доставило удовольствие, – ответила Эбигейл.

Вон остановился в паре шагов от нее. Если бы она протянула руку, она смогла бы до него дотронуться. Ее сердце учащенно забилось. Так было всякий раз, когда Вон оказывался рядом с ней.

– Мне понравилась фигурка, которую ты вырезала для нее, но еще больше мне понравилась скульптура, которую ты подарила мне. – Его взгляд был серьезным и искренним. – Спасибо тебе за него, Эбигейл.

Ей было приятно, что ему доставил удовольствие ее подарок, но она не могла отрицать, что надеялась на большее. Ее подарок был умилостивительной жертвой. С его помощью она хотела загладить свою вину перед Воном.

Эбигейл окинула взглядом помещение, ища уединенный уголок, где они могли бы спокойно поговорить. С другой стороны, если что-то пойдет не так, в присутствии других людей ей будет проще сохранить самообладание.

– Прости меня за то, что… – От эмоций у нее сдавило горло, и она прокашлялась. – Мне не следовало в тот день вымещать на тебе свое разочарование, даже несмотря на то что мне было очень больно.

Вон указал ей на стулья в дальнем углу комнаты.

– Посидишь со мной минутку? Если, конечно, ты никуда не торопишься.

Кивнув, Эбигейл пошла за ним, и они сели на мягкие стулья, стоящие напротив друг друга.

– Эбби, все, что ты сказала мне в тот день, было чистой правдой, – начал Вон. – Моя жизнь состояла из работы и борьбы со стрессом и ночными кошмарами. Нет, это была не жизнь, а жалкое существование.

– Ты ничего не мог с этим поделать. – После их расставания Эбигейл нашла в Интернете информацию о посттравматическом стрессовом расстройстве и узнала больше о том, что испытывают участники боевых действий по возвращении домой. Теперь она лучше понимала Вона. Ей было жаль, что она не изучила эту проблему раньше, когда они с Воном были вместе. – Именно поэтому мне не следовало на тебя давить.

– Ты имела полное право на меня давить, потому что я сказал тебе, что хочу быть рядом с тобой. – Он взял обе ее руки в свои и крепко их сжал. – Я нуждался в эмоциональной встряске, Эбигейл. Я прилагал огромные усилия для того, чтобы жить нормальной жизнью. Руби мне очень помогала. Но в какой-то момент я достиг той стадии, когда никакого видимого прогресса не было, и решил, что навсегда застрял в этой точке. Что мое будущее – это настоящее, повторяющееся изо дня в день.

Эбигейл посмотрела на их соединенные руки.

– Что ты имеешь в виду под эмоциональной встряской?

– Когда в моей жизни появилась ты, я почувствовал, что начал снова двигаться вперед. Это было приятное ощущение. Я думал, что моя жизнь может измениться к лучшему, стать более полной. – Он нежно провел большими пальцами по тыльной стороне ее ладоней. – Когда я словно оцепенел в кабинете УЗИ, я по-прежнему хотел быть рядом с тобой, но меня словно обухом по голове ударили. Я испугался за тебя и за твоего малыша, но я знал, что мое лицо при этом ничего не выражало. Так бывает всякий раз, когда я испытываю негативные эмоции.

– Я помню, – ответила Эбигейл, вспомнив тот день и увидев его события в новом свете. – Ты был сам на себя не похож.

Глядя тогда на его бесстрастное лицо, она испытала боль, которая усилилась, когда ей сказали, что у ее ребенка могут быть проблемы с почками.

– Это точно. Я столкнулся лицом к лицу со своими слабостями, и я знал, что ты заслуживаешь лучшего. – Его слова прозвучали слишком уверенно.

– Но что, если я не хочу лучшего? – Эбигейл подумала о том, какое наслаждение она испытывала, находясь в его объятиях, даже несмотря на то, что он не мог остаться с ней до утра. Ей доставило удовольствие ужинать вместе с ним под звездами и делиться своими творческими планами. Его глаза загорались, как будто он понимал все ее замыслы. – Вон, что, если я хочу тебя такого, какой ты есть?

– Эбигейл, ты заслуживаешь лучшего, и я хочу, чтобы ты получила это лучшее, – произнес он тоном, не терпящим возражений.

Внутри у нее все упало. Она сделала глубокий вдох, готовясь продолжать борьбу за него. За их счастье.

Но Вон заговорил раньше, чем она.

– Если ты мне дашь еще один шанс, я обещаю тебе, что больше никогда от тебя не уйду.

Его слова были такими неожиданными, что она не поверила своим ушам и часто заморгала.

– Еще один шанс? – произнесла она шепотом, не осмеливаясь поверить тому, что сказал Вон.

Отпустив одну ее руку, Вон прижал ладонь к ее щеке.

– Я знаю, что не заслуживаю тебя, но я люблю тебя, Эбигейл. Очень люблю. И если ты меня примешь, я буду до конца дней делать все для того, чтобы ты и малышка, которую ты носишь под сердцем, были счастливы.

Ее сердце переполняла любовь к нему. Он обещал ей счастье, и она не собиралась от него отказываться. Потому что она верила Вону, который был человеком чести. Разве можно было не поверить человеку, который предпочел карьере бизнесмена карьеру врача? Человеку, который, рискуя собственной жизнью, лечил раненых солдат?

– Когда я отправила тебе ту записку, я была абсолютно серьезна. Мы с тобой. Я и наш малыш. – Эбигейл положила их соединенные руки на свой выступающий живот. – Я люблю тебя. Вон.

Он погладил ее живот, и малышка внутри ее зашевелилась. Глаза Вона расширились от изумления, и сердце Эбигейл затрепетало.

– Я с вами, Эбби. Отныне и навсегда.

Он притянул ее к себе и так нежно поцеловал, что она на мгновение забыла обо всем, кроме него и их любви. Затем он оторвался от ее губ, но только для того, чтобы в следующую секунду завладеть ими в страстном поцелуе.

Из другого конца комнаты отдыха начали доноситься аплодисменты и одобрительный свист. Прервав поцелуй, Вон и Эбигейл одновременно посмотрели в ту сторону и увидели доктора Хатчинсона, стоящего рядом с деревом. Он свистел, а доктора, медсестры и другие медицинские работники, которые, оказавшись поблизости, заглянули сюда из любопытства, аплодировали. Некоторые из родителей маленьких пациентов тоже хлопали в ладоши.

Вон поднял вверх большие пальцы обеих рук, и все успокоились. Тогда он снова переключил свое внимание на Эбигейл и поцеловал ее.

– Все любят истории со счастливым концом, – сказал он затем.

– Думаю, да, – рассмеялась она и вдруг вспомнила, что у нее есть для него хорошая новость. – Доктор Хатчинсон сказал, что с ребенком все будет в порядке.

Глаза Вона заблестели, и Эбигейл поняла, что он станет хорошим отцом для их малышки. Что он будет любить и защищать их обеих.

– Это лучшая новость, которую я только мог услышать. – Его плечи расслабились, на лице появилась ослепительная улыбка. – Я уже был готов пригласить сюда лучших специалистов в стране, чтобы они позаботились о нашей малышке, – серьезно добавил он.

– Спасибо, – ответила она, радуясь тому, что он навсегда вернулся в ее жизнь. – Это так много для меня значит.

Вон погладил ее по волосам.

– Хатч сказал мне, что переживать из-за детей нормально. Что, если бы с кем-то из его детей что-то случилось, у него сдали бы нервы. Не знаю почему, но мне помогли его слова.

– Я так рада, что ты считаешь эту малышку своей.

– Я не могу дождаться, когда мы станем одной семьей.

– Так чего мы ждем? – спросила она. – Почему бы нам не начать прямо сейчас?

Его улыбка согрела ей душу. Ей так хотелось видеть ее на его лице каждый день.

– Сначала мне нужно доработать смену. – Он поднялся вместе с ней. – Надеюсь, никто не заметил, что я отлыниваю от работы, флиртуя с сексуальной художницей, которая украшает своими творениями детское отделение.

– Я никому не скажу, – пообещала Эбигейл.

– Но я могу заехать за тобой по дороге с работы и отвезти тебя на твое ранчо. Ты сможешь остаться там на ночь или навсегда.

Его многообещающее предложение вызвало у нее слезы счастья.

– Второй вариант мне нравится больше, – улыбнулась Эбигейл. Она не могла дождаться, когда они окажутся наедине.

Вон поцеловал ее лоб и смахнул с ее щеки слезу.

– В таком случае я заеду за тобой в половине девятого, и мы отпразднуем начало нашей совместной жизни.

Встав на цыпочки, Эбигейл поцеловала его в губы:

– Я буду ждать тебя с нетерпением, любимый.

Примечания

1

Пирожок из слоеного теста с острой или сладкой начинкой; блюдо южноамериканской кухни.

2

Традиционная итальянская закуска: ломтик подсушенного хлеба с закуской из мяса, овощей или морепродуктов.

3

Сухая колбаса с красным перцем (исп.).

4

Травянистое пряно-ароматическое растение с ценным эфирным маслом.

5

Традиционная гавайская вечеринка.

6

Каджун – франкоязычный житель штата Луизиана.

Content

Джоанна Рок
Предвкушая желанный скандал

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Примечания