Мейси Эйтс

Добейся меня, герой

Роман

Maisey Yates

Claim me, cowboy

Claim Me, Cowboy © 2018 by Maisey Yates

«Добейся меня, герой» © «Центрполиграф», 2019

© Перевод и издание на русском языке, «Центрполиграф», 2019

Пролог

1 ноября 2017 г.

«ИЩУ ЖЕНУ

Обеспеченный холостяк, 34 года, ищет жену. Женат не был, детей нет. Нуждается в партнерше, с которой можно посещать деловые и общественные мероприятия по всему миру. Обязателен переезд в Купер-Ридж, Орегон. Дополнительно: оплата проезда, питания и проживания в фешенебельных домах».

5 ноября 2017 г.

«ИЩУ НЕПРАВИЛЬНУЮ ЖЕНУ

Обеспеченный разгневанный холостяк, 34 года, ищет женщину, готовую сыграть роль невесты, чтобы проучить деспотичного отца. Требуется умение проявлять жесткость. Обязателен переезд в Купер-Ридж, Орегон, минимум на тридцать дней. Щедрое вознаграждение гарантировано».

Глава 1

– Отправлять фотографии надобности нет.

Сидевший в своем кабинете Джошуа Грей-сон посмотрел в окно, но, вопреки своим ожиданиям, никакого спокойствия не ощутил. Полгода назад он вернулся в Купер-Ридж из Сиэтла, с радостью сменив прямоугольный рукотворный городской пейзаж на созданную природой ломаную линию горных вершин на горизонте. Он много часов проводил в своем кабинете, работая над проектами и решая деловые вопросы, и любил время от времени поглядывать на горы. Они словно обновляли его.

Еще он находил отдохновение в верховой езде. Ему нравилось нестись вперед, когда шум ветра заглушает все звуки и слышен только стук копыт.

Однако сейчас Джошуа сомневался, что горы или бешеная скачка помогут снять напряжение, охватившее его после нелепого объявления, размещенного отцом, – очередной попытки старика построить жизнь сына так, как хочется ему. Ведь отец считает, что успешной жизнь можно назвать только тогда, когда есть жена и дети, и не может понять, почему сын придерживается иного мнения.

Джошуа же был твердо уверен, что такая жизнь не для него, не для человека с его прошлым и его будущим. И ему пришла в голову идея проучить своего отца. Правда, Бринди, которой нравится отправлять ему селфи без фильтров, для этой роли не годилась.

В возгласе, который она издала в ответ на его отказ, было столько обиды, что он чуть не засмеялся.

«Но твое объявление…»

«Это не мое объявление, – сказал он. – До свидания!»

То объявление в центральной газете, где говорилось о поисках жены и о любви до гробовой доски, к Джошуа отношения не имело. Но оно навело его на одну мысль. А если взять временную, неправильную, жену? Верно! Об этом и было в его объявлении.

Он был по горло сыт отцовскими кознями, какими бы благими намерениями они ни были бы порождены. Он устал постоянно натыкаться на дочек «старых друзей» на семейных сборищах и уворачиваться от женщин, преследовавших его, как гончие – лису.

Он выиграет эту игру, размышлял Джошуа. Раз и навсегда. И женщина, которая, как он надеялся, станет его козырем, уже в пути.

Первой на его объявление откликнулась некая Даниэль Келли, двадцати двух лет, что вполне соответствовало его цели. Однако отец мог решить, что она слишком молода для сына, да и, честно говоря, Джошуа тоже так думал. Он по опыту знал: чем моложе женщина, тем она меньше знает о своей чувственности, и сомневался, что у него хватит терпения на общение с ней. Однако он спешил поскорее покончить с этим фарсом и быстрее вернуться к нормальной жизни.

В дверь позвонили, и Джошуа встал из-за стола. Итак, Даниэль прибыла. И она – он посмотрел на часы – опоздала. Идеально.

Джошуа сбежал вниз, перескакивая через две ступеньки. Ему не терпелось встретиться со своей временной женой. Он открыл дверь и застыл как вкопанный.

Женщина, стоявшая на крыльце, была маленькой. И юной, как он и ожидал, но… Без макияжа она выглядела подростком. Да и всем своим видом она напоминала мальчишку: поношенный свитер с очень длинными рукавами, узкие джинсы, вязаная шапочка, которую небрежно нацепили на ее темно-каштановые волосы. Но не это привлекло внимание Джошуа, а крошечный сверток в ее руках.

Младенец.

Его потенциальная жена заявилась с ребенком.

Вот, черт!

Даниэль очень надеялась, что он не окажется серийным убийцей. Хотя «надеялась» было слишком мягким словом для того, чтобы описать ее чувства. Одни только размышления о том, стоит ли откликаться на объявление, лишали ее душевного спокойствия.

Что за идиот разместил объявление о поиске временной жены?

Правда, сразу возникает другой вопрос: что за идиотка откликнется на объявление о поиске временной жены?

«Очевидно, это я».

Даниэль не сразу осознала, что стоит и смотрит на широкую мускулистую грудь. Ей пришлось поднять голову, чтобы увидеть его лицо. Просто он был очень… высоким. И красивым.

Даниэль оказалась в замешательстве. Она не могла предположить, что объявление мог разместить такой привлекательный мужчина. И не просто привлекательный, а… В общем, невероятно привлекательный – широкоплечий, мускулистый, с легкой щетиной на волевом подбородке.

– Только не говорите, что вы Даниэль Келли, – сказал он, складывая руки на груди.

– Так и есть. А вы ждали кого-то другого? Хотя да, наверно. Вряд ли я единственная, кто откликнулся на ваше объявление, пусть и такое странное. Упоминание о компенсации звучало заманчиво.

– У вас ребенок, – сказал Джошуа, констатируя очевидное.

Даниэль посмотрела на сверток в руках.

– Да.

– Вы не упомянули об этом в переписке.

– Естественно. Я предполагала, что тогда вы запросто отвергнете меня.

– Здесь вы правы, – невольно рассмеялся Джошуа.

– Вот я и приехала. И у меня нет денег на обратную дорогу. Вы говорили, что вам нужна неправильная жена. – Она отвела в сторону одну руку, потому что другая была занята Райли. – Я бы сказала, что я очень даже неправильная.

Даниэль догадывалась, какое впечатление производит. Видавшую виды машину она оставила на заднем дворе. Изначально цвет у машины был коричневый, но потом появились красные пятна и одна дверь зеленая – все это случилось после какой-то аварии и до того, как Даниэль купила машину. Да и сама она выглядела не лучшим образом: последнее время она жила впроголодь и сильно похудела, а круги под глазами были настолько темными, что напоминали синяки от удара. И малыш отлично дополнял ее: у него была та самая желтуха, о которой не говорят, когда рассказывают о чуде рождения новой жизни.

– Я понимаю, что представляю собой слишком печальный образ невесты для такого бизнесмена, как вы. Вы согласны?

Джошуа поджал губы.

– Младенец.

– Что?

– Вы рассчитываете, что он будет жить здесь?

– Нет. – Даниэль раздраженно фыркнула. – Он будет жить в машине, пока я буду развлекаться в ваших модных домах.

– Ребенок не является частью сделки.

– Какая вам разница? В письме вы сказали, что это только до Рождества. Представьте, как вы расскажете отцу, что выбрали себе в невесты портлендскую хипстершу, да еще и с ребенком. Мне кажется, это будет звучать невероятно странно, но в то же время забавно.

– Заходите, – сказал Джошуа, отступая в сторону и впуская девушку в свой великолепный дом.

Даниэль крепче прижала Райли к груди и вошла. Из окон во всю высоту стен открывался бесподобный вид на горы. Девушка опустила глаза и попятилась, обнаружив, что стоит на стекле. А под стеклом течет небольшой ручеек, под которым просматриваются камни. И рыбы.

– Работа моей сестры, – пояснил Джошуа. – Она сейчас самый востребованный архитектор. В это трудно поверить, учитывая, что ей чуть за двадцать. Она женщина, сломавшая устоявшиеся представления в отрасли.

– Звучит словно цитата из журнальной статьи.

– Возможно, – улыбнулся Джошуа. – Ведь это я пишу пресс-релизы о Фейт. Я пиар-менеджер в нашей фирме. В последнее время она расширилась, мы стали заниматься не только дизайном, но и строительством. И как видите, такая работа очень востребована.

Даниэль почувствовала легкий укол зависти. Неужели можно стать таким успешным в двадцать лет? Хотя чему удивляться, Джошуа и его сестра выросли среди денег. Вряд ли без них можно построить успешную карьеру. У нее в двадцать два года нет даже расчетного счета, не говоря уже об успешном бизнесе. И эту ситуацию надо менять. Ради Райли.

Вот поэтому она здесь.

Если честно, именно будущее Райли заставило ее ответить на объявление. Пусть она всю жизнь прожила в нищете, но Райли заслуживает лучшего. Он достоин стабильности. И он точно не заслуживает оказаться в приемной семье из-за того, что она не смогла наладить свою жизнь.

– Ну, – сказала Даниэль, осторожно обходя стеклянную плитку, – опишите мне ситуацию. Поподробнее. И объясните, чего вы ожидаете. – Она хотела узнать, какие есть условия, кроме тех, что описаны в письме, и была готова отказаться от сделки, если выяснится, что какие-то из них для нее неприемлемы.

– Мой отец поместил объявление в центральной газете о том, что я ищу жену. Представляете, как я удивился, когда начал получать отклики на него. Ведь я даже не видел его. Мисс Келли, у моего отца благие намерения, и он готов на все, чтобы сделать жизнь своих детей лучше. Однако идеальная жизнь видится ему только в одном варианте. Он считает, что все это, – Джошуа обвел взглядом восхитительно красивый дом, – сделать меня счастливым не может. Он ошибается. Но он не принимает ответа «нет», и поэтому я хочу проучить его.

– Вынудив его поверить, что он победил?

– Что-то типа того. Вот тут вступаете вы. Как я сказал, он видит вещи только со своей точки зрения. По его мнению, жена должна сидеть дома и массировать мне ноги, пока я работаю, чтобы приносить доход. Он хочет видеть рядом со мной традиционную жену. Мягкую и покладистую. – Он оглядел ее. – Вы, я полагаю, не из таких.

– Да, не из таких. – Жизнь не оставила в ее характере места для мягкости и покладистости.

– Вот и славно. Моему отцу точно не понравится то, что вы с ребенком. Он сразу решит, что вы охотница за деньгами.

– Так я и есть охотница за деньгами, – заявила Даниэль. – Если бы вы не предлагали денег, меня бы здесь не было. Мне нужны деньги, мистер Грейсон, а не женитьба.

– Зовите меня Джошуа и давайте перейдем на «ты», – сказал он. – Пошли.

Даниэль последовала за ним. Гостиная словно перенеслась в дом с обложки журнала. От кухни просто захватывало дух: все вокруг блестело, а нержавеющая сталь в окружении деревянных элементов являла собой причудливое сочетание современного и деревенского стиля.

Даниэль впервые оказалась в доме, где большое внимание уделялось деталям. До рождения Райли она жила со своей матерью, домашний декор включал в себя пластиковые цветы и вытертый коврик на кухне, который прикрывал полустертое пятно на линолеуме.

– На время нашего договора ты будешь жить здесь. Ты будешь присутствовать на семейных торжествах и рабочих мероприятиях.

– Тебя не смущает, что я не подхожу для этой роли?

– Нисколько. Люди, с которыми я веду бизнес, увлечены нетрадиционными вещами. Я уже говорил, что моя сестра Фейт является пионером в этой области.

– Великолепно, – одобрила Даниэль – Рада стать нестандартным дополнением к тебе.

– На самом деле мне плевать, рада ты или нет. В том смысле, что я тебе плачу и тебе не надо изображать радость.

Даниэль нахмурилась. Ей не понравилась эта отповедь.

– Нам нужно обсудить условия и прочее. Я понятия не имею, что тебе конкретно от меня надо, но о сексе речи быть не может. Я здесь для того, чтобы изображать твою невесту, как указано в объявлении.

Презрительная гримаса на его лице почти рассмешила Даниэль. Не рассмеялась она потому, что его реакция больно ударила по ее самолюбию.

– Думаю, я смогу контролировать себя, мисс Келли.

– Раз я могу называть тебя Джошуа, то и ты зови меня Даниэль, – предложила она.

– Договорились.

«Как же с ним трудно», – подумала Даниэль. Неудивительно, что у него нет женщины, готовой выйти за него замуж. Что-то с ним не так, и нужно выяснить, что именно. Ведь не без причины его отец решил искать сыну жену через объявление в газете. Такому богатому и чертовски красивому мужчине достаточно было бы щелкнуть пальцами, и к нему сбежались бы толпы желающих.

Все эти мысли вызывали у Даниэль сильную тревогу, но она отмахивалась от нее. Ради компенсации. Ей нужны были деньги.

– Что я буду делать в свободное время?

– Жить здесь, – ответил Джошуа. – К тому же у тебя ребенок. Уверен, что он отнимает у тебя много времени.

– Это Райли. И да, он действительно требует много времени. Он младенец.

Джошуа никак не отреагировал на ее слова.

– Он совсем беспомощный, ему требуются внимание и забота. Ой, ясно же, что ты этого не знаешь.

– Не знаю, – подтвердил Джошуа.

– Этот дом достаточно большой, чтобы ты и не узнал.

– Я работаю с заокеанскими компаниями, – сказал Джошуа, – и должен быть постоянно на связи, поэтому сплю всего несколько часов в сутки. Также я много времени провожу вне дома.

– Ты это к чему? – спросила Даниэль, отлично зная, что бесплатным сыр бывает только в мышеловке. Она с самого начала ждала от него подвоха и не удивилась бы, если бы он привел ее в свое подземелье и показал камеру пыток.

– Ни к чему.

– То есть я должна жить в этом прекрасном доме, носить твое кольцо, встречаться с семьей, вести себя отвратительно, и потом ты мне заплатишь?

– Таков уговор, мисс Келли.

– А что, если я украду столовое серебро?

Джошуа усмехнулся:

– Я все равно буду в выигрыше. Если ты уйдешь глубокой ночью, то не получишь денег, а я смогу сказать отцу, что из-за его объявления я связался с мошенницей и теперь мое сердце разбито.

Даниэль поняла: Джошуа определенно все продумал.

– Итак, мы… Неужели все это на самом деле?

– Нужно будет подписать кое-какие бумаги, но да, все на самом деле.

Джошуа сунул руку в карман джинсов, вынул маленькую бархатную коробочку и открыл ее. На подушечке лежало красивое бриллиантовое кольцо.

Предполагалось, что, преподнося это кольцо своей избраннице, он скажет, что любит ее, что она нужна ему. Однако такой момент так и не настал. Поэтому Джошуа просто достал кольцо и сказал:

– Дай сюда свою руку.

Даниэль подчинилась. Она не знала, чего ожидать. Что он опустится на одно колено? Что он наденет кольцо на ее безымянный палец?

Однако он просто положил его ей на ладонь.

Она взяла кольцо и вдруг осознала, что держит в руке больше денег, чем могла бы заработать за всю свою жизнь. Хотя нет. В течение следующего месяца она заработает достаточно, чтобы обеспечить себя и Райли. И тогда она получит постоянную опеку над ним.

У нее была нелегкая жизнь – постоянные переезды, сомнительные дяди, которых постоянно приводила мать, голод, холод, страх, неопределенность… Такой судьбы для Райли она не хотела и намеревалась обеспечить надежную защиту своему единоутробному брату. И ради этого она была готова пойти на эту сделку и даже расхаживать по дому в сексуальном костюме мишки Тедди, если того захочет Джошуа. Ведь это малая цена за будущее Райли.

– Да, – сказала Даниэль, взвешивая кольцо, – малая.

Глава 2

Следуя за Даниэль по коридору, Джошуа сожалел о том, что у него нет домработницы. Какая-нибудь пожилая британка очень пригодилась бы в сложившейся ситуации. Ей Даниель с ребенком пришлась бы по душе, а вот о нем такого сказать было нельзя. Его не покидало ощущение, что его захватили. Это, конечно, было глупостью, так как он сам все затеял, правда только после того, как увидел отцовское объявление. И не важно, что у отца мягкое сердце и что им движут благие намерения. Главное – это то, что он устал от постоянного давления, от муссирования этой темы на всех семейных сборищах, от требований создать семью.

Этому не бывать.

Когда-то он думал, что его будущее станет именно таким. Он с нетерпением ждал его. Но потом ему стало ясно, что людям, уверявшим его, что лучше любить и потерять, чем совсем не любить, никогда не доводилось переживать потерю.

Его вполне устраивал холостяцкий образ жизни. А когда ему бывало одиноко, он вызывал к себе женщину и проводил с ней несколько часов в постели или на заднем сиденье своей машины. Любовь не входила в его планы.

– У тебя большой дом, – сказала Даниэль.

В ее голосе он услышал нотки осуждения, которые ему показались неправильными, учитывая обстоятельства. Как-никак, он тот, кто платит ей за то, что она притворяется его женой. И тот, кто живет в этом огромном доме. С другой стороны, она единственная откликнулась на объявление, размещенное абсолютно чужим человеком. Так что получается, что ей не пристало что-либо критиковать здесь.

– Да, большой.

– А зачем? В смысле ты живешь здесь один?

– Размер имеет значение, – ответил Джошуа, не обращая внимания на то, что младенец у нее на руках начал хныкать и извиваться.

– Ну да, – сухо произнесла она, – я жила в многоквартирных домах поменьше этого.

Джошуа остановился и повернулся к ней:

– И что дальше? Я должен тебе посочувствовать? Укорить себя за то, что живу в большом доме? Поверь мне, я начинал с малого. Но я предпочел жить лучше, нежели мои родители. И я добился этого. Заслужил.

– Ах, ну да. В таком случае я заслужила свое тяжелое положение.

– Я ничего не знаю про твою жизнь, Даниэль. А самое главное, что и не хочу знать. – Джошуа вдруг сообразил, что впервые назвал ее по имени.

– Великолепно. Аналогично. За исключением того, что я буду жить в твоем доме, так что мне поневоле придется узнать какие-то стороны твоей жизни. И тогда может возникнуть разговор вроде этого. Кстати, если ты собираешься что-то предполагать обо мне, то будь готов, что я отвечу тем же.

– Я не обязан. Насколько я знаю, я работодатель, а ты работник. И это значит, что если я захочу поведать тебе о своих детских психологических травмах, то тебе придется лечь на мою кушетку и послушать. И наоборот, если я не хочу ничего знать о твоих травмах, то не обязан узнавать. Все, что мне нужно, – это вкладывать в тебя деньги, пока ты не замолчишь.

– Ух ты. Я всю жизнь ждала именно такого предложения. Я как раз люблю поговорить. И меня трудно заткнуть. Это означает, что я еще очень долго буду получать деньги.

– Не испытывайте мое терпение, мисс Келли, – сказал Джошуа. Ему совершенно ничего не хотелось знать о ее детстве или что ее сюда принесло, какое у нее прошлое. Его не волновало, кто отец ребенка и как она оказалась в такой ситуации. Это его не касалось и ему было безразлично.

– «Не испытывайте мое терпение, мисс Келли», – повторила Даниэль, и Джошуа догадался, что она его передразнивает.

– Серьезно? – спросил Джошуа.

– Что? Ты что, рассчитываешь, что тебе не прилетит за твое свинство?

– Я рассчитываю, что могу делать что угодно, так как я плачу тебе.

– Ты же не захочешь, чтобы я наряжалась в костюм медвежонка Тедди и пылесосила?

– Что?

Даниэль переложила младенца с одной руки на другую.

– Слушай, чувак, это многим по душе. Им нравятся плюшевые игрушки, точнее, им нравятся люди, одетые, как мягкие игрушки.

– Мне нет.

– Какое счастье.

– Мне нравятся женщины, – сказал он. – Одетые как женщины, ну и раздетые, в общем.

– Я не собираюсь тебя судить. Твой отец же по какой-то причине поместил объявление в газете. Очевидно, что он хочет тебя женить.

– Да. Только он не понимает, что не все хотят жить так же, как он. Он счастливо жил со своей семьей в доме на ферме. Но никто из нас не проникся этим, и в этом нет ничего плохого.

– Никто из вас так и не женился?

– Только один. Единственный брат, который тоже хотел жить на ферме.

Джошуа остановился перед дверью в конце коридора. Он заранее выделил эту комнату для той, что должна была ответить на его объявление, и сейчас увидел, насколько правильным оказался его выбор. Теперь младенец будет вне зоны слышимости.

– Сюда? – спросила Даниэль.

– Да, – ответил он, открывая дверь.

У нее отвисла челюсть, когда она увидела комнату. Джошуа понравилась ее реакция. Она выглядела… Что ж, она выглядела ошарашенной. Как будто оказалась перед великим произведением искусства. А это была всего лишь спальня.

В комнате стояла большая кровать полированного дерева. Вместо столбиков, обычных для такого ложа, от пола до потолка тянулись стволы, где заканчивались кроной, казалось, сюда перенесли уголок леса. На взгляд Джошуа, спальня была вычурной. Его собственная комната была более скромной. Но на Даниэль обстановка, очевидно, произвела впечатление.

Хотя ему все равно.

– Я определенно жила в квартирах поменьше этой комнаты, – сказала она, обнимая обеими руками ребенка и поворачиваясь к Джошуа. – А там что, чердак? – Она посмотрела вверх, на галерею, которую поддерживали три ветки, отходившие от ствола.

– Не знаю. – Джошуа предполагал, что там галерея для занятий сексом. Если бы он жил в комнате с галереей, то наверняка занимался бы сексом только там. Именно для этого и создаются креативные поверхности.

– Она напоминает мне один случай в первом классе.

Он скептически нахмурился.

– В смысле в первом классе школы. Наша учительница обожала книги. И ей нравилось, что мы все читаем. Мы могли лежать посреди класса с книгой и… – Она резко замолчала, поняв, что делает. – Не важно. Тебе это неинтересно. В любом случае я буду здесь читать.

– Принести твои сумки из машины?

Даниэль искренне удивилась.

– Ты не обязан ничего носить.

Джошуа предложил помочь исключительно из вежливости, как учил его отец. Если у женщины есть тяжелые вещи, то ты не мужчина, если не предложишь помощь.

– Мне не трудно.

– У меня всего одна сумка, – сказала Даниэль.

Джошуа был поражен. Она же женщина. Женщина с ребенком. Матери обычно путешествуют с большим багажом.

– Всего одна сумка?

– Да. Мы путешествуем налегке.

– Я принесу. – Он вышел из комнаты и разозлился, когда услышал ее шаги за спиной. – Я же сказал, что принесу.

– В этом нет необходимости, – сказала Даниэль, спускаясь за ним по лестнице. – Машина закрыта, – добавила она, но Джошуа проигнорировал ее и прошел через площадку к припаркованному коричневому монстру.

Покосившись на спутницу, он посмотрел на дверцу машины. Она висела немного криво, и ему пришлось приподнять ее и дернуть, чтобы открыть.

– Не совсем.

– Ты ужасен, – сказала Даниэль, нахмурившись.

Джошуа наклонился в салон и увидел на заднем сиденье изношенную вещевую сумку со сломанной молнией – когда-то сумка, судя по всему, была темно-синей.

– Вынь вещи, я ее утром сожгу.

– Это моя единственная сумка.

– Я куплю тебе новую.

– Было бы лучше, если бы это пошло в дополнение к зарплате.

– Обещаю, что профинансирую тебе покупку всего необходимого для того, чтобы ты вписалась в окружение, а я не подхватил чесотку.

– У меня нет чесотки.

– Я не сказал, что она есть у тебя, я предположил, что она есть у твоей сумки.

– У нее нет. Она чистая. Я чистая.

Джошуа повесил сумку на плечо и пошел в сторону дома, Даниэль поспешила за ним. Он чувствовал, как она прожигает его взглядом, четко между лопатками. Что ж, она не из тех, кого легко запугать.

Ее ожесточенность навела его на мысль, что с ней нужно обращаться бережнее. Не потому, что ей этого хочется, а для того, чтобы избежать стычек. Только он не знал, как это – бережнее. К тому же он платил ей чрезмерно много, чтобы она терпела его таким, какой он есть.

«А еще она притащила в дом ребенка», – напомнил себе Джошуа.

– Тебе необходимы кое-какие вещи, – сказал он и внезапно сообразил, что влечет за собой появление в доме младенца. Ведь комната, в которую он ее поселил, оборудована для одного взрослого.

И едва ли в ее старой сумке есть то, что необходимо для нормальной и комфортной жизни.

– Какие?

Они прошли в ее комнату, он бросил сумку на пол.

– Кровать для ребенка. Ну, я не знаю, что еще ему нужно.

Даниэль посмотрела на него убийственным взглядом, потом раскрыла сумку и достала из нее бутылочку и банку. Бросив их на кровать, она вынула из сумки одеяло и расстелила на полу, затем положила на него ребенка.

Выпрямившись, Даниэль обвела рукой комнату:

– Ну, мы получили от тебя больше, чем у нас когда-либо было. И да, думаю, было бы неплохо иметь детские принадлежности. Но у меня их никогда не было. Мы с Райли прекрасно обходились. – Она опустила глаза и принялась выковыривать грязь из-под ногтя. – Хотя, возможно, не прекрасно. Иначе я не откликнулась бы на твое объявление. Но мне не надо больше того, что я имею. Не сейчас. Когда ты мне заплатишь, я куплю дом. Я собираюсь изменить нашу жизнь.

Джошуа нахмурился.

– А что с отцом Райли? Он же должен оказывать вам материальную поддержку.

– Должен. Только я понятия не имею, кто он. То есть я не знаю, как связаться с ним. Он не оставил контактов. Я даже не уверена, что он назвал свое настоящее имя.

– Я позвоню своей секретарше, Поппи. Уверен, она знает, что тебе нужно. – Формально Поппи являлась помощницей его брата, Исайи, но периодически выполняла просьбы Джошуа и Фейт. – Поппи все организует.

– Честное слово, ничего не надо… Ты не обязан все это делать.

– Я хочу убедить своих родителей, что собираюсь на тебе жениться. И они вряд ли мне поверят, если я допущу, чтобы вещи моей невесты уместились в одной сумке. Нет. Все должно выглядеть правдиво. Считай это бонусом к зарплате.

– Хорошо. Буду так считать.

Джошуа ожидал, что она начнет спорить. Хотя зачем ей спорить, возразил он самому себе. Ведь она оказалась здесь ради материальной выгоды. Так зачем ей ее уменьшать?

– Договорились. Мы с тобой особо пересекаться не будем. Я постоянно работаю. Через несколько дней у нас будет ужин с моими родителями. До тех пор дом и территория вокруг в твоем распоряжении. Изучай. Это также и твой дом. На данный момент.

Джошуа распорядился так не из щедрости. Он просто не хотел отвечать на ее вопросы, куда можно ходить, а куда нельзя. Хотел забыть о ней и ее ребенке, пока она не понадобится ему в качестве удобного аксессуара.

– Правда? – Ее недоверие было вполне оправданным.

– Я очень занятой человек, мисс Келли, – сказал он. – Я не собираюсь быть нянькой. Ни при ребенке, ни при тебе.

С этими словами он повернулся и вышел.

Глава 3

Даниэль беспокойно проспала всю ночь. Наутро была назначена доставка. От нее требовалось поставить подпись на документах. А после этого начали заносить в комнату пакеты и коробки. Все это напоминало Рождество, только не было праздничной упаковки.

Бригада мужчин собрала кроватку, стульчик и распаковала детские вещи, о существовании которых Даниэль не знала. Да и откуда ей было знать? Она вообще никогда не предполагала, что ей придется заботиться о ребенке.

Даниэль помнит всего два беззаботных года, когда у нее было свое пространство и ей не требовалось за кем-то ухаживать – до того, как в ее жизнь вернулась одинокая беременная мать. После этого ей пришлось окунуться в заботы о матери. А потом мать бросила Даниэль и Райли. Это случилось в тот момент, когда Даниэль уже осознала, что ответственность за брата ляжет на нее. Вскоре после этого она обратилась в службу опеки.

У нее было два пути. Либо Райли забирают в приемную семью, либо она посещает родительские курсы и становится временным опекуном.

Она выбрала второе.

Даниель изо всех сил пыталась удержаться на плаву. Ей хотелось большего для Райли, большего для них обоих. Однако работа кассиром неполный день не была прибыльной. С Райли на руках и без мамы оставаться на этой работе было невозможно. Тогда она и ее соседка по дому стали сидеть с детьми по очереди. Однако случилось неизбежное: из-за сдвигов в графике ей пришлось пропустить несколько смен, и ее уволили с работы.

Именно тогда она и получила первое предупреждение от органов опеки.

Ну, на данный момент работа у нее есть.

С Джошуа Даниэль практически не встречалась, и это здорово облегчало ей жизнь, учитывая новые обстоятельства. Райли теперь спал в собственной кроватке, первой в его жизни, а у нее в кармане лежала радионяня. Радионяня предоставила ей ту свободу, которой у нее не было с его рождения. Конечно, необходимость покупки радионяни для той квартиры, где она жила раньше, была спорной. Но в таком большом доме этот прибор оказался очень нужным. Если бы не радионяня, она не смогла бы даже на минуту выскочить на кухню.

Еще у нее был MP3-плеер, подаренный мамой на шестнадцатилетие. Пусть плеер и был стареньким, но жизнь научила Даниэль ценить то, что имеешь. Конечно, это означало, что ее музыка так же стара, как и технология. Правда, она считала, музыка не стала лучше с того времени, когда ей было шестнадцать.

Даниэль, покачивая бедрами, передвигалась по кухне и напевала о том, как то, что нас не убивает, делает сильнее. Покопавшись в шкафчиках, она нашла коробку «Поп-тартс». «Поп-тартс»!

Мать ей никогда их не покупала. Они были очень дорогими.

У Джошуа они были с клубникой и с какими-то ягодами, покрытые голубой глазурью. Даниэль решила попробовать каждое, чтобы определить, что вкуснее. Потом она съела еще одно и еще, не осознавая, насколько была голодна. У нее было ощущение, что она не ела несколько дней. А может, даже недель. Неожиданно по щекам потекли слезы облегчения. Они с Райли в безопасности, в тепле. И у них появилась надежда.

Только уж больно все хорошо, чтобы быть правдой. С трудом верится в то, что у нее получилось прыгнуть так высоко. Что ей действительно удастся вылезти из этой дыры, не занимаясь проституцией. Конечно, некоторые могут с этим поспорить – ведь она продала себя Джошуа, пусть и чуть-чуть. Но это совсем не значит, что она будет спать с ним.

Даниэль чуть было не подавилась печеньем от этой мысли. Она слишком долго размышляла о том, каково это – сблизиться с таким мужчиной, как Джошуа. С любым мужчиной. Поведение матери оттолкнуло девушку от мужчин. Точнее, предположила она, от мужчин ее оттолкнуло их отношение к матери. Ей вообще представлялось, что отношения с мужчиной доставляют женщине массу страданий. Женщина сначала оказывается в подчиненном положении у мужчины, а потом мужчина ее бросает.

Нет, спасибо, таких отношений ей не нужно.

В то же время она знала, что многие теряли голову от любви, несмотря на риск страданий.

И теперь она отчасти понимала этих людей: как не потерять голову, когда у мужчины такие голубые глаза, как у Джошуа.

Взяв печенье, Даниэль прошла в гостиную и села на диван.

Вчера на мужественном лице Джошуа она заметила легкую щетину, а в его глазах – раздражение. Что, по ее мнению, просто не могло быть привлекательным. Кроме того, это раздражение заставило ее бросить ему молчаливый вызов. Попытаться перевести это раздражение во что-то большее…

– Ты что, ешь мои «Поп-тартс»?

Даниэль сквозь музыку услышала голос и, подпрыгнув от неожиданности, выронила печенье. Она вытащила наушники и посмотрела на Джошуа. Он стоял, скрестив руки на груди.

– Ты же сам сказал, что я могу пользоваться всем, что есть в твоем доме, – выпалила она. – Можно было и предупредить. У меня чуть сердце не выпрыгнуло. А может, ты этого и добивался? Чтобы потом сделать из меня чучело?

– Это просто смешно.

Она с трудом сглотнула, так как у нее пересохло в горле.

– Ну, это просто такая фигура речи, верно?

– Верно?

– Да. Все знают, что это значит. Это означает, что я думаю, что ты можешь быть серийным убийцей.

– Ты так не думаешь, иначе тебя здесь не было бы.

– Я просто отчаянная, – возразила она, слизывая ягоды с пальцев.

– Ты съела все «Поп-тартс», – раздраженно упрекнул девушку Джошуа.

– Ты сказал, что я могу брать все, что хочу. Я захотела «Поп-тартс».

– Ты их все съела.

– Откуда у тебя вообще «Поп-тартс»? – Даниэль встала и скрестила руки на груди. – Ты совсем не похож на тех, кто ест такое печенье.

– А мне нравится. Я его обычно ем после работы на улице.

– Ты работаешь на улице?

– Да, – ответил он, – у меня есть лошади.

Внезапно все ее раздражение улетучилось, словно по волшебству.

– У тебя есть лошади? – Даниэль было сложно скрыть трепет в голосе.

– Да, – ответил Джошуа.

– Можно… можно на них посмотреть?

– Если хочешь.

Даниэль проверила радиус приема радионяни, от этого зависело, как далеко от дома находились лошади.

– А дом виден из конюшни? Или где ты их держишь?

– Да, это прямо через подъездную аллею от дома.

– А можно взглянуть на них сейчас?

– Даже не знаю. Ты съела все мое печенье. Более того, ты бросила последнее на пол.

– Извини, пожалуйста, за «Поп-тартс». Но я уверена, что человек, оборудовавший детскую комнату менее чем за двадцать четыре часа, безусловно, может приобрести «Поп-тартс» в мгновение ока.

– А еще я просто могу сходить в магазин.

Даниэль с трудом могла себе представить, чтобы такой мужчина, как Джошуа Грейсон, расхаживал по продуктовому магазину. От этого она даже засмеялась.

– Что? – спросил Джошуа.

– Я просто представила тебя в супермаркете. Всего лишь.

– Что ж, я хожу в магазин. Потому что люблю еду. Такую, как «Поп-тартс».

– Моя мама никогда бы не купила их мне, – сказала Даниэль. – Они слишком дорогие.

Джошуа усмехнулся.

– «Моя мама никогда бы не купила их мне», – повторил он.

– Вот почему круто быть взрослым, даже когда жизнь отстой.

– Есть «Поп-тартс» когда захочешь?

– Ага.

– Похоже на заниженную планку.

Она приподняла плечо.

– Может быть, но зато вкусно.

– Справедливо, – согласился он. – Ну, а теперь давай пойдем смотреть на лошадей.

Джошуа не знал, чего ожидать, беря Даниэль смотреть лошадей. Он был раздражен тем, что она съела его любимый полдник. А еще его разозлило то, что ему пришлось объяснять, на что он тратит свое время и какую пищу употребляет.

Он не любил объясняться.

Но потом Даниэль увидела лошадей. Все его раздражение улетучилось, когда он взглянул на ее лицо. Оно было наполнено… изумлением. Полное изумление над тем, что он принимал как должное.

Тот факт, что он был вынужден приобрести этих лошадей при переезде в это место, приводил его в ужас. В детстве он ненавидел заниматься хозяйством. Но в последние годы его мировоззрение начало меняться. Он обнаружил, что ищет место, где осесть, пустить корни, – в общем, дом.

Хорошо или плохо, но это был дом. Не только туманное побережье Орегона, не только город Купер-Ридж. Но и ранчо. Лошади. Утро, проведенное верхом под восходящим золотым солнцем.

Да, это был дом.

И сейчас он видел, что его любимое ранчо стало для Даниэль чем-то большим, чем временное пристанище.

Сегодня на ней не было шапочки. Темно-каштановые волосы безжизненно свисали, черты бледного лица заострились. Она была похожа на эльфийку, но Джошуа никогда не назвал бы ее красавицей, хотя в ней было что-то пленительное. Что-то чарующее. Наблюдать за ней рядом с большими животными было так же интересно, как смотреть футбол. Правда, он не мог понять почему.

– Ты не росла среди лошадей?

– Нет, – ответила Даниэль, робко шагнув к загону. – Я выросла в Портленде.

Джошуа кивнул:

– Ясно.

– Все время в квартире, – сказала она. – Мне кажется, когда-то у нас была лошадь. Я точно не помню. Мы постоянно переезжали. Иногда мы жили в местах получше, у ухажеров моей мамы.

– Понятно.

Джошуа рос в одном-единственном доме. Его семья никогда не переезжала. Родители до сих пор живут на ферме, наследуемой их семьей на протяжении нескольких поколений. Сам он уехал из родительского дома, чтобы учиться в колледже и начать свой бизнес, но это другое, потому что он знает, что всегда может вернуться домой.

– Ты вернешься в Портленд, когда закончишь здесь? – спросил он.

– Не знаю, – ответила Даниэль. – У меня никогда не было возможности выбрать, где жить.

Джошуа вдруг вспомнил, что она очень молода.

– Тебе ведь двадцать два?

– Да, – ответила она, ощетинившись. – Так что у меня действительно не было возможности подумать о том, чем я хочу заниматься, кем быть. Когда я вырасту и все такое.

– Понятно, – сказал Джошуа.

Что касается его самого, то у него не было цели до тех пор, пока он не закончил школу, пока не решил для себя, что не будет связывать свою жизнь с фермерством в Купер-Ридж. И вот тогда он уехал из родного города. Он хотел большего. Он поступил в школу маркетинга, так как хорошо разбирался в продажах. Он умел продавать идеи. Продукты. Он не создавал их и не придумывал, но мог убедить покупателя в том, что тот не сможет прожить без них.

Джошуа был из тех, кто соломинку превращает в золото.

Ему всегда нравилась его работа, но она приносила бы ему больше удовлетворения, если бы он начал свою карьеру с создания совместного с сестрой и братом бизнеса. Если бы еще тогда имел возможность продавать неординарный талант Фейт, чем он сейчас и занимается. Работа превратилась для него в страсть. А сам он стал ценным кадром, в котором все нуждаются. Ведь идеи есть у многих людей, но меньше половины претворяют их в жизнь и доводят начатое до конца. И меньше половины из этой половины знают, как донести их до потребителя. Вот тут на сцену выходит он.

Свою первую корпоративную стажировку Джошуа прошел в двадцать лет и поэтому не мог представить, как можно не иметь цели в двадцать два. Но с другой стороны, у Даниэль есть ребенок. Но тогда сразу встает вопрос: зачем в таком раннем возрасте рожать детей?

Джошуа совсем не нравилось думать о детях.

– Ты осуждаешь меня, – сказала Даниэль, отступая от загона.

– Нет, не осуждаю. Подойди ближе. Погладь их.

Она посмотрела на него, и ее глаза восторженно расширились.

– Можно? – с надеждой спросила она.

– Конечно, можно. Они не укусят. Точнее, могут, просто не надо совать пальцы в пасть.

– Даже не знаю, – произнесла она, пряча руки в карманы.

Джошуа видел, что ей очень хочется погладить лошадей, но она боится.

– Даниэль, – сказал он, – не бойся.

Она с удивлением посмотрела на него, услышав свое имя.

Вынув руку из кармана, она сделала робкий шаг вперед, а затем отдернула руку.

У Джошуа кончилось терпение. Одно дело – слушать ее рассказы о том, как она не знала, кем хочет стать, когда вырастет, и совсем другое – видеть, как она борется с боязнью прикоснуться к лошади. Он шагнул вперед, обхватил пальцами ее запястье и притянул к загону.

– Все в порядке, – заверил он.

Мгновение спустя он понял, что сделал. Более того, он отметил, что она очень теплая, что у нее мягкая кожа.

И что она очень тоненькая.

Странная комбинация чувств охватила его тело. Сострадание сжало его сердце, а похоть – его пах.

Джошуа стиснул зубы.

– Давай.

Он заметил, как ее лицо налилось краской. Ему стало интересно, это от злости или у нее возникли те же ощущения, что и у него. Но это не важно.

– Погладь, – настаивал он, притягивая ее руку ближе. – Вот так, держи ладонь открытой.

Она послушалась, он отпустил ее руку и отступил назад, стараясь игнорировать ощущения от прикосновения к ее коже.

Одна из его лошадей – серая кобыла по имени Блю – подошла и прижалась носом к протянутой руке Даниэль. Даниэль издала резкий звук потрясения и отвела руку, а затем хихикнула.

– У нее мягкие усы.

– Да, – кивнул он, улыбнувшись. – И она очень нежная, так что ты не должна ее бояться.

– Я ничего не боюсь, – заявила Даниэль, снова протягивая руку лошади и позволяя ей ее понюхать.

Джошуа не верил, что она ничего не боится. Да, она достаточно жесткая, но в то же время и очень хрупкая. Она из тех, кто выдержит побои, но сломается, если удар придется в уязвимое место.

– Не хочешь как-нибудь поездить верхом? – спросил Джошуа.

Выражение ее лица… Ну, он не мог его прочитать. В нем была нежность, и в то же время страх, и подозрительность.

– Не знаю. А что?

– Мне показалось, что ты любишь лошадей.

– Люблю, но я не умею ездить верхом.

– Могу тебя научить.

– Даже не знаю. Мне надо присматривать за Райли.

Она стала отходить от него и от загона.

– Я собираюсь кого-нибудь нанять, чтобы присматривать за Райли, – мгновенно приняв такое решение, сказал Джошуа.

И она снова на него посмотрела. С подозрением.

– Зачем?

– На случай, если ты мне понадобишься без ребенка. Что, вероятно, и произойдет. Ты будешь жить со мной в течение месяца, и кто знает, в каких ситуациях мы можем оказаться. Я не предполагал, что ты придешь с ребенком, хотя мне это поможет доказать, что ты мне не подходишь. А также думаю, что нам придется выходить в свет без него.

Даниэль эта идея пришлась не по вкусу. И Джошуа понимал почему. Она цеплялась за ребенка, словно за спасательный круг. Как будто если она его отпустит, то утонет.

– И я смогу ездить верхом? – все еще с подозрением спросила она.

– Я же сказал – да.

– Ясно. Только для меня это мало что значит, мистер Грейсон. Я не верю словам, я верю юридической бумажке.

– Я не собираюсь составлять юридический документ о том, что даю уроки езды верхом. Так что тебе придется поверить на слово.

– Ты хочешь, чтобы я доверилась сомнительному богатому пижону, который поместил объявление о поиске неправильной жены?

– Он тот самый дьявол, с которым вы заключили сделку, мисс Келли. Я бы сказал, что в ваших же интересах доверять ему.

– Договорились.

Даниэль протянула руку, и Джошуа увидел, что она искренна в своем желании скрепить договор рукопожатием. Он протянул свою и, обхватив ее кисть пальцами, ощутил хрупкие косточки. В нем появилось чувство вины за то, что он разозлился на нее за съеденное печенье. Надо бы нанять шеф-повара, который следил бы, чтобы она получала трехразовое питание. Интересно, спросил себя Джошуа, когда она последний раз нормально ела. По ее виду не скажешь, что она недавно родила младенца. Она здорово отощала, и даже странно, как она смогла выдержать сначала роды, а потом долгий путь. Однако он не собирался задавать все эти вопросы. Ведь это не его дело.

– Хорошо, – согласилась она, – ты кого-нибудь нанимаешь. А я учусь ездить верхом.

– А ты жесткий переговорщик, – заметил он, осознавая, что продолжает держать ее за руку.

– Может, мне стоит податься в бизнес?

Джошуа попытался представить это хрупкое и несговорчивое существо в зале заседаний, и его это почти рассмешило.

– Ну, может, и стоит, – сказал он.

Джошуа удержался от смеха, потому что чувствовал, она набросится на него, если он посмеется над ней. И скорее всего, ударит либо ему в глаз, либо между ног. Ни то, ни другое его не устраивало.

– Мне нужно в дом. Райли скоро проснется. К тому же я не уверена пока, что могу полностью доверять радионяне. То есть она хорошая, но мне надо к ней привыкнуть.

– Понимаю.

Джошуа вместе с Даниэль пошел к дому. Она засунула руки в карманы и расправила плечи, пытаясь казаться уверенной в себе. Он старался особо на нее не смотреть, чтобы она не заметила. Потом он напомнил себе, что это не должно его интересовать, что она – средство для достижения одной-единственной цели: предстать перед его родителями и не понравиться им.

Джошуа еще раз посмотрел на Даниэль и понял, что она прекрасно справится с этой задачей.

Глава 4

Даниэль все еще дрожала после общения с Джошуа в конюшне. Она потрогала лошадь. И она прикоснулась к нему. Абсолютно не рассчитывая на такой исход сегодняшнего дня. Также он сказал, что вечером у них запланирован ужин, на котором он расскажет ей о семье Грей-сон. Она не была уверена, что готова к этому.

Она пересмотрела все свои вещи, пытаясь найти что-то подходящее для ужина с миллиардером. Ничего не нашлось. Только идиотка могла предположить, что в ее сумке что-нибудь найдется. Чертыхнувшись, она достала выцветшие штаны, которые надевала вчера.

Джошуа, скорее всего, никогда не имел дела с женщиной, которая надевает то же самое дважды.

И тем более два дня подряд. Она приехала сюда, чтобы быть неправильной. Можно начинать прямо сейчас.

Даниэль посмотрела в зеркало, потрогала волосы и вздохнула с отвращением. Ее не должна волновать прическа. Но Джошуа так хорошо выглядит, что рядом с ним она чувствует себя маленькой серой мышкой. А это несправедливо.

Даниэль вздохнула, доставая Райли из кроватки и сажая в переноску, чтобы взять с собой на ужин. Ей хотелось быть с ним рядом и не оставлять одного наверху. К тому же он был некапризным ребенком и почти не плакал. Помня, как часто мать оставляла Райли без присмотра в первые дни его жизни, еще до того как стало ясно, что на мать рассчитывать нельзя, Даниэль очень не любила оставлять его одного, если только он не спал.

Она спустилась в столовую, поставила переноску с Райли на стул рядом с собой. Джошуа уже сидел за столом с таким видом, будто заждался их.

– У моей сумки нет чесотки, – сказала она вместо приветствия.

– Неужели?

– Да. Я посмотрела. Чесотка – это клещи, которые проникают в кожу. Не в сумку.

– Они же откуда-то появляются.

– Ну, точно не из моей сумки. Они скорее появятся от твоих лошадей или еще от чего-нибудь.

– Тебе нравятся мои лошади, – сухо заметил он. – В любом случае мы собираемся ужинать. Может, не стоит обсуждать кожных клещей.

– Ты первый начал эту тему.

– Я уже давно опустил эту тему.

– Для тебя это легко, так как не касается твоей гигиены.

– Ну да. – Джошуа встал из-за стола. – Раз ты пришла, я пойду за ужином.

– Ты сам его приготовил?

Он вышел из комнаты, ничего не ответив, и вернулся с двумя тарелками, полными еды. У Даниэль сильно заурчало в животе. Ей было все равно, что за еда на тарелке. Главное, что она была теплой и наверняка не из банки.

Еда выглядела на удивление здоровой, учитывая пристрастие Джошуа к печенью «Поп-тартс». В качестве гарнира шел необычного вида рис.

– Что это?

– Курица и ризотто, – ответил Джошуа.

– А что такое ризотто?

– Рис в сливочном соусе, – объяснил он. – Это упрощенное описание.

К счастью, он не смотрел на нее как на дикарку, которая не знает, что такое ризотто. А еще она вспомнила, что как-то в разговоре он намекал, что привык иметь дело с людьми, у которых нет столь утонченного вкуса, как у него.

Даниэль поморщилась, взяла вилку и осторожно положила в рот кусок курицы. Еда оказалась вкусной. Очень вкусной. Девушка залилась краской, когда поняла, что в два счета умяла всю свою порцию.

– На кухне есть еще, – сказал Джошуа, взял ее тарелку и ушел на кухню.

Даниэль, потрясенная, сидела и ждала, пока он не вернулся с полной тарелкой еды.

– Ешь сколько хочешь, – предложил он, садясь напротив.

Девушка не стала спорить и сначала съела курицу, а затем ризотто. Под конец она решила поесть салат.

– Мне казалось, что мы собирались обсудить мои обязанности в роли невесты и прочее, – напомнила Даниэль, сообразив, что Джошуа на протяжении десяти минут смотрит на нее.

– Я решил, что тебе сначала надо поесть.

– Что ж, неожиданно и очень любезно с твоей стороны.

– Ты выглядишь… голодной.

Она действительно была очень голодна. Столько дел. И еда была на последнем месте.

– Последние месяцы выдались сумасшедшими.

– Сколько месяцев ребенку? Райли. Сколько Райли?

Даниэль обратила внимание на то, что Джошуа поправился, и поняла, что у него нет желания называть ребенка по имени. Он вообще, судя по всему, не желал иметь дело с Райли.

Райли был невозмутим. Он лежал в своей переноске и бледно-голубыми глазами смотрел в потолок. Потом он засунул кулак и рот и начал лениво сосать его.

Во всей ситуации невозмутимость Райли Даниэль только радовала. Он был еще слишком мал, и она надеялась, что на него никак не повлияли ошибки матери.

– Ему почти четыре месяца, – ответила она, и ее губы тронула нежная улыбка.

Да, заботиться о единоутробном брате было тяжело. В жизни вообще нет ничего легкого. Зато он придал ее жизни новый смысл. До его появления Даниэль вполне устраивал ее довольно примитивный образ жизни. Она радовалась, что не надо убирать беспорядок за матерью. Что можно работать в супермаркете, после работы вместе с друзьями пить кофе или есть буррито в круглосуточном мексиканском ресторане. Жизнь была простой и беззаботной. Раньше, когда она жила с матерью, такой жизни она себе позволить не могла. Ей приходилось то подолгу утешать мать после разрыва с очередным любовником, то искать способы улучшить их материальное положение.

Вместо того чтобы быть ребенком, Даниэль пришлось стать родителем. Если ее мать вырубалась в ванной после большого количества выпитого, именно Даниэль клала подушку ей под голову и только после этого делала себе тост и бралась за домашнюю работу.

Самым простым из всего этого была забота о самой себе. И когда родился Райли, ее страшно раздражала мысль, что надо опять заботиться о ком-то еще. Но забота о младенце оказалась другой. Райли не был жертвой собственных ошибок. Он был жертвой обстоятельств. И пока у него не было шанса сделать свой выбор.

Для Даниэль Райли стал тем ребенком, которым она была когда-то. За одним исключением: у нее в детстве не было никого, кто мог бы заступиться за нее и позаботиться о ней, когда это не получалось у матери. А вот у Райли была она.

Вместе с этой преданностью к ней пришла неожиданная любовь, которую она никогда ни к кому не испытывала. Она готова была ради него на все.

– И ты все это время была с ним одна?

Даниэль не знала, почему не хочет рассказывать Джошуа, что Райли ей не сын. Возможно, потому, что, по сути, он уже стал ей сыном. Она намеревалась усыновить его, когда появятся средства. Как только у нее все наладится в жизни, органы опеки отнесутся к ней благосклонно.

А может, потому, что не хотела, чтобы люди, узнав, что он ей не сын, начинали уговаривать ее по-другому устроить его жизнь. Вот Джошуа Грейсон. Он к мальчику абсолютно равнодушен. У него есть семья, которая его любит и поддерживает, а он, вместо того чтобы радоваться этому, злится на близких. И даже ее нанял, чтобы проучить своего отца за в общем-то безобидный поступок. Хотя, что ей судить, ведь от этого поступка ей одна выгода.

Так вот, если бы Джошуа узнал, что Райли не ее сын, он наверняка стал бы настаивать, чтобы она поступила «ответственно» и дала ребенку возможность расти в полной семье, ну, и все в таком роде. А ей совсем не хотелось обсуждать с ним этот вопрос. Или еще с кем-то. У нее и так много неприятностей.

– В основном да, – ответила Даниэль, осторожно проводя грань между правдой и ложью. – С тех пор как ему исполнилось три недели. Я думала… я думала, что справлюсь. Длительное время у меня получалось. А потом я поняла, что возникает масса логистических проблем. Ты не можешь выйти из квартиры, когда хочешь. Тебе сложнее добираться до работы. На ясли у меня денег не было, а в тех заведениях, что получали государственные субсидии, не было мест. Так что мы с соседкой сидели с детьми по очереди, но иногда наше расписание не состыковывалось. В общем, было тяжело. Теперь ты понимаешь, почему я откликнулась на твое объявление: оно оказалось наилучшим решением.

– Я уже говорил тебе, что не осуждаю тебя за то, что приняла мое предложение.

– Я просто объясняю, что при других обстоятельствах не искала бы тебя. Но все навалилось. Я потеряла работу, потому что не смогла подстроиться под гибкий график и пропустила слишком много смен.

– Что ж, – сказал Джошуа, и странное выражение мелькнуло на его лице, – твои проблемы скоро будут сведены к минимуму. Ты будешь достаточно богата, чтобы нанять хотя бы няню.

И не только, еще она сможет решать, как ей жить дальше. Только утром, после вопроса Джошуа, вернется ли она в Портленд, она осознала, что впредь может сама выбирать, где ей жить. Что она может сама распоряжаться своей жизнью, а не подстраиваться под обстоятельства.

– Конечно. Думаю, мы должны поговорить о твоей семье, – заметил Даниэль, пытаясь вернуть разговор в первоначальное русло. Она не хотела говорить о себе. Им не нужно узнавать друг друга. Ей всего лишь нужно выполнить свою задачу, обмануть его семью, солгать… все, что он от нее потребует. И тогда она и Райли смогут начать новую жизнь.

– Как я уже говорил, моя младшая сестра гениальный архитектор. Мой старший брат, Исайя, финансист. А я занимаюсь связями с общественностью и маркетингом. У нас есть еще один брат, Девлин, он владеет небольшим ранчо в городе. Женат, детей нет. Ну и мои родители.

– Они – причина, по которой мы оказались в этой ситуации, – констатировала Даниэль, складывая руки и наклоняясь вперед.

Она бросила взгляд на миску с ризотто и решила положить себе еще, пока они разговаривают.

– Да. Мать в меньшей степени. Она, конечно, заламывает руки, грустно смотрит на меня и говорит, что мечтает о том, чтобы я женился. А вот мой отец… он как раз активно вмешивается.

– Это меня и удивляет. Ну, исходя из того, что я знаю об отцах. А мое знание основано на программах по телевизору. У меня отца не было.

Джошуа поднял бровь.

– То есть он, конечно, был, – поправилась она, – но я никогда с ним не встречалась. Я даже не знаю его имени.

– Должно быть, тебе тяжело пришлось. Извини.

– Не извиняйся. Уверена, он был козлом. В том смысле, что, учитывая обстоятельства моей жизни, к другому выводу прийти сложно, верно?

– Да, вполне здравое допущение.

– Как бы то ни было, речь не об отсутствии у меня отца. А о чрезмерном присутствии твоего.

Джошуа засмеялся.

– Моя мать старомодна, как и мой отец. Брат Девлин немного тоже, хотя он что-то вроде бунтаря. У него тату и все такое. Он, вероятнее всего, станет твоим союзником, тем более что он женился несколько месяцев назад и еще порхает от любви. Брату Исайе ты не понравишься. А сестра Фейт постарается проникнуться к тебе теплыми чувствами. По правде говоря, если ты будешь выражаться, чавкать, ставить локти на стол и вести себя как дикая кошка, моя семья точно посчитает тебя неподходящей. Кстати, если бы ты почаще повторяла, что с нетерпением ждешь момента, когда можно будет тратить мои деньги, и что у тебя четырехмесячный ребенок от другого мужчины, нам это пошло бы только на пользу.

– Думаю, упоминания о четырехмесячном ребенке будет достаточно.

Когда идея ночным кошмаром ворваться в его семью была абстрактной, она выглядела значительно лучше, чем сейчас, когда Даниэль узнала имена членов его семьи и некоторое время пожила в доме. И когда вся затея стала реальной.

– Ему не причинят вреда. Он спокойный. Но нам бы помогло, если бы он покричал.

Даниэль засмеялась.

– Ох, тут я ничего сказать не могу. У меня ощущение, что твоя мама и сестра захотят его потискать. Вот это будет проблемой. Так что если твои родственники меня возненавидят, они и к нему отнесутся с холодком.

После этих слов Даниэль с особой четкостью поняла, в какую игру они собираются играть. Она будет лгать этим людям. Идея состояла в том, чтобы оттолкнуть их, но они наверняка решат, что она скоро станет их невесткой, а Райли – их внуком или племянником. И это будет ложью.

«В том-то и суть, идиотка. Кому какое дело? Они чужие люди. Райли – твоя жизнь. Твоя ответственность. И ты больше никогда не увидишь этих людей».

– Мы не дадим им возможности тискать ребенка, – пообещал Джошуа с суровым выражением лица, как будто он вдруг понял, что она не ошибалась в отношении его матери и сестры, и забеспокоился.

Даниэль очень хотелось понять, почему он так настойчив в своем стремлении остановить отца. Ей, человеку, чья мать часто забывала о ее существовании, трудно было взять в толк, как можно пренебрегать благими намерениями близких.

– Хорошо, – кивнула она, – так даже лучше. И ты просто хочешь, чтобы я… была самой собой?

– Очевидно, нам надо будет придумать историю о наших отношениях. Придумывать, как мы познакомились, не нужно. Скажем, что мы познакомились по объявлению.

– По объявлению, размещенному твоим отцом, а не тобой.

– Естественно.

Даниэль посмотрела на Джошуа, сидевшего за столом напротив ее. На свете нет другой пары, еще меньше похожей на обрученных. Она нахмурилась.

– Неубедительно.

– Что именно? Поясни.

Она закатила глаза.

– Мы с тобой неубедительны. – Она встала, подошла к нему и села на стул рядом. – Смотри, ты хочешь, чтобы твоя семья подумала, что ты потерял голову, что ты влюбился в абсолютно неподходящую женщину, верно?

– Такова игра.

– Тогда ты должен смотреть на меня так, словно потерял голову. К сожалению, Джошуа, ты смотришь здраво. Ты очень… ответственный. Ты буквально выглядишь как мужчина с большой буквы «М».

– Какой мужчина?

– Как Мужчина. Излучаешь мощь. Ты – сила. Никто не поверит, что мы вместе. Поверят, только если ты будешь держаться… немного свободнее.

Джошуа улыбнулся, его голубые глаза потеплели, и Даниэль почувствовала, как у нее в животе запорхали бабочки.

– То есть ты говоришь, что мы должны выглядеть так, словно нас связывает намного большее?

У нее пересохло в горле.

– Это всего лишь предложение.

Он наклонился к ней ближе и пристально посмотрел на нее.

– По-моему, очень важное.

Потом он протянул руку, и она, отпрянув, чуть не упала со стула.

– Видимо, я не единственный, кто здесь взвинчен.

– Я нет, – сказала Даниэль, делая глубокий вдох и стараясь успокоиться.

Даниэль не привыкла к мужскому вниманию, а уж тем более к тому, чтобы к ней прикасались. Хотя периодически у них жил какой-нибудь любовник матери, но никто из них никогда не вел себя неподобающе по отношению к Даниэль. И она никогда не сближалась с ними настолько, чтобы даже обнять их.

И она действительно не привыкла общаться с мужчинами, которые были настолько красивы.

– Ты права. Нам нужно лучше подготовиться, чтобы выглядеть как пара. А это означает, что ты не будешь прятаться за мебель, когда я приближаюсь к тебе.

Даниэль села прямо и сложила руки на коленях.

– Я не прячусь, – пробормотала она.

– Ты уже была близка к этому.

– Не была, – заворчала она, и вдруг у нее перехватило дыхание от его прикосновения к ее щеке.

Джошуа провел пальцем по ее скулам к ямочке под ее губами, не отрывая от нее своих глаз. Она почувствовала себя… ошеломленной и горячей. Нет, жаркой. Очень жаркой. Как будто от его прикосновения внутри ее разожглась печка.

Даниэль думала, что ей предстоит флиртовать. Что ее наняли на роль безнравственной охотницы за деньгами. Но сейчас она испытала такой шок, что впала в состояние ступора. Она сделала глубокий вдох, стараясь вернуть себе самообладание. Его палец переместился к ее губе, и все ее старания оказались тщетными. Его прикосновения были… очень интимными и фамильярными. Не в плохом смысле этого слова, просто она никогда ничего подобного не испытывала.

Неожиданно Даниэль высунула язык и коснулась его пальца – почему она так сделала, она даже себе не смогла бы объяснить. Она почувствовала солоноватый вкус его кожи, и у нее перехватило дыхание от нового ощущения, возникшего в самой интимной части тела.

Ранее неизвестная и совершенно неожиданная часть ее самой раскрылась и пробудилась. И ей захотелось сделать то, о чем он говорил ранее, – спрятаться за мебелью и сбежать. Куда-нибудь, где безопасно.

Но он продолжал смотреть на нее. Эти голубые глаза приковали ее к стулу, удерживая на месте. И его большой палец, все еще прижатый к ее губам, казался тяжелым. Слишком тяжелым, чтобы сопротивляться.

Что-то раскрылось в ее груди, распространяясь ниже и открывая зияющую пропасть в ее животе. Увеличивая ее желание и стремление к тому, о чем она не знала и могла только мечтать.

В тот момент, когда Даниэль собралась отстраниться, Джошуа поцеловал ее.

Его губы были теплыми и твердыми. Поцелуй был совсем не таким, каким она себе представляла. Раньше она считала, что поцелуй проникает в самую глубину и крадет мозг. Меняет человека. Видя, как реагирует на поцелуи мать, она предполагала, что поцелуй обладает несокрушимой силой. Однако сейчас она обнаружила, что поцелуй Джошуа не изменил ее, что она может оставаться самой собой, когда губы мужчины прикасаются к ее губам. Ее целовал почти незнакомец, а ей хотелось, чтобы поцелуй не заканчивался. Инстинктивно приоткрыв губы, она позволила его языку проникнуть в ее рот. Язык вел себя неожиданно ловко и возбуждающе. И неожиданно он делал то, чего ей хотелось в тот момент.

Даниэль удивило и еще кое-что. Она считала, что женщина полностью теряет себя от поцелуя мужчины. Более того, она считала, что будет невосприимчива к поцелую. Уж кого-кого, а ее не проведешь. Она хорошо знает цену. И вот она сидит здесь и позволяет ему целовать себя снова и снова. Она, Даниэль Келли, по собственной воле капитулирует перед этим эмоциональным натиском.

Руки Даниэль все еще лежали на коленях, но рот открылся и с благодарностью принимал от него поцелуи, медленные и томные. Джошуа провел ладонями по ее спине и обхватил за талию. Даниэль изогнулась, желая прижаться всем телом к нему, сократить расстояние между ними, но он отстранился, и она последовала за ним, наклоняясь к нему с почти унизительным отчаянием, стремясь снова попробовать его на вкус.

– На этом пока все, – сказал Джошуа, нежно отодвигая ее за подбородок и заглядывая ей в глаза. – Да, мисс Келли, было весьма приятно.

Затем он откинулся на спинку стула и посмотрел на свою тарелку.

У Даниэль щеки залились румянцем. Итак, Джошуа ничего не чувствовал, он просто репетировал то, что они завтра вечером будут исполнять для его семьи. Поцелуй ничего для него не изменил.

Для Даниэль это был первый поцелуй. И он стал для нее всем. И именно в этот момент она впервые поняла, какой коварной и опасной может стать раненая женская гордость.

Даниэль поднялась со своего места и встала позади Джошуа. Затем, не раздумывая, наклонилась вперед и запустила руки под его рубашку. Ей стоило больших усилий не отстраниться и не убежать, когда она почувствовала тепло его кожи и упругость его мышц.

Даниэль никогда раньше не прикасалась к мужчине. И это прикосновение – эта маленькая месть за то потрясение, что ей довелось только что испытать, – оказалось дико возбуждающим. Она наклонила голову и прижалась губами к уху.

– Да, – прошептала она, – думаю, теперь достаточно убедительно.

Даниэль снова выпрямилась, медленно провела ногтями по его груди. Она не знала, откуда у нее столько уверенности. Ее вел женский инстинкт, побуждая играть с ним. И еще она не забывала, что ее наняли на роль дерзкой кокетки.

Когда Даниэль подошла к Райли и взяла его на руки, ее сердце все еще бешено стучало.

– Я пойду спать, – сказала она, поворачиваясь к Джошуа. – Надо подготовиться к встрече с твоей семьей.

– Ты завтра должна будешь надеть что-нибудь другое, – заявил он.

– Зачем? – Она посмотрела на свою драную толстовку и узкие джинсы. – Разве это имеет значение? Ты же хочешь, чтобы я выглядела неподобающе. Я вполне могу быть и в этом.

– Нет, ты подняла очень хороший вопрос. Тебе нужно выглядеть неподобающе, но все должно быть правдоподобно. Ведь охотница за деньгами должна потребовать новый гардероб, не так ли?

Даниэль насторожилась, не понимая, где ловушка.

– Не знаю, – осторожно ответила она.

– Мисс Келли, вы сами мне говорили, что вы и есть охотница за деньгами. Что ради денег вы и оказались здесь.

– Наверное, так, – сказала она, – только мне нужны реальные деньги, а не новая одежда.

Его глаза заблестели, и она поняла, насколько он опасен для нее.

– Договорились.

За короткое время Даниэль успела узнать одну характерную черту Джошуа: если он говорил, что что-то будет сделано, то так оно и будет.

Глава 5

Джошуа не собирался превращать Даниэль в утонченную женщину за одну ночь. Он также старался не думать о том, каково это – целовать ее мягкие губы. И избегал воспоминаний о том, как ее руки скользили по его груди.

Ему нужно было убедиться, что они выглядят как пара, однако он не мог позволить себе отвлекаться на нее. У него было множество причин не прикасаться к Даниэль Келли, но необходимость играть спектакль вынуждала его отмахиваться от них.

Во-первых, она находится в его финансовой власти. Во-вторых, она может создать массу проблем. А он не хочет никаких проблем. И сейчас не самое подходящее время, чтобы вступать в физическую связь. Он решил отложить сексуальное удовлетворение до конца своей затеи с Даниэль.

После ее отъезда он выберет одну их тех женщин, с которыми у него незаконченные отношения. Он должен стремиться к этому умом и телом.

К сожалению, ночью он мог думать только о поцелуе и о тех ощущениях, что он разжег в его теле.

А потом Даниэль спустилась по лестнице в простом черном платье, которое он заказал для нее.

За одну ночь она ухитрилась превратиться в утонченную женщину. Ее длинные каштановые волосы доходили до талии, на ней все так же не было макияжа, если не считать бледно-розового блеска для губ, но простое по крою платье идеально сидело на ее стройной фигуре и подчеркивало маленькую грудь, которая раньше была скрыта за мешковатыми свитерами.

Даниэль обеими руками держала переноску с ребенком. Джошуа испугался, что она выронит ее, и, быстро подбежав, забрал люльку из ее рук. Его взгляд случайно упал на спящего ребенка, у него странно защемило в груди.

– Вряд ли тебе и Райли пойдет на пользу, если ты упадешь и сломаешь себе шею, таская такую тяжесть, – сказал он жестче, чем хотел.

Даниэль нахмурилась.

– В следующий раз предложи помощь пораньше. Мне же надо как-то спускаться по лестнице. Да я таскаю Райли с его рождения. Я жила в квартире на третьем этаже.

– Только тогда он был легче, чем сейчас.

– Ты эксперт по детскому развитию? – спросила она, изгибая темную бровь.

Джошуа аж заскрежетал зубами.

– Едва ли.

Они направились к выходу. Чтобы показать, что сегодня вечером руководить спектаклем будет он, Джошуа положил руку ей на талию. На улице он передал Даниэль детское кресло и проследил, как она пристегивает его к базе, которую он сам установил в своей машине, затем сел за руль и стал ждать, когда она сядет на пассажирское сиденье.

Когда они выехали на шоссе, Даниэль обхватила себя руками.

– Ты не мог бы включить отопление?

– Почему ты не надела куртку?

– У меня ее нет. У меня есть только свитера. Сомневаюсь, что они подошли бы к моему наряду. Они испортили бы эффект.

Джошуа затормозил, снял с себя куртку и передал ей.

– Возьми.

Она нахмурилась, но надела куртку.

– Спасибо.

Они ехали к дому родителей в полной тишине. Звуки, доносившиеся с заднего сиденья, служили отрезвляющим напоминанием о предстоящем спектакле.

Джошуа, который собирался сделать сюрприз родителям в виде неожиданной невесты и ребенка, вдруг увидел свою затею в совершенно ином свете.

Он же бросает Даниэль и Райли в самый настоящий омут.

Джошуа стиснул зубы и сжал руль. Путь до дома родителей показался ему бесконечным. Но вот поездка закончилась, и они свернули на грунтовую дорогу, ведущую к знакомому скромному деревенскому дому, который родители называли родным.

Какая-то часть его самого тоже называла этот дом родным.

Он посмотрела на Даниэль и увидел, что та побледнела.

– Все хорошо.

Даниэль посмотрел на кольцо на пальце, а потом на него:

– Шоу начинается.

* * *

Даниэль согрелась и больше не нуждалась в его куртке, но грело ее не платье, а то, что Джошуа позаботился о ней.

Он дал ей свою куртку, чтобы ей было тепло.

Она была ей велика и пахла им. С того момента, как она надела ее, она боролась с желанием уткнуться носом в ткань и забыться в его мужском запахе.

Даниэль стояла на крыльце скромного деревенского дома – ей трудно было представить, что Джошуа когда-то жил здесь, – она была в куртке Джошуа, Джошуа стоял рядом и держал в руке переноску с Райли, и все выглядело так, будто ей и в самом деле предстояло знакомство с родителями. Открылась дверь, и их одарила теплой улыбкой блондинка с седеющими волосами и голубыми глазами.

– Джошуа, – сказала она, взглянув на Даниэль и стараясь не показывать свое изумление, – не ожидала тебя так рано. Ты не предупредил, что будешь с гостьей. – Она посмотрела на переноску в руке сына. – С двумя гостями.

– Я решил сделать вам сюрприз.

– Какой сюрприз?

Мужчина, высокий брюнет с темными глазами, – он мог быть только отцом Джошуа – подошел к двери и встал позади женщины. Родители излучали тепло, доброту, то, чего, казалось, был лишен их сын.

– Кто это? – спросил отец Джошуа.

– Даниэль, это мои мама и папа, Тодд и Нэнси Грейсон. Мам, пап, это Даниэль Келли, – представил он ее. – И я должен поблагодарить тебя, папа, за встречу с ней.

Удивление появилось на лице отца.

– Разве?

– Да, – сказал Джошуа. – Она откликнулась на твое объявление. Мам, пап, Даниэль – моя невеста.

Они прошли в дом, который уже был полон людей. Их встретили радостными возгласами. В углу сидела молодая женщина и держалась за руку с крупным, с развитой чрезмерно мускулатурой мужчиной в татуировках, который явно был родственником Джошуа. Еще один мужчина, такой же высокий, как Джошуа, с чуть более темными волосами и такими же голубыми глазами, своим телосложением находился где-то посередине между Джошуа и мужчиной в татуировках, то есть был мускулистым, но не чрезмерно.

– Мой брат Девлин, – сказал Джошуа, указывая на мужчину в татуировках, и обнял Даниэль за талию, – и его жена Мия. А это мой брат Исайя. Удивлен, что его помощницы, Поппи, нет поблизости.

– Исайя, ты будешь пиво или виски? – Маленькая женщина вышла из кухни. Она выглядела безупречно, от элегантной прически до туфель. На ней были юбка с высокой талией длиной ниже колен и простой облегающий топ.

– Это его… девушка? – спросила Даниэль.

Поппи засмеялась.

– Нет, конечно, – ответила она, – я его помощница.

Для Даниэль было странным присутствие помощницы на семейном ужине, но она ничего не сказала.

– Она больше чем помощница, – пояснила Нэнси Грейсон, – она член семьи. Поппи с нами с основания бизнеса.

Даниэль не вдавалась в детали взаимоотношений в его семье, так как ей нужно было оттолкнуть их, а не полюбить.

Снова открылась входная дверь, и появилась молодая блондинка, чьи глаза походили на глаза Джошуа.

– Извини, что опоздала, – произнесла она, – заработалась, очень интересный проект.

Это была Фейт, архитектор, сестра, о которой Джошуа с гордостью рассказывал, женщина, которая, будучи сверстницей Даниэль, уже успела сделать головокружительную карьеру.

– Это невеста Джошуа, – представил ей Тодд Грейсон Даниэль. – Они обручились.

– Закрой входную дверь, – попросила Фейт. – Ты серьезно?

– Да, – ответил Джошуа, и ложь легко слетела с его губ.

– Это замечательно! – Фейт подошла к брату и обняла его, затем обняла Даниэль.

– Никто не собирается спрашивать о ребенке? – задал вопрос Исайя.

– Очевидно, ты собираешься, – предположил Девлин.

– Это мой ребенок, – заявила Даниэль, чувствуя, как щеки наливаются краской.

Она заметила небольшое изменение в выражении лица отца Джошуа. А ведь они именно этого и добивались – вызвать у него недоверие к ней, подвести его к мысли, что он нашел для своего сына охотницу за деньгами.

– Что ж, это… – Она видела, как мать Джошуа пытается подобрать слова. – Крайне неожиданно. Просто Джошуа никогда не проявлял особого интереса к браку или семье.

– Ну, мы с Даниэль познакомились благодаря отцу, – сказал Джошуа.

– То есть? – устремила на него непонимающий взгляд мать.

– Ну, я подумал, что ему не помешает небольшая помощь, – с виноватым видом промямлил отец.

– Какая помощь?

– Плохо, когда мужчина живет один, такое не пристало нашим мальчикам, – упорствовал в своем мнении отец.

– Кое-кому из нас нравится жить одному, – заметил Исайя.

– Ты бы так не говорил, если бы у тебя не было женщины, которая готовит тебе и выполняет все поручения, – заявил отец, многозначительно глядя на Поппи.

– Она – наемный работник, – уточнил Исайя.

Судя по виду Поппи, эти слова расстроили и разозлили ее сильнее, чем заявление главы семейства. Но она ничего не сказала.

– Ты был прав, – усмехнулся Джошуа, – мне нужно было найти подходящую женщину. Ты поместил объявление, указал на мой достаток, и такая женщина откликнулась.

Все было полнейшей нелепостью. Даниэль почувствовала, как лицо наливается краской: она догадывалась, что думают о ней все члены семьи, и понимала, что наступил подходящий момент подкрепить всеобщее мнение о ней как об охотнице за деньгами. Но тут заплакал Райли.

– Ой, – всполошилась она, – я сейчас… мне надо…

Она покопалась в новой сумке, разыскивая бутылочку, а затем подошла к автомобильной переноске и вынула ребенка.

– Позволь помочь, – предложила мать Джошуа.

Она просто излучала доброту, и от этого Даниэль только острее ощутила всю подлость их затеи.

Прежде чем она успела возразить, мать Джошуа забрала у нее из рук Райли и точным движением сунула ему бутылочку в рот. Райли сразу замолчал.

– Какой хороший мальчик, – одобрила она. – Он всегда спокойно идет на руки к чужим?

Даниэль, честно, не знала.

– Если не считать соседа, который его знает с рождения, я единственная, кто воспитывает его.

– У тебя нет семьи?

Даниэль покачала головой, чувствуя на себе любопытные взгляды. Все ждали от нее какой-нибудь оплошности, да ей и предстояло совершить оплошность. Ведь ради этого ее и наняли, черт возьми. За это ей Джошуа и платит.

– У меня нет семьи, – решительно произнесла она. – Мы с Райли с самого начала были только вдвоем.

– Наверное, это здорово, что сейчас у тебя есть хоть какая-то помощь. – В голосе Фейт не было осуждения, но она явно прощупывала почву.

– Это так, – ответила Даниэль. – В том смысле, что одной действительно трудно заботиться о ребенке. И я зарабатываю слишком мало, чтобы… в общем, не важно. Так что знакомство с Джошуа стало для меня огромной удачей. Потому что он… такой полезный.

На кухне прозвенел звонок таймера, и мать Джошуа объявила:

– Ой, пора подавать на стол. – Она повернулась к своему сыну: – Вот, Джошуа, держи, раз уж ты такой полезный.

И прежде чем Даниэль и Джошуа смогли возразить, Нэнси сунула Райли прямо ему в руки.

Он выглядел так, будто держит бомбу. И Даниэль предполагала, что эта бомба может взорваться в любой момент. Она уже успела заметить, что Джошуа всячески старается не прикасался к Райли. Да, он носил его в автомобильной люльке, но никогда по доброй воле не дотрагивался до него. Наверное, он поступал так намеренно. Ведь не все любят детей. До появления Райли она сама не испытывала к ним особого трепета.

Джошуа с малышом на руках сел в кресло. Судя по всему, он не собирался заканчивать начатый фарс.

– То есть вы познакомились по объявлению в газете? – с сомнением в голосе спросил Исайя. – Которое разместил отец?

Все повернули голову и посмотрели на Тодда.

– Я сделал то, что любой отец сделал бы для сына.

Девлин фыркнул:

– Слава богу, я сам нашел себе жену.

– Ты нашел жену, стащив деньги из моего товарищеского фонда, – упрекнула его Фейт. – А Исайя и Джошуа слишком высоко себя ценят, чтобы искать себе молоденьких девушек.

– Между прочим, – подала голос Даниэль, решив, что сейчас подходящий момент показать свою непригодность, – мне всего двадцать два.

Отец Джошуа посмотрел на сына.

– Серьезно?

– Серьезно, – ответила Даниэль.

– Неожиданно, – заметил Тодд.

– Неожиданно и то, как мы встретились, – оживился Джошуа. – Если бы я сам искал себе спутницу жизни, то, наверно, выбрал бы кого-то другого. И если бы вы спросили меня несколько недель назад, я сказал бы, что не хочу детей. А теперь посмотрите на меня.

Все посмотрели на него, и стало ясно, что ему очень неуютно.

– Возможно, я выбрал бы ровесницу. Но самое замечательное в Даниэль то, что она уже взрослая. Думаю, это потому, что она мать. И да, обстоятельства, при которых все это произошло, не были идеальными, однако ее способность подняться над ситуацией и решить свои проблемы – я имею в виду ее отклик на объявление – одна из немногих ее черт, которые привлекают меня в ней.

Даниэль захотелось пнуть его. Он вел себя как придурок, и из-за его слов она выглядела полной идиоткой… Хотя в этом-то и была идея, пусть глупая, как теперь выясняется, и нечестная по отношению к этим людям.

– Судьба – забавная штука, – произнесла она, подошла к Джошуа и забрала у него Райли, чему он явно очень обрадовался.

Остаток вечера был полон неловких моментов и часто прерывался напряженными паузами, когда никто не знал, о чем вести беседу. По всему было видно, что семья Джошуа, радушные и доброжелательные люди, искренне сомневаются в правильности принятого им решения. То есть все шло в соответствии с планом Джошуа. Однако Даниэль это совсем не радовало. У нее на душе был ужасный осадок.

Наконец настало время уходить. Джошуа разговаривал с братом, а Даниэль собирала свои вещи, когда к ней подошла Фейт.

– У нас не было возможности поговорить, – сказала она.

– Да, верно, – настороженно отозвалась Даниэль. У нее было ощущение, что разговор с сестрой Джошуа ничем хорошим не закончится.

– Уверена, он рассказывал тебе обо мне, – сказала Фейт, и Даниэль почувствовала, что эта фраза была тестом.

– Конечно.

– Замечательно. Дело вот в чем. Я не знаю, что именно здесь происходит, но мой брат не создан для семейной жизни и детей. Мой брат предпочитает моделей, которые на полфута выше тебя, и это без высоких каблуков. У него их целая армия. А еще ему нравятся блондинки.

Щеки Даниэль запылали оттого, что другая женщина только что оценила ее и сочла неподходящей.

– Ясно. Ну, может, я просто хороший собеседник. А может, дело в том, что у меня нет рвотного рефлекса.

Она увидела, как Фейт покраснела, и испытала удовлетворение. Надо же, простодушная и неискушенная, она дала отпор гораздо более искушенной Фейт Грейсон.

– Возможно. Но если ты будешь водить его за… ну, ты понимаешь… чтобы залезть в его бумажник, знай, я не допущу. Все это время он избегал близких отношений по вполне определенной причине. И я не хочу, чтобы ты причина ему боль. Он уже достаточно настрадался, – заявила она.

Даниэль могла только гадать, что Фейт имела в виду, потому что Джошуа казался пуленепробиваемым.

– Я не собираюсь бросать его. С какой стати? Я предпочту жить в его доме, чем в приюте для бездомных.

Даниэль мысленно порадовалась тому, что все получилось. Теперь Фейт считает, что Джошуа нужен ей только ради денег. Это как раз то, чего они добивались. Пусть думает худшее. Ведь Джошуа действительно нужен ей ради денег, правда, в несколько ином аспекте, чем предполагает Фейт.

– Мы очень дружная семья, – не отступала Фейт, – и мы заботимся друг о друге. Помни об этом.

– Твой брат любит меня.

– Если это правда, то желаю вам счастья. Я действительно надеюсь, что это правда. Но проблема в том, что я не верю.

– Почему? – с вызовом спросила Даниэль.

Фейт Грейсон окинула ее оценивающим взглядом. Не вызывало сомнений, что она видит в ней ту, кто она есть на самом деле: безродное ничтожество, стремящееся заполучить деньги ее брата и комфортную жизнь, которую он мог обеспечить. Даниэль пришлось усмирить свою гордость, чтобы продолжить спектакль.

– Потому что он никогда бы не запятнал себя общением с такой страхолюдиной? – предположила Даниэль.

– Скорее потому, что я знаю своего брата. И я знаю, что он никогда не собирался снова связывать себя серьезными отношениями.

«Снова».

Это слово резануло слух Даниэль. Значит, у него уже были серьезные отношения. Он не упоминал об этом. Джошуа просто говорил, что не хочет, чтобы отец вмешивался, и не хочет жениться. Он не говорил, что у него был неудачный опыт.

Фейт воспользовалась тем, что она на секунду лишилась дара речи, и продолжила:

– Ты многого о нем не знаешь. По сути, ты не знаешь о нем ничего, верно? Тебе известно лишь то, что он богат.

– И горяч, – сказала Даниэль, не собираясь сдаваться.

Она вдруг поняла: Джошуа специально не подготовил ее к такому повороту в разговоре, чтобы выставить в идиотском свете. В этом и заключался его план. Показать всем, что она ничего о нем не знает, и тем самым лишний раз подтвердить тот факт, что она ему не подходит.

Когда она с Джошуа наконец после долгого прощания с его семьей вышла на улицу, Даниэль вдохнула полной грудью, чтобы снять напряжение, не покидавшее ее в этом теплом и уютном доме. Они сели в машину, Даниэль обняла себя руками и прислонилась головой к холодному стеклу.

– Ну, понравилось быть в роли? – спросил Джошуа, включая задний ход и выезжая на дорогу.

– Не очень. Я не понимаю. А сейчас, когда познакомилась с ними, понимаю еще меньше. Как только у твоей сестры появилась возможность, она принялась меня допрашивать с пристрастием. Твоего отца ситуация встревожила. Твоя мать пытается нас поддерживать, несмотря на то что мы худшая пара на свете. Зачем тебе все это надо, Джошуа? Я не понимаю.

Хотя какое ей дело до его мотивов, сказала она себе. Ведь он ей платит. От его эксцентричной выходки ей одна польза. Однако все эти размышления не могли избавить Даниэль от неприятного осадка на душе. Она понимала, что с этим осадком придется жить и дальше, потому что сейчас для нее важно выжить, а не размышлять о нюансах добра и зла, и ради выживания она будет продолжать этот фарс.

– Я тебе уже объяснял, – ответил он так громко, что сзади раздался писк Райли.

– Не разбуди ребенка.

– Мы действительно убедительная пара, – сказал он.

– Не для твоей сестры. Она мне заявила, что у нас нет будущего, потому что ты не заинтересован в том, чтобы снова любить.

В машине было темно, поэтому Даниэль именно почувствовала, а не увидела, как он напрягся.

– А… – протянул он, – вот оно что. И все-то они знают. Семейство вроде моего никого в покое не оставит. Они хотят вызнать все обо всех твоих травмах, шрамах, а потом носятся с идеей их исцелить. И они не слушают, когда им говоришь, что в этом нет необходимости.

– Ясно, – сказала она, тяжело вздохнув, – в этом все дело. А я просто тупая дурочка, которую ты подцепил через объявление в газете и которая нуждается в твоих деньгах. Я не понимаю всей этой загадочной суеты. Просто объясни мне, что происходит. Ведь мне придется еще не раз встретиться с ними, чтобы оттолкнуть их от себя.

– У меня был опыт, Даниэль. Я любил. И понял, что любовь того не стоит. Не говоря уже о том, как больно она ранит, когда заканчивается. Она не стоит той боли, что ты причиняешь другому человеку.

Даниэль не знала, что ответить.

– Я не…

– Детали не важны. Тебе тоже раньше причиняли боль?

Джошуа свернул с главной дороги к своему дому.

– Да, – ответила Даниэль.

– Отец Райли?

– Не совсем.

– Ты его не любила?

– Нет, – ответила она, – я его не любила. Но мать причинила мне много вреда. Поэтому я понимаю, что любовь может приносить боль. Еще я знаю, что человек не всегда может найти поддержку в своей семье.

– Да, – скептически проговорил Джошуа, – поддержка семьи – это великолепно.

Он припарковал машину и выключил двигатель. Даниэль отстегнула ремень и, выйдя из машины, открепила кресло с Райли, а затем поднялась на крыльцо и прошла в дом.

– Однако ты почему-то стремишься причинить боль своим близким. Так что извини, если у меня не получилось с кем-то из них наладить контакт.

– Я никому не хочу причинить боль, – возразил Джошуа, поворачиваясь и проводя рукой по своим светлым волосам. Его голубые глаза заблестели. – Я просто хочу, чтобы они оставили меня в покое. Отец меня не понимает. Он думает, что мне нужно снова встретить любовь, и моя жизнь наладится. Но ничего не наладится. Да я и сам этого не хочу. Да, допускаю, что моя затея – это перебор. Но размещать в газете объявление о поиске жены для своего сына – разве это не перебор? Я плачу ему той же монетой.

– Может, тебе стоит поговорить с ним?

– Думаешь, я с ним не разговаривал? Ошибаешься. Я первым делом пришел к нему. Я пытался вразумить его, но вразумить неразумного просто невозможно.

– Ага, – произнесла Даниэль, – просто монстр самый настоящий. И это при том, что он искренне любит твою мать, вырастил вас всех, дал вам всем возможность безбедно жить в родном доме, а потом, когда вы стали взрослыми, сделать более успешную карьеру, чем он.

Даниэль поставила на диван переноску с Рай-ли, отстегнула его и взяла на руки.

– У нас ничего не было, пока я рос, – сказал Джошуа каким-то безжизненным голосом.

– Извини. Только боюсь, у нас разные представления о «ничего». Для меня – это когда у тебя нет дома или когда твои родители работают с утра до ночи, а ты остаешься одна, одна в прямом смысле, без братьев и сестер.

– Мы были не настолько бедны, – признался Джошуа. – Но у нас не было излишеств. И когда у тебя нет денег, здесь определенно нечего было делать, кроме как натыкаться на неприятности.

Даниэль удивленно захлопала глазами.

– Какие неприятности?

– Обычные. Пойти в лес, ширнуться, заняться сексом.

– Насколько я знаю, презервативы и наркотики стоят денег. Уверена, ты бы мог купить билет в кино.

Джошуа пожал плечами:

– Послушай, мы скидывались. И занимались чем хотели. Не беспокоясь о будущем, вообще ни о чем не беспокоясь.

– Что изменилось? – И ведь что-то изменилось, сказала себе Даниэль. Он уехал оттуда. И обрел цель в жизни.

– Однажды я огляделся и осознал: пока я не изменю что-нибудь, у меня все так и будет. Признаться, это здорово меня отрезвило. Ферма, которая еле-еле сводит концы с концами? Это то, что было у моего отца. И я это ненавидел. Я каждый день пил со своими друзьями в лесу, избегая этой реальности. Я не хотел такой же жизни, как у отца. И я решил все изменить. Получилось не так быстро. Сначала исправил оценки и получил полную стипендию, потом окончил школу, переехал в Сиэтл и стал работать в пиар-фирме.

– Просто взял и переехал? Ты там никого не знал?

– Нет. Я никого там не знал. Но познакомился со многими. Выяснилось, что у меня хорошо получается знакомиться с людьми. И это было интересно – ведь в маленьком городке, где ты прожил всю жизнь, встретить новых людей практически невозможно. В Сиэтле никто не знал меня. Никто не знал, кто мой отец, и никто ничего от меня не ждал. Меня судили только по моим заслугам, и я смог переписать свое прошлое. Я стал не дохляком из заштатного городишки, а молодым смышленым парнем, перед которым открыто будущее.

Его история взволновала Даниэль. Это же так соблазнительно – начать все сначала. С чистого листа. Конечно, с ребенком осуществить такое сложно. Но кратковременная работа у Джошуа даст ей шанс.

Даниэль наклонилась и поцеловала Райли.

– Звучит невероятно. И устрашающе.

– Единственное, что пугало меня, – это вернуться обратно, ничего не изменив. Я не мог этого допустить. Я работал больше на износ. Я ставил цели и достигал их. А потом я встретил Шеннон.

Что-то перевернулось в душе Даниэль, когда Джошуа произнес имя другой женщины. Ею овладело… любопытство. Но какое-то болезненное любопытство. Ей безумно захотелось узнать все о женщине, которая разделяла жизнь с Джошуа, о той, которая, несомненно, сделала его таким, каким он стал. Она чувствовала, что только через эту женщину сможет понять его.

– И что потом? Кто эта Шеннон?

– Она была моей девушкой. На протяжении четырех лет, пока я работал в Сиэтле. Мы жили вместе. Я собирался сделать ей предложение. – Джошуа отвернулся. – Потом она узнала, что беременна, и я решил не тратить время на помолвку и перейти сразу к свадьбе.

Даниэль знала, что у этой истории нет счастливого конца. Ведь сейчас у Джошуа нет ни жены, ни детей.

– Свадьба не состоялась, – высказала она свое предположение.

– Она хотела устроить пышную свадьбу, но сначала дождаться рождения ребенка. Я согласился. У нее случился поздний выкидыш. Почти в пять месяцев. Ты не представляешь, через какие мучения она прошла. Но восстановление было еще более мучительным. И я не знал, что делать. Я вернулся к работе. У нас была уютная квартира с видом на город, и моего заработка вполне хватало на нас двоих. Я мог ее содержать. Я делал все, чтобы она была счастлива, чтобы занималась подготовкой к свадьбе.

Даниэль понимала: Джошуа не вдается в детали, потому что для него это все еще болезненная тема. Его рассказ содержал сухие факты: он жил с любимой женщиной и собирался на ней жениться. Они ожидали ребенка и потеряли его.

Она покрепче прижала к себе Райли.

– Ей становилось хуже. Эмоционально. Она перебралась в другую комнату, а потом перестала вставать с постели. Она очень страдала. Поначалу я не задавал вопросов, потому что считал, что ей требуются обезболивающие после того, через что она прошла. Но она продолжала их принимать. И я задумался, нормально ли это. Мы даже поругались из-за этого. Она сказала, что меня нет рядом с ней, что я все время на работе, и поэтому я не вправе подвергать сомнению ее боль – физическую или иную. И знаешь… я решил, что, возможно, она права. И я отпустил ситуацию. На целый год. А потом узнал, что все гораздо хуже, чем я думал. Но когда я сказал об этом Шеннон, она разозлилась.

История казалась Даниэль очень далекой от человека, который стоял перед ней. Она не могла представить, чтобы этот мужчина переживал потерю. Чувствовал себя беспомощным.

– Она сошлась с другим, с моим коллегой. Может, у них все началось до того, как она ушла от меня, не знаю. Мы с ней не спали вместе длительное время, так что даже если и до нашего разрыва, то это вряд ли можно назвать изменой. В любом случае это не самое важное. Тот тип сидел на наркотиках. И подсадил ее.

– Это… это ужасно, Джошуа. Я знаю, какой вред они наносят. Я видела.

Он покачал головой:

– Ты вообще имеешь представление, что это такое? Когда в твою жизнь приходит красивая и счастливая женщина, а уходит сломленная наркоманка. Я погубил ее.

Даниэль попятилась.

– Нет, это не так. Это не ты, а наркотики. Это…

– Меня не было с ней рядом. Я не знал, как быть. Я не люблю трудности, Даниэль. Никогда не любил. Я не захотел остаться в Купер-Ридж и обрабатывать землю, я не захотел всю жизнь окучивать посадки, потому что это очень трудная работа.

– Ясно. И это ты, такой ленивый, переехал в Сиэтл, начал с нуля и дорос до высших должностей в компании? Я на это не куплюсь.

– В такой работе есть свой бонус. Тебе не приходится менять жизнь, когда она становится хуже, ты просто начинаешь больше работать. И успокаиваешь себя тем, что больше зарабатываешь, что делаешь лучше свою жизнь и жизнь другого человека, даже если позволяешь этому человеку лежать на диване и медленно умирать, ожидая твоей помощи. Я себя убедил, что все, что я делаю, важно. А это оказалось наихудшим проявлением нарциссизма, Даниэль, и я не собираюсь себя оправдывать.

– Но это в прошлом… У тебя исключительные обстоятельства. Сейчас ты другой. И… не все отношения заканчиваются так.

– В этом и проблема. Ты меня не знаешь. Я тебе даже не нравлюсь, а ты пытаешься наладить мою жизнь. Ты пытаешься меня убедить, что я должен дать отношениям еще один шанс. Это твое первое побуждение, хотя, по сути, тебе безразлично. Мой отец не может остановиться. Поэтому я так поступил. – Он указал на нее рукой. – Я устроил этот спектакль, потому что он в своем упорстве дошел до того, что разместил объявление в газете. Потому что он не слушает меня. Он знает, что моя бывшая девушка – наркоманка, что я чувствую свою ответственность за то, что она скатилась на дно, но он все равно хочет, чтобы я жил его жизнью.

Даниэль не знала, что сказать. От тяжести Рай-ли у нее разболелись руки, а от сочувствия к Джошуа – сердце.

– Я пойду уложу Райли, – сказала она и направилась к лестнице.

Она не оглядывалась, но слышала тяжелые шаги за спиной и знала, что Джошуа идет за ней. И она определенно не понимала зачем.

Она зашла в комнату и оставила дверь открытой. Подойдя к кроватке, она положила в нее Райли. Он дернулся, вытянув руки и ноги, но не проснулся. Выпрямившись, она обнаружила, что Джошуа стоит в дверном проеме и смотрит на нее.

– Ты все еще хочешь мне возразить?

Она покачала головой:

– Я не собиралась спорить с тобой.

Она хотела пройти мимо него, но он перегородил ей путь.

– Мне все же показалось, что ты хочешь возразить, – сказал он.

– Нет, – покачала она головой, – я просто хотела объяснений.

Даниэль попыталась отодвинуть Джошуа, чтобы пройти, но, как только ее рука коснулась его плеча, что-то взорвалось внутри ее. Через нее будто прошел электрический разряд. Одновременно ее охватило то чувство, что и в тот момент, когда он упомянул Шеннон.

Эти два чувства – влечение и ревность – были неразрывно связаны.

Даниэль подняла глаза, и ее взгляд уперся в его волевой подбородок, заросший золотистой щетиной. Ей захотеть дотронуться до Джошуа. Но она знала: прикасаться к нему – это сумасшествие. Сжав пальцы в кулак, она опустила руку.

– Вот скажи, – резко произнес Джошуа, – после того, как ты прошла через все испытания, беременность, расставание… разве тебе хочется снова ввязываться в отношения?

Джошуа не знал всей ситуации. А не знал потому, что она целенаправленно скрывала это от него. Насмотревшись на жизнь матери, Даниэль всячески избегала романтических связей.

– Я не хочу ни во что ввязываться, – ответила она ровным тоном. – И есть разница между тем, чтобы проявлять осторожность, и тем, чтобы постоянно повторять «никогда».

– Думаешь?

Джошуа слегка опустил голову и, казалось, навис над ней. Даниэль ощутила его запах, почувствовала тепло его тела. Ее губы вдруг пересохли, и она облизала их. Это напомнило ей об их поцелуе. И она задалась вопросом: вспоминает ли он тот поцелуй? Хотя вряд ли, тут же сделала она вывод. Ведь поцелуи для него – обычное дело. А для нее тот поцелуй стал особенным.

– Если честно, ты же не будешь утверждать, что хочешь провести остаток жизни в одиночестве?

– Я одинок, только когда сам хочу, – ответил Джошуа хриплым голосом. – Есть большая разница между желанием разделить свою жизнь с кем-то или желанием делить свою постель. – Он наклонил голову. – Скажи, ты делила постель с кем-нибудь после того, как рассталась с ним?

Даниэль покачала головой. Слова, объяснения застряли у нее в горле. Но она все равно не смогла бы ничего сказать, потому что он приник к ее губам в поцелуе.

Глава 6

Джошуа был обречен, это было совершенно точно. После всего, что случилось сегодня вечером у родителей, после рассказа о Шеннон его судьба была предрешена. Но если бы сегодняшних событий и не было, его судьбу определил бы этот поцелуй, он высек бы ее на камне, а камень бросил бы в огонь.

Даниэль молода, уязвима и в какой-то степени зависит от него. И желание целовать ее, заниматься с ней чем-то большим превращает его в первостатейного подонка.

Однако сейчас ему было на это плевать, потому что Даниэль обняла его за шею, потом провела пальцами по его волосам и обхватила ладонями его голову. Здравый смысл покинул его в тот момент, когда он поцеловал ее, и в ближайшее время возвращаться не собирался. Он прижал ее к дверному косяку и навалился на нее всем телом, зная, что она обязательно почувствует, как сильно его желание. Обняв ее за талию, он принялся лихорадочно задирать подол ее платья. В этот момент им руководили лишь желание и настоятельная потребность оказаться внутри ее. Погрузиться в нее так глубоко, чтобы все забыть.

Все: и зачем она приехала сюда. И что было сегодня вечером у родителей. И то ужасное, бесконечное горе, вторгшееся в его прекрасную квартиру с видом на город.

Да, он не хотел об этом думать. Он не хотел думать ни о чем, кроме Даниэль, вкуса ее губ, мягкости ее кожи.

Он просунул руку ей между ног и большим пальцем стал поглаживать шелковистую ткань ее трусиков. Она ахнула, выгнувшись и откидывая голову назад. Он воспринял ее реакцию как приглашение двигаться дальше и, просунув руку в трусики, прикоснулся к гладкой, влажной коже, которая говорила о желании. Он стиснул зубы, чтобы не застонать.

Джошуа не мог вспомнить, когда в последний раз на него так действовала женщина, когда простое прикосновение, надежда на освобождение пробуждали в нем столь безудержную страсть.

Он сосредоточился на ее клиторе. Ее глаза расширились, как будто он раскрыл для нее нечто новое, словно она познала неизведанное. Другой рукой он взял ее за подбородок, наклонился к ней и поцеловал.

– Я должен взять тебя, – сказал он без обиняков, совсем не так, как обычно заявлял о своем желании женщинам.

Его слова, казалось, шокировали ее. Она словно прикоснулась к оголенному проводу. Она напряглась, а потом отстранилась.

– Что же мы делаем? – совершенно искренне произнесла Даниэль. На ее лице читались удивление и даже… страх.

– Мы собирались заняться любовью, – ответил Джошуа, используя более мягкую терминологию, чем обычно.

Даниэль покачала головой, выбралась из его объятий и отошла к кроватке.

– Нельзя. Нам нельзя. – Она прижала руку к щеке. В этот момент она была похожа на типичную растерянную женщину из комиксов пятидесятых годов. Джошуа рассмеялся бы, если бы вдруг не сообразил, что в этих комиксах он был бы злодеем. – Это было бы… Это было бы неправильно.

– Почему?

– Потому. Ты мне платишь за то, что я здесь. Ты мне платишь за то, чтобы я играла роль твоей невесты. А если между нами будет физический контакт, тогда я уже ничем не буду отличаться от проститутки.

– Я же не плачу тебе за секс, – возразил он, – я плачу тебе за то, чтобы ты притворялась моей невестой. Я хочу тебя. И это совершенно не связано с нашей затеей.

Даниэль покачала головой, ее глаза заблестели.

– Не для меня. Я уже не могу избавиться от мерзкого осадка. Я чувствую себя подлой обманщицей после того, как я поступила с твоей семьей. После того, как мы их сегодня обманули. Мне противно от мысли, что мы и дальше будем их обманывать. Я не могу добавить к этому всему еще и секс. Я должна быть в стороне от этого, Джошуа, чтобы не потерять себя. Пусть я разберусь с финансовыми вопросами, решу, где и как мне жить… но это все утратит смысл, если я потеряю единственное, что у меня есть. Себя. Я просто не могу.

Джошуа никогда в жизни не умолял женщину, но сейчас понял, что готов к этому. Внезапно его взгляд упал на кроватку, в которой спал ее ребенок, и он понял, что с ней это не сработает.

Кто-то плохо обошелся с ней. Это было совершенно очевидно, хотя она никогда не вдавалась в подробности. Она осталась одна. Ее бросили, когда она была уязвима. Джошуа понимал, что не может осуждать ее за то, что она ему не доверяет.

– Секс для меня не так уж и важен, – заявил он. – Если не хочешь, что ж, пусть так и будет.

– Хорошо.

– Завтра я начну подбирать няню, – сказал он, резко меняя тему разговора, чтобы справиться со своим желанием стиснуть ее в объятиях и закончить то, что начал.

– Хорошо, – кивнула Даниэль.

– У тебя появится больше свободы. И мы сможем ездить верхом.

Она непонимающе помотала головой:

– Но зачем тебе это? Я только что отказала тебе. Почему ты хочешь что-то для меня делать?

– Я уже говорил. Все это я делаю не в обмен на секс. Твой отказ не меняет мои намерения.

Она нахмурилась.

– Не понимаю. Все имеет свою цену. Зачем тебе что-то делать для меня, если ты ничего не получишь взамен?

– Не все в жизни продается, Даниэль.

– Наверно, так, когда о ком-то заботишься. – Она склонила голову набок. – Но обо мне никто никогда по-настоящему не заботился.

Джошуа и так чувствовал себя подлецом, а ее слова только усилили его отвращение к самому себе. Его семья всегда заботилась о нем. Его жизнь была наполнена людьми, которые заботились о нем только потому, что сами этого хотели. Они не рассчитывали получить что-то взамен.

Вероятно, после Шеннон Джошуа изменился. Он старался держать всех на расстоянии вытянутой руки и не хотел ни с кем связывать себя. Но по какой-то причине ему захотелось связать себя с Даниэль. Захотелось подарить заботу этой хрупкой, милой девчонке.

И вовсе не из альтруизма. Совсем нет. Судьба дала ей слишком мало, поэтому ее жизнь легко было преобразить. Она мало видела хорошего, поэтому малейшего проявления доброты было достаточно.

– Завтра начнутся собеседования. Полагаю, ты захочешь поучаствовать?

– Хочу ли я узнать, кто будет присматривать за моим ребенком? Да. Это будет замечательно.

Она подняла руки и прикоснулась к губам, затем быстро опустила.

– Спокойной ночи, – сказала она.

– Спокойной ночи, – пожелал он, повернулся и решительно закрыл за собой дверь.

Джошуа собирался оставить Даниэль в покое и сделать что-то хорошее для нее. Словно надеялся, что это как-то поможет его запятнанной душе.

Возможно, и не поможет, но по какой-то причине для него это имело значение.

Даниэль никогда не устраивала собеседования для нянь. Сама она несколько раз в них участвовала, но по другую сторону не оказывалась никогда. Поэтому ей было странно ощущать свою власть над людьми. И приятно, так как она редко чувствовала себя сильной. И уж точно не в тот вечер, когда Джошуа целовал ее. Тогда она чувствовала себя слабым котенком, готовым распластаться на полу и предоставить хозяину делать что он хочет.

Вот только она этого не сделала. Она сказала «нет» и гордилась собой.

Гордость и самосохранение. То, что она ему сказала, было абсолютной правдой. Она никогда себе не простила бы, если бы позволила попасться в его сети и запутаться в них.

Как бы она ни убеждала себя, что Джошуа – всего лишь инструмент, что он не заслуживает своей прекрасной семьи, она все отчетливее понимала, что испытывает к нему те чувства, которые не может себе позволить.

Даниэль сделала глубокий вдох и посмотрела на новую няню, Джанин. Та работала первый день и собиралась присмотреть за Райли, пока они с Джошуа будут заниматься верховой ездой. Даниэль нервничала, так как впервые оставляла Райли. Когда она работала в супермаркете, оставлять Райли ее вынуждала необходимость. А сейчас было по-другому, и она чувствовала себя виноватой, потому что бросала его, чтобы сделать что-то для себя.

Она покачала головой. Странная у нее реакция. Но такая реакция предпочтительнее, чем то, как делала ее мать, которая совсем не думала о своих детях. Видимо, к рождению Райли она полностью исчерпала свой материнский инстинкт.

Даниэль вздохнула и повернулась к Джанин:

– Он будет спать большую часть времени, пока нас не будет. Но даже если проснется, ничего страшного. Он всегда просыпается в хорошем настроении.

Джанин улыбнулась.

– Он всего лишь ребенок. Я повидала много детей. Он же не какой-то особенный, – сказала она и, поняв свою бестактность, пояснила: – Я в том смысле, что справлюсь с ним, я уверена.

Даниэль кивнула. В комнату вошел Джошуа, и у нее перехватило дыхание. Он был одет в темно-синюю рубашку и джинсы. А белая ковбойская шляпа делала его похожим на героя из вестерна.

«Не делай глупости. Возможно, он и герой, но не твой».

Нет. Таким девушкам, как она, нечего рассчитывать на героев. Они сами должны быть героинями. И это только к лучшему. Только вот жаль, что она не может убедить в этом свое сердце. Глупое, бешено бьющееся сердце. Потому что еще слишком свежо воспоминание об их поцелуе, страстном и возбуждающем; о том, как пьяняще сладко было дотрагиваться до Джошуа. Впервые познать различие между мужчинами и женщинами.

Все это несет с собой массу опасностей. Поцелуй вынудил ее открыть дверь, которую она никогда не планировала открывать, а теперь ее трудно было закрыть.

– Ты готова? – спросил Джошуа.

Их глаза встретились, и Даниэль сразу позабыла о тех наставлениях, что давала самой себе. Первой ее мыслью было, что рубашка великолепно сочетается с цветом его глаз. А второй – что с ней что-то не так. Она никогда не вела себя так глупо в обществе мужчины.

– Да, – произнесла Даниэль, – готова.

Джошуа улыбнулся.

– Не стоит нервничать. Я буду нежен.

Она чуть не поперхнулась.

– Рада это слышать. Но меня больше беспокоит, будет ли нежна со мной лошадь.

– Будет. Обещаю. Я никогда не учил девушку верховой езде, но уверен, что тебя научу.

В его словах она услышала двусмысленность, но не знала, намеренно он вложил другой смысл или нет. Наверно, намеренно. Ведь вчера вечером он не постеснялся показать ей, что именно хочет от нее. Он засунул руки ей между ног, трогал ее там, где никто не прикасался. Даниэль до сих пор была под впечатлением от полученного опыта.

Она напомнила себе, что Джошуа сказал, что секс не имеет для него значения, предположила, что он, должно быть, уже все забыл. Что их поцелуй затерялся в его памяти как очередной сексуальный контакт.

У нее же других контактов не было, поэтому он и засел у нее в голове.

– Я готова, – объявила она, – абсолютно готова.

– Великолепно, – сказал он, – пойдем.

Брать Даниэль на прогулку означало подвергать себя определенным пыткам, но Джошуа решил наказать себя. Он не переставал думать об их недавнем поцелуе и о том, что было в ее комнате тем вечером. Он погрузился в работу, стараясь избегать ее, но все равно просыпался в поту возбужденный и мечтал о… ее губах, ее языке, ее запахе.

Обычно вне дома его разум прояснялся. Верховая езда была для него чем-то вроде терапии. Так бывало всегда. Но не сегодня. Сегодня он был одержим. Джошуа любовался Даниэль, ехавшей впереди него, и ее движения заставляли его представлять, как бы это выглядело, если бы она скакала верхом на нем, а не на его лошади.

Ему трудно было понять свою одержимость ею. Даниэль не была изысканной женщиной. Во многом она напоминала ему девушку, с которой он встречался, когда был никчемным подростком, посвящавшим все свободное время выпивке и наркотикам. И предпочитавшим девушек из своего родного города, хотевших того же, что и он.

Одна проблема заключалась в том, что Даниэль не хотела случайных связей. Они ее не забавляли. А ему больше нечего было предложить. Другая же – в том, что чувства, которые он к ней испытывал, не были обыденными. Иначе он не был бы так одержим.

За те несколько недель, что Даниэль жила у него, она немного поправилась, и теперь в ее фигуре худоба уступила место изяществу, которое дополняли прямые и тонкие плечи, говорившие о ее силе и хрупкости. Но больше всего его привлекал в ней не дерзкий изгиб ее груди, не женственные бедра, а упрямо вздернутый подбородок. В ней было что-то несокрушимое. Он опасался, что если какой-нибудь мужчина обнаружит ее слабое место, то она не просто сломается – она погибнет.

Джошуа тряхнул головой и, чтобы отвлечься, стал любоваться пейзажем.

– У меня получается?

Он не мог проигнорировать ее вопрос и снова поймал себя на том, что любуется ее попкой.

– Ты до сих пор не упала, – ответил он чуть резче необходимого.

Даниэль фыркнула и оглянулась.

– До сих пор? Я не собираюсь падать, Джошуа Грейсон. Ничто не выбьет меня из седла.

– Сказала девушка, которая дрожала, когда я помогал ей садиться на лошадь.

Она удивила его, подняв одну руку и помахав ему.

– Ну, я начинаю осваиваться.

– Настоящая ковбойша, – сказал он.

Внезапно ему захотелось, чтобы это было правдой. Странно, но он всем сердцем желал, чтобы у нее была эта отдушина, эта свобода. Нечто большее, чем маленькая квартирка, чем борьба за существование.

«Ты ей это даешь. Ради этого и заключена сделка. Она же сама назвала себя охотницей за деньгами, а ты их ей как раз даешь».

Да, но он хотел дать ей больше. Чтобы у нее было что-то для себя, что-то для Райли. Возможно, это попытка искупить то, что он не смог дать Шеннон. То, что он никогда не мог дать ребенку, которого потерял.

Джошуа тяжело сглотнул, глубоко вдыхая сосновый запах и соленый воздух и стараясь унять тяжесть в груди.

Даниэль снова посмотрела на него и улыбнулась ослепительной улыбкой. Он стиснул зубы так сильно, что даже испугался, что сломает себе челюсть.

– Может, вернемся?

– Нет. Мне совсем не хочется возвращаться. Это было… Спасибо тебе.

– Пожалуйста, – ответил Джошуа, устремляя взгляд на растущие вдоль тропы деревья.

Спустя какое-то время он, маневрируя верхом, развернул ее лошадь в обратный путь к конюшне, а сам поехал впереди. Они ехали молча, но он чувствовал, как она взглядом прожигает дырку в его спине.

– Любуешься моей задницей, а, Даниэль?

Он услышал сзади чертыханье.

– Нет, – ответила она.

Они подъехали к конюшне. Джошуа спешился и подошел к Даниэль.

– Обманщица. Тебе нужна помощь?

Даниэль нахмурилась.

– Не от тебя. Ты назвал меня обманщицей.

– Потому что ты любовалась моей задницей, и мы оба об этом знаем. – Он протянул к ней руки. – Теперь позволь помочь тебе, чтобы ты не упала и не разбила свое милое личико.

– Ха, – произнесла она, протягивая к нему руки.

Их пальцы соприкоснулись, и между ними словно проскочил электрический разряд. Джошуа предпочел проигнорировать эти ощущения, помог Даниэль спешиться и притянул ее к себе. Но на этом остановился, хотя знал, что она хочет того же, что и он. Это было отчетливо видно по ее реакции. Они могли придумывать какие угодно отговорки, но потребность друг в друге была сильнее их. И это трудно было игнорировать.

Джошуа был в одном шаге от того, чтобы поцеловать ее, и тут Даниэль ошеломила его тем, что обвила руки вокруг его шеи и встала на цыпочки. Ее поцелуй был мягким и неуверенным. Но от этого он стал еще слаще. Ее губы двигались неумело, а язык – мягко и изучающе. Джошуа возликовал: несмотря на все свои сомнения, она сама пришла к нему. И он, призвав на помощь всю свою сдержанность, затих и не мешал ей, хотя ему хотелось схватить ее за бедра и прижать к стене конюшни, стянуть с нее джинсы и просунуть руку между ее великолепных ног, чтобы почувствовать мягкую и гладкую плоть.

А еще ему хотелось вставить ей между ног свой член и медленно скользить, смакуя свои ощущения.

Но он ничего не сделал.

Он ждал, позволив Даниэль взять инициативу в свои руки. Для него было важно, чтобы она поверила – у нее все под контролем. Ей нужно было сделать все самой, тогда она не испугается. Он готов был действовать неспешно и терпеливо, если это означало, что она сама будет для него наградой.

Что он добьется ее. Во что бы то ни стало.

Его лошадь фыркнула и заставила Джошуа вернуться в реальность.

– Позволь мне их увести, – сказал он.

Джошуа предполагал, что Даниэль поспешит к дому, пока он будет расседлывать и чистить лошадей. Но, к его удивлению, она осталась на месте и наблюдала за ним. Однако он делал свою работу медленно, вынуждая себя не спешить. Ему хотелось, чтобы она нуждалась в нем так же, как он в ней. Он знал, что она хочет его, что ею движет любопытство, но его подавляет страх.

И он рассчитывал, что любопытство победит.

Наконец Даниэль кашлянула.

– Ты собираешься весь день этим заниматься?

– Нужно хорошо заботиться о своих лошадях, Даниэль. Я понимаю, что такая городская девочка, как ты, плохо разбирается в этих вещах.

Даниэль сделала шаг вперед и стянула шляпу с его головы.

– Ерунда. Ты просто играешь со мной.

Он не смог сдержать улыбку.

– Пока нет. Но планирую.

После этих слов Джошуа заторопился. Вернув лошадей обратно в загон, он взял Даниэль за руку и повел внутрь конюшни к лестнице, которая вела на чердак.

– Могу я тебе кое-что показать?

Она прикусила губу, колеблясь.

– Почему-то у меня ощущение, что ты не чердак собираешься мне показать.

– Я собираюсь показать тебе чердак. Просто это не все, что я собираюсь тебе показать.

Даниэль попятилась. Джошуа положил ладонь ей на затылок и поцеловал. Оторвавшись от нее, он охватил ее лицо ладонями.

– Это не имеет никакого отношения к нашему соглашению. Никакого отношения к нашему договору. Ничего общего с объявлением или с моим отцом. Я просто очень тебя хочу. Ты это понимаешь?

Она медленно кивнула и прошептала:

– Да.

В нем забурлил адреналин, странное ощущение триумфа. Он действительно страстно хотел ее, хотя понимал, что не заслуживает такого дара. Однако он не собирался останавливаться, несмотря ни на что.

Взяв ее за руку, он повел ее вверх по лестнице.

Глава 7

Даниэль могла слышать только стук своего собственного сердца, отдававшегося в ушах, когда поднималась по ступенькам, ведущим на чердак.

Наверху было не так, как она представляла. Вокруг царила чистота. В углу стоял стог сена, но на полу все равно не было ни единой соринки, и все вещи находились на своих местах. При характере Джошуа в этом не было ничего удивительного.

Даниэль улыбнулась. Ну вот, она его знает. Иногда ей кажется, что она знает его лучше всех.

Она посмотрела на Джошуа. Их глаза встретились. Он поделился с ней своим прошлым. А она от него скрывает нечто важное. Она готова отдать ему свое тело, но отказывается открыть свои секреты.

Она вздохнула и хотела заговорить, но что-то во взгляде его голубых глаз остановило ее. Что-то острое, хищное. Нечто, что заставило ее почувствовать себя центром мира или хотя бы центром его мира. Это опьянило ее. Ей захотелось броситься головой в омут страсти. И она наконец поняла, почему ее мать теряла разум и самоуважение в тот момент, когда во взгляде мужчины видела, что становилась для него всем. Она была готова отринуть здравый смысл, если он попробует одержать над ней верх.

Джошуа прошел к шкафу и открыл дверцы. Внутри лежали толстые шерстяные одеяла с геометрическим рисунком. Он вытащил два и одно расстелил на полу.

Даниэль прикусила губу, борясь с подступающим к горлу истерическим смехом.

– Конечно, это не роскошный гостиничный номер.

Она заставила себя улыбнуться.

– Мне подходит.

Джошуа не стал разворачивать второе одеяло и положил его на край первого. Затем он взял Даниэль за руку, притянул к себе и поцеловал. У нее так сильно забилось сердце, что она испугалась, что он услышит этот стук. Она дрожала, и ее глаза вдруг наполнились слезами. Она поспешила сморгнуть их, надеясь, что Джошуа ничего не заметит.

Даниэль помнила, что должна о многом ему рассказать. О матери, о Райли. О том, что у нее это в первый раз. Но не находила слов. Что ж, решила она, тогда ее тело скажет правду. Джошуа все поймет, а потом они честно поговорят. Потому что у него обязательно возникнут вопросы.

Даниэль робко обняла его. От огня, горевшего в ее крови, у нее подкашивались ноги, и Джошуа подхватил ее на руки и прижал к груди, будто ребенка, потом осторожно положил на одеяло, продолжая целовать.

А потом он стал ласкать ее. Его руки были повсюду – на ее груди, бедрах, лице. Он смотрел на нее, и Даниэль ошеломил огонь в его взгляде, его сосредоточенность. Она чувствовала себя центром мужского внимания, и это восторгало ее. Последние несколько месяцев она провела в заботе о своем единоутробном брате. Изливая на него свою любовь, она полностью опустошила себя. Но сейчас она чувствовала, что ее душа пробуждается, что ее сердце наполняется новыми эмоциями, и ей хотелось дарить свою любовь Джошуа.

Не отдавая себе отчета в своих действиях, Даниэль запустила свои пальчики ему под рубашку и погладила твердый, плоский и горячий живот. Ей уже было не важно, что она девственница и что это ее первое слияние с мужчиной. Ей настоятельно требовалось ощутить тепло его тела, ощутить его внутри себя. Что бы ни случилось потом, что бы ни случилось в конце, в данный момент ей было все равно.

Потому что ее желание превалировало над последствиями.

Даниэль задрала его рубашку, и он помог снять ее через голову. У нее пересохло в горле, а рот слегка приоткрылся, когда она смотрела на его широкие плечи, на его мускулистую грудь, на полоску светлых волос, исчезавших под поясом его джинсов.

Ей никогда не доводилось видеть такого красивого мужчину. И никогда в жизни не доводилось находиться с мужчиной настолько близко, чтобы можно было положить ему на грудь ладонь, наслаждаясь его теплом. Даниэль раздвинула ноги, и он устроился между ними. Она почувствовала, как его возбужденный член давит на то место, где уже было мокро.

Джошуа наклонился к ней и стал целовать. И она забылась в его поцелуе, ощущая между ног ритмичное движение его бедер. Этот опыт был абсолютно новым для нее. Тем более что всего несколько дней назад она и мысли не допускала, что захочет этого, захочет Джошуа. Ведь они были из разных миров. Он – блестящий бизнесмен, владеющий ранчо и избегающий эмоциональных связей. И она, нищенка, отчаянно цепляющаяся за любое проявление доброты, потому что считает его редкостью.

Однако страсть объединила их миры, и их ласки обрели смысл. Их прикосновения. Их поцелуи. Даниэль уже четко знала, что на свете только этот мужчина для нее что-то значит. Возможно, потому, что он учил ее ездить верхом на лошади. Или потому, что он давал ей и Райли шанс вылезти из нищеты. Или потому, что он был красивым. А может, по всем причинам вместе.

У Даниэль перехватило дыхание, когда Джошуа ловко снял с нее футболку, а затем отточенным движением расстегнул бюстгальтер. Ее соски затвердели, и она с сожалением отметила, что ее груди маловаты по размеру.

Но если Джошуа и обратил на это внимание, ему было все равно. Он зажал сосок между губами, и это настолько ошеломило не ожидавшую подобного Даниэль, что она не смогла сдержать рвущийся из груди крик.

Джошуа поднял голову. Даниэль увидела, как на его лице появилась дерзкая улыбка. В иных обстоятельствах эта улыбка вызвала бы у нее негодование, но сейчас она просто позволила себе забыться. Раствориться в его страсти. В огне, который разгорался между ними. В том, как он умело чертил карту удовольствия на ее теле своими губами, языком и зубами. Вплоть до пояса ее джинсов.

Он лизнул ее. Чуть выше пуговицы на ее джинсах. Это оказалось так приятно, она застонала от удовольствия и поспешно зажала кулаком рот, чтобы не позориться. Чтобы не показывать, насколько она неопытна. Звуки, которые она издавала, несомненно, говорили о том, что все ощущения ей в новинку, и от этого она чувствовала себя слишком уязвимой.

Джошуа расстегнул пуговицу на ее джинсах и медленно потянул молнию вниз, затем резким движением стянул джинсы вместе с трусиками. И Даниэль поняла, как сильно ошибалась, считая себя уязвимой. То, что она чувствовала сейчас, не шло ни в какое сравнение. Сейчас она казалась себе хрупкой. Она была полностью открытой. Джошуа раздвинул ее ноги, чтобы наслаждаться этой открытостью.

Даниэль хотела сомкнуть ноги. Прикрыться. Но она не могла шевельнуться. Она оказалась в плену того, что должно было произойти с нею. Ей отчаянно хотелось узнать, что будет дальше, и в то же время хотелось убежать.

Его шершавые кончики пальцев скользили по нежной коже бедра, лаская ее в опасной близости от влажной возбужденной плоти. А потом он оказался там. Его прикосновение было нежным и робким. Его ладонь с силой надавила на клитор, а затем он провел пальцами и раздвинул губы. Даниэль подняла бедра, не сумев сдержать резкий стон. Он развел ее колени достаточно широко, чтобы поместиться у нее между ног и начать беспощадное нападение.

Он прижал большой палец к ее клитору и одновременно провел языком по этому чувствительному пучку нервов. Она закачала бедрами, отчаянно желая избавиться от внезапного ощущения пустоты и от сладостной боли. Тогда Джошуа ввел ей во влагалище один палец. Она ахнула, ошеломленная вторжением. Дискомфорт сразу прошел, когда он языком помог ей освоиться. Второй палец проскользнул легко.

Он ускорил темп, и ей казалось, что внутри у нее началось землетрясение. Он ласкал ее клитор большим пальцем и языком. Даниэль, забыв обо всем на свете, извивалась. Наслаждение все сильнее скручивалось в тугой узел у нее внутри. Она в исступлении впилась пальцами ему в спину. Наконец, когда она уже думала, что больше не выдержит этой пытки, узел лопнул, и она издала протяжный крик. По ее телу прошла волна судорог.

Джошуа сел, расстегнул ремень и пуговицу на джинсах, затем встал, медленно расстегнул молнию и спустил джинсы на мускулистые бедра.

Даниэль никогда вживую не видела обнаженного мужчину, а мощное и твердое свидетельство его возбуждения было четким напоминанием о том, что они еще не закончили, независимо от того, что она была выжата как лимон.

Несмотря на то что Даниэль чувствовала себя удовлетворенной, ей хотелось еще. Она понимала, что будет дальше, и всем своим существом жаждала дать ему хоть каплю того удовлетворения, которое только что испытала сама.

Джошуа подтянул джинсы и достал из кармана бумажник, из которого вытащил презерватив. Даниэль была рада, что он сохранил присутствие духа. Она знала, что лучше не заниматься незащищенным сексом. По множеству причин. Но все же ей было интересно, вспомнила бы она сама, если бы не он. Слава богу, Джошуа обо всем позаботился, а она об этом даже не подумала, поглощенная своим освобождением и тем, что должно было произойти дальше.

Когда Джошуа встал на колени между ее ног и стал вводить член в ее влагалище, она охнула от боли. Она оказалась неподготовленной к его вторжению. Заметив ее реакцию, он ослабил натиск, но двигаться не перестал. Даниэль вся сжалась и, закрыв глаза, вцепилась в его плечи и уткнулась лицом ему в шею. Джошуа неожиданно сделал рывок и полностью погрузился в нее.

У Даниэль от изумления и острой боли перехватило дыхание. Джошуа внутри ее, и она больше не девственница! А она при этом чувствует… ну, в общем, у нее нет ощущения потери. Зато есть ощущение победы. Достижения новых высот.

Боль начала отступать, и Даниэль устремила взгляд на его сосредоточенное лицо.

– Ты в порядке? – сдавленно спросил Джошуа.

Она кивнула.

Он облегченно выдохнул, прижался лбом к ее лбу, поцеловал и начал ритмично двигаться. Вскоре сладкое напряжение стало опять нарастать у нее в животе, ее тело настоятельно требовало того же удовлетворения, которое она недавно получила. Однако она сомневалась, что сможет снова унестись на новой волне наслаждения практически сразу после того, как одна волна уже захлестнула ее.

Боль полностью ушла, и Даниэль стала вслушиваться в свои ощущения. Она испытывала удовольствие оттого, что Джошуа внутри ее. Это удовольствие было ни на что не похоже, и эти ощущения ей очень нравились.

Но больше всего ей нравилось чувствовать, как в ней собирается сила, способная разорвать ее на миллионы мелких частичек. И она считала, что будет справедливо, если она наполнит Джошуа той же силой и заставит его пережить ту же сладость освобождения.

Обнимая его, Даниэль ладонями чувствовала, как по его спине струится пот. Его дыхание участилось и стало тяжелее, мышцы дрожали от каждого толчка. Ускорив темп, он теперь врывался в нее, как завоеватель. Неожиданно его руки задрожали, он дернулся в последний раз и с громким стоном уткнулся ей в шею. По Даниэль прокатилась ответная волна наслаждения, и они достигли оргазма.

Джошуа попытался отстраниться, но Даниэль прижала его к себе, так как пыталась оттянуть момент, когда состоится разговор. Почему-то ей совсем не хотелось говорить.

Но когда Джошуа поднял голову и она увидела его блестящие голубые глаза, все ее сомнения улетучились и уступили место желанию, чтобы этот разговор поскорее состоялся.

Джошуа откатился в сторону и сел.

– Может, ты мне объяснишь, что все это значит? Или я должен сам догадаться?

– Что? – с невинным видом спросила Даниэль, глядя на него с наигранным непониманием.

– Даниэль, я собираюсь задать тебе вопрос, и мне нужно, чтобы ты честно ответила. Ты была девственницей?

Джошуа понимал, что задает дурацкий вопрос. Ведь ее реакцию вполне можно было объяснить тем, что после родов она еще не была с мужчиной.

Однако внутренний голос подсказывал ему, что дело вовсе не в этом. И что его предположение, что она была девственницей, вполне обоснованно, так как многое объясняет. И то, как она с опаской и робостью отвечала на его поцелуй, то, как она воспринимала его прикосновения. Теперь ясно, что их соитие вызвало у нее удивление и стало для нее открытием.

И это означает, что Райли не ее сын. Следовательно, она лгала ему.

– Что ж, Джошуа, учитывая, что эта ситуация не из Нового Завета…

Он схватил ее за руку и придвинул к себе.

– Не ври мне.

– Почему ты так решил? – спросила она.

– По многим причинам. У меня есть определенный опыт. Я спал с девственницей. Точнее, мы с Сенди Миллер лишили друг друга девственности восемнадцать лет назад. Этого не забудешь. К тому же есть и другие объяснения твоей боли, поверь мне. – Даниэль залилась румянцем. – Но я сомневаюсь, что в твоем случае есть какое-то иное объяснение, кроме одного. Так что происходит? Кто мать Райли?

По ее щеке скатилась слеза, а выражение лица стало сердитым.

– Я, – ответила Даниэль дрожащим голосом. – По крайней мере, я могла бы быть его матерью.

– Не ты рожала Райли.

Даниэль захлюпала носом, и еще одна слеза скатилась по ее щеке.

– Да, не рожала.

– Ты от кого-то спасаешься бегством? Есть что-то, что я должен знать?

– Вовсе нет. Я ни от кого не прячусь. Я его не украла. Я его официальный опекун. Но у меня сложная ситуация. По крайней мере, в том, что касается службы опеки. Я потеряла работу, потому что мне не с кем было его оставить и мне нужны деньги.

Она вдруг показалась Джошуа невероятно маленькой, такой ранимой… и он почувствовал себя самым большим придурком на свете. Он злился на себя за то, что поверил ее россказням про всякие обстоятельства, что не расспросил ее сразу. Теперь выясняется, что ее ситуация еще более безнадежная, чем он предполагал. Даниэль приняла его предложение только потому, что не видела иного варианта, она была в отчаянии.

– Чей это ребенок?

Даниэль села и прижала колени к груди, чтобы прикрыть наготу.

– Райли – мой единоутробный брат. Около года назад мама вернулась домой после долгого отсутствия. Она была беременна и нуждалась в помощи. Сначала она собиралась о нем заботиться. Она даже дала ему имя. Сказала, что покончила с любовниками и будет ему лучшей матерью, чем была мне. Но потом она встретила какого-то типа и нарушила свои обещания. Я узнала об этом не сразу, спустя какое-то время, когда мать стала оставлять Райли одного в квартире, пока я была на работе. – Тяжело вздохнув, Даниэль продолжила: – Я не стала ругаться с ней, когда все выяснилось. Не стала ждать, когда она откажется от него, и позвонила в службу опеки. Мне дали временную опеку. Мать ушла. У меня начались трудности на работе, и все пошло наперекосяк. Я не знала, чем платить за квартиру… а потом увидела твое объявление.

Джошуа чертыхнулся.

– Ты должна была все сказать мне.

– Возможно. Но мне нужны были деньги, Джошуа. Я боялась, что ты прогонишь меня, когда узнаешь мою историю, а я не хотела потерять работу, которая помогла бы нам с Райли выкрутиться. Да, я видела, что тебе неприятно присутствие в доме ребенка, и теперь знаю почему.

Джошуа чувствовал себя негодяем. По сути, он негодяем и был. Воспользовался ее подчиненным положением, ее желанием удержаться на работе. Пока он не распускал руки, она честно выполняла свои обязательства, и их сделка выглядела вполне взаимовыгодной. Но как быть сейчас, когда он переспал с ней? Ведь он этого не хотел, все вышло случайно. Он боролся с желанием с того момента, когда они поехали кататься верхом или, возможно, когда они вернулись с ужина у родителей неделю назад.

Но сегодня… когда он увидел ее улыбку… когда заметил, как она похорошела, какой изящной и соблазнительной стала ее фигура…

Ему захотелось дать ей чего-то большего. Привнести что-то новое в ее существование. Сделать что-то для Шеннон уже было невозможно, но Даниэль еще можно было помочь. Например, дать шанс ей и Райли вылезти из нищеты, обеспечить им вполне комфортную и безопасную жизнь, дать возможность учиться и строить свое будущее.

Осознание собственных мотивов могло бы вдохновить Джошуа, если бы не его мрачное настроение. Так уж получилось, что отцовское объявление побудило его преподать тому урок. Но тогда он еще не знал Даниэль. И не предполагал, что какая-то женщина пробудит в нем чувства, на которые он, как ему казалось, был уже не способен.

То, что произошло между ним и Даниэль, не было простым сексом. И к тому, чтобы овладеть ею, его подтолкнуло не простое влечение. Им двигало стремление сделать ее счастливой. Исправить то, что было сломлено. Конечно, исправить не его руками, а с помощью его денег, которые, черт возьми, решат ее многочисленные проблемы.

– Правда ничего не меняет, – сказала Даниэль, пряча лицо в ладонях. – Ничего.

Джошуа заставил ее поднять голову и посмотреть ему в глаза.

– Меняет. Только не правда о Райли, а то, что мы оба знаем эту правду.

Даниэль покачала головой.

– Не надо ничего менять.

– Даниэль… Я не могу…

Она придвинулась к нему и взяла его руки в свои.

– Джошуа, пожалуйста. Мне нужны эти деньги. Я не могу вернуться обратно. Я придерживаюсь более жестких стандартов, чем его биологическая мать. Я не могу его потерять.

Джошуа снова охватил ее лицо ладонями и посмотрел в блестящие карие глаза.

– Даниэль, я никогда не позволю тебе потерять его. Я хочу защитить тебя. Вас обоих.

Она склонила голову набок.

– Ты… действительно хочешь? – с подозрением спросила она.

– Я много думал. Я много думал об этом, пока мы с тобой катались верхом. И сейчас, когда мне стала известна твоя история… Я хочу, чтобы вы с Райли остались со мной.

Она ошеломленно заморгала.

– Что?

– Даниэль, я хочу, чтобы ты вышла за меня замуж.

Глава 8

Даниэль решила, что ослышалась. Она ожидала, что Джошуа возмутится. Ожидала, что он разозлится на нее за то, что она солгала ему. Но она никак не ожидала предложения руки и сердца.

– Ты хочешь… жениться на мне? По-настоящему жениться?

– Да, – уверенно ответил Джошуа. – Тебе совсем не нравится обманывать мою семью, и мне тоже. Тебе нужны деньги и безопасность, а у меня, черт возьми, есть и то и другое. Нас влечет друг к другу. Я хочу… я не хочу отпускать тебя. Ведь ты окажешься совсем одна во всем мире. И ты даже не знаешь, куда пойдешь.

Джошуа был прав. Его предложение было заманчивым. Во всех отношениях. И потому, что оно давало Даниэль возможность быть с ним рядом. И потому, что оно спасало ее от одиночества. И потому, что оно открывало будущее перед Райли.

Но ей казалось, что в нем есть какой-то подвох. Просто должен быть. Во всем хорошем всегда есть подвох. Он может рассказывать ей какие угодно сказки – якобы тут нет никакой сделки, якобы он пригласил ее на прогулку верхом исключительно ради прогулки. Однако после этой самой прогулки они занялись сексом. И у него в бумажнике оказался презерватив.

Значит, он заранее подготовился.

– Ты все спланировал? – спросила она. – Соблазнение верховой ездой?

– Нет, я ничего не планировал. Я ношу презерватив, потому что мне нравится быть готовым к сексу. Ты этого не поймешь. Можешь злиться на меня сколько хочешь, но ведь он пригодился, правда? Так что, мне кажется, твой вопрос звучит лицемерно.

– Ты надо мной издеваешься?! – в отчаянии воскликнула Даниэль. – Это какой-то трюк? Я не понимаю, какая твоя выгода от женитьбы на мне. От того, что мы с Райли будем жить здесь. Ведь Райли тебе не нравится, Джошуа. Тебе противно быть с ним в одном помещении.

– Я погубил Шеннон, – глухим голосом ответил он, – я разрушил ей жизнь. В этом только моя вина. Но я не могу позволить, чтобы и ты погибла под давлением обстоятельств. Я хочу изменить к лучшему твою жизнь.

– Ты не можешь просто взять и нарядить меня в подвенечное платье, надеть мне на палец обручальное кольцо и заявить, что дело сделано, – произнесла Даниэль прерывающимся голосом. – Я же не кукла.

– Я этого не говорил. Но тебе нужно от меня то, что у меня есть, а мне… Даниэль, мне нужна ты, – сказал Джошуа. – Я не предлагаю тебе любовь, но я могу быть верным. Я был готов к тому, чтобы стать мужем и отцом, еще несколько лет назад, так что эта перспектива меня не пугает. Я в состоянии позаботиться о тебе. Обеспечить тебе безопасность. Я не прощу себе, если отпущу тебя, с Райли или без, в этот мир с кучей денег, а потом с тобой что-нибудь случится. Так что оставайся со мной. Выходи за меня замуж.

Это было безумием. Джошуа наверняка помешался.

Даниэль представила себе жизнь здесь. Вместе с Райли. В этом красивом доме. Она знала – абсолютно точно, – что именно физическая близость, случившаяся между ними, и стала поводом для этого разговора. В предложении Джошуа привлекало не удовольствие, которое обязательно будет сопутствовать их супружеской жизни, а возможность прожить жизнь рядом с надежным спутником. С сильным мужчиной, который будет ее поддерживать и помогать воспитывать Райли.

У нее сжалось сердце. Райли. У него может появиться отец. Она пока точно не знала, какую роль Джошуа будет играть в жизни мальчугана. Сейчас его отношения с малышом не ладились. Но Джошуа хороший человек, он не станет намеренно отталкивать ребенка. К тому же он прямо сказал, что его предложение касается их обоих, ее и Райли.

– Что насчет Райли? – спросила Даниэль. У нее пересохло в горле, и она тяжело сглотнула.

– А что насчет него?

– Твое предложение должно распространяться и на него тоже. И не только в плане… защиты и поддержки. Будешь ли ты учить его чему-нибудь? Будет ли твой отец ему дедушкой, твои братья – дядьями, а сестра – тетей? Я понимаю, что присутствие ребенка может угнетать тебя после того, как ты потерял шанс стать отцом. Твое предложение звучит заманчиво, Джошуа, очень заманчиво. Но мне нужно знать, распространяется ли эта поддержка на Райли.

Лицо Джошуа было каменным.

– Я не уверен, Даниэль, что из меня получился бы хороший отец. Я собирался стать отцом и учиться им быть уже на практике. Думаю, можно и сейчас осуществить эту идею. Я не могу гарантировать, что буду лучшим отцом, но постараюсь. И ты права в том, что у меня есть семья, которая меня поддерживает. Зато у него есть ты.

Вот и все.

Именно по этой причине Даниэль не могла отказаться. Если она сейчас уедет от Джошуа, у Рай-ли будет только она. А если она останется, у Райли будут бабушка и дедушка. Тетя и дяди. Семья. Люди, которые умеют быть семьей. Ее же собственное представление о семье связано с ночными кошмарами и телевизионными сериалами. Ей потребуется немало времени, чтобы изменить свои взгляды. Зато Райли такая участь минует. Потому что Грейсоны, в том числе и Джошуа, знают, что значит быть семьей. Если она скажет «да», Райли получит эту величайшую ценность.

Даниэль снова сглотнула – у нее что-то запершило в горле.

– Я полагаю… я думаю, что не могу сказать «нет». – Она встала, совсем не стыдясь своей наготы. – Хорошо, Джошуа. Я выйду за тебя замуж.

Глава 9

Теперь, когда планы на будущее изменились, возникла серьезная проблема. Изначально цель Джошуа состояла в том, чтобы его семья невзлюбила Даниэль. Сейчас же надобность в этом отпадала, так как он собирался жениться на Даниэль.

Правда, план все равно провалился: его родные не возненавидели девушку. Да, вся ситуация вызвала у них недоверие, но категорического неприятия невесты сына не было.

Тем не менее Джошуа грызла совесть, и он понимал, что придется исправлять ситуацию. Именно поэтому он отправился в офис «Грейсон и Бер констракшн», а не остался работать дома. Он знал, что Исайя и Фейт будут на месте. Ему необходимо было поговорить с ними.

Офис располагался в недавно построенном здании, стилизованном под бревенчатую хижину. Оно стояло на окраине города, рядом с некогда грязной забегаловкой под названием «Закусочная Роны», а теперь маленьким, но уютным и модным ресторанчиком, который входил в сеть, очень популярную у туристов, приезжавших в Купер-Ридж.

Хотя офис был просторным и из него открывался прекрасный вид на океан, Джошуа все равно предпочитал работать в уединении своего собственного дома, расположенного в горах. То же самое предпочитал и Исайя, однако на сегодня у него была запланирована встреча, и потому он приехал в офис. На нем были вполне приличная рубашка и джинсы.

Фейт же, яркая, общительная и энергичная, работала в офисе постоянно. Она всегда одевалась в своего рода униформу – черные брюки и черный топ, – но сегодня из-за прохладной погоды ее наряд дополнял свитер.

– А ты что здесь делаешь? – удивленно спросила Фейт при виде Джошуа.

– Пришел поговорить с вами, – ответил он.

– Я сделаю кофе.

Джошуа повернулся и увидел Поппи. Она обычно держалась на заднем плане. Будучи ценным сотрудником, она много сделала для развития их бизнеса, но на нее редко обращали внимание, так как не замечают любую канцелярскую принадлежность, пока она не перестанет работать. А Поппи работала всегда.

– Спасибо, Поппи, – откликнулась Фейт.

Исайя сложил руки на груди и откинулся на спинку кресла.

– Что случилось?

– Через две недели я женюсь.

Фейт усмехнулась.

– На том ребенке, с которым ты встречаешься?

– Она твоя ровесница, – возразил он. – И да. Кстати, я вам это уже говорил.

– У меня сразу возникает вопрос, – оживился Исайя. – Зачем ты снова нам об этом говоришь?

– В первый раз я лгал. Отец поместил объявление в газете о поиске мне жены, и я выбрал Даниэль, чтобы преподать ему урок. Оказалось, что шутка обернулась против меня.

– Господи, Джошуа. Какой же ты козел! – воскликнула Фейт. – Я чувствовала, что тут что-то не так, но меньше всего могла предположить, что ты обманываешь наших маму и папу.

– А что же ты предполагала?

– Что ты думаешь своим… А, ладно. Ты только подтвердил мое предположение. Так зачем ты на ней женишься?

– Она мне небезразлична. И ей действительно жилось тяжело, поверьте мне.

– Ты спал с ней? – спросил Исайя. Он не имел ни малейшего представления о такте и поэтому работал с деньгами, а не с людьми.

– Да, – ответил Джошуа.

– Она, должно быть, хороша. Но вряд ли ты убедишь кого-то из нас, что думаешь своим большим мозгом, а не другим органом.

– Ну ты скотина, – сказал Джошуа. – Секс к этому не имеет никакого отношения. Я могу заниматься сексом, когда захочу.

Фейт издала шипящий звук, и он перевел взгляд на младшую сестру.

– Перестань шипеть и угомонись. Хочу уточнить: о сексе заговорила именно ты. Вы оба знаете, через что мне пришлось пройти с Шеннон и через что она прошла. Если я отправлю Даниэль и ее ребенка обратно в жестокий мир и с ними что-то случится, то я себе этого никогда не прощу.

– О, Джошуа, твои слова означают, что ты прекратил заниматься вечным самобичеванием! – ехидно заявила Фейт.

– Хочешь проверить, может ли человек корить себя сильнее?

Она покачала головой:

– Нет, но женитьба на первой попавшейся женщине, найденной по объявлению, – это, как мне кажется, слишком экстремальный вид искупления. Разве нельзя было просто прочитать «Аве Мария», чтобы тебе простили грехи?

– Если бы все было так легко, я бы давно так и сделал. – Джошуа устало вздохнул. – Маме и папе всю историю я рассказывать не буду, а вам расскажу, потому что это для меня важно. Мне нужно, чтобы вы были добры к Даниэль.

Исайя покачал головой.

– Ты все-таки самый настоящий сукин сын.

– Ну, обычно этим отличался ты. Но я подумал, что пора присоединиться к тебе.

Открылась дверь, и в офис зашел их деловой партнер, Джонатан Бер, который руководил строительным подразделением фирмы. Обнаружив, что все в сборе, он сильно удивился.

– Я не знаю о каком-то совещании?

– Джошуа женится, – угрюмо сказала Фейт.

– Поздравляю, – улыбнулся Джонатан, молчаливый и малообщительный по натуре. – Настоятельно рекомендую это дело.

Джонатан недавно женился на дочери пастора Хейли Томпсон. Раньше он ходил мрачный, словно над ним нависло грозовое облако, однако после встречи с Хейли кардинально изменился. Возможно, в семейной жизни действительно было что-то хорошее. Возможно, идея Джошуа искупить свою давнюю вину через брак с Даниэль не была столь уж возмутительной, как это могло показаться вначале.

– Вот, – сказал Джошуа, – Джонатан рекомендует. Так что вы двое перестаньте смотреть на меня с таким подозрением.

Джонатан пожал плечами и вышел из кабинета, оставив Джошуа наедине с братом и сестрой.

Фейт заправила волосы за ухо.

– Если честно, делай что хочешь, я всегда помогу. Просто я не хочу, чтобы ты пострадал.

– Я ценю это, – сказал Джошуа. – Дело в том, что пострадать можно в том случае, если есть любовь. Я же ее не люблю.

Его слова изумили Фейт.

– Тогда в чем смысл? Я не собираюсь спорить. Я просто не понимаю.

– Любовь – это не на всю жизнь, Фейт. Иногда достаточно заботиться о ком-то другом. Я любил Шеннон, но все равно ничего хорошего для нее не сделал. Теперь я старше. И понимаю, что в жизни важно. Я собираюсь защитить Даниэль. Защитить Райли. Что же важнее этого? – Он покачал головой. – Я уверен, что Шеннон предпочла бы, чтобы моя любовь выражалась в заботе о ней, а не в чем-то другом.

– Прекрасно, – заявила Фейт. – Я поддерживаю тебя. Я с тобой.

– То есть ты не будешь строить из себя придирчивую фифу?

Фейт улыбнулась.

– Я этого не говорила. Я сказала, что поддерживаю тебя. Но, как младшая сестра, я чувствую необходимость напомнить тебе, что иногда моя поддержка заключается именно в том, чтобы быть придирчивой фифой.

Джошуа с вызовом посмотрел на Исайю.

– Ну, а ты будешь продолжать строить из себя негодяя?

– Естественно.

Джошуа улыбнулся. На лучшее он даже не рассчитывал. Он сделал большой шаг к тому, чтобы Даниэль почувствовала себя полноправным членом семьи, а не изгоем.

Даниэль с нетерпением и предвкушением ждала возвращения Джошуа. Эти эмоции были внове для нее. Прошло много времени с тех пор, как она ждала кого-то домой. Она очень хорошо помнила, как в детстве ей было плохо, когда она оставалась одна. Правда, даже тогда возвращения матери она совсем не желала, так как знала, что та обязательно будет пьяна. И Даниэль придется заниматься ею.

В этом была вся история ее жизни. Если ты не один, то нужно о ком-то заботиться. Если же ты один, страдаешь от одиночества, но зато у тебя есть время для себя.

Прошлой ночью она легла спать в своей комнате, и Джошуа даже не заглянул к ней. Он вообще никак не проявлял своей страсти с того момента, как сделал ей предложение. Даниэль догадывалась, что его нерешительность как-то связана с ее неопытностью.

Но она была готова к нему. Готова к большему.

Ей было приятно мечтать о том, как он вернется домой, как она обнимет его, поцелует. Возможно, она даже научится готовить, чтобы встречать его с ужином. Хотя, наверно, было бы забавно подавать ему на ужин «Поп-тартс». Ведь они оба любят его. Кстати, на свадьбу можно заказать торт из «Поп-тартс». Так делают пары – включают милые события своих отношений в свадебную церемонию.

Предложение Джошуа изменило ее представление о будущем, размышляла Даниэль. Впредь ее жизнь будет безопасной и полной душевного тепла. Разве могла она мечтать о таком? Естественно, она не нашла в себе силы, чтобы отказать Джошуа. Да ей и не хотелось. Потому что он из тех мужчин, о которых тоже можно только мечтать. Страстный. Нежный. Заботливый. И это отличное основание для брака.

Даниэль услышала, как хлопнула входная дверь, встрепенулась. Вошел Джошуа. В светло-синей рубашке с закатанными рукавами он выглядел таким красивым, что ей впервые в жизни захотелось упасть в обморок.

– Как ты думаешь, они смогут сделать торт из «Поп-тартс»?

Она не знала, почему в первую очередь заговорила о своей идее с тортом. Наверно, было бы лучше, если бы она сказала ему, как ей не терпится сорвать с него одежду.

– Не знаю. Свадьба через две недели, так что, если ты сможешь сложить торт из «Поп-тартс», это сэкономит деньги и время.

– Скорее всего, смогу. Честное слово, торт – это не единственное, о чем я думала, но почему-то вопрос о нем вылетел сам собой.

– Надо бы ненадолго занять твой рот, – сказал Джошуа и, подойдя к ней, обхватил ее за талию и притянул к себе. А потом поцеловал.

Поцелуй был глубоким и горячим, и Даниэль, утопая в его объятиях, чувствовала себя защищенной. Она радовалась возможности мечтать и фантазировать – о торте, о Джошуа. Она всегда была лишена роскоши помечтать о таком мужчине, как он. И тем более о свадьбе с ним. И об их семейной жизни.

– Джанин здесь? – спросил Джошуа, прерывая поцелуй.

– Нет, – ответила она.

Джошуа подхватил ее и усадил на диван, а потом ловко, что она сама не заметила, снял с нее майку.

Даниэль в предвкушении наблюдала, как он стягивает с себя рубашку.

– У тебя хорошо получается, – сказала она. – Наверно, у тебя богатый опыт?

Он приподнял бровь и взялся за пряжку ремня.

– Хочешь поговорить об этом?

Она почувствовала нечто похожее на ревность.

– Не знаю. Мне просто интересно.

– Когда я был подростком, я попадал во многие неприятности. Кажется, я упоминал про случай с потерей девственности в лесу.

Она кивнула:

– Упоминал. А свое мнение о том, как я потеряла девственность в конюшне, мне, судя по всему, придется держать при себе.

– Наверно. Потом я переехал в Сиэтл. И пустился во все тяжкие, потому что меня окружали женщины, которых я не знал всю жизнь.

Джошуа закончил расстегивать ремень, пуговицу и молнию, затем снял брюки и, бросив их на пол, встал перед Даниэль, демонстрируя свое возбуждение.

– Потом у меня начались длительные отношения, и оказалось, что у меня это хорошо получается. Ну, быть верным.

– Это радует.

– В последние пять лет я вел достаточно распущенный образ жизни, зато приобрел определенный набор навыков.

Даниэль поморщилась.

– Ну, хоть это.

– Ты сама спросила.

– Мне стало любопытно.

Джошуа снял с нее бюстгальтер и отшвырнул его.

– Хорошо. Теперь ты все знаешь. – Он облокотился на спинку дивана, как бы беря Даниэль в кольцо. – Ты все еще хочешь выйти за меня замуж?

– Я сегодня имела очень заманчивое предложение от курьера. Он попросил меня расписаться за посылку. Так что, думаю, можно сказать, что там все серьезно.

– Едва ли курьер способен заставить тебя получить удовольствие вот от этого.

Он заткнул рот Даниэль поцелуем и стал заваливать набок, пока они вместе не оказались на диване. Джошуа закинул ее руки ей за голову и стал целовать шею, плечи, грудь. Потом он просунул руку ей в трусики и, убедившись, что она мокрая, стал поглаживать клитор. Она задвигалась в такт его движений, чувствуя, как стремительно приближается оргазм. Даниэль очень хотелось удержать его – не кончать же от поцелуя и от поглаживания между ног. Но тут Джошуа, лукаво улыбаясь, сунул один палец внутрь ее, и ей больше ничего не оставалось, как отдаться во власть оргазма. Джошуа не сводил с нее глаз, наблюдая, как она извивается под его руками.

Пока Даниэль приходила в себя, Джошуа быстро снял с нее джинсы и тоже зашвырнул куда-то. За джинсами последовали трусики. И вот она оказалась перед ним голой, открытой и уязвимой. Джошуа замер, любуясь ею.

Даниэль видела его напряженный и сосредоточенный взгляд. От наслаждения у нее закружилась голова. Как же это приятно, когда тебя окружают вниманием! Однако ей хотелось большего, чем внимание. Ей хотелось достичь в соитии тех же высот, что и он.

У него есть опыт. У него наверняка не было отбоя от любовниц. Даже трудно вообразить, сколько их было. А вот у нее нет ни опыта, ни знаний. Никто не обучал ее искусству любви. Правда, если ее желание сравнить с мастерством, то она могла бы посоперничать с любой женщиной, с которой он когда-либо был.

Даниэль села. Глаза Джошуа расширились от удивления, и она порадовалась тому, что застала его врасплох. Поглаживая его грудь, она наслаждалась теплом его тела. Волоски приятно щекотали ей ладонь.

– Даниэль, – предостерегающе произнес Джошуа.

Но она в ответ только улыбнулась.

Она собирается выйти замуж за этого человека. Он станет ее мужем. У него есть власть. У него есть деньги. У него есть красивый дом. То, что он предложил ей… граничит с благотворительностью. Если она когда-нибудь почувствует себя на месте в качестве его жены, то в постели они с ним должны стать на равных.

Она тоже должна давать ему что-то, а не только брать.

И начнет она прямо сейчас.

Даниэль наклонилась и стала осторожно ласкать языком его шею, постепенно спускаясь вниз, к его соску. Джошуа дернулся от ее прикосновения, и она довольно рассмеялась.

Джошуа был прекрасен, он был самим совершенством, и Даниэль воспользовалась шансом исследовать его. Проведя кончиками пальцев по каждой четко очерченной мышце, она на этом не остановилась. Помня, как он заставлял ее трепетать и извиваться, терять рассудок, она собиралась отплатить ему той же монетой.

Целуя его в живот, она пощипывала губами светлые волоски, а потом переместилась к тому, что неудержимо притягивало ее и одновременно пугало. Подняв голову и глядя на Джошуа, она обхватила пальцами его член и сжала. Его глаза засверкали, но он ничего не сказал и лишь стиснул зубы. Выражение его лица так и осталось сосредоточенным.

Даниэль перевела взгляд на самую мужскую часть его тела. Она жаждала попробовать его член на вкус. И эта жажда завладела всем ее существом. Она высунула язык и, дотронувшись до него, почувствовала соленую и горячую кожу. Реакция Джошуа поразила ее. Он запрокинул голову и застонал сквозь стиснутые зубы.

Пусть у нее нет навыков. Пусть она не знает, как и что надо делать. Но то, что она делает, ему, судя по всему, нравится. От этих мыслей она почувствовала себя сильной. Нужной.

Даниэль переместила руку пониже и, придерживая член, обхватила его ртом. Джошуа издал первозданный рык, и это привело ее в восторг.

Джошуа всегда все контролировал. Так было с того момента, как они впервые встретились. От объявления в газете до предложения руки и сердца – все это он подчинял своей воле. Но сейчас Джошуа терял этот самый контроль. И оказывался в ее власти. Дрожащий от наслаждения, которое даровала ему она.

Лаская Джошуа, Даниэль тоже испытывала несказанное удовольствие. Оно отзывалось в ее теле тем же трепетом, что поднимался в ней, когда ее ласкал Джошуа. Пробовать его на вкус, заставляя дрожать от своих прикосновений, – что может быть сладостнее. А еще прекраснее было сознание, что она нужна ему. Что он ее хочет. Прожив жизнь с ощущением, что ты никому не нужен, она сейчас открывала для себя яркие грани взаимного притяжения.

Ее подружки не раз рассказывали, как делали минет парням. Они тогда смеялись над парнями, говорили, что это хоть и противный, но очень надежный способ контролировать парней. Правда, они не рассказывали, какое это наслаждение – заставлять большого, сильного мужчину дрожать от страсти. Они не говорили, что эта ласка может заставить женщину с особой остротой почувствовать себя желанной и любимой. Не говорили они и о том, что, как оказывается, доставлять удовольствие даже приятнее, чем получать его.

Даниэль засунула член поглубже, и Джошуа, схватив за волосы, оттянул ее голову назад.

– Осторожно, – охрипшим голосом произнес он.

– Почему?

– Если продолжишь, то я кончу, – ответил он.

– И что? Я же кончала, когда ты ласкал меня.

– Да. Но ты женщина. Ты можешь кончать сколько угодно раз. А я сейчас кончать не хочу.

Даниэль хотела было возразить, но Джошуа подтянул ее к себе и крепко поцеловал, лишая ее способности говорить и думать.

Оставив ее на мгновение, он сходил за бумажником и надел презерватив, а затем уложил ее на диван.

– Подожди, – попросила она. – Я хочу… Можно мне сверху?

Джошуа отступил на шаг и изогнул бровь.

– Ну, раз ты так вежливо просишь.

Он лег, а Даниэль уложил на себя. Она встала на колени над ним и влагалищем нашла его член. Закусив губу, она стала медленно опускаться на него, предвкушая, как он сейчас заполнит ее.

– Я не знаю, правильно ли я делаю, – прошептала она.

Джошуа погладил ее по щеке, потом крепко сжал ее бедра и резко усадил на себя.

– Просто делай что нравится, – сказал он.

Даниэль покачалась, затем приподнялась и снова села. Она повторила движение. Снова и снова. Настроив ритм и темп, она услышала, как он охнул, и застонала сама. Поэкспериментировав немного, нашла правильное положение, при котором ее ощущения были самыми острыми.

В ней запульсировало удовольствие, она сразу распознала уже знакомые признаки надвигающегося оргазма. Джошуа обхватил ее голову и, притянув к себе, стал целовать. Глубоко и страстно. Это оказалось последней каплей. Даниэль больше не могла сдерживаться и кончила. Мышцы влагалища крепко сжимали его член, пока ее тело сотрясали судороги.

Даниэль не заметила, как Джошуа перевернул ее и поменялся с ней местами. Он задвигался в бешеном ритме, устремившись к собственному оргазму. То, с каким ожесточением он врывался в нее, дало понять Даниэль, что он находится во власти своей страсти.

Что он полностью распахнут и открыт. И все благодаря ей.

Подложив под нее руки и приподняв ее, Джошуа задвигал бедрами так, что едва не сминал Даниэль. Она восторженно принимала каждый его толчок и вскоре подтвердила слова Джошуа о том, что она могла кончать сколько угодно раз. Трепеща от наслаждения, она действительно снова кончила.

Джошуа кончил вместе с ней и, издав протяжный крик, впился зубами в ее плечо. Отдышавшись немного, он лег рядом и уткнулся лицом ей в шею. Даниэль ласково погладила его по волосам.

Спустя какое-то время Джошуа поднял ее на руки и понес к лестнице.

– Пора спать, – сказал он хриплым голосом.

Даниэль коснулась его лица.

– Хорошо.

Он принес ее к себе в комнату и положил на широкий матрас. Скоро это станет их общей спальней, подумала Даниэль. От этой мысли ее глаза наполнились слезами счастья. После стольких лет, прожитых в одиночестве, перспектива делить комнату и ложе с любимым мужчиной воспринималась ею как неземное блаженство.

Джошуа лег рядом, и Даниэль захотелось исполнить свое желание – оказаться в его объятиях. Насладиться близостью. Однако, так как они оба были голыми, в ней пробудилось другое желание – еще немного поиграть с ним.

Джошуа повернулся на бок и накрыл Даниэль своей рукой. Сначала он просто гладил ее по спине, а потом положил ладонь на округлую попку и стиснул ее. Нечто мощное и острое наполнило грудь Даниэль. Нечто почти болезненное. Счастье, поняла она. То самое, которое ей так и не довелось испытать, пока она не встретила Джошуа, который помог ей распахнуть душу навстречу этому счастью. Раньше, если она чему-то радовалась, то эта радость обязательно сопровождалась тревогой. Ее как бы предупреждали, что счастье в одно мгновение может превратиться в трагедию.

И вот сейчас она безбоязненно принимала ту радость, что поселилась в ее сердце после знакомства с Джошуа. Она позволила себе без опаски смотреть на мир, который теперь казался ей правильным.

Даниэль отбросила прочь все мысли и умозаключения и еще раз поцеловала Джошуа.

Когда Джошуа проснулся, в спальне было темно. Рядом, обнимая его, лежала женщина. Он пока еще не понял, что вырвало его из глубокого сна.

Даниэль спокойно спала. Ее темные волосы, словно паутина, закрывали ее лицо, и он потянулся, чтобы убрать их. Она вздрогнула от его прикосновения, почмокала и обняла его за талию.

Джошуа понимал, что за эту ночь он физически истощил Даниэль, овладев ею три или четыре раза, прежде чем они уснули. Он боялся нарушить ее сон, так как она должна была отдохнуть и набраться сил для нового дня. Чувствуя, что сна у него ни в одном глазу, он любовался ею, и в нем опять начало просыпаться желание. Вслушиваясь в собственные ощущения и вспоминая их неистовое соитие, он непроизвольно задался вопросом: а не обманывал ли он себя, когда заявлял, что делает все ради Даниэль? Что якобы у него есть высшая цель – искупить собственную вину перед Шеннон. Может, никакой цели и нет? Может, он просто стремился удовлетворить свою похоть? Не с кем попало, а именно с Даниэль?

И тут Джошуа понял, что его разбудило.

Он услышал высокий, звонкий крик, который едва просачивался через открытую дверь спальни. Райли. Он посмотрел на Даниэль, которая все еще крепко спала. Она, несомненно, всполошится, когда поймет, что они забыли захватить с собой радионяню. Но в тот момент, когда он укладывал ее в свою постель, ему было не до радионяни – он и имени-то своего не помнил.

Джошуа выбрался из объятий Даниэль, подошел к шкафу, достал джинсы и надел их. Он понятия не имел, что делать с ребенком, но будить Даниэль он не хотел, так как она была крайне вымотана.

Джошуа шел по коридору, и крик становился все громче. Зайдя в комнату, он увидел, что малыш сучил ручками и ножками. Вероятно, ему что-то не нравилось.

Джошуа подошел к кроватке и замер. Если он собирается жениться на Даниэль, подумал он, то ему придется взять под свою ответственность и ребенка. И тогда Райли станет его сыном.

У него появился комок в горле. С тех пор как Шеннон потеряла ребенка, прошло несколько лет, и все это время он отказывался размышлять о том, как могла бы сложиться их жизнь.

Его сыну было бы сейчас пять.

На Джошуа нахлынули противоречивые эмоции. Именно из-за этих эмоций он и избегал Рай-ли. Он отлично понимал собственные мотивы, потому что никакие чувства не были ему чужды, хотя многие сомневались в этом. Дело в том, что при виде Райли он каждый раз, будто вновь осознавал, что его сына нет на свете. Что ему так и не выпал шанс родиться.

Зато теперь появился Райли. И он, Джошуа, может заменить ему отца.

Он положил руку ребенку на грудь. Малыш вздрогнул, но перестал плакать.

Джошуа ничего не знал о детях. У него не было шанса научиться. Ему не довелось подержать на руках своего сына, не пришлось бессонными ночами сидеть у кроватки и успокаивать его.

Вынув Райли из кроватки, он прижал его к груди и стал укачивать. В его жизни было не так много моментов, когда он сомневался в себе. Он всегда старался избегать ситуаций, в которых не мог все держать под контролем. Но сейчас, с крошечным существом на руках, он чувствовал себя в растерянности. А еще он боялся, что своими ручищами случайно раздавит его.

Джошуа прошел к креслу-качалке в углу, сел и, прижимая к себе Райли, стал раскачиваться.

– Ты, наверно, голодный, – ласково проговорил он.

Райли дернул головкой, словно кивнул. Разглядывая его личико, Джошуа прикидывал, что бы сделал его брат, если бы увидел его с младенцем на руках. Скорее всего, стал бы безжалостно издеваться над ним. Но и ему самому было трудно представить Исайю с ребенком. Вот Девлина, да. Но только после женитьбы на Мии. Она полностью изменила Девлина. Сделала его раскованным. С ней он стал лучше.

Джошуа подумал о Даниэль, спокойно спящей в его комнате. Вот она смогла бы сделать его лучше? Хотя он уже начал становиться лучше. Так как взял на себя заботу о ней. И о Райли. Если он так хочет все исправить, ему нужно стать их защитником и обеспечить их будущее. Может, тогда и его жизнь наладится.

Несмотря на это, в комнате никого не было, кроме ребенка, Джошуа покачал головой. Нечего вешать на них столь сложную задачу.

– Джошуа?

Он поднял голову и увидел в дверях Даниэль. Она была одета в одну из его футболок. В темноте он не мог разглядеть выражение ее лица.

– Я здесь.

– Райли у тебя на руках?

Она прошла в комнату и остановилась перед ним. Лунный свет струился через окно и падал на одну сторону ее лица. С распущенными длинными темными волосами, ниспадающими до плеч, освещенная серебряным светом, она выглядела неземной. Как он мог думать, что она не красива!

– Он плакал, – сказал Джошуа.

– Давай, я его заберу.

Он покачал головой, почему-то не желая отдавать малыша.

– Все в порядке.

Даниэль улыбнулась.

– Хорошо. Я сделаю ему бутылочку.

Он кивнул:

– Ладно.

Даниэль замешкалась немного, а потом подошла к пеленальному столику, где, как догадался Джошуа, хранились все компоненты и оборудование для приготовления смеси: подогреватель, фильтрованная вода и все такое. Он мало что понимал в этом, поэтому просто распорядился, чтобы доставили все, что необходимо для младенца, и все, что может облегчить Даниэль уход за ним.

Спустя некоторое время она вернулась с бутылочкой. Поболтав ее, она попробовала капельку на запястье.

– Готово. Сам покормишь?

Джошуа кивнул и взял молоко.

– Конечно.

Он переместил Райли так, чтобы его голова была у него на сгибе локтя, и предложил ему бутылочку.

– У тебя большой опыт с детьми?

– Никакого.

– Ты, наверно, дурачишь меня. Хотя у меня тоже никакого опыта не было, пока не родился Райли. Я вообще думала, что мне не придется иметь дело с детьми.

– Не думала?

Даниэль покачала головой:

– Нет. Я не собиралась выходить замуж, Джошуа, никогда. Я все знала о мужчинах, понимаешь. Моя мама забеременела мной, когда ей было четырнадцать. Излишне говорить, что моя жизнь с самого начала пошла не очень гладко. Я никогда не знала своего отца. Моя мама была не готова к материнству, и, честно говоря, я сомневаюсь, что у нее вообще есть материнский инстинкт. Ее семейная жизнь не сложилась, она была слишком юна. Я думаю, она хотела, чтобы я у нее была, хотела поступить правильно, просто это оказалось слишком тяжелой для нее задачей. Она всегда искала что-то другое. Искала любовь.

– Наверно, она искала не в тех местах.

Даниэль грустно усмехнулась.

– Это еще мягко сказано. У нее было много любовников, и у некоторых из них мы жили. Вот тогда жизнь становилась лучше. Многие были вполне солидными людьми с хорошими домами. Чем старше я становилась, тем небрежнее мама выполняла материнские обязанности. Я начала понимать, насколько она молода. И когда ей разбивали сердце, я утешала ее больше как подруга, чем как дочка. Когда она приходила домой пьяная, я укладывала ее спать, словно я мать. – Даниэль глубоко вздохнула. – Я не хотела для себя такой жизни. Я не хотела ни от кого зависеть, не хотела, чтобы кто-то зависел от меня. Не хотела возлагать надежды на кого-то другого. И за всю свою жизнь мне так и не довелось увидеть какие-то другие отношения между мужчиной и женщиной.

– Теперь ты здесь, – сказал он. – И ты выходишь за меня замуж.

– Я не знаю, в состоянии ли ты понять, каково это, отчетливо представлять, какая судьба тебя ждет, и вдруг взять и изменить ее, – произнесла она, нервно смеясь. – Я четко знала, что у меня будет, а чего не будет. У меня не будет мужа. Детей. Никогда не будет красивого дома. – У нее сжалось горло. – Потом появился Райли. А потом твое объявление. Потом ты. И все изменилось. Случилось чудо.

Он хотел сказать ей, что он не чудо. Что она не должна ожидать от него поступков, достойных героя, потому что обязательно разочарует ее. В остальном же ее история очень сильно походила на его. Он тоже по доброй воле лишил себя возможности иметь жену и детей.

И вдруг все изменилось, причем настолько, что он сейчас, в три часа ночи, кормит ребенка и смотрит на женщину, которая только что была в его постели. Женщину, которая носит его помолвочное кольцо.

Джошуа услышал странный чмокающий звук и понял, что бутылка пуста.

– Теперь, он, кажется, должен отрыгнуть?

Даниэль засмеялась.

– Да. Я сама его подержу.

– Я не беспомощный.

– А вдруг он срыгнет на горячую и сексуальную грудь. Пусть лучше он это сделает на твою футболку. – Она протянула руки. – Давай его сюда.

Джошуа отдал ей Райли и, откинувшись на спинку качалки, с восхищением наблюдал за тем, как она ловко с ним обращается. Даниэль поставила его столбиком, прижала его головку к своему плечу и похлопывала его по спинке, пока он не издал звук, свидетельствовавший о том, что малыш не просто отрыгнул, а срыгнул смесь на футболку.

Джошуа вспомнил, как впервые увидел Даниэль. Тогда она показалась ему странной, похожей на пацана. И очень хрупкой. Сейчас же он видел, что внутри ее железный стержень. Обстоятельства не сломили ее. Она стойко приняла на себя заботу о своем единоутробном брате. Перекроила свою жизнь, чтобы стать матерью в двадцать два года.

– Что? – спросила Даниэль, и Джошуа понял, что просто сидит и смотрит на нее.

– Ты удивительная женщина, Даниэль Келли. И если никто тебе этого не говорил, то сейчас самое время сказать.

Какая же она умная, красивая и бесстрашная. Все это время в ней горел огонь, который никто не замечал. Но вот она ответила на его объявления, пришла к нему, и его жизнь заиграла новыми красками.

Почему же окружающие видят их обоих не такими, какие они есть на самом деле. Его – преуспевающим бизнесменом, а ее… Хотя он сам выбрал ее, потому что знал, что семья в ней увидит только бедную мать-одиночку.

На самом же деле она стоила десятерых таких, как он.

Даниэль быстро заморгала, не в силах сдержать подступившие слезы.

– Почему… Почему ты так думаешь?

– Не так много людей сделало бы то, что сделала ты, когда забрала своего брата. Тем более после того, как твоя мать взвалила на тебя заботу о нем. Ты всю жизнь заботилась о человеке, которому полагалось заботиться о тебе. Ради того, чтобы не отдавать брата в приемную семью, ты откликнулась на мое объявление и приехала сюда.

– Ну, позволь возразить: последнее было самым легким из всего.

– Конечно. За одним маленьким исключением: я мог оказаться серийным убийцей.

– Или заставить меня одеваться плюшевым мишкой, – совершенно серьезно добавила Даниэль. – Причем второе вероятнее первого.

– Думаешь?

– Слава богу, в мире больше поклонников мишек, чем серийных убийц.

– Наверно, к счастью для тебя, я ни один из них.

– Мне очень повезло, – призналась она. – Ой, Джошуа, а представь, что есть те, кто и те и другие.

– Я бы предпочел этого не делать.

Даниэль подошла к пеленальному столику и быстро поменяла Райли подгузник. Затем уложила малыша в кроватку.

– Как ты думаешь, мне, наверно, стоит остаться здесь? – неуверенно проговорила она.

– Бери радионяню, – сказал Джошуа, – и ты возвращаешься в мою кровать.

Она улыбнулась и взяла радионяню.

На следующий день комната Даниэль превратилась в свадебный салон. Здесь было не одно или два платья, а как минимум десять, все ее размера. Она металась от одного чехла к другому, рассматривая роскошный атлас, отделанный бисером и дополненный шифоном.

Джошуа вошел в комнату и, подойдя сзади, обнял ее.

– Что это такое? – спросила Даниэль, указывая на платья.

– Мы женимся меньше чем через две недели. Тебе нужно выбрать платье.

– Зачем наряжаться, чтобы съесть торт из «Поп-тартс», – пошутила она.

Ей очень хотелось плакать, но не от горя, а от радости: ведь любимый мужчина позаботился о ней и заказал доставку подвенечных платьев, чтобы она могла дома примерить их и выбрать понравившееся. Если бы она росла в нормальной обстановке, у нее были бы подруги и мать, с которыми можно было бы разделить это событие. Но вместо этого она стоит в своей комнате рядом со спящим ребенком, и делать выбор ей помогает жених.

– Ты не должен видеть платье, – сказала Даниэль, высвобождаясь и поворачиваясь к нему лицом.

– Поверь мне, что я понятия не имею, как они выглядят. Они же в чехлах. Я позвонил в свадебный салон в городе, описал твою фигуру и попросил прислать платья.

У Даниэль от изумления отвисла челюсть.

– Ты описал мою фигуру?

– Чтобы дать им представление о том, что тебе подойдет.

– Мне очень хочется услышать твое описание. Что ты им сказал, Джошуа? Это очень важно.

– Эльфийка, – ответил он, удивляя ее тем, что не шутил.

Даниэль меньше всего ожидала столь причудливого описания.

– Эльфийка?

– Да. Ты как эльф. Или нимфа.

– Скорее, нимфоманка. И в этом виноват ты.

Он обнял ее и прижал к себе.

– Даниэль, я серьезно.

– Ясно, – кивнула она, потому что не знала, что еще сказать.

– Ты – красавица.

– Ну, зачем ты так?

– Ты думаешь, я лгу? Зачем мне лгать? К тому же не умею симулировать.

Он схватил ее руку и прижал к паху, где она сквозь джинсы почувствовала твердость.

– Ты просишь меня поверить твоему члену? Но члены не особо избирательны.

– Резонно. Мой чертовски неизбирателен. В моем понимании. Но есть и хорошая вещь: ты можешь мне доверять, потому что я знаю разницу между обезличенной похотью и тем, когда женщина проникает мне в душу и завладевает кое-чем, о существовании чего я и не подозревал. Я говорил тебе, что мне нравится, когда все просто. Что я не связываюсь со сложными ситуациями или трудными людьми. И это оказалось моей большой ошибкой. Не знаю, смогу ли я когда-нибудь себя за это простить.

Его слова ласкали слух, вокруг были разложены восхитительные подвенечные платья, на пальце у нее сверкало помолвочное кольцо. Так много красивых слов. Даниэль чувствовала себя как в сказке. После всего, через что ей довелось пройти, она не могла поверить, что такое бывает наяву. И ей хотелось жить вместе с Джошуа в этой сказке как можно дольше.

– Что ж, убирай отсюда свой член. И сам уходи. Я буду примерять платья.

– А мне можно посмотреть?

– Наши отношения и так складываются нестандартно, так позволь мне хотя бы удивить тебя выбором платья.

– Справедливо. Почему бы тебе не позволить мне забрать ненадолго Райли?

– Джанин скоро придет.

Он пожал плечами.

– Вот с ним и побуду до ее прихода.

Джошуа прошел через комнату и взял Рай-ли. Его уверенность в обращении с ребенком росла, и он прилагал огромные усилия, чтобы хотя бы отчасти быть таким же ловким, как Даниэль.

Даниэль наблюдала за ним, а когда он с Райли вышел из комнаты, она отбросила последние сомнения. Пусть Джошуа не идеален. Пусть с ним будет сложно. Но все равно с ним лучше, чем одной. Она не вправе быть придирчивой.

Даниэль набрала в грудь побольше воздуха и открыла первый чехол.

Глава 10

Приближался день свадьбы, а Даниэль приближалась к нервному срыву. В какие-то моменты она была счастлива. Например, когда Джошуа поцеловал ее, отнес в свою кровать, когда провел с ней всю ночь, держа ее в своих сильных объятиях. В такие моменты все было прекрасно.

Но в промежутках между ними, особенно в унылые предрассветные часы, когда она сидела в одиночестве и укачивала Райли, в голову начинали лезть плохие мысли.

До свадьбы оставалось два дня. Платье – из блестящего тяжелого атласа с V-образным вырезом на спине и пуговицами, украшавшими юбку по всей длине, – уже подогнали по ее фигуре. Однако внутренний голос все время подталкивал ее к тому, чтобы отступить. И это приносило острейшую сердечную боль.

Нет, у нее не было желания отказываться от Джошуа. Несмотря на их странные, неустойчивые чувства, ей хотелось быть с ним. Очень хотелось, до отчаяния.

Сейчас, на пути к дому его родителей, Даниэль то и дело тайком поглядывала на него, и при этом ее охватывала то печаль, то радость. Ей уже казалось, что она сходит с ума от этих перепадов настроения.

Она не сразу сообразила, что они уже приехали. Джошуа уже успел припарковать машину и забрать Райли с заднего сиденья, а она продолжала сидеть на пассажирском месте. Оглядевшись, она увидела, что Джошуа стоит возле дверцы и укачивает завернутого в плед малыша. От этого зрелища у нее защемило сердце. Да, Джошуа сексуален, в этом нет сомнения. Но вот такой, с Рай-ли на руках… Даниэль было странно, что проходящие мимо женщины не падают в благоговейном экстазе к его ногам.

Она вылезла из машины и вслед за ним пошла к входной двери, сосредоточенно глядя себе под ноги и слушая, как хрустит гравий.

Его мать настояла на том, чтобы организовать предсвадебный ужин, и Даниэль выпал второй шанс произвести первое впечатление. Теперь все было по-настоящему, и она чувствовала, что перед ней стоит невыполнимая задача показать себя в лучшем свете, чем она есть на самом деле. Это было гораздо сложнее, чем показывать себя в худшем.

Даниэль обнаружила, что Джошуа смотрит на нее.

– Все будет хорошо, – сказал он и, наклонившись, поцеловал ее.

Она закрыла глаза и отдалась его поцелую.

И конечно же, именно в тот момент, когда открылась входная дверь.

– Вы приехали!

Нэнси Грейсон была рада видеть их обоих, а то, что она застукала их целующимися на крыльце, просто осчастливило ее.

Даниэль спрятала прядь волос за ухо.

– Спасибо за приглашение, – произнесла она, отчаянно желая хорошо выполнить задачу.

– Не за что, – ответила хозяйка. – Ну-ка, дайте мне подержать моего внука.

Даниэль словно громом поразили. Ей захотелось плакать. Точнее, она уже плакала. Слезы катились по ее щекам, и она не могла сдержать их.

Мать Джошуа нахмурилась.

– Что случилось, дорогая?

Даниэль тяжело сглотнула.

– Я никогда не могла предположить, что у него будут бабушка и дедушка. Что у него будет семья. – Она глубоко вздохнула. – Я имею в виду вот такую. Это много для меня значит.

Нэнси взяла Райли из рук Джошуа, а потом положила руку на плечо Даниэль.

– Он не единственный, кто обрел семью. Ты тоже.

В течение всего вечера Даниэль просто купалась в радушии. Невестка Джошуа, Мия, пыталась узнать ее получше и делала это с полным отсутствием антагонизма, чего нельзя было сказать про его сестру, Фейт.

Но что действительно удивило ее, так это когда во время десерта отец Джошуа сел рядом с ней на диван. Джошуа в это время был увлечен беседой со своими братьями, а Мия, Фейт и мать Джошуа играли с малышом Райли.

– Я знал, что ты подойдешь ему, – сказал мистер Грейсон.

Даниэль взглянула на него.

– Вы имеете в виду, стану ему хорошей женой? – тихо спросила она.

Она не знала, зачем уточнила его слова, вместо того чтобы просто согласиться. Наверно, потому, что понимала: не такую женщину он выбрал бы для своего сына.

Он покачал головой:

– Я говорю не про объявление. Я знаю, что он придумал. Я знаю, что он разместил другое объявление, чтобы проучить меня. Но в ту минуту, когда я увидел тебя, понял, что ты именно то, что ему нужно. Ты непредсказуемая, поэтому только ты могла вытолкнуть его из зоны комфорта. Теперь все по-настоящему, да?

«Теперь все по-настоящему», – отозвались в душе Даниэль его слова.

Что есть «по-настоящему»? Что они действительно собираются пожениться или что у них отношения настоящие?

Но ведь Джошуа не любит ее. Он просто хочет наладить ее жизнь. И каким-то образом, исправляя ее жизнь, исправить свою. Возможно, в их отношениях меньше настоящего, чем у большинства людей. Зато они честные.

– Да, – прошептала она, – по-настоящему.

– Я знаю, что его расстроило мое вмешательство. Я не дурак. И я знаю, что он думает, будто я его не слышу. Но он был так поглощен своей болью… Я чувствовал, что ему снова надо кого-то полюбить. Он считает, что я не понимаю жизни, которая выходит за рамки того, что мы здесь имеем. – Он жестом обвел гостиную – маленькая, уютная, она, по сути, олицетворяла стереотип счастливой сельской семьи. – Но дело не в этом. Какая бы ни была жизнь, человеку нужна любовь. А мой сын нуждается в любви больше, чем остальные. Джошуа всегда был упрямым, с ним было тяжело. Мне никогда не удавалось вывести его на откровенный разговор. А ему очень нужен кто-то, с кем он мог бы поговорить. Кто-то, кто разглядит в нем что-то хорошее, а потом поможет увидеть это и ему.

– Любовь, – сказала Даниэль.

Слово-откровение, которого Даниэль старалась избегать.

Именно любовь была причиной ее сердечной боли, когда она смотрела на Джошуа. Когда была с ним. Или когда скучала по нему.

Встреча с ним пробудила в ее душе это прекрасное чувство.

Она полюбила его.

А он не полюбил ее в ответ. И это отсутствие любви стало причиной ее постоянной тревоги. Потому что в глубине души она знала: Джошуа она нужна, чтобы заменить свою девушку, отношения с которой у него не сложились.

– Каждый человек нуждается в любви, – сказал Тодд, – успешный бизнесмен или скромный фермер. Поверь мне. Это то, что составляет нашу жизнь. То, что заставляет человека двигаться дальше, когда урожай не растет и погода не благоприятствует. То, что вытягивает из темной ямы, когда не виден свет. Я рад, что он нашел свой свет.

Только он не нашел.

Это она нашла свой. А для него она была пластырем на ране, которая стала бы смертельной, если бы он в последний момент не приступил к лечению.

Она вздохнула.

– Я не…

– Ты готова ехать домой?

Даниэль подняла голову и увидела стоящего перед ней Джошуа. Как же сладко прозвучал его вопрос! Он спрашивал, готова ли она ехать в его дом и с ним, так, будто этот дом принадлежал ей. Будто он сам принадлежал ей.

Этот вопрос позволил Даниэль снова погрузиться в фантазии, в которых она жила с тех пор, как приняла его предложение.

– Конечно, – сказала она, вставая с дивана.

Она наблюдала, как он прощается со своей семьей, собирает Райли и перекидывает сумку с подгузниками через плечо, и с каждым мгновением убеждалась в том, что любит его.

Только ее любовь не была взаимной.

Настал день свадьбы.

Предполагалось, что венчание пройдет в баптистской церкви Купер-Риджа и на церемонию соберутся только члены семьи.

Местный кондитер Элисон Доннелли по просьбе Джошуа приготовила торт из «Поп-тартс». Он вполне допускал, что Даниэль пошутила, когда высказала эту идею, но ему очень хотелось ее осуществить. Ему нравилось что-то для нее делать. И что бы он ни делал – учил ее верховой езде, ублажал ее в спальне или готовил для нее разные блюда, – она всегда выражала глубокую и искреннюю благодарность. И ее признательность доставляла ему удовольствие. Он не мог притвориться, будто это не так.

В общем, Даниэль хорошо действовала на него.

Джошуа вошел в пустую церковь и оглядел круто уходящую вверх крышу и толстые изогнутые деревянные балки, протянувшиеся по всей длине и украшенные остролистом. Все выглядело готовым, и оставалось только дождаться начала церемонии.

Внезапно двери, ведущие в зал братства, широко распахнулись, и появилась Даниэль. Если раньше он думал, что она выглядит неземным существом, то сейчас она была неземной красавицей. Ее темные волосы были собраны сзади в пышный пучок, и вплетенные в них тоненькие веточки флердоранжа служили идеальным обрамлением ее лицу.

А платье…

Плотный корсет подчеркивал ее стройную фигуру, атлас на юбке переливался при каждом шаге. В руках Даниэль держала букет из темно-красных роз, сочетавшихся по цвету с тоном ее губной помады.

– Разве мне можно видеть тебя до свадьбы? – Это было единственное, что смог произнести Джошуа.

– Я тут уже давно. Я собиралась спрятаться, пока не начнется церемония. Сидеть в раздевалке. – Она покачала головой. – Но вдруг поняла, что мне нужно срочно поговорить с тобой. На мне уже было платье и все эти нижние юбки, не хватало одного, чтобы оно было вот таким. – Она пнула подол ногой, и тяжелый атлас всколыхнулся.

– Каким?

– В общем, тут нужен кринолин. Иначе юбка будет висеть, как увядший тюльпан. То немногое, что я выучила, когда представительница свадебного салона помогала мне утром одеваться. Но я хотела с тобой поговорить не об этом.

Джошуа ничего не понимал. Он не был экспертом в кринолинах, но тема казалась безобидной. Значит, что-то другое заставило Даниэль выйти к нему до церемонии.

– Тогда говори.

Даниэль сделала глубокий вдох:

– Хорошо. Сейчас скажу. Секундочку.

Он покачал головой:

– Даниэль Келли, ты ворвалась в мой дом с ребенком и отказывалась уходить, пока я не согласился дать тебе то, что ты хотела, поэтому не делай вид, будто ты боишься меня.

– Тогда было другое. Тогда я не боялась тебя потерять. – Она посмотрела на него, и ее глаза наполнились слезами. – А сейчас боюсь.

– Ты?

Он не мог представить, что эта храбрая, удивительно сильная женщина чего-то боится.

– У меня никогда не было ничего, что я хотела бы сберечь. Во всяком случае, до появления Райли. Когда он у меня появился, мне становилось страшно от мысли, что я могу его потерять. И сейчас со мной то же самое. Ты понимаешь, что у тебя общего с Райли?

– Внезапная истерика?

Джошуа догадывался, что ляпнул глупость, что он зря вздумал шутить, когда Даниэль говорила о серьезных вещах и вся дрожала от напряжения.

– Честный ответ, – сказала она и собралась с духом: – Я люблю тебя. Это объединяет тебя с Райли. Ты так же важен для меня. Ты для меня все.

Джошуа показалось, будто его ударили кулаком в живот.

– Даниэль…

Какой же он идиот! Она думала, что влюблена в него. Он стал ее первым любовником, первым мужчиной, который довел ее до оргазма. Он предложил ей жилье и пообещал определенное финансовое обеспечение, которого у нее никогда раньше не было. Ничего удивительного, что ранимая, одинокая женщина перепутала благодарность с любовью.

Она нахмурилась.

– Не говори со мной таким тоном. Я знаю, ты будешь вести себя так, будто ты старше и мудрее. Потом ты расскажешь мне, почему я не понимаю, о чем говорю. Помнишь, ты рассказывал мне о своем члене?

Джошуа опасливо огляделся.

– Я, конечно, не ханжа, но мы в церкви.

– Извини. Помнишь, ты мне рассказывал, что благодаря своей неразборчивости ты понял разницу между обычным сексом, заурядным сексом и…

– Даниэль, пастор Джон где-то здесь.

Она всплеснула руками.

– Какая разница? Это же наша жизнь. Я мало читала Библию, но люди там описываются вполне честно. Все, о чем я говорю, – это жизнь людей. Поэтому нечего стесняться. – Она с вызовом вздернула подбородок. – Я хочу сказать, что мне не нужно, чтобы ты рассказывал мне, что, по-твоему, я чувствую. Я так много времени провела одна и без любви, что успела хорошо понять, каково это – жить так.

Джошуа шагнул к ней.

– Даниэль, забота о человеке – это не любовь. Удовольствие – это не любовь.

– Я знаю! – Ее слова эхом отразились в пустом помещении. – Поверь мне. Если бы я думала, что забота о ком-то – это то же самое, что и любовь, я бы, наверно, повторила мамин жизненный путь. Но нет. Я ждала. Ждала до того момента, пока не встретила человека, который оказался полнейшим идиотом. Я стою здесь в подвенечном платье, взываю к мужчине, за которого должна выйти замуж через час, и пытаюсь втолковать ему, что я его люблю. Джошуа, разве можно быть таким идиотом!

– Ничего страшного, если ты любишь меня, – сказал он, чувствуя, что опять несет чушь. – Но я не знаю, чего ты ждешь от меня.

Даниэль топнула ногой.

– Люби меня в ответ, черт возьми.

Он почувствовал, что словно кто-то схватил его сердце и сильно сжал.

– Даниэль, я не могу этого сделать. И, честно говоря, будет лучше, если ты не станешь так ко мне относиться. Думаю, мы можем быть партнерами. По-моему, я с этим справляюсь. Я хорош в переговорах, рукопожатиях, в выполнении моей части сделки. Но чувства и все такое… Я бы предложил тебе позвонить Шеннон и спросить ее об этом, но сомневаюсь, что у нее есть телефон, потому что уверен, что она теперь бездомная.

– Хватит брать на себя вину за ее судьбу. Ты не можешь себя винить за ее ошибки. Я все понимаю. Ты потерял своего ребенка. А потом ты потерял свою невесту, женщину, которую любил. И ты держишься за эту боль, чтобы попытаться оградить себя от большего.

Он покачал головой:

– Дело не в этом. Было бы чертовски безответственно с моей стороны не обращать внимания на то, что я с ней сделал. Вот к чему приводит жизнь со мной. Ей нужно было то, что я не мог ей дать. Я действительно любил ее, ты права. Но этого было недостаточно.

– И в этом ты тоже ошибаешься, – сказала Даниэль. – Твоей любви было достаточно. Но иногда, Джошуа, бывает так, что человек, которого ты любишь, ничего не делает с твоей любовью, и она превращается в пар. Ты можешь сколько угодно сеять семена, но, если их не поливать, они не прорастут.

– Я сделал недостаточно, – процедил он.

– Может, с тобой было трудно. Может, ты что-то делал неправильно. Но в какой-то момент ей нужно было протянуть руку и сказать, что конкретно не так. А она этого не сделала. Она закрылась. Любовь может быть всем, но она не может быть направлена в никуда. Другая сторона должна принять ее. Ты не можешь любить безответно, чтобы быть целым. Двое должны любить друг друга настолько, чтобы стать одним целым. И они должны любить друг друга настолько, чтобы пережить свою боль, убрать эгоизм и измениться – даже когда это трудно.

– Не могу сказать, что она была эгоисткой, – возразил он резко, – и я не могу сказать, что она сделала что-то неправильно.

– А что насчет моей матери? Бог знает, как ей было тяжело, Джошуа. Я не могу себе представить, каково это – стать матерью в четырнадцать. Даже в двадцать два иметь ребенка тяжело. У нее было много оправданий. И они были обоснованны. Она действительно прошла через ад, но дело в том, что она решила через него пройти. Мама провела всю свою жизнь в поисках той любви, которую любой из ее детей отдал бы ей просто так. Я не могла бы любить ее больше. Райли еще ребенок, полностью зависящий от того, кто о нем заботится. Могли бы мы любить ее больше? Могли бы заставить ее остаться?

– Это другое.

Даниэль снова топнула ногой.

– Нет, черт возьми!

– Я понимаю, что это ново для тебя, – сказал он, стараясь сохранять уверенность в голосе. – Давай начистоту. Мне приятно, что ты видишь меня таким. Очень соблазнительно было бы солгать тебе, Даниэль, но я не могу. То, что я тебе предложил, – это начало и конец того, что у меня есть. Либо ты принимаешь наше партнерство, либо уходишь.

Даниэль не могла уйти. Она слишком сильно нуждалась в нем.

Однако Джошуа оказался самым настоящим чудовищем. Он знал, что у него вся власть, знал, что она в конечном итоге увидит вещи в нужном ему свете. И ведь так и будет. Но что потом? Она зачахнет, живя с ним? Желая того, что он отказался ей дать?

Ситуация выглядела слишком знакомой.

Джошуа собирался с духом, чтобы ответить Даниэль. И вдруг в него полетел букет.

– Ты поймал букет. Значит, ты следующий, кто женится. Поздравляю.

– Естественно, я женюсь, – сказал он, сжимая букет и не обращая внимания на колючку, которая колола в ладонь. – Наша свадьба через час.

Глаза Даниэль наполнились слезами, и она покачала головой. Повернувшись, она выбежала из зала, остановившись на мгновение только для того, чтобы снять туфли и оставить их лежать на полу.

А Джошуа неподвижно стоял на месте с букетом в руке, и струйка крови текла по запястью, пока он наблюдал, как первый луч света, первая частичка надежды, которая появилась у него за многие годы, исчезает из его жизни.

Он все стоял у алтаря и ждал, словно надеялся, что свадьба состоится и пройдет без сучка без задоринки. Он знал, что Даниэль где-то рядом, потому что Джанин все еще была в церкви с малышом Рай-ли. За короткое время он успел достаточно хорошо изучить Даниэль, чтобы понять: она не уйдет без Райли.

Но заиграла музыка, а невеста не появилась.

Он все стоял и ждал ее. Его близкие начали переглядываться и переговариваться, до него доносились их возмущенные возгласы. Первым заговорил его отец:

– Что, черт возьми, ты натворил, мальчик мой?

Хороший вопрос.

К сожалению, Джошуа знал на него ответ.

– Почему ты его обвиняешь? – спросила Фейт. Младшая сестра всегда защищала его, даже когда он этого не заслуживал.

– Потому что эта девушка любит его, – сказал его отец. В его голосе звучала непоколебимая уверенность. – Она не оставила бы его здесь стоять, если бы он ничего не сделал.

Пастор Джон поднял руки.

– Если есть какие-то сомнения по поводу брака, то, безусловно, лучше остановиться и рассмотреть эти сомнения, так как это союз, предназначенный для жизни.

– Не было у нее никаких сомнений, – ответил отец Джошуа, – это он все испортил.

– Когда двое любят друг друга… – Остальные слова пастора Джона потонули в шуме, но первые пять пронзили Джошуа, будто стрела.

«Когда двое любят друг друга».

Два человека. Любят друг друга.

Любовь должна быть направлена в обе стороны. Давать и брать.

И тогда он все понял. Он действительно понял, почему она не смогла смириться с жизнью с односторонними отношениями. Потому что она однажды их пережила. Потому что она уже пожила со своей матерью.

Даниэль была готова уйти от всего, что он ей предложил. От дома, от денег, от безопасности. Даже от его семьи. Уйти только потому, что у нее не было его любви, которая так много для нее значила.

Это осознание почти сломило его.

Он считал, что в нем мало любви. Он считал свою любовь разрушительной. И когда она стояла там, умоляя его любить ее, он считал, что его любовь не важна для их отношений.

Но для нее это было всем.

Как он посмел усомниться в ее чувствах к нему? Любовь для Даниэль была больше, чем ранчо и хороший секс. И она доказала это, потому что пожертвовала всем этим.

– Это была моя вина, – признался Джошуа. – Она сказала, что любит меня. А я ответил ей, что не могу любить ее.

– Ну, – фыркнула Фейт, – теперь даже я не смогу защитить тебя, тупица.

– Но ты же ее любишь, – возмутился отец. – Тогда зачем ты ей сказал, что не любишь?

Он просто испугался.

Он испугался принять жизнь, о которой мечтал, и отказался от нее только потому, что потерпел неудачу при первой попытке. Он испугался тех страданий, что последовали за первой попыткой.

– Потому что я трус, – ответил он. – Но больше я таким не буду.

Он подошел к скамье и взял букет.

– Я найду ее, – заявил он, – я знаю, что она недалеко, так как Райли здесь.

Внезапно он догадался, где она.

– Пастор, скажите, на сегодня назначены другие свадьбы?

Пастор Джон покачал головой.

– Нет. Только ваша. Немногие женятся в четверг.

– Надеюсь, если я ничего не испорчу, вы нам понадобитесь.

Глава 11

Погода была холодной, и у Даниэль быстро замерзли ноги. Но она не жалела, что сбросила туфли: не могла же она бегать на высоких каблуках, рискуя сломать себе шею.

Конечно, если бы она сломала себе шею, то потом ничего бы не чувствовала. А с разбитым сердцем так, к сожалению, не получается. Оно продолжает чувствовать. Боль – глубокую и бесконечную. Боль, которая распространялась от груди до кончиков пальцев.

Даниэль пошевелила пальцами ног. Справедливости ради, они, наверно, уже обморожены.

Лежа на том одеяле на чердаке, где Джошуа впервые с ней занялся любовью, она корила себя за свое решение спрятаться здесь. Ведь встреча со всеми, с Джошуа неизбежна. Ей нужно забрать Райли. Упаковать вещи. Снова познать жизнь впроголодь. Вернуться к работе кассира в каком-нибудь продуктовом магазине. Бороться с органами опеки.

Даниэль ожидала, что от этих мыслей ее охватит ужас. Что ее напугает перспектива надвигающейся бедности. Но ничего не случилось. Ей действительно было на все это наплевать. Ее волновало только то, что у нее не будет Джошуа.

Если бы у него не было денег, если бы он бедствовал так же, как она, Даниэль боролась бы вместе с ним.

С деньгами или без, бедным или богатым, он был нужен ей любой. Главное, чтобы он любил ее.

Иначе…

Даниэль закрыла глаза и вдохнула холодный, до остроты, воздух.

Все это время она отмахивалась от своей интуиции, от своего внутреннего голоса, который убеждал ее в том, что у их отношений будущего нет. Однако, когда настал решающий момент, перед свадьбой, она все же прислушалась к нему.

Она слишком хорошо знала, каково это – дарить свою любовь и ничего не получать взамен. Сначала ей было легко обманывать себя. Поддержку Джошуа, секс с ним – все это она воспринимала как ответное чувство.

Однако секс и поддержка были временными. Такие вещи быстро исчезают, если их не поддерживает любовь. Поняв это, она сбежала от него. Спасаясь от разбитого сердца, она сама же нанесла своему сердцу удар.

Даниэль фыркнула. И ради чего?

Ради гордости?

– К черту гордость, – прошептала она.

Она услышала, как открылась дверь конюшни, и свернулась калачиком. Кринолин под платьем царапал ноги. Она уткнулась лицом в руку, как ребенок. Как будто тот, кто сейчас зашел в конюшню, не сможет ее увидеть, пока она на него не посмотрит.

Потом она услышала звук шагов по лестнице. Она знала, кто это. Ну что ж. Она сегодня уже опозорилась перед ним.

– Я подумал, что найду тебя здесь.

Она не повернула голову, когда услышала его голос.

Вместо этого она еще сильнее сжалась.

Даниэль почувствовала, что Джошуа рядом, хотя, конечно, не могла ощутить исходящее тепло от его тела.

– Я принес тебе тот самый торт из «Поп-тартс», – сказал он. – Ну, я попросил Элисон из «Пирожка в небе» сделать такой. Должен признаться, выглядит он отвратительно. Нет, работу она проделала отличную, но мне трудно представить, что это съедобно.

В Даниэль вдруг вспыхнула ярость, да такая сильная, что ей пришлось сесть.

– К черту твой торт, Джошуа.

– Я думал, мы оба любим «Поп-тартс».

– Да. Только я не люблю лжи. А у них привкус лжи.

– На самом деле, – медленно произнес он, – я думаю, что торт из «Поп-тартс» ближе к истине, чем все, что я говорил там, в церкви. Ты сказала много того, что было правдой. Я просто трус, Даниэль. А чувство вины намного легче, чем горе.

– Что, черт возьми, все это значит? – Она вытерла слезы, борясь с искушением спросить у него, куда подевалась его эльфийская принцесса. – Не надо меня дразнить. Не говори загадками. Я готова уйти от тебя, если потребуется, но я не хочу уходить. Так что, пожалуйста, не искушай меня, если ты не…

– Я люблю тебя. И я так говорю не потому, что ты своим бегством убедила меня в том, что ты не охотница за деньгами, и развеяла все мои страхи. Я осознаю, что ты можешь понять то, что я собираюсь сказать, именно так. Только не надо так понимать. Потому что то, что я скажу, никак не связано с моими чувствами к тебе. Так вот, если тебе нужны мои деньги… Я никогда не осуждал тебя за то, что ты пришла ко мне ради денег. Я никогда не винил тебя за желание облегчить жизнь Райли и себе. Но тот факт, что ты бросила меня из-за всего лишь трех слов… Как я могу притворяться, будто они не важны? Как я могу притворяться, что не нуждаюсь в твоей любви, когда ты продемонстрировала, что тебе нужна моя любовь больше, чем финансовая безопасность. Больше, чем секс. Как я могу сомневаться в тебе и твоих чувствах? Как я могу простить свое нежелание открыться тебе?

Джошуа взял ее за руки и встал рядом с ней на колени.

– Ты испачкаешь свой костюм, – пробормотала Даниэль.

– А ты уже испачкала платье, – парировал он.

Она посмотрела на грязь и пятна на красивом белом атласе.

– Ну и пусть.

Он взял ее за подбородок и повернул ее голову к себе.

– И мне плевать. Потому что я готов жениться на тебе, даже если ты будешь в джинсах. Или если мы сыграем свадьбу в этой конюшне. И я уверен, что женился бы на тебе, даже если бы ты появилась в церкви в этом грязном платье. Я… Ты была права во всем. Мне было легко страдать из-за падения Шеннон. Я так сильно обвинял себя, что отказался от возможности попробовать еще раз. Чтобы лишний раз не испытывать боль. Моя боль никуда не денется, но она притупилась. А старая боль переносится легче. Так, ноет изредка. Когда я смотрю на Райли, он напоминает мне моего сына, который так и не сделал свой первый вдох, и это сильно терзает. Но я знаю, что, если сейчас потеряю кого-то из вас… Это будет новой, свежей болью. И новым адом. А я уже знаю, каким может быть этот ад, так как уже побывал там. Только на этот раз будет хуже. В общем… я спасал себя от всего этого. Зато сейчас я не боюсь боли. Потому что мое желание быть с тобой гораздо сильнее страха перед ней. Я хочу тебя. Я люблю тебя. Что бы ни случилось, что бы ни произошло в будущем… я люблю тебя. И ради этого я, черт побери, готов на все, Даниэль.

В его словах, которые Даниэль и не надеялась услышать, было столько искренности, что она не могла не верить им.

– Я был юным и глупым, когда последний раз любил. Я был самым настоящим эгоистом. Я совершал ошибки. Я не мог брать на себя ответственность за все, что тогда шло не так. Что-то из этого было ее выбором. Что-то – просто неизбежностью. Но если в этот раз у нас настанут трудные времена, даю слово, я не отступлю. Я не позволю тебе меня выгнать. Если ты закроешь передо мной дверь, я ее сломаю. Потому что то, что есть между нами, – особенное. Настоящее. Это надежда. И я буду бороться изо всех сил, чтобы удержать это.

Даниэль обвила руками его шею. Это было так неожиданно, что Джошуа не устоял на коленях, и они вместе повалились на одеяло.

– Я никогда тебя не выгоню. – Она закрыла глаза, и по ее щекам потекли слезы. – Встреча с тобой – это лучшее, что было в моей жизни. Я не чувствую себя одинокой, Джошуа. Ты можешь понять, насколько это для меня важно?

Он серьезно кивнул, целуя ее в губы.

– Могу, – сказал он, – потому что я сам был одинок в своем болоте длительное время. И ты первый человек, который заставил меня почувствовать, что из болота стоит выбраться.

– Я люблю тебя, – произнесла она.

– Я тебя тоже. Ты все еще хочешь выйти за меня замуж?

– Черт, да.

– Хорошо.

Они встали, он взял ее за руку и повел к лестнице. Они спустились вниз, на холодный цементный пол.

– Пойдем, – сказал Джошуа.

Когда они вышли из двери, Даниэль увидела, что перед конюшней собралась вся семья, а также Джанин с малышом Райли и пастор Джон. Мать Джошуа держала букет роз. Она протянула его Даниэль. Джошуа подошел к Джанин, забрал у нее Райли, подошел к Даниэль и взял ее за руку.

– Я выгляжу потрепанной, – виновато пробормотала она.

– Для меня ты выглядишь идеально.

Она улыбнулась, глядя на свою новую семью, вместе с которой ей предстояло войти в новую жизнь, а потом обратилась к мужчине, которого любила всем сердцем.

– Ну, – заявила она, – тогда ладно. Женись на мне, герой.

Эпилог

5 декабря 2017 г.

«НАШЕЛ ЖЕНУ

Местный фермер Тодд Грейсон и его жена Нэнси рады объявить о бракосочетании их сына, преуспевающего бизнесмена Джошуа Грейсона (больше не раздражается на своего отца) с Даниэль Келли, прибывшей из Портленда и поселившейся в Купер-Ридж. Мистер Грейсон знал, что его сыну нужна сильная, решительная спутница, способная справляться с самым твердолобым упрямцем, что у нее прекрасно и получается. Но лучше всего у нее получается любить его всем своим сердцем, а это то, чего всегда хотели его родители».

Content

Мейси Эйтс
Добейся меня, герой
Роман

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Эпилог