Веселая Мария

Я родилась пятидесятилетней. Книга 2 (СИ)

Дела шли хорошо, еще бы знать, куда...

Жизнь—это не прямая, ведущая вверх или вниз,

а какая-то более сложная и неправильная линия:

зигзаг, штопор, порой просто какие-то каракули.

А иногда ты добираешься до того момента в жизни,

когда тебе казалось, что дальше только конец,

а оказывается, что это новое начало.

Энн Тэйлер, «Лестница лет».

Белла

Приехала я совсем поздно. Пикап, наверное, после короткого застоя всё же решил обидеться на меня. Странные шумы на половине дороги заставили меня сбросить скорость до минимальной и молиться богу Шевроле и матери его Бензоколонке. Доехала я, видимо, на одной искренней вере. До этого мне позвонил несколько раз Бо, беспокоясь, не случилось ли что. В конце концов он просто набрал мой номер и не заканчивал разговор до самого Форкса под предлогом помощи в приготовлении домашнего бульона. Посмотрим, что он приготовил там со мной на проводе. Пару раз я слышала, как что-то на том конце гремело и падало, создавая помехи.

Также звонил Майк, спросить, нужно ли за мной заехать завтра утром. Я попросила забрать меня от Квонов часов в десять. Кажется, Ньютон не поверил, что я ночую у Бо. Думает, я просто домашнее задание парню утром завезу…

Ну-ну…

Глаза слипались от усталости.

Сначала Эрик, потом многочасовая поездка…

А завтра день обещает быть таким же насыщенным, как и прошлые выходные. Я ещё ни разу не ездила в Сиэтл для подобных прогулок. Наверное, дело было в отсутствии нужной компании. Завтра после тира я планировала обойти этот город вдоль и поперёк, фотографируя, заглядывая в уютные кафе типа первого Starbucks, и просто натыкаться на новые лица этого мегаполиса.

Квон встречал меня у подъездной дорожки, в шутку сигнализируя мне старыми маленькими флажками.

Посадка прошла удачно.

— Ну, наконец-то! — парень помог мне выйти из машины.

Я с удовольствием хрустнула шеей. Спина почти отваливалась, а плечо страшно ныло. Кажется, я поторопилась с нагрузками на руку.

— Как бульон? — у меня было серьёзное желание быстренько выпить полезного и лечь. Куда угодно. Возможно, даже сразу уснуть.

— Какой бульон? — Квон пошутил явно не вовремя.

Не отвечая, я вручила ему два ведра попкорна: солёный и карамельный, как заказывал.

Бо посмотрел на строгую и голодную меня и понял, что время подколов может вернуться только после ужина.

— Ладно-ладно, без шуток, он удался. Ты слышишь по моему голосу, что это зелье уже начало действовать на мой больной организм?

Надеюсь, что на мой организм оно подействует так же волшебно. Зайдя в дом, я зачарованно пошла на запах.

Догадливый Квон тут же налил мне тарелку, посыпал зеленью и вручил ложку.

Ты ж моя прелесть!

Наевшись, я откинулась на стул, поглаживая увеличившееся пузко… Счастье есть, когда можно вкусно поесть.

— Спасибо! — я вспомнила про спонсора сегодняшнего ужина и с одобрением посмотрела на улыбающегося Бо.

— Не за что… Ты знаешь, это удивительно приятно, — он чуть покраснел и отвёл взгляд.

— Что именно?

— Смотреть, как девушка ест. Чувствуешь себя каким-то дремучим охотником-добытчиком. Как будто притащил ей тушу мамонта и видишь, что шаманил не зря. Может, за это отвечает страшно древний ген?

— Не знаю, в любом случае, ген замечательный, — мысли текли вяло, глаза закрывались, но я боролась с сонливостью:

— Что будем смотреть?

— Ты смотрела «Улыбка Моны Лизы»?

— Успела лишь на концовку и мало что поняла… — призналась я.

— Попытка номер два или пойдёшь спать?

Соблазн был велик, но я согласилась на фильм. В комнате парня был отдельный телевизор и даже стоял новёхонький проигрыватель. Бо с такой гордостью скормил последнему диск, что я подумала, что гордость за технику — тоже своеобразный мужской инстинкт. Раньше были топорики, теперь телеки и мобильники… Прогресс не стоит на месте.

Я плюхнулась на кровать и ленивым взглядом прошлась по заставленной комнате. На полочке возле кровати притаились пара книг с отвёрнутыми от меня корешками. Рядом стояла тарелка с яблоками, одно из которых я тут же приватизировала, впившись в него зубами. Стол, заваленный красками, ручками и карандашами. Небольшая доска, на которой мелом были написаны разнообразные цитаты, в одной из них я узнала слова Мартина Лютера: «Спокойствие — сильнее эмоций. Молчание — громче крика. Равнодушие — страшнее войны».

Я не успела спросить причину появления этой цитаты на доске, так как Квон с разбега упал рядом со мной на кровать, вытянув длинные ноги. Взяв мою руку, он беспардонно укусил яблоко, не отрывая взгляда от картинки начавшегося фильма. Я смотрела на этого храбреца в обалдении и не понимала, откуда что берётся и куда делась его привычная стеснительность.

Почувствовав мой взгляд, Бо усмехнулся, не отрываясь от телевизора:

— Ты взяла последнее красное яблоко, Белоснежка. Ничего личного, просто они тоже мои любимые.

Чему я, собственно, удивляюсь?

Где-то на первом уроке Джулии Робертс я провалилась в сон, забыв, что мне постелено на диванчике в гостиной…

Проснулась я из-за того, что солнечный лучик нагло щекотал мой нос и слепил сквозь закрытые веки. Попытки отвернуться и спрятаться лишь прогнали ускользающий сон, так что я быстро прошла все четыре стадии, после которых происходит принятия неизбежного: отрицание, гнев, торг, депрессия, но потом вспомнила, какой чудесный день сегодня обещает быть, и смирилась.

Встала, зевая, спустилась по лестнице, шаркая мягкими жёлтыми тапками с уточками. Носителя же огромных тапок с мышками я нашла на кухне.

— Проснулась, соня? Скоро будет готов омлет, — бодрый Бо шустро крутил венчиком в широкой миске.

Рядом была потёрта душистая колбаска, сыр и мелко нарезаны помидоры с зеленью.

А этот парень знает толк в завтраке!

Прошаркав ближе, я обняла парня, уткнувшись подбородком этой дылде примерно между лопаток.

Тёплый…

— Доброе утро, и да здравствует женское безделье! — протянула я. — Как фильм?

— Скучный, судя по тому, что ты уснула, не досмотрев и половины…

В голосе Квона явно прослеживалась добрая насмешка.

Я зафырчала и несильно куснула его сквозь футболку.

Бо дернулся и рассмеялся:

— Но-но-но! Зубы прочь! Я тебе не крендель! Дождись омлета, голодная волчица! Сядь на стульчик и рассказывай, как прошёл вчерашний день.

Я решила, что сидеть и наблюдать, как больной парень колдует один на кухне, ублажая гостью в моем лице, форменное свинство и предложила сварить кофе. Мне венчиком указали на нужную банку и шкафчик с джезвой.

— Что ж, даже не знаю, с чего начать… В понедельник приезжают какие-то дети директора, Эрик привлёк меня к организации февральского праздника и весеннего бала, а ещё я собираюсь сегодня присмотреть место для своего будущего магазина.

— О, тебе лучше не ходить в понедельник, — Бо подтвердил уже полученную ранее информацию о неуправляемости юных отроков.

«А нам всё равно, а нам всё равно… Не боимся мы вампиров и детей…» — пела я про себя, с улыбкой помешивая ароматный кофе.

Внимательно оценив выражение безмятежности на моем лице, Квон явно обеспокоился:

— Белла, глянь на это, — Бо закатал рукав и продемонстрировал мне небольшой шрам чуть ниже плеча. — Это я громыхнулся, когда они связали мне шнурки под столом.

Я фыркнула, вспомнив, сколько раз Бо падал просто без причины, запутавшись в собственных ногах. По мне, так взрослая и беспощадная в своей зависти Лорен куда опаснее мелких, активно скучающих от недостатка родительской заботы спиногрызов…

Выключив огонь, я вздохнула:

— Бо, знаешь, откуда у меня этот шрам? — задрала штанину и легко подняла ногу выше, чтобы было видно старый, глубокий и длинный, белый разрез под коленом.

Парень, нахмурившись, ждал продолжения.

Я с улыбкой налила себе и ему кофе. Добавила себе сливок. Села на стул и закинула ноги на соседний:

— Поспорила я как-то с одним хулиганом, кто из нас лучше сделает самострел…

Эмметт

— Слушай, Эд, а она у тебя такая… — я сделал паузу, подбирая слово, — уголовница…

Эдвард поморщился:

— Девочке было двенадцать, её бы не посадили ни в одном штате. Она же никого не убила им.

Я смотрел на хмурого телепата, который подслушивал не только разговор Беллы и Квона, но и мысли последнего.

— Ты знаешь, — начал я осторожно. — Мне сейчас кажется, что именно поэтому она сделала тот самострел… Знала, что ничего не будет за это…

На моё предположение брат полоснул меня строгим взглядом, но чем возразить, видимо, не нашёл.

Понятия не имею, что я конкретно забыл у дома помощника шерифа, но Элис попросила не оставлять Эда одного, чтобы тот никого не убил. Пока я со своей задачей справлялся.

— Ты очень помог мне, на самом деле, — Эдвард увидел направление моих мыслей. — Я не уверен, что не сорвался бы в тот момент, когда она обняла его…

Я оглянулся назад, чтобы увидеть поломанное деревце, которое было раза в три шире телепата.

— Нет, дерево сломалось после того, как она его укусила, Эм!

Оу, кажется, кто-то начал снова злиться.

— Дружеский бой, чтобы сбросить пар? — предложил я, не особенно надеясь, что меня не пошлют.

Эдвард молчал. Кажется, его впервые заинтересовало моё предложение. Как эта девчонка на него влияет!

— Нет, я должен контролировать ситуацию.

— Ой, да брось! Ты дежуришь тут с половины ночи. Элис ведь сказала, что этот Квон ушёл спать в гостиную и не вернётся.

Уголки губ брата чуть дёрнулись:

— Белла любит спать в позе морской звезды. У него не было и шанса.

Я попытался прогнать мысль о том, что во сне люди себя не контролируют. Если Эдварду проще думать, что Белла своего дружка вытурила из его же кровати — пусть так думает. Лес целее будет…

— А она парню вообще нравится?

Телепат посмотрел на меня, как на больного, так что я сам догадался, что он не просто тут дежурит.

— Слушай, но он вроде приличный парень… Не пристаёт же к ней, верно?

— Естественно… И её отец его уже одобрил.

— Такой блат, брат, называется «связи»… Уже жалеешь, что Карлайл работает простым хирургом, а не помощником шерифа, верно? — я намеренно подшучивал над ним, надеясь развести на схватку и хоть на минуту отвлечь.

— Это бы ничего не решило, но мне было бы морально легче, если бы возле неё не крутились потенциальные женихи.

«Собака на сене», — мысленно прокомментировал я.

— Представь, что это Роуз, — посоветовал мне он, и я на краткий миг воссоздал эту страшную картину.

А потом я решил, что даже при таком раскладе есть несомненные плюсы. Розали мечтала быть человеком, иметь нормальную жизнь, семью, ребёнка… Если бы у меня был выбор, я бы позволил сбыться её мечтам, даже если бы для меня это означало вечное одиночество.

— Хватит, — попросил Эдвард сдавленно. — Я понял тебя… Я понимаю, что должен держать себя в руках, должен отпустить её и позволить ей жить собственной жизнью. Но пока это слишком сложно… Ты не представляешь, что я чувствовал в Денали…

Он сглотнул и уставился на свои руки, как будто они ему не принадлежали:

— Мне кажется, что я сходил с ума. Медленно. Всё напоминало о ней. Романс Цветаевой, русская речь, зелёное платье Тани, смех Кейт, гитара Элеазара… Я прятался ото всех, от всего, а о ней напоминали даже звёзды. Иногда мне кажется, что я ненавижу её, так сильно я нуждаюсь в ней, как в наркотике. Но когда я думаю о том, чтобы прекратить это, я понимаю, что она будет последним существом на земле, которому я смогу причинить вред.

Я не знал, чем утешить Эдварда. Видел, что брат переживает, но не решался свести ситуацию к шутке. Наша любовь была принципиально разной. Я восхищался женой, для меня, несмотря ни на что, она оставалась тем ангелом, что спасла меня из лап медведя. Возможно, до поездки брат так же восхищался Свон, но теперь он откровенно метался между привязанностью и доводами рассудка.

— Ты думаешь, что это не любовь, а привязанность? — телепат вскинул на меня удивлённые глаза.

— Тебе не с чем сравнивать, — начал я, чувствуя себя не в своей шкуре.

Серьёзно, такие разговоры о чувствах лучше проходили с Джасом или Карлайлом.

Увидев направление моих мыслей, брат напомнил о своём преимуществе:

— Я телепат, Эмметт. И видел это тысячи и тысячи раз в чужих мыслях.

Я вспомнил слова язвительной Элис:

— Ну и как? Помогло?

Лицо парня окаменело. Невидящим взглядом он смотрел в сторону домика Квона. Из горла вырвался угрожающий рык, а мышцы напряглись, как перед прыжком на охоте. Схватив его за плечо, я приготовился к тому, что он вывернется или отшвырнёт меня, устремившись убивать паренька.

За разговором я совсем отвлёкся от прослушки ситуации в доме. Но сейчас услышал бодрый голос Изабеллы Свон:

— Ладно, не переживай, с кем не бывает. На химчистке не настаиваю, просто одолжишь мне свою рубашку, Бо…

Как репутации страдают от общения...

Убитых словом добивают молчанием,

Взглядом, наполненным укором или отчаянием,

Правдой, которая спицами летит в глаз,

Если не действует, то отбирают последний шанс.

— Александра Гершевич

Рубашку я подбирала долго, с азартом роясь в мужском гардеробе. Бо чувствовал вину за пролитый на меня кофе, но реально виновата была больше я. Резкие движения рядом с таким человеком, как этот парень, были противопоказаны. Квон смущённо сидел тут же на кровати, покорно наблюдая за процессом сокращения аккуратно повешенных рубашек и увеличения бардака за счёт летающей в разные стороны одежды. Помню, со Светой мы так же куда-то собирались, но она ещё и комментировала каждую взятую вещь. Мне даже не хватало её язвительных замечаний типа:

— Не трогай этот пиджак цвета детской неожиданности.

— А чёрный оставь на похороны, женщина!

— Белый — на свадьбу, Беллс.

Или:

— Ты издеваешься? Этот красный прибереги на чужую свадьбу, но только не на мою. Это тебе большое. Это вышло из моды. Свон, обнови гардероб!

Мысленно я даже слышала голос подруги в своей голове.

— Оно! Хватай и беги! — взвизгнула ментальная Света, когда мои пальцы коснулись гладкой и прохладной голубой ткани.

— Я не помню, стирал ли я её после примерки в магазине, — Квон, кажется, по моим глазам понял, что решение по поводу рубашки окончательно и обжалованию не подлежит. Сняв её с вешалки, я быстро накинула её поверх тонкой майки.

— Покупаешь и не носишь? — ухмыльнулась я, закатывая до локтя длинные рукава. — Я думала, что в этом городе страдаем сибаритством только мы с Калленами…

Бо улыбнулся и пояснил, что рубашка куплена его мамой в надежде на то, что сын пойдет на танцы:

— Как ты понимаешь, у этой вещи нет и шанса, что она будет использована по назначению. И ты не сибарит, скорее это маска.

Я закусила губу из-за излишней проницательности этого парня и попросила чуть грубее, чем планировала:

— Ладно, мистер наивность, помоги застегнуть пуговицы, рука разболелась…

Бо встал с постели, медленно, почти неуверенно, подходя ближе ко мне, я же, нахмурившись, сражалась с рукавами, смирившись, что бой с новыми и тугими пуговицами мне не выиграть. Наклонившись, он начал застёгивать непослушную фурнитуру снизу вверх, чуть краснея.

— Не смущайся, Бо. Лучше бледней… Ты же помнишь, я кусаюсь, — я обнажила ровные зубы в насмешливом оскале, желая прогнать это странно сосредоточенное выражение лица Квона, который, закусив губу, справлялся с последним кружочком на груди.

— Кхм, моя спина помнит что-то подобное, — парень с улыбкой отступил на два шага, осматривая деяние рук своих. — А тебе идёт.

— Подлецу всё к лицу, — пробормотала я по-русски, заглянув в зеркало.

— Ты уверена, что твоя рука выдержит активный отдых после вчерашнего, Белла? Может, лучше перенести поездку в тир, раз болит рука?

Бо сейчас был чертовски похож на голос разума, но я решила, что он со своей удачливостью привык перестраховываться, и проигнорировала предупреждение, отмахиваясь и потянувшись за обезболивающим:

— Мы давно планировали поездку. Я хочу сбросить пар и пострелять. К тому же мне нужно купить струны, посмотреть город, найти место для магазина, взять несколько книг… Там в кружке остался кофе?

С тяжелым вздохом Бо протянул мне свою порцию утреннего напитка, с неодобрением наблюдая, как я запиваю сразу две таблетки.

— Может быть, парни и планировали эту поездку, но ты всегда можешь съездить в тир с отцом, струны для скрипки я тебе подарил и не приму их обратно, даже если ты купишь новые, город тоже никуда не денется… Книг можешь набрать у меня. Бери любые! Неужели нельзя перенести?

— Уже не болит, — убедительно соврала я.

На самом деле, боль то нарастала, то утихала и была немного ноющей, не резкой. Я дала себе слово с понедельника ездить на восстанавливающие процедуры и не ограничиваться самостоятельным массажем. Рука может стать реально серьёзной проблемой, если запустить.

— Врёшь ведь, — раскусил этот поразительно похожий на книжную Беллу Свон мальчик.

— Да, — успокоила я его, громко чмокая в гладкую щёку, которая тут же покрылась таким забавным румянцем. — Итак, что у тебя есть почитать?

Подойдя к книжной полке, я стала перебирать названия и авторов, среди коллекции парня была в основном английская классика, много прозы… Я вытащила знакомый томик Уильяма Теккерея.

— Тебе не нужно читать «Ярмарку тщеславия», Белла.

Щедрый хозяин, который недавно обещал мне любую книгу, попытался забрать Теккерея.

— Может быть, я хочу проще относиться к жизни, ты не думал? Все эти греховные амбиции, навязанные обществом ценности…

— Ты читала, — понял Квон.

— Проще сказать, чего я не читала, Бо, — вздохнула я, и вспомнив один момент, быстро нашла его, чтобы прочитать. — «…есть вещи более тонкого свойства, чем меха или атлас, чем всё великолепие Соломона, чем весь гардероб царицы Савской, — вещи, красота которых ускользает от глаз многих знатоков. Есть кроткие, скромные души, которые благоухают и нежно расцветают в тихих тенистых уголках, и есть декоративные цветы величиной с добрую медную грелку, способные привести в смущение само солнце…»

Я смотрела в синие-синие глаза Бо и понимала: красивый же парень… Умный, милый, добрый, обаятельный, чуткий…

«Хватай и беги», — бодро скомандовал голос Светы в моей голове, пока я стремительно тонула в чуть потемневших глазах подростка, но резкий шум за окном вовремя заставил меня вздрогнуть и перестать думать про губы мальчика…

Я отстранилась и отвернулась, ругая себя на чём свет стоит.

«Милая, ты годишься ему в бабушки… Что началось-то?»

Квон смотрел на меня слишком внимательно… Чёрт!

— Это, наверное, Ньютон за мной приехал, я возьму это, пока, Бо… — оставив опасную «Ярмарку», я схватила какую-то книжку наугад и сбежала из комнаты, едва не запнувшись на лестнице, чувствуя, как щёки предательски пылают.

Что там у нас эстроген понижает, чтоб головой спокойно думалось?

Когда я выскочила на крыльцо, мне в лицо ударил холодный свежий воздух, и стало легче. Я приказала себе взять себя в руки и тогда, когда Бофорт догнал меня, я уже перестала изображать красную зорьку и справилась с накатившим волнением и лёгким тремором рук.

К дому, сотрясая воздух какой-то популярной, но попсовой песней, подъехал «Субурбан» Майка. Помахав на прощание вышедшему меня также проводить Чейзу и Бо, я подбежала к машине одноклассника излишне поспешно, стараясь не оглядываться. Заскочив на переднее сидение и щёлкнув ремнём безопасности, оглянулась на веселого Ньютона:

— Привет, тебе точно разрешили? — парень оглядел меня подозрительным взглядом, остановившись на подозрительно большой мне рубашке. — Не хочу показаться трусом, но нарваться на шерифа и быть обвинённым в похищении его дочери, мне бы не хотелось.

— Тогда трогай, и нас не поймает ни один полицейский патруль, — посоветовала я с натянутой улыбкой, степень наигранности которой Майк не уловил.

Глядя прямо перед собой и периодически кивая, я полностью погрузилась в самоанализ, который получался каким-то сбивчивым.

Первая мысль отдавала паникой: Какого чёрта? Неужели, началось?

Вторая отдавала цинизмом: А тебя за это не посадят.

Третья была полна оптимизма: Хорошо, что не на Каллена реакция пошла…

Моральный аспект сражался с бунтом взбесившихся гормонов, которые так не вовремя и резко напомнили о себе, стоило мне расслабиться. Я вспомнила, как сонная обняла Бо со спины… Когда-то давно таким же жестом я говорила «Доброе утро» мужу, который часто вставал раньше меня и готовил что-нибудь вкусное на завтрак мне и дочке. Проснуться одной в постели, пропитанной мужским запахом, и пойти на чарующий аромат в поисках заботливого повара — когда-то любимый ритуал субботы…

— Короче, это классно, что мы вырвались в субботу, — ворвался в мои мысли голос Майка. — Однако мы должны успеть туда до того, как его займут какие-то чудики, которые внезапно решили снять тир на весь день.

Из его речи я вычленила главное:

— То есть ты не занял наше время заранее?

Ньютон бросил на меня чуть опасливый взгляд:

— Ну, мой знакомый предложил перенести на воскресенье, но я побоялся, что ты откажешься. Клиенты позвонили неожиданно и согласились на двойной прайс.

Я отвернулась к окну и сжала зубы, плечо опять болело, хотя лекарство уже должно было подействовать. За чуть грязным окном проносился скучный пейзаж. Деревья… Деревья… Сто раз деревья… О, указатель!

— Аризона, не злись.

— Остальные в курсе?

— Да, они даже захватили деньги, если что — договоримся. Тайлер с Эриком немного опоздают, хотя… Кажется, Кроули помнит какую-то дорогу короче.

— А почему мне про деньги не сказал?

Майк поглядел на меня долгим и настолько снисходительным взглядом, что мне захотелось рявкнуть на него, чтобы он следил за дорогой:

— Я за тебя заплачу…

Угу, мне полегчало.

«Ладно, я же этот… Соломон, как-нибудь договорюсь», — думала я, обезоруживающе улыбаясь парню за кассой, который с сожалением говорил Ньютону, что богатые клиенты опередили нашу дружную компанию несколько минут назад.

Обломись, — ответила Вселенная в лице хмурого Эдварда Каллена, который вышел из комнаты с мишенями вместе со своим вечно улыбающимся здоровяком братом.

Телепат прожигал меня взглядом и было ощущение, что вот-вот сделает в рубашке несколько дырок. Пистолетом. Чтобы не пачкаться.

«Что молчишь, мил-друг Федот, как воды набрамши в рот?.. Аль не тот на мне кокошник, аль наряд на мне не тот?..» — вспомнился мне любимый Филатов…

Его же я вспомнила перед смертью…

Эдвард

Я смотрел на растерянное лицо девушки и ждал от этой встречи многого. Что она, как и надеялись её сопровождающие, будет искать способ с нами договориться, либо начнёт кричать и обвинять меня в преследовании, покажет, как я обидел её, когда не пришёл вчера в кино… Но, нет, Изабелла Свон сделала то, что делала всегда на «отлично».

Удивила и сбила с толку, начав весело и заразительно хохотать…

— Даже я над тобой так не смеюсь, — с уважением подумал Эмметт, в котором проснулось любопытство относительно повода такого неподдельного веселья.

Просмеявшись и ослепительно улыбнувшись брату, девушка спросила с задором и притворным сочувствием, обведя взглядом оружейную лавку:

— Чувствуете себя не в безопасности, мальчики? Не знала, что тот снежок заставит вас пойти на столь радикальные меры…

Мне показалось, что я почувствовал мокрую снежную массу, стекающую от затылка за шиворот… Поймав взгляд девушки, я увидел, как в её уже абсолютно серьёзных глазах плавают айсберги.

Эмметт рассмеялся, сочтя эту шутку весьма забавной, вновь и вновь вспоминая моё ошарашенное лицо две недели назад. Да и смешно, право, пуленепробиваемые вампиры пришли в тир, чувствуя опасность в хрупкой девочке… Парни, что неуверенно стояли за Белоснежкой, тоже выдавливали улыбки, не зная, как лучше себя повести в данной ситуации.

Мы же вдвоём застыли, как непримиримые дуэлянты, глядя глаза в глаза друг другу. Только что Белла сделала выстрел в воздух, демонстративно давая мне унизительную фору.

Что будет, если я раскрою её «гномикам» глаза на её ветреную натуру? Тут же, как будто случайно, узнаю на Белле рубашку Бофорта Квона, которая раздражала меня своим запахом на её коже? Её волосы, её руки, всё тело девушки пропахло чужим присутствием, чужой постелью и домом. Не моими. Никогда ещё ревность не была для меня столь мучительна.

Белла молчала. Смотрела в мои глаза, оценивая, считывая мою затаённую ярость, бешенство, и будто пила её, как терпкое вино, наслаждаясь.

Догадывалась ли она, что мы выбрали этот тир неслучайно? Знала ли она, что я хочу оградить её руку от подобных рисков, или девушка решила, что это моя издёвка над ней? Способ помешать её давним и случайно ставшим мне известных планов? Мне было уже всё равно, какими дочка шерифа увидит мои мотивы. Хотя кого я обманываю?

— Кхм, Эдвард, — начал Йорки неуверенно, — возможно, мы сможем присоединиться к вам ненадолго? Мы заплатим.

Эмметт презрительно фыркнул, сомневаясь, что ребята смогут оплатить хотя бы треть затраченных на сегодня усилий не позволить Свон коснуться оружия.

— Ну зачем же так усложнять? — ответила раньше меня Белла, с нежной улыбкой оборачиваясь к друзьям. — Уверена, что это не последний тир в городе…

Конечно, она не могла знать, что на сегодня все тиры в Сиэтле выкуплены мной лично…

Обратившись к парню за кассой, она очень вежливо и мило попросила его помощи. Сын знакомого Майка и так чувствовал себя не в своей тарелке, понимая, что подвёл ребят, так что без лишних вопросов набрал номер ближайших конкурентов, которые, естественно, с сожалением сообщили, что тир снят на весь день и клиенты появятся в любую минуту.

— Как интересно… Других не знаете? — Белла, сощурив глаза, но всё ещё медовым голосом давала парню за стойкой последний шанс. И новый звонок. И новая осечка.

Я ликовал.

Всё это было похоже на старую добрую сказку, что читала мне в детстве мама.

«А чьи владенья эти?» «Маркиза Карабаса…» — будто прочитала мои мысли Белла, в голосе которой слышалось лёгкое рычание.

Я смело взглянул в обжигающие пониманием глаза девушки.

— Можно я позвоню по первому номеру? — мягкий голос вновь лился, словно сладкая патока.

Озадаченный парень продиктовал цифры, не понимая, что решила проверить неудачливая клиентка. Некоторое время Белла с многообещающей улыбкой смотрела на меня, слушая гудки, а затем шокировала повторно, мило проворковав в трубку:

— Добрый день, меня зовут Изабелла Каллен, мои братья должны были снять тир на сегодня, но я такая рассеянная, совсем забыла название… Это случайно не ваш?..

Мужской голос на том конце утвердительно ответил, что, конечно, пусть мисс (или всё же миссис?) Каллен не волнуется, ведь её с братьями уже давно ждут в «Wade's Eastside Gun».

— Мои братья опоздают, — с невозмутимой улыбкой продолжала врать мисс Свон. — Знаете, они поехали за моими документами… Я же уже предупреждала о своей рассеянности?

Серебристый смех ударил кувалдой по моим натянутым нервам. Из головы вышибло почти все здравые мысли, а рефреном беззаботному смеху журчал голос: «Меня зовут Изабелла Каллен… Зовут Изабелла Каллен… Изабелла Каллен… миссис Белла Каллен…»

— Эк, она его приложила-то… — в мыслях Эма я нашёл сочувствие пополам с весельем.

Задумка «сестрёнки» его порадовала.

— Но со мной приехали друзья, мне неудобно, что из-за моей оплошности они вынуждены прождать неизвестно сколько… — в нежном голосе девушки почти слышалось извинение и смущение.

Если бы я не видел её коварную усмешку прямо перед собой, а лишь слушал её голос, я бы решил что она вот-вот покраснеет.

Майк, который недавно обвинил Беллу в том, что Свон не умеет врать, пребывал в откровенном шоке. К слову, он не был в меньшинстве.

— Оу, миссис Каллен…

— Я не замужем, — мурлыкнула негодяйка, хлопая ресничками и сбивая этим меня с единственной трезвой мысли остановить это безобразие…

— Неужели вы мне не поможете? — в её тихом голосе слышались почти слёзы обиженного невинного ребенка, а в глазах, напротив, праздновали победу черти.

Убийственное сочетание.

Меня разрывало на части от противоречивых желаний обнять её, утешая, и сбежать подальше от этой актрисы, плюнув на оставшееся в заложниках сердце.

— Мисс Каллен, я думаю, что смогу помочь вам, вы же знаете имя, указанное в записи, и кодовое слово?

Улыбка Изабеллы Коварной увяла, но ненадолго, расслабиться я не успел, её взгляд потемнел, а голос стал соблазнительно ниже на полтона:

— Думаю, записывался Эдвард Энтони Каллен, я даже могу описать внешность и одежду братьев, просто помню, в чём они выходили из дома сегодня… Но про кодовые слова мальчики мне ничего не говорили… Возможно, мы как-то обойдемся без этого? Как вас зовут, молодой человек?

Её цепкий взгляд прошёлся по нам, как у копа, который сверяет приметы по списку. Эмметт мысленно ругался, дивясь её изобретательности и моему молчанию.

Я услышал смущённый трёп парня, Сэда, который был на несколько лет старше Беллы, и, наверняка, вспоминал нашу внешность, фантазируя, какой красивой может оказаться наша сестра.

— Сэди, и что же мы будем делать? Я уже в паре кварталах от тебя, а до братьев не могу дозвониться… Может, ты дашь мне какую-нибудь подсказку? — девушка впилась взглядом в мои глаза, отчего я непроизвольно отступил на шаг, вызвав тем самым на притягательных губах усмешку.

— Мой брат для меня, как открытая книга, — проворковала она, и я вдруг понял с небывалой уверенностью: лучше бы я использовал шестизначный произвольный шифр, вместо фамилии любимой телепатки…

Мир принадлежит тому, кто ему рад

Освободи своё сердце от ненависти —

прости всех, на кого ты был обижен.

Освободи своё сердце от волнений —

большинство из них бесполезны.

Веди простую жизнь и цени то, что имеешь.

Отдавай больше. Ожидай меньше.

— Его Святейшество Далай Лама XIV

Белла

— Ну, и что это было? — задумчиво спросил Ньютон, пребывая всё ещё в шоке от моей неожиданной махинации и вполне прогнозируемой мной развязки.

Лично у меня на душе было чуть паршиво. Не было привычного удовлетворения от проделанной шалости.

— Почему Каллен использовал твою фамилию, как кодовое слово в тир, Белоснежка? — Тайлер, как и я, не совсем понимал причину такой чести.

В моей голове был логичный ответ, что из-за молчания мыслей телепат воспринимает меня, как надоедливую загадку, но не говорить же об этом друзьям…

— Может, потому что он хочет её застрелить? — то ли пошутил, то ли предположил Ли всерьёз.

Ну, убить он меня хочет с первого дня… Я поджала губы, раздумывая над этой идеей, но потом отбросила подобный вариант, так как чего-чего, а убийственных взглядов от своей махинации я от Эдварда не получила.

— Белла, а эта рубашка случайно тобой не с Бо снята? — спросил внезапно молчавший до этого Йорки с выражением огромного подозрения на физиономии.

Все взгляды тут же приковал бедный предмет гардероба.

— Он случайно вылил на мою рубашку кофе, — я даже не понимала, кого именно оправдываю: себя или Бо.

Парни странно переглянулись, Тайлер присвистнул, Ли пробормотал что-то удивлённое, а Эрик…

Эрик посмотрел на меня, как терапевт на смертельно больного и тупого пациента.

«В морг», — читалось на чуть усталом азиатском лице будущего журналюги.

В морг очень не хотелось, да и вообще, у меня на эту жизнь диаметрально противоположные планы, так что я оставила неизвестные подозрения Йорки, типа тех вчерашних, что мы с Калленом встречались, и бодро поторопила всех в тир.

Там я мило объяснила, что ранний склероз — это семейное, мои «братья» оказывается, сняли оба тира по растерянности, так что все «Каллены» будут стрелять во втором тире… Как же его название? — мои мальчики тут же поддержали ложь-игру, назвав контору конкурента.

Когда же я спросила, могут ли друзья семьи остаться тут, меня мигом заверили, что никаких проблем не возникнет.

— А вы очень похожи на своих братьев, мисс, — на прощание сказал парень, оглянувшись и прервав инструктаж, за что получил подозрительные смешки от школьников.

Интересно, чем?

«Реальным возрастом», — гаденько пропело подсознание.

— На самом деле, я приёмная, — тихо и наигранно грустно ответила я, бросив предупреждающий взгляд на мальчишек.

О том, что я не стреляю, так как документов у меня на фамилию Каллен нет, мы договорились ещё у первого тира. Я заверила, что прекрасно погуляю одна по городу, а вечером можно будет встретиться где-то возле башни Спейс-Нидл.

Повесив на здоровое плечо рюкзак, в который, не глядя, кинула книжку Бо, кошелёк, мобильный и маленький местный путеводитель. Его, кстати, скинувшись, любезно купили парни, от сопровождения которых я успешно открестилась… С этой маленькой, но ценной брошюркой я уверенно обойду за свободные пять часов всё самое интересное.

«Изумрудный город», как неофициально называют Сиэтл из-за большого количества зелени, оказался куда интереснее, чем я думала. Глядя на внушительный список музеев, смотровых площадок, кафе, парков и скверов, я могла только догадываться, как этот город расцветает и оживает с приходом весны и теплолюбивых туристов… Папа рассказывал, что ещё до моего рождения они с мамой часто ездили сюда в сезон цветения магнолии, в честь которых тут назван целый район.

Сегодня город выглядел не особенно изумрудно, хотя снег уже сошёл, а деревья были готовы вот-вот проснуться от зимней спячки. Хмурое небо с редкими проблесками солнца предупреждало, что разница с климатом Форкса не столь существенна. Но с каждым шагом, который я делала под бодрую музыку CD-плеера, моё настроение шло в гору. Мимо меня проезжали и наверняка сигналили машины, когда я, пританцовывая, проходила рядом с яркими витринами или прыгала по белым линиям, когда все люди вокруг с серьёзными минами стадно, скучно переходили по пешеходному…

В моей душе звучала задорная песня молодости, решение вопроса с Калленом дало возможность расслабиться и жить в своё удовольствие, не ощущая груза ответственности за тот сложный путь, что был выбран мной с детства. Это было похоже на состояние, когда внезапно отменяют соревнование, к которому человек подсознательно не готов. Да, ты хотел его выиграть, но ты его и не проиграл, верно?

Проходя мимо знаменитого на весь штат Вашингтон Собора Сент-Джеймс, я шутливо отдала честь Богу, благодаря судьбу за то, что, подарив столь многое, она не захотела спрашивать меня по счетам, возможно, решив, что с меня хватит и любимой работы.

Кто знает? Может, лекарство от рака изобретут и без меня? Вдруг где-нибудь в 2010 году полностью победят это заболевание, как когда-то победили оспу, а я переживаю… А, согласно тем же майя, в 2012 всё равно апокалипсис, так стоит ли париться?

Я улыбнулась про себя, точно припоминая как минимум три даты конца света, которые скучно отпраздновала у себя дома, сварив любимую и заранее купленную гречку. Ни на что, кроме цен, эти даты, вроде, не влияли.

Загляделась на здание Бенаройя-Холл, которое вмещает в себя один из лучших концертных залов страны, тут часто выступает городской симфонический оркестр Сиэтла. Бенаройя-Холл уже несколько лет считается одной из лучших музыкальных площадок в мире благодаря отличным акустическим свойствам и роскошной отделке. Полюбовавшись со стороны на огромную стеклянную стену, я пообещала себе выбить выходной и съездить сюда на концерт классической музыки.

Знаменитый музей научной фантастики и истории музыки я решила пройти как-нибудь в другой раз, справедливо ожидая, что в субботний день в этом оригинальном здании меня просто раздавят туристы. Помимо знаменитых мест, указанных в путеводителе, я часто ахала, просто остановившись рядом с каким-либо интересным домиком в районе Pionееr Square.

Пару раз я брала такси, один раз чуть не заблудилась, когда по рассеянности свернула не туда, но быстро поняла свою ошибку, когда услышала за поворотом чей-то басовитый неприятный гогот. Пластинка как раз закончилась, и я перезапускала диск… Короче, мне просто повезло, что услышав подобное, мой мозг тут же скомандовал тикать ногам в темпе вальса в сторону светлой и людной улицы и по подворотням не шастать, даже если там мелькают интересные арт-объекты, нарисованные уличными художниками-умельцами.

Вообще, я в очередной раз пожалела, что со мной нет Светы. Вот кто с удовольствием бы побродил и посмотрел местные красоты, рассказал мне, тёмной, в каком точном архитектурном стиле сделано то или иное здание, солнечно поулыбался, с удовольствием позируя мне для фотографии, и даже разделил со мной вот этот греховно вкусный пирог с клубникой, попробовав который, можно смело умирать, либо продолжать жить, зная, что рай на земле тоже возможен. Ох, я просто нуждалась в Казанцевой, как в человеке, который без лишних вопросов выпил бы всю мою пенку с кофе…

Да, когда моё плечо опять разболелось, я решила, что можно сделать вкусную остановку и сейчас сидела в уютном кафе, интерьер которого мне понравился приятным сочетанием древесных-кофейных, молочно-белых и зелёных оттенков. Ну и аппетитным запахом свежайшей выпечки, чего лукавить… Отстояв приличную очередь, которая наглядно говорила о качестве продуктов, нагуливая аппетит азартом и советуясь с улыбчивыми постоянными клиентами пекарни, с чего лучше приобщиться к прекрасному и высококалорийному, я удачно успела к тут же освободившемуся столику, прицельно кинув свой рюкзак туда, куда уже было навострили лыжи менее внимательные посетители.

После ложки десерта я поняла, что народ тут тусуется не зря. После глотка крепкого кофе решила, что зайду сюда ещё не раз и обязательно затащу сюда сладкоежку Джейкоба.

Сверив время, я прикинула, что у меня ещё чуть больше часа до встречи. Несколько мест для магазина я тоже присмотрела и записала прямо на путеводителе, решив скинуть адреса с описанием помощнице Роба, с которой мы познакомились в мой прошлый приезд. Милая девочка, в отличие от деда, была в восторге от идеи индейского магазина и мёда, к ней дедушка советовал отправлять любые вопросы по лавке, аргументируя это тем, что её отец имеет несколько цветочных и книжных лавок в Нью-Йорке, и Ребекка неплохо понимает тонкости «малого бизнеса», как выразился Роб.

В общем, всё, что я хотела, было просмотрено, струны куплены, я даже приобрела новую нотную тетрадь для Бо, помня, что старая порвалась. Единственное, что было мной забыто, так это книжный, хотя многие из них я встречала по дороге, но всё время находилось какое-либо отвлекающее событие.

Мне вдруг стало интересно, что за томик я схватила, убегая от Квона, а достав книгу, не удержалась от восторженного смеха. «Трудно быть богом» Стругацких. Да, не оригинал, но того, кто читал на русском, английский не сильно расстроит…

— Мисс, все столики заняты, можно нам присесть к вам?

Я подняла глаза в ответ на звонкий, почти детский голос, чтобы увидеть колоритную пару явно влюблённых. Девочка-цветочек, нежная, вся как будто выполнена в пастели, пара французских косичек перекинуты на грудь, еле заметные ромбики белой отглаженной кофты напоминали скорее детские гольфы, чем деловую форму, а добрый взгляд широко распахнутых глаз моментально располагал.

Чуть усталый взгляд её взрослого спутника, который был, кажется, заранее готов к моему отказу, помог мне быстро сориентироваться с ответом:

— Конечно, присаживайтесь! Не люблю есть в одиночестве, — подмигнув девочке, я повесила на спинку стула свой рюкзак, освобождая новоприбывшим место.

— Спасибо огромное, я просто забыла, что тут нельзя зарезервировать столик, — хихикнула незнакомка, как-то подбадривающе дёргая за рукав мужчину.

Улыбнулась поверх чашки:

— Я тоже бываю рассеянной.

«Каллен и мальчик из тира подтвердят»…

— Меня зовут Сара, а это Джордж, ой, — говорушка обратила внимание на то, что я лопаю, — я тоже обожаю клубничный оргазм!

Я подавилась продуктом. А в глазах спутника впервые мелькнуло что-то человеческое. Кажется, ребята забавлялись за мой счёт.

— Простите? — вежливо переспросила я, вытирая губы салфеткой.

— Ой, этот десерт не так называется, конечно, но клубника, как символ Венеры, считается афродизиаком со времён древнего Рима… Согласно поверью, если разломить клубничку пополам и одну часть отдать человеку, который очень нравится, то вы непременно влюбитесь друг в друга, — начала тараторить девчушка, пока на её плечо не опустилась тяжёлая мужская рука.

— Дорогая, ты же не сексолог, прекращай смущать мисс… — он тактично сделал паузу, позволив мне представиться:

— Белла, Белла Свон.

Очаровательная Сара тут же смутилась и спряталась, как котёнок, на груди Джоржа.

Он успокаивающе опустил ладонь ей на голову, с тёплой улыбкой поглаживая пушистые косички:

— Она на первый взгляд очень смелая, даже дерзкая, но смутить её легче, чем ребёнка.

— Вы очень красивая и милая пара, — честно ответила я, получая почти эстетическое удовольствие оттого, как они взаимодействуют.

— Совет нашего университета так не думает, — мягко заметил мужчина, пощекотав кончиком косы шею Сары, от чего она тут же с веселым визгом вырвалась и погрозила ему пальцем.

До меня вдруг дошло, кем эти люди ещё, наверняка, являются друг для друга.

— Роман между преподавателем и студенткой?

Пара весело рассмеялась:

— Вообще-то, студентом этого милого профессора являюсь я, — улыбаясь, просветил меня мужчина.

И они снова начали смеяться, но уже над моим выражением лица.

— На самом деле, я старше его на полгода, — заговорчески подмигнув, поделилась Сара.

Мужчина закатил глаза и проворчал о том, что маленькие собачки до старости щенки.

— А она замещает на кафедре своего отца и опыта преподавателя, по сути, не имеет, — нашёлся и сдал девушку парень, улыбнувшись так задорно и по-мальчишески, что я моментально поверила в то, что ему не больше двадцати восьми.

— Я потомственный преподаватель, — взвилась Сара, чем заставила Джо откашляться, спрятав улыбку.

— Хотя я больше люблю историю изучать, чем просвещать в неё других, — девушка очаровательно сморщила носик. — Поэтому я без сожаления сменила работу, когда отец заболел, а должность координатора экспонатов занял какой-то малообразованный хлыщ, думаю, по знакомству…

— Примерно, как ты в колледж, где ректор — дед, а отец — профессор, — мужчина невозмутимо отхлебнул свой кофе и хитро посмотрел на любимую, которая тут же зарделась, но быстро взяла себя в руки и напустила на себя чопорный вид:

— Мистер Холл, на следующей неделе, не позже вторника, будьте добры, сдать мне написанное от руки эссе на тему: «Двойные стандарты в Древнем Египте или мужской шовинизм, как причина воцарения Клеопатры»…

— Давай просто посмотрим «Мумию», крошка? — попытался сторговаться парень.

Сара пронзила его яростным взглядом, но быстро смягчилась, стрельнув глазками на очередь у витрины и проворчала:

— Два, Джордж… Два клубничных оргазма для нас с Беллой, и я подумаю над твоим сомнительным предложением…

Что-то мне подсказало, что она больше кокетничает, чем обижается. Наверное, этим «что-то» была ложечка десерта, которую девушка соблазнительно облизала. Боясь откровенно фривольного разговора без мужских ушей, я решила перевести разговор на безопасную тему:

— Значит, ты работала в музее и должность скромного чичероне променяла на строгого преподавателя?

— Да, пока работала гидом-экскурсоводом, мечтала наказывать оценками или дополнительными отработками зевающих посетителей.

Сара улыбнулась воспоминанию, аккуратно расправила бумажную салфетку и снова свернула её в треугольник:

— Как думаешь, я не перегибаю?

Это она спрашивала про забавную тиранию Джорджа, который, кажется, только и ждал подсказок, как бы побаловать свою девушку? Кажется, да…

— Я думаю, что мне пора по-доброму завидовать вам двоим, — я решила быть максимально честной. — Сейчас редко встретишь столь эмоционально созвучные пары.

— У тебя не так?

Глядя в это открытое и по-детски милое личико, я почему-то решила открыться. В конце концов, разве встретимся мы ещё раз? Куда проще излить душу и спросить совета случайного знакомца, чем рассказать то же самое хорошему другу, который прочтёт по лицу больше, чем ты готов раскрыть.

— Когда-то было так… Но сейчас на этом месте пустота, которую почти невозможно заполнить никакой приятной компанией.

— Скучаешь по нему? — проницательно спросила Сара, увидев мои глаза, впрочем, скорее утверждая и не уточняя ничего более.

— Смертельно, — согласилась, не совладав с лицом и голосом, который очевидно дрогнул.

— Соболезную.

Потянувшись через стол, девушка ободряюще сжала мою ладонь, которая была непривычно холодной по сравнению с её, и протянула салфетку, которой я, впрочем, не воспользовалась. Слезы не покинули глаз, я просто приказала себе не сметь расклеиваться и подумать о чём-то весёлом… Например, о лице Эдварда, когда я назвалась его сестрой…

— Но ты жива, наверняка он хотел бы видеть тебя счастливой… Он наблюдает за тобой с небес и радуется, если улыбаешься ты.

Меня хватило лишь болезненно усмехнуться её искренней вере, уж я-то знала кое-что о жизни после смерти.

— Делаю все, что в моих силах. Вообще предпочитаю гидры сомнений и меланхолий уничтожать в зародыше, а не нянчить этих хлопотных питомцев, но иногда они такие миленькие, такие хорошенькие, что так и хочется пригреть их на груди в припадке рефлексии… Эх, лучше бы завела английского мастифа…

Сара рассмеялась:

— Я такая же, пытаюсь держать себя в узде, но натуру не спрячешь. Джордж не такой… Со стороны может показаться, что он угрюмый, закрытый, однако это не так… Просто ему нужно чуть-чуть привыкнуть к чужим людям. Именно он научил меня, что рефлексировать и страдать ради духовного очищения или внутреннего роста необязательно. И это чертовски странно, ведь это я старше… Это я привыкла ходить мимо полотен Веласкеса, слушать Моцарта, читать стихи… Я привычно проходила мимо этого, кичась своей эрудицией вместо того, чтобы остановиться и впитать это в себя, прочувствовать, — Сара с любовью посмотрела на своего мужчину, который уже расплачивался за десерт.

— Мир заиграл причудливой мозаикой витражей из маленьких и больших удовольствий. Кажется, что я всю жизнь, как дурочка, собирала эти маленькие кусочки, не зная, что с ними делать, а он, такой большой, немного неуклюжий, наконец пришел и собрал из них мою историю, а потом показал, как причудливо падает свет солнца из такого окна… И я влюбилась.

Джо бесшумно подошел и сел рядом с Сарой, приобняв девушку за плечи.

— Когда впервые увидел её, я подумал, что это восковая куколка, — мужчина улыбнулся воспоминанию и заправил светлый локон за ушко любимой. — Ну, знаете, из тех, что представлены у мадам Тюссо… Все в аудитории шумели, бурно жестикулировали, но не она… Она неподвижно сидела за столом, читала книгу и даже, кажется, не моргала.

— Я бываю чертовски увлечённой, если сталкиваюсь с хорошей книгой, — фыркнув, девушка с интересом заглянула под обложку Стругацких, но Джо властным жестом пресёк её поползновение и пододвинул том ближе ко мне.

— О, да… А если книга не так хороша, как ожидалось, она летит в стену, — засмеялся мужчина, ласково дразня подругу, но в его голосе звучали лишь тепло и любовь. — Маленький варвар… Знаете, Сара — единственный преподаватель, который позволяет себе вырывать листы и сто раз зачеркивать неудачные эссе.

Девушка закатила глаза, поясняя мне:

— Если у меня хорошее настроение, я рисую грозный смайлик цветными карандашами, который грозит пальцем и советует переписать работу.

— Ммм… То есть, когда твой нарисованный Сэм показывал мне фак, ты была в хорошем настроении?

— Конечно, в хорошем, ты же фактически признался мне в любви в этом эссе!

Я рассмеялась над неповторимым выражением лица Джо, который, к слову, быстро оправился от шока и начал щекотать свою спутницу, от чего Сара завизжала, как девчонка.

Я смотрела на них, чувствуя тепло и лёгкую тоску… Эта пара смотрелась столь органично, столь мило, что мне банально захотелось испытать нечто подобное ещё раз. Как никогда остро по внутренним нервам ударило одиночество. Да, я стремилась окружить себя близкими, друзьями, но той особенной связи, что бывает между влюбленными, я не испытывала вот уже двадцать пять лет…

Я почти забыла это упоительное ощущение чужой твердой и уверенной руки, которая обхватив твоё запястье ведёт по жизни, считывая твой пульс, как нечто обязательное, что должно наполнять картину счастья.

— Я хочу всегда знать, как бьётся твоё сердце, — как-то сказал Леша, вызвав минутный приступ тахикардии у не сентиментальной, в общем-то, меня.

Ощущения жизни, полноценной, наполненной чем-то важным, даже во время повседневных забот… Я, которая поставила невероятную цель шестнадцать лет назад, этого не ощущала. Пропустила мимо, как нечто неважное, ненужное… А в итоге?

В памяти всплыли покалывающие ощущения губ в предчувствии поцелуя, волнение. Тёплое утро, завтрак, шутки, смех Бо и его синие глаза, что смотрят внимательно, так непривычно серьёзно, взросло… Мое сердце забилось быстрее, а щёки опалило жаром.

Я поняла, что тоже хочу смотреть на солнце сквозь цветной витраж.

Жизнь - это то, что происходит, когда ты строишь совсем другие планы

Лет через двадцать вы больше будете жалеть о том,

что вы не сделали, чем о том, что сделали.

Поэтому поднимайте якоря и уплывайте из

тихой гавани. Ловите попутный ветер в свои

паруса. Пользуйтесь. Мечтайте. Делайте открытия.

Марк Твен

Белла

Я с огромным удовольствием поболтала с Сарой и Джо о внешней политике, потом мы как-то незаметно перешли на тему истории и религии, затем после упоминания книги Дэна Брауна плавный и доброжелательный разговор на, казалось бы, острые темы неожиданно превратился в горячий диспут, в котором мы с Сарой давили аргументами Джорджа, что писатель сильно преувеличил историчность собственного бестселлера. Я эмоционально возмущалась его описанием картин, где его главный герой, профессор религиозной символики, например, перепутал на полотне «Мадонна в скалах» младенца Иисуса и младенца Иоанна, тогда как достаточно обратиться к более поздней версии картины, чтобы понять, что Дева Мария обнимает в защитном жесте именно Иоанна Крестителя, которого благословляет маленький Иисус.

Сара же возмущалась конкретно историческими неточностями:

— Этот Браун говорит, что за три века инквизиция сожгла пять миллионов женщин, но это неправда! Если бы ты внимательно слушал на лекциях, ты бы знал, что средиземноморские инквизиции были куда менее кровожадными, нежели европейские светские суды раннего Нового времени. Например, согласно последним исследованиям, между 1550-м и 1800 годами перед церковным судом предстало около ста пятидесяти тысяч человек, но не больше трех тысяч из них были приговорены к смерти. Улавливаешь соотношение?

— Суды инквизиции — самые гуманные суды в мире? Кажется, даже суды штата Вашингтона не имеют такой красивой статистики… — Джо откровенно паясничал, пока его любимая мило пыжилась и вспоминала почти дословно некоторые христианские и исторические тексты, о существовании многих из которых лично я слышала впервые.

— Бог мой!

Кинув взгляд на часы, не поверила своим глазам. Буквально через десять минут мне нужно быть возле башни Спейс-Нидл! Заметив мою нервозность и поспешность, новые знакомые удачно предложили меня подвезти, аргументировав тем, что Джо снимает квартиру в том же районе. Быстро собрав вещи, мы выскочили из кафе и доехали до места, где меня терпеливо дожидались мои ворошиловские стрелки. По дороге мы с Сарой обменялись номерами, так как очевидно оказались в восторге друг от друга.

И хоть сегодняшний спор о загадках Да Винчи невольно напомнил мне о Каллене и наших высококультурных беседах, я не собиралась разбрасываться такими интересными знакомствами. Мало ли, когда мне захочется больше узнать о Древней истории? Может быть, я вскоре увлекусь гностицизмом и буду искать истоки символа уроборос? Зная мой лёгкий на подъём характер, исключать подобную возможность недальновидно.

Одноклассники были приятно взбудоражены, тир за счёт вампиров им явно понравился, я же ни секунды не жалела, что провернула свою маленькую афёру и оторвалась от своих спутников на несколько продуктивных часов.

Дорога до Форкса прошла в рассказах, парни делились своими восторгами, я — скромно своими. Единственное, о чём я жалела, так это об отсутствии Бо рядом. Он умел слушать… Сопереживать… Мне вдруг представилось, как мы сидим вчетвером с Сарой и Джо в том кафе, обсуждая музыку или книги…

На миг в моём воображении вместо Бо предстал Леша. Вот кого слушать я могла часами, как завороженная дурочка. Бывший муж прекрасно знал историю, мифологию, философию, часто рассказывал мне древние легенды, а, может, и придумывал их. Мне только удивляться приходилось широте его знаний. Он всегда казался неистощимым источником жизни, моим собственным Святым Граалем, из которого я жадно пила, чувствуя себя слишком глупой для этого мужчины, слишком молодой.

Я задумалась о своей прошлой внезапной симпатии к Эдварду, проведя простую аналогию. О, да… Я опять тянулась к мудрости, забыв, что сколько бы не прожил этот мальчик, он навсегда останется семнадцатилетним взбалмошным подростком, чей жизненный опыт заканчивается на университете. Только моё ближайшее окружение не имело и его, благодаря чему Каллен выгодно выделялся на их фоне.

Глядя на мелькающий пейзаж за окном, мне вдруг показалось, что я еду сейчас не по знакомой дороге в Форкс, а лечу по своеобразной ленте Мёбиуса, способной перемещать человека по изогнутой линии пространства и времени, чтобы посмотреть на себя прежнюю и будущую со стороны.

Будем честны, я сильно изменилась за эти несколько лет. От Валентины почти ничего не осталось. Где та спасающаяся работой женщина, которой я стала после смерти мужа? Где мой возраст, больная спина, внучка, которая своим звонким визгом: «Бабушка!» — казалось, перечеркнула мою, возможно, внутреннюю молодость, которую всячески продлевал супруг? Нет ничего… Мне семнадцать, я сижу в машине с подростками, слушаю их весёлый трёп, качаю головой под позитивную песенку, транслируемую радио, вижу, как Ньютон превышает скорость, и не собираюсь парня одергивать.

Стоит мне открыть рот и сказать то, что я реально думаю, и я несколько выбиваюсь из общей массы сверстников, но пройдёт пять-семь лет, и никто не заметит несоответствия содержания и формы. Перед моими глазами возник образ Сары. Подумать только, девушка, которая выглядела лет на двадцать, была серьёзным профессором в колледже. Я представила себя чуть старше в операционной. Отточенные движения, уверенность, голос не дрожит, чёткие команды, безупречная статистика. На своём месте.

А рядом кто?

Увидев кого, в моей голове будет играть музыка Пуччини, как говорилось в одном фильме? Неужели это будет Бо? Я попыталась представить его старше, но моё хваленое воображение буксовало.

Я легко могла представить Майка через пятнадцать лет: доброго соседа, работника семейного магазина походного снаряжения и любителя барбекю, располневшего из-за вечного пива. Весельчака Тайлера, отрастившего усы и редко бывающего в Форксе, оставшегося таким же бабником и немного хулиганом. Эрика, который уедет покорять большой город и станет журналистом, как и мечтал; всё свободное время он будет уделять карьере, где-то умом, а где-то лестью начальству пробивая себе путь в светлое будущее.

Но не Бо. Я не видела его будущего, я не знала, кем он хочет стать, к чему он стремится. Он нравился мне сиюминутным. Простым, теплым мальчиком, с которым мы столкнулись в коридоре из-за его сломанного шкафчика.

Проанализировав свою симпатию, я поняла, что банально отождествляю его с мужской версией любимой Светы. Слишком много схожих черт. Почему-то тут же появился образ Казанцевой и Квона рядом, они энергично бились подушками так, что перья летели во все стороны, напоминая снег, резвились как дети. Они были счастливы, а я смотрела на них с чётким чувством дежавю, понимая: они — целое.

Вот это меня торкнуло… Я помотала головой, стараясь выкинуть из неё эту странную сцену. Они даже не знакомы! С чего я решила, что они будут вместе?

Вздрогнув от кашля Майка, я поняла, что мы почти подъехали к дому Бо — Ньютон в отличие от меня помнил, что мне нужно забрать пикап…

— Майк, не останавливай тут, вези меня сразу к Чарли, — почему-то я боялась оглянутся в окно и увидеть Бофорта, встреча с ним после того, что случилось утром, казалась локальной катастрофой.

Парень посмотрел на меня удивлённо, но без лишних вопросов проехал мимо дома помощника шерифа. В это время я как можно ниже съехала по сидению, прикрыв лицо копной волос для верности.

— Эй, девочка из Звонка, может объяснишь? — Майк отвел прядь волос от моего лица, заправив их за ухо, и обратился ко мне только тогда, когда припарковал свой «Шевроле» рядом с моим домом.

Парней мы завезли первыми, так что разговор тет-а-тет мог бы получиться даже душевным, если бы я не собралась соврать без зазрения совести:

— У меня болит рука, — судя по прищуренным глазам, мальчишка мне не поверил, вот Эдвард бы тут же обеспокоился, — подумалось мне, но я себя одернула: многовато мыслей о Каллене в этот день.

— Короче, спасибо, что подвёз, Майк, до понедельника!

Дома я обнаружила сытого отца, который успешно нашёл оставленную вчера еду и сейчас спокойно смотрел спортивный канал.

Быстро поздоровавшись и незаметно проскочив в чужой мужской рубашке, я принялась судорожно расстегивать маленькие пуговички. Глупо, но мне казалось, что едва я сниму эту голубую гладкую ткань, как превращусь в прежнюю невозмутимую себя.

А надо ли?

Прав был Ремарк: «Самая тяжёлая болезнь на свете — это привычка думать. Она неизлечима»… Я потерянно и чуть потрясённо смотрела на себя в зеркало, застыв на последней пуговичке на груди. Чувствовала, как бешено бьется сердце, а к горлу подкатывает комок.

Рванула, чудом не оторвав фурнитуру. Скинула ткань, как будто она была пропитана ядом, и побежала в душ. Двадцать пять лет фанатичного внутреннего одиночества. Можно ли сказать, что Света стала частью меня за все те годы, что мы прожили вместе? Да, безусловно. Я воспринимала её как сестру, если не ближе. Сейчас я стояла под холодными струями, пытаясь выкинуть из головы чёткий внезапный образ девушки и Квона. Картинка была правильной и слишком правдоподобной. У этих двоих ещё больше общего, чем у меня с Бо.

Глупость, но, выйдя из душа, я принялась гипнотизировать собственный телефон, заключив с собой мысленно пари: если сейчас первой позвонит Света, то мне только что привиделась химера. Короче, я сжульничала. Понимая, что Бо слишком смущён утренним происшествием и вряд ли решится позвонить мне, даже чтобы спросить про пикап, а Света звонила мне каждый вечер субботы…

Несмотря на ожидание, я вздрогнула, увидев заветный номер звонящей. С огромным облегчением, которое было обязано только моему подсознанию и его глупой вере в судьбу, я пролепетала в трубку:

— Привет, Лисёнок!

— Привет, Песёнок! Никто не обижает моего маленького шерифа? — от ласкового голоса подруги хотелось срочно взять билет на самолет, чтобы через несколько часов после моей исповеди она щелкнула меня по лбу, назвала дурочкой, отчего я тут же поняла бы, что все мои проблемы надуманы.

— Я практикую летальный исход для обидчиков, пока не посадили…

— Я не сомневалась в тебе, Беллз, — такой знакомый смех на том конце и поток новостей далёкой подруги: новые интересные предметы и проекты, Света участвовала в конкурсе колледжа, познакомилась с симпатичным молодым старшекурсником:

— Ты знаешь, кажется, это надолго… — в её голосе достаточно томных ноток, чтобы я представила, как далеко она решила зайти.

— Неужели он надеется продержаться месяц в твоих фаворитах? — я не скрываю скептицизма.

Света ужасно ветреная, и мне на мгновение становится смешно от моего прошлого предположения, что они с Бо могут стать хорошей парой. Странно, что я не вспомнила очевидное: Свете всегда нравились парни постарше и попроще в плане отношений. Трепетный, серьёзный и основательный Квон вызвал бы у неё разве что приступ умиления и не больше.

— У Кайла есть задатки на полтора, но я ещё не знакома с его мамой, — деловито доложила Казанцева, но сбилась на счастливое хихиканье. — А как поживает моя принцесса в добровольном изгнании?

Я рассказала ей про Сиэтл и немного про Бо:

— Помнишь музыкальный конкурс в Калифорнии? Кажется, мы не захватили с него самое главное — знакомство с моим новым голубоглазым соседом по парте и сыном сослуживца отца.

— Ух ты, это одно и то же Гран-При? Скажи, что он неглуп, высок и красив, и я обещаю подумать о приезде в твой дождливый городок на Пасху.

Я улыбалась и валялась на кровати, беспечно болтая ногами:

— Ммм… Даже не знаю… Я сейчас держу томик Стругацких, который одолжила в его комнатной библиотеке, а в первый день мы с Бо с удовольствием обсудили творчество Леру. Его рубашка вполне может послужить мне коротким платьем, если я её, конечно, ему не верну, и да, я удивлена, что мы не заметили его на конкурсе, его глаза даже не голубые, а ярко-синие… В сочетании с тёмными волосами и бледной кожей это выглядит слишком шикарно, чтобы я прошла мимо, не обернувшись.

— Замолчи, я уже смотрю цены на билеты на конец марта. Я должна видеть парня, у которого ты свистнула рубашку и говоришь об этом слишком небрежно, чтобы я поверила, что это тебя не взволновало, милочка!

Она знала меня, как облупленную. Я застонала сквозь зубы, услышав победный смех Казанцевой.

— Ты чудовище, Света… Но я освобожу тебе место для сна, потому что ты реально должна познакомиться с этим парнем. Приедешь с Кайлом?

— После описания твоего школьника, он смотрится слишком бледно… Вечно тебе везёт на кадры.

Я представила, как девушка сморщила носик и фыркнула, решив напомнить ей:

— Ты — главное из моих «везений», детка.

Завершив разговор с подругой, я спустилась вниз, чтобы услышать:

— Дочка, тебе Бо звонил, ты не слышала?

***

В воскресенье с утра приехали Джейкоб с отцом и как-то незаметно уничтожили все стратегические запасы продуктов. Старшие мужчины смотрели бейсбол, а младший Блэк в основном вертелся волчком где-то рядом со мной и помогал готовить.

Зайдя в мою комнату, Джейк сморщился, объявив, что у меня в комнате жутко воняет. Когда я спросила, чем, мне сказали, что чем-то приторно-сладким. Я рассмеялась, решив, что мальчишке не понравился запах Светиной подушечки-саше. В любом случае, я напомнила, что после инцидента с перцовым баллончиком, его нюху я не доверяю. Для меня в комнате больше пахло забытым на столе кофе и мокрыми деревянными рамами окна. Заглянув в него, я поняла, что если не хочу вернуться затемно, мне нужно ехать прямо сейчас:

— Пап, я за продуктами! — крикнула отцу, спускаясь по лестнице.

— Пешком?!

— Нет, на твоей машине шерифа, — показательно звякнув его ключами, я захлопнула двери раньше, чем он бы успел меня остановить.

Кто бы мог подумать, что банальный вечерний поход в продуктовый обернется в небольшое приключение? Наверное, так как я начала его с угона шерифского крузера…

Эсми

Почти неделю моя семья жила как на пороховой бочке. После внезапного отъезда Эдварда и объяснений Элис наше будущее становилось то радужным, то мрачным. Радостью и надеждой был наполнен тот день, когда Элис объявила, что мой сын возвращается, но тревогой и жалостью заканчивался каждый день, когда Эдвард возвращался с ночной «прогулки» на рассвете, неся с собой запах человеческой девушки. Он выглядел подавленным, уставшим, несчастным, растерянным… Таким… человеком, что это рвало мне сердце. Он был похож то на Тантала, то на Сизифа: вечная мука и тщетные усилия, о чём не забывала едко напомнить предсказательница:

— Своей слежкой ты просто подкладываешь дров в свой личный котел, милый мой. Будущее не меняется. Я вижу, что ты сорвёшься… Благодаря ревности скорее рано, чем поздно.

Элис смерила мрачного брата строгим взглядом.

— Да, ревность — страшное чувство, — протянул Эмметт, не отрываясь от телевизора. — Неужели Белла поцеловала этого Бо?

Я с ужасом посмотрела на Элис, которая, предупредив мой вопрос, отрицательно покачала головой.

— Не то, чтобы я слежу за нашим новым мелодраматичным шоу «Бедный Эдвард», но Бо — это тот спотыкающийся мальчик? — Роуз дождалась сочувствующего кивка мужа, чтобы усмехнуться:

— После её выбора твоя самоуверенность скончалась от болевого шока, не так ли, Эдвард?

— Розали! — я часто пресекала неуместную язвительность дочери.

Что поделать, Карлайл ошибся, когда думал, что эти двое смогут стать парой. Но в последние дни это было похоже на открытую конфронтацию.

— Всё в порядке, мам, — сухой голос Эдварда и тяжёлый взгляд, которого сын не спускал с Роуз, напомнили мне, что он давно не ребёнок. — Она просто забыла, что моё самомнение допускает и принимает в расчёт сильные стороны соперников…

«В отличие от самомнения Розали», — не было произнесено, но так и повисло невысказанным замечанием в воздухе.

— Я соперниц не имею! — излишне эмоционально фыркнула девушка и подсела ближе к мужу, который тут же её обнял в знак поддержки.

Уголок губ Эдварда дёрнулся, а в глазах блондинки промелькнула угроза:

«Только попробуй вякнуть, голову оторву», — яростно предупреждал её взгляд, направленный на телепата, и, конечно, сын промолчал.

Эдвард был джентльменом, и что бы он не прочел в мыслях сестры, он никогда не стал бы пользоваться этим, чтобы задеть её за живое. Я знала это. Как и быстро остывшая Роуз. Подозрительно быстро.

Но потом я увидела, что Джаспер спокойно смотрит на Розали и в очередной раз заметила, как он тонко гасит конфликт. Воздействовать на Эдварда, как бы то ни было, ему запретила Элис, зная, что кто-кто, а телепат следит за своим эмоциональным фоном.

— Дорогая, так какие вещи лучше купить для детского приюта? — я с улыбкой обратилась к предсказательнице, решив перевести разговор в другое русло.

Эдвард с благодарностью посмотрел на меня и скрылся в своей комнате, не мешая нам обсуждать будущие покупки. Занимаясь благотворительностью, я чувствовала себя счастливой, представляя, а иногда и видя, как детки радуются нашим подаркам. Мы оказывали поддержку детским приютам, жертвовали игрушки в небольшие детские сады, иногда помогали бедным семьям, у которых было много детей, но мало денег.

Розали и Элис помогали мне в этом, хотя для Роуз это было едва ли не так же болезненно, как для меня. Но дочь любила ездить со мной, выбирая детскую одежду, игрушки, мебель, чтобы потом какая-нибудь кроха восторженно спросила её:

— Вы добрая принцесса, да?..

Элис часто, особенно зимой, принимали за эльфа Санты Клауса, отчего кличка «Эльф» стала домашним позывным предсказательницы, которая, впрочем, совсем не возражала против него.

Все мы справлялись со своей невозможностью иметь детей по-своему. Для меня детьми стали Эдвард, Розали, Эмметт, Элис и Джаспер. Даже несмотря на то, что последний был фактически старше меня.

Элис сама была немного ребёнком, который, казалось, не наигрался в куклы. Она не помнила своей человеческой жизни, не помнила своей семьи, из-за чего нежно и трогательно тянулась к моей материнской любви. Подобно немного капризной, маленькой девочке, она надувала губы, ябедничала и бедокурила чаще других моих детей.

Я очень любила свою крошку-эльфа. Ей очень повезло с Джасом. А ему с ней. Этот спокойный, серьёзный мальчик поначалу пугал меня своим сканирующим опасность взглядом, но видя, как знакомо загораются его глаза, когда он смотрит на свою предсказательницу, я поняла, что его холодное сердце в шрамах умеет горячо любить.

Он был нашим защитником, таким же, как Эмметт. Эмметт… Этот добродушный гризли, несмотря на грозный вид, был главным весельчаком семьи. Азартный, инициативный заряд вечного позитива, который научил нас играть в бейсбол и футбол во время грозы, разбавляя этой замечательной традицией повторяющиеся вампирские будни. Любитель пари и соревнований, он часто приходил ко мне пожаловаться и поныть на школьный бадминтон или очередное отклонённое им предложение участвовать в школьной команде по футболу.

Роуз не зря выбрала его. В нём было что-то от маленького озорного хулигана, чьи шалости никогда, в сущности, не направлены во вред кому-либо. Его поддержка и тепло позволили Розали смириться со своим бессмертием. Несмотря на язвительность, моя приёмная дочь была заботливой девушкой. Она часто скрывала своё доброе сердце, но я знала, что сейчас она переживает за Эдварда так же, как и все мы. Её пугает и нервирует возможность любого изменения в нашей устоявшейся и размеренной жизни, но подсознательно она чувствует, что как раньше уже не будет.

Я вздохнула, с грустью посмотрев на рояль Эдварда. Одинокий и покинутый, он сейчас, как никогда, был похож на своего хозяина.

Я понимала причины терзаний сына. Он видел, как несчастна была Роуз после превращения, как гнетёт её невозможность материнства, даже взросления и старости. Он понимал опасность для Беллы общения с нами, помня о запрете Вольтури, ведь девушка была человеком. И я была бы в отчаянии, если бы не видела, как счастлив мой сын был ещё недавно, общаясь с дочерью шерифа до своего внезапного побега. Лишь эти воспоминания и доверие к дару Элис наполняли моё сердце надеждой на лучшее.

Если Эдвард решится попросить Карлайла обратить девушку, я сделаю всё возможное, чтобы они были счастливы. Вместе с Беллой моя семья, наконец, станет цельной.

Острый слух вампира уловил шорох со второго этажа. Кажется, я невольно расстроила своими мыслями сына.

— Очередная пробежка до Сиэтла, не волнуйся, Эсми, — не отрываясь от списка будущих покупок, пробормотала Элис.

Через несколько минут она победно улыбнулась и рассправила чуть напряжённые до этого плечики, внезапно спросив:

— Мама, ты не хочешь съездить в местный магазин за продуктами?

Я перевела недоумевающий взгляд на дочь. Она же знала, что обычно я езжу во время их школьных занятий. Конечно, я не планировала делать это в воскресенье вечером.

— Нет, ты очень хочешь съездить в местный магазин за продуктами, — многообещающе пропела Элис, метнувшись в кухню и очень быстро вылетев оттуда с уже наполненными мешками нетронутой еды, которые, судя по звукам, тут же скинула в мусорный бак, невинно отряхнув ладошки.

В моей голове что-то щёлкнуло.

Улыбнувшись, я негромко позвала мужа, зная, что он читает что-то в библиотеке:

— Дорогой, я возьму твой «Мерседес», если ты не против?

Я услышала, как Карлайл перестал шуршать бумагами, а в следующее мгновение он обнял меня со спины и ласково забрал ключи из моих рук:

— Я отвезу тебя, милая. Мне и самому интересно, как поживает мисс Свон…

По дороге я заметно нервничала, пока Карлайл с улыбкой вёл машину.

— Не волнуйся, вы поладите, дорогая. Белла хорошая девушка.

Я сглотнула:

— Но Элис сказала… То есть, в её видениях… — я выдохнула и беспомощно поджала губы, боясь озвучить вслух свои сомнения. Слишком противоречивой была последняя информация.

Муж беспечно пожал плечами и ободряюще сжал мою ладонь:

— Боюсь, Элис что-то напутала или намеренно сгустила краски ради скорейшего приезда Эдварда. Я бы на месте сына не стал обвинять девушку раньше времени.

Когда Карлайл так говорил, мне становилось намного легче. Его уверенность и спокойствие действовали на меня волшебно с самой первой встречи, когда я увидела его еще шестнадцатилетней девчушкой, которая упала с дерева и сломала ногу.

Я улыбнулась собственному воспоминанию.

— На кого из нас она больше похожа?

Я пыталась нарисовать образ девушки таким, каким увидел её супруг.

— На всех понемногу. Когда Белла разговаривала со мной, я был готов поспорить, что разговариваю с опытным врачом. Когда девушка смотрела на Эдварда, я вспоминал его самого во времена сомнений… Белла очень проницательна. Знаешь, они с Эдвардом шутили, что она посещала курсы телепатов. Её рассуждения небанальны, я хорошо понимаю, почему Эдвард «подсел» на её образ мыслей. В ней присутствует авантюризм Элис, иначе я не могу объяснить, зачем она, зная риски, сняла гипс раньше срока. Хотя в день знакомства я был уверен, что ей присуща, скорее, осторожность Джаспера. Белла не любит казаться слабой и нерешительной, в этом она копия Роуз… Пока были в больнице, я слышал, как они обменивались шутками с Эдвардом, так что с Эмметтом она точно найдёт общий язык.

— А на меня? На меня она похожа?

Мой любимый доктор мягко рассмеялся и с тёплой улыбкой посмотрел на меня:

— Я видел её всего дважды, дорогая, но уверен, в ней есть твои черты. Смотри, мы почти приехали.

Он завернул на небольшую парковку возле магазина, где я заметила машину шерифа:

— Она приехала с отцом?

Муж прошёл мимо водительского сидения полицейского «крузера» и усмехнулся:

— Не факт. Это же Белла Свон.

Тысячи запахов ударили мне в нос, стоило Карлайлу открыть передо мной двери магазина. К этому почти невозможно привыкнуть. Сотни надушенных людей ежедневно посещают это относительно небольшое помещение, плотно заставленное стелажами и полками, холодильниками с полуфабрикатами, мясом и рыбой, ящиками с овощами и фруктами. Всё это имеет свой специфический запах, который часто прорывается даже сквозь герметичную упаковку. Ад. Собственно, примерно такой же ад, как и школьная столовая, которую почти ежедневно вынуждены посещать мои дети.

Слегка оглушённая сегодняшним разнообразием и концентрацией ароматов, я порадовалась, что недавно ходила на охоту с мужем.

— Кажется, у них отказал кондиционер и несколько морозильных камер, — тихо пояснил мне Карлайл, видя моё состояние.

Он взял тележку, которой я обычно не пользовалась, здесь для неё всё же слишком узкие проходы. В это время я с любопытством осматривала магазин на наличие одной хорошей девочки.

— Ищешь что-то особенное, дорогая? — промурлыкал Карлайл, хитрыми глазами наблюдая за мной.

Я несильно ткнула его в бок, чтобы он прекратил смеяться надо мной, но добилась этим лишь ослепительной улыбки на лице самого красивого мужчины, которого когда-либо видела. Сглотнула и в который раз поразилась, что этот мужчина принадлежит мне. С нежностью и любовью муж наклонился и коснулся моей щеки почти целомудренным поцелуем, от которого по моей коже пробежали искорки удовольствия.

— Смелее, миссис Каллен.

Вдохнув полной грудью, я ответила на его ободряющую улыбку. Муж понимал моё волнение. Эдвард всегда был моим любимчиком. Я всегда переживала за него больше, чем за других, тайно грустила из-за его одиночества, боясь, что Карлайл обратил его слишком юным… Видя мучение сына сейчас, мне была невыносима мысль, что спустя столько лет он отдал сердце недостойной его девушке.

— Берегись! — звонкий женский окрик и грохот падающих тяжёлых коробок с чем-то стеклянным заставил нас поспешить на звуки, но на всякий случай я задержала дыхание, опасаясь, что кто-то мог порезаться о битое стекло.

Картина, представшая перед нами, походила на иллюстрацию маленькой катастрофы. Рядом с перевернутыми коробками с томатным соусом на коленях сидела девушка, прижимая в защитном жесте испуганного мальчика лет пяти. Красная густая масса из разбитых банок медленно вытекала на пол. Ребёнок побледнел, но пока было непонятно, испугался он просто громкого звука, либо коробки грозились упасть прямо на него…

— Чудо, ты зачем туда полез? — в голосе кареглазой девушки слышалось облегчение.

— Туда упал мой самолетик бумажный… — ребёнок обернулся, махнув рукой в сторону подверженных авиационному налету коробок.

— Знакомься, родная. Это Белла Свон, — прошептал мне на ухо муж с довольной улыбкой.

Стоило на шум прибежать хозяину магазина и его неприятной жене, которая начала громко кричать на подоспевшую мать мальчика и самого ребенка, как девушка растеряла всё своё недавнее благодушие. Встав с пола и отряхнув джинсы, мисс Свон гордо вздернула подбородок и спокойно спросила:

— А по какому, в общем-то, праву вы кричите на этого ребёнка?

— Он опрокинул коробки! Вот скажите, кто оплатит мне причинённый ущерб?! Я вызову полицию, если эта дамочка мне не заплатит! — кричала женщина, размахивая руками.

— Вы видели, как он опрокинул эти коробки? Или у вас есть камеры? Нет? Какая досада…— Белла обвела демонстративным взглядом стены и тихо, но как-то угрожающе цедила слова. — Тогда сделаю для вас открытие: коробки задела я. Они неустойчиво стояли в проходе и мешали проезду тележки. При попытке пододвинуть, они начали падать на ребенка. Ваша «Пизанская башня» не имела право сокращать и без того малое пространство между стеллажами. Проход должен быть полтора метра, дорогуша. Это как я в длину, минус дюйм. Тут в два раза меньше! А если бы они упали на этого мальчика? Или на меня? Вы понимаете, какими могли оказаться последствия для вашего магазина, если бы дошло до сотрясения? Это подсудное дело. Чем бы вы спасали пострадавшего? Тёплым мясом? Вы можете внятно объяснить мне, почему морозильники не работают? Мясо не может храниться в таких условиях, это противоречит санитарным нормам. Вы решили отравить тухлятиной своих клиентов? Я напишу жалобу на ваш магазин. Будьте уверены, штраф за подобное превысит ваш месячный бюджет. Хамское отношение к покупателям. Вымогательство. Угрозы. Вы уверены, что действительно хотите, чтобы сюда приехал мой отец для составления протокола?

Кассирша Дейзи, как загипнотизированная, смотрела на Беллу, поигрывающую шерифским брелоком от машины. Поняв, кем приходится девочка мистеру Свону, она быстро расхотела вызывать полицию.

— Морозильники починят уже в понедельник, мисс Свон, — начал оправдываться Билли Питерсон, хозяин магазина. — Мы не успели сделать объявление, что сегодня оно по скидке. Тридцать, то есть пятьдесят процентов.

— Вы предлагаете мне купить пропавшее мясо по той цене, за которую вы его купили? — в голосе Беллы звучало вежливое удивление, она даже подняла бровь, отчего глазки мужчины нервно забегали.

— Нет!

— Но вы подумали об этом…

На лбу Билли выступил пот. Его сердце неистово билось. Карлайл сделал несколько шагов навстречу, чтобы в случае чего помочь мужчине. Но Белла, не заметив моего мужа, вдруг мило улыбнулась и успокаивающе взяла паникёра за руку. Заметив отточенное движение, я удивилась. Она считала его пульс.

— Успокойтесь, я не хочу крови, судов и не собираюсь раздавить вашу репутацию в городе. Сегодня меня вполне устроят извинения в виде бесплатной корзины фруктов за счет магазина. Вы же учтёте пожелания относительно организации пространства и санитарных норм?

— Ваш отец никогда не делал нам замечания, — миссис Питерсон поджала губы. — Это единственный магазин в городе, если его закроют, то…

— То мой дед выкупит здание, сделает ремонт, расширит площадь и расставит всё так, чтобы ни одна коробка не могла упасть на его любимую внучку. Неужели вы думаете, что мистер Хиггинботам позволит своему родному городу, в котором живу я, загнуться без магазина? — козырнула мисс Свон связями и родословной, добив оппонентов.

Не знаю, блефовала ли девочка, но после упоминания последней фамилии кассирша поняла, что не сдерёт с этой говорливой девочки ни цента выше той суммы, что она захочет заплатить:

— Какие фрукты вы любите больше всего?..

Через несколько минут Белла вручила бесплатно доставшийся пакет фруктов матери с ребёнком, которые пробивали свою скромную еду и не ожидали такого подарка. Когда мама мальчика начала лепетать, что это неудобно, Белла взяла из компенсации одно красное яблоко, которое бросила в оплачиваемые продукты, видимо, в качестве сувенира.

Нас, стоявших в очереди, она почему-то не замечала, возможно, из-за милого разговора с мальчиком, который помог и подобрал выпавшую из её рюкзака книгу:

— «Трудно быть Богом»? Вы Бог? — удивленно спросил Беллу он, на что мой муж широко улыбнулся.

— Нет, — не растерявшись, ответила девушка. — Я одна из его детей.

— Я так и знал, что вы с Ним родственники… — важно кивнул мальчик и перекрестился.

Рассмеявшись, Белла потрепала ребенка по непослушным бронзовым вихрам, оглянулась и заметила нас.

— Добрый вечер, мистер и миссис Каллен…

Если не можешь остановить безобразие - возглавь его!

Для воспитания ребенка требуется более

проникновенное мышление, более глубокая

мудрость, чем для управления государством

— Уильям Чэннинг

Белла

— Добрый вечер, мистер и миссис Каллен… — если честно, после тира я была неприятно удивлена этой встречей.

— Белла, просто Эсми, — женщина с пышной гривой цвета тёмной карамели и светло-янтарными глазами смотрела на меня, как на ожившую мечту.

Ну ладно, я преувеличила… Но дружелюбия там было намного больше, чем приличествовало моменту.

— Я запомню, спасибо, — мне стало неловко, и я перевела взгляд на Карлайла.

— Белла, давай я помогу тебе с покупками.

Доктор ловко перехватил самые тяжёлые пакеты из моих рук, так что я даже не успела пикнуть.

Ладно, они же сильные? Это не должно быть для них проблемой.

— Благодарю, Карлайл…

Странные они. Лучше бы взяли сумки у той матери, слишком уж она хрупко выглядит.

На парковке я заметила, как женщина с ребёнком шли пешком под мелко моросящим дождём. Неужели у них не было даже машины?

— Мэм, вас подвезти?

Женщина оглянулась на меня как-то испуганно. Она походила на оленёнка, замершего в свете фар…

— Это не задержание, просто назовите ваш адрес, — спокойно пояснила я, когда девушка ничего не ответила, постаравшись, чтобы мой голос звучал как можно мягче.

— Это неудобно… — залепетала бедняжка, пока её малыш быстро подбежал к папиной машине и бодро сдал мне номер их дома и улицу.

Сговорчивый шалопай. А возможно, ему просто не улыбалось тащиться по такой погоде несколько миль.

Всю эту сцену содействия полиции, как бесплатный цирк, наблюдали вампиры. Будь они неладны… Уж где-где, а в продуктовом я их встретить не ожидала.

Впрочем, им же нужны продукты для отвода глаз? Уговорив себя, что сегодняшняя встреча — удивительное совпадение, я, надеюсь, не натянуто попрощалась с матерью Эдварда и Карлайлом. Уезжая прочь, я головой могла поклясться, что меня провожали взглядом.

Или ты становишься мнительной, Белла…

Корректируя свой маршрут, я поняла, что новые знакомые, а именно мальчик Банни и его мама Абигаль Салливан, живут по соседству с Бо. По дороге домой малыш делился восторгами, как я «сделала» его день, неосторожно проговорившись о том, что именно он залез на коробки, которые едва на него не упали. Глаза его матушки при этом стали очень испуганными и виноватыми, но вместо того чтобы сказать ей банальное «всё в порядке», я решила свернуть разговор в нужное мне русло:

— Я слышала, миссис Салливан, вы ищете работу на неполный рабочий день?

Она сделала глубокий вдох, чего я, собственно, и добивалась.

— Да, я думала, что меня смогут принять в супермаркет… Но…

— Напрасно, Дейзи пустит туда ещё кого-то только через свой труп, — я припарковалась возле их крохотного домика, который казался раза в три меньше нашего.

Учитывая, что он был одноэтажным, я не представляла, как там помещается что-то, кроме кухни и ванной. Интересно, от каких условий она сбежала?

— Я слышала, что Ньютоны искали помощников среди школьников в их магазин, они продают походную технику и спортивные товары, если не ошибаюсь. Зарплата предлагалась небольшая, но уверена, они возьмут с большим удовольствием взрослого, чем ребенка.

После благодарного взгляда молодой девушки, а после близкого знакомства я не могла считать её взрослой женщиной, я решила, что попрошу об этой услуге Майка. В конце концов, это не займет много времени. В принципе, можно было бы даже подключить её к собственной лавке, но пока магазин был в зачаточном состоянии и в продавце не нуждался.

Мы тепло попрощались, особенно с маленьким Банни, который почувствовал свою безнаказанность и совсем повеселел.

Смешной…

Вздохнув, я развернула машину к дому Бо и вскоре припарковала папин крузер рядом с моим рыжим пикапом. Машина Квона всё ещё была в ремонте.

Постучала в дверь ногой, как учила Раневская — в конце концов, я пришла не с пустыми руками.

— Привет… — парень, открывший мне дверь, был очаровательно смущён, немного растерян, но совсем не расстроен моим визитом.

Я бы даже хотела, чтобы он был менее очарователен.

Мечтай!

— Привет… Лови! — я кинула ему в руки яблоко, его любимый красный сорт. — Судя по твоему виду, ты здоров, Бо. Отлично! Просто отлично! Заедешь за мной утром перед школой, ключи от пикапа найдёшь в бардачке…

Я попыталась развернуться и спастись бегством после раздачи ЦУ, но мою руку перехватили и за неё же нежно втянули в дом, а дверь закрыли. Никогда ещё звук поворачиваемого ключа в замке не казался мне таким зловещим…

«Замуровали, демоны», — всплыла красной строкой в голове бессмертная цитата советского кинематографа.

— Это всё, что ты хочешь мне сказать после вчерашнего, Белла?

Прикинуться дурочкой под этим пристальным, испытующим взглядом и спросить: а что было вчера?

— А я разве не сказала тебе спасибо за книгу? Ай-ай-ай, как я могла… Как нехорошо, да нет, чудовищно с моей стороны получилось… — бормотала я, пятясь к спасительной двери, как рак.

Браво, девочка, куда подевалась недавняя фурия и валькирия, что раскатала владельцев магазина? Загадка…

— Чудесная книга, просто замечательная, я её уже даже прочитала, представляешь?.. Ты вот ассоциировал себя с доном Руматой? — продолжила я заговаривать парню зубы, нащупав ключик в замке.

Бо сдержал улыбку и подошёл ближе, неудобно тесня меня вплотную к двери:

— Ммм… Донна Белла, рискнёте посмотреть ируканские ковры?

Господи, спаси… Он заигрывал?!

— Фу, поручик. Это пошлый анекдот, — нахмурилась я, призывая разум и чувство юмора подавить бунт молодых гормонов.

И не краснеть!

Бо явно не понял старой русской шутки. На его лице появилось выражение растерянности и сожаления:

— Это была просто вольная цитата, без намёков, Белла. Прости, если обидел, — он отступил на два шага, так что мне стало проще дышать. — Просто ты так убежала вчера, я боялся, что ты не остановишься на бегстве из города. Просто, зная тебя и твой масштаб, ты бы как минимум сменила штат и имя.

Он в волнении запустил пальцы себе в волосы и немного покраснел.

— Короче, когда я увидел, как к дому подъезжает шерифский крузер, я решил, что твой отец составляет список подозреваемых в причине твоего исчезновения… Так что не обращай внимания, весь мой бред я несу от облегчения. Я заеду за тобой в семь… Но с тебя завтрак.

Подмигнув и улыбнувшись, он тут же расслабился, став таким привычным и понятным, что я не удержалась и обняла его, запустив руку в карман его толстовки.

— До завтра, Бо…

Я выскочила за дверь и побежала к машине отца, чтобы услышать возмущённый окрик Квона в спину:

— Верни моё яблоко, маленькая воровка!

Всю дорогу до дома, с улыбкой хрумкая сочный, но немытый плод, я планировала наш второй совместный завтрак с этим чудным парнем.

С Бо…

***

Утром я встала ни свет ни заря, чтобы подготовить всё к сегодняшнему вторжению близнецов в школу, справедливо решив для себя, что если я не могу прекратить безобразие, то я его возглавлю. В помощь мне был подробный инструктаж от Аюши, удобная одежда, несколько таблеток валерьянки, крепкий кофе и знания… О, да. Знания — это сила, с которой нельзя не считаться. Я собиралась завладеть маленькими и наивными умами детей, чтобы направить их разрушительную энергию в созидательное русло. Ну, или хотя бы в мирное.

Когда я, приплясывая, подбрасывала на сковородке очередной толстый американский блинчик, похожий на оладушек-переросток, в дверь постучал Бо.

— Открыто! — крикнула я, скидывая это чудовище кулинарного искусства на заранее приготовленную тарелочку.

К слову, последние получились симпатичнее первых попыток, которые я безбожно спалила как минимум с одной стороны.

Посыпав избранные для съедения блины сахарной пудрой, я полюбовалась творением лап своих и обернулась к столу.

Возле двери в кухню, привалившись к стене, стоял Квон, наблюдая за мной с удивлённой улыбкой.

Я решила прервать его созерцание моего фартука, пока сама не покраснела:

— Руки чистые, Квон? Нет, грязные… Мыло там, что стоим, кого ждем? Ты будешь с джемом или мёдом?

Вздохнув и покачав головой, Бо направился в сторону раковины:

— Я думал, ты сделаешь бутерброд или вынесешь мне кофе… Ну, или вернёшь мне вчерашнее яблоко, в конце концов… Но ты решила заставить меня подавиться слюной от ароматов, едва я переступил порог твоего дома. А ты опасная девушка, Свон!

— Пожалуешься, когда умрешь, Квон, — отрезала я, с улыбкой развязывая фартук.

— Ммм… Я чувствую фруктовый аромат, или мне кажется? Это яблочный джем?

— Нет, я добавила ядовитый зарин в освежитель воздуха, милый, — невинным тоном пропела я.

— Да ты моя умница, — ласково улыбнулся мне Бо, присаживаясь рядом. — Значит, мы сейчас умрём и в школу не поедем? Какое облегчение!

Я прикусила губу, но всё равно расхохоталась.

Он невозможен!

В школу мы приехали за полчаса до начала уроков. Я искала глазами воинственных юных гномиков, пока не столкнулась, совершенно случайно, с их отцом.

— Мисс Свон! Вы-то мне и нужны! — обрадовался мне директор и потащил меня к своему кабинету. — Ваш отец отзывался о вас, как об ответственной девушке, которая имела опыт няни…

Я удивилась, но потом поняла, что директор брешет, потому как о том единичном случае, когда я сидела с ребёнком соседки, Чарли не знал. Отрицать и сопротивляться я не стала, и хватка мистера Грина заметно ослабла.

— Вы знаете, сегодня у моих детей заболела няня, и я не мог оставить их дома без присмотра. — мужчина остановился у своего кабинета, выдохнул и сказал мне единственную правду за сегодняшнее утро:

— Они очень подвижные и любознательные… Погуляйте с ними по школе, я даю вам полный карт-бланш при условии, что они будут целы и ничего не сломают…

Я внутренне расхохоталась. С его стороны было слишком опасно давать мне карт-бланш на таких смешных условиях.

За дверью послышался жуткий грохот, и мистер Грин, схватившись за сердце, распахнул дверь и уставился диким взглядом на разбитую вазу, перевёрнутый стул, кресло и шатающуюся на последнем гвозде полочку, под которой перебирали кубки, медали и грамоты два белокурых ангелочка, отличить которых друг от друга было нереально…

Директор явно не ожидал так преподнести мне своих малышей, а вот глядя на быстро переглянувшихся близнецов, я поняла, что сея акция ими чётко спланирована… Решили запугать новую няньку с первых минут… Молодцы!

— И как зовут этих сеньоров, мистер Грин?

Я намеренно не стала называть их «миленькими детками», «золотцами» или прочей уничижительной чертовщиной, давая ребятам понять: я оценила их, как серьёзных парней, от которых ожидаю… Да всё, что угодно от них ожидаю, на самом деле.

— Эм… Да, вот это Чак, — директор заглянул куда-то за шею своего отпрыска, который состроил недовольную рожицу.

— Да, точно, у Чака шрамик тут небольшой… Это он умудрился взять мою бритву под присмотром предпоследней няни… — конец фразы был сказан намного тише, что не помешало мне расслышать.

— А моего брата зовут Зак, и он хочет в туалет, да, Зак? — Чак внимательно оценивал мою реакцию.

— Да, — согласно кивнул мальчик, вставая с пола и протягивая мне ладошку. — Пойдешь со мной в мужской туалет, а то у меня молния на штанах заедает… Вдруг не смогу расстегнуть.

Я ответила на святой взгляд не менее невинной улыбкой:

— Не волнуйся, сейчас починим твою молнию.

Оглянувшись в сторону стола, я нашла на полу скинутый органайзер и достала из него простой карандаш. Спокойно присела возле ребёнка и натёрла зубчики молнии грифелем карандаша. Это, конечно, не мыло или парафин, но эффект оказал тот же.

— Пробуй, — скомандовала я парню, вставая.

Недоверчиво глядя то на меня, то на свои джинсы, Зак неуверенно попробовал сдвинуть молнию. Собачка ходила легко и просто. Я улыбнулась.

— Но если ты боишься идти один, то я могу составить тебе компанию, конечно.

— Я ничего не боюсь!

— Даже описаться? — Я подняла бровь. — Тогда ты смелый парень… Пойдём попьём чай в столовой?

— Сначала в туалет, — покраснел парень, хмуро переглянувшись с братом.

Я пожала плечом, мол, хозяин — барин. После подобного знакомства директор меня провожал неоднозначным взглядом. Кажется, я заметила у него желание позвонить Чарли и спросить, не числилось ли за мной чего криминального. Можно подумать, папа меня сдаст. Ха!

— Кстати, меня зовут Белла, — решила я представиться, гадая, почему мистер Грин не представил няню детям.

— А мы знаем. Ты новенькая. Папа сказал, что ты про нас ещё не знаешь и согласишься, — Чак ответил и за себя, и за брата.

— Вообще-то, я знаю, что вы ещё те шалопаи, меня хорошо снабжают информацией друзья…

— И почему ты не отказалась? — поинтересовался Зак, помедлив у двери, куда дамам вход запрещен.

Я усмехнулась, мальчиков не так уж и сложно различать. Особенно, если подмечать некоторые мелочи во внешности и поведении.

— Я люблю веселиться, а с вами будет весело.

Бандиты переглянулись и ответили хором:

— Это точно!

Наивные… На проблему «закончившейся» туалетной бумаги я отреагировала спокойно, отдав недовольному моей реакцией Заку небольшую пачку влажных салфеток. Не знаю, пожалуется ли уборщица на засор, но надеюсь, он эту бумагу просто спрятал.

— Куда мы идём? — поинтересовался Чак, странно разглядывая мои волосы.

Именно тогда я почувствовала, как в них что-то шевелится, запустила туда руку и вытащила крупного такого, мясистого, тараканчика.

Я на него смотрю, таракан на меня. Дети на нашу колоритную пару. К их горькому разочарованию я не завизжала, ногами не затопала, остановилась и спросила довольно миролюбиво:

— Как зовут красавца?

Чак недовольно засопел и отобрал у меня зверюшку, засунув того в специальную банку, которую неохотно достал из рюкзака:

— Это Осирис.

— В честь египетского бога смерти? — удивилась я. — Уважаю. Жаль, что это не скарабей…

За это я удостоилась внимательного, оценивающего взгляда близнецов и невольного признания:

— А ты разбираешься… Так куда мы идем?

— Сначала на английский, мне необходимо сдать своё эссе, потом я предлагаю зайти в класс музыки, там неплохая шумоизоляция и можно побарабанить на инструментах… В этот час кабинет как раз свободен… Потом у меня по расписанию химия, и я предлагаю на ней немножко пошалить, если вы обещаете быть достаточно осторожными, после экспериментов можно сделать водяные бомбочки и покидать их с третьего этажа…

— А ты знаешь, как сделать водяную бомбу?

Я смерила детей снисходительным взглядом:

— В сдутый шарик налить воды и сбросить кому-нибудь на голову с высоты, а вы знаете как сделать бомбу «Черная мамба»?

Парни переглянулись:

— Нет…

— В сдутый шарик налить воды и пустить туда чернила… При попадании в противника бомба закрашивает все: одежду, кожу и даже волосы… А смыть ужасно сложно… Но чернила я не купила, зато взяла гуашь…

— Вау…

Вот оно восхищение в мужских глазах!

— А ты стрелять из рогатки умеешь?

Вот тут я улыбнулась маленьким бандитам искренне, и решила ошарашить детей окончательно:

— Спрашиваешь! Да я с отцом-шерифом на выходных хожу в настоящий тир с огнестрельным оружием! Рогатки, луки со стрелами, трубочки из ручек… И даже самострелы… В детстве я опробовала всё, сеньоры.

Дети смотрели на меня, как на директора конфетной фабрики. Я знала, что мы найдём общий язык…

Реакция класса и мистера Мейсона на наше с близнецами пришествие заслуживала особого внимания, но шок достиг апогея, когда из моей неловко расстегнутой сумки выпал простой целлофановый пакет с подозрительно белым порошком и тяжёлый молоток…

— И ей доверили детей… — Бо прыснул и сложил руки на груди, притворно осуждающе качая головой.

— Завидовать нехорошо, Квон, — понимая, как всё это выглядит со стороны, я совершенно не обиделась на его подначку.

— Мисс Свон, скажите, что вы не ограбили отцовский склад с вещдоками, — вздохнув, попросил меня учитель, которого мне пришлось заверить, что молоток мой личный и будет применяться лишь в мирных целях, а крахмал ссыпан в пакет сегодня утром опять же мной лично, притом хихикающий и бессовестный Квон — свидетель.

Только после этого нас отпустили…

Зря…

Музыкальный класс я вскрыла шпилькой, чем заслужила немое восхищение в глазах маленьких бармалеев. Там дети отвели душу, бряцая на всём подряд, пока я с улыбкой смотрела, как они выматываются перед химией, на которой парни мне нужны чуть уставшими, но веселыми.

На химии нам рады не были, но согласились выдать посуду, халаты и защитные очки. Единственными «реагентами», которые нам доверил строгий преподаватель, были пищевые красители и вода, но мы не расстроились. Каково же было удивление класса, когда с нашей парты послышался восторженный визг детей, наблюдающих пышно вулканизирующую зеленую плотную пасту, которую я сотворила из воды, таблеток гидроперита, пакетика сухих дрожжей и жидкого мыла для посуды… После этого я достала ждавший своего часа крахмал, смешав его с водой и красным красителем до сметанообразного состояния, а потом дала детям с восторгом изучить «неньютоновскую» жидкость, которую они безуспешно били кулаком и молотком. К концу урока за нашими экспериментами завистливо наблюдал весь класс.

Потом мы ушли делать цветные водные бомбочки, несколько раз сбегав на третий этаж и обратно, ни в кого не попали, но раскрасили асфальт во все цвета радуги… Впрочем, как и собственные руки. Но оставшееся средство для мытья посуды оттёрло всё.

Когда пришло время ланча, дети были голодными и укрощёнными, хоть и не оставляли попыток проверки меня на прочность:

— Белла, а кто тебе нравится больше: я или Чак? — хитро мигнув глазками, спросил именно Чак, которого я с самого начала запомнила по вечно болтающемуся шнурку на кедах.

Я присела на корточки перед ним и заправила шнурок, чтобы мальчик не запнулся.

— Вы мне оба нравитесь, Чак, — я посмотрела мальчику прямо в глаза, давая понять, что разгадала его уловку. — Ты мне нравишься как Чак, а Зак мне нравится как Зак.

— Но мы же одинаковые! — воскликнули близнецы хором.

Я улыбнулась:

— А вот и нет. Вы совсем-совсем разные. Чак очень говорливый, инициативный и хитрый мальчик. А ты, Зак, очень любознательный, вдумчивый и осторожный. Как вас можно перепутать?

Несколько минут мальчики задумчиво молчали, но стоило нам вернуться к общему столу, как Зак оседлал своего любимого конька, задав, наверное, сотый вопрос за сегодня:

— Белла, а откуда берутся дети?

Бо подавился и посмотрел на меня с ужасом. Дело в том, что он-то знал, что до этого я на все вопросы детей отвечала предельно честно…

— Ну, вам наверняка уже пытались напеть про аистов и капусту, да, мальчики?

— Да. Какая-то не слишком правдоподобная теория, — поморщился Чак.

Я кивнула:

— Вообще-то это достаточно сложно и скучно для понимания, но я попытаюсь рассказать об этом так, чтобы вы поняли, ребята…

— Белла, им шесть лет, может, не надо? — Анжела Вебер очень переживала за детей и мою просветительскую деятельность.

— Да, брось! Они проводили со мной химические опыты, они достаточно взрослые, чтобы знать правду!

— Белла, директор тебя убьет! — Эрик пытался отговорить меня, но уже без особой надежды, видя наш с детьми энтузиазм.

Я обернулась к близнецам:

— Вы же не расскажете папе?

— Нет! — хором ответили те с самыми честными на свете глазами.

— Хорошо, я вам верю, маленькие сеньоры. Слушайте. Вы видели, как мужчины и женщины целуются?

— Фиии!

— Да, когда взрослые целуются в губы, есть риск того, что через некоторое время у них будет ребёнок… Если они серьёзно это планируют, то они едут в больницу и рассказывают о своём желании доктору. Доктор берёт у мужчины и женщины анализы, делает с ними необходимые манипуляции, а потом…

Я замолчала и обвела всех хитрым взглядом:

— А что потом? Потом доктор выписывает будущей мамочке постельный режим, во время которого её лучше не беспокоить, и даёт ей баночку особенных витаминок. Она должна выпить их все, и тогда в её животе появится ребеночек или даже несколько, как было у вашей мамы. Всё зависит от баночки и витаминок. Её живот начинает расти, и через несколько месяцев деткам становится тесно и они вылезают из животика мамы.

— А почему после посещения врача женщине нужен постельный режим? — Зак, как всегда, хотел докопаться до сути.

— Ну, это чем-то похоже на болезнь, ребят. В это время женщина страдает перепадами настроения, мучается от тошноты, даже может потерять сознание, так что беременные всегда требуют особо бережного отношения к себе. От этого зависит жизнь и здоровье малышей и будущей мамы.

— Но я видел, как ходят по улице женщины с животом. И год, и два…

— Они толстые, а не беременные, дурак, — перебил брата Чак.

— Не все беременные чувствуют себя плохо, некоторые настолько рады своему состоянию, что бегают, как окрыленные. Но это не значит, что им можно нервничать, пугаться или поднимать тяжёлое.

Мальчики молчали, задумавшись о чём-то своём, а я воспользовалась передышкой в их любопытстве, чтобы поесть.

Отстрелялась…

— Жалко, что ты не наша мама, — вздохнул после длительного молчания Зак, а Чак кивнул ему, соглашаясь.

Кажется, эти дети думали об одном и том же всё это время.

— Давайте я буду вам просто другом, ребят, — улыбнулась я детям, потрепав их по непослушным вихрам. — У вас ведь уже есть мама, и ей бы было очень больно слышать от вас подобные слова.

Близнецы надулись, как всегда происходило, когда я заканчивала их хвалить.

— Но мы же тебе нравимся, и ты нам нравишься, — Чак очень уверенно говорил за себя и за брата. — С тобой весело и интересно, ты не задавака, как многие взрослые, ты рассказываешь интересно и понятно, и ты не целуешься…

На последней фразе я от души рассмеялась. Какой важный критерий!

— Дети, я вас обожаю! — хитро осмотрела своих потенциальных сыночков и предупредила:

— Но лучше я буду вам другом, потому что если я буду вашей мамой, мне придётся укладывать вас спать пораньше, кормить здоровой едой и следить за тем, чтобы вы чистили зубы…

Мальчики с ужасом переглянулись, а потом помолчав, не сговариваясь, согласились, что в таком случае я буду их общей подружкой.

— Подружка звучит лучше, чем друг, — авторитетно заявил Зак, пока Майк и Тайлер тихо сползали под стол от моих кавалеров. — Папа говорит, что его друг никогда не бывает рядом, когда нужно…

— Настоящий друг всегда будет рядом с вами в трудный момент. — Я улыбнулась, вспомнив Свету.

— И ты будешь с нами, даже если наступит конец света? Ты спасёшь нас?

Я посмотрела в умненькие глаза Зака.

— Боюсь, что предотвратить конец света будет не в моих силах. Я же не могу остановить метеорит или ядерную бомбу, например, или прекратить войну целых стран… Но если подобное случится на нашей планете, то я отправлюсь к вам домой, и мы поедем в бассейн с водными горками или в парк развлечений… А, может быть, будем играть, кататься на лошадках и есть сладости, всё-всё, что найдем.

— Зачем?

«Чтобы мы не успели испугаться смерти», — подумала я, вздрогнув, но сказала иное: — Чтобы вы запомнили этот мир ярким и весёлым, дети…

Всё будет хорошо. И даже вчерашние ошибки завтра пойдут нам на пользу

Средний человек озабочен тем, как бы ему

убить время, человек же талантливый

стремится его использовать.

— Артур Шопенгауэр

Белла

Эти две недели пролетели стремительно. Почти так же стремительно, как мой первый день в компании близнецов.

С мистером Грином в тот же понедельник я имела серьёзный разговор. Мужчина предложил мне работу няней на любых условиях:

— Поймите, вы очень понравились моим детям. Я не мог найти управу на них с тех пор, как моя жена сбежала из нашего города, не желая вспоминать ни меня, ни близнецов…

— И с чего вы взяли, что я, дочь такой же сбежавшей, могу послужить вашим детям достойным примером? — мне польстило, что моим талантам оторвы заинтересовались на профессиональном уровне, но соглашаться на работу не спешила.

Наверное, я ещё хорошо помнила, что этот милый дяденька планировал меня подставить утром. Без моральной и материальной подготовки я бы с мальчиками вряд ли справилась.

— С того, что ваша мать взяла вас с собой и дала неплохое воспитание, насколько я могу судить… — директор внимательно изучал моё личное дело, а закончив, продолжил доброжелательным тоном:

— С моей стороны гарантирую любое содействие в школе… Когда я говорю «любое», я именно это и имею в виду, мисс Свон.

Я оценила серьёзное выражение лица мистера Грина, мысленно перекрестилась и предложила кандидатуру Аюши. Она, насколько мне известно, как раз заканчивала контракт с прошлой семьёй, у которых жила последние пять лет, и мечтала уехать из слишком шумного для её скромной натуры Нью-Йорка. Зарплата, которую предлагал директор, не уступала её прошлой, а история брошенных деток предсказуемо растопила золотое сердце моей милой Мери Поппинс.

Компромисс был найден, и я осталась братьям «подружкой», иногда заезжая к ним в гости.

Подготовка к празднику шла полным ходом, параллельно уточнялся план далёких, но таких желанных для многих весенних танцев, а я крутилась как белка в колесе, разрываясь между Форксом, резервацией квилетов и Сиэтлом.

В Форксе была школа, где Эрик припахал меня вести небольшую колонку в местной газете, назвав её в шутку «Разговоры с Белоснежкой». Никто не сбрасывал меня и с должности школьного фотографа, так что я часто носилась по школе с фотоаппаратом на шее, словно папарацци, увековечивая исторические или забавные моменты жизни школяров.

Возможно, если бы я не участвовала в организации школьных событий, я бы так не уставала, но я почувствовала какую-то гипертрофированную ответственность за этот Валентинов день.

Скупались цветы, готовились ленты, я лично забрала на почте посылку от мамы, где лежало моё белое платье, пуанты и крылышки, также я попросилась присутствовать на физкультуре, согласно своему расписанию, убивая этим двух зайцев: во-первых, я вспоминала детство и несложные балетные па, стараясь не напрягать руку, а во-вторых, присматривала за Бо.

К слову, с Квоном у нас сложились странные отношения. Все поголовно считали нас парой, я могла без всякого стеснения обнять его на людях или наоборот, он часто сопровождал меня куда бы то ни было, сидели мы вместе, не считая чёртовой биологии, где мистер Баннер, строгих правил, рассадил нас, вернув меня в лоно хмуро молчащего Каллена… Но мы парой не были. Просто в какой-то момент, в очередной раз подвозя меня до дома, Бо повернулся и внезапно спросил меня прямо:

— Белла, мы кто друг другу?

Сказать, что я растерялась, это ничего не сказать. Но когда я наконец заговорила, мой голос меня не подвел:

— Я не знаю. Тебя очень волнует неведение?

Квон улыбнулся мне открыто и мягко, а в его глазах не было ни намёка на фальшь:

— Ну, я-то знаю, что мы с тобой как минимум друзья.

Его слова заставили меня испытать настоящее облегчение.

— Что ж, это как минимум звучит неплохо. Зайдёшь на чай?

Этот день ничего не изменил в наших отношениях, и я была рада этому. Мы так же весело общались, понимая друг друга с полуслова, дурачились, ходили в гости, смотрели фильмы, мюзиклы, мультфильмы… Квон был в шоке, когда узнал, что я не смотрела диснеевскую «Красавицу и чудовище» и подкалывал меня, пока я не села смотреть с ним этот мультфильм.

— Ну, классно же?

— Та волшебница сделала этому принцу услугу, когда превратила его в это милое лохматое чудовище, Бо, — я скептически смотрела, как моя, по сути, тёзка, кружится в вальсе с парнем, которого лично я бы назвала противно смазливым. — А та милая чёрная метёлочка для пыли? Нет, ты таки видел, во что в конце превратилась эта метелочка? В швабру какую-то превратилась, которую в мультиках лучше детям не показывать… Какой возрастной рейтинг у этой истории? А как эта девочка-колокольчик взвалила на себя эту тушу мамонтёнка после драки с волками? Кстати, этот принц боится крови, как я понимаю? Почему он свалился как подкошенный от трёх царапин?

Бо хохотал до слёз, пока я с наигранным негодованием комментировала сказку. Мы вообще чертовски многое превращали в шутку.

Почти всё.

Но иногда мне приходилось быть серьёзной. Например, когда я приезжала в резервацию, чтобы проверить состояние пасеки, или когда решала, какой товар будет продаваться в новом магазине, а какой не будет. Нам повезло выкупить первый этаж здания как раз напротив той кофейни, где я пристрастилась к клубничному десерту. Попробовав его первый раз, Блэк-младший минут на пять впал в нирвану, а потом запросил добавки. Я не смогла отказать своему любимому сладкоежке.

Ремонт в магазине шёл полным ходом, а мне не терпелось посмотреть, как будет выглядеть понравившийся дизайн не на бумаге, а наяву. К слову, помощь с проектом и планировкой пришла, откуда не ждали. Ну, я так точно не ожидала подобного от миссис Каллен, с которой мы второй раз встретились, когда я сидела в больнице и ждала очереди на восстанавливающие процедуры для многострадальной руки. Я как раз обложилась журналами интерьера, которые с удивлением нашла на столике возле диванчика, пока шелест блестящих страниц не прервал знакомый голос приёмной матери Эдварда:

— Не думала, что они реально кому-нибудь пригодятся, — миссис Каллен улыбнулась и присела рядом со мной. — Здравствуй, Белла. Задумала делать ремонт?

Поздоровавшись, я объяснила женщине свою проблему. Конечно, можно было бы заказать проект у дизайнеров интерьера в Сиэтле, но мне хотелось, чтобы это они приходили в эту лавку за вдохновением, ну и товарами…

— Стиль «Прованс» тут не подойдёт, может быть, нечто подобное? — она пролистала журнал, чтобы показать мне интересную картинку.

Через пять минут общения, обсудив цветовую гамму, мебель, отделку я была готова расцеловать эту женщину. В тот же день, сразу после лечения, мы поехали с ней на место, где она сделала наброски. Вернулась я поздно, уставшая, но абсолютно счастливая. Мне кажется, что я даже во сне благодарила миссис Каллен…

Что до её приемных детей, то отношения в школе были натянутыми. Элис часто пыталась заговорить со мной, но разговоры я неизменно поддерживала в настороженно-вежливом тоне, отчего предсказательница куксилась, но не жаловалась, зная, что причин с ней держаться холодно у меня хоть отбавляй.

Роуз и Джаспер меня гордо игнорировали, в этом плане ничего не менялось. Эмметт мог игриво подмигнуть в коридоре, а как-то раз он пробил меня на смех, когда чудесно сыграл мима, которому в голову зарядил коварно слепленный снежок. Отгадать, кого он пародирует, не составляло труда, но у здоровяка были столь комично приподняты брови, что я не выдержала и расхохоталась, наверное, впервые за неделю оглянувшись на Эдварда.

Эдвард… В начале той недели до меня дошёл странный слух, который, честно говоря, сбил с толку. Одноклассницы открыто сочувствовали Каллену и говорили, что я коварная разлучница. Кого именно и с кем разлучила — я спрашивать не стала, пропустив информацию мимо ушей, но во время ланча как-то внезапно зашёл разговор о сексуальных меньшинствах, а меня спрашивали, будто специалиста. Когда я спросила о причинах подобного интереса, Майк, не ответив, задал встречный вопрос:

— Белла, вот ты бы могла дружить с геем?

— Дружила и дружу вообще-то. Лет восемь плотно общаюсь с прекрасным стилистом из Нью-Йорка. К слову, Кальяс совершенно не раздражает меня своей ориентацией, у него необыкновенный вкус в одежде и неповторимый подход к своим клиенткам. За несколько часов этот кудесник сотворит из гусеницы бабочку, параллельно сделав себе маску, а девушке массаж, — я покачала головой, вспоминая своего любимого грека. — Тем более, он влюбляется только в таких же геев, оставив мне на откуп натуралов. Так что даже в охотничьих угодьях мы с ним не пересекаемся, что, без сомнений, является залогом прочной дружбы.

После этой фразы на меня уставились все присутствующие.

— Так вот, в чём была промашка Каллена, — Тайлер откинулся на стул и хитро, но без осуждения посмотрел на меня.

— Не понимаю, о чём вы, ребята.

— Эдвард влюблён в Бо. Ты думаешь, он просто так ни с кем не встречался? — вспыхнула Джессика.

— Я вас умоляю! Эдвард не… — начала я уверенно, но осеклась.

Как-то вовремя вспомнилось, что холодок в отношениях прокрался у нас с Калленом как раз тогда, когда я начала общаться с Бофортом. Неодобрительный взгляд Элис при знакомстве с Квоном, мои мысли о том, что Бо — мужская версия книжной Беллы Свон, мрачный вид Каллена там, в тире, которым он прожигал рубашку, которая однозначно пахла Бо…

Я тихо захлопнула рот и так же тихо поинтересовалась:

— И давно вы в курсе?

— Давно, не волнуйся, — отмахнулась Джесс. — На тебя никто не подумает.

О чём именно не подумает — я, честно, не поняла, но переспрашивать постеснялась. Мало ли, что случилось в тот год, когда приехали Каллены и Бо…

У Бо, который вернулся с подносом еды, я тоже не выспрашивала, всё ещё смущённая новым пониманием. Разлучница… Ну кто бы мог подумать…

В общем, Эдвард меня презирал.

Эдвард

— Джаспер, он хочет меня убить… — простонала-проныла Элис под моим бешеным немигающим взглядом.

— В принципе, как мужик, я его понимаю, кроха… Я ведь не ошибусь, что в твоём списке смертников этот гей стоял сразу после Бо? Да, Эдди? Ну, скажи, что ты меня любишь, голубочек…

Джаспер догадался накрыть меня «тазом» спокойствия. Я не сопротивлялся, понимая, что рискую сорваться и порвать всех и вся…

Эмметт плакал от смеха без слёз:

— Эдвард, что ты обсуждал с Беллой, если эта разумная девочка сразу поверила в эту сплетню? Чую, что не танки, самолёты, поезда… Но про машины вы хотя бы раз говорили?

— Помолчи, Эм.

Розали тоже с трудом сдерживала улыбку, но в мыслях она смеялась безбожно…

— В принципе, я вначале тоже считала, что ты на мою красоту не реагируешь не просто так… Но Бо действительно миловидный мальчик, Эдвард…

Я чувствовал себя полным кретином после рассказа девушки о парне из Нью-Йорка. То, что здоровый индеец, который по словам Элис «лапал» Беллу, относится к ней как к сестре, притом старшей, я выяснил ещё раньше, чем Белла начала тепло общаться с моей матерью.

Я должен был понять, что предсказательница меня надула, когда вся моя семья неожиданно встала на защиту Изабеллы Свон. Точнее, на защиту её морального облика…

— Посмотри на себя, Эди, — вздохнул Эмметт как-то вечером, наблюдая за моей агонией. — Ты одинок и стар, как дерьмо мамонтов…

— Не придавай ему значительности, — насмешливо перебила мужа Роуз.

— Хорошо, он просто столь же старомоден, детка.

Эмметт с удовольствием поцеловал любимую блондинку и только после этого продолжил:

— Ну, смирись, брат, нету… сгинули трЭпетные барышни даже со страниц новых романов! Они уже в моё время были штучны. Что ты хочешь получить в двадцать первом веке, старикашка?

— Дело не в возрасте, Эмметт, — перебил вампира Джаспер, — дело в том, что кто-то слишком требователен…

— Он сбегал из Форкса, так как считал себя недостойным её, а вернулся, чтобы сказать, что он слишком хорош для неё, — не выдержала Элис. — Правильно она тебя назвала — ханжа!

— А мне показалось, что девочка очень добрая, — мягко вступила в разговор молчавшая до этого Эсми. — Она так защищала этого мальчика и его маму в магазине… Кстати, я думаю, что нужно будет как-нибудь незаметно принести им к порогу еды, нам продукты всё равно без надобности…

Карлайл молча читал истории болезней, не вмешиваясь, но внутренне соглашаясь с женой.

— Ты бы видела, как Белла объясняла детям сложные вещи, — внезапно поддержала Эсми Розали.

— О, да… — протянул Эм, усмехаясь. — Чего только стоит теория о происхождении детей! Сплошная оригинальность и доступность! Не знал бы истину, сам поверил!

— Кто о чём… — Джаспер закатил глаза.

Но даже в его воспоминаниях девушка ассоциировалась с чем-то светлым.

Тогда я чувствовал себя единственно зрячим среди слепцов, отгоняя от себя, как мне казалось, надуманный образ… Но оказалось, что слабым на зрение был именно я. Ревность точно затмила мой разум.

Да, ревность, чувство, которое дремало во мне столько лет, легко отыгрывалось сейчас. Я мог ревновать Беллу к друзьям, прохожим, которые слишком долго задержали на ней свой взгляд, но самые ужасные, всепоглощающие эмоции я испытывал, когда рядом с Беллой стоял он — Бо. Кто бы мог подумать, что этот хрупкий, неуклюжий мальчишка может вызвать во мне такую ненависть?

И эта ненависть была направлена не только на него. Порой я ненавидел даже себя.

Чем чаще я слушал мысли Бо, тем больше я понимал, что этот парень лучше подходит Белле. Он был намного… человечнее, чем я. Возможно, до превращения в вампира, я и мог составить Квону достойную конкуренцию, но сейчас…

Он относился к Белле с уважением, теплом и достоинством, которых она, безусловно, заслуживала. А учитывая то, что, даже виня Беллу в ветрености, я не мог терпеть хамское отношение к ней со стороны её окружения… В общем, своей галантностью чертов Бофорт кардинально отличался ото всех надоедливых подростков, что кружились вокруг девушки. И она заметно благоволила ему, наверняка, по этой же причине. Хотя и других было как будто не достаточно…

Мне стоило некоторых усилий признать, что Бофорт Квон был не глуп, про него даже можно сказать «начитан», «проницателен» и «сообразителен». Бо нравилось, когда Белла улыбается, и он всячески старался вызвать эту улыбку… И к моей сладкой боли, у него это часто получалось… Ему было не важно, рассмеётся ли она над ним или его шуткой. Парню просто хотелось слышать её смех. Он был заботлив.

Иногда мне хотелось содрать с себя кожу от зависти, насколько он был заботлив, как оберегал её, беспокоясь, чтобы его тотальное невезение не перекинулось на девушку, как заразный вирус… Но, скорее, рядом с Беллой этот неудачник то и дело вытягивал свой счастливый билет. То, как девушка смотрела на него, спасало Квона от моей удушающей и смертоносной ненависти.

Ревность иногда казалась невыносимой… Джаспер несколько раз ловил себя на мысли, что жизнь Бо может внезапно прерваться, даже если они со Свон ненадолго поссорятся. А его искорёженный труп не найдут даже с собаками. Однако они не ссорились. Этот парень никогда не обижал Беллу, не зная, что этим спасает себя от ужасной смерти. Он даже пытался неловко, но настойчиво защищать дочку шерифа от других возможных обидчиков. По мере скромных человеческих сил.

Но главное, парень не гасил её огонь своим спокойствием, а делал его контролируемым тёплым пламенем, у которого хотелось погреться.

Он понимал её. Лучше, чем я.

Привыкнув находиться в его голове, я почти сливался с его сознанием в такие болезненные моменты, как сейчас.

Они сидели в кафетерии, оба быстрее из всей компании разделались с обедом, почти не присутствуя в подростковых разговорах-перепалках. Белла чуть прилегла, опираясь на плечо парня, и с ленцой следила, как Квон решает тригонометрию. Он приобнял ее, чтобы ей было удобнее, и я испытывал тихое бешенство от того, что он не ценит эти мгновения близости так, как ценил, нет, смаковал бы их я.

Неблагодарный засранец.

И я ненавидел его в такие моменты больше всего. Моё желание подойти и впечатать его голову между страниц учебника доходила в эти минуты до абсолюта. Даже тогда, когда его мысли вертелись вокруг Беллы, и он допускал в них фантазии о совместном будущем, он не бесил меня с такой силой, как тогда, когда не видел, упускал, воспринимал как должное и постоянное её внимание, нежность, заботу. Как он мог заниматься какими-то чёртовыми уроками, когда рядом с ним сидела Она?

Конечно, я понимал свою пристрастность.

Когда Белла игнорировала этого парня, читая очередную книгу или учебник, я бесился, что он пытается отвлечь её от самообразования.

Двойные стандарты? Нет, не слышал… Она и её желания всегда были для меня в приоритете.

Даже тогда, когда я фантазировал над тем, что когда-нибудь этот идиот влюбится в другую, ведь люди так непостоянны, развязав тем самым мне руки и подписав себе смертельный приговор, я содрогался от подобной мысли, с ненавистью думая о разбитом сердце Беллы, которая, кажется, была действительно влюблена в этого парня.

— Джаспер, ты не мог бы посмотреть… — начал я, вспоминая, что могу воспользоваться даром эмпата.

Вампир понял меня с полуслова:

— Это не влюбленность. Близкое, нежное, такое встречается у близнецов. Хотя подожди… — брат пригляделся внимательнее, увидев то, чего я и боялся. — Элис права, их чувства только зреют. Они молоды. И между ними достаточный уровень доверия для того, чтобы хотя бы попытаться сделать то, что оба гонят от себя.

Элис смотрела на меня с неприкрытым раздражением.

— Ну, что? Доволен?

Я сглотнул яд… Неужели я смогу остаться в стороне?

Уже сейчас я понимал, что это потребует титанических усилий.

Белла была неисследованной землёй. Терра инкогнита. Диковинным островом. Я ощущал себя Миклухо-Маклаем у берегов хранящей свои загадки Новой Гвинеи…

Каждый её разговор я сохранял в памяти, изучал по крупицам, анализировал. Слишком часто она подкидывала мне интересные темы для рассуждения. Когда почти все девушки ратовали за равноправие с мужчинами, переплюнув в своей горячности саму Эбигейл Адамс, а молодые люди смеялись и шутили о месте дам на кухне, Белла молчала. Она молчала даже тогда, когда Джессика Стенли, желая выделиться, кокетливо стрельнула глазками в сторону Ньютона и излишне томно сказала, что каждый мужчина выбирает женщину себе под стать. То есть король всегда выберет королеву. Но когда эти дети спросили Свон, она перевернула их миропонимание.

— Там, где мужчина король, женщина редко чувствует себя королевой. Чаще народом, — задумчиво начала Белла. — Нет, нормальный мужчина не может быть в отношениях королём… Это подразумевает блестящий венец принцесски на его голове, налоги, может быть, ещё и «военную» службу со стороны женщины, где она, а не он должна стоять на страже и защищать эти отношения вассала и подданной… Не комильфо… Опять же это допускает смену подданства на другое или даже гражданство.

Она замолчала, но вскоре продолжила:

— Я предпочитаю, чтобы мужчина для женщины был Богом… Я вижу ваше удивление, друзья? — Свон улыбнулась очень понимающе. — Поясню… Видите ли, религия — это то, к чему мы приходим в сознательном возрасте и выбираем сердцем самостоятельно. Есть навязанные семьёй или обществом предпочтения, но в душе Бог один, как ни банально, и представляем мы себе его чуть-чуть не таким, как другие, оглядываясь только на свою жизнь и видя где отчетливый, а где еле ощутимый Его след. Собственно, и Мужчина в жизни женщины должен быть один. Она должна увидеть, понять его в том возрасте, в котором она будет в нём нуждаться. Повторяю, нуждаться в нём, а не любить его. Любовь может прийти позже…

Девушка улыбнулась собственным воспоминаниям:

— А может вообще не прийти. Но Его присутствие необходимо. Его одобрение или порицание её действий обязательно, но личное, не прилюдное. Его поддержка в трудную минуту должна быть ощутимой для неё, на грани чуда. Иначе религия женщины пошатнётся, особенно если она на распутье. Но после того, как женщина поверит Мужчине, той самой Верой, неотвратимой, что не будет поставлена под сомнение ни словами, ни поступками чужими… Ни даже действиями того самого Мужчины, чьи богохульные слова и поступки в свой адрес будут поняты и оправданы для неё высшим смыслом, вот тогда мужчина может гордиться собой, ведь он стал Богом для отдельно взятой женщины…

Изабелла закрыла глаза и мечтательно улыбнулась.

«Это сложно», — скажут многие. Однако это божественно, возразят испытавшие…

— Интересная мысль, — пробормотал в тот момент Эмметт рядом со мной. — Так ты, брат, осознанно отказываешься от эдвардианства?

Помню, что посмотрел на него тогда как на идиота. Отказаться от подобного? Передо мной не стояло такого выбора. К сожалению.

Или стояло?

Я сжал в руках памятный листок. Я нашел его случайно в узком отсеке под нашей с Беллой партой. На нём её рука выводила шутливые оправдания герою «Призрака оперы» Леру. Маньяку, убийце, который хотел забрать девушку, что подобно звездной, божественной искре осветила его тёмную жизнь. Аналогия напрашивалась сама собой.

Я не должен надеяться, что она писала это всерьёз. Я не должен надеяться, что когда-нибудь она сможет полюбить чудовище.

Осталось заставить себя держаться от неё подальше.

Бофорт

Я ждал Беллу возле спортзала. Смена одежды всё ещё была для неё сложной задачей, особенно когда она думала головой и берегла руку. Несколько раз я терял терпение и помогал ей обуваться, и мне было неважно, что подумают обо мне окружающие. Мне нравилось, как она сопит мне в волосы, мяукая что-то о том, что и сама бы справилась со своими пуантами.

— Я думаю, это твоё, Квон, — я непроизвольно вздрогнул от голоса Каллена, когда этот странный парень неслышно подошёл ко мне.

Его лицо было каменным в этот момент. Оторвавшись от подозрительно нездоровой синевы под глазами, я обратил внимание на то, что Эдвард протягивает.

Улыбнулся невольно, вспомнив день знакомства с Беллой и совместный урок биологии, на котором мы с ней обсуждали «Призрака оперы».

Попытался забрать листок с нашим разговором, но Эдвард держал двумя пальцами за край крепче, чем я предполагал. Встретившись взглядом с чёрными глазами, я пытался понять, собирался ли он вообще отдавать найденное.

— О, Бо, неужели Каллен, наконец, решился признаться тебе в любви в форме письма? — стоило мне услышать издевательский голос Ньютона, как Эдвард отпустил чужую переписку и презрительно скривился, отворачиваясь.

— Отвали, Майк, — грубо, но беззлобно послал я подростка, пряча листок в сумке, не зная, стоит ли отдать его Белле.

Повернувшись, я получил ощутимый тычок в плечо от Ньютона, который давно искал повод подраться:

— Нет, Квон, то, что ты встречаешься с самой классной девкой в школе, ещё не значит, что ты можешь безнаказанно мне дерзить, — он схватил меня за куртку и прижал к стене, безуспешно пытаясь казаться выше.

— Не знаю, чем руководствовалась Белла, когда выбирала тебя, но ты так и остался щуплым, нескладным очкариком, который падает через каждые три шага.

Я невозмутимо снял очки, понимая, что от этого парня не стоит ждать благоразумия. Драка так драка. Он как минимум дал мне достойный повод:

— Белла не девка. И её критерии отбора дали сбой лишь тогда, когда она немного выделила твою тупую и грубую персону. Хотя… Кажется, ты просто навязался ей, не так ли?

Удар!

Я чудом успел отвернуть голову, и кулак Майка с грохотом впечатался в дверцу шкафчика вместо моего лица, но в то же мгновение Ньютон молниеносно отлетел назад на два шага, а я увидел Каллена, который с раздражением, без видимых усилий держал парня за шкирку, как нашкодившего кота, судя по резкому, но безуспешному сопротивлению, держал крепко.

Но потом случилось нечто странное: извернувшись, Ньютон посмотрел в лицо Каллена и застыл, будто внезапно узрел приведение из Вазастана, открыл рот, чтобы в ужасе крикнуть «караул», но подавился и прижал сбитые костяшки к груди.

— Исчезни, Ньютон, — Эдвард резко, как недавно листок с перепиской, разжал пальцы, отпуская парня.

В его рыке звучало что-то чудовищное. Даже меня пробрало…

Майк же, пятясь, в страхе побежал в сторону медпункта.

Вернув очки на нос, я внимательно вгляделся в фигуру Каллена:

— Я, конечно, оценил, но не понял причины твоего заступничества, Эдвард.

Да, я совершенно не верил глупым слухам о его нетрадиционной ориентации и симпатии ко мне… С недавних пор я всё чаще ловил его взгляд, в котором ясно читалось желание свернуть мне шею.

Кстати, вот он. Тот самый взгляд.

Я должен бы бояться, помня, что было с Ньютоном, но как говорила Белла, моё чувство самосохранения атрофировалось…

— Меня действительно раздражает даже то, что ты до сих пор дышишь, Квон, — в высокомерном голосе Каллена слышалось еле сдерживаемое бешенство. — Но сегодня можешь считать, что я тоже оценил твое бездарное заступничество.

Развернувшись, он стремительно направился в сторону парковки, оставив меня переваривать свои слова.

Поздравляю тебя, Бо! Сегодня ты доподлинно узнал три вещи. Ориентация младшего Каллена такая же, как у тебя, то бишь традиционней не бывает, именно поэтому Эдвард Каллен безнадёжно влюблён в Беллу, но ты будешь последним, кто её в это просветит.

Ах, да, ещё он с удовольствием и смаком свернёт тебе шею при первом же твоём проколе.

Чудно!

Ты, как всегда, везунчик, Квон!

Рискнёшь признаться в любви Белле на четырнадцатое февраля? У тебя есть неполная неделя, чтобы решить это…

Я не хотела вас обидеть, случайно просто повезло

А я-то думал, Вы счастливая,

Когда одна на склоне дня

Вы шли такая горделивая

И не взглянули на меня.

А я-то думал, Вы счастливая.

Я думал, Вы счастливей всех,

Когда смотрел в глаза игривые,

Когда весёлый слышал смех…

На Вас глядят глаза влюблённые.

Им не понять издалека,

Что в Вас тоска неутолённая,

Святая женская тоска.

Пётр Градов

Белла

Мои дни были наполнены беготнёй и заботами. И если организм поначалу с энтузиазмом принял этот темп за вызов, то душа подобных метаний не оценила. Мои сны стали рваными и какими-то тревожными, часто снились кошмары, в которых я не понимала, что сплю.

Иногда я в страхе бежала по лесу, чувствуя, как нечто быстрое, смертоносное преследует меня по пятам… Было невыносимо жарко, а кожа чесалась, но я не имела права даже на секунду остановиться. Оно бежало за мной. Оно хотело причинить мне боль, сломать кости, разорвать. Оно было сильнее меня и знало, что я не смогу долго противостоять ему. Стоило подумать об этом, как под ноги подворачивалась толстая ветка. Я кубарем летела вниз, в какой-то лесной овраг, а оглянувшись, видела огромного белоснежного волка с алыми глазами, который, прижавшись к земле, готовился прыгнуть. Прямо на меня…

В такие ночи я просыпалась с хрипом, резко, чувствуя, как бешено колотится сердце.

В другие ночи я бродила по школе или городу и искала своих друзей, особенно Бо, а натыкалась лишь на незнакомые лица. Это было похоже на дурацкие розыгрыши, которые частенько пытался проворачивать Тайлер, наверняка и сейчас организатором был он… Чёртов Кроули… Я гадала, как он умудрился подменить всех учеников в школе? В конце концов, разозлившись, я проникала в кабинет мистера Грина и начинала искать личное дело Бо, в то время как внезапный липкий страх уже делал неловкими и бесполезными мои пальцы… Не находила… Ни его папки, ни дела Анжелы Вебер, ни Тайлера Кроули, ни Майка Ньютона, ни даже Изабеллы Свон… В эти странные моменты я ещё не понимала, что сплю, но уже начинала чувствовать, что подобное где-то видела… И когда я в приступе испуганной злости пинала ногой со всей силы ни в чём не повинный шкаф, мне на голову сваливалась новая папка… Открыв её, я каждый раз вслух читала имя девушки, холодея: Изабелла Мари Каллен.

А иногда мне снился Эдвард. Чаще всего он был таким же, как в начале нашей дружбы. Вежливый, обходительный, улыбчивый. Мы говорили с ним о книгах, планировали походы в театр, оперу или балет… Он был таким добрым и чутким, что я забывала о нашей ссоре.

А порой он просто смотрел на меня немигающим взглядом, а я смотрела на него. В его глазах читалось презрение и разочарование. Он либо молчал, либо спрашивал, почему я просто не скажу ему спасибо, навсегда оставив его в покое. А я цеплялась за прошлое, моменты теплоты, что-то униженно спрашивала, зная, что он мне соврёт.

Проснувшись утром после таких снов, я удивлялась себе и играм своего подсознания, ведь сны всегда были чем-то подвластным мне. Обычно я легко вспоминала, что сплю, и брала чудовищ под свой контроль, но не сейчас.

— Белла, если Бо нет рядом, это не повод пялиться на Калленов, — насмешливый голос Джесс напомнил мне о том, почему я не рассказываю ей про наши отношения с Квоном. — Боишься, что мальчик не потянет твой Гарвард?

— Материально или интеллектуально, Джесс? И какой из двух мальчиков тебя интересует? — коварно спросила я, надеясь, что девушка не заметит подвоха.

— А какой из двух мальчиков интересует тебя? — не попался наш тёртый калач-сплетник. — Я что-то ни разу не видела, как вы целуетесь с Бо.

— Ты правда веришь, что я целовалась с Калленом? — я добавила своему язвительному голосу полпуда сочувствия, на что Стенли возмущённо вспыхнула.

— Хватит отвечать вопросом на вопрос, Белла!

— Она имеет на это право, — смело вмешался вернувшийся Бо, ставя рядом со мной поднос с нашей общей едой. — У Беллы сегодня праздник.

«Какой праздник?» — чуть не спросила я, но Майк меня опередил.

— Шаббат*, — невозмутимо ответил Квон, привычно приобнимая меня за плечи.*(еврейский праздник, который начинается в вечер пятницы и длится до конца субботы, в этот день евреям следует отказаться от работы, к слову, манна небесная во время их пути из Египта выпадала в двойной порции именно в пятницу).

Я прыснула.

— Так в чём ещё тебя обвиняют, дорогая? — не поддаться этому покровительственному тону было невозможно.

— Говорят, часто смотрю на Калленов, — «покаялась» я, зная, что смотрю на них на самом деле редко.

— Все часто смотрят на Калленов, даже я… Даже Майк… Правда, Майк? — Бо насмешливо посмотрел на побледневшего, а потом покрасневшего Ньютона, который снова побледнел, стоило ему бросить взгляд на вампирский столик.

Я тут же заинтересовалась происходящим, но обернуться не успела. Пальцы Бо удержали мой подбородок:

— Белла — настоящий ценитель предметов роскоши и искусства. А глядя на эту семью, невозможно не получать эстетическое удовольствие от увиденного… Верно?

Глаза парня странно поблёскивали. В этот момент, напряженный, побледневший, он странно напомнил мне Эдварда, который безуспешно пытался прочесть мои мысли.

— Не угадал, Бо, — я мягко отстранилась от него и посмотрела на вампиров.

Они сидели на своём привычном месте полным составом. Не обращали внимания ни на разговоры глупых подростков, ни на меня. Не знали, как часто намёки на их семью врываются в мои сновидения…

Мной завладела праведная злость и желание нарушить их размеренное спокойствие…

— Я рассуждала о возможной фотосессии с Калленами в стиле той коллекции, что собирала в Аризоне.

— Ммм… Люди и их питомцы? — Квон уже видел некоторые мои работы и догадался, о какой коллекции речь.

Я кивнула.

— У них есть питомцы? — оживилась Анжела, которая очень любила животных и сейчас наверняка гадала, кого завели Каллены.

Мне стоило некоторых сил не скривиться, так как, согласно книге, их домашним животным, о котором они заботятся, обязана была стать я.

— Нет. Но они бы прекрасно смотрелись в дуэте со своими дикими хищными прототипами…

В моей голове действительно мелькали образы и картинки. Одноклассники молчали.

— Посмотрите на Эмметта, — голосом экскурсовода начала я. — Это, безусловно, гризли. Огромный, тёмный и сильный медведь, грозный защитник своих территорий. Но может пройти мимо, если он в хорошем настроении. Однако, глядя на эту гору мышц, я бы на месте браконьеров рисковать не стала…

Возможно, мне показалось, но напряжённые плечи Эмметта мелко затряслись.

— Розали Хэйл — львица. Порвёт на части за свой прайд. Признанная королева дикой саванны. Убийственно красива и резка для врагов. Но вместе с этим может быть доброй, как кошка, особенно к детям… — я вспомнила, как недавно мельком увидела Розали и Эсми в магазине Сиэтла, где они увлечённо выбирали игрушки.

Я впервые видела такую нежную улыбку на лице всегда холодной и идеальной блондинки.

— Джаспер Хейл… Нет, не лев, скорее тигр. Он почувствует страх добычи и пойдёт на него, как на запах. Опасный противник. Если ты засмотрелся на его спокойную грацию и не успел зарядить ружьё — ты труп.

Меня накрыло облако неправдоподобного спокойствия, которое прогнало воспоминание о душной комнатке администрации и тёмных глазах медового блондина, в которых читался голод.

Спасибо, Элис. В тот день ты дважды спасла мне жизнь…

— Элис Каллен — сыч. Небольшая сова, которую наши предки считали не только символом мудрости, но и предвестником опасности либо мелких неприятностей. Идеальное зрение и слух этой ночной охотницы позволяет ей услышать ужин раньше, чем тот вылезет из своей норки…

Я сглотнула вязкую слюну и замолчала, глядя на последнего вампира.

— А Эдвард? На кого похож Эдвард Каллен? — кажется, несмотря на слухи, Джессика всё ещё неровно дышала в сторону телепата.

— Пума, быстрая, но промахнувшаяся пума, — лаконично ответила я и приступила к уже остывшему обеду.

Вот теперь пусть упыри мучительно думают, где спалились, решила я.

— А кем бы была ты на фото своей коллекции? — спросил Бо.

В его глазах была странная задумчивость. Он вообще в последние дни был сам не свой, но, возможно, Квон просто устал, как и я?

— Я, мальчик мой, белый, пушистый, но хищный зверёк… «Vulpes lagopus», что с латыни обозначает полярная лисица. А в России, из-за созвучности, меня бы назвали предвестницей кипиша и апокалипсиса… Я песец!

— Звучит мило и гордо.

— А то!

Эдвард

— Эмметт, если ты продолжишь так ржать, то через восемь секунд начнёшь ломать школьную мебель, — серьёзно предупредила Элис брата.

Здоровяк тихо, с закрытыми глазами, смеялся и постукивал в порыве чувств рукой по столику, я считал секунды. Пока не сорвусь сам. Помогало не очень.

— Мне нужно переварить слова предвестника кипиша и апокалипсиса! — брат смахнул пальцем несуществующие слёзы с уголков глаз.

— Девушка очень проницательна, — ровно заметил Джаспер, гася мою ярость с помощью своего дара.

— Меня волнует, что она по сути назвала наши специальные способности, — продолжил он, переглянувшись с Элис. — Иносказательно, но она попала в точку по поводу всех нас.

— Помнишь Элеазара? — спросил я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно. — Возможно, у Беллы такой же дар?

Мне не хотелось в очередной раз думать о том, что девушка обладает моим даром телепата…

Моё предположение успокоило эмпата, но он не знал того, что глодало меня. Белла угадала не только с даром. Она угадала с предпочтениями в охоте… В стиле охоты, а у всех, кроме Элис, ещё и с любимым блюдом. Да, Элис не охотилась на сов, но я видел, как она пикирует на добычу с веток деревьев. Боже, да она даже в дом предпочитала заходить через окно, вспорхнув с соседней ветки!

Невероятно…

— Заметьте, себя Белла тоже причислила к хищникам, а не домашним болонкам. Она идеально впишется в семью! — предсказательница сияла, хотя её видения оставались неточными.

Я зарычал на сестру, а Розали хмуро осадила оптимизм Элис:

— Не думаю, что Белла захочет это сделать. У неё и человеческая жизнь отлично складывается.

— Тем не менее, ей снится Эдвард, она зовёт его во сне…

Я воззрился на предсказательницу, как на предателя:

— Никогда больше не подсматривай за Беллой, когда она спит, — хмуро попросил я Элис, надеясь, что та поймёт, насколько это личное для меня.

Но сыч лишь надулся и продемонстрировал мне дулю.

— Маньяк думает, что у него одного на это патентное право, — мысленно закатила глаза Роуз. — Неужели он не понимает, как это жалко? Почему просто нельзя оставить девушку в покое?

О, я пытался…

Но каждый раз, слыша собственное имя, произнесённое ею, я будто воскресал. Мысли Розали были правильными. Тогда как мысли других всё чаще возвращались к образу, виденному Элис. Белла — вампир.

— Я сказал, что я не отниму у неё жизнь. И я сдержу слово, Розали. Но как быть от неё дальше, чем сейчас, я ещё не придумал.

Слова проталкивались с трудом. Вдыхаемый воздух, в котором почти не чувствовалось её исключительного запаха, царапал меня изнутри. Мысли Бо, который теперь ясно видел во мне соперника, будили нестерпимую ревность! Он мог думать, что я его соперник.

Я такого права не имел…

Это было мучительно. Особенно сегодня, после того, как ночью я слышал, что Белла во сне нежно звала меня по имени и звала в театр.

Я бы обошёл с ней все театры, все галереи, музеи, показал ей весь мир, ведь она так мечтала путешествовать… Я бы дарил ей подарки, если бы она позволила. Что-нибудь маленькое, чтобы она могла носить это с собой. Что-то, что напоминало бы ей обо мне.

Но я не имел такого права.

Я бы хотел говорить с ней всё время. Дышать её ответами. Мудрыми не по годам. Вживаться в её философию, её религию, в её представление о мире. Кто бы знал, с каким нетерпением я жду каждый выпуск школьный газеты, чтобы жадно вчитаться в её текст и мысли! Как ловил мельчайшие обрывки фраз, вглядывался в немое движение её губ. Я учился понимать её выражение лица, читать по глазам её чувства.

Но я опять же не должен был этого делать.

У меня не было на это права.

— Может быть, вы — награда друг для друга? — вступился в защиту теории предсказательницы Эмметт, нежно обняв Роуз. — Лично я воспринимаю своё превращение именно так.

— Да какая я для неё награда? — вспылил я, разбитый, вымотанный своей внешней неприступностью. — Я скорее неутешительный приз за участие в жизни, которую она могла прожить совершенно, если бы не встреча со мной… Её мечта — хирургия, Эмметт. Если ты думаешь, что Карлайл не мучается от жажды, оперируя людей, то ты ошибаешься.

Я замолчал, вспоминая собственные ощущения от запаха Беллы.

— Я не хочу для неё подобного.

— Посмотри, как Белла относится к детям, Эм, — в голосе Розали я с удивлением услышал искреннюю симпатию к девушке. — Он не должен лишать её радости материнства ради своего эгоизма.

Я проглотил это молча, так как её слова были правдой.

— Изабелла Свон станет прекрасной женой, потом матерью… — продолжила сестра, но её перебила Элис:

— Да, Эдвард, представь только, какой замечательной женой тебе может стать Белла…

Это было похоже на подлый удар под дых. Такой же подлый, как и шёпот спящей девушки: Изабелла Мари Каллен…

Миг, и я задохнулся. Я увидел в голове Элис картинку, которая, конечно, не была видением. Не могла им быть… Это было безнадёжной мечтой, химерой… Но эта химера звала и манила из моей бездны отчаяния.

— Девушка-загадка, даже сейчас, вдали от неё, ты думаешь только о ней. Представь, что она полюбит тебя. Согласится стать одной из нас. Вы поженитесь, Эдвард. И больше никто не сможет разделить вас… Она будет твоей, понимаешь? Не его… Только твоей, Эдвард…

— Иногда я начинаю бояться нашу пифию, — пробормотал Эмметт, глядя на моё отсутствующее выражение лица.

Джаспер улыбнулся жене.

— Моя маленькая Лилит-искусительница…

Вместо того, чтобы отрезвить, этот диалог накрыл очередным ураганом моё сознание. Сотни слов переплелись в моей голове в запутанном клубке воспоминаний: курсы ясновидения и телепатии маленького Соломона, странные намёки Беллы, её реакция на тот же поднос, её первый взгляд на нас, в котором было больше раздражения, чем удивления, желание открыть окно на биологии, видения Элис, где Белла совершенно спокойно смотрит на то, как светится, переливаясь, моя кожа на солнце, как она изучает что-то важное и позволяет мне целовать свою шею, абсолютно точно зная, что я не человек, её рассуждения о браке, её совместные планы о Гарварде и её отчаянная попытка примирения, которую я так глупо упустил из-за своей ревности…

Что, если я ошибся? Что, если Белла смогла бы принять мою сущность, полюбить меня, несмотря ни на что? Что, если мне хватит выдержки воплотить все её мечты в реальности? Перед моими глазами вновь пронеслось видение её комнаты, где она стоит в моих объятьях, не страшась ни холода, ни твёрдости моих рук.

Что, если Белла Свон даст мне подобное право?

— Ну, наконец-то! — простонал маленький чертёнок, с облегчением заметив, как картинки будущего стремительно меняются.

Я обессиленно спрятал лицо в ладонях. Я не желал, чтобы Белла стала вампиром. Если она откажется разделить со мной вечность, я вышвырну себя из её жизни. Это будет лишь её выбор. Я поклялся себе в этом.

— Слабак, — негодующе выплюнула белокурая Роуз, заметив ликование сестры. — Надеюсь, она тебя пошлёт, Эдвард.

А была ли какая-то надежда у меня?

Белла

— Солнце, пойдешь на физкультуру? — Бо бодро шагал рядом со мной после биологии.

Было на этом уроке нечто примечательное. Сегодня Эдвард весь урок пялился на меня, пока я с улыбкой слушала мистера Баннера.

«Пробрало пуму», — ликовала во мне безбашенная оторва, с нежностью вспоминая свои прошлые подразнивания вампира.

Чувствовала, как Каллен смотрит на меня, но на взгляд не отвечала, даже головы не поворачивала. Мой ответ Чемберлену.

«Да-да, Белла, ты кремень… Тебе даже не хочется посмотреть на его ошарашенную белокаменную физиономию», — шептала, подбадривая, выдержка.

«Злая ты, Белла, — неодобрительно качала головой совесть. — Издеваешься, а сама планировала забыть и не вспоминать».

Не только же ему меня игнорировать, в конце концов! И вообще, это Каллены меня почти преследуют. Или мне кажется…

— Нет, Бо. Я забыла пуанты сегодня. Да и нужно согласовать всё по празднику… И в редакцию занести статью…

— Ладно… — мой синеглазка заметно расстроился, но так же быстро повеселел:

— Белла, а кем был бы я в твоей фото-коллекции «Люди и их питомцы»?

— Хаски, — не задумываясь, с улыбкой ответила я. — Такой же полярник, как и я, но более домашний, верный и полезный, чем хитрый и непослушный песец.

— Значит, в твоих глазах я пёс?

Ах, да… Бо же не в курсе, что это моя любимая порода… Не будем исправлять эту оплошность…

— Пёс — Майк, причём забавный такой ретривер. А ты — потомок северных волков, гордись!

— Это, безусловно, меняет дело, — Квон закусил губу, чтобы сдержать улыбку. — Беги, маленькая подхалимка.

Он осторожно обнял меня на прощание и пошёл в раздевалку. Я знала, что он ненавидит физкультуру, но если я ещё раз попробую отпросить его с занятий, то мистер Клапп начнёт кусаться.

— Воу, балерина! — Майк окликнул меня, когда я уже собиралась уходить.

— Что тебе нужно, Майк? — даже не помню, откуда начался наш разлад с Ньютоном, но в последнее время я начала избегать его, насколько это реально в одной компании друзей.

— Ты могла бы быть помилее, учитывая, что я для тебя сделал, — буркнул он, позволяя мне вспомнить, с каких пор этот ретривер меня бесит:

— Ты имеешь в виду свои бесценные услуги моей протеже в магазине твоего отца, Майк? Славно, что ты заговорил об этом, ведь после последнего случая я лично договорилась с мистером Ньютоном, что оплачиваю вместо него страховку Абигель.

Глаза парня удивлённо расширились. В принципе, именно ради такой реакции я и договорилась в обход него.

— Так что сейчас скорее ты мне должен за легального взрослого работника в ваш магазин.

У нас с дедом аллергия на чудаков, которые пытаются пробудить в нашем еврейском начале чувство долга. Всегда так наивно с их стороны.

— Эй, потише, я тебе не занимал. Просто она часто опаздывает.

О, я заставлю его пожалеть о том, что он начал со мной этот разговор.

— Предлагаешь мне отвозить её на работу? — я отточенным движением подняла левую бровь.

— Вот только не надо на меня так смотреть, Белоснежка! Я не бревно и знаю, что у неё дети.

— Ты не бревно, ты необработанный лесоматериал, Ньютон, — пробормотала я сама себе, думая, как бы половчее обтесать это полено.

— А ты не думал, что школьник на её месте тоже опаздывал бы? Периодически отпрашивался на свидания, путал товары, не дай бог брал деньги из кассы, болтал с друзьями…

— Ну, ты же ответственная… — буркнул Майк, немного краснея.

Боже, мальчик, у вас денег не хватит припахать меня, учитывая мой обещанный оклад в фирме деда или то, сколько зарабатывают хирурги с моей квалификацией.

— Майк, смирись, я никогда не назову тебя боссом. Будь хорошим мальчиком, иди на физкультуру и не трогай Бо.

Ньютон помрачнел:

— Ты встречаешься с ним из жалости, Беллс?

— Нет, Майк. Я, конечно, меценат, но не настолько, — мне надоел этот разговор, и я попыталась уйти, но парень больно перехватил моё запястье.

— Но тебе нравятся жалкие парни, сначала Каллен, потом вот Квон…

— Пытаешься продемонстрировать, каким ты можешь быть жалким, Ньютон? Так мне просто умные парни нравятся, извини…

— Граблю свою от цветочка убрал, — пробасил выросший как из-под земли Эмметт, сжав руку Майка, прежде чем тот успел бы мне нахамить в ответ.

Меня тут же отпустили, а побледневшего парня встряхнули, как куклу, за грудки и доброжелательным тоном поинтересовались:

— Ты назвал моего брата жалким, малыш? — комплекция вампира позволяла ему называть парня таким образом.

— Ты не так понял…

— Ты сейчас намекнул, что я тупой? — на квадратной, но жутко правильной морде Эмметта отразилось неверящее выражение лица ребёнка, которому разрешили покататься на люстре.

— Нет! — в глазах Ньютона читался ужас.

— Хорошо, тогда давай условимся, что тупой из нас троих ты, а этот милый цветочек, — Каллен небрежным жестом указал на меня, — ты руками не трогаешь, а в устном разговоре обращаешься к ней тихо и нежно. Если я вдруг не услышу нужной нежности, то я кое-что в твоем организме подкручу, и ты запоешь, аки Фаринелли, понял?

Парень кивнул, вампир отпустил и, подмигнув мне, пошёл по своим делам, весело насвистывая.

— А к-кто такой Фаринелли? — осторожно спросил меня Майк, со страху не ошибившись в прозвище певца.

Я потрепала его по плечу:

— Кастрат, Ньютон, кастрат, — сочувственно ответила я, глядя вслед неожиданному заступнику.

Закончив свои дела, я, не дожидаясь Бо, поехала домой. Его машину уже починили, так что ездили мы отдельно. Хотя иногда он меня баловал, заезжая утром.

Думая, что приготовить на ужин, я мысленно составляла опись холодильника. Куда не глянь, выходил клин, а это значит, что нужно снова позлить своим присутствием милую кассиршу Дейзи.

Интуиция кричала, что она мне не обрадуется.

Интуиция не обманула. Стоило мне открыть дверь, как в меня маленькой торпедой врезался Банни.

Место встречи изменить нельзя…

— Держите его, он украл шоколадку! — визжала Дейзи, спеша к нам и размахивая руками.

Я почувствовала, как у мальчика вспотела ладошка от страха, но он не вырывался, не пытался отдернуть руку, он просто смотрел на меня обиженными влажными глазами.

— Что здесь происходит? — тихо спросила я подоспевшую кассиршу.

Совершенно не хотелось повторения второй части «Марлезонского балета», но, кажется, придется… Ох, Банни…

— Он украл шоколадку! — завопила женщина, показывая пальцем на ребёнка.

— Я оставил вам все свои деньги! — шмыгнул ребенок, вытирая сопли рукавом куртки.

«Merda…» — мысленно спародировала я подругу Зару, понимая, во что вляпываюсь.

— Твоих грошей точно не хватит, чтобы оплатить эту шоколадку! Ты украл её! — отрезала Дейзи, пытаясь выудить ребёнка, который прятался за мной и явно искал защиты.

— Пожалуйста, тише, — попросила я, пытаясь собрать мысли в кучу, от их криков разболелась голова.

— Я не собираюсь быть тише! Этот парень — малолетний преступник! Он подрывает устои человеческого общества! Где его понимание основ частной собственности? Наш мир рухнет, если мы проигнорируем это безобразие!

Я подняла бровь, удивившись её патетике. А потом мне вспомнился прекрасный русский адвокат Плевако и его почти анекдотичные защитные речи:

— Вы правы, Дейзи… Сколько страшного видел наш мир. Вымирали динозавры, рушились горы, высыхали реки, извергались вулканы, дробились материки… Метеориты били нашу землю, потом пришли люди, начали подстраивать этот мир под себя, вели войны, брат шёл на брата, испытывали ядерное оружие на мирных городах, фашисты вытравливали народы… Всё пережила земля, лишь удивительнее и сильнее становилась человеческая цивилизация. Но вот случилось непоправимое… Банни украл у вас шоколадку. Этого мир, конечно, не переживёт, — пафос на этом во мне кончился, и я устало попросила Банни:

— Малыш, отдай шоколадку Дейзи, ты совершил ужасный поступок.

Мальчик без вопросов отдал сладость пристукнутой кассирше.

— А теперь пошли, заберём твои деньги.

После пересчёта оказалось, что малышу не хватило двух центов.

— Два цента, мисс Дейзи. Обычно эту сдачу даже не забирают при расчёте. Но сегодня вы потеряли меня как клиента из-за этих двух центов. Всего вам доброго, — пожелала я спокойно, взяв мелкого за руку и направившись на выход.

Значит, сегодня у нас будет паста.

— Банни, зачем ты туда пошёл один? — спросила я мальчика, когда мы уже были в машине.

— Я хотел встретить тебя.

— Но, Банни, я живу в другом месте, а если бы меня там не оказалось?

Малыш надулся.

— Но ты же там оказалась…

Что возразить, я не нашла.

Мы ехали к дому мальчишки, и да, я была не пристёгнута, слишком поздно вспомнив, что сегодня папа заступил в дорожный патруль. Но мудрая мысля, как говорится, успела опосля… Проехав мимо обедавшего сендвичем папы, я увидела его однозначный жест, которым он скомандовал мне прижаться к обочине.

Попала.

Обернувшись к перепуганному несостоявшемуся воришке, я подмигнула и попыталась сделать что-то, чтобы он перестал выглядеть жертвой похищения:

— Видел когда-нибудь шерифа в шоке, заяц?

Мелкий отрицательно помотал головой.

— Тогда вот что… Когда выдастся момент, назови его дедом. Но помни, так можно делать только в моём присутствии и только с этим мужчиной.

В окно с моей стороны вежливо постучали.

Я улыбнулась шефу как ни в чем не бывало и медленно, с усилием, опустила стекло.

— Какие-то проблемы, шериф? Уверена, что я не превысила скорость.

— Я буду чувствовать себя спокойнее, если ты будешь ездить пристёгнутой, — не поддержал моей шутки отец. — Чей это ребёнок?

Я посмотрела на хмурого папу, который, вроде, не собирался сильно меня ругать, понимая, что с повязкой и в ремне безопасности ужасно неудобно водить машину.

Слава богу, уже в понедельник можно будет снять это убожество.

— Неужели не узнаёшь? — я состроила удивлённое лицо, потрепав мальчишку по тёмно-рыжим вихрам.

— Привет, дедушка! — слишком вовремя вставил свои пять копеек хулиган, задорно улыбнувшись шерифу полиции.

Эффект превзошёл все мои ожидания. Папа покраснел, потом побледнел, потом, видимо, понял, что это шутка и, поджав губы, фирменно поднял бровь, требуя объяснений.

— Это Банни… — сдалась я. — Сын новенькой, которая приехала из Нью-Джерси. Я встретила его в магазине продуктов, решила подвезти. На самом деле, он не там вышел из школьного автобуса, соврав, что мама заберёт его из магазина. Думаю, она уже нервничает, не дождавшись сына возле дома.

— Как ты поняла про автобус? — удивлённо вскрикнул мальчишка, а папа лишь усмехнулся.

У него не было ни малейших сомнений относительно моих интеллектуальных способностей.

— Надеюсь, ты не доставишь моей дочке проблем, парень?

Я улыбнулась, глядя, как мальчишка начинает розоветь, вспомнив случай в магазине.

— О, никаких проблем, шериф. — Я тепло посмотрела на смущённый малолетний криминальный элемент. — По сравнению с близнецами директора Банни — ангел. Кстати, можно они с нами поедут в резервацию завтра? Я не спрашивала о планах Абигаль, но уверена, что она не откажется увидеть пасеку.

— Ты собираешься сделать её продавцом в магазине Сиэтла? — догадался Чарли.

Я кивнула, понимая, что пока это нереально. Нам нужен был человек либо из Сиэтла, либо с машиной…

Хотя, если мой адвокат не даст затянуть бракоразводный процесс Абигаль и отца Банни… Я слышала, что Том обещал неплохие суммы после раздела имущества, компенсации за побои, алименты… Вопрос после этого будет в том, захочет ли эта женщина вообще работать.

— Ты сегодня опять поедешь в Сиэтл? — папа прервал мои раздумья на этой печальной ноте.

— Нет, мне нужно подобрать и записать музыку для праздника, я поеду туда в воскресенье днём, меня будут ждать флористы…

А ещё я хотела в салон зайти, привести себя в порядок. Возможно, обёртывание, массаж и новая прическа вернут моим нервам прочность.

При упоминании цветочников, папа вспомнил, что пара человек просили купить через меня букеты любимым. Форкс — город маленький, слухи расходятся быстро. Я привычно отсчитала деньги и записала в свою книжку фамилии и адреса для поздравлений. Этим займутся ангелочки, у которых нет первого урока в школе.

— Миссис Грей обожает пионы, но… — шериф и сам понимал, что пожелание клиента нереально.

— Я тоже люблю пионы, папа, но в феврале я максимум найду пионовидные розы.

— Да, конечно, мистер Грей и не надеялся, но если увидишь… Он был согласен доплатить.

Я вздохнула, кивая. Сама бы себе купила даже три штучки для запаха, но… Не сезон.

Попрощавшись с отцом, мы поехали к дому Банни. Его мать уже курсировала у дороги с Анни на руках. Девочка увидела мою громыхающую машину и быстро засучила ручками и ножками.

— Привет, маленький вертолёт, — ласково позвала я крошку и засмеялась от приветственного визга. — А где ваша немолодая няня?

Абигаль пользовалась услугами женщины «очень» за семьдесят, та приходила покормить детей, когда их мама убегала на работу к Ньютонам. Но мне было жалко в этой ситуации и детей, и их медлительную нянюшку.

— Миссис Сторкс пучит, она не смогла прийти… — глаза Абигаль были готовы вот-вот разразиться потоком слёз бессилия. — Я не могу уйти, но мистер Ньютон уволит меня за прогул. Теперь точно уволит.

Я мысленно вздохнула и посчитала до семи. Что ж, я могу позволить себе посидеть с детьми, как раз сделаю домашнюю работу и набросаю план песен-поздравлений. У них нет компьютера, но, в принципе, это даже полезная разминка для памяти. Мне понадобится хорошенько подумать, чтобы вспомнить подходящие песни или мелодии.

— Возьми пикап, пешком не успеешь, — я взяла свой рюкзак и осторожно забрала на руки счастливую Анни, которая тут же вцепилась мне в волосы и обняла за шею.

Боже… Это будут долгие пять часов, я слишком плохо понимаю, что делать с такими маленькими детьми…

Абигаль своей растерянностью очень напоминала мне мою дочь. Наверное, поэтому я позволила ей фактически сесть мне на шею…

— Белла, я и так не знаю, как с тобой расплатиться… Ты помогла мне с работой, с адвокатом, тот случай в магазине, продукты, игрушки…

Я не совсем поняла, какие игрушки она имела в виду и почему называет тот пакет фруктов продуктами, но молча взглядом заставила женщину перестать болтать и уезжать, пока я не передумала.

Анни увлечённо слюнявила мои волосы…

Я мысленно стонала, но на лице играла солнечная улыбка, пока провожала тоскливым взглядом свой пикап.

— Банни, а про какие игрушки говорила твоя мама? — вспомнила я, заходя в дом.

Ребёнок посмотрел на меня с неподдельным обожанием:

— Про новые игрушки! — он показал рукой на небольшой коврик возле кресла.

Там я увидела большого, мягкого, рыжего медведя с красным носом, несколько машинок, крупный конструктор, красочную детскую пирамидку, тканевую книжку, погремушки и зайца. В последнего я вглядывалась внимательнее всего, так как он казался мне странно знакомым. А потом я вспомнила, как случайно заметила Роуз в магазине возле полок с игрушками. В её руках был именно этот голубой зайчик в оранжевых штанишках.

— На самом деле, это не я купила вам эти игрушки, дети, — призналась я, не желая присваивать чужие заслуги.

Что-то тёплое шевельнулось в моём сердце. А потом я вспомнила о другом:

— Значит, вы недавно получили продукты?

— Да, — Банни смотрел на меня удивлённо. — Разве это не ты оставила вчера пакеты перед нашим порогом, Белла?

— Пеля, Пеля, — лепетала Анни, дёргая меня за многострадальные волосы.

Ну, надо же… Вампиры нашли, куда сбывать продукты…

Эй, моряк, ты слишком долго плавал...

А между мною и тобой — века,

Мгновенья и года, сны и облака.

Я им к тебе сейчас лететь велю,

Ведь я тебя ещё сильней люблю.

Муслим Магомаев «Ноктюрн»

Белла

Старшая школа замерла в предвкушении большой игры. Купидоны. Все школьники Форкса заранее разбились на два лагеря. Между командами девочек и мальчиков объявлялось соревнование на смелость и ловкость.

По желанию тянулся жребий, либо выбиралась кандидатура на роль «купидонов» и их помощников, «стрел». Двум ведущим «стреляющим» выдавались заранее приготовленные наклейки в виде красных сердечек. Их задача заключалась в том, чтобы незаметно наклеить это сердечко на «жертву» команды противника. Список жертв согласовывался с собственной командой заранее, чаще всего это были популярные личности школы, хотя некоторых я даже не знала… Когда меня, как организатора этого безобразия выбрали Купидоном со стороны девочек, я благословила традиционные школьные альбомы, по которым смогла вызубрить всех будущих поцелованных.

Коварство игры заключалось в том, что каждого помеченного ученика с наклейкой мог без предупреждения поцеловать кто-то из команды противников.

Например, Купидон мальчишек незаметно оставил метку на девушке. Тот, кто её поцелует первым, может сорвать сердечко, продемонстрировав, что она ему нравится, либо… не сорвать… Если после поцелуя сердечко остаётся нетронутым, или девушка сама его не срывает, либо не даёт сорвать визави, значит, она ждёт нового поцелуя.

Разыгрывались также два титула сердцеедки и ловеласа, то есть той пары, которая поцелует и сорвёт больше всех наклеек Купидонов. Таким активистам полагалась небольшая коробочка марципановых конфет.

В принципе, я понимала, почему девочки меня выбрали безопасным, никого не целующим Купидоном после моего чистосердечного признания-рассказа о том, как мы со Светой в прошлом году бились за звание серцеедки, перецеловав в щёчки мужскую половину школы… Кстати, я проиграла. Но Казанцева марципанами со мной всё равно поделилась.

Купидон же по правилам оставался неприкосновенен. Он лишь издевался над другими на этом празднике любви и жизни, что, в принципе, меня тоже устраивало. Личности Купидонов были секретом для команды противников, друг друга в лицо знали лишь сами Купидоны, которые тайно встречались в воскресенье в школе, чтобы забрать наклейки. Если честно, то никого, кроме Эрика я увидеть не ожидала, а вот он был неприятно удивлён выбором девчонок.

— Боже, ты хоть понимаешь, сколько у меня на тебя заявок, Свон?! — простонал он, поминая добрым словом женское коварство.

А я в тот момент очень порадовалась своей роли. Нет наклеек от Эрика — нет неожиданных поцелуев.

Выходные, к слову, пролетели как один миг.

В субботу мы с отцом, Абигаль и её детьми ездили в резервацию. Джейк резвился с ребятишками, папа рыбачил, а Билли пытался неловко флиртовать с явно понравившейся ему Абигаль, забыв даже про свои удочки и улов.

Я смотрела на это сквозь пальцы, надеясь, что наш славный индеец не будет играть с чувствами этой девушки, которая будто расцвела от подобного внимания, расправив плечи.

В воскресенье я съездила в школу, а потом пропала в Сиэтле до самого вечера. Едва приехала домой, занялась цветами, которые, как могла, аккуратно везла-трясла на своём пикапе. Вечером почти упала, соорудив на голове смешные трубочки из бумажек и бинтика. Самое главное, не смотреть в зеркало рано утром и расплести будущие кудри на ощупь, думала я, засыпая и вдыхая запахи роз…

А праздничное утро началось с сюрпризов.

Я проснулась от странного шума, который доносился из открытого окна. Заинтересовавшись причиной переполоха, я встала, несмотря на то, что будильник показывал лишь шесть утра. Неужели Бен приехал раньше времени?

С удовольствием вдохнув пряный запах, наполнивший комнату, я начала продираться мимо ваз с цветами. Пришлось лишь порадоваться тому, что я додумалась открыть окно ночью. Если бы не это, от концентрированного цветочного аромата, наверняка, разболелась голова.

Выглянув же во двор, я обронила свою нижнюю челюсть! Машина! Моя мечта и моя прелесть! «Астон Мартин»! В чём была, растрепанная, с ужасом на голове, но от восторга бодрая, я опрометью побежала к подарку.

— Мисс Роузен, я понимаю, что вы наёмный работник, но этот «Астон Мартин» предназначался Белле на совершеннолетие, — продолжал разговор-спор папа, хмуро глядя на помощницу бывшего тестя. — В конце концов, у неё уже есть машина!

— Мистер Свон, я тащилась на этой машине из самого Нью-Йорка и обратно на ней поеду только в том случае, если Белла переподарит автомобиль мне… Тем более мне известно, что «Астон Мартин» был куплен моим шефом задолго до покупки второй машины Беллы.

— Ребекка! — взвизгнула я, повиснув на личной помощнице деда.

— Белла, оденься, простынешь! — утро у папы не задалось, в отличие от меня, но моего вида сегодня он не испугался.

А ведь вчера, столкнувшись у ванны, мне пришлось рассказывать шерифу, что за букли я нацепила…

— Давайте все пройдем в дом, папа. Бекки наверняка устала с дороги, так невежливо с твоей стороны даже не предложить ей чай.

Папа смутился и приглашающим жестом позволил девушке зайти. Бекки была не против, улыбнулась шерифу и незаметно передала мне ключи от машины. Бинго! Уже обожаю её!

За чаем и завтраком папа со скрипом согласился, что обе машины мне просто необходимы. Пикап хорош в плане перевозки и поставки будущих товаров в магазин, а «Астон Мартин» лёгок в управлении, меньше ест бензина и просто незаменим для такой подвижной и загруженной личности, как я.

— Но если я узнаю, что ты на нём гоняешь, Белла, — тон отца предвещал мне страшные кары и репрессии.

Не узнаете, шериф…

— Папа, как не стыдно сомневаться в моей сознательности!

Я не собиралась грубо нарушать правила дорожного движения да и после первой аварии не любила ездить на шумахерских скоростях, но медленность пикапа даже мне набила оскомину.

В моей голове уже мелькали картинки, как надоевшая дорога в Сиэтл заиграет новыми красками благодаря комфорту нового салона и мягкому мурлыканью двигателя…

Лепота…

— Бекки, а как дед отпустил тебя? — поинтересовалась я, пока девушка ловко распутывала мои волосы.

Отец уже уехал на работу, Бен повёз собранные цветы на моём пикапе в школу, утренние ангелочки начали стучать в двери горожан, сверяясь со списком поздравлений, а я банально прихорашивалась.

— А мистер Хиггинботам меня и не отпускал, — наклонившись к самому уху, прошептала мне помощница великую тайну.

— Сбежала от сатрапа и чудовища? — я не смогла сдержать иронии в голосе, заглядывая в глаза девушки.

Мне было известно о репутации деда в компании, но при последнем посещении он казался почти добряком рядом с новой помощницей. Неужели при мне он скрывал свою тиранию?

— О, твой дед не чудовище, Белла, просто его периодически бросает из крайности в крайность — от хама до джентльмена.

Кому ты это рассказываешь, дорогуша, — подумалось мне, когда я вспомнила Эдварда Каллена.

— Он тебя обидел?

Роузен поморщилась и чуть дёрнула меня за прядку, напоминая, чтобы я не крутила головой:

— Он ищет крота в компании, который сдал тебя Грановскому, — Бекки неодобрительно посмотрела на остатки букета, который сегодня прислал мне с курьером русский.

В букете кроваво-алых роз я нашла записку от Алекса, в которой была стандартная доза цинизма, хамства, хвастовства, очарования и угрозы:

«Доброе утро, мисс Свон!

Вопреки, а может, и благодаря тому, что наше знакомство состоялось столь неудачно, в моей голове (не стану упоминать свою душу, вы не поверите) отложилось каждое слово нашей «королевской» встречи.

Пока мои дела не позволяют мне вручить эти розы лично, я хотел бы хоть письмом поздравить вас с Днём святого Валентина. Именно Валентиной я называл вас, посылая сотню русских проклятий на вашу голову, теперь же получайте сто и одну голландскую розу в качестве моих извинений, очаровательная Белладонна.

И знайте, я с нетерпением жду реванша за свою бронхиальную астму, мисс Свон.

Александр Грановский».

Так как розы я не любила, а, тем паче, красные розы от Алекса не собиралась оставлять у себя огромным веником, я разбила букет на три части и отправила с Беном в школу, оставив себе одну розочку. Два букета по пятьдесят роз я коварно готовилась впарить богатеньким вампирам, которые, как мне сообщили, на букеты своим дамам не скидывались. Кстати, в Америке, в отличие от родной мне России, букеты из чётного количества цветов считаются нормой, а не заказом на похороны…

Пожалуй, подойду с этим к Эмметту, — решила я, оценив свой ангельский видок в зеркале.

— Знаешь о негласном правиле-поощрении Роба? — прервала мои мысли Бекки, закончив с моей причёской и готовясь ко сну.

Я решила, что пока я буду в школе, она может поспать в моей комнате. Мы не обговаривали сроки её пребывания тут, но я не могла позволить гостье спать на неудобном диване в гостиной.

— Откажись от месячной премии и заключи с дедом личную сделку? — традиция существовала лет пять, и насколько мне известно, еще никто, кроме деда, не выходил из неё в конечном счете победителем.

— Да, и двойная годовая премия на Рождество тому, чья сделка покажется мистеру Хиггинботаму самой интересной.

Я закатила глаза:

— Бекки, сразу видно, что ты в фирме недавно, бывалые работники прекратили пытаться уже года три назад как…

— Ну, я была наивной и не знала, что обыграть твоего деда не проще, чем сорвать миллиардный куш в казино. Тем более, я заключала сделку ради сделки, а не годовой премии…

Помощница деда замолчала и поморщилась:

— Понимаешь, меня чертовски смущало его фирменное «дорогуша», когда он обращался так ко мне.

— Дед обращается так ко всем, не бери в голову.

Бекки покраснела:

— А мне это не нравилось! Так что на вручении месячной премии я предложила Роберту сделку… Я запретила ему называть меня дорогушей… Он… Он отнесся к этому с таким пониманием, как мне показалось в начале… — нижняя губа девушки чуть задрожала, я думала, она сейчас всхлипнет от переполнявших ее чувств.

— Твой дед сказал, что будет платить мне сто долларов каждый раз, когда, забывшись, назовёт меня «дорогушей».

Я уже предчувствовала трагическую развязку, но отнюдь не для дедова кошелька:

— Дорогушей после сделки он тебя не назвал ни разу, так?

— Да, даже за глаза, — мрачно шмыгнула носом Роузен. — Зато теперь он называет меня исключительно «прелесть моя».

Я рассмеялась:

— Всегда обговаривай чёткий перечень условий, дорогуша.

Бекки поджала губы:

— В следующий раз обговорю список его родственников, которые тоже должны будут называть меня исключительно по имени.

Зная своего деда как облупленного, я не удержалась от подсказки этой милой, но наивной девочке:

— Обговори возможное отсутствие независимых свидетелей и равенство его слова рядом с твоим, дорогуша: дед может сделать вид, что ничего не было.

Бекки сначала нахмурилась, а потом кисло заметила:

— Внешне вы не похожи, но ты действительно его внучка, Белла…

Я усмехнулась — да, кровь не водица.

Пожелав ей сладких снов и рассеянного шефа, я ушла в ванну, чтобы чуть накраситься…

И чуть не тыкнула себе в глаз тушью, когда рядом со мной заверещал телефон Бекки. Бедняжка забыла его в ванне. Взяв в руки аппарат, я непроизвольно прочла имя звонящего, а потом, усмехнувшись, нажала на зелёную трубочку.

— Прелесть моя, доброе утро… Поздравляю тебя, уже одиннадцать часов понедельника… Где тебя носит?! Ты же не думала, что мой ор в вечер пятницы даёт тебе право на недельный прогул?! — бархатный баритон деда, такой мягкий и ласковый вначале, превратился в тот самый ор, который по словам Бекки приказал девушке не попадаться на глаза Робу минимум неделю.

Я не удержалась от смешка:

— Доброе утро, дедушка… Спасибо, тебя тоже с праздником… Но в Форксе только восемь утра. Бекки пошла спать, она два дня провела в дороге, устала… Ты успел по ней соскучиться? Приезжай в родной город, папу порадуешь…

Мужчина на том конце откашлялся:

— Детка, прости, не ожидал тебя услышать по этому номеру… Значит, машину тебе привёз не Том?..

Я молча давала деду пережить фиаско.

— Кхм, ладно, разберусь… Всё в порядке?

— Все замечательно, спасибо. Ты даже не представляешь, как кстати пришлась машина и Ребекка. Не нарадуюсь на твой подарок.

— То есть ты не вернёшь мне помощницу в ближайшее время? — в голосе деда звучала тоска и безнадёга.

— Твой сюрприз на день влюблённых она пропустит… Постарайся не кричать на неё без причины.

— Ну кто бы мог подумать, что мисс Роузен такая ябеда, — в шутливом тоне я заметила нотки недовольства и смущения.

Дедушка никак не прокомментировал моё предположение о сюрпризе для мисс Роузен.

— Ты тоже сказочный волшебник лишь для меня… — грустно напомнила я Робу. — Ладно, мне пора в школу. Закажи билеты для Бекки, если что-то срочное, но я бы на твоём месте дала девушке остыть, пардон, отдохнуть.

— Отвезёшь её до аэропорта послезавтра? — заботливый вопрос и уступка сказали мне почти столько же, сколько и нетипичное для деда «прелесть моя», как замена его неизменной «дорогуши».

Всё же выбор обращения был неслучайным…

— Без проблем.

Завершив звонок и сделав звук тише, я оставила чужой телефон на тумбочке возле кровати. Внимательно посмотрела на посапывающую брюнетку, которая смешно надула губы во сне.

— Бабушка Ребекка, — прыснула я тихонько и на цыпочках дошла до сумки.

В школу я ехала в великолепном настроении, заранее сочувствуя каждому, кто попытается его сегодня испортить.

Эмметт

День обещал быть забавным.

Прогнозы подтвердились, когда возле ворот школы встал до боли знакомый Aston Martin цвета «мокрый асфальт», за рулём которого я заметил не менее знакомое лицо Беллы.

М-да…

— Энтони, дружище, пожалуйста, скажи, что это твоя оригинальная валентинка, и очаровательная мисс Свон не спёрла твою любимую тачку… Потому что если второе, то нужно тикать с этого городка, где добропорядочных вампиров обкрадывают малолетние еврейки с родственниками в участке… Я вам, кстати, рассказывал, что она в курсе, кто такой Фаринелли?

Роуз молча и профессионально оценивала машинку Беллы. В машине Эда она знала каждый дюйм, как лучший механик нашей семьи.

— Тиканье отменяется, это подарок дедушки… — Элис пожалела моё любопытство, потому что от Эдварда ответа не дождёшься…

— А кто у нас «дедушка»? — заинтересовался Джаспер.

— Миллионер, — вздохнула Элис, как будто в этом было что-то страшное.

— Предупреждать надо, — фыркнул я, продолжая оценивать степень абсолюта неадекватности телепата.

Он же, не отрываясь, как завороженный, смотрел на изящную ножку в белых пуантах, а потом и её, показавшуюся из машины, владелицу.

Белоснежное одеяние маленькой балерины, кроме пуантов и безошибочно мной распознанных чулок, состояло из пышной, но чуть прозрачной для вампирского взгляда юбки из воздушного фатина, которая колыхалась от каждого движения мисс Свон, молочного топа с рукавами три четверти, обтягивающего девичью фигурку, как перчатка, и пары бутафорских, но от того не менее очаровательных маленьких крыльев ангелочка за спиной.

Девушка красиво откинула кудрявые волосы за спину, и Эдвард непроизвольно втянул в себя воздух, как перед прыжком или…

— Кончил? — заботливо поинтересовался я у нашего столетнего девственника, за что моментально получил осуждающие взгляды Джасса и Роуз. — Любоваться. Я имел в виду любоваться.

Я поднял руки в притворном поражении и невинно полюбопытствовал:

— Или я тебя случайно сбил?.. С мысли…

Эдвард зашипел в лучших традициях промазавшего мимо миски кота.

А я сделал морду кирпичом.

Да, я понимал, что мой брат нервничает. Да, я знал, что для него этот день был решающим, но отказаться от подколов не мог. Это было сильнее меня.

Элис тоже категорически отказалась помогать телепату, едва не впервые на моей памяти объявив ему предсказательский бойкот. Кажется, она ждала этого реванша с тех пор, как брат в сердцах назвал её гадалкой-шарлатанкой.

Все выходные он готовил извинения и разговор с Беллой в абсолютном неведении. Элис уехала на охоту с Джаспером в пятницу сразу после школы, вернулась сегодня утром, и, насколько я понимал их яростные переглядывания, держала оборону, не давая телепату даже шанса узнать реакцию девушки заранее.

— Удачи, — Джасс делал вид, что ему безразлично, но я точно знал, что ему тоже любопытно, что из этого выйдет.

— Сто баксов, что пошлёт, — опередила меня Роуз.

Элис промолчала, не принимая пари, что резко сократило шансы Эда.

— Давай, покажи ей, что ты не гей, Эдди, — подбодрил я брата, который, глядя на Изабеллу Свон, совсем спал с лица, оробев. — Вспомни, что у тебя есть яйца, малыш, либо будешь должен мне двести баксов.

Но первой к девушке, ущипнув перед этим Эдварда, подбежала счастливая Элис. Поздравив девушку с новой машиной, она предложила «махнуться» сумочками, протянув Свон белое миниатюрное нечто с перышками, которое, конечно, отлично подходило под наряд девушки Купидона.

Я закатил глаза от того, как это было «палевно» и в стиле предсказательницы.

Но, кажется, она разогревала площадку для будущего концерта. Публика в лице Беллы была счастлива и мила, а вот солист заметно нервничал, не сводя взгляда с дочки шерифа.

— Имеешь какой-то бледный вид, Эдди… Вперёд, ты же готовился! — подбодрил я нашу пуму.

Кивнув мне, парень пошёл в наступление…

Эдвард

— Здравствуй, Белла! — я неслышно подошёл к девушкам, чувствуя, как на губах пылает любимое имя.

Элис скривилась, закатила глаза и сжала кулачки, очевидно недовольная моим вторжением. Белла же словно обратилась в камень. Она стояла так несколько мгновений, показавшихся мне вечностью, не шевелясь, как будто решала для себя трудную задачку: обернуться ли к новому собеседнику? Кажется, неизвестные аргументы победили в споре с ее почти врождённым тактом, который она не раз демонстрировала; Белла солнечно улыбнулась моей сестре, поблагодарила её за сумочку и, не обращая внимания на меня, продефилировала мимо, обдав на прощание неповторимым ароматом.

— Догоняй теперь… — сестра посмотрела на меня рассерженным сычом, но я и не нуждался в ее советах:

— Смелей, ты же гото-овился, — с сарказмом протянула она, заставив меня на секунду оробеть.

Нет, Элис просто издевается. Белла не может меня не простить. Я действительно сделал для этого всё возможное.

— Белла, ну куда же ты? — с этими мыслями я бросился вслед за девушкой, счастливый и опьянённый.

Она не остановилась и не ответила. Я мог бы рассмеяться над её реакцией, если бы та не мешала моим планам:

— Хорошо, вижу, вы злитесь, мисс Свон, — начал я примиряюще, подстроившись под её лёгкий шаг.

Маленькая балерина изящно избегала грязи и луж, периодически ступая на высокий бордюр. Я был готов подхватить её на руки, если она вдруг оступится, однако девушка не собиралась давать мне повода к ней прикоснуться.

Она шла, как летела, приветливо улыбалась знакомым, махала ручкой друзьям и посылала кокетливые воздушные поцелуи парням, которые пялились на неё, как на воскресшую Анну Павлову. Мне пришлось подавить в себе вспыхнувшую ревность.

— Я просто совершенно случайно услышал от матери, что вы, мисс Свон, частый гость в Сиэтле в последние дни. Но были ли вы в Музее Научной фантастики и Музыки? — начал я свою заготовку, отлично зная, что в Музее Белла не бывала. — В обычные дни там не протолкнуться, но у меня есть возможность провести вам экскурсию после официального закрытия.

Я ждал хоть какой-то реакции на своё предложение, но моя любимая оставалась невозмутимой, она даже не обернулась, чтобы отказать мне взглядом.

Мимо.

Я раздражённо разорвал буклет музея вместе с официальным разрешением от его директора. Без Беллы туда идти я не собирался ни ночью, ни днём:

— Вы правы, мисс Свон, современное искусство не до конца отражает наш взыскательный вкус. Как насчет «Лебединого озера» в эту субботу? Вы бывали в Маккоу Холл? Вы, кажется, говорили, что уважаете Чайковского.

Гробовая тишина и ни жеста, ни взгляда на согласие. Я разорвал очередную пару билетов. А Белла слегка закусила губу, услышав этот характерный звук.

Во мне шевельнулась надежда.

— Кажется, вас не заинтересует и прекрасный оркестр Сиэтла, исполняющий золотую классику? — я разорвал два абонемента, слыша, как Белла скрипнула зубами.

Лицо её оставалась невозмутимым и приветливым, правда воздушные поцелуи она восхищённым поклонникам больше не раздавала, сдержанно кивала и улыбалась, ловя чужие взгляды. Но меня подчёркнуто игнорировала, будто я был навязчивым привидением.

— Чертовски жаль, мисс Свон, — мне даже не пришлось играть сожаление. — Вы столь неприступны, что просто не оставляете мне надежды… А вы слышали о медицинском симпозиуме, который в это воскресенье посетят ведущие хирурги, генетики и другие светила современной медицины? Крупнейшее собрание в истории Сиэтла.

Белла замерла, не закончив шаг, потом резко обернулась и уставилась на меня с самым забавным выражением рассерженного котёнка, который я когда-либо видел на её лице:

— С козырей пошёл, да, Каллен? — зашипела она, сдерживая ярость и вырывая уже готовые к погибели билеты из моих рук.

Я не мог сдержать смешка. Она была очаровательна в этот момент.

— Карлайл порадуется тому, что билеты не пропали. — Я был счастлив её согласию больше, чем следовало. — Его пригласили, но у него в этот день дежурство в больнице. Так что он попросил поприсутствовать меня, чтобы узнать всё новое в мире медицины.

Кажется, она была слишком зла, чтобы слышать мои объяснения.

— Я передам твоему отцу все новости лично, Эдвард, — её тон был мягким для человеческого уха, но вампирский слух легко распознал скрытый в голосе металл.

Показательно, глядя мне в глаза, Белла разорвала одно из приглашений на две половинки, а потом ещё на четыре. Ссыпав клочки мне на протянутую ладонь с нежной улыбкой монахини, подающей милостыню калеке, она отвернулась, потеряв ко мне интерес, и небрежно бросила через плечо:

— Я поставлю на твоё место сумку, Эдвард. Удачных выходных.

Мне было чертовски жаль рушить картину её маленькой мести…

— К сожалению, ты порвала лишь копию приглашения, Белла… Подписанные распорядителем мероприятия билеты привезут отцу лишь в среду. Попросить третий билет для твоей сумочки?..

Вы умерли для нас, и дай Вам Бог здоровья, но за подкат "спасибо"

Единственная ошибка — это думать, что только

с твоей колокольни видна вся правда.

Глухой всегда считает, что те, кто

танцуют, сумасшедшие.

Буддийская мудрость

Белла

Я медленно обернулась к Каллену. Надеюсь, он прочёл в моих глазах еле сдерживаемое бешенство…

Готовился, значит…

Интересно, Элис подсказала или сам догадался? Я вспомнила выражение лица предсказательницы и решила, что нет, она брату не помогала. Между ними с утра будто кошка пробежала…

Вместо того, чтобы подобреть от осознания того, что в тот раз он, возможно, действительно был рядом с кино, и серебристый «Вольво» мне не почудился, я по-настоящему рассвирепела от того, как ловко этот гад меня просчитал:

— У прошлых билетов тоже есть целые подлинники?

— Нет, — быстро ответил Эдвард и выглядел при этом почти смущённым.

— Но я могу достать другие, если ты передумаешь, — добавил он смело, пока я сверлила его взглядом.

Гад! Гад! Змей!

Вдох-выдох, Белла. Бить людей ногами противозаконно, а вампиров ещё и опасно для собственных ног. Вспомни бессмертные «Двенадцать стульев», у тебя сегодня крылья, ты просто обязана чтить уголовный кодекс.

Тем более, ты в пуантах и подвернёшь лодыжку раньше, чем исполнишь коронный маваши гери по этой наглой и довольной роже…

— Эдвард, возможно, вас сбил с толку мой вид ангелочка, — начала я доброжелательно, даже немного сочувствующе. — Но я сегодня языческий Купидон, что должно было покоробить ваш тонкий и высокоморальный вкус к окружению.

Не обратив на мой укол никакого внимания, Каллен обезоруживающе улыбнулся:

— Скорее, Белла, ты Царевна Лебедь по Пушкину. «Да! Такая есть девица. Но жена не рукавица: с белой ручки не стряхнёшь да за пояс не заткнешь».

Вздохнула.

«Что ж ты меня стряхнул со своей белой ручки, любезный?» — чуть не спросила я, но вовремя прикусила язык.

Я чувствовала себя почти вымотанной этим противостоянием. С ним, со своими противоречивыми порывами. Да, я чертовски гордая штучка, за что не раз перепадало и в той жизни, и в этой. Несмотря на всё желание плюнуть и кинуться во все культурные тяжкие с Калленом, я пошлю его на все четыре стороны, а сама максимум куплю билеты на некоторые мероприятия. Но на симпозиум без приглашения я не попаду, что было самым обидным и печальным…

— Ну и на что вы надеетесь при таком раскладе? Я не передумаю, мистер Каллен, не напрягайте так сильно фантазию. Дайте пройти.

— Моя фантазия направлена на то, чтобы вы никуда не ушли, мисс Свон, — вампир ловко пресёк мой манёвр исчезнуть из его поля зрения.

Я хмуро уставилась на его руку, испытывая странное желание вцепиться зубами в неё и отгрызть. Нарушение моего личного пространства пробудило во мне потушенную ярость:

— Что вам от меня надо, мистер Каллен? До сегодняшнего утра я думала, что вы джентльмен, пусть чванливый и спесивый, но джентльмен, — слова вырывались из моего горла с почти британским акцентом и немного хрипло. — Сегодня я вижу перед собой наглого хама, который пришёл подразнить меня, как голодного ребёнка конфеткой. Это подло. Мы прекратили наше общение на незабываемо чёрствой ноте…

— Ты бы простила мне мою гордость, если бы я не задел твою, — догадливо прошептал Эдвард.

— Верно, мистер Каллен, вам в пору удивиться моему ангельскому терпению и сказать спасибо, что я вообще с вами беседую, наверное, в память о том светлом, что когда-то было.

— Спасибо, — быстро ответил вампир, так и не убирая руки от стены, тем самым всё ещё преграждая мне путь.

— Почему бы вам не отпустить меня?

На каменном лице Эдварда не дрогнул ни единый мускул, но пока он не отвёл глаза, я видела в них почти агонию…

— Ну и что вами движет? Спор или охотничий инстинкт? — я оглянулась на компанию вампиров.

Элис замерла и с тревогой смотрела на нашу пару, рядом с ней Джаспер прикрыл глаза рукой, как будто ему было стыдно наблюдать это безобразие. Роуз стояла, прислонившись к «Вольво», а её парень, Эмметт, как единственное подвижное пятно на этой картине молчаливых наблюдателей, качая головой, медленно отсчитал деньги, а затем передал их блондинке.

Значит, спор…

— Можешь не отвечать.

Я попыталась вывернуться, но едва не упала. Эдвард вовремя поймал меня, удержав в вертикальном положении.

Со злостью я уставилась себе под ноги. Чёртовы пуанты! А сначала они казались такой замечательной идеей…

— Я не спорил на тебя, Белла. Это Эмметт любитель пари. Я не хотел… Да нет, я вообще не ссорился с тобою, Белла, — в тоне вампира было столько сердечности, будто он давал мне великую клятву на верность, ну, или присягу…

Да, он со мной не ссорился. Он просто сначала внезапно уехал, потом вернулся, нахамил мне, обдав презрением, а дальше игнорировал больше недели. А так, не-ет, мы не ссорились…

Положив руку туда, где у него должно было биться сердце, я заставила вампира отстраниться и, наконец, выйти из моего личного пространства.

Тихо, с расстановкой, попыталась объяснить ему проблему, которой он, кажется, не заметил, когда шлея под хвостом посоветовала ему восстановить дружбу со мной:

— Запомни, Каллен. Я не брезгливый человек. Я могу ради великой цели поцеловать лягушку, ампутировать ногу человеку с сахарным диабетом, съесть средиземноморского таракана или покопаться в немецких архивах времён Второй мировой войны… Но брезговать собой я никому, никогда, ни за что не позволяла и позволять не буду. Я даю один шанс и больше не стучу в закрытую дверь. Я закрываю её на ключ со своей стороны, подпираю ручку стулом и сажусь на него сверху, приступив к перевариванию ключа. Я доступно объясняю?

Не знаю, возможно, мне показалось, но во взгляде столетнего подростка я увидела мелькнувшее уважение. Его внимательные глаза, не отрываясь, смотрели на меня во время моей маленькой речи и всё отчётливей в них проступало понимание.

— Брезгливость однозначно не то чувство, что я когда-либо испытывал к такой девушке, как ты, Белла, — Эдвард с трудом, медленно и осторожно подбирал слова. — Я должен был начать с извинений за своё поведение. Признаюсь, я был сбит с толку источниками, которые считал прежде надёжными. Теперь я понимаю, что ошибался. Когда дело касается тебя — любую информацию лучше перепроверять… Я понял это слишком поздно… Все эти предложения не были призваны подразнить тебя, Белла. Я действительно хотел сделать тебе приятное… Понимаю, что со мной в воскресенье ты уже пойти не согласишься, но я попробую уговорить отца. Приглашения действительно именные, без одного из нас ты не сможешь пройти…

Что-то похожее на смирение в его голосе заставило меня дрогнуть. Я ещё раз посмотрела на этого мальчишку, который не привык ошибаться в людях.

Простить?

— Белла! — голос Бо отвлёк меня от Каллена.

В руках Квона была скрипка, а лицо озаряла такая любимая мной улыбка. Тёмные волосы были в творческом беспорядке, но больше всего меня поразило то, во что парень был одет:

— Моя голубая рубашка!

Квон рассмеялся и коснулся пальцами воротничка:

— Вообще-то рубашка моя, но ты права, тебе она тоже идёт, — Бо бросил странный взгляд на застывшего Эдварда, а потом чуть приобнял меня за плечи и внимательно заглянул в глаза:

— Ты в порядке? Я видел, как ты чуть не упала с бордюра.

— Но не упала же… — скривившись, как от зубной боли, проворчал Каллен, прожигая взглядом Бо.

Неразделённая любовь к парню превратилась в ненависть?

— Всё в порядке, просто чуть-чуть неудобно ходить по асфальту.

Бо поднял брови:

— Неудобно? Знаешь, это поправимо… Держи мою скрипку, — мальчик протянул мне футляр с инструментом, который я автоматически прижала к груди, заметив краем глаза, как кулаки Эдварда сжались.

Вжух! — и я очутилась на руках довольного Бо.

Чуть обняв его за шею, я понадеялась, что он пошутил и быстро меня отпустит.

Всё же брыкаться и кричать, мол, тяжёлая, я посчитала лишним. Первое только усложнит задачу Квону, второе принижает и ношу, и носителя. Я знала, что Бо меня не уронит.

— Тебя так удобно носить, Свон… — шутливо покружил нас парень, из-за чего я прижалась к нему ещё ближе. — Прям как эту рубашку… И о чём я думал раньше?

«О том, как сложно оперировать грыжу», — чуть не брякнула я, но решила не портить момента.

— Что на тебя нашло, Бо? — спросила, когда он осторожно отпустил меня возле кабинета химии.

— Я не должен был вмешиваться в ваш с Калленом разговор?

Друг выглядел чуть обеспокоенно, я понимала, что его слегка напрягала эта ситуация.

— Не волнуйся, если бы ты меня не унёс, я бы ушла сама.

Услышав странный хмык, я обернулась. На меня с иронией смотрела Элис Каллен.

Но мне было плевать на скептический взгляд предсказательницы. Что бы не придумал её брат, я не поведусь на его уловки. Особенно, когда рядом Бо. Я не собиралась вынуждено сближать этих двоих… На этой мысли я подумала, что Каллен через дружбу со мной решил начать общение с Квоном…

«Нет, — одёрнула я себя, — это уже похоже на паранойю».

— Всё в порядке, Белла? — Бо переводил недоумённый взгляд с меня на вампиршу, которая смотрела на меня, как на неразумное дитя.

— Конечно, иди, — улыбнулась я парню.

Химии у него не было, так что на этом месте наши пути расходились. Обычно на первом уроке мы сидели с ним на английском, обсуждая какую-нибудь книжку, но сегодня в честь праздника была почти глобальная перетасовка расписания. Кто-то из учителей «заболел», кто-то предупредил, что опаздывает… Не знаю, как договаривались прогульщики с мистером Грином, но расписание на сегодня было предоставлено ученикам заранее. Хоть какое-то разнообразие, если честно… Физкультуры не было, биология волшебным образом перенеслась на место третьего урока, тогда как испанский нам определили вторым. Политологию и тригонометрию поставили до и после ланча.

— Готова к биологии, Белла? — прозвенела колокольчиком довольная Элис, садясь рядом.

— Всегда, — рассеянно ответила я, а потом с подозрением посмотрела в золотистые глаза ясновидящему сычу. — А намечается что-то особенное?

Вспомнилось странное поведение её брата утром. Интересно, что нужно пообещать мистеру Баннеру, чтобы нас с Калленом рассадили?

Коварный смешок от Элис убедил меня в том, что сюрпризы этого дня на этом не заканчиваются, но потом её лицо стало непроницаемым и даже недовольным, будто она жалела, что дала мне подсказку…

Всю химию и испанский я просидела как на иголках с приклеенной улыбкой на лице. Это не помешало мне на перемене ловко и быстро нацепить с десяток сердечек на «жертв произвола Купидона», оставшись незамеченной. Несколько раз я даже видела счастливые поцелуи влюбленных. Улыбалась, наблюдая за девочками-ангелочками, которые разносили цветы. Один раз заметила мелькнувшую в коридорах гордую спину Роуз. Её парня я безуспешно искала глазами всю первую перемену, но, видно, он был в другом корпусе. К концу второй перемены я нашла пропажу там, где не ожидала. Эмметт стоял возле кабинета биологии и о чём-то весело переговаривался с моим непредсказуемым соседом по парте.

Секундная заминка — и меня со спины толкнул какой-то мальчик:

— Ой, прости, ангелочек, — с сожалением забормотал, кажется, Кристиан, в котором я безошибочно узнала будущего поцелованного.

«Бог простит», — молча, но мило улыбнулась я, незаметно отклеив с ладошки готовое сердечко и сделала вид, что оступилась… Розовая мечта милашки Салли, которая обещала мне марципаны, если Купидону удастся пометить наклейкой этого парня, среагировала как надо, подхватив неустойчивую «балерунью» и подставив под мои опасные ручки спину. Звук, с которым наклейка вцепилась в мужской свитер, я заглушила громким: «Ох, какая я сегодня неловкая… Спасибо!»

Наблюдая за ничего не подозревающей жертвой, которая убедилась в моей устойчивости и теперь спокойно шла по направлению к стайке шушукающихся девочек, я подмигнула счастливой заказчице и обернулась к Калленам уже в прекрасно-пакостном настроении…

Вампиры же со странным выражением лица смотрели на меня. И если в глазах Эмметта превалировало ожидаемое любопытство, то в глазах Эдварда я прочла нетерпеливое ожидание.

Усмехнулась.

Стрелу Амура тебе в место клизмации, мальчик от Сваровски…

— Доброе утро, Эмметт, тебя-то я и ищу…

— Доброе утро, цветочек, — любопытство в этом здоровяке боролось с инстинктивной настороженностью.

Правильно, от евреев, учуявших прибыль, ещё никто не спасся…

— К слову о цветочках, — не стала я ходить долго вокруг кассы. — У меня к тебе эксклюзивно-заманчивое предложение…

Эдвард

— Ты понял, да, Эдвард? Эксклюзивно-заманчивое предложение у неё для меня… Почему мне кажется, что твоя любимая еврейка собирается сделать на мне деньги? — брат, мысленно хихикая, стрельнул глазами в меня и продолжил с весёлым интересом слушать Беллу, которая с наигранным сочувствием сетовала на то, что Эмметт с Джаспером не успели сделать заказ на цветы:

— Хотя, возможно, вы просто не хотели, чтобы ваши девушки получили стандартные белые розы… — притворный вздох мисс Свон, с которым она невинно поскребла ножкой пол и миг озарения в шальных глазах цвета тёмного шоколада:

— Но у меня чудом, серьёзно, чудом… Нашлись персонально для вас свежайшие кроваво-красные голландские розы…

— Цвет страсти, — уважительно протянул Эм, уже всерьёз рассуждая о покупке.

— Совершенно верно. Пятьдесят шикарнейших алых роз для каждой, а не скромненькие букетики, что разносят сегодня девочки.

Проходящие мимо школьницы с интересом посмотрели на Свон. Одна из них мечтала о том, чтобы Белла изловчилась и пометила меня наклейкой. Поймав заинтересованный взгляд заказчицы, очаровательный Купидон еле заметно покачал головой и вернулся к сделке:

— Уверена, Розали очень понравится… Да и Элис явно будет не против получить от Джаспера цветы…

— Сколько? — Эмметт знал вкусы своей жены, которая действительно любила подобные подарки.

— Ну… Оформление, доставка, музыкальный подарок, — начала загибать пальчики девочка, понимая, что клиент уже её с потрохами.

Платишь ты, Энтони, ты мне две сотни с утра должен, — мысленно предупредил брат, морально готовый к любой сумме.

Я потянулся к бумажнику, готовый даже отдать кредитные карты в эти загребущие ловкие ручки. Но не прежде, чем Белла удовлетворит моё справедливое любопытство:

— И откуда же у тебя эти розы? — вступил в разговор молчащий до этого я, доподлинно зная, что сто красных роз для праздника вчера мисс Свон не покупала.

— Из Голландии, Эдвард, — невинно улыбнулся мне ангел, принимая наличный расчёт.

— Вот она же, вроде, не корыстная… — тихо и осторожно заметил Эмметт, наблюдая, как довольная сделкой девушка скрылась за дверью.

— Совсем не корыстная, — согласно кивнул я.

Мысленно же привычно следовал за Беллой. Вот она посмотрела на доску, прочитав тему урока, махнула рукой друзьям, открыла окно рядом с нашей партой и со вздохом села на своё место, кинув тоскливый взгляд в сторону Квона.

Чёртов Квон…

— Но дорогая тачка ей понравилась…

Брат не мог взять в толк очевидные противоречия. С одной стороны, Беллу нельзя было назвать бедной, а с другой стороны, она никогда не проходила мимо возможности стать богаче, например, как сегодня.

— Машине она обрадовалась, потому что та решает её проблемы. Всё же старый пикап не располагает к мобильности… — объяснил я и замолчал, пытаясь сформулировать и поведать то, что сам понял не так давно:

— Понимаешь, Свон может быть невероятно щедрой не только в плане денег, но и своего времени, внимания… И это действительно ценится ею выше всего материального. Она очень любит получать новые знания и чертовски хорошо применяет их в быту… Белла открыта для этого мира и как губка впитывает всё, что окружающее может ей дать. Но эта девушка никогда не возьмёт больше, чем ей в состоянии предложить. Просить она тоже не любит.

— А если предложить нечего? — мысленно спросил и тут же виновато скривился брат, понимая ответ.

— Она уходит. Конечно, даёт шанс одуматься, но лично я, как видишь, им не воспользовался.

— Зато теперь тебе есть, что предложить.

Я поморщился. Слишком многое я хотел ей дать. Слишком многое не смел. А что-то никогда не смогу. Найти равновесие между желаемым и возможным было самым сложным. Но чего хотела она сама?

Со звонком я попрощался с Эмметтом, который пожелал мне удачи, и зашёл в класс. Но в отличие от последних дней, я не игнорировал Беллу, позволив себе в открытую любоваться ею.

Она редко что-нибудь записывала, чаще всего это был минимальный конспект. Я беззастенчиво подглядывал в её тетрадь, интересуясь даже этой простейшей обработкой информации её сознанием. Белла мой интерес будто не замечала, глядя куда угодно, только не на меня. Я улыбнулся. Маленькая притворщица…

Во мне горело нетерпение. Мне хотелось спросить её, о чём она думает, спросить, поправилась ли Рене и придумала ли себе развлечение вместо тарзанки… Мне хотелось коснуться волос Беллы, которые сегодня блестящим плащом укрывали её плечи… Я мечтал сказать спасибо девушке за открытое окно за моей спиной, которое уже стало маленьким ритуалом нашей совместной биологии. Мне было приятно думать, что она делает это для меня, помня, что я люблю ездить с открытым окном в машине. Я гадал, отдал ли Бо ей ту переписку, где она так трогательно защищала Призрака оперы, и хотел расспросить о её впечатлениях от произведения лично. Мне не давали покоя тысячи вопросов, ответы на которые способна была дать лишь она. Но я не смел даже пошевелиться рядом с ней, тихо любуясь своей мечтой, потому что, несмотря на все мои утренние старания, Белла ответила мне твердым «нет».

Мучительно сладкое состояние облегчения и азартного желания…

Облегчение заключалось в том, что одна часть меня, я называл её праведной, была счастлива отказу любимой. Она мечтала, чтобы более эгоистичная часть моей натуры не оправилась от утреннего фиаско, прекратив попытки сблизиться с девушкой, раз и навсегда смирившись с положением бесправного наблюдателя.

Но мисс Свон даже не предполагала, что своим отказом и столь запоминающимся «уходом» случайно открыла ящик Пандоры… Счастливый мальчишка, который кружил девушку в белом на руках, был в шаге от мучительной смерти. Ревность, что ударила по мне от этой картины, даже сейчас заставила яростно сжать кулаки. Будущее Беллы, в котором счастливую девушку в подвенечном платье кружит улыбающийся жених, убило во мне последние крохи тепла, которые я испытывал к Квону. Все его заслуги забылись, он стал тем самым гадёнышем, что отделял меня от моего счастья. Я смотрел, как он уносит чуть смущённую девушку, и видел перед собой тысячи способов убийств этого подростка, а так же тысячи мест, где я могу спрятать его немногочисленные останки. Не сильно далеко. Мне же нужно будет успеть вернуться к Белле… Может быть, она не сильно расстроится исчезновению этого парня?

— Эди, ты же не серьёзно рассуждаешь об убийстве Квона, правда? — Джаспер успокаивающе похлопал меня по плечу, пока я немигающим взглядом провожал удаляющуюся парочку.

— Спроси у своей жены, Джас, — зашипел я, с трудом не сорвавшись на рык.

Интересно, Квон оценит мой чёрный юмор, когда будет задыхаться от пенджабской удавки?

— Конечно, он несерьёзно рычит, — прозвенела рядом сестра и упорхнула на урок, показав на прощание мне видение, в котором Белла смущённо улыбнулась мне и подала руку в знак примирения.

Мою ярость как этой самой рукой сняло. Волшебство… Хотя я видел, что эмпат не имеет ни малейшего отношения к этому.

Честно говоря, я был немного зол и на Элис тоже. Всё это время она всячески старалась свести меня с Беллой, однако, как только я принял знаменательное решение, предсказательница мстительно исчезла, оставив меня самостоятельно разгребать последствия ссоры со Свон.

Сам процесс подбора вариантов извинений захватил меня; я с удовольствием мечтал разделить то или иное событие с Беллой, предвкушая её реакцию на предложения или мероприятия.

Но всё пошло не так, как я планировал… С самого начала я не учёл трёх вещей: свою реакцию на Беллу, всё же сегодня девушка была просто неподражаемо прекрасна, её степень обиды на меня, и паршивого, гадкого, раздражающе вездесущего Квона, который бесцеремонно вмешается в нашу с Беллой беседу…

— Мистер Каллен, оторвитесь взглядом от вашей соседки по парте! На моём уроке любви достойна лишь биология…

Голос мистера Баннера прервал мои мысли и заставил весь класс уставиться на нас с Беллой. Последняя заметно скривилась от шутки профессора. А между тем тот попал в точку.

— Ничего не могу с собой поделать, учитель. Мисс Свон настолько хорошо знает биологию, что начала ассоциироваться у меня с этой наукой… — ответил я с юмором в голосе. — Это почти как у средневековых рыцарей образ Пресветлой Девы воплощался в возлюбленной даме сердца…

— Вот и люби её невинно-созерцательно, Каллен! — ревнивый мысленный рык Квона заставил меня резко обернуться в его сторону.

Наши взгляды встретились, острые, как клинки.

— О, да, пенджабская удавка, определённо… — решил я. — Она чудесно будет смотреться на его цыплячьей шее…

На покрасневших от гнева щеках подростка играли желваки. Он мечтал встать и при всех ударить меня в челюсть. Я презрительно усмехнулся. Мальчишка понятия не имеет, кого невольно раздразнил своим утренним выступлением…

— Очень куртуазно, но, уверена, ты можешь лучше, Эдвард… — в тон мне ответила Белла, заставив прервать мой поединок взглядов с Квоном.

Я невольно улыбнулся её комментарию, смягчаясь. Мне даже захотелось подразнить её, но мистер Баннер был сыт по горло нашей троицей, как едва ли не единственный догадавшийся о причинах нашей с Беллой размолвки. В каком-то смысле я был даже благодарен ему за то, что тот пассивно, но действенно болел за меня, и поэтому мне не стоило испытывать его терпение… Благодаря ему Белла сидит сейчас рядом со мной. Однако разве можно не воспользоваться таким преимуществом? Вопреки всякому смыслу, я поддался искушению и прошептал в очаровательное ушко соседки:

— Не сомневайтесь, мисс Свон.

За что тут же удостоился яростно-огненного взгляда шоколадных глаз. Я отвернулся к окну, пряча довольную улыбку. Даже выводить её из себя было чертовски приятно.

Моё лицо покалывало, будто от электрического тока, в том месте, где Белла сверлила меня взглядом, далёким от ласкового.

Мой сдавленный смешок она расценила как личное оскорбление и, рассерженно фыркнув, отвернулась от меня.

Маленький, обиженный песец.

Моё горло горело от жажды, зверь рвался, пытаясь выбраться из клетки самоконтроля, а я ликовал… Ведь её лёгкий румянец мягко намекал на смущение.

Урок пролетел до обидного быстро. Белла продолжала игнорировать мой взгляд, а перед звонком дала мне повод одновременно и подумать, и испугаться, когда блестяще ответила на вопрос мистера Баннера, который заинтересовался её конспектом к дрейфу генов: эффект бутылочного горлышка она рассматривала на примере человека, а не морских слонов, как он рассказывал в лекции.

Как причины сокращения популяции древних предков людей она указывала: климат, вирусы, голод, конфликты между племенами и «совершенного хищника». Мистер Баннер увидел в последнем собирательный образ хищных животных, а я… Чёрт, я реально впервые серьёзно задумался о эволюционном происхождении вампиров, как вида. Ведь, действительно: современные работы учёных-генетиков указывают на то, что тысячи лет назад, ещё на заре человеческих цивилизаций, численность населения дошла до критической точки, близкой к вымиранию. Да, это были не два человека: Адам и Ева, но даже число в две тысячи при современных семи миллиардах кажется катастрофой.

Что могло бесследно сократить, возможно, сотни видов, близких к Homo sapiens? А судя по тому, что кроме нескольких осколков черепа и пары подозрительных костей археологами ничего не найдено… Что, если вампиризм существовал в те времена? Не связанные моральными терзаниями или чувством долга обращённые вампиры вырезали племена слабых человеческих предков, ведь именно их кровь была самой манящей… Совершенный хищник, который едва не остался без любимого деликатеса… Меня передернуло от отвращения, так как в своих мыслях я перенёс себя в те древние времена.

Я был зверем, преследующим добычу… Босая девушка бежала от меня в страхе, прижимая к груди ребёнка. А я загонял её в угол, игрался, издевался, пил её ужас, в несколько раз превосходя её в скорости и ловкости, зная, что она никуда от меня не денется. И вот она в тупике… Ей некуда бежать, а чудовище с моим лицом с наслаждением смакует её волшебный запах… Хищник, готовый к финальному прыжку, и отчаявшаяся жертва охоты. Девушка с криком оборачивается ко мне, а мое сердце обрывается. Это Белла…

Очнувшись от собственных мыслей, как от кошмара, я раздражённо помотал головой. Бред всё это.

Нет, вампиры не могли существовать так долго по соседству с людьми, человечество было бы обречено. Отец рассказывал, что тому же Аро Вольтури, старейшему из всех известных ему вампиров, примерно три-четыре тысячи лет. Карлайл никогда не спрашивал друга о его человеческой жизни, но знал, что во времена его «молодости» греки принимали Вольтури за богов…

Интересно, что бы об этом подумала Белла, если бы знала о существовании вампиров?

Белла

— Не пыхти…

— Не пыхчу!

— Нет, ты пыхтишь, Белла, — рассмеялся Бо, глядя на мою раздражённую моську.

Я резко выдохнула, после чего парень демонстративно закатил глаза.

— А зачем он издевается?

— Забудь о Каллене… Кстати, ты разве не должна разносить цветы?

Я повеселела, вспомнив реакцию Анжелы на музыкальный подарок Бена. Это было так трогательно! Эти двое просто созданы друг для друга!

— Как организатор, я взяла лишь те заказы, которые мне захотелось взять.

Это было правдой, я не ходила вручать по одной розочке, но я взяла на себя крупные букеты знакомым. В моём диктофоне были записаны все необходимые для этого песни.

— Почему я не удивлён? — пробормотал Бо себе под нос, но, возможно, мне показалось.

— Белла! — меня окликнул Стен.

Музыканты сегодня были в ударе. Томи так вообще очень помог со своей гитарой, прогресс в его игре был налицо.

— Слушаю.

— Бен спрашивал, что делать с красными розами. Девочки уже облизываются на них, гадая, кому такая роскошь.

Я вздохнула, главное, чтобы не помяли. Иначе вампиры меня сожрут…

— Я заберу их перед ланчем, Стен. Намекни, что заказчик слишком важен, чтобы с этими розами что-то случилось. И не дай Бог я не досчитаюсь хоть одной из той сотни…

Сама же подумала, как одна отнесу подарок вампирам. Всё же, нести эти голландские «дрова» не очень удобно, у меня будет два букета, которые не влезут в маленькие корзинки цветочниц… Чёрт…

Ладно, буду решать проблемы по мере их накопления.

Ничуть не скрываясь от Квона, я ловко пометила сердечком зазевавшегося Тайлера и помахала ручкой заметившей мои манипуляции Лорен.

— Фас, девочка, — мысленно отдала ей команду я, мгновенно переключаясь на следующую жертву.

Любовью шутит Сатана…

— Хм, Купи… А на меня заявки были? — Квон ничем не выдал своего удивления от выбора девочек.

— Нет, — честно ответила я. — Но уверена, они просто постеснялись меня. Несколько девочек-стрел взяли у меня по паре сердечек, не афишируя имена, так что, возможно, это заказ на тебя.

— Я буду смотреть в оба, — пообещал Квон. — Если что, разрешаю меня спасти.

— Без проблем.

— Белла!

Я жалостливо захныкала, гадая, кому ещё что от меня нужно.

Меня настойчиво отстранила от Квона и взяла в оборот небольшая стайка пираний в лице недовольных заказчиц:

— Белла, почему ты не наклеила сердечко на Каллена?

— Ты сидела с ним вместе на биологии!

— Неужели так сложно?

— А, может, ты влюблена в Эдварда сама?

— Что происходит между вами?

Да, дамочки, чертовски легко наклеить сердечко на вампира-телепата! Они, конечно, не в курсе моих затруднений, но я тоже не Гарри Гудини!

Выдохнув, я ответила всем в порядке очереди.

— Не смогла, я не рискую во время уроков. Да, сложно, он пялился на меня всю биологию! Нет, не влюблена, я вообще не понимаю, на что вы надеетесь, учитывая, что это Эдвард Каллен.

— А вдруг ему понравится целоваться с девушкой?

Вспомнив злополучную книгу, где, если мне не изменяет память, вампир был достаточно сдержан в проявлении чувств к своей потенциальной пище, я выразила свой скептизм натянутой улыбкой. Чем больше я вспоминала книгу, тем активней задумывалась о природе чувств вампира к своему книжному прототипу.

Жажда делала девушку желанной. Её неловкость и бедовая натура будили в нём рыцаря без страха и упрека. Отсутствие инстинкта самосохранения давало ему возможность почувствовать себя человеком, а не чудовищем… Ну, а молчание мыслей вносило приятное разнообразие в будни телепата.

Интересно, мысли Бо Каллен читает?

Если на запах Квона он реагирует так же, как на мой, то становилось понятно его состояние в первый день… Двойная концентрация манящего запаха вырубила ему мозги! Поэтому и Элис прибежала! Она уже сталкивалась с этой проблемой раньше!

Почему Квона не было в книге? Что послужило камешком, который отправил его в Форкс за два года до моего приезда? Может быть, наш конкурс в Калифорнии? Я представила, как Бо увидел, как папа поздравляет нас со Светой с победой, и в его голове формируется решение вернуться к собственному отцу в Форкс.

Да мало ли, что могло послужить причиной!

Квона я Каллену все равно не отдам!

Эдвард

Помню, в начале моей проклятой жизни, Карлайл как-то сказал мне:

— Счастье — это всегда мгновение, сынок. Агония, сколько бы не длилась, всегда кажется вечностью.

Тогда я соотнес его слова с кратким чувством насыщения, которое гасило жажду вампира… Но, лишь влюбившись, я понял, что в действительности хотел донести до меня отец.

Мгновениями, редкими вспышками, похожими на озарение, на яркий взрыв сверхновой в моей жизни появлялась Белла. Окружающий мир обретал яркость, объём, смысл, дышал в такт со звуками её смеха, пульса…

Я действительно лишь теперь начал понимать глубинный смысл фраз героев книг, их несдержанность, их порывистые действия, пылкие взгляды… Я узнавал себя в тысяче мужчин, что жили до меня или были придуманы писателями.

«… Спасибо вам за то, что и в моей судьбе был тоже шелест платья…» — вспоминал я слова-признания Сирано, когда слышал лёгкий шорох юбки из фатина. Ещё не встреча с Беллой, но её волнующее преддверие.

«Любовь, конечно, рай, но райский сад нередко ревность превращает в ад…» — тут же вспоминал я де Вега, стоило мне рядом с шелестом фатина услышать ненавистный мысленный голос Квона.

Я пытался иронизировать над собой, пытался здраво оценивать свои шансы, держа чувства в узде, я даже считал до тысячи туда и обратно, пытаясь выкинуть из головы видения Элис, которые заставили меня сбежать на Аляску почти месяц назад. И моим единственным успехом за сегодня было то, что я сумел держаться на расстоянии от Беллы последние три часа. Однако мне приходилось признаться хотя бы самому себе, что из мыслей девушка не выходила ни на минуту.

— Ну скорей бы, ну скорей бы! — нетерпение Элис, которая едва ли не подпрыгивала на собственном стуле, заставило меня сосредоточиться на её мыслях.

Чего она ждёт?

Но в голове сестры я не нашёл ни одного конкретного образа, она специально повторяла одно и то же, не давая мне увидеть будущее. Я закатил глаза. Элис становится всё изобретательней…

— Ура! — яркая вспышка восторга и слишком быстро промелькнувшее видение заставили нас с Джаспером обернуться на Элис.

Она же, не отрываясь смотрела на появившуюся в столовой Беллу. В руках девушка держала огромный букет роз. Красных. Я улыбнулся, переглянувшись с Эмметтом.

— Мне кажется, нашему цветочку надо помочь, — насмешливо подумал брат. — Эти розы выглядят менее хрупко, чем она сегодня.

Я с ужасом представил, что может случиться, если Белла нечаянно уколет палец об острые шипы… Джаспер подумал об этом же и предусмотрительно задержал дыхание.

— Все в порядке, не будь трусишкой. Она держится за ленты, а не стебли. — Элис заставила меня обратить внимание на очевидность.

Да, конечно… Белла всегда была аккуратна в этом смысле. Она не боялась крови, но явно предпочитала, чтобы последняя не покидала тела. Я не мог сдержать смешок. Это было на руку вампиру, который был в неё влюблён.

Девушка подошла сначала к своему столику, она явно была чем-то расстроена.

— Всё в порядке, Белла? — Анжела попыталась встретиться с ней взглядом.

— Не могу найти Бо… Вы не видели его?

— Я вижу его чаще, чем мне этого хочется, но в последний раз я видел его рядом с тобой. — Ньютон надеялся, что Белла поссорилась с парнем.

Остальные тоже его не видели.

— Эдвард, ты его съел? — Эмметт тоже следил за разговором.

— Судя по глазам — просто убил, — тихо поправил брата Джаспер.

— Этот парень сидит на парковке и собирает мысли в кучу, — отрезал я глупые обвинения.

— Что ты ему сказал? — кажется, Розали переживала за мальчика.

Я закатил глаза.

— Эдвард держался от него подальше, Роуз, — в голосе Элис звучало осуждение.

Странно, но она пока единственная не верила, что я могу сорваться и убить мальчишку. Наверное, всё дело в отношении Беллы к нему. Я надеялся, что не мог причинить девушке такую боль. Да, мысль придушить Квона меня часто посещала, но это были мечты, а не конкретные планы. Хотя сегодня, рассуждая о признании и в открытую прикасаясь к Свон выше моей дневной нормы терпения, Бофорт копал себе могилу с энтузиазмом камикадзе.

Мои фантазии об избитом мной Квоне с лопатой, которой он выкапывает себе место под гроб в лунном свете и под мои чётким руководством, прервала знакомая мелодия.

«Strangers in the Night» — Фрэнка Синатра… Странники в ночи. Белла, как всегда, попала в яблочко.

Улыбка Элис превратилась из довольной в самодовольную. И я увидел, как в её воспоминаниях сестра напевала эту песню неделю назад при Белле. Что ж, значит, это не очередная пугающая догадка, а просто внимательность со стороны мисс Свон.

Белла шла к нам и танцевала под звуки песни, на её лице была ослепительная улыбка, которая, впрочем, не коснулась её глаз. Эмметт вышел вперёд и помог девочке с цветами, вручив один из букетов Джасперу, а другой, преклонив колено торжественно подарил жене. Розали польщёно улыбнулась. С утра она уже получила прекрасный бриллиантовый гарнитур от Тиффани, но цветов в школе не ожидала. Всё это казалось ей детским баловством, пока Эмметт не подарил ей эти розы. На короткий момент она представила, что она человек…

Элис тоже была счастлива подарку, зарываясь носиком в алые лепестки.

— Ты же знаешь, тебе очень идет красное, моя милая, — на этих словах Джаса я постарался мысленно отстраниться от них.

Элис улыбнулась и потянула мужа танцевать.

Эмметт посмотрел на них, подхватил рассмеявшуюся Роуз на руки и тоже закружил её в лёгком танце. Мои родные были в восторге. Они забыли, что находятся в школе, им было плевать на взгляды людей.

Это был праздник любви. И для всего мира они были приглашены на него, ведь они любили и были любимы.

Я посмотрел на Беллу. Она с улыбкой стояла рядом, чуть облокотившись на наш столик, и следила глазами за счастливыми парами. Её губы слегка шевелились, будто она подпевала песне, а тело чуть раскачивалось в ритм музыке. Сглотнув, я протянул к ней руку в приглашающем жесте:

— Потанцуем?

— Мм… Ты ходил на бальные танцы?

В её голосе звучала непонятная мне ирония. Мисс Свон не считает это мужественным? Я мог бы исправить её представления об этом… С удовольствием…

— Как и мои братья, — отрезал я, решительно обнимая тонкую талию.

Руке мгновенно стало горячо. Не говоря уже о том пожаре, который творился в горле. Но я моментально забыл о жажде, как только Белла, усмехнувшись, вложила свою ручку в мою ладонь, а второй соблазнительно прошлась от локтя до плеча. Её прикосновения казались такими правильными, но к этому сладкому ощущению нельзя было привыкнуть…

— Не боишься, что оттопчу тебе ноги, танцор? — маленькая хулиганка нарочно наступила мне носочком пуант.

Я улыбнулся, отстраняя и вновь притягивая её к своей груди под мягкий баритон Френка:

— Мисс Свон… Вам разрешается даже танцевать на моих ногах.

Я почувствовал, как Джаспер добавил в атмосферу романтики, настраивая всех присутствующих на нужный лад. Элис довольно вздыхала у него на груди, излучая абсолютное счастье. Розали, улыбаясь, кружилась в танце с Эмметтом, который уговаривал её сбежать с уроков… А мы с Беллой двигались под музыку так слаженно, как если бы танцевали тысячи раз до этого.

Удивительно…

Она так легко позволила мне вести, с улыбкой подстраиваясь под каждое новое па, что у меня встал ком в горле. Абсолютно точно я не желал, чтобы музыка прекращалась.

Будто прочитав мои мысли, Элис обернулась к Белле:

— Следующая композиция тоже наша, не так ли?

Девушка в моих объятьях рассмеялась:

— Я думала, что никто не вспомнит, что раз букета два, то и музыкальный подарок двойной…

— Маленькая еврейка! — погрозила ей пальчиком сестра.

Хихикая, Белла спрятала на моей груди своё покрасневшее от смущения лицо. Такое естественное в своей простоте и неискушённости движение…

Музыка заканчивалась.

«Счастье — мгновение», — опять вспомнилось мне. Поймав мой взгляд, Белла медленно вдохнула и резко обернулась к Элис:

— Как насчёт Элвиса Пресли, дорогая?

Джаспер расхохотался. Элис была поклонницей этого короля. Теперь становилось понятно её нетерпение и восторг. В её мыслях я поймал видение, где мы все кружимся под «Can't Help Falling In Love».

— Бинго, Белла, — я с улыбкой покружил её, счастливый от осознания, что моё мгновение продолжается.

Мысли одноклассников в этот момент были полны удивления, а иногда зависти. Не удержавшись от некоторых комментариев к нашему танцу, я рассмеялся.

— В чём дело? — карие глаза испытующе посмотрели на меня.

Могу ли я чуть приоткрыться?

Заглядывая в эти омуты, я был готов доверить ей тайны куда страшнее моей телепатии, но мне приходилось сдерживать свои порывы.

— Посмотри-ка на Стена, — не прерывая танца, я прижал Беллу спиной к себе, девушка послушно посмотрела на шокированного музыканта.

— У него на лице удивление, и что?

— Белла, ты же проходила курсы телепатов, — пожурил я её. — Он не просто удивлён, на его лице чётко отражается грандиозное открытие. «Вот так и становятся натуралами», — думает малыш Стен…

Белла улыбнулась:

— Мой друг Кальяс — личность довольно творческая, в первые годы нашего знакомства он менял ориентацию чаще, чем я меняла стрижку… — Белла усмехнулась. — Мне кажется, он путал вдохновение с любовью… Ему до сих пор нравится красота женского тела, как Рафаэлю Монти нравится мрамор. Но… Его первой настоящей любовью был мужчина. Наверное, это определяет?

Я думал, что смогу слушать всё, что она говорит, но эта тема явно была исключением. Особенно принимая во внимание едкие мысленные комментарии Эмметта, бесстыдно подслушивающего разговор.

— Белла, давай поговорим о чём-нибудь другом…

— Хорошо, — покорно согласилась мисс Свон, — давайте поговорим о литературе, мистер Каллен…

— К слову о литературе… Эдди, ты знал, что Оскар Уайльд был геем? — в наш разговор беспардонно вклинился весёлый Эмметт.

Я заскрипел зубами.

— Как раз хотела спросить! — воскликнула Белла, кивнув в стoрону брата. — У него была жена, дети… Думаю, в связи с этим его можно назвать скорее бисексуалом.

Мысленно послав проклятия на голову Эмметта, я попытался взять под контроль ситуацию, когда услышал странный звук. Белла смотрела на меня невинными глазами, и это лишь упрочило мои подозрения. Пользуясь глазами Элис, я осмотрел собственную спину… Я не ошибся…

Вы попались, мисс Свон!

— Замечательный праздник, Белла, — я добавил в свой голос бархата.

Все её уловки и разговоры были направлены лишь на то, чтобы отвлечь меня.

Её улыбка дрогнула, но осталась на месте. Мы кружились под последние секунды песни, пока Элвис умолял любимую взять его руку и жизнь… Белла кивнула, кажется, доверяя своему голосу меньше, чем лицу. Её сердечко ускорилось. Не зря…

— Идея с Купидонами просто блестящая, — продолжил я довольно, предвкушая расплату.

— Спасибо, — пискнула любимая, немного краснея.

Я улыбнулся:

— К слову, что будет, если ловкого Купидона поймают на стрельбе?

Вот тут мисс Свон побледнела и сбилась с шага. Я внутренне расхохотался.

— Думаю, ловкача-охотника на крылатых ждёт ненависть всех девочек, которые останутся без сердечка, — малышка быстро взяла себя в руки и гордо вскинула подбородок.

Погибать, так с музыкой, мисс Свон?

Ловко и незаметно отцепив наклейку со своего плеча, где недавно покоилась шаловливая ручка прелестницы, я покружил партнершу, оставляя её метку Купидона ровно между двух белых крыльев.

Ничего не почувствовав, Белла обратила на меня полный мольбы взгляд:

— Я больше не буду! Не говори никому, пожалуйста!

Я притянул её к себе недопустимо близко. Её нижняя губа задрожала, как у ребенка.

Боги… Все сокровища мира за эту непостижимую женщину!

— Драгоценная мисс Свон… Вы упустили из вида то, что даже такой неудачник, как Эрик, хотя бы однажды мог приблизиться к вам достаточно, чтобы исполнить свой самый актуальный заказ, а он не мог… Это кажется таким подозрительным не только мне… Но я отведу эти подозрения!

В глазах Беллы мелькнула догадка. И она превратилась в шок, когда я, не скрываясь, сорвал маленькое сердечко с её спины.

Дыхание любимой прервалось, она будто потеряла дар речи. Её зрачки расширились, в их глубине я видел, что она не верила в моё хулиганство. А я, сгорая, сделал вдох через нос, как гурман, пробуя на запах предложенный ему изысканный десерт. Огонь в горле дал о себе знать, но его подавил огонь других желаний, во власть которых я хотел окунуться вместе с Беллой.

Легкое прикосновение моих губ к теплой и нежной коже её руки. Кроме ликования, наслаждения этим моментом, я почувствовал смелость от тихого, резкого выдоха Беллы.

Да… Что же ты не сопротивляешься, любовь моя?

Перевернуть маленькую, хрупкую ладошку, похожую на крылышко птички… И ещё один, смакующий, уже не такой осторожный, как первый, поцелуй в запястья, туда, где белая, почти прозрачная кожа синеет паутинкой вен.

Блаженство.

До мурашек… А губы, даже оторвавшись, отсчитывают, чувствуют её пульс.

В её глазах тысячи вопросов. Думаю, она заслужила подсказку, если до сих пор не догадалась.

— Вы испортили мою репутацию, мисс Свон. Я возлагаю на вас ответственность её исправить.

Она закрыла глаза, как будто пыталась убедить себя, что это часть какого-то кошмара. Я даже заметил, как Белла чуть ущипнула себя за левую руку. Ойкнув, девушка закусила губу от сожаления.

Мне стоило огромных усилий не склониться, не сорваться, не поцеловать эти покрасневшие влажные лепестки…

Рано, стой и не шевелись, на сегодня достаточно, — шептал разум.

— О чём ты, Каллен? — распахнув глаза, Белла немного разочаровала меня. В них действительно отражалось её растерянность. Она не понимала.

Настоящий поцелуй был бы более показателен, — подстрекало сердце.

Я улыбнулся, отвечая и ему, и Белле:

— Уверен, что вы справитесь с этим, мисс Свон…

Вспыхнув, любимая поспешила прочь от меня, я смотрел ей вслед, а мои губы волшебно покалывало. Я всё ещё ощущал запах и бархат её кожи…

— Мог бы поцеловать в губы, да, или хотя бы в щёчку, а чмокнул руку, — Эмметт со свойственным ему одному «тактом» решил прокомментировать данное событие.

— Он пытается не испугать её, — Джаспер решил вступиться за меня, в чём я особенно не нуждался.

— Вот я и говорю: Игрок! — брат похлопал меня по плечу.

Сёстры с удовольствием вдыхали аромат свежих роз, который даже помогал отвлечься от человеческого запаха в кафетерии.

— Не слишком подобострастно получилось?

— Нет, в самый раз, Эдди, я боялся, что ты сорвёшься и сожрёшь девочку во время танца, так что ты молодец…

— Не шути так, Эм, мы же в столовой, — Джаспер показательно облизнулся.

— И жратва, вроде, свежая бегает, но есть нельзя…

Я попытался не слушать их кровожадные шутки. Всё моё внимание приковал столик Свон, до которого она дошла в явной растерянности.

— О чём задумалась, Белла? — Тайлер пытался расспросить девушку о недавней сцене, но она хранила подавленное молчание.

Неужели на неё так повлиял поцелуй?

— Эрик, объясни мне, почему Каллен упрекнул меня в том, что я загубила его репутацию? — строго спросила она растерявшегося от её тона журналиста.

— Понятия не имею, Белла, — быстро замотал головой и руками Йорки, хотя в голове всплыл тот самый злополучный разговор.

Я даже подался ближе от нетерпения…

— Я никогда и ничего плохого о Калленах не говорила, — рассерженно цедила слова Свон, не поверив ему. — Я вообще не люблю сплетни. А о людях, как о покойниках, либо хорошо отзываюсь, либо никак. И теперь скажи мне, Эрик, с чего ради Эдвард Каллен объявил, что я замешана в чём-то подобном?

Я улыбнулся, слушая рычащие нотки в её всегда мягком тембре. Она была великолепна, когда злилась.

Эмметт, который был в курсе проблемы, тоже следил за этой беседой с живейшим интересом. Элис с улыбкой, то и дело хихикая, наблюдала наш ажиотаж.

— Ну… — неуверенно начал Эрик. — Возможно, он имел в виду то, что благодаря… Ну, благодаря тебе… Мы…

— Благодаря мне «что»?

Я буквально видел, как стремительно утекают крупицы терпения Свон.

— Ну, благодаря тебе мы подтвердили, что Эдварду нравятся мальчики.

Белла нахмурилась.

Полжизни за то, чтобы узнать её мысли сейчас!

После молчания, показавшегося мне длиною в вечность, Белла, наконец, хмуро спросила:

— А до нашей с ним ссоры вы не подозревали, что ему нравится Бо?

— Мы вообще не знали, что он по мальчикам, — хмуро озвучила Джессика общие мысли.

Белла подняла бровь и удивлённо посмотрела на подругу:

— Как это «не знали»?! — оглянувшись на хмурого Квона, который с сожалением понимал, что моя ориентация вот-вот станет железобетонным «гетеро», Белла в шоке воскликнула:

— Разве вы не общались, когда ты переехал? Он… Не пытался… — девушка замолчала, прочитав в глазах парня ответ, и начала безудержно, очаровательно краснеть.

Её слова кончились.

До неё дошло… Я буквально слышал, как в её голове строятся и тикают новые предположения…

Да-а…

Это было почти триумфом.

Джаспер похлопал меня по плечу, впитывая мой восторг. Эмметт крепко пожал руку и мысленно поздравил.

— Но при чём тут я? — вскрикнула всё ещё красная Свон, пытаясь понять, как общественность дошла до подобных выводов.

— Ты же сама сказала, что девушки Эдварду не по вкусу! — Стенли была как раз той, кто активно распространяла голубую версию.

— Строго говоря, она сказала не совсем это, Джесс. Белла сказала мне, что она не во вкусе Каллена.

Я усмехнулся справедливому уточнению Эрика. Удивительно, как Белла могла подумать подобное? Мне казалось, что мой интерес был очевиден… Хотя, должен признать, во время нашей дружбы моё поведение не было однозначным. Тогда ещё я сам не знал о своих чувствах… Она вполне могла принять мои жесты за галантность.

Нравилось ли мне, что она не уподоблялась мечтательным барышням, которые любой вежливый жест трактовали как флирт и восхищение своей персоной? Да, но, безусловно, её небрежное отношение к моим потугам немного задевало.

Мне пришлось напомнить, что у меня ещё будет возможность её переубедить.

— Да, и это действительно так, — с улыбкой пробормотала Белла, катая в руках красное яблочко.

— Но я имела в виду, что ему не нравятся дамы моей породы… Эдварду нравятся краснеющие, милые существа с синдромом девочки в беде, смелые до безрассудства… Чтобы она такая в обморок «хрясь», например, от вида крови…

— А он такой подлетел, подобрал бездыханное тело — и в морг, — подыграл хмурый Квон, не оценив, что его невольно сравнили с девочкой в беде.

Вида крови он, к слову, не выносил… О чём Белле сказать постеснялся.

— Да, в одной руке тело, а в другой радиоактивный батончик с криптонитом вместо гематогена… Плащ геройский по ветру… Летит… Дамочке от скорости всё хуже… — вдохновенно продолжала сочинять Свон.

— Ыыыыы… — подвывая, начал сползать под стол Эмметт.

Роуз некрасиво хрюкала и сотрясалась от смеха.

Джаспер задержал дыхание и пытался вспомнить что-нибудь печальное из собственной посмертной жизни, чтобы громко не заржать, в то время как Элис тихо хихикала, спрятав довольную мордашку у него в районе плеча.

— И девочка, ну, которая в беде, на последнем издыхании такая: «Ты мой герой, Эдвард! Я буду любить тебя, даже если это будет стоить мне жизни!» — патетично закончила пародию Белла, запила, как вином, соком и уже нормальным, спокойным голосом продолжила:

— А вот такие серьёзные, самоуверенные, самообеспеченные, язвительные, пакостные и самостоятельные дамочки, типа меня, интересовать Каллена не могут по определению. Типаж не тот, понимаете?

— Ыыыы, — рыдал Эмметт, мысленно представляя, как Изабелла Свон свалила на напрасно расслабившегося меня экскаватор снега…

Если долго смотреть на девушку, можно увидеть, как она выходит замуж

Было душно от жгучего света,

А взгляды его — как лучи.

Я только вздрогнула: этот

Может меня приручить…

Ахматова Анна

Эдвард

Пока я переваривал очередное откровение Беллы, переживая это унижение, судьба готовила мне новое испытание…

Веселье подростков и моих обожаемых родственников прервал Бо, который как бы случайно вспомнил, что славный организатор праздника до сих пор не получил особого поздравления… Его волнение было очевидно, но Белла, кажется, не заметила того, с лёгкой долей любопытства наблюдая за неловкими телодвижениями Квона, когда он доставал из футляра скрипку.

Я сжал кулаки.

И вздохнул с бессилием, когда он заиграл любимого Беллой Чайковского… Свон же с восторгом в сияющих глазах вслушивалась в мелодию танца феи Драже, которую исполнял молодой музыкант. Что ж, даже я не слышал её в исполнении скрипки… Выбор истории показался мне поначалу неудачным, но потом я вспомнил храбрость и сострадание красивой девочки Мари из сказки Гофмана и то, как она полюбила неказистого Щелкунчика. Изабелла Мари Свон вполне подходила на роль маленькой героини, чья любовь и отвага рушит старые заклятья. Я вздохнул: а мне в этой истории лишь мышиного короля играть…

История дружбы и симпатии этой пары стояла у меня перед глазами. Помощь девушки, её поддержка Квона в трудные моменты сыграли с сердцем мальчишки злую шутку. Тот, которого раньше избегали и сторонились из-за его неловкости и закрытости, почувствовал себя влюблённым в свою девочку-фею, которая принимала его таким, какой он есть.

Он не был принцем. Но он обещал им стать, если девушка его полюбит.

Я не мог знать, догадывается ли Белла о тонкой аналогии мелодии-откровения, но внезапно она улыбнулась и поддержала мелодию своим танцем.

Это было почти ответным, робким признанием с её стороны…

Скрипач продолжил играть для маленькой балерины, которая сейчас танцевала только для него, полностью отдавшись во власть музыки.

Грациозный взмах руки, поворот головы, нежный наклон, движения плавные, перетекающие… Но сколько сдерживаемого огня! Он поддерживал этот огонь восхищённой улыбкой, взглядами из-под ресниц… Музыка взвивается выше, a руки танцовщицы будто превращаются в крылья, поднимая её в воздух в красивом прыжке. Тоненькие ножки легко ступают на самых носочках пуантов, исполняя привычные па, за которыми я недавно украдкой наблюдал через чужие мысли, пока она разминалась на физкультуре.

«Она красива», — думали раньше и думают наблюдатели сейчас.

«Чтоб она громыхнулась», — раздражённо выплюнула мысль Лорен и пара завистливых, отворачиваясь.

Я закрыл глаза, отрезая свой разум от последних, но даже с закрытыми глазами видел этот чудный, хрустальный образ танцующей девушки.

— А ничего мальчик играет, душевно, — оценила Роуз, мысленно добавив парню несколько очков за оригинальность.

— Волнуется, но не фальшивит, — кивнул Джаспер с одобрением. — Ну, и Белле нравится.

Я сжал зубы. Заметив это, Эмметт решил меня подбодрить шуткой:

— Н-да… Ну, не кривись так, братец… Ну, подумаешь, скрипка… Ты возьми рояль притащи, да сыграй, раз твоя барышня такая меломанка.

— Уж лучше Беллу к нашему роялю притащить, — скупо улыбнулась Элис.

Вот, кого Бо нервировал почти так же, как меня.

— О да, я так и представляю эту сцену, — Розали хихикнула и обернулась к мужу:

— Ночь, Эдвард везёт Беллу в машине…

Эмметт тут же включился в игру, растрепав волосы в моём фирменном беспорядке, и сменил свой басок на мой баритон:

— Белла, любимая, видишь эти звезды? Я готов подарить их тебе, только скажи!

— Развяжи меня, Каллен! — лицо Розали выражало бурное возмущение, а мою фамилию она произнесла с той же интонацией, что и Белла утром.

Джас прыснул.

— Не могу, дорогая, — Эмметт изобразил печаль и потрепал жену за подбородок. — Мы сейчас едем в наш фамильный вампирский склеп… Вижу, ты хочешь теперь спросить: «зачем», — но тебе мешает кляп, любимая… Я везу тебя туда, чтобы ты послушала музыку, которую я сочинил в твою честь, наблюдая маньяком, как ты спишь.

Все, кроме меня, нашли эту сцену забавной. Я зарычал:

— Давайте, вы не будете вмешивать свои интимные фантазии в мои сугубо платонические отношения!

Брат фыркнул. Его попытка разрядить обстановку на мне не сработала.

— Эмметт, кто-то нам завидует, — прохихикала намеренно громким шёпотом Роуз на ухо мужу.

— Определённо, детка… Просто не обращай внимания. — Эмметт нежно обнял любимую и продолжил уговаривать её прогулять занятия, громко думая о дальнейших планах.

Я отстранился от семьи, вслушиваясь в мысли единственно важного сейчас человека…

— Признаться сейчас? — думал Бо, чей смычок лихо порхал по струнам скрипки. — Она выглядит счастливой… Не такой растерянной, какой пришла после Каллена. Но что, если я всё испорчу? Вдруг она не поймёт?

Я вдруг с отчаянием представил, как увижу его признание. Квон готовился к нему всю последнюю неделю, подбирал слова, искал вдохновение на страницах классиков, выписывал цитаты.

Мне с ужасом открылось, что со мной будет, не если, а когда Белла ответит на его признание взаимностью. Если она поцелует парня, а сотня глаз, увидев это, взорвёт моё сознание гомоном мыслей об этом.

Хуже — увидеть непоправимое за мгновение до этого в мыслях Элис. Ещё хуже — прочесть тепло в её сердце через дар Джаспера. Убийственно ощутить прикосновение к её губам не моими губами через чужие мысли, почувствовать его восторг, ликование победителя.

Нет.

Я сорвусь.

Я не настолько силён.

Я попытался убедить себя в том, что лишь спасаю жизнь мальчишки, а не совершаю подлость, пользуясь своим положением.

— Джаспер, пожалуйста, не дай ему решиться сделать это, — мои слова с трудом проталкивались сквозь стиснутые зубы.

Джаспер кивнул, собравшись исполнить мою просьбу. Это не будет сложным или подозрительным. Мальчик не сможет собраться с силами и рискнуть. Брат только добавит ему страха и волнений.

Мгновение, второе… Я внимательно следил за мыслями парня, чья нерешительность скорее растворялась с каждой секундой.

— Джаспер! — если это была неудачная шутка с его стороны, то я был готов свернуть ему шею.

— Я не могу! — паника в голосе брата была подлинной, как и его мысли:

— Я не могу изменить его эмоции! Я чувствую их, но менять не могу! Не выходит!

Я с ужасом посмотрел на второй после Изабеллы Свон феномен, с которым сталкивалась моя семья.

— Приплыли… — пробормотала Элис, в мыслях которой было сожаление о том, что не прибила Бофорта изначально…

— Эдвард, не смей, стой! — меня за рукав схватила испуганная Роуз.

В её голове я уже почти расправился с мальчишкой на глазах у всей школы. Да ладно школы… На глазах у Беллы!

И только после того, как одёрнул руку сестры, я понял, что всё дело в том, что я слишком резко встал. Занятый паникой, ужасом и ревностью, я позволил себе двигаться быстрее, чем возможно человеку.

— Никто не заметил, вроде, да? — Эмметт внимательно оглядывал кафетерий на наличие шокированных лиц.

— Никто… — я быстро просканировал мысли окружающих, не найдя свидетелей моей ошибки.

Джаспер, опомнившись после неприятного открытия, решил, что сможет изменить моё отношение к происходящему, но я остановил его твёрдым взглядом:

— Даже не думай об этом…

Мне нужна была трезвая голова. Мне нужны были мои эмоции и чувства. Даже если сегодня этому суждено случиться, я соберу всё своё мужество, чтобы справиться с этим. Медленным шагом я направился к паре, которая, казалось, была полностью поглощена романтичным настроением этого праздника и музыкой…

Белла

Я танцевала, наслаждаясь знакомой мелодией и пытаясь мысленно улететь подальше от недавних открытий. Но не получалось. Даже сейчас я сравнивала, вспоминала, что во время танца с Эдвардом я не могла до конца успокоиться, отдавшись во власть музыке, любое слово, любой шаг и жест был чётко мной выверен, просчитан. С таким партнёром даже не расслабишься, вдруг сорвётся и куснёт? По-дружески…

Каллен не куснул… Всего лишь облобызал ручку с голодно-мечтательным видом так, будто это что-то другое значит… Ох, всё равно этот гад умудрился оставить меня в дураках. Наш разговор, как всегда, оставляет больше вопросов, чем ответов.

Наши отношения были похожи на противостояние характеров, взглядов, философий. На соревнование «Что? Где? Когда?» тоже походили, однако это мне даже нравилось… Мы были чертовски разными, но в некоторых сферах ужасно похожими.

И тем не менее, понимать друг друга мы так и не научились.

Правда, которая открылась мне сегодня, и успокоила, и испугала. Конечно, мне было куда приятнее понимать, что у Каллена нет неразделённых чувств к Бо. Значит, парень в безопасности… Во всех смыслах.

Но причины нашей ссоры с Эдвардом теперь для меня превратились в новую загадку…

Ведущий в моей голове задавал контрольные вопросы: Что сказала Элис Эдварду на парковке? Где он был всё это время? И главное, когда Каллен решил, что повернуться к Элис задом, а ко мне передом, будет хорошей идеей, ведь едва он прокатил меня с кино, я поклялась себе, что этот фортель ему с рук не сойдёт?

Нет, не хочу думать об этом.

Не тогда, когда Бо смотрит на меня, как Иван-дурачок на пойманную щуку. Того и гляди начнёт желания загадывать… Поймав его сияющий взгляд во время очередного поворота, я решила закончить танец после фуэте. Сколько смогу, столько поверчусь…

Быстро кружась, я выхватила краем глаза убийственный взгляд, от которого в ужасе просыпалась ночами… Каллен, не мигая, сверлил им меня. Растерявшись, я испуганно дёрнулась и неловко наступила на собственную ногу.

И начала падать…

— Твою ж… — пискнула изящная лебедь по-русски, беспомощно махнув «крылами» и морально готовясь к новым увечьям.

Но твёрдые холодные руки подхватили меня раньше, чем случилось непоправимое.

С бешено колотящимся сердцем я смотрела в подобревшие глаза местной пумы, которая очень быстро пришла мне на помощь.

— Ну, что, милая, в морг? — бархатный баритон и ослепительная улыбка вампира напомнила о моей неудачной шутке про девушку в беде.

— Ик! — выдавило моё одеревеневшее в холодных объятьях тело, не способное к конструктивному диалогу.

В голове как-то внезапно стало пусто-пусто. Наверное, всё дело в испуге. И хлопать бы мне ещё минуты три беспомощно глазами на вампира, если бы это бедственное положение не заметил верный Бо:

— В морг? — в голосе парня сквозила лёгкая ирония, хотя синие глаза нехорошо блеснули. — От каких ещё заманчивых предложений Белла отказалась утром?

Его шутка и наигранно доброжелательная улыбка ленивой заинтересованности прогнали мой ступор. Отстранившись от рук вампира, я попыталась сделать пробный шаг и поморщилась от боли.

Эдвард заметил это и с обеспокоенным видом опустился на одно колено возле меня.

— Дай посмотрю…

Я смущённо стояла в позе раненой цапли, но когда он, не дождавшись реакции, принудительно сцапал мою ногу, невольно покачнулась.

— Держись за плечи, если с координацией начались проблемы, — голос Каллена был спокойным, а взгляд состредоточенным, он сейчас как никогда походил на строгого врача.

— Может быть, ей лучше сесть? — Анжела явно беспокоилась обо мне.

Бофорт молча пододвинул ко мне стул, на который я осторожно села.

— Тут болит? — Каллен уже снял пуанты и осторожно проводил пальпацию. Прикосновение холодных пальцев к уставшим за день ногам было таким приятным…

Сжав зубы, я покачала головой. Просто не представляла, как разговаривать с Эдвардом после того, что узнала. По моей вине он был вынужден слушать разговоры и мысли с этими глупыми слухами… Он должен быть, как минимум, зол на меня, но в его аккуратных движениях я не видела желания причинить боль или морального удовлетворения от моего падения. Линия сжатых губ, складочка между бровей выдавали скорее тревогу. Влияние Карлайла или он волнуется за меня?

— Ну, поздравляю, милая, пуанты ты в ближайшие четыре дня точно не наденешь, — он всё ещё держал руку на щиколотке, приятно охлаждая кожу. — Ногу ты подвернула не сильно, разрыва связок я не заметил, но я советую её поберечь. Небольшой отёк появится позже, тогда можешь воспользоваться стягивающим бинтом и мазью, горячие компрессы не ставить…

— Вот уж не дура, знаю! — огрызнулась я, но потом поняла, что нагрубила на пустом месте и прикусила язык.

Хотя он бы ещё сказал, что воспалённые лимфоузлы прогревать нельзя!

Вампир-доктор рассмеялся:

— Я просто проверяю реакцию. Ты какая-то пристукнутая сейчас. Молчаливая…

Я нахмурилась:

— Пытаюсь выдавить из себя «спасибо, Эдвард».

— Всегда рад услужить, Белла, — Каллен сел рядом за наш столик, будто его приглашали!

Фыркнув от его самоуверенности, я не стала смотреть, как напугавший, а потом спасший от падения вампир веселится за мой счёт. Передо мной вставал острый вопрос обуви. Сменные кеды остались в машине, до которой я сама не допрыгаю точно. Взглянув на Бо, я уже хотела озвучить просьбу, когда услышала за спиной звонкий голосок предсказательницы:

— Белла, ты оставила свои ключи в сумочке, ты их не потеряла?

— Не успела, Элис…

Подойди она на три минуты позже, сошла бы за нормальную…

— Сестрёнка, тебя не затруднит принести Белле…

— Кеды из её машины, — закончила за брата эльф, сверкнув белоснежной улыбкой. — Никаких проблем!

— Как вы… — Бо был явно озадачен поведением вампиров, которые совсем потеряли бдительность и забыли о маскировке.

Вот уж зря. Квон был иногда даже более наблюдателен, чем я.

— Бо, лучше не спрашивай, — я попыталась взглядом передать предупреждение другу.

Не хватало, чтобы вампиры убрали его как лишнего свидетеля. Бофорт взгляд понял правильно, перестроившись на ходу:

— Как вы вовремя появляетесь, ребята.

Я кивнула, подумав: «Это их семейная черта…»

— Ох, Эдвард, я не знала, что ты так хорошо танцуешь! — Джессику не волновали подозрительные совпадения и сверхъестественное, Джессику волновали собственные гормоны…

Ну и рождённые ими интересные фантазии, судя по скривившемуся лицу Каллена.

Тут уж вмешиваться я не стала, сам сел и дал ей повод помечтать, надо было учитывать подобные риски.

Эдвард заметил мою усмешку и, поджав на мгновение губы, кардинально сменил тактику. К тому моменту, как пришла Элис, женская половина стола была безнадёжно очарована бархатным голосом с лёгкой хрипотцой, светлым взглядом жгучих очей и ослепляющей улыбкой вампира. Джессике так вообще периодически хотелось предложить кислородную маску… Я впервые в жизни наглядно наблюдала случай, когда человек забывал дышать.

Мне рассказы Каллена о танго и бачате были, однако, до лампочки. А остальная девичья аудитория восторженно внимала. К нашему столику подошли несколько школьниц по поспешно придуманным поводам, да так и остались, заслушавшись этого маэстро…

Я тихо, не отсвечивая, дабы не мешать Каллену доказывать свою ориентацию, рассказывала Квону, как съездила в выходные к индейцам. Майк поначалу пытался отвлекать прекрасную половину от попавшего в его курятник Эдварда, но потерпел фиаско в неравной борьбе с вампирским обаянием. Бен от греха подальше увёл смущенную Анжелу, которая, кажется, предпочла бы остаться… А Тайлер, с присущим ему прагматизмом, мотал на ус и брал на заметку слова и жесты Каллена, которые действовали на девушек аки дудочка заклинателя змей на кобру…

Эрик тоже не привык, что основной интеллектуал беседы не он, обычно я давала местному «комсоргу» карт бланш на выбор застольной темы, в которой он разбирается, но страстные танцы явно выходили за пределы его компетенции.

Сидеть и наблюдать явно не входило в его планы, так что, как только Эдвард начал говорить про сальсу, Йорки вежливо откашлялся, привлекая к себе внимание собравшихся:

— Каллен, ты ждёшь сестру или решил присоединиться к нам надолго?

Молодец, дипломат. Жаль, что в его мыслях телепат прочёл менее вежливый вопрос типа: «Когда же ты, Эдди, свалишь?»

— Ты так недоволен моим присутствием? — Каллен чуть склонил голову, обратив на журналиста пристальный взгляд.

Вампир забавлялся.

Посмотрев на растерянное лицо Эрика, я решила вмешаться:

— Возможно, тебе будет удобней упражнять свое обаяние где-нибудь подальше от нас? Вижу в той стороне столик пустует, займи его и собирай аншлаги…

Обернувшись ко мне всем корпусом, Эдвард посмотрел на меня, явно сдерживая улыбку:

— Я бы так и сделал, но решил принять твоё предложение…

— Моё предложение?!

— Не далее как месяц назад, на этом самом месте, ты говорила, что всегда рада видеть меня в этой компании… Ты тогда ещё сомневалась, что из-за моего присутствия и наших разговоров о высоком, другим станет скучно, — Каллен вздохнул. — Дамы, вам скучно?

— Нет! — почти стройный хор счастливых дам стал ему ответом.

Джессика ещё и схватила его за рукав, боясь, что это видение исчезнет.

«Мадам… Ваша карта бита», — смеялись уверенные в своей победе золотые глаза.

— Я ещё с тобой даже не играю, мой мальчик, — прошептала я по-русски, зная, что он услышит.

Странно дёрнувшись, то ли от моей снисходительной улыбки, то ли от обращения, Каллен внимательно вгляделся в мои глаза, а потом так же чуть слышно прошептал:

— А я соскучился по нашей игре, Белла.

Отвернулась, спряталась, не выдержав этот серьёзный взгляд. Резко разболелась голова. Зачем он так? Всё это в прошлом. Вампиры для меня тоже в прошлом. Интересные разговоры о картинах, музыке, загадках истории, уроки испанского, шутки, подначки — это нельзя вернуть или пытаться повторить… Лягушка выпрыгнула из кипятка. И я не собираюсь обжигать пальцы больше…

Пришла Элис, я смогла переобуться в удобные кеды и даже самостоятельно дойти до кабинета, а потом и до редакции, подводя с Эриком итоги праздника. После уроков я с какой-то приклеенной улыбкой вручала подарки победителям, раскрывала собственное инкогнито Купидона, шутила, а через пять минут не помнила, о чём говорила, вокруг меня было слишком много людей. Подходили благодарные девочки, грозили пальцем парни, кто-то обнимал, шумел под ухом и просто поздравлял, даже отдали обещанные конфеты… Всё это как-то начало хаотично мелькать передо мной вместе с золотыми звёздочками… Резкий вдох не помог, в глазах потемнело… Последней глупой, но связной мыслью перед обмороком было: не уронить бы марципаны.

Передать смысл моей жизни - то же самое, что сыграть ногтями на доске пятую симфонию Бетховена

Признаюсь вам, чем дольше я живу,

тем яснее понимаю, что главное в жизни —

это твердо знать, чего ты хочешь, и не

позволять сбить себя с толку тем, кому

кажется, будто они знают лучше.

Пэлем Грэнвил Вудхауз

Белла

Как бы я ни уговаривала запаниковавших друзей, что со мной всё в полном порядке, меня всё равно привезли в больницу. Громче всех орал и мельтешил Эрик, которому пришлось ловить меня, когда я начала терять сознание. Вообще, я первый раз в этой жизни умудрилась уподобиться кисейной барышне. Грешила я на свой сбитый режим, смену климата, подростковую перестройку организма, стресс и клинический недосып благодаря ночным кошмарам. После беседы с врачом, которому, как на духу, покаялась, сколько всего за неделю переделала, мне прописали лечь сегодня пораньше, попить пустырник и больше так себя не загонять.

— Мистер Свон, — доктор Дженкинс обернулся к отцу, который в срочном порядке приехал в больницу. — Я дам вашей дочери освобождение от уроков на завтра, но я надеюсь, что она воспользуется этим временем, чтобы отдохнуть.

— Спасибо, доктор, я прослежу за этим.

От грозного взгляда папы мурашки побежали по коже. Господи, это всего лишь аварийная перезагрузка организма, я сейчас даже чувствую себя хорошо…

— Может быть, она ещё сдаст анализы? — не унимался шериф. — Вы знаете, у моего отца была анемия, а Рене, мать Беллы, в принципе склонна к обморокам… Вдруг, это не просто стресс?

— Мама не переносит вида крови, — уточнила я, со вздохом вспоминая свою разбитую коленку, которой закончилась моя попытка научиться кататься на велосипеде.

Доктор серьёзно воспринял опасения отца и сделал соответствующие назначения. Я же думала, как распорядиться внеплановым выходным. Поехать к близнецам мистера Грина и Аюше? Или проверить магазин? Чёрт, ещё статью в газету написать нужно… И пригнать Абигель пикап… Хорошо, что сегодняшний праздник закончился. Но не за горами весенний бал, к которому тоже нужно готовиться…

— Даже не думайте о побеге, юная леди, — оборвал мои мысли отец. — Завтра у тебя постельный режим и никаких поездок!

— Мои мысли так легко читаются? Кто бы мог подумать… Я здорова, папа, просто мне нужно спать больше пяти часов в сутки, я осознала это и попытаюсь следовать рекомендациям врача.

— Не помню, чтобы тебе даже в детстве снились кошмары, в чём дело? У тебя проблемы в школе?

— Нет, — уверенно солгала я. — Просто переживаю за маму… Ой, чуть не забыла, Света хочет приехать к нам на каникулы!

— Отлично, значит, ты останешься в Форксе? Я боялся, что ты уедешь к Рене или к деду на Пасху…

Чарли не заметил, что я ловко перевела тему и полностью успокоился, пока мы ехали до дома. Пообещав не задерживаться, папа уехал в участок, а я, быстро перекусив и приняв ванну, свернулась калачиком на диване и уснула. Никаких кошмаров мне в этот день не снилось.

Проснувшись ночью, я поняла, что отлично выспалась. Бекки тоже не спала, разглядывая проект Эсми для нового магазина. Тихо проговорив с помощницей несколько часов подряд обо всём на свете, я поняла, почему её так выделил Роб. Она была по-настоящему милой, смелой и умной девушкой с твёрдыми принципами.

Я кратко рассказала ей о нашем разговоре с дедушкой и о том, что я отвезу её в аэропорт послезавтра. Она не возражала, даже, кажется, обрадовалась, что Роб не собрался её увольнять после этого маленького побега.

Предупредив утром, что сегодня он в дорожном патруле, папа ушёл на работу, погрозив мне пальцем. Вряд ли он соврал, а значит, поездки отменяются. Я вздохнула и пошла за охлаждающей мазью, которую оставила вчера в новой машине. «Астон» согласился пригнать «Бен», а пикап так и остался на школьной стоянке. В бардачке возле полупустого тюбика я нашла письмо, которого там точно не было вчера утром…

Привет, Белла!

Мой брат весьма не вовремя прервал наш утренний разговор, так что приглашаю тебя вот так, в форме письма, пока он не видит. Я очень давно хотела пригласить тебя на шоппинг по Сиэтлу, поверь, будет весело! Позвони, и я приеду в любое время.

Целую тебя, твоя Элис.

P.S. Эдвард, естественно, не приглашён.

Я улыбнулась, важное уточнение… Закусив губу, я раздумывала над новой возможностью. Уверена, Элис не будет против довезти меня до Абигель и подбросить до магазина Бекки… Или лучше перенести встречу на выходные? Когда набирала номер Элис, я совершенно забыла, что сейчас она должна быть в школе. Но вампирша ответила мне сразу после первого гудка:

— Доброе утро, Белла! Надеюсь, ты полна сил и энтузиазма! Ха! Я уже выезжаю к тебе.

— Эм…

— Да, если тебе нужно куда-то ещё, могу подбросить.

Я сделала глубокий вдох и заставила себя смириться с тем, что имею дело с предсказателем.

— Мы не должны попасться Чарли, он сегодня в дорожном патруле, а я типа под домашним арестом…

— Значит, поедешь в багажнике, — хихикнула Элис и повесила трубку.

«Она же шутит, правда?» — задала я вопрос, глядя в хмурое небо.

Маленькая капля щёлкнула меня по носу, а потом вторая упала на лоб… Видимо, нет…

Бекки была только рада съездить на место, особенно, если за рулём теперь будет не она. Но её надеждам не суждено было сбыться, когда приехавшая на сером «Астон Мартине» Элис объяснила нам план моей эвакуации из Форкса:

— Твой отец караулит у выезда из города, так что…

— Я не поеду в багажнике, Элис!

— О, тебе просто придется спрятаться на заднем сидении! Я прикрою тебя пакетами. — ясновидящая говорила с полной уверенностью в голосе.

— Почему я не могу поехать с вами? — Бекки совершенно не улыбалось ехать до Сиэтла одной.

— Если ты поедешь со мной, дорогая, мистер Свон проверит эту машину вплоть до багажника, так что ты должна терпеливо позволить шерифу проверить машину Беллы сверху до низу.

— А если он позвонит домой?

— Он и позвонит домой, после этого звонка мы сразу рванём в Сиэтл!

— А твою машину он не остановит? — я не скрывала сомнения в голосе.

— Ну… Он проверит мои документы. Кстати, это машина Эдварда. Он был поражён вчера, когда ты приехала на такой же. Эмметт, не увидев номеров, думал, что брат подарил тебе свою любимую тачку.

— Элис…

— Молчу-молчу, не делай такое нецензурное выражение лица!

План пророчицы прошёл как по маслу, Чарли бы никогда не смог подумать, что я так быстро доберусь до выезда из города после его звонка. Элис гнала, как сумасшедшая, благо улицы были пустыми. Но перед постом шерифа она ехала, как законопослушная зайка. Мы выбрались из Форкса раньше, чем я успела вспомнить о том, что папу обманывать нехорошо.

— Не волнуйся, я верну тебя домой раньше, чем мистер Свон вернётся, пересаживайся!

Я расположилась на месте штурмана, удивляясь, каким образом я согласилась на подобную авантюру.

— Знаешь, дорогая, я звонила тебе, чтобы сказать, что вечером в пятницу вполне свободна.

— Ммм… Не ври, ты не хотела провести сегодняшний день дома, — подмигнула мне Элис и включила музыку.

Салон машины наполнила знакомая мелодия группы АBBA, не сговариваясь, мы начали подпевать «Dancing Queen» и невольно засмеялись от такого совпадения.

— Обожаю этот квартет! — призналась я во время проигрыша.

— Мы с братом тоже: иногда едем на охоту и поём так же в два голоса.

Я и бровью не повела, когда она так спалилась на охоте. Видимо, потому что следующая композиция была «Honey Honey», которую я узнала с первых нот и ловко переключила под обличающий смех Элис, хотя, как поёт эту песню Эдвард, я бы посмотрела…

— Почему вы её пропускаете?! — Элис не стала ругаться на моё самоуправство.

Видимо, её брат эту песню тоже не поёт. Я пожала плечами… Такая песня-признание казалось мне какой-то слишком слащавой. Да и словосочетание «машина любви» с ритмичными вздохами между припевами не добавляли в моём понимании песне очков.

Лицемерная ретроградка… — посмеялась я над собой. — Можно подумать, что гормоны у самой не играют периодически…

Я могла бы поругать себя мысленно подольше, но песня про деньги пробудила во мне давно неудовлетворённое любопытство:

— Элис, вопрос может показаться бестактным, но откуда у твоей семьи деньги на как минимум четыре крутых машины?

Элис хитро посмотрела на меня, очевидно решая, какого процента честности я достойна:

— Ты не видела джип Эмметта, а так у нас в гараже стоит пять тачек. Карлайл неплохо получает как хирург, у нас были некоторые сбережения ещё до переезда сюда. Эсми, как ты знаешь, занимается дизайном и некоторыми проектами удалённо. В последний раз она взяла крупный заказ на реставрацию большой усадьбы середины девятнадцатого века. Я люблю играть на бирже, плюс наследство… У одного Эдварда там значится большой дом в Чикаго и кругленькая сумма в банке. Так что смотри, он завидная партия…

Шутим, значит… Сватаем…

— Я тоже не нуждаюсь! — я хотела несильно ткнуть вампиршу под рёбра, но она увернулась и громко показательно клацнула зубами в дюйме от моей руки.

— Ты маленькое зубастое чудовище, Элис Каллен!

Чудовище захихикало:

— Эд меня тоже так зовет иногда, только он ещё добавляет «надоедливое».

— Давай ты не будешь говорить мне о своём брате каждые три минуты? Я всё ещё злюсь на него.

— Просто мне кажется, что это как нарыв, Белла… Не проще ли его вскрыть за дружеской беседой? Я клянусь, что от меня он ничего лишнего не узнает.

— Ты не вскрываешь этот нарыв, Элис, ты просто навязчиво похлопываешь по нему рукой, а это больно! — я отвернулась к окну и нахмурилась.

Если Элис собралась помирить нас с Эдвардом, то эта поездка не обещает ничего весёлого. И хотя мне были интересны причины его странного поведения после его исчезновения, я не собиралась обсуждать это с его сестрой. Это только наше с ним дело…

Мне импонировала энергичность вампирши, её почти детская непосредственность и то, что ей, наконец, было доступно неведомое будущее, однако чувствовать себя пешкой в её игре мне не хотелось совершенно. Довольно и того, что она видела каждый мой шаг при желании.

Я почти не слушала музыку, а Элис молча вела машину, очевидно, обидевшись на мои слова. Наше взаимное раздражение, как ни странно, прервалось из-за песни Cassandra. Я оглянулась на Элис, когда она еле заметно дёрнулась. Взгляд стал немного расфокусированным. Интересно, что она видела в будущем?

Sorry Cassandra I didn't believe

You really had the power

I only saw it as dreams you would weave

Until the final hour

Главная героиня песни, жительница Трои, обращается к древнегреческой предсказательнице, которой напрасно не верили и считали безумной… Троянский конь действительно принёс смерть и поражение в их город… Что же увидела в моём будущем Элис, если так хотела помирить меня с братом? Ну, не в золовки же она мне набивается. Очевидно, что тут что-то серьёзнее… К книжной версии Беллы она вообще долгое время не приближалась…

От всех этих несоответствий у меня, если честно, уже голова шла кругом. В книге семья Калленов держалась обособленно от Свон, даже узнав, что Эдвард влюблён в девушку. Элис лишь поздоровалась с ней в кафетерии, Эмметт не помогал ей на перемене, Эсми не ездила с Беллой в Сиэтл по причине отсутствия даже повода, и я не помню, чтобы они встречались в магазине продуктов, да и Розали была явно не в восторге от нового гастрономического увлечения брата… Что не так со мной, что даже от Роуз я встречала не неприятие, а помощь той же семье Банни?

Поразмыслив немного, я решила, что бы это ни было, это точно известно местной Кассандре… Возможно, это как-то связано с моими старыми планами на вампиров… Что, если она увидела, как мы с Карлайлом изобрели что-то хорошее? Или придумали, как сделать вампиров людьми? Догадка пронзила… Конечно, они ведь все хотели стать людьми, если выбрали такой путь, пытались быть похожими на нас, вести этот же образ жизни.

Но разве этот процесс обратим? Чисто теоретически я не представляла, как можно заставить молчащее веками сердце забиться, как здоровое. Но я почти ничего не знала о физиологии вампиров…

Как говорится, возможности медицины безграничны, ограничены лишь возможности пациентов.

Я даже заёрзала на сидении от любопытства. Чёрт…

— Ты знаешь историю Кассандры, Белла? — голос Элис был задумчив.

— Историю девочки, которая отказала в любви Аполлону? — я сделала вид, что задумалась. — Нет, первый раз слышу о ней!

Вампирша улыбнулась моей откровенной лжи. Я продолжила теперь почти серьёзно:

— И ещё говорят, что мужики не мстительны… Дать дар видеть будущее, но сделать так, что в него никто никогда не верил… Это похоже на проклятие — знать об опасности и беспомощно наблюдать, как она подбирается всё ближе.

— Её считали безумной, а она всего лишь хотела предупредить всех…

— В древности вообще забавно относились к предсказаниям, тот же царь Эдип, его судьба сложилась бы иначе, если бы его отцу не сказали, что он будет убит своим сыном.

— Зевс, возможно, тоже не стал бы убивать своего отца, если бы тот не съедал его сестёр и братьев, — кивнула Элис с горькой улыбкой. — Но именно Кассандра самая несчастная среди провидцев… Если бы ей поверили, всё могло быть иначе… Они просто не видели, не понимали, что это серьёзно…

И такая боль была в её голосе, что, не выдержав, я извинилась, даже не зная, за что именно:

— Мне жаль, Элис.

Резко вдохнув, предсказательница серьёзно посмотрела на меня. В её глазах больше не было детского баловства, в них читалась почти вековая усталость и лёгкое недоверие. Почти настороженность.

— Конечно, мы говорим о Кассандре и о судьбе Трои, — хитро добавила я, благодаря чему наверняка напомнила Элис о курсах телепатов.

Хмыкнув, Каллен сделала музыку погромче и начала беззаботно подпевать песне «Voulez-vous»… Не поддаться этому настроению после непривычной меланхолии беседы было невозможно.

— Итак, какие планы после того, как заедем в мой магазин?

— Ну, я знаю несколько интересных магазинов неподалёку, а потом — в торговый комплекс Сиэтла, я хочу посмотреть костюм Джасперу, купить себе несколько пар обуви на весну, джинсы… О, и мы обязательно зайдём в нижнее белье. В чём ты спишь?

Я проигнорировала слишком личный вопрос о ночнушке и уточнила:

— Ты точно собираешься вернуть меня до возвращения отца, или ты передумала и хочешь захватить этот город?

— Я собираюсь купить всё, что мне в нём понравится, — подмигнула предсказательница, почти достигнув границ Сиэтла.

Поездка показалась мне в пять раз быстрее обычного. Хотя, за скоростью я почти не следила. Либо всё дело в компании и удобной машине.

День пролетел весело и стремительно. Мне действительно понравилось ходить с Элис по магазинам. Она точно знала, что мне понравится и что подойдёт. Одежду себе она чаще всего подбирала на глаз и сразу несла к кассе. Но в том же магазине нижнего белья она оторвалась на славу, перемерив половину ассортимента. Поддавшись её игривому настроению, я купила себе два соблазнительных комплекта, которые вряд ли решусь надеть в ближайшие несколько лет, и милейшую голубую кружевную комбинацию, в которой я, наверное, сегодня же и усну…

Неожиданный фортель выкинула Бекки, которая поначалу присоединилась к нам, но потом отстала… Пока я была в примерочной, она позвонила и каким-то подозрительно взволнованным голосом сказала, что сегодня останется в Сиэтле. Элис, не растерявшись, сдала мне мисс Роузен с потрохами, объявив, что видела, как та кроткой овечкой засеменила за поманившим её пальцем импозантным мужчиной с тростью.

— Я так понимаю, отвозить твою помощницу в аэропорт уже не нужно, дедушка? — смеясь в трубку, спросила я мистера Хиггинботама, когда оправилась от шока.

— Я подумал, зачем я буду утруждать тебя, милая… До связи, дорогуша.

Это был самый короткий разговор с Робом за всю мою жизнь… Но я была за него очень рада! Наконец-то он влюбился!

Возвращались мы с Элис в вечерних сумерках, каждая на своей машине. Дождь лил сплошной стеной, так что папа наверняка уехал в участок или сидел в машине, из которой было невозможно разглядеть личность водителя. Моё настроение было таким радужным, что я не сразу поверила, что сгорбившаяся тёмная фигура на нашем крыльце — не мираж.

Меня действительно ждал промокший до нитки Бо… Он сидел на крыльце, спрятав лицо в ладонях, а с его волос падали холодные капли.

Бедняга даже не заметил моей машины. Не видел, как я в панике подбежала к нему. И лишь слабо вздрогнул, когда я накинула на его плечи свою тёплую, сухую куртку.

— Что случилось, Бо? Господи, ты весь холодный… Быстрее в дом! Неужели ты не знал про ключ под карнизом? Боже… Ты же заболеешь!

Парень проигнорировал мои слова и мои руки, он даже не попытался встать.

Подняв на меня влажные, синие глаза, Бо лишь хрипло прошептал продрогшими губами:

— Белла, я уезжаю…

Больше всего тех болезней, которых мы больше всего боимся.

Разговор со Светой вышел каким-то неловким… Я попросила подругу помочь и поддержать Бо, ведь теперь она будет ближе к нему. Казанцева даже пообещала встретить моего друга с самолета.

Всё правильно…

Всё верно…

Почему же я чувствую себя Кассандрой, которая смотрит на приезд Елены Троянской?

Сжав в руке телефон, я попыталась успокоить дыхание. Перед глазами всё ещё стояла сцена нашего объяснения с Квоном. В висках затукало, и я, пошатнувшись, села на кровать.

— Я уезжаю в Бостон, Белла… Моя мама сейчас там в больнице… У неё обнаружили рак… Вторая стадия…

Я замотала головой что есть силы, как будто это что-то изменит. Как будто я проснусь. Или Квон, наконец, скажет, что пошутил. Хотя это невозможно, у него всегда было хорошее чувство юмора, он бы не стал смеяться над подобным.

— Пойми, я должен помочь, Белла… Её муж пытается найти деньги на лечение, работает на износ, мама сейчас там совсем одна! Ей страшно, она растеряна… Ты поедешь со мной? Пожалуйста…

Кто… Что… Куда…

Я же не могу. Не могу бросить отца, дом, школу и уехать в неизвестность… Или могу? Бо нуждается во мне. Ему плохо…

Нет, я просто не могу с ним уехать. Если бы я хотя бы была совершеннолетней по местным законам, но мне семнадцать.

Боже.

Слова доходили до меня с каким-то опозданием. Рак… Опять рак… Эта чёртова болезнь привыкла забирать у меня самое дорогое…

Двадцать шесть лет назад о своей злокачественной опухоли мне сообщил муж. Мы отдыхали в Сочи, гуляли по берегу, и он казался таким… умиротворённым? Мы обсуждали подарок внучке, а потом, почти без перехода, Лёша сказал о своём раке лёгких, с удовольствием затянувшись сигарой. А я так же стояла и смотрела на него, не в силах пошевелиться.

— Не плачь, жемчужинка… — Алексей нежно стирал дорожки слёз с моих щёк. — Я прожил долгую и счастливую жизнь рядом с тобой. Я даже успел стать дедушкой. Я невероятно благодарен тебе за это.

Я тогда потеряла почву под ногами. Я хотела проснуться. Закричать… А могла лишь беззвучно плакать, глядя в эти добрые, такие родные, понимающие серые глаза.

— Я…

— Нет, Валя, не вылечишь, — перебил меня он, осторожно коснувшись моей дрожащей руки.

Моя ладонь была смертельно холодной по сравнению с его.

— Уже полгода назад было поздно. Прости… Сейчас тем более шансов нет.

Как он мог успокаивающе улыбаться мне в этот момент? Гасить твёрдым взглядом мою зарождающуюся истерику…

— Ты не должен! Не должен умирать! Не должен говорить об этом, как о свершившемся факте! Ты же знаешь, я стольких вылечила, я смогу…

Он приложил палец к моим губам:

— Не надо. Было семь сантиметров, Валя, сейчас, возможно, больше… поздно… Прости, я соврал, это не бронхит…

И лишь тогда я правда поверила, лишь тогда вспомнила, как застала его, смывающим кровь с рук, ведь он не порезался, вспомнила его хриплый, надсадный кашель, который я, дура, пыталась лечить мазями и прогреванием. А он молчал… Скрывал как мог, потому что не собирался проходить химию, вырезать лёгкое… Почему я была такой слепой?

— Дочка, ты как? — папа осторожно вошёл в комнату и с жалостью посмотрел на застывшую меня.

Сглотнула слюну со вкусом желчи.

Собралась:

— Всё в порядке, я позвонила маме, на всякий случай… Попросила её провериться в самое ближайшее время. Думаю, она сходит в больницу на этой неделе… И ты тоже, желательно, в Сиэтле.

— Белла…

— Я позвонила Свете. Это хорошо, что она сейчас учится в Бостоне, знаешь, она даже снимает квартиру неподалёку от дома мамы Бофорта… Приятное совпадение.

— Дочка…

— А ещё я обязательно буду звонить им, если Бо понадобятся деньги; думаю, я найду способ перевести их на имя больницы, в которой… — перед моими глазами мелькнул образ больничной палаты из прошлого, наверное, это стало последней каплей.

Отец в два быстрых шага подошёл ко мне и крепко обнял:

— Тшш… Милая, не плачь. Пожалуйста, только не плачь…

Но мне было это необходимо.

Чарли даже не знал. Просто не знал… А я с горечью вспоминала, как гасли последние искры жизни в любимых серых глазах. Сегодня я увидела, как погас свет надежды в синих.

***

Моя жизнь не закончилась с отъездом друга. Просто в моей душе, несмотря на приближающуюся весну, поселился осенний холод. Одноклассники первые дни увлечённо перешушукивались, пока не узнали, из-за чего именно уехал Бо. После этого ко мне потянулась вереница притворно сочувствующих, которые считали обязательным поделиться своими мыслями… Но не дождавшись моей реакции, сконфуженно уходили. Моё мрачное поведение чётко демонстрировало, что я не собираюсь обсуждать это с кем-либо.

Я бы предпочла, чтобы об этом вообще лишний раз не болтали.

Возможно, слухи пошли от отца Бо.

Его право.

Когда со мной здоровалась Элис Каллен, я сдержанно кивала, скользя по ней спокойным взглядом. Элис была первой, кто подошёл выразить мне сочувствие. Она была единственной, кому я ответила:

— Тебе действительно жаль, что Бо уехал?

— Мне действительно жаль, что всё так получилось, Белла, — подобрала удобную формулировку предсказательница.

Я фыркнула.

Это был наш последний разговор почти за неделю. Я сомневалась, что вампирша не видела промокшего Бо у меня под дверью. И я совершенно не верила в её сожаления. А ещё я злилась на себя. За то, что опять, как последняя дурочка, марионеткой дёргалась в руках этого кукловода.

Все мои мысли были о том, как помочь Бо. Связи деда тут были бесполезны, отношения с врачами у него были отвратительными. Он просто ненавидел моих коллег…

Друзья из Нью-Йорка и Финикса тоже не знали никого из штата Массачусетс. Последней моей надеждой был Карлайл, к которому я пришла за советом. Доктор Каллен внимательно выслушал мою просьбу, но ответил отказом. Слишком поздно я поняла, что для него это вопрос безопасности. Возможно, у него и были когда-то эти знакомые, но вампиры рвали связи после каждого переезда.

— Карлайл, а вы точно не сможете поехать на симпозиум в Сиэтл? — теперь я понимала, кое-какие связи доктор всё же сохранил, а, возможно, просто поддерживал переписку со старым коллегой.

Но его невозможность появления в столь молодом виде рушило все мои планы.

— Нет, Белла, я уже предупредил друга, что вместо меня пойдет мой младший сын, который хочет учиться на врача…

Словосочетание «младший сын» зацепило моё внимание, а потом я поняла, что сейчас официально Эдвард действительно младший приёмный сын Калленов. Однако, если тут семнадцатилетний парень у едва ли тридцатилетнего отца кажется странным, то если бы я встретилась лишь с Эдвардом спустя лет двадцать после знакомства с Карлайлом, я бы легко подумала, что сын не приёмный, а родной. Бледная кожа, светлые глаза, волосы Эсми, мимика… Идеальное прикрытие. То есть Эдварда тот друг раньше не знал ? Из этого следует, что семья ради соблюдения безопасности периодически разделяется и меняет легенду. Это выглядит разумно, учитывая, как подозрительно выглядит семья с пятью взрослыми приёмными детьми…

— Я понимаю, извините.

Карлайл не стал выспрашивать, поеду ли я вместе с Эдвардом, за что я была мужчине вдвойне благодарна.

Эдвард, к слову, почти не донимал меня все эти дни. Он даже не стал занимать место Квона в столовой, а на биологии предупредил, что поймёт, если я захочу пересесть. Несколько раз мы встретились с ним в коридорах и у кабинета директора, но это не выглядело так, будто он меня преследует. В столовой я почти не участвовала в общих разговорах, в которые меня пытались втянуть друзья и Каллен. Кажется, последний понял, что ради нашего коллектива ему даже особенно не нужно стараться понравится, так что намеренно ослеплять девушек он больше не пытался. Я слышала, как влюблённо вздыхали девушки, считая, сколько раз Эдвард посмотрел на каждую. Мне же оставалось отбиваться от их расспросов, как понравиться Каллену.

Сегодня была пятница. Сегодня, если бы не моя гордость, я могла бы пойти в музей после закрытия… А завтра я бы пошла на Чайковского. За волнениями этих дней я даже не узнавала, остались ли ещё билеты в Маккоу Холл.

Весь вечер я смотрела статьи о воскресном симпозиуме, искала участников мероприятия, пока не задремала прямо за компьютером. Меня разбудил обеспокоенный Чарли, который пришёл, заметив свет из моей комнаты.

К счастью, компьютер уже потух, и папа не узнал, что я ищу. Мне нужен был хороший врач, который помог бы матери Бо победить рак. Мне необходимо было найти опытного онколога, а не шарлатана, который цинично наживается на легковерных отчаявшихся людях. Я могла бы согласиться на экспериментальные лекарства, надеясь, что какие-то методики узнаю из прошлой жизни. Ведь если они были знакомы мне в 2008 году, то лечение в 2005 в большинстве своём было эффективно. Я не хотела думать о том, что могла узнать о уже исправленном препарате, и для этого мне нужен был именно хороший врач-практик, который работает на результат, а не гонится за химерой. Но даже такие вещи здесь обойдутся в баснословную сумму. Цены на лечение кусались. Даже позитронно-эмиссионная томография стоит в Америке в раз восемь дороже российской.

Я же собиралась оплатить лечение из тех денег, что лежали на моём банковском счету, зная, что именно вопрос финансов волновал семью Бо.

Это моя мама никогда не волновалась при переезде из штата в штат, покупке дома, лечении или о моём образовании, зная, что за нашей спиной стоит дедушка, изящно поигрывая тростью с золотым набалдашником.

Семья Квона не могла похвастаться подобными родственниками. Отчим Бо пытался занять деньги у друзей, мама пыталась выбить крохи у страховой компании, но даже сейчас было понятно, что хватит только на первое время. А как же восстановление?

Идеальным решением было бы отправить мать Бо в Майами, мой знакомый врач из Нью-Йорка, который сейчас работал в Мемориальном онкологическом центре имени Слоуна-Кеттеринга, рекомендовал там клинику, в которой практикует его сокурсник. Хороший климат, качественная пища из свежих морепродуктов могли бы успокоить женщину, настроить её на нужный выздоровлению позитивный лад, но я понимала, что не смогу заставить Бо открыто принять мою помощь. Мне необходимо было заключить договор именно с врачом из Бостона. Если бы я могла диктовать место лечения, я бы выбрала вообще Аризону, где смогла бы так же легко найти онколога.

Но открыто диктовать условия лечения я не могла.

Именно из-за этого я сейчас набирала сообщение Эдварду Каллену:

Если предложение по поводу воскресенья в силе, то я хочу пойти.

Нажимая «отправить», я чуть скривилась оттого, что пишу вампиру среди ночи.

Ответ парня не заставил себя ждать:

Естественно, в силе. Я заеду за тобой в час дня.

Этой ночью я впервые за неделю спала спокойно.

>

Мужчины ведут игру, а женщины знают счет

Заметался пожар голубой,

Позабылись родимые дали.

В первый раз я запел про любовь,

В первый раз отрекаюсь скандалить.

Мне бы только смотреть на тебя,

Видеть глаз златокарий омут,

И чтоб, прошлое не любя,

Ты уйти не смогла к другому.

Поступь нежная, лёгкий стан,

Если б знала ты сердцем упорным,

Как умеет любить хулиган,

Как умеет он быть покорным.

Я б навеки забыл кабаки

И стихи бы писать забросил,

Только б тонко касаться руки

И волос твоих цветом в осень.

Я б навеки пошёл за тобой

Хоть в свои, хоть в чужие дали…

В первый раз я запел про любовь,

В первый раз отрекаюсь скандалить.

Сергей Есенин «Заметался пожар голубой…»

Эдвард

Шел четвёртый час ночи, я находился дома, но было противное чувство, что я засиделся в гостях. Я слышал близкие чужие мысли, наполненные почти дневными заботами, так как никто в моей семье, естественно, не спал. А мне нестерпимо хотелось уснуть, чтобы проснуться уже утром, когда я смогу увидеть Беллу… Хотя бы через мысли Чарли. А лучше уснуть и проснуться сразу в воскресенье!

Удивительно, как эта смертная девушка, случайно войдя в мою жизнь, умудрилась смешать всё, полностью изменить мои цели, привычки, чувства, мировосприятие… И она продолжала менять меня. Вот сейчас вместо того, чтобы слушать что-нибудь из классики, читать, музицировать наконец, как ещё делал всего лишь два месяца назад, или любоваться спящей девушкой, вдыхая неповторимый запах, как привык делать недавно, я сбежал подальше, чтобы своим мрачным настроением не портить её ночь.

Моё хмурое настроение не должно было влиять на сны Беллы, но, как и все люди, она чувствовала исходящую от меня опасность. Возможно, мои тихие мечты об убийстве Квона или в очередной раз зарвавшегося Ньютона порождали у этой маленькой избирательной телепатки ночные кошмары. Я не знал. Но, заметив печальную тенденцию, пообещал себе входить в её комнату почти как в храм божий. С чистыми помыслами и намерениями. На всякий случай.

В сожаления Элис относительно отъезда Бо Белла точно не поверила, а сестра была первоклассной лгуньей. Нам с ней даже в очередной раз на мгновение показалось, что Изабелла Свон знает о даре предсказательницы и злится на поездку в Сиэтл вполне осознанно.

Провернуть эту аферу у меня под носом Элис помогло едва ли не чудо. Девушка сбежала с уроков раньше, чем я успел заметить подвох в её мыслях. Мой ужас, который я испытал, не найдя Беллу дома после недавнего обморока, не описать словами. Мелкая поганка Элис не брала трубку. Первым делом я, естественно, позвонил в больницу. Карлайл успокоил меня и сказал, что если девушка зайдёт к нему, он сразу позвонит мне. Потом я искал Беллу по всему этому маленькому чёртовому городку, впервые осознав, сколько у Беллы друзей и знакомых. В мыслях Чарли я мельком прочёл о домашнем аресте и запрете на выезд из города, а также о том, как тщательно он проверил новую машину Беллы, в которой сидела мисс Роузен. Совершенно крамольная мысль о том, что мисс Свон может быть с моей матерью, которая планировала проверить ремонт в магазине Сиэтла, спасла меня ближе к вечеру. Мама быстро ответила и рассказала, что Белла давно уехала с девочками за покупками. В числе девочек значилась моя любимая сестра:

— О, а ты потерял только Беллу или и свою машину тоже?

Как-то быстро я понял, что Эсми имела в виду не «Вольво». Итак, Эмметт накаркал. Мою машину всё-таки спёрли.

Но тем вечером меня ждал ещё один сюрприз, и если начинался он хоть и напряжённо, но приятно, его конец почти заставил меня разругаться с Элис.

Предсказательница не просто заглаживала свою вину видом промокшего соперника. Она спасала меня. Совершенно безобразным образом. Квон планировал признаться в своих чувствах Белле перед отъездом, уговорить Беллу поехать с ним. И если последнего Элис не видела даже как вероятность, то ответное, смущённое и неловкое признание Беллы она видела, а потому намеренно тянула время, давая возможность дождю вымыть из головы Квона желание озвучить свои чувства.

Её план, конечно, сработал. Но, беспомощно слушая рыдания девушки на плече отца, который не мог вспомнить, когда его дочь плакала в последний раз, а потому даже не знал, как её успокоить, я чувствовал отвращение к себе, к сестре, к человеческим болезням, но особенно к Квону, который малодушно позволил себе разделить собственную боль с Беллой. В конце концов, какое у него было на это собачье право? О чём этот юнец думал? Она не давала ему никаких клятв! Жить с ним в печали и радости, делить горести… Она не должна была чувствовать себя виноватой за его разочарование.

После той ночи она будто потухла. Слабым огоньком в её глазах горело желание как-то помочь другу, но это была лишь тень того пламени, что я наблюдал недавно, которое любил в ней.

Она почти не разговаривала. Не смеялась. Это было мучительно.

Она не обратила внимания на мой подарок. Когда Чарли принёс оставленные мной в почтовом ящике марципановые конфеты, Белла лишь чуть удивленно приподняла брови и даже не попробовала любимые сладости.

Сегодня, получив её согласие на поездку в субботу, я не чувствовал триумфа победителя. Я понимал, для чего она едет. И, чёрт возьми, если она наконец улыбнётся, убедившись, что сделала всё, что могла, я анонимно отправлю круглую сумму организатору этого собрания!

Вздохнув, я спустился вниз к семье. Я и так слишком мало уделял им внимания в последнее время.

— Одно её маленькое вынужденное «да», и ты уже спешишь отблагодарить её… — Элис со счастливым лицом ожидала меня в гостиной.

В её мыслях я наблюдал курьера, который вручает Белле мой небольшой подарок.

— Ты же знаешь, её согласие или несогласие не влияли на посылку.

Я видел в мыслях сестры, как девушка с недоумением разглядывает старинное ручное зеркало в серебряной оправе.

— Подпись «Белоснежке»? Да ты романтик!.. О… — к видениям сестры добавилось ещё несколько сцен.

— Гребень и шкатулка в стиле зеркала?

— Когда-то в таких шкатулках хранили ленты и украшения.

— И красные яблочки на десерт, верно?

— Целая корзина, — рассмеялся я.

— Будешь отправлять курьера каждый день?

— Ты же видишь, что буду…

В моих планах также значился огромный букет пионов, очаровательный яркий комплект из шарфа и шапки, будто созданный дополнить незабываемые перчатки Беллы, пополнение библиотеки Форкса, в которую девушка периодически заглядывала, и другие хулиганства, которых требовало мое покорённое сердце.

— Я бы не устояла, — мечтательно улыбнулась Элис и послала мне воздушный поцелуй.

Я вздохнул.

Как же долго тянется время.

Титаническими усилиями я смог дождаться дня встречи. Воскресную ночь я провёл в спальне Беллы, с удовольствием заметив зеркало на прикроватной тумбочке. Как будто его новая хозяйка смотрелась в него перед сном.

— Ты красивей всех на свете, — трепетало в моей груди мёртвое сердце, пока я любовался расслабленными губами и длинными ресницами любимой.

Возможно, она гадала, кто даритель?

Её немного испытующий взгляд днём, когда я подъехал, чтобы отвезти ее, свидетельствовал о том, что я в списке этих подозреваемых. Я не собирался отказываться от этой маленькой игры в инкогнито:

— Да-да, я знаю, ты делаешь это только ради Бо и всё ещё подпираешь стулом дверь к нашей дружбе, — как мог беззаботно пропел я, помогая девушке сесть.

В её волосах я с ликованием заметил гребень с жемчугом, который курьер привёз несколько часов назад. Я специально остановил свой выбор не на большом гребене-пейнета, который испанские модницы два века назад носили под мантильей, а на аккуратном серебряном украшении, которое сейчас почти тонет в густых волосах цвета красного дерева. Особенно мне понравилось, что благодаря замысловатой, изящной причёске мисс Свон это маленькое украшение было ненавязчиво скрыто, и лишь более высокому, чем сама дама, человеку — мне, например — становилось заметно, как гребень уютно устроился среди блестящего шёлка волос. Несколько выбившихся тонких прядок свисали вдоль висков Беллы упругими пружинками, придавая всему её облику аристократичность и утончённость.

— Я рада, что ты помнишь моё заявление о закрытой двери… — вздох Беллы выражал облегчение.

Что? Ах, да… «Дверь закрыта, ручка подперта стулом, ключ проглочен и уже переваривается».

Мисс Свон просто не знала, что я был достаточно вероломным, чтобы попытаться влезть в её сердце через окно…

— И я рада, что ты не злишься на меня, Эдвард.

Злюсь на неё? Три ха-ха! Кажется, я потерял способность к подобному:

— Я уважаю принципиальность, но ещё больше я люблю здравый смысл, Белла.

Девушка позволила себе слабую улыбку.

Едва ли следя за дорогой, я впитывал эту её эмоцию всем своим существом, а затем почти нагло решил закрепить успех:

— Но если ты ощущаешь потребность позаботиться о моих чувствах, я ничего не имею против.

Её тихий смех действовал на меня почти ослепляюще. И пусть она качала головой и смеялась над моей дерзостью, мне было невероятно хорошо в этот момент.

Я понял, что она не ненавидит меня. Мне открылась женщина, которая быстро привязывается к людям, имея невероятный успех благодаря своей открытости, искренности, но которая слишком болезненно воспринимает потери, и поэтому предпочитает не рисковать, раздавая вторые шансы направо и налево.

Поездка закончилась удачно, мне удалось поговорить со старым другом отца, который принял меня за родного сына Карлайла и заметно обрадовался новостям о бывшем коллеге. Отец будет счастлив узнать, как хорошо сложилась жизнь этого талантливого доктора, с которым Карлайл по понятным причинам почти прервал переписку. Именно мистер Сандерленд помог чуть растерянной Белле найти поначалу знакомых ему хирургов, а потом и онкологов…

Пока девушка общалась с очередным врачом, демонстрируя удивительную, нет, феноменальную осведомлённость, я стоял неподалеку, беседуя с другом отца, который вспоминал их общую практику.

— Ваша невеста немного старше вас, верно? — внезапно перевёл тему мистер Сандерленд.

Я удивился больше заявлению о возрасте, чем о статусе, так как сосредоточившись на разговоре Беллы, упустил мысли Дерека, предшествующие этому предположению.

— С чего вы взяли, сэр?

— Я просто умею считать и ещё не разучился слышать, — рассмеялся уже не практикующий хирург, прищурив подслеповатые от возраста глаза.

— Ещё двадцать два года назад Эсми не была беременна, молодой человек… А я слышал, что вы младший сын. Даже если эта девушка рано закончила школу, судя по разговору с уже паникующим Говардом, она сейчас находится как минимум на третьем курсе, и мне интересно, где в нашей стране готовят таких специалистов, которые способны, еще не выпустившись, смутить бывалого практика своими дотошными вопросами. Хотя Файерс больше писака в последние годы…

Значит, я не один заметил странное несоответствие внешности и содержания…

— Вы очень удивитесь, если я скажу, что Белла младше меня на полгода, а школу закончит только через год? — улыбнулся я собеседнику.

— Вы меня разыгрываете? Это у вас, верно, от вашего дяди Эмметта.

Я чуть усмехнулся воспоминаниям Дерека о моем «брате-дяде»:

— И, тем не менее, я говорю чистую правду. Но мисс Свон действительно отлично разбирается почти во всём, что касается медицины.

Разговор Беллы с «паникующим Говардом» заметно подходил к концу. Девушка только что отклонила несколько новых экспериментальных методик, которыми желал поразить молодую и симпатичную специалистку именитый врач, написавший несколько научных работ.

— Вы не поняли, — тихо, но зло перебила Белла, когда онколог, которому было меньше сорока, начал доказывать, что химиотерапия — прошлый век, а в его клинике едва ли не изобрели лекарство от рака. — Доктор Файерс, мне нужно стандартное, проверенное и действенное на этой стадии лечение, а не ваш дорогой и неисследованный препарат, который ни разу не претендует на философский камень, каким вы заученно его мне расписываете. Когда обедневшие, похоронившие родных родственники и ваши мёртвые пациенты наконец вскроют вашу скрытую под жаждой наживы совесть, я буду готова продолжить наш разговор…

— Но этот препарат даёт заметный эффект уже в первый месяц!

— Чтобы ещё через месяц резко наступившее ухудшение убило больного…

— На второй стадии статистика достаточно утешительная!

Белла молча развернулась, собираясь уйти, но рука мужчины, задетого за живое, бесцеремонно обхватила её локоть.

Я уже хотел вмешаться, когда меня опередил другой человек. Натренированные на операциях пальцы крепко сжали запястье доктора, который больше предпочитал говорить и писать научные статьи, чем лечить пациентов.

Говард заметил, что в ситуации проигрывает, и счёл за благо отступить.

Белла поблагодарила незнакомца, чей взгляд был предельно спокоен, даже равнодушен. Девушка, не ожидавшая такой реакции, смутившись, решила представиться, но хирург принял её за чью-то дочь и заметно пытался уйти от разговора. Его мысли были больше заняты скорым переездом в Бостон, и он думал, как бы улизнуть от почётной миссии выбора дома, оставив это на откуп любимой, но чуть привередливой жене, вкусы с которой у него всё равно не совпадали.

Увидев, что он параллельно раздумывает об очередном пациенте с раком лёгких, я понял, что именно такого специалиста Белла и искала. Но о том, что он — врач-онколог и скоро переедет в Бостон, она бы никогда не узнала, если бы не…

— Дорогая, — я с очаровательной улыбкой подошёл к Белле. — Ты так и не нашла хорошего онколога для своей подопечной?

Не обратив внимания на мою фамильярность, девушка хмуро пожаловалась, что ушедший специалист из Бостона её не устроил и вряд ли теперь поделится контактами коллег из города. После этого потерявший было интерес к беседе врач воспрянул духом и представился. Клиенты в новом городе нужны всем.

Меньше, чем через полчаса плодотворного разговора Белла договорилась с мужчиной о контракте, который чуть позже помогут составить её знакомые юристы. Как специалист этот врач из Флориды её полностью устроил…

Белла

— А в остальном, прекрасная маркиза, всё хорошо… Все хо-ро-шо! — напевала я, укладывая волосы перед новым серебряным зеркальцем и закрепляя причёску красивым гребнем с белым жемчугом.

— Либо всё хорошо замаскировано, — сказала я с видом настоящего параноика.

Врач для мамы Бо был найден. Миссис Вайт с удивлением и радостью попала к жутко опытному и жутко серьёзному новому специалисту из Флориды. После того, как он озвучил цену своих услуг, мать Квона переспросила: «За день лечения или за неделю?». Однако это было за всё лечение, так сказать, до победного конца. С доктором Морганом мы вели переписку по ходу лечения и всё больше проникались взаимным уважением.

Квон, если и подозревал о моем финансовом вмешательстве, так как именно я через Свету порекомендовала этого врача, то пока благоразумно молчал. Очень правильно, с другой стороны. Этот разговор не привёл бы ни к чему, кроме ссоры.

Папа часто пропадал на работе, так как от мистера Квона сейчас толку было мало. Единственное, что Чарли сделал, так это сдал под моим хмурым взглядом все анализы. Папа, который особо никогда не болел, гордо принёс мне результаты, и пока я дотошно проверяла каждую бумажку, на радостях приговорил две банки любимого пива.

Мама тоже посетила больницу в Джексонвилле и теперь периодически звонила, чтобы спросить о том или ином термине.

Мои близкие были в безопасности. Друзья, знакомые жили спокойной и размеренной жизнью. Только почему-то успокоиться я не могла. Во мне росло внутреннее напряжение, как в сжимаемой пружине, которое выходило из-под контроля, стоило мне уснуть.

Чёртов белый волк преследовал меня почти каждую ночь. Огромный белый волчара с кроваво-красными глазами, он рычал и рвался с цепи, пока я медленно, словно завороженная, подходила ближе. Когда мы встречались с ним взглядом, я с ужасом видела в этих жутких глазах несвойственный зверю разум. А потом, как щелчок, слышала рвущуюся серебряную цепь, что удерживала огромное чудовище. И начинался бег. Беспощадный бег, где я дрожала от страха, кричала, падая в темноту, и просыпалась от собственного крика.

С рассветом волк-альбинос уже не казался и в половину таким страшным. Я не понимала, как могла испугаться этого пушистика-переростка, который во сне меня даже лапой не тронул, но даже днём тени леса стали выглядеть для меня зловеще.

Наверное, из-за недосыпа и из-за отсутствия привычного даже в зимние месяцы солнца, я стала ещё бледнее обычного, почти сровнявшись по оттенку синяков под глазами с вампирами.

Каллены… Вероятно, в одном из них и заключались источники моей паранойи, которая и давала пинки подсознанию.

Эдвард стал странным… Я часто ловила или чувствовала на себе его взгляд. Даже когда он разговаривал с кем-то рядом, у меня возникало паршивое чувство, что он едва ли не ко мне обращается. Мы почти не общались со дня поездки в Сиэтл, где он очень помог мне сойтись с мистером Морганом. После этого он подвёл меня к нескольким хирургам и генетикам, в чьи разговоры мы плавно и чуть беспардонно влились, несмотря на первое пренебрежение и нежелание с нами считаться. К концу вечера мы получили настойчивые приглашения от профессоров нескольких университетов «Лиги плюща».

Я была абсолютно счастлива в тот вечер, перевыполнив даже самый оптимистичный план посещения этого мероприятия. Каллен же скрывал еле заметную улыбку и, кажется, с трудом сдерживался, чтобы показательно не погладить меня по головке или не сказать что-нибудь язвительное. Вернув меня домой, он церемонно открыл мне дверь, подал руку и чуть поклонился, поблагодарив за вечер и прощаясь.

На следующий день курьер принёс шкатулку, родную сестру зеркала и гребня с той же подписью: «Белоснежке». Открыв крышку, я обнаружила много-много шёлковых, атласных и бархатных лент для волос, а позже я с удивлением поняла, что они подходят под каждое платье, в котором я хоть раз появлялась в школе.

Всё можно было отнести к совпадению, так как особым разнообразием цветов мой гардероб не страдал, если бы не точность оттенков и текстур.

Кто мог так точно подобрать ленты, я понимала… Да и сам стиль подарков мягко намекал, что даритель не беден и обладает изящным вкусом. Я грешила на Элис и Эдварда. Эта парочка вампиров всячески пыталась вернуть мою дружбу. И если телепат вёл себя сдержанно, так, что в намёки на его внимание я то верила, то в них же сомневалась, тогда как ясновидящая никогда не страдала скромностью и ничуть не скрывала своей симпатии.

После написания школьных промежуточных тестов, нас внезапно озадачили тестом на IQ. Открыв свой вариант, я с удивлением обнаружила, что уже проходила подобный, поэтому незаметно закончила едва ли не раньше всех в классе. Сидевший рядом Эдвард флегматично ставил галочки на полях в уже законченном тесте. Это даже немного убаюкивало. Я заснула прямо на парте, а проснувшись за мгновение до звонка, обнаружила на своих плечах пиджак вампира. Сам же парень, отвернувшись, внимательно разглядывал птичек за окном.

— Наши работы сдал, — тихо, не поворачиваясь, успокоил Эдвард, пока я сонно моргала и щурилась.

Позже оказалось, что мы с Калленами написали на необычно высокий результат, я даже удивилась, так как в тот раз, когда мы с Зарой решали ради смеха найденные ею тесты, баллы были чуть выше среднего. Директор поздравил нас перед всей школой и гордо вручил нам пригласительные в музей Сиэтла… Да-да, условия посещения подозрительно совпали с теми, что предлагал на четырнадцатое февраля Каллен!

Я как-то сразу вспомнила, как мы встретились с вампиром у кабинета мистера Грина:

— Браво!.. Приглашение с открытой датой, ты серьёзно, Эдвард? — я была в шоке, а Эмметт лишь посмеялся и вручил свой пригласительный мне, сказав, что он не поклонник подобного.

Роуз молча порвала приглашение, буравя телепата недобрым взглядом. Джаспер отдал приглашение Элис, которая решила оставить несколько билетов себе на всякий случай. Эдвард улыбался:

— Не рви свои, может быть, когда Света приедет, посмотрите…

Я бы спросила Каллена, откуда он узнал о приезде Светы, если я говорила об этом только Анджеле, но на меня внезапно напала икота, в условиях которой ссориться было неудобно.

— Щекотать или пугать будем? — зловеще спросил Эмметт, с улыбкой маньяка приближаясь ко мне.

— Ты её уже пугаешь, — уточнил Джаспер, дыша в противоположную сторону от меня.

— Ик!

Моей шеи коснулось что-то холодное, перекидывая волосы на грудь, твёрдые пальцы медленно прошлись в пугающей ласке от шеи по позвоночнику до самой талии, останавливаясь на ней в своём смелом путешествии, а потом бархатный голос соблазнительно спросил:

— Жажда не мучает?

Моргнув, я сделала судорожный вдох, так как всё это время непроизвольно задерживала дыхание.

— О, икать перестала, — с мягкой улыбкой отпустил меня Каллен, показательно оттряхивая руки, будто от мелкой пыли. — Не благодари!

И ушёл, смеясь, оставив меня в недоумении соображать, что это только что было и стоит ли мне обидеться.

Карлайл

Я был удивлён, заметив машину шерифа возле больницы в такой час.

— Время позднее, мистер Свон, что-то случилось? — я не был Эдвардом, но чувствовал, что отец Беллы приехал ко мне для серьёзного разговора.

— Здравствуйте, Карлайл. Я не хотел отвлекать вас разговором во время работы, а сейчас уже поздно… Не знаю, на что я рассчитывал… Конечно, вы спешите и сейчас поедете домой… — Чарли был серьезно расстроен.

Я мягко улыбнулся и заверил его, что ничуть не устал и готов выслушать шефа полиции.

— Это долгий разговор, мистер Каллен. И я пришёл к вам не как шериф к врачу, а как отец к отцу.

Что ж, это объясняет наличие серебристого вольво на вечерней стоянке больницы вместо привычного мерседеса, на котором меня обычно забирает Эсми.

— Тогда я тем более не собираюсь уходить от разговора.

Интересно, мой сын в машине или просто где-то поблизости?

Чарли заметно расслабился:

— Вам ведь наверняка звонили со школы? Белла и ваши дети выиграли экскурсию в музей Сиэтла…

Ту самую экскурсию, которой мой сын планировал порадовать дочку шерифа на прошлой неделе… Вот, что значит настойчивость…

— Да, Чарли, Эсми что-то говорила об этом, они блестяще прошли тест IQ, верно?

Отец Беллы скривился, как от зубной боли:

— Учителя заметили, что никто не ожидал от них хороших результатов, так как они закончили раньше всех.

— Ну, нас можно поздравить с умными детьми, разве это плохо?

Шериф Свон не поддержал моего энтузиазма. Он выглядел скорее расстроенным, когда, помолчав, признался:

— Не знаю, как у ваших детей, но у Беллы это началось с самого детства. В год она прекрасно говорила, ходила, сама делала зарядку. В полтора освоила русский в детском саду. В два с половиной читала и считала. В три начала делать выкройки для кукол с няней и старшей подругой, красила ткань, делала намётки, мастерила кукол. Но она не играла в них. Она их продавала, Карлайл, — Чарли говорил это с какой-то странной смесью гордости, ужаса и грусти. — Моя дочь была необычайно взрослым ребёнком, что продлило детство её матери, но я предпочитал не замечать её странностей, пока перед нами не встал вопрос школы… Белла отказалась идти в школу для маленьких гениев, в которую её хотел отправить её дед. Запретила называть себя вундеркиндом, сказав, что те обычно плохо заканчивают… Я мог бы подумать, что дело в её подруге, Светлане, что дочь хочет учиться вместе с ней, но Белла отказалась даже перепрыгивать учебный год, хотя учителя нам не раз советовали, чтобы Белла закончила хотя бы год экстерном. Она всегда знала ответы на их вопросы.

— Ваша дочь не хотела закончить школу пораньше?

— Белла в принципе не любит торопить события. Она была… — Чарли осторожно подбирал слова, — очень степенным ребёнком, со снисходительностью смотрела на бегающих детей и взрослых. Оглядываясь назад, я даже вижу, что она по-взрослому учила нас с Рене жизни.

Я улыбнулся, хотел бы я увидеть эту малышку раньше.

— Но в последнее время она сильно изменилась, я не узнаю собственного ребёнка. Она стала плохо спать, мало ест, почти не бывает дома…

Какое совпадение, мистер Свон, Эдвард тоже! — позволил я себе улыбнуться в мыслях, зная, что сын прочтёт это.

— Хотя, возможно, дело в магазине, но… Она и раньше могла увлечься чем-то, но как только это получалось на нужном ей уровне, Белла бросала это и бралась за что-то другое… Балет, танцы, музыка, фотография… Но с магазином ей помогают, думаю, дело не в нём.

Надеюсь, что когда мой сын заслужит её внимание, он не надоест этой девушке через месяца два, когда она поймет, сколь сильно он ею увлечён…

— Переходный возраст встречается даже у гениальных детей, мистер Свон.

— Да, возможно… Понимаете… — Чарли с трудом подбирал слова. — Есть всего несколько человек, которые хорошо знают мою дочь, доктор. Именно знают, а не думают, что знают, хотя видят лишь вершину айсберга… Я говорил с няней Беллы, она из России и полностью поддерживала все её начинания, но после обморока дочери, после того, как она просыпалась с криком второй раз за неделю, я вспомнил наш с ней спор относительно школы. Та дама советовала никак не выделять особенности Беллы, не требовать с неё больше, чем девочка сама хочет демонстрировать…

— Хочет демонстрировать? — я опешил от такой формулировки. — Чарли, за кого вы принимаете собственную дочь?!

— Я принимаю её за невероятно умного и не всегда откровенного ребёнка, который впервые в жизни столкнулся с тем, что он не умнее взрослых, — абсолютно серьёзно ответил шериф. — Я не знаю, как Белла относится к другим вашим детям, но её явно волнует непредсказуемость Эдварда… Мне остаётся лишь надеяться, что до конфронтации дело не дойдёт. Потому что свою дочь я знаю, и морально она способна при желании вымотать любого. Не хочу вас пугать, Карлайл, но то, что собирается предпринять моя дочь, если дело дойдёт до войны, для всех до последнего будет загадкой… Белла привыкла просчитывать людей, а тут случилась осечка. Очевидно, что данное обстоятельство её выбивает из состояния покоя. Но долго она это терпеть не будет.

— Не волнуйтесь, мистер Свон, насколько я знаю своего сына, он тоже давно выбит из состояния покоя вашей дочерью… И ничего против этого не имеет…

Кажется, мне по-настоящему удалось удивить этого человека:

— Значит ли это, что ежедневные курьеры с «дарами» у нашего дома имеют к вашему сыну непосредственное отношение? — дождавшись моего кивка, мужчина выдохнул и на секунду закрыл глаза. — Поймите, я обожаю свою дочь, Карлайл. Она добрая, весёлая, заботливая и умная маленькая принцесса, однако, в ней редко, но просыпается коварное, изворотливое, самовлюблённое чудовище, которое лучше не дразнить.

Я вспомнил девушку. У меня не было причин сомневаться в словах шерифа, но образ чудовища, видимо, спал слишком глубоко… Хотя, если вспомнить, как она говорила с продавцами в магазине… Возможно, это была защитная реакция?

Чарли усмехнулся, будто прочитав мои мысли:

— Передайте мои соболезнования сыну, Карлайл.

Мы рассмеялись и крепко пожали друг другу руки.

Эдвард

По дороге домой я сохранял подавленное молчание. И чувствовал себя идиотом. Который упорно делает что-то не так…

— Я могу выйти из машины, если тебе необходимо побыть в тишине, Эдвард, — предложил отец и даже был морально готов, что я сам выскочу из машины, а ему придётся резко брать управление «Вольво» на себя.

Я отрицательно потряс головой и крепче обхватил руль.

— Кхм… Ладно… Это Элис подсказала забрать меня? — попытался разговорить меня Карлайл.

И в ответ я снова отрицательно покачал головой. Кажется, я сейчас не был способен на слова…

Элис была здесь ни при чём. Это была сугубо моя инициатива, стоило мне заметить образ отца, мелькнувший в голове шерифа Свона. Если честно, то я начал прислушиваться к мыслям этого трудно читаемого мужчины, надеясь на лучшее. В моё время заручиться поддержкой и симпатией отца девушки многое значило. Едва ли не половину дела, можно сказать. Учитывая некоторую старомодность мисс Свон, я полагал, что в этом аспекте она недалеко ушла от барышень моего времени. Тем более, я видел, как Белла любит отца.

Поэтому, заметив желание шерифа поговорить с моим отцом, я последовал за ним, решая для себя дилемму: подойти и пообщаться или остаться сторонним наблюдателем. В первом случае можно попробовать разговорить Чарли о детстве Беллы, а во втором — попытаться разобраться в феномене мысленного молчания его дочери. Я выбрал второе, неуверенный, что смогу разговорить этого серьёзного человека на интересующие меня темы, так как уже знал, как сложно общаться с кем-то, не опираясь на привычный дар.

Мысли Чарли были безнадёжно рваными, будто шли из сломанной рации. Я почти не видел образов в его голове, все они представлялись расплывчатыми очертаниями, от которых хотелось прищуриться и проверить зрение. Смотреть его глазами тоже плохо получалось, я чувствовал себя некомфортно, и меня будто выталкивало что-то из головы шерифа.

Примерно через час такого упорного наблюдения через силу, я наконец понял причину встречи отца Беллы с Карлайлом. Чарли, естественно, беспокоился о дочери… Её кошмары, бледность, плохой аппетит и недавний обморок очень напугали этого сурового мужчину. В его голове я с трудом разобрал воспоминание о давнем разговоре с няней Беллы, которая советовала не напрягать ребенка больше, чем девочка сама того хотела, пугая различными заболеваниями и психическими расстройствами детей-вундеркиндов из её страны.

Я решил на всякий случай поискать статьи о подобном, когда вернусь домой. В свою очередь шериф Свон тоже считал нас вундеркиндами, именно поэтому он хотел поговорить с Карлайлом, как отец с отцом: спросить совета, узнать возможные причины…

Однако внезапно Чарли вспомнил «Астон Мартин» с Элис за рулём, образ в его голове сопровождался странным недовольством, и я с удивлением понял, что провести шерифа девушкам не удалось. Пусть вечером, но он понял о побеге Беллы в Сиэтл по возвращённой машине мисс Свон и отсутствию помощницы деда Беллы. Но из-за трудной ситуации с Квоном даже забыл отчитать дочь за несоблюдение постельного режима.

Он крутил образ моей сестры, и она ему в чём-то импонировала, напоминая Свету. Он считал, что совместные шалости детей могут значить всё, что угодно, кроме их вражды. Так что Элис, как возможная причина волнений Беллы, была вне подозрений.

Потом шериф вспомнил, как Белла проснулась с криком в ночь воскресенья, её задумчивая отстранённость утром, строгий, собранный вид, когда она собиралась на симпозиум врачей, и, как ни странно, мою шальную улыбку, которую он заметил, наблюдая за отъездом дочери через окно кухни. Улыбка была в его понимании наглой и дразнящей.

Я понял, что был прав, не подойдя в открытую к шерифу сегодня…

Но эти открытия не стали самыми неприятными за сегодняшний вечер. Честное слово, я был готов бороться с предубеждением мистера Свона, чтобы убедить его в том, что его дочь для меня важнее собственной жизни… Но к откровениям Чарли о детстве Беллы, плавно перетёкшим в предупреждения и сочувствие, я готов не был.

Меня подозрительно быстро раскусил мужчина, которого до знакомства с мисс Свон я считал недалёким… И он же мне искренне соболезновал.

Одно хорошо, кажется, долю симпатии отца Беллы я за сегодня всё же приобрёл.

Всё вроде с виду в шоколаде, но если внюхаться — то нет

Прости меня — мне не хочется о тебе рассказывать,

Ты не к месту ну ни в одной из бесед «про дам».

Были бы дети, играли бы тихо в пазлы мы,

И тогда хоть один никогда бы не совпадал.

В моём выборе между нежностью или дикостью

Ты сознательно этот выбор мне тормозишь.

Зли меня, не давай мне знаков, не приходи ко мне,

Лисьим взглядом разоблачением пригрози,

Вызывай целый ворох чувств, в кучу перемешанных,

Всё равно я к тебе обращаюсь «моя душа».

Прости — я люблю тебя доводить до бешенства,

Ты в отчаянии просто дьявольски хороша.

Наташа Хедвиг

Белла

Я, конечно, могу ошибаться, но, кажется, дружбу с девушкой, которая в основном над ним издевалась, Каллен ценит куда больше своей любви в книге. В плане цены, как в прямом, так и в переносном смысле. Я могла бы догадаться об этом, когда ко мне домой зачастил курьер с небольшими, но довольно ценными и оригинальными подарками… Фирменные марципановые конфеты, серебряное зеркало, жемчужный гребень, шкатулка с лентами, корзина моих любимых красных яблок, такая же корзина, в которой было много-много памятных шоколадок и вишнёвый сок, безумно интересное и красочное подарочное издание-энциклопедия по изобразительному искусству, причём с закладками на тех картинах, которые мы обсуждали с Калленом…

Создавалось впечатление, что Эдварда даже не волнует, что я по-прежнему говорю с ним и его сестрой сквозь зубы. Мне же не хватало сил ни простить одарённых манипуляторов, ни отказаться от этих подарков, согласно приличиям. А фантазия и организация того, что нафантазировали, у этой парочки получалась лучше всех.

Мне даже дали убедиться в этом во время вручения приглашений на экскурсию в музей Музыки Сиэтла…

Казалось бы, чего подозрительного? Я бы даже не удивилась, если бы тройку лучших перед всеми поздравили, мистер Грин любит торжественность… Однако билет мне вручили за шестое место, и седьмого не полагалось, в то время как первые пять логично достались Калленам. А вообще у нас в школе подобные подарки не приняты, точнее не по карману. Другое дело луковицу золотым баллончиком сбрызнуть и выдать за лучший результат лабораторной по биологии! Да и тест IQ этот был достаточно внезапным …

Но апогеем моего удивления стала сегодняшняя корзинка, полная пионов. В феврале… Я смотрела на это чудо, как на январские подснежники известная в сказочных кругах падчерица!

Я, конечно, всё понимаю, но в таких количествах стоить они сейчас должны, почти как герцогу Бекингему пера Дюма — королевские алмазные подвески…

Не поблагодарить за такое Каллена казалось форменным свинством.

Я слишком любила эти цветы. Когда-то, в другой жизни, сажала подобные пионы прямо себе под окна, с наслаждением сидела и читала книги прямо среди кустов, тихо раскачиваясь на широких качелях. Годы прошли, уже нет того старого летнего домика и качелей в саду, нет цветочных кустов и того мужчины, который вечером заботливо укрывал пледом чуть сутулые плечи, а память о пионах и запахе тех тёплых, душевных дней будила во мне что-то счастливое и мечтательное…

— Душа моя, — тихо, проникновенно и чуть хитро обратился ко мне бронзоволосый вампир. — О чём грезишь наяву?

В его уже далеко не янтарных глазах плясали черти.

Никто даже не обратил внимания на его обращение. Всё же, окружающие медленно, но верно привыкали к куртуазному стилю общения вампира. В последние дни одноклассники вообще не реагировали на наши нетипичные для подростков этого времени пассажи.

— Я думала поблагодарить вас за пионы, мистер Каллен, — честно ответила Эдварду, не отводя взгляда от тёмных голодных кругов под глазами.

Отток свежей крови начинает влиять на этот бессмертный организм?

— Оу, я весь в твоём распоряжении, Белла.

Опасно говорить подобное бывшему хирургу, который мечтает раскрыть тайны вашей физиологии, упырчик… Я спрятала фанатичный огонёк глаз за ресницами, а потом, подумав, решила подыграть.

Моя ладонь медленной лаской прошлась от затянутого в пиджак локтя до плеча вампира, отчего тёмно-карие глаза ещё сильнее потемнели… Лукавый взгляд мной был надежно замаскирован под заинтересованный:

— Весь-весь? — шаловливая ручка сцапала яблоко с нетронутого подноса Эдварда.

Проследив за этим грабежом, Каллен рассмеялся:

— Моим обедом точно можешь свободно распоряжаться, душа моя.

Я поморщилась, откусывая яблоко. На вид оно казалось слаще. Почти как Эдвард.

— Мелковато для меня, дорогой… Тем более, на благодарность не тянет… Если тебе, конечно, как Ретту Батлеру, не доставляет удовольствия просто кормить девушку.

— Кажется, ему нравилось просто наблюдать за Скарлетт, — просто ответил вампир, внимательно изучая мой приём пищи, отчего я едва не подавилась.

— Как насчёт театра в субботу?

Я специально выбрала этот день, зная прогноз погоды.

Каллен поморщился, признаваясь:

— У нас с братьями запланирован поход и охота.

Смотрите, кто правдой заговорил!

Я старательно изобразила сожаление и потеряла интерес к вампиру. Нельзя. Никаких планов, Белла. Рано. Даже не думай о них до субботы. Лучше отчаянно мечтай о поездке в Сиэтл на «Медею»…

— Я попробую придумать что-нибудь. Может быть, в воскресенье?

— Ты успеешь вернуться?

— Почему-то мне кажется, что я никогда не прощу себе, если упущу эту возможность.

Тихая фраза Каллена вроде и относилась к разговору, но создавала впечатление, будто он говорит о чём-то более серьёзном. На секунду я даже испугалась, что он в курсе моей пока ещё сырой задумки по выведению вампиров на чистую воду.

Нахмурившись, Эдвард обернулся к сестре, а затем, извинившись, пошёл за ней, что-то настойчиво втолковывая предсказательнице.

Я провожала эту пару комбинаторов подозрительным взглядом.

— Эдвард так на тебя смотрит! — восхищённо проворковала Джесс, подсаживаясь ближе на место Каллена.

Мы же вроде проходили это?

— А уж я на него как смотрю!

— Ты незаметно… — проворчала наша сплетница, и я внутренне усмехнулась. — А где ты купила этот гребень?

— Как-нибудь потом расскажу, Джесс, опаздываю на биологию, — я однозначно не собиралась рассказывать Стенли о ежедневном курьере на крыльце моего дома.

Зайдя в класс, я с удивлением обнаружила моего соседа по парте, с улыбкой заглядывающего в уже открытое окно.

— Ломаешь традиции? — за сегодняшний день я сказала Эдварду больше слов, чем за всю прошлую неделю.

Вампир ответил мне загадочной улыбкой. Я же спокойно села на своё место, приготовившись к контрольному тесту. Стоило нам с Калленом закончить, а другим испугаться вопросов, как я услышала красивую, знакомую мелодию. Все головы в классе, как по команде, повернулись к окну, откуда лилась музыка из «Лебединого озера». Невозмутимым оставался лишь вампир.

— Мистер Каллен! Вы срываете мне урок! — даже до мистера Баннера дошло быстрее, чем до меня.

— Простите, профессор, только не удаляйте нас с мисс Свон из класса, — с самым раскаивающимся видом попросил Эдвард.

Я ошарашенно взирала на него, дивясь его наглости и изобретательности. Последняя просьба вообще походила на незабываемое: «Братец Лис, только не бросай меня в терновый куст…»

По улыбке Каллена я поняла, что случайно озвучила мысли вслух. Благо, на русском.

— Вы закончили работу, Каллен? Тогда идите и сделайте эту музыку потише!

— Боюсь, Сиэтловский оркестр может максимум сыграть что-то менее торжественное, мистер Баннер, — развёл руками Эдвард, а затем помог мне встать и сдал наши работы.

Я же на нетвёрдых ногах подошла к окну, чтобы с замиранием сердца увидеть то, о чём догадывалась, едва услышав идеальное звучание. Учитель тоже бросился к окну, убеждаясь в правдивости слов парня.

— Это же Вильгельм! Мой кузен Вильгельм! — ошарашенно вскрикнул профессор. — Он действительно скрипач в оркестре Сиэтла!

Потом мистер Баннер перевёл странный взгляд на Эдварда, в котором я заметила то ли уважение, то ли удивление, то ли всего помаленьку:

— А позвать девушку на балет вы не пробовали?

Тут я решила разделить бремя вины за сорванный урок, заметив, что народ потерял всякий интерес к тесту и вытягивает шеи, надеясь узреть чудо за окном:

— Я просто отказалась идти с ним, Мистер Баннер…

— Если гора не идёт к Магомету, то Магомет идёт к горе, — просто ответил телепат, с самым невинным видом пожимая плечами.

— Не на моём уроке, мистер Каллен, — осадил его учитель. — Минус балл за тест вам и мисс Свон.

— Минус два балла мне, и оставьте оценку девушки нетронутой, — сторговался Эдвард, потянув замершую меня вон из класса.

Как-то запоздало я поняла, что Каллен тоже не намерен уступать в нашей игре …

Эдвард

Она молчала. Как всегда, когда мне больше всего на свете хотелось услышать её мысли. Серьёзно, о чём думает эта девушка, сидя на перилах школьной лестницы и слушая необычный концерт, который сегодня играют в её честь?

От прикосновения моей руки к плечу Белла вздрогнула и обратила на меня отнюдь не мечтательный взгляд. Это скорее были нечитаемые глаза покериста, который хочет пойти ва-банк… Готов ли я показать ей, что не блефую?

— Почему они все в белом? — её голос прозвучал чуть хрипло.

Нет, я никогда не буду готов к её уровню интуиции, которая точно подмечает детали, которые я бы хотел оставить на откуп подсознанию. Вздохнув, я ответил, как мог, честно:

— Это мой белый флаг…

Белла подняла бровь, но в её глазах осталось то же странное подозрение в мошенничестве.

— Я больше не хочу притворяться, что мне нужно от вас лишь прощение, мисс Свон.

— Ты давно прощён, Эдвард, — Белла почти легкомысленно пожала плечами и отвернулась к оркестру, не замечая, как волшебно повлияли на меня её слова:

— Я не умею долго обижаться. Однако я стараюсь держать слово, которое даю хотя бы самой себе. Это дисциплинирует.

— Да, кажется, слышал что-то подобное… — тихо пробормотал я, вспоминая, как сам давал те или иные обещания. И не сдержал их. Оставалось лишь радоваться, что несмотря на сильную жажду, я не нарушил последнюю и главную клятву.

— Белла, вот ты где! — в нашу компанию беспардонно вломился Йорки. — Ты уже сделала снимки? Чёрт, на первую полосу следующего выпуска это!

— Ты не будешь печатать об этом статью, Эрик, — спокойно прервала мечты подростка Белла, не отрывая взгляда от музыкантов.

— Нет, буду, Белла! Это же такое событие!

Запоздало я понял, о каком риске говорила Роуз. Мы действительно старались не светить свое имя в даже мелкой прессе.

— Событие, интересное лишь поклонникам элитарной культуры, Эрик. Ну кому, кроме меня, интересна русская классика? — тон Беллы был почти скучающим. — Я лучше подготовлю тебе статью о своём походе в Музей Музыки Сиэтла. Но о сегодняшнем «Лебедином озере» ни слова не просочится в местные газеты.

— Ты же была там не одна, я могу попросить кого-то другого, — начал торговаться Эрик, но его тут же пронзил строгий взгляд карих глаз:

— Попробуй, единственным, кто воспользовался билетом, был Эдвард, — Белла махнула рукой в мою сторону и вернулась к прослушиванию Чайковского, полностью теряя интерес к недавней беседе.

Обернувшись ко мне, парень вздрогнул — дело в том, что он даже не замечал моего присутствия до этого момента.

— Я… Эм… Эдвард…

— Ничем не могу тебе помочь, Эрик. Советую сделать, как просила Белла.

Ничего не добившись, Йорки ушёл, раздумывая, где бы быстро достать камеру, пока местный фотограф устроил забастовку. Мне же оставалось лишь порадоваться решению Беллы не делать из этого подарка сенсацию. Она вообще не афишировала знаки моего внимания, но и нельзя сказать, что она стеснялась их. Мисс Свон с удовольствием носила подаренные ленты, гребень, часто пользовалась дома зеркальцем, с аппетитом ела любимые яблоки… Но никто, кроме её отца, не знал о подарках. Не случайно даже курьера я заказывал из Порт-Анджелеса.

Мне хотелось кричать о своей любви на весь мир, но до сегодняшнего дня я не смел действовать столь открыто, опасаясь реакции Беллы на слухи.

— Это не похоже на белый флаг, Эдвард, — еле слышно пробормотала Свон, неожиданно и бесстрашно спрыгивая с высоких перил по ту сторону лестницы.

Я с ужасом наблюдал, как она летит вниз больше полуметра на мокрый от дождя асфальт. Спортивный человек, безусловно, не пострадал бы, мягко приземлившись, но моё воображение легко представило, как кость этой хрупкой девочки не выдерживает и ломается, разрывая мышцы и кожу в открытом переломе. Перепрыгнув перила, я пулей пронесся вслед за Беллой и очутился на земле за мгновение раньше, чем она. Мои руки чуть затормозили её тело у земли в тот момент, когда мозг с отрезвляющей точностью запоздало замечал правильное положение ног и туловища. Она не первый раз прыгала с такой высоты. Свон знала, как приземляться.

— Штирлиц, это провал, — с задумчивой улыбкой подвела итог нашим мыслям Белла, внимательно изучая моё лицо, пока я судорожно считывал реакцию людей вокруг.

К моему облегчению никто не видел моего перемещения: музыканты были целиком заняты исполнением, а школьники давно посмотрели в окно на оркестр и теперь были заняты уроками.

— Думаю, допрос с пристрастием перенесём до воскресенья, Эдвард. Сегодня я не в настроении спорить с тобой.

Высвободившись из моих объятий, Белла улыбнулась и пошла прочь.

— Это был выброс адреналина, — выкрикнул я ей в спину, надеясь, что она поверит. В ответ мисс Свон, не оборачиваясь, молча помахала мне ручкой.

Что ж, у меня есть почти двое суток, чтобы подготовить правдоподобные ответы.

Белла

В субботу утром папа предупредил, что может не вернуться к ужину. С утра он отправлялся в округ Мейсон, помочь местным в поимке и убийстве то ли волка, то ли медведя-людоеда… Он сам толком не знал ситуацию, когда пришла тревожная новость, что охранника на заводе «Гришем Милл» загрыз какой-то зверь.

— Белла, в лесу не гуляй. И квилетам сообщи на всякий случай, — предупредил меня Чарли, проверяя готовность ружья.

— Я планировала съездить к дяде Джери сегодня… — несмело вставила я.

— Это он мне дядя, а тебе он скорее дед, Беллс. Зачем тебе понадобилось ехать к этому полуслепому олуху?

— Джери недавно звонил и сказал, что на чердаке нашёл дневники бабушки Хелен и несколько вещей прабабушки. Утверждает, что ему они точно не нужны, так что… Почему бы не забрать?

— Собираешься отправиться в Хокьюэм одна?

— А что в этом такого? — как можно беззаботней переспросила я. — Возможно, останусь на день разобрать тот чердак в поисках старинных артефактов, что-то меня потянуло на древние штучки…

О моих планах на обратный путь я старалась лишний раз не думать.

— То есть раньше воскресенья тебя не ждать? — проворчал отец, наверняка в глубине души радуясь, что я буду под присмотром во время его отъезда.

— Мы с Эдвардом Калленом планировали сходить на «Медею» вечером в воскресенье. Хотя он вроде в отъезде, не знаю, возможно, поеду без него.

— Вы помирились? — Чарли отвернулся, но я успела заметить усмешку.

— Я не против, чтобы он так думал…

— Хорошо, а с этим что ты делать будешь? — папа ткнул пальцем в уплетающего кашу щенка, коробку с которым я нашла этим же утром возле дома.

Как будто поняв, что речь идет о нём, маленький голубоглазый хаски повернул голову и мило тявкнул. Белая идеальная маска и чёрная, с подпушком, шёрстка лично у меня вызывала умиление.

Если бы не записка с советом называть мальчика «Бо», я бы, наверное, растаяла. Но, нет… Эду всё равно грозили репрессии. За шпионаж — так отдельно.

— Возьму с собой, будет маленьким защитником.

— В новый салон? Ты с ума сошла…

— Я еду на пикапе. Астон хорош для Сиэтла, а не для Хокьюэма.

— Смотри сама.

Когда папа ушёл, я стала собирать вещи. Балто, который подозрительно не отзывался на сокращение «Бали», зато прекрасно реагировал на «Бо», внимательно следил за моими приготовлениями и увлечённо вынюхивал каждый уголок моей комнаты. Больше всего ему понравилось кресло. Шутки ради я посадила щенка на качалку. В голубых глазах исчезло любопытство, теперь там крупными буквами было написано: «Сними меня отсюда немедленно, иначе тут же напружу».

— Трусишка! — посмеялась я, быстро спасая малыша.

Меня тут же лизнули в щёку.

— Ласковый, любопытный трусишка.

***

Джери принял меня как родную. Напоил чаем, который смешивала ещё его жена, запнулся и рассыпал сахар, умилился моему маленькому спутнику, разрешив тому зайти в дом, и даже не ругался, когда тот пометил его коврик.

После дозы милых и смешных семейных баек про маленького папу, я запросила пощады и пошла прятаться на чердаке от этого весёлого чудака, который, очевидно, скучал без компании.

Я ожидала несколько сантиметров пыли, гор мусора и сломанного хлама, сваленного в кучу, но чердак порадовал меня почти образцовым порядком.

— Вещи невестки в той стороне. Но если найдешь что-то нужное для себя, бери, не стесняйся… Я всё равно собираюсь продавать тут всё на уличной распродаже.

Я поблагодарила мужчину за щедрость и начала без особого энтузиазма разбирать старые вещи. Меня заинтересовала деревянная шкатулка с бусами, похожими на те, что делали женщины в племени. Там же я нашла маленький заострённый кулон неправильной формы, предположительно из кварца, и интересное длинное пёрышко, раскрашенное вручную. Дневники я отложила сразу, как и альбом с фотографиями. Мне понравилась также старая ткань, которая когда-то, наверняка, была глубокого алого оттенка, но я даже не могла представить, как вернуть ей былое величие. Скрепя сердце, оставила её на чердаке, надеясь, что она найдёт более ловкую хозяйку. Также я взяла несколько книг по лекарственным растениям и старые, но вполне целые ботинки-ролики, которые лет двадцать назад использовали молодые официантки в бистро.

Когда я спустилась через час, то застала старика Джери на кухне, увлечённо разговаривающим с щенком. Балто сонно слушал дедушку, иногда сыто зевая.

— Вроде бы всё… Спасибо большое!

— Ты не останешься? — удивился он.

— Простите… Но у меня планы на завтра, сэр.

Точнее даже на сегодня.

Мой обратный путь в Форкс в этот раз лежал через лес. Я не зря заглядывала в личное дело Каллена, когда в прошлый раз заходила в кабинет директора. Чётких планов у меня тогда ещё не было, но место дислокации противника я запомнила.

Интересно, вампиры очень удивятся, когда мой пикап «случайно» застрянет в чаще недалеко от их дома? Учитывая, что расход бензина я рассчитала трижды, он должен был встать голодным зверем метрах в трёхстах от логова местных вампиров… Подло, однако я не собиралась давать Каллену время на сочинение нового вранья. Мне нужна была правда. Хотя бы частичная. Но сегодня же.

Когда любишь девушку, ее злючие тараканы кажутся маленькими и беззащитными птичками колибри

Не такое это простое дело —

ходить в гости! Когда мы идём,

главное делать вид, что мы

ничего не хотим.

Винни Пух идет в гости

Эсмe

Я боялась спугнуть близкое счастье. Солнечная погода будто подзадоривала моё прекрасное настроение, а напряжения прошлого месяца будто не бывало. В моём тревожном сердце снова поселилась уже не робкая надежда.

И хотя Эдвард продолжал часто пропадать, я видела, каким счастливым, воодушевлённым он возвращался. В его глазах горел азарт, любовь и живое любопытство. Наконец я увидела, что он наслаждался своей вечностью. Я отлично понимала причину подобных перемен и радовалась им. Несмотря на то, что Эдвард не делился со мной своими маленькими секретами, из разговоров с Элис мне стало известно, что сын помирился с Изабеллой Свон.

Я знала, что эта девушка не сможет долго обижаться на моего сына. Этой девочке невозможно было не заметить, какое Эдвард ценное приобретение…

Лишь в пятницу я заметила, что Эдвард чем-то серьёзно озабочен, но подумала, что это из-за предстоящей поездки в горы с Эмметтом. Я не смогла сдержать тёплой улыбки — сын не хотел уезжать даже на день от своей любимой. Это было так не похоже на прошлого самодостаточного, всегда чуть отстранённого молодого человека, каким он был недавно… Он менялся. Ведь его одиночество наконец подходит к концу.

Эдвард стал таким внимательным, таким нежным… Я с теплотой вспомнила, как он недавно лично привёз нам с девочками цветы. Без повода. Просто так, чтобы мы порадовались.

Мой букет из нежно-розовых лилий сейчас украшал гостиную. Красные розы, хмыкнув, удивлённая неожиданным жестом, дочь поставила в гараже. Элис же достались красивые ирисы. Хихикнув и обняв Эдварда, Эльф в тот же день легко простила брату прошлые обиды.

А для Беллы сын заказал пионы…

Я рассеянным взглядом окинула пустой дом. Моя уютная обитель, в которую мне очень хотелось бы поскорее пригласить эту удивительную девушку… Возможно, мне стоит поговорить об этом с сыном?

Интересно, что Белла сейчас делает?

Мне было здесь немного одиноко сейчас, стоило закончить с мелкими хлопотами.

Карлайл пропадал в больнице. Элис с мужем готовились к очередной годовщине и совершали мелкие и крупные покупки… Бедный Джас, как всегда, пытался утаить будущий подарок от своей крошки-жены, тогда как Элис внимательно отслеживала каждый возможный вариант сюрприза. Эмметт и Эдвард ещё в пятницу вечером уехали на охоту… И несчастное лицо последнего служило поводом для шуток первого. Однако оба понимали, что Эдвард не может рисковать, охотясь на мелкую дичь в пределах Форкса. Розали же с утра уехала в соседний штат за какой-то новой деталью для её любимого BMW и джипа Эмметта, брезгливо забрав перед этим щенка. Я лишь надеялась, что дочь всё же привезла собачку Белле, а не выкинула щенка по дороге.

Малыша Бо Эдвард привёз в дом в понедельник. Маленький комочек шерсти поначалу боялся нас, но через два дня совсем освоился в обители вампиров. Когда Эдвард объяснил предпосылку сюрприза, я сначала возмутилась, но имя незнакомого мне мальчика как-то очень подошло этому маленькому голубоглазому хаски. В конце концов все стали звать его именно так, а щенок начал отзываться. Хорошо, что я не знакома с этим мальчиком, мне было бы однозначно неудобно звать его сокращённым именем…

Больше всего, к нашему общему удивлению, щенку понравился Эдвард. Малыш любил сидеть на коленях моего сына, пока тот играл на рояле или читал очередную книгу из библиотеки Карлайла, к которым раньше почти не проявлял интереса. Эдвард был не против и, кажется, даже сам привязался к щенку.

Думаю, сын расстроится, когда узнает, что Роуз увезла Бо раньше времени… Наверняка он хотел увидеть реакцию Беллы на подарок.

Закончив уборку дома после пребывания в нём маленького мохнатого гостя, я вышла на нашу широкую веранду.

Это мгновение было похоже на краткое благословение неба. Глубокий, божественный даже для вампирского слуха, голос Лучано Паваротти доносился со второго этажа из музыкального центра Эдварда, вплетаясь в тихие звуки окружающего дом леса, редкие для этих мест солнечные лучи отражались от высоких окон, которые были сегодня широко распахнуты, чтобы впустить в дом свежесть. А солнце заставило мою кожу переливаться тысячей бликов.

И в этот прекрасный момент ветер донёс до меня издалека вкусный, знакомый запах. Запах Беллы Свон…

Белла

— Однако таки будет весело, если мы действительно заблудились, малыш… — вздохнула я, обращаясь к щенку, хмуро глядя, как солнце медленно скрывается за тучами.

— Тяв, — вставил свои пять копеек хаски.

— Да, я должна была зарядить телефон. Но сначала тебя привезли, потом папа со своей поездкой к медведям…

— Тяв!

Этот парень был вежливее, пока в пикапе не сломалось радио. Меломан…

— Слушай, я не обещала Чарли не ходить в лес, я лишь сказала, куда еду… Он, конечно, не знал, что я выберу эту заросшую тропу… Но она же была когда-то! По ней я сократила несколько миль!

Шибко умный щенок отвернулся от меня, пушистой попой демонстрируя, что он думает обо мне в контексте моей выходки с попыткой найти дом Калленов в этой чаще.

— Белла? — я обернулась на знакомый голос Эсмe.

Слава Богу! Мне уже начало казаться, что я что-то напутала в карте. Моё облегчение невозможно было сыграть правдоподобней:

— Миссис Каллен! Какое счастье! Я думала, что застряла посреди глухого леса… Вы с семьёй устроили поход поблизости?

Мать Эдварда тепло улыбнулась мне, оставаясь чуть в тени, хотя солнечный свет уже был рассеянный:

— Нет, дорогая, мы живем неподалеку, я прогуливалась и искала свой браслет. Цепочка порвалась, дома не нашла, возможно, потеряла где-то здесь, — женщина развела руками и прошлась взглядом по земле, но потом с улыбкой посмотрела мне в глаза:

— Но Бог с ней, зато встретила тебя. У тебя кончился бензин или ты потерялась?

— Что-то теряется, что-то находится, — пробормотала я, внезапно смутившись своего коварства рядом с этой простодушной женщиной…

Которая, впрочем, вышла в лес лишь тогда, когда солнце скрылось за тучами.

Последняя мысль задушила на корню ростки совести и скромности, так что историю с браслетом и вампирской невнимательностью я справедливо поставила под сомнение.

— Кончился бензин. А ещё у меня сел телефон, можно я воспользуюсь вашим?

— Конечно! Мальчики приедут лишь ночью, ты не хочешь составить мне компанию?

Сделав задумчивый вид, я мысленно потирала лапки, довольно хихикая.

— Ну, если мы не стесним вас… Я просто не одна…

Балто, который всё это время подозрительно не реагировал на вампира поблизости, весело затявкал, заметив Эсмe.

Женщина рассмеялась:

— Привет, Бо!

— Он Балто… — тихо исправила я, обещая намылить шею одному рыжему упырю за его чувство юмора.

Дом Калленов поразил меня в самое сердце. Тщательно восстановленное старинное трехэтажное здание было окрашено в белый цвет и просто сказочно вписывалось в лесной пейзаж. Обращённые к югу стены из стекла делали его будто игрушечным. Я осторожно провела рукой по перилам широкого крыльца.

— Эсме, дом просто волшебный! — я обернулась к польщённой моей реакцией женщине, которая решила помочь Балто подняться по высоким для его маленьких лап ступенькам.

— О, я рада, что тебе нравится, дорогая!

Внутри был просторный холл с широкой лестницей, ведущей наверх. Светлый диван, на который так и хотелось сесть, чтобы прочесть интересную книгу, стеклянный столик рядом, на котором ненавязчиво благоухали розовые лилии в прозрачной вазе, составляли странно уютный минимализм первого этажа. Но главным украшением холла, который привлёк мое внимание, был черный, блестящий инструмент…

— О, а это рояль Эдварда?

— Кажется, мой сын слишком выставлялся, — притворно грустно вздохнула Эсме, а я вдруг поняла, что Эдвард никогда не говорил мне про то, что он играет.

Прокол.

Впрочем…

— О, нет-нет, я просто предположила, — я села за инструмент, и ко мне тут же подбежал Балто, напросившись на колени.

— И попала в яблочко, Белла.

Я улыбнулась:

— С Элис такое тоже часто случается, верно?

Женщина удивлённо приподняла брови:

— Да… Это так странно, я только что об этом подумала!

— Вы удивлены, что иногда мне удаётся подражать способностям ваших приёмных детей, миссис Каллен? Ваш сын тоже поначалу пугался… — я посмотрела в упор на опешившую от моего тона вампиршу.

В её глазах отражалось удивление, непонимание, тревога, медленно превращающаяся в страх.

— Я, конечно, не Джаспер, Эсме, но мне бы очень хотелось, чтобы вы не волновались на мой счёт, — добавила я, не мигая, чтобы не потерять зрительный контакт. — В любом случае, чужие секреты я ценю так же дорого, как и свои собственные.

Глядя в мертвенно бледное лицо миссис Каллен, я решила, что с драмой перестаралась и перевела тёплый взгляд на щенка.

— Ваш сын проявляет удивительную настойчивость в завоевании моей симпатии, Эсме. Но о разговоре про хаски он не мог узнать никак иначе, кроме телепатии. Я не буду перечислять другие моменты, во время которых он почти потерял осторожность, но предположу, что, претендуя на мою дружбу, он допускал мою осведомлённость в этом деле, — я вскинула подбородок и мило улыбнулась:

— Простите, но этот щенок стал последней каплей.

— Белла, Эдвард не читает твоих мыслей, дорогая. Ты для него исключение.

— Я знаю, миссис Каллен, — успокоила я женщину, которая, едва опомнившись, начала защищать своего сына. — Однако своим любопытством он иногда переходит границы приличия.

Сказала дамочка, обманом и хитростью проникшая в чужой дом. Двойные стандарты цветут и пахнут нехорошо… Кстати, если бы Эдвард мог читать мои мысли, вампиры бы уже сменили документы и страну… Но Эсме это знать необязательно.

— Мне стыдно, если он доставил тебе неудобства, — миссис Каллен действительно выглядела виновато.

— Он не единственный, кто страдает от любопытства, — рассмеялась я, аккуратно ссадив щенка с колен.

Поднявшись, я подошла ближе к этой милой и нежной женщине, которая очень переживала за свою семью.

— Не волнуйтесь, я не собираюсь с ним ссориться. Но меня ранит его недоверие, — мягко улыбнувшись, я пожала холодную руку Эсме, глаза которой, кажется, вот-вот наполнят слёзы. — Ваш сын умный, замечательный, удивительный и добрый молодой человек.

Вся эта сцена невольно напомнила мне, как я сначала едва не довела хозяина магазина до приступа, а потом стрясла с него пакет фруктов.

— Знаете, — продолжила я бодро, отбросив лишние аналогии, — если бы не тот отъезд и ссора, моё сердце сейчас, возможно, было безнадёжно разбито… Так что я даже рада, что всё случилось так, как случилось. А к кому он ездил?

Вместо бесплатных фруктов я получила чуть лукавый рассказ о старых знакомых с Аляски. Девушка Таня и её сестры меня живо заинтересовали. Готова поспорить, они были вампиршами.

— Так он ездил к Тане, это с ней случилась беда?

Образ одинокой и нуждающейся в защите девушки в беде настойчиво возник перед глазами. Что-то, похожее на раздражение, заставило меня поджать губы в ожидании ответа. Хотя, я должна быть благодарна этой девушке, если бы она в тот раз не ответила мне, пока Эдвард был в душе, Каллен бы сейчас знал обо мне противно много.

— Да, но в итоге это она помогла ему… — прервала мои мысли Эсме и замолчала. — Но я не должна говорить об этом. Прости, Белла.

Вот, значит, как. Значит, придётся самой распутывать этот клубок тайн…

Эдвард

— Эдвард! Немедленно спеши домой! — судя по голосу, Элис задыхалась от эмоций.

— В чём дело? — я резко развернул машину, поймав тревожный взгляд брата, который секунду назад подкалывал меня по поводу моего кислого настроения, которое не исправила даже пума.

— В доме гости, — похоронным тоном возвестила предсказательница, отключаясь.

— Кочевники? Черт побери, там лишь Эсме и Роуз! — Эмметт в панике раскрошил часть дверцы «Вольво».

— Розали поехала за деталями для двигателя, — я выехал на скорости в лес, маневрируя мимо деревьев. Машину бросим тут. Пешком быстрее.

— Нужно позвонить отцу, — Эмметт, набирая номер, случайно раздавил телефон.

Я понимал его. У самого нервы были на пределе.

— Элис наверняка звонила. Он же ближе всех.

— Чёрт, чёрт, Эдвард! — мысли Эммета на бегу повторяли мои страхи.

Не дай бог… Да, обычно кочевники не представляли опасности для нашей семьи, благодаря нашему очевидному численному преимуществу, ведь вампирам-дикарям было сложно жить группой большей, чем стандартная пара. Грызня за власть и добычу неминуемо приводила к сокращению компании бессмертных. Лишь кланы, которые закреплялись на постоянной территории и объединялись ради защиты от нам подобных отличались постоянством и численностью. Однако даже один сумасшедший кочевник для Эсме представлял угрозу. Вампиры, питающиеся человеческой кровью, были сильнее нас. Закалённые в стычках с другими, они имели богатый опыт… Мне было страшно представить поединок матери и какого-нибудь безумца!

— Эдвард! Эдвард, чёрт побери! Да очнись же ты, телефон звонит у тебя в кармане! — я услышал окрик брата лишь после того, как тот метнул мне в спину камень.

Догнать он меня уже не мог.

— Эдвард, прости, вижу, ты не так меня понял, — зачастила в трубку Элис, едва я нажал на приём вызова. — У нас, конечно, проблемы, но это не кочевники. Это Белла…

Вот тут я впервые за восемьдесят лет и споткнулся…

***

К дому мы с братом подъехали уже ночью. На веранде сидела Элис и мечтательно смотрела на луну.

— Нет, ты видела, как он летел, видела?! — день Эмметта определённо не прошел зря.

— И видела, и слышала, пока не сломался телефон, — подумала предсказательница, еле заметно кивнув.

— Нет, Эд, ты же не рассчитывал, что один… любишь ходить в гости? — задала вслух риторический вопрос эта маленькая предательница, безуспешно пряча улыбку.

— Пойду расскажу Роуз, она же тут? — Эмметт мысленно представлял, как перескажет супруге эту историю в лицах.

— Нет, после разговора с Беллой она сбежала в ваш дом.

— Они что, поругались?

— Нет, — Элис легко спрыгнула на землю и направилась в сторону леса, — Белла попросила нас помочь с организацией дня рождения Банни. Основные вопросы мы решили, теперь Роуз думает, в чём пойдет.

— Они… Поладили? — я был по-настоящему удивлён.

— Конечно, — фыркнула сестра, не находя в этом ничего странного.

— Тогда почему ты паниковала, Элис?

Лишившись телефонов, мы всю дорогу строили догадки, какие же проблемы нас ждали дома.

— Белла знает о наших способностях, — Элис поморщилась и почти без перехода добавила: — Кстати, по поводу имени щенка девушка тоже в курсе, и… Она в ярости. Я понимаю, что ты не планировал оставлять ту записку, но Роуз смахнула утром Бо в коробку, и там была изначальная открытка с пожеланием назвать щенка «Бо»…

Я застонал сквозь зубы.

Понимание того, что Белла раскусила меня как телепата, почему-то взволновало меньше, чем шутка над Бофортом и неминуемо последующие за ней репрессии со стороны мисс Свон, которая, безусловно, оскорбилась за лучшего друга, в честь которого я назвал мелкого кобелька.

— И что она планирует с ним сделать завтра? — с любопытством выкрикнул Эмметт, свешиваясь уже со второго этажа и натягивая запасные брюки.

Во время охоты он разыскал и разбудил спящего счастливым зимним сном гризли, и тот, расстроившись, порвал ему штаны в стратегических местах. Естественно, в подобном виде жене брат показаться не мог.

— Я с тобой сегодня что-нибудь сделаю, если ты мне ребёнка разбудишь, — зашипела на него вышедшая на крыльцо Эсме.

В её мыслях я увидел образ спящей Изабеллы Свон. В моей комнате. На узкой кушетке. В обнимку с маленьким Бо.

А через мгновение я уже был рядом с ними…

Стоило увидеть их воочию, мёртвое сердце забыло недавние страхи, наполняясь нерастраченной за сутки нежностью.

— Я подготовила для неё гостевую комнату, — тихо подошла ко мне мама. — Там хотя бы есть нормальная кровать, но Белла уснула здесь, читая.

Я кивнул, только сейчас заметив на полу оставленную мной книжку по физиогномике. Иллюзий я не питал, прекрасно понимая, что на страницах пособия Белла со свойственной ей внимательностью заметила мои осторожные наброски её лица, глаз, губ, сделанные карандашом прямо поверх текста. Мне пришлось на мгновение прикрыть глаза, борясь со смущением.

— Твоя комната ей понравилась, — между тем мысленно говорила мне Эсме, передавая мне образы изучающего взгляда Беллы, которым она наградила мой музыкальный центр, коллекцию музыки в дисках CD, мелкие, памятные стеклянные безделушки и огромное панорамное окно, служившее скорее стеной.

— Ваш сын предпочитает прозрачную ясность во всем? — после долгого молчания спросила Белла.

Эсме тогда немного растерялась, как и я, по-новому взглянув на комнату с прозрачным полками, стеклянным столиком и небольшой хрустальной люстрой, которой я чрезвычайно редко пользовался. По сути она была не нужна… Но она была здесь.

— Если бы не эта южная стена и вкрапления охры и золота в интерьере, комната казалась бы чертогами снежного принца, — улыбнулась в воспоминаниях матери девушка, поднимая с пола злополучную книгу и случайно раскрывая её именно на той странице, где я бережно, почти фанатично, нарисовал насмешливый изгиб любимых губ.

Провал за провалом с этим маленьким белым и пушистым зверьком, — вздохнул я полной грудью обжигающий запах, которым наполнилась комната.

Подойдя ближе, я склонился и осторожно забрал щенка, передав проснувшегося хаски матери, которая унесла малыша вниз.

Она понимала моё желание перенести Беллу в гостевую спальню. На этой узкой кушетке невозможно спать. Доверившись самоконтролю и послав благодарность Эмметту, который вытащил меня на охоту, я осторожно поднял спящую девушку на руки, невольно вздрогнув, когда её тёплое дыхание коснулось моей шеи. Её длинные ресницы затрепетали, а губы раскрылись. Я замер, не дыша. Нахмурившись и вздохнув, однако не проснувшись, девушка протянула руку и интуитивно обняла меня. Ощущение её горячей ладошки на моём затылке заставило меня зажмуриться.

— Эдвард.

Я распахнул глаза, испугавшись, что разбудил девушку, но она продолжала спать. Или была на тонкой грани сна и яви.

— Люблю тебя, Белла, — прошептал я, одновременно боясь и желая быть услышанным.

— Я всё равно намылю тебе шею, — абсолютно спокойно и по-русски ответила Белла, пока её сердце стучало размеренно и ровно, убеждая меня в том, что моё невольное признание стало всего лишь частью её сновидения.

— Завтра, Белла. Намылишь мне шею завтра…

Укрыв спящую девушку одеялом, я тихо отошел к окну. В моей голове было множество вопросов, но все они могли подождать несколько часов. Сейчас я хотел лишь любоваться своей милой Белоснежкой. Во время сна она была необыкновенно нежной, беспомощной в своей открытости. Даже ее словесные угрозы выглядели скорее забавно, чем опасно.

— Эдвард, у нас проблемы, — мысленный стон Элис, пришедший издалека, заставил меня заскрипеть зубами.

Настроившись на сестру, которая вместе с Джаспером спешила по направлению к дому, я понял, что «проблемы» не очередная шутка.

Чужаки.

Тело пропавшего охранника завода из соседнего округа сегодня утром нашли обескровленным и разорванным на части. А теперь знакомый нам всем шериф Форкса во время облавы на неизвестного зверя нашел след голой человеческой ноги. Джаспер, лично рассмотрев место убийства после людей, понял, что вампиров было как минимум трое.

Спустившись вниз, я тихо объяснил ситуацию Карлайлу и Эсме. Элис уже позвонила Роуз, и теперь сестра с Эмметтом бежали к нам. Так быстро, что я уже слышал их мысли.

— Все-таки кочевники… — вздохнул Карлайл.

Отец до последнего надеялся, что в этом исчезновении не замешаны бессмертные.

— А откуда Джаспер узнал про человеческий след и Чарли? — мама очень волновалась за отца Беллы.

— Полагаю, он подслушал разговоры людей.

— Теперь понятна злость шерифа на то, что Белла застряла в лесу.

Эта информация была для меня новой. Похолодев от мысли, что Беллу в чертовом пикапе могли найти кочевники, а не Эсме, я вознес хвалу удачливости Свон, которая даже в лесу умудрилась заблудиться там, где ее могли защитить мои родные.

— Чарли просил присмотреть за Беллой во время его отсутствия, — спокойный тон Карлайла помог мне отбросить панику. — Конечно, я заверил, что в нашем доме она всегда желанная гостья. Думаю, теперь Чарли подозревает, что поблизости разгуливает маньяк или сумасшедшая банда, говорят, тело едва узнаваемо.

— То, что он активный шериф и редко бывает дома, ставит Беллу под удар, — я знал несколько маньяков, которые были не прочь поиграть с представителями власти в опасную игру, где разменной монетой были близкие последних.

Ни одно из тех чудовищ не пережило встречи со мной. Но что, если те бессмертные захотят поиграть со своими слабыми преследователями?

Отец кивнул. То, что Чарли проявлял такое рвение и наблюдательность в расследовании, не обещало ничего хорошего.

— Их трое или четверо. Пришли с юга. Сейчас двигаются на запад. Хотя, возможно, просто пытаются сбить след. — Джаспер, как бывший военный, говорил кратко и по существу.

— Элис, ты же обычно видишь чужаков, — Розали была явно обеспокоена. С удивлением я понял, что она тоже волнуется за Беллу.

— Я видела одну из них, мельком, но она не направлялась ни в Форкс, ни в Сиэтл… — Эльф расстроенно просматривала картинки будущего, не находя в них чужаков:

— Я даже не знаю за что зацепиться! Они, видимо, не слышали о нас. Не хотят посмотреть, познакомиться. Они просто путешествуют мимо… Вряд ли они знали о том, что эта территория наша.

Я знал, что в последние дни Элис пользовалась своим даром в свое удовольствие, не давая Джасперу даже шанса сделать ей сюрприз на годовщину, однако сказать ей в упрек это я не посмел. Я тоже подвел свою семью. Обычно именно я прочесывал территорию и был занят, считывая мысли окружающих, дабы никто не заподозрил нашу семью в чем-либо… В последнее же время я был занят лишь Беллой, которая была абсолютно неуязвима для моего дара, зато легко раскрывала тайны моей семьи.

— Если они сунутся, мы их встретим и расскажем, что гадить тут не стоит, — Эмметт легкомысленно пожал плечами.

Брат был не против хорошей драки.

— Я думаю, что нам всем нужно стать внимательнее, — отец обвел присутствующих серьезным взглядом. — Ни в коем случае нельзя разделяться так, как это случилось сегодня. Розали, Эсме, вы понимаете, что, даже если кочевников двое, вы бы не справились с ними при нападении? Тем более поодиночке. Пока мы не знаем их намерений, повторение сегодняшней ситуации считаю недопустимым.

Карлайл дождался согласных кивков от нас и продолжил:

— Что касается Беллы, то, в связи с обстоятельствами, я хочу выставить на голосование вопрос ее осведомленности о нашей природе и действительной опасности, которую может таить для нее лес.

— Я против! — Розали сверкнула глазами.

В ее мыслях я видел страх, что Белла не захочет с нами общаться после подобного. Она успела поговорить с Беллой о жизни, о детях, о медицине и прекрасно понимала отношение девушки к убийцам.

— Я з… — Эмметт посмотрел на жену. — Ладно… Пожалуй, воздержусь… Цветочек знает и так достаточно. Вдруг она испугается и больше не будет издеваться над Эдвардом?

— Я за, — Элис пожала плечами. — Мне надоело скрываться от нее и врать. То, как она легко приняла наши способности говорит в ее пользу.

— Я против. Элис, конечно, видела, что рано или поздно Белла узнает наш секрет, но я бы хотел отложить этот момент как можно дальше, — Джаспер единственный, кто сейчас помнил о запрете Вольтури.

— Я хочу, чтобы Белла стала одной из нас, — тихий голос Эсме резанул мне по сердцу.

Я с болью посмотрел на мать:

— Нет, пожалуйста, мама… Я не хочу для нее подобного.

— Значит, мнения разделились, — подвел итог Карлайл. Свой голос он отдал правде, но не стал относить его в большинство.

— Даже зная правду, Белла бы не смогла повлиять на отца. — Напомнил я семье. — Я думаю, если предупредить ее об опасности, она не будет зря рисковать.

— Ты снова откладываешь неизбежное, — фыркнула Элис. — Еще недавно ты верил, что у тебя хватит сил не признаться Белле в своих чувствах.

— Что?! Ты признался?! — Роуз была возмущена.

— Да, но она спала, — успокоила сестру наглая предсказательница. — Даже во сне Белла пообещала намылить ему шею.

— Умница девочка, — хихикнула жена Эмметта.

— Элис, больше никогда не подглядывай за Беллой ночью. Иначе мы очень крупно поссоримся, — я считал, что сестра перешла все мыслимые границы.

Это было слишком личным.

Мама с отцом поддержали меня, напомнив Элис о приличиях.

Согласовав график охоты так, чтобы свести к минимуму опасность, мы разбрелись кто куда. Конечно, мое место было рядом с Беллой.

Куда несет нас рок событий

…Миледи, нет, меня не проведёт

Ваш грозный взгляд и брови — чёрной тучей…

Ведь земляника сладкая растёт

Частенько под крапивой злой и жгучей…

— Уильям Шекспир

Белла

Мы сидели на тёплом песке, смотрели на опускающееся солнце, розовеющее море и молчали. На мне был белый длинный сарафан, а на запястьях позвякивали тонкие браслеты.

Как мы любили встречать закаты и рассветы вместе!

— Леш, помнишь, ты обещал, что, когда мы сюда приедем, ты расскажешь мне страшную легенду? — нарушила тишину я.

Муж посмотрел на меня долго, внимательно, взял за руку и поцеловал холодные пальцы.

— Что ж… Придётся рассказывать, ты же всегда держишь свои обещания?

Я закусила губу, зная, что в мелочах могу и схитрить, и Алексей, наверняка, помнит не один такой случай, а сейчас просто издевается над моим любопытством…

— Когда-то очень давно… На территории, ставшей позже Элладой, правил грозный и беспощадный царь, по имени которого греки позже взывали к богу войны. Он правил жесткой рукой и был прекрасным воином и полководцем. Знал каждого своего солдата по имени и знал, в чём тот хорош.

Я улыбнулась, опуская голову на плечо мужчины, чей голос завораживал. Я буквально видела всё наяву:

— Его армия была бесстрашна и непобедима, покуда несколько соседних народов не решили объединиться, чтобы смести сильного противника, разделив его земли и богатства. Узнав об том, что войско его в десятки раз меньше вражеского, царь пошёл к жрице жизни и смерти, что всегда предвещала ему победу.

Но в этот раз предсказательница и супруга не встретила его улыбкой.

— Почему ты грустишь, ясноокая?

— Потому что сегодня я в последний раз вижу тебя, супруг мой, — ответила ему та.

— Это не так, — уверенно возразил ей царь. — Твои боги ошиблись, мы не можем навсегда расстаться с тобой.

— Конечно, не можем, — с улыбкой согласилась жрица, которая, казалось, всегда знала ответ на любой вопрос.

— Тогда что мне сделать, чтобы снова победить, женщина? — спросил он её.

Жрица жизни и смерти знала, как спасти своего царя и его народ от поражения и рабства, но также знала и цену этой победы.

Помолчав, она попросила:

— Сорви для меня собственной рукой самый красивый плод с нашей яблони, и ты победишь всех своих врагов.

Подивился царь столь странному поручению, но и раньше слова жрицы оказывались пророческими. Он покорно пошёл в сад, чтобы сорвать самый красивый плод для своей супруги. Его друг и советник, увидев, как царь выходит из храма, кинулся тому в ноги, чтобы узнать, что предрекают воинам боги:

— Возрадуйся, жрица обещала мне лёгкую победу, если я сорву для неё самое красивое яблоко из нашего сада, — с улыбкой успокоил друга тот.

Советник удивился и пошёл за царём в сад.

Долго и придирчиво выбирал подарок его военачальник. Но вдруг увидел он гладкий, идеальный плод цвета губ своей царицы.

Но на той яблоне притаилась змея. Она укусила непобедимого воина, впрыснув яд в его кровь.

Советник подбежал к павшему другу и понял, что тот умирает: кожа у него побледнела, а под глазами поселились жуткие тени, сами же глаза налились кровью.

А рядом, за колонной, спокойно стояла та, что просила сорвать яблоко несокрушимого царя.

— Женщина! Скорее помоги супругу! Ты же умеешь лечить все раны, недуги, я видел, как ты вылечила простого воина от такой же раны! — взмолился советник, прижимая холодеющее тело содрогающегося царя.

Жрица не проронила ни слова, не сделала даже шага навстречу укушенному, просто, не отрываясь, смотрела на умирающего супруга. И, услышав последний удар отравленного сердца, друг царя всё понял:

— Измена! Убийство! — закричал он. — Жрица обманом погубила царя! Воины! Немедленно убейте её!

Подбежавшая стража схватила женщину, которая не сопротивлялась. Только её губы шептали, как заклинание:

— Передайте ему, что он встретит меня. Он ещё встретит меня, я обещаю ему…

Одиннадцать клинков, включая кинжал советника вонзились в грудь бывшей царицы, и алая кровь окрасила белоснежные одежды, залила землю под её ногами, замарала руки мужчин, устроивших самосуд.

— Я убью вас всех, — хрипло прошептал царь, медленно и тяжело вставая. Лицо его было бледным, как у мертвеца. А в глазах как будто поселились пламя.

Советник в ужасе отшатнулся, поскользнувшись на влажных от крови ступенях. Он же слышал, как сердце его друга остановилось!

Обнажив зубы в страшном оскале, воскреснувший кинулся на убийц жены, разрывая тех в клочья голыми руками.

— Что она сказала перед смертью? — не своим голосом спросил царь, поднимая бывшего друга над землёй и держа того за горло.

— Что вы ещё встретите её, господин, — хрипло выдавил советник, понимая, что правы были те, кто считал жрицу ведьмой. Это она подарила смертоносную силу супругу.

— Лжёшь, — не поверил в слова бывшего друга царь. — И я умою в кровавых слезах всех, кто виноват в этом…

Услышав мой всхлип, Лёша притянул меня к себе:

— Тщ… Валенька-жемчужинка, ну зачем ты плачешь? Это всего лишь легенда…

— Ты сказал, что легенда страшная, а не жестокая!

— На самом деле, она не страшная и не жестокая, Валя. Она рассказывает о том, как из сильного можно стать чудовищем, как друг может превратиться в предателя, и что смерть может быть только началом.

— Смерть — это конец, а не начало, Лёша, — упрямо возразила я.

Лёша улыбнулся:

— Ладно, доктор сказал — в морг, значит — в морг.

— Вот именно! — я, смеясь, встала с песка и потянула мужа за собой в море, прямо в кроваво-красные волны.

Проснулась резко от боли в легких, чувствуя, что задыхаюсь. Голова стремительно пустела, будто я вот-вот потеряю сознание. Помассировав виски, я прогнала внезапную слабость. Странное пробуждение.

Однако что-то важное было во сне-воспоминании. Но оно ускользало, и теперь я не могла сказать, о чём именно был сон, и почему это казалось таким особенным. Приходя в себя, я смогла лишь понять, что мне только что снился Лёша.

— Доброе утро, Белла! — ко мне без стука ворвался маленький звонкий вихрь.

— Доброе, Элис!

Предсказательница плюхнулась на кровать рядом со мной.

— Я, вроде, не тут засыпала… — запоздало осознала я, удивленно оглядывая комнату.

— Да-да, Эдвард выселил тебя из своей комнаты, пока ты спала, — рассмеялась девушка, сдёргивая с меня одеяло.

Я попыталась отвоевать его, так как мне было откровенно холодно, но бороться с вампиршей было бесполезно.

— Ловко, я даже не проснулась, — пришлось признать мне, выпуская из рук одеяло.

Элис скривилась от чего-то, а потом просияла:

— Мы с Эсме и Роуз сейчас поедем в Порт-Анджелес, ты с нами?

Я прикинула свои планы, а мой желудок громко внёс в них свои коррективы.

— Кто-то голоден! — с непонятным мне восторгом возвестила Элис. — Умывайся, и скорее пойдем на кухню! Там Эдвард готовит!

— Эдвард умеет готовить? — недоверчиво спросила я.

— Учится. Но не волнуйся, сегодня у него всё получится.

Очень обнадёживает…

«Пожалуй, я лучше сделаю себе сэндвич…» — решила я про себя, вставая и направляясь в ванную комнату.

— Ну, Белла, — проныла ясновидящая, когда её картинка завтрака наверняка поменялась под гнётом моего решения.

Захлопнув дверь ванной прямо перед её милым носиком и обиженно надутыми губками, я вздохнула с некоторым облегчением.

Выкрутила кран на максимальный кипяток. Ладони и пальцы обожгло, но те быстро привыкли к температуре. Старая и немного дурная привычка, которая помогала почувствовать каждую клеточку рук с помощью горячей воды. Я буквально ощущала, как моё тело наполняет тепло, а мысли проясняются.

Умываясь, я с удивлением заметила новое мыло с запахом зелёного яблока. Хм… Просто совпадение? Дома я пользовалась таким же.

Зеркало запотело от пара.

Смахнув влагу и вглядевшись в отражение, я сама себе показалась какой-то опухшей, бледной и уставшей. Волосы оставляли желать лучшего, хотя я была уверена, что расчёска реанимирует мой сбитый и растрёпанный хвостик. На правой щеке был след от подушки, а в левом глазу лопнул капилляр, отчего я выглядела страшновато. Мятое платье, в котором я вчера заснула, довершал мой ослепительный образ рано разбуженного, уже не свежего зомбака.

Красотка…

Вздохнув, я представила, как сейчас спущусь вниз, чтобы встретить всегда идеальных и отглаженных вампиров. Представила так живо, что моё левое ухо заметно покраснело. Правое ещё держалось.

— Свет мой зеркальце скажи, кто на свете всех милее… — пропела я, раздеваясь. — Ладно, не отвечай, знаю, на свой возраст я пока самая шизанутая.

Кажется, на первом этаже кто-то загоготал от моей самокритики.

Чёртов вампирский слух.

После контрастного душа я наконец приобрела живой оттенок кожи и почувствовала бодрость и свежесть. Переодеваться в мятое платье совершенно не хотелось, так что соорудив тюрбан из полотенца и закутавшись в чей-то чистый халат, я пошлёпала босыми ногами в гардеробную Элис, куда она вчера скинула мою одежду, которую я готовила для ночёвки у «дяди».

Предсказательница обнаружилась там же, а ещё она до моего вторжения явно спорила с телепатом, чьи глаза расширились, стоило ему увидеть меня.

Элис рассмеялась и, принудительно развернув вампира к двери, послала Эдварда караулить свои булочки с корицей.

Меня придавило нехорошее предчувствие:

— Элис, пожалуйста, не говори, что я… приватизировала его халат…

Смех колокольчика ударил тяжёлым молотом по моим натянутым нервам.

— Не скажу!

Рука-лицо…

Где? Где моя одежда?!

Видя мою нервозность и сконфуженость, Элис перестала издеваться и помогла мне с поиском моей одежды. Она даже одолжила мне платье и туфли для похода в оперу. Точно, нам же еще на «Медею» сегодня…

Я, хмурясь, застёгивала пуговицы на блузке, когда Элис осторожно коснулась моего плеча:

— Прости, Белла, обычно Эдварда не так просто застать врасплох. Теперь вся семья веселится от души.

— Мы же не клоуны, Элис… — напомнила я девушке, выходя из комнаты, большей, чем три моих спальни.

— Прости… Ты не поедешь с нами… — в голосе идущей за мной хвостиком Элис звучала печаль.

Я кивнула.

— Нам с Эдвардом нужно серьёзно поговорить.

— Женщины, вы хоть представляете, как страшно звучат эти слова? — в наш тет-а-тет вмешался проходящий мимо Эмметт: — Привет, цветочек, я пригнал твой пикап.

— Спасибо большое, Эмметт!

— Если ты действительно благодарна, то сыграй с Эдвардом в покер!

— На желание, — внесла дополнительное условие Элис.

Вампиры переглянулись, и Эмметт захохотал:

— Выиграет? Она реально у него выиграет?! Тогда я не поеду с вами… Я должен увидеть это…

— Она не собирается это делать сегодня, так что ты поедешь, — успокоила брата предсказательница.

Заткнув уши, чтобы не слышать этих спойлеров собственной жизни, я поспешила на кухню, подальше от дружелюбных вампиров.

Ворвавшись в самую мало используемую часть дома, я буквально приросла к месту от увиденного.

— Знаешь, Эдвард, — откашлявшись, выдавила я обернувшемуся ко мне Каллену. — Любой женский журнал озолотил бы меня за столь… Фактурный снимок…

Вампир привёл кухню в творческий беспорядок. В раковине валялись кастрюли, тарелки, поварёшки. На столешнице остались следы муки и теста. В духовке подрумянивались слойки с чем-то сладким, судя по запаху. А Каллен, уже без рубашки, зато с фартуком на голый торс, спокойно помешивал двумя руками кофе и овсянку, видимо, чтобы не сбежали. Потерянный же предмет гардероба я нашла под Бо… То есть Балто! Щенок с аппетитом ел что-то, похожее на сметану.

Я подавила нервный вздох, снова взглянув на полуголого вампира, который с чуть загадочной улыбкой готовил мне завтрак.

— Я бы не дал тебе заработать на этом, душа моя. Это зрелище только для избранной публики, — Эдвард поставил на готовый поднос с приборами и салфеткой тарелку с кашей, стакан яблочного сока и маленькую чашечку кофе, кувшинчик со сливками для последнего… Я сглотнула, когда он достал из холодильника вазочку с фруктовым салатом, в котором я заметила мою любимую клубнику и голубику, а потом Эдвард вынул из духовки горячие, душистые, сладкие даже на вид круассаны… И посыпал их белоснежной сахарной пудрой… Выносите, святые угодники!

Из моей груди вырвался непреднамеренный голодный стон.

Вот теперь я понимаю, каково это — влюбиться в еду!

— Что?!

Я с трудом перевела взгляд на ошарашенного Каллена.

Упс… Про любовь я вслух сказала? Чёрт… Режим отрицающей дурочки активировать!

— Где?..

— Что ты только что сказала, Белла?

— Говорю, выглядит очень аппетитно, Эдвард.

Вампир наблюдал за мной с заметным подозрением. Под этим немигающим взглядом я приступила к завтраку, стараясь не подавиться. Даже предложила попробовать повару… Даже напрягла актерские таланты, чтобы беззаботно помахать ручкой уходящим Калленам. И даже, о чудо! Не вздрогнула, когда поняла, что мы с Эдвардом остались одни в доме.

— С твоим глазом что? — внезапно заметил Каллен, забирая у меня из-под носа нетронутый кофе.

Конечно, вопрос был риторическим. С его-то зрением! А ещё я подозревала у него докторскую степень, которая легко распознавала лопнувший в глазу капилляр.

— Не знаю, с утра увидела. Пройдет. Не страшно…

— Нет, это страшно, душа моя, — не поддержал моего легкомыслия Эдвард, подходя ближе и заглядывая в моё лицо. — Ты ведь не мешки таскала ночью, не была в бане, тут не пыльно… Ты лежала в чистой кровати и спала, Белла! Такого не должно было случиться…

Из всего этого я вычленила главное:

— Тут есть баня?!

— Не переводи тему, Свон!

Я надула губы:

— Не рычи на меня, Каллен!

Эдвард смотрел на меня с какой-то непонятной злостью и страхом.

— Ты больна? Скажи честно, Белла. Мой отец врач. Мы найдём выход…

Угу, приходите к доктору Каллену лечиться: меняем литр крови на белила, блёстки и голливудскую улыбку.

Но вообще, его направление мыслей относительно поиска выходов мне нравится…

— С чего ты взял? — спросила я в принципе с интересом, а не возмущением. Всегда интересно послушать, что скажет голый теоретик, столкнувшийся с внезапной практикой.

Эдвард закрыл глаза, а потом отстранился от меня. Его пальцы впились в собственные волосы, его мысли явно доставляли ему дискомфорт.

Мне даже на мгновение стало приятно от того, как парень за меня переживает.

— Ты была вундеркиндом…

По моему телу прошёл холодок:

— Ты следил за моим отцом?

Встретившись глазами с Калленом, я всё поняла.

Опустила взгляд на тарелку с кашей. Попробовала овсянку. Вкусно.

На секунду представила, что сплю.

Ещё одна ложечка каши… Спокойно запив завтрак соком, прицельно метнула уже пустым стаканом в Эдварда.

Разбив его в дребезги. Стакан в смысле. От которого увернулся вампир.

— Кто тебе право давал приближаться к моей семье, Каллен?.. Влезать в неё, вынюхивать о моём детстве? В конце концов смеяться над моими друзьями… Думаешь, смешно назвать мелкого щенка именем парня, у которого больна раком мать?

— Белла… — настороженный голос Эдварда вернул меня к реальности.

Открыв глаза, я посмотрела на стиснутый в руке стакан с недопитым соком. Рядом с Калленом не валялось осколков.

— Пожалуйста, не молчи, Белла…

В горле пересохло.

— Верни мой кофе, Эдвард.

Помедлив, вампир отдал мне чашку. Отставив стакан от греха подальше, я залпом выпила кофе, не разбавляя.

— Ну и что в этом такого, Каллен? — с вызовом спросила я наконец. — Строго говоря, Эдвард, я не сделала ничего, чего не было бы до меня. Да, редко… Но в отличие от того знаменитого мальца из Индии, про которого ты, наверняка, читал, свою первую «операцию» я провела не в семь лет, а в восемь. Вправила вывих Джейку.

— А ты знаешь, какая высокая смертность среди таких, как ты, Белла?..

Вампир начал перечислять знакомые имена, фамилии и возраст, в котором погибли маленькие гении. Диагнозы у всех были разные. Но намёк так и витал в воздухе.

Очень быстро мне это надоело, стукнув чашкой, я огрызнулась:

— Предлагаешь мне сдохнуть, чтобы не откалываться от коллектива?

Запнувшись на полуслове Каллен посмотрел на меня с ужасом, а потом быстро подлетел и, сжав мой подбородок холодными пальцами, прорычал:

— Я предлагаю тебе жить обычной жизнью, Белла! Не выискивая приключения! Зачем ты свернула в лес?

— У меня заканчивался бензин! Я хотела сократить!

— Эта дорога заброшена почти семьдесят лет! — заорал Эдвард мне в лицо. — Ты могла просто попросить помощи у кого-нибудь! В лесу опасно!

— Считаешь, что людей стоит бояться меньше, чем животных? — вспылила я. — Очнись, Эдвард! Охранника на заводе убил не зверь!

Вампир отшатнулся от меня. Он смотрел на меня с ужасом, будто я сейчас призналась в убийстве…

— Ты знала? — его голос был хриплым, а в глазах стоял тот же непонятный мне страх.

— Я… — хотела сказать, что не знала, но вдруг вспомнила, как разглядывая на карте округ Мейсон, я чувствовала, что у опасности скорее человеческое лицо… И я почти не удивилась, услышав новые подозрения полиции. — Я не собираюсь умирать, Эдвард… Но что-то странное происходит.

Легкие сдавило, и я вспомнила боль, с которой проснулась утром.

Мои глаза внезапно наполнили слёзы:

— Мне страшно, Эдвард.

Эдвард

Общение с Беллой всегда было похоже на поездки на самых крутых русских горках. Минуты редкого спокойствия и умиротворения посещали меня, лишь когда девушка спала. Причём спала с мягкой улыбкой, а не ворчала, что намылит мне шею…

Её вид с утра глазами сестры рассмешил меня. Я давно не видел её такой милой растрёпой. Она была похожа на маленького, пушистого, сонного котенка, который мечтает спрятаться обратно под одеялом. Чем-то недовольные глаза были прикрыты, но на щеках заиграл еле заметный румянец, едва она поняла, кто именно перенёс её ночью. А ещё Белла явно не поверила в мои кулинарные способности. Интересно, почему?

Когда девушка скрылась в ванной комнате, я как раз закончил с ягодами. В принципе, в готовке человеческой еды не было почти ничего сложного. Играла роль свежесть продуктов и их сочетаемость между собой.

Я читал мысли семьи, члены которой в присутствии Беллы в доме старались двигаться с человеческой медлительностью. Одна Элис перепрыгивала перила лестницы и нарушала безопасный скоростной режим.

Она была не согласна с нашим общим решением оставить всё как есть. Сестре не терпелось рассказать Белле о секрете, который ставил бы жизнь и человечность девушки под угрозу.

Резко отбросив ложку, когда поймал в мыслях сестры возможность, как бы случайно продемонстрировать вампирские способности при Белле, я сам молнией перенесся в гардеробную сестры.

Наши споры всегда были делом почти безмолвным. Она знала, что собираюсь сказать я, а я видел, что думает она. Но сейчас мы шипели друг на друга вслух и прервало нас лишь то, что мы запоздало услышали рядом шаги Беллы и её замедленный, спокойный пульс.

Я сглотнул, задержав дыхание, стоило мне увидеть любимую в дверях. Белла уютно куталась в мой халат, безуспешно пытаясь подвернуть длинные ей рукава. Её кожа была чуть розоватой и влажной после ванны, и я… Чёрт меня дернул представить её в душе под горячими струями воды, которые стекали по голому телу!

Чёрт!

Я был даже благодарен Элис, которая выставила моё, непослушное хозяину, тело из комнаты. Прислонившись к закрытой двери, я пытался сбросить с себя морок.

Получалось плохо.

Её кожа почти исходила паром. Такая мягкая, влажная, горячая, тонкая…

— Завтр-р-рак… — прорычал я сам себе. — Девушка хочет завтрак. Тебе нужно сосредоточиться на этом, Эдвард…

Но и готовя еду, я не смог отвлечься от мыслей о прекрасном маленьком видении, которому очень шёл мой халат… Куда больше, чем рубашка Квона, чёрт возьми!

Я даже был настолько невнимателен, что опрокинул еду вертящегося вокруг меня щенка себе на рубашку. Бо посмотрел на меня таким обиженным взглядом, что я понял, мне нужно срочно откупиться… Только вот чем? Сняв испачканный предмет гардероба, я уже хотел выкинуть его в прачечную, но псу моё решение не понравилось. Он схватил рукав рубашки мелкими зубками и потянул на себя. Порыкивая на меня при этом!

— У вас с Квоном определённо отсутствует инстинкт самосохранения, парень. Эту рубашку дарила Элис, кстати… — тем не менее к этому мелкому псу я испытывал больше симпатии чем к его человеческой копии, так что, даже предчувствуя ярость предсказательницы, я отдал рубашку на поругание и облизывание Бо.

Я старался не следить за Беллой глазами моих родных. Я старался не гипнотизировать дверь кухни в ожидании её появления. Я старался не отслеживать её поспешные шаги… Однако её близкий, участившийся пульс я бы узнал из тысячи.

Мне было приятно её восхищение. Казалось, что она впервые посмотрела на меня… Как на мужчину. Очень опасный взгляд, разжигающий совсем не детские желания. Я даже не знал, радоваться мне этому или ужасаться, однако это было приятным разнообразием после её «мальчик мой». Помнится, такое обращение меня не на шутку разозлило, будто не хватало того, что Белла раз за разом оставляет меня в дураках! Она ставила под сомнение мою сознательность, мой возраст, когда я годился ей в прадеды!

Именно тогда я решил подобрать для Беллы свое личное обращение. Сколько разных вариантов на сотне языков, тысячи оттенков… А потом я нашел и понял. Мне помогла Ахматова. Старые русские строчки казались будто про неё… Про Беллу…

Моя душа закрыта ото всех,

И лишь стихи приоткрывают дверцу.

И нет покоя ищущему сердцу…

Не всем дано увидеть её свет.

Моя душа закрыта от ветров,

От громовых раскатов и разрядов,

Но не откажется от нежных, тёплых слов.

Моя душа не общежитие для тех,

Кто в дом привык входить не разуваясь,

Кто гениальностью своею упиваясь,

Терзает мою душу… для потех.

Моя душа доверится тому,

Кто прикоснётся взглядом осторожным,

Чувствительным пожатием, надёжным,

Аккордом смелым… разбудив струну…

Белла была Душой. Моей душой… Девушка наполняла светом и теплом моё мертвое сердце.

Она по-новому открывала для меня жизнь, дарила новые чувства и выявляла в них новые грани, оттенки.

Белла часто меня поражала и сбивала с толку. Пришлось смириться, что ей даже не всегда приходилось прилагать какое-либо усилие к этому. Фраза девушки про любовь к еде не обозначала ничего, кроме её голода, однако воспоминания о ночном признании были ещё слишком свежи в моей памяти, чтобы я мог спокойно отреагировать на её новый пассаж. Хотя если бы Белла описала своё впечатление о завтраке довольным стоном и любимой фразочкой типа «гастрономический оргазм», я бы наверняка опять же впал в ступор.

Иногда, редко… Белла меня раздражала. Это происходило тогда, когда она халатно относилась к собственному здоровью. Или делала вид, что не понимает очевидные вещи.

Моя ярость была продиктована страхом за её жизнь… Страхи, боже, как я боялся за неё после тех злополучных статей о вундеркиндах. Но я предпочитал знать об опасности, просчитывать возможности, а не быть застигнутым врасплох очередным пинком судьбы.

Иногда Белла меня пугала. Было что-то страшное в её напряженной позе, когда она почти тряслась от сдерживаемого бешенства, сжимала в побелевшей руке стакан с соком. Мне казалось, что она вот-вот запустит им в меня со всей силы, когда она узнала, что я следил за её отцом. Слова извинений застряли у меня где-то в горле, пока я наблюдал, как её зажмуренные глаза скрывают от меня мысли их обладательницы.

Её пульс постепенно замедлялся, а дыхание становилось ровным. Стакан с соком остался целым и невредимым… Мне думалось, что буря прошла нас стороной, но внезапно я сам разозлился, когда представил, как девушку могли учуять кочевники в лесу. Мы орали друг на друга, и я не понимал, когда же она приведёт свой коронный аргумент, что её жизнь меня не касается, однако… Однако непостижимым образом мы пришли к совершенно иному результату.

Она знала.

Белла определенно знала, что с убийством охранника было не всё чисто.

— Мне страшно, Эдвард.

Её вид, её надломленный голос вынесли все разумные мысли из моей головы. Белла плакала. Тихо, не всхлипывая… Только солёные капли быстро катились по побледневшим щекам.

Я осторожно обнял девушку, бережно спрятал в объятьях, готовый бороться со всем миром, только бы она чувствовала себя в безопасности. Что-то дрогнуло во мне, когда она прижалась к моему плечу и тихо обняла меня в ответ. Мне так хотелось, чтобы она знала, что я смогу защитить её от всего на свете…

Внезапно я вспомнил далёкий день, когда стал свидетелем несущегося фургона Тайлера как раз на то место, на котором тем утром должна была стоять Белла. Вспомнил открытое окно на биологии и даже то, как Белла резко свернула, не дойдя до компании подвыпивших подростков в Сиэтле во время её первой прогулки и другие, столь же подозрительные случаи, которые я смахивал на удачу Беллы. Маленькие кусочки мозаики постепенно складывались в полную картину… Что, если она хотела оказаться здесь, зная, что тут её ждет защита?

— Ты тоже другая, Белла. Особенная… Ты чувствуешь близкую опасность, верно? — я внимательно вгляделся в карие глаза.

И столкнулся с полным непониманием во взгляде. Её сердце резко стукнуло и забилось чаще.

— Нет! — девушка замотала головой, отстраняясь от меня. — Я обычная! Я не обладаю даром Элис! То была просто шутка!

Смотреть в эти честные глаза и не верить им было кощунством.

— Ты часто боишься, Белла? — возможно, девушка просто не осознаёт свой дар, либо не верит в него?

Она молчала. Я видел, как что-то такое дрогнуло в её лице, а затем она закрылась, замкнулась, надев маску:

— Я не понимаю, о чём ты, Эдвард.

По её взгляду стало понятно, что подробностей я не дождусь. Вспомнились слова отца Беллы: «не больше, чем она сама решит демонстрировать». Скинув мои руки со своих плеч, девушка вернулась к завтраку.

И я не смел настаивать, понимая, что и сам не совсем откровенен с любимой.

Белла

Мы молча шли по освещённой фонарями набережной вечернего Сиэтла. Редкие прохожие прогуливались мимо, не обращая никакого внимания на нашу тихую пару. Мрачные мысли, охватившие меня утром, отступили перед лицом драмы преданной жены и матери, вынужденной сделать роковой выбор.

Как можно было продолжить рефлексировать, прочувствовав историю колдуньи Медеи, что полюбила и спасла Ясона, предала родного отца, убила брата ради аргонавтов, покинула свою страну, чтобы в конце концов узнать об измене любимого мужа, сойти с ума от горя и стать детоубийцей? Рядом с подобным кошмаром любые обиды и опасения выглядят ничтожно.

— Человек — странное существо, Эдвард… — нарушила я тишину, обратив усталый взгляд на вампира.

— Соглашусь, — кивнул он. — Кто-то сравнивает его с овцами, а кто-то с волками. Медея явно была волчицей…

— А между тем ни одна волчица не убьёт свое потомство из мести… Люди куда страшнее в своем безумии и разумности…

— Ты боишься себя, верно? — внезапно догадался Каллен, заставив меня остановиться. — Я не знаю, что с тобой происходит, но ты похожа на загнанного зверя. Смотрю в твои глаза и вижу…

— Молчи, пожалуйста… — перебила я парня.

Сердце билось где-то в горле. Да, я боялась. Боялась, когда, глядя на сцену, вспоминала всё отчетливей сегодняшний сон. Что это ночью было? Подсознание? Я так хотела узнать происхождение вампиров и ждала Медею, колдунью и заклинательницу змей, что в моей голове, перемешавшись, родилась та легенда? Однако я помню не только легенду, но и разговор с мужем. Он был реальным. Это было воспоминание, а не фантазия.

А что если этот мир подделка, фикция, последняя агония воспаленного мозга? Что если все это происходит в моем больном подсознании, а я сейчас, реальная я, нахожусь на грани смерти в душной палате, утыканная проводами?

Я помотала головой, стараясь отогнать навязчивую картинку, эти мысли ни к чему хорошему не приведут.

— Да, черт возьми, я боюсь себя, — призналась я, — боюсь неизвестности, боюсь собственных ошибок, боюсь беспомощности, боюсь потерь, боюсь причинить боль близким, боюсь, что скоро придет жестокая расплата за всё хорошее, что есть в моей жизни. Я трусиха! Трусиха, Эдвард! — мои плечи обняли сильные руки, прижимая к себе.

Я спрятала лицо, сжалась и затихла. Очередной маленький момент слабости. Сердце билось крохотной птичкой. А холодные пальцы успокаивающе перебирали мне волосы.

— Мисс Свон, неужели вы думаете, что я позволил бы вам платить за что бы то ни было? Не займу вам сил, не требуя ничего взамен? Испугаюсь вас и вашей странной осведомленности о чём бы то ни было? Я даже не позволю вам от меня избавиться. Поздно, душа моя… Мне слишком интересно с тобой…

Холодные губы скривились в усмешке.

Я замерла, почему-то всем сердцем слушая это странное утешение-признание. Если бы не последняя фраза, я бы даже решила, что в пору говорить о влюблённости, но в тёплых золотых глазах горело любопытство и доля восхищения.

— Книга шарад и загадок, — прошептал мужчина, улыбаясь.

— Ну, раз так, то я хочу шпикачку… — уверенно объявила я, отстраняясь.

Когда он думал, что моей непредсказуемой крыше съезжать ниже некуда, снизу постучали…

Эдвард недолго пребывал в шоке от резкой смены моего настроения и темы. Рассмеявшись, он повёл меня на поиски съестного, отвечающего моему «взыскательному» вкусу.

Вечер меланхолика прервался, едва начавшись. Мы обсуждали греческие трагедии, придумывая им забавные концовки в стиле комедий Мольера, вспоминали возможности древних лекарей, представляя, что было бы, очутись современный медик в тех далёких временах, разговор лился весело и непринужденно. Мне было легко и интересно… Мы с Эдвардом ловко станцевали под уличного флейтиста, собрав небольшую публику вокруг обрадованного нашей поддержкой музыканта. Позже я заметила, как Каллен кинул крупную купюру в шапку талантливого парня. Когда Эдвард заметил, что я поеживаюсь от ветра, он накинул мне на плечи своё пальто и настойчиво повёл в сторону машины, закругляя вечер. Вообще вампир вёл себя так предупредительно, нежно и заботливо, что, когда мы подъехали к моему дому и припарковались возле машины шерифа, мне даже не хотелось выходить из салона. Из динамиков лилась музыка Джузеппе Верди, спокойная атмосфера, тепло и запах подаренного парфюма расслабляли.

— Меня ждут… — сказала я скорее для себя, чем для парня, который внимательно смотрел мне в глаза.

— Да, твой отец и Бо…то есть Балто уже наверняка волнуются.

Я поморщилась, вспоминая, что так и не отругала вампира за кличку хаски:

— Мы так и не поговорили с тобой по поводу собаки.

— Прости, — в его голосе я не слышала ни капли раскаяния.

— Будь так добр, прекрати это. Я больше не хочу получать подарки, Эдвард.

— Я подумаю, что можно с этим сделать… — по-деловому кивнул Каллен, выходя из машины и помогая выйти мне.

Кинув в его сторону предупреждающий взгляд, я, гордо вскинув подбородок, пошла в сторону двери, но едва не сверзилась с высоких шпилек, запутавшись в длинном подоле. Эдвард подхватил меня с невозмутимым лицом.

— Осторожней, вредина, я не хочу, чтобы твой отец подумал, что я напоил тебя…

— Скажешь, что я пьяна от твоего присутствия, и я с тобой не разговариваю, Каллен, — расхохоталась я, вспомнив кое-что из прошлого и пихая парня в бок.

Вампир посмотрел на меня внимательным взглядом, но смолчал.

— Спасибо за вечер, Эдвард.

Мы стояли на пороге моего дома и я не решалась открыть дверь. Вампир ласково взял меня за руку, отсчитывая пульс, а потом поднес мою ладонь к губам. Я непроизвольно задержала дыхание, мечтая не покраснеть.

— Не за что, Белла.

Положение спас щенок, который учуял меня и Каллена из-за двери.

Под тихий смех вампира я скрылась в доме.

— Всё хорошо? — спросил отец, провожая меня удивлённым взглядом, пока я пулей сбегала от расспросов в свою комнату.

— Всё отлично! — крикнула я уже со второго этажа, захлопывая дверь комнаты со скрипом.

Щёки горели, рука покалывала в том месте, где её касались чужие губы. Я закрыла глаза ладошками, сидя с ногами в полном шоке на собственной кровати, и подскочила от короткого стука в дверь:

— Дочка, тебе Света звонила…

— Да, точно, у меня же мобильник сел, а мы с ней обычно в выходные созваниваемся… — я стёрла с лица признаки глубокой задумчивости и нацепила маску весёлого чертёнка.

Не знаю, удалось ли мне одурачить отца, но Казанцева сразу спросила:

— Белла, в чём дело?

Если честно, голос подруги тоже был далёк от спокойного, но тогда я смахнула это на волнение обо мне.

— Ничего страшного. Всё в порядке… Прости, что не отвечала, меня не было дома. Ходила на премьеру «Медеи» в Сиэтле.

— Одна?

Я закатила глаза от привычки Светы задавать правильные вопросы.

— Н-нет… С Калленом…

— Угу, — заключила подруга, и на том конце послышались помехи, как будто трубку заслонили рукой.

— Тебя в субботу не было дома. Вечером. Я звонила поздно, и никто не ответил.

— Я была у Калленов, — предвосхитила я ещё один закономерный вопрос.

Тишина в трубке показалась мне вечной, пока я накручивала длинный провод домашнего телефона себе на палец и пыталась уговорить себя, что звуки телевизора в зале не стали тише, и у меня паранойя.

— Почему-то я слишком плохо помню эту фамилию, милая моя…

— Наверное, не было повода рассказать, Света.

— А если я спрошу у Бо? — надавила на больное Казанцева.

— Я расскажу тебе в письме, — быстро прошептала я, представляя, что может рассказать о Калленах Бо.

— Значит, меняем тему, — бодро ответила Светлана.

Мы поговорили об учёбе в колледже, о Чарли, о матери Бо, поболтали о том, как Света не даёт Квону забыть школьную программу, при этом Казанцева так громко возмущалась свалившемся на неё горем, что я ясно осознала, насколько ей нравится новый знакомый.

— Как там Кайл? — спросила я, вдруг вспомнив былые восторги подруги от её нового ухажера.

— Какой Кайл? — совершенно искренне удивилась девушка.

«Уже забыла», — сделала я себе мысленную пометку, и, пробормотав: «Никакой», — повесила трубку, попрощавшись.

Почему меня это волнует?

Выпив стакан воды, я пошла в свою комнату. Нужно переодеться и принять душ. Очень хотелось выпасть из реальности, заткнув уши музыкой. Повторять слова какой-нибудь песни, чтобы не слышать собственных мыслей.

Скрип половиц, шорох занавесок открытого окна, шум телевизора. Я чувствовала себя сломанным камертоном, которым слишком часто и сильно били о что-то твёрдое.

Пронзительный звук, который издала давно не смазанная дверь, стал почему-то очень раздражающим.

— Пап! — я хмуро осматривала старые петли, что так взбесили меня своим душераздирающим писком. — Куда ты спрятал WD–40*? У меня дверь скрипит… *(WD–40 — универсальное смазочное средство)

Чарли, удивлённый моей почти ночной активностью, медленно поднялся в мою комнату и бросил взгляд сначала на дверь, а потом на окно:

— Думаю, оно где-то в гараже затерялось, Беллс. Я пытался найти его в прошлые выходные, чтобы смазать рамы окна у тебя, но так и не нашел его. Но я найду… Да, даже если не найду, куплю новый спрей, не волнуйся.

Последние слова папа говорил, уже спокойно спускаясь по лестнице.

Слава богу, в комнате было достаточно темно, чтобы увидеть мое побледневшее лицо.

Я с возрастающим ужасом смотрела на окно… Оно не скрипело. Чертовски давно не скрипело! Я попыталась вспомнить момент, когда решила, что Чарли его починил, однако выходило с трудом. Да я думать забыла о нём, поняв, что раздражающий скрип исчез!

Сейчас же смотрела и вспоминала маленькие и давние звоночки… Сны, наполненные слишком правдоподобными звуками в день предполагаемой аварии, странные оговорки Эдварда, его запах, который, как мне казалось, чудился мне, а потом странное замечание Джейкоба, что здесь воняет…

Однако потом я победно улыбнулась, предвкушая шикарнейшую ночь в моей жизни:

— Попался, паразит! — прошептала я и пошла вниз, искать видеокамеру и фонарик…

Если ты чувствуешь, что охота идет слишком легко, что след зверя сам попадается тебе под ноги, то знай: тот, кого ты наметил себе в жертву, уже смотрит тебе в затылок

— Вы любите охотиться, Ларита?

— На лицемеров, сплетников или на беззащитных зверушек?

к.ф. «Легкое поведение» (Easy Virtue) (2008)

Эдвард

Я бежал к дому Беллы, надеясь, что на сей раз щенок мне не помешает. Я сомневался, что он разбудит девушку своим тихим радостным поскуливанием при виде меня, но вот если этот маленький защитник поднимет лай, заметив, как кто-то лезет в окно его хозяйки, у меня могут возникнуть проблемы… Я надеялся на то, что этот пушистый дурачок вспомнит хотя бы по запаху, кто его кормил сегодня. Жаль, что я даже не мог позвонить Элис, чтобы она узнала, чего мне ждать, но я надеялся на лучшее. Сотовый телефон не подлежал ремонту после моего последнего падения, а нового мобильника я так и не приобрёл… Думаю, стоит вспомнить об этом позже.

Этот уикенд был незабываемым. По многим причинам. И мне не терпелось очутиться в моем маленьком прибежище со спящей Белоснежкой, чтобы прокрутить в мыслях лучшие моменты этих дней.

Прислушиваясь к звукам дома Свонов, я услышал привычный храп Чарли, размеренный стук капель в ванной, тихое сопение щенка на кухне, странное, едва слышное жужжание, будто Белла забыла выключить компьютер, и такой желанный, такой узнаваемый стук любимого сердца. Кажется, она уснула недавно, её пульс был быстрее обычного, хотя, возможно, ей просто снилось что-нибудь интересное. Любопытство подстегнуло меня, я легко залез сначала на дерево, разуваясь, а затем ловко скользнул в открытое окно. Занавески встретили меня лёгким шуршанием, а пульс Беллы резко дрогнул и забился быстрее. Я не видел её лица, но слышал, как она неровно дышала. Внезапно я испугался, что она могла простудиться, заболеть, гуляя по набережной Сиэтла. Подойдя ближе, я наклонился и храбро потянулся ко лбу девушки, надеясь с близкого расстояния, не прикасаясь, узнать, есть ли жар…

И именно этот момент избрала Белла, чтобы резко распахнуть сверкающие торжеством глаза:

— Ну, здравствуй, зубная фея…

Я отшатнулся от Свон, врезавшись в шкаф за своей спиной, и замер, не зная, что делать. Белла, коварно улыбаясь, откинула одеяло. Она была одета так, будто собралась на прогулку. Щелчок, показавшийся мне щелчком предохранителя, и в моё лицо ударил луч света небольшого, но яркого фонарика.

— Надеюсь, ты понимаешь, в каком ты дерьм… затруднительном положении, Каллен? — голосом пока ещё «хорошего полицейского» начала любимая, улыбаясь.

— Незаконное проникновение в дом шерифа… — выдавил я, судорожно придумывая, чем объяснить моё присутствие здесь и способ, который помог мне бесшумно взобраться на второй этаж.

— Неоднократное проникновение, Каллен! Я имею полное право в тебя пальнуть… — хитро покачала пальчиком Белла.

Я сглотнул:

— Шериф, давайте договоримся?

— Эти слова действуют на меня почти волшебно, мой бледненький зубной фей… — девушка выключила фонарик, достала из-под кровати большой рюкзак, ботинки, из шкафа куртку, и начала собираться.

— Выбор у тебя простой, Каллен. Либо мы сейчас выходим из дома, идём в тихое место, где нас не услышат лишние уши, и ты мне рассказываешь всю правду о себе… — девушка сделала паузу, во время которой мой пристукнутый мозг представил весь ужас ситуации.

Честное слово, это было похоже на самый страшный кошмар…

— А если я откажусь? — мой голос звучал хрипло.

— Значит, я уезжаю в Джексенвиль к маме. А твоя семья и ты будете скрываться долгие годы от преследования полиции… И не только полиции, — возможно, она намекала на связи деда, но для меня даже её отъезд в солнечный город звучал как приговор.

— Я не могу раскрыть тебе все секреты.

— Дальше меня они не уйдут, будь спокоен. Конечно, если ты не собираешься мне лгать.

Я представил, как она посылает меня, когда я скажу ей, что мы вампиры.

Может быть, скрыться сейчас? Убежать и посоветоваться с семьей, попросить Карлайла объяснить ей всё.

— Каллен, даже не думай смыться с места преступления, — прочла мои мысли эта маленькая телепатка, зашнуровывая ботинки. — Провернёшь этот трюк, и утром я буду в другом штате, а ты — в розыске.

Она бодро встала, проверила рюкзак и направилась к окну. Посветила фонариком дерево, заметила мой пакет с обувью.

Хмыкнула.

— Итак?

— А у меня есть выбор?!

Белла даже не вздрогнула от моего рыка, улыбнулась своим мыслям, завязала волосы в высокий хвост и обернулась:

— Нет, конечно. Знаешь, я даже не собираюсь давать тебе право на звонок другу или адвокату.

Вот как… Внезапно мной завладело мрачное предвкушение. Она так хочет узнать правду? О, я могу это устроить. А когда Белла ужаснется, поймёт, кого так настойчиво заманила в свои сети, уговорив уйти в тихую ночную чащу, я признаюсь ей во всём, даже в своих чувствах, чтобы наяву увидеть, как побледнеет в страхе, в презрении её лицо.

Выдержит ли моё сердце подобное испытание?

Я кивнул девушке и самому себе.

— Лес, как место разговора, подойдет?

Она ослепительно улыбнулась мне и скинула рюкзак в окно:

— Да, вполне. Я на него и рассчитывала. Пойдём через окно или прокрадемся мимо Чарли? — вид Белла имела такой счастливый, что я едва не заразился её задором.

Она просто не знала…

— Я — через окно, ты — через дверь, — решил я, отворачиваясь, чтобы не видеть эту победную улыбку, это детское ликование на её лице, будто девочка поймала зубную фею или Санту…

Она хмыкнула и дернула меня за рубашку:

— Отбрось мысли о побеге, серьёзно.

Я оглянулся и посмотрел на неё рассерженным взглядом. Можно подумать, я не пытался от неё сбежать, чёрт возьми! Я легко спрыгнул с окна на ветку дерева. Белла, наблюдающая это перемещение, даже не ахнула.

Всё с той же довольной улыбкой она застегнула свою куртку и тихо направилась к двери.

— Маленький песец-ниндзя, — покачал я головой, слушая её осторожные шаги.

Жужжание из рюкзака отвлекло моё внимание. Спрыгнув на землю, я подошел к сумке девушки и вынул из неё знакомый диктофон, что записывал сейчас каждый шорох.

Она подготовилась. Уверен, на этой плёнке остался весь наш разговор. Остановив запись, я аккуратно изъял улику и кинул её в собственный мешок, а тот в свою очередь спрятал в кустах возле дома Свонов, едва услышав, как замок входной двери тихо открывается. Кинув рюкзак на прежнее место, будто даже не прикасался к нему, я застыл в непринуждённой позе.

Белла знаками показала мне взять её рюкзак и следовать за ней. Господи, а я беспокоился о том, что она может оказаться одна в лесу… Теперь она в ночной чаще, я рядом с ней, один на один, но что-то от этого только страшнее!

— Белла, пожалуйста, пойми, у меня есть причины молчать.

— Твои причины говорить я уже озвучила, Каллен. Поздно дурачить меня, ты спалился.

Я вздрогнул от её сухого тона.

Слово «поздно» эхом пронеслось в моей голове.

Больше всего на свете я мечтал вернуться на полчаса назад и исправить свою ошибку. Моя правда подвергнет её опасности…

Мы ушли достаточно далеко в лес, и Белла посчитала полянку подходящей для разговора. Достав из рюкзака термос с чем-то горячим, плед и печенье, она села на поваленное дерево, устроилась с удобством и возвестила:

— Я тебя внимательно слушаю, дорогой.

Её спокойствие сбивало с толку. Я начал сомневаться в том, кто тут хищник, глядя на эту довольную мордашку с крошками десерта вокруг губ.

— Я вижу, ты не предполагала моего отказа…

Такое чувство, что я попал в ловушку. Опасную. Дикую. Смертельную.

Девушка зевнула и запила чаем:

— Я решила, что ты здраво понимаешь мои возможности.

Она просто не знала про мои… Я понял, что не должен пугать её намеренно:

— Белла, на самом деле мир не такой, каким он тебе казался прежде, — осторожно начал я, подбирая слова. — В нём существуют существа, похожие на людей, но людьми не являющимися.

Белла громко закрутила кружку-крышку термоса и перебила мои откровения серьёзным тоном:

— Каллен, о том, что ты и твоя семья вампиры, я знаю с трёх лет, а сейчас меня безумно интересует, какого чёрта ты забыл в моей комнате ночью?!

Пока я застыл, не в силах переварить её слова, с ужасом вспоминая те или иные прошлые подозрения, лес и моё лицо осветила яркая вспышка.

— Эмметт отвалит целое состояние за этот снимок, — тихо пробормотала Белла себе под нос, пряча небольшой фотоаппарат в карман куртки.

Вся эта ситуация была чертовски похожа на…

— Диктофон в твоем рюкзаке был нерабочим, верно? — спросил я, холодея, вспомнив случай с Лорен.

— Который ты спрятал в кустах? — Белла насмешливо подняла бровь. — Рабочий, однако…

— Где диктофон телефона, Белла? — в моём голосе слышался рык, но мисс Свон лишь гордо и бесстрашно вскинула подбородок:

— Если я скажу, где, тебе легче не станет, Каллен.

— Белла…

— Хорошо, я приклеила его к груди скотчем. К правой груди, если быть точной.

Я выругался тихо, но так грязно, как никогда себе не позволял. Гнев, ужас, старые страхи и непонимание слились во мне в яростном комке нервов. Мне казалось, что я зазвеню натянутой струной, колокольчиком от любого движения и прикосновения.

Как глупый шут, обвешанный бубенцами, при дворе жестокой королевы.

— Ты знала…

Её осторожное поведение в первые дни находило объяснение. Шутки, намёки, взгляды, улыбки… Непонятным оставалось то, почему она считает, что после подобного я сохраню ей жизнь.

— Ты не убьёшь меня, Эдвард, — будто прочитала Белла мои мысли. — Во-первых, за это тебя вряд ли простит Карлайл, а мнение отца для тебя важно. Во-вторых, ты сам этого не хочешь. Ты не хочешь быть убийцей, а мстить мне особо не за что. Я пыталась вынудить тебя сказать мне правду, либо напугать тебя такой возможностью настолько, что ты сам отстанешь от меня.

Её поступки обрели логику, но я был не в силах не признаться:

— Я убийца, Белла. Я убивал людей. Много раз…

Вместо ярости в моём голосе слышалось отчаяние. Белла не простит убийства людей… Я потеряю её сегодня навсегда.

Я смотрел на неё, запоминая эти упрямо сжатые губы, эту морщинку между бровей, длинные ресницы и чуть блестящие влажным светом глаза.

— А я первоклассная врунья и блефовщица, но я готова выслушать твою историю, Эдвард, — наконец прошептала она, расстегивая куртку и вытаскивая из внутреннего кармана этой куртки телефон.

Нажав несколько кнопок, она бросила его мне. Поймав его, я убедился, что старые записи стёрты, а новая не ведётся.

Это было искренне.

Это было доверие…

И мне хотелось его оправдать.

Сев на поваленное дерево рядом с ней, я начал свою историю.

Белла

Историю Эдварда я слушала внимательно. Он рассказал мне про талантливого мальчика, который очень любил мать. Он родился в Чикаго в обеспеченной по тем временам семье. В свои семнадцать он был подвержен романтическим страстям, и главной мечтой было храброе, ну, ладно, безрассудное желание понюхать порох. Мать еженощно молилась Богу, чтобы её любимый и единственный сын не покинул её и не сбежал на фронт. Когда я слушала про Первую мировую, мне казалось, что мне пересказывают историческую книгу. Было удивительно смотреть на такого молодого очевидца тех событий.

Когда же Эдвард рассказывал о гриппе, «испанке», ставшей катастрофой для Америки того времени, по его лицу мало что можно было прочесть. Превращение он тоже описал лаконично, заставив меня переспросить:

— Вампиром становятся после укуса, верно?

Каллен внимательно посмотрел на меня.

— Откуда ты вообще столько знаешь о вампирах?

Отмалчиваться было неудобно, однако я решила отделаться полуправдой:

— Одно слово, семь букв, Эдвард… Квилеты. В три года я случайно, ну ладно… Намеренно забрела на их секретные посиделки у костра, где они рассказывали легенды о вампирах и воинах духа. Они упоминали, что их племя защищает белых людей от хладных демонов, но есть семья, с которой у них подписан договор. Светлоглазые. Вампиры, которые охотятся на животных, а не на людей.

— У индейцев хорошая память… — тихо признал Эдвард.

Его тон мне не понравился. Мне физически стало страшно за племя беззащитных квилетов.

— Послушай, я знаю, они обязаны были хранить секрет, однако они не называли фамилий. Они вообще не знали, что я подслушиваю. Да и что взять с маленького ребенка? Никто не мог предугадать, что я запомню…

Вампир улыбнулся:

— Однако ты запомнила.

Такое забудешь… В чём он меня подозревает?

— Ты бы сам рассказал мне сегодня ваш секрет, если бы у меня не сдали нервы! — задиристо вскричала я.

— У тебя сдали нервы?! — Каллен громко расхохотался. — Это я потерял челюсть на этой поляне, когда ты ошарашила меня своей осведомлённостью, как кувалдой по темечку!

Я закрыла краснеющее лицо пледом.

— Но я не злюсь, — Каллен осторожно заглянул под тёплую ткань. — Даже хорошо, что ты теперь знаешь… Будут ещё вопросы?

Боже, конечно, будут, мальчик мой! Ты будто не в курсе, с кем разговариваешь! Вопросы полились из меня, как из рога изобилия:

— А вы с Карлайлом изучали вампиризм? Как работает ваша нервная система, если вам не нужно спать? Почему вашему организму не подходит твёрдая пища? Может ли вам помочь обычная вода, разбавленная, например, плазмой? Сколько у вас хромосом? Вы можете размножаться без укусов? Насколько вы неуязвимы?

— Стоп! — остановил мой поток вопросов Каллен, демонстрируя мне глаза по полтиннику.

Я села и едва ли ручки не сложила, как примерная школьница на уроке.

Вампир вздохнул:

— Карлайл не изучал вампиризм подробно. Зачем? Мы знаем наши возможности и слабости. Знаем, что процесс необратим. А вот откуда ты знаешь, что мы не спим?

Прокол.

Но русские не сдаются.

— Ну, ты ни разу на моей памяти не выглядел сонным или уставшим, Эдвард. А учитывая то, что у тебя нашлось время на организацию подарков и подглядывание за спящей мной…

— Я понял.

— Ты так и не ответил!

— Наш мозг устроен почти так же, как у дельфинов, Белла, — Эдвард решил ответить на другой вопрос, который раз уходя от животрепещущей темы.

— Полушария спят по очереди?

— Почти. В нас очень сильны инстинкты, Белла. Чем меньше мы утоляем свою жажду, тем меньше в нас человеческого.

— То есть, когда ты на полной голодовке, мозг засыпает, просыпается чудовищный инстинкт?

— Да… Ты же не владеешь собой во сне, верно?

— И сколько вампир может продержаться без еды?

— Карлайл голодал два месяца, — осторожно ответил Эдвард. — А потом он растерзал стадо оленей.

— Лучше, чем людей.

— Я… — Каллен явно воспринял последнюю фразу, как кирпич в свой огород.

В принципе, он понял правильно.

— Я читал мысли своих жертв, отслеживал таких же плохих людей. Маньяков, убийц, насильников… Долгое время я считал, что поступаю правильно. Возомнил себя карателем, который спасает девушек, воздает за грехи тем, кому удалось одурачить правосудие… Но потом я понял, что даже в глазах самого гнусного маньяка я остаюсь чудовищем. Только чудовищем сильнее него.

Я смотрела на Эдварда с удивлением. Когда внучка читала мне про то, что этот парень убивал людей, я буквально возненавидела его. Я презирала Беллу, которая так легкомысленно отнеслась к этой части биографии вампира, и из-за писка приборов совсем прослушала, объяснял ли Эдвард ей и читателям свои поступки.

Когда Каллен признался в убийствах мне сегодня, я почувствовала странное опустошение. Наверное, у меня оставалась надежда на то, что здесь что-то остановило его… Сейчас же я испытывала даже стыд за то, что позволила себе так плохо думать об этом мальчике. Мне всегда казалось, что причиной его ошибки была несдержанность. Я воображала себе случаи, подобные тому, что случилось на биологии…

— Я думала, что ты убивал просто так, — непослушными губами прошептала я, боясь поднять глаза на вампира. — Я боялась, что ты убьешь меня тогда, на биологии. И других…

Эдвард молчал.

Мои щеки горели от стыда.

— Твой запах особенный, Белла, — нескоро нарушил тишину Каллен. — Я ещё никогда не чувствовал ничего более желанного. Это словно наркотик. Я не могу остановиться, быть вдалеке. В тот день я был голоден, а твой аромат выбил всё человеческое из меня. Если бы не порция свежего воздуха… Если бы не Элис… Твоя кровь…

Он замолк, оставляя мне шанс сделать выводы.

— Поэтому ты так прилип ко мне? Цапнуть нельзя, так хоть понюхаешь?

Каллен рассмеялся моей формулировке:

— Твое присутствие прекрасно тренирует силу воли.

— Если после таких тренировок в моей спальне ты откажешься поступать со мной в Гарвард на хирурга, я на тебя обижусь.

— Ловлю на слове! — тепло улыбнулся Каллен, нежно поправив плед на моих плечах.

Запоздало я поняла, что это звучало как настойчивое приглашение. И в Гарвард, и в спальню. На последней мысли мои щёки отчаянно покраснели.

— О чём ты думаешь, Белла?

— О том, что ты не ответил на другие мои вопросы.

— Ах, да… Плазма крови… Мы не пробовали смешивать, но я точно знаю, что вода никак не питает нас. Твёрдая же пища просто застревает внутри нас, так как… У нас нет привычных органов, Белла. Мы ожившие камни, твердые, прочные, но пористые внутри. Кровь попадает внутрь и тут же всасывается, питая тело. Наша кожа даже немного розовеет от большого количества выпитой крови.

Мое представление об усовершенствованной модели графа Дракулы рассыпались, как карточный домик.

— И что ещё общего у вас с губкой? — спросила я в шутку, но получила серьёзный взгляд в ответ.

— Регенерация, Белла. Ты же, наверняка, знаешь, что даже протертые через мелкоячеистую ткань губки, помещенные, скажем, в воду, восстанавливаются в полноценную особь?

Я вспомнила свои молодые эксперименты:

— Да, я проводила опыты с двумя морскими видами, измельчала их через сито, скидывала в баночку оба и получала две первоначальные губки, они даже не смешались…

Эдвард кивнул.

— Единственный способ убить вампира — разорвать и сжечь части до пепла.

— А вы хорошо горите?

— Внутри нас вместо крови циркулирует жидкость, которая очень хорошо горит. Просто так ты сможешь поджечь разве что волосы.

У меня голова шла кругом от этих откровений.

— А превращение? И… Размножение?

— Яд содержится в нашей слюне. Он вступает в быструю реакцию с кровью, обращая клетки человека… В это время человек чувствует себя в аду… — Эдвард замолчал, очевидно вспоминая своё обращение. — Почкованием мы не размножаемся. Половой путь тоже закрыт. Мы бесплодны по своей сути.

— Это точно?

— Поверь мне, если бы это было возможно, Роуз давно стала матерью. И Эсме… Даже Элис.

— Жаль.

Мне было действительно жаль девушек. Та же Роуз явно мечтала стать матерью.

Эдвард почему-то закашлялся и сменил тему.

— Ты, кстати, угадала, у меня есть две медицинские степени.

Я попыталась вспомнить, когда я так сама прокололась, но потом поняла, что Эдвард запомнил случай на биологии…

— Ну, давай, хвастайся, чем ещё богат твой внутренний мир…

Каллен рассмеялся. Взял меня за руку и начал осторожно загибать пальчики:

— Ученая степень в литературе, математике, праве, машиностроении, нескольких языках, — Эдвард взял вторую руку и начал сначала:

— Степень в истории искусств, международном бизнесе, две медицинские, в психологии…

Я вырвала свои руки, когда и на второй руке пальцы закончились:

— Ну хватит! Я уже обросла комплексами!

— Ты очаровательна, когда злишься…

Я фыркнула.

— Напомни, Эдвард, почему мы общаемся?

Этот плут рассмеялся и снова взял меня за руку, загибая пальчики:

— Ну, тебе нравится общаться с моим отцом, душа моя. Ты очень любознательна. Тебе интересно доводить меня до белого каления, как говорят в России… Я потворствую твоим шалостям и желаниям… И я хорошенький, — смело закончил парень, прожигая меня хитрым взглядом.

— Кто тебе сказал, что ты хорошенький, Каллен?

Улыбка на его губах немного дрогнула, но не скисла:

— Ну, Джессика определённо часто об этом громко думает…

— А мне кажется, — я немного приблизилась, вдыхая пряный, почти конфетный аромат кожи вампира. — Джессика мысленно называла тебя «сладеньким», Эдвард…

Судьба неизбежнее, чем случайность

Нельзя уйти от своей судьбы —

другими словами, нельзя уйти от неизбежных

последствий своих собственных действий.

Ф. Энгельс

Эдвард

Сладенький… Кто бы говорил, прости Господи…

Я сглотнул яд, в который раз пассивно убеждаясь, что слабые способности к телепатии у Беллы присутствуют. Откуда ещё она могла узнать, как порой мысленно называет меня мисс Стенли?

— Душа моя, напомни, пожалуйста… Почему я тебя ещё не съел?

Улыбка Беллы стала просто ослепительной, когда она в ответ взяла мою руку и стала загибать мои пальцы, перечисляя все аргументы, кроме главного:

— Твой отец будет очень расстроен, если ты позволишь себе меня съесть. Смею надеяться, что остальные тоже всплакнут…

— Вампиры не плачут, — тихо уточнил я, пытаясь спрятать улыбку.

— Ты со мной зарыдаешь, — беззаботно отмахнулась девушка от проверенного веками аспекта жизни вампира и продолжила:

— Ты же понимаешь, какая ломка начнётся у тебя через месяц или два?

Я вздрогнул, представляя, как меня скрутит через секунды после осознания своей ошибки… Через месяц после её смерти меня и на свете не будет…

— Вот, по лицу вижу, что представил. Ведь как можно убить такого миленького, такого сообразительного, весёлого, интересного и хорошенького песца? — на каждом прилагательном Белла упрямо пыталась загнуть большой палец моей правой руки, но моё тело настолько застыло после представления смерти девушки, что я просто никак не реагировал на её попытки.

— Эй… Ну, ты чего? — горячая ладошка обожгла мою щёку, а карие глаза с тревогой посмотрели в мои. — Эдвард…

Её ласковый тон и очевидное тепло кожи помогло прогнать кошмары будущего… Осторожно протянув руки, я развернул девушку спиной к себе и тесно прижал к своему телу, с удовольствием вдохнув неповторимый запах волос.

Её сердце быстро билось, пело для меня… Этот звук был тем, что держало меня в этом мире.

— Белла, ты не хорошенькая, — наконец совладал с голосом я, решив вернуть ей её же шпильку. — Ты невероятно сладенькая, именно поэтому есть я тебя не собираюсь.

Плечи, что я держал в объятьях, затряслись от сдерживаемого смеха:

— Кто бы мог подумать! Идеальный Каллен наркоман, токсикоман и диабетик…

— Я просто на диете, — поправил я эту хохотушку. — Мы в шутку называем себя вегетарианцами.

Смех стих, а голос вновь стал заинтригованным:

— Только ваша семья такая?

Я вспомнил о нападении на охранника:

— Нет, на Аляске, в Денали, есть клан Тани, нашей хорошей знакомой. Однако остальные вампиры предпочитают убивать людей. Чаще всего они ведут кочевой образ жизни.

Её сердцебиение ускорилось, неужели она поняла?

— Это кочевники убили охранника на заводе?

Ну, конечно… Мне захотелось закатить глаза. Даже если бы наш секрет не раскрыли квилеты, у меня не было и шанса против её догадливости. Не удержавшись, я еле ощутимо коснулся губами волос Беллы.

Она не почувствовала, терпеливо ожидая моего ответа:

— Да. Эта территория считается нашей, но иногда на неё забредают чужаки. Всё дело в том, что ещё десять лет назад нас не было в Вашингтоне. О том, за кем закреплены эти земли, знают только более или менее оседлые кланы.

— Их много?

— Нам известно около семи. Самый крупный вампирский клан находится в Италии.

— Рядом с папским престолом? — удивилась девушка. — Церковь не в курсе вас, правда?

— Клан Вольтури похож на королевский, и они настолько сильны, что могут диктовать законы для таких, как мы, Белла. Один из них я только что нарушил. Мы обязаны соблюдать секрет своей сущности. Ни один человек не должен знать о вампирах. Если о тебе узнают — и тебя, и меня ждёт смерть.

Дыхание девушки прервалось, а сердце забилось испуганной пташкой:

— Но квилеты знают! — я прижал её крепче к себе, чувствуя дрожь.

— На квилетов нам плевать, Белла. И они исключение. Оседлое, никак не связанное с Италией исключение, которое, как я надеялся до разговора с тобой, забыло о нашей семье.

— Я не знала… — потрясённо прошептала девушка, а потом её слова полились страстным потоком. — Меня так обижала твоя скрытность! Я думала, что дело в недоверии, злилась! Ненавидела тебя, видя, как ты врёшь мне в лицо! И не понимала, чем заслужила подобное! Я надеялась, что вы откроетесь мне, когда я оказалась в вашем доме… Боже, я так напугала в тот день Эсме из-за своего нетерпения! Прости… Прости!

— Тш… Дело и правда не в недоверии, Белла. Быть хранителем нашей тайны опасно… И хотя мы живём достаточно обособленно, Вольтури далеко, однако Карлайл друг Аро, одного из старейшин итальянского клана. Его дар чем-то похож на мой, если верить отцу. Этот вампир способен считывать все мысли человека, лишь коснувшись его руки. Если Аро прочтёт мысли любого из нас, кара придёт быстро.

— Не понимаю, почему нельзя делиться с людьми, в которых уверен?

— Потому что даже я со своим даром и Элис со своим не можем гарантировать, что ты не выдашь наш секрет широкой общественности.

— Брось, Эдвард. Мне никто бы не поверил, даже если бы я начала приводить реальные улики. Современный мир таков, что люди не верят в сверхъестественное, даже если увидят снежного человека собственными глазами. Не знаю, застали ли вы слухи о гигантской летучей мыши, которую несколько раз видели после извержения вулкана Сент-Хеленс несколько лет назад, однако я не собираюсь прослыть чудачкой, рассказывая о вампирах.

— Белла, это было в начале восьмидесятых… — я был удивлён, что она знает о событиях штата, которые происходили ещё до её рождения.

— О, вы видели то существо?

— Да. Нам пришлось приехать и поймать всех представителей этого вида. Они привлекали излишнее внимание прессы к этим местам. Плюс начали охотиться на нашей территории.

— Вы их убили?! — возмущёно взвизгнула Белла, отстраняясь от меня.

— Белла, это тупиковая ветвь эволюции, опасная для людей. Поверь мне, мы ничего не делали, пока они охотились на мелких грызунов и небольших животных. Однако одного из них Эмметт сломал пополам, когда тот выслеживал маленького ребёнка!

Рот Беллы приоткрылся, а в глазах поселился ужас:

— Это было в августе тысяча девятьсот восемьдесят девятого, верно? В лесу… Недалеко от Порт-Анджелеса… — в её глазах медленно собирались испуганные слёзы.

Я вернулся в памяти в тот день, когда Эм пришёл домой довольный, как слон, и поставил галочку на карте, где похоронил очередного «крылатика». Полулетучая мышь, полуобезьяна с большой пастью, настойчиво мелькавшая в прессе, заставила нас ненадолго вернуться в эти края. Никто не знал, что заброшенный старый дом посреди леса снова обитаем. Карлайл не устраивался на работу, мы не ходили в школу. Моя семья начала охоту на этих неразумных существ, разбуженных вулканом. Ведь несмотря на то, что превращение в летучую мышь вампиров было лишь мифом, отец посчитал ненужным столь жирный намёк на странности на нашей территории.

В мыслях довольного брата в тот день я увидел маленькую девочку, которая ловко стояла на ногах и безошибочно собирала грибы в корзинку, едва ли не больше её самой, минуя ядовитых представителей. Девочка с косичкой цвета шоколада немного отбилась от женщины, очевидно, матери, которая ничуть не волновалась за ребёнка. И Эмметт пробежал бы мимо этой удивительной картинки, если бы не терпкий запах мокрой крысы, которой воняла та тварь, что выжидала момент, чтобы спикировать с дерева на бедного ребёнка.

Брат среагировал мгновенно. Сбил зверя в полёте.

Для девочки всё должно было выглядеть как большая ветка, внезапно упавшая на землю недалеко от неё.

— Я видела… — шокировано шептала Белла, крепко вцепившись в мою руку. — Что-то большое, тёмное, как в плаще, оно упало за дерево, а когда я подбежала посмотреть, была только ветка… Но ветка была такой здоровой и явно кем-то сломанной, а не изъеденной паразитами, например…

Я закрыл глаза, стараясь прогнать ту страшную картину из своих мыслей. После возвращения домой я однозначно крепко обниму Эмметта за то спасение. Он спас Беллу. Подумать только, он спас маленькую Беллу!

— Тебе и двух лет не было! — я снова прижал её к себе, мечтая, чтобы она забыла, перестала испытывать страх от осознания, насколько была близка к смерти.

Казалось, что это помогло. И мне, и ей… Белла постепенно перестала дрожать, а когда, наконец, её пульс выровнялся, объяснила:

— Да, мы тогда с Рене пошли за грибами. В городе купили корзинки, крем от комаров, спрей от клещей… В том году грибов выросло аномально большое количество. Я хорошо его помню, потому что это было последнее лето, когда я уговорила маму провести его со мной и отцом в Форксе.

— Теперь понятно, почему Эмметт не вспомнил твой запах. Твои феромоны ещё так сильно не влияли на аромат крови, а все эти крема и спреи от насекомых пахнут отвратительно.

— Ты ещё перцовый баллончик не нюхал, Каллен, — захихикала эта маленькая хулиганка.

Кажется, она успокоилась.

— Значит, вы их перебили?

— Карлайл после того случая принял окончательное решение. Возможно, где-то возле вулкана и осталась парочка особей, но после нашей охоты они слишком запуганы, чтобы спускаться вниз, к людям…

— Ну, да… Со стороны каждый из вас выглядит как обычный человек.

— Мы иначе пахнем, Белла, двигаемся, инстинкты окружающих должны кричать, что мы опасны. А те твари обладали вполне развитым слухом, они слышали, что наши сердца не бьются.

Мы замолчали, каждый думал о своём. Хотя я старался ни о чём не думать, просто наслаждаясь девушкой в моих объятьях.

Я видел, как небо на востоке начинает светлеть. Скоро рассвет…

Как хорошо. Белла знает правду и не боится меня. Интересно, о чём она сейчас думает?

Я уже хотел озвучить свой вопрос, когда Белла прервала наше молчание:

— Это удивительно, Эдвард… Но я ведь нашла упоминания о вашей семье, оставленные задолго до своего рождения, — Белла отстранилась и потянулась к рюкзаку.

Что же она нашла?

— Не могу словами передать, как я удивилась, Эдвард, встретив на страницах дневника прабабушки знакомое лицо. Карандашный портрет Карлайла был выполнен так искусно, что это повергло меня в шок… Записи дневника велись как на английском, так и на языке индейцев, которого я не знаю… Первые записи, среди которых я и нашла портрет доктора, я не смогла прочесть, а позже прабабушка писала о племени, которое отказалось принять её выбор, и о родном отце, который не захотел признать свою внучку. Дневник прабабушки Кэтери я просмотрела сегодня мельком, понимая, что ты можешь прийти в любую минуту… Но любопытство буквально съедало меня всё это время. Поможешь с переводом? — Белла доверчиво положила мне на колени старую тетрадь, исписанную мелким, явно женским, почерком.

Со страниц дневника на меня смотрел отец. Некоторые черты были смазанными, но я помнил, когда был сделан этот набросок…

— Откуда у тебя он? — еле слышно спросил я, воскрешая в памяти события почти семидесятилетней давности…

— Я ездила в Хокьюэм перед тем, как заехать в логово вампиров, — улыбнулась девушка, которая неведомым образом прошла красной нитью по граням едва ли не всей моей судьбы.

Сглотнув ком в горле и закрыв дневник, в котором не было особой надобности теперь, когда я вспомнил ту девушку, я начал рассказ:

— Моя семья приехала в Хокьюэм в тысяча девятьсот тридцать шестом году, Белла. Точнее, жили мы там же, где и сейчас, но официально мы переехали в тот маленький город. Элис с Джаспером ещё не присоединились к нашей семье. Эмметт только учился контролировать себя. Чаще всего мы охотились вблизи этих мест. И во время одной из охот нас увидели охранники племени, квилеты. Как ты знаешь, они уже встречались с вампирами, но они заметили, что мы отличаемся от тех хладных, что раньше терроризировал их народ. Карлайл заверил их, что наша семья питается лишь животными. Было решено заключить договор. По нему мы не кусаем людей и не заходим на территории квилетов, а они хранят наш секрет от других. Эфраим Блэк гарантировал нам это. Также он гарантировал, что наша территория тоже останется для них неприкосновенной.

— А Форкс?

— А Форкс — нейтральная территория, Белла. Также квилеты могут свободно перемещаться по территории нашего клана в наше отсутствие. Мы соблюдали границы. И ни один из индейцев не решался нарушить нашу, пока я не почувствовал, как по лесу бежит девушка из квилетов… Ее звали Кэтери, что означало «чистая» с их языка. Эта девушка — твоя прабабушка, Белла. И лишь боязнь за свою жизнь и жизнь своего ещё не рождённого ребёнка заставила её пойти на такой отчаянный шаг.

— Фамильная черта, Эдвард… — улыбнулась любимая. — Мы творим ужасные действия, если нас загнать в угол…

— Приму к сведению, душа моя. Кэтери была единственной дочерью старшего из братьев Атеара.

— Его предок один из старейшин племени.

— Он был им и тогда. Мечты о сыне постепенно преобразовались в мечты о внуке, маленьком воине, которого старший Атеара собирался всему научить. Поэтому когда к дочери начал свататься один из Блэков, он был не против.

Я вспомнил, что в отличие от отца, девушка была в ужасе от подобной перспективы. Именно она в юности стала свидетельницей того, как старший Блэк обратился в огромного волка. Испугавшись, она сбежала далеко в лес. Там-то её и нашел Джим Хендерсон.

— Кэтери же была влюблена в другого человека. Он был не из индейцев. Единственный из сыновей мистера Хендерсона. Обычный лесоруб, который запал девушке в сердце, когда рассказал ей сказку про Красную шапочку. Этот Джим выбрал удачный сюжет для испуганной волком девочки… Молодые люди тайно встречались в лесу на нейтральной территории… И их отношения зашли достаточно далеко.

Я остановился, смущённый, не зная, как сказать Белле.

— И когда Кэтери сбегала, беременна она была не от Блэка, так ведь? — догадалась маленькая телепатка.

Я улыбнулся и укутал её в плед получше.

— Они планировали пожениться, но помешал Блэк и отец Кэтери. Они запретили девушке покидать резервацию, пригрозив ей убийством Джима Хендерсона.

— Когда Атеара узнал о беременности дочери, он решил скрыть это от племени, запретил девушке показываться на глаза людям, когда живот стал заметен. Свадьбу перенесли до весны. Кэтери поняла, что он планировал избавиться от ненужного ребёнка. Джим же, услышав слухи, что любимая выходит замуж, сначала отчаялся, однако через несколько месяцев сорвался, тайно проник к индейцам и выкрал девушку. Так они и сбежали.

— И бежали через вашу территорию, чтобы родные невесты не догнали? — догадалась Белла, качая головой.

— Я и Роуз контролировали отход этой парочки, и чтобы квилеты не нарушили границы.

— Поучаствовали в спасении влюблённых?

— Всегда мечтал о менее трагичной концовке «Ромео и Джульетты», — рассмеялся я, — а Роуз встала львицей, когда через меня узнала, что квилеты хотят убить ребёнка от чужака.

— Ужасно… — поёжилась девушка. — Я могла и не родиться, если бы не вы…

— Карлайл принимал роды у Кэтери. Эсме подарила девушке вещи для малышки. Девочку назвали Хелен. Её мать очень хотела как-то отблагодарить нашу семью и назвала её, поиграв с фамилией мужа и нашей.

— Хендерсон и Каллен… Хеллен… О, а папа удивлялся, почему у бабушки в официальных документах в имени две буквы «эл». Он думал, что это ошибка.

Я улыбнулся Белле, удивляясь, как тесно переплетены наши судьбы.

— Ночь, когда раскрываются давние секреты… — прошептал я, вдыхая запах волос любимой.

— Я сейчас усну… — пожаловалась та, утыкаясь носиком в мою рубашку.

— Спи, — предложил ей я, уверенный, что сегодня кое-кто школу пропустит. — Отнести тебя домой?

— Да, но сначала давай увидим рассвет?

Я знал неплохое место поблизости, откуда открывался прекрасный вид на восходящее солнце. Спросив, доверяет ли мне Белла, я попросил её закрыть глаза, и быстро донёс её до небольшой возвышенности. Белла уже почти спала, едва ли чувствуя столь скорое перемещение. Но, когда она открыла глаза, солнечный свет уже медленно разливался, возвещая о новом дне, который обещал быть лучше прежних. Ведь он начался с правды.

Зорко одно лишь сердце

Ты для меня пока всего лишь маленький мальчик,

точно такой же, как сто тысяч других мальчиков.

И ты мне не нужен. И я тебе тоже не нужен.

Я для тебя всего только лисица, точно такая же,

как сто тысяч других лисиц. Но если ты меня

приручишь, мы станем нужны друг другу.

Ты будешь для меня единственным в целом

свете. И я буду для тебя один в целом свете…

Антуан де Сент-Экзюпери. Маленький принц

Белла

— Боже, — простонала я, пытаясь сползти ещё ниже по сидению, а лучше спрятаться под коврик «Вольво». — Что с лицом Джесс? Она выглядит, как фюрер перед допросом! Не говори, что она подумала о нас то, о чём я подумала, что она подумала!

Вышло путано, но телепат меня понял, и когда закончил смеяться, пояснил:

— Не знаю, о чём подумала ты, глядя на выражение её лица с комплектом блестящих и пытливых глаз, но Стенли тоже почти ночь не спала в предвкушении новой грандиозной сплетни.

— Что она знает? — обречённо спросила я, не решаясь выходить из машины.

— Она видела нас вчера, когда мы заезжали к тебе домой, а потом вечером в Сиэтле, — Эдвард сделал выразительную паузу, а потом добил меня:

— Она хочет узнать, почему ты скрываешь, что мы встречаемся.

— Мы же с ней вкладываем совершенно разный смысл в это понятие?

— Определённо.

Эдвард наклонился и заправил за ухо мою выбившуюся прядь. И только через секунду до меня дошло, что это была подлая игра на публику.

— Что ты делаешь? — я хлопнула по руке этого хулигана, который только усугубил моё положение.

Каллен расхохотался.

— Дьявол!

— Не ругайся, душа моя! Даже если бы ты всё отрицала, она бы тебе не поверила.

— А ты, смотрю, и не против такого положения дел! — буркнула я, безуспешно сражаясь с ручкой машины.

Кто-то выломал её зверским образом…

Эдвард вышел, обогнул автомобиль и с лёгкостью открыл дверцу с моей стороны, привычно подавая руку.

— После слухов о моей нетрадиционной ориентации? Белла, ты же понимаешь, какой это прогресс!

Я медленно закипала.

— Значит, могу подтвердить, что мы встречаемся?

Мне было интересно, блефует он или ему правда всё равно.

— Подтверждайте, мисс Свон. — Каллен безразлично пожал плечами. — Кстати, вы собираетесь и дальше держать щенка в доме?

— Какая связь… — рассеянно начала я, но потом вспомнила, что про Бо тоже все думали, как о моём парне…

— Каллен… — угрожающе зарычала я, но потом у меня в голове созрел план лёгкой мести:

— Можешь обсудить этот вопрос с моим отцом сегодня вечером, Эдвард. Уверена, он будет не против узнать тебя поближе.

— Официально представишь меня отцу, как своего парня? — в голосе Каллена звучала явная заинтересованность.

— Нет, скажу правду, которую он и так знает. Мы встречаемся.

— Белла! — голос Стенли прозвучал совсем рядом и мне захотелось ударить себя по лицу.

Судя по любопытным глазам Джесс, последнюю мою фразу она слышала.

— Привет, — выдавила я.

— Доброе утро, мисс Стенли, — куда более радушно поприветствовал девушку Каллен. — Белла, конечно, я не против. Увидимся позже, душа моя.

И под моим злым взглядом вампир удалился едва ли не танцующей походкой.

К слову, злой взгляд ему достался лишь от меня, очарованную Стенли можно было разливать по бутылочкам.

— Ладно, Джесс, закончим с этим быстро. Да, мы с Калленом встречаемся. Началось это недавно. Поэтому не афишировали. Ходили в музей, на симпозиум врачей и в оперу. То, что я говорила Лорен в прошлый раз, было блефом, но наши совместные планы на Гарвард в силе. В субботу я ночевала в их доме, чистой воды случайность: у меня заглох пикап в лесу, и его мама мне помогла. Сегодня он официально представится моему отцу. Всё.

Судя по недовольному взгляду Джесс, она ожидала от меня более подробного и романтичного рассказа, но это было всё, на что я способна сейчас.

— Вы с Эдвардом целовались?

— Нет.

— Он говорил, что любит тебя?

— Нет.

— А ты?

— А я-то почему должна? — на этом искреннем возмущении моя маска покериста слетела.

Несколько человек в коридоре даже обернулись посмотреть, из-за чего я так повысила голос.

— Иногда девушкам стоит сделать первый шаг.

— Не мой случай, — отрезала я. — Дальше.

— Что в нём тебя привлекает больше всего?

Чёрт, я представляю, как сейчас забавляется Каллен за мой счет! Мне кажется, я уже красная от сдерживаемого гнева.

— Потенциал, Джесс.

— Какой?

— Генетический! — выпалила я, решив, что с откровенностями с моей стороны покончено. — Кстати, Джесс, я слышала, Майк хочет пригласить тебя на весенние танцы…

Шах и мат, дорогуши!

Стенли забыла обо мне и о Каллене в ту же минуту. Подмигнувшая мне Элис ловко украла меня у местной сплетницы и начала благодарить за видеозапись ночного пришествия Каллена-зубной феи. Я сказала, что собираюсь продать снимок Эдварда в шоке по спекулятивной цене Эмметту, но предсказательница заверила, что здоровяк уже в курсе и даже взял с собой чековую книжку…

Эдвард

Слухи распространялись со скоростью лесного пожара. Мне это было на руку. Я, как глупец, не мог сдержать улыбку каждый раз, когда натыкался на чьи-то мысли о нас с Беллой.

Элис посоветовала мне дать девушке остыть и взять эмоции под контроль. После сегодняшней ночи я чувствовал себя взволнованным и вдохновлённым. Каждый момент казался важным. Драгоценным. Любое её маленькое решение приводило меня в трепет. Особенно, когда я утром заметил у Беллы в руках книгу из библиотеки Форкса. Новую книгу, которую я покупал вместе с Эмметтом специально для своей мисс Свон.

Она увидела, что я внимательно разглядываю обложку «Маленького принца», и почти принялась защищать свой выбор, но я лаконично заметил, предупреждая спор:

— Отличный выбор, Белла.

— Выбор библиотеки Форкса значительно обогатился. И ты ведь совсем ни при чём, Эдвард?..

Я вёл машину, а внутри меня клокотал смех. Есть ли что-то, что ускользнёт от её внимания?

Утренний разговор о нашем совместном статусе рассказал мне о том, что в этом мире есть кое-что, чего Белла упрямо не желает замечать. Мои очевидные чувства она либо игнорировала, либо считала чем-то схожим с теми отношениями, что были у неё с Квоном.

Устраивало ли меня подобное положение дел? Не сказал бы. Прошедший уикенд разбудил во мне совершенно новую жажду. Прикосновения, эмоции, взгляды и взаимная откровенность. Меня тянуло к девушке с фантастической силой, и я понятия не имел, что с этим делать.

Мне не стоило слишком надеяться на откровенность Беллы с Джессикой, мисс Свон не очень любила её. Насколько я знал, она принимала Стенли, как неискоренимое и терпимое зло во благо информационного обеспечения. Таким образом, Белла не сказала сегодня ничего, чего бы я и сам не знал. Однако вопрос генетического потенциала остался для меня открытым. Стенли истолковала это, как всегда, превратно, и теперь вовсю судачила, что Белла хочет от меня детей.

Я вздохнул. Белла не могла иметь ввиду это.

Возможно, она пошутила?

Хотя сейчас мне придётся убедиться в том, что не все замечания, сказанные мисс Свон с юмором, являются шуткой.

Эмметт, заранее предупреждённый Элис о сумме, что должна быть указана в чеке, поджидал Беллу возле кабинета испанского. Со стороны их скрытные движения фокусников смотрелись презабавно. Брат ловким движением сунул долгожданное фото в карман спортивной кофты, а Белла, не проверяя чек, спрятала бумажку стоимостью две тысячи долларов в рюкзак.

Маленький дилер…

— Ну, что, цветочек, приедешь на наш домашний турнир покера сегодня? Если согласишься сыграть, Энтони тоже раздам.

Ха!

Уже больше тридцати лет нас с Элис не подпускали к картам и другим азартным играм. Исключением были шахматы, в которые мы сами играли с предсказательницей, но это было скучным зрелищем, так как половина партии проходила в голове Элис. Обычно я выигрывал три игры из пяти.

Появление Беллы вносило приятное разнообразие в жизнь семьи, и Эмметту не терпелось узнать, шутила ли Элис, говоря, что Белла может обыграть меня в покер.

— Против Элис разве реально играть? — они отошли подальше от учеников, чтобы не быть подслушанными.

— Они улетают на два дня в Милан вместе с Роуз, — отмахнулся брат. — Я крупье, соглашайся, Белла!

Розали относительно спокойно приняла факт осведомлённости Беллы, однако, Элис всё равно уговорила её уехать в Европу на пару дней, чтобы снять стресс. И лишь я знал, что предсказательница хотела показать Розали, что наша семья не крутится вокруг Беллы, предвидя взрыв негодования сестры без этой поездки.

Я был должен Элис за её тактичность. Ведь может же, когда хочет!

— У нас с Эдвардом планы после шести… — ответила Белла неуверенно.

Я видел, что ей было интересно предложение Эмметта, но также девушка не хотела переносить моё официальное знакомство с шерифом Своном.

Она просто не знает, что её отец меня почти одобрил.

— Он сегодня планирует испытать, как точно мой отец стреляет по парням единственной дочери.

— Эдвард быстро бегает, — с сожалением пробормотал мой любящий брат, теперь с любопытством представляя новое представление. — А ты камеры случайно ещё и в гостиной дома не установила?

Я едва слышно зарычал от надежды в его голосе. Долго я ещё буду причиной смеха в семье?

— Нет, Эм, сегодняшний вечер я снимать однозначно не буду…

— Тогда езжайте после школы сразу к нам, цветочек! Ты его обыграешь, доведёшь до ручки… Всё, как ты любишь… Нечего давать Эдварду время на моральную подготовку!

Я закатил глаза, подслушивая этот разговор. Ну, ничего… Меньше чем через минуту, я уже был рядом, чтобы прервать этот совет злоумышленников:

— Душа моя, ты планируешь пропустить ланч? — судя по запаху, ей явно не хватало сахара в крови.

Проспав завтрак, Белла собиралась впопыхах. На ней были те же джинсы, что и ночью. Поверх чуть мятой майки она надела мягкий свитер, а шнурки завязывала уже у меня в машине. Я пожалел, что не додумался захватить ей завтрак дома. Сейчас она выглядела сонной и голодной, но даже эти банальные человеческие потребности не могли отвлечь мисс Свон от коварных планов относительно моей скромной персоны.

Не знаю, что она прочла в моих глазах, но вместо приветствия, она пожала руку Эмметту и погрозила мне пальцем:

— Подслушивать нехорошо.

Я расхохотался:

— Недоказуемо! А вот распространение чужих фотографий в корыстных целях…

Изабелла Свон обиженно закусила губу и отвернулась от меня.

— Что тебе взять?

— Яду.

Злой, маленький песец. Не одной ей запугивать меня законодательством! В конце концов, у меня юридическое образование!

— Сцеживать куда? — пошутил я, глядя на её чуть надувшиеся щёчки.

Зыркнув в мою сторону, Белла подозрительно резко подобрела. Сократив расстояние между нами она склонила голову набок и улыбнулась. Мое сердце могло бы растаять от этой милой, нежной картины, если бы не инстинктивное ожидание пакости от моей девочки-ангелочка.

— Правда поплюёшь в пробирочку? — её усталые глаза буквально засияли от счастья, забывая моргать.

Я не сразу вернул способность мыслить, временно обезоруженный её обаянием. А потом до меня резко дошло, какой генетический потенциал имел ввиду этот маленький сумасшедший ученый!

— Нет! — рыкнул я, испугавшись возможных последствий.

На мой резкий отказ Белла хмыкнула и пожала плечами:

— Хорошо, тогда вишнёвый сок и пиццу.

Я никогда её не пойму…

Вернувшись с подносом, я почти успел на затухающий спор Майка и Беллы по поводу её новой книжки. Издалека я слышал, как Ньютон нагло сказал, что девушка старовата для подобных сказок. Мисс Свон же доказывала тонкие аллегории, скрытые идеи, романтизм, но при моём возвращении замолчала, взяла сок и уткнулась в книгу.

— Бисер перед свиньёй, — тихо сказал ей по-русски, но она только крепче сжала губы, очевидно недовольная нечуткостью окружающих.

— Что-то не заметила я в этой сказке романтики, — поддержала Майка Джессика. — Скажи мне, где ты там любовь нашла?

Она надеялась, что я тоже не соглашусь с Беллой. Что дочка шерифа начнет спорить так же эмоционально, как недавно пыталась доказать всё это Ньютону. В завистливых, грубых и мелочных мечтах Стенли мы с девушкой разругались из-за подобных мелочей, а она, утешив и поддержав меня в нужный момент, заняла место Беллы в моём сердце.

Я посмотрел на мисс Свон.

Уставшая после ночи без сна. Бледная. С покрасневшими глазами. Кривым, растрёпанным хвостиком и в мешковатом свитере. Но она была сейчас моему сердцу милее всех разряженных красоток.

Нравились лисьи глаза её. Их шоколадный оттенок. Длинные ресницы, которые сейчас мило трепетали. Гладкая кожа. Нравился редкий, но такой искренний румянец щёк. Губы, всегда такие яркие, подвижные. Сколько колкостей срывалось с них и ранило меня прямо в сердце? А сколько мудрости? А носик? Маленький, прямой, упрямый носик, который Белла так мило морщила, когда смеялась…

Но мне нравилась девушка не только внешне. В ней был огонь… Она притягивала.

— «Вы красивые, но пустые», — наконец ответил я за Беллу, обрывая мысли завистницы точной цитатой из книги.

— «Ради вас не захочется умереть. Конечно, случайный прохожий, поглядев на мою розу, скажет, что она точно такая же, как вы. Но мне она одна дороже всех вас. Ведь это её, а не вас я поливал каждый день. Её, а не вас накрывал стеклянным колпаком. Её загораживал ширмой, оберегая от ветра. Для неё убивал гусениц, только двух или трёх оставил, чтобы вывелись бабочки. Я слушал, как она жаловалась и как хвастала, я прислушивался к ней, даже когда она умолкала. Она — моя».

Белла

Катастрофа.

Я застыла, поражённая в самое сердце таким двусмысленным заступничеством Каллена. За нашим столом повисло неловкое молчание, а мой мозг, работая в аварийном режиме, подмечал мелкие детали, что ускользали от меня раньше.

Взгляд Эдварда. Сейчас в нём не было насмешки. Это был серьёзный взгляд мужчины, который смотрел на женщину и твёрдо говорил ей и всему оставшемуся миру: «Ты моя». И он был готов сражаться с этих пор с каждым, кто скажет ему «нет». И если одна моя часть восторженно, почти покорно замирала от осознания силы духа этого парня, гордилась им… То другая часть меня давала пощёчину первой и настойчиво напоминала: «Чёрт побери, но «его» женщиной в этот момент была я». И всю меня буквально накрывала паника от осознания этого…

Когда он так изменился? Почему я не замечала раньше?

Испуганная бабёнка в моей голове металась среди тараканов и вопила: «Стоп! Я так не хочу! Подождите! Давайте переиграем!!! Это ведь шутка! Просто шутка, верно?»

Однако и я, и она понимали. Поздно. Я уже «цветочек».

После прошлой любви, замужества я неплохо знала язык тела. И только сейчас я заметила очевидные вещи. То, как двигалась я, приводило в движение Каллена. Словно магнит, он подстраивался под меня, приближался, и едва я готова была заметить это, отходил чуть дальше. Однако приручал. В минуты слабости или моей невнимательности давал привыкнуть к своим рукам, объятьям, словам, таким лёгким и двусмысленным…

Его слова и поступки я всегда делила надвое, принимая за аксиому его старомодную куртуазность манер и речи.

Но права ли я была в своём делении?

Голова Эдварда чуть повернулась в сторону столика его семьи, а потом взгляд из серьёзного стал мрачным.

— Перестань паниковать, пожалуйста, — прошептал он мне на ухо и настойчиво помог встать.

Мои ноги дрожали, как у новорождённого оленёнка.

— Ты… — я не могла озвучить вопрос, который казался мне неправильным.

Он не должен был влюбляться в меня! Я совершенно другая! Не такая, как в той книге!

— У меня фотографическая память, да, — почти грубо отрезал Каллен, совершенно не так поняв меня. — А ты ещё собираешься идти на биологию?

Я кивнула. Сжала зубы. Но Эдварду как будто и не требовался мой ответ. Он развернулся, и теперь мне приходилось почти бежать за парнем, который шёл слишком быстрым и широким шагом по полупустым коридорам.

— Спасибо… За поддержку.

Эдвард резко остановился после моих слов, и я, не ожидая от него этого манёвра, неловко врезалась в его спину. Холодные руки Каллена сжались на моих плечах, а золотистые глаза впились в мои:

— Чего ты испугалась, Белла?

— Я не испугалась.

— Не ври, я видел твои эмоции через Джаспера. Я слышал, как ускорился твой пульс. Да у тебя на лице всё было написано!

Идея Эмметта с покером становилась в моих глазах всё более привлекательной. Я упрямо сжала губы, но потом решила отделаться полуправдой:

— Ты был пугающе искренним, когда цитировал Маленького принца. Однако я не роза, Эдвард. Меня нельзя поместить под колпак…

Моё объяснение, кажется, рассмешило Каллена.

— Душа моя, это просто цитата. А я великолепный актёр, приходится… — на губах вампира заиграла такая знакомая мне снисходительная улыбка. — Не понимаю, как ты планируешь обыграть меня в покер…

Я покраснела, осознавая, какой дурочкой едва себя не выставила. Интересно, он бы посмеялся, если бы я спросила его прямо?

Однако катастрофы не случилось. Это по-прежнему знакомый и чертовски обаятельный плут, с которым так приятно играть в кошки-мышки.

Или судный день всё же близок? Я ведь рада, что он не влюблён в меня, верно?..

***

В дом Калленов во второй раз я заходила, как в свой родной. Эсме тепло обняла меня и шутливо погрозила пальцем, чтобы я больше не пугала так её сына. О, значит, она тоже посмотрела ночное видео, что я отправила на почту Элис, едва вампир скрылся из моего дома.

Эмметт, подумав, не стал показывать добытое фото своей приёмной матери. Элис и Роуз, приехавшие с нами, скрылись где-то наверху, видимо, переодеться для путешествия. В аэропорт их должен был отвезти Джаспер.

— Эдвард, — вспомнила я, — а ты так и не ответил, зачем ты ночуешь в моей спальне?

Телепат замялся:

— Мы говорили об этом… Я тренирую силу воли, Белла. Для тебя это не опасно. Я не поеду в Гарвард без должной подготовки.

— Мне просто не нравится, что кто-то наблюдает, как я сплю.

«Не нравится» — мягко сказано.

— Ох уж эти дыхательные упражнения, Эди… Признайся уже девушке честно: ты вуайерист! — вмешался в наш разговор Эмметт.

— А ещё он любит подслушивать! — поддакнула я.

— Ещё не так сильно, как Элис, цветочек… Вот уж от кого порой спасения нет. Этот хотя бы держит язык за зубами… А вот от предсказательницы мы узнали, что ты говоришь во сне!

Я застонала.

Эмметт засмеялся.

А Эдвард закатил глаза.

В ту же секунду сверху на Эмметта молнией спикировала Элис, и, сидя на плечах у этого здоровяка, била крохотными кулачками ему по темечку.

— Хватит меня клевать, маленький сыч, — местному гризли было плевать на её манипуляции, он даже не отмахивался. — На самолёт опоздаешь, кроха.

Элис с ловкостью эквилибриста спрыгнула с плеч парня и крикнула Роуз:

— Розали, а он прав! Быстрее, дорогая, мы почти опаздываем!

Я не видела, как с лестницы спустилась Розали, для меня это выглядело смазанным движением, но я заметила, как красавица страстно поцеловала Эмметта и скрылась за дверью, кратко попрощавшись со всеми. Через секунду я услышала рёв её удаляющегося BMW.

— А через сколько рейс? — в обалдении поинтересовалась я, чувствуя, будто только что включила жизнь на перемотку.

— Через час и сорок три минуты, — пробормотал Эдвард и добавил уже тише и так быстро, что мне было трудно расслышать:

— Кстати, Эмметт, я обязан предупредить: Элис уговорит твою жену приобрести для тебя кляп.

Эм фыркнул и ответил телепату в той же манере:

— Подожди, подрастёшь, узнаешь, как важно и приятно разнообразие в супружеской жизни.

Эдвард зашипел на него, поймав мой заинтересованный взгляд. Кажется, этот разговор не предназначался для моих ушей. Ой, подумаешь! Чего я об этом не знаю!

— В следующий раз, когда захотите выкинуть меня из разговора, говорите на китайском, — полусерьёзно посоветовала я и отправилась на кухню.

Не столько обиделась, сколько захотела перекусить чего-нибудь, но в итоге ребята пошли за мной. Я чувствовала себя новой игрушкой…

— Белла, вот ты говоришь, что хорошо знаешь русский, да?

Я ещё не поняла, о чём пойдет речь, а Эдвард метнул гневный взгляд на Эмметта.

— Объяснишь мне, цветочек, кто такой «скорострел»?

Я нахмурилась, не понимая:

— Нет в русском языке такого слова, Эмметт. Есть самострел и скорострельность той же винтовки…

— Нет, самострел тоже в чём-то подходит, но звучит, право, ещё обидней… — вампир многозначительно смотрел на закипающего Эдварда.

— Эмметт! — наверняка слышавшая разговор Эсме вернулась на кухню, чтобы отвесить приёмному сыну подзатыльник.

Что-то часто этому гризлику по голове перепадает…

Эдвард прожигал брата свирепым взглядом, не сулящим ему ничего приятного, но когда вампир обратился ко мне, голос Эдварда лился ласковой патокой:

— Ты абсолютно права, душа моя, нет такого слова… Просто у Эмметта психоз и травма головы на почве домашнего насилия.

— Нет у меня никакой травмы, цветочек, — засмеялся здоровяк, отступая от подкрадывающегося изящной пумой Каллена.

— Будет, — очень ласково и очень серьёзно пообещал телепат.

Мазнул тенью, и оба парня исчезли из комнаты. Из гостиной послышался рык, треск и звуки битого стекла. Я начала резко переживать. За рояль… Дёрнулась посмотреть, но твёрдые руки Эсме обняли меня за плечи и мягко, но настойчиво заставили опуститься обратно на стул:

— Тихо-тихо, не волнуйся, девочка… — её теплая улыбка успокаивала, а янтарные глаза смотрели на меня с неподдельной любовью. — Они просто балуются. Но в зал пока лучше не заходить, не дай бог, поранишься…

Убедившись, что я остаюсь на месте и не побегу смотреть за дракой, она спокойно подлила мне молока, пододвинула печенье и, улыбаясь, плавной походкой направилась в сторону грохота и там рыкнула так, что я даже чуть подпрыгнула:

— А ну, успокоились! Эдвард, быстро в душ. Эмметт, убери здесь… Живо!

Дела…

Зато когда Эсме уехала за новой мебелью для гостиной, эти весёлые ребята дружно убрали бедлам и вынесли откуда-то огромный стол, обшитый зелёной тканью, а также новёхонькие карты и фишки. Эмметт с абсолютно непроницаемым лицом сел на место крупье и отсчитал нам с Эдвардом равное количество игровых денег. Начали мы игру с техасского покера…

Если Каллен надеялся, что мой блеф можно будет узнать по пульсу, он крупно просчитался. Я знала, о чём подумать в нужный момент, дабы ускорить пульс. В итоге, я делала вид, что блефую на такой карте, на которой изначально хотела перекручивать вампира до последнего цента. Но Эдвард быстро просёк мою фишку, поэтому пришлось менять стратегию, чередуя реакции. Дальше я начала улыбаться. Краснеть. Подмигивать и откровенно флиртовать с парнем, даже если сидела с пустой рукой. Вампир начал осторожничать, терять маску покериста и часто сбрасывать.

Эмметт млел, наблюдая за моими выигрышами.

Конечно, и меня Каллен ловил частенько. Когда собирался, подмечал детали, не верил моим ужимкам и уловкам. Однако… Мне сегодня везло.

Через два часа мы уже закончили партию моей победой и перешли к простому дураку. Первую партию было решено играть на желания. Я сразу оговорила, что собираюсь взять слово с Каллена не подсматривать за мной ночью, и он сделал меня как девочку, кажется, не напрягаясь. Эмметт как раз отходил приготовить мне попкорн, так как сам играть с нами отказался, но после моего проигрыша вернулся и теперь следил за телепатом, чтобы тот не вздумал мухлевать… Ибо правила чуть-чуть поменялись…

И я надеюсь, Эсме приедет не скоро…

— Душа моя, ну, допустим, в покере тебе просто повезло… — Эдвард побил мою пиковую даму, выкидывая последний за кон туз. — Но в дурака я был обязан тебя обыграть.

— Выигрывайте, мистер Каллен, что ж вам мешает? — спросила я, неожиданно подкидывая королей.

Вампир, скрипя зубами, погрёб девять лишних на конец кона карт…

— Я же джентльмен, Белла…

Хм, а выглядит, как барышня с новым веером! Если, конечно, не отвлекаться на соблазнительную фактуру…

— Джентльмены проигрываются до трусов? — деланно удивилась я. — С каких пор?

— С тех пор, как ты ушла в гардеробную Элис, переоделась в это платье и заявила, что мы играем на раздевание! — зарычал вампир, уже проигравший рубашку, носки, ремень и, судя по этой игре, теперь брюки…

Отличное платье, ставлю сто долларов, что оно из той же коллекции, что и моя блузка с чёрным кружевом, которую дал мне Кальяс для встречи с русским!

Я облизнула губы:

— На то и был расчёт, Эдвард!

И с удовольствием поплевала на последние карты, нацепив две шестёрки «на погоны» обиженному телепату.

— Эмметт, музыку, пожалуйста!

Здоровяк, громко ухохатываясь, сполз по стеночке, напевая-подвывая сквозь смех в духе неподражаемых The Platters……

— Only youuuuu…

— Заткнись, Эм! — рыкнул Эдвард, медленно и неохотно расстегивая ширинку брюк.

А что такое? Карточный долг — долг чести.

— Не нравится? — смеялся счастливый брат проигравшегося. — Ну, хочешь, сбегаю в наш с Роуз домик, там есть пластинка с саундтреками фильма From Dusk Till Dawn* (От заката до рассвета). Будешь как Сальма Хайек приплясывать. Тум… Ту-ту-ту-ту-тум!.. Тум… Тут главное бёдрами! Бёдрами, Эди!

Я рыдала…

Что за комиссия, Создатель, быть взрослой дочери отцом

Наверное, трудно быть отцом и жить

в постоянном страхе, что однажды твоя дочь

встретит парня своей мечты. Или, наоборот,

никогда никого не полюбит.

Стефани Майер «Сумерки»

Эдвард

Я с трудом переживал мгновения своего позора, пока Эмметт смеялся и мысленно примерял на мне костюм знойной танцовщицы, а Белла сидела и, прикрыв глаза ладошками, всхлипывала, будто плачет. Но я знал: этой бессердечной не жаль меня абсолютно.

— Неси, Эм… Неси быстрее, я должна это видеть! — рыдала она.

Брат засмеялся и радостно побежал за диском, а я сжал кулаки, намереваясь объяснить девушке, что с меня довольно. Однако, когда я посмотрел в ее глаза, в них не было усмешки, не было и следа прошлого веселья, это был сосредоточенный взгляд женщины, которая привыкла ловить мужчин в свои сети.

— Одевайся, дорогой, и поедем… — улыбнулась она, вставая и с удовольствием потягиваясь, как кошка. — Ты же не хочешь танцевать для Эмметта.

И тут, как мне казалось, я понял всю глубину фарса этой притворщицы. Она прошлась невидимой лаской-взглядом по моему полуголому телу, тихо вздохнула и проворчала:

— У тебя сложилось обо мне превратное впечатление, Эдвард. Я даже не знаю, радоваться этому или огорчаться.

С этими словами она изящно поставила свою правую ножку на стул, на котором сидел до этого я, подняла плотный подол нарядного черного платья, закрытого, но настолько облегающего её с шеи и до бёдер, что оно почти не оставляло простора для моей фантазии… И я увидел несколько пар, да что там, наверное, дюжину разнообразных чулок, носков, гольфов и гетр…

Мне осталось лишь обессиленно застонать от этой картины.

— Я могла проиграть тебе в дурака одиннадцать раз, милый, — спокойно просветила меня Белла, снимая с ног весь этот ужас. — Запомни на будущее: у меня всегда есть план «Б», Эдвард.

Мне стало бы страшно от этих слов, если бы я внезапно не представил смешное лицо разочарованного Эмметта, который скоро не обнаружит ни меня, ни Беллы, вернувшись.

— Переодеваться ты не будешь? — спросил я ухмыляющуюся девушку, быстро застёгивая свою рубашку и обуваясь.

— Нет, — протянула мисс Свон, и будь я проклят, но я заметил каплю разочарования в шоколадных глазах по мере моего облачения.

Наверное, именно с этой секунды ситуация перестала казаться мне неприятной, и моё настроение резко пошло в гору. Закончив со своей одеждой, я начал коварно подкрадываться к девушке.

— Нет, нет, нет, Каллен… — кажется, Белла быстро раскусила мои намерения, но было уже поздно.

Быстро метнувшись к ней, я схватил её, диким образом перекинул свою взвизгнувшую барышню на плечо и с победным хохотом унёсся с драгоценной ношей к машине. Я уже слышал мысли Эмметта, его предвкушение новой забавы, однако… Я был быстрее.

— Думаешь, что готов к встрече с шерифом, пещерный человек? — через некоторое время хитро спросила Белла, отдышавшись после моей выходки.

Она правда считает это моим наказанием? Наверное, не стоит говорить, что я сам мечтал познакомиться с её отцом в статусе её парня…

— Белла, откуда такой пессимизм, может быть, я ему понравлюсь?

Я вспоминал разговор Чарли и Карлайла и был полон самых радужных надежд. Белла же их явно не разделяла…

— Скорее это я не понимаю, откуда такой оптимизм, Каллен. Ты часто знакомился с отцами девушек?

Я улыбнулся:

— Я услышал нотку ревности в вашем голосе, мисс Свон?

— Тебе показалось, — быстро отмела мои подозрения Белла.

— Я всё равно отвечу честно. Вы первая девушка, мисс Свон, которая представит меня отцу в таком качестве.

Белла безразлично смотрела на мелькающий за окном автомобиля пейзаж. На её лице не дрогнул ни один мускул. Кажется, она серьёзно обиделась на моё заявление в школе, только этим я могу объяснить замкнутость девушки.

Мы подъехали к её дому в напряжённом молчании. Машина шерифа уже стояла возле гаража.

Я слышал мысли Чарли. Он сосредоточенно чистил своё ружье. И, да, мистер Свон знал о моих планах.

— Ты успела предупредить отца? — удивился я.

Маска Беллы дрогнула, она повернулась ко мне с открытой улыбкой:

— Да, я сказала, что ты жаждешь официально представиться в качестве моего «бойфренда»…

Я прямо почувствовал эти кавычки в её голосе.

Кивнув, я вышел из машины и помог открыть заедающую после Эмметта дверцу с её стороны.

— Пап, — весело крикнула Белла, заходя в дом. — Я привела к тебе парня, который считает себя смелым и хочет официально со мной встречаться.

— Пусть заходит, — буркнул шериф Свон, громко отхлебывая пиво.

Мысленно он решил, что сегодня позволит себе немного лишнего. И пока не решил: с горя или с радости.

Я предусмотрительно разулся без всяких подсказок Беллы. Цыкнув, та достала мне новые тапочки… Белые…

Язва…

— Эдвард, познакомься, это мой отец, шериф Свон. Надеюсь, вы поладите. Папочка, это Эдвард Каллен… Он… Гордится своей нервной системой.

В голове мистера Свона мелькнула ясная мысль, наполненная удивлением: «Всё ещё гордится?»

Я подал отцу Беллы руку, хотя понимал, что сейчас он вряд ли решит её подать. Так и случилось. Шериф посмотрел на мою протянутую бледную по сравнению с его смуглой кожей ладонь и чертовски знакомо поднял бровь.

Неужели я надеялся, что мисс Свон мне поможет и сгладит неловкий момент?

— Ну, на этом, пожалуй, я вас оставлю… — Белла быстро оценила выражение лица отца и, полностью довольная ситуацией, ушла наверх, тихо хихикая.

Чарли не слышал, но слух вампира звук различил. Ладно, я сам этого хотел.

— Значит, ты хочешь встречаться с моей дочерью, Эдмунд, — шериф флегматично чистил дробовик, но во взгляде, направленном на меня, было куда меньше тепла, чем доставалось оружию.

— Эдвард, — осторожно поправил я мистера Свона, когда он показательно щелкнул затвором.

Я не был уверен, что он услышал мое имя. Но повторять не стал. Я лишь продолжил попытки пролезть в его голову, как никогда жалея, что мысли шефа полиции Форкса звучат для меня слишком невнятно.

Кого-то он мне напом… — уловил я, но поймать дальнейшее не смог, пауза и так затянулась.

— Да, я глубоко уважаю вашу дочь, мистер Свон. И люблю её больше собственной жизни.

Наверху что-то брякнуло. Интересно, Белла и сейчас решит, что я приврал?

Я тоже, парень, и у тебя большие проблемы, — как никогда внятно подумал Чарли.

— Я ни за что не позволю себе неподобающее отношение к ней, сэр, — на этих словах я услышал сдавленный «хихик» где-то на лестнице, который издала маленькая леди, позволившая себе неподобающе подслушивать этот сугубо мужской разговор.

Я так и представил, как она вмешивается в него с шуткой, что помнит цвет моего сегодняшнего нижнего белья…

— Что в этом смешного? — прогремел Чарли, вставая.

Я запоздало понял, что совсем не вовремя позволил себе усмешку… Спасибо вампирской скорости мысли, ответ был найден быстро:

— Ничего, сэр. Я просто не могу сдержать счастья, что ваша дочь выбрала меня.

Лучше бы это был Бо, — очередная чёткая мысль Чарли ударила по нервам.

Ревность и страх потери никуда не уходили, даже когда Белла была рядом. Они, как коварные гидры, затаившись, всегда ждали подходящего момента, чтобы лишить меня дыхания. Такого момента, как сейчас.

Слишком мёртвый… лощённый… ох, дочка… — Мистер Свон, очевидно, был не в восторге от выбора Беллы.

Я застыл, чувствуя, как будто в мой позвоночник вставили раскалённый острый штырь и сейчас садистски медленно поворачивали его, вгоняя глубже, куда-то в область лёгких и сердца.

Ну, нет… Всё начало налаживаться. Я не позволю ничему испортить то, что зарождается между нами. Тем более я не позволю, чтобы Белла выбрала Квона. Элис уже доложила, что он целовал другую девушку. И Белла об этом ещё не знала… Бофорту вообще не стоит в ближайшее время приближаться к Форксу.

Я постарался отвлечься и взять под контроль собственные эмоции. Жажда убийства на моем лице — явно не то, что заставит шерифа одобрить выбор дочери… Я попытался поймать что-то в мыслях отца Беллы, что поможет мне понравиться ему. Редкие образы мелькали, как в сломанном телевизоре. Но во всех из них присутствовала Белла. Чарли действительно очень любил дочь.

— Видишь те фото, Эдвард? — мужчина показал рукой на коллекцию фотографий на стене.

На волне ностальгии он даже забыл исковеркать мое имя. До этого он назвал меня Эдмундом намеренно.

Обернувшись, я с любовью в очередной раз посмотрел на маленькую Беллу. Она была такой счастливой на каждом снимке, такой гордой своими ранними победами, её глазки сияли, а улыбка была ослепительно прекрасной.

Редкие мысли Чарли дополняли картину.

Вот она на незнакомой светлой кухне, ей здесь от силы три, рядом с ней девочка Света и бабушка Тая в аккуратном фартуке. Светлана вся в муке лепит чудовищ из теста, а Белла почти профессионально позирует, демонстрируя на вытянутой ладошке красивый пирожок, родной братец дюжины таких же. Их дамы стройным рядом сложили на противень.

Вот она в балетной студии. Там, где все девочки в пачках тянут ножку, моя маленькая хулиганка смело висит на поручне хореографического станка вниз головой. Но рядом с этим фото есть второе, где уже серьёзный маленький лебедь танцует вместе со всеми, ничуть не выбиваясь из стройного ряда. Но глазки даже в такой момент сияют удовольствием и озорством.

А ниже грациозная девочка постарше в синем платье танцует, кажется, вальс с победной улыбкой. Мне хватило разума не запоминать профиль ее партнера, убеждая себя, что парень был мал и совершенно не виноват, что его рука так нагло легла на аккуратную талию малышки.

Справа Белла с Рене и Светой возле пруда, в руках Беллы книжка русских сказок Пушкина, а в карих глазах шальное счастье.

Ролики с подругой, где они с Казанцевой катятся по склону, взявшись за руки. На лицах обеих чистый восторг.

Пустынные пейзажи, на фоне которых застыла моя любимая, раскинув руки, как птица…

Белла рядом с молодыми людьми в какой-то картинной галерее, один из них подозрительно похож на того самого грека, которого видела моя сестра в Нью-Йорке…

Снимки складывались, как маленькие пазлы… Или жемчуг, нанизанный на ниточку.

— Моя дочь росла счастливой девочкой, Эдвард. Каждый её выбор делал её счастливой, — нарушил тишину мистер Свон. — Она с самого детства приучила нас с Рене доверять её интуиции, увлечениям и желаниям.

В голове Чарли я увидел странную картинку совсем маленькой Беллы, которая делала зарядку… Невероятно! Сколько ей здесь? Два года? Она выглядит совсем крошкой!

— Но если с тобой она вдруг ошиблась, я не скажу Белле ни слова против. Просто потому что, если ты рискнёшь её обидеть, я прострелю тебе яйца этим дробовиком. — Мне не нужно было быть телепатом, чтобы понять, что этим спокойным, почти доброжелательным голосом шериф не шутит, а предельно честно предупреждает.

— Да, я лишусь работы, — как о чём-то неважном сообщил он. — Сяду в тюрьму на несколько лет, но с чётким пониманием, что и тебе жизнь не будет казаться сказкой. А твой пример заставит трижды подумать следующего претендента на сердце моей дочери.

Чарли перевел серьёзный взгляд с фото на меня. Не дрогнув, я выдержал этот взгляд, ответив:

— Если я, не дай Бог, обижу вашу дочь, сэр, то я сам заряжу ваш дробовик и никогда не признаюсь в том, что стреляли вы.

Наверное, что-то такое было в моём взгляде, что шериф Форкса понял: я тоже не шучу.

— Договорились, — Чарли Свон подал мне свою руку, и я с уважением пожал её, скрепляя наше соглашение…

Белла

«Я люблю её больше собственной жизни», — сказал он, и я споткнулась, когда шла по чёртовой лестнице, на которой даже в детстве не запиналась.

«Это ж как ты свою жизнь не любишь, брутально-бриллиантовый мой!» — отстранёно посочувствовала я вампиру, который сейчас пел соловьём про невинность помыслов, хотя не далее, как полчаса назад мы с ним переживали горячий стриптиз в его исполнении. И я помню этот его азартный взгляд, когда он снимал рубашку…

— Мой мальчик вырос, — притворно тогда всхлипнул Эмметт, утирая воображаемую растроганную слезу.

— Проигрывать научился, а играть — нет, — проворчала я, уговаривая чувство юмора не дать мне покраснеть.

— Ты уж помоги, — подмигнул мне здоровяк. — Он у нас такой неопытный…

После этого я поймала взгляд телепата и уже решила, что кто-то разделает меня под фарш в следующей партии… Мысленно я уже сняла красивые французские чёрные чулочки Элис с белым кантом. И даже повесила их рядом с ремнём Каллена.

Однако нужные карты буквально плыли мне в руку… Когда у вампира под конец оставалось две карты, а у меня —четыре, я уже понимала, что выиграю.

Почему я его не раздела? Наверное, я просто поняла, что, как бы нам с Эмметтом не было весело наблюдать за проигрышами телепата, всё это время тот щадил меня. С улыбкой следя за нашим с Эмметтом азартом, как за детской забавой.

И мне ничего не стоило повести себя великодушно…

Тем более, папа ждал… И всё же, я надеялась, что шериф пару раз показательно выстрелит по банкам, заранее оставленным рядом с «Вольво» Эдварда. Однако папа Каллена как будто бы одобрил.

В принципе, отец давно смирился с тем, что я дружу с парнями иногда на несколько лет старше моего официального возраста. Он смирился, а я знала, что шеф Свон запрашивал дела каждого нового человека. Надеюсь, у Калленов всё в порядке с документами… В конце концов, ещё дед не в курсе всей этой фарсовой катавасии, так бы уже примчал сюда, чтобы проехаться по нервам смельчака.

Тут я впервые подумала, что рано… Рано я решила познакомить Эдварда с отцом. Такой момент для примирения шерифа и Роба упустила! Как представлю, как они в два голоса распекают вампира на все лады, так сердце заходится в предвкушении. Но, всё… Поздно. Теперь папа скорее встанет на защиту потенциального «женишка» чисто в пику бывшему тестю.

Когда мужчины перешли к обсуждению моего детства, я поняла, что ничего интересного больше не услышу, и тихонько прокралась в свою комнату. Быстро скинув платье Элис, я оделась максимально по-домашнему.

Каллен встретил мою сине-жёлтую фланелевую пижаму, незабываемый ободок и красные тапочки тёплой улыбкой.

— Ладно, пап, если ты не собираешься стрелять в него, то Эдварду пора домой.

— Нет, он, кажется, хороший мальчик, мы, вроде, поняли друг друга.

— Мистер Свон, — кивнул Эдвард, вставая, — вы абсолютно правы, что защищаете дочь от ненужных потрясений. Клянусь взять ваш пример на заметку.

Типа польстил? Вот подлизун кусачий!

Я молча проводила благовоспитанного вампира до двери и с удовольствием закрыла за ним дверь.

— Он тебе точно нравится, Белла? — подозрительно спросил Чарли, глядя на хмурую меня.

— Нравится — это не то слово, папа, — честно, но двусмысленно ответила я.

А вечером, лежа в кровати и перечитывая «Маленького принца», я думала о том, кому и, главное, зачем я вру…

Будущее превратилось из надежды в угрозу. Когда это произошло?

Причина принятия окончательного решения

остаётся неизвестной наблюдателю, а часто

и самому принимающему решение человеку.

Джон Фицджеральд Кеннеди

Белла

Итак, до весенних танцев осталась ровно неделя. По моей прямой наводке Майк сегодня должен был пригласить Стенли на танцы, и сегодня же счастливая Джессика будет собирать компанию девушек для поездки в Порт-Анджелес после школы, предложив для этого свою машину. Возможно, она будет раздумывать, кого пригласить первой — меня или Лорен. Вдвоем мы точно поехать не сможем, и Джесс это хорошо понимает. Антипатия и зависть к Меллори будут бороться в ней с желанием перемыть мне кости с Лорен… Я предвкушала эти моральные метания Стенли между мной и бывшей подружкой, не собираясь упрощать ей задачу и предупреждая заранее, что не поеду. Во-первых, после шоппинга с Элис это будет скучно. А во-вторых, я помню, чем закончился тот поход за нарядами для моей книжной тёзки… Платье для бала у меня было, а Элис уже с утра по телефону щебетала, что нашла мне божественные туфли и сумочку… Откуда она знает, в чём я собираюсь пойти, я не спрашивала, а лишь поблагодарила и попросила её не принимать меня за куколку.

— Если бы я считала тебя куколкой, то ты была бы рядом со мной и не отвертелась от нового платья, Белла, — парировала предсказательница.

Я зевала, пока слушала её голос, рассказывающий о новых модных тенденциях и её покупках в Милане.

Совершенно не выспалась. А всё потому, что проснулась среди ночи от неприятного сна, который тут же забыла, и встретилась взглядом с вампиром, который заботливо спросил, не принести ли мне водички… Принёс, а потом до рассвета рассказывал историю Карлайла: как он стал вампиром, как скрывался от людей и пытался свести счёты с жизнью, как мучился, а затем нашёл выход из, казалось бы, патовой ситуации. Как учился днём и ночью, как встретил Вольтури. Как наконец обрел семью. Короче, самое то для дамочки, которая проснулась от очередного кошмара.

Я не возражала. Это было интересно, хоть кое-что мне уже рассказывали в прошлой жизни.

Однако теперь была сонной и вялой от недосыпа, запивая горячим кофе прямо из термоса.

— Белла, с твоим давлением нельзя кофе…

— Ты залез в мою медкарту? Каллен, ты маньяк.

— Это устаревшая новость, душа моя.

— Но и ты ничего нового не сообщил, — хихикнула я, сделав последний глоток напитка.

Вампир закатил глаза и тихо проворчал себе под нос что-то явно гадкое в мой адрес.

— Белла, я уехал! — крикнул папа, бросив последний подозрительный взгляд на Каллена, который официально прибыл за мной с утра и договорился с Чарли, что вечером они вместе сколотят будку для Балто.

— До вечера, мистер Свон.

— Пока, пап! — наши голоса с Калленом почти слились в один.

— До вечера, Эдвард.

Я поморщилась. Как же не выспалась… Дождавшись, когда Чарли уедет, я простонала:

— Больше не приходи ко мне ночью, Каллен.

— Мы уже это обсуждали, — Эдвард ненадолго исчез, а затем появился уже с расчёской. Аккуратными движениями он начал распутывать колтун на моей голове.

— Из-за тебя я плохо сплю, — закрыв безнадёжно краснеющее лицо ладонями, я, честно, тихо млела от его осторожных действий.

— В следующий раз спою тебе колыбельную, а не буду отвлекать рассказами, — пообещал Эдвард.

Шах и мат, Свон. Ещё мат. И ещё мат… И ещё мат-перемат… Чёрт, как же хорошо, когда он так нежно расчёсывает прядку за прядкой, потом по всей длине… Мрр…

— Мне кажется, мы опаздываем в школу, Каллен, — наконец взяла себя в руки я, останавливая пальцы вампира.

От соприкосновения нас несильно ударило током.

Мистер эбонитовая палочка, чтоб его!

Я с сопением встала, злясь непонятно на что, и потопала на выход.

— Ты похожа на ёжика, у которого молоко из-под носа умыкнули.

Я засопела громче, испытывая странное желание услышать его смех:

— Ну, все вопросы к утреннему парикмахеру.

Каллен рассмеялся. А я невольно улыбнулась, расслабляясь и украдкой любуясь им.

Хорошенький он всё-таки.

Смех Каллена резко прекратился, а машина чуть вильнула на дороге.

— Что ты сказала? — Эдвард впился в меня внимательным взглядом.

— Следи за дорогой!

— Нет, ты сказала, что я хорошенький, — странным голосом настаивал вампир, по-прежнему смотря больше на меня, чем в лобовое.

Мысли вслух случаются крайне не вовремя…

— Допустим, Каллен… Ты первый раз слышишь подобный эпитет?

«Только не красней», — уговаривала я себя.

— От тебя — да.

Лицо вампира превратилось в нечитаемую маску.

В напряжённом молчании мы доехали до школы. Мне было интересно, о чём с таким каменным лицом думает Эдвард, но почему-то чувствовала, что ему не понравились мои слова. Возможно, он испугался, что я начну претендовать на романтику, когда мы одни? В школе это вроде как нормально, тут мы реанимируем его репутацию. Моему отцу он наверняка сказал именно то, что тот хотел услышать, чтобы чаще бывать в доме, тренируя собственный самоконтроль. А наедине он вполне мог относиться ко мне как к младшей сестрёнке.

Ну, точно… На ручках поносить крошку, косичку заплести, завтрак приготовить, ёжиком назвать и колыбельную спеть. И сказку на ночь прочитать про доброго вампира. Каждый реализует отцовский инстинкт по-своему.

Многое в его поведении становилось понятным, если рассуждать в таком ключе.

Однако легче особенно не становилось. Во мне рос, зрел, как ни черта не приятный чирей на заднице, внутренний протест. Так и хотелось повернуться и прокричать ему в лицо, что мне всё это не нужно. Чтобы прекратил. Не волновал больше. Этими манерами, мордашкой, широкими жестами, взглядами…

— Белла… — начал Эдвард, но я была не готова слушать его объяснения.

— Давай потом? Не хочу опоздать на урок.

Что-то явно пошло не так. Я не хотела даже самой себе признаваться, но после ночи откровений отношения с вампиром поменялись. С моей стороны. Не в худшую, но в опасную сторону. Я не злилась на Каллена. Судя по всему, он даже не заметил разницы. Однако собственное поведение и реакции меня не устраивали абсолютно.

Алексу позвонить, что ли?

Обаятельный же стервец. Соотечественник, опять же.

А как смотрится на фоне добродетельного вампира!

Чёрт, это было похоже на то, как дамочка на диете уговаривает себя ограничиться чашкой кофе, не заедая её пирожным со взбитыми сливками. Ведь я прекрасно понимаю, что Грановский оставит моё сердце равнодушным. Вечная настороженность после его признаний, мои подколки, которые будут выматывать этого гордеца, не дадут отношениям зайти далеко… А вот Каллен, учитывая вчерашний подвиг с Чарли, обещает остаться в моей жизни надолго. Смогу ли я соблюдать эту тонкую грань?

Пока Каллен всё свое свободное время проводит со мной — да, — ответило на мой немой вопрос время.

Вид Эдварда, беседующего с неизвестной девушкой, точнее очень красивой неизвестной мне девушкой, заставил меня сбиться с шага.

— Цветочек, что с лицом? Испытываешь муки совести оттого, как провела меня вчера с музыкой? — мой временный паралич заметил подошедший Эмметт.

Я постаралась улыбнуться, но судя по что-то подозревающей мордашке милого мишки, у меня вышел скорее опасный оскал.

— Она кто? — справившись с мышцами лица, я кивнула в сторону мило беседующей парочки.

Эдвард с понимающей улыбкой качал головой, а девушка мило, но чуть наигранно не знала, куда деть руки. Или я придираюсь?

— Рядом с Эдди? — Эмметт увидел брата, оценил ситуацию и даже наверняка услышал, о чём они болтают.

Я испытала секундную зависть от возможностей вампира.

— Это моя одноклассница. Сара. Мы ходим с ней вместе на английский. Приглашает Эдварда на весенние танцы и выпускной…

Отлично. Красивая старшеклассница. Просто чудесно. Только…

— Она разве не в курсе слухов?

— Каких именно? — в голосе Эмметта слышался сдерживаемый смех. — В голубого Эдварда она не верила, а вот ты её особенно не смущаешь.

— Зря…

— Что зря?

— Просто зря, — я внезапно стала спокойной-спокойной.

Может быть, моё пирожное съест кто-то другой?

Я ещё раз посмотрела на парочку. Миниатюрная брюнетка красиво смотрелась рядом с Калленом. Эстетически мне нравилось всё, однако что-то меня в девочке напрягало…

Возможно, то, что она не Белла Свон. Ха!

Ну уж нет. Такой загрызайка нужен мне самой. Особенно пока я держу себя в руках, особенно…

Заметив, что разговор с девушкой заканчивается, и Эдвард вот-вот заметит нас, если ещё не увидел в такой толпе, отвлечённый красавицей, я взяла Эмметта под локоток и повела его подальше от Каллена, расспрашивая по дороге:

— Эм, не эта ли красавица претендует на титул королевы выпускного бала в этом году?

Я же явно не раз видела её рядом с Эриком! Она ещё подходила вместе с Лорен как-то… Теперь я ясно вспомнила её. Пару раз ловила её взгляд на себе.

— Да, это Сара. И она не только претендует, девочка будет королевой. Элис уже говорила нам это.

— Звони эльфу, Эмметт, — улыбнулась я, мысленно напевая «Танцующую королеву» ABBA. — Поспорим с ней, что Сара не станет королевой?

Здоровяк рассмеялся:

— Опасно спорить с Элис, цветочек! Но я в деле!

Он с азартом набрал сестру и быстренько развёл её на спор.

— Сожалею, но она сказала, что тебя королевой нынче не видит, Белла. Придётся подождать ещё год, цветочек. Правила такие…

Я рассмеялась и начала вместо песни прокручивать в голове свой план действий. Эмметт уже сбросил вызов сестры, однако я была уверена, что она перезвонит через пять…четыре… три… два…

Эмметт быстро нажал на кнопку, и из трубки донёсся громкий визг-крик предсказательницы:

— Свон! Да что ты творишь?!

Я продолжала смеяться, а удивленному Эмметту пояснила:

— А кто сказал, что королевой в этом году буду я? Я спорила, что Сара ею не станет, дорогуша…

— И кто, по-твоему, займет её место? — Эмметт с удивлением слушал, как меня ругает на все лады Элис Каллен.

— Королевой выпускного будет… — я выдержала театральную паузу, сбрасывая вызов предсказательницы, которая только что подтвердила мою задумку, и улыбнулась брату Эдварда. — Твоя жена, Роуз…

Эдвард

— Белла, брось, всё уже давно решено! Сара будет королевой бала, это всем известно! — Эрик пытался объяснить моему шкодливому ангелу, что ей не стоит и пытаться изменить расстановку сил в школе.

Я же боялся даже дышать. Эмметт сказал, что я рискую взорваться от счастливой надежды. Он был в чём-то прав. Однако сейчас ситуация была скорее комичной для меня. И я не хотел ни взглядом, ни словом сбить Беллу с этого коварно-мстительного настроения. Чем бы оно ни было обусловлено.

— Нет, Эрик, нет! Какой интерес в выпускном, если не будет главной интриги?

— Сара уже купила гарнитур под корону, — простонал Йорки. — Что я ей скажу?

Улыбка Беллы была бы очень светлой и милой, если бы не серьёзное выражение шоколадных глаз.

— Что это плохая примета! Или можешь просто сказать, что это была моя идея, — беспечно пожала плечами Свон, с удовольствием откусывая красное яблочко.

— За Розали всё равно мало кто проголосует, Сара ничего не теряет, — вставил Ньютон.

Я бы тоже так думал, если бы не разговор с Элис, подслушанный через Эмметта. Не знаю как, но предсказательница видела, как Роуз на сцене получает корону. Моя сестра давно втайне мечтала поучаствовать в подобном мероприятии, чтобы в очередной раз получить подтверждение своей красоты. Раньше её останавливала наша отстранённость… Большинство людей в школе в первые дни были ослеплены нашей внешностью, но столкнувшись с холодностью, начали шептаться о том, какие мы задаваки. Мы не возражали, не собираясь выделяться больше среднего. Но Элис мечтала о дружбе. Эмметту не хватало потехи. Его жене — внимания и иллюзии человеческой жизни. Я же, как понял совсем недавно, остро нуждался в любви. Пусть даже неразделённой… Хотя… У меня была смелая догадка, почему душа моя заинтересовалась выпускным…

Я ещё раз посмотрел на Беллу. Она была само спокойствие сейчас. Загадочная улыбка, взгляд, направленный в вечность… И недоступные мне мысли. Жаль, что она редко озвучивает свои мысли вслух.

— Пожалуй, я займусь этим, — не обращая внимания на Майка, оптимистично заявила Белла. — Хочу сделать этот выпускной событием года… Чтобы его переплюнул только развод Брэда Пита с Дженнифер Энистон.

— Развод? — Джессика часто читала звёздную прессу и не видела ни малейшей причины в этом. — Брось, они никогда не разведутся. Она его так любит…

— Ну, я слышала, у Пита роман с Джоли, — промурлыкала Свон. — Скоро выйдет их совместный фильм, где они играют колоритную супружескую пару…

— О нет, даже если в фильме присутствуют горячие сцены, этот тихоня никогда не западёт на Анжелину, — настаивала Стенли. — Она, конечно, красавица, но полная оторва. То, что их видели вместе пару раз — не повод для развода.

Белла опустила ресницы. Её довольную улыбку Джессика приняла за извинение и капитуляцию. Но я видел, что Белла просто не хочет продолжать спор, в результатах которого уверена.

Я мало интересовался жизнью Голливуда после пятидесятых, но если до меня дойдут слухи о том, что вышеупомянутая парочка внезапно подала на развод, мне придётся ещё раз внимательно поискать курсы предсказателей в Финиксе. Нет, лучше во всей Аризоне… Как-то ведь Белла смогла обвести вокруг пальца мою сестру.

— Кстати, я предлагаю темой выпускного сделать Голливуд! Красная дорожка, шоколадные «Оскары».

— Было три года назад. На красную ковровую дорожку, на которую скидывались все выпускники, случайно вылили пару литров пунша… — вспомнил Эрик, отметая идею Тайлера.

— Может быть, сделать казино? — предложил Майк. — Девочки в блестящих лифчиках с веерами из крупных перьев… Выступления типа Лас-Вегас… Кордебалет…

— Сам иди с этой идеей к Грину, — огрызнулся Йорки.

— И к шерифу зайди, — поддержала Эрика Белла, смеясь. — Он тебе перо в такое место вставит… Хотя моя идея папе тоже не понравится: я думала сделать выпускной в стиле Чикаго времён «Сухого закона». Хотя, смотря как подать… Джаз, белые рубашки, начищенные ботинки, шляпы и подтяжки у мальчиков, девочки в платьях с бисером, яркие губы, волосы волной, перчатки и длинные бусы…

— Лихая мафия и особенный чай… Частые перестрелки с полицией и подпольный бизнес на алкоголе, — продолжил список той эпохи я.

— У каждого свои недостатки, — игриво процитировала старый фильм Белла, стрельнув в меня глазками.

Мой мир сузился до этих шальных глаз, я попал к ним в плен, уже не слушая, как подхвативший идею Йорки развивает концепцию праздника и планирует украшение и организацию мероприятия. Я не слушал чужих мыслей и слов, сказанных вслух.

Белла знала про Чикаго. Она не просто так выбрала это время и это место. Это могло бы быть моей молодостью, зрелостью… Мне казалось, что этим неожиданным жестом она давала мне какой-то знак. Дарила что-то важное…

Взгляд Беллы чуть сместился с моего лица вправо и потерял былое тепло. Мне не нужно было оборачиваться, чтобы узнать, что за моей спиной стоит Сара Стоун.

— Я слышала, вы обсуждаете выпускной, — девушка улыбнулась, кивая всем.

На меня она старалась не смотреть.

Тайлер быстро уступил старшекласснице место, Майк уставился масленым взглядом в ложбинку груди, а Эрик начал рассказывать про тему выпускного вечера.

Я смотрел на Беллу. Отслеживал немного ускорившийся пульс, доброжелательную улыбку, которая не зря напрягла мисс Стоун. Но внешне обе девушки вели себя выше всяких похвал. Маска спокойствия с Сары слетела лишь в момент озвучивания второй кандидатуры на роль королевы бала:

— Розали Хейл?! — взвизгнула девушка от ярости.

Она завидовала моей сестре чёрной завистью.

— Это была идея Беллы, — сдала Свон Стенли.

— Падырыли-дырили-дырыли-дам! Пу-пу-пи-ду! — пропела моя довольная любимая в лучших традициях Мерлин Монро и послала воздушный поцелуй звереющей Стоун.

В мыслях девушка дважды свернула дочке шерифа шею. Я поражался тому, как она находила в себе силы улыбаться всем в этот момент. И думать… В голове Сары проносились сцены сегодняшнего утра. Она быстро сопоставила своё приглашение и активно фонтанирующую идеями выпускного мисс Свон.

— Ладно, я не боюсь конкуренции, — сказала наконец с намёком Стоун, её голубые глаза насмешливо следили за улыбкой Беллы.

— Я тоже, — очень искренне призналась моя любимая, скользнув по мне быстрым взглядом. — Поэтому я думаю предложить Эдварду открыть тут в школе небольшой кружок танцев. Не могу отказать всем страстно желающим девушкам в удовольствии научиться танцевать в руках этого маэстро. Да и мальчикам покажу, как вальсировать и вести даму в горячем танго, например. Думаю, это будет актуально…

Я представил. Содрогнулся. Особенно от мыслей Тайлера, который, судя по возникшим у него фантазиям, первым прибежит танцевать с Беллой что-нибудь погорячее.

— Никаких кружков, душа моя, — выдавил я сквозь сжатую челюсть, стараясь не смотреть на зарвавшегося Кроули. — Кто хотел научиться, ходил к учителям. Я не собираюсь участвовать в этом и тебе не дам.

Получилось грубо. Я не хотел выглядить в глазах Беллы тираном, но меня накрывала оглушающая ревность при одной только мысли о любимой в чужих объятьях. Элис предупреждала ночью о приезде Квона, и я морально копил силы на то, как не проломить тому череп. Мне совершенно не нужны лишние нервы ещё до возвращения этого щенка!

Я постарался отстраниться от всех посторонних мыслей.

— Но… — Белла собиралась что-то возразить, но её прервал звонок на урок.

— Ты, кажется, не хотела опаздывать, душа моя…

По её упрямому взгляду понял, что разговор не закончен. Не знаю, чего она хочет добиться этими странными танцами, но отступать я был не намерен.

Белла

Ну надо же! Этот вампир не уступает упрямством барану!

Наш спор продолжался даже в машине возле моего дома, не сбавляя оборотов. Уговорить Каллена помогать мне в танцевальном кружке оказалось сложнее, чем я думала…

— Белла, ты прекрасно танцуешь, и я готов протанцевать с тобой сколько угодно, но становиться на конвейер я не собираюсь.

Я вздохнула и спросила в который раз:

— Ну почему-у-у? Они пахнут не так сильно для тебя, тебе даже будет проще!

Эдвард поморщился:

— Именно потому, что они менее аппетитны, я и не собираюсь это делать, Белла.

Я вспылила:

— Что за ханжеская щепетильность? Тут танцую, хотя хочу съесть, а тут не танцую, потому что съесть хочется не очень? Я не понимаю твою логику, Каллен!

Надувшись, как мышь на крупу, я отвернулась от него, скрестив руки.

— Всего лишь верность своим целям, — еле слышно прошептал несговорчивый вампир.

— Верность целям? Ты не на охоте! — я фыркнула. — Если тебе не нравятся всеобщие женские вздохи в твою сторону, выход всего лишь один — заведи девушку.

В конце концов, меня тоже достали эти взгляды и вопросы… Сара ведь была первой ласточкой. Хотя до этого была Лорен. А еще Джесс часто капает ядом…

Эдвард рассмеялся. Но веселья в голосе было маловато:

— Думаешь, поможет?

— Однозначно, — отрезала я, мне — так точно.

Хитро посмотрев на меня, Каллен улыбнулся.

— Ну, не знаю… Хотя есть одна на примете.

Червяк собственницы вгрызся в мою совесть острыми зубами. Но на последнем издыхании дружеского энтузиазма я бодро воскликнула:

— Вот видишь! Это случайно не та Таня, про которую мельком упоминала твоя мама?

Судя по лицу, вампир очень удивился моему предположению, бровь дёрнулась, а уголок губы подозрительно задрожал.

— Нет, эту девушку ты хорошо знаешь, — бархатный голос Каллена мягко обволакивал, но я приказала себе собраться.

— И раз ты сама дала мне этот совет, пообещай мне некоторую протекцию в этом плане, — попросил меня Эдвард, а предохранители моей, наверное, всё же дружеской ревности опасно взвыли.

— О, обещаю полное содействие! — едва ли своим голосом успокоила его я. — Хотя, думаю, тебе вряд ли понадобится моя помощь.

Пальцы Каллена чуть сжали руль, а глаза внимательно отслеживали мою реакцию. Я призвала всё своё актёрское мастерство, чтобы даже взглядом не выдать, что мне этот разговор неприятен.

Дружеская заинтересованность. Представлю, что он рассказывает мне новейшие открытия генетики…

— Это девушка абсолютно особенная, Белла… Так что от твоей помощи зависит едва ли не всё… Знаешь, каждый раз, когда я после разлуки снова вижу её, моё молчавшее почти век сердце, кажется, начинает биться. Всё, что было до Неё, без Неё, стало похоже на репетицию. Действие, игра, настоящее волнение захватывали меня лишь тогда, когда Она была рядом. Её запах теперь неразрывно связан со вкусом жизни, чувственным наслаждением, явью. А всё время без неё было пресной реальностью, похожей на тоскливый, бесцветный сон, из которого я мечтал поскорее выбраться. Я чувствую себя с ней человеком. И слабым, и всемогущим. Несчастным и счастливым. Окрылённым и отчаявшимся. Она та, с которой я мечтаю разделить вечность и не смею. Она особенная даже для моего эгоизма. Она та, которая дороже моей жизни, но даже понимая, кто я, а кто она, я просто физически не могу избавить её от своего опасного общества. Я люблю её. Она та, что заставляет меня задуматься над вещами, которые раньше казались мне простыми. Эти мысли просто не приходили мне в голову под таким углом, понимаешь? Она та, которая видит мир совсем иначе, и некоторое время я сомневался, с этой ли она планеты? Она исключительная девушка. Исключительная во всём. Её сердце такое трепетное, такое мягкое. Его стук наполняет мою жизнь смыслом, Белла. Это самый важный звук для меня, и я содрогаюсь от мысли, что когда-нибудь ему суждено будет запнуться. Её несгибаемая воля восхищает меня до глубины души. Она умная, храбрая, добрая, заботливая, самая красивая… Она — это ты, Белла…

Иногда какими-то странными путями в жизни все налаживается само собой

— Вы верите в любовь, в вечную любовь?

Бывает ли так, чтобы один мужчина был

создан для одной единственной женщины?

— Это вопрос маленькой девочки, которая

верит в волшебные сказки.

— Это вопрос, который задают все. Это

вопрос, на который все думают, что знают

ответ, пока однажды что-то не происходит.

к/ф Французский поцелуй

Белла

Хорошо, что сижу…

— Эдвард… — я не знала, чем ответить на признание, о правдивости которого даже думать себе запретила.

— Можешь ничего не говорить, Белла.

Наверное, он боялся, что я брякну что-то в своём насмешливом стиле, а-ля: давай ещё раз и по буквам, моя твоя не понимать…

Вампир усмехнулся, но как-то грустно, на мгновение он сбросил маску уверенного в своём обаянии плута, что носил всё это время:

— Я не знал, что тебе будет так трудно представить подобное. Если честно, то почти всем окружающим моя влюблённость вполне очевидна…

Я сглотнула, вспоминая все слова и взгляды за прошедшую неделю…

— Белла… — ласково пожурил меня Каллен. — Куда делась твоя хвалёная наблюдательность?

— Замолчи!

Мне изменил голос. Наверное, из-за сердца, что сейчас билось где-то в горле.

— Замолчи, ты даже не представляешь, как это всё усложняет!

Эдвард с неподдельной тревогой посмотрел на испуганную меня:

— Дорогая, тебе не стоит бояться, будто что-либо изменится. Лучше с привычной тебе практичностью найди плюсы: мои чувства тебя никак не обязывают, наоборот, это тебе не стоит беспокоиться, что я найду кого-то, кто будет меня шокировать… Ты вне конкуренции. Я никогда не оставлю тебя без поддержки и защиты, Белла. И я всегда буду рад помочь тебе в чём-либо.

Эдвард протянул руку, чтобы несмело коснуться моей руки:

— Если ты думаешь, что я не смогу держать себя в руках, когда ты полюбишь, — парень на миг закрыл глаза. — Когда ты полюбишь человека, я не стану мешать, — звучало как самовнушение. — Если, конечно, его мысли убедят меня, что он достоин твоей любви, — добавил вампир тихо, еле заметно сжав кулаки.

— Почему ты признался? — я пыталась поймать тот момент своей жизни, с которого всё полетело к чертям. — Это ведь не вчера началось…

— Сегодня мне показалось, что ты ревнуешь меня, — робко улыбнулся Каллен, заставив мои щёки ощутимо покраснеть.

Нужно просто проснуться… Штирлиц, провал.

— Ты не мог влюбиться в меня… Тебе же другие девушки нравятся! Ты просто запутался: запах, мысли… Ты просто…

— Запах и мысли? — перебил меня Эдвард. Его лицо выражало недоумение, которое быстро сменила ярость:

— Ты думаешь, что я люблю тебя, потому что мне хочется тебя съесть?! Господь, как тебе вообще пришла в голову такая чушь!

— Запах привлекает…

— Ты представить себе не можешь, как проще бы мне было, пахни ты иначе… А мысли? Белла, меня раздражает их недоступность! Иногда это почти убивает меня… Сколько твоих секретов можно было бы узнать. Я бы точно знал, чего ты хочешь, мне было бы проще тебя порадовать… А сколько ссор и недопониманий можно было бы избежать, читай я твои мысли!

— Но мой характер…

— Я помню, что ты прочила мне избранницу типажа Бо в женском обличии, — проворчал Каллен. — К слову, вы не только хорошо понимаете друг друга, но и в чём-то похожи. Благо, не в том, что Квон не может пройти пять шагов и не споткнуться.

— Это же мило!

— Это травмоопасно! — отрезал вампир.

— И всё же разве это не будило бы у тебя инстинкт защитника? Тебе нужна милая и наивная девочка.

— Ты сейчас очень мило и наивно пытаешься убедить меня в том, что я не мог полюбить тебя.

— Но я злая и расчётливая!

Эдвард расхохотался:

— Скажи это детям, которые тебя обожают. А ещё Абигель, Анжеле, Аюше, Банни, Бену, Бо, его матери… Ничего, что я буду перечислять имена в алфавитном порядке, дорогая?

— Я лгунья! Я постоянно лгу!

— Ужас какой. Я тоже редко говорю правду… Не знаю почему, но мне не нравится реакция людей, если я говорю: «Привет, меня зовут Эдвард, и я вампир. Не волнуйтесь, я, конечно, хочу выпить вашу кровь, но лучше поймаю парочку пум в ближайших горах».

— Очень смешно, — я с трудом проглотила колючий ком в горле.

— Мисс Свон, неужели вы думаете, что я бы позволил вам заплакать?

В его янтарных глазах сосредоточилось всё тепло мира. Его холодная ладонь ласковым жестом коснулась моей щеки, будто она хрустальная.

— Это не отменяет моей натуры интриганки, Эдвард! — отстранилась я. — Неужели ты не понимаешь, что я хотела сблизиться с вашей семьёй, чтобы вы помогли мне с изучением вашей природы… Я уверена, это не проклятье, не дьявольская сила, лишающая вас души, как думает Карлайл, а просто древний вирус-симбионт!

— Какое коварство, учитывая твои долгоиграющие планы и перспективы… Как ты говорила? Дети, которые могут дышать под водой и не умрут при родах… Да даже если отбросить мотивы, ты разве не помнишь, что первый разговор, первые шаги навстречу исходили от меня? Вспомни, душа моя, после нашего молчания именно я всеми силами пытался вернуть твою дружбу.

Я не хотела соглашаться с ним:

— Значит, ты попал в мой капкан.

— Ты всё-таки хотела, чтобы я потерял от тебя голову?

«Нет, я хотела, чтобы ты просто сломал её…» — подумала я, но оставила свой юмор при себе.

Однако как бы я себя не хвалила, но главное спасибо хотелось сказать Эдварду за такт. Он не стал выпытывать у меня душевные тайны. Мне бы в самой себе разобраться, прежде чем раздавать авансы…

***

Вечером вернулся папа, спокойно поужинал, и когда он уже начал надеяться, что Каллен струсил, приехал Эдвард. Вампир взял инструменты и материалы для будки Балто. Я со стороны смотрела за увлечённо работающими мужчинами, следя, чтобы щенок не мешал, а папа не рассказывал про меня лишнего.

Однако удавалось не всегда:

— И тут эта кроха выдаёт слово в слово правило Миранды, сидя на опрокинутом задержанном! — рассмеялся шериф, пока улыбающийся Каллен забивал гвозди.

— Папа!

Теперь я понимала, для какой истории он послал меня в гараж в поисках второго молотка…

— Да, детка, оказывается, молоток тут, а я его и не заметил, — Чарли послал мне хитрую усмешку.

— Прости, Белла, но мне стала интересна ваша история знакомства со Светой…

Ну, прямо ангелочек, от невинной улыбки которого захватывает дух.

— Бедный мальчик взвыл, что не хочет в тюрьму, его мама пыталась обвинить меня в избиении её чада, чего у неё, естественно, не получилось, Свету нашла сестра, конфликт был исчерпан, но эта история стала началом нашей доброй дружбы. Конец. Ничего интересного…

— Если не считать, что тебе тогда и года не было, Беллс, — поправил меня папа.

Это его любимая байка, которую знали все в участке. Наверное, ему было важно рассказать её первому парню дочери…

Господи, подумать только, я даже в мыслях смирилась с тем, что мы с Эдвардом встречаемся! Разговор в машине заставил меня признать, что я не так равнодушна к вампиру, как мне казалось.

Кому суждено сгореть, тот не утонет… Неужели всё предопределено? Белла Свон и Эдвард Каллен… Однако вспоминая Тутти, историю моих предков, моё спасение от той твари в лесу и многое другое, очень напрашивалось слово «Судьба».

Звонок телефона заставил меня вздрогнуть, но имя, которое высветилось на экране мобильного, вызвало улыбку:

— Привет, Света! Подожди немного…

Краем глаза я успела заметить, как вздрогнул Каллен, и решила, что даже если Чарли расскажет ему, как я спёрла у поддатого Санты маленькие бутылочки с алкоголем в три года, Эдварда это от меня не отвратит… Пусть знает, с кем связался…

Оставив мужчин во дворе, я поспешила на кухню:

— Слушаю, дорогая, вот теперь я могу говорить. Что-то случилось?

На том конце Света шумно хлюпнула носом:

— Белла, это ужасно… Я чувствую себя последней дрянью… Ты меня никогда не простишь…

Вот это поворот. Я села на стул, но не позволила прокрасться панике в свой бодрый голос:

— Света, если за содеянное тебе не грозит смертная казнь, то снизь драматизм ситуации и перейди к делу.

— Я поцеловала Бо… Дважды… — выдохнула Света, а потом слова полились из неё бурным потоком: — Сначала я хотела просто отвлечь его, как ты и просила, мы разговаривали, помогали его маме, гуляли, я подсказывала ему предметы, мы рисовали. Он такой милый и странный, Белла… Такой непривычный! Но он так похож на тебя!

— Ты влюбилась, Свет…

— Да. Я помню, что он нравился тебе, но что-то мне подсказывает, что мне он нравится больше, — смущённо ответила Казанцева.

Её явно успокоил мой безмятежный тон.

Я рассмеялась. И встретилась глазами с настороженным вампиром.

— А помнишь, я тебе про Каллена писала?

С моих губ не сходила улыбка. Сегодняшний день просто полон сюрпризов. Возможно, если бы не признание Эдварда, я бы иначе отреагировала на новость подруги… Я же ужасная эгоистка, которой важно, чтобы её любили. И сейчас я видела: Каллен меня любит. Знал, что мне скажет Света, волновался за мою реакцию, пришёл поддержать, утешить, если мне будет больно. Элис подсказала?

— Это тот герой, что не дает тебе засесть за книжки по медицине в моё отсутствие? С которым ты едешь в Гарвард после школы?

— Угу, тот самый… — согласилась я, делая шаг в сторону Эдварда.

Парень тут же чуть неуверенно повторил моё движение, а затем решительно подошёл и ласково обнял.

— Мы с ним встречаемся. Сегодня он с моим папой мастерит будку для Бо…кхм… — я сделала вид, что закашлялась, а плечи Каллена затряслись от беззвучного смеха. — Для Балто.

— Воу, подожди-подожди, то есть ты не была влюблена в Бо? Тебе этот Эдвард нравился? Вот партизанка! Я так тряслась и боялась эти два дня, что ты разозлишься… Думала, Квон тебе нравится больше, чем друг.

— Квон мне как брат, солнце. Да и какие могут быть претензии? У нас же с детства принцип: «Ин дер гроссен фамилье…»

— «Нихт клювом клац—клац!» — смеясь, закончила Казанцева за меня.

Мы весело поговорили, делясь новостями, и всё это время Эдвард не выпускал меня из рук, будто боясь, что я сломаюсь. Я хотела сказать ему, что всё нормально и ему незачем беспокоиться обо мне, когда Света внезапно сказала:

— Ох, прости, совсем заговорилась! Я же должна убраться и купить новые подушки! Иначе буду спать на горке пуха… Если, конечно, Бо не сбежал сейчас в магазин за ними…

Я подавилась воздухом и вздрогнула.

— Битва подушками?

— Да, я побежала!

— Пока…

Ревность — остроумнейшая страсть и, тем не менее, всё ещё величайшая глупость

«Почему?» — это вопрос, о который до сих пор

разбивалась вся логика, вся философия, вся наука.

Эрих Мария Ремарк. Триумфальная арка

Эдвард

Я быстро бежал к дому Беллы, а мои мысли наполняла тревога… И почему все в последнее время стремятся в Форкс? Меня бы вполне устроило наличие в нём одной мисс Свон. Я подавил горестный вздох.

Квон возвращался. Нельзя сказать, что его матери теперь ничего не угрожало, но всё же его переезд в Бостон казался слишком поспешным в прошлый раз. Меня утешало лишь то, что в Форксе этот парень не задержится. Как там сказала Светлана? Приедут на неделю, не больше? Я морально готовил и копил силы, дабы не выдать, как хочу свернуть парню шею.

Хотя Белла отнеслась к новости спокойнее, чем я рассчитывал. Я вспомнил, как недавно держал в руках девушку и старался выразить ей всю свою поддержку в тот момент. Но мисс Свон, кажется, действительно обрадовалась, что Светлана нашла счастье в этом голубоглазом щенке. Завершив разговор с подругой, Белла задумчиво нахмурилась, а потом мягко улыбнулась:

— Ни разу за последние шесть лет Света не говорила о парне с такой нежностью…

Но что-то её беспокоило. Я догадался об этом по маленькой складочке между бровей. В такие моменты я очень жалел, что мой дар телепата с ней бессилен.

— Наверное, это было предрешено…

Свои слова Белла прошептала еле слышно, как если бы забывшись, случайно озвучила мысли. Иногда она давала мне такие маленькие подсказки, что безмерно радовали меня, позволяя понять, что творится в этой, не по возрасту мудрой, головке.

Я опять подумал, что в её голосе во время разговора звучала почти материнская нежность к девушке, которая была по сути старше её. В этот момент я будто заглянул в будущее вместо Элис, увидел, как эта девочка-женщина взрослеет, распускаясь, как пышный бутон так любимых ею пионов, как маленькие морщинки вокруг её глаз становятся заметнее, исчезнет эта её чуть детская милая припухлость румяных щёк, скулы станут выразительнее, чётче… Я смог представить даже седые волосы на голове любимой, но кое-что в картинках грядущего оставалось неизменным.

Глаза. Их серьёзное выражение не менялось, будто художник нашёл то самое, неизменное, что должно было стать его характерным символом, который заменял гению подпись.

Элис оказалась права, впрочем, как и всегда… Белла больше похожа на нас, чем мне казалось вначале. В ней присутствовало что-то от каждого из нас, как когда-то заметил Карлайл. И мисс Свон была полна своих тайн и сюрпризов, которые мне предвещал проницательный Джаспер.

Вспомнив о брате и сестре, я мысленно скривился. Элис предупредила, что они с Роуз вернутся уже сегодня, так как днём к нам придут гости. Питер и Шарлотта. Друзья Джаспера, которые, в отличие от нас, не придерживались вегетарианского образа жизни. Я боялся, что они почувствуют запах Беллы в нашем доме. Ребята понятия не имели о самоконтроле, а то, что Белла пахнет замечательно, заметили уже все… Мы с Джаспером едва не поругались, когда я предложил ему встретиться со своими друзьями на нейтральной территории. В Сиэтле, например… Меня назвали параноиком и сказали, чтобы я сам погулял с девушкой, пока нормальные вампиры будут развлекаться. Эмметт планировал сыграть с ребятами в американский футбол, но погода серьёзно мешала его планам.

Ещё один повод для расстройства: солнечный день, во время которого мне придётся прятаться от людей. Мне ужасно не хотелось отпускать Беллу в школу одну. Может быть, она согласится прогулять её со мной?

Увидев свет в окне спальни Беллы, я понял, что мисс Свон рискует проспать уроки…

Девушка даже не обернулась, когда я тихо залез через окно.

— Обычно джентльмены стучат, когда входят к леди, мистер Каллен, — вздохнула девушка, очевидно смирившись с моим присутствием в её комнате ночью.

— Могу хоть серенаду спеть, — развёл я руками, заглядывая через её плечо на экран компьютера.

«Легенды о змеях». «Легенды о предсказательницах». «Легенды о яблоке».

Первые две вкладки Белла быстро закрыла, почувствовав мой интерес, и, не оборачиваясь, ответила на мой мысленный вопрос:

— Собираю материал для следующей статьи в колонку Белоснежки… Интернет однозначно скуден в некоторых сферах знаний… Так что ты там говорил? Серенада вместо стука? Замечательно, главное, папу не разбудить… Как там у Пушкина? «Я здесь, Инезилья! Я здесь, под окном. Объята Севилья и мраком, и сном…» — продекламировала она серьёзным тоном и с тихим стоном сжала переносицу, зажмурив глаза.

— Сна как раз кому-то и не хватает…

— Сказал парень, который не спал последние восемь десятилетий…

Я поджал губы:

— Мне он не нужен.

— Да, я помню, у вас примерно, как у дельфинов, по очереди спят полушария, в итоге всегда бодрствуют. Если есть питание, конечно…

— Дельфинам нужен кислород, поэтому они вынуждены постоянно быть в сознании. А вампирам воздух в принципе не нужен. Мы дышим для того же, для чего близорукий человек надевает очки — так проще и полнее чувствуется жизнь, — я с наслаждением вдохнул терпкий запах девушки, которая задумчиво, медленно барабанила пальчиками по мышке.

— Человек с двумя степенями по медицине, скажи мне, зачем человеку сон? Даже не так. Почему именно человеку? Зачем он любому живому существу? С эволюционной точки зрения это совершенно лишняя функция, во время действия которой не важно — человек, мышь, даже слон находятся в уязвимом состоянии. Издревле замечено, что сон и покой больного обеспечивает ему быструю поправку. Наркоз позволяет делать сложные и болезненные операции. Без сна ухудшается концентрация, становится хуже память, реакции. После трёх суток без сна люди начинают сходить с ума… Но вы и дельфины просто отбрасываете эти прописные истины. У вас ведь ещё и регенерация выше человеческой! — последнее предложение Белла горестно простонала, жалуясь на очевидную несправедливость бытия.

— Ну, что это за фигня? — закончила она простодушно.

Её губы очаровательно надулись, как у маленькой девочки.

Закончив свой обиженный монолог, мисс Свон уже забыла, что изначально спрашивала меня про сон. Я понял, что Белла очень устала, её движения стали вялыми, даже ресницы трепетали медленно и как-то сонно. Белоснежка, которая засыпает, получив очередной кусочек плода познания.

Осторожно подняв её ослабевшее тело на руки, я донёс девочку до кровати. Мисс Свон не сопротивлялась моей заботе и лишь послушно закрыла глазки, едва её голова коснулась подушки.

— Спи, моя маленькая любознательная возлюбленная, и пусть тебе приснятся все ответы на твои бесконечные вопросы… — прошептал я, укрывая свою уставшую принцессу и отступая. — А я буду стеречь твой сон.

Я отступил от кровати, слушая тихое дыхание любимой.

Белла всегда задаёт самые непростые вопросы…

Сон… Действительно, какую роль он играет в эволюции?

Помню, отец рассказывал мне о случае, который произошёл в середине девятнадцатого века. Французский суд приговорил некого мужчину к смерти путём лишения сна за убийство жены. К осуждённому приставили трёх охранников, которые не давали ему заснуть. Кажется, на десятый день после такого испытания убийца попросил казнить его любым другим способом и избавить этим от невыносимых мук.

Ухудшение слуха, зрения, потеря веса, нарушение координации движений, снижение концентрации внимания и галлюцинации, как последствия продолжительной бессонницы, вынуждали людей проводить треть своей короткой жизни в царстве Морфея.

И они не единственные. Я знал, что слоны спят по два-три часа в сутки, а вот юркие хорьки — почти двадцать. Знал, что та же Мария Манасеина проводила жестокие опыты над собаками, и те, лишённые сна, умирали через две-три недели без явных причин, ведь все органы и ткани выглядели нормально при вскрытии. И подобные опыты проводились не только на собаках. Хотя результат оставался неизменным: даже мухи и тараканы умирали без сна. Единственное, что учёным удалось обнаружить — это значительное увеличение бактерий и вирусов в крови подопытных…

Вспомнив это, я внимательно вгляделся в спящую девушку. Недавно Белла говорила о вирусе-симбионте, который сделал нас такими… Что я знаю о вирусах?

Ещё на симпозиуме я обратил внимание на мысли одного биолога из Йеллоустоунского национального парка. Он думал о горячих источниках парка и о том, что в некоторых местах почва раскалена до шестидесяти градусов по Цельсию, но на этой почве неплохо растёт трава. Когда-то ему показалось странным, что она выдерживает такую высокую температуру, ведь нормальное растение не может расти в подобных условиях. Им же было установлено, что в этой траве имеется симбиотический гриб, который живёт внутри клеток травы. Если удалить гриб, то растение выжить при такой температуре не может, но и гриб тоже не может! Дальнейшее исследование показало, что есть третий участник симбиоза — гриб был заражён определённым вирусом. Если убрать вирус, что удалось сделать в эксперименте, то гриб вместе с растением теряли эту термоустойчивость и на раскалённой почве погибали. Получается, вирусы могут входить в состав симбиотических комплексов. И, кроме того, поскольку вирусы способны переносить фрагменты генов или целые гены от одного организма к другому, они участвуют в глобальном процессе кооперации, информационного обмена.

А потом я вспомнил, что знаменитый фермент — теломераза по своему происхождению, скорее всего, вирусный объект. Помню, как нам рассказывали, что теломераза — это специальный белок, который занимается тем, что достраивает кончики хромосом. Согласно одной из теорий, многоклеточные организмы стареют, потому что при каждом клеточном делении хромосома немножечко укорачивается и возникает опасность, что хромосомы в конце концов так укоротятся, что утратят функциональность, и каким-то образом нужно эти кончики, которые не воспроизводятся при копировании, достраивать. Российский учёный Алексей Оловников предположил, что должен существовать специальный фермент для достройки кончиков хромосом. И этот фермент действительно открыли и назвали теломеразой — фермент, который спасает клетки от необратимого старения. И действует он почти как вирус, изменяя человеческий геном.

По последним данным, почти половина всего генома человека — это всевозможные мобильные и повторяющиеся элементы, обладающие способностью перемещаться по геному, то есть, грубо говоря, это бывшие вирусы или размножившиеся вирусоподобные объекты. Удивительно, какое огромное влияние оказывали вирусы на эволюцию. И ведь они не всегда вызывали нежелательные патологии…

С каждой секундой я всё больше и больше с интересом рассматривал данную теорию. Вечная жажда теперь выглядела не как проклятье, а как способ распространения вируса. Неуязвимость, скорость… Теперь это воспринималось мной как защита, как та же термоустойчивость зелёной травки, которой просто не повезло прорасти не в той почве…

Никогда не думал о своей природе в таком ключе. И теперь я чувствовал, как из-за нескольких слов девушки моя прошлая устойчивая философия рушится, трещит по швам, и мне так хотелось надеяться, что Белла права… Что у меня есть душа.

Когда я стал вампиром, я считал, что обменял мою душу и смертность на бессонную вечность и жгучую боль превращения. Теперь я был заморожен. Мое тело стало чем-то вроде скалы, а не плотью. Я считал себя камнем, неизменным и прочным. Психологически вампиры тоже застывают. Так, мое внутреннее «Я», мои предпочтения и нелюбовь к чему-то, мои настроения относительно чего-либо и желания — всё замерло на месте.

Я мог легко накапливать знания, видеть, как меняется мир, но как говорил Эмметт, я остался тем же противным джентльменом, который привык быть гордостью родителей.

А люди менялись. Легко и просто. Сколько примеров я наблюдал?

Что может изменить человека? Любая мелочь. Звонок от старого друга может мысленно вернуть человека в юность, и в этом настроении он продержится несколько дней, подарит цветы жене без повода, поведёт детей в аквапарк, а потом уволится с работы и откроет новый бизнес. Книга может вдохновить на внезапное путешествие, кардинальную смену стрижки, имиджа, поможет сказать нет коллеге по работе, который претендует на большее, или наоборот заставит искать активно свою вторую половинку. Программа по телевизору может заставить едва ли набожную даму уйти в монастырь и заняться там виноделием, отдав всё накопленное за жизнь, включая тот самый телевизор, в пользу каких-либо фондов…

Когда же изменение происходило с одним из нас, это оказывалось редким и неизменным явлением. И это всегда становилось крупным событием, большим потрясением. Я видел, как это случилось сначала с Карлайлом, а затем, десятилетием позже, с Розали. Любовь изменила моих родных навечно, это никогда не уйдёт, не иссякнет… Больше восьмидесяти лет прошло с того момента, когда Карлайл нашёл Эсме, и он всё ещё смотрел на неё недоверчивыми глазами первой любви. А мама видит в нём идеал, доброго доктора, кто помог ей, когда она упала с дерева, а затем спас её в минуту, когда смерть была как никогда близка. Для них всегда будет так.

И для меня всегда будет так же. Я всегда буду любить эту умную, нежную человеческую девушку, весь остаток моей бесконечной жизни.

— Эдвард, — тихо пробормотала Белла, не открывая глаз.

Я улыбнулся, невероятно счастливый оттого, что просто снюсь ей.

Белла

Я сладко нежилась в объятьях интересного сна, когда в мои грёзы ненавязчиво вторгся тихий, ласковый шёпот и холодное прикосновение чужих ладоней:

— Доброе утро, душа моя, если ты хочешь успеть на первые уроки, то вставать нужно уже сейчас…

— Ещё пять минут, Тутти, — сонно проворчала я, не открывая глаз и пытаясь спрятать руку под тёплым одеялом, но холодные пальцы вдруг крепко стиснули моё запястье, из-за чего я ойкнула, мгновенно просыпаясь.

Распахнув глаза, посмотрела в потемневшие глаза вампира… Чёрт, я уснула прямо посреди разговора? Совершенно не помню, как очутилась в кровати…

— Доброе утро, Эдвард.

Парень был чем-то сильно расстроен, а я не могла понять, что было частью яви, а что — частью сна.

— Доброе утро, Белла.

Эдвард отстранился. Мягкие лучи солнца из окна освещали его фигуру, которая смотрелась здесь немного нереально.

— Что ты здесь делаешь? Я думала, ты уходишь до рассвета, чтобы никто случайно не увидел…

Телепат поморщился, а я поспешно пояснила:

— Я не в претензии, но мы уже не едем вместе в школу? — закутавшись в плед, я выбирала одежду.

— Моя семья сегодня пропустит занятия… Мистер Баннер запланировал лабораторную по определению группы крови, а Элис ещё не вернулась. Вообще учитель хотел провести её вчера, но я знал, что он не успел проверить прошлые тесты, ходил в оперу Сиэтла, — улыбнулся Эдвард, но быстро помрачнел:

— Для Джаспера слишком опасно ходить по школе в этот день, да и Эм отказался…

— Ты тоже не пойдёшь? — моё настроение поползло вниз.

— Утро выдалось достаточно светлым, мама сказала, что мы семьёй отправились на пикник, — Каллен забрал из моих рук белую блузку и повесил её обратно в шкаф.

— Тебе очень идёт зелёное, — пояснил он, кивнув на изумрудное платье и тем самым упрощая мой выбор.

Его глаза смотрели с какой-то болезненной нежностью, улыбка была мягкой, без всякой насмешки, хотя обычно я представляю собой жалкое зрелище после ночи.

— Мне нужно в душ, — пискнула, чтобы просто сбежать, пока этот почти гипнотический взгляд не очаровал меня окончательно.

А после ванны, уже приведя мысли в порядок, Каллена я в комнате не застала. Вместо него нашла записку:

«Я буду рядом. Даже если ты не сможешь меня видеть…

Ночью я думал над твоим вопросом, и у меня возникло несколько мыслей. Некоторые я записал в твой блокнот…»

Жадно схватив последний, я быстро нашла новые пометки, написанные по-русски, к слову. Значит, можно не бояться, что кто-то из друзей заглянет и прочтёт. Некоторые факты я знала, о других догадывалась. Ту же статью о вирусе-симбионте я читала в две тысячи седьмом году, но заметно обрадовалась тому, как легко телепату удалось добыть инновационные по этим временам сведения. Я в нём не ошиблась.

На обратной стороне листка прилагался новый номер телефона Каллена, который я легко запомнила наизусть. Записку спрятала в шкатулку и, только закрывая её, поняла, что там же хранила и ту, которую писал мне Эдвард, когда принёс меня на руках спящую когда-то… И распечатанная книга, и записка спокойно пережили нашу ссору; даже моё решение выкинуть Каллена из своей жизни. Парадокс? Или я сама себе лукавлю?

Покачав головой, я закинула блокнот в рюкзак, оделась и пошла завтракать. Налила кофе, пока некому поворчать, мол, мне его нельзя, сделала пару сэндвичей, вспоминая со вздохом воздушные нежнейшие круассаны и фруктовый салат, что на тех выходных мне делал вампир… И как-то внезапно поняла, какая я везучая. То, что Эдвард плюнет-таки в мою пробирку, я больше не сомневалась, ещё и Карлайла, наверняка, заинтересует моя научная теория…

Идеи, догадки, вопросы роились в моей голове, пока я ехала в школу…

— Вау, ты не с Калленом! — приторно-восторженный голос Майка заставил меня чуть вздрогнуть от неожиданности.

— Если его нет рядом в данный момент, это не значит, что мы не вместе в глобальном смысле, — меланхолично пожала плечами я, шагая с Ньютоном на английский.

Готова была поставить сто долларов, что Эдвард притаился где-то в лесу возле школы…

— То есть ты реально встречаешься с ним? — шок парня был неподдельный, он говорил об этом с каким-то подозрительным страхом, будто знал секрет вампирской семьи.

Я усмехнулась:

— Ты уверен, что это самое страшное, что случилось на этой планете и в этой стране в частности? Однако, ты оптимист, Майк…

— Ты сошла с ума!

— Давно пора было.

Особенно, если припомнить, сколько «звоночков» я пропустила благодаря глупому предубеждению. Была бы умнее, может, уже недели две вирус изучала…

— Но это же чёртов Каллен! — Ньютон заорал об этом так громко, что на нас обернулись несколько человек.

— Полегче, оратор, не на митинге. Какие у тебя к нему конкретные претензии, кроме того, что по нему, а не по тебе, сохло и сохнет женская половина школы? Заметь, я включила в этот список преподавательский и административный состав… Умный, весёлый, галантный, милый и красивый мальчик…

А ещё такой простор для фантазии и исследований! Эдвард со своими степенями и генетическим потенциалом случайно собрал все мои главные фетиши…

— Я думал, что уж ты будешь исключением!

— О, а я и есть исключение, ведь я не пускаю по нему слюни, я просто с ним встречаюсь.

— То есть ты его не любишь? — по-своему растолковал мои слова Ньютон, в его голосе прорезалась надежда.

Я подняла бровь, представляя, с каким вниманием этот диалог шпионит мой телепат, которому я ещё о любви и слова не сказала… Ну, не так он о моей симпатии узнает… Гадко даже подумать, что после того признания Эдварда я скажу что-то банальное Майку, пестуя любопытство мальчишки.

— Ньютон, ты же не надеешься на душевный стриптиз от меня, правда? Ты не можешь быть таким наивным, зайка…

Несмотря на ласковый тон и обращение, мой взгляд был скорее уничижительным.

Вспыхнув от него, Майк резко отвернулся от меня, проворчав себе под нос что-то неприятное.

— Громче, — посоветовала ему, усмехнувшись, — я потом Эмметту дословно передам…

— Да я понял, что ты равный себе кошелёк выбирала, Белла! — выплюнул зло Ньютон. — Даже модель тачки та же, не говоря уж о гоноре!

Мой мозг в это утро был занят скорее будущими экспериментами, а ещё вопросами, которые оставил после своих ночных идей Каллен, так что наглые слова Майка странным образом переплелись с моими мыслями о причинах особенной привлекательности запаха у тех или иных вампиров. У Эмметта было два случая подобных встреч, и оба закончились быстрой смертью девушек, потому что он не смог сдержать свои инстинкты. У Карлайла тоже были подобные встречи, но те ароматные женщины выжили, так как доктор даже не коснулся их. Какая связь? Где закономерность и смысл? На основе чего выбирается жертва?

Внезапно я подумала, что у, наверное, большинства животных запах является критическим моментом в успешном воспроизведении… Некоторые зверьки, как я слышала, даже могут определять, сколько партнёров было у самки. Феромоны — великая вещь, которая успешно нынче используется даже в косметологии и парфюмерии. Организм человека сам выбирает запахи, и даже при человеческом обонянии доктора прошлого определяли некоторые болезни по запаху, а циники зовут страсть и любовь физикой и химией… Некоторые запахи активизируют деятельность головного мозга, обостряют чувства. В магазинах специально распыляют различные приятные ароматы — это побуждает покупателей купить товары…

Что если вирус, как грамотный маркетолог, направляет в выборе нужных партнёров с помощью запаха? И дело не в любви, душах и в прочем возвышенном, а именно в том, что генетически яд этого вампира будто бы создан именно для этого человека? Что, если при таком укусе вирус стремился медленно эволюционировать, улучшить свои свойства? Это объясняет, почему вампиры не меняют свои свойства спустя века, действительно застывают и точно передают свойства бывшего носителя через укус выжившему.

Подобное выделение из общей массы без осознания просто превращало ароматного человека в деликатес, которому не давали шанса выжить… Либо проходили мимо, как в случае с Карлайлом и Эдвардом…

Ой-ой… Если скажу телепату о своей догадке, фиг он мне плюнет в пробирочку…

Ковчег был сколочен любителем. Профессионалы построили "Титаник"

Ты не имеешь права требовать, чтобы тебя

любил тот, кого любишь ты сам.

Никто не обязан разделять твои

чувства и отвечать на них. Если

чувства совпадают — это великое

и редкое счастье. Если они не совпадают —

это обычное явление.

Александра Маринина «Замена объекта»

Эдвард

Даже не знаю, почему я решил, что пропустить все уроки сегодня — хорошая идея… Уверен, я бы смог с легкостью справиться с этой кровавой пятницей, при условии, что Белла не будет участвовать в лабораторной работе. Рядом с ней даже открытые порезы других людей выглядели не искушением, а досадным недоразумением. О своём прогуле я пожалел, едва чёртов Ньютон заметил Беллу утром. Этот гадёныш раздражал меня едва ли не тем, что его сердце бьётся не в том ритме рядом с мисс Свон.

Тон, выбранный парнем для общения, был критически опасным. Кора дерева под моими руками жалко треснула и ощерилась острыми обломками, пока я уговаривал своё тело оставаться на месте. Злость, ревность, ненависть к этому глупому и наглому мальчишке почти ослепляли. Его зависть не спасала.

Я совершенно случайно с корнем выдернул молодое тонкое дерево, на которое опиралась моя рука, когда Ньютон сказал, что Белла выбрала меня по размеру кошелька. Этот болван пытался придумать утешение для себя, очернив девушку. Мисс Свон скривилась, но потом в её глазах мелькнула странная заинтересованность. Вопрос Майка о том, неужели Белла даже не будет оправдываться, девушка, кажется, даже не услышала. В её прищуренных, сосредоточенных глазах был расчёт, но вряд ли он имел корыстный оттенок.

Злость сразу забылась, теперь мне стало интересно, что придумала эта девочка… Я видел её серьёзное лицо, с которым она писала что-то в своём блокноте. Иногда она перелистывала страницы, сверяясь с моими заметками, многообещающе улыбалась и грызла кончик карандаша.

Любопытство обжигало не хуже жажды. Не выдержав, я воспользовался единственным пока доступным средством связи.

«Придумала что-то интересное?» — секунда — и Белла чуть вздрогнула, получив моё сообщение. Миссис Гофф подслеповато осмотрела класс, но на дочку шерифа даже не подумала. Слишком сосредоточенно та списывала задание с доски. Моя маленькая актриса…

Когда учительница потеряла интерес к телефонному инциденту, девушка осторожно достала сотовый из сумки и незаметно переключила режим звука. Прочитав моё сообщение, она улыбнулась, как настоящая плутовка, быстро написала и отправила лишь одно слово:

«Возможно».

Её безмятежный взгляд скользнул по стене, окну и устремился вдаль, к деревьям, в тени которых я прятался сегодня, наблюдая за ней через мысли окружающих. Она улыбалась и думала обо мне.

«Это имеет отношение к тем вопросам, что я написал ночью?»

Прочитав моё сообщение, Белла слегка закусила губы. Её лицо стало по-хулигански счастливым. Девушка отложила телефон и начала писать что-то в блокноте. Моё терпение уже подходило к концу, когда она небрежно вернулась к телефону и написала короткое и интригующее:

«Да».

Мой ответ был мгновенным:

«Тебе очень нравится меня дразнить, душа моя?»

Я не знал, зачем я спросил это. По-моему, всё было предельно очевидно.

Её личико при прочтении чуть скуксилось.

«Поговорим позже», — написала маленькая мстительница, чьи мысли были мне недоступны.

Моё терпение вознаградилось, когда эта непредсказуемая девушка взяла в столовой красное яблоко и с безмятежным видом отправилась на школьный двор, свернув в сторону лесной чащи… Я не спешил показываться на глаза беззаботной девушке и получал какое-то почти извращённое удовольствие, отслеживая каждое её движение, будто охотился. Белла сейчас очень походила на Белоснежку. Гладкая кожа, будто фарфоровая, резко контрастировала с яркой зеленью платья и тёмным облаком волос, небрежно сколотых знакомым гребнем.

Прекрасная принцесса и охотник. Охотник, который безнадёжно влюблён… Тем не менее я был не последним хищником, который грозил ей смертью…

Девушка села на чуть влажный ствол поваленного дерева и впилась зубами в красное яблоко.

— Разве я не предупреждал тебя, что гулять в лесу опасно? — я спрыгнул, оказавшись прямо за спиной Беллы.

Она даже не вздрогнула. Поразительная беспечность.

— Разве ты не предупреждал, что будешь рядом? — Белла пожала плечами, не оборачиваясь ко мне лицом. — Ты вроде говорил, что одной гулять в лесу нельзя, прогулки в твоей компании ты не считал опасными.

Когда-то считал… Нет, всё же до сих пор считаю, однако поделать с собой ничего не могу. Я буду следовать за ней, куда бы она не отправилась.

— Новая теория, которой не терпится поделиться? — я сел рядом, меняя тему.

Карие глаза посмотрели на меня с разрывающей сердце нежностью.

— Мне кажется, ты будешь смеяться… — с робкой улыбкой призналась она. — В конце концов, сколько лет вампиры существуют как вид…

— А в их природе разобралась маленькая любознательная девчонка, — закончил я за неё, ласково заправляя выбившийся локон за ушко. — Знаешь, душа моя, науку вообще зачастую двигают любители, а иногда и дилетанты. Наглядный пример — открытие Шлиманом знаменитой Трои. Генрих вовсе не был археологом. Этот парень был обычным бухгалтером и банкиром. А потому, наверное, и решил, что Гомер описал в своих произведениях действительно некогда бывшие события и города, в то время как специалисты, конечно же, знали, что литературное произведение, как правило, основано на вымысле, фантазии автора. Но Шлиман, лишённый таких предубеждений, взял отпуск и поехал в те места, которые описывал Гомер, и в конце концов…

— Открыл Трою, — кивнула Белла, нахмурившись. — Генрих раскопал её развалины точно в том месте, где их описал древнегреческий поэт… Что поделать, если почти все профессионалы своей сферы — консерваторы? На них довлеют старые догмы, они не могут шагнуть за рамки, оставленные учеными основателями, а потом приходит какой-нибудь школьный учитель русского языка и становится основоположником теоретической космонавтики, да-да, тем самым Циолковским… Или многоуважаемый Левенгук был торговцем, но каким-то удивительным образом додумался сделать микроскоп… Страшно подумать, какой критике подвергались первые строители самолетов! Как же! Машина из металла рассекает воздух и не падает! Так что, пусть я буду дилетантом, зато в хорошей компании…

Я смотрел на этого чуть надувшегося чудо-дилетанта и не мог сдержать смех… Не обращая на меня внимания, Белла резко выдохнула и продолжила уже спокойным тоном:

— Несмотря на то, что вы можете обходиться без дыхания, обоняние необходимо вам, но об этом позже… Вампиры вполне могли бы не общаться между собой. Ты говорил, что ваша семья скорее исключение из правил, и обычно вампиры живут либо парой, либо в одиночестве. Создание устойчивых пар логично, но при условии невозможности размножения становится бессмысленным. Ваш вид был обязан эволюционировать. Это заложено в каждом существе. Развитие — главный движущий фактор выживания, и хотя по многим пунктам ваш вид подходит к грани совершенства, есть и недостатки… Человек мутирует постоянно. Цепочки ДНК меняются под воздействием многих факторов, гены перемешиваются, улучшая свойства и подстраиваясь под новые реалии, но не вампиры… Хотя с таким активным вирусом-катализатором изменения должны были стать заметными в каждом новом укушенном.

— Возможно, не только мы застываем в своем развитии, но и вирус, — предположил я.

— Возможно, — спокойно кивнула Белла. — А возможно, обоняние способно подсказывать вам подходящий генетический материал для эволюции.

Я молчал, шокированный её догадкой.

— Даже люди с нашим ограниченным обонянием заметили влияние феромонов. Порой совершенно разных людей притягивает друг к другу так называемая химия, которая прямо-таки толкает несчастных на продолжение рода. Изначально всё было, как у других животных, никаких социальных запретов, только запах той же самки, который заставлял мужских особей следовать за выбранной парой, как за добычей. Потомство получалось сильным и здоровым. Подобный отбор был необходим для выживания. Это потом глупые люди придумали расчёт в создании союзов и начали выбирать партнёров по положению в обществе, авторитету, «кошельку», — последнее слово Белла буквально выплюнула, передразнив Ньютона. — А теперь представь, как эволюция поступила с вами? Вы можете передать свой генетический материал только путём укуса. Люди для вас пахнут особенно ярко, как представители более сходного с вашим видом… Животным вирус не передаётся, яд выступает лишь как парализующее средство… Но ты и сам понял, к чему стремится вирус…

— К распространению, — непослушными губами прошептал я.

— Да, а за особенный запах некоторых людей отвечают индивидуальные феромоны. Для одного вампира человек пахнет обычно, а для другого необыкновенно привлекательно. Вывод?

— Именно этого человека носитель вируса выбирает для распространения.

— И своей эволюции, — улыбнулась Белла. — Идеальный генетический набор, который соответствует особенному вампиру. Возможно, если бы Эмметт смог вовремя остановиться и не убил тех случайных девушек, мы бы могли наблюдать новые свойства… Например, более сильный ментальный дар, самоконтроль, ловкость, возможно, улучшение внешних показателей… И если подобную цепочку эволюции продолжить, специально выискивая нужных генетических носителей, через несколько «поколений» мир увидит абсолютно новое существо, которое даст фору своим предкам… Но я тебя успокою, селекцией вампиров я заниматься не собираюсь. Однако, если не веришь, можешь подстраховаться. Думаю, будет даже лучше изучать ваш вид с помощью яда Карлайла, а не твоего. Более древний образец, всё же. Жаль, что теперь не найти первого носителя, наверняка он как раз хоть немного, но отличается от вас…

Девушка смотрела в мою сторону, но мысли её витали вокруг будущих открытий… А я молчал и не мог выдавить ни слова.

Белла не угадала лишь в одном. Смеяться мне точно не хотелось. В моей голове крутились воспоминания Карлайла тех времён, когда он жил в Италии в клане Вольтури. Аро, Марк и Кайлус были одними из древнейших нам подобных. И первое, что заметил отец при встрече с ними, это более тонкая, но такая же твёрдая кожа. Глаза владык были рубиново-алыми, но какими-то тусклыми, блёклыми, будто матовыми… Их степенность отец обосновывал величием, но что, если их сила и скорость ниже, чем у более поздних представителей нашего проклятого племени?

Значит, вирус действительно мутирует и развивается. А запах…

— Мне пора на урок, — с сожалением вздохнула Белла, не дождавшись от меня реакции.

Девушка спрыгнула с дерева, по упавшему стволу которого ходила, излагая свою теорию, подобрала рюкзак и направилась в сторону школы, когда я отмер после её сенсационных выводов:

— Я поговорю с отцом, Белла, — в мгновении ока я оказался рядом с ней, удержав за локоть. — Уверен, Карлайл поможет тебе с исследованиями. То, что ты сказала, звучит на первый взгляд невероятно, но в этой теории что-то есть. Вирус действительно мутирует, а нам подобные выбирали себе в спутники людей скорее по внешним критериям… Роуз выбрала Эмметта за тёмные кудри и ямочки на щечках. Создательница Джаспера выбрала его за военную выправку и красоту. Меня отец обратил умирающего, зная, что все мои родные мертвы, а я обречён на мучительную смерть. Вольтури выбирали и выбирают будущих обращённых из тех, что обещали стать одарёнными… Их глава, Аро, тот ещё коллекционер… В Италии знают о подобных случаях особенного запаха для вампира. Таких людей называют певцами или певицами. Их кровь как бы поёт для вампира, призывает, — я сглотнул яд и закрыл глаза. — Но Карлайл не помнил ни одного случая, чтобы певиц обращал вампир, для которого эта кровь пахнет особенно сладко. Их воспринимали как недолговечный, прекрасный дар…

— То есть сжирали, не познакомившись, — подвела циничный, но правдивый итог Белла, подняв правую бровь.

— Я пытался сказать мягче, но смысл ты поняла верно…

Белла кивнула и спокойно пошла на урок. Я никогда не перестану поражаться её выдержке…

Исчезновение Беллы на время ланча почти никто не заметил, девушка легко влилась в коллектив возвращающихся после обеда друзей, которые активно обсуждали завтрашнюю поездку на пляж резервации. Белла с ними не ехала из-за дня рождения Банни, но посоветовала несколько хороших мест с видом знатока. Кажется, она действительно очень часто ездила в Ла-Пуш раньше…

Было ли это интуитивное стремление к корням, или Чарли просто не мог найти своей гениальной девочке достойную няню в этом маленьком городке, но я почему-то начал ревновать Беллу к её детству в резервации, будто бы не проводи девочка большую часть лета там, у меня бы появился шанс познакомиться с ней раньше…

Я вдруг представил, что это я, а не Эмметт, спасаю малышку в лесу от монстра, который охотился за ней. Как ещё не сформировавшийся запах маленькой мисс Свон манит меня, но не вызывает такого бешеного желания убить её, выпив до капли. Как её необычные молчаливые мысли и не по-детски умные глазки сводят меня с ума, очаровывая… Я был уверен, что полюбил бы Беллу ещё ребенком, остался рядом, оберегал, узнавал девочку всё лучше, а когда бы её запах повзрослел вместе с ней, я бы, наверное, даже не заметил этого, привыкнув, адаптировался… У меня было бы больше времени любить её, а она, возможно, к этому времени уже любила меня. Ведь я бы не позволил никому занять это место в её сердце. Возможно, мне бы даже хватило эгоизма предложить ей разделить вечность со мной. А ей бы хватило смелости согласиться… Кто знает?

Но сейчас у этой малышки совсем другие планы и мечты.

Найдётся ли в них место для меня?..

Всё-таки от индейцев одни проблемы, — решил я, однако, вспомнив о Кэтери, мгновенно исправился. — Почти всегда.

Белла

На биологии я смошенничала, попросив уколоть палец Майка. Тот хоть и поворчал, но был не против проделать в себе ещё одну маленькую дырочку при условии, что я определю за него нужную группу крови. Зато теперь мне можно не бояться, что Эдвард потеряет контроль, когда моя кровь «запоёт» для него благим матом.

Теперь маленькая ватка на моей левой руке скрывала абсолютно целую кожу. Идеальное преступление… Выходя из класса, я пообещала передать Эдварду, что он должник, и мистер Баннер ждёт от Каллена интересный проект.

Жизнь хороша и жить хорошо. Несколько девушек подошли спросить меня о кружке танцев, Эрик спросил о газете, а Элис позвонила, чтобы сообщить, что всё необходимое для завтрашнего дня рождения Банни готово.

Если честно, то я немного волновалась за погоду, но Элис заверила, что если ближе к Сиэтлу и океану будет достаточно солнечно, то в Форксе будет не дождливо, но пасмурно. Чудесно! Как раз в соответствии с моими планами…

После занятий я заехала в дом Абигайль. Банни был на школьной экскурсии, и мы с девушкой ещё раз обсудили план завтрашнего дня. Она не верила, что у нас всё получится. Мама Банни с почти детским восторгом слушала о будущих заданиях и играх, переспрашивала и живо интересовалась деталями, однако некоторые сюрпризы я не раскрыла даже ей.

Да… День рождения Банни прошёл даже лучше, чем я себе представляла. Для его организации я привлекла всех Калленов, Анджелу и Бена, но вроде они не были против… Ну, если, конечно, не вспоминать первую реакцию Джаспера на свою роль в этом празднике… Дело в том, что день рождения задумывался мной как большая игра в стиле пиратов и поиска сокровищ; к слову, Банни, близнецы и другие гости были в восторге от тематики.

Детям предстояло неплохо помотаться по городу, где мы устроили для них тематические станции с заданиями.

Начинали мы с тихого домашнего застолья, где дети в доме «губернатора Свона» подкрепились тортом, похожим на сундук с сокровищами, канапе-корабликами, водорослями-желатинками, ромом-морсом и прочими вкусностями, которые в четыре руки организовали Абигайль и Эсме.

Я, в старинном платье, которое одолжила у Элис, представила детям не менее нарядного Эдварда как мистера Уилла Тёрнера. Ребятам, знакомым с фильмом «Пираты Карибского моря», тут же захотелось придумать себе звучные имена разбойников. После этого провели несколько конкурсов, наградой за которые служили игрушечные сабли, повязки на глаз, шляпы и даже один игрушечный мушкет, доставшийся имениннику.

Стоило детям расслабиться после торта, как на наш праздничный приём ворвался бандитского вида Эмметт. Размахивая руками и упоминая всех чертей, он ругался на лихих сухопутных крыс, что умудрились украсть его корабль.

Помощь в поиске корабля-джипа с огромным черным флагом захватила детей, а пока мы шли по следам на станцию Карлайла и Анжелы, Эмметт травил детям познавательные байки о Тортуге, морских болезнях, опасностях океана и о кодексе чести. Вся эта информация пригодилась им, когда Карлайл и Анджела пытались запутать детей и не позволить им стать настоящими морскими волками, задавая каверзные вопросы, а-ля: «а не боитесь ли вы цинги, ребятки?»

Карлайл и Анжела, даром, что дети священников, вернуть нас на путь истинный не сумели, ибо мы упрямо хотели стать бравыми пиратами. Забрав у духовенства наш «Летучий Голландец», мы нашли в багажнике, ой, то есть в трюме, карту сокровищ, а Эмметт взял всех детей в команду кладоискателей.

Мы с Эдвардом путешествовали отдельно от шумного корабля, который всю дорогу весело пел стройным хором «йо-хо-хо, и бутылка рома!»

Путь наш лежал мимо поющих скал, где Эмметт прибрал к рукам красавицу-русалку Роуз, которая рассказывала детям, какие сокровища хранятся в сундуке Посейдона, её отца. На этой станции маленькие пираты пытались спеть как можно больше песен о море и воде.

Всё это время, наблюдая за конкурсом, я вспоминала старую советскую сказку и напевала песню морского царя про сардинку.

— Весело вам, Элизабет Свон, — улыбался Эдвард.

— Очень весело, мистер Тёрнер…

Но согнулись мы все пополам от вида мрачного Джаспера с мороженым… Да, у него была станция «Блуждающий айсберг» и, соответственно, машинка с яркой вывеской и холодными сладкими рожками. Детям необходимо было угадать вкус мороженого с закрытыми глазами, а затем придумать десерту пиратское название. Джаспер бы ни за что не согласился участвовать в этом, если бы не сияющие азартом глаза Элис, которая назвала мужа: «мой сладкий мистер Ice cream». Впрочем, кажется, эмпату неожиданно понравился праздник, так как он присоединился к весёлой компании, впитывая зажигательную атмосферу детского утренника. Готова поспорить, в подобном ему участвовать не приходилось.

Также была станция ловкача Бена, парня Анжелы, который быстро перемещал стаканчики с ключами, а дети должны были угадать, в каком стаканчике приз. Все ключи были разной формы, а чтобы узнать, какой именно ключ открывает заветный сундук, нам пришлось обратиться к колдунье Элис, которая дала детям метать дротики в надутые шарики. Во всех шариках находились маленькие призы, а в одном из них — рисунок нужного ключа. Конечно, Элис подгадала так, что шарик с ключом лопнул именно Банни…

Последнюю часть карты детям отдала Аюша, когда дети с закрытыми глазами справились с морскими чудовищами-пиньятами.

Сокровище с подарками и игрушками, конечно, откопали и даже справедливо поделили между командой… Весь город с любопытством наблюдал за нашим весельем, и я надеюсь, что отношение к новым приезжим после этого дня окончательно изменится. По факту я ведь тоже не местная…

Я сделала много фотографий счастливых лиц, очень часто ловила на себе благодарный взгляд Роуз, которая мечтала о подобной жизни многие годы: быть рядом с Эмметтом в окружении весело галдящих детей, заботиться о них, дарить им подарки, видеть их любовь и восхищение…

На один день она смогла испытать это.

Взгляд Абигейл больше не был затравленным, она расправила плечи и перестала испытывать страх, что бывший муж вот-вот отберёт у неё всё на свете. Девушка мило разговаривала с Эсме, глаза которой загорались счастьем, едва она замечала, как Эдвард касался меня по малейшему поводу: то заправив завиток за ушко, то поцеловав кончики пальцев, то накинув на мои плечи шаль или дотронувшись ладони и запястья, когда передавал мне тонкие кружевные перчатки. Наверное, от смущения от подобного внимания моё сердце билось быстро-быстро в такие моменты…

А, может быть, это было из-за самого Эдварда, который смотрел на меня с невыразимой нежностью, почти обожествляя взглядом…

Джаспер

— Джаспер, пожалуйста… Всё будет хорошо… — уговаривала меня Элис, дёргая за рукав.

Я хмурился и не поддавался её азарту, что витал вокруг неё, желая прилипнуть ко мне.

— Нет.

— Ты будешь самым-самым сладким мороженщиком на земле…

Упаси Господь!

— Дорогой, это ведь ненадолго, потом ты сможешь сбежать и отправиться навстречу Питеру и Шарлотте, — подключилась к уговорам Эсме.

Карлайл молчал, он тоже неведомым образом согласился играть роль на этом чёртовом детском празднике… Хотя, судя по надежде, отец, в принципе, мыслями не с нами. Ах, да, оборудование для будущих экспериментов. Как только Эдвард озвучил нам догадки своей девчонки, все сначала впали в шок, все, кроме моей всезнайки-жены, конечно, а потом с возбуждением начали обсуждать возможность подобного.

Это напомнило мне объявление войны севера и юга. Те же эмоции. Азарт, страх, удивление, надежда… И главный вопрос: во что же это выльется?

И пожалуйста! Мороженщик! Из цветасто разукрашенного фургона, чёрт побери! Бывший майор армии Конфедерации будет пытать детей на предмет вкуса мороженого… Стыд и позор! Моя степень по философии мне не помогла. Меня уговорили.

Но реальность оказалась не такой унизительной… Дети не смотрели на меня, как на неудачника, костюм даже чем-то походил на пиратский, а мой дар позволил чуть-чуть напугать шумных малышей, а затем внушить им уважение. Но стоило сладкой химической жиже с цветом детских испражнений растечься по языку маленькой девочки с розовым бантиком и грозным именем «Кловавая Мэли», как я потерял давление на эту маленькую бравую армию!

— Пелсиковое! — картаво и восторженно закричал ребёнок с закрытыми глазами.

— Нет.

— Основной вкус правильный, — подбадривающе улыбнулась малышке мисс Свон.

— С каламелью! — тут же бодро выдала допрашиваемая верный ответ. — Пелсиковая каламель! Каламельный пелсик!

— Следующий, — как мог строго прошипел я, внутри потешаясь над ситуацией.

— А пилатское название? — протянула кроха.

— Ну, придумывайте, мисс…

— Пелсиковая пуська! — выдала Кровавая Мэри.

Эмметта можно было выносить…

Мда…

Эмоции детей, такие чистые и яркие, подкупали. Элис оказалась права, мне понравилось участвовать в празднике. Общая атмосфера радости захватила меня, не давая и шанса думать об условностях. Моя семья веселилась. Дети, похожие в своей энергичности и эмоциональности на десяток маленьких Элис, крутились вокруг нас, выбрасывая в воздух азарт и счастье.

Я внимательно вгляделся в девушку Идей. Про себя я так иногда называл мисс Свон. Девушка играла вместе с детьми, как ребенок бегала, прыгала, угадывала стаканчики, лопала шарики, смеялась и пряталась в сюртук Эдварда, когда Эмметт начинал подшучивать над ней.

Что в ней такого? Едва ли я когда-то видел свою семью настолько человечными. Нам было привычно играть людей. Кто-то со скукой, кто-то с завистью пытался играть роль смертных подростков, но ещё никогда мы не чувствовали себя ими.

Мы боялись делать это.

Боялись неприятия людей. Боялись открытия тайны. Боялись, что любой человек поймет, что с нами что-то не так.

Страшно, если Белла понимала, что творит, устраивая подобный праздник. Не зря дети были запрещённым приёмом во всех войнах прошлого… Искренние, сердечные, они легко привязывались и так же легко привязывали взрослые сердца.

Белла показала, чего мы были лишены, разыгрывая бездушных статуй.

Поймав внимательный взгляд мисс Свон, я вздрогнул.

Почему у меня стойкое ощущение, что нас приручают?

Эсме

Приезд гостей всегда становился настоящим событием для нашей семьи. Многочисленные друзья Карлайла заглядывали к нам раз в несколько лет, делясь новостями, обсуждая исторические события, достижения общества.

Благодаря нашему почти оседлому быту мы дарили кочующим вампирам частичку уютного дома: Элис и Роуз устраивали обязательный шикарный шоппинг, Джаспер и Эмметт организовывали командные игры, если погода располагала, а Эдвард... Я даже не задумывалась над тем, как скучно иногда ему было участвовать в наших беседах с гостями, ведь в мыслях-образах он уже видел всё, что ещё не успели сказать словами. Да, мой сын участвовал в играх, где, благодаря скорости и реакции, часто побеждал даже Эмметта, музицировал для гостей, был вежлив и предупредителен... Однако всегда под конец вечера он извинялся и, взяв в библиотеке отца новую книгу, тихо удалялся.

Эдвард всегда с охотой учился чему-то новому... Он мог закончить колледж и сразу поступить в следующий, мог уехать один, как в самом начале, когда мой сын пытался найти своё место в этом мире, а мог присоединиться к нашим друзьям, чтобы посетить чужую страну, посмотреть, как живут люди через океан, в суровой России, побывать в тропических лесах Африки или пожить в чопорной Англии и шумной Ирландии. Он был любопытным исследователем, но каждый раз возвращался в семью... Только с каждым годом его отъезды становились всё реже и реже. Мой сын будто смирился с тем, что его поиски бессмысленны.

Осознавал ли Эдвард, что именно он искал?

Глядя на Беллу сегодня, я понимала, что мой сын не мог выбрать другую... Подумать только, ей удалось привлечь вампиров для детского утренника... И сделать этот день одним из самых весёлых в нашей новой жизни.

— Ребята будут здесь через двадцать минут, — звонкий голос Элис объявил о скорых гостях.

Питер и Шарлотта редко заглядывали к нам, но Джаспер всегда был рад видеть старых друзей.

Я посмотрела на старшего сына, который сегодня выглядел слишком необычно. С запозданием я поняла, что эмпат выглядел как немного пьяный человек. Глаза Джаспера блестели, лицо расслабленно, а улыбка чуть-чуть плыла... Так рад друзьям?

— Передозировка счастья, — прошептала Элис, поймав мой удивлённый взгляд. — Скоро пройдёт. Просто детям очень понравился праздник, а Джаспер не привык сдерживать потоки хороших эмоций... Вот его и... Накрыло...

Я с нежностью посмотрела на Джаспера, вспоминая, как тот не хотел участвовать в этом «человеческом безобразии». Было в нём сейчас что-то от тех восторженных детей. Я видела со стороны, как сын старается не дышать рядом с весёлыми малышами, но его глаза теплели с каждой минутой. Он будто таял, наблюдая за ними, впитывая их эмоции...

Надеюсь, Питер и Шарлотта узнают в нём своего старого друга и командира бессмертной армии новорождённых, покорившей половину юга...

У него есть как минимум пятнадцать минут...

Будь хоть бедой в моей судьбе, но кто б нас ни судил, я сам пожизненно к тебе себя приговорил

Я смотрел на неё устало,

Меж пальцев лаская пряди.

В этом мире её так мало,

Что мне скоро её не хватит.

Она держит меня так крепко,

Не держа меня здесь и вовсе.

Наши встречи резки и редки.

Я не знаю, что будет после.

В ней скрывается столько света,

Ему в солнце не уместиться.

И откуда я знаю это?

Она рядом со мной искрится.

Она рядом со мной сияет.

Я смотрю на неё устало.

Мне однажды её не хватит.

И мне мало. Чертовски мало.

Эвенн

Белла

«Кажется, даже в дождливый Форкс пришла весна», — вяло подумала я, нежась на солнышке…

Хотя пора бы, судя по календарю. Март… Скоро весенние танцы, каникулы, Света приедет вместе с Бо… Нужно разобраться с магазином, чтобы открыть его как раз перед Пасхой… Планов много, ещё больше уже сделано, но после этих выходных, после скучного понедельника я решила просто расслабиться и позволить организму вырабатывать витамин D.

В воскресенье мне позвонила Джессика и преувеличенно бодро рассказала, как классно они повеселились на пляже. Информация была противоречивой, так как я не понимала, зачем покорять мелкие барашки волн, если можно легко утонуть, схватив судороги в такой холодной воде. Гитару ребята не брали, рыбу не ловили, на пикник не закупались… Я вообще не понимала цель той поездки. Ладно бы ещё с местными дружили, как я… Вспомнив книгу, я решила подстраховаться и позвонила другу-сладкоежке. Джейкоб божился, что никому не травил страшилки племени, так что я успокоилась. Сэм и Пол точно болтать не будут…

В воскресенье Эдвард пришёл лишь ночью. Обрадовал тем, что Карлайл заказал всё необходимое оборудование и… Рассказал мне сказку, чтобы я быстрее заснула. Кажется, я так и уснула с улыбкой на лице, так как в вампирской сказке легко прослеживались параллели с нашей парой. Очень уж любознательная принцесса попалась дракону…

А утром я поняла, что в школу опять отправляюсь одна. Эдвард тоже с грустью смотрел на солнце, но потом объявил, что раз я люблю гулять в лесу, то у него есть замечательное место для пикника. Оставив мне координаты встречи, он пообещал ждать меня возле поворота на шоссе сто десять. Его глаза сияли, когда он это говорил. Золотая радужка потемнела, а кожа стала бледной.

Эдвард давно не охотился.

Я протянула руку и осторожно дотронулась до синяков под глазами. Вампир зажмурился, задержав дыхание.

«Ладно, — подумала я, — он большой мальчик, и мне нет смысла напоминать ему о питании».

Сейчас же его глаза стали светло-золотыми и внимательно следили, как я с почти маниакальным научным интересом изучала и пыталась сковырнуть его сияющую на солнце кожу. Его рука уютно перебирала мои вечно чуть спутанные кудри, в алых сполохах которых он нашёл маленький белый лепесток ромашки.

Это я гадала на «любит — не любит». Любит…

Кожа никак не сковыривалась и сильно напоминала переливающуюся на солнце наледь на окне. Холодная и гладкая… Только ещё без узоров… Красиво так… Эдвард, смеясь, пояснил, что его даже щипать бесполезно, так как всё блестящее находится под плотной оболочкой. Точно иней под стеклом.

— Есть идеи научного объяснения, мисс Свон?

Я фыркнула. Конечно, имеется. Уже давно, кстати…

— Думаю, мы сейчас наблюдаем явление, которое в науке зовется «фотохромизмом». — Эдвард улыбнулся шире, и я автоматически перевела взгляд на его губы.

Отвлекает что-то.

Но с мысли не сбилась. Даже мой голос не дрогнул, когда я цитировала на память заученную информацию:

— По сути, это возможность веществ изменять свой цвет под воздействием прямых солнечных лучей. Ещё во времена Александра Македонского были известны вещества, которые изменяли свой цвет в зависимости от яркости дня, и это помогало определять военачальникам начало военных действий. Таким веществом пропитывали платки или нарукавные повязки, и смена цвета являлась сигналом к началу атаки. Это был и первый простейший измеритель яркости. Фотохромизм возможен в органических и в неорганических веществах, а также в биологических системах. Иногда это явление можно наблюдать в сетчатке глаза. Гакманиты из Гренландии и Квебека меняют цвет от розового или фиолетового до практически белого при воздействии солнечного света. А гакманиты из Афганистана и Бирмы меняют цвет в противоположном направлении: в темноте они кремово-белые, а под солнцем становятся розовыми, красными или фиолетовыми. С точки зрения физики, фотохромизм — результат перехода атомов или молекул из основного состояния в возбуждённое. Изменение окраски в этом случае обуславливается изменением заселённости электронных уровней и наблюдается при воздействии на вещество только мощных солнечных потоков.

— Складно, но мы не меняем цвета… — Каллен чуть потянул меня за прядь волос, отчего я придвинулась ещё ближе к его лицу.

Чёрт. У него после охоты даже губы стали ярче. Нет, не надо сейчас о них, иначе гормоны взбесятся. Я помотала головой, выбрасывая из неё ненужные мысли, а потом решила, что лучше на Эдварда вообще не смотреть. Легла на плед, закрыла глаза, привела дыхание в норму, вот после этого излагать теорию стало в разы проще:

— Спорный вопрос насчет цвета, однако… Ваша кожа не меняет цвет, как минералы, но в вашем теле приходит в это состояние жидкость, заменяющая вам кровь; я так понимаю — именно она отвечает за переработку выпитой крови. Твои кожные покровы порозовели после сегодняшней охоты, значит, процесс распада и заражения новой крови вирусом идёт полным ходом… Так вот, эта жидкость начинает настолько быстро циркулировать по организму, что это выглядит как сияние.

— Да, возможно… После охоты действительно кажется, что ты оживаешь. Возможно, так воспринимается внутренний ток. И если бы кожа вампиров была идеально гладкой не только снаружи, но и изнутри, мы бы получили лёгкие переливы, похожие на перламутр… Однако всё дело в том, что наша кожа имеет чёткую кристаллическую сетку и некоторую закономерную неровность, несравнимую ни с какой алмазной огранкой, — Эдвард задумчиво рассматривал собственную руку, как будто видел её впервые. — В итоге мы не меняем цвет, но переливаемся, как снег на солнце.

— Или бриллианты, — я в шутку предприняла последнюю попытку отцарапать себе алмазной крошки.

Каллен закрыл глаза, не мешая мне.

Скоро придётся возвращаться… Я окинула взглядом уютную поляну. Хорошо здесь. Тихо, красиво… После того, как я подкрепилась, в корзине пикника наверняка появилось свободное место…

— Можно, я тут поработаю газонокосилкой? — спросила чисто для проформы, вставая с широкого лоскутного пледа.

Эдвард посмотрел на меня с недоумением, и я решила пояснить:

— Тут много интересных трав растёт: вербена, ромашка, лютики… Хочу собрать для отваров…

Каллен рассмеялся.

— Маленькая ведьма, — ласково подразнил он. — Лютик и вербена — ядовитые растения, ты в курсе? Зелье Джульетты было приготовлено именно из лютика, чтоб ты знала…

Не обращая внимания на его слова, я начала собирать яркие соцветия. Вербену, кстати, вырывала прямо с корнем.

— Таки можно подумать, шо я ещё буду слушать какого-то старикашку… — ворчала я, как настоящая еврейская травница, придирчиво рассматривая фиолетовые цветочки.

Да с этого богатства такие взвары можно нацедить для волос, такие масочки для лица, для рук… О, подорожник! В следующий раз отдельно ещё корзинку возьму… Святые мухоморы, да тут Клондайк для зельевара!

Эдвард наблюдал, как я, восторженно бухтя, вандалю его особенное место, и улыбался с умилением. Не соврала ромашка… Любит…

Наверное, помня о терпении Каллена, я решила попробовать то, от чего моему книжному прототипу стало дурно. А, возможно, вампир просто предложил это с таким сияющим лицом, что я не нашла в себе сил отказаться. Да и любопытно же.

Эдвард заранее заботливо укутал меня в плед, чтобы мне не дай бог не прилетело веткой по открытой коже. Я не верила, когда он сказал, что мы доберёмся до машины за минуты три. Однако…

Скорость была феноменальной! Я даже не слышала, как хрустят ветки под ногами Каллена. Он будто не касался земли, а летел! Мои лёгкие горели, и запоздало я вспомнила, что нужно сделать вдох. Картинки мелькали, деревья, кусты, земля — все слилось в причудливом калейдоскопе, смазалось, а я мёртвой хваткой вцепилась в шею парня, широко распахнув глаза. Чувствовала себя улиткой, которую запустили в космос.

Но мне понравилось. Выброс адреналина был получше, чем на русских горках. Я с трудом удержалась от предложения: а давай ещё разок!

Эдвард только улыбался моему восторгу и обещал обязательно покатать в следующий раз.

Моя большая реактивная черепаха…

— Ты ведь не первый раз так передвигалась, знаешь?

Я удивлённо посмотрела на вампира. Его чуть смущённый вид заставил меня занервничать.

— Не помнишь, как мы встречали рассвет недавно?

Тут помню, тут не помню…

— Я была уже спящей во время транспортировки, — на последнем слове я запнулась, а взгляд Эдварда переместился на мои губы.

Мне кажется, что я покраснела.

Этот момент очень сильно напоминал мне книжную сцену первого поцелуя девушки и вампира, и я была откровенно не готова к тому, что Эдвард решит попробовать… Попробовать… Короче, меня попробовать.

Сглотнув вязкую слюну, я пожалела, что не умею так быстро бегать. Хотя далеко ли убежишь от самой себя? Симпатия, нежность, ревность… Я же видела, к чему меня ведут собственные чувства.

Моё смущение не осталось незамеченным, однако было растолковано по-своему.

— Мне кажется, тебе не стоит садиться за руль сейчас, Белла, — Каллен кивнул на то, как я разминала затёкшие руки.

Слишком судорожно вцепилась в его шею… Вздохнув, я бросила Эдварду ключи от своего «Астон Мартина».

Если бы я знала, во что это выльется…

***

— О, привет! Как покатались, Белла? — Эмметт первый встретил взъерошенную меня, когда я, спотыкаясь, ворвалась в их дом. Мне нужно было прилечь. Немедленно…

Следом за мной шёл обескураженный Эдвард.

— Мы не катались, Эмметт, мы готовились к полету Земля-Марс… — прошипела я сквозь зубы, борясь с дурнотой.

— Белла, ну хватит, тебе же нравилась скорость… Когда я катал тебя на себе… А это даже быстрее… — Каллен реально не понимал причин моего страха, но не рассказывать же, что я уже один раз попала в аварию!

Я бросила на бывшего водителя убийственный взгляд. На все мои тихие просьбы снизить скорость по дороге он не обращал внимания, считая, что я его разыгрываю. А меня накрыла паника в тот момент. Я даже не была уверена, на каком языке умоляю Каллена остановиться.

— Почему скорости в машине ты не довольна? Я езжу лучше Шумахера! — он постучал пальцем по голове, намекая на свой встроенный радар.

— Да потому что на трассе ты не Шумахер, а грёбанный член дорожного движения, Эдвард! — зарычала я под сдавленный смех Эмметта. — Потому что машина, в отличие от тебя, может сломаться, разбиться, попасть в аварию и покалечить людей! А я не хочу умереть из-за того, что ты забыл снять ногу-кирпич с педали газа!

Меня мягко обняла Элис, а Джаспер, пришедший с ней, посмотрел с жалостью. Тут же я почувствовала, как паника уходит, уступая место спокойствию. Вдох-выдох.

— Ты правда боишься? На меня рычать не страшишься, бегать со мной не боишься, а быстрая езда приводит тебя в такой ужас? — недоумевал Эд, увидев мои эмоции с помощью брата. — Это твоя фобия такая, что ли? Я ведь тебя в любом случае спасу…

На миг мне захотелось ему врезать. Однако Джаспер не дремал и погасил секундный порыв агрессии.

Сглотнула ком в горле и зажмурилась. Меня он спасёт, а остальным вызовет скорую?

— Белла, жги, — подбодрил меня улыбающийся здоровяк. — После «грёбанного члена дорожного движения» я морально отошёл и готов записывать новые перлы.

Эдвард

Белла была напугана. Уровень её паники просто зашкаливал, а я даже не мог подумать, что её сбивчивый шёпот:

— Я никуда не спешу… Зачем так нестись, Эдвард? Чёрт… Давай ты сбавишь скорость… Каллен, ты ненормальный… Остановись… Господи… Шайтан-машина… Мы разобьёмся… — реальный ужас.

Она даже не закричала. Её пульс не ускорился, и я посчитал это очередной шуткой, кокетством, ведь недавно она была в восторге, когда мы бежали ещё быстрее…

Сейчас же я смотрел на бледную девушку, видел маленькие бисеринки пота, расширенные зрачки и вспоминал, что у женщин с их непостоянством гормонов, перепадами давления при беременности и родах, в отличии от мужчин, чаще всего даже пульс не выходит за рамки нормы в прединфарктном состоянии.

Глядя на то, как Белла медленно сжимала и разжимала левую руку, я едва не рухнул. Джаспер удивлённо посмотрел на меня, чувствуя, как панический ужас мисс Свон передался мне и накрыл с головой.

— Белла… Где болит?

Скорую… Нет! Карлайла! Нет… Карлайла на скорой. Лучшая палата, лучший уход… Я же умру без неё. Господи, чем ей помочь? Ей плохо. И виноват в этом я.

Мисс Свон обернулась, перевела раздражённый взгляд с меня, на то, с каким испугом я смотрю на её левую руку… Неужели она чувствует онемение?

— Думаешь, у меня инфаркт? — легко поняла девушка. — Да не дождёшься! Я просто слишком судорожно вцепилась в кресло. Теперь плечо ноет.

Там же был вывих… Её жизни ничего не угрожает. Её сердце не остановится… Облегчение подкосило меня. Я в секунду оказался рядом с девушкой. Забрал её у отшатнувшейся Элис, спрятал в своих руках, обнял, чувствуя, как её пульс еле слышным эхом отзывается в моём теле.

— Прости.

Мои глаза щипало. Тело застыло. Я боялся даже пошевелиться и посмотреть в её глаза.

— Я… Наверное, это действительно фобия, — тихо прошептала Белла, крепче прижимаясь ко мне. — С детства мне часто снится авария. Я сижу рядом с водителем, и мы спешим, скорость очень большая… Куда-то опаздываем, чтобы помочь кому-то… А потом я слышу визг тормозов, грохот металла и чувствую дикую боль…

— Учитывая степень наполненности моей жизни странными совпадениями, я очень не люблю, когда я пассажир, а водитель…

— Я понял.

Слова Беллы окончательно прояснили ситуацию. И, зная её, следовало серьёзно озаботиться тем, чтобы предотвратить даже возможность подобного.

Отстранившись, я осторожно поцеловал руки мисс Свон.

— Огласите моё скоростное ограничение, младший шериф Свон.

Девушка робко улыбнулась:

— Шестьдесят миль в час по трассе, тридцать — по городу.

Если бы не недавний ужас, я бы застонал от перспектив двигаться на машине с подобной скоростью.

— Что такое? — притворно заботливо спросила девушка. — Мало?

— Да, — я прижал её к себе крепче:

— Мне тебя всегда будет мало, душа моя. Теперь для меня весь мир без тебя — это ничтожно мало.

Белла молчала. А я слушал её пульс. Его для счастья в этот момент вполне хватало.

Ничего не бывает вовремя, это глупый такой закон

— Что у вас было?

— Ничего. Он просто заплёл мне косу,

всю ночь укрывал мне ноги ещё одним одеялом,

утром налил тёплый чай и поинтересовался в машине,

не мёрзнут ли у меня руки.

— И это ты называешь «ничего»?

Клаус Джоул. Посланник

Белла

— Белла!

Я вынырнула из своих мыслей и уставилась на Стенли. Кажется, она спрашивала меня о чём-то не первый раз.

Подняла бровь.

— Ты точно не поедешь за платьями с нами?

В Порт-Анджелес… Где меня должны были встретить наглые поддатые парни… Хм… Дайте подумать…

— Нет, Джесс. У меня сегодня дела в Сиэтле.

Отправиться одноклассницы должны были ещё вчера, но Майк пригласил Джессику на свидание, нарушив девичьи планы. Анджела очень переживала, что все платья раскупят, но я напомнила, что по определению белых платьев для бала в любом магазине больше.

Я бы не поехала и вчера, так как сразу после школы махнула в резервацию, где проверила состояние пасеки, первых товаров, послушала пожелания мастеров и пообещала Билли свозить Джейкоба за какой-то редкой деталью для их машины. Когда волчонок узнал, что сегодня мы поедем на «Астон Мартине», он унёсся на седьмое небо от счастья и ни о чём другом думать уже не мог. Только рулить я ему ни за что не дам. Хватило мне и одного «Шумахера».

Единственный, кто действительно расстроился из-за моей поездки в Сиэтл, был Каллен. Из-за солнца мы не виделись в школе днём, если, конечно, не считать того пикника на поляне и нашей незабываемой поездки за книгами Карлайла, во время которой я чуть не поседела.

Потом Эдвард объяснил мне, что он торопился, боясь прихода друзей Джаспера. Роуз и Эсме как раз показывали Питеру и Шарлотте второй дом, в котором обычно жил Эмметт с женой. Уже возвращаясь в машину, я заметила, как к дому со стороны реки человеческим шагом медленно приближаются четверо. Только мостика через реку нет. И лодочек не видно… Перепрыгнули речку и идут — типа на другом берегу и не бывали, ага… Полный провал маскировки, ребята… Рассмотреть пару кочевников мне не дал Эдвард, который настойчиво подтолкнул к «Астон Мартину». Знакомить меня с ними явно не желали. В принципе, понятно.

— Белла, ты помнишь про газету? — Эрик подловил меня после уроков на стоянке.

— Конечно, моя статья почти готова, кстати, от меня на этой неделе будет ещё один разворот… И я напечатаю его сегодня в Сиэтле в большом формате. Посоветуешь, куда повесить?

Йорки как-то замялся, смутился и, краснея, пробормотал:

— Этот разворот поставит под сомнение корону Сары?

А ты, дружок, никак влюблён в эту красавицу…

— Если Сара действительно достойна любви и уважения окружающих, то это невозможно, так ведь?

Эрик побледнел, кивая.

Что эта девчонка сделала с моим негласным помощником по связи с общественностью? Спросить у пресс-секретаря Стенли, что ли? Хотя, зачем, если в моем распоряжении есть телепат-телохранитель… Эдвард ведь наверняка подслушивал разговор.

Я села в машину и направилась домой. Через час туда заедет Джейкоб.

На мой вызов Эдвард отреагировал оригинально. На звонок мне не ответил, зато возле дороги, в тени деревьев знакомая фигура жестом просила подбросить. Оценив вид попутчика, я остановилась так, чтобы парень не выходил на солнце.

— До дома шерифа не отвезёте, мисс? — улыбка Каллена была очаровательной.

— Садитесь, мистер. Нам по пути, — рассмеялась я.

Настроение рядом с ним стремительно улучшилось.

Однако иногда я чувствовала себя влюблённой идиоткой, когда вот так подвисала, глядя в эти восхищённые глаза.

— Мне так нравится, когда ты смеёшься… Ты становишься ослепительно красивой в такие моменты.

«Всё, баста, слюну подобрала, щёки улыбкой до ушей качать перестала и смотришь за дорогой, дорогуша», — приказала я себе.

— Кхм… Не отвлекай меня, пожалуйста. Я хотела спросить, из-за чего так переживает Эрик.

— Он мечется между влюблённостью и чувством справедливости. Но в субботу к последнему прибавилась уязвлённая мужская гордость. Сара, Лорен и Джессика подшучивали над ним. Йорки всю поездку был их мальчиком на побегушках.

— Великолепно, — коварно улыбнулась, представляя, какой резонанс грянет после моей статьи.

Девушки даже не представляют, какую социальную могилу себе роют.

— Тебе его не жалко?

— Жалость по отношению к мужчине — редкое благо, — наставительно погрозила пальцем я. — И по мне, лучше Эрик получит этот опыт в юности, а я прослежу, чтобы он сделал правильные выводы, а не просто разочаровался во всём женском роде.

— А я думал, что ты, как Купидон, рванёшь соединять сердца… — припомнил мне Эдвард четырнадцатое февраля.

— Именно потому, что я Купидон, а не Ханума, я приветствую и любовь без ответа… Хотя роль изобретательной в способах достижения поставленных целей Ханумы мне тоже импонирует. Просто иногда прочувствовать любовь лучше всего, когда она неразделённая. Острее ощущения, выше порывы, — я вздохнула. — Влюбишься случайно так… И раскачиваешься, как на качелях, чувствуя: либо сейчас звезданёшься, либо, как настоящий безбашенный победитель, сделаешь «солнышко», чтоб аж сердце в пятки ушло. К сожалению, на некоторых качелях солнышко сделать физически невозможно и можно только звездануться…

После таких размышлений вслух Эдвард молчал до самого дома, переваривая мои слова с каменным лицом. Мне тоже нечего было добавить.

Наконец он спросил с плохо скрываемым напряжением в голосе:

— Ты уже любила так?

Что мне ему сказать? Любила ли безответно?

Заглушив мотор, я сидела, уставившись в одну точку, и пыталась подобрать максимально честный ответ. Не для Эдварда. Для себя…

— Я начала раскачиваться, даже не заметив этого. Вопреки злости, воспитанию, здравому смыслу, гордости, в конце концов, подошла к тебе и пригласила в кино, — я закрыла глаза, заново переживая те минуты.

Мне нужно было догадаться раньше о собственных мотивах. Я ведь подошла не к Карлайлу, не к Элис… Я подошла к Эдварду!

Выдохнув, я осторожно обернулась к вампиру, лицо которого превратилось в застывшую маску.

— Когда ты не пришёл, я просто спрыгнула.

После признания стало легче. Будто собрала саму себя из пазла. Следующие слова Эдварда подарили странный покой, уверенность. Кто бы мог подумать, что мне настолько важно услышать подобное:

— К тому моменту я был уже целиком твой, Белла. Я ревновал тебя до безумия. И не мог быть вдали от тебя. Всё, связанное с тобой, ощущалось необычайно остро. Эмоции накрывали. У Элис болела голова оттого, насколько поспешно я менял решения. Сила воли трещала по швам. Это было как полет в космос без подготовки, внезапное прозрение и полное непонимание происходящего… — Эдвард мягко улыбнулся и осторожно поцеловал моё запястье. — Если это ты называешь «звездануться», то я не против делать это раз за разом, если «солнце» — это ты.

***

Мы с Абигайль разбирали коробки с нашими товарами, и я рассказывала ей, как проводила лето в Ла-Пуш, когда в лавку зашёл расстроенный Джейкоб, который решил, что на автодетали мне смотреть будет скучно:

— Ужасный магазин! — возмущался молодой механик. — Да на городской свалке выбор шире! С чего я вообще решил, что тут есть блок цилиндров для моего «Рэббита»?

— Ты копался в мусоре на городской свалке? — ахнула я, присаживаясь на коробку.

На пустую коробку — почувствовала моя пятая точка запоздало, провалившись.

И этому поганцу я с детства твердила об опасности антисанитарии и сколько болезней переносят крысы и бешеные собаки…

Блэк-младший не растерялся:

— Ну, знаешь, новые запчасти покупать дорого, так что половина деталей пикапа оттуда же!

Смекнув, про какой пикап говорит Джейк, Аби застонала. Кажется, мой продавец сменит транспорт сразу после развода:

— Да ты ж мой хозяйственный!

— Короче, я в кафе, — решил смыться мальчишка, пока я не начала его распекать при Абигайль.

Звякнув колокольчиком над дверью, он исчез так же быстро, как появился.

— Аби, если что-то сломается, ремонт будет за мой счёт… — предупредила я девушку, вылезла из коробки и пошла за сумкой.

Миссис Салливан засмущалась:

— Я всё равно думала покупать машину, работникам пасеки пикап нужнее… Будут вывозить пчёл на поляны…

— Посмотрим, — кивнула ей, набирая Эдварда.

Он просил позвонить, когда мы будем заканчивать.

И чувствовала себя при этом очень хорошей и ответственной девочкой…

Один гудок — и я слышу мягкий баритон:

— Любимая…

Кажется, на мою широкую улыбку косятся прохожие. Чёрт, Сиэтл — приличный деловой сити, тут не принято идти по улице с таким преступно довольным выражением лица, тем более посреди рабочей недели.

— Привет, звоню сказать, мы почти закончили, сейчас возьмём сладенького в кафе и поедем домой.

Я вертела головой, пытаясь найти Джейкоба, но его нигде не было. Не мог же он так быстро свернуть в кафе…

— Отлично, — я услышала мягкое рычание мотора на том конце провода.

Кажется, скоростной режим нарушен.

— Где ты, Эдвард?

— Пока далеко, — обтекаемо, но честно ответил Каллен. — Что-то случилось?

— Не могу найти Джейка… — пожаловалась я, но запаниковать не успела, увидев наконец высокую фигуру Блэка, который заворачивал в какой-то переулок в противоположной стороне от нашей любимой пекарни. — Чёрт, нашла и сейчас надеру ему зза… ушами…

Отключила телефон и позвала парня. Джейкоб из переулка не выглянул, и я побежала туда. Нехорошее предчувствие мягко скреблось где-то между лопаток.

— Джейк, чёрт побери! — я пронеслась эти несколько метров, чтобы увидеть, как Блэк-младший идёт, отставая на несколько шагов от фигуристой дамочки.

Рыжие, огненные волосы густой копной спускались по плечам и красиво вились, будто девушка не вылезала из салонов, чтобы добиться такой шевелюры.

«Шахматная завивка на воду, либо натуральное везение, — голосом моего любимого голубого Кальяса прокомментировало подсознание причёску незнакомки. — А вот одежду снять и сжечь, желательно публично, или хотя бы никогда не сочетать подобным образом вещи».

Девушка и Джейкоб обернулись, но если Блэк обрадовался, то рыжая посмотрела на меня с недовольством. Из-под явно мужской бейсболки зыркнули тёмные глаза.

Но больше всего меня напрягла бледная кожа незнакомки и какие-то знакомо-кукольные, правильные черты лица.

Я похолодела.

— Джейк, пошли-ка в кафе, я видела, там вот-вот освободится столик, — голосом бодрым, без нотки страха позвала я друга, не делая ни шага вперед.

Смотрела только в глаза Блэка. Серьезно и настойчиво.

Краем глаза я заметила, как рыжая позади парня хищно склонила голову на бок, наблюдая, но не вмешиваясь.

— Ракушка, тут девушка сказала, что новое кафе открылось, может, проверим?

Осторожно перевела взгляд на рыжее явление, заметив у той чуть грязный белый фартук, который сначала приняла за часть светлой юбки.

С каких пор официантки зазывают одиноких парней в тёмные переулки покушать?

Девушка улыбнулась, но глаз улыбка не коснулась. Нет, у меня все инстинкты орали, что надо тикать…

— Блэк-младший, я не в настроении экспериментировать, будешь так убегать посреди огромного города, останешься без сладкого. И я больше никуда тебя не повезу.

Джейкоб вскинулся. Я никогда не разговаривала с ним в подобном тоне. Не давила авторитетом старшей и собственной волей. Но я помнила, что говорил Эдвард о кочевниках, а ещё помнила, что, кроме охранника, недавно убили молодую официантку.

За моей спиной, буквально в шаге, шли люди, светило солнце. Эти лучи сейчас казались мне истинным благословением.

А Джейкоб Блэк стоял в пяти метрах от меня в тени дома… И за его спиной была лишь странная рыжая дамочка в грязном фартуке… Я буду рада оказаться мнительной, но мне не нужна новая опасность в переулке взамен тех пьяных парней в Порт-Анджелесе.

Собрав смелость в кулак, я сделала несколько быстрых шагов к парню, схватила его за руку и потащила к толпе прохожих и яркому солнечному свету.

А когда оглянулась с безопасного расстояния, странной девушки в переулке уже не было…

Человек может поступать, как ему угодно, если он согласен нести за это ответственность

Немного здравого смысла, немного

терпимости, немного чувства юмора —

и можно очень уютно устроиться на этой планете.

Сомерсет Моэм

Белла

— Джейкоб Блэк… О чём ты только думал? — я сидела за столиком в кафе и устало массировала виски, стараясь успокоиться.

— Белла, да что ты взъелась? — ворчал мальчишка, не отрываясь от десерта. — Эта красивая девочка просто хотела показать мне новое заведение… Может, там очередь меньше?

Определённо, очередь умереть таким глупым образом меньше! Сжав зубы, я выдохнула и попыталась объяснить:

— Я взъелась, потому что этому финту лет пятьсот, мой наивный дружок, только раньше симпатичные милашки заводили одиноких молодых пареньков в тёмные переулки, чтобы те спасли кого-то или помогли найти ценную вещицу… Вариаций предлогов много, но ты, сластёна-оболтус, сегодня клюнул на что-то новенькое! А теперь вопрос на миллион: что роднит все эти случаи?

— Хочешь сказать, что меня пытались ограбить?..

Я надеялась на это вплоть до звонка Эдварда, который набрал меня, едва мы с Джейком зашли в кафе. В ту минуту я смотрела на телефон, как на гранату с выдернутой чекой. Сделав глубокий вдох, послала Блэка стоять в очереди, а сама отошла подальше, в сторону дамской комнаты.

— Белла! — от недавно мягкого баритона не осталось и следа.

Только сдавленное рычание, нервы и злость. О, кто-то явно настроен ломать и крушить всё до состояния муки… Как ещё раз телефон не сломал — удивительно…

— Тебе звонила Элис, и ты едешь за мной? — робко уточнила я.

— Да… — кажется, Каллена немного отпустило, едва он услышал мой голос.

Меня тоже постепенно выпускали цепкие когти ужаса. Приятно, когда за тебя так переживают, спешат на помощь…

— Хорошо, потому что мне страшно, Эдвард… Нам оставаться в людном месте?

— Да, — опять выдохнул Эдвард с облегчением, а потом быстро добавил:

— Как же я люблю тебя за разумность и осторожность, Белла!

А я-то как люблю в себе эти ценные для выживания качества! Эдвард отключился, а я вернулась к Джейкобу и теперь пыталась одновременно вправить ему мозги и не напугать слишком сильно. О том, что его недавно едва не съели, говорить парню не хотелось. В принципе, пусть лучше он впредь будет думать о бандитах, а не о вампирах.

— Да, я думаю, что тебя видели в магазине запчастей или возле моей машины и решили, что содрать с тебя и твоих близких можно прилично. Потому что ни рекламных вывесок кафе, ни флаеров, ни других клиентов поблизости я не наблюдала. Ты не заметил ничего странного?

Я имела в виду то, что девушка, по рассказу моего волчонка, никого больше не звала с собой.

Однако парень, кажется, не видел в этом ничего подозрительного:

— Парфюм у вас с ней одной серии, и кстати — дрянной. Приторно-сладкий, Беллс.

— Я не пользуюсь духами, Джейкоб.

Мне надоели его инсинуации про запах. Машину обхаял, до этого фыркал на мою комнату, теперь сидит, поганец, в кафе, хлещет за мой счёт шоколадный мокко с маршмеллоу, заедает куском карамельного торта и ещё что-то предъявляет мне за сладкое!

Отвернувшись от мальчишки, я заметила припаркованный напротив серебристый «Вольво». Оперативненько…

Машина удачно попала в тень домов, но выходить Каллену не следовало.

— Так, твоя мечта сбылась, смертник, — поздравила я Джейка. — Сейчас сядешь за руль «Астон Мартина».

У мальчишки выпала из рук десертная ложечка. Вздохнув, я протянула ему ключи от своей красавицы:

— Осторожно доедешь на нём до моего дома. Мы с другом будем ехать прямо за тобой, так что без фокусов, ясно?

Индеец неистово закивал.

— Если нас остановит патруль, то ты учишься под нашу ответственность. Не подставляй меня…

Джейкоб слышал, кажется, через слово. Быстро запихав в рот остатки тортика, он схватил ключи и побежал к машине. Я же спокойно пошла к «Вольво».

«Блэк умеет водить и будет осторожен», — уговаривала я себя.

Джейк почти боготворил эту модель и был счастлив, что я не выбрала что-то девчачье. Теперь все его мысли заняла дорога, и на Эдварда он даже не взглянул.

— Спасибо, — вместо приветствия прошептал Каллен, переплетая наши пальцы.

Я улыбнулась, не уточняя, за что он меня благодарит. Тишина в салоне была подобна затишью после шторма. Нервные волны всё ещё бились о скалы осознания: мы живы и целы, буря прошла.

— Почему он?

Эдвард пожал плечами:

— Не знаю. Я не могу найти её мысленно, значит, её нет поблизости. Видимо, она подслушала наш разговор о том, что я еду и откуда-то знаю, что случилось. Разумно с её стороны, — Эдвард крепче сжал руль.

— Кочевники выбирают жертвы спонтанно, — продолжил он, чуть успокоившись. — Один наш знакомый не любит англичан, например. Убивает их, находя по акценту, куда бы не подался. Кто-то просто убивает за машину, деньги, понравившуюся одежду.

«Почти как люди с психическими расстройствами и жаждой убийства, — подумала я. — Свои фетиши, свой стиль, свои предпочтения. И вечность на то, чтобы продолжать свои кровавые пиршества».

Скорость, сила… Мой отец хороший шериф, но ему нечего противопоставить таким преступникам. Вспомнились отчёты полиции о недавно найденной девушке, что работала в небольшом ресторанчике.

— У неё был фартук официантки…

— Возможно, ей захотелось сыграть… роль для кого-то. Нам известно, что она путешествует не одна.

Меня затошнило. Зря я представила, как эта рыжая куколка снимает одежду с мёртвой обескровленной девушки ради собственной забавы…

Чтобы справиться с дурнотой, я сделала глубокий вдох и медленный выдох. Помогло мало…

— Почему же она нас не убила? Есть догадки?

У меня мороз по коже пробегал от понимания, как близко сегодня подобралась возможная смерть.

Некоторое время Эдвард молчал. Возможно, Элис видела не только хороший вариант развития событий. Тогда его паника во время звонка объяснима.

— Ты пахнешь вампирами, Белла. У нас очень чувствительное обоняние. Даже если бы я сам не видел утром, я бы мог сейчас сказать, что ты держала в руках платье Элис и ездила в больницу к Карлайлу, где он смотрел, как зажил вывих. Твои волосы хранят мой запах, — Эдвард коснулся ленты, которую я вплела в косу, вспомнив, как он утром подал мне её из шкатулки.

— Значит, испугалась конкуренции…

— Учитывая нашу силу и скорость, даже трое вампиров — это уже много.

Не к месту вспомнилась весёлая детская сказка с чудной мартышкой: «А два — это куча? А три — это куча? Куча — это сколько?»

Значит, три вампира — это не куча, а дофига в современном исчислении…

— А чем пахнет Джейкоб? — внезапно спросила я.

После поездки в машине я точно впитала часть его запаха.

Эдвард замер, а потом поджал губы:

— Кажется, я понял, почему та вампирша подошла к Блэку…

— Он тоже вкусно пахнет? — я нервно сглотнула.

Только охотницы за мальчиком нам не хватало…

— Нет! — Эдварда аж передёрнуло. — Он пахнет… Странно. Как… как будто он ночевал в будке с собакой или наоборот, в лесу…

Голос вампира стал задумчив:

— Но не волком, тот запах я помню хорошо… У них в доме есть собаки?

— Нет, даже кошек не завели, Шерлок. И волков в этих лесах тоже редко встретишь. Но что такого в этом запахе?

— Помимо того, что с виду этот парень должен пахнуть совсем иначе, кусать его не хочется. Совсем. Странный запах… Он не противный, так определённо не пахнет больной человек, но он резко выделяется в толпе, непривычный запах.

— Возможно, так пахнут все индейцы? Не знаю, если какой-то вампир предпочитает англичан, то, возможно…

В конце концов, Каллены живут в маленьких городах, а не в резервациях, могли просто не замечать.

— Нет, Белла, запах и вкус определённо зависит от нации, но это из-за образа жизни, мест обитания, питания, даже болезней…

— Давай ты не будешь говорить в таком тоне! Если в твоих словах заменить слово «нации» на «породы», можно решить, что мы обсуждаем, из каких свиней выходит лучший хамон! — вспылила я.

— Прости…

Тихое извинение Эдварда моментально погасило мой гнев.

— Ты тоже. Просто это личное. Мы с Робом постоянно ссоримся из-за его ненависти к индейцам и врачам… Как-то раз я в сердцах сказала ему, что займу место квилетской лекарки…

Тут я вспомнила, что хотела позвонить Билли, чтобы тот забрал Джейка:

— Нужно рассказать мистеру Блэку о случившемся. Джейкобу нельзя приезжать сюда, пока здесь кочевники.

— Другим квилетам тоже, — кивнул Каллен.

Эдвард

Пока Белла пыталась дозвониться до отца друга, мои мысли мелькали со стремительной скоростью.

Моя семья надеялась, что оборотни умерли… В конце концов, прошло столько лет, защитники племени обязаны были состариться и сдохнуть! В отсутствии угрозы, то есть нас и других вампиров, квилеты должны были забыть о хладных, перейти к мирной жизни и потерять способности к обращению…

Когда Карлайл сказал, что видел внука того самого Эфраима Блэка в больнице, и у того сахарный диабет, мы решили, что теперь племя угрозы не несет. Вырождение и потеря прошлых сил была налицо.

А теперь я следил за мощного телосложения мальчишкой, которому, судя по мыслям, не больше пятнадцати, чувствовал запах леса и собаки, с ужасом понимая: начинается…

И снова Блэк. Когда-то его прадед был вожаком стаи, был первым обращённым волком, чьи силы могли соперничать с нами. Я помнил Эфраима в человеческом облике, и хотя Джейкоб Блэк сейчас слишком молод, сходство, что я заметил сегодня, было очевидно. Парень рос как на дрожжах. В первом видении Элис, где он обнимал Беллу, мальчишка был чуть выше нормы, но сейчас он подрос ещё больше, мускулы, плечи стали шире, в движениях появилась хищность, резкость, так несвойственная нескладным подросткам.

И он чувствовал наш запах. Еще не осознавая, Джейкоб Блэк испытывал отвращение от запаха вампиров.

Природные враги.

Я сжал челюсти, понимая, кто встанет меж двух непримиримых сторон, связанных лишь старым, хрупким соглашением, которое квилеты умудрились нарушить несколько лет назад. Белла… Девочка, в чьих жилах течёт кровь Катэри. Моя девочка…

Я прокручивал в голове воспоминания беременной индеанки. Как она боялась за своего ребёнка, как шла, спасаясь от огромного волка, которого хотел навязать в женихи отец. Оборотни опасны. Вспыльчивы. Непредсказуемы. Они чем-то похожи на новорождённых вампиров в своей необузданности.

Белле нельзя общаться с ними. Это угроза её жизни и здоровью. Я обязан защитить девушку.

Однако она слишком привязана к квилетам. Помогает им, идея магазина и пасеки принадлежит ей. К этому Джейкобу вообще относится как к младшему брату, ведь ринулась спасать его в том переулке!

Я сделал глубокий вдох, заново переживая ту бурю эмоций, когда Элис позвонила мне и дрожащим голосом сказала, что Белла в опасности. Я же меньше минуты назад разговаривал с девушкой по телефону! Сестра была не уверена в конечном итоге видения, а я уже нёсся в сторону Сиэтла.

— Она сломала Белле шею и отбросила в темноту, — рыдала в трубку предсказательница, захлёбываясь страхом за подругу.

У меня же всё переворачивалось от этих слов. Всё, что было доброго, умирало с каждым метром дороги от горького понимания — я не успею. Всё важное теряло смысл, рассыпалось в прах от желания умереть, но спасти её. Если бы Дьявол сжалился надо мной в тот момент и предложил стать его вечным рабом взамен её жизни, я бы остался ему благодарен.

Звонок был частью какой-то утопии. Я звонил своей девочке, мрачно и коварно надеясь, что убившая её тварь поднимет трубку, и я узнаю её голос. По этому голосу я найду её, выслежу в огромном мегаполисе и убью…

Варианты убийства вампирши прервал любимый голос.

Белла…

Мое каменное сердце сжалось и, кажется, забилось снова.

Взволнованный, напуганный мой маленький канатоходец, в очередной раз ловко увернувшийся от смертельной опасности. Моя находчивая, осторожная девочка! Живая… Мою грудь сдавило от переполняющих её эмоций. Руки затряслись. А я спешил, скорее в Сиэтл, увидеть, обнять… Надышаться ею…

Я до сих пор пребывал в каком-то тумане. И теперь новая опасность? Нет уж, я сделаю всё, чтобы оградить свою девочку от подобного.

Белла

Помня детский случай с перцовым баллончиком под холодильником, и как я была девой-ракушкой, борцом за маленьких храбрых волчат, Билли Блэку я звонила с осторожностью. Тогда он был сильнее, моложе… Лучше, конечно, вообще не волновать человека с сахарным диабетом, но предупредить старейшину племени и отца едва не пострадавшего мальчика я была обязана.

Настойчиво убедила мужчину сесть и спокойным голосом рассказала о случившемся. Если Билли и удивился моей осведомлённости, то спросил об этом только после уточнения основных деталей события. Даже о предполагаемых причинах нашего спасения рассказала.

— И давно ты знаешь о вампирах, Белла?

Эдвард, конечно, услышал обеспокоенный голос мистера Блэка.

— Скажи, что они нарушили договор о неразглашении, — посоветовал он мягким тоном, чуть сжимая мою ладонь в своей.

Поджав губы, я рассказала отцу Джейка о том собрании племени, в котором негласно участвовала.

— Встреча с Калленами лишь подтвердила твои догадки, Белла? — понял Билли.

— Да, — кивнула я, а потом мстительно добавила исключительно для вампира:

— Их семье следовало хотя бы сменить фамилию и меньше привлекать к себе моё пристальное внимание.

Да-да, парень, молись и кайся! Скажи спасибо, что не рассказала о твоих ночных похождениях в мою спальню.

— Белла, я рад, что всё обошлось… И я благодарен тебе за Джейка, но Каллены тоже опасны…

По тому, как угрожающе сузились глаза водителя «Вольво», он желал лично напомнить старейшине квилетов о своей опасности.

— Билли, я не собираюсь с вами спорить на эту тему, — моё мнимое спокойное согласие, кажется, приободрило индейца, но расстроило моего спутника.

Зря. Джаспер мог бы с лёгкостью определить степень моего тихого бешенства.

— Скажу больше, круг моих друзей и хороших знакомых уже лет десять не поддаётся ни критике, которая бы влияла на его состав, ни обсуждению даже со стороны моих родителей. К слову, папа Эдварда одобрил…

— Чарли просто не знает, кого подпустил к своей дочери!

— Если вы захотите просветить его, — спокойно сказала я, — защитить я вас не смогу.

Звенящую тишину в салоне нарушали лишь короткие гудки. Билли бросил трубку.

А я просто не люблю завуалированные угрозы, всегда отвечаю взаимностью.

— Квилеты никогда не примут твой выбор, Белла, — мягко начал Каллен. — Ты же читала дневник Катэри, родной отец и племя вычеркнули её из рода навсегда. Они даже не приняли её ребенка, хотя вина того была сомнительна. Девочка всего лишь родилась не от того отца.

Эдвард вздохнул.

— Им не был нужен сын дровосека, Белла. Защитники племени получили приказ вожака убить парня и вернуть девушку. Женщин было мало, а способных к рождению — ещё меньше. Они не собирались слушать её. Как и тебя, душа моя. Хотя сегодня ситуация изменилась. Им выгодно дружить с твоим отцом, который пользуется уважением местных, может организовать поиски их пропавшего ребенка так, чтобы в них участвовал весь город, отвезти в город, подарить удочки или полностью отдать свой богатый улов, твой отец ограждает их от произвола бюрократии, разъясняя, как лучше использовать закон, и так далее. Ты мечешься и оплачиваешь лавку с их товарами, пытаешься улучшить их быт, лезешь спасать этого мальчишку…

— Хватит!

Я не узнала свой голос в этом хрипе.

— Прости, — выдохнул Каллен, не отрывая взгляда от водителя «Астон Мартина»:

— Знаешь, о чём думает сейчас этот мальчишка, Белла?.. Он мечтает, что купит в Нью-Йорке, куда ты обещала привезти его в марте… — я нахмурилась, а Эдвард усмехнулся:

— Уже забыла? А он нет…

Я действительно говорила, что если дедушка вызовет меня как переводчика, а у Джейка будут каникулы, я возьму парня в Нью-Йорк, хотя предугадать ярость Роба по этому поводу было несложно. Но после сегодняшней поездки в Сиэтл, где Блэк меня так подставил, о поездке в такой шумный мегаполис, как Нью-Йорк, и речи быть не может!

Раздражение поднималось во мне вопреки воле, но я успела вовремя пресечь это:

— Каллен, они мои друзья. Билли просто волнуется. А с Джейкобом я поговорю. Но если ты считаешь себя особенным, то я повторю и для тебя: никто не имеет право обсуждать круг моих знакомых и друзей. Среди них недавно затесался бывший русский бандит с корыстно-матримониальными планами на меня. По сравнению с этим бабником и пижоном, квилеты — зайки… Сирые и простодушные, Эдвард. Не обижай их, и я тебя тоже не обижу…

Он думает, я - Ангел, а я не спорю

Жили-были две девочки.

У одной было добротное платье,

сшитое из стереотипов на ближайшей

трикотажной фабрике. Она купила его

в киоске около школы. А у другой было

платье индивидуального пошива,

скроенное из личного опыта.

Она дорого за него заплатила.

Первая девочка считала, что платье

из личного опыта выглядит совершенно

неприлично, потому что слишком подчёркивает

фигуру. А другая девочка стояла на балконе,

слушала море и смотрела на луну.

Аглая Детишидзе

Белла

Однако Каллен обиделся.

Вы видели когда-нибудь, как дуются джентльмены столетней выдержки? Я наблюдала это явление впервые…

Сначала я даже не заметила, однако потом поняла, что Эдвард до обидного кардинально заменил уже привычно сердечное «душа моя» на «моя принципиальная леди» или «моя великодушная меценатка» и всё в таком же тоне… Ласково, нежно, но с налётом лёгкой грусти и взрослой снисходительности. Мол, хорошая моя, когда же ты повзрослеешь, одумаешься?

Мне… Женщине в самом расцвете лет, ума и амбиций!

Бесит.

После подобного очень хотелось помыть красный виноград, нарезать сыр разных сортов, налить в креманочку жидкого золотого меда, насыпать туда миндаль и под бокал белого полусладкого выбирать между Грецией, Испанией и Италией место свадебного путешествия с Грановским…

Потому что я тоже умею манипулировать…

На моё заявление о планах Александра Эдвард отреагировал бурно. Машина резко затормозила и съехала на обочину.

Джейк заметил, что мы остановились и решил узнать в чём дело. Я попросила мальчика оставаться в машине.

Эдвард сидел на месте с жутким выражением лица и сжимал кулаки. Молча. Красиво ходили желваки на бледном лице. Глаза горели ревностью. Я ждала. Спокойная и немного очарованная тем, как легко могу вывести Эдварда из себя.

Поэтому я не нарезала сыр, не мыла виноград… Не пинаю лежачего.

Однако дружба с квилетами обсуждению не подлежала.

Билли тоже остыл, судя по вежливому, благодарному тону, которым он нас встретил у дома шерифа. Не знаю, вспомнил ли он о том, что врачи прогнозировали ему инвалидность, если бы я вовремя не заподозрила у мужчины диабет, или другие случаи, где маленькая девочка Свона проявляла аномальную взрослость, козье упрямство, бульдожью хватку и оказывалась права.

Мне был важен результат.

А в результате Билли подтвердил официальную версию о грабителях в переулке, дал сыну подзатыльник, пообещал ограничить выезды племени в ту сторону, согласился, что с открытием лавки стоит повременить и даже не смотрел в сторону «Вольво» и странного водителя, который тихо беседовал о чём-то с сестрой, не выходя из машины.

Позже я не могла ответить, что именно меня напрягало в той ситуации… Однако интуиция ворчала, что я упустила нить событий, а вот цепная реакция домино идёт полным ходом.

***

В школу мы сегодня приехали вместе с Калленом. Солнечные дни закончились, и тучи привычно заволокли небо.

Я стояла возле стенда объявлений и любовалась увеличенным разворотом школьной газеты, что вчера распечатала в типографии Сиэтла.

Статья о Роуз получилась любопытной. Отдавая должное своему стилю журнальной Белоснежки, я провела сказочное расследование.

Папа был бы мной доволен.

Так вот, я съездила в приюты, в которые отправляли вещи и игрушки женщины семьи Эдварда, взяла короткое интервью у маленькой девочки, которая считала Розали волшебной принцессой, нашла фото их последнего посещения, где девушка с улыбкой держала эту малышку на руках и что-то внимательно слушала.

В подрубрике «совпадение?» я разместила фото Розали в магазине с примечательным зайцем, а затем того же зайца в руках сестренки Банни и его рассказа, как они с мамой обнаружили большой анонимный пакет игрушек на пороге дома. Улыбка Розали была настолько доброй и мягкой в тот момент, что екало сердце.

Далее была рубрика «поймана с поличным», где девушка в образе морской принцессы руководила конкурсом утренника «Поющие скалы». Она отлично смотрелась в окружении детей, а на её коленях сидела красивая белокурая девочка, младшая сестра Лорен Мэллори, кстати.

Далее было фото блондинки с Эмметтом, где лихой капитан пиратов кружит свою любимую русалку, чьё серебристое платье переливается, как волшебная чешуя на солнце.

«Она мой ангел, — говорил влюблённый здоровяк в коротком интервью под снимком, простодушно рассказывая, почему они не афишируют добрые дела:

«Мы не считаем это подвигом, это просто приносит нам радость. Особенно Роуз. Разве другие так не веселятся?»

На этом риторическом вопросе статья и заканчивалась.

— А Сара в это время веселилась, издеваясь надо мной, — с горькой задумчивостью пробормотал рядом стоящий Эрик. Он будто стал ниже ростом и одновременно старше.

А народ постепенно подтягивался, чтобы посмотреть на яркий плакат.

— Да ты что? — с притворной искренностью удивилась я заявлению друга.

Кто-то сочувствующе похлопал Йорки по плечу. О симпатии парня многие знали… Но Эрик лишь отмахивался.

Отвернувшись, я позволила себе довольную улыбку.

Всё же мало владеть информацией, чтобы покорить этот мир, нужно ещё и владеть словом, чтобы преподнести правильную информацию в нужном тебе ключе…

В течение дня ко мне подошли несколько одноклассников с просьбой провернуть что-то подобное для их младших братьев и сестёр, но я всем говорила, что спрашивать нужно у Розали, а я так — скромный фотограф мероприятия. Саму Роуз мне встретить не удавалось, хотя её реакцию на мою статью увидеть не терпелось. Эдвард молчал как партизан и часто хмурился, маневрируя в коридорах.

— Прячешься от мистера Баннера? — хихикнула я и, судя по подозрительному взгляду, попала в яблочко.

— Это ты его подбила не принимать отработок, а повторно провести лабораторную для отсутствующих?.. Белла, где я кровь возьму?

— Ничего я не делала… — я правда была ни при чём, однако ситуация выглядела забавно:

— Охотник стал добычей… А как справляется Элис?

Эдвард поморщился:

— Так же паршиво. Прячется.

— Я верю в тебя, — улыбнулась я, а затем крикнула и помахала любимому преподавателю, который показался в конце коридора:

— Мистер Баннер, как вам наш проект?

Эдвард даже ударился головой о шкафчик, когда учитель направился в нашу сторону:

— Белла, за что? — сжав зубы, прошипел Каллен.

Я кокетливо похлопала ресницами:

— Ты не сказал, что любишь меня… Сегодня…

Но прежде, чем Эдвард успел бы исправить это недоразумение, я поспешила исправить своё:

— Смотри, справа от тебя дрожит и пытается слиться со стеной Фиби Бунд, она тоже не делала эту работу. Уверена, если ты скажешь, что боишься вида крови, но хорошо знаешь теорию, вы сможете помочь друг другу…

В глазах Каллена мигнуло понимание.

Пока я дотошно расспрашивала учителя, Эдвард очаровал одноклассницу, и к моменту, когда мистер Баннер вспомнил о должниках, ребята уже сами подошли, выразив желание сдать долги.

Я считаю, это даже нельзя назвать пакостью с моей стороны.

Случайно бросив взгляд в сторону, заметила чуть приоткрытую дверь со значком запасной лестницы. Куда она ведёт? Во двор или на крышу? Ещё ни разу не пользовалась ею…

Почему бы и нет?

Розали

Я стояла на крыше школы и, задумавшись о прошлом, смотрела вниз, когда моё уединение неожиданно прервали.

Однако прежде чем я начала злиться, ветер донёс до меня знакомый запах.

— Здравствуй, Белла. Тебя послала сюда Элис?

Я обернулась в сторону девушки, чтобы поймать её удивленный взгляд.

— Нет, я искала тебя весь день, а нашла случайно.

Белла прикрыла дверь и подошла ближе, пока не встала у самого края парапета. Отсюда открывался прекрасный панорамный вид на зелёные леса. Подобная картина успокаивала меня, и я могла бы даже забыть, что я здесь не одна, если бы не пульс девушки. Я слышала, как школьники шумели в коридоре, как прозвенел звонок, а мы так же молча стояли и смотрели вдаль. Кажется, Белла действительно пришла сюда лишь ради этого вида. По крайней мере, она не пыталась навязать разговор, либо заполнить тишину пустой болтовнёй.

Моё желание выговориться возникло спонтанно. Раньше люди просто шли в церковь… Сейчас девушки делятся подобным с лучшими подругами. Белла не была ей… Однако я понадеялась, что она являлась той, которая могла понять меня:

— Когда я была человеком, то жила в большом, четырёхэтажном доме, и у нас была красивая терраса. Там отец даже разбил розарий для меня… — я вдохнула поглубже, желая уловить тот тонкий аромат прошлого. Но в воздухе вокруг нас не витало ничего похожего.

Белла не обернулась, лишь молча кивнула. Не знаю почему, но эта тишина подстегнула меня, и я продолжила делиться с девушкой своим прошлым:

— Я часто стояла там и смотрела сверху вниз на людей, спешащих по своим делам. Они казались меньше, забавнее с такого ракурса. Некоторые джентльмены замечали это и смотрели на меня, как на божество, спотыкались, снимали шляпы… Меня сравнивали с древнеримской Венерой… Я всегда была красивой… Самой красивой в нашем городе… Я так гордилась собой тогда, будто это была моя личная заслуга…

Я поджала губы, вспоминая, с каким восхищением на меня смотрели младшие братья: Вильям и Томас. Почему я так мало любила их? Почему ревновала, видя внимание отца? Они же очень любили меня. Не за то, что я играла с ними или расчёсывала их золотистые кудри… А просто так…

— Наверное, глядя сверху, можно увидеть много интересного, оставаясь часто незамеченной, — предположила Белла.

Да, мне нравилось восхищение, но больше всего мне нравилось наблюдать и быть не пойманной на своём любопытстве.

— С высоты той террасы я впервые увидела любовь… Настоящую… То робкую, то яркую. Но такую искреннюю, которой я не замечала у родителей. Моей маме было удобно быть замужем за таким богатым мужчиной, а папа в действительности любил только свой бизнес. Почти всё своё время он отдавал банку, хотя мне нужно быть благодарной, ведь моя семья — одна из самых богатых в штате. Даже Депрессия не ударила по нашему благосостоянию. Богаче нас были только Кинги…

Я покачала головой. Как не похожи Карлайл и Эсме на моих заносчивых родных… Которые всячески старались прыгнуть выше собственной головы.

— А вот Вера и Генри любили… И это видели все вокруг. Он был обычным лавочником, а Вера, кажется, копила каждый цент, чтобы иметь возможность лишний раз зайти к нему…

Я улыбнулась, вспоминая, с каким удовольствием наблюдала за их скромным и быстрым романом, который закончился как в доброй сказке.

— А познакомила их я!

Белла внимательно посмотрела на меня и подняла бровь, как делала иногда моя мама. Мне пришлось спрятать глаза и перевести дыхание, чтобы она не заметила ноток самодовольства в моём голосе.

— Я смотрела на прохожих сверху и случайно уронила свой платок. Прежде чем я успела испугаться, что мой вышитый платок, который мечтала получить почти вся мужская половина Рочестера, вот-вот упадет в грязь, его у самой земли подхватил Генри… Рядом как раз проходила Вера, и парень очевидно подумал, что этот платок её, на меня наверх он даже не посмотрел… Он видел только Веру и не замечал ничего вокруг. Мне кажется, это была любовь с первого взгляда.

Я вспомнила с улыбкой их робкие попытки сближения, потом лёгкий флирт, забавные подначки и прочие мелочи, типа тех, как ревниво морщила носик Вера, видя, что Генри улыбается мне или другим клиентам его лавки. Правда была в том, что тот просто не мог не сиять, как начищенный сапог, когда Вера оказывалась поблизости.

— Их историю любви я уже не наблюдала свысока. Я находилась рядом… Мы подружились с Верой, и я даже стала её подружкой на свадьбе. Я была так счастлива за них! Как Генри на неё смотрел, Белла! Никогда мужчины не смотрели на меня так, даже учитывая всеобщее восхищение и обожание. Но я не завидовала… Честное слово, я слишком любила их. Я верила, что у меня будет так же… За мной тогда начал ухаживать молодой, красивый, богатый Ричард Ройс Кинг, из-за этого мне завидовали все девушки в Рочестере. Нас называли самой прекрасной парой. Мы планировали свадьбу и ждали лета, чтобы её сыграть. Даже моё платье было готово. Я была самой счастливой невестой, Белла.

Горькое осознание и стремительное падение с высокого пьедестала. Я никогда не боялась высоты, потому что считала, что моё положение непоколебимо и надёжно. Со мной просто не может случиться ничего плохого.

Какой наивной я была, Господи!

— Вскоре Вера забеременела и родила сына, маленькую копию Генри. Генри-младший сидел на моих руках — такой очаровательный и нежный… У него были такие милые ямочки на щёчках и густые тёмные кудри… Только тогда в моём сердце заворочалась лёгкая женская зависть, но я одёргивала себя, уговаривала, что вскоре у нас с Ройсом появится такой же ребёнок… Но мой будет ещё красивее, наряднее… Лучше! Я буду кормить его, мыть, укачивать, рассказывать ему сказки, петь перед сном, одевать в самые красивые платья, гулять с ним в парке, он будет вдыхать аромат роз в нашем саду и обязательно будет звать меня не по имени, а мамой… Я так ждала, когда мой ребёнок назовёт меня мамочкой… Я планировала всё это и видела сны, как на Рождество мы подарим ему щенка, они будут играть под ёлкой, Ройс закружит меня на руках, повторяя, как он любит меня, и я буду самой счастливой!..

Воздух душил, а грудь горела огнём, почти как во время превращения. Если бы я могла, то разрыдалась бы сейчас, выплёскивая горькую, накопленную внутри за десятилетия, ядовитую кислоту вместе с рассказом о том, как те монстры во главе с пьяным Ройсом срывали с напуганной девушки одежду, ломали её ради собственного удовольствия, а затем бросили истекать кровью в подворотне. Как её нашёл и обратил Карлайл. И как я мстила за умершие мечты этой наивной, преданной девочки.

Мои мечты.

Как я стала личным кошмаром каждого, кто посмел прикоснуться ко мне в ту ужасную ночь. Как оставила бывшего жениха на десерт, чтобы тот успел сойти с ума от страха, хороня одного за другим друзей-подонков в закрытых гробах… Я хотела, чтобы он забился в самый дальний угол и слышал мои тихие шаги и шелест белого платья, в котором я должна была дать ему священные обеты.

И он дрожал, помня, что моё тело так и не нашли, а за день до смерти каждый, будто случайно, видел его мертвенно-бледную красавицу-невесту в белоснежном платье. Только глаза невесты сияли теперь не как сапфиры… Это были кроваво-алые рубины… Они же были последним, что видели перед смертью мучители, ставшие моими жертвами.

Я рассказала ей всё, чувствуя, как слабеет узел боли внутри.

Белла молчала.

Просто слушала и смотрела вдаль на зелень лесов.

— Я не пила их кровь. Мне была противна сама мысль, что внутри меня будет хоть капля от них… Мы с Карлайлом единственные вампиры, не пившие человеческую кровь.

Я подумала, что Карлайла можно даже исключить, ведь он пробовал её во время нашего обращения. Значит, я стала единственным исключением. Однако, в отличие от отца, я была убийцей.

— Но, даже отомстив, покой я не обрела. Месть вообще редко дарит что-то, кроме короткого удовлетворения… Очень скоро я осознала, что мне никогда не стать мамой. Никогда не завести нормальную семью… Я даже не могла постареть и умереть. Лучше бы Карлайл вообще не обращал меня.

— Хочешь сказать, что лучше бы твои родители увидели твой холодный, растерзанный труп? — вскинулась Белла. — Экспертиз ДНК тогда не было, Роуз. Никто никогда не узнал бы виновников той ночи. Никто не отомстил и не наказал их. Либо наказали невиновного. А этот Ройс скабрезно улыбался, вспоминая тебя, а на людях разыгрывал роль убитого горем возлюбленного. Потом женился и спокойно насиловал жену.

Сжала зубы, она не понимала:

— Я могла бы выжить и рассказать всем!

Но встретившись со спокойным взглядом Беллы, осеклась.

Она кивнула:

— Могла и выжить… И могла даже понести от одного из них…

Я вздрогнула от подобной вероятности. Нет… Только не от этих монстров… Не так!

— Твоё слово опозоренной и сошедшей с ума от горя девушки против слова этих «честных и уважаемых джентльменов»… Оглянись назад и содрогнись, деточка, посчитав, сколько красавиц сочло бы за счастье обеспечить твоему бывшему жениху алиби…

Тон Беллы не был ни ласков, ни насмешлив. Она со строгим лицом констатировала факты.

— Хотя, боюсь, что Карлайл не обратил бы тебя, если у тебя был шанс выжить.

— Он мечтал, чтобы Эдвард полюбил меня, как он Эсме.

Свон расхохоталась:

— Не будь дурочкой, Роуз! Карлайл не стал бы так топорно сводничать. С чего ты взяла?

— От Эдварда не так просто скрыть что-то…

Глаза Беллы смеялись, у неё не было проблем в сокрытии собственных тайн:

— Даже если так… Мне посочувствовать тому, что вы друг другу не понравились?

— Не понимаю, как ты его терпишь! — покачала головой я, вспоминая, как сама не переваривала брата вначале.

— Принимаю его в строго отмеренных дозах, чтобы не перебрать с прекрасным, — спокойно пожала плечами девушка и светло улыбнулась.

И ведь не боится… Не боится, что Эдвард подслушивает наш разговор… Вряд ли он тактично отвлёкся во время этой личной беседы! Чёртов телепат!

Вот, кому моя красота была всегда побоку…

Я с любопытством рассматривала ту, кто стала для Эдварда единственной. Бледная кожа, маленький рост, тёмные волосы и карие глаза. Симпатичная, с точки зрения людей, даже, возможно, красивая. Однако рядом со мной — ничего особенного. Хотя, стоит признать, девушка располагала к себе какой-то внутренней харизмой, опытностью, раз даже я попалась на удочку её обаяния и начала делиться личным.

— Тебе стало легче, когда ты встретила Эмметта? — нарушила тишину Белла.

— Да, — сглотнула я, вспоминая, как несла истекающего кровью мужчину к Карлайлу.

Наверное, подобную жажду испытывает Эдвард рядом с Беллой. Я была относительно молода в те годы. Все удивлялись, как я смогла сдержаться и не убить его…

— Твой брат считает, что ты выбрала Эмметта из-за тёмных кудрей и ямочек на щечках в память о маленьком Генри, — задумчиво начала Белла. — Поверхностное мнение мужчины о субъективности женского выбора.

— Думаешь, телепат ошибся?

Изабелла Свон с улыбкой обернулась ко мне, посмотрела прямо в глаза, и те буквально заглянули мне в душу:

— Ты выбрала его по взгляду, Роуз. Именно так, как на ангела, смотрел Генри на Веру. Тот взгляд Эмметта стал отголоском твоей мечты. Ты просто не могла позволить ему умереть…

Как соломинкой, пьешь мою душу

Мальчик сказал мне: «Как это больно!»

И мальчика очень жаль.

Ещё так недавно он был довольным

И только слыхал про печаль.

А теперь он знает всё не хуже

Мудрых и старых вас.

Потускнели и, кажется, стали уже

Зрачки ослепительных глаз.

Я знаю: он с болью своей не сладит,

С горькой болью первой любви.

Как беспомощно, жадно и жарко гладит

Холодные руки мои.

Анна Ахматова

Белла

Куда… Куда, чёрт возьми, девалась пятница? Я ничего не успеваю и чувствую себя кроликом из сказки про Алису.

Всё буквально валится из рук. А началось утро с того, что я проспала… Едва не порвала платье, застёгивая молнию чехла, стукнулась мизинцем о край кровати и взвыла после этого так, что койот бы обзавидовался, скинула всю имеющуюся косметику в сумочку и поняла: этого мало. Мало, чтобы привести в божеский, а в идеале — божественный вид то чучело, что сегодня транслировало зеркало.

Я не выспалась. Эдвард ушёл на охоту, и из-за его отсутствия спалось просто ужасно. Мне снилась какая-то чепуха, хотелось пить, проветрить комнату, потом взять второе одеяло, потом я проснулась, понимая, что мои ноги запутались в простыне, подушки скинуты на пол, а сама я скоро окажусь там же, свалившись с края…

Отвратительная ночь.

Отвратительное осознание того, что мне хорошо спится в обществе вуайериста. И как пел добрый рыжий котик: «… А когда наоборот — пло-о-о-охо!»

Кстати, про ясный день. Именно из-за него Эдвард не смог бы традиционно забрать меня из дома, поэтому мы с Элис придумали устроить небольшой салон красоты в доме Калленов. Папу предупредили.

Телефон пиликнул входящим сообщением от предсказательницы: «Да не ищи ты косметику, тут всё давно готово! Возьми платье и себя, а с остальным разберёмся!»

Ну, раз она так уверена!..

Едва я подъехала, меня подхватили под белы рученьки и понесли… Чёрт, маленький метеор по имени Элис почти не уступал в скорости Эдварду.

— Мы точно справимся за три часа? — Роуз с брезгливым видом приподняла несколько прядей моих волос.

Мне аж захотелось извиниться, что я такое чучело…

— Я не смогла их расчесать… — мой смешок вышел немного нервным. — Может, мне подстричься под Элис?

Предсказательница зашипела, плюхнула мне на лицо тёплую, чуть мокрую тряпку с травянистым запахом и начала колдовать.

До возвращения парней я успела даже поскучать и попробовать шедевры кулинарии от заботливой Эсме до того, как Элис «нарисовала» мне лицо, хотя я преувеличиваю — подруга не стала превращать моё лицо в кукольную маску, скорее ненавязчиво подчеркнула достоинства:

— Кто-то поправился, — фыркнула Элис, пройдясь большой кистью по тому месту, где, казалось бы, ещё недавно были острые скулы…

Это всё отсутствие физкультуры, чирлидинга и наличие машины, бесплатных завтраков и обедов от Эдварда катастрофически сказались на моей фигуре.

Я округлилась. И если фигура стала просто женственнее, то какие-то смешные детские щёки стали излишне милым дополнением к моему виду.

Улыбнулась.

Это ямочки или уже лицевой целлюлит?

Выдохнув, я приказала себе успокоиться. Гормоны бушевали во мне со вчерашнего дня, и я была бесконечно зла на того, кто своими нежными прикосновениями пробудил это раздирающее меня сейчас на части зверьё!

В книге происходило иначе… Я морально была готова к просмотру фильма «Масло Лоренцо» на биологии… Во время которого должна была быть полная темнота, покой, отсутствие всяких прикосновений симпатичного соседа и что-то типа магнетизма, надуманного влюблённой девочкой-подростком.

Что всё случится не так, я поняла, когда недовольный мистер Баннер ещё плотнее задёрнул жалюзи, которые всё равно не создавали нужной темноты. Никому не нужен был свет, чтобы спокойно дойти до своего места…

Вместо усыпляющей темноты в классе настали чарующие сумерки…

И я видела предвкушающую улыбку Каллена и то, как порочно он облизнул свои губы, не сводя с меня немигающего взгляда. С первых минут просмотра я поняла, что мне мстят. Наверное, за лабораторную… Очень чувственно и нежно. На грани приличий. Потому что нельзя, нельзя так трепетно и долго целовать запястья, ладони, нельзя ласкать кончиками пальцев линию вен, нельзя подниматься вверх, исследуя каждый сантиметр, обводя редкие родинки, контуры одежды… До мурашек. Я просто задыхалась.

Однако стоило мистеру Баннеру посмотреть в сторону нашей галёрки, он видел лишь внимательного Эдварда и моё пылающее, чтоб его, лицо! И так раз пять. И чем внимательнее пытались быть мы с профессором, тем смелее и настойчивее становился телепат. Возможно, будь я в темноте, знай, что увидеть нас нереально, я бы была спокойнее и даже соизволила ответить на такие подначки. Но в этой ситуации все силы уходили на то, чтобы молчать, закрыв глаза, и не наброситься на Каллена при всех.

Не знаю даже — в каком именно смысле.

Ведь я, чёрт побери, взрослая женщина, мне мало таких прикосновений! Мальчик вообще не понимает, какое Лихо столь азартно будит…

И стоило мне настроиться на ночной реванш, как прозвенел звонок, и довольный Эдвард прошептал, что я действительно восхитительно краснею, когда смущаюсь, и уехал! Без меня! На сутки — на охоту! Я смотрела ему вслед и мысленно обещала отыграться.

Даже кстати, что он вспомнил про частое питание… У меня были самые смелые планы на ночь после бала. Эмметт говорил, что кое-кто в их семье ни разу не целовался…

— Бедный Эдвард, — улыбнулась Роуз, глядя на мою коварную моську в зеркале.

— А что он первый начал? Нормально же общались…

Эдвард

— Тебе никто не говорил — не играть со своей едой? — крикнул я Эмметту.

— Я хотя бы с ней не встречаюсь! — прокричал брат в ответ, помахав нам.

Я поморщился сравнению.

Медведь, воспользовавшись тем, что противник отвлёкся, поцарапал своей тяжёлой лапой грудь Эмметта. Острые когти, как горячий нож масло, разрезали его рубашку и с противным звуком проскрипели по коже вампира.

Не оставив на ней ни царапины.

Медведь громко проревел, лютуя чужой неуязвимости.

О, чёрт, эту рубашку подарила мне Роуз!

Эмметт дёрнулся, представив, как вызверится жёнушка, и прорычал в ответ разъярённому животному, которое уже осознало, что противник смертельно опасен.

Я вздохнул и сел на валун, находившийся поблизости. Это не займёт много времени. Джаспер же сосредоточено чистил ногти и думал, что подарить жене на годовщину встречи.

Эмметт почти закончил. Он дал медведю ещё одну попытку оторвать себе голову очередным сильным ударом лапы, довольно смеясь, в то время как удар отскочил рикошетом, отчего зверь отшатнулся назад. Медведь зарычал, и Эмметт тоже — сквозь смех. Затем он бросился на животное, которое было на голову выше его, когда стояло на задних лапах, и их тела упали на землю, скрутившись вместе. Раздался треск. Это увлечённый шутливой борьбой вампир метнулся вправо, случайно повалив собой старую ель.

Голос Беллы в моей голове прокомментировал эту картинку со вздохом: «Какой вред природе заповедника… Арест двое суток…»

Хотя, возможно, она бы нашла ситуацию забавной. Мне редко удавалось предугадать её реакцию. Однако это не значило, что я не стараюсь.

Рычание медведя с булькающим звуком оборвалось.

Спустя несколько минут Эмметт смачно облизнул губы, отбросил пустую тушу и направился к нам. Его рубашка была сильно испорчена, точнее, разорвана и испачкана кровью. Тёмные вьющиеся волосы парня тоже оказались не в лучшем виде, зато на лице появилась широкая ухмылка.

— Этот был неплох, люблю охотиться на них весной, они особенно злые в это время… А как он кусался! Видели? Я почти это почувствовал, когда он в первый раз цапнул меня.

— Ты такой ребёнок, Эмметт, — тихо пробормотал Джаспер, спрыгивая с позеленевшего от мха ствола дерева.

Эмметт посмотрел на наши приглаженные, чистые, застёгнутые на все пуговицы рубашки и фыркнул:

— Чистюли!

— Просто предусмотрительные, — спокойно возразил Джаспер, играя на опасениях Эма. — Девушки встретят нас уже в платьях. Представь, что будет, если ты испачкаешь белый наряд Роуз…

Эмметт представил.

Чёрт! Эди, братец, отвлеките её, пока я быстренько переоденусь, — мысленно взмолился здоровяк, но вдруг его мысли приобрели другое направление.

Брат принюхался и прислушался, безошибочно определяя, где находится ближайший водоём.

Когда он исчез, мы с Джасом весело переглянулись. Теперь мокрый Эмметт будет бежать домой рядом с машиной, ибо, если он испортит обивку джипа, наш семейный механик и его жена по совместительству оторвёт ему голову.

Я уступил руль Джасперу, не желая отвлекаться на дорогу. Девушки встретят нас… Так странно, волнующе, непривычно… Неужели Белла правда ждёт меня в нашем доме, невероятно красивая, хрупкая, какая-то неземная? И я скоро смогу осторожно обнять её, коснуться губами гладких волос…

Если она до сих пор не обижена на меня, конечно. Взгляд, которым она провожала меня вчера, не обещал мне ничего хорошего.

Моя семья приняла мой выбор и всячески старалась помочь нам, охота была важным аспектом, и ребята помогали не чувствовать себя слабаком, которому постоянно нужно хорошо питаться. Безопасность Беллы стала общей прерогативой. Она не замечала, что кто-то из нас почти всегда находился рядом с ней после событий в Сиэтле. Мне даже не пришлось просить об этом.

Кочевники вызывали беспокойство и раздражение. Они не искали встречи, их следы вели на север, однако полицию они увели на восток. Число пропавших росло, но мы надеялись, что неизвестные скоро уйдут с наших территорий.

Эмметт наоборот ждал открытого конфликта. Мы с Джаспером вызывали у брата зубной скрежет в качестве противников в спарринге. Джаспер был закалён в боях с новорождёнными, чья модель нападения очень походила на стиль боя Эма, а я, по словам брата, «жульничал», предугадывая каждое движение этого сильного здоровяка.

Каждый пользуется тем, что ему дано. Кому-то сила, кому-то телепатия.

Иногда в голове Эмметта проскальзывала мысль, что будь Белла вампиром, она бы меня «сделала». Единственным его утешением оставались случаи, когда мисс Свон «делала» меня в моральном плане. Он даже не мог долго обижаться на девушку за её развод с танцем Хайек, считая, что мне досталось больше, когда девушка отправила его за диском.

На самом деле её подначки не задевали меня. В конце концов, в эту игру можно играть вдвоём. Я вспомнил, как недавно заставил девушку краснеть. Мои прикосновения определённо волновали Беллу, и я, честно, приходил в восторг от открывающихся перспектив. С каждым днём во мне просыпалась новая жажда, всё более сильная жадность — мне было мало её нежного взгляда, я хотел видеть в её глазах всё больше чувств.

Всё упиралось в мои границы самоконтроля. Прикосновения к её горячей коже пускали приятные иголочки, ток от пальцев дальше по руке. А эмоции захлёстывали, стоило заметить её волнение. Лёгкие поцелуи были раем и адом одновременно. Жажда сжигала горло, внутренний зверь метался, скованный цепями самоконтроля, а я ловил, чувствовал её ускорившийся пульс губами. Непередаваемо.

Я мечтательно крутил в руках купленную бутоньерку с белой розой, такой же хрупкой и нежной, как кожа мисс Свон, пока мы не подъехали к дому. Эмметт уже успел переодеться в чистое и теперь с распростёртыми объятьями встречал своего любимого ангела, которая и не заметила, что здоровяк выбежал из кустов со стороны их общего дома. Джаспер сам метнулся в сторону Элис, внимательно отслеживая все её эмоции, и лишь убедившись, что она ничем не расстроена, полностью расслабился и нежно обнял жену. Предсказательница смотрела на него сияющими глазами, и тот начал догадываться, что сюрприза с подарком снова не вышло…

А меня никто не встречал. Со второго этажа я слышал мысли матери, которая радовалась нашему возвращению, но Беллу поблизости заметить не мог.

— Она в твоей комнате, — обернулась ко мне Элис, предвосхищая вопрос.

Обогнув дом с запада, я поднял голову и заметил движущийся силуэт девушки в панорамном окне. Она просто не услышала… Из динамиков моего музыкального центра лилась музыка «Вальса цветов». Мне захотелось улыбнуться этой маленькой предсказуемости с её стороны. Я моментально забрался по стене, как какой-то дикарь, презирающий двери, но вежливо постучал, тихо, будто пташка, потому что силы внезапно покинули меня, когда я увидел, как изящно девушка кружится под нежную мелодию.

Она обернулась на мой робкий стук и улыбнулась самой чудесной из своих улыбок.

И в ту минуту я почувствовал, как приятно возвращаться туда, где тебя так ждут.

Белла

Мне нравилось. И пусть я казалась сама себе больной в этом странном любовном угаре, но мне нравилось смотреть в эти восхищённые глаза. Мне нравилось делать приятные сюрпризы его семье, помогать им даже в мелочах. Нравилось делиться планами на будущее с Эсме, разговаривать с Карлайлом о религии и медицине, подшучивать над Эмметтом, вести предвыборный конкурс на этом балу и подыгрывать Роуз, чтобы та получила корону на выпускном, болтать и веселиться с Элис, открывать что-то новое Джасперу, как вышло с тем утренником…

А ещё было чертовски приятно удивлять Эдварда раз за разом. Я с удовольствием вспомнила, как он поражённо застыл, когда я подошла, чтобы поправить ему галстук, и как бы вскользь царапнула ногтями белоснежную ткань рубашки. Прохладная гладкая ткань так и просила ласки. А я привыкла потворствовать своим желаниям. Я распрямляла невидимые складки, чувствуя, что дразню опаснейшего хищника на земле.

Как я уже говорила, диагноз ясен. И мне этот диагноз нравился, потому что любовь куда приятнее ветрянки, ею можно заболеть повторно.

Сейчас рядом с нами медленно кружились нарядные пары, сверкали мягким светом гирлянды, благоухали цветы, запах которых с наступлением вечера лишь усилился…

— Я люблю тебя, Белла, — нежно прошептал этот мальчик с глазами мужчины.

Моё сердце сладко забилось. Сколько раз он говорил мне, что любит, слыша в ответ лишь мой пульс?

Его слова почти заглушилa музыка вальса и чуть хриплый голос Франсуа Фельдмана. И было что-то ужасно трогательное именно в этом признании. Он, кажется, даже не надеялся, что я услышу…

Наверное, поэтому промолчать в очередной раз я просто не смогла:

— А я люблю тебя, Эдвард Каллен.

Его руки на моём теле на мгновение дрогнули. Но с шага парень не сбился, всё так же красиво кружа меня в танце.

По его ошеломлённому лицу я поняла, что могу продолжить:

— Моя жизнь была чётко расписана с самого детства. Планы на учёбу, работу и семью не терпели ни малейших изменений годами. Я не мечтала о любви, тем более о такой ранней…

Смотреть в взволнованные глаза цвета золота почему-то стало невероятно сложно после этих слов, и я опустила взгляд на свои белые туфельки.

— Честно, ещё полгода назад я даже не думала, что это чувство мне в полной мере доступно… А потом появился ты, — сглотнув чуть вязкую слюну, я смогла продолжить. — Не знаю, когда именно страх превратился в азартное соперничество, непонимание — в расположение, любопытство — в устойчивый интерес и, главное, когда дружба приняла оттенки нежности, ревности… Я сейчас даже не вспомню, когда я впервые заметила зудящую потребность видеть тебя, делиться с тобой мыслями, касаться, слышать твоё одобрение, чувствовать твою поддержку и защиту… Слушать твой смех. Ты сделал невозможное своим вниманием и терпением… Я не знаю, что ждёт нас впереди, но я хочу идти вперёд именно с тобой.

Мы уже не танцевали. Застыли, глядя в глаза друг другу. В его взгляде я видела всё ту же нежность, любовь, а ещё в нём плескалось счастье. Бережно, будто я сделана из тончайшего фарфора, он взял моё лицо в свои ладони.

Я задержала дыхание, почувствовав почти невесомое прикосновение холода. Эдвард поцеловал меня. Сначала скулы, кончик носа, щёки, уголок губ… Моё сердце, кажется, делало кульбит от каждого нежного поцелуя, но внутри натягивались тонкие струны нетерпения.

Встав на цыпочки, обнимая своего ожившего Тутти за шею, я решила, что вполне могу позволить себе эту смелость… Белый бал… Белый танец… И такие притягательные бледные губы прекрасной ожившей статуи мальчика с горячим сердцем.

Самые светлые моменты всегда уходят быстро и безвозвратно

— Возвращаю в целости и сохранности, мистер Свон, — церемонно кивнул Эдвард и позволил себе лишь бережно сжать мою ладонь на прощание — да, сейчас мы очень приличные.

Закрывая за ним дверь, я надеялась, что он придёт сегодня ночью. При мыслях об этом я, кажется, покраснела.

— Вы рано, — удивился Чарли, окинув меня подозрительным взглядом, но, не увидев ничего криминального, успокоился и позволил себе улыбку.

— Я никогда не задерживаюсь на танцах, пап, — тепло улыбнулась в ответ и присела рядом на диване, прислонив голову к его плечу.

Отец обнял меня. И я позволила себе расслабиться, с удовольствием вспоминая сегодняшний день.

Мы могли бы долго сидеть так, ничего не говоря друг другу. Он видел изменения, что произошли со мной в последнее время, а сегодня они были особенно заметны, но папа признавал моё право на личную жизнь и не спрашивал, почему у меня горели щёки и сияли глаза. Он доверял мне.

— Спасибо!

Улыбка папы чуть дрогнула. Его глаза были направлены на телевизор, но вряд ли он так сосредоточенно смотрел рекламу ореховой пасты.

— И тебе спокойной ночи, милая…

Я улыбнулась. Его мысли витали очень далеко…

Поднимаясь к себе, я устало снимала тяжёлые серьги. Длинный подол платья путался в босых ногах, а сложная причёска давила на голову. Я чувствовала себя Золушкой, которая сбежала с бала, потому что быть красивой долго — слишком утомительно.

Эдвард уже ждал меня в спальне. Медленно подойдя ко мне, застывшей у двери, он осторожным движением коснулся моих губ. Я вздрогнула.

— Тебе больно? — обеспокоенно спросил мой Тутти. В его глазах забота и вина.

Я покачала головой:

— Они просто стали очень чувствительными.

Вампир смотрел на меня и, кажется, не решался поверить. Положив серьги на комод, я повернулась спиной к Эдварду:

— Пожалуйста, помоги расстегнуть…

Я почувствовала, как Эдвард застыл на несколько мучительно долгих мгновений. Не было слышно даже дыхания. А потом рядом с моей шеей расстегнулась первая робкая жемчужная пуговка. Моё сердце забилось быстрее. Холодное частое дыхание пускало мурашки, касаясь разгорячённой собственной смелостью кожи. Я спиной ощущала, как взгляд Эдварда следует за каждым новым сантиметром, за каждой косточкой позвоночника… Тридцать пуговиц. До самых бёдер. Маленькое ли это испытание для мужской воли?

Вздрогнула от победы и поражения, когда холодные нежные губы коснулись спины между лопаток. Руки ослабли, не желая держать тяжёлую ткань, украшенную перламутровыми камнями. И моё платье упало к ногам, а меня подхватили сильные руки…

Он не смотрел на меня… С закрытыми глазами донёс до кровати. Укрыл одеялом. И отошёл к окну.

— Не делай так больше, Белла, — в его строгом голосе слышалась усталость.

Мне стало стыдно за свою слабость, и, наконец смутившись, я начала искать ночную рубашку под подушкой. Одевшись, я, не оборачиваясь, сбежала в ванну и долго умывалась холодной водой. Заходила в комнату робко, неуверенно, но спальня уже опустела.

Моё платье аккуратно висело на плечиках, а окно прикрыто. Подойдя к нему, я распахнула его пошире.

Сделаю вид, что не понимаю намёков и скажу парню в лоб:

«Пожалуйста, возвращайся, я не могу нормально спать без тебя», — набрала я сообщение и отправила на выученный наизусть номер.

Я хотела дождаться его, но глаза слипались. Ночь давно вступила в свои права, а я с замиранием сердца отслеживала шорохи, слышала, как папа выключил телевизор и поднялся к себе, на улице проезжали редкие машины — наверное, школьники возвращались домой… Меня сковало оцепенение. Холодный воздух вызывал неприятные ощущения, которые казались насмешкой после его прикосновений, однако я не собиралась закрывать окно.

Уже проваливаясь в объятья сна, почувствовала, как мои плечи укрывает второе одеяло.

— Глупая, — услышала я, а, может быть, мне приснилось. — Я не могу дышать без боли, когда тебя нет рядом.

Спалось мне сегодня сладко.

Эдвард

Вечер был прекрасен ровно на столько, на сколько отвратительной мне показалась ночь.

Белла звала его. Тутти. Не знаю, чего мне стоило вытерпеть это. Её сонные улыбки, её ласковый голос, который звал не меня… Но апофеозом ночи стало признание в любви! Убью… Узнаю, найду, прикопаю заживо… Нет, полуживым… Уничтожу… Щенок Квон был забыт, хотя на месте неизвестного Тутти я представлял что-то похожее. Хотя какая разница? Он всё равно труп…

Утром Беллу разбудил шум отъезжающей машины отца. Ревность с новой силой запустила свои острые когти в душу, побуждая тут же потребовать объяснений, но я хотел успокоиться, прежде чем задавать эти явно личные вопросы. Я не должен показать свои намерения. А ещё я пытался убедить себя, что не стоит портить воспоминания о вчерашнем вечере ещё и разговором о каком-то чёртовом Тутти. Белла не могла врать, когда признавалась мне в любви. Я видел вчера, она говорит это искренне…

«Но во сне тоже не врут, чёрт возьми!» — ощерилась острыми зубами ревность.

Открыв глаза, мисс Свон первым увидела меня, сидящего на её кровати. Возможно, мой пристальный мрачный взгляд слегка мешал её сну? Нацепив на лицо маску, я поприветствовал свою Белоснежку как можно ласковее:

— Доброе утро.

— Ты обиделся вчера? — мы произнесли эти фразы хором, и я слегка нахмурился, потому что ласки в моём тоне было столько же, сколько во фразе: я тебя сейчас съем…

— Вчера был самый волшебный вечер в моей жизни, Белла, — тихо и честно ответил я на её вопрос.

«А сегодняшняя ночь — одна из самых паршивых», — мне пришлось мысленно признать очевидное, однако внутренние выводы никак не затронули мой внешний вид.

Я наклонился и нежно пропустил через пальцы тёмные волосы, которые после вчерашнего до сих пор немного вились.

— Но раньше ты была куда осторожней в своих жестах.

И словах во сне…

Так… Нужно успокоиться.

Я вновь вспомнил умопомрачительно смелые поцелуи в машине и будто бы случайно сброшенное вечернее платье… В её действиях неприятно было признавать опыт…

Если она так целовала этого Тутти, то он дважды труп.

Либо моё лицо всё же потеряло своё видимое благодушие, либо в моих словах Белла услышала что-то для себя неприятное, но я вдруг заметил, как поменялось её лицо, прежде чем Белла успела спрятаться под тёплым одеялом.

— Что ты делаешь, душа моя?

Неужели она собирается снова заснуть? У нас же, вроде, были другие планы на этот день… У моей ревности — так точно.

— Именно так маленькие наивные девочки обычно прячутся от злых и хладнокровных монстров, которые не ценят порывы этих девочек! — воинственно проворчала маленькая наивная вчерашняя соблазнительница.

Накрыться с головой я ей не позволил, аккуратно закатал в рулетик, спеленав по рукам и ногам, посадил на свои колени и крепко обнял со спины. Мой тяжёлый вздох случайно сдул несколько прядок девочке прямо на лицо. Сейчас пытать или пусть позавтракает?

— Кушать хочешь?

— Нет!

Чувствую, это ответ ради отказа. Ладно, её живот не любит молча сносить голодовку. Если что, я услышу его пожелания.

— Тогда поговорим о Тутти, Белла.

Рулончик из одеяла и девушки подозрительно вздрогнул при этих словах, что подтвердило мои самые нехорошие предчувствия…

Он трижды труп.

— Вы с ним встречались раньше? Он из Финикса, верно? — вопросы вырывались из меня с нехорошим рычанием, а перед глазами так и стояло её нежное спящее лицо и признание:

«Я люблю тебя, мой Тутти!»

— Ты зря ревнуешь, Эдвард, — маленькая ладошка смело и аккуратно высвободилась из плена одеял и коснулась моей щеки. — Это такой пустяк… Не нервничай, я тебе всё объясню.

Я не видел в этой ситуации ничего пустякового. Этот Тутти периодически заходит в её сны, как к себе домой. Она несколько раз даже назвала меня вслух этим паршивым именем! Она сказала, что любит его! Она считает его своим!

— Освободи меня и я покажу тебе нашу фотографию…

Ах, у них есть даже совместные снимки! Я вскипел, грубо выпуская Беллу из объятий и скидывая со своих коленей на кровать.

Сжал зубы с такой силой, что они едва не выкрошились. Боюсь, это фото не выживет, когда я его увижу…

Белла медленно, как гусеничка из кокона, с трудом выпуталась из одеяла. Не в силах сидеть от нервного напряжения, я начал ходить по комнате. Белла хотела подойти к столу, но глядя на мои метания, боялась сделать лишний шаг. Кажется, она даже не могла заметить мои перемещения.

«Она испугалась за него, — подумал я, заглянув ей в лицо. — Белла поняла, что я хочу его убить».

Ладно, даже если она не покажет фото, я найду этого парня, который, насколько я знаю, даже ни разу не позвонил девушке за всё время, что она здесь. Сколько может быть парней в Финиксе с таким дурацким именем? Обойду всех. В конце концов я телепат, чёрт возьми! Я узнаю эту историю, даже если она мне ничего сейчас не расскажет.

Глаза Беллы внезапно похолодели:

— А ну, сел и успокоился! — гаркнула она во всю силу своего выразительного голоса.

Садиться я не собирался. Но замер и злым голосом напомнил:

— Я жду фото твоего пустяка, Белла.

И надеюсь, что там будет присутствовать надпись: «Внимание, разыскивается». Чисто ради очистки моей тёмной совести…

Подняв бровь, девушка смерила меня неприветливым взглядом, отвернулась, спокойно подошла к столу, открыла ежедневник в самом начале, отклеила фотокарточку и мрачно протянула её мне.

— Читай вслух, что написано на обороте, Каллен, — её голосом можно было навсегда заморозить Африку.

Она протягивала фотографию картинкой вниз. Взяв снимок, я вчитался в неаккуратный, немного детский, незнакомый почерк: Света+Тутти+Белла=Любовь навеки! Ниже стояла дата с пояснением: 9 октября 1995 года, младшая школа Финикса. А Боб какашка.

Определённо, это писала Света, а не Белла…

Десять лет назад… Я вспомнил, что когда мы с Элис и Беллой говорили о замужестве, девушка признавалась в детской влюблённости. С мрачной решимостью перевернув снимок, я приготовился увидеть пухлощёкое лицо сопливого соперника, но увидел нечто совершенно неожиданное… Две красивые маленькие девочки, из которых в тёмненькой я безошибочно узнал свою любимую, шутливо целовали с разных сторон… Куклу! Фарфоровую куклу-мальчика, чёрт возьми! Бледная кожа, тёмные глаза и чертовски похожего оттенка волосы куклы произвели на меня такое же впечатление, если бы Эмметт неожиданно вбил меня в землю. Вниз головой. По пятки… Разумные мысли стремительно разбежались.

Белла вздохнула:

— Тутти мне купил в Форксе папа. Была тут шестнадцать лет назад лавка старьёвщика… Я увидела его в витрине и влюбилась. Когда папа купил его, Тутти был даже выше меня. Я не любила игрушки в детстве, так что родители обрадовались, что я хотя бы с чем-то начала играть.

Я вспомнил мысли шерифа, который безуспешно пытался вспомнить, кого я ему напоминаю. Детскую игрушку Беллы, вот кого…

— Когда они развелись, единственное, что я взяла с собой в Финикс отсюда, был этот мальчик, — тихо продолжила Белла. — Я очень боялась, что не найду никого, с кем могла бы делить свои мысли и некоторые секреты. Наверное, он единственный в этом мире знает обо мне всё, хотя мне повезло встретить Свету. Мы с ней всегда росли, опережая своих сверстников, особенно мальчишек. В тот день Свете подставил подножку одноклассник, она упала и заплакала. В отместку я свалила тому парню землю из цветочного горшка за шиворот. Его до выпускного звали Гортензия… А мама в тот день, забирая нас от директора, принесла Тутти. И мы тогда поняли, что мальчишкам до нашего принца далеко.

Я улыбался, слушая её чуть грустный голос, с которым она вспоминала детство, и смотрел на маленькое фото. На миниатюрную девочку с голубым рюкзачком. На её белые гольфики, туфельки с цветочком. На чёрное строгое платьице, которое наверняка выбирала она сама. Неужели я мог действительно поверить, что моя серьёзная малышка влюбилась в кого-то в младшей школе? Воистину, ревность ослепляет!

— Когда я увидела тебя впервые, то не ожидала, что ты будешь так похож на моего Тутти.

Я вспомнил её взгляд в столовой. Узнавание! Мне не показалось…

— Как-то так повелось, что я в мыслях частенько тебя так называю. Так что ревность действительно пустяк в этой ситуации. Просто недопонимание…

Выдохнув, я притянул девушку к себе. Ей снился я! Мне она призналась в любви во сне…

— Ты только из-за Тутти на меня злился или за вчера всё-таки тоже? — осторожно спросила Белла, робко дёргая верхнюю пуговку на моей белой рубашке.

Опасное воспоминание о других пуговицах заставили меня задержать дыхание и сглотнуть выступивший яд. Когда я открыл глаза, Белла смотрела на меня своими большими невинными глазами, снова выбивая из колеи.

— Ты невозможная, невероятная женщина, душа моя… — простонал я, наклоняясь к её губам. — Почему-то ты очень легко приняла мою сущность и даже заставила взглянуть на неё иначе… Но, кажется, ты не осознаёшь, что перестав быть человеком, я всё равно остаюсь мужчиной…

Её правое ушко чуть покраснело от моих прозрачных намёков.

— Ты сам разбудил во мне это, — напомнила она, имея в виду последнюю биологию.

— И я не снимаю с себя ответственности за это.

Нужно было убрать нотки самодовольства, наверное…

— И что? Теперь мне нельзя к тебе прикасаться? — надулся самый очаровательный песец.

Я вздохнул.

— Просто помни, что я не человек, душа моя. И что для тебя я вдвойне опасен.

— Ты думаешь, что всё бы упростилось, будь ты человеком? — внезапно спросила Белла. — А мне кажется, мы бы просто не встретились. Ну, или мы не обратили бы внимание друг на друга.

Я не знал, как сложилась бы наша судьба, будь я человеком, но…

— Если бы моё сердце билось, душа моя… — я многозначительно замолчал, а Белла закатила смеющиеся глаза:

— Ну, давай, скажи банальщину, что билось бы оно только для меня, — кокетливо хихикнула она, отворачиваясь от меня в притворной обиде.

Я не дал ей спрятаться под одеялом в очередной раз.

— Нет, — мой бархатный голос и холодное дыхание возле шеи заставляли бегать мурашки по её красивой гладкой коже, — оно бы остановилось на твоей шутке про курсы телепатов, душа моя…

Белла вспыхнула, фыркнула, высвободилась из моих объятий и убежала в ванную комнату, забыв свои мягкие утиные тапочки.

Мне же оставалось упасть лицом в подушку с её нереальным запахом и посыпать голову пеплом.

Подумать только, я сходил с ума от ревности к детской игрушке… Будто бы ревности к голубому стилисту недостаточно!

Всё, больше никаких секретов! Я выпытаю у девушки всю информацию! Потому что третьего такого позора моя гордость не перенесёт…

***

— Это так странно, — Белла перебирала мои волосы с самым задумчивым видом.

— Что именно? — мягко спросил я, лаская клавиши, позволяя вдохновению эксперименты над новой мелодией.

Девушка замолчала, наслаждаясь звуками, а, может быть, специально раззадоривая моё любопытство, пока я не перестал играть и не усадил её к себе на колени, требовательно заглядывая в такие говорящие глаза цвета тёмного шоколада.

— Всё это… — её сердце ускорилось, пока она неуверенно подбирала слова, кусая губы. — Ты не должен был полюбить меня, Эдвард… Точнее, мне так кажется… Тебе было суждено влюбиться в нежную, неловкую девушку, скромно краснеющую от твоих комплиментов… Ты должен был написать ей колыбельную, которая бы растрогала глупышку до слёз… Ты должен был видеть в ней милого, храброго морского котика, который бы терял сознание от твоих поцелуев и, конечно, не вынуждал тебя бегать по лесу с азартными криками: «покатай меня на своей спине, большая черепаха»… — мы улыбнулись общему воспоминанию, но потом Белла с сожалением покачала головой и спросила:

— Как пума мог спутать милого морского котика и вероломного, немного вредного песца?

Пока я с трудом пытался представить себе образ той девушки, которую мне пыталась напророчить любимая, в наш тет-а-тет вмешался вернувшийся из гаража Эмметт:

— Морские котики, черепахи, песец, пума… Дочка шерифа, ты выкурила энциклопедию животных? Имей в виду, я не согласен на сопливую краснеющую сестричку, которая не поймёт и половины моих шуток.

Белла закатила глаза:

— Эмметт, я хотела мягко и плавно перейти от фауны к пестикам и тычинкам, ты опять всё испортил! — в громком шёпоте Свон звучало наигранное возмущение.

— Ааа, ну, да… Эдвард любит долгие прелюдии… — брат понятливо кивнул и легко подыграл ей. — Понял, принял, испарился…

Исчезая, Эмметт громко подумал о том, что благодарен мне за этот выбор. Хотя он бы простил Белле даже скромность за один тот первый снежок, который она метко метнула мне в голову вместо официального знакомства.

— Чему ты улыбаешься? — Белла опять закусила губу, кажется, что она даже не заметила этого короткого перерыва на шутки с Эмметтом.

Для неё основная тема не менялась… Мне всегда было смешно сравнивать мышление любимой со среднестатистически женским. Её невозможно было отвлечь, если тема действительно её волновала. Уловки не работали. Она их просто не замечала.

Однако самой ей были не чужды некоторые чисто женские хитрости, которые она беззастенчиво пускала в ход, если чего-то желала. Мне оставалось лишь сжимать зубы и задерживать дыхание, когда она вытворяла подобные фокусы со мной, и без того готового выполнить любой её каприз.

Я представил более скромную, более неловкую версию любимой… Точнее, попытался это сделать, так как в последнее время её образ всегда ассоциировался у меня с гордой осанкой, танцующей походкой и смелым прямым взглядом, который отшивал меня почти месяц, заставляя с исступлением штурмовать эту неприступную крепость, возрождая во мне всё человеческое, мужское… Чудовищно настойчивое…

Ценил бы я свою любовь так же, если бы не было того месяца борьбы не с собой, с Ней за её сердце?

Я не хотел думать об этом. Тем более, когда держал Беллу в своих объятьях, зная: моя победа не стала легкой…

— Хочешь сказать, что я должен был влюбиться не в тебя, а в Анжелу Вебер?

Любимая покачала головой, как будто я совсем не понял её.

— По характеру, возможно… Представь, что ты не слышишь её мысли, что она пахнет, как я, выглядит, как я…

И я бы её съел…

— Но неловкая, как Бо? — уточнил я вслух, с трудом рисуя этот образ в своём воображении.

Всё, что связано с Квоном, вызывала во мне устойчивое раздражение, жажду разрушения и отторжение.

Точно бы, съел… Без помощи того злополучного кондиционера, который потом выключили по просьбе мисс Свон, чтобы я смог открыть окно и вдохнуть свежий воздух, я бы не сдержался. Да и вообще, не заговори Белла мечтательно о скальпелях в столовой, мы могли и не обратить внимание на новенькую, а, значит, Элис бы тоже не пришла спасти меня от девчонки с самой вкусной на свете кровью…

— Да! — её восторгу не было предела, кажется, я нарисовал именно тот образ, что она видела в своей голове.

Помолчав немного, я представил свой ужас и свою растерянность, когда вместо умопомрачительно смелого, страстного ответа на свой поцелуй я бы получил обморок любимой… Или сколько проблем и головной боли мне доставила бы невезучесть Квона, воплощенная в Белле, учитывая, что этот парень мог легко пораниться и упасть на ровном месте. Помножив вышеперечисленное на принимаемую даже сейчас в расчёт хрупкость человеческого тела и свои страхи о безопасности Беллы, я понял, что сошел бы с ума, если бы не контролировал каждый шаг и жест любимой. Девичьи слёзы счастья, возможно, и были трогательно милыми, но я содрогался от мысли увидеть слёзы на щеках Беллы… Я помню, как она плакала из-за отъезда этого щенка… Нет… Её сияющих восхищением глаз мне всегда будет достаточно!

— Ну… И за что ты так со мной? — спросил я спокойно, не понимая, чем навеян этот глупый образ, который любимая противопоставляла себе.

Она улыбнулась, но как-то невесело. Я бы многое отдал за то, чтобы сейчас прочесть её мысли.

— Мне кажется, что такая пара выглядела бы органичней, чем наша с тобой… — попыталась она донести свою позицию, осторожно подбирая слова. — Я постоянно куда-то бегу, что-то обсуждаю, чем-то озабочена… Ты не отдыхаешь рядом со мной…

Я рассмеялся и напомнил ей, что как вампир не нуждаюсь в отдыхе, а последние семьдесят лет я только и делал, что «наслаждался» размеренным существованием без лишних проблем, стремлений и переживаний.

— То, что я не слышу твоих мыслей, является для меня постоянной пыткой наравне с жаждой, Белла. Но благодаря твоей деятельной и открытой натуре, я хотя бы могу догадываться, что иногда творится в этой милой головке, — я поймал её лицо в ладони и с наслаждением прочертил губами линию скул.

Вдохнув божественный аромат кожи, я, словно завороженный, склонился ниже, поймав губами участившийся пульс на шее. Молочно-белая кожа порозовела, а дыхание любимой стало восхитительно хриплым… Прокладывая дорожку обжигающе-холодных поцелуев ниже, к манящим ключицам, лаская руками талию, вычерчивая узоры трепещущими пальцами, я пытался сам не застонать оттого, как сидящая на моих коленях девушка всем телом прижималась к моему… Боже… Одежда не спасала… Трение и жар сводили с ума, запах пьянил, а полувсхлип-полустон, похожий на моё имя, сорвавшийся с её дрожащих губ, уничтожил последние остатки разума.

Резкий, нестройный звук, с которым рука Беллы ударила по клавишам, отрезвил нас обоих. Мы смотрели друг на друга ошарашенными от собственного безрассудства глазами, в которых читался обоюдный голод. Справившись с внутренним зверем, который был чертовски против нашей остановки, я попытался успокоить дыхание, игнорируя пожар в горле и восхитительный румянец любимой.

Господи, только утром я обещал себе быть осторожным!

Не успел я похоронить себя под чувством вины, как мисс Свон, чуть покраснев, взяла всю вину на себя и ловко сменила тему:

— Я безнадёжна, — пробормотала она, касаясь губами, сбитым дыханием моей шеи. — Обмороки — это не моё… Научишь меня играть Бетховена «К Элизе»? Всегда хотела научиться…

Закрыв глаза на мгновение, чтобы переварить столь резкий скачок-переход, я с улыбкой и уже с почти спокойным дыханием приступил к волнительному уроку, во время которого я то и дело сбивал свою способную ученицу короткими, осторожным, будто крадеными поцелуями.

Мои личные русские горки…

Ради бога, ну какая, к чёрту, Анжела Вебер?

Белла

Пока ребята готовились к бейсболу, я поднялась в библиотеку, подозревая, что найду там доктора Каллена. Интересно, он видел привезённые мной записи?

Уже одетый для игры Карлайл тепло кивнул мне, едва я открыла двери в светлую библиотеку. Большинство книг по медицине были здесь, но часть самых ценных, кажется, находилась в личном кабинете Карлайла, до куда я всё время не успевала дойти. Стены, кроме высоких стеллажей, занимали картины. Некоторые изображали пейзажи, других людей, разнообразные сюжеты. Одну из них я даже узнала, но как картина попала сюда — оставалось загадкой.

— Разве это полотно не должно висеть в Третьяковке? — удивлённо вырвалось у меня.

А потом я сообразила, что это наверняка копия.

Мой возглас привлёк внимание Карлайла, и он улыбнулся, когда заметил, о чём я спрашиваю.

— Ты права, и это копия, но когда-то у меня была возможность купить оригинал.

Я улыбнулась, конечно же… Когда жил этот Николай Николаевич Ге? Девятнадцатый век? Я не удивлюсь, если Карлайл бывал в России в то время…

— Вы бывали в России? — спросила я на всякий случай, но доктор почему-то рассмеялся.

— Удивительно, но в отличие от Денали и Эдварда, ни разу. Только на Аляске… Однако тогда она уже принадлежала Америке, — предвосхищая мой вопрос, мужчина пояснил:

— Оригинал картины я увидел в тысяча восемьсот девяносто первом году. Её и многие другие полотна выставки привезли в Европу, где я был проездом… Мало кто назовёт эту картину прекрасной, но мне нравятся картины с религиозными сюжетами. Каждый художник по-своему видит бога и воспринимает религиозные тексты…

— Что есть истина? — я наконец точно вспомнила название и этот знаменитый евангельский сюжет, где Понтий Пилат спрашивает Христа, не видя, что ответ перед ним.

— Вы тогда тоже искали истину? — робко посмотрела на доктора, пытаясь узнать причину выбора именно этой картины.

Интуиция подсказывала, что в ней есть что-то невероятно важное для этого мужчины, основавшего целую новую философию среди себе подобных.

— В этой картине спустя годы я нашёл ответ на многие свои вопросы, — Карлайл взглянул на меня с отеческой нежностью.

Я не обидела его своим любопытством.

— Вампирское зрение совершенно, Белла. Я смог воссоздать оригинал даже лучше, чем видят его люди. Присмотрись…

Так он сам нарисовал картину?!

Я вновь внимательно вгляделась в полотно и скоро заметила странные проступающие линии. Будто призраки или лишние тени… Меня осенило:

— Ге написал эту картину поверх старой!

Карлайл кивнул.

— Бедные художники часто поступали подобным образом. Я заметил это сразу, но не знал сюжет первой. Мне стало интересно, и позже я даже попросил сделать мне копию каталога фотографий всех картин художника, — Карлайл кивком головы указал на один из выдвижных ящиков книжного шкафа.

Открыв его, я увидела потрёпанный альбом с инициалами Ге. Попросила доктора не подсказывать, подошла ближе к полотну и с азартом принялась сравнивать фотографии с еле заметными контурами, а когда нашла похожее и прочла название, ахнула:

— Милосердие… — вопрос и ответ картины очень гармонично сплелись в едином озарении. И правда… Что есть истина? — вопрошал обличённый властью казнить и миловать. Может быть, милосердие? Иисус — Спаситель истинный согласно Библии… А что есть Спасение, если не милосердие? Спасение себя и ближнего. Так просто. Милосердие…

Неужели это случайность? Даже мороз по коже от таких совпадений.

— Знаешь, в те годы я был как никогда одинок, Белла. Сомнения в том, найду ли я кого-то, кто сможет разделить мой образ жизни, мой выбор преследовали и угнетали меня. Мне надоело бродить одному. Встреченные мной соплеменники открыто выражали сочувствие, но задерживались рядом ненадолго, им становилось сложно находиться рядом со мной, и они, извинившись, признавались, что слишком привыкли охотиться иначе. Создать себе друга и насильно удерживать его от ошибок виделось мне самым большим, просто непростительным злом. Я не мог позволить себе забрать чью-то жизнь, душу, как когда-то забрали её у меня, и казалось, что единственная возможность избежать одиночества — примкнуть к какому-нибудь уже существующему клану, стараясь смириться с тем, что тебя не понимают. И вот, на распутье, я увидел эту картину. А потом и узнал, прочувствовал, увидел эту истину, особенно когда встретил сына… Я понимал, что иначе я не смогу спасти Эдварда. Его родители умерли у меня на руках. И он доживал свои последние мучительные часы. Всем сердцем я надеялся, что мой поступок продиктован милосердием, а не эгоистичным одиночеством, — он улыбнулся и внимательно посмотрел на меня. — По крайней мере сейчас этот поступок нашёл своё оправдание. Ты сделала его счастливым. Намного счастливее, чем когда он был человеком.

Я покраснела от скрытой похвалы Карлайла, понимая, что это счастье абсолютно обоюдное. Смущённо отвернувшись, я аккуратно убрала на место альбом с фотографиями. Но взгляд случайно зацепился за что-то блестящее на дне ящика. Протянув руку, я достала странное украшение:

— Какая тонкая работа… — поразилась, с интересом рассматривая старинный массивный кулон из серебра. Буква V была красиво перевита маленькими листочками и тончайшей, но прочной проволокой в виде виноградной лозы, а вместо сочных плодов маленькими каплями крови блестели тёмные заострённые рубины. Загадочное украшение…

Доктор поднял глаза от моих записей относительно новейших открытий в сфере лечения рака, которые стали известны мне в две тысячи девятом году. Когда я их передавала, я честно надеялась, что он не будет спрашивать меня об источниках. В конце концов ему известно, что я часто общаюсь со многими врачами…

— Это подарок Аро, — спокойно пояснил Карлайл. — Такие кулоны носят все члены клана Вольтури. Этим жестом он давал понять, что всегда рад видеть меня в их кругу, если я так и не найду последователей своей философии. — Его улыбка на мгновение стала горькой: — Он считал меня заблудшей овцой, которая рано или поздно примет свою сущность.

— Но в чём-то ваш старый приятель оказался прав. Вы так и не приняли свою сущность, — мягко улыбнулась я, не желая обидеть собеседника, и продолжила: — Вы думаете, что лишаетесь души, обретая бессмертие, но это бессмертие весьма условно. Помните, как у Канта? Про нравственный закон внутри нас? Разве вы что-то утеряли внутри себя, случайно превратившись в вампира, или когда выбрали этот способ питания? Мне кажется, что вы так и остались тем сыном священника, что каждый день пытался сделать мир вокруг себя лучше. Пусть человеческая память немного подёрнулась дымкой, однако свои эмоции, способность мыслить, любить, сострадать вы ведь не потеряли… Ваша душа долго металась в поисках места покоя, и вы создали его сами, не нарушая ни одного духовного запрета. Вы не убивали ни Эдварда, ни Эсме, ни Роуз, ни Эмметта. Вы дали им больше времени. Из милосердия. Как и многим людям, кого вы спасаете в больнице. Тогда в чём разница? Мне вообще кажется, что вы недооцениваете свои способности, — я задумчиво крутила меж пальцев цепочку кулона с первой буквой моего настоящего имени. — Я не представляю, каким образом вы один справились с Эдвардом, если утверждаете, что все вампиры поначалу неуправляемы. Он мог предугадывать каждый ваш шаг, был слишком силён, чтобы его скрутить, и слишком быстр, чтобы поймать. Но вы смогли удержать его от убийства в первые годы. Не силой, а морально. Вы привили ему не просто свои взгляды на питание, а ненависть к насилию и убийству. Ведь я знаю, когда появилась Эсме, Эдвард осознанно пошёл искать её бывшего мужа, Карлайл. Это была жажда мести за мать, которой женщина стала мальчику. Жажда крови была едва ли даже на втором месте…

— Да, он хотел отомстить мужу Эсме. Но ещё Эдвард хотел самостоятельности, в нём проснулся бунтарь, он искал себя… И я понял, что не смогу удержать его на этот раз.

— Но вы не пытались, верно? — догадалась я. — А знаете, кто кроме Элис остановил Эдварда в мой первый день в новой школе?

Я улыбнулась, вспоминая, как мы обсуждали этот день с телепатом по дороге сюда. Теперь в Эдварде проснулась жажда узнать все мелочи начала наших отношений. Мне даже пришлось рассказать, как от злости назвала его загрызайкой…

— Эдвард вспомнил вас, Карлайл. Вашего мысленного образа оказалось достаточно, чтобы удержать его в первый момент.

— Что ты имеешь в виду, Белла?

— На вас хочется равняться, следовать вашим советам, прислушиваться, как к совести, — я подвинула кулон ближе к Карлайлу. — Вы не заблудшая овца, доктор, вы скорее Пастор, который вызывает непроизвольное доверие. Есть ли в клане Вольтури дар, способный объединять вампиров?

Карлайл задумчиво кивнул и рассказал о девушке, которая ментально привязывает вампиров друг к другу и, наоборот, рвёт старые симпатии.

— Аро не раз удивлялся, каким образом я смог выжить среди других вампиров. С моими-то пацифистскими нравами и идеями…

Мужчина погрузился в свои воспоминания, и, кажется, сейчас у него началась переоценка прошлого. У него есть дар…

А мне всё больше интересно было посмотреть на этого собирателя талантов. Ведь унюхал же этот Аро, что у Карлайла есть потенциал. Как опытный манипулятор, я не строила иллюзий. Вольтури понимал, что рано или поздно Карлайл встретит похожих на себя вампиров с совестью. Либо создаст. Опять же, клан Денали тоже следовал идеям вегетарианства. Понимал ли Аро, что такой образ жизни станет в конце концов привлекательным, благодаря удобной оседлости? Что это даже экономически выгодно? Морально приятно не чувствовать себя монстром…

Не может существо, прожившее тысячи лет, не понимать этого… Он специально посеял зёрна сомнения в вампире и дал ему осязаемый шанс вернуться. Дьявол… Собиратель диковинных талантов… Манипулятор и тонкий тактик. Почему-то у меня не получалось ненавидеть этого кровавого интригана даже после всего услышанного о нём от Эдварда. Наверное, потому что мы слишком похожи… Невольное уважение упрямо закрадывалось в мою душу.

— Я теперь хорошо понимаю Эдварда и его зависимость от твоего образа мыслей, — произнёс задумчиво Карлайл. — Тебе нравится этот кулон?

— Красивый… — я провела по гладкой цепочке пальцем.

— Возьми, если хочешь, маленькая verax*, — рассмеялся Карлайл. — Ты умеешь читать души и видеть истину, как и тот, кто вручил мне этот кулон. Так что он подходит тебе куда больше, чем мне.

Растерявшись от неожиданного подарка, я ещё раз посмотрела на странную подвеску. Успев лишь поблагодарить мужчину, я вынуждена была спуститься вниз. Началась гроза. И ребята уже собрали всё для бейсбола.

*(с латыни verax, [verus] — говорящая правду, возвещающая истину)

Жила-была девочка. У нее не было ни стыда, ни вины, ни совести. Поэтому все остальное было

За последние семь лет я твёрдо усвоил одну вещь:

в любой игре всегда есть соперник, и всегда есть жертва.

Вся хитрость — вовремя осознать, что ты стал вторым,

и сделаться первым.

к\ф «Револьвер»

Белла

Когда мы с Эдвардом после очередных покатушек по лесу дошли до поля, не хватало только Роуз. Кажется, она забыла в доме плеер, но обещала скоро вернуться. Карлайл размечал базы на огромной открытой территории, Элис крутила биту, Джаспер с Эмметтом размахивали руками… А, нет, они кидали мяч, чей полёт я не могла отследить глазами. Эсми подбежала ко мне со спины, ласково обняла и сказала, что мы с ней сегодня за судей. А это нормально, что я правила знаю плохо?

— Вообще-то, я планировала потанцевать в качестве группы поддержки… — неуверенно протянула я, жалея, что пушистые помпоны с чирлидинга остались в Аризоне.

— Не-ет, Эдвард сегодня в моей команде! — замахал руками здоровяк Эм, подлетая к нам и толкая брата в плечо. — Не отвлекай его, он должен следить за мухлёвщицей Элис.

Эдвард закатил глаза. Начался шутливый спор, шипение от Джаспера, что мухлюет обычно как раз Эмметт, и что нужно делиться, как всегда. Я лишь покачала головой и отошла подальше, села на траву, сложила ножки и попыталась постичь дзен…

В тот миг, когда я открыла глаза, небо сотряс гром. Ребята начали игру. Эдвард объяснял по дороге, почему они с семьёй играли только в грозу, но реальность превзошла все мои ожидания. Теперь я понимала, почему в древности вампиров принимали за богов… В азарте игры они забывали о человеческой медлительности. Грациозные, быстрые, сильные, ослепительно красивые в своей мощи, вампиры превратили американскую игру в битву богов и титанов.

— Вперёд, мой кетчер, — прошептала я ветру, глядя, как Эдвард понёсся за отбитым Джаспером мячом.

Его фигура скрылась вдали так быстро, что Элис поджала губы. Кажется, ещё одно очко команде Эдварда обеспечено.

Не обошлось и без пары стычек. Я даже успела испугаться, когда Джаспер, стараясь опередить Эмметта на первой базе, случайно столкнулся с ним на скорости с такой силой, что грохот каменных тел не смог заглушить даже рёв неба. Эти звуки разнеслись по поляне, лесу, а ребята даже не почесались. Я выдохнула с облегчением, когда они спокойно встали и, толкая друг друга, начали выяснять, кто прав. В принципе, я видела, что братья не в обиде друг на друга. Эсме даже не стала строго смотреть на это, а просто командой и свистком возобновила игру.

Я сбилась со счёта и теперь просто наблюдала за происходящим со своего места. Одно было ясно — никто уступать не хотел. Усталости вампиры тоже не чувствовали, гроза ещё не закончилась, так что Каллены могли бы играть еще долгое время, если бы атмосфера на поле резко не сменилась со стоном Элис. Схватившись за голову и согнувшись, как от боли, она с открытыми глазами сокрушённо что-то бормотала. Джаспер быстро подлетел к ней, а возле меня уже был Эдвард, поднимая меня с земли.

— Что с Элис?

— Кочевники, — как ругательство выплюнул телепат. — Скоро будут здесь. Они уже уходили, но услышали нашу игру, им стало интересно.

Все Каллены мгновенно окружили меня.

— Её нужно унести отсюда, быстро! — Эсме была испугана, её взгляд метался с меня на сына.

— А её запах? — Роуз сжала кулаки. — Они могут учуять её.

— Не успеете скрыться из города, возникнут проблемы с Чарли, один из них возьмёт след, — Элис быстро просчитывала варианты событий.

— Сколько их? — Джаспер привык оценивать противника по существу.

— Трое, двое мужчин, одна женщина, что уже видела Беллу, — мрачно ответил Эдвард.

Их речь была слишком быстрой, но на волне адреналина я понимала общий смысл.

— Их трое, вас семеро, они не станут нападать первыми, — подала голос разума я, сжимая изо всех сил дрожащую от страха за меня ладонь телепата.

— И вообще, это наша территория, — кивнул Эмметт.

— Но то, что я человек, может вызвать проблемы, — я вспомнила о запрете Вольтури, и в моей голове начал быстро формироваться план.

А что если… Кажется, что мне передался весь тот азарт, что схлынул с недавно веселившихся вампиров. Либо я ударенная на голову, либо…

Наглость — моё второе счастье. Я вытащила из кармана и повесила на шею кулон правящего клана вампиров.

Элис ахнула. Эдвард выдохнул и удивлённо посмотрел на меня. Карлайл прищурился. Кто бы мог подумать, что его подарок пригодится так скоро?

— Это сработает, — удивлённо кивнула предсказательница.

Вот теперь я была абсолютно спокойна и величественна, как сфинкс. После этой передряги можно будет с уверенностью сказать, что блеф — едва ли не самая сильная моя сторона…

— О чём вы? Драться не будем?! — обиженным медведем взвыл Эмметт.

— Будем пугать, — улыбнулась я акульей улыбкой. — Джаспер, если я щёлкну пальцами, воздействуй на гостей страхом. Остальных прошу подыграть…

Вампиры кивнули.

Начнём, пожалуй…

Карлайл

Белла села на траву и распустила волосы. Мы же рассредоточились по полю, возобновляя игру, место Эдварда заняла Эсме, а мой сын остался рядом с девушкой, с болезненной тревогой смотря на её гордый профиль. Пульс Беллы с каждой секундой становился всё тише и спокойней, будто не её сердце недавно билось испуганной пташкой. На лице застыло выражение отчётливой скуки.

Атмосфера складывалась гнетущая. Все чувствовали, как убегают драгоценные секунды. Мы старались не удаляться от поля. Прежнего задора уже не было. Наша игра превратилась в осточертевший спектакль. Эмметт со злости запустил мяч в лес, но Элис не побежала за ним. Очень быстро появились наши долгожданные «зрители».

Как и говорил Эдвард, их было трое. Когда на границе леса проступили человеческие силуэты, мы прекратили игру и переместились близко к Эдварду и Белле. Я с настороженностью оглядел незнакомцев.

Первым вышел светловолосый мужчина с типичной внешностью канадца. Он по-птичьи склонил голову на бок, рассматривая нашу компанию. Он явно не ожидал, что нас так много, поэтому напрягся, задержавшись взглядом на Джаспере и Эмметте, чувствуя в них откровенную угрозу.

Второй появилась женщина с огненно-рыжими волосами. Это её встретила Белла в Сиэтле. Увидев нас, она отступила за спину блондина. В её глазах мелькнуло сомнение. Мужчина дёрнул её за прядь волос и покачал головой. Та в ответ оскалилась, но как-то игриво. Я бы никогда не смог назвать это выражение лица улыбкой.

Третьим вышел бородач, он оглянулся на остальной отряд и улыбнулся самой благожелательной улыбкой, шагая ближе к нам. За ним клином пошли остальные.

Внешне гости выглядели как настоящие отшельники. Они даже не пытались скрыть свои повадки хищников. Во взглядах, жестах моя семья, привыкшая контролировать себя на людях, замечала звериную натуру. Я оглядел своих, вновь отчётливо видя ту бездну между нами и отрядом новоприбывших.

Когда те подошли на расстояние длинного прыжка, я замялся. Должен ли я их поприветствовать? Формально они вторглись на нашу территорию, и по негласным законам вампиров мы имеем право их убить. Но я всё ещё надеялся, что, почувствовав нашу нерасположенность, они быстрее уйдут.

— Рады видеть в этих краях соплеменников. Меня зовут Лоран, а это мои друзья: Джеймс и Виктория. Мы слышали, тут кто-то играет в бейсбол? — с лёгким французским акцентом доброжелательно спросил бородатый брюнет, шагнув в нашу сторону.

Он продемонстрировал потерянный мяч и медленно подбросил его в нашу сторону. Выйдя вперёд, я поймал его и представился:

— Меня зовут Карлайл, а это моя семья: Эсме, Эмметт, Розали, Джаспер, Элис, Эдвард… И Белла…

Девушка чуть наклонила голову, глядя на меня со странной улыбкой. Почему-то мне вспомнился Аро с его любовью к торжественности. Я слишком скучно представил их всех?

— Возьмёте нас в игру? — Лоран, не обращая внимания на нашу некоторую скованность, был сама приветливость.

Я чуть повернул голову в сторону Беллы. Она со скучающим спокойствием смотрела на Джеймса, игнорируя Викторию, которая с удивлением смотрела на неё. Кочевница узнала девушку из переулка.

Джеймс, наконец, почувствовал чужой взгляд и обратил внимание на мисс Свон. Встретившись глазами они почти синхронно усмехнулись.

Именно в этот момент ветер сменил направление и подул в сторону кочевников. Блондин и рыжая глубоко вдохнули запах Беллы и чуть пригнулись, как перед прыжком. Эдвард зарычал, заслоняя невозмутимую Беллу собой. Лоран с ужасом наблюдал, как моя семья приходит из благожелательного состояния в боевую готовность.

— Вы взяли с собой закуску? — оскалился Джеймс, не сводя чуть голодного взгляда с невозмутимой девушки.

— Ты будешь не первым и не последним, кто сломает об меня челюсть, дорогуша, — спокойно предупредила Белла, царственно выплыла из-за спины Эдварда и насмешливо погладила пальчиком кулон на своей шее. Кулон, который бы узнал каждый вампир, возраст которого перевалил за шестьдесят. Ведь Вольтури в нашем мире боялись все…

В образовавшейся после её слов тишине очень громким показался чуть слышный щелчок слабых и мягких человеческих пальцев. На лицах кочевников застыло недоумение, быстро уступающее место настороженности. Один Джеймс не сводил пристального взгляда с лица Беллы.

Джеймс

— Это шутка? — чем дольше я смотрел в тёмно-карие глаза странной человеческой девчонки, тем почему-то страшнее мне становилось. Инстинкты били по нервам.

— Уже лет семьдесят не шутила на такую тему, — спокойно призналась девушка, которой я не дал бы и восемнадцати… Если бы, конечно, не эти странные, слишком взрослые глаза на молодом лице.

Краем сознания я уловил, что от неё не пахнет страхом. Совсем. А пульс не сбился, когда она говорила про семьдесят лет. Но как это возможно? Я посмотрел на предполагаемого лидера группы вампиров. Карлайл смотрел на эту странную женщину настороженно. Боялся за неё? Или её саму? Быстрым взглядом я осмотрел всех вампиров. Ни у одного из них не было отличительного знака Вольтури.

— Белла… — с дрожью в голосе начал бронзоволосый мальчик, который едва не набросился на нас, когда ветер принёс этот соблазнительный человеческий запах.

Девушка резко осадила его одним взглядом.

Я вспомнил, что именно Беллу этот Карлайл представил последней и с показавшейся мне странной заминкой. Она не из их клана — понял я. Проверяющая от Вольтури. Эта группа вампиров имела странность, которую я заметил ещё в самом начале. Их глаза были золотисто-карие, а не красные… Любопытно.

— Карлайл, — мягко обратилась девушка, похожая на человека, к блондину. — Вы хотите предъявить этим вампирам обвинение в нарушении вашей территории и охоте на ваших землях?

Иррациональный страх накрыл моё сознание. Виктория рядом со мной тихо выдохнула, дёргая меня за край куртки. Она чувствовала смертельную опасность и хотела сбежать. Я не зря держал её возле себя. У неё был дар, благодаря которому она всегда знала, когда стоит отступить. Неужели сейчас был именно этот момент? И из-за кого? Этой хрупкой на вид девчонки?..

— Мы не знали, что эти земли заняты, — начал Лоран. Его голос дрожал. Чёрт побери, он даже не может справиться с ролью, отведённой ему!

— Правда? — девушка повернулась почему-то именно ко мне с мягкой, но отчего-то дьявольски страшной улыбкой:

— Ты не знал, что завёл свой отряд на территории, закреплённой решением Аро за этим кланом?

Тон, с которым она упомянула одного из главных владык Вольтеры, был таким, будто она говорит о своём любимом дядюшке. Меня передёрнуло. А потом я с запозданием осознал, что эта девчонка не купилась на маскировку! Она каким-то образом поняла, что лидер группы я, а не Лоран…

— Джеймс… — я отмахнулся от шёпота Виктории.

— Мы уйдём, если нам не рады, — прощупывая почву, произнёс я.

Мне не нравились ситуации, когда охотник попадал в собственную ловушку. Мне не нравилась эта девчонка со странным взглядом безжалостного чудовища. Мне не нравилось, что эта группа такая большая. И слушается этого чудовища в обличии человека!

Белла кивнула и заинтересованно повернула голову в сторону Карлайла, как бы спрашивая: «Вы им рады?»

Блондин бросил на нас осторожный взгляд и в его нетипично добрых для вампиров глазах мелькнуло сострадание. Что?! Сострадание?!

Какого чёрта?..

— Мы готовы принять гостей ненадолго, — тихо начал мужчина. — Покажем этим вампирам наш дом, все удобства, которые даёт цивилизация…

Странная девушка скривилась, и лидер большой группы сильных даже по виду вампиров осёкся.

— Надеетесь расширить свой клан ещё больше? — в её голосе теперь чувствовался холод. — Вы забыли, почему я здесь?

Она ещё раз внимательно осмотрела нашу группу, задержав свой взгляд на Виктории. Потом поджала губы и фыркнула.

— Ну, попробуйте. Я даю им три дня на выбор. Через три дня они должны либо присоединиться к вам, либо уйти.

Её улыбка ангела заставила меня вспомнить рассказы о знаменитой Джейн Вольтури. Ходят слухи, она настоящая садистка, которая пытает вампиров болью, что сводит с ума даже нас. Её дьявольская улыбка — это обычно последнее, что видит нарушивший законы вампир перед смертью. Какой же дар у этой девушки, раз она так спокойно говорит, пребывая в явном меньшинстве? Хотя владыкам всегда служили самые опасные из нас…

— Можете продолжить игру, — разрешила явно опасная человечка с кулоном Вольтури. — А мы пойдём, да, Эдвард?

Бронзоволосый вампир с готовностью подобрался, бросил на меня испепеляющий взгляд и церемонно поцеловал девушке руку. Глядя на его преданный взгляд, которым он буквально ласкал эту Беллу, я понял: любовь зла…

Играть можно в карты, на скачках или в шашки, а на сцене нужно жить

Эдвард

— Маленькое чудовище! Врушка! — шептал я, покрывая быстрыми поцелуями смеющееся лицо девушки. — Негодяйка ненаглядная! Наглая блефовщица! Никогда больше не сяду играть с тобой в покер, бессовестная мошенница! Я думал, он тебя съест! Боже…

Я хохотал, прижимал к груди и целовал её, не в силах остановиться.

Он испугался её! Он купился!

—Ты ж мой любимый, страшный, всесильный монстр! — не мог сдержать я нежности в голосе. — Представь, они мне даже посочувствовали!

Белла довольно хихикала и отворачивалась от моих губ, прося рассказать, о чём сейчас говорят мои родные с кочевниками. Мы отдалились на достаточное расстояние от поляны, чтобы нас не видели и не слышали, однако я мог читать их мысли.

Моя семья, убедившись, что мы с девушкой скрылись, приступила к театральному представлению для наших незапланированных гостей. Я передавал Белле только смысл беседы, боясь, что притворные слова могут обидеть мою чувствительную в плане чужих эмоций малышку.

— Я сожалею, что вы пришли в такой неподходящий момент, друзья, — покачал головой Карлайл. — Однако вам действительно придётся покинуть эти земли в течение названного срока.

Он удивился, что Белла дала кочевникам столь много времени, и мечтал, чтобы они, испугавшись, сбежали от нас ещё раньше…

— Вы что, прыгаете под дудку какого-то человека? — с презрением спросил Джеймс.

С нашим уходом Джаспер прекратил воздействие страхом, и теперь троица не понимала, почему так взбесились их природные инстинкты.

— Она не человек, — спокойно соврала Роуз, хотя теперь и сама в душе сомневалась в том, является ли Белла обычной смертной.

Слишком уверенный тон. Слишком много знаний и опыта для девочки-подростка…

Я покачал головой. Белла просто вундеркинд. А ещё моё маленькое сокровище… Я покрепче обнял девушку, не расстраивая её глупыми подозрениями Роуз.

Отец объяснил кочевникам, что Вольтури около века назад нашли необычную одарённую. Она каким-то образом может маскироваться под человека, но первый же укус лишает вампира всяких сил и способностей, если такие имеются, а те в свою очередь переходят к девушке.

— Никому точно неизвестно, сколько вампиров она уничтожила подобным образом, играя беззащитную овечку, но она способна подстраивать свой запах под конкретную жертву, — складно сочинил Джаспер, помня дерзкий выпад Беллы в начале.

— Она подстроила запах под Эдварда! Она хочет убить моего мальчика! — натурально всхлипнула мама.

Вот уж от кого я не ожидал такого артистизма, хотя… Сейчас она играла ради меня и Беллы, как ради своих родных детей. Эсме пыталась настроиться на нужный лад, забыв всю свою любовь к Белле ради роли.

В её голове так и стояла картинка нашего ухода, когда Эмметт решил пойти с нами, прикрывая девушку, а Белла на моих руках, опасно оскалившись, коварно пропела здоровяку:

— Боишься за брата, мальчик? Поздно… Он уже мой…

Я даже вздрогнул, вспоминая её горячий поцелуй на своей шее.

Она чудесно сыграла злодейку.

— Мой сын довольно одарённый, — продолжил тем временем Карлайл, — мы думаем, что она пришла за ним… Аро не устраивает то, что наш клан так разросся. Мы не знали, что они следят за этим… Обратили внимание слишком поздно, хотя должны были заподозрить неладное, когда поняли, что на девушку дар Эдварда совершенно не действует. А это первый случай за всю его жизнь… Он пытался её убить, но не смог. Честно говоря, она лишь посмеялась над его попытками, после этого мы узнали, кто она и откуда.

Кочевники верили каждому слову.

— Как её называют в Италии? Белладонна? — импровизировал Эмметт, мысленно аплодируя скорбному тону отца.

— Да, наверное, по аналогии с растением, — задумчиво пробормотал Карлайл. — При отравлении белладонной человек испытывает сухость и жжение во рту и глотке, затруднённое глотание и речь, учащённое сердцебиение, как при влюблённости. Голос становится хриплым. Зрачки расширены, не реагируют на свет. Нарушено ближнее видение. Возбуждение, иногда бред и галлюцинации. Очень похоже на воздействие этой Беллы на моего сына. Он выглядит влюблённым, опьянённым, но я уверен, что это она одурманила его, чтобы он поехал с ней в Италию…

— Вольтури редко играли честно, — сочувствующе кивнул головой Лоран.

Перед глазами Виктории мелькали картинки прошлого. Она тоже кое-что знала о том, как Вольтури вербуют новые таланты. В прошлую встречу с ними она выжила только благодаря своим способностям предчувствовать опасность и скрываться от неё.

Джеймс и Лоран тоже были наслышаны о деятельности вампирского правительства ещё со времён войн новорождённых. Вольтури вырезали всех непокорных и нарушивших закон, если массовые убийства людей привлекали их пристальное внимание… Армии новорождённых вампиров, способные свернуть горы и уничтожить целые страны, горели огнём и превращались в пепел с приходом молчаливой мрачной тройки в тёмных плащах и с серебряной подвеской клана Вольтури.

Кочевники не строили иллюзий. Если эта девочка перемещается одна, то она достаточно сильна, чтобы справиться с ними.

— Но я видела её в Сиэтле! Она защищала какого-то мальчика с противным запахом! — Виктория вспомнила их первую встречу.

Я напрягся. Если она слышала разговор, где Белла говорит, что ей страшно, всё пойдет прахом… Но, нет… Видимо, она сбежала раньше, не став следить за странной парой.

Белла в её глазах в тот день не выглядела испуганной, она скорее была мрачной и строгой. Готовой отшвырнуть мальчишку себе за спину и броситься на вампиршу, как теперь казалось Виктории. Я едва не зарычал, видя в её мыслях эту сцену.

— Она притворяется человеком для нескольких людей здесь. Развлекается. Но этот мальчик, индеец, он её очень дальний родственник, как это ни удивительно, — отец вспомнил Катери. — Вообще Белла родом из этих мест и не любит, когда здесь случается что-то плохое. За нами закрепили эти территории, потому что мы отказались от крови людей и питаемся только животными.

Планы Джеймса уговорить Беллу помочь их отряду расширить свои территории за счёт наших земель затрещали по швам. Соблюдать диету он не собирался…

Но теперь он раздумывал над тем, чтобы предложить Белле работать вместе. Джеймс был ищейкой, а его подруга прекрасно чувствовала опасность и могла предугадывать, откуда она придёт. Охота была его страстью, и он всегда находил свою добычу, кроме…

В его мыслях неожиданно всплыл образ Элис и какого-то вампира, которого Джеймс убил. Подумать только, Джеймс охотился за Элис! Она пахла столь же притягательно в его мыслях, как и Белла для меня. Но он потерял её след, когда тот вампир обратил её, а моя сестра даже ничего не помнит из человеческой жизни, не знает своего создателя, который спас ей жизнь…

— Эдвард! — Белла второй раз обеспокоенно дёрнула меня за рубашку, заставляя продолжить рассказывать происходящее в мыслях чужаков. Я не решился рассказывать ей об Элис.

— Джеймс ищейка, его дар — выслеживать своих жертв по запаху, он великолепный охотник и собирается предложить тебе сотрудничать с ним. Он несколько десятилетий разыскивает вампиров и может взять их след на огромных расстояниях. Он лучший, кого я встречал. Раньше Джеймс охотился на людей, но сейчас ему стало скучно убивать даже себе подобных. Он маньяк, душа моя… Если бы ты оказалась слабее, он бы поставил себе цель убить тебя, но он понимает, насколько это опасно. Его никто не поддержит. Лоран трусоват, он собирается покинуть наши земли сегодня же, независимо от выбора остальных, а у его подруги, Виктории, почти фобия, её сейчас едва ли не колотит от страха при воспоминании вашей первой встречи и того, как она хотела выпить тебя. Спустя десятилетие после её превращения, Вольтури уничтожили клан Виктории, убили её родную старшую сестру, которая обратила её. Она попытается отговорить Джеймса задерживаться на этих территориях, но я уверен, что тот не послушается её. Ищейка не глуп, но ему хочется пощекотать свои нервы. За свою жизнь он нажил немало врагов, убивая вампиров из других кланов. Служить Вольтури слишком престижно среди нас, их ненавидят так же, как и боятся. В его планах временная служба у Вольтури и получение такого же кулона, как у тебя…

— Пусть сначала попробует доказать, что достоин служить Вольтури, всё же, это клан самых талантливых…

Я посмотрел на усмешку любимой с недоумением. Она что, не собирается избегать этих кочевников все эти три дня?!

— Белла, а ты не забыла, что ты не Вольтури? Что ты — человек… — осторожно спросил я, теперь немного опасаясь за разум любимой. Неужели стрессы пошатнули его?

Белла зловеще рассмеялась, качая головой.

— Я-то помню, Эдвард, но ты же не надеешься, что я сейчас уеду и буду будить инстинкты этого охотника, примеряя на себе роль добычи? — теперь Белла смотрела на меня как на идиота.

Если честно, то её отъезд я и планировал, возможно, куда-то туда, где солнечно и вампирам совсем не место. Однако, когда любимая поставила вопрос подобным образом, давая прикинуть перспективы, то сам обругал себя последними словами.

Джеймсу действительно показалось бы подозрительным исчезновение Беллы. Он бы начал искать её, понял, что она обычный человек, вышел на ее отца, друзей, а потом нашёл бы её саму…

Мои мысли всё больше охватывал ужас, а Белла смотрела на меня с улыбкой, которой обычно обнадеживают смертельно больного пациента:

— The show must go on, сладкий…

>

Если вы хотите иметь то, что никогда не имели, вам придётся делать то, что никогда не делали

Белла

— …Элеазар чувствует возможные способности, но ушёл недавно в клан Денали, Джейн причиняет боль, Деметрий ищет по отпечатку ауры на любом расстоянии, Алек лишает всех ощущений, зрения, слуха, лишает возможности двигаться, он же близнец Джейн, они были обращены в двенадцать лет, когда Аро спас их от костра инквизиции, Феликс типа Эмметта, очень силён, Марк чувствует связи между людьми и вампирами, Аро читает по руке все мысли и воспоминания, Хайди привлекает и располагает к себе, — я заученно тарабанила, как испанские фразеологизмы, имена и способности настоящих представителей клана Вольтури, пока Каллены отвлекали кочевников игрой на поле.

— Умничка, — похвалил Эдвард, целуя меня в висок.

До этого я узнала, что с утра Чарли отправился к Билли порыбачить, а ещё пожаловаться, что его маленькая девочка стала совсем взрослой. Рассказав Блэку о прибытии кочевников, дала добро на спаивание шерифа, чтобы тот даже не подумал явиться сегодня домой. На всякий случай…

Урок Вольтуриведения же стал острой необходимостью.

Кажется, я запомнила всех, кого знал Карлайл и тот Элеазар из клана Денали. Сомневаюсь, что у кочевников сейчас больше информации о правителях вампиров, чем у меня. Главное, не перепутать. А для этого я должна не играть, жить своей ложью…

Я попыталась представить себя в Италии, в обществе всех тех, про кого мне недавно рассказывал Эдвард. Я должна мысленно почувствовать себя своей, сжиться с ними, полностью перестав быть человеком, отбросить милосердие с жалостью к людям и вампирам. Мысленно я составляла связи, перебирала имена и способности, оценивая предполагаемый характер вампиров, и решала, с кем бы из них я нашла общий язык, а кого недолюбливала. Мне нужно было погрузиться в эту атмосферу мрачных подземелий, проникнуться идеями клана, понять их психологию.

— Ты дрожишь, — прошептал Эдвард, обнимая меня за плечи.

Он не стал в очередной раз спрашивать, уверена ли я, что этот фарс — необходимость. Когда мы подслушали, что Лоран собирается отправиться в Денали, Эдвард сначала испугался, а потом воспрянул духом. Связавшись с Таней, он обрисовал ей нашу ситуацию и попросил от лица семьи помощи. По сути, Каллен просил её прикрыть их преступление. Как человек, я не просто не должна была знать о Вольтури и выдавать себя за одну из них, но и вообще догадываться о вампирах. Но Таня согласилась. Как объяснил Эдвард, она знала о его любви ко мне и думала, что моё обращение — вопрос времени. Кармен и Элеазар настолько прониклись, что даже выразили желание приехать. Они должны были прибыть на следующий день…

Вегетарианство немного ослабляло силу вампиров. Эдвард учитывал также то, что ни Карлайлу, ни Эсме, ни Роуз, ни Элис никогда не приходилось сражаться.

Я была глубоко признательна клану Денали, и мне не терпелось познакомиться со всеми этими удивительными вампирами, что, несмотря на страх перед Вольтури, согласились помочь сохранить жизнь человечки.

Тем не менее меня колотило. Я не сомневалась, что с приближением опасности моя голова вновь станет кристально ясной и холодной, но сейчас мой чайник просто кипел от количества новой информации и недавнего напряжения.

— Отходняк, — прошептала я, пытаясь прекратить чечётку зубов.

Сегодня на весёлые песенки меня не тянуло.

— Слава богу, — поцеловал мой горячий лоб Эдвард, набрасывая на меня свою куртку. — Я думал, что ты на нервах немного сошла с ума, и я теперь люблю кровожадную психопатку.

— У меня есть весь потенциал ею стать…

Всё ли я предусмотрела? Мне не нравилось то, что мой отец вернётся в город меньше, чем через сутки. Слава богу, Света и Бо приедут через четыре дня. Мне нужно время и крепкие нервы, поэтому я сделала ещё несколько звонков.

— Дом Блэков, — буркнул голос Джейкоба.

Мне сегодня утопически везёт, однако.

— Слушай сюда, сладкоежка, мне нужно, чтобы ты незаметно испортил машину Чарли, чтобы та не смогла сдвинуться с места день-полтора…

— Белла? — в голосе друга детства слышалось такое недоумение, будто я предложила ему заложить бомбу в Белом доме.

— Нет, чёрт возьми, Санта, — процедила я.

Злость стала единственной эмоцией, что не позволяла стучать зубам и дрожать голосу.

— Если папа не сможет вернуться домой сегодня и завтра, то во вторник ты летишь в Нью-Йорк и покупаешь нужные детали для своего «Реббита». Перспектива ясна?

— Да, мэм! Задача ясна, мэм! — гаркнул по-военному в трубку Джейк, а потом хитро переспросил:

— Ракушка-мэм, а это как-то связано с тем, что сейчас твой отец за удочкой и нашей народной выпивкой рассказывает моему, что не успел оглянуться, как у тебя появился парень?

— Волчонок… — угрожающе начала я, но Блэк расхохотался и повесил трубку.

Я выдохнула. Балбес… Однако я знала, что Джейк справится с машиной.

Ещё один звонок — и я попросила помощницу Роба заказать парню билеты.

Звонок Морти, который обещал встретить Джейкоба в аэропорту и даже приютить на пару дней у них с Сальвой, позволил мне почувствовать, как прекрасно иметь таких друзей. Морти же пообещал помочь парню найти его запчасти…

Последний звонок я делала под уважительный комментарий Эдварда: «Маленький параноик».

Коллеге отца я просто не оставила выбора постановкой своей просьбы-пожелания:

— С приездом Бо вы наверняка захотите провести с ним больше времени, мистер Квон. Опять же, Света очень хочет познакомиться с вами поближе. Мы с пониманием относимся к сложному периоду вашей семьи, но сейчас угроза смерти матери Бо прошла, так что хочу не совсем вежливо напомнить, что Чарли за последние полтора месяца часто брал ваши смены. Но сейчас я вижу, что папа на пределе своих сил, он очень устал, и я бы очень хотела, чтобы, когда он завтра позвонит вам и больным голосом попросит вас заменить его, вы заверили его, что он может отдохнуть хотя бы пару дней.

Полностью спокойная за жизни дорогих мне людей, я выдохнула, спрыгнула с кухонного стола Калленов и посмотрела на ошеломлённого телепата:

— Ну? Скоро эти кочевники сюда придут?..

Виктория

Нам следовало просто последовать примеру Лорана. Я должна была сделать так, как учил столетиями не предававший инстинкт. Но я осталась рядом с ним, с Джеймсом, который почему-то будто не видел моих осторожных намёков или не чувствовал, что дело дрянь. Мужчина внимательно следил за этими странными желтоглазыми, которые легко сделали нас в бейсбол… Хотя кому из нас действительно сейчас был интересен бейсбол?

Я видела их тревогу за одного из своих. Эдварда, который бережно унёс странную девчонку с кулоном Вольтури. Люди боятся, когда их шея оказывается в сантиметрах от вампирских зубов, а эта… Перед моими глазами вновь встала картина укуса-поцелуя белой шеи бронзоволосого парня, от которого вздрогнули вампиры, а не крошка, чей человеческий запах и пульс мы чуяли и слышали на расстоянии.

И этот её насмешливый взгляд будто отправил меня в прошлое. Прошлое, которое я иногда мечтала забыть.

Нас было шестеро тогда: Хильда, Мария, Хайди, моя сестра Анна, я и новенькая, Ноэла… Мы легко отвоёвывали новые территории. Сильные, свободные, независимые… Наш клан не нарушал законов, хотя сдерживаться бывало трудно. Бедняжка Ноэла только недавно обратилась, когда нас посетили они. Вольтури… Тёмные плащи и подвески… Для многих примечательными знаками правящего клана были именно эти атрибуты. Для меня же… Надменный взгляд, опасная в своей притворной заботе улыбка и мой страх. Животный, панический. Вот с чем ассоциируются у меня эти чудовища.

Аро, Кай, Джейн и Челси. Лишь потом я заметила остальных свидетелей… Хотя и той четвёрки, думаю, вполне бы хватило, чтобы справиться с армией таких, как мы…

Кай обвинил нас в том, что мы привлекаем слишком много людского внимания с таким количеством новорождённых. В моём теле всё ещё ощущалась прежняя сила, но я не доставляла проблем уже больше года, когда Хильда решила обратить Ноэлу. Сейчас я понимаю, что Хильда зря бросилась защищать нас, пыталась доказать что-то тому, другому мужчине с ласковой улыбкой и с волосами цвета воронова крыла. Даже после рукопожатия, по которому он считал все её воспоминания, Аро не отменил приговора… И убил Хильду с лёгкостью, будто та была соломенной куклой, когда вампирша посмела крикнуть, что он лжёт.

— Друзья мои, — лёгкая отеческая улыбка нам и ни взгляда на останки тела бессмертной, которой недавно пожимал руку. — В нашем положении просто невозможно пренебрегать законом, запомните…

Джейн повторила эту улыбку, и каждая из моих подруг вскрикнула и упала на землю от дикой боли вслед за мной.

— Хотите жить по закону или умереть? — Аро спрашивал это у всех, но взгляд его был прикован к красавице Хайди.

И внезапно подруга, словно сомнамбула, поднялась на ноги и двинулась вперёд под нашими изумлёнными взглядами. Ни страха, ни нерешительности не осталось на её лице, когда она обходила маленький костёр, где догорала её создательница.

Сегодня я вспомнила этот взгляд. Именно так смотрел на девчонку Эдвард. С благоговением… Джеймс никогда не смотрел на меня так…

Да, тогда в Лиссабоне я не понимала всей ситуации, лишь потом я узнала о даре Челси отсекать старые привязанности и дарить новые, но когда Хайди встала рядом с Аро и посмотрела на нас пустым взглядом, мои инстинкты взвыли… Я чувствовала, что больше Вольтури здесь никто не нужен. Мы — пыль, пепел… И мы сейчас умрём, не важно — сдадимся или нет. Я крикнула другим бежать и сама ринулась туда, куда несли меня быстрые ноги. Мои подруги и сестра побежали в другую сторону…

Больше я их не видела.

Спиной я слышала, как Аро спокойно приказал дать нам фору… Не по-королевски спускать собак на чуть вспугнутую дичь… Сегодня, провожая взглядом спину бронзоволосого мальчика, я чувствовала, что девочка даёт нам фору.

Три дня. Это больше, чем дал нам Аро. Очень благородно с её стороны… Даже если Джеймс решит, как последний дурак, задержаться, меня здесь не будет уже через двое суток, решила я для себя.

Два века назад Аро обвинил нас, потому что хотел заполучить Хайди. Эта девчонка здесь безусловно по его приказу, и если с ней или тем, за кем она пришла, что-то случится, он быстро узнает виновных…

И в этот раз форы не будет…

Джеймс

— Ммм… А клошар оказался умнее, чем я думала, — тихо усмехнулась девчонка, даже не взглянув на вошедших в дом.

Как она узнала, что Лоран испугался и решил отправиться в сторону второго клана? Ни на Калленов, ни на нас с Викторией увлеченная пара не смотрела. Неужели по запаху?

Белла и Эдвард играли в четыре руки на рояле — абсолютно спокойные и довольные.

— Эмметт, Элис, Джаспер, — мурлыканье Беллы было похоже на кошачье. — Поздравляю с победой.

То есть она даже знала, как поделилась команда Калленов в её отсутствие? И знала, чем закончится игра… Мои красные глаза встретились с карими, и девушка улыбнулась и кивнула, подтверждая мои худшие догадки.

— Ты хочешь стать одним из Вольтури, — спокойно сказала девушка, и я почувствовал на себе ошарашенный взгляд Виктории.

— Но твоя спутница тебя не поддержит в этом стремлении, — Белла улыбнулась ей так, что вампирша отступила на шаг назад. Гнетущая атмосфера начала давить на мои инстинкты, хотя странная девушка вроде не проявляла агрессии.

Сжав руку Виктории, я спокойно посмотрел на лицо, которое больше походило на маску приятной девушки, будто эти уютные стены делали её спокойной и кроткой, как львицу сытный ужин:

— Уверен, что смогу её переубедить.

Виктория просто не понимала, сколько возможностей открывает перед тобой такое положение. Вольтури богаты. Сильны. Их не смеют преследовать. Они сами себе закон.

Белла улыбнулась, и я понял, что Виктория лишь один из предлогов отказа:

— Ты не пройдешь отбор, ищейка. У нас уже есть Дмитрий. Он берет след не по запаху, а по отпечатку ауры. Пойми, запах можно изменить, след запутать, а Дмитрий идет по прямой наводке до самого конца, не сворачивая… У него не случается осечек и ошибок.

Я с ненавистью посмотрел на Элис. Моё первое и последнее поражение. Эта Белла уже знала о моём промахе? Наверняка…

— Но не расстраивайся, ты сейчас видишь лишь плюсы нашего клана, но ради тебя и твоей испуганной женщины, я скажу правду. Служба у Вольтури не только честь, но и настоящая работа. Иногда грязная, — её руки запутались в бронзовых кудрях мальчишки, который влюбленно засиял от её улыбки, но когда взгляд её вернулся к нам, я увидел в почти старых глазах вековую усталость. — Я вижу, что ты вольный художник, тебе нравится азарт охоты, однако у нас ты его не найдёшь. Мы редко находим нужных нам одарённых, ещё реже нам приходится прилагать большие усилия, чтобы их завербовать. После войн севера и юга почти не случаются конфликты, где рискуют создавать армию новорождённых. Бессмертных детей тоже не создают. Редкий вампир сойдёт с ума настолько, чтобы выдать нас перед человеком, но даже, когда такое встречается… — её лицо озарилось искренней улыбкой, но я бы назвал её садистской. — Это исключительно моя работа, и я не позволю кому бы то ни было отбирать у меня эту забаву.

Попробуй отбери забаву у такой… Конечно…

Белла встала, демонстрируя, что разговор окончен.

— Мне не нужно постоянное место среди вас, — решил я ограничить свои запросы.

Тёмные брови на светлом лице взлетели:

— Ты хочешь статус и неприкосновенность, но получишь свою оторванную голову, если придёшь с таким предложением к Аро и Каю, — сочувствующе просветила меня Вольтури.

Я поморщился.

Мне не нравилось, когда мне отказывали. Мне не нравилось, когда со мной разговаривали в подобном тоне. Но я доверял своим инстинктам и понимал, что сейчас нападать бессмысленно. Мне нужен план. Мне нужны козыри. Эта девчонка с глазами старухи ещё будет просить принять меня в их чёртов клан на любых условиях.

Девушка расхохоталась, будто прочитав мои мысли:

— Ну, ладно, азартный… Попробуй убедить меня в своей полезности… — своим благожелательным тоном она напоминала сейчас добрую принцессу, если не вдумываться в смысл её слов. — Но не забудь, ищейка, ни один человек не должен пострадать на этой земле. Мы в Италии караем смертью тех, кто охотится и жрёт на нашей территории… Я прощу вашу прошлую охоту в Сиэтле, но в следующий раз просто уничтожу. Про границы вам расскажет Карлайл.

Она пожала плечиками и улыбнулась, будто извиняясь за угрозу. А потом резко потеряла к нам всякий интерес, отдавая всё своё внимание мальчишке, который бросал мрачные взгляды на нас, пока мы не ушли из этого странного дома, как того требовали инстинкты.

— Она опасна, — выплюнула Виктория, как только мы добежали до Сиэтла. — Я не говорила тебе, но Вольтури уничтожили мой клан, я не должна была сбежать, скрыться от них мне удалось чудом. И я не поеду в Италию даже за тобой, Джеймс. Меня там ждет смерть.

— Помолчи, — грубо оборвал девушку.

Я думал, что отучил её от врожденной трусости, вселил уверенность, но с появлением этой девчонки всё пошло прахом. Мой мозг работал, отметая один за другим варианты… Может быть, создать новорождённого, чтобы тот бросился на неё, отвлекая? Или сразу несколько? Нет… За такое полагалась смерть, и если Каллены не соврали, то слабее девчонка не станет. Неизвестно, какие ещё фокусы есть в её арсенале, так что, возможно, голодный вампир просто взвоет от боли, как, например, от воздействия Джейн Вольтури, застынет статуей, сгорит заживо или превратится в человека…

Мне нужен трофей. Достойный предлога выманить эту Беллу.

И мне нужна пешка. Пешка, которой не жаль пожертвовать, но которая проверит на своей шкуре способности этой дерзкой малышки…

Втянув в себя запахи большого города, я понял, что моя цель невероятно близка…

Я никого не боюсь! Только себя иногда...

Я тебя не звала, ты сам ко мне пришёл.

Жаль только у меня ты смерть свою нашёл.

От света я отвернусь, мне двадцать второй июль...

Ты знаешь, а я боюсь серебрянных пуль...

Меня опередив, ты попросил вина

Или аперитив, но я налила сама.

Молчать не давай обед, кровь - это не вода.

Мне уже триста лет... А я ещё молода..

Странно, ты удивлён, путаются слова,

И как-то клонит в сонсвинцовая голова.

Я тебя не звала, хотя уже всё равно,

От меня не уйдёшь - ты пил моё вино...

Елена Ваенга

Белла

— Умничка! — подлетела ко мне Эсме. — Старалась!

— Нет, я знал, что ты круто блефуешь, но чтоб настолько… — глубокомысленно произнёс Эмметт.

— Деметрий, — в панике прошептали мои губы.

Лишь с уходом кочевников я смогла повыдёргивать себе волосы от ужаса, но сильные руки Эдварда остановили первый порыв.

Что-то сломалось во мне, подо мной… Сорвалось…

Мне казалось, что я — улыбающийся толпе канатоходец, который повис над бездной и держится одним мизинцем.

— Я назвала Деметрия Дмитрием…

Мой внутренний резерв сил высосала до капли одна тихая фраза. Всё остальное было отдано в разговоре, который я так по-глупому провалила.

— Тшш… Они не заметили. Джеймс даже не слышал о нём… Белла, тише… Ты в безопасности… Мы справимся… Они не тронут тебя… Любимая, он далеко, он не подойдёт к тебе больше. Я не позволю…

Но я почти не слышала быстрых слов утешения Эдварда. Их смысл просто не доходил до меня. Вместо этого в голове нарастал шум, пульс бил по вискам молоточками, дышать становилось всё сложнее, а воздуха будто не хватало…

— Джаспер!

— У неё истерика.

— Я вижу! Сделай что-нибудь!

— У неё глубокая истерика, Эдвард…

— Пощёчина?

Расшатанным разумом я отметила шипение и рык на рациональное предложение Роуз.

Кажется, что-то быстро спросил Карлайл… Меня трясло. Не смогла разобрать больше ни слова, догадываясь, что тихий хриплый вой может принадлежать только мне… Меня хватило лишь ощутить прилив отупляющей благодарности, когда почувствовала, как моей шеи коснулись холодные пальцы, осторожно надавили в районе сонной артерии, а дальше наступила тьма.

***

Игривые язычки пламени танцевали под убаюкивающий треск сосновых дровишек. Мягкая шкура, книга у камина и согревающий глинтвейн с двойной порцией моей любимой корицы и гвоздики. Кое-кто позаботился обо всём.

— Тебе лучше?

Мягкий голос или тёплая рука… Неважно, чьё касание первое прострелило мне сердце навылет… Я бы узнала Его из тысячи. Ведь лишь Он умел по-особенному прикоснуться ко мне даже голосом.

— Согрелась, жемчужинка?

Я не хочу просыпаться.

Родное обращение лучше самых куртуазных признаний в любви волнует, очаровывает…

Закрываю глаза, боясь спугнуть его громким дыханием, бешеным пульсом.

Тише, глупое сердце, тише… Этот мужчина давно знает про тебя всё.

Сделала большой глоток терпкого напитка и постаралась не расплакаться. Он всегда находился рядом, когда мне было плохо.

На знакомом до боли лице играла чуть насмешливая улыбка, а серые глаза смотрели серьёзно, даже немного строго.

Именно он учил меня читать по глазам, а не по лицу…

Кивнула, хотя очень хотелось помотать головой, чтобы этот человек не ушёл, согрел сам, руками… Не оставил… А он смотрел внимательно, изучающе. И видел меня насквозь. Даже когда я отвела взгляд, смотрел, наблюдал, считывал каждое движение ресниц.

Да, ласку взгляда тоже… Тоже можно чувствовать.

— Моя неисправимая…

Лёша обнял меня крепко, пряча от всех бед на свете. Положил подбородок на мою макушку. А я вспомнила его запах, теряясь, не зная, чем заслужила такой реалистичный сон.

— Мне страшно.

Призналась и прикусила язык, злясь на саму себя. Муж не любил, когда я боялась. Его тёплые пальцы коснулись моей спины, спустились к пояснице, рисуя по родинкам знакомый крестик. Когда-то давно, в другой жизни, там было десять тёмных точек, странным образом повторяющих созвездие Лебедь…

— Тебе страх не идёт, жемчужинка. Ты сильная, смелая, отчаянная. Тебе ли чего-то бояться? Ты сама едва ли осознаёшь, сколько сил таится в этом маленьком теле.

— Я была сильной, когда знала, что за моей спиной стоишь ты, — в моём голосе грусть и немного осуждения.

Мужчина мягко рассмеялся и поцеловал в висок.

— Почему-то мне кажется, что ты боишься не только кочевников, любимая. Признайся хотя бы мне, что боишься снова остаться одна.

Странно, но я даже не испытывала смущения от поднятой темы. Умом понимала, что должна бы испытать чувство вины перед мужем, но его спокойный тон без всякого упрёка заставлял скорее лучше понять саму себя.

— Возможно, меня ты не боялась напугать своей силой духа, жемчужинка, но сейчас за твоей спиной стою не я.

В его словах была доля правды. Алексей с самого начала учил меня оставаться сильной, совершенствоваться, а с Эдвардом я подсознательно постоянно сдерживалась, не желая напугать его ни своим настоящим возрастом, ни прошлым.

И всё равно я ждала больше ревности:

— Кажется, ты не жалеешь…

Для меня всегда оставался дикостью его выбор поддаться болезни. Почему он научил меня никогда не сдаваться, идти до победного конца, а сам запустил свою опухоль, позволил себе оставить меня, дочь, внучку?

— Почему я должен жалеть этого наивного мальчика, дорогая? — с улыбкой в голосе пошутил Лёша.

— Ты знаешь, о чём я…

— Нет, не жалею, родная. Прости, но я уже говорил перед смертью, я бы не смог позволить себе уйти вторым. Тебе было бы куда сложнее сейчас, думай ты, что я где-то там, живой и люблю тебя, жемчужинка. А так ты смогла начать новую жизнь, полюбить, найти достойные тебя цели. Ради этого стоило умереть, любимая.

Волна возмущения накрыла с головой, и…

Тепло рук и камина исчезло, а мягкость шкур заменили осторожные прикосновения ожившего камня.

— Эдвард…

— Тихо-тихо… Спи, я просто отвезу тебя домой. Всё хорошо. Не волнуйся.

Но сон уже ушёл. Так же бесследно пропала недавняя паника. Я заворочалась на руках у вампира:

— Зачем домой?

— Мы решили заманить кочевников поближе и убить. Не хочу, чтобы ты находилась рядом, когда это начнётся.

Оригинально…

— И Карлайл согласен на это? — решила уточнить ради проформы.

Что-то я многое пропустила за время незапланированного сна.

— Я читал мысли ищейки, Белла, — быстро заговорил парень, будто боясь, что я начну настаивать на неприкосновенности кочевников. — Карлайл против убийства, но он в меньшинстве. Джеймс охотился на Элис, когда она была человеком. Её спас другой вампир, обратив её. Но Джеймс не отступится, он хочет навредить нашей семье.

Прикинула расклад: Карлайл — пацифист, возможно, на его стороне ещё Эсме… Для остальных же безопасность семьи выше миролюбивых наклонностей… Всё же великолепная вещь — демократия!

— Я тоже поддерживаю вопрос с уничтожением.

— Белла, — в комнату зашёл доктор Каллен, — но Джаспер сказал, что вы достаточно их напугали… Неужели мы будем мстить за прошлое, даже если они собираются уходить?

— Джеймс хотел убить Элис в прошлом! А сегодня он хотел убить Беллу!

— Ты тоже хотел меня убить, Эдвард, — напомнила я чуть слышно.

Если бы парень мог, он бы покраснел.

— Прости, — вздохнула я, заметив, как застывает мрачной маской его лицо под гнётом ненужного сейчас чувства вины.

Беспомощно посмотрела на Карлайла, но он тоже не знал, что сказать.

— Нет, ты права, Белла, — голос Тутти был горьким, надтреснутым. — Когда я почувствовал твой аромат впервые, мельком подумал, что узнай я о его существовании раньше, то начал бы поиски по всему миру…

— Всё равно, это не совсем удачное сравнение, конечно. И сейчас прошлое неважно, — попыталась успокоить вампира, прекрасно осознавая, чем вызвано лично моё охлаждение после сна…

Неважно прошлое, конечно, Валя…

Вздохнула:

— Лично меня интересует, действительно ли Джеймс собирается сваливать из штата в эти три дня?

В комнату медленно зашла какая-то погасшая Элис, взгляд её был рассредоточен:

— Он мечется между десятком вариантов, но в городе его уже нет.

— Джеймс подозревает, что ты умеешь читать мысли, — чуть робко улыбнулся Эдвард, но потом снова будто погас.

— Эй, хватит сравнивать себя с ищейкой!

Не знаю, подействовал ли мой окрик на телепата, то, что творилось у него в голове, для меня часто оставалось загадкой, но по дороге домой он оставался задумчив.

— Лоран был здесь, — зарычал Эдвард, сделав глубокий вдох у порога, пока я игралась с обрадованным моим возвращением Балто.

Его миски почти пустовали, из-за чего я испытывала чувство вины, когда поняла, что за всеми проблемами забыла о верном малыше.

— Возможно, он пробегал мимо и вспомнил мой запах? — робко предположила я, не давая панике снова захватить разум.

Но Эдвард меня не слушал, набирая кого-то.

— Элис! Лоран был в доме Беллы! Пожалуйста, последи за ним и шерифом!

Ох, нет…

Я ринулась в дом, проверять его на наличие пропавших вещей отца. Только не папа! Его не должны найти! Чёрт побери, я не для того сделала так, чтобы отец застрял в резервации! Но сколько бы я не искала следов незваного гостя, всё вроде было на своих местах.

— Он не поднимался на второй этаж, — Эдвард ходил рядом, принюхиваясь.

— Тогда что этот клошар здесь делал? Он ничего не взял!

— Проходил мимо, возможно, — задумчиво пробормотал Эдвард, но в его голосе уже не слышалось того гнева. — Не волнуйся, Лоран трус… И не будет связываться с Вольтури. Элис сказала, что он уже на пути к Денали, его решение однозначно.

В моей голове мелькнула мысль, что этот дом мог рассказать вампиру, что к Вольтури я имею слишком отдалённое отношение, и пропала. Карлайл говорил им, что я притворяюсь человеком. Всегда можно сказать, что это просто часть маскировки…

— Когда планируете ловить их?

— Карлайл настоял дать кочевникам три дня, как ты и обещала. Белла, почему так много?

Пожала плечами:

— По-моему, оптимальный срок, чтобы подумать и испугаться связываться со мной.

— Ты явно плохо оцениваешь скорость вампирской мысли, душа моя…

Кажется, именно три дня понадобилось Эдварду чтобы после первой встречи со мной сбегать к Денали и обратно… Но это совсем другая история.

***

Сегодня ночью мне опять снился волк, но в этот раз белый зверь смотрел на меня умными грустными глазами, не пытаясь напасть и сорваться с цепи.

Смотря в алые глаза альбиноса, я начала испытывать к зверю сочувствие. Протянула руку, чтобы освободить огромное животное, но порезала руку о цепь. В тот же момент волк зарычал и оскалил пасть, глядя на что-то за моей спиной.

«Нельзя оборачиваться, — шептала интуиция. — Нельзя бояться зверя просто потому, что он зверь. Двуногие люди куда опаснее».

Но вопреки разуму, я начала медленно поворачивать голову в ту сторону, куда лютыми глазами смотрел волк.

Рык зверя стал просто оглушительным, а страх мешал, ослеплял, не позволяя рассмотреть источник опасности. Я проснулась от чувства болезненного першения в горле.

— Белла! Всё хорошо! Тише-тише! — голос Эдварда уговаривал меня успокоиться, быть тише, но я не могла понять, о чём он.

А потом я осознала: что пугающее, нечеловеческое рычание исходит из моего горла. И в тот же миг звук прервался.

— Воды, — просипела я, начиная подозревать, что сорвала голос.

Что за фокусы, подсознание?

После воды горло почти не саднило, однако общее тревожное состояние осталось.

— Что тебе снилось, душа моя?

Эдвард бережно прижимал меня к груди и смотрел с трогательным сочувствием и заботой. В надёжных объятьях я смогла выдохнуть недавний страх:

— Неважно, волк какой-то белый…

— Пытались перерычать друг друга? — усмехнулся Эдвард, приглаживая мои растрёпанные после сна волосы.

— Типа того, — буркнула я, отстранилась от его рук и встала с намерением принять контрастный душ для бодрости. Всё равно уже светает. Ложиться спать нецелесообразно.

— Элис не говорила, когда прибудут Кармен и Элеазар?

— Думаю, они прибегут в Форкс после двух часов, — предположил парень, и, когда я кивнула и уже хотела пойти в ванну, быстро спросил:

— Ты очень злишься на меня, Белла?

Когда смысл вопроса дошёл до моего чуть сонного сознания, я опешила:

— Почему я должна злиться?

— Потому что я не смог уберечь тебя от опасностей своего мира, — вскинул подбородок мальчик, готовый хоть к простому осуждению, хоть к порке.

Прищурила глаза. Он издевается?

Нет, серьёзен и печален.

Однако его рыцарский дух и такое подростковое самобичевание даже не казались мне забавными сейчас.

Вздохнула.

Эта тема и разговор в целом обещали быть утомительными… Не привыкла я, когда мужчина винит себя вслух.

Алексей никогда не каялся. Даже когда умирал от боли, задыхался у меня на глазах, видел мои слёзы…

«Всё будет хорошо, — говорил он. — Ты со всем справишься, я всё сделал правильно».

И вот — на тебе! Если на землю решит упасть огромный метеорит, он тоже будет воспринимать это как личное упущение?

Хотя бесполезно сравнивать. Успокоившись, я заставила себя подойти, сесть напротив и коснуться холодной щеки лёгким поцелуем:

— Эдвард, ты не Бог, чтобы предусмотреть всё… Снизь планку ответственности. Мы сделали и сделаем всё возможное, чтобы выйти из этой истории сухими… Но если честно, то рано или поздно подобное должно было произойти. Я знала, что в конце концов появится опасность, нужно будет рисковать, выкручиваться. Это жизнь, Эдвард. И не важно, вампир ты или человек, но неприятности случаются у всех, только у кого-то это сломанная рука перед выступлением, а у кого-то вампир-ищейка. Ты же не надеялся держать меня под хрустальным колпаком всю мою жизнь? Холить, лелеять периодически поливать и отгонять от меня гусениц? — по болезненным глазам Эдварда поняла, что попала в яблочко.

Тяжёлый случай у моего Принца. Да только я не роза…

— Эдвард, а ты понимаешь, что когда-нибудь я состарюсь? Умру… — спросила осторожно, потому что мало ли какие у него планы на ближайшие лет шестьдесят… — Это вопрос нескольких десятков лет, во время которых ты останешься красивым и молодым подростком, а мои глаза всё естественнее будут смотреться на этом лице.

Эк я тактично про себя завернула!

— Для меня ты всегда останешься самой прекрасной.

Я чуть не расхохоталась над его бравадой:

— Дрябленькая кожа, сеточка морщин, первые коронки, подслеповатые глазки, седина, старческие пятна, артроз, глухота… Я даже где-то польщена, Эдвард, однако ты понимаешь, что я не позволю тебе быть рядом после того, как наша пара станет напоминать маму и сына? Даже если ты внезапно обнаружишь у себя признаки геронтофилии, Каллен…

На парня было страшно смотреть.

— Ты хочешь стать вампиром?

Я усмехнулась обречённости в его голосе.

— Нет, конечно. Мне слишком жаль этот устоявшийся мир, который может прогнуться под моим бессмертным честолюбием, потому что я не стану печатать медицинские статьи, как Карлайл, под псевдонимами, или отдавая славу знакомым. Я хочу посещать научные конференции, знакомых и родных без их лишних вопросов про эликсир молодости и бессмертия. Я хочу спасать людей, и мне не надо при этом разрываться на части от желания съесть их. Понимаешь, я намного хуже твоего отца, Эдвард. И моё бессмертие стало бы приговором для спокойного незнания этого мира.

Я понимала все плюсы и минусы человеческой жизни. Будь я реальным подростком, который ещё не познал этот мир в достаточной степени, без чётких планов на жизнь, без перспектив, привязанностей, я бы ухватилась за возможность бессмертия всеми зубами. Однако… Я не была той, что слаще морковки ничего не вкушала. Были в моей жизни десерты, провоцирующие гастрономические оргазмы. И я сейчас едва ли о еде.

— Мне плевать на мир в целом, Белла. Мне важно лишь твоё счастье, — тихо признался Эдвард. — Но тебе действительно нельзя становиться вампиром… Вольтури свято берегут традиции. И я не допущу, чтобы они пришли и уничтожили моего маленького бравого песца.

Я подумала о том, что ради великих открытий и с дьяволом бы сторговалась, но промолчала.

Неужели этот мальчик настолько влюблён? Я же сейчас по сути предупредила его о том, что меньше, чем через двадцать лет наши пути разойдутся, и он не осыпает упрёками, не обвиняет в прагматизме, готов уступить место другому, если это будет означать моё счастье… Его любовь была чистой, как вода в роднике. Я не знаю, чем заслужила её, но сейчас мне становилось почти жаль этого пылкого мальчика. Я давила в себе это чувство, но оно сопротивлялось и разрасталось в груди.

«Хочу любить его так же, — подумала я, — хочу смирить свою гордыню, забыть честолюбивые планы и быть его счастьем, хочу быть менее разумной, менее опытной. Я не хочу в один ужасный день проснуться, встретить его любящий взгляд и решить, что завтра исчезну из его жизни».

— Я тоже хочу, чтобы ты был счастлив, Эдвард.

Тутти не ответил. С грустной улыбкой он коснулся моих чуть влажных ресниц, лба, кончика носа. Это была нежность. Эдвард целовал меня так, будто думал, что прощание уже близко.

Нас прервал звонок мобильного.

— Это Элис.

— Включи громкую связь.

— Эдвард, Белла, у нас проблемы, — голосок предсказательницы был напуган. — Джеймс следует за Элеазаром и Кармен. Он видел знак Вольтури…

Мы переглянулись.

— У них есть мобильные? Кто-то ведь может предупредить их?

— Он планирует напасть? — спросили мы почти одновременно.

— Нет.

Короткий ответ Элис на наши вопросы повис в воздухе. Связи нет. А Джеймс наверняка захочет поболтать… Сверить показания…

— Мы должны встретить их на нейтральной территории и опередить Джеймса, пусть слушает наш диалог-игру из засады и пугается, я смогу обвести его вокруг пальца, — Эдвард заскрипел зубами от моего предположения.

— И ещё, Виктория направляется к нам домой. Она хочет предложить нам убить Беллу с их помощью.

— Идея ищейки, не её, — с ходу определил Эдвард. — Это либо развод, либо подстава, либо проверка.

— Всё вместе. Если я реально непобедимая Вольтури, то я убью Калленов, распалённых жаждой защитить тебя, оценю интриганистость Джеймса и предложу ему место в итальянском театре…

— Моё место? — парень насмешливо заломил бровь.

— Да-да, он ведь даже не знает, с кем конкурирует, может, его дар интереснее? Поэтому ты останешься тут, хоронить родных соклановцев и защищать эти заповедные территории, потому что мне нравится твоя диета… — я уже одевалась.

— А если тебя убьют, то он бы попросил, как трофей, кулон Вольтури, — понял Эдвард.

— Да, они бы свалили, а с итальянской мафией пришлось бы разбираться твоим родным. Раз у Виктории уже есть опыт уходить от закона…

— И ты сама сказала, что Деметрий ищет не по запаху, хотя и его бы след уже простыл, когда Вольтури спохватились бы.

— Красиво, — протянула я, отдавая должное мозгам кочевника. — Советую вам согласиться после некоторых уговоров. Пока соперник считает себя умнее, вы всегда на шаг впереди него…

А la guerre comme а la guerre

Только смелые, уверенные в себе люди,

чувствующие себя в мире как дома, могут извлекать

преимущества как из благ жизни, так и из её трудностей.

Они знают, что трудности существуют, но они также знают,

что в состоянии их преодолеть.

Альфред Адлер

Белла

Итак, игра началась. Фигуры расставлены на доске, и сегодня я играю не белыми. Зато следующий ход за мной. Очевидно, Джеймс уговорил Викторию пойти к Калленам, чтобы те помогли им расправиться со мной, тем самым спасти Эдварда от коварной Вольтури в моём лице и не позволить забрать мальчика в Италию.

Любой исход этого сражения устроил бы Джеймса. В одном убьют меня, а в другом Калленов убью я… Ну, он так считает…

Если убьют меня — кочевник получит в благодарность кулон Вольтури, как трофейную награду, а вот семейке вегетарианцев предстоит разбираться с мстительными итальянцами. Долго ли простоит незанятой территория? Уверена, он рассчитывает узнать подробности от поселившегося в соседнем штате Лорана. После моего убийства Джеймс-то свалит, а дар Виктории, понимание, когда и в каком направлении бежать от опасности, позволит парочке скрываться, пока о них не забудут или не махнут рукой.

Через неделю тут даже ищейка Вольтури не поможет, потому что Деметрий должен почувствовать след ауры, а раз Каллены скроют моё убийство, то даже намёки на след кочевников успеют рассеяться…

Идеальное преступление, но побегать всё равно придется, если Каллены сдадут того, кто организовал данную аферу.

В другом же случае я убью Калленов, подтверждая свою неуязвимость. Единственным не участвующим в заговоре останется Эдвард, потому что вроде под моим контролем и влюблён. Сомневаюсь, что против меня Джеймс поскачет в авангарде… Нет, скорее битву он будет наблюдать со стороны и вмешается со своей помощью лишь тогда, когда у одной из сторон окажется очевидный перевес сил. В итоге расскажет, что он, мол, ни при чём, а подговорила Калленов ревнующая Виктория… Что Вика в этот момент будет уже за несколько сот миль от места событий — гадать не приходится.

Однако раз эти земли мне дороги, как и люди, живущие здесь, то я буду вынуждена оставить Эдварда в Форксе, чтобы тот защищал территорию, как единственный, оставшийся после битвы со мной, вампир-вегетарианец. Но вернуться с пустыми руками без одарённого к Аро я себе позволить не смогу, так что… «Джеймс, твоя сила и ум приятно поразили меня, как насчёт поездки в Италию?»

Ха!

— Мы уже близко, душа моя, что ты там сопишь? Устала? — ворвался в мои мысли заботливый голос Эдварда.

— Нет, всё в порядке…

Эдвард бежал, и нас едва ли обгонял ветер. Но, как позже сказал телепат, Джеймс учуял нас и от преследования Элеазара отказался, быстро сбежав из зоны таланта Каллена… Обидно… Наши гости, кстати, чувствовали, что за ними кто-то наблюдает, но вида не показывали.

После приветствия первой со мной заговорила шикарная брюнетка с чуть испанским акцентом:

— Значит, ты та, из-за которой случился этот переполох? — задумчиво-доброжелательно спросила Кармен.

Её спутник смотрел на меня с таким же плохо скрываемым любопытством.

— А вы, значит, те, кто ушли из свиты Вольтури без последствий? — спародировала я её тон.

Элеазар и Кармен переглянусь.

— Не обращайте внимания, ребята, — рассмеялся Эдвард, видя их недоумение. — Белла сегодня немножко порыкивает, а ещё готовилась морально попинать ищейку, поэтому настроение у неё сейчас соответствующее.

— Нам начинать бояться?

Телепат шутливо взъерошил мне волосы, за что я показательно рыкнула на него.

— Ну, как хотите, но Джеймса спугнул сейчас именно её запах, — телепат постучал пальцем по собственному виску, намекая на источник информации.

Факт того, что ищейка опасается встречаться со мной, его изрядно позабавил.

— Как вам удалось провести этих вампиров? — недоумевал Элеазар.

— Наша семья привыкла притворяться, — пожал плечами Эдвард.

— Но пульс должен был выдать ложь девушки…

— Да какая я «девушка»? — хитро усмехнулась и храбро подошла к вампирам, протянув руку для пожатия. — Позвольте представиться, Валентина Архиповна Скоролец, в девичестве Рихтер, мне шестьдесят семь лет, а ещё я хирург и вдова. Я из России, как понимаете…

Люблю быть откровенной. Особенно когда шанс, что тебе поверят, нулевой.

Первым после оглушающей тишины рассмеялся Каллен, за ним остальные. Вывод, сделанный мной давным-давно: «Хочешь спрятать правду? Не прячь её».

Эдвард

Моё показное добродушие исчезло без следа, стоило понять, что дома всё пошло не по плану. Даже не видя моего лица, Белла почувствовала перемену.

— Что случилось?

— Они отказали Виктории, — покачал головой я, не зная, как реагировать на новости. — Карлайл отказал. Он постарался достучаться до Виктории и открыть ей глаза на то, что Джеймс использует её. А свой отказ аргументировал тем, что идти против Вольтури опасно, но против собственного сына ещё и подло. В принципе, возмущение родных на отступление от плана вполне правдоподобно наложилось на ситуацию. Но теперь Элис разрывалась, так как к переменам решения Джеймса добавилась неуверенность Виктории. Джаспер постарался, чтобы она почувствовала тоску и разочарование, глядя на то, как относятся к своим половинкам мои родные.

Белла замолчала, обдумывая ситуацию.

— Виктория ещё не знает о Кармен и Элеазаре… Думаешь, этого хватит, чтобы она сбежала?

Я надеялся на это. Отец тоже хотел избежать лишних жертв. Белла вселила в его сердце уверенность в том, что он в силах уберечь эту немного дикую девушку от опасных ошибок. Во мне Виктория не вызывала особых симпатий, однако я тоже считал, что лучше оставить Джеймса без поддержки в лице влюблённой в него вампирши.

— Детка, ну как ты? — первой у дома нас встретила встревоженная Эсме. Она улыбнулась мне и гостям, но быстро вернула всё своё внимание мисс Свон.

Я аккуратно поставил девушку на землю. Ноги её немного дрожали, как у новорождённого оленёнка. Мой маленький храбрый Бемби…

Мама тут же окружила Беллу заботой, пригладила ей волосы, взяла под руку, спросила, успела ли она позавтракать, а когда узнала ответ, бросила на меня такой осуждающий взгляд, что мне мгновенно стало совестно. Принимая эту любовь, видя доброжелательность женщины, Беллу отпустили страхи и настороженность. Она улыбнулась, складочка между бровей исчезла, а глаза потеплели. Всё правильно. Здесь ей нечего бояться. Ею дорожат, её оберегают.

Я вспомнил наш утренний разговор.

Было ли для меня открытием то, что она сказала о времени? По правде говоря, Роуз твердила об этом с того самого дня, как я сорвался… С того самого подслушанного разговора о мужчине, который мог стать не королём, а Богом для женщины.

И я в тайне мечтал стать им для этой девушки… Но, видимо, из-за своей природы я остался слишком молодым, неопытным в сути человеческих отношений для этого статуса. Я мог прочесть тысячи книг, получить десять учёных степеней, читать мысли людей, десятки раз закончить школу, однако новые знания не откладывались в моей душе, хранились, пылились. Не старили её.

Я был архивом. А Белла компьютером. Новые знания совершенно иначе влияли на нас. Она могла рассмотреть любую мелочь, вникнуть в суть, прочувствовать, каждый новый байт информации отражался и превращался в программу, которая совершенствовала изменчивую человеческую душу. Что могло изменить меня? Ревизия, инвентаризация, пожар? Я не знал. Но я мечтал стать похожим на Беллу в этом плане. Мечтал взрослеть с ней, видеть мир её глазами, показать ей его и подарить.

«Ты не Бог», — сказала сегодня Белла просто, невольно разбивая мне сердце.

Я знал, что она думала о другом, говорила это, чтобы утешить, но почему-то именно эти слова окончательно убедили меня — когда-нибудь Белла встретит другого, а я должен буду отпустить её.

Да, девушка не винит меня за то, что из-за меня на неё теперь охотится бессмертный ищейка, но я смогу простить себя лишь тогда, когда опасность для её жизни будет подавлена на корню. Сожжена…

— Эдвард, подумай, ни одна девушка в этом мире не может похвастаться тем, что её парень кинется и остановит рукой фургон, который вдруг понесётся на неё, — заметила она по дороге, воскрешая в моей памяти утро, когда на пустующее место её обычной стоянки на огромной скорости летел фургон Тайлера Кроули.

— Ты знала?! — о своих мыслях в тот день я не говорил даже Элис…

— Не понимаю, о чём ты, — поцеловала Белла меня в шею, а в её голосе я слышал шкодливую улыбку. — Кстати, именно ваш запах спас меня и Джейка в том переулке Сиэтла. А у убитой официантки не было парня-вампира, поэтому её ничего не могло спасти. Так что перестань винить себя… В конце концов, с таким же успехом ты можешь обвинить меня в том, что я лишила твою жизнь спокойствия и стабильности… Даже не представляю, как это важно для мужчины чуть-чуть за семьдесят…

Только у неё получалось заставить меня видеть мир иначе. И да, к чёрту стабильность! Хотя ради своего спокойствия я давно мечтал прояснить один вопрос:

— Элеазар, ты бы не мог сказать, какой дар у Беллы? Зачатки телепатии? Ясновидение? Определение способностей, как и у тебя?

Вампир кивнул, ментально потянувшись к Белле, которая сейчас с аппетитом завтракала на кухне, и не почувствовал ничего особенного.

— Не все люди обладают каким-либо даром, Эдвард, — улыбнулся мужчина, заметив мою растерянность.

В его мыслях сквозила снисходительность.

— У Беллы неплохо получается угадывать способности, — вступил в разговор молчащий до этого момента Джаспер. — Возможно, ты не чувствуешь конкурента? Клин клином, так сказать… Просто она угадала даже дар Карлайла. В котором лично ты ничего не смог разглядеть… — подумал брат, так что лишь я мог разглядеть скрытую издёвку эмпата.

Он не верил, что у Беллы особых способностей нет. Не после близкого знакомства с моей девочкой…

Элеазар начал расспрашивать нас о даре Карлайла и позже пришёл к выводу, что несколько ограничен в своей чувствительности:

— Некоторые качества личности настолько переплелись со способностями, что почти не воспринимаются как дар. Ум, наблюдательность, эмоциональность, харизма, кокетство… Всё это может дать толчок для развития при обращении, но также может потеряться, рассеяться в агрессии новорождённых. Мой дар заключается ещё и в том, чтобы не допустить этого.

Кармен сначала удивлённо косилась на Беллу, но стоило любимой заметить это, как на вампиршу обрушилась лавина очарования. Мисс Свон расспрашивала девушку о Европе, жизни до обращения, о том, как они с Элеазаром пришли к философии вегетарианства, о сёстрах Денали… У открытой и доброжелательной испанки не было ни шанса. В общем, Белла выудила всю интересующую её информацию о вампирше за какой-то час милой беседы.

Осознающий это муж Кармен вновь попытался вычленить основную способность Беллы, но сдался. Для него она выглядела обычной бездарной особой, коих он встречал за свою жизнь тысячи раз. Пустышка. Ни малейших зачатков.

Всё моё существо сопротивлялось подобной оценке. Белла особенная! Даже Эмметт не спорил с Элеазаром, поставив в мысленной таблице счёт один — ноль в пользу Беллы, которой удалось одурачить ещё одного вампира.

Счёт с кочевником вышел совсем разгромным, когда к Элис пришло однозначное видение того, как Виктория и Джеймс решили не связываться с нами и отправиться на восток.

Все выдохнули с облегчением, кроме опять же Эмметта, который очень хотел подраться по-настоящему. Возможно, он оценил мою идею…

Белла

— Ты точно не обиделся, что я еду с Джейкобом, а не с тобой? — наверное, в третий раз спрашивала я, с подозрением глядя на спокойного Каллена.

Знакомство Эдварда и Роба я решила отложить до лучших времен. То, что вампир сумел очаровать отца, только опустит его в глазах деда. Отпускать Джейка одного после того, как этот орёл столь блистательно справился со своей задачей, было неудобно — папин «крузер», кстати, до сих пор не починили…

Тем более, Сальву неожиданно положили на сохранение, и Морти метался между женой в больнице, работой и домом. Навязывать уставшему здоровяку второе, почти двухметровое чадо, который не умеет вести себя в мегаполисах, стало бы в высшей степени подло, так что мы договорились приехать помочь и лишних проблем не доставлять.

— Конечно, не обижаюсь. Тем более, ты пообещала слетать со мной в мае на выходные в Чикаго, — напомнил спокойный Тутти об условии этой поездки.

Он отвёз меня в аэропорт, куда Абигель должна была доставить Джейка, но ребята явно опаздывали. Позвонив мистеру Блэку, я спросила, давно ли женщина забрала его сына. Выходило, что Джейк должен был встречать её у въезда в резервацию, но ушёл уже давно. Аби не звонила, значит всё под контролем. До посадки оставалось минут сорок.

— Пожалуй, мне пора, душа моя… — Эдвард нежно поцеловал меня в складочку между бровей. — Братья уже, наверное, ждут.

— Да-да, повеселитесь там на охоте, — пожелала я, чувствуя некоторый подвох в том, что Тутти поспешил попрощаться со мной.

Возможно, он всё же обиделся и теперь не хочет пересекаться с Джейкобом? Учитывая его предубеждение относительно индейцев, это не исключено. Ладно, нужно будет ему привезти подарок какой-нибудь интересный, чтобы знал, что даже в эти два дня я думала о нём и скучала. Перебирая варианты после ухода вампира, я даже не сразу услышала трель своего мобильного в шуме аэропорта.

— Аби, ну, где вы? Регистрация закончится через десять минут…

— Белла, я не знаю, где Джейкоб! — паника в голосе девушки была неподдельной. — Пикап сожрал весь бензин, и мы заехали на заправку. Пока я расплачивалась, Джейк пропал! Камеры засекли какого-то бледного блондина в кожаной куртке! Джейкоб вышел к нему сам! И он отвёл его в сторону. Теперь их нигде нет! Белла, что мне делать?! Что я скажу Билли?! А что, если…

— Стоп! Драные джинсы, пыльную обувь и правильные черты лица ты случайно в камере не разглядела? — я знала лишь одного гада, способного на подобное.

— Я… Вроде бы да… Белла, кто это?

— Знакомый, Аби, успокойся, — стараться успокоить человека, когда у самой все переворачивается от страха тот еще квест. — Я верну Джейка и сама скажу об этом Билли. Езжай домой. И не волнуйся. Просто кое-кто останется без новых запчастей для своего «кролика»… Надеюсь, ты не успела позвонить в службу 911?

— Ты моя служба 911, — выдохнула, поверившая в мой спокойный тон, девушка.

Сбросила вызов и сжала телефон от злости.

— Твою маааать, — провыла я на русском сквозь зубы.

Так и знала, что эта хитрозадый искатель адреналина обвёл Элис вокруг пальца! Сбежал он вместе с подружкой, как же!

Новый звонок. Номер незнакомый.

— Слушаю, — мой голос звучит слишком низко, он едва ли может принадлежать семнадцатилетней девочке.

— Знаешь, дорогая, в моё время охотники натирали капканы травами, чтобы заглушить пугающий животных запах металла, — услышала я ненавистный голос Джеймса. — Однако некоторая живность была настолько пугливой, что приходилось ставить несколько ловушек. Одна спугивала, другие ловили убегающую зверюшку. Но мало какая тварюшка смотрела на дуло ружья и начинала угрожать охотнику…

Внутри меня всё похолодело, но голос не подвёл, остался чистым, чуть насмешливым:

— Разве? Откуда тогда столько жертв среди твоей братии, Джеймс? А я тебе скажу… Медведи, горные львы, волки, пумы… Когда охотник тренировался на сурках, зайцах и косулях, это не готовило его ко встрече с настоящим хищником… Иногда такая встреча становится последней, — я позволила себе паузу. — Но меня интересует, почему ты посмел обойти мой запрет на охоту в этих местах. Выбор жертвы вообще подписывает тебе смертный приговор.

Кочевник рассмеялся, но как-то очевидно наигранно:

— Ты уже в курсе, что я взял погостить к себе твоего мальчика? Не волнуйся, он жив, здоров и ждёт тебя.

Уже легче…

— В таком случае, я заберу его.

— Без Калленов?

— Всё ещё надеешься, что они тебе помогут справиться со мной, Джеймс? — каркающе, по-старушечьи хрипло, злобно рассмеялась я. — Они знают, на что я способна.

Молчание на том конце меня обнадёжило. Может, ищейка испугается и отпустит моего волчонка? В то, что Джейк останется в живых, если Джеймс учует Калленов, я не верила.

— Не понимаю, о чём ты говоришь, но я приготовил тебе сюрприз.

— Диктуй адрес, — прорычала. — Сюрпризы я люблю…

Я обводила аэропорт потерянным, отчаянным взглядом, в поисках источника транспортного средства. Очень не хотелось рисковать таксистом. Я знала, куда еду. И как рискую. Вариант позвонить Эдварду я даже не рассматривала, надеясь, что он успел уехать достаточно далеко, чтобы заметить мой побег.

Уже когда я смирилась с такси, мне повезло, возможно, не в последний раз за сегодня. Мистера Грина было сложно не заметить. Директор школы громко ругался и требовал продать ему срочный билет до Нью-Йорка:

— Я буду борт-проводником или сяду на колени второму пилоту, но мне необходимо попасть в Нью-Йорк как можно быстрее!

— Сэр, я сожалею, но все сегодняшние билеты проданы, поймите, многие уезжают на каникулы. Ближайший рейс завтра в три сорок дня…

— Она уже изменит адрес! Я должен быть там сегодня! — рычал всегда такой невозмутимый отец двух маленьких бесят.

— Мистер Грин, что-то случилось с Аюшей?

Безумные глаза на бледном лице меня очень испугали. Мужчина вздрогнул и обернулся ко мне. А потом я заметила вину и нежелание делиться своими промахами. Влюбился папаша. Но что-то натворил. Ну, и славно. Будет близнецам не няня, а мама.

Так как мне сейчас очень нужно было почистить карму, на его глазах я молча сдала свой билет, который он тут же выкупил. Ещё я быстро написала директору номера и адреса общих друзей, у которых могла шкериться гостить Аюша.

— Мистер Грин, вы на машине? — прервала я поток благодарностей. Что-то мне подсказывало, что директор мчался сюда не на своих двоих.

— Мисс Свон, очень обяжете, если не разобьёте, — понятливо кинул мне брелок ключа мужчина, не спрашивая, зачем и куда я отправлюсь на его машине.

Улыбнувшись, мы пожелали друг другу удачи. Так он полетел на крыльях любви рейсом Сиэтл — Нью-Йорк, а я поехала на заброшенный завод. Нюхать натёртые травой капканы ищейки… Ох, волчонок… Мало нас в детстве наказывали. Надо было нас хоть раз выдрать…

>

Эпилог

Лена

Порт-Анджелес — довольно маленький и мрачный город в штате Вашингтон, где лишь редкие прохожие косились на одинокую девочку лет десяти, которая бродила по мало освещённым улочкам, рассматривая серые стены домов. Я брела в сторону промышленного района с видом, что у меня всё в полном порядке, чтобы никакие добрые, заботливые люди не прервали мою прогулку. Кое-кто за мной увязался, но осознав, кто мой «провожатый», я лишь довольно улыбнулась и поправила кукольные кудряшки.

Его намерения вполне очевидны, а судьба предрешена.

В горле расцвёл цветок жажды, но я помнила, что необходимо быть терпеливой. Закрыв глаза, я посмотрела внутренним зрением на бледно горящие точки людей. Парень, следующий за мной, полыхал тёмно-сиреневым огнём с алыми вкраплениями. Насильник и убийца. В его мыслях я была далеко не первой жертвой. Мой облик смешался с воспоминаниями о других лицах кричащих, умоляющих его прекратить девушек. Честно говоря, его образ тоже смешался для меня с сотней таких же, как он, чудовищ, похожих на моего создателя.

Этот человек хотел, чтобы я боялась. Однако бояться предстояло ему…

Не оборачиваясь, я завернула в самый тёмный переулок, что заканчивался тупиком. В нос ударил смрад канализации и мусорного бака. Приятного аппетита, Лена…

Осторожно потрогала прутья забора. Для человека крепкие. Судя по комплекции, перелезть моя жертва не сможет. Да я не дам ему такого шанса.

— Заблудилась, крошка? — весёлый от предвкушения голос заставил меня обернуться.

Надеялся, что я испугаюсь, закричу. Напрасно.

— Да, сэр, — тихо солгала я. — Вы можете помочь мне? Я очень проголодалась…

В его мыслях я увидела, как он заводит меня в свою комнату. Отлично. Теперь я примерно понимаю, где он живёт. После охоты я смогу переждать дождь у него. Возможно, его денег хватит на новую одежду и несколько пар синих контактных линз…

— Конечно, я помогу такой сладкой куколке… Ты не устала? Взять тебя на ручки? — Его притворно-ласковый тон ещё больше напомнил мне создателя.

В моей душе поднялась волна бешенства, но улыбка осталась доверчиво-детской. Мама всегда хвалила меня, когда я улыбалась так на камеру. Она называла меня своим ангелочком… Сейчас во мне мало осталось от этого ангелочка. Ни один ангелочек не убивает людей ради крови.

— Называй меня Лонни, конфетка, — коварно улыбнулся мне мужчина. Эту фразу он произносил часто. Обычно девушкам, тела которых находили позже.

Лонни поднял меня, и я обхватила его шею холодными руками. Обречённый насильник поёжился. Моё лицо на его глазах дрогнуло, искажаясь в торжествующей улыбке, и я прошептала ему прямо на ухо, прежде чем вцепиться острыми зубами в сальную шею:

— Спокойной ночи, Лонни…

После ужина я закинула тело в мусорный бак и подожгла. На светлом платьице осталось несколько пятнышек грязи, а рюкзак пополнился ключами от комнаты, почти целой зажигалкой и кошельком. Удачно. Комнату не составляло труда найти по запаху. Грязь, бутылки с выпивкой и вонючее бельё заставили меня задуматься, так ли мне нужна крыша над головой…

Я достала из рюкзака своего мишку и спросила его, нравится ли ему здесь. Тедди сказал, что тут плохо пахнет, зато не сыро. Я не хотела собирать чужие игрушки, но Тедди предположил, что я могу найти что-нибудь интересное.

И действительно. Я нашла тетрадку и несколько ручек. Деньги. Ещё две зажигалки, а когда разобрала угол напротив кровати от чужого грязного белья, откопала маленький телевизор. И несколько часов подряд мы с Тедди смотрели мультики.

Ярко-алая точка за пределами города начала опасно приближаться, пока я смотрела как Том и Джерри ловят рыбку. Вампир. Слишком быстрый. Слишком много жертв.

Собрав свои вещи, я покинула комнату. У соседей Лонни я незаметно стащила несвежую женскую рубашку и накинула её на себя. Наверное, нужно двигаться к воде. Я бы не хотела встречаться с одним из себе подобных… Его намерения были не определены, хотя, кто знает, что случится, когда неизвестный поймет, кто я.

Через несколько часов бега я поняла, что вампир настойчиво и ловко идёт на мой запах. Я была уже близка к Сиэтлу, когда на границе моего сознания появилась ещё одна алая точка. Ловушка! Я металась и пыталась уйти от преследователей, но меня поймали прямо у спасительной воды. Красивая рыжая женщина и высокий блондин с хищными чертами лица. Я видела. Он убивал вампиров не раз. Выслеживал, охотился и убивал.

— А ты заставила нас побегать, малышка, — расхохотался мужчина. — Как ты почувствовала, что мы хотим встретиться с тобой?

В его намерениях я видела убийство. Не моё. Это была девушка, человек. Её спокойный взгляд бесил вампира, а победная улыбка просто вымораживала. Ещё я видела других вампиров. Их было много. Они были странными. Они тоже носят линзы?

— Я не люблю встречаться с такими, как я.

— Джеймс, это бессмертный ребёнок, — начала было рыжая, но мужчина прервал её одним движением руки.

— Знаешь, ты очень хорошенькая, и я хочу тебе помочь.

— Ты лжёшь, — отрезала я, пятясь от него.

— С чего ты взяла? — тон блондина сделался удивлённым. Его шаг ко мне ровнялся моим трём…

— Я чувствую чужую ложь.

— О, да ты талантлива! — просиял он, ничуть не устыдившись. — Меня зовут Джеймс, а это моя подруга Виктория, и раз судьба свела нас так удачно, я надеюсь, что ты поможешь нам… Точнее мне — узнать, врёт ли одна милая девочка…

Я без труда догадалась, о ком идёт речь.

— Я не буду помогать тебе, ты плохой.

Маска доброты слетела с лица Джеймса, а на своем плече я почувствовала крепкую хватку Виктории.

— Это была не просьба, малышка, — пропела мне рыжая вампирша, и я почувствовала, как под её пальцами трескается, ломаясь, моя кожа. Ослепляющая боль… Страх… И я почувствовала то, что несколько лет назад испытал мой создатель, когда я догадалась о его планах на меня.

***

Воняло мокрой псиной. Я медленно приходила в сознание. Очень болела шея и руки. Они оторвали мне голову, кажется… Рядом громко билось человеческое сердце. Безумно хотелось пить. Но рядом была алая точка. Я никогда не бросалась на людей первой, когда рядом со мной была алая точка. Нельзя. Нельзя. Это правило въелось в подкорку. Когда-то мужчина, превративший меня, запретил мне есть до того, как насытится он. Я терпела. Всегда. Даже тогда, когда решила убить его во время трапезы. Я позволила ему выпить ту девушку. И только потом разорвала его на части и сожгла. Неужели он вернулся, чтобы отомстить мне? Теперь он мучает меня? В голове стоял туман и редко мелькали обрывки недавних воспоминаний. Порт-Анджелес. Лонни. Мультики…

— Очнулась, малышка? Это ты вовремя! — знакомый голос, знакомое лицо…

Джеймс… Он пнул мою руку и та с противным треском оторвалась от плеча, к которому едва полностью не приросла до этого… Больно. Жёлтая точка рядом что-то закричала. Маленький врунишка. Большинство людей было такими. С возрастом их почти прозрачный, белёсый свет желтел, темнел и покрывался тёмными червоточинками лжи, зависти, иногда кражи, насилия, реже убийства. Каждый грех имел свой цвет. Но чем страшнее он был, тем ярче я видела его. Могла видеть плохие намерения, тайные тёмные желания… Всегда только плохое… Я не любила всматриваться, копаться в чужой грязи и подавляла свои способности сразу после охоты. Я тоже стала убийцей, но мне было легче уничтожить чудовище, чем хорошего человека.

Джеймс назвал это даром. Но у меня было другое мнение на этот счет.

— Очень скоро к нам заедет та, о которой я тебе говорил, Лена, — склонился надо мной вампир, в руках которого был мой плюшевый мишка. — Ты не против, что я порылся в твоем рюкзачке? Ты неплохо рисуешь, детка…

Он издевательски покрутил у меня перед лицом Тедди, наслаждаясь чужой агонией.

Я отвела взгляд от него и встретилась с испуганными тёмно-карими глазами молодого парня, индейца. Он был прикован к трубе и сильно натёр руки, стараясь освободиться от наручников. Скоро пойдет кровь… Эта мысль громко била по сознанию, жажда жгла горло. Неудивительно. Кровь нужна была для восстановления. Эти вампиры едва не убили меня.

— Если я помогу тебе, ты отпустишь меня? — мой голос хрипел.

Я вспомнила, как когда-то давно болела ангиной или гриппом… Мама кормила меня с ложечки тёплым, чуть солоноватым бульоном и рассказывала сказки, где всегда всё заканчивалось хорошо.

— Конечно, отпущу! — честно признал Джеймс.

Он не врал. Блондин действительно отпустил бы меня. Однако лишь для того, чтобы продолжить дальнейшую, забавляющую его охоту. Я кивнула своим мыслям, не показывая, что знаю его намерения. С трудом встала. От слабости меня шатало. Подошла к оторванной руке и прижала ее, чувствуя, как медленно происходит приращивание…

— Я вижу, ты проголодалась. Сейчас сюда зайдёт девушка, запах которой тебе очень понравится. Я хочу, чтобы ты напала на неё и восстановила свои силы.

— Если она тебе врала?

Я хотела убить его. Только бы поймать нужный момент…

Лицо вампира вытянулось:

— Ты можешь понять это даже на расстоянии, а не только во время непосредственного разговора?

— Да.

Джеймс просиял:

— Отлично. Тогда я хочу знать о правдивости её слов заранее, — мужчина глубоко втянул воздух в себя и его улыбка стала предвкушающей.

Я закрыла глаза, готовая увидеть яркую точку другого вампира или желтоватую точку человека… Но ничего подобного не было. Я слышала, как к этому заброшенному зданию подъехала машина, слышала шаги, медленные, уверенные… Но никакой точки не было! Не было даже светлого свечения, что бывает у детей. Только пульс, звуки шагов и дыхания. Это приближалось к нам, и мне стало страшно, потому что я встречалась с подобным впервые.

— Она человек? — нетерпеливо спросил Джеймс, наблюдая, как я, прижимая поврежденную руку, пячусь от двери.

— Нет…

— Она лгала, что принадлежит к Вольтури? — с надеждой спросил мужчина, мрачнее с каждым громким ударом чужого пульса.

Я не знала, кто такие Вольтури, но я могла судить только о том, что видела. Она не просто никогда в жизни не лгала, у неё не было ни одного греха! Ничего, что я могла бы увидеть! Она была прозрачной!

— Нет… Она тебе не лгала… Ни разу… — выдохнула я потрясённо, внезапно пронзённая догадкой, кем может оказаться незнакомка…

Белла

Последний уверенный шаг — и я толкнула тяжёлую ржавую дверь, поморщившись от скрипа.

— Очень живописно, Джеймс, — язвительно протянула я, осматривая пыльный заброшенный цех.

Джейкоб вскинулся, услышав мой голос, на его лице был написан ужас:

— Белла! Зачем? Они же вампиры! Они хотят убить тебя!

— О, ты вспомнил старые легенды племени? — я тепло улыбнулась другу, взглядом обещая, что все будет хорошо.

Я пообещала себе, что хотя бы для него эта история обязана закончиться хорошо. Думаю, Элис уже увидела, где я, и кто-то из Калленов сейчас спешит на помощь. Главное, чтобы Джейк оказался далеко отсюда к моменту прибытия моих вегетарианцев. Разыграть недоумение и настороженность от их приближения мне не составит труда. Пусть Джеймс думает, что они пришли по мою душу. Когда вампиры будут рвать его на части, я признаю свой блеф… Чтобы полюбоваться на его искажённое злостью лицо.

Кроме знакомых Джейкоба и Джеймса я увидела сжавшуюся в уголке бледную миниатюрную фигурку девочки. Тусклый свет из разбитого окна рассыпал бриллиантовую пыль по её бледному лицу с алыми глазами и тёмными синяками…

— А это и есть твой сюрприз? Дрожащий ребёнок? Бессмертный и голодный… Браво…

Я высокомерно цокнула и приблизилась к индейцу. М-да, надеюсь, что Джеймс спёр наручники не у папы. Запустив пальцы в волосы, я достала шпильку, оторвала зубами закруглённый кончик и умело просунула острый край металла в еле заметную щель сбоку, освобождая дружка. Бледноватый Джейкоб покраснел и бросил опасливый взгляд на вампиров за моей спиной, растирая запястья.

— Они слишком хотят жить, чтобы решиться напасть на меня, дорогуша.

— Разве ты не человек? — в глазах мальчика был шок.

Усмехнулась:

— Сомневаюсь, что обычные дети до года знают, кто станет будущим президентом страны, могут увидеть развитие сахарного диабета у твоего отца, разбираются в экономике и свободно разговаривают на нескольких языках, Джейк.

— Папа рассказывал, — потерянно подтвердил мальчик к моему торжеству, — но я не верил…

Вот, всё, теперь молчи и дай вампирам разгон для фантазии, что я за чупокабра такая…

Я кинула ему ключи от машины директора:

— Посиди в машине пока, будь хорошим мальчиком.

— Я не уйду без тебя! — покачал головой мой волчонок.

Мне захотелось закатить глаза на этого маленького рыцаря…

— Они ничего мне не смогут сделать, — соврала я как можно увереннее, но настолько сомневалась в своих словах, что почувствовала, как быстрее забилось сердце. Приложив руку к груди, я тепло улыбнулась и заметила, оправдывая пульс:

— Но твоя забота очень трогательна, дорогуша.

Джейкоб поверил, но в его глазах внезапно вспыхнула злость:

— Ты тоже чудовище! Такая же, как они! Нет, ты хуже! Втёрлась в доверие, а сама… — мальчишку трясло, он будто задыхался…

Возможно, сейчас своим искренним возмущением он спасал нам жизнь, полностью уверяя в моей легенде Джеймса, однако слышать это было неприятно. Потому что это было правдой. Последние семнадцать лет я только и делала, что лгала своим друзьям и близким…

— Ну тогда беги от чудовища, волчонок, — тихо, угрожающе прошипела я с кривоватой улыбкой.

Индеец уходил под общее молчание. Я смотрела на свои ногти, слушая его тихие шаги. Затылок чесался от чужого взгляда. Подняв глаза, я встретилась с голодными глазами бессмертной девочки:

— Это Джеймс обратил тебя?

Что ж, будем играть власть и закон, пока не подойдет подмога. Мои нервы были напряжены до предела, а внутренние резервы спокойствия стремительно таяли.

— Нет, мой создатель мёртв. Я убила его, — призналась девочка, отлипая от стены; её правая рука висела плетью.

— Правильно, — как можно безразличней кивнула я. — Обращать детей в вампиров — преступление, и оно карается смертью.

— Я… Мне было десять, когда он сделал это со мной, но… Мне уже семнадцать.

Посмотрела на эту девочку, похожую на красивую фарфоровую куколку, внимательнее. Малышка не говорила как маленький ребёнок. В её глазах, кроме страха и странного смирения, была странно знакомая мне усталость.

— И что же тебя так состарило? — спросила вслух, вспоминая похожую усталость в глазах Эдварда.

— Я вижу чужие грехи, плохие намерения, преступления…

«Аро оторвёт тебя с руками и ногами, а ещё благодарным останется», — мелькнула в моей голове позорная мысль без всякого сочувствия к крошке, которой повезло ещё меньше, чем телепату. Неудивительно, что десять ей только на первый взгляд. С такими возможностями и жизнью взрослеешь быстро.

— А ты действительно сюрприз… — улыбнулась я девочке, протягивая ей руку, чтобы она подошла ближе, а затем переводя взгляд на подозрительно молчащего и напряжённого Джеймса.

— Как ты её нашел? Она чем-то выдала себя людям? Ты знал, что у неё такие способности? Впрочем… — я увидела, как в глазах ищейки мелькнуло странное торжество. — Это не так важно…

В следующее мгновение случилось сразу несколько вещей. Ищейка бросился на меня, и я увидела, как рука девочки с огромной силой толкает меня в сторону, выводя из-под его удара. Грохот, рычание, звук разбитого стекла и отрезвляющий запах крови. Последнее, что я увидела, это обеспокоенное лицо Карлайла.

***

— Белла скоро очнётся, Эдвард, — робкий голос Элис потонул в шипении телепата.

Моя спина болела, будто состояла из одного сплошного синяка, зато позвоночник точно цел — с облегчением поняла я, открывая глаза. Комната Эдварда. Он с сестрой рядом. Уже неплохой расклад.

— Я убью тебя когда-нибудь, душа моя…

— Звучит почти как признание в любви, — получилось немного хрипло, горло першило.

Боль при кашле была такой, что я чуть не заплакала.

— У тебя две трещины в ребре и ушибы, — мёртвым голосом просветил Каллен.

— Простите, я не хотела… — смутно знакомый голос ребёнка пробудил окончательно все недавние воспоминания. Меня толкнула маленькая, хрупкая на вид девочка, спасая от первой атаки Джеймса.

Да, вот этот угрожающий рык я тоже помню.

— Лена, не подходи к Эдварду… Белла, ну ты и сумасшедшая! — на мою кровать с другой стороны аккуратно присела Элис.

— Я знала, что вы успеете… Ты же всезнайка и вовремя увидела, как я поехала вызволять Джейка…

— Мы не знали, где вы, Белла… — покачал головой Эдвард с полубезумными глазами. — В один момент будущее Джеймса просто пропало. Элис позвонила в панике мне и сказала, что теперь не может найти его. Я оставил тебя на десять минут до конца регистрации рейса, Белла! Самолёт уже прилетел! С купленными билетами ты должна была сесть в этот проклятый самолет и свалить на другой конец страны, чтобы даже духу твоего не было вблизи ищейки! Какого чёрта, Свон!

Каллен впервые позволил себе наорать на меня.

Я сжалась, чувствуя себе очень глупой:

— Вы готовили облаву на Джеймса… — поняла внезапно я, а потом меня накрыла злость. — Ты соврал мне! Ты сказал, что уезжаешь на охоту!

Ребра нещадно заболели, а глаза заслезились.

— Брэк, — строго скомандовал нам Карлайл, подходя ближе к моей кровати. — Все остались живы, и это главное… А теперь мне нужно сменить тебе повязку и смазать спину обезболивающей мазью, Белла.

— Что, даже Джеймс жив? — спросила я спустя несколько минут доктора, испытывая облегчение от осторожных прикосновений, втирающих прохладный крем в кожу спины.

— Эдвард убил его, — спокойно ответил Карлайл.

Я не видела его лица, но чувствовала, что он недоволен моим недавним поведением:

— Вы тоже злитесь на меня?

— Дело не в тебе, Белла… Я очень волнуюсь за Елену. Она бессмертный ребёнок. Её создатель обрёк её на смерть… Она находится вне закона. Ни за что. Она не опасна для нашей тайны.

— Но она одаренная! У неё такой сильный дар! — не понимала я, разве в этом мире не всё решает одарённость?

— Именно он позволил ей выжить. Я чувствую ответственность за неё, однако я не могу позволить ей остаться с нами. Это опасно… Если Вольтури узнают об этом, нас казнят… Никто, кроме Аро, не станет смотреть на то, что она такая умненькая и сдержанная. Бессмертные младенцы оставили кровавый след в нашей истории, Белла.

— А если она пойдёт к Аро сама? — повернуться на бок было болезненно, но уже терпимо. — Например, во время того, как Вольтури… проводят экскурсию для туристов.

Я постаралась тактично обойти тему способа питания итальянцев.

— Её мучила жажда, но она не напала на меня тогда, при Джеймсе. Если Елена не сорвётся, то покажет свою сдержанность, а Аро подтвердит, что она не ребёнок… Более того, её дар может оказаться довольно полезен для Вольтури.

В глазах Карлайла мелькнуло понимание.

— Это очень опасно…

— Зато неожиданно! — улыбнулась я.

— Вполне в вашем стиле, мисс Свон, — задумчиво прошептал Карлайл и внезапно с любопытством посмотрел на меня:

— Мисс Свон, а вы знаете, что у вас на пояснице поселилось созвездие «Лебедь»?..

По спине будто кто-то пёрышком провёл. Лебедь? На пояснице? Волшебная волна тепла прошлась по телу от прошлых воспоминаний… Муж едва ли не боготворил этот маленький кусочек моего тела…

Не верить Карлайлу причин не было. Но осознать то, что удивительное созвездие перенеслось ко мне из прошлой жизни, вдруг оказалось невероятно приятно. Ещё одно подтверждение моего второго шанса… Или неведомый знак, непонятый, неразгаданный… Но обнадёживающий.

Я кивнула Карлайлу и захотела встать:

— А теперь мне нужно помириться с Эдвардом, док…

Конечно, объяснение с телепатом вышло немного бурным, но в конце концов я поняла, что он злится на себя, Джеймса, Элис, малышку Елену, даже Джейкоба, а я стояла где-то в самом конце списка обвиняемых, и на моей стороне был самый лучший адвокат. Любовь. Эдвард понимал, что я едва ли могла поступить иначе, когда речь шла о чужой жизни. Жизни моего друга. Который теперь считает меня чудовищем… Мой блеф впервые вышел мне боком. Дважды — пришлось признать мне, чувствуя, что чихать и кашлять мне в ближайшее время опасно.

— Ты умница, — прошептал Эдвард, целуя меня в висок поверх небольшого пластыря. При падении я рассекла щеку. Неглубоко, но корочка засохшей крови его, кажется, не очень смущала.

— Кто-то ещё пять минут назад убеждал меня в том, что я непроходимая идиотка, — напомнила я, прислушиваясь к тихим звукам в доме.

— Я говорю про Елену. Это действительно шанс для неё найти семью и обезопасить себя. Рискованный, но это лучше, чем скрываться по грязным трущобам в страхе наткнуться на себе подобных. Физически она слабее любого вампира, а сильнее ей уже не стать. Если Аро заинтересует её дар, то она окажется в безопасности.

— Карлайл уже объяснил, как ей найти Вольтури?

— Показывает, — улыбнулся Эдвард. — В его кабинете есть портрет Вольтури, хочешь посмотреть? Девочка уже согласилась, и Элис бронирует ей билеты на самолет.

Естественно, мне было интересно увидеть правящую тройку, которая держит под колпаком целый народ бессмертных существ… Зачем они держат в тайне существование вампиров? Сколько загадок древности знают? Догадываются ли они о происхождении вампиризма?

Эдвард лишь посмеивался моему энтузиазму, с которым я тянула его в сторону кабинета Карлайла.

Доктор Каллен и Елена стояли напротив большой картины. Увидев её, я сбилась с шага. Четыре фигуры и три безупречно красивых лица свысока смотрели на разгоряченную толпу. Я узнала Карлайла сразу. Он стоял чуть вдали от владык, и в его глазах, обращённых на людей, было сочувствие, искренне всепрощающее сострадание. Молодой темноволосый мужчина с потухшим взглядом смотрел на мир устало, но даже в этой усталости проступала властность. Уже не столь молодое бледное лицо второго из тройки, светловолосого, было отталкивающе презрительным и недовольным. Его глаза оставались холодными и какими-то осуждающими.

Однако всё моё внимание поглотило последнее лицо на холсте. Сердце рвалось на части, подмечая, сравнивая, любуясь знакомыми чертами чуть насмешливого лица мужчины, которого художник изобразил в образе Бога… Одного из трёх. Но для меня единственного… Тёмные волосы цвета вороного крыла, слишком длинные… Чёткие скулы слишком бледные, губы гладкие, нос… И тёмно-алые, глубокие серьёзные глаза, которые я помню серыми…

С холста на меня внимательно смотрел любимый муж. Мой Алексей… И я догадывалась, как зовут его в этой жизни…

Конец второй части

Content

Веселая Мария Я родилась пятидесятилетней. Книга 2 (СИ)

Дела шли хорошо, еще бы знать, куда...

Как репутации страдают от общения...

Мир принадлежит тому, кто ему рад

Жизнь - это то, что происходит, когда ты строишь совсем другие планы

Если не можешь остановить безобразие - возглавь его!

Всё будет хорошо. И даже вчерашние ошибки завтра пойдут нам на пользу

Я не хотела вас обидеть, случайно просто повезло

Эй, моряк, ты слишком долго плавал...

Вы умерли для нас, и дай Вам Бог здоровья, но за подкат "спасибо"

Если долго смотреть на девушку, можно увидеть, как она выходит замуж

Передать смысл моей жизни - то же самое, что сыграть ногтями на доске пятую симфонию Бетховена

Больше всего тех болезней, которых мы больше всего боимся.

Мужчины ведут игру, а женщины знают счет

Всё вроде с виду в шоколаде, но если внюхаться — то нет

Когда любишь девушку, ее злючие тараканы кажутся маленькими и беззащитными птичками колибри

Куда несет нас рок событий

Если ты чувствуешь, что охота идет слишком легко, что след зверя сам попадается тебе под ноги, то знай: тот, кого ты наметил себе в жертву, уже смотрит тебе в затылок

Судьба неизбежнее, чем случайность

Зорко одно лишь сердце

Что за комиссия, Создатель, быть взрослой дочери отцом

Будущее превратилось из надежды в угрозу. Когда это произошло?

Иногда какими-то странными путями в жизни все налаживается само собой

Ревность — остроумнейшая страсть и, тем не менее, всё ещё величайшая глупость

Ковчег был сколочен любителем. Профессионалы построили "Титаник"

Будь хоть бедой в моей судьбе, но кто б нас ни судил, я сам пожизненно к тебе себя приговорил

Ничего не бывает вовремя, это глупый такой закон

Человек может поступать, как ему угодно, если он согласен нести за это ответственность

Он думает, я - Ангел, а я не спорю

Как соломинкой, пьешь мою душу

Самые светлые моменты всегда уходят быстро и безвозвратно

Жила-была девочка. У нее не было ни стыда, ни вины, ни совести. Поэтому все остальное было

Играть можно в карты, на скачках или в шашки, а на сцене нужно жить

Если вы хотите иметь то, что никогда не имели, вам придётся делать то, что никогда не делали

Я никого не боюсь! Только себя иногда...

А la guerre comme а la guerre

Эпилог