Сказки русской матрёшки

О народных праздниках

Ольга Устецкая

Корректор Елена Васильевна Соколова

© Ольга Устецкая, 2018

ISBN 978-5-4493-2838-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Восковая невеста и Святки

Лиза не задавала вопросов. Она готова была ехать на край света за своей любимой Танюшей. Кроме старшей сестры у Лизы не было никого. Когда Таня приехала забирать младшую сестренку из детского дома насовсем, Лиза расплакалась и долго не могла поверить, все цеплялась худенькими ручонками за сестру, боясь, что это сон. Таня все говорила и говорила, про то, что окончила институт, что теперь она учительница начальных классов, что будет работать в сельской школе, и что теперь у них будет свой дом. Как в тумане девочка собрала вещи, оглянулась на нелюбимые стены детского дома, взяла крепко за руку старшую сестру и отправилась с ней к автобусной остановке. Как в тумане Лиза смотрела на суету людей на автовокзале, села в автобус дальнего следования, прижалась к Танюше, не отпуская ее руки, закрыла глаза и все слушала и слушала родной голос.

— Эй-ей, Лиска-Лисенок, ты меня слушаешь? Или хочешь поспать? — спросила Таня, наклонив голову к младшей сестренке.

— Я не знаю, что говорить. Я просто боюсь спугнуть радость, — ответила тихо Лиза, уткнувшись курносым носиком в плечо старшей сестры.

— Не спугнешь, Лисенок, твоя и моя радость вместе знаешь какая сила, ого-го! — улыбнулась Таня, поцеловав в щечку сестру. — Давай-ка, я тебе про наш новый дом расскажу, дорога у нас с тобой длинная.

Таня сунула в руки Лизы малюсенькие карамельки, сказав, что с ними рассказ будет слаще. — Дом наш, деревянный и маленький, как избушечка, — начала рассказывать сестра. — В нем всего две комнатки: кухонька и зал. Но нам с тобой больше и не надо! Зато он такой уютный! В зале белые шторы гипюровые на окнах со ставенками, мягкие пледы цветные на двух кроватях, пушистый-препушистый ковер на полу. На кухоньке печка с одеялом сказочным и, представляешь, кто на ней живет? Серая кошечка! Все это нам прежние хозяева оставили.

Встрепенулась Лиза, оживилась, спрашивает сестру: — Танюша, а как кошечку звать? А почему у нее одеяло сказочное?

— Зовут ее Василина, что означает — царица. Ну, такая игрунья, эта царица, пледы на кроватях наизнанку выворачивает! А вот свое одеяло сказочное бережет, лежит на нем иногда только, так царственно и владения свои с печки осматривает. Сказочное это одеяло потому, что из лоскутков цветных, будто ярких книжных обложек сшито.

— А прежние хозяева у нас не заберут Василину со сказочным одеялом? — забеспокоилась Лиза.

— Нет, Лисенок, не бойся! Уехали они жить за границу.

Дорога показалась Лизе совсем недолгой. Танюша рассказывала еще много чего: про ромашковое поле и пруд с кувшинками позади дома, про большую старую яблоню впереди дома, про землянику и большой фруктовый сад, про доброго бородатого деда МихМихыча по соседству.

Внезапно зазвонил Танин телефон. — Да, Михаил Михайлович, мы подъезжаем, — ответила на звонок сестра, отключила телефон и убрала его в сумочку.

Автобус остановился. Лиза с Таней вышли и огляделись. Кругом было темно, только несколько крошечных звездочек далеко в небе мигнули в знак приветствия. — Лиска, чувствуешь приятный сосновый запах? — спросила Таня. — Здесь вся деревня так пахнет. Мне очень нравится!

За спиной девочек послышался рев мотора. Они оглянулись и увидели яркий свет фар большого джипа. Машина остановилась, и из нее вышел высокий пожилой мужчина в бандане.

— Это чья такая белокурая девчушка смотрит на меня пугливыми голубыми глазенками? — заговорил мужчина. — Я не леший, я сосед ваш, МихМихыч, — бодро представился он.

Лиза инстинктивно запряталась за спину старшей сестры.

Сосед посмотрел на Таню и спросил: — Танечка, как вы? Проблем не было?

— Спасибо, что помогли, Михаил Михайлович! Все у нас хорошо.

МихМихыч помог сестрам сеть в машину. — Я, ведь, Таня, уезжаю завтра к Вере моей. Соскучился. Мы с ней решили на пару месяцев в путешествие отправиться.

Джип медленно поехал по ночной деревне. Из-за облачной мглы выглянул лунный диск, мутно освещая темные домики и дворы. Лиза пыталась разглядеть местность, но было слишком темно, лишь какие-то мелькающие части заборов, лавочек и кустов, попадавших в свет фар.

— Мне вас будет не хватать, — сказал Таня. — Я в деревне никого толком не знаю.

— Сашка, внук, приедет на днях из Москвы, он вам киснуть здесь точно не даст. Он у меня, знаешь, какой неугомонный! Я тебя попрошу ему ключи от дома передать, завтра утром вам занесу. Ты не против?

— Ну, что вы. Конечно, передам.

Машина подъехала к дому, сестры вышли, поблагодарив соседа.

— Заходите к нам на чай с тортом, — предложила Таня.

— Да что вы, девчонки, поздно уже! Спасибо! Мне рано завтра ехать, — раскланялся сосед и пожелал спокойной ночи.

Сестры распрощались с МихМихычем и пошли к дому.

В свете уличного фонаря дом казался крошечной желтоглазой избушкой из русских сказок, спрятанной в темных листочках спящей яблони.

— Я свет в комнатах специально оставила, чтобы ты не испугалась, — сказала Таня сестренке.

Сестры отворили скрипучую калитку, прошли через двор к деревянному крылечку. Лиза не отпускала руки Тани.

— Лисенок, подожди, я замок открою, — попросила старшая сестра, высвободив руку.

Пока Таня возилась с замком, неизвестно откуда на крылечке появилась пушистая хозяйка дома, мяукая и потирая серую головку о ноги Лизы.

— Таня, можно я кошечку на руки возьму погладить?

— Да, Лисенок, бери. Посмотри, как она, тебе рада, — оглянувшись, сказала старшая сестра.

Девочка взяла кошечку на руки, прижалась к ней личиком и прошептала: — Привет. Хочешь со мной подружиться? Я очень-очень.

Наконец, дверь открыли, зашли и тут же закрыли на засов. Пройдя сени, сестры зашли в комнаты.

— Вон, оно, сказочное одеялко твоей новой подружки с печки свисает, видишь? — показала Таня. — Отпусти Василинку на трон царский. Она, если захочет, потом к тебе прибежит.

Лиза опустила кошку на пол, и та ловко запрыгнула на небольшую скамеечку, а с нее на печь, мяукнув, точно пожелав доброй ночи.

— Лисенок, чего стоишь, не бойся, проходи в большую комнату, располагайся.

Лиза зашла в комнату и несмело улыбнулась. Комната вправду была уютной, к тому же Таня позаботилась, чтобы украсить ее к приезду младшей сестренки. К металлической спинке кровати Лизы был привязан яркий букет из воздушных шариков-цветов, в середине которого желтым пятнышком улыбался кругляш-смайлик. На полочке возле кровати лежали новенькие книжки, пушистый медвежонок, альбомы, карандаши и краски.

— Добро пожаловать, роднулька моя, — обняла сестренку Таня, помогая снять с плеч рюкзачок с вещами. — Устала с дороги? Может, хочешь кушать? Или уже хочется спать?

— Нет, — ответила Лиза и села на кровать.

— А хочешь, мы устроим праздник в честь твоего приезда? Там на кухоньке чай попьем с тортом с секретами.

— Как это с секретами? — заинтересовалась Лиза.

— Да вот так, — засмеялась Таня, слегка подняв сестру и закружив ее по комнате. — Увидишь сама.

Таня отпустила Лизу и пошла на кухню включать чайник. — Лиска, открывай шкаф, там полочка пустая внизу под твои вещи. Выкладывай их из рюкзака, — подала голос старшая сестра с кухни.

Лиза послушно подошла к большому шкафу, открыла дверь и увидела на единственной свободной полке деревянную куколку-матрешку.

— Таня, — позвала младшая сестра. — Тут нет пустой полочки. Тут матрешка.

— Не может быть! — воскликнула Таня, прибежав с кухни. — А я в это не верила! Мне МихМихыч рассказывал, будто у прежних хозяев здесь эта игрушка народная жила, по ночам разные истории рассказывала. Только, когда я в дом вселилась, уборку проводила, ее не видела. Как она здесь очутилась в запертом доме, ума не приложу, — недоумевала девушка.

Куколка смотрела на сестер синими нарисованными глазками. На ней был полушубок, теплый цветной платочек и длинная красная юбка.

— Красивая какая, — заметила Лиза.

— Вот тебе первый секрет, — улыбнулась Таня. — Ладно, укладывай скорее вещи, и на кухню приходи. Не забудь матрешку взять с нами чай пить.

Лиза сложила вещи в шкаф, взяла деревянную куколку и пришла к Тане. На кухонном столе на белой ажурной скатерти стоял большой букет полевых ромашек в вазе. На столе также стояли толстый заварочный чайник в виде землянички, воздушный торт с нарисованной кремом лисичкой и белые керамические чашечки с блюдцами. В торт были воткнуты четыре бумажных белых флажка. Еще на столе стоял старинный изогнутый подсвечник с высокой белой свечой в длинных капельках воска.

— Садись на вязаную думку на табурет, — сказала сестра Лизе. — Сейчас мы будем смаковать чай с сушеной земляникой и пробовать торт с секретами.

Лиза села на мягкую подушечку табурета, положив на колени матрешку. Внезапно с печки мяукнула Василинка, приноровившись прыгнуть к Лизе.

— Слезай к нам чай пить, Василинка, — позвала Таня. — Давай, мы матрешку вот сюда посадим, а кошечка к тебе запрыгнет. Согласна? — обратилась она к Лизе. Младшая сестренка кивнула головой.

Деревянную куколку поставили прямо возле торта, Василинка же улеглась в руках Лизы.

— Сейчас у нас будет волшебное праздничное чаепитие, — радостно сказала Таня, зажгла свечу и щелкнула выключатель, погасив свет. — Волшебство в том, что свеча показывает разные сказочные образы на печке, а праздник в том, что ты со мной, мы теперь с тобой всегда будем вместе!

Таня разлила чай по чашкам. — Чувствуешь, какой аромат, это меня дед МихМихыч угостил! Пробуй! — подала она чашку Лизе и стала разрезать торт.

Лиза посмотрела на стенку печки. Предметы с кухни и сама Лиза с сестрой отбрасывали причудливые тени. Но больше всего привлекал внимание подсвечник, напоминавший девушку в длинном платье.

— Лисенок, ешь торт, — сказала Таня. Только флажок не выкидывай, там гадание-пожелание. Это меня девчонки из общежития научили. Между прочим, сбывается.

— А почему четыре флажка? — спросила Лиза сестру.

— Одно пожелание тебе, другое мне, третье — Василинке, а четвертое я приготовила МихМихычу, да только он отказался. Отдадим нашей матрешке.

— А ты ведь пожелания всех уже знаешь, тебе неинтересно, наверное, — проговорила Лиза.

— А как же секрет? Нет, не знаю. Гадания я написала, склеила в виде флажков, перемешала и воткнула в торт. Ну, открывай скорей флажок, что там у тебя? — обратилась к сестренке Таня.

Лиза, волнуясь, сняла малюсенький бумажный треугольник на зубочистке из своего куска торта, отклеила листочек и прочла вслух: — «Вам так крупно повезло, счастье рядышком легло. Вы его скорей берите, пойте, радостно пляшите. Праздников вас много ждет, сказок добрых хоровод».

— Ой, Лисенок, здорово-то как! — захлопала в ладоши Таня. — Теперь моя очередь, — развернула она свой треугольник и прочитала громко: — «Если верить в чудеса, ждет вас дивная пора, кошка серая на печке приготовила колечко».

Застеснялась тут старшая сестра, раскраснелась и произнесла: — Я ведь надеялась, что это соседу выпадет. — Да, ладно, уж! — махнула она рукой. — Посмотрим лучше, что матрешке нашей выпало.

Развернула новый флажок Таня и медленно продекламировала: — «Перемены к вам идут, жизнь легко перевернут. Пыль в глаза им не пускайте, все как надо принимайте». — Чудно как, — сказала она. — Нас всех ждут, наверное, перемены. По-новому в этом доме жить начинаем.

— Так-так, Василиночка, настала твоя очередь. Заглянем в твой флажок, — сказала старшая сестра. Василинка будто поняла, замяукала на руках у Лизы, ушки навострила.

— «Можно плакать и смеяться, вам сегодня повезет, на большом красивом блюдце кто-то торт преподнесет», — прочитала Таня.

— «Мяу-мям», — отозвалась кошка и села, вытянув спинку, поглядывая на стол.

Сестренки задорно рассмеялись. Лиза впервые, наверное, за все ее маленькое детство почувствовала себя счастливой!

Полакомившись тортом, девочки еще немножко поговорили, потом допили чай и убрали со стола. Умылись, переоделись и легли в мягкие постельки, погасив свечу.

Уже давно стояла глубокая ночь. Ветви яблони бросали на шкаф блеклые тени от слабого света луны. Ни единого звука, ни единого шороха не издавала старая избушка.

— Спокойной ночи, мой Лисенок, — прошептала Таня.

— Спокойной ночи, Танюша, — тихо ответила Лиза.

Девочка обняла деревянную куколку и повернулась на бочок к стене. Только глазки ее стали слипаться, как вдруг в руках кубышка начала вертеться. Девочка испугалась, бросила матрешку в постель и стремительно перебралась в кровать к сестре.

— Лиза, что случилось? — встревожилась сестра.

— Смотри, — дрожа всем телом, показала девочка на свою кровать.

На глазах изумленных сестер матрешка поднялась в воздух, раскрутилась в огненных обручах и распалась на половинки-искры, оставив красный язычок огонька. Огонек медленно проплыл в воздухе к подсвечнику, коснулся черного фитилька и стал мгновенно плавить воск. Восковые слезы покапали на стол, плавно стекли на пол, и отлили между кроватями фигуру белой восковой невесты.

— Меня зовут Агния, приветливо заговорила восковая девушка. — А вы, дремы-храпуньи, а ну вставайте! Зимние праздники наступили!

Сестры посмотрели друг на друга большущими глазами, потерли их. Не сон ли это? Не безумие? Затем снова посмотрели во тьму комнаты. Перед ними в лунном свете стояла белая невеста.

Восковая девушка дунула в сторону сгоревшей свечи, и тот час же затрепыхался красный огонек над подсвечником. Воск с девушки исчез, влившись обратно в свечу. Сама Агния превратилась в настоящую живую невесту в русском народном костюме. На ней была белая рубаха с длинными до пят рукавами, расшитая орнаментом из птиц. Поверх рубахи был надет богатый сарафан из красного шелка, отделанный золотым шитьем, бисером и тесьмой. На плечи был накинут щедро украшенный плащ-мантия с меховыми вставками. На голове девушки была красная круглая шапочка, отороченная пушистым белым мехом, украшенная камнями и узорами. Из-под шапочки спускалась длинная тонкая белая ткань платка вроде фаты. Личико невесты было несказанно красивым: яркие голубые глаза, черные брови и пушистые ресницы, тонкие губы и прямой носик.

Опомнившись от легкого шока, Таня заговорила с гостьей: — А что ты здесь делаешь, Агния? Зачем к нам пришла?

— Наряд свой свадебный примеряю, скоро под венец мне с Гришенькой, — улыбнулась девушка, пританцовывая. — Как вам, нравится?

— Очень, — в один голос отозвались сестры.

— Ну а пришла я, вас, молодых медведиц, разбудить в берлоге вашей. Святки на Руси долгожданные наступили, самое интересное проспите! — с укором произнесла ночная гостья.

— К-к-какие Святки, лето только наступило, — заикаясь, произнесла Таня.

— А ну в окно глядите, — смеясь, скомандовала гостья-невеста.

Взялись за руки сестры, подошли осторожно к окну, посмотрели. А там крупные снежинки падают, кругом белым бело, сугробы до окон, на ветвях яблони шапка пушистая из снега лежит! Оторопели девчонки, оглянулись, на волшебницу глазами хлопают.

— Таня, — тихонько шепнула Лиза. — Что такое Святки?

— Это время такое, когда девчонкам гадать можно, — прошептала в ответ сестра.

— Это святые дни зимних праздников от Рождественского сочельника 6 января до Крещения 19 января, — пояснила тут же Агния. Ах, как же я люблю это время! Столы полны угощений, кругом веселье, песни, пляски! Первую неделю проходят святые вечера — посиделки с играми и забавами, вторую — страшные вечера с магическими обрядами и гаданиями.

Таня с Лизой замерли, слушая внимательно гостью-рассказчицу. Агния вдруг взяла сестер за руки и повела на кухоньку. Волшебная свечка с красным огоньком уже оказалась там, на столе с белой скатертью, освещая непривычные праздничные угощения: кутью, сладкие блины, печенье с орехами, сбитень, маковник, овсяный кисель, вареники.

— Отведайте козульки! Ох, как хороши! — показала Агния на печенье в виде фигурок птиц и животных в маленькой белой тарелочке.

Все съели по одной вкусной печеньице.

— Остальные вместе с тарелочкой отнесем на крылечко для угощения мороза. Это обряд такой, приобщения к нескончаемому движению жизни, умерших предков кормить как часть природы, — объяснила ночная гостья. — И возьмем еще немного праздничной еды беднякам милостыню подать.

Собрала ночная гостья угощения в длинный рукав блузки, точно царевна Лягушка. Из другого белоснежного рукава вынула она разноцветные атласные ленточки и протянула сестрам. — Держите, подруженьки! Это еще к одному обряду в Святки, чтобы жизнь будущая счастливой была! Сейчас в сад пойдем, на фруктовые деревья повяжем.

— Ты как, Лиза, согласна с Агнией на праздничные приключения отправиться? — спросила Таня робкую сестренку.

— Я с тобой везде хочу, — шепнула Лиза.

— Вот только с зимней одеждой мы не готовы, — сказала Таня гостье. — Для себя я найду, а вот Лисенку я еще не успела купить.

Улыбнулась Агния обворожительно, дунула на одну сестренку теплом, повернулась, дунула на другую красным волшебным огоньком, изменились тот час девочки до неузнаваемости. Юбки на них ярко-красные, сапожки тоже красные, кафтаны теплые нарядные, кокошники узорчатые и платки поверх шерстяные длинные с шелковой вязаной бахромой.

Вышли подружки на крылечко, засыпанное снегом. На широких перилах тарелочку поставили и в сад отправились. По пушистому снегу пробрались к замерзшим деревцам, ленточки повязали и обратно к дому вернулись. Морозец под ногами поскрипывает, искрится в звездном сиянии. Воздух кругом чистый, свежий. Тихо вокруг, только снежинки, танцуя падают на землю.

— Ну, что подруженьки, бежим колядовать? — весело предложила Агния.

— Это как? — удивились сестры.

— Вот вы медведицы, точно не на родной сторонушке живете! Это обряд такой славления Христа, по домам деревни ходить с рождественской звездой, песенки-колядки петь, поздравлять всех, угощения в ответ получать, — объяснила волшебница.

Выскочили сестры за ночной гостьей за калитку на улицу. Смотрят, впереди по протоптанной тропинке шумная толпа ребятишек, парней и девушек идет в нарядных одеждах, некоторые в масках и шкурах животных, с бубнами, гармонью, несут перед собой на шесте звезду самодельную восьмиконечную, раскрашенную яркими красками.

— Бежим скорее догонять! — воскликнула Агния, схватив сестренок за руки. — Сейчас к ближайшему дому пойдем, там барин добрый живет, хорошие угощения да денег даст.

Подбежали подружки к веселящейся толпе, стали громко повторять за всеми под окнами соседскими: — «Коляда, коляда! Ты подай нам пирога, или хлеба ломтину, или денег полтину, или курочку с хохлом, петушка с гребешком».

Выглянул из соседнего дома барин, точь-в-точь МихМихыч, только с бородой и в рубахе красной, сунул всем в котомки крендельки да пряники.

А ребятишки не унимаются, гогочут и снова колядки горланят: — «Не дашь пирога — мы корову за рога; не дашь кваску — мы свинью за виску; не дашь блинка — мы хозяина в пинка; кто не даст пирога — тому куричья нога, да корова горбата». Сестры с волшебницей тоже колядки с ребятишками прокричали и расхохотались, получили свои гостинцы и побежали обратно к дому. В снег повалились и ну друг друга осыпать белой крошкой, щеки у девчонок разрумянились, настроение поднялось. Даже маленькая скромница Лиза задорно смеется.

— А теперь с горки бежим кататься! — крикнула развеселым голоском волшебница-невеста.

Обняла она сестер, дунула в сторону поляны ромашковой за фруктовым садом и образовалась там горка большая с толпой резвящихся людей больших и малых. Дунула она во второй раз на Таню с Лизой, и вот стоят они наверху горы со старинными санками — деревянными салазками. Прыгнули весело вместе с Агнией на салазки и стремительно с горы стали съезжать. Агния девочкам кричит: — Хватайте игрушки и сладости, мы в игре!

Едут все с длинной горки, из сугробов на лету леденцы на палочке, пампушки да игрушки деревянные выхватывают. Радуются! Пока вниз скатились, полные карманы подарочков насобирали!

Под снежной горкой сели в снег, разглядывают, что удалось собрать. Тут волшебница говорит: — Настала пора перенестись во времени во вторую неделю Святок — неделю гадания и магии!

Дунула она девочкам в лицо огоньком красным, и очутились они в сенях дома своего перед загадочной дверью чулана. Отворили они тихонько скрипучую старенькую дверь и замерли.

По сторонам чулана на лавочках девушки молоденькие сидят в старинных русских одеждах. Посредине стол стоит, на котором знакомый подсвечник с красным огоньком в свечи, решето, полное пшена и блюдо с водой разложены.

— Бери Варя горсть пшена, твоя очередь, — говорят девушки одной из подруг.

— Ах, какая жалость, пусто, — расстроилась Варя, взяв зерно и высыпав его обратно в решето. — Теперь ты, Софья!

— Смотрите, колечко с камушком! — радостно воскликнула темноволосая Софья.

— Повезло, замуж за купца выйдешь, — с нотками зависти произнесла Варя.

— Настала твоя очередь, Наталья, — сказала счастливая Софья.

— Ой, и мне колечко выпало, только металлическое, — высыпала с пшеном в решето светловолосая Наталья.

— Простой парень замуж позовет, — проговорила Варя.

— А теперь очередь Татьяны, — вмешалась Агния.

Девушки оглянулись и молча, сделали жест рукой, пригласив к столу Таню. Девушка робко подошла к столу, сунула руку в решето и зачерпнула пшено. Затем она высыпала из руки крупу вместе с серебряным колечком.

— Ой, — взволнованно сказала Таня.

— Выйдешь замуж за барина, — строго произнесла Варя.

— Пойдем, узнаем, с какой стороны придет за тобой суженый, — сказала Агния и вывела сестер из чулана.

Вышли они на крылечко. — Снимай сапожок, подбрасывай вверх, в какую сторону носом ляжет, оттуда и будет жених! — объяснила волшебница.

Сделала Таня все, как Агния сказала. Сапожок ловко во двор к соседу залетел и носом в его дверь уткнулся.

— Ай-я-яй! — заулыбалась ночная гостья.

Покраснела девушка, засмущалась. А Лиза даже рот открыла от удивления, машет головой в знак протеста: — Танюша, ты же не женишься с дедом МихМихычем?

— Ну, ты, Лисенок, чудачка! Нет, конечно! — засмеялась старшая сестра.

— Пойдемте в избу, последнее гадание вам покажу. По нему моя мечта сбылась, сделал мне Гришенька предложение! — позвала Агния.

Прошли они снова в чулан, дверь открыли, а там уж нет никого. Только свеча горит, и блюдо с водой на столе стоит.

— Наклони, Таня, свечу над водой, вылей горячий воск жидкий, посмотрим, какая картинка в воде появится.

Вылила девушка воск в блюдо и появилась на водной поверхности восковая невеста. Все так и ахнули!

— А теперь ты, Лизонька, попробуй, — предложила волшебница, вынув восковую фигурку из воды и передав ее Тане.

— А мне разве можно? — несмело спросила девочка.

— Отчего же нельзя? — улыбнулась Агния. — Смелее!

Дрожащими ручками взяла Лиза тяжелый металлический подсвечник, наклонила над блюдом и вылилась на воду белая восковая звезда.

— Сбудется твоя мечта, Лизонька! — растолковала гадание волшебница.

Обняла тут ночная гостья сестричек и сказала: — Подруженьки мои родимые, пора мне уходить. Сохраните мои восковые подарки!

Дунула красным огоньком невеста-волшебница на девочек, и мгновенно очутились они в своих кроватях в темном зале избушки с покосившимися оконцами.

Стригушка и Масленница

Таня проснулась первой от того, что скрипнула калитка. Она быстро накинула легкий розовый халатик, выпорхнула из-под одеяла и на цыпочках вышла на крылечко, стараясь тихонько отворять все засовы. На алых губах ее играла улыбка, из головы никак не выходил дивный сон.

— Здравствуй, соседка-конфетка, — улыбнулся МихМихыч, приветствуя девушку. — Вот, ключи тебе несу, как вчера говорил.

— Здравствуйте, Михаил Михайлович, — ответила Таня. — Давайте их сюда.

— Танечка, если мой Сашка завтра не приедет, ты уж полей цветы в доме, хорошо?

— Да, конечно, — пообещала девушка.

— Спасибо, конфетка! Поехал я, — махнул рукой сосед и пошел к калитке.

— Я спросить у вас хотела, — вдруг окликнула его Таня. — Не знаете, кто до нас еще в доме жил, ну кроме тети Веры с Настенькой?

— А Бог его знает, Танечка. В деревне вроде поговаривали, что бабушка какая-то с внучкой, только кажись, уехали они потом в Сибирь. А до них две сиротки в войну жили. Ты у местных поспрашивай, к бабе Зине вон сходи на Цветочную улицу, та про всех все знает. Чес-слово, не знаю, обмануть тебя боюсь. Я ведь сам незадолго до Веры сюда приехал.

— Спасибо! Отличного вам путешествия! — пожелала вдогонку Таня.

Вернулась девушка в дом, смотрит, а сестренка младшая не спит уже. Босая в пижамке голубенькой стоит с Василинкой в одной руке и что-то ищет в шкафу.

— Лисенок, привет! Что потеряла? — спросила Таня.

— Танюша, мы с кошечкой матрешку ищем, — грустно ответила Лиза.

— Лисонька-Лиса, так она же ночью на искорки распалась, — ласково сказала старшая сестра, подошла и обняла сестру. — Ты уже заскучала? Тебе так понравилось с ней по сказочной зиме гулять?

Лиза уткнулась носиком в халат сестры и ответила тихо: — Очень.

— Знаешь, если мы ей тоже понравились, она еще вернется, — успокоила сестренку Таня.

— Танюша, а у тебя есть какая-нибудь коробочка? Я хочу в нее свою звездочку из воска положить и на полочке хранить, — попросила Лиза.

— Найдем, конечно! На кухне в шкафчике вроде из-под карамелек жестяная коробочка лежит, — ответила сестра. Сбегала она в кухоньку, поискала и вернулась с маленькой красной коробочкой. — Держи, Лисенок, клади туда свою звезду. А заодно, мою фигурку невесты положи.

Достали сестренки ночные дары волшебницы из постелей, сложили в коробочку и убрали на полочку.

— Слушай, Лиска, денек сегодня отличный! — заметила Таня. — Солнышко уже с утра припекает. Сейчас перекусим и пойдем на пруд загорать.

Умылись сестренки, заплели друг другу косы, позавтракали и отправились на пруд. Миновали сад, через ковер ромашек наперегонки перебежали и выскочили к воде.

Зеленовато-голубая гладь пруда, частично украшенная лоскутами кувшинок, утопала в густых зарослях травы и молодого камыша. Слаженный лягушачий хор звонко разносился по всему водоему.

Расстелили девочки Василинкино сказочное одеяло в траве, корзинку с едой положили, расположились удобно, стали нежиться на солнышке да книжки читать.

Много времени прошло. Успели сестры чуточку загореть, ножки в воде холодной пруда смочить с деревянного мостика, уточек покормить, поделиться друг с другом впечатлениями о прочитанном в книжках. На обратном пути ромашек нарвали, чтобы засушить, как пояснила Таня для отвара полезного.

— Лисенок, мы с тобой сейчас переоденемся и в магазин сходим, — сказала старшая сестра. — Продуктов к ужину купим. Как ты смотришь на то, чтобы окрошку на ужин поесть?

— Танюша, я никогда не пробовала такую еду, — ответила Лиза. — Что это такое окрошка?

— М-м-м, Лисенок, — протянула мечтательно Таня. — Это летний супчик такой холодный, традиционное русское блюдо. В жаркую погоду очень кстати! Знаешь, сколько в нем витаминов?!

— Если тебе нравится, значит, и мне понравится! — сделала вывод младшая сестра. — А из чего его делают?

— Огурчики, редис, картошечку и яички отварные, колбасу и много-много зелени мелко крошат, заливают квасом и сметаной и уплетают за обе щеки, — объяснила, улыбнувшись, Таня.

— Танюша, как это крошат, пальцами отрывают кусочки, как мы уточек кормили что ли? — спросила Лиза.

— Н-е-ет, — рассмеялась сестра. — Меленько ножичком режут. Я тебя научу. Вместе сегодня стряпать будем, хорошо?

— Договорились! — радостно произнесла Лиза.

— Пока в магазин ходим, я тебе деревню покажу, — добавила Таня.

Пришли сестры с пруда домой, в платья переоделись и отправились за продуктами. С десяток деревянных неказистых домиков прошли по широкой улице и очутились на большой площадке возле небольшого кирпичного строения с надписью «Продуктовый бугорок». Зашли они в магазинчик, поздоровались, все, что нужно купили. Уходя, Таня спросила у толстой кучерявой продавщицы: — Тетя Аля, вы не подскажете, где баба Зина живет?

— Цветочная 8. Только, девоньки, не советовала бы я вам ходить к ней. Ведьма она старая ворчливая, чего худого наговорит еще.

Поблагодарили девочки продавщицу, и вышли. Домой решили пойти по другой улице, что на пригорке за «Продуктовым бугорком», чтобы всю деревеньку осмотреть.

Показала Танюша сестренке вдали овражек с маленькой речушкой, развалины церкви старой, кладбище в березняке, клуб деревянный заколоченный.

— Танюша, а где же школа, в которой ты работать будешь?

— Лисонька, так она в соседнем поселении. Туда со всех соседних деревень ребята съезжаются. Их автобус собирает и привозит.

— Танюша, а ты мне потом расскажешь про школу. Какая она? Сколько в ней детей? В каком я классе буду учиться?

— И расскажу, и покажу обязательно! — пообещала старшая сестра.

— Танюша, — вдруг забеспокоилась Лиза. — Мы ведь не пойдем к той злой ведьме?

— Не пойдем, — утешила сестренку Таня. — Вот только не верю я, что злая она. Не стал бы МихМихыч мне про нее говорить.

Вернулись они домой. С удовольствием ужин сготовили, с аппетитом поели, Василинку колбаской побаловали, и стали спать укладываться.

— Лисенок, доставай из шкафа свою пижамку, — велела сестра.

— Танюша! Танюша! — радостно закричала Лиза, открыв дверцу. — Здесь матрешка наша стоит на прежнем месте!

Вынула она куколку из шкафа, подает сестре: — Вернулась она! Хочет снова ночью волшебною погулять с нами!

— Лиска, посмотри какая одежка у нее необычная! — подхватила матрешку обрадованная Таня. — Платочек и сарафан, праздничные цветастые, а сама вся словно соломенная, личико и ручки в мелких травинках сушеных нарисованы.

— Вот это да! — удивилась Лиза. — Утром я ее так искала, так искала! Даже когда платья доставали, мы ее не видели. Как так она появилась?

— Это все ты, Василинка! Пушистая затейница! Подложила нам игрушку, знаешь, как мы ее ждем! — весело погрозила пальцем старшая сестра в сторону печки.

— Мур-р-р, — раздалось с кухни кошачье согласие.

— Танюша, давай скорей нашу матрешку откроем, — стала упрашивать Лиза.

— Погоди, Лисенок, я свет выключу. Сдается мне, не захочет наша сказочница в свете лампы свои чудеса показывать, — сказала Таня.

Погасила она свет, села на кровать к младшей сестре и бережно раскрыла деревянную куколку на половинки. Рассыпались вдруг половинки тонкими соломинками, зашелестели, закружились они вихрем, будто ветром подхваченные, скучились в одно целое и упали в кровать куклой соломенной размером с ладонь.

— Здравствуйте, лисички-сестрички! Я — Стригушка, пришла вас блинами кормить и на гулянье масленичное звать, — протараторила соломенная гостья.

— Здравствуй, куколка соломенная, — смело заговорила Лиза, коснувшись пальчиками травяных ладошек. — Мы тебя ждали.

— Возьми, Лизонька, меня на ручки к себе, отнеси на кухоньку, — обратилась Стригушка к младшей из сестер. — А ты, Таня, зажги свечу и следом неси, — попросила она старшую.

На кухню сестры пришли, на стол подсвечник с куклой соломенной поставили и стали выполнять приказания волшебницы. Велела она им на табуреты сесть спиной к столу, лицом к печи, и ни в коем случае не оборачиваться, иначе сон их обуяет до утра. Вспыхнул внезапно огонь в печи, затрещал крошечными искорками, стал вырисовывать язычками пламенными картины необыкновенные.

Смотрят Таня с Лизой внутрь печи через оконце шестка, появилась в очаге красивая огненная девушка с осиной талией. Брови тонкие аккуратные, губки полные, сложенные в загадочную полуулыбку. Глаза большие выразительные. Волосы ее плавно падают волнами на прямые плечи. На высоком лбу лента широкая с вычурными узорами повязана. На девушке платье длинное багряное надето. Собирает она пальчиками молочно-желтые капельки, стекающие сверху, плавно в жарком пылу покручивает блинчики, точно жонглер тарелочками играет, подхватывает и перебрасывает их ловко ладошкой один за другим на блюдо глиняное с красными петушками.

Заворожено наблюдали девочки волшебное кулинарное искусство огненной девы. Затрепетали тут язычки пламенные неистово, зашипели, ослепили сестренок и пропали. Исчезла девушка, оставив полную чудо-тарелочку с малюсенькими кружевными блинчиками на шестке печи.

— Вкусите блинки мои сладкие, — услышали сестры за спиной голос куклы Стригушки. — Только не оглядывайтесь! Трапезничайте и о народном празднике Масленицы слушайте да в печку поглядывайте.

— Масленица — это недельное народное торжество, посвященное встрече весны. Русский народ устраивает гулянья с размахом и кушает блины. Даже члены императорской семьи в них участвуют, — начала рассказывать соломенная гостья.

Вспыхнул между тем огонь в печке, показал новую желто-красную картинку: большой Масленый луг заснеженный с множеством деревенских жителей в нарядах ярких. Ходят они группами по ярмарке праздничной, сладости и гостинцы покупают, в разных игрищах участвуют, потешаются над скоморохами-зазывалами, смеются возле театральных балаганов. Всюду музыка слышна, народные песни и детский смех.

— Куколка Стригушка, а почему люди блинами угощаются, а не пирожками? — спросила Лиза.

— Потому, Лизонька, что блины солнышко весеннее круглое напоминают, которое землю прогревает с наступлением первых весенних денечков. Отведав такое кушанье, человек частицу солнечного света и тепла получает.

Вдруг чудо случилось! Пламя буйное вырвалось из печи, обернулось ярмарочным шутом в разноцветной шапке с бубенцами и алой рубахе, потянуло руки к сестренкам. Испугались девочки, с табуретов на пол попадали. Рассмеялся звонко шут, ухватил сестер за руки, окутал дымом и увлек за собой в печь на ярмарку Масленичную.

Не успели сестренки слова вымолвить, как очутились в хороводе дружном. И одежда на них та же оказалась, что в прошлую ночь.

— Девицы румяные, пареньки забавные! Седые и молодые, незнакомые и родные! В круг, пожалуйте, скорей и потопайте сильней! Даром музыка гремит, всем плясать давно велит! — прокричал голосисто шут в разноцветной шапке и потащил, приплясывая Таню с Лизой по кругу.

— Ай, да славный хоровод! Разогрелся, что ль народ? — подхватил заливисто из хоровода второй скоморох в длинной рубахе с большущим кольцеобразным воротником с зубчиками. — Солнце припекает, щечки расцветают!

Уморились девочки, еле вырвались из хоровода. За руки взялись, побежали по белому Масленичному лугу увеселения разные смотреть.

Остановились они возле толпы зевак, глазеющих на живого медведя забавного с еще одним скоморохом в коротких штанишках и шапочке-ермолке с желто-зелеными клиньями.

Поклонился в толпу скоморох и во всеуслышание загорланил: — Здравствуйте — здравствуйте! Всем мое почтение! Начинается выступление!

Таня и Лиза весело захлопали в ладоши вместе с остальной публикой.

— Мишка-мишка, не ленись, всем скорее поклонись! — кликнул бурому медведю скоморох в ермолке. Мишка покорно всем раскланялся.

— Мишка, покажи, как солдатики шагают?! И как птицы летают! Как плачут маленькие детишки и как кривляются мартышки? А как Дуняша пляшет и платочком машет?

Медведь, подражая людям и животным, играючи выполнил все команды шута. Зрители, ликуя и свистя, громко зааплодировали.

— А теперь, мишка, побори меня скорей, и узнаем, кто сильней! — заявил скоморох и, обняв медведя, попытался его повалить. Но не тут-то было! Заревел громогласно зверь, сам повалил хозяина на спину.

Кричит шут из-под медведя: — С мишкой мне не совладать, попробую его пощекотать!

Мишка косматый замотал мордой, загорланил смехом животным и покатился кубарем. Вскочил шут на ноги и припеваючи заголосил: — Мишку я перехитрил, поборол и победил! Вот какой я молодец, вот какой я удалец!

Понравилось выступление всем. Побросал в шапку скомороха люд разных сладостей да монет звонких.

Повернулись сестренки в другую сторону, а там настоящая снежная битва! Парни и ребятишки слепили крепость из больших комьев белых, взобрались и ну сверху в девчат снежками кидать, метлами всех атакующих сбрасывать. Поглазели девочки, посмеялись, немного снежками покидались и побежали дальше.

Преградил путь сестрам новый скоморох в шапке-ушанке с яркими помпонами и пиджаке в ярких лоскутках-заплатках: — Тары-бары-растобары, посмотрите на товары! Все что хочешь для души, все товары хороши! Платки, гребешки, расписные петушки, пряники, ватрушки, игрушки, погремушки!

Раскрыл пиджак скоморох, а на нем как на витрине, чего только нет! Заулыбались Таня и Лиза, поблагодарили шута, отказались и хотели вперед пройти. Но упрямец-шут на своем настаивает: — Рты не разевайте, ворон не считайте! Мой товар выбирайте и покупайте!

Переглянулись сестры, пошептались, приблизились к скомороху, и давай его задорно щекотать. Захохотал шут, шапку бросил перед девочками и выкрикнул: — Ах вы, барышни-болтушки, развеселые вертушки! Догоню вот, ухвачу, защиплю и покачу!

Захихикали сестренки, только бежать от весельчака, да силен он оказался! Подхватил обеих девочек, раскружил и подбросил на небольшую ледяную горку. А на горке другой скоморох ловко подловил сестренок, в корыто усадил и с горки пустил. Накричались тут сестры, насмеялись от души!

С горки спустились прямо к ширме петрушечника — кукольному народному театру, рядом с которым играла шарманка, собирая зрителей.

Бросили сестры корыто, подбежали ближе на представление веселого Петрушки посмотреть. Из-за желтой ситцевой ширмы выглянула балаганная кукла с большим носом, миндалевидными глазами и ртом от уха до уха, в красной рубахе, холщевых штанах и остроконечном колпаке с кисточкой.

— А вот и я! Здорово, ребята! Чего вы ржете, как жеребята? Я — Петрушка, веселая игрушка! Без меры квас пью, всегда весел и пою! Тра-ля-ля, тра-ля-ля, — пронзительно запищал голосок куклы.

— Хватит балагурить, пора публику приглашать! — скомандовал шарманщик, остановив музыку.

— Пора бублики жевать? Это я всегда готов! — весело произнес Петрушка.

— Нет! Ты кричи «Начинаем балаган!», — попросил шарманщик.

— Что? Нападает хулиган? Ой-е-ей! Спасайся кто может!

— Не пугай людей понапрасну, — сказал громко шарманщик. — Они пришли смеяться и веселиться! Кричи «У нас сегодня большое представление!».

— Троих избили, притом пинками! Разбегайся народ, а то и вам попадет! — не унимался Петрушка.

— Тьфу, баламут пустой! — разозлился шарманщик. — Сам без тебя объявлю! У нас сегодня веселый балаган!

— У нас сегодня осел и баран! А кто не видел, может в зеркало посмотреть! — протараторила кукла в колпаке.

— Ну, все! Нет сил у меня! А ну, скоморохи, помогите! Может с вами он балагурить перестанет? — взмолился шарманщик, ища глазами шутов.

Подбежал знакомый скоморох в разноцветной шапке с бубенцами. Обратился к Петрушке: — Хватит глупости болтать! Скажи-ка, Петрушка, ты петь то умеешь?

— Я все умею! — важно пропищала кукла. — Музыкант, музыку! — отдал приказание Петрушка шарманщику.

— На базаре я был, видел там комедию, баба лошадь продавала, называла Федею! — затянул, фальшивя маленький балагур.

Скопище народа возле балагана покатилось со смеху. Гостьи праздника — сестренки также забавлялись над шутками куклы. Лиза шепнула старшей сестре: — Какой же он уморительный! Он мне так нравится!

Внезапно появилась пляшущая под гармонь группа людей, держащих друг друга за талию и перемещающихся змейкой по ярмарке. Увлекли они за собой сестер и понесли быстроходным танцем вперед. Обошли они плавно толпу ликующих у столба высокого с подарком знатным, за которым взбирался парень удалой, обогнули акробатов на ходулях, миновали карусели с расписными лошадками деревянными. И, наконец, вышли на большую площадку к хороводу неохватному. Массовый народный танец кружил ребятню и взрослых движением по ходу солнца. Сопровождался хоровод многоголосой народной песней. Внутри круга стояла в дровах громадная соломенная кукла с веселым лицом Стригушки, в той же ярко-синей юбке с голубым передником, белой рубахе и косынке в крупный горох с тесьмой.

— Это чучело Масленицы, — сказала тихонечко Лизе старшая сестра. — Ее сейчас поджигать будут.

— Зачем? — испугалась вдруг Лиза. На глазах ее выступили первые слезинки.

— Затем, что отслужила честно зима. Настала пора растопить вокруг нее лед, милую весну — красну встречать! — мелодично произнес приятный голос огненной девушки, той самой из печки старой избушки сестренок. — Это с виду я смешная соломенная кукла, а внутри я — огненная стихия!

В тот же миг появилась огненная дева в багряном платье, обняла девочек, поцеловала в щечки красные. — Принято на праздник Масленицы блинчиками всех почивать, прощения просить и целоваться, — сказала дева. — Вы уж простите меня, голубки мои, да лихом не поминайте!

Взлетела огненная девушка в воздух, метнулась к соломенному чучелу, ворвалась силой безудержной вовнутрь громадной куклы и вспыхнула страстным золотисто-пунцовым пламенем. Только посмотрели сестры на огонь завораживающий, как тут же очутились на кухоньке своей во тьме ночной, слабо освещенной тлеющими угольками из печи.

Что-то грохнуло позади девочек. Испугались они, оглянулись, а это Василинка подсвечник на стол обронила. Тот час же провалились сестренки в глубокий сон.

Пасочница и Пасха

Проспали девочки до самого обеда. Видно волшебный праздник длился почти всю ночь. Лиза первой открыла глазки, спрыгнула с постели и бегом к шкафу, проверять, нет ли на ее полочке новой куколки. Но матрешки в шкафу не было.

— Лиска, доброе утро, — проснулась следом Таня. — Вряд ли наша деревянная гостья сейчас даст о себе знать. Жди ее поздним вечером.

— Да, наверное, — поджала пухленькие губки младшая сестренка. Девочка подошла к сестре и обняла ее за шею. — Правда, ночь была такая необыкновенная?

— Правда. Впечатлений нам с тобой хватит надолго, — ответила Таня.

— Вот интересно, а в печке что-нибудь осталось от вчерашних сказок? — задумалась Лиза.

— Разве, что горстка серого пепла, — сказала старшая сестра. — А может, ничего и нет, это мог быть просто сон.

— Пойду, посмотрю, — произнесла Лиза.

Младшая сестра прошла на кухню и оттуда подала голос: — Танюша, печка закрыта какой-то железкой.

— Это заслонка, печная крышка, — пояснила Таня. — Любопытно только, кто мог ее поставить?

— А вдруг это Василинка? Мне кажется, это она ночью превратилась в огненную волшебницу. Когда уходила она в свое царство сказочное, этой самой заслонкой и закрыла вход, — рассудила Лиза.

— Не думаю, — промолвила старшая сестра. — Я бы сказала, что огненная дева и Стригушка — одно лицо. И это лицо волшебницы матрешки. Интересно, сколько еще образов она сменит? И как долго будет нас сказками и гуляньями баловать?

— Если бы только они никогда не заканчивались, — мечтательно проговорила Лиза и сняла железную заслонку с оконца шестка.

— Лисенок, я уверена, это все же закончится. Наверняка, есть этому какое-то объяснение. Откроется когда-нибудь секрет нашей куколки и ночные грезы пройдут, — трактовала Таня.

— Танюша! — не сходя с места, радостно воскликнула Лиза. — В печке солома лежит и шкатулка тоже из соломы. Это Стригушка нам оставила в подарок!

Девочка торопливо достала дары и прибежала к сестре. Таня бережно открыла соломенный ларец. Чего там только не было: лоскутки дорогих тканей, бусинки, цветные булавочки, атласные ленточки, тесьма, нитки для вышивания.

— Матрешка подарила нам все это для того, чтобы мы себе сами сделали соломенных куколок, сшили им наряды и украсили их, — заметила Таня. — Как замечательно!

— Ура! — запрыгала Лиза. — Будет теперь у меня своя куколка Стригушечка! — Ой, — остановилась вдруг она, — а мы сумеем?

— Не сомневайся! Я помогу, ничего тут сложного нет. Нас в институте учили. Связать нитями солому, остричь в нужных местах и готово!

— Танюша, а можно шкатулку и солому в сад взять? Там наше одеялко расстелем на травке и будем мастерить? — спросила Лиза.

— А давай на пруд пойдем? Будем загорать и куколками заниматься, — предложила старшая сестра.

— Да, Танюша, — обняла сестру Лиза.

Сестренки с живостью собрали корзинку с едой, положили лоскутное одеяло, солому и ларец, надели купальники, летние сарафанчики и бодрым шагом вышли из дома.

Во всю прыть они примчались к пруду и замерли на месте, уставившись на тусклый деревянный мостик. На девочек в упор сверкающими стеклянно-желтыми глазами смотрел серый волк. Его мускулистое тело, расставленные высокие ноги, толстый хвост и полураскрытая пасть наводили ужас. Хищник находился примерно в десяти шагах от напуганных сестер.

Таня непроизвольно сделала осторожное движение, чтобы прикрыть собой Лизу. Волк настороженно поднял острые уши, пушистый хвост и зарычал.

Внезапно на мост полетели один за другим камни, сбивая с ног животное. Раздался истошный визг. Волк упал в воду.

— Совсем нюх потерял, бродяга! — произнес позади громкий мужской голос. — Видно бешенством заражен.

Девочки обернулись и увидели высокого темноволосого парня в джинсах и ярко-оранжевой футболке.

— Бежим отсюда бегом! — приказал он сестрам.

Что есть духу, понеслись они от свирепого барахтающегося хищника. Белой стрелой мелькнуло в глазах беглецов ромашковое поле, в ушах тревожным пульсом отдавало бряцанье металла массивного крючка на закрывающейся калитке сада и топот сбивчивых шагов спасающихся. Обессиленные, рухнули они на крылечко старого дома. Ноги горели. Все тяжело дышали. Лиза начала плакать.

— Лисенок, все хорошо. Успокойся. Мы дома, — что было сил, утешала сестру Таня.

— Это редкое явление в здешних краях, — отозвался незнакомец в оранжевой футболке. — Не думаю, что волк еще раз появится у вас на пути.

— Большое вам спасибо! — поблагодарила Таня темноволосого спасателя. — Если бы вы нам не помогли…

— Остались от вас бы рожки да ножки, — перебил парень, рассмеявшись. Будем знакомиться? Я — Александр, ваш сосед.

— Я — Татьяна, а это мой Лисенок — сестренка Лиза, — ответила Таня.

— Привет, Кисенок! — весело обратился Александр к Лизе, протягивая руку.

— Я Лисенок, — всхлипнула Лиза, пожав несмело руку соседа.

— Кисенок тебе больше идет, — сказал парень.

Лиза улыбнулась и сказала Александру: — Можно тогда я буду называть тебя богатырь Шурик, защитник стригушек?

— А стригушки это кто, вы что ли? — захохотал сосед.

— Нет, это мои куколки соломенные, которых ты спас. Только я их еще не сделала, — ответила Лиза.

— Ну, как сделаешь, покажешь моих поклонниц, — произнес, усмехнувшись красивой белозубой улыбкой Александр. — Насчет богатыря Шурика, договорились.

— Как вы сумели найти нас на пруду? — спросила Таня, глядя в изумрудные глаза соседа.

— Следом за вашей корзинкой бежал, думал там пирожки. Так есть с дороги хотелось! Когда подъехал к дому, в калитку к вам зашел ключи забрать, увидел только вдали пятки сверкающие в саду и соблазнительную корзинку, — пояснил Александр, улыбаясь лукаво.

— Значит, богатырь Шурик не нас защищал, а пирожки? — вмешалась Лиза.

— Вас я защищал, Кисенок, — подмигнул сосед. — А еще пирожки-стригушки.

Сестренки засмеялись.

— Сейчас я вынесу вам ключи, — сказала Таня.

— Может, девчонки, вы меня обедом накормите в качестве награды? Я так голоден, что готов сейчас вас проглотить, как тот серый, — обратился с просьбой Александр.

— Богатырь Шурик окрошку ест? — спросила Лиза соседа.

— Трескает по-богатырски! — отреагировал, салютуя парень.

— Пойдемте за мной, богатырь Шурик, — пригласила в дом Таня. — Будем кормить вас, пока вы нас не съели.

Сестры гостеприимно приняли своего защитника. Показали дом. Познакомили с пушистой царицей Василинкой. Угостили окрошкой. Таня успела еще блинчики развести и напечь.

— Мяу-мям, — приговаривала, улыбаясь, Лиза, смакуя блинчики с маслом и земляничным чаем.

— Вкуснотища, — вторил ей богатырь Шурик, уплетая блины, то и дело, поглядывая на Таню. Он не скрывал своей симпатии к хрупкой и доброй девушке.

— Все, девчонки, больше не могу! Наелся! Стыдно будет богатырю Шурику от обжорства голову сложить, — произнес серьезно сосед. — Пойду я к себе. Спасибо вам! Вечером может, увидимся? Я вам коня своего богатырского покажу. Кисенок, ты не прочь покататься на нем?

— Кто там у тебя? Прямо настоящий конь или ослик? — заулыбалась Лиза.

— Норовистый железный мустанг — мотовездеход. Прокачу, не пожалеете! Все окрестности деревни объедем, — с гордостью сказал Александр.

Лиза посмотрела на старшую сестру. Таня пожала плечами, а потом ответила: — Почему бы и нет?

Договорились встретиться в вечернее время шесть часов.

Сестры проводили соседа и с увлечением занялись созданием соломенных куколок. Распределили они солому на отдельные пучки для туловища и ручек. Согнули большие пучки соломы пополам и перетянули плотно нитью, наметив, таким образом, шею куклы. Далее, в середину получившегося туловища перпендикулярно вставили другие пучки, более тонкие и короткие, для ручек. Затем перетянули под руками туловище нитью, сформировав талию. По окончании сделали также перетяжкой нитями ладошки. После этого девочки занялись прическами для своих соломенных творений. Поддели они клочки ниток под голову, связали и стали изобретать. Лиза желтыми нитками сплела две косички, а Таня из красных ниток сделала пряди длинных волос. Последний этап изготовления был самым легким. Сестры ножницами остригли торчащие волокна, подровняли низ юбки, волосы и ладошки. Получились у них настоящие русские куклы-стригушки. Девочкам оставалось только принарядить соломенные плоды своих трудов. Лиза решила, что ее куколка будет точь-в-точь, как ночная Стригушка в синей юбке с голубым передником, белой рубахе и косынке в крупный горох с тесьмой. Старшая сестра задумала сделать все по образу огненной девушки — красивую ленту на голове и багряное платье. За шитьем и одеванием куколок не заметили сестренки, как наступил вечер.

Встретились они в назначенное время за калиткой со своим веселым соседом — богатырем Шуриком. Он подкатил своего четырехколесного конягу — темно-синюю смешанную конструкцию внедорожного джипа и мотоцикла с открытой кабиной, огромными высокими колесами на мощных пружинах, четырьмя сиденьями и мото рулем.

— Бешеная кибитка подана, — демонстративно громко провозгласил, улыбаясь, сосед. — Так мой дед Миша называет мотовездеход. Мы его вместе в гараже собирали для охоты и рыбалки.

Александр помог сестрам надеть и застегнуть шлемы, сесть во внедорожник, пристегнуть ремни и закрыть сетчатые двери.

— Вперед, мой дизельный друг! Хоп! Хоп! — выкрикнул сосед, повернул ключ, завел двигатель, включил первую передачу и нажал на газ.

С мощным рывком тронулись они в путь по грунтовой дороге, оставляя за собой столбы пыли. На большой скорости промчались они мимо маленьких домиков, деревенского магазинчика, развалин церквушки и не заметили, как очутились в лесу. Гладкая лесная дорожка с пологими спусками, поворотами и небольшими трамплинами в окружении соснового бора была красива. Сосед показал девочкам лесное озеро, родники, много рассказал о растительном покрове из сосен, финских елей и сибирских пихт, о травянисто-кустарниковом ярусе из черноплодного кизильника, степной вишни, брусники и черники. Сообщил он также о животных и пернатых тамошних мест, о редких птицах — черном аисте и ятребе-змееяде.

Бешеная кибитка невероятно разогналась. Извилистый лесной вояж, повороты вокруг вековых сосен, подскоки на кочках дали путешественникам массу адреналина и хорошего настроения. В деревню вернулись они с первыми подступами ночи.

— Спасибо тебе, ослик-вездеход, и тебе, богатырь Шурик! — поблагодарила Лиза, выбираясь из бешеной кибитки.

— Спасибо тебе, Саша, за интересный вечер и лесные гонки, — сказала следом Таня, возвращая соседу шлем. — Нам с Лисенком очень понравилось.

Сосед просиял и предложил: — Поехали завтра в развалинах церкви клад искать?

— Ух, ты! — воскликнула, услышав разговор, Лиза. Младшая сестренка затормошила Таню за руку, упрашивая согласиться.

— День завтрашний покажет, — мягко ответила Таня, улыбнулась и махнула рукой соседу в знак прощания.

Девочки вошли в дом, включили свет. Лиза сразу же подбежала к шкафу и дернула дверцу. Сказочницы матрешки на месте не было. Сестренка разочарованно обернулась к Тане.

— Лиска, не горюй. Разве мало сегодня было приключений? — заметила старшая сестра.

— Танюша, а вдруг она больше не вернется? — чуть не плача, пробормотала Лиза.

— Вернется-вернется, — протянула Таня. — С еще более сказочным праздником! Готова поспорить на шоколадку, которой угостил сосед.

— Мяу-мяу, — подтвердила Василинка, сворачиваясь клубочком на Лизиной подушке.

Сестренки умылись, переоделись, погасили свет и легли спать. Лунный свет освещал комнату как никогда ярко. Ночная яблонька показывала занятное кино из теней танцующих листочков на большом шкафу. Таня и Лиза еще немножко поговорили и умолкли, забывшись девичьим сном.

Сестрам снился один и тот же сон, как будто на лесной солнечной полянке, усыпанной фиолетовыми колокольчиками, собирают они яркие кистевидные соцветия в большой букет. Пробудил девочек легкий, постепенно нарастающий перезвон колокольчиков.

— Не пойму, откуда идут звуки? — произнесла Таня, приподнявшись в кровати.

— Кажется из-за печки, — шепнула в ответ Лиза. — Пойдем туда вместе.

Девочки зажгли свечу и отправились на кухню. Посветили они за печкой и обнаружили в деревянном ковше звенящую куколку-матрешку. Личико ее было белоснежное, глазки светло-зеленые, линия крошечного рта прорисована веселой дугой. Привлекал особенный наряд русской игрушки — платье в форме усеченной пирамиды цвета светлого ясеня с золотой вышивкой в виде крупных букв «ХВ». Рубаха и платок были простыми однотонно-белыми.

— Куколка моя ненаглядная! — воскликнула Лиза. Вынула она матрешку из ковша и с нетерпением вскрыла.

Рассыпалась игрушка в руках девочки мелкой белоснежной скорлупой, явив сказочный образ живой деревянной пирамиды размером с литровую банку. Нутро пирамиды было пустым, лишь четыре бока-дощечки, скрепленные колышками, красовались резными узорами. Руками и ногами чудо-зверушки служили веточки дерева. Передняя из дощечек мигала яйцевидными глазками, крестообразный носик ее сопел, а смешной ротик неожиданно заговорил: — Добренького времечка, павушки. Я Пасочница. Пришла поведать вам о самом светлом празднике на всей земле-матушке — Пасхе, Христовом Воскресении.

Спрыгнула ловко сказочная зверушка с ладоней Лизы на кухонный стол, свесила сучковатые ножки вниз и попросила девочек свечу рядом поставить да на табуреты сесть.

— Обратите внимание на платье мое деревянное, — заговорила вновь Пасочница. — Поглядите-ка, вот на этот бочок, здесь лоза виноградная с семью ягодками вырезана. Символизирует она семь таинств Православия.

Подняла ручку-веточку Пасочница и показала другой бочок. — А здесь изображен парусник, как житейский кораблик в бурных волнах океана Бытия.

Забралась она на стол и повернулась, показав заднюю часть чудного платья. Там красовался побег дерева с плодами. — Это райское дерево Жизни, перед которым не устояли Адам и Ева.

Уселась сказочница, как прежде и продолжила разговор. — Вот вы думаете, кто я такая? Зверушка заморская? — спросила сестер ночная гостья. — Вовсе нет! Обыкновенная форма я для приготовления главного кушанья большого церковного праздника — творожной пасхи. Между прочим, в старинные времена служила я оберегом семейного очага и бережно хранилась после использования в гостиной на самом видном месте. Знатные люди заказывали мне платье с авторской резьбой у именитых мастеров того времени, и это считалось престижно!

Таня с Лизой слушали Пасочницу с большим интересом.

— А что вы, павушки мои, знаете о празднике Пасхи? — спросила необыкновенная гостья.

— Это главное событие в жизни верующих людей, повествующее о воскресении из мертвых сына Божьего Иисуса Христа, — ответила Таня.

— Это когда яички красят, и друг другу дарят, — добавила Лиза.

— Истинно! Молодцы! — радостно отозвалась Пасочница. — Пасха — это праздник праздников, прославляющий победу добра над злом, жизни над смертью, света над тьмой. В этот день принято печь пасхальные куличи, делать творожную пасху и красить яйца. Яйцо — это символ жизни, ее возрождения. Яйца красят в разные цвета и дарят со словами: «Христос Воскресе!» В ответ следует сказать: «Воистину Воскресе!» — и расцеловаться в знак всепрощения и любви к близким.

— А я ничего не знаю про сына Божьего, — печально произнесла Лиза.

— Ну, это поправимо, моя ты хорошая, — ласково сказала гостья, глядя на Лизу. — Послушай внимательно мой рассказ. Когда-то давно жил Иисус Христос — сын Бога. Пришел он на землю помочь людям, спасти их от смерти, чтобы их души не попали в ад. Ад — это другой мир, в котором правит Дьявол. Душа в этом мире мучается в огне. Иисус Христос говорил людям, что, если они перестанут грешить, совершать плохие поступки, кого-то обижать, обманывать, тогда Бог их простит. И после смерти их душа попадет в Рай, к Богу. Некоторым людям и Царю, который правил в то время, это не нравилось. Царь не хотел, чтобы все люди становились лучше и знали правду, ведь тогда он не сможет править. И поэтому Царь приказал убить Иисуса Христа, если тот не перестанет делать людям добро. Но Иисус Христос не испугался. Он продолжал проповедовать Любовь и Царство Небесное, создавать много чудес, исцелять и воскрешать людей. В то время самое страшное и позорное наказание было распятие на кресте, так убивали только бандитов. И, чтобы испугать людей, которые хотели стать хорошими, и убедить всех, что Иисус Христос обманщик, его тоже, как бандита, распяли на кресте. От мучений он умер. Земля тогда вздрогнула, начали распадаться скалы. Иисуса Христа положили в специальное место для мертвых — гробницу. Это произошло в пятницу. Теперь мы этот день называем Страстной Пятницей, в этот скорбный день надо молиться. Когда прошла суббота — День Печали, ночью, на третий день после своих страданий, Господь Иисус Христос ожил, воскрес из мертвых. Тем самым он доказал людям, что все, что он говорил — правда и, что если не грешить, то Бог откроет для них Рай. После этого у всех людей появилась уверенность, что их душа может быть бессмертна, если они станут лучше. День, когда Иисус Христос воскрес, назвали Пасхой. И он стал самым радостным и счастливым днем для всех людей.

— Спасибо тебе, добрая Пасочница, — поблагодарила Лиза.

— Ну, что ты, павушка моя, это должен знать каждый, — заметила гостья. — Танечка, а ты что плачешь? — повернулась она к Тане.

— Бабушку родную вспомнила. Она мне точно также рассказывала в детстве, когда я была чуть поменьше Лизы. Лисенок у нас тогда еще малюткой была, — ответила Таня.

— Ну, не печалься, утри слезы! Бабушка ваша давно в Раю, — успокоила Пасочница. — Вы мне лучше скажите, испробовали вы когда-либо творожную пасху, «млеко огустевшее», так сказать на староцерковном языке?

Девочки молча, замотали головками в стороны.

— Ну, так нынче ночью отведаете, — улыбнулась Пасочница. Стукнула она ручками и ножками о стол, и развалились дощечки и колышки сказочницы во все стороны. Свечка внезапно погасла. Когда сестры снова ее зажгли, то увидели на столе лишь горстку яичной скорлупы.

— Вот это чудеса, — медленно произнесла, потрясенная Таня.

Лиза вообще смотрела на стол, разинув рот.

Раздался негромкий стук в окно. Перепугались сестренки, съежились от неожиданности.

— Кто это, Танюша? — дрожащим голоском вымолвила Лиза.

— Авдотья, — раздался звенящим колокольчиком девичий голос за окном. — Выходите за околицу, подруженьки-павушки, праздник Святой Пасхи встречать!

Словно взмахнул кто-то невидимый волшебной палочкой, потому что сию же минуту очутились сестренки на улице в знакомых сказочных нарядах, под рученьки взявшись с белолицей девицей Авдотьей. Белый холст ее рубахи прямого кроя был украшен золотой вышивкой, светлая понева была шерстяной с поясом также золотистого орнамента. Поверх наряда был надет цветастый балахон и яркий платок.

— Танечка, проверь, все ли я взяла, — произнесла Авдотья, остановилась и показала красивую корзинку. — Уж так я волнуюсь в Храм идти.

На дне корзинки лежало блюдо с нежно-зелеными крошечными листочками овса. Поверх него были расположены большой кулич, несколько расписанных узорами яичек-писанок и однотонно-крашеных яичек-крашенок, миниатюрная творожная пасха, пасхальные пряники в форме барашков и голубков.

— Не волнуйся, милая, все на месте, — вылетели слова из уст Тани сами собой.

— Поблагодарить тебя и сестрицу твою Лизоньку хотела, — сказала девица. — Одна бы я не справилась! Вы такие проворные! Свою избу успели убрать и украсить в Чистый Четверг, и мне подсобить. Куда уж мне с кучей ребятни братьев да сестер? Мал, мала меньше, ведь двенадцать человек. Матушке с батюшкой обещалась помогать, они ведь у барина в доме взялись порядок наводить.

— Всегда рады, Авдотьюшка, — промолвила добродушно Таня.

— Милости прошу после службы к нам в гости, подруженьки, — пригласила Авдотья. — Яства праздничные откушать, крашенками и писанками поиграть с ребятишками. Лизонька любит эти забавы, правда?

— Еще как! — ответили Лизины губки сами собой.

Сестренки шагали вместе с загадочной подругой по знакомой деревенской улице в прохладную весеннюю ночь, глядя во все глаза по сторонам. Их деревушка была гораздо больше, сразу и не охватить взглядом. Во всех без исключения деревянных домах горел свет, несмотря на позднее время. Народ в праздничных нарядах валом валил в Храм.

— Я смотрю, подруженька, личико твое цветущее, — возобновила разговор Авдотья, обратившись к Тане. — Водицей из красного яйца умывалась, как я наставляла?

— Празднику я просто радуюсь, — ответила Таня.

— Ой, да что я болтаю! Верно, ведь после освещения из яйца умываться, ранехонько еще. Ну, а на топоре постояла? — вновь спросила ночная гостья.

— Это еще зачем? — перебила Лиза, удивленно вскинув брови.

— Как зачем? — всплеснула руками Авдотья, чуть не обронив корзинку. — Крепче чтобы быть! Приметам надобно следовать!

— Уж надеюсь, водицы колодезной вы, павушки мои, набрали избу взбрызнуть? — возмутилась девица, сверкнув зелеными глазками.

Сестры молча, переглянулись и взмахнули плечами.

— Ох, а как же недобрые наговоры, нехорошие думы и прегрешения из дому убрать? — удивилась подруга.

— Нет у нас никаких прегрешений, — сказала Лиза.

— Вот вы упрямицы! — расстроилась Авдотья. — А я потом по вам слезы горькие проливай?

— Ну, полно, — снова проговорили губки Тани сами за себя. — Нельзя в такой большой праздник думать о плохом.

— И то верно, — отозвалась Авдотья и тут же улыбнулась. — Может, сейчас в Храме моим приметам будете следовать? Тебе, Танечка, замуж пора! Во время службы божественной про себя повторяй: — «Воскрешение Христово! Отправь для меня лично суженого холостого!»

— Постараюсь не забыть, — произнесла Таня, поцеловав в щеку беспокойную подругу. — И ты не позабудь!

— Ни за что! Помни вдобавок, ежели рот во время служения зачешется, это к неизбежным поцелуям, — продолжала наставлять Авдотья.

— Конечно, к неизбежным! — рассмеялась Таня. — На Пасху ведь со всеми принято целоваться.

— Танечка, я на тебя сейчас обижусь, — надула очаровательные губки белолицая гостья. — Ничему-то ты не веришь! А я правду говорю! Бабка моя мне это давно говаривала.

— Ну, не обижайся, — произнесла Таня, поглаживая по плечу подругу.

— Ладно! Запомни последнее, ежели локтем случайно ударишься, о твоей персоне ненаглядный будет вспоминать, — буркнула Авдотья.

— Вот вам! Вот вам! — весело выкрикнула Лиза и толкнула локтями обеих девушек. — А ежели муха в еде у вас попадется, будет вам свидание! — задорно засмеялась девочка.

— Какие сейчас мухи, Лиска? Начало весны, они еще не проснулись! — рассмеялась в ответ сестра.

Шутя, они незаметно перешли мостик, и подошли к высокому Храму.

Благолепный и величественный, он выделялся массивностью и белизной среди низких домиков и дворов. Округлые линии и мягкие овалы куполов, арок и окон, рельефные узоры по стенам Храма, двухъярусная колокольня красивой архитектуры создавали неповторимую картину. Внутри Храма особое внимание обращали на себя — ярко позолоченный, снабженный фигурными колоннами искусно вырезанный иконостас, изящная живопись, обилие белых цветов и огромное количество зажженных свечей.

Ровно в полночь раздался звон колоколов. Зазвучало сначала тихое, затем громкое проникновенное пение церковного хора. В белых торжественных одеяниях вышли священнослужители со святынями, начался крестный ход вокруг Храма. Все их движения, молитвы и песни передавали глубокий смысл и значение праздника. Прихожане последовали за священниками под непрекращающийся перезвон колоколов. Затем снова вернулись в Храм. Один из священников произнес трогательное приветствие, поздравил всех присутствующих с праздником и осенил крестом со словами «Христос Воскресе!» Ликуя, с нескрываемой радостью на лицах, прихожане отвечали «Воистину Воскресе!». После чего все начали целоваться и обмениваться крашеными яйцами. По окончании службы люди собрались во дворе Храма в большой круг для окропления святой водой священнослужителями принесенных куличей, пасок, яиц.

Не только особой, легкой и праздничной службой в Храме запомнилась сестренкам Пасхальная ночь. Проводила их по тяжелой извилистой лестнице подруга — волшебница к звонарю. Натягивая веревки-тяги для извлечения красивого вибрирующего звука, научились они ударять по колоколам, задавая правильный ритм, чередуя и располагая тяги то под левую, то под правую руки. Ведь на Пасху было разрешено звонить всем, а не только благословленным звонарям.

Помимо этого подарила дивная ночь Тане и Лизе большое праздничное застолье в кругу доброй семьи Авдотьи. Первым к трапезе приступил глава семейства, батюшка Авдотьи Прокоп. Он прочел молитву, очистил освященное пасхальное яйцо и раздал всем домочадцам по маленькому кусочку со словами: «Дай, Господь, и на следующий год дожить до Пасхи, в мире, здравии и счастье!» Точно так же был съеден и первый кулич. Затем все отведали творожную пасху, мясные и рыбные закуски.

— Ешьте, подруженьки-павушки, досыта, — обратилась к сестрам девица Авдотья. — Наготовили мы с матушкой стол не хуже барского в сорок восемь блюд.

После вкусной еды все гурьбой отправились снова к Храму принимать участие в игрищах. Разбивали яйца, забирая трофеи. Играли в «Бачу», где длинной расписной палкой сбивали деревянную фигурку; «Ручеек», в котором юноши выбирали девушек. Смеялись над забавой парней «Башней», в которой, забираясь, друг к другу на плечи по пятеро человек, совершали парни обход Храма, то и дело падая.

— Настало время заглянуть в мою волшебную корзинку, — сказала нежданно белолицая подруга, тактично вытащив за руки Таню и Лизу из веселой круговерти развлечений.

Успели только сестренки головы склонить над Авдотьиным лукошком, как посыпались им в глаза звездочки из скорлупок разноцветных от ладоней волшебницы, застилая усладным безмятежным сном.

Купалинка и Купальская ночь

Высокое золотистое солнышко заглядывало в покосившиеся оконца старой избушки, пытаясь разбудить девочек сияющими лучиками. Яблонька с беспечным летним ветерком тоже пытались поднять сестричек легким постукиванием по стеклу. И только пушистой серой кошечке удалось пробудить хозяек, слегка покусывая то одну, то другую за ушки.

Лиза, проснувшись, опять побежала к печке в надежде отыскать хотя бы что-то из чудес Пасхальной ночи. И не напрасно! За печью лежала деревянная форма для приготовления творожной пасхи с той же резьбой. Кроме этого, рядом лежали две миниатюрные корзинки, в которых хранились по одному деревянному яичку на подставке, мешочек с разноцветным бисером и схемы-орнаменты для изготовления пасхальных сувениров.

— Танюша! — раздался радостный голосок младшей сестренки с кухни. — Добрая Пасочница нам такие подарки оставила, ты только посмотри!

— Вот так сюрприз! — воскликнула Таня, беря из рук прибежавшей Лизы дары ночной гостьи.

— На сегодня нам еще одно интересное занятие обеспечено, — резво протараторила Лиза.

— Только сначала немножко приберемся и вареников налепим, — мягко распорядилась старшая сестра.

Лишь сестры с уборкой закончили, как пожаловал в дом гость, соседский богатырь Шурик. Пришел он звать девочек старинные монеты искать в развалинах деревенской церквушки. Уговорил Шурик сестер варениками в другой раз заняться, даже в лепке помочь обещал. Согласились Таня и Лиза, уж больно заманчивое предложение было.

— Саша, что нам нужно с собой взять? — поинтересовалась Таня.

— Кисенка, — улыбнулся сосед, глядя на Лизу.

— Ну, правда? — хихикнула Лиза. — Может мешок достать большой под сокровища?

— Одевайте девчонки плотную одежду и обувь на жесткой подошве, — рекомендовал Александр. — Больше ничего не нужно. Все у меня уже в Бешеной кибитке приготовлено: металлоискатель, лопата, ломик, молоток.

В отличном настроении, переполненные мечтами о таинственных раскопках, забрались все в мотовездеход и отправились к церкви.

Унылое зрелище представлял собой старый Храм, особенно после его созерцания волшебной ночью. Сохранились лишь главные опоры и свод в нижнем ярусе колокольни. Все поросло деревьями и бурьяном. Кладоискатели оставили вездеход возле дороги и по небольшой тропке пробрались к развалинам. Каково же было их удивление, когда увидели они на останках стен церкви почерневшие иконы. Сестренки были потрясены увиденным, говорили только шепотом, боясь спугнуть царившую здесь тишину. Посередине Храма росло огромное дерево, не было и следа от былого великолепия.

— Надо будет обследовать местность в радиусе километра, — произнес Александр. — Есть вероятность, что найдется ярмарочное поле, на котором люди веками теряли деньги в дни праздников. — Эх, попался бы мне какой-нибудь тайный погребок с заветным горшочком серебра! — пылко проговорил он.

— Девчонки, будьте внимательны и смотрите под ноги, — попросил сосед. — Можете наткнуться на колодцы, заросшие травой.

Он аккуратно простучал каменные руины, затем прошелся и прозвонил кругом металлоискателем. Тщетно.

Вдруг из-за огромного дерева в серых одеждах и черном платке вышла сгорбленная старуха. Ее седые взлохмаченные волосы выбились из-под смоляного платка, губы были плотно сжаты, взгляд стеклянно-желтых глаз смотрел исподлобья зло.

Сестренки замерли, вцепившись друг в друга. На них будто смотрел тот же волк, который заставил вчера сбежать с пруда.

— Уходите прочь! — гневно прохрипела карга, сверкнув недобро глазами. — Не бередите души мертвых!

— Простите нас! — первым опомнился Александр. — Мы исследуем развалины для музея.

— Знаю я, почто вы явились! — закричала старая женщина. — Прочь отсюда!

Внезапно раздался пронзительный гудок мотовездехода. Сосед бросился к машине, сестры следом ринулись за ним. По богатырскому коню Шурика стучал палкой какой-то старый дед из местных жителей в коричневом пиджаке, усыпанном дырками.

— Эка диковина, — приговаривал старичок.

— Дедуль, — обратился к нему Александр. — Убери палку. Хочешь, я тебя домой отвезу?

— Боязно, — отказался местный житель. — Но за предложение спасибо! — Вы чевось тут шарите? — поинтересовался он. — Богатства ищите? Зазря! Я тут всю жизнь прожил, всяко повидал. Тожа искал, но только время попусту потратил. — Бабку Зину случаем не встретили? — спросил дед.

— Встретили какую-то женщину, — сказал в ответ сосед.

— Вы ее не бойтесь. Она баба не злая, скорбящая. Дети ее в этих развалинах сгинули в войну, — пояснил старик.

— А что здесь случилось? — задала вопрос Таня.

— Так в етом самом Храме молодежь, баб и детвору немцы заперли и взорвали. Померли да погорели все сердешные. Зинаида тогда в соседнем селе у сестры была.

— Боже, какое несчастье, — в слезах проговорила Таня.

Тут вдруг сосед побледнел, за бок схватился. — Что-то нехорошо мне, — с трудом вымолвил он.

— Вернемся домой, — попросила Таня. — Тебе, наверное, доктора следует вызвать.

— Поехали, — не стал возражать Александр. Сделав несколько протяжных вдохов и выдохов, сосед сел в машину. — Богатырь я или кто? Трещат боевые раны, но до свадьбы заживет, — улыбнулся он, подмигнув Тане.

— Это все бабка Зина, старая колдунья! Вон, какие у нее глаза страшные! Жуть! — выразилась Лиза, подернувшись. — Навела на нашего богатыря злые чары!

— Не говори глупости! — строго произнесла старшая сестра.

— Жаль, что вас не удалось порадовать, — расстроено проговорил Александр.

— Саша, нам вчера было хорошо, — попыталась утешить Таня.

Распрощавшись со старичком, кладоискатели поехали восвояси. Как только подъехали к калитке, болезнь соседа, будто рукой сняло.

Остаток дня провели втроем. Александр пригласил соседок к себе. Показал дом. Рассказал о своей работе, об отце, директоре столичного музея. Описал коллекцию собранных древних монет, продемонстрировал несколько штук на фотографиях. Угостил мясом на углях. Вечер скоротали в беседке, играя в русское лото. Расстались, когда уже начало смеркаться.

— Как же мне хочется поскорее узнать, кто посетит нас этой ночью, — сказала Лиза, расстилая постель. — Василиночка, серая пушинка, иди ко мне! Раскрой секрет, кто сегодня нас на праздник позовет?

— Мя-я-я, — откликнулась кошечка, спрыгнув с печи.

— Ты меня позовешь этой ночкой гулять? — снова спросила Лиза.

— Мя-мя-у, — ответила Василинка, укладываясь в постель к Лизе.

Младшая сестренка обняла кошку, свернулась в кровати калачиком и сладко посапывая, задремала. Таня подошла и ласково накрыла сестру одеялом. Зажгла свечу на столе рядом со своей кроватью, легла и стала читать любимую книгу. Чувствуя, что клюет носом, девушка дунула на огонек, погасив свечку.

Раздался странный звук с кухни. Что-то булькнуло, будто плюхнулось в ведро с водой возле умывальника. Прямо между кроватями девочек появилось трехцветное полотно, плавно уходящее в кухоньку. В свете луны были видны отчетливо три полосы сверкающей волшебной стежки-дорожки: средняя полоса из густых трав с цветами, левая была огненной, правая, будто речушка, водно-голубой. Таня наклонилась и коснулась пальчиками ближайшей — голубой полосы. Это оказалась живая вода. Девушка зачерпнула водицы и брызнула на младшую сестренку.

— Лисенок, просыпайся! Праздник новый проспишь! — позвала старшая сестра Лизу.

Только проснулась не Лиза, а Василинка. Спрыгнула она стремительно на травяную дорожку и исчезла во тьме кухни. Таня снова брызнула голубыми каплями в личико сестры. Лиза встрепенулась, открыла глаза и диву далась на трехцветное полотно в блестках.

Старшая сестра протянула руки Лизе и помогла ей перепрыгнуть огненную полосу. Взявшись за руки, девочки направились на кухню, осторожно ступая по мягкому покрову из волшебных трав. Чудо-полотно привело сестер к скамье с ведром, в котором плавала гостья-матрешка. Платье куколки было простым белым с красной вышивкой, на светлой головке был нарисован красивый венок из ярких фиолетово-желтых цветов, переплетенных зеленью трав. Таня вынула синеокую игрушку из воды и подала Лизе.

— Держи, Лисенок! Открывай новую сказку! — прошептала сестра.

Лиза разделила матрешку на половинки и расстроилась. Вытекла ее сказка капельками в ведро, оставив лишь мокрыми ладоши.

— Мя-я-я-у-у, — промяукала Василинка, наблюдавшая за сестрами с табурета.

— Смотрите глубже в воду, — донеслось до слуха девочек мягкое мурлыканье.

Вгляделись сестренки в водицу. Заиграла она тремя красками, забурлила. Со дна ведра медленно поднялся кристаллик-пузырь и лопнул на поверхности. Увидели девочки малышку-капельку, моргающую глазками-жемчужинками из-под белых ресничек. Бледно-розовые точечки рта ее произнесли журчащим тоненьким голоском: — Добрый вечер! Я — Купалинка. Хочу пригласить вас на праздник макушки лета Ивана Купала, или, как его называют в народе Иванов день. — Возьми меня, Лизонька, в свои ладошки, поднеси к окну ближе к свету лунному, — попросила капелька.

— Здравствуй, Купалинка! Какая же ты красивая! — прошептала Лиза, осторожно снимая гостью с воды и направляя ладони к окну.

— Милая Купалинка, — обратилась к волшебнице Таня. — Расскажи нам о своем празднике.

— Отмечают его в ночь летнего солнцестояния, — сообщила капелька. — Как ни один другой, наполнен он мистикой, любовной негой и невероятной таинственностью. — Послушайте его легенду, — начала свой рассказ Купалинка. — Жили давным-давно Купала и Кострома, маленькие брат и сестра. Однажды гуляли они в поле и слушали птицу Сирина. Случилось с ними несчастье. Сирин унесла Купалу в Темное царство. Прошло много лет, Кострома выросла, и как-то, гуляя вдоль реки, уронила в воду венок. Красивый молодой парень, проплывая в лодке мимо венка, подобрал его и вернул Костроме. Это был Купала. Купала и Кострома полюбили друг друга и поженились, не зная, что они брат и сестра. Когда же раскрылась страшная тайна их происхождения, покончили молодые люди с собой. Однако боги смилостивились над несчастными влюбленными, не разлучив их хотя бы после смерти, и превратили в красивый фиолетово-желтый цветок Иван-да-Марья.

— Какая трогательная история, — смахнула слезинки Таня.

— Что это за птица такая Сирин? — спросила Лиза.

— Птица черная с головой девы, предвестница бед и несчастий, — объяснила Купалинка.

— Ух, как бы стукнула я по голове той девы сковородкой! Все из-за нее! — проворчала Лиза.

— Тогда не было бы такого волшебного праздника, — улыбнулась в ответ капелька. — Знайте, в праздник этот, особое внимание уделяется водной и огненной стихиям.

— Это почему? — задала вопрос Лиза.

— Иван Купала бросился с горя в огонь, узнав о тайне. Желтый цвет огня в цветке олицетворяет это. А вот фиолетово-синий оттенок цветок приобрел от воды, в которой утопилась Кострома, бросившись в озеро.

— Ах, несчастные, — печально отозвалась в темноту Таня.

— А как это внимание уделяется стихиям огня и воды? — снова спросила Лиза.

— В ночь солнцестояния каждый должен перепрыгнуть через пламя и искупаться в водоеме, чтобы очиститься, — ответила ночная гостья.

— Значит, мы сегодня пойдем с тобой купаться и прыгать через огонь? — обрадовалась Лиза.

— Значит, так и будет, — сказала Купалинка. — Только помните, мои дорогие девочки, в эту ночь оживает вся нечисть: ведьмы, колдуны, лешие! Получают они колоссальную разрушительную силу и возможность пакостить людям. Будьте осторожны! — предупредила волшебница.

Внезапно, как гром среди ясного неба, разбилось оконное стекло кухни. Закричали сестренки от испуга. Влетела на метле старуха в серых одеждах и черном платке, сверкая стеклянно-желтыми глазищами. Выхватила она из рук Лизы малышку-волшебницу и попыталась утащить за собой в темную ночь.

Не растерялась Лиза, схватила обеими руками сковородку с плитки и ударила что было сил ведьму по голове.

— Вот тебе, злая бабка Зина! — выкрикнула, топнув ногой смелая девочка.

Нежданно-негаданно старуха исчезла. Не было нигде и гостьи-капельки. Заплакала тут Лиза, бросила сковороду, спрятав лицо в ладонях: — Гадкая бабка, весь праздник испортила!

— Не плачь, родная моя, — попыталась утешить ее старшая сестра. Посмотрела Таня под ноги и воскликнула радостно: — Лисенок, погляди-ка, а ведь сверкающее трехцветное полотно не исчезло! Наверняка, выведет оно нас на праздник!

Посмотрела младшая сестренка на пол и впрямь, чудо-дорожка сверкает под босыми ногами. Ожило тут полотно, задвигалось и вынесло сестренок через разбитое окно, петляя с быстротой молнии, к старой узкой калитке в саду.

Возле калитки ждала их белокурая девушка с распущенными волосами ниже пояса. Хрупкий стан ее был облачен в тонкую белую рубаху с ярко-красной вышивкой по вырезу горловины, рукавам и подолу. На маленьком круглом личике сияла улыбка. Под низким лбом ее были прорисованы изящные черные брови. Большие бездонные глаза синего цвета смотрели выразительно и приветливо. На голове ее красовался фиолетово-желтый венок.

— Купалинка? — в один голос спросили удивленно Таня с Лизой.

— Она самая, сестрицы, — весело отозвалась волшебница.

— Значит, не сумела тебя старуха схватить? — обрадовалась Лиза.

— Не сумела! Я сильнее ее! И ты, Лизонька, здорово помогла, — подмигнула девочке Купалинка. — Думаете, ведьма пропала? Ничего подобного! По делам своим улетела. Угадайте куда?

— На шабаш к Лысой горе, — ответила Таня. — Я где-то об этом читала.

— А вот и нет! Травы собирать! — пояснила белокурая гостья. — Нынче ночью они чудодейственны. Пока простой люд веселится, поет, пляшет, да купается, ведьмы и колдуны рыщут по лесам и лугам, травы рвут. Чем приворожить, чем счастье принести, чем насмерть «засушить» — все в свою котомку складывают.

— Вот, к примеру, дудочник, он же любисток, кладут ведьмы в специальное приворотное одурманивающее зелье. Другое зелье с той же травой помогает унять сердечную боль от несчастливой любви, — сообщила Купалинка. — А ведь это растение лекарственное и, по поверьям, добрым людям счастье приносит. Матери купают малышей в настое любистка, чтобы малюток все любили.

— Собирают ведьмы еще непременно траву — тирлич, она же горечавка. Тирлич ценен тем, что дает способность летать. Натирает нечисть соком этой травы себе подмышки и превращается в любого зверя, — продолжила волшебница рассказ о травах. — Весьма ценной находкой для колдунов является разрыв-трава, она же прыгун. У кого она есть, тому нипочем замки, запоры, цепи, кандалы. Если эту траву бросить в кузницу, кузнец не сможет работать. Ломает разрыв-трава любой металл.

— Ну, что же вы меня, милые, не остановите? — спросила обескураженных сестер Купалинка. — Я о волшебных травах могу говорить бесконечно! Праздник так пропустим в болтовне.

Улыбнулась белокурая гостья прелестной улыбкой, повернула тихонько венок на голове другой стороной и протянулась перед девушками трехцветная дорожка от калитки до самого пруда, освещая все вокруг светом дивным.

— Сейчас к пруду подойдем, венки в воду опустим, — сказала Купалинка. — Растолкую вам, сестрицы, одно древнее гадание.

— Так у нас нет венков, — разочарованно произнесла Лиза.

— А это что, милая? — рассмеялась девушка и коснулась слегка головок сестер.

Подняли девочки руки вверх, нащупали большие венки, усыпанные благоухающими цветами.

— Ух, ты! — протянула восторженно Лиза.

Вдруг неизвестно откуда выбежал деревенский мальчишка в холщевых штанишках и короткой рубашонке. Облил он грязной водой Лизину голубую пижамку и побежал быстро вперед по трехцветной стежке.

— Ах, ты, хрюндя! — опомнилась девочка и помчалась за обидчиком.

— Это ты хрю-хрю-хрюндя, — дразнился, убегая сорванец.

Таня и Купалинка начали задорно смеяться над детьми. Но тут же оказались облитыми с ног до головы потоком мутной жижи трясины. Появившиеся хохочущие парни, подхватили девушек за руки и стремительно потянули купаться в пруду.

Окунувшись в приятной прохладе воды и смыв грязь, сестренки, развеселившись, выбрались вместе с волшебницей на травянистый берег пруда. Парни и маленький сорванец уплыли к другому берегу, где горел огромный костер.

— Вот вам лучины, — протянула волшебница Тане и Лизе тонкие длинные щепки сухого дерева. — Снимайте венки, вставляйте их в плетение.

Девочки послушно выполнили просьбу Купалинки. Коснулась она тонкими пальчиками лучин, и появились мерцающие блудливые огоньки на концах щепочек. Наклонились сестренки над водой, только хотели в воду венки опустить, как появилась возле них черноглазая девушка с распущенными волосами цвета воронова крыла.

— Отойдите, я первая! — дерзко произнесла незнакомка и, растолкав сестер, бросила свой венок на воду пруда. Сразу же утонуло цветочное кольцо черноглазой девушки, зашипела лучина и пропала в омуте пруда. Закрыла лицо босоногая незнакомка, заплакала и пропала в темноте.

— Разлюбит ее суженый, — объяснила безрадостно Купалинка.

Затаив дыхание, опустили свои венки две сестры. Вдогонку за ними положили на водную гладь свои цветочные плетения и другие девушки, гурьбой прибежавшие к покатому берегу. Венок Тани уплыл дальше других по темной водице, зато венок Лизы сохранил горящую лучину дольше других, качаясь на зеркальной поверхности.

— Быть тебе, Татьяна, счастливее всех, замуж скоренько выйдешь, — растолковала Купалинка. — А ты, Лизонька, проживешь очень долгую жизнь.

Обняла волшебница сестричек и повела к другому берегу, к большому полыхающему костру. — Обогреемся сейчас, подзарядимся магией огня и будем через искрящееся пламя перепрыгивать, загадывая желание, — сказала девочкам ночная гостья.

Прошли они сквозь травяные заросли, держась за руки, и вышли на луговой берег, покрытый сказочным ковром из золотых искрометных огней. Такого количества костров сестренки не видели никогда! Словно божественные звезды мигали они в ночи вокруг жаркого центрального костра. Людей на берегу было видимо-невидимо.

— Будьте осмотрительны, — прошептала Купалинка. — Ведьмы могут шастать среди людей, обернувшись прекрасными девушками. От меня не уходите никуда.

— Знала бы, взяла бы сковородку, — шепнула в ответ Лиза.

Центральный костер представлял собой высокую пирамиду из хвороста, в центре которой был установлен длинный шест с горящим колесом.

— А для чего колесо нужно? — спросила тихонько Таня волшебницу.

— Это символ сокращения дня и убывания лета, — ответила Купалинка. — Пустят его сейчас вон с того пригорка в воду. Коли огонь не затухнет, пока оно движется, будет людям хороший урожай. Коли огонь исчезнет, будет зима тяжелая и урожай плохой.

— Купалинка, скажи, что такое люди в костер бросают? — поинтересовалась Лиза.

— Вещи старые они бросают, одежду больных и умерших. Ведь огонь в эту ночь имеет лечебные свойства. Все плохое, что связано с теми предметами, исчезнет навсегда, — разъяснила девушка. — Некоторые даже волосы свои жгут, чтобы избавила их сила волшебная огня от плохих мыслей.

— Надо же, — задумалась Лиза. — А вон там, левее, дерево какое-то необычное, для чего? — тут же задала она новый вопрос.

— Это срубленное молодое дерево березки, купальское деревце Марена, — улыбнулась белокурая волшебница. — Деревенские девушки украсили его празднично разноцветными гирляндами из полевых цветов, фруктами, ленточками и свечами, чтобы хоровод с песнями водить. Посмотрите-ка на ту ватагу парней позади дерева. Сейчас они девушек дразнить будут, пытаться утащить украшения с деревца, а те будут отнимать. Парни, может, и вернут за поцелуи, пляски и припевки шуточные. Вот уж веселье начнется!

— А нам с ними можно? — попросила Лиза.

— Конечно, — разрешила волшебница и подтолкнула сестренок в хоровод.

Окунулись с головой девочки вместе с волшебницей в сказочный летний праздник. Наплясались от души. Напелись песен разных, игровых хороводных, лирических. Через «живой» огонь трижды перепрыгнули, загадав желание заветное. Подивились на других, ведь через огонь прыгали все, и дети, недавно научившиеся ходить, и старики, для кого это было очень трудно, даже скот через костер деревенские жители переводили.

Побегали сестренки с факелами по лесочку позади пруда, правда, безуспешно, пытаясь отыскать вместе со всеми цветок папоротника магический ярко-красный.

— Но папоротник не цветет, — не переставала сомневаться Таня, бегая вприпрыжку за Лизой.

— Это в материальной вселенной, — пыталась убедить ее Купалинка. — На тонком же плане папоротник дает удивительное красивое свечение, которое в народе называют цветком. Редко, кто его может увидеть. Но стараются найти все, потому что станут обладать сверхъестественной силой, способной на многое, например, чтобы клад глубоко под землей сыскать, или понимать животных и птиц, или вообще стать невидимкой.

Бегали они также по утренней росе, пили ее, умывались, собирали в ладошки для богатства и вечной красоты. Дружно со всеми смотрели на восходящее солнце, стараясь разглядеть игру лучиков.

— Подошла к концу Купальская ночь, девочки мои, — произнесла с сожалением волшебница. — Пора нам расставаться.

Накинула она на тоненькие шейки сестер нити с белыми атласными мешочками. — Примите в дар от меня обереги священные, — сказала Купалинка. — В них угольки из костра и травы чудодейственные. Коли при себе носить будете, максимум здоровой силы в вас будет. Коли в доме захотите держать, не сможет на жилище ваше напасть ни ведьма, ни колдун.

Повернула ночная гостья венок на голове в обратную сторону. Очутились снова Таня с Лизой на полотне трехцветном, которое унесло их как ковре-самолете в старенький желтенький домик.

Ромашки-очаровашки, русская свадьба и День семьи

Девочки проснулись к обеду. Лиза, повернувшись личиком к Таниной кровати, спросила старшую сестру: — Танюша, вот если бы ты нашла цветок папоротника, что бы ты у него попросила?

— Не знаю, Лисенок. А ты? — задумалась Таня.

— Дар видеть невидимое. Помогла бы я тогда богатырю Шурику клад с монетами отыскать, — мечтательно ответила младшая сестренка.

— А я попросила бы силу сверхъестественную, такую, чтобы родителей отыскать, — с грустью произнесла Таня.

— Я их не помню, и бабушку тоже, — тихо сказала Лиза, опустив глазки. — Расскажи мне о них, пожалуйста.

— В сто первый раз? Лисенок, ты эту историю знаешь наизусть, — сетовала старшая сестра.

— Ну и что! — настаивала на своем Лиза.

Тут из сеней донесся громкий стук в дверь.

— Девчонки, стригушки, выходите! — позвал с крылечка сосед.

— Ах, этот богатырь, ну он ответит за стригушек! — возмутилась Лиза. Спрыгнула она с кровати, схватила подушку и воинственно отправилась открывать дверь.

Таня рассмеялась, набросила поверх легкий халатик и побежала за сестренкой.

— Это кто здесь стригушки? Ах ты, хромой богатыришка Шушурик! — воскликнула Лиза, отперев засовы и хлопнув подушкой по животу Александра.

От неожиданности парень покачнулся. — Все, сдаюсь! О, великие княгини Елизавета и Татьяна, готов искупить вину! Примите силушку мою богатырскую для лепки вареников царских наивкуснейших, — шутя, проревел сосед, возведя руки вверх и демонстративно упав на колени.

— То-то же, — сказала Лиза и потащила его за руку в дом.

Таня, улыбаясь, покачала головой.

— Бери ведро, иди за водой! — скомандовала Лиза и сунула синее пластмассовое ведро в руки парня.

— Саша, ты пропал! С ней лучше не спорить, — сказала с сочувствием в голосе Таня.

Александр с ведром вышел из дома. Тем временем девочки успели прибрать постели, переодеться и умыться из умывальника, остатки воды в который они вылили из другого ведра, где плавала ночью матрешка.

Дальше день завертелся в веселых хлопотах. Приготовили сестренки тесто и занялись вместе с Сашей лепкой вареников из творога и картошки. Процесс лепки рассмешил всех до слез. Богатырь Шурик нарочно все делал не так и лепил белые бантики, цепляя их, то себе на макушку, то на нос Лизе, то на уши Тане.

— Ну, все! Так мы до вечера еду не приготовим, — рассердилась Таня, погрозив скалкой в сторону соседа. — Будешь нам мешать, славный богатырь, выгоним! Не видать тебе тогда еды царской! Ходи весь день голодным!

Наконец, закончили с лепкой. Отварили хозяйки вареники и сели угощаться вместе с богатырем, подливая в свои тарелки сметану. Не забыли они и про Василинку. Лакомилась кошечка варениками с большим удовольствием из блюдечка возле печки.

Сытно пообедав, решили девочки на пруд пойти купаться. Не боялись теперь они ничего, ведь был у них защитник-богатырь в джинсах и обереги ночной волшебницы-матрешки.

До позднего вечера пробыли сестренки на пруду. Барахтались в воде до посинения губ, брызгались и резвились с весельчаком Сашей. Загорали на сказочном Василинкином одеяле, читали, смотрели короткие юмористические видеосюжеты на планшете соседа, плели венки из луговых цветов, которые приносила Лиза. Делали селфи и украшали разными забавными рамочками на телефоне. Слушали байки богатыря про необычные поиски старинных монет и разной утвари на месте заброшенных деревень.

— Завтра на развалины съездим в одну деревню, здесь недалеко. Я уверен, теперь мы точно что-нибудь откопаем, — пообещал Александр, расставаясь с девочками у калитки. — Кисенок, скажи «мяу» в знак согласия!

— Мяу, — отозвалась Лиза и вбежала по ступеням крылечка в дом.

— Мне нравится быть вместе, с вами как-то просто и на душе хорошо. Таня, буду очень рад, если ты не откажешься, завтра поехать со мной, — сказал сосед, пристально глядя в глаза девушки. Его пальцы тихонько коснулись тоненьких пальчиков Тани.

Зарделась девушка, опустила пушистые ресницы, кивнула головкой, согласившись, и метнулась в дом вслед за Лизой.

— Он тебя еще не поцеловал? — спросила младшая сестренка на порожке сеней.

— Да ну, тебя, Лисенок! Что за чепуха! Мы просто друзья-соседи, — быстро проговорила Таня, закрывая дверь на засовы.

— Он так на тебя смотрит, ну совсем не по-соседски, — сделала вывод Лиза.

— Тебе показалось! — буркнула Таня. — Лисенок, быстренько зубы чисть, прыгай в пижаму, и спать, нечего болтать! — распорядилась девушка.

Пока Лиза, напевая песенки себе под нос, возилась возле умывальника, Таня расстелила постели. Неожиданно тренькнул на столе телефон, оповестив о сообщении. Таня прочла Сашино послание: «Жалею, что не поцеловал». Девушка расплылась в милой улыбке и ответила: «Целуй теперь подушку, богатырь! Спокойной ночи». Тут же пришел ответ: «Уже скучаю и жду завтра. Спокойной ночи, княгиня».

— Танюша, что там тебе настрочил наш богатырь Шурик? — спросила Лиза, юркнув под одеяло.

— Он пожелал нам спокойной ночи, любопытный мой Лисенок, — ответила старшая сестра, поцеловав девочку в щечку.

Таня переоделась, погасила свет и удалилась в кухоньку к умывальнику. Закончив вечерние процедуры, девушка вернулась в комнату, сказав младшей сестренке: — Лиска, мы забыли нарвать домой цветов. Пустая ваза на столе смотрится совсем уныло.

— Танюша, завтра соберем, — молвила сонным голоском Лиза.

Внезапно с кухни послышалось звонкое «дзынь-нь-нь».

— Василинка, это ты там хозяйничаешь? — испуганно произнесла Таня в темноту.

— Это наша матрешка, — воскликнула радостно Лиза, спрыгнув с кровати. Сонливости девочки как не бывало.

Сестры схватили со стола подсвечник и побежали на кухню. В бледном лунном свете проглядывались очертания деревянной куколки, словно цветочком, расположившейся в прозрачной вазе на кухонном столе. Пока Таня пыталась зажечь свечу, младшая сестра уже успела достать матрешку из вазы. Куколка и вправду смотрелась настоящим цветочком. Платочек ее и блузка с коротким рукавом были желтенькими, а сарафан весь в белых клиньях-лепестках. Ротик был прорисован розовым бантиком, а голубые глазки были очерчены серо-зелеными ресничками.

— Привет, малышка, — заговорила с матрешкой Лиза, открывая ее половинки. На руки девочки посыпалось множество маленьких белоснежных цветочных лепестков, которые вихрем взлетели и, кружась плотным кольцом вокруг вазы, улеглись в тонкое стекло двумя яркими крупными ромашками. Цветы были волшебными, потому как сразу открыли глазки-пуговки на желтых серединках-личиках и улыбнулись крошечными штрихами-ротиками.

— Вот это да, — не могла поверить глазам изумленная Лиза.

— Здравствуйте, ромашки-очаровашки, — произнесла Таня. — Вы сегодня, с какой сказкой к нам пожаловали?

— Здравствуйте, сестрички, — ответно поприветствовали гостьи. — Мы ромашки — влюбленные мордашки. Пришли рассказать о добром празднике в России, символом которого стала ромашка, цветок чистой и бескорыстной любви.

— Это же День семьи, любви и верности, — воскликнула Таня. — Его летом восьмого июля празднуют. Но ведь это современный праздник.

— Верно-верно, — замахали веселыми мордашками влюбленные цветочки. — Только православная церковь 8 июля издревле почитает святых Петра и Февронию, покровителей брака и семьи, которые всей своей жизнью показали пример настоящего семейного счастья.

— Ничего такого, вообще не знаю, ни о каких святых, — сказала Лиза.

— А мы сейчас расскажем, — прощебетали ромашки. — Слушайте внимательно.

Сестренки удобно расположились на табуретах, облокотившись на стол перед свечой и во все глаза, уставились на вазу с гостьями-ромашками.

— Давным-давно князя Петра, сына Муромского князя Юрия, поразила страшная проказа, — начала долгий рассказ первая ромашка. — Все попытки вылечить несчастного от болезни завершались плачевно, никто не мог вернуть Петру здоровье. Смирившись со своей участью, увидел он необычный сон, в котором ему открылось, что есть на свете девушка, способная оздоровить пораженное тело. В вещем сне Петру было открыто имя спасительницы — Феврония.

— Феврония была крестьянкой из рязанской деревни, дочерью обычного пчеловода, — продолжила вторая желтолицая гостья в белом ободке из тонких лепестков. — Девушка с детских лет изучала травы и обладала даром целительства, даже дикие звери слушались ее. Добрая и красивая юная особа сразу же приглянулась молодому князю, и он дал слово, что женится на красавице сразу же после выздоровления. Феврония вылечила Петра, но тот не сдержал обещания и не повел деревенскую девушку под венец.

— Внезапно проказа обрушилась на княжескую голову с пущей силой, — нахмурив желтые дуги-бровки, заговорила вновь первая ромашка. — Тогда гонцы во второй раз отправились за целительницей, и Феврония не стала отказывать в лечении князю, она снова подарила ему здоровье. После этого Петр женился на спасительнице и до конца дней своих не пожалел об этом. Супруги жили в любви, согласии, уважении и никогда не обманывали друг друга.

— После смерти старшего брата Петру было суждено взять городскую власть в свои руки, — подхватила вторая рассказчица. — Бояре с одобрением отнеслись к уважаемому правителю, но простая крестьянка не давала им покоя — никто не хотел видеть у власти представительницу низшего сословия. На Февронию постоянно клеветали боярские жены, подговаривая своих мужей сжить со свету неугодную им умницу и красавицу. В один из дней князю поставили ультиматум — либо прогнать из дома любимую супругу, либо покинуть пост правителя. Петр долго не раздумывал и выбрал отречение от власти, он решил вообще уехать из Мурома.

— В изгнании молодая мудрая княгиня всячески поддерживала опечалившегося супруга, — с выражением сообщила первая ромашка. — Когда в доме были трудности с едой и деньгами, она всегда находила чудесный выход. Петр по-прежнему боготворил свою суженую и ни разу не упрекнул возлюбленную в том, что ради нее ему пришлось оставить высокий пост и жить в лишениях. Однако лишения княжеской пары длились недолго, вскоре Муромские бояре поняли, что без грамотного правителя в городе будет сложно поддерживать порядок. Одумавшись, они послали за князем гонцов и попросили его вернуться вместе с женой в родной город и снова занять пост градоначальника. Петр посоветовался с Февронией и они, не став противиться, вернулись домой. В любви и согласии преданные супруги Петр и Феврония прожили до старости, а дожив до седых волос, приняли монашество под именами Евфросиния и Давид.

— Будучи монахами, нежно любящие друг друга супруги молили Бога о смерти в один день, — повествовала напарница первой ромашки. — Мечтая о том, чтобы оказаться вместе на небесах, они приготовили себе один на двоих гроб, где два тела должна была разделять лишь тонкая перегородка. Предание гласит, что пожилые монахи действительно отошли в иной мир в один день — это случилось 25 июня 1228 года по строму стилю, что соответствует 8 июля по действующему календарю. Живя, как и подобает монахам, в разных кельях, они умерли в один час. Монахи побоялись гнева Господа и не стали класть усопших в один гроб — никогда подобных захоронений не было в христианстве. Тела покойных находились в разных храмах, но каким-то чудесным образом они оказались рядом. После того как такое чудо свершилось во второй раз, монахи решили захоронить любящих супругов вместе вблизи соборной церкви Рождества Пресвятой Богородицы. Только через 300 лет спустя своей смерти князь Петр Муромский и его супруга Феврония были причислены к лику святых. Православная церковь объявила их покровителями семьи, а мощи святых обрели покой в Свято-Троицком женском монастыре в городе Муроме. 8 июля в православном календаре считается Днем Петра и Февронии.

— Спасибо вам, милые цветики-ромашки, за рассказ ваш интересный, — поблагодарила Лиза, тронув пальчиками зеленые листочки-ручки волшебниц. — Танюша, — обратилась она к старшей сестре. — Тебе непременно надо свадьбу делать восьмого июля.

— Ой, Лисенок, — посетовала Таня. — Сначала жениха надо найти.

— А наш богатырь, чем тебе не жених? — поддразнивала ее младшая сестренка.

— Лиска, будешь приставать со своим богатырем, я тебя защекочу до коликов! — пригрозила Таня. — Посмотри-ка лучше на наши волшебные цветочки, заскучали они от твоей болтовни, — перевела разговор Таня.

— Ничуть. А вот наши Танечка с Лизонькой — да, — улыбнулись ромашки сестренкам. — Хотелось бы вам, девочки, на свадьбе русской народной погулять?

— Очень-очень, — захлопала в ладоши Лиза, спрыгнув с табурета.

— На подруженьку Агнию желаете поглядеть, как с Гришенькой она венчается? — спросили сестер цветочки в вазе.

— Это было бы замечательно! — отозвалась Таня.

— Ну, тогда возьмите нас в руки — каждая по цветку, — распорядились ромашки. — Мы сегодня станем вашими спутницами-невидимками.

Закружились в руках девочек белоснежные ободки-лепестки на желтеньких головках на тоненьких зеленых стебелечках, загипнотизировали сестренок Таню и Лизу и унесли в далекое прошлое.

Не успели девочки глазом моргнуть, как очутились в старинной русской избе. Увидели они стол в углу, над столом иконы под самым потолком, перед ними горящие лампадки. За столом на скамье, покрытой белым войлоком, сидела невеста в красном платье. Лицо девушки было закрыто плотным белым покрывалом. Она негромко плакала и причитала: — «Ты моя, родима матушка! Успокой меня, голубушка! Не спалось мне ночкой темною, ночкой темною, холодною. Лишь под утро задремалося, и такой мне сон привиделся: по горам крутым ходила я, собирала, красны ягоды. Круты горы — мое горюшко, красны ягоды — мои слезоньки!» Дом был полон людей: матушка и батюшка, крестные родители, домочадцы и подружки, свашка.

— Почему Агния плачет, — спросила испуганная Лиза Таню. — Она разве не рада?

Сестренки сидели на скамье возле окна вместе с подружками Агнии.

— Таков обычай, — шепнула ей в ответ ромашка-невидимка. — Невеста прощается с родимым домом.

— А почему на Агнии не фата, а плотное покрывало? — спросила шепотом Таня.

— По поверьям, пребывает она сейчас в мире мертвых. Мертвой она становится для своего рода. Только когда в церкви получит она Божье благословление, тогда окажется в мире живых, возродится в роду жениха, тогда-то и снимет покрывало во время свадебного пира, — тихо объяснила маленькая ромашка-невидимка в ее руках.

— Это не первое причитание Агнии, — сказала Лизина ромашка. — Плакала Агния горько накануне свадьбы, на девичнике с подруженьками, во время ритуального омовения в бане, когда поливали они ее водицей из трех ведер под песни плачевные. Плакала она и во время одевания и причесывания к торжеству, прощаясь с девичьей волей. Ведь считается, что чем больше слез прольет невеста до свадьбы, тем меньше их будет пролито во время супружеской жизни.

— Вот оказывается, с чего русская свадьба начинается — со слез невесты! — подивилась Лиза.

— Не совсем так, — в один голос залепетали цветочки-невидимки. — Начинается она со сватовства. Когда родня жениха приходит к родителям невесты расхваливать жениха, сказать о его намерениях, присмотреться к семье девушки, поговорить о ее приданом.

— О каком таком приданом надо еще говорить? — полюбопытствовала Лиза.

— Об имуществе невесты, которое полагалось вместе с невестой: мебель, посуда, женская одежда и украшения, золото и серебро, — ответили ромашки.

— Понятно, — прошептала Лиза. — Значит, после этого самого сватовства невеста много слез проплакивать начинает?

— Снова нет, — произнесла ромашка Лизы шепотком под усилившийся плач Агнии. — После сватовства следуют смотрины невесты, где она обязана произвести впечатление на семью жениха своей скромностью и умением вести хозяйство, также показаться во всех своих нарядах.

— А потом следует сговор с пышным застольем, когда родители жениха и невесты договариваются о свадьбе, назначают дату, обсуждают затраты, — вмешалась ромашка Тани. — Нарушить договор уже ничто не может, только смерть кого-то из молодых.

— Как все строго! Заплачешь тут, пожалуй, — рассудила Лиза.

— Сговор родителей называли по-другому рукобитием, когда отцы молодых, договорившись обо всем, скрепляли договор рукопожатием, — пояснила Танина ромашка-невидимка.

— Лизонька, видишь вон ту резную шкатулку на столе возле Агнии, — шепнула волшебница-ромашка Лизы. — Это подарок жениха. Прислал Гришенька его поутру для своей суженой в знак того, что не намерен отказываться от своего счастья.

— А что там, в шкатулке? — спросила девочка.

— Гребешок, ленты и сладости, — ответил цветочек.

Неожиданно с улицы раздался шум, звон бубенцов и цокот лошадиных копыт, многоголосье, веселые крики и песни под гармошку.

— Это ведь жених приехал, правда, ведь, правда? — засуетилась на скамье Лиза, оглядываясь на окно. — Танюша, Танюша, смотри скорей!

— Это прибыл свадебный поезд, — шепнула ромашка Тани. — Несколько пар запряженных лошадей с повозками.

— Их не менее десяти, — недоумевала Таня, глядя в окно с остальными присутствующими.

Поезд был празднично снаряжен, красивая упряжь блистала. В гривы лошадей были вплетены красные ленты. Тройка с дугами, обмотанными кумачом с колокольчиками и бубенцами, предназначенная для невесты, была накрыта попоной. Повозники лошадей были в ярко-вышитых рубахах с красными поясами. Гости из семьи жениха были также празднично одеты. Выделялся из всех главный повозник — дружка, свидетель и друг жениха. Он размашисто хлопал плетью по воздуху.

— Дружка нечистую силу плетью отгоняет, — пояснили ромашки.

— А кто там ворота запер? Почему никого не пускают? — спросила Лиза.

— Это сельчане, сейчас будут требовать выкуп за невесту, — ответила Лизина ромашка.

— Не отдадим невесту, не отдадим! — шумели за окном сельчане. — Денежку давайте, денежку!

Дружка рассыпал звонкие монеты и ворота отворились. Тут же он вместе с гостями появился в избе невесты и остановился возле икон.

— Господу Богу помолимся, — громко произнес молодой человек. Он был невероятно красив, каштановые волосы чуть завивались, карие глаза смотрели на всех открыто. Все, кто находился в доме, стали молиться.

— Всем добрым людям поклонимся! — сказал затем дружка. Парень поклонился отцу и матери невесты, а потом всем остальным на три стороны. Все поприветствовали его и гостей ответным поклоном.

— Приехал я по приказанию его милости, сокола ясного, нашего князя молодого новобрачного, из дому в дом привез нижайший поклон! Здравствуйте, сватушки и свахоньки любезные и гости почтенные! — огласил громко дружка и обошел всех, поздоровавшись и поцеловавшись.

— Сватушка любезный, Иван Тимофеевич! — обратился парень к отцу Агнии. — Не обещались ли вы отдать свое дитя за нашего жениха?

— Обещались! — радостно ответил Иван Тимофеевич.

— Покорнейше благодарим, Иван Тимофеевич! — сказал дружка. Подошел он ближе к невесте и произнес: — Как наша новобрачная Агния спала, почивала? Утром весело вставала?

— Водой ключевой умывалась, тонким полотенцем утиралась, к злату венцу одевалась, белилами белилась, перед святой иконой становилась, Богу молилась, — утирая слезы, проговорила невеста.

— Дозволь мне, красна девица, твою правую рученьку, — попросил дружка.

Но не тут-то было! Налетели со всех сторон девушки-подружки да детишки, загородили новобрачную от дружки, повозников и гостей жениха. Повозники в шутку давай детишек кнутами к печи погонять, девушек из-за стола вытаскивать. А те не отступают, гогочут, торгуются, требуют денежный выкуп. Откупился дружка. Вывел он Агнию из-за стола со словами: — Расступись народ, красна девица идет! Не сама идет, храбрый друженька ведет!

Агния подошла к подружкам, всем подарила по «шишке» — маленькой круглой булочке, а Тане вдруг протянула она ленточку.

— Это ее обрядовый дар любимой подруге — ленточка-косник, которую она раньше вплетала в свою косу, — прошептала с объяснениями ромашка Тани.

Потом Агния подошла плача к родным. Отец девушки взял в руки хлеб-соль, мать икону и благословили новобрачную. Помолилась Агния, поцеловала икону, хлеб, батюшку и матушку, поклонилась им в ноги.

Произнес тут дружка во всеуслышание, держа за руку невесту: — А теперь, батюшка родимый и матушка родная, извольте вы запрягать доброго коня под княгиню молодую новобрачную! В путь-дорогу ехать ко святой Божией церкви, под злат венец стать, Закон Божий исполнять, русу косу расплести, честной женой в дом ввести!

Вышли все из избы, сели в свадебный поезд и помчались к Храму, куда должен был прибыть жених, также получивший благословление от своих родителей.

— Танюша, — тихо на ушко произнесла Лиза старшей сестре, слезая с праздничной повозки возле Храма. — Я в первый раз на лошадях каталась! Это так здорово!

Возле Храма увидели сестренки, как жених и невеста сошлись рука об руку и вошли в церковь.

— Видный жених! То, что надо для нашей Агнии! — выдала Лиза. — И рубаха у него с очень красивой вышивкой!

— Это подарок невесты. Агния старалась вышивала, — проговорила Лизина ромашка-невидимка.

Было чему подивиться Тане и Лизе. Посмотрели они с замиранием сердца впервые на обручение молодых и таинство венчания. Изумились девочки, что связали руки новобрачных специальным платком, дабы никто не мог нарушить их союз, что поставили их на специальную белую ткань, осыпанную хмелем и монетами.

— Посмотрите, девочки, внимательно на свечи новобрачных, — молвили ромашки. — Кто свечу выше держит, тот и будет в семье главенствовать.

— Ура-ура! Это Агния! — ликовала Лиза.

— А видите, как задувают Агния и Гришенька свечи вместе? — снова сказали ромашки. — Это чтобы умереть в один день в старости.

Поразились сестры тому, как ударил плетью Иван Тимофеевич дочь свою Агнию после благословения священнослужителя.

— За что он ее так? — воскликнула, отшатнувшись, Лиза.

— Тише, Лизонька! Не шуми! — шепнула ромашка. — Так надо! Это родительский наказ слушаться ей и почитать своего мужа.

После Храма отправились все на поезде свадебном веселом в дом жениха. С громкой песнею подошли гости к воротам Гришиных родителей: — Мы далеко ездили, родную девицу Агнию привезли, в дому бережливую, а в поле — работницу! И бела, и румяна, личиком написана, а умом насыпана!

Из дома встречать молодых выбежали родители. В руках отца было расшитое полотенце с хлебом-солью, который новобрачные поцеловали после поклона. Молодые направились не спеша в дом, а мать жениха, с веником в руках, шла первая и прометала дорогу перед женихом и невестой от самой улицы до крыльца дома.

— Зачем она веником метет? — удивилась Лиза.

— От сглаза и порчи, от нечистой силушки, — пояснили цветочки-волшебницы. — Злые люди могут набросать пшена заколдованного.

— А зачем раскрытые замочки? Вон те, что Агния с Гришей на крылечке перешагивают? — спросила Таня.

— Чтобы свадьба успешной была. Их сейчас замкнут, — ответили ромашки.

Вошли в дом. На полу шуба из овчины мехом наружу. Жених и невеста встали на нее, поклонились родителям в ноги. Мать взяла икону. Родители благословили молодых. Жених и невеста поцеловали икону, хлеб-соль, батюшку с матушкой и сели на лавке у стола.

Далее начался обряд повивания, невесте при этом расплели косоньку и сменили головной убор с девичьего на женский. А жениху расчесали кудри гребнем.

После следовал шумный выкуп приданого невесты, а затем свадебное одаривание. Агнии и Гришеньке все преподносили подарки и денежки. Дружка с подносом, на котором стоял стакан водки, и кусочек обрядового хлеба-каравая весело выкрикивал, угощая каждого из гостей и собирая дары: — Стаканчик выпивай, сто рублей вынимай, дари — не скупись! Время дарит, казна звенит!

Наконец, перешли к свадебному пиру. Множество музыкантов играли на дудочках, желейках, балалайках и гармошках. Приглашенные певцы веселили гостей плясовыми песнями, нескладухами и небылицами. Столы ломились от разнообразия яств. Всюду звучали радостные поздравления и выкрики «Горько!»

— Ходи, хата, ходи, хата! Ходи, курица мохната! Ходи, сени и порог! И сметана и пирог! — хохотала во весь голос радостная Лиза, собирая в рот со стола разные вкусности.

И только когда сестренки отпили по глоточку сладкого кваса, закружились в глазах их белоснежные лепестки ромашек-очаровашек, заворожили сладким сном и унесли в родной деревенский домик.

Маленький ангел и именины

— Лисенок! Я в магазинчик сбегаю, продуктов на бутерброды куплю. Скоро Саша за нами заедет, с собой еду надо приготовить, — сказала Таня полусонной Лизе, потиравшей глазки в кровати. — Не скучай, я скоро вернусь.

Девушка вышла из дома и направилась к «Продуктовому бугорку». Яркое летнее солнышко вместе с веселыми быстрокрылыми ласточками сопровождало ее по улице.

Внезапно на пути Тани появилась старуха в серых одеждах и черном платке. Глаза бабы Зины въедливо смотрели на испуганную девушку.

— Здравствуйте, — вполголоса произнесла Таня, опустив глаза. — Ах, где же мой Лисенок со сковородкой, — подумала она.

— Здравствуй, барышня, — глухо ответила старуха. — Ты сковороду свою прибереги для блинов, — буркнула она и тут же задала вопрос: — Так о чем ты меня спросить хотела? Не о матрешке ли с кошкой?

— Да, — растерянно прошептала Таня. — По ночам матрешка к нам с сестренкой приходит.

— Вот что скажу тебе, Татьяна. В доме вашем раньше две сиротки жили — Ольга и Василиса. Ольга, старшая сестра, мастерицей-художницей в деревне слыла. Красиво умела она расписывать иконы. Помимо этого разрисовывала кукол-матрешек. Жених ее, умелец по дереву, по соседству жил, приносил ей свои изделия, а Ольга искусно их разукрашивала. Потом на ярмарке вместе продавали, тем и жили, не тужили. Замуж девка собиралась. А младшенькая совсем еще девочкой была, все кошек да котят по дворам бегала, ласкала, — объяснила бабка Зина. — Не своей смертью сестры умерли. Погорели вместе с моими ребятишками. Потому-то и живут их душеньки несчастные в доме своем. Коли люди хорошие в дом поселяются, привечают сестры хорошо, одаривают подарками разными, желания заветные исполняют. Коли в поступках новых хозяев что не так, несдобровать! — Все, боле нечего мне тебе сказать, ступай своей дорогой, — сказала старуха, слегка ткнув клюкой девушку.

— Спасибо вам большое, — поблагодарила старую женщину Таня.

Девушка прошла несколько шагов, как услышала вдруг за спиной: — Постой! Суженый твой богатырь вскоре помирать будет. Оберег свой не теряй, авось поможет.

Оглянулась Таня, а старухи и след простыл. Словно не было на пути ее никого совсем.

Вернулась девушка домой расстроенная.

— Танюша, тебе что, колбасы не продали? — допытывалась младшая сестренка. — Подумаешь, тоже мне беда! Кастрюльку вареников с собой возьмем, — рассмеялась Лиза.

— Да все в порядке, — отмахнулась старшая сестра. — Пойдем на кухоньку.

Приготовили девочки провизию из бутербродов. Затем достали корзинку, чтобы положить в нее еду. Да так и ахнули! Лежат в корзине два вышитых платочка-подарка. По центру каждого из них узор — пара влюбленных об руки идут, в руках нежные ромашки несут.

— Спасибо, куколка! — радостно произнесла Лиза в сторону печи.

За калиткой раздался знакомый рев мотовездехода. Сестренки заторопились к выходу, заперли двери и выскочили навстречу Александру.

— Кисенок, ты мешок под сокровища взяла? — весело спросил сосед, помогая девочкам разместиться в машине.

— Взяла я целый мешок хлеба с колбасой, — хихикнула Лиза в ответ.

— Вот это аппетит у тебя тигриный, а с виду худышка с косичками?! — удивился Саша.

— Это мы с Танюшей тебе приготовили, чтобы ты усерднее клад копал! — сказала соседу Лиза.

— Таня, у тебя все хорошо? Ты какая-то грустная, — заметил Саша, всматриваясь в лицо девушки.

— Все нормально, просто чуточку не доспала, — ответила Таня.

— О моем поцелуе думала, — наклонившись над ухом девушки, шепнул сосед.

Таня рассмеялась и ткнула локтем Сашу в бок: — Думала, какой колбасой тебя накормить!

Мотовездеход с искателями клада тронулся с места, проехал центральную улицу деревни и резко свернул влево по скромной грунтовой дороге в сторону полей.

— Богатырь Шурик, как тебе удается найти заброшенные деревни? Это же надо столько ездить, — задала вопрос Лиза.

— Да, Саша, расскажи, — попросила Таня. — Ведь в поросших десятилетиями зарослях, наверное, нелегко обнаружить старинные поселения?

— Кисенок, все просто! Вымершие деревни легко обнаружить на космоснимках. Потом задаешь координаты на навигаторе и отправляешься в путь! — ответил Саша, обернувшись к Лизе. — А еще помогают заброшенные дороги. Некогда утоптанные тысячами ног, они не так быстро исчезают, как поселения. Если идти по одной из таких дорог, наверняка выйдешь к месту деревни.

— Что касается зарослей, то здесь нужен лишь зоркий глаз, — улыбнулся сосед Тане. — К примеру, одичавшие плодовые деревья — вишни или яблони в лесу или поле просто так не встречаются. Большие заросли крапивы тоже говорят о многом, растет она на перегное. Значит, где-то совсем рядом было поселение. А если еще копнуть грунт, картинка сразу прояснится. Лесной грунт пустой и светло-серый, а если на земле кто-то жил, то сразу найдутся в почве угольки, черепки, металлический мусор наподобие гвоздей.

Петляя по пыльной дорожке, минуя овражек, кладоискатели подъехали к пункту назначения. Заброшенная деревня представляла собой бесконтрольно разросшиеся деревья и плотно забитые крапивой курганчики на месте изб, руины сгнивших деревяшек и поодаль три чудом уцелевших домика в русском стиле, украшенные резными карнизами и наличниками.

Взяв все необходимое, ребята оставили мотовездеход и направились в сторону зарослей. Продвигаясь по рытвинам, расчищая путь от ветвей, сухостоя и крапивы, они подошли к одному из домов. Типичный русский дом пятистенок с трехскатной крышей смотрел на путников тоскливо пустыми глазницами разбитых окон.

Неожиданно, прямо возле крыльца деревянной постройки, в руках Саши начал «петь» металлоискатель.

— Интересное местечко, — обрадовался парень. — Тон высокий. Предмет лежит неглубоко.

Саша достал лопатку. Несколько раз ковырнул землю. Сначала он отбрасывал щебень, затем посыпался чернозем. Сестренки с интересом наклонились над соседом, всматриваясь в земляные раскопки.

— Вот-вот оно сокровище, — улыбнулся Саша и достал облепленный землей кусок металла. Второпях очистив его, он показал девочкам алюминиевую ложку.

— Держи, Кисенок, — рассмеялся сосед. — Черпай свои бутерброды с колбасой из мешка.

— Ой, ложечка моя драгоценная, — радостно запрыгала Лиза. — Посмотрите, девять копеек стоит, тут написано.

— Пойдемте, осмотрим дом, — позвал богатырь сестер. — Быть может, там найдется что-нибудь посущественней.

Заглянув внутрь дома, искатели наткнулись на удручающий беспорядок. Полуразрушенная печь, покосившаяся на стене старая пожелтевшая фотография хозяев дома, наполовину ушедший в пол зеленый буфет, ржавая кровать с комодными ящиками, каркасы опрокинутых деревянных стульев, битая посуда на трухлявом полу, в углу старый сундук с кучей старой полугнилой одежды. Дом был разграблен.

Саша, Таня и Лиза, ничего стоящего не обнаружив, проследовали во второй дом. Но и там их ждала та же картина. Лишь на чердаке они наткнулись на любопытные вещи из предметов старого крестьянского быта, учебники и тетради 20-х — 30-х годов с портретами Луначарского, Ленина, лицами крестьян и пионеров.

Зато в третьем доме ребята набрели на старинное пианино.

— Ух, ты! Вот это находка! — воскликнул громко богатырь. — Пианино выпуска одной из старейших фортепианных фирм Российской Империи — Карлъ Шредеръ! Было бы здорово спасти этот инструмент! Сегодня же позвоню отцу.

Александр вместе с девочками покинул дом и направился к машине. Но у внешнего края дома металлоискатель вдруг снова пронзительно «запел».

— Девчонки, это точно монета! — заголосил радостно сосед. — Раньше было принято под каждый угол фундамента класть монету на счастье.

Поработав ломиком и лопатой, богатырь выкопал бронзовую монету 1741 года.

— Знаете, как она называется? — обратился сосед к сестренкам. — Денга!

— Мы очень-очень рады твоей находке, — улыбнулась Таня и по-дружески обняла Сашу.

— Ты моя самая дорогая находка, — обняв за талию девушку, произнес Саша и поцеловал Таню. Девушка пугливо отстранилась и покраснела.

— Ой-е-ей, я вам не мешаю, тили-тили тесто? — хихикнула Лиза.

— Нет, Кисенок! — сказал сосед. — Бери металлоискатель, осматривай все углы дома.

Дальнейшие поиски уже были безрезультатными. Ребята вернулись к мотовездеходу и тронулись в обратный путь.

— Да, девчонки! Как все-таки здорово окунуться в историю, самому отыскать, прикоснуться, — рассуждал Александр. — А ведь, это почти хобби и спорт одновременно. За день так нагуляешься, накопаешься, что ноги и руки отваливаются. Вы как у меня, не устали?

— Ничуточки! — отозвалась с заднего сиденья Лиза.

— Можно вполне сделать привал и перекусить, — сказала Таня.

Путешественники с большим удовольствием поели бутерброды, выпили Сашиного душистого чая из термоса и с вечерней зорькой уходящих красно-золотистых лучей вернулись домой.

— Пока, богатырь Шурик, — сказала Лиза, прощаясь с соседом перед калиткой. — Мяу-мяу!

— До завтра, Кисенок! — в ответ молвил Саша. — Колбасой на ночь не увлекайся, а то мыши хвост тебе отгрызут.

Лиза прыснула и убежала в дом. Саша попросил Таню остаться и немного посидеть с ним на крылечке дома.

Обнявшись, они много говорили, сидя на стареньких ступенях. Саша перебирал пальцами длинные пряди волос любимой девушки. Танино сердечко трепетало.

— Расскажи мне о своих родителях, — тихо обратилась Таня.

— Про отца и деда ты все знаешь, — отозвался сосед. — А мама умерла, когда я был маленьким. Сколько себя помню, со мной всегда и в радостях и горстях были наши домработники, одна бездетная пара. Они мне вроде как вторые родители. Отец ведь всю свою жизнь то в музее, то в командировках. Дед же, как с военной службы в отставку вышел, так в деревне и осел.

— А мои родители пропали без вести, когда я ребенком была, как Лиза. Уехали на заработки в Москву и не вернулись. Сестренка тогда еще малюткой годовалой была. Бабушка с нами жила. А потом дом сгорел, бабушка погибла, а нас с Лисенком в детский дом определили.

— Вы искать их пытались? — спросил Саша. — Может, я попробую вам помочь, я же кладоискатель, — улыбнулся он.

— Искали, но напрасно, — грустным голосом промолвила Таня, вытирая слезинки.

— Фотографии у тебя их сохранились?

— Все сгорело, — ответила Таня.

— Ничего, и без фотографий найдем, — уверенно произнес Саша. Он коснулся губами Таниных глаз, обнял крепко девушку и прошептал: — Все будет хорошо, моя любимая находка!

— Тили-тили тесто, спать пора! — высунула нос из-за двери Лиза.

Таня попрощалась с Сашей и зашла с сестренкой в дом.

Как только девочки легли в кровати и погасили свет, новая деревянная куколка сразу дала о себе знать. Матрешка сидела поверх шкафа, и лунный свет освещал ее во всей красе, несмотря на небольшой размер. Игрушка имела вид маленькой босоногой девочки со светлокудрой головкой, наивными акварельными глазками и детски-радостной улыбкой в легком белоснежном платьице.

Таня сняла куколку со шкафа и произнесла: — Лисенок, эта матрешка точь-в-точь ты в детстве.

— Танюша, скорее покажи мне ее, — попросила девочка.

Младшая сестра осмотрела игрушку и с нетерпением вскрыла. Чистый молочно-серебристый свет бурным потоком выплеснул в ладошки Лизы крошечного ангелочка в воздушно-белом платье с бархатными крылышками и золотистым нимбом вокруг головы. В руках ангелочка была маленькая певучая скрипка.

— Здравствуй, Лизонька! Здравствуй, Танечка! — улыбнулся ангел, вспорхнув бесшумно легкими крыльями вверх и коснувшись поочередно щеки одной, потом другой сестренки. — Сегодня Лизонькины именины, а завтра твои, Танечка! — произнес ангелочек. — Приготовлен для вас особенный подарок. Но сначала расскажу вам, прелестницы, как праздник именин раньше на Руси отмечался.

— Как интересно, — запрыгала в постели радостная Лиза. — Вот только, миленький ангелочек, мое день рождение зимой, а не сегодня!

— Нет-нет, Лизонька, не путай. Именины, это вовсе не день рождения. Именины — это уникальный христианский праздник, который называют по-другому Днем ангела. После священного обряда Крещения посылает нам Господь Бог невидимого защитника, который оберегает нас на протяжении всей жизни от бед и несчастий. В честь этого ангела-защитника и покровителя имя нам дано.

— Так что получается, это праздник нашего имени? — спросила Лиза.

— Праздник нашего имени и нашего святого, — ответил ангелочек.

— А ты, чей защитник, мой или Танюшин? — снова спросила Лиза.

— Твой, — ответил ангелочек.

— Вот это да! — восхищенно произнесла Лиза.

— С утра в День ангела принято было имениннику посетить церковь, помолиться святому, в честь которого он назван, и поставить ему свечу. В этот день необходимо исповедаться и поблагодарить Бога за все дарованные блага.

— Но я ничего не знала об этом, — расстроилась Лиза. — И от церкви у нас в деревне одни развалины остались. Я бы обязательно поблагодарила Бога за то, что Танюша у меня есть, что забрала она меня к себе.

— Не беда, — успокоил ангелочек девочку. — Именины отмечаются не один раз в году. Будет у тебя время сходить в другую церковь. А вот Боженьку благодари каждый день за такое великое благо. Посмотри, вон же иконка в углу в доме вашем!

— Обещаю, — молвила тихим голосочком Лиза.

Таню растрогал этот диалог до слез. — Лисенок, — сказала старшая сестра. — Мы с Сашей обязательно свозим тебя в большой красивый Храм.

— В День ангела также с утра принято было рассылать именинные пироги гостям. Это считалось своеобразным приглашением.

— Пирожки с картошкой? — спросила, улыбнувшись, Лиза.

— С грибами, рыбой или ягодами, — ответил крылатый гость.

Неожиданно маленький ангел достал скрипку и заиграл божественную мелодию, на зов которой тут же в старую избушку влетели гурьбой гости — Авдотья с братишками и сестренками.

— Спасибо вам, за то, что позвали нас в гости! — поклонились Лизе и Тане ребятишки с Авдотьей.

И тут же понеслось, закрутилось в старой избушке с покосившимися оконцами веселое гулянье. Буквально в каждом уголке домика вспыхнули трепещущие огоньки свечей, осветив празднично украшенное убранство комнат. На кухонном столе скатерть нарядная, на столе блюда разнообразные: солянка в горшочках, каша в тыковке, рябчики в сметане, рулетики мясные, пирожки и ватрушки, блинчики, пончики и пышки. Отведали все кушанье лакомое, и пошли в большой комнате — светлице плясать.

— Эй, девчоночки-сестрички, хохотушки да косички! Эй, ребятки-молодцы, озорные удальцы, выходите поплясать, именины отмечать! — звонко выкрикнула Авдотья.

Мальчишки-братишки Авдотьи в тот же миг на балалайках затренькали, девчата смехом залились, закружились, только стук каблучков об пол слышен.

Следом чистоговорки с частушками в ход пошли, кто кого из ребятишек перепоет. Удивила всех и насмешила до покатушек младшенькая Авдотьина сестренка: — Мне Ивануска плеслал к плазнеку записку, сто меня он обозает, как салат с ледиской.

А потом все дружно забавлялись играми в «Бирюльки», «Горелки», «Малечина-калечина», «Заря».

Под конец праздника сюрпризом для Тани и Лизы стал хоровод «Именинный пирог», где гости-ребятня во главе с Авдотьей внесли в светлицу большой искусно украшенный узорами из теста каравай со словами: — На земле родимой мы вас величаем, крепкого здоровья от души желаем! Кланяемся низко, полюбить нас просим, как велит обычай, мы пирог подносим!

— Пирог не простой, а с кашей, — весело произнесла Авдотья, обращаясь к хозяйкам дома. — Мы разломим пирог над вашими головами. Чем больше каши упадет на вас, тем счастливее вы будете!

Пока Авдотья разламывала каравай со сладкой кашей над девочками, кружилась детишки вокруг них быстрым хороводом. Спели они песню «Каравай», откушали по кусочку чудного пирога, осыпали именинниц конфетами и бумажными ангелочками. Авдотья подарила девочкам по отрезу цветной материи на платья.

Заиграла внезапно тихая чарующая музыка скрипки. Исчезли все гости, погасли в доме свечи, очутились в своих мягких постелях сестренки Таня и Лиза. Появился между кроватями девочек маленький светлокудрый ангел и произнес: — Сестрицы-прелестницы, Танечка и Лизонька, вот вам мой подарок! Подарок непростой. Каждая из вас увидит в нем то, о чем давно мечтала, но лишь на мгновение! Смотрите же зорко!

Враз появился в руках маленького ангела светящийся ярко-красный цветок папоротника. Успела Таня увидеть маму в соседнем доме, успела младшая сестренка Лиза разглядеть ларец дорогих монет под ветхой иконкой Николая Чудотворца в развалинах Храма. Вновь заиграла волшебная скрипка, околдовала девочек таинственной мелодией и пленила безмятежным сном.

Крошка-матрешка и счастливый конец

Ранним утром поднял девочек резкий стук в окно. Таня открыла настежь старенькие рамы взволнованному Саше.

— Девчонки, уехать мне срочно нужно. Друг в беду попал, — с тревогой в голосе произнес сосед. — Он — искатель военных трофеев. На месте раскопок что-то произошло с его оборудованием.

— Надо, значит, надо! — сказала, приподнявшись в кровати Лиза.

— Думаю, через пару дней я вернусь, — сказал Саша, с тоской глядя в печальные глаза Тани. — Вот ключи. Если не трудно, цветы, пожалуйста, полейте.

— Возвращайся к нам, — тихо молвила Таня, нежно погладив пальчиками Сашину щеку.

— Обязательно вернусь, — коснулся он губами руки девушки, развернулся и был таков.

Весь день Таня была сама не своя. Беспокойство не сходило с ее бледного личика. Лиза пыталась всячески развлечь старшую сестру. То она старалась рассмешить ее шуточными историями, то брала Василинку на руки и ее пушистыми лапками, как кукольными ручками марионетки забавно жестикулировала перед носом Тани, то пробовала читать вслух. В конце концов, сестренки отвлеклись работой в саду, пока почерневшая туча не прогнала их беспросветным проливным дождем. Оставшуюся часть дня девочки посвятили творчеству, занимаясь поделками из бисера.

Когда поздно вечером раздался звонок на телефоне Тани, девушка быстроногой ланью бросилась к мобильному устройству. Звонил МихМихыч. С бьющимся сердцем Таня приняла вызов. — Танечка, с Сашкой беда! Он в больнице. Вместе с другом на старых снарядах подорвался, — горестно трясся голос в телефонной трубке. — Успел только попросить тебе позвонить и сознание потерял.

— Что с ним? — заплакала Таня. — Руки, ноги целы? Какие повреждения?

— Сам не знаю! — отозвался пожилой голос. — Лечу к нему в больницу. Врачам звонил, все в операционной.

— Мне оберег ему нужно привезти, — спохватилась девушка. — Вы помните, как матрешка тетю Веру спасла, вы мне рассказывали? Она и Саше поможет.

— Из больницы сразу к вам приеду, только это будет не скоро, — сообщил МихМихыч и отключился.

Густо-черная непогодная ночь подкралась к дому с покосившимися оконцами, заволакивая обитателей немой безысходной кручиной. Лиза с Василинкой, обнявшись, молча, поглядывали на плачущую свечу в массивном подсвечнике на столе возле кровати. Таня безмолвно роняла неисчислимые безутешные слезинки в подушку.

— Здравствуйте, девочки, — раздался сладкозвучный голосок из шкафа.

— Мама? — испугалась Таня, очнувшись от горестных мыслей. Девушка приподняла голову от подушки. Следом вскочила Лиза и ринулась к дверце шкафа. На ее полочке стояла крошечная матрешка, слабо освещаемая тусклым светом восковой свечи.

— Я — последняя игрушка, крошка-матрешка Любовь. Негасимая, светлая, верная, — ответила деревянная куколка, перебираясь в ладони Лизы.

Сестренки сумели разглядеть нежно-розовое личико с чисто-голубыми глазами, приятной улыбкой и курносым носиком, обрамленное светлыми прядями длинных волос, спадающих на дивное червонное платье из легкого шифона.

— Следуйте за мной, девочки, — распорядилась матрешка. — Дорога каждая минута! — Возьми, Танечка, свой оберег, — велела она девушке.

Как только Таня достала атласный мешочек с волшебными травами и угольками, гостья попросила сестер взяться за руки. Распахнулось тут окно, впустив в комнату косматую черную тучу с колким грозовым дождем. Вошли девочки смело в черное рыхлое облако, держа в руках деревянную куколку, и мгновенно очутились в ночной больничной палате, где на единственной кровати спал Александр, тело которого было присоединено к медицинским аппаратам жизнеобеспечения.

— Клади ему на грудь свой оберег, — шепотом сказала куколка-волшебница.

Таня дрожащими руками положила атласный мешочек к сердцу любимого друга, коснулась губами щеки Саши и вернулась к Лизе с матрешкой.

— Невинна девичья любовь, но любовь материнская — священна! — произнесла волшебница и легким дуновением направила в сторону умирающего парня мягкий рассеивающий свет. Чем быстрее приближался свет к Саше, тем ярче становился. Наконец, он настолько осветил палату, что ослепил сестренок.

Девочки сумели опомниться только утром от необычного крепкого сновидения.

Зазвонил телефон. На этот раз это был Саша.

— Таня, я люблю тебя, — прозвучал бодрый голос в трубку. — Все со мной хорошо, лишь легкая контузия. Скоро встану на ноги и примчусь к тебе.

— Я думала, что сойду с ума, — прошептала девушка, глотая слезы радости.

— Кисенку привет из Москвы! — добавил он. — Кстати, жди сегодня деда с гостями. Ты не поверишь своим глазам. Таня, это невероятно! Помнишь селфи возле пруда? Я показал снимки своим…

Связь оборвалась. Сколько Таня не предпринимала попыток дозвониться, безуспешно.

К дому подъехала машина. Возле калитки остановился джип МихМихыча. Сестренки стрелой выскочили на крыльцо. Из автомобиля следом за соседом вышли двое. Скрипнула калитка. За высокой грузной фигурой пожилого мужчины не было видно, кто идет за ним.

— Здравствуйте, соседки-конфетки, — заговорил сосед.

— Здравствуйте, — поприветствовали его Таня и Лиза.

— Принимайте долгожданных гостей! — громко вещал МихМихыч и отошел в сторону.

— Мама? Папа? — оторопела Таня, машинально прижав к себе Лизу.

— Доченьки родные, — бросились обнимать девочек родители, заливаясь слезами. — Простите нас! Пожалуйста, простите!

Долго, обнявшись, вчетвером сидели они на обшарпанном крылечке, изливая друг другу душу. Рассказали родители сестренкам, как продолжительное время держали их в плену, пока не спасли их добрые люди. Плакали, вспоминая пепелище дома, к которому приехали спустя много лет и не нашли ни следов девочек, ни документов, ничего. Перебирали в душе, как с разбитым сердцем вернулись в Москву, как устроились на работу к отцу Саши, как стали растить мальчика, лишившегося матери.

Через несколько дней приехал Александр с красивым золотым колечком для Тани. Сделал он предложение девушке.

Спустя месяц, на богатой пышной свадьбе подошла младшая сестренка Лиза к молодой паре новобрачных и шепнула на ушко обоим свой подарок сказочный про ларец с монетами.

Исполнила волшебница-матрешка заветные мечты девочек.

Для оформления обложки использована фотография с сайта: https://pixabay.com/ru/мама-дочка-красота-девочка-семья-3016609/

Content

Сказки русской матрёшки
О народных праздниках
Ольга Устецкая

Восковая невеста и Святки

Стригушка и Масленница

Пасочница и Пасха

Купалинка и Купальская ночь

Ромашки-очаровашки, русская свадьба и День семьи

Маленький ангел и именины

Крошка-матрешка и счастливый конец