Сильвия Лайм

Вакханка

Глава 1

Сегодня я хотела быть просто Ланой. Обычной девушкой с не вполне обычным именем, которая устала от серых будней и хочет тихо отпраздновать свой день рождения в кругу друзей. И так оно все и начиналось.

— Лан, прекрати нудеть, нас больше, а значит мы идём в клуб! — Довольно бодро говорила моя одногрупница Юля. Хотя у самой уже пьяным блеском подернулся взгляд, а губы смешно сложились в трубочку.

— Днюха моя, значит я и решаю, — категорично отказалась, допивая бутылочку натурального яблочного сидра. Пиво — не мой напиток.

— Тебе понравится, я обещаю, — не унималась Юлька. — У нас для тебя там приготовлен сюрприз!

— Какой? — Заинтересованно моргнула я.

— Не узнаешь, если не пойдёшь, — подхватила Лизка. — Я хоть и не фанат таких мест, но раз уж у тебя день рождения…

— Каких мест? — Не поняла я.

— Хватит болтать! — проскандировала Юля и, тряхнув короткими темно-каштановыми волосами, потащила меня в подозрительное заведение со странным названием: «Казанова».

На входе с нас взяли по пять сотен, мне, как имениннице платить не пришлось. Мягкая волна интереса всколыхнула мои чувства. Что же это за клуб такой?

Расслабляющая музыка окутала мягкими крыльями, аромат алкоголя, распущенности и свободы проникал сквозь поры. Все это было для меня далеко не впервой, и особого впечатления не производило. Однако, общая атмосфера мне понравилась.

Девчонки же рядом со мной «поплыли». И не даром: заведение оказалось стриптиз-клубом. Вот почему на двери красовалась вывеска: «Вход только для женщин». Хотя, это и необычная практика для подобных злачных мест.

На сцене у самой дальней стены мужчина в леопардовых плавках танцевал под музыку какой-то альтернативной группы. Движения были то резкими и сильными, то дразняще плавными.

Я вскинула брови, удивленная выбором заведения, и мы сели за один из круглых столиков не очень далеко от сцены. Уходить было поздно. Да и не хотелось. Мужской стриптиз был для меня чем-то новеньким.

Удобные кресла, в которых отдыхает тело, официанты, чьи твердые мускулы просвечивали сквозь форму, а провокационные улыбки могут заставить покраснеть кого угодно. Кого угодно, только не меня.

Парень на помосте танцевал хорошо. Его сменил другой, в пиджаке и брюках, которые довольно быстро оказались на полу. Дамочки у самой сцены засовывали деньги в чёрные стринги, а я расслабленно пила «май-тай», который, кстати, здесь был преотвратный.

— Вот это мужчина, — сказала с придыханием Юля, теребя во рту соломинку.

Я ехидно приподняла бровь:

— А твой Андрей одобряет это новое увлечение?

Юлька нахмурила густые брови и шлепнула меня по плечу. Довольно болезненно — у неё тяжёлая рука. Ну да я и не неженка, не рассыплюсь.

— Это не увлечение! Это все для тебя, между прочим.

— Что ж, спасибо. Мне нравится, — улыбнулась я. — Хотя бармен у них не очень.

Повернула голову к барной стойке. Высокий широкоплечий бармен в белоснежной майке-алкоголичке, или как теперь модно её называть — «биланке», бросил на меня игривый взгляд и обворожительно улыбнулся. Что ж, похоже ему можно простить не только плохой коктейль, но и убийство.

— А где мой сюрприз, кстати? — Спросила я, спокойно отворачиваясь. Нет, простой улыбкой и горой мышц меня не возьмёшь.

— А вот он, — улыбнулась Лиза и густо покраснела, глядя куда-то за меня.

— Доброго вечера, милые леди, — раздался у меня над ухом тёплый мужской голос.

Я повернула голову и увидела молодого парня лет тридцати, присаживающегося справа от меня на свободный стул.

Округлила свои уже немного нетрезвые глаза и постаралась сфокусироваться на госте. Он был очень высок, явно выше моих 175 сантиметров. Даже, если учесть каблуки туфель. Коротко стриженые темные волосы, кольцо в левой мочке. На груди — чёрная майка без рукавов с логотипом… Нет, что правда? С логотипом Iron Maiden! Это, чума его забери, одна из моих любимых групп!

На ногах — рваные джинсы с низкой посадкой, опоясанные кожаным ремнем с клепками. И это в стриптиз-баре? По-моему ему нужно было выглядеть несколько иначе. Это ведь был танцор, один из работников. Других мужчин сюда не пускали. Странная политика этого странного клуба.

Я взглянула в его лицо с намерением тут же отвернуться, и не смогла. Красавец? Нет. Не думаю. Резкие черты лица, сильный подбородок, властные губы, лёгкая нарочитая щетина на лице. И смеющиеся хищные глаза. Глубоко посаженные и ярко-голубые. При том, что парень был смуглым загорелым брюнетом.

— И вам того же, уважаемый, — бросила я и все же отвернулась, обдумывая происходящее.

Отсылать его было не культурно. Я так не любила расстраивать людей.

— Как вам у нас в клубе? — продолжил он, мягко облокачиваясь о стол. Все его движения были словно в замедленной съёмке. И от этого они ненавязчиво начинали приковывать к себе внимание.

— Спасибо, неплохо, — ответила Лиза, все ещё красная, как помидор. Длинные волосы тёмного махагона упали на её щеки, ещё сильнее оттеняя румянец.

Но гость не сводил с меня взгляда. Мне тоже становилось не по себе.

— Лана, это Лекс, знакомься, — бодро представила парня Юлька. — Это наш подарок на твой день варенья. Лекс для тебя станцует.

Но и на Юльку мужчина даже не посмотрел. Только молча кивнул, не сводя с меня гипнотизирующего взгляда. Странный парень.

Но все же нужно, наверно, было ему отказать. Зачем мне приват-танец? Хотя девчонки потратились…

Я невольно скорчилась. Придётся смотреть.

Лекс тем временем встал и протянул мне руку. Молча.

На запястье оказался чёрный кожаный напульсник с серебряной цепью.

Ешкин кот! Они специально выбирали его? У меня уже много лет существует своеобразный фетиш на рок-атрибутику. Об этом мало, кто знает. Но подругам бывает сложно не заметить, как мутнеет мой взгляд при виде какого-нибудь брутального металюги. Каждому своё, что тут скажешь.

Это ещё что, знавала я одну дамочку, так она натурально таяла при виде мужской задницы, обтянутой в тренировочные брюки. А если парень был ещё и в кепке, да с тесёмками!.. Все. У неё крышу уносило в далёкие дали.

Я вздрогнула, глядя на напульсник, который неосознанно захотелось потрогать, на мощное запястье под ним, потом взгляд упал на бицепс и широкие плечи, мускулистую шею… Лицо и холодные топазовые глаза.

Встряхнула головой, отгоняя наваждение. Ладно, посмотрю его танец, и поедем домой. Я и так сегодня выпила слишком много.

Положила руку в горячую ладонь и снова вздрогнула, почувствовав, как резко он сжал мои пальцы, потянув за собой.

Бросила взгляд через плечо: девчонки улыбалась. Юлька махала мне рукой.

Толпа потихоньку расступалась, пока мы протискивались к приват-комнатам. Прошли сквозь маленькую бордовую дверь, затем почти сразу через вторую. И шум клуба исчез. Утонул в тишине и мягкой романтической мелодии. Посреди небольшой комнаты стоял пилон для пол-данса, а напротив него полукруглый диван-кровать со столиком вместо подлокотника.

— Коктейль? — спросил Лекс, уверенно направляя меня к дивану, а сам скрылся в соседнем углу. Там оказался холодильник с мини-баром.

— Это тоже входит в счёт? — Удивилась я, садясь на мягкий диван с лёгкой брезгливостью. Не люблю я такие места. Слишком хорошо знаю, что здесь обычно происходит.

— Нет, — недовольно поморщился мужчина. — Это мой подарок. Я слышал тебе не понравился бармен.

— Да, и правда, — я посмотрела на парня с чуть большим любопытством.

Лекс загадочно улыбнулся. И впервые показался мне красивым. Властные губы словно стали мягче, более чарующими. Они магическим образом преобразили его лицо.

— Какой ты хочешь? — Спросил он.

— На твой вкус, — решила я упростить ему задачу. Зачем мучить парня? Для всех коктейлей одного маленького мини-бара не хватит.

Он кивнул и достал несколько бутылок. В том числе и колы. Ну как я и думала. Самое простое делается всегда из колы.

— Не боишься, что я тебя напою? — Спросил он, почти не улыбаясь. И снова его голубые глаза стали загадочно опасными.

— Нет, — вопреки сердцу, екнувшему где-то в горле, ответила я. — Зачем тебе это? Клубу выгодно, чтобы я заказывала тебе выпивку, а не ты мне.

— Держи, — сказал он, протягивая мне напиток с двумя трубочками и кольцом лайма на ободке стакана. — Ты хорошо разбираешься в клубных правилах, — сказал он полувопросительно.

— Есть опыт, — кивнула я, отделываясь прозрачной фразой. Попробовала коктейль. Кола, лайм, лёд, ром присутствовали точно. Нет, это был не «куба-либре». И даже не «лонг-айленд», хотя я и чувствовала там присутствие ещё какого-то алкоголя. Этот нюанс придавал стандартному напитку нотку загадочности. Впрочем, мне было вкусно.

В этот момент он подошёл ближе, возвышаясь надо мной своей огромной фигурой, затянутой в тонкую майку Iron Maiden. Я скользнула сперва по логотипу группы, затем по напряженным венам на руках, медленно перебирающих браслет на запястье. По гладким мышцам толщиной со ствол полувекового дерева.

— Нравится? — Спросил он низким вибрирующим голосом, и я поняла, что с трудом могу отвести от него взгляд.

Вопрос явно был с подвохом. Три холеры, две чумы! Он же меня соблазняет! Ну уж нет, я на это не подписывалась.

— Знаешь, Лекс, или как там тебя, — начала я, пытаясь убрать коктейль и расставить все точки, — давай ты просто станцуешь, и я поеду домой, а?

Мужчина осторожно взял коктейль и вернул его в мои руки.

— Ты напряжена, как натянутая струна, — сказал он. — Выпей, а я пока поставлю музыку. У тебя есть предпочтения?

Я пожала плечами и сделала несколько глотков.

— Удиви меня, — сказала безразлично. — Только не расстраивайся, если я не впечатлюсь, хорошо? Танцы для меня не диковинка.

— Правда? — Изогнул он бровь, обернувшись.

И тёплая медленная музыка сменилась четким сексуальным немного психоделическим ритмом, смешанным с хриплым речитативом и дабстепом. Я немного расслабилась, пожав плечами. Как и говорила — ничего нового.

Лекс начал двигаться. Медленные движения сменялись резкими, энергичными. Вот он мягко, немного лениво снял майку, игриво дотронулся до ремня джинсов, вынимая его целиком. Одежда то осторожно, то резко и быстро падала на пол, оставляя мне лицезреть гладкие изгибы тренированного сильного тела. Танцевал мужчина очень хорошо. Профессионально. Мне нравилась игра мышц, движения бедер и рук. Постепенно я окончательно расслабилась и даже немного начала получать удовольствие от представления. Словно в театре, где перед тобой выступает талантливый актёр. Только здесь актеру разрешалось касаться своего зрителя. И вот в те самые моменты, когда он проводил моей рукой по своему животу или бедру, воздух немного электризовался. Все-таки тело у него было великолепное. Но я прекрасно могла держать себя в руках.

Когда закончилась композиция, Лекс стоял на коленях, поднося к губам моё запястье.

— Прекрасный танец, спасибо, — сказала я, намереваясь встать и уйти. — Думаю, мне пора.

Но его ладонь лишь сильнее сжала мою руку.

— Подожди, — попросил он спокойно. И вот только этот его спокойный голос и позволил мне не впасть в панику. Зачем он меня останавливает?

— Что такое?

— Тебе не понравилось, — сказал он скорее утвердительно. И ещё раз коснулся губами моего запястья.

Что за ерунда?.. Словно разряд тока прошёл по моему телу через то самое место, которого коснулись его губы. Ледяные глаза обжигали своим не мигающим вниманием. Я вдруг залилась краской, как девчонка.

— Не в тебе дело, — я попыталась успокоить его. А то вдруг ещё расстроится. Хотя какая мне разница? Но я так не люблю расстраивать людей… — Просто меня этим не удивишь. Это же просто танец.

— Просто танец? — Переспросил он немного монотонно. Эти повторения меня гипнотизировали. Он не отводил от меня глаз, и вдруг его губы разомкнулись, а я почувствовала на своей коже щекочущее прикосновение его языка.

— Перестань, — резко сказала я, вынимая руку, по которой уже побежали мурашки. — Да, просто танец. Вот смотри…

Я отошла от парня, чувствуя, что хочу ему что-то доказать. Подошла к мини-бару, увидела тачскрин с треками.

— Где тут у вас включается?.. Потыкала я музыкальные дорожки, чувствуя недоуменный взгляд в спину. И тут перед глазами всплыл любимый трек. Это довольно жестковатая классика металла. Megadeth «Family tree». Но я подумала, что парню в майке Iron Maden должно понравиться.

Давно думала, получится ли под эту композицию танец, но попробовать все не решалась. А сейчас в голове было так просто и легко, словно пали все рамки, запреты и вообще мысли.

Музыка заиграла взрывной ударной волной, унося в водоворот гитарных рифов и басов, страсти и силы. Да, такая песенка была по мне.

Медленными шагами, которые невероятно резонировали с ритмичным темпом песни, я вышла к пилону и прикоснулась к холодному гладкому металлу. На мне были высокие каблуки, вполне годные для танца, короткая плиссированная юбка и кофточка с глубоким вырезом и рукавами. Вот её придётся снять, а то танца не получится. Сцепление с пилоном может дать только тело, ткань будет проскальзывать.

Все эти мысли промелькнули как данность, ничуть не смущая меня. Лёгкость во всем теле превращалась практически в эйфорию, когда я слышала любимую музыку и делала любимое дело. Танцевать мне нравилось.

Я бросила быстрый взгляд на Лекса. Он удобно расположился на диване в одних низких стрингах. Обе руки лежали на спинке, взгляд из-под бровей был любопытным и… каким-то тёмным.

— Да ты полна сюрпризов, — прозвучал низкий завораживающий голос.

И я танцевала. Взмах головы, я распустила волосы. Они взметнулись в воздух, очертив круг, как на чертовом колесе. Шаг, наклон, прогиб. Я обхватываю пилон руками, поднимаю тело вверх, раздвигаю ноги и делаю стандартный элемент, обычную рогатку. Или мишку Тедди. Ещё пара шагов, опускаюсь на пол спиной к металлу и лицом к Лексу. Развожу сдвинутые колени и вижу его не мигающий взгляд, от которого вдруг становится жарко.

Я поняла, что он возбуждён. Это было трудно не заметить, когда мужчина перед тобой сидит в одном нижнем бельё. Вот, блин! Мне это нравилось! Рот наполнился слюной, я громко сглотнула.

Зато теперь танцевальные элементы были гораздо плавнее, изощреннее, сексуальнее. Я хотела завести его, распалить, свести с ума. Я знала, что умею хорошо двигаться, и мои движения зачастую выглядят намного сексуальнее, чем у других танцовщиц, делающих упор не на пластику, а на силовые элементы.

Еще пара комбинаций под смешными названиями: мельница, журавлик и супермен… Все это делается на некотором отдалении от пола, но не представляет из себя никакой сложности.

Я не очень люблю обилие трюков. Пластика нравится мне гораздо больше. И, судя по всему Лекс был со мной солидарен. Изредка я бросала на него распалённые музыкой и алкоголем взгляды и видела, как сжимаются его пальцы на подлокотнике дивана, как темнеет и становится опаснее взгляд из-под бровей, как изредка стискиваются челюсти, и язык словно невзначай облизывает губы. И, как откровенно пульсирует ничем не скрываемая плоть под тонкой тканью. Словно он вовсе не стеснялся своего неприкрытого желания, а нарочно выставлял его напоказ.

И это меня страшно заводило. Его изучающий взгляд вызывал в моём теле искры удовольствия, воспламеняя мой собственный интерес. Странно, уж насколько я привыкла к вожделению на пустых незнакомых лицах, такого, как сейчас, не испытывала никогда.

И я решила «выйти в зал». Закончить приват-танцем. Хоть и планировала просто показать пару связок у «шеста», давая понять этому незнакомцу, почему простой танец для меня ничего не значит. Потому что я — профи.

Сделала несколько шагов к нему и опустилась на колени. На таком полукруглом диване танцевать было непросто, но я справлюсь.

Глаза Лекса блеснули, вызывая во мне волну желания. Проклятье! Я хотела его! И я хотела его совратить.

Что вообще со мной происходит?

Прогнулась в спине, забравшись на диван в позу кошки. Слегка коснулась его грудью, которая уже давно была скрыта только розовым лифом. Кофта исчезла ещё у пилона.

Откинулась назад. Перекинула ногу, усевшись на мужчину в позе наездницы. Начала плавно двигать бедрами, приподнимаясь и опускаясь.

Вообще, во время женского приват-танца мужчинам запрещено трогать танцовщицу. Но от этого мало кто может удержаться. И Лекс не удержался.

Он обхватил мои бедра руками, забравшись под юбку и с силой сжав пальцы. А затем резко придвинул меня и плотно посадил на себя. Опустил голову, зарывшись лицом в мою грудь, покрывая кожу голодными поцелуями.

Как же это было приятно! И как мне нравилось его безудержное желание, которое так сильно чувствовалось сейчас сквозь две тонкие преграды нижнего белья.

Но в мои планы не входил случайный секс. Никогда не входил.

— Нет, — прошептала я, отталкивая от себя широкие плечи.

— Что «нет»? — переспросил Лекс, чуть отстраняясь и делая невинное выражение лица. Только топазовые глаза продолжали сжигать меня изнутри. И его напряженная плоть, периодически бесстыдно пульсирующая между моих бедер.

Мне нужно было срочно отодвинуться от него. Слезть с этого мужчины и больше не прикасаться к рельефным мускулам, гладкой коже и… вообще.

Да только Лекс держал меня крепко. Одна из его рук поднялась от бедра вверх, медленно проводя ладонью вдоль тела, и достигла груди. Через тонкую ткань лифа он сжал мой сосок, заставив прикусить губу.

Что происходит вообще? Почему я не могу просто встать и оттолкнуть его? Вместо этого продолжаю сидеть, наслаждаясь его дурацкой игрой в кота и мышку. Очень глупую мышку, которая не убегает от кота!

— Танец кончился, — сказала я неуверенно, — и мне пора.

— Нет, — уверенно покачал головой он. — Тебе ещё рано.

И медленно опустил ткань лифа вниз, освободив одну грудь из плена розовых кружев. Я напряженно вздохнула, почувствовав дыхание на коже, и его язык тут же коснулся соска, дразняще лизнув и отстранившись. Затем снова и снова, пока он целиком не оказался захвачен его губами.

Я тяжело задышала, чувствуя, как наливается тяжестью низ живота.

Другой рукой он освободил второй сосок, поглаживая его сдавливающими движениями.

В этот момент я незаметно оказалась чуть откинута назад. Мне становилось сложно управлять собой. Разряды тока проходили по телу от острых будоражащих ласк. Кожа реагировала так, будто я была оголенным проводом. Каждое движение, как буря. Ураган.

Моя голова запрокинулась, а губы приоткрылись.

— Прекрати, — полушепотом выдавила я, все ещё пытаясь его оттолкнуть.

И вместо того, чтобы послушаться, он положил меня на кровать, а сам оказался сверху.

Он осторожно провёл носом по моей коже от груди по шее и до самого уха, зарывшись в волосах. И ответил низко и хрипло:

— Обещаю прекратить, если ты не хочешь…

— Не хочу, — тут же ответила я, и он прикусил меня за мочку. Затем обвел горячим языком всю раковину и коснулся меня лбом, закрывая глаза.

— А давай проверим, — прошептал он, немного вибрирующим голосом, отдающимся у меня в груди горячей волной.

И плавно опустил руки, поглаживая изгибы тела. Забрался под юбку и взялся с двух сторон за трусики. А затем резко стянул их вниз, отбросив в сторону.

— Какого?!.. — Возмутилась было я, поднимаясь на локтях. Но одной рукой Лекс с силой положил меня обратно на кровать, а другой начал поглаживать область ставшего беззащитным бикини.

Я напряглась, ощущая близость его пальцев к месту, которое предательски жаждало прикосновений. Низ живота горел, от желания становилось почти больно.

Он чуть надавливая, провёл большим пальцем по узкому мягкому треугольничку, которого специально не касалась бритва. Это было так интимно и так на грани, что я инстинктивно попыталась сдвинуть бедра. Но он не дал этого сделать.

— Ты меня совсем не хочешь? — Спросил с лёгким вызовом. Я посмотрела в потемневшие синие глаза и отвернулась. У этого мужчины был какой-то гипнотический взгляд.

— Совсем, — солгала я, как мне показалось очень убедительно. И зачем я только это сделала?

— Правильно, ведь заниматься сексом нужно только, если оба партнёра этого хотят, — вкрадчиво сказал он, опуская большой палец на сантиметр ниже и чуть надавив на самый центр моего возбуждения.

Я не сдержалась и еле слышно вскрикнула.

— Перестань, перестань, пожалуйста, — взмолилась я из последних сил, чувствуя, что вот-вот потеряю рассудок. И тогда со мной можно будет делать все, что угодно.

Но вместо этого он начал медленно по кругу двигать этим самым пальцем, не проникая ни миллиметром глубже. А моё возбуждение стало мгновенно расти. Как лавина, сорвавшаяся с вершины ледяной горы.

— Сейчас мы узнаем, как обстоят дела на самом деле, — зазвучал где-то на периферии моего сознания хриплый голос, — и, если это правда, и ты не хочешь меня, я тут же отпущу тебя, моя огненная танцовщица. Но, если ты меня обманываешь…

Он вдруг оказался прямо напротив моего лица. Я почувствовала дыхание на своей щеке, горячие губы провели дорожку поцелуев от виска к уголку рта. Мне хотелось кричать, потому что его рука на маленьком холмике между моих ног никак не останавливалась, но и была так жестоко медлительна. А его поцелуи ещё сильнее распаляли огонь.

Но я сдерживалась. Так мне казалось.

И в один момент, когда напряжение почти достигло пика, его рука вдруг остановилась.

Я не смогла сдержать стон, открыв глаза, которые оказывается все это время были зажмурены. И встретилась с дразнящим, тёмным и властным мужским взглядом.

В этот момент он резко проник пальцами внутрь меня, заставив непроизвольно дернуться и изогнуться ему навстречу.

— Похоже, ты обманывала меня, милая, — прошептал он с торжествующей улыбкой.

И в ту же секунду убрал руку и вошёл в меня всей своей напряженной плотью. Когда он успел снять стринги, я так и не поняла.

Я выгнулась в спине, застонав от неожиданности и одновременно от невероятного чувства наполненности.

Лекс почти зарычал, уткнувшись лицом в основание моей шеи. Я обхватила его ногами, уже не в силах сопротивляться, и он сделал резкий сильный толчок, тяжело задышав.

Следующее движение не заставило себя ждать, вырвав из моей груди уже абсолютно оформившийся бесконтрольный крик удовольствия. Мои пальцы спазматически сжались, впившись в напряженные мышцы мужской спины. Лекс сдавил меня сильнее, впиваясь жарким, ненасытным поцелуем и продолжая ритмично входить в моё тело на всю свою глубину.

Это было похоже на цунами, уносящий меня прочь от собственных мыслей, принципов и жизненных позиций. Я не хотела больше ни о чем думать, да и не могла. Его сильные руки сминали тело и волю, а все, что он делал внутри меня, доводило до исступления. Он словно знал, когда нужно замедлиться, а когда наоборот. Чувствовал малейшее моё желание и исполнял его, одновременно беря меня именно так, как ему самому хотелось.

Когда я закричала ещё громче, сдавливая его бедра в сладкой эйфории, освободившей наконец меня от этого сумасшедшего желания, Лекс немного замедлился, позволяя мне полностью раствориться в удовольствии. А затем несколькими ритмичными звериными толчками сам пришёл к финалу, сжимая моё тело, вгрызаясь в шею зубами и рыча, как дикое животное. Я почувствовала, как пульсирует его плоть внутри меня, в самой глубине, заново возбуждая глубинную точку удовольствия. Это казалось невозможным, но, не успели волны моего наслаждения полностью стихнуть, как на меня обрушился очередной шквал оргазма. Он был больше и ярче, чем первый. Моё тело затряслось, выгнувшись в спине, голова запрокинулась. На несколько секунд я полностью потеряла связь с реальностью.

Когда сознание вернулось, я оказалась лежащей на том же самом диване. Рядом со мной курил Лекс. Мой взгляд упал на повернутую вполоборота широкую мужскую спину, украшенную буграми мышц и… длинными красными царапинами.

Аромат незнакомого мягкого табака ударил в нос. Колечко дыма взлетело к потолку, когда он обернулся, направив на меня светящийся в полутьме взгляд голубых глаз.

— Вакханка, — улыбнулся он. И улыбка, озарившая это опасное, чуть резковатое лицо, была светлой и весёлой.

— Что? — Удивилась я. Я ожидала услышать все, что угодно, но не это.

— Вакханка, — повторил он, глубоко втягивая едкий дым чёрной сигареты, — спутница Диониса, бога веселья, вина, экстаза. Нового начала…

— Это оскорбление или комплимент? — Спросила я притворно хмуро, а сама между тем подавила улыбку.

На душе было странно легко. В голове продолжало растекаться подозрительное безразличие к стыду, который должен был вот-вот появиться. Но он никак не приходил.

— Решай сама, — ответил он, усмехнувшись.

— Я тебя оцарапала, — сказала я, ещё раз оглядывая его спину. — Как ты теперь будешь выступать?

Лекс странно улыбнулся.

— Справлюсь, не беспокойся.

— У тебя будет проблемы, — продолжала я.

Мне было прекрасно известно, что тело танцора должно быть идеальным. За шрамы, раны и уродства люди не платят.

— Я же сказал — забудь.

Пожала плечами, продолжая рассуждать вслух:

— Наверно, мне надо наорать на тебя за то, что ты меня трахнул. Я не занимаюсь сексом с первым встречным. Но мне почему-то все равно.

— Это из-за попперса, — спокойно ответил он.

— Чего? — Не поняла я, но тут же насторожилась.

— Хотя, он уже давно должен был перестать действовать.

— Что за попперс? — Повторила я вопрос. Лекс затушил сигарету и повернулся ко мне. Даже в такой момент я не могла не обратить внимание на его широкую грудь, кубики пресса, округлые мышцы рук…

— Это… такая добавка, — протянул он и улыбнулся половиной губ.

— Ты… что-то добавил в коктейль? — вдруг поняла я, испытав настоящий приступ ужаса. С наркотиками я не желала иметь дело, и наркоманов презирала.

— Да, — легко ответил он, будто в этом не было ничего необычного.

— Ты с ума сошёл? Зачем?!

— Чтобы ты немного расслабилась. На тебя же смотреть было страшно, — пожал плечами он. — Успокойся. Это вещество действует совсем недолго. И в основном оно просто усиливает сексуальное возбуждение. Ничего страшного.

— Что?! Ты специально дал мне его, чтобы трахнуть? — Поняла я, мгновенно разозлившись.

— Да брось, если бы ты не хотела меня, он бы не подействовал.

Лекс растянулся на диване, закинув руки за голову. Мой взгляд случайно упал на область его стрингов. Там под ними весьма внушительное оружие снова было готово к бою. Я покраснела и отвернулась, обнаружив, что мой взгляд был замечен.

Синие глаза посмотрели на меня иронично и похотливо.

— Хочешь ещё, вакханка? — Спросил он, приподняв бровь.

Я гордо встала с дивана, предпочитая многозначительно промолчать. Быстро нашла своё нижнее бельё, оделась и, распустив волосы, всклокоченные сексом, практически выбежала из приват-комнаты под оклик мужчины, которого я не желала видеть. Поправлять прическу не было желания и сил. Тем более, больше всего мне не хотелось давать понять этому засранцу, что и я правда хочу ещё. От его ласк и поцелуев до сих пор горела кожа, а низ живота сладко ныл.

— Лан, ты что-то долго, — сказала Лиза, странно на меня посматривая. Под её взглядом стыд наконец решил меня посетить.

— Как танец? — Спросила Юля, подмигивая. — А ты что такая растрепанная?

Пора было заканчивать этот праздник вместе со всеми его вопросами. Это, конечно, было архисложно, успокоить подруг и оставить их без комментариев. Но у меня получилось.

Мы поехали домой. Этот вечер и так был излишне полон приключениями.

Глава 2

Сегодня был новый день, и о Лексе я очень старалась не думать. Он вызывал у меня странные двойственные ощущения. Но неизменным оставалось одно: я решила, что он либо маньяк, либо извращенец, который почему-то взялся меня преследовать. Хорошо, что обо мне ему известно только прозвище — Мила-Текила. А в клубе более подробной информации он не получит.

Вообще-то меня звали Милана Баркова. Не повезло ни с именем, ни с фамилией. И, если Милана — было просто любимое папино имя, хоть и весьма неудачное для меня, то Баркова — это не иначе, как злой рок. Для тех, кто в танке, я напомню: так именовал себя некий вольный писатель, специализирующийся на порнорассказах. Или по-другому — «эротической поэзии восемнадцатого века». Но, в данном случае, как корабль не назови, ничего не изменится. Среди шедевров автора присутствуют такие, как «Лука Мудищев», «Блядиада, или Троянская война», «Пиздрона. Трагическая безделка». И все это великолепное наследство свалилось на далеко не скромную танцовщицу «Милу-Текилу». Можете представить мою репутацию в узких кругах? Я уже молчу про то, что моя фамилия созвучна с одной очень известной порноактрисой…

Короче, первое впечатление обо мне всегда одинаково нелестное. И потому детали своей личной жизни я храню при себе. Среди моего окружения никому не известно, что я танцую по ночам. А в клубах я — просто Мила. И окружающие для меня — безликая толпа.

Сегодня на мне облегающие джинсы, белая футболка с принтом в виде розы и коротенький синий кардиган. Длинные волосы вымыты от блесток и убраны в тугой хвост. На лице минимум макияжа. Те, кто видел меня танцующей на стойке, вряд ли могут узнать в этой приличной девушке вчерашнюю «зажигалку». Нет, я не стесняюсь своей работы. Она хорошо оплачивается и заставляет меня держать тело в тонусе. К тому же мне ещё никогда не приходилось танцевать голышом. Но я не хочу лишнего обсуждения. Может — шуток, самоуверенных шлепков по заднице, которые всегда преследуют меня на работе. И потому в мире «белого дня» я просто приличная студентка. Одна из тысяч.

Бесконечно тянется мой пятый курс Московского археологического института. Я выбираю тему диплома и подыскиваю преподавателя. Сегодняшний день — один серой массы тоскливых будней в ожидании окончания пятилетки. Так я думала с самого утра, выходя из своей съёмной квартиры. Ульяна Петровна, старушка у которой я арендную маленькую каморку в двушке, уже давно проснулась и проводила меня скрипучим ворчанием. Мол, «такую рань все автобусы уже вами, студентами, забиты. Не присядешь! Ни на кладбище нормально не съездить, ни на овощной рынок. А там же помидоры аж на шесть рублей дешевле! А картошка!..»

Я старалась не слушать её нудение, захлопывая дверь. Давно нужно было снять что-нибудь получше. Попросторней, посветлей. И без старой хозяйки в соседней комнате. Но денег не хватало. Я копила на поездку в Грецию.

— Привет, Лана! — Воскликнула Лиза, завидев меня издали. Кстати, чтобы отделить «ночную» жизнь от «дневной», я принципиально просила подруг звать меня только Ланой. Хотя это имя и было не совсем мне по нутру.

— Привет, Лизон, — бодро поприветствовала я. Подруга курила во дворе вместе с другими, несмотря на запрет ректора. Я спокойно встала рядом, хоть и не страдала этой привычкой.

— Как ты после вчерашнего? — Спросила она, подмигивая. — У меня голова трещит, как сломанный телевизор.

— А нечего было мешать «Секс на пляже» с «Соленой собакой», это же несовместимые вещи! — Я хохотнула, высунув язык для достоверности шутки.

— Да ну тебя, — улыбнулась она. — Я серьёзно.

— Нормально все, нормально. Бодра и полна сил.

— А что Лекс? — Подмигнула она. — Не снился тебе в эротических снах?

Я вдруг покраснела и случайно закашлялась.

— Что с тобой? — Похлопала она пеня по спине.

— Подавилась, — нехотя ответила я и ещё сильнее покраснела.

— Чем?

Я выдержала небольшую паузу и ответила:

— Слюной.

Лизка в голос засмеялась.

— Значит представляла все-таки красавчика без одежды?

Нет, Лекс мне не снился. Но я продолжала о нем думать с завидной частотой. И эротический сон был мне совершенно не нужен. Чтобы представить, каков этот мужчина в постели, достаточно было вспомнить. Но подруга-то об этом не знала.

— Говорят, к нам какой-то профессор приехал. Кандидат чего-то там, — улыбнулась она, переводя тему. — Очень важная шишка.

— А зачем?

— Поди знай, — пожала плечами она. — Но, говорят, какой-то известный археолог.

— А звать-то его как? — Сдвинула брови я.

Археология манила меня с детства. Всегда хотелось оказаться героиней какого-нибудь приключенческого романа и найти древнюю гробницу. А может затерянный город. Я и деньги копила именно на это. На поездку в Грецию. Но вовсе не ради отдыха. Вот-вот подойдёт к концу последний год нашего обучения, и я, наконец, смогу отправиться на раскопки. Я хотела организовать свою собственную группу. Собрать людей, купить и взять в аренду оборудование. И отправиться в путь.

— Логвинов Василий… или Валерий, — невнятно махнула рукой она.

— Логвинов Валерий Павлович? — Переспросила я удивлённо.

— Именно, — кивнула она, подтверждая. — Откуда ты знаешь?

— Я удивлена, что ты, учась в археологическом, не знаешь его. На его счёту несколько очень успешных раскопок на территории Египта и Греции. Некоторые из них произвели настоящий фурор пару лет назад.

— Господи, они и тут про свои камни болтают, — раздался голос сзади.

Мне не нужно было поворачивать голову, чтобы понять — это одна из моих сводных сестёр. Ника Морозова. Рядом с ней шла её сестра-близняшка. Лика. Потрясающая фантазия у их матери, правда?

Да, у меня есть сводные сестры. Обе невероятно красивы, обе помешаны на шмотках, тачках, деньгах и ночных клубах. Их мать, моя мачеха, с детства вбухивала в своих малюток все семейное бабло. Ещё когда был жив мой отец, им доставалось самое лучшее и дорогое. Когда им покупали дом для Барби, я получала одну лошадь. Когда их отправляли на курсы подготовки к ВУЗу, я тихо зубрила дома. И пять лет назад, когда я поступила на бесплатной основе в институт своей мечты, а они отовсюду провалились, мачеха проплатила их обучение. Только я до сих пор понять не могу, почему нельзя было выбрать другой универ? Хотя нет, конечно, я понимаю. Они даже на один факультет со мной определились. Ведь всегда удобней, когда есть у кого безнаказанно списывать и кому давать выполнять за себя лабораторные.

— Вам что, лекций мало? Мозги уже все небось пылью заросли, — захихикала Лика.

От сёстры она отличалась только цветом волос. Две стервы в душе мечтали быть уникальными. Поэтому одна всю жизнь красилась в платиновую блондинку, а другая в персиковую… Что тут скажешь: мозги без пыли! Девственно чисты. Как белый лист.

— К нам приезжает Валерий Логвинов, — ответила я, не обращая внимания на плосковатые шутки.

— И что? — Подняла красиво изогнутую и выщипанную бровь Ника. Та, что платиновая. — Я вот вчера обзавелась сумочкой от Prada.

Она подняла вверх аккуратную чёрную полубарсеточку из красивой лаковой кожи с говорящим логотипом. Широкая улыбка озарила ухоженное лицо, тщательно вымазанное тональным кремом. Пухлые губы карминового цвета изогнулись в голливудской улыбке.

— Мне мой Сашенька подарил. Мы заехали в ЦУМ после ресторана, и вот!

Лика улыбнулась, не скрывая зависти. На ней сегодня висела сумочка из позапрошлой коллекции Baldessarini. До Prada очень и очень далеко. Ну это по её мнению, конечно. Для меня: так маленький аксессуар за три десятка кровно заработанных, тоже нефига не ерунда!

Мои сёстры считали себя очень гламурными и модными особами. Тратили на внешность бешеные деньги. А телефоны вообще брали в кредит. Так ради статуса совсем недавно Ника приобрела себе таким образом последний Phoneо. Глупость первостатейная. А еще, конечно же, высшая степень лицемерия. Они не одни такие, я встречала и других. Хуже. До последней степени идиотизма доходят те, у кого дома только буханка чёрного хлеба, зато в кармане флагман от Apple.

Но при желании я могла их понять. Понять, но не одобрить. Все эти вещи позволяли им как бы прикоснуться к другому миру. Миру богатых людей, к которому наша семья не принадлежала.

Отец, когда был жив, имел небольшой бизнес. Три фуры под его началом перевозили грузы по всей России. Он и сам ездил на одной из них. Страшная авария унесла его жизнь три года назад.

С тех пор бизнес перешёл к мачехе, как и большая доля квартиры. Денег хватало, чтобы жить хорошо. Но не прекрасно, как о том мечтали сёстры.

С другой стороны, ухоженная внешность, брендовые шмотки и абсолютно стервозная самоуверенность все-таки помогли одной из моих блондинок подцепить-таки какого-то золотого мальчика. Уже два месяца, как она не переставая тараторит про своего «Сашеньку». Саша то, Саша это…

«А вы знаете, какая у Саши машина?» — Закатывая глаза.

«А смотрите, какие туфли он мне вчера подарил», — мелькнув алой подошвой.

В общем, сперва я все ждала, когда же этот таинственный сынок миллионера увидит, какая на самом деле алчная дурочка ему попалась, и пошлет её куда-подальше. Но шло время, этого не происходило. И я все сильнее склонялась к мысли, что её хахаль такой же недалекий, как и она сама.

— Когда ты познакомишь нас уже со своим мужиком? — Спросила Лика, легонько толкнув сестру локтем.

Ника повернула к ней свою пепельно-серебристую голову, встряхнув идеальными локонами.

— Естественно, никогда, — сказала она, возмущённо поглядывая сестру. — Вы меня точно опозорите. Ты не представляешь, как сложно было создать мой идеальный мажорный образ. Какие это тонкие и хрупкие материи. Ваше присутствие точно все испортит.

Она многозначительно посмотрела на мой внешний вид и фыркнула.

— То, что ты — моя сестра, вообще никому говорить нельзя, — сказала она мне.

Я не обратила внимания. Тем более, если бы могла, тоже никому не сообщила бы, что нахожусь хоть в каком-то родстве с этими куклами.

— Ник, ну я-то точно не испорчу! — Надулась Лика.

— Ты — может и нет, — ответила сестра, беря её за локоть и уходя вперёд. — Но все равно — нет.

И уже издали я услышала возмущённое:

— Да ты просто боишься, что я его у тебя уведу!

— Чушь какая, — говорила в ответ Ника.

Но я-то понимала, что так оно и есть. Ника ревновала к сестре своего парня. И странно было бы, если бы она этого не делала. Учитывая, что с сестрой они выглядят абсолютно одинаково. И Лика без зазрения совести увела бы у неё кавалера при первой удобной возможности. Благородство у этой семейки было не в чести.

— Ну и сестрички у тебя, — сказала Лиза по дороге в аудиторию.

Я ничего не ответила. Это же была правда. Не свезло мне с родственниками.

Сейчас должна была быть лекция по истории греческой архитектуры и античной декорации. Довольно занимательной предмет, который, к сожалению, вел очень скучный препод. Но уже в самом начале занятия вся аудитория поняла, что поспать, как обычно, не получится.

— Всем доброго дня, уважаемые студенты, — начал говорить зычным глубоким голосом мужчина лет сорока пяти. Волосы у него были короткие и всклокоченные, глубокие глаза скрывались под густыми бровями.

Я затаила дыхания, смутно догадываясь, кто перед нами.

— Моё имя Валерий Павлович Логвинов, я — доктор археологии, почётный член Международного союза историков, института Доистории и праистории. Возможно, некоторые из вас слышали о некоторых моих открытиях…

Я слушала с замиранием сердца речь человека, чей жизненный путь был мне так интересен. Юлька, которая пришла чуть позже, толкнула меня в бок со словами:

— Смотри, это не тот учёный, о котором ты говорила?

— Да-да, только тихо, — махнула я на неё рукой. Позади нас и так сидели мои сёстры и довольно громко обсуждали запах новых духов Лики. Мне было почти ничего не слышно.

— …и потому, по договоренности с вашим ректором, я хотел бы набрать среди вас двух-трех человек, которые вошли бы в мою группу этим летом. В июне я отправляюсь на раскопки в Грецию. А именно курган Каста в районе древнего Амфиполя.

Я практически задрожала от предвкушения. Это же была моя мечта!

— И, чтобы выбрать из вас лучших, я подготовил тест на тему древней истерии.

Послышался недовольный гомон. Зашуршали листочки, застучали ручки.

— Отнеситесь к этому с должным вниманием, — говорил профессор, пока разносил по столам варианты заданий. — Второго теста не будет. По результатам я отберу тех, кто наиболее заинтересован в данной теме. И у них появится шанс войти в истрию. Потому что по нашим предроложениям именно в кургане Каста может находиться могила Александра Македонского.

У меня кровь отлила от лица. Это же такой шанс! Да я была готова душу за него продать! Ну, может, полдуши. Или четвертинку. Ладно, может, душу и не продала бы, но обеих сестёр вместе с мачехой — точно.

— Кроме того, результаты этого теста будут учтены вашим непосредственным педагогом Ильей Алексеевичем при приёме экзамена…

Вот тут недовольные возгласы понеслись со всех сторон.

— Мы же не готовились!..

— Как же так?.. — Слышались голоса.

— В этом и весь смысл, — ответил с улыбкой мой кумир.

А я уже давно строчила ответы на вопросы и отмечала галочками правильные пункты. Тема Греции была мне близка и хорошо известна. Аа большинство заданий касались именно её.

«Вакханка…» — Услышала я вдруг тихий шепот-воспоминание у себя в голове. Перед глазами всплыла красивая полуулыбка Лекса, искушающий взгляд из-под бровей…

Встряхнула головой. Нашла, тоже, время думать о всяких извращенцах.

Но щеки все же заалели.

— Лан, Лана! — Раздался со спины настойчивый приглашённый голос.

Я не реагировала.

— Лана! — Прозвучало громче.

— Опять — ноль внимания. Этот тест был слишком важен.

— Лана, блин! — взбесился женский писк, и в меня прилетела маленькая скомканая бумажка.

Я повернула голову и встретилась взглядом с Никой. Слава Богу вариант теста у неё был другой. Но, к сожалению, её это не остановило.

— В окрестностях какого города в Македонии находился Амфиполь?

— Серрес, — быстро ответила я. — И больше без вопросов.

Она записала ответ и тут же с другой стороны раздался шепот Лики:

— А где находится могила Филиппа Второго, отца Александра Македонского?

— В Вергине, — ответила я недовольно.

Несколько минут протекали в тишине. Пока я опять не услышала:

— В каких годах жил Александр Македонский?

Этои переходило уже все границы.

— Отстань, — бросила я Нике. Но без толку.

— Если ответишь, я попрошу Сашу, чтобы ты сходила с нами в Турандот! Это лучшый ресторан Москвы. Хоть раз почувствуешь себя королевой.

— Ты что, полная идиотка? — Воскликнула я, выходя из себя.

И, кажется, моё шипение превысило все рамки приличия.

— Девушка, если вам настолько не интересна идея совершить важное историческое открытие, пожалуйста, покиньте аудиторию.

Голос профессора археологии звучал звонко, как приказ. Дрожа, я повернула голову и взглянула в недовольные глаза. Да, все это он говорил именно мне.

— Я? — Переспросила я тихо, все ещё надеясь, что выгонят Нику.

— Да-да, вы. Это же вам совершенно не интересен тест, который составлял я лично. Это вы позволяете себе нарушать дисциплину. И вы сейчас покинете аудиторию.

— Но, профессор…

— Я ничего не хочу слышать, — сказал он, подходя ко мне и вырывая листок с ответами.

А ведь мне оставалось совсем чуть-чуть. Я ответила почти на все вопросы и знала, что ответила правильно. Для этого мне не нужна была проверка.

— Ничего не хочу слышать, — бросил он и отвернулся. В помещении мгновенно воцарилась тишина. Несколько десятков глаз проводили меня любопытными взглядами без капли сожаления. И две пары с откровенной издевкой.

Я была раздавлена. Дверь в аудиторию закрылась за мной, с громким хлопком отрезая от моей мечты.

Когда прозвенел звонок, Лика и Ника мелькнули в толпе довольными физиономиями.

— Не расстраивайся, — положила мне на плечо руку Лизка, выходя следом. — Тест был такой сложный, что я вообще сомневаюсь, что поедет кто-нибудь окромя нашего ботаника Федора.

Фёдор выплыл из аудитории весьма довольный. Пара крупных неровных резцов выпирала из-под растянувшейся губы, на которой позорно топорщилась юношеская небритая поросль.

— Правильно, ты же не хочешь на раскопки с Федором? — Хохотнула Юлька рядом.

Я грустно улыбнулась в ответ, уронив голову на руки. Нет, я хочу на раскопки с Федором или без Федора, с профессором или без. Я просто хочу. Но теперь, кажется эта дорога для меня закрылась по вине вездесущих сестёр.

Вот мало они портили мне жизнь раньше, когда ещё мы жили вместе? Мало было выпито моей крови, когда умер отец, а им не было до этого никакого дела? Конечно, ведь им он — не родня. И даже теперь, стоило мне начать зарабатывать самостоятельно, снять наконец себе квартиру, любую, лишь бы подальше от них, так теперь и в институте они портят мою жизнь. Интересно, если я уеду когда-нибудь на раскопки пирамиды какого-нибудь Тутанхошнапса, они и там меня достанут? Наверняка. Случайно выльют на мумию бутылку колы, и меня с треском и позором уволят, выписав громадный штраф.

Встряхнула головой, отгоняя пугающие фантазии. Даже плакать расхотелось. Нужно обязательно дать себе слово никогда не подпускать Нику и Лику к раскопкам. Никогда!

— Лан, ты чего? — Спросила Лиза. — У тебя вид такой испуганный.

— Ты испугалась, что итоговую оценку за год эта ерунда испортит? Не бойся ты, не повлияет этот тест ни на что, — махнула рукой Юля. — Мне наш препод сказал, что экзамен принимает он, а не этот индюк. И он будет решать, кому что ставить, а не какой-то тест.

— Да нет, — махнула я рукой. — Я в Амфиполи хочу, — выдохнула тоскливо.

— Слушай, — подошла вдруг Ника, увидев со стороны мою апатию. — Ну честное слово, только пыльный синий чулок может интересоваться какими-то там старыми камнями. Брось заниматься ерундой! Я все равно попрошу Сашулю взять тебя с нами. Развеешься.

Подняла на неё взгляд полный бессильной ярости. И вот что полагается делать в таких случаях? Ведь она и правда не понимает.

— Ник, иди отсюда, а! И так тошно. И не пойду я с твоим хахалем никуда.

Махнула рукой и отвернулась.

— А я тебя с хахалем и не отправляю, — обижено ответила она. — Я тебя с нами хотела взять. Но дело твоё. Можешь тут сидеть и киснуть дальше.

Может меня возьмёшь? — Попросила Лика с надеждой.

Тебя не возьму, и не проси, — и они обе ушли.

А я осталась сидеть на мраморной скамейке, размышляя о жизни.

— Может попросишься сама, если для тебя это так важно? — Спросила Юля, видя, что я никак не реагирую на другие темы для разговора.

А у меня в глазах зажегся огонёк надежды.

— Да! Он должен меня принять! — Воскликнула я и, позабыв все на свете побежала обратно в аудиторию.

Мужчина, склонившись над кипой листочков, читал ответы, с разочарованием зачеркивая неверные. Он удивлённо поднял на меня сухие глаза и спросил:

— Вы что-то хотели?

— Да, профессор, — замялась я, не зная, как дать понять этому принципиальному жесткому мужчине, что я очень хочу заниматься этим делом. Что история для меня — как океан для рыбы. Такая же огромная, манящая и необходимая. — Вы не могли бы дать мне второй шанс? Я очень хотела бы переписать тест.

— Зачем? — Спросил он, не сводя с меня буравящего взгляда.

— Я была бы счастлива поехать с вами в Грецию… — ответила я тихо.

Этому были бы счастливы многие, в том числе и те, кто знает, что такое дисциплина.

Его тон был жёстким и холодным. Он оглядел меня с ног до головы довольно неприятным взглядом.

— Я извиняюсь за то, что так повела себя на вашем занятии. Но я обещаю…

— Не стоит, — жёстко прервал он меня, и мой карточный домик мечты с треском посыпался в бездну. Второй раз. — Я не люблю, когда вокруг меня суета и крики. Не признаю людей, лишенных воспитания, к коим и вы, судя по всему относитесь. А потому, не утруждайте себя извинениями.

Я молча развернулась и вышла из аудитории. Мои кулаки были плотно сжаты, как и челюсти. Это было очень обидно. Очень.

Этот случай я старалась не вспоминать. Моё душевное равновесие было нещадно нарушено, гнев на весь мир переполнял грудь, сжигая изнутри. Мне нужно было как-то отвлечься. Я постаралась так и сделать.

Глава 3

Я была единственным ребёнком в семье. Когда-то давно, когда у меня была семья. Отец с любовью растил дочку после ранней смерти жены. Я не помню свою мать, но помню тёплые руки папы и его басовитые колыбельные, которые так трогательно звучали по вечерам.

Когда мне было четырнадцать, отец женился второй раз. Эта женщина не смогла стать мне матерью, да и не пыталась. Две её собственных дочери-близняшки, старше меня на год, казались мне вздорными и неинтересными особами. С ними мне тоже в свое время не удалось найти общего языка. Похожие, как две капли одного коктейля, они абсолютно одинаково портили мою жизнь. Все свои отрицательные качества они унаследовали от матери. Как мой добрый простоватый отец мог влюбиться в такую женщину я не понимаю до сих пор. Но, сердцу не прикажешь.

Я со своей рыжей косой была среди этих троих женщин, как яркое пятно. Оранжевая ворона.

Отец, как дальнобойщик, слишком часто отсутствовал дома. Моим «воспитанием» занималась мачеха. Для Анжелы Игоревны это был «тяжкий труд», как она любила приговаривать, заставляя меня мыть за всеми посуду, заниматься стиркой, уборкой и глажкой белья. Жаловаться отцу не особенно получалось, да и не хотелось. Он так уставал после своих поездок и так рад был просто оказаться дома.

А потом он умер. И жаловаться стало ещё сложнее.

В наследство мне досталась четвертая часть маленькой двушки на окраине Москвы. Квартира, в которой мы жили была приобретена во втором отцовском браке. На обмене нашей с папой однушки Анжела Игоревна долго настаивала, под предлогом того, что увеличившейся семье нужно новое жильё. В результате, после смерти папы, квартира стала «совместно нажитым имуществом». И мне в ней почти ничего не полагалось.

Я стала готовиться к поступлению в ВУЗ, мечтая как можно быстрее избавиться от мачехи и сводных сестёр. На платное обучение мне можно было не рассчитывать, Анжела никогда бы не стала тратить на это деньги. Да я и не планировала сидеть у кого-то на шее.

Как только отзвенел последний звонок, я уже подала документы в археологический. Мечта детства. Может глупая, наивная мечта копаться целыми днями поуши в земле или просиживать часами над какой-нибудь статуей с кисточкой в руках, избавляя ту от вековой пыли. Но это было моё призвание. Я чувствовала.

Вступительные экзамены прошли легко, и двери института с радостным скрипом открылись.

И тут должна уже была начаться моя новая жизнь. Но нет.

Две мои сестрички поступили вместе со мной. Предыдущий год они обе провалили, пытаясь проскочить на бесплатной основе в какие-то выбранные мачехой ВУЗы. И теперь Анджела Игоревна сподобилась выделить средства, чтобы пристроить своих кумушек вместе со мной. Чтоб девочкам было, у кого конспекты стрелять.

В общем, и здесь не свезло. Но вот, обучение в самом главном археологическом ВУЗе страны подходило к концу, я уже год, как снимала отдельную квартиру, и, наконец, начинала чувствовать себя свободно. На что я оплачивала своё жильё? И, когда я успевала зарабатывать? Все просто: как вы, наверно, уже поняли, я работала по ночам. Танцовщицей в клубе. Каждую пятницу, субботу и воскресенье на одной из самых престижных андеграунд площадок Москвы я выступала, как постоянный резидент. Под именем — Мила-Текила.

И сегодня была как раз пятница. Я старалась не вспоминать, как мечта всей моей жизни по вине сводных сестер уплыла из рук, нагло махнув хвостом. И танцы должны были помочь отвлечься. Go-go было не совсем то, что любило и требовало моё тело. Мне больше по нраву был pole dance. Танец у пилона. Но шестовый стриптиз в большинстве клубов подразумевает полную обнаженку и даже вероятность дальнейшего не самого приятного для меня развития событий. Если кому-то вздумается снять на пару часов такую танцовщицу, обычно это только приветствуется. В мои планы такой заработок мягко говоря не входил. А девушки, танцующие Go-go, это совсем другое дело. От них не требуется раздеваться, а что бы исключить приставания пьяного или излишне возбужденного контингента граждан, в хороших клубах к ним даже приставляют охранника.

— Мил, твой выход черед десять минут, — услышала я голос из-за двери гримерки.

— Да знаю я, — буркнула в ответ, в очередной раз поправляя волосы.

Для сегодняшнего танца клуб выдал мне зеленоватый костюм феи с небольшими мягкими крылышками за спиной. Линия трусиков соединялась с бюстгальтером, усыпанным стразами, с помощью нескольких ажурных ленточек с отверстием для пупка. А в нем сверкал закрепленный на липучке жёлтый камень. Мне нравилось, что политика клуба предполагала их костюмы, а не мои. Это значительно упрощало жизнь.

Длинные рыжие волосы были уложены пышными упругими завитками, падающими на спину, как грива. Мне нравилось. Макияж я накладывала сама. Три года в Go-go сделали меня почти профессионалом в этом деле. Хотя требования здесь были не самые жёсткие — побольше блесток, и ты — звезда.

О Лексе я старалась не вспоминать. Правда, плохо получалось. Совсем недавно я перерыла весь интернет в поисках ответа на вопрос: «Что за дрянью меня напоил этот извращенец?» Я хотела думать, что меня интересует только этот вопрос, но на самом деле все было хуже. Гораздо хуже.

Ответ поисковика Google был не так ужасен, как я боялась. Синтетические вещества под названием попперс, которые упоминал Лекс, какое-то время даже использовали в качестве лекарства, и побочных явлений зарегистрировано было не было. Но это меня не успокаивало. Кокаин и морфий тоже долгое время были просто лекарством. А эти попперсы во многих странах уже запрещены.

А еще меня удивило, что их необходимо вдохнуть, чтобы получить заявленный эффект расслабления мышц, эйфории и усиления оргазма. Я же помню совсем другое. Я ничего не вдыхала, только пила коктейль.

Закрыла глаза, на миг почувствовав на губах вкус колы, рома и его поцелуев.

Встряхнула головой, чувствуя, как подкатывает краска к лицу. Хорошо, что на мне плотный слой макияжа, и, как бы я ни краснела, этого никто не заметит. Не хотелось признаваться себе, но каждый раз, как я вспоминала о Лексе, низ живота отзывался лёгким возбуждением, рисуя в воображении слишком откровенные картинки.

Пора заканчивать с этими воспоминаниями. Мы больше никогда не увидимся. Я в его клуб — ни ногой.

— Подлец, — прошептала, чтобы придать себе уверенности. Скоро мой выход.

Дверь гримерки скрипнула. Не поднимая головы, я бросила:

— Иду!

— Может задержишься ненадолго? — прозвучал в тишине приглушённый низкий голос, от которого все внутри у меня перевернулось, сперва похолодев, а затем вспыхнув с новой силой.

Словно мои фантазии в один миг ожили, воплотились в реальность, обретя заманчивые и одновременно пугающие очертания.

— Что ты здесь делаешь? — прошипела я, развернувшись на высоких каблуках. Крылья феи за спиной испуганно всколыхнулись.

Лекс так знакомо тряхнул головой и улыбнулся уголками губ. Сверкнули глаза, сияющие, как ночной океан при луне. Серьга в ухе блеснула, отражая свет ламп моего зеркала.

На нем была чёрная майка, снова без рукавов, но на этот раз и без логотипов. И простые светлые джинсы на ремне с клепками.

Он запихнул большие пальцы в карманы штанов, молча и с интересом разглядывая мой наряд.

— Тебе не идёт быть феей, — сказал он в итоге, медленно приближаясь.

Не знаю, почему, но в его присутствии я начинала испытывать странное ощущение, словно земля уходит из-под ног. Глядя в опасно прищуренные глаза, на странную улыбку на губах, мне хотелось бежать.

Какая глупость!

— Уходи, скоро мой выход, — сказала я, сглатывая ком в горле и отворачиваясь к зеркалу.

— Я только пришёл.

Он подошёл сзади, глядя на меня через отражение.

— Как ты нашёл меня? Кто тебя сюда пустил?

— Меня сложно не пустить куда-либо, — проговорил он, склоняясь к моему уху и прикусывая мочку, но все ещё не сводя глаз с меня в зеркале.

— Как ты меня нашёл? — Повторила я, испытывая острый укол удовольствия, и с усилием отстраняясь.

В воздухе мелькнула визитка моего клуба.

— Ты обронила туфельку, когда убегала с бала, — усмехнулся он, покручивая в пальцах разноцветную картонку.

Я вырвала у него из рук бумажку и бросила на стол.

— Признаться, я не сразу понял, что Мила-Текила — это и есть моя сбежавшая вакханка. Но вот я здесь…

— Зачем ты пришёл? — Безразлично спросила я, а внутри все предательски сжалось.

Какого демона?..

Лекс резко развернул меня к себе, придвинулся ближе и вжал своим телом в гримерный стол. Я только и успела ахнуть, как его лицо оказалось в сантиметре от моего.

— Мы с тобой ещё не закончили, — прошептал он, крепко держа меня за ноги.

Я слабо попыталась вырваться.

— Ты бредишь? Что там заканчивать? Ты станцевал, потом я станцевала, потом ты меня без моего согласия трахнул, и я ушла. Все!

— Ах вот как все было? — Спросил он, впиваясь пальцами в мою попу под юбкой, забираясь под тонкую ткань, лаская кожу…

Приятно, еттицкая сила, как приятно!

— Может согласия я и не спросил. Но ты была не против.

— Да ты же меня опоил! — Воскликнула я возмущённо, пытаясь скрыть, как жарко мне стало в его присутствии. Попыталась оттолкнуть его, вырваться из его паутины, но ещё сильнее запуталась.

Лекс шире улыбнулся своей хищной улыбкой. Затем резко завёл обе мои руки за спину, удерживая одной ладонью, а другую положил мне на щеку, зарываясь в волосах, запрокидывая голову. Он придвинулся ещё ближе, резко раздвинув мои ноги и разместился посередине. Я почувствовала через ткань джинсов его напряженное желание.

На мгновение зажмурилась, чтобы успокоиться. Сердце застучало в ушах, кровь прилила к вискам. От него пахло сладковатым табаком и тонким парфюмом. Ни грамма алкоголя. Запах проходил сквозь меня, обволакивая и наполняя лёгкие. Это было томительно до дрожи.

— Ты хочешь меня даже сейчас, признайся, — прошептал Лекс на ухо, касаясь меня губами, носом, слегка прикусывая и тут же отпуская.

— Мы не виделись неделю, — отрывисто ответила. — Я уже забыла, как ты выглядишь.

Он не отреагировал, зарываясь глубже в мои локоны левой рукой, будто массируя кожу, а затем мягко соединил пальцы, оттягивая за волосы назад, вынуждая запрокинуть голову.

Горячие губы коснулись шеи, целуя сильно, страстно, на грани засосов. Почему я не отталкиваю его? Почему мне так нравятся эти властные прикосновения, словно и не спрашивающие о моих желаниях. Но с другой стороны, прекрасно чувствующие их?

Я все не торопилась выгибаться обратно. Он сводил меня с ума. Я растворялась в нем до капли, как лёд в бокале виски, как снег на горячем песке. Но я бы ни за что не призналась в этом.

— И вообще, — сказала я. — Без своей наркоты ты ни одну девушку не уломаешь. Отстань!

И медленным, немного ленивым движением я облокотилась спиной о стол, приподнявшись на локтях. Мне было по опыту известно, что вырываться без толку. Поэтому я просто отстранилась, вызывающе глядя на этого странного мужчину.

Лекс на мгновение замер, слегка прищурившись. Голубые глаза опасно вспыхнули.

— Лучше забери свои слова обратно, — произнес он тихо и очень пугающе.

Холодная волна страха прокатилась по позвоночнику, ещё сильнее подхлестывая возбуждение. Я вся горела под слоем грима, сердце билось, как бешеное. Мне нравилось провоцировать его. Интересно, что он сделает?

— И не подумаю, — бросила и отвернулась.

В этот момент в дверь постучали, и ручка дернулась. Замок предательски скрипнул и не пустил посетителя.

— Мила, три минуты! — Прозвучал мужской голос.

— Какого хрена, ты дверь закрыл? — Спросила я, округляя глаза и теперь уже активно вырываясь.

Но парень и не думал отвечать. Топазовые глаза потемнели, губы исказила хищная улыбка. Проклятье, у него и правдой магический взгляд! Когда он смотрел на меня вот так, немного исподлобья, мне становилось слишком горячо.

Он опустил ладонь мне на область солнечного сплетения. Вот же ёшкин кот, только бы не выдать себя стуком сердца!

Медленно провёл рукой вниз к животу. Обвел пальцами пупок, в котором поблескивал кристалл. От лёгкой щекотки мурашки пробежали по коже, скрывшись внизу живота. Я тщательно старалась дышать.

Мы смотрели друг на друга словно старые знакомые, словно друзья, испытывающие друг друга на выдержку. Он касался меня сильными собственническими движениями, которые одновременно были такими ласковыми и нежными. Подушечки его пальцев щекотали мою кожу, тепло ладони проживало насквозь.

Это было ненормально, что я позволяю все это едва знакомому человеку. Но с другой стороны, я словно знала его вечность.

Лекс самоуверенно улыбнулся.

Он опустил обе руки между моих бедер, не сводя с меня темнеющих глаз. Его большие пальцы стали мягко надавливать на нежную кожу вокруг самого сокровенного, осторожно сужая круг. Я тяжело вздохнула.

Дальнейшие его слова вообще оказались верхом наглости:

— Спорим, ты кончишь от одного моего взгляда, — низким мурлыкаюшим голосом сказал он.

В дверь уже откровенно ломились.

— Отпусти меня, ты бредишь, — попыталась вырваться я, сдвигая ноги. Там внизу слишком быстро разгорался пожар.

Но мужчина крепко ухватил мои руки, заведя их за спину. А затем внезапно он опустил одну ладонь туда, где между ног крепко застегивался мой костюм. Ткань там была довольно широкой, чтобы во время танца любопытным зрителям не предстало ничего лишнего. Но Лекс легко отодвинул её в сторону.

Я брыкалась, как могла, но все было бесполезно. А дальше все пошло совсем не так, как я могла себе представить.

— Влажная, — прошептал он хрипло и улыбнулся, наклонившись совсем близко. Я покраснела.

В ту же секунду лёгкий вскрик вырвался из моих приоткрытых губ. Внутри меня оказалось что-то гладкое и упругое. Оно легко проскользнуло вглубь, оставив странное ощущение стыда, смешанного с лёгким удовольствием.

— Что ты делаешь?! — Зашипела я, ещё сильнее задергавшись. Предмет внутри оставлял ноющее чувство расширенности, неудовлетворенности и беспокойства. — Что это?!

Но вместо ответа Лекс довольно усмехнулся, поднял меня на руки, вернув плотную широкую ткань костюма на место, и понес к двери.

Я пыталась вывернуться и достать предмет. Однако времени на это мне не хватило. Неожиданно гримерная открылась, и я оказалась прямо напротив своего охранника, который должен был проводить меня к «стакану».

Музыка ударила в уши, немного оглушая, вышибала по имени Макс нервно крикнул:

— Какого лешего ты так долго? — И взяв за руку, повёл через толпу.

Я обернулась назад и увидела Лекса, улыбающегося хищной самоуверенной улыбкой. А я была смущенной и красной, как ягоды Годжи, которые моя мачеха горстями уминает на завтрак, надеясь похудеть.

Лестница наверх, несколько ступеней, дыхание толпы, ритм музыки… и твёрдый гладкий предмет внутри меня, который перекатывается при ходьбе. Я инстинктивно сжимаю мышцы, опасаясь, что он выпадет у всех на виду, и от этого моё лоно начинает предательски пульсировать.

Но ничего, сейчас я начну танцевать, и…

Музыкальный трек сменился, я оперлась о перила «стакана», наклонила голову, откинулась назад… Всё хорошо, у меня получится. Толпа утопает в рваных движениях, сотни глаз меркнут в темноте светомузыки, и только одни глаза остаются яркими и неподвижными. Посреди танцпола стоит Он. И смотрит на меня, не мигая.

Я вздрогнула, чувствуя нарастающее возбуждение от этого взгляда. От того, что он знает, что внутри меня! Его топазовые глаза совсем потемнели, но я вижу их даже отсюда, сквозь полумрак и хаотичные метания толпы.

Мои движения необычно медлительны. Я избрала для танца размеренные короткие элементы, которые можно выполнять в собственном ритме. Я «делю» музыку пополам, иногда дважды пополам. На два такта я делаю всего одно движение.

Се это время Лекс не сводил с меня дьявольски-улыбающегося взгляда, от которого я краснела. Искры удовольствия пронзали моё тело при каждом движении. Предмет внутри меня беспокоил, тревожил, распаляя и возбуждая.

Мои движения с каждым разом становились более сексуальными. Я сдвигала ноги и начинала делать разнообразные «змейки» и «восьмерки» бедрами и всем телом. Мои руки скользящими поглаживаниями касались попы, живота, груди, лица, в итоге взлетев в воздух вместе с прядями волос. А затем той же дорогой возвратились вниз. Толпе это нравится. Я ещё сильнее замедлилась, чувствуя, как наливается тяжестью тело, испытывая острое желание заняться сексом, избавиться от этого напряжения, сводящего с ума, уничтожающего меня изнутри.

Повернулась спиной к толпе и перегнулась в пояснице через перила «стакана». Подняла одно колено вверх, руками провела по груди. Встретилась взглядом с Лексом. Он улыбнулся. И в этот момент предмет внутри меня начал вибрировать.

Я громко ахнула, воздух исчез из лёгких. Но музыкальный бит поглотил все. Мои глаза широко раскрылись, тело стало непослушным. Возбуждение почти болезненно. Я стала двигаться ещё медленней, с силой сжала ноги и мышцы внутри. Мои щеки огненно-красные, глаза закрыты. Про толпу я больше не думала, я уже ни о чем не могла размышлять. Только о ритмично двигающемся внутри меня предмете. Это была не просто вибрация. Он пульсировал так, как пульсирует член во время оргазма. И это сводило меня с ума.

Я напряженно стиснула зубы, пытаясь удержать ускользающий ритм музыки, все ещё стараясь своими замедленными движениями попасть в такт. Но с каждым разом это удавалось все хуже. Мне хотелось прикоснуться к себе там, позволить телу получить желанную разрядку. Но не могла. Я не могла ласкать себя на виду у сотен людей.

Музыка нарастала. Кровь уже пульсировала где-то в ушах, я почти ничего не слышала и не понимала. Из моего рта доносились стоны, теряющиеся в окружающих звуках.

И в один из моментов я открыла глаза, вновь встретившись с темно-топазовым гипнотическим взглядом. Лекс держал в руке, демонстрируя мне, маленький чёрный диск. Он почти не улыбался, когда его кисть дернулась, делая круговое движение. И предмет внутри меня толкнулся одновременно с ним. Я вскрикнула, кусая губы, не имея сил отвести взгляда. Затем он снова покрутил рукой, и моё тело задрожало, чувствуя связанное движение внутри.

Лекс хищно улыбнулся, продолжая играть со мной, шевеля пальцами, ладонью, кистью. И я больше не смогла. Он словно был в толпе и внутри меня одновременно.

Его губы приоткрылись, и сквозь грохот электронных звуков я словно услышала:

— Вакханка…

И оргазм накрыл меня, как лавина. Ноги ослабели. Я упала на колени, зацепившись за поручни и опустив голову на руки. Дыхание разорвало грудь, тело дрожало, низ живота пульсировал, распространяя по крови адреналин и удовольствие.

Когда я немного пришла в себя, оказалось, что моё время уже кончилось. Макс ждал меня у «стакана». На его лице не было и тени удивления. Значит никто ничего не заметил. Вероятно, моё падение было похоже на элемент танца. Не может быть. Неужели я отделалась так легко?..

На дрожащих ногах я спустилась вниз и прошла в гримерку. Как же хорошо, что на сегодня это был последний выход!

— Не пускай сюда никого, — бросила я Максу и закрыла дверь.

Посмотрела на себя в зеркало: огромные влажные глаза лихорадочно блестели, помада с губ была давно слизана, а сами они припухли от укусов. Белый тональник скрывал остальное.

— Мне понравился танец, — медленно протянул Лекс.

Я резко обернулась, с удивлением обнаружив мужчину у дальней стены. Очевидно, когда я пришла, он уже был здесь. Уголки губ приподняты, руки сложены на груди, отчего гладкие бицепсы казались ещё больше.

— Опять ты, — выдавила я, понимая, что его игрушка все ещё во мне.

— А я никуда и не уходил, — проговорил он, не сводя с меня глаз.

— Тогда уходи.

— Не могу, милая, — развел руками он, — оставить тебя в таком состоянии было бы неприлично с моей стороны.

И он сделал несколько шагов ко мне.

— Не подходи, извращенец, — предупредила я. — Или я позову охрану.

Но Лекс все же подошёл. Максимально близко, обжигая собственным дыханием. Он убрал волосы с моих глаз и прошептал:

— Не называй меня извращенцем, так не честно. Ведь это не я кончил на глазах танцующей толпы, а ты. Дикая, желанная… Вакханка…

Он прошептал последние слова тихо и мягко, и его голос вибрировал, как мурчание кота.

— Тебе показалось, — бросила я и отвернулась.

Лекс тихо засмеялся, и от этого смеха волна мурашек прокатилась по спине. А затем он резко развернул меня и посадил на стол, снова раздвинув ноги.

Я брыкалась и отталкивала его, но он все же отодвинул полностью промокшую ткань костюма у меня между ног и погрузил пальцы в мягкую и горячую меня. Чтобы через мгновение убрать руку и медленно положить пальцы себе в рот.

— Что ты делаешь? — Округлила глаза я. — Прекрати!

— Сладкая, как черешня Лариссы, — бесстыдно проговорил он, не сводя с меня глаз, ставших почти чёрными от зрачков, заполнивших радужку. А я ощутила укол страха, как тогда, когда рядом вдруг появляется неуправляемое животное, а тебе некуда бежать. — Ты всегда такая мокрая после выступления?

— Не твоё дело, — проговорила я, немного пискляво. — Уходи. Я устала.

— Непременно, моя вакханка, — кивнул он, довольно улыбаясь. — После такого оргазма лучше хорошенько отдохнуть.

Я резко вздохнула от возмущения и… ударила его по груди ладонью.

— Подлец! — Крикнула я, а он засмеялся. Низким грудным смехом, от которого теплело внутри. — Урод! — Ударила снова, накинувшись на него, как сумасшедшая гарпия. — Индюк малосольный!

А он схватил меня за руки, ещё громче смеясь, и прижал к себе. Я тяжело дышала, придумывая новое ругательство. Но вместо того, чтобы дождаться его, он склонился ко мне и накрыл мои губы поцелуем. На этот раз он не был жёстким или страстным. Напротив, я чувствовала, будто меня коснулась трепетными крыльями бабочка. Его язык щекотал мягкими ласкающими движениями, касаясь то верхней губы, то нижней, то проникая в мой рот. Он был так ласков, вдруг обняв моё лицо ладонями, нежно поглаживая кожу пальцами.

Всего несколько секунд, и я тяжело и хрипло задышала, обмякнув в его руках. А, когда он отстранился, не выпуская моё лицо из рук, я встретилась с глубоким задумчивым взглядом, в котором было так много всего неясно.

— Отдыхай, вакханка, — прошептал он, отпуская меня без тени улыбки.

Я не знала, что сказать. Весь мой запал прошёл, утонув в его внезапно переменившемся поведении.

Он сделал несколько шагов к выходу, а потом вдруг обернулся, и на лице опять появилось дикое озорное выражение. Он опустил руку в карман и достал оттуда чёрный диск.

— Это тебе на память, — сказал он, положив его на стол гримерки. — Не забудь включить, когда будешь вспоминать обо мне.

Я вспыхнула и залилась краской до кончиков ушей. А он ещё раз улыбнулся и исчез за захлопнувшейся дверью.

— Привет, Мила, а это что такое? — Зашла в гримерку одна из танцовщиц и протянула руку к черному диску.

Я подскочила со стола, как ужаленная, схватив маленький пульт управления.

— Ничего! — Воскликнула я. — Так, ерунда.

— Странная ты какая-то сегодня, — пожала плечами девчонка, проходя к столу. — И танцевала ты не как обычно. Я бы сказала, что ты под кайфом, так ведь ты же не по «этому делу».

— Да, я просто… неважно себя чувствую.

— Отдохни, может заболела…

Она без задней мысли говорила всякую ерунду, а я уже собиралась домой. На сегодня точно хватит приключений.

Вышла из гримерки, пробираясь через толпу. Макс куда-то запропастился, и пришлось идти одной. Опасность заключалась в том, что кто-нибудь из мужчин, которым мог понравиться мой танец, захочет продолжения банкета, полагая, что я и проституткой подрабатываю. Что, конечно же, правдой не являлось. Однако, в последнее время по вине Лекса я чувствовала себя не менее развратной и доступной. Это было довольно неприятно.

— Эй, крошка, отличный танец! — Раздалось мне в самое ухо. И здоровый парень под тридцатник резко остановил меня, обняв за талию.

От него пахло вискарем и потом. Большие руки опустились на мою задницу, сминая и щипая кожу.

— Станцуешь для меня лично? Я в долгу не останусь, цыпа, — выдохнул он мне в ухо.

— Отвали, — бросила я, пытаясь вырваться из захвата.

Музыка играла громко, толпа вокруг не замечала ничего, кроме самой себя. И мы были частью этой толпы.

— Не делай из себя недотрогу, я заплачу, — сказал он, положив огромную ладонь мне на грудь.

Тяжёлый перегар ударил в нос, я зажмурилась от отвращения.

— Отстань или вылетишь из клуба быстрее, чем успеешь ещё раз назвать меня цыпой.

Я отбросила его руку со своей груди, надеясь, что он испугается угрозы. Но парень оказался слишком неадекватным, чтобы чего-то бояться. Он уже наклонился, чтобы ухватить меня своими толстыми губами, как сзади появилась высокая фигура Макса. Он оттолкнул этого козла и бросил:

— Ты куда делась так быстро? Я тебя потерял.

— А я тебя, — ответила не громко. И в толпе он вряд ли услышал.

Под надзором охранника я выбралась из клуба и поплелась домой. Так поздно ночью одинокой девушке опасно передвигаться по городу без собственной машины. Но я на личный транспорт ещё только копила. А съёмную квартиру специально выбрала рядом с этим клубом. Чтоб не ехать в макияже и с блесками на коже через всю Москву. Эдак я бы всех маньяков по пути собрала.

И очень скоро я уже лежала у себя в постели раздетая, вымытая и избавленная от образа Милы-Текилы. Рядом со мной лежало вытянутое вибро яичко с пультом управления. Я смотрела на него и видела глаза Лекса среди беснующейся толпы. Его коварный и обволакивающий взгляд, дразнящие движения пальцев, сомкнутых на пульте.

Этот странный парень, о котором я знаю только имя, плотно засел у меня в голове. Было страшно осознавать, что он может быть и маньяком, и наркоманом, и вообще каким-нибудь преступником. Кем угодно. Я ничего не знала о его жизни, кроме того, что он работал стриптизером. Не очень-то престижная работа, между прочим! Хотя, кто бы говорил…

Тяжело вздохнула, отвернувшись на другой бок, чтобы не видеть больше этот ужасный прибор, заставивший меня упасть в такую бездну удовольствия и стыда. Хотя, дело было не в приборе. А в том, кто им управлял. И только в нем…

Глава 4

В субботу я полдня ходила, нервно заламывая руки. Так как работала исключительно с пятницы по воскресенье, сегодня и завтра мне предстояло опять танцевать. За ночь в клубе я успевала сделать три выхода по пятнадцать минут. Они неплохо оплачивались, и я не стремилась увеличить каким-то образом собственную зарплату. Но теперь я смотрела на чёрный матовый прибор, виднеющийся из верхнего ящика тумбочки, и боялась. Нервничала.

Эту проклятую виброжужжалку я убрала подальше, чтобы, не приведи нелёгкая, моя хозяйка не увидела. Вряд ли, конечно, она поймёт что к чему. Но, стоило представить, как её старые любопытные пальцы вертят перед подслеповатыми глазами гладкое вытянутое яйцо, и мне становилось дурно.

А нервничала я из-за Лекса. Все внутри вздрагивало, мурашки пробегали по спине, а сердце сковывало странным ощущением страха, сильно напоминающего ожидание. Предвкушение встречи с ним. Я чувствовала, что он придёт и сегодня. И, может быть, даже завтра. И все во мне переворачивалось от этой мысли.

Я не хотела встречаться с ним, и жаждала одновременно. С никому неизвестным стриптизёром, который уже трижды доводил меня до сумасшедшего оргазма. И, вполне возможно, с маньяком-извращенцем, который вдруг начал на меня самую настоящую охоту.

Чего я по-настоящему желала, так это покоя. Последние дни я потеряла столько нервов, что дополнительные переживания были совершенно излишни.

И потому я приняла единственно верное решение: бежать. Но не в прямом смысле, конечно. Раз про мою работу он все знает, придётся временно сменить клуб. Тем более появится повод заработать больше. Многие танцовщицы за одну ночь умудряются объехать несколько площадок. И таким образом существенно повысить свой доход. Я обычно ленилась так делать. Но раз уж сама судьба вынуждает…

В обед позвонила на работу и сказала, что не выйду. Менеджер ругался, но ничего сделать не смог. Я была непоколебима. Да и выдуманный грипп за пять минут не проходит.

Затем обзвонила ещё несколько мест, где по моим данным требовались танцовщицы, и нашла себе работу на все выходные.

К концу обеих ночей я была выжата, как лимон, ноги ныли от усталости и проклинали каблуки. Было немного страшно в одиночестве передвигаться между клубами без личного транспорта, но я справилась. И газовый баллончик в кармане плаща приятно охлаждал кончики пальцев.

Денег удалось заработать прилично. Все они отправились в копилку на Грецию, о которой я старалась не думать, чтобы не вспоминать проклятущего профессора и моих отвратительных сводных сестёр. Каждый раз, как они всплывали в моей памяти, я краснела от гнева, а сердце начинало биться слишком быстро.

Постепенно проплывала ещё одна неделя, во время которой Лекс практически не тревожил мои воспоминания. Я уже не заливалась вдруг ни с того ни с сего краской стыда, уши перестали предательски гореть каждый раз, как перед глазами всплывало его властное лицо с дерзкой полуулыбкой. Мне удалось скрыться от него на прошлых выходных, значит удастся и на этих. А на следующих он уже точно обо мне забудет. Если ещё не забыл.

От этой мысли веяло странной горечью, но и предвкушением свободы.

В пятницу в холе института было непривычно людно. Толпа студентов набилась вокруг столиков, на которых было что-то накидано.

Я бодро прошла вперёд и увидела многочисленные песочно-коричневые квадратики визиток. Взяла один и прочитала:

«Выставка «Путь воина». Прошлое Восточной Европы от бронзового века до Золотой Орды».

Завтра открытие.

Задумчиво покрутила визитку в руке, и убрала в карман. Почему бы и не сходить? Суббота у меня была совершенно свободна, а на экспонаты я с удовольствием посмотрела бы.

— Лизон, Юль, как на счёт лёгкого самообразования завтра? — Спросила я у подруг, помахивая карточкой.

Их ответ был мне известен заранее. Но вдруг рак на горе уже давно свистнул?

— Лан, твое настойчивое желание сводить нас в музей, конечно, взывает уважение. Но завязывай уже! — Ответила Юля, скорчив лицо.

Я посмотрела на другую подругу. Она виновато улыбнулась, нахмурив тёмные бровки.

— Лан, спроси своих сестёр, им это нужнее, честное слово, — ответила Лиза.

В этот момент из-за спины послышался голос Лики. И вот как они всегда оказываются поблизости, стоит их вспомнить?

Всплывает старая поговорка: «Помяни черта, он тут как тут».

— Наша сестричка опять пытается затащить вас камни рассматривать? — Улыбнулась она.

— Не камни, а древние инструменты, орудия труда, доспехи, артефакты… — начала перечислять я.

— Ай, прекрати! — Воскликнула Ника рядом, притворно зажимая уши. — А то, не дай Бог, на нас твоя любовь перекинется, и превратимся мы в очкастых ботаничек.

— То есть я по-твоему?.. — Начала было я возмущенную фразу, но Лика перебила.

— Лана, это же как вампиризм, ты разве не понимаешь? Очень заразно, — она довольно усмехнулась, прикрыв пухлый рот ладошкой.

— Если бы это и правда было так, я бы давно вас покусала, — вздохнула я, растеряв весь запал. — Хотя бы из вредности.

— Ладно, дорогуша, не кипятись, — сказала Ника примирительно, присаживаясь рядом со мной на мраморную скамейку. — Ты посмотри, что мне вчера Сашуля подарил.

Она открыла маленький чёрный клатч и достала оттуда симпатичную пластиковую карту с золотым тиснением.

— И что это? — Спросила я, чувствуя, что сестра ждёт этого вопроса. Её светлые и пустые, как утреннее небо, глаза возбуждено горели.

— Это премиум-карта в лучший фитнес-клуб Москвы!

— Прямо-таки лучший? — Попыталась пошутить я. У Ники, как ни новая вещица, так непременно «лучшая».

— Под этим я понимаю «самый дорогой», — без ложной скромности махнула она рукой. — И карта золотая!

— Может он думает, что ты — толстая, — без восторга спросила Юлька, устав слушать бредни моей сестрицы.

Ника едко улыбнулась, убирая карту обратно.

— Да что б вы понимали, черви книжные, — сказала Лика, обнимая сестру за шею. — Такой мужик! Ник, выпроси и мне карту, а?

— Пока не могу, — твёрдо ответила та. — Не хочу испортить о себе впечатление. Такого парня потерять нельзя.

Дальнейшие матримониальные планы блондинки я выслушивать не собиралась. Она говорила про то, что «от нее еще никто не уходил…» и что из нее получится прекрасная невеста.

А я думала, что, может хоть после свадьбы она исчезнет из моей жизни?

День закончился очень быстро, как и ночь, во время которой я вновь объездила целых три новых клуба, танцуя Go-go.

— Ходит, ходит тут с самого утра, дверьми хлопает, — заворчала Ульяна Петровна, хозяйка квартиры, когда я случайно разбудила её, возвращаясь домой. — Хорошо хоть мужиков не водишь, — и ушла к себе.

В целом, старушка не мешала мне жить. Но без неё, конечно, было бы совсем другое дело.

Наступила суббота. Выставка проходила где-то ближе к центру города, очень далеко от моего скромного съёмного жилья. Пришлось ехать на метро.

На улице стояла весна, и одеваться тепло не было необходимости. В такие места, как музей или выставка стоило приходить в приличном виде. А мне хотелось лёгкости, воздушности. Не послушав доводы логики, надела короткую юбку, полусапожки на каблуке и приталенный плащ. Посмотрела на себя в зеркало: чуть более яркий, чем нужно, макияж придавал моему образу дразнящую законченность. Мне нравилось. Что-то внутри меня требовало приключений, нагло шепча с низким придыханием: «Вакханка…»

Я вздрогнула, отгоняя непрошеные воспоминания. Сегодня выходной, я еду в центр города. Может быть познакомлюсь с кем-нибудь. Развеюсь…

Дорога пролетела незаметно. Несколько мужчин в метро оставили на мне следы своих изучающих взглядов. Я почувствовала себя вполне «востребованной самкой», и улыбнулась. Иногда, чтобы ощутить себя красивой, так мало нужно.

Выставка располагалась в невысоком старом здании, которому на мой взгляд не мешала бы хорошая реставрация. Потертые ступеньки вели к узкому чуть осыпавшемуся крыльцу.

Открыла скрипучую дверь и прошла внутрь. На входе безынициативный охранник окинул меня скользким взглядом и спросил:

— На выставку?

Я кивнула.

Довольно волосатая рука с подвернутым до локтя рукавом молчаливо указала направление.

В тишине мраморного холла раздался цокот моих каблуков. А за следующей дверью была она. Выставка «Путь воина».

В довольно крупном помещении, способном вместить в себя даже небольшой музей, на стендах расположились сотни различных экспонатов. Среди них были украшения для боевых колесниц, пояса и шлемы, диковинные ювелирные изделия от бронзового века до Золотой Орды. Все выглядело просто потрясающе.

Народу было не много, но вполне прилично. Было приятно знать, что такая интересная композиция не пропала, даром простаивая в пустых залах.

Невдалеке от меня даже была небольшая группа людей, для которых экскурсовод вел лекцию. Подошла поближе с четким намерением пригреть ушко:

— … Данная историко-археологическая инсталляция призвана раскрыть прошлое народов Восточной Европы времен кровопролитных войн, переселения народов и формирования новых государств… — бубнил низенький мужчина в очках.

Было интересно, несмотря на его скучный язык и монотонный голос.

— …Многие из представленных экспонатов уникальны и представлены лишь в музеях мирового уровня…

Я слушала тихое бурчание историка с не менее странным именем, чем моё собственное. На бейджике значилось: «Искандер …»

Вдруг волна мурашек пробежала по спине, захватив ноги и спустившись даже к кончикам пальцев. Словно моё тело почувствовало что-то ещё раньше, чем я это поняла.

— … символизировавшие веру в предков у народов Северного Кавказа, — звучал голос, который я слышала все тише, медленно поворачивая голову в сторону. — Здесь вы можете видеть восстановленные образы древних воинов…

И я увидела, наконец то, что моё боковое зрение уловило значительно раньше. Чуть в стороне от основных композиций стоял Он. Лекс. Мужчина моих фантазий и кошмаров. В чёрной рубашке с маленьким логотипом Thor Steinar и темно-серых брюках с низкой посадкой. Он не сводил с меня горящего взгляда голубых глаз. Ладони лежали в карманах штанов, а вся поза демонстрировала непринужденность. Но что-то в выражении его опасно притягательного лица заставило меня вздрогнуть, испытав лёгкий укол тревоги.

Мягкой походкой он направился ко мне, не переставая сверлить своими колдовскими глазами.

— Доброго дня, Милана, — произнёс низкий вибрирующий голос, не суливший ничего хорошего.

— Привет, — буркнула я в ответ.

— Как прошли выходные? — Продолжал он спокойно, но почему-то я нервничала все сильнее.

— Спасибо, прекрасно.

— Я ждал тебя в клубе. Почему ты не вышла на работу?

— Проклятье, я так и знала!

— Зачем ты ждал меня? — Решила я пойти в нападение. — Я недостаточно ясно дала тебе понять, что не желаю тебя видеть?

Тонкая улыбка окрасила властные губы. Я покраснела, случайно остановив на них взгляд.

— Напомни, в какой из твоих оргазмов ты мне это говорила?

Я вспыхнула до кончиков волос.

— Говори тише! — Зашипела я сквозь зубы. — Ты… ты…

От возмущения у меня не хватало слов. И дыхания.

— И вообще, с какой стати ты здесь появился? — Возмутилась я. — Что стриптизер делает на археологической выставке?

— Ты вспоминала обо мне, Мила? — Спросил он, и в этот момент лицо его стало таким добродушно-спокойным. Хотелось улыбнуться в ответ и сказать: «Да…»

— С какой стати? — Вскинула бровь я.

— Не знаю, — задумчиво ответил он, и в глазах мелькнуло что-то задорное, — может накатывало на тебя чувство ностальгии темными вечерами. Ты брала в руки игрушку, которую я тебе подарил и представляла, как я занимаюсь с тобой любовью…

Я прикрыла глаза, стараясь подавить гнев.

— Говори тише, извращенец, — толкнула его ладонью в грудь. Но он лишь засмеялся в ответ. — Ничего подобного я не делала. И не надейся.

— Жаль, — весело пожал плечами он. — Такой прибор пропадает.

— Да ты издеваешься, честное слово, — с лёгкой усталостью возмутилась я. — Так как тебя занесло на выставку?

— Люблю археологию, — пожал плечами он, легко переключаясь на другую тему. Тут же его лицо приобрело серьёзное выражение, даже где-то с примесью мечтательности. — А эта выставка особенно уникальна.

— Чем же? — Стало интересно мне. Но я постаралась скрыть любопытство за тоном холодного безразличия. Если он будет думать, что меня занесло сюда случайно, быстрее придёт к мысли, что я — глупая пустоголовая особа, не стоящая его внимания. А я, наконец, избавлюсь от извращенца.

Лекс окинул меня странным взглядом, судя по всему оценивая мой полный безразличия вид. Он поманил меня рукой, подводя к одному из высоких стеллажей. В нем под тонким слоем стекла лежали чёрные клинки. Невероятные в своей древности и ценности.

— Перед тобой кинжалы, аналоги которых использовались при взятии Трои.

Я кинула полный льда взгляд на изъеденный временем металл. И тут же отвернулась, будто бы подавив зевок.

Глаза Лекса сверкнули.

— Правда? — Лениво произнесла я.

— Когда мы вспоминаем об Ахилле, Аяксе, Агаменноне, Гекторе должны представлять себе именно эти мечи, — закончил мужчина. — Тебе не интересно?

Я постаралась придать лицу скучающее выражение, хотя более всего хотелось впиться в экспонаты голодным взглядом. Значит такими клинками дрались герои древних битв, воспетых в поэмах и рапсодиях?

Пошевелила мозгами, дословно вспоминая фразу сёстры на счёт археологии. По моим расчетам она должна была окончательно отбить у Лекса интерес к моей особе. По крайней мере, у меня Ника надолго отбила желание разговаривать с ней.

— Только пыльный синий чулок может интересоваться какими-то там камнями, — да, именно так сестра и сказала. — Или железками, — прибавила я для достоверности.

Лицо Лекса приобрело удивленно-разочарованное выражение. Впрочем тут же став таким, как всегда.

— Может леди заинтересуется прогулкой на Porsche? — Он достал из кармана брюк связку ключей с одноименным красно-желтым брелком.

Проклятье, моя сестра согласилась бы! А я вместо этого неожиданно бросила:

— Стриптизер на Порше, забавно до слез.

— Не хочешь на прогулку, останемся здесь, — мягко и широко улыбнулся он. И в этой улыбке чувствовался скрытый подтекст.

В этот момент он церемонно положил мою руку себе под локоть и повёл куда-то вправо. Со стороны все выглядело очень культурно. Но из его крепких рук было невозможно вырваться.

А тепло его тела, обжигающее сквозь рубашку, заставило что-то внутри меня затрепетать. Он был так близко, что я могла чувствовать его запах. Сладкий табак и тонкая еле заметная дымка парфюма.

Голова немного закружилась.

Он вывел меня через одну из боковых дверей в какой-то коридор, по бокам которого стояли широкие колонны. За одну из них он меня и затащил, неожиданно прижав спиной к прохладному камню и впившись голодным поцелуем. Дыхание вышибло из груди, сердце бешено забилось, волной жара плеснув на кожу. Его губы были словно глоток прохладного напитка в жаркий день. Я вмиг почувствовала, как мне не хватало его все это время. Но не поверила сама себе.

— Прекрати, что ты себе позволяешь? — Воскликнула я, отталкивая сильное, мощное тело.

Лекс чуть отстранился, мягко улыбнувшись. Он оперся руками о колонну по обе стороны от моей головы.

— Мне понравились наши игры, Вакханка. Я соскучился и хочу еще.

— Зато я не хочу, — сказала в ответ, не сводя с мужчины уверенного взгляда. Одному Богу известно, как тяжело мне было не отвести глаз.

— Я не верю тебя, Мила, — прошептал он, склонившись к моему уху, вжимая меня своим телом в колонну. — Ты обманываешь сама себя.

Он прикусил меня за мочку уха, тут же проведя горячим влажным языком по всей раковине.

Короткая волна удовольствия оборвала моё дыхание.

Я закрыла глаза и глубоко задышала. Лекс мгновенно почувствовал мой отклик и мягко спустился поцелуями к моим губам. Я снова почувствовала его дурманящий голову вкус. Протянула руку и коснулась рукой выреза рубашки. Одними пальцами расстегнула пуговицу. Потом вторую. Проникла ладонью внутрь, касаясь сильной широкой груди. Он чуть отстранился, глядя на меня потемневшими топазами глаз.

А я подняла вторую руку, не отрывая взгляда от рельефа его безупречных мышц. Одну за одной расстегнула все пуговицы на рубашке и развела её полы в стороны. Провела ладонями по косым мышцам спины, по кубиками пресса, остановилась над ремнем брюк.

Лекс следил за моими движениями, не предпринимая никаких действий.

Я погрузила пальцы под ремень, очерчивая на горячей коже линию. Почувствовала, как он вздрогнул, когда мои руки встретились в середине, поглаживая самый низ живота.

Я подняла глаза, коснувшись взглядом мужчины, чьё желание уже сильно ощущалось, привстала на мысочки и прикусила его за нижнюю губу. А затем, резко развернув за ремень, прижала его самого к колонне, у которой только что стояла. И бросила:

— Найди себе девку подоступней!

И вышла в коридор.

Чтобы тут же столкнуться лицом к лицу с профессором, который лишил меня моей мечты.

— Валерий Павлович? — Промямлила я нервно, встретившись с глубоким задумчивым взглядом из-под густых бровей.

— Вы? — Произнёс он удивлённо, оглядывая меня несколько недовольно. — Что вы тут делаете?

Строгий тон и морщина на лбу не сулили мне ничего хорошего. Ну и прекрасно! Раз я ему уже ничего не должна, то и лебезить перед ним нет никакого смысла.

— Полагаю, что нарушаю общественный порядок, — ответила с лёгкой ноткой возмущения.

Профессор археологии сдвинул брови и надул губы.

— Именно так я и подумал, учитывая, что в эти помещения посторонним вход воспрещён. Немедленно покиньте это место. Правильно я сделал, что не дал вам второго шанса поехать со мной на раскопки. Ваше поведение просто вопиюще!

С каждой новой фразой он будто накручивал сам себя, заводясь, как старый двигатель от советской «копейки».

Я фыркнула себе под нос, отворачиваясь от этого человека, который когда-то был почти моим кумиром.

И в этот момент из-за колонны вышел Лекс.

— О, вы здесь!.. — Округлившимися глазами стареющий археолог взирал на моего треклятого стриптизера. И в глазах его застыло… уважение!

— Доброго дня, Валерий Павлович, — спокойно сказал Лекс, вдруг словно превращаясь в кого-то другого. С лица исчезла дерзкая улыбка, взгляд перестал быть опасно-вызывающим. Теперь он был предельно серьёзен и вежлив, словно на его образ скользнула деловая маска.

— Вы знаете, если бы не ваша помощь, Але…

— Не стоит сейчас об этом, — прервал он. — Мы обо всем поговорим позже.

— Но я искал вас, мне нужно… — Что-то затараторил археолог, на глазах превращаясь в неуверенного мальчишку. Такие перемены показались просто невероятными.

— Потом, — чуть резковато бросил он, беря меня за локоть и настойчиво уводя обратно в зал. — Юная леди желает ознакомиться с экспонатами, я обещал помочь. А после мы все обговорим.

Сказал он напоследок. И мы ушли, оставив онемевшего профессора смотреть нам вслед.

— Так вот, как сильно тебе не интересна археология, — мягко сказал он мне на ухо, когда яркий свет в помещении выставки снова осветил наши лица.

Я вздрогнула, мгновенно всем телом уловив перемену его настроения, отозвавшуюся во мне ноющим чувством в груди.

— Так сильно не интересна, что ты умоляла Валеру взять тебя к себе в группу?

Похоже мой план провалился. Может следовало продолжить игру? Сказать, что это ничего не меняет? Что я не люблю археологию, но просилась к профессору ради денег?

Нет, что-то подсказывало мне, что больше это не сработает.

И почему он называет профессора Валерой?

Лекс подвел меня к стеллажу с древними украшениями. В мягкое желтое золото были не очень умело, но все же довольно красиво вписаны синие и красные камни.

— Может хоть украшения привлекут внимание такой взыскательной особы? — Спросил он с усмешкой.

Я не отказала себе в удовольствии насладиться находкой. Скрывать моё любопытство больше не имело смысла, да и было слишком сложно. А этим маленьким безделушкам была такая прорва лет, что рядом с ними вся моя жизнь казалась песчинкой. Ведь когда-то много-много веков назад какая-то женщина надевала их, рассматривая своё отражение в неуклюжей до блеска начищенной кастрюле…

— Ну так что, может подвести тебя куда-нибудь? — Спросил чуть позже Лекс, теперь вовсе не отходя от меня ни на шаг.

Я успела с интересом рассмотреть все композиции выставки и теперь, честно говоря, чувствовала себя немного усталой. Хоть и вполне удовлетворённой. Мой спутник, избавиться от которого я уже и не мечтала, периодически рассказывал мне тот или иной интересный факт об экспонатах, не хуже экскурсовода со странным именем Искандер. На мои вопросы откуда ему это все известно, он таинственно улыбался и пожимал плечами. Как это ни странно, но некоторое время в его обществе я даже стала чувствовать себя почти свободно. Мне было хорошо и уютно, как со старым другом. Если только не приходило в голову поднять глаза и столкнуться с его колдовским взглядом. Во рту тут же пересыхало, и все мысли врассыпную покидали меня.

— Мила? — Переспросил он. — Тебя подвести или нет?

Оказалось, я уже минуту глупо хлопаю ресницами, разглядывая его длинные мелодичные пальцы, в которых позвякивают ключи, чёрные манжеты рубашки, обхватывающие широкие запястья, предплечья и плечи, мышцы которых иногда так художественно натягивают мягкую ткань…

Глубоко вздохнула и на миг закрыла глаза, возвращая себе контроль над собственным телом. Кто бы знал, что это может быть так сложно?

— Спасибо, не стоит. Рада была тебя видеть и спасибо за экскурсию… — отчеканила я крайне культурным деловым тоном.

И тут же развернулась, намереваясь как можно скорее покинуть место боевых действий, где мои войска готовы были вот-вот принять капитуляцию.

— Мила, прекрати выпендриваться, — устало сказал он, схватив меня за локоть и разворачивая к себе. — Ну куда ты сейчас пойдёшь? На автобус? Трястись с толпой недовольных жизнью старушек и нищих студентов? Я предлагаю тебе услуги бесплатного таксиста. Ездила когда-нибудь в такси на Porsche?

Развернулась, вырывая локоть и сверкнув глазами.

— Я не из тех девушек, которые ведутся на халявное бухло и дорогую тачку, — чётко проговорила я. — Меня не интересуют услуги бесплатного таксиста, который трахнет меня где-нибудь по дороге, подсыпав клофелин в стакан с соком!

Взгляд Лекса опасно потемнел, челюсти сжались, мышцы ощутимо напряглись.

И, пока он не придумал, как мне отомстить за такой ответ, я добавила резкое:

— Найди себе другую подстилку!

И быстро направилась к выходу из здания. Краем глаза я видела, что Лекс стоит на месте, сжав кулаки и гневно глядя мне вслед.

Вот и прекрасно. Может быть он не будет больше преследовать меня, и я наконец почувствую себя свободно. Может быть…

Московская подземка встретила меня гулом голосов, жарким душным воздухом и безликой серой толпой. Я спускалась по эскалатору, сжимая плечи руками, и думала.

Что-то в груди ныло, намекая, что, возможно, стоило принять предложение Лекса. И до дома бы добралась с комфортом, и ещё какое-то время имела бы удовольствие поругаться с ним. А может, полюбоваться его сильным уверенным профилем…

Нет, это явно было какое-то наваждение, которое не сулило ничего хорошего. Разве этот мужчина хоть раз предложил мне что-нибудь, кроме секса? Разве он интересовался моей жизнью? Да хотя бы фамилию мою он мог спросить!

Нет. Ему ничего из этого не было нужно. А мне не нужен просто мужчина для эротических игр.

Подвижные ступени эскалатора плавно опустили меня на мраморный пол станции.

Ещё этот профессор археологии. С какой стати он оказался на выставке, посвященной Восточной Европе такого широкого временного периода? Насколько я помню, его профиль — античные цивилизации, а не Золотая орда или праистория.

Мне хотелось тихо злиться на всех подряд, лишь бы переключить собственное внимание.

Ещё и выставил меня перед Лексом полной идиоткой. Зачем я вообще напрашивалась к нему в группу? Унижалась? У меня ведь был собственный план, я копила деньги, мечтала, как реализуются все мои фантазии.

Вообще, я не из тех людей, которые вечно витают в облаках, ничего не делая ради исполнения задуманного. Я знаю, что мечты должны быть практически материальны. Осязаемы. Если вы хотите купить что-то, но не хватает денег, — ищите выходы. Скидки, кредиты, займы. Если хотите сменить профессию — ищите курсы, составляйте резюме, спрашиваете знакомых. Конечно, все это — лишь слова. Но самое главное: нельзя сидеть, сложа руки. И, рано или поздно, шанс исполнить мечту обязательно появится.

На свою мечту я копила сбережения. Судьба подбросила мне более лёгкий путь, но я его упустила. Что ж, это ведь не единственная дорога к цели?

Значит, нет повода для уныния.

Тогда что же за тоскливый червяк все время точит меня изнутри, портит настроение и смешивает все мысли в кучу?..

Цокот каблуков утонул в шуме подъезжающего поезда. На краю платформы стояли десятки людей и нервно переминались с ноги на ногу, готовясь вломиться в открывающиеся двери.

Тяжело вздохнула, подавив приступ тупого уныния, и шагнула ближе. Двери открылись, толпа повалила в вагон.

И как в это людское мясо вообще можно влезть?

Говорят, в Китае есть специальная профессия — заталкивать пассажиров в вагоны. У них там такая тьма народу, что сами они уже не справляются. Не хотелось бы мне, чтобы сзади какой-нибудь мужик в форме пихал меня в спину…

— Я вам помогу, уважаемая, — раздался низкий мужской голос прямо над ухом, и кто-то подхватил меня под плечо, приподнимая и утягивая в водоворот человеческих тел.

Не успела я ахнуть или испугаться, как двери закрылись, а я уже была в поезде. Повернула голову и встретилась с наглым взглядом голубых глаз.

— Привет, милая, — с многозначительной едкой улыбкой сказал он.

Московская подземка встретила меня гулом голосов, жарким душным воздухом и безликой серой толпой. Я спускалась по эскалатору, сжимая плечи руками, и думала.

Что-то в груди ныло, намекая, что, возможно, стоило принять предложение Лекса. И до дома бы добралась с комфортом, и ещё какое-то время имела бы удовольствие поругаться с ним. А может, полюбоваться его сильным уверенным профилем…

Нет, это явно было какое-то наваждение, которое не сулило ничего хорошего. Разве этот мужчина хоть раз предложил мне что-нибудь, кроме секса? Разве он интересовался моей жизнью? Да хотя бы фамилию мою он мог спросить!

Нет. Ему ничего из этого не было нужно. А мне не нужен просто мужчина для эротических игр.

Подвижные ступени эскалатора плавно опустили меня на мраморный пол станции.

Ещё этот профессор археологии. С какой стати он оказался на выставке, посвященной Восточной Европе такого широкого временного периода? Насколько я помню, его профиль — античные цивилизации, а не Золотая орда или праистория.

Мне хотелось тихо злиться на всех подряд, лишь бы переключить собственное внимание.

Ещё и выставил меня перед Лексом полной идиоткой. Зачем я вообще напрашивалась к нему в группу? Унижалась? У меня ведь был собственный план, я копила деньги, мечтала, как реализуются все мои фантазии.

Вообще, я не из тех людей, которые вечно витают в облаках, ничего не делая ради исполнения задуманного. Я знаю, что мечты должны быть практически материальны. Осязаемы. Если вы хотите купить что-то, но не хватает денег, — ищите выходы. Скидки, кредиты, займы. Если хотите сменить профессию — ищите курсы, составляйте резюме, спрашиваете знакомых. Конечно, все это — лишь слова. Но самое главное: нельзя сидеть, сложа руки. И, рано или поздно, шанс исполнить мечту обязательно появится.

На свою мечту я копила сбережения. Судьба подбросила мне более лёгкий путь, но я его упустила. Что ж, это ведь не единственная дорога к цели?

Значит, нет повода для уныния.

Тогда что же за тоскливый червяк все время точит меня изнутри, портит настроение и смешивает все мысли в кучу?..

Цокот каблуков утонул в шуме подъезжающего поезда. На краю платформы стояли десятки людей и нервно переминались с ноги на ногу, готовясь вломиться в открывающиеся двери.

Тяжело вздохнула, подавив приступ тупого уныния, и шагнула ближе. Двери открылись, толпа повалила в вагон.

И как в это людское мясо вообще можно влезть?

Говорят, в Китае есть специальная профессия — заталкивать пассажиров в вагоны. У них там такая тьма народу, что сами они уже не справляются. Не хотелось бы мне, чтобы сзади какой-нибудь мужик в форме пихал меня в спину…

— Я вам помогу, уважаемая, — раздался низкий мужской голос прямо над ухом, и кто-то подхватил меня под плечо, приподнимая и утягивая в водоворот человеческих тел.

Не успела я ахнуть или испугаться, как двери закрылись, а я уже была в поезде. Повернула голову и встретилась с наглым взглядом голубых глаз.

— Привет, милая, — с многозначительной едкой улыбкой сказал он.

— Ты что здесь забыл? — Тихо возмутилась я, не успев прийти в себя от удивления.

— Ты так быстро убежала, что я не успел сказать тебе все, что думаю.

Мы стояли в самой толпе в конце вагона. Но до металлических поручней мне было слишком далеко. Я почти висела в воздухе, прижавшись к широкой груди Лекса, скромно положив на него влажные ладони. Он склонил ко мне голову, глядя сверху вниз. Мы оказались так близко друг к другу, что дыхание перехватывало.

— Да, об этом я не подумал, — задумчиво сказал он, опуская вниз одну руку и мягко, но властно хватая меня за попу, притягивая к себе ещё сильнее. — А то бы и в голову не пришло предлагать тебе прокатиться в авто…

Его голос был достаточно громким, чтобы его было слышно сквозь шум, но и довольно тихим для того, чтобы атмосфера тут же стала накаляться.

— Убери руку и что тебе нужно? — Выпалила я, глупо пошевелив попой. Вырваться из захвата здесь было совершенно невозможно. А привлекать к себе излишнее внимание тоже не хотелось.

— Мне очень хотелось бы узнать, что там на счёт клофелин с соком? — Ответил он, и не думая убирать руку. Напротив я почувствовала лёгкое настойчивое поглаживание поверх юбки. Затем он сжал ладонь и медленно скользнул к самой середине попы. Коснулся ткани около копчика и спустился ниже.

— Что ты творишь? — Спросила я, покраснев. — Прекрати!

— Отвечай, Вакханка, — хищно потребовал он, не сводя с меня горящего взгляда. — По-твоему я — маньяк?

— Понятия не имею, но очень на это похоже, — буркнула я, чувствуя нервное возбуждение от его близости и странных дразнящих поглаживаний.

Тесно набившиеся в вагон пассажиры не давали возможности убежать. Более того, с каждой следующей остановкой Лекс все глубже проталкивал меня вглубь вагона, пока окончательно не прижал к задней торцевой дверце.

— Почему ты не хочешь признаться самой себе, что, если я и маньяк, то тебе это очень даже нравится?

В это мгновение его рука проникла под юбку, поглаживая трусики, мягко надавливая на чувствительные зоны, обводя по кругу маленькие ворота в мое тело. Это было одновременно щекотно и очень возбуждающее. Стыдно и остро желанно. Я залилась краской, хлопнув его по груди ладонью и задышав тяжелее.

— Перестань немедленно, здесь куча народу! — Воскликнула я как можно тише. Но нас и так никто не мог слышать.

— Отвечай на мои вопросы, или будет хуже, — промурлыкал на ухо Лекс, вдавив меня в дверь, обнимая и прикусывая за мочку.

Это становилось слишком похоже на сексуальную прелюдию. Он словно ласкал меня на виду у всех!

Потому что ты ни разу даже не поинтересовался, какая у меня фамилия, — выпалила я первое, что пришло в голову. И сама услышала, как глупо это звучит.

Лекс недоуменно вскинул брови вверх и улыбнулся.

— Ты тоже не спрашивала, какое у меня полное имя, — ответил он, чуть надавливая пальцами на увлажнившуюся ткань трусиков. — Но твою фамилию, я все же знаю.

Во рту пересохло. Настойчивый, пряный яд желания разлился по венам. Чуть сдвинула бедра, переминаясь с ноги на ногу.

— Откуда? — сорвавшимся голосом спросила я.

— От твоего менеджера в клубе, — легко ответил он. — Мне известно твоё имя, дата рождения, место прописки, номер пенсионного свидетельства, налоговый номер и все данные паспорта.

— Что? — воскликнула в ужасе я. В это момент его пальцы скользнули чуть дальше, ритмично погладив вершинку моего сладострастия.

Я тихо вскрикнула, испытав резкий всплеск удовольствия, которое тут же начало лавинообразно расти.

Испуганно оглянулась по сторонам, тяжело дыша.

— И после этого ты будешь уверять меня, что ты — не маньяк?

— Именно, — кивнул он. — Не маньяк, не извращенец, и вообще к криминальным элементам не имею никакого отношения. Я же не открыл на твоё имя кредит в банке? Не подкараулил тебя ночью на пороге дома, чтобы жёстко трахнуть прямо в подъезде…

Тут его глаза хитро блеснули.

— Правда, если ты попросишь…

Хищная улыбка окрасила губы.

— Молчишь, — сказал он, немного замедляя свои ласки. Томительное ожидание от этого лишь усилилось, вынуждая меня прикусить губу. — Нам же хорошо вместе, Вакханка, — тихо сказал он. — Так почему ты отталкиваешь меня?

Я отвернулась, чтобы не видеть его колдовских глаз, от взгляда которых разум тут же покидал меня. И не торопилась с ответом. Томительная минута протекла в молчании. Лекс добавил:

— Я тебя предупреждал, что будет хуже, если не станешь отвечать?.. — и, подняв руку, скользнул под кофту, чуть приподняв её и сдавив грудь.

Я всхлипнула от волны жара, лизнувшей моё тело, и от смывающей все стыдливости. Мне уже было совершенно не ясно, то ли я горю от духоты вагона, то ли от странного острого возбуждения и тонкого удовольствия, охватывающего всю меня с головы до ног.

— Хорошо-хорошо, только опусти руку, — попросила я.

— Не могу, увы, — сказал он, и я словно кожей чувствовала его улыбку. — Но могу поменять грудь на твои трусики. Хочешь?

— Что? — не поняла я, распахнув глаза.

— Думай скорей, — ответил он, приподнимая руку, очерчивающую мою грудь дразнящими движениями, отчего кофточка приподнялась ещё выше.

Я испуганно кивнула, заметив какой-то излишне любопытный взгляд мужчины на соседнем сидении.

Лекс убрал ладонь от груди, и кофточка опустилась на положенное место. Все снова выглядело вполне прилично. Со стороны…

И тут же та рука, что поверх трусиков гладила меня, проникла под тонкую ткань, продолжая свои круговые движения уже там. Я всхлипнула, закусив губу, пальцы сжались на чёрной рубашке. Топазовые глаза потемнели, тонкая полуулыбка очертила сильный рот.

— Так почему, Мила? — повторил он ласковым вибрирующим голосом, отзывающимся во мне сладким томлением. — Почему ты убегаешь от меня?

— Потому что не хочу, чтобы ты… трахал меня, как тебе вздумается… и где тебе вздумается…

Мой голос прерывался, хотя я очень пыталась себя сдержать. Пыталась не реагировать на болезненно яркие ощущения, которые испытывало моё тело от его умелых ласк. Его пальцы легко скользили по моему влажному лону, очерчивая вход в «райские ворота». Теперь он совсем не касался напряженной, набухшей от желания вершинки, которая располагалась чуть дальше. И от этого ласка казалась ещё более нестерпимой, ещё острей.

— Но это же неправда, — сказал он, подняв другую руку и вдруг погладив мою щеку. Коснулся большим пальцем нижней губы, посмотрел мне в глаза. Опасный, горящий тысячью огней, взгляд обжег. — А я так соскучился по твоим крикам, вакханка…

Его голос стал таким тягуче-низким, что каждое следующее слово начинало сводить меня с ума.

— Ты знаешь, у меня появилась постоянная, почти болезненная необходимость вдыхать твои стоны…

В этот миг два его пальца проскользнули в меня, вырвав сдавленный крик, который он будто бы перехватил своими губами, срывая его голодным поцелуем.

— Да, вот так, — прошептал он мне на ухо, оторвавшись от моего рта. Его пальцы двигались во мне, медленно входя внутрь и выходя обратно. Скользя по нежной коже рядом, чуть касаясь «других ворот», и снова ныряя в глубину.

Я хрипло задышала, схватив его за рубашку, уткнувшись в широкое мускулистое плечо. Требовательные стоны нет-нет, да и срывались с моих приоткрытых губ, проникали сквозь зубы, сжавшиеся на чёрной ткани. Мне хотелось ещё! Глубже, быстрее, сильнее. Но он дразнил меня, усиливая с каждым мгновением моё послушное желание.

— Тебе нужно разобраться в том, чего ты действительно хочешь, Мила, — сказал Лекс, и сквозь туман возбуждения я расслышала его серьёзный тон. — Я тебе помогу.

В этот момент он вдруг выпустил меня из рук. Я покачнулась вместе с вагоном, не понимая, что происходит. Открыла глаза и увидела, как он выходит вместе с толпой из открывшихся дверей. Тело дрожало от возбуждения, между бедер разлилось пламя, сжигающее меня изнутри.

А Лекс спокойно покинул душный вагон, остановившись на середине платформы и посмотрев на меня через стекло. Я бестолково хлопала глазами, пытаясь унять бешено стучащее сердце. Но безуспешно.

Двери закрылись, отрезая меня от мужчины, который перевернул вверх дном все мои мысли и чувства. Который свел с ума моё тело, а теперь пытался докопаться и до души.

Он положил руки в карманы брюк, не сводя с меня топазовых глаз, в глубине которых плескалось так много всего.

Поезд тронулся, унося меня во тьму тоннеля. Унося меня от моего сумасшествия, но оставляя болезненное чувство неудовлетворенности, от которого некуда деться.

Когда я вернулась домой, низ живота все ещё предательски ныл.

— Доброго вечера, Ульяна Петровна, — поздоровалась с вездесущей старушкой.

— Что-то ты сегодня рано, — кривовато улыбнулась она и прохромала на кухню.

Не обратила внимания на её ворчание и прошла к себе.

Влажное бельё требовало срочной смены, а горящая от прикосновений кожа жаждала покоя. Я тут же пошла в ванну, чтобы смыть с себя остатки чужих ласк.

— Воды много не трать! — услышала окрик в спину. — Счетчик-то — не моток ниток, назад не открутишь!

Махнула рукой и заперлась на замок. Горячие струи ударяли по коже, даря желаемое ощущение чистоты. Только вот шелест воды напоминал шепот Лекса, а стекающие по коже капли — его нежные касания.

В итоге после душа мне стало лишь еще горячее.

Ну вот, футбольное поле хватило бы залить той водой, что ты сейчас потратила, — тут же сказала мне на выходе Ульяна Петровна, покачивая головой.

Я проскочила в свою комнату и тут же заперлась на ключ. Давно уже имею привычку так делать. С тех пор как однажды ночью она влетела ко мне с криком: «Мужика привела, проститутка!»

Потом, конечно, долго извинялась, да что толку?

Легла на кровать, залезла под одеяло и уперлась взглядом в потолок.

Мне не хотелось ничего делать, не хотелось есть, пить, гулять. Все мысли в голове перепутались, я не знала, куда себя деть.

А потом вдруг рука сама потянулась к ящику тумбочки. Открыла его и достала вытянутое яичко и пульт управления.

Гладкое, чуть бархатистое резиновое покрытие было приятным на ощупь. На круглом пульте ребристыми выпуклостями выделялись две кнопки. Нажала их одновременно, добившись включения прибора. Яичко мягкими толчками завибрировало в руке.

Я шумно сглотнула, покосившись на дверь. Низ живота требовательно заныл, напоминая, что его желание не было удовлетворено. Я сдвинула ноги, а потом медленно опустила руку с прибором вниз.

Провела по нежной коже осторожным движением, вздрогнув от мягкой вибрации. Глаза сами собой закрылись, когда я настойчиво протолкнула игрушку внутрь. Она легко проскочила по влажному возбужденному оазису моего желания, оказавшись в самой глубине.

Я непроизвольно выгнулась, когда её сильные импульсы стали ласкать изнутри точку моего удовольствия. Передо мной всплыло игривое лицо Лекса. Его опасная полуулыбка, темнеющий взгляд, такие остро желанные движения пальцев…

Очень быстро меня накрыл сильный и долгий оргазм. Тело было слишком возбуждено и страстно жаждало разрядки.

И, когда я, наконец, получила её, ко мне вернулась способность соображать вместе с осознанием всего ужаса ситуации.

Лекс был прав! Я действительно наслаждалась каждой секундой в его руках. Я действительно постоянно думала о нем и хотела его! Только обманывала сама себя, пытаясь скрыться от собственных эмоций под влиянием страха и гордости.

И весь этот шквал озарения навалился на меня именно в тот момент, когда я поняла: даже с этой вибрирующей штуковиной я хочу думать только о нем!

Как он и говорил…

Я села на кровати и схватилась за голову, испытывая одновременно и стыд, и непонимание.

И что теперь мне делать? Что мне это дает? Я ничего не знаю о нем, как и он обо мне. Возможно, мы вообще больше никогда не увидимся. Закончится череда дурацких случайностей, ему, наконец, надоест преследовать меня, и все? Конец?

От этих мыслей неприятно похолодело в груди.

Когда я вернулась домой, низ живота все ещё предательски ныл.

— Доброго вечера, Ульяна Петровна, — поздоровалась с вездесущей старушкой.

— Что-то ты сегодня рано, — кривовато улыбнулась она и прохромала на кухню.

Не обратила внимания на её ворчание и прошла к себе.

Влажное бельё требовало срочной смены, а горящая от прикосновений кожа жаждала покоя. Я тут же пошла в ванну, чтобы смыть с себя остатки чужих ласк.

— Воды много не трать! — услышала окрик в спину. — Счетчик-то — не моток ниток, назад не открутишь!

Махнула рукой и заперлась на замок. Горячие струи ударяли по коже, даря желаемое ощущение чистоты. Только вот шелест воды напоминал шепот Лекса, а стекающие по коже капли — его нежные касания.

В итоге после душа мне стало лишь еще горячее.

Ну вот, футбольное поле хватило бы залить той водой, что ты сейчас потратила, — тут же сказала мне на выходе Ульяна Петровна, покачивая головой.

Я проскочила в свою комнату и тут же заперлась на ключ. Давно уже имею привычку так делать. С тех пор как однажды ночью она влетела ко мне с криком: «Мужика привела, проститутка!»

Потом, конечно, долго извинялась, да что толку?

Легла на кровать, залезла под одеяло и уперлась взглядом в потолок.

Мне не хотелось ничего делать, не хотелось есть, пить, гулять. Все мысли в голове перепутались, я не знала, куда себя деть.

А потом вдруг рука сама потянулась к ящику тумбочки. Открыла его и достала вытянутое яичко и пульт управления.

Гладкое, чуть бархатистое резиновое покрытие было приятным на ощупь. На круглом пульте ребристыми выпуклостями выделялись две кнопки. Нажала их одновременно, добившись включения прибора. Яичко мягкими толчками завибрировало в руке.

Я шумно сглотнула, покосившись на дверь. Низ живота требовательно заныл, напоминая, что его желание не было удовлетворено. Я сдвинула ноги, а потом медленно опустила руку с прибором вниз.

Провела по нежной коже осторожным движением, вздрогнув от мягкой вибрации. Глаза сами собой закрылись, когда я настойчиво протолкнула игрушку внутрь. Она легко проскочила по влажному возбужденному оазису моего желания, оказавшись в самой глубине.

Я непроизвольно выгнулась, когда её сильные импульсы стали ласкать изнутри точку моего удовольствия. Передо мной всплыло игривое лицо Лекса. Его опасная полуулыбка, темнеющий взгляд, такие остро желанные движения пальцев…

Очень быстро меня накрыл сильный и долгий оргазм. Тело было слишком возбуждено и страстно жаждало разрядки.

И, когда я, наконец, получила её, ко мне вернулась способность соображать вместе с осознанием всего ужаса ситуации.

Лекс был прав! Я действительно наслаждалась каждой секундой в его руках. Я действительно постоянно думала о нем и хотела его! Только обманывала сама себя, пытаясь скрыться от собственных эмоций под влиянием страха и гордости.

И весь этот шквал озарения навалился на меня именно в тот момент, когда я поняла: даже с этой вибрирующей штуковиной я хочу думать только о нем!

Как он и говорил…

Я села на кровати и схватилась за голову, испытывая одновременно и стыд, и непонимание.

И что теперь мне делать? Что мне это дает? Я ничего не знаю о нем, как и он обо мне. Возможно, мы вообще больше никогда не увидимся. Закончится череда дурацких случайностей, ему, наконец, надоест преследовать меня, и все? Конец?

От этих мыслей неприятно похолодело в груди.

Глава 6

В этот раз я решила не ездить ночью по новым клубам, вернувшись на свою постоянную работу. Менеджер Лева удивился, что мой грипп прошел так быстро, но в целом был просто счастлив, что я вернулась. Еще бы: я была очень неплохой танцовщицей. В узких кругах мое имя было хорошо известно.

Сердце нервно сжималось, когда я переступала порог родного заведения. Охранник на входе приветливо кивнул.

— С выздоровлением, Текила! Без тебя было тухло! — бросил он мне, довольно улыбаясь.

Кивнула чуть суше, чем хотелось бы. Он давно уже подкатывает ко мне, так что не стоило слишком широко улыбаться в ответ. Это как в Турции: женщина не должна улыбаться мужчине, показывая зубы, быть излишне приветливой. А то турок подумает, что она готова к сексу. Такие дурацкие правила.

Танцпол встретил меня привычным взрывом энергетики, адреналина и эмоций. Я танцевала, как заведенная, стараясь быть более женственной, изящной. Более сексуальной, чем обычно.

Но Он не пришёл. Ни в субботу, ни в воскресенье.

Я старалась не думать о том, как сильно жду его. Как хочу увидеть синие, как океан, неподвижные глаза среди беснующейся толпы. Заметить где-нибудь в стороне от чужих взглядов его игривую полуулыбку. А, может, услышать за спиной, как закрывается в гримерке дверь, и тихие шаги несут с собой аромат сладкого табака и парфюма.

Но ничего этого не произошло. И каждый раз я приезжала домой разбитая и уставшая, словно танцевала не три раза по пятнадцать минут, а всю ночь. Моральная усталость оказывалась значительно сильнее физической.

Понедельник в институте встретил меня моими обожаемыми сестрицами, увлеченно что-то рассказывающими друг другу. Постаралась тихонько проскользнуть мимо и услышала Никин голос:

— Постараюсь раскрутить своего на Сейшелы. Правда мне кажется, он ещё не готов к таким серьёзным поступкам. Мы слишком редко встречаемся и в основном у него дома. Ну ты понимаешь, чем мы там занимаемся…

Она заливисто засмеялась, чувствуя горячий отклик от сёстры.

— Да уж не чай пьёте, судя по всему, — фыркнула я, поздно сообразив, что включилась в бестолковый разговор.

— О, Ланусик! — всплеснула выкрашенными в красный ногтями Лика. — Привет! Ты сегодня, как всегда, обворожительна.

Она окинула мою кофточку чуть презрительным взглядом, а вот длиной юбки, очевидно, осталась довольна. Я сегодня снова была в мини. Жаль, только на её мнение мне было наплевать.

— Привет, Лана! — сказала Ника, тут же притягивая меня за руку. — А я вчера познакомилась с мамой моего Лекса, ты представляешь?

— Что? Ты мне не говорила! — возмутилась Лика, тряхнув персиковой шевелюрой, красиво уложенной в тугие завитушки.

— Да, и я ей даже понравилась! — образовано заявила сестра. — Замечательная женщина, — сказала он. — Представляешь, в её-то возрасте — ни единой морщины! Явно сделана не одна подтяжка подбородка. А блефаропластику я вообще всегда за километр чувствую. Вот, что значит — женщина следит за собой!

— Поздравляю, Ник, так и замуж скоро? — безразлично бросила я, безуспешно стараясь ускользнуть.

— Да! Я тоже так думаю! — воскликнула она радостно. — Правда отцу я не понравилась, он тоже появился чуть позже. Но это ведь не главное? Главное — мать? А она по секрету сказала мне, что Сашуля последнее время очень изменился. Все время улыбается, задумчив. Думаю, он хочет сделать мне сюрприз! Здорово, правда? Теперь этот олигаршонок от меня точно никуда не денется!

— Может он подарит тебе кольцо? — спросила Лика с придыханием. — И ты станешь невестой всего его состояния?

Меня скрутило от отвращения. Я все ждала, когда же Ника её поправит. Но этого не произошло.

— Ага! — вместо этого воскликнула она. — Завтра демонстративно проведу его мимо ювелирного. Намекну.

— Вот ты везучая, Ник, — покачала головой персиковая блондинка.

— Я тоже за тебя безумно рада, — натянула я улыбку, наконец, высвободившись из её захвата и проходя в аудиторию.

Что же там за бестолковая семейка, что даже матери моя кукольная сестра смогла понравиться? Хотя, судя по её рассказу, это какая-то очередная престарелая Барби. Да, только с такой свекровью Ника бы и смогла найти общий язык. А как же: она ж ей при необходимости хорошего пластического хирурга подсказать сможет. Чем не выгодное знакомство?

Первое же занятие на сегодня началось контрольной по тому самому предмету, скучные размеренные лекции которого были совсем недавно прерваны профессором археологии.

— Валерий Павлович сообщил мне, что ваши успехи в тесте были весьма удручающими, — сказал наш собственный препод. — Поскольку, вполне возможно, что его вопросы были излишне детальными, касающимися сугубо определённого тонкого раздела истории, я вынужден повторить вашу промежуточную аттестацию. Да, относитесь к этой контрольной работе именно так.

Шум аудитории был просто оглушительным.

Комментарии нынче не приветствуются и будут оцениваться, как минус балл! — заявил он.

И тут же стало тише.

— Вам, Баркова Милана, писать ничего не нужно.

И вот тут я подпрыгнула от неожиданности.

— Плотникову Федору и Стрельницкой Вере тоже.

Два известных ботаника нашего курса медленно встали со своих мест.

— Федор и Вера, вы прошли тест и можете сегодня быть свободны. Милана, а вас я попрошу сейчас пройти ко мне на кафедру. С вами вопрос следует решать отдельно.

Внутри у меня что-то похолодело.

Валерий Петрович рассказал мне об инциденте, который имел место быть во время теста. Подождите меня в моём кабинете, будьте добры.

Дверь на кафедру была открыта. Кабинет четыреста четыре. Вокруг тишина. Все преподаватели на лекциях.

Тихонько проскользнула в помещение и замерла на пороге.

Ну и что теперь делать? Я словно находилась в чужой комнате без ведома владельца. На спинке стула висел мужской пиджак, на преподавательском столе были разбросаны какие-то бумаги, вынутые из толстой папки.

Любопытство взяло верх, и я подошла ближе. Это оказались дипломные работы прошлых лет. С интересом пролистала темы: «Достоверность библейских данных в контексте светской истории и археологии», «Памятники археологии в системе туристских ресурсов», «Лессовый палеолит Центральной Азии».

Все какая-то ерунда. И отдельный укол любопытства я испытала, наткнувшись взглядом на бумаги, торчащие из самой папки.

Наверно нехорошо было лазить по чужим вещам, но там абсолютно точно лежали работы другого уровня. Они были выделены какими-то пометками и, более того, на них почему-то были прикреплены фотографии!

Потянулась через стол и подтащила к себе заветную папку. И тут мое сердце пропустило удар. С одной из фотографий на меня смотрело немного более юное, но все такое же самоуверенное и дерзкое лицо Лекса!

Дрожащей от нервного возбуждения рукой я вытащила толстую прошитую стопку бумаг. На титульном листе значилось:

«Археологическая ценность памятников Олимпии в контексте древних цивилизаций».

Первая мысль, которая пришла мне в голову, это: «Я что-то перепутала». Ну не может мужчина, которого я случайно встретила, как танцора в стриптиз-клубе, в прошлом быть студентом того же вуза, что и я. Да ещё и тему диплома выбрать столь близкую к моей греческой мечте!

Протянула руку к фотографии и коснулась потертой картинки три на четыре.

Чёрно-белое лицо, короткие волосы, острый опасный взгляд из-под бровей. Неужели кто-то может быть настолько похож на него?

Опустила голову, чтобы прочитать имя на дипломе.

— Тебе не говорили в детстве, что трогать чужие вещи нельзя? — раздался низкий насмешливый голос за спиной, сопровождающийся скрипом закрываемой двери.

Я вздрогнула, отдернув руку. Повернула голову и не поверила своим глазам.

Лекс. Словно монохромная фотография вдруг обрела цвет и плотность, превратившись в мужчину моих фантазий и кошмаров.

На чёрной футболке резкими красными буквами было выведено: «Children of Bodom». Гладкие фактурные мышцы ещё сильнее выделялись и привлекали внимание отсутствием рукавов. Серебряное кольцо в ухе вызывающе блеснуло.

— Что ты здесь делаешь? — промямлила я, упираясь в стол пятой точкой.

— Тебе не надоело задавать этот вопрос каждый раз, как ты меня видишь? — усмехнулся он, медленно подходя ближе.

Волна дрожи пробежала по телу.

Лекс подошёл совсем близко, почти прижавшись ко мне всем телом. Затем осторожно наклонился, вынуждая и меня отклониться назад. А потом протянул руку куда-то мне за спину, резко забрав со стола диплом со своей фотографией. И снова отошёл на пару шагов.

— Мне льстит твоя нервозность, — хищно улыбнулся он, облокачиваясь о соседний стол. — Как думаешь, это предвкушение?

Голубые глаза горели охотничьим азартом.

— Что я должна предвкушать, по-твоему? — с лёгким вызовом переспросила я, чуть отворачиваясь, словно он мне вовсе не интересен.

— Ну, например, наказание за излишнее любопытство, недостойное честной студентки.

Он задумчиво ухмыльнулся, окинув меня слишком недвусмысленным взглядом.

— О чем ты? Какое любопытство? — переспросила я, вздрогнув от его слов. Да, он был прав: я нервничала.

— Мой диплом, — постучал он по стопке бумаг рядом с собой.

— Так это все-таки ты? — выдохнула я.

— Да, совпадение интересное, — согласился он, кивнув. — Но я хотел бы вернуться к твоему наказанию. Так что не меняй тему, милая.

— Какое ещё наказание, что за глупости? — возмутилась я, сложив руки на груди. Но щеки уже предательски заалели, а дыхание участилось.

Лекс отошёл от стола, нарочито медленно приближаясь ко мне. Дразнящая полуулыбка не сходила с его властного рта, а взгляд не открывался от меня ни на мгновение, зачаровывая, увлекая в свою глубину.

Он снова оказался слишком близко, на этот раз вдавив моё тело в стол. Отступать было некуда. А я снова боялась признаться себе, что и не хочу отступать.

— Ты подумала над моими словами, вакханка? — тихо спросил он, обжигая дыханием моё ухо, одной рукой поглаживая волосы с другой стороны.

Я зажмурилась, вдохнув знакомый аромат табака и парфюма. Мурашки побежали по спине, а я молча чуть отклонила голову в сторону, давая ему возможность коснуться губами моей шеи.

— Подумала… — мурчашим голосом сказал он, прикусывая кожу рядом с ключицей.

И от лёгкой вибрации этого слова, что-то дрогнуло внутри меня. Я потянулась к нему, приникая к широкой груди, притягивая к себе его бедра.

— Да, вот такая вакханка мне нравится, — прошептал он, резко закидывая мои ноги себе на талию, заставляя обхватить тело. Чуть приподнял меня и уложил на преподавательский стол. Прямо на ворох чьих-то дипломных работ.

Никогда ещё прежде выпускные проекты не использовались настолько не по назначению.

— Лекс, препод вот-вот придёт, — сказала я прерывисто, утопая в его горячих руках, тая под тяжестью его тела.

— Это придаёт остроты моменту, не правда ли? — спросил он, чуть отстраняясь, чтобы посмотреть на меня. Его брови были дразняще изогнуты, а глаза опасно блестели.

— Лекс, у меня будут проблемы! — прошептала я. — Давай… потом.

— Ой, как мы заговорили, — усмехнулся он, отстраняясь. И только я хотела вздохнуть с облегчением, как он залез мне под юбку, взялся с двух сторон за трусы и стянул их, бросив на стол. — Нет уж, милая. На то оно и наказание.

А потом резко потянул меня на себя и перевернул на живот.

— Что ты делаешь? — воскликнула я, слабо вырываясь.

Мой взгляд упёрся в окно рядом с преподавательским столом. Подняла руки и положила на них голову, чуть изогнувшись, чтобы видеть Лекса.

— Мне нравится твоя покорность, вакханка, — сказал он, поглаживая мою голую попу горячими руками.

Сегодня утром прогноз погоды обещал тёплый день. И мне захотелось одеть мини-юбку. Я уже жалела об этом решении. Узкая полоска ткани была задрана вверх лёгким движением руки. Посмотрела бы я, как он справился бы с джинсами! Но что попусту размышлять.

— Я думаю, за покорность перед наказанием тебя обязательно нужно поощрить, Мила, — сказал он.

от ужаса. Мы стояли в перевёрнутом вверх дном кабинете посреди разбросанных дипломных полуголые!

А дверь ещё раз дернулась. И не открылась.

— Ты запер кабинет? — не поверила я своим глазам.

— А ты думаешь, я позволил бы кому-нибудь на нас смотреть? — хитро приподнял бровь он, быстро натягивая штаны.

Я протянула руку к своим трусикам, но неожиданно он перехватил их первый.

— Ну нет, Мила, наказание ещё не закончилось.

— Что там происходит? — раздался сдавленный голос из-за двери.

Лекс взял трусики, мягко поднес их к моим бедрам и осторожно вытер лишнюю влагу. А затем опустил юбку.

— Походишь пока так.

Мокрая ткань опустилась к нему в карман, а я осталась стоять посреди кабинета без нижнего белья и с нервирующим предметом в попе.

— Ты прикалываешься? — воскликнула я, когда он стал быстро складывать все дипломы на стол.

— И не думал даже, — улыбнулся он, подходя к двери кабинета, когда все было убрано.

Достал ключ из кармана и быстро открыл дверь. Я не успела сказать и слова возмущения, как на пороге оказался мой растреклятый преподаватель по античной истории.

— Илья Алексеевич, — испуганно пискнула я, делая шажок назад.

Мужчина глянул на меня бледными недовольными глазами.

— Что здесь происходит, почему дверь была закрыта?

— Доброго дня, Илья Алексеевич, — уверенно сделал шаг вперёд Лекс и протянул преподу руку. — Это я закрыл дверь. Она… хлопала от сквозняка.

— Что? — не понял мужчина, растеряв от такого ответа половину запала.

— Сквозняк. Из-за открытого окна, — невозмутимо добавил Лекс.

Препод перевёл взгляд на закрытое окно, открыл рот в немом вопросе и, махнув рукой, закрыл его обратно.

— Вы принесли документы? — спросил он тогда. И Лекс кивнул.

Они уже у ректора.

— Что ж, спасибо, — взгляд Ильи Алексеевича был недовольным, но с другой стороны чувствовалось, что он чему-то рад.

Я ничего не понимала.

— Тогда я, наверно, пойду. — добавил Лекс, чем меня вообще выбил из колеи. — Вас нужно поговорить со студенткой.

И добавил уже мне, скрываясь в дверях.

— Хорошего дня, уважаемая!

Так, как будто мы вообще не знакомы! Только глаза его озорно блеснули в полумраке коридора.

И что? Это все? Все, на что я могу рассчитывать после очередного секса? Что-то вроде: «Спасибо, до свидания, может еще увидимся»?

Видимо, я была права, когда не хотела с ним ничего иметь. Когда думала, что между нами лишь голый безэмоциональный потребительский секс. Потому что так оно и есть!

Волна злости, обиды и стыда обожгла щеки.

А ещё во мне до сих пор находилась очередная его игрушка, нервируя и напоминая о себе при каждом движении. И даже трусики не скрывали моего бесчестья. Потому что он их унёс!

Я стыдливо натянула юбку как можно ниже, инстинктивно отходя подальше. Препод сел за свой стол, хмуро оглядывая беспорядок.

— Это вы натворили? — спросил он, указывая на мешанину из бумаг.

— Нет, что вы, — промямлила я. — Так и было.

Он недоверчиво покосился на меня, но промолчал.

— Милана, — начал он, наконец, сложив руки под подбородком. — Валерий Павлович передал мне, что ваше поведение на его тесте было отвратительным.

Все внутри у меня похолодело.

— И вы должны понимать, что подобное неприемлемо, когда у нашего ВУЗа в гостях такие серьёзные гости.

— Да, Иль…

— Не перебивайте меня, — махнул он рукой. — Но сегодня Валерий Павлович неожиданно подошёл ко мне и сказал, что хочет взять вас к себе в группу.

— Что? — не поверила я своему везению.

Но лицо преподавателя было все таким же хмурым. Но это ведь хорошая новость, разве нет? Тогда в чем дело?

— Да, я тоже не понял его перемены. Но он был уверен в своём решении. И крайне настаивал, что такая студентка, как вы, ему позарез необходима.

— Ммм, — промямлила в ответ, не зная, что сказать.

— И потому я хочу сказать вам, что, несмотря на таинственно поменявшееся отношение знаменитого профессора археологии, не стоит рассчитывать, что подобным же путём вы добьетесь и от меня оценки в зачетке.

Сперва я не могла понять, о чем он говорит. А потом смутная ленточка понимания соизволила завязаться в весьма некрасивый бантик.

— Вы думаете я его подкупила? — возмутилась я, дернувшись всем телом. От этого игрушка у меня внутри дразняще сдвинулась. Я постаралась не шевелиться, посильнее натягивая юбку.

— Мне не важно, что вы там сделали, — поднял руку мужчина, — главное, что у меня вам придётся сдавать экзамен по всей строгости. Это ясно?

Я фыркнула от праведного гнева.

— Да хоть завтра.

Преподаватель ухмыльнулся. А потом его лицо расплылось в подобии доброй улыбки.

— Ладно, идите.

Я развернулась и, нервно попрощавшись, вышла.

Хорошо, что лекция была последняя и можно было ехать домой. Я так много сегодня испытала, что впитывать новую информацию была не готова.

Тихонько дошла до туалета, стараясь меньше шевелить ногами. Не получалось. Моё тело успело успокоиться после оргазма, и эта напряженная расширенность между бедрами начинала странно возбуждать заново. С одной стороны, это было так грязно и вульгарно, так неправильно и порочно. Но с другой — почему-то так волнительно приятно.

Закрывшись в кабинке, осторожно вынула предмет. Это оказалась красивая металлическая капля золотого цвета, с одной стороны которой красовался гвоздик с красным камнем. Судя по всему, он торчал снаружи, а сама капля была внутри.

И что мне с этим делать? Выкинуть?

Я расположила руку с игрушкой над мусорным ведром. Прошла секунда, вторая. А пальцы все не разжимались.

Замотала её в туалетную бумагу и убрала в сумку. Поправила юбку и вышла из кабинки.

Без нижнего белья ходить было все ещё неловко. Я словно чувствовала себя полностью голой, уязвимой. И это подсыпало яду в копилку моего расстройства.

Вышла на крыльцо перед институтом, уныло спустилась по лестнице, нервно натягивая юбку пониже.

— Эй, крошка, это же ты, я тебя узнал! — раздался голос у меня за спиной, стоило мне отойти чуть дальше от здания.

Повернула голову, нахмурившись. Передо мной стоял незнакомый парень. Высокий, широкоплечий и совершенно чужой.

— Я тебя не знаю, — сказала и собралась отвернуться, как он грубовато схватил меня за плечо.

— Да брось, это же ты, Мила-Текила! Я две недели назад в клубе с тобой поговорить пытался, а амбал-охранник меня оттолкнул.

Я прищурилась, разглядывая собеседника и с неприязнью отметила, что его лицо я и впрямь видела прежде.

— Отвали, ты обознался.

— Нет, милаха, эти ножки ни с чем не перепутаешь, — он широко ухмыльнулся и шлепнул меня по заднице.

Что за манеры? Откуда вообще берутся такие мужчины? Кто им сказал, что можно вот так вести себя с незнакомой женщиной?

И, поскольку я была крайне не в духе, чувствовала себя уязвимой и оскорбленной, то, не задумываясь отвесила наглецу звонкую пощечину. Развернулась, собираясь гордо уйти, но была грубо остановлена резким захватом.

— Так не пойдёт, дорогуша, — прорычал он, одной рукой крепко притягивая меня за плечо, а другой потирая лицо. — Я с тобой по-хорошему, а ты…

Я уже начала оглядываться по сторонам в поисках подмоги. Но, как назло, вокруг никого не было.

— Думаю, сладкий поцелуй Милы-Текилы немного смягчит нанесённое оскорбление, — сказал он, наклоняясь ко мне.

Я начала вырываться, представляя, как откушу ему губу, если он попробует прикоснуться ко мне.

И тут позади раздалось громкое рычание двигателя. Мужчина на секунду отвлекся, а я выскользнула из его захвата.

Рядом с нами на развороте остановился огромный чёрный мотоцикл. Он был намного шире, чем обыкновенные байки, которые я видела. Пассажирское сидение было большим и комфортным, с высокой спинкой, кофры выглядели так, будто в них можно было запихнуть ещё одного человека, приборная панель пестрила кнопочками, как в дорогом автомобиле. Целый маленький танк, а не мотоцикл. А сбоку красовались аккуратные буквы: «Gold Wing».

Водитель в черно-белой кожаной куртке, не спеша слез со своего «коня» и подошёл ко мне, на ходу снимая шлем с нарисованными аэрографией облачными крыльями…

— Лекс?! — воскликнула я, наполовину удивлённо, наполовину возмущённо.

— Чуть не опоздал, — встряхнул головой он, широко улыбаясь. — Ты быстро освободилась!

— Я с тобой не разговариваю, — буркнула я, сложив руки на груди.

— Это твой хахаль, курочка? — спросил парень, который только что ко мне приставал.

— Нет, — ответила я, недовольно глядя на мужчину, который совсем недавно так подло бросил меня одну, без нижнего белья и с дурацкой игрушкой в…

— Тогда я вынужден просить вас удалиться, мсье, — глупо ухмыльнувшись, сказал этот незнакомец Лексу.

И, надо заметить, при всей внушительности фигуры моего стриптизера, тот, другой тип был гораздо больше.

Но Лекс лишь скользнул по нему безразличным взглядом, ответив:

— Исчезни, пока цел.

Глаза незнакомца округлились, он открыл было рот, одновременно делая какое-то неуловимое движение.

— Да ты…

Лекс отошёл в сторону, и удар тяжёлой руки промахнулся.

В следующую секунду мой мотоциклист ненавязчиво вскинул вверх кисть, держащую шлем. Челюсть парня хрустнула, встретившись с прочным пластиком, и он отлетел на асфальт, тихо постанывая и хватаясь за разбитое лицо.

— Ты что это?.. — воскликнула я в ужасе. — Он же… как же?..

— Так не пойдёт, дорогуша, — прорычал он, одной рукой крепко притягивая меня за плечо, а другой потирая лицо. — Я с тобой по-хорошему, а ты…

Я уже начала оглядываться по сторонам в поисках подмоги. Но, как назло, вокруг никого не было.

— Думаю, сладкий поцелуй Милы-Текилы немного смягчит нанесённое оскорбление, — сказал он, наклоняясь ко мне.

Я начала вырываться, представляя, как откушу ему губу, если он попробует прикоснуться ко мне.

И тут позади раздалось громкое рычание двигателя. Мужчина на секунду отвлекся, а я выскользнула из его захвата.

Рядом с нами на развороте остановился огромный чёрный мотоцикл. Он был намного шире, чем обыкновенные байки, которые я видела. Пассажирское сидение было большим и комфортным, с высокой спинкой, кофры выглядели так, будто в них можно было запихнуть ещё одного человека, приборная панель пестрила кнопочками, как в дорогом автомобиле. Целый маленький танк, а не мотоцикл. А сбоку красовались аккуратные буквы: «Gold Wing».

Водитель в черно-белой кожаной куртке, не спеша слез со своего «коня» и подошёл ко мне, на ходу снимая шлем с нарисованными аэрографией облачными крыльями…

— Лекс?! — воскликнула я, наполовину удивлённо, наполовину возмущённо.

— Чуть не опоздал, — встряхнул головой он, широко улыбаясь. — Ты быстро освободилась!

— Я с тобой не разговариваю, — буркнула я, сложив руки на груди.

— Это твой хахаль, курочка? — спросил парень, который только что ко мне приставал.

— Нет, — ответила я, недовольно глядя на мужчину, который совсем недавно так подло бросил меня одну, без нижнего белья и с дурацкой игрушкой в…

— Тогда я вынужден просить вас удалиться, мсье, — глупо ухмыльнувшись, сказал этот незнакомец Лексу.

И, надо заметить, при всей внушительности фигуры моего стриптизера, тот, другой тип был гораздо больше.

Но Лекс лишь скользнул по нему безразличным взглядом, ответив:

— Исчезни, пока цел.

Глаза незнакомца округлились, он открыл было рот, одновременно делая какое-то неуловимое движение.

— Да ты…

Лекс отошёл в сторону, и удар тяжёлой руки промахнулся.

В следующую секунду мой мотоциклист ненавязчиво вскинул вверх кисть, держащую шлем. Челюсть парня хрустнула, встретившись с прочным пластиком, и он отлетел на асфальт, тихо постанывая и хватаясь за разбитое лицо.

— Ты что это?.. — воскликнула я в ужасе. — Он же… как же?..

А Лекс тем временем развернулся к мотоциклу, достал из кофров небольшой букет, в котором переплелись странные, неизвестные мне цветы и сказал:

— Не желает ли прекрасная вакханка сходить на свидание с сатиром на вороном коне?

Я открыла рот от изумления, переводя взгляд с него на мужчину, лежащего на земле в тихой агонии.

— Свидание?..

— Да, свидание, — кивнул Лекс. — Ведь халявное бухло и дорогие тачки не интересуют леди, — он сделал многозначительную паузу, вызывающе улыбаясь. — Я подумал, может свидание и мотоцикл окажутся ей больше по нраву.

Я не знала, что сказать. А он, тем временем протянул мне шлем поменьше, женскую кожаную куртку и сказал:

— Лучше бы тебе решить поскорее, пока этот тип не пришёл в себя. Или кто-то из прохожих не вызвал ментов.

Он опять обворожительно улыбнулся, и вся моя злость и обида куда-то делись.

Он ведь приехал за мной!

Я передала ему обратно букет, задумчиво глядя в синюю бездну глаз.

— Один вопрос, прежде, чем я отвечу.

— Конечно, Мила, — мягко проговорил он, и мне захотелось прямо сейчас запрыгнуть к нему на байк.

— Это ты попросил профессора Логвинова взять меня в группу?

Глаза Лекса будто окутали меня мягким сиянием.

— Да, — ответил он. А я улыбнулась, натягивая куртку.

— Подожди, — остановил он мою руку со шлемом и достал из кофра пакетик с надписью Victoria's Secret. — Надевай.

Я достала изнутри кружевные трусики, ярко-алые, как молодое вино.

— Я не стану надевать это на улице.

Лекс загадочно посмотрел на меня, приподняв уголки губ.

— Я надеялся, что ты так ответишь. Тогда на дороге прижимайся ко мне сильнее, дорогая. Чтобы даже ветер не касался того, чего касаться буду только я.

— Звучит самоуверенно, — сказала я, опасливо залезая на байк.

Он хмыкнул в ответ.

Тёплая чёрная кожа встретила меня ласковой мягкостью. Я удобно облокотилась о спинку сиденья, Лекс сел передо мной. Я сдвинула бедра, чуть обнимая его и таким образом чувствуя себя более защищенно.

Рев мотора умчал нас вдаль под неожиданно заигравший трек Manowar «Return of the Warlord».

Я улыбнулась. Этот мужчина определённо нравился мне…

Глава 7

It’s time to fly

No more time to wait

You know it feels so great —

Wearin' leather

On a horse of steel I ride…

«Пришло время взлетать,

Больше невозможно ждать,

Ты знаешь, ведь нет ничего прекрасней,

Чем, одетым в кожу, мне

Ехать на стальном коне…»[1]

Музыка играла громко, создавая собственный микромир вокруг нас. Ветер ласкал кожу, машины, казалось, расступались, когда в зеркало заднего вида водители такой огромный мотоцикл. Хотя, возможно, все это лишь моё собственное субъективное ощущение восторга, замешенное на чрезвычайно подходящей к моменту музыкальной композиции.

Я подняла стекло шлема и наклонилась к мужчине перед собой. Мне нравилось обнимать его сильную мощную фигуру, нравилось ощущение близости, доверия, неуловимо возникающее между нами в это мгновение.

Положила голову на его плечо и спросила:

— Куда мы едем?

Лекс сделал музыку потише.

— А ты хочешь куда-то конкретно?

— Нет, — покачала головой, хоть и понимала, что он не видит меня, только чувствует.

— Тогда в Парк Горького.

— Парк Горького?

— Я решил, что это самое приличное место для показательного первого свидания.

Я улыбнулась, слегка покраснев. Действительно, ведь первого свидания у нас не было. Как и свиданий вообще.

— Ты не похож на сатира, — вдруг проговорила я.

— Что?

— Ты сказал, что вакханка должна сходить на свидание с сатиром на вороном коне. Так вот, ты не похож на сатира.

Мне показалось, что я чувствую его улыбку.

— А на кого же я похож?

— Если я — вакханка, то на Вакха. На Диониса, — задумчиво ответила я.

— Бога виноделия? — Удивился Лекс, усмехнувшись. — Что ж, на бога я согласен.

— Хотя иногда у меня создаётся впечатление, что ты — скорее бог разврата.

— Приап? — сквозь шум дороги засмеялся он.

— Ну, вроде того.

— Согласен ещё горячее, чем на Вакха, — весело сказал он.

— Почему? — не поняла я.

— А ты знаешь, как он изображался греками?

— Нет.

— Погугли в телефоне. Я подожду.

Достала из кармана свой недорогой Samsung на андроиде и вбила в Opera запрос «Приап». Википедия выдала мне довольно известную информацию:

«Приа́п — в античной мифологии древнегреческий бог плодородия; полей и садов — у римлян. Изображался с чрезмерно развитым половым членом в состоянии вечной эрекции».

Прилагающаяся картинка была на редкость красочная. Фантазия у греков была что надо. Огромный член древнего бога был даже больше его собственной руки.

— Посмотрела? — спросил Лекс.

— Ага, — ответила я, скромно убирая телефон.

— Один в один — я. Правда? — В довольном голосе звенел смех.

Я улыбнулась и покраснела, вспоминая его не маленькое мужское достоинство.

— Ты вгоняешь меня в краску, — ответила я после секундной паузы.

— Ах, моя скромная Дульсинея. Прости. Скорее солнце встанет на севере, чем я позволю себе отравить белую лилию твоей непорочности!

Тонкий смешок окрасил фразу в весьма ироничный цвет.

— Ты издеваешься? — надула губы.

— Нет, моя вакханка. Я просто шучу.

В этот момент он начал останавливаться, замедляя ход и подъезжая к месту нашего назначения.

Сегодня был будний день, и народу в парке оказалось не много. Мы гуляли по широким дорожкам, с обеих сторон которых росли дивные цветы. Я чувствовала себя школьницей, которую мальчик впервые пригласил на свидание. Это было странно и волнительно.

Лекс купил мне сладкую вату и колу. На алкоголь сказал даже не смотреть до вечера.

— Почему? — удивилась я.

— Потому что это ещё не конец нашего свидания, Мила. К тому же мне, как водителю, пить запрещено, а ты же не хочешь, чтобы я все время шёл и облизывался, глядя на тебя. Тем более, я и так это делаю…

Он вдруг понизил голос, взял меня за руку и поднес её к губам.

— Ты выглядишь обворожительно, дорогая, — сказал он, не сводя с меня глаз и медленно целуя мои пальцы.

Я вздрогнула всем телом, вмиг вспомнив, что на мне все ещё нет трусиков.

— Ты не против прокатиться на американских горках? — спросил он вдруг и, не дожидаясь моего ответа, потащил к кассам.

— Да в принципе нет… — пробубнила я, сбитая с толку резкой сменой его поведения.

Лекс заразительно улыбнулся, и я не могла ему отказать.

Через несколько минут в небольшой очереди мы уже садились в кабинку на двоих.

— Страшно? — спросил он, продолжая держать меня за руку. — Когда-то в детстве я очень боялся.

— Правда? А я вообще ни разу на них не каталась, — неуверенно проговорила, проверяя защитные крепления.

Ты никогда не каталась на горках? — не поверил своим ушам мужчина. — Как же удачно я выбрал место для первого свидания. Тебе понравится, я уверен.

Что-то в его низком, вдруг завибрировавшем голосе показалось мне странным. И тут мы тронулись.

Ветер засвистел в ушах, кабинка затряслась, а я с каждой секундой боялась все сильнее. Нас подкидывало на поворотах, роняло в пропасть, уносило в бездну.

И вдруг, улыбнувшись своей опасной полуулыбкой Лекс опустил руку к моей юбке. Я испуганно посмотрела на него, схватившись за ладонь, как за спасательный плот. Но он лишь мягко высвободился, проникнув под неплотную ткань, поглаживая мои бедра.

— Эй, ты что делаешь? — слегка покраснела я.

Рот вдруг наполнился слюной, в голове помутилось.

— Тебе не кажется, что время для скромности прошло чуть раньше? — с тонкой улыбкой спросил он.

А потом двинулся ещё выше, коснувшись места, которое должно было быть скрыто нижним бельем.

Поезд медленно набирал высоту на очередной горке. Округлившимися глазами я следила за крадущимися движениями кабинки, одновременно чувствуя, как горячие пальцы проникают сквозь мягкое сопротивление двух половинок моего цветка, надавливая на холм заветной долины.

Я тяжело вздохнула, когда его рука стала легонько двигаться вверх-вниз, мгновенно пробуждая мою чувственность. Тело среагировало моментально, возбуждение от его касаний смешивались с возбуждением от катания на горках, превращаясь в мгновенно охватывающий меня пожар.

Низ живота скрутило судорогой восторженного желания. И тут поезд ринулся вниз, наконец преодолев очередную возвышенность. Я ахнула от испуга, одновременно почувствовав, как его пальцы вошли в мою глубину.

Головокружительное падение слилось с нервными острыми приступами удовольствия. Я словно падала в бездну, одновременно двигая бедрами, чтобы он мог проникнуть глубже, лаская меня сильнее, быстрее. Очень быстро его движения слились для меня в один сплошной восторг, который мгновенно привёл к оргазму. Я закричала от удовольствия, и мой голос потонул в визге других людей, наслаждающихся лишь поездкой. Это столь сильно увеличивало пульсирующий в крови адреналин: на аттракционе, полном народу, не скрывать собственного оргазма и при этом не бояться, что кто-то увидит.

— Моя вакханка, — улыбаясь, прошептал Лекс.

Я тяжело дышала, не веря, что все это происходит со мной.

Когда мы, наконец, покинули горки, моё сердце билось уже не так быстро. Но такое катание я абсолютно точно запомню надолго.

— Ну и как тебе поездка? — спросил мой кавалер, игриво улыбаясь.

— Очаровательно, — кивнула я, чуть покраснев. — Боюсь, без тебя теперь даже в Парк Горького мне идти не захочется.

— Я рад, что сумел угодить даме, — весело сказал он, шутливо кивнув головой. — А ты знаешь, что в Америке эти горки называются «русскими»?

— Правда? Забавно, — ответила я, задумчиво улыбаясь. — Но, как ни назови: американские, русские… Если к горкам не будет прилагаться тебя, я на них больше не пойду, так и знай.

Лекс улыбнулся.

— Я согласен.

— Ну что, куда теперь? — поинтересовалась я. — Может в Комнату страха?

Лекс отрицательно качнул головой.

— Нет, там слишком темно и совсем нет людей.

— Ты боишься темноты? — попыталась ухмыльнуться я. Но внезапно натолкнулась на синий взгляд, загоревшийся опасным огнём.

Лекс резко прижал меня к себе, властно поднял мой подбородок пальцами, быстро коснулся губами и отстранился, словно дразнил жертву. Скользнул рукой по бедру, чуть приподнимая и так короткую юбку, голодным движением сдавил нежную кожу.

Я почувствовала чужие любопытные взгляды, направленные на нас. Мне стало неловко от того, что он так эротично касается меня у всех на виду, что моя юбка все сильнее задирается, а нижнего белья на мне нет…

— Я боюсь, что во мраке и тишине Комнаты страха мне будет не так просто себя сдержать, Мила, — сказал он низким требовательным голосом, обволакивающим своей странной вибрацией. — А жесткий секс среди отрубленных голов, пусть и бутафорских, — не самый лучший выбор, как считаешь?

— Нннаверно, — чуть дрожащим голосом ответила я. Его сила и желание были столь откровенными и яркими, что я мгновенно теряла самообладание.

Услышав мой ответ, Лекс спокойно выпустил меня из объятий и повёл к выходу. Словно ничего и не произошло. Передо мной снова был мой улыбчивый, мягкий тигр, перешедший от опасных игр к благодушному лежанию на траве.

— Я хочу отвезти тебя в одно интересное место, — сказал он, протягивая мне шлем. — Но сперва нам придётся заехать ко мне домой. Я должен переодеться.

— Что за место? И зачем переодеться?

— Потому что в мотоэкипировке в ресторан не пускают.

— Ресторан?

— Ну я же обещал принцессе ресторан и байк вместо бухла и дорогой тачки, — улыбнулся он.

Мы снова сели в его огромный мотоцикл и поехали распугивать автомобили на дороге. Музыка звучала громко, заглушая шум двигателя и биение наших сердец. Странное, неведомое прежде ощущение лёгкости и свободы накрыло меня с головой.

На этот раз нас сопровождал лирический тенор Валерия Кипелова. Ария с детства была моей любимой группой, и я в который раз поразилась, сколько общего с каждым днём обнаруживается между мной и Лексом. Это заставляло сердце биться быстрее, но я все ещё не могла поверить, что это может быть правдой.

«Открой глаза, коснись меня,

Ты пахнешь соблазном и медом,

Исчезнет грязь осколков дня,

Ударит в гонг природа,

Крадется ночь, как чёрный зверь,

Вибрирует в лунном свечении,

Скребется в дверь, стучит в окно,

Ей холодно одной. Холодно одной.

Лаская ночь, коснись меня, имя тебе — Искушение…»[2]

Я вздрогнула, проникнувшись моментом, и сильнее прижалась к широкой спине Лекса. Мужчина передо мной, словно почувствовал моё стремление оказаться ближе, и чуть замедлил движение байка, расправив плечи, еле-еле откинувшись назад.

Я просунула руки под его распахнутую куртку, нащупав ткань рубашки. Провела по гладкой материи, а потом осторожно вынула её полы из штанов, забравшись прямо к его телу.

Шелковистая горячая кожа мягко демонстрировала мне округлости мускулов, косых мышц живота, кубиков пресса. Я чуть облокотилась шлемом о его спину, закрыв глаза, стараясь глядеть кончиками пальцев…

Лекс вздрогнул, когда мои руки стали чуть более настойчивыми, опускаясь к его штанам и ловко забираясь под них. Трепетно вздохнув от предвкушения, я коснулась его естества. Оно оказалось твердым и напряженным, как камень. Вспомнились слова Жана Сагадеева из одноимённой песни: «Как фреза под 30ХГСА». А последний набор букв и цифр, как можно догадаться, был маркой стали.

Но насладиться моментом я не успела.

— Милая, убери свои чудные ручки, пожалуйста, иначе наша поездка может закончиться чуть раньше, чем я планировал.

Мужской голос настойчиво прорывался сквозь притихшую музыку. Тяжелее, чем хотелось бы, вздохнула и откинулась назад.

Очень скоро мы выехали за МКАД и попали в какой-то коттеджный посёлок. Высокие кирпичные дома с диковинными крышами и разнообразными фасадами радовали глаз и наводили на мысли о многочисленных нулях после единицы. Я в который раз задавалась вопросом: «Откуда у стриптизера деньги на Porshe, Gold Wing, и вот теперь ещё на жильё в элитном посёлке?»

Хотя, может быть, он живёт вовсе не здесь, а мы просто проезжаем мимо?

Но нет, мотоцикл плавно остановился рядом с одним из крупных особняков. Лекс открыл автоматические ворота с красивой художественной ковкой. И мы въехали в большой уютный гараж.

А может, он — сын богатых родителей?

— Ты здесь живёшь? — спросила я, слезая с мото.

— Нет, — усмехнулся он, заглушая двигатель. — Это гараж, а я живу в доме напротив.

Я улыбнулась в ответ, снимая куртку и шлем.

Мы вышли из гаража, где помимо байка, стояла ещё одна весьма солидная машина. Темно-синяя, как ночное небо. На капоте красовался логотип — что-то вроде крыльев или птички с буквой «В»…

— А что это за машина? — спросила я с любопытством осматривая четкие обтекаемые линии, специфическую форму и отсутствие крыши, созданные специально для комфортной езды.

— Bentley Continental, — ответил он с лёгкой улыбкой. — Нравится?

Я подняла на него невинно хлопающие глаза и ответила:

— Я не особенно разбираюсь в машинах. Но выглядит, вроде, неплохо.

Лекс фыркнул, закатив глаза и ухмыльнувшись.

— Ты — просто прелесть. Пойдём.

Обнял меня за талию и повёл в дом.

Широкие ступеньки привели нас на массивное крыльцо, а затем и в сам особняк.

В доме оказалась целая прорва комнат. Бильярдная, джакузи, зал с мини-кинотеатром, кабинет, столовая, несколько спален и туалетов. На некоторое время я потерялась в этом мирке, который очень сложно было назвать «маленьким».

— Подожди здесь, — бросил мне Лекс, оставляя меня в гостевом зале. — Я переоденусь и приду.

На стенах висели картины. Все они были нарисованы маслом, ни единой печатной. Была даже картина из войлока и ещё одна — из янтаря. Большой телевизор в пол стены, кресла из кожи шоколадного цвета с перетяжками в стиле гостиных восемнадцатого века, большой стол из натурального камня.

Кое-где в рамках стояли фотографии. Маленький мальчик с голубыми глазами. Рядом мужчина и женщина. Видимо родители. Я пригляделась внимательнее, коснувшись наивного детского лица, так похожего и, одновременно, так отличающегося от моего Лекса.

— Доброго дня! — раздался голос из-за спины. Я резко развернулась, будто пойманная за чем-то непристойным.

На пороге комнаты стоял мужчина лет шестидесяти. Высокий, статный. Безумно похожий на постаревшего Лекса. А ещё это явно был тот самый мужчина с фотографии, что стоял рядом с маленьким наивным мальчиком.

— И вам доброго дня, — улыбнулась я и покраснела.

Вот уж никак не собиралась сегодня знакомиться с родителями своего любовника. Я ж еще даже ничего о нем не знаю! Кроме имени и, простите за выражение, размера члена!

Мужчина добродушно улыбнулся и прошёл в зал.

— Вы — знакомая Саши? — спросил он, доставая из комода серебряный портсигар, а оттуда толстую сигару.

— Да, — неуверенно ответила я, сложив руки в замок. Вот же, блин! И имя-то я его, оказывается, не знала! Думала, какой-нибудь «Алексей»!

— Да вы присаживайтесь, — мягко сказал он, указывая на кресло.

Достал гильотинку для сигар, откусил кончик.

— Хотите чего-нибудь выпить? Вино, шампанское, коньяк, виски? — спросил он.

— Нет, что вы, спасибо, — ужаснулась я. Пить тяжёлые напитки с папой своего мужчины мне представлялось не самым правильным началом знакомства.

— Вы не пьёте? — приподнял бровь он.

— Только, если повод есть, — пожала плечами.

— Тогда, может сигару?

— Не курю даже по особым поводам, — зачем-то кисло улыбнулась.

Но отец ответил доброй улыбкой.

— Это большой ваш плюс, — сказал он и не стал поджигать сигару. — Меня зовут Лев Алексеевич. А вас?

— Милана, — ответила я и, видя недоумение на лице мужчины, сморщившись, добавила: — Да, так меня папа назвал.

Складки на лбу Льва Алексеевича тут же расслабились. Может, он подумал, что это мой псевдоним для склеивания сыночков олигархов?

— Красивое имя! Ваш отец — большой оригинал!

— Был, — добавила я.

— Ох, прошу прощения.

— Спасибо.

— А ваша мама? — продолжал расспрос он, и я опять немного болезненно сморщилась.

— Я — сирота. У меня только мачеха и две сводных сёстры.

— Сочувствую, — серьёзно ответил отец Лекса. — Ну, тогда не будем о грустном! Как вам дом моего сына? Не правда ли шикарен до неприличия?

Я опять покраснела, не зная, как отвечать на этот вопрос. Что это было: шутка или тонкий прикол?

— Красивый, — нейтрально кивнула я.

— А вы наверно уже видели его личную коллекцию. Как вам она?

Мужчина выжидательно посмотрел на меня, казалось, улавливая любые изменения лица. В этот момент я поняла, откуда у Лекса подобная черта.

— Я не знаю, о чем вы, — пожала плечами.

— Как? — абсолютно по-настоящему удивился отец. И тут же поманил меня в какую-то комнату в конце коридора.

Скрипнула дверь, мужчина хлопнул в ладоши, зажегся золотисто-желтый свет. А моим глазам предстала удивительная зала, наполненная стеллажами с антибликовыми стеклами. А внутри лежали разнообразные экспонаты, возраст которых превышал десятки веков.

— Не может быть, — прошептала я, — припадая к стеклу, завороженно раскрыв глаза.

Там, на первом стеллаже стояли несколько идеально сохранившихся древнегреческих ваз и микенских кувшинов. На подписи стояло: «Тринадцатый век до н. э.»

— Глазам своим не верю, — прошептала я. — Потрясающий пример знаменитой вазописи, выполненной керамическим способом. Подобные этим экземплярам можно найти только в Мюнхенском музее античности.

— Вы интересуетесь Грецией? — раздался очень довольный голос Льва Алексеевича где-то в стороне.

— Я — археолог. Ну, то есть планирую однажды им стать, — ответила я, переходя к следующему артефакту.

Там стоял один чернофигурный скифос — что-то вроде неглубокой пиалы. И две красноватых амфоры. Судя по цвету глины — из Аттики.

На следующем стенде шли древние украшения греко-итальянского происхождения. Золотые цепи, венцы и серьги.

— Это просто какое-то чудо, — выдохнула я. — Но откуда все это?

— Мой сын закончил Археологический. Когда-то он даже думал, что это его призвание, — сказал задумчиво отец. — Но затем он начал свой бизнес, и все сложилось иначе.

Я не успевала удивляться. То, что Лекс закончил мой ВУЗ, я уже поняла. Но мне ни разу не пришло в голову, что это о чем-то говорит. Кроме того, передо мной экспонаты античного мира. Не древней Руси, Кавказа, Урала. Не того, что ближе всего к нам. А именно Греко-Римской древности. Выходит, наши интересы находятся настолько в одной плоскости, что даже страшно.

— Может расскажете, откуда вы знаете моего сына? — между тем продолжал Лев Алексеевич.

Я прикусила губу. Не могла же я ответить, что он танцевал мне приват-танец в первый день нашего знакомства?

— Мы познакомились на работе, — мягко сказала я.

— Правда? — удивился он.

— Все. Если он начнёт расспрашивать дальше, я поплыву. Я ведь вообще не в курсе того, где днём работает мой ухажер!

— Папа, ты уже здесь? — спросил Лекс, появляясь в дверях. А с моих плеч будто мешок с песком упал. — Я вас потерял. Как ты вошёл?

— Ты забыл закрыть дверь, — сказал Лев Алексеевич. — А от ворот у меня есть код.

— Ну да, — задумчиво ответил сын. — Я собирался сразу выходить…

— Мы тут познакомились с твоей подругой, — улыбнулся он. — Милая девушка!

Лекс приподнял одну бровь и тоже улыбнулся.

— Я рад, — коротко ответил он. А я, словно чего-то недопоняла. — Нам пора, Мила.

Он протянул ко мне руку, и тут я соизволила, наконец, рассмотреть, в чем он одет. Мягкие кашемировые брюки, чёрная рубашка под чёрным приталенным пиджаком. Верхние пуговицы ворота расстегнуты, на груди виднеется цепь белого металла. Он был невероятно красив.

— А куда мы поедем? — спросила я, подходя ближе и, немного волнуясь, вложила руку в его ладонь.

— Скоро увидишь. Я знаю тут чудесное место, — сказал он мне и добавил отцу: — Папа, я вернусь поздно. Дверь закроешь за собой. Ключи ты знаешь, где.

Мы вышли во двор, а затем на дорогу рядом. Как оказалось, там нас уже ожидало такси.

— Так отец не живёт с тобой? — Спросила я, садясь в серебристый Mercedes. Первый раз вижу такое дорогое такси.

— Нет. С чего бы? Это мой дом, — пожал плечами он.

— А мама?

— И мама тоже живёт отдельно, — ответил Лекс, игриво улыбнувшись. — Ты боишься, что, когда мы вечером вернёмся ко мне, нам будут мешать? Не бойся, дорогая, в этом доме хозяйничаю только я.

— Твоя самоуверенность просто зашкаливает, — ухмыльнулась я. — С чего ты взял, что я поеду к тебе?

— Так, предположил, — пожал плечами он, беря мою руку в свою.

И в этом жесте было столько тепла. И ни капли секса. Он улыбался, поглаживая мои пальцы. От этого моё сердце таяло, а я начинала испытывать глупое чувство счастья.

— Что это за комната у тебя в доме? — спросила я. — С экспонатами, которым место в музее.

— Понравились? — спросил с лёгкой надеждой он.

— Очень, — честно ответила. — Но я не успела все рассмотреть.

— Ну, может вечером… — хитро улыбнулся он.

— Лекс!..

— Ладно-ладно, — он обнял меня, не давая возможности сопротивляться. — Некоторое время после института я провел, копаясь в песках, которые когда-то были Элладой.

— Но твои экспонаты очень ценные! Почему они не в музее?

— Потому что большинство их удалось обнаружить, когда уже открылись мои первые клубы. Я стал вполне самодостаточной личностью, чтобы не зависеть от музеев и НИИ. Ну и деньги, конечно, играют большую роль.

Он многозначительно ухмыльнулся.

Я была в шоке.

Такси привезло нас к небольшому уютному зданию, стоящему отдельно от других. Два этажа, необычный дизайн. Отделка из дерева и других натуральных материалов.

У дверей нас встретила девушка с меню и… попросила снять обувь! Я оглянулась по сторонам и обомлела. Весь пол в ресторане был высеян настоящей живой травой!

— О, Господи, — выдохнула я, чуть не наступив на маленькую довольную красавицу. — А их можно гладить? — спросила я с восторгом.

Лекс улыбнулся и кивнул.

— И даже кормить можно. Пойдём к столу, приманишь потом её какой-нибудь гренкой.

Мы сели в дальний угол ресторана за уютный столик с мягкой персиковой скатертью. Я долго и восторженно занималась ещё одной уткой, гуляющей поблизости, пока Лекс на своё усмотрение составлял меню нашего ужина.

Это оказался ресторан китайской кухни, на что мягко намекали бродящие повсюду утки. Мой кавалер выбрал для меня копченых мини-осьминогов на подушке из нори, морские гребешки с овощами, стеклянную лапшу по-сингапурски, ассорти из свежих ягод и мороженое с зелёным чаем.

Бутылка сладкого шампанского была очень аппетитно открыта официантом и разлита по бокалам. Я чуть быстрее, чем нужно схватила бокал и отпила половину. Оказалось, что я жутко хочу пить.

— Может теперь дождешься тоста, милая? — ухмыльнулся Лекс, подливая напиток.

Я скромно опустила взгляд и улыбнулась.

— Прости. За что ты хотел выпить?

Мужчина поднял бокал, в котором золотились всеми оттенками солнца искристые пузыри.

— За мою вакханку, конечно же. За то, что она бросила свои игры в Золушку, перестала убегать. И за то, что я, наконец, её поймал.

Он обворожительно улыбнулся, не сводя с меня ослепительно-топазовых глаз. Раздался звон бокалов, и я выпила ещё половину.

Приятное тепло разлилось по телу. Наколола на вилку маленького кудрявого осьминога и спросила:

— Теперь ты, наконец, расскажешь мне, как получилось, что ты — танцор, но ездишь на дорогой тачке? Что там за «первые клубы», которые приносят такой доход?

Я иронично улыбнулась. Лекс сложил руки под подбородком, не сводя с меня вдруг ставшего серьёзным взгляда. А ещё он будто следил за моей реакцией…

— На что?

— Я — владелец сети ночных клубов. Один из них — стриптиз только для женщин.

— Правда? — пожала плечами я, спокойно закидывая осьминожку в рот. Они оказались дивно вкусными. Почему-то я не удивилась. Может, все ещё не верилось? — Но это не объясняет твоего танца. Или ты подрабатываешь сам у себя? — ухмыльнулась я такому предположению. Но Лекс ответил снова вполне серьёзно:

— Не совсем. Никто в «Казанове» не знает, что я — владелец. Иногда я прихожу туда и выполняю какие-то отдельные заказы, которые кажутся мне интересными. Развлекаю женщин, которые приходят в клуб отдохнуть.

— Ты их трахаешь? — не поняла я, приподняв бровь.

Лицо Лекса приобрело дерзкое и немного хищное выражение.

— Я развлекаю их и развлекаюсь сам. Мне импонирует их натуральность, естественность эмоций и желаний, которые они не стремятся скрыть за какими-то корыстными целями.

— Но это же… как-то… — я не могла найти слов.

— Не беспокойся так сильно, — усмехнулся он. — Я бываю там не столь уж часто, как ты представила.

— Но ведь это… аморально.

Он приподнял одну бровь.

— А как же ты сама оказалась в таком месте? Да ещё и в приват-комнате с аморальным танцором?

Я немного напряженно промолчала. И, видя моё недовольство, он откинулся назад в кресле и заговорил:

— Знаешь, я не всегда был тем, кто я сейчас, — начал он. А я вдруг поняла, что это первый по-настоящему серьёзный разговор в наших отношениях. — Не всегда был владельцем состояния в миллионы.

Я напряженно сглотнула, понимая, что таких сумм даже не представляю. И меняет ли это что-нибудь для меня?.. Вряд ли. Но вот теперь я поняла, что, похоже, он говорит правду. Лекс — действительно владеет огромным бизнесом!

— В один момент, когда из грязи я стал тем, кем стал, — продолжал он, сверля меня топазами глаз, — мягко говоря, мой круг друзей изменился.

Его голос стал тревожно-натянутым.

— И не по моей инициативе. Большинство из них исчезли. Женщины, которым прежде я был не интересен, стали вешаться мне на шею, как виноградные гроздья. Догадываешься, почему?

— Из-за денег?

— Очень проницательно, — заметил он с улыбкой. — Большинство женщин, узнающих мое истинное лицо, начинают скрывать свое собственное. Остаются только деньги. И я стал искать место, где на меня все так же смотрели бы с простым человеческим интересом. А не только финансовым. Это место оказалось моим стрип-клубом. Я устроился инкогнито сам к себе. Предоставил от себя же рекомендации менеджеру. И получил работу без графика и особенных обязанностей. Только то, что входило в мои желания. Как например приват-танец для таинственной незнакомки.

Он выжидательно посмотрел на меня, улавливая малейшие изменения в выражении лица. А я не знала, что сказать. В принципе, такая позиция была мне вполне понятна. В конце концов, он был свободным мужчиной, который имел право трахать кого угодно и сколько угодно. Вот только я надеюсь, что теперь это не так.

— А почему ты рассказываешь это мне? Мог бы скрыть половину. Придумать что-нибудь про случайность.

— Потому что я почувствовал: ты — другая. Тебе я могу показать себя настоящего, не боясь увидеть на тебе такую привычную для меня маску обманчивого обожания.

Он взял меня за руку и сжал. На обычно таком дерзком и слегка высокомерном лице застыло тёплое и ласковое выражение. Оно словно сгорело его холодные топазовые глаза, превратив их мягкие воды южных морей.

Он поднял бокал и чокнулся со мной.

— За мою вакханку, — сказал он и выпил до дна. И тут же игривый огонёк вновь блеснул во взгляде. — К тому же ты и так от меня без ума без всяких денег.

Я фыркнула от такой наглости, но не смогла сдержать улыбку. И, промолчав, отпила шампаня.

— А как вышло, что простой выпускник археологического смог открыть такой бизнес? — спросила я задумчиво.

— Мне повезло, — честно ответил он. — Ведь я начинал не один. Члены моей команды, которые теперь являются совладельцами, имели в своё время выгодные связи. Кто — в «органах», кто — в налоговой. Сперва была одна небольшая площадка, которая, благодаря грамотной политике быстро начала окупать себя. Потом открылись другие.

— Знаешь, а я рада, что все это не по наследству к тебе перешло, — улыбнулась я. — Есть вероятность, что деньги тебя ещё не успели испортить.

— Испортить? — приподнял бровь он, усмехнувшись. — Такого мне ещё не говорили.

Он мягко улыбнулся, отпив шампанского. А я слегка покраснела.

Пьянящие золотые пузырики ударили в голову, и мне захотелось пошалить.

Тогда я вдруг воровато огляделась по сторонам, а потом голую ногу, что нежилась без туфель на мягкой траве, осторожно подняла вверх. Нащупала пальчиками его бедро, проскользнула дальше, заметив в миг потемневший взгляд, и коснулась через брюки его пока ещё вполне спокойной плоти.

— Что ты делаешь? — мягко спросил он, не думая даже оглядываться по сторонам. Его глаза смотрели только на меня, обжигая чем-то опасно-ярким.

— О, абсолютно ничего! — ответила я, осторожно двигая подушечками пальцев и чувствуя, как под тканью стремительно растёт напряжение.

Улыбка растянулась на моём лице от уха до уха. Наконец-то поводья колесницы в моих руках! И, чтобы хоть как-то подавить радость, я хлебнула из бокала ещё золотой игристой сладости.

Продолжая двигать ножкой, я следила, как Лекс продвинулся чуть вперёд, словно нависнув над столом шириной своих огромных плеч. Облокотил локти на стол и сцепил ладони в замок, сверля меня взглядом, в котором плескалась морская бездна.

Его плоть стала твёрдой, как скалы на Фессалийской равнине. Грудная клетка вздымалась тяжелее и чаще.

— Ты знаешь, — мягко и опасно проговорил он, — когда дергаешь тигра за усы, нужно быть очень осторожной…

Я игриво приподняла брови.

— О! Я предельно осторожна!

В этот момент Лекс хищно улыбнулся, показав белую дорожку зубов. Резко встал из-за стола, схватил меня за руку, выдернув со стула, и потянул следом за собой.

— Принесите ещё шампанского, мы отойдем! — бросил он на ходу удивленному официанту.

Но наши вещи лежали на столе рядом с недоеденными блюдами, и уважаемый служащий ресторана и не думал возмущаться.

А Лекс настойчиво затащил меня за поворот какого-то бокового коридора и почти втолкнул в дверь с табличкой, на которой был в китайской стилистике нарисован щит Марса.

— А почему не в женский? — хохотнув от такого поворота событий, спросила я.

— Туда вечно очередь больше, — отрывисто бросил он, заводя меня в довольно просторную комнатку.

Здесь было очень чисто, и все буквально сияло золотой отделкой. Стопка скрученных в рулоны вафельных полотенец стояла в углу рядом с вазой натуральных фиолетовых цветов. Я таких даже никогда не видела.

Но рассмотреть все в подробностях у меня не было времени.

Лекс развернул меня к себе лицом, вдавливая в своё тело, обнимая жёстко и страстно. И накрыл властным голодным поцелуем.

— Я целый день ждал, когда же, наконец, смогу к тебе прикоснуться, — прошептал он, чуть отстраняясь и придавливая меня к раковине. Его рука зарылась в моих распущенных волосах, пальцы сжались, натянули струящиеся пряди, заставляя меня откинуть голову назад. — Моя… — прошептал он, на этот раз осторожно касаясь губами шеи, словно вдыхая, впитывая момент.

А потом резко развернул к себе спиной и, хлопнув по попе, направил к кабинке.

— На этот раз мягко не будет, Вакханка. Ты сама напросилась. А я слишком… голоден, — закончил он фразу низким грудным голосом.

Дверка за нами закрылась на засов.

— А когда у нас было мягко? — спросила я, несмотря ни на что испытывая чувство волнительного предвкушения.

— Ах, у нас не было мягко? — произнес он, раздвигая мои бедра ногами и заставляя отклониться вперёд и облокотиться о золотой сливной бачок, на который он предварительно кинул одно из полотенец.

Я слышала, что его вопросы начинают звучать скорее монотонно, чем дерзко и эмоционально, как обычно. Он уже мысленно трахал меня, я это прекрасно чувствовала. И заводилась от момента, в котором я — добыча моего самца. Добыча, которую он собирается взять.

Я стояла перед ним с раздвинутыми ногами, не защищённая даже нижним бельем и полностью покорная. Новое и непривычное чувство. Но мне хотелось его испытать. Хотелось немного побыть пленницей завоевателя, трофеем война. Не сопротивляясь и не убегая, как прежде.

С полуприкрытыми глазами я наслаждалась тем, как он приподнимает мою юбку, поглаживая нежную кожу, как впивается пальцами в неё, прочерчивая лёгкие полосы. Как легко и приятно болезненно шлепает по попе, рождая лёгкий звон в воздухе.

— Красивая, — с придыханием проговорил он, переводя руки вверх и обнажая спину. Кофта задралась к плечам, демонстрируя изгибы талии.

— Повернись, — потребовал он, бросая ещё одно полотенце на закрытую крышку туалета.

А затем заставил сесть. Я молча выполнила этот мягкий приказ, включаясь в игру.

— Раздвинь ноги, — бархатным, немного грудным голосом повторил он, не сводя с меня обжигающего взгляда.

Я медленно развела колени, глядя на него снизу вверх. В голубых глазах плескалось тёмное желание.

— Я хочу посмотреть, как ты будешь ласкать себя… — промурлыкал голос.

— Что? — удивилась и покраснела.

Лекс опасно улыбнулся.

— Давай, вакханка. Я жду.

Его требовательные команды будили во мне какое-то новое животное чувство. И я медленно опустила руку вниз, коснувшись себя.

Это было так неловко и так стыдно, дотрагиваться там прямо под его пронзительным взглядом. Но, видя, как с каждой секундой мрачнеет от желания его взгляд, я лишь сильнее испытывала возбуждение.

А затем послышался звук расстегиваемых брюк. Я вздрогнула, почувствовав, как рот наполняется слюной. Как яд предвкушения окрашивает все мои эмоции.

Штаны спустились на пол вместе с чёрными боксерами. А передо мной оказалось его напряжённое от страсти оружие.

Я глубоко вздохнула, двинувшись пальцами вглубь себя. Мне хотелось почувствовать его внутри, хотелось быть как можно ближе… Губы приоткрылись, я жадно облизала их языком.

Он коснулся рукой своего «клинка, освободившегося из ножен», мягко проведя по всей длине, не сводя с меня голубых глаз. А я шумно вздохнула, испытав непреодолимое желание прикоснуться к нему.

Он был невероятно красив. Идеальные пропорции, как у греческой статуи, дарили мне ещё и эстетический восторг.

Лекс не произносил ни слова, и тогда я позволила себе взять в руки его облеченное плотью желание. Мужчина вздрогнул и глубоко задышал.

Мягкая, как бархат, кожа скользила под моими пальцами, начинающими самостоятельно поглаживать его. Я сомкнула ладонь в кольцо, чуть сдавив, наслаждаясь твердостью и длиной. Но круглое, как драгоценный камень, навершие его «меча» влекло меня гораздо сильнее.

Я никогда не была излишне скромной. Но и распущенной — тоже. Однако, все, что касалось Лекса и меня, будто происходило в ином мире. Это делало меня немного другим человеком.

Разомкнула губы и положила в рот его налившееся страстью естество. Напряженная гладкость оказалась нежной и приятной. Низкий стон вырвался из груди Лекса, когда я обвела языком все выпуклости и мягкие бороздки на его «оружии». Начала медленно двигаться, лаская его и ртом, и руками, испытывая при этом новые волны возбуждения. Но внезапно мужчина осторожно погрузил пальцы в мои волосы, слегка поглаживая кожу, сомкнул их в кулак, чуть натянув. И сказал:

— Опусти руки обратно. На свою киску.

Я с удивлением распахнула закрытые глаза, но послушалась.

Как только мои пальцы вернулись к пульсирующему желанием холмику, он стал ритмично двигать мной, управляя движениями моих губ и рта.

Это было так грубо, страстно, так животно-желанно и дико. Он тихо и низко стонал, с каждым разом входя в меня все глубже. И очень быстро мое возбуждение, накалившееся до предела, начало требовать выхода. А собственных рук было слишком мало.

И вдруг он резко вышел из меня, тяжело и быстро дыша.

— Нет уж, это ещё не все, вакханка, — хрипло сказал он.

А затем поднял на ноги и развернул, снова заставив наклониться.

Это так странно — полностью отдавать себя под чью-то власть. Страшно, но очень волнительно.

Кровь бурлила по венам, низ живота жестоко сковало нетерпением.

Несколько секунд он ничего не делал. Дыхание перехватило.

А за тем внезапно и резко вошёл в мое тело. Порывисто, мощно, сильно. Вырвав вместе с выдохом стон облегчения и восторга. А затем начал двигаться внутри. Сперва медленно, но с каждой секундой наращивая темп. Все резче и жестче, словно стараясь всю меня заполнить собой.

Его дыхание было тяжёлым, изредка низкие стоны на грани рычания вырвались из груди.

С каждым новым движением моё «восхождение к Олимпу» все сильнее обретало звук. Внезапно он опустил руку к моему лону и коснулся напряженной влажной вершины. Я всхлипнула. Подалась навстречу его рукам и твёрдой, как нефрит, плоти. Выгнулась в спине и просяще застонала, лишь бы он не останавливался.

Лекс, казалось, чувствовал малейшее моё желание. Несколько мягких скольжений подушечками пальцев, тихий шепот:

— Моя вакханка…

И я рассыпалась на тысячи искр, крича, вероятно, слишком громко. Но мне было наплевать.

Лекс, как всегда, пришел к финишу мгновением позже. Он словно впитывал мои крики, делая последние несколько толчков. Самых глубоких, самых ярких.

И все ещё на волне собственного удовольствия я почувствовала его пульсацию внутри меня.

Когда мы вышли из туалета, люди, сидящие ближе всего к дверям, любопытно косились на нас. Я была пунцовая, как помидор.

Но Лекс невозмутимо держал за талию, ведя к нашему столу.

— Мне понравилось, милая. А тебе? — спросил он с чарующей улыбкой, поднимая в тосте новый бокал шампанского.

А я не могла отделаться от ощущения, что на нас все смотрят.

— Расслабься, моя Миланочка, — улыбнулся он. — Принесите мороженое! — бросил официанту и внезапно перевёл тему: — Ты знаешь, что понравилась моему отцу?

— Правда? — удивилась я, с радостью переключаясь. — С чего ты взял?

— Поверь мне, когда ему кто-то не по нраву, я вижу сразу. Он ведёт себя иначе.

— С твоими девушками он как-то не так себя вел? — спросила я. А потом тут же немного смущенно добавила: — Я же могу говорить о себе таким образом?

Лекс улыбнулся, оставив бокал. И в глазах его заискрилось что-то невероятно мягкое и тёплое.

Внезапно он вышел из-за стола, подошёл ко мне, взяв моё лицо в ладони, и с придыханием поцеловал.

— Ты — моя вакханка, — сказал он, отстранившись и взяв меня за руки. — Самая прекрасная из всех. И я хочу, чтобы мы как можно скорее узнали друг друга получше.

— Я тоже, — улыбнулась я. Это было так неожиданно приятно.

— Завтра я занят, но послезавтра у меня открытие первого загородного клуба. И фуршет по этому случаю. Ты поедешь со мной? — спросил он. И я услышала в его голосе надежду.

— Конечно, — ответила я, чувствуя, как непривычно быстро бьётся сердце.

— Вот и отлично!

Мы закончили ужин, болтая обо всем и ни о чем. Я ещё никогда не чувствовала ни с кем себя настолько легко и непринужденно. Словно Лекс был моим давно утерянным другом. Или возлюбленным?..

А ночевать у него дома я все же отказалась. Мне было необходимо немного прийти в себя. Оставить себе кусочек личного пространства. Маленький кусочек моей старой крыши над головой, большая часть которой уже истаяла, уступив место топазово-голубому небу.

И я поймала себя на мысли, что так мне начинало нравиться даже больше.

Глава 8

Прошли ужасно нервные два дня, когда мы с Лексом не видели друг друга. Я успела перемусолить у себя в голове тысячи мыслей. Десять раз расстроиться и ещё двадцать обрадоваться. Да, кажется, я влюбилась, как глупая кумушка.

Я боялась, что он не позвонит, как обещал. Потом боялась, что позвонит, но скажет, что чем-нибудь занят, лишь бы не встречаться со мной. Ведь наши игры закончились. Он уже завоевал свою добычу. Охотничий интерес удовлетворен. И в самом конце я уже размышляла о том, что вообще-то, как пара, я ему не очень-то и подхожу. Один костюм, который он надел, чтобы сходить со мной в тот китайский ресторан с утками-мандаринками, стоил дороже, чем вся моя личная мебель в скромной съёмной квартирке. Да, я тоже кое-что понимаю в брендовых шмотках. Хоть и никогда не носила ничего подобного. Наверное, влияние сестёр сказывается. Кстати, вот одна из них, наверно, в каком-нибудь своем платье от Gucci прекрасно бы смотрелась рядом с ним.

С другой стороны, более неудачную кандидатуру, чем одна из моих сестричек, для него сложно подобрать. Это, как подсунуть прекрасному принцу жабу вместо золушки. Жабу, которая будет мечтать только о его деньгах и думать о том, насколько её помада не подходит по цвету к его Porshe. Да, если бы злая волшебница хотела пожелать ему чего-нибудь плохого, она смело могла бы желать в возлюбленные прекрасному принцу Нику или Лику.

Моему прекрасному принцу…

А вообще, это была прекрасная мысль! Нет, конечно, не про сестру в качестве возлюбленной, а про её платье. Лекс сказал, что он хочет отвезти меня на открытие какого-то загородного клуба. А в чем мне там появиться? В своем мини из Zara или рваных джинсах из NewYorker? Да знаю я, что мне уже почти двадцать два, и на носу серьёзная карьера археолога. Но я все ещё ношу обыкновенное молодёжное барахло.

Конечно, у меня есть и более приличные платья. Есть даже один коротенький пиджак. Но все это было не то.

А вот вещички любой из моих сестёр, я уверена, вписались бы в формат данного мероприятия, как нельзя лучше.

Не хотелось, конечно, что-то у них просить. А ещё меньше хотелось появляться в доме, который когда-то был почти моим. В доме, где жил отец, где встречал меня после школы. И где теперь поселились три фурии. У одной из которых мне придётся сегодня выманивать не меньше, чем золотое руно. И при этом так, чтобы не быть укушенной змеями в их волосах. Проще говоря, придётся выдержать пытку общением.

Я позвонила на домашний телефон и удостоверилась, что, по крайней мере одна из сестёр — дома. Я даже не стала разбираться, какая именно.

— Подождешь, пока я приеду? — выдавила через силу.

— Конечно, Мила. Такой сюрприз! — ответила какая-то из них наигранно приветливым тоном. — Ты не приезжала наверно год! Только поторопись, у меня маникюр через час! Если не успеешь, я уйду.

Хмыкнула и согласилась. Конечно, ждёт она меня. Ага.

Старая квартира встретила довольно приветливо. Дверь мне открыла Лика в одной полупрозрачной комбинашке.

— Привет, дорогая! — чмокнула она воздух и тут же побежала докрашивать ногти на ногах.

— Привет. Ты почему в таком виде? — удивилась я.

— Потому что я дома, а что?

— Но ты же открыла мне без вопросов. А, если бы за дверью была не я?

— И что? — не поняла она, чуть нахмурившись. А я бросила эту кислую затею. Объяснить ей, что открывать дверь в полуголом виде нельзя, не представлялось возможным.

Логово Тисифоны, Алекто и Мегеры выглядело вполне по-человечески. Нигде не наблюдалось откушенных фуриями голов, змеиный яд не разливался по полу. Странно.

Прошла в большую комнату, где раньше жила вместе с сестрами. Моей кровати давно не было. Как и любого намека на то, что когда-то я здесь обреталась. Повсюду валялись предметы туалета, розовые тапки, помады и чулки.

— Ты чего пришла? — спросила Лика, не поднимая на меня головы. Она была очень занята.

Хотела кое-что попросить, замялась я. — А, где Ника?

— Ах, представляешь! — вдруг отвлеклась она от своего мегаважного занятия и посмотрела на меня широкими глазами, в которых плескалось так мало интеллекта. — Её парень бросил! Ни с того, ни с сего!

— Да что ты говоришь? — наиграно удивилась я. А сама подумала: «Неужели догадался золотой мальчик, что ей ничего, кроме денег не нужно?»

— Да! Жалко-то как! Представляешь, она позвонила ему утром, а он ей: «Конфетка моя, между нами все кончено, постарайся понять. И, будь добра, больше не звони. Я очень занят. Пока-пока!»

Но, почему я видела в глазах Лики блеск затаенного удовлетворения? Может мне просто кажется? Может я просто слишком плохо думаю о своих сестрах?

— И куда она пошла? Она наверно очень расстроена? — попыталась посочувствовать я.

Ника сказала, что у неё есть какой-то план, и что так просто от неё ещё никто не уходил. Наверно, попытается вернуть.

— Что ж, удачи ей в этом нелегком деле, — выдавила я улыбку. Культурные церемонии соблюдены. Пора было переходить к делу. — Лика, а можно попросить у тебя какое-нибудь приличное платье?.. Что-нибудь брендовое?

Сестра подняла на меня удивлённо-насмешливый взгляд.

— До тебя наконец-то дошло, да?

— В смысле? — помрачнела я. Ну вот, слышу, как зашевелились змеи на её голове.

— Дошло, что одеваться так, как ты, в приличном обществе не принято?

Улыбка растеклась по её лицу от уха до уха. Но к её чести будь сказано: она тут же встала, закрутила флакончик с лаком для ногтей и подошла к шкафу.

А у меня мелькнула мысль, что, вероятно, впервые в жизни я склонна согласиться с сестрой. Там, куда я собралась идти, в моей одежде появляться стыдно. Мне будет стыдно.

Она выжидающе смотрела на меня, не спеша доставать платье. Хотела насладиться триумфом. Что ж. Мне не жалко.

— Да, Лика. Ты права.

Девушка счастливо улыбнулась и стала перебирать свои тряпки. Вообще, она нравилась мне значительно больше Ники. И я рада, что нарвалась именно на неё. Лика была… добрее, что ль.

— Вот смотри, есть золотое с вырезом от Louis Vuitton. Оно довольно дерзкое. Есть вот это темно-бордовое от Burberry. Очень стильное, но довольно простое. Есть Salvatore Ferragamo, это чистая Италия, потрогай!

Я коснулась приятного на ощупь материала. Да, эти вещи действительно радовали глаз. Но тратить на них всю зарплату все же верх глупости. Я оставалась при своём мнении.

— А вот это, приятного молочно-синего цвета? — указала я на одно из в меру строгих, в меру эротичных платьев. По моему расчету, оно прекрасно сочеталось бы с дерзко-голубыми глазами Лекса…

— Да, это очень хорошая модель от Dior. И, кстати, она прекрасно будет контрастировать с твоей морковной косой.

Лика окинула меня немного презрительным взглядом.

— Хотя, если распустить твою шевелюру и сделать в салоне крупные спирали… Было бы волшебно!

И глаза её завороженно блеснули.

Нет уж, хватит с меня и платья. Выглядеть, как танцовщица Go-go на светском мероприятии я не собиралась. А образ, предложенный сестричкой, был слишком хорошо мне знаком.

— Спасибо, Лика, дальше я сама.

Блондинка надула губы, но платье мне протянула.

— Куда хоть ты собралась? — спросила она напоследок, когда я уже застыла в дверях.

— Сама не знаю, — пожала плечами. — Открытие какого-то клуба.

Правда? — удивилась сестра. И хотела было ещё что-то сказать, как увидела время на часах и воскликнула: — Блин, я же опаздываю!

И дверь перед моим носом бесцеремонно захлопнулась. Слава Богу. Я улыбнулась, играючи осматривая себя с ног до головы: змеиных укусов нет. На этот раз пронесло.

Помчалась к себе собираться. Времени до приезда Лекса оставалось в обрез.

Платье село, как влитое. Вырез неглубокий, но материал подчеркивает грудь. Юбка сильно выше колена, но не мини. Самое то, что нужно. Выбрала серьги из своих запасов: золото, свисающее округлыми каплями. Единственные из драгоценного металла в моей коллекции. Я все же предпочитала бижутерию. И выбор огромный, и цена смешная.

Макияж — лёгкий, подчеркивающий глаза.

А вот с прической подход должен был быть серьезнее. И я уже была записана к мастеру.

Забежала в парикмахерскую на цокольном этаже своего дома, и через полчаса вышла оттуда с шикарной косой-бохо, заплетенной от самого затылка пышными завитками.

Лекс приехал даже раньше, чем мы договаривались. И телефонный звонок, которого я так ждала, удивил своей внезапностью.

Выходи, Мила, я уже здесь, — услышала я в трубке знакомый голос, от которого мурашки побежали по спине.

— Темно-синий Bentley ожидал у подъезда, совершенно выбиваясь своей обтекаемой роскошью из серого пейзажа спального района.

— Ты невероятно прекрасна, — сказал тихо Лекс и скользнул по мне тяжёлым взглядом, оставившим горячий след на теле.

Я улыбнулась, и мои щеки слегка потеплели.

— А ещё моё платье подходит по цвету к машине, — наивно бросила я, захлопав густо накрашенными ресницами. Сегодня мне позволялось быть немного более ветреной, чем всегда.

Лекс ухмыльнулся в ответ.

— Ну, конечно, это ведь самое главное! — шутливо заметил он, открывая передо мной дверцу.

— Нет, — ответила я, садясь в удобное автомобильное кресло, затянутое в черно-красную кожу. — Самое главное, чтобы тебе понравилось.

Мужчина вдруг замер, садясь рядом и не сводя с меня обжигающе-горячего взгляда. Вдруг одна его рука опустилась на моё колено, мягко скользнув между бедрами. Я вздрогнула, наблюдая, как она поднялась выше, задирая подол. Почувствовала, как ловкие настойчивые пальцы едва коснулись трусиков, явив потемневшему взгляду синих глаз ярко-алую ткань.

— C этим у нас проблем нет, вакханка, — с придыханием сказал он.

И вдруг неожиданно тронулся с места. Машина послушно зарычала, вывозя нас на трассу, чтобы плавно разогнаться и умчать вдаль.

Я довольно быстро успокоила дыхание, начиная привыкать к постоянному чувству восторга и возбуждения, испытываемого рядом с этим мужчиной. И стала наслаждаться плавностью хода и тихой музыкой, разливающейся в салоне. На этот раз, как ни странно, никакого металла. Мягкая английская композиция напомнила старые диски Romantic collection девяностых годов.

Так что за клуб сегодня открывается? — решила я-таки узнать.

— Что-то вроде загородного отеля. Ты знаешь, что я — главный директор холдинга, владеющего сетью ночных клубов. Совет директоров одобрил мое решение открыть под нашим брендом ещё и загородный отель. Вот туда мы и едем.

— А вход, наверно, по приглашениям?

— Конечно, — кивнул Лекс, а потом озорно посмотрел на меня. — А твоё приглашение — я! Можешь предъявить меня на входе и получить бесплатно номер Люкс и корзину фруктов.

— Правда? — поддержала я игру. — А симпатичного мальчика-официанта мне бесплатно не дадут?

Лекс прищурился, надув губы.

— Вот уж нет, даже не рассчитывай. И имей в виду, если какой-нибудь подглуповатый подавальщик на тебя хотя бы посмотрит не так, как нужно…

— Да я же пошутила, — улыбнулась я, и он тут же расслабился.

Загородный клуб встретил нас стильной табличкой-указателем: «Олимп». Чуть поодаль виднелись огромные художественные врата, изображающие двух богинь, держащихся за руки.

Охранник на въезде пропустил машину, даже не думая попросить пропуск.

Огромная живописная территория с небольшим озером окружала невысокое здание с колоннами в виде титанов, держащих свод-крышу. Перед главным входом прямо на улице стояли фуршетные круглые столики вокруг которых крутились гости. Играла живая музыка — чуть в стороне стояла платформа с оркестром. В небольших палатках обслуживающий персонал делал коктейли, резал фрукты, предлагал поиграть в тир и какие-то другие игры.

Мы вышли из машины и быстро влились в уже не маленькое общество гостей. Некоторые из приглашенных здоровались с Лексом, любопытно поглядывая меня. Кто-то успевал перекинуться с ним парой незначительных фраз. Я чувствовала себя неловко и непривычно. Но постепенно привыкала, и праздник начинал мне нравиться.

В какой-то момент к нам подошёл высокий смуглый брюнет с короткими, кудрявыми волосами и умным цепким взглядом. В целом он был весьма привлекателен своей странной южной красотой. Но, конечно же, до моего Лекса ему было далеко.

— Привет! — сказал он с акцентом, радостно хлопая по плечу моего спутника. Тот широко улыбнулся и обнял незнакомца.

— Рад видеть тебя, — ответил Лекс и повернулся ко мне. — Знакомься, дорогая, это Аргос Адамиди, мой будущий греческий партнёр. По крайней мере я на это очень надеюсь.

Он широко улыбнулся.

— Аргос, это Милана Баркова, моя леди.

Я слегка покраснела, протянув руку для рукопожатия. Вместо этого мужчина медленно поднес мою кисть к губам и поцеловал. Как мне показалось, задержавшись губами на моей коже чуть дольше, чем требовалось. Но, может это разница в культуре?

— Очень приятно, — сказал он, улыбнувшись белоснежными зубами.

— Мила, — продолжил мой кавалер, — у Аргуса дом на морском побережье, который он сдает туристам. Я снял его для тебя на время твоих раскопок в Амфиполи.

— Что? — удивилась я.

— Ну, тебе же нужно будет где-то жить, — пожал плечами Лекс, будто ничего необычного не сказал.

— Я буду рад, если моё скромное жилище скрасит ваше пребывание на моей родине, — сказал Аргос, слегка кивнув головой. Его произношение слегка хромало, но все слова он произносил безукоризненно правильно.

И я заметила, что лёгкий акцент придаёт ему даже некоторую загадочную привлекательность. Но сейчас не об этом.

— Как? Зачем ты снял дом? Откуда ты знаешь, когда и где у меня раскопки?..

Хотя, если подумать, смысл почти всех этих вопросов несколько терялся, когда в голове всплывало воспоминание о его встрече с профессором. Валерий Павлович явно заискивал перед ним. Значит, у них какие-то общие интересы…

— А я тебе не говорил, что финансирую эти раскопки? — невзначай бросил он, словно говорил о погоде.

— Вообще-то нет, — пробурчала я.

— Ну так вот, я финансирую эти раскопки!

— Да что ты говоришь… Вот, значит, почему профессор так нервничал.

— А он нервничал? Бедный Валера, совсем работа его извела.

Притворно хмыкнул Лекс.

— Так с какой стати ты снял мне целый дом? — прошипела я, чувствуя себя довольно уязвлено.

Грек рядом с нами недоуменно переводил взгляд с меня на Лекса и обратно.

— Леди не желает жить в моем доме? — спросил он со своим мягким акцентом.

— Нет, что вы, — поспешила добавить я, дабы не обидеть человека. А Лекс, тут же поймав меня на слове, бросил:

— Вот и прекрасно!

И потащил меня к палатке, где девушка в цветочном костюме делала «пина-коладу» из настоящего кокосового молока и почему-то «Царской золотой водки» вместо рома.

— Попробуй, от кубинского не отличишь, — перевёл разговор мой мужчина. — Два, пожалуйста! — бросил он девушке.

Платить здесь, конечно же, ни за что было не нужно.

— Мы ещё не закончили, — прошипела я, беря бокал с белым, как облако, напитком.

— Как скажешь, дорогая.

В этот миг откуда-то из толпы выплыла стройная подтянутая фигура женщины неопределенного возраста. Она выглядела безупречно: короткие волосы уложены в твердые, залитые лаком шоколадные волны, серебристое платье с высоким воротом имело свободный крой и скрывало все возможные недостатки. Которых, впрочем, и не было. Цепкий взгляд голубых глаз приковывал своей орлиной хищностью и дерзкой знакомостью…

— Мама, — медленно проговорил Лекс, увидев подходящую к нам мадам.

Я вздрогнула всем телом, понимая, что эта женщина мне не нравится. У неё была подтянутая кожа, как у тридцатилетней, хороший татуаж, делающий лицо моложе, и сильные мышцы, намекающие на спортзал. А ведь ей должно быть около шестидесяти! Кто же в этом возрасте ходит в спортзал?

Но поразило меня вовсе не это. Все перечисленные качества могли бы даже вызвать уважение. Если бы не выражение лица. Некая презрительная возвышенность. Какая-то самовлюбленная одухотворенность, так сильно напоминающая возведенную в куб чванливость моих сестёр.

— Здравствуй, Саша, — сказала она, подходя ближе и беря за руку моего мужчину.

Он улыбнулся, но почему-то я не почувствовала в этой улыбке того тепла, что и всегда. Словно Лекс вдруг стал другим человеком. Но с виду все казалось очень приличным.

— Рад видеть тебя, — сказал он, сжимая её руку. Но никаких поцелуев не было и в помине. — Как ты добралась?

— Мой новый шофер гораздо лучше прежнего, — усмехнулась она, намекая на какую-то старую историю.

А потом она бросила взгляд на меня. Прохладненький такой, кисловато-снисходительный взгляд. Так, наверно, кабачок мог бы смотреть на огурца. И откуда такие сравнения?..

— Саша, а что это за милая особа с тобой? Наверно, представитель прессы?

— Нет, мама, это Мила — моя девушка. А это — Аргос, мой греческий партнёр.

Мне стало так тепло и уютно, как только с его языка сорвалось это: «Моя девушка». Но лицо матери ощутимо перекосило. Хотя она и старалась скрыть эмоции.

Аргос взял кисть женщины и прислонил к губам.

— Знакомьтесь. Мила, Аргос, это моя мама… — продолжил Лекс.

— Зовите меня Марианна, — тут же перебила она сына, протягивая мне руку.

Неприятное чувство, будто касаешься змеи, лизнуло сердце. И откуда эта неприязнь? Ведь это мать моего… возлюбленного.

— Девушка, значит? — переспросила она странно улыбаясь. — Приятно познакомиться с вами.

— И мне, — кивнула я.

— Поговорим после, мама, — сказал вдруг Лекс, беря меня за руку. — Я показываю Миле местные достопримечательности. Аргос, увидимся чуть позже, хорошо?

— Конечно же, Александэр, — сказал грек и улыбнулся.

Лекс тут же увел меня подальше. Я была очень благодарна, честно говоря. Но понять его отношение к матери было сложно. Марианна осталась далеко позади, но её взгляд ещё долго обжигал мою спину.

— У твоей мамы тоже необычное имя, — сказала я осторожно.

— Да брось, — едва заметно скривился он. — Её зовут — Марина. Просто имя Марианна кажется ей более модным.

— Неужели? — подавила я ухмылку. Наверно будет нехорошо смеяться в открытую над её странностями.

— Да, моя маман — довольно… яркая особа.

Я почувствовала в голосе Лекса что-то такое, от чего мне расхотелось продолжать этот разговор.

Мы подошли к еще одной палатке. Там одна девушка раздавала всем веточки белых и фиолетовых орхидей. Очередь из гостей выстроилась к ней, чтобы получить хотя бы один цветочек. Лекс просто подошёл сбоку, взял целый букет и отдал мне.

— Дивные цветы, спасибо, — улыбнулась я.

И тут у него зазвонил телефон. Он достал небольшой аккуратный смартфон, отделанный черно-красной кожей с поразительно знакомым логотипом. Точно такой же был на его Bentley. А саму модель и фирму телефона я никак не могла признать. Никогда такой не видела.

— Да, Макс, привет. Не пропускает охрана? А ты говорил, кто ты? Хорошо, подожди минуту.

Убрал телефон в карман и повернулся ко мне.

— Дорогая, побудь несколько минут без меня, хорошо? Я скоро вернусь. Вон в той палатке наливают «май-тай», — подмигнул он мне и, чмокнув в щеку, скрылся в направлении пропускного пункта.

Я осталась одна с букетом цветов в руке. Орхидеи совершенно не пахли, но очень радовали взгляд. Говорят, дикие их сородичи, имеют изумительный запах. Но те виды, что выведены в лабораториях, почему-то уже не имеют аромата. Жаль.

Я подошла к палатке с «май-тай» и встала в очередь. За дармовой алкоголь гостям предлагалось заплатить только временем, проведенным в ожидании. Две девушки не успевали обслужить всех желающих.

Я вспомнила день нашей первой встречи с Лексом. Клуб «Казанова» и отвратный «май-тай». Улыбнулась, понимая, что он тоже вспомнил о нем.

И в этот момент со спины ко мне кто-то подошёл. Я почувствовала неприятный взгляд в затылок и развернулась.

— Мила, правильно? — улыбаясь приторной патокой спросила мать Лекса.

— Да, — вернула улыбку, не забывая про очередь. — Марианна?

— Да, — сказала она, растягивая губы. — Откуда вы взялись, Мила?

— Я не понимаю вашего вопроса, — напряглась я.

— Ладно. Не буду терять время на разговоры, — она отвернулась от толпы людей, чтобы только я могла видеть её лицо. — У моего сына уже есть невеста. Вы знаете об этом?

— Невеста? — переспросила я, мрачнея.

— Именно. И вы мешаете влюбленным обрести счастье. Я понятно изъясняюсь?

— Весьма, — холодно ответила я, складывая руки на груди.

— Я советую вам без скандалов и нервов просто удалиться со сцены. Пока не стало хуже.

Вот теперь понятно, почему она не понравилась мне.

Её зефирная улыбка все ещё растягивала геалуроновые губы. Даже, когда она молча отошла от меня, будто мы с ней и не разговаривали.

В следующее мгновение вдали появилась фигура Лекса. А я все никак не могла решить, говорить ему об этом инциденте или нет. Спрашивать про невесту или нет. Ведь сводилось все в итоге к одному: верю я ему или нет?

Он снова держал в руке свой странный черно-красный телефон.

— Ну, как ты тут, не соскучилась без меня?

— О! Мне было чем заняться, — многозначительно ответила я. — А что это за фирма такая, — решила я отвлечься, указывая на смартфон.

Лекс поднял свой девайс и покрутил в воздухе.

— Это Vertu. Серия — Signature Touch for Bentley.

И я тут же вспомнила «птичку» на его тачке и черно-красные сидения внутри. Точно такая же кожаная отделка была и у смартфона.

— Да ты ещё круче моих сестёр, — ухмыльнулась я. — А ногти на ногах у тебя в синий не выкрашены под цвет авто?

Лекс улыбнулся в ответ, обнимая меня за плечи.

— Я тебе потом покажу, — пообещал он. — Наедине. Так у тебя есть сёстры?

И тут его телефон опять зазвонил.

— Я слушаю, — хмуро сказал он, взглянув на номер и чуть отворачиваясь в сторону. — Да, Ника, ты где?! В «Олимпе»?!

И тут старые кусочки воспоминаний в моей голове вдруг начали складываться в стройный малопривлекательный пазл:

«Ника…»

«Лекс — Сашенька…»

«Олигаршонок — владелец сети клубов…»

«Позавчера сестру бросил парень — сегодня она решила его вернуть…»

«Лика хотела что-то сказать, но не успела — вероятно, как раз то, что Ника, как и я, собралась на открытие загородного клуба…»

«Мать Лекса сказала, что у него есть невеста…»

Но этого же просто не могло быть. Неужели Лекс все это время был парнем моей сводной сестры? Ведь таких совпадений не бывает, правда? Ведь правда?

А Лекс тем временем в трубку говорил:

— Мы же с тобой все решили. Я просил тебя не звонить больше…

Проклятье! Все так, как рассказывала Лика! Неужели?

Что-то внутри меня оборвалось. В этот момент мой (или не мой?) мужчина медленно убрал трубку от уха, вглядываясь куда-то вдаль. Там, со стороны здания «Олимпа», игриво виляя бедрами, к нам плыла моя сестричка. Ника.

Вишнево-розовое платье мягко облегало пышный бюст, хорошенько приподнятый пуш-апом, и бедра, которые приподнимать было ни к чему. Губы, манили жемчужно-розовой пухлостью.

— Здравствуй, Саша! — воскликнула она, обнимая и целуя его в щеку, не забыв при этом прижаться и грудью. — А я все ждала, когда ты приедешь?

И тут она бросила на меня удивленный взгляд и недовольно заморгала длинными ресницами.

— Лана? Ты как здесь очутилась? — она оглядела меня с ног до головы, как будто видела пришельца. Потом перевела взгляд на Лекса и будто не поверила своим глазам.

— Это ты что здесь делаешь? — спросил хмуро Лекс. — Я думал, мы все решили. Стоп. Вы знакомы?

Он посмотрел на меня удивлённо с ноткой беспокойства. Да, дорогой, беспокоиться уже пора!

— Знакомы, — медленно выдавила я, складывая руки. — Ника — моя сестра.

— Сводная! — поправила блондинка, как будто я её оскорбила. — Мы почти не общаемся. А меня любезно пригласила твоя мама. Разве ты против? — невинно посмотрела она на него, обхватив себя таким образом, чтобы грудь оказалась выше.

«Так вот какую невесту он чуть не потерял!»

— Не против, развлекайся, — сказал он довольно резковато. И взял меня за руку, разворачиваясь, чтобы уйти.

Но не тут-то было. Ника вдруг сделала несчастное лицо, подняла одну ладонь к голове и захныкала, хватая мужчину за плечо.

— Подожди, Саша, мне нужна твоя помощь!

— Что случилось? — спросил он, развернувшись в полуоборота.

— Мне кажется, у меня солнечный удар. У тебя же фуршет прямо под открытым небом.

Она приложила тыльную сторону ладони ко лбу. А другой слегка похлопала себя по румяной щеке.

Лекс хмуро оглядел её и бросил, намереваясь снова уйти:

— Ты перепила, Ника. Иди, освежись. Съешь свежих фруктов.

— Нет, постой! — она быстро сделала шаг, её нога на высоком каблуке неожиданно подвернулась, и грудастая фигура тут же упала на удивленно-возмущенного мужчину.

Лекс, естественно, поймал нахалку, и теперь стоял, будто обнимая её за талию. А она наивно хлопала своими большими ресницами, которые уже полгода испытывают на себе чудодействие ядовитого Kareprost. И делала несчастный вид.

Нет, это уже был перебор.

— Я пожалуй пойду. Провожать не надо, — бросила я, разворачиваясь.

— Что? Куда? — воскликнул Лекс, беря меня за руку и отталкивая кукольную фигуру сестры. Я вырвалась и холодно ответила:

— Много дел. Нужно готовиться к госэкзаменам. Да и с дипломом пока туго.

И быстро ушла по направлению к КПП. Я слышала, что Ника пыталась его задержать, так что у меня образовалась небольшая фора. Но я знала, что он пойдёт следом. И потому сорвалась на бег.

На автомобильной стоянке, как оказалось, дежурили такси. Они готовились развозить нетрезвых богатеньких гостей по домам. Я к богатеньким не относилась, но одну поездку на Mercedes вполне способна была оплатить.

Запрыгнула на переднее сидение и резко крикнула:

— Уезжаем, быстро!

Вдалеке уже приближалась широкоплечая фигура Лекса.

Водитель послушно тронулся, и мы уехали прямо у него из-под носа.

Мужчина долго смотрел нам вслед. С болезненным, щемящим чувством в груди я наблюдала через зеркало заднего вида его уменьшающийся вдали образ. Такой знакомый, и такой чужой…

Глава 9

Я лежала на кровати в своей маленькой унылой каморке. Раскинув руки в стороны на молочно-белом вязаном покрывале. Как раненая птица, разбросав крылья по старому снегу. Уже несколько дней, как я не выходила из дома. Не была на работе, не ездила в институт. Все вокруг мне ужасно опротивело.

Глаза, словно засыпанные песком, мрачно оглядывали потолок в поисках того, за что можно зацепиться взглядом. Маленькая люстра в цветочек была «затерта» до отвращения, а больше смотреть было не на что.

И в этой сонной унылой пустоте я в который раз спрашивала себя: «С какой стати Лекс встречался со мной, когда у него уже, как минимум, два месяца были отношения с моей проклятой сестрой?»

Ведь расстался с ней он всего какую-нибудь неделю назад. А значит, все наши встречи, неожиданные столкновения и даже единственное запоздалое свидание были совершены, когда он имел отношения с Никой.

Каждый раз, как мне стоило представить Лекса, опутанного хищными щупальцами моей сёстры, волна гнева заставляла сжимать челюсти. А, если я представляла их целующимися, волна тошноты подкатывала к горлу.

Сколько же всего я слышала о его подарках, шмотках, сумках, которыми Ника не уставала хвастаться! Сколько я слышала о нем самом… И до сих пор не могу понять: как так вышло, что её глуповатый олигаршонок и мой умный, сильный и властный Лекс — одно и то же лицо?

Но факт остаётся фактом. Он меня обманывал.

Встала, наконец, с кровати и пошла на кухню, плеснуть себе сотою чашечку чая. Хозяйки к счастью не было дома, и я могла передвигаться по квартире, не опасаясь окриков в спину:

— Выключи свет, электричество экономь! Закрывай скорей холодильник, а то весь холод выпустишь!

Села на табуретку с красной «юбочкой» собственного Ульяны Петровны изготовления и закрыла глаза.

Нет, я не впала в жуткую депрессию, и суицидальные мысли не прокрадывались в мой воспаленный мозг. Но тупая тоска, чувство обиды и злости были действительно сильны. Иногда они затихали, а порой вдруг накатывали с новой силой. И тогда мне хотелось, по меньшей мере, убивать. Поэтому я и не вылезала из дома. Эту «болезнь» стоило переболеть в тишине.

К тому же был и ещё один нюанс. Я испытывала страшную ноющую потребность в его потерянных ласках. Словно у меня отобрали что-то физически ценное. Что-то, без чего трудно дышать. Пальцы периодически сами собой сжимались, словно ловя ускользающий воздух, руки обхватывали тело, в странном необъяснимым желании вспомнить его касания.

Было неприятно это осознавать, но в моем организме была нехватка Лекса.

Сделала глоток горячего напитка, вдохнув мягкий фруктовый аромат свежезаваренного кенийского чая. Среди чёрных чаев он всегда нравился мне больше всех. Хотя, я — далеко не специалист.

И тут раздался звонок в дверь. Я вздрогнула, чуть не выронив чашку. Для возвращения хозяйки было ещё рано. Да и в дверь она не звонит.

Тянущее чувство внутри усилилось, завязавшись в напряженный узел.

Я подошла к глазку и посмотрела. Склонив голову в пол и опираясь рукой о дверь, там стоял Он. Лекс.

— Что тебе надо? — грубо бросила я через преграду, и не думая открывать.

— Мила, открой, — сказал он спокойно, ничуть не среагировав на мой тон.

— Уходи, я занята. У меня… гости.

— Открывай, Мила, мне плевать на гостей!

— Не открою, я… с другим мужчиной! Уходи! — крикнула я, сложив руки на груди.

— Тогда я выломаю эту дверь к чертовой матери, — спокойно пригрозил он, с силой ударив в дерево.

Дверь была старой, и явно не собиралась долго терпеть такое отношение. Да, может Лекс её и не выломал бы, но повредить вполне мог. Да и шум поднимется…

Недовольно протянула руку и отодвинула замок. Петли скрипнули, и последняя преграда между нами исчезла. Топазовые глаза посмотрели на меня тяжелым и долгим взглядом.

— Ну? — спросила я, когда пауза затянулась. И он прошёл в квартиру.

Я вернулась на кухню, не приглашая его и не предлагая напитков. Обойдётся.

— Я так понимаю, гостей нет? — констатировал он, осматриваясь.

— Нет, — прозвучал холодный ответ.

— Мила, что происходит? — спросил он, садясь напротив меня, с трудом влезая своей мощной фигурой в узкий промежуток между столом и стеной.

Теперь он не сводил с меня напряженного внимания, и пить чай стало совершенно невозможно. Ладони тут же стали влажными, а сердце забилось предательски быстро.

— А что происходит? — безэмоционально переспросила я.

— Почему ты не отвечаешь на звонки? Почему тебя не было в институте и клубе? — а затем прибавил чуть тише: — Почему ты убежала?

Я посмотрела на него долгим взглядом, в который постаралась вложить столько холодного презрения, сколько смогла.

— Потому что на вашем с моей сестрой празднике жизни я оказалась лишней. Разве это не ясно?

Лекс выдержал паузу, даже глазом не моргнув.

— У меня с твоей сестрой ничего нет. В твоей ревности нет смысла.

— Я тебе не верю, — сказала я.

— Но это правда, — с нажимом произнёс он, протянув руку через стол, чтобы взять мою ладонь.

Я не позволила.

— Почему я должна верить тебе?

— Потому что я не вру, — твёрдо сказал он и нахмурился. — Мила, это какой-то детский сад!

Я не обратила внимания на его вспышку и переспросила:

— И никогда не врал?

И вот тогда он положил лицо на раскрытые ладони, массируя кожу, словно снимая старую маску…

— Да, я встречался с твоей сестрой. Но это в прошлом.

— Ты встречался с ней и со мной одновременно! — воскликнула я, вдруг вскакивая с табуретки.

— Мила!.. — хотел он что-то сказать в ответ, но я не дала.

— Каждый раз как ты чудесным образом появлялся в моей жизни, ты одновременно трахал мою сестру!

— Но я же не знал, что она твоя сестра! — вставил было Лекс и тут же понял, что зря.

Из моих глаз разве что не посыпались искры.

— Да, это, мать твою, все меняет!

Я развернулась, ища что-нибудь, что попалось бы под руку. На столе стояло блюдце из-под чая. Схватила его и тут же швырнула в мужчину.

Он успел увернуться, выскочив из-за стола. Да, хозяйка меня убьет. Но это будет потом. Сперва я убью этого наглого, самоуверенного засранца!

В Лекса полетела чашка с недопитым чаем. Золотисто-красная жидкость окрасила обои, часть старого сервиза разбилась вдребезги.

— Милая, перестань! Что ты хочешь, чтобы я сказал? Что я виноват? Да, я виноват! — говорил он, пятясь от меня в комнату.

— Это не очень-то смахивает на извинения, — прошипела я. — Да и извинения твои мне не нужны!

Схватила из прихожей какой-то ботинок и кинула вслед беглецу. Попала-таки!

— Мила! — резко развернулся после этого Лекс и схватил меня за запястья, лишая возможности швыряться предметами. — Мила, кроме тебя мне никто не нужен, — сказал он мне, оказавшись в сантиметре от моего лица.

— Ты обманывал меня! И я больше тебе не верю, — возмущённо ответила, вырываясь.

Но вместо того, чтобы отпустить, Лекс вдруг слегка подвинул меня и кинул спиной на кровать.

— А придётся поверить, — сказал он, низким, вдруг ставшим опасным голосом. И запрыгнул на меня сверху, придавив своим телом.

— Слезь с меня, обманщик! — крикнула я, чувствуя странный жар в теле от его близкого присутствия. От тяжести его груди, бедер…

— Хватит сопротивляться, Мила, — сказал он, — я просто хочу поговорить.

— Поговори с Никой! Она наверняка очень любит «так» разговаривать!

Мне показалось, что Лекс зарычал.

Воспользовавшись его заминкой, я выскользнула, как уж из-под мангуста, и спрыгнула с кровати.

— Не смей уходить от меня! — бросил мужчина, предупреждая.

Я повернула голову и встретилась с дикими синими глазами. В них словно плескался океан и одновременно резвилась звериная охота. Он действительно предупреждал меня.

— А что ты сделаешь? — издевательски приподняла брови.

И тут он сорвался. Молниеносным движением спрыгнул с кровати, обхватив меня за талию, приподнимая в воздухе.

Я беспомощно задрыгала ногами, пытаясь отстраниться.

— Отпусти меня, животно… — и он прижал меня к себе как можно сильнее, закрывая рот поцелуем.

Мягкие, властные горячие губы тут же закружили меня, засасывая в бездну привычного безумия. Но нет. Я была не готова так просто сдаться.

Сил оттолкнуть не хватало. И я больно укусила его за нижнюю губу. Лекс тут же отстранился, издав низкий грудной звук.

Он слегка отодвинул от меня лицо, одной рукой прижимая за талию, а другой протянув меня за волосы, запрокидывая голову и вглядываясь в глаза.

Как ни странно, он ни капли не злился. Напротив, его синий взгляд горел, на губах играла опасная полуулыбка.

— Вакханка, — хрипло проговорил он, разглядывая меня с каким-то хищным удовольствием.

И от его низкого полушепота мурашки побежали по спине, бедра лизнула горячая волна.

И тут же он бросил моё тело обратно на кровать и резко завел руки за голову. Медленно приблизился ко мне, прикрыв глаза, коснулся носом щеки, потерся о кожу рядом с ухом.

— Я так скучал, вакханка, — прошептал он, проникнув горячим языком в ямки ушной раковины, взяв в рот мочку, жадно укусив шею.

Я с трудом подавила приступ восторга. Тело хотело кричать, выгибаясь навстречу его своевольным ласкам, которых так не хватало. Дыхание мгновенно участилось, когда я почувствовала, как его спрятанная в джинс плоть требовательно прижалась к моему жаждущему наполненности лону.

— Отпусти меня сейчас же, — выдавила я, начав извиваться под ним, как змея.

Но он ничего не ответил, продолжая одной рукой удерживать оба моих запястья над головой. А затем ловко расстегнул и вынул ремень джинсов другой рукой.

— Что ты делаешь? — спросила сдавленно я, как кролик, наблюдающий за удавом. Щеки запылали, как только я представила, что он вот-вот расстегнет штаны, а я увижу его прямой, как стрела, напряженный желанием жезл.

Низ живота заныл от страха и чего-то ещё. Больше всего на свете я боялась признаться себе, что хочу его прямо сейчас. Хочу ощутить внутри его твердую гладкую мощь, хочу быть до основания наполненной его скользящими движениями, хочу снова почувствовать внутри себя пульсацию его острого, нестерпимого желания…

Лёгким движением руки он обвязал свой ремень вокруг моих запястий, зафиксировал пряжкой и обмотал конец вокруг спинки кровати.

— Как только я понял, что мне не нужен никто, кроме тебя, я тут же бросил Нику, — сказал он, наклоняясь ко мне, беззащитной, связанной, возбуждённой, но непокорной.

И его губы накрыли мои в горячем и жадном поцелуе. Он властно проник в меня языком, не давая возможности скрыться. И я ответила на поцелуй. Всего на один…

— Какая честь для меня! — воскликнула я, как только он отстранился. — Принц соизволил выбрать золушку, когда, ему наконец, надоело встречаться с двумя!

И снова стала вырываться.

Но на этот раз ремни держали меня. Плотная кожа впивалась в запястья, вызывая внутри ноющее чувство беззащитности… и вожделения.

— Я так скучал по тебе, Мила, — повторил он хрипло. — Моя дикая, прекрасная вакханка…

Но в то же время я слышала в этом голосе столько тоски. Хотя, может мне просто этого очень хотелось?

Лекс опустился к моей груди и коснулся губами молнии халата. Я вздрогнула, почувствовав его лёгкие дразнящие движения, и замочек стал опускаться вниз, обнажая грудь. Он отстранился на миг, разглядывая мое тело с тонкой улыбкой. Его взгляд уже помутился от желания, дыхание стало хриплым и тяжёлым. А мои маленькие розовые соски были слишком напряженно-твердыми для той роли холодного презрения, которую я избрала.

Лекс приник губами к возбужденным вишенкам, засасывая их в рот, прикусывая и отпуская. Целуя мой живот, спускаясь к тонкой линии стрингов из белого кружева.

А я все сильнее извивалась, уже теряя первопричину своего сопротивления. Тело горело под его губами, плавилось от требовательных движений рук.

Он спустился ещё ниже и вдруг одним движением стянул с меня трусики.

— Какого демона?! Я тебя всего исцарапаю, я тебе клянусь! Только прикоснись ко мне! — почти рычала я. — Только попробуй!

В это мгновение раздался звук расстегиваемой молнии на джинсах. А затем обнаженный мужчина своевольно лег на меня, раздвинув бедра, обжег горящим взглядом таких родных голубых глаз и жадно поцеловал, одновременно с силой наполняя меня своей напряженной до предела плотью.

Острый дразнящий восторг вырвал из моей груди стон, который не получилось сдержать. Я желала его, я хотела его, и с этим ничего нельзя было поделать. И мой голос смещался с его собственным хриплым выдохом.

Лекс начал резко входить до самого предела в моё тело, расширяя и полностью заполняя собой. Словно он сошёл с ума, словно хотел снова и снова быть во мне, словно моё тело никак не могло утолить его жажду.

А потом он прервал поцелуй, глядя на меня мутным, одержимым страстью взглядом. И ничто уже не могло заглушить стонов, вырывающихся из моего приоткрытого рта.

Он властно провёл пальцами по моим губам, проникнув одним из них внутрь. Я жадно захватила его ртом, посасывая, облизывая, теряя разум от его присутствия во мне.

С каждым движением мое удовольствие становилось все громче. Иногда я видела, что Лекс прикрывал глаза, словно наслаждаясь этими звуками, впитывая их, как воздух.

Тело выгибалось в удовольствии, волосы разметались по подушке. Твердая кожа ремня впивалась в руки, заставляя почти выть ноющего чувства беззащитности, странно усиливающего пульсацию внутри. И в один момент я обхватила его бедра ногами, выгнулась, как кошка, и закричала, не понимая, что происходит:

— Лекс!..

И мир, наконец, разорвался, выплескивая волны энергии, разрывая моё тело пульсацией восторга и эйфории.

Выпив до конца все мои стоны, он в очередной раз резко и сильно толкнулся.

— Моя вакханка, — низко зарычал мужчина, входя на всю глубину и замирая.

Его твердая, как сталь, плоть запульсировала, изливая внутрь меня горячие, влажные волны своего естества. А потом ещё некоторое время ритмично сокращалась в глубине, даря горячие спазмы удовольствия. Такие остро желанные и восхитительно приятные. Теперь он в прямом смысле был весь во мне. Я свела бедра, словно для того, чтобы полностью поглотить его собой. И обмякла, превратившись в усталое озеро.

Через несколько мгновений блаженного бездействия Лекс освободил мои руки. А я словно вынырнула из забытья. Пришла в себя, молча оделась, и не глядя на совершенно великолепного в своей наготе мужчину, бросила:

— Это ничего не значит. Уходи. Я не хочу тебя видеть.

Лекс тяжело вздохнул, закрыв лицо руками. А потом устало посмотрел на меня такими родными топазовыми глазами.

— Мила ну вот ты опять… ты сама не понимаешь, чего хочешь. Я же извинился, — сказал он на этот раз грустно.

Я ничего не ответила, отвернувшись от него и молча глядя в окно.

За спиной послышался звук надеваемых джинсов, застегиваемой молнии. А потом тихо хлопнула дверь квартиры. Он ушёл.

Глава 10

Прошло больше месяца. На дворе было лето, госэкзамены прошли. Диплом я с горем по полам сдала. Нет, я не настолько бездарна, как могло показаться, просто нервов было потрачено слишком много. И ситуацию только усугубляла ноющая боль в груди и страшная болезненно-разрываемая зависимость к Лексу.

Он больше не звонил. Как и я ему. На сестёр в институте я старалась даже не смотреть. И слышать не хотела, что там у них происходит. Помирилась ли Ника со своим «Сашенькой» или нет — меня больше не волновало.

По крайней мере я хотела так думать. Это было гораздо проще. Но иногда темными вечерами остро яркие воспоминания о горячих ласках, топазовых глазах и дерзкой улыбке сводили меня с ума. Тогда я закрывала глаза и старалась не думать ни о чем. Хуже всего было ещё то, что вся моя любимая музыка напоминала о нем. Была ли это «Ария», которая играла нам, пока мы ехали на его Gold Wing, или Iron Maiden, вечно красующиеся на его футболках, или Megadeth, под которых я танцевала ему в нашу первую встречу. И даже через месяц моя тоска не стала меньше.

Если задуматься, у нас с Лексом вообще не было серьёзных отношений. Ни одного дня. Даже то единственное свидание в парке Горького и то больше походило на одну из его шуток-сюрпризов! Чего только стоила одна поездка на американских горках!

Щеки покраснели от воспоминаний, сердце пропустило удар.

Я для него была лишь игрой. Хорошим сексом. Среди пламени его желания не нашлось места ничему иному. И то, что он не предпринял больше ни одной попытки встретиться со мной, это подтверждало. На таком хлипком основании серьёзных отношений не построить. А значит, и мне ему звонить нет смысла. Несмотря ни на что.

И вот, наконец, настало время, когда мечта моего детства должна была, наконец, сбыться. Греческий Амфиполи ждал меня со своими горячими песками. Билеты уже были куплены, и грели мне душу в боковом кармане полностью собранной сумки. Там же лежали удобная одежда для раскопок, набор личных инструментов, который должен быть у каждого уважающего себя археолога, и самые необходимые предметы личной гигиены.

С остальными членами команды мы встретились уже в аэропорту. Профессор Логвинов, двое моих одногрупников, прекрасно написавших тест — Федор и Вера, и ещё человек пятнадцать товарищей самого Валерия Павловича. Среди них, как ни странно было больше половины молодых — целых семь девушек, возрастом лишь чуть старше меня, три парня и только пятеро коллег самого профессора, сединой обгоняющих его самого.

— Приветствую, Милана, — прохладно поздоровался со мной наш руководитель. — Рад, что вы не опоздали.

— Я вообще довольно пунктуальна, — ответила я недовольно. Ну вот, начинается. Мог бы уже и забыть тот инцидент на тесте.

— Буду иметь в виду, — ответил он и отвернулся.

Тут же какая-то миловидная брюнетка лет тридцати пяти положила ему руку на запястье и радостно воскликнула:

— О, я так рада снова отправиться с вами в Грецию! Муж не хотел отпускать меня, но я ему так и сказала: «Работа!» А от работы ведь никуда не деться!

И профессор неожиданно лукаво улыбнулся. Его лицо вмиг изменилось, становясь добродушным и немного хитрым. Никогда бы не подумала, что он может вот так резко перевоплотиться! От холодного презрения к радостному благодушию. Неужели он и со мной мог говорить вот так мило, тепло пожимая мне руку?

— Олечка, я тоже безмерно рад, что вы смогли вырваться. Это будет незабываемое приключение!

— Ой, Валерий Павлович, я так соскучилась! — подошла к ним ещё одна миловидная дамочка. Он и ей тепло улыбнулся.

— И я, Леночка, и я.

Мужчины тоже смотрели на профессора с уважением и радостью. Похоже одна я здесь была белой вороной, которую чудо-добрый глава экспедиции терпеть не мог.

Ну и пусть. Я тоже от него не в восторге. А копать песок лопатками можно и подальше друг от друга.

Но я, к сожалению, не была социопатом. И общество любила. Поэтому как бы моя гордость не задирала нос, вопя, что нам с ней будет хорошо и в одиночестве, мне было грустно.

Ботаник Федя и заучка Вера — тоже не были самыми желанными для меня собеседниками. Я помню однажды, ещё на далёком первом курсе дернула меня нелёгкая сесть рядом Федором на первые парты. Все наше свободное время оказалось занято тем, что этот фрукт выпытывал у меня, что я думаю на счёт интеллекта дельфинов. Мнение, что они столь же умны, как и люди, казалось ему абсурдным и возмутительным. А в качестве доказательства своей точки зрения он предоставлял моим медленно усыхающим ушам тот факт, что мужские особи этих млекопитающих мастурбируют телом рыб, которым предварительно сами же откусывают голову.

Сбежать от него на тот момент не предоставлялось возможным. Но больше я никогда не повторяла подобной глупости и в разговоры с Федором не ввязывалась.

Вера была не многим лучше. Её не интересовали мастурбирующие дельфины, зато корпускулярно-волновой дуализм света — ещё как. До сих пор не понимаю, как в её маленькой русой головке умещаются одновременно весьма обширные знания по археологии и любовь к ядерной физике.

Одним словом, с этими двумя я стану разговаривать только при самом тяжелом раскладе. Например, в случае атомной войны, не приведи господь.

Слава Богу, билеты у меня были на места, далекие от моих одногрупников и самого профессора. Но вот вышеупомянутая «Оленька» каким-то чудом оказалась на соседнем кресле.

— Привет, ты — новенькая, да? — спросила она, когда мы обе уже удобно расположились.

Мягким цепким взглядом оглядела и улыбнулась.

— Да, в этом году закончила археологический. И вот… — пожала плечами, выдавив подобие улыбки.

— А я закончила лет десять назад, — махнула рукой она. — Тоже первый раз ездила с профессором сразу после пятого курса, — её глаза стали счастливо-задумчивыми.

— О! Это было восхитительно, — кивнула она.

А потом долго рассказывала мне про найденные ими следы минойской цивилизации на острове Крит. Про «совершенно неизвестный мир», без следов римского или греческого влияния. Про огромные каменные стены лабиринта, про прекрасно сохранившиеся фрески, изображающие быка-минотавра, и прочее-прочее. Это было действительно невероятно интересно. А в особенности то, с каким восторгом она отзывалась о своём руководителе. Профессор Логвинов, похоже, был вовсе не такой сволочью, какой предстал передо мной. Это было одновременно и радостно, и грустно. Ведь его истинное лицо мне, похоже, теперь не узнать.

Время в самолёте пролетело незаметно. Меня слегка укачало, но весёлое лепетание «Оленьки» в целом скрашивало полёт.

Когда мы приземлились, и группа прошла все возможные таможни, я забрала свой скромный чемодан с ленты и встала неподалёку от Валерия Павловича, ожидая его указаний. Профессор встретился со мной глазами и, сжав челюсти, подошёл ближе.

— Милана, — он одновременно махнул рукой, подзывая кого-то в стороне, — вот этот мужчина — один из наших водителей. Пожалуйста, пройдите с ним. Он вам все расскажет.

Ко мне подошёл высокий загорелый мужчина в форме и фуражке. Церемонно кивнул, представившись:

— Харлампий, к вашим услугам.

Говорил по-русски, но с сильным акцентом.

Надо же, даже водитель у Логвинова был. И, судя по всему, не один. Это радовало. Расстраивало только то, что профессор при первой представившейся возможности отсылал меня. Настолько же ему было неприятно находиться в моём обществе?

Грустно. Особенно потому, что я не сделала совершенно ничего плохого.

Молча кивнула и пошла за водителем, забравшим у меня багаж. Что ж, я не унывать сюда приехала.

Харлампий привёл меня к белому Audi представительского класса. Деловито открыл багажник и закинул туда мой чемодан.

Ничего себе машина! Если и остальные члены группы поедут на таких — я всерьёз задумаюсь над тем, чтобы посвятить археологии всю жизнь.

Водитель открыл передо мной заднюю дверь, приглашая садиться.

— А других мы ждать не будем? — удивилась я.

— Нет, — покачал головой Харлампий. — У них свой транспорт.

И я села на белую кожу кресла салона, неожиданно наткнувшись на улыбающегося мужчину, которого мне больше месяца никак не удавалось выкинуть из головы.

— Лекс?! — воскликнула я, не веря своим глазам.

— Привет, дорогая, — сказал он, широко улыбнувшись.

На нем была обтягивающая белая футболка без рукавов, сквозь которую просвечивали округлые твердые мышцы живота и груди. Ноги были затянуты в свободные светло-голубые джинсы, порванные в нескольких местах на коленях.

Я сжала челюсти, почему-то чувствуя себя обманутой. Развернулась, собираясь вылезти из авто, но тут же была перехвачена настойчивыми сильными руками, обхватившими мою талию.

— Мила, на этот раз я тебя не отпущу. Даже не рассчитывай, — мягко и опасно прошептал он, резко прижав меня к себе спиной.

Я почувствовала его дыхание на своей шее, жаркую близость губ, по которым так страстно скучала. Он медленно провёл ладонью по моему животу, нащупал место, где заканчивалась белая блузка, и тут же забрался под неё уверенным движением хозяина. Погладил кожу, вызвав волну мурашек, коснулся пальцем пупка, обведя его по кругу. Ничего серьёзного, ничего недозволенного. Но от этих лёгких ласк сердце подскочило в груди, застряв где-то в горле, и щеки налились румянцем.

— Убери руки, я с тобой не разговариваю, — бросила я гневно, вырываясь.

— Ну вот, опять мы вернулись к тому, с чего начинали, — сказал мужчина, и не думая ослаблять захват.

Я оказалась словно заперта в кольце, ощущая со всех сторон напряженные крупные мышцы его рук, к которым, несмотря на голос рассудка, так хотелось прикоснуться.

— Мы с тобой все решили, — бросила я гневно, вдруг почувствовав, как он прижал меня ещё ближе, теснее. Как одна его рука, прочертив на мне горячую линию, поднялась к шее, отклонив голову в сторону, а другая — синхронно опустилась вниз, проникнув под ремень шортов.

А потом его рот властным движением накрыл маленькую ямку у ключицы, затем поднялся выше, прикусив кожу.

Я закрыла глаза, наслаждаясь его близостью, но все еще не забывая при этом о своей обиде.

— Не хочу тебя видеть и не собираюсь с тобой разговаривать, — бросила твёрдо, хоть отяжелевшее дыхание уже слегка подводило меня.

— Тогда не смотри и не говори, — прошептал он вдруг, а потом повернул мою голову к себе и жадно поцеловал. И я вновь ощутила всю силу его желания, почти физического голода. Его язык проник в меня глубоко и страстно, потом вновь освободил мой рот, горячим дразнящим движением лизнув губы.

И я с каждой секундой все сильнее ощущала, как его жажда становится моей собственной. Как она перетекает в меня с его поцелуями, властным, собственническими скольжением ладоней.

— Давай, я расскажу тебе правду? — продолжил он, выпуская мои губы из плена, но продолжая через каждое слово легонько проводить языком или ртом по моей шее, плечам, уху. — Да я не хотел, чтоб ты знала о том, что кроме тебя есть ещё кто-то другой.

Я попыталась вырваться, услышав то, что понимала и без слов. Но в этот миг Лекс сильнее прижал меня одной рукой, а другой своевольно проник сверху сквозь тонкую ткань трусиков, невозмутимо продолжая:

— Сперва я вообще думал, что ты такая же как все. Что тебя интересуют только деньги и шмотки, — его голос при этом с каждым разом звучал все более хрипло. В нем все сильнее слышались низкие вибрирующие ноты, заставлявшие что-то внутри меня сжиматься от волнения. — Но секс с тобой оказался бесподобен, — промурлыкал он, скользнув пальцами к предательски влажной долине моего желания. Я глубоко вздохнула, сжимая ноги, пытаясь убрать его руку, разжигающую во мне пожар. — Я действительно чувствовал себя простым смертным, трахнувшим вакханку…

— А я — одна на миллион? — повторила я фразу, которую он произнёс несколько минут назад.

Лекс радостно улыбнулся и прижал меня крепче.

— Ты — даже больше, — ответил он и накрыл мои губы поцелуем.

Я довольно зажмурилась, отвечая на ласку. И даже молчаливый греческий шофер Харлампий не мог заставить меня испытывать чувство неловкости. Он был личным водителем, а значит получал зарплату за свою невозмутимость. А такой момент мне совершенно не хотелось омрачать стыдом.

«Потом попереживаю о своей вновь потерянной на людях девичьей скромности», — подумала я спокойно.

Интересно, в какой момент я поняла, что счастлива?

Глава 11

Белый Audi привёз нас на лазурное побережье Солоников. Двухэтажная белоснежная вилла в каких-то трехстах метрах от моря поражала взгляд своей красотой.

Лекс вышел из машины и открыл передо мной дверь.

— Ну, как тебе домик? — спросил весело он.

— Домик? — повторила я. — Да это же настоящий маленький дворец…

— Да брось, ты преувеличиваешь, — махнул рукой он, действительно не поверив моему удивлению. Прошёл вперёд, открыл массивные автоматические ворота и провёл меня внутрь.

Харлампий в это время спокойно припарковал авто на территории виллы.

Выложенные красным камнем дорожки привели нас к гладким мраморным ступенькам, вдоль которых в огромных вазах росли бордовые кустовые розы.

— Зачем мы сюда приехали? — спросила я, поднимаясь по лестнице вслед за Лексом.

— Ну как, я же говорил, что снял тебе дом на побережье! — спокойно бросил он через плечо, открывая дверь.

— Та-ак, — протянула я недовольно. — А я, кажется, не успела сказать тебе, что не желаю быть содержанкой…

— Да, — хитро подмигнул он, отходя в сторону и пропуская меня внутрь помещения. — Ты как раз убежала, когда мы говорили.

Я фыркнула, ныряя в заманчивый полумрак и прохладу дома. На улице все же было очень жарко.

Вся вилла навскидку имела метров четыреста по площади. Два этажа, четыре спальни, два санузла, две кладовые, гостиная и кухня.

— И это все для меня одной? — удивилась я, быстро осмотрев все комнаты. — Зачем?

— Ты забываешь про меня, детка, — сказал Лекс, ухмыльнувшись, — я буду жить здесь же, если тебе не вздумается меня выгнать.

Я слегка покраснела.

— Но, даже для нас двоих, это ужасно много… — покачала головой я.

— Это с непривычки так кажется, — уверил он.

— В любом случае, это жилище достанется тебе одному. Я тут жить не буду.

И абсолютно уверенная в своей правоте, плюхнулась на большой мягкий диван. Лекс удивлённо посмотрел на меня.

— Почему?

— Потому, что я — не содержанка. У меня достаточно средств, чтобы оплатить себе съёмное жильё классом пониже.

— Где-нибудь на севере Македонии? Чтоб до пляжа добраться можно было только на упряжке бешеных собак? — с дерзкой ухмылкой спросил он.

Ты очень плохого мнения о моих финансовых и умственных способностях.

— Нет, дорогая. Я констатирую факт. Сейчас горячий сезон. И, если ты не собираешься жить в отеле или самостоятельно снимать подобную виллу, у тебя остаётся довольно мало вариантов. К тому же, на поиск жилья уйдёт время, которое мы могли бы провести вместе.

Его улыбка была просто очаровательна.

И, между прочим, крайне убедительна.

— Сегодня остановлюсь здесь, а дальше посмотрим, — не желая сдаваться, ответила я. Но вообще, мне тут уже нравилось.

— Вот и прекрасно, — кивнул Лекс. — А завтра — будет завтра. Пить хочешь? — спросил он, уходя на кухню.

— Было бы неплохо! — ответила, рассматривая мебель, шторы, крупный телевизор и само внутреннее убранство комнаты. — А сколько стоит такая вилла? — спросила я, бросив взгляд в окно.

Там сквозь прозрачное, как слеза, стекло на меня глядело синее, как топазовые глаза Лекса, небо и красивая лазурная полоска Эгейского моря.

— Около семисот штук евро, — ответил Лекс, протягивая мне стакан с апельсиновым соком, тарелку блестящих маслин и ещё одну — белого козьего сыра. — Уже присматриваешься?

— Увы, — пожала плечами я, усмехнувшись, — мой интерес скорее теоретический.

— Это копейки по сравнению с Москвой, — спокойно сказал Лекс, присаживаясь рядом.

— Ну, тебе лучше знать.

Сыр оказался восхитителен, а таких маслин я вообще в жизни не пробовала.

— Да, самое большое здесь — содержание дома и коммуналка. Кстати, когда у тебя начинаются раскопки?

— Завтра первый день, — ответила я, быстро разделившись со всем угощением.

— Значит, сегодня ты совершенно свободна… — протянул Лекс, облокотившись о спинку дивана напротив и расположив руки наверху. Его взгляд вдруг стал дразняще-темным, а улыбка приобрела хищный изгиб.

Я шумно сглотнула, вновь почувствовав себя ланью, за которой охотится тигр. Только охота эта имела интерес несколько отличный от пищевого.

— Вообще я планировала отдохнуть после перелета, — промямлила я, глядя в его обманчиво-голубые глаза.

Лекс вдруг засмеялся.

— Хорошо, дорогая. Сегодня оставлю тебя одну. Тем более у меня через час встреча с агентом, а вечером — с Аргосом. Он прилетает около семи. Пока будем обсуждать открытие совместного ресторана, скажу ему, что мы успешно поселились в его скромном жилище.

Как ни была я рада снова быть рядом с этим мужчиной, вздох облегчения все же вырвался из моей груди. Если бы он остался, отдохнуть вряд ли получилось бы.

Я вдруг представила его обнажённое тело, горящие синим пламенем глаза, руки, ласкающие меня на всех этих диванах, креслах и столах…

Краска залила лицо, жар прилил к коже.

— Может ты хочешь, чтобы я остался? — спросил с улыбкой мужчина, заметив моё изменившейся лицо. — Отменил все к чертовой бабушке?..

— Нет-нет! — воскликнула я чуть поспешнее, чем стоило бы. — Не хочу, чтобы из-за меня ты бросал свои дела, — прибавила, увидев его приподнятые брови.

— Ладно, — кивнул он. — Завтра утром за тобой приедет Харлампий и отвезет в Амфиполи. А сегодня можешь отдыхать. Я вернусь поздно, но постараюсь тебя не разбудить. Спальню выберешь себе сама. Все уже подготовлено.

Он ласково улыбнулся и, взяв меня за руки, осторожно поцеловал. Еле касаясь. А потом резко притянул к себе, прижал к телу, опустил ладони на мою попу. Его поцелуй стал сильнее, глубже, жарче. Я услышала, как участилось его дыхание, как напряглась плоть, вдавливающаяся в мои шорты…

— Все, остановился, — хрипло сказал он и с усилием отстранился, — жаль, что я не могу остаться с тобой сейчас. Я так соскучился, — его голос неожиданно перешёл на шёпот, дыхание едва коснулось моего уха, обжигая и воспламеняя. — Но тем приятнее будет следующая встреча… Отдыхай.

И дверь за ним захлопнулась. А я вдруг поняла, что, останься он ещё хоть на минуту, мои руки уже не смогли бы выпустить его из объятий. Я тоже соскучилась. Очень…

Ещё полдня я осматривала дом, выбирала спальню и отмокала в большой ванне типа джакузи, разве что без гидромассажа. И в конце концов пришлось резюмировать: коттедж был великолепен. Ничего даже близкого по комфорту с этим райским местом мне не найти. Оставалось решить, как я теперь смогу отсюда съехать.

В спальне я нашла стационарный компьютер с очень кстати имеющимся выходом в интернет. Полазила по сайтам бронирования отелей, посмотрела частный сектор. Результат был довольно плачевный. Да, я могла снять сносное жильё на длительный срок, но оно и правда будет далеко от моря. А жить месяц или два в отеле — непозволительная роскошь.

Затем вспомнила бумажку с информацией о каком-то доме, брошенную мне Лексом. Быстро нашла её, развернула и… свернула обратно. Там оказалась подробная информация о неком двухэтажном хостеле, где профессор расселились всю свою группу. Само собой он располагался в Македонии. Хоть и не в северной. Один туалет и душ на десять комнат. В каждой комнате по двое. Хлипенькие кровати, телевизор-коробка, фен и стиральная машина по одной штуке на первом этаже.

Я поежилась, опять бросив взгляд на уютное гнездо, в котором уже так удобно устроилась моя птичья попа.

Неужели придётся согласиться на роль приживалки? Нет, уж лучше буду кормить клопов на старом матрасе хостела.

Ещё раз поежилась, представив эту картину. А потом выключила компьютер и некоторое время занималась всякой ерундой, типа листания каналов греческого телевидения. Холодильник на кухне оказался заполнен едой. Уж не знаю, кто это постарался: Лекс или Аргос. Но, наверное, все же — первый. Таким образом, я была со всех сторон обеспечена комфортом на длительный срок. Жаль, у меня в планах было несколько другое.

Ближе к вечеру я прогулялась по пляжу, съела местного мороженого и поняла, что в одиночестве — дико скучно. Мне все время вспоминалась неожиданная встреча в аэропорту, и я постоянно ловила себя на мысли, что улыбаюсь. Да, вероятно, это было слишком глупо и наивно. Но почему-то ни о чем другом думать не получалось.

Когда солнце начало клониться к закату, я все ждала возвращения своего Вакха. Но видимо он и впрямь решил надолго задержаться. Уставшие веки все больше и больше слипались, пока я, наконец, не позволила им окончательно погрузить меня в долину сновидений.

Ночью сквозь сладкую дрему я почувствовала, как меня ласково обняли крепкие сильные руки, и знакомый тонкий запах табака и парфюма проник в лёгкие. Никогда в жизни мне ещё так приятно не спалось.

Глава 12

Утром меня разбудило осторожное покусывание за мочку уха.

— Вставай, Мила, — прошептал тихий чуть вибрирующий голос.

Я распахнула глаза и встретилась с дразняще-голубым взглядом.

— Как ночь? — спросил он, откидывая одеяло и рассматривая моё тело сквозь ткань короткой облегающей майки.

Моя грудь неприлично просвечивала, а трусики вообще обжигали взгляд дерзким кружевом. И в этот момент мне почти хотелось, чтобы он прикоснулся ко мне. Хотелось, как всегда почувствовать его своевольное желание. Ведь мы так давно не были вместе! Но Лекс на этот раз не торопился что-либо предпринимать. Только его глаза, полные хищного огня, прочерчивали на мне горячие полосы.

— Благодарю, прекрасно, — отрапортовала я с полусонной улыбкой.

А затем положила руки за голову и потянулась, слегка выгнув спину. Моя грудь ещё сильнее натянула майку, затвердевшие ягодки сосков потерлись о ткань, требовательно привлекая мужское внимание.

Но и после этого Лекс даже не подумал меня раздеть, поцеловать и… жёстко трахнуть, как мне того и хотелось. Что уж теперь скрывать? Тело ныло от его близости, вспоминая прошлые ласки. Ныло и просило ещё.

— Тогда вставай, и пошли завтракать, — бодро сказал он и соскочил с кровати.

Полуобнаженный в одних заниженных боксерах он выглядел слишком… желанным. Утреннее солнце косыми лучами освещало его гладкую кожу и упругие мышцы, широкий разворот плеч и сильные ноги.

Комок застыл в горле, но я промолчала. Не напрашиваться же на секс?

В кухне меня ждал завтрак. Оказалось, Лекс проснулся уже довольно давно и даже успел сварганить яичницу с сыром и помидорами. Горячий чай с круассанами прилагался.

— Это все ты приготовил? — не поверила я, голодными глазами рассматривая тарелки.

— Да, Мила. А тебя это удивляет? — улыбнулся он, садясь напротив.

— Ну, ты — прям практически пчёлка. И нектара натаскал, и меда наделал… — сказала я, положив кусок яичницы в рот.

А Лекс поднял на меня игривый взгляд, и добавил, не отводя глаз:

— Ага. Разве что цветы с утра не опылил.

Я на мгновение перестала жевать, соображая, что он имел в виду.

— А они были такие соблазнительные… — добавил он.

И под его настойчивым вниманием я все же слегка поперхнулась и покраснела.

— Кстати, мог бы и опылить, — ответила я, невозмутимо помахивая вилкой, делая вид, будто этот разговор вовсе не о сексе. — А то, глядишь, или клумба завянет, или какая-нибудь другая пчела прилетит…

Лекс опасно ухмыльнулся, делая глоток чая.

— Когда я вижу на своей территории чужих пчел… я покупаю инсектицид. Делов-то куча.

Теперь уже я ухмыльнулась.

— А как на счёт других твоих «цветочков»? — приподняла бровь и, копируя движения Лекса, отпила из чашки.

Мужчина стал абсолютно серьёзен.

— Никаких других — нет. Есть только ты.

Его голос стал чарующе-мягким, обволакивающим.

— А почему ты ждал так долго, чтобы помириться? Целый месяц прошёл, — проговорила я, удовлетворённо кивнув.

— Потому что понял — простые встречи с тобой ни к чему не приведут. Ты злилась. Я решил дать тебе время. А потом свалиться, как снег на голову, когда ты уже успеешь хорошенько соскучиться.

Он снова дерзко заулыбался.

— Ну и самоуверенный же ты тип! — по-доброму возмутилась я.

— Главное, чтобы тебе нравилось, ответил он и, посмотрев на часы, встал из-за стола. — Время подходит, пора одеваться, дорогая. Валера будет ждать тебя уже на месте…

— Профессор, ты имеешь в виду?

— Ну да, конечно, — нетерпеливо махнул рукой он, — а Харлик уже подъехал.

— В смысле — Харлампий? — снова уточнила я.

— Милая, ты что-то сегодня туго соображаешь, хлебни ещё чайку что ли, — он подошёл ближе и облокотился о стол, склонившись к моему лицу.

Его губы растянулись в ухмылке. Возмущённо шлепнула его по плечу, а он рассмеялся.

— Я с тобой не поеду, у меня дела. Но буду с нетерпением ждать встречи вечером, — прошептал он мне на ухо последние слова. А потом многозначительно прикусил за мочку.

Я вздрогнула, стало жарко.

— У тебя сегодня насыщенный день, — отстранившись, проговорил он. — Надеюсь, ты уже все подготовила?

А я поспешно кивнула, вскакивая из-за стола. В соседней комнате была собрана сумка с археологическими пакетиками и коробочками для возможных экспонатов, сверху лежала широкополая шляпа, а на стуле — шорты и кофта, прикрывающая плечи, перчатки и наколенники. Я надеялась, что этого мне хватит.

Быстро оделась, заплела свое рыжее безумие в косу, перекинула сумку через плечо и была готова. Посмотрела на часы — время и впрямь поджимало. Лекс окинул меня странным взглядом и улыбнулся:

— Сегодня ты — прям Лара Крофт. Желаю тебе расхитить парочку гробниц, — сказал он, когда мы уже шли к выходу.

— Спасибо, — ответила я с благодарностью, — а вечером…

Только я хотела спросить у Лекса адрес коттеджа, как мне добраться обратно, как он тут же прервал меня:

— Тебя заберет Харлик. Около восьми.

Я не смогла сдержать улыбки. И что, выходит, я опять веду себя, как содержанка? Но мне была приятна его забота, и скрывать это не имело смысла.

Приподнялась на мысочках и быстро прижалась к его губам. Лекс закрыл глаза и выдохнул. Всего мгновение, и он отстранился, со словами:

— Тебе нужно ехать…

И только темный блеск в глазах недвусмысленно говорил о том, что за желания скрываются под маской безмятежности.

Безупречно вежливый Харлампий на все том же белоснежном авто домчал меня до места раскопок за каких-нибудь пятнадцать минут. Это оказалось просто невероятно близко! И, либо это мне так повезло, либо Лекс продумал все заранее.

Холм, где проходили археологические работы, находился в Македонии, недалеко от города Серрес. Раскопки здесь, на кургане Каста, ведутся уже довольно давно. Когда-то это был обычный холм среди плантаций оливковых деревьев. Но год назад учёные просканировали курган и обнаружили под слоем грунта невероятно большое погребальное сооружение. Потрясающая находка! Гробница таких размеров свидетельствовала о том, что личность, захороненная внутри, была крайне высокого ранга.

Профессор встретил меня лёгким кивком и пожеланием удачных находок. Большая часть моих коллег уже разбрелась по массивному холму, приступив к работе. На данный момент её здесь был непочатый край.

— Я думаю, вам есть смысл начать с северной стороны, — сказал Валерий Павлович. — Там вход в гробницу уже частично освобожден от песка.

Я молча кивнула, прикрываясь полами шляпы от палящего солнца.

Согласно данным приборов под землёй находилось прямоугольное сооружение двадцати метров в длину, пяти — в ширину и высоту. А вокруг него располагалась трехметровая стена.

Я подошла поближе ко входу, где уже во всю трудилась Ольга. Интерес тут заключался ещё и в том, что вся гробница была занесена глинистым грунтом. Как будто специально засыпана! И слой земли над сооружением был слишком мягким, чтобы предполагать, будто этот каменный склеп изначально построен внутри холма.

— Привет! — сказала я, присаживаясь неподалёку от девушки.

Она помахала мне рукой, продолжая очищать от песка очевидно проступающие каменные плиты.

Я сняла рюкзак, бросила рядом, приготовила старый ромбовидный шпатель, только что любезно предоставленный мне нашим организатором. Это такой вид маленькой лопатки с одним лезвием и рукояткой. Она является очень полезной штуковиной для раскрытия небольших предметов или снятия почвы. В данный момент мне требовалось именно это. Жаль только, что этим инструментом пользовались до меня бессчетное количество раз. Она была грязной и местами гнутой. С неудобной деревянной ручкой.

Я обратила внимание, что напротив Ольги лежала развернутая «дорожка» ткани, внутри которой красовался личный набор всяких кисточек, ножей и палочек. Она имела удовольствие использовать свой инструмент, а не тот, что выдавался профессором. В данном случае она оказалась в более выигрышном положении.

Очень быстро я ушла в работу с головой. Дело близилось к полудню, когда мы освободили от слоя грунта стену, закрывающую вход в гробницу. Дальше с помощью крупной техники предстояло убрать эти каменные плиты. И мы, наконец, получим доступ к пока ещё полностью засыпанному песком нутру погребального комплекса.

После обеда, о котором я как-то умудрилась забыть, работа возобновилась. К вечеру вход был свободен, и мы натолкнулись на первую интересную находку: статуи. Пока было неясно, что это, но плавные очертания фигур уже проступали сквозь слой сухой глинистой земли.

Когда на горизонте уже маячил конец дня, я была вымотанная, как мул, грязная, как ездовая лошадь, и голодная, как волк.

— Вы сегодня славно поработали, Милана, — неожиданно услышала я со спины голос профессора Логвинова.

Повернула голову и встретилась с его цепким, на этот раз вполне благодушным взглядом. Он даже улыбнулся.

— Я очень доволен вашими успехами, — добавил он. — Оленька рассказала мне, как аккуратно и быстро вы делаете наше общее дело. И, что без вас, мы бы точно не успели сегодня освободить вход!

Я даже улыбнулась. Да, неприятный осадок от прежнего отношения ко мне профессора все же оставался. Но в данный момент мужчина так широко улыбался и хлопал меня по плечу, что айсберг моей обиды слегка оттаял.

— Мне понравилось работать с Ольгой, — ответила я. — Она очень хороший археолог и многое мне показала.

Валерий Павлович обнял меня за плечи и повёл к большому тенту, под которым уже собралась большая часть нашей команды.

— Сядь, отдохни, — бросил он, указывая на складную табуретку рядом с моей пыльной после работы одногрупницей Верой. Она бросила на меня влажный взгляд из-под очков, отхлебывая сок из стакана.

— За мной вот-вот должны приехать, — ответила я, посмотрев на часы и отвернувшись от девушки, с которой не имела ни малейшего желания разговаривать. Было почти восемь.

— Ну что ж, очень жаль, — широко улыбнулся профессор, видя, как к нему издали подходит кто-то из коллег, помахивая рукой. — Тогда до завтра! Но уж завтра постарайтесь задержаться подольше, после рабочего дня мы, как правило, некоторое время обсуждаем наши успехи, рассказываем истории из жизни. Это помогает группе сплотиться.

— Непременно, — ответила я, немного удивляясь этой новости. А профессор-то оказывается — компанейский человек!

Как я и думала, белый Audi уже ожидал меня. Харлампий стоял, облокотившись о дверь, и задумчиво листал новости в телефоне. Завидев меня, он широко улыбнулся, обнажив белоснежные зубы, сильно контрастирующие со смуглой кожей, и помог мне сесть в салон.

Честно говоря, я почувствовала себя довольно неловко, когда мои грязные замызганные шорты самодовольно бросились в объятия белоснежной кожи кресла. Но другого выхода у меня вроде бы не было. Не на крыше же ехать?

Харлампий закрыл за мной дверь, вернулся на водительское место и плавно завёл двигатель.

Раздались первые звуки прерванной некоторое время назад мелодии. Какой-то речитатив на французском языке с элементами электронной музыки.

Покачала головой. Вот, что значит — не Лекс за рулём. Рядом с ним треки всегда были идеальны.

— Как прошёль ваш первый день? — спросил он у меня с сильным акцентом.

— Спасибо, очень хорошо!

— Босс волноваться, что вы забыль взять с собой обед. Я приезжаль около полудня, звониль, но вы не браль трубку.

Подавила улыбку, сунув руку в карман. Я и вправду за весь день ни разу не посмотрела на экран своего уже давно не нового Самсунга. Звук был выключен, а на панели уведомлений значилось десять пропущенных вызовов.

— Простите, Харлампий, я была так увлечена, что обо всем забыла.

— Это ничего, но босс очень волноваться. В следующий раз включайте звук.

Я кивнула головой.

— А сейчас он ещё на своих встречах? — поинтересовалась я, не зная, как ещё обозвать его «дела».

— Нет, кирия, он уже в дом. Кроме этого он просиль предупредить, что к вам в гости неожиданно пришель кириос Адамиди.

— Что такое «кирия» и «кириос»? — я на какое-то мгновение перестала его понимать.

— О! Это… обращение. К мужчине или женщине, — замялся водитель, пытаясь пояснить.

— А, простите, я не знала.

— Прошу, зовите меня на «ты». Просто Харлик, хорошо?

— Да, конечно. А вы, то есть ты меня — просто Лана.

— Договор! — улыбнулся он, весело хлопнув по рулю. А потом продолжил: — Так вот, босс просиль извиниться, он хотель сюрприз для тебя, но кириос Адамиди — друг, нельзя выгнать!

— Я все понимаю, — кивнула я, лихорадочно вспоминая, что Адамиди — это тот самый Аргос с открытия отеля «Олимп». — Друг, значит будем встречать.

Машина бесшумно подъехала к воротам особняка. Харлик открыл передо мной дверцу, взял мои вещи и мы вошли в дом.

На пороге стоял широко улыбающийся Лекс с бутылкой шампанского в руке. На нем была свободная лиловая рубашка, расстегнутая до середины, и светлые рваные джинсы. На обнаженной груди висели две цепочки разной длины. На одной был чей-то коготь, на второй — кинжал черненого серебра.

— Ура, наконец-то ты приехала, — прошептал он, тут же обхватывая меня за талию и поднимая вверх.

Его глаза светились радостью цвета лазурного неба. Он закружил меня в воздухе, добившись ответно-веселого визга. Видеть, что он действительно меня ждал, было так приятно. И так необычно.

— Харлик сказал тебе, что у нас гости? — спросил тихо он.

— Да, — кивнула я в ответ.

— Прости, воробушек, я хотел, чтоб этот вечер был только наш. Но, видно — не судьба, — он поставил меня на пол, убрал всё-таки бутылку шампаня из рук и зарылся ладонями в моих волосах и складках одежды. Коснулся зубами мочки уха.

— Лекс, я вся в грязи, — прошептала я, пытаясь вырваться из невероятно крепких и жарких объятий.

Он улыбнулся, но все же отпустил.

— Я бы с удовольствием помыл тебя, Мила, — но, боюсь, тогда Аргос вообще может нас не дождаться. Сходи в душ, я принесу тебе одежду, а потом выходи к нам. Хорошо?

— Договор! — бросила я, имитируя интонации и акцент Харлика. И убежала в ванну.

Лекс хмыкнул, снова взял бутылку шампанского и вернулся в гостиную.

Соблазн застрять в ванной комнате подольше был очень велик. Я распласталась по джакузи без пузырьков, вытянув ноги и включив воду, чтоб текла. Мышцы ныли, кожа пылала от солнца. С непривычки этот день прошёл слишком тяжело. Хотя, все окупало то, что моя мечта, наконец, сбылась. Я была в Греции! На раскопках! И ситуация ещё сильнее приукрашивалась осознанием, что Лекс был здесь со мной. Я чувствовала себя на том самом Олимпе, где жили Зевс, Гера, Арес… Ну и прочие боги и божки.

Когда пришло время вылезать, я ощущала себя уже не столь разбитой, как прежде. Мышцы расслабились, песок из волос уплыл в водосток. Быстро вытерлась, натянула лёгкое платье из моего гардероба, которое принёс Лекс, и подошла к зеркалу.

На молочной коже горел румянец, рыжие волосы распались по плечам и блестели влажной медью. Я выглядела… аппетитно.

Блин, а как же хотелось кушать! Вспомнила ту бутылку шампанского, с которой меня встретил Лекс, и живот скрутило от жажды. Вообще, на голодный желудок выпить хочется ещё сильнее. Ах, это коварное восприятие!

Стоит закинуть в себя что-нибудь потяжелее оливок, прежде, чем употреблять алкоголь. А то, грешным делом, свалюсь под стол, не дождавшись конца ужина.

Все. Пошла. Ванная комната располагалась на втором этаже, а гостиная — на первом. И потому спускаться мне пришлось по лестнице.

И, как только мои ноги коснулись третьей ступеньки, мужчины, наконец, увидели меня.

В глазах Лекса сверкнуло восхищение, подкрепленное довольной улыбкой. И почему мне кажется, что он хотел похвастаться мной?

Хотя, мне стало приятно. Потому что я видела: Аргос тоже был, если и не сражен моим сошествием с «Олимпа», то платье точно оценил. Ещё бы: с таким-то глубоким вырезом!

— Добрый день, Лана, — поздоровался Аргос, вставая с дивана и протягивая мне руку. — Очень рад вас снова видеть.

— И я рада, — ответила, скромно сжимая широкую смуглую ладонь.

Но вместо рукопожатия Аргос, как и при первой нашей встрече, коснулся горячими губами костяшек моих пальцев, вызвав волну мурашек. Это было так непривычно, что я покраснела.

— Присаживайся, Мила, — указал Лекс на диван рядом с собой.

— Шампанского за встречу? — спросил Аргос, тут же взяв бутылку и наполняя свободный бокал, приготовленный специально для меня.

Я с трудом выдавила из себя улыбку. Мне нужно сперва покушать! Но отказывать гостям не принято — кивнула.

Раздался звон бокалов. Искристое шампанское приятно защипало язык, наполняя пустой желудок.

— Не забывай есть, — кивнул Лекс на мою пустую тарелку, как будто читал мои мысли.

На столе стояли закуски: несколько видов сыровяленых колбас, целых пять сортов оливок, сыры с благородной белой и зелёной плесенью, жареные устрицы, гренки с чесноком, тушеные баклажаны в вине, утка-гриль и миска салата с брынзой.

Быстро накидала себе всего и побольше и на время превратилась в молчаливого хомяка.

— Кстати, — полюбопытствовала я, пережевывая гренку с сыром, — откуда все эти восхитительные яства?

— Заказал в ресторане неподалёку, — улыбнулся Лекс, изредка скользя взглядом по моей груди, настойчиво выглядывающей из декольте. И после каждого такого «скольжения» я ощутимо краснела, дорисовывая в голове его желания. — Ты довольна?

— Ты не представляешь, насколько… — блаженно проговорила я, пережевывая кусочек баклажана.

— Как вам мой дом? — спросил тем временем Аргос, облокачиваясь на спинку дивана. Его смуглые мускулистые руки разлеглись на кожаной спинке, как крылья огромной птицы. — Все ли удобно?

— Да, спасибо, — ответила я, пока Лекс подливал шампанского. — Дом великолепен!

Аргос широко улыбнулся, обнажив ряд белоснежных зубов.

— Лучшая награда для хозяина — знать, что его гости довольны, — прозвучал ответ. — Надеюсь, все то время, что вы пробудете у меня, вам не придётся разочароваться. Но, если вдруг что-то будет не так, вы обещаете мне тут же сообщить?

Я кисло улыбнулась. И как теперь ему сказать, что вообще-то мне хотелось бы съехать?

— Знаете, Аргос… — начала было я.

— Давайте на «ты», Милана, — мягко попросил он, тряхнув короткими кудрявыми волосами. И темно-карие глаза блеснули. Такому сложно отказать.

— Конечно, — поспешно кивнула я, — в общем мне…

— В общем Миле очень нравится, — перебил меня на этот раз Лекс. — Хорошо, что ты передумала съезжать, а то Аргос очень переживал!..

Язык застрял в горле. Грек смотрел на меня улыбающимся коричневым взглядом, и я просто не могла его обидеть.

А шампанское уже слегка ударило в голову. Щеки порозовели. Мне стало так легко и хорошо, что я готова была согласиться на что угодно. Даже на то, чтобы остаться здесь.

— Да, все уже хорошо, — ответила я. — Ну где я смогу найти дом лучше этого? — развела руки в стороны, и хозяин радостно растянул губы.

— Как прошли ваши раскопки сегодня? — спросил мужчина, идеально выстраивая предложения чуждого ему языка, но довольно интересно делая интонации не там, где нужно. Все вместе это создавало немного загадочный образ заморского красавца.

Хорошо, что у меня был Лекс. Рядом с ним мерк любой мужчина. Перевела взгляд на своего рыцаря и улыбнулась.

— Спасибо, прекрасно! — ответила я, кажется, наконец, насытившись. Оставила тарелку в сторону, облокотившись о диван. — Мы освободили вход в гробницу и нашли основания каких-то статуй.

— О! — всплеснул руками грек. — Говорят, это может быть могила Александра Великого?

— Все может быть, — ответила я, пожав плечами. — К сожалению, пока мы не зайдем внутрь, мало что можно узнать.

— Датировка захоронения — 330 год до нашей эры, что как раз совпадает с концом правления Александра, — кивнул Лекс, отпивая шампанского.

В груди потеплело. Мне нравилось видеть, чувствовать и понимать, что мужчина рядом со мной интересуется тем же, чем и я. Это определённым образом ещё и невероятно возбуждало.

Лекс сидел напротив меня, а Аргос справа. Я откинулась немного назад, поймав топазовый взгляд, и медленно облизнулась.

— Антонис Самарас назвал амфипольскую гробницу «чрезвычайно важной находкой», — процитировал тем временем Аргос кого-то.

— Антонис? — переспросила я, будто увлеченная разговором. А сама тем временем как бы случайно разлила немного шампанского себе на грудь.

— Ой, я такая неловкая, — всплеснула руками, хватаясь за салфетку.

Всего несколько капель вина, но как красиво они стекают в глубокое декольте!

— Может принести полотенце? — спросил Лекс голосом, ставшим неожиданно низким и тягучим, как мёд.

— Нет-нет, — поспешила добавить я, погружая пальцы с салфеткой в вырез платья, мягко касаясь высокой груди. — Так кто такой Антонис Самарас? — невинно переспросила.

— Министр культуры Греции, — ответил на мой вопрос Лекс, а его глаза меж тем стремительно потемнели.

И откуда он все знает? Будто это он участвует в раскопках, а не я.

Его рука на подлокотнике кожаного дивана вдруг сжалась в кулак, на губах появилась еле заметная полуулыбка, лицо приобрело опасное выражение. Он посмотрел на меня взглядом тигра, предостерегающего зазевавшуюся косулю и едва качнул головой из стороны в сторону. Мол, «не стоит этого делать».

Да, я понимала его мимику и без слов. Но это казалось таким дерзким и бесстыдным, соблазнить его на глазах у ничего не подозревающего гостя. И соблазнить так, что он и сделать-то ничего не сможет!

— О, ты практически участвуешь в написании истории, — продолжал грек, не замечая искр, которые, казалось, начали обжигать воздух. — Это так чарующе великолепно, когда твои руки могут коснуться чего-то столь древнего.

Я отложила салфетку, кивая Аргосу. Облокотилась на спинку дивана, и осторожно развела скрещенные ноги в стороны. Грек сидел сбоку, а вот Лекс — напротив.

— Да, — ответила между тем, — именно поэтому я и пошла в археологию. Чтобы иметь возможность… — я сделала паузу и бросила взгляд на своего мужчину, — касаться того, что для других под запретом.

Моя поза со стороны демонстрировала несколько вальяжную расслабленность. Будто бы я сильно устала и совсем уж растеклась по креслу после ужина. На самом же деле мои глаза вызывающе блестели, а довольно широко расставленные колени демонстрировали мужчине напротив отсутствие нижнего белья. Мне хотелось поддразнить его. Но получилось, судя по всему, гораздо большее. Он облокотился локтем о подлокотник кресла, глядя на меня почти так же хищно, как волк смотрит на попавшуюся в лапы добычу. Но ведь я ещё не попалась, разве нет? В этом-то и суть игры!

Внезапно Лекс взял в руки бутылку шампанского, и, не отводя от меня глаз, вылил остатки в свой бокал, мрачно констатировав:

— Вино кончилось.

Затем оставил бутылку и встал, повернувшись к Аргосу спиной, а ко мне полубоком. И я смогла со всей ясностью увидеть, насколько моё шоу удалось. Светло-голубые рваные джинсы сильно натянулись, демонстрируя обтянутое тканью, твердое от желания оружие.

Моё сердце пропустил удар. В висках застучало, где-то внизу натянулась напряженная тетива.

— Может съешь ещё сыру? — наивно переспросила я, указывая на тарелку на столе.

— Милая, мне хочется бутерброд, — мягко, но настойчиво ответил он и улыбнулся. — С колбасой и халапеньо. И, чтоб перца… побольше.

Я вздрогнула, рот наполнился слюной, сердце провалилось в желудок. Мне так жутко хотелось заняться с ним сексом, но в груди разливалось странное ощущение страха перед наказанием. Хоть я и не могу сказать, что это ощущение было неприятным.

— Аргос, ты подождешь? — спокойно спросил Лекс, а грек тут же закивал:

— Конечно, Александэр! Что за вопрос!

Мужчина улыбнулся, обхватив меня за талию и подталкивая к выходу из комнаты.

Я послушно двинулась вперёд, чувствуя, что от страха и напряжения ноги подкашиваются, а между ног стало слишком горячо.

Когда за нами закрылась дверь кухни, я увидела, как рука Лекса защелкивает замок. Подняла на него глаза, шумно сглотнув, и встретилась с опасно-синим улыбающимся взглядом. Хотя красивые губы оставались неподвижны. Все вместе это создавало чарующий и пугающий одновременно коктейль. Я почувствовала себя…

— Бабочка, попавшая в лапы паука… — проговорил мужчина, плавно надвигаясь на меня.

Да, именно так я себя и почувствовала.

Медленно попятилась спиной назад, пока не уперлась в стол.

— Ты не будешь брать новую бутылку вина? — немного пискляво спросила я. Кровь пульсировала невероятно быстро, приливая к щекам, вискам, груди. Отдаваясь тяжелыми ударами между бедер.

— Нет, Мила, — хрипло ответил Лекс, припечатывая меня к столу, тут же задирая подол платья и сажая на столешницу. — Пока обойдемся без него.

— Но… Аргос… — испуганно проговорила я, резко выдохнув, когда он властным движением притянул меня к себе и впился губами в основание шеи. Тёплая волна мурашек защекотала кожу.

— Подождет… Это не займёт много времени, — проговорил он опасно-низким голосом, ловя мои губы.

— Что именно? — спросила я зачем-то, и так зная ответ. Но мои глаза уже закрылись, а тело растаяло под его сильными руками.

— Наказание дерзкой девчонки, которая никак не могла дождаться вечера, — глухо ответил он, с силой сжимая пальцами мои бедра.

Я еле слышно вскрикнула, прикусив его за нижнюю губу. Лекс с улыбкой зарычал:

— Вакханка…

И тут же перевернул меня, уложив животом на стол. Поднял до самых плеч вверх подол платья. Коснулся рукой спины, медленно провёл пальцами по позвоночнику, опустившись в ямку между двумя мягкими полушариями.

— Почему ты не надела бельё? — спросил он хрипло, щелкнув чем-то в воздухе.

Страх и предвкушение ядом разлились по телу, обжигая, нервируя, заставляя дышать глубоко и быстро.

— Потому что хотела тебя совратить, — прозвучал мой абсолютно честный ответ.

Послышался тихий смешок.

— У тебя получилось.

И что-то мягко-влажное полилось на поясницу. Я тихонько вскрикнула, собираясь повернуться, но Лекс рукой прижал меня к столу.

Скользкие капли щекотали кожу, сползали на живот, утекали по копчику ниже.

Моё лоно запульсировало от нервирующего чувства неизвестности. И от приятной щекотки мягкой жидкости.

— Что это? — спросила я, слыша, как он поставил что-то на стол.

И в следующее мгновение мужчина положил мне на талию горячие ладони, медленно растирая кожу сильными вдавливающими движениями пальцев.

— Оливковое масло, — рваным чужим от желания голосом сказал он.

Там, где его подушечки касались моего тела, кровь приливала с удвоенной силой. Его пальцы осторожно спустились со спины на попу, которой он уделил особое внимание. Это было так невероятно приятно. Его умелые движения собственника, хозяина, который просто берет своё, распаляли меня ещё сильнее.

Он провёл большими пальцами обоих рук по ямкам на моей пояснице, встретился ими в середине и спустился вниз, погладив твёрдый кружочек «запретных врат». Я тяжело выдохнула, чувствуя, что эта ласка лишь ещё больше дразнит меня.

А в следующий момент раздался звук расстегиваемых джинсов, мужские бедра прижались к моей попе, а горячий жезл тёмного желания потерся о моё естество.

Я прикусила губу, чтобы не выдать, как я хочу, чтобы он быстрее оказался внутри. Моё тело так страшно скучало по этому мужчине, что было готово на все, лишь бы оказаться в его власти. А лёгкий налет опьянения лишь обострял ощущения.

🌹🌹🌹🌹🌹🌹🌹🌹🌹🌹🌹🌹🌹🌹🌹🌹🌹🌹🌹

— Ты скучала по мне, Мила? — хрипло спросил Лекс, прислонив своё горячее «оружие» к моему болезненно ноющему от возбуждения естеству.

— Я? — переспросила, делая невинный голос. — Ну так, немного…

Лекс зарычал.

— Немного, значит, — повторил он, медленно погружаясь в разгорячённое тело.

С трудом подавила стон, почувствовав долгожданную наполненность. Прикусила губу, закрывая глаза.

Но, пройдя всего пару сантиметров, Лекс вдруг так же не торопясь вышел.

— И ты не вспоминала о том, как мы занимались любовью? — вибрирующим голосом спросил он, вверх-вниз скользя по моему влажному телу.

— Может, пару раз, — ответила, срывающимся голосом, изнывая от нетерпения.

И он опять медленно наполнил меня, через мгновение вновь лишив своего дразнящего присутствия.

— Какая вредная девчонка, — прошептал он, и вдруг снова что-то щёлкнуло, и на самый низ поясницы полилось тёплое масло. Лекс снова вдавил подушечки в скользкую кожу. — А вот я постоянно думал о тебе…

И тут одновременно я почувствовала, как его твёрдая, как камень, плоть до самого основания наполнила меня, растягивая и обжигая, а один из пальцев дерзко проскользнул внутрь маленькой запретной «пещерки».

Я не смогла сдержать стон удовольствия, несмотря на слишком острую откровенность этих ласк. Слишком долго я этого ждала. Низ живота сладко запульсировал в такт его медленным движениям. Он входил в меня до самого конца, до отказа, вжимаясь бёдрами в попу. А его пальцы, скользящие в недозволенном месте, вызывали мгновенный отклик, усиливая огненную горячку.

Я заныла, начиная тихонько двигаться навстречу, пытаясь ускорить его, усилить собственное безумие. Я словно сама заставляла его наполнять себя. Мне было стыдно, но остановиться уже не представлялось возможным.

И в момент, когда я была настолько близка к оргазму, что практически теряла сознание от удовольствия, он резко вышел.

Но, не дав мне возмущённо перевернуться, Лекс облокотился на мою спину, придавливая своим телом, дразняще скользя влажной плотью по пульсирующему лону. Одна его рука опустилась, коснувшись требовательно-напрягшегося холмика удовольствия.

Я застонала, почувствовав, как он пропустил его между пальцами, мягко заскользив вверх-вниз. Новая волна восторга начала накрывать меня с головой.

А в следующее мгновение я ощутила, как его твёрдая плоть вдруг упёрлась в заповедный, предательски расслабленный вход в моё тело. Совсем чуть-чуть надавил и тут же мягко наполнил меня собой там, где я этого менее всего ожидала.

Я вскрикнула, почувствовав непривычное напряжение, и тяжело задышала. Было страшно и очень волнительно. Немного странно, но очень возбуждающе.

При этом его рука между моих ног ни на секунду не останавливалась, все сильнее распаляя. Несмотря на дерзость этих ласк, мыслей о сопротивлении не возникало. И все потому, что мне было невероятно хорошо.

И вот, как я ни старалась подавить рвущиеся звуки удовольствия, приглушённые стоны начали вырваться из полуприкрытых губ. Лекс медленно толкался в меня, мягкими, но ритмичными движениями.

Возбуждённая этими странными ласками, опасностью быть обнаруженными и бесстыдством мужчины, что позволил себе взять меня таким необычным способом, я мгновенно пришла к финалу. Тело била крупная дрожь, все мышцы рефлекторно сжались, я больно прикусила губу, но в самый ответственный момент все же потеряла голову. Крик удовольствия, вырвавшийся из груди, должен был разорвать скромную тишину кухни коттеджа. Но Лекс резко просунул одну руку мне под грудь, подняв со стола и прижав моё бьющееся в удовольствии тело к себе. А другой рукой уверенно закрыл мне рот, погасив стон.

Когда приступ страсти схлынул, оказалось, что прошло всего десять минут. Мужчина уже отпустил меня, плавно освободив от своего напряжённого «присутствия». Его «револьвер» остывал после дуэли, пока Лекс заворачивал латексную «кобуру» в салфетку. А я тем временем подумала, что так быстро, как Лекс, презерватив не надевал ещё ни один мужчина в моей жизни. Каждый раз я умудрялась этот процесс даже не заметить.

— Пожалуй, на сегодня вы достаточно наказаны, кирия, — с улыбкой сказал он, доставая из холодильника две бутылки шампанского и тарелку уже готовых бутербродов с халапеньо, помидорами и бужениной. — Сними плёнку, — добавил он, кивнув мне.

— У тебя было все сделано? — удивилась я, снимая целлофан с заготовки.

Лекс только загадочно улыбнулся.

А через несколько секунд мы вновь были в комнате и беседовали с Аргосом. Казалось, он и не заметил нашего затянувшегося отсутствия, листая каналы на огромном телевизоре. Мне даже не пришлось краснеть.

А уже через час, когда за окном окончательно стемнело, гость, наконец, покинул особняк.

— Устала? — спросил мягко мой мужчина, подойдя к креслу и протягивая руку.

— Немного, — пожала плечами, хотя на самом деле каждая мышца в теле уже— давно ныла, намекая на мягкий матрас. Но мне не хотелось расстраивать Лекса. Мы так давно не были вдвоём…

— Устала… — вдруг протянул он, когда я положила свою ладонь в его руку и поднялась.

Он обнял меня за талию и мягко зарылся лицом в волосы, осторожно притягивая к себе. В этом жесте, как ни странно, не было привычного сексуального подтекста.

— Подождёшь меня пару минут здесь? — вдруг раздался вопрос.

— А куда ты пойдёшь? — спросила я, по-детски сложив брови домиком.

Лекс улыбнулся.

— Сюрприз, — раздался тонкий ответ.

Кивнула, представляя, что же это может быть за сюрприз. Почему-то ничего приятнее мягкой тёплой постели в голову не приходило.

Лекс скрылся за дверью комнаты, а я села на диван, стараясь подавить зевоту. Не прошло и пяти минут, как он вернулся, держа в руках огромную жемчужно-белую розу. Цветов такого размера мне ещё не доводилось видеть.

— Это тебе, — сказал он, протягивая его мне.

— Спасибо, — проговорила, сунув нос в самые лепестки. Дивный аромат наполнил лёгкие.

А Лекс тем временем взял меня за руку и плавно потянул куда-то.

— Пахнет великолепно, — пробормотала я, идя следом.

— Чуть хуже, чем ты, — ухмыльнулся он, открывая передо мной огромные стеклянные двери на веранду.

Я шагнула вперёд и замерла, затаив дыхание. Там, на небольшой приусадебной площадке крохотными зажжёнными свечками была выложена дорожка, заканчивающаяся беседкой. Рядом светился голубоватый бассейн, на котором плавали крупные искусственные лилии, горящие жёлтыми огнями. От них по воде распространялись красивые золотистые блики и лёгкая рябь.

— Красиво, — прошептала я, идя вместе с Лексом по дорожке из пламени. Чернота ночи ярко контрастировала с оранжевым блеском свечей, создавая невероятную атмосферу волшебства.

Мужчина молча улыбался, ведя меня за руку к беседке, где на большом плетёном диване лежал десяток подушек, матрас и одеяло. А рядом стоял круглый стол с какой-то большой коробкой наверху.

Усадив на диван, Лекс опустился рядом, не сводя с меня глубоких синих глаз. Он коснулся непослушной пряди волос, упавшей мне на лицо, отведя её за ухо. Мягко провёл ладонью по щеке, остановившись на губах. Легонько надавив, приоткрыл мой рот. Даже в абсолютном мраке ночи я увидела, как его взгляд потемнел. А потом его губы мягко накрыли меня поцелуем, от которого закружилась голова.

И вдруг, отстранившись, он скользнул к уху, втянул воздух распущенных прядей, поднялся к виску, щекоча кожу, и сказал:

— Знаешь, тот месяц, что мы не виделись, я каждый день вспоминал твой запах… Мне не хватало этого пьянящего аромата страсти, напоминающего дикий виноград, молодое вино и танцы под луной.

— Ты, часом, стихи не пишешь? — усмехнулась я, пытаясь подавить всплеск возбуждения. Хватит мне на сегодня приключений. Но волна мурашек все же пробежала по спине.

— Нет, Мила, но, если хочешь, ради тебя могу попробовать, — мечтательно ответил он, перебирая пальцами волнистую рыжину.

— Кстати, об этом самом месяце, — вдруг проговорила я, немного нервно сжимая ткань вязанного пледа, под который уже давно забралась. — Ты… был один?

Лекс сперва нахмурился, словно не понимая, что я имею в виду, а затем его лицо разгладилось, и лёгкая улыбка расцвела на красивых, слишком сексуальных губах.

— Я ни с кем больше не встречаюсь и не встречался, Мила. Если ты, конечно, это имеешь в виду.

Напряжённо кивнула, продолжая мять узелки на вязании.

— А как там твои «танцы в клубе»?

Мужчина выдержал паузу, не сводя с меня обжигающе-синего взгляда.

— Я уволился, — спокойно ответил он, наконец.

Глубоко вздохнула. Развеял ли он мои опасения? Моральные терзания? Наверно не до конца. И пусть в прошлом наши отношения были болезненно ненормальные, завязанные лишь на сексе и грубом желании, теперь мне хотелось расставить все точки. Я собиралась быть либо единственной, либо — никакой. И теперь недомолвкам между нами не место.

— Значит — никого больше нет? Только я? — продолжала гнуть свою линию. Мне хотелось, чтобы он сказал что-то такое, что меня убедит.

— Мила, — мягко ответил он, обнимая меня за плечи, — я не собираюсь отпускать тебя и не собираюсь сам ходить налево. Я уже говорил, что для меня ты — не одна из многих. Ты — единственная.

В его объятиях мне стало вдруг гораздо теплее. И все же я добавила:

— Но ведь ты уже встречался с двумя одновременно… Как я могу быть…

Но он не дал мне договорить. Резко развернул к себе моё лицо и закрыл мой рот жарким властным поцелуем. И, когда отстранился, взглянул так, что сердце внезапно остановилось.

А потом медленно произнёс:

— Мила, ответь мне на один вопрос. Когда у тебя есть возможность наслаждаться каждый день бешено дорогим и пьянящим кровь… шампанским, — его голос стал низким и вибрирующим, отдаваясь дрожью в моём теле, — станешь ли ты пить дешёвый и кислый портвейн?

Я глупо хлопала глазами, пытаясь осмыслить сказанное. А потом он вдруг с силой подтянул мои бёдра к себе, заставив спиной упасть на подушки, и с мрачноватой улыбкой склонился надо мной.

— Я — точно не стану, — проговорил он грудным голосом и, по-свойски освободив мою грудь от платья и лифа, и властно вобрал в рот напрягшуюся бордовую ягодку.

Я тихонько выдохнула, вздрогнув от приливающего к груди жара.

— И, если бы не твоя усталость, трахнул бы тебя прямо сейчас, — хрипло сказал он, отстраняясь. — Может тогда твою красивую головку покинули бы эти дурацкие мысли.

А потом, снова выпрямившись, протянул руки к коробке на столе, одновременно беря какой-то маленький пульт и нажимая на кнопку.

Тут же, как по заказу, заиграла медленная музыка.

Улыбка скользнула по моим губам. Да, Лекс всегда знал, какую мелодию выбрать. Что это — чутье? Или случайность?

Мягкие, играющие будто на струнах моей души, гитарные риффы наполнили пространство.

Trust I seek and I find in you

Every day for us something new

Open mind for a different view

And nothing else matters.

Я ищу правду и нахожу в тебе,

Каждый день — это вспышка в нашей судьбе,

Будь готова открыть новый взгляд в себе,

И ничто больше не имеет значения.[3]

Я лежала на подушках, продолжая тяжело дышать. Проклятый сон, как рукой, сняло.

— Вот, это мой сюрприз, — проговорил мужчина, протягивая мне деревянный ящичек.

Я с удивлением выпрямилась и взяла его в руки. На светлом дереве была выжжена красивая литера «А» в переплетении листьев и птиц.

Провела пальцами по рисунку, наслаждаясь красотой изображения.

— Что это значит?

— Сделано на заказ. Буква — символ моего личного бренда.

— «А» — в смысле: «Александр»? — уточнила я. Мне уже нравилось.

— В смысле: «Александр Алферов», — произнёс Лекс, не сводя с меня глаз.

Я промолчала, понимая, что наконец-то узнала его фамилию. А мои руки тем временем отодвигали крышку ящичка.

И, когда моим глазам предстало содержимое, я на мгновение перестала дышать, не имея возможности сдержать улыбку. На подушке из алых, нарезанных червячками гофрированных бумажек, лежал блестящий археологический набор.

— Инструменты? — воскликнула я с восторгом.

Лекс только тепло улыбнулся, облокотившись о спинку дивана.

Дрожащей рукой коснулась нескольких кисточек с разной щетиной, вытащила на волю конусовидную лопатку. На удобной перламутровой ручке стояла гравировка: «Милана».

— Они титановые, — подсказал мужчина, видя, как я взвешиваю на руке каждый инструмент. — А ручки — серебро и опал.

— Но это же так дорого… — протянула я, — ведь они так быстро могут прийти в негодность. Лекс, это же…

— Испортятся — купим новые, — махнул рукой он. — Перестань переживать. Я преследовал совсем иную цель.

Он улыбнулся, не сводя с меня горящих во тьме глаз.

— Спасибо, — прошептала и потянулась, чтобы его поцеловать.

Когда мои губы коснулись его, он на мгновение замер, а потом мягко провёл рукой по рыжине волос, нежно погладил спину.

— Пожалуйста, вакханка, — прошептал он. И вдруг мягко уложил меня на подушки, укрыв пледом и обняв сзади.

Я слышала его тихое дыхание, касающееся шеи, чувствовала, как горячая рука осторожно проводит по талии и замирает, спустившись на живот.

— Закрой глаза, — тихо проговорил он, — а я расскажу тебе сказку…

Послушно опустила ресницы, понимая, что, стоило моей голове коснуться подушки, как сон начал брать своё. Лекс тихо шептал мне на ухо какую-то историю о глупом сатире, повстречавшем вакханку на плясках Диониса, а я не заметила, как провалилась в объятия Морфея.

Глава 13

Прошло несколько дней, в течение которых я исправно ездила на раскопки каждое утро, и каждый вечер Харлампий на машине забирал меня домой. Потом приезжал Лекс со своих встреч, мы пили вино, занимались любовью, иногда гуляли по пляжу. А утром все начиналось заново. Мне нравилась такая жизнь.

Но сегодня был особенный день. С самого утра я торопилась поскорее оказаться на месте раскопок. Курган Каста манил меня своими раскалёнными песками не хуже пещеры с сокровищами. Потому что именно сегодня мы должны были начать освобождать вторую залу.

Почему процесс шёл так долго, ведь статуи, стоящие в самом начале, мы раскопали почти сразу? Все из-за того, что гробницу необходимо было освобождать от песчаного заноса постепенно. Древние стены рисковали обвалиться, если давление будет рассчитано неправильно, и одна из сторон могильника окажется пустой раньше остальных.

Вот и приходилось «дозировать» удовольствие. То тут лопаткой копнёшь, то там.

Но сегодня начнётся новый этап, и нам наверняка откроется что-то новое.

Харлампий привёз меня на место даже чуть раньше остальных. Ольга все ещё подчищала ступни высоких статуй, кисточками освобождая от земли произведение древнего искусства. Это были Сфинксы. Два огромных льва друг напротив друга стояли впереди. Только головы их почему-то отсутствовали.

— Привет! — помахала я рукой, бодро располагаясь рядом.

Чудо-инструменты с литерой «А» и моим выгравированным именем теперь не покидали рюкзак. А иногда по вечерам я доставала их из сумки, мыла и втихаря рассматривала. Приходилось скрывать эти свои причуды, поскольку уж больно они смахивали на болезнь. Я была настолько в восторге от своих лопаток, что сама себе напоминала Горлума из «Властелина колец» дедушки Толкиена.

«Моя прееелесть», — прошептала я с усмешкой, разворачивая прямоугольник тканевого чехла.

— Что ты сказала? — переспросила Оля.

— Нет, ничего, — быстро ответила, изрядно покраснев.

— Ты сегодня рано, — заметила девушка, вновь опустив голову к своему делу.

— Торопилась продолжить работу. Как это ни странно звучит.

— Не странно, — улыбнулась она. — Археология — это болезнь. Я тебя хорошо понимаю.

Я тоже улыбнулась. С Ольгой мы удивительно быстро нашли общий язык.

— Я пройду внутрь, — сказала вместо ответа, аккуратно огибая распорку, поддерживающую каменные балки входа.

— Давай! — раздалось сзади, когда мои ноги уже коснулись потрясающего мозаичного пола из гальки.

Отдельные элементы были квадратной и треугольной формы, аккуратный контур входил с ними в определённый контраст чёрно-белым цветом.

Я бросила взгляд на стены: белоснежный таосский мрамор, слегка пожелтевший от песков и времени венчали мини-колонны. В их углублениях все ещё сохранились следы красной и чёрной краски. А дальше среди песка меня встретила каменная голова. Пока ещё не откопанная статуя Кариатиды. Это такой аналог Атлантов, только в женском начале.

Встала напротив неё, восхищённо рассматривая черты лица, ямки глаз, гладкие линии, умудрившиеся пережить такую бездну лет.

— Оль, — громко сказала я, чтобы девушка услышала, — как ты думаешь, почему— полностью закрытая гробница вдруг оказалась до потолка заполнена песком?

— Вопрос хороший, — раздался ответ снаружи. И девушка неожиданно оказалась внутри, подходя прямо ко мне. — Сложно предположить, что весь этот песок сюда «ветром надуло».

— Я слышала, профессор вчера предполагал, что её занесли песком специально, — проговорила я. — Для маскировки.

— Честно говоря, мне кажется это предположение абсурдом. Только не говори Валерию Павловичу, — с улыбкой добавила она. — Если засыпать специально, чтобы скрыть гробницу от мародёров — это будет мартышкин труд. Искусственный холм станет так же привлекать внимание расхитителей гробниц (как и сама гробница), пусть не во времена строительства, так позже.

— Логично, — кивнула я.

— Как тут наша дамочка? — улыбнулась Ольга, поглядывая на каменную голову.

— Кариатида?

— Ну да, я про нее, — кивнула девушка.

— Стоит, — ухмыльнулась я. — Вчера попросила её никуда не уходить, и вот! Послушная.

Тонкий смешок раздался со стороны входа.

— Я смотрю, вы уже на месте, — проговорил профессор, широко улыбаясь и проходя внутрь.

С некоторых пор отношения между нами сгладились, и от былого льда не осталось и следа. Как оказалось, он обладал невероятно обширными знаниями в самых разных областях истории, археологии, политологии и прочих наук, а также был неплохим рассказчиком. Что делало седоватого, но ещё совсем не старого мужчину прекрасным собеседником.

— Доброе утро, Валерий Павлович, — радостно улыбнулась Ольга, пожимая руку руководителю. — Вы не расскажете нам, к слову, почему эти статуи так называются?

— Отчего же не рассказать, — кивнул профессор. — Это очень просто. Так именовали молодых дев из Кариес в Лаконии, которые танцевали с корзинами на головах на празднествах в честь Кариатиды Артемиды. И, между прочим, в институте вам об этом должны были рассказывать.

Он по-доброму улыбнулся, давая понять, что он это совершенно без задней мысли.

— Как говорится: «Прошли, но мимо», — ответила Оля и захохотала. Как ни странно, Валерий Павлович улыбнулся в ответ.

И это при его-то степени отбора студентов! Если бы я ещё неделю назад задала ему такой вопрос, он съел бы меня с потрохами. Хотя, стоит заметить, что ко всем членам своей группы он относился очень тепло. Мне казалось, что стоит новому участнику раскопок по-настоящему «войти» в команду, как отношение руководителя к нему менялось. Валерий Павлович превращался в интересного и добродушного человека. И, вроде бы, мне в эту самую команду войти уже удалось.

— Вы сегодня останетесь с нами вечером? — обратился ко мне профессор. — Я запланировал небольшие шашлыки на свежем воздухе недалеко отсюда.

— С удовольствием, — ответила я.

— Вот и отлично, — прозвучал довольный голос.

Затем пролетел ещё один невероятно интересный день моей жизни.

Мы медленно откапывали Кариатид, удивляясь прекрасно сохранившимся деталям статуй. Песок и высохшая глина почти полностью покрывали стройные тела каменных женщин, и, благодаря этому скульптуры являли нам все в мельчайших подробностях. И изгибы аккуратных пальчиков, и складки одеяний, и даже ямочки у ногтей. Единственное — у одной из фигур лицо оказалось поверх песчаного заноса. Все прошедшие столетия эта часть скульптуры подвергалась воздушной и температурной эрозии. Так что черты внешности одной из Кариатид оказались утеряны.

А вечером я, наконец, должна была провести некоторое время в компании своих коллег. Пикник обещал немного развлечь нас всех.

Харлампия я предупредила заранее, что задержусь, так что поводов отказываться — не было.

— Договор, кирия! — кивнул утром мне шофёр, широко улыбаясь в ответ дорожкой ослепительно белых зубов на фоне шоколадного загара. — Но я все равно ждать вас как обычно с восьми вечера.

— Зачем, Харлик? — удивилась я. — Приезжай в десять, или давай я заранее позвоню. Тут ехать-то всего ничего.

— Нет, кирия! Вдруг вы устать, хотеть раньше. Сразу домой. Это моя работа! — мужчина категорично покачал головой, а я не стала дальше спорить.

Таким образом, я была совершенно свободна по крайней мере до десяти часов, хотя Харлампий и будет ждать меня все это время в машине.

Я встряхнула головой, отгоняя воспоминания об упёртом водителе.

Собравшись всей дружной пыльной компанией археологов, мы отошли на приличное расстояние от кургана и расположились на живописном пригорке. Мужчины быстро собрали костёр, девушки, включая меня, расстелили походную скатерть прямо на земле. Оказалось, что профессор и его коллеги уже закупили все, что необходимо. Мясо, вино и овощи, среди которых была тьма-тьмущая оливок.

— Оль, а когда вы успели скинуться на это все? — спросила я девушку, успевшую стать мне вроде как подругой.

Она улыбнулась.

— О! Не беспокойся! Валерий Павлович всегда устраивает шашлыки в честь начала новой миссии. За свой счёт!

— Надо же, — удивилась я.

— Валерий Павлович — очень щедрый человек, — закивала головой она.

А мне пришлось поверить.

Когда все было готово, мы расселись вокруг костра, и весёлые истории потекли ручьём. Старшие коллеги рассказывали свои байки, остальные смеялись.

Слева от меня оказалась Вера из моего института, а справа расположилась Оля. Ну, хоть с одной стороной повезло.

— Лана, ты не могла бы чуть отодвинуться, — проговорила одногруппница в какой-то момент, — и смейся, пожалуйста, тише!

Она запрокинула голову назад, странно потирая виски и переносицу.

— Что случилось? — спросила я, двигаясь ближе к улыбающейся Оле.

— Мне нужен воздух, — встряхнула руками она, — кажется, у меня начинается гемикрания.

Она начала делать себе массаж шеи.

— Удивительно, а вокруг так приятно пахнет! — вдруг сказала она и перевела на меня подозрительно-распахнутые глаза.

А я ещё ближе прижалась к прыснувшей со смеху соседке.

— Странная она у вас, — раздался шёпот справа. Оля с трудом сдерживала рвущийся хохот.

— Да не то слово, — пробубнила я и добавила уже для Веры: — Что у тебя там начинается?

Одногруппница посмотрела на меня, как на круглую идиотку.

— Мигрень, — прозвучал ответ. — С новолатинского[4] «гемикрания» переводится как «половина головы».

Больше я старалась её ни о чем не спрашивать.

Солнце склонилось к закату, истории стали все тише.

— Вот был у нас как-то на раскопках странный случай, — начал говорить профессор.

А я неожиданно заслушалась его ровным размеренным голосом, привыкшим вести долгие и интересные лекции. Этот человек умел заинтересовать аудиторию, и, похоже, за этого его все и любили.

— Попал я как-то случайно на раскопки одного могильника под Ростовом, — продолжал он. — Очень богатое захоронение и, что интересно, в нем оказались вещи конца I века до нашей эры и I века нашей эры. Такое сочетание я лично, да и, думаю, большинство других археологов, никогда прежде не встречали. Это представляло несомненный интерес с точки зрения датировки… Но, собственно, я вовсе не об этом.

Мужчины слушали очень внимательно, изредка кивая. Как я поняла, некоторые из них эту историю уже слышали.

— В одну из ночей, когда мы легли спать в палаточном лагере после долгого дня, я услышал шум. Расстегнул дверцу брезента, чтобы выглянуть наружу. Но почему-то в тот момент почувствовал, что ужасно не хочу этого делать. Все же, пересилив себя, вылез и при свете ослепительно белой луны двинулся вперёд.

Валерий Павлович сделал паузу, а я поняла, что очень хочу услышать конец истории.

— Все уже спали. Тишина лежала вокруг, будто наш лагерь накрыло невидимым пологом. Только со стороны могильника раздавалось какое-то шуршание. Я решил, что это, несомненно, какой-нибудь зверь, и поторопился его отогнать. Но, как только мои ноги сделали несколько шагов в нужном направлении, ступни будто приросли к земле. Над раскопанной ямой возвышалась крупная чёрная тень…

Валерий Павлович многозначительно понизил голос, усиливая эффект от рассказа.

— Честно говоря, я решил, что все это мне чудится, — покачал головой он, добродушно ухмыльнувшись и опустив голову. — Подошёл ближе, преодолевая собственное сопротивление, и кинул в могильник лопатку. Прямо в мрачное тело этого существа.

— А что было дальше? — с интересом спросила Ольга, хлопая широко раскрытыми глазами.

Профессор снова улыбнулся.

— Тень исчезла. А я пошёл спать, к счастью благополучно.

— Валер, — заметил, усмехаясь, мужчина, что был примерно одного с ним возраста. Густая модная борода украшала его довольно умное лицо. — Так может просто пить нужно меньше перед сном?

Профессор не обиделся. Напротив его глаза весело блеснули.

— Может быть, Влад. Но это ещё не конец. Утром, когда все проснулись, наш руководитель, Сергей Семенович, долго ругался, что кто-то забросал весь могильник инструментами. Там валялись и кисточки, и пакеты, и коробки, и даже складные табуретки.

— То есть ты, пока улепётывал от призрака, ещё и пьяный бардак устроил? — усмехнулся этот Влад.

Но Валерий Павлович покачал головой.

— Я только одну лопатку туда кинул, — закончил он, наконец.

История была интересная, хоть и попахивала байкой. Некоторые из присутствующих девчонок явно прониклись, начав испуганно перешёптываться.

Время незаметно утекало, и уже в нашем лагере мужчины начали ставить вокруг костра палатки.

— Вы собрались сегодня остаться здесь? — удивилась я.

— Да, почему бы и нет? — улыбнулся мне профессор. — Вы тоже можете остаться с нами, мест на всех хватит.

Я вспомнила уютное жилище на побережье под тёплым бочком моего прекрасного рыцаря и отрицательно покачала головой. Да, и я была не чужда походной романтики, но, пожалуй, разница между виллой и палаткой была слишком существенна.

— Нет, пожалуй, я откажусь. Но, может, в следующий раз? — попыталась отговориться.

— Как скажете, — пожал плечами он. — Кстати, я сейчас буду ставить свою палатку, и мне хотелось бы поговорить с вами. Может, вы поможете? Не пугайтесь, от вас потребуется только стоять рядом, — усмехнулся он. — Все самое сложное я сделаю сам.

Удивлённо кивнула. Интересно, о чем будет беседа?

Мы отошли недалеко от лагеря. Я слышала голоса рассказчиков, в один момент прервавшиеся пением под гитару. Ласковое дребезжание струн слилось с чьим-то красивым тенором, исполняющим песню на стихи Есенина «Сыпь гармоника…»

Я прислушалась и с изумлением признала в исполнителе Фёдора:

«Сыпь, гармоника. Скука… Скука…

Гармонист пальцы льёт волной.

Пей со мною, паршивая сука,

Пей со мной!

Излюбили тебя, измызгали —

Невтерпёж.

Что ж ты смотришь так синими брызгами?

Иль в морду хошь?

В огород бы тебя на чучело,

Пугать ворон.

До печёнок меня замучила

Со всех сторон.

Сыпь, гармоника. Сыпь, моя частая.

Пей, выдра, пей.

Мне бы лучше вон ту, сисястую, —

Она глупей…»

Столько экспрессии и эмоций, сколько он вложил в исполнение этого шедевра, было сложно ожидать от щуплого и неуверенного в себе очкастого парня, который даже к концу ВУЗа не стал выглядеть прилично.

— Милана, — отвлёк меня от раздумий профессор. Он уже вытащил из мешка остов палатки и начал устанавливать его, ловко расправляя ткань и натягивая веревки. — Как вам наши посиделки?

— Очень нравится, спасибо, — улыбнулась я.

— Знаете, я ведь уже много лет этим занимаюсь, и ни разу в жизни не пожалел, — поделился он.

Задумчиво улыбнулась.

— Надеюсь, и я не пожалею.

Фёдор тем временем закончил своё исполнение:

«…Я средь женщин тебя не первую…

Немало вас,

Но с такой вот, как ты, со стервою

Лишь в первый раз.

Чем вольнее, тем звонче,

То здесь, то там.

Я с собой не покончу,

Иди к чертям.

К вашей своре собачьей

Пора простыть.

Дорогая, я плачу,

Прости… прости…»

Ещё раз удивилась таинственному превращению замшелого ботаника в золотоголосого барда, поющего о любовных терзаниях, когда услышала:

— Так вы серьёзно решили связать свою судьбу с археологией? — спросил профессор с живым интересом.

Мне импонировало его внимание. Было приятно, что и я наконец-то перестала быть «пятой кошачьей лапой».

— Думаю, да, — ответила я. Хотя, на самом деле не была уверена. Но в данный момент мне хотелось, чтобы профессор считал меня своей коллегой. Чтобы навсегда перестал видеть перед собой взбалмошную дурочку типа моих сестёр.

— Похвально! — улыбнулся он. — Это очень интересная профессия.

Мужчина закончил работу и вдруг сел прямо напротив входа в палатку, молчаливо приглашая меня садиться рядом и поболтать. Конечно же, я не стала перечить. Как оказалось, Валерий Павлович мог рассказать много интересного, когда пребывал в благодушном настроении.

— А вы знаете, что огромный мраморный лев, что сейчас возвышается на правом, западном берегу реки Стримон — прямо напротив древнего города, вполне мог венчать нашу гробницу.

— Амфипольский лев, что в нескольких километрах отсюда? — удивилась я.

— Да, Милана, — кивнул он. — Это вполне мог быть кенотаф одного из полководцев Александра Македонского, восстановленный американскими и французскими археологами в 1937 году. Правда тогда это исключает возможность того, что наша гробница принадлежит Александру Великому. Но все же.

— В Амфиполи уже обнаружено не первое захоронение, пожала плечами я. — Возможно, лев принадлежит какой-то из них.

Профессор улыбнулся, тряхнув тёмными волосами с примесью седины.

— А вы — оптимистка! — мягко хлопнул по плечу. — Я рад, что вы и впрямь интересуетесь этим делом, многое знаете. Из вас получится отличный археолог! Но, спорим, я обладаю секретной информацией, с которой не знакомы даже вы?

Мужчина хитро и очень заразительно улыбнулся.

— Как же я могу с этим спорить, — неловко проговорила я. — Вы же знаете гораздо больше меня.

— О! Поверьте, этой тайной вообще владеют лишь единицы.

— Я внимательно слушаю, — улыбнулась, готовая приобщиться к сокровенному. Но профессор неожиданно спросил:

— Вы смотрели «Зену — королеву воинов»?

— Что? Да… когда-то давно, — промямлила я, не понимая, к чему он клонит. Этот сериал был ужасно махровой древностью. И только воспоминания о невероятно сексапильном актёре, сыгравшем бога войны, все ещё не позволяли стереться фильму из моей памяти.

— Никому не говорите, но Зена, дай Бог здоровья сценаристу, который её выдумал, — заговорщически понизил голос Валерий Павлович, — была родом из Амфиполи…

Я глупо хлопала глазами, пытаясь переварить эту в высшей степени бесполезную информацию, пока, наконец, меня не разобрал смех.

— Похоже, вы меня подловили, — сказала я, успокоившись.

Губы профессора довольно растянулись. Обстановка вокруг нас стала наконец абсолютно расслабленной и умиротворяющей.

— Милана, — вдруг сказал он, — вы не могли бы разложить в этой палатке две «пенки» и спальники для нас с Владимиром Семёновичем. А я пока схожу, проверю его. Похоже, наш коллега выпил сегодня лишнего. Нужно куда-то уложить его бренное тело.

Я пожала плечами, но согласно кивнула. И, пока профессор удалялся в сторону костра, взяла связку вещей и залезла в палатку. Пока развязывала узлы и расправляла коврики, со стороны входа послышались шуршание и голос вернувшегося Логвинова:

— Милана, это я. Владимир Семенович, оказывается, уже спит.

Я подвинулась, пропуская мужчину внутрь.

— Не желаете вина? — протянул он мне пластиковый стаканчик. — Спасибо, что помогли.

Я не успела ничего ответить, как он вложил мне в руки напиток и продолжил разговор:

— Ваш Фёдор, оказывается, знатный певец! Кто бы мог подумать.

Я ухмыльнулась, отпивая терпкую кисловатую жидкость.

— Это точно.

— Есенину было двадцать семь лет, когда он написал эти строки, — размышлял Валерий Павлович, — Фёдору, я думаю, не больше двадцати двух.

Кивнула, с любопытством ожидая, к чему же он клонит. А мысленно опять поразилась знаниям профессора в области, столь далёкой от археологии.

— Но, почему-то мне кажется, что эту песню ему и через пять лет будет рано исполнять, — с тонкой улыбкой закончил мужчина.

— Почему же?

Валерий Павлович бросил на меня задумчивый взгляд.

— После того, как Фёдор узнал, что попал в мою группу, мы встретились с ним в холле института. Совершенно случайно. Так вот он очень долго и подробно выспрашивал меня, сколько человек женского пола поедет на раскопки. И, выведав, все, что хотел, начал сильно нервничать. Боюсь, у вашего одногруппника серьёзные проблемы с общением.

— Ах, вы в этом плане, — кивнула я, вспоминая рассказ про ублажающих себя дельфинов, — боюсь, что — да. Ухаживать за девушками он не умеет совершенно.

Глотнула ещё винца, собираясь сказать профессору, что пора бы нам уже вернуться, а мне и вовсе ехать домой. Но он мне не позволил:

— Женщины не терпят фальши, — произнёс он, — не переносят грубости. Как говорил ещё Сальвадор Дали: «Любить женщину всей душой не стоит. А не любить — не получается…»

И, пока я пыталась понять, к чему это он, мужчина опустил руки мне на талию, придвинулся и начал стремительно склоняться к моим губам.

— Что вы делаете? — ужаснулась я, отодвигаясь назад.

Профессор тут же убрал руки и невинно улыбнулся, пожав плечами.

— «Ночь придаёт блеск звёздам и женщинам», — ответил он, добавив, — Джорж Гордон Байрон.

Я округлила глаза, поражено хмыкнув.

— И вы решили?..

— Простите, Милана. Я не хотел вас смутить. Но всякое бывает, вдруг я понравился вам так же, как и вы — мне? Попробовать стоило, — его густые брови весело приподнялись.

Инцидент был исчерпан, и руководитель снова спокойно сидел рядом, сложив руки на коленях, будто ничего и не произошло. А, если задуматься, ведь и правда: что странного в том, что мужчина решил приударить за понравившейся дамой?

Я оглядела профессора с ног до головы, будто взглянув на него впервые. Короткие темно-серые волосы с примесью стальной седины, гладко выбритое упрямое лицо, волевой подбородок, прямой взгляд. Стоило признать: для своего возраста он был ещё вполне привлекательным мужчиной. А я уже перестала быть студенткой. Теоретически — ничто не мешало ему вот так вот оказывать мне знаки внимания. Что ж с того, что он был лет на двадцать пять меня старше?..

Однако, мне тут же захотелось как можно скорее попасть домой. Кажется, сегодня я уже достаточно сблизилась с членами своей команды. С профессором, вон, вообще чуть не стала ближе, чем нужно.

— Пожалуй, мне пора ехать, Валерий Павлович, — сказала я, разрывая тишину и уже выбираясь из палатки.

— Конечно, Милана. Ещё раз простите, если я поставил вас в неловкое положение.

Пожалуй, я не злилась на него.

— Ничего страшного, — раздался ответ после некоторой паузы. И я целиком выбралась наружу.

Харлампий, как и было договорено, ждал меня в машине. Увидев издали бредущую по дорожке фигуру, он радостно помахал мне рукой и завёл двигатель белоснежного Audi. Заранее с удовольствием представила, как сейчас плюхнется на мягкое сидение прохладного салона моё тело, и с лёгким гудением авто двинется домой…

Как же быстро я стала считать чужую виллу своим домом! А ведь это была даже не собственность Лекса. Но, приезжая каждый вечер к воротам особняка, я встречала там его. Мы гуляли, кушали, спали вместе. И очень скоро стало казаться, что так было всегда. И что так будет всегда.

Когда я приехала, наконец, на виллу, двор встретил меня сонной тишиной. Харлампий сказал, что хозяин — дома, и я никак не могла понять, куда же он запропастился. Хотя, учитывая, сколько здесь было комнат, несколько жильцов вообще могли друг с другом не встречаться.

— Лекс! — крикнула я, поднимаясь на второй этаж. И тут услышала шум воды из душевой.

Хитрая улыбка заиграла на моих губах. Я быстро сняла пыльную верхнюю одежду, оставшись в одном чёрном белье, и тихонько скользнула в ванную. Прикрыла за собой дверь, глядя, как в высокой душевой кабинке запотели стекла, и сквозь них эротично просвечивают очертания мощной фигуры моего Лекса. Казалось, по бёдрам и развороту плеч я смогла бы найти его из тысяч мужчин, повёрнутых ко мне спиной.

Сделала ещё пару шагов по мягкому ковру, расстегнула лиф, сбросила на пол трусики. И осторожно приоткрыла стеклянную дверцу.

— Мила? — произнёс мой Вакх, повернувшись.

На его лице промелькнули, сменяя друг друга, удивление, радость и темнеющее желание.

Блестящие капли стекали по его загорелой коже, чертили влажные дорожки на точёном рельефе груди, на твёрдых, как титан, кубиках пресса. Не стесняясь, рисовали прозрачные полосы на бесстыдно представленной моему взгляду внушительной мужественности.

Тело мгновенно затрепетало предвкушением. Пальцы стало требовательно покалывать, настолько мне хотелось к нему прикоснуться.

— Давно ты… — хотел было спросить мужчина, но встретил мой горящий взгляд. Его глаза опустились ниже, ловя сквозь хрустальные брызги округлости груди. И топазовые радужки мрачно блеснули.

Боковым зрением я видела, как уверенно запульсировало, увеличиваясь, его мужское естество. Он протянул вперёд сильные руки, желая коснуться меня, но я мгновенно перехватила их, убирая обратно.

— Трогать нельзя, — проговорила я с дразнящей улыбкой.

— Почему?

Его брови так невинно взлетели вверх, что мне стало его почти жаль. Я ужасно соскучилась. И знала, что он — тоже. Почти чувствовала, как с каждой секундой все сильнее бьёт кровь в его висках. Видела, как сильные удары сердца начинают отдаваться в нижней части его тела, которая уже стала опасно твёрдой.

— Сегодня я хочу взять тебя, — сказала я очень тихо, наконец, позволив себе прикоснуться к нему.

Мои пальцы скользнули по мокрой, гладкой груди, я приподнялась на мысочках и прижалась к мягким губам. Лекс тяжело выдохнул, с готовностью отвечая на поцелуй. Мой язык скользнул в горячий рот, грудь приникла к его ставшей чувствительной от воды коже. Приподняла ногу, потеревшись её внутренней стороной о бедро мужчины. Не смогла сдержаться и слегка прижалась к нему областью, лишённой трусиков. И в то же мгновение сильные руки уверенно обхватили меня, вдавливая в мужское тело, властный рот с жадностью опустился на мою шею, заставляя запрокинуть голову, подчиниться…

— Нет, — прошептала я, отстраняясь, легонько отталкивая мужчину.

Тяжело дыша, Лекс выпустил меня, глядя мутным от жажды взглядом.

— Мила?.. — хрипло проговорил он.

— Позволь мне, — ответила я, кладя ладонь ему на грудь и заставляя прижаться спиной к стене.

Голубые глаза быстро превращались в два тёмных озера.

Мои ладони скользнули вниз по гладкому рельефному телу, на секунду задержались на животе, чтобы тут же опуститься ещё ниже.

Мышцы Лекса окаменели от напряжения, стоило мне дотронуться до его гладкой твёрдой плоти. Он тяжело выдохнул, слегка прикрывая глаза. А потом распахнул вновь, глядя на меня совсем иным взглядом. Диким и опасным.

— Тебе не обязательно это делать, — отрывисто произнёс он, вновь пытаясь перехватить инициативу.

Но я отвела его руки назад со словами:

— Просто расслабься.

Лекс издал низкий хриплый звук, похожий на рычание тигра, но послушался. Я продолжила медленно водить сжатой ладонью по его твёрдой, как сталь, мужественности.

Лекс затаил дыхание, сжав кисти рук в кулаки. Пододвинулась чуть ближе к вздрагивающему от удовольствия телу, коснулась губами соска на груди. Обвела языком по кругу, опустилась вниз, прочерчивая приоткрытыми губами на коже дорожку. Затем прихватила зубами нежную кожу там, где кончаются мышцы живота и начинаются бёдра.

Лёгкая дрожь прошла по обнажённым мускулам. Его напряжённая плоть в моей руке изредка вздрагивала от усиливающегося желания. Жёсткая, как титан, натянутая, как тетива, накалённая, как граната без чеки.

Лекс вцепился руками в верхнюю часть кабинки, перекладина над стеклом дёрнулась и предательски затрещала.

Я склонилась над «оружием», слишком давно готовым к схватке, наслаждаясь его длиной и твёрдостью. Блестящее в алмазных брызгах навершие манило меня своими совершенно идеальными пропорциями. И, когда я, наконец, сомкнула на нем губы, ощутив языком бархатную гладкость, по мужскому телу прошла судорога, и из груди вырвалось сдавленное рычание. Он тяжело и быстро дышал, на коже выступила испарина, смешиваясь с каплями воды. Обжигающие волны были столь сильны, что, казалось, вулкан вот-вот извергнется.

В этот момент я остановилась, давая ему отдышаться. Абсолютно синие глаза открылись, глядя на меня с диким, бешеным голодом.

Тогда мои губы вновь сжались на его сладкой плоти, двигаясь в такт скользящим ладоням. Лекс хрипло застонал, закрыв глаза, теряя разум. Его сердце колотилось, как сумасшедшее, и как моё собственное. Изо рта начали вырваться сбивчивые слова:

— Вакханка… Я больше не могу… Вакханка…

Низкий грудной голос прерывался от хриплых стонов. В такие моменты я останавливалась, не давая ему тех самых нескольких секунд, чтобы прийти к финишу. А потом мой язык вновь касался его блестящей твёрдости, чтобы продолжить сладкую пытку.

— Вакханка… Я… Пожалуйста…

Рваные, хриплые, полные нетерпения обрывки фраз. Я наслаждалась этой тонкой пыткой с привкусом сводящей с ума страсти. Получала удовольствие от его тела, напряжённого до крайности, доверенного до самой грани исступления, когда вспышка экстаза становится болезненно необходима.

И все это невероятно заводило меня саму. Низ живота уже давно скрутило в спираль, кровь раскалилась, словно горячий свинец, пульсируя в висках, груди, между бёдер. Сталь его желания стала почти невыносимой для меня самой. С невероятной силой мне захотелось почувствовать, каким на вкус будет взрыв этой «бомбы».

И, когда в очередной раз низкий стон, больше похожий на рычание, раскололся сбивчивой мольбой о пощаде, когда его плоть налилась столь сильно, что стала нестерпимо горячей, я не остановилась, а напротив лишь ускорила движения.

Задыхаясь от исступления, превратившись в дикого зверя, он выплеснулся, наполнив меня сладковатой влагой своей страсти.

А затем его тело, наконец, расслабилось. Опираясь спиной о стекло кабинки, он медленно сполз вниз, не открывая глаз.

— Мила, это что сейчас было? — спросил он, наконец, приводя дыхание в порядок.

— Тебе не понравилось? — спросила я, присаживаясь рядом.

Лекс медленно открыл глаза, пронзив меня все ещё тёмной синевой. На губах светилась предупреждающая полуулыбка.

— Знаешь, я не припомню, чтобы кто-то до тебя заботился о моём удовольствии. Это так необычно.

— Да что ты говоришь? — недоверчиво усмехнулась я. — Неужели ни одна из твоих девочек не хотела тебе по-настоящему понравиться? Ради денег люди на многое готовы пойти, ты же сам говорил.

Лекс прищурился, на мгновение сжав губы.

— Хотели понравится. В том-то и дело. Но никто не делал этого искренне.

Я на секунду замолчала, глядя в стену рядом.

— А почему ты думаешь, что я искренна с тобой?

Очень хотелось узнать, насколько же он доверяет мне. И доверяет ли вообще. Ведь с его-то прошлым вполне останется считать меня такой же охотницей за его состоянием, как, скажем, Ника. А это было бы слишком… унизительно.

Взгляд Лекса стал темным.

— Потому что не верю, что твои эмоции возможно сыграть…

Он повернул мою голову, заставив на себя посмотреть. На загорелом лице сверкало что-то привычно-властное. Так, будто он только что увидел меня и был готов получить то, что принадлежало ему. И словно не было несколько минут назад этой долгой и изощрённой пытки.

Я опустила взгляд вниз, и моё дыхание на миг прервалось. Гладкий, перевитый дорожками вен, мужской орган был так же тяжёл и налит кровью, как и прежде.

Мои щеки покраснели, а влажные после недавних ласк бёдра вновь объяло пламя.

— Вот, как сейчас, — с мрачной улыбкой добавил он.

А затем резко встал и отодвинул дверцу кабинки, выключая воду. Вышел на мягкий коврик, протянул мне руку. Красивые губы растянулись, в глазах сверкали искры.

Я неуверенно вложила свою ладонь в его и тут же оказалась в сильных объятиях. Он легко повернул к себе моё тело, прислонил к стене, вдавливаясь в меня так, словно я могла убежать.

Тихо вскрикнула, когда его губы собственнически впились в шею, оставляя следы жадных укусов. Тяжело выдохнула, когда руки опустились на попу, скользнув по бедру, заставляя меня обхватить его тело ногой.

Грудная клетка двигалась быстро-быстро. Стало не хватать дыхания, стоило моему раскрывшемуся «цветку» почувствовать, как к его сердцевине прикоснулась требовательно-твёрдая плоть.

Я приоткрыла рот, жадно хватая воздух, разрываясь от пьянящего нетерпения, и благодарно вскрикнула, когда его огонь, наконец, вошёл в меня.

Как же сильно, оказывается, я этого хотела!

— Нет, Мила, — прошептал мне на ухо Лекс, кусая и раз за разом наполняя собой, наслаждаясь рассветом моего безумия, — так сыграть невозможно…

Глава 14

На следующий день у меня был выходной. Первый за долгое время. И Лекс несказанно обрадовала меня тем фактом, что проведёт его со мной. Он отложил свои дела, чтобы посвятить мне все своё время.

Утро началось с завтрака в одном из кафешек на берегу моря. Горячее солнце ласкало кожу, а приятный прохладный ветерок не давал нам совсем уж превратиться в жареный бифштекс.

— Знаешь, — сказала я, с восторгом уплетая тосты с помидорами и тигровыми креветками, — когда-нибудь я буду ужасно скучать по этому времени.

— Почему? — спросил Лекс.

Он поднёс к губам стакан ледяной колы с долькой лимона. Никогда бы не подумала, что пара кубиков льда и всего один ломтик этого фрукта способны так легко и просто изменить вкус популярного напитка.

— Потому что здесь я, кажется счастлива. Сбылась моя мечта. Я, наконец, по уши в песке и древних камнях. Меня каждый день сопровождают тени утраченного: Вавилона, Египта, Эллады, и совсем скоро мы можем сделать какое-нибудь потрясающее открытие.

Я довольно прибавила:

— А ещё — ты со мной.

Лекс откинулся назад в широком мягком кресле. На нем сегодня была чёрная майка AC/DC с открытыми плечами, демонстрирующая во всей красе мощные твёрдые мышцы. В ухе блеснула серёжка, когда он широко улыбнулся.

— Ты все-таки надеешься, что это может быть могила Александра?

Я с готовностью кивнула.

— А ты знаешь, что по одной из теорий македонского царя убила собственная жена? — продолжал он.

— Правда?

— Да. Но, конечно, это лишь версия. Александр построил великую державу и умер совершенно неожиданно в тридцать два года, — начал рассказывать Лекс. А я восхищённо слушала, тая от осознания того, что мой мужчина хорошо разбирается в истории. — Есть мнения, что он был болен брюшным тифом или малярией. А есть другое — что его отравила Роксана. Любимая жена. Она была бактрийской княжной и могла ревновать мужа к любовницам. Или любовнику, — добавил он.

— Как-то он неудачно, похоже, женился, — проговорила я, игнорируя теорию, что великий завоеватель мог оказаться геем.

Ну, мог — и пускай. Я же у себя в голове построила совсем иной образ этого царя.

Губы Лекса растянулись в усмешке.

— Вот так всегда и бывает. Женщина — самая большая слабость мужчины. Даже, если этот мужчина — фараон Египта, царь Македонии, Персии и всей Азии.

— Ну, тебе-то с женщиной повезло, — с улыбкой ответила я, — так что не расстраивайся.

Лекс вышел из-за стола и протянул мне руку.

— Это бесспорно, моя вакханка, — прозвучал мягкий, как шёлк простыней, ответ.

И у меня как-то сразу потеплело в груди.

— Пойдём, дорогая, я хочу отвести тебя в одно очень весёлое место, — сказал он, ведя меня к машине.

Сегодня за рулём белоснежного Audi никого не было. Харлампий куда-то запропастился.

— А где?.. — не успела спросить я, как раздался ответ:

— Отпустил его на весь день. Сегодня я буду твоим водителем, Мила.

Открыл передо мной дверь, приглашая садиться.

— И куда мы поедем? — поинтересовалась, пока Лекс пристёгивал ремень безопасности.

— Это страшная тайна, которая совсем скоро станет тебе известна, — улыбнулся он. — Просто подожди чуть-чуть.

Двигатель завёлся привычным низким рычанием, и автомобиль двинулся вперёд. Включился кондиционер, и салон наполнила музыка, которая рядом с этим мужчиной, как всегда, была идеальной.

«…If I could fly

Like the king of the sky

Could not tumble nor fall

I would picture it all.

If I could fly

See the world through my eyes

Would not stumble nor fail

To the heavens I sail

If I could fly…»

«Если бы я мог парить,

Как король неба,

Я бы не падал вниз,

Я мог бы все это запечатлеть.

Если бы я мог летать,

Видеть мир собственными глазами

Я бы не потерпел неудачу,

Уплывая в небеса.

Если б только я мог летать…»[5]

Солнце светило все ярче, но за прозрачным стеклом нашего авто было уютно и прохладно. Машина разгонялась все быстрее, выехав на трассу. Скорость дарила ощущение полёта и навивала разные романтические мысли.

Я бросила взгляд на своего водителя, и не смогла не отметить, насколько он был хорош. Широкие бицепсы, ничем сегодня не скрытые, сильные руки, перевитые венами, спокойный синий взгляд, направленный вдаль. Каждое его движение было уверенным и немного ленивым, будто в данный момент он контролировал абсолютно все, и это его успокаивало. Мне нравилось, как он переключает коробку передач, как сжимает ладони на руле. Возможно, я уже перешла какую-то смутную грань навстречу этому мужчине. Грань, за которой начиналось обожание.

— Долго ты будешь на меня смотреть? — спросил он тихо, не поворачивая головы. И я увидела мимолётную улыбку, сверкнувшую на мягких губах.

— Боюсь, что да, — ответила я, вдруг осознав, как глупо, наверно, выгляжу.

Щеки покраснели.

— Ты знаешь, — медленно проговорил Лекс, продолжая смотреть на дорогу, — ты — единственная девушка из всех, что у меня были, которая ни разу за все время не попросила себя куда-нибудь отвезти. Меня это пугает и обескураживает, признаюсь.

Я пожала плечами, все же оторвав взгляд от дерзкого, но красивого лица.

— Не вижу необходимости просить. Туда, куда мне нужно попасть, я всегда могу сходить сама.

— Такая гордая или такая наивная? Не могу понять, — улыбнулся он. — Мне хотелось бы сделать тебе приятное.

— О, ты каждый вечер делаешь мне очень приятно, — протянула я, усмехнувшись. — И иногда по утрам.

Мужчина бросил на меня игривый взгляд, на дне которого сверкнуло что-то тёмное.

— Я не совсем это имел в виду, но мне нравится ход твоих мыслей. Все же, куда бы ты сама хотела сходить? Может, в какой-нибудь ресторан? Или на закрытую вечеринку? Мне бы хотелось тебя развлечь. Тем более выходные у нас с тобой случаются не так часто.

Я несколько секунд раздумывала. Пожалуй, в одно место я действительно хотела.

— В аквапарк! — воскликнула, и, судя по всему глаза мои по-детски загорелись. Как и всегда при мысли о водных горках.

Лекс, к счастью, смеяться надо мной не стал. Я этого, по правде, очень боялась. Вместо этого он резко развернул машину и поехал в обратном направлении.

— Твоё желание, и я повинуюсь, — улыбнулся мужчина, наклоняя голову на манер Джина из волшебной лампы Алладина. — Тут, кстати, недалеко есть один чудный аквапарк на открытом воздухе.

— Тебе не показалось моё желание странным? — решилась спросить я.

— Мила, — начал медленно говорить он, — я собирался отвезти тебя на шоу танцующих дельфинов, после которых ты смогла бы покататься на одном из них. Но аквапарк — это даже лучше.

— Нет, почему?! Хочу дельфина!

Честно говоря, мне было стыдно, но я почти затопала ногами от такой упущенной перспективы. Но Лекс словно не замечал моих детских шалостей. И я была ему за это благодарна. Следующей своей фразой он окончательно покорил меня:

— В том аквапарке, куда мы едем, ты сможешь поплавать с морским котиком.

Все. Как выстрел в голову. Я была вся его.

Парк развлечений встретил нас шикарной вывеской и толпой народу. Мы немного постояли в очереди, а затем нам выдали пластиковые браслеты на руки.

Внутри пришлось ненадолго разделиться, разойдясь по разным комнатам для переодевания. И, хоть мне и хотелось затащить Лекса в свою кабинку, я постаралась вести себя прилично. По крайней мере — пока.

Купальник мы приобрели в палатке недалеко от парка, собственно, как и резиновые тапочки. А под светлыми джинсами Лекса, как оказалось, вместо трусов были короткие облегающие плавки.

— Ты всегда все предусматриваешь заранее? — спросила я, когда голубая вода первого глубокого бассейна мягко обняла наши тела.

Мы решили начать не с горок, а именно с водоёма. Хотелось отдохнуть, прикоснуться к друг другу…

— Не все, к сожалению, — тихо ответил он, когда мы оказались по шею в воде, и его руки скользнули по моему телу, вмиг ставшему податливым.

Горячие губы осторожно накрыли мой рот, едва касаясь, словно боясь распахнуть ящик Пандоры. Одна ладонь опустилась на бёдра, легко преодолевая сопротивление влажной ткани купальника.

Лёгкое колыхание воды внезапно усилило чувствительность кожи. Прижимаясь к нему, я ощущала каждый кубик его пресса, изгиб каждой мышцы.

— Давай немного посидим, — сказал Лекс, прерывая поцелуй, властно держа меня за подбородок.

Своим животом я уже почувствовала его напряжённую готовность.

— И пока мы будем рассматривать всех этих ужасных людей вокруг, ты расскажешь мне что-нибудь совершенно не эротичное, — добавил он.

— Почему — ужасных? — усмехнулась я.

Мне нравилось, что он ТАК реагирует на моё тело. На меня.

— Потому что в какой-то момент я вдруг понял, что находиться с тобой полуобнажённой так близко и не иметь возможности трахнуть — абсолютное издевательство.

Мимо нас проплыла какая-то старая леди, бросив пустой ничего не значащий взгляд.

Я усмехнулась.

«Зато здесь можно поплавать с морским котиком!» — мелькнуло в голове. Но я, конечно, промолчала.

— Хорошо, давай посидим. У меня как раз есть одна очень скучная и несексуальная история про одногрупника с раскопок.

Мы подплыли к бортику, вдоль которых под водой располагались довольно широкие сидения. Лекс удобно расположился на нем, а я села ему на колени.

— Мила, сядь рядом…

— И не подумаю, — покачала головой.

— Тогда пусть история будет поскучней… — вдруг хрипло попросил он.

А я сделала вид, что не обратила внимания. Облокотилась спиной о его грудь, прижавшись как можно ближе. Я чувствовала сквозь два тонких слоя ткани его ставшую каменной твёрдость, и у меня потихоньку темнело в глазах от накатывающего возбуждения.

Над водой торчали только наши головы, но все же я становилась пунцово-красной всякий раз, как кто-то проплывал неподалёку.

— Есть у меня один одногрупник, — начала говорить я. И вдруг руки Лекса опустились вниз и дёрнули с двух сторон за верёвочки моих плавок. — Эй, ты что делаешь? — ахнула я, почувствовав, как моё самообладание уплывает вместе с трусиками, оказавшимся в ладонях мужчины.

— Я передумал на счёт того, что находиться с тобой рядом при таком скоплении народа, это — издевательство.

Повернула голову, встретившись с таким знакомым темно-синим взглядом. На губах мужчины играла опасная улыбка.

— Пожалуй, это даже интересно, — он вдавил мою попу в свою напряжённую плоть, властным жестом накрыв рукой область бикини.

Волна стыда, смешанного с адреналином ударила в виски. Я тяжело задышала, глядя, как мимо нас проплывает какой-то мужик. Он мазнул по моему багровому лицу невыразительным взглядом и нырнул на глубину.

— Лекс, он увидит! — сдавленно взвизгнула я, пытаясь вырваться.

Но мой мужчина прижал свою ладонь ещё сильнее, надавливая пальцами с двух сторон от набухающего холмика возбуждения. И медленно задвигал ладонью, распаляя мой огонь и одновременно заставляя тереться попой о его безжалостно-твёрдое желание.

— Не увидит, — раздался низкий грудной голос, в котором слышалось едва сдерживаемое возбуждение.

Каждой клеточкой кожи я чувствовала, как напряглись мышцы на его теле. Руки прижали меня к горячей груди почти в стальном захвате.

— Каждый раз твоё тело сводит меня с ума настолько, что я практически перестаю контролировать себя, — хрипло сказал он, прикусывая меня за плечо.

От этих тихих слов обжигающая волна лизнула мои бёдра. Я сдвинула ноги, чувствуя, как все требовательнее начинает пульсировать низ живота, и как я сама начинаю тереться о его такую желанную каменную плоть.

Люди вокруг с каждой секундой интересовали меня все меньше.

В следующую миг Лекс слегка приподнялся, и, когда вновь сел, я отчётливо ощутила его обнажённую кожу.

— Что ты делаешь? — жалобно воскликнула я, чувствуя, как гладкая плоть проскользнула у меня между ног, дразняще касаясь вершинки моего удовольствия.

Но вместо ответа он лишь хрипло выдохнул, заставляя слегка приподниматься и опускаться у него на коленях. От этих лёгких движений его естество начинало скользить по моему «цветку», раздвигая его лепестки и лаская сердцевину.

Я громко задышала, прикрыв глаза и опустив голову, чтобы никто из окружающих не видел моего лица. Движения, которые Лекс вытворял с моими бёдрами, были почти незаметны из-за постоянного колыхания воды. Оставалось лишь самим не выдать себя. А это становилось все сложнее.

— Как же я хочу тебя, Вакханка, — прошептал Лекс срывающимся голосом, сильнее впиваясь пальцами в мои ноги.

И я начала терять рассудок. Он сводил меня с ума своими остро опасными ласками на грани дозволенного. Своим мягким звериными тембром, проникающим в самую глубину и задевающему самые сокровенные струны.

Я не знала, что делать. Как остановить, прекратить это безумие, сил справиться с которым уже не было. Я хотела больше, быстрее, интенсивнее. Мои бёдра сами двигались, вжимаясь в его тело, заставляя гладкую мужественность все чаще касаться холмика моего удовольствия. Но это не помогало, не приближало долгожданный ураган.

Лекс дышал хрипло и часто, его тело было накалено до предела. И в какой-то момент я приподнялась слишком сильно, а, когда опустилась, напряжённый огонь его желания вошёл в меня, вырвав всхлип удовольствия сквозь плотно сжатые зубы.

Лекс у меня за спиной зарычал, болезненно прикусив кожу. Но это лишь обострило восторг.

Я понимала, что мы делаем нечто недозволенное. И не только потому, что вокруг сновала толпа народу, но и потому, что сегодня никакой «защиты» на Лексе не было. Однако остановиться было невозможно. Я так сильно хотела его, что все остальное меркло.

Мягко двигаясь на его напряжённой плоти, я сходила с ума, чувствуя бархатную кожу, а не гладкость латекса, жар его тела, а не лёгкую прохладу «изделия номер два». И мне ужасно хотелось почувствовать в собственном теле волны его удовольствия.

Мужчина дышал все тяжелее, все сильнее управляя мной. Его руки уверенно двигали меня, с силой впиваясь в мышцы ног, не давая возникнуть даже мысли о том, чтобы остановиться.

И в один момент, как удар грома, восторг затопил нас обоих. Огненная вспышка свела судорогой живот и бёдра, его восхитительная твёрдость, наконец, излилась горячей лавой внутри меня.

Не знаю, каких усилий мне стоило не закричать. Кажется, я до крови прикусила губу.

Когда я повернула голову, освобождаясь от его томительного присутствия, он тяжело дышал, закрыв глаза. На лбу блестели бисеринки влаги, мышцы устало расслабились. А потом яркий взгляд обжёг меня своим топазовым блеском.

— Это был самый горячий секс в моей жизни, — мягко проговорил он и улыбнулся уголками губ.

Я хотела фыркнуть, сказать, что он преувеличивает, и вообще так делать было нельзя. Но у меня не хватило слов. Его лицо как будто сияло в солнечном свете и бликах зеркальной воды. А взгляд… Пожалуй, на меня никто прежде так не смотрел.

— Трусы отдай, — сказала я, ухмыльнувшись.

Лекс улыбнулся шире.

— Увы, они уплыли! — он невинно поднял обе ладони над водой, демонстрируя их вызывающую пустоту.

Я на мгновение потеряла дар речи.

— Ты прикалываешься?

И, пока меня удар не хватил, мужчина поторопился ответить, дерзко улыбаясь:

— Мила, Мила, я пошутил!

И достал из-за спины маленькую тряпочку с верёвочками.

Я возмущённо обрызгала его водой, не забывая перед этим схватить вожделенный кусочек нижнего белья.

— Надевай скорей свой купальник, — вкрадчиво проговорил мокрый Лекс, улыбаясь, — а потом тебя ждёт страшная месть.

Я притворно испуганно взвизгнула, улепётывая на другой конец бассейна. Мощная фигура мужчины медленно двинулась следом. А потом мы долго плескались в прозрачно-золотистых брызгах и хохотали, словно нам было по семь лет.

В аквапарке оказалось довольно много водных горок. На одной из них нужно было, держась за деревянные «санки», съехать вниз почти под прямым углом. Этот спуск стал нашим любимым. Хоть я и визжала, как испуганная мышь.

Морские львы здесь плавали в отдельном бассейне. Именно львы, а не котики. Хотя, чем они отличаются, понять было невозможно. Может жёсткостью характера?

За некоторую плату тренер «выводил» их из вольера, показывая разные трюки. Как оказалось, кататься на них слишком опасно, добродушием эти симпатичные зверьки под триста килограмм не отличались совершенно. Но один согласился попрыгать через круг, который я держала в руке, а второй даже дал погладить себя за гребешок на голове. Дрессировщик пытался что-то объяснить на ломаном английском относительно этой части тела львов.

— По размеру гребня определяется мужественность их особей, — объяснил Лекс то, что удалось понять. — Похоже, тебе достался самый матёрый самец.

Я тонко улыбнулась, не сводя со своего мужчины дерзкого взгляда.

— Матёрый? Ну не без этого.

Мужчина хмыкнул, оценив мою шутку, и мы направились домой. Ближе к выходу посидели в кафешке, выпили по паре Дайкири и вернулись в прохладу немецкого авто. Лекс немного сетовал, что ему пришлось пить «девственный» вариант. Но обещал сегодня вечером исправить это упущение и приготовить несколько коктейлей прямо у нас дома.

В общем и целом, этот день закончился так же восхитительно, как и начался. Когда солнце клонилось к закату, мы сидели на морском побережье. Солёная вода облизывала белоснежный песок. Его голова лежала у меня на коленях, я перебирала пальцами короткие мягкие волосы, глядя на горизонт. Кувшин с холодной Маргаритой стоял рядом с миской винограда.

— Ты жалеешь о чем-нибудь в своей жизни? — спросила я, задумчиво поглаживая его ушко.

Лекс зажмурился от удовольствия, а потом распахнул свои пронзительные голубые глаза, в которых отражалось небо, и уверенно ответил:

— Да. Я жалею, что не встретил тебя раньше.

Глава 15

Минувшей ночью мой рыцарь уехал в аэропорт и покинул Грецию аж на три дня. Мне было грустно, заранее одиноко и очень тоскливо. Но он обещал, что время пролетит быстро, я не успею и заметить.

Холодильник оказался набит едой, а на столе, несмотря на все мои возражения, осталась лежать маленькая карточка с логотипом National bank of Greece. Лекс долго собирался всучить мне кошелёк с деньгами, но, оценив моё оскорблённое до глубины души лицо, вроде бы передумал. И вот, стоило закрыть за ним дверь и вернуться на кухню, как я поняла: этот мужчина был ещё более упёртым, чем я.

Кредитка самоуверенно возлежала посреди стола, намекая на свою значимость. Она была подозрительного светло-серебристого цвета, напоминающего платину. В нижнем углу — знак Master Card.

Я сразу же решила, что воспользуюсь ей, только если меня украдут и потребуют выкуп. Вот карточкой и расплачусь. Для остального вполне хватит моих собственных средств.

Харлампий остался в полном моём распоряжении, и я могла не беспокоиться ни о чем. Заботливость самого шофёра даже дошла до того, чтобы предложить мне вызывать его посреди ночи. Мол, «вдруг кирия захотеть покушать?..»

Всю дорогу до кургана Каста я уверяла его, что редко просыпаюсь ночью с желанием чего-нибудь перекусить. Тем более чего-нибудь такого, чего нет в моём собственном холодильнике. И на мой вопрос: «С чего он решил, будто мне что-то может так резко понадобиться?»

Харлик отвечал:

— Я работаю на кириоса Александера уже не первый год. И, признаться, некоторые… «гостьи» хозяина иногда звонили, чтобы просить меня съездить в магазины.

Я слегка скривила губы.

— И, что они просили купить?

— Ну, иногда — вино, иногда — фрукты или ягоды.

— Понятно, — кивнула я.

Да, с этим придётся как-то смириться. Я и не рассчитывала, что буду у Лекса первой. Но все же напоминание о других его женщинах было… неприятным. Похоже, я ревновала.

— Харлик, — медленно проговорила я. — Пожалуйста, постарайся в будущем не упоминать при мне этих «гостий». Хорошо?

Мужчина сделал бровки испуганным домиком, осознав, что был немного не корректен.

— Конечно, кирия! Тем более что и гостьи-то они быть не очень хорошие. Одна вообще изменить хозяину с его лучший товарищ! Но я опять болтать! Прошу простить…

— Минутку, — остановила я его, — Лексу девушка изменила с другом? — Лицо шофёра на мгновение покраснело.

— Да, увы. Случиться такая неприятность!

— А давно это было? — я нахмурилась, чувствуя одновременно и гнев, и сочувствие. Странно.

— Может с полгода назад, — пожал плечами Харлик. — Плохая была женщина. Ей быть нужны только деньги…

Я задумалась. И почему Лекс не рассказывал мне об этом раньше? Хотя, мы сознательно не касались темы прошлых отношений.

С другой стороны, становились понятны все те вскользь брошенные им фразы о том, что женщины слишком часто обращают внимание лишь на внешнюю роскошь.

— А долго он встречался с этой… дамой, перед тем, как она ему изменила? — решила я все-таки узнать детали.

Может все не так плохо, и они были не очень близки.

— Год, — сказал, как отрезал Харлампий.

Тогда, вероятно, для Лекса это был не просто секс. И все же я никак не могла понять, как вообще такому мужчине, как Александр Алферов, можно изменить?

Я вспомнила его резкий, уверенный профиль, обжигающий топазовый взгляд, широкую грудную клетку, за которой спокойно могли спрятаться две меня. И не понимала. Зачем изменять такому мужчине? Загадка.

Весь сегодняшний день мы вычищали песок из второй залы усыпальницы. Две статуи Кариатид были полностью освобождены нами и установлены на свои места — перед входом в это самое помещение. К концу дня мы занимались остатками породы, освобождая дивную мозаику пола.

Здесь, в отличие от простой плитки первой залы, мельчайшими разноцветными квадратиками был выложен рисунок.

Несмотря на сотни лет, что утекли с тех пор, как руки мастеров творили это произведение искусства, краски все ещё сохранили свой цвет и глубину.

На широком участке пола примерно три на пять метров был изображён древний мифологический мотив — похищение Аидом, богом подземного царства, Персофоны, дочери богини плодородия. Довольно красивая, на мой скромный взгляд, история. Деметра тосковала по своей дочери, которую Зевс отдал в жены страшному повелителю мёртвых. Она бродила по миру в человеческом обличии и, не переставая, проливала слезы. А земля, в ответ на скорбь богини, превращалась в холодную бесплодную пустыню. Ровно до тех пор, пока Аид по настоянию все того же Зевса не вернул свою красавицу жену из царства тьмы. Деметра возрадовалась возвращению дочери, и на земле снова воцарилось лето.

Но и князь мёртвых, судя по всему, полюбил свою избранницу. Он заставил её съесть зёрнышко граната — красивый символ брачного союза. И каждый год на четыре месяца она была вынуждена возвращаться в царство смерти, обрекая мир на снежную скорбь своей матери.

Я склонилась ниже, разглядывая древнее изображение очень популярного в те времена мотива. На двух белых конях Аид увозил Персефону. А слева, вероятно, Гелиос или Гермес указывал на вход в обитель мёртвых. Но было кое-что очень непонятное во всей этой картине — её сердцевина. Аккуратный круг был вырезан в теле лошади, оголяя серую землю. Куски мозаики утеряны, и что именно было изображено в самом центре картины — неизвестно.

— Как вы думаете, что там было? — спросила я у профессора, который с таким же увлечённым выражением лица с маленькой кисточкой ковырялся в песке.

— Не знаю, Милана, не знаю, — отвечал он задумчиво.

Весь сегодняшний день мы делали вид, что между нами вчера совершеннейшим образом ничего не произошло. И делали вид вполне успешно.

— Возможно, только часть коня… Но, вот этот элемент, — он указал на тёмный полукруг значительно выше конской гривы, — вполне мог быть чем-то ещё. И это что-то могло бы пролить свет на владельца гробницы.

— Удивительно, что утерянный кусок такой идеально круглой формы, — задумчиво произнёс один из коллег профессора.

— Похоже на этом месте мог стоять какой-нибудь пьедестал, — пожал плечами Валерий Павлович. — Гробница явно была разворована много веков назад. Так что мы раскапываем то, что осталось.

Это было, конечно, грустно. Кто знает, что мы могли бы найти, если бы оказались тут первыми?..

В любом случае — мозаика была восхитительна. Уровень мастера, который её создавал, был очень высоким. На изображении виднелись даже тени фигур, а не только основные элементы. Такая техника была доступна всего нескольким мастерам того времени. И это подтверждает теорию о том, что здесь захоронена очень могущественная и статусная особа.

День клонился к вечеру, когда мы освободили весь пол. Профессор сказал, что завтра начнём раскопки с обеда, в связи с приездом репортёров. Так что мы все были свободны до этого времени.

Как всегда, уставшая, но довольная, я поехала домой. Харлик развлекал меня пустой болтовнёй, треть слов в которой из-за его акцента понять было невозможно.

Уже, когда мы были у самого особняка, я настойчиво попросила его не беспокоиться и приезжать завтра к полудню.

— Но, как же, кирия, вы же целый день быть один!

— Ничего страшного, Харлик, я справлюсь. Если что, у меня ведь есть твой номер.

Улыбнулась и похлопала его по плечу, показывая на свой мобильный. Водителю, кажется, этого вполне хватило.

Он уехал. А я достала ключи и вошла внутрь. Прохладный дом встретил меня тоскливой пустотой.

Приняла душ и только хотела сесть за ужин, как в дверь позвонили.

Я подпрыгнула, как ужаленная. Кто может приходить сюда? Лекс уже в Москве, а я тут никого не знаю. Впрочем, может, Харлампий вернулся?

Встала из-за стола, на ходу дожёвывая лист салата, который успела запихнуть в рот, и запахивая полы халата.

На пороге стоял Аргос Адамиди и широко улыбался.

— Милана! — радостно сказал он, протягивая мне корзину с фруктами и бутылкой вина. Крупная надпись: «Megas Oenos» бросилась в глаза. — Как я рад вас видеть!

— Добрый вечер, Аргос, — проговорила я, удивлённо хлопая глазами.

— Надеюсь, впустите гостя дом? Я принёс вам фрукты и вино!

Он так широко улыбался, протягивая мне корзину, что я не смогла ему отказать, даже несмотря на то, что дико устала. Да и как можно отказать человеку, в чьём доме ты живёшь?

Высокая фигура Аргоса уверенно шагнула через порог, проходя внутрь. Я закрыла дверь, одновременно испытав лёгкий укол беспокойства. Посмотрела через плечо на смуглого брюнета, красивого, огромного и совершенно чужого мне. И осознание того, что я совершенно одна в доме с незнакомым мужчиной слегка кольнуло моё самообладание. С другой стороны: что я за трусиха? Ведь это был друг Лекса.

Мы прошли в гостиную, и Аргос сел на диван.

— Я решил, что тебе может быть скучно в отсутствии Александера, и решил составить компанию, — мягко проговорил, чаруя меня своим приятным греческим акцентом.

— Это так мило с твоей стороны, — улыбнулась я, окончательно расслабляясь.

— Ты уже привыкла к дому? — раздался вопрос, сопровождаемый дружелюбным жестом широко раскрытых рук.

Я в очередной раз отметила внушительный разворот плеч и довольно крупные бицепсы. Белая футболка без рукавов красиво контрастировала с сильным бронзовым загаром.

— Да, спасибо, — улыбнулась я, — так привыкла, что, боюсь, ещё пару недель — и придётся выгонять меня отсюда палкой!

Я усмехнулась. Аргос довольно растянул губы.

— Я всегда рад таким гостям, — проговорил он мягко.

И после недолгой паузы добавил:

— Как на счёт вина, что я принёс? Domaine Skouras — очень хорошая фирма. Создаёт невероятные вкусовые букеты.

— Я не уверена, что хочу, Аргос, — пробубнила я, неловко заправляя ещё влажные волосы за ухо. — После работы меня мучает ужасная усталость.

Мне было очень неприятно отказывать другу Лекса. В конце концов, всегда хочется произвести хорошее впечатление, тем более на людей, близких твоему мужчине. Вдруг Лекс однажды спросит у него что-то типа: «Эй, Аргос, как тебе моя Мила?» И, что тогда ответит ему этот загорелый и улыбчивый грек: «Нормально, Александэр! Только скучная, и поболтать с ней не о чем!»

Покачала головой своим мыслям и вдруг ответила:

— Хотя, по одному бокальчику можно, почему бы и нет?

Аргос мгновенно просветлел, поднимаясь одновременно со мной.

— Я помогу тебе открыть бутылку, — сказал он и пошёл на кухню, не дожидаясь меня.

Осталось лишь послушно идти за ним следом.

— Нарежешь немножко фруктов? — спросил мужчина, по-хозяйски доставая из ящика штопор.

В корзине, что он принёс с собой, оказались персики, абрикосы, клубника и малюсенькие бананы.

— Конечно, — кивнула я. Раз уж согласилась выпить, стоит и закуску подготовить.

Аргос быстро открыл бутылку, достал два бокала. Затем, поставив это все на стол, облокотился на него, глядя на меня.

Мыть фрукты под пристальным взглядом стало несколько неловко, и я набрызгала на пол немного воды.

— На мой взгляд, лучше всего Megas Oenos сочетается с инжиром, — легко проговорил мужчина, слава Богу, не замечая моего смущения, — но сезон ещё не наступил. Так что с клубникой будет не хуже.

Я кивнула, стараясь вежливо улыбаться и не показывать, что в вине я совершенно ничего не понимаю. Сделала пару шагов к шкафу с разделочными досками, чтоб нарезать фрукты ломтиками, и неожиданно поскользнулась.

Пол ушёл из-под ног, намереваясь тут же стукнуть меня по голове после падения. Но каким-то чудом этого не случилось.

Доли секунды не прошло, как я очутилась на руках Аргоса Адамиди, испуганно обхватившего меня за талию.

Его мощная фигура возвышалась надо мной, как статуя Атланта, поддерживающего небесный свод. Только грек поддерживал меня, а не небо.

— Все в порядке, Милана? — спросил он тревожно.

Горячие руки начали жечь кожу через халат. Мне не нравилось, что вдруг мы оказались так близко друг к другу. Я чувствовала, как поднимается его грудная клетка, касаясь меня, ощущала твёрдость мышц, без труда удерживающих моё тело.

— Да… Спасибо. Пол… мокрый.

Я высвободилась из неловких объятий, и Аргос улыбнулся.

— Нужно быть осторожнее, Милана, — сказал он, и неожиданно детским игривым движением провёл указательным пальцем по моему носу. — Так можно серьёзно удариться. И как потом без тебя ваша экспедиция? Пропадут!

Он подхватил со стола вино и бокалы, невозмутимо направившись в комнату. А я на мгновение замерла, как каменная Кариатида, не понимая, что вообще сейчас произошло.

Но, быстро придя в себя, схватила так и не нарезанные фрукты и направилась следом.

Аргос разлил вино по бокалам, рассказывая:

— Это купаж Айоргитико и Каберне Совиньон.

Густой темно-пурпурный напиток с лёгким сиреневыми оттенком окрасил прозрачное стекло.

— Понюхай, — сказал мужчина, — протягивая бокал.

Я последовала совету, чуть прикрыв глаза. Аромат действительно был великолепный.

— Сладкий, как дикие ягоды, — протянула я.

Аргос улыбнулся.

— Все верно! Чувствуется ежевика и красные яблоки.

Он поднёс бокал к лицу и зажмурился, добавив:

— И лёгкие нотки шоколада.

Сделал глоток, оценивая вкус.

— Йоргос Скурос, владелец Domane Skouras, знает толк в вине.

Я попробовала напиток и кивнула. По-прежнему ничего не понимаю. Мягкость с лёгким фруктовым привкусом. Главное — мне нравилось.

— Милана, — отвлёк меня мужчина от размышлений. — Как вы смотрите на то, чтобы прокатиться завтра утром на лошадях?

Я изумлённо вскинула брови, прихватывая персик из вазы.

— На лошадях?

— Именно, — кивнул грек.

Откусив немного, я поняла, что сладкая мякоть фрукта и правда оттеняла вкус вина.

А на счёт прогулки: завтра до обеда профессор решил устроить выходной. Так что полдня у меня были совершенно свободны. И я вполне могла принять предложение Аргоса. Но стоило ли?

— Я хотел бы показать тебе окрестности. А лучше всего это сделать на лошадях. У меня знакомый неподалёку держит конную ферму. Он обещал дать мне на завтра двух жеребцов.

— Но я не умею кататься на лошади, — ответила я.

— Да брось, мы будем ехать медленно. Я все тебе покажу, — мужчина уверенно махнул рукой. — Что ещё тебе делать здесь одной? Я хоть развлеку тебя немного.

Звучало неплохо. Скучать дома без Лекса или покататься на лошади?

В этот момент из мужского кармана зазвонил сотовый телефон. Раздался звонкий голос леди Gaga. Я же отметила, что менее сексуальным этого мужчину сделал бы только рингтон: «Голуби летят над нашей зоной».

Несколько громких фраз на совершенно непонятном мне языке, и мужчина хмуро закончил разговор.

— Милана, к сожалению, я должен идти. У меня вдруг образовались важные дела. Ты не представляешь, как мне жаль.

Он выглядел таким несчастным, словно произошло нечто ужасное.

— Что-то случилось? — поинтересовалась я из вежливости.

— Нет, обычные дела. Когда работаешь сам на себя, график становится— ненормированным, — улыбнулся он. — Но, что на счёт прогулки? Так и знай, отказа я не приму!

Он заразительно улыбнулся, вставая с дивана.

— В принципе, я не против, — улыбнулась в ответ.

— Вот и славно! Значит, завтра утром около девяти я зайду. Надеюсь, ты уже не будешь спать!

Я кивнула. Хоть жаворонком меня и не назовёшь, в это время я обычно уже на работе.

На пороге дома Аргос немного задержался, и, не сводя с меня странно блестящих глаз, взял за руку.

— Было приятно провести вечер в твоём обществе, Милана, — проговорил он мягко, притягивая мою кисть к своим губам.

Я покраснела, когда он оставил на ней поцелуй и улыбнулся.

Ей Богу, не знала бы, что Аргос — друг Лекса, решила бы, что он вздумал ко мне подкатить. Нелепое предположение: ведь мы полвечера провели вместе, я даже умудрилась упасть в его объятия, но никаких поползновений с его стороны не наблюдалось.

И чего я так переживала? Наверно, странное и неожиданное внимание профессора Логвинова к моей скромной персоне заставило меня искать скрытый смысл там, где его нет.

— Я тоже отлично провела время, — мило проговорила в ответ. — До завтра, Аргос!

Мужчина одарил меня на прощание обворожительной улыбкой и скрылся за дверью.

Глава 16

На следующий день ровно в девять утра раздался звонок в дверь. Аргос был поразительно пунктуален. Я выбежала в прихожую, ожидая увидеть за порогом двух лошадей. Но, естественно, мужчина был один.

— До конного клуба доедем на моей машине, а оттуда уже верхом отправимся на прогулку, — бодро объяснил грек.

Я кивнула. И как не догадалась сама? На мужчине была свободная белая рубашка и джинсовые шорты до колена. А я надела довольно длинное платье с широкой свободной юбкой. Конечно, в шортах было бы удобнее, но до чего же они надоели мне после раскопок!

Аргос окинул меня лёгким оценивающим взглядом и, разворачиваясь к машине, бросил:

— Отлично выглядишь!

В ладони звякнули ключи, а я перевела глаза на его авто. Красный кабриолет без крыши вызывающе блестел в лучах утреннего солнца. Я могла бы, наверно, ахнуть от удивления и восхищения, если бы что-нибудь понимала в тачках. Но на вид машина была очень дорогой.

Мужчина, улыбаясь, открыл передо мной дверь.

— Спасибо, — пробормотала я, не зная, должна ли я похвалить выбор такого автомобиля или, может, восхититься его ценой. А, может, просто промолчать?

— Как тебе моя «красавица»? — похлопал руками по рулю Аргос.

«Блин!» — чуть не вырвалось у меня.

— Ммм, блестит! — ляпнула первое, что пришло в голову. — И крыши нет!

Аргос посмотрел на меня несколько удивлённо, заводя двигатель.

— Это Chevrolet Corvette Stingray, седьмая модификация.

Я улыбнулась.

«Да, теперь мне все ясно…»

Двигатель мягко заурчал, музыка наполнила салон. Высокий женский голос надрывно исполнял какой-то совершенно невыносимый французский шансон. Господи, да что не так с этим парнем?

До конного клуба доехали очень быстро. Он и впрямь оказался рядом — огромная территория, огорожена высоким забором, и вывеской: «Pegas Riding Resort».

— Хозяин — мой партнёр по гольфу, — объяснил Аргос. — Обычно утром клуб принимает с семи до одиннадцати, но у нас с тобой билет с открытым временем.

Он довольно улыбнулся и повёл меня внутрь. Длинный ряд красивых конюшен без дверей радовал глаз. Я очень удивилась, обнаружив, что выйти из своих законов лошадкам мешает лишь перегородка в виде верёвочки на уровне груди.

Все кони были невероятно красивы. Какой-то грек, которому Аргос помахал рукой, кивнул головой и тут же вывел нам двух жеребцов. Серого и коричневого.

— Выбирай, — сказал мой спутник, махнув рукой. — Но вот этот, по имени Бонифаций, поспокойней.

Я тут же согласилась, рискнув прикоснуться к серебристо-шёлковой коже, провести рукой по светлой гриве. Кажется, конь был не против.

— Садись, я сегодня буду твоим инструктором, — подошёл ко мне Аргос, чтобы помочь взобраться в седло.

Я слегка покраснела, когда он коснулся моей талии, объясняя, что надо делать. Но смущение прошло, стоило мне оказаться верхом на этом чудном создании. Восторгу моему не было предела.

Конь медленно вышагивал вперёд под чутким руководством грека, а я могла наслаждаться прогулкой. Мы проехали мимо живописных виноградников, и какой-то деревни, направляясь на лесную опушку неподалёку.

— Милана, ты — отличная ученица, — похвалил меня он, когда мы проехали половину пути.

— Спасибо, — ответила я. — И за эту прогулку тоже спасибо. Мне и впрямь было бы скучно сидеть дома.

— Пустяки! Я рад показать тебе свою страну, — махнул рукой он. — А прогуляться в компании такой очаровательной девушки — вообще одно удовольствие.

Опять я покраснела. И почему меня так смущают его комплименты? Каждый раз хочется, чтобы он забрал их обратно.

— Аргос, ты мне льстишь, — улыбнулась я.

— Ни капельки, — качнул головой он и мечтательно посмотрел вдаль. — Не все могут оценить красоту и воспользоваться предоставленными возможностями.

Я не совсем поняла, о чем он, но переспрашивать не стала.

— Я вот могу, — добавил он, посмотрев на меня, — думаю, ты — тоже.

Многозначительно промолчала. Мама всегда говорила: «Хочешь казаться умней — молчи». Хоть хорошее впечатление произведу.

Скоро мы оказались у лесной опушки. Аргос привязал коней к дереву, доставая из седельной сумки бутылку вина и стаканчики.

— Как на счёт небольшого пикника? — спросил он весело, — А потом поедем обратно.

— Почему бы и нет, — пожала плечами я. — А сока у тебя там не припасено случайно?

Пить на жаре вино не очень хотелось. Точнее не так: пить хотелось жутко, но вино было слишком коварным помощником в этом деле.

— Увы, Милана, — немного извиняясь, ответил мужчина. — Давай представим, что мы находимся в средних веках. Когда чистую питьевую воду было слишком сложно найти, и люди были вынуждены пить вот такие напитки.

Он протянул мне пластиковый стаканчик в форме бокала и наполнил его золотистой жидкостью. Пахло великолепно.

— Выпьем за этот чудный день, — легко провозгласил он и отпил, садясь прямо на мягкую траву.

Я последовала его примеру. Тем более что попу во время конной прогулки на кочках слегка помяло.

— Милана, ты уже представила нас в Средних веках? — вдруг спросил он.

— Что? — я сперва удивилась, но увидев улыбку на его лице, кивнула, решив сыграть в игру. — Ага. Я — дочка богатого графа, владельца этих земель, сбежала из отчего дома, чтоб прокатиться на лошади.

Аргос улыбнулся ещё шире и лёг на спину, заложив руки за голову.

— Отлично! А я — бывший благородный менестрель, вынужденный податься в разбойники из-за нищеты.

— Какая встреча, — усмехнулась я. — И с какой тогда стати я пью с тобой вино?

Аргос задумчиво посмотрел на меня, дерзко блеснув глазами. И перевернулся на бок, подперев голову одной рукой.

— Менестрель сочинил дивное стихотворение, и графская дочка, обожающая поэзию с малых лет, восхитилась его умением складывать рифмы.

— Вот как? — шутливо воскликнула я. — А ну-ка давай-ка сюда своё стихотворение, — вызывающе поманила его рукой, приглашая продекламировать мне этот «предмет восхищения».

Аргос задумчиво улыбнулся. И вдруг зазвучали загадочные слова чужого мне языка:

Έτσι όπως σ' έχω αγκαλιά

κι έχεις ακουμπήσει στα σεντόνια

Θεέ μου λέω η πρώτη μας βραδιά

κάνε να κρατήσει χίλια χρόνια

Πάνω απ' το απαλό σου το κορμί

πίνω σαν το μέλι τις σταγόνες

έλα να πετάξουμε μαζί

πάντα ερωτευμένοι στους αιώνες

Άγγιξέ με ζάλισέ με

πάρε με ψηλά

φίλησέ με τύλιξέ με στα χέρια σου ζεστά

κι ας το πούμε κι ας ορκιστούμε

κάθε μας βραδιά

όσο ζούμε να ξαναζούμε την πρώτη μας φορά…

Я невольно заслушалась переливами гласных и согласных, конечно же, не понимая ни слова. И, когда он закончил, восторженно зааплодировала.

— Пожалуй, да, — проговорила я. — После такого стихотворения графская дочка готова выпить с менестрелем ещё бокальчик вина перед тем, как ехать домой.

Аргос усмехнулся.

— А ты не хочешь узнать, о чем был стих? Может я тебе про разделывание рыбы рассказывал?

Пришла моя очередь улыбнуться.

— Разделывание рыбы? Не может быть. Это было бы слишком коварно — так обманывать бедную малообразованную дворяночку, не знакомую с греческим языком. Так о чем стихи?

И Аргос, не сводя с меня глаз, начал медленно переводить:

«Когда я тебя обнимаю

На простынях белых, как снег,

Творца я прошу об одном лишь:

Чтоб вечер шёл тысячу лет.

Пью капли, слаще, чем мёд

На нежном, как шёлк твоём теле.

Влюблённые на века

Мы в небо с тобой улетели.

Коснись меня, поцелуй меня, унеси меня в небеса

Опьяни меня, обними меня, подними на меня глаза.

Обещай мне сегодня и навсегда

Этот день каждый день воскрешать сквозь года»

Когда он закончил говорить, я поняла, что снова сижу красная, как Сицилийский апельсин. А взгляд Аргоса все ещё был направлен на меня, словно он следил за моей реакцией. Это усугубляло эффект.

— Отличное стихотворение, — неловко проговорила я и улыбнулась, теребя рыжую прядь у самого лица.

Мужчина залпом осушил стаканчик с вином и отбросил его в сторону. Чуть приподнялся и придвинулся ко мне, вдруг протянув руку и убрав эту самую прядь мне за ухо.

Я, не отрываясь, следила за его движениями, пытаясь понять, чего он хочет.

И в следующий миг он резко наклонился, уверенно приподнимая мой подбородок и явно намереваясь меня поцеловать.

— Аргос, — ловко вывернулась я, убирая его руку и отстраняясь. — Момент, конечно, очень романтичный, но все же…

Взгляд мужчины стал несколько удивлённым, но не более того.

— Но все же что?

Мне стало вдруг очень неуютно.

— Мне показалось, ты хочешь меня поцеловать, — промямлила я, уже не уверенная в том, что это только что произошло.

Аргос как-то дерзко улыбнулся.

— Так и есть, — ответил он, и, вдруг повалив меня на землю, ловко оказался сверху, стремительно закрывая своим телом небо надо мной.

Я упёрлась руками ему в грудь, пытаясь оттолкнуть. Но на него словно бы это и не действовало вовсе.

— Что ты делаешь? — воскликнула я, отворачиваясь голову и чувствуя его неприятные влажные губы на своей шее. — Какого черта, Аргос?!

Мужчина поднял голову, глядя мне прямо в глаза.

— А в чем дело, дорогая Милана? — прозвучал его вопросительный голос, акцент в котором уже не казался мне столь необыкновенным.

— В том, что я не собираюсь с тобой спать! Я — девушка твоего друга!

— Александера? — усмехнулся Аргос, отвратительно елозя по моему бедру рукой. — Да брось. У него все девушки — шлюхи. Чего ты сопротивляешься? Я прекрасно знаю, что и ты — такая же.

— Что?! — воскликнула я возмущённо, вырываясь.

— А что? — мужчина завёл мои руки за голову. — Ты думаешь, я не слышал, как он трахал тебя на кухне в то время, как я ждал вас в гостиной? Или ты не всем даёшь, а только тем, у кого собственная сеть клубов?

Это звучало до того мерзко, что я захлебнулась возмущением. А Аргос тем временем продолжал:

— Так у меня собственная сеть кафе, так что мы с тобой договоримся. Я бы ещё вчера с тобой покувыркался, но телефонный звонок испортил мне все планы.

Он рассказывал это все так, будто был уверен в моем согласии. Это бесило ещё сильнее.

В этот момент я завела колено ему между ног и с силой согнула. Мужчина сложился пополам, выплёвывая какие-то греческие ругательства.

Я схватила с земли стакан, в котором ещё оставалось больше половины напитка. Плеснула ему в лицо и воскликнула:

— Ты — больной ублюдок!

Бросила пустой пластик туда же — в зажмуренные глаза, и развернулась, чтобы уйти.

— Ты за это ответишь, — донеслось мне вслед злое, когда я уже быстро сбегала с поляны к дороге.

У меня тряслись руки, и сердце стучало, как ненормальное. Кровь пульсировала в висках, и от нервов щипало глаза. Но я уверенно сжала руки в кулак, не давая себе потерять самообладание.

Моего Бонифация было немного жаль. Конь остался привязанным к дереву, и я не успела с ним попрощаться.

Пока шла по дороге решала, что делать дальше. Местность была неизвестная, верхом мы сюда добирались минут тридцать. Правда, рядом была какая-то деревенька, а до конного клуба хоть и долго, но вполне можно было дойти и пешком.

Но в этот момент я горячо возблагодарила Александра Белла и Мартина Купера. Первый изобрёл обычный телефон, а второй — сотовый. Так что оба этих товарища избавили меня, как минимум, от часа утомительной ходьбы по жаре.

Я позвонила Харлику и быстро объяснила, где нахожусь. Конный клуб Пегас был известным ориентиром. А уж проехать по дороге немного дальше мой водитель догадался и сам.

— Что вы тут делаете, кирия? — удивился он, как только открыл передо мной белоснежную дверь в спасительный уют салона.

Я глубоко вздохнула.

— Аргос… Приставал ко мне, — выдохнула я, испытывая настойчивое желание разреветься.

Вообще-то он не просто приставал. Он мог бы меня и изнасиловать, я думаю. Да, вполне мог бы. Но Харлику не стоило знать подробности.

— Правда? — воскликнул мужчина. — Какой плохой человек этот Аргос! Он никогда не нравиться мне. Нужно рассказать кириосу Александеру!

— Нет, — помотала головой я. — Пока не надо. Пусть сначала прилетит из Москвы. А потом и расскажу.

— Но как же?..

— Не надо, Харлик, обещай мне не говорить ничего. А то из твоих уст ещё получится испорченный телефон.

— Какой телефон? — нахмурился шофёр. Очевидно, тонкости русского языка на этот раз от него ускользнули.

— Просто обещай! — настойчиво попросила я.

— Хорошо. Хорошо, — согласился мужчина. Хотя, похоже, он был не согласен с таким решением.

Оставшийся путь мы провели в тишине. Я приходила в себя, а Харлампий старался не мешать.

Глава 17

Через несколько часов я уже была на кургане Каста. Меня снова окружали раскалённые пески и древний камень безымянной усыпальницы. Как я и надеялась, работа помогла мне отвлечься, и, погрузившись с головой в собственные фантазии о Македонском царстве, я активно работала именной лопаткой.

Мы начали откапывать третью комнату. За спиной остались безголовые сфинксы, Кариатиды и великолепная галечная мозаика, чей секрет пока было невозможно раскрыть. Я на секунду отвлеклась, вспоминая мифологический мотив похищения дочери Деметры.

Без сомнения, это был великолепный образец, расцвет техники которой пришёлся как раз на конец четвёртого века до нашей эры. Это крайне важно, потому что уже в начале третьего века технику галечной мозаики стали забывать, и её мотивы значительно упростились.

Я бросила взгляд через плечо, рассматривая подробности рисунка. В этой работе было удивительное чувство глубины и тени. Лица и фигуры изображены очень подробно. У македонской знати была мода украшать свои роскошные жилища такой галечной мозаикой. Но именно эта находка по своему качеству и значению наверняка станет одной из самых важных.

Ближе к вечеру, когда мы уже не рассчитывали обнаружить что-то стоящее, кроме тонн породы, из песка показалась каменная голова.

— Это потрясающе! — воскликнул профессор, приближаясь к ней с кисточкой в руках. — Похоже, это часть какой-то женской статуи!

Песка вокруг было всё ещё очень много, но часть статуи удалось откапать довольно быстро. Таинственный элемент оказался примерно полуметровой высоты. Очень красивая и неплохо сохранившаяся женская голова оказалась лишена только носа. И, если взглянуть на внушительную часть шеи…

— Мне кажется, это часть сфинксов из самой первой комнаты, — проговорила с придыханием Ольга.

Валерий Павлович задумчиво кивнул. Это было очень похоже на правду. Оставалось понять, что голова делает в пятнадцати метрах от тела?

— Мне кажется, это подтверждает теорию о том, что, к сожалению, много веков назад до нас тут уже побывали мародёры, — проговорила я.

И, судя по всему, коллеги были со мной согласны.

День уже подходил к концу, когда профессор вдруг попросил:

— Милана, вы не могли бы помочь мне немного?

— Да, конечно. Что нужно сделать?

— У меня в машине лежит минибук, я забыл утром его достать. Нужно отметить на виртуальной карте эту находку. Вы не могли бы принести его?

Пожала плечами. Почему бы и нет?

— А потом можете ехать домой, я думаю, на сегодня пора заканчивать.

Народ, как по сигналу, начал расползаться. Только Ольга с профессором не спешили уходить. Девушка высказывала ему какие-то свои предположения на счёт гробницы, а мужчина задумчиво кивал.

Я вышла из усыпальницы в поисках джипа, принадлежавшего профессору. Недалеко от места раскопок нашла его припаркованным возле дороги. Тут же совсем рядом ждал меня Харлампий. Я помахала ему рукой и сказала, что скоро приду.

Открыла джип ключами, пошарилась в бардачке, залезла на заднее сидение — посмотрела за подголовниками кресел. Минибука нигде не было видно. А потом боковым зрением на полу заметила блестящий прямоугольник.

— И вот как я должна была его найти, спрашивается? — пробубнила себе под нос и достала гаджет.

Маленький серебристый ноут от Asus завалился за сидение. Наклонилась, достала нахала и очень довольная собой отправилась обратно. Профессор-то вообще мог бы искать его очень долго.

Когда я возвратилась с усыпальницу, Ольга отчего-то весело хихикала, а Валерий Павлович улыбался. Почти все наши коллеги уже ушли.

— До завтра, — попрощалась я, не желая даже раздумывать на тему, почему щеки девушки такие подозрительно красные.

Они оба помахали мне рукой, и очень скоро Харлик уже мчал меня домой по раскалённому асфальту трассы.

Лекс должен был вернуться завтра вечером, и сегодня мне предстояла ещё одна ночь в одиночестве. Я спокойно приняла душ, больше не опасаясь ни чьего появления. Навряд ли Аргос позволит себе ещё раз появиться здесь. Он же должен понимать, что рано или поздно я все расскажу Лексу.

Но, стоило мне выйти из ванны, как я почувствовала в гостиной чьей-то присутствие. Сердце пропустило удар, ладони взмокли.

Неужели Аргос не просто решил снова прийти ко мне, но ещё и сам проник в дом? Конечно, ему это не составит труда, ведь дом-то его!

Мне вдруг стало невероятно страшно. Но я смело шагнула на ступени лестницы, ведущей вниз, и через мгновение оказалась в комнате.

К моему удивлению, на диване у камина сидел Лекс. Я тут же хотела броситься к нему, обрадовавшись его раннему возвращению. Но что-то в его позе остановило меня на полпути.

— Лекс? — спросила я, не понимая, что происходит.

Мужчина сидел, облокотившись о спинку и подпирая голову рукой. Он не сводил с меня обжигающе-мрачного взгляда синих глаз и молчал.

Мурашки побежали по спине.

— Лекс, что случилось? — спросила я, предчувствуя неладное.

— Где он? — раздался странный вопрос. — Неужели уже ушёл?

— Кто он? — нахмурилась я.

Но Лекс не ответил.

— Где ты была? — спокойно продолжил он без тени эмоций.

— В душе…

— Где ты была час назад? — переспросил он, словно я отвечаю какую-то чепуху.

— На раскопках, где же ещё?

Мне все это начинало ужасно не нравиться. Я подошла ближе, хотела коснуться его, но одним резким движением он меня остановил.

— Да что случилось-то?! — воскликнула я.

— Мне звонил Аргос, — ответил он, и в голосе прозвучал такой незнакомый металл.

— Ах вот как, — проговорила я задумчиво. — Странно, конечно…

— Странно?! Это все, что ты хочешь сказать?

В этот момент я впервые в жизни, кажется, увидела его гнев.

— А что я должна сказать?

Я нелепо хлопала глазами, с каждой секундой все больше чувствуя слабость от полного непонимания ситуации.

Лицо Лекса скривила горькая усмешка.

— Знаешь, это уже даже не смешно, — проговорил он. — Аргос рассказал мне, что вы переспали. Не смог скрыть.

С каждым его словом что-то холодное и тяжёлое ухало где-то в груди.

— Сказал, что был пьян и не сдержался, когда ты стала к нему приставать.

— Что за чушь? — выдавила я сквозь зубы. — Это же полный бред.

— Правда? — спросил Лекс. Но по голосу я слышала, что он мне не верит.

— Конечно правда! — возмутилась я от такой несправедливости. — Он хотел меня— трахнуть, а я послала его на хрен!

Брови мужчины вопросительно изогнулись.

— То есть Аргос врёт?

— Естественно! — раскинула руки в стороны, разве что не притопнув ногой. — Лекс развернулся и уверенным шагом пошёл на кухню.

— Куда ты?

Я побежала за ним, глядя в широкую спину мужчины, на моих глазах превращающегося в зверя. Чужого и злого.

Он резко развернулся ко мне, коснувшись ручки шкафчика.

— И в мусорном ведре я сейчас не найду пустую бутылку Megas Oenos?!

Я побледнела, и это явно не укрылось от мужского взгляда.

Он открыл дверцу. Из полупустого ведра выглядывала прозрачная бутылка из-под вина.

— Это долбаная любимая марка Аргоса…

Лекс глубоко вздохнул, закрывая глаза. Зубы его были напряжённо стиснуты, кулаки тоже.

— Но это ничего не значит, — тихо проговорила я, испытывая почти нестерпимое чувство обиды. Обиды от того, что он мне не верит.

— Я не знаю, зачем тебе вся эта игра, Мила. Но я устал, — вдруг ответил он совершенно спокойным голосом. Пустым и бездушным, как эта несчастная бутылка в ведре.

Он резко развернулся и пошёл к выходу. Я смотрела на него испуганно и непонимающе, и у меня дрожали губы.

— Лекс, — бросила я, собравшись с силами. — А тебе не приходило в голову, что ты ошибся?

Мужчина остановился на пороге, посмотрев на меня таким незнакомым синим взглядом.

— Аренда коттеджа оплачена до сентября, — сказал он вместо ответа. — Я улетаю в Москву, и больше мы с тобой не увидимся.

— Лекс! — топнула я ногой от гнева и обиды. Злость, смешиваясь с чем-то подозрительно мокрым, выплёскивалась наружу. — Представь, что, если все это неправда, и ты напрасно обвиняешь меня?!

Он снова глубоко вздохнул.

— Я бы очень этого хотел, Мила, — раздался голос, которым можно было отравить. — Но, к несчастью, на эти грабли я уже однажды наступал. Счастливо оставаться.

И он вышел из дома, не оглядываясь. С другой стороны на крыльце стоял Харлампий с лицом пунцовым от смущения. Очевидно, он слышал часть развернувшейся драмы.

— Кириос Александер! — воскликнул он, — Милана говорить правда! Я вчера возить её…

Лекс замер, как вкопанный, прожигая шофёра немигающим взглядом, и тот будто подавился словами.

— Ты уволен, — бросил он, и, повернувшись ко мне, добавил нечто совершенно невразумительное: — В следующий раз проверяй, где находится твой телефон, прежде, чем с кем-то трахаться.

А затем хлопнул дверью наёмного авто и уехал.

В ту же секунду слёзы несправедливой обиды прорвались-таки наружу. Всегда ненавидела плакать, особенно при людях. Но то, что рвалось из меня сейчас, сдержать было невозможно.

— Не расстраиваться, Милана, — проговорил тихо Харлик, трогая меня за плечо. — Он поймёт, что быть не прав.

Я подняла на него вмиг ставшие красными глаза, но не нашлась, что ответить.

Прошла внутрь дома и обессилено упала на диван. Харлампий, кажется, не понимал, что делать, и последовал за мной. Он налил стакан воды и поставил на стол.

— Что это вообще было? — никак не могла понять я. — Почему Аргос сказал такое?

— Видимо, он хотеть отомстить… — предположил мужчина неловко, протягивая мне свой платок.

Я благодарно сжала алую тряпочку, глядя на собеседника. А заодно вспомнила слова Аргоса: «Ты пожалеешь…»

Что ж, похоже, это была и правда месть.

— Зря ты вмешался, Харлик. Лишился работы. Но спасибо за поддержку.

Мужчина махнул рукой.

— А, пустота. Найти другая работа. Главное — честность.

— Спасибо, Харлик.

Я выпрямилась, понимая, что пора приходить в себя.

— А, что там он говорил про телефон, ты не понял? — нахмурилась я, пытаясь понять последнюю, брошенную Лексом фразу.

— Я вообще не всегда понимать, что вы говорить, — виновато пожал плечами он.

Я усмехнулась. Встала с дивана, нашла свой рюкзак с раскопок и стала рыться в нем в поисках мобильника. И кое-что оказалось очень странным.

— Харлик, а телефона-то нет! — воскликнула я.

Пошарила в карманах шорт — пусто. Посмотрела на все видимые поверхности — ничего. И, что самое интересное: я не доставала его уже очень давно.

— Наверно, вы оставить его на раскопках, — предположил мужчина.

Я попыталась восстановить картину сегодняшнего дня, но телефон ни разу в ней не промелькнул.

— Придётся ждать до завтра, — уныло проговорила я.

Хотя мне уже сейчас хотелось сделать хоть что-то. Изменить, понять, решить…

— А как же я утром поеду на курган, если ты уволен? — нахмурилась вдруг я.

Харлик достал из кармана ключи от Audi и весело погремел ими в воздухе.

— Думаю, у меня есть ещё какое-то время до окончательного расчёта.

— И, как мне тебя благодарить? — горько улыбнулась я.

— Просто не расстраиваться, — ответил он сочувствующе.

И очень скоро я осталась одна. Мысли метались в голове, как люди во время пожара. Обида продолжала душить своими цепкими объятиями, но было уже не так тяжело. Первый шок прошёл. Оставалось решить, что делать?

После того, что Лекс мне тут наговорил, жить в этом доме я больше не буду. Но тогда, где буду? Ответ был прост: поселюсь вместе с остальной группой в хостеле. Или буду спать в палатке недалеко от кургана.

Это решение было твёрдым, как камень. И потому я тут же пошла собирать вещи. Мой лёгонький чемодан набить не составило труда. Через полчаса все было готово.

Что дальше? Лечь спать, ожидая завтрашнего утра? Я очень боялась, что сон ко мне сегодня придёт очень не скоро. Слишком часто наваливалось отвратительное ощущение давящей тоски, и в глазах начинало щипать. Но я держала себя в руках. Хватит с меня и одной истерики.

И я больше не стану пытаться что-то доказать. Ощущение, которое я сегодня испытала, было слишком похоже на падение. Словно Лекс выбросил меня из окна многоэтажки. Я лечу вниз, растопырив руки, и вокруг совершенно не за что схватиться. А в самом конце меня ожидает не блаженная твёрдость асфальта, чтобы раз и навсегда все забыть, а мягкая жижа сельского туалета.

Да, вот примерно так я себя сейчас и ощущала.

В этот момент в дверь опять позвонили. Я испуганно подпрыгнула на кровати и метнулась в коридор. О чем я думала? Стыдно признаться, но я всем сердцем надеялась, что это Лекс.

Открыла дверь, не глядя в глазок, и замерла. На пороге стоял и улыбался Аргос. Проклятый Аргос!

— Какого черта тебе здесь надо? — спросила я, зло сузив глаза.

— Пришёл узнать, как твои дела, дорогуша, — улыбнулся он.

А мне захотелось его придушить. И вот как я сразу не распознала в нем отпетую скотину? Видимо, плохо разбираюсь в людях. Нужно будет запомнить.

— Зачем ты солгал Лексу? — спросила я, сложив руки на груди.

— Чтоб проучить тебя, конечно же. Может, впустишь в дом? — спросил он между делом.

Но я прочно встала на пороге. Чтобы пройти внутрь, ему пришлось бы меня убить.

— Ну, как хочешь, Милана, — приторно улыбнувшись, сказал он. — Смотри, ведь можно сказать, что я сделал это из-за любви. Отбил тебя у друга.

У меня аж дыхание перехватило от такой наглости.

— Отойди, мне надо закрыть дверь, — вместо ответа процедила я, хватаясь за ручку.

— Ну, перестань, не злись. Хочешь, сходим в ресторан?

До сего дня я не верила, что подобная наглость вообще существует. Дёрнула дверь, молча отталкивая мужчину. Но он вдруг подошёл ближе, блокируя вход рукой.

— Ты слов не понимаешь, да? — зло спросила я и, не дожидаясь ответа, бросила: — Ну и прекрасно! А то у меня все смелости не хватало…

И со всего размаху ударила его кулаком в глаз.

Мужчина ахнул, схватившись за лицо, и сделал шаг назад. А я, наконец, захлопнула дверь, закрыв её изнутри. Теперь даже ключом не вскроешь.

Улыбнулась, уверенно поднимаясь на второй этаж особняка. Что ж, похоже, теперь мой сон будет чуточку спокойнее…

Глава 18

И все же ночь прошла ужасно. Когда я приехала на раскопки, Оля встретила тревожно сдвинутыми бровями, а профессор спросил, не заболела ли я. Пришлось выдавить из себя кислую улыбку.

— У меня… все хорошо, — ответила я, и голос получился замогильно-усталым.

— А по тебе этого не скажешь, — покачал головой Валерий Павлович, отводя меня в сторону.

Коллеги уже приступили к работе, а я смотрела вокруг пустыми рыбьими глазами, понимая, что моё любимое дело вдруг перестало меня радовать.

— Я потеряла свой телефон вчера, вы не находили? — спросила я.

— Телефон? — переспросил мужчина. — Так это ты из-за него так расстроилась? Так давай скорей его искать!

Я виновато улыбнулась, профессор и впрямь выглядел очень обеспокоенным.

— Я поссорилась с Лексом, — зачем-то рассказала я.

И мужчина на миг замолчал, внимательно меня разглядывая. Я ждала, что он сейчас скажет, мол, все это ерунда. Посоветует держать себя в руках и не давать эмоциям мешать работе…

Но Валерий Павлович вдруг положил мне руку на плечо и произнёс:

— Может тебе взять выходной?

Я слегка опешила от такого предложения, но лицо руководителя излучало лишь мягкое участие. И я расслабилась.

— Мне надо отвлечься, — объяснила я своё нежелание возвращаться домой. — И найти телефон. У меня создалось впечатление, что кто-то звонил с него вчера Лексу. И я бы хотела узнать подробности.

— Звонил? С твоего телефона?

— Не знаю, я сама ничего не понимаю, — пожала плечами я.

Профессор кивнул, и ближайший час все археологи дружно осматривали усыпальницу в поисках моего сотового. Горы песка были дополнительно перекрыты и просеяны, но все без толку. На него пробовали звонить. Сигнал проходил, но звука слышно не было. Это и не странно, я всегда ставила на вибрацию во время работы.

А потом раскопки продолжились. Снова под ногами — песок, а вокруг — лишь тысячелетие стены. Это помогло немного отвлечься и подумать. Помогло понять, что даже работа не может до конца унять мелкую дрожь в руках.

А вечером, когда профессор предложил мне переехать к ним в хостел, я ответила совсем не то, что собиралась:

— Валерий Павлович, можно я улечу на несколько недель домой, в Москву?

Мужчина многозначительно посмотрел на меня и кивнул.

— Конечно, Милана. Съездите на родину, отдохните. Здесь у нас песка ещё на несколько месяцев хватит, — он тепло улыбнулся.

И мне оставалось только попрощаться с коллегами. Не стоило тянуть, а то ведь я могла и передумать.

А вот Харлампий, ожидавший меня в машине, кажется, был не готов услышать:

— Отвезли меня в аэропорт, пожалуйста.

— В аэропорт? Но почему? А как же хостел? Как же копать Македонского?

Я вяло улыбнулась.

— Не беспокойся, без меня все не раскопают, — махнула рукой. — А мне нужно отдохнуть. Я хочу начать все с чистого листа, Харлик. А для этого нужно перевернуть страницу.

— Значит, вы все решить?

— Решить, — кивнула я, глядя на оранжево-закатный горизонт.

Мой чемодан ещё с самого утра лежал в багажнике, а все деньги — в археологическом рюкзаке. Полечу прямо так. Если повезёт, завтра буду уже дома.

И мне повезло. Ближайший рейс до Москвы был через полтора часа. Я едва успела пройти регистрацию, как объявили посадку на борт. Кислотно-зелёный лайнер с логотипом S7 взлетел в пушистые облака, унося меня, как я надеялась, подальше от собственного безумия.

Почему я так быстро приняла это решение? Почему не осталась и не попробовала ещё раз поговорить с Лексом?

Потому что это было выше моих сил. По крайней мере — сейчас. Я не хотела вновь чувствовать себя униженно и жалко, не хотела видеть в его глазах такое чужое и холодное презрение. Это было слишком больно.

Да и как я могу доказать собственную невиновность, если он все уже решил: раз ему изменяли другие, значит и я — из их числа. При таком положении дел пытаться помириться просто унизительно.

И я не буду пытаться.

Был лишь один минус во всей моей жёсткой позиции: я ужасно страдала. От понимания, что рядом со мной нет и не будет больше этого мужчины, все валилось из рук. Апатия и полное отсутствие желания жить раз за разом наваливались с дьявольским упорством.

Громкий гул самолётных двигателей погружал меня в полусонное состояние.

— Сок, кола, вода? — раздался женский голос, вырвавший меня из плена мрачных мыслей.

— Нет, спасибо, — вяло ответила я.

И руки сами полезли в рюкзак, ставший ручной кладью. Порылась в поисках жвачки, неожиданно нащупав гладкую ручку археологической кисточки. Достала наружу, нервно разглядывая подарок Лекса.

Что он здесь делает? Похоже, прежде я слишком часто разглядывала эту вещицу, сидя дома. А потом ленилась убирать к остальным инструментам.

Пальцы привычным движением провели по выпуклостям гравировки, глаза скользнули по переливающемуся перламутру ручки. Что-то острое и тяжёлое сдавило грудь.

У соседа по креслу в наушниках заиграл Helloween.

Это было уже слишком. Как теперь жить дальше, когда все вокруг будет мне напоминать о нем?

Я зажмурила глаза, обещая себе не открывать их, пока не прилетим. Но настойчивые образы самоуверенно улыбающихся губ и дерзко-голубых глаз преследовали меня и здесь.

Когда я вошла в свою маленькую съёмную квартирку, было уже раннее утро. Хозяйки, слава Богу, не было, и моему досрочному возвращению никто не удивился. Не разбирая вещи, зашла в душ, под горячими струями которого долго тепла уставшее тело. А потом просто упала на кровать и уснула.

Ближе к обеду пришла Ульяна Петровна и начала долго причитать, что никак не ожидала увидеть меня здесь так рано.

— Предупреждать же надо, кумушка! О чем же ты думала-то?

— Ульяна Петровна, разве я не заплатила вам за этот месяц? — устало спросила я, начиная по-настоящему нервничать.

На этот раз у меня не было сил терпеть извечное ворчание старухи. Хватит.

— Заплатила, заплатила, — кивнула женщина, проходя к себе. И перед тем, как хлопнуть дверью, пробубнила: — Правила вежливости нынче никого не волнуют…

Я стиснула зубы, чуть не бросив в след: «Если захотите остаться наедине с каким-нибудь дедком, только скажите. Я тут же исчезну». Но язык не повернулся. Обидится бабка. Заболеет ещё от расстройства, не дай Бог.

Но этот инцидент уверил меня том, что собственную жизнь пора менять. Я давно хотела съехать из этой квартиры, но не хватало смелости. Да и денег, признаться, было жаль.

Разрыв с Лексом дал мне необходимый импульс. Я оглядела свою скромную каморку, оценивая количество вещей, и поняла, что переехать смогу очень быстро. Поговорка: «Два переезда равны одному пожару» была не про меня. За все время, что я провела в этом убором старческом жилище, мой скарб не успел разрастись до сколько-нибудь серьёзных размеров. Все вместе вряд ли займёт больше трёх коробок.

Весь следующий час я распихивала вещи по большим пакетам. Больше всего места занимали тетради с лекциями. Но после недолгих раздумий я с лёгким сердцем решила их выбросить.

Пока собиралась, на глаза попалась деревянная коробка с литерой «А». Подарок Лекса. Неуверенной рукой открыла крышку, развернула чехол. Пробежалась глазами по маленькой мечте, которая когда-то так красиво воплотилась в реальность. И с громким хлопком закрыла.

В этот момент раздался звонок стационарного телефона. Хозяйка подняла трубку и тут же визгливо закричала из комнаты:

— Это тебя!

Сердце в груди трепетно сжалось.

— Алло, — проговорила я тихо.

— Милана, это я, профессор! — раздалось на другом конце. — Говори громче!

Тяжело выдохнула.

— Да, я слушаю! — ответила, стараясь вспомнить, когда я давала ему этот номер. По-моему, в какой-то из археологических анкет нужно было указать домашний телефон…

— Милана, прошу прощения, что вынужден мешать вашему отдыху, но я нашёл ваш сотовый!

— Правда? — вяло переспросила я.

— Да, он был в моей машине. Завалился на заднем сидении!..

Я вспомнила момент, когда добывала из-под ковриков ноутбук профессора. Видимо, в этот самый момент телефон и вывалился.

— Хорошо, Валерий Павлович, спасибо, — ответила я. — Пусть он пока полежит у вас.

— Милана, — замялся вдруг он. — Мне кажется, я знаю, что произошло, и почему Александр упоминал ваш телефон во время ссоры…

А я вздрогнула, услышав это имя.

— И что же произошло?

— Вы помните, в тот день мы с Оленькой остались вдвоём… И, понимаете, было очень жарко, и мы переместились в машину. А там, по всей видимости, случайно нажали кнопку разговора, когда вам звонил Александр…

Я ничего не могла понять.

— Зачем вы нажали кнопку разговора? В смысле, как?

— Ну, Милана, неужели мне придётся вам это объяснять?..

Судя по голосу, профессору было стыдно. Но, услышав лишь моё непонимающее молчание, он ответил:

— Мы предавались любви, Милана! И, похоже, не заметив, надавили на кнопку разговора. А Александр все слышал…

И принял Оленьку за меня. Теперь все становилось ясно. Хоть и не менее горько.

— Простите меня, Милана, — сочувственно проговорил он.

Но мне не за что было злиться на него. В конце концов, Лекс мог и не поверить. Но он поверил. Он оказался готов порвать со мной только из-за слов своего друга и сомнительных звуков, доносящихся из трубки. Порвать! А не устроить скандал, разборки, ссоры. Выяснения отношений. Все это ему оказалось не нужным. А значит, не так уж сильно он дорожил нашими отношениями.

— Ничего страшного, Валерий Павлович, — спокойно ответила я. — Все в порядке.

— Правда? — удивился он. — Ну, хорошо! Тогда до связи! Отдыхайте!

И положил трубку.

Несколько секунд я сидела на кровати в состоянии пустой отрешённости. А затем подхватила деревянную коробку с литерой «А» и почти выбежала из дома, направившись в соседний парк. Дрожащими руками выкопала ямку под кустом шиповника, опустила туда ящичек и быстро закидала землёй. А потом выпрямилась и, не оборачиваясь, побрела домой.

Вряд ли я когда-нибудь прощу себе этот поступок, но в данный момент эмоции слишком захлёстывали мой разум. Обида вдруг стала почти невыносимой. Мне захотелось как можно скорее избавиться от всего, что напоминало бы об этом мужчине. Казалось, стоит сделать это, и болезненное чувство зависимости разорвётся и исчезнет.

Но пока легче не становилось.

Вернувшись домой, собрала все свои вещи, вызвала такси и уехала навсегда из затхлой маленькой квартирки, старой и неуютной, как Ульяна Петровна, её хозяйка.

На первое время я поселилась в отеле. Дороговато, но с моими сбережениями я вполне могла себе это позволить. Купила новую симку, новый телефон, и стала искать новое съёмное жильё.

Каждый день мой номер приводила в порядок уборщица, оставляющая на подушке шоколадку. Кушала я в пиццерии напротив здания. В одиночестве ходила в кино и музеи. Мне не хотелось встречаться с подругами — пришлось бы рассказать им слишком многое. Почему я так рано вернулась из Греции, что там произошло, и как поссорилась с Лексом. А мне не хотелось этого делать. Я ещё не была готова.

Вот так и вышло, что о моём местонахождении не было известно никому из знакомых. И меня это вполне устраивало.

Прошло где-то около двух недель. Я нашла себе приличную недорогую квартирку около метро и уже собиралась отвозить туда вещи. Денег было потрачено уже довольно много, и я поняла, что неплохо было бы подзаработать. А значит — опять выступления в клубах. Но, стоило мне разворошить тюки своих шмоток, как я поняла: костюмы для танцев остались на старой квартире!

Значит, придётся возвращаться в прошлую жизнь. Неприятно, но факт.

«Ну и пусть, — подумала я, — это ведь ненадолго… Заодно, наконец, сообщу хозяйке, что съехала. Ключи верну…»

Но я и предположить не могла, что, как только я открою дверь пустой квартиры, раздастся телефонный звонок.

— Алло, Милана! — зазвучал в трубке женский голос, который я сперва долго не могла узнать. — Милана, это Оля с раскопок!

— Привет! — удивлённо ответила я.

— Милана, как дела? Ты собираешься возвращаться?

— Не знаю, — проговорила я. — В смысле, конечно, собираюсь, но, наверно, немного позже.

— А к тебе там Александр не заезжал, случайно?

Обжигающая волна мурашек пробежала по спине.

— Нет, а должен был?

— Ну, он искал тебя. Приезжал на курган вместе с этим, забыла, как его!.. Странный такой парень! Ну, у него ещё под обоими глазами по фингалу.

— Аргос? — предположила я, нервно сжимая кулаки.

Оказывается, даже эти две недели безмятежного спокойствия не смогли унять все пламя моей ярости по отношению к нему.

— Точно!

Только откуда у него два фингала?

— В общем, они тебя искали. А Александр, как узнал, что ты улетела, по-моему, поехал в аэропорт.

— Понятно, Оля, спасибо, — проговорила я, не зная, какие чувства у меня вызывает эта новость.

Радость? Трепет? Надежду?

Вряд ли. Скорее новый прилив обиды от вспыхнувших с прежней силой воспоминаний.

Комок застрял в горле, и я не смогла нормально попрощаться с девушкой. Положила трубку, быстро собрала свои вещи, стараясь, как можно скорее покинуть этот дом, где на меня будто наваливалась старая боль.

Вышла во двор, не поднимая головы от асфальта. Сердце опять тоскливо ныло. Мне не хватало Лекса. Не хватало его рук, прикосновений, улыбки. Не хватало его мягкого низкого голоса, немного самоуверенного, немного дерзкого…

— Ну, наконец-то!.. — раздался этот самый голос, словно вырывая меня из воспоминаний и превращая грёзы в реальность.

Подняла голову и увидела ЕГО. Лекс сидел на скамейке возле подъезда и напряжённо вглядывался в меня синевой глаз. Чёрная майка AC/DC, напульсник на запястье, ремень с клёпками в рваных джинсах. Как в первый день нашего знакомства…

Меня бросило в жар, пульс участился, сердце стучало так, словно за мной гнался маньяк.

— Что ты здесь делаешь? — спросила я, и тут же подумала, что стоило вообще промолчать.

— Приехал за тобой, — ответил он так просто, словно ничего не произошло.

А затем встал со скамейки и подошёл ко мне. Высокая фигура двигалась мягко и уверенно, сильные руки взяли мои ладони в свои и крепко сжали. Я попыталась высвободиться, но он мне не позволил.

— Я пришёл извиниться, Мила, — тихо сказал он, вмиг изменившимся голосом.

— Мне не нужны твои извинения, — проговорила я, снова вырываясь.

Но на самом деле они были мне нужны. Очень. В глазах вдруг стало мокро, сердце так сильно заболело, словно все эмоции, которые я пыталась сдерживать все это время, решили прорваться наружу.

— А я все же извинюсь, — продолжил он. — Мила, в тот день, когда это все произошло, я был сам не свой. Я боялся.

Он прикоснулся к моему подбородку, заставляя смотреть себе в глаза. Глубокие кристально-голубые глаза обожгли меня, мгновенно утаскивая в свою глубину, где я уже не могла оторваться от них.

— Боялся, что со мной это опять произошло, Мила, — продолжал он тихо. — Я не стану тебе всего рассказывать и уж тем более не стану когда-либо вновь все это повторять. Но однажды моя женщина уже ушла к другому. И я боялся.

Он сделал небольшую паузу и вновь продолжил.

— Мужчины не часто признаются в своих слабостях, Мила. Но ты должна понять меня. Потому что если ты этого не сделаешь, я сойду с ума. Я люблю тебя, Мила. Правда.

Он взял моё лицо в свои ладони, поглаживая пальцами уголки губ, щёки. Моё сердце билось, как птица в клетке. Было обидно, больно, грустно… Я понимала, что скучаю по нему прямо сейчас, когда он находится так близко ко мне и одновременно все ещё так далеко.

— Ты сам все испортил, Лекс, — проговорила я срывающимся голосом. — Сам.

— Я знаю, — мрачно ответил он, на миг опуская глаза. — Когда Валера позвонил мне, объяснив, ЧТО я слышал тогда в трубке твоего телефона, я почувствовал себя полным идиотом. Тут же поехал к Аргосу, чтобы лично спросить у него, что происходит. А, когда он открыл мне дверь с синяком под глазом, я все понял. А он и не стал отпираться. Сказал, что виноват, и, что лицо ему разукрасила ты. Не буду рассказывать, что я с ним сделал, прежде, чем потащить к твоему профессору. Но теперь его лицо гораздо менее симметричное…

А дальше я все знала сама. Но, что это меняло? Меняло ли это его отношение ко мне? Его недоверие? Перечёркивало ли все те грубые слова, что мне пришлось выслушать в свой адрес?

— Лекс, я не думаю… — начала говорить, и вдруг мужчина достал из кармана чёрную коробочку, одновременно вставая на одно колено.

— Милана, выходи за меня замуж, — проговорил он, открывая крышку.

На бархате цвета ночи лежало кольцо белого золота с треугольным камнем, искрящемся, как шампанское.

— Ты с ума сошёл? — спросила я, чувствуя, как брови медленно лезут на лоб.

— Разве ты не хочешь? — немного задумчиво спросил он.

— Не хочу, — твёрдо ответила, складывая руки на груди.

Но вообще мне вдруг резко стало смешно. Вот так вот я из несчастной брошенки чуть не стала невестой. Ну-ну. Что за бред? Неужели он думает, что вот так вот просто можно все изменить?

— Я разве говорила, что хочу замуж?

— Нет, — согласился Лекс, легко убирая кольцо в карман и снова беря меня за руки. — Но я не могу без тебя. Я — идиот. Всё время что ты была вдали от меня, я сходил с ума. Вакханка, не уходи. Я готов горы свернуть, лишь бы ты снова была моей.

Его голубые глаза светились не хуже бриллиантов. И я не могла не поддаваться их чарующему влиянию. Мне так не хватало его рядом. Сложно отказаться от собственного личного наркотика, когда он сам приходит к тебе… Но не сильнее ли моя гордость — зависимости? Или, может, любви?

— А я и не уходила. Это ты ушёл, бросил меня, унизив своими отвратительными обвинениями.

— Я тысячу раз виноват, я знаю. Но не убивай меня за это, прошу тебя.

В этот момент он встал с колен, и на его лице блеснула тень улыбки.

— Я обидел тебя, я знаю. Но, давай так: ты бьёшь меня со всей силы в лицо, и мы все забываем, а?

— Со всей силы? — переспросила я, прищуриваясь. Это было что-то интересное.

— Со всей!

— Хорошо. Но потом не плачь, — согласно кивнула.

Честно говоря, это уже было мало похоже на ссору. Моя обида странным образом истаивала на глазах. Но, продолжая играть роль оскорблённой чести, я замахнулась, намереваясь на полном серьёзе отомстить ему за свои страдания.

Кулак мелькнул в воздухе, бестолково просвистев в пустоте. Лекс увернулся, резко нагнувшись и неожиданно перекинув меня через плечо.

— Ага, сейчас! — раздался сквозь смех его дерзкий голос.

Я возмущённо завизжала, дёргая ногами. И следующий миг оказалась на переднем сидении знакомого темно-синего Bentley. Встроенная магнитола включилась вместе с зажиганием. Я улыбнулась, не открывая зажмуренных глаз, чувствуя, как тело согревается привычным теплом. Двигатель зарычал, тут же унося вдаль под такие знакомые и родные, сумасшедшие аккорды Scorpions:

We were born to fly

To reach beyond the sky

To carry on forever after

You and I

You keep my faith alive

With you I'm not afraid

To rise and fall and face disaster

You and I

We were born to fly…

«Мы были рождены, чтобы летать,

Чтобы подняться выше неба,

Чтобы жить вечно

Ты и я

Ты сохраняешь мою веру живой,

С тобой я не боюсь

Подняться, упасть и встретить свою катастрофу.

Ты и я

Мы были рождены, чтобы летать…»[6]

Эпилог

Моё тело горело. Изнывало от нестерпимого желания. Я выгнулась в спине, опираясь локтями о тёплый шершавый материал крыши. Двинулась навстречу бёдрам, настойчиво и ритмично вбивающимся в меня раз за разом. Твёрдая плоть Лекса входила на всю глубину, не оставляя ни одного свободного сантиметра.

Он наклонился ко мне, хозяйским движением поглаживая попу, своевольно и резко управляя моим телом. Именно так, как мне и хотелось. Наклонился, взял в ладонь мои волосы, забранные в хвост. Потянул на себя, заставляя привстать, усилить прогиб и глубину проникновения.

Я застонала, чувствуя, что схожу с ума. Мой хриплый голос разорвал вечернюю тишину. Где-то там, далеко внизу люди основали по своим делам, машины ездили туда-сюда в городском безумии, а здесь, на крыше одной из офисных высоток Москвы, звуки моего удовольствия слышало лишь небо. Такое же синее, как глаза мужчины за моей спиной.

— Громче, — низким от желания голосом, прошептал Лекс, опустившись на меня сверху.

Одной рукой он облокотился о крышу, чтобы совсем не придавить меня, а другой — обхватил под грудью, с силой прижимая к себе и двигая. Этим самым он блокировал все мои движения, продолжая резко, остро чувствительно входить в меня сзади.

— Я хочу слышать твой голос, вакханка, — хрипло протянул он, в очередной раз делая мощный толчок, разрывающий меня изнутри, смывающий остатки разума.

Расплавленное желание, раскалённое, как жидкая магма, заструилось в крови. Я импульсивно сжала мышцы внутри моего лона, и выдох смещался с ещё одним стоном.

— Да, вот так, — проговорил он сквозь хрип удовольствия, вдруг замедляясь, но при этом продолжая силой фиксировать каждый толчок.

Я почувствовала, что он уже на грани. Его движения стали напряжённо-плавными, мышцы налились сталью. Он притянул меня к себе, заставляя выпрямиться, скользнув рукой по груди, животу. Его дыхание стало сбивчивым и глубоким, то и дело я слышала срывающийся мужской голос, шепчущий что-то невнятное:

— Как горячо… моя… только моя вакханка…

Он обхватил мою шею ладонью и слегка сдавил, двигая вниз, заставляя все моё тело насаживаться на свою налитую желанием плоть. Я откинула голову назад, положив ему на плечо, скользя спиной по рельефной груди и тихо постанывая от напряжения, которое никак не хотело утоляться.

Лекс поднял вторую руку и, скользнув по моей щеке, положил мне в рот указательный палец.

— Соси, — услышала я сдавленный приказ, который заставил меня ещё больше почувствовать своё ведомое положение.

Он беспардонно трахал меня именно так, как хотелось ему самому. И от этого абсолютного ощущения беспомощности я теряла рассудок.

Обхватила губами его палец, бесстыдно представляя, что это совсем другой орган. Провела языком по всей длине, обвала по кругу подушечку.

Лекс тяжело выдохнул, не сдержав рваный стон. А затем резко вынул руку у меня изо рта и опустил вниз. Раздвинул лепестки моего цветка, проникнув влажной горячей кожей к самому сердцу моего возбуждения.

Все. Время медлительности закончилось. Несколько резких, быстрых ударов сквозь хриплое дыхание, его пальцы резво скользят по кругу, распаляя огонь между моими бёдрами, доводя до состояния атомного взрыва. Его зубы впиваются в основание моей шеи, и сквозь них я слышу рычание сошедшего с ума зверя. Моего зверя.

Я закричала в пустоту, распахнув глаза и встретившись с синим небом. Открыла рот, тяжело хватая воздух, будто задыхаюсь. Обжигающие волны растекались по телу, медленно превращаясь в мелкую рябь удовольствия.

Когда буря, наконец, утихла, мы вернулись к краю крыши, где на небольшой скатерти у нас был накрыт пикник. Вино, сыр, колбаска, оливки, которым было далеко до греческих. Я облокотилась спиной на Лекса, а он обнял меня рукой.

И в этот момент мне вдруг стало ясно: я хочу, чтоб так было всегда. Действительно хочу. Потому что мне нравится быть рядом с этим мужчиной. Нравится разговаривать с ним, делиться своими мыслями и интересами, понимая, что большую их часть он разделяет. Мне нравится, что рядом с ним я чувствую себя… целой. А ещё я в восторге от нашего секса!

Ухмыльнулась своим мыслям, поглаживая горячую мужскую ладонь.

— О чем ты подумала? — мягко спросил он.

А я слегка покраснела.

— О сексе.

— Что, опять? — немного удивлённо спросил он, заглядывая мне в глаза.

Я выдержала небольшую паузу, подавляя улыбку, и через секунду мы оба засмеялись.

— Нет, — проговорила я все же, собираясь с мыслями.

Было кое-что, о чем мой мужчина все ещё не знал. А знать должен был. Не то что бы я боялась сказать, просто, наверно, подбирала подходящий момент.

— Лекс, я беременна, — проговорила я, разом выдохнув.

Оказывается, это все-таки было сложно. Ни с того ни с сего я покраснела с ног до головы, задержав дыхание. И поняла, что со странным трепетом жду его ответа.

Мужчина развернул меня к себе, внимательно разглядывая. Его синие глаза блестели, как два драгоценных камня, и я совершенно не могла понять, что за мысль сверкает в их глубине. Это заставляло меня ещё сильнее нервничать.

И тут он ответил, серьёзно глядя на меня:

— А я все ждал, когда ж опять появится удачный момент. Но, признаться, не думал, что момент будет настолько удачным.

Слово «настолько» он выделил ударением. Я непонятливо хлопала глазами, глядя, как из небольшой сумки чёрной кожи он достаёт знакомую коробочку.

Блеснуло кольцо белого золота с тёмным камнем, размером с чёрную смородину. Лекс взял меня за руку и уверенно надел украшение на безымянный палец.

— И вот теперь-то ты не отвертишься, — ухмыльнулся он, очень довольный.

Я не смогла сдержать улыбки, опустив глаза на красивый треугольный камень, венчающий символ нашего нового союза. Грани переливались на солнце, рискуя ослепить своей яркостью. И вместо ответа, которого он от меня и не ждал, спросила:

— Первый танец будем танцевать под Iron Maiden?

Лекс улыбнулся, приподняв моё лицо за подбородок и легко наклоняясь к губам.

— Я не против, — раздался его тихий голос.

Конец

Примечания

1

© Manowar «Return of the Warlord».

2

© Ария «Искушение».

3

© Metallica «Nothing else matters»

4

Ошибка автора: с древнегреческого. — Прим. пирата.

5

© Helloween «If I could fly»

6

© Scorpions «We were born to fly».

Content

Сильвия Лайм
Вакханка

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Эпилог

Примечания