Анастасия Пенкина

Красная ведьма. Враг у моих ног

1991 г. Россия. Деревня старейшин высших ведьм.

Тихую полночь озаряла луна и редкие звезды. Но собравшиеся на месте силы женщины не нуждались в свете. Костры были потушены, от них остались еще горячие угли и тонкие струи дыма. Подтаявший снег оголил землю. В центре небольшого круга лежал древний алтарный камень, возле которого, держась за руки, стояли собравшиеся. Падающие звезды рассекли небо красными хвостами — женщины дернулись! И разомкнули руки.

— Она принесет нам всем погибель, — с ужасом произнесла одна из них в белом плаще, надетом на голое тело. Серебристо-зеленые глаза впились в женщину напротив. Но та и не моргнула. Из-под черного плаща виднелось гладкое полотно волос, таких же темных, как и ее одеяние. — Лидия, мы не можем ее оставить.

— Можем и оставим, — распаляясь, произнесла Лидия. Пугающий мрак ее глаз заставил обратившуюся к ней попятиться и закутаться в плащ посильнее. — Она здесь, и это знак от матери-богини. Скоро мы вернем себе нашу свободу и власть. Она не погибель, а наше спасение.

— Северьян не позволит, — вмешалась другая. На женщине был атласный плащ, изумрудный, в точности как цвет ее глаз. — Я знаю, мы давно этого ждали, несмотря на все риски, но она вторая…

— Оставьте Северьяна мне… — Лидия потерла красный камень на одном из колец и на секунду задумалась прежде, чем продолжить. — Я найду способ договориться.

Глава 1

Июнь 2017 г. Деревня старейшин высших ведьм.

Я вижу ваши души. У кого-то они чернее ночи, со следами грехов, у кого-то в сердце настоящая благодать, свет которой подобен звездному, они чисты и прозрачны. У кого-то там живет любовь, а к чьим-то душам присасываются бесы, и тогда даже самая незапятнанная начинает гнить, делая человека злым, мстительным, порочным в поступках и желаниях. Могу избавить от такого паразита, а могу и подсадить.

Могу сказать душе — прыгай вниз, и она послушается меня, утаскивая за собой и тело, а разум ничего не сможет сделать — это станет Вашим желанием. Вы будете стоять на крыше высотки, смотреть на приближающуюся смерть не в силах что-то изменить, потому что сами этого желаете.

Могу сказать мужчине — люби меня больше жизни, и он сделает это. Сойдет с ума, но сделает. Потому что я — долгожданная красная ведьма. Высшая ведьма. Нас таких немного. Таких, как я, не рождалось целый век. Не знаю, что сделали старейшины, но я появилась. И скоро вступлю в полную силу.

После испытания мне откроется карминовый (красный) магический поток земли. И я даже представить не могу, насколько вырастет моя сила.

Всего магических потоков четыре. Черный — забирает жизни, несет смерть. Белый — дает жизнь, исцеляет и рождает новые. Зеленый — позволяет управлять силами природы, стихиями. Красный — душами и духами, влиять на чувства, желания каждого, у кого есть душа.

Пока мне поддается лишь малая часть магических сил, и я могу творить немногое, но вскоре все изменится.

Сейчас власть над миром в руках колдунов. В руках мужчин, которые черпают магию из потоков с помощью артефактов. Не знаю, как они пришли к власти, но когда-то давным-давно миром правили мы — ведьмы высшего уровня. Мне неизвестно что послужило началом конфликта. Знаю только, что разыгралась война, колдуны почти взяли верх над высшими ведьмами. Самое последние столкновение в той войне затронуло людей, чуть не погубив и нас, и колдунов, и нелюдей, закончилось все «охотой на ведьм». С тех пор сверхъестественный мир исчез со страниц человеческой истории, и по сей день скрывается, сохранившись для людей лишь в сказках и мифах, имеющих мало общего с реальностью. И всех его обитателей заставляют прятать личины от простых смертных.

С годами у высших ведьм становилось все меньше власти. Сначала к колдунам переметнулись ведьмачки — ведьмы низшего уровня, получающие лишь крупицы силы через артефакты, почти как колдуны. Вот только их статус намного ниже. Пожалуй, наравне с нимфами. Те так же не имеют прав ни на что — подстилки для колдунов и нелюдей. Из существ, лишь внешне похожих на людей, чуть больше прав, чем остальные, имеют только вампиры и оборотни. Возможно из-за того, что их больше остальных.

Могли бы высшие ведьмы жить как люди, отвернуться от сверхъестественного мира? Определенно, нет. Никто не позволил бы. Все же имеются физические различия с людьми. Совсем немного, но есть. Одно из основных — «ведьмин взор». Никому, кроме ведьм, не дано увидеть истинную сущность нелюдей или бесов из потустороннего мира, или магический след. К тому же, мы можем превращаться в животных. Не так, как оборотни. Сохраняя разум и обычное зрение, меняя только облик. Я превращаюсь в милую полосатую кошечку. Выдают только васильковые глаза, не свойственные кошкам такого окраса.

Пока главенствуют колдуны. Лезут в наши дела, пытаются контролировать нас, приходят на священные праздники. Нам запрещено иметь нормальные семьи. Я никогда не знала своего отца. Нашу рождаемость контролируют колдуны. И одной ведьме разрешено лишь раз родить ребенка. В исключительных случаях можно оставить второго. Так произошло со мной. Прабабушка лично упрашивала главу колдунов. И спасибо ей за это, матери позволили не избавляться от меня. К слову, не так давно, у меня появилась племянница. Старшая сестра получила «разрешение» три года назад. Она — белая ведьма, и Ева тоже родилась с доступом к белому потоку. Как и матери, общаться со своим отцом малышке запрещено. Не знаю, почему сложилось так. Может, колдунам просто нравится знать, что мы страдаем без возможности иметь полноценную семью. Или они боятся, что став чуточку счастливее, мы станем сильнее?

Я ненавижу их! Мы, конечно, не люди, но ничто человеческое и нам не чуждо. Когда пыталась объяснить Карине, почему не могу выкладывать свои фото в сеть, и ей не позволяю пришлось врать, и до сих пор не по себе от этого. Но не могла же я сказать, что так нас легко отслеживать, и через изображение можно навести заклятие. В итоге, пришлось влезть ей в душу. Если уж с этим можно смириться, то взросление Евы без отца уже не исправить.

Когда я вступлю в полную силу, начну работать на колдунов. Меня заставят делать артефакты силы. А еще в нагрузку выделят район, где придется следить за нелюдями. Ведь смертные больше не верят в существование сверхъестественного среди них, и так и должно оставаться. Может показаться, что должность почетная, но это вовсе не так. Дело грязное.

Гнезда вампиров-упырей — мерзкое место, и навещать их время от времени никакого желания нет. Один раз я была в таком логове с сестрой. На окраине города, в частном секторе, в разваливающемся доме, наполовину вросшем в землю, парочка нелюдей, нарушая закон, посадила в подпол двух беспризорных детишек. А третьего успели выпить задолго до нашего появления, оставив обескровленное тело там же. Как подростки не задохнулись от трупного запаха, до сих пор загадка. Я все еще с содроганием вспоминаю эту картину, и то, как долго выворачивало желудок после.

Но все «это» меня ждет после прохождения испытания. Колдуны не видят, ведьмой какого потока я являюсь. Старейшины, конечно, не выдают этот секрет. Когда мне было пять, приходили из контролирующего органа. Бабушка с мамой соврали, что доступ у меня будет к зеленому. Так и записал в реестр, где учтена каждая из нас. Это потом, когда мне откроется карминовый поток, скрыть, что на самом деле я красная ведьма, будет трудно. Потоки влияют на внешность. Могут поменять цвет волос или глаз, или и то, и другое. А пока…

Нам запрещено любить, дружить и общаться со смертными, простыми людьми. Разрешено лишь раз завести отношения для потомства. И все. Разве это не повод их ненавидеть? За то, что они определяют, как мне жить и где. Может, скоро и сексом заниматься станем подотчетно? Сколько раз, в каких позах, оргазм был? Не было? Отлично.

Но мне еще грех жаловаться. У меня есть семья, пусть неполноценная и небольшая. Прабабушка — одна из трех старейшин, она черная ведьма, бабушка — белая, мама — зеленая, сестра и племянница — белые. И я, единственная из ныне живущих — красная. Считается, что красные сильнее остальных. Мне подчинятся и звери, и люди, и демоны. Но это все будет, если я пройду испытание. Оно назначается матерью-богиней, которой служат все ведьмы. И в ночь, когда все начинается, высшие силы нашей прародительницы определяют будущую жертву. Ну это для меня — жертву, у остальных немного иначе.

Для черной ведьмы — испытание смертью, обычно нужно отнять жизнь у того, кого изберет матерь-богиня. Для белой — соответственно дать ее или спасти кого-то, чей конец близок. Для зеленой — подчинить стихию, усмирить пожар или наводнение. Для красной самое сложное — испытание «разбитого сердца». Казалось бы, ничего сложно, ведь я могу управлять чувствами. Но не все так просто. Нельзя применять магическое внушение. Избранник высших сил должен полюбить испытуемую сам, иначе в его душе не зародится настоящее чувство, и сердце разбить не удастся.

Вот в этом и вся сложность. Я еще никогда не любила мужчину, и не была любима. Понятия не имею, как это происходит. Семья питает большие надежды на мой счет. Пройдя испытание, я смогу поменять расстановку сил, и к высшим ведьмам, возможно, вернется былая власть.

Именно поэтому меня балует вся небольшая семья, в основном тем, что можно купить за деньги. Но есть кое-что особенное, и самое главное — свобода. Хотя весьма условная. Мне разрешили поступить в университет. И даже общаться с людьми, главное, чтобы колдуны не узнали.

До сегодняшнего дня, я жила почти полной жизнью. И вопреки запретам, завела подругу из людей, и — самое главное нарушение — парня. Я его не люблю, и он меня тоже, это точно. Как-то раз заглянула в его душу. Там я не нашла ничего, говорящего о любви ко мне. Не скажу, что расстроилась. Мне хотелось попробовать, каково быть с мужчиной, понять, что такое любовь. Но удалось попробовать только первое.

Работать по приобретенной специальности я, конечно, не собиралась, хотелось лишь окунуться в жизнь людей. Привлекать к себе много внимания было нельзя, поэтому поступила на исторический факультет, где было меньше всего студентов. Не заводила друзей — держала всех на расстоянии, просто наблюдая за тем, как учатся и веселятся мои сверстники-люди. Только когда закончила учебу, открыла галерею — познакомилась с двумя смертными, Кариной и Кириллом, ее братом.

Я иногда завидую людям, их неведению. Простой, без особой цели жизни. Дом — работа — дом, дети — пенсия. Иметь полноценную семью, быть любимой и желанной женщиной — вот, что мне никогда не будет доступно.

Поэтому единственное, что я мечтаю сделать — пройти успешно испытание, вступить в полную силу и отобрать власть у колдунов раз и навсегда. Тогда все ведьмы смогут жить, как захотят. У Евы будет папа и полноценная семья. Может, даже у меня она тоже будет. Испытание начинается сегодня, в первый день лета. И поэтому сейчас я направляюсь в «деревню старейшин». Скрепя сердце, но направляюсь.

С виду это обычное село. Но в нем живет слишком много нелюдей и ведьмачек. Там обосновались и старейшины высших ведьм. На первый взгляд, село ничем не примечательно. Только порой смертные заканчивают жизнь суицидом, причины которого не могут объяснить. И сомневаюсь, что это им удастся. И чуть чаще страдают от алкоголизма. Это ведьмачки балуются с бесами, пытаясь прибавить себе сил. А те, что сбегают из-под их контроля, находят приют в душах, ничего не подозревающих, людей.

А иногда загулявших в лесу может растерзать «медведь», если в полнолуние забрести к заброшенной сторожке, что в паре километров от опушки.

Шабаш, а точнее, самый обычный праздник в честь испытания, традиционно начнется с приема гостей в доме моей прабабушки. Приедут колдуны, которых мы вынуждены приглашать. Да, даже если их не позвать — все равно явятся. Они хотят все контролировать. Во все суют свои длинные носы. Мне придется притворно улыбаться и вести себя любезно.

У прабабушки большой двухэтажный дом, на самом краю деревни, казавшийся мне всегда сказочным термом. С огромным приусадебным участком и высокими деревьями вокруг, скрывающими его от любопытных людских глаз.

Добравшись до дома, преодолев восемьсот километров на машине, я обнаружила несколько явно нездешних авто, припаркованных у ворот. Сказать, что устала — ничего не сказать. Раздражение сразу закипело при первом же поводе. А предстоящий вечер лишь помогал разжечь огонь внутри. Я никогда не участвовала в шабашах, не сталкивалась с колдунами нос к носу, и знала все только из рассказов, но неприязнь, видимо, сохранилась в генах. Люди по-разному представляют себе «колдунов». Но я точно знаю, что они не носят остроконечных шляп и плащей до пят (только по праздникам), длинных седых бород, не летают в ступах и на метлах, предпочитая дорогие деловые костюмы на заказ и прически как у лощеных моделей. Они не чахнут над златом, а подминают под себя прибыльный бизнес. И предпочитают транспорт представительского класса, вроде БМВ и «лексуса», небрежно брошенных хозяевами и загородивших мне проезд.

Свою машину пришлось оставить рядом с «дорогими гостями». Но идти внутрь, наряжаться, делать прическу, накладывать макияж — абсолютно не хотелось.

Последние годы мне довелось побыть в стороне от сверхъестественного мира. Открыв маленькую галерею, выставляла там картины, как свои, так и неизвестных молодых художников. Прибыли, конечно, никакой, но мне нравилось этим заниматься. И, честно говоря, окунаться в жизнь высшей ведьмы совсем не хотелось.

Моя прабабушка, Лидия, на свои девяносто семь совсем не выглядит. Максимум на пятьдесят. Это одна из физических особенностей высших ведьм. Получив доступ к магическим потокам, физическое старение нашего организма замедляется. Поэтому живем мы дольше смертных. Двести лет, плюс-минус десятилетие. Эту нашу способность не очень любят колдуны, они-то могут продлить свою жизнь максимум до ста пятидесяти.

— Василиса! — воскликнула прабабушка, стоило мне переступить порог дома. Она была уже готова к «званому вечеру». Элегантное платье яркого фиолетового цвета хорошо контрастировало с молочной кожей и черными волосами, собранными в аккуратный пучок. На шее красовалось серебряное ожерелье с крупными аметистами — остатки былой роскоши. Ее глаза цвета индиго, а до вступления в полную силу голубые, как и мои сейчас, излучали искреннюю радость от встречи.

Я на нее похожа. И взгляд, может стать добрым и невинным только, если постараться. Мы одного роста и похожей комплекции. «Невысокие, с аппетитными округлостями в нужных местах, не теряющие благородной стати ни в каком возрасте…» — любит повторять Лидия. А русые волосы, как говорит мама, изменятся после начала испытания. У прабабушки проступил черный поток, изменив цвет волос и глаз. У мамы остались русые локоны, но глаза окрасились в ядовито-зеленый, по мне, так очень неестественно выглядит. А сестра превратилась в платиновую блондинку.

— Как я рада тебя видеть, девочка моя, — пропела Лидия, глядя на мои недовольно надутые губы. Наманикюренными пальчиками она потрепала меня за щеку. — Какой румянец, ах, ты настоящая красавица. Хорошо, что у нас сегодня, маскарад. Не хочу, чтобы «эти» пускали на тебя слюни. Костюм в комнате. Поспеши. Нам не нужно, чтобы кто-нибудь успел рассмотреть тебя без маски.

Нам повезло, и кроме единственного раза, когда мне было пять, ни один колдун меня не видел. Хорошо, если нам удастся сохранить мой облик в тайне — это может сослужить хорошую службу, и когда начнутся изменения они не сразу догадаются, что я вовсе не зеленая ведьма.

— Здравствуй, баб, а где гости? — недовольно поинтересовалась я.

— На заднем дворе, поспеши, уже все прибыли. И, к счастью, Северьян Пересветович прислал вместо себя ни в чем не разбирающуюся молодежь. У самого, слава матери-богине, неотложные дела.

Лидия махнула рукой в сторону двора и демонстративно закатила аккуратно накрашенные глаза. «Молодежь», по ее мнению, это сыновья Северьяна Пересветовича Старцева, которому уже перевалило за сотню. Для людей важная шишка в правительстве и успешный предприниматель, построивший бизнес на добыче полезных ископаемых. На самом деле — глава колдунов, и рода Старцевых, испокон веков занимающихся созданием артефактов, для которых используют драгоценные камни, добываемые в местах разломов, откуда просачиваются магические потоки, наполняя минералы силой. Но таких мест почти не осталось, и уже давно для создания артефактов колдуны используют ведьм — мы наполняем для них украшения своим потоком, а также для ведьмачек, и нелюдей, у которых хватает денег на них.

Максимильян и Филимон были младшими детьми главы колдунов. Первому было тридцать пять, второму столько же, сколько и мне. Ох, кто бы знал, как я их ненавидела. Никогда не видела ни одного, ни другого. Но заочно ненавидела. По моему мнению, это они вместе с отцом, отобрали у меня возможность нормально жить. Сами могли позволить себе абсолютно все. Любить открыто, жениться, заводить хоть сотню детей. Работать кем угодно и где угодно. А меня так вообще еще неизвестно куда направят после испытания.

Сестру мою, к примеру, послали в Новосибирск. Там было много нелюдей. И работы, соответственно, тоже. Надеюсь, меня не отправят в какую-нибудь глушь.

Я не спеша направилась в свою комнату, где всегда жила, когда гостила у Лидии. Простая обстановка спальни встретила теплом и уютом. На кровати лежала маска, украшенная синим кружевом — она закрывало почти все лицо. Да, под такой даже можно будет скрыть отсутствие улыбки. Маленькое платье из воздушной шелковой ткани сиреневого цвета, было нежным и девичьим, корсаж, украшенный синим кружевом, как на маске, подчеркивал тонкую талию.

Я приняла душ, освежаясь после дороги, и неохотно натянула платье, радуясь лишь прохладной и приятной ткани. Открытая спина — самое то для комфорта в душной ночи.

Собрав волосы в небрежный пучок, из которого выбивались прядки, не желая тратить на прическу больше пары минут, спустилась вниз. Но на последней ступеньке я остановилась, не решаясь выйти к гостям. С улицы доносилась живая инструментальная музыка, тихие разговоры и смех. Все, что я знала о подобных вечерах, так это то, что приглашали на них ведьмачек и нимф для увеселения колдунов. Порой такие приемы могли закончиться оргией, но этим, думаю, меня только пугали. Надеюсь, сегодня это проверить не удастся. После полуночи мы уйдем к месту силы, где начнется испытание для меня и еще трех высших ведьм, которым в этом году к первому дню лета есть двадцать пять.

Я присела на ступеньку, решив собраться с мыслями и настроиться для выхода.

— Не радует вечер? — раздалось сбоку, и на перила облокотился мужчина в черном костюме, идеально сидящем на его крепкой фигуре, темные волосы аккуратно причесаны, на лице простая черная маска, открывающая губы и мужественный подбородок. В руках у него был стакан виски со льдом, на пальцах три массивных перстня с большими камнями. Это, без сомнения, были артефакты. Судя по магическому ауре и стилю украшений, очень сильные и древние. Они открывали доступ к трем потокам: к черному, белому и зеленому. Такое мог себе позволить далеко не каждый колдун.

Щеки мои запылали от гнева, кулаки с силой сжались. Но я не знала, что ему сказать. Слишком много во мне было ненависти, которую хотелось выплеснуть.

Я огляделась по сторонам. Вокруг никого. В голове зрел план маленькой мести. На мне маска, а значит, он не запомнит лицо собеседницы.

— Не радуют гости, — презрительно ответила я.

— Вот как, и что плохого вам сделали ведьмачки и нимфы, а может, вы не рады быть в доме высших ведьм? — прикинулся он дурачком, а может, и есть дурак, кто его знает. — Или, может, вы питаете неприязнь к кикиморам? Мне тоже они, честно говоря, не очень нравятся.

Он действительно не знал, кто я, и просто пытался угадать. В отличии от меня, он не обладал ведьминым взором.

— Боюсь, вы не угадали, — зло проговорила, не отводя взгляда от темно-зеленых глаз, — я не люблю колдунов, — честно призналась я, — вы случайно не один из них?

Прикинусь дурочкой и я.

Это была высшая дерзость. Но даром, что ли, я красная ведьма?

Доступа к карминовому потоку у меня почти не было. Так что могли получиться только несложные приказы.

Сконцентрировав свои силы, обратившись к ведьминому взору, я взглянула на его душу, чтобы внушить несколько унизительных желаний. Спрятанная в сердце, она имела красновато-коричневое сияние, местами с бордовыми вкраплениями. Обычно такой оттенок души говорил о сильном характере, мужчина передо мной был страстной и увлеченной натурой. Незапятнанная чернотой душа — значит, он еще не успел… лишить кого-то жизни. Никаких паразитов из потустороннего мира. Любви, впрочем, тоже не наблюдалось. Что меня совсем не удивило. Я как-то заглянула в душу одного парня, влюбленного в нашу однокурсницу. Сама она имела зеленоватый цвет, что говорило о мягком и добром характере, а о возникшей любви — розовое сияние, крутившееся вокруг. Мне кажется, колдуны вовсе не способны любить. До сегодняшнего дня я сомневалась и в том, что у них вообще есть душа.

«Подчиняйся моим словам», — скомандовала я, ощутила теплую волну отклика и продолжила уже вслух:

— Дай свой стакан.

— Держи, — бесстрастно подчинился мужчина, протягивая стакан.

Я взяла его и сделала глоток. Крепкий напиток приятно обжег горло.

В голове завертелись мысли. Как его унизить побольнее? После недолгих раздумий меня осенила идея. Я достала из декольте телефон и включила видеосъемку.

— Подойди ближе, — вновь скомандовала я. — Встань на колени.

Улыбка уже давно пропала с лица колдуна. Возможно, он чувствовал, что действует против воли. Но это не страшно — все равно останусь неузнанной. А значит можно не бояться последствий — он не поймет, что подчиняется моим словам против воли, ведь это не так — желание настоящее, только воля продиктована.

— Представься, — приказала я, начав снимать.

— Максимильян Северьянович Старцев, — ответил он.

Не удержалась от ликующего смешка — передо мной не абы кто, а старший сын главы колдунов.

— А теперь сними маску, — уже вовсю улыбалась, представляя, как буду снова и снова наслаждаться просмотром видео.

А полюбоваться, к слову, было на что. Колдун оказался еще привлекательней, чем я представляла. Красивое лицо притягивало взгляд. Его хотелось разглядывать как творение художника, почти с научным интересом изучать четкие черты. Только сейчас изящная линия губ скривилась в недоверчивую усмешку. Властный, пронизывающий насквозь взгляд, утягивающий в глубину своей зелени, не отрывался от меня. Мужчина, привыкший подчинять, но только не сегодня.

— Расстегни босоножку, — приказала я, и он послушался, — а теперь сними.

Теплые мужские ладони осторожно держали щиколотку.

— Целуй, — довольная собой, продолжила развлекаться. Колдун медленно наклонился, и теплое дыхание коснулись моей кожи. Губы дотронулись до внешней стороны стопы, и по ноге поползли мурашки.

Мне казалось это соответствующим унижением для того, в чьих руках сосредоточена власть над сверхъестественным миром. Он целовал ноги той, кому власть должна принадлежать на самом деле.

Неожиданно руки его скользнули вверх. Ласкающее движение пальцев по внутренней стороне бедра обожгло кожу. Я этого не приказывала!

Губы снова коснулись щиколотки, вновь обжигая, а потом прикусили кожу, пробираясь все выше.

— Что за черт?! — воскликнула я, дернулась назад и выронила телефон, когда поняла, что колдун крепко держит ногу. — Отпусти немедленно!

Колдун рассмеялся. Бархатный голос резал слух.

— Мне нравится эта игра, — проговорил он, ухмыляясь, глядя в мои ошарашенные глаза, — не знаю, кто тебе дал артефакт, которым ты надеялась подчинить мою волю, но он не сработает.

А вот такого поворота я не предвидела. Полагала, что кольца — это все его артефакты. Но значит, где-то еще прячет еще один.

Одно радовало: колдун думает, что я использовала артефакт. Хоть тут пронесло. Вот же ты глупая ведьма, Василиса! И как тебе такое в голову пришло? Чуть не раскрыла свою тайну перед врагом.

Ладони легли на мои колени, и он уверенно развел в стороны мои ноги. Подол платья задрался вверх, демонстрируя синее кружево нижнего белья. Я облокотилась о ступеньки, пытаясь принять устойчивое положение. Губы его коснулись колена и в кровь выбросило дозу адреналина. От испуга я тяжело задышала.

— Что вы делаете?! — пропищала, перейдя снова на «Вы». Теперь, когда я знаю, что действует он не по моей указке, нужно быть более осторожной. Он старше меня, и он Старцев. Возможно, за эту выходку меня сошлют в такое место, о существовании которого я и не подозревала, или накажут более серьезно. Ведь оказывать давление на колдунов строго запрещено.

— Какой интересный подарок преподнесла Лидия, — пробормотал колдун, поглаживая мои бедра. — Очаровательная ведьмачка.

Как он смеет звать мою прабабушку «Лидия»?!

— Отпустите немедленно! — потребовала я, но голос прозвучал пискляво и неуверенно. Сердце испуганно трепетало в груди.

Сейчас, когда иллюзия власти над колдуном исчезла, я прочувствовала каждой клеточкой тела, кто передо мной. И страх парализовал. Сила и власть мужчины начинала казаться вполне осязаемой.

Он не привык получать отказы. Но кое в чем ошибся — я не ведьмачка. И хоть не была вступившей в полную силу ведьмой, все же могла больше. Не учла только, что против моей магии легко можно защититься артефактом. И почему я не подумала об этом раньше?!

Из всего, что в данной ситуации возымело бы хоть какой-то эффект и могло меня спасти, подходящим было одно.

— Отстаньте от меня! — последний раз потребовала я и попыталась выдернуть ноги из цепких горячих ладоней.

— Что же ты такая строптивая, ведьмачка?! — удивился колдун. Приподнявшись на руках навис надо мной, заглядывая в глаза, вальяжно устроившись между моих ног настолько близко, что это заставило невольно вжаться в ступеньки.

От жара его тела мне стало не по себе. Собственные мысли пугали. Я находила его красивым и не испытывала отвращения от того, что он так близко, пожалуй, даже наоборот. Наверное, это и послужило основанием для опрометчивого поступка. Зажмурила глаза, сосредоточилась, призывая магию, а когда открыла их вновь, уже была кошкой. Это всегда происходит быстро, буквально за доли секунды.

— Что за черт?! — выругался колдун, чуть не раздавив собой жалобно мяукнувшую полосатую тварь.

Он встал и потянулся ко мне, чтобы взять на руки. Но я зашипела в ответ и попыталась поцарапать его. Кошка из меня была так себе. Превращаясь в какое-либо животное, мы не перенимаем его привычки или способности, мы даже видеть продолжаем, как прежде. И я оказалась на руках мужчины. Шерсть поднялась дыбом. Я попыталась вырваться, выпустить когти, но достать колдуна не вышло.

— Вот значит, как? — лукаво улыбнулся Максимильян Северьянович.

— Максим? — появилась откуда ни возьмись моя прабабушка. — Ой, Василисушка, и ты здесь.

Бабуля выдала меня, сама того не зная. Теперь мой спектакль закончился окончательно. Такого провала я не ожидала. Вот идиотка!

— Василиса? — удивился колдун. — Это та Василиса, которая ваша правнучка? — уточнил он, еще ехиднее улыбаясь.

— Да, — подтвердила она и, к моему удивлению, разговаривала слишком снисходительно с колдуном.

— Что это ты разгуливаешь в таком виде? — удивленно пропела бабуля. — Позволите? — улыбнулась она, протягивая руки ко мне.

— Само собой, — вежливо ответил колдун, отдавая меня прабабушке.

Я совсем расстроилась и позволила телу обмякнуть. Колдун наверняка понял, в чем тут дело.

На полу остались моя маска и обувь. Маска пластиковая и не превращается, как одежда. Если я сейчас верну обратно привычный облик, он увидит мое лицо. Хотя бы это нужно попытаться сохранить в тайне.

— Ты так и будешь весь вечер ходить в таком виде? — спросила бабуля, заглядывая в глаза, но потом она заметила маску, оставшуюся на полу.

Я стыдливо отвернула в сторону полосатую мордочку.

— Вы нас извините, Максим, — пропела елейным голосом Лидия, — думаю, мне будет проще обсудить с правнучкой ее поведение наедине.

Не дожидаясь ответа, она унесла меня в гостиную. И убедившись, что колдун вернулся к гостям, вновь посмотрела на меня. Очень надеюсь, Лидия не стала свидетельницей развернувшейся на лестнице сцены целиком.

— Ну, в чем дело? — строго проговорила она.

Я поняла, что пора завязывать с кошачьим спектаклем. Как только она опустила меня на пол, вернула себе привычный облик.

— Что произошло? — допытывалась прабабушка.

— Ничего, — соврала я. — Испугалась, вот и превратилась.

Она вручила мне маску, и я тут же ее надела.

— Он не видел твоего лица? — забеспокоилась она.

— Нет, я хотела незаметно убежать, но он меня поймал.

— Как глупо, Василиса! Зачем тебе вообще потребовалось убегать?

— А почему ты так вежливо с ним разговаривала? — ушла я от ответа.

С детства мне внушалось, что колдуны — это негодяи, беспринципные, властные и похотливые мужчины, которые по нелепому недоразумению, используя сильные магические артефакты, захватили у нас власть. И теперь мы вынуждены с ними считаться, жить по их правилам. Но я не думала, что напускная вежливость настолько правдоподобна. В такие тонкости «холодной войны» меня не посвящали. Даже показалось, что колдун, разговаривая с прабабушкой, был искренне вежлив. И это фамильярное обращение… То, что он повел себя со мной, как похотливый самец, меня не удивляло. Он решил, что я ведьмачка, а значит, со мной можно делать все, что пожелает его колдовское благородие. Так уж повелось. Только что он теперь думает? И почему бабуле не рассказал о неудавшейся попытке подчинить его волю?

— Потому что пока мы не можем себе позволить конфликтовать в открытую! — перейдя на шепот, но сохраняя непреклонный тон, ответила она.

— Как меня раздражает весь этот балаган! — прошипела я. — Подкладываешь им в постель ведьмачек, лживо улыбаешься в глаза, что еще ты делаешь, о чем я не знаю?

— Ты забываешься, Василиса! — уже чуть громче сказала Лидия. — Если бы Старцев-старший не позволил Аните сохранить тебя, ты бы тут не возмущалась и не показывала мне свой характер.

Я недовольно надула губы и тяжело выдохнула. Еще чуть-чуть и вспыхну от гнева.

— Сейчас ты пойдешь к гостям, — строго начала Лидия, — будешь вежливо разговаривать, и извинишься перед Старцевым, что бы ты там ни вытворила.

— Но… — возмутилась я. Рассказать ей правду не решилась. К тому же во фразе «что бы ты ни сделала» слышалось и «чтобы он ни сделал».

Я вышла к гостям. На вечер пришли много мужчин в дорогих костюмах и масках на лицах. Среди нимф, выделявшихся среди гостей легким налетом дикости самой природы, хранительницами которой они когда-то являлись, были и ведьмачки. Они одеты более откровенно, а выглядеть красиво, наравне со своими конкурентками за внимание колдунов, им помогала косметика. Некоторые довольно симпатичны, почти не уступая в привлекательности нимфам.

Ведьмачки, как и нимфы, раньше служили непосредственно высшим ведьмам. Но они выбрали вместо гонений безропотное подчинение. Теперь они приравнены к нелюдям и не имеют былых прав.

Сейчас они заглядывали в рот колдунам, когда те что-то говорили, бездумно поддакивали и притворно хихикали. Такое откровенное подхалимство вызывало отвращение.

Я взяла бокал с шампанским и отошла в сторону, презрительно наблюдая за собравшимися. Мое уединение было тут же нарушено.

— Добрый вечер, — пропел молодой человек, подкравшийся сбоку. — Я просто не мог удержаться и не подойти. Мне жизненно необходимо знать, что вы сделали моему брату, что он скоро просверлит дыру в вашем чудном платье?

С любопытством посмотрела на незнакомца. А затем повертела головой в поисках того, кто сверлил во мне дыру. Как я и думала, это был Максимильян Северьянович. Как только он встретился с моим взглядом, поспешил отвернуться.

— А вы, значит, Филимон Северьянович? — догадалась я.

— Ох, прошу, зови меня Фил, и никаких вы, если я не ошибаюсь, мы с тобой одного возраста. С кем имею честь разговаривать?

— Василиса Николаевна Вершинина, — честно призналась в том, кто я, смысла скрывать уже не было.

— Очень приятно познакомиться с правнучкой Лидии, — добродушно высказался колдун и протянул руку для пожатия. Лучезарная улыбался была заразительна, и я не удержалась от ответной, что поразило меня до глубины души. На его руке я тоже увидела три перстня. Он имел доступ к трем потокам, как и его брат. Но как тот защитился от внушения?

— Вы, значит, зеленая ведьма? — уточнил Фил.

— Да, верно, — вежливо соврала я.

— Не боитесь испытания? — вдруг спросил он.

— А чего мне бояться?

Мне, конечно, было чего бояться. Если не войду в полную силу, так и останусь неумехой и кроме превращения в кошку и остальных бесполезных фокусов больше ничего не смогу. Не разу не слышала, чтобы кто-то не справился с испытанием. Об этом не приходилось задумываться, я даже не знаю, возможно ли такое. С одной стороны, буду не нужна колдунам — ни заговаривать артефакты, ни полноценно следить за нелюдями точно уж не смогу, а с другой — не сумею вернуть власть высшим ведьмам. У Евы не будет нормальной семьи, а у меня — возможности обрести женское счастье. И поэтому да, я боялась подвести всех.

Казалось, что мое испытание самое сложное. Влюбить в себя мужчину, не прибегая к магии, а затем разбить ему сердце представлялось просто невыполнимой задачей, и я надеялась, что матерь-богиня меня не оставит. А еще я боялась, что моей жертвой будет кто-то очень противный и неприятный, такой, к которому и подойти не захочется. Это только усложнит испытание. Ведь мне крайне тяжело скрывать свои эмоции. Во время «холодной войны» это действительно отрицательная черта. В чем я уже убедилась, чуть не выдав себя с головой.

— Будь осторожен, Фил, — пропел вдруг за спиной Максимильян Северьянович, подкравшись незаметно, — Василиса Николаевна у нас с когтями.

— Не забывайте об этом, Максимильян Северьянович, — ответила я, смерив его презрительным взглядом.

— Не пытайтесь меня запугать, — усмехнулся колдун, — что вы мне сделаете? Замурлычете до тех пор, пока я не потеряю сознание? Что-то в прошлый раз у вас получилось только жалобно мяукать.

Я запылала от гнева, сжала напряженные пальцы, оставив на ладонях следы от острых ногтей. Захотелось плюнуть ему в лицо. Как он смеет так разговаривать со мной? Еще и выставляя меня жалкой слабачкой перед братом.

Вот только получу полный доступ к потоку… Это же каким нужно быть невоспитанным, чтобы после того как нагло домогался высшей ведьмы, еще и правнучки одной из старейшин, даже не извиниться. Мы хоть больше и не у власти, а по статусу остались почти равны этим проклятым колдунам. Ладно, сама хороша, но я молодая и глупая ведьма. А он все-таки постарше, должен мудрее быть.

— Не забывайте, скоро я смогу намного больше, чем сейчас, — грозно напомнила я.

— Ну, я надеюсь, что это будет значительнее, чем трусливый кошачий побег, — он усмехнулся в очередной раз и сделал глоток виски.

А я так разозлилась, не сдержала магию и напиток под моим воздействием выплеснулся ему в лицо.

— Василиса Николаевна, держите себя в руках, не забывайте, я могу вас в тайгу сослать, будете там медведей-оборотней блюсти, чтобы нефтяников не жрали, — не повышая голоса, предупредил он. Но я почувствовала реальность угрозы. — К тому же вам, как зеленой ведьме, это должно быть интересно. Смотрите, если что, я без проблем вам с этим помогу.

— Вот уж спасибо за предложение, я его обдумаю, а если поедете со мной, то непременно соглашусь, — не подумав, бросила я ответ.

— Приглашаете в путешествие, Василиса Николаевна? — ухмыльнулся колдун.

— Если в конце поездки медведи будут благосклонны и согласятся отужинать вами, — слишком дерзко ответила я.

У Фила брови от удивления поползли вверх. Никто не смеет разговаривать в подобном тоне с сыновьями главного колдуна. Даже Лидия крайне обходительно обращалась к нему. А тут я. Дикая для такого общества. Привыкла с простыми смертными общаться и забыла, где мое место. Прабабушка права — нельзя так откровенно конфликтовать. Как говориться, держи друга близко, а врага — еще ближе.

— Извините меня, Максимильян Северьянович, — пропела я елейным голоском, совсем как Лидия, даже голос похож, схватила со стола салфетку, вплотную подошла к колдуну. Виски с лица он еще не вытер. — Я просто нервничаю перед началом испытания. Позвольте, я вам помогу.

Осторожно вытирая салфеткой остатки алкоголя с лица колдуна, невинно смотрела ему в глаза, стараясь выглядеть искренней, действительно испытывающей сожаление.

— Я вас, прощаю, Василиса, — мягко ответил он, не отрывая взгляда цвета лесной зелени от моего лица. — Спасибо.

Он остановил мою руку, взяв за запястье. Теплое прикосновение будоражило. Как назло, отпускать меня колдун не спешил, затягивая, казалось бы, безобидный контакт. Но я не понимала столь странной реакции организма. Неужели это страх и ненависть? Что так неприятно скребется в животе?

— Я крайне рад с вами познакомиться, Василиса, — прервал мои размышления Фил.

— Это еще почему? — возмутился Максимильян и, наконец, отпустил меня. Видимо, он такой радости не испытывал.

— Не видел раньше, чтобы ты кого-то прощал и говорил «спасибо», — пояснил Фил, искренне недоумевая. — Так что, я надеюсь, мы познакомимся ближе. Хочется знать, чем проняло моего брата.

— Это банальная вежливость, Фил, девушке действительно страшно, испытание может забросить ее усмирять пожары в Сибири или наводнения в Приморье. А это может быть опасно.

— Я должен взглянуть на вас без маски, — пропел Фил, — иначе умру от любопытства.

— Извините, но тогда мы испортим вечер, — ответила я елейным голосом, — пожалуй, мне пора.

И не дожидаясь, что они скажут, убежала прочь. До полуночи еще целый час. Но попадаться на глаза братьям Старцевым не хотелось. И я направилась в туалет, желая умыться, освежить голову и спрятаться ото всех.

* * *

— Интересный получился вечер, — довольным голосом проговорил Фил, — только не пойму, почему мы так рано уходим?

— Потому, что нас водят за нос, я почти уверен, — твердо убежденный в своей правоте, заявил Максимильян.

— О чем ты? — удивился его брат.

— Я должен увидеть начало испытания, — бросил он себе под нос, заводя автомобиль.

— Зачем?

— Я почти уверен, что Василиса Николаевна вовсе не зеленая ведьма.

— Что? Что ты хочешь сказать?

— Она пыталась кое-что внушить мне с помощью магии.

— Но тебе нечего бояться, у тебя есть защита.

— Я знаю, — сердито пробормотал Максим. Расстегнул одной рукой рубашку и ткнул в затейливую татуировку под ямкой ключицы. В круг диаметром примерно пять сантиметров были вписаны символы. А в круг поменьше — двенадцатиконечная звезда. Каждый конец звезды соединялся с противоположной диагональю. — Но она пыталась воздействовать на мою душу. Понимаешь? Не на разум, как с помощью артефакта, а именно на душу. Думаю, если бы она вступила в полную силу, то защита бы не сработала.

— Ты знаешь, где место силы? — уже серьезнее поинтересовался Фил.

— Да.

— Тогда поспешим.

— Только не говори ничего отцу, пока не убедимся во всем, — строго произнес Максимильян, глядя на младшего брата, — и пока я не найду «рубиновое сердце». Я знаю, что мы уже близко.

— Что ты надеешься увидеть на испытании?

— Если я прав, она первая красная ведьма за последние сто лет. Я, честно говоря, не знаю, что должен увидеть. Но что-то подсказывает, что испытание отличается от того, что проводится для зеленых ведьм.

— Если это правда, отец будет в ярости, — задумчиво глядя сквозь лобовое стекло, заметил Фил.

— Поэтому прежде чем рассказать, нужно быть уверенными на все сто. И я сам преподнесу ему эту новость, — заявил Максим. Изогнув губы в едва заметной ухмылке, добавил: — Вместе с рубиновым сердцем.

Черный БМВ свернул на дорогу среди поля, ведущую к месту силы. Круглая луна освещала пшеничное поле, позволяя ехать без фар. Сквозь лес на обычной легковой было не проехать, черный джип легко бы справился с этой задачей. Но Максимильян не поехал до конца, бросив машину посреди заросшей лесной дороги.

— Почему мы остановились? — удивился Фил.

— Не хочу, чтобы нас застукали услышав шум мотора. Пойдем дальше пешком.

Место силы располагалось на опушке леса, окруженной столетними дубами. Их густые кроны и широкие стволы позволяли спрятаться непрошенным гостям.

В центре поляны был круг, выложенный из небольших валунов. Внутри круг поменьше, в который вписана двенадцатиконечная звезда. В центре — небольшой алтарь, на котором старейшины разложили камни. Рисунок был почти такой же, что у Максимильяна на груди. Тот невольно прикоснулся к своей татуировке — это подарок ведьм на его десятилетие, защита от внушения, сложное заклинание, требующее много сил. Подарок Лидии.

Девушки в атласных плащах с капюшонами стояли за пределами круга. Три старейшины возле алтаря.

— Матерь-богиня, услышь нас, благослови наше потомство, да начнется под покровительством твоим испытание молодых ведьм, — хором начали старейшины. Как только договорили, по кругу загорелись небольшие костры.

Четыре девушки стояли за пределами круга. Их лица были спрятаны под маскарадными масками, а фигуры под плащами-мантиями. Максимильян не мог со спины узнать интересующую его ведьму. Но тут старейшины начали подзывать их к себе по одной, обращаясь по имени. Первая испытуемая встала у границы круга. Медленным движением развязала шелковые завязки на плаще, сняла капюшон, и атласная ткань соскользнула на землю, потом и маска упала. Девушка оказалась абсолютно нагой. Спину скрывали длинные русые волосы, лицом она так и не повернулась. Но Максимильяну было все равно — это была не Василиса.

— Коснись камня и алтаря, — сказала Лидия. Там лежало пять камней чуть меньше женской ладошки, но разглядеть, чем они отличаются, у Максима не получилось. Слишком далеко.

Девушка последовала указаниям старейшины. Когда она исполнила указания, волосы взметнулись вверх, воздух закружился вокруг, а затем и магия черными пламенными языками. Поток признал высшую ведьму.

— Да начнется мое испытание, — произнесла девушка, все вокруг затихло, и, прежде, чем отойти в сторону, она забрала один из камней. Вернулась к своей одежде и прикрыла наготу.

То же самое произошло и с двумя другими девушками. Они подходили к старейшинам и начиналось их испытание вступления в полную силу. Черный, белый и зеленый потоки. Колдуны их видели благодаря артефактам.

Наконец, к алтарю подозвали Василису. Девушка подошла к границе круга, как и остальные. Дрожащими руками развязала завязки на плаще и скинула его на землю. Золотисто-русые волосы волнами лежали на лопатках. На пояснице Максим заметил небольшое, золотисто-коричневое родимое пятно причудливой формы. Колдун судорожно вздохнул, невольно залюбовавшись прелестями девушки. Тонкая талия, изящные линии бедер, длинные стройные ноги, которых совсем недавно он касался, в свете луны кожа казалась совсем молочной.

Как и остальные, она опустилась на колени, грациозно качнув бедрами. Максимильян злился, что ему не видно ее лица. Одной рукой она коснулась алтаря, другой — последнего оставшегося камня. Потоки воздуха заиграли с ее волосами. Максимильян был уверен, что сейчас увидит всполохи не зеленого потока. Только ничего не происходило. Лишь на секунду, когда он моргнул, ему показалось, что мелькнуло немного красного света вокруг фигуры Василисы. Но тут же все исчезло. У него, как и у брата, не было артефакта карминового потока. Лишь защитное тату — подарок старейшин. В краску для него добавляли рубиновую пыль, наполненную такой магией. Но она слишком слабая и способна защитить от ментального воздействия на разум и душу оказанного с помощью карминового артефакта, но так как таких почти не осталось, как и красных ведьм, значимость оставалась для Максимильяна сомнительной. Но, кажется, это только что изменилось.

— Нет! Нет! Это какая-то ошибка! Да это полный бред! — закричала вдруг Василиса. — Этого не может быть! Как такое возможно?!

Голос девушки срывался на визг. У нее началась самая настоящая истерика. Максимильян чуть не засмеялся в голос, веселясь над тем, как она отпрыгнула от алтаря и камня, будто те ее обожгли.

— Василиса, — строго обратилась к правнучке Лидия. — Скажи, что должно, и потом мы поговорим.

— Да начнется мое испытание, — процедила Василиса, схватила камень, подобрала плащ и маску и бросилась бежать с места силы, даже не потрудившись одеться.

— Что это было? — прошептал Фил. — Ты тоже не видел потока магии вокруг нее?

— Не знаю, не уверен, — так же тихо ответил Максимильян. — Но обязательно выясню.

— Она, что, не получила доступа к потоку? — Фил не понимал, что происходит.

— Не думаю.

Глава 2

Я бежала босиком, наступая на острые ветки, в руках босоножки и плащ. Какая нелепость — раздеваться перед началом испытания. «Предстать перед луной и взором матери-богини такими, какими она нас создала», — говорили старейшины. Зачем? Да, уже все равно. Опущусь до уровня простой ведьмачки. А лучше вообще буду жить как смертные. Да, так даже лучше. Забыть о сверхъестественном мире, частью которого я являлась. Не вступить мне в полную силу. Испытание оказалось невыполнимым. Первая красная ведьма за последние сто лет — и первая, кто завалит испытание.

Сердце гулко стучало, а перед глазами всплывало вновь видение, посланное мне матерью-богиней, когда я коснулась камня и алтаря. Перед глазами улыбающиеся зеленые глаза, пронзающие насквозь. Казалось, он, как и я, видит мою душу. Максимильян. Он моя жертва.

— Этого не может быть, — бормотала я, сломя голову возвращаясь к особняку.

Разве может быть жертвой колдун? Меня о таком не предупреждали! Как я должна влюбить в себя того, кого ненавижу всеми фибрами души? И он меня не выносит. Он колдун, а я высшая ведьма. Испокон веков мы ненавидим друг друга. Противостоим друг другу. Как матерь-богиня могла дать мне такое испытание? За что?!

Разбить сердце и так непросто. А с учетом того, кому выпало стать моей жертвой — нереально.

Горячие, соленые слезы жгли кожу. Подбежала к особняку, быстро накидывая плащ. Прошмыгнула через дверь на кухне и прямиком в свою комнату. Бежать, бежать от всех.

Быстро переоделась в любимые рваные джинсы с вышитыми на правой штанине цветами и аистом. В душе я художник, творческий человек, и тянусь ко всему прекрасному. Надела черную майку и удобные мокасины, схватила кожаный рюкзак, сумку, которую не успела разобрать, и бросилась вниз по лестнице. И не нужна мне никакая сила, буду жить, как смертная.

Но внизу меня ждала Лидия. Как она так быстро вернулась?!

— Баб, я уезжаю, — прошипела я, собираясь ее обойти. — Я не вступлю в полную силу, прости, что не оправдала надежд.

Но она выставила руки преграждая мне путь.

— Что случилось? — мягко спросила она.

— Я не хочу об этом говорить, — пробормотала я, глаза вновь застилали слезы.

— Василиса, — так строго произнесла она, что аж поджилки затряслись. Все-таки черная ведьма.

— Мое испытание невыполнимо! — прокричала я. Мной начинала овладевать истерика и страх безысходности. Ни одному моему благородному плану не суждено сбыться.

— Оно не может быть невыполнимым, — уверенно сообщила она.

— Да ладно?! — ехидно улыбаясь, как истинная ведьма, заливаясь слезами, зло бросила я. — Как я должна разбить сердце Максимильяну Старцеву?!

Прабабушка широко раскрыла от удивления глаза цвета индиго, ставшие почти черными, огляделась вокруг, проверяя, нет ли лишних ушей поблизости. Схватила меня под локоть и потащила в сторону своего кабинета.

С минуту она молчала. Посадила на мягкий кожаный диван цвета слоновой кости. Сама села в кресло за стол. Антикварная мебель конца XIX века была в идеальном состоянии. Только диван для посетителей был современным, но вписывался по стилю. На полочках за стеклянными дверцами стояли книги — редкие издания, справочники для ведьм. Это только один процент от того, что разрешили оставить колдуны. Остальное было изъято уже очень давно.

— Я не смогу, — пробормотала я, разглядывая любимую вышивку на штанине. — Я же его ненавижу…

— Испытание разбитым сердцем не проходили очень давно, но не потому, что это невозможно. Красных ведьм просто не рождалось. — Лидия задумчиво постукивала пальцами по столу. — Мне жаль Максима, но ты должна разбить его сердце. У тебя нет другого выбора.

— Колдуны нас ненавидят, хоть и улыбаются нам в лицо, а тебе его еще и жаль, а меня тебе не жаль? — процедила я, наполняясь гневом из-за этой абсурдной ситуации. — Как я должна это сделать? Когда и сама его ненавижу?

— А тебе и не надо его любить. Не забывай, что ты в первую очередь женщина, а потом уже высшая ведьма, а он в первую очередь мужчина. Так что ему ничто не помешает полюбить высшую ведьму.

— Ага, — недовольно фыркнула я, — только веками накопленная неприязнь.

— Да, это будет труднее, чем мы предполагали. Но ты справишься. Нам нужна красная ведьма, вошедшая в полную силу.

— Да я даже подступиться к нему не смогу!

— Сможешь.

— Да он узнает меня! Тогда точно ничего не выйдет.

— Мы тебе поможем. Лица он твоего не видел, а значит, достаточно изменить голос.

Я отчаянно разглядывала узор на ковре, будто это помогло бы найти выход. Но ничего не получалось. И мне казалось, что и не получится.

В рюкзаке завибрировал телефон. Это звонила мама — узнать о том, как началось испытание. Придется и ее расстроить. А еще и сестре позвонить. И бабушке.

Пока я плакалась маме по телефону, Лидия тоже звонила кому-то. Мама пообещала позвонить бабушке. Поэтому я позвонила сразу Ефимии. Она была старше меня на пять лет. Жила в Новосибирске, а я в Питере, поэтому последнее время мы нечасто виделись. Разница во времени четыре часа, у нее только шесть утра. Но она ответила бодрым голосом. Я быстро пересказала все, что произошло.

— Ну, что я могу сказать, — оптимистично ответила она, — есть один плюс во всем этом.

— Какой же?

— Ты приедешь погостить ко мне. Старцев ведет работы под Новосибирском. И, насколько мне известно, он лично принимает в них участие.

— Что за работы? — удивилась я. Новость немного радовала, но недостаточно.

— Раскопки, ищут древний артефакт, видимо, очень ценный, раз он сам участвует.

— Василиса, заканчивай разговоры, — позвала Лидия, — есть новости.

— Я рада, что мы скоро увидимся, передавай привет Еве, мне пора. — Я отключила вызов и посмотрела на Вершинину-старшую.

— Фима права, тебе предстоит отправиться в Новосибирск. Там, на предприятии Старцевых, где ведутся поиски артефакта, требуются сотрудники. Так ты и подберешься к нему.

— Какие сотрудники? — насторожилась я. — Предлагаешь завести служебный роман? Бред. — фыркнула я. — Я же не ведьмачка. А ты уверена, что меня вообще возьмут?

— Помощник руководителя.

— Отлично! Куда уж ближе. — Язвительно заметила я.

— А насчет того, возьмут ли тебя, не уверена. Документы: новый паспорт, диплом, трудовую, подтверждающую опыт работы, мы подготовим. А вот проходить собеседование придется самой. Останется только голос поменять. Избавиться от конкурентов, думаю, и сама сможешь, не маленькая уже. К тому же к потоку доступ начинает открываться. Вон уже меняться начинаешь.

Я подскочила с дивана к зеркалу, висящему над камином.

— Где? — удивилась я, ничего не заметив.

— Глаза.

Я всмотрелась в радужку, которая обычно была красивого василькового цвета. Но теперь цвет стал более фиалковым, так как начала проступать краснота, кармин, который, смешиваясь с голубым, давал фиолетовый оттенок. Интересно, какие еще меня ждут изменения? Ведь это только начало.

Всю неделю, ожидая документы, я оставалась у прабабушки. Ходила гулять в лес, собирала травы и поспевшую землянику. Но каждый день думала об испытании. Нашла за это время несколько плюсов. Первый — это возможность увидеться с сестрой и племянницей. Второй — Максимильян Северьянович не урод, значит, от брезгливости страдать не буду. Третий, самый главный — разбить сердце врагу будет приятно. Но минусов было больше. Я за все свои двадцать пять лет ничего не узнала о любви между мужчиной и женщиной. Нарушала правила не единожды. Но все же не перегибала палку. И секс-то у меня был всего несколько раз. Поэтому основной проблемой было придумать план по прохождению испытания.

— Баб, — протянула я. Лидия ставила в вазу букет из полевых цветов, любимые мной васильки, красные маки и ромашки. — Ты когда-нибудь любила?

Она бросила на меня внимательный взгляд. Я проглотила горсть земляники. Ведь от кого-то она родила мою бабушку. Вдруг она испытывала чувства к тому человеку?

— Считается, что сердце ведьмы не способно любить, — отстраненно произнесла она.

— Но ты же любишь меня? — напомнила я.

— Конечно, Василис, — улыбнулась она. — Но материнская любовь и моя к тебе имеет совсем другую природу.

— За что в меня можно влюбиться? — с горечью выговорила я. И правда, за что? Ведь смертные любят за что-то.

— Ты красивая, умная… — начала перечислять она.

— Звучит неубедительно, — пробурчала я под нос.

— У людей любовь происходит по-разному, все слишком индивидуально.

— У него таких «красивых и умных» под ногами сотни, — напомнила я о том, кто моя жертва.

— Сделай так, чтобы он не представлял, как раньше жил без тебя…

— Ха, — истерично усмехнулась. — Как?

— Тут тебе я не советчик, загляни ему в душу и найди к ней путь. Когда там появится любовь к тебе, а ты разобьешь его сердце, эмоции, что высвободятся из его души, откроют тебе полный доступ к карминовому потоку.

— Я уже заглядывала… — призналась я.

— Он догадался? — насторожилась Лидия.

— Нет, — соврала я, не зная точного ответа на этот вопрос. Зачем наводить зря панику? — Но я ничего полезного не увидела. Его душа, к моему удивлению, не запятнана чернотой. Она имеет красноватый цвет с багряными крапинками.

— Страстная натура, — ухмыльнулась прабабушка. — Как и все Старцевы. Сердце его свободно, а значит, там найдется место для тебя. Доверься своей интуиции и импровизируй. И помни, что любят не за что-то, как ты наивно полагаешь, а несмотря ни на что. Порой вопреки всему.

Я недовольно надула губы. Актриса из меня так себе. Я искренне испытывала ненависть к колдунам, хотя почти не встречала их, и делать вид, что я питаю к одному из них чувства будет непросто.

Июнь 2017 г. Новосибирск.

Не успела я опомниться, как Фима и Ева встретили меня в аэропорту. Вот такую любовь я понимала. Сердце защемило от переполнявшей меня нежности, когда две светлые головки кинулись меня обнимать и чуть не задушили в объятиях.

— Как долетела? — спросила сестра после наших визгливых, восторженных приветствий.

— Быстро, даже не поняла, как время пролетело и, кстати, теперь я Марго, — многозначительно поправила я и помахала новеньким паспортом, — точнее, Маргарита Павловна Купцова, ничем не примечательная ведьмачка.

— Ну, не примечательная — это ты загнула, — проговорила она, улыбаясь и схватив мою прядь волос, которые за неделю стали отливать розовым золотом.

— Да, теперь я гламурная девочка, — недовольно фыркнула я, сняла солнцезащитные очки и продемонстрировала глаза фиалкового цвета. — Если так пойдет и дальше, придется врать, что ношу линзы.

— Бабуля Лидия, сказала, что у нас ты переночуешь только ночь, а потом переедешь на съемную квартиру, которую я уже нашла.

— К моему сожалению, да, чтобы исключить лишние подозрения. А сейчас нужно заскочить на собеседование.

— Я хочу такие же волосы, мама, — подала голосок Ева, глядя на меня, — как у тети Василисы и русалочки.

— Разве у нее не красные? — удивилась я, вспомнив мультик про Ариэль.

— Не-ет, — протянула малышка, — как у русалочки-Барби.

И малявка махнула рукой, мол, темная ты, тетка, не знаешь ничего.

— Когда-нибудь обязательно будут, если мама разрешит, — подмигнула я.

Переодевалась я прямо на ходу, на заднем сидении белой Мазды СХ5. Даже не старалась разглядеть город. Была не один раз и знаю, что смотреть особо не на что. По мне, так Ефимия находилась в ссылке.

— Ну как? — поинтересовалась я, закончив переодевание. Сестра оглядела меня, когда мы остановились на красный сигнал светофора. На мне была обтягивающая юбка нежного голубого оттенка и простая белая шелковая блузка без рукавов. Изысканно и женственно — таким задумывался мой образ.

Я раньше не была на собеседованиях за ненадобностью. И совсем не привыкла к деловой одежде, поэтому чувствовала себя не очень комфортно.

— Отлично, вот, надень, — Фима протянула мне перстень с изумрудом и серьги с топазами. Украшения были не для красоты, поэтому то, что они не подходили к одежде, в расчет можно не брать. Это были простые артефакты с небольшим резервом силы от зеленого потока и белого. Такие носили ведьмачки, кем я и собиралась притворяться.

— И вот, выпей, — она протянула мне бутылку с водой.

— Это то, что я думаю? — уточнила я, заранее состроив недовольную гримасу. Ефимия должна была приготовить для меня зелье, изменяющее голос. Насколько я знала, на вкус оно было отвратным.

— Оно самое, — подавила смешок добрая сестра.

Я сделала три глотка. Этого хватит на пару часов. Прозрачная жидкость на вкус была как настойка полыни и тухлое мясо. Мерзкая. И я следом зажевала жвачку, чтобы хоть как-то перебить вкус. Горло заболело — действует.

Прокашлявшись несколько раз, я обратилась новым голосом к сестре:

— Ну, как тебе мой голос? — получилось немного хрипло. Прозвучало чуть ниже моего.

— Не узнает, — заверила сестра.

Она высадила меня на парковке у соседнего здания — нежелательно, чтобы нас видели вместе.

Я вывернула из-за угла к высокому стеклянному зданию. Большинство этажей сдавалось под аренду, о чем гласила незамысловатая реклама. ООО «НовосибирскНефтьГазИзыскания» — дочернее предприятие корпорации Старцевых — находилось на последнем, десятом этаже.

Охрана записала мои новые паспортные данные, и я беспрепятственно поднялась на нужный этаж.

В приемной сидело несколько девушек. Две ведьмачки и две нимфы. Лидия права — избавиться от этих конкуренток в соискании на должность помощника генерального директора для меня не проблема.

— Добрый день, — обратилась секретарша, озерная нимфа. Белокурые волосы собраны в пучок. Стройная фигура и рост немного выше моего. Довольно приятная внешность.

Я быстро обратилась к ведьминому взору и скользнула взглядом к ее сердцу. Душа светилась голубоватым. Такая и должна быть у озерной нимфы. Добрая и покладистая. Вокруг розовый ореол. Влюблена. Надеюсь, не в мою жертву. Мне не нужны конкурентки в этом деле, и без того непросто будет.

— Маргарита Павловна Купцова, — представилась я, — на собеседование.

— Присаживайтесь, — мягко предложила она, указывая на свободное место за офисным диванчиком. Между ведьмачкой и лесной нимфой.

Я села, все еще смотря ведьминым взором, даже не собираясь запоминать, как они выглядят. Меня интересовали их души. Начала я с ведьмачек. У одной душа светилась красным, и кое-где появились черные пятна. Но тут я вздрогнула, когда черный червь выполз из одного из таких пятен и скрылся в другом. Вот стерва! Беса подсадила, чтобы силы увеличить. Ну ничего, для меня это не проблема.

Мысленно я прикоснулась к ее душе и схватила негодника. Секунда — и от мелкого паразита самого низшего уровня, осталось мокрое место.

«Эта работа не для тебя, — мысленно приказала я. — Сейчас ты встанешь, скажешь, что передумала, уйдешь и никогда не будешь призывать бесов».

— Извините, — послушалась моего приказа ведьмачка, обращаясь к секретарше, — я передумала.

Отлично, слово в слово. Еще потом спасибо скажет, что от паразита избавила.

Я перешла ко второй ведьмачке. Ее душа светилась оранжевым. Ничем не запятнанная. Хорошая девушка, домашняя и обладающая живым нравом.

«Ты не хочешь эту работу, сейчас ты встанешь и скажешь, что забыла о другой встрече».

Ведьмачка послушно повиновалась моему приказу и покинула помещение. Следом ушли нимфы.

Довольная, я сидела, положив ногу на ногу и вальяжно облокотившись на спинку дивана.

Дверь, за которой был кабинет Старцева, открылась.

— До свидания, — услышала я голос еще одной ведьмачки. Она быстро выпорхнула из приемной, я даже не успела взглянуть на ее душу.

— Проходите, — пропела секретарша, открыв для меня дверь.

Я встала со своего места, быстро растеряв мимолетную уверенность. Со Старцевым мои фокусы не пройдут, в чем я уже успела убедиться.

Постаралась как можно увереннее перешагнуть порог. По спине пробежали мурашки, и, кажется, моя собственная душа прыгнула от страха в пятки, но побег не удался, и она вернулась назад, заставляя сердце биться быстрее обычного.

— Здравствуйте, — поприветствовала я не своим голосом. — Маргарита Купцова.

— Присаживайтесь, Маргарита, — бросил Максимильян Северьянович, не поднимая на меня глаз. Он изучал мое резюме. Надеюсь, сложных вопросов не будет. Я немного готовилась, но если опыта нет, то и не появится. Но я тут не для работы. Даже если он меня не возьмет, то у меня хотя бы состоится знакомство. А там я придумаю что-то еще. Но, конечно, работая бок о бок, проще втереться в доверие.

— Так, опыт работы три года… хм… так…Чем занимается организация, знаете?

— Да, конечно, — уверенно ответила я, к такому вопросу я подготовилась, — официально — разведка месторождений полезных ископаемых, на самом деле — поиском древних захоронений, раскопками, археологическими исследованиями на заброшенных местах силы и т. д.

Он, наконец, удостоил меня взглядом. От лесной зелени его глаз, окутавшей меня, по телу пробежался табун мурашек. Погода за окном была жаркая, и колдун не посчитал нужным надевать костюм. На нем было белое поло и синие джинсы. В простой одежде он выглядел намного моложе, чем в костюме.

— Вы у нас ведьмачка, значит, — покосился он на мои артефакты. — Так… а почему ушли с предыдущего места работы?

— В связи с переездом в Новосибирск, — честно ответила я. Если считать мою галерею работой. По новому паспорту я была зарегистрирована в Екатеринбурге.

— И что вас сюда привело?

«Ты, чертов колдун!» — хотела крикнуть я. Но, конечно промолчала. Я немного замешкалась, придумывая ответ. Глупый вопрос, на который я не готовила ответ заранее.

— Всегда мечтала работать в корпорации Старцевых, — нагло соврала я. — Но попасть к Вам очень сложно. Поэтому, как только увидела данную вакансию, решила, что переезд — это ерунда по сравнению с открывающейся возможностью.

В ответ он ухмыльнулся. Кто из колдунов не любит лесть?

— Вы понимаете, что мы дочернее предприятие, которое создано для удобства работы с подрядчиками непосредственно в районе полевых действий, так сказать? Штат сотрудников небольшой. Возможно, вам придется иногда выезжать на объекты, ведь все работники: ученые и инженеры, находятся там.

Вот уж не думаю. Ага, уже побежала паковать походный чемоданчик.

— Я с удовольствием побываю на объектах, — снова соврала я. Как-то мне довелось съездить на археологические раскопки, где у нас была месячная практика. И я поняла тогда, несмотря на любовь к древностям — палаточная жизнь не для меня, ореол романтики быстро развеялся.

— Ваш опыт работы нам подходит, и готовность к работе радует, но я должен провести собеседование со всеми кандидатами, ведь они уже здесь, — твердо сообщил он, махнув на дверь.

Значит, не очень впечатлила, но выбора у тебя нет, колдун. Соискательницы-то разбежались.

Я еле подавила злорадный смешок.

— Но, Максимильян Северьянович, — невинно начала я, — там никого нет. Было несколько девушек, но они ушли.

Старцев нахмурил брови и нажал кнопку на селекторе.

— Арина, — позвал он секретаршу, — Маргарита последняя соискательница?

— Да, Максимильян Северьянович, — подтвердила та.

— Тогда давайте не будем терять время, у меня совсем нет желания заниматься тщательным подбором, это и не требуется — не такая уж у вас будет ответственная работа. Мне нужно, чтобы кто-то общался с контрагентами, вел с ними переписку и напоминал об исполнении договорных обязательств. Ничего сложного и требующего выдающихся способностей, вас не ждет.

— Так я принята? — уточнила я. Вот так все просто?! Похоже меня ждет работа секретаря.

— Да, стол Арина освободит к вечеру, можете завтра с утра приступать, разберетесь по ходу работы, — бросил он, окунаясь в бумаги.

— Подождите, так я буду секретарем?

— Арина не секретарь, а помощник руководителя, или, если вам угодно, ассистент, только не мой, а предыдущего арендатора, его фирма переехала, и пока шел ремонт, он любезно поделился Ариной, чтобы помочь мне найти вас, Маргарита.

— Ах, вон оно что, — мне-то все равно, как моя должность будет называться, но я делала вид, что заинтересована в этой работе, как могла.

— Больше у вас нет вопросов? По заработной плате, например.

— Нет.

— Тогда жду вас завтра, рабочий день начинается в девять, — бросил он и погрузился в изучение бумаг, карт и чертежей.

— С нетерпением жду завтрашнего дня, до свидания, Максимильян Северьянович, — пропела я, улыбаясь во весь рот. Но он даже не поднял глаз. Разочарованная, отправилась к выходу.

В этот раз Старцев произвел совсем другое впечатление. Если тогда он вел себя как наглый, считающий, что ему все дозволено, колдун то сегодня он был простым, погруженным в свою работу, мужчиной. И он даже не посмотрел на меня, как на женщину. Ни одного похотливого взгляда я не поймала. Может, он сторонник соблюдения субординации на работе? Тогда мой план уже обречен. Но, насколько я знаю, у колдунов не принято вступать в брак, они ведут весьма полигамный образ жизни, и их офисы всегда наполнены нимфами и смазливыми ведьмачками, готовыми выполнять любую работу.

Фима жила в уютной двухкомнатной квартире. Ремонт был простым, но обставлена квартира была по последнему слову техники. С последнего этажа многоэтажки открывался шикарный вид на Обь.

Я любовалась видом, высунувшись в окно на балконе. Вокруг загорелись огни. Не удержалась и сделала фото, выложив в Инстаграм. Такую красоту быстро оценили мои смертные подписчики. И Кирилл, с которым мы вроде как в отношениях уже месяц. Всего месяц, и он меня не любит. Но все же… Все же написал.

«Когда возвращаешься?» — писал он.

«Пока не знаю, прости, я занята, спишемся в другой раз».

«Ок».

Все, проблема решена. Не обидится, я-то знаю. Надо бы вообще намекнуть ему, что пора завязывать с нашими бесполезными отношениями. Но подниму об этом разговор в другой раз, сейчас не до того.

В кухню вернулась Ефимия, уложив Еву спать.

Она бросила взгляд на мой смартфон, но ничего не сказала. Достала бутылку красного вина и наполнила два бокала.

Я пригубила, смакуя вкус.

— Страшно, Фим, — наконец, прошептала я.

— Не бойся, даже если случиться худшее, и ты не сможешь пройти испытание, конец света не наступит. Наш век длинный, Василис, либо родится еще одна красная ведьма, либо мы найдем другой способ вернуть то, что нам причитается, и освободимся от власти колдунов.

Она, как всегда, сумела меня успокоить. Всегда могла подобрать нужные слова. Вот только…

— А что со мной будет, если не пройду испытание?

— Честно говоря, я не знаю, — призналась она, пожимая плечами.

Интересно, кто-то вообще проваливал испытание? Что с ними случалось потом? До осеннего равноденствия не так много времени, и до конца испытания всего несколько месяцев. Для моего испытания — слишком мало. Так что скоро узнаю.

— Но я хочу пройти, хочу увидеть лицо Старцева, когда разобьется его сердце, когда он поймет, что его обвела вокруг пальца высшая ведьма, красная высшая ведьма, о существовании которой колдуны и не подозревают, — на лице моем заиграла злорадная ухмылка.

Утром я приехала на «работу» на такси. Фима повезла в садик Еву, а затем укатила на свою работу. Полдня она работала в ювелирном, принадлежащем колдунам, заговаривала украшения на защиту, наполняя белым потоком. Остальное время, как я называла этот род деятельности — в «полиции сверхъестественных нравов». С нелюдями все просто — человечинку не жрать. У колдунов на этом целый блок бизнеса. Продажа человеческих органов и крови. Нелюдям выносилось три предупреждения, если правило нарушалось в четвертый раз, то нарушителя отправляли в тюрьму для сверхъестественных существ. Говорят, там есть камеры и для высших ведьм, что они высасывают магическую силу. Это все слухи, конечно. Но они совпадают в одном — из такой тюрьмы еще ни один нелюдь не возвращался.

Вечером мне предстоял переезд в съемную квартиру. Единственный плюс — близко к офису, и я смогу на полчаса дольше поспать.

Ровно в девять утра была на новом рабочем месте. Оно было простым. Ноутбук, телефон, селектор для переговоров с руководством, многофункциональный аппарат для копирования, сканирования и распечатывания документов. Благо, таким научилась пользоваться в универе. Шкаф с папками входящей и исходящей документации. Работник из меня никакой. Но в случае возникновения проблем я могла позвонить личной помощнице прабабушки, и та либо проконсультирует, либо сделает все за меня. Поэтому за эту часть я не переживала. Взяла поблизости кофе на вынос и, усевшись за свой стол, ожидала появления моей жертвы. Он не заставил себя долго ждать. Вихрем влетел в кабинет. В руках тубус, видимо, он брал работу на дом. Какой, однако трудолюбивый колдун.

— Доброе утро, Маргарита, — пробормотал он, даже не собираясь дожидаться ответа.

Но я не сильно расстроилась. Взяла кофе. Не знала какой, поэтому взяла на свой вкус. Как говорится, главное — внимание.

— Максимильян Северьянович, — невинно хлопая глазами, заглянула я в его кабинет. — Я тут с утра за кофе зашла и вам прихватила, угощайтесь.

— Спасибо, Маргарита, поставьте, но там, в углу, есть кофемашина, — бросил он, доставая чертежи и карты. Даже выронил один лист формата А3. Тот упал на пол, и я поспешила помочь, быстро ставя кофе на стол.

— Не надо, Маргарита, я сам, — пробормотал он, опускаясь вниз. Мы чуть не столкнулись лбами, но не это заставило сердце и душу сжаться от страха, а затем сбежать из этого тела. Выпавший лист был не картой и не чертежом. Это был угольный набросок. Очень красивый рисунок, мастерски выполненный, надо признаться. Но не это лишило меня дара речи. Фигура девушки со спины, немного полубоком. Чуть собранные на затылке волосы открывали изящную шею, руки тянулись к затылку, где были ленты-завязки, удерживающие маску. Немного заметна окружность грудей, где четко прорисована форма и вздернутый сосок. Голова чуть повернута назад, и видна линия подбородка, лицо спрятано за кружевной маской, а пухлые губы чуть приоткрыты. Единственное цветное пятно среди угля — это глаза, точнее, видно только один. И он василькового цвета. Четко подобранные цвета из пастели идеально передавали оттенок. Мой прежний оттенок глаз.

Каждый изгиб тела был прорисован точно, передавая сходство с реальным прототипом. Даже родимое пятно на пояснице. Я в ужасе смотрела на полуголую себя. Это в тот день, когда началось испытание, та самая маска. Но как? В таком виде я была только в лесу, на месте силы.

Меня пробила нервная дрожь. Неужели он видел все? Подсматривал за голой мной! Вот нахал! А если он узнал, что Василиса, то есть я, красная ведьма, а вовсе не зеленая? Попыталась детально вспомнить начало испытания. Нет. Ничего не указывало на это. Но зачем ему мой портрет ню?

— Какой красивый рисунок! — восхитилась я, действительно так считая, но целью было не комплимент сделать предполагаемому художнику, а выяснить, что все это значит. — Это вы нарисовали, Максимильян Северьянович? А кто это, если не секрет?

— Да, это я нарисовал, мое хобби, а девушка на портрете — моя головная боль, — обреченно пояснил он, выхватив рисунок из моих рук и убирая назад в тубус. — Что-то еще, Маргарита?

— Да, зовите меня Марго, — попросила я, к лицу прилила кровь, к нервной дрожи добавился гнев, но наверняка он истолкует румянец иначе.

Это еще почему я его головная боль?! Да он же всего один раз меня видел! Да, не самая приятная встреча, но не до головной боли. О чем я не знаю?

— Хорошо, тогда я тоже вас попрошу, — ухмыльнулся он, наконец взглянув на меня как на женщину, бегло пробежав глазами по всей фигуре, от чего нервная дрожь стала усиливаться, — зовите меня Максим или Максимильян, как вам больше нравится. У нас тут не столь серьезная организация, чтобы соблюдать все эти формальности. И мне не так уж много лет.

— Хорошо, Максим, — выдавила я из себя улыбку, кажется, это маленький шажочек в сторону успеха.

— И можете одеваться, как вам нравиться, дресс-кода у нас тоже нет, — он снова посмотрел на меня.

Одета я была так же, как на собеседовании. Каблуки и обтягивающая юбка создавали дискомфорт, что, видимо, не ускользнуло от него. Еще и это нервное напряжение. Но я готова терпеть неудобство. Зато у меня теперь свобода выбора. Чем меньше формальностей, тем лучше. К тому же на улице жара.

— Будут какие-то поручения? — начала я. Надо же выглядеть хорошим сотрудником. Если буду хорошо справляться с работой, то это вызовет уважение, что тоже облегчит выполнение моей задачи.

— Да, Марго, заходите в электронную почту, там папки по переписке с контрагентами, нужно связаться с арендодателями спецтехники, которую они должны были доставить на объект, но до сих пор не доставили.

Работа оказалась вполне выполнимой. Освободилась я к полудню. Посмотрела на дверь, за которой пряталась моя жертва. Что же с ним делать? Я-то знаю, что он похотливый негодяй. Но почему он так… так нормально себя ведет с Маргаритой? Или это только в первый день работы, чтобы не спугнуть сотрудницу? Да, нет. Любая ведьмачка мечтает стать любовницей колдуна, к тому же такого знатного, как Старцев. Для начала нужно показать, что я не против более тесных отношений. А там будем думать, как влюбить. А еще очень интересно, что я ему сделала, будучи Василисой, раз он назвал меня головной болью.

— Максим Севе… — забылась я, — а где вы обедаете? Я же в городе недавно и еще плохо ориентируюсь. Может, составите мне компанию?

Колдун поднял на меня глаза. Теплая лесная зелень будто гипнотизировала. Но когда он хищно прищурился, по телу пробежала нервная дрожь в сопровождении мурашек. Страх пробирался внутрь, но я старательно его отгоняла.

— Можете заказать доставку — бросил он, не отрываясь от работы, — нет времени ходить куда-то. Но, если хотите, можете сходить в кафе за углом, там неплохо готовят…

— Какую кухню предпочитаете? — перебила я, не собираясь отступать от плана.

— Средиземноморскую.

— Хорошо.

Заказала я пасту с красной рыбой в сливочном соусе и ровно к обеду приехала доставка.

На этаже имелось помещение — общая кухня. Где был стол, холодильник и микроволновка. Там собственно и разместились.

Меня удивило отсутствие других сотрудников.

— А что, больше никто не работает? — начала я беседу. — Или никто не ест?

— Кроме нас, есть бухгалтерша, но она в отпуске. Остальные работают на объекте.

— Ясно, — о чем еще спросить? Мне очень хотелось спросить о рисунке и обо мне. Но сдержалась.

— А почему, вы сами занимаетесь такой… — начала я подбирать слова, — черной работой. Вы же сын самого Северьяна Старцева.

Собеседник ухмыльнулся.

— Если хочешь, чтобы важная работа была сделана хорошо — сделай ее сам.

— Настолько важная, что вы сами этим занимаетесь? — тоже ухмыльнулась я. Что-то не припомню, чтобы в этой области они занимали очень важными исследованиями.

— Да, настолько, что засекречена, — серьезным тоном сообщил он. — Но вас я могу немного посвятить в детали. Скоро мы найдем то, что положит конец нашей безмолвной борьбе с высшими ведьмами. — Он расплылся в коварной ухмылке, а меня словно окунули в сугроб. Стало жарко от разливающегося по телу гнева и одновременно холодно от накатившего страха. — Эти брезгливые, наполненные снобизмом стервы, скоро признают нашу власть полностью и подчинятся окончательно.

Я была ошеломлена откровением. Колдуны прекрасно понимают, что по большому счету мы сильнее их. Но они берут количеством. Когда-то давно они умудрились соединить науку и магию, создать магические артефакты, способные хранить в себе силу потоков. По своей природе они люди, просто передают знания из поколения в поколение. Умеют использовать силы из артефактов для заклинаний. Они учатся этому чуть ли не с рождения. Тогда как нам, высшим ведьмам, это не требуется. Мы создания матери-богини. Только вступая в полную силу, мы начинаем учиться использовать потоки, черпать оттуда магию. Все, что мы можем до этого, дается так же легко, как дышать. Колдуны записывают свои заклинания, точно вымеряя каждое слово и количество необходимых сил, тогда как мы можем придумать заклятие на ходу и просто вложить в слова немного сил. А по большому счету даже слова не нужны. Достаточно подумать, открыть ведьмин взор и просто сделать то, что необходимо.

Наполненные снобизмом стервы, сказал он. Да, мы считаем себя высшими созданиями, потому что так оно и есть!

Но мое молчание затянулось, и пора было что-то ответить, поддержать колдуна. Задача непростая. И я просто начала говорить все, что думала, только с точностью до наоборот.

— Максим, ваши слова как бальзам на душу, — пропела я, — неужели это все-таки случится?! Вы не представляете, как я рада слышать подобное. Мне так хочется вас расцеловать за то, что вы так порадовали меня своим откровением.

Взгляд Максимильяна изменился. В нем промелькнуло нечто странное. Кажется, хреновая из меня актриса.

— А вы знаете, Марго, — томно проговорил он, внимательно изучая мои губы, линию подбородка, шею, опускаясь ниже к ложбинке груди, — я считаю, что сдерживать себя вредно для здоровья.

Едва он закончил говорить, как наклонился через стол, разделяющий нас, и впился в мои губы. Я настолько опешила от неожиданности, что мой порыв оттолкнуть его где-то затерялся. Щеки покраснели от гнева. Сердце бешено гоняло кровь. Мозг еле сообразил, что происходит именно то, что мне и нужно. И мне несказанно повезло, что так быстро все завязывается. Как говорится, раньше сядешь — раньше выйдешь.

Поэтому я подавила в себе рефлекторный порыв отстраниться. Просто ждала развязки. Я ждала углубления поцелуя, дерзкого проникновения языка. Но нет. Он сделал глубокий вдох. И быстро отстранился.

Как ни в чем ни бывало он продолжил обед. И я сделала то же самое. Что в таком случае можно сказать, я не знала. Так и спустили все на тормозах. Молча закончили обед.

Он спрятался в кабинете, погрузившись в работу. Я тоже пыталась вникнуть в свои обязанности. Лишь бы не думать об этом мимолетном поцелуе. Я не была к этому готова в первый день. Он застал меня врасплох. И меня жутко злило, что в тот момент, когда я пылала от ненависти, это простое движение заставило забыть об этом. Я просто чувствовала тепло от его губ, как оно расходилось по моему телу.

Глава 3

После обеда Макисмильян так и не вышел из кабинета. А я дырявила взглядом часы, стараясь заставить время течь быстрее. Но куда мне.

Как только стрелка коснулась шести — бросилась бежать из здания. На сегодня с меня хватит.

Ефимия должна была ждать за углом, и я нервно огляделась в поисках знакомой машины. Но ее не было.

— Черт, — выругалась, когда за спиной раздался сигнал авто, возле которого я остановилась.

За рулем черного Ситроэна сидела Ефимия.

— Что за машина? — удивившись, поинтересовалась я.

— Это твоя, — подмигнула сестра. — Взяла в аренду на твое имя, на новое. Пригодится.

— Спасибо, — искренне поблагодарила я. Знает, что не люблю ни общественный транспорт, ни такси, водители которого порой ориентируются в городе хуже меня.

— Как первый день? — поинтересовалась Ефимия, заметив, что я напряжена.

— Он меня поцеловал, — пробормотала я.

— Что?! — воскликнула сестра, расплываясь в довольной ухмылке. — Так быстро.

— На эмоциях, — недовольно скрестив руки, пояснила, — когда я поддержала его, разговор шел о том, что скоро нас окончательно подчинят.

— Под «нас» ты имеешь в виду высших ведьм? — насторожилась Ефимия.

— Именно.

— Давай с этого места поподробнее.

Когда мы тронулись с парковки, я начала пересказывать наш обед со Старцевым, не упуская ничего.

— С одной стороны — это прорыв, — деловито заметила сестра, — с другой — еще и полезная информация для старейшин.

— Угу, — согласилась я.

— Насколько мне известно, Старцевы не отличаются моногамностью, как и все колдуны, — заявила сестра, — соблазнить его — не проблема.

— Ну да, — согласилась я, вспомнив казус в ночь начала испытания, — есть еще кое-что. У него есть мой портрет, — сообщила я и многозначительно добавила, — ню.

Сестра удивленно посмотрела на меня, широко раскрыв светло-голубые белесые глаза, отвлекаясь от дороги.

— Портрет Василисы Вершининой, — многозначительно уточнила, — там я в маске, в которой была на маскараде в ночь начала испытания.

Я в подробностях описала рисунок.

— Уверена, что это ты?

— Да, — обреченно подтвердила я, — там даже нарисовано родимое пятно.

— Это может быть проблемой, — задумчиво проговорила Ефимия.

— Думаешь?

— Когда дело дойдет до секса, твоя личность может легко раскрыться, стоит только…

Но я не дала ей договорить. Я собиралась его соблазнить. Но разве обязательно доводить до секса? Разве любовь не может возникнуть без него?

— Я не собираюсь доводить до секса, — поспешила сообщить я.

Сестра посмотрела на меня, как на маленькую наивную девочку, какой я всегда была в ее глазах. Отчасти так и было. Опыта мне не хватало во многом. И в первую очередь, во взаимоотношениях мужчин и женщин, как в любви, так и в плане физической близости.

Потом она звонко рассмеялась на всю машину, заставляя меня совсем почувствовать себя никчемной.

— Василиса, — протянула она, закончив смеяться. — Ты у меня такая еще маленькая. Пойми, Старцеву тридцать пять, он колдун, еще и из главенствующего рода. Для него нормальные, стабильные половые отношения с женщиной — это норма жизни. И он не станет отказываться от этого. Если ты его не соблазнишь и не заменишь всех остальных женщин, которых, уверена, немало крутится вокруг него, у тебя не будет шансов заполучить его сердце.

Несмотря на жаркую погоду, меня снова будто окунули в сугроб с головой. Я представила сцену секса со Старцевым и ощущения, когда он навис надо мной, а руки гладили мои бедра. Мурашки, что разбегались в панике от его губ. От этой фантазии сердце участило пульс, и к низу живота прилила кровь, напоминая о существовании моих женских органов. Собственные ощущения пугали.

Но чувство обиды за себя и гнев пересилили страх. Мне предстояло лечь под колдуна, словно я безмозглая ведьмачка.

— Полегче! — громко предупредила сестра, и я заметила, наконец, что электроника в машине начала барахлить, огни на панели нервно задергались, а радио возмущенно зашипело. Я немного переборщила с гневом, не рассчитав, что доступ к потоку начинает постепенно открываться.

— Прости, — пробурчала я, возвращая себе самообладание. — Просто сейчас я больше чувствую себя Марго, а не Василисой.

— Конечно, если бы твоей жертвой был кто-то другой, может, можно было бы обойтись и без интима, — попыталась утешить сестра, — но испытание никогда не бывает простым.

Я промолчала. Тут она права. Это было бы не испытание, а пустяк, окажись на месте моей жертвы, например… да, кто угодно, только не он.

— Ну, если на мгновение забыть, из какой он семьи, и то, что он колдун, — начала Фима, — представить, что он просто человек. Неужели ты не находишь его привлекательным?

В ответ я зло посмотрела на нее исподлобья.

— Черт, — выругалась она, — Василиса, да он же чертовски сексуален!

Но в ее голове опять произошел мыслительный процесс, отразившийся на милом лице, и теперь она посмотрела на меня с жалостью.

— Только не говори, что ты еще девственница, — возмутилась она.

— А разве не должна? — недовольно поинтересовалась я, не торопясь признаваться. Половые отношения высших ведьм, да и еще не вступивших в полную силу, не поощрялись. Беспорядочные половые связи чреваты последствиями в виде потомства, на которое нет разрешения. Поэтому афишировать на каждом углу свои интимные связи было не принято. А то можно и не получить в будущем разрешение на ребенка. А при худшем раскладе, если залететь и завести ребенка втайне от колдунов, можно угодить в тюрьму, когда это станет известно, а с ребенком могут сделать, что угодно. А известно им станет.

Когда стало известно обо мне, мама была на большом сроке, и как Лидия уговорила дать разрешение оставить меня, известно только Старцеву-старшему и матери-богине.

— Василис, — ласково потянула Фима, — мне-то можно сказать.

— Ну, да, был у меня опыт, — нехотя призналась, надув губы.

— И? — протянула она.

— Что и? — не поняла я.

— Я хочу знать подробности!

Какие подробности? Что тут рассказывать? Как меня потискали за причинные места, вторглись в мое тело, потолкались там, и на этом все закончилось? Был у меня еще пару раз печальный опыт в Европе, но один раз я слишком много выпила, и почти ничего не запомнила, а второй раз все произошло так быстро, что я не успела понять, что это вообще было. А потом появился Кирилл, и я не хотела, чтобы секс стал неприятным бонусом этих отношений, протянула месяц и так и уехала.

— Кстати, а с кем ты оставила Еву? — попробовала я сменить тему.

— Не увиливай, — строго проговорила она, поглядывая то на меня, то на дорогу, — Ева с няней. У меня сегодня еще вечерняя работенка нарисовалась.

— Мне не понравилось, — пробормотала я под нос, не глядя на сестру.

— А, вон значит что, — ухмыльнулась сестра. — Ну, знаешь, если не понравилось с одним…

— У меня был не один партнер, — стыдливо добавила я.

— Это тоже не показатель, Василиса, — уверенно сообщила Фима. — В любом случае, надеюсь, из-за этого у тебя не будет проблем с… соблазнением.

— Надеюсь.

Мы быстро приехали к моей съемной квартире. Жилой комплекс из нескольких четырехэтажных домов с мансардами окружал большую детскую площадку. Вокруг аккуратно припаркованные автомобили. Во дворе чисто и уютно. Ни расписанных стен, ни отмороженной молодежи или гопников на скамейках, заплеванных черт знает чем.

— А здесь довольно мило, — удивилась я.

— Ты надеялась, что я поселю тебя возле притона или вампирского гнезда? — ухмыльнулась сестра, открывая багажник и доставая мой чемодан.

— Лучше сразу к колдунам, чего уж мелочиться, — предложила я вариант похуже.

Сестра фыркнула, поддержав меня.

Вдвоем мы легко подняли мои вещи наверх. Квартира оказалась милой. В моем вкусе, по крайней мере. Просторная однушка-студия. На полу ламинат шоколадного цвета, такого же цвета кухня с небольшой барной стойкой. Одна стена так и осталась кирпичной, а остальные просто оштукатурены и выкрашены в белый. В квартире ничего лишнего, к кирпичной стене приставлен коричневый диван-книжка, единственное спальное место, маленький кофейный столик из «Икеа». И два высоких стула за стойкой.

— Смотри, — радостно позвала сестра.

Она продемонстрировала мне две двери. Одна вела в ванну, простую с белым кафелем и нормальной полноценной ванной, где можно расслабиться. А вот то, что было за второй дверью, меня порадовало еще больше. Там была вполне приличная гардеробная. Я была еще та тряпочница и в моей квартире, в Питере, была гардеробная почти в два раза больше этой.

— Это несказанно радует, — улыбнулась я.

— Я тут тебе еды приготовила, на пару дней хватит. Потом либо со мной, либо сама в магазин съездишь, — начала она доставать продукты из пакета.

— А вот это в самый раз, — замахала я, тыча в бутылку красного полусладкого. — Мне нужно запить сегодняшний стресс.

— Ты уже отключила телефон Василисы? — серьезным тоном поинтересовалась сестра.

— Нет, — недовольно протянула я, — вылетело из головы.

Достала из сумки два одинаковых смартфона с изображением яблока. Один предстояло выключить. Я посмотрела, не звонил ли кто или не писал ли Василисе. Нет, никто. И спокойно выключила, убирая обратно в сумку.

Тут Ефимии пришло сообщение, которое она незамедлительно прочла.

— Все, я тебя оставляю, за мной приехали. — Быстро чмокнув меня, она поспешила вниз.

А я любопытства ради посмотрела, кто за ней приехал. «Шашечек» такси на машине нет. Черный седан, «ауди», номер 880 — все, что я успела запомнить. Так, на всякий случай. Вообще интересно, машина явно не в такси работает, тогда кто ее подвозит на нарисовавшуюся работу?

Я осталась одна. Поужинала и принялась раскладывать чемодан. День выдался морально тяжелым, и уборка вымотала до конца — наведение порядка далеко не самое мое излюбленное занятие. Поэтому, как и планировала, завершила день бокалом вина, развалившись в ванной.

В итоге уснула я как младенец. Выспалась, правда, чуть лучше, чем вечно визжащие детеныши. Прервал мои сборы на «работу» звонок на мой новый номер. Конечно, контакт не записанный, и я немного напряглась, не узнавая номер.

— Марго, доброе утро, надеюсь, не разбудил… — послышалось бодрое приветствие Максимильяна Северьяновича. Я люблю просыпаться заранее и вероятность того, что я могла спать, учитывая близость моего нового жилья, была вполне большой. Но отняло на мгновение дар речи то, что номер я ему не давала. Откуда?! Если он этот номер так быстро нашел, что он еще может нарыть на Маргариту? То, что она Василиса?

— Доброе утро, не разбудили — я уже почти в боевой готовности, — так же бодро ответила я и включила дурочку. — Откуда вы взяли мой номер?

— В смысле, откуда? — не понял Старцев. — Из резюме, конечно, вы же там указали контакты. — Ответил он тоном, явно разочаровываясь в моих умственных способностях. Ну конечно, резюме, я его не особо внимательно читала, ведь составляла его не я. Больше информацию о навыках и опыте.

— Ну да, точно, еще не до конца проснулась, наверное, — нелепо оправдалась я.

— Я что звоню, Марго, — начал мой начальник-жертва, — мне срочно нужно уехать.

— Что-то случилось? — наигранно обеспокоенным голосом хорошей помощницы полюбопытствовала я. — Я могу помочь?

— Не беспокойтесь, Марго, мне нужно съездить на объект, — успокоил он меня, — на тот, крайне важный, — многозначительно добавил он. — Поэтому меня сегодня не будет, а может, и завтра, так, что оставляю бумажную работу на вас. Ключи возьмете у охраны. Я предупредил.

— Точно все в порядке? Может, мне поехать с вами? — попыталась я, стараясь придать голосу искреннее волнение. На «тот самый» объект попасть было бы удачей. Испытание испытанием, а мы в состоянии «холодной войны» — шпионаж никто не отменял. А тут такая удача — в стан к врагу заслали казачка.

В трубке раздалось прерывистое дыхание. Он смеялся.

— Марго, не беспокойтесь, вы мне нужны в офисе, — заверил он, — в другой раз я вас возьму с собой. Ладно, мне пора. Будете звонить, не удивляйтесь, если не сможете дозвониться — там плохо со связью.

— Хорошо.

И он положил трубку. Очень плохо. Очень. Я целый день теряю, а может, и два. Но делать нечего. Может, удастся пошпионить в его кабинете и выяснить что-то полезное? Везде надо искать плюсы.

Раз «начальства» не будет, значит, можно не торопиться. Поэтому заехала за кофе на вынос и только в 09:15 зашла в кабинет. К счастью, телефон не обрывался, и я спокойно начала рабочий день.

Как только выдалась минутка посвободнее, проникла в кабинет Старцева. Ноутбука не было. Карт и чертежей тоже — взял с собой. На столе только черновик с записями, украшенный кругами от чашек с кофе, который я и попыталась расшифровать.

«Участок 32Б — храм матери-богини эпохи Урарту», — расшифровала я. Рядом маленькая зарисовка. Ключица и плечи, женская шея, на которой украшение с огромным камнем, больше похожее на ошейник. Рядом еще одна приписка: «рубиновое сердце?».

Что за артефакт такой? Такой большой камень, размером с гусиное яйцо, не меньше. Если это, конечно, взаимосвязано. На всякий случай сделала фото. Покажу Фиме и Лидии.

Я все-таки историк с высшим образованием. Конечно, на профессора я не тяну, училась средне. Но кое-что знаю. Урарту — древнее государство в Юго-Западной Азии, располагавшееся на территории Армянского нагорья. Урарту как племенной союз оформился уже в XIII веке до нашей эры, упоминание его как государства встречается в источниках с VIII века. На протяжении целой четверти I тысячелетия Урарту был значимой силой на геополитической карте Древнего мира. Но, пережив свой расцвет в IX — середине VIII века до нашей эры, уже к VI веку до нашей эры государство пришло в упадок. В религии Урарту, как и у большинства государств того периода, был многочисленный пантеон богов. Но матери-богини среди них нет. Причем тут эпоха Урарту и храм матери-богини? В человеческой истории, что я изучала, это не связанные вещи, и никак о божестве высших ведьм не упоминается. И так далеко границы Урарту не распространялись. Что касается истории сверхъестественного мира — все знания хранятся у колдунов. И они с ними не делятся.

Отправила фотоотчет о проделанном. Тут же позвонила Лидия.

— Здравствуй, баб, — ответила я.

— Где ты это нашла? — сразу перешла она к делу.

— На рабочем столе своей жертвы.

В трубке послышалось напряженное молчание.

— Будь осторожна, Василиса, — заботливо проговорила Лидия, в ее голосе я отчетливо слышала нотки опасения.

— В чем дело? — требовательно спросила я.

— Не доверяй Старцеву, — послышалось в трубке.

— Я и так ему не доверяю.

— И не начинай.

— Баб, что это за артефакт, что за рубиновое сердце? — отчаянно попыталась выяснить я.

— Мощнейший артефакт карминового потока, — бесстрастно произнесла Лидия, — но его существование — миф, девочка моя. Но все же будь осторожна, нельзя, чтобы колдуны узнали, что ты красная ведьма. Если они ищут рубиновое сердце…

— Это с помощью него они поработят нас окончательно? — догадалась я.

— Да, — с грустью подтвердила Лидия, — и не только нас. Это удача, что ты оказалась там. Как старейшина поручаю тебе выяснить, насколько их поиски могут стать успешными. И в случае чего, ты должна помешать. Не дай колдунам найти рубиновое сердце.

Тон ее был серьезен. Сейчас она говорила, как одна из старейшин высших ведьм, а не как моя прабабушка.

— Ты же сказала, что его существование — миф, — напряглась я.

— Если Старцевы его ищут… Ни в чем нельзя быть уверенными.

— Ясно.

— Будь осторожна, — снова предостерегла Лидия. — Не забывай о своей семье, если что пойдет не так — сразу звони мне.

— Хорошо.

Мне все это не нравилось. Шпионские игры только усложняют мое и без того нелегкое испытание. Но Лидия говорила таким тоном, что я не могла ей возразить.

Раздражение от моего теперешнего положения начало усиливаться. Я слишком привыкла жить среди людей. Порой забывая о том, кто я, и совсем не вникая во все эти политические интриги.

С силой стукнула по стеклянному столу, за которым сидела, будто он в чем-то виноват, в ответ стол чуть не треснул, и кинула телефон в сумку, хорошо, что не в стену. Мой гнев вылился в перепад напряжения электроэнергии, из-за чего одна белая, длинная лампа офисного освещения даже перегорела. Я чувствовала, как сила во мне увеличивается, влияя на быстрые перепады настроения — раньше я не выходила так просто из себя. Но это поправимо — если дать силе небольшой выход.

На следующий день Старцев так и не появился, к обеду я сделала попытку дозвониться. К счастью, со связью все было хорошо. Но разговаривали мы сугубо о работе.

— Кажется, мне придется задержаться еще на день, — предупредил Старцев.

— Хорошо, — точнее, не очень хорошо для меня, — какие-то срочные поручения будут?

— Нет, Марго, вы неплохо справляетесь, я рад, до свидания.

* * *

Максимильян несся в город сломя голову, выжимая из мотора все, на что он способен. Наконец-то успех! Несколько лет безуспешных поисков, и вот, очередные раскопки как никогда приблизили его к заветному результату. Когда-то одержимость отца идеей найти «рубиновое сердце» передалась и ему. Отец уже потерял надежду и интерес к поискам, а Максимильян, наоборот, еще сильнее загорелся. А после начала испытаний высших так вообще потерял голову. Эта ведьма Василиса не выходила у него из головы. Дерзкая девчонка возомнила о себе черт знает что. Хотела подчинить его! Ха. Если он прав, тоэтой зелено-красной ведьме не поздоровится, когда он найдет «рубиновое сердце».

По легенде артефакт был создан на закате эпохи Урарту. Жестокие правители, поклоняющиеся Темным древним богам, не желали признавать власть высших ведьм и матери-богини. Совсем как колдуны, по сути, ими они и были. Но в те времена было много высших ведьм, имеющих доступ к карминовому потоку. Они подавляли волю целых племен, управляя душами. Тогда жрецы взмолились Темным богам, принеся в жертву сотни душ. Те ответили — дали взамен «рубиновое сердце», которое должно было подчинить ведьм карминового и остальных потоков. Максимильян хорошо знал эту легенду, но летопись, в которой она была записана, сохранилась частично. Что произошло, и как «рубиновое сердце» попало в руки красных ведьм, он не знал. Дальше говорилось о том, что с помощью «рубинового сердца» красные ведьмы отомстили, погубив государство Урарту. Оставили его погибать, а сами скрыли артефакт, построив храм где-то на востоке.

Много сил колдуны потратили на его поиски, но только во времена технического прогресса людей это стало реальным.

И вот он, сын главного колдуна, совсем близко. Наконец они наткнулись на храм матери-богини, в чем Максимильян не сомневался. Осталось совсем немного раскопать. Он уверен, что сердце спрятано где-то внутри. Первые находки говорят о том, что они на верном пути. На части стены, что уже раскопали, символ матери-богини, такой же, что у него на груди.

Теперь осталось чуть-чуть подождать, и оно будет у него в руках. Есть время вывести на чистую воду ведьму. И он несся сломя голову, возвращаясь в город, так как дело Василисы Вершининой собрано. Оно давно заведено, как и на всех высших ведьм. Но он дал поручение своему человеку собрать самые последние данные. Все, чем она занималась последний год. Все ее перемещения, контакты, интересы. Он должен знать все, чтобы подобраться к ней незаметно, застать врасплох.

Встреча с «его человеком», который вовсе не человек, а оборотень, способный разнюхать любую информацию во всех смыслах, должна пройти в человеческом баре, подальше от любопытных глаз, ведь Старцева каждая нелюдь в лицо знает.

Возле офиса как раз был один такой паб. Максимильян буквально влетел в заведение. Полукруглая большая барная стойка из темного полированного дерева. Стена за ней расписана флуоресцентными красками. Полумрак и зеленоватое освещение делали обстановку интимной и расслабляющей. Считалось, что паб в ирландском стиле, приходили сюда в основном попить пиво. Но сегодня будний день, и народу было мало. Но все же Максимильян не увидел того, с кем была намечена встреча. Несколько мужчин сидели по одному и спиной к нему. Находясь в нетерпении и слишком эмоционально возбужденным, он активировал артефакт зеленого потока. Мышцы напряглись, и он сразу увидел «своего человека» — он был единственным здесь оборотнем. Благодаря магии природы Максимильян легко увидел его звериную сущность, даже со спины. Небольшая тень волка нависла над ним.

— Ну, рассказывай, — нетерпеливо, опуская приветствия, потребовал Старцев от оборотня.

— И тебе, добрый вечер, Макс, — пробасил недовольно оборотень, но тут же протянул папку.

— Не томи меня, — строго поторопил колдун.

— Начну тогда сразу с подвижек, — равнодушно начал оборотень. — Ведьма здесь.

— Где здесь? — удивился Старцев и, оторвавшись от документов, на всякий случай огляделся по сторонам. Но никого похожего не увидел и продолжил рассматривать информацию об авиаперелетах. Последний перелет — из Испании в Санкт-Петербург.

— В Новосибирске, — все тем же равнодушным тоном уточнил оборотень. Только едва заметная ухмылка выдавала, что он доволен собой, а точнее, проделанной работой.

В глазах Старцева блеснуло нечто зловещее. Ехидная усмешка преобразила лицо. Сегодня просто день отличных новостей.

— Как узнал? — полюбопытствовал он. Ведь в отчете не значатся ни перелет, ни железнодорожный переезд из Петербурга в Новосибирск. — Есть подтверждение?

— Да. — Оборотень протянул свой смартфон. Там была открыта страница в человеческом Инстаграме. Там, конечно, были и нелюди, и ведьмачки, и колдуны. Вот только, насколько он знал, высшие ведьмы принципиально не пользуются подобным человеческим новшеством — хотят, чтобы колдуны как можно меньше знали об их личной жизни. Скрытные, стервы.

Максимильян просмотрел несколько фото. Множество фотографий из современной картинной галереи, интересно, но не в данный момент, вид на Барселону, фото, сделанное из-за руля автомобиля, кажется, Невский проспект, снова фото из-за руля — дорога среди поля, впереди машины, но фото красивое. Затем поле с васильками и маками, уже сфотографировано с близкого расстояния, и последнее — вид на ночной город. Нигде нет селфи или других портретных фото.

— Что это? — не понял Старцев, разочаровавшись.

— Это Инстаграм Василисы Вершининой. Обрати внимание на фото дороги, сделанного с водительского места там, где поля. Видишь номер и марку машины, что идет впереди на обгон?

Максимильян не поверил своим глазам, приблизив фото. Да это же его автомобиль, черный БМВ! На таком он ездил на этот дурацкий маскарад в честь начала испытаний для ведьм.

— А последнее фото — это Новосибирск, вид на Бугринский мост, думаю, ты узнал. По невероятному совпадению в одной из многоэтажек, откуда, скорее всего, сделана фотография, живет Ефимия Вершинина — старшая сестра Василисы. К тому же функция геопозиции отлично показывает, где снято фото, ведьма не догадалась ее отключить. Все совпадает с передвижениями Вершининой. Галерея принадлежит ей. Фото Барселоны по времени совпадают с поездкой Вершининой, ну и остальное соответственно.

— Глупая, дерзкая девчонка, — ухмыльнулся Максимильян. Это же какой надо быть высокомерной и глупой, чтобы против собственных же правил пойти? — Нужно будет сказать отцу, что не следить за ведьмами до вступления тех в полную силу — большое упущение. Но как ты нашел ее среди миллионов пользователей? — не сдержал любопытства Старцев. Теперь его бы не удивило, что она и другие правила нарушала. Со смертными, например, дружила.

— Она окончила ВУЗ, исторический факультет, вот и начали пробивать ее одногруппников. И нашлась наша ведьма. Только вот под каким именем она приехала в Новосибирск пока не выяснили.

— Это же надо, какая удача, — довольно протянул Старцев. — Сама к нам в руки идет.

— Да, интересное совпадение, — согласился оборотень. — Так что найти ее здесь — вопрос времени. Думаю, достаточно проследить за сестрой.

— Отлично, займись этим. А я, пожалуй, отмечу сегодняшние успехи.

Оборотень кивнул и поспешил продолжить свою работу.

Официант быстро принес стакан двойного виски.

— Как же с тобой поступить, ведьма? — ухмыляясь и уже предвкушая будущее, задался вопросом Максимильян. — Как сбить с тебя спесь и выгодно использовать?

Собственно, Старцева раздирало любопытство. Что привело сюда ведьму? Ведь она должна сейчас проходить испытание. И что за испытание проходят красные ведьмы? Об этом нужно поискать информацию, но придется выбрать время и навестить тетушку, заведующую библиотекой колдунов.

Но тут его мысли прервались, головная боль сменилась прекрасным видением. В паб осторожно вошла Марго. Вот это удача! Его новая помощница, в рваных джинсах и обтягивающей изящную фигуру черной майке, огляделась в поисках свободного места. Сейчас она казалась еще моложе своих лет. В задумчивости она взъерошила копну волос, выкрашенных в этот приятный оттенок карамели с клубникой. Ведьмачки любили красить волосы в необычные цвета. И Марго шел этот цвет, удачно подчеркивая необычную радужку глаз. Эти глаза напоминали северный закат. Такие нежные, но взгляд пробирал до глубины души, как два аметиста. Совсем как у Вершининой. Да, у той тоже красивый оттенок глаз. Как у васильков, что на ее фото. От воспоминаний о нежной коже под его ладонями, о том, как он касался ее губами, по телу прошла жаркая волна. Чертова ведьма не выходила у него из головы. А ведь он даже не видел ее лица! Может, она безобразная?! Но зная, как выглядит Лидия, он в этом сильно сомневался. И образ обнаженного тела, проникающего в душу взгляда, сводили его с ума. Он хотел разгадать тайну этой ведьмы. Вывести на чистую воду и показать, кто здесь главный. Колдуны не связывались с ведьмами по понятным причинам. Они сами наложили на них запреты. Но он хотел обладать ею. Показать свою власть самым простым из способов — отомстить за попытку унизить его.

Но сейчас перед ним был простой и доступный способ забыть на время о ведьме. Губы Марго, мягкие и теплые, не отвергли его, когда он в мимолетном порыве коснулся их. Ведьмачки не отказывают таким, как он. А значит, он прекрасно проведет эту ночь и хотя бы на время перестанет желать ведьму.

— Марго! — окликнул он девушку, и ее взгляд, будто светящийся изнутри, что было так странно для полумрака паба, остановился на нем. Пухлые губы изогнулись в подобие улыбки. Девушка была явна напряжена. Но ненадолго, скоро он это исправит.

Глава 4

Чтобы снять переизбыток накопившегося и с каждым днем увеличивающегося во мне карминового потока, я собиралась немного попользоваться силой высшей ведьмы. Несколько внушений и еще каких-нибудь пара фокусов, снимут раздражение.

Для этого я выбрала ирландский паб неподалеку от нового жилья. Я приметила его, еще когда Фима подвозила меня. Возле входа не было магических символов, а значит, заведение для смертных.

Обратилась к ведьминому взору, заходя внутрь, чтобы убедиться в отсутствии нелюдей и ведьмачек.

Ни тех, ни других ни оказалось. Зато меня чуть не поразило молнией, когда я услышала знакомый мужской голос. Сердце бешено застучало в испуге.

— Марго! — окликнул Максим. Тут же я вернулась к нормальному зрению. Чуть не спалилась!

Как он тут оказался?! Он же уехал. С другой стороны, удача на моей стороне. Еще неизвестно, когда бы я сама смогла встретиться с ним в непринужденной обстановке. А так — он сидит словно на блюдечке с голубой каемочкой. Довольно улыбается, расслаблен от выпитого спиртного.

— Максим, — удивленно приветствовала я, подходя ближе. Судя по всему, один, что конечно, странно. Но я тут же села напротив. — Я думала вы на Объекте.

— Давай сегодня без Вы. Я в прекрасном настроении и готов отметить успехи. И просто чудесно, что ты составишь мне компанию, — ухмыляясь, он помахал официанту.

— Какие успехи мы празднуем? — полюбопытствовала я, не забывая, что теперь я еще и шпионка.

— Я был на Объекте, и наш успех подтвердился. Осталось только немного подождать. Что ты будешь пить? — быстро перевел он тему разговора, как только подошел официант.

— Гиннесс, пожалуйста, — ответила я официанту, не заглядывая в меню.

— А мне повторить.

Максим загадочно смотрел на меня, совсем немного улыбаясь.

— Что ты здесь делаешь? — поинтересовался он, допивая остатки виски.

— Я сняла квартиру недалеко, — призналась я. — Решила устроить прогулку по окрестностям и забрела сюда, — тут уже пришлось приврать.

— Не боишься гулять одна поздно вечером? — лукаво спросил он.

— Нет, — улыбнулась я в ответ, потирая ненужный мне артефакт — перстень с изумрудом. — Сил хватит отбиться от негодяев.

— Смелая, значит, — сделал вывод колдун, внимательно меня разглядывая. Взгляд его скользнул в ложбинку между грудей. Кажется, сегодня он снова был тем Старцевым, что предстал передо мной в первую встречу.

— Немного, — ответила я, пожимая плечами.

— Не стоит, — предостерег он, — в городе много нелюдей, и не все из них законопослушны.

— Буду иметь в виду.

Официант быстро принес заказ. Я сделала несколько больших глотков, утоляя жажду. Кажется, сегодня освободиться от лишней энергии не получится. Хотя… Я проследила взглядом, как люди ходили в сторону туалета, туда и обратно. Может, и удастся.

Мы завели непринужденную беседу о том, что было сегодня в офисе, и я быстро допила пиво. Напиток немного ударил в голову, но снятию напряжения от излишков магии это не помогло.

— Повторить? — подбежал официант, забирая пустые стаканы.

— Да, — ответил за меня Старцев.

Я решила, что пора переходить к стадии соблазнения. Плавным движением, касаясь пальцами шеи, убрала волосы на одно плечо, и опустила руку ниже, остановившись у выреза майки.

— Душновато, — томно проговорила я.

— Согласен, — сглотнув, проговорил Максим, внимательно следивший за всеми моими уловками.

— Я сейчас, — предупредила, направившись в туалет, куда только что, наконец, вошла девушка. Не стоило упускать возможность и терять время.

Молодая, миниатюрная блондинка скрылась за дверью. На ходу я обратилась к ведьминому взору.

В туалете было пусто, но одна из кабинок была занята. Сделала вид, что мою руки. Девушка не заставила себя долго ждать. Подошла к умывальнику. Я дождалась, когда она закончит, уже предвкушая разрядку.

Заглянула внутрь сердца девушки, прямиком в ее душу. Никогда не чувствовала в себе столько сил, столько карминового потока. Душа ее была как на ладони. Светилась желтым, как солнечный лучик. Коснулась ее немного и почувствовала, как поднимаются силы, готовые выйти наружу.

«Слушай меня внимательно, — мысленно приказала я, управляя ее душой. — Чего ты хочешь, но боишься в этом признаться?»

— Я всегда мечтала открыть школу танцев, — ответила она на мой вопрос. — Но мне не хватает смелости, боюсь, что не справлюсь.

«С этого дня ты положишь на это все силы, добиваясь цели, больше в тебе нет страха неудачи, ты все сможешь!» — дала я наставление ее душе.

— Хотя чего я боюсь? — улыбнулась девушка. — У меня все получится!

Она человек, поэтому не поняла, что это я воздействую на нее. Окрыленная, она покинула уборную.

И мне тоже полегчало — напряжение немного спало, но все же недостаточно. Теперь можно продолжить испытание. Но дверь туалета вновь открылась.

— Максим? — удивилась я, глупо моргая, быстро переходя на человеческое зрение, пока он не заметил неестественный блеск в глазах. Нервно включая воду, начала мыть руки, чтобы скрыть дрожь. — Это не мужской туалет.

— Я знаю, — пробормотал он, шагнув ко мне. Его фигура застыла в паре сантиметров от меня. Горячая ладонь скользнула под майку на талию, немного сжимая ее. Другая принялась ласкать шею и плечи, совсем как я несколько минут назад. Только его руки обжигали мою кожу. Тепло проникало внутрь и уходило куда-то вниз. Сердце забилось как сумасшедшее. Близость колдуна пугала. Знай он, кто я, то уже мог бы и шею свернуть, если захотел бы. Но его руки не собирались ломать мое хрупкое тело. Горячие ладони сомкнулись на талии, сжав ее, направляя мои бедра назад, заставляя вжаться в него.

Мне показалось, что все тело заходило ходуном. Сердце стучало так, что сотрясалось все вокруг. Почему мне так страшно? Никогда близость с мужчиной не вызывала столько страха. Разогнанная по телу кровь лавой скопилась под трусиками. Незнакомые болезненные ощущения между ног удивили. Но с ужасом я поняла, что хочу его! Мое тело хочет этого проклятого колдуна!

Руки его гладили живот, приподнимая майку. Я видела в зеркале, как он ласкает мое тело, прижимаясь к моей спине. Руки блуждали под одеждой, добравшись до груди. А мой взгляд затуманен желанием и алкоголем. Я не сдержала стон, когда он проник под лифчик и коснулся чувствительных сосков.

Мое тело было таким же предателем, как и я. Я готова лечь в постель с врагом не потому, что должна. Сейчас я этого хотела, чтобы получить удовольствие, избавить тело от болезненных ощущений внизу.

Руки Максима скользнули к пуговице и молнии на джинсах, с легкостью расстегнув. Горячие пальцы норовили проскользнули туда, где уже было слишком влажно и пылал адский огонь. Его движения не приносили облегчения, делали только хуже, даже через ткань нижнего белья. Он приспустил мои джинсы. Губы прикоснулись к оголившимся ягодицам, направились выше. Одной рукой он продолжал дразнить меня, а другая потянулась к майке, собираясь задрать ее вверх. Еще не спавшее от избытка карминового потока напряжение смешалось с физическим возбуждением. Я перестала контролировать себя и перешла на магический взор. Видела в зеркале, как изменились глаза, светясь магией изнутри. Неосознанно потянулась к душе колдуна. Она пылала огнем желания. Если ничего не внушать, то он не почувствует. Но тут случилось странное. Сила во мне росла, и я еще не знала всех открывающихся во мне возможностей. Я нырнула глубже, чем когда-либо, касаясь его желания. Мне открылось его потаенная фантазия. Старцев ласкал обнаженную спину, бедра девушки.

Я видела в зеркале, как мои сияющие глаза округлились от ужаса. Родимое пятно. В его тайной фантазии он ласкал меня — меня-Василису, еще не тронутую карминным потоком. Родимое пятно! Нельзя, чтобы он увидел его. Его лицо, губы, покусывающие ягодицы, находились опасно близко от поясницы.

— Максим, нет! — прокричала я, слишком громко. — Я не хочу… здесь, прошу.

Мужчина нехотя остановился, отстраняясь. Он прерывисто и тяжело дышал.

— Поехали тогда к тебе, — поставил он перед фактом.

— Поехали, — согласилась я. — Только оставь меня на минутку.

— Хорошо, — мягко произнес он, и губы его легли на мои. Поцелуй был сначала нежным, но потом потом стал глубже, и я потеряла контроль. Но Максимильян сам отстранился и покинул уборную.

— Матерь-богиня, — взмолилась я, — что это вообще все значит?

Конечно, ответа я не ждала. Просто нужно перевести дух. Руки, губы Старцева оказались способными ввести тело в исступление, так быстро и легко. Только это я должна его соблазнять, а не наоборот. Хоть тело и наполнилось возбуждением до краев, я хотела его, но страха и ненависти было не меньше. Опуститься до обычной ведьмачки и дать колдуну то, что он хочет? Да он даже не Марго хочет на самом деле! Вот так ирония, и что теперь с этим делать? Если я сейчас пересплю с ним, а думать он будет обо мне, о Василисе, а не о Марго — толку тогда от этого? Только себя зря ненавидеть начну.

— Не сегодня, — пробормотала я вслух, последний раз глянув в зеркало.

Когда я подходила к столику, Максимильян как раз осушил бокал виски. А мне принесли пиво, к которому я потянулась.

— Поехали, — мягко проговорил он, останавливая мою руку и касаясь запястья.

Я оставила темный напиток на месте, а колдун так и не убрал ладонь. Бросив на стол несколько купюр, он повел меня на улицу.

— Ты сядешь за руль? — удивилась я.

— Да, а что?

— Максимильян Северьянович, вы выпили слишком много виски, чтобы садиться за руль, — включила я зануду. Нет, один пусть хоть в каком угодно состоянии катается. А вот моей жизнью рисковать не надо. Это я обладаю реакцией лучше, благодаря ведьминому взору, и стакан пива никак не повлияет на мои способности водить, а вот у него таких способностей нет. Еще неизвестно, сколько виски он выпил до того, как я пришла.

— О, ты у нас приверженец правил? — начал ерничать он. — Законопослушная ведьмачка, значит?

— Нет, просто ценю свою шкурку, — слишком грубо ответила я. — Может, пойдем пешком?

— Нет, — твердо ответил он и, развернувшись, прижал меня к себе, сжимая пятую точку и прижимая к своему паху. То ли от его наглости, то ли от властности движений, или от твердого мужского достоинства, упирающегося в меня, то ли от всего этого вместе, но от внезапно накатившей волны возбуждения, прошедшей по телу, как цунами, перехватило дыхание.

— Садись, — махнул он в сторону черного БМВ Х6.

— Максимильян Северьянович, это вы мне сейчас как начальник приказываете? — возмутилась я такому приказному тону. И как только ведьмачки терпят такое отношение?

— Если приказ начальства усадит твою аппетитную попу в машину, то да, — невозмутимо ответил он.

Я отцепила мужские руки от своей пятой точки и направилась к машине. Только не на пассажирское сиденье, а на водительское.

— Ключи, — теперь уже я говорила приказным тоном. Не привыкла, когда со мной разговаривают так, как он, хочется сразу на место поставить. Это ведьмачки и колдуны не равны. А мы с ним, как минимум, равные, хотя я считаю, что высшие ведьмы все же выше.

Вообще нельзя везти его к себе. Не готова я сегодня к падению своей нравственности.

— Садись, — указала я подвыпившему колдуну на пассажирское сидение.

— Ты что, собралась управлять моей машиной? — удивился он.

— Да, — твердо ответила я, — какие-то проблемы? Боишься, что я в страховку не вписана или что? — поддела я его.

— Нет, — протянул он и сел на указанное место. Я влезла в машину следом, расплываясь в победной усмешке.

Он еще не знает, что мы уже едем не ко мне домой.

Только мы пристегнулись, на чем я требовательно настояла, машина сорвалась с места.

Я не очень хорошо знала город, но как доехать до набережной, представляла. Время позднее, и дороги не загружены. Поэтому можно вести машину, не ограничивая скорость и нарушая скоростной режим. Мне хотелось насладиться скоростью и немного попугать Максима. Он же не знает, насколько хороший я водитель.

— Я думал, ты живешь ближе, — насторожился Максим, взявшись за дверную ручку.

— Сейчас, заедем в одно место, — приврала я.

Мы заехали за кофе, а дальше по моему плану — набережная, и я хотела впервые встретить рассвет в Новосибирске. Видела фото в Инстаграм, красиво. Но в реальности наверняка лучше.

— У тебя дома нет кофе? — проворчал колдун. — Стоило тратить время ради него.

— Во-первых, действительно нет, во-вторых, мы едем не ко мне домой, — наконец сообщила я.

— Это куда?

— Увидишь.

Максим недовольно скрестил руки на груди. Кажется, он не привык быть ведомым.

— Ты решила удивить меня набережной? — проворчал он, когда я припарковалась.

— Я не тебя собираюсь удивлять, — небрежно бросила я, тут же пожалев о своем несдержанном тоне. — Я хочу встретить рассвет.

— Вот, значит, как? — ухмыльнулся колдун, повернувшись ко мне и слишком приблизившись. — Решила променять страстную ночь со мной на рассвет. — Догадался.

Не сильно надеялась, что он оценит. Хотя если в нем есть капелька от художника, все же должен.

— Даже в одном городе рассветы и закаты не повторяются, а здесь я и вовсе еще не видела. Может, тебе покажется это банальным, но встречать рассвет не просто романтично — каждый восход солнца западает в душу, оставляя яркую картинку и эмоции.

Он ничего не ответил, прикоснулся к моим губам своими. Я замерла, опять застигнутая врасплох. Он медленно пробовал мои губы на вкус, а я держалась из последних сил. Я привыкла сдерживать себя и идти против желаний. А сейчас я хотела проклятого колдуна, которого одна часть меня ненавидела, другая боялась, а тело просто жаждало обжигающих ласк.

Он хочет даже не меня. Точнее, меня, но… Нет. Все же слишком страшно. Страшно подпустить его слишком близко. Хоть я и притворяюсь ведьмачкой, я не могу так просто изменить себя за пару дней. Ладошкой толкнула его в грудь.

— Давай не будем переходить эту черту, — как-то неуверенно предложила я, а он уже снял футболку. Я совсем напряглась, быстро планируя пути отступления, когда увидела татуировку на груди, прямо под ямочкой ключицы. На мгновение округлила глаза. Звезда матери-богини, символ красного потока.

— Что это? — не удержалась я от вопроса.

— Подарок, — безразлично ответил он.

Молчание. Тягостное и заполняющее пустое пространство машины. Максим оделся. Проверил телефон на пропущенные. И расслабился, откинувшись на спинку сидения и заложив руки за голову.

Я наблюдала за ним. Коротко стриженые темные волосы взъерошены. Пронзительный взгляд. Дуги густых бровей, которые добавляют ему строгости и опасности. Настоящий мужской нос, немного похожий на римский, что хорошо заметно в профиль. Я отложила желание нарисовать его на потом, залюбовавшись линией полных губ, которые почему-то изогнулись в хищной ухмылке, и взгляд перешел на меня.

— Рассвет, — проговорил колдун, — ты же хотела им полюбоваться, а не мной.

— Одно другому не мешает, — ответила я и посмотрела на реку и небо, слившихся в едином буйстве красок, в то же время таких нежных, словно замешанных на взбитых сливках. Эта красота проникала внутрь, согревая и успокаивая, принося хотя бы временное умиротворение.

Я отвлеклась, почувствовав на своем профиле изучающий взгляд. Но резкое движение заставило повернуться.

— Что ты делаешь?! — возмутилась я, пытаясь закрыть телефон и включенную камеру. Он меня фотографировал. Нельзя меня фотографировать!

— Прекрати, — продолжила я возмущаться.

— В чем дело? — веселясь и не давая свой телефон, поинтересовался колдун.

— Зачем тебе мое фото?

— Поставлю его на контакт, — просто пояснил он, — и вечерами, когда будет грустно, буду любоваться, — уже смеясь надо мной, добавил он.

И я не смогла ничего возразить. Не было у меня аргументов. У ведьмачки Марго не было и не могло быть.

— В понедельник приедет Молотов, — начал Максим, — нужно будет встретить его в офисе, улыбаться и наливать кофе. Личность он не из приятных, своим снобизмом, пожалуй, высших ведьм превзойдет. Поэтому придется немного потерпеть его.

— А кто он такой, и что ему нужно? — поинтересовалась я, игнорируя нелестное замечание в адрес высших ведьм, в глубине души желая сбежать из этой машины, из этого города. Подальше от колдуна, в присутствии которого было так не по себе.

Но Максим перевел на меня удивленный взгляд.

— Влад Молотов, — произнес он, будто это должно быть для меня чем-то очевидным.

Я ответила вопрошающим взглядом. Имя и фамилия мне ни о чем не говорили.

— Молотовы — второй по силе клан колдунов, сейчас они становятся сильнее и скоро начнут претендовать на власть, — пояснил Максим, явно удивляясь моей неосведомленности.

А я действительно об этом не знаю. Ни о Молотовых, ни о том, что между колдунами тоже может быть конкуренция. Слишком долго я жила среди людей, не интересуясь сверхъестественным миром.

— И зачем он приедет?

— Это касается моих поисков — разнюхивает, — презрительно проговорил Максим.

— Ясно.

— Поверь мне, тебе лучше не знать, что я ищу, целее будешь, — зачем-то стал оправдываться он, взял мою ладонь и нежно погладил.

— Это настолько опасно? — удивилась я. Хотя Лидия меня тоже уже предупреждала.

— Да.

Тут я по-настоящему удивилась. В чем опасность для Марго? То, что древний артефакт опасен для высших ведьм было ясно, для Василисы в первую очередь, само собой. А в чем опасность для ведьмачки?

— Если за артефакт начнется война между кланами, то не стоит оказываться меж двух огней, — пояснил колдун.

— Я и не думала, что политическая обстановка настолько обострена, — пробормотала я.

— Да, так и есть. Моя семья довольно консервативна. Единственное, чего мы добиваемся — это получить абсолютную власть, контроль над сверхъестественным миром. И мы этого почти добились, практически навели порядок. Осталось подчинить высших ведьм. А вот что касается Молотовых… Они придерживаются других взглядов. Они мечтают выйти из тени, открыться людям, превратить их в рабов.

— Какая глупая идея, людей слишком много. Если они узнают о нас, то начнется такая война, что… Мы просто уничтожим друг друга.

— Да, так и есть. Люди боятся того, что не могут объяснить. Поэтому Молотовы захотят заполучить оружие, способное поработить не только нелюдей, колдунов и высших ведьм, но и все человечество, и все это почти без потерь.

— Настолько силен этот артефакт? — фыркнула я недоверчиво. — Если с его помощью это возможно, тогда любой захочет сделать то же самое.

— Такой мощью артефакт будет обладать только в руках вступившей в полную силу красной ведьмы. А без нее это просто сильная игрушка, заряда которой хватит лишь на открытую войну с ведьмами для окончательного передела сил. Они подчинятся безоговорочно.

— Но красных ведьм не осталось, — заметила я, а у самой сердце забилось от страха. Порядок они наводят. Я боялась войны между колдунами и ведьмами. А еще боялась, что ему все известно. Известно, что Василиса красная ведьма.

— Верно, — ответил он, глядя на краснеющий рассвет. — Не осталось.

Я прекрасно понимала, почему колдуны жаждут подчинить нас целиком. С одной стороны, мы им нужны, уничтожать нас им невыгодно, без нас они не смогут пополнять резервы своих магических артефактов в нужных им количествах. Но стоит силам перевесить в нашу сторону, как колдуны потеряют свою власть. Таким перевесом для ведьм являюсь я, на данный момент — тайное оружие. А если колдуны найдут рубиновое сердце, тогда, получается, от меня нет толку. Если только… Если только у одной из сторон не будет и того, и другого.

Теперь-то до меня дошло, почему Лидия так просила быть осторожнее. Ей-то известно и о конкурирующих между собой колдунах, и о силах рубинового сердца. И, видимо, о том, что в комплекте со мной это постоянно подзаряжающееся опасное оружие управления массами.

— А если бы остались? — спросила я, имея в виду красных ведьм, то есть себя. — Что бы сделал ты, окажись в твоих руках и рубиновое сердце, и красная ведьма? — голос не дрогнул, и фраза прозвучала вполне безразлично, с легким налетом любопытства.

— Еще не думал, — не отрываясь от созерцания рассвета, ответил он.

И почему мне кажется, что ключевое слово в его ответе — «еще»? Внутри все похолодело. Я оказалась в эпицентре слишком глобальных событий, а знаю меньше, чем кто-либо. Пора это исправлять. Информация — это сила, а быть слабой я не хочу.

— Куда тебя везти? — немного грубовато поинтересовалась я.

— Рассвет только начался, — удивился моей спешке колдун и бросил хмурый взгляд. — А завтра выходной, точнее, уже сегодня.

Мне бы смирно сидеть на месте и стараться влюбить его в себя, но сейчас совсем не было настроения. В голове даже промелькнула мысль, не бросить ли все, не отказаться ли от испытания вовсе? Ведь если не появится красная ведьма, у них будет только артефакт, который лишь способен поработить ведьм. По крайней мере, человечество останется цело. Вот только… только я не страдаю альтруизмом. И людей я люблю, но не настолько, чтобы лишить всех ведьм шанса на нормальную жизнь. Я лучше рискну всем, чем пожертвую своей личной будущей свободой, свободой Евы и сестры. Если ведьмам грозит стать рабынями колдунов, то я готова принести в жертву свободу человечества в попытке избежать этого.

Максим, конечно, прав, когда говорит о снобизме ведьм, но неприятно слышать это в лицо. На первый взгляд нам грех жаловаться. Всю жизнь я жила в материальном достатке, мало в чем себе отказывая, мне повезло еще больше остальных, ведь я из рода, глава которого одна из старейшин. Думать о будущем, о карьере, о замужестве — бессмысленное занятие. В будущем работа у меня может быть одна — создавать артефакты для колдунов, а по вечерам надзирать за непослушными нелюдями. Замуж, понятное дело, мне вообще не грозит выйти. Я плыла по течению, окунаясь в жизнь людей, пусть и наблюдая почти со стороны, лишенная лишь одного, чего не купишь за деньги — права любить и быть любимой, права на полную свободу. Как только ведьмы вступают в полную силу, все круто меняется и становится еще хуже. Колдуны начинают следить чуть ли не за каждым шагом. Они становятся твоими работодателями, только с этой работы не увольняют, и самой не уйти. Еженедельно необходимо появляться, так сказать, на «планерки» колдунов, где скорее нужно просто отметиться, будто ты стоишь на учете в правоохранительных органах. Выезды за пределы муниципального образования, где ты закреплен, возможны только с разрешения колдунов, которое, конечно, просто так не дают.

— В том-то и дело, Максим Северьянович, что выходной, — выдавливая улыбку, согласилась я, специально обращаясь по имени и отчеству, чтобы не забывал, кто он. — Дела у меня запланированы.

— И что за дела? — ухмыльнулся он.

«Бежать на поиски информации обо всем, во что я вляпалась благодаря тебе!» — хотелось мне прокричать. От гнева покраснели щеки — какое ему вообще дело, чем я собираюсь заняться? Рано мне перед колдунами отчитываться.

— Мне за личную жизнь тоже теперь отчитываться из-за того, что только что было? — как можно мягче попыталась поставить его на место, старательно сохраняя улыбку.

Мне показалось, что у колдуна немного округлились глаза, а потом густые брови нахмурились. Что не так?! Я же не зло сказала — шутя как бы.

Я вопросительно посмотрела на него.

— Если для тебя поделиться планами на день более личное, чем то, что было сегодня, то конечно, можешь не рассказывать, — нарочито извиняясь и поднимая руки вверх, будто сдаваясь, ответил он.

Тут мне стало не по себе. Из его уст все звучало иначе. Будто для меня зажиматься с колдунами по углам сравни кофе перехватить по пути на работу, и вовсе не повод для тесного общения. Но все совсем не так. Для ведьмачек наверняка так, но не для меня, не для Василисы. И я не могла относиться к этому как ведьмачка, не могла себя заставить. Пока не могла.

— А для тебя разве нет? — удивилась я. Разве он сам себя не так ведет? Не относится к женщинам как к «подарку»? Как к вещи? Что отлично подтверждалось его поведением в ночь начала испытания. Меня не проведешь, чтобы он ни сказал. Но и не мне его любить, а ему меня.

— А ты бы предпочла, чтобы я был таким? — ответил он вопросом на вопрос.

— Нет, не хотела бы, — призналась глядя ему в глаза. Это было правдой и так нужно было ответить. Но было одно «но». Почему в голове Максима Старцева фантазии обо мне, о Василисе Вершининой, а среди рабочих бумаг — зарисовка моего обнаженного тела? Почему он назвал меня головной болью? Почему все так сложно?

Вот с Кириллом все было проще некуда. Познакомились в моей галерее с ним и с его сестрой, Кариной. Предложил выпить кофе. Потом кино, после которого последовал короткий поцелуй. Затем кафе и разговоры о живописи, кино, книгах. И несколько недель не напрягающего, интересного общения. Потом, после очередного похода в кино он напросился ко мне, где все бы перешло к сексу, но я отказала, напоив чаем и выпроводив. И так все и продолжалось бы, но мне пришлось уехать на испытание, где нужно играть в любовь. Но только почему тут все так сложно? И мужик не тот, слишком взрослый для меня, опытный, притягательный и красивый, и знает об этом, да еще и колдун, и на уме у него непонятно что. «Потому что это испытание!» — ответил внутренний голос.

Максим приблизился ко мне и аккуратно убрал прядь волос с лица, что заставило меня вынырнуть из пучины мыслей.

— Я так и думал, — ласково произнес он, нежно целуя. Я замерла, невольно наслаждаясь его губами. Я старалась не думать о том, кто он и почему я его ненавижу, и у меня почти получилось. Может, потому, что он еще не показал себя во всей красе, не продемонстрировал все свои качества, и силу колдуна еще не использовал при мне. По большому счету сейчас он мало чем отличался от человеческого мужчины. Только кольца-артефакты и татуировка выдавали в нем колдуна. Да, точно, еще и это странное тату. Об этом тоже стоит что-нибудь узнать. Но мысли быстро начали теряться в пьянящем тумане, что нес поцелуй, стоило ему углубиться. Мужская ладонь быстро скользнула на затылок, путаясь в волосах и не давая отстраниться, но я и не торопилась это делать. Этот мужчина странно действовал на меня. Может, все дело в ненависти и страхе, что на самом деле я испытывала к нему, и просто-напросто адреналин усиливал все физические ощущения? Скорей всего, так и есть.

— Мне правда нужно заняться делами, — еле разорвав поцелуй и осторожно положив свои ладони на мускулистую грудь, прошептала я. — Хочешь, могу рассказать, чем планирую заняться.

— Хочу, — вдруг согласился он.

— Ну, так и быть, — ухмыльнулась я, — для начала приму душ, переоденусь, отправлюсь в магазин и куплю еды, приготовлю поесть, а затем у меня запланирована встреча со старой знакомой, которая по случайности тоже живет теперь здесь. Дальше продолжать?

— Прости, но я уже на душе перестал слушать, — улыбнулся он, — у меня хорошая фантазия, и я начал представлять, как ты моешься, но не одна, а кое с кем в компании.

У меня кровь прилила к гениталиям, и застучало в висках, в машине вдруг стало душно — у меня тоже богатая фантазия, и я представила не кое-кого, а именно его. Он снова поцеловал меня, но уже более грубо, несдержанно.

— Если так и дальше пойдет, — прерываясь пробормотал он, — то моим фантазиям будет суждено сбыться. Говори, куда тебя везти.

— Я сама, — буркнула я, — а там, без меня можешь управлять машиной, в каком вздумается состоянии.

Я сидела на водительском сидении и никаких возражений слушать не стала. Завела двигатель, и мы помчались к моему временному дому.

— Так вот где ты живешь, — пробормотал Максим, оглядывая уютный двор и чистые скамейки.

— Да, вон в том подъезде на последнем этаже, а что-то не так?

— Неплохо для ведьмачки, — подметил он.

Блин, что не так? Слишком хорошее жилье?

— Я же ведьмачка, в том-то и дело, — выдавила я улыбку, — договорилась с хозяйкой о цене.

Поспешила вылезти из машины. Не знала, как с ним прощаться. Оставить мимолетный поцелуй на его чувственных губах или бросить пару вежливых слов?

Но Максим вышел из машины. Я-то думала, чтобы пересесть на водительское сидение, и тоже выбралась, но нет.

— Марго, — возмущенно окликнул он. Я хотела махнуть рукой и бросить короткое «пока», даже не оборачиваться, когда из подъезда вышла Ефимия. Какого лешего она тут делает?!

Я резко развернулась к Максиму и с силой поцеловала, вкладывая всю страсть, что есть. Он с удовольствием ответил на поцелуй, глубоко проникая в рот наглым языком. Руки по-хозяйски забродили по телу. Когда мужские ладони прижали меня к своим бедрам, сжав ягодицы, я чуть не умерла от стыда и жара, окатившего тело. Где-то в укромном месте прячется Фима и наверняка подсматривает. Я ведь специально его поцеловала — нельзя, чтобы он ее видел. Сердце быстро билось, стремясь упасть в пятки. Поцелуй стал настолько чувственным и страстным, что грозил перейти в мою квартиру и закончиться-таки совместным душем.

— Мне пора, — прошептала я, когда губы колдуна оторвались от моих и припали к шее. Максим выругался себе под нос, все еще держа меня за руку.

— Увидимся, — попрощался он и выпустил мою руку.

Я бросилась почти бегом в подъезд, подавляя желание обернуться. Что касается удовольствий — я слабохарактерна. Не люблю отказывать себе в чем-то. Кто же знал, что колдун окажется так соблазнителен? Кто знал? Ефимия, кажется, упоминала об этом. Накаркала, ведьма проклятая.

— Фима, — позвала я, стараясь орать не на весь подъезд.

— Да, тут я, — ухмыляясь, подала она голос, выйдя из своего укрытия. Пряталась за дверью, ведущей в большую кладовку, где жители хранили коляски и детские велосипеды. — Я уже думала, что зря приехала. Ты, конечно, молодец, времени зря не теряешь, но слишком торопить события тоже не стоит. Правильно, что не поддалась.

Покраснела до кончиков ушей. Что я слышу? А как же «стабильная половая жизнь… бла-бла-бла…» Кровь закипела от негодования. Я теперь совсем запуталась.

— Фима, — отчаянно протянула я, — ты же говорила, что он ждать не будет!

— Да, но не на второй же день знакомства прыгать к нему в постель, мужчины не любят слишком доступных, — деловито пояснила она, скрестив руки на груди.

— Фима! — зашипела я, чуть не разревевшись от собственного бессилия. Как же это все сложно. — Я из-за твоих советов совсем запуталась. Пойдем, — развернувшись в сторону лестницы, бросила я. — Будешь вразумлять свою глупую сестренку.

Глава 5

— Ева опять с няней? — удивилась я, ведь только рассвело.

— «Еще» с няней, — пояснила сестра, — затянулась работа, но я решила заскочить к тебе, когда узнала о приезде Молотова.

— О, и ты про него знаешь, — буркнула я, злясь на свою неосведомленность.

— Конечно. И ты, судя по всему, слышала, — догадалась сестра.

— Да, от Максима.

— Значит, колдун уже просто «Максим»? — ухмыльнулась сестра.

— Не все так просто, Фима, — поникнув, ответила. — Я, кажется, все чуть не испортила…

Рассказала все сестре, начиная с того, как прибывающие силы раздражают нервную систему. Как хотела дать им выход, а наткнулась на Старцева в человеческом пабе. Про туалет и его тайную фантазию. Про все, что случилось и чуть не случилось в машине. Она лишь загадочно улыбалась.

— Если ты так быстро теряешь голову… Тебе понравится, — с хитрой ухмылкой сообщила она, когда я закончила рассказывать.

— Только, судя по твоим словам, я поспешила, и как теперь его продержать в стороне?!

— Это не страшно, поправимо, — успокоила она. — Но давай об этом чуть позже. Гораздо любопытнее, что прячется в его душе. Ничего не хочешь мне рассказать?

Я притворно закатила глаза и рассказала про случившееся на маскараде.

— Интересно, — задумчиво произнесла Фима. — Как бы это не стало проблемой в прохождении испытания. Странно, что ты засела аж в его душе.

— О чем ты? — не поняла я.

— Не бери в голову, мужчины существа странные, будь то нелюдь или человек, а этот вообще колдун.

Я поняла, что на этот счет разъяснений не дождусь, но у меня много вопросов накопилось.

— Что ты знаешь о его тату? — начала я. — Символ матери-богини.

— Немного, это сделали старейшины, когда ему было десять лет, ты тогда только родилась. Это защита от воздействия на разум и душу. Хотя для защиты от тебя, когда ты вступишь в силу, это не поможет.

Я вспомнила про багровые крапинки на его душе — так вот, что это такое. Понятно, почему тогда у меня не вышло подчинить его. Сил было слишком мало, чтобы пробиться сквозь ведьмину защиту.

— Но зачем они это сделали? — не понимала я.

— По просьбе Старцева-старшего, видимо, но тут я не в курсе «за что» или «почему».

— Ясно, а про «рубиновое сердце» что знаешь?

— Не больше твоего. Но теперь понятно, что нужно Молотову, — обеспокоенно ответила она.

— Его действительно стоит опасаться?

— Да. Твой колдун прав, отношение его рода к людям сильно отличается, неизвестно, как они вообще умудрились так подняться, но под ними американские кланы, в том числе и нелюди. Так что никак нельзя допустить, чтобы такая сила, как ты, еще и в комплекте с «рубиновым сердцем» оказалась в загребущих руках Молотова.

Я скорчила недовольную рожицу, когда сестра назвала Старцева «моим». Никакой он не мой, хоть и должен в меня влюбиться. От надвигающейся опасности в виде еще одного колдуна стало не по себе, и я нервно сжала чашку с кофе, пытаясь переварить информацию. Хорошо, что Фима догадалась его купить, хоть мысли немного прочистятся.

Вывод напрашивался один — испытание нужно пройти как можно скорее, а параллельно следить за поисками «рубинового сердца», и, как только Старцев подберется к нему, неведомым мне пока способом забрать его у него.

— Что мне делать со Старцевым? — тяжело вздохнула, делая глоток горячего и бодрящего напитка и с надеждой глядя на сестру.

— Любовь — дело тонкое, — начала сестра, — и сложно предсказуемое. Для начала узнай его получше, и он пусть узнает тебя, постарайся воздержаться от близости. Судя по тому, что я увидела — он не захочет долго ждать. И тут придется быть похитрее, малость воздержания лишь подогреет его.

Вскинув брови и не скрывая своего удивления, смотрела на старшую сестру.

— И где ты раньше была со своими советами? — возмутилась я.

— Я не думала, что ты такая шустрая, — ухмыльнулась Фима, делая глоток.

— Я и сама, честно говоря, не ожидала, все как-то само собой вышло, — оправдывалась я, пожимая плечами.

— Ты не виновата, что запуталась, — успокоила Фима, кладя свою ладонь поверх моей, — мы привыкли жить без любви к мужчинам, вовсе не общаясь с ними, и неудивительно, что ты ничего не знаешь о взаимоотношениях такого рода.

— Как сказала Лидия, наши сердца слишком черствые… — вспомнила я слова прабабушки.

Ефимия недовольно фыркнула.

— Слушай ее больше, — проворчала она, — может, и черствые, и пробиться любви в наши сердца сложнее, но если любовь окутает душу высшей ведьмы, то и вытащить ее оттуда будет сложнее.

Я скептически посмотрела на сестру.

— Нет, я сама не проверяла, — отводя глаза, пояснила она, поняв мой немой вопрос, — но слышала кое-что.

Я надеялась, что она права, ведь в глубине души я мечтала быть обычной, иметь нормальные отношения, семью, любить… И, думаю, Фима втайне тоже мечтала об этом. К ней в душу я не заглядывала, не принято это у нас. К тому же остальные высшие ведьмы не так хорошо видят суть души и не так глубоко, как я, особенно теперь.

— Фима, — решилась я задать один вопрос, что последнее время меня беспокоил. — Если я так важна и так опасна в то же время, почему меня растили, держа вдали от всего сверхъестественного мира. Да я почти как человек жила, учиться уехала! Ничему не научили, ничего не рассказали. — С горечью и обидой вырвались слова.

— Ты же знаешь, начинать обучение принято после вступления в силу, — ответила сестра, но это я действительно знала. — Почему позволили жить так, как жила? Тут много причин, Вась. Основная, думаю, в том, чтобы колдуны о тебе ничего не знали. Ведь так оно и вышло, и помогло как. А как пройти испытание тебя никто не научит.

— Думаешь, знай Старцев, кто я, и близко бы к себе не подпустил?

— Может, и подпустил, но ни за что не полюбил бы, — усмехнулась она.

А мне было совсем не до смеха. Только сейчас начала осознавать, как беспечно жила. Мне даже в голову не приходило, что испытание может оказаться настолько сложным, что мне придется разбить сердце взрослого мужчины, который в свои годы так никого и не полюбил. Вопрос, почему? Да, судя по всему, пробиться к нему в сердце будет также непросто, как и в сердце высшей ведьмы.

— Запомни, Василис, испытания всегда сложны, но выполнимы. — Попыталась успокоить сестра.

— Надеюсь.

Поспать бы несколько часов, но, приняв душ и переодевшись, поехала к Ефимии. Ева как раз проснулась, когда мы ее забрали у няни, которая жила на одной лестничной площадке с ними. Пожилая женщина немного попричитала, что менять надо молодой и одинокой маме такую работу, а лучше мужика хозяйственного найти. Мы с сестрой улыбнулись на это замечание и пошли нормально завтракать, одним кофе сыт не будешь.

В отличие от меня, Фима любила готовить и за четверть часа напекла блинов. Обрадовавшись домашней стряпне, я быстро умяла несколько прямо со сковородки, за что почти получила по рукам горячей лопаткой. Мне это напомнило те времена, когда мы жили с мамой, втроем. Сейчас Анита Вершинина, так звали мою маму, живет в центральной части Сибири, как и все ведьмы, работая на колдунов. Как только я покинула дом, ее отправили выполнять обязанности в другой город, с тех пор мы видимся редко, компенсируя живое общение телефоном и интернетом. Также было и с бабушкой, Ираидой. Высшим ведьмам не позволялось часто собираться вместе, кроме ежегодных советов. Даже на начало испытания не допускали всех желающих. Только испытуемые, старейшины и приглашенные гости.

Поиграв вдоволь с племянницей, я оставила сестру. Действительно, нужно было запастись продуктами и приготовить человеческой еды.

Выбрала я большой торговый центр, чтобы прикупить не только еды, но и, может, что-то соблазнительное из одежды.

Но я не учла слишком большое количество народу. Люди были всюду, суетливо совершая покупки. С другой стороны, это хорошая возможность выплеснуть излишки магии. Пробираясь по торговому центру, делая покупки, я, обратившись к ведьминому взору, отдавала короткие команды, отправляя всех танцевать в центральную часть здания, сразу убивая двух зайцев: меньше людей стало в примерочных, и я избавилась от избытков карминового потока. Теперь соцсети будут пестрить фото и видео о флешмобе в торговом центре, и никому в голову не придет связать это со мной.

Вернулась в квартиру к вечеру. Тело ныло от усталости. Быстро приготовив куриную грудку с овощами, поужинала в одиночестве. Отправившись в расслабляющую ванну, сытая и довольная, окунула уставшее тело в пену. О плохом думать не хотелось, поэтому мечтала о том, как приятно будет дразнить Старцева, соблазняя, но не подпуская. Чтобы сблизиться, можно будет завести разговор об искусстве. Раз он тоже увлекается живописью, можно развить эту тему. Может, позвать его на выставку? Интересно, здесь есть куда сходить?

Но мои безмятежные размышлении прервал звонок. Я чуть не расплескала всю воду, подпрыгнув от неожиданности. Старцев — высветилось на экране. Помяни черта, называется… Сердце испуганно затрепетало. Что ему нужно? Хотя понятное дело, что. А как я уже решила, мне нужно его немного потомить. Это, конечно, хорошо, что он сам звонит. Но если отвечу… Мой план может не удастся. Услышу его бархатистый баритон, и неизвестно, что будет дальше. Судорожно пыталась решить — отвечать на звонок или нет. На часах уже было начало одиннадцатого. Нет. Не отвечу. В конце концов, я могу уже спать, да, я уже должна спать, всю ночь не спала. Звонок прекратился. И, успокоившись, я снова откинулась на бортик ванны. Стоило мне опять расслабиться, как звонок повторился. Я выругалась, не ожидая повторного звонка. Но решение уже принято. Перезвоню завтра, как ни в чем ни бывало. Раздался сигнал, говорящий о пришедшем сообщении. Но я не кинулась к телефону. Через мгновение сигнал повторился, напоминая о том, что сообщение не прочитано. Но я смиренно лежала, наслаждаясь пеной и водой. Подождет, ничего с ним не случится.

Спокойно выйдя из ванны, обернувшись полотенцем, наконец, решила прочесть, что же хочет колдун.

«Проезжал неподалеку от твоего дома, хотел напроситься на чай, но ты все решила за нас. (подмигивающий смайлик). Я улетаю в Москву, к понедельнику вернусь, если Молотов приедет раньше меня, а должен он прибыть к 11:00, тебе придется его немного развлечь, я постараюсь успеть, не хочу, чтобы моя помощница уволилась раньше времени».

Я не стала отвечать. Пусть телефон и сдал меня, будь неладен этот imessage, показывая, что сообщение прочитано, но я решила, что ответ здесь ни к чему. Хотел заехать — и так догадалась, по пропущенным звонкам. Улетает в Москву — приятно, что сообщил, но этого я ему не скажу. Придется развлекать еще одного колдуна — приму это к сведению.

Утром разбудил ворвавшийся в комнату солнечный свет и пение птиц, хотя уже заканчивался обед. Несмотря на это, настроение было безмятежным. В такие моменты я любила рисовать, но с собой не привезла даже блокнота с карандашом, а в магазине и не вспомнила об этом. Посетовав на себя за непродуманность, решила отправиться на прогулку. Надела легкое белое платьице из хлопка со спущенными плечами. Самое то для жары. Макияж наносить не стала, но глядя на себя в зеркало, с ужасом заметила, что волосы теперь не просто русые с легким клубнично-розовым отливом — я совсем превратилась в рыжую! Мне шел такой цвет, оттеняя молочную кожу и фиалковые, вместо васильковых, глаза. Но я изменилась, став теперь, на мой взгляд, более сексуальной, более яркой и заметной. Может, изменения сыграют мне на руку? Но все же я чувствовала, как теряю себя прежнюю.

Радуясь свежей листве, солнцу, согревающему воздуху, отправилась на прогулку, вот так — без машины, пешком, в удобных босоножках без каблука. После обеда, немного устав, присела на скамейку в небольшом сквере, солнце приятно припекало открытые плечи. Прикрыв глаза, подставила и лицо жарким лучам. Хорошо — легкий ветерок ласкал оголенную кожу. Впервые я радовалась выходному. Раньше у меня любой день мог стать выходным, после того как я закончила учебу, конечно. А теперь я вынуждена притворяться непонятно кем, и завтра предстоит тяжелый рабочий день. Хорошо, что есть хотя бы сегодня. Когда не нужно притворяться и улыбаться, глядя в красивое лицо колдуна. Я достала бумагу и сангину, купленную по пути в так удачно подвернувшемся магазине. Когда рисуешь, можно ни о чем не думать. Рисовала я не то, что было передо мной, а мост через Обь, рассвет, что видела с Максимом. Время было как стайка мошек — оно вроде остановилось, но, если присмотреться, все же двигалось вперед. Разносящиеся вокруг звуки будто тонули в жарком воздухе, я погрузилась в рисунок с головой, не замечая ничего вокруг.

Но воздух вокруг становился все плотнее, тягучей. Несмотря на жару, по коже пробежали мурашки, внутри похолодело, и я отложила в сторону рисунок. Я знала, что это. Это предчувствие надвигающейся беды.

Сердце ушло в пятки, когда раздался звонок. Номер незнакомый. Не записывала я в телефоне Маргариты контакты, кроме Старцева. Но предчувствие нельзя игнорировать, поэтому я все же ответила.

— Алло, — произнесла я охрипшим голосом. Голосом Василисы. Сегодня я не пила зелье, ведь, если Максим и позвонил бы, я не планировала отвечать.

— Маргарита? — уточнил приятный мужской бас.

— Да, — протянула я. А сердце сжалось от страха. Это точно не Максим.

— Вы должны подъехать к дому Ефимии Вершининой, — обеспокоенно произнес он.

— Кто вы? Зачем мне туда ехать, я не знаю никакую Ефимию, — пробормотала я, ведь Маргарита не должна знать.

— Ваш номер указан среди первых в списке контактов, если что-то случится. Глафира Петровна, которая сидит с Евой, любезно его дала, — немного раздраженно пояснил мужчина.

Я чуть не выронила телефон. С Фимой что-то случилось, она в опасности, осознание этого окатило удушливой волной. Остаться в стороне я не могу. Возможно, я единственная, кто ей может помочь. Не раздумывая, обратилась к ведьминому взору. Сестра родная кровь. Нас связывают незримые нити, которые мы, высшие ведьмы, чувствуем и почти видим. Я прикоснулась к той самой нити, почувствовав на том конце страх, и меня саму тоже тут же охватило то же чувство, будто это я сама боялась. Она жива. Но где она и чего боится? Откуда этот незнакомец знает, что с ней что-то случилось? И почему позвонил мне?

— А что случилось? — не стала я отпираться.

— Это не телефонный разговор, — ушел от ответа незнакомец.

Ну, да, конечно, а как иначе?

— Это связано с ее работой? — все же попыталась я выяснить.

— Да.

— А зачем вам я?

— Вы сможете ее найти…

Меня начала пробивать нервная дрожь. Он знает, что я не Маргарита, иначе не позвонил бы. Кто он, черт его побери?!

Я не стала продолжать разговор. Зачем он мне сообщил, что Ефимия в опасности, и чего хотел добиться, уже не имеет значения. Чтобы найти сестру, мне он не нужен.

Бегом я бросилась к дому, к машине. Я чувствовала, куда мне ехать, все еще глядя на мир ведьминым взором, и неслась по улицам чужого города.

Чутье вело меня в промзону, мимо гаражей, к полуразрушенной базе. Я чувствовала страх сестры сильнее. Она совсем рядом. В одном из боксов. Не сбавляя скорости, завернула туда, песок поднялся облаком, и камни полетели из-под колес от резкого поворота и торможения.

Думала ли я о том, что это опасно? Нет, не думала. Не вспомнила и о том, что сестра — сильная белая ведьма, давно вступившая в полную силу. Все разумные мысли заглушал чужой страх, который я ощущала, как свой собственный. И не сообразила, что тот, кто смог ее удержать, должен быть сильным колдуном как минимум.

Большое здание было покрыто алюминиевым профлистом и со ржавчиной на воротах и дверях. Я уже четко чувствовала, что мне нужна дверь посередине. Исходящее оттуда магическое излучение я проигнорировала. Я чувствовала все три потока. Черный, белый и зеленый. Белого чувствовалось больше всего. Фима сопротивляется, но что-то ей мешает.

Я открыла тяжелую дверь, со скрипом поддавшуюся мне. Помещение с высоким потолком освещала одна прямоугольная лампа, которой явно было недостаточно. У входа старая спецтехника с разъеденным временем металлом. А за этим металлоломом, под светом тусклой лампы стул. Сестра с завязанными глазами и кляпом во рту привязана к нему искусственной бельевой веревкой цвета фуксии, так сильно контрастирующей на фоне ее светлой кожи и ярко-желтого платья.

В тени крупная мужская фигура, руки скрещены на груди. Но я видела не только это. В темноте сверкнули золотистые глаза — волк, оборотень. Душа его светилась тем же светом, что и глаза. Она большая, но тронута чернотой. Убивал, почувствовала я, как и все оборотни.

— Я же говорил, что приедет, — тихо проговорил он, будто обращаясь к сестре. Та что-то промычала сквозь черную тряпку. — Ты же приехала, когда поверила в грозящую твоему волку опасность. Эх, любовь наша слабость, — философски пробасил оборотень. Голос узнала — это с ним я говорила по телефону. — Ты не бойся, я своего не трону, жив твой любовничек. Ни сном ни духом не подозревает, что происходит.

— А что происходит?! — воскликнула я, не понимая, о чем он толкует. И направилась к сестре. Та еще громче попыталась что-то сказать. И тут я поняла, что.

Не заметила, как перешагнула огромный круг из завитков, начерченный на бетонном полу обычным мелом — магические символы, такие используют колдуны. Как только я вошла в него, они засияли голубым светом. Магия смешанных потоков. Но я все еще не осознала, что происходит. Стул, к которому привязана сестра, в центре. Оборотень — за его пределами.

Я кинулась к сестре, меня никто не остановил. Первым делом вытащила кляп и сняла повязку с глаз. Попыталась применить силу кольца зеленого потока, чтобы развязать сестру, но не вышло. Что-то ее блокирует. Круг, поняла я, и принялась развязывать вручную.

— Василиса! — пробормотала сестра. — Не надо было приезжать. Он знает, кто ты! Специально заманил.

— Я уже догадалась, — проворчала я. Да только поздно уже.

— Используй свою силу — ее магический барьер не блокирует. Он только на три потока действует.

Я послушалась сестру, карминовый поток, скопившийся во мне, потянулся к кончикам пальцев. Но что я могу? Тяжелым взглядом, наполненным карминовым потоком, посмотрела на оборотня. В ответ он оскалился.

— Не смей, ведьма! — прорычал оборотень. Нервно набрал на телефоне кому-то. — Я нашел ее! — Прокричал он.

— Где она? — послышался голос Максима. Я в ужасе замерла. Колдун все затеял! Он барьер начертил. Он все знает!

В бешенстве я схватила оборотня за душу.

«Молчи», — безмолвно прошипела я. — «Теперь ты мой ручной пес!»

Мое подчинение его души отразилось красной полосой на ней, словно по сердцу полоснули ножом. След от карминового потока ему не стереть, если я не захочу.

— Ты нашел подтверждение? — снова послышался голос Максима из телефона.

— Нашел, — холодно ответила я своим голосом, не Маргариты. Поняла я, что он ищет, когда коснулась души оборотня. Он искал красную ведьму для колдуна, и у него это получилось. — Сотри барьер и дай мне телефон, — властно произнесла я.

Оборотень схватился за сердце, пытаясь сопротивляться, но куда ему. Ногой он стер линии, сияющие магией, и те рассеялись. Протянул мне телефон и безвольно опустил руки.

Звонок еще не закончен. Трясущимися от гнева и страха руками я держала телефон, на том конце — моя жертва, которая меня почти поймала и раскусила. Чертов колдун, чуть все не испортил! Но он не учел, что я здесь не жертва, а он вовсе не охотник.

— Ты перестанешь меня искать, — заявила я в телефон, эхо разнеслось по полупустому помещению, — иначе я заберу твою душу.

Голос мой звучал угрожающе, он почти вибрировал от бешенства. И угроза моя была не пустой. Я могла это сделать.

— Василиса, — слишком довольно проговорил колдун, узнав меня, — рад тебя слышать, — добавил он, будто мы добрые знакомые.

Я часто задышала от гнева. Обвел меня вместе со своим оборотнем вокруг пальца. Напугал сестру и меня так, что вышибло все мозги. Думает, что высшими ведьмами вот так вот просто можно играть, словно мы куклы. Ненавижу!

— Я тебя ненавижу, колдун! — прокричала я уже вслух. Сдержаться было сложно, когда представится еще такая возможность сказать это от имени Василисы. — Не смей играть со мной — пожалеешь.

— Держи, — протянула я телефон оборотню. Тот уже не скалился и не держался за сердце — преданно смотрел на меня.

— Василиса… — удивленно посмотрела на меня сестра. — Ты даже не представляешь, что ты только что сделала.

— Что?

— Волки подчиняются только своему вожаку стаи, а этот сам Альфа, — махнула она в сторону оборотня. — Ты представляешь, насколько ты сильна?

— Не совсем, — безразлично ответила я. Для меня не было разницы, чью душу подчинить. — Давай обсудим это потом, тут соляркой воняет. — Недовольно сморщила нос.

— Пойдем, раб волосатый, — приказала я оборотню, тот вышел из тени, — хоть ты и лысый… — оглядела я его русый ежик. — А впрочем, неважно. Садись в свою машину, где ты там ее спрятал, и поезжай за мной следом.

— Как скажешь, — преданно проговорил он.

Помогла сестре избавиться от веревок, и мы пошли к моей машине. Обратно я уже ехала спокойнее. Черный джип послушно ехал следом.

— Не хочешь мне ничего объяснить? — бросила укоризненный взгляд на сестру. — Я тебе все рассказала, а ты…

— Не злись, Вась, — мягко попросила она.

— Ты все думаешь, я маленькая. Да, я наивна в силу своей неопытности, глупа местами, но знаешь, мне не хочется учиться на своих ошибках. А когда я ничего не знаю… Легко ошибиться. Понимаешь?

— Понимаю, — извиняющимся тоном ответила она.

— Как случилась у тебя любовь с оборотнем? — требовательно спросила я.

— По работе, колдуны послали разобраться в конфликте городской стаи оборотней и кланом вампиров, не упырей, Вась, — заметила она мой удивленный взгляд, — они не могли поделить территории, так я познакомилась с Сергеем, вожаком стаи. Он, наверное, себе места не находит. Чувствует, когда мне страшно.

— Даже так, — продолжала я удивляться все больше. Не выдержала и потянулась к Фиминой душе. Больше по размеру, чем у человека и у любого нелюдя, раза в два, как минимум. Серебристая, искрящаяся, теперь пронизанная розовым светом. И вправду любит.

— Василиса! — возмутилась сестра. Она видела, что я делаю и чувствовала.

— Любишь, вижу, — невозмутимо сообщила я. Нечего меня обманывать было.

— Когда этот позвонил, я не сразу повелась. Сказал, если не приеду на ту базу — Сергей умрет. Я, конечно, не поверила. Позвонила ему, но телефон был недоступен. Тогда я позвонила Бете, его правой руке, тот сообщил, что Сергей уехал на встречу с вожаком одной из Московских стай. Даже сказал, куда — адреса совпали. И я поверила, что ему может грозить опасность. Но я же ведьма сильная, ну и подумала, что бояться мне нечего, и подмога мне не нужна. Кто же знал, что колдун ловушку с барьером поставит. А когда попалась, и этот начал расспрашивать о тебе, я поняла, что к чему. Прости, что не была с тобой откровенна, — извинилась она.

— Не вини себя, — успокоила я, — я тоже, когда почувствовала твой страх, уже не думала.

Я была рада за сестру. Любовь, в ее душе живет любовь. Но в то же время меня одолела злость. Из-за этих колдунов она даже мне не рассказала. Но ничего, скоро все поменяется.

Мы подъехали к дому Фимы. Джип, ведомый «ручным» оборотнем припарковался рядом. У подъезда я заметила знакомую «ауди», на которой сестра как-то уехала от меня. Тут же водительская дверь распахнулась. Из машины вышел мужчина, лет ему было не больше сорока, черные густые волосы аккуратно уложены. Джинсы и футболка нисколько не убавляли солидности, а только подчеркивали его фигуру, подтянутую и довольно внушительных размеров. Он был даже крупнее моего, ручного.

Карие глаза Сергея опасно блеснули, когда он увидел другого оборотня, тот тоже вышел из машины. Оба мужчины оскалились и зарычали.

— Пошли, пока не погрызли друг друга, — как ни в чем ни бывало бросила сестра и вышла на улицу.

Сергей убрал оскал и обеспокоенно посмотрел на Фиму.

— Что случилось? — взволнованно спросил он, крепко обнимая и жадно целуя ее, не дожидаясь ответа.

Сестра прильнула к мужчине, такая маленькой и хрупкой она была в его руках, что я даже на секунду побоялась, что он сломает ее. Но нет.

— Эй, ручной мой, как тебя зовут? — обратилась я к другому оборотню.

— Демьян, — послушно пробасил он.

— Сергей — это моя сестра, Василиса, — оторвавшись от губ своего мужчины, представила меня сестра. — Демьян… — начала она, но, видимо, не знала, какие подобрать слова.

— Он теперь служит мне. Преданно и безоговорочно, — уверенно договорила я за нее.

Брови вожака Новосибирской стаи поползли вверх от удивления.

— Но он же Альфа, — озвучил он, наконец, свое удивление.

— Да, — подтвердил Демьян.

— А я красная ведьма, — сообщила я. Почему-то решила, что ему можно знать. В его душе я тоже чувствовала любовь, и в том, что она именно к моей сестре, не сомневалась. Я видела, когда они стояли, обнимаясь и с любовью глядя в глаза, как розовые поволоки на их душах своими язычками тянулись друг к другу, сплетаясь. Насколько я знала, оборотни вообще отличаются влюбчивостью.

— Пойдемте, — пригласила сестра всех к себе. — Ева меня уже потеряла.

Девочка очень рада была видеть маму, и меня. И, как оказалось, с Сергеем она тоже знакома, его она первым увела к себе играть. Так что на кухне мы остались втроем. Фима гостеприимно налила чай.

— Рассказывай, — не церемонясь, приказала я Демьяну.

— Что именно? — уточнил оборотень. В его глазах не было ни злости, ни чего-то другого, говорящего о том, что он сопротивляется. И не должно быть. Он чувствует преданность, как собственное желание, как желание своей души.

— Что известно обо мне Максимильяну? — направила я.

— Он знает, что Василиса Вершинина — красная ведьма. Узнал еще в ночь начала испытания высших ведьм. Почувствовал, когда ты его душой попыталась управлять, но из-за защиты и недостаточного на тот момент количества сил не смогла. Но доказательств у него не было и нет. Он проследил за началом испытания, но и там ничего полезного не узнал. Тогда он поручил мне выяснить все про тебя. Моя стая давно работает с Максом. Мы, можно сказать, друзья, и он мне доверяет. Поэтому попросил меня лично раскопать всю информацию и держать язык за зубами. Мне удалось узнать, что ты в Новосибирске благодаря твоему Инстаграму. Макс знает об этом. Оставалось выследить тебя. Ну и через сестру сделать это было проще всего.

Я чуть не захлебнулась от возмущения.

— Кто еще знает о том, что ты раскопал на меня? — перебила я.

— Моя стая, но они без приказа и слова не скажут, — тут же успокоил он.

Я поймала на себе внимательный взгляд Фимы и тоже посмотрела на нее.

— Что?! — не выдержала я.

— Инстаграм? Василиса! Инстаграм?! — упрекнула меня сестра.

— Там нет меня на фотографиях, — попыталась я оправдаться. Но что толку, когда по нему меня уже вычислили, и сестра неодобрительно покачала головой. — Давай лучше подумаем, что делать. Старцев теперь уверен, что я красная ведьма и я здесь. Благо, мое прикрытие ведьмачки Маргариты осталось не раскрыто.

— Он не просто уверен, Василиса, — послышался мне снова упрек в голосе сестры, — ты вообще помнишь, что ты ему сказала?

— Ну, да.

— Ты ему войну объявила, — вмешался Демьян. — Он теперь землю перевернет, но найдет тебя. Это только вопрос времени. Я ему не скажу, но у него достаточно информации, чтобы и самому это сделать.

Тут оборотень был прав. Разыскать в городе одного человека для колдуна, тем более такого, каким должен быть Максим, дело пустяковое. Можно, конечно, засесть в квартире, обложиться магическими барьерами. Да только как я буду испытание проходить?

— Кстати, а что ты собирался со мной делать? Схватить и что дальше? — поинтересовалась я.

— Главной задачей было разыскать, выяснить, как ты все-таки выглядишь, а по возможности и доставить.

— А как ты собирался поймать ее и доставить? — испуганно поинтересовалась Фима. Хороший вопрос.

— Одно дело — удержать на месте, заманив в барьер, другое — войти туда самому и надеть наручники. Макс не требовал от меня невозможного, поэтому хотел сам приехать и сделать это. А до тех пор ведьма должна была оставаться в ловушке.

— Сволочь, — прошипела я на того, кого здесь не было. Наручники, о которых шла речь — изобретение колдунов, еще из средних веков. Если колдун умудрится надеть их на высшую ведьму, то какое-то время она не сможет воспользоваться своей силой. Но эффект временный, по крайней мере, для меня, если силе не давать стабильный выход, она накапливается и разрушает все сдерживающие свойства наручников. Вошедшая в полную силу ведьма тоже сможет намеренно их ослабить, выпустив достаточное количество сил. Но времени хватит, чтобы доставить ведьму в тюрьму, камера которой — сплошная магическая ловушка-барьер. Она и силы твои впитает, и лишнее, если имеется, и сдержит. Тоже изобретение колдунов. Не просто так они нас почти подчинили, есть у них способы с нами справляться.

— Звони Старцеву, говори, что упустил меня, но пусть не беспокоится, ты за мной следишь, пусть потерпит пару дней и будет ему красная ведьма в подарочной упаковке, — скомандовала я.

Оборотень взялся за телефон и выбрал нужный контакт. Сказал все почти слово в слово. Что ответил Старцев, я плохо разобрала, но суть уловила. Будет ждать.

— Свяжись со своими, пусть ни при каких обстоятельствах не дают никому больше информацию о Василисе, — обратилась сестра, строго глядя на Демьяна.

— А ты мне не указывай, что делать, ведьма, — негромко, но жестко ответил Демьян.

А Фима аж отстранилась, почувствовав угрозу. Тут же на пороге кухни появился Сергей.

— Что тут происходит? — поинтересовался он, сверля взглядом Демьяна.

— Все нормально, просто недопонимание вышло, — успокоила я. Сейчас разберусь. — Демьян, — обратилась я к прирученному оборотню, — ты, пожалуйста, мою сестру не обижай, и так же, как и меня слушайся, понял? — в моем голосе слышалась угроза, несмотря на елейный тон.

— Конечно, понял, — послушно ответил мохнатый.

— Вот так чудеса ведьмовские, — удивился Сергей, внимательно следя за мной и за Демьяном.

То ли еще будет! Дайте только в силу вступить. С этим теперь надо вообще поторопиться.

Глава 6

Как ни в чем ни бывало я в образе ведьмачки Маргариты, напившись зелья, изменяющего голос, отправилась в арендуемый ООО «НовосибирскНефтьГазИзыскания» офис. Как говорится, держи врага ближе, чем друга.

Силы во мне прибывают, и, как объяснила Фима, пока я не вступлю в полную силу, так и буду испытывать напряжение. Мне открылся доступ к карминовому потоку, но только не я черпаю из него силы, а он проходит через меня, и контролировать его сложно. Колдуны учатся использовать силу артефактов с рождения, готовят свое тело, развивая его физически. У высших ведьм все иначе. Во мне, конечно, магические силы, которые есть с рождения, но это, так сказать, природный минимум, которым обладают все высшие ведьмы, не вступившие в полную силу. Когда испытание будет пройдено — все изменится. Я буду подключаться к потоку и получать магической энергии столько, сколько нужно, а не бесконтрольно пропускать ее через себя. Если нет… Как я поняла, мое тело физически не готово к такому.

Но сегодня к уже почти привычному напряжению прибавилось неприятное давящее чувство. Будто что-то темное повисло в воздухе. И погода испортилась — с самого утра дождь и гроза. Точно знала одно — со страхом быть раскрытой Максимом это не связано. Тут я не боялась. Если он все узнает, то так тому и быть. Значит, буду использовать силы, которые имеются сейчас, сделаю, что смогу.

В воздухе пахло влажной зеленью, но приятным летним ароматом не давало насладиться давящее чувство, что-то мерзкое витало в воздухе, от чего накатывала тошнота и усиливалось напряжение. Когда подошла к офису, возле которого припарковались, нарушая все возможные правила ПДД, два черных «лексуса», еще больше ощутила гнетущую атмосферу.

Из машины вывалились два амбала, следом мужчина в дорогом черном костюме с атласной окантовкой и черной шелковой рубашке без галстука. И не жарко ему? Высокий, худой и жилистый. Острые, но правильные черты лица. Короткие, светлые волосы, бледные голубые глаза. Наверняка в роду имеются представители арийской расы. Его можно было бы назвать красавцем, но от беглого брошенного взгляда на меня хотелось съежиться в углу.

Ждите меня здесь, — ледяным голосом приказал он амбалам. Те послушно остались возле машины.

У входа в здание мы поравнялись. Мной завладело нехорошее предчувствие. Незнакомец галантно пропустил меня вперед, даже открыв дверь, и я прошмыгнула внутрь. Он будто чувствовал мой страх и ехидно ухмылялся.

— Я приехал к Максимильяну Старцеву, — сообщил он охраннику.

— А, вон же его помощница, — сдавленно сообщил охранник, тыкая на меня пальцем, — Маргарита вас и проводит.

— Владислав Молотов? — уточнила я.

— Да.

Голос его был таким же ледяным, как и глаза. На меня прямо повеяло холодом. Никогда колдуны не вызывали таких ощущений. Темная мерзость в воздухе грозила совсем уж раздавить. Жаль нельзя обратиться к ведьминому взору — этот точно заметит.

— Маргарита, помощница Максимильяна Северьяновича, — представилась я. Надеюсь, меня не стошнит прямо на его начищенные ботинки. — Пойдемте, я вас провожу.

Жестом пригласила его к лифту. Кабина казалось тесной, как никогда. Мужчина смотрел на меня сверху вниз, и хотелось осесть на пол. Максим, да и его брат, тоже были высокими, но не вызывали чувство, что тебя могут раздавить, как насекомое. Тяжело вздохнув, попыталась взять себя в руки. Высшая ведьма я или кто?! С какой стати я должна бояться какого-то колдуна? Это он должен меня бояться.

— Максимильян Северьянович предупредил о вашем приезде, но он сказал, что встреча назначена на 11:00, - нашла я в себе силы заговорить.

— Но, как видите, Марго, — хищно улыбаясь, обратился он ко мне, — можно же вас так называть?

— Конечно, — сипло ответила я. Как же мне дурно от его общества.

— Как видите, я здесь.

— Максимильян Свеверьянович также предупредил, что может задержаться.

— Я не спешу.

Не спешит он. И как я должна его «развлекать» два часа? А то и больше. Может, спровадить его?

Лифт ехал ужасно медленно, но все же достиг нужного этажа.

— Проходите, — пригласила я его внутрь приемной, стараясь сохранить невозмутимый вид. — Кофе или чай?

— Кофе. Без сахара и сливок.

Трясущимися руками нажала соответствующие кнопочки на кофемашине, вовремя успела освоить агрегат, хоть на что-то можно отвлечься. Техника громко зашумела, заглушая давящую тишину. Из-под опущенных ресниц осторожно наблюдала за важным гостем. Тот, вообще не стесняясь, рассматривал меня. Наглый взгляд блуждал снизу вверх и обратно, заостряя внимание на красной юбке-карандаш, аппетитно обтягивающей ягодицы, на открытых плечах и глубоком круглом вырезе, открывающем все прелести. Майка в черно-белую полоску и с вышитыми маками на груди заправлена в юбку. Черные, замшевые туфли на шпильке. Теперь уже рыжие волосы подкрутила на концах, и волнистые локоны красиво падали на плечи. Черные стрелки для кошачьего взгляда и красная помада. Атрибуты ведьмачки тоже присутствовали. Может, с помадой и переборщила, но я сюда не работать пришла, в конце концов. Выглядела я чертовски сексуально. Только наряжалась не для Молотова, чей жадный взгляд мне совсем не нравился, а для Максима.

У колдуна на пальцах имелись кольца, три артефакта — черный, белый и зеленые потоки. Но внимание мое привлек немного выглядывающий из-под ворота рубашки амулет, с большим красным камнем в золотом обрамлении, в форме восьмиконечной звезды, висел он на массивной цепочке. С ужасом я поняла, что это артефакт красного потока. Огромная редкость.

Себе я тоже сделала кофе. Молотов, развалившись как у себя дома на офисном диванчике, который на его фоне выглядел как украденный из детской, продолжал лапать меня мерзким и скользким взглядом.

Я поглядывала на монитор в надежде на срочную работу, которая отвлечет меня. Но, как назло, ничего.

Мне было интересно, с какой целью приехал представитель конкурирующего рода колдунов к Старцеву. Что ему нужно? По мне, так это подозрительно. Что такого важного ему нужно именно здесь от Максима? Явно Новосибирск — это не уровень Молотова. Город-то достаточно отсталый. Что же такое он задумал, что потребовался личный визит? Его могло привести сюда только одно — «рубиновое сердце». Только что толку приезжать — никто его ему не отдаст ни за какую плату. Пусть занимает очередь за желающими, то бишь за мной. Но любопытство сгубило кошку. И мне нечего туда лезть, пока они не найдут его.

Висящий на шее колдуна артефакт не давал покоя. Мне безумно хотелось применить к нему свои силы — выяснить все. Ведь не ради деловой беседы он здесь. Но я боялась повторения казуса, как со Старцевым. Вдруг этот тоже защищен? Даже взглянуть магическим взором страшно — точно заметит. Такой взгляд — ничего не упустит. Вон, уже каждый шов на моей одежде изучил, и молнию сзади во всю длину юбки приметил, будто пытается ее взглядом расстегнуть.

— Марго, — как-то томно обратился он, — давно вы работаете на Максимильяна?

Вопрос вроде безобидный.

— Нет, вторую неделю, — ответила я, осторожно наблюдая и стараясь не показывать ни страха, ни любопытства.

— Значит, еще не успели побывать на основном Объекте, на котором ведет работы Старацев? — хитро прищурившись, поинтересовался колдун.

— Все объекты, которыми занимается наша компания, важны, и я не горю желанием работать в «поле», — фыркнула я. Да даже если бы и была — не рассказала.

— Зря вы так, говорят, в тот проект вложены немалые средства, и охрана там соответствующая, как на военном объекте, — в голосе послышались нотки зависти.

— Ну, значит, там есть на что посмотреть, — безразлично предположила я.

Я знала, что Объект большой, но вот где он находится, понятия не имела.

— Само собой, а вы хоть знаете, что там ищут? — все так же хитро щурясь и невинно улыбаясь, пытался выудить из меня информацию Молотов.

— Нет.

— Действительно? — удивился Молотов.

Вдруг в его глазах будто огонь мелькнул. Я поежилась. Давление стало совсем нестерпимым. Меня обдуло странным холодом в районе груди, и в ужасе я чуть не отпрыгнула прямо на стуле к стене. Кто-то или что-то пыталось прикоснуться к моей душе. Окатила волна страха. Да что здесь происходит?! Наплевав на прикрытие, обратилась к ведьминому взору, и крик ужаса застыл на губах. Ко мне в душу пыталась проникнуть черное щупальце беса, нет, это самый настоящий демон, каких раньше мне не доводилось видеть. Я перевела взгляд на Молотова. На его плечах, присосавшись к душе, от которой, кроме гнили, уже почти ничего не осталось, сидел жирный, скользкий, будто искупавшийся в мазуте, демон. Черные пустые глазницы, казалось, смотрели на меня с удивлением. Он сидел на колдуне, как детеныш шимпанзе, обвивая его всего своими липкими конечностями. Нет, этот демон не простой паразит, как бесы. У них с хозяином настоящий симбиоз. Демон дает колдуну больше силы, помогающей справляться с артефактами, а тот взамен питает его своей душой. Но только колдун, видимо, не понимает, что его душа не бесконечна, и вскоре от нее совсем ничего не останется.

Демон зашипел на меня, а его длинный черный язык скользнул к хозяину в ухо. Тот немного дернул головой и расплылся в плотоядной улыбке.

— Какая новость — перед нами не просто ведьма, самая настоящая красная, — пропел колдун, предвкушая нечто интересное и улыбаясь.

Меня накрыло ужасом. Я боялась пошевелиться. Теперь стало ясно, что за давящее ощущение мерзости. От него за километр разит бесовщиной. Раньше я просто не встречала таких сильных, вот и не поняла, что к чему. Права была сестра — Молотов опасен, крайне опасен. Вообще странно, что он до сих пор жив с таким мощным демоном на себе — ему одной души разве что на неделю хватит. Когда он его пустил? Если только… Если только он не питается и другими душами!

Догадка была страшной, но другого объяснения я не находила. Это сколько же он уже душ погубил? Когда там их род силу набрал? Теперь понятно, почему они так быстро и загадочно поднялись. Кто-то просто бесовщиной увлекся. Ни среди ведьмачек, ни среди колдунов подобное не поощрялось.

Молотов встал и решительно направился ко мне. Мерзкие, склизкие конечности тоже потянулись в мою сторону. Я соскочила со стула, но бежать было уже некуда, и я уперлась спиной в стену.

Лицо колдуна застыло в нескольких сантиметрах от меня. Руки по бокам от моего лица преградили мне путь к отступлению. Превратиться снова в кошку? Нет, в прошлый раз мне это не помогло. Демон высунул свой длинный тонкий язык — черный и мерзкий — и скользнул им по моей щеке. Еще и шершавый. Я ощутила его, как будто он был осязаемым, хотя демоны и бесы — создания эфемерные. Но я красная ведьма и слишком хорошо чувствую их.

— Вкусная, — услышала я булькающий звук — голос демона, — мы хотим тебя!

Снова его язык проник в ухо хозяина. Колдун не мог ни видеть демона, ни слышать так, как я. Так они общались, поняла я. Но только, кажется, этот демон идиот, если думает, что может съесть душу красной ведьмы — я сама могу его сожрать.

— Сладкая девочка, — прошептал Молотов, облизывая мои губы, мое тело содрогнулось от отвращения. — Жаль, что тебе недолго осталось. Интересно, насколько хватит души красной ведьмы? — задумчиво пробормотал он. Демон настойчиво пытался прицепиться к моей душе, но я не позволяла. Да, они, кажется, оба идиоты.

— Не думала, что колдуны бывают такие глупые, — злорадно и уверенно произнесла я. Руки Молотова опустились на мое тело, грубо ощупывая.

— Может, я сначала и развлекусь, люблю дерзких и уверенных — дикие они в постели, — томно пробормотал, судя по всему, недалекий колдун.

Одной рукой я отодвинула его от себя, насколько хватило сил, чтобы посмотреть ему в глаза.

— Если кто и будет развлекаться здесь, то это я, — глядя в непонимающие глаза колдуна, не скрывая ведьмовского взора, зло улыбалась.

А потом я поцеловала его. Со стороны, это обычный чувственный и глубокий поцелуй. Но на самом деле я тянулась к его душе. Демон быстрее хозяина смекнул, что тут происходит, зашипел, зарычал, потом просто начал умолять. Но я никого не слушала, потихоньку отрывала кусочек за кусочком. Тут уже колдун начал сопротивляться, пытаясь отстраниться от меня, но я крепко держала его, применяя магические силы. Он попытался развернуться, но я потянула его на себя, и уселась на рабочий стол.

— Кхе-кхе, — послышалось за спиной.

Резко оттолкнула от себя Молотова, отдав один приказ его глупому и наивному демону, и остаткам души — «Ты никому не скажешь, кто я, потом с тобой разберусь!»

— Владислав, вам не кажется, что вы торопите события! — притворно воскликнула я, старательно изображая возмущение. Я еще не была уверена, что внушение сработало, ведь у него есть амулет.

— Не смог удержаться, — немного растерянно проговорил он.

— Что здесь происходит? — гневно потребовал объяснений Максим.

Я отползла подальше от Молотова, делая испуганный и недовольный вид, и потянулась в тумбочку за влажной салфеткой. Проклятая красная помада наверняка размазалась на пол-лица. Максим был сегодня тоже в костюме. Сочетание ткани графитового цвета с темно-синей рубашкой ему очень шло, почему-то подчеркивая его развитую мускулатуру. Недовольный взгляд зеленых глаза колдуна прошелся по мне, тоже с интересом изучая мой сегодняшний наряд, скользнули по волосам, и я заметила удивление.

— Марго? — потребовал объяснений уже лично от меня мой начальник.

Выбросив салфетку в урну, недовольно скрестила руки на груди и выдержала его пронзительный взгляд.

— Вы, Максимильян Северьянович, конечно, предупреждали о гостях, но мало того, что гость пожаловал раньше времени, так еще и руки распускает, — зло сверкнув на Молотова глазами, добавила, — и не только руки.

Ни один мускул не дрогнул на лице Старцева. Только немного сжались кулаки и тубус в руках чуть не треснул. А так он ничем не выдал, что его задело мое и Молотова поведение. Ревнует — значит, любит, как говорят смертные. А этот еще не любит, значит, не должен ревновать.

— Что ты здесь делаешь так рано, Влад? — не очень дружелюбно поинтересовался Старцев. — И с чего ты решил, что можешь домогаться Моих сотрудников прямо на их рабочем месте?

— Ну, что ты, Максимильян, пожалел для меня какую-то ведьмачку? — искренне удивился Молотов.

— Да, пожалел, — твердо заявил Максим. Мне даже стало приятно на душе от этих слов. — Не привык делиться тем, что принадлежит мне.

Тут я тяжело сглотнула обиду. А чего я собственно ожидала от колдуна, если он воспринял меня как «подарок» от Лидии, при знакомстве? Я для него вещь. Ведьмачка в аренду, блин. Я подавила в себе весь гнев. Нечему здесь удивляться, наоборот, это даже ожидаемо. Но все равно очень, очень злило.

— Марго, сделай мне кофе, — приказным тоном сказал Старцев и двинулся в свой кабинет, — пойдем, Влад, о чем ты там хотел побеседовать.

Я так и не поняла, удался ли мой спектакль — «жертва ведьмачка Марго». Одно радует — напряжение прошло, витающая в воздухе бесовщина тоже не так теперь ощущается, и вроде Максим не заметил ничего.

Использовав известное мне еще с детства заклинание, принялась подслушивать. Ведь я теперь и шпионка… недоделанная.

— Какая интересная у тебя помощница, — проговорил Влад, — так бы и съел.

— Даже не смотри в ее сторону, — услышала я весьма грозно звучащий ответ. — Марго работает на меня и спит только со мной.

Вот так вот взял и решил — с кем мне спать, а с кем нет. Проклясть бы их обоих, разом!

— Ты ей приплачиваешь? — ехидно предположил Молотов.

— В отличие от тебя мне это не требуется, — самодовольно заявил Старцев.

А мне хотелось уйти, с силой хлопнув дверью. Ну, или хотя бы перестать подслушивать, но я решила, что все же вытерплю и дождусь, когда они перейдут к делу.

— До меня дошла информация, что ты почти нашел «рубиновое сердце», — резко перешел к делу Молотов.

Послышалось, как хмыкнул Максим.

— Пустая болтовня, — фыркнул он, как ни в чем ни бывало.

Интересный поворот. Даже если бы он признался Молотову. Что тот пытается этим добиться? Неужели он думает, что Старцев в здравом уме отдаст или продаст ему столь ценную вещь? Бессмыслица какая-то.

— Может, ты проведешь мне экскурсию на том Объекте, который так старательно засекречивает корпорация Старцевых? — невинно спросил Молотов. — Даже вот общество новое создали под это дело. Раз там нет ничего важного, то и экскурсия не навредит. Я был бы не против компании Марго.

— Не дождешься, — усмехнулся Максим. — Если я ищу не «рубиновое сердце», это еще не значит, что там нет ничего ценного. Объект засекречен, и посторонним вход воспрещен. И еще раз повторюсь — не люблю, когда трогают мое. Это касается как ведьмачки, так и того, что я раскапываю. Я не хочу ругаться, Влад, но лучше тебе не совать нос в мои дела.

— Я хочу предложить тебе сотрудничество, — чуть более серьезно произнес Молотов, — силу, которая принесет тебе еще больше власти, если ты поделишься со мной «рубиновым» сердцем.

Старцев злорадно рассмеялся.

— Ты вообще себя слышишь? — веселясь, поинтересовался Максим. Предложение Молотова действительно было глупым. Как и его демон. — Какую силу ты мне можешь дать? Не смеши меня.

— Это нечто большее, чем сила только «артефактов», — пытался подкупить Молотов.

До меня начало доходить о какой «силе» идет речь. Уж не такого ли поганца хочет подсадить Старцеву Молотов? Пусть только попробует! Это моя жертва!

— Я так и думал, что ты зря приехал. Потратил и мое время, и свое, — недовольно заключил Максим.

— Все же я задержусь в городе, — с угрозой произнес Молотов, вставая со стула.

Быстро развеяла заклинание. Дверь тут же распахнулась, Максим вышел следом за Молотовым, провожая его.

— Ты знаешь, как со мной связаться, — бросил напоследок Молотов, посмотрел мельком на меня странным взглядом и скрылся в дверном проеме.

Максим не спешил в свой кабинет. Засунув руки в карманы, слегка склонив голову, изучающе смотрел на меня.

— Марго? — позвал он, будто я на него и так не смотрю.

— Да, Максимильян Северьянович? — невинно хлопая ресницами, отозвалась я, но все же в словах слышалась горечь обиды.

— Почему ты так выглядишь сегодня?

— Как? — удивилась я.

— Так… — замялся он. — Ты что-то сделала с волосами?

— Да, покрасила, — тут же нашла я, что ответить.

— Ясно, — он задумчиво потер подбородок. — Марго, кофе я так и не дождался.

Точно, я же была занята подслушиванием.

— Вы не сказали, какой вам? — оправдалась. И вообще, я не секретарша, а помощница, хотела добавить, но какая мне, собственно, разница.

— Капучино.

Старцев вернулся к себе, больше ничего не сказав.

Я, как исполнительный работник, принялась пытать кофемашину и через несколько минут вошла в кабинет, покачивая бедрами и цокая каблуками по бежевому кафелю. Он уже опять успел завалить стол бумагами.

— Ваш кофе, — произнесла я, отвлекая его от работы.

— Марго, — нахмурив брови, произнес он. — Мы же перешли на «ты». Забыла?

— Не забыла, — буркнула я. Обида и гнев все еще не утихли во мне.

Он, видимо, заметил это, встал из-за стола и направился ко мне. Руки его резво притянули меня за талию, а губы почти коснулись моих. Но я злилась, и гнев нашел дорогу к мозгу быстрее, чем здравомыслие. Я влепила ему пощечину. Не сильную, но ощутимую.

Он вскинул брови, видимо, не понимая, за что. Но не потрудился выяснить. Быстро, порывисто и жадно приник к моим губам поцелуем. Я не сопротивлялась, повинуясь глубоко спрятанным желаниям. Немного укусила его за губу в ответ, чуть сильнее необходимого. Его руки, разминая спину, перешли к ягодицам, с силой сжимая их. Язык его нагло проник в мой рот, и я попыталась вытолкнуть его, но это лишь сильнее раззадорило нас обоих. Он резко наклонился, отстранившись от моих губ, дернул замок на юбке вверх, давая свободу моим ногам. Смел бумаги со стола. Схватив за талию, усадил на прохладный стеклянный стол.

Я металась между желанием оттолкнуть его, бросить все и уйти, и между охватывающим меня возбуждением.

— Марго, — прорычал колдун, задирая юбку выше, гладя бедра. Губы припали к моей шее, жадно целуя, спускаясь ниже к ключице и глубокому вырезу.

Нетерпеливо он задрал майку вверх, не трудясь расстегивать лифчик, просто сунул руки под него, сжимая грудь. Его бедра находились между моих ног. Твердая мужская плоть терлась о лоно, кровь к которому приливала все быстрей и быстрей. Жаркие волны возбуждения норовили смыть остатки разума.

Требовательно он брал свое. Рука скользнула туда, где горел уже адский огонь. Нервно убирая в сторону красное кружево нижнего белья, пальцы скользнули во влажную, горячую плоть. С моих губ сорвался стон. Сладкая истома разливалась по телу, слишком приятная, чтобы так просто отказаться от нее. Болезненно пульсирующее лоно требовало большего. Я жалобно всхлипнула, желая принести облегчение собственному телу.

Не осознавая себя, расстегнула пряжку ремня, помогая освободить то, что должно помочь, действовала на одних инстинктах.

Но неловким движением руки я смахнула чашку с кофе, та вдребезги разбилась о плитку, а содержимое расплескалось в разные стороны. Секундного замешательства хватило осознать, что я творю. Недолго думая, отпихнула колдуна в сторону и бросилась прочь из кабинета.

Бежала я на каблуках, стараясь не подвернуть ноги, в сторону уборной.

Из зеркала на меня смотрела растрепанная, разомлевшая от поцелуев и желания ведьма. Губы пылали от жадных поцелуев и укусов, глаза блестели, как после парочки бокалов красного полусладкого. Слишком много красного. Я красная ведьма. Карминово-красный. Самый мощный и яркий. Цвет жизни и неиссякаемой энергии. Для людей этот цвет символизирует страсть, любовь и власть, способен вызывать возбуждение и напряжение, призывать к действию, как красные знамена Советского союза и красная тряпка в руках тореадора. Но в то же время вызывающий тепло и сильные эмоции. Такого цвета моя душа. Почти такого цвета, имея чуть коричневатый оттенок, душа Максима.

Я воплощение карминового потока — я красная ведьма. Я способна внушать людям страх и смелость. Преданность и любовь. Страсть и желание.

Как так вышло, что я чуть не поддалась собственным физическим желаниям и почти наплевала на собственный план? Глупая ведьма! Все, больше никаких промахов!

Чуть все не испортила. Что он подумал, когда застал в компрометирующем положении с Молотовым? Хотя при таком потребительском отношении ему, пожалуй, все равно. И как он теперь будет ко мне относиться, после пощечины и… Как он теперь полюбит меня? Как заставить его желать только меня? Ведь он из-за моей же глупости и слабости только что подтвердил для себя слова, сказанные Молотову, он не сомневается, что я принадлежу ему и буду с ним спать, но, наигравшись, он забудет меня.

В голове вертелось множество мыслей, я старательно пыталась выстроить план, как захватить душу Старцева, без своей магии, как все исправить.

Может, заставить его ревновать? Вон как он возмутился, когда на меня попытался претендовать Молотов. Точно, ещё и к его хорошему знакомому, другу и товарищу! К моему ручному псу! Как говорят смертные — запретный плод слаще.

Это он сейчас думает, что может позволить себе все! Но, по его словам, делиться он не привык, вот и посмотрим, насколько.

Не откладывая, набрала номер Демьяна. Времени рассусоливать нет.

— Алло, — пробасил оборотень.

— Демьян, есть для тебя задание, — уверенно сообщила, коварство так и сияло на моем лице.

— Что именно, повелительница души моей, — съязвил оборотень.

— Надо разыграть Старцева, — игнорируя издевку, продолжила я. Не запрещать же ему шутить, в конце концов.

— Максимильяна? — уточнил оборотень насторожившись.

— Да.

— Зачем?

— Надо. Подробностей не жди.

— Как скажешь. Что я должен делать? — обреченно поинтересовался он.

— Покрутишься возле меня, будешь оказывать знаки внимания, как женщине, а затем скажешь ему, что запрещаешь ко мне прикасаться, я твоя и все тут, — быстро протараторила я.

— Ясно. Зачем ты хочешь его раздразнить? С каких пор ведьмы интересуются колдунами, как мужиками?

— Не твое дело, — фыркнула я. — Подробности сообщу потом.

Вооружившись совком, веником и бумажными салфетками, захваченными из туалета, решительная и полная надежды на успех вернулась в приемную. Не стуча, вошла в кабинет к Старцеву.

— Максим, я хочу поговорить, — сообщила я.

— Говори, — он покосился на хозяйственный инвентарь. — Надеюсь, ты не собираешься применять метлу против меня? — усмехнулся он.

— Это не метла, — буркнула я в ответ. Это была вообще-то скорее щетка.

— Ладно, говори уже.

— Во-первых, извини за пощечину. Во-вторых, я прошу впредь соблюдать субординацию между нами.

Я хотела отвести взгляд от зеленого тумана пронизывающих насквозь глаз, но смогла удержаться.

— С чем это связано? — спокойно поинтересовался он. Если и удивился и был против, то никак этого не показал.

Я подошла к нему и ласково погладила по щеке, он отчего-то нервно дернулся, но не отстранился.

— Я хочу завести отношения, а такое тесное общение с боссом никак не вписывается в мои планы.

— Вот как. Отношения. А что тебе мешает спать со мной и с кем-то еще? И ты уже нашла кандидата? — безразличным тоном поинтересовался он.

— В отношениях должно быть доверие, я не хочу врать своему партнеру, — серьезно заявила я. — К тому же он запах чужого мужчины за километр от меня почует.

Максим удивленно сдвинул брови.

— Он оборотень, — пояснила я.

Тот удивился еще больше.

— Как скажешь, Марго, значит, теперь только работа.

Он поднял руки, будто сдаваясь.

А мне показалось, что слишком легко согласился, даже чуточку обидно стало. Перед Молотовым он демонстрировал другое отношение. Как настоящий собственник.

— Отлично, — выдавила я улыбку.

Развернувшись на каблуках, покинула кабинет, совсем не испытывая чувства победы. А вдруг мой план не сработает? Я не могу больше позволить себе ошибаться.

В течение оставшегося рабочего дня я с нетерпением ждала его окончания. Весь день Максим меня будто избегал, и я была только рада. Мне предстояло познакомиться с ним поближе, показать ему, что я личность, а не пустоголовая ведьмачка, с которой только и можно обжиматься по углам и развлекаться в постели. Заслужить уважение и доверие.

Но для начала я собиралась сделать этот мир чуточку лучше. Избавить от одного демона-идиота. К моему сожалению, адрес, по которому Максим может найти Молотова, вслух никто не говорил, но выяснить я это надеялась с помощью опять же оборотня. Какое удачное приобретение, однако. Столько пользы от него.

Убегать, не попрощавшись, я не собиралась, поэтому перед уходом вошла в кабинет Старцева.

— Максим, я собираюсь домой, — сообщила я. — Я еще тебе нужна сегодня или нет?

— Нет, можешь идти, — пробормотал он, не отрываясь от ноутбука.

Холодное отношение меня не устраивало, и я подошла вплотную к столу, где перед обедом чуть не отдалась ему. От жарких воспоминаний в животе все подпрыгнуло, желая продолжения. Максим тяжело сглотнул, надеюсь, тоже вспоминая.

— Максим, — мягко обратилась я, — надеюсь, это не помешает быть нам, хм… друзьями? Мне нравится моя работа, — соврала я. — И я не хочу ее терять из-за глупостей.

— Все нормально, Марго, ты хорошо справляешься с работой, не беспокойся, просто кое-что случилось на выходных, и я не могу перестать об этом думать.

— Это связано с твоей «головной болью»? — подсказала я. Он, наконец, удостоил меня полноценного взгляда. Зеленые глаза лихорадочно заблестели.

— Да, ты права, — с горечью произнес он.

Я мягко погладила его кисть, нервно теребящую карандаш.

— Я помогу, ты только попроси, — участливо сообщила я.

— Вряд ли ты сможешь мне теперь помочь, но все равно спасибо, — он накрыл сверху мою ладонь и поднес к губам, осторожно целуя.

Я немного нервно убрала кисть и поспешила прочь.

В машине я несколько минут приходила в себя. Как же все сложно. Как же мне не нравится притворяться. Борясь с порывами сбежать, я обреченно уперлась лбом в руль и прикрыла глаза, беря себя в руки.

— Черт! — испуганно дернулась, реагируя на сигнал телефона.

Пришло сообщение от Демьяна.

«Я нашел адрес Молотова».

«Сбрось СМС», — ответила я.

«Ты, что задумала?» — написал Демьян.

«Хочешь принять участие? Охрана мне не помешает».

«Хочу, не хочу — разницы нет, приму. Буду у тебя через полчаса».

«ОК».

Глава 7

Я помнила тех амбалов, с которыми приехал Молотов, и наверняка они тоже с паразитами. Несмотря на всю мою силу, все-таки было немного страшно. Кто знает сколько Молотов всего привез с собой охраны и какой у них арсенал для защиты от ведьм? Поэтому я решила проявить предосторожность, и провести сегодня только разведку под присмотром большого и сильного оборотня.

Добравшись до дома, наспех отужинала бутербродами. Одеваться как шпионка я не стала, и надела темно-синие джинсы, черную майку и удобные эспадрильи, волосы собрала в косу. Как только я была готова, позвонил Демьян.

— Выходи, — послышалось в трубке.

Бросив рюкзак на заднее сиденье черного джипа, села рядом с водителем.

— Куда мы едем? — поинтересовалась я.

— Молотов остановился в отеле «Марриот». Что ты собираешься делать?

— Пока просто прощупать обстановку.

Оборотень внимательно смотрел на меня, вопросительно так.

— Молотов в симбиозе с демоном, — пояснила я. — Мне кажется, чтобы прокормить его, он использует не только свою душу. В любом случае, я собираюсь избавить его от этого гада.

— Ты с ума сошла? — спокойным тоном поинтересовался Демьян, будто спросил, который час.

— Почему ты спрашиваешь? — невозмутимо ответила я вопросом на вопрос.

— Молотов сильный колдун. И охрана у него тоже непростая.

— Утром у меня почти получилось это сделать, но демон сильный, так легко не давался.

— И что же тебе помешало?

— Старцев не вовремя приехал.

— Ты так и не расскажешь, почему крутишься возле него? Ты же ему войну объявила, — усмехнулся оборотень.

— Не расскажу.

— Ну и ладно, сам догадаюсь.

— Надеюсь, что нет, — недовольно заявила я, на что Демьян только хмыкнул, видимо, был уверен в своих силах больше, нежели в моих.

Еще за пару километров до отеля я почувствовала, как бесовщина витает в воздухе. Теперь я уже ни с чем не спутаю эти ощущения. Она угнетала меня, и было тяжело мыслить и дышать, карминовый поток во мне нервно плескался, просясь на свободу.

Остановились мы не у самого отеля, а на другом конце площади Ленина, и Оперный театр загораживал машину от возможных любопытных глаз постояльцев отеля.

Из машины я не спешила выходить и спокойно разулась.

— Что ты делаешь? — удивился оборотень.

— Я в таком виде не собираюсь идти. Отнесешь меня в отель, а дальше я сама. Только не уходи далеко. Хорошо? — протянула оборотню рюкзак, прикидывая, влезет ли туда моя кошачья тушка.

— Я что-то не понимаю тебя, — нахмурился он, вертя в руках кожаную вещицу.

— Главное, слишком сильно не тискай меня, — предупредила я и через мгновение смотрела уже не сквозь лобовое стекло, а на уровне бардачка, на коробку передач.

— Ну, ведьма… Предупреждать надо, — проворчал оборотень и недовольно подергал носом. Пес, что с него взять. Ничего, потерпит.

В кошачьем обличии я видела и слышала также. Кошачьей ловкостью и грацией тоже не сильно отличалась.

Своими фиолетовыми глазами с вертикальным зрачком уставилась на оборотня, склонив голову набок. Тот все еще немного ошарашено смотрел на меня.

— Мяу.

— Что мяу?

«В рюкзак меня сажай, олух!»

Я прыгнула к оборотню на колени, отдавив все, что можно, и, не церемонясь, зацепилась за мускулистую ляжку когтями, чтобы не упасть. Он недовольно рыкнул на меня. А я потерлась мордой о рюкзак, напоминая о том, зачем его дала.

Расстегнув молнию, он пошире его открыл, предлагая мне залезть внутрь. Благо, кошечка я была небольшая и в аккурат уместилась, устроившись калачиком.

Такая прогулка мне не очень понравилась. Было душно и темно, несмотря на то, что замок был застегнут не до конца. Пара минут прогулки через площадь, к отелю, казались слишком долгими.

— Ты сильно рискуешь, — ворчал оборотень, помогая мне выбраться из рюкзака. Я осмотрелась, холл, выложенный камнем под мрамор, был пуст. — Я и так скажу, сколько с ним колдунов.

Я только фыркнула на это. Мне не просто нужно было узнать, сколько с ним охраны, мне надо было посмотреть, что за защита стоит на его номере и стоит ли вообще, и на ком еще эти паразиты из потустороннего мира сидят. Уж если и спасать, то всех. А это не на пять минут в чужой номер вторгнуться.

Неуклюже прыгая по ступенькам, поднялась на этаж выше, направляясь туда, откуда больше всего несло бесовщиной.

Насколько я слышала, оборотень за мной не последовал, его, в отличии от меня, хорошо заметно издалека.

Осторожно ступая вдоль стеночки, направилась к номеру, где находился Молотов.

Часть меня была уверена, что приходить в вооруженные всеми четырьмя артефактами лапы врага — определенно плохая идея. Но другая часть, которая сейчас набирала силу, пищала о том, что я должна, должна и точка. И я ничего не могла с собой поделать.

За нужной дверью послышались шаги, я вжалась в стенку сильнее, пытаясь слиться с плинтусом. Из номера вышли двое амбалов, которых мне уже довелось видеть, хотя, может, это были и другие, но выглядели они очень похоже.

— Быстрее, ведите ее, я не могу так долго ждать! — прорычал Молотов на свою охрану.

Меня, к счастью, не заметили и, пока дверь не успела захлопнуться, я прошмыгнула внутрь.

Магический взор был при мне, и, спрятавшись под кровать, я внимательно наблюдала за колдуном. Он в номере оказался не один. С ним была женщина, если ее можно так назвать. Вампир. Ее саму я не успела разглядеть, но видела ее душу, точнее, густой склизкий комок черно-красный, никакого света. Нет, там под этой мерзостью что-то еще осталось, но совсем незаметное.

— Я тоже голодна, Владик, — проворковала вампирша елейным голосом. — Потерпи, сладенький мой. Сейчас будет нам ужин.

Я почувствовала, как моя шерсть встала дыбом. Всем нутром чувствовала, что они не пасту карбонара ждут.

Несколько минут, пока мерзкая парочка занималась противными вещами на диване, я ждала.

Дверь номера распахнулась и амбалы ввалились внутрь, волоча под руки человека, и норовя того и гляди сломать тонкие конечности. Девушке было едва ли восемнадцать. Драные джинсы, наподобие моих любимых, и белая футболка с цветным рисунком и надписями. Длинные, ярко-лиловые волосы растрепались, модные очки-кошечки съехали на нос. Она брыкалась и пыталась кричать, но рот ей закрыли огромные ладони. Отдавить ноги схватившим тоже у нее не вышло, были бы каблуки, а не кеды, тогда, может, что-то и получилось.

— М-м-м, — простонала вампирша, предвкушая вкус будущей жертвы, — какая аппетитная, свежая. Скорее ведите ее сюда.

Я услышала, как всхлипнула девушка и затихла, но она была жива. Я не так хорошо чувствовала жизненные потоки тела, как Фима, но видела и ощущала, как они из девушки потекли к вампирше.

— Наконец-то, — нетерпеливо пробормотал Молотов. Амбалы поспешили оставить парочку с их жертвой наедине.

И я больше не могла ждать, видя, как демон присасывается к душе несчастной жертвы.

Из-под кровати я выскочила стремительно, как настоящая кошка. Вампирша, сидя на диване с широко расставленными в стороны ногами, держала в своих холодных объятиях девушку, прижимая ее спину к своей груди. Красное платье, почти ничего не прикрывающее и без того короткое, задралось. Рот вампирши присосался к хрупкой шее девушки. Накрученные темные локоны рассыпались по бледной коже. Глаза были томно прикрыты — она испытывала наслаждение. Над ними нависал Влад, его губы припали к побледневшим губам девушки. Я видела, как демон сосет из нее душу, и та медленно угасает. Душа девушки была яркая, такая же лиловая, как и ее волосы. Светлая и чистая. Она была хорошим человеком, творческим и жизнерадостным, любила помогать всем несчастным, сердце ее всегда открыто для любви.

На кофейный столик перед троицей я уже приземлилась в своем естественном виде, от чего тот чуть не сломался.

— А с кем-то постарше не хочешь поцеловаться? — наигранно обиженным голосом поинтересовалась я у Молотова.

Вампирша взвизгнув, оторвала клыки от девушки, а Молотов обернулся ко мне.

— Ты! — узнал он и сильно удивился.

— Да, сладенький, я, — передразнивая вампиршу и ее голос с легким европейским акцентом, подтвердила его догадку.

Пока колдун был в растерянности, я накинулась на него, впиваясь поцелуем, способным поглотить его душу не хуже демона, если мне того захочется, поднимая все свои силы карминового потока на полную катушку, высасывая из него эту бесовщину. Он пытался сопротивляться, но в этот момент я была не слабее взрослого и сильного мужика, и даже сильнее, и крепко сжимала мужские плечи почти до хруста костей. Я не собиралась его отпускать, пока не доведу дело до конца.

Человеческая девушка скатилась на пол, глаза ее были закрыты, а вампирша, подскочив на диване, упираясь острыми шпильками в мягкие подушки, начала вопить.

— Ты что творишь?! — верещала она. Дура, сейчас на этот крик вся охрана сбежится.

Но я продолжала то, что не завершила утром. Не знаю, что на меня нашло. Я ведь планировала просто понаблюдать, но что-то не позволило мне оставить им на съедение бедняжку. Не заслужила она такой смерти.

Истеричная вампирша кинулась на меня, клыки впились в тугую мышцу между шеей и предплечьем, я хотела вскрикнуть от боли, но губы мои были заняты. Я пропускала через себя демонскую сущность, расщепляя ее, уничтожая. Но она тянулась, как резина, не желая покидать своего носителя. Мерзкий паразит верещал в моей голове не хуже вампирши, вцепившейся в меня мертвой хваткой.

— Василиса! — окликнул Демьян, ворвавшись в номер.

«Не вмешивайся, забери девушку и уведи ее подальше отсюда» — отдала я приказ.

Он послушался меня, не смея возразить. Взвалил бессознательное тело девушки на плечо и понес прочь. И я осталась наедине с колдуном и его бешенной вампиршей.

Оставалось совсем чуть-чуть. Одновременно я пыталась смахнуть с себя присосавшуюся вампиршу, дергая плечом, но та тоже была не слабым человеком, а довольно сильным нелюдем. Стерва, дай только закончить и тебе не поздоровится.

Наконец, последние склизкие конечности демона поддались, освобождая от своей власти колдуна. Осталась только его душа, меньше, чем должна быть, серая и тусклая. Трус, беспринципный и алчный, жестокий мерзавец, вот кто он по жизни. Только благодаря силе демона он так поднялся, несмотря на все остальные качества, трусость в нем преобладала. Как только ума и смелости хватило с демоном связаться?

Отпустив колдуна, кулем свалившегося на колени, я вцепилась в волосы вампирши, отрывая ее от себя. Пришлось приложить ее ударной волной из чистой магической энергии. Клок волос оторвался вместе с кожей, оставаясь в моих руках, а вампиршу отшвырнуло на несколько метров прямо в стену. Та, взвыв, упала на пол, теряя сознание. С ней я не знала, что делать, честно говоря. Вынести ей предупреждение, если у нее их не накопилось достаточно для смертного приговора, не за что, она никого не успела осушить до конца, хотя и собиралась это сделать. Да, и полномочий у меня пока таких нет.

Но через мгновение мне стало не до нее, в комнату, тут же став довольно тесной, начали врываться амбалы, и было их уже не два, а не меньше шести — столько я успела насчитать.

Ко мне начал подбираться страх, проползая под кожей к самому сердцу. Я истратила почти все запасы магических сил, оставался, так сказать, стандартный набор и крохотный запас карминового потока.

«Стоять!» — мысленно прокричала я, ощупывая их души незримой ладонью, у нескольких имелись паразиты, но намного слабее, чем у Молотова. И, как безвольные марионетки, свора колдунов в черных деловых костюмах застыла, загородив выход. Сил избавить и их от бесовщины мне бы хватило, но тогда на побег не осталось бы. Сердце билось в теле, как бешеное. Бросив слабую волну в сторону колдунов, устремилась к выходу, огибая повалившихся амбалов, крушащих под собой хрупкую мебель. Их стеклянные глаза застыли. Но, когда я добежала до лестницы, боковым зрением уловила темные тени. Они уже бежали за мной следом.

Не обращая внимания на застывшую в изумлении девушку за стойкой регистрации, босиком выбежала на теплый, но сырой асфальт, жадно вдыхая летний воздух, который больше не был пропитан мерзостью бесовщины. Не оглядываясь, бросилась в сторону, джипа.

Ноги подкашивались, почему-то сил, даже физических, совсем не осталось, фонари на черных столбах, которые уже успели включиться, расплывались, сливаясь в оранжевые полосы. След от зубов вампирши горел, и этот огонь расходился по телу.

— Что за хрень… — промямлила я, больно ударяясь коленями и ладонями о брусчатый камень, теряя равновесие и сознание.

* * *

Из панорамного окна кабинета Максимильяна открывался прекрасный вид на город. Пробивались закатные лучи, окрашивая белые стены яркими красками, как художник абстракционист льет ее на свой холст. Взгляд колдуна устремился на красное, нет… карминовое, восхитительного оттенка, небо. Ведьма. Чертова ведьма засела в его голове, и он не мог больше ни о чем думать. Все, чего он желал в данный момент, так это чтобы Василиса Вершинина оказалась в его руках. Эта бунтарка умудрилась так легко вывести его из себя, сама того не подозревая. Чему только учила ее Лидия? Похоже, вообще ничему. Он не позвонил старейшине высших ведьм только потому, что желал разобраться с красной ведьмой сам. И отцу не сообщил по этой же причине. Да, и, вероятнее всего, Лидия не отдаст просто так свою правнучку колдунам. Красная ведьма нужна всем. И колдунам, и ведьмам. Пока, он уверен, Василиса не сообщила старейшинам, что о ее маленькой тайне стало известно одному из колдунов. Иначе это известие дошло до его отца, и он бы знал об этом. Тогда… тогда неизвестно, что бы сейчас ждало эту дерзкую девчонку.

Сам он еще не решил, как с ней поступить, об этом он подумает, когда найдет ее. Но делиться он не желал, она будет его. Вместе с «рубиновым сердцем».

Перед глазами, вырисовываясь в кучевых облаках, стояла ее фигура, обнаженная, в свете огня. Длинные волосы поднятые вверх. Он так и видел ее силуэт в покрасневших облаках. Изящные изгибы спины, родимое пятно… Его призрачное видение обернулось, и розово-красные волосы рассыпались по плечам. Марго. Теперь на него смотрела Марго.

— Какого черта? — пробормотал колдун вслух, отмахиваясь от странного наваждения.

Марго была прекрасна, она окутала его сладкой страстью. Когда она была рядом, он почти переставал думать о проклятой ведьме. Забывал ее голос, сладкий как нектар, но жгущий своими словами, как яд василиска. «Я заберу твою душу…» — пригрозила она. Это угроза не пугала Максима, благодаря его защитной татуировке не сможет, но сам факт того, что ведьма в открытую пошла против него, колдуна, Максимильяна Старцева, злил и восхищал. Да что она вообще о себе возомнила? С первой встречи эта ведьма повела себя с ним, мягко говоря, неправильно. Ну, раз уж ее семья не научила ее, как вести себя с колдунами, он преподаст ей урок хороших манер.

А вот Марго… Марго его удивила. Все так прекрасно шло. Ему нравилось, что ведьмачка была такой податливой, откликалась на его ласки, он был уверен, что их желания совпадали. Но вдруг резко все изменилось, нарисовался какой-то кавалер. Как бы не так. Что уже стало его — не может стать чьим-то еще. Пока он сам этого не захочет, а он еще не наигрался со своей помощницей.

А этот Молотов. Ох, как разозлило его увиденное утром. Да что он позволяет себе на территории Старцевых?! Предлагать ему столь нелепые вещи. Максимильян не сомневался: разубедить Влада, что он ищет не «рубиновое сердце», не удалось, но каким надо быть идиотом, чтобы прилететь сюда черт знает откуда ради этих бредней, что он нес. Еще посмел домогаться Марго. Чертов ублюдок. Максим боролся с желанием отправиться в «Мариотт» и навалять колдуну как следует. Он знал, что Молотов в том отеле. Приезжие колдуны всегда там останавливались. Это стало негласным правилом с тех пор, как появился отель. Кроме самих Старцевых, конечно, которые давно обзавелись собственным жильем в городе.

Но пока были дела поважнее, чем думы о том, стоит ли нанести ответный визит Молотову. Его телефон все еще молчал. Демьян так и не перезвонил. Максим начинал нервничать, теряясь в догадках, что тогда произошло. Оборотень попросил его нарисовать ловушку для ведьмы на заброшенной базе, перед тем, как тот отправился в Москву. Потом позвонил через сутки, сказав, что ведьма у него в руках. А затем что-то пошло не так. Он вновь услышал голос Василисы, пригрозивший ему. И Демьян попросил дать ему пару дней. Но на что? Что пошло не так? Ей каким-то образом удалось сбежать?

Максим снова набрал номер оборотня. Но гудки шли и шли, а на звонок так никто и не отвечал.

— Алло, Максим, — послышался слишком обеспокоенный голос оборотня. Старцев уже и не ожидал услышать его, готовый сбросить вызов.

— Демьян, — взволнованно отозвался Максим. — Где Василиса?

— Я… Я… — мялся оборотень. — Ты должен приехать в отель «Мариотт», Максим. Тут кое-что случилось. Как Старцев, ты должен тут быть. Поспеши, прошу. Я скажу тебе все, что смогу, честно.

Оборотень сбросил вызов, но Максим какое-то время растерянно смотрел на потухший экран телефона. Демьян нес какую-то ерунду. Что значит «расскажет то, что сможет»? Что такого он не мог рассказать ему? С каких это пор у оборотня появились секреты от него?

Но все эти вопросы он задаст при личной встрече. У Максима не было сомнений в том, что Демьян причастен к случившемуся там, где остановился Молотов. Жаль только, что оборотень так мало сказал.

До отеля он домчался быстро, с нетерпением желая разобраться в том, что произошло. Но нехорошее предчувствие настораживало.

БМВ Старцев припарковал прямо возле центрального входа в отель, не обращая внимания на запрещающие знаки. «Марриот» — приметное здание, соседствующее с «престарелыми» пятиэтажками, выросшими во времена Советского союза. Он торопливо вышел из машины, направляясь к стеклянным дверям входа, но его окликнули.

— Максимильян! — позвал оборотень, но со стороны театра.

Максим обернулся, ища глазами Демьяна, но, помимо оборотня, наткнулся глазами на миниатюрную блондинку, в джинсах-скинни, кроссовках и черной футболке. Черты лица девушки казались ему смутно знакомыми. Но он никак не мог вспомнить, откуда ее знает и как ее зовут.

Увидев Старцева, светлые, серебристо-голубые глаза девушки испуганно округлились, и неожиданно для него она своей маленькой ладошкой с силой стукнула Демьяна по широкому плечу.

— Ты что наделал? — завопила она, испепеляя взглядом оборотня, глаза ее светились, как два бриллианта на солнце, в прямом смысле этого слова.

— То, что должен был, — спокойно ответил Демьян, на удивление Старцева никак не реагируя на распускание рук со стороны девушки. — Ефимия, успокойся. Что ты так всполошилась?

— Что я так всполошилась? — повторила девушка. — Да ты… Да… — но она никак не договорила. — Идиот, псина тупая! — она кричала на оборотня как бешеная.

А Максим в полном шоке смотрел на эту странную парочку и не мог понять, как его друг, Альфа не слабой стаи, такое позволяет. Тут явно что-то не так.

— Что тут происходит, перестаньте орать! — прорычал разгневанный Старцев. — Что, черт возьми, случилось?!

— Не смей… — гневно прошипела блондинка, сверля оборотня глазами.

— Ты, конечно, сильная белая ведьма, Ефимия, но не матерь-богиня, — раздраженно проговорил Демьян, скрестив руки на груди. — Прекрасно знаешь, что без него мы не спасем ее.

Вот оно. Ефимия, белая ведьма! Да это же Ефимия Вершинина, сестра Василисы!

— Демьян, — зло ухмыльнулся колдун, — ты же знаешь, я не люблю ждать, что случилось?

— Василису укусила вампирша, — сообщил Демьян.

— Что?! Как это вышло вообще? — не веря своим ушам, воскликнул Старцев. Этого еще не хватало. На высших ведьм яд вампиров действует действительно как яд, но не просто убивает, а парализует. Без вмешательства укушенная ведьма может не выйти из такой комы и в конце концов, умереть. Но как только она получит противоядие, ей ничто не будет больше угрожать. Либо можно воспользоваться лечением белой ведьмы, оно тоже должно помочь.

— Вампирша Молотова, — пояснила Ефимия. — Она на Василису напала.

— Где она?! — нетерпеливо потребовал Старцев.

Белая ведьма бросила нервный взгляд в сторону припаркованного неподалеку знакомого джипа, принадлежащего оборотню.

Не раздумывая, быстрым шагом Максим направился в ту сторону, но тут же был остановлен оборотнем.

— Не спеши, я тебя не для этого вызвал, ведьма твоя действительно в моей машине, и девушка человеческая, она тоже отравлена ядом вампирши. Это Василиса ее спасла. От тебя мне требуется разрешение, как от колдуна, который по статусу выше остальных в городе.

— На что разрешение? — не понял Старцев, мыслями он был уже не здесь. Ему не терпелось увидеть ведьму.

— Убить вампиршу, — пояснил Демьян. — Нужна ее кровь.

— Конечно, но для чего тебе ее кровь? — удивился Старцев, внимательно глядя в глаза друга. Чтобы избавить от яда ведьму, нужно время и, возможно, помощь белой ведьмы, это чтобы человека спасти, кровь нужна. Колдун внимательно посмотрел на друга.

— Противоядие для смертной, тут веселая история, но не время ее рассказывать, давай разрешение, я засвидетельствую и заберу сестру, ее нужно лечить, — вмешалась белая ведьма.

— Конечно, я разрешаю, — нервно пробормотал Старцев, — делай с ней, что пожелаешь.

Он и сам был готов придушить клыкастую гадину. И даже удивился пробудившемуся в нем гневу. Он нормально относился к нелюдям и не страдал к каким-либо видам ненавистью. Но эта дура чуть не погубила красную ведьму. Как она посмела только, что ее сподвигло так глупо поступить?

— Свидетельствую, — проговорила Ефимия.

Оборотень стремительно направился в сторону отеля, ни слова больше не говоря, а белая ведьма — в сторону джипа.

— Если ты думаешь, что я останусь в стороне, то ты глубоко заблуждаешься, ведьма, — проговорил Старцев, отправляясь следом за Ефимией.

— Мне не нужны «помощники», — с презрением ответила Ефимия. — Нас с сестрой связывают энергетические нити, такие вещи вы, колдуны, не понимаете. А мы их чувствуем и кое-что видим. Так что твое участие вообще не требуется.

— Ее жизни не должно что-то угрожать, ты же чувствуешь, — слишком взволнованно поинтересовался Максим.

— А что ты так за нее переживаешь то, а? — язвительно поинтересовалась белая ведьма, они уже пересекли почти всю площадь и подходили к машине.

— Мне известно, кто она, — просто пояснил колдун. Но ведьма и ухом не повела. Значит, ей известно о его осведомленности. Неужели Василиса сестре рассказала? Иначе к чему тогда был вопрос? Странные эти ведьмы.

— Значит, использовать хочешь? Придумал уже, как? — продолжала язвить ведьма.

— Лучше я, чем кто-то другой.

— Хочешь сказать, что другие колдуны не знают? — удивилась белая ведьма и даже остановилась. Серебристо-голубые глаза опасно блеснули в темноте. Ведьмин взор.

— Ты что делаешь, ведьма? — начал злиться Максим.

— Смотрю, врешь ты или нет, а что?

— Да, ничего, — хитро улыбнулся он. — Мало ли.

— Ты бы шел отсюда, — мягко проговорила она, — все равно от тебя нет толку, колдун. Вы все бесполезны.

— Да что ты? — ухмыльнулся Старцев, не принимая слова близко к сердцу. — Ну вот и посмотрим, есть от меня толк или нет.

Ведьма была в бешенстве и явно не хотела, чтобы он подходил близко к машине. Но Максим слишком долго ждал момента, когда увидит ее лицо.

— Я убью этого оборотня, — ворчала ведьма. — Как он посмел? Смог все-таки обойти…

Но колдун не успел открыть переднюю пассажирскую дверь, что-то тяжелое обрушилось на его голову, и искры в глазах ослепили его.

— Демьян?! — воскликнула испуганно белая ведьма, глядя, как рухнул на землю Максимильян Старцев. — Ты что творишь?

— Ты думаешь, я забыл, о чем Василиса просила? Нельзя Максу говорить, кто она. Но и не позвонить я не мог, тогда девочка умерла бы без крови вампирши. И эта стерва заслужила смерть. Давай уже, лечи их, Ефимия, — нетерпеливо потребовал оборотень, протягивая стакан из-под виски, до краев наполненный кровью, густой и почти черной.

— Надо же было встретить свою пару именно сейчас, — ворчала ведьма. — Еще и смертная.

— Мне выбор не предлагали. Я тоже не в восторге от всего этого. Это же теперь… Эх, да что ты понимаешь, ведьма.

— Все я понимаю, — пробурчала в ответ Ефимия, — я вообще-то тоже чья-то пара, если ты не забыл.

— Ну-ну, ведьма и пара — это вообще ни в какие рамки не вписывается, — недоверчиво высказался оборотень.

— Что ты хочешь сказать?

— Да вы же бессердечные.

— Да пошел ты…

Скрыть от оборотня, что она обиделась на его слова, у нее явно не получилось.

Глава 8

Голова трещала как от самого худшего похмелья, которое только могло быть, еще и умноженное на миллион. Во рту пересохло, а сил поднять голову и добыть воды не было. Когда вспомнила, что произошло, мысли болезненной пульсацией отстучали в висках, и голова заболела еще сильнее.

Сейчас я лежала на диване в своей съемной квартире, узнала простой глянцевый потолок и кирпичную стену. Диван был разложен, а я накрыта тонким пледом. Из одежды на мне были только трусы и майка. Кто-то явно меня переодел. Я силилась поднять голову. Очередная попытка отозвалась, кажется, треском черепной коробки. Как же мне плохо. Все органы скручивало и подкатывала тошнота.

— Не торопись подниматься, — послышалось со стороны кухни. Демьян сооружал бутерброд.

— Что со мной произошло? — послышался мой усталый голос, хриплый, как у беспробудной алкашки.

— Ты, что ли, в лесу прожила все это время, девочка? Тебя вампирша Молотовская покусала, — сказал он как нечто очевидное. — Ее яд тебя парализовал.

— Яд… — задумчиво пробормотала я. Да, интоксикация организма у меня ужасная. Я не изучала подробно физиологию вампиров и чем они опасны для окружающих. Не было как-то ни необходимости, ни возможности. Все, что я о них знала, так это то, что они пьют кровь, не стареют и живут дольше людей, и высших ведьм, пожалуй, тоже.

— Это ты меня раздел? — задала я глупый вопрос.

— Нет, — уже набив рот едой, ответил оборотень. — Сестра твоя. Она же тебя и вылечила, почистила от яда жизненные потоки, но от всех последствий невозможно избавиться.

— Фима?

Я набралась сил и подняла туловище в вертикальное положение, прикрывая голые ноги пледом.

— Ты ей позвонил? Она знает, что я была в отеле и что я там делала? — возмутилась я. Не хотелось, чтобы сестра и остальная часть семейства Вершининых знала о моих опасных проделках.

— Да, пришлось ей позвонить. Мне нужно было спасти Кристину. Так что и Старцеву пришлось приехать.

— Что?! — прохрипела я, услышав ту часть, где речь шла о колдуне, не веря своим ушам.

— Успокойся, не видел он тебя, но знает, что ты там была, только не знает, что делала, собственно, и я тоже не знаю. Так что ты там делала, Василиса? Когда я вернулся за вампиршей, Молотов лежал без сознания, как и она, впрочем. Остальные его колдуны рыскали по отелю и вокруг в поисках, видимо, тебя.

— Кто такая Кристина? — ушла я от ответа.

— Девушка, которую ты спасла, — с каким-то странным волнением в голосе ответил оборотень. — Я не знаю, что тебя потащило в «Марриот» именно в это время, в этот день и час, но ты… Ты спасла мою пару, Василиса. Не знаю, какие силы тебя толкнули на это, но если бы ты этого не сделала…

— Да ладно, ты серьезно? — удивилась я. В судьбу я верю, но не до такой же степени.

— Абсолютно. Я теперь тебе по гроб жизни обязан, — искренне произнес Демьян.

Слова его звучали убедительно. Получается, он теперь мой должник и не обязательно удерживать его с помощью преданности, внушенной силой карминового потока, но снимать с него свою власть даже при новых обстоятельствах я пока не готова.

— Я тебе верю, Демьян, но пока не сниму свои чары, — честно призналась я.

— Я не в обиде. Снимешь, когда время придет, — успокоил он мою совесть. — На-ка вот, поешь.

Он подошел ко мне и присел на край дивана, протягивая тарелку с аппетитным бутербродом с копченым мясом, помидорами, огурцами и зеленью и крепкий черный чай. В желудке сразу заурчало, и я с удовольствием принялась поглощать еду. Такая забота плохо сочеталась с образом диковатого, брутального оборотня.

— Блин, а который час?! — воскликнула я, дожевывая остатки бутерброда.

— На работу тебе сегодня нельзя, ты себя в зеркало еще не видела. Да и время уже к обеду подходит.

— Пожалуй, ты прав, — обреченно вздохнула я.

— Думаю, Старцев и сам сегодня не появится на работе.

— Это еще почему?

— Чтобы он тебя не увидел вчера, мне пришлось его… кхм, — замялся оборотень. — Пришлось его обезвредить.

— Что ты сделал?! — в ужасе от первых мыслей воскликнула я. — Зачем ты вообще его позвал?

— Пришлось привести его в бессознательное состояние, — пояснил оборотень. — Мне нужно было от него, как от старшего по статусу колдуна в городе, разрешение на убийство вампирши, той, что покусала тебя и Кристину.

— Ты. Мне. Скажи. Нормально. Старцев. Живой? — медленно, будто разговариваю не с оборотнем, а с деревом, как можно точнее сформулировала я свой вопрос. От мыслей, что этот идиот его мог убить, внутри все похолодело. Вот так, Василиса, доигралась с силой и без жертвы осталась!

— Ты в своем уме? — вылупился на меня оборотень. — Конечно, он живой. Я просто стукнул его как следует по голове. Я, кстати написал с твоего телефона Максу и сообщил, что ты заболела.

Я облегченно выдохнула.

— А вампиршу нужно было убить, — продолжил Демьян. — В первую очередь нужна была ее кровь, а во вторую — она это заслужила. Максим, как услышал, что ты там, и разбираться не стал. Дал добро. Сестрица твоя тут тоже пригодилась — засвидетельствовала. Ну ты знаешь, как это бывает.

Вообще-то я не знала, о каком таком разрешении шла речь. Но признаваться в своих пробелах я не спешила. И так уже считает меня невеждой, а это неприятно.

— Спасибо, что не выдал Старцеву.

— Ну ты же знаешь, я не мог иначе, — как-то легко и беззлобно произнес Демьян. — Но я бы хотел ответить «не за что», все-таки неприятно бить друга, еще и так, со спины подкравшись.

— Мне жаль, — протянула я невинно, насколько это возможно с моей хрипотой.

— Что касается просьбы притвориться твоим ухажером — мне кажется, это плохая идея, — выдал вдруг Демьян.

— Почему?

— Точнее, я на эту роль не гожусь.

Я внимательно посмотрела на оборотня. Мужчина он видный. Молод и довольно красив. Вполне годится на роль моей пары, по крайней мере, мне бы было не стыдно выставлять его своим мужчиной.

— Я не могу начать крутить роман, даже для вида, — начал объяснять Демьян. — Конечно, я могу и уже начал, встретив свою пару, но не перед Старцевым. Для него я сейчас занят твоими поисками. Это будет выглядеть странно, если я приду к нему говорить о том, чтобы отстал от тебя, то есть от Марго, когда должен докладывать о твоих поисках, то есть о Василисе.

Тут с оборотнем сложно было поспорить. Когда он это озвучил, мне тоже все стало ясно. Он действительно неподходящий кандидат на эту роль. Жаль, что я раньше об этом не подумала.

— Если ты хочешь зацепить его с помощью ревности, сама по себе идея неплоха. Макс ярый собственник. Он привык получать желаемое. Не знаю, зачем тебе это нужно, но это касается в первую очередь тебя, Василис. Ты не забыла, что он ищет тебя? И если уж Старцев чего-то захотел, поверь мне, он добьется своего, чего бы это ни стоило. Когда и как — это только вопрос времени и средств, с последними он не сильно избирателен, как ты уже могла заметить.

Слова оборотня были наполнены уверенностью и беспокойством. По крайней мере, он успокоил меня, подтвердив, что это может сработать. На счет остального я старалась не думать. Как говорится, если хочешь что-то спрятать, спрячь это на самом видном месте. По мне, так Марго устроилась довольно близко.

— Долго я не смогу его сдерживать, он быстро поймет, что к чему, когда я так и не приведу его к тебе.

— Не беспокойся, Демьян, он не найдет меня, — уверенно прохрипела я. — Я же все время буду рядом с ним в роли Марго.

— Только не надо недооценивать Макса, я тебя прошу. Ты его плохо знаешь. Он хороший парень и совсем не глуп…

— Он хороший парень?! — возмутилась я, остановив его. — Оставь эти байки для кого-нибудь другого.

— Как знаешь, — надулся оборотень, скрестив руки на груди. Он встал с дивана и пошел к чайнику, налил себе чай и сел на стул с высокими ножками, видимо, решив, что заботы обо мне с него на сегодня хватит. И на том спасибо.

— Как ты понял, что та девушка твоя пара? — отстраненно поинтересовалась я в очередной попытке сменить тему.

Демьян ухмыльнулся и поставил кружку. А я не удержалась и все же решила взглянуть на его душу. Вдруг там что-то изменилось. Да, и собственно, как иначе?

И кое-что действительно поменялось. Среди золотистого свечения я заметила несколько розовых всполохов. Совсем маленьких, едва заметных. Любовь — только-только зародившаяся. У волков половинка, пара дается матерью-богиней одна и на всю жизнь. Но я и не думала, что у них любовь начинается, хм… С первого взгляда?

— Ну, что ты там увидела? — ухмыльнулся Демьян, догадавшись, что я делаю.

— Любовь… — удивленно прошептала я, глядя в счастливые золотистые глаза оборотня.

— Ну, я не удивлен.

— Ты так и не сказал, как ты понял?

— Она по-особенному пахнет. Только для меня. Ты, например, тоже вкусно пахнешь, и сестра твоя, хотя она сейчас своим волком больше пахнет, — поморщившись, добавил Демьян. — Да, многие женщины пахнут приятно, но Кристина пахнет иначе. Не просто вкусно, от ее запаха я начинаю трепетать… Это сложно объяснить, но это самый лучший запах, что я испытывал. Запах счастья…

— Так все дело в запахе? — удивилась я. Хотя чему я удивляюсь. Он ведь только что встретил ее, а уже любит. Такое в моей голове вообще не хотело укладываться. Почему-то в любовь с первого взгляда я не верила. Это, может, у оборотней только и бывает такое.

— Ну, пока мы не успели толком пообщаться, но, думаю, она замечательная, — уверенно пожал плечами Демьян.

— Я хочу с ней познакомиться.

— Это зачем еще? — удивился Демьян и ощутимо напрягся.

— Ну, она же человек, — напомнила я. — Мало того, что она, наверное, до сих пор не переварила то, что узнала о существовании сверхъестественного мира, с чем я могу помочь, так мне, кроме того, жутко интересно — у нее уже тоже в сердце любовь зародилась или нет? Она-то запахи как ты не ощущает.

Почувствую себя так, как ученый, наблюдающий за подопытными мышками. Я надеялась понять природу зарождения любви, может, тогда мне будет легче проходить испытание. Почему я раньше не задалась этим вопросом? И никто мне не посоветовал этого сделать.

— Я не знаю, что она думает по поводу нашего мира, она еще не очнулась. Фима сказала, что позвонит, когда она придет в себя.

— Так ты с ней еще не разговаривал?! — хрипло воскликнула я.

— Нет.

— И она сейчас у Ефимии? — переспросила я удивленно.

— Да, у нее.

— А тебя разница в возрасте не смущает? — вспомнила я.

— Это не имеет значения. Она не так юна, как ты думаешь, я нашел ее документы в сумке. Ей уже двадцать три.

— Ничего себе, — снова удивилась я. А так и не скажешь. Видимо, лиловая краска на волосах убавляет несколько лет.

— Так что разница всего семь лет.

То, что Демьян был моложе Старцева, меня не удивило. Примерно столько оборотню я и сама дала бы, хотя они тоже стареют не так быстро, как люди.

— Ясно все с вами, — проворчала я.

Встала с дивана, прикрывая голый зад пледом и направилась в ванную. Стоило мне подойти к зеркалу, как обнаружила, что тут оборотень оказался прав — плохая идея. Маленькое помещение огласил мой хриплый визг. В отражении я увидела очень страшную картину, и вовсе не себя. Бледная, как лист бумаги, с чернильными синяками под глазами, вены на висках и шее вздулись. На дельтовидной мышце красовались два шрама, окруженные синяками от укусов.

В дверном проеме показался Демьян. Меня уже не заботило, что его волчьему взору откроются мои оголившиеся бедра и плед упал на пол. Я с ужасом смотрела на себя, больше походившую на кикимору-утопленницу.

— Почему Фима меня не долечила? — с нескрываемым негодованием высказала свое недовольство Демьяну, хотя он, конечно, был тут ни при чем.

— Ты думаешь, так просто из организма высшей ведьмы яд вывести? — вопрос был явно риторический, и отвечать я не потрудилась. — Она и так сил потратила немало. Еще и для Кристины противоядие готовила. Теперь восстанавливается. Приедет вечером и вылечит до конца.

Слова оборотня меня успокоили. Подняв плед с пола, направилась обратно на диван. Чувствовала я себя крайне погано. Уходить оборотень не спешил. А мне хотелось проанализировать произошедшее, подумать о том, как вести войну со Старцевым, раз уж я ее невзначай объявила, и как влюбить его в себя. Хотелось позвонить маме, бабушке или прабабушке, посоветоваться с ними, пожаловаться, в конце концов, как я привыкла это делать. Помню как-то позвонила маме и пожаловалась, что не успеваю на самолет. Так она за пять минут тучи на аэропорт нагнала, и вылет мой задержали на два часа. А это она за пару тысяч километров была. Но и это были всего лишь грозовые тучи. Сейчас я не могла позвонить и пожаловаться. За глупость и ошибки меня никто хвалить не будет. А слышать разочарование в голосе мамы или Лидии я не готова. Хватит и того, что Фима знает. И тут меня осенило. Так удачно созвучно имя сестры с именем брата Максимильяна Северьяновича, что я вспомнила о нем. Филимон, а точнее, Фил. Я не простила оборотня и Старцева за то, что они заманили нас с сестрой в ловушку и изрядно потрепали нервы. То, что Старцев мог и не знать о плане Демьяна, меня не волновало. Он оборотня хорошо изучил и методы его, не сомневаюсь, тоже. И раз уж я объявила ему войну, то теперь мой черед нанести ответный ход, и пусть это рискованно и мелочно, но я все-таки отомщу за похищение Фимы и тому, кто в этом действительно виновен. А заодно и демонстрацию силы устрою.

План я свой не спешила выполнять, тщательно пытаясь обдумать все варианты. Собиралась я отыграться на брате Максима. Мне казалось это отличной идеей, раз они с оборотнем приплели Фиму. Я собиралась подчинить себе душу Фила и наглядно продемонстрировать Максимильяну, что с ним может произойти, если он не перестанет искать красную ведьму или надумает рассказать обо мне остальным. То, что он этого не сделал до сих пор, меня удивляло. Но если бы это было не так, то чувствую, я бы не разгуливала по Новосибирску. Фила я не собиралась калечить или убивать, лишь припугнуть за его счет Максима. Но проблема заключалась в том, что заманить его в Новосибирск будет затруднительно. Был вариант отправиться за ним в Москву, как предложил оборотень, снова заглянув вечером, как только Фима закончила меня лечить. Я с удовольствием смотрела на свое отражение, видя прежнюю себя. Только две розовые точки — следы от зубов клыкастой, еще не зажили до конца. Но Фима заверила, что пройдет через пару дней.

— Выглядишь уже лучше, — подтвердил оборотень. — Ты мне скажи, что мне со Старцевым делать. Он телефон обрывает.

Оборотень продемонстрировал свой смартфон, который сейчас, впрочем, был выключен.

— Не знаю я, Демьян, — проворчала я. — Мне нужно добраться до Фила. Тогда ты сможешь спокойно и официально закончить мои поиски. Максим сам попросит тебя об этом.

— Фил добровольно сюда не поедет. Он эту дыру терпеть не может, — сообщил полезную информацию оборотень. — Тем более летом. Мошкара и все такое…

— Значит, я поеду за ним сама, — улыбнувшись, сообщила я оборотню. — Только динамить Старцева тебе придется как минимум до субботы.

Отпрашиваться с работы я не планировала. Мне нужно все свое время со Старцевым использовать продуктивно.

На следующий день я чувствовала себя совсем прекрасно. Радуясь своему коварному плану, тому, что избавила мир от демона Молотова, что спасла пару Демьяна и избавила мир от вампирши, не стесняющейся пить людей досуха, в общем, возгордившись собственными подвигами, вошла в здание, где «работала». Хотя по наряду, который я надела сегодня, у многих возникли бы сомнения, что я отправляюсь на работу. Белое платье-мини, больше похожее на длинную майку, обтягивало всю фигуру, оставляя мало фантазии для воображения. Моей целью сегодня было продемонстрировать прелести. Босоножки на каблуке делали образ немного вульгарным на мой взгляд, но выглядела я очень соблазнительно.

Первым делом заглянула к Старцеву поздороваться.

— Доброе утро, Маргарита, — как-то слишком сухо проговорил он. — Как ты себя чувствуешь?

— Спасибо, уже намного лучше, роллами отравилась, наверное, — сообщила я. А он даже голову не поднял в мою сторону. Вот же… Для кого я тут расстаралась, каблуки неудобные надела?

Ну, ничего, расстраиваться сильно я не спешила. В конце концов, будет обеденный перерыв. На еду он все-таки прерывается.

Настроение мне не портили даже нерадивые подрядчики и поставщики, не желающие блюсти условия договоров. Написав несколько гневных писем, снова зашла к начальству за заветной подписью. Если он и бросил на меня мимолетный взгляд, то я его не успела заметить. Даже не повернул головы, только и оставалось, что любоваться мужественным профилем.

Не спрашивая его пожеланий, я заказала пиццу. А что? Тоже средиземноморская кухня.

— Обед, — радостно сообщила я, как только стрелки часов коснулись нужной цифры на часах. Распахнула дверь в кабинет Старцев, держа в руках пиццу и лучезарно улыбаясь.

— Марго? — удивился он и удостоил меня взглядом, не забыв оценить все же мое платье. Промелькнувший хищный огонек в зеленых глазах от меня не ускользнул и солидный фингал под левым глазом тоже.

Я поспешила к своему начальнику, откладывая пиццу на пустой стул.

— Максим, что с тобой случилось? — заботливо поинтересовалась я, осторожно беря его лицо в свои ладони и всматриваясь в синяк. Кажется, вместо исторического мне нужно было идти на актерские курсы. Надеюсь, что актриса из меня лучше, чем мне кажется. Колдун сидел смирно и не сопротивлялся моему сочувствию, взгляд его был немного опущен. Не то ему стыдно, не то на мои бедра и оголенные ноги уставился. Поди разбери его.

Я-то думала, его Демьян со спины ударил. Может, когда упал, ударился. Не удержалась и взъерошила темную шевелюру, ища при этом шишку.

— Ой, — всхлипнул колдун.

— Прости, прости, — залепетала я, наклоняясь ближе к Максиму, чтобы сделать вид, что хочу рассмотреть его шишку, «случайно» мной обнаруженную. В подтверждении рассказа оборотня я не нуждалась, на самом деле старалась получше продемонстрировать откровенный вырез. Вдруг он так и не разглядел.

— Что же ты себя не вылечил? — притворно возмутилась я. Его физическое самочувствие меня мало волновало.

— Да это все пустяки, Марго, — мягко проговорил он. Такой тон меня, собственно удивил, но я продолжила игру. — Меня бы знаешь, что вылечило… — томно пробормотал он, не договорив, а перейдя к действиям. Горячие ладони легли на мои бедра, притягивая ближе к себе и усаживая на колени.

— Марго, сладкая, — прошептал на ухо Старцев. Вот же наглость. А ничего, что я наврала про парня? Его не смущает, что с ним может прийти разбираться оборотень? И плевать, что Демьян разубедил меня выставлять его в роли героя-любовника. Старцеву-то об этом никто не говорил. Но покидать жаркие объятия я не спешила. Шеи коснулся обжигающий поцелуй, от которого разошлась щекочущая волна, встретившись с жаром рук, примостившихся на моих бедрах.

Взгляд Старцева, обычно сердитый либо чересчур лукавый, сейчас, к моему удивлению, был жалостливым, прося подарить ему ласку. Вот же хитрый кот! Уловил, что мне его жалко, и решил воспользоваться этим. Только не учел, что я притворяюсь.

Наглые губы осторожно перешли от шеи к лицу. Я не останавливала. Тогда вконец обнаглевший колдун коснулся моих губ своими. Я позволила. Сначала он целовал медленно, потом все увереннее и увереннее, чувствуя, что я отвечаю. Язык прошелся в мимолетной ласке по моим губам и осторожно скользнул внутрь, встречаясь с моим. Возбуждение обдало жаром, и я с трудом нашла в себе силы оттолкнуть его.

— Максим, — возмущенно произнесла я, соскочив с его колен, где только что так уютно устроилась. И с ужасом осознала, что эта грань, когда я могу себя контролировать, позволяя дозированно почувствовать меня со всеми прелестями, что мои объятия ему сулят, слишком тонкая, и так легко ее пересечь, потерять контроль над ситуацией.

— В чем дело, я же чувствую, ты меня тоже хочешь, Марго, зачем отказывать себе в удовольствиях?

Я с вызовом посмотрела на него.

— Я же говорила, что познакомилась с тем, с кем хочу завязать отношения.

— Ты не его пара, а значит, для него это не серьезно.

Он сделал попытку притянуть меня к себе, но я отступила на шаг назад. Сказать, что я пара оборотня, было бы слишком. Но сказать что-то нужно.

— Для вас это тоже несерьезно, почему вы решили, что лучше оборотня? — возможно, слишком зло бросила я и сильно сделала акцент на том, что начала опять ему «выкать», потому что лицо, довольное и предвкушающее предстоящие утехи, приняло суровый вид.

— Вот, значит, как ты обо мне думаешь? — принимая все более непроницаемый вид, проговорил Старцев, сверля меня взглядом. — Что я ничем не лучше обор…

— Дело не в том, что я думаю, Максим, — мягко проговорила я, перебивая, все же боясь, что перегнула палку. — А в том, что ты думаешь обо мне.

Я хотела до него донести, что не просто ведьмачка, которую можно «подарить». Я все-таки личность.

Он удивленно приподнял брови, но промолчал.

— Кушать хочется, давай пообедаем, — решила сменить я тему и потянулась за куском пиццы.

Взгляд колдуна растаял, и он принял от меня протянутый кусок теста, щедро посыпанный сыром, ветчиной и томатами.

Это будет самое тяжелое испытание в моей жизни. Я никогда не ощущала такую гамму эмоций. И ненависть, приправленную гневом и обидой, и женский интерес, ведь колдун был очень привлекателен, а женское нутро шептало, что сестра могла быть права, и секс с ним может принести удовольствие. К тому же тело так легко отвечало на его ласки. Но к этому коктейлю примешивалось чувство презрения за собственные желания, которое я старательно глушила, как и совесть, что начинала зудеть, зная о планах на выходные.

Глава 9

После вчерашнего обеда Максим и вправду поменял свое поведение, можно подумать, мои слова его задели. Теперь он действительно держал дистанцию. Не обращал внимания на мои случайные прикосновения, когда я приносила бумаги на подпись, мой ласковый тон, казалось, тоже его не трогал. Неужели внял моим словам? Только вот растолковал их по-своему. Не переусердствовать бы с «подогревом».

Так и прошло два дня на приличном расстоянии. Только от совместного обеда я не была готова отказаться, ведь имелся пункт — узнать друг друга получше. К тому же мне действительно нравилось разделять с Максимом трапезу, если не касаться опасных тем. И так кстати пришлась тема живописи, как выяснилось, оба мы поклонники импрессионизма и фанаты одного австралийского пейзажиста, яркого представителя современного импрессионизма. Мне понравились разговоры на нейтральные темы, можно было не думать о том, кто мы. Но забывать нельзя, и предстояло отпроситься на полдня. Билеты на самолет уже куплены.

— Максим, я хотела кое о чем попросить, — начала я, как только мы закончили обедать и вернулись в кабинеты, только я не спешила возвращаться к работе.

— Проси. — Остановился он на пороге.

— Нужно уехать сегодня пораньше, — невинным умоляющим взглядом посмотрела на него и коснулась тыльной стороны его ладони. Он чуть сдвинул брови, явно был не рад просьбе, или мое очередное случайное прикосновение на этот раз не было проигнорировано?

— Я не возражаю.

— Точно? — я приподняла бровь, внимательно глядя на него и увидела, как он смотрит на наши соприкасающиеся руки. Я чувствовала его теплую кожу и как это тепло передается мне.

— Точно, — он одернул руку. Мне не понравился этот жест. Было в нем что-то холодное, горькое. Хотелось обернуться и выяснить, в чем дело.

Но мне не пришлось оборачиваться, меня развернули. Одна рука притянула меня за талию, другая легла на затылок, путаясь в волосах. Его губы оказались в сантиметре от моих. Глаза пылали, как свежая зелень на солнце. Мне показалось, что с губ его хотел сорваться вопрос, но вместо этого он прикоснулся к моим. На его губах еще осталась свежесть черного чая с бергамотом. Медленно кончик языка прошелся по нижней губе и скользнул внутрь, находя мой, касаясь его и увлекая за собой. Я и не поняла, как ответила на поцелуй, наслаждаясь лаской его рта. В висках застучало, и кровь прилила к животу.

Но тут руки его отпустили меня, и он ушел в свой кабинет, жар его тела еще оставался со мной. Растерянная, я схватила сумку и поспешила к выходу. Ясно одно, долго этот мужчина ждать не будет — он вообще не привык ждать.

Оборотень ждал меня в аэропорту. Вещей с собой я почти не взяла, поэтому хватило рюкзака. По плану вернуться мы должны уже завтра.

— Я поменял билеты, — сообщил Демьян вместо приветствия.

— Зачем?

— Фил, оказывается, не в Москве — он в Петербурге.

— Неужели, — удивилась я. С одной стороны, это хорошо, нам будет, где переночевать, и галерею можно будет проверить, оставила я ее на попечение Карины. Кстати, может, Кириллу позвонить?

— Этого я пока не знаю, спросишь сама, — усмехнулся оборотень.

Санкт-Петербург.

Из-за смены билетов во времени мы почти не потеряли и прибыли в полюбившийся мне давным-давно город поздним вечером. Только сейчас поняла, как все-таки я люблю белые ночи.

Багаж получать нам было не нужно, у Демьяна тоже был большой спортивный рюкзак, который он пронес в салон самолета как ручную кладь, поэтому мы быстро двинулись в сторону стоянки такси.

Как только плюхнулась на заднее сидение, достала свой телефон, тот, что принадлежит Василисе, и включила его. С десяток пропущенных вызовов и СМС. Почти все от Кирилла и несколько от Карины. Обоим я сказала, что уехала поучаствовать в раскопках, что почти правда, и предупредила, что связь там не всегда ловит. Карина сильно удивилась моему порыву, но согласилась иногда открывать в выходные дни галерею.

Я начала перечитывать СМС от Кирилла. Суть их сводилась к тому, что он скучает и ждет не дождется, когда я вернусь. Карина писала о том, что все хорошо, галерея стоит, людей приходит много, но заходил молодой человек и спрашивал обо мне, как она заверила — Кириллу не сказала.

Ревность ее брата меня заботила меньше всего. А вот кто мог меня искать, было очень интересно. Только сейчас обратила на несколько пропущенных с разных не записанных в моих контактах номеров. Два из них я узнала. Один принадлежал Максимильяну, а другой — оборотню. Значит, Старцев знает мой номер. Наверняка без помощи оборотня не обошлось. Но делать выговор Демьяну я не спешила.

— Ты посылал кого-то с расспросами в мою галерею?

— Только для наружного наблюдения, но долго там мои там не задержались, поняв, что ты там не скоро появишься, так как укатила в Новосибирск, — оборотень нахмурился, чувствуя, что не к добру мои расспросы.

Нужно позвонить Карине и узнать подробнее, кто меня искал.

— В чем дело, Василиса? — строго спросил Демьян.

Я не была уверена, стоит ли ему говорить, что я включила свой телефон. С другой стороны, он будет прав, если заставит выключить его.

— Меня искал кто-то в моей галерее, — нехотя призналась я. — Раз это был не ты, то я даже не знаю…

Демьян громко хмыкнул.

— Есть у меня одна догадка.

— Какая? — удивилась я.

— Думаю, она тебе не понравится. Почти уверен, что это Филимон Северьянович заглядывал. Макс мог попросить его приглядывать за галереей на всякий случай.

— Это очень плохо, — призналась я. — Если он узнал о том, что я дружу с людьми, а тем более до сих пор в отношениях с Кириллом…

— Что ты делала? С человеком?! — оборотень заметно повысил голос, и даже таксист покосился в зеркале заднего вида. Демьян придвинулся ближе и понизил голос.

— Делаю, — прошептала я, уточнив, — я не успела с ним расстаться, и неизвестно, что Карина могла наболтать, ведь я никогда не думала, что кто-то будет допрашивать ее или Кирилла.

— Ну, Василиса, ну ты и… — он не договорил, но укоризненный тон и так давал понять, чем заканчивается его предложение. — Кстати, куда мы едем?

— Ко мне на квартиру.

— Эй, дружище, давай поворачивай на Литейный, — громко обратился к водителю Демьян, тот даже немного дернулся.

— В чем дело?

— Если Максим прибег к помощи брата, то неизвестно, что он еще делал, чтобы найти тебя., Несмотря даже на то, что он знает, что ты в Новосибирске, он все равно послал брата расспросить или, может, даже следить. Кто знает, что нас ждет у твоего дома.

— Не думаю, что мне стоит кого-то бояться, — скептически заметила я, намекая на свои силы карминового потока. Достаточно могущественная штука.

— За нами могут проследить, и мы даже не заметим, ведь не обязательно нападать, — прошептал Демьян, — чтобы у тебя появились проблемы.

Я все больше радовалась, что оборотень теперь на моей стороне.

— И куда мы теперь едем? — полюбопытствовала я.

— Сразу к Филу.

К моему удивлению, приехали мы в спальный район. В этом же районе моя квартира, недалеко от меня, ближе к конечной станции живут Кирилл с Кариной. Родители у них постоянно в разъездах, поэтому птенцы не спешат выпархивать из четырехкомнатного «гнезда», с последнего этажа которого можно разглядеть Финский залив. И мне было интересно, почему Фил выбрал именно этот район. Ведь гораздо удобнее наблюдать за галереей, живя поближе к центру. Если, конечно, он в городе именно по этой причине.

Демьян посмотрел что-то в телефоне и назвал водителю точный адрес. Я чуть не поперхнулась, благо нечем.

Все свои домыслы, возгласы и остальные эмоции я решила попридержать до того, как нас высадят. Адрес совпадал с адресом Кирилла и Карины. В такие совпадения даже я верила с трудом. Я, конечно, хотела позвонить им обоим, но встречаться с ними не планировала.

— Ты уверен, что он здесь? — обратилась я к Демьяну с явным отчаянием.

Я не боялась встречи с человеческими друзьями, просто не хотела использовать на них магию карминового потока. А в том, что все это — не совпадение, почти уверена.

— Пошли, я звонил ему уже час назад, сказал, что будет ждать, — заверил Демьян.

— Он ничего не заподозрил? — у меня все же беспокойство где-то внутри скребло.

— Нет, я просил оставить свой приезд втайне, у него нет причин мне не доверять.

Как я и думала, на домофоне оборотень набрал именно те цифры, которые я хорошо знала. Один, семь, два.

— Кто? — послышался мужской голос из двери. Не Кирилл. И, кажется, я его узнала — Фил. А где же Карина? Что он делает в их квартире? Ох, если он что-то с ней сделал, ему не поздоровится. Хотя ему и так уже достанется. Особой любви к человечеству я не питала, зависть — вот что я чувствовала. Я завидовала простоте их жизни, которой мне никогда не видать, даже если я пройду испытание. И мне будет жаль, если из-за моей беспечности они пострадают только потому, что, однажды гуляя по улицам, забрели в мою галерею, а мне захотелось прикоснуться к простоте, и я подпустила их к себе, чего раньше не позволяла. Даже учась в университете, не заводила друзей, особо настойчивых отваживала с помощью магии.

— Демьян, — Фил показался из-за приоткрытой двери, на нем было только полотенце, прикрывающее интимные места, и артефакты на тонких длинных пальцах, светлые волосы блестели от воды.

Я поглядывала на колдуна из-под руки оборотня, и он не видел меня. Что это, блин, значит?!

— Что привело тебя, друг? — снова обратился к оборотню колдун.

— Пустишь? — ответил вопросом Демьян.

— Конечно, проходи, — и он распахнул дверь, впуская.

За спиной колдуна показалась моя подруга, на ней тоже было только полотенце.

— Котик, кто там? — обратилась она сладким голоском, видимо, к колдуну.

Я просто потеряла связь с реальностью, если бы мои глаза могли, то скатились бы на пол. Пазл «Карина и Фил» складывался в очень интимные картинки, аж у самой щеки покраснели. Карина девушка видная, высокая и статная брюнетка, с шоколадными глазами и оливковой кожей.

Тонкие длинные руки обвили колдуна за талию, а подбородок она положила на крепкое плечо.

— О, Василиса! — воскликнула Карина, заметив меня за широкими плечами оборотня.

Колдун заметно напрягся, глаза опасно прищурились.

— Уйди в комнату, Карина, — приказал он ей, и, к моему удивлению, она тут же послушалась.

Колдун сложил ладони, будто собрался молиться человеческим богам. Мышцы на его теле напряглись, и все три кольца засветились. Он начал описывать полукруг ладонями, и я отчетливо видела, как в воздухе появляется фигура в форме перевернутого полумесяца, сплетенная из трех потоков магии, зеленые, черные и белые всполохи, словно огненные, появлялись в воздухе.

— Ну, что стоишь, смотришь, — проговорил Демьян, закрывая меня от колдуна, — самое время начать тебе действовать.

Я поняла, что оборотень не шутит. Что за заклятие в мой адрес плетет колдун, я не знала, и желания проверять не было. Отойдя от шока, обратилась к ведьминому взору.

Оказалось, что колдун почти весь окутан магией потока. Защищается? Но меня не остановят барьеры из трех потоков. Как и тогда с ловушкой, что установил Максимильян.

Потока во мне уже было намного больше, чем я привыкла, и теперь я его видела. Видела, как красные нити потянулись к душе колдуна сквозь выставленный заслон.

«Остановись», — приказала я его душе, как только коснулась. Ладони колдуна застыли, мышцы расслабились и тело, и лицо приняли прежний спокойный вид.

«Не бойся», — отдала я следующую команду. Лицо его приняло приветливое выражение.

«Теперь ты служишь мне», — отдала я последний мысленный приказ. На сердце появился красный рубец, как у Демьяна. Все, теперь он и без магии сделает, что я попрошу.

— Значит, брат был прав, — проговорил Фил, держась за сердце. — Что ты только что сделала?

— Тебе лучше не представлять весь масштаб, — усмехнулся оборотень. — Может, чаю выпьем?

Не дожидаясь ответа, Демьян разулся и прошел на кухню, безошибочно угадывая направление.

— Что с человеком делать? — бросил он через спину.

Я тяжело вздохнула. Сильно с Кариной я не сближались, да и знакомы мы были не так уж и долго. Но все же теперь придется оборвать знакомство вовсе.

— Не заставляй ее все забыть, — с отчаянием и мольбой произнес колдун.

Просьба была очень странной и я снова присмотрелась к его душе. Она была яркой, фиолетовое свечение было теплым. Темпераментный, но рассудительный. За красным рубцом я заметила то, что не видела до этого. Глаза мои округлились. Там прятался розовый завиток. Колдун влюблен! Я расплылась в ироничной улыбке. Когда он успел в нее влюбиться? Прошла пара недель с начала испытания. Так что раньше начать следить за мной и моей галерей он не мог. Мне даже стало обидно. Как Карина, обычная человеческая девушка, так быстро очаровала колдуна? И в постели они явно уже побывали. Удивление быстро сменилось злостью. Кажется, я в этой жизни чего-то не понимаю. Почему у всех вокруг любовь случается так просто? У оборотней так вообще за пару минут.

Я направилась в спальню Карины. Она сидела на кровати и прижимала к груди полотенце, испуганно глядя на меня.

— Одевайся, — зло скомандовала я, испытывая нелепую обиду на всех вокруг.

— Василиса, что происходит? — жалобно спросила Карина, направляясь к шкафу. Пока девушка натягивала нижнее белье, я обратила внимание на ее фигуру. Она была прекрасна, не уступая в красоте нимфам. Стройные ноги, полная грудь, тонкая талия. Вполне могла бы быть девушкой с обложки. Она была не глупой, мне нравилось обсуждать с ней человеческие книги и фильмы. Карина младше Кирилла на три года и в этом году заканчивала юридический. Легкий укол зависти меня отрезвил. Нет, я тоже ничего. Фигура и лицо ничуть не уступают по красоте, просто типаж разный. Это с колдуном мне не повезло, и дело не в том, лучше ли Карина, чем я. Мне стало интересно, взаимно ли чувство Фила, и я потянулась к ее душе. Карина с удивлением смотрела на меня. Глаза мои в этот момент немного светились. Душа ее светлая, такого же цвета, как и глаза, сияла как бронза. Но розового света, хотя бы чуть-чуть, как у колдуна, я не заметила.

— Как же меня это все бесит, — проворчала я. Человеческая девушка влюбила в себя колдуна чуть ли не за пять минут. А я чего добилась за это время?

— Василиса, что случилось? — удивилась моим словам Карина. — Что у тебя с глазами? И что ты сделала с волосами?

Я громко фыркнула, и с кухни послышался ехидный смех оборотня. Я направилась в сторону этого звука.

Фил уже поставил чайник и приготовил кружки.

— Хотел познакомиться поближе? — недовольно напомнила я колдуну. — Будет тебе знакомство, глубже некуда. Красная ведьма, приятно познакомиться.

Я фальшиво улыбнулась и протянула руку для пожатия. Кажется, колдун воспринял слова мои всерьез, но я убрала руку в последний момент. Не думает же он, что я всему этому рада? Матерь-богиня, за что мне все это?!

— Ты тоже принял бы вид поприличнее, — смерила недовольным взглядом полуголого колдуна.

Фил бросил все приготовления к чаю и ушел в комнату. Его место заменила Карина, уже одетая в джинсы и в свободную красную майку. Она заварила чай и села за стол напротив меня, с интересом наблюдая за мной и Демьяном. Он улыбнулся, демонстрируя волчий оскал, некое подобие улыбки от оборотня. Девушка поежилась и отодвинула стул подальше. Удивительно, что она не убежала с криками. Но Карина мне и понравилась тем, что ее непросто удивить, и она сохраняла здравый смысл даже под изрядной долей алкоголя. Поэтому меня и не удивило, что в сердце ее так быстро любовь не успела появиться. Он, конечно, не высшая ведьма, но человек довольно рациональный.

— Где Кирилл? — поинтересовалась я, то, что его сейчас не было, меня уже радовало, и я надеялась, что мы уйдем до того, как он появится.

— Он уехал, — равнодушно ответила она и пожала плечами.

— И ты не знаешь, куда?

— Нет, кажется, он обиделся, что ты так долго не выходила на связь, и умотал с друзьями за город.

Оборотень бросил на меня любопытный взгляд.

— Василиса, — укоризненно произнес он, видимо, догадавшись, о моих отношениях с братом Карины.

— Не надо нотаций, Демьян. — Мне хватает родственников для этого.

От возможных высказываний в мой адрес меня спас вернувшийся в комнату одетый Фил. В голубых джинсах и белой футболке с надписями на английском он выглядел совсем как человек. Из образа симпатичного, даже красивого, человеческого парня, выбивались только кольца-артефакты с огромными камнями в обрамлении из золота в довольно винтажном стиле. Такие больше бы подошли интеллигентной даме лет так за шестьдесят. Подойдя сзади к Карине, разливающей чай по кружкам, положив руки на узкую талию, он убрал копну волос с затылка и поцеловал нежный участок шеи, девушка вздрогнула, но тут же расслабилась, принимая ласку.

— Фил, — томно пробормотала она.

Это ванильная картинка меня раздражала, мне было непонятно, как в них зародились чувства, и что их толкало на все эти нежности. То, что скоро и в душе Карины поселится любовь, я почти не сомневалась, просто она слишком серьезна, чтобы так быстро влюбиться. Мне казалось, что от меня скрыли нечто важное, что известно всем вокруг, простая истина, без которой я, как слепой котенок в тазу с водой, неминуемо пойду на дно, так и не поняв кто я, где я и за что.

— Фил, как ты познакомился с Кариной? — начала я свой допрос.

— Я приехал по просьбе Макса, он сказал, что, возможно, ты появишься в галерее, и попросил проследить. Я видел тебя на начале испытаний и разговаривал с тобой, хоть ты и была в маске, когда пришла Карина, сразу понял, что она никак не ты. — Он то и дело поглядывал на девушку, и уголок рта странно дергался. Может, боится сказать лишнего? Не хочет признаваться в своих чувствах?

— Решил, что стоить оставить в поле зрения Карину, раз ты доверила ей галерею.

— Кажется, ты увлекся, — заметил Демьян, ухмыльнувшись.

Фил пожал плечами, возразить он ничего не мог. Но мне хотелось понять, как возникли сами чувства.

— Фил, как произошло это… — я замолчала, показывая пальцем в сторону его сердца, его души, решив, что не мне сообщать Карине о том, что к ней испытывает колдун.

— Сложно объяснить, — снова пожал он плечами.

— Карина, покажи Демьяну, где уборная, — попросила я. Никто из них не возразил, и они покинули кухню. — Ты попробуй, мне очень нужно в этом разобраться, — мягко потребовала я уже без свидетелей.

— Когда я вошел в твою галерею и увидел девушку, сразу понял, что она не может быть Вершининой, то есть тобой, — махнул он на меня рукой, — рост не тот, цвет кожи, ну и все остальное. Тут она заметила меня и улыбнулась так, что я думал, меня парализует на месте. Все, о чем я мог думать дальше, так это только о том, как хочу поцеловать эти губы…Узнать, какова она на вкус….

Он замолчал, приторно улыбаясь, вспоминая тот момент.

— И это все? — усмехнулась я.

— Да.

У меня просто опустились руки. Мне не верилось, что все так просто. Любовь с первого взгляда, мать ее! Ладно оборотни. Но у этого-то как такое могло произойти?!

Руки мои нервно задрожали, люстра зашаталась, а лампочки замигали. Я почувствовала резкий прилив сил. Даже голова закружилась. Фима предупреждала, что магия карминового потока будет прибывать хаотично, и, несмотря на то, что я только что ею пользовалась, телом завладело магическое напряжение.

— Что происходит? — соскочил со стула колдун. А я пыталась успокоиться.

— Поток… — пробормотала я.

Фил бросился прочь. До меня донеслись ругательства колдуна. Но он быстро вернулся на кухню. Я еле держалась на стуле, на лбу проступила испарина.

— Вот, — протянул он синюю велюровую коробочку для украшений.

— Что это? — он открыл и продемонстрировал мне подвеску с красным камнем в форме капли, вокруг вились завитки из золота, словно обнимая его.

— Когда-то это был артефакт карминового потока, но он давно пуст.

— И чем он мне поможет? — ясно мыслить было тяжело, мне казалось, что еще чуть-чуть — и потеряю сознание, меня будто придавливало к земле.

— Сбрось сюда излишки магии.

— Но я не умею, — чуть ли не плача проговорила я.

— Просто возьми его.

И я взяла. Что делать, я лишь догадывалась и попыталась представить, как магия из меня перетекает в камень, обрамленный золотом. И у меня получилось. Я чувствовала, как украшение нагревается, принимая в себя карминовый поток, а следом пришло облегчение.

— Спасибо, — выдавила я.

— Я хотел подарить его Карине, но не успел.

Это внезапно появившееся чувство у колдуна к человеку, к которому я привязалась, в мои планы не входило. Я собиралась поступить с Филом довольно жестоко, и его чувства не сильно меня волновали. Целью было доставить боль Максимильяну, но теперь, кажется, достанется и Карине. Но выбора нет. На войне все средства хороши.

* * *

Новосибирск.

Весь субботний вечер Максим промучился, терзая себя мыслями. Стены его квартиры в новостройке, чуть ли не в единственном современном жилом комплексе в городе, давили. На душе было неспокойно. Сегодня он меньше думал о красной ведьме, и голову его ненадолго заняла Маргарита. Что с этой ведьмачкой не так? Вначале так податливо откликалась на все его физические желания, но в последний момент передумала. Не сталкивался он раньше с подобным поведением. Хочет встречаться с оборотнем, хочет отношений. Какая наивность. Оборотень встретит рано или поздно свою пару и даже забудет, как ее звали. Никогда еще ни одна ведьмачка не предпочитала ему, Максимильяну Старцеву, другого мужчину. Он с облегчением вздохнул, когда покинул Москву и уехал в Новосибирск вплотную заниматься поисками рубинового сердца. Там осталось немало женщин, ведьмачек и нимф, жаждущих долгих отношений с ним, и ни одна бы из них не предпочла заведомо обреченные на провал отношения с оборотнем, с физиологией которых не поспоришь. Пусть и отношениям с ним имелся бы срок, но хотя бы шанс занять место в его сердце в принципе существовал.

Он провел ладонью по лицу, пытаясь унять мысли, и выругался, вспомнив, что они измазаны углем. Он снова рисовал. То Марго, то красную ведьму. Он был почти уверен, что покоя они ему не дают, потому что он еще не получил ни одну из них.

Максимильян уже решил, что будет делать с ведьмой. Пока она не вступила в полную силу, толку от нее немного, но чем раньше он ее привяжет к себе, тем лучше. Лучше, чтобы она была уже при нем, когда он найдет «рубиновое сердце», а может, и вовсе сумеет найти его раньше. Максимильян знал, что не сможет удержать ведьму долго одними наручниками, что спрятаны у него в прикроватной тумбочке, тут надо действовать другими методами. Красная ведьма слишком сильна для любого колдуна, а значит, надо сделать так, чтобы она захотела с ним сотрудничать. И единственный способ, что он знает — это попытаться ее очаровать, как мужчина, а не как колдун. Если этот план не сработает, придется обещать золотые горы. Но он был уверен, что женщину легче удержать возле себя чувствами, нежели побрякушками и деньгами, хотя некоторым достаточно и последнего. Нарушить собственные правила он не боялся. Он будет не первым колдуном, вступившим в связь с высшей ведьмой.

Максимильян потер татуировку на своей груди. Подарок Лидии, или, точнее, плата. Он знал немного, но в том, что между Северьяном Старцевым и Лидией Вершининой были слишком теплые чувства, был уверен.

Ему было десять, когда появилась эта звезда на груди, и он был вполне взрослым, чтобы осознавать происходящее. Максимильян хорошо помнил, как черная ведьма приехала к ним домой. Они жили тогда в городе, в элитной многоэтажке. Консьерж, почтенная кикимора в годах, чуть не умерла со страху, когда черным вихрем влетела в парадную Лидия. Тогда женщина была еще молода по возрастным меркам высших ведьм и очень хороша собой, лишь немного проступили морщины в уголках глаз, фигура все еще была стройной и притягательной для мужчин. Максимильян и раньше видел ее в их доме, но всегда она ему улыбалась, синие глаза по-доброму смотрели на него, она нежно трепала его за щечку и угощала конфетами, чем так редко баловали няни, заботясь о его зубах.

— Здравствуй, Максим, — ласково произнесла женщина, погладив мальчика по щеке, в глазах ее стояли слезы, и улыбка была вымученной. Он был взрослым, чтобы замечать такие вещи. Обычно, когда женщина приезжала, няня водила его гулять. Но в этот раз было слишком поздно для прогулок.

— Лидия, — настороженно приветствовал ее отец. Он прикрыл дверь и предложил ей пройти внутрь квартиры. Но женщина, спешно разувшись, бросилась к нему в объятия, голова склонилась на плечо, и из глаз, наполненных печалью, потекли слезы. Максим и сам хотел пожалеть ведьму, видя, как она бесшумно всхлипывает, у него даже что-то заболело в груди, так хотелось ей помочь. Но отец сам справился, пригладил черный шелк волос и сильнее прижал к себе женщину.

— Что случилось, милая? — обратился он к черной ведьме, взяв лицо в ладони и внимательно глядя в заплаканные глаза. Максим удивился столь ласковому тону своего отца. Он был высоким и крупным мужчиной, но, несмотря на возраст, сохранил физическую форму. Темные волосы с проседью на висках аккуратно зачесаны, резкие морщины уже не сходили с его лица. Ему было восемьдесят пять, но благодаря сильным магическим артефактам белого и зеленого потока, выглядел на сорок пять. Он был хорошим отцом, но довольно строгим, заставляя заниматься с ранних лет, развивая физическую выносливость, не поощрял сына излишней лаской, как, впрочем, было заведено в любом сильном рое колдунов.

Мать Максима с ними не жила, у колдунов вообще было не принято жениться, лишь за редким исключением, и всегда они забирали у матери ребенка, если это был мальчик, воспитывая их по своим устоявшимся правилам. Поэтому и материнской ласки Максим не знал. И сейчас, видя, как отец сжимает хрупкие плечи высшей ведьмы, казавшейся такой беззащитной и маленькой в его объятиях, он предстал перед сыном совсем другим. Мужчиной заботливым и сильным, способным решить проблемы этой женщины, высушить слезы на ее глазах. Тогда Максим еще больше восхитился своим отцом, ведь высшие ведьмы далеко не слабые создания и никогда бы они не обратились за помощью к колдунам, как сделала Лидия вопреки привычным порядкам.

— Что случилось, Лидия? — чуть строже повторил свой вопрос отец, сжимая в руке тонкие кисти. Она смотрела из-под опущенных ресниц, склонив голову, будто боялась заглянуть ему в глаза, что вообще было не свойственно высшим ведьмам, горделиво задирающим нос к небесам.

— Анита… — сбивчиво пробормотала она, — пожалуйста, я сделаю все, что угодно…

— Пойдем, — положив руку на хрупкую талию, Северьян Старцев увел черную ведьму в свой кабинет. Последнее, что увидел Максим перед тем, как дверь закрылась, что Лидия осторожно коснулась губами губ отца, и тот не отстранился. А через какое-то время послышались крики — они ругались, отец кричал, Лидия умоляла его о чем-то, но сквозь толстую дубовую дверь слова пробивались не все, и о чем говорил Северьян Старцев с черной высшей ведьмой, Максим мог лишь догадываться.

Но на следующий день отец отвез его в деревню, где жили старейшины, тогда и появилась на его груди защитная татуировка. Максим догадывался, что это плата за помощь высшей ведьме. Ведь такой подарок дорого стоил. Добавленная в краску пудра из рубина, наполненного карминовым потоком, — ценная вещь, ведь артефактов, сохранивших в себе силы, почти не осталось, и само согласие старейшин совершить обряд, нанести рисунок и произнести заклинание над сыном главного колдуна — нечто немыслимое.

Отец тогда ни один вопрос Максима не удостоил ответом. Лишь через несколько лет он узнал, что внучке Лидии, Аните, каким-то образом разрешили оставить второго ребенка. Тогда, уже будучи смышленым юношей, Максимильян быстро сложил два и два. И почти был уверен, что не просто так отец позволил оставить Василису Вершинину, а в обмен на защитное тату. Не будь между Северьяном и Лидией слишком близких отношении, он бы и слушать ее не стал. Это сейчас Максим понимал, что, возможно, все те слезы были хорошо разыгранным спектаклем. Потому что он не верил в совпадения. А Лидия не могла не знать, кем станет ее правнучка, но все же отцу не сказала.

Сам Максимильян не хотел сообщать отцу, ведь пока в его рука не будет красной ведьмы, все это будет пустыми словами, Северьян Старцев предпочитает факты. Когда в руках Максима окажется и «рубиновое сердце», и Василиса Вершинина, вот тогда можно его беспокоить. Отец стареет и вскоре передаст все полномочия Максимильяну, но это хороший повод для конкурирующих родов поставить власть Старцевых под сомнение. С мощью карминового потока, которая окажется в руках Максимильяна, все эти претензии на власть отпадут сами собой.

Он терялся в догадках, не понимая, что произошло у отеля «Марриот», ведьма была так близко, но он ее упустил. Демьян просил его подождать, не предпринимать ничего. А потом позвонил и снова пропал. Кто ударил его по голове, он так и не понял, наверное, белая ведьма была не одна. Но куда делся Демьян? Вопросов было много, а терпения у колдуна оставалось все меньше.

Зазвонивший телефон прервал мысли о прошлом и будущем. Это звонил Фил.

— Алло, — ответил тут же Максим.

— Привет, братец, — радостно приветствовал Фил.

— Ты давно не звонил, как Питер?

Максимильян тоже был рад слышать голос брата и даже немного улыбнулся.

— Отлично, но я уже в Новосибирске, — сообщил Фил. — Подожди, я включаю видеосвязь.

— Как это, зачем? — удивился Максимильян.

— Я не могу пожелать увидеться с братом? — послышалась обида на том конце.

— Можешь, конечно, где ты? В аэропорту? Тебя забрать?

— Нет, Макс, я на Бугринском мосту.

Повисла напряженная тишина. Что Фил там делает? Максимильян подошел к окну, мост было видно, но не настолько, чтобы разглядеть человека на нем. Но это не потребовалось, появилась картинка. Улыбающееся лицо младшего брата на фоне темно-синего неба.

— Кое-кто хочет с тобой поздороваться, — произнес Фил, голос его был спокойным, но Максимильян чувствовал, что что-то не так.

— Доброй ночи, Максимильян Северьянович, — тягучий, как мед, голос заставил сердце колдуна выпрыгивать из груди. Он был рад слышать Василису. Но в этот момент страх, что так редко проявлялся в нем, вдруг ожил. Что красная ведьма делает с его братом? Что, черт возьми, происходит? Лицо ведьмы он не мог разглядеть. На ней была маска. Только в этот раз черные узоры покрывали ее лицо полностью — рисунок. Глаза тоже казались черными. Волосы в свете ночных фонарей отливали красными бликами. Это лишь подтверждало, что ей открывается доступ к карминовому потоку.

— Чем заслужил Ваше внимание, Василиса Николаевна? — колдун попытался сохранить невозмутимый вид.

— Ну как же, разве не вы меня разыскиваете чуть ли не с собаками повсюду, хотя постойте-ка, волки сойдут за собак? — усмехнулась она, показывая зубы.

— Как же Вас не разыскивать, с первой нашей встречи никак не могу забыть ваши ножки и полосатую шкурку, — проговорил колдун, ухмыляясь в ответ. Свести все к шутке, затуманить ей голову, вот чего хотел Максимильян. Иначе быть беде.

— Если не хочешь, чтобы мои ножки раздавили тебя, слушай внимательно, и лучше тебе меня услышать. — Он стала вдруг серьезной, и легкая ирония в ее голосе вмиг исчезла.

— Говори.

— Фил, не хочешь проверить, какова водица в Оби? — ехидно проговорила она, немного отвернувшись. — Кажется, хочет, мне сложно отказать, что уж поделаешь. — Она хитро улыбнулась, и изображение зарябило, она перевела камеру телефона на Фила. Тот стоял, держась за трубу, отгораживающую его от края, внизу толща воды, до которой слишком далеко. Одно неловкое движение, и он запросто сорвется вниз.

— Как скажешь, моя госпожа, — голос брата был спокоен и уверен, он послушно перелез через трубу, но пока крепко держался за нее.

— Остановись! — прокричал Максимильян. — Не делай этого, Василиса.

— Стой, послушный мой, в другой раз искупаешься, — ласково позвала она Фила. Брат вернулся на безопасное расстояние от края, вернувшись за ограждение. Но сердце Максимильяна не переставало биться о грудную клетку. Эта ведьма сведет его в могилу, что она себе вообще позволяет? Кажется, пора звонить отцу и Лидии.

— Если кто-то еще узнает о том, что я красная ведьма, — начала Василиса, будто догадалась, о чем он думает, — твой брат сделает то, что только что собирался. Если случится что-то с моими родными — он спрыгнет с крыши, моста, бросится под машину, неважно… Но ты больше его не увидишь живым.

Максимильян тяжело дышал, впитывая все угрозы.

— Ты меня понял, колдун? Попытаешься найти меня — сам знаешь, что будет.

— Понял. — Он не отводил глаз от изображения ведьмы на экране телефона.

— Скоро увидимся, я проверю, насколько ты меня понял.

Вызов был завершен, а телефон полетел в стену, разбиваясь вдребезги. Эта ведьма точно сведет его с ума. Она угрожает жизни его брата, пытаясь манипулировать им, а он лишь думает о том, что скоро он увидит ее и, может, даже сможет к ней прикоснуться.

Глава 10

Унять свою совесть было непросто. Я постоянно повторяла себе, что они колдуны, они заслужили это. Но помогало не особо. Играть чужими жизнями мне не понравилось. Я не хотела становиться убийцей. И перспектива этого в дальнейшем меня не радовала. Я собиралась после вступления в силу подчинить себе колдунов, но их жизни сохранить. Поэтому я хотела убедиться, что Максим меня понял. Хотя что-то мне подсказывало, что это лишь предлог. Мне было интересно, как он поведет себя.

Идти к нему домой я не боялась, в своих силах я уверена. К тому же, если брат ему хоть немного дорог, а судя по всему именно так, он не должен сглупить.

Прошло несколько часов со спектакля на мосту, и надеюсь, глубокой ночью Максим спит. Найдя нужную квартиру, без труда вскрыла замок. У колдуна не стояло магической защиты, как, впрочем, и говорил Демьян, он тоже весьма самоуверен.

В квартире было темно, но, чтобы раньше времени не нашуметь, разувшись, я приняла кошачий облик. Квартира была большая, и найти спальню или другую комнату, где прятался колдун, быстро не представлялось возможным. Быть узнанной я не боялась. На лице рисунок, нанесенный с помощью магии и человеческой краски, сотрется он только специальным отваром, тут уже Фил подсказал. На глаза я надела линзы, добиться такого цвета, как у меня был раньше, уже невозможно, поэтому выбрала просто черные. На счет волос я не беспокоилась. В темноте он не разглядит цвет, мужчины вообще такие вещи особо не замечают.

Окно в спальне было открыто, и полупрозрачный тюль танцевал в порывах ветра. Я взобралась на подоконник и села по-кошачьи на задние лапы. Колдун спал, обнимая подушку и одеяло. Даже во сне мышцы спины бугрились, будто напряжены. Вернув свой облик, я осталась сидеть на подоконнике, скрестив ноги и руки, продолжая разглядывать свою жертву. Прикоснуться бы к этому сильному телу, способному управлять потоками не хуже высших ведьм. Колдун перевернулся на спину, открывая грудь и сердце, где пряталась его душа. Так близко, но в то же время так недоступно для меня.

Я подошла ближе, склонившись — пора разбудить, узнать, воспринял ли он меня всерьез. Провела пальцами по щеке, но колдун не проснулся. Будить его криками «Эй, подъем!», казалось неправильным, хотелось более эффектного появления. Залезла на кровать, усевшись на колдуна сверху, обнимая ногами его бедра. Твердое тело подо мной и жар, исходящий от него, будоражили. Указательным пальцем провела по ключице, описала рисунок татуировки, двигаясь медленно вниз, к твердому животу, но тут колдун проснулся, открыв глаза, схватил за запястье, останавливая путешествие моей руки по своему телу. Мы стремительно перевернулись на сто восемьдесят градусов, и меня придавило к кровати. Рука, схватившая запястье, так и не выпустила его, а вторая сомкнулась на моей шее. Мышцы Максимильяна были напряжены, на лице словно застыла непроницаемая маска, в глазах вспыхнули язычки зеленого пламени, такое же охватило его руку, сжимающую моё горло. Задыхалась я не сильно и могла его оттолкнуть, если бы захотела, но игра только началась.

Я лукаво и широко улыбнулась. Если бы хотел убить, применил магию черного потока, а не зеленого.

— И что ты намерен делать дальше? Неужели не ждал? — полюбопытствовала я, продолжая демонстрировать свое веселье.

— Не надеялся, — прошептал колдун. Постепенно хватка стала только физической, магия рассеялась. Губы его искривились в ухмылке, а глаза хитро прищурились.

На мне было легкое платье из синего шелка на тонких бретелях, соединенных сзади металлическими колечками, бесформенное и свободное, но очень короткое. Оно задралось, так как ноги мои, согнутые в коленях, были раздвинуты в стороны. Только тонкая ткань нижнего белья отделяла меня от мужского тела. И оно чувствовало это слишком хорошо, разгораясь, а сердце усиленно стучало, работая на износ и сгоняя кровь вниз, будто подливая масла в огонь. Я обвила ногами бедра колдуна, пятками упираясь в упругие ягодицы. Надавила, заставляя прижаться еще ближе. Максимильян сделал глубокий вдох и тяжелый выдох.

— Что же ты медлишь? — издеваясь, пропела я. — Я же знаю, чего ты хочешь, мне известны все твои потаенные желания.

Немного слукавила, но все же.

Хотя бы сейчас я была собой и могла, наконец, не притворяться, не пытаться следовать плану, больше похожему на плохо написанную пьесу, где актеры вечно забывают свои роли.

Свободной рукой провела по заостренной скуле, затем по губам. Мое горло освободилось от железной хватки, но теперь в иллюзорный плен попали руки. Губы накрыли мои в жадном поцелуе так стремительно, что я начала задыхаться, кровь торопливо забегала по телу. Он воровал мое дыхание снова и снова, дразнил языком, заставляя мой выйти ему навстречу, пока губы его не спустились к шее, покусывая и целуя покрасневшие участки. По телу прошла сладкая дрожь возбуждения, и я поддалась навстречу. Губы замерли на еще не успевших зажить двух крохотных шрамах, но затем проследовали дальше, изучая мое тело.

На мне не было бюстгальтера, и когда его зубы слегка сжали затвердевший сосок через тонкую ткань, потом проделали тоже с другим, я не сдержалась и вскрикнула. Освободив одну руку, но продолжая удерживать мои запястья в крепкой хватке, он задрал платье, оголив грудь и снова приник к ней губами. Я не хотела показывать, насколько мне нравится то, что он делает с моим телом, и заглушила свой стон удовольствия, прикусив губу. Он описывал языком ореолы соска, дразнил твердые кончики, заставляя закусывать губы снова и снова. И я не выдержала, перестав себя мучить, когда рука его, блуждающая по животу и груди, ушла вниз, пытаясь избавить мое тело от нижней части одежды, то и дело проникая под нее. Я всхлипнула, но это была лишь мольба — не останавливаться.

Но Максим остановился, рывком перевернул меня на живот, накрывая мое тело своим, придавливая внушительным весом, повторяя мои изгибы. Он отпустил мои руки и чуть отстранился. Я подвигала бедрами, потираясь об него, и он прижал меня к себе еще ближе, положил руки на талию, массируя большими пальцами поясницу.

Максимильян рассматривал родимое пятно, поняла я, наверно, желал убедиться, что не ошибся в гостье.

Мое тело уже сочилось желанием, оттеснявшим другие мысли. Мне необходимо было успокоиться. Я поднялась, прижавшись спиной к груди колдуна.

— Возьми же то, что так хочешь, что так старательно искал, — прошептала я, чуть поворачивая голову к нему, прикасаясь к щеке, колючей от отросшей щетины.

Он толкнул меня в спину, и я оперлась руками о кровать, цепляясь за простыни. Стянув с меня лишнюю часть одежды нетерпеливыми рывками, отчего та царапнула кожу, провел большим пальцем по источнику моего желания, заставляя тяжело дышать. Он вторгся в мое тело, и я всхлипнула, испытав облегчение на миг, и снова отпрянула назад, вжимаясь спиной в его грудь. Остались лишь желание и инстинкт, диктовавшие, что делать.

— Мне даже не нужна магия, чтобы управлять тобой, — прошептала я, приближая губы к его уху.

— Постель — не место для разговоров, — ответил колдун и рукой закрыл мне рот, проникая средним пальцем внутрь, а другой рукой удерживая за шею. Я облизала палец, заставив колдуна застонать и прерывисто дышать. Но уже не я управляла этим процессом, а он. Он задавал ритм, он двигал меня, как ему заблагорассудится, беря столько, сколько нужно ему. А я только выгибалась навстречу, обхватывая руками широкую шею, как спасательный круг, находя губы колдуна, будто это последний источник кислорода.

По телу прошла дрожь, неся сладкое чувство удовлетворения, накатывая сильнее, оно заставляло мышцы сжиматься. Максим упал рядом со мной набок и сгреб в охапку, придвинув к себе. Сил сопротивляться не было, да и желания тоже. Я закрыла глаза, делая глубокие вдохи и восстанавливая дыхание, и чуть не заснула.

Очнулась я от того, что меня гладят по лицу. За окном начинало светлеть.

— Что ты делаешь? — возмутилась я, резко поднимаясь. Пора отсюда уходить.

— Хочу рассмотреть тебя, а краска не стирается, — как ни в чем не бывало пояснил Максим.

— И не сотрется, — грубо бросила я, пытаясь подняться с постели и отталкивая от себя колдуна. — Даже водой. Где тут, кстати, ванная?

— Вторая дверь налево.

Я схватила платье и поспешила туда. Быстро смыв с себя следы ночных развлечений и накинув платье, я хотела направиться к выходу, но путь мне перегородил Максим.

— Куда же ты так спешишь? — ласково поинтересовался он. — Я не готов так быстро тебя отпустить.

И тут я увидела, что он вертит в руках. Это были наручники, больше похожие на стальные кандалы с несколькими древними символами. Сердце вместе с душой чуть не покинуло тело, ища путь на выход через пятки. Значит, не услышал? Неужели наплевать на брата?

— Стой! — выставив вперед руки, крикнул колдун, видимо, увидев, как округлились мои глаза от испуга. — Ты не так все поняла! — поспешил он произнести банальную фразу.

Но стоять на месте я не собиралась, использовав кучу сил, отбросила колдуна на несколько метров, и он угодил в зеркальный шкаф. Его осыпало осколками, и он смачно выругался, кряхтя и натыкаясь на них снова. Я не стала ждать, когда он поднимется, и, едва успев схватить босоножки, выбежала в подъезд, спускаясь по лестнице босиком.

Машина была припаркована недалеко, но отдышалась я только, когда подъехала к дому, убегая так стремительно, как будто за мной гнались адские гончие.

— Чуть не попалась, — пробормотала я в руль и, кажется, вздохнула впервые за несколько минут. Но все-таки улыбнулась. Не попалась же!

Да, я была на волоске, но в первую очередь я хотела доказать самой себе, что мне не нужна магия карминового потока, чтобы воздействовать на колдуна. И это было чертовски приятно и физически, и морально. Но, кажется, я ошиблась. Он хотел меня поймать и посадить под замок, только почему не сделал этого сразу? Значит, теперь придется предпринять что-то еще, раз с первого раз до Старцева не дошло.

Вернувшись в уютную съемную квартиру, я завалилась на диван, мыслей было много, они беспорядочно крутились в голове, но телефонный звонок на номер Василисы меня отвлек.

— Слушаю, — устало произнесла я.

— Василиса, — послышался голос Фила в телефоне. — Я разговаривал с братом. Он просил передать тебе сообщение.

— Говори.

— Ты все не так поняла, он хотел отдать тебе их, а не надеть на тебя, понимаешь?

— Ну, да, конечно, так я и поверила, — фыркнула я в телефон.

— Он просит дать ему шанс все исправить.

— Я подумаю над этим, и передай, что еще один такой необдуманный поступок, и он может попрощаться и с братом, и с оборотнем.

— Хорошо.

— И это будет твой последний разговор с братом, пока я не решу, что с ним делать. Ты не будешь с ним связываться и сообщать, где ты. Так же, как и отцу или любому другому колдуну. Все понял?

— Да.

Я повесила трубку. Конечно, исполнять свои угрозы я не планировала, и, надеюсь, они так и останутся словами.

Тело наполнила приятная усталость, и я быстро заснула.

Мое амплуа ведьмачки Маргариты не раскрыто, а значит, испытание и весь этот спектакль продолжаются.

Мне было недостаточно того, что предупреждающие слова передаст Фил. И я подготовила для Максимильяна подарок. Достаточно символичный, чтобы задуматься о серьезности моих намерений.

Я сплела венок из колосьев и цветов. Такие венки в древние времена надевали и ведьмы, и колдуны, провожая уходящих в потусторонни, сумеречный мир сородичей. Тела умерших сжигали, а пепел развеивали по ветру с первыми рассветными лучами. К венку прикрепила записку, привязав черной лентой, это уже дань современным традициям.

В понедельник утром пришлось появиться в офисе пораньше, чтобы оставить подарок в кабинете Старцева. К счастью, камеры нигде не стоят. Приготовив кофе себе и начальству, которое должно было появиться с минуты на минуту, я уселась за стол как ни в чем не бывало. Надеюсь, он не опоздает. Иначе сюрприз окажется не таким эффектным. И к моей радости колдун не заставил себя долго ждать. Он влетел в приемную, насвистывая и широко улыбаясь.

— Доброе утро, Марго, — пропел он, схватил мою руку и, пока я не успела опомниться, поцеловал запястье. Довольный, он скрылся за дверью своего кабинета. Я замерла, не ожидая увидеть его в настолько приподнятом настроении. Что, выходные удались? Ну ничего, сейчас мы это исправим.

На цветы я наложила простое заклинание быстрого увядания, стоит их коснуться, они завянут и засохнут. Держится оно, в принципе, недолго, даже если его не активировать, поэтому и я боялась, что колдун припозднится.

Записка гласила следующее: «Третьего шанса не будет. Представь, что это пепел с погребального костра, быть может, твоего брата. И если не хочешь развеивать его по ветру в таком же венке на своей, надеюсь, не глупой головушке, не забывай, о чем мы с тобой договаривались. Твоя красная ведьма». Как только он ее прочитает — записка сгорит. Может, даже останется пара ожогов на пальцах.

Взяв чашку с кофе, я быстро направилась за колдуном, желая насладиться зрелищем.

— Я кофе сделала, — ласково сообщила я. Максим стоял у стола и смотрел на венок с черной лентой и запиской. Он провел над ним руками, и я увидела, как черно-бело-зеленый туман окутал цветы. Проклятий, угрожающих его жизни, там нет, а значит, ничего его сканирование не даст.

— Спасибо, поставь, — пробормотал колдун и взял венок, вытащив записку. — Кто это оставил?

— Не знаю, — пожала я плечами и приблизилась к столу, поставив чашку.

И тут началось. Вплетенные в венок колосья почернели, лепестки цветов начали гнить, от чего в воздухе разнесся неприятный запах, затем завяли и осыпались, а то, что осталось, обратилось в прах, взвившись черным облаком.

Я наигранно вскрикнула и отскочила в сторону. Ох, и эффектно вышло. Хотелось злобно потереть ладони и хихикнуть. Но я сдержалась. Выражение лица Максима было непередаваемым. Эмоции сменяли друг друга весьма стремительно.

— Максим, что это?! — испуганно воскликнула я. Но он молча развернул записку. Глаза забегали по строчкам, зло прищурившись.

— Стерва! — выругался Максим, когда записка вспыхнула в его руках, и огонь успел коснуться его пальцев.

— Что происходит, Максим? — надеюсь, наполненным ужасом лицом я смотрела на колдуна. Он бы зол. Лицо стало каменным, и задергались желваки.

Осторожно приблизилась, положив ладонь на плечо, а другой погладила напряженные пальцы, сжавшиеся в кулаки.

— Тебе кто-то угрожает? — обеспокоенно поинтересовалась я.

— Да. Хотя не совсем…

— Я могу чем-то помочь?

Он сжал мою руку на своем плече.

— Нет. Не думай об этом.

— Но Максим… — продолжала я проявлять беспокойство.

— Иди, работай, Марго, у меня все под контролем, — процедил он сквозь зубы.

Я развернулась и вышла. На лице моем играла торжествующая улыбка. Выкуси, колдун! Думаю, его лучше не беспокоить. Пусть переваривает.

Сегодня мне впервые пришлось обратиться за помощью к личной помощнице Лидии. Максим заперся в кабинете и не желал разговаривать с контрагентами. А с ними возникли проблемы. Поставщики дизельного топлива, которое требовалось почти для всей техники, используемой на Объекте, были людьми и, конечно, не представляли, с кем работают на самом деле, поэтому не побоялись нарушить сроки поставки.

— Разберись, Марго, мне сейчас не до этого, — пробормотал Старцев, когда я сообщила о возникшей проблеме.

— Хорошо, я постараюсь.

Как выяснилось, мы сами были виноваты в том, что поставка не была осуществлена вовремя — бухгалтер в отпуске и никто не сделал предоплату. Поставщики не хотели терять клиентов, поэтому подсказали, что делать. Нужно было написать гарантийное письмо об оплате с указанием конкретных сроков. Тут мне и понадобилась помощь.

Свой родной телефон после поездки в Питер я выключать не стала, просто отключив геолокацию. И не боясь, что меня застукают, набрала номер. Помощницей Лидии была довольно одаренная и хорошо образованная ведьмачка по имени Алена. Она быстро надиктовала текст письма. Но и не упустила возможность сообщить об успехах других высших ведьм, начавших проходить испытание. Так, помимо меня, испытание до сих пор не прошла черная ведьма. Остальные успешно вступили в полную силу. Мне хотелось ввозмутиться — не понравился мне укоризненный тон Алены, которым она передала слова Лидии. Убить человека непросто, так же, как и разбить сердце, нанести рану душе, которую, возможно, не удастся вылечить. Но Старцев был за дверью, и мне пришлось сдержаться.

— Василиса, — понизила голос Алена, — Лидия не хочет тебе говорить, боясь, что, если тебя начать торопить, то все будет только хуже. Но я с ней не согласна. Я подслушала ее телефонный разговор со Старцевым-старшим. Он ожидает, что ты пройдешь испытание к летнему солнцестоянию. Уже пришло приглашение на Московский шабаш. Оно на всех проходящих испытание в этом году. Не знаю, зачем колдуну это надо, но Лидия сказала, что все молодые ведьмы почтут за честь посетить этот чудесный праздник.

Алена была единственной ведьмачкой, к которой я хорошо относилась. Она была ровесницей Ефимии, и мы с ней сдружились за то время, что мне доводилось бывать в доме Лидии. Оснований не верить ей у меня не было. Она ненавидела колдунов, как и высшие ведьмы. Несколько лет назад ее держали в сексуальном рабстве, благодаря ходатайству Лидии ей удалось освободиться. Того колдуна даже наказали. С тех пор прошло уже пять лет, и столько же Алена работала на мою прабабушку. Имея на тот момент высшее экономическое, получив потом еще и юридическое образование, она стала прекрасной правой рукой для старейшины. Заняться ей было чем. За нашей семьей числилось немало недвижимости, которой распоряжалась прабабушка. А как старейшина, она вела бизнес по поставке ингредиентов для зелий. Меня удивило, что Алена пошла против Лидии, рассказав мне о разговоре с Северьяном Пересветовичем, но совсем чуть-чуть.

— Алена, почему ты мне это рассказываешь? — не удержалась я от вопроса.

— Лидия старается не показывать тебе, как переживает, и посчитала, что так будет лучше, но я боюсь, что здесь она приняла решение как твоя прабабушка, а не старейшина высших ведьм. Знаешь, как говорят люди? Кто предупрежден…

— Тот вооружен, — закончила я за нее. — Я поняла тебя, спасибо, Алена, значит, скоро увидимся.

— Лидия на случай… — Алена замялась, подбирая слова, — на случай, если ты еще не успеешь закончить, продвигает идею очередного маскарада на праздник. Но это может не помочь, если сам Старцев пожелает познакомиться.

Алена была права. О том, что мне предстоит отправиться в Москву, лучше знать заранее, чтобы подготовиться. Я не уверена, что успею за две недели закончить испытание, а на этот случай, нужно о многом позаботиться. Обеспечить, например, беспрепятственную поездку в Москву и подумать над тем, что делать, если Старцевы пожелают видеть Василису Вершинину.

Максим весь день был нервным, отвечал на все вопросы односложно и даже местами грубо. Но сегодня мое настроение нельзя было испортить. Было приятно проявить себя на работе и стереть довольное выражение с лица Старцева, ради этого можно и потерпеть ворчание.

Перед уходом я зашла к заработавшемуся начальству.

— Максим, я ухожу.

— Угу, — не отрываясь от компьютера и бумаг, ответил колдун.

Я подошла к нему и накрыла ладонью длинные пальцы, которые сжимали карандаш, который вот-вот треснет. Он нервничал, и так весь день. Значит, моя утренняя проделка была успешной.

— Максим, — ласково потерла напряженные пальцы, и те немного расслабились, а взгляд был переведен на меня. — Я всегда буду тебе другом. С какими бы проблемами ты ни пытался справиться, помни, что я всегда готова помочь, сделать все, что в моих силах, и всегда выслушать.

Он обхватил мои ладони, погладив кожу и прикоснувшись губами. Эспаньолка немного кололась, но мне даже нравилось, тепло от горячего дыхания разошлось по всему телу. Этот поцелуй, всего лишь моей руки, был не только романтичным и страстным. Он был наполнен молчаливой благодарностью. Торжествуя, направилась домой, уверенная, что двигаюсь в правильном направлении в отношениях со Старцевым, только надо их подтолкнуть.

Выходные выдались насыщенные, а поспать удалось недолго. Налив бокал красного полусладкого и набрав ванну с пеной и солью, я окончательно расслабилась. Когда вода остыла, а пена растаяла, пришлось заканчивать с водными процедурами, и, обернувшись в махровое полотенце, а на голове соорудив тюрбан, принялась готовить себе ужин. По радио играла ненавязчивая музыка, и, пританцовывая, я помешивала жарящиеся на сковородке куриную грудку и грибы.

Налив себе еще бокал, позвонила Демьяну. Если Старцев ему больше не названивает, ожидая, когда тот найдет меня, то это уже хороший знак.

— Алло, — быстро и бодро ответил оборотень.

— Пусти меня! — послышался женский вопль на заднем фоне. — Ты, глупое животное!

Девушка продолжала кричать. Что это там происходит?

— Демьян, кто там так орет? — не удержалась я.

— Кристина, — выдохнул оборотень. — Она еще не приняла все новости. И пока идет реакция отрицания и агрессии. Так что мне особо не до разговоров.

— Ох, — удивилась я тому, как он пытается от меня отвязаться. — Ясно, собственно, я хотела узнать о Максиме. Он перестал названивать и искать меня?

— После Бугринского моста он не звонил.

— Отлично, а Фил? Он в порядке?

— Да, он снял соседний номер и пока останется в городе, как ты и просила.

Когда музыку заглушил дверной звонок, я испуганно дернулась. Я никого не ждала, Ефимия без предупреждения не приехала бы. С Демьяном я все еще говорила. И сердце забилось в груди, догадываясь, кто мог быть неприглашенным гостем.

— Слушай, возможно, мне понадобится твоя помощь, чтобы Кристине было проще принять происходящее. Может, мы завтра встретимся? — сменив тон, поинтересовался оборотень.

— Да, да, конечно, хорошо, завтра созвонимся, — быстро пробормотала я и отключила вызов.

Я посмотрела в глазок. На пороге стоял Максим, опираясь о металлический дверной косяк. Выглядел он растерянным.

— Одну минуту! — прокричала я и метнулась к гардеробу. Быстро надев шорты и свободную майку, вернулась к двери, чтобы впустить гостя.

— Ты, кажется, говорила, что всегда готова помочь и побыть другом, — тут же начал Максим оправдывать свое появление в столь поздний час.

— Не побыть, а быть, — поправила я. — Чтобы ты ни сделал, всегда готова выслушать и помочь.

— Так я войду? — приподнял он одну бровь, вопросительно глядя на меня.

— Конечно, — улыбнулась я и распахнула дверь, впуская его.

— Вкусно пахнет, — заметил он, разувшись и проходя внутрь.

— Ты голоден?

— От еды бы не отказался.

— Ну, готовлю я именно еду, не зелье, — шутливо сообщила я.

Пока дожаривалась моя стряпня, я достала еще один бокал, наполняя его и протягивая колдуну.

— Спасибо, — Максим присел на высокий стул за стойкой и сделал небольшой глоток. — М-м-м, кто-то знает толк в винах.

— Испанцы знают в них толк.

— Была в Испании? — поинтересовался он. Взгляд его задержался на моих губах и скользнул по фигуре, плохо скрываемой одеждой. Я помедлила с ответом. Вопрос показался мне с подвохом, но я отбросила параноидальные мысли.

— Нет, не была. А ты? — соврала я, улыбнувшись, и вернулась к плите, помешать еду.

— Да, довелось побывать.

— Готово, — сообщила я.

Достав две тарелки, разложила еду, забралась на стул напротив колдуна, и мы принялись ужинать.

Ели мы молча. Я забрала пустые тарелки и вернулась на стул, наливая еще вина.

— Спасибо, было вкусно.

— Не за что.

Я наблюдала за Максимильяном, он выглядел напряженным. И мне было любопытно, что он расскажет.

— Твой парень, — он усмехнулся при слове «парень», — не будет возражать?

Я сделала нервный глоток. Эх, будь что будет.

— Нет.

— Оборотни очень ревнивы, — продолжил он подначивать.

Встав со своего места, я направилась к холодильнику и достала фрукты. Помыв клубнику и несколько нектаринов, поставила тарелку на стойку, взяла один нектарин и откусила.

Вспоминая, как быстро возникла влюбленность у его брата к Карине, я размышляла над тем, нужно ли мне его «томить» и придумывать несуществующего парня.

— Я не собираюсь больше встречаться с тем оборотнем, — быстро проговорила я, пока не передумала, и снова откусила спелый фрукт. Сок потек по подбородку, облизнула губы и большой палец, которым вытерла сладкие капли.

Максим молчал, наблюдая за моими ухищрениями, и это меня нервировало.

— Лучше расскажи, кто тебе угрожает, — нарушила я тишину. — Ну или за что.

— Я не могу рассказать.

Значит, все-таки прислушался. Очень хорошо. Я подавила радостную улыбку.

— Тогда расскажи, где ты бывал еще, кроме Испании, — лукаво улыбнулась я.

Он принялся рассказывать о своих путешествиях. Рим, Венеция, Париж, Прага, Нью-Йорк и Лос-Анжелес. И это только малая часть городов, где побывал колдун. Я и сама в большинстве из них была, но старательно делала любопытное лицо, внимательно его слушая. Ненавязчивый разговор о путешествиях заметно его расслабил.

— Интересно, на земле осталось место, где ты не побывал? — восхищенно уставилась на него, опустив подбородок на сцепленные руки. Щеки раскраснелись от выпитого вина, и взгляд чуть затуманился.

— О, да, — отставил он в сторону бокал, — даже слишком много. Последнее время мне не до путешествий.

— Это из-за поисков того артефакта?

— Да.

Максим нахмурился. Задавать вопросы на эту тему, видимо, не стоит. Нервное напряжение тут же вернулось к нему, и я быстро слезла со стула.

— Пойдем, — взяв колдуна за руку, повела в сторону дивана.

— Марго? — удивился он моим действиям.

— Садись, — приказала я, указывая на пол, а сама села на диван. — Будем снимать твой стресс.

Поняв, что я задумала, Максим сел, устроив свои широкие плечи между моих ног.

— Так не пойдет, — возмутилась я, дергая за ворот темно-вишневого поло.

Чувствительной кожи внутренней части бедер коснулись горячие плечи, и я нервно сглотнула, игнорируя тепло, расходящееся по телу. Сразу нахлынули воспоминания о проведенной с колдуном ночи.

Опустив руки на твердые мышцы у основания широкой шеи, начала их осторожно массировать. Не знаю, зачем он пришел ко мне, если все равно ничего не рассказывает, может, конечно, это попытка подката, но я такую возможность упускать не собираюсь. Помассировав плечи, вслушиваясь в довольные выдохи и бормотание, я перешла к массажу головы.

— Марго, — расплавленным голосом пробормотал Максим, — спасибо.

— Потом отблагодаришь, — прошептала я ему у самого уха, обдавая горячим дыханием, а его ладони обхватили мои колени, и он прижался щекой, потираясь о чувствительную кожу.

— Я кое-что сделал, — вдруг начал он. — Возможно, из-за этого пострадает мой брат.

Та-ак. Это что мы еще натворили?

— Ты переживаешь за него? — ласковым голоском спросила я, будто заботливая мамаша.

— Да.

— Тогда зачем сделал то, что сделал? — тем же тоном продолжила я задавать вопросы и провела ладонью по щеке, опускаясь ниже в расслабляющей ласке, к ключице, где остановилась, чтобы уделить внимание татуировке, точно описывая рисунок, даже не видя его.

— Я должен был ответить, — пытался он себя оправдать, — а может, просто не справился с эмоциями? Возможно, я погорячился, — продолжал он нервно бормотать.

— Тише, — прошептала я, — тише, не переживай. Уверена, есть способ защитить твоего брата. А если ты пока не знаешь, как это сделать, то я помогу тебе его найти. Но лучше нам выспаться и подумать об этом на свежую голову.

— Нам? — переспросил колдун.

— Ага, — я подобрала ноги и растянулась на диване, отодвигаясь к стене, он был уже разобран, и, взбив вторую подушку, похлопала по пустому месту, приглашая прилечь.

Сняв джинсы и носки, Максим остался в черных боксерах и осторожно лег рядом. Мы молча лежали на спине, скрестив руки на груди. Я хорошо видела в глянцевом потолке отражение нас. Как мои волосы разметались по светло-голубой наволочке, так контрастируя с ней.

— Спи, — проговорила я, сама начиная проваливаться в сон, придвинулась ближе к телу, от которого исходил жар, и положила голову на грудь.

Какое-то время я ждала поползновений интимного характера в свою сторону, но их не последовало. Может, оно и к лучшему. Лично у меня еще свежи в памяти воспоминания ночи, что я провела в жарких объятиях колдуна. Надеюсь, у него не такая хорошая память. Потому что я все помню слишком хорошо, картинки наших тел, сплетенных в танце экстаза, так и мелькают перед глазами. Ни одни мужские руки еще не жгли так глубоко.

Честно говоря, и не думала, что колдун будет так переживать из-за довольно мягкой угрозы жизни его брата. Ведь это была угроза, а не обещание. Что же он так принимает близко к сердцу мой «подарок»?

Глава 11

Просыпаться в крепких и теплых мужских объятиях оказалось приятно. Одна тяжелая рука, пробравшись под майку, покоилась на животе, другая запуталась в волосах на моей макушке. Тепло и так уютно прижиматься спиной к сильному телу. Чувствовать размеренное дыхание у шеи. Просыпаться бы так каждое утро. Испуганно распахнув глаза, уставилась в кирпичную стену. Что за бредовые мысли?!

Осторожно приподняв руку, удерживающую меня, на цыпочках прошмыгнула в ванную. Нужно срочно выпить зелье для голоса, пока не проснулся колдун. Закрывшись в ванной, сделала несколько глотков отвратного напитка. Поймала себя на мысли, что уже привыкла ко вкусу и горло не так болит. Умылась и привела себя в порядок. Как только в голове его навести?

Колдун все еще спал. Запустив кофеварку, спряталась в гардеробе. Выбрав на сегодня легкое белое платье со спущенными плечами, переоделась. Нужно выходить из каморки, но рука застыла на дверной ручке. Что с ним делать дальше? Когда я позвала Максима в свою постель, не думала, что он действительно просто уснет, но, видимо, внутренние переживания поумерили его пыл.

Набравшись решительности, вышла из гардеробной — в постели Максима уже не было. Но услышав шум воды, доносившийся из ванной, облегченно выдохнула и пошла наливать кофе. Не часто мне доводилось готовить кофе по утрам для себя и мужчины, который провел со мной ночь. И никогда это не было так волнительно.

— Доброе утро, — ласково проговорил Максим за моей спиной.

— Как спалось? — не отвлекаясь от разлива кофе по кружкам, поинтересовалась я.

— Сказочно, — прошелестел бархатный голос уже над моим ухом. От неожиданности чуть не расплескала кофе. Теплые ладони заключили мою талию в объятия, от чего участился пульс. Колючий подбородок опустился на голое плечо. Я замерла, откровенно наслаждаясь объятиями.

— Максим, — томно пробормотала. Тело хорошо помнило недавнюю ночь с колдуном, и внизу живота от прилива крови напряженно скрутило органы, чему, конечно, способствовало и полуобнаженное мужское тело, прижимающееся ко мне. Футболку он так и не надел.

— Запах кофе с утра божественен, — произнес он на выдохе, глубоко втянув перед этим воздух, наполненный ароматом только что сваренного напитка.

Повернув голову к колдуну, хотела было что-то сказать, но мысль развеялась, как утренний туман, когда наткнулась на губы Максима в сантиметре от своих. Облизнула их и, затаив дыхание, ждала, что же сделает колдун. Отстраняться я не планировала, но брать инициативу на себя не собиралась.

Мужская ладонь медленно скользнула вверх по спине. Замедлилась на оголенной коже и замерла на затылке. Мне кажется, я слышала быстрые и гулкие удары своего сердца, и как оно замерло, когда Максим украл мой тяжелый вздох. Он будто пробовал мои губы впервые, постепенно углубляя поцелуй. Обвив руками широкую шею, ближе прижалась к нему. И поцелуй перестал быть нежным. Максим целовал жадно, руки изучали мое тело, забрались под платье и остановились на ягодицах, с силой сжимая их, приподнимая меня вверх. Обхватив его ногами, позволила посадить себя на столешницу и широко раздвинуть в стороны колени. Мужское тело вжималась в мое, заставляя гореть и желать, желать колдуна.

Я недовольно застонала, когда Максим разорвал поцелуй. Но когда он коснулся губами кожи на шее, облегченно выдохнула. Наслаждаясь его губами, захватывающими мое тело сантиметр за сантиметром, я пропустила мысль о том, почему именно он заставляет мое тело гореть от чувственного первобытного наслаждения. Она казалась важной, я пыталась думать, но разум меня покидал, как только моего тела касался колдун. Будь то властные губы или умелые руки — неважно, даже само его присутствие туманило голову, а такие слова как благоразумие и контроль становились бессмысленным набором звуков.

Максим спустил лиф платья, обнажая мою грудь и втянул набухший от возбуждения сосок, заставляя меня выгнуться ему навстречу и жалобно всхлипнуть. Руки его безжалостно мяли мое тело, а я плавилась от каждого прикосновения. Проникнув под подол платья, он стянул с меня только что надетые трусики. Небрежно отбросив их в сторону, обхватил ладонями мои ягодицы, рывком дергая на себя, к самому краю столешницы. От этого резкого и неожиданного для меня движения я чуть не ударилась о подвесной шкаф и ухватилась за ручку хлипкой дверцы, когда он склонился вниз, опускаясь на колени, разводя мои ноги еще шире, целуя и покусывая внутреннюю часть бедра от колена, стремясь вверх. В легких не хватило воздуха, когда его палец проник в меня, тут же захваченный жаром моего тела. Касаясь кончиком языка налившегося кровью бугорка, он совершал незамысловатые движения. Но от этой пытки тело содрогнулось, вскрикнув, я выгнулась навстречу ему.

В этот момент я позабыла все то, за что так ненавидела колдунов, за что в последнее время презирала себя, отдаваясь во власть наслаждения.

Оторвавшись от меня, Максим подхватил мое разомлевшее тело, крепко удерживая за ягодицы, прижимая мою горячую и влажную кожу к своему голому животу.

Я позволила отнести себя на диван и не сдержала тяжелый выдох, переходящий в стон, когда он, освободив свое тело от остатков одежды, опустился на меня, и я почувствовала весь его немаленький вес тела на себе.

— Хочу тебя, — пробормотала я, целуя его губы, обводя их языком.

— Знаю.

Во мне не осталось осуждения собственного поведения, не осталось привычного понимания правильного и неправильного. Только страсть и удовольствие, которое я получаю.

Не задумываясь, я впустила его, позволила соединить наши тела так близко, насколько это возможно. Под моими пальцами перекатывались бугры мышц на его спине. Я гладила их, вливаясь в единый такт яростных движений, несущих нас к бессознательному экстазу, и губ, порывисто касающихся друг друга, забирая последние крупицы воздуха.

Максим обхватил большими ладонями мою поясницу, и тело оторвалось от смятых простыней. Он пытался перевернуть меня, но я крепко вцепилась ногтями в каменную спину.

— Нет, — нашла я силы пробормотать короткое слово. Нельзя. Нельзя, чтобы он видел мою спину.

Мы так и остались в вертикальном положении, я сильнее впилась ногтями, на случай, если он передумает. Но он крепко вжал меня в свое тело, обхватив за плечи и талию.

Наконец, ослабленные истомой тела можно было разъединить. И обессиленная, я откинулась на спину, прикрывая глаза.

— Я… Это… — начала лепетать, но он остановил меня, нежно поцеловав.

— Оставь комментарии, давай просто полежим пять минут.

Но мне было не до отдыха.

— Я вообще-то на работу опаздываю, — хитро прищурилась и улыбнулась. Нелепо, но под этим предлогом, удачно уворачиваясь от цепких рук, обернувшись простыней, шмыгнула в ванную, закрываясь.

На недовольное ворчание Максима я не обратила внимания. Нельзя, чтобы он пошел со мной. Нужно было снова лезть в душ, и здесь будет так же сложно не повернуться спиной, как и во время секса.

Закончив, я потуже скрепила простынь на груди, как раз Максим постучал.

— Марго, не знал, что ты такая единоличница, — притворно недовольным голосом сообщил он.

— Я уже все, — невинно пропела я, выходя из ванной, и тут же открыла соседнюю, залетая в гардеробную. Пришлось опять закрываться. Матерь-богиня… Кажется, ладони вспотели. Так близко от разоблачения я еще не была.

Я нервно перебирала вещи, и они падали на пол. Руки опять затрясло, как у алкоголички после долгого запоя. Я почувствовала, как меня накрыло большим количеством карминового потока. Когда очередная майка выпала из рук, дополняя образовавшуюся кучу одежды, я села на пол, обняв колени.

— Черт… черт… — бормотала я себе под нос. Старцев может и заметить, что меня трясет как осиновый лист.

— Марго, ты там надолго? — позвал он через несколько минут. — Теперь нам уже действительно пора.

Я напрягла мышцы, как это делают колдуны, когда собираются использовать артефакты, и это действительно помогло, внутри я все еще ощущала напряжение, но хотя бы руки тряслись не так заметно.

Кое-как оделась в синюю майку и красную юбку-карандаш. Всю мою концентрацию чуть не разрушил телефонный звонок, точнее, вибрация со дна приготовленной к выходу сумочки. Звонили на мой настоящий телефон. Это была Карина. Не до нее сейчас. Наверное, за Фила волнуется.

Проигнорировав звонок, я вернулась в комнату. Максимильян был полностью одет. Руки скрещены на груди, взгляд внимательно изучающих глаз немного прищурен.

— Я готова, — нервно улыбнулась.

— Тогда поехали, — он тоже улыбнулся в ответ и притянул меня к себе, касаясь моих губ своими. От этой близости перехватило дыхание, и моя концентрация снова чуть не покинула меня.

— Поехали, — пробормотала я, отстраняясь.

Телефон в сумочке настойчиво жужжал. Я села на пассажирское сидение рядом с водителем. Ловким движением Максим надел солнцезащитные очки, которые ему чертовски шли, и, повернувшись ко мне, одарил довольной улыбкой, а теплая ладонь легла на мое бедро, немного сжав его. Да, теперь он не сомневался, что я его. В зеркальной поверхности стекол дорогого аксессуара я видела себя — растянутую, уменьшенную фигурку. И возможно, отчасти он прав. Даже будучи собой, я не смогла себе отказать в удовольствии быть с ним. Что уж говорить о слабой ведьмачке Марго, которая априори не способна противостоять обаянию колдунов.

Оказавшись, наконец, одна за рабочим местом, достала телефон. Пропущенные от Карины и несколько сообщений.

«Василиса, ответь, это срочно!»

«Вася, мне жаль. Но случилось несчастье. Твоя галерея. Все сгорело».

Дальше прилагалась пара фото. Металлическая дверь искорежена и не закрывалась, черные полосы на бежевых стенах. На второй фотографии то, что осталось от небольшого помещения. Обугленные стены почернели, и больше ничего. Ничего не осталось. Лишь черный пепел повсюду. В груди все сжалось от обиды и гнева. Мои картины! Я не самый хороший художник — это мое хобби. Но в каждую картину я вложила частичку себя, частичку души. Я любила свои пейзажи. А теперь их больше нет. Ни весенней березовой рощи, ни промокших улиц Петербурга, ни одной.

По щекам побежали слезы сжигающей обиды. Ненавижу. Как же я его ненавижу! Как он посмел?! Ни секунды я не сомневалась, что пожар не случайность. И на все сто процентов уверена, чьих рук это дело. Вот почему он вчера так переживал. Вот, что он вытворил. И правильно беспокоился. А я, наивная и глупая ведьма. Ах, как же жжет в груди!

Резко откатившись на стуле, я соскочила с него и ударила кулаками по стеклянной столешнице, к счастью, та не треснула. О концентрации уже и речи не шло. Скопившийся во мне поток уже стал видим. Полупрозрачные язычки чистой силы обвивали мое тело, и я видела карминовые всполохи, не обращаясь к ведьминому взору. А это могло лишь значить, что количество проходящего через меня потока бьет все прежние рекорды, а следовательно, и колдун, и любой другой может увидеть то же самое.

Потеряв всякий контроль, я хотела ворваться в кабинет Старцева и придушить его на месте. Мне показалось, что моя дрожь сотрясает стены. Электрическое освещение нервно заморгало в так моему участившемуся пульсу.

Я пыталась сосредоточится, напрягая тело, на лбу проступила испарина. Но злость не давала мне взять нахлынувший поток под контроль. «Пока не вступишь в полную силу, поток будет бесконтрольно проходить через тебя…» — вспомнила я слова Фимы. Для прохождения испытания нет определенных сроков, но мне неизвестны случаи провала. Обычно на это уходит максимум месяц. И мой уже заканчивался.

Обратившись к ведьминому взору, я увидела, как карминовый поток заливает помещение, намного больше, чем видно простому глазу. Я смотрела на дверь, за которой находился объект моей ненависти, борясь с желанием наказать нахального колдуна. Титанических усилий мне стоило отказаться от совершения очередного глупого поступка. Собрав последние крупицы контроля, я попятилась к двери, ведущей в коридор, на поиски укромного уголка, где, надеюсь, меня отпустит, а если нет — нужно в срочном порядке избавляться от излишков.

* * *

— Отец, наконец-то, до тебя дозвониться, как до президента, — проворчал в телефон Максимильян.

— И я рад тебя слышать, сын, — невозмутимо отозвался Северьян Пересветович. — Что-то случилось? Ты какой-то нервный.

— Нет, — быстро ответил Максим, — все в порядке.

— Но я так понимаю, ты звонишь не для того, чтобы о моем здоровье справиться.

— Да, скажи… — помедлил он, стараясь придать голосу меньше заинтересованности, — какое испытание проходят… кхм, — осекся он и притворно откашлялся, — проходили раньше красные высшие ведьмы?

— А почему ты интересуешься? — насторожился главный колдун.

— Да для общего развития, — быстро проговорил он, — я же ищу сильнейший артефакт карминового потока, может пригодиться.

— Да, возможно, ведь они проходили испытание разбитого сердца.

— Разбитого сердца? — переспросил Максимильян.

— Да, «рубиновое сердце», разбитое сердце… — подытожил пересечения Старцев-старший. — Они все-таки повелительницы душ, сердец.

— Да, — тяжело сглотнул Максимильян. — Интересные совпадения. А в чем суть испытания?

— Красная ведьма, чтобы принести жертву матери-богини и вступить в полную силу, должна разбить сердце. Поток откроется, когда произойдет выброс энергии, образованный в душе любовью, такую душу нужно расколоть, чтобы ее выпустить.

— Ясно…

— Я так понимаю, ты не наигрался в археолога, — саркастично усмехнулся Старцев-старший.

— Мы раскопали крышу и часть фундамента, отец, я уверен, что это тот самый храм, — гордо заявил Максимильян, — я сделал 3D-модель, попытался воссоздать древнюю постройку, но пока не могу понять, где спрятан артефакт.

— Артефакт карминового потока поможет найти его, такие силы тянутся друг к другу, — подсказал Северьян.

— Только где взять такой артефакт? — усмехнулся Максимильян, — может, поделишься своим.

Северьян Пересветович сухо рассмеялся.

— Ну уж нет, — отказался он, — к тому же у тебя есть свой.

— В смысле?

— Твоя татуировка по сути артефакт карминового потока, ее механизмы, конечно, иные, и она работает без твоего участия, но имеет в себе свои резервы. Разумеется, со временем они пустеют, как и в любом другом артефакте, но ты можешь попробовать использовать ее.

Максимильян и не думал о своей защите от воздействия на разум в таком ключе. Какой все-таки полезный подарок от Лидии. Теперь можно попытаться ускорить поиски. К тому же красная ведьма в его руках. Как все удачно складывается.

— Спасибо за подсказку, отец, я сообщу, как будут результаты.

— Подожди, не клади трубку, — остановил Северьян. — До меня дошли слухи о приезде Владислава Молотова в Новосибирск.

Максимильян выругался одними губами. Наивно было полагать, что приезд главы конкурирующего клана останется для отца незамеченным. К тому же тот странный инцидент в отеле… И кажется, отец ждет пояснений.

— Да, он был здесь и, возможно, еще не покинул город, — нехотя сообщил Максимильян. Само присутствие этого типа в городе напрягало его. Но в погоне за красной ведьмой и с этой игрой в «войну» с ней из головы вылетело, что нужно разобраться в том загадочном происшествие у «Марриота».

— Цели визита?

— Он хотел «рубиновое сердце».

Старцев старший зло усмехнулся.

— Какой идиот, однако, — заключил Северьян. — На что он только надеялся.

— Вот и я так подумал. Предлагал мне какую-то силу, если я разделю с ним находку, — фыркнул Максимильян.

— Силу? — насторожившись, уточнил Северьян.

— Да.

Северьян Пересветович глубоко вздохнул, а на выдохе в динамике телефона образовались помехи.

— Будь с ним осторожнее, сын, не нравится мне, как быстро его род набирает власть, чувствую, здесь что-то нечисто.

— Хорошо, отец, — поспешил закончить разговор, хотя вопросов к отцу накопилось немало. Но зуд в районе татуировки заставил его отвлечься от разговора.

Отодвинув ворот футболки, он попытался рассмотреть рисунок и выяснить природу внезапно возникшего жжения. Почти на глазах черные лини стали краснеть.

— Что за черт? — пробормотал колдун. — А-а-а!

Символ матери-богини на груди колдуна засветился красным. Несмотря на выдержку, Максимильяну стало почти нестерпимо больно. Когда свет ламп в кабинете начал судорожно мигать, а стены будто затряслись, колдун даже растерялся. Ему вспомнилось как несколько лет назад стал свидетелем землетрясения в Лос-Анжелесе, подземные толчки амплитудой 6,9 баллов — довольно опасное явление. Да, только в Новосибирске таких землетрясений не бывает.

Он попытался встать со стула, но очередной приступ боли заставил его сесть обратно. Возле двери образовалась красная пелена.

— Да что здесь происходит?! — прорычал, сжав зубы, Максимильян и, терпя боль, все-таки встал. Но когда он дошел до двери, все прошло, пелена пропала, как и жжение. Свет перестал моргать, а стены больше не дрожали, как в фильме «Дрожь земли».

В том, что красная пелена не что иное, как карминовый поток, колдун не сомневался. Но когда он вышел из кабинета, в приемной было пусто.

— Куда ты подевалась, ведьма? — пробормотал под нос Максимильян, осматривая пустую приемную, уперев руки в бока.

Но заняться поисками пропажи ему не дали внезапно появившиеся на пороге гости. Модест и Устин. Модест — глава местного клана вампиров, а Устин его правая рука.

— Что вас привело ко мне, господа? — обратился к ним Максимильян. Конечно, вопрос был риторическим. Дело в той убитой вампирше, без сомнения. Но все прошло по правилам, насколько помнил Максим, и претензий со стороны вампиров за смерть одного из своих не должно быть. Или все-таки нет?

— Здравствуй, Максимильян, — приветствовал Модест, Устин почтительно склонил голову. — Надеюсь, ты уделишь нам время?

— Конечно, проходите, — чуть более приветливо пригласил он гостей пройти в свой кабинет.

Максимильян не питал неприязни к нелюдям, но переносить общество вампиров было непросто. Во всем они выглядели как люди, не считая удлиненных клыков и глаз, холодных, но скрывающих в своих глубинах истинную природу диких нелюдей, добычей для которых испокон веков является человек.

Модест, с виду молодой человек лет двадцати пяти в голубых джинсах и бирюзовом поло. Модная стрижка с ярко выраженным пробором и тщательно уложенная, зеркальные очки в стиле восьмидесятых и жвачка во рту придавали ему пижонский вид, тогда как на самом деле он родился в царские времена и еще будучи человеком принимал участие в первой мировой войне на стороне белых. Устин выглядел старше своего главы, лет ему можно было дать немного за сорок. Черные волосы коротко стрижены, и на висках проступала седина. В прошлом подполковник НКВД. На нем был светло-коричневый костюм в едва заметную клетку. В отличии от Модеста, он никогда не снимал своего лица-маски, вырезанной из камня. Хотя, сдается, и Модест носил маску, да только образ был совсем иным.

— Ну, я весь полон внимания, — соврал Максимильян. Сейчас ему было не до общения с кланом вампиров.

— Ты дал разрешение на убийство вампира Виктории, что была компаньонкой Владислава Молотова, — напомнил Устин.

— Верно, белая высшая ведьма Ефимия Вершинина засвидетельствовала.

— Виктория была из клана Пражских вампиров, — сообщил Модест, — и нам пришел запрос от них — хотят полного расследования.

— И в чем проблема? Предоставьте им отчет, — небрежно проговорил колдун.

— Проблема в том, Максимильян, — слишком официальным тоном начал переходить к делу Устин, что не осталось незамеченным колдуном и могло лишь означать, что проблема все же есть, — что нет доказательств, подтверждающих вину Виктории.

— Подтверждающих, что она осушила человека, — дополнил слова помощника Модест.

— Насколько мне известно, человека не успели осушить. А наказание она понесла за то, что напала на высшую ведьму.

Неужели вампиры не в курсе? Хоть Модест и продолжал сидеть, развалившись на стуле, закинув ногу на колено и смачно жуя жвачку, а Устин сохранял идеальную осанку, сразу выдающую в нем военного старой закалки, на лицах-масках отразилось с трудом уловимое удивление — жвачка во рту главы вампирского клана на мгновение застыла, а Устин чуть откинулся назад, касаясь теперь спинки стула.

— Вот как, — невозмутимо продолжил Устин, — конечно, это меняет квалификацию проступка Виктории, но доказательств опять же нет. Если бы это был кто-то из нашего клана, хватило бы простого свидетельства от высшей ведьмы. Но, сам понимаешь, в международных отношениях все сложнее.

— Помимо этого, дело усложняется тем, что убийство, простите, наказание, исполнил оборотень, — добавил Модест.

Тут Максимильян совсем напрягся. Уж не оговаривается человек, простите, вампир, которому больше ста лет, просто так. Если вдруг окажется, что наказание было вынесено неправомерно, пострадает Демьян. Вампиры Пражского клана вполне правомерно смогут потребовать смерти уже убийцы, а не палача. Ведь убийство нелюдем нелюдя и убийство человека в сверхъестественном мире — совсем разные вещи.

— Вы все же полагаете, что было совершено убийство? — сохраняя ровный тон, поинтересовался Максимильян у вампиров.

— В деле было много пробелов, когда мы начали расследование, — ответил Устин.

— Теперь их стало еще больше, — усмехнулся Модест, сверкнув клыком. — К тому же мне до сих пор не ясно, как стало так быстро известно о вынесенных Виктории ранее предупреждениях. Ведь белая ведьма приехала на место преступления и должна была только задержать, поняв, что вампир не из местного клана.

— Повторюсь, наказание было понесено за попытку убийства высшей ведьмы, — медленно проговорил Максим.

— Простите, Максимильян, но какой ведьмы? — поинтересовался Устин, испытующе глядя на колдуна ледяным взглядом.

— Разве Молотов не упоминал? — уклонился от прямого ответа Максимильян. Теперь он злился на себя еще больше, что раньше не удосужился уделить внимание этому странному инциденту. Еще и Демьян так и не появлялся с тех пор.

— Нет, — ответил ему Устин. — Я лично его допрашивал.

— Странно… — нахмурился колдун, — а чего вы, собственно, хотите от меня?

— Разрешение на допрос оборотня, ты же знаешь, мы с ними далеко не лучшие друзья, — ответил Модест.

— И, как оказалось, разрешение допросить не только белую ведьму, но еще и… прости, ты так и не упомянул, о какой ведьме идет речь, — не смог закончить предложение Устин.

Максимильян не хотел говорить, что речь идет о Василисе Вершининой, но и скрыть этот факт, пусть она тут и тайно, не мог.

— Пострадавшая высшая ведьма — это Василиса Вершинина, она зеленая ведьма.

Модест задумчиво потер подбородок.

— Не слышал о ее приезде, — высказался он.

— Я даю разрешение на все три допроса, но только в моем присутствии, — поспешил закончить беседу Максимильян.

— Вот и отлично, — улыбнулся Модест и резво соскочил со стула. Устин тут же последовал за ним. — Тогда завтра ждем всех в здании совета.

— Завтра не получится, — успел сообщить Максимильян в спины удаляющихся из комнаты вампиров, и те задержались у двери, — завтра я только смогу сказать более точное время проведения допроса. Высшая ведьма Василиса проходит испытание и в городе инкогнито. Нужно уточнить, не возникнут ли трудности в отрыве ее от столь важного дела. Вы же понимаете, для высших ведьм, да и для нас это важно.

— Несомненно, — согласился Устин. — У нас пока есть время разобраться в этом вопросе.

— Но и затягивать не стоит, — вставил свое слово Модест, — Пражский клан не будет ждать вечно.

Максимильян вышел проводить «дорогих» гостей в приемную. Они не стали больше задерживаться, и колдун остался один. В приемной все еще было пусто.

Глава 12

Я очнулась от шлепков по лицу большой и тёплой ладонью, о чем я догадалась, конечно, не сразу.

— М-м-м, — болезненное мычание — все, что я смогла вымолвить. Разлепив глаза, увидела перед собой обеспокоенное лицо Старцева. Сволочь! Но сил что-то сказать не было. Карминовый поток прошелся по мне, как стадо мамонтов, сдавив каждую клеточку тела по отдельности и вместе. Попытка избавиться от излишков быстро провалилась. Я только и успела добежать до каморки с хозяйственным инвентарем, когда тело мое, не способное подчинить такое количество магии, предательски ослабло, и я рухнула на стопку запасов бумажных полотенец.

— Встать сможешь? — осведомился Максимильян, обхватив мои щеки ладонями, внимательно заглядывая в затуманенные глаза.

— М-м-м, — снова вышло вместо внятных слов. При попытке встать сдавило грудную клетку, и я поморщилась от дополнительной боли.

Максимильян подхватил меня, поднимая, и голова закружилась от внезапно принятого вертикального положения, перед глазами мелькало целых три колдуна. Вот это меня накрыло!

— Да уж, так не пойдет, — пробормотал колдун, видимо, заметив, что я все еще далека от нормы. С удивительной легкостью он подхватил меня под руки. Щекой и ухом я прижалась к его груди. Стало слышно гулкое биение в груди, как с шумом бежит кровь, вперемешку с ровным биением сердца, в которое мне никак не удается влезть. Ох, какую же глупость я чуть не совершила! Доли секунды отделяли меня от гневного порыва ворваться и причинить боль проклятому колдуну. Нахлынувший одновременно с этим поток в таком большом количестве только усугубил ситуацию, подорвав мою способность к контролю эмоций.

Раньше через меня не проходило магии в таких количествах, и ощущать в себе такую силу оказалось совсем непросто. Я всерьез задумалась о последствиях возможного провала испытания. Фима, похоже, знает не больше моего, а значит, придется поговорить с мамой или Лидией, а лучше с обеими.

Положив меня на офисный диванчик в приемной, Максимильян закрыл дверь в офис на ключ. Что он собрался делать? Может, он обо всем догадался? В подкрадывающемся приступе паники я попыталась для начала сесть, но ничего не вышло. Мышцы настолько ослабли, что даже это оказалось трудновыполнимой задачей.

— Не пытайся встать, — рекомендовал колдун так строго, что я даже послушалась и прекратила бесполезные попытки. Он скрылся в своем кабинете, и послышался шум, грохот кастрюль, шуршание… Стоп. Кастрюль? Что он задумал, черт его подери?!

На кофейный столик рядом со мной, опустилась металлическая конструкция. Он что, фондю собрался готовить? Когда появился маленький чугунный котелок с крышечкой, который опустился на эту конструкцию, а снизу колдун установил горелку, я поняла, что именно он собирался делать. Когда Максим открыл металлический чемодан, в котором хранились банки и пластиковые контейнеры с сушеными травами, корешками и, кажется, сухими насекомыми, сомнений и вовсе не осталось. Колдуны, как и ведьмачки, были любителями использовать зелья. Умело приготовленное, оно требует не так много магии, а эффект может усилиться в десятки раз, по сравнению с применением такого же количества потока в чистом виде. Что, собственно, помогает им экономить ограниченные запасы магии артефактов.

В котелок Максим налил два стакана воды из кулера, и та сразу зашипела, соприкоснувшись с раскаленным металлом. В кипящую воду упало по щепотке нескольких трав и сушеных корешков. В таком состоянии мне удалось узнать только корень женьшеня и зверобой. Я не могла разобрать слов, что он шептал, помешивая неизвестное мне зелье деревянной ложкой, но видела, как из большого прозрачного камня, установленного в одном из колец-артефактов, белый поток тонкой струйкой стекал в котелок.

Вопросом, откуда у колдуна в кабинете «походный набор зельевара», даже не стала задаваться. Пожалуй, больше меня бы удивило отсутствие сей утвари. Конечно, далеко не все колдуны так прагматичны. Но это точно не про Максима, в чем я успела убедиться за короткий совместный опыт работы.

Зелье сварилось довольно быстро, и я, к сожалению, не успела оклематься. Когда он протянул мне кружку с напитком, пропитанным белым потоком, я попыталась привстать. Но не для того, чтобы удобнее было пить.

— Не пытайся встать, — скомандовал он и для моего удобства придержал голову. — Пей.

Строгость в его голосе меня позабавила — так уверен, что я его послушаю. Но пить неизвестное мне зелье вот так вот, без каких-либо вопросов… Да, в нем белый поток, и, скорее всего, это что-то безобидное. Но с зельями шутки плохи. Это же как с договором, пока не прочтешь — не подписывай. Только вот последствия могут быть куда хуже. Собственно, это я и хотела сообщить колдуну, но мышцы, вялые и ватные, упорно не слушались — и язык в том числе. Такой физической слабости мне еще не доводилось испытывать.

— Выпей и тебе станет легче, — заверил уже чуть мягче Максим.

В ослабевшую голову снова закрались нехорошие мысли. Отчего он так уверен, что это мне поможет? Откуда он вообще знает, что со мной случилось? Ведь не может знать, что это меня от карминового потока так размазало, что даже сознание потеряла.

Внимательно заглянула в его глаза. Казалось, в хвойной зелени не прятался никакой подвох. Лишь легкий намек на беспокойство. Обо мне? Нет — о Марго. С другой стороны — выбора-то нет. После того, что между нами было, у Марго нет оснований ему не доверять. Взвесив все «за» и «против», отпила предложенное зелье. Горькое и пряное, оно согрело горло. Куда лучше на вкус, чем зелье, изменяющее голос, что готовит для меня Фима. Проносясь по организму, волшебный напиток уносил с собой бессилие, оставляя только легкую усталость и головокружение. И я, наконец, могла говорить.

— Что со мной случилось? — вяло проговорила я. А что еще делать? Только и остается — прикидываться дурочкой. Непохоже, что он меня в чем-то подозревает. Иначе на мне были бы уже наручники. Наверняка.

Но колдун подозрительно молчал, потирая то место, где под футболкой прятался символ матери-богини.

— Не знаю, — отстраненно ответил он, сливая остатки зелья в металлическую фляжку и пакуя колдовские принадлежности. — Но сегодня тебе лучше отлежаться дома.

— Но…

Но возразить не удалось.

— И за руль ты не сядешь в таком состоянии, — отрезал он.

Вернувшись из своего кабинета с телефоном и ключами от машины, подобрал мою сумочку со стола и положил туда фляжку.

— Готова встать? — осведомился он.

— Сейчас и узнаем, — пробормотала я себе под нос, опираясь на руки и приняв сидячее положение. Голова кружилась, и офисные растения, небольшим садом разместившиеся у противоположной стены, слились в единую зеленую массу.

На помощь пришли сильные руки, ухватившие меня за предплечья, и через секунду я стояла на своих двоих, ладонями упираясь в твердую грудь. Нас окутали тишина и напряжение. В голове отчетливо стояли сцены прошлой ночи, да и позапрошлой тоже. Терпкий мужской аромат и едва уловимые мягкие ноты парфюма проникали прямо в легкие. Не хуже зелья они возвращали мое прежнее состояние. От колдуна веяло уверенностью и силой. И сейчас эта сила была направлена совсем не против меня. Я чувствовала его взгляд, внимательный и строгий. Приподняв голову, заглянула в зеленые дебри глаз, в которых так легко было заплутать и потерять дорогу назад.

— Мне уже лучше, — голос вышел слишком жалким, что, собственно, ставило мои слова под сомнения. — Я могу остаться…

— Нет.

Обняв меня и крепче прижав к себе, поцеловал макушку. Запустив одну руку в волосы, растрепал пряди, перебирая их.

От этого нежного, но очень интимного жеста, сердце в испуге прыгнуло в пятки. Уж чего-чего, а нежности я от этого колдуна не ждала.

— Поехали, — прошептала я, отстраняясь. — Пожалуй, мне действительно лучше отлежаться.

А заодно будет время поговорить с Лидией и мамой. Пора задать бабуле вопросы о том, что ждет нерадивую внучку, если она завалит испытание, если такое вообще, конечно, возможно.

В машине повисло молчание, от которого хотелось сбежать, выпрыгнув где-нибудь на перекрестке, благо ехать недалеко. Боковым зрением я посматривала на Максима. Густые брови сдвинулись, образуя глубокую морщинку. Таким озабоченным я его не видела даже за работой. Неужели его так мой обморок впечатлил? А вдруг… Вдруг он уже влюблен? Может, пора проверить состояние души колдуна?

Чувствовала я себя лучше, потока во мне осталось не так уж много, и физического напряжения я не ощущала, только усталость и легкую боль в мышцах, ну и голова кружилась все еще. Сделав вид, что меня интересует унылый пейзаж за окном, обратилась к ведьминому взору. Мне нужно-то всего лишь взглянуть, одним глазком, так сказать.

Но то, что я увидела, чуть было не заставило меня развернуться лицом к колдуну. Татуировка, которая никогда раньше не светилась и ничем не выдавала наличие в себе карминового потока, под ведьминым взором, сейчас пылала ярко-красным, точнее, карминовым. Что это, черт возьми, значит? Тонкие нити потока от рисунка расходились по крупным сосудам и артериям, направляясь к сердцу и душе, паутиной охватывая тело. От чего и без того имеющую красный оттенок душу колдуна заволокло будто карминовой пеленой, увеличивая ее родное сияние. Нет, не будто — я точно знала, что это карминовый поток. В нем, в колдуне. Если там что-то и есть, в его душе — не разглядеть. Я потянулась глубже, решив проверить свою догадку, но тут же остановилась. Во-первых, мы приехали. А во-вторых, кто знает, что значит такая активность его тату, не почувствует ли он мое вмешательство? Лучше пока так не рисковать понапрасну.

— Выпей перед сном отвар, он тонизирующий, помогает восстанавливать силы, — нарушил первым тишину колдун.

— Я так и поняла, — невинно хлопая ресницами, повернулась к Максиму. Эх, надо срочно позвонить Лидии, чувствую, с ним что-то не так. Самой точно не разобраться.

Я положила руку на дверцу и хотела было уже выйти, но Максимильян остановил меня, успев схватить за руку. И я послушно осталась в машине.

— Позвони, если что-то будет не так, — сердитым и в тоже время наполненным заботой и нежностью тоном произнес он. Сложно было сказать нет.

Оставалось только надеяться, что сердится он не на меня. Только сдается, если Марго и мог не касаться его гнев, то он вполне мог быть направлен на Василису. К тому же, он мог все еще волноваться за брата. Ведь я запретила Филу звонить ему, пока не дам добро. Утром я хотела это сделать, но после того как узнала, что он сделал с моей галереей… Теперь еще долго Максимильян Северьянович будет оставаться в неведении о судьбе брата.

После того, как поток меня отпустил, я стала меньше злиться на колдуна, хотя утром хотела его покалечить, если не убить. И может, стоит его немного успокоить, разрешив Филу позвонить? Н-да, за последние пару часов диапазон моих чувств к колдуну прошелся по всем уровням. Начиная от сжигающей страсти до желания убить, а теперь даже жалко.

Все-таки переизбыток потока слишком усиливает мои эмоции. А это может быть опасно не только для меня, но и для окружающих, среди которых окажутся и смертные.

Моя мама женщина занятая. В восточной Сибири у колдунов много ферм, где выращиваются редкие растения для производства органической косметики. Это официально. Помимо этого там происходит заготовка растений, используемых колдунами и ведьмачками в ритуалах и приготовлениях зелий. Такие фермы, вообще стоят на втором месте среди бизнес-сфер сверхъестественного мира по доходности и рентабельности. Такая есть у Лидии, что неплохо обеспечивает наше семейство. На одной из таких ферм, принадлежащих колдунам, как зеленая высшая ведьма часть дня и трудится моя мать. Поэтому я и решила задать несколько вопросов для начала ей. Надо же знать, что я выпила. А то мало ли.

— Мам, привет, — помахала я экрану телефона, где уже появилось улыбающееся лицо молодой женщины. Выглядела Анита Вершинина в свои пятьдесят пять чуть старше меня и Ефимии. Лицо, покрытое золотистым загаром, светилось, русые волосы, выгоревшие на солнце, собраны в косу, которая растрепалась. Что только придавало ей свежести. Глаза светились, как два зеленых стеклышка, направленных на солнце.

— Доченька моя, как я рада тебя видеть и слышать, — промурлыкала мама. И я не удержалась от ответной улыбки.

— И я рада, как погода?

— Ух, жара, но все равно хорошо.

— Главное, что засухи нет, — подбодрила я.

— Да, и не говори. Как твое испытание?

Эх, быстро она к делу перешла.

— Продвигается.

— И?.. — прищурилась она, ожидая подробностей.

Я недовольно надула губы. Рассказывать совсем не хотелось, но под пристальным взглядом, даже через экран телефона, трудно было сопротивляться. И мне на секунду показалось, что мне снова пятнадцать. А я опять сделала пакость однокласснице, нелестно высказавшейся в мой адрес.

— У меня проблемы с потоком. Сегодня я потеряла сознание, даже не успев покинуть пустой этаж и найти людей, чтобы хоть как-то выпустить лишнее, — призналась я, подойдя к нужной мне теме и уходя от конкретных ответов по поводу моих успехов. — Забежала в кладовку, чтобы не рухнуть прямо на пол посреди коридора.

— Ох, девочка моя, как ты теперь себя чувствуешь? — заволновалась мама.

— Лучше, намного, — улыбнулась я, — меня спас, если так можно сказать, Старцев.

— Неужели.

— Ага.

Я в подробностях описала все свои болезненные симптомы и ингредиенты, что использовал колдун, в очередной раз жалея, что знания мои об используемых в магии растениях оставляют желать лучшего.

— Это тонизирующее зелье, колдуны пьют его с ранних лет, как только начинают учиться использовать силу потоков через артефакты. Чем сильнее артефакт, тем больше колдуну нужно физических сил. Для маленького мальчика даже самый слабый — уже мощный. И чтобы быстрее отходить от слабости, вызванной опустошением физических сил организма, вызванной прохождением потока через тело, они пьют этот отвар, белый поток усиливает его действие.

Значит, Максимильян не соврал о назначении зелья.

— Он поделился с тобой силой своего артефакта, — продолжила мама, — хотя у тебя есть и свой. Знаешь, Василиса, по-моему, это очень благородно, не каждый колдун готов делиться своей силой…

Мама так об этом говорила, будто он со мной своей почкой поделился, как донор, блин. Но дальше я уже не слушала, когда до меня начал доходить смысл сказанного. Моя челюсть отвисала к полу. Я перестала дышать даже на несколько секунд. Максим знал, что со мной? Но как… Ничего не понимаю.

Похоже, мама еще не догоняет.

— А в каких еще случаях зелье принимают? — перебила я, когда он принялась расписывать, как хорошо всходит новый сорт какой-то травы, привезенный с горных вершин Эфиопии.

На нервной почве, кажется, глаз задергался. Черт бы побрал этого колдуна! И как теперь понимать все это? «Позвони, если что-то будет не так» — вспомнила я его слова на прощание. Теперь я понимала, что их смысл мог быть другим. Но вся это его забота и участие… И никаких наручников на мне нет. Хотя возможностей для этого было хоть отбавляй.

— Еще его принимают при истощении организма после тяжелых физических нагрузок, после болезни… Он хорошо восстанавливает силы, — ответила мама.

— Ясно, у меня еще один вопрос, — осторожно начала я. — Что бывает с теми ведьмами, что не прошли испытание?

Последние слова протараторила, боясь замолчать на полуслове. А вот мама с ответом не спешила.

— Почему ты спрашиваешь? — насторожилась она. — Мне казалось, что у тебя все под контролем.

— Да, так и есть, просто хочу быть уверена, что в случае чего… То есть, если вдруг что-то пойдет не так, и я лишусь возможности пройти испытание…

— Василиса, не говори ерунды, даже если Максимильян и узнал, кто ты на самом деле, это не лишило тебя возможности для дальнейшего прохождения испытания. Запомни — испытания сложны, но всегда проходимы.

Вот так. Значит, и мама сразу подумала о том же, о чем и я. Только вот не видела в этом проблемы, судя по ее спокойствию. Конечно, может, она и права, если учесть, что между мной и колдуном уже было.

— Мам, ты не ответила на мой вопрос, — опомнилась я. Но картинка застыла, и вместо маминого голоса появились режущие слух помехи.

— Чертова связь, — выругалась я, отключив зависший вызов.

Раз мама не ответила мне на вопрос, значит, Лидия ответит. У нее-то не должно быть проблем со связью.

— Слушаю тебя, деточка моя, — ласково пропела прабабушка, телефон, видимо, был на какой-то подставке, потому что руки у старейшины были свободны, точнее, заняты перебиранием бумаг на столе в ее кабинете.

— Привет, баб. Скажи, часты ли случаи, когда ведьма не проходит испытание? — старательно изображая равнодушие первым делом спросила я.

— Почему ты спрашиваешь? — нахмурилась она.

— Ну, с жертвой всякое может произойти, несчастный случай, например… — невинно проговорила я, попыталась придать своему вопросу гипотетический характер.

— Надеюсь, с Максимом все в порядке? — обеспокоенно спросила она. — Василиса, если ты наделала глупостей или собираешься, из-за своей галереи, то прошу тебя…

— Что ты сказала? Ты знаешь о пожаре?! — вспылила я. — Что еще тебе известно?

Негодование во мне бушевало, как девятый вал. Ефимии я не успела рассказать, а значит, это сделал кто-то другой. Да, похоже, за мной все норовят шпионить. Даже родня.

— Василиса, успокойся, — строго сказала Лидия, и я действительно постаралась вернуть самообладание. Конечно, у нее полно причин приглядывать за мной. Только вот жаль, что эти шпионы не предотвратили пожар. Мысленно я снова всплакнула о своих «березках» и остальных картинах. Увы, даже у нас нет способности воссоздать и вернуть то, что обратилось в пепел и прах.

— Пока мне Северьян Старцев не звонил, но не думаю, что ваши «игры» с его сыном останутся долго незамеченными.

Игры? Это она сейчас о чем? О наших баталиях? О том, как я обошлась с Филом? Или все это вместе? О моих маленьких выпадах в сторону колдуна, и о его в мою.

— О чем ты, баб? — все же решила я уточнить.

— Василиса, мне известно, что ты была в Петербурге. Ты неосторожна… Если Максим еще не догадался, что Марго — это Василиса Вершинина, то я сильно сомневаюсь в его умственных способностях, чего раньше за ним не наблюдалось.

Так обидно мне давно не было. Кажется, мое семейство во мне вообще не уверено. Еще меньше, чем я сама. А что, если мама и Лидия правы? Что, если Максим знает, что его помощница не кто иная, как Василиса Вершинина, красная высшая ведьма, которую он старательно ищет. Единственная в своем роде, аккумулятор для «рубинового сердца».

К счастью в моем подчинении, а точнее, рабстве, есть те, кто поможет это выяснить.

— Ты думаешь, я не в курсе, что ты устроила переполох в «Марриоте»? Я тебе не звонила только потому, что Ефимия заверила, что у тебя все под контролем, — отчитывала Лидия, — надеюсь, ты не доведешь ситуацию до крайней точки, и мне не придется вмешиваться, к тому же эти вампиры…

Но картинка на экране застыла, и Лидия не успела договорить. Нет, не связь. Маленькое усилие одной красной ведьмы.

Вот так. Оказывается, все мои подвиги вовсе не тайна. Дослушивать отповедь о моих косяках не хотелось. Даже объясни я, что риск был оправдан, и дело все в бесовщине, от которой я физически не могла не избавиться и пройти мимо, мало что поменяется.

Что Лидия говорила о вампирах? Вроде была только одна вампирша. Впрочем, неважно, все равно нужно проведать Молотова. Интересно, как он со своей искалеченной душой?

Выпив перед сном зелье колдуна, сразу почувствовала себя как прежде, как до начала испытания, только сил чуть больше. Чувствовала, как из груди она расходится к кончикам пальцев. Так легко и приятно было ее ощущать.

Но время идет, и нерешенных вопросов масса. И мнимое недомогание хороший повод взять выходной.

Следующий в списке, с кем необходимо поговорить, — Демьян. На мой звонок оборотень ответил сразу.

— Да, — как-то резко прозвучал его голос.

— Демьян, — хотелось смягчить свой, но под зельем, меняющим его, это было не так просто. — Как твои дела? Как твоя пара? — решила начать разговор все-таки как дружескую беседу.

— Не лучше, сможешь приехать? — все так же раздраженно поинтересовался он.

— Я думала, вы сами с Кристиной приедете, — удивилась я просьбе.

— Не вариант.

Подумав с секунду, все-таки согласилась.

— Да, думаю, завтра смогу.

— Отлично, я скину адрес.

Вызов оборотень завершил. А попросить его пообщаться с Максимом и выяснить, что тому известно обо мне, не успела. Ладно, попрошу позже. Может, настроение у оборотня поменяется. Судя по нервным ответам, Демьян не сопроводит меня в отель — и так занят. Принуждать его к этому не хотелось. Теперь отправляться к Молотову не так опасно. Без своего, хоть и сильного, но абсолютно безмозглого демона он не такой серьезный враг. А в людном месте, если меня опять накроет карминовым потоком, куда проще избавиться от излишков.

Глава 13

Выпив перед сном остатки тонизирующего зелья, что дал колдун, почувствовала себя отлично и уснула, сладко так. Только сны снились навязчивые. И главным героем моих снов был тот самый колдун, что зелье и сварил. В моих ночных видениях Старцев нежно касался моей кожи. Причем самого искусителя я никак не могла разглядеть. Он был неуловим, только его нежные прикосновения, ласкающие меня, оставляли огонь на коже. Каждый раз, когда я хотела взглянуть на него, он ловко ускользал. Вконец устав от этого бесполезного занятия, я расслабилась. И тогда волшебные руки колдуна беспрепятственно стали бродить по моему телу, плавно изучая изгибы, пробуя их на мягкость. Ощущение горячего мужского тела за спиной рождало во мне огнем сжигающее душу желание. Губы его ласкали основание шеи, касаясь самых чувствительных точек, мучительно медленно переходили к мочке уха, чтобы обжечь и словами.

— Василиса… — шептал он. Всего лишь мое имя, но я чуть не задохнулась.

Стало совсем жарко. Но через секунду все резко прекратилось.

Недовольно открыла глаза. Весь жар, что мне виделся во сне, — солнечные лучи. Совсем не щадящие с самого утра, они падали прямо на диван. Это, конечно, не оправдание и не причина, почему мне снился именно колдун. Но об этом лучше и вовсе не думать.

Сомнения насчет моего прикрытия прочно въелись в голову. Но доказательств пока не было. Поэтому я все-таки решила отпроситься у «начальства» на сегодняшний день. После случившегося вчера соврать о плохом самочувствие и сегодня будет как два пальца об асфальт.

— Алло, — услышала я наконец. На звонок колдун не отвечал, к моему удивлению, довольно долго. А по тону было сложно сделать вывод о его настрое и отношении к звонившему, то бишь ко мне.

— Доброе утро, Максимильян, — как можно жалостливей произнесла я.

— Как ты себя чувствуешь? — снова тон — ни рыба ни мясо. Ни друг, ни враг.

— Уже намного лучше, — начала я. — Только…

Тут пошла театральная пауза. Где я была, когда раздавали актерские таланты? Стояла в очереди за везением?

— Марго, с тобой все в порядке? — наслушавшись моего молчания, повторил Максим.

— Д-да, — залепетала я. — Голова закружилась просто…

— Ты точно чувствуешь себя лучше? — теперь голос колдуна звучал конкретно строго.

— Лучше, — театральный тяжелый выдох, — но не уверена, что настолько, что готова работать сегодня.

— Ясно, — небрежно бросил он, — оставайся дома, вечером я заеду и привезу тебе еще тонизирующего зелья.

— Спасибо, — пропела я, — директора лучше — не сыскать.

— Ага.

Звонок оборвался — он отключился.

Стоило радоваться, что все прошло так, как я задумала. Не знаю, конечно, истинную причину, по которой он меня отпустил и не стал задавать лишних вопросов — из-за моей неумелой лжи или из-за того, что знает больше чем я — но главное результат. Вот только его тон мне не понравился. Но с этим разберусь позже и подумаю тоже.

А сейчас нужно проверить Молотова и разобраться с остальными паразитами, что остались на его охране.

За рулем любого автомобиля я всегда чувствовала себя уверенно, каждый раз наслаждаясь процессом. Больше всего удовольствия доставляет езда на механике. Есть что-то в методичном переключении скоростей, дающее чувство контроля, иллюзию, что и бездушная техника в твоей власти.

Припарковавшись у театра, вышла из машины, вливаясь в поток людей, спешащих по своим делам. Смешалась с толпой, переходящей дорогу, которой в яркий солнечный день нет дела до девушки в рваных джинсах с яркой вышивкой, в простой белой майке и копной волос, на солнце переливающейся, как розовое золото. И точно никому нет дела до моих глаз, светящихся ведьминым взором.

Сейчас я чувствую себя как никогда наполненной энергией. Наполненной силой и ровно тем количеством карминового потока, с которым могу справиться. На мгновение замерла, наслаждаясь тем, что открывается мне. Магия повсюду. Моргнула, и мир снова прежний, такой, каким его видят люди.

В разгар буднего дня в «Мариотте» было много народу. По множеству людей в деловой одежде с бэйджами, висящими на черно-желтых лентах, и табличкам, указывающими направление к конференц-залу, догадалась, что сегодня здесь проходит какая-то конференция. Толпа — то, что нужно, в ней легко затеряться, если понадобится.

Прячась за спинами в серых костюмах, с легкостью проскользнув мимо стойки регистрации, направилась к витой лестнице, прекрасно помня номер, где остановился Молотов.

Остановиться, не преодолев последние ступени, меня заставила девушка, черным вихрем пронесшаяся мимо меня и чуть не сбившая с ног. Худая фигура в синих джинсах и шелковом топе, длинном трикотажном почти в цвет ее обсидиановых волос жилете до икр, полы которого так красиво взметнулись, когда она спрыгнула с последней ступени. В бледном лице мне почудилось что-то знакомое. И я не поленилась обратиться вновь к ведьминому взору. Точно. Это же черная высшая ведьма, что вместе со мной начала проходить испытание. Душу ее с трудом можно было назвать черной. Огромный сгусток энергии, словно черное золото в лучах тысячи солнц, сиял в груди девушки. Я не помнила, как ее зовут. В начале испытания она выглядела иначе, и не имей я возможности заглянуть в ее душу — не узнала бы.

По ровному и почти черному сиянию я с уверенностью определила вступившую в полную силу ведьму. Так было у Лидии и Ефимии, и у всех, успешно прошедших испытание. У тех, кто еще не прошел испытание, сияние души было не таким мощным.

Мне достаточно взглянуть на душу, я вижу ее куда лучше любой другой высшей ведьмы, глубже, поэтому сразу понимаю, что испытание пройдено. Старейшины же узнают об окончании испытания по камню, которого касается молодая ведьма, когда высшие силы силы матери-богини посылают видение будущей жертвы.

Как рассказывала Лидия, камень соответствующего потока, что дается в ночь испытания, сначала вспыхивает отголосками полностью открывшегося очередной ведьме потока, а потом навсегда гаснет, оставаясь для вступивший в полную силу высшей ведьмы лишь воспоминанием о той жертве, что ей пришлось принести. Обычно ведьма берет его с собой, чтобы первой узнать о своем успехе. Я же свой оставила у Лидии, так безопаснее.

Видеть другую высшую ведьму своего возраста было странным. Общение высших ведьм из разных родов не приветствовалось. Но я с трудом подавила желание догнать ее и расспросить, насколько сложно было ей, и как она со всем справилась. По словам Алены, мы с этой черной ведьмой оставались последними. А теперь, значит, я осталась одна.

Неприятно чувствовать себя аутсайдером, хотя изначально во мне не было азарта, и духа соревнования я не чувствовала. Но сейчас стало обидно от того, что, будучи сильнее остальных, со своим испытанием я справляюсь хуже и подвожу не только себя, но и все семейство Вершининых.

Но это неприятное чувство я тоже подавила, продолжив идти туда, куда шла. За тем, за чем приехала в центр города.

Остановившись у длинного коридора, закрыла глаза, погружаясь в собственную магию. Давая ей тонкой нитью расползаться в пространстве, чувствуя, как она сходит с кончиков пальцев, формируясь в миниатюрные потоки под моим безмолвным призывом.

Люди. Люди. Люди. Пусто. Пусто. Снова человек. Вампир. Вампир.

Владислава Молотова я не почувствовала. Помня сероватый оттенок его искалеченной души, я его не ощутила ни на этаже, ни в здании. Плохо, если его здесь нет. Где его искать теперь, я понятия не имею.

Вернувшись в просторный, но слишком оживленный холл, подошла к стойке регистрации гостей отеля. Играть в шпиона мне, честно говоря, надоело.

Девушка улыбнулась мне во все тридцать два, радушно приветствуя. А я сразу перешла к делу.

— Скажите, когда съехал Владислав Молотов? — уверенно спросила я.

Девушка захлопала ресницами.

— Мы не даем такую информацию…

Но ее попытка мне отказать не могла увенчаться успехом.

— Говори, — твердым и ледяным тоном приказала я. Почти не прикладывая усилий.

Девушка уставилась в компьютер и что-то посмотрела в журнале, нервно перелистав страницы.

— Неделю назад. Владислав Молотов покинул гостиницу неделю назад, — растерянно ответила она.

Улыбка ее с лица исчезла, девушка продолжала растерянно хлопать глазами, не понимая, почему сказала то, чего не собиралась говорить.

— Спасибо, — бросила я пустую благодарность, направляясь к выходу.

На всякий случай я остановилась, оказавшись на улице. Во мне снова проснулось любопытство, вызванное неожиданной встречей с черной ведьмой. Огляделась по сторонам в поисках себе подобной. Но черный силуэт нигде не промелькнул. Конечно, она уже ушла, ведь видно было, что торопится.

Перебежав дорогу, я почти успела открыть машину, когда немного прохладные пальцы сомкнулись на моем запястье, заставив остановиться и вздрогнуть от неожиданности, даже глупо испугаться.

Но испуг быстро прошел, когда я увидела молодого парня, остановившего меня. За зеркальными линзами явно дорогих солнцезащитных очков, не видно было его глаз, зато я видела растерянную себя. Парень был довольно хорош. Правильные черты лица, уверенная осанка, атлетическая фигура. Простая на первый взгляд одежда, но футболка и джинсы при ближайшем рассмотрении, говорили об обратном. Этот парень не так прост. Дорогая одежда, ухмылка, словно он видел жизнь, и она успела ему наскучить, выдавали в нем представителя золотой молодежи.

— Мальчик, чего тебе? — неприветливо поинтересовалась я. Несмотря на то, что возраста мы, скорее всего, одного.

— Мальчик? — удивился моему обращению незнакомец. Улыбнулся так, что стало видно его зубы. Но улыбку, открывшую два, чуть больше чем у обычного человека, клыка, едва ли можно было расценивать как дружелюбный знак. По спине пробежал холодок осознания.

Передо мной вампир. И особое зрение не нужно, чтобы догадаться. Нет, не знай я о существовании нелюдей, не догадалась бы. Клыки были не такими огромными, как принято показывать в фильмах. Но я знаю. А вот знает ли он, кто я?

— Так чего тебе? — уже сменив гнев на милость, спросила я, но показывать, что я знаю, кто передо мной, пока не собиралась.

— И куда же спешит прекрасная барышня? — будто разговаривая сам с собой, томно и тихо проговорил вампир. Чуть склонив голову набок, с интересом разглядывал меня из-за непроницаемых для моего глаза стекол.

Будто читая мои мысли, вампир поднял очки. Под ярким светом зрачок сузился до черной маленькой бусины, и было видно, что радужка не просто коричневая, а золотисто-красная у самого зрачка. Но даже эти золотые крапинки не спасали взгляд от излучаемого хозяином холода.

Я не знала, зачем остановил меня этот вампир, возможно, просто подыскивает будущую жертву, или еще за кого принял, поэтому выдавать себя не спешила.

— Молодой человек, — укоризненно, словно учительница в старших классах, обратилась я к нему, — какое вам дело, куда я иду?

Я не поняла, как с такой легкостью он дернул меня за руку, что я не почувствовала. И как за долю секунды едва теплые ладони оказались на мне, удерживая за затылок и талию. Вампир крепко прижал меня к себе. Я попыталась отстраниться, но он сильнее обычного мужчины. А применять магию среди толпы казалось неразумным. Право, не станет же он меня кусать здесь. Но тело еще слишком хорошо помнило последствия укуса молотовской клыкастой компаньонки. И холодок страха неприятным чувством пробирался под одежду.

— Меня зовут Модест, — прошептал вампир, а сам глубоко втянул воздух у моей шеи там, где даже я чувствовала, как, увеличивая скорость, бьется пульс. — Я глава местного клана вампиров.

Не без удовольствия он выпустил воздух и снова сделал глубокий вдох. Никогда раньше не задумывалась, какое дыхание у вампиров. Оно было таким же, как и руки, едва теплым. И на моей коже ощущалось, как легкое дуновение летнего ветерка. Только густым и сладким. Немного кружащим голову, но я высшая ведьма, красная высшая ведьма, и на меня не должны действовать чары вампира.

— Н-да, с мальчиком, да еще и с молодым я погорячилась, — желая разрядить обстановку, беспечно произнесла я.

— Определенно, — хмыкнул вампир. Прохладным и влажным языком Модест провел по нервно бьющейся от усиленной работы вене.

— Эй! — возмутилась я, поняв, что он сделал. Теперь уже усердней пыталась вырваться.

— Теперь я точно уверен.

— В чем?

— Я точно знаю, кто ты, птичка.

Внутри все похолодело, Модест отстранился, но за руку продолжал удерживать. Правильно, иначе я бы уже упорхнула от него.

— Василиса Вершинина, — смакуя буквы, словно десерт произнес он, — красная высшая ведьма, — огорошил он в конце.

У меня даже сердце замерло — до последнего надеялась услышать что-то другое.

В вернувшихся на место очках я видела свое отражение, как глупо хлопала ресницами и приоткрыла губы, не в силах что-то вымолвить.

Отпираться? До последнего не признаваться?

— Да, я Василиса Вершинина, но вы, Модест, ошиблись, — сердито поджав губы, возразила вампиру. — Я зеленая ведьма.

— Неужели? — снова приблизился он. Его ухмылка медленно гасла. Но причина перемены настроения Модеста до меня доходила еще медленней. Пока я не пригляделась к отражению в очках внимательней.

— Разумеется, Василиса зеленая ведьма, а не красная, — уверенный и не терпящий возражений тон Старцева и его властно упавшие на мои плечи руки пригвоздили к асфальту. Я не могла ни выдохнуть, ни вдохнуть. Колючим льдом страх сдавил грудную клетку, не давая полноценно дышать.

Ни глава вампирского клана, ни Молотов со своим демоном и сворой колдунов, ни похищение Демьяном Фимы, никто и ничто не вызывало во мне столько страха, сколько в данный момент мужчина, стоявший за моей спиной.

Прижимающий к своей груди, чуть сжимая плечи ладонями, прожигающими насквозь. Колдун, знающий, кто я.

Модест отпустил мою руку и, скрестив руки на груди, смотрел то на меня, то на Максимильяна. Его, конечно, колдун не пугал. Он выглядел спокойным. Лицо сохраняло невозмутимое и ленивое выражение.

— Я, кажется, предупреждал, что запрещаю допрашивать высших ведьм без меня, — вроде голос мягкий, как черный бархат, но чувствовалось, что он не просто напоминает вампиру о договоренностях, а указывает на его ошибку без права на повторную.

— А никто и не допрашивает, Максимильян, — расслабленно ответил вампир. Сейчас он снова напоминал золотого избалованного мальчика, расслабив руки, запустил ладони в узкие карманы, ухмыляясь и показывая один клык.

— Вот и славно, — я почувствовала всем телом ухмылку колдуна. — Что ты тогда здесь делаешь?

— Вообще, мы с Устином хотели повторно допросить Влада, но он покинул город, как выяснилось, на следующий же день.

— Не досмотрели, значит, — буркнул Максимильян. И уже громче добавил: — Я понял, Модест, спасибо за информацию. Я сообщу, когда девочка будет готова.

«Девочка». Кем он себя возомнил?! Он уже обещал Модесту мой допрос. Так когда же он все узнал? Дура! Какая же ты, Василиса, дура! И гнев, и страх овладевали мной. Но я старалась погасить эти чувства. Неуверенная, как на них отзовется поток, и что вообще первично — эмоции или бесконтрольное поступление магии в мое тело.

Шутя отдав честь колдуну, Модест скрылся в толпе.

— Как? — отвыкнув уже от своего родного голоса, который сейчас звучал сухо и безжизненно. — Почему…

Я не была уверена, хочу ли знать, где прокололась, и почему он не подал виду раньше, что все знает. Зачем подыгрывал мне. Нет, играл со мной. Чертов колдун! И что за спектакль перед вампиром устроил. Ведь прекрасно знает, какой поток мне подвластен.

Все еще ощущать его позади себя тяжело, физически больно. Обида вгрызлась в душу, а сильные руки разминали мне плечи. Можно подумать, он хочет меня успокоить.

— Давай только без истерик, — прошептал он у самого уха. Горячее дыхание на моей коже, знакомый мужской аромат, проникающий в меня. Его близость. Он не хуже вампира дурманил мне голову. Вот только я красная ведьма и не должна поддаваться подобным чарам.

— Дыши, Василиса, — еще мягче произнес он.

А я не могла. Нет, дышать я задышала. Нервно и гневно. Но эмоции меня слушались плохо. Умом понимаю, что теперь нельзя открыто показывать свою ненависть. Ведь то страшное, что я была уверена, не наступит, случилось. Мой спектакль окончен. И теперь нужно начинать играть новый. Под названием: «Глупая красная ведьма отчаянно любит колдуна» со слоганом: «Полюбит ли он ее в ответ?». Но вжиться в новую роль сейчас я не готова.

Попыталась вырваться из цепких рук. Смотреть в глаза колдуну совсем не хотелось.

— Стой, — скомандовал Максим, вовсе не собираясь меня отпускать. Развернул к себе лицом, куда грубее, чем подобные трюки исполнял вампир. — И куда ты собралась?

Да, куда ты теперь пойдешь, Василиса? Как теперь завершить испытание?

— Отпусти меня! — почти срываясь на истерику, потребовала я. Сама не зная, чем мне это поможет.

Я предполагала такой вариант развития событий, но никак не думала, что сегодня встречу Максима. Морально я не успела подготовится к такому, и растерянность меня душила не хуже гнева.

— Ну уж нет, — фыркнул он, прижав меня к себе, обхватив запястья, словно надел наручники. — Отпущу, и что потом?

— Что потом, что потом, — как маленькая девочка передразнила я. Это все истерика, она заставляет нести меня чепуху.

— Ты еще испытание не завершила, а уже чуть не выдала себя Модесту, — с укоризной подытожил Максим. Неужели он и о испытании знает? Нет, этого точно не может быть.

Я действительно не знала, что делать дальше. Как себя вести и что говорить, чтобы не испортить все окончательно. Но так меня злило, что колдун обвел меня вокруг пальца. Я была уверена, что играю с ним, а получается, что это он со мной играл. Ненависть и странная обида на Максима волной поднимались в груди. Но вопреки моим чувствам, он меня обнял, зарываясь лицом в волосы. Длинными пальцами обвивая шею.

— Пойдем, Василиса, тебе нужно успокоиться, — ласково позвал он.

— Никуда я с тобой не пойду, — сглатывая обиду и ненависть, возразила я. Было страшно попытаться предпринять попытку вырваться. Не отпустит, знаю. И что тогда делать?

— Пойдешь.

Я попыталась отрицательно помотать головой, но он крепко меня обнял, не давая лишний раз шевельнуться.

— Не собираешься же ты отбиваться от меня здесь, в центре города? — тон его становился все мягче.

— Я не пойду никуда с тобой, — продолжила я спорить. Понимая, что, конечно, не стану делать ничего со своими силами публично, еще больше злясь из-за того, что он это прекрасно знает.

Готова была закричать и вырваться из его объятий, до боли приятных и душащих обидой одновременно, дрожью и напряжением отзывающимися во всем теле.

Обхватив мое лицо теплыми ладонями, не давая отвернуться, впился в мои губы. Воруя частые вздохи вместе с моим гневом. Овладевая моими губами и туша обиду. Заставляя сердце стучать быстрее не от ненависти, но от желания. Требуя отвечать на его ласки, вторгаясь в мой рот языком.

Под его натиском отступила истерика, и угас гнев. И я уже сама обнимала его за шею, наслаждаясь чужими губами. Он первый отстранился. Колючей щекой потерся о мою ладонь.

— Ты чуть снова не подпустила к себе поток в таком количестве, что даже смертные бы заметили.

Я удивленно уставилась на колдуна. Значит, вчера он точно знал, что со мной случилось.

— Ты должна держать эмоции под контролем, Василиса, пока поток не подчиняется тебе, — продолжил он наставлять.

А я непонимающе смотрела в дремучую зелень его глаз. Не понимая ни его мотивов, ни чувств. Почему заботится? Защитил перед вампиром, подыгрывая.

— Ты так и не ответил. Как ты понял? — поникшим голосом нашлась, что сказать.

— Давай поговорим в другом месте, — предложил он или, скорее, поставил перед фактом. Крепко вцепившись в мою ладонь, переплетая пальцы, колдун повел меня в противоположную от моей машины и отеля сторону.

Конечно, я могу найти способ, чтобы он отпустил меня. Воздействовать на прохожего, чтобы расцепил его крепкую хватку или придумать что-то подобное, не привлекая к нам внимания и не демонстрируя силы в открытую, о чем беспокоился Максим, предостерегая меня. Вот только мне некуда от него бежать. Некуда. Не к кому. Пока я не расправлюсь с его сердцем.

Тяжело вздохнув и смирившись с прожигающей мою руку мужской ладонью, поплелась за колдуном, пытаясь поспеть за широким шагом.

Машину Максим оставил далековато, во дворе пятиэтажного жилого дома. Сев на пассажирское сидение, скрестив руки на груди, уставилась сквозь лобовое стекло, боясь смотреть на колдуна. Слишком легко он пользуется своей властью надо мной.

— Моя машина осталась у театра, — недовольно поджав губы, напомнила я.

— Заберем.

Снова тягостное молчание, которое все же первым нарушил колдун.

— Где Фил, Василиса? — мягко, устало спросил он.

— Где мои картины, Максим? — в тон ему ответила вопросом на вопрос. Главное — не смотреть на него.

— Злишься, — горько усмехнувшись, сделал он вывод.

Злюсь. И это очень мягкая формулировка.

Если бы он не поцеловал меня там, в тени деревьев, где в метре от нас спешили смертные по своим делам, когда я была готова сорваться, неизвестно, что бы сейчас было. Стать виновницей конфликта с людьми я хотела меньше всего. Да и сейчас от людских глаз нас мало скрывали совсем прозрачные окна автомобиля.

— Чего ты от меня хочешь? — как можно суровее произнесла я, но губа все равно дрогнула.

Он медлил несколько секунд.

— Тебя, — выдохнул, — я хочу тебя, Василиса.

Жар его тела достиг меня даже на расстоянии полуметра, разделявшем нас.

К лицу резко прилила кровь, я и не пыталась ее удержать. Ведь важнее то, что я ему не верила.

Он взял мои ладони в свои и потянул на себя, заставляя посмотреть на него. Нет, не надо, пожалуйста. Но я молчала. молчала и снова послушно замерла во власти его зеленых глаз. Одинаково пугающие и будоражащие.

Еще хуже только его губы. Когда они опустились на мои ладони, развернутые навстречу ему, сердце мое замерло. Падая и поднимаясь из пропасти от каждого поцелуя. А он все целовал, поднимаясь к запястьям и выше. Быстро и порывисто, но нежно, будто влюбленный, давно не видевший свою возлюбленную.

Но виделись мы вчера. И я не его возлюбленная. Я красная ведьма, которую он отчаянно желает. Как можно желать оружие, дающее почти безграничную власть.

Я снова обратилась к ведьминому взору. И не увидела ничего. Все та же карминовая пелена окутывала его душу. Капля надежды, что там от меня прячется любовь, быстро угасла от последовавших слов, подтвердивших мои опасения.

— Мне нужна моя красная ведьма, — прерывисто дыша, шепчет он, поднимая голову и оставляя слова на моих губах.

Чувствовать горечь от сказанных слов, смысл которых так медленно въедается в кожу, невыносимо.

— Могла и не спрашивать, — не выдержав, зло шепчу я, и он отстраняется.

Хотела добавить, что я прекрасное дополнение к «рубиновому сердцу». Как можно не хотеть меня? Но сдержалась.

— Что с твоей татуировкой? — вместо этого спросила я.

— А с ней что-то не так?

Откинувшись на кожаную спинку, отпустил мои руки и отвел взгляд. Но двери заблокировал. Щелчок сработавшего замка заставил меня нервно дернуться.

— Да, с тобой что-то не так, — уверенно заявила, чувствуя, что говорю не только о странно ведущем себя заклинании защиты. Мне не понять этого мужчину, если только не заглянуть в его душу.

Но я загляну. Больше нет смысла делать это тайком, и можно использовать силы по полной.

Неуклюже ударившись спиной о руль, а голенью о коробку передач, взобралась на Максима верхом. Он не сопротивлялся и, лукаво улыбнувшись, покрепче прижал к себе, обхватив руками за талию.

Жарко вот так ощущать его под собой. Твердый и сильный. И не подозревает о моем замысле.

— Максим… — томно шепчу ему в губы, прикусываю нижнюю, колючий подбородок царапает мою кожу, но мне нравится эта игра.

Руками упираюсь в грудь там, где прячется его сердце, и шепчу уже на ухо.

— От меня сложно что-то скрыть.

Прикусив кожу на шее, возвращаюсь к губам. Мужские руки отзываются на ласку, проникают под футболку. Сердце бешено бьется в предвкушении.

Поцеловала глубоко, чувственно, и он открылся мне навстречу. Невольно вжалась в него бедрами, чтобы быть еще ближе. Он не сразу понял, когда поцелуй перестал быть просто поцелуем.

От моих ладоней разошелся жар. Тонкие нити потока проникли под золотистую кожу, вплетаясь в такой же поток, сконцентрированный на рисунке символа матери-богини, оплетающий его душу. Его защита с легкостью впускает меня внутрь. Туда, где кроются тайны его души.

Жар под ладонями стал почти нестерпимым, но я не отстранилась. А Максим, наконец, понял, что происходит.

Схватив за руки, попытался отстранить, но я вложила много магических сил, чтобы не дать ему это сделать так быстро.

Вот-вот и я увижу, чего на самом деле хочет колдун.

Глава 14

Я окунаюсь в беспорядочные и хаотичные события. Нет, фантазии. Два тела, переплетенные в единой страсти на смятых простынях неизвестной мне темной спальни. Максим удерживает меня ладонями, сжимая живот и грудь, прижимая спиной к себе, окутывая собой, своим теплом, словно сетью.

Слова, что он говорит, вонзаются в мою голову четко и звучно, впечатываются каждой буквой.

— Будь со мной и ничего не бойся, — эхом звучит обещание. Чувства, эмоции вливаются в меня и ощущаются буквально, разливаясь по телу. Будто я не в чужой душе, в чужом подсознании, а в искусно выстроенной иллюзии.

— Да, — коротко отвечаю я. И даже не понимаю, произношу ли это я или мое воплощение в чужой душе.

Это его желание и обещание кажется настолько реальным, что я хочу погрузиться в него, почти готова отбросить все ярлыки и сломать привычные рамки, но ухожу, боясь потерять контроль. Ведь помимо желания обладать моим телом, чувствуется и что-то еще, чему я не могу дать объяснения, но точно знаю, что, оставшись дольше, заблужусь в дебрях его зеленых глаз.

Из пропитанной жаром желания и обладания фантазии я погрузилась в нечто иное. Наполненное чужим, необъяснимым для меня страхом и злостью. Сквозь сгустившуюся темноту ничего не разобрать.

Но окунуться глубже в чужие тайны я не успела. Остановило жжение на груди, такое же, как под моими ладонями, только иной природы. Сплетенные черный, зеленый, белый и… и красный потоки атаковали мое тело. Эта смесь, словно огромные ладони сжала легкие, я не могла ни вдохнуть, ни выдохнуть. Максим прикусил мне губу почти до крови, заставляя незваного гостя покинуть чужую душу, и я оторвалась от его губ, окончательно разрывая проникновение.

Крепко вцепившись одной рукой в мое плечо чуть ли не до хруста костей, а другой, схватив за волосы на затылке, отстранил от себя на относительно безопасное расстояние, не давая больше шевелиться.

— Да, — усмехнулась моя жертва, — душевно ты целуешься, Василиса, — притворно добродушно заметил он, так и не отпустив.

Я, наконец, смогла дышать и зло посмотрела на колдуна. Признаться, я не ожидала, что он сможет мне помешать. Ведь Молотов не смог, а у него также были силы всех четырех потоков и демон к тому же.

— Что ты хотела сделать? — убрав с лица усмешку и сменив иронию в голосе на серьезность, спросил Максим.

— Узнать твои истинные желания, — честно ответила я. Надеюсь, он почувствовал угрозу в моем голосе.

Поджатые сердитые губы снова лениво растянулись в усмешке, и он разжал хватку, отпустив мои волосы и плечо. Напоследок уже нежно погладил пряди и кожу. Похоже, что слова мои он воспринял недостаточно серьезно.

— Зачем тебе это? — продолжая перебирать пальцами мои волосы, спросил он, но ответ его не интересовал. — Ладно, я и так бы тебе сказал, стоило только спросить.

— И что бы ты ответил?

— То же, что и до этого, — насмешливо, будто это нечто очевидное, а я, глупая «девочка», не понимаю. — Я хочу тебя, Василиса.

— Красную ведьму, — поправила я. Разочарование все больше грозило меня раздавить. Ведь то, что нужно мне, я в его душе не нашла. Даже легкой влюбленности не заметила. И утешать себя, что не успела разглядеть — глупо. Ведь я проникла глубже, чем обычно, хотя и это был еще не предел. Желание обладать телом и силой — это не то, что поможет мне пройти испытание. После его желаний, судя по всему, шли страхи, возможно, это полезная информация — знать страхи своего врага. Но мне отчего-то не хотелось. А знать, что там скрывается дальше, было отчасти и страшно.

— Ты хоть представляешь, что начнется, когда о тебе узнают? — поймав мое настроение, Максим тоже стал раздраженным.

— Я в своих силах уверена.

— Да, не сомневаюсь, — бросил он. — Зато силы других недооцениваешь.

— Если кое-кто будет молчать, то, может, и не придется беспокоиться, — процедила я.

Как мне казалось, мой взгляд был многозначительным.

— О Модесте не беспокойся, после допроса я с ним поговорю, — попытался успокоить колдун. — Он будет молчать.

— Модест, — фыркнула я, вспоминая вампира, — а как насчет тебя?!

Не дожидаясь ответа, я слезла с Максима, возвращаясь на пассажирское место.

— Беспокойся о других колдунах, а не обо мне, — твердо заявил Максим.

Я широко раскрыла глаза, с демонстративным удивлением взирая на него. Максим только что говорил о том, что ему нужна красная ведьма. А теперь говорит, что я об этом не должна беспокоиться?

— Хочешь сказать, что ты не скажешь отцу обо мне? — предположила я, вовсе не веря в сказанное.

— Нет, — уверенно ответил Максимильян вопреки моему мнению. — Если ты сама не выдашь себя.

Воцарилась тишина. Я не знала, что еще сказать. Уйти нельзя. Оставаться с ним — страшно. Верить ему — тоже.

Голубое небо и яркое солнце затянули тучи. Вот-вот пойдет дождь.

Стоило мне подумать об этом, как по стеклу застучали первые капли.

— Для чего я тебе? — неуверенно спросила я, нарушая молчание.

Максим ответил не сразу. В задумчивости он был особенно хорош. Сосредоточенный взгляд на кольцах-артефактах, которые он вертел на длинных пальцах, и глубокая морщина над переносицей. Казалось, что он боролся с собой, решая, что мне сказать, а о чем умолчать.

— Моему отцу осталось недолго, — начал он, с осязаемой тяжестью в голосе. — Потом его власть перейдет мне.

Это я и так знала. У Северьяна Старцева были когда-то и другие дети, Лидия как-то рассказывала. Помимо младших — Максима и Фила — было двое старших сыновей и сестра, но они погибли во время Великой Отечественной войны.

— Когда это случится… — Максим тяжело вздохнул. Говорить о скорой смерти отца явно было для него непросто. — Ты знаешь, род Молотовых не так давно набрал силу.

— Знаю.

— Так вот, — тяжело выдохнул он. — Влад станет претендовать на мое место…

Но я посчитала нужным перебить. Развеять его опасения.

— Мне кажется, уже не станет, — чуть улыбнувшись, сообщила я.

Проницательный взгляд зеленых глаз вернулся ко мне.

— Молотов вошел в связь с сильным демоном, — пояснила я. Теперь-то можно рассказать Максиму.

Он напрягся, нервно растрепал волосы, осмысливая услышанное.

— Я подозревал, что неспроста все это, — пробормотал он, — поэтому ты была в его номере, когда тебя укусили?

Я молча кивнула.

— Очень глупо было действовать в одиночку, Василиса, — неодобрительно заметил Максим. — Теперь Молотов сбежал и… Он знает, кто ты?

В его голосе мне почудилось волнение. За меня. Сердце сбилось с ритма, не обращая внимания на нелестную оценку моего поступка.

— Он знает, но не скажет, — заверила я.

— А демон?

— Он оказался очень глуп, и теперь его больше нет, — довольная собой, сообщила я. — Жаль, что с его охраной не успела поработать. Сегодня я надеялась это исправить. Но это уже мелочи по сравнению с демоном Молотова. Ты знаешь, как тяжело чувствовать бесовщину…

— Василиса, — резко остановил он поток моих слов, — ты что, не понимаешь?!

Громом прозвучали его слова, и я поежилась, снова испытывая страх перед колдуном.

— Что? Чего я не понимаю?! — срываясь, вспылила я. Было страшно и обидно слышать упреки от него. Ведь я избавила его от опасного соперника — хоть бы спасибо сказал.

— Сильного демона, такого, о котором ты говоришь, Молотов не мог призвать в одиночку!

— И что с того?!

Я все еще не могла сообразить, к чему ведет Максим. Видя, что я искренне не понимаю, в чем моя ошибка, он притянул меня к себе, обхватив лицо ладонями. Можно подумать, что так информация дойдет до меня лучше.

— Теперь мы не узнаем, кто его союзники, — смягчившись, пояснил он. Большим пальцем смахнул слезы с моих щек. А я и не почувствовала, как они появились. — В его роду не так много сильных колдунов, это наверняка кто-то со стороны.

— Разве нельзя выяснить, куда он уехал? — с надеждой спросила я.

— Можно, но это займет время.

— Ну и пусть! — выпалила я. — Теперь ты знаешь, в чем его сила, и не допустишь его к власти. Не дашь ему и дальше губить невинные души!

— Нет, Василиса, — ухмылка колдуна ввела меня в замешательство, но он продолжил: — Мы, мы с тобой не допустим.

— Мы? — одними губами повторила я.

«Мы». Это простое слово отозвалось странной болью в сердце. Голос разума слабый-слабый — «никогда не будет Нас». Не в этом мире, в котором ведьмы и колдуны ненавидят друг друга испокон веков. В котором ведьмы обречены на одиночество.

— Красная ведьма как никто другой справится с демонами, — продолжал Максим, не заметив моих сердечных терзаний, — но ты слишком наивна и многого не знаешь, к тому же тебе нужно вступить в полную силу, — он старался говорить мягко, не повышать больше голос.

И от этого я только больше жалела себя. Больше всего за то, что на секунду представила «нас». Не как союзные силы, о которых говорил колдун, а как мужчину и женщину, которым позволено любить друг друга. Но мне нельзя любить мужчину, сердце которого суждено принести в жертву. А колдуна и вовсе положено ненавидеть. Только с каждым днем делать это все сложнее. И даже воспоминания о том, как жестоко он со мной обходился, не помогали, таяли от тяжелого взгляда, наполненного хвойной зеленью, затягивая в свою бесконечную глубину.

— …ты должна пройти его до летнего солнцестояния, Василиса, ты меня слушаешь? — колдун щелкнул пальцами перед моим лицом, и я дернулась, возвращаясь в реальность.

— Что?

— Кстати, кто твоя жертва? — не отрывая от меня взгляда, вдруг спросил Максим.

Кровь бешено побежала по телу, приливая к щекам и даже к кончикам ушей. Сердце готово пробить тонкую телесную оболочку, лишь бы сбежать от ответа.

Зачем? Зачем он спросил об этом именно сейчас. Сейчас ляпну что-нибудь не то, и он все поймет. Сложит два и два. Как он тогда поступит со мной?

— У меня все под контролем, — голос предательски дрогнул. Кому я хочу соврать больше? Ему? Или и себя заодно успокоить? Все давно вышло из-под моего контроля. — Запрещено говорить об этом посторонним.

Глупая ложь и при желании он легко проверит это.

— Я не посторонний, Василиса, — ласково протянул он, смахивая остатки соленых капель с кожи.

Видя мое замешательство, колдун приблизился, нависая и оставляя между нами пару сантиметров.

Теплая мужская ладонь легла на голое плечо, плавно описывая контуры. Я хотела отстранить его, но ласка была слишком приятна и успокаивала. За пальцами последовали губы, сладко целующие тонкую кожу на ключице. И я прикрыла глаза, наслаждаясь.

Ловкие пальцы быстро справились с пуговкой на джинсах и замочком, и я выдохнула почти со стоном, когда мужская ладонь, которая теперь казалась огненной, легла на мой пах. Инстинктивно я поддалась вперед.

Когда дразнящая ласка перешла под тонкую ткань нижнего белья, не удержалась от жалкого стона, говорящего лишь о том, что я хочу еще. Мозг словно плавился в удовольствии, неспособный больше злиться, ненавидеть или обижаться.

— С самого твоего появления на этот свет высшие силы нас связали, — прошептал колдун на ухо, продолжая сладкую пытку моего тела. — Тогда, когда старейшины оставили защитную татуировку на моем теле в обмен на твою жизнь.

Я почти не слушала его, и смысл сказанного до меня не доходил. Больше волновали его руки, владеющие моим телом, заставляющие руки впиваться ногтями в кожаную обивку до противного скрипа. Жадно хватать ртом воздух и пытаться найти его губы. И он не остановился, пока не добился желаемого. Пока с моих губ не сорвались беспомощные звуки удовольствия.

— Вот так, девочка моя, сладкая, — прошептал он и коснулся губами моих. — Вот так я раскрыл твою ложь. С самого начала, как только Демьян сообщил, что ты в городе, я стал подозревать Марго, но сам себе не верил. Но не узнать эти стоны… твой вкус и запах было невозможно. Также как не запомнить мягкость твоей кожи, — рукой он провел по внутренней части бедра, совсем как при первой нашей встрече, только сейчас на мне были джинсы — маленькое препятствие на пути обжигающе горячей ладони. — Наивная, маленькая ведьма… Ставшая моей головной болью с первых секунд знакомства.

Я знала, что совершила немало ошибок с самого начала испытания. Но, не думала, что даже первая встреча на злополучной лестнице в доме Лидии, будет иметь последствия и… И колдун запомнит меня.

— Открой двери, — севшим голосом потребовала я.

Мне нужен был свежий воздух и свободное пространство вокруг. Потому что сейчас, под властью зеленых глаз колдуна, в запертой машине, с разомлевшим лицом и затуманенной головой, жертвой ощущала себя я, а не колдун.

— Мы еще не договорили, — попытался возразить Максим.

— Я и сама могу открыть, — напомнила, кто здесь высшая ведьма.

Щелкнули замки, и я оказалась под теплыми каплями. Закрыла глаза, подставляя лицо и чувствуя, как каждая капелька стекает по коже, оставляя освежающие тело дорожки. Остыть — то, что мне сейчас нужно.

Я не сразу заметила, как Максим тоже вышел под дождь. И теперь стоял возле машины, наблюдая за мной со стороны.

Мне хватило нескольких минут прийти в себя и переключить голову в режим «трезвый и рациональный рассудок».

— Я согласна, — произнесла я, чуть повернув голову в сторону колдуна, он не сдержался и уголок губ взметнулся вверх в самой коварной ухмылке, что мне доводилось видеть. — Заключим, так сказать, временное перемирие.

Я на все согласна, лишь бы быть рядом с ним. И иметь возможность завершить испытание. Надеюсь, я лгу только ему и действительно сказала то, что сказала, ради испытания. Чтобы уже закончить эти мучения с перепадом напряжения из-за хаотичного поступления потока в тело.

— Вот и отлично, — медленно произнес он, с каждым словом приближаясь на шаг, пока не осталось разделяющего пространства.

Я не шевелилась, не поворачивалась. Он так и обнял сбоку, прижимаясь губами к виску. Мои согнутые в локтях руки беспомощно зажаты, окутаны стальным телом колдуна.

Лидия говорила быть осторожной. Только ли о моей физической безопасности говорила она? В данный момент я точно в этом не уверена. Мне впервые в жизни можно открыто наслаждаться близостью с мужчиной. Не просто можно, но и нужно. И я действительно наслаждалась.

— Что ты там говорил о вампирах, что за допросы? — вспомнила я, позволив насладиться себе окружавшей меня силой. Запахом мужчины, который медленно, но верно обретал надо мной власть. Подчиняя тело и подбираясь к душе, не позволяя проникнуть при этом в свою, но позволяя почувствовать себя женщиной, а не красной ведьмой.

Я бы подумала, что он влюблен, не знай я, что это не так. Но чем бы он ни руководствовался, выбирая нынешнюю модель поведения со мной, мне это только на руку. Скорее всего, это физический интерес. Ведь в постели любовь не обязательна.

— Вампирша, что была в номере с Молотовым, не из местных, она из Пражского клана, — начал объяснять Максим, продолжая обнимать меня. — Ты же знаешь, что Демьян убил ее?

— Да, чтобы сделать противоядие для своей пары.

— Только для противоядия убивать ее было не обязательно, — уточнил Максим. — Убил он ее, разозлившись, что та напала на его пару и, не совладав с эмоциями, пожелал отомстить.

Я слушала, пока не понимая, к чему ведет колдун.

— Ты дал свое согласие, — вспомнила я.

— Да, но я тоже был на эмоциях, — с какой-то досадой проговорил он. — Как и твоя сестра. Если бы я знал, что вампирша не из местных…

— Но она собиралась убить Кристину, я точно знаю это.

— За убийство человека в данном случае ей не грозила смерть, только за нападение на тебя, — продолжил Максим, и теперь я поняла, зачем вампиры собираются меня допрашивать.

— Если бы вопрос не вышел за рамки города, не было бы проблем, но международный конфликт с кланом вампиров не нужен ни мне, ни Модесту.

— Стой, — возмущенно остановила я его, вырываясь из объятий, — а Молотов остался не при делах?! Он собирался накормить человеческой душой своего демона! Это же равносильно смерти.

Максимильян Северьянович посмотрел на меня так, будто я сказала что-то очень глупое. Конечно, колдунам все можно. А убийство человека вообще не преступление.

— Василиса, использование демонов не запрещено, — напомнил колдун, — если колдун или ведьмачка держат его под контролем. Использование их для увеличения своих сил — занятие рискованное и опасное, демоны настраивают носителя на конфликт, влезают в мысли, пожирают душу. Из-за них я потерял часть семьи…

Он замолчал, так и не договорив. Но и из этого было многое понятно. Вызовы демонов — занятие зазорное. Хвастаться этим никто не будет. Для Максима это еще связано и с личной трагедией. А Молотова, оставшегося без демона, теперь даже не пристыдить, если, конечно, он уже не пустил в себя нового. Хотя с тем, что осталось от его души это слишком рискованно… Он может просто не успеть накормить вовремя своего демона, и тот заберет его душу целиком. Надеюсь, так и будет. А вот неудавшаяся попытка убийства человека — не доказана.

— Что я должна сказать на допросе? — сдерживая распирающее чувство несправедливости, спросила очевидное.

— Я все тебе объясню по пути, — поспешил успокоить Максим, — встретиться с вампирами, думаю, лучше на нейтральной территории, не вызывают они у меня доверия. Но это оставь мне.

— Хорошо, — с легкостью согласилась я, испытывая искреннее облегчение от того, что этот вопрос в руках колдуна. Лучше меня разбирающегося в этом и не только.

— Но для начала нужно поговорить с Демьяном.

Резонно. Нет, серьезно, а чего я ожидала? Почувствовала, что контроль над ситуацией с моей стороны все слабее и слабее. Колдун на себя перетянул уже все. Вот теперь и с оборотнем своим встретится. Ведь это нужно для подготовки к допросу. А там и Фил случайно нарисуется. И все мои угрозы теперь бесполезны, когда спектакль с Марго закончился провалом.

Получается, мне теперь нужно восстанавливать доброе имя перед колдуном и принести каким-то образом извинения за все, что я делала. И забыть о том, что он сделал мне. Через что еще, помимо гордости, мне придется переступить?

— Хорошо, все равно я собиралась его навестить, — согласилась я наконец. По крайней мере, ситуацию буду держать под контролем. Одного отпускать колдуна точно нельзя.

— Поедешь со мной? — уточнил колдун, явно удивившись, и чертовски очаровательно улыбнулся. Чему он так радуется?

— Да, если ты не понял, то Демьян у меня прирученный оборотень, — самодовольно фыркнула я.

— К чудным ручкам красный ведьмы, — ласково проговорил Максим, легко поймав мою ладонь, расправил пальцы и поцеловал внутреннюю сторону. — Я не сомневался.

Дернулась, вырвав руку. Прикосновение его губ оказалось слишком приятным.

— Да, к тому же там будет твой брат, — сообщила я еще одну хорошую для колдуна новость.

— Я рад, что с Филом все в порядке, — слишком сухо произнес он.

— Думала, что ты переживаешь за брата, — удивилась я. Ведь он даже пришел ко мне, ища поддержки.

— Когда я уверился в том, что Марго — это ты, я перестал переживать, — самодовольно заявил колдун.

Так хотелось стереть с лица это уверенное в своей правоте выражение. Но, конечно, я сдержалась. С большим трудом, но сдержалась.

— Поехали, нужно отогнать мою машину, — проворчала я, — раз уж мы сегодня весь день проведем вместе.

Притворную слащавость в голосе не получилось скрыть, но колдуна это не задело.

Он подошел и осторожно убрал нависшую над глазами влажную прядь волос. Эта его нежность вызывала нервную дрожь не хуже излишков потока. Зачем он так себя ведет, предстоит еще разобраться.

Максимильян неохотно позволил мне перегнать машину к дому, держась от меня в паре метров.

Справившись с этим довольно быстро, я вновь оказалась на пассажирском месте черного БМВ.

— Не забывай, — предостерег Максимильян Северьянович, — у меня есть твоя фотография, я смогу тебя разыскать в любом случае.

— А у меня есть видео с тобой, — тоже напомнила я, не сумев сдержать язык за зубами, — где ты целуешь ноги одной симпатичной высшей ведьме. Интересно, что подумает твой отец или другие колдуны, увидев его на Ютубе?

— Не ерничай, Василиса, — напрягся Максим. — К тому же, сдается мне, что, желай ты оказать на меня давление, поступила бы также, как с Демьяном и Филом.

Разговор пошел не по тому руслу и грозил закрутиться в опасном водовороте, где последние рубежи моей лжи могли потонуть безвозвратно. Ничего умнее, чем промолчать я не придумала, и оставшуюся дорогу до небольшого отеля вдали от центра города мы ехали в молчании, а неловкую тишину заглушало радио.

* * *

Максимильян с трудом верил в собственный успех. Все складывалась четко по его плану. Даже стали закрадываться сомнения — слишком легко ведьма согласилась. Хотя, возможно, он просто недооценил собственное обаяние. Еще немного — и красная ведьма, повелительница душ, как называли их в старину, будет есть с его рук. Рук простого колдуна. Хотя теперь не совсем простого.

Когда у Василисы случилось очередное перенасыщение карминовым потоком, неизвестно почему, но татуировка странно себя повела, и, судя по всему, впитала часть бесхозно скопившейся в пространстве магии, которую Максим чувствовал, как если бы у него был хороший артефакт привычной формы, кольцо или медальон. Когда Василиса попыталась в очередной раз залезть в его душу, он смог почувствовать новые силы, и даже удалось воспользоваться ими. Закрыться и вытолкнуть.

Теперь он еще и брата увидит — убедится, что с ним все в порядке. Хотя пока Фил во власти чар Василисы, безопасность его весьма условна.

К его удивлению, Василиса подозрительно затихла, когда речь зашла о том, что и его она может взять под контроль, в голову колдуна закрались навязчивые сомнения.

Максим рассматривал несколько вариантов, почему не пал под ее чарами сам. Первый — ведьма напугана первой неудачной попыткой. Ведь по сути она еще совсем девочка, по меркам ведьм. А живут они так, что жизненный опыт практически отсутствует, контролировать магию тоже не учат — зачем, если после прохождения испытания этого не потребуется. И по всем параметрам выходит, что Максимильян куда более серьезный противник, чем Фил, у которого отсутствует артефакт карминового потока, и оборотень, вовсе не обладающий магией. Второй: по какой-то случайности проходить испытание ей выпало именно в Новосибирске, а так как Лидии наверняка известно, чем тут занимается сын Северьяна, она решила заслать шпиона. Ну и самый простой вариант — ведьма могла влюбиться в него.

Конечно, варианты могли быть смешанными. Но последний вариант был бы самым выгодным. Он же и натолкнул на новые догадки относительно истинных причин появления ведьмы в его окружении. Василиса должна разбить чье-то сердце. Неужели его?

Это был бы самый печальный расклад. И дело не в том, что Максиму было страшно остаться с разбитым сердцем. Нет, он бы с радостью положил его к ногам ведьмы взамен на сотрудничество. Он не был уверен, что за чувства испытывает к Василисе. Восхищение? Вполне. Она обладательница удивительной силы, которой и Максимильян хотел бы обладать. Но раздражала ведьма своими выходками и главное тем, что делает все втихаря, не меньше, чем восхищала… Физическое притяжение? Да, не без этого. Юна, неопытна, практически невинна. Хотел бы Максимильян влюбиться. Вот только матерь-богиню не обманешь, и, пока Максимильян не влюбится по-настоящему, испытание ведьма не пройдет. А это чревато. Бесконтрольный поток, стремящийся к ведьме, может быть опасен.

Остается надеяться, что он ошибся. И дело в банальном шпионаже за сыном Северьяна Старцева.

— Приехали, — вырвался из клубка хитро сплетенных мыслей Максимильян, припарковав машину у довольно скромной гостиницы на окраине города.

Василиса молча вышла. Остановилась только на входе в гостиницу, чтобы Максим нагнал ее. Мелочь, но ему точно было приятно.

— Демьян говорил, что у него проблемы с Кристиной, — предупредила Василиса, голос ее был серьезен, и Максиму даже показалось, что в нем звучало беспокойство, — хотя то, что я слышала в телефоне, было куда информативнее.

— Она человек, и принять сверхъестественный мир не так просто, как может показаться, — не удивился Максимильян.

— Да? — в отличие от него удивилась Василиса или это было не удивление в ее голосе? — А Карина, кажется, довольно легко приняла наличие в мире колдунов.

Да, теперь он уверен, что это не удивление, а издевка.

— Кто такая Карина? — все-таки поинтересовался Максим, пока они не дошли до нужных номеров. Подозрения у него быстро образовались, но все же он хотел пояснений.

Но ведьма, кажется, не собиралась его просвещать и уверенно шла вперед.

— Василиса, стой, — начал выходить из себя колдун. Как же у этой ведьмы легко это получается — выводить его из равновесия. Она не послушала, и пришлось взять ее за руку.

Несколько секунд он позволил себе насладиться мягкостью ее кожи. Казалось бы, ничем не отличается от любой другой женской ладони. Да, нежная, мягкая и манящая. Максим таких может вспомнить немало. Но почему-то то, что он мог позволить наслаждаться именно ее близостью, то, что она ему отвечала, безумно тешило его самолюбие.

— Кто такая Карина? — уже мягче повторил он, не выпуская маленькую хрупкую ладошку.

— Спросишь у брата, — слишком надменно ответила она с какой-то странной обидой в голосе. Когда он успел ее обидеть снова?

— Я хочу услышать, что скажешь ты, — настоял Максим.

— Хорошо, — она выдернула ладонь и сложила руки на груди. — Наверняка ты помнишь мою человеческую подругу? Ну ту, с братом которой я встречаюсь.

— Помню.

Фиалковые глаза сверкали как два аметиста, хитро прищуренные, изучающе смотрели на него.

Встречается. Смысл сказанного медленно доходил до Максима. Это смешно. Высшим ведьмам это запрещено. Лишь кратковременные связи. Зачем она это сказала колдуну? Призналась в нарушении правил открыто. Неужели хочет заставить его ревновать?

— Ты хотела сказать, что встречалась, — демонстративно делая акцент на прошедшее время, поправил Максим, надеясь внести для себя ясность.

— Нет, не хотела, — невозмутимо дернув носом вверх, ответила она.

— Ясно, так что там с этой человеческой девушкой?

— Твой брат влюблен в нее, — с нескрываемым злорадством, наконец, ответила она, — по-настоящему, я видела.

Новости не самые хорошие. Колдунам можно многое, но отец не приветствовал длительных отношений, что могут вызывать влюбленность. Женщины — это слабость. Так всегда говорил он.

Но в данный момент Максимильяна это волновало не так сильно. С братом он успеет разобраться. А вот что же на уме у ведьмы, было не просто интересно, а необходимо знать.

Они остановились у нужного номера, где временно обитал Демьян. И Максимильян не успел ответить и задать остальные вопросы — дверь открылась.

— Макс! — не скрывая радость от встречи, пробасил оборотень. И хотел уже было втянуть колдуна внутрь, но замер. С лица пропало столь беззаботное выражение.

— Демьян, — послышался голос девушки за спиной у оборотня, и показалась хрупкая фигурка Кристины в шелковом халатике. Лиловые волосы растрепаны, а на щеках розовый румянец. Губы раскраснелись, явно от поцелуев. Симпатичные очки не прятали блеска глаз. — Здравствуйте.

Девушка тоже стала вдруг настороженной и прижалась ближе к оборотню.

— Расслабься, волчонок мой дорогой, — вмешалась в затянувшуюся сцену приветствия Василиса, двигая в сторону колдуна и уверенно входя в номер. — Он все знает. И без твоей помощи.

— Максим, прости, — тут же, будто только этой команды и ждал, оборотень затараторил. — Я не мог, она подчинила меня себе, полностью, преодолев силу Альфы…

Оборотень замолчал резко, оборвав поток слов.

— Оставь это, Демьян, — успокоил его колдун, догадавшись, что он все еще не может говорить свободно, о чем пожелает, — я все прекрасно понимаю. Где Фил?

— Уехал в магазин.

Номер, наверное, был самый лучший в этой гостинице. Помимо помещения, где расположилась двуспальная кровать, была комната с диваном, креслами и кофейным столиком. Обстановка соответствовала уровню гостиницы — серая и безликая.

Василиса уже заняла одно из кресел, и Максимильян сел в соседнее.

Новоиспеченная пара села на диван, давя слащавые улыбки. Они обнялись, как будто на широком диване было тесно, и постоянно касались друг друга.

К удивлению Максима, Василиса смотрела на эту неприкрытую нежность с нескрываемым раздражением.

«Ведьма, что с нее взять», — оправдал ее про себя Максим.

— Я смотрю, вам не нужна уже моя помощь, — сделала она вывод.

— Верно, у нас все отлично, — подтвердил Демьян, — а я смотрю, война закончилась, раз вы приехали вместе.

— Да, — ответили ведьма и колдун одновременно.

— Мы приехали из-за вампиров, — перешел сразу к делу Максимильян.

— Меня уже допрашивали, — сообщил Демьян, — и Кристину тоже. Макс, они не верят в законность убийства вампирши.

— Я знаю, — напрягся снова Максим. Не нравился ему приезд представителей заграничного клана. — Думаю, лучше тебе вместе с Кристиной уехать из города. Нечего тебе здесь больше делать.

Колдун перевел взгляд на Василису, и та молча кивнула, не имея ничего против.

— Отлично, мне порядком надоел этот город, — обрадовался Демьян. Встав с места, он направился к шкафу, достал сумку и тут же начал паковать вещи.

— А что будет с Филом? — полюбопытствовал он, обращаясь явно к ведьме. Сейчас она решала за тех, кого сделала своими послушными рабами.

Василиса испытующе посмотрела на Максима, будто от него зависело ее решение. Но, впрочем, так и было.

— Он тоже может вернуться, но свою метку я не сниму, — твердо сообщила Василиса.

— Метку? — переспросил Максим.

— Да, метку, на душе, что у оборотня, что у твоего брата, от моих чар карминовый рубец.

— Интересный термин.

— Думаю, мы тогда пойдем, раз моя помощь больше не требуется, — вставая с места, проговорила Василиса.

Максим тоже встал, не видя смысла спорить с ведьмой. Подождать Фила они могут и в машине. Главное, что друг и брат в порядке.

Демьян пошел проводить их, но Василиса остановилась у самого выхода.

— Один момент, — остановила она Максима и повернулась к Демьяну.

Маленькая ладошка легла на грудь оборотня там, где под толстым слоем мышечной массы пряталось сердце с большой волчьей душой, сейчас полной любви и зачарованное красной ведьмой.

Глаза Василисы засияли сильнее. Максим знал, что это значило — она обратилась к ведьминому взору.

Когда она опустила ладонь, быстро отступила назад и спряталась за спину колдуна, чем немало его удивила. Боится оборотня?

— Я сняла свои чары, — пояснила Василиса, ответив тем самым на мысленный вопрос Максима.

Но оборотень не выглядел рассерженным. Напротив, он заулыбался пуще прежнего, поняв, что произошло.

— Спасибо, Василиса, — искренне поблагодарил он ведьму. — К счастью, свое длительное отсутствие и молчание стае можно объяснить появлением Кристины.

Василиса не ответила. Молча вышла в коридор. Она выглядела растерянной, будто не была уверена в собственном поступке.

— Ладно, Демьян, собирайтесь и уезжайте, мы подождем Фила в машине, и удачи, друг.

— И тебе.

Попрощавшись, Максимильян вышел вслед за ведьмой.

Она ждала его в коридоре, заговорила, только когда они сели в машину.

— Я боялась, что его хорошее отношение вызвано только моим воздействием на душу, — призналась Василиса.

— И думала, что он может напасть, пожелав отомстить? — предположил Максим, с наслаждением вспоминая, как она спряталась за его спиной, будто нуждалась в его защите. А ведь могла в случае чего просто вновь подчинить себе душу оборотня.

— Да, — искренне ответила она.

— Но ты могла его снова… наградить своей меткой, — не понимал Максим.

— Могла, — кивнула она, взгляд ее застыл на одной точке за пределами лобового стекла.

Дальше допытываться до причин непонятного поведения он не стал. Сам поступок колдуна впечатлил. На ее месте слишком благородно было отказываться от личного оборотня. Но, к удивлению Максима, она это сделала.

Глава 15

Время шло стремительно. Сейчас вернется Фил, и я избавлюсь от последнего козыря в своем дырявом рукаве. Воздействовать на него я не стану больше. По крайней мере, пока не пройду испытание или не возникнет крайняя необходимость в этом.

Это с Демьяном все просто — ему я отчего-то верю, несмотря на события, в результате которых мы познакомились. А вот снять с Фила так просто свою власть не могу — слишком велик шанс, что этот колдун, в отличие от сидящего рядом и желающего иметь меня в личном пользовании, расскажет отцу или кому-то еще. К тому же, скорее всего, в будущем мне пригодится меченый мной из рода Старцевых, готовый служить высшей ведьме верой и правдой. Я уже молчу о том, что то же самое предстоит проделать и с Максимом, и с Северьяном Пересветовичем, и со всей верхушкой колдунов. Но до этого еще надо дожить.

Фил не заставил себя долго ждать. Наблюдая за милым братским приветствием, я в очередной раз убедилась, что в случае необходимости их привязанность к друг другу можно будет использовать как слабое место.

— Условия остаются теми же, Фил, — строго напомнила я, проговорив вслух для Максима, ведь для управления Филом мне не нужно произносить приказы.

— Буду молчать лучше мертвого, — весело улыбнулся светловолосый Старцев.

— Вот и отлично, — Максим тоже был в приподнятом настроении. Но мне не жалко — пусть радуются. Пока что. — Мы же проводим его в аэропорт?

Последний вопрос уже адресован мне. Зеленые глаза с нежностью и мольбой смотрели на меня, ожидая ответа. Как я могла отказать?

— Конечно, — почти не раздумывая, дала я свое согласие, отмахиваясь от колдунов ладонью.

Пока Фил собирал вещи, мы снова встретили у выхода из гостиницы Демьяна и Кристину. Девушка пыталась улыбаться и не выглядела больше напуганной, но разговаривать со мной или с Максимом желания так и не изъявила. Хотя мне могла бы и спасибо сказать за то, что спасла от печальной участи.

После того, как закинул небольшую дорожную сумку в багажник своего джипа и усадил свою пару на пассажирское сидение, заботливо открыв ей дверь и тщательно пристегнув, будто та не могла этого сделать сама, оборотень подошел к нам.

— Макс, если нужна будет моя помощь, ты только свистни…

— Спасибо, Демьян, — колдун пожал руку оборотню, благодаря за верность, — но в этот раз грозит опасность тебе. В любом случае, я буду держать тебя в курсе.

Оборотень со своей парой уехали, а в дверях гостиницы показался Фил. Он был в куда более приподнятом настроении, чем брат. Широкая улыбка и светлые глаза озарили нас искренним оптимизмом. В простых голубых джинсах и белой футболке с рисунком он выглядел намного моложе брата. Хотя так и есть. Пожалуй, Фил первый колдун, который не вызывал во мне ни страха, ни ненависти с первых минут знакомства.

Сложно понять, чем именно объяснялось такое отношение с моей стороны. Может, дело в его природной харизме, а быть может, в том, что он влюблен в Карину, что делало его куда более человечным, чем брат.

В аэропорту мы провели несколько часов, скрасив Филу время ожидания своего рейса. Поужинали там же — втроем. Никто не касался тем сверхъестественного мира, и я на мгновение представила, что эти братья не мои враги, а простые люди. Пара друзей, как Карина и Кирилл.

Удовлетворение от того, что нам с Максимом нравятся почти одни и те же фильмы и оба мы фанаты Романа Полански, теплом разливалось в груди. Еще пока далекое будущее, где я смогу жить, как человек казалось не таким уж и далеким. Вот только прилив оптимизма смазала странная мысль. Найдется ли в этой моей «человеческой» жизни место для колдуна, который сейчас то и дело останавливает свой взгляд на мне, а я на нем?

Мне казалось, я кожей ощутила спавшее с колдуна напряжение, когда его младший брат ушел в зал ожидания. Он облегченно выдохнул, будто до последнего боялся, что я передумаю, и мы направились к машине.

Дела на сегодня закончились, и я не знала, что собирался делать Максим дальше. Отпустит он меня от себя хоть на ночь?

Не решаясь затронуть эту тему, молчала.

— У меня есть предложение, — начал Максим.

— Слушаю.

— Я хочу съездить на Объект, — не спеша продолжил он, поглядывая то на меня, то на дорогу. — Ты же знаешь, что я там ищу…

— Да, — так же спокойно ответила я. Смысл отпираться?

— Поедешь со мной? — пряча довольную улыбочку, вынес он предложение.

Удивление и непонимание, отразившееся в виде широко раскрывшихся глаз и высоко вздернутых вверх бровей, было сложно скрыть.

Как я могла отказаться от такого предложения? Ответ один — никак.

— Поеду, — уже стараясь сдержать эмоции, согласилась я. — Когда состоится поездка?

— После допроса. Нужно сначала отвязаться от вампиров.

— Тогда чего мы тянем? — радостно поинтересовалась я. — Поехали хоть сейчас.

— Ты уверена?

— Да, — хотя голос звучал не так, как заслуживал того ответ. — Мне же нечего скрывать?

— Нечего. На тебя напала вампирша, за что и понесла наказание, опишешь, как все произошло, подтвердишь обоснованность ее убийства, и тогда все будет в порядке, — уверенно успокоил Максим.

Звучало просто. К тому же я могла воздействовать на вампиров, если что-то пойдет не так. Ведь могла?

— Максим, — протянула я, неуверенная в том, что стоит его спрашивать об этом. Но сомнения в голову закрались навязчивым червячком, проедая мысли и все быстрее вселяя в меня сомнения.

— Говори, Василиса, — строго потребовал он, будто почуял мой настрой.

— Когда эта вампирша напала…

— Ее звали Виктория.

— Плевать, честно говоря, как ее звали, — фыркнула я, — ее душа была окутана чернотой — она убийца и заслужила смерть. Я не воздействовала на нее принуждением, потому что была занята Молотовым…

— Вампиры — не люди, Василиса, — перебил Максим мою тираду в оправдание, — пусть и были ими когда-то. Их души не так просты, как ты думаешь, и они сами способны оказывать влияние, пусть и только на разум. Конечно, делают это иначе, но я советую тебе не связываться с ними, не лезть в их души. Пообещай, что не будешь этого делать.

Предостережение колдуна звучало вполне серьезно, и причин не соглашаться я пока не видела.

— По крайней мере, пока не вступишь в полную силу, — добавил он.

— Хорошо, — успокоила я. Честно говоря, у меня не было никакого желания лезть в их души — кто знает, что я там увижу?

Молчание. Молчание, и снова молчание. Стараясь не думать о том, что осталось невысказанным, я вслушивалась в шум мотора, но и он, как назло, был еле слышен.

Когда мы с Бугринского моста не свернули, чтобы попасть в жилой район, где находится квартира Максима, поняла, что ночевать у себя он мне не предложит. Значит, спать я буду дома. Вопрос — одна ли? Не то, чтобы я была недовольна таким раскладом. Но не начнет ли он подозревать меня?

— Когда поедем к вампирам? — решила я отвлечься от разъедавших голову мыслей и нарушить повисшее молчание.

— Заеду за тобой утром.

Что-то да прояснилось.

— Потерпит до обеда? — с надеждой на положительный ответ поинтересовалась я.

Конечно, дело у меня одно, но и предосторожность не помешает.

— Если очень надо, то конечно, — нехотя согласился Максим. — Надеюсь, сюрпризов не последует?

— Перемирие, союзники и все дела… — слащаво улыбнулась я. — И мое фото, конечно.

— Да, все верно, но, надеюсь, первые три пункта, являются для тебя существенными. Чтобы ты знала — я не хочу оказывать на тебя какое-либо давление, и тем более прибегать к заклятиям, — он так убедительно и проникновенно посмотрел, что я почти поверила. — Ты веришь мне?

— Конечно, — наигранно протянула я. Нет, но ведь не может он не понимать, что привычное отношение к колдунам сложно изменить. Хотя кто бы говорил. Не я ли пытаюсь влюбить колдуна в высшую ведьму. И мое отношение уже, безусловно, не такое, как прежде.

Ненависть? С натяжкой. Как мужчина, он действительно хорош, как и пророчила Фима. Если не брать в расчет неоднозначных высказываний на мой счет Молотову и опрометчиво брошенных совсем не лестных слов в адрес высших ведьм за обедом, то он относился ко мне более, чем хорошо, даже слишком. А от одних мыслей о проведенном с ним в постели времени щеки становились одного цвета с моим потоком.

Что мне делать с колдунами, когда вступлю в полную силу? Подчинить всех одной — задача мало выполнимая. Насколько мне известно, это братья Старцевы пренебрегают охраной. В отличие от их отца или того же Молотова, например. Попытка оставить свою метку на охраняемом такими же, как у мерзкого блондина, бугаями объекте, может оказаться действительно опасной затеей. Да и смогу ли я подчинить каждого? Кто знает. К тому же я точно не смогу подчинить и всех нелюдей. Их слишком много. Если те, что одинаково нейтрально относятся как к ведьмам, так и к колдунам, могут и сделать вид, что ничего не произошло, то те, кто стоит на стороне колдунов, и имеют от таких отношений свою выгоду, могут подобный переворот и не оценить. Без продуманного плана мне точно ничего не добиться, но пусть этим занимается совет старейшин, это уж точно в их компетенции.

— Приехали, — известил Максим, когда мы подъехали к жилому дому, уже успевшему погрузиться в сон.

— Спасибо, — спешно поблагодарила я, боясь, что колдун снова остановит меня уже таким привычным жестом — поцелуй на прощание, и мне не захочется уходить. От мыслей об этом внутри появилось жгучее чувство. И непонятно, приятно от этого или больно.

Все чаще я сравнивала Максимильяна с Кириллом, примеряя на колдуна роль своего парня. Хотя парень — уже не про него. Роль своего мужчины. И от собственных мыслей становилось страшно. Но что поделать, если он первый мужчина, заставивший меня испытывать такую бурю эмоций?

Но он не остановил мой побег. Сердце обиженно сжалось, замирая, а потом опрометью бросилось вниз. Чего мне больше хотелось? Почувствовать поцелуй? Или поверить, что испытание продвигается? На этот вопрос я даже себе боялась ответить.

День выдался богатым на события, что не могло не повлиять на мою усталость. По крайней мере, одно радовало — о зелье, меняющем голос, можно забыть.

Ночь выдалась свежей, открытое окно впустило в комнату наполненный озоном воздух. Без будильника встала я поздно, зато отлично выспалась. Прекрасному настроению даже не мешала мелкая дрожь — снова поток. Но оставалось зелье, заботливо приготовленное колдуном. Как раз несколько глотков.

До обеда еще было немало времени. Я не планировала тщательно готовиться для встречи с вампирами, но, чтобы ускорить бег времени, кое-что проделала. Тонизирующая маска никогда не бывает лишней, как и ненавязчиво подкрученные кончики волос.

За чашкой кофе и бутербродом со сливочным маслом и сыром нашлось время обдумать многое. Например, варианты, как разбить сердце Максиму, когда дело будет сделано? Или, точнее, чем? Так ничего и не придумав, пришла к выводу, что лучше всего будет рассказать правду. И сказать, что его чувства невзаимные. По крайней мне бы на его месте от такого стало больно.

Вместо звонка от Максима пришло СМС.

«На допрос хотят явиться представители Пражского клана. Поэтому переносим все на вечер».

Такой поворот меня не мог устроить.

«Я закончила свои дела, где ты?» — без лишних прелюдий поинтересовалась я.

Ответ от колдуна пришел тут же:

«Еду в офис. Тебя забрать?»

Какой догадливый.

«Да, как раз за обедом и обсудим кое-какой вопрос».

На самом-то деле ответ на «кое-какой» вопрос волновал меня не сильно. Всего лишь предлог провести немного времени с колдуном. Если Максим действительно не собирался рассказывать про меня никому, то как он планировал скрыть все и от своего отца? Ведь скоро праздник в честь летнего солнцестояния, явка на который обязательна. И, если Максим так быстро раскусил меня, пусть и благодаря моим же ошибкам, то его отец, колдун намного старше и опытнее, сделает это на вечере без особого труда.

Окунуться вместе со Старцевым снова в работу оказалось довольно приятно. Мы понимали друг друга с полуслова, и мне не нужно было по десять раз переспрашивать, чтобы понять суть поручения.

Я беззастенчиво наблюдала за ним, склонившимся к экрану ноутбука и покусывающим кончик карандаша. Такой увлеченный, такой живой — настоящий исследователь. Мужчина, от которого я с трудом оторвала взгляд, чтобы сделать нам обоим кофе.

Чувство дежавю накрыло меня жаркой волной возбуждения, когда я вспомнила тот день, когда чуть не отдалась ему, опьяненная похотью, на этом стеклянном столе.

Он поднял голову, когда я поставила чашки на стол и подошла ближе, чтобы запустить ладонь в темные, почти черные, густые волосы, но такие мягкие на ощупь. Максим не сопротивлялся, и его ладонь тут же опустилась на мои бедра. Я слишком хорошо знала, чего хочу в этот момент, когда тело наполнилось жаром, очаг возникновения которого у меня в паху. Сердце гнало туда кровь, все больше распаляя меня. Слишком хорошо я помнила, что не случилось на этом столе благодаря случайно разбитой чашке точно такого же кофе.

— Девочка моя, — прошептал колдун, зарываясь лицом в мягкую ткань блузки на уровне моего живота. Хватка на моих бедрах стала сильнее, и он с силой сжал мои ягодицы. Я тяжело дышала, с каждой секундой наполняясь желанием. Теперь мне не было смысла сдерживаться и отказывать себе в чем-то, и я уселась на стол, притягивая к себе колдуна, устраивая его между своих бедер, всем телом ощущая его жар и твердость, так приятно упирающуюся и нетерпеливо вжимающуюся в мое тело.

Широкая ладонь легла мне на затылок, осторожно он оттянул мою голову назад, чтобы открыть шею для беспощадных поцелуев. Несдержанных, с жадностью забирающих свое. Максим спустился к ключице и оторвал верхние пуговки на блузке, нетерпеливо открывая себе доступ к выступающим из-под нижнего белья округлостям груди и тут же припадая к ложбинке губами.

Я даже не пыталась сдержать стон удовольствия, лихорадочно гладила широкую спину, впиваясь ногтями, когда он прикусил кожу.

— Я хочу тебя… — прошептала я ему в губы, когда он попытался меня поцеловать. — Прямо сейчас.

— Если ты всегда будешь так приказывать и подчиняться, то я готов повиноваться, — нашел он в себе силы пошутить.

А вот у меня таких сил уже не было. Я провела ладонью по ширинке брюк, с нажимом касаясь недвусмысленно говорящей о взаимном желании твердости, давая понять, что не намерена ждать. Потянулась к пряжке ремня и расстегнула его.

— Василиса… — севшим голосом прошептал он, крепче сдавливая меня в своих ладонях. Избавил от разделяющего нас бюстгальтера, чтобы заменить мягкие чашечки своими настойчивыми ладонями.

Он не заставил себя долго ждать. И я испытала секундное облегчение, когда он вошел в меня, чтобы затем захлебнуться в накрывающей с головой волне жара и удовольствия.

Когда я вернулась из туалета, где избавлялась от следов нашей страсти, Максим уже сворачивал чертежи и убирал в сумку ноутбук. Я глянула на часы — рабочий день действительно подходил к концу.

— Если тебе надо заскочить к себе, у нас как раз еще есть время на это, — предложил он, завидев меня у двери.

— Да, пожалуй, не помешало бы принять душ и переодеться. В такой блузке нельзя появляться на людях, — согласилась я, обхватывая пальцами воротник и демонстрируя оголившуюся в разорванном вороте грудь.

Еще будучи студенткой, я любила наряжаться, примеряя на себя новый стиль, новый образ. Нет, не потому, что я девочка-девочка и люблю красивые вещи. Люблю, конечно, но суть в другом. Мне нравилось притворяться кем-то другим. Сегодня для встречи с вампирами я выбрала пышную юбку-миди бирюзового цвета и белый топ. Получился невинный образ в ретростиле, а розовато-рыжие волосы отлично контрастировали с нарядом. Босоножки с устойчивым каблуком на толстой рельефной подошве подчеркивали тонкие щиколотки.

Сегодня для вампиров я невинная жертва, которой на самом деле, конечно, не являлась никогда.

Расправив закрученные на концах пряди, переложила их на одно плечо.

Когда подняла руки вверх, короткий топ задрался, оголяя кожу. Так невинный образ стал кокетливым, особенно, если смотреть привычно, чуть прищурившись, а не в тон образа «испуганная ученица воскресной школы». Быть может, я и привлеку к себе больше ненужного внимания, но главное — оставить соответствующее впечатление. Напали на меня, а не я.

Максим приспустил солнцезащитные очки, когда я выпорхнула из подъезда, и в отражении успела заметить, как скользнул мой воздушный силуэт. Задержав на секунду взгляд на тонкой полоске оголенной кожи на талии, Максим ухмыльнулся, но никак не прокомментировал увиденное.

— А вот и я, — пропела.

— Прекрасно выглядишь.

— Спасибо.

Колдун еще раз окинул меня оценивающим и одобрительным взглядом и завел автомобиль.

— Кстати, так и не спросил сегодня, как прошли твои дела? — с какой-то странной язвительностью в голосе спросил он.

Такой тон разговора мне не понравился. Что-то было в нем холодное, даже колючее. Совсем не таким он был сегодня днем.

— Все прошло хорошо, — беззастенчиво соврала.

— Ты все еще не вступила в полную силу — значит, все не так хорошо, как ты думаешь.

Уверенность в его голосе раздражала не меньше правдивости выводов. Чертов колдун. Все однозначно не так хорошо, как хотелось бы, но неприятно, когда в это тычут носом. Да и кто вообще в этом виноват? Я? Он или матерь-богиня?

— В любом случае, тебя это не касается, — фыркнула я, стараясь сдержать весь свой гнев, так быстро забирающий остатки положительных эмоций от недавней близости.

— Ещё как касается.

Такой мужчина навряд ли уступит хоть кому-то. Еще и колдун.

— С чего это вдруг? — начала я ерничать. Как же быстро самоуверенность колдуна выбила меня из былого настроя.

— Ты забыла? — наигранно вскинул он бровь в удивлении. — О нашем союзе.

— Перемирие, — поправила я.

— Суть не меняется…

— Суть вообще пока не ясна, — перебила я. Голос мой прозвучал куда грубее, чем я рассчитывала. Хотела продолжить задавать вопросы, узнать в чем смысл, в чем состоял его план относительно меня, но прикусила язык. Узнаю потом — пусть сначала полюбит. А в том, что он это сможет сделать, начни я вести себя, так сказать, во всей красе своего характера — сильно сомневаюсь.

Все это наше общение изначально пошло странно и непонятно. Конечно, это единственный мой опыт контакта с колдунами, но не первый опыт общения с мужчинами. И определенно колдун отличался от всех, кто был в прошлом.

Кирилл. Хороший, веселый, красивый, как и сестра, достаточно умен, чтобы с ним не было скучно. Но его присутствие рядом со мной, так же, как и отсутствие, не трогало. Особенно в сравнении с тем, что заставлял меня чувствовать Максим.

Несмотря на все заслуги колдуна, желание придушить плескалось через край. А ещё лучше укусить, или прикусить за мягкую губу, чтобы он обхватил в тесное кольцо своих рук мою талию, прикоснулся к обнаженной коже, как можно ближе прижимая к себе, будто я нужна ему. Будто ему важно то, что я говорю, а если я ошибаюсь — надо доказать мою неправоту. Пусть у этой игры, как и у любого спектакля, впереди конец.

Я уже давно устроилась на пассажирском сиденье, пристегнулась и готова к поездке. Отогнав глупые, в последнее время навязчивые мысли, посмотрела на Максима. Он боролся с порывом что-то сказать, но подавил желание, сжав губы в тонкую линию, и, слишком резко дернув рычаг коробки передач, повез нас на встречу с Пражским кланом.

— Они ждут нас в каком-то баре для нелюдей? — уточнила я просто, чтобы разбавить тишину.

— Да, — не отрывая взгляда от дороги, ответил Максим.

— Мне можно говорить все? — продолжила я попытку завязать разговор.

— Конечно, тебе нечего скрывать.

— А то, что это я, получается, напала на Молотова первой, не будет учитываться или влиять на что-то?

Меня этот момент беспокоил с тех пор, как узнала о допросе, но Максим заявил, что бояться и скрывать нечего.

Вот только на душе все равно было неспокойно.

— Хотела избавить от демона… — почему-то захотелось оправдать свой поступок перед этим колдуном. — Разве это не раскроет, кто я?

— Да, об этом лучше не упоминать, — все-таки согласился Максим.

— Тогда что говорить?

— Начни с того, что ты зашла в отель по «делам», — он изобразил воображаемые кавычки, намекая на те дела, о которых я не могла говорить. — Скажешь, что увидела, как в один из номеров тащат человеческую девушку и не смогла остаться в стороне. А затем на тебя напала Виктория, посчитав угрозой…

— Так это же полностью все придется переврать! — возмутилась я. — А говорил, что можно говорить все, как есть.

— Не переврать, — не согласился он с моим выводом, — просто не упоминай ничего, что выдаст в тебе красную ведьму.

— Ага, — недовольно бросила я. Ладно хоть спросила о том, что говорить, а что нет.

Машина остановилась в части города, которую можно было считать промышленной. Здесь было много нежилых помещений и таких же боксов, где Демьян удерживал Ефимию. И раньше мне не доводилось здесь бывать.

Как оказалось, в одном из подобных бывших промышленных зданий располагался бар. Он ни имел ни названия, ни яркой вывески. Только едва доносящиеся наружу басы говорили о том, что там что-то происходит. Стукнув один, едва слышный раз, Максим прислушался, но дверь, ржавая снаружи, быстро отворилась. Внутри она оказалась облицована чёрной кожей с клепками и совсем не соответствовала наружности.

Непроницаемый, как скала, и таких же размеров охранник впустил нас внутрь. Я не заметила в нем чего-то необычного. Судя по душе, на которую я мельком взглянула, он был человеком и слабым колдуном, судя по довольно скромному перстню-артефакту черного потока.

Музыка была оглушительной, способной поглотить все другие звуки, но, как оказалось, бар был пуст. Только бармен, вытирающий полотенцем бокалы, и охранник — больше никого.

Максим уверенно повел меня вперед к еще одной двери, уже обитой бархатом по тому же принципу — серебристыми клепками, мягкая ткань лоснилась в разноцветных искусственных лучах светомузыки. Дверь за нами закрылась, и мы оказались в кромешной темноте и тишине. На секунду стало страшно, и я снова обратилась к ведьминому взору.

Довольно длинный коридор был пуст, в следующем помещении, куда мы, судя по всему, направлялись, было несколько запятнанных чернотой смерти душ, это были восемь вампиров. Воспользовавшись моментом, взглянула на Максима. В темноте виднелся лишь бьющийся в такт ударам сердца сгусток энергии, души — коричнево-красный, опутанный карминовой паутиной.

Было не время копаться в ней, но когда он неожиданно взял меня за руку, я увидела, как светящийся шар забился быстрее.

— Максим, — как-то жалобно проговорила я, и он притянул меня ближе, отчего собственное сердце заколотилось так же быстро.

— Тебе страшно?

— Нет.

Вопрос звучал искренне, и я продолжила наблюдать, пользуясь возможностью.

— И правильно, — я почувствовала, как он улыбнулся, — я смогу защитить тебя.

Нечто большее крылось за этими словами, отчего кровь, испуганно бегая по сосудам, заставила измученный орган работать быстрее и быстрее. И в этот момент я хотела сказать ему спасибо, сама только не зная, за что. Хотелось благодарить, обнимать… целовать.

Но меня отвлекло то, чего я ждала долго и мучительно. Розовые всполохи выскользнули из пульсирующего коричнево-красного шара, коснулись тонкими язычками карминовой паутинки и спрятались обратно в глубь души. Настолько быстро, что мне не хватило этого мгновения, чтобы понять и осознать. Возможно, это игра воображения, и оно выдает желаемое за действительное.

Глава 16

Как только коридор закончился, перед нами распахнулась дверь, свет, льющийся из комнаты, ненадолго ослепил. Модеста я узнала сразу. Хотя костюм темного фиолетового цвета, строгий, но сшитый в стиле шестидесятых, смотрелся на фоне его русого ежика и солнцезащитных очков довольно экстравагантно.

— Максимильян Северьянович, — нарочито официально приветствовал вампир, — Василиса Николаевна, — обратился он и ко мне, выхватив мою свободную руку, поднес к губам и тут же отпустил. Но взгляд из-под очков на наши с колдуном сомкнутые кисти не почувствовать было невозможно. И Максим тут же отпустил мою руку, осторожно подтолкнув меня вперед.

— Модест, — коротко приветствовал Старцев главу клана местных вампиров.

— Рад встрече, — неожиданно быстро продолжил приветствие еще один подошедший к нам вампир. Он выглядел куда серьезнее и старше Модеста. Темный клетчатый костюм сидел идеально. А вот лицо не отражало каких-либо эмоций, что особенно бросалось в глаза на общем фоне, так напоминавшего современного щеголя.

— Меня зовут Устин, — обратился он ко мне, — помощник Модеста.

— Правая рука, — поправил глава клана.

За их спинами на мягком диване вдоль полукруглой стены расположилось шесть вампиров, из которых две женщины, одетые под стать заведению, они с нескрываемым интересом смотрели на нас с Максимом. От вампиров Пражского клана нас отделял большой стол из темного дерева в центре комнаты. Одна из вампирш, миниатюрная брюнетка в платье, ткань которого как чешуя рыбы переливалась при малейшем ее движении, зацепилась за меня весьма красноречивым недоброжелательным взглядом. Вторая брюнетка выглядела более сдержанной, черное платье куда скромнее, а холодный взгляд хоть и не выражал явной агрессии, но был далеко не приветливым.

А чего ещё от них ожидать? По моей вине убили одну из их сестер, так сказать. И кто знает, в насколько близких отношениях они были?

Остальные вампиры, мужчины в дорогих костюмах, возраст которых с трудом поддавался оценке, тоже бросали на меня темные взгляды, но скорее выглядели любопытными. Волосы уложены с помощью геля, аккуратно подстриженные ухоженные бороды — они были похожи друг на друга, будто действительно родственники. Хотя кто знает…

— Позвольте представить вам помощника Владимира, главы Пражского клана, одного из самых многочисленных кланов Европы, его младшего брата, Михаила и, конечно же, дочерей Владимира — Марию и Анну.

— К сожалению, третья, самая младшая, покинула этот мир, — подала голос сварливая брюнетка, которая, как указал Модест, была Марией.

— Значит, Виктория дочь Владимира, — сделал вывод Максим, присаживаясь на свободное место за огромным диваном, утягивая за собой и меня. — Приношу свои соболезнования.

Вампиры промолчали.

— Но всем прекрасно известно, что бывает за нарушение правил, — добавил Максим, видя, что его соболезнования никого не тронули.

— Это ещё нужно доказать, — добавила вторая вампирша, Анна.

— Конечно, для этого мы здесь и собрались, — вмешался Устин. Расправив полы пиджакам, не сгибая спины, он сел рядом с Модестом — напротив меня и Максима.

Воздух в комнате заметно накалился. Я, стараясь сохранять невинный образ жертвы, сложила руки на коленях, как скромная воспитанница школы благородных девиц, и, хлопая ресницами, поглядывала на собравшихся. Максим сидел рядом, и я чувствовала жар его тела. От этого было тепло не только физически, но и внутри. А то, что я видела, мне не давало покоя. Неужели он полюбил? Полюбил меня, наконец-то. И он действительно готов защищать меня от этих вампиров? Или все это привиделось взволнованной голове из-за предстоящего допроса?

— Максимильян Северьянович, вы подтверждаете личность высшей ведьмы? Это действительно Василиса Николаевна Вершинина? — обратился Модест.

— Да.

— Хорошо. Оснований не доверять у нас нет, тогда продолжим, — в руках у него была папка с документами, которую он тут же передал Устину.

— Василиса Николаевна, — не глядя на меня, обратился помощник главы местного клана. — Доказательств, подтверждающих ваше нахождение в тот день в отеле, у нас предостаточно. Но вот свидетелей самого нападения нет.

— Кроме Владислава Молотова, — уточнил Модест.

— Да. Но его допросить повторно в присутствии представителей прибывшего к нам клана не удалось.

Хотела добавить, что там была еще и охрана Молотова, но не стала. Мало ли.

— Для установления причинно-следственных связей, мы зададим вам несколько вопросов, — продолжил Устин.

Разговор пошел быстрее, чем я ожидала. Все вопросы задавал в основном Устин, только иногда поступали уточнения от Михаила.

— Почему вы решили заступиться за человеческую девушку?

— Эм, она сопротивлялась, кричала, — сбивчиво принялась я сочинять. — Когда ее завели в номер, крики продолжились.

— И вам было до нее дело? — недоверчиво изогнув бровь, уточнил Михаил.

— Разве я что-то нарушила? — как можно мягче спросила я у собравшихся вампиров и перевела взгляд на колдуна, который, по крайней мере сегодня, на моей стороне. Он чуть махнул головой в сторону, и я перестала переживать.

— Вы же понимаете, Василиса еще не вступила в полную силу, она пока не знакома со всеми тонкостями наших порядков и действовала по наитию, — вставил свое слово Максим. — И имела полное право, как высшая ведьма, вмешаться.

Михаил недовольно поджал губы.

Мысленно я была ему очень благодарна. Тяжелые взгляды заграничных вампиров не способствовали моему спокойствию и уверенности.

Отвечая на вопросы, я озвучила цепочку произошедших в тот злополучный день, событий. Конечно, исковеркав все в нужную сторону.

— Так вы оказались в «Марриоте» не намеренно? — с едва уловимым европейским акцентом, чуть растягивая слова, снова спросил Михаил. Подобный вопрос уже не раз был озвучен, только другими словами. Я даже, честно, устала на него отвечать.

— Да, я же говорила, у меня были свои дела, шла, никого не трогала, тут появилась куча здоровых мужиков и молодая девушка, отчаянно сопротивляющаяся, — едва сохраняя невинный образ, проворчала я.

— Вы были там из-за вашего испытания? — медленно выговаривая слова, уточнил правая рука главы Пражского клана, то бишь Михаил.

— Да, — тут же ответила я, почти повышая голос. И тут же осеклась.

— Интересно, какие могли возникнуть дела у зеленой ведьмы в центре города? — с ехидной ухмылкой вдруг спросила Мария, ни разу не произнесшая ни слова за весь допрос.

Какие могут быть дела у проходящей испытание высшей ведьмы, кроме самого испытания? Никаких. А какое, к черту, испытание в центре города у зеленой ведьмы? Правильно — никакое. Я тяжело сглотнула, наблюдая за реакцией вампиров. Поняли ли они, что я пытаюсь врать или как минимум утаиваю от них информацию? Если и так, то никак не выдали этого, как, впрочем, и Максим ничем не выразил своего волнения. Только осторожно положил ладонь на мое бедро и успокаивающе погладил.

— Давайте не будем касаться испытания молодой ведьмы, об этом не стоит распространяться, пока оно не пройдено, — вмешался он.

— Совершенно верно, нельзя влиять на ход испытания, — поддержал Модест.

— Мне все же интересно, — хищно улыбаясь, проговорила Мария, не отрывая от меня черных глаз, — ты там с сорняками боролась на площади, а в отель кофе попить зашла?

— Мария! — не повышая голоса, но очень строго остановил вампиршу Михаил. Азарт в ее глазах тут же погас.

— Хорошо, хорошо, — проговорила Мария, — мы уже достаточно выяснили.

Как-то мне не понравились ее слова и скрытый смысл, прозвучавший в них. Она с таким напором попыталась выяснить причины моего появления в отеле, что в голову стали закрадываться самые нехорошие сомнения. Она говорила так, будто знает, зачем я была в номере у Молотова на самом деле. А если они знают, что я вовсе не зеленая ведьма?

Воцарилась тишина, и мне стало не по себе от того, что она могла повлечь. Интуиция подсказывала, что здесь что-то не так. Либо их вердикт не в нашу пользу, либо они знают куда больше, чем я рассказала. В конце концов, Модест как-то выяснил мою истинную принадлежность с помощью физического контакта. А кто знает, что могут еще эти вампиры?

Я взглянула на Максима. Он был собран, но в то же время свободно облокотился на спинку дивана, положив руку за мою спину. Его, судя по всему, ничего не смущало.

Конечно, мне ничего и не грозило, кроме раскрытия истинной сущности, но вот жизни Демьяна и Кристины могли быть в опасности, и данный расклад меня совсем не радовал.

Но следующие слова неожиданно высказавшейся Анны задели не только меня, но и Максима.

— Только вот можно ли верить словам высшей ведьмы, насквозь пропахшей колдуном?

Чуть склонив голову, она изучала то меня, то Максима. Колдун напрягся, подобрался, убрал руку со спинки дивана и даже чуть отодвинулся от меня.

Нет, это уже слишком. О чем еще они знают?

Вопреки просьбе Максима не лезть в души вампиров, я обратилась к ведьминому взору. Свечение их душ пряталось под черной слизью, словно под толстым слоем смолы. Больше всего черноты было у Устина, Модеста и Михаила. Это определенно связано со смертью, что свершилась их руками. И мне стало до жути страшно от холода, что веял от их душ. Пустота и холод, эти ощущения быстро овладевали мной, я принимала их в себя, словно засасывая. Но нужна была мне только одна, та, от которой многое зависит.

Незримой рукой я потянулась к душе Михаила, вливаясь в черноту тонкими нитями потока. Не встретив на пути каких-либо преград, проникла внутрь загадочной души вампира, открывая под чернотой истинную душу мужчины — синяя, как ночь. Михаил был когда-то жестким человеком, а многочисленные убийств людей сделали его и жестоким. Его душа пугала, но в тоже время манила. Не рассчитав с каждым днем увеличивающихся способностей, я позволила себе проникнуть глубже. Слишком далеко. Меня накрыло будто удушливой волной, кровавой и липкой. Нахлынувшая внезапно жажда заставила хватать ртом воздух, но от этого не было никакого толку, его стало вдруг очень мало. Из незримого для остальных мира меня выдернули голоса. Кто-то ругался на смеси русского и другого языка, быть может, это был чешский.

— Василиса, перестань! — скомандовал Максим, догадавшись что я делаю.

Я услышала его встревоженный оклик отчетливее остальных голосов и послушалась. Но посмотрела не на свою жертву, а на Михаила. Тот, глубоко дыша, опираясь на стол и нависая над ним могучей фигурой. Полными безумной ярости, черными глазами с красными прожилками, взирал на меня. Со своих мест соскочили и остальные вампиры, кроме Устина и Модеста. Но и они напряглись. Максим тоже продолжал сидеть на своем месте, удерживая меня за плечи.

— Красная ведьма! — прорычал Михаил. — Ты, проклятая лгунья, о чем ещё ты врешь?! А ты ее покрываешь!

Взгляд взбешенного вампира перешел на Максима.

Я думала, сейчас он кинется на одного из нас. Но нет, он продолжал стоять по ту сторону стола, сжимая в ярости кулаки. Казалось, что вот-вот — и он продавит ими стол. Не успела я и моргнуть, как на Максима бросилась Мария, а на меня Анна. Не желая мараться о черную душу, я просто отшвырнула вампиршу в сторону, дав лишь одну команду — «лежать», и надеялась, что это сработало. Максим удерживал другую клыкастую гадину на безопасном расстоянии от своей шеи, но не нападал. Почему она выбрала именно его своей жертвой, я могла лишь догадываться. Возможно, решила, что сильный колдун, выше по статусу остальных в комнате — угроза. А быть может, наоборот, решила, что нападать на красную ведьму рискованно и стоит устранить, для начала, ее, то бишь моих, союзников.

Мои действия послужили цепной реакцией, остальные вампиры бросились на нас, переворачивая при этом стол. Модест вцепился в Михаила, а Устин, применяя неведомые мне приемы борьбы, отшвырнул двоих из клыкастой свиты и исключил их из дальнейшей схватки, отправив в нокаут.

Кажется, допрос был окончен. Я потянулась к залитым чернотой душам, пытаясь достать сразу до всех вампиров, что нападали на нас, желая прекратить все разом.

«Стоять!» — отдала я первую команду. Но красные нити словно соскользнули, когда смола, закрывающая человеческие души вампиров, пришла в движение, обрывая мою попытку контроля. То же случилось и во второй раз. Я не понимала, что происходит, их души будто сопротивлялись, и отсутствие контроля над ситуацией в целом пугало.

Максим справлялся с вампиршей, применив черный и зеленый потоки, всполохи которых обволакивали кисти и ладони колдуна. Он сжал тонкие плечи Марии, явно применяя силу земли, и боль, что несет черный поток. Вампирша рычала, а лицо ее исказилось яростью. Нелегко терпеть боль.

Но пока я, растерявшись, отвлеклась на происходящее вокруг, меня схватили за плечи и завели руки за спину. Михаил. Видимо, Модест не смог победить его. Взгляд упал на бессознательное тело вампира у подножия дивана.

Все происходило слишком быстро, чтобы я могла с этим справиться. То ли страх, то ли ярость придали мне сил, но я смогла вырваться из захвата вампира. Отшвырнула Михаила, не сдержав в себе гнев.

— Клыкастая тварь! — прошипела я. Хотела тут же броситься прочь, подальше от этого внезапного хаоса и леденящих душ, что не поддаются моему контролю. Но остановилась — они знают, кто я. Это нельзя так оставлять. Но что я могла сделать, если они меня не слушались?

— Да отвали ты от меня! — снова закричала я на Михаила, слишком быстро оправившегося от удара о стену.

Сердце бешено стучало. Не от страха — от паники, охватившей меня. Ситуация казалась безвыходной. Меня раскрыли, и я не могла ничего сделать, чтобы исправить это. Что оставалось? Сбежать и спрятаться в каком-нибудь захолустье.

Только я нацелилась на выход, как тут же остановилась. Максим, видимо, отвлекшись на мой воинственный возглас, потерял доминирующее положение в схватке с Марией, зубы ее молниеносно впились в широкую шею.

В моем горле застрял протестующий крик. Тело напряглось. Я готова была кинуться на вампиршу, посмевшую покуситься на моего колдуна.

Максим, издав не то болезненный, не то стон наслаждения, обмяк, прижал к себе пьющую его кровь вампиршу. Ее тонкие, обманчиво слабые бледные руки обвили широкую мужскую шею. Так по-хозяйски, что желание немедленно их сломать, как использованную зубочистку, пересилило и панику, и желание покинуть это убогое заведение.

Максим стоял спиной ко мне, и я не видела выражение его лица, а вот довольный хищный взгляд Марии говорил о многом. Она только что отравила мою жертву своим ядом.

Оторвавшись от этого занятия, она небрежно отбросила в сторону колдуна, и тот, едва не упав, осел на диван. Молча, скалясь клыкастым ртом, вампирша направилась к выходу уверенной походкой победительницы. Напоследок подарила мне, застывшей в этот момент статуей, презрительный хищный взгляд. Я хотела ее остановить, ведь теперь мне нужно противоядие, и потянула в сторону Марии руку. Но она оскалилась на меня еще сильнее, зашипела при этом, как змея, и я машинально отдернула руку, как от взбешенного животного.

Уйти я ей не могла дать. Что будет с Максом, если она так спокойно покинет клуб, растворившись в темноте, я не хотела думать, настойчиво отметая такой вариант развития событий.

Действовать я решила инстинктивно, доверившись ведьмовской интуиции. Благо, во мне еще было достаточно сил, несмотря на неоднократные неудачные попытки подчинить души нелюдей. Я схватила за руку вампиршу, грубо и настойчиво дернув ее на себя. В свои руки я вложила немало потока, чтобы иметь возможность одной рукой удержать тонкое запястье в своей хватке, а другой застыть возле груди вампиршы, со скрюченными, напряженными пальцами и нацеленными на сердце острыми, как кинжалы, ногтями.

Мои действия оказались для Марии неожиданными, изумление отчетливо читалось на ее лице. Она даже не пыталась этого скрыть, взирая на меня широко раскрытыми глазами, медленно хлопая густыми ресницами, и не успела что-то предпринять.

Наполненные магией до самых кончиков ногтей, пальцы, став крепче стали, вошли в грудную клетку, разрывая кожу и плоть, раздвигая ребра, словно орудие средневековых пыток. Глаза Марии испуганно расширились еще больше. Она попыталась взбрыкнуть, как пойманная за крыло стрекоза, но тут же остановила попытки, поняв, как опасны для нее самой такие резкие движения.

Моя ладонь сжала бьющееся сердце, повинуясь какому-то неведомому ранее инстинкту. Охватив его не только пальцами, но и карминовым потоком. Теперь все вампиры застыли, не зная, что может случиться дальше. А может быть, и знали, но и остановить не могли.

Моя рука в теле вампирши, сжимающая ее сердце, ее душу, способна была лишить жизни в считанные секунды. Я не понимала, какой черт меня дернул сделать именно так, ведь ошибись я — и она умрет, а вместе с ней и Максим. В такой ситуации он мало отличается от человека, и без ее крови не сможет ни излечиться, ни стать, как вариант, одним из них.

— Нужна только ее кровь, — послышался сдавленный голос Максима. Но он вернул меня в реальность. — Я не простой человек, я сам себя вылечу…

Максим еле ворочал языком, но я поняла, о чем он. У него есть артефакт белого потока, и он знает, что делать. Единственный необходимый ингредиент — кровь укусившей.

Выбирать и взвешивать «за» и «против» долго не пришлось. Больше не сомневаясь в дальнейших действиях, я сжала сердце, направляя к руке как можно больше магии. Высвобождение моей конечности сопровождалось хрустом ломающихся костей. Когда связь тела и органа оборвалась, глаза Марии мгновенно застыли, превратившись в две безжизненные стекляшки, стремительно бледнея, словно там, где-то внутри нее, выключили свет.

Из образовавшейся дыры по блестящей ткани платья ручьем потекла кровь. Она текла и по моей руке. Держа драгоценный сосуд с кровью, я подняла его на уровень головы, кровь заструилась по локтю, по плечу, впитываясь в белую хлопковую ткань топа. Но не это самое страшное. Ее душа струилась вместе с кровью. Но если кровь оставалась на коже и ткани, то золотистое свечение, энергия ее души, струилась, проникая сквозь кожу, направляясь к моей собственной душе, к источнику моей силы.

Я словно глотнула концентрированного тонизирующего зелья, словно оказалась на пике близости — почти так же хорошо, как чувствовала себя с Максимом на пике близости. Чужая душа наполняла мое тело, даря неиспытанные прежде ощущения и прилив сил.

Все голоса стихли, а быть может, я перестала слушать, шагнув на новый уровень эйфории.

Комната темная, красный диван и несколько точечных светильников в черном глянцевом потолке. Все немного плыло, будто я была пьяна, или даже под более серьезным, сродни наркотическому, воздействием. Запрокинув голову, уперлась затуманенным взглядом в отражение на потолке.

Я видела себя, окровавленную, медленно поднимающую чужое сердце над головой. Рот блаженно приоткрыт, тело жаждет еще немного энергии, чужой души, грудь медленно вздымается — собственное сердце ускоряется, предвкушая добавку.

Меня останавливало лишь одно нажатие на кровоточащий орган. Но в отражении черного глянца я увидела не только себя. Максим, облокотившись о диван, сидел на полу, глаза то и дело закатывались. Он явно боролся с собой, чтобы не потерять сознание.

— Максим, — вдруг пробормотала я, найдя в себе силы. Мой колдун может умереть, если я не оставлю ему крови. — Максим! — уже прокричала я, осознав, что только что чуть не натворила.

Уже бережно, словно хрупкую драгоценность, держа в руках сердце Марии, опустилась на колени перед Максимом. Он был бледен, лоб покрылся испариной, вены начали чернеть.

— Максим, Максим… — взволновано забормотала я, понимая, что на кону. Не только прохождение моего испытания, но и жизнь этого мужчины, от которого мое сердце билось так же быстро, как и от только что попавшей в тело чужой энергии, стоило лишь попасть в плен зеленых глаз и почувствовать тепло его тела. И сейчас стало по-настоящему страшно от понимания происходящего — я могу больше не заглянуть в них. — Что мне делать? Скажи, пожалуйста.

— Я должен выпить ее кровь, — почти одними губами проговорил он.

Не раздумывая, поднесла к его губам еще теплое сердце. Пальцы сами сжались, и кровь закапала быстрее, попала на губы, стекая внутрь приоткрытого рта, пролилась мимо — по подбородку и шее. Но несмотря на это Максим прикрыл глаза.

Слишком долго они были закрыты, и я начала волноваться.

— Максим, — позвала я, но реакции не последовало. — Максим, очнись! Ты собираешься читать Заклинание или собрался помирать?

— Василиса, он уже не слышит тебя, он не сможет сам, — мягко проговорил Модест, оказавшись незаметно совсем рядом со мной.

— Но я не знаю заклинания, — паника отчетливо проникала в звуки моего голоса, отзываясь срывающимися нотами. — Я не знаю…

Вдруг я использовала кровь неправильно, а другой уже не достать — вампирша мертва, и мы не успеем доехать до Фимы?

Я отчаянно шептала «я не знаю», а из глаз текли слезы отчаяния.

— Просто повторяй за мной, — успокоил Модест, осторожно сжав мое плечо, заставляя повернуться к нему.

Его глаза с золотистыми прожилками в радужке завораживали. Слезы мои мгновенно высохли. Я засмотрелась на линию, которая четко очерчивала мягкие юношеские губы. Они медленно шевелились, произнося слова. И это зрелище странным образом гипнотизировало.

Я не могла не подчиниться и послушно повторяла каждое слово, призывая доступный мне из артефакта Максима белый поток.

Когда заклинание закончилось, я тяжело выдохнула, оторвавшись от созерцания вампира, и переключила внимание на Максима. Вены приобрели естественный вид, а веки дрогнули, силясь открыться. Я помнила, как мне было плохо после попадания в тело яда Виктории, но Максим физически мало чем отличается от человека, и каково было ему, я слабо представляла.

Обхватила скулы ладонями, помогая колдуну удержать голову.

— Ты в порядке, Максим? — ласково позвала я. Абсолютно не верила до этого момента, что способна так волноваться за кого-то, кроме себя и родни. В порыве чувств обняла его, касаясь губами лба, теребя пальцами темные волосы.

— Со мной все будет в порядке, — хрипя, произнес колдун, пытаясь при этом самодовольно ухмыльнуться. — Если ты меня не задушишь, конечно.

Я не обиделась на его ворчание и поцеловала, не обращая внимания на запекшуюся кровь вампирши.

Спохватившись, осмотрелась по сторонам. Остались только Модест и Устин.

— Где остальные? — задала я оставшимся в помещении вампирам вопрос.

— Ушли, — озвучил очевидное Устин. — Они больше не проблема, Мария понесла заслуженное наказание. Оснований что-то требовать у Пражского клана, думаю, больше нет.

— Да, пусть проблема, возможно, и решена… — начала я высказывать вслух мысли, на секунду замешкалась, не уверенная в том, что стоит договаривать, но все же договорила. — Только теперь они знают, кто я.

Домой нас отвезли Модест и Устин, я не возражала, когда нас высадили возле дома колдуна. Он выглядел все еще бледным, еле держался на ногах, и оставить его я не смогла. Особенно если учесть, что самая сложная часть испытания, быть может, уже пройдена, и теперь осталось высвободить образовавшуюся энергию.

Я подставила Максиму плечо, пока мы добирались до двери. Пошарив по карманам, нашла связку ключей. В коридоре он то и дело упирался ладонями в стену, неуклюже пытаясь разуться. Прижавшись спиной к стене, медленно сполз по ней, усаживаясь на пол.

— Я помогу, — пробормотала, когда он в третий раз не справился с одной и той же пуговицей на рубашке. Нам обоим следовало принять душ, смыть кровь.

— Спасибо, — поблагодарил колдун, не отрывая от меня затуманенных зелёных глаз. Я же, стараясь не попасть в их плен, следила за своими пальцами, удивительно ловко справляющимися с пуговицами, распахивающими рубашку, открывая моим бесстыжим глазам золотистую кожу груди, покрытую темной порослью волос, вызывающую во мне совсем неуместные в данной ситуации мысли.

— Смотри, такими темпами это войдет у тебя в привычку, — ухмыльнулась я, вспомнив слова Фила в день нашего знакомства. «Максимильян Старцев никого не благодарит…»

— Что именно? — не понял он.

— Благодарить меня, высшую ведьму.

— Василиса… — сбивчиво пробормотали он, обхватив своими ладонями мои. Я отчего-то испугалась этого нежно порыва и поднялась, пытаясь отпрянуть в сторону, но Максим предотвратил эту попытку, обхватив руками мои бедра, зарылся лицом в пышную ткань юбки.

— Не убегай от меня, — прошептал он, осознавая свою физическую слабость.

Я молчала, не зная, что на это сказать. Пригладила растрепанные шелковистые волосы, такие темные и блестящие. Вот он, прижимается лицом к моим ногам, такой обессиленный, такой беззащитный и ранимый — самое время убедиться в его чувствах и довести дело до конца. Добить.

Но я продолжила гладить его волосы.

— Нам следует принять душ, — вместо того, что должна была сказать, произнесла я.

Максим поднялся, теперь возвышаясь на целую голову надо мной и обхватил за талию. Мне хотелось продлить это ощущение, это новое чувство, которым так веяло от колдуна, и, не раздумывая, я повела его в ванную. В конце концов, я могу разбить его сердце завтра. А сегодня насладиться этими чувствами, так похожими на любовь.

Глава 17

Вода, попадая в глаза, заставляла чаще моргать, но это не мешало Максиму любоваться мокрым полотном розового золота волос Василисы. От струящейся по ним воды они стали темнее.

Они залезли в душ прямо в одежде? пропитанной кровью Марии. И теперь вода красной струей утекала в сток.

«Какие у нее хрупкие плечи, — думал про себя Максим, — тоненькие, маленькие пальчики на руках. Как она смогла вырвать сердце у вампира?»

Хорошо, что Василиса стояла спиной и не видела его задумчивого и немного обеспокоенного выражения лица. Хмурого и серьезного. А думать Максиму было о чем. Он не знал, почему Василиса поступила с вампиршей именно так. Но вот наслаждение на лице ведьмы было неожиданностью для колдуна. Сам поступок его мало смутил — в сверхъестественном мире законы проще, чем у людей, и публичной казнью никого не удивить. Но мало кто при этом испытывает удовольствие. Даже вампиры и оборотни убивают по нужде. Нападение при свидетелях для любого из нелюдей на колдуна, еще и на Старцева — заочно смертный приговор. И кто его исполнил, не имеет значения. Вот только теперь придется рассказать отцу раньше необходимого об обмане Вершининых. Отец не простит, если узнает об этом от кого-то другого.

Но пугал Максима не возможный гнев отца, нет. Его пугало будущее. Что теперь будет с Василисой? С этой, еще, по сути, маленькой девочкой, такой порывистой и наивной? Не знающей ни жизни, ни всех реалий мира, частью которого является. Кто защитит ее от желающих воспользоваться силой карминового потока? А от него самого, от Максимильяна Старцева?

— Надо раздеться, — вдруг повернулась она, бросая взгляд из-под опущенных ресниц и переводя его тут же на мужскую грудь. Чтобы снять с Максима рубашку, она сделала шаг, и теперь их разделяла пара сантиметров.

Но она не смотрела ему в глаза, будто специально избегала этого. Выглядела она взволнованно, растерянно. Хотя это не самый плохой вариант после случившегося. Во всяком случае, лучше неконтролируемой истерики.

Потребность обнять ее, забрать себе все печали и страхи, пересилила в Максиме слабость и практическое бессилие.

— Успеем, — тихо проговорил Максим, осторожно оплетая руками ее фигуру, крепко прижимая к себе, останавливая ее попытку избавиться от одежды.

Она вздрогнула, но не отстранилась, прижалась щекой к мокрой груди.

Максим хотел спросить, как она, все ли с ней в порядке, и на любую причину ее метаний был готов найти решение.

Но сил для разговора было мало, и колдун продолжал стоять, наслаждаясь тем, как прильнула к нему девушка, которую он так хотел. Которую получил, по крайней мере, надеялся, что это так. Которую теперь хотел защитить.

Еще, когда они подходили к комнате, где их ждали вампиры, в том коридоре, в кромешной тьме, когда она крепко сжимала его ладонь, будто ей было страшно, он почувствовал особенно сильно, что теперь не просто хочет быть тем, в чьих руках красная ведьма, а тем, кто изменит этот мир вместе с ней.

— Прости, — прошептала она над ухом, вырывая из воспоминаний.

— За что?

— Из-за меня все пошло не так… Если бы я послушала тебя и не полезла в душу Михаила…

— Не надо, — оборвал ее речь Максим. — Они изначально были настроены не на мирные переговоры, и ты навредила только себе…

Она подняла, наконец-то, на него взгляд. Фиалковый, холодный, как аметист. Но все тот же, как в первую встречу. Взгляд, проникающий прямо в душу. А какой еще может быть у повелительницы душ? Он обволакивал, завораживал. Под таким и правда хотелось подчиниться.

— Скажи лучше, что тебя тревожит.

Но она молчала, снова опустила взгляд и прижалась носом к его плечу.

«Какой же она может быть нежной». Максим глубоко задышал, удивляясь и наслаждаясь ее порывом. И сейчас ему меньше всего хотелось думать о том, как вся эта ситуация должна настораживать.

Уклонившись от ответа, она вновь подняла на него глаза. Сделала шаг назад, расстегнула молнию на юбке и, виляя бедрами, сбросила тяжелую мокрую ткань.

Она потянулась к его губам, так уверенно, но он позволил только короткий невинный поцелуй.

— Если ты хочешь меня свести в могилу, так и скажи, — ухмыляясь, произнес колдун.

— Что?

— Ты думаешь, я способен оставаться равнодушным, когда ты стоишь тут, мокрая, раздеваешься… целуешь…

Она недовольно надула губы, совсем чуть-чуть, но он заметил.

— Прости, — снова извинилась она без особой на то причины.

— Я сварю тонизирующее зелье, оно нам обоим не помешает.

Она лишь кивнула, согласившись.

В эту квартиру Максим не приводил женщин довольно давно. И никаких женских вещей, конечно, не имелось. Но Василиса нашла его махровый халат, он был ей велик, и она казалась еще более хрупкой и женственной в нем. Максиму все еще не верилось, что она способна вырвать сердце. Но высшие ведьмы и не на такое способны.

— Ты варишь зелье в кастрюле? — удивилась она, и Максим вновь обернулся.

— Да, разницы нет, в чем нагревать.

— А меня научишь?

Он окинул ее изучающим взглядом.

— Конечно, если ты хочешь, у нас будет для этого полно времени…

Максим замолчал, так и не договорив. Мысль была слишком спонтанной, и он, лишь начав произносить вслух, понял, что хотел сказать. Он никогда не жил с женщиной. Больше, чем на пару ночей, никто не задерживался. И причина этого порывистого желания сейчас была не только в том, что эту ведьму удобно держать под рукой.

— Налить тебе чай? Чайник уже закипел.

— Да, спасибо, — робко поблагодарила она.

— Черный, зеленый?

— Черный.

Василиса обняла кружку, будто грела руки, несмотря на то, что за окном конец июня.

Все подозрения можно смахнуть одним разом. Всего одним вопросом. Но так он все испортит — нужно просто подыгрывать ей. Пока что.

Зелье было готово, и колдун, разлив его по маленьким кружкам для эспрессо, сел напротив.

— Пей, — пододвинул он порцию для Василисы.

— Хорошо, — беспрекословно согласилась она.

Сделав несколько глотков, Василиса продолжила пить чай, оставалась она все такой же обеспокоенной, и Максиму не нравилось это.

— Что теперь будет? — наконец, задала она вопрос.

— Что конкретно тебя беспокоит?

— Все! Теперь обо мне все узнают, — чуть сорвался ее голос, — есть максимум пара дней до тех пор, как узнает Лидия. Как узнает твой отец… и я не хочу даже думать, сколько мне придется выслушать. Что ты со мной будешь делать? Я буду стряпать артефакты дни и ночи напролет? Я проиграла…

По ее щекам покатились слезы. И что-то внутри Максима щелкнуло, сломав последние заслоны из предубеждений. Этого он не вынесет. Только не ее слезы.

Встав со своего места, он подошел к ней. Присел на корточки, взял ее ладони в свои и посмотрел снизу вверх.

— Я уже говорил, — мягко начал он, — если ты останешься со мной, тебе не придется бояться. Сегодняшний инцидент с вампирами — недоразумение. Этого больше не будет, я сделаю все, чтобы не допустить подобного.

— Но в качестве кого я останусь с тобой, Максим? — недоверчиво задала она вопрос. Снова этот взгляд, цепляющийся за душу. Он точно знает, в качестве кого хочет видеть девушку рядом с собой. Но не напугает ли это ее? И не играет ли она, под стать своей прабабке?

— А ты кем хотела бы стать для меня?

Поспешил. Глаза юной ведьмы округлились, и она отвела их в сторону, сделала еще несколько глотков зелья, чуть не поперхнувшись от спешки.

Максим поднялся и хотел было вернуться на свое место, но вдруг понял, что не хочет продолжать пить чай. Самое время прилечь поспать.

Но Василиса. Он не мог оставить ее. Что он будет делать, если она уйдет? Сколько времени пройдет, пока он найдет ее снова? И что с ней может случиться за это время?

— Пошли со мной, пожалуйста, — сонно прошептал он и протянул свою ладонь, чтобы увести за собой.

* * *

Мне показалось, что у меня начался сердечный приступ, иначе как объяснить внезапное чувство, словно сердце вот-вот откажет? Слишком долго оно билось так быстро.

В спальню уже врывался солнечный свет, а мне так и не удалось уснуть — слишком много мыслей атаковало мою голову. Но одна была чуть навязчивее остальных. Неужели колдун хотел предложить мне быть с ним? Быть с ним как с мужчиной, жить, как это делают люди? Но ответ на этот вопрос рисовался нерадостный. Слишком хорошо, чтобы быть правдой.

Я прекрасно понимала, что медлить нельзя — чем дольше я в его обществе, тем меньше во мне остается ненависти. Пожалуй, все даже хуже. Возможно, он мне слишком сильно нравится, чтобы я смогла возненавидеть его как прежде.

Один день. Я дам нам один день. Съезжу на объект, вдруг как раз найдется рубиновое сердце? А потом все нужно будет закончить. Закончить это чертово испытание, которое неспроста имеет один корень со словом «пытать». Но мне потребуется помощь со второй частью.

— Да, внучка, — голос Лидии не был сонным, и ответила она быстро, будто держала телефон в руках в ожидании звонка.

— Привет, баб, — как-то неуверенно прозвучал мой голос.

— Что случилось?

Да, к делу она перешла быстро, впрочем, как и всегда.

— Как мне разбить его сердце? — решила, что и я не буду сотрясать воздух впустую, к тому же и Максим скоро может проснуться.

— Ты должна довести его до состояния эмоционального потрясения, связанного с чувствами к тебе. Лучше всего предательство или обман, смотри по обстоятельствам, лучше тебя никто не знает. Главное — ему должно стать больно, настолько, что это высвободит необходимую энергию.

— А если не получится? — снова я намекала на тот случай, если испытание не удастся пройти.

— Есть стопроцентный способ, но я не думаю, что ты сможешь… — в голосе Лидии слышалось явное сомнение в моих силах. Только вот о чем она толкует?

— Какой, баб, говори, — настояла я и услышала, как тяжело она вздохнула. — Но не убить же мне его придется, баб? — усмехнулась я.

Но Лидия промолчала.

— Нет… — не веря, выдохнула я.

— Можно извлечь сердце и произнести древнее, довольно простое заклинание, звучит оно так: «матерь-богиня, прими жертву, назначенную тобой, и дай мне силы твоего потока», — быстро проговорила она, — в древности прибегали и к такому, но Василиса, я тебя прошу…

— Не надо баб, я знаю.

Но слова короткого заклинания все еще звенели в голове.

Значит, все может быть настолько просто…Только если мне не померещилось.

Тряхнула головой, надеясь забыть заклинание, но не вышло. Слова осели в голове, будто я знала их всю жизнь.

Я сбросила вызов и вернулась в спальню, чтобы позволить себе не думать о том, кто я и что должна делать, вместо того, чтобы окунуться в скоротечную иллюзию счастья. Сильнейший из многих колдун, Максимильян Северьянович, сославшись на недостаточно окрепшее после укуса вампирши здоровье, предложил отложить поездку на Объект, и я слишком быстро согласилась. Ловя себя на недостойной высшей ведьмы мысли, что готова продлить то спокойное время, что мне еще отведено провести в компании этого мужчины, и не только на этот один день, что мне нравится готовить для него и вместе обедать. Касаться при малейшей возможности. В ванной, на кухне, в спальне. Нравится беззаботно нежиться в постели целый день напролет. Забудем, что он колдун, и будем наслаждаться. Ненависть? Нет, не слышала.

Но, к сожалению, бег времени не подвластен высшим ведьмам. На следующее утро, на которое была назначена уже не такая долгожданная мной поездка, я проснулась снова раньше, чем колдун, осторожно выбралась из-под могучих рук, что так крепко сжимали меня всю ночь. Выбиралась я, к слову, не охотно. Но жажда кофе и голод не дали больше возможности наслаждаться теплой постелью и горячими объятиями. Не заиграться бы.

Как работает кофемашина, разбиралась я недолго. Все настолько доведено до автоматизма. Пока кофе варился, решила исследовать помещения, в которых обитала моя жертва, что так и не успела сделать вчера.

Квартира оказалась не столь большой, как я думала. Незнакомым оказался только кабинет. А точнее, мастерская. Терпкий смолистый аромат, до боли знакомый и любимый. Масляные краски и растворители для них. Для кого-то далеко не приятный запах. Но я его обожала. Наполнившееся радостью сердце тут же сжалось от боли, стоило всплыть в голове мучительному воспоминанию о том, что все мои немногочисленные плоды творчества обратились в прах. Но я решила не заострять на этом внимания — потом поплатится за все, хочу я этого или нет, и спешно покинула мастерскую.

Злясь на себя за любопытство, вернулась на кухню, кофе был давно готов. Налив себе двойную порцию эспрессо, уселась за стол. В холодильнике нашелся сыр. В шкафу — ржаной хлеб. Именно так я любила начинать утро. Так его всегда и начинала, пока не пришло время этого чертова испытания.

Мою утреннюю церемонию нарушил колдун. Он в одно мгновение оказался на пороге кухни. Я как раз сидела напротив распахнутой двери. Так и застыла с поднесенным ко рту бутербродом, когда его полуобнаженная фигура, с пылающей на лице яростью, предстала перед моим взором. Завидев меня, он тут же переменился в лице, напряженные мышцы расслабились. Но было уже поздно. Завтрак мой ушел на второй план и теперь уже испорчен безвозвратно. Мало мне было неприятного осадка из-за сожженных картин.

— Я думал, ты ушла, — обиженно, еще с нотами не до конца угасшего гнева, сообщил он причину своего поведения.

— Просто подумала, что тебе нужно выспаться.

Он продолжал угрюмо молчать. А я с невозмутимым лицом пытаться насладиться завтраком. На мне была вчерашняя одежда. Пятна крови, как я ни старалась, не отстирались.

— Будешь кофе? — предложила я, чтобы хоть как-то развеять так неожиданно накалившуюся обстановку. А еще вчера все было так легко.

Максим молча кивнул, согласившись, но из кухни вышел.

Вернулся уже одетый в простые джинсы и рубашку. Волосы еще мокрые после душа.

Как я ни старалась повлиять на настроение колдуна, у меня не вышло. Даже когда мы поехали ко мне, чтобы я переоделась, всю дорогу он оставался молчаливым и погруженным в свои мысли.

— Молотов опять в городе, — наконец-то заговорил колдун, когда я вернулась в машину. Может, из-за этого Старцев так напряжен?

— И зачем он вернулся?

Глупый вопрос. Но зачем-то он сообщил мне эту информацию.

— Наши планы же в силе? — начала беспокоиться я.

— Да. Он вернулся один.

— Один? — не смогла я скрыть удивления. Я хорошо помнила его свиту из амбалов.

— Да, это и странно.

Из города мы выехали ближе к обеду, но прекрасный солнечный день не повлиял на настроение колдуна. Да и мое собственное в такой атмосфере скатывалось вниз.

Я внимательно смотрела по сторонам, стараясь запомнить дорогу, и втайне благодарила колдуна за то, что он не стал принимать меры предосторожности и, например, не завязал мне глаза, чтобы я не запомнила путь к «секретному Объекту». Неужели настолько мне доверяет?

Чем дальше мы отдалялись от города, тем быстрее мое упавшее настроение сменялось предвкушением. Но приезд Молотова все же не давал покоя.

— Тебя не беспокоит, что он может попытаться проникнуть на объект? — не удержалась я от вопроса.

Максим сразу понял, о ком я. Еще бы.

— На объекте достаточно охраны.

— А магическая защита? — не унималась я. Прощупать почву не помешает.

— Тоже стоит.

Остальные вопросы я отложила, так как мы свернули с трассы. Через лес вела хорошая асфальтированная дорога. Извилистая и пустая. И вскоре впереди замаячил пропускной пункт.

Территорию огораживала металлическая сетка с колючей проволокой по верху. У ворот охрана, Уужочень напоминающая военных. Только форма черная и без каких-либо знаков отличия. Но внушительное огнестрельное оружие в руках говорило само за себя. А сколько еще охраны по периметру? И насколько большой этот периметр?

На территорию Объекта мы не заехали. Оставили машину у ворот. Вооруженные сотрудники ООО «НовосибирскНефтьГазИзыскания» не стали задавать своему генеральному директору вопросов касательно его спутницы, но это и неудивительно.

Я с нетерпением ждала, когда смогу увидеть храм матери-богини. Подобных сооружений, являющихся культурным наследием высших ведьм, видеть ни мне, ни кому-либо еще из высших ведьм наверняка не доводилось.

С любопытством я осматривалась. Несколько вагончиков, свежеокрашенных в зеленый и голубой цвет, где, судя по всему, жили обитатели Объекта, расположились вокруг бетонного сооружения, по размерам которое напоминало поле для мини-футбола. На своеобразную стену вело две лестницы, и что пряталось там — не увидеть, пока не поднимешься наверх. Но то, что за толщей бетона скрывалось самое интересное, сомнений не было. Об этом говорила и охрана у лестницы, и на самой стене. А вот магической защиты я не приметила.

Максим уверенно вел нас к одной из лестниц, на самом верху которой показался мужчина в строительной каске и спецодежде.

— Максимильян Северьянович! — подал голос строитель, одарив Старцева счастливой улыбкой. — Вы вовремя, мы закончили раскапывать вход. Внутри все полое по данным приборов, как вы и предвидели. Это большая удача — экономим и время, и трудозатраты.

— Андрей Федорович, внутри уже кто-то был?

— Нет, Максимильян Северьянович. Специально вас ждали, как вы и просили.

По имени в «строителе» я признала начальника Объекта. Сазонов А.Ф. подписывал большую часть документации, попадающей в мои руки.

— Это Маргарита, моя помощница, — неожиданно представил меня колдун. Ну, ему виднее, как лучше.

— Очень приятно, — приветствуя, махнул начальник Объекта головой в мою сторону.

— Выдай нам каски, мы спустимся вниз, — отдал приказ Старцев, поднимаясь по лестнице. Я, не отставая, последовала за колдуном.

Выглянув из-за плеча Максима, я застыла, с нетерпением разглядывая место раскопок, которое и близко было не похоже на виденное мной ранее. Андрей Федорович уже спустился по лестнице, ведущей к руинам храма, и протягивал Максиму две каски, рацию и нож.

Предвкушение все больше овладевало мной. Когда-то, давным-давно, таких храмов было множество. Но все они были разрушены во времена, когда зародилось противостояние колдунов и высших ведьм. И никогда я не думала, что увижу один из них.

Сейчас от некогда, судя по всему, величественного сооружения осталось мало. Часть пологой крыши и торец стены со входом, ведущим вниз. Над входом, укрепленным колдунами деревянными балками, в стене вырезан знакомый мне символ — двенадцатиконечная звезда.

Максим пошел первым. Я след в след шла за ним.

— Не бойся, возможность обвала мы уже исключили, раньше фундамент и стены укреплялись магически, — решил успокоить меня Максим, повернувшись ко мне, как только мы подошли к самому входу. Я и не боялась. Это старое и забытое место силы, но я все-таки чувствовала, как воздух здесь пропитан магией.

Колдун заботливо проверил ремешки моей каски и включил фонарик, надетый поверх.

— Не отставай от меня, — предупредил он. И, прежде чем мы вошли внутрь храма, сделал надрез на ладони, прикоснувшись к символу матери-богини. Воздух пошел рябью, и из входного проема потянуло холодом и сыростью, будто открылась невидимая дверь. Колдун снял защиту.

С нетерпением я погрузилась в темноту следом за колдуном. Под ногами плотная, чуть сырая земля.

Нетерпение переполняло меня, и я даже не задумывалась, почему колдун взял меня с собой. Ведь риск того, что я могу его обмануть и забрать «рубиновое сердце», никто не отменял. Но, несмотря на это, я была здесь. И несмотря на ползающих по земле мерзких насекомых.

Тусклый голубоватый свет наших фонарей падал на пол и стены, шершавые и грубые, будто созданные самой природой. Туннель вел в беспросветную темноту. И я не представляла, что нас ждет за ней.

Бояться не имеет смысла, проговорила я про себя. Ведь это место было создано для таких, как я, и такими, как я.

— Ты долго изучал все, что связано с «рубиновым сердцем», — завела я разговор, пока мы продвигались вперед. Туннель постепенно вел нас вниз, будто мы спускались в подземелье. — Почему храм оставили?

— Да, я много времени провел в наших архивах, но на этот вопрос так и не нашел ответа.

«В наших архивах», — передразнила я про себя колдуна. А ничего, что там все историческое наследие высших ведьм спрятано? Но высказываться о подобном вслух, конечно, не стала.

— Ты знаешь, что искать? — вместо претензий поинтересовалась я, вспомнив зарисовку, найденную на рабочем столе Максима.

— Как и все артефакты, он должен быть из карминового камня, граната или рубина, но, так как зовется он «рубиновым сердцем», а не гранатовым, думаю, все же из последнего, такие камни наиболее редкие и их резервная функция на порядок выше.

Конечно, об этом я и сама догадалась, и Максим просто неправильно меня понял.

— Он должен быть достаточно большим, вряд ли это кольцо или подвеска, — продолжил высказывать свои догадки колдун.

— И где, по-твоему, может быть спрятано такое чудо-украшение? — с излишней иронией в голосе поинтересовалась я. Судя по эхо, помещение не маленькое. — А если тут ловушки…

Но договорить я не успела — уткнулась носом в спину резко остановившегося собеседника.

— Ты пересмотрела кино, Василиса.

Я взглянула на причину такой внезапной остановки, выйдя из-за широкой спины колдуна. Туннель раздваивался.

— Пересмотрела фильмов, говоришь? — фыркнула я. Многозначительно обвела рукой два темных хода. — Это совсем не в духе Индианы Джонса, нет.

— По нашим данным, там основной зал, где, собственно, я и ожидаю найти артефакт, — деловито ответил колдун, игнорируя мою издевку.

— И какой туннель туда ведет?

— По идее — оба.

— Так ты не уверен?

— Не вижу проблемы, пойдем налево, если там будет тупик — вернемся. Или ты куда-то торопишься? — в вопросе чувствовалось явное подозрение на мой счет, и, договорив, он резко повернулся ко мне лицом, свет фонаря ослепил.

Я недовольно поморщилась, выставила ладонь перед собой, чтобы прикрыть глаза.

— Рабочим — не доверяешь, а мне, значит, доверяешь? — последовал от меня провокационный вопрос. Я даже позволила себе усмехнуться. Несмотря на не самое лучшее начало дня, настроение мое поднялось, как только оказались в храме, и от переизбытка эмоций меня, кажется, понесло. Но прикусить вовремя язык я не успела.

Я не видела лица Максима, да и он, наверняка, мое тоже. А жаль. Так хотелось увидеть результат моей глупости.

— А у меня есть причины тебе не доверять? — слова прозвучали тихо, но разнеслись по туннелю. Максим шагнул ко мне, и теперь я могла разглядеть его лицо и почувствовать его теплое дыхание на губах.

Сама виновата, никто за язык не тянул. Есть. Конечно, есть тысяча причин. Но почему мне так хочется, чтобы их не было?

— А ты полагаешь, что их нет? — ничего умнее я не придумала, как ответить вопросом на вопрос.

То ли воздух сгустился, то ли колдун его у меня воровал, но мне его не хватало, критически. Я замерла в ожидании ответа, будто ничего важнее нет, и внимательно всматривалась в лицо, успевшее стать таким родным.

— Полагаю, я тебе доверяю, Василиса.

Каким же обволакивающим и проникающим в душу может быть голос. Сердце задрожало от необъяснимой радости. Я с силой втянула воздух, ставший вмиг не сырым и затхлым, а сладким, пропитанным мужчиной напротив.

Зря, хотела я сказать. Не доверяй мне. Но вместо слов правды губы потянулись за поцелуем, ставшим таким необходимым в этот момент.

Колдун с готовностью ответил на мой поцелуй, оказавшийся по-особенному нежным. Будто что-то теплое и неуловимое проскользнуло между нами, и это сладкое прикосновение губ, этот поцелуй, стал негласной печатью нашего доверия.

Как же жаль, что ее придется сорвать. Но все равно, я была благодарна Максиму, что он не спросил меня об ответном доверии к нему. Даже себе я не знала, как ответить на этот вопрос. А врать ему совсем не хотелось. Хватит и той лжи, что есть сейчас. К тому же он говорил искренне, в этом я не сомневалась.

— Может, нам разделиться? — вдруг посетила меня идея. — Сэкономим время.

Заодно и проверю пределы его доверия. Он говорил искренне, в этом я не сомневалась, но вдруг я найду «сердце» первой? Как он поступит тогда?

— А ты не боишься? — старательно сдерживая ухмылку, поинтересовался колдун.

— Шутишь? — нет, это уже наглость. — И кого мне там бояться? Древних призраков? Других монстров или нелюдей, которых там не может быть? Что делать с неупокоенными душами, я разберусь. По крайней мере, вреда они мне причинить не смогут.

Да, конечно, заносчивости в моих словах прозвучало больше, чем хотелось бы. Но, черт возьми, так оно и есть!

Колдун неодобрительно покачал головой.

— Ох, Василиса, излишняя самоуверенность может быть опасна для тебя, — строгим тоном высказался Максим, ловко поймал мою талию в цепкие ладони и притянул к себе еще ближе.

— Если что — кричи, — шепнул он на ухо.

Когда его губы растянулись в нахальной ухмылке, я убедилась в том, что он действительно шутит.

— И не подумаю, — самоуверенно заявила, одарив колдуна ответной лукавой ухмылкой.

Глава 18

Мне достался правый туннель. Заблудиться я не боялась, к тому же никаких ответвлений не было. Вначале я удалялась правее, но потом путь вильнул влево. Умом я понимала, что бояться мне нечего, о чем пару минут назад и заявила колдуну, но, видимо, влияние человеческого кинематографа сказалось, и пульс чуть участился. Сквозь кромешную тьму, освещая себе путь только на пару метров перед собой, я ступала медленно, не забывая посматривать и на стены. Но ничего примечательного — это был просто темный ход, ведущий в храм, уходящий под землю.

То ли вдали от колдуна мне стало холодно, то ли в глубине храма температура ниже, чем в пещере, и дальше только хуже. Потерла предплечья, помогая крови разогнать тепло по телу. На мне только майка и джинсы. Довольно мало одежды для исследования древних сооружений. Но колдун бы не взял меня с собой, если бы мне что-то угрожало. Я же ему нужна целая и невредимая.

— А! Что за черт?! — разнесся по туннелю мой возглас спустя несколько минут успешного продвижения. Перед лицом внезапно возникло нечто растительного происхождения. Похоже, это всего лишь тонкие корни растений, пробившиеся сквозь толстый слой земли, успевший засыпать крышу за несколько тысячелетий.

Это неожиданное препятствие заставило меня остановиться.

— Это всего лишь растения, — напомнила я себе о том, что бояться мне нечего.

Раздвинула завесу, преградившую мне путь, и светло-голубой луч утонул в темноте. Под ногами была уже не земля, а поросшая плесенью, мхом и покрытая слоем пыли каменная плитка. Но меня больше волновало то, что лучу некуда было упасть. Я вертела головой по сторонам, но тусклый свет продолжала съедать тьма.

Но идти вперед все-таки продолжила.

К моему облегчению, фонарь наткнулся на квадратную колонну, а потом и на еще одну. Широкие архитектурные сооружения почти не тронуты временем. Лишь несколько из них было разрушено. Когда-то острые грани смягчились, поверхность покрыта все той же зеленой плесенью, а может, лишайником, и была взята в плен тонкими прутьями корней, спустившихся с щелей в сводчатом потолке.

По мере продвижения вперед меня со всех сторон обступили эти колонны. Может, это и есть тот самый главный зал? Наверняка. И судя по всему, я здесь оказалась раньше Максима. Может, вернуться за ним?

Мелкая дрожь от кончиков пальцев прошлась по телу. Карминовый поток плескался океанскими волнами, радостно почуяв родную силу. Ведьмин взор открылся сам собой.

Я уже не просто шла, меня вел поток, направляя вглубь зала, затопленного силой. За колдуном я теперь точно не вернусь.

Наконец, я остановилась, напряженно вдыхая сырой и затхлый воздух, упираясь бедрами в алтарь. Совсем как на месте силы в деревне Старейшин, только в два раза больше. И зал, несмотря на свои внушительные размеры, очень напоминал древний склеп, а алтарь — могилу.

Нервно ощупывая холодный камень, я пыталась что-то найти, до конца не понимая, что вообще делаю. А точнее, почему. Почему так отчаянно шарю руками по алтарю, цепляясь ногтями за шершавый камень?

Но все же я зря полагала, что бояться мне нечего. Снова моя самоуверенность сработала против меня.

Нет, конечно, это был не страх в полном смысле этого слова, лишь реакция тела на неожиданно происходящее вокруг. И тонкие волоски на теле встали дыбом не от поселившегося в душе ужаса — это всего лишь реакция организма, вызванная резким выбросом адреналина, и сердце колотится как в последний раз именно из-за усиленной работы.

Нет, определенно это не страх перед так внезапно разрезавшим воздух неизвестным мне созданием.

Черно-красный вихрь пронесся перед глазами. Матерь-богиня, Оно летает!

…Нашла… Нашла… Нашла…

Сухой голос, ни человеческий, ни кого-то из нелюдей, ни мужчины, ни женщины, но точно принадлежащий существу, утонул в темноте зала.

Оно еще и разговаривает!

Нет, Василиса, ты не можешь бояться. Тебе нельзя. Тебя должны бояться, а никак не наоборот.

Но, вспомнив неудачу с Пражским кланом, я невольно сжалась, схватившись побелевшими пальцами в шершавый камень древнего алтаря.

— Кто ты?! — вложив в голос всю смелость, выкрикнула я неизвестному созданию, нарезающему вокруг меня круги. Хотя, быть может, дело в Алтаре.

… Нашла… Нашла… Ведьма… Ведьма… Красная…

— Я и так знаю, кто я, я спрашиваю, ты кто?

…Сбереги… Сбереги… Сердце… Сердце…

Круги все сужались, и кожей я чувствовала это создание, как теплое дуновение ветра. У него нет плоти.

— Неупокоенный дух… — сорвались слова понимания.

Создание замерло прямо перед моим лицом, являя себя во всей красе. Растекшееся лицо, пустые глазницы, ведущие во тьму потустороннего мира.

…Помоги… Помоги… Помоги… Отпусти…

Кривые уста не двигались. Но отчаяние и надежда в этих глухих криках чувствовалась, как если бы я прикоснулась к душе живого существа.

Плита под руками крошилась, превращаясь в песок. Я не успела сообразить, что происходит, и, потеряв точку опоры, лишилась равновесия, упав в открывшуюся все-таки могилу. Чьи-то кости подо мной превратились в труху. Остались только череп и рука. В костяшках зажат камень с гусиное яйцо. Грубый, необработанный рубин. А неупокоенный дух лисой вьется вокруг меня.

…Забери… Забери… И отпусти…

И я забрала. Разжала кости, извлекая находку, и также крепко зажала в своих руках.

— Как отпустить? — мотая головой, пытаясь поспеть за шустрым духом, спрашиваю я.

Как же его упокоить? Но дух больше не говорил. Поднялся к потолку и со стремительностью хищной птицы спикировал на меня, вонзаясь в мое тело и растворяясь в нем, как кусочек рафинада в горячем чае. Напряжение захватило конечности, острыми песчинками пробираясь под кожу, но быстро отпустило, отзываясь покалыванием в кончиках пальцев. Я только и успела ойкнуть.

Тишина зазвенела в ушах. А в руках «рубиновое сердце».

Я всмотрелась в мутную поверхность одного из самых древнейших артефактов. От него шло тепло, будто внутрь поместили уголек, и даже исходил почти неуловимый свет. Но это неудивительно. Такой мощный артефакт должен хранить в себе невероятные запасы карминового потока. Но этот булыжник в руке был слишком тяжел. И не потому, что его вес не соответствовал размерам. Возможно, это из-за того, что я не вступила в полную силу. Сейчас во мне и без «рубинового сердца» много магии, и тело, вполне естественно, сопротивляется, а пальцы колет, как от соприкосновения со сломанной зажигалкой, так что хочется его выкинуть и избавиться от доставляющей дискомфорт находки.

— Сбереги… Сердце… — задумавшись, повторила я сказанное духом. Легче сказать, чем сделать.

Где-то в темноте послышались гулкие шаги. Максим приближался. Еще не виден его луч от фонаря, но я точно знаю, что это он.

Тяжесть артефакта в руке неприятно давила. Определенно, мне хотелось поскорее избавиться от него. Но на размышления у меня было не так много времени.

Как высшая ведьма, я не должна отдавать в руки врага такое серьезное оружие. Вот только все не так просто.

Во-первых, я разворошила могилу, судя по всему, того самого духа, кого благополучно отправила в потусторонний мир, в чьих цепких костях и нашла артефакт. Но сдается мне, что Максим так просто не поверит, что в том самом месте, где, согласно его долгим и тщательным исследованиям должен был лежать тот самый артефакт, его вдруг не оказалось. Да обычный обыск выдаст меня. И попытайся я оказать сопротивление всем довольно многочисленным сотрудникам Объекта, могу и проиграть.

Во-вторых, когда он успешно раскроет мою неудавшуюся попытку ограбления, я лишусь кое-чего не менее ценного, чем сам этот артефакт — ключа к успешному прохождению испытания. Потеряю доверие Максима и шанс на его любовь, которую так и не подтвердила.

Нет. Сначала вывезем «рубиновое сердце» с Объекта, и к этому моменту я успею убедиться, что для прохождения испытания останется только предать Максима. Тогда и заберу артефакт. А это как раз и отличный способ разбить сердце колдуна.

Гениально! «Рубиновое сердце» в обмен на сердце колдуна. Еще и вступление в полную силу впридачу.

Вот только, когда я предвкушала свой успех, впервые войдя в здание, где обосновался немногочисленный аппарат управления этого секретного Объекта, ожидала от себя куда большей радости. Даже невероятной эйфории. А выходит какой-то пшик. Бракованный фейерверк. Нет послевкусия мести.

— Василиса! — послышался вслед за светом фонаря взволнованный оклик Максима.

— Я здесь!

Колдун бегом направлялся ко мне, ловко огибая колонны. Я сидела на холодной земле, опираясь спиной на алтарь, оказавшийся могилой.

И только скользнул бледно-голубой луч по лицу Максима, такому напряженному, сосредоточенному, как у дикого зверя перед прыжком, мне тут же стало тепло. Внутри.

— Я слышал, как ты кричала, — с явным облегчением пояснил он. Беспокоился обо мне, да, я догадалась, и это чертовски приятно. — Ты в порядке, что случилось?

Теплые ладони прошлись по моим плечам, растрепали волосы, проверяя мою сохранность. «Рубиновое сердце», зажатое в моей ладони, он будто не видел. Не отрывал взгляда от моего лица. Смахнул большими пальцами что-то неизвестное со щеки и осторожно погладил скулы.

Наверное, я в пыли или еще черт знает в чем после посещения могилы, которой не одна тысяча лет. Представив, как осыпана прахом, словно пончик сахарной пудрой, невольно поморщилась от брезгливости.

— Все отлично, на вот, возьми, — будничным тоном заявила я, протягивая «рубиновое сердце» колдуну. Он машинально принял находку, но только после того, как камень оказался в его руках, удосужился взглянуть на поднесенный мной подарок.

У колдуна отвисла челюсть. Или он просто не мог подобрать слов. Таким растерянным я его не видела. А я облегченно вздохнула, и это мягко сказано. Я почувствовала себя грузчиком в конце рабочего дня, избавившимся от последнего стокилограммового мешка.

— Это… — только и смог вымолвить мой колдун. Интересно, во что он в этот момент не верил больше? В то, что это все-таки «рубиновое сердце» и оно наконец-то у него в руках, или в то, что я сама, добровольно, отдаю ему его?

— Да, оно самое.

Это именно оно. Тот самый артефакт, способный изменить привычную жизнь людей в не самую хорошую сторону, а жизнь ведьм сделать еще хуже, окажись он не в тех руках. Но я готова отдать его Максиму. Это все же лучше, чем мерзкие скользкие руки Молотова и щупальца его демонов. К тому же это всего лишь временная мера.

* * *

По территории раскопок древнего храма медленно прокатилась волна триумфа, сопровождающая Старцева и Василису до вагончика, выделенного специально для его не редких посещений. Конечно, все лавры достались колдуну, ведь это он, крепко сжимая «рубиновое сердце» в ладони, а в другой хрупкие пальцы молодой ведьмы, остающейся для всех ведьмачкой, вышел из темного хода в храм, возле которого уже успели собраться любопытные работники.

Но волна прошла медленно и тихо. Все-таки секретный Объект, и никто не привык тут трепаться о том, что, как и где они ищут.

Для долгожданной находки давно была приготовлена металлическая шкатулка с мягкими внутренними стенками и магической защитой на современном замке.

Когда Максим заходил в развалины храма вместе с Василисой, он почти не сомневался в успехе. Не один год потрачено на исследования и подготовку ради этих каких-то тридцати-сорока минут, проведенных там, внизу.

Конечно, и капля сомнений присутствовала у колдуна, особенно, когда он услышал крик Василисы. Он уже было подумал, что что-то пошло не так и что-то было упущено, какое-то незамеченное проклятие, или трещины в строение, отчего то могло обрушиться, погребая под собой драгоценную красную ведьму.

Но нет, причины крика были иными, но это Максим еще успеет выяснить. Сейчас ему так хотелось уединиться с ведьмой в вагончике, разделить с ней эту радость. Ведь то, что она отдала ему его, значило лишь одно. В руках Старцева теперь все, что нужно для успешной кампании против Молотова и для дальнейших реформ, что так требуются их сверхъестественному миру. Пора положить уже конец этому противостоянию с высшими ведьмами. И обеим сторонам признать, что они не могут друг без друга.

Только для начала нужно позвонить Старцеву-старшему. Давно назрел важный разговор, откладывать который больше нельзя.

Продолжая сжимать ладонь ведьмы, Максим остановился у крыльца вагончика, в очередной раз поражаясь хрупкости этих тонких пальцев и способности их владелицы совершать такие невероятные вещи, как вырывание сердец, или преподнесение таких сюрпризов, как тысячелетний артефакт.

— Я отойду? — ласково спросил Максим, отпустив ладонь Василисы и продемонстрировав извлеченный из кармана джинс телефон. — Сделаю звонок, тут связь ловит не очень хорошо. А интернет так вообще…

— Конечно, иди, — мягко улыбнувшись, отпустила она. — Я никуда не денусь.

Но он не мог просто так уйти. Столько всего хотелось ей сказать.

— Василиса, я… — переполняемый чувствами, переходя на шепот, произнес Максим, притянув свою драгоценность ближе, по-хозяйски опуская руки на талию и без стеснения пробравшись пальцами под майку. — Я с ума сойду, если ты исчезнешь.

Руки колдуна совсем увлеклись и продолжали ощупывать хрупкое тело девушки. Будто не верили в ее реальность. Наконец остановились на шее, погладили волосы. А потом застыли на щеках, измазанных чем-то серым, и осторожно смахнули грязь.

Она сама потянулась, чтобы поцеловать его. И немалых усилий потребовалось колдуну, чтобы отстраниться от этого манящего рта. Сладких бледно-розовых губ. И покинуть эту зону ванили и абрикоса, окутывающих девушку.

— Там есть кровать, туалет, душ, чайник, — начал перечислять колдун местные удобства, махнув рукой в сторону двери. — Располагайся, а я скоро буду.

Василиса кивнула, чуть улыбнувшись, и Максим направился в один из уголков базы, где сохранился небольшой кусочек леса.

Конечно, так далеко не требовалось уходить, но оградиться от посторонних ушей лишним сегодня не будет. Все радовались успешному окончанию столь продолжительной работы, но не все сотрудники корпорации Старцевых, потративших несколько лет на работу, скитаясь по Азии вместе с Северьяном Пересветовичем, а потом и с Максимильяном, собравшим почти ту же команду, были столь искренни и преданны этому древнему роду, возглавляющему колдунов. Кто-то ведь слил информацию Молотову?

* * *

— Алло, отец, — произнес Максим, когда я уже догнала его, «переодевшись» в полосатую шкурку. Мягкая кошачья поступь самое то, чтобы незаметно подслушать разговор. — Алло, слышишь меня?

Сейчас мне совсем не доставляла радости игра в шпиона. После всего сказанного колдуном… После того, как с его губ чуть не сорвались заветные слова. Мне так хотелось ему доверять и чувствовать, что он доверяет мне. Незнакомые ранее чувства оказались настолько приятны, что расставаться с ними мне совсем не хотелось.

Но что-то во мне взыграло, не позволив пропустить мимо ушей разговор Старцева с отцом. Ноги сами понесли в лес, и на ходу я приняла менее заметный облик.

— Я нашел его, точнее, как ты и говорил… — медленно произнося слова, сообщил колдун отцу долгожданную новость, но выдержал странную паузу. Может, на том конце его перебили? — Его нашла Василиса.

Снова пауза, дающая мне возможность возмутиться и нервно задергать усами.

«Как ты и говорил — его нашла Василиса». Слова имеют вес, определенно, а эти весили столько, что способны были раздавить меня, не оставив ничего, даже проклятого мокрого места.

— Да, мы будем на празднике, завтра же вылетаем, — продолжался разговор сына с отцом, — нет, — он засмеялся, — да она с рук моих готова есть. Не волнуйся.

Мой затуманенный взор, не знаю — умеют ли кошки плакать, но я в таком обличье, кажется, могла, был устремлен в широкую спину колдуна, мужчины, от взгляда которого каждое нервное окончание в теле оживало. В спину мужчины, заставившего меня изменить своим взглядам и преодолеть предубеждения — довериться ему. Мужчина, который это разрушил всего парой фраз. Зато каких честных!

Я смотрела в спину мужчины, сердце которого прочнее сердца высшей ведьмы, и мне не хотелось видеть его душу. Лучше не знать всей правды и дать себе возможность списать все это на отсутствие любви.

Мне бы вернуться в нормальный облик. Подойти, избегая колдовского зеленого взгляда, выяснить все, что есть в его чертовой душонке, и вонзить острые ногти в плоть, разрушить хрупкие кости, и забрать то, что мне так нужно.

Но нет. Так же хорошо, как понимание того, что должна сделать, я знала, что просто не в силах разбить сердце Максимильяна Старцева. Даже подтверждение того, что он лживый сукин сын, двуличная тварь, и так легко обвел меня вокруг пальца, ничего не изменило.

Ох, как четко же сейчас я все вижу! Несмотря на пелену из слез и обычное человеческое зрение. Да со мной играли с самого начала! Я-то думала, что и режиссер, и сценарист спектакля «Враг у моих ног или испытание для красной ведьмы». А оказалось, что всего лишь исполнительница одной из главных ролей. Правильно я задавалась всеми этими вопросами, правильно. Но я оказалось все же дурочкой, страшный роковой диагноз только что подтвердился.

Но самое страшное, что при мысли о том, что я вырву сердце этого колдуна, свое собственное болезненно сжимается. Пора признать очевидное. Неважно, любит ли он меня. Но я его полюбила. Вопреки всему. И теперь я понимала, как должна была чувствовать себя моя жертва.

Будто почувствовав мой взгляд, Максим обернулся и четко посмотрел на пушистую шерстку, принадлежащую мне. Секундное замешательство в еще искрящихся искренней радостью глазах, и он сбросил вызов.

— Василиса… — с горькими оправдательными нотами позвал он меня. Зеленый взгляд выжигал на мне рану, которая, наверное, никогда не заживет, неотрывно следил за мной. И невольно я попятилась назад. Но он тут же сделал осторожный шаг ко мне.

Нет. Если взгляд я выдержала, то не значит, что справлюсь с его прикосновениями. С его словами, которыми он щедро начнет меня заливать, пытаясь исправить ситуацию. А ведь я вполне могу поверить. Но нет. Я больше этого не допущу.

Плевать на испытание, плевать на «рубиновое сердце». Но я не покажу колдуну всей правды. Он никогда не узнает, насколько сделал мне больно.

Глава 19

Стрелка спидометра стремительно поднималась. Только ведьмин взор помогал аккуратно объезжать все неровности на дороге при такой запредельной скорости и застилающих глаза слез.

Я чувствовала себя не просто обманутой, а разбитой вдребезги. Что-то внутри меня вот-вот разорвется.

Терпеть было невыносимо, меня опять накрыло волной карминового потока и, чтобы сдержать дрожь в руках, пришлось с силой сжать руль. Вцепилась в него со всей обидой и злостью, будто он в чем-то виноват, так, что даже костяшки пальцев побелели.

Этот приход оказался сильнее предыдущих, и контроль над машиной постепенно ускользал.

Кажется, лучше остановиться.

Проехала я довольно много и не ощущала за собой погони. Свернула на грунтовую дорогу, ведущую в лес, наконец, отпустила руль, позволив напряжению взять верх. Меня колотило так, что того и гляди машина затрясется вместе со мной.

Что-то странное происходило со мной, боль в груди становилось нестерпимой, и я горела изнутри. Задыхалась и горела.

Может, это от того, что я слишком долго не могла пройти испытание? Тело не выдержало? А если я умру от этого?

Набрала Лидии.

— Василиса, — голос прабабушки был обеспокоен.

— Баб, — еле пробормотала я. — Кажется… я умираю.

— Что случилось?

— Я никогда не разобью его сердце, — выдавила я слова, прерывисто дыша.

Горько рассмеялась, поняв весь смысл сказанного. Мне не нужно себя проверять — я отчетливо осознала, что не могу причинить ему боль, готова убить за него и не в силах забрать его сердце, растерзать его душу, чтобы выпустить энергию, так необходимую мне для постоянного доступа к потоку.

— Он тебя любит? — уточнила Лидия, стараясь скрыть волнение.

— Я не уверена, но он обманул меня, баб, — сквозь всхлипы обиды и горечь правды на губах отвечаю ей. — Не думаю, что у меня вышло.

— Ты в порядке?

— Нет, — прошептала я. Мне даже показалось, я слышу треск внутри себя. Что-то внутри меня рвалось наружу.

— Василиса, — голос Лидии изменился. — Что именно ты чувствуешь?

— Меня накрыло огромным количеством карминового потока, такого еще никогда не было, я больше не могу. Почему мне никто не сказал, что любить так больно?! — силы последние, но мне их не жалко было потратить на крик. Зачем их жалеть, если я умираю.

— Василиса, ты должна кое-что узнать… — начала быстро говорить Лидия, но я ее уже не слышала.

Глаза застилала красная пелена. А в голове крутились мысли совсем не о прожитой жизни. А о том, чего уже не случится. Я так мечтала о любви. О человеческом женском счастье. Но кто бы мог подумать, что, пытаясь влюбить в себя Максима, я влюблюсь сама. И уж тем более никто не говорил, что предательство любимого человека причиняет такую невыносимую боль. Предательство.

Сквозь красный туман, застилающий мои глаза, я все еще была при ведьмином взоре, и сделала то, чего никогда не собиралась делать. Я заглянула в свою душу.

Моя душа — большой карминовый сгусток, окруженный розовым огнем. Люблю. И так это знала. Но происходило нечто необычное.

Розовые всполохи как кинжалы пронзали мою душу, от чего мне и было так больно, и сгустки потока вырывались наружу. Любовь будто душила.

Я больше не могла на это смотреть и чувствовать. Я поняла, что со мной происходит.

Предательство, в конце концов, разбило сердце. Да только сделала это не я, а он. Он сделал со мной то, что я должна была сделать с ним.

— Вот так ирония, — пробормотала я вслух, горько усмехнувшись.

Но было мне совсем не смешно — мне захотелось умереть.

Опустив спинку сиденья, позволила себе лечь и закрыла глаза, проваливаясь в забытье, отдаваясь во власть карминового потока, который позволял мне управлять душами, но только не своей собственной. Так будет лучше, меньше шансов у колдунов поработить высших ведьм, в чьих руках теперь только «рубиновое сердце».

Я перестала чувствовать свое тело. Боль отпустила — я покинула его. Поднялась и наблюдала за бездыханной куклой, что еще мгновение была мной. Волосы полотном розового золота рассыпались по черной коже сидения машины. Глаза моего тела были закрыты, но оно все еще было наполнено потоком, магией, которая теперь полностью окутывало его. А я парила над машиной, прощаясь с собой, этим миром и своей семьей.

* * *

— Глупая, упрямая девчонка, — ругался Максим, запрыгивая в «Патриот». На таком агрегате будет сложно догнать БМВ, у которой двести пятьдесят лошадей и спортивный режим.

Он не ожидал, что его слова, сказанные отцу, так прозвучат. И обманывать Василису он не планировал, лишь сказал то, что от него хотели услышать. А вот она не должна была стать свидетельницей разговора.

— Теперь попробуй все исправить, — бормотал Максим, дергая рычаг коробки передач.

К счастью, как только он покинул территорию Объекта, заработал интернет, и теперь можно отследить, куда направлялась Василиса на его машине. Он нервно следил за красной точкой на карте, та стремительно двигалась в сторону города. Спасибо человеческим технологиям! Это куда быстрее, чем поиски с помощью заклинаний.

— Правильно, правильно, подожди меня, и я все исправлю, — отчаянно забормотал колдун, когда точка остановилась недалеко от дороги.

Двигатель внедорожника работал во всю мощь, но Максим продолжал жать педаль газа в пол, от чего мотор издавал недовольное рычание. Василиса недалеко уехала, всего километров пятнадцать, но он боялся, что она уйдет. Сядет в попутку, и он не успеет… Что не успеет, Максим и сам не знал. Но чувствовал, что промедление может стоить слишком дорого. И он боялся, что исправить все, может, и не удастся.

Он мысленно перебирал слова, которые скажет ей и надеялся, что они помогут. Когда он затормозил у съезда с дороги, все они вылетели из головы. Он ожидал увидеть пустой автомобиль или взбесившуюся ведьму, решившую все-таки с ним поговорить. Но только не потерявшую сознание девушку и растекшийся вокруг красным туманом поток.

Ее тело — неподвижное. Лицо бледное, как у фарфоровой куклы. Страх прожорливым червяком пробрался к горлу, лишая колдуна способности ровно дышать.

Еще теплая, но под тонкой кожей на шее пульса нет. Нет!

— Не смей умирать! — в ярости прорычал Максим.

Да. Он злился на свою ведьму. Что она задумала? Какой-то изощренный способ добиться своей цели, чтобы пройти испытание?

— Слышишь меня?! Не смей, я сказал. Моя чертова головная боль. Ты и меня хочешь свести в могилу?

Руки и ноги еле слушались колдуна, когда он вытаскивал Василису из машины. Осев на землю с телом высшей ведьмы на руках, он прикрыл глаза, видимо, надеясь, что страх и паника отпустят его, и вернется способность мыслить разумно, что в данный момент было так необходимо.

— Не смей… — голос его, сев от крика, наполненного истинной яростью, превратился в шепот. — Я отдам тебе свое сердце, забирай, мне оно уже ни к чему, только не умирай.

Но было поздно просить — в теле не было жизни, и поток его постепенно покидал. Максим не понимал, что происходит с ведьмой. На теле не было видимых повреждений, которые могли бы указать на причину смерти. Ни следов яда, ни проклятий. Будто душа добровольно покинула тело.

Может, еще есть шанс заставить ее вернуться?

* * *

Я уже парила над лесом словно птица, наблюдая за тем, что творилось внизу. Как машины мчались по трассе. А вокруг бледными, прозрачными немыми тенями кружили неупокоенные души. Они протягивали ко мне руки, силясь что-то сказать. Но я их не понимала. Даже всматриваясь в пустые глазницы, в которых отражался темный и холодный потусторонний мир — не видела, не слышала, не понимала.

Зато все еще слышала шум леса и дороги.

— Не смей умирать! — отчаянный крик знакомого голоса. Такого родного. До боли.

И я посмотрела вниз туда, где осталась машина и мое тело. Он был там. Колдун, принесший в мою жизнь столько проблем. Довел меня до этого самого состояния. Но вместе с тем подарил мне столько страсти, нежности и тепла, пусть и все так быстро закончилось… Но спасибо ему за то, что это было. Сейчас, когда боль отпустила, все виделось в ином свете, и не осталось той обиды и ненависти, в один миг разрушивших мою душу.

— Что он там несет? — спросила я, но немой призрак рядом со мной молчал, продолжая взирать на меня, и я спустилась, чтобы расслышать слова колдуна.

Он баюкал мое тело, осторожно поглаживая щеки, вытирая с глаз еще не высохшие слезы.

Я смотрела на себя со стороны. Голова прижата широкой ладонью к мужской груди и так хотелось ощутить его тепло под щекой. Но я не чувствовала. И уже не почувствую. Не могла оторвать взгляда от Максима. Хотелось напоследок полюбоваться им, запомнить каждую черточку.

— Не смей… — прошептал он и опустил мое тело на землю, осторожно придерживая голову, будто боялся причинить мне боль.

Из багажника БМВ Максим достал металлический чемодан, где лежали его колдовские примочки.

Что он собрался делать? Зачем расставил по кругу свечи? Насыпал в ладонь горсть черного порошка и нарисовал им на земле звезду, вписывая ее в круг.

Когда он достал огромный нож и, не колеблясь, располосовал себе ладонь, я даже вскрикнула. Но он меня не услышал. Карминовый поток в его теле стал стекать к раненой конечности. Бурые капли посыпались горошинами в чашу. Кровь продолжала капать, пока весь поток, что сохранился в его теле, не оказался в чаше, а мне не предстала очищенная от него душа, вокруг которой вились розовые всполохи. Но мне уже было плевать на чувство, что жило в его душе. Эта любовь не помешала предать меня. А значит, это чувство не способно изменить человека. Мне уже не жаль.

Колдун зажег свечи, от одной из них подпалил пучок травы, который извлек из колдовского чемоданчика, бросил в чашу к остальному содержимому, и все задымилось, а черный порошок вспыхнул обсидиановым огнем.

Губы его произносили слова на неизвестном мне языке. Он снял по одному кольца-артефакты, положил их в чашу, омывая своей кровью. Последним в чашу опустилось кольцо черного потока. Я не знала этого заклинания, но почему-то смотрела, как завороженная, не в силах оторваться, и смысл уловила. Он звал меня. И в подтверждение этого знания, когда заклинание было закончено, я услышала прямое обращение к себе.

— Вернись, Василиса! Вернись, иначе я не прощу тебя, — с жаром прокричал он свою угрозу.

Я снова чувствовала боль, наполнявшую мое тело. Как поток возвратился в него. Вновь привкус обиды на губах, и дикая ненависть. А я-то думала, что излечилась от боли. Но темнота забрала меня на мгновение, чтобы я вновь открыла глаза и тут же встретила пристальный взгляд зеленых глаз и довольную улыбку.

— Ненавижу! — хрипло крикнула я, а рука, так легко ставшая вновь послушной мне, взметнулась вверх, чтобы стереть с лица колдуна эту неуместную радость. Мне слишком больно. — И это я, я не прощу тебя! Слышишь?!

Но он не слушал. Обхватил мое лицо теплыми, немного шершавыми ладонями, липкими от крови. Прислонился лбом к моему, заставив вдыхать запах его кожи. Такой родной, такой дурманящий. Но от этого мне хотелось рыдать, а лучше снова уйти в забытье и не чувствовать. Перестать быть единым нервом на кончике оголенного электрического провода. Ничего не чувствовать.

— Не смей ко мне прикасаться, — процедила я сквозь зубы. — Больше никогда.

Благодарная своему телу, что сохранило для меня физические силы, оттолкнула от себя колдуна.

— Вот так благодарность, — засмеялся он. Пусть смеется, недолго осталось.

— Мне не за что тебя благодарить! — я снова перешла на крик, не в силах сдерживать еще и ярость. — Я тебя…

Но я не закончила свою гневную тираду о том, как я его ненавижу, люблю и никогда не прощу.

Зазвонил мой телефон, я почувствовала, кто звонит — Лидия. И она волновалась сильнее, чем обычно.

— Да! — еще не отпустив гнев, резко ответила я. Связь здесь ловила не очень хорошо, но я не сразу поняла, что прабабушка включила видеосвязь, и ее обеспокоенный оклик ударил прямо в ухо.

— Василиса, внучка!

— Я слышу тебя, не надо так орать, — проворчала я, всматриваясь в экран телефона.

— Ты прошла испытание, — огорошила она меня. Телефон чуть не выпал из рук. — Что произошло? Ты несла ерунду о смерти, но судя по всему, жива и здорова.

— Ты что-то мне хотела сказать, перед тем как я отключилась… — вспомнила я, пытаясь уйти от темы испытания. Хотя уже наверняка поздно, и эта важная информация не проскользнула мимо колдовских ушей.

Видимо, прочитав мои мысли, Максим появился за моей спиной, давая Лидии возможность лицезреть себя рядом с внучкой.

— Лидия, рад вас слышать, — тут же поздоровался он. Бабушкин взгляд стал жестким, изучающим. Она явно смотрела на него, а не на меня. Губы сердито поджались.

— Здравствуй, Максимильян, — наконец, спустя несколько тягостных секунд, подала голос Вершинина-старшая. — Не ожидала увидеть тебя.

И снова это давящая пауза. Я знала, о чем хочет спросить Лидия, но не могла решиться в присутствии колдуна. И то, что хотела мне сказать, уже не скажет.

— Максим, — голос черной ведьмы стал мягче. Но это лишь видимость — угроза в нем пряталась нешуточная. Это я чувствовала очень четко. — Если у Василисы хоть волосок с головы упадет по твоей милости…

— Оставьте угрозы, — перебил ее колдун. Вот так смелость. Или скорее глупость. — Я только что ее к жизни вернул. А мне даже никто спасибо не сказал.

На экране телефона я увидела, как он перевел на меня вопрошающий взгляд и потер покрасневшую щеку, куда с силой опустилась моя ладонь. Кожей ощутила его взгляд и как он прожигает насквозь, и это заставило меня отступить. Боль разбитого сердца еще не ушла.

— Я перезвоню, — бросила я Лидии и отключила телефон, не давая ей возможности хоть что-то еще сказать.

Резко развернувшись, оказалась лицом к лицу со своей несостоявшейся жертвой. Матерь-богиня, видимо, обладает тонким чувством юмора, доступным не каждому, раз решила назначить Максимильяна Старцева на эту роль, избрав жертвой того, кто разбил сердце высшей ведьмы, а не принес в жертву свое. Того, кто подарил мне такую боль, что я готова была покинуть мир живых. Того, чьи следы на моей душе горели, делая каждый вздох в его присутствии пыткой. Того, кто заставил вернуться меня в мир живых, исчерпав все магические силы, что были. Того, кто сейчас мало чем отличался от человека. Того, кто сейчас самодовольно смотрел на меня, скрестив руки на груди и улыбался, ожидая, по всей видимости, благодарности. Того, кто не дождется от меня этих слов никогда.

— Никогда, — прошептала я, но он, уверена, точно прекрасно меня слышал. — Я никогда больше не хочу тебя видеть. Слышать. Чувствовать твой запах и твои руки на себе. Ты больше не прикоснешься ко мне и не заговоришь.

Слова мои — не просто слова, а облеченные в магию, вся что есть — ярость и обида, заклинанием они вливались в его душу. Не знаю, понял он это или нет, но лицо его с каждым произнесенным мной словом становилось мрачнее.

— Никогда ты не услышишь «спасибо» от меня. Никогда, или я не красная ведьма.

Мама, да и не только она, всегда говорила — не зарекайся. Но это был не тот случай. Когда я села в машину, практически угнанную у колдуна, хлопнув дверью ни в чем не повинного авто перед носом застывшего камнем Максима, была как никогда уверена в каждом сказанном слове.

Только удалившись на несколько километров, въезжая в город, дала волю слезам. Они крупными каплями стекали по щекам, и я даже не пыталась их унять. Надеюсь, вместе с ними уйдет и боль.

— Почему мне никто не сказал, что в этой нечестной игре, в этом испытании жертвой легко могу стать я? Почему? — с этими словами, не ожидая, само собой, от машины ответа, я включила музыку, в надежде, что она заглушит мысли. Но и с музыкой мне не повезло.

— …Что я знаю о тебе, только то, что я любил,

В ослепительной борьбе все мысли о тебе…[1]

Черная ведьма. Считай это сделкой

Бонус

История является спин-оффом «Красной ведьмы». События, описанные здесь, развиваются в то же время (практически параллельно). Катэрина Новак — черная ведьма. Вступление в полную силу имеет для нее неприятные последствия. Она сирота и негде просить защиты, когда ее начинает преследовать колдун — истинный любитель таких как она. Катерина настолько напугана, что устав бежать, готова принять помощь колдуна, еще более опасного, чем ее преследователь. Спасет и ее Владислав Молотов или погубит?

Первый поцелуй черной ведьмы

Владислав никогда не чувствовал себя опустошенным настолько. Последний год вообще прошел словно в тумане вечного пьяного угара. А сейчас пришла соответствующая расплата. Никак в голове не укладывалось, как он допустил, что у ведьмы вышло снять с него его демона. Но самое ужасное, что он даже сказать об этом толком ничего не может. Сильная стерва.

Стефания будет недовольна.

Женщина, для своего преклонного возраста, двигалась удивительно грациозно, только скрипнувшая половица известила Владислава о ее приближении.

Он нервно обернулся и встретился с леденящим душу желтым взглядом. Да уж, «всего лишь ведьмачка», но даже у оборотней и вампиров от нее поджилки трясутся и зубы сводит.

«Всего лишь ведьмачка» — истинная глава рода Молотовых вошла в мрачную гостиную. Горящий камин не мог ни осветить, ни как следует согреть слишком большое помещение. Такого рода проблемы Стефанию кажется не волновали. Сама выбрала вековую развалину, где ни канализации нормальной нет, ни системы отопления. А электрические сети то и дело замыкает. Но это уже из-за демонов вокруг.

— Здравствуй, тетя, — стараясь больше не смотреть на женщину, тихо приветствовал колдун.

Влад не был уверен, что Стефания все еще его тетя. Существование с демоном такого уровня не могло пройти бесследно. Даже его демон, на порядок слабее и проще, требовал слишком много душ.

— Влад, — она коротко кивнула, и села в соседнее кресло. Высокая спинка с резными узорами по краям возвышалась над обманчиво щуплой и хрупкой фигурой, только придавая женщине величественности. Желтый взгляд был уже давно пустым, все меньше походил на человеческий. — Ты приехал без своего демона.

Она не спрашивала, она точно знала. И Влад поежился. В глубине души, его сей факт расстраивал не так уж сильно. Давно он не мыслил настолько ясно.

— Расслабься, — безразличным тоном произнесла Стефания, что этому никак не способствовало. — Его отсутствие не так сильно вредит моему плану, как ты думаешь.

Влад порывался что-то сказать, но никак не мог ни слова о той девчонке вымолвить. Слишком сильная магия его удерживала.

— Ты все также остаешься лицом рода, — продолжила Стефания, — а освободившееся место скоро займет другой, куда достойнее прежнего.

Она приложила ладонь к сердцу. Там, где Влад чувствовал пустоту теперь.

— Тот, кого мы призовем достоин такого тела как твое, — желтые глаза сверкнули в предвкушении, — но нам все еще нужен самый могущественный артефакт красного потока. Рубиновое сердце ты не привез, я так понимаю.

Снова Влад чувствовал, что ей известно все. Может даже больше чем ему самому.

— Старцев так просто не отдаст его, — напомнил Влад. — Моя поездка лишь подтверждает это.

— Я выделю людей, — сухо отмахнулась от оправданий Стефания. — К тому же, теперь нас поддерживает Пражский клан. Смерть Виктории не была напрасна.

— Не была, — повторил Влад. С этим не поспоришь. Да только смысл он придавал этим словам свой.

Он не любил Викторию, а сейчас так вообще не понимал, что она делала рядом с ним. Делила жертву одну на двоих, постель — и только. Он забирал душу, а она кровь и жизненные силы. Экономно, но мерзко. Настолько, что Влад сейчас мечтал стереть эти воспоминания, гораздо больше, чем следовать великому плану Стефании.

— Прежде чем вернуться за рубиновым сердцем, достань мне кровь черной ведьмы, — проговорила ведьмачка. Влад не мог не насторожиться. Конечно, Стефания не впервые просит его о чем-то, а точнее раздает указания, но сейчас он не в лучшей форме, чтобы выполнять подобные поручения. Черные ведьмы на дороге не валяются. Любую высшую ведьму найти непросто, их мало, и они живут по одиночке. Это как искать иголку в стоге сена, старательно выдающую себя за это самое сено.

— Не волнуйся, все уже выяснили за тебя, — догадавшись о мыслях Влада успокоила Стефания. Но разочарование в ее голосе говорило само за себя. — Я уже выбрала ту, которая пожертвует кровь. Тебе нужно только уговорить девушку отдать ее добровольно. Это поможет избежать проблем в будущем.

Стефания встала, вцепилась в полированный подлокотник из красного дерева, помогая телу удерживать вертикальное положение.

На худых иссушенных пальцах кольца-артефакты казались слишком огромными, но одно из колец не имело камня, наполненного магическим потоком. Кольцо в форме змея, хвост которого приходил в движения, острым концом был способен разрезать кожу.

Влад знал, зачем Стефания потянулась к нему.

— Нет, — резко остановил он ее.

Глаза ведьмачки вспыхнули холодом.

— Я слишком слаб сейчас, настолько, что новый демон меня может убить, мне нужно восстановить силы, — тут же пояснил Влад свой протест.

Но он совсем не был уверен, что восстановить душу еще возможно.

* * *

Покой. Покой мне только снится. Я думала, когда пройду испытание все станет проще. Буду маленьким механизмом в системе, что создали колдуны. Обеспечу себе спокойную жизнь, если буду следовать простым правилам. Для себя я выделила основные: не люби (чтобы не было кого терять), не борись (чтобы не было больно проигрывать), не связывайся с колдунами (и так понятно почему).

Но я нарушила последние два правила. Испытание далось нелегко. Подобраться к жертве стоило немалых усилий. Но кто же знал, что мэр захудалого городка на задворках России водит дружбу с криминальным авторитетом, который, конечно, не простой человек. Колдун, преимущественно использующий по иронии матери-богини, черный поток. Он был очень удивлен, когда узнал, кто виноват в отравлении. Чертовы камеры слежения. А я была не меньше удивлена, когда узнала, как он хочет отомстить. Жаль, что заступиться за меня было некому, и пришлось бежать, только пятки сверкали.

Я, пожалуй, единственная ведьма сирота. Мои бабки погибли в пожаре несколько десятилетий назад, причины которого мне до сих пор неизвестны, а мать забрали колдуны. Она нарушила много правил, и не желала вписываться в систему. Не будь я высшей ведьмой, решила бы, что род Новак, мой род, проклят. Но я знаю, что пожар — это случайность, а нежелание матери жить по навязанным правилам, всего лишь ее выбор, и нет здесь никакого воздействия магических потоков и воли богов. Но я не моя мать. Во мне нет того внутреннего сопротивления, что двигало ею, и я готова жить по чужим правилам. Но с тем, что предложил этот упырь, точнее колдун, да поглотит его мрак, даже я не готова смириться. Так я нарушила правило номер два.

А потом нарушила и свое третье правило, пообещав себе, конечно, что это в первый и последний раз.

В неоновом свете наполненного людьми бара, шум толпы заглушали сильные басы современной музыки. Ничего не имею против людей. В конце концов, они изобрели много хорошего, но вот эта, бьющая по ушам какофония, не относилась к человеческим достижениям. А вот крепкий коктейль на основе абсента, вполне заслужил моего одобрения. И я сделала очередной глоток, отбросив в сторону пластиковую трубочку. Ожидание встречи, с одним из самых опасных и беспринципных колдунов этого мира, проходило не без напряжения.

— Здравствуй, Катэрина, — вдруг раздалось над ухом. Молотов, пришел все-таки.

— Привет, — бросила я, все еще не веря, что он может мне помочь.

Но он сам вышел на меня и предложил помощь, как только великий и ужасный Северьян Старцев, отказался поставить на место провинциального колдуна, любителя черных ведьм. Тот сделал еще хуже — официально признал, что этот псих в перстнях и наколках, с лохматой гривой, будто он не колдун, а дикий зверь, даром, что в костюме, имеет право использовать меня по своему усмотрению. А я должна, принять новое назначение достойно. Все мои мольбы о том, что этот колдун собирается держать меня в рабстве, никто и слушать не стал.

В тот момент я стала лучше понимать маму и, покинув Москву, приняла решение, совсем несвойственное мне — бежать, бежать и еще раз бежать. Не о таком спокойном существовании в рамках системы я мечтала. До сих пор перед глазами стоит тот ошейник, способный удержать мою силу. Не готова я стать черной ведьмой на привязи, а может и в клетке, кто его знает.

«Будешь служить мне, а там посмотрим на что еще сгодишься,» — до сих пор помню, как при этих словах, он готов был надеть на меня ошейник, а ледяной взгляд голубых глаз скользил по мне совсем недвусмысленно. И сомнений не оставалось, что значит «что еще». От этого взгляда стало действительно страшно. Я не знала, какого это — быть с мужчиной, но при мысли о том, что увязавшийся за мной колдун может стать первым — все внутри перевернулось, а сердце в страхе забилось из последних сил.

Я могла убить своего преследователя, но его время еще не пришло, черный поток был далек от него, а я не готова была изменить это. Изменить уготованный ему час смерти. Хватит с меня и того что пришлось сделать для испытания. Тогда я дала себе еще одно обещание — больше никогда не убивать. К тому же, я не хотела пойти по стопам матери и оказаться в тюрьме, из которой не возвращаются.

— Влад, ты пришел, — начала я с глупой констатации факта и нелепой улыбки симпатичному молодому блондину, просто не зная, с чего начинать. Он так и не сказал по телефону, как собирается помочь.

— Я же сам тебя позвал, — напомнил он. Сейчас, наверное, думает, что я совсем идиотка. И не только из-за глупостей, которые несу. Факт того, что явилась сюда не говорит ничего хорошего о способностях высшей ведьмы.

Он ухмыльнулся, заметив мое смущение, но глаза так и оставались неподвижными в своей холодности. Вновь закралось в голову сомнение, а не сделаю ли я хуже? Этот колдун, может оказаться ничуть не лучше.

— Да, конечно, — пролепетала я, устыдившись собственной глупости. — Я очень надеюсь, что ты поговоришь с Алексеем Соболевским, и он перестанет меня преследовать.

— Так и будет, — снова улыбнулся Молотов одними губами, глаза так и оставались замороженные печалью. — Только обговорим условия.

— Условия? — повторила я.

— Ну да, ты же не думала, что я стану помогать по доброте душевной? — вдруг тон Молотова стал резкий, а рука легла на воротник пиджака, прижимая ладонь к сердцу. На лице отразилась будто гримаса боли, но мне не до жалости к колдунам.

Конечно, я не думала так. Не совсем уж я наивна. К тому же знаю какие слухи ходят о роде Молотова. Но все-таки надеялась на что-то, раз уж он сам вызвался помочь. Как оказалось, зря.

— Ты говорил, что хочешь помочь, — напомнила я о телефонном разговоре, — разве помощь не должна быть бескорыстной?

Впервые в серебристо-голубых глазах заискрилось что-то похожее на жизнь. Он засмеялся. И я улыбнулась в ответ, пусть и веселит его моя глупость.

— Обсуждение условий напоминает больше сделку, — продолжила я. Теперь прекрасно осознавая, что могу влипнуть с этим Молотовым в еще одну неприятность.

— Все верно, — согласился колдун, — услуга за услугу.

Звучит по крайней мере честно.

— Что ты хочешь?

Колдун оценивающе осмотрел меня. Хотя оценивать, на мой взгляд, особо нечего. Некогда светлые волосы стали иссиня-черными после начала испытания. Бледно зеленые глаза, теперь сверкали как черные изумруды, наполненные потоком. При своей бледности стала я выглядеть лишь более приметно, но внимание — это не то, чего я желала. При довольно щуплой фигуре и серой внешности, какая была у меня раньше, я могла слиться с цементной стеной, и это меня вполне устраивало. К моему удивлению, Молотов не выглядел разочарованным, и я тяжело сглотнула, прокрутив в голове пару вариантов, что он мог предложить.

Наверное, он заметил мой испуг на лице, потому что, когда наклонялся ко мне, вид у него был очень самодовольный.

— Немного твоей крови, — прошептал он на ухо.

— И все? — выдохнула я.

— И все.

Теплое дыхание приятно щекотало кожу. И я не сразу осознала, чем придется платить. Но подумать над последствиями не успела.

Влад положил ладонь на мое оголенное плечо, потеребив тонкую бретельку шелкового топа.

— Думай быстрее, Катэрина, — снова прошептал колдун. Взгляд его скользнул по толпе позади меня, и я обернулась, заинтересовавшись тем что отвлекало Молотова.

Увиденное заставило меня резко подняться, но под сильной рукой Влада я снова оказалась на своем месте.

— Ты согласна отдать немного крови? — уже настойчивее потребовал он ответа. — Взамен я разберусь с Соболевским. Он не причинит тебе больше вреда, обещаю.

Я не стала долго думать, это было невозможно под взглядом колдуна, которого я боялась, в отличие от Молотова. Сине-голубой взгляд прожигал мне спину, я чувствовала его, он уже заметил меня.

— Да, да, я согласна, — чуть ли не плача от безысходности, проблеяла я.

— Тогда бежим, — веселясь скомандовал Молотов, хватая меня за руку и утягивая за собой в толпу, в противоположную сторону от Алексея.

Я не знала куда мы побежим. Ведь город чужой, и вообще я собиралась завтра же его покинуть. Оставалось надеяться, что Влад знает что делает. Хотя, признаться, я думала, что он будет с Соболевским говорить, а не убегать. Но он, в конце концов, мужчина, колдун, и знает, как решать такие проблемы лучше меня.

Мы вышли через служебный выход. Неприятно пахло из мусорных баков, но мы остановились.

Влад схватился за сердце, и я было подумала, что у него приступ. Но посмотрев на него глазами черной ведьмы, я не увидела подступающего к нему мрака, говорящего о скорой кончине. Присмотревшись внимательней, я поняла что меня смущает. Высшие ведьмы видят душу после вступления в полную силу не так хорошо, как красные ведьмы когда-то, и душу Молотова я почти не видела. Едва уловимое, тусклое сероватое сияние. И это было странным — слишком мало видно.

— Я не спец по душам, — неуверенно сжала губы, сомневаясь говорить ли об этом колдуну, — но с твоей что-то не так, Влад.

— Что ты видишь? — впился он в меня ледяным взглядом, крепко держа руку, будто я собиралась убегать от чумного.

— Она меньше чем должна быть…

Но тут железная дверь с надписью «служебный вход», из которой мы только что вышли, распахнулась чуть не разрушив старую кирпичную стену.

— Катэрина! — прорычал Алексей, словно раненый зверь. — Хватит бегать!

Он пристально смотрел на нас с Молотовым, не спеша что-то предпринимать.

— Черт, — выругался Влад, нервно переводя взгляд с меня на Алексея. Выглядел он явно нерешительным, что никак не вписывалось в сложившийся в моей голове образ.

Но мы снова побежали. Я старалась не подвернуть ноги, ругая себя за такую непрактичность. Подумаешь встреча в баре, можно было и без каблуков обойтись.

Влад вел нас по закоулкам, как мне казалось, вполне уверенно. Но когда мы уткнулись в тупик из кирпичной стены и мусорных баков, я поняла, что заблуждалась насчет своего спутника.

— И что теперь? — неуверенно поинтересовалась я.

Колдун извлек из кармана пиджака пробирку со специальной иглой для забора крови. Все было упаковано и стерильно. Но я все равно поежилась — в иголках нет ничего приятного.

— А как же спиртом продезинфицировать?

Влад удивленно приподнял брови и уставился на меня.

— Н-да, так как сегодня, я давно не веселился, — когда он улыбался, то выглядел не таким холодным как показалось вначале. И почему-то, когда на его лице появлялась не усмешка, а искренняя улыбка, как сейчас, мне было все равно над чем он смеется, и было сложно оторваться от красивого лица. И почему его так боятся? Милый же парень. Хотя и непонятно чем я его так развеселила.

— Ай! — крикнула я. Резко потянув мою руку на себя, Влад с легкостью нащупал вену, правда попал только со второго раза, что мало приятно.

— Спиртом, блин, — фыркнул он. — Нашла чего бояться, ты же высшая ведьма.

Да, тут с ним тоже не поспоришь.

Кровь быстро наполнила стекляшку, и Влад убрал ценную добычу в карман. Жидкость, олицетворяющая мои жизненные силы, и одновременно смерть для вкусившего, не сразу остановилась, а спасительной ватки мне никто не предложил.

— Почему ты его не убила? — вдруг спросил колдун. Я непонимающе уставилась на него, широко распахнув глаза. А колдун озирался по сторонам, правильно ожидая, что Алексей последует за нами. Как он вообще додумался такое спросить? Даже убивай я направо и налево не призналась бы в этом колдуну.

— Если отбросить то, что я не желаю нарушать правила, придуманные колдунами? — на всякий случай уточнила. Но Влад промолчал. — Не убила потому, что его время еще не пришло, и не мне сдвигать установленное высшими силами.

И это был честный ответ.

— Странно слышать такие рассуждения от черной ведьмы, — голос его лишком цинично прозвучал в ночной городской тишине. И на секунду мне показалось, что он действительно может оказаться именно таким, как о нем говорят. «Беспринципный колдун, трупами усеявший дорогу рода наверх…», «своей жесткой политикой он подмял под себя заграничные кланы нелюдей, и их все больше…», «У Молотовых есть сила, которой нет у Старцевых, они откроют для нас новые возможности…». Все это я слышала в барах для нелюдей, где за последнее время, сбегая от Соболевского, мне довелось побывать особенно часто. Но можно ли слухам доверять?

Когда он повернулся ко мне я поняла, нет. Нельзя верить. В серебристо-голубых глазах затаилась такая скорбь, что мне захотелось тут же утешить молодого мужчину. К тому же, вызвавшегося помочь.

— Влад, — мягко произнесла я, и не удержалась, провела кончиками пальцев по его лицу, от виска к подбородку, желая смахнуть печаль с красивого лица. — Спасибо.

Но он только больше нахмурился.

— Рано благодаришь, — недовольно проговорил он, и тут же выругался. Со стороны выглядело так, будто борется он сам с собой.

— Хорошо, считай это сделкой, — глядя мне прямо в глаза, он слишком быстро стал приближаясь, что я невольно попятилась назад, не ожидая нарушения своего личного пространства, — а это ее закреплением.

Не успела я опомниться, как оказалась прижата к кирпичной стене. Поверхность была мало приятной: шершавой и прохладной на ощупь даже в летнюю ночь. Но больше всего меня удивили действия колдуна. Что это он собирается делать? И почему мне вдруг стало так душно? Не оттого ли, что его губы так близко и он крадет мой воздух? Сердце стучало так, что заглушало все остальные звуки, а я не могла отвести взгляд от мужских губ, чуть обветренных, но наверняка мягких. Хотя откуда мне знать каковы мужские губы на ощупь или на вкус? Неужели мой первый поцелуй произойдет в темной подворотне незнакомого города с колдуном? Я так и не смогла «сблизиться» ни с кем, а после вступления в полную силу, было совсем не до того.

— Это? — еле слышно произнесла я, не зная сама точно, о чем хочу спросить. Ведь мы уже договорились об условиях нашей «помощи» друг другу.

Но задать более внятный вопрос я не успела. Влад не коснулся моих губ как я ожидала. Продолжая прижимать своим телом, обхватил запястья и поднял их над головой. Не успела я спросить, что он делает, как к хватке теплых ладоней присоединился холодный металл, и клацнул замок. Я думать не хотела о том, что это, и смотреть, чтобы подтвердить свои догадки тоже.

— Знаешь, я не любительница подобного… — попыталась я пошутить, чтобы успокоить в первую очередь себя, но не успела договорить, тут все-таки он поцеловал меня. Осторожно потянув и прикусив нижнюю губу. От неожиданности я в прямом смысле слова чуть не задохнулась; не успев сделать вдох перед этим наплывом чужой мягкости, и, видимо, от нехватки кислорода начала кружиться голова, и если бы он не продолжал удерживать мои руки, то ноги бы точно подкосились. Кроме стука собственного сердца я больше ничего не слышала.

Но все впечатление от первого поцелуя испортили мысли о том, зачем он надел на меня наручники. Те самые, которые способны достаточно долгое время сдержать силы высшей ведьмы. Но ведь я ничего не нарушила.

Запустив руку в мои волосы, он отстранился от моего лица.

— Это вынужденная мера, чтобы ты не пошла за мной, — пояснил он, и тут я почувствовала, как его пальцы ловко выдрали мне пару волосинок.

— Эй, зачем тебе мои волосы?! — возмутилась я.

— Я хотел разобраться с ним по-своему, но твои слова меня переубедили…

Не договорив, он задумчиво всмотрелся в мое лицо.

— А вообще, узнаешь чуть позже, — снова очаровательно улыбнулся колдун. Но сейчас мне было не до созерцания. У него есть моя кровь, зачем еще и волосы? И тут мой мозг начал усиленно работать, пытаясь понять зачем все это может понадобится колдуну.

— Что ты будешь делать с моей кровью?! — выкрикнула я ему в спину, просто на удачу, уже не надеясь получить ответ.

И, конечно, мне никто не ответил. Даже не обернулся.

— Какая это, блин, сделка?! — возмутилась себе под нос.

Бежать за ним следом было глупо. Без сил и на каблуках — заранее обреченная на провал затея.

Ночь набирала обороты, и я уже начала жалеть, что оставила жакет в баре. Хорошо хоть сумочку не забыла. В сторону своей дешевой гостиницы, в которой я остановилась, плелась чисто интуитивно, и надеясь, что не ошиблась в направлении.

Сюрприз за сюрпризом, или Возлюбленный для черной ведьмы

Как же я радовалась отсутствую регистратора в лобби — не увидит как позорно, в наручниках, сдерживающих мою силу, я пробираюсь в свой номер, будто сбежала с тематической вечеринки.

Спрятавшись за закрытой дверью, держась из последних сил бросилась на кровать, обнимая подушку и давая волю слезам. Наплакавшись, как следует промочив наволочку, кажется насквозь, вытерла нос, и постаралась призвать как можно больше сил.

Я делала это до тех пор, пока обессиленная физически не заснула прямо в одежде.

Разбудил меня осторожный стук в дверь. Наручники перестали действовать еще когда уснула, и я их брезгливо отбросила в сторону.

— Доставка цветов! — улыбнулся долговязый юноша в зеленой кепке и футболке.

Я молча приняла цветы. Точнее всего один. Ирис. Черный.

Большой пышный цветок, упакованный в прозрачную пленку. Имелась и карточка. Я вроде черная ведьма, мне подчиняется смерть, и я не должна бояться ничего с ней ассоциирующегося. Несмотря на то, что цветок был очень красив, в душе зародился страх, а руки задрожали, когда я потянулась за карточкой. А если это своеобразная угроза от Соболевского? Но заклятий на цветке я не чувствовала.

Карточка оказалась пуста. Всего лишь ничего незначащий кусок картона с лейблом цветочной компании.

А на что ты рассчитывала Катэрина? На романтичное признание от тайного поклонника? Как в пресловутых бульварных романах? И от кого?!

Внутренний голос был слишком навязчив, но как его заткнешь? Никак, конечно.

Я улеглась обратно на кровать, положив на свободную подушку подарок незнакомца, и высвободила его из упаковки. Он был действительно прекрасен. Не чисто черный — при ближайшем рассмотрении угадывались и синие, и фиолетовые оттенки. Кончиком пальца осторожно провела по лепестку. Нежный и хрупкий, несмотря на то, что при первом взгляде пугал. Кто бы ни был этот незнакомец, он мне угодил.

От размышлений отвлек телефон, известивший о пришедшем СМС.

Контакт был мне известен.

«Милая Катерина, надеюсь ты не сильно зла на меня за вчерашнее… этот цветок напоминает мне тебя, прими его в качестве извинений за наручники. Ты выполнила свою часть сделки — я свою. Твои слова заставили пересмотреть мои взгляды на некоторые вещи, думаю это изменит меня в лучшую сторону, и за это тебе отдельное спасибо»

Значит цветок от Влада. Удивительно, колдун извиняется и благодарит. Матерь-богиня, ты перевернула землю?

Я облегченно выдохнула, и направилась в ванную, попутно сбрасывая с себя вещи.

Зачем бы ему не понадобилась моя кровь, надеюсь я останусь не при делах.

Теперь можно спокойно возвращаться в Москву. Сходить на прием в честь летнего солнцестояния и попросить у Северьяна Пересветовича новое назначение.

Все-таки хорошо, что я не струсила, не поддалась влиянию слухов и согласилась на помощь Молотова.

С чувством полной перезагрузки, с упорядоченными мыслями, спокойным сердцем и легкой свободой внутри, я вышла из ванны обернувшись полотенцем. Из второго по пути сооружала тюрбан на голове. Когда я резко выгнулась назад, принимая вертикальное положение, представшая перед глазами картина заставила замереть и безуспешно хватать ртом воздух. Душа немедленно попыталась покинуть тело, но все-таки тело удержало ее на месте.

— Катэрина! — грозно воскликнул Алексей, будто ждал меня целую вечность.

Что-то в его взгляде синих глаз поменялось, и это настораживало, не меньше чем само его появление. Где его свита вообще, почему он один и так довольно улыбается? И где ошейник, которым он тряс передо мной в прошлый раз.

Он резко встал с кровати и направился ко мне, в два шага преодолевая разделяющее нас расстояние. Я успела выставить руки перед собой, и призвать поток. Черными всполохами он закружился вокруг пальцев.

Но Соболевского не напугала моя попытка обороны. Точно такая же магия окутала и его ладони, и ничего не помешало меня обнять. Обхватив талию в кольцо-тиски, он прижался ко мне. Только благодаря тесным объятиям я не тряслась как осиновый лист. Что он делает, поглоти его мрак?!

Быстрее, чем я успела о чем-либо подумать, он потянулся к моим губам своими, стремительно и решительно накрывая жестким поцелуем, а щетиной царапая кожу. Вот так. То ни одного, то сразу два подряд поцелуя с разными мужчинами. Что вообще происходит?

Попытка оттолкнуть от себя навязчивого преследователя не увенчалась успехом, и без применения магии я бессильно упиралась ладонями в каменную грудь. Я бы могла его оттолкнуть, но вдруг это только разозлит его? Определенно. Он же настоящее чудовище, а не человек и колдун. Лохматый дикий зверь из первобытных времен.

Этот поцелуй становился все настойчивее. Когда его язык нашел мой, я безмолвно ахнула, чуть шире открывая рот, совсем не ожидая подобных действий от колдуна. И, конечно, он неправильно истолковал мой испуг, посчитав, что это поощрение его действий. Ага, с какой стати то?

Теперь и его руки заскользили по моему телу. Полотенце соскользнуло вниз и мужские ладони обожгли оголившуюся спину. Это меня отрезвило, позволив оторопевшему от шока телу действовать. Я прикусила его за губу, и, на свой страх и риск, все же применила магические силы, чтобы оттолкнуть его от себя.

Алексей упал на кровать, но вовсе не разозлился. Наоборот, на его лице заиграла ухмылка, а цепкий взгляд внимательно прошелся по моему телу. И тут, я очнулась, вспомнив об упавшем полотенце.

— Любишь по жестче, — томно пробормотал колдун, не отрывая от меня лапающего тело взгляда, и я кинулась за полотенцем.

— Ты что несёшь?! — не выдержала я, повысив голос. От стыда запылали даже уши.

— Иди ко мне, Катерина, — прошептал Соболевский, приподнимаясь с кровати и протягивая ко мне руки. — Я хочу тебя.

Я уставилась на него, медленно отступая назад и не веря в происходящее. Да, определенно, Соболевский хотел меня, и оттого преследовал столько времени. Но вовсе не как женщину. Он хотел черную ведьму. Хоть и намекал, что не прочь и развлечься со мной в постеле, но это его волновало меньше всего во мне. Колдуны не сходятся с высшими ведьмами, даже ради секса. По крайней мере, насколько мне известно. Но этот взгляд синих глаз стал будто мягче. Что-то определенно изменилось в нем. Понять бы что.

— Разве ты не разговаривал с Молотовым? — попыталась я завести разговор, внимательно наблюдая за колдуном. Он, к счастью, продолжил лежать на кровати.

— Разговаривал, — довольным голосом ответил колдун.

— Ты больше не должен меня проследовать, — решила я напомнить о результатах того разговора.

Ведь Молотов написал, что выполнил свою часть сделки. Значит разговор точно был обо мне. Что же тогда пошло не так?

— Как же я могу оставить ту, которую так сильно люблю, Катэрина? — голос колдуна звучал мягко и с хрипотцой. Аж мурашки пробежали по телу. Кого это он там любит? Он что, сошёл с ума?

— Алекс, ты кажется не в себе, — попыталась я мягко намекнуть на его невменяемость. Психически больных лучше не злить, к тому же таких агрессивных как Соболевский.

— О, со мной все отлично, — улыбнулся он, вставая, и снова делая попытку привлечь меня к себе.

Я отстранилась как от внезапно вспыхнувшего огня. Соболевский нахмурился, в сапфировых глазах сверкнула злость.

— Иди сюда, Катэрина, — настойчиво позвал он.

— О чем вы с Молотовым говорили? — попыталась я избежать физического контакта.

Колдун немного напрягся, нахмурил лоб, будто силясь вспомнить что-то.

— Не помню, — небрежно и неуверенно бросил он, но продолжил говорить, — вернулись в бар, выпили, а потом я оказался в переулке, и сразу захотелось тебя найти, а Влад как раз упоминал о гостинице, где ты остановилась.

Я поджала губы жутко злясь на Молотова. Обманул? О что я ещё ожидала от колдуна? И кажется он сделал кое-что похуже, чем сообщил где меня искать Соболевскому.

— Алекс, ты сказал что любишь меня, — напомнила я, и в мужских глазах загорелся радостный огонек, — с каких именно пор, можешь сказать?

Колдун снова призадумался, хмурясь пуще прежнего.

— Тварь! — прорычал он, — какая же Молотов тварь!

Видимо Соболевский пришел к такому же выводу как и я. В сообразительности ему точно не занимать. Не зря он так легко находил меня в каждом городе. Да и кто убил его друга — сразу вычислил.

— Влад приворожил тебя ко мне, — обреченно высказала я общую догадку.

Соболевский напрягся, на лице заиграли желваки. Я могла только догадываться какая ярость сейчас плещется в нем. Приворот — это не шутки. По крайней мере, я, как высшая ведьма, знаю об этом куда больше остальных. Невозможно поселить в душу любовь. То, что ведьмачки и колдуны полагают работает как приворот, по сути является одержимостью определенной идеей, обычно это желание бать с кем-то, в основном физически. И истинное отношение к объекту вожделения так или иначе будет проявляться. Если Влад думал, что поможет мне таким образом… Но он сделал только хуже. Соболевский и так хотел меня заполучить в свое распоряжение, а теперь он желает меня как еще и как женщину.

Несмотря на все это, Алексей Соболевский не станет относится ко мне добрее, и уж тем более не оставит в покое. Может действительно вреда и не причинит какое-то время. Но однозначно, Молотов оказал мне медвежью услугу. Только это была вовсе не услуга, а двухсторонняя сделка. И я свою часть выполнила надлежащим образом.

— Может и так, — прошипел Алексей, — но что мне мешает поддаться привороту? Это тянущее чувство предвкушения близости с тобой, чертовски волнует.

Я попробовала посильнее закутаться в полотенце, насколько это возможно.

— Не прячься от меня, — ласково проговорил колдун. Хитро щурясь и медленно приближаясь ко мне, он заставил меня пятится, но я уткнулась в стол. — Иди сюда, обещаю тебе понравится.

— Алекс, — голос мой дрогнул, не так я представляла свой первый раз, и уж точно не с этим колдуном.

— Продолжай, мне нравится, как ты произносишь мое имя.

Мужчина все продолжал наступать. А я испуганно замерла, не зная как лучше поступить.

— Алекс, ты не понимаешь, — нашла я в себе силы вновь заговорить, — приворот — это не то что ты думаешь.

— А что же? — он уже вплотную подошел ко мне, раздвигая бедра и вставая между ними.

Благо, полотенце достаточно длинное и прикрывает все интимные места. В животе все скрутило от непривычной близости мужчины. А страх, что он может совершить непоправимое, накатывал все сильнее.

Смогу ли я его убить, переступить через себя, чтобы избежать этого? Что для меня ценнее, собственная невинность или чужая жизнь? Алекс не дурен собой, если не думать о том каков его характер и насколько черна душа. Быть может он прав, и мне действительно понравится? Как говорится, может стоит расслабится и получать удовольствие?

Воспользовавшись моим замешательством, мужские губы вмиг оказались у моей шеи.

Нет. Не могу я так.

— Алекс, это желание иллюзия, ты не хочешь меня на самом деле, — как можно тверже и уверенней пыталась говорить я, — тебе это не нужно, а нам обоим необходимо снять приворот. Ох…

Он тихонько прикусил кожу на моей шее и тут же поцеловал в то место. Оказалось, это довольно приятно, и на секунду я забыла о чем вообще говорила и с кем.

Пара это заканчивать. Руки мои быстро опустились на широкие мужские плечи. Набравшись смелости решительно оттолкнула колдуна, вложив немало магических сил.

— Приворот сведет тебя с ума! А близость со мной только все усугубит! — уверенно закричала я, не помня, когда последний раз повышала вообще голос, и надеялась, что он не заметил как я блефую. — А если с мной случится что- то, ты наложишь на себя руки! Тебе это нужно? Это больное подобие любви?

Пока я вываливала на колдуна все известные, а кое-где и преувеличенные, ужасы приворота, он упал на пятую точку, и теперь продолжил сидеть на полу. На лице вновь запылала ярость, густые брови сдвинулись. Губы сжались. Волосы, пока он падал, разлохматились еще больше.

Оставалось надеется, что злится в этот раз он не на меня. Иначе в открытой схватке ему не победить, а я смогу только убить его, чего бы мне не хотелось делать.

— Давай снимай уже, — проворчал Алекс.

Я обратилась к ведьминому взору, положила руку на грудь колдуна, чтобы лучше разглядеть душу.

Мне не потребовалось много времени, чтобы отстраниться и оставить попытку снять приворот самостоятельно. Это был не просто приворот, а, по иронии матери-богини, черный приворот. Несмотря на то, что я черная ведьма, не смогу снять его не убив привороженного. Саму душу я видела не особо четко, но вот черную печать с затейливым рисунком наполненную моим потоком хорошо. Я слышала о подобном, как-то мама рассказывала…

Молотов подстраховался. И как я сразу не догадалась? Обычный приворот, может снять даже сам привороженный, если догадается о нем. А вот с черной печатью нет. Печать убьет привороженного при подобной попытке. Только сотворивший, знающий ключ от печати, сможет его снять. Либо, конечно, управляющая карминовым потоком ведьма.

А значит, придется разыскать Молотова.

— Алекс, это черный приворот, — как можно мягче сообщила я плохую новость, наблюдая за все больше темнеющим взглядом колдуна.

Несмотря на то, что Соболевский собирался использовать меня как нескончаемый источник черного потока, теперь он мой союзник, и так просто мне не отделаться от него. Приворот лишь добавит энтузиазма Соболевскому, если я вновь сбегу. Возможно в одном Молотов угадал. Теперь Алекс не причинит мне вреда. По крайней мере, я надеюсь на это.

К тому же без него, я не найду Молотова. У меня нет нужных связей, и каких-либо других возможностей. Как бы страшно не было, придется объединить усилия с Соболевским. Быть может, в благодарность за снятие приворота он откажется от своей нелепой идеи мести?

Колдун окончательно ушел в себя переваривая новость, присел на кровать и откинулся на спину, закрыв лицо ладонями.

— Демонов отродье, — донесло до меня его гневное ворчание.

В нынешней ситуации это не могло быть обо мне, поэтому обращать внимания на ругательства не стала.

И как-то быстро и легко, установленное же собой правило «не связывайся с колдунами», было опять нарушено.

— Одевайся, я пока выясню, куда удрал этот белобрысый… — скомандовал Соболевский.

Так как номер колдун, судя по всему, не собирался покидать, переоделась я в ванной. Теперь мне черный очень шел, и длинная накидка, прячущая фигуру, придавала немного мрачности моему образу. Но ткань была приятной и успокаивала меня, когда я начинала нервно мять ее.

Вещей у меня было немного. Содержание, что мне выплачивалось после того как посадили мать, едва ли хватало на оплату жилья. Я подрабатывала официанткой, когда пришлось заботится о себе сомой, вплоть до того момента, пока не пришлось покидать родной городок и отправляться на испытание. К счастью, на это время выплачивалась небольшая «премия», да и сама я скопила кое- какие средства. Будто чувствовала, что черный день настанет. И так оно и вышло — пришлось бежать.

Покидав вещи в небольшой чемодан и закончив на этом сборы, посмотрела на колдуна. Он активно вел с кем-то переписку в телефоне.

Главное не думать о всем, что может со мной сделать этот мужчина. Остается уповать на снисходительность матери-богини.

— Я готова, — сообщила колдуну, и тот оторвал от экрана синий взгляд и перевел его на меня.

Эти глаза были слишком цепкими, а когда он был так близко — вызывал мелкую дрожь. Лучше не смотреть на него.

— Тогда поехали.

— И куда мы поедем?

— В Новосибирск.

Я не стала переспрашивать, а молча повернулась, бросив удивленный и требующий пояснений взгляд на Соболевского. Дело было в том, что почти из тех же мест началось мое бегство. Не заманивает ли он меня в ловушку?

☠☠☠

Столь привычная и даже незаметная раньше охрана Молотова за спиной, теперь раздражала своим присутствием. Взгляды колдунов давили. В них сидели мелкие бесы, и теперь Владу казалось, что на него уставилось не три пары глаз, по количеству колдунов, а все шесть, включая бесов, и все они подозрительно смотрят на него. Ведь он так и не посадил очередного демона. И другие знают об этом. Но им по статусу не положено задавать вопросы главе рода. А вот Стефания может. И поэтому Влад так и не решился сам передать ей кровь черной ведьмы. Надеялся избежать прямых вопросов, а может он просто боялся дать слабину, под взглядом желтых демонических глаз.

Влад осторожно сжал хрупкую пробирку в ладони. Кровь Катэрины Новак не отличалась ни цветом, ни консистенцией от человеческой крови. Волна отвращения подступила к горлу колдуна тут же вызывая тошнотворные рефлексы. С тех пор, как на пороге его квартиры появилась Стефания, слишком много человеческой крови он повидал, половину из которой сам же и пролил. Десятки загубленных, использованных, бесправно отнятых жизней.

«Простая ведьмачка» — как Влад впервые мысленно назвал Стефанию, и продолжал называть до сих пор. В ней тогда еще не было демона столь высокого уровня, а сидел лишь мелкий бес, способный вызвать разве что склонность к чревоугодию. В глазах молодого мужчины, не обделенного вниманием юных представительниц прекрасного пола, она выглядела старухой, и была достаточно далекой родственницей, которую он прежде не знал лично.

Стефания застала его в самом подходящем настроении, чтобы сделать это изменившее его навсегда предложение. После очередного шабаша, он снова проиграл Максимильяну Старцеву часть подвластных ему территорий, соответственно и часть дохода с них.

Это тогда он думал, что проиграл, а сейчас, не затуманенный жаждой власти мозг, отчетливо показывал картину того, как он заблуждался. Решение Старцева было справедливым. Влад не справился с двумя кланами оборотней, те затеяли войну между собой, и в результате пострадали смертные. Отчего тогда это его волновало куда меньше, чем сейчас? А после принятия демона, так вообще, перестало казаться чем-то существенным, и уж тем более неправильным.

Стефания предложила начать из далека захват власти у Старцевых, и глава рода Молотова, вместе с объявившейся родственницей, уехал в Америку. Там он предложил другим воюющим кланам нелюдей быстрое разрешение разногласий, свое покровительство, и слепоту на убийства смертных. Заграничные оборотни, любители еще живой человечины, в предвкушении давясь слюной, согласились и признали за Молотовым власть.

Сейчас для него все это пустота, ни цвета, ни вкуса, зачем было нужно? Призрачные амбиции, которые растаяли с исчезновением демона. И что теперь осталось? Желание выжить. Жить, быть. Не в союзе с демоном, что поедает твою душу, путает и искажает желания. Теперь Влад хотел быть собой. Хотя бы немного побыть тем, кто остался от него настоящего. Совсем как эта ведьма, частичка которой у него в руках. Она хочет свободы и жизни. И не считает себя в праве распоряжаться чужими. Почему он так никогда не думал? Глупец.

Но Стефания не отпустит так просто, и пока не добьется своей цели.

Пока не призовет Его.

Теперь Влад будто прозрел. Каким же наивным идиотом он был, и это мягко выражаясь. Будь у него второй шанс, прогнал бы со своего порога одержимую старуху.

Но время вспять повернуть, никто не в состоянии.

Один из приспешников Стефании, а точнее троюродный брат Влада, направлялся прямо к нему. Колдуна, всего на пару лет младше самого Влада, сопровождали такие же вышколенные колдуны-охранники, в большинстве своем в прошлом солдаты.

— Влад, — коротко поприветствовал родственничек, слишком пафосно вскинув голову.

— Денис, — в тон ему ответил глава рода.

«Глупец. Слепой глупец, как и я когда-то» — подумал Влад, глядя на Стаса, такого же светловолосого, как и он. Только взгляд пустой.

— Планы немного изменились, — вдруг сообщил Денис, — Стефания хочет, чтобы ты сам исполнил задуманное, поэтому кровь остается у тебя.

Влад нахмурился. Вряд ли это сулит ему что-то хорошее.

— Почему она не сообщила мне по телефону, а прислала тебя? — недоверчиво поинтересовался Влад.

— Ты знаешь, — голос братца изменился, стал слишком скользким, а взгляд ледяным и словно стеклянным. Раньше он подобного не замечал, быть может именно в этот момент демон ему нашептывал свою волю. — Она просила передать и это.

Совсем неохотно Влад принял протянутую шкатулку, прекрасно зная что там находится.

Еще бы не знал. Он сам лично наградил этого сопляка демоном, и был хорошо знаком с этой процедурой. Сущность из потустороннего мира в этой маленькой коробочке, наверняка не такая сильная как была у него прежде. Стоит провести ритуал, и он снова станет оледеневшим глупцом. Снова будет наблюдать за миром вокруг, словно из-за мутного стекла, ведомый кем-то незримым для него, исполняя не свою, но чужую волю.

— Да, конечно, — соглашается Влад. Другое он сказать и не мог. — Тогда я отправляюсь за рубиновым сердцем…

— Нет.

Сказал как отрезал. Влад даже разозлился. Как он смеет с ним говорить таким тоном? С главой рода. Или это говорит за него его демон?

— Что значит нет? — совсем не скрывая своего презрения, уточнил Влад.

— Этим уже занимаются другие, — пояснил родственник, — раз у тебя не вышло сразу.

— И куда же направляться мне? — источая сарказм задал Влад вопрос.

— На шабаш в честь летнего солнцестояния.

Огорошил так огорошил. Зачем Стефания хочет послать лицо рода в стан к врагу? Но он, Владислав Молотов, больше не послушная марионетка, а хозяин своей судьбы. По крайней мере пока.

По следам колдуна

Новосибирск.

Алекс заверил, что все колдуны, останавливаются в одном месте. В отеле «Марриот». Сам колдун, любитель черных ведьм, был настроен весьма воинственно. И глядя на его свиту с горящим кровожадным взглядом, так и ждущих влезть в драку, уговорила его не ходить со мной. Стоило это правда немалых усилий.

Приворот действовал все крепче. И я уже устала сбрасывать со своего тела руки Соболевского, так и липнущие ко мне. А за «увороты от поцелуев» мне можно дать олимпийскую медаль.

Алекс достал информацию, о местонахождении Влада. Внимание к себе привлекать я была не намерена и пробралась в отель через служебный вход.

Найти нужный этаж и номер оказалось легко. Я постучала трижды, но мне никто так и не открыл. И предвкушение встречи, и скорейшее избавление от осаждающего Соболевского плавно таяли.

— Простите, а постоялец из этого номера давно появлялся? — спросила я у горничной. Дверь в соседний номер была открыта, и уборка шла полным ходом.

— Так не живет в том номере никто, съехали, — откликнулась женщина.

— Как не живет… — пробормотала я.

— Так неделю уже как.

Хотелось закричать от негодования. Информация оказалась ложной или неактуальной. И что, матерь-богиня помоги, теперь делать?

— А после последнего постояльца, кто-то еще жил? — вдруг осенила меня идея. После одной уборки могло что-то остаться. Хотя бы один блондинистый волос.

— Нет, не жил, там… — горничная замялась. — Ремонт там, в общем, делать будут.

— Спасибо, — буркнула я, развернулась и пошла в сторону лестницы. Подожду, когда та закончит на этаже. Женщина хоть и не простая смертная, а постаревшая нимфа, но вряд ли одобрила бы мое проникновение в номер.

Мне недолго пришлось ждать, а само проникновение заняло пару секунд, правда электронный замок после магического вмешательства вряд ли удастся починить.

Дверь бесшумно распахнулась, я оказалась в полумраке одного из лучших номеров в гостинице. Плотные шторы задернуты, и яркому солнцу не удается через них пробиться. я точно знаю, что там пусто, но в воздухе витает кое-что знакомое — запах свежей смерти. Смерть явно была насильственная, она отдает горечью, и даже спустя неделю — кровью, явно не принадлежащей человеку. Обсидиановое свечение в центре номера на ковре указывало на место преступления. Но увидеть что-то еще полезное, моя природная сила не помогала.

Отодвинув плотную синюю ткань, я впустила в комнату свет. На синем ковролине действительно было пятно, большое и кривое, оно расплылось уродливой коричневой кляксой, сколько бы его не пытались извести горничные — им этого не удалось. К тому же пятно на полу было не единственным. Несколько кровавых следов с тонкими струйками подтеков красовались и на белой стене. Хотя попытки оттереть их тоже были видны.

Скорбное событие произошло не сегодня, и даже не вчера, но достаточно недавно, чтобы сохраниться магическим следам.

— Кого ищите? — вдруг раздался сбоку голос мужчины.

Его появление застало меня врасплох, так бесшумно он появился на пороге комнаты. И я подняла глаза, чтобы взглянуть своим истинным зрением — ведьминым взором. А вот это было зря. Как же я сразу не догадалась, что моим проникновением заинтересуется не человек? Мужчина, застукавший меня, был вампиром. Черный поток тонким флером тянулся за ним, выдавая мне его истинную сущность.

— Вы черная ведьма, да? — ухмыльнулся вампир. Да, такое непросто утаить от вампира, и глаза первым делом выдают меня.

— Да, вы правы, — робко ответила я. Почему он вообще заинтересовался моим присутствием? — Я ожидала найти здесь Владислава Молотова. Может вы знаете где он?

Ну, а вдруг?

Вампир сделал шаг навстречу ко мне. С осанкой танцора, но в драных джинсах и футболке в стиле гранж с изображением известной музыкальной группы, он смотрелся довольно странно. Наверняка ему куда больше лет, чем кажется.

— Здесь вы его точно не найдете. А зачем он вам нужен? — с любопытством интересуется он.

Я не спешу отвечать, и продолжаю осматривать кровать на предмет блондинистых волос. Но ничего нет. Постель явно сменили.

— А вы сможете мне помочь его найти? — неловко попыталась уйти от ответа.

— Не вижу причин скрывать информацию. Почти уверен, что вернулся он в город по тем же мотивам, что и приезжал раньше.

— Это по каким? — нетерпеливо уточнила, оставив попытки найти хоть что-то, обычно используемое для заклинания поиска.

— Найдите Максимильяна Старцева, а там и Молотов нарисуется.

Так, это уже хоть что-то, судя по всему, Старцева наверняка будет найти проще.

Обрадовавшись хоть какой-то зацепке быстро поблагодарила вампира и поспешила к Алексею. Вот уж дожила — не терпится увидеть колдуна и поделиться с ним информацией.

Обратно я неслась сломя голову. И по пути мне встретилось знакомое лицо. Еще одна высшая ведьма. Кажется, это была внучка одной из старейшин. Зеленый поток. Я так торопилась, толком не рассмотрела, как выглядит она теперь, но как-то не так мне представлялись изменения зеленых ведьм. Узнала я ее только по лицу — похожа на свою главную родственницу. Впрочем, не мое дело. Мое — избавится от прилипшего колдуна. И может отомстить Молотову. С этим я еще не определилась.

Алексей как всегда погружен в переписку на своем смартфоне. Но почувствовав мое приближения он поднял глаза на меня. Тут же тонкие губы тронула улыбка.

— Молотова здесь нет, — озвучил колдун. — Только что узнал.

— Нету, да, но есть информация, — радостно сообщила. — Я знаю из-за кого здесь Молотов. Из-за Максимильяна Старцева.

— Найдем Старцева, а там и Молотов рано или поздно появится, — подхватил мою мысль Соболевский.

Хорошо, что мне пока не нужно от него бежать — сообразительный гад.

Мы сели в тесный автомобиль. Спереди — водитель и охранник. Сзади я с Алексом и еще один охранник. Мужчины крупной комплекции, и меня зажали посередине. Но я уже начала привыкать. Скоро все закончится, непременно.

☠☠☠

Битый час просидев в убогом авто, выбранном из-за своей незаметности, Влад уже отчаялся дождаться Старцева. Взятый в аренду старый японец не отличался комфортабельностью, а спертый запах, источник которого колдун предпочитал не знать, уюта не добавлял.

— Куда я скатился? — проворчал колдун в отчаяние опустив голову на протертую за года эксплуатации «баранку».

Но причитания прервал звонок от начальника его личной охраны, которого вместе с остальными он послал следить за Михаилом. К счастью, из-за своей недалекости тот не заподозрил, что слежка за Пражским кланом занятие подозрительное. Собственно, их возвращение в Новосибирск вместо поездки в Москву, как желала Стефании, тоже. Но чем слабее уровень беса, тем хуже он влияет на мозги. А периодически напоминающая о себе тянущая боль в груди, и накатывающая вместе с ней жуткая тоска, не давали Владу покоя. И он все чаще поглядывал на коробку, в которой Стефания «заботливо» разместила среднего уровня демона, чтобы тот сам его себе подсадил. Но Влад не желал этого всеми остатками души, и видел последний шанс для себя только в рубиновом сердце, силы которого должно хватить на то чтобы спасти свою душу и забрать власть у Старцевых. И быть может даже останется для избавления от Стефании.

Время тянулось и минуты превращались в часы, а возле дома Старцева, его самого так и не появлялось. Из последних сил Влад держался, чтобы не плюнуть на все, не сорваться с места и не уехать куда-нибудь на край континента, где его быть может оставят в покое, когда позвонил начальник охраны.

— Слушаю, — тут же отреагировал Влад.

— Владислав Савельевич, тут что-то странное происходит, — осторожно начал докладывать начальник охраны, — Пражский клан покинул встречу, но не в полном составе.

— Что значит в неполном, Федор? — не понял Влад.

— Не хватает одного вампира-женщины. Погодите, — вдруг остановился Федор. — Старцев покидает встречу, вместе с ведьмой. Кажется, он ранен. С ними местные вампиры.

— Так, слежку продолжать, он сейчас должен к дому поехать, если что не так — сразу мне звонить. Ясно? — скомандовал Молотов.

Пока Влад пытался понять, что могло случиться на этой встрече, внимание его снова отвлекли. И, чтобы не попасть в поле зрение вновь незваным гостям, колдуну пришлось пригнуться. Хотя через такие грязные стекла авто вряд ли можно что-то или кого-то разглядеть.

Комфортабельный автомобиль «С» класса бесшумно припарковался в противоположной стороне интересующего Молотова подъезда. Ничего бы удивительного, если бы из черного мерина не вышел знакомый колдун. Нервно растрепав лохматую гриву Алексей Соболевский подкурил сигарету. Заметно успокоившись при первой затяжке, выпустил облако сизого дыма.

«А он что тут делает?» — удивившись, подумал Влад. Не мог Соболевский бросить свою новоиспеченную любовь. В этом Молотов был уверен, так же, как и в своем привороте.

Будто специально, чтобы развеять его сомнения, из машины вышла Катэрина. Длинный жилет из черной нежной ткани, такой тонкой, что даже на легком ветру его полы развивались. Под ним шелковый топ, открывающий бархатную кожу шеи, груди и тонких рук. Черный шелк волос на молочных плечах. Ведьма обняла себя, ночь наступала, и уходящее солнце уносило часть тепла.

— Все-таки с ним, — пробормотал себе под нос Молотов.

Соболевский обернулся к девушке, начал ей что-то говорить. Уже по ходу действий Влад догадался, что именно.

— Тебе холодно, Катэрина, — пытаясь передразнить голос Соболевского, который был куда грубее его собственного, Влад составил свою версию складывающегося в нескольких от него метрах диалога. — Иди сюда, моя дорогая, я тебя согрею.

И что-то в груди Молотова недовольно дернулось, заставляя голову порождать глупые мысли. Сейчас бы он хотел оказаться на месте этого колдуна, и позволить себе обнять девушку, прижав изящную спину к широкой груди, своей груди, окутать собой и своим теплом, дотронуться до ее полупрозрачной кожи, наверняка очень нежной на ощупь, как лепестки ириса.

— Черт! — выругался Молотов, стукнув по рулю, злясь на Соболевского, на ведьму, позволяющую себя трогать, и на себе, конечно. Во всем в первую очередь виноват он.

Докурив, Соболевский вместе с Катэриной вернулся в машину. Фары выключены, двигатель — заглушен.

Не нужно быть семь пядей во лбу, чтобы понять, что они так же, как и Молотов, следят за Старцевым, вот и Влад сразу понял. Только на кой черт им это надо, колдуну было непонятно.

Прошло полчаса с появления Соболевского и Катэрины и звонка Федора, когда машина Старцева резво вывернула на дорогу, останавливаясь у самого подъезда, загородив проход, и не обращая внимания на неудачную парковку. С водительского места вышла Василиса Вершинина, перепачканная кровью одежда и шальной взгляд ясно говорил о том, что на встрече с вампирами что-то случилось. И у Молотова были определенные догадки.

Торопливо обегая БМВ, Василиса открыла пассажирскую дверь, помогая выбраться Старцеву, и тот повис на девушке принимая помощь.

Шпион, работающий на Объекте, где ведутся поиски рубинового сердца, уже доложил Владу, что они совсем близко подобрались, и Старцеву об этом сообщено. Без него в храм заходить запрещено, и даже если заставить шпиона отправиться на поиски самому — вывезти артефакт он не сможет. Шанс заполучить рубиновое сердце есть, но только, когда Старцев его найдет. Значит ничего не остается как ждать. Эта заварушка с вампирами явно не входила в планы ни их самих, ни Старцева. Владу было, конечно, любопытно, что там случилось, но не настолько, чтобы выходить с Михаилом из Пражского клана на связь. Они больше не его союзники. Ведь отдавать артефакт Стефании он не собирается так же, как и сидевшим в автомобили напротив колдуну и черной ведьме. Зачем бы он им ни понадобился — Владиславу Молотову нужнее.

Примечания

1

Слова песни группы «Торба-на-круче» «Все мысли о тебе».

Content

Анастасия Пенкина
Красная ведьма. Враг у моих ног

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Черная ведьма. Считай это сделкой

Первый поцелуй черной ведьмы

Сюрприз за сюрпризом, или Возлюбленный для черной ведьмы

По следам колдуна

Примечания