Марья Моревна

В тумане пророчеств

Глава 1. Самостоятельная Василиса

Василиса ненавидела пасмурную погоду, когда облака тяжелым серо-синим покрывалом нависали над Койградом, сгущая воздух. Ей становилось трудно дышать, думать и мечтать. Последнее она любила больше всего, хотя в последнее время ей это редко удавалось. Раньше грезы крутились исключительно вокруг красивого и смелого жениха, который полюбит ее всем сердцем. Теперь же замужество ее не прельщало. Претенденты, кажется, заботились лишь о приданом. Да и уезжать из Койграда невесть куда ей не хотелось.

Ко всем прочим неприятностям добавилась еще одна — пропал братец. По привычке она продолжала называть его именно так.

Когда Василиса поняла, что Кощея нигде нет и замок он, как клянется стража, не покидал, ее охватила паника. Он самолично заставил ее согласиться на этот никому не нужный бал, а теперь попросту исчез, оставив наедине с надвигающейся, медленно, но верно, лавиной гостей.

Первые три дня она верила, что брат вернется, но потом, выплакав не одно ведро слез, взяла себя в руки и приняла суровую действительность, в которой осталась одна. Хорошо, хотя бы организацией сего мероприятия ей заниматься не пришлось. Кощей раздал все указания, назначил ответственного и лишь потом пропал. Спасибо и на этом.

Все эти дни возле нее терся противный вещатель, который переживал из-за исчезновения Кощея едва ли не больше нее. Помогал в поисках, опрашивал тех, кто видел его последним, даже порывался наведаться к Смеяну, но в этом Василиса ему отказала. К узнику сходила одна, под покровом ночи, чтобы не провоцировать слухи, которые уже и без того поползли по Койграду и соседним царствам.

Всем любопытствующим отвечали, что Кощей уехал по спешному делу и вернется, как только все удачно разрешится. Этого хватало, чтобы расспросы прекратились. Но если властитель Койграда будет отсутствовать слишком долго, стая гиен, желающих завладеть его царством, вернется, чтобы растащить все по кусочкам. Да и Выслав долго молчать не будет. Удивительно, что он все еще не проболтался. Хотя и в этом нельзя быть уверенной.

Теперь Василиса жалела, что отправила то приглашение. Глупая девчонка! Разве могла она подумать, что Кощей бросит ее одну? Что теперь будет, она боялась даже думать.

Собираясь на бал, еще лелеяла надежду, что он не приедет. Вообще идти в этот большой зал, наполненный змеями, выползшими погреться на солнышке, желания не было. Но кроме нее сегодня это сделать было некому. И широкой спины Кощея, за которой всегда можно было укрыться от не в меру любопытных глаз, рядом не наблюдалось. Настал тот самый момент, когда она должна была взять ответственность за собственную жизнь на себя. Но руки тряслись, в глазах время от времени темнело, а в голове шумело, будто она, не сдержавшись накануне вечером, опустошила не одну бутылку вина.

Платье выбрала под стать внутреннему состоянию — темно-синее, отлично сочетающееся с ее черными глазами и светлыми волосами.

Перед выходом последний раз глянула в окно, и увидела то, чего боялась. В замок въехал одинокий всадник. Вот и все, назад дороги нет. Чего хотела — того и получила.

В самый большой зал замка, предназначенный для проведения балов, вошла с закушенной губой, но с расправленными плечами. То, что случилось, уже не исправить. Сейчас главное не подавать вида, что она расстроена и сбита с толку. Глядишь, все как-нибудь и разрешится.

Все взгляды обратились на Василису, как хозяйку вечера, и она так же вгляделась в толпу пожаловавших в Койград гостей.

Странно, что сегодня ей не докучал предсказатель. В суматохе приготовлений, она совсем про него забыла, и только сейчас обнаружила его отсутствие. Пожалуй, это и не плохо.

В самом начале пошепталась с устроителем бала, чтобы уточнить некоторые моменты, пожелала всем хорошего вечера и заняла место рядом с Кощеевым, которое сегодня пустовало.

Только тогда и увидела, как в зал быстрым решительным шагом заходит Царевич из Зимограда. Приехал один, как она и просила. Хорошо, хотя бы здесь ей свезло.

Василиса незаметно вздохнула, изгоняя вечную робость. Сегодня ей придется вести переговоры от имени брата. И без чьей-либо помощи. Хотела распоряжаться замужеством по своему усмотрению? Вот и получи все рычаги в свои руки. Да гляди, ничего не испорти!

Царевич направился прямо к ней, и за каждым шагом она следила, затаив дыхание, но внезапно приятную глазу картину заслонила чья-то фигура.

— Позвольте пригласить вас на танец, — перед Василисой возник темноволосый царевич из восточных земель, кажется, из Чароита.

Она кивнула со сдержанной улыбкой. Пожалуй, это то, что нужно. Еще пару минут, чтобы подумать.

Конечно, такой роскоши ей никто не предоставил. Сначала Владимир из Чароита закидывал вопросами, потом ни с того ни с сего Царевич сердито прервал их танец и сразу кинулся в бой.

— Зачем вы меня пригласили и где ваш брат? — слова он произносил спокойно, но лицо было хмурым.

— Этот бал устроен для того, чтобы найти мне мужа, — сказала Василиса то, что он и так знал.

— При чем здесь я? — недоверчиво поинтересовался Иван.

— Когда вы получили приглашение, разве мои намерения не были открыты? Я хочу союза между нашими царствами.

— Вы хотите? Ваши намерения? — с издевкой спросил Царевич.

Василиса ожидала подобного вопроса.

— Кощей об этом не знает.

Если все пройдет гладко, то его отсутствие только облегчит задачу, но если Иван поймет, что Койград слаб, а его властителя нет в замке и в ближайшее время не будет, то Василисе несдобровать.

Царевич, кажется, не думал в таком ключе. Наверняка, ждал западни. На Василису косился с удивлением и недоверием. Но тогда зачем все же пришел?

— Думал, вам известно, что невеста у меня есть, — в конце концов, ответил он.

Но у нее был ответ и на это.

— Марьяны здесь нет. А вражду между нашими царствами давно пора закончить.

Глава 2. Радость или печаль?

Еще не открыв глаза, Марьяна почувствовала, что привязана. Грубая веревка слегка натерла запястья. Голова раскалывалась, да и все тело болело так, словно его кололи миллионами маленьких иголочек. При малейшем движении они пронзали кожу и проникали глубоко в мышцы.

Даже веки, когда она резко распахнула глаза, от острой боли захотелось снова закрыть. Но это бы лишь повторило ее страдания.

Марьяна чуть прищурилась, пытаясь понять, где находится. Она лежала на мягкой кровати, ноги оказались свободны, лишь руки были связаны между собой и той же веревкой примотаны к острому шпилю в изголовье.

Рядом никого не было, а изогнуться и посмотреть, что там дальше, ей мешала боль.

— Хорошо, что вы очнулись. Я уже заволновался.

Марьяна вздрогнула от этого голоса и тут же заныла от боли.

— Что случилось? — скорее с интересом, нежели с сочувствием поинтересовался Выслав. — Не ожидал, что вас так развезет.

— Какого черта вы делаете? — из-за проклятых иголок голос сорвался на писк, но Марьяна откашлялась и повторила вопрос.

— Неужто не знаете?

Кажется, знает. Марьяна все же подняла голову и увидела сидящего на стуле веселого вещателя.

— Где мы?

— Дорогая невеста, вы что-то перепутали, — мужчина подошел и уселся на кровать. — Вопросы буду задавать я, а вы — отвечать. Сегодня, так и быть, отдыхайте. У меня есть незаконченные дела. А завтра, даже если вы не сможете идти, я отнесу вас к алтарю и мы станем супругами.

— С чего вы взяли, что я соглашусь?

Боль, как будто, становилась глуше. Или она просто начинала привыкать.

— Разве вам нечего терять? Точнее, некого.

Предсказатель мерзко засмеялся и потер ладошки. Жест плюгавого старичка, а не молодого крепкого мужчины.

— Сколько вам лет? — не удержалась Марьяна.

В голову внезапно пришла мысль, что он намного старше, чем кажется внешне.

— Вы не уяснили, что ответов не будет?

Что ж, кажется, он тоже кое-что не уяснил.

— Пусть так. Но я свой ответ дам прямо сейчас, — она посмотрела прямо в водянистые прозрачно-голубые глаза. — Делайте что хотите, но замуж за вас я не выйду.

Выслав сощурился, переваривая ее слова.

— Вы явно не поняли, что можете потерять, — холодные пальцы коснулись ее щеки, голос стал вкрадчиво тихим. — Я приложу все усилия, чтобы завтра вы передумали.

Он поднялся и направился к двери.

— Ваши дорогие друзья будут рады помочь вам принять правильное решение.

Он оскалился на прощание и захлопнул за собой дверь.

Марьяна подергала затекшие руки, пытаясь понять, сможет ли освободиться.

Во всем этом фарсе с замужеством и злобных смешках было и нечто положительное. Похоже, она снова находилась в другом мире, но по-прежнему не была мертва, хоть и живой, учитывая всю боль, ее назвать сложно.

Терять друзей, кого бы он ни имел в виду, Марьяна, конечно, не собиралась. Как и замуж за этого безумца. Нужно было лишь потянуть время, чтобы найти лазейку для спасения. Никакими колдовскими способностями она, к сожалению, не обладала. Но ее, наверняка, ищет Кощей.

Хотя лучшим вариантом, разумеется, было бы освободиться самостоятельно, не подвергая опасности тех, кто ей дорог. Будет совсем не комильфо, если она выйдет замуж за противного вещателя, спасая Кощея. Хотя, пожалуй, в честной схватке Выслав обречен. Но будет ли он играть честно? Естественно, нет.

Марьяна пододвинулась чуть вверх, чтобы поменять положение. Боль отступала, и это не могло не радовать. Почему же она выжила, вновь переместившись в сказку? Случайностью и везением это не объяснишь. Слишком у хранителей все строго, чтобы вот так запросто пустить ее обратно.

Марьяна вздрогнула от тихого, но резкого хлопка. Перед ней, как конь перед травой, нарисовался Тимофей. Вот те на! Стоило только подумать.

Хранитель смотрел на нее с укором.

— Что вы здесь делаете? Ведь мы договаривались…

Шутник.

— Я бы тоже не прочь узнать, — перебила его Марьяна. — Как так получилось, что всего лишь один невменяемый вещатель смог перенести меня в другой мир, да еще и оставить в живых? Хотя последнее не может не радовать.

Хранитель нахмурился, обмозговывая ее слова.

— Вещатель? Это объясняет, почему я с трудом вас нашел.

Марьяна приподняла голову.

— Каким образом? Мне это ничего не объяснило.

— Вещатели — обладатели магии, но совсем другой природы, нежели мы или обычные колдуны. Они черпают силу из другого источника.

Ладно, хоть этот отвечает на вопросы.

— Когда вас пытался вызвать Афрон, я, разумеется, рассеял его магию, и вы остались дома, ничего не почувствовав, кроме небольшого физического дискомфорта. Но в этот раз я даже не сразу понял, где вы находитесь.

Марьяна покопалась в своей памяти и вспомнила тот вечер, когда метка впервые после возвращения связала ее с Кощеем. Значит, она всего лишь отреагировала на заклинание Зимоградского колдуна.

— И что теперь? — поинтересовалась она. — Раз уж вы здесь, может, поможете снять веревки?

Тимофей поморщился, будто целиком съел лимон.

— Они завязаны магически. И помочь вам я не могу.

Черт возьми! Она думала, Тимофей — кто-то вроде божества. А он с предсказателем не может справиться. Тогда может статься, что и Кощей не сможет. Веселого мало.

— Что ж, была рада вас повидать.

Она вспомнила кое-что еще, что побуждало ее действовать самостоятельно. Все то время, что Кощей проводит у нее дома, идет в три раза медленнее, чем здесь.

Глава 3. Разговоры

Василиса чувствовала себя ужасно. Что бы она ни делала, на что бы не отвлекалась, в очередной раз проходя мимо зеркала, она не могла равнодушно смотреть на свое отражение. Что ему не понравилось? Она переступила через себя, через собственную гордость, предложив ему союз. Предложив ему себя, в конце концов. Надутый индюк!

Она даже не могла радоваться тому, что он растворился неведомо куда сразу после этого постыдного разговора. Ничего теперь не могло примирить ее с действительностью, все раздражало и выводило из себя.

Кощей всегда говорил, что она слишком бурно реагирует на происходящее, что ей нужно учиться сдерживать чувства, быть хладнокровной и более расчетливой. Но она никогда не пробовала следовать его советам. Такой необходимости попросту не возникало. Но сейчас, кажется, был тот самый момент.

Нужно было перестать драматизировать и не воспринимать эту неудачу, как неудачу на любовном фронте. Нет, все не так. Неудача есть. Но только на стратегическом поле, никаких чувств здесь нет и быть не может.

После осознания сего факта, ей стало значительно лучше. Да, она еще слаба в переговорах, но научиться этому можно. И она научится.

Наконец, Василиса смогла остановиться и спокойно рассмотреть свое отражение в зеркале. Никогда она не любила эти миловидные пепельно-золотистые кудряшки, превращавшие ее в маленькую наивную девочку. Зато черные глаза, безусловно, обожала. И всегда считала, что походит этим на Кощея. Но, оказалось, это лишь совпадение.

Василиса чуть прищипнула бледные щеки, облизнула губы. Отражение ей улыбнулось, но несколько вымученно. Да и черт с ним! Кто бы на ее месте не устал?

Только она успела совладать с собой и примириться со всем произошедшим, как в дверь постучали. Наверняка, ее потеряли на балу. Нужно выйти и сделать все так, как положено.

За дверью внезапно обнаружился совсем не тот, кого она ожидала увидеть.

— Разве вы не уехали? — как можно спокойней поинтересовалась Василиса.

— Раз уж я здесь, решил поговорить о своей матери.

Царевич сделал шаг вперед, вынуждая ее отступить вглубь комнаты. Василиса слегка заволновалась, представляя, куда их может завести этот разговор, но усилием воли распрямила плечи и глянула на Ивана, как хозяйка замка на гостя.

— Говорите.

— Я хочу ее увидеть, — Иван прикрыл дверь и пристально смотрел на Василису.

Василиса, естественно, покачала головой.

— За спиной Кощея я такие решения не принимаю, а он бы никогда не одобрил этой встречи.

— Тем не менее, предложение о союзе с Зимоградом вы, как сами утверждаете, сделали за его спиной.

Хитер, лис! В подобных разговорах он был, несомненно, опытнее ее.

— Мое предложение при любом исходе не могло принести вред Койграду. А ваша просьба, к сожалению, может. Поэтому вынуждена отказать, — она выдержала небольшую паузу, пытаясь угадать его мысли. — Мне нужно вернуться в зал, прошу меня извинить.

Он, тем не менее, продолжил стоять у нее на пути.

— Ваша мать — враг Койграда.

— А вы и ваш брат — мои враги.

Воздух начинал потрескивать и искрить. Василисе хотелось убежать подальше, и пусть бы кто-нибудь другой разбирался со всеми проблемами. Но, во-первых, это она пригласила в свой замок врага, а, во-вторых, защитить ее больше было некому.

— Что же вы приехали?

Иван, кажется, слегка смутился.

— Были свои причины. Я сейчас же уеду, исправив свою ошибку.

Его реакция кое-что проясняла.

— Вы приехали из-за Марьяны? Но мы ничего о ней не знаем. Видимо, так же, как и вы.

Он сделал пару шагов к двери, не удостоив ее ответом. Но внезапный стук нарушил его планы.

Они переглянулись и подумали об одном и том же. Ни к чему кому-то видеть в ее покоях мужчину. Тем более, жениха у нее еще нет.

Царевич молча зашел за обособленный ряд шкафов, набитых платьями, и Василиса распахнула дверь.

Вот за что ей такое наказание? Не хватало одного строптивца, так пожаловал второй.

— Что вам нужно? — довольно неприязненно поинтересовалась Василиса.

— Вы, — просто ответил вещатель.

Не успела удивиться, как наглец выкинул новый фортель — резко провел рукой перед ее лицом. Мир покачнулся, и Василиса, падая навзничь, почувствовала, что ее подхватили чьи-то руки.

Глава 4. Попытка

Как обхитрить вещателя, если в колдовских делах ничего не смыслишь? Придется выяснить это самой, ведь методического пособия по данной теме в руках у Марьяны не было.

По-хорошему, нужно наблюдать, ставить опыты, анализировать, делать выводы и только потом действовать. Все, как полагается. Правда, времени на все это, как часто случается, было в обрез.

Ну, элементарную логику еще никто не отменял. Поэтому, перво-наперво Марьяна попыталась сделать самое простое — попросить помощи. Закрыла глаза, представила Кощея, стараясь почувствовать его всеми фибрами души. Левой ладонью коснулась запястья с меткой. По телу прошла легкая волна, кончики пальцев приятно покалывало, но ничего больше она не ощутила. Марьяна впервые за последние сутки забеспокоилась. Хочется верить, что с Кощеем ничего не случилось.

Она вновь попробовала активировать метку, но все произошло в точности так же, как в первый раз. Может, у Выслава выстроен какой-то защитный купол, блокирующий колдовские манипуляции? Если так, все хуже, чем можно было подумать.

Итак, включаем мозги и раскладываем все по полочкам. Марьяна загнула первый палец. Номер раз: сбежать можно лишь тогда, когда она будет свободна от магических пут. Развязать их самостоятельно не представляется возможным. Значит, нужно чтоб это сделал тот, кто ими управляет. Отсюда вытекает номер два: нужно вынудить Выслава это сделать. Необходимо лишь найти причину, которая поможет ему принять верное решение. Или того, кто сделает все за него. И номер три: необходимо выяснить, куда бежать, когда освободишься. И где она вообще сейчас находится.

Путы, конечно же, снимут на церемонии, но будет, пожалуй, слишком поздно. Хотя и в этом случае она всегда может просто сказать «нет». Выйти замуж она согласна только за определенного человека, и никто не заставит ее поступить по-другому.

Если, конечно, кому-то вообще будет нужно ее согласие. Черт знает, как у них тут устроено. Прочитают заготовленную речь, сбрызнут святой водичкой, жених облобызает невесту и все, просим любить и жаловать нового мужа. Хотя, тогда Выслав бы так не взбеленился от ее слов. И не угрожал бы ее друзьям. Значит, все проходит стандартно, чин по чину, с вопросами и ответами. Это немного успокаивало.

«Предсвадебное» утро выдалось прекрасным. В меру теплым, безветренным, с легким освежающим дождичком. Выслав вечером не заходил, молчаливые служанки пару раз водили в специальную комнату для удовлетворения физиологических нужд, каким-то магическим образом удлиняя путы, утром ее омыли цветочной водой, красиво заплели волосы и оставили одну. И за все это время, ни на секунду с нее не сняли эти проклятые веревки! Может, ее и к алтарю поведут связанную?

Марьяна пыталась заговорить со служанками, но те будто онемели. Ни улыбки, ни раздражения в ответ. Спокойные, кроткие лица, не выражающие ничего. Хорошо же их здесь муштруют.

Минуты бежали, и Марьяна, капля за каплей, теряла терпение.

— Постой, — она поймала связанными руками запястье молодой девушки, припудривающей ее лицо. — Скажи честно, ты хочешь отсюда сбежать?

Та вздрогнула и глянула на Марьяну испуганно.

— Нет, госпожа, — опять опустила глаза и пробормотала так, что Марьяна еле расслышала. — Лучше не задавайте таких вопросов, вы расстроите хозяина.

— Боюсь, мне сегодня еще не раз предстоит его расстроить, так что не беспокойтесь. Разом больше, разом меньше, — она не отрывала взгляд от девушки. — По вам не скажешь, что здесь хорошо живется.

Молчит.

— Я могу помочь, — еще раз попыталась Марьяна. — Нужно разорвать путы и бежать отсюда. Хотите, я возьму вас с собой?

Но девушка больше не заговорила. Торопливо нанесла румяна и вышла за дверь. Через минуту в покои занесли свадебное платье. Довольно не скромное. Ослепительно белое, с кучей кружев по лифу и юбке и длиннющей фатой.

Марьяна с сожалением взглянула на свои джинсы. Не согласится переодеться по-хорошему, натянут эту белую портьеру насильно. Нет, лучше сделать по-своему.

Другая служанка помогла ей с платьем, на несколько минут неведомым образом разделив путы. Но как только Марьяна влезла в рукава, запястья вновь соединились. Как они это делают? Или все его служанки — колдуньи, или путы каким-то неведомым образом знают, что нужно делать. Застегнув все крючочки на спине, ее оставили в одиночестве. Колдовские веревки больше не держали ее на кровати, они удлинились, дозволяя ей перемещаться по комнате.

Она взглянула на себя в зеркало. Разряженная в пух и прах, со связанными руками, щедро нарумяненная поверх собственной бледности. Что ж, поглядим, что получится.

Вскоре после того, как она закончила приготовления, в гости нагрянул жених.

Увидев ее со спины, смотрящейся в зеркало, Выслав расплылся в улыбке. Настроение у него сегодня было не в пример лучше, чем вчера.

— Прекрасно выглядите, дорогая невеста. Надеюсь, наши вчерашние пререкания в прошлом, и вы будете вести себя раз…

Марьяна повернулась. Вещатель проглотил последнее слово и закашлялся. В ее руках все еще были ножницы, так мило и неосторожно забытые одной из служанок.

Спереди от десятка юбок остались лишь три, и те до колена. Да и кружев изрядно поубавилось.

Лицо Выслава в секунду стало малиновым. Он поджал губы и вылетел из комнаты.

Отлично. Пусть радуется, что не видать ему такой жены. И куда побежал? За новым платьем?

Марьяна отложила ножницы. Запястья и пальцы болели от приложенных усилий. Но ради этого выражения лица стоило постараться.

Дверь тихонько скрипнула, заставив ее обернуться. В покои, крадучись, зашла молоденькая служанка, которую она уговаривала бежать. В руках сжимает кинжал, в глазах — решимость. Марьяна замерла, наблюдая за девушкой. Может, она влюблена в хозяина и принесла оружие, чтобы расправиться с невесть откуда взявшейся соперницей. Или все же придет на выручку?

Торопливо заперев дверь, служанка подбежала к ней.

— Он сейчас вернется, — она не смотрела в глаза, прикасаясь острым лезвием к путам и объясняя свои действия. — Этот кинжал разрежет любые веревки, даже такие.

Она всхлипнула и Марьяне на ладонь упала слезинка.

— Хозяин убьет меня, если поймает.

Путы под кинжалом скрипели, будто лезвие скребло по металлу. Один раз Марьяне даже послышался стон, но, должно быть, ей показалось.

Через несколько секунд Марьяна скинула веревки и растерла запястья.

— Скорее уходим! И обязательно возьмите кинжал.

Они кинулись к двери, но снаружи послышались голоса.

— Вы заперлись? — шепотом уточнила Марьяна.

Служанка кивнула.

— Куда отсюда еще можно деться?

Та на пару секунд замерла, потом кивнула на шкаф.

— Заходите, не бойтесь, — подбодрила она скептически скривившуюся Марьяну. — Эти шкафы непростые. Мы можем попасть в другую комнату. Правда, не знаю, в какую.

Она свободной рукой подтолкнула Марьяну внутрь шкафа и, ступив следом, прикрыла створки.

Входная дверь с шумом отворилась. Марьяна ничего не видела, но услышала взбешенный рык — вещатель обнаружил, что комната пуста.

— Ну что, ушла ваша добыча? — услышала она знакомый голос.

Глава 5

Черте что! Откуда взялась Василиса? Неужто, он ее похитил, для того, чтобы принудить Марьяну к браку? Вот осел!

Служанка жестом указала на заднюю стенку шкафа, мол, пора уходить. Но Марьяна медлила. Как она оставит Кощееву сестренку? Опять же, что делать, если вернется?

Она уже было решила шагнуть назад, на помощь Василисе, но маленькая помощница с неожиданной силой ее толкнула, и они вместе выпали из шкафа в какой-то абсолютно другой комнате. Слава богу, пустой.

— Вы что? — накинулась девушка. — Решили погубить нас обоих! Я украла кинжал, помогла освободиться от пут, а вы чуть было все не разрушили.

— Успокойтесь. Там моя подруга, — пояснила Марьяна. — И я не брошу ее, как не бросила бы вас. Так что, мне тоже не хочется, но нам придется вернуться.

Она смотрела на меняющееся лицо служанки. От возмущенного и непонимающего до отчаянного и обреченного.

— Не бойтесь, мы справимся, — подбодрила она испуганную девушку, но та застыла на месте, уставившись в пустоту перед собой, будто осознавая масштабы бедствия.

— Эти чудо-шкафы соединяют только две комнаты? — Марьяна потрясла служанку за плечо.

И только сейчас поняла, что не знает ее имени.

— Как вас зовут?

— Злата, — чуть слышно прошептала девушка. — Мы умрем, я зря вас послушала.

— Злата, дорогая, послушайте меня. Чтобы не умереть, мы должны действовать слаженно. Скажите мне, куда приведет этот шкаф! Туда, где меня держали?

— Да.

Марьяна обняла ее за плечи.

— Вам нельзя оставаться здесь. Теперь только со мной. Страхи не помогут. Не люблю говорить подобных слов, но теперь я за вас отвечаю. Так что берите себя в руки и слушайте меня. Нам нужно срочно вернуться.

Злата вытерла мокрые щеки и кивнула, но не слишком-то воодушевленно.

Они вновь шагнули в распахнутые двери, и попали как будто обратно, но действующие лица спектакля уже успели поменяться.

Помимо разъярённого вещателя и на удивление спокойной Василисы, в комнате появился Царевич из Зимограда. Он стоял напротив Выслава с обнаженным мечом. За его спиной укрывалась Василиса. Увидев Марьяну, возникшую из шкафа прямо посреди всего этого действа, она радостно взвизгнула и кинулась ей на шею.

— Вы? — удивленно воскликнул Иван, на секунду отвлекшись от вещателя.

За что и поплатился. Вернее, поплатились все, кого он хотел защитить. Меч вылетел из его рук, с невероятным грохотом упав на пол.

Выслав взирал на всех со злобной усмешкой, сжимая в ладони невероятным образом появившееся из ниоткуда оружие.

— Дорогие гости, прошу вас не разбегаться. Сейчас моя стража проводит каждого из вас в личные покои. Не извольте беспокоиться, церемония бракосочетания состоится.

Он вновь оглядел испорченный Марьянин наряд.

— Вам сейчас же принесут новое платье. Переоденут и проводят в зал для обряда.

Ухмыльнулся.

— Жалкое зрелище, — он показушно сплюнул прямо под ноги Царевичу. — Стража!

Василиса нехотя отцепилась от Марьяны. Их вместе с Иваном вывели из комнаты. Шкаф вынесли следом. У Златы забрали кинжал, и тоже выпроводили под ручки вон. Дело плохо.

— Надеюсь, вы понимаете, чего от вас ждут, — надменно произнес Выслав перед тем, как покинуть комнату.

Марьяну привязывать больше не стали. Спустя минуту приволокли простое белое платье со скромной линией вышитого орнамента, и, переодев, вывели из покоев. Ни на мгновение не выпуская пленницу из поля зрения, служанки обступили ее плотным кольцом и сопроводили до главного зала.

А Марьяна лихорадочно соображала, как бы помочь друзьям. Василисе, возможно, поможет Иван, а что со Златой? Ей можно надеяться только на Марьяну. Но когда невеста увидела полный зал гостей, все мысли взорвались в ее голове.

Черт возьми! Безумный жених пригласил на свадьбу по меньшей мере три сотни человек. Чтобы все увидели его невесту. Свидетели, так сказать. Марьяна не собиралась тешить его самолюбие. Пригласил — сам виноват!

Ее проводили к алтарю. Выслав, видимо, согласно традициям, нацепил маску в виде волчьей головы. Смотрелось жутковато. Марьянину фату опустили на глаза.

Торжественная речь, как это принято, была долгой и приторной.

— Вы согласны жить с этой женщиной до конца своих дней? — поинтересовались, наконец, у жениха.

— Да.

— Вы согласны жить с этим мужчиной до конца своих дней?

Марьяна задумалась лишь на секунду и с необычайным удовольствием выговорила ответ.

— Нет.

В зале ахнули, кто-то хохотнул.

Но жених не смутился.

— Моя невеста шутит, — удивительно знакомо произнес мужчина в маске.

А затем ловким движением ее снял.

Черные глаза окутали ее теплом. Марьяна по привычке зажмурилась, но когда распахнула веки, ничего не поменялось.

— Это точно ты? — со страхом спросила она.

— Никто кроме меня не помнит пижаму, которую ты отвоевала в Койграде, — с улыбкой произнес Кощей. — Вернемся — будешь спать только в ней.

В груди потеплело.

— Я согласна, — радостно воскликнула Марьяна.

— Объявляю вас мужем и женой! — с облегчением произнес пастор. — Можете поцеловать невесту!

Сладко-терпкий туман ненадолго заволок ее сознание.

— А теперь бежим, — прервав поцелуй и сжав ее руку, все так же радостно сказал ее муж.

Глава 6. Выход…

— П-почему бежим? — обомлела все еще одурманенная поцелуем Марьяна.

— Потому что тело твоего неудавшегося жениха скоро найдут.

— Тело? — по-дурацки повторила Марьяна и вдруг все поняла. — Постой, нужно Василису и Злату спасти. Они где-то здесь.

По лицу Кощея можно было увидеть, что он ничего не понял, но вопросов задавать не стал.

Они быстро пошли по проходу к выходу из зала. Гости сначала тихо зашушукались, перешептываясь, что жених-то совсем не тот. Затем кто-то сдавленно крикнул «Держите!» и новоиспеченные супруги перешли на бег.

Сейчас, пускай в опасности, но рядом с Кощеем, Марьяна поняла, что счастлива. Удивительно на нее действовало всего лишь его присутствие. Ни с кем рядом она таких девчачьих восторгов не испытывала, более того — осуждала подобную легкомысленность. Но все это раньше.

Она сжимала его руку и не спрашивала, куда они летят. Добежав до лестницы, начали спускаться, прыгая через две ступеньки. Наверное, там темница, подумалось Марьяне. Главное, теперь спасти всех остальных. Злату, Василису и Ивана, совершенно неожиданно свалившегося на их голову.

Она вспомнила, как Выслав выбил меч из его рук.

— Ты убил его? — со страхом спросила она, совсем этого не желая.

И не ради вещателя, конечно же, а ради Кощея. Совершенно не хотелось, чтобы он марал руки о такого червя.

Но черные глаза смеялись, и у нее отлегло от сердца.

— Хуже. Он не мертв, но и жить будет только, если мы этого захотим.

Кощей оглянулся, услышав топот ног и лязг мечей, вынимаемых из ножен.

— Потом расскажу.

Внизу обнаружились лишь две камеры, и обе оказались пусты. Двое стражников были связаны и спрятаны в одной из них. Так, так… кажется, друзья оказались не так беспомощны.

Кощей и Марьяна озирались, пытаясь понять, куда делись узники. Вряд ли они побежали наверх, слишком много народу там собралось по случаю свадьбы.

Откуда-то послышалось шиканье, и Марьяна заметила, что в самом темном углу одна из плит пола сдвинута в сторону. Кощей увидел то же самое и уже тянул ее за руку.

Из щели высунулась рука, а затем и перепуганная мордашка Златы.

— Я боялась уходить без вас, — прошептала девушка. — Скорее. Здесь есть ход.

Слава богам, она жива!

Кощей помог Марьяне, затем спустился сам, закрыв плиту. Они оказались в темноте. Сверху забрякали сапоги.

Марьяна слышала собственное сбитое дыхание и рядом еще одно — спокойное, размеренное. Злата дышала отрывисто, еле слышно всхлипывая.

Мужской голос шепнул непонятное слово, и темноту нарушил маленький огонек, позволивший увидеть, что чуть глубже в проходе стоят Иван и Василиса. Они глядели друг на друга с неприязнью. Василиса поманила вновь прибывших рукой. Нарушать тишину не стала.

Присутствие Царевича стало для Кощея сюрпризом, и удивление на его лице быстро сменилось настороженностью.

— Куда ведет этот лаз? — поинтересовался Кощей, прежде чем идти.

Ответила ему Злата.

— Точно не знаю, но говорят, за пределы замка, — ее голос все еще подрагивал. — Это я провела сюда ваших друзей.

Кощей внимательно посмотрел на девушку, решая, стоит ли ей верить. Затем все же кивнул.

Медленно, с трудом разбирая, куда идти, все стали двигаться вперед. Проход был не широким. Сначала шли Кощей и Марьяна, освещая путь огоньком, которого едва хватало, чтобы видеть, что находится в метре от тебя. За ними брела Злата, не отходившая от Марьяны ни на шаг. Замыкали необычную процессию напряженно перешептывающиеся Иван и Василиса.

Столько вопросов готовы были сорваться с языка, но Марьяна молчала и ждала подходящего времени. Странно, но, несмотря на все проблемы и неизвестность, у нее было ощущение, что в этом мире она на своем месте — ровно там, где и должна находиться.

Кощей держал ее за руку, следуя вперед, сосредоточенно вглядываясь в пустоту.

— Что это за замок? — прошептала Марьяна.

— Личные владения Выслава. В Семицветье вещателей чрезвычайно ценят.

Он немного замедлил ход, рассматривая ее лицо в мерцающем свете колдовского огонька.

— Я чуть с ума не сошел, когда почувствовал, что ты умираешь. Странное чувство, но отчего-то понятное без всяких объяснений.

Он на ходу притянул ее руку к лицу и поцеловал в раскрытую ладонь.

— Я все еще не отказался от намерения привязать тебя к себе.

Марьяна хмыкнула, посчитав это шуткой, но Кощей улыбнулся хитро, со знакомым ей огоньком во взгляде. А может это просто был отсвет.

— Стой, — он придержал ее.

Марьяна увидела, что ход раздвоился. Позади них столпились Василиса, Злата и Иван.

Царевич слегка раздвинул девушек и вышел вперед.

— Нужно разделиться, — уверенно сказал он.

Кощей молча сделал несколько шагов в левое ответвление, протянул руку с огнем, пытаясь что-то разглядеть, затем вернулся и повторил свои действия в правом проходе.

— Кладка в левом новее, — сообщил он. — Возможно, в старом проходе случился обвал, и позже был выстроен новый.

Он взглянул на Злату, которая могла что-то знать, но та лишь растерянно пожала плечами.

Царевич глядел вперед с сомнением.

— Они могут оба быть в порядке. Разделение поможет хоть кому-то из нас выжить. Если не дойдут одни, возможно дойдут другие. Пойдем вместе — может не выбраться никто.

— Вы можете выбрать, воля ваша, — хладнокровно отозвался Кощей. — Мы пойдем по левому. Моя жена, сестра и служанка.

На «жену» Царевич взглянул ошеломленно. Но ничего не возразил. Марьяна и Василиса деловито рассматривали проходы, переходя из одного в другой. Злата тихонько шлепала следом.

Василиса остановилась и поковыряла камушек в потолке, пытаясь понять из-за чего спор. Раздался неприятный скрежет, будто камень терся о камень. Не успела Марьяна что-либо понять, как Царевич прыгнул на Василису, толкнув ее дальше в правый проход, и упав сверху. В следующую секунду на том месте, где только что стояла девушка, с потолка обвалился огромный камень, за ним второй, а затем в огромном количестве посыпалась каменная мелочь.

Кощей кинулся к образовавшейся стене.

— Василиса?!

— Мы живы, — даже в глухом ответе можно было услышать досаду и злость.

А Марьяна думала, Василиса расплачется. Кажется, девушка немного повзрослела с их последней встречи.

Она оглянулась, пытаясь разглядеть, сильно ли испугана Злата, но девушки рядом не оказалось. Черт возьми!

— Злата? — Марьяна, как и Кощей прилипла к каменному обвалу.

— Она здесь, — теперь заговорил Царевич. — Не беспокойтесь. Мы пойдем вперед по проходу. Другого выхода нет.

Марьяна беспомощно поглядела на нахмуренного Кощея.

— Ничего нельзя сделать? — с надеждой спросила она.

— Можно попытаться, но это грозит еще одним обвалом.

Вот и разделились. Остается надеяться, что оба хода ведут их наружу.

— Мы все выйдем, — уверенно произнесла Марьяна, а по ту сторону отчетливо раздался всхлип служанки.

Глава 7. Героиня

Василиса понимала, что сама напортачила, но не злиться на Царевича не могла. Их отношения не заладились с того самого момента, как она предложила ему союз, а он отказался.

Вот и шуровал бы домой, а не околачивался в ее покоях! Хотя он, конечно, удивил ее, последовав за похитителем. Чего стоило бросить ее и попытаться воспользоваться отсутствием Кощея и его сестры? Ей стало страшно от того, что могло произойти. Освободи он мать, Василисе, скорее всего, было бы некуда возвращаться. И как смотреть в глаза брату?

Но по неведомым причинам, Царевич ее не бросил. И был бы от этого толк, если бы он не раскрыл себя раньше времени. Дождался бы, пока ее оставят одну и помог сбежать, так нет — кинулся на Выслава, когда тот замахнулся на Василису за зубоскальство. И полностью обесценил все их преимущества.

Но когда Василиса увидела Марьяну, забыла про все на свете и кинулась обниматься. Да и у Ивана, кажется, были схожие чувства. Только вот за его растерянность они заплатили дороже. Теперь она поняла, почему Кощей учил ее хладнокровию и сдержанности. Но было поздно.

В общем, все могло бы быть хорошо, но случилось так, как случилось. Она так обрадовалась, увидев в лазе Кощея, но вот прошло совсем немного времени, а она уже снова одна наедине с врагом.

— Вставайте. Сидеть здесь бесполезно.

Как будто она без него не знала!

— Нечего было меня толкать! У меня нога болит. Вы не пушинка, — зачем-то буркнула она, осознавая глупость своих претензий.

Не сделай он этого, ее бы завалило камнями. Он, конечно, игнорируя самую обычную учтивость, прощения не попросил.

— Нам нужно спешить, — робко напомнила Злата.

Ее присутствие слегка разряжало обстановку.

— Я могу понести вас на руках, — предложил Царевич.

Василису от такой перспективы бросило в жар. Она быстро поднялась.

— Это лишнее.

Ей показалось, что он хмыкнул. Самодовольный осел! Кажется, она не подумала, что можно испытывать к человеку такую ненависть, когда предлагала ему женитьбу. Может и к лучшему, что он отказался?

Они медленно зашагали по проходу: Царевич впереди, Василиса и Злата — за ним. Нога и правда чуть болела, но передвигались они как раненые черепахи. Идти быстро не получилось бы при всем желании — свет вместе с Кощеем остался за завалом. Они шли в абсолютной темноте, спотыкаясь и хватаясь руками за холодные стены или друг за друга.

Василиса и Злата держались за руки, служа друг другу дополнительной опорой. Иван шел в одиночку, еле слышно чертыхаясь, когда под ногу что-то попадалось.

Все молчали, и каждый думал о своем. Кто о чем мечтал, а Василиса хотела скорее выбраться из темного лаза и вернуться в Койград, увидеть там живых и счастливых Кощея и Марьяну. Как он сказал? Мою жену? Василиса хоть и не ожидала такого быстрого развития событий, но была безумно рада за брата. А вот Царевич, кажется, приуныл.

— Я так устала, — Злата хоть и сжала руку Василисы, обращалась к Царевичу, как к предводителю их небольшого отряда. — Может быть, отдохнем.

Василиса тоже выдохлась, но жаловаться не хотела. Нога болела чуть ниже колена, и она чуть прихрамывала, но в темноте этого никто не видел. Раньше она бы и думать не стала — потребовала бы остановки и помощи, но новая Василиса была сильной и хладнокровной. Она потерпит боль до тех пор, пока они куда-нибудь не доберутся.

Но, несмотря на новые для себя правила, она обрадовалась просьбе Златы. И тому, что слабость проявила не она.

— Если остановимся, потом будет только труднее, — непреклонно ответил Иван, и Василиса почувствовала, что к глазам подступили слезы. — Для того чтобы прошла усталость, нам нужно отдохнуть несколько часов, а остановка на короткое время лишь разрушит наш ритм. Все понимают, что нескольких часов у нас нет?

Но Царевич не учел, что командует не армией.

— Изверг, — чуть слышно прошипела Василиса.

А Злата заревела, не скрывая собственной слабости и отчаяния.

После мгновения растерянности и тишины, Иван шагнул к ним.

— Не бойтесь, идите на руки. Мы будем идти медленнее, но не перестанем двигаться.

А Злата, похоже, и не боялась. Василисину руку отпустила и шагнула в темноту. Царевич на ощупь подхватил ее на руки, и они двинулись дальше. И, кажется, он был прав. Даже после непродолжительной остановки, нога заболела сильнее.

Стиснула зубы и пошла дальше. Без чужой поддержки, стало в разы неуютней. Она вела рукой по шершавой каменной стене, которая создавала хоть какую-то иллюзию надежности.

— Как ваша нога? — поинтересовался Иван.

— Ничего.

«Ничего хорошего» — добавила про себя.

Помощи не предложил, хотя Василиса знала, что в любом случае откажется. Но предложить то можно было!

Так и шла, чуть прихрамывая и ругая про себя спутников, одного — за черствость, другую — за неприкрытую слабость и способность пожаловаться там, где Василиса не могла.

— Как вы? Не устали? — вновь спросил Царевич.

И чего прицепился?

— Все прекрасно.

Ей так хотелось просто сесть и больше не двигаться, но упрямство и неотступность от своих убеждений — второе по важности качество для сильного человека. Пусть Кощей вернулся, но вновь становиться слабой девицей она не собиралась.

Раньше она быстро сдавалась, лишь завидев препятствие, но отныне все будет наоборот. Она знала, что остановка сделает ее еще слабее, поэтому сжала зубы и продолжила тихонько топать за Царевичем и служанкой.

И терпение ее было вознаграждено. Это ли не знак, что все она делала правильно?! Они вышли на просторную поляну, устланную изумрудной зеленью.

Василиса с ликованием ступила на мягкую траву. Наклонилась, чтобы снять туфли и сдавленно охнула от боли в ноге. Царевич как раз опустил Злату на траву.

— Что с вами? — он услышал стон.

— Просто устала, — упрямо сказала она, чуть сморщившись.

Иван это заметил. Сделал шаг к ней, наклонился и, не успела она возмутиться, бесцеремонно задрал платье. Увидев распухшую ногу, поглядел со злостью.

Глава 8. Прогулка

— Мы все выйдем, — упрямо повторила Марьяна, но уже ничего за каменной стеной не услышала — друзья ушли глубже в лаз.

— Нужно спешить, — Кощей положил руку ей на спину, успокаивая и ободряя. — Нам достался не тот проход, который я выбрал, но ничего другого предложить не могу.

— Да.

За ними могли идти стражи Выслава. Нужно спешить. Благо, у них был свет. Марьяна вступила в лаз за руку с Кощеем, внимательно оглядывая старую кладку, которая могла обрушиться в любую минуту. Лучше вовсе об этом не думать.

— Руками не трогать, — пошутил муж.

Даже в мыслях называть Кощея мужем было приятно.

Она шутливо потянулась пальцами к низкому потолку. Кощей перехватил ее ладонь и поцеловал, заведя руку за спину.

С мужем и должно быть так по-глупому весело? Даже в минуты опасности? Марьяне всегда казалось, что за серьезным статусом супругов скрывается спокойная, немного скучная жизнь, тихое счастье, надежное и чуть занудное.

Хотя, что это она? Замужем всего пять минут, а все туда же — тянет порассуждать. Но отчего-то казалось, что страсть, легкость и приятное оцепенение в его присутствии не пройдут со временем. С Кощеем —  .

— Пожалуй, мне нравится идея такой тесноты, — он крепче прижал ее к себе. — Нужно будет построить что-то подобное в Койграде.

— Даже и строить не нужно. Все есть, — со смехом заметила Марьяна, забывшись.

И только потом поняла, что раскрыла старую тайну. Да и черт с ней. К чему сейчас ее хранить?

— Что? — его глаза подозрительно сощурились. — Ты снова меня удивишь, если скажешь, что знаешь о Койграде больше меня.

Объятия разжал, но руку не выпустил, увлекая ее за собой в темный проход.

— Когда ты заболел, мне нужно было как-то покинуть Койград, чтобы найти Смеяна, — она вспомнила тогдашние метания и хохотнула. — И я пришла за помощь к Елене.

Он на секунду остановился, взглянул на ее довольное лицо и не смог сдержать улыбки.

— Мне казалось, что я тебя контролировал. Но, похоже, открытия не закончатся никогда, — он снова вел ее вперед.

— Ты болел. А я себе места не находила, — призналась Марьяна.

— Уже тогда? — его взгляд по-прежнему заставлял ее сердце биться чаще.

В слабом колдовском свете он был таинственно-притягательным. По телу поползли мурашки.

— Уже тогда, — она немного нехотя выдала свою тайну.

Каким образом разговор снова привел к поцелую? Бесконечно сладкому и томительно-будоражащему.

— Так что у вас произошло? — он с глухим рыком от нее оторвался.

Марьяна собрала разбежавшиеся мысли.

— Она хотела, чтобы я исчезла и помогла мне — показала тайный ход.

Кощей напряженно молчал, на ходу обдумывая услышанное. Лица его Марьяна не видела, но чувствовала, что ему не понравилось, то, что она сказала. Помнится, ее тоже насторожила осведомленность Елены, но тогда это было второстепенно.

Марьяна с вопросами не полезла, давая ему подумать, но Кощей заговорил сам.

— Кажется, я ждал опасность не с той стороны. Меня раздражала его настойчивость, разве можно было подумать… Вроде я читал что-то… — он бормотал малопонятные выводы, но она не перебивала. — А ты и правда мое сокровище!

Он развернулся, снова прижался губами к губам, и Марьяна поймала себя на мысли, что их дорога к свободе похожа на любовную прогулку в парке под луной. С трудом она вспомнила, что они вообще здесь делают. Ах, да! Вещатель, похищение, побег.

— А что ты сделал с Выславом?

Кощей достал из кармана миниатюрную фигурную склянку с плотно закупоренной крышкой. Примерно на половину она была заполнена темно-синей жидкостью с черными вкраплениями.

— Что это?

— Дух.

Марьяна внимательнее взглянула на склянку и плескающуюся в ней синеву.

— Дух? А что с телом?

— Тело лежит там, где я его оставил. Со стороны кажется, что он просто уснул или потерял сознание.

Марьяна злилась на вещателя, но отчего-то не чувствовала ненависти.

— Тебе не кажется, что это слишком жестоко?

— За то, что чуть не убил тебя, а потом хотел присвоить, чтобы получить власть? — прищурившись, уточнил Кощей. — Нет, не думаю.

Да уж, в таком контексте, кажется, что все правильно.

— До сих пор не понимаю, почему я жива, — задумчиво поведала Марьяна. — Ведь Хранитель ясно сказал, что произойдет.

Они шли достаточно быстро благодаря мигающему в руках Кощея огоньку, видя, что находится под ногами. Не самое приятное зрелище — какие-то кости, осыпавшиеся из кладки мелкие камушки, клочки бумаги. Марьяна даже увидела перстень, но отвращение было сильнее любопытства, и она быстро прошла мимо.

— У вещателей другая магия. Более темная и свободная, неподвластная общим законам, — голос Кощея звучал глухо, будто в страшной сказке. — Возможно, он использовал что-то из своего арсенала в обход хранителей.

Марьяна вспомнила слова Тимофея о том, что он не знал, где ее искать. Ох, уж, эти вещатели. Кажется, не так просты.

Грохот камней оборвал ее мысли. Позади них осыпалась значительная часть потолка, отрезая путь назад. Кощей замер лишь на мгновение, потом ускорил шаг. Они не бежали сломя голову лишь потому, что страшились нового обвала.

Разговоры прекратили, стремясь как можно скорее выйти из этого кошмара. Но вдруг Кощей резко остановился, так что Марьяна от неожиданности врезалась ему в плечо. Впереди монолитом застыла стена.

Кажется, прогулка под луной подошла к концу.

Глава 9. Лягушка-царевна

Теперь она ненавидела его еще больше. Мало того, что под юбку заглянул, так еще и на руки сграбастал, хотя Василиса была решительно против такого обращения. Даже слушать не стал! И ведь не деликатно подхватил, а перекинул через плечо, словно безмолвный куль.

Радость от того, что они выбрались, вытиснилась негодованием.

— Не смейте хватать меня, словно мешок с зерном! Я могу и хочу идти сама!

— Врете.

Совсем охамел, разбойник!

Злата ввязываться в баталию не спешила, тихонько шла следом.

— Я не просила вас о помощи, — Василиса попыталась произнести реплику с достоинством, но в положении, когда голова находится ниже филейной части, сделать это чрезвычайно трудно.

Получилось неубедительно. В ответ лишь хмыкнули. Что за неуважение?! Чем она, спрашивается, заслужила?

Нога, конечно, просто вопила «Спасибо!». Но кто бы ее слушал! В конце концов, достоинство превыше удобства.

— По какому праву вы своевольничаете? Я не безродная девчонка, которую можно вот так волочь, не получив согласия.

Царевич на ее доводы вздохнул, но не выпустил.

— По тому праву, что вы глупите, не принимая мою помощь.

Василиса почувствовала, как при его словах кровь в жилах застывает, подобно льду.

— Поставьте меня на землю! — она сказала это таким тоном, что сама испугалась.

Иван, похоже, тоже почувствовал ее настроение. Опасных слов про глупость повторять не стал.

— Если бы вы стали моей женой, вам пришлось бы меня слушаться.

— Слава богу, вы уберегли меня от этой ошибки, — совершенно искренне произнесла она.

— Нас, — поправил подлец.

— Вы правильно заметили — если бы. Но я все еще свободна и требую оставить меня в покое.

Царевич опять лишь нагло хмыкнул. Разбойник, не иначе! Перебранка зашла в тупик.

— Интересно, куда мы вышли, — робко поинтересовалась Злата, еле поспевающая за широким шагом Царевича.

Он будто о ней только что вспомнил — пошел тише.

— Замок вещателя стоит на окраине Семицветья. А черный снег, — он указал на диковинный кустарник с мелкими черными листьями, по форме напоминающими снежинки, — насколько мне известно, растет лишь в одном месте. Поэтому с уверенностью могу заявить, что мы в Трехозерье.

Злата кивнула, будто и сама обо всем догадалась, а спросила просто, чтобы напомнить о себе.

— Не будете пытаться спрыгнуть, — Иван вновь обратился к Василисе. — Поверну вас удобнее.

Не услышав ответа и приняв это за согласие, он переместил руку ей под спину, и сняв с плеча, вторую спустил под колени. Чтобы не смотреть ему в лицо, Василиса уставилась за плечо, провожая взглядом «черный снег». Она много о нем слышала, но видела впервые. Невероятная красота. Мелкие резные листочки превращали ветви кустарника в роскошные пушистые опахала. В книге он смотрелся куда скромнее.

— Лучше? — поинтересовался Иван.

Не поворачиваясь, кивнула. Внезапно Царевич остановился, и Василиса развернулась. Поляна закончилась, перед ними зеленой стеной возвышался лес, обступив путников со всех сторон.

— Вы когда-нибудь здесь были? — Царевич посмотрел на Злату.

— Нет, хозяин не выпускал нас из замка.

— Не люблю леса. Вечно там всякий сброд шатается, — поморщился Иван. — Но пути только два — либо вперед, либо назад. Да и помнится мне, за лесом находится замок правителя Трехозерья.

Василиса всегда леса боялась, но говорить о своих страхах не стала. Перевоплощаться в героя — так до конца.

Идти из-за плотно стоящих деревьев стали медленнее, да и усталость, наконец, доконала даже Царевича. В этот раз Василиса действовала тоньше. Примирительно сказала, поглядев прямо в глаза.

— Опустите меня на землю, давайте отдохнем.

Подействовало. Осторожно поставив ее, он некоторое время наблюдал за ее хромотой, а потом отстал, принявшись обустраивать место для отдыха.

Злата помогала Царевичу, а Василиса с опаской осматривалась. В детских неконтролируемых страхах, которые наведывались в маленькой девочке ночью, она всегда представляла себя в таком вот месте. Темном, влажном, почти не пропускающем сквозь широкие ветви вековых деревьев солнечный свет. День клонился к закату, заставляя ее нервничать еще больше. Насекомые, волки, разбойники… что еще она забыла?

— Не переживайте, вы не одна, — Иван заметил ее страх.

— Я не боюсь, — соврала Василиса, но получилось так хорошо, что она сама почти себе поверила.

Почти, потому что холодный комок в области живота скрутился теснее от безобидного шороха, донесшегося из кустов.

Она одернула себя, напустив на лицо маску равнодушия, но, как оказалось зря. Из тех самых кустов, и не только из них на трех путников вышла орава лесных разбойников. Вперед выступил молодой высокий усач.

— Так, так, так. Кто это у нас? — с интересом протянул он, смотря на Василису. — Лягушка-царевна, ты ли это?

Василиса вздрогнула от давно позабытого детского прозвища и всмотрелась в мужчину. Нет, нет, нет! Этого просто не может быть! Боги, неужели это конец?!

Глава 10. Трехозерье

Глаза закрывались от усталости, слабости, голода. Марьяна моргая, с усилием заставляла себя вновь их распахивать. Кощей держался лучше. Еще и отвлекал ее разговорами.

Когда были силы, они пытались разобрать завал, образовавшийся на пути. Но это походило на попытку вычерпать ложкой реку. Один раз Кощей жахнул заклинание в стену, но на Марьяну с потолка упала пара мелких камушков, и с этим было покончено.

Теперь сидели друг напротив друга, бодрились разговорами.

— Нужно еще раз попробовать заклинание, — в очередной раз предложила Марьяна. — Встанем у выхода. И ты со всей силы…

Завал после ее слов как по заказу затрещал, заскрипел, посыпался. Кощей подскочил, помог Марьяне подняться. Вместе они спешно отошли, с удивлением наблюдая за разрушением препятствия. В чудо верилось с трудом. Но, тем не менее, стена разрушалась. Кощей опасливо глядел на потолок, пытаясь закрыть Марьяну от возможного обвала.

Наконец, впереди образовался небольшой проход и в нем показался мужчина.

— Есть кто? — он еле разглядел сидящих на земле. — Живы?

— Живы, — Кощей привстал и поднял за собой Марьяну.

Они выбрались наружу — солнце нещадно слепило, и рассмотреть что-либо было невозможно. Их сразу напоили водой и выделили лошадь.

От свежего воздуха, воды и солнышка Марьяна постепенно приходила в себя. Глаза привыкли к дневному свету, и она разглядела, что спасители — группа из четырех человек. Во главе — мужчина, который появился первым в проломе. Кощея он откуда-то, как выяснилось, знал.

— Мы ездили на конную прогулку — наш замок неподалеку, — он, кажется, тоже был удивлен их появлению. — Эта пещера давно завалена. Но мы услышали шум и поспешили помочь. Как вы там оказались?

Возможно, они стали свидетелями их попыток выбраться наружу с помощью заклинаний.

— Сами не знаем, — Кощей говорил мало, вероятно, не слишком доверяя старым знакомым. — Мы с женой вошли в пещеру далеко отсюда, но там случился обвал. Пошли вглубь, и вышли сюда.

Мужчина кивнул, кажется, не очень им поверив. Но вопросов больше не задавал.

— Вам невероятно повезло, — вымолвил он, глядя на Марьяну.

А она зарылась в объятия Кощея, чувствуя, что после всего пережитого хочется как следует выспаться. Ее обхватили покрепче, и под мерное покачивание она сама не заметила, как провалилась в царство Морфея.

Сквозь сон чувствовала, как ее осторожно сняли с лошади и на руках отнесли в мягкую постель. Она зарылась лицом в подушку и забыла обо всем на свете.

Когда проснулась, обнаружила рядом Кощея — в руках книга. И где он в чужом замке успел откопать громоздкий фолиант? На столике рядом стоял поднос с завтраком или, может быть, обедом.

— Полдень, — Кощей будто услышал ее мысли. — Мы в гостях у правителя Трехозерья — Ярослава, моего давнего знакомого.

Марьяна потянулась, с удовольствием растягиваясь на кровати. Кощей наблюдал за ней, прищурившись.

— Нам было предложено помыться, одеться и спуститься к обеду. В наших покоях обустроена небольшая купальня. И все в курсе, что мы женаты, поэтому предлагаю воспользоваться гостеприимством хозяев, — он кивнул головой в сторону приоткрытой двери. — Я уже мылся, но с удовольствием присоединюсь к тебе, тем более первой брачной ночи у нас все еще не было.

Эхх… Марьяна поглядела на обтрепанное серо-белое платье, в котором вышла замуж. Представилось, как Кощей рвет его на части перед тем, как опустить ее в купальню.

— Идем!

Она резво соскочила с кровати, схватив с подноса по пути ароматную булочку, и ринулась к приоткрытой двери.

Огромная купальня из темно-красного камня была просто предназначена для двоих. Теплые руки нежно погладили ее шею и принялись расстёгивать крючочки на платье.

«Бах, бах!» — в дверь заколотили так, будто всерьез вознамерились ее выломать.

Кощей поцеловал ее в шею и вышел из купальни. Марьяна присела на край каменной ванны.

— Хозяин хочет вас видеть прямо сейчас, — настойчиво донеслось из комнаты.

— Хорошо. Сейчас буду.

— Ваша спутница может остаться.

— Моя жена.

— Извините, ваша жена. Она может присоединиться тогда, когда будет готова.

— Спасибо.

Дверь хлопнула.

В купальню заглянул Кощей.

— Принимай ванну, одевайся и присоединяйся к нам. Я попрошу прислать служанку, чтобы она помогла.

Ну вот! Что за срочность?!

— Хорошо, — вслух произнесла она.

В конце концов, будет вечер. Они еще все успеют.

Теплая вода приятно окутала ее усталое тело, расслабляя и одновременно оживляя. Ароматное цветочное мыло смывало все неприятности прошедших дней.

Вдоволь нанежившись в купальне, Марьяна закуталась в мягкое полотенце и выглянула. Служанка терпеливо ждала ее в комнате. Помогла надеть нежно-розовое платье, удивительно хорошо севшее по фигуре. Расчесала и заколола волосы красивейшим гребнем в виде змеи.

— Я провожу вас в Белый зал.

— Хорошо.

Кощей и повелитель Трехозерья все еще беседовали. Говорили по-дружески, шутили и смеялись.

Ярослав радушно поприветствовал гостью и пригласил присоединиться.

— Я предложил вашему супругу погостить у меня несколько дней. Мы не виделись несколько лет. Как вы на это смотрите?

Марьяна не могла не улыбнуться, глядя на приветливое лицо хозяина замка.

— Я думаю, он будет рад. А значит и я.

— Замечательно.

— А ваша супруга к нам не присоединиться?

Мужчина от души рассмеялся, будто она удачно пошутила.

— Супруга? Нет, я, к счастью, еще не успел расстаться со своей свободой.

— Все так же ненавидишь женщин? — Кощей говорил с усмешкой.

— О нет, напротив, я их люблю. Всех.

Посмеялись все вместе, Марьяна строгостью нравов не страдала. Если мужчина не женат, то пусть гуляет на здоровье. Ярослав был хорош собой, молод и богат. Многим женщинам больше и не нужно.

— Договорились, — он радостно хлопнул в ладони. — Обещаю, Трехозерье вы не забудете!

Глава 11. Разведка

— Будь осторожна. Без меня лишний раз никуда не ходи, — инструктировал Кощей. — Ярослав когда-то был мне хорошим другом, но прошло слишком много времени.

Конечно, о чем еще можно разговаривать в ванной, если не о друзьях?

— Тогда что мы здесь забыли? — удивилась Марьяна.

— Мы здесь забыли мою дорогую сестрицу и ее спутников. Скорее всего, они тоже попали в Трехозерье. Найдем Василису и домой.

Она об этом отчего-то не подумала. И правда Василиса, Злата и Царевич вероятнее всего должны появиться где-то здесь.

— А чего ты собственно опасаешься?

Кощей притянул ее к себе.

— С тобой почти ничего. Но Ярослав не так прост. Мало того, что богатый правитель, он к тому же обладает даром, который в свое время стал причиной наших разногласий, — Кощей говорил неохотно, с заметным неудовольствием предаваясь воспоминаниям. — Он — вещатель.

Ох, ты ж! У всех, конечно же, свои недостатки. Но, неужели, опять?

— Хочешь сказать, он знает о пророчествах? — она все равно кое-что не понимала. — Пусть так, но чего теперь бояться? Ведь у меня уже есть муж. Я думала, все позади.

— Не знаю. Объяснить вряд ли смогу. Скорее чувствую, что что-то не так, — он сам поморщился от своих туманных пояснений. — Странно, согласен. Но просто будь начеку.

— Хорошо. Я все же думаю, ты слишком осторожен. Наверняка, не все вещатели опасны.

— Буду рад ошибиться.

Он перешел к более приятному занятию. Рука под водой легонько прошлась по ноге, неторопливо коснулась бедра. Губы с шеи переместились выше, цепляя мочку уха.

* * *

Кощей сам помог ей одеться, отослав служанку.

— Я вернусь быстро. Хочу понять, куда могли попасть наши друзья по побегу. Ярослав хорошо знает свое царство. Когда-то, будучи юношей, он объехал его на спор десять раз. Это, конечно, не Семицветье, но искать везде у нас все равно не получится — слишком много времени уйдет. Так что нужно выбрать наиболее вероятные из возможных мест и действовать.

Марьяна кивала, думая о предостережениях, которые услышала в ванной. Хотя опасность, по ее мнению, была призрачной, но на душе все равно было неспокойно.

— Что могу сделать я?

— Отдыхай, — он увидел скептицизм на ее лице. — И не спорь. Без метки понятно, что ты что-то задумала.

— Думаешь, я когда-то перестану с тобой спорить?

Он рассмеялся.

— Не нужно переставать. Споришь ты прекрасно. Главное, никогда ничего от меня не скрывай. С остальным разберемся.

Он поцеловал ее перед выходом и отправился на конную прогулку с повелителем Трехозерья.

Это было как нельзя кстати. Может быть, кому-то из них удастся что-то выяснить. Кощею — в беседе со старым другом, а Марьяне — в покоях Ярослава.

Она поправила перед зеркалом платье. Цвет пыльной розы ей никогда не шел. Слишком бледный и размытый. А здесь даже макияж яркий не сделаешь — нечем. Да, ладно, не на танцы идет. Скорее, наоборот, нужно постараться не бросаться в глаза.

Она вышла за дверь. Никого. Кощей сам не заметил, как проговорился о местоположении покоев хозяина замка. А Марьяна на всякий случай запомнила. Потом и мысль дельная пришла.

Мысли человека всегда оставляют след в его жилище. Случайные письма, книги, предметы, которые не дают покоя. Если это вещатель, то может статься, найдется что-то и поинтереснее.

Идти недалеко — до поворота и направо. Первая дверь.

Она затаила дыхание, проверяя собственную решимость. Готова. Поковыряла в замке тонкой шпилькой. Если не получится — уйдет восвояси.

Но дверь неожиданно легко сдалась. Шпильку вернула в прическу, осторожно приоткрыла дверь. Оглянулась — все тихо. Вошла.

Довольно светлая комната — прямое отражение жизнерадостного Ярослава. Марьяна впервые в этом мире встречала столь солнечные покои. Как правило, все довольно мрачно.

Она прикрыла дверь, щелкнула задвижкой и выдохнула в восхищении. Пожалуй, комнату можно даже назвать красивой. Вместо привычного золота и темных панелей везде серебро и неведомое ей белоснежное дерево.

Марьяна приблизилась к столу. Документы и письма педантично сложены в несколько стопок, перья не разбросаны по столу. Она оглянулась. Если общий порядок можно отнести к хорошей работе прислуги, то порядок на столе — личное дело хозяина. Вряд ли служанкам позволено прикасаться к этим бумагам. Значит, товарищ вещатель — аккуратист.

Она бегло пробежала по строчкам — ничего примечательного. На краю столешницы книга «Пророчества и их природа». Марьяна открыла обложку, пролистнула несколько страниц. На пол выпал клочок бумаги. На нем убористым почерком начертано несколько слов, но язык незнакомый. Больше похоже на бессмысленные каракули. Она быстро подобрала записку и сунула в книгу. Брать с собой не стала, понятно, что пропажу обнаружат.

Дверь, не входная, а расположенная справа в стене, совершенно неожиданно распахнулась. В одном лишь полотенце на бедрах, словно после ванной, в покои вошел Ярослав.

Марьяна почувствовала, что краснеет, а руки начинают трястись. Какого черта он здесь делает? Или нет, не так. Какого черта она здесь делает? У него на лице застыл тот же вопрос.

— Марьяна? — он будто не верил глазам.

— Вы ведь должны быть на прогулке, — ляпнула она то, что пришло в голову.

— А вы в своих покоях, — в тон ей заметил Ярослав.

— Я немного перепутала дорогу. Забрела к вам. А тут так красиво. Извините, — она опустила глаза, чтобы не видеть смех в его глазах.

Оправдание нелепое, но что-то же нужно было сказать.

— Конечно. Я сразу подумал, что вы просто заблудились, — он накинул рубашку, широко улыбаясь. — Что ж, должен признаться, вы меня подловили.

Он что издевается? Она его подловила?

— Обещаю забыть, что видел вас здесь, если и вы дадите мне слово, что сделаете то же самое, — продолжил Ярослав.

Марьяна непонимающе глядела на мужчину.

— Как вы правильно заметили, я сейчас на прогулке с другом. И это правда, — сейчас он смотрел на нее серьезно.

Что происходит?

Марьяна кивнула, мечтая поскорей отсюда убраться.

— Замечательно. Я рад, что мы друг друга поняли, — улыбка вернулась на его лицо. — Кощею невероятно с вами повезло.

Марьяна заторможено кивнула.

— Извините, мне нужно идти.

— Конечно. Но вы заходите еще, не стесняйтесь. Буду рад.

За кого он ее принял? За навязчивую поклонницу?

— Спасибо за приглашение, но я откажусь, — Марьяна покинула комнату под веселым взглядом повелителя Трехозерья.

Глава 12. Ветер прошлого

Раньше все называли его Иван-дурак, а Василису — Царевна-лягушка. Давно это было. Да и дураком он, конечно, не был. Просто детская влюбленность делала его рассеянным и слегка глуповатым.

Ванечка, как звала его Василиса, был сыном торговца, привозившего в Койград самую лучшую ткань для платьев. Фрол-богач был известен везде. Очередь из покупателей у его лавки не иссякала никогда. В отцовский замок он всегда наведывался лично, да еще и захватывал с собой сынишку. Кощей, Василиса, Ванечка, Алешка — сын казначея и Аленка — дочь поварихи всегда резвились вместе. Тогда-то влюбленного мальчика друзья и нарекли Иван-дурак, а его неказистую избранницу — Царевна-лягушка. Продолжались их игры до тех самых пор, пока у Фрола-богача не появился знатный недруг. Тогда вся его цветущая торговля враз пошла прахом. Василисе только минуло пятнадцать. Ванечка внезапно перестал появляться в Койграде, а ткань для платьев в следующий раз принес хмурый старик, который Василисе отчего-то сразу же не понравился. Отец от ее вопросов отмахивался, отвечая, что товар у прошлого торговца испортился.

Только через год Ванечка отыскал подругу и смог приблизиться к ней на рынке. Рассказал о том, что случилось. Они чуть-чуть подросли, немного поумнели, но детские игры не забыли. Юноша незнатного рода, несмотря на вынужденное расставание, продолжал грезить о высокородной подруге. А потом и вовсе попросил руки у ее родителей. Конечно же, его задумка обернулась унижением.

А потом стало еще хуже. Василиса плакала и не знала, что делать. Мучала себя и его. И когда терпеть стало невозможно, Ванечка предложил бежать.

Конечно же, она не решилась. А он проклял ее и пропал.

Родители вскоре погибли. Как и мечтали, в один день. И она в горе совсем забыла о Ванечке. Слезы стали ее вечными спутниками. Кощей прозвал ее Васька-озерцо, но сильно не трогал, защищая от внешнего мира. Время прошло, озерцо не пересохло, но спряталось вглубь, всегда готовое выйти на поверхность.

Прошло лет шесть с тех пор, как она видела его в последний раз. Вряд ли бы Василиса смогла узнать его, если бы Ванечка не назвал ее детским прозвищем. Тощий мальчик превратился в стройного широкоплечего мужчину. В разбойника.

Должно быть, он ненавидит ее. В голове раздались слова проклятья, но звонкий голос их перебил.

— Лягушка и правда стала царевной, — засмеялся знакомый из прошлого. — Ребята, бери этих. А девицу ко мне. Ту, что держится за ногу.

Разбойники загоготали и Ванечка вместе с ними. Хотя, какой он теперь Ванечка? Иван-дурак и то больше подходит.

— За девицу вам ничего не дадут, а меня выкупят за мешок золота, — голос Царевича Василиса была готова услышать меньше всего. — Может быть, лучше поговорите со мной?

Предводитель шайки зыркнул на зимоградца с неудовольствием.

— Чего болтать? Мешок так мешок, — оскалился он. — Девица мне нужна не для разговоров.

Василиса ощущала, как сердце бьется где-то в области живота. Точно, конец! Лишь бы не разреветься.

Злату и Царевича увели, а Василису, подхватив на руки, и мерзко гогоча, отнесли в шатер. Оказывается, место для отдыха беглецы выбрали прямо возле разбойничьего лагеря. Кажется, удача совсем от них отвернулась.

— Ваш жених слишком быстро сдался, как и я когда-то.

Они остались вдвоем. Василиса изо всех сил старалась сохранить остатки самообладания. Лишь бы не разреветься!

— Он и не старался. Мы вовсе не жених с невестой, — голос, слава богу, звучал спокойно.

Разбойник взглянул на нее неожиданно задумчиво и налил себе в бокал мерзко пахнущее пойло.

— А ты повзрослела, дорогая. Уже не плачешь по поводу и без?

Лишь бы не разреветься! Насмешку оставила без ответа.

Мужчина, когда-то бывший милым Ванечкой, молча ее рассматривал. Порванное веткой платье, оцарапанные руки, всклокоченные волосы. Не торопясь, отпивал из бокала.

— Что с ногой?

— Упала.

Он бухнул стакан на стол, разлив половину содержимого.

— Что вы забыли в этом лесу? И кто твои спутники? — его голос звучал тихо, но злобно.

По спине Василисы пробежал холодок. Лишь бы не разреветься!

— Иван — Царевич Зимограда, а Злата — обычная служанка.

— Пестрая компания, — усмехнулся разбойник. — По каком поводу такие люди собрались в моем лесу?

Сердце бухало в животе, в руках, в ушах. Мужчина приблизился к ней. Василиса сжалась. Его рука легла на талию. Глаза сверкнули злобой.

— Рассказывай, лягушка. Бежать некуда, и сегодня тебя никто не спасет. Это мой лес и мои люди.

Снаружи послышался шум. И в шатер заглянул огромный бородач со спутанными в гнездо волосами и красным носом.

— Этот…ихний друг, — он кивнул на Василису. — Буйный больно. Деньгами своими тычет. Прикажете, зароем хороняку.

Старый знакомец поглядел на Василису. Руку с талии не убрал, совершенно не смущенный присутствием красноносого.

— Не трогать. Посадить в клетку вместе со второй девчонкой. Еще сгодятся для чего-нибудь.

Бородач вышел.

— Они тебе дороги? — с улыбкой поинтересовался Иван-дурак. — Служанка и богатей?

Кивнула.

— Замечательно, — речь его была совсем не похожа на разбойничью. Торговец в свое время покупал сыну лучшие книги. — Тогда я внимательно тебя слушаю, дорогая.

Глава 13. Дева в беде

Рассказывала медленно, думая, что говорить, а что нет. Но Ванечка возможности что-либо утаить не давал — уточнял и переспрашивал то, что не понимал. Василиса злилась, но говорила. Марьяна уже была замужем, навредить им с Кощеем это не должно, — оправдывала себя Василиса. А Ивану и Злате никто кроме нее не поможет. Разбойник выслушал ее рассказ, но делиться мыслями не спешил.

Ногу осмотрел сам, не вызывая лекаря, достал из сундука густо пахнущую травяную мазь. Ее возмущения по поводу задранного платья, как и Царевич, слушать не стал.

— Мы уже не дети, чтобы я щеголяла перед тобой с голыми ногами, — попыталась она. — К тому же, мне совсем не трудно воспользоваться мазью самостоятельно.

Он опустился перед ней на колено, поднял юбку до колен и посмотрел на распухшую голень.

— Давай скажем прямо, мне просто хочется это сделать. И как раз потому, что мы уже не дети.

Герой или не герой, а краснеть могут все. И избежать этого никаким волевым усилием невозможно. Василиса залилась багрянцем, но, разбойник в это время, как нельзя кстати, смотрел на ногу и ее конфуза не заметил.

— Сильный ушиб, переломов нет, — сделал он вывод. — Пару дней полечим, и все пройдет.

Пальцы обмакнул в мазь и толстым слоем нанес на ногу. Вонючее вязкое зелье приятно холодило ушибленное место, и Василиса прикрыла глаза от удовольствия. Голень под сильными пальцами не болела, а сладостно ныла.

— Вар, — в шатер ввалился еще один разбойник — высокий, тощий с жиденькими волосами и безбородый. — Он нам всю душу вынул своими разговорами. Пришей его или язык вырежи, иначе мы за себя не в ответе.

Внутрь втолкнули Царевича.

Василиса оголенную ногу спрятала, но, похоже, ее успели заметить. К тому же разбойник сидел перед ней на одном колене, и подниматься не спешил.

— Оставляй здесь. Пусть поболтает, — велел Ванечка. — Мы его послушаем.

Тощий с явным облегчением привязал Царевича к жерди и вышел. Иван смотрел на Василису и стоящего перед ней на коленях разбойника с удивлением.

Вар, как назвал его тощий, несмотря на зрителей, вознамерился продолжить занятие, на котором их прервали.

— Придержи юбку, лягушка.

Василиса на Царевича не глядела, стыдно.

— Довольно, — она удержала разбойничью руку. — Я уже почти здорова и готова резвиться аки горная козочка.

Вар недобро поглядел на Царевича, но руку убрал, поднялся.

— Чем это вы так утомили моих друзей?

— Предлагал им отпустить нас и получить за это золото.

— Золота у нас достаточно.

Такого ответа, Иван, кажется, не ожидал. Тишину нарушил разбойник.

— Я собираюсь пожаловать вам свободу. Даром. За исключением вот этой прекрасной барышни, — он указал на Василису.

«Барышня» дернулась.

— Я тоже хочу домой.

— Нет, милая. Ты просто не понимаешь собственных желаний, — как маленькому ребенку пояснил он. — А я собираюсь тебе все подробно растолковать. Но на это нужно время.

— А, по-моему, все ясно, — с видом знатока вклинился Царевич. — И хочу предупредить вас, мы друзей в беде не бросаем.

Но Вар на его бравые рассуждения лишь хмыкнул.

— В какой, к черту беде? Я собрался жениться.

Василиса чуть было со стула не упала.

— На ком? — глупо хлопая глазами, спросила она.

— На тебе, солнышко, — он приподнял ее подбородок и ласково погладил.

Но Ивана его нежности не смутили.

— А девушку спросить не забыли? — он выразительно посмотрел на Василису. — Она уже дала согласие мне.

Та, хоть и ненавидела Царевича, его стойкости сейчас завидовала. Слабую девицу опять выручали из плена, а она красиво взмахивала ресницами и молчала. Красиво, но не про нее. Хватит, увольте! Она уже совсем не такая.

— Свои желания я прекрасно понимаю, — разделалась она с первым женихом. — Не нужно мне ничего растолковывать. Любовь, если она есть, подобного не требует.

Разбойник наблюдал за ней с интересом.

— А вы, — посмотрела на второго. — Сами отказались от этого брака, и не нужно вызволять меня из беды. Не маленькая.

Мужчины впечатлились, но каждый по-своему. Царевич разозлился, чуть дым из ушей не пошел, а Вар сразу после пламенной речи беззаботно рассмеялся.

— Такой ты мне больше нравишься, лягушка. Я даже перестану тебя так называть. Будешь просто царевной, — затем взгляд посуровел. — А теперь о серьезном. Вы, кажется, успели забыть, что находитесь не в гостях у радушной матроны, а в плену. И плясать будете так, как скажу я. Так что ты, милая, останешься со мной, и мы, не торопясь и с взаимным удовольствием выясним, кто чья невеста. А вы, если не желаете свободы, будете сидеть в клетке. С языком или без, выбирайте сами.

Кажется, вышло совсем не то, что предполагалось. Слова оказались бесполезны.

— Тогда выбираю свободу, — неожиданно заявил Иван, забыв свои принципы.

— Поздно, — усмехнулся разбойник. — С вашей ретивостью и желанием украсть чужую невесту, боюсь, вы просто так не исчезните. Так что извольте пока обживать клетку, а там поглядим, что с вами делать.

Василиса на Царевича не глядела, но прожигающий взгляд чувствовала кожей. Ивана вывели из шатра.

— Я уверен, ты не забыла, царевна, — Вар присел рядом и повернул ее лицо к себе. — Нужно лишь слегка напомнить.

Он поцеловал ее в щеку, а потом коснулся губ.

Глава 14. Неизвестность

Голова у Василисы все еще была на плечах, поэтому поцелуя не случилось. Отвернувшись в сторону, она почувствовала, как губы коснулись скулы, затем послышался вздох.

— Все еще не можешь вытравить из себя маленькую стеснительную девочку? — разочарованно протянул Вар. — Хотя нет, вру. Раньше ты краснела, но целовалась. Страстно и с чувством. Что же случилось?

— Раньше я этого хотела, а теперь нет.

— Что же так? До сих пор я у женщин отторжения не вызывал.

Черт возьми, проще поцеловать, чем объяснить отказ! Вар из милого мальчика превратился в красивого мужчину. Светлые волосы оттеняют загорелую кожу, голубые глаза почти светятся на темном лице. Но Василиса простых путей не искала. Придется поговорить.

— Прошло шесть лет. Я любила другого человека. А тебя я не знаю.

Кажется, это его задело.

— Ты тоже изменилась, я уже говорил. У нежного цветочка появились зубки. Помнится, раньше ты не могла мне отказать.

Он задумчиво погладил ее по щеке.

— Но так мне даже больше нравится.

Василиса отодвинулась от разбойника.

— Меня тоже посадят в клетку?

— Как ты могла подумать, солнышко? Будешь жить со мной. Ножка твоя до свадьбы заживет, там и поговорим. Ручаюсь, ты передумаешь.

Странная уверенность. Но на свободе она сможет куда больше, это уж точно. Опасно, конечно, играть с огнем, постоянно находясь вблизи от разбойника. Хотя пока он никаких границ не перешел, несмотря на возможность. Это внушало некоторую надежду.

— А что с моими друзьями?

Если Злату еще можно считать другом, то к Царевичу это слово неприменимо. Но разбираться в тонкостях их отношений сейчас было совсем некстати. Поэтому спросила так, как спросила.

— А что с ними? Условия сносные — погода прекрасная, небо над головой, кормят опять же. Не будут сумасбродничать, после свадьбы выйдут на свободу.

Опять он за свое! Что это ему приспичило жениться?

— Понятно, — глухо пробормотала Василиса, а сама погрузилась в раздумья.

Нужно бежать, ясно как день. Но не одной, а с теми, с кем угодила в лапы разбойников. А это, безусловно, сложней. Можно, конечно, принять свою участь, расслабиться и наблюдать, как жизнь скатывается совсем не туда, куда хотелось и мечталось, но Василиса подобного смирения не чувствовала.

Хотелось… Мечталось… А к чему она вообще стремилась? Какой жизни желала? До сих пор не задумывалась. Не до того было. Пожалуй, более самостоятельной, насколько это возможно.

— Ты невероятно притягательна в такие моменты, — руки разбойника обвили талию.

Сам он оказался у нее за спиной, горячо дыша куда-то в шею. Вряд ли Вар был бы так воодушевлен, если бы знал, о чем она думает.

— Мне нужно отдохнуть, — она аккуратно привстала на больную ногу и тихонько вскрикнула, специально, чтобы новоиспеченный жених не вздумал приставать со своими глупостями.

Он ее игру понял и оценил, одобрительно прицокнув языком.

— Отдыхай, солнышко.

Василиса никогда не любила сюсюкающие прозвища. Лучше бы уж лягушкой называл.

Проводил ее к роскошной лежанке. Интересно, похоже, он говорил Царевичу правду, и в средствах они не стеснены. Но откуда такие богатства? Что ж, они короля ограбили?

— Схожу, посмотрю, как там наши пленники, — весело заявил Вар, уложив ее на мягкие перины. — Не вздумай бежать, солнышко. Тебя хорошо охраняют.

Когда он покинул шатер, во внутрь вошел огромный разбойник, с огненно-рыжей бородой, закрывавшей почти все его лицо. Только глаза выделялись в этом зареве голубыми ледышками. От этого холода захотелось зарыться лицом в перины и не дышать. Да и топор в руках шарма ему не добавлял. Это он что, для нее приготовил? Василиса с испугом поглядела вслед Вару, но тот уже исчез.

Ладно, будет лежать смирно — не тронет. Василиса вытянула ноги, почти проурчав от удовольствия, погладила ноющую голень. Скорее бы боль проходила. Беспомощность невероятно раздражала. Она возвращала в то время, когда другим людям было позволено управлять ее жизнью.

Снаружи послышались крики и топот копыт. Рыжий громила не двинулся с места, продолжая отстраненно глядеть в сторону. Василиса заерзала на перинах. Что там случилось? Пожар, нападение, побег? Она напряженно прислушалась, привстав на руках, стараясь разобрать хоть что-то в доносящихся криках. Среди гомона слышались приказы. Рубленые, хлесткие, сдержанные. Их то она и пыталась расслышать. Но тщетно.

Хаос прекратился так же резко, как и начался. Снаружи все стихло, оставив Василису в недоумении и растерянности. Вар не возвращался. Да и вообще никто в шатер не спешил.

Морщась, Василиса опустила ноги и встала. Громила не шевелился. Тихонько похромала к выходу. До самого последнего шага, разбойник ее передвижения игнорировал. Потянулась рукой к ткани, занавешивающей выход — протянул наперерез руку с топором. Она отшатнулась.

— Выходить нельзя, — довольно миролюбиво сказал рыжий.

Таким тоном только с расшалившимися детьми разговаривать. Но топор недвусмысленно говорил о серьезности предостережения. Василиса руку послушно убрала.

— А выглянуть? — поинтересовалась она. — Одним глазком.

Молча покачал головой.

До вечера она еще не раз попыталась договориться со своим конвоиром, теряясь в догадках. Но громила остался непреклонен. Василиса ходила, лежала, сидела, рассматривая шатер главаря шайки, два раза поела и, в конце концов, уснула, не дождавшись никаких вестей.

Ночью почувствовала, как кто-то ложится рядом и в страхе вскочила, будто ужаленная. Это вернулся Вар.

— Об этом разговора не было! — возмутилась она хриплым ото сна голосом.

— Давай осудим, — он говорил с опасной легкостью, наглаживая ее бедро.

— Зачем тебе свадьба, если все так просто? Сделаешь меня обычной любовницей?

Сама задала вопрос и задрожала, боясь получить не тот ответ.

— Нет, лягушка. Ты мне нужна вся, не только тело.

Прозвище обидное, но сейчас оно заставило Василису выдохнуть с облегчением. Назвал так, как обещал не называть, значит, недоволен. Руку он убрал, с перин перешел на пол, скинув вниз пестрое мягкое одеяло.

— Утром уходим, — бросил он. — И не надейся на мою доброту, свадьба будет. А потом и все остальное. Я всегда получаю, то, что хочу.

Что ж, пожалуй, и ей стоит взять это за правило.

— Что случилось? — спросила Василиса вместо ответа, стараясь не выдать свой страх.

— Твой защитник сбежал, — со странным спокойствием проговорил Вар. — Но мы то знаем, что он вернется.

Глава 15. Цепь

Это было осознанное решение. И вот правы те, кто говорит, что инициатива наказуема. Рассказала Кощею все, что случилось. Почти все. Тайну Ярослава не выдала. Просто сказала, что ее застукали в хозяйских покоях, а кто, не уточнила. Объяснила, для чего ходила.

Рассказала, чтобы позже не возникло никаких недоразумений, а получилось наоборот. Кощей хмурился, слушал, а в конце предложил такое! Такое! Ну, вот что у мужчин за логика? Сама честно призналась, а он сразу привязать? Метки ему разве мало?

— Ты должна согласиться, — настаивал он. — Это твоя же безопасность.

— Ни за что! Не хочу быть собачкой на привязи.

— Я буду в таком же положении.

— Нет, и еще раз нет.

— Я могу сделать это без твоего согласия.

Марьяна опешила.

— Как это? Почему?

— После единения тел, возможности магии расширяются.

Это он о сексе, что ли? Ну и правила у них. Один раз сказала «да» и как будто повелителя себе выбрала, которому будешь подчиняться. Ну, это мы еще посмотрим.

— Ты не можешь так поступить! Я запрещаю! Это мое тело, и я не хочу его не к кому привязывать. Даже к тебе.

— Твое «даже» льстит, но я не намерен уступать.

Ее накрыла паника, но мозги все равно работали.

— Ты совсем мне не доверяешь? Я же сама рассказала тебе о вылазке.

— Тем не менее, она уже случилась, и я не мог ничего предотвратить. Только принять твою выходку. А если бы что-то случилось? Ты уже один раз сходила в ма…ма…

— Магазин.

— Ааа… к черту…Тебя похитили, и мы встретились перед алтарем. Мне такие неожиданности не нравятся, — его глаза, и без того черные, потемнели. — И повторять я не собираюсь.

— Я для нас всех старалась, когда пошла в его покои.

Звучало, конечно, так себе.

— Несомненно. Но о безопасности, как всегда, не думала.

— Ты опять за свое? Я не пострадала.

— Ярослав может быть опасным, поверь мне. И не проверяй это.

— Никаких привязей! — отрезала Марьяна. — Кругом куча опасностей, и от всех ты меня не убережешь!

Оправдываться надоело. Уже пожалела, что рассказала.

— Уберегу от тех, что смогу.

Марьяна молча пускала пар из носа, вперив в упрямца злобный взгляд. Он не уступал в ответ. Воздух потрескивал от напряжения. Что за противостояние? Неужели они не смогут договориться полюбовно? Она ведь знает, что способна повлиять на его решения.

Она сделала шаг вперед, обвила руками его шею. Легонько коснулась губ. Он ответил жадно и требовательно. И только оторвавшись, Марьяна заметила, что от того же запястья, на котором красовалась метка, тянется тонкая, еле заметная нить. Она вскрикнула от удивления, увидев, куда она ведет.

— Ты невыносим! Сейчас же убери эту дрянь!

Кощей покачал головой.

— Я за тебя боюсь.

— Невозможно контролировать все! — Марьяна в бешенстве стукнула его в грудь. — Я хотела по-хорошему, а ты…

Тьфу ты, глупо все вышло. Впрочем, как с ней часто бывает.

— Это и было по-хорошему. Твое тело быстро со мной согласилось.

— Да что ты? Сговорились, значит?

Собственному телу нельзя доверять! Это где же видано?

Возмущение нарастало, подминая ее под себя. Хотелось кричать и брыкаться, кусаться и кидаться вазами, но в итоге она лишь отвернулась, будто вмиг устав.

— Не сердись, так лучше, — послышалось за спиной.

Не ответила. Взглянула на переливчатую нить, подергала. Больно не было, но очень неприятно. Будто тянут сухожилия.

— Лучше так не делать.

Он еще умничает!

— Надеюсь, ты почувствовал то же, что и я.

Скрипнул зубами и… вышел. За спиной хлопнула дверь.

Стоп, стоп! Как это вышел? Марьяна посмотрела на нить. Та натянулась, став еще незаметнее. Сердись — не сердись, нужно узнать, как это привязывание действует. И что это за новости с ее телом, согласным на любые пакости?

Может быть, лучше даже проверить. Она вышла из комнаты и отправилась в зал, где они в прошлый раз обедали. Вышла на лестницу — стало тянуть. Спускалась осторожно, чувствуя, как подрагивает от напряжения поводок.

До зала дошла, но на лбу проступили капли пота. Дальше идти не хотелось и не моглось. Кажется, это предел. Марьяна прислонилась головой к стене, приложив холодные ладони к вискам. В голове шумело и слегка подташнивало.

— О, как это мило и… неожиданно, — голос был знакомым. — Вы решили связать друг друга?

В коридоре появился Ярослав.

Решили, конечно же! Или ее просто никто не спросил!

Она кивнула, не в силах сказать и слова, опасаясь, что ее вывернет.

— Вам помочь? — всполошился хозяин Трехозерья, заметив ее состояние.

— Я пойду, — пробубнила она.

Интересно, как он узнал. Видит нить?

— Кажется, вам это не нравится.

Она промолчала. Не с ним же это обсуждать. Отступила в сторону, пытаясь обойти Ярослава.

— Постойте. Если вам плохо, я могу помочь.

Он дотронулся до ее руки и обвел вокруг них круг. Господи, только этого не хватало!

Но ей внезапно стало легче. Тошнота отступила, голова прояснилась.

— Мы в Лисьей капсуле, — пояснил Ярослав. — Она тормозит ход времени и не пропускает любую магию. Отдышитесь и можете идти.

Он вглядывался в нее так, что стало неудобно. Взгляд скользнул по лицу, шее, задержался на груди.

— Спасибо. Я пойду, — произнесла она, отвлекая его от своего декольте.

— Если будет нужна помощь, вы знаете, где мои покои.

Марьяна сглотнула, призывая себя к спокойствию. Что он делает? Его взгляд недвусмысленно намекал на нечто интимное. Помним, он любит всех женщин, но недолго. Ладно, другие дамы, но жена друга?

— Мы разберемся сами, — легкая неприязнь отразилась в ее голосе, не оставшись незамеченной.

Немного кольнуло, что он так легко справился с магией Кощея. Пожалуй, и правда стоит быть начеку.

— Идите, — он развел временной круг, и Марьяну снова накрыло.

Она, торопливо переставляя ноги, бросилась к лестнице.

* * *

Кощей так и не соизволил появиться. Марьяна сидела в комнате, переваривая случившееся. В любом случае, он в замке. С этой привязью далеко не денешься.

— Ты невероятно беспечна.

Ну, сколько можно гостей! Ей бы с мужем спокойно поговорить.

— Вещатели — опасные союзники, — Тимофей присел рядом с ней.

— Я никаких союзов не заключала. И что ты то здесь забыл? — неожиданно грубо поинтересовалась она. — Ладно, извини. Мне бы валерьяночки.

В воздухе возникла маленькая кружечка с водой и баночка с таблетками.

— Я пошутила.

— Пей. Тебе не повредит.

Марьяна покосилась на Тимофея, но выпила.

— Ты не должна была сюда вернуться. Это мое упущение. Я чувствую себя в некотором роде ответственным.

— Понятно.

Она постаралась отодвинуть на задний план свои обиды. Хранитель к ним отношения не имел.

— И что же опасного в вещателях? Расскажи подробнее.

Глава 16. Семицветье

Елена прищурилась от яркого света и поднесла ладонь к лицу, закрываясь от безжалостного полуденного солнца, чтобы рассмотреть своего спутника.

После пропажи Выслава место придворного вещателя Семицветья занял его младший брат Болеслав. Светловолосый, божественно красивый, приятно словоохотливый и учтивый, он сразу покорил ее сердце. Они были знакомы лишь несколько дней, а она уже была готова слушать его часами, не отрываясь смотреть на мужественный профиль и беспрестанно мечтать о поцелуе. Раньше с ней подобного не случалось. Она привыкла быть всегда холодно отстраненной и чуть высокомерной, как и следовало царевне, но теперь выглядела скорее восторженно-глупой и мечтательной.

Болеслав ее затуманенный взор заметил почти сразу, но события не торопил. Вещатели в Семицветье ценились на вес золота и женихами были завидными, с состоянием и землей. Даже для царевны такая партия была честью. И Елена чувствовала, что отец был бы рад ее выбору, если бы не Койград. От мысли о том, что там будут править его потомки, он все еще не отказался. Оттого начинать с ним любые разговоры о замужестве Елена опасалась.

Зато Болеславу деликатно намекнула на существование проблемы. Сказала, что замуж за Кощея не хочет, но отец настроен категорично. Предоставила решение этого вопроса мужчинам, а сама ждала результата.

— Вы сегодня прекрасно задумчивы, — спутник коснулся ее руки, легонько прочертил пальцами линию от локтя до запястья.

— Мечтаю, чтоб наши прогулки никогда не заканчивались. Невыразимо приятно вот так просто болтать обо всем на свете. Думаете, это возможно?

— Все возможно, — проговорил Болеслав, вселяя в нее надежду.

Они помолчали, глядя друг на друга. Кажется, он был готов ее поцеловать, но отчего-то медлил. Она сжала его пальцы и подалась вперед.

— Хотите, я расскажу вам, откуда появляются пророчества?

Елена разочарованно вздохнула. Нет, неправильно. Не нужно подавать вида, что расстроена.

— Конечно, — получилось безрадостно, но он внимания не обратил.

— Представьте старую пыльную библиотеку, с бесчисленными полками, заполненными стройными рядами книг.

Говорил он красиво, так что картинка, будто живая, возникала перед глазами. Елена кивнула, прикрыв глаза и погрузившись, будто в омут, в его чарующий голос.

— По этой библиотеке ночь и день бродят вещатели, то и дело вытаскивая с полок какие-то книги, и пробуют их открыть. Но страницы будто слиплись, намертво сцепились между собой. И львиная доля попыток оканчивается ничем.

Болеслав остановился, и Елена нетерпеливо приоткрыла глаза, чтобы понять причину молчания. Но, кажется, ничего особенного не происходило. Он заговорил, глядя куда-то в сторону, и она вновь сомкнула веки.

— Редко кого-то из них, особо упорного или особо везучего, в этих поисках настигает удача. Книга распахивается, шелестит страницами, останавливается на определенном развороте и являет миру одно из сотен тысяч пророчеств. Остается только запомнить крепко-накрепко начертанные строки и даровать это редкое сокровище людям.

— Неужели ваши предсказания — просто удача? — Елене и правда было любопытно.

— Наши предсказания — это честь быть выбранным той неведомой силой, что наделила вещателей их способностями. Пророчество не случайно является к определенному человеку. Каждое предсказание — драгоценность и свидетельство избранности. Если вещатель перестанет вещать, значит, боги его оставили, и он скоро зачахнет.

— Такое случалось? Я никогда не слышала…

— Случалось, но крайне редко.

Он только сейчас на нее взглянул, будто вынырнув из неведомых глубин своего сознания.

— Вы этого страшитесь?

— Конечно, — усмехнулся он, наконец, снова став собой. — Это страшный сон любого вещателя. Все остальное — просто игры.

— Как же нужно провиниться, чтобы быть наказанным столь сурово?

— Не знаю, и узнавать не желаю, — он взял ее руки в свои. — Извините, мне нужно поговорить с вашим отцом. Надеюсь еще вас увидеть.

Она улыбнулась, но все же расстроилась из-за столь скорой разлуки. Хотя, может разговор с отцом будет о том, чего она так желала? Тогда она готова ждать.

Болеслав покинул ее, а вскоре в сад прибежала служанка, чтобы пригласить ее к повелителю Семицветья.

Сердце Елены радостно затрепетало в груди. Вот она, вот. Возможность счастья, возможность быть избранной избранным. Возможность прожить жизнь в любви, всепоглощающей и не оканчивающейся никогда.

Она впорхнула в главный зал, словно невесомая бабочка. Отец возвышался над всем, сидя в высоком кресле, Болеслав стоял рядом. Что-то в его глазах заставило Елену остановиться. Неведомая сила замедлила ее шаги, а потом и вовсе превратила ноги в колонны, сдвинуть которые было невозможно.

— Отец.

— Елена, ты не поверишь, — повелитель, кажется, был воодушевлен. — Наш новый придворный вещатель только что принес хорошую весть. Это новое пророчество.

Елена чувствовала, что теряет равновесие. Улыбка медленно сползала с лица. Очередное пророчество? Так он не говорил с отцом о свадьбе? Она снова перевела взгляд на вещателя. Тот словно закаменел.

— Ты не поверишь. Он говорит, что мы вернем себе Койград, а ты станешь там царицей.

Глава 17. Ночная

Марьяна со смесью трепета и недовольства коснулась нити. Почти прозрачная, и одновременно многоцветная, словно радуга, она красиво переливалась на солнце.

— Разве ее могут видеть другие?

— Нет. Только мы, — Кощей сидел напротив, откинувшись в кресле.

Нить изменялась, реагируя на их сближение — становилась короче, плотнее, и ярче, будто напитываясь силой изнутри, при отдалении — истончалась и почти исчезала.

— Ярослав ее заметил.

— Скорее почувствовал.

Марьяна все еще злилась, поэтому разговаривала сквозь зубы, только ради выяснения деталей.

— Вы встретились с ним в коридорах замка?

— Да, — она не хотела это обсуждать. — Ты что-то разведал о Василисе?

Кощей наклонился ближе, и, вопреки раздражению, Марьяна почувствовала, что хочет почувствовать прикосновения его рук и губ. Но лицо по-прежнему держала. Не растекаться же в лужицу от одного взгляда и не прощать просто так его тиранию.

— От Ярослава я ничего не узнал. Но кое-что выудил из своих воспоминаний. Точно такая же пещера, как та из которой выбрались мы, есть вблизи Ветхого леса, — Кощей задумчиво наморщил лоб. — Никогда не думал, что это может быть подземный ход. Если мои догадки верны, то Василиса вместе со спутниками сейчас может быть в том самом лесу. Раньше он был тихим и безопасным, но Ярослав сказал, что сейчас там участились разбойничьи нападения. Так что нужно спешить.

Марьяну эта новость обрадовала. Может быть, по прибытию в Койград они уладят свои разногласия?

— Мы уезжаем?

— Да, утром. Поедем через лес. Разведаем, что да как. Я сегодня поговорю с Ярославом, и завтра распрощаемся с Трехозерьем.

Отлично!

— Не представляю, что творится в Койграде. Меня так давно не было, — Марьяна чувствовала, что соскучилась по замку, даже голос смягчился.

— И я не представляю.

Кощей выглядел скорее озабоченным, нежели радостным. Его царство осталось без присмотра. Василису, и ту похитил Выслав. Наверное, будь его воля, он поехал бы прямо сейчас, но за окнами уже стемнело.

* * *

Встретив их за ужином, Ярослав сразу же заявил, что приготовил молодоженам сюрприз. Стол был уставлен всевозможными яствами, а чудесные запахи жареного мяса, свежей зелени и спелых фруктов голодную Марьяну дурманили похлеще вина.

— Конная прогулка к трем озерам, — Ярослав сиял, будто начищенный пятак. — Кощей знаком с этим чудом, ну а вы, как наша гостья, просто не можете, побывав в этих краях, их не увидеть.

Марьяна растерянно поглядела на мужа.

— Мы завтра уезжаем, — с улыбкой прервал друга Кощей. — Но обязательно приедем еще. Только ради озер…

— И слышать не хочу, — замахал руками хозяин замка. — Прежде ты говорил то же самое. И увидел я тебя лет через пять. И то случайно откопал в пещере.

Марьяна молча наблюдала за этой баталией.

— Извини, но мы торопимся домой.

Она почти физически ощущала недовольство вещателя, но внешне он терпеливо улыбнулся, не размыкая губ.

— Что ж, жалко, что я не успел выполнить свое обещание и показать вам Трехозерье во всей красе, но, надеюсь все же вскоре вновь увидеть вас у себя в гостях.

Он повернулся к Марьяне и одарил ее ослепительной улыбкой, от которой внутри все сжалось в ледяной комок. Странно ощущать совсем не то, что демонстрирует человек. Она была готова поклясться, что Ярослав разъярён их внезапным отъездом, но тот излучал вовне уверенное спокойствие. Отчего же ей мерещится совсем другое?

— Расскажи, что там в Койграде! Как поживает твоя милая сестренка?

— Хорошо.

Наверное, Кощей тоже это чувствовал, потому как отвечал дружелюбно, но сдержанно. На разговор двух старых друзей было не похоже.

— Что ж, — Ярослав поднялся с места. — Я вынужден принять ваш поспешный отъезд. Но не откажите мне в последнем желании. Вино Трехозерья — лучшее во всем мире. Не так ли друг?

— Истина.

Ярослав выставил на стол запыленную бутылку.

— Так выпьем за скорую встречу. И за друзей.

Он разлил вино и первым приложился к кубку. Марьяна с опаской поглядела на темно-бордовую жидкость и легонько смочила губы терпким напитком. Поставила кубок на стол.

Кощей отпил чуть больше.

— Хотел рассказать вам одну забавную вещь, — Ярослав явно повеселел после спиртного. — Уверен, вы удивитесь.

Неизвестно почему, но Марьяне стало страшно. Что с ней сегодня творится?

— Сейчас уже можно, — он поглядел на Кощея, а Марьяна вслед за ним. — Друзья, рад сообщить вам, что ваш брак — подделка. Вы по прежнему неженаты.

Бред сумасшедшего!

Что-то происходило. Нить сначала слегка дрогнула, а затем стала сжиматься и ослабляться, пульсируя, словно в припадке. Глаза Кощея медленно закатывались, огонек в них гас. Кубок выпал из рук, выплеснув остатки вина на пол.

Марьяна вскочила на ноги.

— Что вы делаете?!

— Ооо, я, наконец, хочу поделиться с вами правдой, дорогая.

— Не мелите чушь! Я вам не дорогая!

— Это мы совсем скоро выясним.

Она отчаянно гладила лицо Кощея, но глаза тот так и не открыл.

Глава 18. Озера

Несмотря на обилие роскоши, собрались они быстро. Все разом принялись за дело, и как только солнце показалось над горизонтом, разбойники двинулись через лес.

Василиса непрерывно зудела на ухо Вару, чтоб Злату выпустили из клетки, и таки своего добилась. Теперь девушка ехала с одним из разбойников на лошади. Компанию выбирать не приходилось, но это было все же лучше, чем сидеть в клетке, словно зверь. По крайней мере, Злата на нее взглянула с благодарностью.

Сама Василиса, как невеста главаря, ехала верхом на буланом жеребце, Вар рядом на вороном. Лошадей она любила. Любила разных: спокойных с выверенным шагом и ясными глазами, шальных с огоньком и передвигающихся исключительно галопом, и загадочных с искрящимся в глазах разумом. А они любили ее в ответ. Буланый не был исключением. Даже соседний вороной поглядывал на наездницу ласково.

Нога все еще болела, но после травяной мазилки из разбойничьих запасов и отдыха, стало намного легче. Голень больше не ныла, и вообще напоминала о себе только при резких движениях. Еще день-два, и, возможно, боль исчезнет совсем. Лишь бы успеть за это время что-то придумать. Пока здравых идей для побега у нее не было.

— Ветхий лес большой, есть, где затеряться, — Вар чуть ее обогнал, переговариваясь с собратьями, и теперь обернулся, чтобы поглядеть на пленницу. — Ты хоть раз была в Трехозерье?

— Нет.

Затеряться он хотел от Царевича, а вот Василиса вообще не ждала, что он вернется. Зачем? Взаимную неприязнь они выказали, от его помощи она отказалась вслух и при свидетелях. Если Иван сказал правду про то, что друзей он не бросает, то вернется беглец разве что за Златой. И то маловероятно. Что значит простая служанка для Царевича?

Так что спешные передвижения разбойников Василиса считала излишней осторожностью, но к разговорам прислушивалась, мало ли что пригодится ей для побега.

— Брат никогда не брал тебя с собой?

— Имею честь знать здешнего царя, но в гостях у него не бывала.

Вар выглядел довольным. Придержал коня, чтобы Василиса с ним поравнялась.

— Тогда мне есть, что тебе показать. Наши озера — красивейшее место. Обещаю, как только выберем место для лагеря, поедем прямиком к ним. Здесь не далеко.

— Возьмем Злату? — предложила Василиса.

— Нет, лягушка. Посторонних там не будет.

— Ты сказал, что не будешь так меня называть.

— А мне нравится.

— То есть ты соврал?

— Нет, солнышко. Если будешь настаивать, я перестану. Называть тебя Васькой?

Раньше так ее звал только Кощей.

— Василисой.

— Хорошо.

Подозрительно легкая победа.

— А почему тебя все зовут Вар?

Разбойник засмеялся.

— От слова Вареный. Когда я попал в шайку, мне дали прозвище, соответствующее состоянию. Поверь, я представлял собой не лучшее зрелище.

— Верю.

Она вспомнила, когда в последний раз его видела. Промокшего под дождем худенького паренька, обиженно выкрикивающего проклятия. Объект угроз — молоденькая царевна — испуганно жалась к лошади и плакала.

— Не вспоминай прошлого, дорогая. Все сложилось лучше, чем мы могли представить. Скоро у меня будет свой замок, земли и жена, о которой я мечтал с детства.

Василиса насторожилась.

— Замок, земли?

— Да, солнышко. Я не собираюсь вечно бегать по лесу. Тем более с тобой. Ты ведь хочешь жить в замке?

— Я хочу жить в Койграде.

Ей все меньше нравилось то, во что она вляпалась. Судя по разговору, все куда серьезней, чем казалось.

— Что ж, я учту твои желания.

Вар находился в прекраснейшем настроении, не обращая внимания на нелюбезность невесты.

— Свадьба уже завтра. Проси у меня любой подарок, я не колдун, но сделаю, что смогу.

Василиса натянула поводья и резко остановилась. Разбойники покосились на вставшего на дыбы буланого.

— Завтра?! Ты сказал, что мы не будем спешить.

— Не пугайся. Просто твой друг заставляет нас торопиться.

— Он не вернется! — рассерженно заявила Василиса.

— Ты не понимаешь мужчин, дорогая.

Да сдались ей эти мужчины! Она себя не всегда понимает, еще на них силы тратить!

— Я знаю, что он не придет, и замуж я завтра не собираюсь!

— Не спеши, солнышко. Мы поговорим об этом завтра.

— Перед венчанием? — едко поинтересовалась она.

— Утром.

И что же изменится утром?

* * *

Вскоре они нашли новое место для лагеря. Оставили разбойников устраиваться, а сами отправились к озерам. День перевалил за середину, солнце накалило все вокруг. Даже воздух был горячим.

Вар был необычно сосредоточен и молчалив. Василиса разговорами не докучала, думала о своем. Что-то она об этих озерах уже слышала. Кажется, от брата. В одном из них живая вода, излечивающая от любых болезней и воскрешающая мертвых, во втором — мертвая, а что в третьем? Совсем стерлось из памяти.

Они выехали из леса на обширную поляну, залитую солнцем. За ней, чуть дальше плескалось одно огромное озеро, будто художником раскрашенное тремя разными цветами. Ближе всего к берегу она было грязно-черное, будто городская лужа, чуть дальше становилось прозрачным с зеленоватым отливом — здесь оно больше всего походило на обычное озеро, а в самом центре, оставаясь прозрачным, приобретало красный оттенок.

— Такую картину можно видеть лишь несколько дней раз в пять лет. Ты выбрала удачный момент, чтобы появиться.

— Я не выбирала.

— Может быть. Говорят, в год, когда разливаются три озера, происходят удивительные вещи. И я склонен этому верить.

Он спрыгнул на землю и пригласил Василису спешиться. Вблизи воды захватывало дух. Даже аромат здесь был особенный: прохладный, напитанный влагой, будто замешанный из трех разных флаконов. Остро-пряный в первый момент, затем накрывал гостя свежей травяной волной, оставляя в конце приторно-сладкое послевкусие.

Василиса закрыла глаза, вдыхая необычную смесь. Голова закружилась.

Вар взял ее за руку и опустился на одно колено.

— Я долго тебя не видел, лягушка. Прости меня в последний раз за это прозвище. Ты уже давно из него выросла, но сейчас я хочу, чтобы ты вспомнила, как любила меня тогда, когда мы были детьми. Я не превратился в царевича и не умер от голода после смерти отца. Но раньше ты принимала меня любым, а теперь я могу предложить тебе земли и настоящий дом. Обещаю тебе свободу, знаю, ты ее любишь. Но, умоляю, стань моей женой. Ты не пожалеешь, я обещаю.

Глава 19. Короткая…

— Я был одним из гостей на вашей свадьбе с этим недоумком Выславом.

Ярослав презрительно фыркнул.

— И, конечно, пастор был ненастоящий. Чтобы такой лакомый кусочек ушел к этому недотепе? — вопрос был риторический. — Так что вы все еще не замужем. Поздравляю!

Он взглянул на Кощея, голова которого безвольно уткнулась ей в живот. Тело его еще слегка подрагивало, как и нить. Через связь и метку Марьяна чувствовала, что сознание Кощея угасает, но борьба не прекращается.

— Он еще сопротивляется, но осталось недолго. И это нужно убрать, — Ярослав щелкнул пальцами, и все пропало — и переливчатая нить, и метка на запястье.

Марьяна чуть не взвыла от досады. Неужели, все так легко? Ей не нравилась привязь, но это было только их дело, и никого больше не касалось. Хотелось броситься на мерзавца с кулаками, но оставить Кощея она не могла.

— Он спит? — спросила со страхом.

— Пока да. Но я не буду медлить с его смертью, как только получу желаемое. Жить он не будет, даже после нашей свадьбы. Кощея я знаю, он не успокоится.

Да, Марьяна тоже знает. И за его жизнь будет бороться до последнего. А пока потянет время и разберется, что к чему.

— Что вам нужно?

Ярослав помедлил перед ответом. Налил себе еще вина. Что он туда добавил? Кощей уснул, а ему хоть бы хны. Хлещет, как воду.

— Знаете, это было мое пророчество. И если бы мы произносили их в сознательном состоянии, то никто кроме меня никогда бы его не узнал. Увы, минуты рождения очередного предсказания — это полузабытье и куча очевидцев.

Бедняга! Так и хочется пожалеть.

— Это будто грабеж, понимаете? Мое сокровище могли забрать другие люди.

Марьяна жалости не чувствовала.

— Так понимаю, вам не впервой.

— Вот именно, — он поставил кубок на стол. — Но теперь иной случай. Да и я не простой вещатель. У меня есть власть, и мне надоело делиться. Это мой дар, мои предсказания. И вы моя.

В глазах застыл лед.

— Напомните, что обещают моему мужу? Власть и могущество? Не понимаю, какое еще могущество вам нужно? Тесновато в Трехозерье?

— Да, — широко улыбнулся Ярослав. — Вы правильно поняли. Всегда хотел большего, чем имею.

— А с чего вы взяли, что я буду вам в этом помогать? Вы сказали, что Кощей умрет в любом случае, так зачем мне выходить за вас замуж?

Марьяна старалась говорить четко и уверенно, чтобы Ярослав не почувствовал, как она начинает дрожать от переполнявших чувств.

— Вы просто не слышали пророчества, дорогая. Для его выполнения важнее не привычный для нас брак, хотя и это нужно исполнить. Но у меня есть полезные знакомства, не переживайте. Куда большее значение имеет древний ритуал соединения душ. А для него ваше согласие не требуется.

Марьяна почувствовала, что руки все же подрагивают. Страх проник в каждую клеточку. Но в собственных силах сомневаться нельзя, иначе обязательно дашь слабину.

— Что же вы тянули несколько дней? К чему был спектакль со встречей старых друзей?

Он рассмеялся, будто делился своей историей с другом.

— Не хотел действовать примитивно. Мне было бы гораздо приятней, если бы вы меня полюбили. Но, — он развел руками. — Не судьба, так не судьба. Придется нам обоим потерпеть. Хотя, мне будет не так уж и трудно.

Кажется, все еще не отключившийся Кощей, портил ему настроение. Он улыбался, но поглядывал на бывшего друга с беспокойством. А Марьяну его тревога бодрила.

Она не отходила от Кощея, которого по-прежнему лихорадило.

— Ему уже не помочь.

Ярослав позвал стражников, которые оторвали ее от Кощея, и унесли его ославленное тело из зала.

— Что за древний ритуал вы будете проводить?

— Узнаете на озерах. Мы отправимся туда утром.

Глава 20. Мудрость

Елена непонимающе смотрела на Болеслава, но тот взгляда избегал.

— Елена, ты слышала, что я сказал?

— Да, отец, — она прекратила глядеть на вещателя. — Но как это возможно? Кощей разорвал союз и…

— Мы не будем ждать милости высших сил, а возьмем все в свои руки. Пророчества всегда нагоняют туман, но, развеяв его своими силами, мы вновь вернем себе утраченные земли. Я это знаю.

Он и сам говорил малопонятно. Но разве можно ему перечить?

— Я буду делать то, что скажете.

— Молодец! Я думаю, завтра ты вернёшься в Койград. А сейчас иди. Нам еще нужно обсудить кое-какие мелочи.

Она покинула отца в расстроенных чувствах. Мысли уже давно были далеки от Койграда. Неужели, ей придется туда вернуться? А как же Болеслав? И что по этому поводу думает он?

К глазам подступили слезы, когда она повернулась мыслями к вещателю. Что он может думать? Ясно, как день. Ведь это он пришел к отцу со своим пророчеством. Елена начинала их по-тихому ненавидеть. Хоть бы раз предсказали что-то хорошее. Так ведь нет, только жизнь портят! Лучше бы и вовсе их не знать.

И чего отец так верит в эти байки? Всю свою жизнь он благоволит вещателям, осыпает их золотом и одаривает землями. Конечно, он считает, что с их помощью смог превратить Семицветье в самое крупное западное царство. Но был ли он счастлив? И как себя чувствовали его родные и близкие?

Царя это мало волновало. Даже мать, которую по рассказам нянек он очень любил, и ту превратил в жертву пророчества. Елена плохо ее помнила. Да и немудрено. Царица умерла, когда дочери было четыре года. В памяти остался только размытый образ красавицы с золотыми волосами, которая очень красиво пела маленькой девочке колыбельную. Мама всегда представлялась Елене печальной, будто знала, какая судьба ее ждет.

Злость на отца всегда жила в Елене, но привитые с детства покорность и уважение были сильнее. Как бы ни было трудно, ей больше не на кого опереться. Только правитель Семицветья хоть как-то заботился о ней. В будущем это будет делать муж, но пока выбирать не приходится.

— Елена, — голос заставил ее затрепетать еще до того, как она обернулась.

По саду к ней направлялся вещатель.

— Вы должны послушать отца.

Невидимый нож снова резанул по сердцу.

— Я так и собиралась поступить.

— Правильно.

Смотреть на Болеслава было трудно. Слезы то и дело пытались прорвать все преграды и обнажить ее переживания. Как он мог обнимать ее, нежно заглядывать в глаза, а потом предсказать ее замужество с другим? Все это время он ничего не чувствовал. Да и не обещал ничего. Она сама себе все придумала.

Пара слезинок все же скатились по щеке.

— Чувства — это роскошь, дорогая Елена, — он погладил ее по щеке. — Запомните это и слушайте только свой разум.

Ей показалось, что он не погладил, а ударил. Она отстранилась от Болеслава. Все он знал, все чувствовал, но ее не любил. Она навсегда запомнила влюбленного мужчину, который никакой разум не слушал. И правильно делал. Но ей злая судьба такого не подарила.

— Вы правы. Я буду слушать разум, во всяком случае, с вами.

Отвернулась и покинула сад. И за оградой позволила слезам пролиться. Постояла на месте, вытирая щеки шелковым платком. У всех или не у всех, но ее судьба точно была злодейкой.

До ушей донеслись обрывки разговора.

— …сказал….правильно…

— … обеспокоила….

Елена замерла, прислушиваясь к разговору.

— Она сделает, так как вы сказали, государь.

— Ты молодец. Как и обещал, забирай себе Медовый холм, он отныне твой.

— Вы как всегда великодушны.

— С теми, кто верно мне служит.

Она эти голоса знала. Совсем недавно они учили ее жизни.

— Она стала забывать, что кроме отца никому не нужна.

— Женщины часто наивны, мой государь.

— И даже моя дочь. Я всегда думал, что она будет слушать меня беспрекословно, но она его отпустила. Не понимаю, что случилось, но она все проворонила. Ослушалась отца. Все же девичье сердце слишком изнежено и ненадежно. Я благодарен вам, что помогли напомнить дочери, что любви не существует.

Слезы вновь полились. На этот раз она даже не пыталась их сдержать.

И это ее отец? А этого расчетливого проходимца она полюбила? Не может быть!

Это ее судьба, служить вот таким мужчинам? Жить в обмане, подчиняясь, потому что ты слабее?

Опять вспомнился Кощей и эта его девчонка. Марьяна. Они точно не ставили разум выше сердца. И что с ними теперь? Про девицу она ничего не знает, а Кощей потерял последних друзей. Но, нужно отдать ему должное, потерял красиво. По собственной инициативе. Из-за любви.

Как бы то ни было, но они точно жили достойнее и правильнее, чем она.

— Она должна быть благодарна судьбе за такого мудрого отца.

Елена никогда не ругалась, но сейчас подумалось грубо. К чертям, в пекло эту судьбу! Если та не приготовила ей ничего хорошего, то Елена сделает все сама.

Глава 21. Премудрая

Действовать Елена решила сразу, пока запал не пропал. А то еще чего доброго передумает. Такое уже бывало. Поэтому и нужно было уйти сейчас, пока горечь и разочарование рвали душу на части. Если она простит подобное отношение и стерпит обиду, то ей останется только презирать себя за нерешительность и слабость.

Сразу же после подслушанного разговора из сада отправилась в конюшню. Слезы смахнула, спину выпрямила. Все как обычно, чтобы не бросаться в глаза. Но ее поджидал сюрприз.

— Извините, но повелитель приказал не отпускать вас за ворота без его ведома. И лошадь не седлать, — старый конюх явно был смущен новым приказанием, но ослушаться отца, как и все, не мог.

— Что ж, я получу его разрешение, — улыбнулась Елена. — Можете не терять времени и седлать Грозу. Я быстро вернусь.

Хотя сюрприз был вполне ожидаем. Отец предусмотрителен и подозрителен. Это его обычное поведение. С чего бы в этот раз ему вести себя по-другому?

Слезы окончательно высохли, выражение лица вернулось к привычному холодно — отстраненному. Елена бодро отстукивала каблучками по каменным ступенькам замка. Препятствия на пути к свободе только раззадорили ее. Все не просто, а если бы было просто, то это история не про Елену. У нее всегда все случается не так, как нужно. Взять хотя бы колдовство. У Елены и мать и отец обладают магией. Отец не очень сильной, мать была куда серьезней, но все же что-то да у их дочери должно было отложиться. Но, вопреки здравому смыслу, она до сих пор ничего из себя выжать не смогла. Сначала переживала и стеснялась, потом научилась принимать себя такой… без колдовства, обычную, уязвимую. Построила свою стену из равнодушия и холодности.

Так и с замужеством. Не везет с женихами — не стремись замуж. Правда, что делать после побега, пока она не думала. Куда скрыться от правителя Семицветья? Кто дерзнет ему перечить и скрывать беглянку? Шальная мысль мелькнула и исчезла. Ничего, судьба судьбой, но Елена примет свое решение. Пусть неудачное и обреченное на провал, но свое.

Повелитель уже вернулся из сада. Взглянул на Елену благосклонно.

— Что ты хотела?

— Позволь мне прогуляться на Грозе, отец. Ведь завтра я уеду, — спросила чуть жалобно, умоляюще.

Сейчас не время для гордости. Мужчины — самые главные и все решают? Пусть так и будет.

Отец, несмотря на ее тон, нахмурился. По лицу пробежала тень сомнения. Но он хорошо ее знал. Елена никогда не перечила отцу, выполняя все указания. Чего опасаться?

— Ладно, — он махнул рукой, подозвав личного слугу. — Отправляйся с Еленой и донеси до конюха и стражи мое позволение.

— Спасибо, — она поцеловала повелителя в щеку.

Возможно, он впрямь желал ей добра, только действовал так, как привык. Плел интриги за спиной, раздаривал обширные земли, принуждал. А все из-за очередного пророчества и жажды власти.

— Не уезжай далеко.

— Конечно.

Она в сопровождении слуги зашла к себе в комнату, наскоро скидала нужные вещи в дорожную сумку. Слуга доложит отцу, что она сделала, но будет уже поздно. Вышла из замка под бдительным взглядом. Конюх ее послушал — Гроза стояла оседланная, ждала хозяйку. Слуга сопроводил ее и до ворот — стражники послушно открыли ворота, выполняя указания повелителя. Когда впервые пытаешься обмануть чье-то доверие, как правило, везет. Репутация послушной дочери играла ей на руку.

Гроза несла всадницу прямиком к цели. Она появилась не впервые, но сформировалась полностью только что, чуть только девушка выехала за ворота. Шальная — да! Самонадеянная — конечно! Но других возможностей скрыться у нее не было. Будут ли ее искать там, куда собирались отправить? В том месте, встречи с которым она пыталась избежать при помощи побега? Едва ли.

Путь в Койград был неблизким. Отъехав подальше от замка, Елена спешилась и достала из дорожной сумки заготовленную одежду. Переоделась в мужские брюки — в них удобнее ехать верхом, и рубаху. Волосы заплела в косу, скрутила и спрятала под косынку, украшения сняла и спрятала в сумку. При ближнем рассмотрении можно легко понять, что она женщина, но издалека она в глаза не бросалась, смахивая на обычного крестьянина. Если будут искать царевну, то непременно в роскошном платье и с рассыпанными по плечам золотистыми волосами.

Вновь забралась на Грозу и выехала на дорогу. Она, к счастью, была пустынна. Верховую езду она не очень любила, пожалуй, прежде ценила только ощущение свободы, которое неизбежно возникало, как только она влезала в седло.

Что ж, вот и свобода. Верхом на Грозе, вдали от дома. Глаза отчего-то защипало, хотя о своем решении она ни разу не пожалела. Нет, нет, слезы это не про нее. Хотя в голову пришла мысль, что понурая голова и грусть во взгляде более характерна для простого крестьянина, нежели обычный для нее задранный вверх подбородок. Так теперь и поедем. Больше здесь царевен нет.

Лошадь настроение хозяйки чувствовала — тоже склонила голову, поехала медленнее. Но медлить было нельзя. Во всяком случае, пока не уедет подальше. Поэтому взяла себя в руки, Грозу легонько шлепнула по гладкому боку — условный знак, что пора переходить на галоп. Два раза повторять не пришлось — Гроза любила именно мчаться, а не просто ехать, чтобы ветер бил в лицо и дергал гриву. Этого у нее не отнять.

Так и неслись, пока не стемнело. Переночевала Елена на постоялом дворе, а на следующий вечер, уставшая от дороги и голодная, с облегчением увидела перед собой Койград. Слегка погарцевала перед воротами в нерешительности, но, сызнова перебрав и оценив все свои возможности, направила лошадь вперед.

Глава 22. На грани

Кощей знал, как воздействует это зелье, и оттого очень удивился, когда понял, что не засыпает. Он не чувствовал рук и ног, но слышал все, что происходило. Сопротивляясь, его тело дрожало и билось.

Чтобы сломить Марьяну, Ярослав соврал, что такая реакция обычна, но Кощей то чуял, что напугал хозяина Трехозерья. Он и сам не понимал того отклика, что вызвало в нем зелье, и не ведал, когда это все закончится. Вероятно, он мог заснуть в любой момент, или… наоборот. Его магия всегда была непредсказуема, но после путешествия между мирами, будто с цепи сорвалась. Она билась внутри будто в конвульсиях, но до возвращения в Койград, где можно во всем разобраться, он просто сдерживался, загоняя бушующие потоки внутрь. Марьяне не говорил, лишний раз не беспокоя. Она и так натерпелась. Но что будет сейчас, когда контролировать взбесившуюся силу некому?

Марьяна, несмотря на страх, бодрилась, и он с каждым мгновением осознавал, как сильно ее любит. Маленькая, хрупкая, но всегда бросается в бой, будто сильнее всех на свете. Сердце щемило от ее решительного голоса и непокорности.

Как же он был не прав, когда остался здесь дольше, чем следовало! Уходить нужно было сразу же. Появление Ярослава в той пещере казалось чудом, но на деле было всего лишь хорошо спланированным действом. Об этих проходах из замка Выслава он, скорее всего, знал.

Некогда друг, теперь враг. Дар вещателя вверг Ярослава в бесконечное безумие и жажду власти. Или он всегда таким был?

Но Марьяну он ему не отдаст! Выпустит наружу рвущееся нечто, но не отдаст. Только бы ее не задеть. Слушая размеренный, неимоверно довольный голос Ярослава, он уже знал, как будет действовать. Только бы хватило сил продержаться до того, как попадет на озера. До утра. Он по-прежнему дрожал, когда его тело вырвали из рук Марьяны, вынесли из зала. Она цеплялась за него и до последнего гладила лицо, будто успокаивая. Не он ее, а она его успокаивала! Как всегда, надеется, что, бросившись в бой, справится со всем сама. Но он ее бросать не собирался. Только скопить до утра побольше силы, удержать ее на время в узде, и выпустить, когда придет время. И неизвестно, что потом. Только бы с ней все было в порядке.

Он прокручивал и прокручивал в голове мысли о Марьяне, они помогали ему держаться, строить планы. Хотя сила, что сидела внутри, будто уговаривала выпустить ее уже сейчас и будь что будет. Снесет замок? Ничего страшного, ведь этого ему и хочется. Убить всех, сровнять с землей Трехозерье вместе с его ничтожным повелителем!

Он устало загнал настойчивый голос вглубь. Без этой поддержки, неумолимо потянуло в сон. Нет, нет, спать никак нельзя. Это будет конец. Никак нельзя расслабляться, не прекращать думать.

Что за зверя он впустил в себя, пересекая границы миров? И как на это отреагировала его магия? Стала сильнее или ослабла, пропуская на свое место что-то новое? Напиталась этой силой или ушла в тень, уступив первенство чему-то чужому, неуправляемому? Кто там внутри? Друг или враг?

Тело переставало дрожать, переставало сопротивляться сну, и Кощей вновь призвал из глубины зверя, стараясь удержать поводок в непослушных слабых руках. Зверь довольно заурчал, почувствовав, что в нем нуждаются. Рванул зубами хрупкую преграду, что не пускала его на волю. Кощей бы стиснул зубы, если бы тело ему принадлежало. Неимоверно захотелось расслабиться, послать все к чертям и дать этой силе свободу. Но он то и дело одергивал поводок. Только не сейчас, не здесь. Нужно больше места, свободного пространства.

Сейчас! Давай сделаем это сейчас!

Тело скрутило с новой силой, тряска стала сильнее, зубы бились друг о друга, его корчило и приподнимало в судорогах с жесткой лежанки, а потом вновь об нее било.

Сейчас! Не нужно больше ждать и терпеть. Выпусти! Выпусти! Запрешь меня — тут же уснешь.

Ослабленный разум почти согласился на это безумие, но вовремя вспомнил. Темную косу, карие глаза, нежные губы, упрямо сжатые в момент отчаяния. Она рассердилась, когда исчезла нить и пропала метка. Злилась, когда получила их, готова была разорвать Кощея, но теперь не хотела лишаться его подарков. Он чувствовал ее бешенство даже с закрытыми глазами и без связи.

Воспоминания дали немного сил, сдержали нахлынувшую волну зверского желания уничтожить все вокруг. Они же не отпустили в сон.

К утру Кощей еле помнил себя, все еще разрываясь между вспыхивающими в сознании видениями и реальностью. Но не уснул. Дрожь стала слабой, еле заметной, но не пропала. Огонек непонятной силы еще теплился в его теле.

Стражники подняли его с лежанки за руки и за ноги, вынесли из замка в карету.

— Все еще сопротивляется? Всю ночь? — обеспокоенно спросил Ярослав. — Ладно, разберемся. Ведите девчонку. Нам пора ехать.

Глава 23. Последствия

Хотелось спросить, есть ли выбор, но Василиса молчала. Вар задачу не облегчал — глядел, не отрываясь, и терпеливо ждал. Голова вдруг резко заболела, от обилия ароматов затошнило.

Одно дело сопротивляться, когда тебя принуждают, а другое — говорить «нет», когда произносят такие слова. Еще недавно ответ был очевиден, теперь же, как и хотел Вар, на нее потоком хлынули воспоминания, сметая решимость и упрямство.

Разве все должно быть так? Она думала, что когда впервые услышит слова с предложением о замужестве, то все будет ясно, как день. Но, кажется, что-то пошло не так. По крайней мере, никакой ясности не было и в помине.

Вар все же решил помочь — смял губы уверенно и жадно, совсем не так как в детстве. Василиса в первую секунду взбрыкнула, но вдруг подумалось, что это хороший способ понять, остались ли чувства. Расслабилась, полностью отдавшись поцелую. Пожалуй, не так плохо. Совсем не похоже на те смущенные лобызания, которыми они обменивались в юности.

— Думал, вас надо спасать, — раздалось из-за спины. — А вы прекрасно проводите время.

Василиса резко отпрянула от Вара и обернулась. Да и он щурился, вглядываясь в человека, вышедшего вслед за ними из леса.

Царевич где-то раздобыл лошадь и теперь на некотором отдалении свысока зло разглядывал парочку. Все же вернулся! Что же это, получается она и вправду ничего не смыслит в людях?

— Не трудитесь, — разбойник держал руку на ее талии, будто обозначая свои права. — Уверен, у царевичей немного опыта в побегах, но запомните, удрали — не стоит возвращаться. Мне не нужна шайка, чтобы справиться с вами и вновь посадить на цепь.

— Да что вы? С удовольствием бы продемонстрировал свой опыт, но вижу, мои умения здесь не пригодятся. Спасать уже некого, — Царевич красноречиво поглядел на раскрасневшуюся Василису. — Хотя, если вы настаиваете…

Вар вытащил из ножен короткий кинжал.

— Не хочу лишать вас этого удовольствия.

Оба говорили наиграно вежливо, словно на балу. Василиса только успевала следить за их перебранкой. Но кинжалами на балу не размахивают.

— Стойте! — она перехватила руку разбойника. — Спасать меня действительно не нужно… но и здесь я оставаться не хочу.

Фуф, сказала.

Смотреть на Вара не хотелось, но Василиса все же взглянула. Кощей научил ее еще одному правилу: имеешь силу делать больно, имей смелость посмотреть в глаза того, кого собираешься ранить. На несколько минут ее прошлые чувства напомнили о себе, но все же остались в прошлом. Ужасно не хотелось говорить Ванечке слова, которые, несомненно, его обидят, но Василиса понимала, что юношеские порывы очаровательны именно во времена юности. Теперь же все по-другому. Этого мужчину она совсем не знала. И не чувствовала того трепета, который настигал людей влюбленных.

— Я так понимаю, это «нет»? — чересчур спокойно поинтересовался Вар.

— Верно.

Объяснять что-то при Царевиче было неудобно. Взгляд разбойника застыл, неприятно леденя душу.

— Что ж, — он приложил руки к губам и свистнул. Из леса повыскакивали разбойники. — Раз так, честный бой ни к чему.

Шайка подскочила к Царевичу и Василисе. Ивана с лошади стянули не сразу, но пятеро против одного всегда одержат верх. Тем более меча у Ивана не было, только клинок, которым верхом не очень-то и посражаешься. А она то глупая, подумала, что их отпустят с миром, раз уж любви не вышло.

Василису, и пикнуть не успела, тоже подхватили под руки двое молодцов. Вар приподнял ее лицо за подбородок.

— Свадьба завтра. Ты всегда была и будешь только моей, — прошептал он так, что услышала только она. — Но, извини, сегодня упрямице придется посидеть в клетке.

* * *

Клеток было всего две, поэтому Василиса оказалось в одной со Златой. А Царевича посчитали нужным отделить. Перекрикиваться было глупо, поэтому они просто бросали друг на друга недобрые взгляды. Он, по всей видимости, жалел, что вернулся. А Василиса… Василиса его об этом не просила.

Возле клеток прогуливался разбойник, время от времени шикающий на Злату, которая пыталась что-то сказать. Потом отвлекся на Царевича.

— Госпожа, вы собираетесь сбежать?

Василиса кивнула.

— Мир сказал, я могу остаться.

— Мир?

— Я ехала с ним на лошади.

Василиса с трудом разбирала ее шепоток.

— Ты хочешь остаться? Злата, это же разбойники!

— Мне у них понравилось, а Мир пообещал, что мы завтра женимся.

Можно ли верить словам разбойника?

— Почему тогда ты в клетке?

— Главарь приказал. До свадьбы с ним спорить бесполезно. А завтра выпустят, — глаза так светились от счастья, что переубеждать ее было бессмысленно. К клетке вновь приблизился разбойник, и девушка осеклась, но вскоре вновь улучив момент, шепнула. — Я просто хочу сказать, что если вы хотите уйти, то не рассчитывайте на меня.

Но как? Как она за один день почувствовала, что хочет именно этого? В голове не укладывалось, что она выбрала такую жизнь.

Видя непонимание, Злата добавила:

— Я не люблю замки. В любом из них мне будет только хуже. А здесь свобода…

Она обвела глазами разбойничий лагерь. Учитывая, что сейчас они сидели в клетке, звучало это несколько странно, но Василиса поняла. Еле заметно кивнула.

В голову пришла неожиданная идея.

Глава 24. Койград

Койград — крупный замок, не такой как Семицветье, но достойный. Точка силы, как называет его отец. Елена не понимала, что тут сильного, обычное место. Таких много. Но, как бы то ни было, теперь она искала здесь защиты.

Господи, как глупо — убегать от собственного отца. Искать убежище там, откуда тебя попросили уйти. На секунду показалось, что все напрасно. Эх, все это дурацкая идея! Сейчас Кощей, как любой мужчина, прочтет ей лекцию о женской покорности, вернет отцу и все закончится. Или начнется.

Ой, нет, нет и еще раз нет! Гори оно все! Все равно придется все рассказать и разрушить честолюбивые планы отца. Пора думать и о себе. Узнав правду, повелитель Койграда может и передумать. Должен передумать. Иначе никак.

За воротами царил какой-то хаос. Лошади, всадники, куча народу. Неужели что-то стряслось?

Елену никто не задерживал, она беспрепятственно вошла в замок. Поднялась по лестнице к главному залу. Ни Василисы, ни Кощея не видно. Сердце сжалось в нехорошем предчувствии. Остановила пробегающую служанку.

— Где повелитель? Куда все бегут?

Служанка растерянно захлопала глазами, взглянув на Елену, одетую в мужской наряд.

— Кто ж знает? Все пропали. Поэтому и бегут. Говорят, на нас нападут со дня на день.

— Кто?

— Да бог его знает. Болтают, Зимоград. Кто-то говорит, Семицветье. Но не все ль равно? Защитить нас некому.

И убежала, когда кто-то окликнул. А Елена стояла как вкопанная, лихорадочно соображая, что делать дальше. Тоже бежать? Но куда? Кому она нужна?

Как лунатик двинулась вперед, пытаясь усмирить выскакивающее из груди сердце. Но возвращаться домой нельзя ни в коем случае. Уж лучше крестьянкой в бараке, чем наряженной куклой в спектакле, который разыгрывает ее отец. Дороги назад нет.

— Нужно собрать всех, открыто рассказать о том, что происходит, — донесся впереди приглушенный голос.

Елена на секунду остановилась, но тут же рванула по коридору, пытаясь понять в какой из комнат происходит беседа. Тишину ничто не нарушало.

— Согласен, — сухо донеслось в ответ.

Слева. Елена дернула ручку, и дверь распахнулась.

На нее уставились две пары глаз. Обоих она знала, хоть и не слишком хорошо. Первый — Змей, главный стражник, второй — лекарь или колдун. Кажется, Смеян. Оба оглядели ее с ног до головы. Первый с удивлением, второй так, будто сразу узнал.

— Елена, вы? — и правда, узнал.

— Я.

Так и стояла в дверях, не зная, что делать. Мужчины, кажется, тоже были растеряны.

— Заходите, заходите, — первым опомнился Смеян. — Почему вы так одеты?

— Расскажу… но позже. Что здесь происходит? Вы знаете, где Кощей? Василиса?

— Пропали. Оба, один за другим.

К горлу подступил комок. Значит, все правда.

— А что за слухи о нападении?

— Да это не слухи, — еще больше расстроил Змей. — У нас здесь вместе с сестрой повелителя еще и Зимоградский царевич пропал. Вот и угрожают нам соседи расправой. Думают, мы его прячем.

Ну, и дела!

— А вот что вы здесь делаете? Расскажете? — главный страж смотрел на нее с подозрением.

Говорить им правду не хотелось, но, кому еще здесь можно довериться? Все поисчезали, и делай что хочешь. Куда деваться, если за главных остались воин и лекарь?

— Сбежала от отца, — осторожно призналась Елена.

— Почему сюда? — продолжил допрос Змей.

— Хотела предупредить Кощея об опасности.

— Ваш отец собирается напасть? — почему-то без удивления поинтересовался стражник.

— Не уверена, что напасть. Скорее снова попытаться выдать меня замуж за вашего повелителя.

Тот сосредоточенно кивнул.

— Не хотите замуж? — с интересом спросил лекарь.

— Нет.

— Занятно, — пробормотал он, потирая ладони, будто она сообщила ему что-то невероятно любопытное.

Змей заходил по комнате, обдумывая ее слова. Этот может и домой отправить, если не воспримет всерьез. У них тут и так бед выше крыши. Еще с ней возиться.

Если не прислушается, она и отсюда сбежит! Но дыхание все равно сбилось, когда он заговорил.

— Значит так… Мы все равно готовимся к обороне. Не страшно — оставайтесь. И с вашим отцом разберемся. Он знает, что вы здесь?

— Думаю, нет, — с облегчением выдохнула она.

— Отлично. Не бросайтесь в глаза, роскошных нарядов не одевайте. Смеян подберет вам одежду. Побудете в обличии служанки. Никто не должен знать, что вы приехали в Койград. И Имя…

Он задумался.

— Алена, — предложил лекарь.

— Алена, — согласился Змей. — Схоже с вашим, не забудете.

Глава 25

На окраине поляны, там, где начинался лес, невесомым пухом белела дурман-трава. Множество крохотных полупрозрачных цветочков сливались в единую массу и походили на стелящийся по земле туман. Конечно, это может оказаться обычная белохвостка, но вдруг повезет? Не все же в неудачницах ходить.

Эх, поглядеть бы на нее поближе. Если лепестков девять, а не восемь, точно дурман. Уроки травницы маленькая Василиса не пропустила ни разу. Хоть бы когда пригодилось!

Вот только как выбраться из проклятой клетки? Наблюдают за ними пристально, вот и сейчас посматривают исподлобья. Василиса от неизвестных цветов отвлеклась. Как же поступить, что сказать угрюмому охранителю? Ответ подсказало собственное тело. Неудобно, конечно, говорить о таких вещах, но что поделать…

— Эй, эй! — она поманила разбойника рукой. — Вы мне не поможете? Я, как бы это выразиться, очень бы хотела уединиться…

Покраснела натурально. Ну и хорошо, меньше подозрений.

— Нужда, понимаете ли, — добавила сконфуженно.

Разбойник загоготал, заставив ее покраснеть еще больше. Из другой клетки на веселую беседу недоверчиво покосился Царевич. Мол, что это они развлекаются?

Смех оборвался так же резко, как и начался. Без слов разбойник развернулся и направился к шатру предводителя. Черт возьми! Того обмануть будет труднее. Если он вообще ее выпустит, а не заставит испражняться на глазах у всех. Хотя нет, она же невеста. Уж, пожалуй, не будет позорить и ее и себя.

Вар вышел из шатра не в настроении, широким шагом подошел к клетке. Похоже, ключи есть только у него. Василиса скользнула взглядом. Так и есть, болтаются на поясе.

— Что ты опять задумала? — поинтересовался, вглядываясь в глаза.

Злата и Иван из соседней клетки наблюдали за разворачивающейся сценой с напряжением и любопытством.

— По нужде, — спокойно, без ужимок, повторила свою легенду Василиса.

Отчего-то злость сделала ее голос ровнее и увереннее.

Замок отворили, мертвой хваткой зажали руку чуть выше плеча.

— В лесок, — попросила Василиса, проникновенно заглядывая в опущенные глаза Вара.

Он отвел ее к краю поляны, руку за запястье привязал веревкой к своей и отпустил.

— Не вздумай дурить. Через минуту не выйдешь — я долго думать не буду. Успеешь или нет, все равно, — ухмыльнулся он.

В глазах помимо злости промелькнула грусть.

— Извини, я не объяснила, почему сказала «нет».

— И не нужно. Итог будет один.

Ну, что за упрямый осел?!

— Вот поэтому я так и ответила. Ты не слышишь никого кроме себя, — рассерженно буркнула Василиса, дернула веревку и пошла в лес.

— Не спеши, если хочешь, чтобы я пришел за тобой сам, — крикнул вслед разбойник.

И ведь придет!

Василиса чуть вошла в лес, побежала. Возле нужной травы присела на корточки. Ну, точно! Еще раз пересчитала. Девять. На глаза чуть слезы не навернулись. Сорвала сначала несколько цветочков, потом подумала и схватила еще охапку — не помешает. Торопливо спрятала в карман и, спешно справила нужду, потому что слышала, как кто-то продирается сквозь ветки. Ощущение не из приятных. Еще раз сунула руку в карман, проверяя, не выпал ли дурман. На месте.

Сама поспешила на встречу Вару. Это был именно он.

— Справилась?

— Конечно.

Он потянул ее к себе, отвязал веревку и снова взял за руку.

В лагере ничего не изменилось. Вар отворил клетку, и Василиса послушно вошла внутрь. Хотелось улыбнуться, но, пожалуй, это было бы слишком. Еще проверять начнут, что это она такая счастливая.

— Если захочешь ночевать в шатре, скажешь Сизому, он проводит, — Вар кивнул в сторону сторожившего их разбойника.

— Мне и здесь неплохо.

Он уговаривать не стал, закрыл клетку и ушел.

— Что вы собираетесь делать? — шепотом спросила встревоженная Злата.

— Ничего.

— Только не убивайте его, — дрожащим голосом взмолилась девушка.

Ну и дела!

— Кого?

— Мира.

— Господи, да я вообще никого убивать не собираюсь. Ты меня видела? Я же безобидная.

Во всяком случае, раньше была.

— Вы смелая.

— Да уж, конечно.

— Нет, правда.

Кажется, сейчас снова покраснеет.

— В любом случае, убийство — это слишком. Я бы не решилась.

Девушка успокоилась. Повернулась боком, всматриваясь в лес.

— Если завтра почувствуешь, что клонит в сон, не пугайся, — предупредила Василиса.

Та кивнула.

— Счастья вам.

— Спасибо. Счастье нам всем не помешает. Будешь в Койграде — навещай, — на мгновение задумалась. — Если у нас вообще получится сбежать.

Посмотрела на соседнюю клетку. Царевич, пока не видит надсмотрщик, ковырялся чем-то в замке.

Да, этого завтра тоже придется спасать.

* * *

Ночью не спалось. В темноте постоянно что-то копошилось, стонало, угукало. Василиса сидела на земле, прижав колени к груди, и шарахалась от каждого звука. Вот тебе и смелая! Мужества едва хватало на то, чтобы не броситься на разбойника с просьбами отвести ее в шатер Вара. Выглядеть слабой не хотелось, тем более она уже успела гордо отказаться от его предложения. Теперь просить? Не-не-не.

Злата преспокойно дрыхла, будто ничего не слышала. Может у нее есть привычка ночевать посреди леса? Василисе такого прежде испытывать не доводилось. Ее окутывал липкий страх, что сейчас кто-то выпрыгнет из темноты, а, может быть, выползет. Ой! Здесь, интересно, змеи водятся? Да куда уж без них?! Ой-е-ей. Она плотнее подобрала ноги, вдавливая колени в грудь. Тело неприятно зачесалось сразу в нескольких местах. Да что это такое-то? Она ведь завтра прямо на свадьбе уснет. Сил на побег совсем не останется.

Спокойно дрых и надзиратель, будто не должен их сторожить. Вот бесстрашие у людей! Даже не вздрагивают. Сон крепкий и чистый, без тревог и страхов.

Что-то ухнуло совсем близко. Василиса шарахнулась в сторону, завалившись на бок. Тут же подскочила на ноги и беспокойно огляделась.

— Это сова, — донеслось из соседней клетки.

Она хоть и стояла не близко, в ночной тиши, весьма относительной, голос Царевича было слышно четко. Черт возьми, он что видел ее неуклюжее падение?

— Почему не спите? Волнуетесь перед свадьбой? — вопрос был задан с издевкой.

— Да. Жду не дождусь.

Посмотрела на разбойника. Спит, на их болтовню даже не шелохнулся. Развалился, сопит равномерно, будто возлежит на мягкой перине, а не сидит на земле, опираясь спиной на жесткое дерево.

— Вам не стоило возвращаться, — она вгляделась в силуэт Царевича. Сидит привалившись к решетке, лица, конечно же, не видно. — Злата свободы не желает. Хочет остаться среди них.

— А вы?

— А что я? Мы не друзья, от помощи вашей я отказалась. Стало быть, разобралась бы сама.

В соседней клетке почему-то хохотнули.

— Упрямая.

— Самостоятельная, — поправила Василиса. — И смелая.

— Сейчас по вам этого не скажешь.

Это он на сову намекает что ли? Никакого такта у этих Царевичей!

Вот кто заставляет его быть таким несносным? Василиса отвернулась и замолчала. Пусть сам с собой разговаривает.

— Вы смелая, я это еще в Койграде понял, — донеслось без смешков.

Так-то лучше. Василиса развернулась, хотела спросить еще кое-что, но как назло заворочался разбойник, потер спину о жесткую кору, крякнул и проснулся.

Глава 26

Ярослав вел себя как настоящий кавалер: открыл дверь кареты, поддержал под руку, вежливо поинтересовался ее самочувствием. Все это было настолько приторно сладко и наиграно, что Марьяну практически вывернуло от отвращения. Руку она выдернула, про самочувствие ответила грубо. Ярослав после ее выпадов слегка поостыл, хоть и продолжал делать вид, что все прекрасно.

А Марьяна так и застыла, увидев, что в карете, на одном из кресел прямо напротив нее сидит привязанный Кощей. Голова безвольно свисает, лаза закрыты, грудь вздымается неравномерно, будто вздрагивая. Как только оказалась рядом, потрогала голову, руку — горячие, будто у него температура. Хотела пересесть рядом с ним, но Ярослав довольно грубо дернул ее за платье, вернув на место.

— Мы будем сидеть здесь. Прямо напротив. Прикасаться нельзя, только смотреть.

Ее мучения доставляли ему удовольствие. Ну, пусть порадуется, пока может. Не долго ему осталось.

С вечера Марьяне не спалось, она бродила из угла в угол, раздумывая, что может сделать. Руки тряслись от злости на всех. На Выслава, Ярослава и всех вещателей за их пророчества и жадность, на Василису, Ивана и Злату за то, что потерялись где-то в Трехозерье, вынудив их задержаться, на себя за глупость и бессилие.

— Тебе нужно отдохнуть, — из пустоты рядом с ней возник Тимофей.

Ох, а про этого забыла. На него тоже стоило бы позлиться за то, что… За то, что вечно крутится здесь, но ничем не помогает, будто совсем не причем. Весь такой воздушный, в белой тунике и кожаных сандалиях.

— Обойдусь без советчиков, — огрызнулась она. — Зачем ты вообще постоянно возле меня крутишься? Все равно никакого толку!

Сказала и самой стало стыдно. Чего накинулась на бедного?

— Я ведь говорил, что чувствую ответственность… — попытался он.

— Мне нужна помощь, а не сочувствие, — голос задрожал. Еще не хватало разреветься.

— Я не могу… — он опустил голову. — Моя магия вещателям не страшна. Они из другого теста, если можно так сказать.

Эх, да все понятно! Говорила же, никакого толку.

— И что ты предлагаешь мне просто отдохнуть? А завтра просто мирно съездить на эту чертову прогулку? Спокойно выйти замуж и посмотреть, как убьют Кощея? Ты вообще хочешь помочь, или это лишь слова?

Хранитель подавленно молчал, а фурию уже было не унять.

— Ты вечно говоришь, что не можешь помочь, а сам даже не пытался.

— Я хочу, но что могу сделать?

Ответ был готов.

— Помоги убить вещателя.

— Это не так просто. И… я не могу.

— А я могу. И не прошу тебя действовать самому. Раздобудь оружие, посоветуй, что делать… Я не знаю… На худой конец расскажи, что он вообще собирается делать на этих озерах. А то я совсем не знаю, чего ждать.

Ее эмоциональная речь, кажется, проняла хранителя. Он встряхнулся, сосредоточился а потом… исчез.

Ну, приехали. И что это было? Она слишком раскричалась, а он не захотел терпеть? Или все же вернется? Хоть бы успел до утра.

Остаток ночи провела на ногах, когда садилась, начинало клонить в сон, а она боялась пропустить возвращение хранителя.

Он появился с первыми лучами солнца. Свою тунику сменил на спортивный костюм. Бодрый, собранный, будто совсем другой человек.

— Сейчас расскажу, что делать, — деловито заявил он.

* * *

— Убить вещателя нелегко, но возможно. Я знаю, что способ откровенно плох, но ты согласишься.

Хорошенькое начало.

— Говори, пожалуйста, скорее, вот-вот придут! — Марьяна от нетерпения чуть не заплясала на месте.

— Значит так, — Тимофей жестикулировал так, словно объяснял диспозицию вражеских войск. — Их сила имеет прямую связь со всем, что нас окружает, она никуда не исчезает после смерти, а перемещается в другого человека. Если вещатель умер естественной смертью, то дар сам выбирает приемника. Если смерть насильственная, то сила переходит к убийце. Так что, хочешь убить вещателя, будь готова принять его силу. А это не самая легкая ноша, скажу я тебе. Не сила, а скорее проклятье.

Да уж, после такой рекомендации так и хочется ее заполучить. Странная, конечно, преемственность. Марьяне совсем не улыбалось принимать эту силу. Она вспомнила, что Кощей сделал с Выславом. Он, наверняка, знал, что ему светит после смерти засранца.

— А чем убить? Так же как любого человека?

— Да, я принес тебе это, — он вытянул из рукава короткий, тонюсенький, словно игла, кинжальчик. — Его не так-то просто найти при обыске, если тебя вздумают проверить. Только бить нужно сильно и метко. Знаешь, куда целиться?

Она помотала головой. Тошнота подступила к горлу.

— Покажи.

— Вот здесь расположена сонная артерия, — хранитель провел рукой по шее. — Если будешь стоять позади противника, хватаешь за волосы, тянешь голову на себя и наносишь порез. Но твоим кинжалом удобнее бить спереди в боковую поверхность шеи. Запомнила?

Марьяна кивнула, чувствуя, что сейчас грохнется в обморок. Объяснял он хорошо, даже слишком. Так и представилось, как из разреза на шее хлещет кровь.

— Ты в порядке?

— Да, да. Продолжай.

— Больше и говорить нечего, — развел он руками. — Тебе, как новичку, лучше бить в шею, здесь почти любые удары смертельные.

— А ты смотрю опытный, — кажется, она побледнела, потому что он вдруг поддержал ее под руку, словно боясь, что она упадет.

Но инструктировать не перестал.

— И еще не давай ему после удара добраться до озера. Одно из них с живой водой. Так что будь осторожна. У тебя будет только один шанс.

— Живая вода? — с недоверием переспросила она. — Не хочешь рассказать подробней?

— Трехозерье получило свое название из-за трех чудодейственных озер, расположенных на его территории, — доложил хранитель. — На самом деле это одно озеро с тремя разными потоками внутри. У самого берега течет наименее ценная мертвая вода, за ней идет живая, а в самом центре расположено главная сокровище, так называемая «кровь земли», ее чрезвычайно трудно добыть, практически невозможно. Эта опасная субстанция используется для жутких ритуалов, один из которых и собрался провести Ярослав.

— Значит, мне нужно сделать все еще до того, как он доберется до центра озера?

— Да, иначе у Кощея шансов будет немного.

— Что за ритуал он собирается провести?

— Не знаю, — честно ответил хранитель.

Что ж…

— Спасибо, — искренне сказала Марьяна. — Ты мог бы наплевать на мои истерики…

В дверном замке заковыряли ключом.

— Спасибо, — тихонько повторила она, но хранитель уже исчез.

Глава 27

Смеян принес ей простенькое льняное платье невнятного, присущего натуральным тканям, серо-коричневого оттенка. Волосы следовало убрать в простую косу, служанки таких причесок как у Елены не носили. Украшения и платье, снятые еще в начале поездки, убрали подальше в сундук.

И превратилась блистательная царевна Елена в блеклую служанку Алену. Выглядело это печально, но, главное, скрывало ее настоящую личину от любопытных глаз и давало защиту от отца. Здесь он ее не найдет. Тем более, в таком обличии. Еще недавно она бы и сама о себе такого не подумала. Служанка? Пусть даже только внешне, она бы на такое не пошла. Отдать кому-то свои украшения? Ни за что на свете! Сменить имя, отказаться от титула? Лучше умереть! Хотя нет, умереть за это она бы не решилась. Жизнь дороже. Конечно, она слишком стремительно она отказалась от блестящего будущего, которое готовил отец, но пока об этом не жалела. В голове еще отчетливо звучали его слова о женской участи. Вот и посмотрим, на что она годится без помощи могущественного повелителя Семицветья.

Змей в отсутствие Кощея и Василисы взял на себя самое главное — подготовку к возможному нападению. Об отсутствии какого-нибудь маломальского правителя не распространялись, иначе желающих разодрать Койград на кусочки стало бы только больше. В помощниках у Змея ходил Смеян, хотя его задачи Елена так до конца и не поняла. То ли какие-то колдовские дела, то ли просто советы, а, может быть, и то и другое. Как бы то ни было, почти все время он, как тень, ходил за главным стражником.

Елена переоделась, волосы заплела, спрятала под косынку. Никто ей не помогал — не по чину. Пришлось справляться самой. Ну, что ж, это еще самое начало. Глядишь, отправят на кухне помогать. Сейчас от нее можно требовать что угодно.

— Вам придется работать, — предупредил ее Змей. — Иначе остальные заподозрят неладное. Другой вариант — безвылазно сидеть в комнате, но тогда никто не сможет в случае чего подтвердить, что вы действительно служанка. Можете подумать.

Вот она и думала. Уже всю голову сломала. Только пока безрезультатно.

Работать — упаси боже, у нее ладони потели при одной мысли. А вот треклятый разум твердил, что так было бы лучше. В случае чего никто не будет болтать, что в Койграде появилась неизвестная девушка, которая выглядит как служанка, но совсем не работает. А значит, наверняка, непроста. Даже если она запрется в одной комнате, ее все равно рано или поздно увидят, потом поползут слухи, которые не так-то просто контролировать. И вся ее секретность полетит в тартарары.

А, может быть, ничего такого уж страшного нет в этой работе? Хотя, нет. Чего это она? Конечно, есть. Работа — это участь простолюдинок, тех, кто родился без имени. Неприятная мысль кольнула где-то в районе сердца. А кто она теперь? И кем будет всю жизнь? Станет ли она когда-то вновь Еленой? Сможет ли называться своим именем, не опасаясь преследований отца? Может быть, теперь ей всю жизнь придется прислуживать кому-то. От этих дум защипало в носу, к глазам, вопреки здравому смыслу, подступили слезы. Господи, да она не плакала с… даже и не вспомнить, когда это было в последний раз. Лет в девять, когда впервые осознала, что может не обладать вообще никакой магией, что родители, обладающие силой, совсем не гарантируют того же своему ребенку. Да, тогда было обидно. Но она с этим справилась. Ведь, правда? Справилась?

Ой, что же это она? Никак не может собраться и сделать то, что должно. Зачем думать о всей жизни, если это все равно бесполезно? Что нужно делать сейчас? Стать служанкой, работать, словно ты никогда не была царевной? Тогда она это сделает. Разве такая глупость может сбить ее с намеченного пути? Конечно же, она сможет это перетерпеть. Сомнения еще никому не помогали. Нужно просто брать и делать.

Как только была готова, нашла в замке Змея, он инструктировал своих воинов, как нужно расположиться на крепостной стене. Поклонилась, как и подобает прислуге. Дослушала в уголке, пока стражу не распустили.

— Что случилось? — тихо поинтересовался мужчина.

— Я готова приступить к работе.

Собеседник на секунду замер, недоверчиво смерив ее взглядом.

— Правда?

— Да.

Снова пауза.

— Что ж, пойдемте.

* * *

— Марфа тебе все покажет, расскажет и объяснит обязанности.

Обращение на «ты» резануло слух, но Елена стерпела. Для посторонних она всего лишь прислуга, и естественно никто не собирается разговаривать с ней, как с госпожой.

Высокая полная женщина в точно таком же, как у Елены льняном платье, но с пущенной по подолу и рукавам вышивкой, оглядела новенькую без энтузиазма.

— Она знает? — сурово поинтересовалась Марфа у Змея.

— Знает, не беспокойся.

Видимо они о грозящем нападении.

Елена, глядя на Марфу, кивнула, подтверждая свою осведомленность. Во взгляде женщины так и читалось «На кой ты сюда приперлась?», но задать она его не решалась.

Главный стражник кивнул обеим и удалился. Наверняка, пошел решать более важные дела.

— Иди за мной, — довольно нелюбезно сказала Марфа и, развернувшись спиной, зашагала по коридору.

Послушно засеменила следом, стараясь не отстать. Походка у новой знакомой была схожа с мужской — широкий шаг, башмаки при каждом шаге громко бухают об пол. Еще бы платье сменить на боевое обмундирование… Не женщина — предводитель отряда. В принципе, так оно и оказалось. Марфа руководила всей замковой прислугой. В комнату, куда они пришли, на узких твердых лежанках сидели две девушки, тихонько о чем-то переговариваясь. Как только заметили вошедших — замолчали.

— Девушки, у вас появилась помощница, — она развернула лицо к Елене и наморщила лоб, будто силясь вспомнить ее имя. — Алена.

Неужели, так быстро забыла, или таким образом попыталась унизить?

Коек в комнате было гораздо больше, чем девушек, две заняты, еще пять — пустуют. Наверное, прислуга тоже спасалась бегством, но почему эти остались? Стены пустые, только пара пучков травы у изголовья занятых кроватей, видимо, для лучшего сна. Свет поступает от единственного окна, соответственно в комнате темно, ни вышивать, ни читать не будешь. Да и мало где служанкам это позволено.

Марфа, очевидно, имеет собственные покои. Вряд ли она живет вместе со всеми. Да и остальные койки совсем не обжиты, как будто их давно не касались.

— Настасья, Глафира, — приветливо отозвались девушки.

— Поделитесь с ней работой, да не жалейте, пусть привыкает, — Марфа кивнула Елене на одну из коек. — Располагайся. У меня есть работа. Ознакомьте девицу с правилами. И за дело. Нечего рассиживать.

Да, с таким голосом ей бы войско на неприятеля посылать. Никто бы не ослушался. Бежать назад, в лапы к Марфе, было бы страшнее, чем биться в поле с самым страшным врагом. Видеть ее в гневе Елене совсем не хотелось. Зрелище, наверное, не из приятных.

Женщина-гром покинула комнату, и Елена присела на край своей койки. Слегка брезгливо, до сих пор она на таких серых, грубых простынях не спала. Интересно, в Семицветье прислуга тоже вынуждена так существовать?

— Ты раньше тоже была служанкой? — спросила одна из девушек, которая представилась Настасьей.

— Я… нет, я служила в маленьком доме, что-то вроде писца.

Девушки вытаращились. Да, не очень правдоподобное прошлое она себе выдумала. Но теперь уж поздно исправляться. Что ляпнула, то ляпнула.

— Ты обучена грамоте?

— Да, немного. Со мной хозяин занимался.

— Хозяин? — они переглянулись.

Неудивительно, грамоте обучали мало кого, да и в основном мужчин. Глафира фыркнула.

— Небось, подстилочкой была, когда нужно, вот он и расщедрился.

Настя шикнула на подругу и толкнула ее локотком.

— Никем я не была. Он учил меня просто так, — с достоинством произнесла Елена.

Видимо, во взгляде промелькнула доселе успешно скрываемая надменность и холодность, потому что девушки примолкли.

— Тебе достанется верхний этаж, — опомнившись, захихикала Глафира.

— Нет, давай для начала дадим второй, — Настасья нахмурила брови. — Ей будет сложно сразу справиться.

— Вот и славно. Марфа же сказала, не жалеть.

Глава 28

Утро встретило Василису неприветливо. Бессонная ночь, волнение, страх. Даже усталость не смогла лишить ее сознания, так что она не спала ни секунды, оттого была, злая и хмурая, как и мир вокруг. Небо было похоже на серое одеяло, которое до отказа наполнили водой. Того и гляди лопнет и вся вода хлынет вниз.

Так и самообладание Василисы каждую минуту грозило ее покинуть. Сначала ее отвели в шатер Вара, где он вновь поинтересовался, не передумала ли она. Потом сообщил, что на церемонии такого вопроса задавать никто не будет. Что не удивительно.

Сам он тоже выглядел не очень бодро. Помятое, серого цвета лицо с горящими нездоровым огнем глазами, выдавало такую же, как у Василисы бессонную ночь, резкие, дерганые движения — нервозность. Может быть, попробовать еще раз поговорить с ним по-хорошему? Она поглядела на огромный чан с вином, которое приготовили к пиршеству.

— Я хотела бы объяснить…

— Не нужно.

— Ради старой дружбы, — еще раз попыталась она.

В ответ смешок.

— Дружбы? Никакой дружбы не было и нет, — отрезал он. — Иди готовься к свадьбе. Одеться тебе помогут.

Василиса покосилась на тень разбойника, караулившего ее снаружи. Наверняка, он все слышит. Как то неудобно при нем… Хотя, ладно.

— Я любила тебя тогда, много лет назад.

Вар дернулся, отвернулся. Лица было не видно. Но он ее не остановил, поэтому Василиса продолжила.

— Я была ребенком и не могла принять нужное решение. Возможно, было бы правильнее сбежать с тобой, но я совершила ошибку.

Она говорила искренне, хоть и не надеялась на понимание с его стороны. Пусть хотя бы просто услышит. Ей нужно выговориться перед тем, как сбежать.

— Я готова признать, что испугалась и поступила по-детски, но сейчас невозможно это исправить.

То, что Вар отвернулся, было ей на руку. Быстро вытащив из кармана и смахнув в стоящий рядом чан с вином мелко разорванную дурман-траву, не даром пол ночи трудилась, помешала все прямо рукой. Быстро стряхнула остатки с ладони и продолжила.

— Уже совершенно точно поздно. Можешь ненавидеть меня, но сейчас ошибку совершаешь ты. Нельзя принудить человека любить, — она чуть помолчала, не зная, что еще сказать. — Как ты собираешься жить со мной?

— Очень даже неплохо, — он развернулся, на губах усмешка. — Но хватит разговоров. Тебя должны успеть привести в порядок. Выглядишь ты неважно. Плохо спала?

Василиса краем глаза покосилась на вино, наблюдая, как последний кусочек дурман-травы растворяется без остатка. Хорошее свойство, теперь уже никто не узнает, что она сделала.

— Хочешь выпить? — Вар заметил ее взгляд.

— О нет, спасибо. После бессонной ночи, если я выпью, то всю свадьбу тебе придется держать меня на руках.

Впервые за долгое время он улыбнулся.

— Знаешь, думаю, ты не совершала ошибку, ты просто никогда меня не любила, — несмотря на улыбку, голос был грустным. — Но я дам нам обоим шанс.

Он выглянул из шатра.

— Подготовьте мою невесту.

В шатер вошел уже знакомый ей разбойник, карауливший у входа, а за ним следом впорхнули три женщины, красиво одетые и, что для местных дам редкость, даже накрашенные. Раньше Василиса их не замечала. Видимо, привезли ради свадьбы из ближайшего города.

Ее сопроводили в другой шатер, чуть меньше чем у главаря. Там ее ждала ванная, чтобы, как объяснили милые барышни, очиститься и взбодриться. Хорошо, что вода была прохладной, иначе невеста могла и уснуть.

После тело растерли полотенцем и намазали маслом с приятным цветочным ароматом. Накинули белую сорочку и усадили на стул. Одна из женщин принялась расчесывать мокрые волосы, другая чем-то натирала лицо, а третья колдовала над платьем. Такое впечатление, что Василиса находится не посреди леса, а в самом настоящем замке.

Женщины кружились вокруг, словно бабочки, оживлено щебетали и шутили. Их беззаботность и легкость не раздражали, наоборот дарили успокоение. Тревога поулеглась, мысли выстроились в четкие ряды, тело приятно подрагивало, будто натянутая стрела в предчувствии полета.

* * *

Когда Василиса, собранная, вышла из шатра, небо расчистилось, выпустив на волю изголодавшееся по людям солнце. И теперь оно с двойной силой принялось нагревать все вокруг. Хорошо, что волосы не оставили распущенными, а собрали в сложную широкую косу. Так хотя бы ветер приятно касается шеи, слегка облегчая страдания. А вот платье, хоть и было прелестным, только их усугубляло. Легкое и воздушное, в такую жару оно липло к телу, и вскоре Василисе захотелось его снять. Вот уж непродумка… неужели в нем придется бежать? Этак никаких нервов не хватит отлеплять его от себя, да и тело уже раздраженно чесалось в нескольких местах. Нужно будет все же захватить что-то другое, если будет возможность.

Взглядом обшарила лагерь, оценивая обстановку.

Иван и Злата сидели по клеткам. Злата переглядывалась с одним из разбойников, высоким, светловолосым и… улыбчивым. Он светился, поглядывая на девушку и тихонько ей жестикулировал.

Перевела взгляд на Царевича. И стало вдруг неудобно. Иван сидел на земле и смотрел на нее, не сводя глаз. Глядел то ли изумленно и жадно, то ли сердито…

Отвернулась, потому что стало вдруг еще жарче, хотя куда уж жарче…

Вино выставили на улицу, рядом с пастором и кучкой разбойников, которые жадными взглядами прожигали чан, захлебываясь собственной слюной.

— Главарь сегодня щедр на выпивку.

Василиса вздрогнула и обернулась. Она и забыла о разбойнике, который ее охранял. Пока ее собирали, он ждал снаружи, и теперь опять топтался за спиной.

— Обычно он не разрешает нам пить, — пожаловался до сих пор молчаливый мужчина.

— Должно быть, сегодня необычный день, — улыбнулась Василиса.

Мужчина довольно ухмыльнулся.

Да, это то, что ей нужно! Выпить должны все, без исключения. Иначе план усложнится, или вообще провалится.

Шайка действительно больше радовалась не за Вара, а за себя. Наверное, сейчас в каждой голове крутилось: «Вот будет гулянка!»

Василиса весело улыбнулась, разглядывая мужчин, когда ее ласково обняли за плечи.

— Все рады этой свадьбе, — Вар обошел ее справа, взял за руку и потянул за собой. — Идем.

Говорить об истиной причине их радости не стала, а то еще, чего доброго, передумает поить своих собратьев.

— Может, перед церемонией разрешим всем насладиться вином, сегодня такая жара.

— Конечно, — Вар недоверчиво посмотрел на ее улыбку, и Василиса тут же напустила на себя грустный вид. Чего это она разулыбалась? Совсем забыла, где находится?

Вар подвел ее к пастору и, подняв руки, три раза громко хлопнул в ладоши, привлекая внимание. Хотя все уже и так смотрел на него.

— Братья! Сегодня я осуществляю одно из сотен своих мечтаний, поэтому желаю, чтобы этот день вам запомнился. Выпьем за мою невесту и почти жену.

Все подлетели к чану, наполняя красным напитком то, что попалось под руку. У кого-то был кубок, у кого обломок чаши, а некоторые и вовсе зачерпывали вино сложенными ладонями. Вар же стоял на месте.

— Ты не будешь пить? — чуть обеспокоенно поинтересовалась Василиса.

— Только после церемонии.

Черт, черт, черт! Она лихорадочно искала в голове дельную мысль, но та спряталась в самую глубь. Что делать? Как она собралась бежать, если Вар будет в сознании? Вечно все планы приводятся в действие через пень колоду! Эээхх! Что делать-то?

— А я хочу, чтобы ты выпил со мной сейчас, для храбрости! — выпалила она единственное, что придумалось.

Жених посмотрел на нее с удивлением, но списав ее дрожащий голос на предсвадебное волнение, махнул кому-то рукой.

— Наши кубки!

Разогнав голодную толпу, им наполнили два кубка и принесли прямо к импровизированному алтарю.

— За тебя, — Вар посмотрел на нее тяжелым взглядом, а она…

Она на мгновение взглянула на клетку. Затем решительно ударила кубок о кубок.

— За меня! — совершенно бесшабашно изрекла она и отпила вино.

Вар последовал ее примеру.

Дурман действует не сразу, через несколько минут. Василиса уже видела, что некоторые разбойники не могут собрать в кучу глаза.

— Пусть Злате тоже нальют.

Ей нужно прикрытие, если что. Будто она совсем и не знала про побег.

Удивленной девушке поднесли вино. Она послушно выпила. Кажется, налили даже Царевичу. А это уже плохо…

Василиса почувствовала, что голова кружится. Эх, нужно продержаться дольше остальных и добраться до лошади. Какое уж тут переодевание, хоть бы в платье уехать. Отпила совсем немного, но, кажется, ей и этого достаточно. Вара тоже будто бы повело. Он схватился за пастора.

Василиса сделала два шага к лошадям, боковым зрением отмечая, что разбойников будто косит, но что было дальше уже не увидела. Ее резко тряхнуло, голова стукнулась о что-то твердое и все закончилось.

* * *

Нос неприятно чесался. Василиса попыталась шевельнуть рукой, но та не слушалась. Сквозь сон поскребла его о плечо и вдруг вспомнила, что произошло. Распахнула глаза и поняла, что лежит поперек лошади, ноги и руки затекли.

Изогнулась, чтобы рассмотреть всадника, и чуть не соскользнула. Проклятое платье! Так и не переоделась. Иван уже и сам заметил, что она в сознании. Спешился и аккуратно, будто стеклянную, снял ее и поставил на ноги. Руки с плеч так и не убрал, будто боялся, что она упадет. Ноги действительно были будто ватные.

— Голова кружится? — заботливо поинтересовался Царевич.

— Немного.

— Посидите, — помог мягко опуститься на траву.

Сам отцепил от седла фляжку с водой и протянул ей.

— Попейте. Сейчас все пройдет.

Василиса смочила горло прохладным напитком и чуть не застонала от удовольствия.

— Я обо что-то ударилась…

— Об пень. Но не очень сильно, только синяк на щеке. Сознание вы потеряли от вина.

Ах, да! Дурман!

— А вы почему не уснули? — удивилась Василиса.

— Я не пил.

— Успели понять, что что-то не так?

— Просто не любитель выпить, — пояснил Иван.

Василиса попыталась опереться на руки, но их так кололо, что чуть слезы не навернулись.

— Что вы туда добавили?

— Траву сонную. Дурман, называется.

Царевич огляделся вокруг.

— Я так понимаю, разбойники сейчас тоже приходят в себя?

Она кивнула. Голова трещала, мешая мыслить ясно.

— Мы уехали не так далеко, как хотелось бы. Так что давайте продолжим разговор в дороге.

Он помог ей забраться на коня и уселся позади.

— Вы молодец, — похвалил Царевич. Видимо за траву.

Василиса думала, что сейчас он добавит что-нибудь про то, что она предусмотрела не все и без него выбраться бы не смогла, и продолжила бы валяться на поляне вместе с разбойниками, но…. Иван неожиданно смолчал. Просто похвалил и все?

— Спасибо, что не оставили.

Опять промолчал. Что это с ним?

— А как выбрались вы? Насколько я помню, вы сидели в клетке.

— С замком я еще ночью сладил, — преспокойно сообщил Царевич.

— Почему не убежали? — затаив дыхание, спросила она и вспомнила, каким взглядом он смотрел на нее в свадебном платье.

Сразу стало жарко и тесно. Она с трудом отлепила спину от его груди. Да когда же солнце перестанет палить?! Ведь невозможно же! Еще платье это! Задралось и совершенно постыдно оголило ноги до колен.

— Ждал ваших действий. И вы меня не разочаровали.

Стало одновременно приятно и… Нет, поглядите, не разочаровала она его! Как будто для него старалась!

— А я вас спасать не собиралась.

— Да что вы?! Выходит, зря я вас не оставил?

Василиса возмущенно обернулась и посмотрела на наглеца. Да он смеется над ней! Улыбка от уха до уха.

— И куда мы едем? — поинтересовалась она, не реагируя на его ухмылки.

— Домой. А вы куда хотели?

Нет, ну что за насмешливый тон? Будто с ребенком разговаривает.

— Брата искать.

Василиса даже спиной почувствовала, что он перестал улыбаться.

— Надеюсь, вы шутите.

— Почему же?

— Ну, во-первых, вы не знаете, где его искать. Во-вторых, за нами идет погоня. А в третьих, ваш брат — взрослый мужчина и сам может о себе позаботится.

— Как и вы? — язвительно спросила она.

— Как и я.

Черт, даже и не укорить, что это она его спасла.

Василиса хоть и не хотела, но по первым двум пунктам пришлось согласиться. Погоня существует и, где искать Кощея, она совершенно не представляет. Да и вспомнилось про Койград. Что там сейчас происходит? Может быть, Кощей и Марьяна уже вернулись, и она зря волнуется. А если нет, то, тем более, следует спешить.

— Ну, так что? — подытожил Царевич. — Едем домой? Или вы пешком помчитесь искать брата?

Вот даже разговаривать с таким нахалом не хочется, а уж тем паче соглашаться.

Она, сверкая глазами, обернулась, чтобы высказать ему все, что думает. Но Царевич ее ярости не испугался и вместо того, чтоб отшатнуться, запечатал губы поцелуем.

Глава 29

На Кощея смотрела, не отрываясь, пусть это было мучительно, но одновременно с тем и приятно. Он жив и это главное. Со всем остальным можно разобраться.

Ярослав рассказывал ей о своих планах, что тоже не могло не радовать. Пусть он думает, что сломил ее, пусть упивается собственной властью. Это ослепляет его и не дает думать конструктивно. Он уже верил, что победил, что все контролирует. И разве кто-то мог ему помешать? Спящий Кощей или слабая девчонка, сидящая рядом? Конечно, нет, это же не сказка.

— Кровь земли — чудесная субстанция. Страшная, но чудесная. С ее помощью я проведу два ритуала. Один соединит наши души древним обрядом. И представляешь, ты полюбишь меня, даже если ненавидела прежде. Ну не чудо ли?

Марьяна кивнула, поражаясь искреннему воодушевлению ребенка, звучавшему в его голосе.

— А второй поможет мне стать сильнее. За счет силы Кощея. Я заберу его жизнь вместе с той странной энергией, что сидит внутри него.

Вот вошь полосатая. Все ему мало. Он кем хочет стать? Повелителем вселенной?

— Почему странной? — Марьяна удивленно воззрилась на Ярослава.

Что он мелет?

— Странной, потому что он сам не знает, что с ней делать. Он ее сдерживает, а я не буду.

Он захохотал, видя непонимание, застывшее в ее глазах. Разве Кощей что-то сдерживал? С чем-то боролся?

— Ах, он не рассказывал тебе, — понимающе хихикнул вещатель. — Узнаю своего скрытного друга. Он всегда настороженно относился к тому, чем наделила его природа.

Ярослав поглядел в окно кареты. О чем-то задумался, а потом вновь развернулся к Марьяне.

— Забавно, но и он знал не все. Его сила действительно странная, и в первую очередь потому, что очень могущественная. Он не знал ее источника, а я знаю. Даже не спрашивай откуда.

Марьяна подумала, что из очередного пророчества. Но промолчала. Может быть, все же не все предсказания становятся достоянием общественности?

— Его родители… — задумчиво протянул Ярослав. — Оба одаренные колдуны. Оба сильнейшие люди. Вот и слилось в их первенце все, что только можно.

И опять непонятно. Анна, да — колдунья, а умерший царь Зимограда разве обладал магическими способностями? Или что-то из этого вранье?

Ярослав неожиданно прервался и посмотрел на Кощея с опаской. Будто боялся, что тот сейчас подскочит и покажет всем кузькину мать.

— Его родители? — переспросила Марьяна, желая, чтоб он продолжил откровенничать. — Разве отец Кощей тоже был магом?

— Не был, а есть. Его отец — зимоградский колдун. Кажется, Афрон.

Нет, здесь даже Санта-Барбара нервно курит в сторонке. Марьяна просто не могла произнести не звука. Разве что какое-то мычание. Что у нее с успехом и вышло. У любовницы царя был свой любовник? Это не шутка?

— Афрон? — наконец, выдавила она.

Опять смех. Веселый, однако, у нее собеседник.

— Он самый. Чудили прямо под носом у тамошнего царя. Хулиганы, да и только.

Да уж.

— А Иван?

— Что за Иван?

— Брат Кощея.

— Ааах, этот… этот нет. Царевич в чистом виде. Тут Аннушка сработала как надо.

Марьяна скривилась от его циничных высказываний. Все-таки противно, когда мужчина так относится к женщинам. Анна, конечно, та еще сволочь, но все равно мерзко.

Карета замедлила ход и остановилась. Дверцы открылись.

— Приехали, — пробасил хмурый возница.

Ярослав опять протянул руку, чтобы помочь. Но Марьяна его жест проигнорировала. Выскочила на улицу первая, чтобы немного охладить голову. Тут такие новости, а ей еще, между прочим, нужно с вещателем разобраться. Осторожно нащупала в рукаве малюсенький кинжал. На месте. Как бы не выронить во всей этой суматохе.

За ней вышел Ярослав, а следом возница вынес Кощея, небрежно уложил на траву.

— Полюбуйтесь, — вещатель обвел вокруг себя рукой. — Красота, сила и странность в одном месте.

Марьяна оглядела поляну и раскинувшееся прямо перед ней озеро. Чудное, и правда. Этакая магическая зебра. Не сказала бы, что это красиво. А вот энергии там действительно хоть отбавляй. Вода бурлит во всех трех частях, будто кипит. От самой центральной, той самой «крови земли», вверх валит красноватый пар.

— Чувствует, кто пожаловал, — с удовлетворением произнес вещатель. — Ну, не будем же томить нашего зверя.

Это он про озеро?

Марьяна ждала удобного момента, чтобы воткнуть свою иглу в шею вещателя, но все было не то. Нужно ударить один раз и сразу убить, иначе ничего не выйдет. Нужно, не промазать. Она прокручивала в голове наставления хранителя и теребила кинжал.

Ярослав закрыл глаза, повернувшись к ней спиной. Забормотал слова, совершая легкие движения ладонями в воздухе, будто раздвигая невидимые границы. Вода в озере забурлила еще сильнее, запузырилась и стала выплескиваться на берег, как кипящее масло. Но и это не все — как в настоящих сказках, озеро начало разделяться на две половины, восставая, будто живое. Жуть, да и только.

Марьяна огляделась на возничего, который отстраненно разглядывал ближайший лес. Что произойдет тогда, когда она убьёт вещателя? Насколько этот человек предан хозяину?

Сделала шаг к Ярославу. Он продолжал неразборчиво бормотать слова заклинания. Мысленно пожелала себе удачи, вытащила из рукава иглу и, размахнувшись, со всей силы всадила его в шею вещателя. Испуганно отскочила от вздрогнувшего всем телом Ярослава. Он, вопреки ее надеждам, не завалился наземь сразу же. А развернулся к ней, хватая ртом воздух, и пытаясь зажать руками рану.

Потом рванул к озеру. Черт, черт!

Марьяна прыгнула на него сзади, повалив на землю. Он полз, несмотря на все ее усилия. Да что такое? Разве он не должен уже обессилеть и сдаться? Марьяна с ужасом наблюдала за хлещущей фонтаном кровью и хотела зажмуриться. Он не должен коснуться воды! Она профукает все, если позволит ему выжить.

Ярослав с силой развернулся и ударил ее по лицу. Господи, откуда столько силы? Он должен умирать. Марьяна ухватилась руками за щеку, чувствуя, что лишилась пары зубов. Ярослав высвободился и пополз быстрее. Забыв о разбитом лице, она рванула вперед, вновь целясь кинжалом в шею. С остервенением ткнула иглу куда получилось, и почувствовала, что что-то не так.

С берега, оттуда, где лежал бесчувственный Кощей, задул сильнейший ветер. Он ураганной воронкой поднялся над всем озером и поляной, а затем с силой и мощью обрушился вниз.

Глава 30

Елена выжала тряпку и обессиленно опустилась на пол. Руки тряслись от обилия перетертых полов, кожа на пальцах скукожилась из-за бесконечного бульканья тряпки в ведре.

Девицы решили поиздеваться над ней и отправили на самый верхний этаж — туда, где обитали воины Койграда. Елена еще никогда не видела столько грязи. Но мужественно взялась за работу — жаловаться было некому. Марфа своих подопечных только похвалит, а перед Змеем было стыдно. Все ж таки сама согласилась работать и в первый же день не справилась. Да и вмешайся он, служанки могут что-то заподозрить.

Посмотрела на покрасневшие руки, оставшиеся невымытыми полы, и на глаза навернулись слезы. Она, конечно, непривычная, ничего не умеет, но неужели все так плохо? Эту казарму она проходила уже на четвертый раз, а грязи еще столько, что хочется бросить все к черту и бежать отсюда куда подальше.

Но только ощутила, как по щеке сползает слезинка, за дверью послышался топот. Не просто шаги, а именно топот. В казарму с учений возвращались воины. Нужно было успеть убраться до их прихода. Настасья ее участливо предупредила, что так будет лучше.

Елена торопливо протерла сбежавшую слезинку, поднялась с пола. Домоет вот этот маленький кусочек у входа и, пожалуй, хватит. Вернется сюда завтра и вычистит все как следует.

Двери загремели, и в казарму ввалилась толпа мужчин. Елена подхватила ведро и посторонилась, пропуская их в помещение. Они, казалось, не обратили на служанку внимания, и она облегченно выдохнула. Когда все зашли и, смеясь и переговариваясь, занимали свои койки, она намочила тряпку и быстро затерла оставшийся участок.

— Эй, поглядите, да это новенькая, — со смешком заметил один из них.

Елена взглянула исподлобья. Высокий, крепкий, с черными волосами и густой короткой бородой.

— Точно, — подхватил его сосед. — Эй, подойди сюда!

Еще чего! Она бросила тряпку в воду, распрямилась, подхватила ведро и отправилась к двери.

— Непослушная, — подскочил тот, что первый ее заметил, зажал руку в тиски. — Что это ты, краля, вояк не уважаешь?

Она рванула руку, но хватка была крепкой. Что ж, Елена распрямилась и посмотрела прямо в лицо чернобородому.

— Да ты еще и красотка, — вертанул ее вокруг себя. — И фигурка — конфетка. А глаза то, глаза. Не сверкай, тигрица, не напугаешь! Братцы, кто хочет познакомиться с нашей новенькой поближе?

Мужчины загоготали. Ее взгляд заметался в поисках помощи. Кто-то подмигивал, кто-то поглаживал бороду, кто просто мерзко ухмылялся.

Обычно Елена панике не поддавалась, но тут живот прямо таки скрутило от предчувствия беды. Отсюда даже криков будет не слышно — весь этаж принадлежит этим дикарям.

— Отпусти! — угрожающе произнесла она.

Единственный шанс — убежать, но как, если чернобородый вцепился и не отпускает.

— Я, пожалуй, первый, — ухмыльнулся обидчик. — Мне такие страстные нравятся.

И полез рукой под юбку. Никакой боевой науке она не обучалась, но нога сама взлетела вверх, целя во вполне понятное место. Даже удивительно, что не промазала. Чернобородый взвыл и отскочил, но в следующую секунду уже замахнулся на нее кулаком. Елена бы зажмурилась и выставила перед собой руки, ведь знала, что сейчас будет удар. Но ладони странным образом раскалились. Она опустила глаза — пальцы будто подсвечены красным. Не успела понять, что происходит, как услышала скрип двери.

— Отставить! — раздался громкий спокойный голос. — Кому здесь выдали лишние руки?!

Елена обернулась и увидела на входе Змея и Настасью, жмущуюся за его спину. Пальцы светиться перестали, будто поняв, что опасность миновала.

Чернобородый так сжался, что, кажется, стал меньше ростом.

— Извольте объяснить, что происходит.

Голос звонко разносился по всей казарме.

— Знакомимся, — робко выдохнул кто-то из толпы.

— Ясно.

Змей кивнул Настасье, она подошла и, обняв за плечи, повела Елену за собой.

— Сейчас я буду учить вас, как нужно знакомиться! — зловеще прозвучало из-за закрывающейся двери.

И, кажется, загремело ведро.

* * *

— Не тронули? — прошептала Настасья.

— Нет.

Голос уже не дрожал, но ей все равно хотелось молчать.

— Хорошо, что успели.

— Спасибо, — выжала из себя благодарность.

Оставшуюся дорогу молчали. Елена только перед дверью поняла, что привели ее не в комнату прислуги, а в чьи-то покои.

— Змей приказал проводить тебя сюда, — будто услышав ее мысли, пояснила Настасья.

Открыла комнату ключом, помогла войти и оставила одну.

Чья это комната? Явно кого-то из хозяев. Мягкая кровать с белоснежными простынями, большой шкаф, стол с резной столешницей.

На Елену накатила странная слабость, она даже прилегла на кровать, но сон не шел. Будто в глаза вставили спички. Поднялась, села на краю. Состояние было странное, ни радость и не печаль, а какая-то отстраненность. Случившееся казалось каким-то странным спектаклем. Будто было не с ней.

Дверь открылась, и вошел Змей, все еще отдыхиваясь и разминая руки после обучения.

— Можете отдохнуть здесь. Я сейчас уйду. Хотел всего лишь извинится за то, что произошло.

— Вы не виноваты, — покачала головой Елена. — Наоборот, спасибо.

Он хмуро покачал головой.

— Виноват, не благодарите. Я ответственен за вас, потому что разрешил остаться, и ответственен за своих воинов, как старший по званию. Надеюсь, вы меня простите, — и, не дав ей вставить ни словечка, добавил. — Отдохните. Позже к вам зайдет Смеян, осмотрит.

— Не нужно. Я спущусь в комнату прислуги.

Елена чувствовала себя неловко.

— Не возражайте. Я не буду вас заставлять. Захотите уйти — вот ключи, — он положил их на стол. — Но прошу, останьтесь. В общую комнату спуститесь позже. Разве вам сейчас нужно чье-то общество?

Кажется, он прав. Тем более, ключи вот они, лежат на столе. Елена кивнула.

— Хорошо. Я дождусь Смеяна.

Как только осталась одна, легла на кровать, и глаза закрылись сами собой.

* * *

Проснулась только утром, с первыми лучами солнца. Вскочила, припоминая, где находится. Ох, ты! Долго же она проспала. Ни Смеян, ни Змей не заходили. А если и заходили, то не стали ее будить.

Елена встала, поглядела в зеркало и увидела, что на столе стоит чаша с водой для умывания. Ополоснула лицо. Стало быть, все же заходили. Она пригладила волосы, понимая, что выглядит не лучшим образом. Растрепанная, заспанная, в мятом платье.

В этот момент в дверь постучали и, выждав несколько секунд, заглянули. Смеян.

— Я услышал, что вы проснулись, — объяснил он. — Моя комната — соседняя. Как вам спалось?

— Хорошо.

— Змей сказал, что вас нужно осмотреть.

Елена напряженно его слушала. Что он собирается смотреть?

— На предмет побоев, — торопливо пояснил он, увидев настороженность на ее лице.

Елене совсем не хотелось, чтобы ее кто-либо осматривал или ощупывал. Точно не сегодня.

— Я не пострадала. Они ничего не успели сделать.

Смеян нерешительно постоял рядом с ней. Приказ есть приказ.

— Я объясню главному стражнику, что сама не захотела осмотра, — облегчила она его груз. — Не волнуйтесь.

— Спасибо, — улыбнулся колдун. — Но я должен задать вам еще один вопрос. Ваши родители обладают колдовскими способностями?

Ах, вот оно что. Должно быть, Змей тоже успел заметить непонятное свечение.

— Оба. Но я, к сожалению, бесталанна.

— Не спешите с выводами. Скорее всего, вас просто не разбудили.

Этот разговор начинал раздражать. В детстве ее силу слишком часто пытались расшевелить, но не преуспели. Теперь при упоминании об этом появляется стойкое желание бежать куда подальше.

— Поверьте, желающих было предостаточно, но все один за другим сдались.

— Извините мою настойчивость, но так бывает. Просто было рано. Она не дозрела и от множества попыток только спряталась еще глубже.

Он говорил убедительно, даже странно, но у нее появились сомнения. Ведь она тоже видела свечение, чувствовала этот жар.

— И что вы предлагаете?

— Дайте вашу руку, — попросил Смеян.

Что ж. Осторожно, будто опасаясь подвоха, Елена осторожно вложила свою ладонь в его. Колдун прикрыл глаза и зашевелил губами. Что бормочет не разобрать. Они стояли так довольно долго. Или ей казалось, потому что рука начала затекать. Она смотрела на наморщенный лоб Смеяна и пыталась понять, когда это закончится, как внезапно почувствовала тот же жар. Опустила глаза и увидела, как пальцы еле заметно вспыхнули и тут же погасли.

— Вы не безнадежны, — открыл глаза колдун. — Но трудноуправляемы.

Елена все еще пораженно смотрела на пальцы. Нет, второй раз ей точно не могло показаться! Это точно было, и есть свидетели.

— Постарайтесь не нервничать, — предупредил Смеян. — Иначе произойдет нечаянный выброс. Вам нужно заниматься, чтобы уметь контролировать свою силу.

И добавил, вспомнив, о ее теперешнем положении:

— Как только будет возможность. И, попрошу еще раз, не нервничайте.

Отстраненно кивнула и даже не заметила, как колдун вышел.

Очнулась от дум только когда услышала стук и заметила открывающуюся дверь.

— Доброе утро, — Змей поглядывал на нее осторожно, будто не понимая, чего от нее ждать.

— Доброе, — Елена поднялась с кровати. — Извините, что уснула так надолго. Совсем не ожидала от себя такого. Пожалуй, я пойду вниз.

Взгляд главного стражника стал спокойнее. Понял, что истерики и слез не будет.

— Вы можете остаться здесь, если вам понравилось. Я заберу свои вещи и перееду в другие покои.

Ох! Так она спала в его комнате? А где же тогда ночевал он?

— Нет, нет, спасибо, будет странно, если служанка останется жить в хозяйских покоях.

Она метнулась к двери, сама не зная, почему вдруг покраснела.

— Елена, — Змей перехватил ее руку. — Вы можете не возвращаться к прислуге. Не нужно больше работать. Это не для вас. От отца мы все равно вас защитим.

Чего это он? Освободила руку и твердо посмотрела в глаза стражника.

— Нет, я не хочу отступать. Да и моего отца вы недооцениваете. Вчера ничего страшного не произошло. Я благодарна вам, но хочу вернуться к работе.

Он спорить не стал. Молча придержал дверь, проводив ее странным взглядом.

Глава 31

Естественно, нахал получил пощечину. Василиса при этом чуть не упала с лошади, но Царевич ее удержал, так и не прекращая улыбаться. Это отчего-то раздражало.

— Прижмитесь ко мне крепче, нам нужно ехать быстрее, — заявил Иван как ни в чем не бывало и пустил лошадь галопом.

Спина вновь коснулась его груди. Василиса ерничать и протестовать не стала, сидела смирно, думала лишь о том, где и когда сможет раздобыть более удобную одежду. Сейчас важно оторваться от погони, а там можно и лошадь вторую найти. После наглости Царевича ехать с ним рядом было неудобно. Какого черта он полез целоваться? Решил, что раз она не вышла замуж за Вара, теперь все позволено? Ну уж нет, сунется еще — сразу получит в ухо.

— Вы знаете, куда нужно ехать?

— Да. Не переживайте, верну вас в Койград целой и невредимой. Я украл из шатра разбойников карту, и теперь мы практически непобедимы. Как только наткнемся на какую-нибудь деревушку сменим ваше платье — слишком заметное.

Ей бы тоже этого хотелось.

— Думаю, главное для нас — выехать за пределы Трехозерья. Дальше будет проще.

— Хотелось бы верить.

И не хотелось бы знать, что будет, если их нагонят.

— Мне кажется, или вы дрожите? — обеспокоенно спросил Царевич. — Вам страшно?

— Нет, это последствия дурмана, — соврала Василиса, потому что и сама не знала, что с ней творится.

Хотелось к кому-нибудь прижаться, обмякнуть на плече, пустить слезу. Негероическая натура Василисы, с которой она старательно боролась все последние месяцы, кажется, рвалась наружу. Может, это просто усталость?

Иван ей как будто не поверил.

— Потерпите немного, скоро будет деревня, вы сможете отдохнуть.

— Мне нужна только удобная одежда, остановки ни к чему, — Василиса покачала головой.

— Не упрямьтесь, я вижу, что вы вымотаны. Даже если виновата трава, отдых вам все равно нужен.

— А вы не командуйте, — взвилась Василиса. — Я назад к разбойникам не хочу.

— Как и я.

Царевич был непоколебим и безмятежен, в отличии от нее. Что с ней такое? Нервничает и трясется, словно припадочная. Может, ей и правда нужен передых, но вот командирских замашек она терпеть не будет.

— Давайте просто найдем еще одну лошадь, мне так будет удобнее.

— Если у нас внезапно появятся деньги, так и сделаем. Но пока все, что в наших силах — просто отдохнуть, — Царевич ткнул пальцем куда-то вперед. — Это первая деревня, которая находится за пределами Трехозерья. Послушайте меня, здесь относительно безопасно, и вы можете спокойно поспать.

Какое приятное слово — поспать. Василиса почувствовала, что спорить совсем не хочется.

Они подъехали к небольшому домишке, оттуда вышла приятная старушка.

Царевич спрыгнул с лошади.

О чем-то поговорил с женщиной и повел Василису внутрь.

— Нам никак нельзя снова попасть к разбойникам, — сонно пробормотала она.

— Спите спокойно. Я буду вас сторожить.

* * *

Василиса не поняла отчего проснулась, но тут же открыла глаза, вспомнив, что происходило накануне.

Царевич не спал, как и обещал — сторожил. Сидел к ней спиной и глядел в окно, о чем-то задумавшись. На улице темно — ночь.

— Который час? — она привстала на локте и потерла глаза ладонью.

Иван обернулся. Лицо спокойное. Хорошо, значит все тихо.

— Пол третьего ночи. Спите.

— Кажется, я выспалась.

Она села так же, как он, повернулась к окну.

— А вы разве не устали? Может быть, мне заменить вас?

— Не стоит.

Пожала плечами.

— Как хотите.

Василиса вгляделась в темноту. Если поднапрячься, можно заметить каемку леса, заканчивающегося не далеко от домика. Не самое приятное соседство.

— Отправимся в путь как только начнет светать, — Царевич говорил тихо. — Лишней лошади у хозяйки нет, но она даст нам с собой немного еды. Как вы себя чувствуете?

— Хорошо.

Василиса и правда прекрасно отдохнула, хоть и спала в потрёпанном свадебном платье на лежанке из сена. В голове и груди стало спокойнее, тело расслабилось и набралось сил.

Больше ни о чем не говорили, просто дожидаясь рассвета. Она думала о Койграде, брате и Марьяне. О чем думал Царевич? Кто ж его знает? Сидели в тишине, наблюдая за тем, как медленно из-за леса появляется светящаяся дымка, а за ней тонкая солнечная полоска.

— Василиса.

Она развернула голову и увидела тот же взгляд, что был устремлен на нее, когда она вышла из шатра в белом платье.

— Что?

— О чем вы думали, когда пригласили меня в Койград?

Вот уж о чем она и думать забыла. Кажется, это происходило давно и с кем-то другим.

— Думала, что не хочу войны. Вот и все.

Царевич нахмурился и отвернулся.

— Вдруг бы я оказался безумным? Вы не знали на что шли…

Ну, она не настолько рисковая.

— Я уже видела вас в Койграде. Вы не показались мне безумным. Наоборот… очень рассудительным.

Она взглянула на его серьезное лицо и засмеялась.

— Позже я поняла, как ошиблась.

Царевич не обиделся. И даже усмехнулся ее шутке.

— А вы показались мне тихоней и жертвенницей, — улыбнулся он. — А на самом деле все оказалось гораздо хуже. Вы решительная и добрая.

Василисе вдруг стало неудобно от этого разговора. Словно бы они делились чем-то сокровенным, открывали душу. Но разве она не должна на него сердиться? Ну, хоть за что-нибудь. Или он на нее?

Он ее смущение заметил, но отступать не спешил.

— Сегодня подумал, что я ответил бы, если бы вы спросили меня сейчас…

Он смотрел на Василису, будто чего-то ждал. Но она безмолвствовала.

Когда молчание стало тяготить, он поднялся и прошел вглубь комнаты.

— Хозяйка приготовила вам одежду. Переодевайтесь и едем.

* * *

Конечно, стало гораздо легче. Наконец, она ехала верхом не в платье с оголенными ногами, а в свободных брюках и рубахе, подпоясанной полоской ткани. Завтрак, пусть и очень простой, но сытный, все еще приятно наполнял желудок. Дышать стало свободнее, настроение ускакало к облакам.

Даже едкая мыслишка, исподволь терзавшая ее все это время, сейчас представлялась незначительной. Иван хоть и вызывал странное неудобство, но врагом больше не казался. Да и разговоров о прошлом больше не заводил, поэтому неловкость, возникшую на рассвете, Василиса больше не вспоминала.

Поэтому свою мысль озвучила, когда подвернулся удобный момент.

— Что будет, когда мы вернемся?

И даже несмотря на собственную безмятежность, затаила дыхание, ожидая ответ. Что-то он не спешит.

— Ничего.

— Как это?

— Войны не будет, можете не беспокоиться. Я встретился бы с вами или с вашим братом и обговорил условия мира, но воевать мне точно расхотелось.

Да уж, кажется, это Василиса и хотела услышать. На душе потеплело, но полное спокойствие отчего-то не наступило.

— Думаю, это хорошее решение, — согласилась она. — Нам нечего делить.

Царевич молчал. Выражение лица было не разглядеть, а поворачиваться Василиса не рискнула, помня, чем это обернулось в прошлый раз.

— Знаете, я тогда приехал в Койград для того, чтобы…

— Узнать что-то о Марьяне, — перебила его Василиса.

Вспомнила этот эпизод с неудовольствием.

— Нет, — удивил Царевич. — Я хотел поговорить с вашим братом.

Василиса, хоть было и неудобно, все равно обернулась.

— Вы хотели сказать, со своим братом?

— Да.

Она терпеливо ждала продолжения, поглядывая на Ивана. Удивительно доброе у него лицо: пушистые ресницы, теплые голубые глаза, светлые, будто медовые, волосы.

— Я кое-что узнал от своего колдуна. Вы помните его? Афрон.

— Да, кажется, я видела его на поле, когда ваши войска стояли перед Койградом.

Иван поглядел ей в глаза.

— Знаете, я пленил вашего брата, но ему удалось сбежать.

Василиса кивнула. Кощей рассказывал ей об этом.

— Так вот, как выяснилось, его выпустил Афрон. И после долгого разговора он признался мне, что Кощей его сын.

Глаза смотрели в глаза, не моргая.

— Вы… и вы поверили в эту чепуху? — Василиса так и не могла отвернуться, хотя шея уже начала затекать. — Это, право слово, похоже на шутку.

— Но это правда.

Вот теперь она отвернулась.

— Не может быть, — все еще сомневаясь, добавила она и покачала головой. — Не может быть. Вы хотели рассказать ему?

— Да.

— Почему? Ради правды ехать к врагу?

Черт возьми! Как все же неудобно разговаривать, повернувшись к собеседнику спиной.

— Знаете, это удивительно, но после истории с Марьяной, я начал видеть в нем человека. Пусть не самого дружественного мне, но все же… К тому же, вы меня пригласили. И я совсем не жалею, что поехал.

— Я тоже рада, что написала вам.

Сначала сказала и только потом осознала, что это правда.

— Не шутите? Рады?

— Не шучу.

— Что ж, это, наверное, лучшее, что я от вас услышал.

— Не обольщайтесь, — улыбнулась Василиса. — Дорога долгая, мы еще успеем надоесть друг другу и сто раз перессориться.

— Занятный план. Пожалуй, я готов вытерпеть его в вашей компании.

Глава 32

Один удар, второй. Кто-то лупил ее по щекам, торопливо и звонко.

— Не нужно, не нужно, — она дернулась, закрываясь рукой, открыла глаза.

И тут же бросилась вперед, и повисла на шее Кощея. Его руки крепко обхватили спину. Они что-то бормотали вместе, путано и сбивчиво, не гладя, а скорее ощупывая друг друга. Потом все же нашли губы.

— Ты цела?

— Похоже на то, — Марьяна даже не поглядела на себя. — Что это было?

— Это был я.

— А где Ярослав?

Она, наконец, оглянулась и увидела, что озеро уходит, на глазах становясь меньше. Недалеко от них лежал вещатель, с иглой в шее.

— Мертв?

— Да.

— А его сила?

Кощей поглядел на нее заинтересованно.

— Ты знаешь?

— Уже просветили. Так что?

Услышать ответ она боялась. Лучше бы этот дар каким-то нечаянным образом достался кому-то другому. Внезапная мысль испугала еще больше.

— Кто его убил? Ты или я?

Она напряженно следила за лицом Кощея. Но он покачал головой.

— Я не знаю. Очнулся несколькими минутами раньше тебя. Возница, как видно, сбежал, прихватив все ценное, что смог снять с хозяина, — он глядел на нее виновато. — Извини, что не защитил тебя. Я бы не хотел стать вещателем, но обрадовался бы этому больше, нежели тому, что им стала ты. Эта способность только называется даром, на самом же деле…

— Она проклятье, — закончила за него Марьяна и улыбнулась. — Да и черт с ней! Разберемся. Главное, ты подумай только, мы живы, мы вместе! Да я за последние дни чего только не передумала. Надоело грустить. Да и тебе, пожалуй, и так неведомых способностей предостаточно. Насколько я знаю, тебе и с ними ой как весело. Так что не жадничай.

Несмотря на ее шутливый тон, Кощей смотрел серьезно.

— Хорошо, что ты знаешь, но, думаю, ты не понимаешь, с чем столкнешься. А я привычный. Каждый день — маленькая борьба.

Кажется, выяснения ни к чему не приведут.

— Как скоро мы узнаем, кто выиграл джекпот?

— Что?

— Ну, кому достался дар.

Он посмотрел на нее с укоризной.

— Со дня на день. А чего ты так радуешься?

— Надоело быть обычной. Вдруг я стала особенной?

— Ты всегда ей была.

Чмокнула любимого в губы и вскочила, да чуть не упала от головокружения.

— Давай уйдем отсюда. Эти три озера мне порядком надоели.

Кощей поднялся.

— Давай. Только мы остались без лошадей.

Марьяна кое-что вспомнила.

— Погоди. Один друг дал мне хороший совет.

Она пощупала карманы платья. Отлично. Даже не разбились.

Подошла к озеру, которое уже превратилось в обычную лужу, наклонилась. В руке блеснули три склянки. Она наполнила их из трех разных полос и плотно закупорила.

— Интересные у тебя друзья, — в голосе Кощея проскользнула ревность. — Это действительно хороший совет. Озеро еще долго не разольется вновь.

Он как-то нетвердо стоял на ногах после перенесенных испытаний. Да и она все еще чувствовала головокружение. Кощей протянул Марьяне руку.

— Ладно, идем, нужно найти лошадь. Хотя бы одну.

Ладонь легла в ладонь, и Марьяна почувствовала, что совсем не тревожится. Словно долго бежала одна одинешенька по неведомым землям, но, наконец, вернулась домой.

— Постой, — Кощей замедлился, обернулся и взглянул на Ярослава. — Вернем его тело в замок, и заберем оттуда кое-что свое. Может, и лошадей раздобудем.

Резонно. Все же каким бы подлым ни был вещатель, пусть хоть похоронят как человека. Но что им то нужно там забрать? Не успела спросить, как Кощей сам ответил:

— Ты вероятно забыла про своего первого неудавшегося мужа?

— Выслав?

И тут же вспомнила. Ведь его душа хранилась в какой-то склянке.

— Хочешь забрать? Может оставим его здесь, как подарок местным жителям.

— Мы бы так и поступили, если бы не было угрозы его воскрешения. Склянка в наших гостевых покоях.

Не, не, не. Марьяна только представила ожившего Выслава, и тут же согласилась с Кощеем. В последнее время она что-то слишком часто с ним соглашается, но, может, это и к лучшему. Хватит с нее этих вещателей.

— Согласна.

Кощей взвалил на плечо тело, и они отправились к замку.

— Ничего не болит? — то и дело спрашивал он.

— А у тебя? — наконец, поинтересовалась Марьяна, когда вопрос прозвучал в пятый раз.

— Не смейся, я действительно беспокоюсь.

— Я тоже. К тому же я иду налегке, а ты с грузом.

Кощей усмехнулся ее логике, но вопросов про самочувствие до самого замка больше не задавал. А Марьяна и в самом деле чувствовала себя прекрасно. Первичное головокружение и слабость прошли, и теперь она была бодрой и полной сил. Голова впервые за долгое время была ясной, настроение хорошим, а будущее представлялось счастливым и безмятежным.

Как будто фортуна вдруг повернулась к ним лицом, в замке все прошло на удивление просто. Никто никого не задерживал. Забрали тело и будто забыли о них. Беспрепятственно они забрали нужную склянку, мысленно простились с Трехозерьем и одолжили в конюшне пару лошадей. На волне удачи и покинули замок.

— Домой отправимся через лес, — предупредил Кощей. — Если Василиса все еще в Трехозерье, мы ее найдем.

Глава 33

На последний этаж ее больше не отправляли. То ли Марфа получила нагоняй от Змея, то ли девушки-служанки передумали ее поучать, в общем все немного изменилось. Глафира по большей части молчала и только изредка поглядывала в сторону Елены, Настасья приветливо болтала, расспрашивала, как прошел день, Марфа же разговаривала подчеркнуто вежливо и сухо. От таких перемен было немного не по себе, выделяться не хотелось, но все же жить стало в разы спокойнее.

Работа уже не вгоняла в тоску и не отталкивала. Даже странно, но во время возюканья тряпкой по полу думалось гораздо лучше. А обдумывать было что. Каждый вечер теперь она ненадолго забегала к Смеяну. Договариваться с голубым свечением на кончиках пальцев получалось плохо, но его рассказы о собственном опыте освоения магии были забавными и вселяли надежду.

Так что дни пролетали быстро, ожидаемого вторжения пока не случилось, хотя вести о боевом настрое соседей поступал регулярно. Об этом болтали служанки, об этом говорил Смеян, об этом же судачили последние сбегающие из Койграда.

Змея она видела редко, лишь иногда он заходил к Смеяну на их недолгие занятия, чтобы узнать, как обстоят дела, не нужно ли ей чего и не надоело ли ей работать. Услышав нужные ответы он еще некоторое время наблюдал за ее усилиями, слушал Смеяна и прощался. Елена при нем сбивалась только больше, голубое свечение то исчезало, то, как сумасшедшее, рвалось наружу, сбивая чашки и вазы со стола. Смеян не ругался, отчего-то улыбаясь, Змей хмурился и молчал. А Елена только больше нервничала. Такие занятия получались самыми короткими и бестолковыми.

Но в целом за неделю-две, Елена к такой жизни начала привыкать и находила в ней свои плюсы. И самый главный — теперь она сама выбирала, как жить и что делать. А пробуждение, пусть и стихийное, новый способностей будоражило ее не на шутку. Ведь всю жизнь она хотела почувствовать каково это — владеть магией. На деле это оказалось не совсем так, как представлялось в мечтах, но все же неописуемо приятно. Целый день она ждала вечера, чтобы хоть на несколько минуток вновь почувствовать эту силу, а потом вновь вернуться в комнату прислуги и думать, думать…

Неужели все должно было сложиться именно так, чтобы она раскрыла себя?

И когда у нее наконец получится приручить строптивое голубое свечение?

— Магия — это отражение тебя, — поучал Смеян. — Если ты неспокойна, то и она будет скакать и куражиться. Если же ты найдешь в себе спокойствие, силу и уверенность, то и она станет послушным потоком, которым можно управлять без труда.

Звучало красиво и правильно, но отчего-то, когда доходило до практики, все шло вкривь и вкось.

— Думай о чем-то приятном, о том, что вселяет в тебя уверенность и радость.

Рядом со Смеяном опять сидел Змей, и заставлял ее краснеть и обливаться потом, когда разбивалась очередная чашка.

— Посмотри в окно и представь, что ты одна.

Елена чуть скосила глаза на Змея, потом на учителя, и тот выразительно хмыкнул.

— Как бы ни было трудно, постарайся забыть, где и с кем ты находишься.

Тогда уж взгляд придется не просто сместить на окно, но и вовсе закрыть глаза. Елена прикрыла веки, но перед глазами появился отец. Тьфу ты! Какое может быть спокойствие? Еле успела опустить пальцы, чтобы очередная искорка ударила в пол.

Она виновато взглянула на Смеяна и перевела взгляд на гостя.

— Не обращайте на меня внимания, — махнул рукой Змей.

Да уж, как у него все просто.

— Что ты представила? — спросил Смеян.

— Хотела дом, но вспомнился отец.

— Нет, дом не нужно, — велел учитель и задумался. — У тебя нет уверенности, ты словно постоянно в напряжении. Срочно нужно что-то хорошее.

Он на секунду задумался и выдал:

— Если хороших воспоминаний нет, нужно их создать.

Елена молча ждала продолжение его мысли, а вот Змей не выдержал:

— Как это?

— Ну, сегодняшний день завтра будет воспоминанием. И, может статься, как раз тем, которое нам так нужно.

Змей с пониманием и готовностью кивнул.

— Что нужно сделать?

— А это нам как раз расскажет Елена.

Оба с ожиданием уставились на нее. Хм, чудно. Она совсем не знала, что сказать.

В общем, молчали все и многозначительно переглядывались. На этот раз не вытерпел Смеян.

— Расскажите, что вы любите делать? Что приносит вам удовольствие? Может, какая-то особая еда, или вышивание, может наряды или люди?

— Мне нравятся прогулки, — Елена сказала первое, что пришло в голову, и уточнила. — В саду, или лучше конные.

— Давно не выезжали? — спросил Смеян.

— Около месяца.

— Понятно. Тогда завтра у вас по плану конная прогулка.

— А работа?

— Не думайте об этом, — Змей сказал так, будто попросил.

— Нет, я не хочу нарушать нашу договоренность. Мой отец не должен заподозрить, что я здесь.

Смеян взглянул на обоих и вздохнул.

— Тогда сегодня. Прямо сейчас.

— Уже стемнело, — попробовала возразить Елена.

— Я поеду с вами, — Змей решительно поднялся со стула. — Надеюсь, не помешаю.

Елена не успела ничего сказать. И что же, ответить ему, что постороннее присутствие будет ее смущать? Черт! Беспомощно взглянула на Смеяна. Он понимающе кивнул.

— Нет, я настаиваю, чтобы Елена ехала одна. Воспоминания должны касаться только ее и действительно приносить радость. Любая мелочь может помешать.

Она выдержала долгий тяжелый взгляд главного стражника и получила в ответ сдержанный кивок. Отлично!

* * *

Скакуна выбрала поноровистей, чтобы было интересней. Люди хороши спокойные, а лошади — чуть шальные. С такими хоть в огонь, хоть в воду. Конюх все предупреждал ее о непокорном характере избранника, но ей только это и нужно было.

Выехала за ворота в темноту и остановилась. Ветер недовольно зафыркал. Постой, родной, сейчас рванем на волю.

Определившись с направлением, она чуть ослабила поводья и понеслась. Да так, что в ушах засвистело. Боже, что за чувство! Будто ты не человек, а дикий свободный ветер, сметающий все на своем пути. Волосы выбивались из косы, лезли в глаза, но совсем не мешали. Елена поймала в груди сладостное чувство свободы и постаралась его запомнить.

Когда устала нестись, натянула поводья и Ветер постепенно перешел на шаг. Елена выдохнула, наклонилась и обняла скакуна за шею. Да так и осталась лежать. Тот поначалу взбрыкнул, но, когда понял, что она не отцепится, смягчился. Они медленно ехали, Елена мерно покачивалась и глаза закрывались сами собой.

Тьфу ты! Что это она? Нужно ведь вернуться в Койград, иначе ее потеряют. Насладилась приятной теплой шелковистой шеей еще пару минут и поднялась.

— Давай домой.

Ветер послушно развернулся.

Обратно ехали медленно, наслаждаясь тишиной и чудесным воздухом. Прохладным и влажным после дождя. Все же правильно, что она уехала из Семицветья. Внутренняя сила согласно закивала.

А может попробовать здесь? Когда так хорошо и спокойно? Она вспомнила, что говорил Смеян, и остановила скакуна. Спешилась и, повинуясь внутреннему чувству, уселась прямо на землю. Приложила руки к земле и закрыла глаза. Влажная, но отчего-то теплая земля, показалась ей как раз той самой опорой, которой ей не хватало все это время. Почему она никогда так не делала? Прекрасное чувство спокойствия залило ее полностью. Дышалось свободно и сладко, будто она попробовала этот воздух первый раз в жизни.

Даже с закрытыми глазами она почувствовала, что пальцы нагрелись и заискрили. Но волнения не было. Тепло из пальцев медленно растекалось по телу, и когда она решилась открыть глаза, то поняла, что все ее тело будто подсвечено серебристым, чуть голубоватым огоньком.

Глава 34

И ведь как в воду глядела. Не успели отъехать от своего временного пристанища, как сцепились из-за пустяка — куда ехать вперед: в Койград или Зимоград. Лошадь то одна. Царевич говорил, что вероятнее всего из-за его пропажи после поездки в гости к Кощею, может начаться война, поэтому нужно ехать в Зимоград и обезвредить угрозу.

— А если они уже напали? Может, ваши зятья уже стоят под стенами Койграда и готовы атаковать? Тогда нам нужно ехать туда. А уж коли их нет, вы отправитесь домой и все всем разъясните.

Василиса подготовилась к защите, быстро продумала аргументы, но Иван просто кивнул.

— Хорошо. Вы действительно правы.

— Точно? — недоверчиво переспросила Василиса. Может он хитрит? Делает вид, будто согласился, а сделает все, как захочет?

— Точно. Можете мне верить.

Хотелось бы.

— Вы это слышите? — спросил Царевич.

Василиса напряженно затихла и в самом деле различила какой-то звук.

— Всадник, — прошептал Иван в самое ухо.

Она замерла, чувствуя, как колотится сердце. Черт, неужели их нашли даже за границей Трехозерья? Только бы это оказался не Вар.

— Не тряситесь, это не наша погоня, — отчего-то уверенно заявил Царевич.

Уверенно и оскорбительно.

— Я и не трясусь!

Она увидела, как навстречу выезжает всадник. Вернее, всадница. Да, не похожа на кого-то из шайки Вара. Скорее на тех, кого они грабят.

Богатое платье, породистый скакун, сумка, до отказа набитая провизией.

Растерянной она не выглядела. Наоборот, посмотрела на Ивана и Василису с радостью, будто встретила старых друзей.

— Приветствую, — опомнился Иван.

— И я, — девушка широко улыбнулась, сверкнув ровными зубами. — Боже, я так рада вас видеть. Вернее, хоть кого-то, наконец, увидеть. Я заблудилась и вот уже целый день брожу, как мне кажется, по одному и тому же месту.

Иван оглядел всадницу внимательнее.

— Куда направляетесь?

— В Семицветье. Меня пригласили спеть на празднестве в честь королевских именин. Надеюсь, вы поможете мне выбраться из этой западни.

Василиса недоверчиво покосилась на Ивана. Девушка отчего-то ей не нравилась, хоть и совершенно ничем плохим не выделялась. Как и хорошим.

— Девушке в одиночку не следует предпринимать таких далеких путешествий, — улыбнулся тот. — Нам по пути, мы вас проводим.

— Вы направляетесь туда же? — обрадовалась певица.

— Не совсем, но большая часть нашего и вашего пути совпадают.

Черт! Вот этого Василисе совсем не хотелось, хотя и причин отказывать незнакомке не было.

— Анастасия, — девушка подъехала ближе и оказалась красавицей, каких встретишь не часто. Волосы цвета воронова крыла, карие глаза, полные губы, тонкий, чуть длинноватый нос, который ее совсем не портил, а делал еще привлекательней. — Странствующая артистка. В основном пою, иногда и танцую.

Василиса на ее фоне просто бледная поганка. Бесцветные волосы, бледная кожа, да и одежда, как у крестьянки. Ну и ладно, разве здесь проходят соревнования за звание первой красавицы?

— Иван и Василиса, — представился Царевич и зачем-то добавил. — Моя сестра.

Похоже, тоже оценил красоту новой знакомой.

— Приятно познакомиться, — Василиса заговорила, чтобы артистка чего доброго не подумала, что она немая.

— Да, да, — на нее глянула мельком, во все глаза разглядывая Царевича.

Черт, а интерес-то кажется взаимный. Василиса почувствовала себя не в своей тарелке. Будто лишний горошек на ложке. Ну и пусть! Может, они вообще сядут вместе, а ей дадут вторую лошадь?

— У меня есть карта, — отвлекся от разглядывания Анастасии Царевич. — Следуйте за нами.

Ну, наконец-то!

Девушка кивнула, развернула и выровняла лошадь.

— Я, если честно, так устала ехать верхом, что с удовольствием бы отдохнула, — проникновенно сообщила она.

— А мы выехали совсем недавно. Если будет невмоготу, скажите — сделаем привал.

Анастасия улыбнулась, довольная, что попутчик достался сочувствующий. На Василису внимания не обращала, словно бы ее и не было.

— Откуда едете? — спросила «невидимка».

— Из Медового улья, — улыбка с ее лица не сходила, будто всегда жила там. Трудно представить, как она злится. — Я оттуда родом, но бываю редко, так как много выступаю. Уйму времени провожу в пути, как и сейчас.

— Говорят, в Медовом улье очень красиво, — добавил Царевич.

— Да, я бы сказала уютно. Но ужасно скучно. Я стараюсь не задерживаться там больше трех дней, иначе, кажется, что моя жизнь замирает. В дороге все по-другому.

Царевич и Василиса одновременно кивнули. Знакомое чувство. Так хотелось бы иногда бросить все и поехать, куда глаза глядят. Хотя обычно это невозможно, все же они не бродячие артисты. Легкое чувство зависти повисло в воздухе.

— Вы правы, — отозвался Иван. — Дорога многое меняет.

— Такое ощущение, что вы не хотите домой, — засмеялась Анастасия. — Вы ведь едете домой, угадала?

— Да, — не понятно на какой из вопросов ответил Царевич.

Василиса в Койград хотела, тут сомнений нет, но и в дороге было свое очарование.

Хотя, признаться, новая попутчица ее настораживала. Слишком красивая, слишком приятно разговаривает, и слишком Царевич с ней откровенничает. Все же они недавно сбежали от разбойников, и такая открытость может быть небезопасной.

Они мило болтали, а Василиса молча закипала. Даже про то, что он не простой путник, а настоящий Царевич, Иван рассказать не забыл. Лицо Настасьи при этом раскраснелось, и она защебетала еще охотней, чем прежде. Вот кто его за язык тянул? Ладно хоть про нее молчал, хотя раз назвал сестрой, значит и она царевна. Эта ложь вдруг неимоверно ее возмутила. Что же это он? Все про все рассказал, а тут слукавил.

Василиса заерзала, желая убраться подальше от этой милой до тошноты парочки.

— Сделаем привал? — любезно отозвался Иван.

— Да, пожалуй, — буркнула она.

Пол дня верхом.

— О, это так кстати, — обрадовалась артистка. — Я очень устала. У меня полно припасов, а у вас смотрю не густо. Я с удовольствием поделюсь.

Ну, конечно, как Царевича и не накормить? Василиса поморщилась такому откровенному угодничеству. Как только остановились, быстро спешилась и ушла к дереву — разобрать сумку и обустроить место для отдыха.

Царевич немного поворковал с Настасьей, разжег костер и поджарил на огне вкуснейшие сырные лепешки, запах от которых дошел и до нее. А вскоре и сам Иван соизволил к ней присоединиться.

Подошел, протянул лепешку.

— Почему вы не подходите к костру? Не голодны?

— Голодна.

— Чего ж тогда сидите здесь? — удивился Царевич.

— Хочу побыть одна, — как она не пыталась сдерживаться, легкая язвительность все же просочилась наружу.

Царевич, кажется, это заметил и, оглянувшись на артистку, расположившуюся у костра, шагнул к Василисе и сел рядом.

— Не нравится новая знакомая?

— Не нравится ваша откровенность.

Царевич отчего-то самодовольно улыбнулся. В глаза появилось любопытство.

— Правда? И что еще вас не устраивает?

Его лицо почти светилось. Неужели влюбился в эту красотку и чувствует, что море по колено?

— Зачем соврали, что я сестра? — с какой-то неясной даже для самой себя злостью спросила она. — И не говорите про безопасность. Вы выболтали все, что только можно.

— А вы не догадываетесь?

Что за манера, не отвечать, а вновь выстреливать вопросом.

— Догадываюсь, — раздраженно выговорила она. — Но неужели вы ослепли? Ведь она любезничает с вами только из-за того, что вы Царевич. Не спорю, вы привлекательны, но ведь ее явно интересует только ваше Царство.

— Как и вас?

Что? Василиса аж опешила от такой наглости. И в первые секунды растерянно молчала.

— Не смейте нас сравнивать, — наконец выдавила она. — Я предлагала вам союз наших государств, как выгодный вариант для обоих. Мне Зимоград ни к чему, только гарантия безопасности для Койграда и ничего больше.

— Даже сейчас? — улыбка с его лица, слава Богам, стерлась, уступив место раздражению.

— Что сейчас?

— Вы бы предложили мне это снова?

Он издевается?

— Конечно, нет! Как выяснилось, вы невыносимо легкомысленны, самовлюблены и ненадежны, — выпалила она. — Возможно, вы и предел мечтаний для какой-то девицы, но меня к подобным сумасшедшим не относите.

— Что ж, отлично! — с легкой злостью заявил Иван. — Тогда спрошу я. Вы выйдете за меня замуж?

Глава 35

Лес был на удивление тихим. Редкий щебет птиц, легкие шорохи, скрип собственной обуви о стремена — вот и все, что слышала Марьяна. Кощей, до этого рассказывающий о том, как они с Ярославом бегали сюда в детстве тайком от родителей, сейчас замолчал и тоже прислушался.

— Сейчас здесь шалят разбойники, поэтому нужно быть настороже. Не торопись, услышишь что-то подозрительное — говори.

— Хорошо.

А сама с удовольствием вдохнула воздух — влажный, травяной, невероятно приятный. В замках такого, к большому сожалению, нет. Здесь же в каждом вдохе чувствовалась свобода.

— Слушай, а ты это пророчество сам слышал, как оно есть? Или тебе только суть пересказали? Ярослав говорил о каком-то ритуале. И, кстати, это он предсказал небывалое величие моему мужу.

— Нет, сам не слышал, но меня величие и не волнует. Главное, чтоб другие отстали.

— Он сказал, мы не женаты, а пастор был подставной.

— Значит поженимся еще раз, — успокаивающе улыбнулся Кощей. — Или ты передумала?

— Еще чего! Конечно, поженимся, — рассмеялась Марьяна.

Вспомнилась и другие слова вещателя об Афроне. Но язык отказывался это произносить. Хотя, что плохого в правде? А уверена ли она, что вещатель говорил правду? Поди его разбери…

— Ты отца любил? — неожиданно даже для самой себя спросила она.

Кощей посмотрел на нее с удивлением.

— Я слишком редко его видел. Но, в целом, да. Притом, что он никогда не относился ко мне как мать.

— Но все же отдал на воспитание другим людям?

Черт, видно же, как ему неприятно. И зачем она задает эти вопросы?

— Да, ты права. Он часто приезжал, но все же отцом мне стал другой человек.

— Извини, что спросила. Не понимаю, как это все могло случится. И о чем думала твоя мать?

Увидела, как хмурится Кощей и осеклась.

— Извини. Я просто болтушка, не обращай внимания.

— Ничего. Я раньше много об этом думал. Представлял, как она сама себе это объясняет, но только измучался, да так и не понял.

Топот копыт прозвучал будто под самым ухом, и Марьяна дернулась. Вокруг никого нет.

— Ты слышал?

Кощей замер, остановил коня.

— Нет.

— Показалось, топот копыт.

— Откуда?

— Где-то справа.

— Давай туда, — он махнул рукой в заросли. — Только осторожно.

Они спрятались, напряженно следя за лесом.

— Я тоже слышу, — шепнул Кощей на ухо. — Сейчас выедут.

И правда практически сразу показались всадники. Судя по потрепанной одежде — разбойники, хотя главарь одет более, чем прилично. Задумчив и молчалив, будто думает о высоком.

Кощей жестом показал молчать, в лесной тишине любой шорох мог привлечь внимание.

— Вар, этот хлыщ все равно нам заплатит, — проговорил громила, ехавший за предводителем. — Мы задержали их настолько, насколько смогли.

— Да пошел ты, — грубо отозвался главарь.

— Ты из-за девки? Дак тем более не стоит. Вон Варька к тебе давно неровно дышит. Только позови.

— Отвяжись, язык отрежу! — угрожающе буркнул тот.

Громил умолк.

Как-то неторопливо для разбойников они едут, подумалось Марьяне. Совсем не спешат. Вроде ремесло обязывает…

Как только всадники скрылись из вида, Кощей двинулся в противоположную сторону и поманил Марьяну за собой.

— Кажется, одну опасность мы благополучно преодолели.

— Это разбойники? Какие-то вялые, — усомнилась Марьяна.

— Думаю, не всегда. Судя по разговору, они ехали за наградой. Нам просто повезло, что ты их услышала. Марьяна! Эй!

Она отвела взгляд от дороги и взглянула на Кощея.

— Все хорошо? Ты меня видишь? — обеспокоенно спросил он и бережно приподнял лицо за подбородок.

— Да. А что не так? Что-то с глазами?

Марьяна коснулась век — немного болят, а в остальном все, как обычно.

— Может, просто переутомилась?

— Вряд ли. Кажется, Ярослава все же убила ты.

Марьяна заметалась вокруг в поисках зеркала или хоть какой-то отражающей поверхности. Кощей подсунул ей меч.

Нда, уж… Это ж как нужно было переутомиться, чтобы белки глаз вдруг стали черными?

* * *

Ладно бы только жуткие глаза, так эти новые способности еще и сон умудрились испортить. Кощей крутился вокруг, контролируя ее состояние, а у нее все было хорошо, даже замечательно, только внезапно захотелось спать.

Устроили привал, расположились, и Марьяну тут же сморило, даже лепешку не успела доесть.

И ладно бы хоть во сне отдохнула как следует, так нет, появился непрошенный гость.

— Приятных снов не будет, — улыбка во весь рот делала Ярослава почти живым.

Только вот из шеи так и торчала игла.

— Если обещаешь, что это наша последняя встреча, я так и быть потерплю.

— Да, — слегка погрустнел вещатель и добавил. — Я должен объяснить тебе, чем ты теперь владеешь.

— Давай! — разрешила Марьяна. — Только факты, без лишних красивостей.

— А красивостей тут вообще нет, — обрадовал ее Выслав. — Только боль и потери.

Так и знала, что Ярослав не удержится, что-нибудь да отмочит.

— Ой не пугай! Говори, как есть, а там я сама решу, радоваться или грустить.

— Хорошо, слушай. Силы свои вещатели берут из темного источника, называемого Хаос. Источник этот страшен и беспощаден.

— В каком смысле?

— В том самом, — нервно отозвался собеседник. — Он холоден и ужасен.

Но Марьяна была настроена разобраться.

— Ты его видел? Или говорил с ним?

— Конечно, нет, — оторопел вещатель. — Это невозможно.

— Откуда тогда знаешь?

— Из легенд, глупая девчонка! Когда проснешься, в сумке найдешь книгу под названием «Золото». Там будут легенды и кодекс вещателя.

— Понятно. Название довольно веселое, — заметила Марьяна. — Никак не вяжется с хаосом.

Ярослав как-то грустно вздохнул, как будто ему надоело объяснять ей простые вещи.

— Уясни раз и навсегда, это лишь называется даром…

— Я в курсе, — перебила Марьяна, выучив эти слова на зубок. — Лучше расскажи, как все происходит. И с чего вы взяли, что предсказания — правда? Что-то на моей памяти не одно из них не выстрелило.

Вещатель пренебрежительно фыркнул.

— Ты поверишь ровно в тот момент, когда оно к тебе придет. А насчет «как» я вряд ли смогу объяснить. По твоим ощущениям ты бухнешься в обморок и тебе приснится очередной сон, а когда очнешься, люди вокруг будут болтать, что ты говорила странные вещи не своим голосом. Тебя навестит хаос, и ты не сможешь это скрыть — на твоей руке прямо здесь, — он показал пальцем на запястье. — Появится короткая запись на тайном языке вещателей, который ты тоже найдешь в книге. Желаю удачи!

Последние слова он произнес с издевкой, вероятно желая, чтоб она помучалась. И начал исчезать.

— Постой! Неужели, это все?

— Остальное найдешь в книге, — шепнула полупрозрачная тень и пропала навсегда.

Глава 36

После той прогулки стало гораздо легче раз от раза находить в себе источник. Казалось, он больше не прятался, а с радостью выскакивал наружу, как только она звала. Вечерние занятия стали проходить веселей, даже тогда, когда на них присутствовал Змей. Голубые искорки слегка сбивались, когда он был рядом, но Елена научилась с собой справляться. Теперь ее волнение замечал лишь внимательный Смеян, но и он, видя, как старается ученица, к таким мелочам не цеплялся.

Пожалуй, больше занятий она любила только редкие прогулки со Змеем, во время которых он делился с ней новостями и своими мыслями по поводу происходящего вокруг. Она рассказывала о своих успехах и иногда о той жизни, от которой сбежала, ни разу так и не упомянув причину.

Наверное, это был один из самых приятных периодов ее жизни. Пока не произошло то, чего она одновременно желала и боялась. В Койград вернулся Кощей, а с ним и его избранница — Марьяна, живая и невредимая, хоть некоторые и болтали, что она пропала. И он, и она с последней встречи как-то неуловимо изменились, словно вокруг появилась какая-то невидимая, но вполне ощутимая аура, делавшая их далекими и словно бы чужими, хотя близкими друзьями они никогда и не были.

Кощей, увидев Елену, сразу нахмурился. И она поняла, что придется долго и тяжело объясняться, пусть даже просить. Главное, остаться. Они ее поймут, не может быть по-другому.

Но перво-наперво Кощей призвал к себе для разговора Змея, а после уже не смотрел на Елену так сурово, как в первые мгновения. Следом пошел Смеян, а уж после него, пригласили и Елену. Каково же было ее удивление, когда она увидела, что наравне с Кощеем в разговоре принимает участие и Марьяна. И тут стало заметно, что в первую очередь изменилась она. Это ее аура давила и угнетала Елену, напоминая о чем-то таком, что хотелось забыть.

— Змей рассказал мне, что привело вас в Койград, а Смеян посвятил в ваши успехи на поприще магии, — Кощей слегка улыбнулся, что невероятно ее ободрило. — Теперь меня интересует, насколько долго вы намерены у нас задержаться и по-прежнему ли настроены скрываться от отца?

Елена присела на скамью, которую ей любезно предложили. Руки дрожали от волнения, когда она поправляла платье.

— С вашего позволения я пробуду здесь столь долго, сколько мне разрешите вы. А по поводу отца… я думаю, пока будет лучше поостеречься, но, когда он оставит свои планы в отношении меня, я буду готова открыться.

— Думаю, это вполне можно сделать после свадьбы, — он ласково коснулся руки Марьяны, и ее аура разом потеплела, открыв Елене прежнюю сумасшедшую девчонку, коей она ей всегда и представлялась.

— Вы правильно сделали, что приехали, — неожиданно сказала Марьяна, будто знала, что подвигло Елену так поступить. — Вам здесь нравится?

— Да.

На этом ее отпустили, и Елена вернулась в комнату прислуги. Перешептывающиеся девушки, увидев ее, замолчали и занялись своими делами. Потерпеть еще чуть-чуть, совсем недолго… Все, что ей не нравилось в теперешней жизни, это то, что приходится скрывать свое настоящее имя, таиться и юлить.

Было неудобно сидеть рядом с соседками, которые при ней молчали, будто набрали в рот воды. Да и отчего-то хотелось поговорить с совсем другим человеком. Она вышла в коридор и отправилась к комнате, в которую прежде никогда бы не пошла по своей воле. Постучалась и осторожно приоткрыла.

Марьяна сидела на стуле, развернутая лицом к окну и… спала? Елена шагнула вперед и увидела, что глаза девушки открыты. Она оглянулась на дверь, несмело шагнула еще раз и увидела то, что ей не предназначалось. Глаза Марьяны были открыты и вместо красивых карих глаз теперь вовне смотрела чернота. Вылетела из комнаты пулей и отчего-то спряталась под лестницей.

Понятно, все понятно! Господи, она же почувствовала это с самого начала! Но как такое возможно?! От воспоминаний слезы потекли ручьем, хотя, кажется, ей давно было плевать. Она и сама не понимала, отчего ревет, но остановиться не могла.

Сама не заметила, как рядом кто-то появился — не слышала ни шороха, ни шагов.

— Что произошло? — переполошился Змей. — Кто?

Но она только покачала головой и уткнулась ему в плечо, продолжая рыдать. Он приобнял ее и принялся похлопывать по плечу, как будто родитель, утешающий ребенка. Когда слезы закончились, Елена подняла заплаканные глаза и поглядела на суровое лицо главного стражника.

— Она такая же, как он. Как все эти чудовища.

— Какие чудовища? — нахмурился Змей.

— Вещатели! — словно неразумному пояснила Елена. — Никого ужаснее в жизни не знала.

Змей, услышав это, выдохнул с облегчением.

— А я знал. И дело тут не в магии. Поверьте, обычные люди бывают куда страшней.

Он не выпускал ее из объятий, и Елена смиренно устроилась на его плече. Пусть стражник не понимал ее страхов, но все равно отчего-то было так хорошо и уютно, как даже в отцовском замке никогда не было. Слезы стихли и плечи тоже постепенно перестали дрожать. Казалось бы, ничто не мешало им наконец оторваться друг от друга и разойтись по комнатам, но они все тянули. Змей ласково гладил Елену по плечу, а она вдыхала его необычный аромат. Медово-коричный и еще что-то травяное. Может быть, мята? Никогда еще она не чувствовала его так близко, словно это ее тело, ее запах.

Елена с силой зажмурилась, чтоб прогнать этот дурман, но Змей приподнял ее лицо за подбородок и коснулся губ. Едва заметно… и отпрянул, проверяя реакцию. Но она, словно пьяная, прикрыв глаза, сама к нему потянулась. Ужасно хотелось вновь ощутить его объятия, крепкие и надежные, губы, теплые и сладковатые, словно он только что ел ягоды. Она даже слегка хохотнула, опять почувствовав этот вкус. Ну, а дальше задохнулась от накрывшего с головой счастья.

Глава 37

Как только слова про замужество слетели с языка, повисла тишина. Царевич сначала глядел с вызовом, который вскоре сменился нежностью.

Сдурел он, так шутить!

— Не смешно, — с обидой бросила Василиса и отвернулась.

На глаза навернулись слезы. И кто ему позволил так над ней насмехаться? Совсем у человека совести нет.

— Василиса, — руки Царевича ласково легли на ее плечи. — Вы не так поняли. Я и не думал смеяться. Вы… вы замечательная. Ни на кого больше я и смотреть не могу. А Анастасию я знаю, помню, она выступала в Зимограде, когда еще был жив отец. Я просто решил проверить, чувствуете ли вы что-то ко мне, а она удачно нам встретилась.

Слезы непонятно от чего полились по щекам. То ли от радости, то ли от осознания того, что она попалась на его крючок. И ведь действительно приревновала, хоть и сама тогда не поняла. Так и стояли, оба страшась нарушить момент.

— Вы не сердитесь? — наконец, спросил Иван.

— Нет.

— Позволите мне просить вашей руки у Кощея?

Бережно развернул Василису к себе и заглянул в глаза, пытаясь понять, что с ней происходит.

— Только не молчите. Может, я и предел мечтаний для какой-то девицы, как вы выразились, но я хочу быть таковым только для вас.

— Вы и есть, — тихонько ответила она. — А я та сумасшедшая.

Наконец-то призналась. В том числе самой себе. На душе потеплело.

Царевич после этих слов нежно дотронулся до ее щеки, прижал к себе.

— У вас там лепешки сгорят, — подошла к ним Настасья и весело добавила, глядя на их объятия и проявившийся на щеках румянец. — Так и знала, что про сестру наврали. Ладно хоть сообразила подыграть. Пойдемте к костру, а то всю еду спалите.

* * *

Остальная дорога пролетела незаметно. Василиса, разомлев, прижималась к Ивану и глядела по сторонам. Наслаждалась тем, что есть, пока это путешествие не закончилось. Все же в дороге присутствует что-то неуловимо прекрасное. Анастасия болтала без умолку, пела им песни или рассказывала страшные истории, так, что они зазвали ее к себе погостить, когда она выполнит работу, и она с удовольствием согласилась. На развилке, где Анастасия должна была повернуть на Семицветье, душевно обнялись и простились, сговорившись встретиться вновь.

Дорога, дорога… чем ближе они подъезжали к Койграду, тем тревожнее становилось на душе. Вернулись ли домой Кощей и Марьяна? Позволит ли брат продлиться их с Иваном счастью? Царевич же, казалось, совсем не тревожился, только прижимал к себе Василису, да время от времени ласково целовал в ушко. У самых ворот шепнул, что любит, и все ее тревоги развеялись, словно туман. К тому же их встречали.

Василиса бросилась на шею Кощею, расцеловала Марьяну и почувствовала себя самой счастливой на этом свете. Все вокруг стало прекрасно и мило сердцу. Ивана тоже поприветствовали, поблагодарили за то, что сберег Василису, и проводили в замок как гостя.

— Отдохни, — улыбнулась Марьяна, провожая ее до комнаты. — С Кощеем вечером поговорите. К нам утром еще один гость пожаловал. Тяжелый был разговор. За ужином при нем все и объявите.

Василиса покраснела.

— Откуда знаешь?

— Чувствую.

— Хорошо.

От усталости, растерянности и счастья даже про гостя не спросила — отправилась спать.

А вечером ее ждал сюрприз. За одним столом за ужином собрались Кощей, Марьяна, Иван, Василиса, внезапно откуда-то появившаяся Елена из Семицветья и тот самый неожиданный гость из Зимограда — колдун Афрон. С Иваном они обнялись, с Василисой сдержанно поздоровались. Зимоградский колдун вместо воинов решил наведаться в Койград самолично, к тому же обсудил с Кощеем какой-то щепетильный вопрос, о котором оба предпочитали помалкивать.

Ну и когда все насладились вкуснейшими куропатками, Иван пригласил Кощея на разговор. Василиса обеспокоенно поглядывала на то, как меняется лицо брата. С тревожно-нахмуренного на злое. Взглядом нашел Василису, глядел внимательно и долго, не прекращая слушать Царевича. Страшно стало, не передать. И за себя, и за Ивана, хотя Кощей ничего плохого сделать не мог.

— Когда-то я сказала Ивану, что он еще найдет ту, которую полюбит по-настоящему, и совсем не думала, что ей окажешься ты, — Марьяна ободряюще коснулась ее плеча. — Не переживай, они мужчины, понервничают и все уладят. Куда без этого?

Так приятно вновь оказаться среди тех, кто всегда поддержит и успокоит. А ведь когда-то и сама Василиса в панике назначила Марьяну ответственной за все беды. Но все прошло, улеглось и остыло. Хорошо, что Марьяна простила. Иначе не было бы сейчас всего этого.

Василиса порывисто обняла девушку.

— Спасибо. Я так рада, что ты когда-то появилась в Койграде. Не знаю, кого благодарить, но точно бы от души его расцеловала.

И покраснела от своей смелости. Без пяти минут замужняя девица, а все туда же.

Марьяна хитро усмехнулась.

— Расцелуешь своего благоверного. В его светлую головушку пришла сия идея. Ну и Афрона можешь в щечку чмокнуть, как пособника.

Иван вместе с Кощеем как раз направились в их сторону.

— Странно слышать, что моя дорогая сестрица вдруг собралась замуж, хотя не дольше, чем месяц назад убеждала меня в том, что замужество для нее хуже пыток.

Василиса вновь залилась краской, но глаза не опустила — смотрела прямо и твердо. Кощей сам ее учил, что свое решение нужно уметь защитить.

— Ладно, не стреляй глазами, — примиряюще улыбнулся брат. — Я обещал, что позволю тебе выбрать. Иван просил у меня твоей руки, и я сказал, что ответ за тобой. Так что ты решила, сестренка?

Глава 38

Больше Змей ее от себя не отпускал. Ни тогда, когда, смущаясь и нервничая, признавался в своих чувствах, ни тогда, когда объяснял сложившуюся ситуацию Кощею, ни тогда, когда слушал ее сбивчивую речь и предлагал руку и сердце. Казалось, он боялся, что она исчезнет, сбежит или просто рассеется словно видение.

И сейчас, когда Елена начала разговор, уже заранее знала, что он скажет.

— Не нужно нам туда ехать! — решительно заявил он.

— Не нам, а мне, — уточнила Елена. — Разве ты не понимаешь, чтобы начать новую жизнь, мне нужно расквитаться со старой. Не смогу я жить дальше и строить что-то новое, если не поговорю с отцом. Это незавершенное дело рано или поздно потянет меня обратно. Я быстро все решу и вернусь в Койград.

— Нет.

— Да, — мягко, но настойчиво повторила Елена.

Он посмотрел на нее тяжелым взглядом.

— Он тебя не выпустит.

— Выпустит. Я теперь не слабая девочка.

— Елена!

— Что?

Он вздохнул, будто это было самое сложное решение в его жизни.

— Поедешь, но с двумя условиями.

— Какими?

— Сначала сыграем свадьбу, и потом отправимся в Семицветье вместе.

На том и сошлись. Елена торговаться не стала, все было разумно. Расторгнуть брак и принудить ее к новому отец уже не сможет, ну и со Змеем рядом всегда спокойнее. Когда его громадные руки обхватывали ее тоненькое тело, она чувствовала себя защищеннее, чем под магическим куполом.

Свадьба была тихой и скромной, без уймы гостей — только Иван с Василисой и Кощей с Марьяной. Последняя вдруг стала для Елены ближе всех подруг, когда зашла поговорить однажды вечером. Опыт общения с вещателями подсказывал Елене сторониться любых разговоров с Марьяной, но та была так искренна и непосредственна, словно совсем не изменилась с их первой встречи. И сердце Елены постепенно оттаяло, а вскоре и вовсе приняло невесту Кощея как родную.

Ну а на следующий день после свадьбы молодожены отправились в Семицветье.

Дорога пролетела незаметно, хоть Елена и нервничала. Все-таки сбежала она из отцовского дома не просто так. И искренне хотела в этот раз расстаться с родителем по-хорошему. Оставалось надеяться, что ему хватит мудрости ее не удерживать.

Когда заехали в Семицветье, Змей стал смотреть по сторонам с любопытством — здесь он не был ни разу. Елена тоже соскучилась и с жадным вниманием ловила знакомый с детства «особый» говор, вдыхала родной воздух и во все глаза глядела на разодетых по случаю ярмарки горожан.

Вопреки такому славному началу, теплого приема от отца Елена не получила. А Змея так вообще как будто не замечали. Но он в глаза и не лез, только от Елены не отходил ни на шаг.

Возле трона отца стоял Болеслав, на Елену посматривал с любопытством, да что-то постоянно нашептывал отцу, и это начинало порядком раздражать.

— Я бы хотела поговорить с глазу на глаз, — наконец сказала Елена.

— Болеслав — мой доверенный человек и ближайший советник, так что его присутствие необходимо, — настоял отец.

— Ваш Болеслав — лгун и прохвост, — резко заявила Елена, даже сама от себя не ожидая такой злобы. — Его предсказания фальшивы и выгодны ему. Если помните, он напророчил мне царствование в Койграде. Так вот, мало того, что я этого совсем не хочу, так теперь это и невозможно. Кощей скоро женится на Марьяне, а я уже замужем вот за этим человеком.

Она взяла Змея за руку и вывела рядом с собой. Смотрели на него в этот момент с ненавистью. Причем две пары мужских глаз.

— А вещатель говорит вам то, что вы хотите услышать. Он притворяется и дурит вас!

Но до отца, видно по упрямому взгляду, было не достучаться. Ну и пусть сам разбирается. Главное она ему сказала.

Но дальше произошло то, чего она опасалась, а Змей говорил об этом напрямую. Болеслав наклонился к царю и опять что-то зашептал.

— Взять их! — коротко объявил отец.

Стража двинулась к ним, образуя круг, но Елена к такому подготовилась. Подняла руки вверх, соединила ладони и из них полился серебристо-голубой свет. Такого от нее, конечно, не ожидали.

— Подходи, кто смелый, — улыбнулась она какой-то шальной улыбкой, словно заправская ведьма.

Стражники покосились на царя.

— Взять! — без эмоций приказал он. — Болеслав, уйми бунтарку.

Да, с этим будет трудно. Но все же и Елена не так проста.

— Беру стражу на себя, — шепнул Змей, оставив ей одного только Болеслава, который мог сойти за пятерых.

Улыбка у того была мерзкая, какая-то жалостливая и чересчур уверенная.

— Малышка Елена помаленьку балуется магией?

Елена сжала зубы и смолчала, концентрируя энергию, и в решающий момент, когда Болеслав решил напасть, выплеснула ее наружу.

Не успев выговорить очередное оскорбление, Болеслав отлетел назад и ударился об стену. Да так и остался там лежать. Она оглянулась назад и увидела, что Змей легко справился со стражей.

— Никогда не приближайся к нам, не ищи и не думай обо мне! — крикнула она отцу. Между пальцев по-прежнему метались искры.

Подоспевшая стража успела заметить только огромной силы ударную волну. Добивать вещателя не стали, пусть отец мучается с ним сам, раз выбрал такую жизнь.

По дороге домой сначала сосредоточенно молчала, а потом все же решилась и рассказала все Змею. Он только обнял крепче и прижал к себе.

— Все будет хорошо, моя искорка, — мягко пробасил он, и ей в самом деле тут же стало лучше.

Эпилог

Тем солнечным теплым утром Марьяна впервые почувствовала себя так, будто и правда очутилась в сказке. Погода как в мечтах — зелень, солнце и приятная прохлада — возле алтаря две влюбленные улыбающиеся пары. Василиса и Иван сияют от счастья, а Кощей смотрит так, что перехватывает дыхание.

Что-то в нем все же изменилось. Неведомая сила, рожденная от союза двух сильнейших магов — Афрона и Анны — пробудилась в нем еще в Трехозерье, и с каждым днем это становилось все явственней. Может, он и стал сильнее, как предсказывало пророчество, но вовсе не оттого, что готов взять ее в жены, а от преодоления всех напастей, что с ними приключились.

Сейчас все было хорошо, если не считать той темной составляющей, что все же одолевала Марьяну. Хоть она и предпочитала думать, что сама управляет этой силой, но дар вещателя все же был не так прост, как показалось сначала. Темные сны, которые к ней приходили, да и минуты, проведенные в забытьи во время появления пророчеств, высасывали все силы и понемногу забирали ту веселость, которая всегда была ей свойственна. Поначалу она старалась не обращать внимания, но вскоре это стало невозможно.

Кощей переживал из-за всего даже больше, чем она, и предлагал вернуть к жизни Выслава, чтобы он помог ей привыкнуть к новым способностям, но Марьяна отказалась. Ни чему хорошему он бы ее не научил. Слишком хорошо она его помнила.

Книга с драгоценным названием «Золото» тоже мало что объяснила. Легенды были похожи на загадки, и разгадать их она пока не могла. Так что эта часть ее жизни слегка портила общую сказочную картину, но в целом Марьяна была счастлива. А как можно быть несчастной рядом с Кощеем? Стоя перед алтарем она, как и в первую встречу, не могла оторвать взгляд от черного омута его глаз. И ничего больше не было важно.

Вечером после проведения обряда, праздничного ужина в кругу самых близких и разговоров у камина, Марьяна с удовольствием растворилась в объятиях любимого, забыв все на свете. Но когда уснула, сразу же почувствовала, что сон сегодня будет не простой.

Так и оказалось. Во сне она оказалась в пустой темной комнате с единственным окном, из которого лился мягкий лунный свет. В углу у самого окна в тени притаился ночной гость.

— Рад лицезреть, — поприветствовал ее маленький мальчик с копной черных, как смоль, волос.

— Привет, — Марьяна невольно прищурилась, пытаясь разглядеть незнакомца.

На вид ему лет семь. Голос звонкий, задорный, но глаза какие-то странные.

— С кем имею честь…?

Мальчик усмехнулся совсем по-взрослому, и Марьяна осеклась.

— Ты уже поняла, кто я. Я чувствую это.

И ведь прав малыш. По ее телу пробежали мурашки, когда она осознала, что ее догадки правдивы. Но все же не уточнить она не могла.

— Неужели, сам Хаос?

— Ну, а что тут странного? — улыбнулся мальчик. — Я, конечно, не частый гость чьих-то снов, но к тебе не прийти не мог. Первый раз в ряды моих адептов попадает столь необычный человек.

Только Марьяна хотела спросить, что в ней необычного, как мальчуган заговорил сам.

— Любопытно хотя бы то, что ты из другого мира, по-другому смотришь на новообретенный дар и не ноешь при первых трудностях.

Во сне Марьяна не удивлялась тому, что хаос читает ее мысли. Разве сейчас это самое странное? Пожалуй, важнее всего, зачем он здесь появился?

Мальчик весело рассмеялся ее размышлениям.

— Как ни странно, я пришел тебя подбодрить. Да, дар сейчас отбирает много сил, — он стал серьезным, насколько может стать серьезным семилетний мальчик. — Но очень прошу тебя не теряться в нем. Скоро этот эффект сойдет на нет, когда тело привыкнет к тому, что на тебя свалилось. И дальше только ты будешь решать, как смотреть на мир и на свои способности. Многие предпочитают страдать и убеждать самих себя, что их талант — проклятье, но сами не замечают, что это только их мысли. И именно от них, а не от самого дара зависит, как сложиться дальнейшая жизнь.

Марьяна пораженно кивнула. Неожиданно слышать такие ободряющие речи от того, кого обычно считают средоточием всего темного, что есть в мире.

— Хаос — это не всегда плохо, — дружелюбно улыбнулся мальчишка и протянул ей руку. — Пообещай мне, что не сломаешься.

Марьяна немного подумала, но руку все же протянула, потому что давно все решила. Она останется собой во что бы то ни стало.

— Обещаю.

— Тогда жди еще в гости. Ты мне понравилась.

Конец!

Content

Марья Моревна
В тумане пророчеств

Глава 1. Самостоятельная Василиса

Глава 2. Радость или печаль?

Глава 3. Разговоры

Глава 4. Попытка

Глава 5

Глава 6. Выход…

Глава 7. Героиня

Глава 8. Прогулка

Глава 9. Лягушка-царевна

Глава 10. Трехозерье

Глава 11. Разведка

Глава 12. Ветер прошлого

Глава 13. Дева в беде

Глава 14. Неизвестность

Глава 15. Цепь

Глава 16. Семицветье

Глава 17. Ночная

Глава 18. Озера

Глава 19. Короткая…

Глава 20. Мудрость

Глава 21. Премудрая

Глава 22. На грани

Глава 23. Последствия

Глава 24. Койград

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Эпилог