Nata Zzika

Завещание

Глава 1

Тихо скрипнула дверь, колыхнулся занавес — вошла мама. Служанка отступила в сторону и вопросительно взглянула на вошедшую.

— Ты можешь идти, — коротко приказала ей баронесса и перевела взгляд на дочь. — Посмотри на меня, Деми.

Молоденькая девушка, сидевшая на разобранной роскошной кровати и нервно сжимающая край сорочки, вздрогнула и медленно подняла голову.

— Прекрати вести себя, как ребенок! Ты всегда знала, что судьбой девушки распоряжаются ее родители. Сейчас трудные времена, твой отец неудачно вложил деньги. Да что я тебе все по десятому кругу говорю! Ты все это и сама знаешь! Тебе 19, твои ровесницы уже по второму ребенку дарят супругам, а ты до сих пор не замужем. Большая удача, что у герцога вышло время и он не может ждать ни дня и ты подвернулась ему очень кстати. Денег, что он дал твоему отцу, хватит и на приданое для сестры и на академию для брата и еще и на жизнь останется. Подумаешь, замуж ее выдали за незнакомого и без любви — напридумывала себе невесть что. Меня тоже выдали за незнакомого и ничего — счастливо живу с мужем уже 20 лет!

Девушка рвано вздохнула и ее глаза подернулись дымкой, наливаясь слезами.

— Не смей плакать, муж не должен видеть красный нос и опухшие глаза, — строго сказала мать. — Мы вырастили тебя, дали приличное воспитание и ты, как достойная и благодарная дочь, обязана с покорностью принимать волю родителей и свою судьбу. Все, ты уже замужем и чтобы твоя жизнь была счастлива, должна почитать и уважать мужа и во всем его слушаться.

— Но мама! Я не могу… я его боюсь… Он не сказал мне ни одного доброго слова, только шипит сквозь зубы и дергает за руку, чтобы быстрее шла или наоборот — не двигалась. Про него такое говорят — он жестокий, нелюдимый, убийца! Как вы могли продать меня ему?

— Молчи, глупая! Ты теперь герцогиня! Другие все отдали бы за такую возможность, но повезло тебе! Цени и умей быть благодарной.

Баронесса в раздражении взмахнула руками и наклонилась к дочери.

— Сейчас придет его светлость и ты будешь послушна и всем довольна! Никаких слез! Помни: герцог имеет право на все и ты не должна ему препятствовать. Какими бы странными тебе не показались его действия — ты должна молчать и не сопротивляться. Немного потерпишь — не ты первая, не ты последняя. Если Всесветлой будет угодно, забеременеешь быстро, и герцог оставит тебя в покое. Ты поняла?

— Да. Мама…

Девушка хотела еще что-то сказать, но опять скрипнула дверь, впуская мужчину в домашнем халате и баронесса, рассыпаясь в любезностях, немедленно удалилась.

Тамиль

«Всесветлая, ну за что мне все это? Сидит, трясется как заячий хвост. 19 лет — давно не девственница, конечно, но выбора не было, время упущено. Эх, дядя, дядя, как же ты жестоко со мной поступил! Как тебе в голову только пришло такое идиотское условие к вступлению в наследство? Я что — сам не в состоянии жениться, куда было спешить?»

Мужчина наклонился над хрупкой фигуркой — девушка вздрогнула и дернулась, собираясь отклониться.

— Ложись в кровать, — коротко приказал он.

Быстро-быстро перебирая руками и ногами, Деми забралась на кровать в дальний ее край и надвинула одеяло до носа. Страшно, Всесветлая, как же страшно!

Муж не спеша снял халат, через плечо бросил взгляд на сжавшуюся девушку и поморщился.

Ведет себя, как полная дура. Мать от счастья, что удалось так выгодно спихнуть дочь, чуть ноги ему не целует, отец только что не пляшет вокруг. Пришлось 2 недели терпеть присутствие этого семейства в замке, пока не убедились, что невеста точно не беременна. Всесветлая, как же некстати, что нет Анри! Он бы посмотрел своей магией и за секунду все понял. Но кто знал, кто знал, ЧТО дядя приготовил в приписке к завещанию, которую следовало прочесть за месяц до 33-го дня рождения?

Озвученное было, как гром среди ясного неба — до наступления 33-го дня рождения наследник обязан жениться и до истечения года после свадьбы зачать ребенка. При не соблюдении этих условий, титул и наследство переходят к двоюродному брату Алеку, который уже сейчас является счастливым отцом трех ребятишек. Если бы Тамиль знал заранее о такой причуде дяди, он бы за шесть лет, прошедших со дня его смерти триста раз успел бы выбрать себе достойную супругу, но ни слова-ни пол слова раньше сказано не было. Тамиль искренне считал, что жениться ему еще рано. Еще и условие прочтения — за месяц до дня рождения приехать в родовое гнездо всех дель Риво для ознакомления с припиской к завещанию, которая хранилась в магическом коконе ровно до этого срока. А гнездо это — в такой тьму-таракани, что от ближайшего портала больше месяца верхового пути. Портал в замок возможен будет только если завещание вступит в силу полностью — то есть, Тамиль выполнит все условия или уступит наследство Алеку.

Мужчина вздохнул и откинул одеяло.

Брачная ночь, что б ее! Без консумации брак будет неполным, да и ребенок нужен, как ни крути — уступать наследство Тамиль не планировал.

— Миледи, Вы готовы принять меня?

Деми судорожно вздохнула и затравленно посмотрела ему в лицо.

— Может быть выпьете вина? Оно поможет расслабиться.

Девушка осторожно кивнула и муж, не стесняясь наготы, встал, прошел к столику у окна и налил в один из бокалов темно-красное вино из графина, вернулся к кровати и, встав на нее одним коленом, протянул бокал жене. — Пейте.

Деми, мало что соображая от страха, схватила вино и в несколько больших глотков выпила его, тут же поперхнулась и закашлялась. — Простите…

Голова закружилась, стало жарко и девушка откинулась на подушку. Тамиль забрал из руки бокал и потянул одеяло, открывая жену своему взору.

Худая, груди особой нет, личико обычное, просто миловидное и юное. Темные волосы, карие глаза. Ничего от яркой красоты женщин, с которыми он привык удовлетворять мужские потребности. Еще и ведет себя, как девственница — это безумно раздражало. Мало того, что ему пришлось спешно жениться, так еще и выбора дядя ему не оставил никакого. Единственной подходящей по возрасту незамужней девушкой из благородного рода, которую он смог найти поблизости оказалась 19-тилетняя засидевшаяся дочка местного барона. Да, древнего рода, но вконец обнищавшего и глаз в столицу не казавшего уже целое поколение. Ей бы радоваться, что нашелся для нее муж, который согласился на многое закрыть глаза, но она упорно изображает из себя жертву. Жертва — это он! Это его вынудили жениться на этом… на этом недоразумении и… хочет-не хочет, но сделать ребенка!

Разозленный поведением жены и своими мыслями, герцог рывком поднял до пояса подол сорочки и Деми тихо пискнула, попытавшись прикрыться руками. Это стало последней каплей в чаше терпения Тамиля и он грубо перехватил тонкие ручки, сжал их и положил поверх подола сорочки, приказав:

— Взяла руками и подняла на лицо. Держи и не отпускай, пока не позволю. Не желаю видеть твои притворные слезы и гримасы. Дернешься или хоть звук издашь — привяжу.

Перепуганная и наполовину опьяненная девушка вцепилась в подол сорочки и неуклюже натянула его на себя.

«Пожалуйста, пожалуйста, пусть все скорее закончится! Я не смогу долго, я не выдержу!» — изо всех сил сдерживая слезы, несчастная принялась мысленно молиться Всесветлой.

Тамиль окинул взглядом дрожащие и покрытые гусиной кожей тонкие ноги, впалый животик.

«И посмотреть-то не на что. Одно слово — недоразумение, а не женщина».

Властно развел ноги, вклинив между ними свои, погладил живот, промежность (Деми глухо охнула, но руки с подолом от лица не убрала), примерился и одним сильным рывком полностью вошел. Жена, теперь уже полноценная жена, дернулась и забилась, попытавшись отползти, вывернуться, и тогда взбешенный Тамиль одной рукой жестко зафиксировал ее руки вместе с подолом сорочки поверх головы, а второй крепко стиснул талию и принялся быстро и яростно довершать начатое.

— Я тебе что велел? Лежи тихо, изображает тут из себя!

Несколько сильных толчков — и он излился.

Все, дело сделано. Даст Всесветлая — сразу и забеременеет и можно будет больше не касаться этого цыплячьего тела.

Герцог встал и, не оборачиваясь, вышел из спальни жены, на ходу вытираясь халатом.

— Геран!

— Да, Ваша Светлость!

— Мы уезжаем завтра с восходом, приготовь все и разбуди меня за полчаса до рассвета.

* * *

Узкая дорога не спеша вилась между холмами, огибала островки раскидистых деревьев, то ныряла под сень леса, то выскальзывала на берег веселой горной речки.

Солнце только-только поднялось и мир просыпался, наполняя воздух свежестью, птичьими переливами, предвкушением чего-то радостного и жизнеутверждающего.

Тамиль глубоко вздохнул — на сердце лежала тяжесть и не покидало ощущение, что он поступил неправильно. Вчера вечером, выйдя из спальни миледи, он сразу упал в сон, даже не стал мыться, настолько вся эта идиотская ситуация вымотала его морально и физически. Ненужная свадьба, навязчивая баронесса, снулая невеста, толпа разряженных соседей, с раскрытыми ртами и масляными глазами жадно следившие за всем, что происходило — будут потом детям и внукам рассказывать «как женился 7-й герцог дель Риво».

Брезгливо передернулся, вспомнив липкие взгляды баронессы. Как она всполошилась, в старании угодить, когда он приехал в их небольшое поместье! И как она вся хищно вытянулась и подобралась, стоило ему упомянуть дочерей. Младшая — Аннет — совсем еще ребенок 7 лет и старшая — Демиана, 19 лет. Барона не было дома, но он ожидался на следующий день и гостю было предложено поужинать и переночевать. Так надолго затягивать визит Тамиль не планировал, но без разговора с отцом Демианы весь визит был бессмысленен и он остался.

Ужин подали сытный, но без изысков, прислуживал за ним тот же пожилой слуга, который встретил путника у входа и впустил его в дом. Глядя на убранство стола — было понятно, что хозяйка велела выставить свое лучшее столовое белье и приборы — на ветхость обивки кресел, занавесей и немногих гобеленов, герцог сделал вывод, что положение семьи далеко не блестящее. Да и управляющий замком дель Риво, описывая соседей, прямо говорил, что дела у барона де Плиер совсем не благополучны. Оттого и засиделась в девицах старшая, ведь вывозить ее не на что, а подходящего жениха для бесприданницы здесь нет. Жаль, род древний и в прошлом очень известный, ведь женщины этого рода несут в себе искру магии и хоть сами ею и не владеют в полной мере, но рожают одаренных сыновей. А мужчины рода отличались верностью и отвагой и не раз делом доказывали свою преданность королю. К сожалению, в семье тоже не без урода и отец нынешнего Его Милости оказался игроком и мотом, проиграл принадлежащие семье золотые рудники и наложил на себя руки, бросив жену и тогда совсем еще маленького сына на произвол судьбы.

Конечно, без возможности нормально учиться и полном отсутствии свободных денег молодой барон вырос недостаточно образованным и хоть и очень старался поправить дела, но так этого и не добился. Женился он на дочери местного мелкопоместного дворянина и небольшое приданое жены помогло немного поддержать пошатнувшееся положение.

Тамил вспомнил, как липла к нему баронесса, как ловила взгляд и к месту и не к месту расхваливала старшую дочь. А когда пришло время идти спать и герцог отправился в выделенную ему комнату, самолично понесла за ним свечи (на магические светильники у барона не было средств) и уже поставив канделябр на стол и повернувшись к двери посетовала, что камин не топили и в комнате прохладно, тут же предложив прислать к герцогу Демиану, а если Его сиятельство пожелает, то может остаться и она сама. При этих словах баронесса кокетливо поправила прическу и облизнула губы. Тималя передернуло — хорошие же нравы в этом семействе! — и он с вежливой холодностью выпроводил баронессу вон. А потом полночи мерил комнату шагами, размышляя, нужна ли ему жена, которую предлагают в грелки, наверное, каждому гостю? Но, Всесветлая, что же ему делать? До дня рождения оставалось чуть больше 3-х недель, ближе ему не найти больше ни одной аристократки подходящего возраста, ведь кроме женитьбы он обязан в течение года зачать ребенка… И Тамиль, проклиная в душе и дядю и фактически навязанную невесту, решил, что как-нибудь потерпит — женится, быстро консумирует брак и уедет, а через пару месяцев наведается в замок уже порталом вместе с Анри и тот определит, произошло ли зачатие. Что же делать ему дальше, он решит по результату. В таком случае даже хорошо, что невеста не девственница, не надо будет в брачную ночь перед ней политесы соблюдать. Главное сейчас — убедиться, что невеста не беременна от кого-то другого, и поэтому он завтра поговорит с бароном и пригласит семейство пожить в своем замке, а сам приставит к Демиане свою служанку, и она проследит, будут ли у нее женские дни.

На этом решении Тамиль и остановился.

Конь оступился, и герцог переключил внимание с обдумывания вероятного будущего на насущное настоящее. Он так спешил скорее уехать, что бы не пришлось встретиться утром с новобрачной, что даже позавтракать не успел и два часа верхом изрядно подогрели аппетит. Скоро должна быть небольшая деревушка, где, Тамиль помнил это по предыдущему путешествию, была таверна. Не столица конечно, но уж овощное рагу, запеченный кролик и горячий отвар найдутся. Минут через 40 показались дома и герцог свернул к трактиру.

Хозяин лично встретил высокого гостя, а его жена и дочь проворно протерли два стола, выставили на них по плетенке с ломтями свежего хлеба и замерли рядом, ожидая указаний.

— Что есть из готовой еды? — спросил у хозяина таверны Тамиль.

— Так это… Похлебка грибная есть, только-только сварена. Свиные ножки с капустой с вечера остались. Пирог из кролика и тушеные овощи. Просите, Ваша Светлость, не знали мы, что такой гость прибудет сегодня, не приготовили ничего отдельного.

— Сойдет. Мне пирог и что там у вас есть запить? Отвар? Сидр?

— Все есть! Все! И отвар — моя жена сама травки собирала-сушила, и взвар есть и сидр, и настоящего эля бочонок, вино тоже есть. Что изволите заказать?

— Нет, эль и вино не надо. Мне взвар подайте, моим людям свиные ножки, похлебку и отвар или взвар — что спросят.

— Я мигом! — хозяин метнулся к жене и дочери и те сноровисто принялись носить кушанья и расставлять по столам.

Еда оказалась вполне сносная и настроение насытившегося Тамиля заметно улучшилось и под это настроение в голову пришла мысль — у него же есть амулет переноса, который теперь, когда он выполнил условие завещания, обязательно сработает! Одноразовый и больше 2-х не возьмет, но можно же переместиться самому с Гераном, а остальным выдать денег и они прекрасно доедут своим ходом. От досады, что эта идея не пришла ему в голову раньше и он уже мог быть в своем доме, нормально вымыться, поесть и отдохнуть, Тамиль ударил кулаком по столу. В таверне настала тишина и все взгляды обратились на герцога.

— Все нормально. Я просто вспомнил, что забыл одну вещь, — спокойным тоном сказал Тамиль.

Хозяин вытер вспотевший лоб платком и попятился назад в кухню.

— Геран! — позвал герцог своего личного слугу.

— Да, Ваша Светлость?

— Мы с тобой через 15 минут отправляемся амулетом переноса прямо домой. С собой возьми только саквояж и несессер. И позови ко мне Ла Карбони.

Геран молча поклонился и отправился с поручением и уже через минуту Симон Ла Карбони — командир гвардейцев, сопровождающих герцога в путешествии — стоял перед Тамилем.

— Симон, вот 20 дукатов, вы с людьми, всеми вещами и моим конем отправитесь в Агреб самостоятельно, я же сейчас ухожу порталом.

— Все понял, Ваша Светлость! Не беспокойтесь, доберемся быстро и без приключений!

— Уж надеюсь.

Увидев, что Геран уже стоит с саквояжем в руках, герцог встал из-за стола, кивнул Ла Карбони и вышел на улицу, слуга молча следовал за ним. Отойдя несколько шагов в сторону от здания, Тамиль взял в руку амулет переноса, дождался когда слуга встанет вплотную, раздавил его и оба исчезли в зеленой вспышке.

Глава 2

«Вот и все — я жена и женщина. Всесветлая, как же больно и мерзко! Неужели у всех так?»

Осторожно приподнявшись, морщась и тихонько охая, Деми подтянула ноги к груди и обняла их руками. На столе догорали свечки и комната все больше и больше погружалась в темноту. За дверью по коридору кто-то ходил, верно, слуги. Что-то двигали, что-то уронили и оно со звоном прокатилось по каменным ступеням лестницы. Деми сидела, тупо уставившись в одну точку, униженная, раздавленная, потерянная, никому не нужная.

В груди сжался комок, который не давал пролиться слезам, они копились, заполняли собой ее душу, ранили и так кровоточащее от обид сердце.

Деми вспоминала свою свадьбу — как ее на три часа загнали в мыльню, там две служанки, которые ухаживали за ней со дня переезда в замок будущего мужа, растирали ее, умащивали, потом смывали и наносили уже другие смеси. Потом ее искупали, отдельно в нескольких водах и отварах промыли волосы и наконец позволили выйти из каменной ванны. Быстро обернули ее тело в большую простыню и усадили возле горящего камина. В 4 руки, аккуратно разбирая, расчесывали ей волосы — гордость Деми и одновременно большое неудобство.

Во-первых, согласно обычаям рода де Плиер, девочкам волосы никогда не стригли — считалось, что чем они длиннее и гуще, тем более сильная искра унаследована девочкой и тем более сильного сына она может родить.

Во-вторых, волосы Деми упорно старались завиться в крупные локоны, особенно после мытья или в сырую погоду и с этим почти невозможно было бороться. Мама всегда очень ругалась, если видела хоть один локон и заставляла заново смачивать и вытягивать, расчесывать и разглаживать, пока от кудрей и следа не оставалось. Деми не знала точно, почему это было важно, что-то связанное с кем-то из дальних предков. Мама так ни разу и не ответила, сколько Деми ее не спрашивала — почему она должна прятать вьющиеся волосы. У Аннет же волосы были прямые и мать не раз с гордостью это подчеркивала.

Не смолкая ни на минуту, Эли и Юни пересказывали сплетни, байки и тормошили никак не желавшую ожить и улыбнуться невесту.

После всех помывочных процедур ее перевели в соседнюю комнату и там уже другие служанки принялись обряжать в свадебные одежды.

Сначала панталоны с кружевами и легкую прохладного шелка сорочку на тонких бретельках. Поверх сорочки — корсет, который приподнял небольшую грудь девушки и утянул и так неширокую талию. Далее — ослепительно белое нижнее платье простого кроя, приталенное, с кружевным верхом и прямой юбкой до колен. Далее — верхнее платье цвета сливок, с высоким жестким воротником, глубоким вырезом, юбкой колоколом и рукавами с буффами, расшитое золотыми бутонами роз. Деми никогда не носила ничего подобного. Собственно, такое никто уже не носил, но герцог решил, что шить новое платье не имеет смысла, так как все равно никто из столичных аристократов свадьбу не посетит, а для местных сойдет и подвенечное платье его бабушки, бережно хранимое в замке со дня ее бракосочетания. Конечно, пришлось подогнать его по фигуре жены, где-то распустить, где-то подсобрать, но зато все было готово в неделю. Вуаль тоже взяли бабушкину, а вот туфельки пришлось оставить свои, так как туфли к свадебному наряду бабушки невесте ее внука не подошли. Деми горько вздохнула, вспомнив, как выглядели старенькие туфельки рядом с роскошью платья. Хорошо, что подол длинный и шлейф еще и обувь гостям была не видна. Но все равно к переживаниям перед самой церемонией и тем, что должно последовать дальше, добавились переживания как бы кто-нибудь не увидел потертую обувь невесты.

Волосы девушки высоко подняли и собрали в красивую прическу, полностью открывавшую шею и уши и хорошо дополнявшую образ. Подходящих к платью украшений у Деми не было, а герцогу в голову не пришло, поинтересоваться на этот счет. Не надевать же простые серебряные сережки, какие она носила? И Деми решила, что обойдется без драгоценностей, хотя, конечно же, соседи не преминут это заметить и обсудить.

В Храм Всесветлой Деми отвел отец и передал ее дрожащую руку в руку герцога.

Само венчание она помнила смутно. Что-то говорил жрец, играла тихая музыка, что-то спрашивали у нее и она отвечала — мать заранее сказала, что на все вопросы, которые ей задаст жрец, она должна сказать «согласна».

После этого правые руки жениха и невесты связали лентой и этими связанными руками они вместе положили к фигуре Всесветлой положенные дары. Жрец сказал что-то громкое и торжественное, вспыхнул яркий свет, дары исчезли и девушка почувствовала, что ее рука стала свободна. Муж — уже муж! — поднял вуаль и коротким холодным поцелуем ожег ее губы и тут же отступил. А на руке, где была лента, появилась татуировка — знак, что брак заключен. Почему-то красного цвета (Деми видела супругов среди аристократов и простолюдинов, но не помнила, чтобы у кого-то брачная татуировка была такая же).

Девушка вспомнила о татуировке и посмотрела на руку, обнимавшую колени — но к этому времени свечи догорели и разглядеть что-то было невозможно. Вздохнув, вернулась к воспоминаниям о самом счастливом, по мнению матери, дне для всех женщин.

За 3 недели, пока готовились к свадьбе, она ни разу не оставалась наедине с герцогом, да что там наедине — он ее форменно избегал. Деми робко взглянула на мужчину и невольно задержала шаг — герцог тут же резко дернул ее, побуждая идти быстрее.

— Нам надо уже встречать гостей в холле, не задерживай.

— Я не могу идти так быстро, платье тяжелое и шлейф еще, — тихо ответила Деми мужу.

— Мало того, что тщедушная, так еще и неуклюжая! — и герцог увеличил скорость.

В зал Деми почти вбежала и не смогла сразу остановиться и раздраженный муж дернул ее теперь уже назад и девушка подвернула ногу. Боль прострелила вверх по щиколотке в лодыжку, но наткнувшись на яростный взгляд мужа, юная герцогиня проглотила возглас и, собрав остатки самообладания, повернулась ко входу с улыбкой. Подходили первые гости…

Воспоминания о грубом и несправедливом обращении мужа до свадьбы, сразу после свадьбы и в брачную ночь так живо всплыли в памяти, что это стало последней песчинкой и девушку наконец прорвало. Горькие слезы крупными каплями жемчужина за жемчужиной катились по щекам несчастной, скатывались на руки и сорочку, попадали на красный шелк простыни. Сорочка быстро намокла, нос заложило, воздуха не хватало, а голос пропал. Все напряжение последних дней, вся боль, обиды, все горе и безысходность, все, что так долго копилось — выплеснулось и унять этот водоворот не было никакой возможности. В какой-то момент Деми показалось, что в комнате вспыхнул яркий свет и тут же сознание ее оставило…

* * *

— Деми! Деми! Демиана!!! Всесветлая, на кого ты похожа? Да проснись, наконец и объясни — что происходит?

Деми осторожно открыла глаза. Ну как открыла — попыталась: из-за ночной истерики с водопадом слез веки стали тяжелые и смотреть получалось только сквозь щелочки, на какие они смогли приоткрыться. Голова была пустая и гулкая и в ней больно отзывался голос матери, никак не унимавший поток слов. Не в силах больше терпеть вопли, девушка резко села и тут же была вынуждена опереться о кровать рукой — перед глазами закружились черные мушки и ее заметно повело.

— А я что тебе говорила — надо есть через «не могу» и «не хочу»! Устроила голодовку, вот и сил ни на что нет. Вставай, я соберу простыни. О-о-о… почему они красного цвета. Кто же стелит в первую ночь цветное белье??

— Я не знаю, постель не я готовила, спросите у служанок, — вяло огрызнулась Деми.

— Так, вставай и иди приводи себя в порядок. Гости вот-вот выйдут на завтрак и начнут разъезжаться, раз уж Его Сиятельство не может их проводить, то это обязана сделать ты! Нет, надо же, какое обращение с гостями, уважаемыми людьми? Взял и уехал, никому ничего не сказав! Что ты ему сделала, что муж сбежал от тебя в первую же ночь?

— Я сделала? — всплеснула руками Деми и опять покачнулась.

— Ну а кто же еще? Остальные спали и только ты была с ним рядом. Надеюсь, ты его не оскорбила и была послушна, как полагается жене?

— Мама… Я была послушна, — опустив голову тихо пробормотала Деми. — А вот ты ничего мне толком не рассказала и… Мама, это всегда так больно? А ребенок… Я уже беременна? Ведь если беременна, герцог больше не станет… приходить ко мне?

— И в кого ты у меня такая, никак не пойму. Хотя нет, знаю — в свою прабабку Леонсию, та тоже была не от мира сего и требовала, чтобы все с ней нянчились, — поджала губы баронесса.

— Разве вы были знакомы? — удивилась Деми. — Где она жила? Почему нет ее портрета в нашей галерее?

— Да уж, имела сомнительное удовольствие познакомиться, когда я ходила с тобой под сердцем. Эта интриганка вынудила нас с мужем приехать к ней в ее дом на той стороне долины. На смотрины, что ли. Она мне сразу не понравилась. — ответила баронесса.

— Как узнать, беременна ли я? Больше не хочу повторения брачной ночи, — передернула плечами Деми.

— И что тебе не так, интересно? Его Светлость уж никак не юнец и знает, как доставить удовольствие женщине. Больно только в первый раз, подожди, распробуешь — сама за ним бегать будешь, — засмеялась мать. — Ты теперь замужняя женщина, можно разговаривать откровенно. Но смотри, Аннет ни слова!

— Да, мама.

— А о беременности мы узнаем, если к тебе не придут женские дни, раньше никак. Была бы в роду хоть одна Искрящая, она бы уже утром все увидела, но после Леонсии ни одной пока не родилось.

— А как узнают, есть ли в девочке искра? При рождении?

— Нет, проводят особый ритуал, когда ребенку исполнится 5 лет, который пробуждает искру, если она унаследована. А ты что — не помнишь, как мы возили Аннет в Храм?

— Помню, но я не знала, что это для пробуждения. А меня возили?

— Нет, уже столько времени прошло, а ты все не прибрана! Потом поговорим, сейчас же вставай и приводи себя в порядок! Я сейчас пришлю служанок и дай-ка, заберу с собой простыни, — баронесса потянула за край алое великолепие и наткнувшись взглядом на сорочку Деми. — И сорочку давай, приберу.

— Зачем? — удивилась герцогиня.

— Уж не знаю, кому пришло в голову стелить молодоженам в первую брачную ночь красные простыни, но повода посчитать брак не действительным или невозможным я никому не дам. Быстро снимай сорочку!

Деми поднялась с ложа и осторожно переступая ногами, боясь, что вернется боль в поврежденной щиколотке прошла в смежную комнату, где была каменная ванна. Голова слегка прояснилась, щиколотка не болела, вот внизу живота немного ныло и саднило между ног.

Деми потрогала воду в ванне — конечно холодная. Кто-бы ее нагрел, если никто, кроме мамы в спальню не входил? Уже совсем было собралась быстро ополоснуться холодной, но взгляд выхватил стоящую на полочке широкую миску, наполненную шариками и она воспрянула — это же магические подогреватели!

Две минуты и от воды повалил пар.

Девушка добавила жидкое мыло из ближайшего сосуда, взбила пену и начала раздеваться.

Герцогине положена служанка, даже две, но ждать, когда кто-нибудь из них придет времени не было, да и выросшая в семье со скромными доходами, Деми давно научилась почти во всем обслуживать себя сама.

Девушка сняла сорочку и увидев, что подол заляпан бурыми пятнами, удивилась — где это она смогла пораниться и где ранка? Осмотрела себя и пришла в еще большее недоумение — порезов нигде не обнаружилось, зато в засохшей крови были бедра и само укромное местечко.

— Так вот почему мне было так больно ночью и больно до сих пор! — догадалась Демиана. — Муж что-то повредил мне внутри. Интересно, чем он мог меня там так поцарапать?

— Демиана, тебя еще долго ждать? — раздался из-за двери сердитый голос баронессы.

* * *

Не желая рассердить мать еще больше, Деми постаралась поскорее завершить омовение. К своему неудовольствию она обнаружила, что на запястьях и выше остались синяки от рук мужа и еще открытие: брачная вязь стала обычного для брачной вязи цвета — на тон темнее ее кожи и уже так не бросалась в глаза.

«Наверное, цвет изменился, потому что мы стали настоящими мужем и женой» — подумала девушка.

— Деми, ты решила нас совсем опозорить? — снова раздался голос мамы.

Баронесса прошла в купальную комнату, подобрала сорочку и приказала:

— Немедленно одеваться! Где эти негодницы, твои служанки? Они должны были всю ночь дежурить за дверями и явиться по первому требованию!

— Не знаю, я их еще не видела. Надо потянуть шнурок, который висит у изголовья. Мне вчера Эли сказала, что так здесь вызывают слуг.

Баронесса хмыкнула, вернулась в спальню, нашла свисающий витой зелено-красный шнур с кисточкой на конце и принялась дергать за него, будто хотела оторвать. Через несколько секунд в коридоре раздался топот и одновременно вбежали обе служанки и один из лакеев. Спустя еще пару секунд в комнату ворвался дворецкий. Застыв в дверях скульптурной группой «кого убили?», они ошалело переводили взгляды с баронессы на стоявшую в одной простыне Деми. Первым отмер дворецкий и молча поконившись выскользнул в коридор, утянув за собой лакея.

Эли и Юни присели перед миледи и замерли.

— Так, бездельницы, почему вас до сих пор не было? Кто должен помогать миледи одеться? — баронесса метала громы и молнии.

— Мы ждали вызова от Ее Светлости, — тихо проговорила одна из девушек. — Не смели беспокоить, все-таки. первая ночь и Его Светлость перед отъездом распорядился не будить миледи, пока она сама не встанет. Я вчера показала как нас можно вызвать — потянуть за шнур.

— А кто-то не потянул, а стал дергать и вместо вызова получился сигнал тревоги, — в сторону пробормотала вторая. — Переполошили всех, надеюсь, господин Габриэль уже все объяснил. Будто никогда не имели дела с магией сигналок.

Баронесса ничуть не смутилась и ткнула пальцем в Деми:

— Немедленно помогите миледи одеться к завтраку. Что — гости уже выходят? И да — одна пойдет со мной и понесет вот это, — она указала на кучку простыней и сорочку, лежащие возле кровати. — Деми, дорогая, я жду тебя через 15 минут в обеденном зале.

— Нет, пока еще никто не покидал свои комнаты, мы все успеем, — ответила Юни и добавила. — Завтрак накрывают не в обеденном зале, а в изумрудной гостиной.

— Ну вот, как только отнесешь в мои комнаты это белье ты и проводишь меня в изумрудную гостиную, — баронесса развернулась и вышла из спальни. Юни подобрала ворох и кинулась за ней.

За 3 недели все слуги успели усвоить, что с матерью невесты вообще лучше не пересекаться, а если не повезло, то со всем соглашайся и старайся быстро все исполнить и сбежать подальше.

Демиана с помощью Эли выбрала утреннее легкое платье с длинными рукавами, надела его и была готова выйти из спальни через несколько минут.

Голова уже не болела и хоть неприятные ощущения в некоторых частях огранизма еще не прошли, после купания герцогиня чувствовала себя лучше. Благодаря бальзаму, который она нашла в купальне, отек с век и краснота с носа сошли и можно было показаться гостям, но моральное состояние молодой герцогини было не таким уж радужным. Странные манипуляции, превратившие ее в женщину, грубость мужа, его молчаливый уход, а потом, как оказалось — и отъезд из собственного замка, не оставляли мыслей Демианы.

Как она объяснит гостям, почему нет герцога? Что ей вообще делать — просто сидеть и ждать его? По обычаю, на следующий день после свадьбы, мужчина обязан был представить молодой жене всех слуг поместья или замка и отдать распоряжение, что вся власть над ними переходит к ней. А так — уехал и бросил. Она жена, но без его распоряжения — никто. Кукла, которая будет сидеть дни напролет в спальне и даже завтрак себе выбрать не сможет.

Чувствуя, как опять настроение ползет из состояния «плохое» к «очень плохое». девушка решительно выпрямилась и вышла из покоев.

«Я не позволю себя унижать и не покажу никому, как мне обидно и горько!»

— Деми, милочка, а вот и ты! — как только герцогиня вошла в гостиную к ней кинулась мать.

Гости уже подтягивались и Деми встретил нестройный рой приветствий. Мама схватила дочь за руку (Деми едва сдержала гримасу боли, так как цепкая ручка баронессы попала как раз на один из синяков), потащила ее к столу и усадила на место герцога. У гостей и лакеев глаза округлились, голоса стихли.

— Эй, чего замерли! главные собрались, а кто проспал — это его проблемы. Подавайте! — властно махнула рукой теща и плюхнулась на стул рядом с дочерью.

Лакеи переглянулись и остались на своих местах. Вперед вышел дворецкий и торжественно объявил:

— Его Светлость герцог Рамиро Тамильес дель Риво сожалеет, что важные государственные дела вынудили его так поспешно покинуть уважаемых гостей и молодую жену и надеется, что гости будут довольны завтраком, но не настолько, чтобы остаться на обед. Это относится ко всем, включая родственников миледи. — и махнул рукой, позволяя лакеям разносить блюда.

Баронесса вспыхнула возмущенно и почти озвучила, что из нее рвалось в ответ на недвусмысленное указание герцога немедленно после завтрака покинуть его замок (а она-то уже распланировала себе, как развернется тут в отсутствие хозяина), но споткнулась о замершие в ожидании скандала жадные глаза местной знати и смогла удержать вопль.

Завтрак прошел довольно сдержано и хотя был великолепен, но желания веселиться ни у кого не было. Деми сидела пунцовая, как помидор и почти ничего не ела, вяло ковыряя вилкой пышный омлет.

«Представляю, какие сплетни уже сегодня побегут по всей округе обо мне и моем муже». - грустно размышляла она.

Наконец, завтрак закончился и увидев, что все сидят и выжидательно смотрят на нее, Деми вспомнила где находится и в качестве кого, отложила приборы, встала (гости также суетливо поднялись со своих мест) и произнесла, стараясь, чтобы голос не дрожал и звучал достаточно громко:

— Благодарю всех за поздравления и что разделили с нами радость. Надеюсь, что вы все приятно провели время в замке дель Риво. Уверена, что когда мой муж вернется, мы сможем видеться чаще. — И вышла из гостиной.

Стараясь не бежать, хотя очень хотелось поскорее оказаться за дверью, подальше от насмешливых взглядов и перешептываний, она быстро шла в сторону своих покоев.

— Ваша Светлость! Подождите, у меня есть кое что для Вас! — ее догонял дворецкий. — Вот! Его светлость передал это для Вас и велел отдать, когда проснетесь. — протянул в руки герцогини запечатанное письмо.

— Благодарю, господин Габриэль! — ответила миледи, взяла бумагу и вошла в покои.

— И еще, — обернувшись в сторону уходившего дворецкого. она продолжила. — господин Габриэль, могу я попросить вас поставить возле моей двери лакея или двух и никого ко мне не пускать, пока я не отменю это распоряжение?

— Разумеется, Ваша Светлость! — поклонился дворецкий и уточнил. — Это касается и Вашей семьи?

— Да. Никого.

Дворецкий еще раз поклонился и Деми закрыла дверь.

Оставшись одна, она с облегчением вздохнула и перевела взгляд на зажатое в руке письмо. Что же он хотел ей сообщить? Открывать было страшно — вдруг там что-нибудь неприятное, ведь он не решился сказать ей в глаза, а предпочел написать. Поколебавшись некоторое время, девушка все-таки решила прочитать письмо позже и отнесла его на столик у окна, где ночью стоял канделябр, а сама решила еще раз умыться, но до купальни дойти не успела.

Воздух в комнате задрожал, глаза резанула зеленая вспышка и перед ошарашенной Демианой возник взъерошенный и злющий супруг.

Глава 3

Портал сработал, и герцог очутился в холле своего столичного дома.

«Уф, наконец-то эта история с дядюшкиным завещанием позади! — подумал Тамиль. — Сейчас в купальню, переодеться и послать вестника Анри. А завтра — во дворец, больше месяца ни с кем не общался, что нового случилось и как у нас обстановка с соседями — все пропустил. Нет, сначала послать вестник».

— Геран, отнеси вещи в мой кабинет и на сегодня можешь быть свободен. Завтра все разберешь. Сейчас иди к семье и отдохни хорошенько.

— Да, милорд, — поклонился Геран и, подхватив поудобнее саквояж и несессер, направился на второй этаж — в личные покои герцога.

Тамиль вздохнул, взъерошил пятерней волосы и, отогнав мысль, что он все-таки что-то упускает, решительно направился вслед за слугой.

С появлением хозяина дом ожил, забегали горничные, торжественно приветствовал герцога дворецкий и повар прислал помощника, уточнить в каком часу Его Светлось желает отобедать, нет ли у него распоряжений касательно блюд и не надо ли подать закуски уже сейчас.

— Пожалуй, не откажусь от легкого перекуса — что-нибудь вроде цыпленка, немного сыра и фруктов. И вина — того розового, которое нам прислал граф дю Соззен из Вертской долины.

— Слушаюсь! — коротко поклонился дворецкий и исчез вместе с помощником повара.

Горничные торопливо перестелили кровать свежим бельем, наполнили ванну водой и подогрели ее. положили на столик большие полотенца и простыню и замерли, ожидая дальнейших указаний.

— Можете быть свободны, я позвоню, если мне что-нибудь понадобится, — сказал герцог и добавил. — Да, передайте господину Бове, что я ожидаю гостя, поэтому пусть учитывает это при приготовлении и обеда и закусок.

Дождавшись, когда девушки вышли, Тамиль открыл шкатулку с вестниками, выбрал один и, мысленно вызвав в голове образ Анри, отправил послание: «Я вернулся, приходи так быстро, как сможешь».

«Наконец-то помоюсь», — Тамиль направился в купальню, быстро разделся и со стоном наслаждения погрузился в горячую воду. сдобренную мыльным раствором с ароматом можжевельника и чуть-чуть кофе — его любимыми ароматами.

Герцог не был большим любителем долго нежиться в ванне, да и Анри вот-вот прибудет, поэтому он тщательно, но достаточно быстро вымылся, завернулся в простыню и, на ходу вытирая волосы полотенцем, прошел в кабинет. Привычку Его Светлости после купания разгуливать по покоям в одной простыне или вообще без нее знали все в доме, как и то, что милорд терпеть не может, если его беспокоят по пустякам, поэтому он не опасался, что его могут застать в таком виде. Терзаемый навязчивой мыслью, что он что-то упустил, герцог наконец вспомнил, что, читая дополнение к завещанию, прочел только само условие и, взбешенный условием и рамками, в которые его поставил дядя, не стал дочитывать, что же там еще и просто швырнул бумагу в несессер. За хлопотами по поиску подходящей невесты, неприятным присутствием посторонних в замке, свадьбой. герцог совсем забыл про недочитанное и вот теперь решил довершить начатое.

Он достал злополучный свиток и только развернул его, как раздался осторожный стук в дверь.

— Да?

— Ваша Светлость, прибыл мессир дю Гранье, — раздался из-за двери голос дворецкого.

— Проводите в малую гостиную, подайте закуски, вино, отвар и все, что мессир пожелает. Передайте, что я спущусь буквально через несколько минут, — ответил Тамиль и, с сожалением взглянув на свиток в своей руке, кинул его назад в несессер. Через 10 минут герцог уже входил в гостиную.

Молодой черноволосый мужчина в темной одежде, практически без украшений и совсем без модной при дворе позолоты на камзоле, проворно вскочил с диванчика и с распростертыми объятиями кинулся навстречу герцогу. Мужчины обнялись и весело и крепко похлопывая друг друга по плечам и улыбаясь во все зубы направились к окну.

— Анри! Как мне тебя не хватало все это время! Как ты? Что нового?

— Подожди, подожди — это я должен у тебя выспрашивать — как все прошло, что за сюрприз приготовил тебе дядя.

— О, ты не поверишь…

Тут разговор прервался — слуги внесли блюда и пока они не расставили все и не вышли, друзья — а по искренности встречи было понятно, что Тамиля и Анри связывает крепкая и настоящая дружба — просто смотрели с улыбками друг на друга.

— Ты голоден? — спросил Тамиль, как только за последним слугой закрылась дверь. — Если да, я прикажу принести что-нибудь горячее.

— Нет, мне вполне достаточно того, чем этот столик уже заставлен, — ответил Анри. — Ты не отвлекайся, рассказывай! Я больше месяца сходил с ума, не имея от тебя ни одной весточки.

— Ты же знаешь, замок зачарован и никакая магия на его территории и территории принадлежащих роду земель до выполнения всех условий завещания не работала. Как бы я тебе послал вестника?

— Да хоть голубем!

— Извини, не догадался захватить с собой птиц.

— Пустое. Ты уже здесь и все позади. Рассказывай!

— Даже не знаю, с чего начать… Дядя поставил условие, что не позже, чем в день моего дня рождения я должен быть женат и до окончания года со дня бракосочетания — зачать ребенка.

— …!!!

— Вот и я также отреагировал, когда прочитал. Нет, ты представляешь, какой интриган!?

— И… что дальше? Ты выполнил условие? Женился?

— Ну да, иначе бы я не смог воспользоваться порталом из замка и еще месяц трясся на лошади бы до границы родовых земель.

— Таль, не мучай меня, говори уже! Кто она? И где она?

— Моя жена — Демиана Алерия баронесса де Плиер герцогиня дель Риво. Никогда не выезжала, не получила достойного образования, бедна, имеет невозможную мать, не очень привлекательна внешне и ей уже 19 лет. Я оставил ее в замке. Куда ее тащить в столицу — ни гардероба подходящего, ни манер. Нет, руками она не ест, но об этикете понятие имеет приблизительное, ее сразу съедят, сам понимаешь. Наши акулы и гарпии не преминут воспользоваться случаем поточить зубки о провинциалку.

— Да уж. Тем более, что эта провинциалка увела самого завидного жениха в Империи, чей сын с большой долей вероятности станет следующим Правителем. Ну, какова она по характеру? Портрет есть, хочу посмотреть? Я помню, род де Плиер никому из аристократов не уступит знатностью и у них даже рождались искрящие! Правда, ни о самом роде, ни об искрящих давно ничего слышно не было. Но может быть — тебе повезло?

— Нет, у Деми прямые волосы и нет вязи пробужденной искрящей. Ее сестра тоже бездарная, — вздохнул Тамиль. — Понимаешь, там не из кого было выбирать. Совсем! Или сопливые девчонки или вдовы. Единственная незамужняя, которая подходила по возрасту — Демиана. Да, она не красавица: обычное лицо, приятное, но не больше. Фигура не разобрал какая — она очень худа, одни коленки и локти.

— Как это не разобрал? А что, брак до сих пор не консумирован? — удивился Анри.

— Нет, все как положено, иначе условие не было бы выполнено, — поморщился Тамиль. — Первый раз, когда близость с женщиной не доставила никакого удовольствия.

— Как это? Настолько страшна? А… она же девственница, с ними да, много хлопот. Зато если не пожалеешь времени и постараешься, то потом из девственниц получаются очень горячие и страстные любовницы! — засмеялся Анри.

— В том-то и дело, что не девственница. Ее мать предложила мне ее в первый же вечер, еще до того, как я попросил руки Демианы. Представляю, сколько гостей она уже так согрела.

— Да, это не очень приятное дополнение к жене, но если она опытная, то почему потерялось твое удовольствие?

— Да тряслась, как заячий хвост и смотрела на меня, будто ее собираются живьем свежевать. Пыталась изобразить, что это у нее впервые. Ненавижу притворство!

— Постой, а… гм… когда ты… понятно было, что она уже привычна к вторжению?

— Говорю же — изображала невинность — стоило мне начать, задергалась и попыталась убежать. Пришлось прижать покрепче и пообещать наказать, если не перестанет придуриваться. Знаешь, сразу подействовало. Но спать с девушкой, которая не нравится тебе и которой не нравишься ты — то еще удовольствие. Надеюсь, она забеременела с первого раза. Ты же посмотришь ее через месяц, заскочим в замок на часок?

— Тиль, не сочти меня занудой — почему ты решил, что она уже не девственница? У тебя вообще был опыт с невинными девушками?

— Ты вообще слушал, что я говорил? Ей 19 лет. В этом возрасте девушки глубоко замужем и по два ребенка имеют и собственная мать открыто предложила послать ее ко мне на ночь. Какие еще доказательства нужны??

— Тиль, не хочу тебя огорчать, но ты осел.

— ??!!

— Наверняка ты первый неженатый мужчина- аристократ, тем более из правящего рода, который появился в из доме и мать просто ухватилась за возможность поймать тебя на совращении невинности и заставить жениться. Мол, переспал с девственницей и теперь обязан, вот простыня. Простыня! — ударил себя по лбу Анри. — Ты не видел кровь на белье после ночи?

Тамиль нахмурился..

— Понимаешь, я велел постелить красные простыни, так как был уверен, что Деми не невинна и крови не будет. Что бы у слуг после брачной ночи не было причины сплетничать на этот счет. Хотя они и хорошо вышколены, да и магическую клятву можно было наложить, но это лишние хлопоты, а сплетни умеют расползаться, как вода в любую щелочку- не удержишь. Мне совсем не надо, чтобы моему наследнику тыкали, что его мать на брачное ложе взошла не девицей.

— Тиииль, — простонал Анри. — Вот уже не думал, что ты такой недотепа. А на тебе крови не было?

— Я сразу после консумации покинул жену, через несколько часов выехал из замка и перешел порталом прямо сюда. В замке не до мытья было, искупался только полчаса назад и себя не разглядывал. Ты думаешь, есть вероятность, что моя жена была девушкой?

— Я тебе больше скажу — я уверен, что так и было.

Тамиль диким взглядом посмотрел на друга:

— Что же теперь делать? Как узнать?

— Если в ближайший день-два миледи осмотрит целитель, он увидит, была ли дефлорация. Но теперь-то это что изменит?

— Если она была невинна… Я скотина, Анри. Обращался с ней, как с преступницей. Фактически изнасиловал собственную жену, а потом просто бросил ее одну. Теперь она меня ненавидит и это самое малое, что я заслуживаю.

— Может быть, все не так страшно. Давай сходим и я посмотрю, что там?

— Да, наверное, так будет лучше. Сначала все-таки дочитаю послание дядюшки, переоденусь и отправимся в замок. Ты подождешь меня в гостиной? А! Я же привез занятную вещицу для тебя, она в саквояже, сейчас принесу.

Анри покачал головой. Тамиль всегда был горяч и немного импульсивен, но никогда еще не позволял эмоциям руководить своими поступками. С женщинами же он всегда был вежлив и предупредителен. Что на него нашло? Не иначе, дурацкое условие дяди вышибло почву из-под ног и милорд просто перестал соображать.

В это время Его Светлость стоял перед открытым саквояжем и недоуменно взирал на скомканный халат, покоящийся на поверхности. Как под гипнозом, герцог протянул руку, взял халат, развернул его и судорожно вздохнул, увидев бурые пятна.

Вспомнил, как вышел от жены, вытираясь этим халатом, как бросил его на раскрытый саквояж, а Геран, видимо, потом просто его закрыл и забрал со всем содержимым.

Оглушенный открытием, терзаемый воспоминаниями о том, как разговаривал с Деми и как провел консумацию, Тамиль обессиленно сел и уронил халат. На глаза попался открытый несессер и свиток, машинально герцог протянул руку, достал его и принялся читать.

«Тиль, мальчик мой! Подожди негодовать и сердиться на любящего тебя дядюшку! Ты молод и живешь настоящим, а я стар и думаю о будущем. Наш Император умрет бездетным. Не возражай, я знаю это, хоть и произойдет сие печальное событие еще очень и очень нескоро. Следующий наследник — ты, но у тебя слишком слабый дар и полноценно править ты бы не смог. Но вот твой сын! Ты должен жениться на добродетельной и родовитой девушке, которая имеет искру. Тогда ваш ребенок родится сильным магом и при должном воспитании и обучении вырастет отличным Правителем, с которым наша Империя будет процветать.

Много лет назад я нашел такую девушку, тогда ребенка. У нее глупая мать, но благодаря ее глупости прабабушке девочки удалось убедить ее, что дочь бездарна и что ее вьющиеся волосы — просто причуда природы, а не знак искры. Я наблюдал за этим ребенком несколько лет и видел, какая добрая и светлая она растет и как растет в ней искра. Я очень надеялся, что когда Демиана войдет в брачный возраст, я приглашу тебя пожить в замке и познакомлю с ней и вы проникнитесь симпатией и что все у вас сложится по обоюдному согласию. Но судьба распорядилась иначе — я умираю и уже не увижу ни твою свадьбу, ни как родятся ваши дети. Зная твое отношение к женитьбе, вернее, что ты категорически не желаешь связывать себя узами брака еще много лет, я понадеялся, что ты это намерение сдержишь и поэтому написал завещание с отложенным условием. То, что Демиана не выйдет замуж до этого дня, я был уверен, объяснять ничего не буду, просто поверь — она тебя дождется.

Мальчик мой! Я виноват, что вынудил тебя идти под венец шантажом, но ты простишь своего дядюшку, когда поймешь, какое счастье тебе досталось. Леонсия, баронесса де Плиер, последняя Искрящая из этого рода, запечатала искру правнучки, чтобы никто не смог купить руку дочери у жадной матери, чтобы мужчина хотел в первую очередь саму Демиану, а не ее магию. Закружить голову неопытной провинциалке легко, а как только узнали бы, что Демиана — Искрящая, их порог обивали бы все неженатые мужчины Империи. Ты же знаешь, что искрящие приносят благоденствие и здоровье в род, где рождаются и живут, если сами счастливы, любят и любимы. Условие снятия печати — любовь. Демиана должна всем сердцем полюбить мужа. Она чудесная девушка, ты легко влюбишься и, я уверен, приложишь все усилия, чтобы и она тебя полюбила. Сделай ее счастливой, и счастливой станет и твоя жизнь.

Верю, что ты правильно поступишь, и заранее благословляю тебя, Демиану и ваших детишек.

Дядя Вэлиар Ароном де Гаспарр, герцог дель Риво»

Если бы над головой взорвалась крыша, она не смогла бы произвести большую встряску. Тамиль обхватил голову руками и закачался в немом отчаянии: он все — ВСЕ! — сделал не так, неправильно и все своими руками испортил.

Какая женщина простит такое с собой обращение? Грубость? Пренебрежение? Он даже не представил ее слугам, как хозяйку дома, просто изнасиловал и бросил. А еще написал ей… Всесветлая!! ПИСЬМО!??!!! Если она прочитала — ему никогда не вымолить прощение…

Тамиль вскочил и пока мчался назад в гостиную, распугивая слуг и не всегда попадая в дверные проемы. лихорадочно пытался понять, сколько сейчас времени и есть ли вероятность, что девушка уже встала и Габриэль передал ей письмо.

Влетев в гостиную, он схватил Анри за руку и выпалил:

— Ты был прав, я осел. Мне срочно нужно назад в замок, пожалуйста, отправь меня прямо сейчас!

— Ты уверен, что хочешь предстать перед женой в старых домашних брюках? Может быть, переоденешься и возьмешь подарок — что там любят женщины? Сладости, драгоценности. Цветы, наконец?

— Нет времени. Если она прочитала письмо, что я ей оставил — уже ничто не поможет, никакие подарки. Отправляй скорее! Я пришлю тебе вестник из замка. Ну же!

— Как скажешь. Надеюсь, ты знаешь. что делаешь. Представь, куда ты хочешь попасть, — Анри еле успел открыть портал, как Тамиль буквально впрыгнул в него и исчез в зеленой вспышке.

* * *

— Миледи. — первым отмер Тамиль и чуть наклонил голову, настороженно следя за мимикой жены. Ее личико выразило удивление, которое тут же сменилось испугом и затем — явными усилиями выглядеть невозмутимо.

— Милорд, чем обязана Вашему вторжению? — пролепетала Деми и сделала осторожный шажок назад.

Герцог только сейчас обратил внимание, что переместился прямо в покои жены и мысленно удивился этому факту.

«Я хотел попасть в замок, но не выбирал помещение, как же меня угораздило выскочить прямо на жену? Думал сначала поговорить с Габриэлем и узнать, что тут с утра произошло. Хотя… возможно и к лучшему, что сразу попал к герцогине. Но Анри был прав — цветы не помешали бы» — подумал Тамиль.

— Миледи, я был вынужден спешно покинуть Вас ночью из-за государственных дел (Всесветлая, что я несу??) и вернулся сразу, как только смог, чтобы приветствовать Вас и справиться о самочувствии.

Деми скептически покачала головой — «Важные государственные дела, ага. Какие это дела делаются в домашней одежде и с мокрой головой? Верю, чего уж». Но вслух сказала другое:

— Могли бы не спешить так, со мной все в порядке. Но благодарю за заботу.

В голову пришло воспоминание о брачной ночи и Деми сжала ладони в кулачки, моля Всесветлую дать ей сил и чтобы муж скорее убрался из ее комнат.

Тамиль заметил, как сжались руки герцогини и поспешил отвлечь ее:

— Миледи, Вы уже завтракали? А наши гости, они еще в замке?

— Завтракала. Гости собираются уезжать. Вы хотели что-то сказать им лично?

— Нет, просто поинтересовался, как прошло утро, — торопливо ответил Тамиль. — А Габриэль уже передал Вам мое письмо?

— Письмо? Да.

— Вы читали? — от напряжения у герцога сбилось дыхание. — «Говорит спокойно, не выгоняет… Может быть, я успел? Всесветлая, ну пожалуйста! Я уже и так кругом виноват, пусть хоть это письмо не дойдет до адресата!»

— Нет еще, господин Габриэль передал мне его всего несколько минут назад. Там уазания для меня? Я сейчас же ознакомлюсь, — и Деми направилась к столику.

Герцог немыслимым вольтом обогнул жену и первым оказался у стола, схватил письмо и сжал его в руке. Камзол он надеть не успел, в штанах карманов не было.

— Милорд? — удивилась Деми. — Я не понимаю..

— Все нормально, я… я оставил Вам не то письмо. Перепутал. Вернее, Гаран перепутал письма… И это — не для Вас… — «как сложно врать!!»

— Да? Тогда хорошо, что я его не успела вскрыть.

«Ты даже не представляешь, насколько это хорошо!»

— Милорд, я собиралась отдохнуть и переодеться. — Деми вопросительно смотрела на мужа, мечтая, чтобы он поскорее убрался куда-нибудь подальше. Перемена, произошедшая с ним после ночи, пугала. Что он еще задумал? Определить, беременна ли она, наверное, еще рано или герцог хочет еще раз повторить для закрепления результата? Нет, она этого не вынесет.

Тамиль, видя, что девушка опять напряглась и находится на грани паники, примирительно вытяул в ее сторону обе руки и отошел на два шага назад:

— Не буду Вам мешать, отдыхайте! Я иду к себе, если Вам что-нибудь понадобиться — вот эта дверь — в мою спальню. Заходите без стука в любой момент.

Деми съежилась и испуганно посмотрела на мужа «Надо же, как разговорился! Я еще ночью отлично запомнила, в какую дверь уходил мой муж. Нет, он определенно намеревается повторить.»

Герцог, понимая, что разговор заходит не в ту сторону и он только больше пугает жену, постарался улыбнуться ей поприветливее и добавил:

— Сегодня я представлю Вас слугам замка. Пришлете служанку, когда будете готовы и не спешите — сначала хорошенько отдохните. — после чего вышел в смежную спальню и плотно прикрыл дверь. Только теперь он заметил, что все еще сжимает злосчастное письмо и скомкав его со злостью запустил в недра камина. Огонь не горел и Тамиль вызвал лакея (эх, Гаран остался в столице. Он бы без указаний уже давно велел затопить!) и приказал развести огонь. А сам направился в гардеробную, переоделся в более приличествующую одежду и решил проводить-таки гостей и заодно расспросить Габриэля, что случилось за утро.

Герцог не видел, что растапливать камин пришел не мальчик, а служанка с кухни. Прислуги не хватало, гости требовали много внимания и слуги буквально сбивались с ног. Когда лакей доложил господину Габриэлю, что вернулся Его Светлость и требует растопить камин в своей спальне, дворецкий не сразу нашел, кого послать и когда увидел кухонную работницу — отправил ее, убедившись сначала, что она умеет обращаться с камином. Правда, какие покои герцога она не знала, но ее вызвался проводить передавший приказ лакей.

Селия не умела читать, но знала, что на бумагах бывают важные новости, за которые можно получить деньги, поэтому когда увидела, что стоило ей развернуть бумажный комок, найденный в камине, как он превратился в письмо, то сразу спрятала его в карман на нижней юбке. Вот будет у нее выходной, она пойдет в селение домой и заглянет к лавочнику. Он человек грамотный и богатый — вдруг в бумаге что-то важное и он даст Селии за нее денег! Ну а если ничего важного нет, то письмо пойдет на растопку очага. И довольная своим решением, служанка споро принялась за камин и скоро сполохи весело потрескивавшего огня озарили комнату.

* * *

Герцог вышел и Деми перевела дух.

Сказал, что представит слугам как хозяйку? Надо же, а ночью даже ее лицо видеть не хотел. Ну, посмотрим, что он придумает дальше, а пока надо бы проводить родных. Посмотрев на себя в зеркало — многолетняя привычка, буквально вбитая в нее матерью- чтобы ни один волосок не выбивался из прически и — упаси, Всесветлая! — не кудрявился, девушка решительно направилась в холл.

Конечно же баронесса не могла уехать молча — еще на лестнице Деми услышала мамин голос. Баронесса кому-то выговаривала и попутно дергала младшую дочь.

— Аннет, стой здесь. Где лакеи? Я должна сама нести вещи или, может быть, это должен делать мой муж — барон? Невозможные порядки в этом замке, сразу видно, что нет настоящей хозяйской руки! Эй, ты! Да, да — ты! Иди сюда и возьми вот эту картонку. Ничего, подождет твой герцог, не переломится. Мог бы повежливее обходиться с тещей и новыми родственниками, а то надо же — дела у него! Знаем, какие дела у мужчин. — баронесса повернулась и осеклась, наткнувшись на фигуру герцога. — А, Ваша Светлость уже вернулись! Какой замечательный замок и какие вышколенные у вас слуги, сразу видно, что хозяин не пренебрегает своими обязанностями! Я так рада, что мы теперь родственники и я смогу часто бывать в гостях у моей дорогой Демианы! Вы же не будете против? Ах, я так и думала, Вы просто душка!

Тамиль стоял, морщился и не знал, как прервать этот поток лести и как бы поскорее спровадить тещу восвояси. Видеть ее частой гостьей и вообще видеть в своем доме он категорически не желал. Но если она права и Демиана будет тосковать по родителям, ему придется терпеть. Да он готов терпеть кого угодно, только бы исправить, что натворил и увидеть на личике Деми улыбку! Ему придется очень постараться.

Он кивнул барону, привычно молчаливому и почти потерявшемуся на фоне энергичной и громкоголосой баронессы и перевел взгляд на спускающуюся Демиану. В простом утреннем платье легкого бирюзового оттенка девушка выглядела довольно мило и даже небольшая бледность не портила впечатления. Тамиль смотрел во все глаза, будто видел жену впервые, что, в общем-то, было недалеко от истины. С самой первой встречи он избегал разглядывать невесту, сразу решив, что она ему не нравится и менять это он не собирается. Теперь он жадно впитывал ее облик — нежный овал лица, небольшой нос, чуть крупноватый рот, теплого оттенка карие глаза — а его жена не настолько непривлекательна, как он нафантазировал ранее! А если ее приодеть, уговорить перестать прятать чудесные волосы, если она будет весела и радостна — она станет настоящей красавицей! И да — необходимо проследить, чтобы Деми хорошо питалась. Герцог не был поклонником пышечек, но худоба жены была явно чрезмерной. Не кормили ее дома, что ли? — с этими мыслями Тамиль подал Деми руку. Она долю секунды поколебалась, но подала свою и еле заметно вздрогнула, когда их пальцы соприкоснулись.

Наконец, лакеи разобрали вещи и семейство де Плиер после моря слез, объятий, причитаний баронессы, отправилось домой. Деми и Тамиль одновременно перевели дух. Поодаль отдувались и вытирали лбы лакеи — неуемная наглость и активность баронессы вымотала всех.

Герцог опять предложил руку жене, но она отступила назад и спрятала руки за спиной, напоминая этим жестом нашкодившего ребенка. Тамиль еле сдержался, чтобы не рассмеяться, настолько забавно выглядело ее нахмуренное личико с решительно поджатыми губками.

— Миледи, Вас проводить в покои или Вы уже готовы познакомиться с обслугой и принять хозяйство?

Деми рассчитывала вернуться в спальню, но раз уж она все равно здесь… Почему бы и нет?

— Да.

— Габриэль, немедленно соберите всех в холле, мы с герцогиней подождем в красной гостиной. — и Тамиль вторично протянул руку жене.

— Да, милорд, — поклонился дворецкий и почти бегом отправился выполнять поручение.

Деми ничего не оставалось, как подать руку мужу и позволить отвести себя.

Как и все в замке, комната была очень ухоженной и обставленной со вкусом. Красная, с золотыми бутонами роз, обивка стен отлично гармонировала с винного цвета мебелью, тяжелыми вишневыми занавесями и богатым, необыкновенно мягким огромным — почти на весь пол- ковром в багряных тонах.

Герцог подвел жену к одному из диванчиков и она присела.

— Как Вы себя чувствуете?

— Благодарю, все нормально.

— Может быть, принести отвар, сок, взвар или вина?

— Нет, нет! Мне ничего не нужно! — Деми не знала, куда деть глаза и руки. Внимательный герцог пугал ее не меньше, чем герцог пренебрежительный. Но второй хотя бы не прожигал ее своими глазищами и не обжигал осторожными прикосновениями к руке. Деми была растеряна и напугана и просто мечтала скорее оказаться в своей спальне. За крепко закрытыми дверями. Одна.

— Демиана, — с запинкой начал Тамиль. — Я очень сожалею, что был непростительно груб и жесток с Вами в течение этих недель, на свадьбе и в нашу первую ночь. И хотя такому нет оправдания, я попробую объяснить, чем такое поведение было вызвано.

Деми изумленно уставилась на мужа.

— Мой дядя поставил меня в жесткие рамки и я воспринял условие завещания, как издевательство. Был просто взбешен.

— Условие завещания? Какое же и при чем тут я?

— Сейчас объясню. По этому условию я обязан был жениться до истечения месяца и Вы оказались единственной незамужней девушкой, которая подходила. А потом Ваша мать предложила мне Вас на ночь, когда я приехал и остался ночевать, дожидаясь возвращения барона.

— Мама? Нет!!

— Увы… да. И я решил, что Вы давно уже не невинна. Поэтому вел себя, как осел и был… таким с Вами… Все это не умаляет гнусность моего поведения и тот вред, что я нанес Вам, но, может быть, Вы со временем сможете простить меня?

Демиана серьезно смотрела в глаза Тамилю и он обмирал от страха — что она сейчас скажет?

— Вы будете делать все, что посчитаете нужным. Этот дом, все слуги, мои деньги и поместья и я сам — все в Вашем распоряжении!

— Отчего же такие щедрые авансы, милорд? Что изменилось с ночи, когда Вам противно было даже мое лицо? Прошло всего несколько часов и я все та же.

— О, Демиана… Я был зол, считал себя загнанным в ловушку, что меня обманом вынудили жениться на недостойной… И да… мне нет оправдания. Что изменилось? Я разглядел Вас и понял, как глубоко заблуждался и теперь очень хочу исправить все, что натворил.

— В завещании были еще какие-нибудь условия? — спросила Деми.

«Умная девушка» — подумал герцог и ответил:

— Да. Вторым условием было зачатие ребенка до истечения года со дня свадьбы. Но Вы не волнуйтесь, у нас впереди много времени и я больше никогда ни к чему не стану Вас принуждать! Приложу все усилия, что бы Вы забыли эту ночь.

Демиану передернуло, герцог заметил это и его настроение упало еще на один градус вниз.

— Раз уж судьба нас связала, в нашей воле сделать совместную жизнь приятной для обоих. Пожалуйста, Демиана, дайте нам — мне! — шанс!

В дверь раздался стук и голос Габриэля произнес:

— Милорд, все слуги и прислуга собраны.

— Хорошо, Габриэль, мы сейчас будем, — откликнулся герцог. — Так как, миледи? Вы позволите мне ухаживать за Вами?

Деми задумчиво поглаживала пальчиком обивку дивана, хмурила брови и размышляла.

«Если он говорит правду, то его поступки объяснимы. Любой мужчина возмутится, если его вынудят жениться. Но не Демиана была виновником его проблем, поэтому он не должен был срываться на ней! А если еще раз его кто-то огорчит — он опять накинется на жену? Еще ребенок… Дети — это счастье, но рождаться они должны не по завещанию, а по любви. Может ли она полюбить этого мужчину?»

Деми взглянула на мужа — красив, но не смазливой красотой, а мужской, настоящей. Серые глаза в обрамлении густых ресниц, прямой нос, волевой подбородок с трогательной ямочкой, высокий лоб, густые, немного вьющиеся волосы насыщенного шоколадного оттенка. Высокий, широкий в плечах и узкий в бедрах. Но не легкий и не гора мускул — как раз золотая середина.

Деми вспомнила его обнаженную фигуру в неверном свете свечей и густо покраснела.

Герцог всполошился:

— Миледи? Вам нехорошо?

— Нет, ничего. Просто здесь жарко. Дайте мне еще минутку подумать.

— Конечно, думайте столько времени, сколько Вам требуется.

Деми продолжила: «Он силен и решителен. Умеет признавать ошибки и не стыдится попросить прощения. Наверное, я смогла бы полюбить такого. Если бы не условие про ребенка. Еще раз переживать ужасы супружеских отношений мне совсем-совсем не хочется! Хотя, быть может, это и не понадобится, если я уже беременна. Да, он прав — нам вместе жить и какой будет эта жизнь зависит от обоюдных усилий».

Решительно вздохнув Деми проговорила:

— Вы правы, изменить прошлое мы не в силах, но в наших силах сделать будущее таким, каким мы хотим его видеть. Давайте попробуем.

Тамиль вспыхнул радостью, подскочил к жене и поцеловал ее руку:

— Как я Вам благодарен! Обещаю, Вы ни о чем не пожалеете! Пойдемте, я представлю Вам обслугу замка.

* * *

В холле выстроились все слуги, работавшие в замке. Справа стояли мужчины, слева — женщины, впереди — господин Габриэль — дворецкий, господин Бове — главный повар, господин Рене — главный конюх и госпожа Конрад- экономка.

Тамиль не стал долго растягивать церемонию:

— Моя супруга и ваша хозяйка — герцогиня Демиана Алерия де Плиер дель Риво. Ее распоряжения должны исполнятся также быстро и неукоснительно, как если бы их отдал я сам. С этого дня все вопросы по хозяйству, госпожа Конрад, вы должны согласовывать с миледи. Господин Бове — состав блюд и их количество на каждый день должны подавать на утверждение миледи.

— Миледи, Вы можете выбрать в личное услужение любых служанок.

— Можно оставить Юни и Эли? Я привкла к ним и меня устраивает, как они справляются.

— Как пожелаете, миледи. Думаю, всем все понятно, можете расходится и приступать к своим обязанностям.

Мужчины молча поклонились, а женщины сделали книксен — церемония завершилась.

Экономка и повар немедленно подошли к герцогине.

— Миледи, Вы не уделите нам немного времени?

И Деми пришлось битый час вникать в нюансы управления замком и утверждать меню на завтра и послезавтра. На завтра же оба пытались назначить обход кладовых, винного погреба, кладовок с полотном и других хозяйственных помещений. Госпожа Конрад горела желанием показать новой хозяйке, какой порядок она поддерживает и что и как заведено в замке, а господин Бове — насколько все продумано на его ослепительной кухне. Но герцог спас жену, попеняв слугам, что герцогиня устала и вникать в хозяйственные дела будет постепенно.

С большим облегчением Деми вернулась в свои покои, умылась и присела на диванчик. Сумасшедший день…

В смежную дверь постучали и на ее тихое — Да? — заглянул муж.

— Я пригласил к нам погостить моего друга — мессира дю Гранье. Он очень хороший человек и целитель — посмотрит тебя.

— Я здорова! — торопливо перебила Деми.

— Да, но все равно не помешает. Надеюсь, вы подружитесь — он мой самый близкий друг на этом свете. А у Вас есть подруга? Может быть Вы тоже хотите кого-нибудь пригласить погостить?

Девушка пожала плечами:

— У меня нет подруг. Во всяком случае таких, с кем мы были бы близки. Лучше я займусь замком, если Вы не возражаете.

— Конечно! Делайте все, что захотите и что Вам нравится! Только не забывайте отдыхать и кушать. С Вашего разрешения я Вас покину, — и герцог скрылся за дверью.

Анри прибыл спустя пару часов и сразу прошел в кабинет Тамиля.

— Ну, как дела?

— О! Ты не представляешь, как я рад- все получилось! Перед отъездом я написал ей премерзкое письмо, но к моему счастью, она не успела его прочитать. И я повинился и рассказал ей все без утайки и она ответила, что попробует наладить отношения. Представляешь, как мне повезло?

— Да уж. Видимо, у миледи очень доброе сердце. хочу скорее с ней познакомиться!

— Увидишь ее на обеде, а сейчас Демиана отдыхает, не хочу беспокоить.

— Прямо не узнаю тебя — несколько часов назад ты о ней ни одного слова без зубовного скрежета сказать не мог, а сейчас так заботишься. — улыбнулся Анри. — Еще больше не терпится познакомиться. Письмо-то куда дел? Сжег?

Тамиль задумался, вспоминая и стремительно прошел в спальню — камин тихо догорал.

— Я бросил его в камин и велел его растопить. Так что да, можно сказать, что — сжег.

— Тогда забудем об этом. Что ты планируешь делать завтра и вообще, какие планы на ближайшее будущее?

— Я думаю, что надо пригласить из столицы лучших модисток и полностью обновить миледи гардероб. Ты не подскажешь, кому я смогу доверить это?

— Да, конечно. А что еще?

— Еще? Надо вызвать ей учителей — она многое пропустила. Этикет, история, география, танцы. Наверное, музыка и что еще любят женщины? Хочу, чтобы когда мы с ней приехали в столицу, ни одна грымза не могла ткнуть ее за ошибки.

— Да, это ты правильно придумал, завтра же и займемся.

Знакомство с Анри прошло на удивление легко. Поначалу Демиана немного тушевалась и отвечала односложно, но скоро Анри смог ее разговорить и незаметно для себя, Деми начала получать удовольствие от беседы, раскраснелась и заулыбалась.

Тамиль наблюдал за ней и все больше и больше убеждался, что она прехорошенькая и ей так идет улыбка!

— Миледи, расскажите, каким Вы были ребенком? Верно, непоседа и часто оставались без сладкого за проказы?

— Нет, шалуньей я не была. Мне хотелось бегать и играть, но наша матушка строгого нрава и любит, чтобы все было по ней и только с ее позволения. так что с раннего возраста приучила меня никому не мешать и тихо сидеть в уголке. Но временами я выбиралась из дома, уходила на скотный двор и там всласть бегала и играла с детьми прислуги. Это были самые счастливые моменты! Но потом меня обнаруживали и наказывали. Но без сладкого я и вправду часто оставалось. У нас его просто не подавали, — рассмеялась Деми. — Брат водиться со мной не хотел, а Аннет родилась, когда я была уже большая и с ее рождением я получила гораздо больше свободы. Матушке некогда было меня воспитывать и я бродила по усадьбе сама по себе. На учителей денег у родителей не было, но письму и счету меня учил жрец из Храма, еще повариха Тильда — я очень любила помогать ей на кухне — учила разным поварским хитростям и день, когда я впервые самостоятельно приготовила жаркое и пирожки с зайчатиной запомнился мне навсегда. Старая Агна рассказывала удивительные сказки и учила распознавать разные травы и готовить из них снадобья. Это были самые счастливые мои годы.

Деми замолчала, погрузившись в воспоминания, а Анри и Тамиль переглянулись и герцог мысленно добавил к уже названным учителям необходимость обеспечить жену компаньонкой, которая отлично знала бы течения и веяния в высшем свете и сумела бы научить молодую герцогиню избегать подводных рифов и водоворотов, которыми изобилует придворная столичная жизнь.

Вечером друзья остались одни и Тамиль спросил:

— Ну что, ты посмотрел ее? Все в порядке? Я не сильно… навредил?

— Нет, все более-менее. Но конечно, она была девственница и дефлорация произошла для нее травматично — не прыгай- все уже заживает. Я добавил импульс и за пару дней все совсем пройдет. В остальном она здорова, только очень худая, но с этим справится время и ваш волшебник Бове. Насчет беременности смогу дать точный ответ через неделю.

— Спасибо, ты меня успокоил. И как она тебе?

— Чудесная девушка, совершенно не испорченная высшим светом, такая наивная, открытая и доверчивая, даже несмотря на то, как с ней обращались родные и… ты. Если бы вы уже не были бы женаты, я бы боролся за ее сердце. Если обидишь ее — будешь иметь дело со мной. И да — она искрящая и очень сильная искрящая, но что-то сдерживает ее искру.

— Спасибо, друг! Свой урок я выучил и теперь с ее головы и волосу не дам упасть.

— Ладно, — поднялся Анри. — Вызови слугу, пусть проводит меня в комнаты, что мне выделили. Очень хочется выспаться, несколько дней об этом мечтаю. Чтобы пока сам не проснешься и никто не будил.

— Храни тебя Всесветлая, Анри! Я распоряжусь.

И мужчины разошлись по спальням.

Селию вечером рассчитали — гости уехали и дополнительные руки в замке больше не требовались — что расстроило женщину. Она была уверена, что задержится в замке надолго, но потом она вспомнила про найденное письмо и решила сразу зайти к лавочнику Дарвалю.

Дом у него был немного с краю поселения и по дороге к замку, так что уже через полчаса Селия дергала сигналку у ворот.

Вышел сам Дарваль.

— Селия? Что тебе вдруг понадобилось? Так разбогатела, прислуживая герцогу, что жалованье донести не можешь?

— Нет, господин Дарваль, всего-то два медяка, а я ведь с утра до ночи два дня спину не разгибала! — пожаловалась женщина. — Но у меня другое дело. Сможете прочитать, что здесь написано? Может быть, ерунда какая или наоборот — важное что?

— Что это? Письмо? Ты его, что, жевала? Даже в руки брать противно.

— Немножко помялось, да и запачкалось — зола приставучая такая. Но Вы, господин Дарваль, все-таки посмотрите хорошенько, что там внутри! — Селия заискивающе улыбалась лавочнику и совала бумагу ему в руки.

— Да что там может быть важного? Счет какой-нибудь или список покупок. Ладно, давай посмотрим, только погоди, зажгу светляка.

Лавочник развернул бумагу и углубился в чтение. После первых строк он взглянул на Селию и спросил:

— Ты где ее стащила, дура?

— Я не стащила! — возмутилась женщина. — Я нашла ее в камине в спальне герцога. А раз выкинул, то и не нужна она ему и, значит, она ничья и не краденая!

Господин Дарваль аккуратно свернул письмо и задумчиво посмотрел на него в своей руке. «И что мне с этим теперь делать? Узнает герцог- со свету сживет. С другой стороны, такой козырь… Вдруг когда-нибудь пригодится?»

— Ну что там? Что там? — теребила Селия.

— А ничего. Как я и сказал — список покупок. Герцог молодой жене подарки выбирал. А ты что думала? Важные бумаги не выкидывают, а бережно хранят или сжигают.

— Так что же — мне ни монетки не дадите за него? Список тоже, поди, полезный — будете знать, что у герцогини уже есть и пошлете ей на именины или какой другой случай от себя подарок, какого она не получала. — Селия выжидательно-просительно заглядывала в глаза лавочнику.

«Лучше дать монету, а то не отвяжется и растрезвонит по всему поселению, что я бумагу забрал, а ей ничего не дал», — размышлял господин Дарваль.

— Ладно. Жди.

Через пару минут он вернулся и положил в торопливо протянутую ладонь Селии монету. — Только из-за моего доброго к тебе отношения, что шла, старалась. А бумагу эту хранить опасно! Увидит или найдет кто, спросит — откуда? Придется рассказать, что ты принесла. А все знают, что ты в замке три дня работала. Вдруг не только бумагу вынесла, а еще чего украла?

— Что Вы, господин Дарваль! Как можно!

— Это ты потом дознавателям объяснять будешь — откуда у тебя бумага из замка.

— Ой, господин Дарваль! А может быть, сжечь ее, а? Список можно и на память запомнить. А? — Селия ловила лавочника за руку и забегала вперед, а он делал вид, что собирается уйти.

— Ладно. уговорила. Сожгу. — и Дарваль достал специально припасенный клочок, измятый и выпачканный золой и сжег его на глазах женщины. — Вот, довольна? Теперь не было никакой бумаги и ко мне ты заходила… А вот хоть за солью.

— У меня еще полный коробок есть, мне соль пока не надобна!

— Ну говорю же — дура, как есть. Мы тут пять минут на глазах у половины поселения вдвоем торчим. Спросит кто- зачем к лавочнику заходила? Что ответишь.

Селия растерянно хлопала глазами.

— Скажешь, заработанное выдали в замке, зашла по дороге и купила соли (он всунул в одну руку женщины коробок) и леденцов детям (в другую руку два леденца). Поняла?

— Да! Все поняла, — быстро-быстро закивала головой. — Спасибо, господин Дарваль! Да хранит вас Всесветлая!

И чуть не бегом Селия припустила к дому.

Дарваль проводил ее взглядом, вошел во двор, проверил, крепко ли заперта калитка и усмехнулся.

«Никогда не знаешь, где найдешь, где потеряешь».

А письмо пусть полежит, место не промнет. Глядишь, и пригодится…

Глава 4

В столице Империи день клонился к закату, заканчивали работу ремесленники и пустел базар. Простой люд спешил по домам — насладиться обществом семьи, поужинать и скоротать вечерок за игрой с детьми, подготовкой к следующему дню или просто посидеть с кружкой горячего отвара или вина — кому что позволял достаток — с приятелями или соседями. Обсудить положение страны, императорскую чету, перспективы урожая или новые налоги. Кто-то выдавал замуж дочь, кто-то оправлял учиться сына, а кто-то только ждал рождения первенца — найти тему для беседы никогда не составляло труда.

Империя процветала, отличные дороги разбегались от столицы в разные уголки страны, разбойников всех давно вывели, а если какой вдруг обнаруживался, то быстро отлавливался и примерно наказывался. Урожаи радовали, люди жили в достатке и были уверены в завтрашнем дне. Единственное, что омрачало — отсутствие наследника. Да хоть бы и наследницы, но у Правителей детей не было. Конечно, какие их годы, еще успеют, но в народе из уст в уста передавали предсказание, которое в день принятия власти, напророчила Императору провидица — сытые и благополучные годы ожидают страну под рукой Императора Ариона — долгие годы благоденствия и процветания. Но не будет у правителя наследника и когда он покинет этот мир, некому будет взять в руки бразды правления и страна погрузится в уныние и разруху, если Гордость не сумеет покорить Нежность и они вместе не дадут жизнь Силе.

Странное пророчество, мало что в нем понятно. Но пока оно сбывалось — было благоденствие и не было наследника.

Графиня де Соммери сидела у окна и от нечего делать смотрела на медленно исчезающее за холмом солнце.

Вот уже три месяца она не видела дель Риво и не понимала, куда он запропастился. Примчался однажды днем, облапил ее и сказав, что уезжает на месяц-полтора в родовое гнездо, умчался прочь. Графиня попыталась напроситься в попутчики, но узнав, что путешествие предполагается не порталами, сразу передумала. Трястись несколько недель в карете, ночевать на постоялых дворах ради какого-то клочка бумаги — нет уж, увольте! Она прекрасно проведет время в столице.

Но вот минул третий месяц со дня отъезда — а Тамиля нет и нет. Это начинало беспокоить.

Графиня немало потратила сил и времени, приручая этого мужчину и так просто отказываться от почти свершившейся мечты не собиралась.

Если бы не этот гадкий мессир дю Гранье, который везде с Тамилем, как его тень, герцог уже давно был бы на ней женат.

Справедливости ради надо сказать, что на герцога дель Риво облизывались все, у кого имелись дочери на выданье. Богат, красив, знатен, первый после Императора в очереди на корону. И такое счастье до сих пор и ничье!

На герцога была объявлена охота и он здорово натерпелся, пытаясь избежать ловушек, которые с завидным упорством подстраивали ему потенциальные невесты и их родня. Даже пошел слух, что Его Светлость не любит женщин, поэтому избегает любых матримониальных поползновений, но потом его внимание удалось привлечь прекрасной Полетт, графине де Соммери и сплетни стихли. Зато разгорелись новые — как это — герцог дель Риво и какая-то вдовушка! Да, богата и молода, но Его Светлости нужна не такая жена!

Графиня улыбнулась, вспомнив льстивые улыбки в лицо и злые гримасы в спину на балах и суаре.

Завтра же надо отправить Тамилю вестник, больше нельзя сидеть сложа руки.

И тут в дверь постучал мажордом и получив разрешение — вошел.

— Что такое, Бертан?

— Приехала Ее Сиятельство, графиня де Камо.

— О, Летиция! Что ей понадобилось в этот час? Проводи в оранжерею, я сейчас подойду.

Когда графиня спустилась, Летиция уже пила отвар и закусывала его крохотными пирожными.

— Моя дорогая! Прости, что в такое время, но я не могла усидеть дома, сразу подумала о тебе. Эти пирожные восхитительны! Надо прислать моего повара к твоему, пусть он его научит.

— Тоже рада тебя видеть. Так что случилось, что ты не дотерпела до утра? Императрица беременна наконец?

— Что ты! Новость более удивительная! Ах, я уже не могу съесть ни кусочка, но глазами не оторваться от тарелки.

— Да забирай все их себе домой, я прикажу упаковать. Только не томи уже — рассказывай!

— Ты же знаешь, что через два месяца Император дает Весенний бал?

— Тоже мне новость… Об этом только глухой не знает.

— Да нет, не перебивай! Так я пригласила мадам Руже, ты ее знаешь, она держит модную мастерскую…

— Я знаю мадам Руже, — перебила ее де Соммери. — Ты можешь сразу к делу без ненужных подробностей?

— Могу. Герцог дель Риво женился два месяца назад.

Гафине показалось, что небо упало ей на голову. Она покачнулась и удержалась только благодаря тому, что зацепилась рукой за столик.

— Что ты говоришь такое? Как женился? Когда? На ком? Кто тебе сказал?

— Одна белошвейка, которая служит у мадам Руже. Месяца полтора назад мадам с несколькими помощницами забирали в замок герцога и там они снимали мерки и шили полный гардероб на молодую жену герцога. Говорит, что заплатили им по королевски. Они пошили двенадцать дневных платьев, двенадцать на..

— Всесветлая, какие платья? Мне плевать на платья!!! Объясни — откуда взялась жена? Может быть, любовница или содержанка?

— Да нет же! Говорю — жена. Белошвейка и вязь брачную видела и все к ней с почтением — миледи то, Ваша Светлость сё. А герцог вокруг нее просто порхает, глаз не сводит и готов пылинки сдувать. Ну я как это услышала, сразу к тебе.

Де Соммери прошептала:

— Я не верю. Не может такого быть! Ты же знаешь, какой он и как привязался ко мне! Он не мог жениться на ком-то другом! Твоя белошвейка все напутала.

— Белошвейка не моя, а мадам Руже. Она рассказала, что миледи пригласили разных учителей и она целыми днями занимается. Наверное, ее из какого-то захолустья вытащили, что приходится учиться. — хихикнула Летиция. — А еще она сказала, что герцог собирается привезти жену на Весенний Бал.

— На бал, говоришь… Хорошо. Тогда я тоже приготовлюсь и завтра же съезжу к мадам Руже и лично с ней поговорю.

* * *

Мадам Руже стояла насмерть.

— Нет, Ваше Сиятельство, я ничего не знаю о личной жизни Его Светлости. Платья шью, я их всем шью, кто заказывает. Такая у меня работа! Где же мне упомнить всех леди, которым мы делали наряды? В замок порталом ходила и не в один. Многие знатные вызывают для обновления гардероба своим дочерям и сестрам. Нет, не помню.

— Ну как же, разве не ты вчера подгоняла графине де Камо бальное платье и рассказывала, как несколько недель обшивала молодую жену герцога?

— Помилуй Вас Всесветлая, миледи, я ничего не рассказывала и даже не была вчера в доме Ее Сиятельства!

— Ах вот как? Тогда кто из работниц приезжал на примерку?

Мадам Руже уже поняла, чей длинный язык принес такие неприятности, но выдавать девушку не собиралась. Позже она сама с ней разберется, а пока надо как-то спровадить настырную графиню.

— Ездили Софи, Мари и Клодетт, но их сейчас никого нет — они уехали утром в поместье к одному аристократу — шить наряд на Весенний Бал для его дочери, — ответила мадам, за спиной показав кулак «уехавшим в поместье» работницам, в изумлении уставившимся на нее.

Те сразу же очнулись и немедленно склонились над шитьем.

Графиня понимала, что ее водят за нос, но сделать ничего не могла. Пока не могла, но она обязательно что-нибудь придумает! Например, надо приехать вместе с Летицией, уж та-то знает в лицо разговорчивую белошвейку! А пока надо усыпить бдительность портнихи, что бы та и в самом деле не спровадила девушку подальше. Графине необходимо узнать из первых рук все, что происходило в замке дель Риво и главное — кто же эта внезапная жена, какого рода, как выглядит и все-все-все, что белошвейка могла увидеть или услышать в замке.

— Ну, хорошо, — ответила де Соммери портнихе. — Не так мне и важно, что происходит у герцога. Но скоро бал и я подумала, что еще одно платье мне не помешает. Завтра жду вас с образцами тканей у себя после обеда. Выберем фасон и материал.

— Но Ваше Сиятельство, я никак не могу — очень много работы, еще одно платье я не возьмусь шить. С предыдущими бы успеть вовремя!

— Завтра после обеда. С образцами тканей, — отчеканила графиня и не прощаясь, вышла из мастерской.

Тамиль на вестник не ответил и графиня начала подозревать, что слухи о скоропостижной женитьбе герцога могут быть не такой уж и неправдой. Еще и мадам виляла, отнекивалась и прятала глаза. Понятно, что нанимать швею, которая потом будет во всех домах рассказывать, что происходит в твоем собственном, никто не будет. Это за чужой жизнью интересно наблюдать и обсуждать ее, а свое каждый аристократ бережет и держит при себе. Но она же не кто-то там, она графиня де Соммери! И мадам, как и всем, кто вращается возле аристократов Первого Круга, должно быть известно, что графиню и герцога связывают теплые отношения. Ничего, вот, даст Всесветлая, разберется с ветреным любовником и поставит на место и мадам и всех, кто косо смотрит.

* * *

Деми боялась себе признаться, но, кажется, она была счастлива.

Ни в чем и ничем герцог больше не напоминал того сурового и грубого мужчину, за которого в холодный Сечень она вышла замуж.

И он держал данное слово — предоставил девушке полную свободу и ни к чему не принуждал.

День был расписан по минутам: подъем, завтрак, час на домашние дела, время с экономкой и поваром. Потом занятия по этикету, истории или географии. Обед и отдых. И снова занятия — танцы, каллиграфия, основы магии (Демиана не поняла, зачем ей это, но герцог очень просил), музыка, искусство вести беседы, история древних родов Империи и соседних государств и еще много интересного и не очень, но, как утверждал Анри — совершенно необходимых для нее знаний.

Анри не жил постоянно в замке, а навещал чету дель Риво время от времени и Деми очень с ним подружилась. Примерно через неделю после первого знакомства Анри выяснил, что брачная ночь не принесла плодов и этому известию очень обрадовался герцог, а вот Деми расстроилась.

Только-только наладилась ее жизнь, только она начала доверять рукам герцога и перестала вздрагивать от его прикосновений и вот опять маячит впереди ужас под названием «зачатие ребенка». Одна надежда, что герцог сдержит слово и не станет ее принуждать. До следующего Сеченя еще много месяцев впереди, она попробует свыкнуться с тем, что придется еще раз потерпеть и они сделают это… Как-нибудь попозже.

Набравшись храбрости, отчаянно краснея и пряча глаза, Демиана однажды обратилась к Анри:

— Анрион, Вы как целитель должны знать… Когда пара желает… зачать ребенка… Может быть есть какие-нибудь составы или отвары или другие снадобья, чтобы быть уверенным, что получится с первого раза?

Анри внимательно посмотрел на пунцовую девушку и мысленно вздохнул «Тиль, наделал же ты делов. Ее трясет от одной мысли о супружеском долге, даже не представляю, как ты сможешь уговорить ее не бояться».

— Да, Демиана, есть такие снадобья и другие способы. Например, рассчитать лучшие дни и степень готовности женского организма принять семя мужа. Но ни один из них не дает полной вероятности, поэтому одного раза часто бывает недостаточно.

Деми опустила голову и побормотала:

— Да, я понимаю. Но Вы поможете мне… нам, когда мы… Нам же нужно зачать ребенка, Вы же знаете об этом условии?

— Да, Тамиль все мне рассказал и конечно же я помогу. Не переживайте, все обязательно будет хорошо!

— Спасибо! Я пойду, мне кажется, меня зовут. — И Деми торопливо удалилась.

Анри грустно смотрел ей в след. «Помоги им Всесветлая!»

Тамиль так старался, что бы его жена забыла грубое обращение в день свадьбы и брачную ночь и делал все, что бы влюбить ее, что незаметно сам влюбился по уши, пока еще не осознавая этого. Это слуги и Анри отмечали понимающими улыбками замершую фигуру герцога, который вышел было на минутку на террасу, да так и остолбенел, увидев играющую в снежки Демиану. Он не замечал, как смотрит на жену, как старается все время находиться рядом и поминутно прикасаться к ней — к волосам, пальчикам, придержать за талию, помочь слезть с лошади, придвинуть стул и так далее. Ему мучительно хотелось целовать ее, обнимать, зарыться лицом в наконец-то получившие свободу волосы и еще много чего проделать. Но он терпел и очень осторожно приучал Деми к себе. Поначалу она напрягалась, но с течением времени все больше и больше начинала доверять и уже сама подставляла щечку для легкого поцелуя и не каменела, если он обнимал ее за талию. Тамиль берег и ценил каждое такое мгновение и старался не торопить события. Переданный Анри разговор с Деми очень его порадовал — значит, она не думает совсем отказаться, значит, она хочет быть с ним! Да, пока боится и он сам виноват, но он очень-очень постарается и покажет ей, что супружеские отношения могут дарить наслаждение и приносить радость. Удалось же убедить Демиану, что не надо прятать ее чудесные волосы и она перестала стыдиться локонов и теперь носит такие прически, которые еще больше подчеркивают природную красоту девушки.

— А что сегодня на ужин? Я голоден, как стая волков, — ворвался в замок Тамиль. — Несколько часов в седле любому нагонят аппетит. Уж и славная была охота, мы наконец загнали того вепря, помнишь, я рассказывал о секаче, который всю осень не давал никому войти в дубняк и селянам пришлось ездить за желудями в рощу под холмами? И я уже соскучился! — Тамиль подошел к жене, осторожно обнял ее за плечи, провел носом по щеке и вкусно чмокнул.

Демиана засмеялась:

— Ты решил вместо жаркого съесть меня? Переодевайся, я распоряжусь, что бы подавали и скажу, чтобы слуги пригласили учителей к столу.

Тамиль, не разжимая рук, выдохнул:

— А может быть ну их, учителей? Пусть едят без нас.

— Но ты же голоден?

— А мы поужинаем у меня или у тебя в покоях. Что скажешь? Так не хочется терпеть весь церемониал, эти выверенные движения, эти придирки виконтессы де Шараньи…

— Но ты же сам ее пригласил и платишь хорошие деньги, что бы она научила меня придворному этикету и умению обращаться со всеми приборами, вести светские беседы! — воскликнула, смеясь, Деми. — Теперь терпи тоже. Как оказалось, твои манеры далеко не совершенны.

— Мне кажется, что единственное совершенство — она сама — у всех находит к чему придраться. Давай хоть раз поедим без надсмотрщиков, а?

— Давай. Я сейчас сама схожу к господину Бове и передам, что Его Светлость умирает с голоду, а ты иди приводить себя в порядок. — И герцогиня упорхнула в сторону кухни.

Тамиль проводил ее взглядом — он был очень голоден, да. Но не всякий голод мог утолить господин Бове…

Пока он мылся и переодевался, стол для супругов накрыли в покоях герцогини.

Замерзшее солнце отправилось отогреваться за горизонт, короткий зимний день подходил к концу. В комнате стремительно темнело и слуга принес и развесил светляки над столом и по углам комнаты. Деми посмотрела на красиво убранный стол и только собралась окликнуть мужа, как он сам постучал в дверь между спальнями.

— Входи скорее, я оказывается, тоже проголодалась!

Тамиль окинул жадным взглядом тонкую фигурку жены — за прошедшие недели она немного поправилась, перестала шарахаться и поминутно ждать окрика, почти все время улыбалась и выглядела весело и очень привлекательно.

— Давай отдадим дань искусству Бове. м-м-м… Какой аромат! Давай я за тобой поухаживаю — что тебе положить? — Тамиль помог жене сесть, придвинул ей стул и взял в руку ее тарелку.

— Цыпленка, пожалуйста. Да, и еще немного овощей.

Герцог наполнил тарелку жены, потом свою, но не ушел на другую сторону стола, а перетащил свой стул и сел рядом.

— Милорд, как можно! — воскликнула Деми, подражая голосу и интонациям виконтессы. — Приличные молодые люди за столом так себя не ведут!

Тамиль расхохотался, настолько это получилось похоже.

Ужинать вдвоем оказалось очень весело — супруги много смеялись, передавали друг другу блюда, постоянно сталкиваясь руками и перехватывая приборы. Виконтесса сошла бы с ума, увидев такое безобразие.

— Ой, у тебя здесь соус, — Деми машинально протянула руку и вытерла пальцем капельку у губ герцога. И тихо охнула, когда он осторожно охватил ее палец губами. Тамиль тут же отпустил пальчик и делая вид, что не замечает ошарашенного личика жены, в свою очередь протянул руку к ней:

— У тебя тоже. Вот здесь, — и нежно провел пальцем возле губ девушки. — Не оттирается, придется так.

Медленно наклонился и коснулся губами нижней губки Деми, каждую секунду ожидая, что девушка дернется или запротестует. Но Деми не только не запротестовала, но сама чуть подалась навстречу мужу. Очень осторожно, почти невесомо, герцог прошелся по верхней губе языком. Деми судорожно перевела дыхание и приоткрыла рот, позволив мужу продолжать.

«Всесветлая, что я творю! Я не должна… как же это восхитительно…» — в голове у Деми мысли скакали в чехарду и когда герцог стал настойчивее, табунок противоречивых мыслей умчался в дальние дали, оставив Деми пустоту и легкость.

Муж пил ее дыхание и дарил ей свое, нежно посасывал губы, лаская их и язык Деми своим языком. От этих действий, голова кружилась, ноги сделались ватными, а внизу живота, там, где так саднило после брачной ночи, разливалось тепло и хотелось чего-то такого… Демиана не понимала, чего именно, но знала, что ей еще никогда не было так приятно.

С тихим стоном Тамиль оторвался от горячих и сладких губ жены и принялся нежно целовать ее лицо, нос, глаза, шепча:

— Солнце мое, счастье мое. Самая красивая, самая любимая, единственная!

— Демиана! — выдохнул он, когда ручка герцогини поднялась к его голове и запуталась пальцами в волосах.

Боясь напугать и все испортить, герцог силой воли заставил себя перейти на руки жены и, успокаиваясь сам и успокаивая ее, перецеловать каждый пальчик жены.

Разгоряченные и несколько смущенные, супруги сидели, обнявшись и Демиана не делала попыток отстраниться. Наконец, она отмерла:

— Тамиль… Спасибо за восхитительный ужин. Мне… мне было хорошо. — и робко взглянула ему в глаза.

— Солнце мое! Я счастлив, что смог доставить тебе радость. Если бы ты знала… — он осекся и замолчал.

— Что? Не молчи, Тамиль, ты меня пугаешь.

— Я люблю тебя, маленькая. И мечтаю, что бы ты просыпалась в моих объятиях, мечтаю целовать тебя всю ночь напролет. И я буду ждать столько, сколько понадобиться, пока ты и сама этого не захочешь.

Деми покраснела и потупилась. Еще месяц назад она и помыслить не могла, что бы позволить обнимать себя, а сегодня… сегодня она готова даже вытерпеть брачные отношения, если муж будет также сладко и нежно целовать. Она подняла голову и улыбнулась:

— Я не знаю, любовь ли это, но мне приятно видеть тебя и нравится, когда ты прикасаешься. И когда смеешься и говоришь такие слова, когда хмуришься или когда смотришь на меня… вот как сейчас…

И продолжила:

— Уже поздно, надо велеть слугам убрать со стола и пора ложиться.

Герцог встал, поцеловал руку жены и направился к двери, стараясь не поворачиваться к жене передом. Еще не хватало смутить ее или напугать реакцией мужского организма на желанную женщину.

— Спасибо, милая. Твои слова легли бальзамом на мое сердце, слава Всесветлой, у нас есть будущее! Я бы очень хотел повторить такой ужин Ты не против?

— Не против.

— Завтра?

— Можно и завтра, — улыбнулась Деми

* * *

Дни полетели друг за дружкой.

Уроки, танцы, пошив гардероба — Демиана и не подозревала. сколько всего положено иметь знатной женщине. Почти две недели ушло на примерки и подгонки и теперь у девушки вообще ни на что времени не оставалось, вечером она буквально падала и засыпала, иногда начиная клевать носом прямо во время ужина.

Ужин наедине им с Тамилем удалось повторить только дважды и это были самые чудесные вечера, которые герцогиня раз за разом перебирала и заново переживала. Тамиль, и до этого отличавшийся заботливостью, теперь утроил рвение. Каждое утро он заходил к Демиане поздороваться и подарить утренний поцелуй. Чего ему стоило сдерживаться, держа в объятиях сонную и невообразимо притягательную полураздетую жену — знает только сам герцог, жена же и не подозревала, на какие муки обрекает мужа.

В течение дня при каждой встрече, герцог целовал девушке руку, если получалось, старался приобнять, дарил милые пустяки, смешил ее и ястребом следил, что бы никто не расстроил его герцогиню.

Анри больше недели не мог вырваться в замок, навестить беспокойную парочку. Тамиль обрадовался другу:

— О, наконец-то! Я уж подумал, что ты нас забросил. Что нового в столице за эту неделю?

— У твоего столичного секретаря закончились вестники? — выгнул бровь Анри. — Я же знаю, что он шлет их тебе каждый день.

— Нет, он шлет. Но не все новости доступны и ты можешь знать о чем-то, что не выходит за стены дворца.

— Особых событий нет, все ждут Весенний Бал. Но погоди, что-то ты, друг, неважно выглядишь! Ты здоров? Дай я тебя посмотрю.

— Пустое, не надо. Это не болезнь.

— Тиль?? Что случилось? Ты поссорился с герцогиней? Она здорова?

— Да, слава Всесветлой, здорова и весела. Мы очень сблизились за это время, я очень счастлив.

— Что-то не очень ты похож на счастливчика — похудел, синяки под глазами… Ты не спишь, что ли?

— Да не то что бы не сплю… Деми перестала дичиться и теперь позволяет себя обнимать и целовать, я не упускаю ни малейшей возможности и, сам понимаешь, почти все время нахожусь в боевой готовности… А это без разрядки… несколько мучительно..

— О! Да… могу тебе только посочувствовать. Герцогиня и не подозревает, на какие жертвы ты идешь.

— Ну конечно. Не буду же я рассказывать ей о физиологии? Ничего, я сильный и справлюсь.

Вечером все собрались за одним столом и Анри с удовольствием отметил цветущий вид герцогини, ее блестящие глаза, которые она почти не отводила от герцога и не сходящую с ее уст улыбку. Похоже, влюбился не один Тамиль.

После ужина Анри подошел поблагодарить хозяйку и негромко спросил ее:

— Миледи, Вы сможете уделить мне четверть часа завтра в первой половине дня? Потом мне надо будет вернуться в столицу, но я не хотел бы откладывать разговор.

— Да, разумеется. Что-то серьезно? — встревожилась Деми.

— Нет, ничего непоправимого. Я хочу поговорить с Вами, как целитель. Не пугайтесь — все здоровы — и Вы и Ваш супруг, просто есть деликатный вопрос, который разрешить можете только Вы.

— Хорошо, завтра между десятью и одиннадцатью часами я буду свободна и мы сможем поговорить.

В назначенное время в гостиную миледи постучал слуга и объявил, что пришел мессир.

Анри пол ночи прокручивал в голове, как подать герцогине то, что он обязан донести и совершенно не выспался.

— Присаживайтесь, Анрион, — пригласила герцогиня. — Я слушаю Вас.

— Герцогиня, помните, сейчас с Вами говорит не друг Анрион, а целитель дю Гранье. Скажите, что Вы знаете о физиологии?

— О физиологии? Боюсь, не очень много. Меня учила различать травы и распознавать некоторые недуги Агна и она рассказывала о некоторых органах и их заболеваниях.

— Хорошо. Что Вы знаете о мужской физиологии?

Деми густо покраснела и опустила голову.

— Не смущайтесь, смотрите на меня только как на целителя.

— Я знаю… что мужчины устроены иначе, чем женщины.

— Понятно. Скажите, что Вы испытываете к Его Светлости? Он неприятен Вам? Его прикосновения и объятия пугают?

— Нет, что Вы! Тамильес очень хороший, он столько для меня делает! Я не боюсь его, нет. Напротив, мне очень нравится, когда он меня обнимает, — прошептала Демиана.

— А знаете ли Вы, что когда мужчина обнимает и целует женщину, которую любит, то в его организме происходят определенные процессы и мужчина находится в сильном… скажем так, напряжении?

— Когда мы целуемся, Тамилю больно?

— Вовсе нет. Наоборот, ему очень приятно. Но чем чаще и дольше мужчина целует любимую женщину, тем больше растет его напряжение и тем сложнее ему успокоиться. А если он не успокоился и напряжение длится не один день, то у мужчины пропадает сон, аппетит и он может заболеть.

— Что же делать? Не надо больше целоваться? Вы же о герцоге, да? Это у него напряжение из-за наших поцелуев? — расстроилась Демиана.

— Да, я о герцоге. Но зачем прекращать объятия и поцелуи, если они вам обоим так нравятся?

— Вы же сказали, что милорду от этого плохо и он может заболеть? Я не хочу делать ничего, что может навредить Тамильесу.

— Милорду не вредят поцелуи и ласки, милорду вредит, что после поцелуев и ласк он не может получить предусмотренную природой естественную разрядку.

— Вы хотите сказать, что для снятия его напряжения я должна… как в брачную ночь? — Деми съежилась и обхватила себя руками.

— Нет, Демиана! Как в брачную ночь никогда больше не будет!!! Даже не думайте об этом! Герцог очень любит Вас и скорее отрежет себе руку, чем доставит Вам боль. Он мучает себя и почти не спит, но и намеком не даст Вам понять, как ему трудно. Посмотрите на него внимательно — как он похудел и осунулся.

— А если просто перестать обниматься и держаться на расстоянии — это поможет ему снять напряжение?

— Миледи, напряжение уже есть и снять его можно только одним способом. Если же вы перестанете дарить друг другу ласки, то к физиологическим мучениям герцога добавятся моральные — он будет думать, что Вам неприятны его или объятия или он сам. Да и Вы сами — Вам же нравится целоваться с мужем, хотите ли Вы лишиться этого?

Демиана покачала головой:

— Я бы не хотела лишаться поцелуев, но готова была отказаться от них, если бы это помогло Его Светлости. Значит, выход только один — брачная ночь?

— Не брачная ночь, а ночь любви. Но герцог дал слово и сам никогда не расскажет Вам, в чем отчаянно нуждается и не попросит разрешения прийти к Вам в спальню. Подумайте, миледи — решение только за Вами. И еще — герцог не знает об этом разговоре и не должен узнать. Ни один мужчина не будет рад, если его любимая узнает о его слабости. Вы обещаете мне держать содержание нашего разговора в тайне?

— Да, я обещаю. Спасибо, что открыли мне глаза. Я все обдумаю и приму решение.

— Тогда сейчас для всех мы с Вами беседовали о травах. Вы умная женщина, я верю, что Ваше решение будет верным. Прошу прощения за то, что позволил себе вторгнуться в вашу личную жизнь. Миледи, с Вашего разрешения! — Анри встал, поклонился и вышел.

Деми осталась сидеть, медленно прокручивая в голове разговор, но долго пребывать одной ей не пришлось. Открылась дверь и вошла виконтесса.

— Миледи, Вас уже полчаса ждет господин Дюпон на урок географии.

— Да, уже иду.

День прошел, как в тумане. Деми что-то делала, отвечала, спрашивала сама, но все это шло как бы мимо нее или, скорее, параллельно с ней. За ужином она отметила, что Анри прав — герцог выглядел осунувшимся, будто нормально не ел и не спал несколько дней. Он был, как и всегда, внимателен и нежен, но сердце Деми обливалось кровью, ведь она знала теперь, что муж глубоко страдает. Что стоят ее страдания в несколько минут, когда Тамиль мучается уже несколько дней и ночей? Незаметно для нее самой, муж стал ей очень дорог и она не желала быть причиной его болезни.

Демиана решительно встряхнула головой — как там говорила мама? Не она первая — не она последняя.

Тамиль наскоро ополоснулся и лег в постель, прислушиваясь к звукам из спальни жены. Еще одна полубессонная ночь… Нет, надо попытаться уснуть, — герцог отключил светляки, перевернулся на живот, обнял подушку и закрыл глаза. Вдруг сквозь дрему он почувствовал, как прогнулась кровать и кто-то лег рядом. Тамиль вскинулся, одновременно зажигая светляка и обомлел, увидев Демиану в тонкой кружевной сорочке, лежащую поверх одеяла и смотревшую на него.

— Деми, — выдохнул герцог. — Ты… пришла…

Демиана улыбнулась и протянула ему руки ему навстречу.

Глава 5

— Милая…

Тамиль опустился рядом, отвел волосы с лица Деми и вгляделся в ее глаза.

— Ты уверена? Я очень, очень этого хочу, но если ты боишься или не хочешь, просто буду ждать дальше.

Деми молча обхватила его руками, притянула к себе и поцеловала. Герцог с жаром ответил — поцеловал верхнюю губку, потом нижнюю. Провел языком, чуть прикусил и тут же опять ласково провел языком. Поцеловал уголок рта и захватил в плен целиком.

Деми умирала от ощущений, плавилась от прикосновений языка мужа к ее языку, к губам, от потягивающих и посасывающих движений, к легкому нажатию и страстному напору. Муж завоевывал и тут же сдавался сам, наступал и отступал. В какой-то момент девушка обнаружила, что гладит крепкие плечи Тамиля, запускает пальцы ему в волосы и сама целует и не хочет, что бы поцелуй прервался.

Мужчина чуть отстранился и принялся выцеловывать каждый сантиметр лица, перешел к ушку и легко прикусил его. Деми задрожала, таким необыкновенным было ощущение от действий мужа, а он спустился к шее и оказалось, что и там поцелуи не менее приятны. Не обошел вниманием он и ключицы и ложбинку между грудями. Потом вернулся к губам и Деми опять задохнулась от восторга. И опять к ложбинке. Осторожно спустил одну бретельку сорочки и обнажил одну грудь. Невесомыми прикосновениями обвел ее по окружности пальцем, положил ладонь сверху, чуть сжал и ласково потеребил за сосок. Деми ахнула — теплая волна прошла через все тело и остановилась внизу живота. А муж обхватил вершинку губами и потянул, пососал, лизнул — Деми тихо вскрикнула от пронзившего ее такого острого и незнакомого, немного пугающего и одновременно притягательного удовольствия.

Тем временем муж спустил сорочку ниже и проложил дорожку из поцелуев к животику, продолжая руками ласкать вершинку груди. Вернулся и освободил вторую грудь, припал к ней, как изнывающий жаждой путник к роднику. Деми тихо ахала, постанывала и умирала от сладкой истомы, волнами расходившейся по ее телу.

Герцог осторожно потянул сорочку до бедер и дальше и скоро девушка осталась лежать совершенно обнаженная. Не прерывая сладкую муку поцелуев, мужчина провел рукой по ноге жены, потом по внутренней ее стороне, ближе и ближе к сосредоточию женственности и в какой-то момент его рука накрыла собой поросший шелковистыми волосками холмик. Деми резко выдохнула и застонала в губы мужа, которыми он накрыл ее рот. Его рука нежно гладила и прижимала сокровенное и от каждого ее движения внутри закручивалось спиралью удовольствие. Деми не знала, сколько прошло времени, но ей казалось — и вечность и один миг и что слаще и лучше уже просто не может быть. Но тут Тамиль ее еще раз потряс.

— Верь мне и ничего не бойся, — прошептал он и одним гибким движением очутился возле ее ног. Мягко, но решительно развел их и лег между ними, без остановки целуя и гладя. Постепенно поцелуи поднимались выше и перескочили на животик, а руки обхватили талию и крепко прижали укромное местечко Деми к груди мужа. Странно, но от этого внизу разлилась очередная волна тепла и захотелось прижаться сильнее, но Тамиль неожиданно отстранился и девушка неосознанно потянулась за ним и громко вскрикнула, когда ощутила его губы… там… и попыталась сесть.

— Ш-ш-ш… Тихо, милая, я не делаю ничего плохого. Тебе неприятно?

— Нет, мне хорошо, но ты… так нельзя.

— Почему? Я люблю тебя. Всю — от кончиков восхитительных волос до розовых пяточек. Пожалуйста, позволь мне доставить тебе наслаждение, сделай меня счастливым! — он принялся целовать и посасывать грудь девушки, одновременно гладя и нажимая на шелковый холмик. Деми не в силах сдерживаться, застонала и откинулась назад и уже не возражала, когда губы и язык мужа вернулись к ее лепесткам. Что он делал с ней! Деми казалось, что она просто умрет сейчас, не выдержав столько удовольствия, но Тамиль продолжал ласкать и сладкая пытка сводила с ума. В какой-то момент муж скользнул вверх, оперся на локти, что бы не придавить девушку и снова почтил вниманием грудь Деми, заметив, что острее всего она реагирует, когда он чуть прикусывает и немного посасывает ее соски. Жена инстинктивно подавалась к телу мужа, прижималась всхлипывала, гладила его и умирала от огня, разливавшегося внизу живота и в сокровенном местечке и когда почувствовала что-то горячее и твердое, что уперлось прямо в складочки, не испугалась, а наоборот, прижалась и стала ерзать. Тамиль еле сдержался и прошептав между поцелуями:

— Да ты у меня горячая девочка! — направил рукой и осторожно вошел, внимательно следя за реакцией девушки.

Деми задохнулась от острых стрел удовольствия и сама толкнулась навстречу этому восхитительному ощущению скольжения большого и горячего чего-то, что растягивало ее местечко, доставляя невыразимое наслаждение. Тамиль застонал, изо всех сил стараясь не спешить и двигаться плавно, но девушка обхватила его ногами и сама принялась тереться и прижиматься и он сорвался в неистовую и вечную, как сама жизнь, пляску любви. Деми вскрикивала, царапала его спину и выгибалась, стремясь впустить его как можно глубже и когда муж поймал ритм и раз за разом стал задевать особенно чувствительную точку внутри, она не выдержала, закричала и тут же забилась в волнах оргазма. Тамиль с тихим рыком сделал два сильных движения и тоже достиг пика.

Удерживая вес на локтях, он нежно целовал мокрое от пота и все еще вздрагивающее в отголосках оргазма тело жены, а Деми лежала с закрытыми глазами и пыталась понять — жива она еще или уже умерла?

— Как ты, любовь моя? — спросил Тамиль— х..хорошо, — чуть хрипло и запинаясь ответила Деми. — Тамиль, а почему в брачную ночь было все иначе?

— Потому что я осел. Но я исправляюсь.

Деми тихо засмеялась, потянулась обнять мужа и остановилась, поняв, что они каким-то образом соединены. Поерзала, пытаясь освободиться и Тамиль немедленно откликнулся:

— Если ты не хочешь продолжения прямо сейчас, то лучше не ерзай.

— А если хочу?

Тамиль посмотрел на нее, быстро и жадно поцеловал и просунув руку между их телами, нашел сосредоточие ее чувственности и стал его легонько поглаживать. Деми вскрикнула и встрепенулась, но мужчина снова завладел ее губами и она потерялась в ощущениях. Через некоторое время огонь в ее теле начал разгораться сильнее и сильнее и вот они снова двигаются и мир опять взрывается звездами.

На этот раз муж покинул ее тело, укрыл одеялом, прижал к груди и, поцеловав в висок уже практически спящую девушку, прошептал:

— Спи, мое сокровище.

Деми открыла глаза и поняла, что уже утро и довольно позднее и что она не в своей кровати. Потом повернула голову и встретила внимательный взгляд мужа и сразу вспомнила, как пришла помочь ему и чем в результате, они занимались пол ночи. Щеки полыхнули кумачом и Деми попыталась зарыться в одеяло, но Тамиль не дал ей спрятаться — сгреб в охапку и подтянул поближе.

— Где моя маленькая храбрая девочка? — и поцелуй. — Где та хулиганка, которая довела меня ночью до изнеможения? — и еще поцелуй.

Деми несмело улыбнулась:

— Ты не сердишься, что я пришла?

— Глупая! Ты сделала меня настолько счастливым, что я не знаю возможно ли больше. А ты, как ты? Тебе было хорошо? Ты не жалеешь?

— Да, мне было хорошо. — опять покраснела Деми. — И я не жалею.

И тут же она была зацелована и если бы не пришел слуга и не прокричал в закрытую дверь, что Его Светлость все ждут уже два часа, а к Ее Светлости пришли портнихи на примерку, то ночь любви непременно бы перешла в день любви.

Занимаясь делами, уроками, танцами, Деми поражалась, какая легкость в организме, как все вокруг стало ярче и все время витала в облаках, из-за чего виконтесса объявила, что весь день решительно пошел насмарку и если Ее Светлость не возьмет себя в руки, виконтесса не гарантирует, что ей удастся к сроку сделать из провинциальной девушки светскую львицу, — скептически окинула взглядом миледи и добавила:

— Если не львицу, то хотя бы котенка.

Деми фыркнула и расхохоталась:

— Гроза салонов — светский котенок!

— А Вы думаете, что все Вам рады будут? Не мечтайте! Столица — это змеиное гнездо, террариум единомышленников, которые мигом съедят Вас без соли и хлеба, стоит им дать только повод. Вы должны уметь не только вести себя, как леди, но и уметь за себя постоять и ответить так, что бы к словам нельзя было придраться, но адресат понял, что его отбрили. А у котенка, даже маленького и неопытного, есть когти и зубы и просто так он себя в обиду не даст.

— Да, я все поняла. Я очень постараюсь больше не отвлекаться!

Дни, наполненные заботами и занятиями, пролетали мгновенно. Но еще быстрее пролетали ночи, наполненные нежностью и чувственностью Деми и не представляла, сколько тайн хранило ее тело и сколько удовольствия дарят супружеские отношения.

* * *

Анри не поверил своим глазам — он не видел Демиану всего неделю и за неделю такая перемена!

Девушка сияла в прямом и переносном смысле. Ее глаза, казалось, стали больше, губы — ярче, волосы роскошными светло-каштановыми волнами (они же были темнее??) обрамляли лицо, стала больше грудь и тонкая талия подчеркивала приятную округлость бедер.

— Анрион, что с Вами? — обратилась герцогиня, видя, что мессир застыл соляным столбом. — Вам нехорошо?

Нет, — отмер Анри. — Я благополучен и вижу, что у Вас тоже все благополучно. Я так рад, миледи! Спасибо, что прислушались к моему совету, я вижу — он пошел Вам на пользу! Уверен, герцог имеет теперь не менее цветущий вид.

— Это я Вас должна благодарить, — ответила Демиана. — Если бы не Вы, мы бы еще долго мучили друг друга и неизвестно чем это все закончилось.

Она протянула руку и Анри склонился ее поцеловать и вдруг подпрыгнул, как ужаленный:

— Ваша брачная вязь!!

Деми недоуменно посмотрела и обомлела — бледно-коричневая прежде, вязь стала золотого цвета.

Анри смотрел на девушку, как на какое-то чудо.

— Искрящая, — прошептал он. — Искрящая, которая нашла свою истинную любовь… Я думал, что это сказки, что такого не может быть..

— Анрион, Вы меня пугаете! Какая Искрящая? Меня проверяли в 5 лет и сказали, что искры нет! Матушка поэтому заставляла меня гладко причесывать волосы, чтобы никого не вводить в заблуждение. Мои волосы вьются от природы, а не из-за дара, мама сказала, что такое очень редко встречается.

— Поверьте мне, герцогиня, я маг и я вижу вашу искру. Раньше она была скрыта и я чувствовал только отголоски, а теперь ваша сила освободилась. Жаль, что больше нет Искрящих и некому подсказывать и учить, но я неплохой маг и могу научить тому, что знаю сам.

Деми растерянно смотрела на дю Гранье. Это же не может быть правдой? Мама постоянно говорила, что она подвела ее, что это не дочь, а насмешка — волнистые волосы и ни капли дара.

Искрящие — собственность Императора! — вспомнила она, что читала однажды. Девочек, у которых обнаруживалась искра, забирали от родных, которым выплачивали щедрые отступные и воспитывали, как принцесс. А в подходящем возрасте Император подбирал им мужей. Каждый род мечтал ввести Искрящую или девушку с искрой. От брака с ними рождались сильные маги, благодаря которым процветала Империя без войн, больших катаклизмов и бед. Но вот уже много много лет ни одной Искрящей не рождалось и люди постепенно начали относиться к рассказам о Искрящих, как с сказке.

— И что теперь со мной будет? — тихо спросила девушка. — Меня заберут?

— Кто заберет? — не понял Анри. — С чего Вы это взяли?

— В книге написано, что девочек с искрой забирали у родителей и воспитывали во дворце.

— Демиана, Вы уже не пятилетняя девочка и к тому же — состоите в законном браке. Более того, этот брак благословлен Всесветлой, что подтверждает цвет вашей брачной вязи. Никто Вас никуда не заберет, не переживайте. Да и Ваш муж никому навредить Вам и не позволит. К слову, а где герцог?

— Он где-то в замке или в хозяйственных постройках — Демиана сосредоточилась и через мгновение выдала. — Он в кузнице, я сейчас пошлю за ним слугу.

Анри с интересом следил за ней и когда она вернулась, отдав распоряжение, спросил:

— Как Вы узнали, где Ваш муж?

— Не знаю, — растерялась Деми. — Я просто подумала о нем и увидела. Ой!

— Это одно из умений Искрящих — всегда чувствовать свою истинную любовь и знать, где она в данный момент находится, — довольно улыбнулся Анри.

— Да что мы все стоим, — спохватилась герцогиня. — Пойдемте в гостиную или Вы предпочитаете сначала освежиться? Ваши покои всегда готовы, я слежу за этим!

— Благодарю за заботу, я очень тронут! Освежиться не помешает, но сначала я хочу увидеть герцога. А, вот и он! — и Анри сжал в объятиях ввалившегося с улицы Тамиля. — Тиль! Ты меня сейчас задушишь и лишишь Империю ценного мага. Дай-ка я на тебя посмотрю!

Да ты прямо поздоровел!

— Рад, очень рад видеть тебя! — хлопнул друга по плечу Тамиль.

Демиана, видя, что мужчинам очень хочется пообщаться наедине, сообщила, что пойдет распорядиться насчет перекуса или мессир желает полноценный обед?

— Нет, я пока не голоден. — ответил Анри, с удовольствием наблюдая, как герцог подошел к жене, приобнял ее и поцеловал в висок, а та на секунду прильнула к нему всем телом.

— Ладно, тогда я схожу к господину Бове и попрошу его приготовить Ваш любимый пирог, — и Деми повернулась уходить.

Но вдруг Анри весь подобрался и внезапно ухватил ее за руку:

— Постойте минутку, пожалуйста! — и впился в нее взглядом.

— Анри, что случилось? — встревожился герцог.

— Мессир, у меня запачкано платье? — стала осматривать себя герцогиня.

Анри расплылся в широкой улыбке и, отойдя он четы на несколько шагов назад, вдруг склонился перед Демианой в большом церемониальном поклоне, каким кланяются только императору и императрице.

Дель Риво в немом изумлении смотрели на эти манипуляции Анриона, ничего не понимая и не зная, как на это реагировать.

Первым отмер Тамиль:

— Анри, что это ты сейчас устроил? Будь любезен, объясни, иначе я не знаю, что и думать.

— У меня три новости.

— Одна хорошая, вторая плохая, а третья — еще хуже? — перебил герцог. — Начинай с самой плохой и не томи.

— Нет, все хорошие. Вернее — одна просто замечательная, вторая восхитительная, а третья вообще потрясающая. С какой начать?

— Да начни уже с какой сам желаешь! Демиана, милая, может быть ты присядешь, а то пока наш Анри растелится, можно с ног свалиться от усталости.

— Вот это правильно — присесть не помешает. Причем, вам обоим.

Анри дождался, когда Деми и Тиль опустятся в кресла и начал:

— Тиль, ты же читал пророчество про императора Ариона? Что он умрет бездетным и Империю спасет только появление или рождение Силы?

— Читал, кто ее не читал? И про Гордость и про Невинность. И что дальше?

— Так вот, пророчество верное и уже начало осуществляться и в этой комнате сейчас находится будущий император.

— Что ты мелешь, — раздраженно воскликнул Тамиль. — Да, следующий я, но у меня мало магии, я не смогу удержать страну и защитить, как это сейчас делает император. поэтому даже близко не подойду к трону.

— А при чем здесь ты, Тиль? Нет, ты конечно, очень даже при чем, но говоря о следующем императоре, я имел ввиду вовсе не тебя.

— Что ты нам головы морочишь? А о ком? Здесь нас всего трое и Демиана отпадает по понятной причине, ты — тоже.

— А это уже вторая новость. Ты ошибаешься, нас здесь не трое, а четверо.

Демиана и Тамиль переглянулись, не понимая. о чем говорит дю Гранье и вдруг герцог привстал, сделал шаг к Анри, потом оглянулся на Деми и снова посмотрел на улыбающегося во весь рот Анри:

— Ты уверен? Это то, что я подумал?

— Да! Да! Тысячу раз — ДА!!! Демиана, Тамильес — через восемь месяцев и три недели у вас родится сын.

Деми ахнула и посмотрела на мужа, а тот подхватил ее на руки и закружил. осыпая поцелуями ее лицо, шею, руки — до чего дотянулся.

Буйство эмоций молодой пары продолжалось несколько минут и Анри терпеливо ждал, когда первые, самые сильные эмоции спадут и когда будущие отец и мать немного пришли в себя, произнес:

— А третья новость — Ее Светлость — Искрящая. Очень сильная искрящая, которая обрела истинную любовь и ваш брак благословила сама Всесветлая. Не пялься на меня, Тиль, а лучше посмотри на свою брачную вязь.

Тамиль задрал манжету и уставился на золотую татуировку.

— Вот это да! А у тебя, Демиана?

— И у меня такая же, — протянула ему руку жена.

— А теперь последняя, так сказать, внеплановая новость или, скорее, напоминание. Так получается, что герцог дель Риво в данный момент обладает самыми большими ценностями в Империи и я даже подумать боюсь, что будет, когда об этом узнают придворные и другие аристократы. Император будет счастлив, но остальные… не уверен. Поэтому было бы разумно не везти Демиану в столицу, пока хотя бы не родится ребенок.

— Анри, ты знаешь, что я обязан представить герцогиню императору! Твое предостережение не лишено смысла, поэтому я подумаю, как все можно устроить и возможно, мы отправимся на один только бал — самый первый, который открывает бальную неделю и сразу после него вернемся в замок. Как ты думаешь, для ребенка безопасно прохождение порталов?

— Твой сын — в будущем сильнейший маг, поэтому его магические потоки могут вступить в резонанс с потоками портала, но это произойдет не раньше, чем плоду исполнится три месяца. На Бал вы вполне успеете и туда и обратно, а вот после трех месяцев — никаких порталов до родов! И о беременности в столице лучше никому, кроме императора не сообщать. Жаль, что скрыть Искрящую мы не сможем. Уверен, через некоторое время все маги Империи почувствуют ее пробуждение.

Деми молча слушала беседу и никак не могла поверить в услышанное. Она беременна! И она — Искрящая. А еще ее нерожденный сын — будущий император. Было отчего потерять голову. Наконец, она решила, что лучшим для нее будет уйти в свою спальню и прилечь на часок, пока мужчины развивают и обсуждают дальнейшую стратегию.

Когда Демиана покинула гостиную. Анри повернулся к Тамилю и серьезно сказал:

— И последнее: я узнал, что столице тебя кое-кто очень ждет. Она знает, что ты женился и в бешенстве от этой новости.

Глава 6

Графиня де Соммери рвала и метала.

Рвала тонкий кружевной платочек, дергая его под прикрытием пышной юбки и метала злые взгляды в сторону дю Гранье.

Нет, каков? Даром, что мужчина, а так ловко уходить от ответов не каждая дама сумеет. Залил ее потоком слов, обсыпал комплиментами и ненужной информацией и ни намека не уронил про то, что ее на самом деле интересовало.

Дель Риво женат, в этом уже не было никаких сомнений, слухи просочились и обросли разными подробностями. Говорят, она бедная приживалка в доме дяди и герцог был вынужден жениться, потому что дядя поставил это условием в завещании. Даже не аристократка! И еще говорят, что она страшна, не воспитанна и необразованна. И бедна, да. Или это она уже упоминала? Зачем это надо было обоим дель Риво, никто не мог предположить. Тамильес так долго и виртуозно избегал брака, так витиевато уходил от ответов на вопрос «Когда ты женишься?», что сейчас половина девиц на выданье и их родители считали себя глубоко оскорбленными — им предпочли какое-то пугало без роду и племени!

Подтвердились слухи и о том, что для молодой жены герцога были вызваны учителя. Нет, сами учителя ничего рассказать не могли бы, так как до сих пор не вернулись, но то там, то здесь проговаривался кто-то из слуг, что хозяин (хозяйка) отбыли в замок дель Риво.

Мадам Руже так и не раскололась, но благодаря умелым наводящим вопросам, графине удалось под черпнуть немного информации от ее помощниц. Итак, герцог женат и не только полностью обновил гардероб своей супруги, но и велел пошить ей бальный наряд. А это значит, что он намерен представить жену императору на ближайшем светском событии — Весеннем Балу. Этот Бал открывал сезон развлечений для молодых аристократов Империи, которые присматривали себе жен, пока их родители наводили мосты и прощупывали почву среди потенциальных будущих родственников.

Много лет назад, когда еще были Искрящие, Весенний Бал обязательно открывала одна из них — в паре со своей истинной любовью. Это гарантировало удачу и отсутствие ошибок при выборе невест. Даже просто постоять рядом Искрящей считалось большой удачей. Теперь же от этого обычая осталось только то, что все девушки и женщины на Бал обязательно завивали волосы и старались, что бы прическа состояла из локонов и кудряшек. В другое время такое не приветствовалось — в Империи от рождения волосы локонами были только у женщин с искрой или Искрящих, но на Весенний Бал по негласному позволению, каждая девушка хотела почувствовать себя в роли Искрящей и завивая волосы, надеялась этим приманить к себе удачу.

Прием у маркизы ди Колиньи был одним из вечеров, на который все мечтали получить приглашение и графиня де Соммери такое никогда не пропускала. Как-никак, ей уже двадцать пять лет, почти двадцать шесть, и хотя главная ставка была сделана на дель Риво, графиня не упускала ни одной возможности покрасоваться в свете и привлечь еще поклонников. В конце концов, лишними никто не будет и при ее уме и находчивости она всем найдет применение и место.

Вот и в этот раз она как только появилась — сразу притянула к себе раздосадованные взгляды женщин и восхищенные — мужчин. Прохаживаясь среди гостей и в пол уха слушая льстивую трескотню очередных кавалеров, графиня увидела высокую фигуру в черном платье и ее сердце ёкнуло — дю Гранье! Только этот маг позволял себе появляться в обществе совершенно без украшений и в неизменно черных камзолах. Это ее шанс! И графиня ринулась на приступ, твердо уверенная, что теперь дю Гранье не удастся отвертеться. И вот, спустя час она стояла и теребила платочек, мечтая, что бы на месте платочка была шевелюра наглого мага, которую она с наслаждением проредила бы.

Анри дураком не был и прекрасно видел, что графиня на грани и еле сдерживается, что бы не сорваться. Воспитание и вдолбленный с молочных зубов этикет победили, Ее Сиятельство одарила мужчину улыбкой, больше похожей на оскал, и бросила:

— С Вами так приятно беседовать, мессир, но я вижу, что меня зовет Летиция и вынуждена Вас покинуть. Передавайте от меня Его Светлости поздравления, добрые пожелания и мою надежду на скорую встречу, на которой я с радостью засвидетельствую почтение его супруге. — И графиня стремительно перешла в глубь зала, а спустя небольшое время, сославшись на неотложные дела и вовсе покинула прием.

Анри задумчиво проводил взглядом графиню. Тиль должен немедленно как-то разрешить ситуацию и уладить все дела, что бы графиня не только не имела на него видов, но и не искала мести. Оскорбленная женщина может быть таким врагом, с которым нельзя не считаться. Вот он всегда знал, что связь с де Соммери не принесет Тамилю ничего хорошего, но герцог только смеялся над предостережениями дю Гранье.

— Брось, Анри! Она всего лишь красивая женщина, которая хочет меня и которую хочу я. Не в заведения же мне ходить? Поверь, ей не нужно ничего, кроме приятного времяпровождения, она богата и свободна.

— Боюсь, ты сильно заблуждаешься — графиня явно намерена разделить с тобой брачную татуировку.

— Ерунда, я сразу сказал, что бы никаких матримониальных планов на мой счет не заводила и она рассмеялась, что и сама замуж не жаждет. Это просто ни к чему не обязывающая обоюдная связь ради удовлетворения естественных надобностей и не больше. И заметь — как только мы стали любовниками, от меня тут же отстали мамаши с девицами на выданье. Ты даже не представляешь, как они меня все достали! Уже за одно это я должен быть благодарным Полетт.

И Анри отступил, но продолжал наблюдать со стороны и давно понял, что графиня не так проста и ее слова герцогу — всего лишь один из способов усыпить его бдительность и показать, что ее незачем опасаться.

Да, надо серьезно поговорить с Тамилем и поскорее. Кстати, давно не наведывался в замок, интересно, герцогиня воспользовалась его советом? Дю Гранье надеялся, что да, иначе эти двое еще год ходить вокруг друг друга будут. Он, конечно, воспользовался полной неосведомленностью герцогини и несколько сгустил краски, расписывая ей страдания супруга, но ради благой цели простительно. Решено, завтра он посетит замок.

* * *

Последняя примерка придворного наряда прошла успешно. Деми погладила рукой нежную ткань — раньше она и представить не могла, что бывает такая и счастливо вздохнула. Платье было потрясающее и Деми уже предвкушала, как она будет кружиться в нем в танце.

Ну и пусть они посетят только один бал, зато он главный, она увидит весь высший свет, будет представлена императору с императрицей и сможет потанцевать несколько танцев. Тамиль предупредил ее, что танцевать она будет только с ним и вообще, что бы никуда от него не отходила, да она и не собиралась, а другого партнера в танцах, чем муж ей не надо.

Вещи отправляли порталом в дом Его Светлости завтра утром и с ними отправлялись все учителя и одна из личных служанок миледи. Сами они прибудут на следующий день к вечеру. Тамиль хотел, что бы до Бала его жена обжилась в доме и посмотрела столицу, ведь потом они сразу уедут и следующий раз представится не скоро. Он предполагал, что это случится не раньше, чем герцогиня разрешится от бремени и ребенок подрастет настолько, что бы он мог переносить портал.

Беременность Деми переносила легко и сейчас, на третьем месяце, она пока никак не сказалась на ее фигуре. Разве что и так красивая грудь стала чуть больше и взгляд стал глубже и мягче. Герцогиня немного переживала, что ее внешность после второй брачной ночи — нет! — Первой Ночи Любви! — существенно изменилась и из зеркала на нее теперь смотрела очень красивая молодая женщина. Вроде, это ее же черты, ее глаза, ее волосы, единственно, они стали на тон светлее — но эта пока еще не очень ей знакомая Деми мало напоминала нескладную и не яркую прежнюю Демиану с всегда гладко причесанными волосами и унылыми платьями.

В дверь постучали.

— Да?

— Миледи, — вошла Эли. — Господин Габриэль прислал лакея с известием, что в замок прибыла Ваша матушка. Он спрашивает, где Вы пожелаете ее разместить и угодно ли Вам сейчас спуститься или подождете, пока ее милость приведет себя в порядок и отдохнет с дороги?

— О! Устройте баронессу в розовых покоях в гостевом крыле, подайте ей закуски и напитки — что она пожелает — и передайте, что я буду рада видеть ее за обедом.

— Да, миледи. — И Эли исчезла за дверью.

Деми рассеянно почесала носик — с матерью она не виделась со дня свадьбы и не виделась бы еще столько же. Ее мама была очень властным и скандальным человеком, помыкала и мужем и детьми и Деми очень не хотелось после месяцев, когда она была сама себе хозяйкой, опять попасть под матушкину власть.

Тамиль приезду баронессы также не обрадовался, но не выгонять же мать жены? Он как-нибудь потерпит два дня, а там они в столицу, а дорогая родственница — назад к мужу.

Слуги сбились с ног, стараясь угодить капризной баронессе. Можно было подумать, что в своем доме она привыкла спать на лебяжьем пуху и вкушать нектар — ей все было не так!

— Постель слишком мягкая, невозможно терпеть. Стой, куда понесли одну перину? Нет, я ясно сказала — постель недостаточно мягкая и это значит, что надо не убирать, а добавлять!

Это что такое? — брезгливо всматривается в блюдо. — Тушеная оленина с овощами? Всесветлая, где вы нашли этого повара? Он совершенно не умеет готовить и только портит кушанья! Нет, блюдо не убирайте, я себе еще положу и вон то тоже оставьте и вообще, пока я не встану из-за стола — я ем и убирать ничего нельзя! А когда обед? Через час? Да можно с голоду умереть, принесите еще жаркого и колбас. Какая отвратительная здесь еда!

Где моя дочь? Почему до сих пор ее нет? Почтительная дочь и внимательный зять обязаны лично встретить самую дорогую свою родственницу, а я вынуждена прозябать в одиночестве среди бестолковых слуг! Ничего, завтра я возьмусь и наведу здесь порядок!

Эли и Юни регулярно прибегали к миледи и рассказывали, чем на этот раз недовольна баронесса.

И вот настало время обеда и Деми под руку с Тамилем спустились в малый обеденный зал, где она велела накрыть.

— Деми, девочка моя! — ринулась навстречу входившим баронесса и осеклась на полпути, уставившись на дочь. — Ты распустила волосы!!? Сколько раз тебе вдалбливалось, что это неприлично..

— Демиана носит такие прически по моей просьбе, — перебил тещу герцог. — Все, что делает моя жена и как она выглядит касается только меня и я надеюсь, Вы не станете расстраивать миледи, а так же настоятельно Вас прошу в моем доме свои порядки не устраивать. Прошу к столу. — И герцог сделал приглашающий жест.

Баронесса подавилась рвущимися из организма словами и не могла глаз отвести от дочери. Это ее тихая мышка Деми?? Вот эта ослепительная красавица — ее неудачная дочь? Кто бы мог подумать.

Деми подошла и обняла мать:

— Я так рада видеть тебя, матушка. Здоровы ли все дома? Что Аннет? А Борис? Папа? Ты мне все расскажешь после обеда, да?

Обед прошел чинно и скучно. После него герцог, сославшись на дела, оставил дам на попечение слуг и те перешли на диванчик в чайной комнате.

— Демиана, ты так изменилась, — начала мать. — Я даже не знаю, что сказать. Ты стала другая! Или это волосы так меняют? Нет, ты сама изменилась. Поправилась, я вижу. Смотри, не увлекайся, мужчины не любят расплывшихся жен, а я видела, что в еде ты себе не отказываешь.

— Хорошо, мама, я буду следить за своим питанием, — покладисто ответила девушка. — Как дела дома?

— Да что там может измениться? Вот была бы ты благодарная дочь — давно прислала бы сотню — другую золотых монет и дела у отца пошли бы веселее. А то сама на золоте ешь и пьешь, а мы даже садовника себе не можем позволить. Не обеднели бы с герцогом, а нам-то какое подспорье!

— Да, мама, я поговорю с Его Светлостью.

— Аннет нужны учителя и новые платья. Она растет просто по дням, Мадин не успевает перешивать ей твои старые. Борис мечтает поехать в столицу — там столько возможностей для молодого аристократа из древнего рода, но там все так дорого! Было бы очень мило, если бы твой муж взял его в свой штат — помощником или еще как.

— Мама, мне кажется, неудобно говорить об этом с Его Светлостью, он же не обязан обеспечивать вас — это обязанность нашего отца.

— Ваш отец ни на что не годен! Если бы я не подсуетилась, ты никогда не вышла бы так удачно замуж! Поэтому твой долг помогать семье! Так, я устала и сейчас хочу отдохнуть, а завтра ты мне покажешь весь замок. Пока жили до свадьбы, так и не получилось ничего здесь осмотреть, гадкие слуги никуда не пускали, дескать, герцог разрешил гостям передвигаться только по одному крылу.

— Не получится, мама.

— Это еще почему? Муж уже запретил? Я так и знала, что он будет препятствовать нашему общению! За столько времени ни разу не позвал в гости, ничего не прислал! Скряга и грубиян!

— Нет, просто мы уезжаем в столицу и у меня не будет времени на экскурсии.

— В столицу? — облизнула враз пересохшие губы баронесса. — Но ты не бросишь свою мамочку здесь одну?

— Ты можешь вернуться домой! Там же Аннет и ей ты очень нужна.

— Сейчас, когда после долгой разлуки мы только снова обрели друг друга, возвращаться назад? Да что с девчонкой сделается? За ней Мадин присмотрит. Я хочу ехать с тобой в столицу! Во-первых, так будет прилично — молодая девушка не одна, а с почтенной и уважаемой матерью. Во — вторых, я там никогда не была и очень хочу хоть одним глазком увидеть императора и побывать на балу. Вы же на Весенний Бал едете?

— Мама, ну при чем тут приличия? Я замужем и еду с мужем! И потом, не я решаю, а Его Светлость.

Баронесса с оскорбленным видом отодвинулась:

— Я сама поговорю с герцогом. Все-таки, ты не благодарная дочь! Я устала и ухожу в свои комнаты.

Вечером она подкараулила Тамиля еще до того, как он успел поговорить с женой и насела на него:

— Демиана рассказала, что вы едете в столицу. Она так переживает, так переживает! И рядом не будет меня, чтобы поддержать ее и помочь. Мы так близки с дочерью и кто, кроме родной матери сможет быть ей лучшей подругой и спутницей среди столичных дам?

Тамиль, собиравшийся поначалу твердо отказать баронессе, задумался.

«А ведь верно, Деми будет там совсем одна. Он не в счет, ведь есть места, куда мужчине вход запрещен и где Дамиана останется один на один с родовитыми гарпиями и змеюками. Конечно, баронесса глупа и скандальна и над ней будут смеяться, плюс ее характер и язык могут доставить ему неприятности, но зато она сможет быть рядом с дочерью всюду и конечно же, никому не позволит навредить ей. Решено».

— Хорошо, Ваша Милость, Вы поедете с нами, если Вы успеете собраться к завтрашнему вечеру.

— О, я успею! Можете считать, что я уже готова.

Когда герцог сообщил Деми, что баронесса идет с ними, Деми расстроилась, но решила не портить настроения мужу — свое решение он объяснил заботой о ее безопасности. Неделю она потерпит, вряд ли мама успеет за это время совершить что-нибудь непоправимое.

Господин Дарваль пребывал в прекрасном настроении — поездка в столицу удалась. Все, что задумал — купил, что было запланировано — продал, запасся пряностями, редкими снадобьями, тканями — можно год спокойно торговать. И он может себе позволить потратиться на портал для всего обоза — сэкономит и время и деньги, которые за месяц ушли бы на еду и ночевки в постоялых дворах лошадям и людям. Жалованье опять же, слугам и наемникам-охранникам. Нет, решено, сразу после Весеннего Бала он отправится домой порталом, а оставшиеся дни проведет за приятными хлопотами по упаковке и пересчету купленного и еще посмотрит по сторонам — может, что-нибудь особенно ценное попадется.

Клод Дарваль не был уж совсем плохим человеком, он был торговцем. Мир для него делился на две части: люди, которые могут быть полезны для него и люди, которые могут быть опасны для него. Первых он использовал по мере сил и возможностей, со вторыми старался не пересекаться, а если пересекся — не ссориться.

Умение находить выгоду во всем передалось ему с молоком матери или досталось по наследству от кого-то из более дальних родственников. Еще ребенком он начал копить деньги и делал это с удивительным упорством, к какому не все взрослые способны. Ловил рыбу, вялил ее на солнце и продавал выпивохам у таверны. Собирал грибы и ягоды и относил их на кухню в таверну же или ходил по улицам и выкрикивал: «Кому грибочки — тугие бочочки? А вот ягода на варенье — медовая, свежая, объеденье!» — и хозяйки мигом все раскупали. А полученные мелкие монетки он тщательно прятал, питаясь теми же грибами и вяленой рыбой.

Мало-помалу, накопил капиталец, стал ездить за товарами сначала в город за день пути до поселения, потом — в другой, уже за неделю пути, а потом раз в год выезжал в саму столицу и вот теперь еще и лавку здесь завел! Купил добротный дом на Торговой Улице, первый этаж под торговлю оборудовал — комнаты с товарами на показ и выбор, люди прежде чем купить вещь, любят ее в руках подержать, помять, пощупать, а съедобное еще и на вкус оценить. Второй этаж — жилые комнаты для хозяина и прислуги. И участок есть, можно расшириться со временем. Повезло Дарвалю! Еще лет пять и можно будет совсем перебраться в сердце Империи, а в поселении сын останется, как раз в пору войдет. Уж тут-то самые редкие товары и самый большой выбор! Товары господина Дарваля славились на все окрестности и многие предпочитали ехать к нему, чем в соседний город, тем более, что как торговец он был честный — ни гнилья не подсовывал, ни позолоту за золото не выдавал.

Дарваль перебирал мешочки с пряностями в дальней комнате и прислушивался, что происходит в торговом зале, что спрашивают посетители и как отвечают работники.

Графиня де Соммери медленно шла вдоль Торговой Улицы, чуть позади с корзинками в руках, шагали две ее служанки. После вчерашнего приема у маркизы де Колиньи, где она так и не смогла разговорить вредного дю Гранье, графиня мучилась головной болью и мыслями, не дававшими ей покоя всю ночь — что же ей делать? Махнуть рукой и переключиться на других поклонников, уж чего-чего, а недостатка в них у графини никогда не было. Невысокого роста, с великолепными блестящими рыжими волосами и синими глазами, щечки с ямочкой, маленький носик, гибкая и грациозная фигурка — одним словом — прелесть! Мужчины шеи на нее сворачивали, правда, несмотря на то, что поклонники не переводились, замуж никто из них звать графиню не торопился. Это было обидно и непонятно. Нет, всякие виконтишки и барончики очень были бы не против, но зачем ей из графини превращаться в баронессу?

Итак, что делать с дель Риво? Отомстить и забыть или отомстить и женить на себе? Если бы он ответил на ее вестник или сразу сообщил, что женится — она бы поняла и если не приняла, то хотя бы не чувствовала себя использованной и после этого выброшенной. Обычно так поступала с кавалерами она сама, но что бы с ней так? Дель Риво заслужил наказание.

Взгляд графини зацепился за вывеску на одном доме — «Лучшие товары со всего мира», и она решила зайти.

Внутри лавка была разделена на три комнаты, в которые можно было попасть или пройдя по небольшому коридору, или через любую из комнат.

Графиня не спеша прошлась вдоль лотков, что-то брала в руку и рассматривала, что-то просто трогала, мимо большинства проходила мимо и задержалась возле отдела, где были выставлены различные зелья.

«Подлить ему приворотное? Или дараман-траву, вызывающую мужское бессилие? — вяло размышляла дама, перебирая склянки. — Возьму на всякий случай и то и другое».

Предупрежденный работником, что в лавку зашла важная дама, Дарваль решил лично ее обслужить.

— Миледи, Вы правильно зашли к нам — только у нас самые лучшие снадобья, больше вы нигде не купите такие! — заливался он соловьем.

— И чем они лучшие? — поинтересовалась графиня. — В столицу все везут лучшее.

— Везут, да не то! Лучшие снадобья получаются из лучших трав, а лучшие травы растут только в Андижской долине, миледи, — почтительно ответил Дарваль.

— Андижская долина? И где это? — осведомилась Ее Сиятельство.

— Так как же — герцогство Риво, неужто не слышали? Вот там есть долина, со всех сторон окруженная горами и туда можно попасть только с земель герцогства. За травы из долины травники и лекари платят золотом!

— Герцогство Риво? — заинтересовалась графиня.

— Да, миледи. Я сам там живу, в столице только лавка и лично отбираю и привожу самолучшие снадобья!

— Вот как? А что ваш герцог — он сейчас где? — де Соммери не могла поверить своей удаче. — Он разрешает собирать травы на своих землях?

— Где Его Светлость не знаю, я уехал из дома почти два месяца назад. Да, милорд не зверствует и позволяет людям собирать травы, только приставил лесников следить, что бы собирали аккуратно, не вытаптывая и не портя.

— Вот как? Вам повезло с господином.

Дарваль немного удивился, отчего миледи переводит разговор на герцога, но по привычке всех успешных торговцев во всем потакать клиентам, готов был поддержать любую беседу.

— Да, Ваше Сиятельство, нам грех жаловаться, герцог строг, но справедлив.

— И что же — у него семья, дети?

— Какие дети, — вытаращил глаза Дарваль. — Он совсем недавно женился. Вот через годок- другой пойдут и детки, все как положено.

Внезапно графиня цапнула Дарваля за руку и подтащила к себе:

— Расскажи мне про герцогиню. Кто она? Откуда? Красивая? Как герцог с ней себя ведет? И вообще — что происходит в замке? Я заплачу золотой. Два!

Господин Дарваль соображал очень быстро — вся его интуиция вопила, что графиней движет более сильное чувство, чем простое любопытство. Ревность или обида — вот более правильная причина, почему при имени герцога дама раскраснелась и жадно смотрит ему в рот, ловя каждое слово. Целых два золотых, такие деньги упускать нельзя!

— Ваше Сиятельство, я могу предложить пройти Вам наверх — в мою гостиную и предложить чашку горячего отвара? Там Вам будет удобно и я целиком и полностью удовлетворю Ваше любопытство.

— Да, это разумно, — согласилась графиня. — Торчать у всех на виду и разговаривать, рискуя быть подслушанными, не стоило.

Она кивнула головой лавочнику и тот, низко поклонившись, пошел впереди, указывая дорогу.

По крепкой лестнице они поднялись на второй этаж. Гостиная оказалась несколько аскетичной, с минимумом мебели, но диван там был как и столик, на который служанка лавочника торопливо расставляла чашки с отваром и тарелки с пирожными и конфетами.

— Итак, что интересует миледи? — почтительно обратился Дарваль, когда они остались одни.

— Все! Все, что ты знаешь по женитьбу герцога и его жену.

— В замок я не вхож, поэтому могу рассказать только то, что до меня донеслось.

Герцогиня — урожденная баронесса де Плиер, ей 19 или 20 лет. Герцог как приехал несколько месяцев назад в замок, так почти сразу посетил барона и пригласил того пожить в замке всем семейством, а к концу месяца сыграли свадьбу. В Храм не ходил, но люди болтали, что невеста была бледна, а герцог зол.

— Она красивая? — перебила графиня.

— Не то, что бы очень, Ваше Сиятельство. Среди простых девушек оно и ничего, но вот рядом с Вами ее бы никто не заметил, — не преминул польстить лавочник. И, отметив, как торжествующе сверкнули глаза дамы, похвалил себя за наблюдательность — точно, ревность и уязвленное самолюбие отвергнутой женщины!

— Говорят, герцог все дни проводит вместе с женой, нанял ей учителей из столицы и важную даму из высшего света, которая учит ее манерам. — продолжил Дарваль. — Завалил жену подарками.

Графиня мстительно прищурила глаза — все слухи верны. Неужели, влюбился, иначе отчего такие жертвы?

— Так Его Светлость любит жену?

— Вот чего не знаю, того не знаю. Балует он ее — это да, но кто же не балует новобрачную? А так-то герцог тот еще ветреник, как большинство знатных мужчин.

— Ветреник? С чего ты взял? Уж герцог точно не делился с тобой своими любовными похождениями! Или он перещупал всех девушек в вашем поместье? Так это не ветреность, а просто молодая кровь играет, — фыркнула миледи.

— Не делился, да, но письмецо одно потерял. А птичка подобрала да мне принесла.

— Письмо? Кому? Что в нем?

— Да, такое письмо…

Графиня протянула руку:

— Где оно? Дай сюда!

— Да не здесь, зачем бы я его с собой возил? Дома осталось.

— А что в письме, ты же, наверное, прочитал его? И точно ли его писал герцог?

— Точнее некуда. Написал и кинул в камин. Так многие делают — пишут, потом выбрасывают негодный вариант. Прочитал, да.

— Ну и что ты тянешь? Рассказывай! — от нетерпения графиня вскочила с диванчика и притопнула ножкой.

— Да что там рассказывать — не любит он ее, неприятна она ему и собирается запереть жену в замке безвылазно как только она родит и вернуться в столицу к той, которую любит.

— Даже так… А кому письмо-то?

— Дак — жене. Только выбросил он его и не знаю, написал ли новое. Пока я не уехал, слышал, что живут они душа в душу и он с жены только что пылинки не сдувает.

Графиня тоже соображала быстро- это письмо необходимо было во что бы то ни стало получить в свои руки.

— Я хочу купить у тебя это письмо и щедро заплачу и за него и за то, что ты забудешь и о письме и что я приходила в твою лавку. 5 золотых за все.

— Миледи, письмо не со мной! Оно осталось в поселении, в моем доме.

— Так иди и принеси его!

— Никак невозможно! У меня здесь обоз с товарами на год и раньше чем через 5 недель мне домой не попасть, даже если я выеду завтра утром и всю дорогу буду гнать.

— Но я не могу ждать так долго! Почему нельзя уйти порталом?

— Я бедный торговец, у меня нет денег на портал для целого обоза.

— Но я только что дала тебе два золотых! На них можно пол столицы перекинуть порталом! — возмутилась графиня.

— Зачем мне тратить такие деньги на портал, если я могу отправиться своим ходом бесплатно? — возразил Дарваль.

— А если я заплачу тебе за портал туда и обратно и ты сходишь один и принесешь мне письмо?

— Никак невозможно! Я не могу оставить обоз даже на час! Эти работники — за ними глаз да глаз, так и норовят пустить хозяина по миру.

Де Соммери сдалась:

— Хорошо, я оплачу портал для всего обоза, но пойду вместе с вами и сама посмотрю, что за письмо и стоит ли оно таких денег.

— Как скажете, миледи, — поклонился Дарваль. — Когда нам быть готовыми к переходу?

— Завтра… Нет, послезавтра рано утром. Я пришлю слугу, — и графиня покинула лавку.

Дарваль довольно потер руки — интуиция и на сей раз его не подвела! Это надо же, какая удача — 2 золотых уже получил, бесплатно переправит весь обоз порталом, да потом еще 5 золотых получит! Ай, да письмо! Ай, да он, молодец! И приплясывая, кинулся собираться и готовить людей и товары для перехода.

Через день рано утром, как графиня и обещала, господин Дарваль, его обоз, люди и миледи со слугой оказались недалеко от дома лавочника, переполошив внезапным появлением все поселение. Графиня предусмотрительно завернулась с неприметный плащ, какой носят служанки и никем не замеченная, нырнула в дом.

Дарваль отправил всех домашних помогать с обозом и вынес шкатулку с письмом. Графиня жадно протянула руки:

— Давай скорее!

— Погодите, Ваше Сиятельство, сначала обещанные золотые.

— О, Всесветлая! Да на, — швырнула мешочек на стол и выхватила шкатулку, торопливо открыла ее и взяла в руки бумагу. — А почему оно такое мятое и грязное?

Лавочник оторвался от пересчитывания монет:

— Я говорил, миледи, герцог скомкал его и бросил в камин.

Но графиня уже читала и не могла оторваться. Наконец, она подняла голову и аккуратно положила письмо назад в шкатулку, повернула ключик и завернула шкатулку в плащ.

— Как уговаривались — с этого момента ты никогда не видел ни письма, ни меня. — проводи меня и слугу, где нас никто не увидит, я открою портал в столицу.

— Разумеется, миледи! — поклонился Дарваль. — И пошел впереди, показывая направление. графиня и ее слуга молча шли следом.

Задний двор усадьбы Дарваля был со всех сторон закрыт постройками и от дороги, где стоял обоз и суетились люди, был скрыт высоким забором.

Графиня отошла от строений, достала одноразовый портал, подождала, когда слуга встал рядом, раздавила шарик и они исчезли в зеленой вспышке.

Единственными свидетелями этого, кроме самого Дарваля, был расписной петух и стайка квохчущих кур.

Глава 7

— Поклон. Шаг вправо. Приставили. Поклон. Шаг влево. Приставили. Идем вокруг, обходим, обходим. Руку вверх. Плавно начинаем… Так, так… Очень хорошо. ии… да! Замечательно, миледи, я доволен. Теперь Вы можете смело ехать на Бал и танцевать сколько Вам заблагорассудится! — худой, как жердь, учитель танцев, чем-то напоминающий цаплю, лучился восторгом.

Деми перевела дух и улыбнулась:

— С таким учителем, как Вы, господин Ренни, невозможно не научиться, у Вас настоящий талант. Благодарю Вас!

Учитель и ученица, донельзя довольные друг другом, расстались у дверей танцевальной залы и Деми отправилась к мужу.

Ее новая способность всегда знать, где находится герцог очень ей нравилась и так же то, что по своему желанию, она могла передавать и мужу свое местоположение. Но если не хотела, то он ее не чувствовал.

Еще девушка заметила, что видит сияние возле людей и у всех оно было разное по цвету, оттенкам, насыщенности и яркости, Что это такое она не знала и спросила у Анри.

— Опишите мне, что Вы видите, например — у меня? — попросил мессир.

— Это похоже на нечто плавное и переливающееся, как бока мыльного пузыря на солнце. У Вас оно большое по величине и изумрудно зеленое с всполохами синего и немного красного.

— Хм, интересно. Похоже, миледи, Вы видите мое энергетическое поле. Вы видите эти «мыльные разводы» у всех людей и все время или временами?

— Нет, только когда сосредоточусь на этом, но увидеть могу у всех.

— А попробуйте посмотреть на меня внутренним зрением. Помните, я говорил Вам на уроках основ магии?

— Отрешиться от всего и перестроить взгляд как бы сквозь всего, смотря будто в никуда? Я попробую. — Деми нахмурилась, сосредоточилась и принялась вращать глазами.

— Да нет, же! Так Вы заработаете косоглазие. Просто смотрите на меня, но не фокусируйте взгляд, как бы обтекайте меня или смотрите сквозь.

Деми некоторое время старательно пыхтела и когда совсем уж решила, что ничего не получается, изображение вдруг размылось или как бы подернулось дымкой и она четко увидела разноцветное сияние, коконом окружавшее Анриона. От неожиданности Демиана охнула и все попало. Но вторая попытка далась легче, следующая — еще легче и скоро герцогиня свободно переключалась на внутреннее зрение и разглядывала ауры.

Анри сокрушался, что так мало времени и он не может всему научить миледи. Что-то и сам не знает, что-то ей пока сложно понять, ведь для того, что бы научиться читать, сначала необходимо выучить буквы и старался заниматься с Ее Светлостью каждую свободную минутку.

Многие знания, касающиеся способностей Искрящих, знали только сами Искрящие и передавали их друг другу и теперь, когда Демиана оказалась единственной Искрящей, ей до многого приходилось доходить самостоятельно. Например, она случайно узнала, что может определять качество пищи и воды — чувствует, если они испорчены или не годны к употреблению: зашла в кухню и проходя мимо котла с грибным рагу, почувствовала, что это есть нельзя. Она не могла объяснить, почему, но требовала, что бы рагу выкинули. Повар очень обижался и протестовал, что это ужин слуг и если он выкинет. люди останутся голодными. Перепирательство шло до тех пор, пока на шум не пришел Анри, бывший в тот момент в замке и, просканировав кушанье, не определил, что среди грибов попался ядовитый.

Еще она чувствовала месторасположение всех живых существ, от людей до букашек, на расстоянии до ста метров от себя и первое время ужасно пугалась, не понимая, что это она ощущает.

Однажды она, гуляя по пробуждающемуся от зимней спячки саду, увидела плохо перенесший морозы розовый кустик, стоявший без единого листочка, хотя его соседки уже во всю тянули свежие побеги и потрогала безжизненную веточку, пожалев, что такое красивое растение погибает. Каково же было ее изумление, когда пару дней спустя она опять проходила мимо розария и обнаружила, что кустик не только жив и покрыт зелеными листочками, но и выпустил два цветочных бутона.

Когда она рассказала об этом Тамилю, тот скептически покачал головой, сходил вместе с женой посмотреть на кустик — действительно, бутоны. Для роз рановато. И вечером принес в покои герцогини щенка, который плохо ел и сильно отставал от братьев в росте.

— Какой хорошенький! Что мне с ним делать? — спросила девушка, беря щенка на руки.

— Он болеет и почти ничего не ест, наверное, ему недолго осталось, — ответил герцог. — Жалко, славный был бы охранник.

— Бедняжка, — расстроилась Деми и прижала тщедушное тельце к себе, погладила лаковую голову, шелковистые ушки, мордочку. Щенок смирно лежал и в конце концов заснул. С сожалением девушка передала его мужу. — Отнеси к матери, может быть, он поест с аппетитом и начнет поправляться?

Через 4 дня герцог, смеясь, вручил жене извивающегося и тявкающего песика, который ни минуты на месте не сидел и явно потяжелел с прошлой встречи.

— Это тот же самый? — удивилась Деми, играя с малышом. — Он пошел на поправку — это же такое чудо!

— Да, моя милая! Самое большое чудо — это ты! Это ты его вылечила, как и ту засыхающую розу!

— Но как? Я ведь ничего не делала, — растерялась девушка. — Я и не умею ничего.

— Видимо, умеешь, — ответил герцог и сгреб жену вместе со щенком в охапку. — Хочешь оставить его себе?

— А можно?

— Все, что пожелаешь, моя любовь.

— Спасибо! Я назову его Вопреки.

— Как??

— Ну, он был слабый и все думали, что не жилец, но щенок вопреки всем прогнозам взял и выздоровел!

И маленький Вопреки, который скоро превратился в Рика, поселился в покоях герцогини и принялся так усердно расти, что скоро обогнал братьев. Неизменным хвостиком Рик повсюду следовал за девушкой и храбро рычал, смешно морща мордочку, на всех, кто близко подходил к его обожаемой хозяйке и старался загородить ее собой. Только к герцогу у Рика было полное доверие.

* * *

Настал день перемещения в столицу.

За несколько дней до этого у Анри состоялся серьезный разговор с Тамилем о графине де Соммери и герцог признал, что друг прав — ему нельзя отделываться молчанием и надо задобрить миледи и расстаться по-мирному. На следующий же день дель Риво отправил в столицу несколько вестников и вечером того же дня в особняк графини де Соммери постучал лакей и вручил дворецкому для графини корзину роскошных цветов и изящную шкатулку, на словах передав, что отправитель с минуты на минуту пришлет вестник.

Дама с восторгом разглядывала великолепную полную парюру белого золота с россыпью сапфиров — под цвет ее глаз! — в обрамлении бриллиантов, гадая, какой из ее поклонников способен на такой дорогущий подарок. И тут прилетел вестник.

«Дорогая Полетт, я бесконечно благодарен тебе за все те волшебные часы, которые ты мне подарила. Эти украшения — лишь малая толика моей признательности за то, что ты делала меня счастливым. Искренне,

герцог Рамиро Тамильес дель Риво»

Графиня растерянно смотрела на листок и, вдруг спохватившись, быстро подскочила к бюро, взяла темную с красными рубинами шкатулку, открыла ее и бережно положила внутрь листок, успев за пару секунд до того, как он бы рассыпался.

«Ну вот, полежит в стазисе в сохранности. Ах, герцог, если бы ты сделал это раньше, я бы отпустила. Но не теперь, не теперь»..

И графиня приказала двум слугам осторожно наблюдать за особняком герцога и немедленно ей доложить, когда в нем появится хозяин.

Перед перемещением Тамиль достаточно подробно объяснил Демиане, что из себя представляет высшее общество, что у нее будет куча недоброжелателей из разряда несостоявшихся невест и каждая будет рада унизить ее и высмеять. Напрямую никто этого делать не станет, но завуалированные издевки ранят не меньше. Доверять она может только ему. Анри и своей матери. От всех других ей не следует ничего брать, даже безобидные на первый взгляд вещи, тем более еду, питье, духи и тому подобное. Не стоит никуда ходить ни с кем, кроме них троих, даже если просто зовут выйти подышать на балкон.

Тамиль добавил:

— Я взрослый мужчина и у меня были другие женщины. Это было до тебя и никогда не повторится, но изменить прошлое я не в силах, поэтому очень прошу — не нервничай и не показывай эмоций, если тебе кто-нибудь покажет или расскажет о моей бывшей любовнице.

Деми покраснела и прошептала:

— Да, я понимаю и обещаю никого не слушать.

— Умница. Самое главное — не отходи от меня, Анриона или матери. Ни при каких условиях ты не должна оставаться одна.

И еще — никто не должен узнать, что мы ждем ребенка! Это очень важно. Анри говорил, когда ты скрываешь себя от меня, то он не видит твоей ауры и беременности, поэтому прошу — когда мы будем на людях, закрывайся, будто не хочешь, что бы я тебя нашел. Ведь ты уже хорошо это научилась делать?

— Да, это легко у меня получается. Обязательно буду скрываться, когда мы окажемся среди людей.

— Хорошо, — Тамиль притянул жену и поцеловал ее в висок. — Не бойся, я всегда рядом.

Первыми Арни отправил баронессу, виконтессу, всех учителей и нескольких слуг. Затем переместился сам вместе с Тамилем, Демианой и Риком. Последний совсем не планировался, но песик решил, что ни за что не останется, вывернулся из рук Юни и в последнюю секунду влетел в портал вслед за хозяйкой.

— !!! ***!!! — прошу прощения, миледи, за несдержанность! Этот обормот чуть было не сбил нам настройку. Хороши же мы были, если бы вместо дома Тамиля оказались в другом месте! Хорошо, что я успел внести коррективы буквально за мгновение до катастрофы.

Ответить ему никто не успел.

— А, ну вот и вы! Наконец-то! Здесь без вас никто меня не слушает и я должна умирать от холода и голода, стоя в холле, как нищенка, — с причитаниями кинулась баронесса.

Тамиль тихо застонал.

Два дня до перехода, матушка Деми вела себя практически образцово. Боясь, что герцог передумает и не возьмет ее. она старалась не попадаться ему на глаза, а слуг тиранила шепотом и вполсилы. Но вот они в столице, до дома далеко и она вздохнула свободно. Полчаса, которые она потратила на ожидание прибытия дочери с супругом, распалили нелегкий характер баронессы и она взяла с места в карьер. У нее масса дел, надо срочно пошить платья для Бала, ведь все ее давно устарели. А еще надо все увидеть. И узнать, с кем надо заводить полезные знакомства — баронесса не оставляла надежду пристроить сына на тепленькое местечко.

— Мама, какой холод и голод? Вы завтракали час назад, а в доме не просто тепло, а даже жарковато, — возмутилась Демиана.

— Я стояла и ждала, но никто из этих лентяев даже не предложил мне присесть!

— Вам незачем было стоять и ждать, Вы могли пройти в выделенные Вам покои и отдыхать, еще раз завтракать, петь песни или спать! — рявкнул герцог.

Баронесса сбавила обороты:

— Но я хотела лично встретить мою дорогую дочь. по которой безмерно скучала!

— Мама, мы расстались полчаса назад! За такое время просто невозможно соскучиться!

— Пока не родишь свое дитя — не поймешь чувства матери! — патетически произнесла баронесса и с оскорбленным видом удалилась.

Тамиль всерьез задумался, не было ли ошибкой привезти ее сюда. Но тут Деми подошла к окну. выглянула и ахнула — какой большой город! Сколько домов и людей!!! — и он переключил внимание на жену.

Дом герцога расположился недалеко от дворца императора и стоял вплотную к широкой, мощеной камнем, дороге, по которой проносились повозки, бегали мальчишки — посыльные, торопливо пробегали слуги.

Два жилых крыла особняка уходили вглубь большого сада и шум улиц к ним не доносился.

Тамиль представил столичных слуг Демиане, распорядился подать себе карету и умчался к императору. Деми же пошла осматривать дом и если бы не приветливая Ана, все ей показавшая, непременно бы заблудилась — таким огромным он оказался.

Только герцогиня успела вернуться к себе, как явилась матушка с массой упреков, что она-то для дочери все, что угодно, а дочь для нее палец о палец ударить не хочет. Ругаться не хотелось и Деми, тяжело вздохнув, спросила — что матушка желает?

— О, сущие пустяки! Мне нужна карета и деньги — я должна найти приличные наряды. Нельзя входить в приличное общество, одетой в старье! И слугу в сопровождение и еще кого-нибудь, кто знает, где лучшие портнихи и модистки. И тебе тоже не мешало бы проехаться со мной, — баронесса вопросительно уставилась в лицо дочери.

— Нет, я никуда без мужа не поеду и даже разговаривать об этом не хочу! А деньги, карету и сопровождение сейчас организую

Глава 8

Как оказалось, ни деньги, ни карета с гербами Его Светлости, ни угрозы и уговоры — ничто не помогло баронессе убедить ни мадам Руже, которую как лучшую в столице портниху рекомендовали ей посетить, ни мадам Гедо, ни мадемуазель Нитте. Никто, решительно никто из обшивавших высший свет не согласился скоренько сшить баронессе де Плиер сногсшибательный бальный наряд.

Чуть не плача, дама села в карету, грубо толкнув лакея, пытавшегося помочь ей взойти на ступеньку и велела ехать к модистке, госпоже Орильи.

Важную посетительницу госпожа встретила лично.

— Что угодно Вашему Сиятельству? — склонилась она в поклоне, — Желаете шляпку, вуаль? Вы пришли по адресу — нигде в столице не сделают лучше, чем у меня.

— Шляпку и не одну, еще шарф и веера. Я только вчера прибыла и мне необходимо обновить все!

Модистка рассыпалась в уверениях, что отложит все дела и займется только заказом почтенной дамы. Она умышленно искажала титул посетительницы, как бы по невнимательности обращаясь к баронессе, как к графине, а та и не думала ее поправлять и тихо млела.

Расстались вполне довольные друг другом.

Но хотя ей и повезло с модисткой, главный вопрос — где взять бальное платье — оставался нерешенным. После долгих размышлений, баронесса вернулась в дом герцога и подняла на уши служанок, заставив их разложить немногие наряды баронессы, придирчиво осмотрела их, велела бережно упаковать и отправилась снова штурмовать мадам Руже. И опять ей не повезло — мадам категорически не соглашалась переделывать одно из устаревших платьев баронессы.

— Ваша милость, я Вам в сотый раз объясняю — это невозможно! Во-первых, у меня совершенно нет свободных рук, девушки спят по три часа и все равно мы еле-еле успеваем закончить к Балу взятые ранее заказы! Во-вторых, никакая переделка не способна превратить ваши наряды в модные, как этого Вы желаете. Проще сшить новое.

— Так сшейте! Я — ближайшая родственница герцога дель Риво, первого наследника престола! Вы не можете так со мной обращаться!

— Миледи, я еще не настолько стара и пока не жалуюсь на память. Уверяю Вас, я с первого раза запомнила, что Вы — родственница герцога, не надо постоянно об этом напоминать. Даже прямой приказ самого герцога не смог бы Вам помочь — у меня просто нет больше работниц.

— Не вижу проблемы нанять новых! — подбоченясь, выпалила баронесса.

— Миледи, Вы согласны доверить шитье бального наряда, по которому Вас встретит весь свет, не испытанным и, возможно, неопытным девушкам? — прищурилась мадам Руже. — Если да, я сейчас же разошлю вестники и от девушек отбоя не будет.

— Нет, не до такой степени, — пошла на попятный дама. — Но что же мне делать? Как я скажу Его Светлости, герцогу дель Риво, что его обожаемой теще нечего надеть на Бал?

— Загляните ко мне послезавтра, скажем к обеду. Я попробую посмотреть, что есть из готовых и не выкупленных платьев. Может быть мне удастся что-нибудь подобрать для Вас, — сдалась мадам.

Уж очень утомила ее эта настырная дама, да и ссориться с тещей герцога в ее планы не входило. Герцог был щедр как на награды, так и на наказания и не терпел не уважения или пренебрежения.

К разговору особенно прислушивалась одна из девушек, склонившихся над подолом бирюзовой юбки. Игла так и мелькала в ее проворных ручках и тщательность выполнения своей работы не помешала запомнить все от слова до слова. Вечером она не пошла сразу домой, а потратилась на наемную повозку, какие развозили небогатых горожан, не имевших собственных выездов и велела отвезти себя к дому графини де Соммери где подождать ее с полчаса.

Графиня довольно потирала руки — удача прямо сама плывет к ней, не иначе помогает Всесветлая. Только днем прибежал слуга, наблюдавший за особняком герцога и вот еще подарок, такая новость стоит трех монет! Значит, послезавтра к обеду? У нее как раз есть срочное дело к мадам — графиня вошла в гардеробную и собственноручно подпорола кусок кружева на бальном платье.

Утомленная разъездами, спорами и непривычной суетой и сутолкой большого города, баронесса еле дотянула до дома, наскоро поужинала в своих покоях и легла спать. Утром она была свежа, как птичка и готова на новые подвиги.

Первым делом, убедившись, то герцог уже отбыл (второй день с утра выметается. К императору. Чем там можно заниматься? Врет, поди, к любовнице ездит, куда только смотрит ее глупая дочь?), баронесса ворвалась в спальню дочери. Деми уже тоже встала и как раз сидела перед зеркалом и горничная колдовала над ее волосами.

— О, ты уже готова! Позавтракаем вместе? — баронесса с отвращением покосилась на локоны герцогини.

— Доброе утро, мама, рада видеть. Да, конечно. Вера, вели накрыть у меня в гостиной. Как вчера прошел Ваш день?

— Невыносимо! Эти портнихи совершенно не воспитаны и ведут себя неподобающе! Ни одна не согласилась сшить мне платье к балу, представляешь??! Видите ли, у них нет времени. Можно подумать, меня должно это волновать!

— Так Вы не нашли себе наряд? — огорчилась Деми.

— Не совсем не нашла — эта невозможная Руже завтра согласилась подобрать мне что-нибудь из уже готового. Надеюсь, ты не оставишь мать и поедешь вместе со мной? Уж при жене герцога, который каждый день вхож к императору, никто не посмеет вести себя пренебрежительно!

— Нет, мама, я уже говорила Вам, что не стану никуда выезжать без мужа. Он просил меня никуда из дома одной не выходить.

— Ах, я всегда знала, что он деспот и тиран!

Некоторое время они ели молча, но баронессу надолго не хватило.

— Демиана, я уже говорила и еще повторю, так как вижу, что ты меня не слышишь: нельзя так много есть! Ты же не хочешь, что бы муж начал избегать тебя и переключился на любовницу? И так подозрительно, куда это он постоянно уезжает, а ты сидишь и молча это терпишь! Я всегда тебе говорила, что девушке нельзя съедать больше трех ложек и вот стоило тебе покинуть родительский дом, как ты принялась предаваться чревоугодию! Посмотри — на кого ты уже похожа! Где благородная бледность и утонченность? Ты леди, а не прачка, откуда этот румянец? Не представляю, как тебя теперь примет общество! Какой скандал!

Деми вздохнула — как же сложно с мамой и зачем только Тамиль взял ее в столицу? Она не желает понимать очевидных вещей и так трещит — голова начинает раскалываться уже через полчаса.

— Мама я ем не больше, чем мне требуется. Это дома Вы морили меня голодом, я все время была голодная. А сейчас мне голодать нельзя.

— Морили голодом? Да что ты такое говоришь? Ты девушка благородного происхождения, крайне неприлично, если юная леди ест, как простая служанка! Вот попомнишь мои слова — еще полгода и твой муж найдет себе кого-то, кто выглядит, как леди.

— Мама, Вы сами не знаете, что говорите. Тамиль любит меня и никогда не обидит, — голос Демианы задрожал от сдерживаемых слез. — Зачем Вы все время говорите мне гадости?

— А кто тебе еще скажет правду, кроме родной матери? Или ты предпочитаешь сидеть в неведении и продолжать копать ложкой могилу своему семейному счастью?

— Мама! Я беременна и не могу голодать! — не выдержала герцогиня.

— О!!?? И когда вы собирались мне об этом рассказать? — Баронесса окинула дочь внимательным взглядом. — Когда же мне ждать рождения внука?

— В Листопад, — тихо проговорила Деми и добавила — Мы сами об этом не так давно узнали.

— Не так давно, как же! Третий месяц уже! Ладно, ешь что хочешь, потом не жалуйся, когда муж тебя променяет на настоящую леди. — И баронесса с оскорбленным видом выплыла из покоев дочери.

Беременность Демианы не доставляла ей никаких неудобств. Ни утренней тошноты, ни отвращения к запахам, ни необычных вкусовых пристрастий. Может быть, немного быстрее девушка стала уставать, но не исключено, что причиной этому была всюду сующая свой нос баронесса, а вовсе не ожидание малыша.

Анри регулярно проверял состояние матери и плода и пока все шло замечательно. Деми казалось, что она ощущает тепло там, где растет ее сын и отголоски чего-то светлого и радостного. Девушка мечтала, как будет гулять с ребенком, играть с ним, как отец будет его учить ездить верхом, а потом все вместе будут пить отвар с пирожными и перемажутся в креме.

— Демиана, как ты, милая? — вошел герцог.

— Все хорошо. Ты совсем вернулся или еще есть дела?

— Да, сегодня я весь твой, — улыбнулся Тамиль. — Хочешь куда-нибудь съездить?

— Я была бы рада просто покататься по городу. Не хочу ни с кем знакомиться, я так устала — мама все утро меня воспитывала.

— Хорошо, тогда давай пообедаем и поедем. Только поедим в моей гостиной, мне не хочется, что бы к нам ворвалась баронесса.

Столица на неискушенную девушку, никуда ранее не выезжавшую дальше ярмарки в местном поселении, произвела неизгладимое впечатление.

Широкие улицы, все мощеные камнем. Ни грязи, ни луж!

Дома в два и три этажа, с фасадами, украшенными скульптурами и сандриками, лепниной и пилонами.

Сзади особняков виднелись сады и рассмотреть из кареты, как все устроено не представлялось возможным. Но Деми уже гуляла в саду при доме и могла предположить, что другие сады в чем-то с ним схожи и все равно было очень интересно.

Погода благоденствовала.

Легкие перистые облака невесомо скользили по нежно-голубой глади неба. Ласковый ветерок колыхал тонкие ветки деревьев, покрытые ажурной вязью молодой листвы. Стайки ребятишек бегали, гоняя палочками обручи с бочек, а их матери чинно прогуливались под ручку с соседками и упоенно обсуждали последние сплетни и события.

У каждого слуги из господских домов обязательно были родные, соседи, приятели и хотя рассказывать о происходящем в доме господ они не могли, все равно так или иначе некоторая информация просачивалась и отправлялась бродить по столице. По пути она могла дополняться или переиначиваться и временами обрастала такими подробностями, что совершенно терялся первоначальный смысл.

Самой обсуждаемой новостью последних двух недель была женитьба герцога дель Риво и его молодая жена. Видимо, Его Светлость решил до представления жены императору никуда ее не вывозить и все любезные приглашения, которыми особняк герцога буквально закидали, было велено отсылать с извинениями назад. Все, решительно все желали первыми заполучить в свой дом чету дель Риво. Одним было интересно посмотреть на ту, что смогла увести самого лакомого жениха Империи, другим — как на появление жены отреагирует де Соммери, всем уши прожужжавшая, что она практически уже герцогиня. Третьи просто желали развлечься, наблюдая за всеми сторонами одновременно.

Весенний Бал и так был самым популярным в году, а теперь на него собирались даже те, кто годами не выезжал из поместий.

* * *

Баронесса вошла в мастерскую мадам Руже, заранее кипя от раздражения. Уж конечно, эта противная портниха, невесть что о себе возомнившая, подсунет ей какие-то тряпки! Но выхода у нее нет, не идти же на Бал в старье!

Кроме самой мадам и ее работниц, в помещении находилась еще одна необыкновенно красивая дама.

— Ваше Сиятельство, — обратилась к ней мадам. — Вы можете ехать, я сама привезу платье, как только мы все исправим. Ума не приложу, как получилось, что половины ряда оказалась не подшитой! Мы перепроверим каждый шов и стежок!

— Нет, я лучше подожду здесь, — надменно ответила посетительница. — Пока сам не убедишься — невозможно быть уверенной, что еще что-нибудь не оторвется. И это лучшая мастерская в столице!

— Я обязательно найду виновных и примерно накажу! Но чем же мне Вас занять, пока подшивают ваше платье?

— Ничего, я посижу вот здесь и посмотрю эскизы нарядов. Ведь я могу их посмотреть?

— Да, разумеется, сейчас принесу. И хотите отвар или, может быть, что-то еще? Я пошлю служанку в таверну, сами-то мы здесь не готовим и продукты не держим, что бы ткань не набрала посторонних запахов.

— Нет, ничего больше не надо. Надеюсь, ваши работницы справятся быстрее, чем я проголодаюсь. — и дама села на диван в углу мастерской.

— Может быть меня наконец заметят? — ехидно подала голос баронесса.

— Да, Ваша Милость, сию секунду, — и портниха проводила новую посетительницу к столам. — Софи, Гана, принесите платья, которые не проданы. Те, на дальней вешалке.

— Да, мадам, — обе девушки отложили шитье, вскочили со своих мест и уже через минуту развешивали платья перед баронессой.

— А вы чего таращитесь? — прикрикнула мадам на остальных работниц, которые приостановили работу и с любопытством взирали на посетительницу. — Никто обеда не получит, пока не доделает свой урок. Причем, я каждый стежок проверю!

И головы тут же склонились к ткани, быстрее замелькали иголки.

Баронесса придирчиво рассматривала платья, в душе признавая, что ничего подобного у нее и близко нет. Какое же выбрать? Красное со шлейфом? Или вон то, лиловое? А может — персиковое? Хотя нет, персиковое в ее возрасте — моветон.

— Что я вижу, мадам Руже! — неожиданно воскликнула первая посетительница. — Что вы это предлагаете такой уважаемой даме? Это же все старье, в них только служанок на рынок отправлять! — И она подошла к баронессе.

— Я графиня де Соммери, — дружелюбно представилась она баронессе.

— Баронесса де Плиер, близкая родственница Его Светлости герцога дель Риво, — расцвела та от удовольствия.

— О, Вы такая знатная дама! — и обернувшись к мадам Руже, оторопевшей от изумления (Графиня сама первая представилась? Подошла к баронессе? Что случилось и чем это грозит мадам? Угораздило же им встретиться — матери жены герцога и его любовнице!), бросила:

— Мадам, надеюсь, эти платья были вынесены просто по ошибке? Служанки перепутали вешалку?

— Д-да, — запинаясь, проговорила портниха. — Я сейчас сама отберу и вынесу.

— Ах, я так рада знакомству! — переключила свое внимание графиня. — Давно ли Вы в столице?

— Три дня. Моя дочь, знаете ли, жена герцога и так любит меня, что категорически отказывается куда-либо ехать без своей мамочки. Я не могла оставить мое дитя, она так плакала и просила не покидать ее, а ведь ей в ее положении нельзя волноваться! — что я была вынуждена поехать в чем была. И вот через несколько дней Бал, а мне нечего надеть! — и баронесса горестно всплеснула руками.

— Ничего, ничего, сейчас мадам Руже все уладит! — Де Соммери успокаивающе похлопала баронессу по руке. — А что Вы говорили о положении герцогини? Она больна?

— Да, больна, как же… — фыркнула матушка. — Она всего лишь ждет ребенка, а все вокруг должны с нее пылинки сдувать.

«Уже ребенок. Герцог времени даром не терял! Но это к лучшему, беременные такие впечатлительные и болезненные, будет даже проще», — подумала графиня.

За милой беседой, графиня ловко вытянула из простушки все, что ее интересовало и попутно они выбрали наряд на Бал. Мадам обещала подогнать его по фигуре баронессы уже к завтрашнему вечеру и доставить в особняк герцога.

Донельзя довольные друг другом, дамы вышли уже приятельницами.

— Жаль, дорогая баронесса, что ваш зять такой тиран и не выпускает бедную девочку никуда. Так говорите, его не бывает по утрам?

— Да, уезжает каждое утро и раньше обеда не появляется. Чем он занимается — никто не знает, но я догадываюсь. Мне так повезло встретить такую утонченную даму, Вы так помогли мне! Если бы не Вы, эта противная портниха подсунула бы мне что-нибудь неподходящее! Как я могу отблагодарить вас?

— О, пустяки! Мне было приятно помочь такой достойной женщине, как Вы, милая Аниколь! Как бы я хотела познакомиться с дочерью столь уважаемой матери!

— С Демианой? Но как — она никуда не выезжает, — расстроилась баронесса, готовая ради новой подруги землю с небом местами поменять. — А, я знаю! Приезжайте завтра к десяти часам — выпьем отвар с пирожными и познакомитесь с Деми.

— Замечательно, — обрадовалась графиня. — Тогда до завтра, дорогая?

— До завтра и храни Вас Всесветлая!

* * *

— Миледи, — постучалась в дверь служанка. — Ее милость просит Вас спуститься к ней.

— Хорошо. Скажи, что я буду через полчаса, — ответила Деми. — «Что там опять стряслось?»

Вчера матушка вернулась такая довольная, что даже ругаться ни на кого не стала. Толком поговорить они не смогли, так как вернулся герцог, а баронесса предпочитала с ним не встречаться, но Демиана успела понять, что маме кто-то помог и она получила-таки вожделенное бальное платье.

«Опять начнет жаловаться и требовать еще денег», — подумала девушка. Идти не хотелось, но по опыту она знала, что лучше не задерживаться. Посмотрела на себя в зеркало, поправила прическу и вышла.

К ее удивлению, мама была не одна, рядом с ней за столом сидела очень красивая молодая женщина.

— А вот и моя дочь, герцогиня дель Риво, — вскочила матушка и подбежав к Деми, потянула ее за руку к гостье. — Демиана, познакомься — это графиня де Соммери — моя хорошая подруга. Если бы не она, эта противная Руже всучила бы мне какое-то старье вместо бального наряда. Ее Сиятельство была настолько любезна, что предложила свою помощь. Мы же никого здесь не знаем и как с кем говорить, а с кем вообще лучше не говорить, да и дружба такой женщины, как графиня дорогого стоит. Не знаю, как мы можем ее отблагодарить, — тараторила баронесса.

А графиня остолбенела и не могла ни звука из себя выдавить.

«Всесветлая, она Искрящая!!!»

У графини не было дара, но в свое время она очень интересовалась искрящими и прочитала все, что только смогла найти. Спутать было невозможно — мало того, что волосы девушки вились крупными локонами, так еще от нее исходило еле заметное свечение. Де Соммери не могла бы описать, что она видит, но несомненно это полностью соответствовало описанию Искрящих в книгах. Наконец, графиня очнулась и нацепив свою самую приветливую улыбку протянула руки к девушке:

— Миледи, Ваша матушка столько хорошего о Вас рассказывала, что я просто мечтала познакомиться с Вами. Мы же сможем стать подругами?

— Подругами? — неуверенно переспросила Деми, осторожно высвобождаясь из ручек гостьи. — Но мы недолго пробудем в столице и, боюсь, не успеем по-настоящему подружиться.

— О, я уже люблю Вас и буду счастлива быть полезной. Я знаю всех и обо всех и помогу всем, чем смогу. Вы же впервые в столице?

— Да.

— Значит, Вам обязательно нужна подруга, которая поможет во всем разобраться.

— Но мой муж…

— Ах, оставьте! — перебила девушку графиня. — Что могут мужчины? Они ничего не понимают в женских делах. А я всему Вас научу и помогу освоиться. Любой женщине, впервые появившейся в высшем обществе, необходим покровитель из кого-нибудь из знатных дам, я с радостью предлагаю себя.

— Я Вам очень благодарна, но это так неожиданно. Мне надо будет спросить у мужа.

Представив, что скажет и, главное, сделает герцог, когда узнает имя покровительницы, графине на миг сделалось дурно, но тут вступила баронесса.

— И зачем нам ставить в известность Его Светлость? У него и так много дел, каждый день пропадает, еще и женские дела на него навешай! Что плохого, если Ее Сиятельство нам поможет и не придется лишний раз дергать твоего мужа? Ничего плохого мы не делаем или он запретил тебе не только выезжать, но и знакомиться и общаться с другими знатными дамами?

— Нет, он мне ничего не запрещал, только просил не выезжать из дома без него, а про дам мы и не говорили, — кинулась защищать мужа Деми. — Вы правы, матушка, ничего плохого нет, если мы подружимся.

— Демиана, Вы позволите мне Вас так называть? — вступила графиня. — Я — Полетт и Вы можете тоже называть меня по имени. Скажите, что Вы знаете о знатных родах и высшем свете?

Графиня оказалась замечательной рассказчицей и Демиана вдоволь насмеялась над ее остроумными описаниями аристократов и аристократок, с удовольствием слушала про порядки и традиции во дворце. Но вот баронесса закашлялась и тут же графиня спохватилась:

— О, уже столько времени, мне жаль, но пора ехать к модистке, — и Де Соммери поспешно встала.

— Ах, как жалко, что Вы не можете остаться на обед! Скоро приедет Его Светлость, я бы познакомила вас, он обязательно оценил бы Ваше остроумие и был бы благодарен, что Вы взяли надо мной покровительство.

«Уж Тамиль точно оценил бы», — графиню передернуло, и она произнесла:

— Но мы же договорились, что сделаем герцогу сюрприз? Пусть он не знает ничего и Вы удивите его на Балу, когда покажете, что все и всех знаете.

Баронесса горячо поддержала гостью и вдвоем они уговорили Деми ничего пока мужу не рассказывать. Графиня попрощалась, пообещала заехать завтра в то же время и продолжить знакомить дам с высшим обществом Империи.

В карете де Соммери перевела дух — чуть не попалась! Кто бы мог подумать, что жена Тамиля окажется Искрящей? Их уже лет сто не рождалось! Сначала Полетт хотела просто прислать герцогине коробку лучших конфет с особенной начинкой и не знакомиться лично, но отвергла этот план, боясь, что все конфеты достанутся матери, а не дочери. Надежнее, когда все делаешь сама и видишь, что посылка попала точно к адресату и графине пришлось наводить баронессу на мысль пригласить новую знакомую в особняк. На всякий случай у нее всегда с собой были кристаллы агира — крайне редкое вещество, три крупинки которого гарантированно за год сводили в могилу и ни один целитель или маг не могли обнаружить причину недомогания. Человек просто медленно угасал. Но Искрящие чувствуют яды и этот способ устранения помехи к титулу и телу герцога теперь отпадал. Ничего, у графини есть еще одна идея.

Глава 9

Графиня оказалась поистине незаменимым источником информации. Она не только подробно рассказывала о дамах, кавалерах, различных альянсах и противостояниях, подводных течениях и айсбергах высшего света, но и поделилась привычками некоторых его представителей.

Конечно, за один Бал Демиана не успела бы со всеми перезнакомиться и пообщаться и вероятность, что она допустит ошибку была ничтожна, тем более, что виконтесса ее неплохо натаскала, однако пренебрегать знаниями все равно не стоило. С графиней было интересно и весело — она так рассказывала, представляя в лицах, что Деми хохотала до коликов в боку и прекрасно проводила время. Визиты никогда не длились дольше пары часов и графиня неизменно уезжала до наступления полдня.

Демиану немного смущало, что о гостье она так и не рассказала мужу, но он возвращался из дворца такой уставший, что ей не хотелось ничем его огорчать и она откладывала разговор на вечер. А вечером ей было совсем не до разговоров — Тамиль был нежен и неутомим и Демиане казалось, что чем больше она пила негу любви, тем больше хотелось не покидать ставшие такими родными объятья мужа. И веcь мир за стенами спальни казался призрачным и ничего не значащим.

Баронесса просто боготворила Де Соммери и уже до смерти той надоела, но ради доступа в особняк герцога графиня была вынуждена терпеть эту липкую дурочку. День Бала неумолимо приближался и в последнее накануне этого события утро графиня подводила итоги.

— Итак, милая Демиана, Вы все запомнили? Вы приезжаете с герцогом, ждете, когда вас объявит церемонимейстер, вас объявляют, входите в залу и Вы делаете малый реверанс. Далее герцог ведет Вас к императору и императрице, где он отвешивает глубокий поклон, а Вы — придворный реверанс, после которого сразу встаете. Если император или императрица не заговорят с вами, Вы должны молча удалиться. Если заговорят — отвечаете почтительно и кратко.

— Да помню, помню я все! Меня виконтесса де Шараньи нещадно гоняла по этикету и правилам поведения при дворе — ночью разбудите, все расскажу!

— После того, как Вас представят, — муж отведет вас в сторону и к вам начнут подходить представляться знатные особы.

— Я все помню! — перебила Деми, не в силах больше выслушивать одно и тоже по десятому разу. И это только за последние полчаса! — Лучше расскажите о императоре. Он суров? Мой муж так много времени проводит у него, что я боюсь, не переселится ли он во дворец окончательно!

— Он бы и переселился, — вступила баронесса, — Да не зовут пока. Даже странно, чем он там занимается целыми днями? Ты бы поспрашивала у мужа, Деми! Очень неприлично бросать молодую, еще и беременную жену, в одиночестве и запрещать ей выезжать.

— Думаю, герцог просто хочет сделать сюрприз всем и впервые показать жену на Балу, — примирительно проговорила Де Соммери. — И у мужчин всегда столько дел, умная жена никогда не будет расспрашивать мужа, где он пропадает, иначе рискует получить совсем не тот ответ, на который рассчитывала. Мужчины не любят, когда их пытаются контролировать.

— Какой же еще другой ответ можно получить? — удивилась Демиана. — Если у мужчины дела и он занят, например, с императором, то он так и скажет.

— Да, если он ДЕЙСТВИТЕЛЬНО занят с императором, — выделила голосом графиня. — А если он заскочил к императору на полчаса засвидетельствовать почтение и уехал в другое место?

— Тогда он расскажет и об этом, — спокойно ответила Деми. — Но мой муж никуда кроме дворца не ездит.

— Да, кто спорит? — откликнулась графиня. Разговор принимал нужный ей оттенок и она мысленно потирала руки. — Дворец большой и уютных комнат там достаточно.

Демиана нахмурилась, пытаясь понять, о чем идет речь.

— Да я давно говорю своей легковерной дочери, что нельзя верить всему, что говорит мужчина, особенно если этот мужчина — муж, который целыми днями где-то пропадает! — ринулась в атаку баронесса. — Где это видано — десять дней в столице и за это время он провел с женой всего пол дня!

— Мама, меня все устраивает, я не раз просила не вмешиваться, — возмутилась герцогиня. — В конце концов это касается только нас с Тамилем и никого другого!

— Вот когда муж начнет проводить не только дни, но и ночи «у императора», — ехидно бросила баронесса. — А ты будешь сидеть и ждать у моря погоды — ты вспомнишь, что я тебе говорила!

Графине совсем не надо было, что бы Демиана расстроилась до такой степени, чтобы потребовать у герцога объяснений, поэтому она примирительно подняла руки и весело сказала:

— Да полноте! Никто не видел герцога с другими женщинами, хоть он мужчина видный, знатный и многие были бы счастливы скрасить его досуг. Не расстраивайтесь, милая Демиана, по пустякам! Матушка не хотела Вас огорчить, она просто переживает за своего ребенка. Кстати, — перевела она тему. — А когда ожидается радостное событие?

— В Листопад, — зарделась девушка.

— О, так получается, что когда сезон закончится, вы не сможете перейти порталом и придется ехать в карете? Но это месяц пути, Вы совершенно измучаетесь! Или Его Светлость решил остаться в столице до рождения ребенка?

— Нет, мы уйдем порталом сразу после Бала и на весь сезон не останемся. У меня есть немногим больше недели, когда путешествовать еще безопасно.

— Вот как — сразу после Бала? Прямо на следующий день?? (у меня оказывается, времени совсем нет!!)

— Нет, не прямо на следующий, но в ближайшие после Бала дни.

— Ладно, вижу, что герцог все предусмотрел. Итак, до завтра, мои дорогие! Не забудьте — встречаемся в дамской комнате сразу после Первого Танца! — и графиня поспешила уехать.

Первоначальный план летел в тар-тарары во второй уже раз! Графиня была уверена, что у нее есть минимум месяц, чтобы все подготовить, но теперь приходилось все перекраивать и менять. Да, не хотелось бы спешить, молодая герцогиня наивна и неопытна, но отнюдь не глупа и умудрилась влюбиться в мужа и просто слухам не поверит. Поверит только своим глазам и графине придется очень постараться, что бы все выглядело правдоподобно и при этом самой остаться в стороне.

* * *

Император устало откинулся на спинку стула — они три часа не разгибаясь провели над документами. Тамиль тоже с тихим стоном потирал затекшую шею.

— На сегодня можно заканчивать. Основное мы разобрали, остались сущие пустяки по сравнению с проделанным объемом, — проговорил император. — Представляю, какой завтра ожидает всех ступор, когда увидят Искрящую! Тиль, тебе придется открывать Бал со своей женой, ты понимаешь это? Слава Всесветлой, традиция возрождается!

— Да, я так и понял. Но вот Деми не успел рассказать, надеюсь, она не испугается. Вообще-то она у меня не трусиха и умница, — с гордостью ответил герцог.

— Да, дядюшка удивил так удивил — нашел такую жемчужину и умудрился не только сберечь, но и так сделать, что даже после своей смерти способствовал вашему сближению. Скажи — а если бы он прямо велел жениться на ней — ты поехал бы?

— Не знаю. Сейчас сложно сказать, как бы я отреагировал, если бы был прямой приказ жениться именно на ней. Вполне возможно, что и взбрыкнул, мое мнение о женитьбе всем известно. Конечно, если бы я дочитал приписку дядюшки, многого удалось избежать бы и в первую очередь — герцогине. Но я сглупил, поступил как вчерашний юнец.

— Ладно, что было — то прошло. Жена же простила тебя? Простила. Вот и цени и береги. И да — насчет беречь — надеюсь, ты понимаешь, что как только станет известно, что герцогиня Искрящая — на нее сразу объявят охоту? На тебя, кстати, тоже — вдовой она некоторым понравится больше, чем замужней. А если узнают о ее беременности, то даже думать не хочу, что поднимется. Если тебя еще есть вероятность подвинуть, то такой ребенок безоговорочный наследник и будущий император.

— Ваше Императорское Величество, не люблю такие разговоры — Вы еще в силах и императрица в детородном возрасте — у вас еще обязательно будут свои дети! Ни к чему заранее приговаривать себя. А наш малыш — главное, чтобы здоровым родился и с матерью все благополучно прошло — вырастим его в любви хорошим человеком. Никому не дам навредить моей семье! Мы уйдем порталом через несколько дней после Бала, позже может быть уже опасно для ребенка.

— Тамиль, не надо церемоний, когда мы одни! — ответил Арион. — Я знаю, что вы уезжаете и говорю сейчас о самом Бале. Там будет достаточно кошечек. которые наточили коготки на герцогиню, а ты не везде сможешь быть с ней рядом.

— С нами будет мать Демианы, она присмотрит, чтобы никто не обидел дочь, если я отойду.

— Ну, если так, то хорошо. Давай-ка по домам. Завтра у твоей жены сложный день, ей очень нужна поддержка, а с бумагами закончим после Бала.

* * *

— Ты сегодня рано, — обрадовалась Деми. — Или еще поедешь? Чем вы там занимаетесь столько времени?

— Нет, на сегодня и на завтра я весь твой, — сгреб жену в охапку Тамиль. — Работаем мы с Его Величеством. Накопилось много дел, пока я разъезжал и женился. Если бы не эти дела, мы бы ушли порталом сразу после представления императору и первого танца. Да, все забываю сказать — мы с тобой открываем Бал.

— Как открываем бал?? — опешила Демиана. — А император??

— Ты Искрящая. Весенний Бал всегда открывала Искрящая со своим супругом — это давняя традиция. Слава Всесветлой, теперь она опять возродится.

— Да, точно, я же читала об этом, — вспомнила Демиана. — а уйти сразу после представления было бы обидно — это мой первый бал! — и она жалобно посмотрела на герцога.

Тот вздохнул и обнял ее покрепче, поцеловал и ответил:

— Я все понимаю, мое солнце, но пока для тебя находиться в столице опасно. Слишком многие могут захотеть прибрать к рукам Искрящую, а ты пока не родишь будешь уязвима.

— Тамиль… мне страшно… Теперь мне уже не так и хочется на этот бал.

— Не бойся, я или Анри все время будем рядом с тобой, а когда ты уйдешь в дамскую комнату, то рядом будет баронесса. Император усилил охрану, маги проверят всех на запрещенную магию, амулеты и снадобья, так что можешь не переживать.

— А куда ты можешь отойти? В мужскую комнату? — спросила Деми.

— Не только — может позвать император или еще что-нибудь такое. Но это в исключительном случае — я от тебя добровольно не отойду и танцевать ты будешь только со мной!

С утра в особняка поднялся переполох. Вернее — сначала поднялась баронесса, а уж потом она подняла переполох.

Служанки сбились с ног, пытаясь угодить привередливой даме. Ей все было не то и не так: вода недостаточно горячая. Нет, теперь слишком горячая. Мыло не с ее любимым ароматом. Ну и что, что в прошлые разы она требовала персиковое, а теперь вот разлюбила и душа требует лаванду! Полотенце слишком толстое, его не развернуть. Разве можно хорошо вытереться этой прозрачной тряпкой? Что это за обед — салат и крылышко цыпленка? Подумаешь, вечером Бал и нельзя наедаться, иначе бальное платье может не налезть! Ей теперь что — умирать с голоду? Несите жаркое, пирог, взвар и десерт не забудьте! Что — платье? Есть корсет и значит, платье налезет. Кто в обморок? Я?? От какого-то корсета? Если я не поем — вот тогда возможен обморок, а если мне немедленно не подадут нормальный обед — я гарантирую обмороки всем вам!

Демиана, слыша отголоски бури, которую подняла матушка, предпочла отсиживаться в своих покоях, а когда судя по звукам буря принялась подниматься на хозяйский этаж, сбежала в покои мужа.

Где-то в середине дня Тамиль не выдержал и спустился.

— Миледи, Вы чем-то недовольны? От Вашего голоса звенят люстры и слуги попрятались по углам. В чем дело?

— Ах, Ваша Светлость, эти несносные слуги все путают, ленятся и ни во что меня не ставят! — громко пожаловалась баронесса. — Я не могу ничего получить из того, что мне необходимо!

— Вот как? И в чем же именно Вы обделены?

— Слуги нерасторопны и мне приходится по три раза звонить, что бы кто-нибудь соизволил появиться.

— Конечно, если Вы всех загоняли. Бал еще только через 6 часов, а Вы уже умотали всю прислугу. Кто Вам сделает прическу, если у девушек уже сейчас руки дрожат и ноги подкашиваются? Баронесса, я Вас очень прошу — угомонитесь. Демиана отдыхает, а из-за поднятого Вами шума у нее разболится голова и тогда мы вообще на Бал не поедем. Вы меня поняли?

— Да, Ваша Светлость.

— Хорошо. Надеюсь, я больше не услышу ничего громкого и не беспокойте Деми. Встретимся в холле в 9 вечера. Будьте полностью готовы к этому времени.

Ровно в 9 вечера Демиана, замирая от предвкушения, вышла из своих покоев, ведомая под руку герцогом.

Тамиль глаз не мог оторвать от жены — летящее, со струящейся юбкой, расшитое цветами платье потрясающе смотрелось на девушке. На оголенные плечи она накинула легкую накидку, на руки перчатки, все в тон платью. Волосы Деми собрали вверх, оставив свободными два локона, обрамлявшие лицо герцогини. Баронесса вытаращилась на дочь — это ее серенькая Деми? О, Всесветлая, кто бы мог подумать!?

Подали кареты — герцог и герцогиня отправились вдвоем, а баронесса вынуждена была ехать вместе с двумя служанками, которых взяли на всякий случай. Это не очень понравилось спесивой даме, но возражать зятю она не посмела. Наконец подъехали к парадной лестнице дворца и вышколенные лакеи в императорских ливреях открыли дверь.

Глава 10

Герцог осторожно вел жену по ступеням широкой лестницы. Они дошли до дверей в бальный зал и остановились. Деми нервно облизала пересохшие губы, Тамиль сжал ее ручку:

— Не переживай, мое сердечко, ты прекрасна! От нас ничего сверхсложного не требуется и ты со всем справишься!

— Да, но все станут на меня смотреть… Я такая неуклюжая и так волнуюсь, что обязательно ошибусь, — пролепетала Демиана. — Пожалуйста, не оставляй меня!

— Я и не собирался, весь вечер буду только с тобой, — ласково погладил жену по лицу герцог, — И ты ничуть не неуклюжая, а очень даже гибкая и грациозная. Все будет хорошо!

— Его Светлость, герцог Рамиро Тамильес дель Риво. Ее Светлость, герцогиня Демиана Алерия де Плиер дель Риво! — торжественно провозгласил церемониймейстер и перед супругами распахнулись высокие двери в залу.

Демиана глубоко вздохнула и, гордо держа голову, как учила виконтесса де Шараньи, храбро шагнула вперед. Лица слились в непрерывную пеструю ленту, опоясывающую зал по периметру и Деми, как в тумане, присела в малом реверансе, а ее муж в это время отвесил небольшой поклон. Затем он повел жену к императору с императрицей, которые сидели прямо напротив входа на противоположной стороне зала. Раздался восхищенный вздох, легким ветерком облетевший помещение — все пожирали взглядом молодую герцогиню.

Так вот она какая! Совсем молоденькая и красивая, а говорили, что она страшненькая и простолюдинка. Но нет — древнейший род, пусть всего лишь бароны, но это не столь важно. А дель Риво-то каков! Всех обвел вокруг пальца, не мог же этот бонвиван влюбиться, значит, был договор между родителями, существование которого он умело скрывал до поры до времени!

Пока шли к императору, Деми немного пришла в себя и успевала немного пострелять глазами по сторонам — как много людей! И все, решительно все пялятся на нее! Вон, даже дирижер оркестра перевесился с балкончика и тоже следит за ними!

Не доходя десяти шагов до Их Императорских Величеств, Тамиль остановился и отвесил глубокий поклон, а Демиана присела в придворном реверансе.

— Рад видеть Вас в столице, дитя, — заговорил император. — В добром ли Вы здравии?

— О, благодарю, Ваше Императорское Величество! — ответила герцогиня. — Все замечательно.

— Вы такая юная, сколько Вам лет? — вступила императрица.

Демиана перевела взгляд на нее:

— Девятнадцать, Ваше Императорское Величество! — Деми показалось, что она видит что-то неправильное, но что, она не успела уловить.

Императрица продолжила:

— Приезжайте завтра, скажем, к пяти часам. Выпьем отвар, поболтаем о своем, о женском, пока наши мужья решают свои скучные мужские дела, — и императрица приветливо улыбнулась Демиане.

По залу прошла очередная волна вздохов среди жадно ловивших каждый звук придворных.

— Мы бесконечно признательны за такую честь, — ответил за оторопевшую жену герцог. — И непременно приедем!

— Ну, все, все, идите, веселитесь, молодежь! — рассмеялся император и встал.

Все придворные немедленно склонились в поклонах, а дамы присели в реверансах.

— Я, император Рамир Арион де Норттон дель Риво, объявляю Весенний Бал открытым! По древней традиции Первый Танец всем дарят герцог и герцогиня дель Риво!

Возглас удивления прокатился по залу, но почти сразу стих, когда Тамиль и Деми вышли в середину и взорвался снова, многократно усилившись — заиграла музыка и герцог, протянув руку, вытащил удерживающую прическу Деми зачарованную шпильку. Водопад роскошных волос хлынул вниз, рассыпался тугими локонами по спине девушки и засиял.

— Искрящая! Искрящая!!! — раздалось со всех сторон. — Слава Всесветлой, у нас опять есть Искрящая!

Кто-то плакал от избытка чувств, кто-то улыбался, не в силах сдержать радость, но были и такие, кто поста смотрел — без эмоций, без радости, оценивающе, задумчиво, недоброжелательно.

А пара кружила под чудесную музыку и казалось, что лучи чистого счастья и восторга озаряли все вокруг, рассыпались на миллиарды огоньков и проникали в сердца зрителей. Последний аккорд и Деми с Тамилем замерли в объятиях друг друга — глаза в глаза, одно дыхание, один ритм сердца, одна жизнь на двоих — и сияние окутало их фигуры, поднялось вверх, закрутилось и разошлось по всему залу. Люди ахнули:

— Благословление! Это благословление Всесветлой! Бал открыла настоящая Искрящая и все получили благословление!!!

— Устала? — шепнул Тамиль, не выпуская жену из кольца своих рук. — Если хочешь, можем уйти.

— Нет, что ты! Я еще ничего и не видела!

— Тогда пойдем, сейчас все кинуться представляться тебе. Выдержишь?

— Выдержу. А если почувствую, что невмоготу — подсуну вместо себя матушку, — хихикнула Деми.

— И кто не спрятался — мы не виноваты, — поддержал Тамиль. — Ну, вот, уже окружают.

— Доченька моя! — локтями и тычками прорвалась к чете баронесса. — Это было божественно, клянусь Всесветлой! — И шепотом, наклоняясь поближе, — почему я узнаю, что моя дочь — Искрящая не от вас? Как это вообще произошло? Я явственно помню, что твоя прабабка Леонсия определила, что я ношу девочку и что она не унаследовала даже искры, а об Искрящей и речи не было! Единственно сказала, что волосы виться будут, но искры нет, вот такой парадокс и велела всегда причесываться гладко, чтобы никого в заблуждение не водить, да надеть тебе колечко — пока маленькая — на шнурке на шею, а подрастешь — на пальчик. Баронесса в растерянности теребила веер.

Демиана вспомнила, что и вправду у нее всегда было простенькое колечко с зеленоватым камушком, которое не снималось, хотя сидел плотно. А теперь его нет и Деми не помнит, когда и куда оно делось. Еще одна загадка в ее жизни!

— Ваша милость, — обратился к ней герцог. — Поговорим дома, а сейчас бал, будем радоваться и развлекаться. — И отвел жену в сторону от обескураженной маменьки.

Косяком поли желающие засвидетельствовать почтение, поздравить, представиться, попросить благословления и почти час Демиана мужественно терпела вопросы, льстивые улыбки, заискивающие взгляды и липкие поцелуи руки.

На помощь пришел Тамиль и увел Деми танцевать. В очередной раз проходя в танце мимо императорской четы, герцогиня задержала взгляд на императрице и снова зацепилась взглядом за что-то непонятное. Нет, это надо рассмотреть, а то она не успокоится, пока не поймет, что видит.

— Тамиль, а мы можем подойти ближе к императрице? — спросила она мужа.

— Можем, но зачем?

— Я и сама толком не знаю, что меня настораживает, но мне очень надо рассмотреть что-то странное на ауре Ее Императорского Величества, — ответила Демиана.

— Ты видишь ауры? Ах, да, Анри же говорил мне об этом! Сейчас что-нибудь придумаем. Я оставлю тебя на минутку — найду Анри? Отведу тебя к баронессе.

— Ой, только не к ней! — испугалась Деми. — Давай я просто постою возле столика с напитками?

— Хорошо, но никуда не уходи и ничего не пей!

— Да, конечно, я помню, — ласково улыбнулась мужу герцогиня.

И Тамиль бросился искать Анри, поминутно оглядываясь жену. Деми стояла, как и договорились, возле напитков и весело беседовала с какой-то дамой. Дама выглядела смутно знакомой, но стояла спиной, а времени разглядывать ее не было — Тамиль искал Анри. Что может случиться на глазах у всех в середине тщательно охраняемого зала? И герцог отогнал идею схватить Деми в охапку и бежать отсюда и углубился в поиски.

— Ах, милая Демиана, я так рада Вас видеть! — заливалась соловьем графиня. — Как Вы танцевали! Какой свет шел от Вас! Я думала, что у меня сердце разорвется от восторга!

— Да, это было необыкновенно, я и сама не ожидала. И как хорошо видеть среди всей этой толпы знакомое лицо! — обрадовалась графине Деми.

— А почему Вы одна? Где баронесса и герцог?

— Матушка где-то в той стороне зала. По крайней мере, именно оттуда недавно доносился ее голос. А Его Светлость отошел к другу. А, вон они уже идут сюда! Графиня? — удивленно посмотрела Деми. Графиня резво развернулась и, бросив на ходу: «Я вижу, меня зовет Летиция! Как и договаривались, встретимся в дамской комнате» — скрылась за танцующими парами.

— Демиана, Вы можете объяснить, что видели или хотите рассмотреть на императрице? — сходу взял быка за рога Анрион.

— Даже не знаю, как объяснить — какое-то пятно на ауре. Знаю точно, что его там не должно быть, но надо рассмотреть, что это за пятно. А Вы его видите?

— Нет, я ничего не вижу. Тебе не могло показаться?

— Не думаю. Пятно отчетливо выделяется и как будто даже шевелится. Но нельзя же пялиться на императрицу, поэтому я не могу ничего разобрать точнее.

— Стойте тут, я сейчас, — Тамиль оставил жену и друга и подошел к императорской чете. Поклонился и попросил возможность немедленно переговорить с ними обоими без свидетелей.

— Что-то случилось? — встревожился Арион.

— Нет пока, но моя жена увидела на ауре императрицы какое-то пятно и просит позволения рассмотреть его. Она говорит, что пятно выглядит чужеродно и ему на ауре не место, — ответил герцог.

Супруги тревожно переглянулись, и император принял решение:

— Хорошо, я отдам распоряжение и вас проведут в голубую гостиную. Мы подождем вас там.

Через полчаса Демиана, Тамиль и Анри вошли в гостиную, где их ожидали монаршие особы.

Императрица встала и подошла к Демиане:

— Что ты видишь, дитя? Расскажи!

Деми переключила зрение, как ее учил Анрион, и отчетливо увидела паука, сидящего прямо на ауре императрице и перебиравшего лапками. Демиану передернуло.

— Все так плохо? — напрягся император, увидев гримасу девушки. — Анрион, Вы что-нибудь видите?

— Нет, Ваше Императорское Величество. На мой взгляд, аура чиста и незапятнанна.

— Я вижу паука. Он как живой и шевелит лапками, — проговорила Деми, не отрывая взгляда от членистоногого. — Когда я смотрю на энергетическое поле, то в том месте, где на ауре паук, вижу темно-зеленый сгусток, от которого или к которому тянется нить из середины тела Ее Величества.

Мужчины встревожено переглянулись.

— Паук, Демиана? — переспросил Анрион. — Ты можешь его задеть? Не руками, своим светом.

— Я не уверена, но могу попробовать.

— Постойте! — остановил Анрион. — Ваше Величество, Вам лучше сесть и устроиться удобнее. Если это то, о чем я думаю, оно будет сопротивляться.

Демиана вытерла разом вспотевшие руки, несколько раз глубоко вздохнула, успокаивая дыхание, и подошла к императрице, которую уже со всеми удобствами разместили в кресле.

Переключила зрение и вытянула правую руку — во внутреннем зрении рука выглядела состоящей из солнечного света. Осторожно и очень медленно Деми подвела солнечные пальцы к пауку и, собрав все свое мужество, попыталась его ухватить. Паук дернулся, и в захват пальцев попала только одна его лапа. Императрица тихо застонала и попыталась вскочить, но император удерживал ее за плечи. Деми перевела дух и осторожно потянула ногу на себя, ожидая, что паук отлепится, но не тут-то было! Паук (и несчастная императрица) принялись сопротивляться, Деми стоило большого труда не упустить паучью лапу, а императору — не дать жене встать. Деми чувствовала, как стремительно уходят ее силы и в отчаянии, что ничего не получается, дернула лапу на себя изо всех оставшихся сил и потеряла сознание.

Очнулась она в богато убранной и совершенно незнакомой спальне. Рядом сидел Тамиль, и как только девушка открыла глаза, бросился к ней.

— Родная, как ты меня напугала! Как себя чувствуешь? Хочешь пить? Кушать?

— Все хорошо, только небольшая слабость. А что со мной случилось?

— Обморок. Ты слишком много израсходовала сил на борьбу с де-истаером.

— С кем?

— Де-истаер — проклятие высшего класса. Его практически невозможно обнаружить и уничтожить. Это подвластно только Искрящей или тому, кто наслал это проклятие. И то за один раз справиться с ним нельзя.

— Императрица?

— С ней все в порядке, но она пока тоже еще слаба. Анри подцепил и исследовал сгусток, который ты отделила от ауры, и сказал, что эта гадость настроена на блокировку детородной функции организма императрицы.

— Сгусток? Я оторвала пауку лапу, — удивилась Демиана.

— Де-истаер принимает облик наиболее отвратительного для Искрящей существа, а на самом деле это вязкая бесформенная субстанция. Я очень горжусь тобой, мое сердечко!

— Ребенок? — вскинулась Демиана. — С нашим сыном все в порядке?

— Да, Анри первым делом посмотрел. Ребенок в полном порядке, да и ты тоже, только перестаралась, расходуя силу. Сейчас покушаешь и спи.

— А где мы? — вспомнила, что ее беспокоит, Демиана.

— Во дворце, в смежных с императорскими покоях. И останемся здесь на несколько дней — надо полностью очистить ауру императрицы и сделать это можешь только ты. И чтобы не тратить время на поездки, император решил, что нам лучше пожить пока здесь. К сожалению, на Бал мы уже не вернемся, — докончил он со вздохом. — Ты очень огорчилась?

— Жалко, конечно, но здоровье важнее, — ответила Деми. — Если не убрать эту ди… де..

— Де-истаер, — подсказал Тамиль.

— Да, де-истаер, то, что будет с Ее Величеством? Она умрет?

— Нет, он только блокирует возможность забеременеть, но сама понимаешь, оставлять так это нельзя. Поэтому скоро придет император и будет тебя умолять помочь.

— Не надо меня умолять, я и сама хочу убрать эту гадость! — испугалась герцогиня.

В дверь постучали и после позволения, вошел Анри и служанка, проворно расставившая на столе тарелки с кушаньями.

— О, вот и наша героиня! Я сколько раз говорил Вам, Демина, не открывать полностью свет и не расходовать его так безоглядно! Вы еще только-только инициировались и еще не в полной мере владеете своей магией. Надо беречься!

Демина виновато улыбнулась:

— Да, не рассчитала немного. Очень хотелось оторвать этого паука! К сожалению, получилось только одну лапу.

— Не страшно, через день попробуем еще. Никому не удавалось уничтожить де-истаер с первой попытки. Все, разговоры потом, вставайте аккуратно и посытнее покушайте. Мы с Его Величеством зайдем через час, — и Анри покинул супругов.

Через час умытая, сытая и довольная Деми сидела в кресле, а напротив нее расположился император.

— Миледи, нет слов, которыми я мог бы выразить Вам свою признательность и признательность императрицы. Подумать только — столько целителей и магов смотрели и меня и жену и никто даже не заподозрил наличия проклятия! — он поцеловал Демиане руку и девушка покраснела.

— Ваше Величество… Я ничего не сделала… Ничего не умею, — залепетала она, но император остановил ее, еще раз поцеловав ей руку:

— Арион. Для Вас отныне, когда мы наедине, я — Арион. Демиана, я знаю, что Вы ждете ребенка, что скоро переходы порталом станут для Вас невозможны и думал, чтобы мы с Ее Величеством перешли в замок дель Риво вместе с вами, где Вы продолжили бы удалять де-истаера. Но положение таково, что я не могу покидать столицу надолго, а лечение продолжится не меньше недели, отпустить жену одну тоже не могу. У нас остается единственный выход — просить Вас остаться во дворце и помочь убрать эту гадость. В вашем распоряжении будет весь дворец, да что дворец — вся Империя, включая меня самого. А когда все будет позади, если Вы не захотите оставаться в столице до рождения малыша, я выделю Вам отряд в любом количестве воинов — хотите сотню, хотите тысячу, самые удобные кареты и самых лучших лошадей и Вас со всей бережностью довезут до замка. Ночевать вы будете не на постоялых дворах, а в замках и поместьях вельмож, я гарантирую вам везде королевский прием. И любая награда, которую Вы запросите за свою помощь, будет немедленно выплачена.

Демиана растерянно посмотрела на мужа:

— А… Я как Тамиль… Ой, Его Светлость.

— Его Светлость, что Вы скажете? — обратился к герцогу император.

— Если моя жена решит остаться — я препятствовать не буду.

— Миледи?

— Хорошо. Конечно, нельзя оставлять императрицу с де-истаером на ауре. Я уберу его, а останемся мы здесь или поедем домой — пусть решает мой муж.

Император еще раз поцеловал руку герцогине и вышел из комнаты. Супруги переглянулись.

— Я правильно поступила? — спросила Демиана.

— Да, мое солнце. Во дворце ты будешь хорошо защищена, а ехать или остаться, мы решим, когда устранение проклятья будет уже позади. Но что делать с баронессой? Сюда ее ни за что нельзя приглашать, она тут всех сведет с ума и ехать потом с ней месяц — я не переживу.

— Зачем ехать вместе с ней? — удивилась Демиана. — Отправь ее домой порталом. В конце концов, она не беременная и ее ждет моя младшая сестренка и папа. Брату, наверное, все равно, но возможно, он тоже соскучился по матери.

— Действительно. Ладно, ты отдыхай, а я съезжу домой, велю служанкам собрать самое необходимое тебе из одежды и отправлю баронессу восвояси.

Глава 11

Как Тамиль и подозревал, баронесса была вне себя от возмущения, но не здоровье дочери ее волновало, а почему она должна отправляться домой, когда Демиана остается.

Битый час шло препирательство и если герцогу удалось убедить дражайшую родственницу, что переселить ее во дворец он не имеет полномочий, то покидать столицу без дочери она наотрез отказалась.

— Пока я не увижу мою ненаглядную девочку и не смогу убедиться, что с ней все в порядке, с места не тронусь!

— Хорошо, завтра утром Ее Светлость выедет погулять в дворцовом парке, и Вы можете там с ней повидаться, — сдался герцог. — Но если Вы сделаете или скажете хоть что-то, что расстроит Демиану, я немедленно отправлю Вас восвояси, и Вы больше никогда не переступите порога моего дома!

— Это когда я расстраивала мою доченьку? На себя бы посмотрели — все неприятности у нее — от Вас! — взвилась баронесса. — Сколько она слез пролила, знаю только я — ее мама!

Тамиль поморщился — воспоминания о собственном поведении причиняли боль — и отрезал:

— Я все сказал. С дочерью Вы можете видеться, но не во дворце. И я хочу видеть Демиану счастливой и веселой после ваших встреч.

— Ваша Светлость, все, что Вы просили, собрано и уже в карете, — обратился к герцогу дворецкий.

— Хорошо, сейчас выхожу, — ответил ему Тамиль и переключился на тещу. — Надеюсь, Вы не заставите меня пожалеть о принятом решении.

Баронесса вздернула подбородок и отбрила:

— Надеюсь, что завтра ничто не помешает моей дочери выехать на прогулку.

* * *

Графиня ворон не ловила и момент, когда августейшее семейство и чета герцогов покинули зал, не пропустила.

«Интересно, что-то случилось или император просто пожелал поговорить с дель Риво наедине?» — размышляла де Соммери, прогуливаясь по залу.

Однако ни герцоги, ни императорская чета на бал больше не вернулись, и графиня встревожилась.

«Надеюсь, ничего не случилось и, главное, Тамиль не сбежал от меня в свой замок. Всесветлая, будет очень обидно, если сорвется такая прекрасная задумка! У кого бы узнать, в чем там дело? — думала графиня. — О, де Виллар! Вот кто мне нужен!» — и она ослепительно улыбнулась молодому графу.

Тот мгновенно просиял и подлетел к даме.

— Ваше Сиятельство, Вы сегодня очаровательны. Нет, я не то хотел сказать! Вы всегда очаровательны, но сегодня затмили решительно всех в этом зале! Ваша красота сияет и ослепляет, я Ваш раб!

— Милорд. Да Вы поэт! — рассмеялась графиня.

— Вы позволите пригласить Вас на следующий танец? — вопросительно наклонился к графине мужчина.

— Я же не танцую! — воскликнула дама, но после секундной заминки продолжила. — Но для Вас можно сделать исключение.

— О! Я польщен, я счастлив, я…

— Полноте! Лучше развлеките меня новостями, пока мы ждем начала танца. Например, почему так рано покинули Бал Их Императорские Величества?

— Об этом никто не знает достоверно, но прошел слух, что Ее Светлость захотела проверить здоровье императора и императрицы своей магией.

— Даже так? Эта Искрящая уже настолько владеет даром?

— Не могу пока ничего сказать наверняка, но через пару дней я буду знать больше.

— Чудесно, когда это произойдет, можете заехать ко мне. По-дружески.

— О, графиня! Я завтра же буду у Ваших ног!

Бал шел своим чередом, полонез сменялся мазуркой, мазурка — вальсом, вальс — кадрилью, но ни чета герцогов, ни император с императрицей в зал больше не вернулись. И даже баронесса не смогла объяснить графине, куда делись ее дочь и зять.

«В очередной раз весь план полетел вверх тормашками, — грустно констатировала графиня. — Ничего, дождемся новостей и внесем коррективы! А для этого надо не выпускать баронессу из вида», — завтра с утра пораньше она наведается в особняк герцога.

Демиана проснулась в отличном настроении.

— Когда пойдем к императрице? — спросила она мужа.

— Завтра. Анри сказал, что тебе непременно надо отдохнуть один день, — ответил герцог.

— Но я замечательно себя чувствую! Хочется поскорее разделаться с этим пауком! А если я его уберу, императрица сможет иметь детей?

— Анри сказал — через день, поэтому сегодня ты просто отдыхаешь. Сейчас завтракаем, и ты едешь покататься в дворцовом парке — Его Величество выделил для тебя удобную коляску и сопровождение. Анри сказал — тебе обязательно нужно гулять на свежем воздухе, — проговорил Тамиль. — Если убрать проклятье, то через некоторое время организм Ее Величества должен восстановиться. Надеюсь, после этого зачатие ребенка станет возможным.

— А ты поедешь со мной? — спросила Деми. — Это было бы так здорово!

— Нет, мое сердечко. Не в этот раз. На встречу с тобой напросилась баронесса, а я не уверен, что смогу выносить ее еще хотя бы полчаса. Вчера она почти довела меня до белого каления.

— Так она не ушла порталом? Я думала, мама уже дома.

— Нет, она закатила истерику, что мы бросили ее на балу, хотя в ее распоряжении были и служанки и экипаж. Потом потребовала, что бы ее поселили рядом с нами во дворце, а когда я отбил и эти претензии, она заявила, что из столицы не уедет, пока не убедится, что с тобой все хорошо и не поговорит. Ну, вот поэтому сегодня она будет прогуливаться там же, куда поедешь ты, а я лучше поработаю с документами.

— Ладно, попробую убедить матушку, что дома ее совсем заждались. Ведь Аннет всего семь и, конечно же, ей мать нужна больше, чем мне.

В особняк графиню пустили без лишних вопросов. Баронесса как раз собиралась завтракать и обрадовалась появлению подруги.

— Ах, милая Полетт, я такая несчастная! Только представьте, мой невыносимый зять решил отправить меня домой! Одну!

— Демиана остается в столице? Она спустится к завтраку?

— Демиана остается во дворце, они переехали туда еще вчера. А меня не только не взяли с собой, но еще и собираются выслать!

— Не понимаю, объясните подробнее — Их Светлости переехали жить во дворец? Но зачем, ведь у них есть собственный великолепный дом! — изумилась графиня.

— Я сама почти ничего не понимаю. Надо позавтракать и выезжать в дворцовый парк, вчера герцог сказал, что Демина будет там гулять сегодня утром и я смогу ее повидать. И обо всем расспросить.

— Я могу ехать с Вами? Мне ужасно хочется увидеться с герцогиней!

— Почему бы нет? Только поедем в коляске герцога, он сказал, что ее пропустят в парк.

И дамы отдали дань завтраку. В отличие от графини, которая от волнения едва могла проглотить хоть кусочек, баронесса на плохой аппетит пожаловаться не могла и не встала из-за стола, пока не перепробовала все, что было подано. Наконец, обе уселись в коляску и через некоторое время въехали в дворцовый парк. Пока коляски с Демианой не было видно, дамы просто не спеша катились по широким аллеям, наслаждаясь свежим воздухом и красивыми видами.

Парк делился на две части: рядом с дворцом расположились газоны и цветники, подстриженные кустарники и причудливые композиции. Сейчас, ранней весной, природа только начала пробуждаться и о будущем великолепии садовой части парка можно было только догадываться. Вторая часть — лесная — простиралась на несколько километров и состояла из великолепных деревьев, растущих островками и проложенных между этими островками широких аллей, на которых могли бы свободно разъехаться два экипажа. Их Величества очень любили кататься по аллеям своего парка, считалось особой милостью, когда позволение погулять там получал кто-нибудь из придворных или аристократов.

— А вот и Демиана! — воскликнула баронесса, увидев приближающийся экипаж. — Деми, дорогая, ты должна сейчас же рассказать, почему вы переехали во дворец!

— Здравствуйте, мама. Доброе утро, Ваше Сиятельство! — поздоровалась Демиана с дамами.

Графиня покосилась на служанку, сидящую напротив Демианы, на кучера и сопровождавших коляску двух воинов и предложила:

— Милая Демиана, пересаживайтесь к нам в коляску, так удобнее будет разговаривать. А ваша коляска пусть едет сзади!

— Да, Деми, скорее садись к нам! — поддержала баронесса.

Коляски остановились, Демиана перешла к матери и графине и экипажи опять тронулись. Баронесса велела вознице шагом везти по самой главной аллее и переключилась на дочь.

— Деми, расскажи — почему вы во дворце?

— Просто мне вчера стало плохо, а Их Императорские Величества были настолько любезны, что предложили нам покои рядом со своими, чтобы не утомлять меня поездкой в особняк, — на ходу придумала герцогиня.

— Но теперь-то тебе лучше? Раз ты выехала на прогулку? Когда вы возвращаетесь? — наседала баронесса.

— Да, я чувствую себя хорошо. Но Тамилю надо еще поработать с императором и он решил не тратить время на поездки и пожить во дворце. Ну а я вместе с ним.

— И как долго вы намереваетесь жить здесь? — вступила графиня.

— Не знаю, как решат Его Светлость и Их Величество, — ответила девушка.

— А ты знаешь, что твой муж собирается выкинуть меня из дома? — пожаловалась баронесса.

— Что Вы такое говорите, матушка! Тамиль просто предложил отправить Вас домой, ведь там Вас ждет Аннет! — возмутилась Деми. — Ведь Бал уже прошел, а мы так и собирались возвращаться после его окончания! Только теперь Вы уедете немного раньше нас, вот и все.

— Так вы не остаетесь в столице до рождения наследника? — спросила де Соммери.

— Не знаю, как получится. Если Его Светлость успеет закончить свои дела раньше начала Травня, то мы уйдем порталом.

— А если не успеет? — графиня лихорадочно подсчитывала, сколько у нее есть в запасе дней.

— Останетесь в столице или отправитесь в карете? На Вашем месте, моя дорогая, я бы не подвергала себя и ребенка опасностям месячного путешествия!

— Все решает супруг, я полностью ему доверяю, — ответила герцогиня. — Но мне бы хотелось вернуться в замок, что бы нас малыш родился именно там.

— Вот учу ее, учу, а все бестолку! — опять вклинилась баронесса. — Нельзя доверять мужчинам! Ни одному нельзя! Ты должна все держать в своих руках, если не хочешь остаться ни с чем!

— Мама, ну что Вы такое говорите?? Я уже замужем, муж любит меня, я представлена императору. Как я могу остаться ни с чем?

— А просто. Вот польстится твой герцог на какую-нибудь смазливую мордашку, и будешь сидеть соломенной вдовой где-нибудь в дальнем поместье!

— Мама, Тамиль не такой!

— Все мужчины одинаковы! — безаппеляционно заявила баронесса. — Милая Полетт, поддержите хоть Вы меня! Ведь Деми совершенно не знает мужчин и готова верить всему, что ей говорит герцог!

— Конечно же, не всем мужчинам нельзя доверять, но, даже доверяя лучшим из них, надо все равно проверять, — с улыбкой проговорила графиня. — Герцог не выглядит настолько жестоким, чтобы запереть жену в глухомани, а самому развлекаться в столице. Хотя он женился не по любви, а ради получения наследника, но вполне может полюбить жену позже.

Демиана почувствовала, как на глаза набегают слезы. «Ну, вот как так можно — ничего плохого графиня вроде и не сказала, а чувство, что в сердце занозу воткнула. Нет, Тамиль не такой. Он был неправ и признал это и до сих пор ни разу не дал повода усомниться в его словах».

— А что, у герцога были любовницы? — полюбопытствовала баронесса.

«Вот же дура, кто ее за язык тянул? Что теперь делать? Промолчать — но все знают, что я была его любовницей и наверняка не преминут рассказать об этом женушке. Рассказать? И как она после этого будет на меня смотреть?» — графиня лихорадочно перебирала варианты, и неожиданно ее осенило, как она может выпутаться.

— Да. Его Светлость необыкновенно настойчив, если ему чего-то захотелось. Устоять практически невозможно. Он так ухаживает, буквально берет в осаду!

Демиана недоверчиво посмотрела на графиню и осторожно проговорила:

— Вы хотите сказать, что герцог испытывал к Вам… чувства? Или рассказом о его настойчивости поделился кто-то другой?

— Увы, — покаянно опустила голову графиня. — Я сопротивлялась много месяцев, но Его Светлость не оставил мне ни малейшего шанса. Мой бедный супруг был уже два года как мертв, и я так страдала в одиночестве. А герцог был так галантен и настойчив…

Демиана дернулась и уже открыла рот, собираясь приказать остановить коляску, как графиня схватила ее за руку и с жаром продолжила:

— Вы не должны на меня сердиться или видеть врага! Все давно в прошлом и случилось задолго до того, как герцог узнал Вас и женился. А у меня есть мой Реджинальд, граф де Виллар, мы жить не можем друг без друга и намерены в скором времени объявить о помолвке.

— Да, да! Я припоминаю, что он весь бал не отходил от Вас ни на шаг! — отмерла баронесса, испугавшись, что Демиана вспылит и они потеряют такое полезное знакомство. — Деми, не каждая женщина сможет признаться, как это сделала графиня. Это говорит лишь о том, что между ними все давно кончено и она честна с тобой.

Демиана ответила:

— Да, мама, Вы правы. Графиня, прошу меня простить, я на самом деле не имею права Вас осуждать. Вы поступили благородно, рассказав мне все. Наверное, мне надо вернуться во дворец.

— Демиана, я не переживу, если Вы будете сторониться меня! — в очередной раз схватила графиня ее за руку. — Могу я надеяться, что мы останемся добрыми подругами, и Вы согласитесь быть почетной гостьей на моей с де Вилланом свадьбе?

— Конечно, я не сержусь и обязательно буду у Вас на свадьбе, только если она не совпадет с родами, — осторожно улыбнулась Деми.

— О, мы хотели отпраздновать ее в Червень, — отозвалась графиня.

— Тогда да, мы обязательно будем. А сейчас мне на самом деле уже пора.

— Деми, — просительно обратилась баронесса. — Ты же попросишь мужа, чтобы он позволил мне пожить у вас еще немного? Вряд ли я когда-нибудь еще смогу выбраться в столицу, ты же не захочешь лишать мать последней радости?

— Хорошо, я попрошу Его Светлость.

— Деми, а завтра? Завтра ты приедешь сюда утром? Я бы хотела еще погулять здесь вместе с тобой.

— Не знаю, спрошу у мужа, — ответила Деми, вспомнив, что завтра ей предстоит второй сеанс по удалению де-истаера. — Я пришлю вестника.

— Дорогая Демиана, — обратилась графиня. — А мне позволено будет сопровождать Вашу матушку и также присутствовать на прогулке?

— Да. Да, конечно. Мы не будем вспоминать прошлое, будем жить настоящим и радоваться ему, — улыбнулась Демиана, после чего пересела в свою коляску и уехала.

Некоторое время графиня и баронесса хранили молчание. Первой не выдержала баронесса.

— Кто бы мог подумать, Вы были возлюбленной моего зятя! И что, совсем не держите на него зла?

— Все давно перегорело и поросло мохом. И потом, у меня есть жених!

— Жених… Когда это наличие жениха кому-то мешало? Если даже законную жену в любой момент муж может подвинуть?

— Меня давно не волнует герцог, а уж за своим графом я слежу в оба, — попыталась перевести все в шутку графиня. — Мне не нужен никто, кроме моего де Виллана. Я просто привязалась к Вам и не хотела бы терять такую подругу, поэтому не стала утаивать, что в прошлом мы с герцогом… тесно общались.

_ Да, я понимаю. Больше не будем возвращаться к этой теме, — ответила баронесса и тут же не утерпела. — А после Вас… сейчас у герцога есть кто-нибудь?

— Нет, не переживайте. Сейчас герцог занят только своей женой и никого кроме нее не замечает.

Успокоенная баронесса откинулась на спинку коляски и велела ехать в особняк. Но графиня, решив закрепить уверенность в своей полной лояльности, уговорила ее съездить в модную кофейню и полакомиться там пирожными. Очень удачно им по дороге встретился де Виллар, сразу поменявший маршрут и присоединившийся к дамам и они чудесно провели время вместе. А баронесса, увидев, какими глазами мужчина пожирает графиню и как та его поощряет, совсем успокоилась и предвкушала, как расскажет об увиденном завтра дочери.

Деми не ожидала, что известие о любовнице мужа, пусть и бывшей, так на нее подействует. Почему-то даже представить Тамиля рядом с другой женщиной было больно, и Деми стискивала кулачки, стараясь успокоить слишком яркое воображение. Она раз за разом убеждала себя, что все в прошлом, что графиня была до женитьбы, что сейчас у графини есть жених и соглашалась со своими убеждениями. Но через минуту сомнения возвращались вновь. Да, ЭТА графиня в прошлом, но вдруг у Тамиля есть кто-то еще? Сейчас, в настоящем, другая графиня или, быть может, маркиза или виконтесса? Может быть, мама была не так уж и не права, утверждая, что мужу нельзя доверять? Но как же быть, ей, Деми? Она не представляет своей жизни без Тамиля… И ребенок… Их сыну нужны и отец и мать.

Вдруг в коридоре раздались шаги, и девушка поспешно бросилась в купальню.

— Демиана, ты вернулась? — громко спросил Тамиль. — Как прогулка?

— Да, я сейчас выйду, — откликнулась девушка, торопливо умываясь. — А ты уже закончил работу или просто зашел меня проведать?

— Соскучился, — улыбнулся герцог и обнял жену, которая вышла к нему с полотенцем в руках. — Виделась с матерью?

— Да, мы хорошо погуляли, — ровным голосом ответила Деми и, внимательно глядя на мужа, продолжила. — Вместе с ней приехала графиня де Соммери. Такая милая дама, она так весело рассказывает о столичных нравах и разных придворных историях!

Тамиль еле удержался, чтобы не вздрогнуть, услышав имя бывшей любовницы.

— Да? Вы с ней на балу познакомились? — спросил он, догадавшись, наконец, кто была та дама, с кем так оживленно разговаривала возле столика с напитками его жена.

— Нет, мы знакомы уже давно. Графиня помогла матушке с бальным нарядом и потом несколько раз заезжала к нам, и мы чудесно проводили время.

Тамиль скрипнул зубами — «И здесь без баронессы не обошлось… Выслать домой сию секунду! Надо рассказать про графиню, будет очень плохо. Если Демиана узнает о ней от кого-то другого…»

— Деми, — начал герцог. — Я бы не хотел, что бы ты общалась с де Соммери. Пожалуйста, выслушай меня, прежде чем примешь решение.

Деми выжидательно посмотрела на мужа.

— Понимаешь, — продолжил Тамиль. — Довольно долгое время, но до моей женитьбы на тебе, я и де Соммери были любовниками. Знаю, как это выглядит со стороны, но ты должна понять — я был свободный мужчина, взрослый и здоровый мужчина, а графиня — свободная и взрослая женщина. Вдова. Я не монах, Деми, но что было в прошлом, в прошлом и осталось.

— Я понимаю и не считаю себя вправе судить или осуждать тебя. Ты имел право поступать так, как хотел. Теперь я знаю, что мужчины так устроены, что не могут обходиться без… без этого, — ответила герцогиня. — Но почему ты не хочешь, что бы я продолжала дружить с графиней?

— Деми! Ты моя жена, а она бывшая любовница и об этой ее роли знает весь свет! Как ты думаешь, будет выглядеть в глазах других тот факт, что моя жена считает приятельницей мою бывшую любовницу? Кто-нибудь обязательно напомнит об этом в самый неподходящий момент.

— Ты меня жалеешь или переживаешь, куда будет прятать глаза графиня? Кстати, она рассказала, что состояла в связи с тобой, но это все в прошлом. А сейчас она собирается замуж за графа де Виллара.

— Она рассказала? С ума сойти, никогда бы не подумал, что графиня… Видимо, она лучше, чем я о ней думал. И говоришь, собирается замуж? Что ж, это хорошая новость, но все равно я прошу тебя, Деми, старайся не афишировать вашу дружбу. Я не хотел бы встретить вас где-нибудь вместе и переживаю я, конечно же, из-за тебя.

— А по отдельности?

— По отдельности — только тебя, мое сердечко. Мне кажется, уже пора пообедать, потом нас навестит Анри, а там и вечер не за горами. Ты позволишь проводить тебя к столу?

Деми улыбнулась и протянула мужу руку.

Глава 12

Анри осмотрел Демиану и вынес вердикт:

— Все в полном порядке и даже больше. Рискну предположить, что можно попробовать оторвать еще кусок от де-истаера уже сегодня вечером!

— Ты уверен, — переспросил Тамиль. — Мне бы не хотелось, чтобы Деми перенапрягалась и повредила и себе и ребенку.

— Нет, она справится, а твой сын — он так вцепился в жизнь, что его весьма сложно повредить, — засмеялся Анри. — Он растет и умудряется еще и маму поддерживать. Впервые наблюдаю за столь сильным малышом.

— Деми, ты как? — обратился к жене герцог. — Попробуешь сегодня?

— Да, давайте сегодня. Нам же чем быстрее, тем лучше. И императрице тоже наверняка хочется поскорее избавиться от этой гадости. Если Анрион говорит, что я справлюсь, значит, я справлюсь!

— Ну и замечательно! — воскликнул Анри. — Я сейчас же отправлюсь к Их Величествам и если императрица готова, то пришлю слугу проводить вас.

На этот раз дело пошло легче. То ли потому, что Деми шла уже проверенным способом или и вправду, сын ей помогал, но свет появился сразу же, как только она перешла на внутреннее зрение и солнечные пальцы ухватили сразу три лапы паука. Некоторое усилие и на полу плюхнулись три сгустка, а императрица рвано выдохнула и прикрыла глаза.

— Вам нехорошо, Ваше Величество? — подскочил Анри.

— Нет, просто очень неприятные ощущения, будто что-то липкое отдирают от меня самой. Демиана, девочка, как Вы?

— Спасибо, Ваше Величество, пока все в порядке. Попробуем еще что-нибудь отделить? По правде говоря, мне очень хочется поскорее убрать это насекомое.

— А уж как мне хочется поскорее освободиться! — улыбнулась императорица. Анрион, ваши сыскари ничего не нашли? Кто-то же сумел прицепить это ко мне?

— Нет, пока ничего. К сожалению, мы потеряли много времени, де-истаер прикреплен так давно, подозреваю, что сразу после свадьбы или прямо перед ней, что развеялись все остаточные магические потоки и отследить автора невозможно. Только если он где-нибудь еще создаст похожую штуку.

— Жаль. Я бы посмотрела в глаза тому, кто наградил меня таким подарком, — вздохнула императрица. — Демиана, я готова к продолжению.

Деми подошла и переключила зрение. Паук лишился всех лап с одной стороны и судорожно подергивался, будто стремился убежать, но его что-то не пускало. Девушка дотянулась до него и, примериваясь, ухватила за переднюю часть. Паук замер и рванулся, Деми не теряла бдительности и тоже рванула. Раздался чавкающий звук, и тело паука начало отрываться от ауры. Императрица побледнела и изо всех сил вцепилась в руки придерживающего ее мужа.

Деми, крепко удерживая паука, перевела дух и мысленно попросила помощи у Всесветлой. Тут же она ощутила поток силы, пришедший откуда-то извне, и с утроенной энергией потянула за паука правой солнечной рукой и одновременно с этим зацепила пальцами левой оставшиеся его ножки и принялась отрывать их от ауры. Императрица протяжно застонала и потеряла сознание. В этот самый момент хрупнуло, чавкнуло, и паук полностью отделился. У Демианы едва хватило сил бросить сгусток на пол, как сознание покинуло и ее.

Герцогиня открыла глаза — здравствуй, дежа вю! Опять спальня, солнечный свет в окна и серый Тамиль напротив. Девушка пошевелилась, пытаясь сесть, и муж встрепенулся и подхватил ее.

— Как ты? Сейчас позову Анри.

— Неплохо. Кушать хочется.

— Сию минуту, — и Тамиль рванул за дверь, забыв, что существуют сигналки и вестники.

Через три четверти часа Демиана с аппетитом поглощала свой завтрак, а Тамиль и Анри, оба с одинаковыми счастливыми улыбками, с умилением за этим наблюдали.

— Как Ее Величество? — осведомилась герцогиня. — Я же успела оторвать эту гадость целиком?

— О, она прекрасно! Пришла в себя еще вчера вечером и сейчас просто сияет. Они с Его Величеством хотят зайти к тебе, когда ты позавтракаешь, — ответил Тамиль.

— Как неудобно, — переполошилась Демиана.

— Ешь, — остановил ее трепыхания Тамиль. — Ты удалила проклятие и почти наверняка теперь императрица сможет зачать и выносить ребенка — они имеют право выразить тебе свою благодарность, не лишай их этого и не дергайся. Большей услуги Империи еще никто не совершал.

— Но где императрица, а где я, — робко возразила Демиана. — И ничего особенного мне не пришлось делать — просто мне повезло родиться с магией Искрящих.

— Ты — герцогиня дель Риво, жена первого наследника престола и племянника императора. К тому же, ты — единственная Искрящая. Так что вы с императрицей стоите на равной ступени, и поэтому нет ничего из ряда вон выходящего в желании правящей четы выразить признательность лично. Доедай, они скоро подойдут.

Демиана очень старалась не тушеваться, но от потока благодарностей, расточаемого Их Величествами, все равно сидела пунцовая от смущения. Утром целители осмотрели императрицу и не нашли у нее никаких отклонений, а теперь своим зрением на ауру и энергетические потоки посмотрела и Деми — все было в порядке. Дыра на ауре, образовавшаяся после удаления паука, уже затянулась и только небольшие чуть мутноватые пятна, постепенно рассасывающиеся, напоминали о де-истаере.

Для герцогов дель Риво навсегда были пожалованы апартаменты рядом с покоями императоров, в которых Деми и Тамиль жили сейчас, также право в любое время обращаться напрямую к императору и входить без доклада.

Императрица со своей стороны очень просила Демиану остаться во дворце и рожать здесь, но Деми почему-то тянуло в замок. И после консилиума целителей, тщательно осмотревших герцогиню, был принят компромисс — они остаются в столице еще на неделю, но потом уходят порталом в замок. Целители дали 8 дней до срока, когда портал станет противопоказан.

Время пролетело быстро и после совместного обеда, императрица предложила Демиане прогулку в парке. Мужчины решили заняться менее приятными, но необходимыми и неотложными делами и дамы поехали без них.

Солнышко уже почти по-летнему припекало, листва на деревьях разворачивалась, чуть ли на глазах, радовали первые весенние цветы и лес наполнял птичий пересвист. Коляска не спеша двигалась вдоль живописного пруда, когда ее нагнал другой экипаж.

— Демиана, как невежливо с твоей стороны заставлять нас так долго ждать! — выпалила баронесса, не замечая, что графиня, узнавшая императрицу, пытается слиться с обивкой коляски и тихонько дергает ее за юбку. — Почему ты выехала так поздно? Полетт, да оставьте в покое мое платье! Что такое? О… Я… Ваше Императорское Величество…

Императрица насмешливо смотрела на растерявшую весь запал баронессу.

— Простите, Ваше Императорское Величество, — склонила голову де Соммери. — Мы уговорились с Ее Светлостью, что встретимся в парке утром и баронесса очень переживала, почему задерживается дочь и здорова ли она.

— Мать переживала, я это еще могу понять, — ответила Ее Величество. — Но что здесь делаете вы, графиня?

— Меня пригласила баронесса де Плиер.

— Это я пригласила графиню, она моя близкая подруга, — отмерла баронесса. — Мы и вчера гуляли здесь, Его Светлость сказал, что нам позволено.

«Странная дружба» — подумала императрица и произнесла вслух:

— Дамы, думаю, вы уже достаточно нагулялись и вам давно пора по домам. С Демианой, если она пожелает, сможете увидеться завтра. Бостон, сверни на Дубовую аллею.

Коляска с ошарашенными баронессой и графиней остановилась и развернулась к выходу.

Графиня и баронесса молчали до самого выезда из парка, а потом баронессу прорвало:

— Это как вообще? Меня — мать! — выставили вон! Даже поговорить с дочерью не дали! И Демиана молчала, как воды в рот набрала, ее там опоили чем-то? Позволила унижать родную мать, которая ночей не досыпала, куска не доедала ради своей кровиночки!

— Ш-ш-ш… Милая баронесса, не надо так громко, здесь уши есть не только у людей и деревьев. Подозреваю, что даже вон та прелестная птичка, что прыгает по веткам падуба, может быть шпионом императорских сыскарей. С магией никогда не угадаешь, поэтому лучше вести себя осторожнее.

Баронесса осеклась и жалобно посмотрела на графиню:

— Но что же делать? Они совсем окрутили мою девочку. Теперь меня сошлют назад, и я больше не увижу ни столицу. Ни ту славную кофейню. Не смогу заказать себе еще платьев и так и буду прозябать в старом поместье де Плиер. А моя дочь будет здесь развлекаться? Где справедливость? Ведь это я ее рожала и вскармливала, ночей недосыпала, куска недоедала, — завела она прежнюю песню.

— Все еще можно устроить, — ответила графиня, понижая голос. — Сегодня Вы отправьте Демиане вестника и пригласите ее завтра на прогулку по городу, не думаю, что ее запрут во дворце. Просто выделят больше воинов, а они нам не помеха. Поедем в ту кофейню, велим накрыть нам в отдельном кабинете, и вы всласть наговоритесь с дочерью. Уверена, что Демиана не откажет замолвить за вас словечко перед герцогом!

— Это хорошая идея! Спасибо, моя дорогая Полетт, что бы я без Вас делала! — воодушевилась баронесса. — Я так и поступлю.

— Отлично! Тогда до завтра? Пришлите ко мне слугу, когда Демиана ответит и вот Вам вестник для дочери. Вы же помните, как его отправлять?

— Помню. Хорошо помню! Спасибо еще раз, бесценная графиня! А Вы не хотите прямо сейчас проехать в кофейню? Те пирожные, с глазурью — я бы не отказалась от парочки под чашечку кофе!

— Увы, милая Аниколь, я вынуждена Вас покинуть — у меня на это время назначена встреча с моим управляющим. К сожалению, если не следить самой, то того и гляди, обворуют, хороших слуг сейчас не найти.

— Понимаю. Женщине без крепкого мужского плеча тяжело, но скоро у вас все изменится, и муж взвалит на себя все заботы. Тогда, я вечером пришлю слугу с ответом Демианы. До завтра, дорогая Полетт!

Графиня перевела дух, едва коляска баронессы отъехала и свернула на дорогу к кофейне.

«Надеюсь, то удовольствие, которое я получу, когда вероломный герцог поймет, что его семейная идиллия разрушена, стоит мучений с этой беспросветной дурочкой. Я уж постараюсь, что бы ему было так же больно, как было мне, когда он выкинул меня из своей жизни…»

* * *

Вестник от матушки прилетел, когда Демиана с Тамилем ужинали в своих покоях.

— От кого бы это? — удивилась девушка, поймав птичку. — А, это мама. Она хочет завтра покататься со мной по столице. Я поеду? — передала послание мужу Деми.

Тамиль прочитал и пожал плечами:

— Если ты хочешь, то конечно. Но будь внимательна и ни у кого из незнакомых людей ничего не бери, хорошо? Конечно, с тобой будет охрана, но ты и сама поглядывай по сторонам.

— Да, я буду осторожна, хотя не представляю, что со мной может произойти? Во-первых, рядом будет мама, а с ней никто в здравом уме связываться не захочет. Во-вторых, мы просто покатаемся по городу, может быть, заглянем к портнихе или модистке и выпьем чашечку кофе или отвара в каком-нибудь приличном месте. Мне и вправду хочется развеяться, я уже устала от стен. Ты мне не составишь компанию?

— Нет, я опять занят и, честно говоря, твоя-то компания меня очень даже привлекает, в отличие от компании баронессы и, если она тоже будет — графини. Так что ты поезжай и хорошенько развлекись, а я здесь поработаю. Только не пересаживайся в коляску матери, пусть лучше она перейдет в твою — все-таки, императорский экипаж сам по себе охрана.

Утром Демиана надела прелестное платье в синюю и голубую клетку, миленькую шляпку с перьями оцелана — необыкновенно красивой и редкой птицы с Дальнего Острова — и, захватив с собой тоже засидевшегося в четырех стенах Рика, отправилась на прогулку. Сзади коляски ехало уже пятеро воинов и это немного напрягало — на минутку Деми представила, что это не ее охрана, а конвой и мысленно хихикнула. — Какие дурацкие мысли порой приходят в голову!

Рик сидеть не пожелал и веселым галопом носился вокруг экипажа, то убегая далеко вперед, то отставая. Он очень вырос с того времени, как Тамиль принес Демиане тщедушное тельце заморыша и уже видно было, что из него получится крупная и сильная собака из породы враанов.

Скоро подъехали баронесса с графиней, охотно пересели в экипаж Демианы и отправились на прогулку по столице. Демиана немного беспокоилась, не потеряется ли щенок на улицах, но песик перестал челночить и теперь чинно рысил рядом с коляской, поглядывая на хозяйку «Я же молодец?»

Дамы веселились — покатались по Набережной и полюбовались на корабли, завернули в модный салон и обзавелись миленькими шляпками и перчатками. Потом посетили Сельскую Площадь, смеялись надо гримасами бродячих актеров и слушали песни менестреля. Баронесса и графиня изо всех сил старались, чтобы Демиане было весело, и она ни о чем не думала. Наконец, все устали и проголодались, и де Соммери предложила проехать в знакомую кофейню и насладиться свежайшей выпечкой и сладостями, баронесса горячо ее поддержала.

В кофейне они заняли отдельный кабинет, а охрана расположилась снаружи. Там же остался и Рик, не довольный из-за вынужденной разлуки с хозяйкой.

«Уф, наконец-то без посторонних ушей»! — порадовалась графиня.

— Миледи, будем заказывать? Демиана, Вы здесь впервые, позвольте мне выбрать на мой вкус? Обещаю, Вам понравится! — обратилась графиня к девушке.

— С удовольствием положусь на Ваш выбор, — ответила Деми.

— А мне тех пирожных, с шоколадной глазурью и ореховой крошкой! И кофе. И еще конфет с цукатами. И меренгу! — дорвалась баронесса.

Принесли заказ и женщины отдали должное мастерству кондитера.

— И вправду необыкновенно вкусные и нежные пирожные! Надо взять с собой немного для Тамиля, — проговорила Демиана, наслаждаясь каждым кусочком. — И кофе отличный. Графиня, спасибо, что показали это чудесное место!

— О, я рада, что Вы оценили! Пока Вы не уехали, мы можем каждый день приезжать сюда и лакомиться.

— Это было бы замечательно, — отозвалась Демиана. — Пока герцог занят делами, мне совершенно нечем себя занять и я с радостью сделала бы наши прогулки ежедневными.

— Тогда договорились — каждое утро мы едем гулять и потом заезжаем в кофейню!

— Демиана потянула сигналку и через мгновение появилась разносчица:

— Миледи, Вы хотите еще что-нибудь заказать?

— Да, заверните мне с собой шесть пирожных с глазурью и орехами, шесть с марципаном и миндальных тоже шесть штук, — ответила герцогиня.

— Деми, — вступила матушка, когда разносчица удалилась. — Ты столько съешь? Помни, что я тебе говорила про лишний вес и чем он грозит замужним женщинам!

— Мама, это для Его Светлости. И потом, скоро у меня и без пирожных пропадет талия и появится лишний вес, но муж за это меня только еще больше любит, — засмеялась Деми.

Графиня сжала челюсти, перевела дух и проговорила:

— А герцог так и пропадает по целым дням?

— Да, он уходит после завтрака, иногда пропускает и обед. Но к ужину обычно уже бывает дома, — простодушно поведала Демиана. — А я приноровилась вышивать приданое для ребенка. Конечно, белошвейки сделают лучше и быстрее, но мне хочется что-то самой сделать для малыша и все равно у меня много времени.

— И Вы не знаете, где работает ваш муж? У него кабинет во дворце? — спросила де Соммери.

— Не знаю, да и зачем мне это?

— Как зачем? Сделать мужу приятный сюрприз, например! Принести ему собственноручно пирожные или просто прийти и поцеловать. Уверяю Вас. Мужчины ценят такие знаки внимания!

— Да? Я не думала об этом, — задумчиво сказала Демиана. — Сегодня же спрошу, где этот кабинет и попрошу показать. Как туда пройти.

— Какой же это будет сюрприз. Если он Вам сам все покажет и будет знать, что Вы его легко найдете? Нет, надо узнать так, что бы Его Светлость ни о чем не подозревал! Только тогда сюрприз будет удачным!

— Но как я узнаю, если не у Тамиля?

— А слуги на что? Подарите брошь или сережки служанке, и она для Вас землю с небом поменяет, — предложила графиня.

— Хорошо, я сегодня же постараюсь все узнать! Сделать сюрприз мужу — это замечательная идея!

Баронесса, молча переводившая взгляд с одной на другую, не выдержала:

— Вот еще, разбрасываться драгоценностями, когда у тебя есть матушка и младшая сестра! Просто прикажи и тебе любая все расскажет, а сережки давай мне. Я их приберегу для Аннет.

— Нет. Милая Аниколь, так нельзя! Это императорский дворец и слуги там имеют магическую метку — любая угроза или насилие и об этом сразу узнает дознаватель. Только просьба и награда за услугу! Нет ничего плохого, если жена желает сделать мужу сюрприз.

Баронесса недовольно поджала губы, не решаясь больше возражать, но оставшись при своем мнении. Ей до слез было жалко неведомую ей брошь или сережки, которые достанутся какой-то простолюдинке.

— Дамы, — обратила на себя внимание графиня. — А погода- то портится и уже накрапывает дождик! Думаю, нам пора разъезжаться по домам, пока не началась настоящая гроза.

Экипаж уже повернул на улицу, ведущую к дворцовому парку, как с противоположной стороны показался ехавший из дворца всадник. Демиана бы и внимания на него не обратила, утомленная обилием впечатлений, но ее подтолкнула графиня:

— Демиана, смотрите! Это не Его Светлость? Мне кажется, в таком плаще он был с Вами на прогулке несколько дней назад?

Демиана всмотрелась в фигуру, но толком рассмотреть не успела — поднятый верх коляски ограничивал обзор, да и всадник быстро скрылся за поворотом.

— Не могу сказать точно, но, кажется, Вы правы, графиня, у Тамиля плащ такого же оттенка.

— Ах, эти мужчины! Им вечно не сидится на месте! — рассмеялась графиня. — Но вот и наши экипажи. До завтра, милая Демиана и спасибо за чудесную компанию! Расскажете завтра, как Вам удалось узнать расположение кабинета. Где работает герцог? Баронесса, да Вы совсем спите! Скорее пересаживайтесь и отправляйтесь отдыхать. В вашем возрасте необходимо особенно беречься!

— До завтра, графиня, матушка! — попрощалась Демиана, и пока коляска весело катилась к дворцу, прокручивала в голове образ всадника — это был Тамиль или нет?

Вечером она прямо спросила у него:

— Тамиль, а ты весь день во дворце провел или выезжал?

— Весь день во дворце. А почему ты спрашиваешь. Мое солнышко?

— Видела всадника, на котором был похожий на твой плащ. Мы уже возвращались с прогулки, и он мелькнул в конце улицы.

— Наверное, тебе просто показалось — мало ли плащей одинакового оттенка? — Тамиль добродушно улыбнулся. — Вы хорошо провели время?

— Да, все было чудесно, а кофейня просто потрясающая. Я велела завернуть несколько пирожных и для тебя.

— О. тогда давай, скорее поужинаем, я сегодня проголодался, как никогда! Сейчас распоряжусь, что бы поспешили накрывать, — и Тамиль вышел в коридор.

Демиана несколько секунд сидела, задумчиво глядя в стену, потом решительно встала и прошла в смежную со спальней мужа гардеробную, нашла висящие плащи и протянула руку к тому, что совпадал цветом с плащом всадника. И, едва коснувшись, отдернула руку, будто обожглась — плащ бы влажный…

Глава 13

Весь ужин Демиана провела, как в тумане. Она что-то отвечала герцогу, что-то рассказывала и что-то ела. Но все это прошло мимо, и Тамиль не мог не заметить состояния жены.

— Деми, ты хорошо себя чувствуешь? У меня такое впечатление, что ты где-то не со мной, — спросил Тамиль.

— Наверное, я просто устала, — слабо улыбнулась Демиана. Пожалуй, я пойду спать, ты не будешь против?

— Нет, конечно. Может быть, позвать Анриона?

— Не надо, это просто усталость. Мы так много смеялись сегодня и болтали, что теперь ни на что нет сил, и глаза сами закрываются.

— Проведи-ка завтра день в постели, — посоветовал герцог. — Если прогулки тебя так утомляют, что ты на ходу засыпаешь, то надо с ними повременить.

— Нет, нет! Тамиль, пожалуйста, не запирай меня в четырех стенах! Впервые в жизни мне есть с кем поговорить, просто болтать о пустяках, смеяться и чувствовать себя свободной! Даже матушка перестала меня пилить! Я обещаю, что больше не буду столько ходить и не буду так уставать! — Деми пришла в ужас, что больше не сможет гулять.

А ведь совсем скоро она вернется в замок и чудеса столицы будут для нее надолго недоступны! И ей очень хотелось поговорить с графиней, рассказать ей о влажном плаще мужа и спросить совета.

Глядя в умоляющие глаза девушки, Тамиль сдался:

— Ну, хорошо. Только обещай, что не будешь делать ничего, что вызывает утомление и может тебе или малышу навредить.

— Обещаю! Спасибо! — Деми поцеловала мужа и удалилась в спальню.

Мысли роем пчел теснились в ее голове, и девушка никак не могла решить, что же ей делать.

Тот всадник — это был Тамиль или нет? Тамиль сказал, что никуда из дворца не выезжал, и у нее нет причины — пока нет причины! — ему не верить. С другой стороны, его плащ влажный, а на улице пошел дождь. Мог ли плащ «отправиться на прогулку» без ведома владельца? В принципе, мог — например, слуга вынес его и передал кому-то, а потом вернул на место. Но это совсем бредовая идея — кому это может понадобиться? Во дворце не бывает никого, кто настолько нуждался бы в одежде, что ее пришлось позаимствовать у герцога.

Деми тряхнула головой, разгоняя мысли. Нет, так она ничего не надумает, а спрашивать у Тамиля, почему его плащ сырой, она не станет. Вряд ли герцогу понравится, что его жена проверяет его одежду и шарится по его гардеробу.

Услышав, что в спальню вошел Тамиль, Демиана закрыла глаза и постаралась дышать ровнее. Герцог разделся и осторожно лег рядом, аккуратно обнял девушку и слегка прижал ее к себе, стараясь не разбудить. Деми почувствовала, как муж поцеловал ее в висок, и через несколько минут его дыхание стало глубже и реже — девушка поняла, что Тамиль заснул. Сама она еще долго лежала, перебирая в голове события прошлого дня, и сон сморил ее только ближе к рассвету.

Утром герцог пожелал жене доброго дня, еще раз попросил не утомляться и покинул, сославшись на дела.

Демиана покопалась в своей шкатулке с драгоценностями, выбрала брошь и потянула за сигналку. Почти сразу появилась служанка:

— Миледи?

— Рена, ты хорошо знаешь дворец?

— Достаточно хорошо, я служу уже три года. Вас интересует что-то конкретное?

— Да, я хочу сделать мужу сюрприз, но не знаю, в каком кабинете он занимается своими бумагами. И в дополнение к этому я совершенно не ориентируюсь во дворце. Ты можешь мне помочь?

— Конечно. Ваша Светлость! Я могу узнать, где заседает Его Светлость, и потом объясню Вам, как туда пройти.

— Ты мне очень поможешь! Вот это, возьми, это тебе подарок от меня.

— Миледи, это очень дорогая вещь, я… мне неловко, ведь услужить Вам — моя обязанность! — запротестовала девушка.

— Это не за услугу, это просто моя благодарность за твою работу. Ты мне нравишься, разве я не могу одарить человека, который отлично справляется со своей работой? Держи!

— Благодарю, Ваша Светлость! Я сейчас же узнаю насчет кабинета! — и девушка поспешно скрылась за дверью.

Демиана, успела поиграть с Риком и переодеться к прогулке, когда вернулась Рена.

— Миледи, я все узнала! — блестя глазами, затараторила служанка. — Его Светлость чаще всего находится в Коричневом кабинете, это третья от Главной лестницы дверь на втором этаже. А еще он бывает в кабинете Его Императорского Величества, там они всегда находятся вдвоем. Я не думаю, что с сюрпризом для Его светлости Вам надо идти в кабинет Его Величества, лучше ограничиться Коричневым кабинетом.

— Спасибо, Рена! Можешь быть свободна.

Еле дождавшись, когда после прогулки по городу они заедут в кофейню и уединятся в кабинете, Деми вывалила на графиню все свои открытия. Баронесса не преминула ехидно заметить:

— Ну, наконец-то до тебя дошло! Убедилась, что мать всегда права и ее надо слушать!

— Милая Аниколь, не надо расстраивать дорогую Демиану! — укоризненно проговорила графиня. — Еще ничего не известно, зачем раньше времени думать о плохом? Плащ мог быть влажным после чистки, а не из-за дождя. Мы же не рассмотрели всадника, и никто из нас не может поручиться, что это точно был герцог. Для чего ему лгать жене? Если он выезжал, то мог сказать об этом, ведь в этом нет ничего предосудительного.

Баронесса фыркнула и переключила внимание на пирожные.

Графиня продолжила:

— Теперь, когда Вы знаете. Где кабинет мужа, надо придумать, когда и чем Вы можете его порадовать.

— Зайду сегодня к нему туда с пирожными, — улыбнулась, представляя, как обрадуется ей Тамиль, Демиана.

— Э, нет! Тут спешить не надо! Вчера Вы уже привозили пирожные, и это уже не будет сюрпризом!

— А как тогда лучше сделать?

— Положитесь на меня! Я придумаю, чем Вы сможете удивить герцога. В какие часы он там обычно бывает. Напомните, пожалуйста?

— По утрам, после завтрака. Иногда до обеда, а потом возвращается назад, иногда до вечера и на обед не приходит. Но после обеда он обычно с императором.

— Значит, он всегда в своем кабинете по утрам, — вслух размышляла графиня. — А Вы по утрам ездите гулять в парк или в город и он Вас не будет ждать раньше обеда. Отлично! Сделаем так — сегодня и завтра и послезавтра мы просто ездим гулять, как всегда, а, скажем, через два дня я привезу Вам сюрприз, с которым Вы вернетесь во дворец и вместо обычной прогулки пройдете в кабинет к мужу. Воображаю, какое у него будет лицо, когда Вы войдете.

Деми захлопала в ладоши, представляя, как будет здорово и как удивится и обрадуется Тамиль.

На этом и порешили.

После обеда к Демиане зашла императрица, и они вместе посидели за рукодельем. Деми вышивала уголок пеленки, а Ее Величество — носовой платок в подарок мужу.

Женщины болтали о разном, Деми было легко и все сомнения ушли прочь. Она любит мужа и верит ему, и всякие плащи ее не волнуют.

— Демиана, я еду в город сегодня и заеду в наш дом. Тебе ничего не надо оттуда привезти? — однажды утром сказал Тамиль.

— Да нет, у меня все есть, — ответила герцогиня. — А когда ты собираешься туда поехать? Может быть, ты возьмешь меня с собой?

— Нет, не получится. Сразу после обеда я еду в Казначейство, потом в Гильдию Каменщиков и только потом заскочу домой. Не будешь же ты ждать меня столько времени!

— Да, ты прав, после обеда я лучше посижу и повышиваю. А почему Анри уже три дня не появляется?

— Он тоже занят — мы пытаемся найти хоть какую-нибудь ниточку, чтобы вытянуть мага, наславшего на императрицу проклятье. Нам с тобой уже совсем скоро уходить, поэтому я стараюсь сделать как можно больше, чтобы реже покидать тебя в замке.

— Покидать меня? — удивилась Демиана. — Разве ты не перейдешь со мной вместе?

— Перейду, конечно. Но моя работа здесь, поэтому время от времени я буду уходить в столицу. Но к ужину всегда буду дома! — пошутил Тамиль.

Демиана расстроилась. Получается, она будет привязана к замку, а муж будет проводить дни в столице? И сомнения, умело посеянные графиней и баронессой, опять приподняли головы.

Тамиль заметил, как расстроилась жена, и поспешил успокоить:

— Что ты пригорюнилась, мое сердечко? Это не каждый день будет, поэтому и стараюсь сейчас сделать больше, чтобы реже тебя покидать!

Деми улыбнулась:

— Все в порядке, я просто задумалась. Мне уже пора выходить, коляска наверняка уже подана, — и прихватив накидку, герцогиня вышла из покоев.

Де Соммери с интересом выслушала новости о планах герцога и постаралась успокоить девушку.

— Мужчины не могут сидеть дома целыми днями! У них всегда есть масса мужских дел и если жена не хочет, что бы муж ее разлюбил, она не должна запрещать ему ими заниматься.

— Главное, чтобы эти мужские дела не заключались в паре тугих сисек и упругих ягодиц, — ехидно дополнила баронесса. — В своем-то доме не уследишь, если муж приударит за чужой юбкой, а если он через пол страны ежедневно уходить будет, тем более не укараулишь.

— Полноте, баронесса! Вы опять расстраиваете Демиану на пустом месте! Не забывайте, что она носит вашего внука и ей вредно волноваться!

— Мне тоже вредно волноваться, но никто об этом почему-то не вспоминает, — заявила баронесса.

— Все, все, все! Больше ни слова об изменах и мужьях! Мы здесь для того, чтобы отдыхать и радоваться жизни! — ответила де Соммери. — Поехали просто покатаемся по улицам! Рамин, — окликнула она возницу. — Поезжай по Садовой, потом по центральной и остановись возле лавки ювелира, мы там прогуляемся.

Экипаж неспешно катил, дамы разглядывали прохожих, дома, обменивались мнениями об увиденном, и настроение у Демианы заметно улучшилось.

Лавка ювелира поражала обилием драгоценностей. Дамы провели в ней не меньше получаса, разглядывая кольца, серьги, диадемы и кулоны, примеряли, ахали, откладывали и возвращали назад. Особенно увлеклась баронесса и если бы ее не увели, она бы проторчала в лавке до самого ее закрытия.

Продолжая обсуждать увиденные драгоценности, женщины сели в коляску, и она медленно покатилась прочь и вдруг увлеченно обсуждавшую с матерью достоинства ожерелий, дернула за руку графиня?

— Демиана, взгляните-ка! Рамин! Встаньте вот там, у того дома с широким навесом. За ним нас с улицы не будет видно, а вот мы увидим все.

Демиана оглянулась и увидела, как к лавке ювелира подъехал ее муж, спешился и вошел внутрь.

Лица она не успела разглядеть, но рост, фигура, плащ и шляпа — все указывало на Тамиля.

— Кажется, наш герцог тоже решил порадовать жену сюрпризом, — тихо рассмеялась графиня.

— Вы думаете, что он покупает мне украшение? — спросила Демиана, пристально вглядываясь в дверь лавки.

— Естественно, Вам! Кому же еще он может покупать драгоценности?

Баронесса скептически фыркнула, но, поймав предупреждающий взгляд графини. Решила промолчать.

Через несколько минут мужчина вышел из лавки. Вскочил на коня и уехал в противоположную сторону.

— Демиана, ты обязательно завтра нам покажешь, что тебе подарил герцог! — сказала графиня. — Я умру от любопытства!

— Если муж мне подарит украшение, я его завтра возьму с собой на прогулку. А тот сюрприз, который Вы обещали принести для герцога, он скоро будет готов? — отозвалась герцогиня.

— Думаю, завтра, — ответила де Соммери. — И послезавтра у нас будет день сюрпризов!

Весь остаток дня Демиана с замиранием ждала, что же подарит ей Тамиль. Прошел ужин, супруги легли спать и не было похоже, что герцог собирается ее одаривать.

Деми не выдержала:

— Тамиль, ты ничего для меня не привез?

— А, нет, моя милая, прости. В особняк я так и не попал, совершенно закрутился, еще и уехать пришлось до обеда и вместо него я развлекался с нерадивыми служащими Казначейства, — огорченно ответил герцог. — Завтра я никуда не еду, так что разве что послезавтра. Но там уже и смысла нет — мы уходим порталом не позднее, чем на четвертый день, считая сегодняшний. Ты очень огорчилась?

— Да нет, все нормально. Давай спать, уже поздно, а то завтра тебе опять работать.

Тамиль поцеловал жену и почти сразу уснул, а Демиана опять почти до рассвета лежала и размышляла — его ли она видела у лавки ювелира и что все это значит.

На следующий день на прогулку Деми собиралась с большим нетерпением — ей очень хотелось увидеть, что за сюрприз приготовила графиня.

— Демиана, — бросилась обниматься матушка. — Я так без тебя скучаю!

— Но мы видимся каждый день, мама! — удивилась герцогиня. — А вот Аннет ты не видела уже давно!

— Что такое пара часов в день для любящего материнского сердца, — патетично воскликнула баронесса, напрочь игнорируя напоминание о второй дочери. — Я мечтаю видеть тебя рядом весь день! И потом, я так страдаю! Слуги непочтительны, дом несуразно устроен, деньги закончились, еле наскребаю на крошку пирожного и не могу позволить даже завалященькое колечко, твой муж тиран и собирается запереть меня в Долине!

— Мама!!! — возмутилась Деми. — Как ты можешь такое говорить? Тамиль содержит тебя, хотя не обязан и колечки тебе покупать должен твой муж, а не мой! Если же наши слуги и дом тебе не нравятся, ты всегда можешь вернуться домой, где тебя точно ждут!

Баронесса сбавила обороты:

— Демиана, ты несправедлива к матери. Но мне не привыкать страдать и если родная дочь отказывает матери в куске хлеба, то так тому и быть…

— Милая Аниколь, не печальтесь, все не так плохо, как Вам кажется! — вступила графиня. — Посмотрите, Вы посетили столицу, живете на всем готовом в доме зятя и он не отослал Вас назад, как собирался, а позволил остаться до собственного отъезда.

— Я вырастила ему дочь — Искрящую, на минуточку! Мог бы быть и полюбезнее, — проворчала баронесса и перевела разговор. — Деми, покажи, что вчера купил тебе муж.

— Ничего. Он не заходил в ту лавку, — ответила девушка.

— Как это — не заходил? А что мы видели своими глазами? — изумилась графиня и переглянулась с баронессой.

— Мы ошиблись. Это был кто-то похожий на Тамиля, но не он, — сказала герцогиня. — Графиня, а Вы привезли тот сюрприз, который намеревались мне передать для герцога?

— Да, разумеется. Он в этом пакете, я покажу его, когда приедем в кофейню.

Тамиль отогнал навязчивое ощущение, что он опять что-то упускает и снова склонился над бумагами. Чем дальше они копали, тем явственнее вырисовывалась картина заговора и нити тянулись к наследнику второй очереди — маркизу дель Аншанти. Как оказалось, маркиз времени зря не терял и успел запустить свои руки и в Казначейство и в рабочие Гильдии, опутал сетью столицу и вовлек несколько семейств пониже рангом. Это удручало — все-таки, родня и чтобы впредь никто о подобном и помыслить не мог, императору придется применить к заговорщикам самые строгие меры.

Из-за всех этих неприятностей, герцогу катастрофически не хватало времени на жену, он переживал, что она вынуждена сидеть одна и поэтому до сих пор не пресек ее общение с матерью и графиней. Графиня же его беспокоила намного меньше, после того, как он узнал о ее готовящейся свадьбе с де Вилланом, который с восторгом рассказывал всем, какая красавица графиня и как она поощряет его ухаживания. Анри придерживался другого мнения и очень рассердился, что Тамиль не препятствует сближению жены и бывшей любовницы.

— Пойми ты, не надо им общаться! Сам подумай — зачем графине общество твоей жены? Какая ей от этого выгода? — пытался достучаться до здравого смысла друга Анри.

— Моя жена — Искрящая. Любой будет рад иметь ее в подругах.

— Возможно, но ты забываешь, что бросил Полетт, а она строила на тебя матримониальные планы и активно делилась ими с обществом. После твоей женитьбе над ней все смеялись. Она не из тех, кто простит унижение.

— Ерунда, она собирается замуж за де Виллана, а про меня и думать забыла. И я не бросал ее, а мы расстались по обоюдному желанию. И я подарил ей полную парюру, которая стоит как годовой бюджет небольшого поместья!

— Знаешь, Тамиль, мне иногда кажется, что ты совершенно не знаешь женщин. Что такое побрякушки, пусть и очень дорогие, если женщине предпочли другую? Смотри сам, я предупредил.

— Ты все преувеличиваешь. А Демиане скучно все время одной, подруг у нее нет, императрица не в счет, она слишком занята и может уделять Деми еще меньше времени, чем я. Графиня хоть как-то разбавляет невыносимую баронессу и потом, мы уходим через два дня, так что пусть девочка развлечется напоследок.

— Хорошо, надеюсь, ты знаешь, что делаешь. Вернемся к нашим делам — ты приобрел браслет?

— Да, как договаривались. Конечно, было бы лучше, если бы ты его выбрал сам, я не уверен, что камни правильного размера и чистоты. Он у меня в спальне, принести сейчас?

— Нет, он понадобится завтра, пока пусть лежит.

— И ты посмотри, что я нашел в отчете, — протянул Тамиль мессиру стопку документов.

Оба склонились над бумагами и углубились в чтение, не заметив, что дверь в кабинет была прикрыта неплотно…

Глава 14

Итак, милая Демиана, — приступила к инструктажу графиня. — Вы пронесете сверток в свою спальню и постараетесь, что бы его никто и Вы в том числе, не разворачивал. Это важно! Завтра Вы отошлете до обеда всю прислугу и как обычно выйдете якобы на прогулку, а потом вернетесь во дворец. Старайтесь, чтобы Вас никто не заметил, иначе весь сюрприз насмарку! Подниметесь к себе и выждите час, а потом переоденетесь в то, что найдете в свертке, в руку возьмете амулет, он будет среди одежды — это амулет отвода глаз, чтобы вас никто на лестнице или в коридоре не увидел и не задержал. Да — очень важно! — и ни в коем случае не смотритесь в зеркало! Как переоденетесь, обязательно завернетесь в плащ, на голову накинете капюшон и пройдете к кабинету, где работает ваш муж. И дальше — Вы входите и сразу! — сразу! — снимаете плащ и бросаете амулет на пол. И дальше Вас ждет сказка.

— Графиня, Вы меня заинтриговали. Что же такое в свертке, что за одежда?

— А, это наряд, который носят гурии Восточного Материка, призванный услаждать взор мужчин и стимулировать их на романтические чувства. Доверьтесь мне, я обещаю Вам необыкновенные ощущения, а ваш муж будет вне себя от счастья! На одежде немного легкой магии, поэтому его нельзя разворачивать заранее, нельзя в нем смотреться в зеркало и ходить, не прикрывшись, если Вы не хотите испортить сюрприз герцогу и свести с ума всех встречных мужчин.

Баронесса захихикала:

— Это пойдет на пользу вашим отношениям, дочка! Ее Сиятельство делает тебе на самом деле полезный подарок и этому тирану, твоему мужу, тоже. Хотела бы я увидеть его лицо, когда ты войдешь и снимешь плащ!

— А уж как я бы хотела это увидеть, — воскликнула графиня. — Но, увы, это невозможно. Однако, я надеюсь, что дорогая герцогиня не оставит нас умирать от любопытства и обязательно расскажет, как удался сюрприз. Мы с баронессой завтра весь день будем кататься в парке и ждать Вас, Демиана.

— Ну, уж нет, я не желаю весь день болтаться по парку, — запротестовала баронесса. — Если Вы так хотите, то можете взять мой экипаж и любоваться красотами природы без меня.

— Спасибо, милая Аниколь! Я так и поступлю, — отозвалась графиня. — А Вам разве не любопытно, как пройдет романтическое свидание у герцогини?

— Так Вы мне все и расскажете, когда вернетесь, — простодушно ответила баронесса. — А я проведу время с большей пользой — мы послезавтра уходим в Долину, надо приглядеть, как слуги пакуют мои вещи и проследить, чтобы не забыли чего.

— Хорошо, так и поступим, — сказала де Соммери и, повернувшись к Деми, добавила.

— Вы все поняли, Демиана? Запомните, что как только будете свободны — я жду Вас в парке?

— Да, не беспокойтесь, я ничего не перепутаю и приду потом в парк. Если Тамиль отпустит, — застенчиво добавила Деми.

— Отпустит, я уверена! Ну, что ж, тогда пора разъезжаться, завтра нас всех ждет интересный день!

Герцог на обед не пришел, и Деми покушала одна. Не зная, чем себя занять, она то бралась за вышивку, то откладывала ее и просто сидела. Смотря на стену — разные мысли по-прежнему одолевали ее.

Правильно ли она делает? А если герцогу совсем не нужен такой сюрприз или не нужен сюрприз от нее? И, все-таки, кого она видела возле лавки ювелира? А тот всадник? Какая жизнь у нее будет теперь в замке, если муж станет уезжать в столицу? А когда родится ребенок?

Деми приложила ладонь к животу и сосредоточилась, поймала волну тепла и радости и заулыбалась — «Сынок, какая глупая у тебя мама»! И, подчиняясь внезапному порыву, прошла в покои мужа, провела рукой по покрывалу на кровати, подобрала небрежно брошенный камзол и прижала его к лицу, вдыхая запах Тамиля. Постояла так немного и только собралась вернуть его на место, как под рукой девушки в камзоле что-то звякнуло, Деми встряхнула вещь и на пол выпал изящный браслет белого золота, инкрустированный сапфирами и бриллиантами.

Медленно опустившись на пол, герцогиня подняла украшение.

«Значит, в лавке был все-таки Тамиль? Но на браслете нет никаких отметок, кто знает, где он его взял? Совсем не обязательно, что в той лавке! Спросить, когда он придет? Но что я ему скажу — лазила по карманам, как уличная воровка? Нет, так нельзя, вдруг он купил его мне в подарок и я все только испорчу?»

Демиана решительно положила браслет обратно в карман, бросила камзол на то же место, где он лежал до ее прихода, и вернулась в свои комнаты.

Вечером они весело поужинали вдвоем, Тамиль смешил ее, рассказывая разные истории, и Деми совершенно успокоилась. Засыпая, она предвкушала, как завтра удивится и обрадуется Тамиль.

Утро ничем не отличалось от предыдущих, разве что отправить прислугу до обеда получилось не с первой попытки. Назавтра был назначен переход в замок и служанки начали собирать вещи, поэтому Демиане пришлось приложить некоторую настойчивость, прежде чем они уяснили, что Ее Светлость не желает, чтобы сегодня в ее покои входил кто-нибудь до обеда. После этого Деми надела платье для прогулок и выпорхнула к ожидавшей ее коляске. Еще вчера, размышляя над советами графини, девушка решила, что уедет на глазах у всех в экипаже и вместо того, чтобы час сидеть в покоях, просто покатается. А потом незаметно вернется.

Примерно через три четверти часа графиня попросила возницу отвезти ее к конюшенному двору и отпустила, сказав, что сегодня он ей больше не понадобится. Сама же спокойно прошла вокруг, минула различные службы и вошла во дворец с заднего входа, где сновали слуги и служанки. Если они и удивились, увидев герцогиню на черной лестнице, то виду не подали, и Демиана беспрепятственно поднялась в свои покои.

Там девушка сначала посетила купальню и освежилась прохладной водой, затем она вытащила сверток и осторожно развернула его.

«О, Всесветлая! И как это надевать? И как в этом показаться герцогу?» — Деми прижала к полыхавшему лицу ладошки.

Широкие, из прозрачной голубой кисеи, штанишки, короткий корсет с завязками спереди, кусок позрачной же ткани на тонком обруче и… все??

Демиана перевела дух и принялась одеваться. Тут же выяснилось, что ее панталончики не дают надеть прозрачные штанишки и девушке пришлось их снять и надеть стыдную тряпочку на голое тело. Следом был надет корсет и последний штрих — обруч. Ткань с обруча мягко окутала Деми и создала иллюзию прикрытости, но стоило Демиане опустить глаза, как она отчетливо увидела и свои соски и животик и то, что ниже. Пунцовея, герцогиня спешно накинула заранее приготовленный плащ, надвинула поглубже капюшон и сжала в руке небольшой амулет, выпавший из свертка. Очень хотелось посмотреть на себя в зеркало, но Деми помнила наставления графини и порыв сдержала.

В коридоре ей никто не встретился, а на главной лестнице она шла, будто невидимка — никто на нее не обратил внимания. Замирая от страха и предвкушения, девушка дошла до вожделенной двери и решительно ее открыла, шагнув внутрь, как в прорубь.

— Что за… — начал и тут же осекся Тамиль.

Как велела графиня, одновременно с шагом внутрь и щелчком закрываемой за спиной двери, Деми сбросила плащ и уронила амулет.

— Ты?!!! Зачем??? — простонал герцог, пожирая девушку глазами. — Уходи… Не могу… Нельзя…

Казалось, Тамиль борется с чем-то и постепенно сдает позиции и вот он уже возле Демианы и со стоном впивается ей в губы.

Никогда муж не целовал ее так — исступленно, иссушающее, ни капли бережности или нежности, одно голое желание обладать, выпить, покорить. Поцелуй жег, и Демиана сама загоралась и начала отвечать, не менее жадно и яростно.

Тамиль блуждал руками по телу девушки, сорвал накидку, пытался стянуть и выкинуть обруч, но тот как прикипел к волосам и тогда мужчина просто как сумел, распустил, разлохматил волосы. Рот мужа терзал губы Деми, прикусывал, язык сплетался в бешеном темпе с ее языком. Жар разливался по всему телу герцогини, ноги стали ватными и она стояла только благодаря тому, что герцог крепко держал ее.

Демиана не заметила, как они очутились на диванчике, все ее внимание было сосредоточено на ощущениях. Тамиль распустил завязки корсета и высвободил молочно-белые совершенства с темно-розовыми, бесстыдно торчащими сосками. Со стоном он накрыл один их них ртом, втянул в себя и чуть прикусил, Демиана выгнулась и притянула его к себе, прижимаясь к телу мужа и страстно желая больше ласк. Мужчина, продолжая целовать одну грудь, вторую накрыл рукой и принялся потирать сосок между пальцами, девушка застонала в голос и принялась лихорадочно срывать с мужа одежду, желая скорее добраться до его тела, ощутить под ладонями его мускулы и горячую кожу, одно прикосновение к которой уже дарило наслаждение. Герцог зарычал, двумя резкими движениями сорвал с себя рубашку, и Деми получила возможность гладить, целовать, прикусывать его грудь, живот, плечи.

Они целовали друг друга в сумасшедшем угаре, оставляя засосы и небольшие ранки, тут же зализывали их и снова набрасывались.

Деми, уже совершенно ошалевшая, прижималась сосредоточием женственности к внушительной выпуклости в штанах мужа и изнывала от нетерпения ощутить в себе его силу и шелковистость, но мешала ткань и Деми, хныкая, принялась теребить завязки руками. Тамиль на секунду отстранился, выскользнул из остатков одежды и, перевернув Демиану на живот, стянул с нее последнюю прозрачную тряпочку, распластал ее и принялся выцеловывать спину, руками лаская ее лепестки, раздвигая их, задевая простреливающий волнами удовольствия бугорок, и вдруг вошел сразу двумя пальцами в жаркое и давно готовое лоно. Деми выгнулась и закричала, не в силах совладать со шквалом ощущений. Муж приподнял ее за бедра:

— Обопрись руками о диван и прогнись.

И как только Деми, мало что соображая, выполнила его указание, одним резким движением вошел сразу на всю длину.

У Демианы подкосились ноги, и она распласталась, не в силах держаться.

— Что ты делаешь? — зарычал герцог и, не выходя из девушки, грубо сдернул ее к краю дивана, так, что ее ноги свесились вниз, широко развел их, подхватив за колени, и принялся яростно вбиваться.

Голова Демианы моталась в такт толчкам, ее тело, разрываемое от противоречий, одновременно хотело нежности и бережности и тут же благодарно принимало член мужа, стараясь, что бы он вошел еще глубже, еще резче.

В какой-то момент наслаждение пересилило неприятные ощущения от грубости вторжения, и девушку накрыла огненная волна оргазма, прокатилась снизу верх и обратно, взорвалась тысячью горячих осколков, и Демиана обмякла, вздрагивая от остатков удовольствия, и отстраненно наблюдала, как Тамиль еще ускорился и догнал ее, рыча и сжимая до боли руками.

Некоторое время они просто лежали — Деми животом на диване со свисающими с него ногами, Тамиль на спине жены, перенеся большую часть своего веса на руки.

— Тамиль, — хрипло проговорила девушка и поерзала, пытаясь освободиться.

— Молчи, пока я не свернул тебе шею! — не менее хрипло оборвал ее герцог и, не выходя из ее тела, перевернул жену на спину.

— Что ты задумала? Зачем все это? Как теперь я… — начал Тамиль и вдруг застонал и снова впился в искусанные губы герцогини, и она почувствовала что там, где они еще были соединены, бывшая в ней часть мужа, налилась и снова заполнила собой все лоно.

Герцог снова яростно целовал ее грудь, сжимал соски, гладил бедра, добрался до заветного бугорка и прошелся по нему пальцами — Демиану опять прострелило и она, выгнувшись, обхватила мужа ногами и принялась двигаться в такт с ним. Никакой нежности, никакой любви, никакой бережности — только голая страсть, невыносимая жажда, которую Тамиль утолял, не особенно заботясь об ощущениях девушки. В этот раз он кончил первый и сразу вышел и перекатился на спину, чуть не падая с узкого дивана. Демиана, не успевшая получить разрядку, лежала ошеломленная и растерянная, изнывая от незавершенности, но не знала, как себе помочь и привстала, обратившись к мужу. А Тамиль спал!!!!

Не веря своим глазам, девушка подергала герцога за руку, стараясь не смотреть на выставленное напоказ сосредоточие ее удовольствия, но мужчина даже не пошевелился.

— Тамиль! Тиль! — позвала его Деми. — Тамиль, ты не слышишь меня?

Ответом ей было только глубокое и ровное дыхание спящего. Демиана еще несколько раз подергала и позвала мужа, но никакой реакции не последовало и ей ничего не оставалось, как встать, нацепить на себя штанишки с корсетом и прикрыть мужа его одеждой. Перед уходом, герцогиня еще раз оглянулась на Тамиля, подобрала плащ, и уже совсем было собралась его накинуть, как заметила зеркало. Желание увидеть, как она выглядит в этом наряде, пересилило и желание скорее уйти и предупреждение графини, и Демиана шагнула ближе.

Из зеркала на нее смотрела графиня де Соммери…

Глава 15

Демиана медленно подняла руку и поправила выбившуюся прядку волос — отражение в зеркале проделало те же движения.

В полной растерянности, девушка оглянулась на спящего мужа, еще раз посмотрела в зеркало и на негнущихся ногах пошла из кабинета. На пороге еще раз оглянулась на Тамиля, шагнула за дверь и вышла в коридор.

Не отдавая себе отчета в своих действиях, будто сомнамбула, Деми спустилась по лестнице и направилась к выходу из дворца.

Неожиданно один из проходивших мимо лакеев произнес:

— Ваше Сиятельство? Я могу Вам чем-то помочь?

Демиана недоуменно посмотрела на него и спросила:

— Я — кто? Как ты меня назвал?

— Ваше Сиятельство, — повторил лакей и вопросительно уставился на девушку.

— Назови мое имя, — попросила Демиана.

— Ее Сиятельство, графиня де Соммери, — отчеканил лакей.

— А… Благодарю. Мне ничего не нужно. Я сейчас пойду, подышать свежим воздухом в парке, — пролепетала герцогиня и нерешительно двинулась на выход.

Лакей несколько секунд смотрел ей вслед, потом пожал плечами и отправился в противоположную сторону.

Деми шла, куда глаза глядят, машинально переставляя ноги, и пыталась собрать мысли в кучу.

«Я — де Соммери? Как это возможно? А кого видел Тамиль? Неужели тоже графиню? Но как? Мы были с ним только что как муж и жена. Я точно была со своим мужем, а с кем был герцог? Это какая-то магия, вон и лакей назвал меня графиней, значит, Тамиль занимался любовью не со мной, а… с ней?! И я до сих пор выгляжу, как графиня? Как это снять? Мне необходимо спросить у кого-нибудь… Графиня! Она сказала, что будет ждать меня в парке! Надо ее найти, она объяснит, что происходит»… — и Демиана направилась по аллее вглубь парка.

Сколько она шла, девушка сказать не могла бы, но ножки успели устать в легких и тонких домашних туфельках, ветерок пробирал, ведь кроме плаща на ней, по сути, больше ничего не было надето. Окончательно устав, Деми присела на покрытый мхом камень на обочине одной из аллей.

Ошеломленная, разбитая, растерянная, она просто сидела, бездумно уставившись на ползущего по травинке муравья, и вздрогнула, когда к ней подбежала графиня.

— Ах, Демиана, я Вас еле заметила! — затараторила де Соммери, обнимая девушку за плечи и поднимая с камня. — Я не взяла экипаж герцога, а мой собственный сюда не пропустили бы, поэтому мне пришлось идти через дальнюю калитку пешком. Пойдемте, пойдемте скорее! Вам надо непременно горячую ванну и горячий отвар. Сколько Вы здесь сидите, почти раздетая?

— Н-не знаю, — непослушными губами промолвила Демиана. — Знаете, графиня, все так странно — я сейчас выгляжу, как Вы и мой муж… мой муж… и тот лакей… и зеркало…

— Пойдемте скорее, я отвезу Вас в безопасное место и все объясню, — графиня почти тащила девушку за собой. — Надо как можно быстрее отсюда уйти!

— А где мама?

— Баронесса не поехала, мы потом к ней заедем. Ну, же, Демиана, быстрее идите, пока Вы совсем не замерзли! Помните, Вы ожидаете ребенка и ради него должны быть сильной!

«Ребенок! Да, надо идти. Скорее!» — Деми насколько могла, прибавила шагу.

Через три четверти часа, они вышли из парка, и графиня усадила Деми в неприметный экипаж, ожидавший неподалеку.

— Куда мы едем? — спросила герцогиня, когда лошади рванули крупной рысью. — К маме?

— Нет, моя милая, мы едем в один удобный дом, где нас никто не найдет. Вам надо согреться и поесть, а потом я Вам все расскажу и Вы сами примете решение, что Вам делать дальше. Я Вам не враг, поверьте мне!

— Но тогда как получилось, что я сейчас выгляжу как Вы?

— Терпение, дорогая Демиана, терпение! Вы все узнаете, мы скоро приедем.

Но графское «скоро» оказалось не настолько скорым, и экипаж остановился только через 2 часа. Графиня проворно вышла сама, помогла Демиане и проводила ее в дом.

Самый обычный дом, в каких живут семьи средней руки, небольшой, одноэтажный, скрытый от дороги вишневым садиком и забором из густорастущей живой изгороди. Впрочем, крепкая калитка тоже имелась, и графиня закрыла ее за ними со всей тщательностью.

Деми безропотно проследовала за ней в дом, вяло отмечая, что обстановка внутри соответствовала виду снаружи — все очень скромно, чистенько и просто. И, похоже, во всем доме они с графиней были одни.

Пока Деми разглядывала обстановку, де Соммери быстро нагрела заранее наполненную ванну и проворно впихнула девушку в купальню.

— Демиана, будьте умницей, скорее раздевайтесь и лезьте в воду, вам необходимо согреться и вымыться!

Герцогиня скинула плащ и то, что было под ним, и шагнула в горячую воду.

М-м-м! Какое блаженство! — откинув голову на подголовник, девушка наслаждалась теплом и приятным запахом, исходившим от воды с пеной. Думать ни о чем уже не хотелось. Хотелось вымыться и заснуть.

Графиня тем временем собрала разбросанные вещи и унесла их на кухню, где бросила все в топившуюся печь, затем вернулась к герцогине и стала помогать ей вымыть волосы. Аккуратно выпутала обод и, держа его рукой через полотенце, завернула в холщовую тряпку и отложила в сторону.

— Ну, вот и все, Ваша Светлость, вот Вы и согрелись и искупались! Вот простыня, заворачивайтесь и выходите осторожно, — графиня, как заправская горничная, ловко обернула девушку в теплую простыню и помогла ей выйти из ванны. — Вот здесь чистое белье и платье, вот туфли — надевайте все и выходите в гостину, а я пойду, принесу отвар и что-нибудь поесть.

Демиана вытерлась и оделась, отметив, что белье и одежда были новые, но не такие, какие она привыкла носить.

В гостиной ее ждал ярко горящий камин, удобный диван и стол, уставленный блюдами, источавшими аппетитный запах. Только теперь Деми поняла, как она проголодалась и накинулась на еду.

Когда первый голод был утолен, и девушка с наслаждением прихлебывала горячий отвар, графиня начала разговор.

— Демиана, простите меня за то, что не рассказала Вам всего сразу, но Вы бы мне не поверили, и я просто ничего другого не смогла придумать, чтобы Вам помочь.

Демиана отставила бокал с отваром и молча посмотрела на графиню.

— Понимаете, герцог не давал мне проходу с самого первого дня, как вернулся в столицу. Я сопротивлялась, как могла и избегала его, но он очень влиятелен и настойчив. Поймите, Демиана, у меня тоже есть принципы и поскольку герцог женат, а я помолвлена с де Вилланом, то между ним и мной не может быть никаких отношений, а Его Светлость никак не хотел это понять и принять, и я совсем отчаялась, но счастливый случай свел меня с Вашей матушкой. Наши долгие прогулки были не только развлечением, но и моим спасением от домогательств герцога. За эти дни я узнала Вас и полюбила и захотела Вам помочь. Я решила, что Вы должны узнать коварную и лживую натуру вашего мужа, но мои намеки Вы игнорировали, а напрямую я сказать не решилась — Вы были так влюблены в герцога, что прямо светились, когда говорили о нем и, конечно же, не поверили бы словам его бывшей любовницы. И мне пришлось прибегнуть к небольшой уловке, что бы Вы своими глазами увидели, как Ваш муж хочет другую женщину. Так хочет, что не может устоять перед ней. Он же набросился на Вас сразу, как Вы вошли под моей личиной?

— Да, — тихо ответила Демиана. — Он двух слов не связал и вообще, практически не говорил ни слова. А я же не знала, что выгляжу, как Вы и думала, что он просто так по мне соскучился.

— Ну, вот видите, — грустно вздохнула графиня. — Скажите себе честно — если бы я рассказала, что герцог преследует меня и склоняет к постели, Вы бы мне поверили?

— Не знаю, наверное, нет. Я видела от Тамиля только любовь и заботу, при мне он ни разу не посмотрел на другую женщину — как бы я поверила?

— Вот и я так же подумала, и мне пришлось прибегнуть к небольшой мистификации.

— А что это за магия? Я ничего не чувствовала, — спросила Деми.

— Это восточная магия превращений, — ответила графиня. — Ее почти невозможно достать здесь, но в столицу приехал задолжавший мне торговец и у него случайно оказался один зачарованный костюм гурии. Мне сразу пришло в голову, как Вам показать, что Ваш муж вожделеет другую.

— Но как восточный костюм оказался зачарован под ваш облик? — удивилась Демиана.

— Нет, он не был зачарован под конкретного человека, для того, чтобы магия активировалась, и создался образ, надо его было надеть. Кто первый надел этот костюм, облик того и покажется на следующем, кто облачится в него.

— Значит, Вы тоже надевали эту одежду?

— Да, мне пришлось это сделать, чтобы, когда его надели Вы, все вокруг видели не Ваше лицо и фигуру, а мои.

— Как это все ужасно! — воскликнула Демиана. — Так мой муж решил, что это Вы зашли к нему и когда он… ласкал меня… он был уверен, что делает… это… с Вами?

— Увы, да, моя дорогая. Ваш муж так сильно вожделел меня, что даже не стал расспрашивать ни о чем и не удивился — просто сразу приступил к делу.

Демиана поникла и обхватила себя руками, будто снова замерзла.

— Но зачем это Вам? — спросила она. — Не знала я, что он мне изменяет, и не знала бы дальше. Мы же должны завтра уйти в замок, и я очень долго не попала бы в столицу. А Вы могли бы наслаждаться моим мужем.

— Демиана, Вы слушали, что я Вам говорила? Повторяю — у меня есть жених, и я не желаю, чтобы он узнал о домогательствах герцога. И еще — я полюбила Вас и не хочу, чтобы Вы жили в неведении, а так — Вы теперь будете присматривать за мужем.

Демина раздумывала — внешне все гладко сходилось, но червячок сомнения все-таки царапал. Да, муж переспал с ней, причем, не один раз, думая, что перед ним графиня, но, может быть, его опоили зельем? Девушке не хотелось верить, что он мог поступить так по доброй воле.

— А может быть, герцог перед моим приходом выпил приворотное?

— Откуда бы он его взял, а, главное — зачем? — изумилась графиня. — А, понимаю, Вы не верите мне и ищете оправдания мужу. Хорошо, я не хотела посвящать Вас и в это, но ради Вас самой и вашего ребенка, я открою все карты. Подождите несколько минут, я сейчас кое-что принесу.

Вернулась она достаточно быстро и принесла две шкатулки. Одну поставила возле себя, а вторую открыла и придвинула к герцогине. Демиана заглянула внутрь — там лежала великолепная парюра — колье, серьги, браслет и еще много всего в одном стиле.

Герцогиня вопросительно взглянула на графиню.

Де Соммери протянула руку и достала из-под драгоценностей бумагу и положила ее возле Деми.

— Разверните. Надеюсь, Вы знаете почерк Вашего мужа?

Демиана прочитала:

«Дорогая Полетт, я бесконечно благодарен тебе за все те волшебные часы, которые ты мне подарила. Эти украшения — лишь малая толика моей признательности за то, что ты делаешь меня счастливым.

Искренне,

герцог Рамиро Тамильес дель Риво»

Да, несомненно, это писал ее муж. Деми подняла бумагу на свет и потом посмотрела внутренним зрением — никакой магии. Небольшое размытое пятно на конце слова «делаешь», видимо, было оставлено каплей какой-то жидкости, но прочитать не мешало.

Как ни грустно было признать, записка на самом деле подлинная и, значит, герцог увлечен графиней.

Внезапно Демиану осенило:

— Но здесь нет даты! Может быть, он написал это, когда еще не был женат?

Графиня покачала головой:

— И за что Вы его так любите, что даже перед неопровержимыми уликами ищете ему оправдания? Он недостоин Вас, моя милая. — И придвинула вторую шкатулку.

— Что там? Еще одна записка? — опасливо покосилась на шкатулку Демиана.

— Откройте, моя дорогая и Вы увидите.

— Письмо? — удивилась Деми, доставая из шкатулки мятый прямоугольник, заметно больший по размеру, чем давешняя записка. — А почему такое мятое и грязное?

— Я выкрала это у Его Светлости в нашу последнюю встречу, когда он ввалился ко мне домой и в очередной раз уговаривал уступить ему. И когда я опять отказала, напомнив, что он женат, достал из кармана это письмо и дал мне прочитать. Герцог говорил, что приготовил письмо для Вас и отдаст его, когда вы вернетесь в замок. Я отвлекла его и сумела вытащить бумагу из кармана Его Светлости, а потом мне пришлось спрятать ее в золе камина, прежде чем я смогла выдворить герцога из своего дома. Читайте!

И Демиана прочитала:

«Демиана, жениться на тебе меня вынудили обстоятельства, если бы не они, я никогда не посмотрел бы на твое лицо второй раз.

Я с большим трудом могу быть с тобой любезным и заботливым, мне неприятно не только прикасаться к тебе, но и просто находиться рядом.

От тебя мне нужен только ребенок, пока он не родится, я согласен терпеть тебя в своем доме, но ты никогда не станешь в нем полноценной хозяйкой. В моем сердце живет другая женщина и тебе придется смириться с этим.

После родов ты отправишься жить в Старую усадьбу и останешься там навсегда, привыкай к этой мысли.

Я ненавижу притворство и женские слезы, поэтому не пытайся мной манипулировать, сделаешь только хуже для себя.

Я могу сделать твою жизнь невыносимой или сносной и только от твоего поведения зависит, какой она будет.

твой, не по своей воле, муж Рамиро Тамильес дель Риво»

Демиана молча, сидела, опустив руку с письмом.

«Что ей теперь делать? Все, все притворство. Герцог одурачил ее, играл ею, как вещью, говорил ласковые слова, заботился, а сам готовил ей заточение. Завтра они перейдут в замок, и ее жизнь пойдет по его сценарию. Сначала несколько месяцев безвылазно в замке, потом роды и ссылка. Ее малыш будет расти без матери, а она сама умирать от горя и предательства. Всеми брошенная и никому не нужная. Ее муж получит сына, и думать забудет о нелюбимой жене. Что же ей делать?»

Демиана вздрогнула, когда графиня коснулась ее руки.

— Демиана, милая, не надо впадать в уныние. Все мужчины одинаковы, от них не стоит ждать ни верности, ни любви. Пока ты им нужна, они сделают все для тебя, но как только получат желаемое — немедленно выкинут тебя из своей головы и жизни. Мужчинам нельзя верить, ни одному! И всегда надо иметь при себе какой-либо козырь, никогда не отдавайте мужчине все без остатка!

— Что же мне делать? Что делать? Нет выхода, я пропала… Попросить защиты у императрицы?

— Вот еще, какие глупости! Выход есть всегда! Вы женщина, а у женщины 9 жизней, как у кошки. К тому же, Вы — Искрящая, Вы нигде не пропадете. Императрица не всесильна и если Ваш муж скажет, к примеру, что Вы умерли при родах — что она сможет сделать? Кто оспорит его слова и поедет искать Вас? Да, потерять Искрящую жаль, но останется ребенок и все смирятся.

— У меня нет никакого козыря против герцога. Он мой муж и по всем законам я обязана ему подчиняться, и он полностью надо мной властен. Как я смогу запретить ему забрать ребенка и сослать меня?

— У Вас нет козыря? Да у Вас лучший козырь из всех возможных! — вскричала графиня. — Вы носите его сына! Сына, которого он очень ждет и который ему очень нужен.

— Ну да, до его рождения мне не грозит физическое насилие, но и только, — печально ответила Демиана.

— Да как Вы не поймете, что если Вы спрячете ребенка, то герцог останется ни с чем! — всплеснула руками графиня.

— Куда я его спрячу? В замке хозяин муж, я там без его дозволения даже из спальни не смогу выйти, — возразила герцогиня.

— А зачем Вам переходить в замок? — вкрадчиво спросила де Соммери. — Вы можете исчезнуть, уехать вместе с ребенком. Родить его и жить, как Вам хочется — без диктата, без ссылки, в свое удовольствие.

— Уехать? Но как??? У меня ничего нет, даже одежда, что сейчас на мне — не моя. Нет денег. Да и куда я пойду? Герцог найдет меня везде, я и дня не продержусь, как он устроит облаву, и меня поймают. Если раньше не прикончит какой-нибудь грабитель или насильник.

— Ах, Демиана, Вы временами говорите очень умные вещи, но временами просто сущее дитя! — укоризненно покачала головой графиня. — Я помогу Вам. У меня есть два одноразовых портала, Вы перейдете с одним и сразу, как окажетесь на месте — раздавите второй, он приведет Вас в Габру. Это большой город в Зеленой Долине, королевство Ингредиум, я дам Вам адрес, где проживает моя троюродная тетушка. Милейшая женщина, она будет счастлива приютить Вас, и Вы чудесно там заживете. Герцог туда не дотянется и даже не догадается там искать. Вы же можете скрывать себя от него? Я знаю, Искрящие умеют прятаться.

— Да, я могу и уже давно это сделала, как только вышла из дворца. Но миледи, зачем Вам в это ввязываться, тратить на меня деньги и порталы, беспокоить родственницу? Я же Вам никто, а герцог, как проснется и не найдет меня в покоях, первым делом побежит к Вам.

— Мне жалко Вас, Вы не заслуживаете той участи, что Вам приготовил супруг. Это раз. Я не боюсь, что нас найдут — этот дом куплен мною несколько лет назад на чужое имя и ни одна душа в столице не связывает меня с ним. А если герцог придет в мой особняк с поисками — Вас там не найдут и более того, Вы там никогда не были. Экипаж я брала неприметный и как мы с Вами выходили из парка через ту калиточку — никто не видел. Это два. Ну и третье, я надеюсь, что за мою помощь, Вы, моя дорогая, благословите меня своим светом.

— Но меня — Вас — видел во дворце один слуга! — вспомнила Демиана. — Он узнал меня — Вас — и назвал Ваше имя.

— Ну и что? Мало ли кто померещился какому-то слуге? Я буду все отрицать, и поскольку во дворце точно не была, ни один маг не сможет найти там мой след. За меня не переживайте, дорогая Демиана, думайте о себе. Вы согласны сегодня же бежать?

— Сегодня же? — испугалась герцогиня. — Но вещи, деньги… Я не знаю…

Графиня встала, вышла из комнаты и через некоторое время вернулась, неся несколько пакетов:

— Вот здесь теплая дорожная одежда, какую носят горожанки среднего класса, здесь немного сменной одежды, пара белья и туфли. Вот крепкие ботинки, плащ и шляпка, — показывала графиня. — Денег у меня здесь немного, я их Вам все отдам. Но Вы не переживайте, что мало, я пошлю вестник тетушке и она снимет в Королевском Банке, сколько надо будет. У меня там лежит солидная сумма. А бумаги… У меня остались бумаги служанки, на чье имя я когда-то купила этот дом. Сама она уже покинула этот мир и не сможет претендовать на свои документы, так что, держите. Теперь Вы Агния Долески, вдова мелкого торговца рыбой Самира Долески. Муж умер от горячки месяц назад, так что Вы в трауре.

Демиана взяла бумаги и внимательно их прочитала.

— Спасибо, это то, что нужно, — поблагодарила она графиню. — Уходить надо сегодня?

— Да и поскорее. Мне надо вернуться к себе, чтобы, когда герцог нагрянет, я была дома, будто никуда сегодня не выезжала, — ответила де Соммери. — Переодевайтесь, возьмите себе немного еды в узелок, документы и деньги спрячьте на теле, я сейчас принесу порталы.

Демиана спешно сменила платье и обувь и через десять минут стояла полностью готовая.

— Вот, красный раздавите первым. После перехода использованный портал не выбрасывайте, заберите с собой, отойдите подальше, сколько сможете, от места, где выйдете из портала и раздавите второй шарик — синий. Адрес тетушки я приложила к Вашим документам, там увидите. Вестник ей я пошлю сразу, как Вы уйдете.

— Миледи, — обратилась Демиана. — Я хочу забрать с собой письмо герцога.

— Зачем? — изумилась графиня.

— Чтобы не забыть, — ответила Демиана. — Я заберу?

— Забирайте, мне оно ни к чему. Но лучше сжечь, а то будете читать и терзаться, — пожала плечами графиня.

— Когда-нибудь, когда мой сын подрастет, он спросит, почему мы не живем с отцом. Я дам ему это письмо, и он поймет, почему я была вынуждена бежать, — сказала герцогиня, аккуратно сворачивая письмо и пряча его под плащом. — Все, я готова.

— Благословление?

— Ах, да, простите! — воскликнула Демиана, затем положила вещи на пол, выпрямилась и сосредоточилась. Протянула руку к графине и коснулась ее головы.

— Графиня Полетт де Соммери, пусть Ваша жизнь будет легка и безоблачна, пусть Всесветлая хранит Вас от болезни и недругов, от горя и беды, пусть отсыплет Вам столько же добра и счастья, сколько Вы не пожалели для меня.

Рука Демианы засветилась, и сноп света окутал графиню, растекся по ее телу и исчез, будто впитавшись. Де Соммери покачнулась и упала на колени, а Деми подняла свои узелки и решительно шагнула к выходу.

— Нет, нет! — вскрикнула графиня. — Не надо выходить, переход может заметить кто-нибудь из соседей! Уходите прямо отсюда.

Демиана повернулась, окинула графиню взглядом, произнесла:

— Хорошо. Спасибо, что открыли мне глаза и помогли. — Раздавила красный шарик одноразового перехода и исчезла в зеленой вспышке.

Глава 16

Мучительно болела голова. Герцог осторожно приоткрыл глаза, солнечный свет больно резанул, но через несколько минут он смог проморгаться и резь ушла.

Он в своем кабинете.

На диване.

Голый?!

Тамиль подскочил, охнув, схватился за голову и сел обратно.

Что, Ибирс забери, здесь произошло?? Где одежда? А, вон она, живописно раскидана по всему кабинету. Похоже, было весело. Приходила Демиана? Но с чего ему так снесло голову, он же не подросток, а вполне взрослый и уже некоторым образом, пресытившийся мужчина.

Герцог встал и более внимательно огляделся, попутно собирая свои вещи. Внезапно взгляд его наткнулся на полупрозрачную ткань, сиротливой кучкой, лежащую возле самого дивана. Тамиль машинально поднял ее и вдруг калейдоскоп картин промелькнул у него перед глазами и герцог с глухим стоном отбросил тряпку и упал на колени, обхватив голову руками. Что он наделал и что ему делать, если об измене узнала Демиана? Нет, Демиана не могла ничего узнать, она сюда не ходит, значит, ему повезло и одной проблемой меньше. Графиня, он оторвет ей голову! Прямо сейчас оденется и поедет. Нет, остановил он себя. Сначала привести себя в порядок и узнать, который сейчас час. Потом — к Демиане, убедиться, что с ней все в порядке и уж потом — к графине. Но сначала послать вестника Анри.

Анрион пришел, когда герцог уже вымылся и ходил по кабинету в простыне, ожидая, когда слуга принесет ему свежую одежду.

— Ну и что у тебя опять стряслось? — поинтересовался мессир. — Ты сорвал меня с важного эксперимента.

— Я и сам толком не знаю. Утром работал с бумагами, и вдруг ко мне зашла практически обнаженная графиня де Соммери и… ты посмотри, пожалуйста, наверное, какой-то приворот — я набросился на нее, как изголодавшийся зверь!

— Тиль, ты меня пугаешь. Ты переспал с графиней? Здесь, во дворце, где Демиана?? Что на тебя нашло, ты же говорил, что покончил с этим навсегда! — вскричал Анри. — Ты же знаешь, что значит для Искрящей истинная любовь.

— Анри, хоть ты не кусай меня, я себя и сам съем с успехом, — простонал герцог. — Прошу, посмотри вот это — он ткнул пальцем на тряпку — я не мог добровольно так себя повести, наверняка, она применила какое-то воздействие! Я помню только, что мне ужасно хотелось одновременно сломать ей шею и иметь ее много раз. Я хотел ее выгнать, но мое тело действовало само по себе, а разум как будто совсем отключился.

— Так все случилось утром, — спросил Анри, присаживаясь на корточки перед тканью и осторожно ее разглядывая. — И что это за накидка?

— Она была на графине. Та заявилась в костюме восточной гурии. Ну, таком — прозрачные шаровары на голове тело, ничего не скрывающий корсет и накидка на голове, которая не оставляет воображению никакого простора.

Анри молча, обследовал ткань и мрачнел на глазах.

— Тамиль, с чего ты взял, что тебя посетила графиня? — поинтересовался он через несколько минут. — На ткани остаточная магия и следы совсем другой женщины.

— Магия? Какая? — подорвался герцог. — Другая женщина? Но кто? Я отчетливо видел графиню де Соммери!

— Я сам еще не во всем разобрался, но следы оставлены Демианой. Несомненно, она надевала и некоторое время носила эту накидку.

— Демиана??? — ошарашено переспросил Тамиль. — Но как? Я видел графиню и трахал именно графиню. Неужели, я смог бы перепутать свою жену с любовницей? Ты что-то путаешь, Демиана никогда сюда не входила.

— Увы, но я ничего не путаю, в этой комнате несколько часов назад находилась герцогиня, — Анри внимательно посмотрел на друга. — Что ты пил и ел сегодня с утра? Дай-ка я проверю тебя.

Тамиль молча, подошел и стал напротив.

— Хм, приворотное ты не принимал, но какая-то остаточная магия присутствует. Да, я снял головную боль, что же ты молчал, что тебе настолько плохо?

— Спасибо. Ты сможешь выяснить, что за остаточная магия на мне?

— Да, только заберу эту ткань и посмотрю у себя в лаборатории. Дай мне, во что ее завернуть, не хочу касаться ее голыми руками. Думаю, скоро смогу рассказать тебе, в чем тут дело.

— Вот, возьми мою рубашку. Я буду ждать результата у Демианы.

— Ты не спешишь? Мне кажется, сначала надо выяснить, что же здесь произошло, а потом уж идти к жене.

— Нет, я пойду к ней прямо сейчас, может быть, она сама что-то расскажет и хочу убедиться, что с ней и ребенком все в порядке. Мы же уходим завтра, надо проследить, чтобы слуги все подготовили.

— Ну, хорошо. Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.

В покоях Демианы не было. Допрошенные служанки поведали, что Ее Светлость утром после завтрака отпустила их до обеда, а сама пошла на прогулку в парк. Служанки вернулись в обед и сидят уже 5 часов и ждут герцогиню, но пока она не появлялась. И нет, не обедала.

В панике Тамиль рванул на конюшенный двор.

Кучер, всегда возивший Демиану, рассказал, что как всегда посадил девушку в коляску, но катались они меньше по времени, чем обычно, всего около часа и потом герцогиня приказала подвезти ее к конюшенному двору, там сошла и отпустила экипаж, сказав, что он ей сегодня больше не понадобится.

Расспросы слуг помогли выяснить, что Демиана пешком через вход для прислуги вернулась во дворец. И больше ее никто не видел.

Была поднята на уши все охрана, проверены все помещения, комнаты и закутки дворца — Демианы нигде не было. Воины на въезде в парк ответили, что герцогиня не выезжала в город и что сегодня к ней не приезжали ни баронесса, ни графиня.

Отправленный в особняк герцога посыльный, вскоре вернулся с вестью, что герцогини там нет, и она сегодня туда не заезжала.

И тут вернулся еще более мрачный Анри.

— У меня плохие новости, ты влип по самое дальше некуда. На накидке остаточная магия мощного приворота, никто не смог бы устоять, стоило ему вдохнуть поглубже, а ты наверняка собрался возмутиться, когда увидел графиню и набрал перед этим полную грудь. Второе — в кабинете на самом деле была Демиана. Но вот почему ты видел не ее, а графиню, я не смог разобраться. Возможно, приворот так на тебя подействовал, и ты просто видел ту, кого сильно вожделел.

— Я не вожделел графиню, я расстался с ней и думать забыл! Я жену люблю, — простонал герцог. — А Демианы нигде нет, и никто не знает, где она. Мы ищем ее уже три часа!

— Это могло быть твое подсознание. Иногда мы не отдаем себе отчета, что по-настоящему желаем, а когда сознание отключается или приглушается, как происходит в случае с приворотом, потаенные желания выходят наружу, — заметил Анри. — Видимо, ты хотел графиню и поэтому вместо жены увидел ее.

— Всесветлая, это ужасно! Это было практически повторение брачной ночи, я же был уверен, что это графиня и брал ее, совершенно о ней не заботясь, — обхватил голову руками герцог. — Что же теперь делать и где Демиана? Я опять испугал ее, а обещал, что никогда не причиню вреда!

Разговор прервал один из дознавателей, предъявивший перепуганную служанку, которая рассказала, что дня за три — четыре до сегодняшнего Ее Светлость просила ее узнать, где находится кабинет герцога.

Анри и Тамиль переглянулись.

Самое непонятное было то, что вся одежда Демианы осталась на месте. Служанки несколько раз все проверили и в очередной раз подтвердили — да, все на месте, кроме домашних туфелек. Уйти в одних туфлях герцогиня не могла бы, но другого объяснения не находилось. А еще через некоторое время дознаватель привел слугу, который рассказал, что примерно за полчаса до обеда встретил на Главной лестнице графиню де Соммери, закутанную в плащ, которая шла, как пьяная и задала ему бессмысленные вопросы. Какие? Попросила назвать ее имя, например. Нет, больше ничего, он пошел по своим делам, когда графиня ответила, что не нуждается в его услугах, а она продолжила путь к выходу из дворца.

К графине немедленно поехали оба друга в сопровождении нескольких воинов. Де Соммери была дома и удивилась, увидев таких гостей.

— Ваша Светлость, мессир, — присела Полетт в реверансе. — Чем обязана?

— Что Вы делали сегодня во дворце? — сходу приступил к допросу Тамиль.

— Я сегодня не была во дворце, Вы ошибаетесь, — улыбнулась графиня. — Я сегодня вообще весь день провела дома и не выезжала, голова разболелась. Как поживает Ваша милая Демиана? Сожалею, что мне не удалось попрощаться с ней, ведь завтра вы переходите в замок? Мне ее очень будет не хватать, мы так сблизились! Герцог, берегите жену, она настоящее сокровище!

Анри развел руками:

— Она говорит правду — во дворце ее не было. Насчет остального не поручусь, но в основном она не лжет.

Вернулись воины, осматривавшие дом — герцогиня не обнаружилась, а Анри подтвердил, что ее следов в доме нет и, следовательно, она здесь и не была.

Графиня откровенно наслаждалась зрелищем, но когда поймала внимательный взгляд Анри, то сразу сменила выражение на полное участия и выразила готовность помогать всем, чем может.

Ни с чем герцог вернулся во дворец. Два друга подвели неутешительные итоги: Демиана пришла в кабинет мужа, видимо, желая его порадовать или удивить, но он, ослепленный приворотом на накидке, вместо жены увидел бывшую любовницу и повел себя соответственно. После чего заснул, а обиженная Демиана сбежала в неизвестном направлении. Оставались вопросы — где герцогиня умудрилась найти наряд с приворотом, если она никого в столице не знала и ни с кем практически не общалась? И второй, но по важности — первый вопрос — где сейчас его жена?

Анри подозревал, и герцог был с ним согласен, что без графини не обошлось, но доказать они ничего не могли. А сама графиня изо всех сил показывала, как хочет помочь, но, увы, ничего не знает!

Магия, обнаруженная на накидке, вернее, ее остатки, оказалась очень редкой и найти подобное, чтобы изучить поближе, не получилось — второй такой в столице не нашлось, хотя император объявил о гигантской награде тому, кто сможет ее достать.

Во все стороны, по всем дорогам были разосланы отряды, искавшие молодую девушку с очень длинными каштановыми волосами, путешествующую в одиночестве и налегке. Все постоялые дворы и придорожные таверны, а также старосты поселений, управляющие поместий, целители и начальники отрядов получили вестники с описаниями разыскиваемой девушки и предписанием при обнаружении вежливо задержать и обустроить с полным комфортом и уважением и тут же отправить вестник во дворец. День проходил за днем, но никаких следов герцогини не обнаруживалось. Тамиль пересмотрел уже не один десяток задержанных девушек, одна из которых при более внимательном общении оказалась юношей, но Демианы среди них не было. Указания были расширены — предписывалось задерживать всех молодых людей, подходящих под описание и Анри с Тамильеном по целым дням мотались по вызовам. Расследование по заговору было приостановлено, и народ удивлялся, что случилось во дворце, отчего такой переполох.

Прошел месяц и единственой радостной новостью была беременность императрицы.

Герцогиня же как в воду канула.

* * *

Демиана медленно облизала пересохшие губы, глухо звякнув цепью, переступила с ноги на ногу. Пить хотелось мучительно, но до захода еще целый час и раньше воду ей никто не даст. Ребенок мягко толкнулся и девушка накрыла ладонью живот: «Потерпи, мой маленький, мама что-нибудь придумает».

Глава 17

Переход прошел без проблем. Казалось, секунду назад Демиана видела графиню и вот она уже на задворках какого-то постоялого двора и судя по всему, здесь глубокая ночь.

Девушка вспомнила наставление графини отойти как можно дальше от места перехода и взять с собой использованный шарик, но шарика в руке не оказалось. Видимо, она нечаянно выпустила его из руки, когда попала сюда, и искать его в темноте было делом бесперспективным. Что ж, значит, она пойдет без него.

Герцогиня осторожно двинулась, стараясь не шуметь — кто знает, что за люди тут живут? Понять, куда она перешла, не представлялось возможным, графиня же не назвала ей промежуточный пункт, а сама спросить об этом Деми забыла и вот теперь осторожно шла, стараясь не пыхтеть и не стучать ботинками, и настороженно прислушивалась к звукам ночи.

Где-то играла тихая музыка. Залаяла собака и Демиана, вспомнив об оставленном во дворце Рике, расстроилась, что в угаре и спешке совсем забыла о нем, а надо было забрать его с собой. Герцогу он не нужен, пропадет теперь без хозяйки. Чтобы хоть как-то отвлечься от грустных мыслей, она принялась вспоминать, что знает о королевстве Ингредиум. Оно было довольно далеко от Империи и находилось между Восточными Землями и Архипелагом. Король Максимиллиан слыл ценителем искусств, подданных не притеснял, однако перед другими правителями и королями головы не склонял, имел двоих уже взрослых сыновей и маленькую дочь. Люди, населявшие королевство, были самыми обычными, маги же здесь рождались очень редко и ценились на вес золота. В принципе, для одаренной девушки Ингредиум и собственно Габра были бы неплохим местом жительства, и там ее ждала тетушка графини.

День у нее был тяжелый, силы еще не восстановились, поэтому она едва осилила десяток шагов и прислонилась к забору, переводя дух.

«Зачем уходить далеко? — подумала Деми. — Странное условие для второго перехода».

Конечно, она еще мало знала о магии, но не помнила, чтобы Анри говорил ей или она сама где-нибудь читала, что несколько переходов нельзя делать друг за другом, не меняя места. И есть же стационарные порталы, те вообще всегда на одном месте и ни с кем ничего не случается. Деми, удобнее перехватила узелок с вещами, вытащила второй шарик и раздавила его.

Второй переход произошел также мгновенно, только теперь девушка попала в какое-то помещение. Решив, что она перешла в дом тетушки, Демиана попыталась найти дверь или окно и пошла вдоль стены, пока ее рука не наткнулась на дерево. Однако дверь на попытки ее открыть не поддалась и девушка задумалась, что ей делать дальше. Будить тетушку не хотелось, но сидеть тут и ждать утра тоже было не лучшим решением, и Демиана постучала, решив, что если графиня отправила, как обещала, вестник, то тетушка должна ее ждать.

Через небольшой промежуток загремел засов и внутрь помещения шагнул пожилой мужчина. Над его головой плыл светляк, и Деми смогла увидеть и посетителя и куда попала. Она оказалась в небольшой обшарпанной комнатке без окна, но с низкой кроватью у дальней стены.

Мужчина внимательно осмотрел девушку и выдал:

— С прибытием, значится.

— Здравствуйте! — ответила Деми. — А где тетушка? Спит?

— Тетушка… да, спит. И вам, барышня, надо укладываться спать, а не тарабанить в двери.

— Куда же я лягу? — удивилась герцогиня. — Здесь темно, грязно и… даже окна нет, а дверь закрыта.

— А для чего ночью открытая дверь? Вы ложитесь и спите себе, а утречком и дверь открою, и… тетушку увидите.

— Вы хотя бы оставьте мне светляка! — взмолилась Демиана. — Я же в темноте даже кровать не найду!

— Оставь ей светляка, умная какая. А я как пойду? Вам, барышня, три шага сделать вон туда и вот и кровать. А мне в темноте по лестницам топать. А если сверзнусь? Нет уж, ложитесь и спите, а я пошел, мне тоже ночью спать охота, а не за девицами бдить, — и мужчина закрыл дверь, лязгнул засовом, и герцогиня осталась в кромешной темноте.

«Вот тебе и тетушка ждет», — подумала девушка и кое-как добравшись до кровати, расстелила сверху свое запасное платье, так как при свете светляка одеяло на кровати выглядело грязным, и прилегла.

Несмотря на усталость, заснуть не получалось. Демиана раз за разом прокручивала в голове события минувшего дня и сама себе призналась, что повела себя глупо. Почему, ну, почему она не пошла к императрице? Та старше, опытнее, влиятельнее, наконец, и она наверняка помогла бы Демиане разобраться в произошедшем. Но тогда она не узнала бы, что Тамиль собирается отобрать ребенка, а ее навсегда выслать. Но, с другой стороны, разве позволили бы император и императрица запереть единственную в стране Искрящую? Как минимум, на Весенний Бал она бы была обязана приезжать. И ребенок… Ведь ее сын, по пророчеству и праву престолонаследия — вероятный будущий император, неужели бы никто не обратил внимания, что его мать неизвестно где? Но письмо Тамиля, он открытым текстом написал, как он к ней относится и что собирается сделать? Письмо точно он сам написал, в этом Демиана не сомневалась.

Так ничего и не надумав, девушка забылась тяжелым сном.

— Выходи, барышня! — давешний мужчина стоял в дверном проеме.

Дважды просить не пришлось, герцогиня соскочила с кровати и принялась собирать вещи.

— Да оставьте все, не надо ничего брать, — остановил ее мужчина. — Поспешайте, барышня, ждут вас.

Демиана немного удивилась — как это не брать вещи? Они единственное, что у нее сейчас есть, но потом решила, что их заберет служанка и поспешно вышла вслед за провожатым.

Они поднялись из подвала и вошли в небольшую комнату.

Девушка огляделась — никакой тетушки не было и в помине. И вообще ни одной женщины, в комнате находились лишь двое мужчин в странных одеждах, напоминающих просторные рубахи до пят.

— Подойди, — коротко проговорил тот, что выглядел постарше, в бледно лиловой рубахе.

— Кто Вы? — спросила Демиана. — Где тетушка, здесь должна меня ждать пожилая родственница одной моей знакомой?

— Можешь считать, что я тетушка твоей знакомой, — добродушно ответил второй мужчина, в грязно-желтой рубахе, и оба засмеялись.

Демиана недоуменно переводила взгляд с одного на другого и пыталась погасить начинающуюся панику — во что она опять влипла??

— Ты не беспокойся, — увидев, что девушка занервничала, попытался ее успокоить Лиловая рубаха. — Мы не причиним тебе зла. Тебя ведь прислала графиня де Соммери?

— Да, но она сказала, что меня будет ждать ее тетушка.

— Так тут дело такое, что к дому тетушки невозможно пройти порталом, вот графиня и заплатила нам, чтобы мы тебя встретили и перевезли по назначению, — ответил Желтая рубаха.

— Но мне она ничего такого не говорила, — засомневалась Демиана.

— Она сама не знала, а когда связалась с родственницей, та и сказала, что прямо в ее дом никто не попадет и графиня нашла нас и заплатила. Еще вопросы будут?

— Будут. Сколько ехать до дома родственницы графини, где мы находимся сейчас, как вас зовут, когда мы выезжаем и я хотела бы умыться и освежиться, а также поесть? — одним духом выпалила герцогиня.

— Эк, прыткая! — засмеялся Лиловая рубаха. — Ехать нам три дня. Мы сейчас на границе Ингредиума и Восточных Земель, в заброшенном оазисе. Выезжаем сегодня в ночь, дневные переходы ты не выдержишь. Я — Арам, он, — кивнул на второго. — Раим. Умыться можешь вон там, отхожее место дальше по коридору, за тряпкой. Поесть придешь сюда.

Ошеломленная в очередной раз, Деми, молча, повернулась и пошла в указанном направлении. Отхожее место оказалось просто ямой, поверх которой были брошены две доски, вместо двери рваная тряпка. Вместо купальни — узкий желобок, по которому тонкой струйкой стекала вода. Кое-как приведя себя в порядок, девушка вернулась в комнату к своим провожатым. В плотном дорожном платье и чулках ей было жарко, и Деми просто мечтала переодеться во что-нибудь более легкое. Кажется, в узелке есть одно легкое платье, надо снять с себя все шерстяное, иначе она скоро закипит.

— Я могу сходить переодеться? — спросила она проводников. — Очень жарко.

— Сядь и поешь сначала, а потом пойдешь и переоденешься, — ответил Арам.

Деми решила не спорить и поискала, куда ей сесть. Стульев или кресел в комнате не было, проводники сидели прямо на толстом одеяле.

— Не стой столбом, садись! — Арам ударил ладонью по одеялу рядом с низеньким столиком, на котором лежала какая-то еда.

Деми помялась и осторожно опустилась на одеяло.

— Бери лепешку, вот сыр, сушеные фрукты и здесь вот отвар. Ешь, сколько захочешь, потом иди к себе и постарайся заснуть. Выезжаем с закатом и будем ехать всю ночь, надо хорошенько отдохнуть, — сказал Раим.

— К себе — это назад в ту комнату, которая похожа на камеру? — ужаснулась Демиана. — Там же даже окошка нет!

— Глупая женщина! Зачем окошко, если ты там будешь спать?

— Но там темно!

— Ты любишь спать при свете?

— Нет, но мне страшно в темноте! — чуть не плача проговорила девушка. — Пожалуйста, дайте мне с собой светляка!

— Ладно, не реви, будет тебе светляк. Ешь! — отрезал Арам.

Демиана наскоро поела — лепешка и фрукты были вкусные, а сыр слишком сухой и соленый. Отвар вызвал чувство, что с ним не все в порядке, но после соленого сыра и сладких фруктов пить очень хотелось, и Демиана, немного поколебавшись, решила, что вряд ли ее хотят отравить и выпила все, что ей налили. Через несколько минут она почувствовала, что ее глаза сами закрываются и попросила проводить ее назад в каморку. Как и обещал Арам, светляк ей оставили, но девушке было не до него — едва добравшись до кровати, она упала на нее и заснула.

— Ну что скажешь, Раим? Кстати, что ты добавил в отвар, он не повредит ей?

— Мы не прогадали, но хлопот будет много. Она на самом деле Искрящая и наше счастье, что молода и не обучена. Ума не приложу, как ее убедить надеть ошейник? Сам знаешь, он должен быть принят добровольно, только тогда магия сработает. Не повредит, там всего лишь сироп сон-травы — девушка быстро заснет и проспит несколько часов.

— Надо что-то придумать, трогаться в путь со свободной Искрящей нельзя.

— Ты ловко придумал насчет тетушки и дороги к ней, придумай и как ее убедить насчет ошейника. И графиня говорила, что она беременна, если это правда, то мы озолотимся.

— Погоди считать чешуйки на летящем драконе, сначала надо довезти ее целой и здоровой. Я тут подумаю, а ты сходи-ка, посмотри верблюдов и накажи Эргешу собираться, набрать полные мехи воды, увязать вещи. Да предупреди его еще раз, чтобы держал язык за зубами.

— Хорошо, сейчас иду. Арам, ты как думаешь, графиня не солгала, что нас не смогут отследить имперцы? Только представь, какой переполох поднялся у них, когда стало известно, что Искрящая пропала? Да они землю с небом местами поменяют в поисках!

— Графиня не глупа и прекрасно знает, что если на наш след нападут — ей не жить. Она хорошо запудрила голову этой дурочке и та должна была четко выполнить ее указания. Поскольку Искрящая здесь, она строго следовала инструкции графини и насчет погони мы можем не переживать. Но разумная осторожность пока еще никому не вредила.

Демиана проснулась незадолго до заката. Несмотря на неудобство кровати и то, что она даже не разделась, а в каморке было душно, выспалась девушка хорошо и чувствовала себя гораздо лучше, чем утром.

Светляк отозвался на ее посыл и ярко вспыхнул, осветив все помещение.

Герцогиня торопливо достала из узелка легкое платье и с облегчением скинула дорожную одежду, немного подумала и сняла не только чулки, но и нижнюю сорочку, надев платье прямо на почти голое, не считая панталон и легкого корсета, тело. Сразу же стало легче дышать. Если бы еще искупаться! И хотя под струйкой в местной купальне нормально помыться было невозможно, герцогиня решила, что она рада будет и любой возможности освежиться. Наскоро увязав свои вещи в узел, Деми проверила, надежно ли спрятаны ее деньги, документы и письмо Тамиля и отправилась к проводникам.

Они оба сидели на том же месте, что и утром и Демиана подумала: «Неужели, они так и не вставали весь день?»

— О, вот и наша гостья проснулась, — поприветствовал ее Раим. — Клади вещи вон туда, Эргеш их приторочит к верблюду. Садись, хорошо поешь, через час отправляемся.

— А можно мне сначала искупаться? — краснея, спросила Демиана. — Я быстро, а то так жарко.

— Иди и плескайся. И вот еще — платье свое сними и спрячь, оно тебе не скоро понадобится. А наденешь нашу одежду, — и Раим протянул сверток. — Думаю, сама разберешься, что и как надевается.

— Зачем? — изумилась герцогиня. — Чем мое платье не подходит?

— Мы пойдем по границе и, хотя мы очень постараемся никого не встретить, совсем исключить такую возможность нельзя. Здесь не Империя, здесь другие порядки. Женщину в чужой одежде запомнят все, на женщину в традиционной одежде никто не обратит внимания, — ответил Арам.

— Хорошо, — ответила Деми, взяла сверток и ушла в купальню.

С наслаждением помылась и, чувствуя себя освеженной, принялась одеваться в предложенные одежды. Покрутив длинные легкие штаны, очень похожие на те, что передавала ей графиня, только из менее прозрачной ткани, герцогиня вздохнула, сняла свои панталоны и надела шаровары. Корсет она оставила, рассудив, что под одеждой его не будет видно и без него ей некуда будет спрятать документы и деньги. Далее она надела светлое платье, похожее на длинную прямого кроя сорочку с длинными же рукавами и полностью закрытыми плечами и грудью, но с разрезами по бокам. В свертке лежало еще одно платье, черного цвета, его девушка решила не надевать и платок из легкой, но плотной ткани. Платок она покрутила, но так и не сообразила, как его надо повязать и вышла к проводникам.

Они внимательно осмотрели Демиану и Раим сказал:

— Неплохо, но волосы надо закрыть, чтобы ни одной прядки не выбивалось. Переплети их в тугую косу и подверни вверх, вот ленточка — перехвати. Так, хорошо. Теперь накинь сверху платок, один конец оберни вокруг подбородка и перекинь на другую сторону, закрепи там, чтобы не размотался. Второй конец пусть висит свободно, но если к нам подъедет любой другой мужчина, ты возьмешь свободный конец и прикроешь им нижнюю часть лица. Да, так. Вижу, абайю ты не надела — на вопросительный взгляд девушки он показал на черное платье у нее в руках — пока можно обойтись только кандурой — он ткнул пальцем в платье — рубаху на девушке — но когда доедем до населенных мест, его придется надеть сверху кандуры.

— Какие сложности, — огорчилась Демиана. — А без этого нельзя обойтись? Я могу тихо сидеть и никуда не выходить.

— Невозможно все время сидеть, рано или поздно придется выйти, и тебя могут увидеть. Поэтому или ты во всем слушаешься нас и все делаешь так, как мы говорим, или оставайся здесь, а мы уходим, — ответил Раим. — И еще, наши женщины обязательно носят специальные украшения, это знак принадлежности к клану и мужу.

— Мужу? — испугалась Деми.

— Женщина не может быть сама по себе, она или дочь, или сестра, или жена, или мать и всегда находится при мужчине. Проще всего везти тебя, как жену одного из нас, тогда ни один посторонний мужчина не поднимет на тебя глаз. Вот эти украшения, надевай, — и Арам протянул девушке платок.

Легкие браслеты на руки, ожерелье на грудь, поверх платья — рубахи и… ошейник? Демиана недоуменно вертела в руках узкую полоску простого белого металла, не украшенную ни одним драгоценным камнем, но зато с выгравированными на нем рунами.

— Это тоже украшение? — спросила она.

— Да, это знак, что ты замужняя женщина и другие мужчины не могут на тебя смотреть и разговаривать с тобой, — ответил Раим, напряженно следя за руками девушки. — Надевай, а то мы никогда не выедем, а нам надо до восхода успеть дойти до следующего оазиса, иначе мы все погибнем.

Демиана еще раз посмотрела на полоску в своих руках и приложила ее к шее. Полоска тут же завернулась и защелкнулась. Оба проводника выдохнули и заулыбались.

— А теперь поговорим серьезно, — выступил вперед Арам. — Ты только что добровольно надела на себя ошейник подчинения, а перед этим — браслеты и ожерелье, в которых кристаллы церзия. Ты знаешь, что это означает?

— Да, — прошептала Демиана. — Кристаллы церзия блокируют любую магию.

— Верно, и теперь ты не сможешь пользоваться своими способностями. Что такое ошейник подчинения, думаю, объяснять не стоит. Не надо так на меня смотреть, я всего лишь торговец и я честно купил тебя и не собираюсь издеваться над тобой или мучить. В моих интересах довезти тебя здоровой, поэтому если ты не станешь упрямиться и будешь во всем нас слушаться, никто не станет использовать ошейник для наказания или подчинения. Ты поняла?

— Вы меня купили? У кого???

— До сих пор не поняла? Кто тебе дал порталы и отправил к тетушке?

— Графиня??? Но… зачем ей это???

— Вот уж чего не знаю, того не знаю, — усмехнулся Раим. — Но ты теперь наша с братом собственность, уясни это. Смирись и мы постараемся, чтобы ты не пострадала.

— Как ты уже поняла, — продолжил Арам. — Деваться тебе некуда, ослушаться ты не можешь, твоя магия запечатана. Подумай о ребенке, ведь ты беременна, верно? И не делай глупостей, тогда ты будешь жить долго и, вполне возможно, счастливо.

— Куда вы меня везете? — обреченно спросила Демиана.

— В Восточные Земли к дворцу Повелителя Александра. К сожалению, порталы туда не действуют, и добраться можно только на верблюдах, перейдя Горячую Пустыню и переплыв Соленое Море. Сейчас Эргеш выведет верблюдов, ты сядешь на одного из них и будешь вести себя, как покорная и послушная абарская жена. Мне не хочется причинять тебе боль, но если посмеешь хоть раз ослушаться, два раза повторять и жалеть я не буду.

Демиана сидела на странном уродливом животном и горестно размышляла, что во всем виновата сама. Тамиль просил ее не верить герцогине, императрица предлагала обращаться по любым вопросам, а она про все забыла и поверила, кому верить было нельзя. Графиня продала ее торговцам и заслала так далеко, что ее никогда не найдут. Но за что она так с ней обошлась? Что Демиана сделала ей плохого?

Мысли прыгали, как же трудно понять и принять, что тебя развели, как младенца и тот, кому доверял, оказался предателем. Графиня, безусловно, навредила по максимуму, но и записка и письмо герцога были подлинные и это значит, что де Соммери не всегда лгала Демиане.

И вдруг Деми как молнией ударило: она вспомнила, как Габриэль на утро после брачной ночи передал ей письмо от мужа, и как она не решилась сразу его прочитать, а через некоторое время в ее спальню ввалился взъерошенный Тамиль с вопросом — читала ли она уже его письмо. И, узнав, что не успела, выхватил бумагу и скомкал в руке.

Вот теперь Демиана все поняла.

Да, Тамиль написал это ужасное письмо, но не сейчас, а сразу после свадьбы, когда он был зол и винил во всем ее и своего дядю. Откуда эта бумага у графини, одна Всесветлая знает, но де Соммери ловко ею распорядилась и подсунула в нужный момент. Что ж, Демиана сама себя наказала, и теперь ей надо как-то выбираться и во что бы то ни стало сохранить сына. Она будет послушной и покорной, пусть ее хозяева потеряют бдительность и не ждут от нее неприятностей. В конце концов, она Искрящая, пусть с пока заблокированной магией, но ей есть ради кого бороться и жить, и, значит, она со всем справится.

Душная ночь медленно подходила к концу и на востоке небо уже начало светлеть, когда небольшой караван из восьми верблюдов и четырех человек добрались до нужного им оазиса.

Глава 18

Новость о беременности императрицы взорвала Империю. Люди поздравляли друг друга, праздновали, будто этот ребенок был им самым родным и желанным, украсили дома и закидали дворец вестниками с пожеланиями легкой беременности и родов.

Известие о пропаже Искрящей, которое, как ни скрывали это, все-таки понемногу просачивалось и расходилось по городам и поселениям, такого эффекта не произвело.

Кто в здравом уме способен навредить Искрящей??! Наверняка, она уехала куда-нибудь инкогнито, чтобы отдохнуть, а слух пустили, чтобы отвести глаза — так рассуждало большинство жителей. Там, где Искрящая счастлива, все процветает, люди здоровы, рождается много детей и страна благоденствует.

— Вы только посмотрите, какое чудо — после 15 лет бесплодного брака императрица понесла! Это ли не самое лучшее доказательство, что с Искрящей все в порядке?

— Верно! И у Сэмюеля корова отелилась двойней, а у Вятинка к дому прилетели сразу два роя пчел, сбылась его мечта иметь свои ульи!

— Точно, точно! Вот и у деверя жена понесла, а ходила пустая 7 лет!

Империя замерла в счастливом ожидании рождения наследника. Пол ребенка еще не объявляли, обычно-то сильный маг уже на самых ранних сроках мог определить, кто растет в материнской утробе, но император решил, что на этот раз все узнают об этом только, когда дитя родится. Он чувствовал себя таким счастливым, что ему было совершено безразлично, впрочем, как и императрице, мальчик родится или девочка. Главное, чтобы малыш был здоров, и его мать благополучно все перенесла и быстро оправилась.

* * *

Дни шли, разосланные по всем поселениям и дорогам отряды возвращались ни с чем, надежда найти Демиану с каждым днем таяла.

От матери герцогини толку не было вовсе — узнав, что ее дочь пропала и, скорее всего, пустилась в бега, баронесса разразилась проклятьями в адрес зятя и не уставала желать ему всяческих бед при каждом удобном случае. Переходить домой она отказалась наотрез, закатив такую истерику (уморили дочь, теперь от меня желаете избавиться?), что герцог предпочел оставить ее в покое и просто перестал заезжать в свой дом. Но баронесса не унималась и умудрялась доставать его и во дворце, куда пробивалась сквозь охрану и запрет ее пускать — сладить с ней не мог никто, ведь стоило ей завести причитания о несчастьях матери, потерявшей дочь, как у всех руки опускались.

Графиня перестала заезжать к баронессе, мотивируя это тем, что герцог винит ее в исчезновении жены, и она не желает лишний раз попадаться ему на глаза, но зато теперь баронесса стала чуть ли не ежедневно бывать у графини. Де Соммери с большой радостью обошлась бы без этих визитов, но резко прекратить общение было бы подозрительно, да и баронесса являлась неиссякаемым источником сплетен, среди которых попадалась и ценная информация.

— Ах, милая Полетт! — в очередной раз заламывала руки матушка Деми. — Моя бедная девочка, ее до сих пор не нашли! Я чувствую, что с ней случилось что-то плохое, а мой зять не слишком спешит ее искать! Что мне делать, как мы будем без Демианы? Герцог вышвырнет меня назад, а у меня же еще дочь и сын, нам очень нужно его покровительство и средства! Не желаю опять влачить нищенское существование, когда я не могла себе позволить лишнее платье!

— Бросьте, Аниколь! Конечно же, герцог ищет жену. И да, вы помните наш небольшой розыгрыш, который мы с Демианой готовили ее мужу?

— Розыгрыш? А, сюрприз! Он удался?

— Не совсем. Поэтому нам с Вами лучше забыть о нем и нигде не упоминать, если Вы не хотите, чтобы герцог расторг брак, и с благосостоянием вашей семьи произошло все то, чего Вы так опасаетесь.

— О, Всесветлая! Разве возможно аннулировать брак, получивший ее благословление? Я и простыни с брачной постели берегу, чтоб никто не пытался заявить, что невеста не девицей шла под венец и не поставил под сомнение законность брака.

— Деньги решают все, милая баронесса и даже брачная простынь тут не поможет. Теперь, когда Демиана пропала, и мы не знаем, что с ней произошло, нельзя, чтобы герцог узнал о розыгрыше, он может решить, что исчезновение жены — это тоже розыгрыш и разозлится. Злой дель Риво непредсказуем и он мало того, что может потребовать расторжения брака, так еще и Вас бросит в темницу.

— Меня? Но за что? — перепугалась баронесса.

— Чтобы Вы никому не смогли рассказать, что его жена сбежала от мужа. Вы же не хотите попасться герцогу под горячую руку?

— Нет, конечно, очень не хочу!

— Тогда запоминайте — мы просто катались по городу и парку, лакомились пирожными в кофейне, болтали о моей скорой свадьбе, беременности Демианы, обсуждали фасоны платьев и светские сплетни.

— Да, я поняла.

— И о том, что мы видели герцога выходившим из ювелирной лавки, надо молчать тоже. Вы же не хотите познакомиться с императорскими дознавателями?

— Упаси, Всесветлая!

— Ну, вот и договорились.

* * *

Анри с Тамилем обшарили всю столицу, искали след Демианы, день за днем прочесывали улицу за улицей, пытаясь найти хоть какие-то следы девушки, но результатов не было. Ездили они вдвоем, без охраны, каждый раз отбиваясь от стремления Рика бежать за ними. Пес совсем не слушался, его пришлось даже привязывать, так как он никому не давал прохода, лаял, хватал на полы камзолов и вообще вел себя непонятно. И однажды Рик догнал друзей, когда они уже выехали за пределы дворца и направлялись осматривать очередные улицы.

— Вот же скотина! — выругался Тамиль, увидев, что собака бежит чуть сбоку от его лошади. — Перегрыз ремень! И так времени на все не хватает, теперь еще возвращаться, отводить его назад.

— Зачем? Пусть бежит следом. Если он достаточно смышлен, чтобы перегрызть привязь и догнать нас, то у него хватитсообразительности не потеряться, — возразил Анри.

— Ты не понимаешь, это собака Демианы и если с ним что-нибудь случится, я не знаю, как смогу оправдаться, почему не уберег.

— Да куда он денется? И смотри — он понял, что ты хочешь увести его домой — отбежал в сторону. Ты только время потеряешь, гоняясь за собакой. Поехали, до темноты успеем осмотреть 3–4 улицы.

И Тамиль сдался.

Как и в предыдущие дни, объезд ничего нового не приносил и вдруг на одной из улиц в Заречье Рик залаял и подбежал к калитке в живой изгороди, а когда друзья проехали мимо, не обратив на собаку внимания, пес бросился за ними, забежал вперед и принялся прыгать в морду лошади Тамиля. Разумеется, коню это очень не понравилось, и герцог едва не вылетел из седла, пока сумел его успокоить.

— Идиотская псина, ты что творишь??

— Погоди, Тиль, посмотри, он хочет, чтобы мы пошли за ним! — остановил друга Анри. — Он зовет нас к тому дому. Думаю, нам надо посмотреть, что там. — И Анри спешился и, накинув поводья на столбик ограды, пошел к калитке.

Рик тут же замолчал и побежал впереди него, все время оглядываясь. Тамиль вздохнул и последовал за ними, предварительно привязав своего коня к тому же столбику.

Калитка оказалась заперта, но Рик всем видом показывал, что надо непременно зайти внутрь — вставал на задние лапы, скребся и жалобно заглядывал в глаза.

— Придется ломать, — покачал головой Тамиль и сильным ударом ноги вышиб запор, калитка жалобно пискнула и приоткрылась.

Собака тут же протиснулась в нее и с лаем побежала к дому, друзья рванули за ней. Дверь не открывалась, и теперь уже Анри пришлось применять магию, нейтрализуя магический замок.

И как только Анри вступил в дом, он замер и крикнув:

— Здесь была Демиана! Я чувствую след ее магии! — бросился все осматривать.

Анри установил, что герцогиня точно находилась в этом доме, но дальнейшее ее местонахождение не визуализировалось. Почувствовав легкий отпечаток портала, Анрион предположил, что из дома герцогиня ушла им. Сразу стало понятно, почему никто не видел ее и до сих пор она нигде не обнаружена, как обязательно случилось бы, если бы Демиана уходила пешком или уехала на лошади.

Дом принадлежал вдове торговца рыбой, которая купила его несколько лет назад, но побеседовать с хозяйкой не получилось — как оказалось, никто из соседей с ней не был знаком! Более того, ее практически никто никогда не видел и лишь старушка из домика напротив, вспомнила, что два или три раза за последние годы видела в окнах свет и тени людей.

Вопросов копилось все больше и больше.

Оба уже давно поняли, что в одиночку девушка не могла бы уйти так быстро и незаметно, ей явно кто-то помог. Тот же портал не просто найти и маги, торгующие порталами, были опрошены в первую очередь, и выяснилось, что ни один из них свой товар герцогине не продавал, поэтому сначала версию с порталом отвергли. И теперь пришлось все начинать заново.

Главной подозреваемой по-прежнему оставалась графиня, и когда Анри обнаружил, что в доме в Заречье остались следы ее ауры — оба поняли, что напали на след. Тамиль сжимал кулаки, представляя, что сделает с коварной Полетт, если с герцогиней произойдет что-то непоправимое. Да в любом случае ей сухой не выйти из воды. Его порыв немедленно ехать к графине, остановил Анри.

— Она будет все отрицать. Да, есть остатки ее ауры, но что если она скажет, что заходила случайно или смотрела дом для покупки или еще что-то? Мы не сможем доказать, что она была здесь вместе с Демианой и, главное, что это именно она помогла ей бежать и вообще все подстроила. Я завтра возьму кристаллы и попробую проследить, куда ведет след от портала, возможно, это даст нам нить. Как жалко, что ты забыл передать мне браслет, сейчас он был бы на Демиане и мы давно ее нашли бы!

И ради Всесветлой, не смотри на графиню волколаком, улыбайся ей и будь мил…

— Мил??? — прорычал герцог. — С ней мил?? Да я мечтаю ощутить ее шею в своих руках. Где моя Деми? Что она с ней сделала? Ты только представь, что почувствовала моя жена, когда поняла, что для меня она выглядела как графиня, и я был с ней, думая, что имею графиню! Формально измены не было, но если рассмотреть все под другим углом — не отвертишься, я переспал с другой женщиной. Причем, с моей бывшей любовницей. Как, чем я смогу объяснить, почему не выгнал графиню, а набросился на нее? Да Полетт мало шею свернуть!

— Не бушуй, этим ты жене не поможешь. Не думаю, что с герцогиней что-то совсем уж плохое, не забывай, что она Искрящая и против ее воли никто с ней ничего сделать не может. Если она ушла, то ушла добровольно и наша задача найти ее скорее, и уже тогда ты будешь объяснять ей, как было на самом деле. Если сейчас ты набросишься на графиню, она ничего не расскажет и тогда неизвестно, сколько мы будем искать Демиану. Остынь, ты совсем себя извел за эти недели. Посмотри, твоя брачная вязь по-прежнему на месте, значит, Деми жива.

— Тебе не понять, я не уберег свою жену и сына. Они где-то сейчас одни, без защиты, может быть, им угрожает опасность или голод, а я знаю, кто в этом виноват и должен ей улыбаться?

— Должен и будешь, если хочешь скорее узнать, где Демиана. И твоя вина не меньше, чем графини.

Тамиль вскинулся, но Анри успокаивающе положил ему руку на плечо:

— Не скачи, а выслушай. Я говорил тебе, что графиня уязвлена и обижена? Говорил, что нельзя так поступать с женщиной, что ты обязан уладить все таким образом, чтобы она не держала зла и обиды?

— Так я и уладил! Подарил ей полную парюру и написал благодарственную записку, — возмутился Тамиль.

— Написал? То есть, ты не лично к ней поехал и не сам с ней говорил? Тиль, ты осел. Знаю, что повторяюсь, но ты повел себя именно так. Разве можно сообщать женщине о разрыве запиской? Надо было приехать и поговорить с глазу на глаз и тогда, скорее всего, графиня не чувствовала бы себя использованной и выброшенной.

— Но при чем тут это? Мы не собирались жениться, мы просто хорошо проводили время и не больше.

— Тамиль, графиня — не проститутка из заведения мадам Грюнедаль. Она высокородная аристократка и не привыкла, чтобы об нее вытирали ноги. Ты вытер ноги и не спорь, именно так твое отношение выглядит со стороны, — отрезал Анри, видя, что герцог пытается еще что-то вставить. — Каждая женщина мечтает выйти замуж и графиня не исключение. Ты видный жених и я не удивлюсь, если ты проник не только в ее тело, но и занял ее сердце. И вместо того, чтобы отнестись к ней, как к леди, ты просто прислал ей подарок и записку? Я не удивлен, что она затаила обиду и принялась мстить, хотя никак не оправдываю ее — она не должна была впутывать Демиану.

— Я не думал, — поник головой Тамиль.

— В этом все твои проблемы — ты не думаешь, чем и кому могут аукнуться твои поступки или твое бездействие, — продолжил мессир. — Далее, я не раз тебе говорил, что не надо поощрять общение Демианы с графиней, да и матушка ей не шла на пользу. Почему ты не позаботился, чтобы у твоей молодой жены появились достойные подруги в столице? Она же не могла все время сидеть одна и разговаривать только со слугами? Ты вечно занят, императрица рада герцогине, но она и сама не слишком свободна и не могла уделять достаточно времени. Почему, Тамиль, ты не позаботился о жене?

Герцог молчал, он и сам теперь понял, сколько ошибок опять наделал.

— Ты прав, я тоже виноват и в не меньшей степени, чем графиня, но что же делать теперь? Если мы не найдем Деми, я не знаю, как смогу жить дальше.

— Я же сказал, завтра проверю, куда ведет след портала. Подключим дознавателей, пусть ищут эту вдову, владелицу дома. Приставим к графине тайную слежку.

— А что делать мне?

— А ты давай-ка, вернись к расследованию заговора, а то чует мое сердце, что часы бегут не в нашу пользу. Вы с императором совсем это забросили: ты свою жену ищешь, он на свою любуется. А заговорщики вряд ли дремлют. Боюсь, новость о беременности императрицы подстегнет их к действию.

— Хорошо, я так и сделаю. Ты расскажешь мне сразу же, как что-нибудь узнаешь?

— Да, непременно. И вот еще — постарайся не спугнуть графиню и наладить с ней отношения.

— ???!!!

— Не сверкай глазами, так надо. Пусть она думает, что мы ничего не знаем и что у тебя остались к ней чувства.

* * *

Маркиз дель Аншанти нервно расхаживал по кабинету. Столько трудов и когда цель, казалось, была близка, все летит вверх тормашками.

Императрица беременна! Как это вышло, если он лично заплатил целое состояние за редкое проклятье, делавшее женщину бесплодной? Или магия утратила силу? Почти 16 лет прошло со дня свадьбы императора, но занианский маг обещал, что проклятье не снимаемое и его действие продлится столько, сколько будет жить его носитель.

Теперь придется менять все планы и на первое место встает не устранение императора, с этим он всегда успеет, а ликвидация угрозы в виде беременной императрицы. Ну и как к ней подобраться, если сейчас ее охраняет вся Империя? Да за один намек, что ей кто-то желает зла, разорвут на куски и дознавателям ничего не достанется.

Хорошо еще, что куда-то убралась Искрящая и герцог не только сам сошел с дистанции, полностью погруженный в поиски жены, но и дружка прихватил. Мессир дю Гранье мог хорошо потрепать нервы своей способностью всюду совать нос.

Знать бы еще — кем беременна императрица. Если девочкой, то ее можно пока не трогать, убрать императора, самому стать регентом при принцессе, а потом взять ее замуж и стать уже полноправным императором. Да, это не быстрый способ, но зато самый бескровный и надежный.

Если же она ждет мальчика, то ей придется умереть до родов, а маркизу отстаивать права на трон огнем и мечом и не факт, что все получится, как надо — он не один зарится на трон и там еще герцог маячит неподалеку. Правда, ему пока не до того, но все проходит, пройдет и эта его страсть или найдется новая.

И ведь не подошлешь никого — все, кто допущен к императрице, прошли строгий отбор и регулярно проверяются менталистом. Это кроме клятвы на крови, которую они все дали.

Надо еще раз попробовать пощупать слуг, а пока съездить во дворец с поздравлениями и подарками. Больше восторга в голосе, преданности во взгляде — император не должен ни о чем не заподозрить до последнего мгновенья! И да — послать вестника тому магу, в Заниан. Пусть использует самые дорогие порталы, но он нужен маркизу в самое ближайшее время.

— Битон! — крикнул маркиз слугу. — Пусть через полчаса подадут мою парадную карету, и проследи, чтобы в нее погрузили — бережно!! — корзину цветов и вели мальчику сбегать в кондитерскую за самыми свежими пирожными. Кондитеру передадите, что это для императрицы — пусть расстарается, как следует. Я в купальню. Придворное платье должно быть готово через 15 минут.

Глава 19

Песок был повсюду: мягко подавался под ногами, пересыпая следы, с тихим шорохом скользил с верхушек барханов, забивался во все дырочки и щели под одежду, проникал под платок, в волосы, хрустел на зубах.

Демиана потеряла счет дням и ночам. С заходом солнца они выходили из очередного укрытия и шли всю ночь, спеша успеть до нового дня в следующий оазис. Братья торговцы говорили, что путешествие продлится три дня, правда, это они о пути к тетушке. Караван шел уже больше трех недель, и Деми умирала от желания помыться, но воду приходилось экономить и даже попить ее давали чуть ли не по часам. Девушке казалось, что песку не будет конца, и путешествие никогда не завершится.

Не было никакой тетушки, не было больше герцогини Демианы, была ценная рабыня Малика. Временами им встречались другие караваны, и мужчины обменивались новостями, Деми же, как велели, сидела, опустив покрытую платком голову, и изображала покорную абарскую женщину. Делать ей было особенно нечего, и девушка много думала, вспоминала прошлую жизнь, разговаривала с малышом, который уже явственно давал о себе знать, толкаясь и ворочаясь у нее в утробе. Деми очень не хватало ее магии, она не могла ощущать ребенка на другом уровне, как привыкла уже, да и в повседневной жизни дара очень не хватало. Оказывается, как много он значил в ее прежней жизни, хотя она и получила возможность пользоваться магией совсем недавно. К хорошему быстро привыкаешь.

Размышления помогли понять ей, какие она совершала ошибки, и что расплачивается за доверчивость, нерешительность и наивность. И обида на мужа продолжала жечь ее душу — она так верила ему, а он постоянно оставлял ее одну. Почему не настоял, не запретил общаться с графиней? Да, ей было одиноко, но лучше бы она проскучала эти дни, чем попала в ловко расставленную графиней ловушку. Откуда она могла знать, что женщины могут быть такие коварные и, улыбаясь в глаза, в спину норовят воткнуть нож?

Мысль о побеге не оставляла девушку, она понимала, что когда доберутся до Восточных Земель, ей оттуда уже не сбежать. Живот будет уже большой, а если все затянется до родов, то тем более не убежишь — куда она с младенцем на руках?

Торговцы старались, что бы пленнице было удобно, и охотно отвечали на ее вопросы о месте, куда ее везли.

— Раим, — в очередной раз обратилась с вопросами Демиана. — Расскажи мне, как живут женщины у повелителя Александра, ты говорил, что у него много женщин.

— Да, повелитель сильный мужчина и он любит женщин. В его серале достаточно наложниц и все они живут, как в сказке. Единственная забота этих красавиц — услаждать взор и тело господина.

— Зачем ему я? Я не такая уж и красавица, к тому же, замужем и беременная.

— Твоя ценность не в красоте, хотя ты вполне привлекательная женщина. Ты — Искрящая. Не думаю, что наличие брачной вязи что-то значит для Александра, он же не будет держать тебя наложницей, ему нужна твоя магия.

— Разве можно насильно удерживать Искрящую? — возмутилась Демиана. — Вот вы не боитесь, что Всесветлая вас накажет за то, что вы обращаетесь со мной, как с рабыней?

— Мы всего лишь торговцы. Нам предложили выгодную покупку, мы не отказались заработать. А договариваться с тобой будет Александр — это уже не наша забота. Всесветлая, если пожелает, накажет графиню, ведь это она тебя предала и продала, а мы только посредники и не больше.

— Думаю, у Александра будет веский аргумент, чтобы ты была покладиста, — вступил Арам.

— Это какой же? — спросила герцогиня.

— Твой ребенок.

— А что с ребенком может быть? — насторожилась Демиана.

— Ты будешь жить в серале, но наверняка в отдельных покоях. Повелитель может приказать забрать у тебя ребенка, если ты станешь упрямиться. Захочешь, чтобы дочка росла рядом с тобой — будешь шелковой, — ответил Арам.

— Дочка? А если родится сын?

— Мальчики не могут жить в серале, их забирают от матерей сразу после рождения.

— Как? Это же чудовищно! Как можно разлучать мать и дитя? — заволновалась Демиана.

— Такие порядки в серале, и ради тебя их никто менять не будет.

После этого разговора Демиана решила, что необходимо бежать и скорее. Только вот как бежать в ошейнике и посреди пустыни? Она одна здесь и дня не проживет. Вещи Деми ехали где-то на одном из верблюдов, сама она имела только то, что было на ней. В абарской одежде не было карманов, спасал корсет, в котором Деми хранила документы и те немногие деньги, которые ей выдала графиня.

Решив бежать при первой же возможности, герцогиня принялась украдкой оставлять понемногу еды, в основном, сушеные фрукты, из невеликих порций, которые ей выдавались дважды в день. Но скоро от этой затеи ей пришлось отказаться — фрукты противно липли к телу и так и норовили выпасть из ненадежного укрытия. И вот однажды они остановились на дневку в оазисе, где также дневал еще один караван из доброй сотни верблюдов и пары десятков погонщиков, среди которых Демиана заметила и несколько женщин.

Решение возникло мгновенно — надо пробраться к верблюдам, когда их завьючат, и спрятаться среди вьюков. Она небольшая и в такой толчее ее сразу не найдут, а потом, когда отъедут, она попросит снять с нее браслеты и ожерелье и сможет освободить свою магию и сама освободится от ошейника.

Весь день Деми практически не сомкнула глаз, следя за вторым караваном и изо всех сил стараясь вести себя как обычно, чтобы торговцы ничего не заподозрили. Наконец наступил вечер, и все засуетились и принялись сворачивать шатры, набирать про запас воду, вьючить верблюдов. Демиана осторожно подобралась к навьюченным верблюдам, уже составленным в связку и встала рядом так, что ее не было видно. Караван тронулся, и девушка пошла рядом, скрываясь за ногами животных и молясь Всесветлой, чтобы скорее наступила темнота.

Так она прошла с полчаса и внезапно ее скрутила ужасная боль. Девушке казалось, что ее что-то раздирает на куски, из носа хлынула кровь и со стоном она упала на песок, потеряв сознание.

Когда Демиана очнулась, она увидела, что лежит в том же шатре, в котором спала все эти дни. Рядом сидели оба брата и пристально смотрели на нее. Увидев, что девушка открыла глаза, Раим протянул ей мех с водой и позволил напиться вдосталь. Дождавшись, когда пленница утолит жажду, Арам заговорил:

— Я просил тебя не делать глупостей, но ты не послушалась. Я был добр к тебе, но ты не ценишь такое обращение. Что ж, теперь все будет иначе. Во-первых, уясни, что пока на тебе ошейник, ты никогда не сможешь от нас убежать и спрятаться. Мы найдем тебя везде и накажем. Если ты еще раз попробуешь обманывать — сегодняшняя боль тебе покажется материнской лаской. Во-вторых, мне безразлично, что будет с твоим ребенком, мне нужна лишь ты. Поэтому с сегодняшнего дня еду и воду ты будешь получать один раз в день, перед закатом и у тебя поубавится активности. И, в-третьих, праздность никому не идет на пользу, с этого дня ты будешь работать наравне с нами и жить и выглядеть, как рабыня. Раим, — обратился он к брату. — Принеси цепь.

Раим сочувственно посмотрел на девушку, но ничего не сказал и вышел наружу, в скорости вернувшись с брякающими цепями. Арам защелкнул на ногах пленницы железные браслеты, к которым была прикреплена цепь, а свободный ее конец обернул вокруг шеи Демианы, и застегнул на небольшой замочек.

— Вот так, теперь ты никуда не убежишь, — довольно разглядывая результат, сказал Арам.

— Вставай, нечего разлеживаться, и так из-за тебя мы потеряли один день, займись посудой — ее надо начистить и сложить во вьюк. Эргеш, покажи ей как надо чистить.

Через несколько дней караваны стали попадаться чаще, а оазисы стали населенные — если раньше в оазисах останавливались только путешественники, то теперь это были небольшие поселения с постоянно живущими абарскими семьями. На Демиану показывали пальцами, дети кидали в нее песок и сухой верблюжий помет. Раим, если видел, всегда отгонял их и уводил девушку в шатер, но Арам, никогда не вмешивался и молча наблюдал, как Деми пытается закрыться от летящих экскрементов. Однажды девушка случайно услышала разговор братьев:

— Арам, ты решил замучить ее до смерти? Так мы ничего не заработаем и впустую потратим столько денег и времени, — начал Раим. — Ты ее совсем загонял, а еды она получает мало. Посмотри, она же высохла вся, того и гляди заболеет.

— Ничего, не помрет, она Искрящая.

— Арам, ты не понимаешь, что ее магия заблокирована и ничем не может ей помочь? Если у нее начнутся роды, мы можем потерять девушку. Где ты найдешь здесь акушерку? Пойми, это не абарка, а изнеженная аристократка, которая ничего тяжелее иглы отродясь в руках не держала.

Арам насупился и возмутился:

— Я был к ней добр, но она пыталась бежать!

— Она всего лишь глупая женщина, и она уже наказана. Если ты не перестанешь ее мучить, мы рискуем не довезти ее до повелителя, помни об этом. Ее кожа потемнела, обветрилась и шелушится, глаза воспалены, губы потрескались, под глазами синяки, руки все в ссадинах и порезах, а ноги натерты браслетами. Чего ты добиваешься, брат?

— Ладно, пусть больше не работает и спит опять в шатре. Но цепь не сниму, и не уговаривай.

— Хотя бы разреши ей помазать раны и давать больше еды и воды!

— Сам с ней возись и следи, если такой сердобольный.

— Да пойми же, наконец, что Александр может не захотеть покупать ее, если она будет еле живая. Я всего лишь забочусь о капиталовложении.

«Вот так, — подумала Демиана. — Я всего лишь капиталовложение… Тамиль, Анри… где же вы…»

Наконец, пустыня закончилась, и караван вошел в небольшой городок, раскинувшийся недалеко от последних барханов и кустов саксаула. Низенькие одноэтажные домики с плоскими крышами были сложены из глины, но улицы между ними были чисто выметены и дважды в день дети поливали их водой, чтобы прибить пыль. Вдоль широкой дороги тек арык с коричневой водой, и местные ребятишки кучками плескались тут и там, подходили попить бродившие сами по себе ослики и немногочисленные тощие собаки. Женщины, закутанные с головы до ног, выглядывали из дверей домов и тут же прятались обратно. Мужчины, наоборот, увидев караван, выходили ближе к дороге и приветствовали проезжающих, спрашивая у них о новостях. И все пялились на Демиану, которая сидела на верблюде. Братья больше не выдавали ее за абарку, и все видели, что они везут рабыню.

Девушка так устала от долгого путешествия, от боли в ногах и руках, от грязи и голода, что впала в полусонное состояние апатии. Она больше не задавала вопросов, ничего не просила и ни на что не жаловалась. Шла, когда велели, ела, если давали, сидела, тупо смотря в пустоту перед собой.

Раима очень беспокоило такое состояние девушки, и он теребил Арама, убеждая, что пленницу надо показать целителю. Брат сопротивлялся, не желая лишних трат, но потом присмотрелся к герцогине и признал, что Раим прав — нужно показать ее целителю.

Его нашли быстро — первый же мужчина, которому Раим задал вопрос, подозвал мальчонку и велел ему проводить почтенных путешественников к дому целителя. После коротких переговоров с лекарем, оказавшимся сухоньким бойким старичком, Демиану сняли с верблюда и ввели в дом.

Старичок поцокал языком, увидев цепь, и велел снять ее, сказав, что в противном случае осматривать девушку не будет. Скрепя сердце Арам уступил. Целитель внимательно осмотрел пленницу, задал ей несколько вопросов, покивал головой и вышел к ожидавшим в другой комнате братьям.

— Раис, — уважительно обратился он к Араму, безошибочно определив, что тот здесь главный. — Ваша рабыня в очень плохом состоянии. Она истощена и измучена, ребенок забирает слишком много сил, а отдыха и достаточно еды она давно не получала. Ей требуется лечение ран на ногах, иначе они воспалятся, и она может сгореть в огневице, хорошее питание и полный покой. Ее тело изранено, но еще больше изранена ее душа. Ханум на грани, и если вы сейчас же не займетесь ее телесным и душевным здоровьем, вы ее скоро потеряете.

— Что мы должны сделать, что бы она быстро поправилась? — спросил Арам.

— Вам надо остаться на несколько дней, а лучше на две недели, поселить ее в доме, приставить для ухода женщину. Искупать, обработать все раны и порезы, вкусно и обильно кормить и дать возможность спать, сколько она захочет. Для исцеления ее души надо рассказывать ей веселые истории, проявлять заботу и участие.

— Она простая рабыня! — возмутился Арам. — С какого я должен перед ней расстилаться?

— Она не простая, — грустно ответил целитель. — Я давно живу и много видел. Не знаю, как эта ханум попала к вам и зачем вы вообще связались с таким недостойным делом, но если она погибнет, вы пожалеете, что на свет родились.

— С чего бы это? — отозвался Арам. — Уважаемый, Вы видимо не поняли — это наша рабыня!

— Это Вы, уважаемый, не поняли, во что ввязались. Я все сказал — если хотите, что бы ханум жила — делайте, как я велел. Если вам безразлично, будете ли живы вы сами — оставьте девушку, как есть и продолжайте путешествие.

Братья растерянно переглянулись и посмотрели на целителя.

— Хорошо, сколько мы Вам должны, уважаемый? И не подскажете, к кому мы могли бы встать на постой?

— Денег мне от вас не надо, а остановиться можете у меня. В моем доме есть отдельный вход и три свободные комнаты, и я могу прислать свою внучку, она поможет ухаживать за ханум.

— Спасибо, это то, что нужно! Показывайте комнаты и куда отнести девушку.

Демиану устроили со всеми удобствами, но Арам велел ни в коем случае не снимать с нее ни ожерелье, ни браслеты.

— Как же она помоется? — удивился целитель. — И одежду неудобно снимать и надевать. На ней ошейник, неужели, этого мало?

— Ничего, и переоденется и помоется в ожерелье, — пробурчал Арам, не мог же он сказать, что стоит девушке избавиться от церзия, и она легко снимет и ошейник и головы с обоих братьев.

Почти час девушка отмокала в лохани, а Аиша, внучка целителя, поливала ее чистой водой и помогла промыть волосы. Поговорить получилось с трудом — Аиша знала всего несколько слов на имперском языке, а Демиана — чуть больше на абарском. За время путешествия по пустыне от нечего делать Раим учил девушку своему языку, но, конечно, выучить его, чтобы свободно разговаривать и понимать она не успела. Как могла, Аиша поведала, что городок называется Абад, что люди здесь выращивают верблюдов, что следующий город в двух переходах. А еще — что Деми надо переодеться в чистое, она положила на диванчик стопку одежды, а потом Аиша принесет ей поесть.

Герцогиня с сожалением покинула лохань, внучка целителя в последний раз окатила ее чистой водой, помогла завернуться в простыню и ушла за мазями и едой. Демиана с грустью посмотрела на вздувшийся живот, погладила его: «Сынок, где же твой отец?» — и принялась одеваться.

Аиша аккуратно и бережно обработала все ссадины на руках и ногах герцогини, раны от железных браслетов обернула мягкими тряпочками, пропитанными в каком-то лечебном составе, и Демиана почувствовала, как боль постепенно уходит. Она поблагодарила Аишу, та заулыбалась и, старательно подбирая слова на имперском, пригласила пересесть к столику, на который успела поставить несколько тарелок с едой.

Хотя Деми и была очень голодна, кусок ей не лез в горло, и она съела лишь немного лепешки, козьего творога и выпила чашку молока и сразу же почувствовала, что сейчас заснет прямо здесь, у столика.

Увидев, что гостья клюет носом, Аиша помогла ей дойти до низенького топчана, и как только, заботливо укрыв легким покрывалом, оставила одну, Демиана провалилась в сон.

Ей приснился герцог, который сидел на полу покоев императорского дворца, обхватив руками заметно увеличившегося в размерах Рика, и плакал. «Тамиль!» — позвала она, и он вскинулся и заозирался. Демиана хотела еще раз позвать, но тут ее что-то дернуло, картинка пропала, а девушка погрузилась в глубокий сон без всяких сновидений.

Глава 20

Маг прибыл через четыре дня, когда маркиз уже терял терпение.

— Почему так долго? — недовольно проговорил де Аншанти, когда маг материализовался у него в кабинете.

— Я вынужден сидеть два дня безвылазно, боясь пропустить Ваше появление.

— Раньше никак не получилось, я был занят и находился далеко от дома и возможности уйти порталом. Так что у Вас стряслось?

— То проклятие, оно больше не действует — императрица беременна!

— Это невозможно! Беременность настоящая?

— В каком смысле? — вытаращился маркиз.

— Я имею в виду, что женщина на самом деле беременна или она и ее окружение только изображают беременность? — пояснил маг. — Было бы хорошо, если бы я смог ее увидеть.

— Боюсь, с этим ничего не выйдет, ее настолько строго охраняют, что даже комару не пробраться! Даже мне — мне, третьему лицу в Империи!!! — пришлось больше часа ждать разрешения на аудиенцию и получить ее буквально на пять минут под пристальным взором воинов и самого императора. Нечего и думать провести к императрице Вас.

— Хорошо, а она выходит гулять? Мне достаточно посмотреть со стороны.

— Гуляет, наверное, только если и гуляет, то неизвестно ни время, ни место, — ответил маркиз.

— Так узнайте. А я пока хотел бы пройти отдохнуть — Вы сорвали меня с места и я буквально двое суток не слезал с седла.

Маркиз вызвал слугу, велел устроить гостя в лучших комнатах и обеспечить его всем, что тот пожелает, а сам принялся решать задачу «как узнать время и место прогулки императрицы?» К сожалению, слуги очень дорожили местом и еще больше — своими головами, поэтому ни уговорить, ни подкупить никого не представлялось возможным. Единственный слуга, который не отказался время от времени делиться подсмотренной или подслушанной информацией, помочь мог немного — он не был вхож в императорские покои и никогда не поднимался выше второго этажа. Но выхода не было, и маркиз отправился на оговоренное место, где оставил условный сигнал, означавший, что его человеку надлежит вечером прибыть для личного разговора.

Местом встречи уже давно был выбрана небольшая таверна недалеко от въездных ворот, куда маркиз приходил под видом мастерового с товарищами, роль которых исполняла его также переодетая охрана.

— Милорд, Вы хотите мне что-нибудь поручить? — сходу спросил дворцовый слуга, едва он успел присесть за стол к маркизу.

— Т-ш! — зашипел на него дель Аншанти. — Сколько раз повторять, что никаких титулов и никаких имен! Жить надоело? Мне нужна информация, во сколько императрица выходит на прогулку и где она гуляет.

— Как же я узнаю, я ведь Ее Величество и не вижу никогда! — заупрямился слуга. — Вам надо спрашивать горничных или кого-то из фрейлин императрицы.

— Вот ты и найдешь сговорчивую горничную. Придумай что-нибудь сам. Например, что влюблен и хотел бы посетить девушку и кое-что подарить ей в знак своей приязни, но опасаешься, что тебя может застать императрица или кто-то из ее окружения. Поэтому тебе надо знать, когда Ее Величество уйдет гулять.

— А… а…

— Вот деньги, купи лент или сладостей — подаришь горничной, — оборвал маркиз. — И смотри у меня, чтобы завтра же был здесь с информацией.

Слуга не подвел и принес весть, что императрица завтра пойдет в парк к озеру примерно за час до обеда. Но он так потратился на несговорчивую горничную, что денег не хватило. Маркиз хмыкнул и вручил еще две монеты:

— Это достаточно?

— Да, милорд. Премного благодарен!

— Надеюсь, ты не забудешь завтра сходить к девушке и одарить ее, как посулил?

— Но зачем? — изумился слуга. — Она же уже рассказала все, что нам надобно было.

— Экий ты дурень, а если еще что-нибудь надо будет узнать? Если ты в этот раз не подаришь обещанное, девушка больше не поверит, еще и подругам расскажет, что ты ее обманул. И зачем ты мне тогда?

— Я понял, понял, Ваша Светлость! Сделаю все, как Вы велели.

Через час маг с маркизом обходили парк вдоль его ограды, пытаясь найти место, откуда они смогут увидеть прогулку императрицы.

— Да, лучше всего завтра встать здесь, — после некоторого размышления и переходов от места к месту, решил маг. — Нас не будет видно ни с дороги, ни из парка, а мы сможем увидеть все, что будет происходить у пруда. Очень кстати, что в этой стороне ограда подходит так близко, реши императрица погулять по аллеям, мы бы ушли ни с чем.

— Хорошо. Значит, мы приедем к десяти часам, оставим лошадей с грумом в ста метрах за тем поворотом, а сами пешком подойдем к кустам и протиснемся к ограде. Придется подождать, не думаю, что Ее Величество гуляет по секундомеру.

— Подождем, это не страшно.

И мужчины отправились к ожидавшему их экипажу.

Наутро они были на месте и терпеливо ожидали, когда появится императрица со свитой. Солнышко ощутимо припекало, какая-то мошка усердно лезла в лицо маркизу, ноги затекли, и он тихо злился. Наконец, показались прогуливающиеся дамы в сопровождении охраны. Причем охраны было втрое больше, чем женщин. Маркиз мысленно присвистнул, увидев это: «Ничего себе, как ее охраняют»!

Маг подобрался и стал похож на хищника перед прыжком. Пристальным взглядом, не мигая, он прожигал императрицу несколько минут и потом тихо проговорил:

— Уходим, я все посмотрел.

— И как, она на самом деле беременна?

— Потом. Сначала уберемся отсюда, у нее в свите два мага, не слишком сильные, но рисковать не стоит. Мало ли какие там еще могут быть сюрпризы.

— Итак, что Вы разглядели? — спросил маркиз, когда оба удобно расположились в креслах в Красной гостиной особняка де Аншанти.

— Императрица беременна.

— !!!. Кем?

— Вот это не удалось понять, мне надо было быть ближе.

— И почему это произошло? Где вечное проклятие, за которое я отвалил целое состояние?

— Его нет, и это меня сильно беспокоит. Само по себе оно не могло ни удалиться, ни исчезнуть. Скажите, а не появилась ли в Империи Искрящая?

— Искрящая? Да, дель Риво умудрился где-то ее откопать и жениться на ней. Приволок ее на Весенний Бал.

— Ну, вот и отгадка — мое творение могу снять только я сам или Искрящая. Значит, эта жена дель Риво разглядела проклятие, сняла его и теперь императрица беременна.

— Что же мне теперь делать? Ребенок совершенно не вписывается в мои планы, — в раздражении бросил маркиз.

— Это Вы уж сами решайте, а мне пора назад. Дела, знаете ли. Величину моего гонорара Вы помните? Чем предпочтете расплатиться — золотом, драгоценными камнями?

Маркиз подошел ближе к магу и тихо спросил:

— Есть средство, что бы у императрицы случился выкидыш? Я не могу рисковать, вдруг она беременна мальчиком. Деньги вот, — и перекинул магу кожаный туго набитый мешочек, глухо звякнувший при столкновении с рукой мужчины.

— Средства-то есть и не одно, только как Вы подберетесь к Ее Величеству? Видели же, как ее охраняют и наверняка маги проверяют всю еду и питье, что ей подают. Но есть еще способ, — маг выжидательно замолчал.

— Какое? Не томите уже!

— У меня есть еще проклятие, заключенное в шарик. Если кто-нибудь сможет подобраться к императрице на расстояние десяти метров и кинет в нее шарик — плод умрет в течение суток. К сожалению, вместе с матерью.

— Меня это не волнует. Скажите, сколько и когда сможете принести?

— Послезавтра. 500 монет.

— Деньги будут вас ждать.

* * *

Анрион рыл носом землю, облазил весь дом сверху донизу и наконец, нашел место, откуда Демиана ушла порталом. Перед тем, как проверить направление, он вызвал Тамиля и пару магов, которые должны были подстраховывать его.

Настроив кристалл на тонкий след портала, Анри раздавил шарик и через мгновение очутился на заднем дворе какого-то строения. Беглый осмотр местности подсказку не дал, и мессир пошел поискать кого-нибудь, кто мог бы поделиться информацией о месте, куда дю Гранье переместился. Паренек, на которого Анри почти сразу наткнулся, очень удивился вопросу, но спорить не стал и охотно поведал, что это Тарсвиль, а впереди постоялый двор и таверна Ганса Шруделя.

— Тарсвиль? Это в каком королевстве?

— Это не королевство, — снисходительно усмехнулся мальчик. «Вот это напился, что забыл, где находится!», — это Свободные Земли. У нас нет короля, правит Совет.

— А, хорошо, я понял. Спасибо!

«М-да, вот это Демиану зашвырнуло! Где же она сейчас? Надо вернуться на место перехода и попробовать найти нить. Плохо, что столько времени прошло, след практически истаял, но ничего, надежда все равно есть», — думал Анри, внимательно осматривая все вокруг и прислушиваясь к своим внутренним ощущениям. Вдруг что-то привлекло его внимание, и у самого забора в негустой траве мужчина подобрал раздавленный шарик. «Использованный портал! Отлично!» — и Анри удвоил внимательность.

Через битый час ползанья по заднему двору таверны он признался себе, что больше никаких следов здесь нет. Как ни печально было признавать, найти Демиану ему не удалось, однако уже то, что он вычислил, куда она перешла — большое подспорье. Надо переместиться в Империю, собрать людей и вернуться для более тщательных поисков.

Анри направился к выходу со двора и почти дошел до внимательно наблюдавших за его манипуляциями мальчика и взрослого мужчины, как его стукнуло — след еще одного портала! Дю Гранье напряженно замер, размышляя, как поступить — попробовать перейти по этому следу или вернуться в Империю и перейти с Тамилем и обоими магами.

— Эй, уважаемый, — окликнул его местный житель. — Могу я узнать, что Вы ищете на моем дворе?

— Я имперский маг, мессир дю Гранье. У нас произошло похищение, и я разыскиваю следы пропажи. Скажите, Вы ничего подозрительного или удивительного не видели здесь где-то полтора месяца назад?

— Да нет, ничего такого, — развел руками хозяин таверны. — У нас здесь тихо. А что или кто пропал?

— Девушка. Длинные каштановые волосы, темные глаза. Нигде не появлялась такая?

— Нет, — подумав, ответил мужчина. — К Ганзелю племянница приехала, так она местная, из соседнего города и под описание не подходит.

— Ладно, я еще посмотрю здесь, Вы не будете возражать?

— Смотрите, мне не жалко, — сказал хозяин и обратился к мальчику: — А ты что лодырничаешь? Иди, матери помоги. С Вашего позволения, — поклонился он Анри и ушел.

Анрион еще раз обошел место, где ощущался след портала и решил перейти по нему, а потом уж смотреть, что делать дальше. Мгновение — и он очутился в темной каморке, где сразу почувствовал, что здесь была Демиана.

«Всесветлая, неужели я ее нашел»?!! — Анри стремительно выскочил из закутка и большими прыжками понесся вверх по лестнице.

«Никого… Но Демиана точно здесь была», — мессир рывком открыл дверь и выскочил на улицу. Перед ним во все стороны, куда хватало взгляда, расстилалось песчаное море и ни одной человеческой души не ощущалось на многие километры вокруг…

Глава 21

Тамиль взъерошил волосы, читая очередную докладную. Солнце стремительно скатывалось за горизонт, вот и еще один день долой.

Находиться одному в их с Демианой покоях было невыносимо, а после того, как ему почудился голос Деми, позвавший его по имени, он перестал нормально спать и изнурял себя работой до изнеможения, чтобы упасть и отключиться без всяких сновидений.

Пока Анрион искал следы портала, герцог перевернул все, но не смог найти ни одного следа вдовы Долески. Женщина просто как в воду канула, ее никто не видел, ее никто не помнил и не мог описать. Так что этот путь завел в тупик.

Зато расследование заговора продвигалось довольно хорошо, но радости это не приносило — подтверждались худшие опасения, что во главе его стоял маркиз дель Аншанти. Его поддерживали несколько молодых отпрысков старинных родов, и это было очень плохо. Император попросил пока горячку не пороть и все хорошо продумать. Конечно, заговорщиков необходимо было нейтрализовать, но сделать это надо было так, чтобы не посеять панику и не обозлить аристократов. Иными словами, нужны не собранные слухи, сведения, исповеди и откровения, а неопровержимые улики. Очень желательно, что бы маркиз с подельниками были схвачены за руку в момент совершения какого-либо действия во вред Империи или императору. Было решено приставить к подозреваемым соглядатаев, чтобы они круглосуточно вели за ними наблюдение.

А Тамиль должен был изображать, что все в порядке и никто о заговоре не знает. Для этого ему пришлось посещать приемы и званые вечера. Пусть на полчаса, но появиться, раскланяться с хозяевами, потанцевать пару танцев, все равно с кем, перекинуться несколькими фразами с гостями и уехать. Этого было достаточно, что бы показать всем — в Империи все спокойно, раз правая рука императора позволяет себе светские развлечения.

На вопросы — где его жена — Анри посоветовал всем говорить, что она вернулась в замок, так как ей не очень подошел столичный климат. Тамиль скрипел зубами, когда был вынужден озвучивать эту чушь, но сказать, что его жена сбежала или похищена, было тем более невозможно.

И почти везде, где он появлялся. Герцог натыкался на графиню де Соммери. Помня о наставлениях Анри, он изо всех сил старался быть любезен и демонстрировать расположение. Всесветлая, каких усилий ему это стоило!

Особенно, когда на одном из приемов, он был вынужден пригласить графиню на танец, и она ему более чем прозрачно намекала, что весьма непрочь возобновить прежние отношения.

— Ваша Светлость, мне вчера из Вертской Долины прислали чудное вино. Но пить это чудо в одиночку преступление. Я была бы счастлива разделить удовольствие с Вами, скажем, завтра?

— О, нет, графиня, я слишком занят на службе у Его Величества и к вечеру просто валюсь с ног. Боюсь, я был бы скучным собеседником и заснул бы через десять минут.

— Если бы это произошло, то в моем доме достаточно уютных кроватей, и Вы обязательно хорошо отдохнули бы, — кокетливо облизнув губы язычком, мурлыкнула графиня.

— Но как же Ваш жених — де Виллан? Было бы правильнее, если Вы разделите этот чудесный напиток с будущим мужем. Посмотрите, он с Вас глаз не сводит, нельзя пренебрегать такой преданностью.

— Знаете, я передумала выходить за него замуж. Быть во всем свободной мне нравится больше. Сейчас я сама себе хозяйка: иду, куда хочу, гуляю, где и когда хочу, в гости приглашаю, кого хочу и сплю… с кем хочу. Зачем же мне муж, который все это немедленно возьмет под контроль?

К счастью, танец как раз закончился, Тамиль отвел графиню к де Виллану и откланялся.

На следующий день он поделился этим с Анри:

— Ты только подумай, что за человек! Ни капли угрызения совести, ни раскаянья, одно бесстыдство. Как я не видел этого раньше! Меня от нее воротит, а приходится улыбаться и говорить комплименты.

— Терпи, все это для пользы дела. Кстати, дня через два ты мне нужен — попробую перейти по нити портала. Ты и еще двое магов подстрахуете.

— Ты собрался перейти за Демианой? — пришел в волнение Тамиль. — Значит, ты нашел точку ухода?

— Да, нашел. Если нам повезет, то, как минимум, узнаем, где возобновлять поиски. Так будь готов, я пришлю заранее вестник.

И вот теперь Тамиль и оба мага, мессиры дю Аллит и дю Кассил, третий час маялись в пустом доме, ожидая, когда вернется Анри и, споря, нужно или не нужно последовать за ним. Вдруг, ему нужна помощь? Что-то же задержало его так надолго! И когда они почти решились идти следом, в комнате материализовался Анрион.

— Ну, что ты узнал? — кинулся к нему Тамиль. — Ты нашел Демиану? Почему тебя так долго не было?

— Сейчас все расскажу, дай дух перевести и попить что-нибудь.

— Садись в кресло, вот вода. Рассказывай, я с тобой с ума сойду!

— След первого портала, — начал Анри, утолив жажду.

— Первого? — прервал его герцог. — Был еще один? Куда?

— Если ты будешь меня перебивать, то рассказ затянется на час. Ты же никуда не торопишься?

— Все, я понял. Говори, обещаю, больше произнесу ни слова.

— Итак, след первого портала привел в город Тарсвиль, что в Свободных Землях.

Один из магов выразительно хмыкнул.

— Да, Мирис, закинуло на край света. Демиана переместилась туда, но не осталась, а почти сразу переместилась вторым порталом. К счастью, она не отошла далеко от первого, еще и оставила на том месте использованный шарик, так что след был вполне четкий даже, несмотря на давность перехода, — Анри вытащил из кармана и продемонстрировал раздавленный шарик. — Когда я нашел след второго перехода, то сначала колебался, как лучше поступить — вернуться за вами и пойти дальше всем вместе или рискнуть и прыгнуть одному. Я решил рискнуть и перешел дальше. Попал в заброшенный дом в оазисе где-то в Горячих Песках.

Маги дружно ахнули, а Тамиль крепче сжал кулаки, не отрывая напряженного взгляда от лица друга.

— Демиана точно была в этом доме, ее следы в нескольких помещениях и — вот, — он достал второй шарик. — Девушка была там не одна. Я нашел следы аур еще троих человек, но затрудняюсь сказать, находились там они вместе с герцогиней или в разное время. Также там были верблюды, под навесом полно верблюжьего помета. И сейчас в доме и окрестностях нет никого — ни людей, ни верблюдов.

— И что это значит? — осторожно спросил Тамиль. — Куда дальше делась моя жена? Еще один портал?

— Нет, следов исходящего портала я там не нашел, поэтому далее идет малоутешительный вывод: Демиана уйти пешком и одна не могла, там пустыня и без еды, воды, проводника и верблюдов не выжить. Значит, она уехала вместе с теми тремя людьми и их верблюдами. Вопрос — куда? Я снял координаты дома, теперь надо посмотреть карту Горячих Песков. Возможно, она нам поможет найти ответ.

— Поехали во дворец, там такая обязательно есть, — предложил Тамиль.

Через некоторое время четверка сидела в императорской библиотеке и разглядывала магическую карту. Анри ввел координаты дом, и на карте появилось его обозначение.

— Самое начало Горячих Песков, — пробормотал Тамиль. — Куда оттуда можно уехать на верблюдах?

— Мне жаль, но, боюсь, только в одно место — в Восточные Земли, подал голос один из магов.

— Зачем туда ехать на верблюдах, там же месяц пути, не меньше! — воскликнул герцог. — Можно же порталом перейти!

— Ваша Светлость, Вы прогуливали уроки географии и истории государств? — поинтересовался Анрион. — В Восточные Земли нельзя попасть порталом, там не одну сотню лет стоит мощная магическая блокировка. Посетить государство можно только двумя путями — перейти Горячие Пески или переплыть Соленое Море.

— Значит, Демиана отправилась в Восточные Земли? — растерянно спросил Тамиль. — Но ведь это очень трудное путешествие, как она сможет его перенести? Зачем она туда поехала?

— Хороший вопрос. Но ответ мне не нравится — я сомневаюсь, что герцогиня сама решила ехать туда. Что ей делать в государстве, где женщина приравнена к вещи и не имеет никаких прав? Если бы она хотела сбежать и жить самостоятельно, то остановилась бы на Свободных Землях или в Ингредиуме, где у женщин равные права с мужчинами и где так почитают магов.

— Что ты хочешь сказать? — насторожился Тамиль.

— Что Демиана едет в Восточные Земли не по своей воле. Ее похитили и везут насильно.

— Но она Искрящая! Ей невозможно навредить, ее магия этого не допустит!

— Тамиль, ее могли обмануть и заблокировать магию.

— Каким образом можно обмануть Искрящую?

— Она молодая женщина, никуда из своего дома не выезжавшая до встречи с тобой. И она очень расстроена и обижена, она думает, что ты ей изменяешь. В таких растрепанных чувствах ее несложно обвести вокруг пальца. Но мы сейчас не о том говорим, нам надо решать, что делать дальше.

— Как что? Ехать в Восточные Земли и искать Демиану там! Я сейчас же отправлюсь к императору и попрошу отпустить на поиски.

— Тамиль, в Империи зреет заговор и сейчас все в полной готовности для нейтрализации заговорщиков. Ты сам над этим работаешь и понимаешь, что сейчас ты никак не можешь уехать так надолго! Месяц пути через Пустыню, месяц обратно и неизвестно, сколько времени на поиски. Еще надо обязательно заручиться помощью и содействием повелителя Александра, иначе чужой там и суток не проживет, а на это тоже нужно время и подготовка.

— Да, ты прав, Император не отпустит сейчас. Я все-таки, завтра поговорю с ним, ты пойдешь со мной? — обратился к Анри Тамиль.

— Да, разумеется.

Император все выслушал и произнес:

— Очень плохо и как не вовремя! Я понимаю твои чувства, Тамильес, но если сейчас ты покинешь Империю, заговорщикам удастся совершить переворот и потом придется пролить много крови, чтобы справедливость восторжествовала.

— Но что же делать? Ведь Демиане угрожает опасность, а она ждет ребенка, беременности скоро пять месяцев! Что если с ней плохо обращаются и продадут в чей-нибудь гарем? Если бы, не к ночи будь сказано, ваша жена попала в такой переплет, неужели бы Вы оставили ее и ждали для спасения подходящего времени? — воскликнул Тамиль.

— Не горячись, я прекрасно понимаю твои чувства, но попробуй подумать холодной головой! Мы сейчас держим все нити в руках и вот-вот поймаем преступников с поличным. Ради этого мы все столько работали и столько ждали! И да, если бы подобное случилось с моей женой, как бы я ни горевал, сначала долг перед Империей, и потом уже — перед родными. Таково бремя власти, Тамиль. Как только мы разберемся с заговором, я немедленно отправлю тебя с любой помощью, какая потребуется, в Восточные Земли. А пока мы можем просто связаться с правителем Александром и попросить содействия в розыске Демианы. Ее наверняка везут в один из гаремов или в подарок самому Александру, думаю, он сможет помочь ее найти и возьмет ее под свое покровительство.

— Хорошо, — ответил герцог. — Я подожду, но Вы сразу расскажете мне, что ответит правитель? И еще — неужели никого не заинтересует, куда делась Искрящая — гарант благоденствия и процветания Империи?

— Ну, разумеется, сразу все расскажу! Про Искрящую все знают, что она твоя жена, и мы же распустили слух, что она уехала в замок, так как ей не подошел климат столицы. Только, Тамиль, отправь уже восвояси ее невозможную мать! Она, конечно, язык прищемила, но никто не сможет поручиться, что не проболтается. Почему она все еще не дома, не рядом с беременной дочерью? Кто-нибудь может обратить на это внимание.

— Непременно, — поморщился герцог. — Вот прямо сейчас поеду и сам с ней перейду в замок, распоряжусь там насчет баронессы и вернусь назад. Давно надо было это сделать, но все руки не доходили, да и видеть ее лишний раз не хотелось.

— Я рад, что ты сегодня все уладишь, — ответил император. — А теперь вернемся к нашим делам — через три дня Большой Бал, завершающий сезон и на нем обязательно должна присутствовать императорская чета. До сего времени Ролинда нигде не показывалась и это будет первое ее появление на людях после сообщения радостного события. Думаю, заговорщики обязательно предпримут какие-то действия именно на балу. Наша задача успеть схватить их до того, как они смогут нанести удар.

— Вы думаете, что нападут на императрицу?

— Нет, я думаю, что попробуют устранить меня. Мы им максимально усложнили задачу, усилив втрое мою охрану, и я совсем перестал появляться в обществе. Они просто никак не могли подобраться ко мне раньше, и будут думать, что Бал — их единственный шанс. Ведь туда я не приехать не могу.

— Хорошо, мы все подготовимся. Я расставлю среди обслуживающих Бал слуг своих людей, и в зале будут все сильные маги Империи, — отозвался Тамиль. — Вы уверены, что нападение будет на Вас, а не на Ее Величество?

— Да, уверен. Если устранят меня, сделать так, чтобы императрица исчезла им не составит труда. Покушение на нее сейчас, пока я жив, не имеет смысла.

— А мне кажется, что это было бы хорошим ходом — убрать императрицу и в панике, которая непременно поднимется, будет легко нанести удар и по Вам, — возразил герцог.

— Нет, не думаю. Ее Величество хорошо охраняют, она остается одна только когда я рядом, в остальное время вокруг и поблизости всегда не меньше десяти тщательно проверенных и преданных людей.

— Хорошо, но все равно я бы не терял бдительности.

— Разумеется, так и сделаем. Но вернемся к Балу. Тамиль, тебе надо будет выбрать спутницу, с которой ты придешь и много танцевать и веселиться, показывая, что мы спокойны и не ожидаем подвоха. Мы с Ее Величеством появимся ближе к концу Бала, станцуем традиционный танец, и на этом сезон закроется, а мы сможем удалиться. Тебе же придется быть там с самого начала.

— Я даже знаю. Кого герцог должен выбрать в свои спутницы, — подал голос Анри.

— О, нет! — протестующее отозвался Тамиль. — Даже не начинай — нет, нет и еще раз — НЕТ! Я ее видеть не могу!!!

— О, да, да и еще раз — да! Крепись, мой друг, это необходимо для пользы дела. Пусть все увидят вас вместе и думают, что ты окончательно вернулся к бывшей любовнице. Графиня совсем расслабится, и мы сможем ее подловить и прижать к стенке. Если она замешана так, как мы думаем, то наверняка ей известны люди, что увезли Демиану в пески. Зная имена, мы быстрее сможем их найти.

— Ладно, уговорил. Но кто бы знал, как мне хочется ее придушить, а не танцевать и улыбаться!

Император успокаивающе похлопал племянника по плечу:

— Крепись, я верю, что скоро ты сможешь обнять жену. Ну, все обговорили, накануне Бала еще соберемся, Тамиль, ты приведешь своих людей, я сам поговорю с каждым. Я отправлять вестник Александру, вы тоже знаете, чем заниматься.

Бал! И герцог прислал ей любезное предложение сопровождать! Графиня сияла.

Все так удачно складывается, она и мечтать не могла, что все настолько хорошо получится! Она-то была уверена, что Тамиль будет безутешен и бесконечно страдать, потеряв жену и ребенка, а он и не горюет вовсе и ведет себя, будто ничего не случилось. Что же, все к лучшему, пусть она не смогла доставить ему настоящего горя, но зато получилось вернуть его себе. А Демиана… Глупенькая доверчивая Демиана… Не будет зариться на чужое, пусть теперь расплачивается за то, что чуть не увела ее мужчину.

Глава 22

Демиана ела, спала, купалась, опять ела и опять спала. Аиша тщательно обрабатывала ее раны и ссадины и они потихоньку затягивались. Время от времени герцогиню осматривал целитель, всегда в присутствии одного из братьев. Деми решила, что они боятся оставлять их наедине, вдруг девушка попросит помощи сбежать или снять украшения. Аишу они не опасались, во-первых, она очень плохо говорила по-имперски, и Деми просто-напросто не смогла бы ей объяснить, что и куда нужно передать, а, во-вторых, еще в первый день Арам остановил ее и спокойно поведал, что если она хоть намек кому-нибудь кинет о гостях, то может прощаться со всей своей семьей.

— Думай, что делаешь и помни, что жизнь чужой женщины не стоит жизни твоих родителей, деда, сестры и братьев. Ты меня поняла?

— Да, раис, — пролепетала Аиша и еще ниже опустила голову. — Я ничего такого не собираюсь делать, дедушка велел, и я ухаживаю за ханум.

— Она не ханум, она рабыня! — взъярился Арам. — Твой дед выжил из ума, не повторяй все, что он несет. Запомни хорошенько, что я тебе сказал, иди и тщательно заботься о женщине, она должна быстро поправиться, нам надо ехать дальше.

Демиана засыпала, страстно желая еще раз увидеть во сне мужа, но сны или не приходили совсем или приходили такие, что лучше бы их не было. Герцогине снилась графиня, которая, улыбаясь, держала герцога за руку, а тот весело о чем-то с ней разговаривал. Или ее муж и де Соммери, танцующие на каком-то званом вечере. Или Тамиль, осторожно подсаживающий Полетт в карету.

От таких снов Демиана просыпалась в слезах и как ни убеждала себя, что это только сон и навеян он недавними печальными событиями, червячок сомнения продолжал грызть ее. Ребенок, чувствуя, что маме плохо, и она расстроена, начинал активнее двигаться, и герцогине волей-неволей приходилось переключаться на него. Стоило ей положить руки на живот и ласково поговорить с малышом, как физкультура в животе прекращалась, и дитя замирало, будто и в самом деле слушает мамины речи.

Через неделю братья решили поговорить с целителем.

— Что Вы можете сказать о здоровье подопечной? Нам надо скорее выезжать. Мы и так непростительно задержались!

— Девушке гораздо лучше, но она еще слаба и может опять заболеть или впасть в апатию, если вы ее сейчас опять заставите терпеть лишения. Еще неделя как минимум и тогда она окрепнет настолько, что сможет перенести путешествие без вреда для своего здоровья и здоровья ребенка.

— Старик, я уважаю Ваши седины, но поймите и Вы нас — нам нельзя так оттягивать отъезд! Мы должны довезти рабыню до того, как она родит.

— Если хотите, что бы она скорее оправилась, то снимите с нее церзий. Блокировка плохо влияет на ее организм и ребенка.

— Нет, это невозможно, — отрезал Арам.

— Почему? На ней же останется рабский ошейник, что она сможет сделать в нем? Ну, снимите хотя бы ожерелье и оставьте одни браслеты — так она сможет потихоньку подпитываться сама и поддерживать ребенка. Поймите, ей это жизненно необходимо.

— Мы подумаем, — буркнул Арам и вернулся в комнату к брату.

— Что удумал этот лекарь, ты только послушай! — с возмущением принялся он рассказывать Раиму. — Говорит, что рабыня не поправится и еще и ребенка потеряет, если не снять с нее церзий. Мол, ей требуется магическая подпитка.

— Возможно, целитель не так уж и неправ, — осторожно ответил Раим. — Посмотри, как она ослабела, правда, ты несколько перестарался с наказанием за попытку побега, но если она не может совсем без магии, мы рискуем ее не довезти.

— И что делать? Снять церзий и она отправит нас к предкам. Я не верю целителю.

— Снять часть церзия и настроить ошейник на запрет магических действий для рабыни.

— Ты случайно не подслушивал мой разговор со стариком? Прямо повторяешь его слова. Ладно, я подумаю до завтра. Одна морока с этими магинями, простую бабу гни — не переломится и выживет где угодно без всякого дара, а эти, погляди-ка, не могут жить без своей магии.

На следующий день Арам выдал брату, что надумал:

— Пока мы здесь, ничего снимать не будем, ее здесь и так нежат, хуже уже не будет точно. Не хочу, что бы она без присмотра оставалась, если снимем ожерелье, еще наделает нам делов. А вот когда поедем, буду снимать днем, на ночь надевать обратно или наоборот — нам видно будет.

Благодаря настойчивости целителя, Демиана получила еще неделю передышки и провела это время с пользой — хорошо отдохнула и набралась сил. В один из последних дней в доме гостеприимного лекаря, он вошел к Демиане во внеурочное время — уже почти ночью, когда девушка собиралась засыпать.

— Т-с-с! Не пугайтесь, ханум, это я, старый Аббас. — прошептал старик. — Ваши хозяева так следят, чтобы мы не смогли поговорить, что мне пришлось красться к Вам ночью. Вы не будете против, если я сяду на топчан — надо говорить очень тихо, чтобы нас не услышали?

— Да, садитесь, — так же шепотом ответила Демиана. — Вы хотите что-то спросить у меня?

— Кызы, я давно живу и много видел, Вы не рабыня, Вы сильный маг и мне непонятно, как Вы оказались у этих сынов собаки?

— Я обиделась на мужа, очень обиделась и не знала, что делать, а одна знакомая вызвалась помочь и… предала. Дала мне одноразовый портал — я решила бежать, а она пообещала, что портал приведет меня к ее тете, которая примет с распростертыми объятьями. Вместо тети я попала в руки к этим торговцам, и они тоже обманули — сказали, что отвезут к тете и велели одеться как абарская женщина, дали платье, украшения и ошейник. Про него они сказали, что такой носят все замужние абарские женщины.

— Бедная. Ты надела его своими руками?

Демиана грустно кивнула, но, вспомнив, что в комнате темно, прошептала:

— Да. Я такая глупая… А теперь они везут меня к повелителю Александру, хотят ему продать и я ничего не могу сделать, а мой муж сходит с ума в Империи и понятия не имеет, куда я пропала.

— Сегодня я уговаривал твоих хозяев, что бы они сняли с тебя часть украшений из церзия, и тогда ты не будешь так уставать и ребенку это на пользу. Пробудившегося мага нельзя надолго разлучать с его даром, это очень плохо для него, а ты еще и беременна и я так мыслю, ребенок тоже маг, так что церзий вам совсем ни к чему. Надеюсь, они прислушаются к моим аргументам.

— А вы не могли бы передать вестник в Империю? У меня почти нечем заплатить, но мой муж не поскупится, если ему привезут весточку обо мне, — Демиана с замирающим сердцем ждала ответа.

— Есть у меня дальний родственник в Империи, ему я мог бы ему написать и попросить об услуге, но нечем заплатить магу за вестник, — смущенно проговорил целитель.

— У меня припрятано немного денег, — вскочила Демиана и, стараясь не шуметь, отошла от топчана и осторожно достала из обмотанного вокруг груди платка (корсет давно приказал долго жить) имперские деньги, которые ей дала с собой графиня. — Вот, держите. Я надеюсь, их хватит на вестник. Пожалуйста, попросите родственника передать в особняк герцога дель Риво, где и с кем встретили его жену и куда меня везут.

— Хорошо, я все сделаю, ханум, храни Вас Всевышний. Но не рассчитывайте на то, что муж сможет быстро Вас вызволить — сюда нельзя перейти порталом, только на верблюдах через Горячие Пески и есть еще путь, но он еще дальше — через Соленое Море.

— Я понимаю, и буду терпеливо ждать, — ответила Демиана. — Спасибо Вам за все и пусть Всесветлая воздаст Вам за Вашу доброту вдесятеро!

— Я так и чувствовал, что здесь нечисто, хорошо, что вы задержались, отдохнули и окрепли за эти дни. Но мне пора, отдыхайте, ханум, — и целитель покинул комнату.

Демиана же еще долго лежала без сна, мечтая, как ее Тамиль получит весть и помчится за ней.

Через день торговцы с Демианой отправились дальше и, проезжая мимо, герцогиня с грустью смотрела на две молчаливые фигуры девушки и старика, которые не уходили до тех пор, пока небольшой караван не скрылся из виду.

Герцогиня с любопытством разглядывала места, по которым они проезжали.

Дома небольшие, слепленные из глины с соломой, рядом навес и загон, куда на ночь загоняют скот. Держали здесь овец и коз, редко можно было увидеть пару коров, чаще встречались лошади, ослы и верблюды. На улицах бегало много ребятишек, в основном, мальчиков разного возраста. А девочки встречались только совсем маленькие, лет до трех. Куда подевались девочки более старшего возраста, Демиана не могла предположить. Впрочем, женщины вообще на улицах почти не встречались, если попадались, то непременно в сопровождении мужчины и закутанные так, что только глаза и виднелись.

Как и говорил целитель, Арам распорядился снимать на ночь ожерелье с Демианы, но надевал ей на ногу цепь и пристегивал ее к топчану или к чему-нибудь другому тяжелому и громоздкому, что попадалось на очередной ночевке. Деми с большим облегчением ощущала потоки дара. Пусть и не полнокровные, а тоненькие струйки, но она и этому была рада. После двух с половиной месяцев без возможности почувствовать сына на энергетическом уровне, она с радостью ощущала волны тепла и любви, транслируемые ребенком, и в свою очередь посылала ему любовь и обещание защитить. Пробовала она снять с себя невидимость для мужа, чтобы Тамиль почувствовал ее, но на это тех крох магии, которые ей сейчас были доступны, не хватило и пришлось по-прежнему надеяться, что вестник от целителя уже попал к герцогу.

Страна оказалась совсем незнакомая, уклад жизни был непривычен для герцогини.

Сзади домов располагались огороды и сады, обнесенные от нашествия травоядных разного размера и степени прожорливости заборами из переплетенных лоз.

Ехали теперь днем, а ночью останавливались в караван-сараях.

Герцогине временами казалось, что они никогда не доедут и так и проведут остаток жизни в дороге.

Чем ближе подъезжали к столице Земель, тем более населенными становились города и поселения, более ухоженными улицы и постройки и, наконец, почти через три недели пути, караван подошел к заставе перед въездом в столицу. Простоять пришлось больше пяти часов — много повозок, караванов, пеших и конных стремились попасть в город и пока каждого опрашивали и досматривали, времени проходило немало.

Настала очередь торговцев и что-то пошло не так. Демиана плохо понимала. О чем шла речь, но поняла, что причина задержки — она. Торговцы размахивали руками, громко что-то доказывали, но воин невозмутимо повторял одно и то же. В конце концов, Арам махнул рукой и подошел к верблюду, на котором сидела герцогиня.

— Что случилось? — спросила она. — Нас не пускают?

— Нет, повелитель три дня назад разослал указ задерживать всех путников, с которыми едут рабыни и препровождать их в специально выделенное место для досмотра. Наверное, у кого-то сбежала ценная рабыня и ее ищут.

Караван проследовал за воином и через некоторое время остановился в караван-сарае, каких Деми уже немало навидалась. Ее сняли с верблюда, отвели в комнату и оставили одну.

Утром пришли братья, а с ними еще один мужчина с цепким взглядом. Только он вошел, как сразу что-то велел, но Деми не поняла и продолжала стоять. Тогда голос подал Раим:

— Сними платок, покажи волосы.

— Она говорит на имперском? — сразу отозвался цепкоглазый и тут же обратился к Демиане по-имперски. — Откуда ты родом?

Демиана сняла платок и мужчина напрягся.

— Покажи руки, — велел он. — Подними рукава повыше.

— Эй, уважаемый. Нельзя так с чужой женщиной, — возмутился Арам и попробовал задвинуть девушку себе за спину.

— Ты кто такой, чтобы обсуждать приказы повелителя Александра? — прищурился цепкоглазый. — Или у тебя есть запасная голова?

— Так мы и везем рабыню к повелителю! Нельзя, чтобы девушку для повелителя видели другие мужчины.

— Я не отпущу вас, пока не сделаю то, что мне приказано, — невозмутимо парировал мужчина. — Будете мешать, позову воинов.

Арам смирился и отошел в сторону. Бросив Демиане:

— Делай, что он велит.

Деми закатала рукава, и цепкоглазый пробежался взглядом по браслетам с церзием, по золотистой брачной вязи и довольно улыбнулся:

— Повелитель будет доволен.

— Так мы можем идти, уважаемый? — оживился Арам.

— Вы — да, но завтра с утра придете к дворцу повелителя для допроса. А девушку я забираю.

— Как забираете? Это наша собственность! Мы ее купили и везем для продажи, — заволновались братья.

— И у вас есть купчая на нее? — спросил цепкоглазый. — Можете назвать у кого Вы ее купили?

Братья переглянулись и отсупили.

— Правильно, — одобрительно кивнул мужчина. — Снимите с нее ошейник и можете уходить. Да, не забудьте — завтра с утра на воротах вас будут ждать и проведут, только назовите ваши имена.

Раим подошел к девушке, снял ненавистный ошейник, братья развернулись и покинули помщение.

Цепкоглазый обратился к замершей Демиане:

— Не пугайся, сейчас тебя отвезут во дворец. Там ты сможешь искупаться и отдохнуть.

Дворец Деми рассмотреть не успела. Ее привезли в закрытой повозке, которая подъехала к самому входу, и сразу провели внутрь здания. Там герцогиня попала в женские руки, которые немедленно сняли с нее все до нитки, и Демиана еле успела выхватить из платка письмо герцога и бумаги на Агнию Долески, которые так и хранила. Женщины попытались забрать бумаги, но девушка вцепилась в них намертво и тогда ее оставили в покое и отошли, чтобы не пугать еще больше. Голая Демиана стояла, прижав бумаги к себе и лихорадочно размышляла, что с ней собираются делать дальше, но как только вошла еще одна женщина и заговорила с ней, все сразу прояснилось.

— Ты не пугайся, — сказала она на имперском. — Тебе никто не желает зла и не заберет твои бумаги. Ты положи их вон на ту скамейку, заберешь, когда выйдешь из хамама. Ты очень грязная, нельзя входить в гарем грязной. Вот сейчас вымоешься, наденешь чистую одежду и тебя проводят в комнату, где ты поешь и отдохнешь.

— Зачем я здесь? — спросила ее Демиана.

— Нам не говорили, только приказали помочь тебе вымыться, переодеть, отвести в комнату и накормить.

— Хорошо, пойдемте мыться.

— Осторожно, не поскользнись. У тебя какой срок?

— Скоро шесть месяцев.

Отмыли Демиану до скрипа, волосы бережно разобрали и промыли в нескольких водах, а потом высушили их и расчесали. Впервые за все время с начала побега, Демиана чувствовала себя совершенно чистой.

Комната, куда привели герцогиню, была большая и светлая, с эркером, уютными диванчиками и топчаном, на полу толстые ковры и подушки. Как только Демиана в нее зашла, женщины внесли столик с кушаньями, и девушка смогла утолить голод и жажду. Пока ей нравилось место, куда она попала, а завтра… завтра будет видно.

На следующий день Деми едва успела позавтракать, как двери распахнулись и в комнату стремительно вошел высокий и довольно молодой мужчина, одетый в богатый длиннополый кафтан. Прислуживавшие герцогине девушки дружно склонились в поклоне, а Деми растерялась и так и осталась стоять, таращась на вошедшего.

— Так это из-за тебя такой переполох? — с улыбкой спросил мужчина. — Назови свое имя. Свое настоящее имя.

— Демиана Алерия де Плиер герцогиня дель Риво, — ответила Деми. — А кто Вы?

— О, я просто повелитель Восточных Земель Александр, — весело ответил мужчина. — Как же Вас угораздило попасть в руки торговцев? Я чуть не упал, когда из Империи пришел вестник насчет Вас.

— Я… меня… обманули.

— Вот всегда говорю, что нельзя женщинам давать воли. Была бы с мужем, сидела бы дома, как положено жене, спокойно вынашивала ребенка и ничего бы не случилось. Ну да ладно, поговорим о другом. Я сниму с тебя церзий, если ты пообещаешь не проявлять свой дар, не пытаться связаться с мужем и будешь скромно и послушно вести себя и терпеливо ждать, когда за тобой приедет муж. Мне не нужны неприятности с магией, поэтому или ты все это обещаешь и выполняешь, или церзий останется на тебе до отъезда.

— Конечно, я обещаю. Но почему нельзя связываться с мужем?

— В Империи неспокойно, им там не до тебя. Я пошлю вестник, что пропажа найдена и бережно хранится и на этом пока все. Сегодня тебя осмотрит акушерка, если захочешь какой-нибудь еды, передашь с прислужницами. Одна из них говорит по-имперски, так что поймете друг друга. Выходить одной из комнаты нельзя. Выходить на прогулку без моего разрешения нельзя. Если у тебя что-то срочное, скажешь Хамиту — это старший евнух — он передаст мне. Кушай хорошо, спи, шей приданое для ребенка и жди. Будут новости, тебе передадут.

Утром, как и было велено, братья пришли к воротам, назвали имена и были сопровождены в одну из комнат. Через полчаса ожидания, к ним вошел повелитель с несколькими сопровождающими.

— Рассказывайте, — бросил Александр.

— Что желает услышать повелитель? — склонились в поклоне братья.

— Откуда у вас девушка?

— Когда мы были с товаром в Империи, один наш родственник передал, что некая знатная дама ищет зачарованный костюм гурии. У нас был такой, и мы связались с этой дамой, она сразу купила его и спросила, не покупаем ли мы рабынь. Мы что — мы все покупаем, что пользуется спросом и продаем, все, что покупаем. Она сказала, что девушка молодая и магически одаренная, довольно красивая, но беременная. Это хороший товар и мы согласились и обговорили с дамой все условия — где нам ждать девушку и сколько заплатить за нее.

— И вас не смутило, что девушка — подданная другой страны? Что она замужняя и ее передали вам обманом? Вы не подумали, какой скандал мог разгореться, вплоть до объявления войны Восточным Землям? Девушка не простая горожанка, а жена племянника императора и наследника первой очереди Империи!

— Мы… не думали… не знали…

— Все вы знали, собачьи дети. Заработать хотели? Так у вас получилось — неприятностей вы много себе заработали, — усмехнулся Александр и обратился к одному из своих сопровождающих. — Сейчас пусть перескажут все в подробностях еще раз, с именами и адресами, а писарь запишет, и потом отведите обоих в зиндан, пусть сидят и думают о своей никчемной жизни, а я пока тоже подумаю, как наградить этих ослов, чтобы больше никому неповадно было.

Глава 23

Тамильес устало потер затекшую шею — все, на сегодня хватит. За всю предыдущую жизнь он столько не работал, как за последние четыре месяца. Но завтра этот проклятый Бал, осталось потерпеть сутки — двое, заговорщиков повяжут, и он наконец-то сможет заняться поисками Демианы.

За прошедший месяц император отправил в Восточные Земли уже несколько вестников, но неизменно ответ был один — «Ищем. Пока местонахождение герцогини не установлено».

Графиня прилипла к нему, как семечко чертополоха, герцог рядом с ней каждый раз еле сдерживался, настолько сильным было желание вытряхнуть из нее сведения, куда она отправила его жену. Но приходилось, сжимая зубы до зубовного скрежета, улыбаться и флиртовать. Рядом постоянно вился маркиз дель Аншанти, и Тамилю приходилось внимательно следить и за своими словами и выражением лица. Он обязан был излучать спокойствие и безмятежность.

Маги проверили каждый уголок зала, окна и двери были дополнительно зачарованы и должны были среагировать, если кто-нибудь попытался пронести через них любое магическое устройство с высокой степенью силы. Вроде бы, предусмотрели все — в нишах, скрытые драпировками, встанут отборные воины, всех входящих просканируют маги, император ни минуты не останется один, его все время будут прикрывать воины и Анри с Тамилем. Единственный сложный момент — танец императорской четы, закрывающий и Бал и сезон. Его Величество ожидал, что заговорщики нанесут удар именно во время танца и что бы дать им уверенность, что все получится, велел на это время оттянуть всю охрану в сторону. Он надеялся, что вид беззащитной пары спровоцирует нападение и тогда в игру вступят воины из ниш и имперские маги.

Анри был против такого плана и считал, что нельзя так подставляться, но император остался непреклонен:

— Мы должны подтолкнуть их к нападению на глазах у всего света, только таким образом мы сможем разом арестовать всех в одном месте и раз и навсегда покончить с этой заразой.

— Но такой риск! Что, если кто-то успеет кинуть нож или еще что-нибудь подобное и нанесет Вам или Ее Величеству вред?

— Мы наденем тонкие кольчуги под платье, а магические штуки отследят наши маги еще при входе в зал, — ответил император. — Риск, конечно, есть, но мы свели его к минимуму и это наш единственный шанс.

— Я все не могу забыть де-истраер, Ваше Величество. Ведь его ни один маг не смог обнаружить в течение стольких лет! Где гарантия, что в зал не пронесут что-нибудь подобное, что наши маги не в силах увидеть? Занианские чародеи владеют особенной магией, отличной от других, и справиться с ней могут или они сами или Искрящая.

— Да, я все понимаю. Занианская магия — наше слабое место, но будем надеяться на лучшее и что заговорщикам не удалось привлечь на свою сторону никого из Заниана. Эх, если бы с нами была герцогиня… Прости, Тамильес, как только всех возьмем, ты сразу же отправишься в Восточные Земли. Я тут подумал на досуге — а что, если тебе не идти через Горячие Пески, а перейти порталом на Архипелаг и договориться с драконами Нибелграна? Они, конечно, себе на уме и ни с кем толком не общаются, но в Восточные Земли летают и чем Шитс не шутит — возможно, тебе удастся договориться, и тебя отвезут? Сэкономишь несколько недель времени.

— Идея хорошая, но трудноосуществимая. Даже не представляю, чем я могу соблазнить драконов, что бы кто-нибудь из них согласился помочь, — отозвался герцог.

— Вот разберемся с заговорщиками и подумаем над этим вместе, — проговорил император.

— И, все-таки, нельзя сбрасывать со счетов занианскую магию, — вернулся к прежнему вопросу Анрион. — Если один раз ее использовали против императрицы, то нет никакой гарантии, что не попробуют вновь — уже против императора или обоих сразу.

— И что ты предлагаешь? — спросил Тамиль. — Мы же ее не можем обнаружить!

— Наложить на всякий случай на Их Величеств зеркальные щиты. Да, они очень энергозатратны и мне придется выложиться до нуля, и все равно они продержатся не больше получаса, но зато они смогут отрикошетить любое магическое воздействие, даже занианское, а полчаса должно хватить на танец и речь императора.

— Нет, полностью опустошать себя нельзя, неизвестно, что приготовили заговорщики, ты нужен в силе. Идея с зеркальным щитом хорошая, только наложишь его ты на кого-то одного.

— И на кого же? Под ударом Вы вдвоем и сберечь необходимо и Ее и Ваше Величества.

— Нападение мы ожидаем на меня, значит, щит надо на меня наложить, — рассуждал вслух Арион. — Но, с другой стороны, Ее Величество тоже может попасть под удар, она сейчас очень уязвима и более ценна для Империи, чем даже я. Решено — зеркальный щит ставишь на императрицу. На час.

— Но, Ваше Величество, — неуверенно начал Тамиль.

— Я все сказал, — отрезал император. — Приступайте к своим обязанностям. Анрион, для наложения щита подойдешь прямо перед нашим с Ее Величеством выходом. Выйдешь из зала, я распоряжусь, чтобы тебя проводили прямо к нам, без задержек с проверками. О, чуть не забыл — надо несколько записывающих кристаллов — во избежание недоверия среди тех, кто не смог присутствовать на Балу и для наглядного подтверждения нападения необходимо записать все, что произойдет.

— Хорошо, я выделю кристаллы и двух-трех человек из молодых магов, кто умеет с ними обращаться и сможет записать все с разных сторон зала, — поклонился Анрион.

День Х наконец, настал.

С утра еще раз досконально проверили сам зал, сопутствующие ему помещения, коридоры, входы и выходы. Когорта переодетых слугами воинов рассредоточилась и замерла у всех дверей и окон, маги заканчивали развешивать ловушки и следилки, остальные проверили схему, кто и где в какой момент должен находиться и что кому делать в случае той или иной непредвиденной ситуации.

Ближе к вечеру Тамиль переоделся и поехал за графиней.

Шитс побери, помилуй Всесветлая, сегодня он последний раз играет роль ее спутника, он сможет, он должен.

— Ах, Тамиль, Вы как всегда пунктуальны! — воскликнула графиня. — И надо же, цвета наших платьев совпали! Это знак! — Графиня кокетливо наклонила голову и обещающе улыбнулась.

Да, герцог любезен с ней и внешне все в порядке, но ее всерьез беспокоило, что такой темпераментный раньше, мужчина не только до сих пор не затащил ее в кровать, но и рук не распускал и держал себя с ней подчеркнуто вежливо и предупредительно. Ни объятий, ни поцелуев!

Она потратила неплохую сумму, чтобы узнать, камзол какого цвета наденет герцог на Бал, и теперь всем, кто их увидит вместе, должно быть понятно, что они пара. Пусть пока этого еще не случилось — проклятая брачная вязь на руке герцога все еще была золотого цвета, что свидетельствовало — его жена жива, но графиня не теряла надежды, что в скором времени это исправится. В конце концов, там, куда она ее отправила, выживают не все. И поскольку руки графини не запачканы непосредственным убийством, то Всесветлая не откажет им с герцогом в образовании брачной связи.

Де Соммери как никогда была уверена, что судьба и везение на ее стороне. Ну и пусть у императора родится наследник, ему еще вырасти надо будет, а вдруг там вообще девочка? Тогда Тамильес наследует после Ариона, и она станет императрицей! Она подождет, император еще крепок, но уже не так молод.

Графиня даже зажмурилась от удовольствия, представляя, как все будут лебезить перед ней. Уж она-то наведет в Империи свой порядок, герцог будет делать все, что она попросит!

Завершающий сезон Бал следовал по давным-давно установленному порядку.

Сначала шли танцы, потом легкий ужин, и все молодые люди старались танцевать завершающий танец перед ужином с самой милой их сердцу барышней, а потом отвести ее к столам и сидеть весь ужин рядом. Как правило, к этому моменту многие молодые неженатые аристократы уже определялись с будущими женами, родственники жениха и невесты успевали за прошедшие недели все обговорить друг с другом и прийти к общему знаменателю, оставалось только объявить помолвку. Как только появлялась правящая чета, пары выстраивались в ряд и оглашались помолвки и с этого момента молодые люди считались женихом и невестой и родители могли назначать дату свадьбы и начинать подготовку. Тем же, кому не повезло найти свою единственную, приходилось ждать следующей весны и нового сезона.

После оглашения помолвок, император говорил небольшую речь и вдвоем с супругой проходил нескоько кругов в вальсе, закрывая тем самым сезон.

Тамиль танцевал с графиней, потом с чьей-то дочкой, потом еще с какой-то девицей, густо краснеющей каждый раз, когда в танце герцог приближался к ней ближе, чем на расстояние вытянутой руки, затем была жена казначея, глупо хихикающая и жеманно поджимавшая губки. Далее он вышел из зала, прошелся по коридору, осмотрел все — все на местах. Сделав вид, что просто выходил в мужскую комнату, герцог взял с подноса проходившего мимо слуги бокал с каким-то напитком и так с бокалом в руке, чтобы иметь возможность больше не танцевать, вернулся в зал и поискал глазами Анри. Нашел. Хорошо.

Потом посмотрел, где маркиз. Тоже нашел — тот рассыпался в любезностях возле стайки пунцовых дебютанток и затем вывел одну из них на следующий танец.

Внезапно кто-то его взял за локоть, и герцог стремительно обернулся, расплескав содержимое бокала на себя и испугавшего его человека.

— Ваша Светлость! — расстроено протянула графиня. — Что же Вы наделали! Теперь мне придется менять платье, да и Вам надо сменить одежду!

— Графиня, это что ВЫ, — выделил голосом Тамиль. — Наделали? Зачем подкрадываться и внезапно хватать? Благодарите Всесветлую, что в руке был только бокал. И да, нам определенно необходимо переодеться, — докончил он, с огорчением разглядывая яркие пятна на рубашке и рукаве камзола.

Графиня фыркнула:

— Я в дамскую комнату.

Тамиль помедлил и решил, что вполне успеет сбегать в свои покои во дворце и переодеться в менее нарядные, но зато чистые камзол и рубашку. Поколебавшись, уйти так или все-таки, сообщить об этом Анри, герцог выбрал второе.

— Анри, мне нужно сходить переодеться. Посмотри, что сделала с моей одеждой графиня!

— Да, вижу. Опять графиня. Это не может быть подстроено?

— Нет, не думаю, я взял бокал совершенно произвольно, не планируя этого заранее.

— Но, может быть, она просто воспользовалась ситуацией?

— Возможно, но что это дает?

— На время удалить тебя из зала.

— Вряд ли, графиня спит и видит себя в роли моей как минимум любовницы, как максимум — жены. Больше ее ничего не волнует.

— Ладно, я пригляжу и еще пару людей подключу. До выхода Их Величеств еще больше часа, ты успеешь, если только не станешь копаться.

— Я мигом, — ответил герцог и большими шагами направился вон из зала.

Перейдя по короткому пути, впрочем, занявшему не менее двадцати минут, он влетел в свои покои и сразу проскочил в спальню, на ходу срывая и бросая, где придется, рубашку и камзол. И остолбенел, обнаружив там графиню, в чем мама родила. Де Соммери просияла и протянула к нему руки:

— Иди скорее ко мне, я так долго этого ждала!

— Полетт, ты с ума сошла? Я женат и, по-моему, ясно дал тебе понять, что между нами все кончено! — ярость, так долго сдерживаемая, готова была вот-вот выплеснуться и захлестнуть его с головой. — Мне необходимо немедленно вернуться в зал, сделай милость, покинь мою спальню!

Приоткрылась дверь, ведущая в спальню Демианы, и оттуда вышел Рик, обошел герцога и сел напротив графини, не сводя с нее взгляда.

— Ай, убери собаку! Дай мне одеться, и я уйду!

— Рик, иди на место! — обратился Тамиль к собаке и тут же переключился на графиню — Одевайся, я что, не даю тебе это сделать?

— Но во что?? Мое платье безнадежно испорчено! — вскричала де Соммери, косясь на собаку.

— Да побери тебя Шитс! — герцог прошел в спальню жены, заглянул в ее гардеробную и, схватив первое попавшееся платье, вернулся к графине. — Надевай и чтобы через три минуты я тебя здесь не видел!

Графиня схватила наряд, оглядела его и поморщилась:

— Может быть, ты позволишь мне самой выбрать?

— Надевай это или, клянусь Всесветлой, через две минуты я вышвырну тебя за дверь, в чем есть.

Графиня, обиженно сопя, натянула платье. Покосилась на свое изображение в зеркале и. видя, что у герцога только дым из ушей не идет, выпорхнула за дверь.

Тамиль перевел дух, рывком открыл гардеробную, быстро облачился в свежие рубашку и камзол и бегом отправился назад в зал. Время поджимало.

— Где ты пропадал столько времени, — прошипел Анри, перехвативший Тамиля у входа. — Все танцы закончились, ужин тоже вот — вот закончится!

— Ты не поверишь — в спальне меня ждала графиня. Голая.

— Надеюсь, то, о чем я думаю, ты не сделал?

— Нет, что ты, у меня и времени не было. Насилу успел вытолкать ее вон и переодеться сам.

— То есть, если бы было время, ты бы не устоял?

— Ну, о чем ты говоришь! Да, она красива и потрясающая любовница, но все в прошлом. Сейчас мне на нее смотреть противно и все время хочется придушить!

— Ну, ну. Ладно, сейчас не об этом, надо еще раз все проверить, пойдем. А графиня-то где? Вернулась? — перевел разговор Анри, шаря глазами по головам и спинам. — Вот говорил я тебе, что облила она тебя специально! Еще бы понять, для себя старалась или для кого другого?

— Да вон она, левее де Виллана, — ответил Тамиль. — Тебе везде теперь мерещатся заговоры. Конечно, для себя старалась.

— Тиииль, меня глаза подводят или на ней платье Демианы? — изумился Анрион. — Ты что делаешь, совсем с ума сошел???

— А что мне было делать, если испорченное свое она отказалась надевать, а время поджимало, мне надо было скорее сюда идти! — огрызнулся герцог.

— Как что? Выкинуть ее с ее тряпками в коридор и дверь запереть. Кстати, как она вообще вошла в покои, у тебя что, нет магического замка и защиты от несанкционированного вторжения?

— Не знаю, надо проверить. Как-то раньше не думал об этом.

— Тиль, тебе уже тридцать три, скоро отцом станешь, когда уже начнешь сначала думать, а потом делать? — простонал Анрион. — Зачем ты позволил ей надеть платье Демианы?

— Я же говорю, не было у меня времени думать, схватил первое попавшееся. Кстати, оно графине не понравилось, просила, чтобы разрешил самой выбрать другое.

— Еще бы ей понравилось — ты умудрился выбрать платье, в котором герцогиня представлялась императору. Его точно все запомнили и все узнают.

Тамиль беспомощно посмотрел на друга и перевел взгляд туда, где сидела де Соммери.

Действительно, то самое платье, вот же гадство! Как он мог так опростоволоситься??

Но тут объявили выход Их Императорских Величеств, и мужчины поспешили на свои места.

Маркиз нервничал, приближался момент истины. Если все сложится, то он проснется завтра императором. Если что-то пойдет не так, то судьба его непредсказуема. Не каждый может рискнуть всем, ради высшей цели. Он — смог. Сможет.

Как договаривались, маг передал шарик с проклятьем и объяснил, что применять его желательно тогда, когда императрица будет одна или с возможно меньшим количеством людей возле нее.

— Иначе магия разделится и всем достанется по кусочку. Не страшно, что кто-то еще пострадает, другой вопрос, что тогда императрице достанется меньше и, возможно, цель покушения не будет достигнута — она выживет и ребенка удастся сохранить.

Этого маркиз допустить не мог. Так как проклятье никто увидеть не сможет, то для всех ситуация будет выглядеть так, что императрице вдруг станет плохо и она потеряет сознание. Император бросится к ней и вся охрана, все абсолютно будут смотреть только на нее и в образовавшейся толпе виконт де Гален подберется вплотную к императору и ювелирно вонзит в него смертоносный стилет. Остается еще дель Риво, но с ним справиться будет проще. Если получится, то в суматохе его попробует прикончить молодой де Скалли, а не получится, они разберутся с ним позднее.

Тем временем, пары выстроились, и началось оглашение помолвок.

Как только церемониймейстер называл имена, гордый жених выводил свою прелестно смущающуюся невесту в центр зала, он отвешивал глубокий поклон, девушка — делала придворный реверанс и после кивка Ее Величества, пара уступала место другим.

Год на пары выдался богатый — больше ста молодых людей обрели свои половинки, и процедура оглашения несколько затянулась.

Тамиль коршуном зыркал по сторонам, пытаясь стряхнуть намертво прилипшую к его руке графиню. Теперь она даже была довольна, что надела именно это платье и что его узнавали, изумленно оборачиваясь вслед дель Риво де Соммери. Общество не знало, что и думать. Конечно, графиня чудо как хороша, знатна, богата и, говорят, весьма горяча, но кто в здравом уме будет афишировать такую связь, еще и наряжать любовницу в платье жены?

Наконец, церемония завершилась, и император произнес традиционную речь, к счастью, совсем короткую.

А потом зазвучала чарующая музыка, и венценосная чета закружилась в танце. Уже было заметно, что императрица потяжелела, ее талия расплылась и двигалась она уже не так легко, как в прошлом году, но все равно, красивая музыка, красивая пара — это зачаровывало. И очень символично, что открывала сезон беременная Искрящая, а закрывала — беременная императрица, это свидетельствовало, что Всесветлая бережет и охраняет Империю и сулило счастливый год.

Музыка смолкла и пара замерла в центре зала. Император поцеловал руку жены и повел ее к креслам, зрители зашевелились, заговорили и маркиз понял — вот оно — пора!

Он осторожно выступил так, чтобы быть наполовину скрытым за спинами казначея и его супруги и одновременно раздавил шарик и метнул его в императрицу, благо, она находилась прямо напротив него и не дальше пятнадцати шагов и возле нее никого, кроме императора не было.

Шарик подернулся дымкой и как бы растворился, заметить можно было и то, если внимательно присмотреться, небольшое, почти прозрачное облачко, которое потекло к Ее Величеству.

— Император, слева! — вскричал Анри, который находился в двух шагах за маркизом и успел увидеть, но не успел перехватить его движение.

Император, обернулся и краем глаза заметил небольшое облачко, скользящее к императрице, и, не отдавая себе отчета, совсем забыв о зеркальном щите на Ее Величестве, просто на одних инстинктах бросил тело вперед и загородил жену собой. Облачко бесшумно влилось в его тело, и император упал навзничь.

Пространство взорвалось криками, кто-то бежал из зала, кто-то бежал к императору, маркиза скрутили и волокли вон.

Императрица упала на колени возле мужа и закричала, схватив его за руку. Де Гален, не найдя ничего лучше, подскочил к ней и ткнул ножом в спину, но кольчуга не пропустила и через долю секунды виконт был обезврежен и в виде бессознательной тушки отправлен вслед за маркизом. Ее Величество подняли и со всей бережностью и скоростью отвели в покои, закрывая телами со всех сторон.

Тамиль пробился к императору, подхватил его под голову, приподнял и устроил у себя на коленях, придерживая за безвольное тело.

Анрион лихорадочно осмотрел его и горестно покачал головой:

— Боюсь, я не знаю, что это такое. Все-таки, занианская магия, я как знал…

— Да делай же что-нибудь! — вскричал герцог.

— Я не вижу ничего, за что мог бы ухватиться, — ответил Анри. — Пока я подпитываю его, но насколько этого хватит, неизвестно.

Внезапно император очнулся, открыл глаза и обвел взглядом присутствующих. Задержался на кучке придворных, включая министров и казначея, перевел взгляд на начальника императорской охраны и главного военачальника и остановился на Анри.

— Ее Величество? — прошептал Арион.

— С ней все в порядке, она сейчас в своих покоях под надежной охраной, — торопливо ответи Тамильес.

— На ней же был зеркальный щит, я совсем о нем забыл, представляешь? — попытался улыбнуться император. — Так глупо… Анри, я безнадежен?

Полный слез взгляд мессира был лучшим ответом.

— Что ж, значит, такая моя судьба. Тамиль, всех взяли?

— Да, Ваше Величество, все заперты и с ними должны уже работать дознаватели.

— Хорошо. Приподнимите меня, хочу видеть всех, кто здесь находится. Анри, сколько у меня времени?

— Я не знаю… Пока я поддерживаю Вас магией, но ее у меня не так много осталось. Полчаса… Может быть, немного больше, — ответил бледный Анрион.

— Тогда не будем медлить. Де Веренн, сейчас же приготовьте приказ — регентом при вдовствующей императрице до рождения моего ребенка я назначаю герцога Рамиро Тамильес дель Риво. В случае рождения девочки герцог Рамиро Тамильес дель Риво становится ее опекуном и новым императором. Скорее, я должен успеть подписать.

Придворные бросились исполнять приказ.

— Тамиль, прости, что бросаю все на тебя, я уверен, что ты справишься.

Анрион, прости, что не внял твоим советам и подвел всех. Поручаю тебе здоровье моей жены и ребенка. И проследи, пожалуйста, чтобы герцог от горя не наделал непоправимого.

Милорды, вы свидетели, что я распорядился, будучи в твердой памяти и добровольно. Да, тут еще должны были быть кристаллы?

— Есть, есть кристаллы, мы все записали и сейчас пишем на один, — отозвался невысокий маг.

— Хорошо, теперь мою волю никто не посмеет оспорить. Тамиль, всех заговорщиков судить, тех, кто замаран сильнее — казнить, остальных в рудники до конца жизни, имущество отобрать в казну, семьи выслать из Империи. Берегите императрицу, поддержите ее, помогите выносить ребенка. А, вот и документ.

С трудом еще приподнявшись, император подписал, приложил печатку и затем снял ее с пальца и сказал герцогу:

— Возьми, теперь она твоя, Тамильес. Будь разумным и справедливым регентом, сбереги народ и Империю. И, наклонись ко мне пониже.

— Да? — опустил голову Тамиль.

— Во что бы то ни стало, найди и верни в Империю Искрящую! Отправь на поиски кого-нибудь, кому можешь доверять, мне кажется, Александр не договаривает, твоя вязь подтверждает, что Демиана жива. Невозможно, чтобы ее еще не нашли. При тех способах поисков, какие практикуются в Восточных Землях, не то, что человека — иголку в пустыне можно найти за это время, — прошептал император, перевел дух и с заметным усилием произнес еще одну фразу. — Будь добр к моим девочкам…

С последними словами, предназначавшимися только герцогу, император шумно вздохнул, потянулся всем телом и отошел.

Среди оглушающей тишины раздался торжествующий голосок графини, про которую герцог совершенно позабыл:

— Покойся с миром, император Арион! Да здравствует император Рамиро!

Глава 24

Жизнь в гареме повелителя Александра, совершенно неожиданно Демиане понравилась. Любое ее пожелание, даже произнесенное вскользь, немедленно исполнялось, герцогине ни разу не пришлось ни о чем повторять дважды. Казалось, что местный повар выучил наизусть все ее предпочтения и привычки в еде, и она получала только любимые блюда, изысканно приготовленные и красиво оформленные. Купальня в ее распоряжении была круглосуточно, стоило лишь пожелать.

Если Деми хотела, она могла остаться одна, если нет — возле нее всегда были приветливые служанки и несколько умных и грамотных девушек, которые отлично говорили по-имперски. С ними можно было как просто болтать, так и рассказывать и самой слушать разные истории, учить абарский язык, играть с детьми наложниц. К слову, Демиана убедилась, что на самом деле в гареме не было мальчиков, только девочки, но новые подруги заверили ее, что на нее это правило не распространяется, так как она не наложница, а гостья и живет в отдельном крыле. Герцогине очень хотелось в это верить, но еще больше — чтобы до рождения ребенка ее нашел Тамильес.

Лучшие целители и акушерки регулярно осматривали ее и тщательно следили за здоровьем, как герцогини, так и малыша. Живот очень вырос, и Деми уже не могла передвигаться с прежней ловкостью и грацией.

Александр, к удивлению Демианы, оказался очень образованным человеком и отличным собеседником. Он нередко заглядывал к герцогине, и они вместе повели немало интересных часов, обсуждая разные вопросы и просто беседуя. Правитель был неизменно безукоризненно учтив и предупредителен и ни разу не позволил себе ни малейшей вольности.

В распоряжении Демианы был весь сад, где она могла гулять, сколько ей вздумается и в любое угодное ей время. Сад был не просто большой, а огромный. Только на то, чтобы обойти его по периметру, у Демианы ушло несколько часов. Ровные, посыпанные мелкой галькой дорожки, изящные скамейки, причудливо подстриженные кусты, роскошные, благоухающие цветники, изумрудная трава и тенистые деревья, многие из которых были плодовыми и дразнились спелыми и спеющими фруктами. В южном конце сада были разбиты два пруда — поменьше и большой. В маленьком плавали удивительные разноцветные рыбки с пышными хвостами и плавниками, похожими на крылья. Рыбки совершенно не боялись людей, и стоило опустить в воду руку, собирались вкруг нее и пощипывали за кожу, прося угощение. Большой пруд был предназначен для купания, стены и пол его были выложены отполированными камнями, вода в нем менялась каждый день и Деми не раз пользовалась возможностью освежиться. Правда, обнажаться было нельзя, и герцогиня купалась в легком платье из тонкой полупрозрачной ткани, но это не мешало ей получать наслаждение и вдосталь плескаться.

Открытием было и наличие во дворце правителя огромной библиотеки. К сожалению, расположена она была на мужской половине, и посещать ее герцогиня могла только в сопровождении Александра. Но повелитель всегда немедленно откликался на ее просьбу, переданную через служанок, и появлялся, чтобы проводить девушку в библиотеку в максимально короткий из возможного промежуток времени. В гареме была еще одна библиотека, и там тоже было, что почитать, просто книги были чисто женские: наставления для примерных женщин, пособия по уходу за детьми, религиозные поучения, правила и немного книг для развлечения — истории наложниц, счастливых со своим господином.

Дни герцогини были насыщены учебой, развлечениями, беседами, прогулками и время летело незаметно. Не единожды Демиана ловила себя на мысли, что если бы с ней был Тамиль, она согласилась бы прожить здесь всю жизнь.

Из Империи не было никаких вестей, и никто за ней не приезжал, это очень беспокоило девушку. Однажды она не выдержала и обратилась к Александру:

— Скажите, нет ничего из Империи? Уже столько времени прошло, как я тут.

— Вас что-то беспокоит, Вам плохо, кто-то не угодил или огорчил? — насторожился правитель.

— Нет, нет! Все замечательно, о лучшем я бы и мечтать не могла! — ответила Демиана. — Просто я очень жду мужа и скучаю. Не было известий, герцог ответил на Ваше сообщение обо мне?

— Нет еще, не ответил. Думаю, он его еще не получил.

— Как это возможно, прошло почти два месяца, как я здесь! Вестник летит считанные минуты.

— Так, то вестник, а сообщение о Вас мой недогадливый секретарь отправил обычным письмом с караваном торговцев. Если с караваном ничего не случилось, то в течение пары недель он дойдет до столицы Империи и послание передадут герцогу.

Демиана возмущенно уставилась на правителя:

— Но почему было не отправить вестник, когда Вы узнали о письме и караване? Тамильес был бы уже здесь!

— Потому что мы не имеем привычки разбрасываться ценными ресурсами, сообщение отправлено, как я и обещал. Да, секретарь ошибся и был за это наказан, но поручение он выполнил. Вам ничего не угрожает, Вы в полной безопасности. Письмо прекрасно доедет до Вашего мужа и месяц-другой погоды не делают.

— Но время! — простонала Демиана. — Тамиль не успеет до рождения ребенка!

— Разве герцог — целитель или акушер? Чем он может помочь в родах? К Вашим услугам лучшие лекари и акушерки Восточных Земель, поэтому не надо беспокоиться, мы не допустим, чтобы с Вами или ребенком что-нибудь произошло, — спокойно ответил Александр. — И потом, в Империи зреет заговор, Ваш муж занят его разоблачением и пока все не решится, император его никуда не отпустит, поэтому не грустите и не живите несбыточными надеждами. Ваше дело хорошо кушать, заниматься приятными и интересными делами, отдыхать и выполнять наставления целителей. Ваш муж никуда не денется, приедет, как сможет.

— Это ужасно, я так надеялась, что он вот-вот увижу его, — расплакалась Демиана.

— Полно, полно! Вам нельзя плакать, Вы огорчаете ребенка. Ничего страшного не случилось. Может быть, Вы хотите чего-то из еды или развлечений? Книги? Можем выехать на прогулку в город?

— Да, благодарю. От прогулки по городу я бы не отказалась, но Вы уверены, что письмо дойдет до моего мужа? Что, если оно пропало или человек, который его везет, попал в неприятности или погиб?

— Я уверен — письмо обязательно дойдет до адресата, даже не думайте об ином. Я пойду, распоряжусь, что бы приготовили экипаж, а Вы собирайтесь. Можете взять с собой всех, кого пожелаете из ваших служанок и подруг, — и Александр покинул покои герцогини.

Демиана немного посидела, подумала, вспоминая весь разговор, и пришла к выводу, что повелитель прав — император не отпустит Тамиля, пока не решит все вопросы с заговором, поэтому не важно, как быстро попадет в Империю сообщение, что она в безопасности. Хотя, Тамилю, конечно же, было бы спокойнее, знай он, что с ней и малышом все в порядке, да и про роль графини де Соммери ему не мешало бы узнать. Но пока она никак не может повлиять на это, поэтому Александр опять прав — сейчас самое главное для нее — благополучно выносить и родить здорового ребенка. Долой грусть и слезы — она едет на прогулку!

Экипаж, который подали, был закрытый, и Демиана поначалу расстроилась, что ничего не увидит, сидя внутри, ведь там не было даже окон! Но когда она вошла внутрь и села, то была приятно удивлена — непроницаемое для взгляда снаружи покрытие, изнутри оказалось прозрачным, и герцогиня могла видеть все прямо сквозь стенки.

— Повелитель, это потрясающе! — выдохнула она.

— Да, эта ткань — одно из лучших изобретений наших ткачей и магов. Как Вы уже знаете, по нашим обычаям женщину без накидок и платков могут видеть только ее родные и самые доверенные и близкие друзья семьи, а на женщин из гарема или семьи повелителя никто не имеет права смотреть, даже если они закутаны с ног до головы. Но женщинам скучно все время сидеть в серале, им хочется выезжать в город, к морю, просто гулять и благодаря этой ткани они могут делать это с большим комфортом и удобством, не нарушая при этом обычаев.

— Замечательное изобретение! — улыбнулась Демиана.

Герцогиня проехала через большую часть страны и видела своими глазами разные города. Столица Восточных Земель поражала размером, богатством домов, порядком и, как это ни странно для такого большого города, чистотой. Александр объяснил, что есть целое ведомство, которое занимается наведением чистоты в городе, что для мусора в каждой махалле выделены отдельные места, которые каждую ночь убирают и вывозят золотари, что запрещено кидать мусор в арыки, и каждый домовладелец головой отвечает за чистоту улицы и арыка, которые проходят мимо его домостроения. Все нечистоты надлежит выливать в специальные ямы, которые должны опорожняться каждую неделю. Также каждый домовладелец обязан сзади своего дома посадить и вырастить сад и обеспечить тщательный уход за ним и придорожными деревьями. Домашнюю скотину запрещено отпускать свободно бродить, каждое бесхозное животное отлавливалось и забиралось в пользу государства, а хозяин выплачивал штраф. Благодаря этим мерам, в городе не было крыс, и люди почти не болели.

Демиана смотрела на все, слушала рассказ повелителя и поражалась, насколько все продумано и удобно. Когда она вернется в Империю, надо обо всем рассказать императору, может быть, он заинтересуется и захочет и в Империи установить такие же правила? Она вертелась, порой толкая сидевшую рядом одну из доверенных девушек, из числа приставленных к ней повелителем подруг и без конца задавала вопросы. Александр, посмеиваясь над ее живостью и желанием все увидеть, обстоятельно отвечал на каждый.

Прогулка, несомненно, удалась, а Деми совсем успокоилась и смирилась, что приезда мужа придется подождать. И опять потекли дни, наполненные развлечениями, учебой, беседами и рукодельем.

— Повелитель, — обратился к Александру один из доверенных лиц. — Ночью из Империи пришел вестник с очень важными новостями. Вам необходимо как можно скорее с ними ознакомиться.

— Что ж, пошли, посмотрим, — оторвался от книги, которую читал, Александр и направился за помощником. — Что там могло случиться?

— Заговор, повелитель, — ответил помощник. — Император погиб.

— Что??! — вскричал Александр. — И ты только сейчас мне об этом сообщаешь??? Почему не разбудили сразу, как пришел вестник???

— Вы были не одни в покоях, никто не осмелился.

— Давай скорее вестник, хватит блеять попусту.

Александр схватил сообщение и принялся его читать.

— Тут сказано, что одновременно с вестником был отправлен записывающий кристалл, где он? — на секунду оторвавшись от чтения, спросил повелитель.

— Кристалл пришел только сегодня днем. Это еще одна причина, почему мы не решились побеспокоить Вас раньше. Ждали, когда он появится.

— Хорошо, где кристалл?

— Вот, — помощник протянул шкатулку, на крышке которой ярко горел красным большой камень.

Повелитель с нетерпением открыл крышку, вытащил небольшой камень неправильной формы и направился с ним к некоему устройству в противоположном углу кабинета, там вставил кристалл в специальную выемку. А сам сел на низенький диванчик напротив ничем не завешенной стены напротив устройства.

Несколько секунд ничего не происходило, а потом на стене появилось изображение.

— Да, уж, — думал Александр, после просмотра содержимого кристалла. — Жаль Ариона. Значит, герцог теперь регент. Не скоро он сможет сам приехать за женой, если вообще когда-нибудь сможет или захочет приехать. Надо уточнить, что за куколка с ним была весь бал. С другой стороны, кто, в здравом уме, откажется от такой жены и ребенка? Однако, как я вижу, от горя по супруге он умирать не собирается и вообще, не скучает без женского внимания. Как же лучше поступить? Сообщить герцогине, что в Империи нападение заговорщиков, император погиб, ее муж теперь регент и выбраться за ней сможет еще очень и очень нескоро? Показывать ей запись? Сначала надо поговорить с целителями. — Принял он решение.

— Я собрал вас, чтобы поинтересоваться здоровьем нашей гостьи. Срок уже большой, как она и ребенок себя чувствуют. Если какие опасности, вредно ли для женщины плохие новости и какие от них могут быть последствия.

Целители переглянулись, пошептались и вперед вышел один:

— Повелитель, в данный момент женщина совершенно здорова и ребенок тоже. Ее магия свободно циркулирует и прекрасно защищает и мать, и плод от любых негативных последствий.

— То есть, неприятные новости не навредят им?

— Конечно, женщина расстроится, будет плакать, может быть, потеряет аппетит или сон, но все это будет временным. Магия сбережет ее здоровье и здоровье плода.

— То есть, я могу передать ей какую угодно плохую информацию, и это не будет иметь последствий для ее здоровья?

— Да, — твердо ответил целитель. — Плод уже сформирован и даже преждевременное появление на свет ему не грозит гибелью, а мать уже достаточно вынесла, поэтому ее организм справится с любыми неприятностями. Могу я спросить, какие новости имеются в виду и так ли необходимо доносить их до женщины?

— Серьезные новости, касаются ее мужа. Вот я и думаю, рассказывать или нет. С одной стороны, она имеет право знать и может не простить, когда поймет, что я от нее скрывал. С другой стороны, мне не хотелось бы, чтобы у нее произошел нервный срыв или возникли проблемы со здоровьем.

— Ее мужчина жив?

— Да. Он просто не может за ней приехать в обозримом будущем и, кажется, ей изменяет.

— Главное, что он жив, самое страшное известие для женщины — это что она осталась вдовой. Я думаю, можно рассказать, мужчины по своей природе не могут быть верными одной женщине, она должна давно это понять и это ее не сильно огорчит.

— Но в Империи другие порядки, она там выросла и воспитывалась.

— Повелитель, женщина долгое время живет в Вашем гареме и прекрасно видит, как здесь все устроено и что Ваши женщины не ревнуют друг к другу, она должна привыкнуть к этому. В любом случае, говорить или нет, решаете только Вы, — поклонился целитель.

Александр отослал лекарей и опять задумался.

Уж очень ему хотелось, чтобы Искрящая выбрала местом своего постоянного проживания Восточные Земли, и для этого он готов был предоставить ей любой мыслимый комфорт и выполнить все ее пожелания. Из бесед с герцогиней он понял, что у нее было не слишком счастливое детство, что ее мать больше думает о себе, чем о детях, отец — бесхребетная тряпка, муж по-своему любил Демиану, но ему не приходило в голову раскрасить ее жизнь и проявлять больше заботы и девушка была заброшена и одинока. Если ее муж не ценил такое сокровище, то он, Александр, не сделает такой ошибки и Искрящая получит все и сверх того. Он позволит ей оставить ребенка при себе (повелитель уже знал, что ожидается мальчик), обеспечит их лучшими няньками и учителями, позволит общаться и учиться вместе с собственными наследниками. Герцогине будет предоставлена максимальная свобода перемещений и действий, разумеется, с охраной, но куда идти и чем заниматься решать будет Искрящая. Даст Всевышний, воспитанный при серале мальчик, будущий император, подружится с наследником Восточных Земель и, чем судьба не шутит, впоследствии пожелает выбрать в жены одну из прекрасных дочерей повелителя. У него их уже трое и наверняка за следующие годы родятся еще — Александр не обделял вниманием женщин своего гарема.

Но для того, чтобы Искрящая добровольно решила остаться в Восточных Землях, ее не должно тянуть к мужу. Если она будет знать, что герцог ей неверен, то, возможно, решит навсегда с ним порвать и не пожелает вернуться в Империю. Что бы ни говорил целитель, она никак не могла привыкнуть к гаремной морали и вряд ли сможет смириться с соперницей. Что ж, если риск для девушки и ребенка минимален, как утверждают целители, он расскажет ей о заговоре и покажет запись. Но принимать решение смотреть или нет, будет сама Демиана.

На следующее утро повелитель посетил гостью.

— Александр, — склонила голову Демина. — Рада видеть вас, мы собирались идти в сад. Вы составите мне компанию?

— Позже, я пришел с новостями, — ответил повелитель. — Развлечемся потом, а сейчас отошлите всех, нам надо поговорить наедине.

— Новости о герцоге? — всполошилась девушка. — Он жив, он здоров?

— Да, дель Риво жив и совершенно здоров, не переживайте так, Вам вредно волноваться! — встревожился Александр, увидев, что Демиана побледнела. — Если Вы будете нервничать, я больше ничего не скажу и вызову целителей.

— Нет, нет, я в полном порядке! — испугавшись, что он уйдет, заверила герцогиня. — Говорите, прошу Вас!

— Хорошо. Сядем, — приглашающее повел рукой повелитель, и Демиана поспешно присела на разбросанные по ковру большие подушки.

Александр тоже опустился на ковер и приступил:

— Несколько дней назад на императора и императрицу было произведено нападение. Заговорщики попытались их убить во время бала. Императрица не пострадала, император погиб.

Демиана ахнула, прижала руку ко рту и тихо заплакала.

— Герцог не пострадал, — продолжил повелитель. — Перед смертью император успел подписать указ, он назначил герцога дель Риво регентом при императрице до рождения ее ребенка. Если родится девочка, герцог станет императором, если мальчик — то он будет регентом при нем до совершеннолетия наследника. Но что-то мне подсказывает, что императрица носит дочь, так что Ваш супруг, по сути, уже император.

— Бедная императрица, — снова заплакала Деми. — Они так любили друг друга.

— У нее остался его ребенок, это большое утешение, Ее Величеству есть, для кого жить, — возразил повелитель. — Вам надо мужа пожалеть. Вот кому сейчас не позавидуешь — разгребать заговор, арестовывать, судить и наказывать предателей, брать на себя управление Империей, в скором времени принимать делегации из других стран и организовывать похороны почившего императора. Врагу не пожелаешь. И он теперь вообще неизвестно когда сможет за Вами приехать.

— Да, понимаю, — вздохнула Демиана. — Может быть, Вы могли бы выделить мне сопровождение, и я сама поеду в Империю, раз мужу сейчас некогда заниматься мной? Он Вас отблагодарит. Я уверена в этом!

— Ну, куда же Вы сейчас поедете, на таком-то сроке? Подумайте о ребенке! — мягко возразил Александр. — Надо подождать рождения малыша и когда он окрепнет, что бы смог перенести дорогу. Раньше весны и думать забудьте о поездке, если хотите добраться до Империи живой и привезти здорового ребенка.

— Да, Вы как всегда правы. Могу я послать Тамильесу сообщение? Чтобы он не беспокоился обо мне, а то ему сейчас и так хватает головной боли?

— Да, можете, я прикажу выделить Вам один вестник, — ответил Александр. — Но прежде чем Вы отправитесь писать мужу, не хотите посмотреть запись с бала, где произошло нападение?

— У Вас есть запись? Но откуда? — изумилась Демиана.

— Прислали магшкатулкой немногим позже вестника. В Империи достаточно преданных мне людей и один из них присутствовал на балу, я велел ему сделать запись, чтобы посмотреть, какие пары образуются. Надо заранее знать, на союз, с какими родами можно рассчитывать, политика, она такая вещь, надо быть в курсе всех событий, — пояснил повелитель. — Конечно, никто не предполагал, что на балу произойдет нападение, но очень удачно сложилось, что была сделана эта запись.

— Там много крови? — содрогнувшись, спросила Демиана.

— Крови там вообще нет, — ответил Александр. — Там танцы, эпизодически ужин — показать мне кто с кем сел — потом подробно церемония оглашения помолвок, танец императорской четы и нападение.

— А Тамиль… герцог есть на этой записи?

— Да, — мрачно проговорил плвелитель. — Герцога там предостаточно.

— Тогда я посмотрю. Хоть так его увидеть, — прошептала герцогиня.

Александр сочувствующе посмотрел на нее и продолжил:

— Тогда, скажем, завтра после завтрака, пока еще не так жарко, буду ждать Вас в своем кабинете. Я пришлю сопровождающего, оденьтесь, как абарская женщина, девушки Вам помогут.

— Хорошо, — ответила Демиана.

Весь день она ходила с задумчивой улыбкой — она завтра увидит Тамиля! Как же она по нему соскучилась! Очень жалко императора и императрицу, это омрачало предвкушение, но девушка ничего не могла с собой поделать и ждала завтрашнего дня с нетерпеливой радостью.

Она была готова сразу после торопливого завтрака и больше часа просидела, дожидаясь обещанного сопровождающего. Девушки нарядили ее в многослойные абарские одежды, и Демиана смогла выйти на мужскую половину дворца. Навстречу процессии — кроме сопровождающего и самой герцогини, с ними шли еще три девушки и четверо охранников — не попалось ни одной души, видимо, повелитель заранее дал указ убрать всех с пути Демианы.

Наконец, девушка вошла в кабинет Александра.

— Проходите, садитесь вот сюда, — показал он на удобный диван. — И снимите абайю и платок, Вам будет удобнее смотреть.

— Благодарю, — отозвалась герцогиня, с облегчением избавляясь от половины одежды. Она осталась в длинной рубахе — платье, традиционных для абарских женщин.

Повелитель вставил кристалл и присел на диван возле считывающего устройства.

Демиана смотрела во все глаза. Какие красивые женщины, какие галантные мужчины! А музыка! Как она, оказывается, за всем этим соскучилась! О, Тамиль! С кем он танцует? С графиней???! У нее платье того же цвета, что и камзол герцога?! О, слава Всесветлой, только один танец и вон он уже вальсирует с кем-то другим.

А вон Анри, по нему она тоже скучала, похудел, осунулся, наверное, не ест и не спит толком с этим заговором. Тамиль выглядит посвежее или это кажется, он все время дальше, чем Анри.

Опять Тамиль, танцует уже с третьей дамой. Какие пышные у женщин наряды, она уже отвыкла от голых рук и плеч, здесь даже домашняя одежда из полупрозрачной ткани непременно с рукавами до пальцев и глухим воротом.

Запись пошла по лицам придворных, и Демиана вспоминала их имена, должности, степени родства. Дальше пошло панорамное изображение зала, где только что закончился последний танец и мужчины повели девушек за столы. Очень подробно показан сам ужин, кто с кем сидел. К удивлению герцогини, она не нашла ни за одним столом ни Тамиля, ни де Соммери.

Потом на записи люди начали покидать столы и выходить назад в зал. Начинали выстраиваться пары для церемонии оглашения, это означало, что вот-вот выйдут Их Императорские Величества.

И опять на изображении мелькнул Тамиль, только почему-то уже в камзоле другого цвета, он о чем-то оживленно разговаривал с Анри, а потом они разошлись и пропали.

Появились император с императрицей, и началось оглашение помолвок.

Запись подробно показывала каждую пару, временами выхватывая то один, то другой кусок зала. Видимо, тот, кто держал кристалл, время от времени поворачивался или его окликали. На одном таком эпизоде Демиана чуть не подпрыгнула, увидев Тамиля, на руке которого висела де Соммери… в очень знакомом платье. Но изображение тут же переместилось на пары, и герцогиня кусала губы, напряженно следя за картинкой и размышляя — ей показалось или она на самом деле это видела?

Тут оглашение завершилось, и опять среди толпы придворных показался Тамиль с прилипшей к нему графиней. И да, это было не просто платье Демианы, на де Соммери было надето ТО САМОЕ платье, которое так нравилось Деми и которое она надевала на Весенний Бал и представление Их Величествам. Тамиль перемещался по залу, на пару секунд останавливаясь то у одного человека, то у другого, перекидывался с ними парой фраз и отправлялся дальше, и буксиром за ним тянулась сияющая графиня. Демиана видела, как на них оглядывались и принимались шептаться придворные. Картинка опять сместилась и теперь показывала середину зала, где танцевали Их Величества, но Деми этого почти не замечала, она сидела и пыталась понять, что она только что видела. Тамиль у всех на глазах, ходит чуть ли не в обнимку с графиней и позволил ей копаться в гардеробе жены? Что же, у нее своей одежды нет что ли, зачем ей понадобилось надевать платье Демианы??

Или… Или она специально надела ТО САМОЕ платье, показывая, что заняла место герцогини? О, Всесветлая…

А запись продолжалась.

Погруженная в свои переживания, девушка пропустила момент нападения и очнулась только тогда, когда на стене опять появился Тамиль. Он сел на пол возле лежащего Ариона и втянул на свои колени императора, придерживая его голову, а сзади герцога… сзади герцога, по-хозяйски положив руки ему на плечи, стояла графиня. Демиана, не отрываясь, смотрела на разворачивающуюся драму — не на последние минуты жизни императора, нет, она не видела этого — на графиню. Как та поглаживает плечи герцога, потом запустила одну руку ему в волосы, наклонилась, прижавшись грудью, заправила ему за ухо прядку волос, а герцог ни словом, ни жестом не запрещает ей это делать.

Демиана смотрела и чувствовала, как внутри нее что-то наливается, разбухает, нестерпимо обжигая, и вдруг лопается, опалив болью руку. Герцогиня вскрикнула, резко вскочила и тут же режущая боль опоясала ее живот, ударила наотмашь и по ногам девушки потекла жидкость.

Глава 25

Тамиль и Анрион валились с ног, спали по два три часа в сутки и ходили, как два умертвия не первой свежести.

Как и предполагалось, главы родов, чьи отпрыски вляпались в заговор, из шкур лезли, показывая, что они ничего не знали о задумке младших и теперь готовы на все, только лишь бы Его Светлость регент пощадил их семьи и имущество.

Насмерть перепуганные молодые аристократы, так неосмотрительно поверившие в сказки маркиза дель Аншанти, наперебой каялись, молили предоставить возможность загладить вину и торопливо сдавали всех, кого знали.

Кроме этого бедлама, на плечах Тамиля лежала подготовка к похоронам императора. Еще надо было проконтролировать, чтобы были готовы покои для правителей соседних стран, уже начавших съезжаться в Империю, чтобы проводить в последний путь Рамира Ариона де Норттон дель Риво.

И несчастная вдова — с императрицей постоянно кто-то находился, Анри каждый день проверял ее состояние и состояние плода. Физическое здоровье опасений не вызывало, но вот душевное… Ее Величество ушла в себя, почти ни с кем не разговаривала, ее ничто не интересовало, сидела целыми днями, уставившись в одну точку. Если ей говорили встать или пойти умыться или поесть, она тут же все проделывала, но без эмоций, будто заводная кукла. Пока никакие попытки растормошить ее успеха не приносили, и Анри всерьез задумался, а не погрузить ли женщину в сон на несколько дней?

В короткие промежутки отдыха, Тамиль вспоминал, что опять не отправил вестник повелителю Александру и что вопрос с местонахождением Демианы так до сих пор и не выяснен. Из Восточных Земель приходил ответ, что еще не нашли, но герцог подозревал, что отвечал не сам повелитель, а, как это заведено, его секретарь и хотел получить ответ непосредственно от Александра. Он выходил из спальни, но не успевал пройти нескольких шагов, как его кто-нибудь перехватывал, и ему приходилось идти и срочно улаживать очередные вопросы.

Пару раз во дворец прорывалась графиня, про которую он совершенно забыл. Первый раз ей не удалось дойти до Его Светлости, ее технично выдворил один из личных секретарей регента, посоветовав съездить куда-нибудь к дальним родственникам, погостить пару-тройку, а лучше все десять лет.

Во второй раз попытка увенчалась успехом — графиня не стала ломиться на аудиенцию, а прошмыгнула в покои герцога и устроилась дожидаться его в спальне. Ждать пришлось изрядно, любопытство толкнуло ее открыть дверь в смежную спальню, но услышав рык и вспомнив о наличии собаки Демианы, графиня сразу передумала и вернулась в спальню герцога.

За весь день де Соммери успела и проголодаться, и отчаянно заскучать и, в конце концов, заснула.

Наконец, уже глубокой ночью, она услышала, как открылась дверь и кто-то вошел. Графиня полностью накрылась одеялом, и теперь в полумраке ее было сложно обнаружить.

Уставший Тамиль по сторонам не смотрел, единственное, что он сейчас хотел — сполоснуться и заснуть. Раздеваясь на ходу, он прошел в купальню, немного поплескался там, затем, вытираясь на ходу, добрел до постели и отключился.

Графиня подождала немного, переползла ближе, потормошила, но герцога сейчас не разбудила бы и пушка и ей ничего другого не оставалось, как улечься поудобнее и тоже заснуть.

Утром Тамиль сквозь сон почувствовал, что его со спины обнимают женские ручки и вскинулся, молнией промелькнула мысль «Демиана!!!»

Однако когда он перевернулся и подхватил руками обнаженное женское тело, это оказалась графиня.

— ТЫ!!!??? — взревел Тамильес. — Что ты тут делаешь? Кто тебя звал сюда и кто впустил?

— Я сама пришла, я же знаю, где Ваши покои. Меня не пускают к Вам, что мне еще оставалось? Ай, отпустите, Вы делаете мне больно!

Тамиль разжал руки и покинул постель:

— Немедленно вставай и одевайся.

Графиня, несколько удивленная ледяным приемом, торопливо напялила платье и направилась к двери, намереваясь поскорее сбежать. Она как-то сразу вспомнила свою роль в пропаже Демианы и что не раз легко обводила герцога вокруг пальца, но если он разозлился или что-то заподозрит, то мало не будет никому.

— Стой! — приказал регент и потянул за сигналку.

Через несколько секунд в дверь постучали, и вошел лакей.

— Немедленно ко мне начальника охраны и трех воинов, — приказал Тамиль.

Графиня, чуя, что на этот раз она, кажется, перестаралась, дернулась выйти вслед за слугой, но герцог схватил ее за руку, и ни капли не заботясь, что на нежной коже останутся синяки, встряхнул:

— Я сказал, стоять!

— Тамиль, что Вы собираетесь делать? Вы меня пугаете, — попробовала надавить на жалость графиня. — Нам было так хорошо вместе, почему сейчас Вы ко мне так жестоки?

— Я жесток? — наклонился к ней герцог. — Ты еще не видела жестокости, Полетт. Я с радостью придушил бы тебя, но уверен, что у ката это выйдет лучше.

— Ваша Светлость, пощадите! — вскричала графиня, падая на колени. — Я больше никогда не буду приходить без Вашего разрешения!

— Где моя жена? — герцог схватил де Соммери за горло и сжал.

Дама начала задыхаться, попыталась руками оторвать пальцы герцога, но он прижал сильнее, и у нее не осталось сил на сопротивление.

— Где. Моя. Жена? — раздельно повторил Тамиль. — Куда ты ее отправила?

Графиня похолодела — откуда он узнал?

— Я не знаю, — прохрипела она. — Почему Вы кричите на меня? В чем я провинилась?

В эту минуту в покои зашел начальник охраны и воины.

— Взять и запереть в темнице в отдельной камере, — распорядился герцог. — И де Шоссен, — обратился он к начальнику охраны. — Потом вернитесь и объясните, почему по дворцу шастают все, кто ни попадя и чем при этом занимается охрана.

От ужаса. Графиня не могла и слова вымолвить и не сопротивлялась. Когда ее не слишком вежливо повели вниз. Ей было очень страшно, но она что-нибудь придумает! Обязательно, она всегда умела выходить сухой из воды. Получится и на этот раз!

Тамиль перевел дух, когда бывшую любовницу увели: «Чуть не сорвался. Надеюсь, она быстро расколется, куда отправила мою Деми. И да, надо все-таки отправить вестник повелителю».

Уже на входе в кабинет регента поймал секретарь.

— Ваша Светлость, только что прибыл караванбаши из Восточных Земель и привез для Вас послание от повелителя Александра. Препроводить его в приемную?

— Веди прямо сюда!

«Письмо от Александра! Всесветлая, пусть, ну, пожалуйста, пусть Демиана нашлась»!!!

Вошли два воина, между которыми шагал караванбаши — невысокий абар. Он низко поклонился Тамилю.

— Мне сказали, ты привез письмо?

— Да. Ваша Светлость, несравненный повелитель прислал письмо для герцога дель Риво.

— Давай его сюда!

Караванбаши вытащил свиток и передал его в руки воина, тот — в руки секретаря и уже секретарь вручил его герцогу.

— Подождите меня здесь, — бросил Тамиль и вышел в соседнее помещение, ему хотелось прочитать послание в одиночестве. Мало ли, что там написано, он может не удержать эмоции, а этого нельзя допускать и перед своими людьми, что уж говорить о подданном другого государства! Ему теперь многому предстоит учиться и умение всегда держать лицо — одно из многих.

Подрагивающими руками герцог сорвал печать повелителя и развернул свиток.

«Достопочтимый герцог Рамиро Тамильес дель Риво,

спешу сообщить, что Ваша супруга, герцогиня Демиана Алерия де Плиер дель Риво, находится в моем дворце в качестве уважаемой и дорогой гостьи. Здоровье Ее Светлости, равно как и плода, ею вынашиваемого, в полном порядке, за этим следят наши лучшие целители.

Счастлив оказывать гостеприимство Вашей дражайшей супруге, и заверяю, что она может пользоваться им столько, сколько пожелает сама или будет необходимо.

Повелитель Восточных Земель Халиф Александр»

«Всесветлая, она жива, она в безопасности»! — Тамиль едва не танцевал. — «Я ее нашел! Но каков правитель — письмо отправлено два месяца назад. И не придерешься, он честно оповестил о находке, а то, что письмо так долго шло, так это расстояния такие, никто не виноват. Ладно, самое главное, Демиана нашлась. Надо сейчас же отправить повелителю вестник».

Кое-как уняв скачущее сердце, герцог нацепил маску и вернулся назад к ожидавшим его караванбаши и секретарю.

— Спасибо, письмо содержало радостные вести, — обратился он к абару. — Тебя хорошо наградят, можешь быть свободен. Я напишу повелителю ответ и отправлю свое письмо более скорым способом.

Дождался. Когда абар вместе с сопровождающими его воинами выйдет. Герцог обратился к секретарю:

— Срочно найди мне мессира дю Гранье и передай, что он мне нужен. Я подожду здесь.

Секретарь испарился за дверями, и не прошло и полчаса, как порталом появился Анри.

— Решил не тратить время, — объяснил он удивленному Тамилю свое появление таким способом. — Что на этот раз стряслось?

— Демиана нашлась и с ней все в порядке! — радостно выпалил герцог и протянул Анри свиток. — От повелителя Александра, только что принесли.

— М-гм, не слишком-то повелитель спешил сообщать о находке, — пробормотал Анри, читая письмо. — Я рад, что с Демианой все в порядке, но необходимо немедленно связаться с Александром вестником, узнать. Как обстоят дела спустя два месяца.

— Я и сам собирался сделать это. Пойдем вместе?

— Ты только сейчас решил меня пригласить? — улыбнулся Анри, — не подумал, как будешь отсылать вестник?

— Да подумал я, подумал. Вызвал бы тебя прямо перед отправкой. Вообще, с чего такие сложности с этой страной — порталы туда не открываются, вестник просто так не отправишь?

— Перечитай на досуге, ну, когда этот досуг у тебя появится, историю Восточных Земель.

— А вкратце нельзя? Облегченную версию для замученных делами и отсутствием времени начинающих регентов?

— Вкратце — много лет назад при помощи порталов прямо в центр Земель пришли занианские маги и решили захватить власть и прибрать страну к своим рукам. Сам знаешь, Заниан — бедная страна и там, кроме магов, ничего примечательного нет, а магам тесно и скучно. И у них с Восточными Землями почти получилось. Но Всесветлая помогла или их Всевышний — пра-пра-пра-деду Александра удалось отстоять страну и выдворить всех занианцев. А после этого он запечатал порталы и вообще сообщение с другими странами на сто лет. Теперь потихоньку запреты упраздняются, но очень не спеша, не для всех и под бдительным присмотром.

— Надо же, как все запущено! — удивился Тамиль. — Как же они выживают, практически без связи с другими?

— «Запущено» — это не про Восточные Земли, — возразил Анрион. — У них там такой порядок, что нам только учиться и учиться. Единственно, женщины у них совершенно не самостоятельные и всю жизнь проводят на женских половинах, ничего не решают и во всем послушны сначала отцу или брату, а потом мужу.

— Да и у нас женщины живут также, разве что не прячут их, но незамужние девицы и замужние дамы ничего без разрешения мужчин не решают. Вот вдовы вполне себе самостоятельные, — возразил герцог. — А про порядок интересно, надо изучить и постараться применить у нас.

— О, кстати о вдовах — ты собираешься что-нибудь делать с де Соммери? Ее же надо допросить, наконец, пусть, мы уже знаем, что с герцогиней все в порядке, слава Всесветлой.

— Уже.

— Что — уже? Допросил?

— Нет еще. Пока велел заключить ее в камеру и как руки дойдут — допросим. Тем более, как ты сейчас заметил, большой необходимости спешить нет — Демиана в безопасности, а у меня и без графини дел столько, что не хватает ни дня, ни ночи.

— Не боишься, что руки дойдут лет этак через дцать?

— Да и Шитс с ней. Ей полезно посидеть и подумать, вдруг созреет и сама покается? Пошли уже отправлять вестник Александру.

Однако дойти они не смогли, их перехватил слуга и передал, что обоих просит зайти императрица. Впервые со дня смерти мужа она пришла в себя настолько, что что-то попросила, и оба друга бросились в ее покои.

Императрица Ролинда выглядела уже не такой снулой рыбой, даже небольшой румянец появился.

— Ваше Величество, — припал к ее руке Тамиль. — Как я счастлив видеть Вас в добром здравии!

— Спасибо Вам за все, герцог, — тихо ответила Ролинда. Я понимаю, как Вам сейчас трудно и очень ценю все, что Вы для меня делаете. Когда… погребение?

— Через неделю, Ваше Величество.

— Давайте, когда мы наедине, Без величеств. В конце концов, Величество — это уже Вы, Тамильес.

— Но… Ролинда, я регент до рождения вашего малыша!

— Малышки, Тамиль, малышки. Анрион давно это знает, но мы решили молчать до рождения. Нам с Арионом было безразлично, какого пола ребенок, наследник у Империи есть и у наследника вот-вот родится сын. Так что народ может не переживать за будущее. Кстати, есть ли новости о Демиане. Не могу простить себе, что совсем ее забросила, погрузившись в свое счастье.

— Да. Новости есть. Повелитель Александр прислал сегодня письмо, что герцогиня у него и с ней и ребенком все в порядке. Но — точно девочка? — Тамиль повернулся к Анри.

— Как я рада, что с герцогиней обошлось! — вскричала императрица. — Теперь ее надо скорее вернуть в Империю. Возможно, обрушившиеся на нас несчастья, это прямо следствие того, что не уберегли Искрящую.

— Точно. Девочка. Хорошо развивается, слава Всесветлой! — ответил Анри.

— Но почему тогда Его Величество прямо не назначил преемника? — удивился Тамиль. — Нет, я совсем не горю желанием, просто хочу понять причину.

— Да все просто, — вступил Анрион. — Только-только чуть не свершился переворот, пока всех переловим и перевешаем — прошу прощения, Ролинда — ты потихоньку вживешься в роль регента, научишься управлять, казнить и миловать, дипломатии и думать, прежде чем делать. Станешь ответственнее и умнее, народ привыкнет к тебе, и если не наделаешь больших ошибок — полюбит и легко примет новым императором. А объяви сейчас, что мы ждем принцессу, то мало того, что на Ролинду начнут давить многие родовитые семьи, стремясь заранее договориться о браке или хотя бы, помолвке своих сыновей с принцессой, так еще и волю императора начнут оспаривать. Скажут, что поскольку она дочь предыдущего императора, то следующим императором должен стать ее муж. Не дай Всесветлая, опять начнутся волнения и заговоры, а пока пусть надеются, что ты регент только до родов Ее Величества.

— Да, все верно, — кивнула головой императрица.

— Подождите, но ведь все равно то же самое, чего вы опасаетесь, обязательно произойдет, стоит принцессе родиться! — удивился Тамиль. — Скрывая пол ребенка, мы только откладываем эти проблемы, но не решаем их.

— Вы не совсем правы, герцог, — ответила Ролинда. — Во-первых, как уже сказал Анрион, Вы очень постараетесь и делом докажете народу, что будете отличным императором. Во-вторых, когда моя девочка родится, мы заключим с вами договор на помолвку наших детей — Вашего сына и принцессы — и уже никто не посмеет вмешаться. Ну и, в-третьих, Вы можете не принимать титул и оставаться регентом до совершеннолетия вашего с Демианой сына.

— Больше всего мне нравится «в-третьих», — Тамиль вытер вспотевший лоб. — Но сейчас у нас есть более насущные дела и проблемы. Будем решать задачи по мере их поступления. Ролинда, если Вам что-нибудь нужно, сразу вызывайте меня или Анриона, в любое время дня и ночи!

— Хорошо, постараюсь не сильно злоупотреблять этим разрешением, — улыбнулась императрица. — Тамильес, теперь Вы понимаете, что Демиану необходимо вернуть как можно скорее, что бы она рожала здесь? Сколько ей еще ходить?

— Немногим меньше двух месяцев, — быстро подсчитал в уме герцог. — Но как ее вернуть, если я не могу вырваться? А послать за ней кого-нибудь другого с охраной и другим сопровождением, так он как раз к родам и доберется до Восточных Земель.

— На таком сроке и опасно ехать далеко, — вступил Анри. — Тут или писать повелителю и просить сопровождение для герцогини, чтобы он спешно отправлял ее со всей возможной бережливостью через Горячие Пески или просить открыть портал для сопровождения от нас и перекидывать их прямо туда, чтобы не тратилось время на пеший переход. Но тут другая проблема — что если герцогиня не перенесет дорогу или роды начнутся раньше?

— Да, Вы правы, Анрион, — подумав, согласилась Ролинда. — Демиану нельзя трогать до родов, а потом попросим Александра в память о моем дорогом Арионе открыть портал для Демианы и малыша. Вещи и что там еще будет, прекрасно довезут через пустыню.

— Ваше Величество, это самое лучшее решение! — поклонился Тамиль. — Мы прямо сейчас и пойдем писать Александру, если Вам больше ничего от нас пока не нужно.

— Конечно, идите. За меня не беспокойтесь — у меня есть дочь, я все сделаю, чтобы наша малышка родилась и выросла. Теперь я самая послушная ваша, Анрион, пациентка и буду неукоснительно выполнять все предписания.

Друзья откланялись и покинули покои вдовствующей императрицы. Но до вестников опять не дошли — на этот раз Анри срочно требовался в больнице, а Тамиля перехватил слуга и доложил, что прибыла делегация Свободных Земель.

— Давай, завтра утром встретимся в твоем кабинете и, наконец, отправим вестник, — предложил Анри. — Сейчас сам видишь — никак, я убегаю.

— Хорошо! Я и сам сегодня занят выше головы. Но завтра — обязательно!

День прошел в сменяющейся чехарде посетителей, распоряжений, приказов, разбора докладов и улаживания конфликтов. Вечером Тамиль еле нашел в себе силы погулять с Риком, который еще больше вырос и мало чем напоминал того заморыша, которого когда-то герцог принес жене.

— Скучаешь, брат? — гладил он собаку. — Я и сам соскучился и жду не дождусь, когда Деми будет снова с нами. Пошли-ка спать на кровать, а то я сейчас прямо на полу и отключусь.

Под утро Тамиль проснулся от резкой, до слез, боли в руке и с ужасом уставился на почерневшую вязь.

— Неееет! Демиааанааа!

Глава 26

Демиана стояла, ошеломленно глядя на лужу у своих ног. Повелитель сориентировался первым.

— Целителей. Немедленно! — выкрикнул он в коридор.

Целители не иначе, летели на ковре-самолете, потому что появились запыхавшиеся и взъерошенные всего через несколько минут.

Демиану тут же осмотрели, и с великим бережением перенесли в ее покои.

Когда ее уже переодели в просторную сорочку и уложили на кровать, схватка повторилась, и целители принялись поить девушку какими-то каплями.

— Лежите, ханум. Старайтесь не двигаться, может быть, нам удастся остановить роды, — сказал один из них.

Но, несмотря на все усилия, через некоторое время схватки стали чаще и вылилось еще немного жидкости.

— Не волнуйтесь, ханум, — обратилась к испуганной девушке акушерка. — У Вас начались роды и мы их не сможем остановить, но повода для волнения нет. Ребенок уже хорошо сформирован, Вы сильная и молодая и с помощью Всевышнего, мы поможем ему благополучно родиться.

— Слушайтесь нас, ханум, — подключился один из целителей. — Мы будем следить за течением родов и скажем, что Вы должны делать.

— Хорошо, — прошептала Демиана. Она отчаянно смущалась, когда ее осматривали, и совсем стушевалась, когда акушерка принялась исследовать степень раскрытия родовых путей.

— Вам нечего стыдиться, ханум, — промолвила женщина. — Не тратьте силы на глупости, Ваше дело родить малыша и ни о чем другом не думайте.

— Ребенок лежит ножками вниз, — вступил один из целителей. — Поэтому роды не будут простыми, но мы Вам поможем, и все обязательно закончится хорошо.

Демиана благодарно кивнула и сжала руками простыню, пережидая очередную схватку.

Спустя 16 часов ребенок все еще не родился.

Новая схватка, тело содрогнулось, и Демиана протяжно застонала.

— Ничего, ничего, милая, сейчас отпустит, — ласково поглаживала руку девушки акушерка.

Трое целителей внимательно смотрели на пациентку — пока все шло неплохо. Ребенок был жив, мать тужилась, и они были наготове.

Очередная схватка и герцогиня снова мучительно застонала, прикусив губу.

В своих покоях мерил шагами комнату повелитель. Целители заверили, что опасность для женщины и ребенка минимальна и что все должно хорошо закончиться, но Александр нервничал и сам себя ругал. Ну, вот куда он спешил? Надо было ему подсунуть эту запись! Да, он очень хочет, чтобы Искрящая выбрала его страну для постоянного проживания, но вовсе не желает, чтобы она страдала и тем более, рисковала здоровьем, своим и ребенка. Это он опростоволосился, демон с ними, его мечтами, пусть едет к мужу, он даже разрешит открыть для нее и ребенка портал, только бы все обошлось!

Время шло, но никто с новостями не приходил и повелитель не выдержал и пошел сам. Не доходя немного до покоев Демианы, он услышал низкий протяжный стон и почувствовал, как взмокли руки. Повелитель прожил достаточно и был в курсе, как появляются на свет дети, но всегда это событие происходило где-то далеко и Александру только докладывали потом, кто родился. Нет, он знал, что женщины рожают детей в муках, но впервые услышал, как стонет роженица. Причем, начало этих родов спровоцировал его непродуманный поступок, а женщина, которая сейчас пыталась произвести на свет дитя, вызывала в нем глубокую приязнь и была ему дорога.

Стон перешел в крик, потом все стихло. Повелитель стоял, не в силах ни уйти, ни оставаться. Снова стон и крик. Пауза. Крик. Пауза. Крик. Крик. Крик.

Герцогиня кричала теперь почти без остановки, и Александр подумал, что еще минута, и он или сойдет с ума или кого-нибудь убьет. И тут женский крик прекратился и через пару секунд раздался другой крик — сердитый и требовательный — ребенка.

Повелитель прислонился лбом к стене и постоял так несколько минут, унимая сердцебиение, а потом на дрожащих ногах пошел к двери, за которой находилась его Искрящая, и приоткрыл ее.

Целители суетились возле девушки, акушерка обмывала неистово орущего ребенка. К повелителю подскочил один из целителей:

— Все хорошо, все хорошо! — торопливо заговорил он. — Женщина в порядке, но придется наложить несколько швов, мы дали ей маковое молоко и сейчас она спит.

— Ребенок? — спросил Александр.

— Мальчик. Крупный и очень крепкий для семимесячного, — ответила акушерка и показала повелителю сверток.

Неожиданно для себя, Александр протянул руки и взял кулек, заглянул в красное личико. Ребенок открыл глаза и, как показалось мужчине, вполне осмысленно посмотрел на него.

Конечно, повелитель уже видел новорожденных и держал их, но такое щемящее чувство нежности и желания защитить, укрыть, прижать и никому не отдавать он испытал только когда несколько лет назад держал на руках своего первенца. Александр почувствовал сожаление, что этот ребенок — не его и, аккуратно покачивая мальчишку, подумал, что сделает все для счастливой и безопасной жизни этого малыша и его мамы. Наконец, он вернул ребенка акушерке и подошел к кровати, на которой лежала Демиана.

Пока повелитель знакомился с новорожденным, целители закончили шить, Демиану помыли, переодели, перестелили чистое, и теперь она лежала и спала, такая маленькая на большой кровати, почти сливаясь цветом лица с простынями.

Александр подошел, взял ее ручку, погладил и опустил на одеяло.

— Докладывать о любом изменении, — приказал он. — Когда женщина проснется сообщить немедленно. За ребенка и мать, — он бросил взгляд на акушерку, — отвечаете головами. Найдите двух — трех чистых и здоровых кормилиц, выделите им покои рядом с покоями ханум, рабынь для ухода и прислуживания. Все, что попросит ханум, доставлять ей без задержки.

Александр шел по дворцу и улыбался до ушей, вспоминая свои ощущения от кулечка на руках, и как малыш на него смотрел.

По обычаям Восточных Земель, новорожденного на руки должен первым взять его отец, подтверждая тем самым, что признает ребенка и теперь, получается, в глазах целителей, акушерки и рабынь, помогавших с родами, он признал сына Демианы, как своего. Что ж, он был бы весьма не против, но подождет, что скажет его мать. А пока надо сходить и отправить вестник в Империю, герцог имеет право узнать, что стал отцом.

Повелитель едва успел дойти до своих покоев, как его догнал один из целителей и попросил позволения говорить.

— Что-то с ханум? — встревожился Александр. — Говори!

— Нет. То есть, да. То есть, не совсем, — смешался лекарь, съеживаясь под взглядом повелителя.

— Да говори ты уже толком!

— Ханум в порядке. Почти.

— В каком смысле — почти? Что с ней?

— Она здорова, если так можно говорить о только что родившей женщине. Но у нее почернела брачная вязь и воспалилась кожа вокруг нее и мы думаем, что Вам надо об этом знать.

— Почему не сказали сразу, пока я был там?

— Увидели уже после вашего ухода, повелитель.

— Ее брачная вязь выгорела?

— Да, повелитель.

— Чем это грозит женщине?

— Не знаю, мой повелитель.

— Это угрожает здоровью ханум?

— Нет, разве только душевному.

— Но ты говорил, что кожа воспалилась?

— Мы уже наложили заживляющую мазь и через день или два все должно зажить.

Ладно, ступай. Я подумаю, что можно сделать и смотри, хорошенько заботьтесь о них!

— Да, мой повелитель, — поклонился лекарь.

Александр отпустил того кивком и решил, что вестник пока подождет, а ему необходимо освежить в памяти все, что он знал про брачную вязь Всесветлой и Искрящих.

* * *

Демиана проснулась, ощущая легкость в теле.

— Ребенок!! Где мой ребенок? — вскинулась женщина и к ней тут же подскочили рабыни и акушерка.

— Лежите, ханум! Ваш малыш в порядке, сейчас я его Вам подам, только не вставайте! Лекари наложили Вам швы и велели лежать десять дней! — тараторила акушерка, ловко подавая молодой матери кряхтящий сверток.

Демиана заглянула в личико новорожденного и утонула в его глазах.

«Мое сердечко! Какой ты красивый»!

Ребенок нахмурился и выпятил нижнюю губку, попыхтел, набирая скорость, и включил звук на полную мощность.

— Какой голосистый! — восхитилась акушерка.

— Почему он плачет? — встревожилась Демиана. — Ему больно? Он здоров?

— Здоровее нас всех! — заверила повитуха. — Голодный, вот и кричит. Требует молока.

— Так давайте кормить! — всполошилась мать. — Он такой крошечный. Ему нельзя голодать!

— Что это вы удумали? Сейчас приведут кормилиц, потерпит несколько минут.

— А у меня нет молока? — расстроилась Демиана.

— Почему нет? Есть, еще намучаемся, пока оно перегорит, — ответила повитуха.

— Тогда зачем кормилицы? — удивилась герцогиня. — Я же могу кормить его сама!

— Да где это видано, что бы высокородная ханум сама кормила! — всплеснула руками повитуха. — У Вас испортится форма груди, наберете лишний вес.

— Какая ерунда! Что значит форма груди, если ребенок голоден? Покажи, как ему правильно дать грудь.

— Ох, попадет нам с Вами от целителей и повелителя, — сокрушалась акушерка, помогая малышу взять материнскую грудь. — Форма груди много значит для мужчин. Расплыветесь, муж переключит свое внимание на другую, — наставительно продолжала она.

— У меня больше нет мужа, — равнодушно ответила Деми, с улыбкой наблюдая, как ребенок сосет.

Наклонилась и поцеловала маленькую ручку с крошечными пальчиками, сжатыми в кулачок:

— Кушай, сынок, кушай и расти большим!

— Да как же это так, — растерялась акушерка. — Что же случилось с Вашим мужем?

— Брачная вязь выгорела, теперь она черного цвета, — ответила Демиана.

— Ах, ты, горе то какое! — запричитала повитуха. И куда же Вы теперь? Есть в Империи куда податься?

— Есть и куда податься и где жить и даже, на что жить, только не хочу я туда возвращаться. Если повелитель позволит, тут останемся, да, сынок?

Акушерка вспомнила, как повелитель выхватил у нее из рук младенца и призадумалась. Ой, как тут все непросто-то! Но ей лучше в не свое дело не лезть. Александр милостив и справедлив, но его не рекомендуется сердить, иначе жизнь будет не долгой и очень несчастливой.

* * *

Повелитель задумчиво потирал подбородок — сведений о брачной вязи Всесветлой было не так уж и много и совсем не то, что он искал.

Единственное, что он понял — вязь является подтверждением заключенного брака и бывает двух цветов: красная — до консуммации и бледно-коричневая — когда брак свершился во всех смыслах. Если один из супругов умирал, вязь с рук второго пропадала.

Про браки с Искрящими было и того меньше — если Искрящая находила свою истинную любовь, то брачная вязь становилась золотого цвета.

Александр смутно помнил, как то ли он где-то читал, то ли кто-то ему рассказывал, что вязь выгорала, если Искрящая чувствовала себя преданной супругом и больше ему не верила и не хотела отношений, но, кажется, в этом случае вязь должна была выгореть у обоих супругов одновременно. Как бы узнать, правда ли это и, заодно, что с вязью герцога и вообще, жив ли он сам?

Так ничего и не надумав, Александр решил все-таки отправить вестник и только успел написать, но еще не отправил, как получил вестник от регента.

«Многоуважаемый халиф Восточных Земель повелитель Александр, приветствие и пожелания многих лет желают Вам регент Империи герцог Рамиро Тамильес дель Риво и мессир Анрион дю Гранье.

С нескончаемой радостью мы узнали из Вашего письма, что драгоценная герцогиня Демиана Алерия де Плиер дель Риво пребывает в полном здравии и находится у Вас в качестве гостьи.

Герцог дель Риво выражает свою бесконечную признательность Вам и сообщает, что отныне он Ваш должник.

Пожалуйста, поведайте, как сейчас здоровье его дражайшей супруги.

Регент Империи герцог Рамиро Тамильес дель Риво

мессир Анрион дю Гранье»

— Значит, герцог жив и почерневшая вязь не свидетельствует о гибели одного из супругов, — пробормотал вслух повелитель, потом перечитал свое послание, немного подумал и, добавив в него несколько строк, отправил свой вестник. Ответ пришел примерно через полчаса.

«Известие о рождении сына согрело радостью сердце герцога, но он переживает за здоровье дорогой супруги, хоть Вы и написали, что и она и ребенок благополучны. У Его Светлости выгорела брачная вязь, и никто не может объяснить, почему это произошло. Можно узнать, как сейчас выглядит вязь герцогини?»

Александр прочитал послание, улыбнулся и вышел из кабинета.

Глава 27

На вопль герцога сбежались охранники, слуги и, через пару минут из портала вывалился заспанный Анри.

— Что случилось? — спросил дю Гранье. Оббежал глазами спальню, убедился, что никто не нападает, ничего не горит и герцог жив, хоть, судя по виду, явно не совсем здоров и отослал охрану и слуг.

— Вязь… Брачная вязь, она будто сгорела! — прошептал Тамиль, не отрывая взгляда от руки. — Что-то случилось с Демианой? Она жива?

— Покажи-ка. Х- м, действительно, ее будто выжгло, наверняка останутся шрамы, — задумчиво проговорил Анри.

— К Шитсу шрамы, что это означает? Что-то с Демианой?

— Не знаю. Вообще, если один из супругов умирает, у второго вязь просто исчезает, а про такое выгорание я никогда не слышал.

— Что же делать? Я должен немедленно узнать, что с герцогиней, — Тамиль подорвался и как был — в одних нижних штанах, рванул в сторону кабинета, Анрион еле успел его перехватить уже в дверях:

— Оденься для начала. Помни — ты регент и будущий император. В мирное время бегущий император или, как в нашем случае, регент, вызовет смех, а в военное время — панику. Паника нам точно не требуется и так все в себя никак не придут после случившегося.

— Но вязь, — затрепыхался Тамиль.

— Вязь УЖЕ выгорела. Не думаю, что несколько минут, которые ты потратишь на одевание, как-то повлияют, а вот вид полуголого бегающего по дворцу регента может иметь далеко идущие и не самые приятные, последствия.

— Ох, Анри, ты такой зануда! Как не надоест поучать меня на каждом шагу! — возмутился Тамиль, направляясь к гардеробной. — Я чуть с ума не сошел от страха за Демиану, а ты про этикет, да у меня все из головы вылетело.

— Как же ты собираешься управлять Империей, если от любой неожиданности у тебя все из головы вылетает? — грустно осведомился Анри. — Одевайся, и пойдем отправлять вестник.

— А давай, вместо меня ты будешь всем управлять, а я только красиво на троне сидеть и тобой составленные указы подписывать? — предложил Тамиль. — Думаешь, я не понимаю, что не потяну такую ответственность и обязательно накосячу? Но что мне делать, я уже регент и совсем к этому не стремился. Меня вполне устраивала должность Главы Кабинета Дознавателей, а у тебя хорошие способности к управлению и ты умеешь делать несколько дел одновременно.

— Тамильес, что ты такое говоришь? Как это будет со стороны выглядеть, я не имею дворянского титула. И так родовитые косятся и ворчат, что слишком много власти у простолюдина. Нет уж, это твоя ноша, тяни ее сам, я, разумеется, всегда помогу, но не больше.

— Ты маг, причем, самый сильный маг в Империи, а маги приравниваются к родовому дворянству, — возразил герцог из-за двери гардеробной. — Давай, поговорим с Ее Величеством, ведь это в интересах Империи?

— Пошли уже, — перевел разговор Анрион. — Правда, в Восточных Землях сейчас день в разгаре, и повелитель, конечно же, уже чем-то занят, так что на немедленный ответ мы не можем рассчитывать.

— Ничего, главное отправить, это еще вчера надо было. Вот скажи, почему у меня все так получается, что я часто опаздываю на сутки и больше? Вроде все решил и даже пошел, но всегда что-то остановит или отвлечет и все планы кувырком, — спросил Тамиль. — Стараюсь же, но такое впечатление, что барахтаюсь, как муха в меду и только глубже увязаю.

— Все в воле Всесветлой. Ты хороший человек, Тиль, совестливый и честный, но слишком распыляешься, что ли. Не можешь сконцентрироваться и прыгаешь с одного на другое, и я не пойму — почему. Ведь в своей работе по обеспечению безопасности государства ты со всем отлично справляешься и там ошибок не допускаешь. Но вот в других сферах и, особенно, в личной жизни — у меня впечатление, что это не ты, а кто-то другой. Пришли, что пишем повелителю?

— Надо поприветствовать его, как там принято, потом поблагодарить за добрую весть и приют герцогини и спросить о ее здоровье.

— Сам напишешь или мне писать?

— Пиши ты, я сейчас двух слов не свяжу.

Письмо было составлено и отправлено, и друзья просто сидели, думая каждый о своем.

— Пошли, — сказал, вставая герцог. — Ложиться уже нет смысла, сегодня столько дел, что я прямо сейчас и начну.

Не успели они отойти от кабинета, как в воздухе перед Анрионом возник вестник.

— Ого, — воскликнул он, беря послание в руки. — Александр уже ответил.

Тамиль напряженно следил, как Анри ломает печать и разворачивает свиток.

«Спешу уведомить досточтимого регента Империи герцога Рамиро Тамильес дель Риво, что его супруга, герцогиня Демиана Алерия де Плиер дель Риво, сегодня утром произвела на свет здорового мальчика. Мать и ребенок чувствуют себя отлично и ни в чем не нуждаются.

Повелитель Восточных Земель Халиф Александр»

— О, Всесветлая, — потрясенно выдохнул Тамиль и покачнулся, успев в последнюю минуту упереться в стену коридора. — У меня родился сын!!!

— Почти на два месяца раньше срока, — пробормотал Анри. — Надеюсь, они на самом деле здоровы и все прошло благополучно. Бедная Демиана, сколько ей пришлось вынести.

— У меня сын! — повторял, как попугай, герцог. — Надо сейчас же объявить всем и устроить празднование!

— Какое празднование, в Империи траур и похороны императора! — возмутился Анрион. — Объявить о рождении ребенка надо, но без фейерверков. Вот когда привезешь их домой, тогда и отпразднуем всей Империей.

— Да, ты прав, — согласился Тамиль. — Напиши повелителю мою благодарность за чудесную весть и спроси о брачной вязи Демианы.

— Пиши уже сам, папаша!

— Нет, пожалуйста, Анри! Напиши ты! — взмолился Тамиль.

— Ладно, ладно, пишу уже, — проворчал Анрион, проворно водя рукой по бумаге. — А ты уже думал, как назовешь наследника? Вы обсуждали это с герцогиней?

— Нет, мы не успели, а потом она пропала и… ну дальше ты и сам все знаешь. Но ведь дать имя не так срочно? Дай в себя прийти, никак не отойду от такой новости.

— Ну, да, тебе тяжко, ты же сам его рожал, — усмехнулся Анрион. — Подумай лучше о жене, каково ей пришлось. Все, отправил.

— Я о ней все время думаю, не стыди меня, — возразил Тамильес. — Не представляю, как смогу загладить все зло, что я ей причинил или которое ей причинили другие из-за меня. Ведь люблю, а уберечь не получается.

— Вот вернешь ее в Империю и будешь с утра до вечера все свои провинности заглаживать. И не дай Всесветлая, я еще хоть раз увижу герцогиню в печали!

— Скорее бы они вернулись, волоску не дам с головы упасть! — горячо воскликнул Тамиль. А имя, я сейчас подумал — если малыша назвать Арион Вэлиар?

— В честь дядюшки и почившего императора. А что — неплохая мысль, — одобрил Анрион. — Если герцогиня не против, то почему бы и нет?

— Почему она будет против? — удивился Тамиль. — Имя ребенку всегда отец дает.

— Все-таки, я бы не спешил, — предостерег массир. — Сначала поговори с женой, надо попросить позволения на обмен вестниками у повелителя. И что-то на этот раз он долго не отвечает.

— Наверное, послал слуг узнавать, что с вязью герцогини. Но я думаю, она почернела из-за преждевременных родов и потому что меня не было рядом. Через некоторое время все восстановится. Когда повелитель ответит, найдешь меня? Я пошел, хоть умоюсь и позавтракаю по-человечески, а то сейчас день завертится — некогда куска в рот будет кинуть.

— Хорошо, — согласился Анри.

Но вестник от Александра не прибыл ни в этот день, ни в последующие.

Новость о рождении наследника у регента немного разбавила грустные новости последних недель.

Ролинда, узнав, что Демиана уже разрешилась, пришла в большое волнение:

— Как она там, совсем одна, бедняжка! Чужая страна, чужие люди вокруг! Тамильес, надо связаться с повелителем и просить, чтобы он позволил открыть портал для герцогини и малыша. Нельзя, чтобы наследник Империи рос в чужом краю!

— Конечно, я сегодня же напишу повелителю, — заверил ее Тамиль и, вспомнив, добавил. — Мы с Анрионом напишем и отправим. Сам жду не дождусь, когда они окажутся в моих объятьях!

— Долго еще будут идти допросы подозреваемых? — спросила Ролинда.

— Думаю, еще несколько дней и можно назначать дату суда. Можно сказать, что все нити у нас в руках, все, кто хоть чуть-чуть замешан, выявлены и или в камерах или под домашним арестом. Пройдут похороны, — Тамиль с сочувствием покосился на императрицу. — И в неделю завершим все дела с заговорщиками.

— Хорошо. И не коситесь так, Тамильес, я все выдержу. Я уже оплакала моего Ариона и теперь думаю только о ребенке. Кстати, а вы уже решили, как назовете малыша?

— Я подумал — Арион Вэлиар? — вопросительно взглянул на императрицу Тамиль.

— А что говорила по этому поводу Демиана?

— Не знаю, до ее исчезновения мы не обсуждали имя, а после еще не общались.

— Как? Вы до сих пор не написали жене? Не поблагодарили ее за сына, не побеспокоились о ее самочувствии? — всплеснула руками Ролинда. — Тамильес, Вы меня разочаровываете. Как можно так пренебрежительно относиться к самым дорогим для Вас людям!

— Но, Ваше величество, — стушевался Тамиль. — У меня совершенно нет времени! Я с раннего утра и до глубокой ночи только и делаю, что договариваюсь, ругаюсь, раздаю указания и проверяю их выполнение.

— Бросьте, это пустые отговорки. Если бы Вы хотели, то всегда нашли бы время для самого ценного, что у Вас есть — на жену, а теперь и сына, — отрезала императрица. — Подумайте, что чувствует Демиана.

— Вы правы, — покаянно опустил голову герцог. — Я сейчас же найду Анриона, и мы отправим вестники.

Императрица только головой покачала, глядя вслед уходящему герцогу.

«Мужчины! Им даже в голову не приходит, насколько мы, женщины, чахнем без внимания, и как обижает пренебрежение. Важные дела их от нас отвлекают, и мужу некогда жене лишний раз ласковое слово сказать, спросить, как у нее дела, да хотя бы заскочить на минутку между своими неотложными мужскими занятиями и просто обнять, порадовать чем-нибудь. А потом они удивляются — как это жена разлюбила и видеть его не хочет? Он же ее так любит! Ну да, забыл уже, когда говорил ей это, но она же и так должна это знать! Почему даже до лучших из мужчин не всегда доходит, что прояви они внимание и заботу о женщине, и она отплатит сторицей? Если женщина счастлива — счастлив и ее супруг».

Тамиль перехватил Анриона и утащил его в кабинет.

— Мне совершенно срочно необходимо связаться с Демианой, — выпалил он. — С рождения моего сына уже почти неделя прошла, а я до сих пор не поблагодарил ее за ребенка, не справился о здоровье и не сказал, как я ее люблю и по ним скучаю.

— Ого! Ты не представляешь, как я рад, что до тебя, наконец, это дошло! — просиял Анри. — Вот бумага, пиши скорее.

— Что писать?

— О, Всесветлая, дай мне силы! Что мне только что говорил, то и пиши! Демиане пиши все, что хочешь ей сказать, — ответил Анрион. — Я отправлю вестник повелителю и попрошу его передать твое письмо жене и позволить ей потом ответить.

— Все, не ворчи, пишу уже.

Некоторое время в комнате стояла тишина, наконец. Герцог закончил и протянул мессиру бумагу:

— Вот. Я хочу запечатать, чтобы только Демиана могла открыть и прочитать. Сделаешь?

— Да, конечно. Вот сюда приложи свой перстень. Ага. Готово! Сейчас присоединю оба письма к одному вестнику и отправлю. Все, ушел.

— Интересно, долго ждать ответ? Как ты думаешь? — спросил Тамиль у Анриона.

— Я не предсказатель, увы! В прошлый раз мы ответ о вязи так и не дождались. Кстати, что с твоей вязью, покажи-ка!

Тамиль завернул руав и протянул конечность:

— Ожог почти зажил, но цвет не изменился, по-прежнему черный.

— Знаешь, — ответил Анри, разглядывая руку. — По-моему, у тебя на месте вязи образуется рубец, полностью ее повторяющий. Никогда о таком не слышал. Надо посидеть в библиотеке и поискать, возможно, это важно.

— Пройдут похороны, потом суд над заговорщиками и их наказание и будет больше свободного времени, тогда и посидишь за книгами, — проговорил герцог. — Кстати, у нас же до сих пор где-то в темнице сидит де Соммери, я так и не придумал, что с ней сделать.

— Хочешь помиловать?

— Не то чтобы помиловать, но казнить ее как-то не с руки — все-таки, она женщина.

— И хороша в постели, — подковырнул Анри.

— Хороша, не спорю, но это все в прошлом. Надо ее, все-таки, допросить и выяснить все насчет той вдовы, Долески, кажется, в чьем доме Демиана ушла в портал, потом, имена тех, кто перевез герцогиню через Горячие Пески. Ведь явно же Демиану специально ждали. Отобрать в пользу государства все имущество графини, а саму выдать замуж за какого-нибудь захудалого дворянчика и навсегда запретить появляться в столице. Что скажешь?

— Я пока ничего не скажу, пока не выслушаю Ее Светлость и не узнаю из первых рук, как она во все это попала. Ты еще забыл, что кто-то снабдил твою жену тряпками, в которых ты принял ее за графиню и переспал. Только подумай, какие эмоции испытала Демиана, когда поняла, что ты… был не с ней, а с графиней?

— Но я же был под проклятьем!

— Демиана об этом не знает. Поэтому и говорю — подожди судить и рядить, дождись разговора с герцогиней. О, вот и вестник!

Анрион поймал бумагу и развернул:

— Это от повелителя, он пишет, что все передал Демиане и когда она напишет ответ, маг его сразу перешлет тебе. Вот, читай.

— Да, вижу. Что ж, можно идти по делам, вестник меня найдет в любом месте.

Поразительно, сколько дел у правителей! Многие думают, что император живет в свое удовольствие: спит мягко, ест сладко и развлекается. Если бы!

Налоги, жалованье воинам, споры среди представителей знатных родов, внешняя политика, дороги, лечебницы, питьевая вода, школы, законы… Тамиль только крякал, получая очередную стопку донесений.

— Ты неправильно расходуешь время, — однажды сказал ему Анрион. — Посмотри, ты один ни за что во всем не разберешься, да ты и не должен все делать сам.

— А как иначе? — удивился регент.

— Ну, как у тебя было поставлено дело в Кабинете Дознавателей? Сыскари собирают разные сведения и приносят их… кому?

— Чтецам.

— Воот! Чтецы, изучают и сортируют донесения и передают их?

— Дознавателям по разным вопросам, — подсказал заинтересованный Тамиль.

— Дознаватели отбирают самые срочные и важные донесения из всех и отправляют их…

— Начальникам своих отделов.

— И начальники отделов выбирают самые важные донесения из доставленных им, и только отобранные донесения и попадают к тебе на стол. То есть, из нескольких тысяч ты разбираешь десять — пятнадцать. Так и здесь — выбери помощников, которые будут решать текущие дела, и ты перестанешь вязнуть во второстепенных задачах и станешь заниматься только самыми важными, которые никто кроме тебя решить не сможет.

— Анри, так просто, — потрясенно пробормотал герцог. — Почему же я сам до этого не додумался? А у императора было также?

— Конечно, но только он знал, кто за что отвечает, поэтому тебе придется все создавать заново.

— Ничего, оно того стоит! Спасибо, что надоумил, сейчас же вызову всех помощников и распределю их по разным направлениям, а они уже пусть сами себе набирают своих помощников и так далее, — и герцог принялся за работу.

Днем, когда он, донельзя довольный результатами нововведений, гулял с Риком, перед его лицом возник вестник и Тамиль жадно его схватил, открыл и прочитал:

«Герцог Рамиро Тамильес дель Риво, регент Империи,

я счастлива, что Вы нашли для меня и сына минутку и уделили нам каплю Вашего драгоценного внимания. Я и ребенок здоровы и ни в чем не нуждаемся, мы окружены здесь такой заботой и вниманием, каких я никогда и нигде не видела. Единственно, о чем я жалею, что нет со мной Рика, надеюсь, он благополучен? Да, еще я хотела попросить Вас раздать все мои платья, чтобы они не пылились без дела. А кому — решите сами.

Демиана Алерия де Плиер, герцогиня дель Риво»

Глава 28

Демиана даже представить не могла, сколько радости доставит малыш. Она готова была целыми днями держать его на руках, целовать крохотные пальчики, розовые пяточки, пухлые щечки. Не отрываясь смотреть, как он кушает, спит, улыбается. Сама хотела купать и переодевать, ревновала, когда передавала ребенка служанкам.

— Ваша Светлость, — обратился как-то к ней Александр. — Я, как ни зайду, сын у Вас на руках. Это очень трогательно, что Вы такая преданная мать, но нельзя же все взваливать на себя! Для чего здесь столько служанок, кормилиц и рабынь? Вы обязаны отдыхать и думать не только о малыше, но и своем здоровье. Мальчику ничем не поможет мать, которая падает с ног от усталости или заболевшая из-за перенапряжения.

— Хорошо, я постараюсь, — ответила герцогиня, прижимая свое сокровище. — Но он самое большое мое счастье. Единственный мужчина на свете, который только мой.

— О, дети быстро растут, — грустно улыбнулся повелитель. — Сначала весь центр их мира мама, потом друзья, а потом своя семья. И про единственного на свете мужчину, думаю, Вы ошибаетесь.

— Друзья и тем более, семья у него будут еще так нескоро, — возразила герцогиня. — Не ошибаюсь, у его отца я на последнем месте, сначала Империя, потом император и императрица, Анри, дела, другие женщины…

— Когда бы это ни произошло, это все равно будет неприятным открытием для матери, поэтому нельзя перечеркивать всю свою жизнь и полностью погружаться в ребенка. Вы еще такая молодая, у Вас вся жизнь впереди, будут и еще дети. И не спешите судить мужа.

— Еще дети? — усмехнулась Демиана. — Откуда они возьмутся, если мой муж живет от меня в двух месяцах пути?

— Вы хотите вернуться в Империю? Это можно устроить, только скажите, — отозвался Александр. — Не скрою, я бы очень хотел, что бы Вы навсегда остались в Восточных Землях и готов предоставить Вам любые условия и гарантии, но если Ваше сердце рвется домой, то не стану ни задерживать, ни препятствовать.

— Боюсь, у меня больше нет дома, — грустно покачала головой Демиана. — Мой муж… Он… Он красивый мужчина и может быть необыкновенным, если сам этого хочет, но он часто занят и ему не до семьи, да и делить его с другой я не желаю.

— Не надо сгущать краски, — сочувственно промолвил повелитель. — В сердце мужчины всегда живет только одна женщина и другие ничего не значат, просто очередное тело для удовлетворения потребностей организма, я прошу извинения за столь личные подробности. Вашему супругу сейчас нелегко, но рано или поздно он научится ценить и беречь.

— Пока он научится, я состарюсь или мое сердце окончательно разобьется, — покачала головой Демиана. — Вы так много знаете, не сможете объяснить, что случилось с моей брачной вязью? Она… вот! — и герцогиня обнажила запястье.

Повелитель, нахмурившись, осмотрел черный узор.

— Многие знания об Искрящих утеряны, — ответил он после некоторого раздумья. — Я могу ошибаться, но выгорание вязи происходит, если муж сильно обидел свою Искрящую.

— А что происходит в этом случае с вязью супруга?

— Я не уверен, но она также выгорает и если Искрящая не простит, и они не помирятся, то вязь с руки супруга постепенно исчезнет, оставив рубцы в виде рисунка вязи.

— Чем это грозит мне и… ему?

— Вам — ничем. Когда сердце Искрящей перестанет болеть и окончательно откинет память о недостойном, оно опять сможет полюбить кого-нибудь другого. Но я нигде не нашел, что бы это случалось на самом деле — ни один мужчина, став мужем Искрящей, никогда ей не изменит и очень будет стараться ее не огорчать. Если Искрящая счастлива — процветает все вокруг нее.

Но если она расстроена и сильно обижена, жди большой беды, — серьезно проговорил Александр.

— Вы ошибаетесь, один такой мужчина нашелся. Так чем ему грозит выгорание вязи и образование рубца?

— Он никогда не сможет ни с кем заключить брак, Всесветлая его больше не благословит.

— Жестоко, — задумчиво покачивая ребенка, проговорила герцогиня.

— Возможно, — ответил повелитель. — Но справедливо. А почему Вы уверены, что Ваш муж Вам изменил?

— Странный вопрос, учитывая, что Вы тоже видели запись с Бала.

— Не спешите судить, Вы видели, как какая-то женщина сама липла к герцогу, но не видели, что бы он ее поощрял или… был с ней, как с женой, — возразил Александр.

— А вот теперь Вы ошибаетесь, — покачала головой Демиана. — Он был с этой женщиной, как с женой и я тому свидетель. И он позволил надеть ей мое лучшее платье, а ведь это именно она заманила меня в ловушку и продала Араму и Раиму.

— Не могу поверить, чтобы герцог был настолько глуп, — усомнился повелитель. — Возможно, Вы владеете не всей информацией, не спешите судить. Так говорите, эта женщина, которая хвостом таскалась за герцогом по бальному залу — та самая предательница? Очччень интересно. Не скучайте, герцогиня и побольше отдыхайте, я зайду еще сегодня к вечеру, — и повелитель спешно покинул покои Демианы.

Торговцы. Он про них не то, чтобы забыл, Александр ничего не забывал, а отложил в дальний ящик, решив, что разберется с ними позднее. И, кажется, подходящее время для этого как раз наступило.

— Рассказывайте, — бросил Александр двум изрядно похудевшим торговцам, которых извлекли из темницы, наскоро помыли и переодели и выставили под светлые очи халифа.

— Что именно? — осторожно спросил Арам.

— Все. Откуда у вас взялась девушка. Как она к вам попала. Что вы привезли в Империю на продажу. Что продали. У вас час, если меня не удовлетворят ответы, дальше компанию вам составит палач.

Братья переглянулись, повелитель слов на ветер никогда не бросал, и Арам приступил:

— Привезли мы ткани, немного одежды, еще меньше пряностей и украшений. Продавали местным торговцам, те брали сразу много, выгоднее быстрее сбыть, закупаться и ехать назад, чем стоять и самому торговать. Один ювелир, которому мы поставляли украшения, обмолвился, что некая важная дама ищет необычную магическую вещь, способную изменять облик того, кто ее наденет. У нас была такая вещь — костюм гурии, зачарованный магией превращений.

Повелитель молчал и внимательно слушал.

Арам сглотнул и продолжил:

— Суть чар в том, что облик первого, кто надел этот костюм, перейдет на того, кто наденет его следующим и еще на вещь был наложен очень сложный приворот. Мужчина, увидевший женщину в этом костюме, испытает самое большое вожделение, какое только можно представить. Никто не сможет устоять.

Я не очень хорошо разбираюсь в магии, но это ценный товар, поэтому мы его купили и привезли.

На следующий день ювелир прислал вестник, что ждет нас с вещью у себя в условленное время, и мы пришли. Там была очень красивая женщина, она подробно расспросила о свойствах вещи и сразу ее купила. А когда уходила, наказала через два дня прийти по одному адресу. Мы пришли, в дом нас впустила эта женщина, и кроме нас там больше никого не было видно. Она спросила, не возим ли мы рабов и какие рабы больше ценятся в Восточных Землях. Я ответил, что в большой цене красивые молодые женщины и что если попадается случай, мы не отказываемся заработать. Тогда она рассказала, что у ее мужа есть любовница и она беременна, поэтому миледи надо отправить соперницу так далеко, что бы ее муж не нашел. И она сказала, что девушка магичка, поэтому ее надо везти, надев церзий. Мы подумали и сказали, что если девушка молода и красива, то мы ее заберем, но вывезти из Империи ее будет непросто. И женщина ответила, что она все продумала, она даст любовнице портал и скажет, что отсылает ее к своей тетушке, а портал этот ведет в один оазис на краю Горячих Песков. Нам надо спешно собираться и быть там наготове, она оплатит переход для нас и каравана и через несколько дней любовница появится там же. Мы так и сделали и в назначенный день нашли в каморке девушку, — Арам замолчал, опустив голову.

— Хорошо. Ты сможешь указать женщину, которая вам это предложила?

— Да, я ее хорошо помню, лица она не прятала. Но как же я ее укажу, она в Империи, а мы здесь?

— Вот запись, смотрите, — повелитель кивнул головой, и на стене появилось изображение. Оба торговца уставились на стену и оба же одновременно воскликнули: «Вот она»! — и ткнули пальцами в графиню, танцующую с герцогом.

— А что вы заплатили этой женщине за девушку? — поинтересовался Александр.

— Две тысячи золотых, — ответил Арам. — Все, что наторговали. Такая девушка очень ценный товар, мы надеялись вернуть деньги с лихвой, когда вернемся в Восточные Земли.

Повелитель сидел и размышлял, оба торговца дрожали, ожидая своей участи.

— Позовите мне Керима-агу, — приказал Александр.

Маг появился через несколько минут.

— Да, мой повелитель?

— Сейчас наложишь на эти два куска овечьего помета заклинание, — повелитель развернулся к трясущимся братьям. — Завтра вы получите все необходимое для перехода через Горячие Пески и в самое ближайшее время отправитесь в Империю. Вам выдадут порталы для быстрого перехода от края Песков в Империю и обратно. В столице остановитесь где-нибудь и, не привлекая внимания, найдете эту женщину. Меня не волнует, как вы это сделаете. Далее, так, чтобы никто ничего не увидел и не узнал, выманите ее в укромное место и перенесетесь порталом в тот же оазис. Эта женщина не магичка, поэтому церзий вам не понадобится. Можете с ней не церемониться, меня не волнуют ее душевные и физические муки, главное, довезите сюда ее живой, не покалеченной и в здравом уме. Даю вам два месяца сроку на то, чтобы женщина оказалась в заброшенном оазисе и еще месяц на переход по Пескам до Восточных Земель. Если не выполните в указанный срок — умрете. Если кому-то проболтаетесь — умрете.

Повелитель кивнул магу и тот принялся бормотать и водить руками над головами братьев. Небольшая вспышка и шеи торговцев украсились татуировкой в виде цепи из переплетенных колец.

— Я все сказал — вы все услышали. Уведите, — бросил Александр, и братьев вывели прочь.

Демиана сидела и размышляла над тем, что ей сказал повелитель.

Нельзя было не признать, что во многом Александр прав — если не считать, что Тамиль набросился на нее, когда она была под личиной графини, то физической измены она не видела.

Ей было очень больно и горько от созерцания графини, цепляющийся за Тамиля и того, как она по-хозяйски трогала его и еще — от своего платья на ней, но халиф дал верный совет — подождать с выводами, пока она не поговорит с мужем. Хотя, когда этот разговор состоится-то? Тамильес сидит в Империи и вон, даже написать неделю собирался, видимо, не нуждается в ней, замена под рукой.

Демиана всхлипнула и сама себя одернула — опять она накручивает.

Но какое может быть объяснение? Даже если допустить, что наряд графини по какой-либо причине испортился, она же видела ее в начале бала в другом платье, и ей надо было срочно переодеться, то почему ее платье, а не одежда какой-нибудь из фрейлин Ее Величества? Покои, в которых находилось это платье, довольно далеко от бального зала, смысл было туда идти через пол дворца, если наряд можно было найти ближе и быстрее? Но это только в том случае, если… если платье графини не испортилось в покоях Демианы.

Герцогиня зажала себе ладошкой рот, сдерживая рыдания. Как же ей больно!

Почему, ну почему Тамиль ничего ей не пишет, почему он еще не здесь?

Положим, ее письмо было не самым приветливым, но ведь у нее есть причина для обиды! Хорошо, приехать он и вправду не в силах, но писать ей может, ведь он уже знает, где она? У их мальчика до сих пор нет имени, что ей с этим делать — ждать, когда отец вспомнит об этом или дать ребенку имя самой? Как поступить правильно? И спросить некого, посоветоваться. Мама далеко… да и какая советчица из нее? А здесь женщины ничего не решают, сидят ровно на толстых… диванах и ничего знать не желают. Им бы только наряды и украшения и хвастаться друг перед другом, сколько ночей провел с ней халиф, да какую цацку за это подарил. Одно слово — сороки.

Сын вскинул ручки, наморщил лобик и улыбнулся во весь беззубый ротишко своему сладкому молочному сну.

«Сердечко мое»! — осторожно поцеловала Демиана крошечные пальчики, стараясь не разбудить малыша.

И замерла — так ее называл Тамиль.

Нет, с этим надо что-то делать! Она подозвала девушку-рабыню, осторожно передала ей ребенка и решила выйти в сад.

Совсем одна она не осталась, следом, как молчаливые тени шли две служанки и четыре охранника. Близко к герцогине они не подходили, и когда Демиана присела на скамейку у пруда с рыбками, то и вовсе скрылись за кустами.

— Госпожа, не прикажете принести перекусить? — обратилась одна из служанок.

Деми вспомнила, что ела давно, а скоро кормить мальчика и кивнула:

— Принесите.

Через непродолжительное время перед ней поставили столик и на него блюда с фруктами, лепешками, сыром и мясом, а так же два кувшина с напитками.

Герцогиня с удовольствием поела и принялась отщипывать от лепешки кусочки и кидать их рыбкам. Вода в прудике вскипела — каждая рыбешка стремилась быть первой и ухватить самые большие крошки. Они отчаянно толкались плавниками, выскакивали из воды, жадно хватали еду и стремительно улепетывали с куском от прожорливых товарок, а те догоняли более удачливую рыбку и пытались отнять у нее кусок.

«Совсем, как у людей» — подумала герцогиня. — «Люди также лезут вверх, топча и отталкивая других, отнимают все ценное у более удачливых и не делятся ни с кем».

Так что же ей делать? В отчаянье, когда она смотрела, как де Соммери перебирает волосы ее мужа, стоя в платье Демианы, герцогиня пожалела, что стала женой Тамиля. Что лучше бы ей никогда его не видеть и не знать, жить себе тихо в доме родителей, пусть без яркой любви, зато и без больших разочарований. И когда после родов, она заметила почерневшую вязь, то подумала, что ее брак больше не существует. От этой мысли стало еще горше, но герцогиня уговаривала себя, что сделанного не воротишь, и что так будет лучше для всех. Ведь и Тамиль мучается рядом с женой, которая для него обуза, и она сама не сможет смириться с наличием в его жизни другой женщины.

Но по прошествии времени и благодаря словам Александра, молодая женщина стала видеть все немного в другом свете. И вязь — она выгорела, но не пропала, что-то это же значит?

Есть ли у них с Тамилем будущее? Она подождет письма от мужа и потом подумает еще.

Вечером, как и обещал, заглянул повелитель.

Сытый ребенок активно болтал ручками и ножками, а герцогиня и вся армия служанок, рабынь и кормилиц умильно на это смотрели и сюсюкали каждая на свой лад.

— Так, весь курятник вон, — распорядился Александр. — И заберите ребенка.

Демиана вопросительно посмотрела на повелителя.

— Нам надо поговорить, я узнал кое-что, что Вас заинтересует, — ответил на ее взгляд халиф. — Присядьте и не надо так пугаться! Все живы, опасности никому нет.

Демиана присела и замерла в ожидании.

— Я допросил тех торговцев, которые Вас купили и везли, — начал Александр. — Они рассказали, что продала Вас им женщина. Графиня де Соммери.

— Об этом я уже давно сама догадалась, — спокойно ответила Демиана. — Они же ждали меня у выхода из портала, которым снабдила меня именно графиня. Да и про тетушку они могли услышать только от нее.

— Перед тем, как купить Вас, — невозмутимо продолжал Александр. — Они продали графине зачарованный костюм гурии. Чары на костюме были сложные и редкие и заключаются в том, что, во-первых, костюм меняет облик и, во-вторых, мужчина, посмотревший на женщину в этом костюме, испытает такое вожделение, которому никак не сможет сопротивляться. Вы понимаете, что это означает?

— Герцог не смог устоять, потому что был под чарами, — потрясенно проговорила герцогиня.

Глава 29

Тамиль перечитал письмо несколько раз.

Демиана была обижена и рассержена, это ему понятно, но просьба раздать одежду удивила. Решив, что одна голова хорошо, а с Анрионом — лучше, Тамильес отправился искать мессира.

— Анри, Демиана прислала вестник.

— Замечательно! — обрадовался Анри. — И как у них дела?

— А ты сам почитай, — протянул письмо герцог.

Анрион взял бумагу и хмыкнул:

— Доигрался ты, а я ведь не раз предупреждал!

— Я не играл! — возмутился Тамиль. — Ты же видишь, я с рассветом на ногах, а ложусь глубоко за полночь. Ты лучше помоги понять, причем тут ее гардероб?

— Не знаю, так с ходу не разберешь. Может быть, она имеет в виду, что не собирается возвращаться?

— Как это? — растерялся герцог. — А где… Почему? Она моя жена!

— Как хорошо, что ты об этом еще помнишь, — ответил Анри. — Я тебе сколько раз говорил, что надо жене внимания больше, что нельзя бывших приближать, что с женой разговаривать надо, а не только… детей делать. Спихнул ее на мамашу-идиотку и бывшую любовницу и рад, что не надо самому что-то придумывать и время на жену тратить.

— Зачем ты так, — упрекнул Тамиль. — Я люблю Демиану и мне никто другой не нужен.

— Тамиль, все знают, что для женщин очень важны слова, но забывают, что поступки должны этим словам соответствовать. Если, например, ты говоришь жене, что любишь, а сам постоянно где-то пропадаешь, а она сидит в одиночестве — она начнет сомневаться.

— И что мне теперь делать?

— Нужны поступки, которые покажут ей, что она для тебя самое ценное в жизни. Одними словами ты уже мало что ей докажешь.

— Например, какие?

— Вот наш покойный император жену любил и собой ее закрыл. Он для нее жизнью пожертвовал, для нее и своего ребенка. А ты что сделал? Разве это любовь, когда ты пяти минут не мог найти, чтобы написать ей? Но хорошо, что берешься за ум, может быть, еще не все у вас потеряно. Подумай.

— Ты несправедлив ко мне, — обиделся Тамильес. — Я в регенты не напрашивался и вообще не рассчитывал, что мне придется чем-то подобным заниматься. Хоть сейчас от всего отказался бы и отправился за женой и сыном, но ты же знаешь, пока некому передать, поэтому я пока не могу уехать. Никак не могу!

— Дело сейчас не в уехать. Дело в том, что Демиана обижена и не верит тебе. Мы не знаем, что она думает про случившееся в кабинете. Если она не знает, что ты попал под приворотные чары, то уверена, что ты изменяешь ей с графиней. Вам надо поговорить, но я не представляю, как это сделать, пока вы разделены. Разве что тебе надо писать ей каждый день, а лучше несколько раз в день. Вестников у нас хватит.

— Что такое письмо? Бумага и только. Мне надо поговорить с ней, чтобы она увидела мои глаза, услышала мой голос. Всесветлая, как я хотел бы оказаться с ней рядом!!!

— Ну, я не знаю — найди, кто ее украл и накажи примерно. Да, да и графиню тоже! Даже в первую очередь ее. Найди тех, кто Демиане помог и награди. Вспомни, о чем она мечтала и воплоти ее мечту. И пиши ей каждый день!

— Анри, я все думал о разговоре… У тебя еще есть записывающие кристаллы?

— Есть, — недоуменно ответил Анрион. — Что ты собираешься записать? Похороны императора?

— Да нет, конечно, — отмахнулся Тамиль. — Я хочу записать на кристалл свое обращение к Демиане. Она увидит меня, услышит мой голос, сможет заглянуть в мои глаза. Как ты думаешь, у повелителя есть проектор для кристаллов?

— Тиль!!! Конечно, у повелителя есть все, я даже не сомневаюсь! Какая отличная идея! Пошли, выберем кристалл.

— Подожди, мне сейчас еще мысль пришла — мог кто-нибудь на балу записывать на такой кристалл, кроме наших людей?

— Не только могли, но и записывали, я видел нескольких иноземцев, которые держали кристаллы, — ответил Анрион. — А почему ты спрашиваешь?

— Меня все мучает вопрос про «раздай мою одежду». А что, если одна запись попала к повелителю, и он показал ее Демиане?

— Ты хочешь сказать, что она могла посмотреть и… и увидела графиню в своем платье?

— Да! Тогда просьба насчет гардероба становится понятна. Но, помилуй, Всесветлая, что она подумала, моя бедная девочка? А я еще, по твоему гениальному плану, изображал беззаботность и не препятствовал графине на мне виснуть. Как ты думаешь, сколько могло попасть на запись?

— Даже не знаю, но вряд ли кто-то тратил кристалл исключительно ради Вашей Светлости, скорее всего, писали оглашение помолвок и выход императорской четы, так что ты с графиней мог попасть только эпизодически.

— К сожалению, видимо, эпизоды попали самые неудачные, — уныло заключил герцог. — Что ж, пошли выбирать камень.

— Так и какой лучше? — разглядывал герцог пустые кристаллы.

— Смотри, какой более прозрачный, тот и лучше. Вот этот хороший, — Анри протянул Тамилю выбранный. — Сам запишешь или помочь? Помнишь, как его активировать?

— Помню и помощь не нужна. Спасибо!

— Ты заранее напиши, что ли, чтобы не заикаться и время не тратить зря, — посоветовал Анри.

— Я что, на запись по бумаге читать буду? — запротестовал герцог. — Я хочу, чтобы она мои глаза видела, хочу говорить так, будто она напротив меня сидит. Нет, никаких предварительных репетиций, скажу, что чувствую, сразу прямо на кристалл.

— Делай, как считаешь нужным, — согласился Анри, — я тогда пошел? Еще надо магшкатулку проверить, да и обещал кое-куда зайти. Вернусь через час, управишься?

— Да, за час управлюсь. Ты не говори никому, где я, а то ведь не дадут спокойно все сделать. Кстати, забыл поблагодарить тебя за подсказку — рассадил всех по отраслям, велел самим подобрать себе замов и помощников, тем — еще и так до самого низа. И, знаешь — работает! Хоть вздохнул, а то все по любому вопросу сразу ко мне, а отделы сидели и в потолок плевали.

— Ну вот видишь, жизнь потихоньку налаживается! — хлопнул по плечу Анри. — Даст Всесветлая, уладишь все с женой, и все станет еще лучше. От меня Демиане передай поздравление с рождением малыша.

— Хорошо, передам!

Герцог управился быстрее. Он просто смотрел на кристалл и видел там свою Деми. Слова шли из сердца, он вложил в послание всю свою любовь, все сожаление и отчаянье, всю нежность и гордость за маленькую и такую сильную девочку.

Тамиль вздохнул, запечатал запись и вызвал Анриона.

Теперь ему оставалось только ждать.

Пока есть время, надо все-таки поговорить с графиней, — решил Тамиль и вызвал смотрящего за темницей.

— Где-то там у вас графиня де Соммери сидит?

— А сидит, сидит. Что-то надо сделать?

— Допросить хочу. Приведите в мой кабинет.

— Сей момент! Только, Ваша Светлость, сидит-то она уже давненько и малость… грязненькая. Куда ее на ковры-то? Может, помыть ее по-быстрому и переодеть в чистое? Опять же — женщина, хоть и преступница, ей в чистом лучше будет, упрямиться не станет, все сама расскажет.

— А ты откуда знаешь, что преступница? Говорила тебе что-то?

— Зря-то не посадят. Коли Вы, Ваша Светлость, ее к нам направили, значит, как есть преступница!

— Понятно. Помойте и переоденьте, только скорее, у меня времени немного.

Графиню привели через три четверти часа.

Увидев герцога, она рванула к Тамилю, упала на колени и обхватила его ноги.

— Ваша Светлость. Тамиль, за что? Вытащите меня, вытащите, я все сделаю, что скажете!

Стражник немедленно подскочил, поднял женщину с колен и отвел от герцога. Зажатая сильными руками стражников, графиня больше не могла и шагу ступить, только молила герцога, не переставая.

Тамиль поморщился, сцена вышла крайне неприятная, а он не переносил женских слез.

— Прекратите, иначе Вас уведут обратно, и я забуду о Вас на полгода.

Графиня замолчала.

— Так-то лучше. Ваша участь прямо зависит от Вашей чистосердечности, поэтому прежде чем отвечать, подумайте. Итак, что Вы знаете о пропаже герцогини дель Риво?

Де Соммери лихорадочно обдумывала, что ответить. Если он ничего не знает или у него нет доказательств, то признавшись, она своими руками себя погубит. Если же герцогу многое, если не все известно, то она также погубит себя, если начнет врать или промолчит.

— Могу я узнать, где сейчас находится герцогиня? — решила прощупать почву она.

— Вас это не касается, — отрезал Тамиль. — Отвечайте на заданный Вам вопрос, не вынуждайте меня идти на крайние меры.

— Я знаю, что Ее Светлость пропала, и ее нигде не могли найти.

— Хорошо, вывернулась. Продолжим, — регент решил прощупать почву. — Откуда Вы взяли порталы, которые передали Демиане? Кто встретил ее после второго перехода? Какие отношения связывают Вас с этими людьми? Почему Вы часто бывали в доме в Заречье? Отвечайте быстро!

Графиня покрылась липким потом: «Он все знает!!! Но как??? Неужели, эту дрянь нашли, и она ему все рассказала? Я пропала».

— Порталы у меня были давно, герцогиня так плакала, так хотела уехать, я пыталась ей помочь! У меня в Габре, который в Ингредиуме, живет тетя и я хотела отправить Вашу жену к ней. Там бы герцогиня за пару дней успокоилась и вернулась бы обратно, — на ходу принялась сочинять графиня. — Но я случайно перепутала два одинаковых внешне шарика порталов, и она попала в другое место. Я была так напугана, когда тетушка прислала вестник, что гостья не прибыла, что решила молчать и никому не рассказывать. И я не знаю, кто встретил герцогиню и не знакома с этими людьми. А кто ее встретил и где она сейчас?

— Вопросы здесь задаю я, не забывайтесь! — рявкнул герцог. — Складно врете, Ваше бывшее Сиятельство.

— Я говорю правду, — воскликнула Полетт, почувствовав, что у герцога явно не полные сведения и у нее есть простор для маневров. — Почему бывшая?

— Потому что из темницы Вы если однажды и выйдете, то не графиней.

Де Соммери похолодела — только не это!

— Тамиль, — дрожащим голосом прошептала она. — За что Вы со мной так? Неужели, это месть за мою любовь к Вам?

— Уведите ее назад в темницу, — приказал герцог. — Я вижу, она решила, что я шучу.

— Нет! Нееет! Я все скажу! Всеее!

— Оставьте, — бросил герцог стражникам и те вернули заключенную на прежнее место и снова зафиксировали ее за руки, так, чтобы женщина не могла двигаться.

Захлебываясь слезами и заикаясь графиня принялась облегчать душу.

— Я ненавидела Вашу жену, она украла у меня Вас! Я любила Вас многие годы, и разве нам было плохо вместе? Разве мы не были счастливы друг с другом? Чем, ну чем она лучше меня? Только тем, что Искрящая? Что она могла дать Вам, чего не дала бы я? Я страдала, так страдала, когда Вы уехали, поцеловав меня на прощанье, а потом я узнала, что пока я Вас ждала, Вы женились на другой! Однажды перед Весенним Балом в одной из лавок я встретила торговца из мест, где стоит родовой замок дель Риво и он предложил мне купить письмо. Мне стало интересно, что за письмо, и я согласилась. Это было ваше письмо, которое Вы написали жене, но, по-видимому, не отдали. Вы не хотели ее, она Вам противна была, собирались ее сослать, а ребенка отобрать и писали, что в Вашем сердце живет другая женщина. Я плакала над этим письмом, ведь Вы писали обо мне, это я живу в Вашем сердце! Вы променяли меня, свою любовь, на баронессу только потому, что она Искрящая, мне было очень больно. Потом у портнихи мадам Руже я случайно познакомилась с баронессой де Плиер, а через нее и с Вашей женой. Баронесса полная идиотка, дочь не лучше. Если мать думает только о себе, то дочка изображает из себя этакую белую голубку, которая всех понимает и прощает. Противно!

Я исподволь наводила герцогиню на мысль, что Вы ей неверны. Очень удачно, что Вы мне помогали, когда скрывали от жены свои отлучки из дворца, а мы потом встречали Вас в столице. И вот мне повезло приобрести отличную штуку — зачарованный костюм гурии и надоумить эту наивную простушку, Вашу жену, вырядиться в него и посетить Вас в кабинете, где Вы работаете.

Моя задумка удалась — Вы набросились на жену, еще бы, там такой приворот стоял, что сопротивляться невозможно, а она увидела свое отражение и поняла, что Вы ей изменяете со мной. Очень помогло, что жена у вас была практически заброшена, никто ее особо не оберегал и за ней не присматривал. Мне удалось ее увести из парка и потом я отвезла ее в тот дом в Заречье. Дом этот я купила несколько лет назад на имя служанки. И там дала Вашей жене прочитать это Ваше письмо, которое к ней не попало. После этого она была согласна на что угодно, лишь бы бежать и не дать Вам возможность отобрать у нее ребенка, а ее сослать в вечную ссылку.

Второй переход выкинул ее у границы Горячих Песков. Там герцогиню ожидали абарские торговцы, которым я ее продала. Больше я не знаю ничего.

Тамиль в течение всего рассказа, скрипел зубами и еле сдерживался, чтобы не свернуть графине голову.

— Все рассказала? — холодно спросил он.

— Все.

— Где письмо, которое ты подсунула моей жене? И кто его тебе продал?

— Письмо она забрала с собой. Сказала, что когда ребенок подрастет и спросит, где папа, она ему покажет это письмо и тогда сын не осудит, что она сбежала от мужа. А продал его лавочник Дарваль. Вы видите, я ничего не утаила, Вы меня пощадите?

— Увести, — отрывисто приказал Тамиль и отвернулся от завизжавшей графини.

«Деми, моя Деми, я был слеп и глух! Из-за меня ты прошла через такие испытания. Если у меня есть хотя бы один шанс из тысячи тебя вернуть, я его не упущу!»

Глава 30

Герцогиня второй день ждала ответ на свое письмо, но Тамиль молчал.

Вообще, когда она писала, то хотела ткнуть мужа, чтобы ему было так же больно, как ей и ответ не предполагался. Но теперь, когда она узнала, что в физической измене герцог был не виноват, она была уже не так категорично настроена.

Более того, размышляя над недавними событиями, Демиана отчетливо видела, что сама допустила много ошибок, верила бывшей любовнице и делала выводы под влиянием эмоций. А графиня еще и умело подогревала эти эмоции и направляла их в нужное ей русло.

Темным пятном оставалось письмо и герцогине не хотелось верить, что муж на самом деле планировал для нее такую участь, какую описал. Она вспоминала все минуты и часы нежности, его страсть и бережное отношение, его радость от известия о беременности и тут же перед глазами вставали жестокие строки. Письмо было написано герцогом и предназначалось ей, это сомнения не вызывало — ведь в начале стояло ее имя! Демиане удалось его сохранить и хоть оно стало еще более грязным и потертым, но по-прежнему текст читался без проблем. Герцогиня несколько раз доставала бумагу и, сама себя ненавидя за слабость, перечитывала, глотая слезы. Ей очень хотелось с кем-нибудь посоветоваться, но с кем? Не Александру же показывать, да она со стыда сгорит. Повелитель и так проявляет к ней поразительное терпение и участие, но есть вопросы, которые с посторонним мужчиной обсуждать неудобно.

Письмо надо показать Тамильесу, только он может объяснить, что оно означало, но как это сделать?

Из кроватки раздалось кряхтение, и Деми поспешила к сыну.

— Проголодался, мое солнышко? Птенчик мой! — целовала она малыша, а тот улыбался во весь рот и, вдруг вспомнив, что голоден, сердито заревел.

— Сейчас, сейчас, мой хороший! Вот, кушай! — Деми с умилением наблюдала, как ребенок старательно сосет и водит ручкой по ее груди. Вот ручка набрела на мамин локон и тут же вцепилась в него.

— Ах ты, проказник! Отдай мои волосы! — женщина осторожно выпутала локон из цепких пальчиков. — Весь в отца, того тоже от моих волос и груди не оторвать было, — улыбнулась воспоминаниям Дема.

— Госпожа, — окликнула ее служанка. — Повелитель прислал спросить, когда Вы освободитесь?

— Сейчас покормлю моего принца и приблизительно через час буду рада видеть повелителя, — ответила Дамиана.

Служанка поклонилась и вышла передать ответ.

Сытый малыш быстро заснул, герцогиня передала его на попечение служанкам, а сама велела передать Александру, что освободилась.

К ее удивлению, повелитель не пришел сам, а прислал слугу, который передал, что герцогине надлежит одеться в абарские одежды для выхода и слуга проводит госпожу к Александру.

Удивленная герцогиня время тратить на расспросы не стала, просто переоделась и со своим обычным эскортом перешла на мужскую половину дворца. Повелитель ждал ее в кабинете.

— Проходите, Ваша Светлость, присаживайтесь. Не волнуйтесь, никаких плохих новостей!

Демиана села на диван и вопросительно посмотрела на халифа.

— Ваш муж прислал сегодня записывающий кристалл и вестник, с просьбой передать этот кристалл Вам и позволить посмотреть без свидетелей, в одиночестве. Вот этот кристалл, я его сейчас поставлю в устройство, потом надо будет нажать вот сюда и на стене будет изображение. Подождите, не нажимайте, сначала я выйду. Когда закончите, дерните за сигналку. И, Ваша Светлость, я не знаю, что там, просто прошу помнить, что Восточные Земли никому Вас в обиду не дадут и у Вас здесь всегда есть и дом и верные друзья.

Демиана благодарно кивнула повелителю и сосредоточилась на стене.

На изображении появился Тамиль, и девушка жадно рассматривала его, отмечая осунувшийся вид, тени под глазами, сжимающиеся пальцы, выдающие волнение. Ей казалось, Тамиль тоже видит ее, такой горящий у него был взгляд. И вот он заговорил:

«Счастье мое! Я так виноват перед тобой, что всей жизни не хватит загладить мою вину. Прости, что был невнимателен и беспечен и чуть не потерял самое дорогое, что у меня есть. С тех пор, как у меня появилась ты, мое сердечко, другие женщины перестали для меня существовать. Никто не сравнится с тобой, и никто тебя мне не сможет заменить.

Расследование заговора и нейтрализация заговорщиков отнимали все мое время, и я просмотрел угрожающую тебе и нашему малышу опасность. Когда ты пропала, я думал, что сойду с ума от горя. Тебя искали по всем дорогам, но не находили и я умирал от страха, что случилось непоправимое. Самому злому врагу не пожелаю пережить то, что пережил я за эти месяцы и только весть, что ты жива и благополучна, вернула мне надежду. Графиня де Соммери призналась во всех своих злодеяниях, и я велел заключить ее в темницу. Когда ты вернешься, графиня предстанет перед судом.

Прости меня, если можешь. Прости и поверь! Люблю тебя больше жизни и молю Всесветлую помочь мне скорее обнять вас, прижать к сердцу и расцеловать тысячу раз! У нашего сына до сих пор нет имени, ты уже думала, какое имя хотела бы ему дать? Я уверен, он самый чудесный малыш на свете, безумно по нему скучаю!

Рик тоже очень тоскует и верно ждет.

Твой Тиль»

Демиана сидела, заливаясь слезами.

Что же с ними сделали чужая зависть и злоба! Что же они своими руками сами с собой сделали! Он обидел ее, да, но и она хороша — нашла, кому поверить и довериться — бывшей любовнице! Где были ее мозги? У Империи и Тамильеса трудные времена, а она, вместо того, чтобы поддержать мужа, быть с ним рядом, отсиживается в персональном раю.

Демиана вскочила, готовая бежать к повелителю и умолять позволить ей уехать и остановилась — сын! Он не перенесет путешествие через Горячие Пески! Что же делать?

Она вспомнила о сигналке, дернула за нее, и скоро в комнату вошел Александр.

— Вы плакали? — осведомился он, глядя на лицо герцогини. — Вас расстроило содержимое кристалла?

— Нет, все в порядке, это слезы от радости. Герцог меня любит!

Александр внимательно смотрел на герцогиню и молчал, ожидая продолжения.

— Я хотела бы вернуться в Империю, но мой ребенок еще так мал, я боюсь, что он не перенесет путешествие, — проговорила Демиана. — И я не знаю, что теперь делать.

— Вы правы, ребенок может пострадать, но существует другой способ, — сказал повелитель. — Во дворце есть комната, откуда возможно открыть портал в любую точку мира.

— О! — женщина молитвенно сложила руки. — Вы… Вы позволите нам воспользоваться порталом?? Это на самом деле возможно?

— Да, это возможно и я позволю, но прежде чем решать, пожалуйста, выслушайте меня, — попросил Александр. — Во-первых, пообещайте, что о том, что из Восточных Земель можно открывать порталы, Вы никому не расскажете.

— Конечно, это же не моя тайна и я не имею права ее разглашать. Можете быть спокойны, от меня никто об этом не узнает.

— Хорошо. Во-вторых, Демиана, я старше Вас, видел всякое и хорошо знаю, какие бывают мотивы у поступков и как больно ошибаться. Подождите возражать, — поднял повелитель руку. — Дайте мне договорить. Вы — огромная ценность для любой страны нашего мира. Ваш сын — бесценен для Империи. Но магия Искрящих такова, что пользу она приносит только в том случае, если женщина счастлива, поэтому никто в здравом уме не решится причинить Вам вред или насильно удерживать. Не скрою, я очень хотел бы, чтобы Вы остались жить в Восточных Землях, но если Вы решите уехать — не только не буду мешать, но и всеми силами помогу. Теперь про Вашего мужа. Мы, мужчины, особенно ценим то, что нам с трудом досталось, и женщин, которых пришлось долго добиваться. Не спешите падать в руки герцога созревшим плодом, растаяв от его ласковых слов и обещаний. Ведь он это Вам прислал в кристалле?

Демиана кивнула.

— Наверняка он был искренен, когда все это говорил и на самом деле переживает и очень хочет вас с ребенком вернуть. Возможно, он Вас по-настоящему любит. Но если после всего, что Вам пришлось по его недосмотру перенести, Вы сама прибежите к нему, урок он может и не усвоить и рано или поздно опять начнет делать ошибки. Мой Вам совет — пусть на себе прочувствует, что выпало на Вашу долю, пусть перейдет Горячие Пески, пусть переживает и изо всех сил стремится к Вам и до последнего не знает, поверите ли Вы ему и уйдете с ним или он вернется в Империю один.

Только пройдя весь путь, выстрадав Ваше возвращение, герцог не только на своей шкуре познает, что Вам пришлось по его вине перенести, он проникнется виной до самой глубины и станет по-настоящему ценить и беречь.

— Но в Империи сейчас сложное время, он не скоро сможет за нами приехать, — возразила герцогиня. — Что, если у него не хватит сил терпеть так долго и у него появится новая любовница? Мне говорил один целитель, что мужчины не могут обходиться без… женщины… они от этого страдают и болеют.

— Ваша Светлость, поверьте, сейчас для Империи и вашего мужа нет ничего более важного, чем возвращение Искрящей и наследника. Мудрые люди говорят: Кто хочет, тот ищет способ. Кто не хочет, тот ищет причину. Если герцог Вас по-настоящему любит, он приедет за Вами и очень с этим поторопится.

— Вы так думаете?

— Я уверен в своих словах. И еще, про мужчин: мы можем терпеть, когда это необходимо. Если же Его Светлость заведет новую любовницу, то Вы можете быть уверены — он Вас не любит и любовница появилась бы в любом случае, даже если бы Вы находились с ним рядом. Я дам Вам возможность подумать, скажем, до завтра и приму любое Ваше решение.

— Благодарю Вас! Я хотела бы еще раз просмотреть запись, можно?

— Да, сейчас настрою. Когда закончите, потяните за сигналку, и слуги отведут Вас в Ваши покои.

— Спасибо!

— Завтра утром я зайду за ответом. Доброго дня.

Демиана запустила запись и смотрела и не могла насмотреться на мужа. Любит, она его любит и от этого никуда не деться! А как же ее пожелание никогда не быть замужем за герцогом?

Женщина посмотрела на запястье — черная, по-прежнему, черная. Что, если это необратимо? Им с Тамилем заново придется проходить обряд? Ладно, она подумает об этом, когда вернется в Империю. Если вернется в Империю, поправила себя герцогиня.

В предложении повелителя есть здравый смысл. Если вспомнить начало их брака, то она досталась Тамильесу легко. Сначала все устроил дядюшка, Тамиль пришел на все готовое. Потом, когда он обидел ее, она практически сразу согласилась дать ему второй шанс. И если сейчас она сама вернется…

Александр прав — если она ему правда дорога, если любит — найдет способ приехать.

Демиана вспомнила, какие муки перенесла во время путешествия с караваном. Да, герцогу поездка пойдет на пользу.

Назавтра она озвучила свое решение повелителю.

— Я рад, Ваша Светлость, что Вы решили прислушаться к голосу разума, — ответил халиф.

— Я много думала и пришла к выводу, что Вы правы. Но у меня есть вопрос — почему Вы принимаете такое участие во мне и какая Вам выгода от всего этого?

— Все просто — я желаю блага своей стране и своему народу. Пока Искрящая живет здесь, все процветает и чем дольше Искрящая находится в Восточных Землях, тем больше благ получает страна и люди, ее населяющие. Это первая причина.

— А вторая?

— Вторая — Вы мне глубоко симпатичны и я искренне желаю, чтобы в Вашей жизни больше не случалось предательств, а рядом был только тот мужчина, который Вас достоин.

— Понимаю и благодарю за откровенность. Я хотела бы записать ответное послание мужу, это возможно?

— Возможно. Я пришлю мага, в котором часу Вы хотели бы этим заняться?

— Через два часа, я как раз буду свободна.

— Хорошо, за Вами придет слуга.

Демиане пришла в голову идея, как ответить Тамилю и заодно выяснить правду про злосчастное письмо.

Керим-ага настроил записывающий кристалл и поклонился герцогине:

— Ханум, вот сюда пальчиком нажимаете и говорите, что хотите. Это не очень большой кристалл, поэтому много не запишет, только 5–7 минут. Вам этого хватит или принести другой?

— Хватит, спасибо, — ответила Демиана. — Я вызову Вас, когда завершу.

Маг поклонился и вышел, оставив женщину одну.

— Ну, держись, мой любимый!

Глава 31

Похороны императора Рамира Ариона де Норттон дель Риво прошли торжественно и печально.

Его любили простые люди, уважали аристократы, Империя при его правлении процветала.

Трагическая гибель императора, его жертва ради императрицы и ребенка всех потрясли. Тамиль был уверен, что через некоторое время менестрели сочинят балладу об этом грустном событии, а может быть и не одну.

Жизнь потихоньку принимала обычное течение, латались «человеческие дыры» в отделах и службах, которые возникли после арестов, ведомства втягивались в работу, люди спешили по делам, а вдовствующая императрица снова научилась улыбаться.

И только Тамиль ничему не радовался. Брачная вязь, вернее, то, что от нее еще осталось, медленно, но верно замещалась белыми уродливыми рубцами, и никто не мог объяснить, что это значит.

Последние пару дней герцог больше всего переживал, дошло ли его послание до Демианы, смотрела ли она запись, и какой ответ приготовит. Время, ему казалось, текло патокой, а он вяз в нем и никак не мог выбраться и глотнуть свежего воздуха полной грудью.

— Анри, я чувствую, что теряю ее, — делился он с другом. — Если она не ответит или отвергнет, я не знаю, что мне делать. Еще это проклятое регентство, как оковы на моих ногах.

— Ты преувеличиваешь, все уже практически наладилось, заговор подавлен, жизнь возвращается в привычное русло, — возразил ему Анри. — Ты уже вполне можешь заняться возвращением жены и ребенка.

— Отдать распоряжение герцогине немедленно возвращаться? — скептически покачал головой Тамиль. — Нет, это не годится, я должен ехать за ними сам. Всю голову сломал, решая, как это можно устроить.

— Конечно, плохо, что регент уедет из страны минимум на три месяца, но выхода другого нет. Осталось обсудить все с Советом и Ее Величеством, подготовиться и выезжать. Ее Светлость еще не прислала ответ на твою запись?

— Нет, еще жду. Не поверишь — трясусь, как перед жертвоприношением и будто жертва — я сам.

— Не удивительно, на твоем месте каждый бы умирал от страха и переживаний.

— Я велел привезти того лавочника, который продал графине мое письмо. Любопытно узнать, откуда он его взял.

— Но это точно твое письмо? Может быть, подделка.

— Все может быть, я же его не видел.

— А где оно сейчас? У графини?

— Нет, она сказала, что письмо забрала Демиана.

— А, тогда оно давно пропало и ты так и не сможешь узнать, подлинное оно было или нет.

— Да, скорее всего.

— Ваша Светлость, мессир, — к мужчинам подошел с поклоном слуга, — Мне поручили передать, что на магшкатулке засветился камень.

— Ответ от Демианы и тоже на кристалле! — воскликнул Тамиль, а Анри взмахом отпустил слугу и открыл портал:

— Давай, так быстрее.

В магшкатулке лежал небольшой кристалл, а через несколько минут перед Тамилем завис и вестник, гласивший, что запись предназначена лично герцогу и послала ее Демиана.

Анрион с тревогой посмотрел на бледного друга и успокаивающе проговорил:

— Не переживай ты так! Уверен, все в порядке. Я выйду, ты посмотри, что Ее Светлость прислала и потом поговорим.

Тамиль кивнул, не отрывая взгляда от камня, и мессир оставил его одного.

Тамиль с волнением разглядывал личико Демианы. Она некоторое время молчала, потом начала говорить:

«Тамиль, меня тронуло твое послание, и я тоже очень скучаю. Вспоминаю все хорошее, что было между нами и не хочу смириться, что это уже в прошлом.

Верю, что ты говоришь искренне и хочешь нас с сыном вернуть, но я боюсь. Боюсь, что нужна тебе только потому, что Искрящая, а сын — потому что он наследник и имеет сильный дар.

Я видела запись с бала, видела свое платье на другой женщине, видела свое отражение в зеркале, когда выходила из твоего кабинета и там была не я. Но ты был со мной близок в тот день и, значит, был уверен, что любил в тот день не меня.

По вине твоей любовницы, бывшей или настоящей, я уже не знаю, чему верить, я оказалась на положении рабыни, и только чудо спасло меня.

Чудо помогло мне доносить, родить и растить здорового ребенка, и этим чудом был и есть не мой муж, а Всесветлая и чужие люди.

А еще есть письмо, вот оно, — Демиана развернула бумагу и держала ее так, чтобы можно было легко прочитать. — Это писал ты и обращался ко мне. Что это, Тамиль? За что?

Я хочу верить тебе, но… пока не могу.

Надеюсь, ты не ждешь, что от пары твоих писем я растаю и все забуду? Что сорвусь в тяжелый переход через Горячие Пески с маленьким ребенком?

Если мы нужны тебе, ты придешь за нами сам. И сам, глядя в мои глаза, расскажешь, как это все случилось.

Имя сыну дает отец, но если ты спрашиваешь мое мнение, то я хотела бы назвать малыша Арион Александр.

Демиана».

— Мне необходимо поговорить с Ее Величеством, и ты тоже нужен при разговоре, — с ходу выдал герцог. — Идем прямо сейчас!

— Так спешно?

— Да, я больше не могу ждать, — отрезал Тамиль и быстро зашагал по коридору в сторону императорских покоев.

Ролинда вопросительно подняла брови, когда ей доложили о герцоге и тут же он сам ввалился в ее кабинет.

— Ваше Величество, — отвесил он глубокий поклон. — Я приношу свои извинения за настойчивость, но дело, по поводу которого я намерен с Вами поговорить, не терпит отлагательства.

— Я слушаю. Надеюсь, больше никаких заговоров?

— Нет, речь идет совершенно о другом. Моя жена! — выпалил Тамиль.

— Что с герцогиней? — встревожилась Ролинда. — Она здорова? А ребенок?

— Да, слава Всесветлой, они полностью здоровы. Болен я и если мы не решим сейчас проблему, то, не хочется об этом думать, добром все не закончится.

— Герцог, Вы меня пугаете. Расскажите толком, что случилось?

— Моя жена и мой сын, которого я еще ни разу не держал на руках, до сих пор находятся в Восточных Землях. Демиана там оказалась по моей вине, я должен ехать за ними и привезти назад, — Тамиль помолчал и продолжил — Очень постараться уговорить ее и привезти назад.

— А если она откажется ехать? — спросила императрица.

— Боюсь, ответ Вам не понравится, — проговорил Тамиль, глядя прямо в глаза Ролинде. — Я буду умолять Ее Светлость, пока она не согласится. И если она категорически не пожелает уезжать, тогда я сам останусь там навсегда, рядом с моей семьей.

— А как же Империя? — вскричала Ролинда.

— Вот об этом я и хотел с Вами поговорить, — ответил герцог. — На время моего отъезда я могу передать должность регента другому доверенному лицу. И если мне придется остаться в Восточных Землях, то временный регент просто станет постоянным.

— Но воля Ариона, — дрожащим голосом проговорила Ролинда. — Вы решите пойти наперекор указу императора?

— Арион меня бы понял, ведь он отдал жизнь за свою любовь. Он не стал бы препятствовать мне вернуть свою, — возразил Тамиль. — Тем более что есть надежда, что герцогиня меня простит, и мы вернемся вместе.

— Ну, хорошо. А кого Вы предлагаете во временные заместители?

— Вот в этом-то и заключается главная проблема, — ответил герцог.

— Нужен умный человек, который хорошо знает дворцовую «кухню», разбирается во внутренней и внешней политике, который кристально честен и предан мне, Вам и Империи.

— И где взять это совершенство? — наклонила голову Ролинда.

— Оно стоит рядом со мной, промолвил Тамиль и положил руку на плечо оторопевшего Анриона.

— Ваше Величество, — вскричал Анри. — Не слушайте Его Светлость, герцог плохо спит, морально вымотан и не отдает себе отчет в своих действиях!

— Не шуми, Анри, я полностью дееспособен и никогда еще не был так уверен в том, что говорю.

Императрица с интересом смотрела на обоих: мрачного и решительного герцога и взъерошенного и возмущенного мессира.

— Я согласна с кандидатурой и поддерживаю ее, но Вы забыли про очень большое препятствие для такого назначения — дю Гранье не аристократ и не имеет титула. Совет и древние роды не примут такого регента. К моему глубокому сожалению, потому что лучше Анриона нам никого не найти.

— Я продумал и это. Есть способ, как устранить этот крошечный недостаток мессира.

— Вот как? — заинтересованно сказала Ролинда. — Что же, я вся внимание.

— Мы его женим на аристократке, у которой нет ближайшей родни мужского пола и мессир примет ее титул.

— Я Вам не мешаю? — вкрадчиво спросил Анрион. — Ничего, что я тут стою? Вы продолжайте, продолжайте, на меня внимание не стоит обращать.

— Я много думал и пришел к выводу, что это будет лучшим решением для всех.

— Прямо-таки для всех? — с сарказмом осведомился дю Гранье. — То есть, я сейчас должен плакать от счастья? Благодарю за заботу, но выбрать супругу я бы предпочел сам.

— И где мы возьмем такую аристократку, что бы и титул, и род достойный и ни одного мужчины в роду? Да, еще вопрос — что бы она еще сама на такой брак согласилась?

— У меня есть одна такая на примете, — проговорил герцог, игнорируя толчки Анри.

— Даже так? И кто эта особа? — заинтересованно осведомилась императрица. — Анрион, перестаньте трепыхаться, мы сейчас все узнаем и непременно обсудим.

— Графиня де Соммери.,- выдал герцог.

— Только через мой труп! — возмущенно отозвался Анри.

— Но она же преступница, чуть не погубившая Вашу жену! — в унисон с мессиром воскликнула Ролинда.

— Да, она преступница и я уверен, она согласится и на брак и на брачный контракт. После заключения брака она отправится в Дальний Монастырь и останется там навсегда. Тебе, Анрион, не придется делить с ней ни кров, ни постель, ни пищу, по контракту ты получишь титул, все движимое и недвижимое имущество де Соммери и сможешь заместить меня на время отъезда. Против регента, графа и мага, Совет не станет возражать. Графиня получит жизнь, и, по-моему, для нее это хорошая сделка.

— Ваша Светлость, кто бы мог подумать, Вы на самом деле нашли выход, — обрадовано сказала императрица. — Анрион, умоляю, соглашайтесь! Герцог прав, Вы лучшая кандидатура и я Вам доверяю, как самой себе.

— Ваше Величество, это так сложно и неожиданно. Я совсем не уверен, что желаю стать регентом даже на три месяца, — ответил мессир. — И потом, этот брак поможет решить проблему с отсутствием у меня подходящего происхождения, но заодно обречет меня всю жизнь прожить без семьи и детей.

— Это я тоже продумал, — вмешался Тамиль. — Сразу после заключения брака объявим, что графиня серьезно заболела и уехала лечиться, например, в Восточные Земли. Там отличные целители, все это знают. А еще через несколько месяцев объявим, что она скончалась. Поскольку, брак ты не консуммируешь, то через год после его заключения Всесветлая так и так его аннулирует, и вязь с твоей руки пропадет. Для всех ты станешь вдовцом и после положенного срока траура сможешь жениться и на этот раз жену выберешь себе по сердцу, вот и будет у тебя семья!

— Как ты, однако, ловко все решил, — усмехнулся Анрион. — И ведь даже может получиться. Но еще проблема — если брак не консуммирован, вязь останется красного цвета и все это увидят.

— Это мы обязательно решим, я обещаю, — ответил Тамиль.

— Каким образом?

— Пока не знаю. По сравнению с теми преимуществами, какие даст этот брак, необходимость год носить длинные рукава, если мы не найдем, как накинуть иллюзию на вязь, не препятствие.

— Иллюзия! — хлопнул себя по лбу Анрион. — Пусть она не продержится больше пары часов, но зато ее можно накладывать неисчислимое количество раз. Можно будет наложить ее перед выходом в люди, а в промежутках просто не засучивать рукава. Тамильес, я поражен, но, похоже, твой план жизнеспособен! И хотя я не горю желанием отвечать за Империю на время твоего отъезда и еще меньше — жениться на графине, но ради вашего с герцогиней примирения и возвращения в Империю, согласен на все.

— Отлично, мне тоже будет спокойнее, если регентом на время отсутствия дель Риво станете Вы, Анрион. Осталось за малым — поговорить с графиней, сыграть свадьбу и поставить Совет перед фактом, — заключила Ролинда.

— С графиней я поговорю сразу после нашего разговора, — ответил герцог. — Пышную свадьбу мы не будем организовывать, в стране траур. Все отнесутся с пониманием. Просто церемония в Храме и все. Скажем, послезавтра.

— Постой, куда ты так спешишь? — всполошился Анри.

— К жене и сыну, — ответил Тамиль. — Так что собираюсь ничего в долгий ящик не откладывать и все завершить в самые кратчайшие сроки. Я и так уже промедлил и дооткладывался дальше некуда, больше такой ошибки не повторю. Анри, я очень тебя прошу, поддержи! Обещаю, ты поведешь под одной крышей с графиней только сутки и потом никогда больше не услышишь о ней. Я позабочусь.

— Хорошо, я согласен, — ответил Анри, после небольшого колебания. — Делай, как считаешь необходимым и можешь рассчитывать на мою помощь.

— И я присоединяюсь, — отозвалась императрица. — Моя помощь и поддержка в вашем распоряжении, герцог.

Графиня воспряла духом, когда ее снова отвели в мыльню и выдали чистую одежду.

«Он не бросит меня, я все еще дорога ему, герцог простит! Простил!» — лихорадочно думала де Соммери.

— Выйдите за двери, — приказал герцог конвоирам, когда графиню ввели к нему в кабинет. — Подождите в коридоре, я позову, когда вы понадобитесь.

Графиня блестящими от возбуждения глазами следила за Темильем.

«Он хочет поговорить наедине!» — ликовала она.

— Полетт, — начал Тамильес серьезно. — Положение Ваше незавидно. Только за одну половину Ваших злодеяний положена смертная казнь. Предлагаю Вам сделку.

— Графиня, молча смотрела, не в силах что-нибудь сказать.

— Вы добровольно заключаете брачный союз с лицом, которое я Вам выберу, добровольно подписываете брачный контракт, по которому все Ваше имущество переходит супругу и на следующий день после церемонии уезжаете в Дальний Монастырь. Да, жизнь там мед, но Вы будете сыты, в тепле и живы.

— А если я не соглашусь? — прохрипела через спазм в горле графиня. — Вы заставите меня силой?

— Нет, зачем? Вас просто казнят, как преступницу, а имущество так и так отойдет в казну Империи.

— Кто… кто будет моим мужем?

— Это Вас не должно волновать, брак не состоится в физическом смысле.

— То есть, консуммации не будет? — пыталась понять графиня. — Для чего тогда Вам этот брак на год?

— Консуммации не будет, — подтвердил Тамиль. — Мои мотивы Вас не касаются. Думайте о себе, что Вы выбираете — относительно благополучную жизнь в Монастыре или смерть.

— Жизнь. Я выбираю жизнь, — непослушными губами прошептала Полетт.

— Хорошо, — ответил герцог и добавил уже мягче. — Сейчас Вас отведут в покои на третьем этаже, служанки помогут привести себя в порядок. Завтра утром церемония, будьте готовы. И еще — служанки будут под чарами, и поэтому можете не пытаться что-то им рассказывать или склонять на свою сторону. Они не отреагируют, а вот Вы будете наказаны, и я могу передумать насчет свадьбы и жизни.

— Я все поняла, ответила графиня, глядя Тамилю прямо в глаза. — Я не доставлю хлопот и выполню все, что Вы скажете.

«В конце концов, Монастырь стоит не на острове посреди моря и если приложить смекалку и достаточно времени, я обязательно найду выход»!

Глава 32

Анрион не мог поверить, что согласился не только замещать Тамиля, пока тот возвращает жену, но и на женитьбу. И на ком??! Графиню он презирал, как может презирать мужчина доступную и неразборчивую в средствах для достижения цели женщину. И вот он, как дурак, уже полчаса меряет шагами комнату, в ожидании начала церемонии. Если они где-то просчитались, то он на всю жизнь окажется связанным по рукам.

— Анри, — как черт из табакерки впрыгнул в дверь герцог. — Все, пошли скорее!

— Тебе прямо не терпится меня захомутать, — проворчал мессир, обреченно шагая вслед за другом. — Я удивляюсь, как ты с графиней договорился, она меня терпеть не может. Впрочем, у нас с ней это взаимно.

— А она не знает, за кого выходит, — мурлыкнул Тамиль.

— Ты рискуешь, нет? Сейчас она увидит меня и закатит истерику.

— Не закатит, я ей доступно объяснил, что единственный для нее шанс остаться в живых, это без фокусов пройти брачную церемонию. Здесь я тебя оставлю, дальше сам, а я поведу твою… м-гм… невесту, — и Тамиль свернул в коридор.

В Храме никого, кроме Жреца и вдовствующей императрицы не было. Анрион подошел к Ее Величеству и поклонился.

— Волнуетесь? — спросила Ролинда.

— Да, не без этого, — ответил Анри.

— Герцог меня удивил, сразу нашел и выход и способ, как его по-настоящему прижало! — улыбнулась императрица.

— Меня тоже и я очень рад, что это произошло. Конечно, идея с женитьбой меня пугает, а замещать герцога, то еще испытание, но Его Светлость прав — другого выхода у него нет.

— О, вот и невеста, — негромко проговорила Ролинда.

В Храм вошел Тамиль, рядом с ним шла графиня в простом, но чистом и приличном платье, с накидкой на голове.

Герцог подвел ее к жениху и соединил их руки.

Графиня вздрогнула, покосилась и ниже опустила голову.

«Дю Гранье!!! Да герцог смеется надо мной! Пожелал вытащить простолюдина в аристократы! Ах, ты… Ничего, ничего, я потерплю и подожду. Всесветлая меня не оставит».

Много времени церемония не заняла и вот уже руку графини опоясывает красная брачная вязь.

Небольшая компания, исключая жреца, дружно вернулась во дворец и оказалась в кабинете у герцога. Анрион шел под руку с императрицей, а Полетт довел Тамиль, не давая ей возможности и шагу сделать без пристального присмотра.

— Итак, можно поздравить молодых? — поинтересовался регент.

Анрион скривился и отошел еще дольше от жены, графиня передернула плечами и отвернулась.

— Ладно, не будем тянуть, — перешел к делу герцог. — Ваше Величество, присядьте. Анрион, сейчас придет мой поверенный и засвидетельствует ваши с графиней подписи на брачном договоре. А, вот и он. Проходите, метр Дижон!

Графиня безропотно подписала все, что ей указали, и отошла в сторону. Бежать возможности не представлялось, герцог все предусмотрел, да и не время сейчас для побега. Из столицы ей не сбежать, а вот когда повезут в Монастырь!

Анрион косился на жену — вот точно что-то замышляет! Выглядит спокойной и смирившейся, но взгляд, обжигающий, острый, оценивающий выдавал и сосредоточенность графини, и активную работу ее мозга.

Когда все бумаги были подписаны, метр ушел, а императрице Анри открыл портал.

— Итак, — начал герцог. — Дело сделано. Сейчас граф и графиня перейдут в свои покои, а завтра рано утром графиня отправится в Монастырь. Во избежание глупостей, которые Вы, Полетт, можете совершить, я отправлюсь вместе с вами обоими и внимательно пригляжу, чтобы Вы себе не навредили.

— Нам так необходимо провести день и ночь вместе с… женой? — поинтересовался Анри.

— Да и это не обсуждается. В покоях приготовлено все необходимое, еду будут доставлять слуги. Под дверями, графиня, это я говорю для Вас, стоит охрана, а с молчаливыми служанками Вы уже знакомы. Анри, открывай для нас портал. Да, да, Вы правильно поняли — для Вас никаких хождений по дворцу, я обещал, что не дам Вам ни малейшего шанса.

Не слишком радостная компания очутилась в покоях дю Гранье. Хотя нет, уже графа де Соммери.

Графиню отправили в дальнюю комнату, а друзья расположились в смежной.

— Как ощущения, Ваше Сиятельство? — поинтересовался Тамиль.

— Странные, Ваша Светлость, — парировал Анри. — Кого мы думаем обмануть этим фарсом? Ну, кто поверит, что графиня вышла замуж добровольно?

— Анри, зачем нам кого-то убеждать? Брак заключен по всей форме, выброси из головы все остальное и вникай в текущие вопросы. Хотя, куда тебе еще больше вникать, ты из них и не выбирался моими стараниями. Прости, Анрион, что все время втягиваю тебя в разные авантюры.

— Ладно, чего уж там, в конце концов, мои интересы тоже учитываются, — улыбнулся граф. — Но как еще Совет и остальные примут мою кандидатуру?

— Примут, им некуда деваться, тебя не только я поддерживаю, но и Ее Величество, да и маг ты самый сильный в Империи.

— Я вот еще что думаю, — вполголоса проговорил Анри. — Графиня наверняка что-то задумала, уж больно сосредоточенный у нее вид. Такие, как она, никогда не смирятся с обстоятельствами, а ей и брак и ссылка — нож острый. Уверен, что ее довезут до Монастыря, и она по дороге не сбежит?

— Уверен. Из портала невозможно сбежать.

— Ого! У тебя есть портал в Монастырь?? Откуда?

— Оттуда, — смутился Тамиль. — Даже вспоминать не хочу.

— Нет, уж ты вспомни для меня, пожалуйста! — напрягся граф. — Я же невесть что сейчас себе надумаю.

— Хорошо. Купил я портал по случаю, когда прочитал завещание и искал невесту. У лавочника нашего, недалеко от замка живет — у Дарваля. К слову, по словам Полетт, именно он ей то письмо продал.

— Какое письмо?

— А, я же не рассказал. Письмо я после брачной ночи написал, помнишь. Спешил забрать его, пока Демиана не прочитала?

— Помню. Ты же его сжег?

— В том-то и дело, что не сжег, а просто выбросил в камин. Кто-то достал, и письмо попало к Дарвалю.

— И?

— В записи, которую прислала Демиана, она держала это письмо перед кристаллом, я легко его прочитал. Оно самое.

— Всесветлая! И что в нем?

— В нем все плохо. Я же зол на весь свет был и в первую очередь, на навязанную жену. Ну и понаписал, мол, как родишь, ребенка заберу, а тебя сошлю подальше. Что противно смотреть на нее и другие… художества.

— И это письмо попало к Демиане?

— Увы. Его ей твоя графиня подсунула. Вот Деми и сорвалась спасать от меня и ребенка и себя.

— Эх… Сложно тебе придется.

— Ничего, справлюсь. А портал лежал, ждал своего часа и дождался. Так что графине сюрприз будет. Лично с ней перейду и сдам ее на руки настоятельнице.

Прошел день, за ним ночь. Графиня почти не спала, перебирала в голове способы и варианты возможного побега. Она знала, что путь до Монастыря неблизкий, это означало, что регент ее сопровождать не сможет, а вот новоиспеченный муж наверняка поедет. От мага сложно ускользнуть, но сидеть, сложа руки, она не будет, она молода и красива и собирается воспользоваться всем, чем ее одарила природа ради свободы. Мужчины, в сущности, как дети и умная и красивая женщина всегда добьется своего.

Не передать, каким разочарованием для графини стало известие, что в Монастырь она перейдет порталом вместе с Тамилем. Все планы на долгую дорогу, сулившую на массу возможностей, рухнули.

Подавленная и поникшая, Полетт без возражений перешла и безучастно стояла, пока Тамиль вручал ее саму и ее скромные пожитки монахиням. Прежде чем ее увели, графиня оглянулась и полоснула по регенту взглядом — «Жизнь положу, но выберусь и отомщу»!

Тамиль взгляд поймал и передернулся.

— Досточтимая матушка! Я надеюсь, как мы с Вами договаривались, эта грешница будет усердно отмаливать перед Всесветлой свои грехи и никогда не переступит за стены Монастыря. Ежегодно щедрая плата за ее проживание и пожертвование на Монастырь будет пересылаться из имперской казны. При любых сомнениях или подозрениях сразу же шлите вестник лично мне, — и вручил настоятельнице шкатулку и поставил к ее ногам сундучок.

По знаку игуменьи, служанки тут же все приняли и унесли.

— Я помню наши договоренности и заверяю, что они будут неукоснительно выполняться! — коротко ответила настоятельница. — За стены никто из монахинь не выходит, вся их жизнь сосредоточенна внутри. Не беспокойтесь, я найду чем занять грешницу, у нее не будет ни времени, ни сил, ни на что другое.

— Моя признательность и благодарность, — поклонился герцог. — Мне пора, — и исчез во вспышке перехода.

Сказать, что придворные были удивлены — ничего не сказать.

Как, вчерашний мессир сегодня уже граф!!!? Уму непостижимо! А эта Соммери хитра. Да, в прошлом простолюдин, но зато любимец герцога и доверенное лицо императрицы! Графиня теперь нос задерет пуще прежнего. Не задерет? Уехала лечиться? Ну, надо же! Может быть, брак шутка? Ах, видели вязь на руке Анриона и она светло-коричневая? Как интересно!

А через несколько дней грянула еще более ошеломительная новость — герцог временно складывает с себя обязанности регента и покидает Империю, а регентом до его возвращения будет… та-даммм! — граф Анрион де Соммери.

Совет сначала подавился и поперхнулся, но придраться было не к чему и хоть и без восторга, но исполняющего обязанности регента приняли.

Герцог мог с чистой совестью начинать подготовку к путешествию и первое, что он сделал в этом направлении — отправил Демиане вестник.

За много переходов до Империи по бескрайнему песчаному морю шествовал небольшой караван.

— Ох, и влипли же мы, Арам! — в сотый раз сокрушенно повторял Раим. — И не сбежишь, связаны магической клятвой. Как мы выкрадем графиню? Разве она нас подпустит к себе? Пропали мы, совсем пропали. Может быть, вернемся и проживем остаток дней, ни в чем себе не отказывая? Хоть порадуемся напоследок.

— Раим, я всегда подозревал, что наша матушка, когда ты был младенцем, уронила тебя на пол. Что ты несешь? Ты хочешь смириться и просто ждать гибели? Можешь отправляться куда хочешь, но без меня. Я дойду до края Песков и найду эту женщину. Я не намерен умирать в ближайшие пятьдесят лет как минимум. Эта графиня крепко нас подставила, если бы она не соблазнила нас деньгами, мы не ввязались бы в похищение, и нам теперь не грозила бы гибель. Я найду ее, и она еще пожалеет, что на свет родилась!

— Арам, повелитель велел доставить ее живую и в здравом уме, не искалеченную, не умирающую.

— Я помню об этом, не переживай. Так ты что решил, брат? Со мной или возвращаешься?

— С тобой, куда я один. Я это так, просто говорил, уж больно обидно погибать ни за что.

— Хорошо, мы с тобой еще поживем! А про графиню — дай мне до нее только добраться! Доставлю ее к повелителю, как он велел, живой и почти здоровой, но позабочусь, чтобы она мечтала сдохнуть каждый день, который проведет рядом с нами.

Глава 33

Подготовке к путешествию герцог уделил максимум внимания. Поскольку сам он ничего не понимал в верблюдах, песке и кочевой жизни, то были подобраны надежные и проверенные люди, которые наняли опытных абаров, не раз и не десять пересекавших Горячие Пески. Те, в свою очередь, тщательно выбрали и закупили лучших верблюдов, припасы, снаряжение.

Тамиль дополнительно запасся порталами на все случаи жизни, светляками, лекарственными зельями и порошками с наклейками на каждом пузырьке, подробно разъясняющими свойства и правила применения содержимого.

Немного подумав, решил взять с собой и Рика. Пес настолько вырос, что размером уже сравнялся с осликом и все еще продолжал расти. Демиана наверняка обрадуется питомцу, да и лишний охранник не помешает.

Все неотложные дела были завершены, назавтра назначен переход к границе пустыни. Верблюды, проводники и все снаряжение уже были на месте и ожидали герцога.

Тамиль и Анрион сидели в кабинете герцога и коротали вдвоем последний вечер.

— Очень плохо, что у тебя не будет возможности слать вестники, я с ума сойду от беспокойства, — в пятый раз повторил Анрион.

— Буду раз в неделю посылать двух голубей, — отозвался Тамиль. — 16 птиц взяли в трех клетках. Надеюсь, хоть некоторые благополучно долетят. Как у тебя самого дела-то? Не заскучаешь?

— О, за меня не беспокойся! Я тут взялся порядок наводить во всех сферах. Знаешь, во дворце окопалось слишком много бездельников и среди слуг и среди родовитых.

Ряды прислуги я прорежу, лишних переведу на другие работы и службы, бесполезных родовитых отправлю по домам. В общем, наведу шороху, а то расслабились, пригрелись, пузо отрастили.

— Понятно. Уже сочувствую этим бездельникам, — рассмеялся герцог. — Ты еще магические охранки везде проверь. Сдается мне, они давно нуждаются в обновлении.

— Обязательно, сам об этом думал. Еще хочу на входных дверях менталки поставить, чтобы реагировали, если кто-то с недобрыми намерениями попытается войти.

— Да, слуг и покои Ее Величества надо еще раз перепроверить. Не люблю сюрпризы, — добавил Тамильес.

— Конечно, это вообще в первую очередь! Ты лучше про себя думай — все взял, все проверено и собрано?

— Да, вроде, все, но сам знаешь, пока в путь не тронешься, не найдешь, что забыл или не предусмотрел. Дорога все покажет.

— Береги себя, жену и сына!

— А ты императрицу береги и сам на рожон не лезь. А то знаю я тебя — всюду впереди стремишься быть и лично все проверять и исправлять.

Утром, попрощавшись с Ее Величеством и графом де Соммери, Тамиль взял Рика за ошейник и раздавил шарик портала.

Над песками плыло марево, искажая поверхность, воздух еле заметно колебался, расходясь волнами жара, все живое попряталось в тень.

Герцог, еще не сделав ни шага, уже весь облился потом.

— Ваша Светлость, — подошел к нему караванбаши. — Вам надо скорее переодеться, в наших одеждах легче переносить жару, и спускайтесь вниз, там прохладнее.

В абарской рубахе и вправду было легче, но насчет «внизу прохладнее» абар явно преувеличил. Жарко было везде, пот тек по спине, мгновенно собирался на лбу, стоило его только стереть, воздух обжигал легкие.

И это он сидит в нижнем этаже дома и еще даже шагу по пескам не сделал! Всесветлая, как же Демиана вынесла такое, еще и беременная?

— Сейчас из Вас выходит лишняя жидкость, Ваша Светлость, — обратился абар. — За неделю Ваше тело привыкнет, перестроится и будет легче.

— Никогда не думал, что во мне есть что-то лишнее, — проворчал герцог. — Когда выходим?

— Как только солнце коснется горизонта. Идти будем всю ночь, надо успеть до восхода дойти до следующего оазиса, иначе солнце нас сожжет. Сейчас ложитесь и спите, Вам надо будет много сил.

Тамиль попробовал последовать совету, но заснуть не получалось. Посмотрев на пыхтящего Рика, Тамиль решил, что того надо подстричь, а то еще удар хватит пса. Вон, как дышит.

Подозвав одного из воинов, герцог приказал найти ножницы и принести ему.

Через некоторое время появился караванбаши и поинтересовался:

— Для чего господину ножницы?

— Собаку хочу подстричь, жарко ему.

— Ваша Светлость, прислушайтесь к совету ничтожного Саятддина, если этот пес Вам дорог.

— Не понял? Я и хочу его подстричь, чтобы собака не сварилась заживо.

— Шерсть защищает животное и не дает телу перегреться, не пускает раскаленный воздух к коже и внутрь и не выпускает влагу. Шерсть защита, — терпеливо объяснял абар. — Срежете ее, и собака обгорит и погибнет за несколько дней. Когда зной, нельзя оставаться голым.

— А… Спасибо. Унесите ножницы.

Как же многого он не знает! Вот, из самых добрых побуждений чуть не погубил Рика. Что ж, попробуем заснуть.

С заходом стало прохладнее и чем дальше, тем холоднее. Потрясенный Тамиль натянул сверху еще одну рубаху и все равно зяб.

«Что за ерунда? — размышлял он, — в одном и том же месте днем можно заживо испечься, а ночью замерзнуть? Как такое может быть»?

Один из погонщиков объяснил:

— Ночью песок быстро остывает и отдает все тепло, поэтому становится холодно. Утром солнце сразу горячее и песок быстро нагревается и делится теплом с воздухом.

Через десять дней от начала пути, как и обещал абар, Тамиль втянулся. Больше не обливался потом от любого движения, днем спал мертвым сном, невзирая на жару, а ночь напролет шагал рядом с верблюдом.

В первые дни он не раз порывался отдать приказ повернуть назад, но вспоминал, что его нежная Деми уже проделала этот путь, причем, в наверняка худших, чем он, условиях и сжимал зубы и шагал дальше. Веменами герцог садился на верблюда, но не слишком злоупотреблял этим — мужчина он был крупный даже после пустынной «усушки», а от благополучия животных зависело благополучие путешественников. Поэтому верблюдов следовало беречь.

Одежда и обувь кочевых абаров оказалась во всем удобнее, и Тамиль полностью перешел на нее и так загорел, что внешне уже немогим отличался от абаров.

Однажды рано утром, когда караван подошел к очередному оазису, а Тамиль уже потерял счет дням, они увидели, что там же останавливается на дневку еще один караван, явно идущий в противоположном направлении.

— Это кто такие? — поинтересовался герцог у Саятддина.

— Сейчас развьючимся, схожу, поговорю, — отозвался тот.

Через пару часов, когда оба лагеря уже поели и спали, абар вернулся с новостями.

— Этот караван идет в Империю, в столицу. Везут товары, часто ходят, торговцы. Товары, наверное, дорогие — видите, сколько с ними охраны? Богатые торговцы.

— Ты знаешь кого-нибудь из них?

— Да, знаком один из погонщиков, ходил со мной два каравана.

— Позови его.

Господин, — вошел и поклонился пожилой абар. — Чем я могу быть полезен?

— Кто твои хозяева?

— Я сам себе хозяин, сам выбираю, кому гнать караван, — ответил абар. — Сейчас вот нанялся довезти людей повелителя в столицу Империи. Хорошая работа. Повелитель мудр и заботится о своих подданных, это счастье, услужить ему.

— Так караван повелителя? — оживился Тамиль. — Ты его видел? Говорил с ним?

— Нет, господин, — ответил караванщик. — Я всего лишь ничтожная песчинка, повелитель не может тратить свое драгоценное время на каждого. Со мной говорил Газиз, помощник Малик-паши, правой руки повелителя. Все знают, что я многие годы вожу караваны и ни разу не допустил потери груза. Такой караванбаши нужен повелителю и я с радостью согласился сходить с его людьми в столицу Империи и обратно.

— Какие товары вы везете?

— Не знаю, господин, — поклонился еще раз абар. — Об этом надо спросить у людей, которых я сопровождаю.

— Хорошо, позови мне их.

Через некоторое время подошли двое абаров в сопровождении охраны.

— Нам сказал наш караванбаши, что важный путник из Империи желает с нами побеседовать?

— Да, все так. Проходите, — позвал Тамиль.

Абары вошли и остолбенели. Потом, опомнившись, низко поклонились.

— Что хотел узнать господин? — спросил один из вошедших.

— Это караван повелителя? Что вы везете? К кому едете в столицу? Как скоро думаете там оказаться?

— Да, этот караван собственность повелителя и нас сопровождают его воины, — ответил абар. — Везем мы разное. Простите, господин, мы не имеем разрешения от повелителя рассказывать о цели нашей поездки. В столице у нас есть знакомые абары, у которых всегда останавливаются караваны повелителя. У нас есть порталы, поэтому мы перейдем в Империю сразу, как достигнем границы Горячих Песков. Если Всевышний позволит, то это случится через десять-четырнадцать дней.

— Отлично! Если передать с вами письмо регенту Империи, сможете доставить его прямо в руки? Я щедро заплачу за доставку. Наши голуби не вынесли зноя и все погибли, как мы их не берегли.

— Да, господин, это не сложно будет сделать.

— Я напишу письмо и вечером, перед отъездом передам вам его. Как ваши имена?

— Арам и Раиль, господин.

— Хорошо, тогда до заката!

Братья вышли из шатра, еле живые от страха. Герцог, сам герцог!!! Одет, как абар и лицо загорело дочерна, но не узнать его невозможно.

Счастье, что он не знает их и не подозревает о роли, какую они сыграли в похищении его жены.

— Куда его несет, как думаешь? — спросил Раим.

— За женой, наверное, — ответил Арам. — Вот же угораздило нас встретиться!

— Но хорошо, что это произошло не на обратном пути, — резонно заметил Раим.

— Твоя правда. Интересно, какому регенту мы должны передать письмо, если регент здесь?

— Наверное, кого-то вместо себя оставил, письмо отдавать будет, расскажет. Куда и к кому идти.

— Да и нам очень на руку это письмо, думаю, оно поможет выманить графиню. Только смотри, Раим, не сболтни ничего лишнего!

— Буду молчать, как мертвая рыба!

Вечером Арам принял бумагу и несколько золотых за доставку.

— Письмо отнесете во дворец. Скажете, что привезли послание от герцога дель Риво для графа де Соммери и вас проводят, — наказал Тамиль. — Граф еще вам добавит золотых.

— Все сделаем, не переживайте! — поклонился Арам. — Доставим в лучшем виде.

Солнце царапнуло бархан, караванам пора было пускаться в дальнейший путь. Полчаса и уже ничего не напоминало, что здесь недавно были люди и верблюды.

В сгущающихся сумерках только вечное движение песчинок, песня ветра и редкие перекати-поле.

— Слышал, как нам повезло? Регент граф де Соммери! Мы едем прямо к графине! — ликовал Раим.

— Да, Всевышний на нашей стороне, — поддержал брат и прибавил скорости, догоняя караван.

Глава 34

Вестник от Тамиля на этот раз был краток.

«Я иду».

Демиана подозвала рабыню, велев ей передать, чтобы повелителю сообщили — она хочет с ним переговорить.

Александр пришел почти сразу, будто знал, что она его позовет и заранее ждал под дверями женской половины.

— Ваша Светлость, я как раз направлялся к Вам, — сказал он при входе. — Я получил вестник о Вашем муже, он в данный момент пересекает Горячие Пески.

— Да, я тоже получила вестник, герцог написал, что идет к нам, — ответила Деми. — Немного беспокоюсь, как он перенесет путешествие. Там так жарко и песок везде и воды мало и она плохая на вкус, — Демиану передернуло от воспоминаний.

— Не волнуйтесь, герцог — мужчина, а мужчинам легче даются такие переходы. К тому же, он основательно подготовился и путешествует как господин, его не ведут на цепи, как раба.

Демиана опять передернулась, вспомнив, как железные браслеты до крови разодрали ей щиколотки, как постоянно хотелось пить, но воду ей давали всего два раза в сутки, как она вынуждена была помогать Эргешу готовить пищу, раскладывать и собирать шатры, вьючить верблюдов. Вспомнила ошейник и боль, которую она испытала из-за него, церзий, который ослабил ее… Слезы навернулись ей на глаза — нет, она никогда не забудет этот ужас и никогда не простит.

— Интересно, кого герцог оставил вместо себя? — запоздало вспомнила Демиана. — Не может же регент просто так уехать и все бросить?

— О, там все очень интересно, — улыбнулся повелитель. — Временно исполняющим обязанности регента Его Светлость оставил Его Сиятельство графа де Соммери.

Герцогиня округлила глаза и растерянно захлопала ресницами:

— Кого? Откуда взялся граф де Соммери? Ведь, графиня вдова и. насколько я знаю, у нее нет родни мужского пола.

— Не знаю, в чью голову пришла идея, но она поистине гениальна, — рассмеялся Александр. — Мессир дю Гранье сочетался браком с графиней де Соммери и, таким образом, сам стал графом де Соммери и смог заместить герцога на время его отсутствия.

— Потрясающе, — пробормотала пораженная Демиана, и ее подозрения вспыхнули с новой силой. — Значит, теперь графиня будет частым гостем у нас? Как удобно, что Анри близкий друг герцога.

— С чего Вы это взяли? — осведомился повелитель. — Э, да я вижу, что ваши мысли пошли в неправильном направлении.

— Но ведь именно графиня виновна в том, что мне пришлось пережить! Именно она обвела меня вокруг пальца, как несмышленого ребенка и едва не погубила, продав торговцам! И Тамильес, получается, не только не наказал ее за все, что она сотворила со мной, но еще и поощрил, выдав замуж за близкого друга. Теперь графиня сможет часто бывать у нас и мне придется терпеть ее ради Анриона? Нет, я не выдержу, — расплакалась Демиана.

— Вот сколько живу, никак не могу привыкнуть к умению женщин делать неправильные выводы и сразу верить в самое худшее, — улыбнулся Александр. — Ваша Светлость, утрите слезы, все совсем не так, как Вы себе навоображали!

Деми, всхлипнув, вопросительно посмотрела на мужчину.

— Графиня провела в заключении несколько недель. Брак с Анрионом заключен только из-за выгоды, я очень сомневаюсь, что от нее было нужно что-то, кроме имени и титула. Судите сами, Тамильесу надо уехать, ведь Вы написали ему, что ждете его в Восточных Землях. Но в данное время герцог не принадлежит себе и не может просто взять и сорваться с места, он регент, если Вы понимаете, какая на нем лежит ответственность. Поэтому он или кто-то другой и придумал план женить дю Гранье на графине. Таким образом, Анрион становится графом и может занять должность регента по личному указу герцога. Наверняка и вдовствующая императрица поддержала эту идею.

— Да? Но почему на такой мезальянс согласилась графиня? Что она получает от этого союза? Графиня весьма амбициозна, даже представить боюсь, что она потребовала за свое согласие на этот брак.

— Думаю, между мезальянсом и жизнью, она выбрала брак.

— Бедный Анри, он же ее терпеть не может, как они уживутся?

— Не думаю, что им придется уживаться. Скорее всего, графиню запрут где-нибудь, где она никому не станет мешать и не сможет навредить. Кстати, не мешало бы выяснить, куда именно ее запрятали, а то у меня там. Гм… Ладно, это отношения к Вам не имеет.

— Я могу спросить герцога, когда он доберется. А когда он доберется?

— Точную дату не назову, переход занимает месяц по Горячим Пескам и две недели по Восточным Землям до столицы, если не гнать. Уверен, герцог гонит. Ну и я кое-что приготовил, так что, будем ждать его примерно через три недели.

— Замечательно, — обрадовалась Демиана. — Я так соскучилась и малыш, он же еще ни разу не видел отца!

— И отец — сына.

— Да. И отец. Ой, как же я волнуюсь! Тамилю придется многое мне объяснить.

— Все образуется, вот увидите.

«Три недели. Три недели»! — как мантру повторяла герцогиня, когда Александр покинул женское крыло, и она осталась одна.

Как пережить эти дни? Когда Тамиль был далеко и недосягаем, она не нервничала, а сейчас, когда до его приезда остались считанные дни, не находила себе места от волнения.

Как они встретятся? Что он ей скажет? Обнимет ли он ее или просто поздоровается? Нужна она ему или все дело только в сыне и ее даре? Но он же едет за ней, сам едет! Но все равно — за кем он едет, за Искрящей или за женой?

И письмо, он на самом деле хочет отобрать ребенка, а ее сослать или это было написано в минуту раздражения, до свадьбы или сразу после свадьбы?

Демиана металась по покоям, так что служанки всполошились и пригласили целителя.

— Госпожа, Вам категорически нельзя нервничать, вы же кормите ребенка! Молоко от переживаний портится, и у малыша будет болеть животик. Нельзя же так безответственно относиться к здоровью! Вот, я принес микстуру, принимайте по 5 капель утром и перед сном. Если завтра я застану Вас в таком же состоянии, я буду вынужден сообщить обо всем повелителю.

— Зачем же повелителю? Не будем отвлекать его от дел, это всего лишь женская истерика, которая сейчас пройдет, — возразила Демиана. — Я буду пить капли и постараюсь успокоиться.

— Повелитель строго приказал следить за Вашим физическим здоровьем и душевным благополучием и немедленно докладывать ему о малейших изменениях. Я еще не спешу умирать и нахожусь в здравом уме, чтобы рискнуть ослушаться, — заметил эскулап.

— Хорошо, делайте, как знаете, — отмахнулась Демиана.

И когда вечером заглянул Александр, она постаралась принять беззаботный и веселый вид.

* * *

Графиня де Соммери, нет, теперь она сестра Фредерика, со стоном разогнула поясницу и потерла ноющее место. Пол в зале для совместных молений был вымыт дочиста, и теперь она могла идти к себе в надежде урвать до рассвета три-четыре часа сна.

Да, настоятельница взялась за нее всерьез — ни минутки свободного времени. Ни секунды! Графиня, то есть, сестра Фредерика вставала с солнцем, а до тощего тюфяка добиралась далеко заполночь. Ее маленькие ручки огрубели, покрылись мозолями, ссадинами и заусенцами, грубые башмаки натирали ноги, и она все время хотела спать.

Убежать не представлялось никакой возможности — стены Монастыря были столь высоки, что только птицы могли их преодолевать, но у нее крыльев не наблюдалось, поэтому побег с попыткой перелезть через стену, отпадал.

Сблизиться с другими сестрами получалось плохо. Во-первых, они пересекались только за трапезами и на молитвах, а там особенно не поговоришь. Во-вторых, никто из сестер не покидал стен Монастыря и не мог быть полезен Фредерике.

Выходили за стены и даже ездили в ближайший город настоятельница и две ее помощницы, инокини Марита и Скивея. Настоятельница, понятное дело, отпадала. Обе инокини, как оказалось, тоже — обе были фанатично преданы настоятельнице и без ее позволения палец о палец не ударили бы и, к тому же, сразу ей все рассказали бы.

Мужчин в Монастыре не было, почти всю работу выполняли сестры. Единственный представитель противоположного пола, который имел доступ внутрь, но жил в домике на краю деревушки за стенами Монастыря, был пожилой вдовый кузнец Аким. Перековать лошадь, починить ободья или поставить новый засов — с таким сестры справиться не могли. Но кузнец ни на минуту не оставался без присмотра настоятельницы или ее помощниц и на время его присутствия остальные сестры отправлялись в молельный зал.

Фредерика долго ломала голову, как ей подобраться к кузнецу и наладить с ним отношения, но помог случай.

— Мать настоятельница, — обратилась Марита. — Сестра Нивея жалуется давно, что заслонки разболтались, плита в одном месте прогорать начала, надо новый лист ставить, ножи затупились. А еще…

— Я поняла, пора пригласить Акима. Завтра этим займусь.

Кузнец пришел через день, оценил фронт работы и покачал головой:

— Что же Вы, Матушка, дотянули-то так? Давно надо было все менять, а теперь работы больше и за день не управишься. Да и помощник мне нужен — поддержать или подать. Что делать будем?

— Помощника я дам, поддержать и подать любая сестра сможет. Пока смотри, что надо из железа, скажешь — мы приготовим, что есть, чего нет — ваше пойдет. Конечно же, Монастырь не обидит с оплатой.

Кузнец поклонился.

Еще через пару дней кузнец пришел с самого утра, сестры в это утро позавтракали всухомятку, таким же ожидался и ужин — печи в этот день топить не собирались.

Накануне Фредерика тащила ведро грязной воды по лестнице, да задумалась и столкнулась с Маритой и Скивеей. Инокини очень рассердились, и бывшая графиня была строго наказана — ей пришлось выстирать всю облитую ею одежду инокинь, насухо оттереть лестницу, остаться без еды и ее еще приставили на весь день помогать кузнецу.

— Поворочаешь натощак железо, да потом отмоешь всю кухню, — велела Скивея.

Настоятельница сначала хотела отменить Фредерике половину наказания, она помнила наставление герцога, но потом подумала, что не унесет же ее кузнец за пазухой? Да и знает она его не один десяток лет, ни разу не дал повода усомниться и, к тому же, она приставит еще кого-нибудь к ним. Вон, хоть сестру Ариадну, пусть крутится рядом.

Фредерика поняла, что это ее единственный шанс. Встала она даже раньше обычного, при неверном свете свечки внимательно посмотрела на себя в таз с водой — достаточно ли жалкий у нее вид? Жаль, что нет зеркала. Аккуратно, чтобы не перестараться, мокрым пальцем, смоченным в золе, потерла под глазами, смахнула лишнее — отличные синяки! Порвала в нескольких местах юбку, что бы в прореху виднелась нога и ногу также потерла золой — еще синяки! Придирчиво осмотревшись, решила, что в самый раз. Теперь надо было дойти до кухни и не попасться никому на глаза, чтобы не отправили переодеться и умыться. И все получилось!

На кухне бывшая графиня взялась чистить печи и заслонки и как бы невзначай перепачкалась еще больше, и теперь ее вид являл собой печальное зрелище. Ни дать, ни взять, бедная сиротка, которую нещадно тиранит злая мачеха, морит голодом и заставляет работать сверх силы.

Кузнец пришел в сопровождении обеих инокинь и сестры Ариадны. Фредерика сидела, низко опустив голову, и драила очередную заслонку.

— Аким, — сказала Марита. — Вот две сестры тебе в помощь. Вот эта, что сидит, наказана, построже с ней. Мы будем поблизости, если что-то надо — зови.

Работа началась. Фредерика старалась изо всех сил, первая кидалась помогать, когда ничего держать или подавать не надо было, принималась тереть и мыть кастрюли, сковородки и все, что на глаза попало, ни секунды не сидела без дела.

Кузнец работал и поглядывал на нее. В обед ему принесли хлеб с сыром и отвар, Фредерика не получила ничего. Пока Аким ел, она продолжала драить посуду. Кузнец отправил Ариадну за глиной, а сам отломил хлеба и сыра и протянул девушке.

— На-ка, поешь.

— Мне нельзя, увидит кто — еще накажут, — прошептала Фредерика.

— А ты быстро, пока никого нет.

Бывшая графиня осторожно подняла голову, посмотрела по сторонам, потом взяла из рук кузнеца еду и принялась жадно есть, давясь большими кусками.

Аким потрясенно смотрел на ее изможденное личико, все в синяках, на голую, также в синяках, ногу, выглядывающую в прореху на юбке.

— За что же с тобой так? — наконец. Спросил он. — В чем ты провинилась?

— Ни в чем, — горько прошептала Фредерика, зорко следя за входом и навострив уши. — У меня муж, чтоб я не мешала, сослал сюда. Дал денег дал сестрам, чтобы меня скорее уморили до смерти, тогда ему все мои деньги достанутся.

В коридоре раздались шаги, и девушка склонилась над очередной кастрюлей, а кузнец быстро и бесшумно вернулся на свое место и принялся допивать отвар.

— Пообедали? — приветливо спросила настоятельница, внимательно оглядев помещение. — Много еще работы?

— За сегодня никак не успеть. Вот для этих заслонок надо выковать задвижки и для плиты размер подогнать, маленько я промахнулся с ним, — ответил кузнец. — Завтра установлю плиту, сестры обмажут, затопим. Если все в порядке, начну менять заслонки.

— Хорошо. Работайте, — и настоятельница вышла.

Вернулась Ариадна и больше Аким с Фредерикой поговорить не смог.

На следующее утро бывшая графиня повторила все то же самое. Единственно, ветром ее шатало по-настоящему, а не понарошку: сказывалось голодовка и вчера она, конечно, сильно перенапряглась, показывая кузнецу, что работает не за страх, а за совесть.

Помощь по установке новой плиты на печь вымотала девушку, и она обессилено присела на пол, ловя ртом воздух. Аким весь день обеспокоенно на нее поглядывал, но поговорить пока не получалось — и Ариадна все время находилась в кухне и нет-нет, да заглядывали инокини.

Наконец, Ариадна ушла за обедом для Акима и тот, не теряя времени даром, шепотом окликнул Фредерику.

— Тебя звать как? Есть другие родственники? Может быть, написать им, приедут и вызволят?

— Нет у меня никого, только муж. А имя… я графиня де Соммери.

Аким застыл с отвисшим ртом.

— Да как же это? А граф де Соммери же сейчас за регента! Это твой… Ваш муж??

— Увы.

— Но как? Неужели никто не спрашивает у графа, куда пропала его жена?

— Он наверняка что-нибудь соврал, например, что я заболела, за меня же совсем некому заступиться, — заплакала девушка, стараясь, чтобы слезы не смыли «синяки». — Погибать мне в цвете лет.

Вернулась Ариадна, и кузнец принялся за еду, Фредерике опять ничего не принесли.

В этот день успели поменять почти все, назавтра оставались только несколько заслонок.

Графиня устала играть роль и переживала, удалось ли ей задеть кузнеца и что он предпримет. Если предпримет, конечно, а не решит, что его хата с краю и вмешиваться — себе дороже.

Назавтра, Аким быстро завершил работу и, проходя мимо сидевшей на полу и отскребывавшей необъятную сковороду Фредерики, незаметно уронил ей на юбку небольшой сверток. Графиня обмерла от страха — не заметила ли Ариадна? Но та в этот момент стояла к ней спиной, и девушка быстро спрятала сверток за завязки панталон, оправила юбку и продолжила чистку посуды.

Кузнец ушел, на кухню вернулись сестры и Фредерику отправили восвояси.

— Фу, какая ты грязнуля, вся в золе и копоти! — воскликнула Марита. — Иди в купальню, приведи себя в порядок, потом переоденься в чистое, после вечери постираешь, и через полчаса приходи в мою келью, ее надо хорошенько вымыть.

Изо всех сил стараясь не бежать, Фредерика дошла до своего тюфячка, вытащила из сундука чистую одежду и спрятала сверток.

Остаток дня она провела, как в угаре, время тянулось неимоверно. Наконец, все дела были завершены, одежда выстирана и развешана и Фредерике позволили идти отдыхать.

С замиранием сердца, постоянно оглядываясь на дверь и чутко прислушиваясь к звукам, девушка развернула сверток и извлекла из него ключ, несколько монет и бумажку с надписью «Выселки, 15 километров в сторону восхода. Дом вдовы Зинеи».

Глава 35

Конечно, бежать сразу, прямо вот сию минуту, не было никакой возможности.

Во-первых, графине-Фредерике надо было, чтобы ее исчезновение не могли связать с кузнецом, поэтому следовало выждать время.

Во-вторых, она понятия не имела, какую дверь открывает этот ключ и на выяснение этого ей придется потратить и время и смекалку.

В-третьих, на дворе уже стояла осень и хотя пятнадцать километров не так и много, но в одном платьишке она далеко вряд ли уйдет и на решение этой задачи понадобится и время и смекалка и везение.

А пока Полетт запаслась терпением и старалась вести себя, как ни в чем не бывало.

Сложнее всего оказалось с вещами.

Дверей, ведущих из Монастыря наружу, оказалось всего три штуки, причем, одна запиралась на большой навесной замок, и большой кованый ключ от нее всегда висел на поясе у настоятельницы. Другая находилась возле скотного двора, прирезанная к воротам и наглухо забитая досками, а третья, третья, совсем небольшая, обнаружилась в торце коридора, ведущего к залу для молитв.

С одеждой все обстояло намного сложнее — у сестер ничего лишнего не было и так как графиню не назначали на работы на скотном дворе, то и уличной одежды ей не полагалось. Даже если она наденет сразу оба свои платья, все равно замерзнет, ведь бежать надо ночью, в другое время по коридорам постоянно кто-то ходил.

Наконец ей посчастливилось.

Как-то вечером она постирала свое платье и отнесла сушиться. На веревках сохло несколько платьев и, о радость! — чей-то теплый плащ. Он не был выстиран, просто его хозяйка попала под моросивший с утра дождик и теперь чудесная вещь просто досыхала в тепле.

Графиня огляделась, убедилась, что ее никто не видит, сдернула плащ и, задрав юбку, обмотала его вокруг талии. Затем распределила сохнущие вещи так, чтобы в глаза не бросалось отсутствие одной из них, и поскорее рванула в свою келью.

Ну, вот и назначена ночь побега! Завтра утром плаща неизбежно хватятся, значит, уйти ей надо сегодня.

Полетт дождалась, когда стихнут все голоса и шаги, потом встала, затеплила свечку. Быстро достала всю свою одежду и надела обе пары чулок, платье, пожалев, что второе мокрое и недоступно, затем закуталась в плащ и подхватила башмаки в руку.

Выглянула в коридор, вслушалась и сделала первый шаг. Графине везло, она без приключений добралась до заветного места и чуть не запрыгала, когда ключ легко скользнул в скважину, замок тихо щелкнул и открылся. Затаив дыхание, Полетт толкнула дверь, и на нее пахнуло свежим воздухом и сыростью. Не теряя времени, она обулась и решительно шагнула наружу, сжимая ключ в руке, и прикрыла дверцу за собой, рукой нащупав, что и с этой стороны есть скважина замка. Секунда и графиня заперла замок снаружи и, бросив прощальный взгляд на возвышающуюся над ней громадину стены, развернулась и зашагала прочь.

Идти в темноте было непросто. Ноги оскальзывались на сырой земле, девушка спотыкалась о корни и оступалась из-за бугров и ямок, башмаки так и норовили свалиться. Пройдя около получаса, графиня спохватилась, что не выбрала направление и идет, куда глаза глядят. Но в кромешной темноте сориентироваться, в какой стороне восход не представлялось возможным, к тому же, она никогда не была за стенами и даже приблизительно не знала местности. Но стоять на месте еще хуже и Полетт решила идти, пока хватит сил, а перед рассветом, когда она определится с нужным направлением, найти какое-нибудь убежище и пересидеть в нем день.

Чем дольше графиня шла, тем чаще спотыкалась. Размокшая земля налипала на башмаки, и девушка еле тащила ноги. В довершение всего опять пошел дождь, то морося, то разойдясь сильнее, он надежно смывал следы, но скоро промочил плащ насквозь и она сильно замерзла. Потихоньку рассветало, и девушка поняла, в какой стороне должно взойти солнце. К ее радости, она не сильно отклонилась от цели пути и теперь, скорректировав направление, двигалась более уверенно. Наконец, совсем рассвело, поднявшийся ветер разогнал облака, и графиня решила, что пора остановиться на дневку.

В течение почти получаса ей не попадалось ничего подходящего и вот, когда она совсем отчаялась, ее нога в очередной раз подвернулась, и графиня кубарем покатилась к кустам и там провалилась в какую-то яму.

Какой зверь вырыл под корнями это логово, определить она не смогла бы и под страхом смерти, но нора была достаточно просторная, сухая, устланная толстым слоем сухой травы. Вход в нее закрывал растущий рядом густой кустарник, и даже ее не слишком аккуратное вторжение не испортило маскировку. Графиня кое-как стянула с себя влажный плащ и пристроила его в ногах. А сама подгребла к себе побольше травы, зарылась в нее и тут же провалилась в сон.

Проснулась она вечером, совершенно замерзшая и хлюпающая носом. Не обнаружив в звуках леса ничего настораживающего — как-то, криков, голосов, топота лошадей — графиня вылезла из своего убежища и пошагала дальше на восток. К утру она передвигала ноги только на чистом упрямстве, голова раскалывалась, в горле першило, нос заложило, а еще от голода и усталости ее шатало, как пьянчугу после субботнего посещения таверны.

Деревня показалась неожиданно. Спрятанная в распадке, она скрывалась за густыми деревьями так, что можно было легко пройти мимо и не догадаться, что за этим околком расположились дома. Кое-как графиня добрела до первого дома и только хотела постучать в дверь, как силы и сознание ее оставили.

* * *

Настоятельница очень не любила, когда ее беспокоили во внеурочное время. Все знали, что по утрам она любит полежать в ванне, не спеша позавтракать и только потом приступать к делам. Поэтому ее крайне удивило вторжение обеих игумений, которые с перекошенными лицами влетели к ней, когда она только-только собралась положить в рот кусочек сыра.

— В чем дело? — резко спросила она, вернув сыр обратно на тарелку.

— Матушка, Матушка, — перебивая одна другую, запричитали игуменьи.

— Замолчали. Обе! Говори ты, сестра Марита.

— Сестра Фредерика! Ее нет в келье!

— Где же это она, интересно? — удивилась настоятельница. — Наверное, пробралась в кладовку и потихоньку набивает себе живот. Быстро найдите ее и доложите.

Обе женщины вымелись прочь.

Уже без особого удовольствия настоятельница поела, и так как время шло, а с докладом к ней никто не спешил, то она решила сама сходить и посмотреть, что творится в Монастыре.

Монастырь стоял на ушах.

Игуменьи разогнали всех сестер по кельям и запрели, а сами с пятью наиболее ответственными и доверенными монахинями прочесывали комнату за комнатой, коридор за коридором, помещение за помещением. Фредерика нигде не находилась.

Детальный осмотр ее кельи выяснил, что исчезла не только девушка, но и вся ее одежда. Впрочем, скоро одно из ее платьев обнаружилось в сушильной комнате, а заодно обнаружилась и пропажа плаща сестры Скивеи, в котором она вчера ходила в деревню.

По всему выходило, что бывшая графиня сбежала. Но как??? Все двери были крепко заперты, и на замках не было никаких следов. Перелезть через стену невозможно. Подкоп? Это было абсурдно, но настоятельница заставила осмотреть все подвалы и периметр у стен.

Еще раз проверили все кельи, подсобные помещения, кухню и залы. Лазили под кроватями, в сундуки, потыкали палкой отхожие места — сестра Фредерика бесследно исчезла.

Настоятельница слегла с головной болью.

Что она скажет Его Светлости? Что теперь будет? Не уберегла, но как??? КАК она сбежала? И еще, куда?

Кто-то ей помог, сама она не смогла бы. Но кто? Кузнец!!

Тотчас к Акиму отправилась делегация, но самый тщательный осмотр его дома, сараев и кузни ничего нового не дал. Не только не нашлась сама беглянка, но и какие-нибудь следы или приметы, что она тут была, тоже обнаружены не были. Сам Аким с удивленным и озабоченным видом сокрушенно кивал головой и не препятствовал монахиням все облазить и всюду заглянуть.

Последняя ниточка оборвалась, и настоятельница просто не знала, что еще делать.

Оставалось еще одно средство — из деревни вызвали старосту, озадачили его и вот уже два десятка мужиков принялись прочесывать лес вокруг Монастыря, внимательно осматривая почву, в надежде найти какие-то следы.

Наступил вечер, беглянка так и не нашлась.

Делать было нечего, настоятельница отправила вестник герцогу, но вестник вернулся назад, не найдя адресата. Еще больше напуганная этим, настоятельница решила сама идти порталом в столицу и лично сообщить регенту о происшествии.

* * *

Когда Анриону доложили, что прибыла настоятельница монастыря и очень просит ее принять, он только головой покачал.

«Я был уверен, что графиня не станет сидеть, сложа руки. Наверняка, что-то случилось и поэтому настоятельница здесь».

— Пригласите, — распорядился он.

— Ваше Сиятельство, прощу извинить за поспешность, но дело не терпит отлагательства! — выпалила Матушка. — Дело в том, что девушка, которую Его Светлость поручил моим заботам, вчера ночью ухитрилась сбежать, и мы не знаем, где она сейчас.

— Сбежать? Из Монастыря? — удивился Анри. — Она научилась летать или кто-то забыл запереть двери?

— Двери были заперты, мы их в первую очередь проверили, — возразила настоятельница.

— Тогда, может быть, эта женщина просто отсиживается где-нибудь в заброшенном помещении? Вы все осмотрели?

— Мы перевернули все вверх дном и не по одному разу. Сестры Фредерики в Монастыре нет. Как она сумела выйти за стены и куда делась дальше, установить не удалось. Простите, я не смогла оправдать доверие Его Светлости, — покаянно опустила голову Матушка.

— Да, хорошие новости, ничего не скажешь, — пробормотал про себя Анрион. — Я так и знал, что добром эта затея не закончится. Надо знать графиню, чтобы догадаться, что она никогда не смирится.

— Какие меры были приняты для розыска? — обратился он к настоятельнице.

Та перечислила все, что они сделали, включая прочесывание леса.

— Дикие звери водятся там? — спросил Анрион.

— Да и много. Волки есть, медведи, полно зайцев и оленей, — начала перечислять Матушка.

— Волков и медведей вполне достаточно. Но что-то подсказывает мне, что не стоит надеяться, что их пути пересекутся с путем сестры Фредерики, — задумчиво сказал граф. — А если все-таки пересекутся, то я заранее сочувствую бедным зверюшкам.

— Что нам делать дальше, будут распоряжения? — спросила настоятельница. — Мне надо возвращаться.

— Спасибо, что нашли возможность лично рассказать о побеге. Возвращайтесь в Монастырь и если будут какие-нибудь сведения, то сразу шлите мне вестник. Его Светлость сейчас для вестников недоступен.

Матушка отбыла восвояси, а Анрион отправился с новостями к Ее Величеству.

Вдовствующая императрица новостям удивилась не сильно.

— Почему-то у меня было такое чувство, что про графиню мы еще услышим, — сказала она. — И что Вы думаете делать, граф? Оставлять ее без присмотра не стоит.

— Да вот не знаю пока. Есть надежда, но слабая, что она свернет себе в лесу шею, но поскольку брачная вязь на месте, с графиней пока все благополучно.

— У таких, как графиня, девять жизней, как у кошек. Ее надо искать, пока она еще чего-нибудь не выкинула.

— Завтра подберу людей и отправлю их прочесать все окрестности Монастыря. Настоятельница сказала, что деревенские осматривали лес, но маги с этим справятся лучше.

— Хорошо. Держите меня в курсе, — попросила императрица. — От герцога не было ничего нового?

— Нет, давно ни одного голубя не прилетало. Надеюсь, просто погибли или потерялись птицы, а не проблемы у Его Светлости.

— Ваше Величество, — просунул голову в двери слуга. — К Его Сиятельству графу де Соммери прибыли торговцы из Восточных Земель. Просят принять, говорят, что привезли письмо от Его Светлости герцога дель Риво.

Глава 36

Полетт открыла глаза, и первое время не могла понять. Где она? Потолок бревенчатый, значит, не Монастырь. А вдруг ее просто заперли в каком-нибудь сарае?

Графиня попыталась сесть и упала обратно — закружилась голова. Подождала, когда перед глазами перестанет мельтешить и осторожно стала осматриваться. Небольшая комната, стены и потолок бревенчатые, постель мягкая, похоже, из шкур. Шкурой же она и накрыта. Нет, это не Монастырь. А где же она тогда? Вспышкой пришло воспоминание, как она убежала, как два дня и две ночи пряталась в мокром лесу и шла… Куда она шла? А, в Выселки.

Графиня тихонько подтянулась и приподнялась на постели. Голова по-прежнему кружилась, но уже не так стремительно.

— А, очнулась уже, милая? — вошла в комнату низенькая старушка. — Не скачи, не скачи, тебе еще лежать надо. Сильно простыла ты, думала, не выкарабкаешься.

— Я где? — прохрипела графиня.

— А куда шла, там и очутилась, — пропела старушка. — Зинея я.

— Это Выселки? — уточнила Полетт.

— Выселки, — кивнула старушка. — Ты у дома Риселлы упала, стали раздевать, чтобы в сухое переодеть, и бумажку увидели, так ко мне и принесли.

— Сколько я здесь?

— Семь дней уже. Ты лежи, лежи, сейчас я тебе бульончика дам и отвару, тебе надо кушать и спать, тогда скорее выздоровеешь.

«Семь дней, — размышляла графиня. — Это значит, что меня не нашли и теперь уж точно здесь не отыщут. Если погоня была, то она пошла дальше. Искать меня в такой близи от Монастыря никто не догадается».

Ей по-прежнему везет! Она будет выполнять все указания Зинеи и уйдет, когда полностью окрепнет и ее перестанут искать. Скоро ляжет снег, она подождет до весны.

* * *

Письмо, переданное герцогом, прочитать не получалось. Арам крутил его и так и этак, смотрел на просвет — никак. Можно было сломать печать и просто вскрыть, но братья не решились. Кто их знает, этих вельмож, может быть за повреждение печати их в тюрьму бросят или еще как-нибудь накажут? Рисковать не хотелось, и так оба влипли дальше некуда.

Всю оставшуюся до конца Горячих Песков дорогу, они вырабатывали стратегию, как им выманить графиню и наличие мужа многое осложняло. Так и не придя к единому решению, решили, что действовать будут, смотря по обстоятельствам.

Все рано или поздно приходит к концу, вот завершился и путь братьев через пустыню.

Время поджимало, поэтому, как только они пересекли границу, за которой работали порталы, абары прихватили самое ценное и перешли сразу в столицу. После почти месяца песков, пришлось сначала тщательно вымыться, потом переодеться и только потом они готовы были к посещению дворца.

Конечно, никто их поначалу пускать не собирался, но имена дель Риво и де Соммери произвели волшебное действие и уже через какой-то час оба брата склонились в глубоком поклоне перед регентом.

— Где письмо? — отрывисто спросил Анри.

— Вот, — передал Арам бумагу в руки одного из слуг.

Тот передал другому, и только третий слуга донес письмо до регента.

— Расскажи, где встретились с Его Светлостью, на словах он что-нибудь передавал?

— Мы пересеклись в одном оазисе, остановились там на дневку. И караван герцога тоже там остановился, — ответил Арам. — На словах нам ничего не велели передавать.

Анрион кивнул слуге, и тот поднес торговцам мешочек с золотом.

— Возьмите за труды.

— Премного благодарны, Ваше Сиятельство!

— Вы надолго в Империю? Где остановились?

— Ненадолго, недели на три. У нас свои дела тут и мы сразу уедем, как сделаем их, — ответил Арам. — А остановились на подворье нашего земляка и родственника у Северной Башни.

— Ладно, можете быть свободны, — отпустил их Анри.

Братья переглянулись, и Арам выступил чуть вперед:

— Можем ли мы, ничтожные, преподнести Вашей дражайшей супруге в знак нашего глубокого уважения это дивное украшение, изготовленное лучшим мастером-ювелиром из Восточных Земель? — и протянул футляр.

Анрион удивленно взглянул на абаров:

— Моей супруге? Разве вы с ней знакомы?

— О, нет, Ваше Сиятельство! В нашей стране есть обычай, в знак почтения одаривать жен уважаемых людей. Женщине приятно получать знаки внимания, а украшения любят они все. Это просто подарок от чистого сердца, он ни к чему Вас не обязывает.

Анрион слушал соловьиные песни абаров и размышлял:

«Не взять подарок — удивятся, почему не хочу порадовать жену. Взять подарок — тоже нехорошо. Что же решить? Видимо, придется брать».

— Я благодарю от лица моей супруги за великолепный подарок и, в свою очередь, приготовлю к нашей следующей встрече отдарок от нас, — ответил граф. — Перед тем, как отправится в обратный путь, посетите дворец еще раз. Охрана будет предупреждена.

Полчаса спустя Арам с Раимом шли по дорожке от парадного входа во дворец, и вяло переругивались.

— Вот чего мы добились? Ничего! Где живет графиня не узнали, а время идет!

— Давай посидим вон там, в сторонке, подождем, когда граф поедет домой? А мы за ним, так и узнаем, где ее дом.

— Очень разумно — торчать здесь у всех на виду. А потом ехать за Его Сиятельством — двух абаров на улицах Империи никто же не заметит и внимания на них не обратит! Здесь же абары табунами ходят, аж в глазах от них рябит!

— И что ты предлагаешь? — осведомился Раим.

— Проследить за графом — хорошая идея, только это надо не нам делать.

— А кому?

— Надо какого-нибудь мальчишку найти, который хочет заработать и поручить ему.

— А ну как сдаст нас дознавателям? Мол, следим за Его Светлостью, вдруг чего-то худое замышляем?

— Да, ты прав, это не выход. Можно еще сильнее вляпаться и тогда мы точно покойники.

— Есть такая идея, — немного подумав, сказал Раим. — Надо купить, например, конфет или цветов, а лучше и конфет и цветов и велеть отнести их в дом графини.

— Да, это неплохая мысль, но как мы объясним продавцам цветов и конфет, почему абары шлют графине подарки? У меня лучше идея — пойдем к нашим и попросим помочь найти кого-то, кто сможет вместо нас посетить дорогую цветочную лавку и кондитерскую. Это обязательно должен быть житель Империи, чтобы выглядел как местный и говорил как местный. Мы его оденем, как аристократа, наймем коляску и вперед. А за разносчиками, которые поедут доставлять заказы, проследят сыновья Джуры.

Молодой человек, согласившийся сыграть роль аристократа, нашелся быстро. Им оказался племянник одного из хороших знакомых, Николас. После того, как его приодели, Николас внешне ничем от молодых вельмож не отличался. Следуя полученным инструкциям, он заехал в кондитерскую, где выбрал конфеты, велел их красиво упаковать, оплатил и приказал доставить в особняк де Соммери для графини. Аналогично он поступил и в лучшей цветочной лавке столицы, после чего вернулся к братьям, получил деньги и всю одежду, которую ему купили для спектакля и донельзя довольный отправился восвояси.

Через пару часов прибежали сыновья мастера Джуры и назвали адрес, по которому были доставлены цветы и сладости.

Братья довольно потирали руки. Однако по искомому адресу их ждало разочарование — графини не было дома и когда она там появится слуги не знали. Более того, ее не было дома уже не один месяц.

— Ну и что нам теперь делать? — паниковал Раим. — Обратиться к графу?

— И что ты ему скажешь — где Ваша жена, нам ее срочно надо в Восточные Земли доставить?

— Нет, не так. Не знаю, как спросить, но он точно знает, где его супруга. Придумай что-нибудь.

— Что тут придумаешь? Я уже узнавал — граф безвылазно живет во дворце, а графиню никто после бракосочетания не видел.

— Слушай, куда девают ненужных жен в Империи?

— В каком смысле — не нужных?

— В прямом. У нас проще — есть гарем, есть наложницы, есть рабыни. Ненужная жена может тихо жить на женской половине, ее никто, кроме мужа все равно не видит, а муж время проводит, с кем захочет. Здесь все иначе, жена одна, ее все видят, и если муж проводит время с другой, жена взбунтуется, да и общество осудит. Так куда здесь девают надоевших жен?

— Знаешь, а ты подал хорошую мысль. Надо спросить у Николаса, он местный и должен все знать.

Сказано — и через час братья уже сидели в доме Николаса.

— Скажи, вот например, муж не любит жену, но он еще молодой и ему жить, как вдовец не хочется. Завести подружку нельзя, жена не позволит, но можно жену куда-нибудь спровадить же?

— Наверное, — с недоумением ответил Николас. — К чему вы такие речи ведете, не пойму?

— Мы с братом задумались, куда в Империи мужья девают нелюбимых жен? В смысле, не любит он жену, не нужна она ему, мешает, раздражает, невозможно жить в одном доме. И тогда муж?

— Тогда муж отсылает ее в дальнее поместье или замок и запрещает возвращаться назад.

— И жена не ослушается и не вернется? Ваши жены довольно своенравны.

— Если своенравная и непослушная, тогда, наверное, в Монастырь.

— Куда? Где это? — в унисон спросили Раим и Абар.

— Это не то, чтобы очень далеко, но добираться туда очень сложно. Через горы, через реки, дорога по диким местам идет. Поселений там мало, город вообще всего один. Проше порталом, но портал в Монастырь достать практически невозможно.

— Спасибо, Николас, ты нам помог!

— В чем помог-то? — удивился парень.

— Да мы с братом поспорили, и я выиграл! — пнул под столом Раима в ногу Абар.

— Да, поспорили, и я проиграл, — послушно поддержал Раим.

— Да о чем спор-то был?

— Как о чем? Куда мужья в Империи девают нелюбимых жен. Раим говорил, что селят в отдельные покои в доме и больше не призывают на ложе, а я — что отправляют куда-нибудь с глаз подальше.

— А! Ну вы и нашли тему для спора, — рассмеялся Николас.

Вернувшись в дом родственника, торговцы продолжили обсуждение. По всему выходило, что, скорее всего граф отправил жену именно в Монастырь, так как оттуда она точно не могла бы сбежать. Но добираться туда сложно и не быстро, а время, отпущенное им повелителем, стремительно заканчивалась.

— Надо слать повелителю вестник, — решил Арам.

Раим принес все необходимое, Арам написал и отправил послание. Пока ждут ответ, решили поесть, но только разломили лепешку, как прилетел вестник.

Повелитель похвалил за находчивость и сообщил, что маг увеличил им время на выполнение задания еще на месяц.

Сборы были недолгими, раздобыть портал не получилось, и уже через день абары отправились в Монастырь своим ходом.

Глава 37

Восстанавливалась беглянка быстро и уже через две седмицы чувствовала себя преотлично. День графини проходил в небольшой помощи по дому, но в большинстве случаев она просто отдыхала или сидела, глядя в окошко. На улицу беглянка старалась выходить как можно реже, объяснив это хозяйке, что боится. Мол, убежала из Монастыря, куда ее упрятал злой муж и где настоятельница ее со свету сживала. И если добрая Зинея не будет против, то она, Фредерика, поживет у нее до весны, а как снег сойдет, уйдет и она. Зинея молчала, временами графиня ловила на себе ее взгляд, но о чем размышляет знахарка, Полетт догадаться не могла. Она думала, что так и пройдет вся зима — за неторопливым шитьем и молчаливыми вечерами, но однажды Зинея позвала графиню в светелку:

— Иди-ка сюда, милая, нам надо поговорить.

— Что-то случилось?

— Пока нет, но может. Сядь, в ногах правды нет. В Монастырь приехали маги и со дня на день начнут тебя искать по энергетическому следу.

— Разве он за такое время сохранился? — испугалась Полетт.

— Не знаю, я не очень в этом разбираюсь, но раз приехали, значит, уверены, что могут увидеть этот след.

— Что же мне делать?

— Уходить тебе надобно.

Графиня с ужасом посмотрела на Зинею:

— Но мне некуда идти! И уже холодно, я просто замерзну, проще тогда дождаться здесь магов и пусть забирают.

— Я дам тебе пони, еды и одежду, но оставаться тебе нельзя! Я давно хотела сказать, что если бы не просьба племянника, то выставила бы тебя из дома еще две недели назад.

— Но почему? — расстроилась графиня, поняв, что ее планы насчет безопасной зимовки накрылись. — Я не нищая, у меня есть деньги и как только я до них доберусь — сразу отправлю тебе щедрое вознаграждение!

— Дело не в деньгах, — покачала головой Зинея. — Душа у тебя нехорошая, зло идет за тобой.

— Какое зло?

— Что-то очень плохое ты сделала, и расплата за содеянное не за горами. Куда ты идешь — она за тобой следом. Я не хочу заодно пострадать, поэтому прошу завтра уехать, — и женщина встала, давая понять, что разговор окончен.

Весь день, разбирая отобранную в дорогу одежду, графиня размышляла.

«Ну, что я кому могла сделать плохого? Герцогиню к торговцам отправила, так она заслужила это, моего жениха увела! И, потом, я за этот проступок уже сполна расплатилась — в темнице сколько просидела, да в Монастыре батрачила. А больше и нет за мной никаких прегрешений, не за что меня наказывать! Врет Зинея, просто избавиться от меня хочет скорее, лишний рот в зиму не нужен».

Утром графиня взгромоздилась на лохматого пони, сухо попрощалась с хозяйкой и бодрой трусцой отправилась по дороге. Ехать она решила до ближайшего поселения, а там напросится к кому-нибудь в попутчики до Города. В столицу графиня возвращаться не желала, понимая, что там мигом угодит в лапы мужа или герцога и те отправят ее теперь туда, откуда она точно никогда не вернется. Значит, надо было срочно покинуть Империю, и графиня выбрала своей целью Ингредиум. Если ей повезет, то она доберется до него за пару недель. Единственно, если ехать короткой дорогой, то почти два дня ей придется пройти по Свободным Землям, а там, как она слышала, временами шалят разбойники. Но другая дорога, без проезда через опасные территории, удлиняла поездку почти на неделю.

Немного подумав, графиня решила, что ей надо как можно быстрее покинуть Империю, где власть герцога безгранична, поэтому ей придется рискнуть и поехать по короткому пути.

После пеших блужданий по лесу, поездка верхом, пусть и на таком неторопливом транспорте, показалась графине загородной прогулкой. В дорогу ей Зинея положила сухарей, вяленого мяса, туесок моченой брусники и флягу с отваром. На ночь беглянка расстелила попону с пони, сверху укрылась теплым толстым плащом и вполне комфортно выспалась. С рассветом она опять была на ногах, а незадолго до заката пони вывез ее к большому поселению.

Спросив у ребятишек дорогу, графиня направилась к небольшому постоялому двору, решив переночевать с удобствами, немного денег у нее с собой было, и ми ее снабдила та же Зинея, а утром продать свой транспорт и искать попутчиков. Она так устала, что велела принести ужин в комнату, наскоро поела и провалилась в сон.

Утром — где наша не пропадала! — графиня потребовала горячей воды и с удовольствием вымылась, а потом, выспавшаяся и довольная, спустилась вниз завтракать. Через некоторое время ее внимание привлекли люди, явно путешественники, которые завтракали и обсуждали дальнейшую дорогу.

— Простите, — решилась графиня. — Вы не в Город едете? Вы торговцы?

— Мужчины замолчали и стали рассматривать женщину.

— Может, и в Города, а вам куда надобно, красавица? — спросил один.

— Мне далеко надо, в Ингредиум, но пока я была бы рада попутчикам и до Города, — ответила графиня.

— Торговцы мы, торговцы. И надо же, а мы как раз в Ингредиум и едем, только пришлось крюк сделать, — хриплым голосом заговорил другой, не обращая внимания на вытаращенные глаза товарищей. — Вон, Раи… Рамилю надо было тетю навестить, подарок передать, поэтому мы оказались тут, а сегодня трогаемся на Ингредиум.

— Ой, правда? Какая удача, — обрадовалась графиня. — Позволите ли вы мне к вам присоединиться? Женщине одной небезопасно на дороге, а я вижу, что вы люди надежные.

— О чем разговор, уважаемая! — продолжал мужчина. — Вы же здесь остановились?

— Да.

— Когда мы соберемся, то пошлем кого-нибудь за вами, а пока можете отдыхать.

— Спасибо, даже не знаю, как вас благодарить! — обрадовалась графиня. — Только у меня еще одно дело — я хочу продать пони, он не выдержит дорогу. И мне надо купить вместо него лошадь. Правда, денег у меня мало.

— И за это не беспокойтесь, я все улажу, — заверил ее собеседник. — Идите, отдыхайте и ни о чем не беспокойтесь!

Когда графиня ушла, мужчина сдернул с головы капюшон и рассмеялся:

— Надо же, на ловца и зверь бежит! Что вытаращились или не узнали? Это же де Соммери! Правда, поистаскалась немного, но это точно она. Нам крупно повезло тут встретиться, а то уехали бы в Монастырь и разминулись с ней. И еще крупно повезло, что в дорогу мы все переоделись как имперцы и бороды сбрили, думали, чтобы меньше внимания привлекать и так крупно от этого выиграли!

— Да, Всевышний нас определенно любит, — выдохнул Раим.

Эргеш, по обыкновению, промолчал.

— Итак, ты Рамиль, ты Эрнест, а я буду Аким. И между собой только этими именам обращаться, пока не выедем из Империи! Ра. миль, постарайся, чтобы графиня не видела твое лицо и поменьше разговаривай. Где там ее пони, надо его пристроить и купить вместо него лошадь, я этим сам займусь. Все, пошли собираться.

Пони удалось сбыть быстро, его охотно купил хозяин постоялого двора, а вот за лошадью для графини Араму пришлось побегать. Он искал не слишком крепкую и резвую лошадку, лучше, если она вообще будет еле ноги переставлять и только в третьем дворе нашел искомое.

Поставив покупку в конюшню, торговец принялся лично все проверять, потом еще раз проинструктировал брата и слугу и решил, что к путешествию все готово.

— Эрнест, сходи к хозяину, скажи, пусть пошлет слугу к постоялице и передаст, что мы ждем ее на улице.

Через несколько минут Полетт вышла во двор и с удовольствием осмотрела пять лошадей, которых держал в поводу слуга торговцев. Одна лошадь несла вьюк, четверо стояли под седлами.

Который из коней предназначен ей, Полетт определила сходу — он был подседлан, но ни одного мешка к седлу не было приторочено, когда как его сородичи стояли полностью экипированные.

Конечно, этот конь выглядел не слишком бойким и резвым, но от него требовалось только довезти ее до Ингредиума, и графиня понадеялась, что лошадка с этим справится.

— Все готово, можно ехать! — приветствовал ее давешний собеседник. — Лошадку вам купили, вот она стоит, которая рыжая и денег с пони хватило. Так что давайте ваши пожитки, я их приторочу к седлу и пора трогаться. Впереди путь неблизкий!

— Мы будем заезжать в Город? — поинтересовалась Полетт.

— Вам там что-то надо или просто хотите отдохнуть и развлечься?

— Нет, мне ничего не нужно, я бы предпочла скорее добраться до Ингредиума, но если у вас есть дела в Городе, то подожду вас на постоялом дворе.

— Нам в Город ни к чему, у нас… товар в Ингредиуме, в Габре ждет, так что тоже надо поспешать.

— Значит, в Город не заезжаем?

— Да, поедем прямиком в Габру.

Братья ехали, довольные и предвкушали, посмеиваясь про себя, какой графиню ждет сюрприз, когда они пересекут границу Империи.

Графиня ехала и, посмеиваясь, предвкушала, как доберется до Ингредиума и обратится к правителю с просьбой о защите и как своим побегом она разрушит все планы коварного герцога.

А сверху, недоступная глазу, посмеивалась над предвкушениями путешественников Всесветлая…

* * *

Когда гостья отъехала и скрылась из виду, Зинея проворно натаскала из колодца воды, всю одежду и белье, которые касалась беглянка, разложила по чанам и поставила кипятиться, а сама принялась отскребать со щелоком и разными травами полы и немудреную мебель, а стены домика обмела веником, смоченным травяным настоем. При этом женщина еще певуче читала полезные заговоры. Уже поздним вечером, домыв все, что нужно, развешав сушиться белье и одежду, она сама пошла искупаться.

В доме стало даже легче дышать, и Зинея довольно улыбнулась — она успела отвести беду от себя и своего жилья! Ну, племянничек, ну удружил! Хотя, он, скорее всего ни в чем не виноват, мужчины как дети, их так просто обвести вокруг пальца, если у тебя смазливое личико и толика актерского таланта! Что же такое совершила эта беглянка, если на ее ауре стоит печать Всесветлой — черная печать — знак неотвратимого наказания за черное деяние? Нет, Зинея не хочет этого знать, иные знания вредны для здоровья.

Нежданная гостья уехала и скатертью ей дорога!

Маги появились еще через седмицу и женщина ничего скрывать не стала. Единственно, умолчала о роли племянника, жалко же дурака, у него семья, не один пострадает.

— Да, господа хорошие, была, была девица. Упала в обморок на околице, ее ко мне и принесли. Почему ко мне? Так я же знахарка, всех, кто нездоров, ко мне везут. Больше двух недель она здесь прожила и в прошлый третейник уехала. Не знаю, куда, мне она не рассказывала. Вообще мало говорила, больше молчала.

Маги покрутились и вынуждены были ехать по следу дальше.

Зания перевела дух: «Слава Всесветлой! Обошлось! Но она завтра же попросит у соседа лошадь и съездит к племяннику, проведает его и заодно, вправит мозги».

Глава 38

Как бы медленно не тянулось время, но, наконец, долгожданный момент настал.

Демиана сама себе не могла ответить, чего она ожидает больше — встретить мужа или показать ему сына.

Малыш рос не по дням, а по часам и доставлял матери много радости, но у него до сих пор не было имени и это уже порядком мешало.

Когда повелитель сообщил, что герцог пересек Горячие Пески и буквально через считанные минуты окажется во дворце, Деми откровенно струсила. Она соскучилась по Тамилю и очень, но страх, что ему нужен ребенок и Искрящая, а не она сама, не Деми, по-прежнему терзал ее.

Александр сообщил Демиане, что его доверенные люди ожидают караван герцога на границе с пустыней и как только он придет, сразу передадут Его Светлости шарик портала во дворец. Таким образом, Тамильесу не надо будет тратить еще две недели на дорогу, и он сможет быстрее очутиться возле жены. Герцогиня переполошилась — так долго ждала, и вдруг оказалось, что муж буквально через считанное время будет здесь!!! Ей надо вымыться (хоть она с утра уже принимала водные процедуры), переодеться, нарядить ребенка. А где Тамиль будет жить? Надо же посмотреть, как ему устроили комнаты!

Повелитель, с грустной улыбкой наблюдавший за метаниями герцогини, остановил ее:

— Не нервничайте и не спешите, Вы все успеете!

— Но как же? Если Его Светлость, как Вы сказали, вот-вот прибудет?

— Он прибудет в мужскую половину дворца. После путешествия ему понадобится баня и услуги опытного банщика, массаж, еда и крепкий сон. А вот завтра он будет полностью готов к встрече с Вами.

— Да, Вы правы, я совсем забыла, на что была похожа после Горячих Песков.

— Да, — помрачнел повелитель. — Вы едва на ногах стояли, и целителям пришлось приложить много усилий, чтобы ни Вы, ни ребенок не пострадали от тягот пути и плохого обращения.

— Я все забываю спросить, а что стало с моими хозяевами, Арамом и Раимом?

— Живы, — коротко ответил Александр. — Ненадолго, если не справятся с поручением.

— А если справятся?

— Пожалеют, что не справились.

— Сурово Вы с ними. Еще в городе Абаде меня лечил целитель. Я рассказывала Вам о нем. Если бы не он и не его внучка Аиша, меня бы точно в живых не было, и если бы он не переслал вестник в Империю, то мой муж до сих пор не знал бы. Куда я пропала.

— Как заслужили. Я помню, целителя щедро вознаградили, — ответил повелитель. — Вы так обо всех заботитесь!

— Если заботятся обо мне, то разве я могу остаться неблагодарной?

— Мне надо идти встречать Его Светлость, — поднялся Александр. — Не изводите себя, спокойно занимайтесь сыном.

Герцог выглядел, мягко говоря, не очень. Худой, с кирпичным загаром лица и кистей рук, волосы, раньше шелковистыми прядями спускавшиеся до плеч, сейчас висели сальными клочками, обветренная кожа шелушилась, и при каждом движении Тамиля сыпался песок.

Александр несколько секунд скептически разглядывал гостя, потом приветливо протянул ему руку:

— Рад, что Вы, наконец, добрались. Сейчас Вас проводят в покои, а затем в баню, где к вашим услугам наши лучшие банщики и массажисты. Масло лотоса смягчит Вашу кожу, а сок ария уберет с нее загар.

— Я хочу видеть мою жену! — прохрипел Тамиль, буравя повелителя отнюдь не приветливым взглядом.

— Ваша Светлость, если Вы категорически настаиваете, я, разумеется, распоряжусь проводить Вас к Ее Светлости, но подумайте — Вы не виделись очень долго, хотите ли Вы предстать перед женой… в таком виде? Я предлагаю сегодня привести себя в порядок и отдохнуть, а завтра отправляться к герцогине. Поверьте, Вам и так придется нелегко, зачем же специально еще усугублять неопрятным внешним видом?

— Да, Вы правы, Демиане ни к чему видеть меня таким, — ответил герцог. — Благодарю Вас за гостеприимство и удаляюсь приводить себе в порядок.

— Если Вы не против, я приглашаю Вас поужинать со мной сегодня, — предложил Александр.

— Да, я с удовольствием.

— Хорошо, тогда за Вами придет слуга, когда Вы освободитесь.

Баня! Сколько угодно горячей воды, смывающей песок и усталость. Умелые руки банщика, разминающего мышцы. Герцог блаженствовал. Он потерял счет времени и очень удивился, когда вернулся в выделенные ему покои — оказывается, солнце уже скрылось, и ночь приняла в свои объятия уставший за день город.

Молчаливый слуга с бесконечными поклонами довел Тамиля, и тот вошел в комнату, где перед низеньким столиком на подушке сидел Александр.

— Проходите, Ваша Светлость, — пригласил он герцога. — Присаживайтесь, где больше нравится, — и похлопал рукой по подушке.

Тамиль присел, и слуга немедленно поставил и перед ним такой же столик, как возле повелителя, а проворные девушки тут же заставили его тарелками с кушаньями.

Повелитель кивнул головой, и рабыни вместе со слугами вышли и плотно закрыли дверь.

— Угощайтесь, я уверен, Вы очень проголодались. Бани и массаж вызывают зверский аппетит, — добродушно улыбнулся Александр.

Тамиль не заставил себя просить дважды и с большим удовольствием отдал должное кушаньям. Повелитель не отставал и довольно поглядывал на чуть ли не причмокивающего от удовольствия гостя. Наконец, первый голод был утолен, и настало время для беседы.

— Расскажите, как живут здесь мои жена и сын? — попросил Тамиль. — Как их нашли, что с ними было? Мне необходимо знать все!

— Вестник от императора Ариона пришел очень вовремя, Ее Светлость мы нашли на второй день, как поставили посты. Если бы вестник запоздал хоть на день, она могла бы никогда не найтись, поэтому я хорошо вознаградил целителя из Абада, который смог вовремя передать весть о похищенной женщине.

— Я тоже хотел бы, если не лично поблагодарить этого достойного человека, так хотя бы наградить его, — сказал Тамиль.

— Я предоставлю Вам такую возможность, — ответил повелитель. — Герцогиню мы нашли еле живой. Вы сегодняшний, каким я Вас увидел, просто пышущий здоровьем и благополучием крепыш, по сравнению с тем, в каком состоянии была женщина. Нашим целителям пришлось очень постараться, прежде чем устранили опасность для жизни Ее Светлости и ребенка. Торговцы, к которым она попала, жестоко с ней обращались. Они заковали ее в цепи, надели церзий, который блокировал ее дар, и герцогиня не могла восстанавливать свое здоровье. В довершение всего, ее заставили все время идти пешком, она стерла железными браслетами ноги, воду ей давали всего два раза в сутки и не досыта, кормили скудно, заставляли прислуживать и помогать с верблюдами. Еще деталь — обманом ее вынудили надеть рабский ошейник подчинения и один раз очень жестоко наказали с его помощью.

Тамиль скрипел зубами.

— Если бы целитель из Абада не настоял на немедленном лечении девушки, торговцы не довезли бы ее живой. Мы ужаснулись, в каком виде она была.

— Я могу спросить, где сейчас те торговцы? Прямо руки чешутся побеседовать, — сквозь зубы проговорил герцог.

— Их сейчас нет в Восточных Землях, но без наказания они не останутся, в этом можете на меня положиться, — ответил повелитель.

— Я был Демиане не самым лучшим мужем, — посмотрел Александру в глаза герцог. — Не смог сберечь, подверг ее таким мучениям и испытаниям, что не каждый мужчина выдержит. За это время я многое осознал и готов на все, чтобы вымолить прощение, я никогда больше не допущу никакой опасности для моей семьи.

Не знаю, чем и как я смогу отплатить Вам за спасение Демианы, за то, что она благополучно живет здесь и растит нашего ребенка.

— Помочь Искрящей — святой долг каждого, — возразил повелитель. — Я счастлив, что смог быть полезен герцогине. Пожалуйста, не считайте, что Вы что-то должны. Нам надо было создать для Ее Светлости самые лучшие условия и постараться, чтобы она была счастлива, и ее дар сполна за это отплатил Восточным Землям. С того момента, как герцогиня поселилась у нас, дождь идет вовремя, солнце светит, сколько надо, нет ни пыльных бурь, ни засухи, земля родила уже три урожая, все живое плодится и здоровеет на глазах.

— Я понимаю, — ответил герцог. — В Империи Демиана не была полностью счастлива, поэтому нас преследуют потери и неудачи.

— Хорошо, что Вы это понимаете. Ее Светлость удивительная женщина! Она полна доброты и щедро делится ею с другими, а еще ей все интересно и она с большим удовольствием изучает географию, историю, новые языки и впитывает знания, как губка. Любит читать, вышивать и гулять по саду. Сына обожает. Знаете, Ваша Светлость, я ведь держал Вашего мальчика на руках через несколько минут после его рождения, а по нашим обычаям это значит, что я взял за него на себя ответственность. Ваша жена и сын всегда будут желанными гостями в Восточных Землях, и я в любое время готов оказать им всяческую помощь и поддержку.

— Благодарю, но надеюсь, что отныне сам смогу обеспечивать свою семью всем необходимым и оказывать им всестороннюю поддержку, — насупился Тамиль.

— О, не надо додумывать, чего нет, — вскинул руки Александр. — Я очень уважаю Ее Светлость и никогда не вожделел ее, как мужчина вожделеет женщину. Она для меня — источник чистой радости, благополучия для моей страны и народа и образчик потрясающей силы духа, она Искрящая и этим все сказано. Поверьте, недостатка в женщинах у меня нет. Она любит Вас, герцог, но боится, что Вы ее не любите, что она не нужна вам сама по себе, и Вас привлекает в ней только ее дар Искрящей и ребенок.

— Но это не так! — вскричал Тамиль. — Я люблю ее и готов на все, чтобы мы были вместе!

— Тогда хорошенько подумайте, что Вы ей скажете, потому что сейчас только от Вас зависит, вернетесь Вы в Империю с семьей или один. Не скрою, я был бы очень рад, если бы Искрящая решила навсегда остаться в Восточных Землях и, уверяю, она ни в чем здесь не нуждается и окружена и вниманием и уважением. Но она любит Вас и без Вас, если не перестанет любить, счастлива не будет.

— Да, я все понял, — ответил герцог. — Но, Всесветлая, я и помыслить не мог, через какие мучения пришлось пройти моей девочке. В течение этих недель в Горячих Песках, я был уверен, что терплю немыслимые лишения и переживаю небывалые трудности. Но я ехал на верблюде, пусть и не все время, пил, сколько и когда хотел, вдоволь ел и спал, со мной была охрана и слуги, обеспечивающие мой комфорт, насколько он был возможен в условиях пути. А моя маленькая нежная беременная жена поделала этот же путь, как рабыня… Я раздавлен. Не знаю, как смогу посмотреть ей в глаза.

— Если Вы ее на самом деле любите, у Вас все получится, — ответил Александр.

Глава 39

Тамиль думал, что не сможет всю ночь заснуть, подбирая слова для объяснения с Демианой, но уснул сразу, как только его голова коснулась подушки.

Снилась ему Деми, веселая, с маленьким ребенком на руках. Она улыбалась ему и протягивала младенца. Тамиль взял малыша и сон пропал.

— Утро, Ваша Светлость, — поклонился слуга, раздвигая занавеси на окнах. — В купальне уже наполнена ванна, завтрак принесут через полчаса.

Герцог встал, с удовольствием искупался. После Горячих Песков, сколько ни купайся — все мало.

«Никогда раньше не задумывался, какое большое значение имеет вода и насколько плохо, когда ее недостаточно! Теперь я точно не стану ворчать, когда пойдет дождь. В Империи есть земли, граничащие с пустыней, надо будет поинтересоваться, как там люди живут, хватает ли всем пресной воды. В крайнем случае, напрягу магов» — размышлял Тамильес.

Демиана! Он совсем скоро ее увидит! И сына.

Что же он ей скажет?

«Начну так: — Деми, милая, я так соскучился! Нет, не пойдет. Она же обижена и думает, что я ей изменяю и хочу отобрать ребенка.

Нет, начать надо иначе: Любимая Демиана! Прости мои прегрешения, я не желал тебе зла, все что случилось — результат трагического стечения обстоятельств. Нет, тоже не годится».

— Ваша Светлость, — вошел слуга. — Ее Светлость передала, что ожидает Вас в своих покоях.

— Да, — вскочил герцог. — Я готов, куда надо идти.

— Покои Ее Светлости находятся в Западном Крыле, короткая дорога к ним идет через сераль. Но чужому мужчине нельзя в сераль, поэтому придется обходить по двору и саду.

— Мне все равно, как идти, главное, скорее ее увидеть, — пробормотал герцог и громче слуге. — Ведите любой дорогой, главное, без задержек!

Едва ли Тамиль видел хоть что-то из чудес, мимо которых шел. Он не замечал ни изумительные росписи на стенах, ни искусно выложенный разноцветными плитками пол, ни богатые ковры и шелковые занавеси, ни нежную, коротко подстриженную траву в саду, ни тысячи великолепных цветов, прошел мимо фонтанов, мимо беседок, увитых диковинными растениями. Все его мысли занимала предстоящая встреча. Герцог страстно жаждал ускорить ее и не менее сильно боялся, что не найдет нужных слов, что все испортит и жена ему не поверит и не простит.

И вот открылась последняя дверь и он, как в омут с ледяной водой, шагнул в комнату.

Герцогиня стояла у окна и смотрела на мужа.

Тысячи мыслей и слов пронеслись в одну секунду в голове Тамиля, но все заготовки и предположения, как начать разговор и что надо сказать, мгновенно вылетели у него из головы. Герцог сглотнул, рвано выдохнул:

— Деми!!!

И упал перед женой на колени, обхватив руками ее талию, уткнулся лицом ей в живот.

— Деми… Деми! — вздрагивая от душивших его слез, Тамильес принялся целовать ноги женщины, вернее, юбку, лежащую поверх ног.

Перешел на живот и наткнулся на ее руку, схватил и припал к нежной коже, как умирающий в пустыне — к живительному роднику.

— Деми, счастье мое, сердце мое. Единственная моя!

Демиана, не ожидавшая столь бурного проявления, сама донельзя взволнованная и потрясенная, коснулась волос мужа.

Тамиль замер и медленно поднял голову, заглядывая в глаза Демианы.

— Я думал, что никогда больше не увижу тебя, искал, не мог найти и с каждым днем, проведенным вдали от тебя, у меня отмирала еще одна частичка сердца. Это так страшно, когда не знаешь, где самый дорогой для тебя человек, жив ли он, здоров ли, не угрожает ли ему опасность и мечешься, не в силах ему помочь и защитить.

Деми, я так виноват перед тобой, перед тобой и нашим сыном, не смог уберечь вас от страданий и испытаний. Не было ни дня, когда я не корил себя за это. Единственно, в чем я не виноват — я не изменял тебе ни делом, ни мыслями! Когда ты пришла ко мне в кабинет, я видел графиню и не смог противиться, потому что был под сильнейшим приворотом. Это ужасно, все понимать и не иметь возможности что-то изменить, это воспоминание будет терзать меня всю жизнь.

— Да, я знаю, что на костюм, кроме меняющей облик иллюзии, был наложен и сильный приворот, которому никто не смог бы сопротивляться, и не виню тебя. Больше не виню, так как на самом деле измены не было, ведь ты был со мной. Встань, Тамиль, садись в кресло, и поговорим.

— Я не могу от тебя оторваться. Мне кажется, стоит убрать руки, и ты исчезнешь.

— Садись, — мягко попросила герцогиня. — И держи меня за руку, если тебе этого хочется.

Некоторое время они молчали, жадно разглядывая друг друга.

Несмотря на усилия банщиков, живительные эликсиры и отвары, герцог выглядел неважно, он сильно похудел, вернее, высох, кожа все еще была несколько обветрена, и загар тоже не сошел окончательно.

Герцогиня, наоборот, еще больше похорошела и выглядела свежо. Ее красота еще больше расцвела. Перед пораженным и восхищенным Тамилем сидела самая обворожительная и красивая женщина, какую он когда-либо видел.

— Демиана, то письмо, мне нет прощения за него.

Демиана напряглась.

— Единственное мое оправдание заключается в том, что написал я его сразу после нашей злосчастной брачной ночи, когда я был зол на весь мир и на дядюшку и на тебя и хотел сделать также больно, как было больно мне. Но вскоре я осознал, что это письмо — большая ошибка и немедленно вернулся в замок. Ты помнишь это?

Демиана молча кивнула, внимательно следя за мужем. Герцог продолжил, не отрывая взгляда от глаз женщины:

— Я молил Всесветлую, чтобы ты не успела прочитать эту гнусность, и Всесветлая меня услышала, я успел! Но потом разум меня, видимо, оставил, потому что я не сжег письмо, а просто скомкал его и выкинул в камин, приказав его разжечь. Видимо, тот, кто разжигал огонь, нашел бумагу и забрал ее, потом письмо попало к местному лавочнику, а он продал его графине де Соммери. Я еще не всех из этой цепочки нашел и наказал, но это только дело времени. Как только вернусь в замок, найду предателя.

Потом ты простила меня и дала второй шанс, я и думать забыл об этом письме и был потрясен, когда ты показала его на кристалл.

— Письмо было не одно, — негромко проговорила Деми. — Графиня показала мне записку от тебя, в которой ты благодарил ее за то, что она доставляет тебе радость.

— Записку? — удивился герцог и нахмурился, припоминая. — Точно, была записка. Я послал ей парюру и приложил записку, в которой дал понять, что больше никогда не буду к ней приезжать и вообще встречаться. Она была моей любовницей, я не скрывал от тебя это и немедленно уведомил ее о разрыве, как только мы попали в столицу.

— Я не помню дословно, но в записке было написано так, что создавалось впечатление, что ты просто благодаришь ее и ни слова о расставании.

— Записка была без клякс или пятен?

— Не помню, я была так потрясена произошедшим в кабинете, что многое проходило мимо меня.

— Дальше, ты помнишь, мы с Его Величеством работали над раскрытием заговора?

— Подробностей не знаю, но что ты очень был занят и почти все время проводил с императором, я помню.

— Мы вычислили всех заговорщиков, но проблема была в том, что их надо было брать с поличным. Это были выходцы из древних родов, видные аристократы и арестуй мы их по-тихому, родня подняла бы крик. Поэтому Его Величество решил спровоцировать нападение на Балу и там всех и повязать. Да, к тому моменту уже все знали, что Ее Величество ждет ребенка, поэтому охрана была увеличена, и у заговорщиков не было другой возможности добраться до Их Величеств, кроме как на этом Балу.

Анрион посоветовал изображать, что мы ни о чем не подозреваем, беспечно ведем себя. Поэтому, мне пришлось поддерживать легенду, что графиня по-прежнему моя любовница, будто меня ничто не заботит, я развлекаюсь и подвоха ниоткуда не жду.

Всем сообщили, что ты уехала в замок и до рождения ребенка его не покинешь. А я стал забегать на разные приемы и балы, на полчаса — час, не больше и обязательно там флиртовал и танцевал. Мы с Анрионом уже знали, что графиня как-то причастна к твоему исчезновению, ты не представляешь, как мне хотелось вытряхнуть из нее всю правду! К счастью, Рик помог обнаружить дом, откуда ты ушла порталом, а Анри смог отследить следы и вышел к границе песков.

— Рик помог? — изумилась Демиана. — Я так по нему соскучилась!

— О, этот балбес здесь, его вчера еле отмыли и вычесали от песка, и сегодня ты с ним увидишься, — улыбнулся Тамиль, нежно поглаживая большим пальцем ладонь Демианы. — Я не смог оставить его там и взял с собой.

— Спасибо! Я боялась, что он потерялся, погиб или заброшен.

— Это же твоя собака! — удивился герцог. — Конечно же, за ним тщательно следили и ухаживали, и он каждую ночь спал рядом со мной на кровати. Ты его не узнаешь, он вырос в целого пони!

— Уже предвкушаю, — просияла Демиана.

— В общем, — продолжил рассказ герцог. — Все указывало, что нападение заговорщики произведут на Балу, когда Их Величества будут танцевать завершающий сезон танец. Казалось, мы предусмотрели все и подготовились ко всему, но не учли одного — не смогли предусмотреть, что сила любви и преданность императора к жене и способны его же и погубить. Анрион по приказу Его Величества, наложил на императрицу зеркальный щит, который отразил бы в течение часа любое заклинание, оружие или проклятие, которое в нее метнули бы.

Весь бал я терпел возле себя графиню, она висла на мне, как на вешалке. И в один прекрасный момент толкнула меня, и вино из моего бокала испачкало и ее платье, и мой камзол. Мне пришлось уйти в наши покои, чтобы переодеться и каково было мое изумление и злость, когда на своей кровати я обнаружил обнаженную графиню!

— Даже так?

— Подожди, пожалуйста, не делай никаких выводов, дай мне дорассказать. Я велел графине немедленно выметаться, на что она расплакалась, что ее платье испорчено, не может же она пойти голой или надеть залитую вином одежду. А время поджимало. Мне необходимо было присутствовать в зале, мы же ждали нападения заговорщиков, и я, не долго думая, прошел в твою гардеробную, взял первое попавшееся платье и велел графине немедленно одеться и убираться вон. Что она и проделала.

— Так вот почему на ней было мое платье? — задумчиво проговорила Демиана.

— Ты знаешь? — огорчился Тамиль. — Но откуда?

— Повелителю прислали кристалл с записью бала, — ответила Деми. — Ты не так много раз попал в запись, но прилипшую графиню не заметить было трудно. Особенно, когда я увидела на ней мое платье.

— Ну вот, — расстроился герцог. — Я так стараюсь сделать, чтобы было как лучше, но выходит почему-то, все наперекосяк. В одном месте исправлю и одновременно испорчу в другом. Дальше было нападение, но не на императора, как думал он сам, а на Ее Величество и Арион, забыв про зеркальный щит, кинулся к жене, и отраженное от нее проклятье попало в него. К сожалению, это оказалось проклятье занианской магии, как тот де-истаер, и спасти императора никто не сумел. Перед смертью Его Величество назначил меня регентом до рождения ребенка у императрицы, и императором, если родится девочка.

— Разве пол ребенка до сих пор неизвестен? — удивилась Демиана. — Анри нам сказал, что у нас будет сын, когда сыну была всего неделя от зачатия!

— Пол известен, но Их Величества решили не разглашать его до рождения малыша, чтобы избежать волнений среди аристократов и чтобы у меня было время научиться управлять страной.

— Значит… Это девочка?

— Да, императрица ждет дочку.

— Как здорово! — обрадовалась Демиана. — Я так рада, что смогла помочь ей, и она скоро сможет прижать свое дитя к груди.

— А дальше я придумал, как оставить вместо себя Анриона. Честно говоря, он куда лучший регент, чем я. У меня никак не получается держать в голове одновременно много дел и я все время что-нибудь упускаю.

— Да, женитьба на де Соммери была интересным ходом.

— Ты и про это знаешь? Поразительно, как быстро доходят вести в столь закрытую страну, как Восточные Земли!

— Да, мне рассказал повелитель. А где сейчас графиня?

— Сразу после бракосочетания я перенес ее в монастырь и сдал настоятельнице с наказом глаз не спускать.

— То есть она не станет Анри настоящей женой? В чем тогда был смысл этого брака? Бедный Анрион, так у него не будет ни семьи, ни детей?

— Нет, они брак не консуммировали и Анри не собирается его консуммировать. Через год брачная вязь спадет и Анрион сможет жениться на той девушке, которую сам выберет и полюбит. Он получил титул и по контракту все имущество де Соммери. Графиня сохранила жизнь. Если бы она отказалась, ее бы казнили за все, что она сделала тебе.

— Вот как? А я боялась, что она теперь на правах жены близкого друга будет постоянно у нас бывать.

Сердце Тамиля пропустило удар и потом заколотилось, как сумасшедшее: «она сказала — у НАС бывать!!!»

— Ну вот, вкратце, все события. Как мы искали тебя, где искали и остальное, я рассказывать не буду. Если захочешь, спросишь у Анри, он лучший рассказчик, чем я. Мне очень хочется узнать, что было с тобой все это время, но я боюсь спрашивать и еще больше — услышать. Повелитель вкратце рассказал мне, в каком состоянии они тебя нашли… Я жалею, что оставил графине жизнь. Расскажи, если хочешь, о своей жизни здесь.

— О, тут чудесно! Видишь — у меня здесь свои покои и отдельный выход в сад. Я могу гулять там, сколько захочу в любое время, это мой сад и кроме меня туда никто посторонний не допускается. У меня есть все, что можно только пожелать, повар знает все мои любимые блюда и постоянно меня ими балует. Служанки и рабыни приветливы и услужливы, а еще есть подруги, с которыми мы весело проводим время — вышиваем, рассказываем истории, просто болтаем. Во дворце великолепная библиотека, и мне позволено брать оттуда любые книги. Теперь, благодаря книгам, я знаю больше о магии Искрящих. Также я изучаю абарский язык и уже хорошо на нем говорю. Повелитель возит меня гулять по городу и рассказывает много интересного — о мире, о разных странах, как устроено хозяйство в Восточных Землях, обычаи разных народов.

Наш малыш решил родиться раньше срока и этим здорово всех напугал.

Тамиль сжал руки в кулаки.

— Прости, что меня не было рядом в такую минуту. А что спровоцировало преждевременные роды? Переход через Пески? Ты не смогла полностью оправиться?

— Просмотр кристалла в Бала, где я увидела своего мужа и свое платье… на другой.

— Шитс! Деми… Я думал, что быть еще более виноватым уже некуда, но оказалось, что я ошибался.

— Все в прошлом. Ребенок жив и здоров, я тоже. Повелитель все время, пока я рожала, провел на ногах и чуть ли не за дверями моих покоев, — рассказала герцогиня. — Служанки рассказали, что он раньше вообще не беспокоился, когда рожали его наложницы, а тут весь испереживался.

— Надеюсь, он пожалел, что подсунул тебе этот кристалл.

— Думаю, да. Но своей заботой он давно и с лихвой все искупил.

— Ты так говоришь о нем, что я нервничаю и ревную.

— Ревнуешь? Нет, это совсем не то, он мне, как отец, как мудрый дядюшка или старший брат. Ты спрашивал меня об имени для нашего мальчика, я писала тебе, что хотела бы назвать его Арион Александр.

— Арион был замечательным человеком и императором. Александр спас мою жену и сына и заботился о них, как о собственных. Вэлиар, мой дядюшка, сделал все, чтобы я встретил тебя, мое счастье. Что если мы назовем сына Варион Александр?

— Да, я не против, — просияла герцогиня. — Можно завтра провести обряд.

— Конечно, как ты захочешь! Деми, я понимаю, что между нами было много недомолвок и недоразумений, что ты не можешь пока мне всецело доверять, поэтому не тороплю тебя и ничего не требую. Я буду ждать столько, сколько необходимо. Пока я ехал по этим проклятым Пескам, я все время думал и понял, что у меня нет ничего более ценного и дорогого, кроме вас с Варионом. Поэтому, если ты пожелаешь остаться в Восточных Землях, я сложу с себя должность регента и навсегда поселюсь здесь.

— Но как же Империя? — воскликнула Демиана. — Император доверил тебе свою страну, жену и ребенка, ты не можешь предать его доверие!

— Поверь, Анрион справится намного лучше. И, потом, я в любом случае не собираюсь править и становиться императором. Я давно уже это решил — как только Ее Величество родит дочь, и меня возведут на трон, я в этот же день отрекусь от власти в пользу нашего сына и регентом при нем назначу Анриона графа де Соммери.

— А если я решу вернуться в Империю? — спросила Демиана.

— Мое решение ничто не изменит — я не тот император, который нужен нашей стране, и регент из меня не самый правильный, поэтому, если мы вернемся в Империю, то предпочту свою старую должность Главы Дознавателей.

— Ты меня удивил, не скрою, — ответила герцогиня. — Но если наш мальчик — будущий император, он должен расти в Империи, учиться там и любить свою страну.

— Да, это было бы самым правильным, — согласился Тамиль. — Но в любом случае, решение я оставляю за тобой.

Демиана встала, размышляя о том, что рассказал ей муж, и неожиданно оказалась в его объятиях.

— Деми… — простонал Тамиль и принялся покрывать ее лицо невесомыми поцелуями, дошел до губ и оба потеряли счет времени.

Женщина растерялась, она не собиралась легко прощать, но от горячих рук мужа по ее телу расходились обжигающие волны, его губы дарили давно не испытанное блаженство и единственно, что хотелось — чтобы Тамиль не останавливался.

Глава 40

Торговцы с графиней находились в пути уже неделю. За это время они успели пересечь оставшиеся территории Империи и въехали в Свободные Земли.

Теперь по ночам мужчины по очереди несли караул, огонь старалась не разжигать и отдыхать по самому минимуму.

По расчетам графини, на пересечение Свободных Земель у них должно было уйти два дня или чуть больше, если бы они ехали не спеша. Но торговцы как раз таки гнали, и лошадка графини еле успевала за всеми. Однако, ни через два дня, ни через четыре дня в Ингредиум они все еще не въехали. Это начинало напрягать, и Полетт решила спросить у Акима.

— Аким, — начала она на очередной ночевке. — Когда мы попадем в Ингредиум? Столько едем уже.

— Скоро уже, — невозмутимо ответил торговец. — Нам пришлось делать большой крюк, потому что на старой дороге, как нам рассказали на последней в Империи ночевке, шалят разбойники. Мы сейчас едем дальней дорогой, но зато точно приедем, куда намереваемся.

— Однако крюк очень большой, — усомнилась графиня.

— Если Вы недовольны, то можете отделиться от нас и ехать самостоятельно, — предложил второй торговец.

— Нет, нет! Меня вполне устраивает компания, просто я очень тороплюсь в Ингредиум, — поспешно ответила графиня и перевела разговор на другую тему.

Вечером, когда графиня уснула, оба брата отошли подальше от стоянки.

— Как ты думаешь, Ар… Аким, завтра уже можно будет использовать портал?

— Утром я достану шарик и буду все время держать его у себя на глазах и как увижу, что он заработал, сразу объявлю привал, и мы сделаем, как задумали.

— Хорошо бы, а то столько времени потратили! Повелитель может больше не продлить нам срок. Еще вестник ему надо будет отправить.

— Конечно, как появится магия переноса, сначала вестник повелителю, а потом портал.

— Вообще, странно, почему такой большой кусок земель оказался в мертвой зоне, где не действует магия?

— Потому что этот кусок земли, как ты выразился — Восточные Земли, самая северная их часть, которая врезается в Свободные Земли и упирается в Соленое Море.

— Оу! Так, а чего ты тогда ждем? — удивился Раим. — Надо надеть на графиню ошейник и сразу ехать на Пески.

— Живыми не доедем — у нас время закончится. Да и наши верблюды, люди и припасы все в оазисе, или ты мечтаешь пересекать пустыню на коне и без снаряжения, еды и воды? Иногда мне кажется, что наша матушка тебя не один раз уронила, а два или даже три. Нам надо обязательно попасть в оазис и отправить повелителю вестник. Уйти с территории Империи мы не рискнули, графиню ищут и по следу портала могут выйти на нас. Повелитель четко приказал сделать все без шума, так, чтобы абаров никто связать не мог с исчезновением Ее Сиятельства. Поэтому ничего не изобретаем, а делаем, как условлено.

— Понял, больше вопросов нет, — согласился Раим. — Пошли спать.

На следующий день путешественники проехали всего несколько километров, как Аким приказал сделать остановку.

— Что-то случилось? — встревожилась графиня.

— Нет, мне надо отправить вестник знакомому, чтобы он встретил нас на границе Ингредиума, — ответил Аким. — Пока можно размять ноги и что-нибудь выпить или съесть.

По его кивку, Рамиль подошел к женщине и протянул ей флягу:

— Вот, попробуйте этот отвар, он чудесно утоляет жажду и улучшает цвет кожи.

Графиня с благодарностью приняла сосуд и с удовольствием отхлебнула. Напиток на самом деле оказался вкусным, и только она хотела об этом сказать, как ее глаза закрылись, а фляга выпала из рук, и графиня мешком рухнула на землю.

— Ну, вот дело и сделано, — довольно пробормотал Арам, защелкнув на шее женщины рабский ошейник.

Потом он нацепил на ноги браслеты, скрепленные между собой цепью, и закрепил длинный ее конец на поясе графини.

— Как я долго этого ждал! Все, больше никаких Акимов и Рамилей, возвращаем наши настоящие имена.

— Жаль, что бороды так быстро не вернутся, — посетовал Раим.

— Пока по Пескам идем, бороды отрастут, и в Восточные Земли прибудем нормальными людьми. Быстро все берем все необходимое, лошадей придется бросить. Подходите ко мне, Раим, рабыню возьми на руки.

Вспышка и трое мужчин и одна женщина исчезли.

Пробуждение было трудным.

Болела голова, ныло тело, будто она долго лежала в неудобной позе, в горле пересохло, и было очень жарко.

Полетт попыталась сесть и с изумлением обнаружила, что ее ноги связывает цепь.

«Что за Шитс»? — подскочила она на месте и, преодолевая головокружение, попыталась встать на ноги и осмотреться. С третьей попытки ей удалось принять вертикальное положение. Графиня находилась в каком-то странном помещении: пустая грязная комната, низенький топчан возле одной из стен, небольшое окошко без стекла и дверной проем. С трудом переставляя затекшие ноги и бряцая цепью, женщина выбралась из помещения и, пройдя по небольшому коридору, попала в другую комнату, где прямо на полу сидели оба торговца.

— О, вот и наш товар проснулся! — весело воскликнул один. — Как спалось, красавица?

— Вы что со мной сделали? Я свободная женщина! — захрипела графиня и ринулась на торговцев, собираясь вцепиться в ближайшего.

Но неожиданно ее тело скрутила невыносимая боль и графиня с воплем упала на грязный пол.

— Какая непочтительная рабыня, — покачал головой второй торговец. — Придется рассказать о правилах.

Он подошел к сжавшейся женщине и наклонился над ней:

— Ты — никто. Ты — грязь под моими ногами. Если я захочу — могу мучить тебя, могу лишить еды и воды. Могу сломать тебе руку или убить. Ты — моя собственность, поэтому если ты хочешь жить, то будешь делать все, что я прикажу. Я не люблю кислые лица, поэтому ты будешь улыбаться мне и благодарить за все, что я с тобой буду делать.

Графиню скрутил новый приступ боли.

— Ты поняла? — еще один импульс.

— Ддда, — еле выдавила сквозь стиснутые зубы Полетт.

— Когда обращаешься ко мне, должна улыбаться и говорить «Да, господин»!

— Да, господин, — покорно повторила графиня и попыталась изобразить улыбку.

— Хорошо, ты быстро учишься. Завтра вечером мы отправимся через Горячие Пески, а сегодня я хочу отдохнуть. Давно хотел попробовать графское тело, так ли оно отличается от тел других женщин.

— Арам, я тоже хочу!

— Развлечешься после меня, Раим. Вставай, рабыня и иди в ту комнату, где проснулась.

— Арам? Раим??? Я графиня де Соммери!!! Как Вы можете так со мной поступать!! Да вас вздернут за нападение на аристократку! — закричала Полетт и тут же упала на пол, извиваясь в конвульсиях.

— Нет, плохая рабыня, — глубокомысленно изрек Арам, разглядывая корчащуюся женщину. — С одного раза ничего не поняла, придется еще раз повторить.

Боль ушла, и женщина попыталась встать, но у нее получилось только сесть.

— Отпустите меня, у меня много денег, я вам щедро заплачу! — рыдая, взмолилась она. — Вы же знаете меня, а я — вас. Ведь это вы продали мне костюм гурии и купили у меня девчонку! Я не простая горожанка, я графиня, а нападение на аристократов карается смертью!

— Ты — рабыня. Забудь про Империю и про свое прежнее имя, больше ты никогда туда не вернешься! — прошипел Раим и пнул женщину. — Из-за тебя мы попали в немилость к повелителю, и ты ответишь за все, что нам пришлось перенести!

— Смирись и тогда твоя жизнь не будет такой короткой, — поддержал брата Арам. — Ты заставила нас побегать, мы едва не лишились из-за тебя жизни, поэтому не мечтай, чтобы с тобой обращались хорошо.

— Что вы со мной собираетесь сделать, — умирая от страха, спросила графиня. — Меня же будут искать, герцог дель Риво и граф де Соммери за меня вам головы открутят.

— Искать будут, это точно, только не чтобы спасти, а как раз, чтобы голову открутить, — засмеялся Арам. — А герцог за жену, которую ты нам продала, не то, что голову открутит — живьем в кипящем масле сварит. Слишком многим ты нагадила, так что не надейся, что кто-то примчится тебя спасать!

Полетт беспомощно переводила взгляд с одного на другого.

— Вы не посмеете!

— Не посмеем что?

Женщину опять скрутила невыносимая боль, и она закричала:

— Убери, убери это, я все поняла. Пожалуйста!

— Ага, посмотрим, как ты усвоила урок. По твоей милости мы ни минуты покоя не знали, поэтому желаем получить компенсацию. Раздевайся.

— Что? — не поверила своим ушам графиня.

— Раздевайся и поспеши, если не хочешь еще раз получить наказание.

Женщина беспомощно оглянулась и сделала шаг назад. Новая волна боли.

Плача навзрыд, трясущимися руками Полетт принялась стаскивать платье, путаясь в цепи.

Раим подошел и рывком разорвал ткань, которая упала к ногам женщины.

— Дальше, — бесстрастно приказал Арам, жадно оглядывая открывавшиеся виды.

Рабыня, непрерывно всхлипывая, сняла чулки, панталоны и корсет и осталась только в туфлях и цепи.

— Повернись, — продолжал Арам и бросил брату. — А ты сходи к Эргешу, попроведай верблюдов. Я крикну тебя, когда закончу.

Рабыня попятилась, но получила очередной удар и замерла.

— Красивая, белая, — Арам провел ладонью по груди женщины, — Спереди берут жен и любимых наложниц. Рабыня та же собака, поэтому недостойна видеть лицо господина в момент утоления его желания. Встань на четвереньки на топчан!

Полетт, подвывая, выполнила приказ.

Абар схватил ее за волосы и оттянул вверх и назад голову.

— Заткнись и улыбайся, пока я тебя трахаю. Рабыня должна быть счастлива, что может услужить своему господину, — и резко вошел в нее.

Женщина охнула, ощущения от грубого вторжения в совершенно не подготовленную промежность, были весьма болезненные. Но ее господину было глубоко наплевать, что чувствует рабыня. Он еще сильнее запрокинул ей голову, одновременно работая тазом, как поршнем.

— Улыбайся!!!

И бывшая графиня с трудом растянула губы в подобие улыбки.

Она облегченно выдохнула и рухнула на топчан плашмя, когда ее мучитель, наконец, излился и вышел.

— Чего это ты разлеглась? — удивился Арам и хлестко ударил ее по ягодице. — Встань и улыбайся!

Рабыня, как смогла быстро, поднялась и растянула резиновые губы.

— Раим, если ты желаешь, она твоя. И когда завершишь, влей в нее то снадобье, в синем пузырьке. Нам не требуется, чтобы она понесла.

— Ты прав, беременность нам не нужна. Ну как, брат? Стоит эта женщина тех мучений, что нам пришлось из-за нее терпеть?

— Нет, не стоит, — равнодушно ответил Арам и вышел из комнаты.

Рабыня с испугом смотрела на нового мучителя. Раим обошел ее вокруг, ущипнул за сосок, и резко дернул за руку, принуждая встать на колени.

— Посмотрим, насколько ты умелая, — проговорил он и сжал ее лицо. — Раскрой рот и только посмей причинить мне хоть малейший дискомфорт.

Перепуганная и уже мало что соображающая рабыня покорно вытерпела, пока мужчина имел сначала ее рот, а потом, как и брат, велел встать задом и оттрахал все еще саднящее после предыдущего раза лоно.

— Пришел вестник от повелителя. Он очень доволен и велит скорее выдвигаться и не жалеть верблюдов. На границе нас будут ждать с порталом, — поделился Арам, когда Раим вернулся от рабыни.

— Тогда зачем ждать завтрашнего вечера? Пошли уже сегодня, — предложил Раим.

— Да, ты прав. Так и сделаем, — согласился Арам и крикнул людям, чтобы готовились к путешествию.

Все забегали, принялись осматривать вьюки, складывать пищу, одежду, запасать воду.

С заходом солнца караван тронулся.

Переход для Полетт слился в один сплошной кошмар. Она не сопротивлялась и покорно выполняла все, что ей приказывали, поэтому больше не получала наказаний болью от ошейника. Но все ее существование превратилось в одну сплошную боль.

Болели ноги, растертые железом и не привыкшие столько ходить. Болела голова. Болело пересохшее горло. Болело все тело, спать ей приходилось на тоненьком покрывале. Болело лоно, в которое регулярно вколачивалось два немаленьких ствола. Но больше всего болела ее душа.

«За что? Почему? Всесветлая, в чем я провинилась»?

Через некоторое время Полетт заметила связь между своими мысленными жалобами и мучениями. Стоило ей пожаловаться Всесветлой и воззвать к ней, как ее тут же тащили насиловать и заставляли не только идти пешком за верблюдом, но еще и что-нибудь из поклажи на себе тащить.

Через несколько совпадений женщина уловила связь и больше не рисковала.

Пить ей давали всего два раза в сутки, а есть — один раз. Не единожды она мечтала заснуть и умереть во сне, но неизбежно приходило утро, и неизбежно она просыпалась, и все повторялось.

Наконец, пустыня осталась позади, и путники втроем перешли по порталу, который им передал ожидавший их на границе абар.

Миг и торжествующие братья, и измученная графиня-рабыня оказались в каком-то помещении, где кроме них находился повелитель и несколько воинов.

— Повелитель, — упали на пол торговцы. — Мы выполнили ваш приказ и доставили женщину. Она жива и не покалечена, как Вы велели.

Александр молча, смотрел на троицу, наконец, кивнул воинам, четверо тут же скрутили братьев и потащили из комнаты.

— Повелитель! — надрывались Арам с Раимом. — Мы выполнили приказ, за что нас наказывать?

Но вот вопли стихли, и настала тишина.

— Назови свое имя, — обратился Александр к женщине.

— Рабыня Арама и Раима, — прохрипела та.

— Назови свое имя, — повторил повелитель.

— Полетт де Соммери, графиня Империи.

— Замечательно, — бесстрастно отозвался Александр. — Почему ты здесь и в таком виде, понимаешь?

— Нет, я ничего не сделала, они меня похитили и сделали рабыней! Всю дорогу издевались. Господин, спасите меня, я ни в чем не виновата! Аааа!

Уже почти забытая боль от ошейника скрутила и швырнула на пол.

Александр посмотрел на воющую женщину и проговорил:

— Так ничего и не поняла. Что ж, ты сама выбрала свою участь, — увести, коротко приказал воинам.

Графиню подняли и волоком потащили в темницу.

Месяц спустя.

Рабский рынок Нибелграна.

— Что, Угррангх, хочешь купить нового раба?

— Да, мне передали, что есть интересные экземпляры.

— Куда ты их деваешь, каждый месяц покупаешь новых?

— Хрупкие, — коротко ответил высокий мужчина с чешуйками на скулах. — Но на этот раз есть одна женщина из Империи, говорят, очень вынослива, пешком Горячие Пески перешла, вот ее возьму. Надеюсь, проживет дольше, чем абарки и талинейки. Правда, к ней в довесок идут два никчемных абара, но я найду, куда их пристроить, чтобы они не долго обременяли меня своим существованием.

— Пошли, посмотрим на нее, мне тоже интересно!

Рабыня почувствовала, что возле клетки кто-то стоит, подняла голову и закричала. На нее бесстрастно смотрели желтые глаза с вертикальным зрачком — дракон Нибелграна.

Глава 41

Демиана не знала, как далеко она согласилась бы зайти, наверное, до конца, но самоконтроль у герцога оказался сильнее. Тамиль с тихим стоном оторвался от губ любимой, провел носом по ее волосам, поцеловал висок:

— Еще минута и меня не смог бы остановить даже самум. Ты самая невероятная и ослепительная, рядом с тобой мой мозг отключается и единственно, что хочется делать — любоваться тобой, трогать, ласкать и целовать.

Демиана смущено опустила глаза и попыталась отойти от сплошного искушения, в которое превратился для нее муж. Герцогиня не осмелилась бы озвучить свои желания, как это сделал Тамиль, но ей тоже ужасно хотелось его гладить, трогать целовать. Везде.

Кое-как восстановив дыхание, Демиана потянула за сигналку, и в комнату вошла рабыня.

— Азиза, пусть принесут моего сына, — велела женщина.

Тамиль подобрался и сосредоточился на двери, с нетерпением ожидая встречи с малышом. Руку жены он, однако, из своей так и не выпустил, переплетя пальцы и нежно ее поглаживая.

Вошли рабыни и служанки с ребенком, и Демиана поспешила им навстречу.

— Иди ко мне, мое сердечко! — приняла она радостно гукающего и подпрыгивающего сына. — Посмотри, малыш, кто к нам пожаловал.

Ребенок, будто понял, что ему сказала мать, и уставился на замершего герцога. Тамиль жадно разглядывал мальчика — вот это чудо сотворили они с Демианой! Поразительно и так… волнительно! Маленький и самый родной человечек, его сынок!

— Дай мне его, — хриплым от перехватившего горла голосом, попросил Тамиль и протянул руки.

Ребенок вдруг улыбнулся, показав два зубика, и весь потянулся к отцу, тот неловко перехватил малыша и прижал к себе.

— Всесветлая! — выдохнул герцог. — Мальчик мой! Деми!

Он оглянулся на жену, и поймал губами ручку ребенка, которой тот пытался ухватить отца за нос, в глазах герцога стояли слезы. От переполнявших его эмоций, ему казалось, что он просто или взорвется или в изнеможении упадет.

Ребенок принялся подпрыгивать на руках отца и что-то активно лопотать.

— Деми, — растерянно спросил герцог. — Он что-то хочет? Ты понимаешь, что он говорит, это абарский?

— Он еще не говорит, это обычный детский лепет, — рассмеялась Демиана. — Смотри, он тянет ко мне ручку, это значит, что он просит меня подойти.

Герцогиня подошла к своим мужчинам, и сын ухватил ее за волосы и потянул.

— Ай, Варион, что ты делаешь, маме больно! — вскрикнула Деми, со смехом пытаясь разжать цепкие пальчики, однако ребенок настойчиво тянул ее и не хотел отпускать.

Тамиль, стараясь не сильно прижимать малыша, кинулся помогать, но одной рукой это сделать было непросто. Тогда он прижал ребенка своим телом к телу матери и, освободил обе руки. Сын очутился посередине между телами родителей, заключенный в двойное кольцо их рук и как только головы всех троих соприкоснулись, появился голубой свет, который окутал всю композицию и мягко растекся, обволакивая все изгибы.

Демиана удивленно посмотрела на мужа и машинально почесала запястье. Сын тут же выпустил и ее волосы, и нос отца и весело засмеялся.

— Знаешь, — сказал Тамильес. — У меня такое впечатление, что он сделал это специально.

— У меня тоже, — согласилась герцогиня. — Маленький проказник, что ты задумал?

Ребенок звонко рассмеялся и закрыл ладошками глазки.

— Ты хочешь поиграть? — восхитился отец. — А где у нас Варион? Куда спрятался?

Мальчик убрал ладошки и рассмеялся еще звонче, хлопая себя ручкой по груди.

— Он показывает тебе, что вот он — Варион! — объяснила Демиана.

— Демиана, я не очень хорошо разбираюсь в детях, но мне всегда казалось, что в таком возрасте они просто несмышленые малыши, а этот постреленок, он так смотрит, будто все-все понимает.

— Варион Александр все понимает, я давно это заметила. Конечно, он еще маленький, но не забывай, что он сильный маг, — ответила Демиана. — Думаю, наш мальчик еще не раз нас удивит. Ты не устал его держать? Позвать рабынь?

— Нет, — прижал ребенка крепче герцог. — Не забирай его, пусть еще побудет с нами! Я не могу поверить, что мы с тобой сумели создать такое совершенство! Конечно, основная работа выпала тебе, но я все равно ужасно горд и счастлив, что способствовал его появлению на свет.

Варион гугукнул и хлопнул в ладошки.

Демиана с умилением смотрела на своих мужчин.

— «Вот так бы всю жизнь»! — подумала она и снова ощутила зуд на запястье.

— Ваше Сиятельство! — поскреблась в дверь одна из рабынь. — Слуга Его Сиятельства попросил передать, что больше не может сдерживать Рика и боится, что собака сейчас просто выбьет двери.

— Деми, ты готова встретиться со своим щенком? — лукаво взглянул на жену герцог.

— Да, конечно! Я очень по нему скучаю!

— Передай моему слуге, — обратился герцог к рабыне. — Что пусть откроет дверь и выпустит собаку. А ты, мое сердце, — сказал он жене. — Лучше присядь.

И с предвкушающей улыбкой посмотрел на герцогиню, а та поспешно села в кресло и вся сосредоточилась на двери, ожидая появление любимца.

Через несколько минут раздался грохот и топот, двери распахнулись, едва не слетев с петель, и к ногам Демианы вывалился ее «щенок» и, счастливо взвизгивая, подполз ближе.

— Всесветлая! — пораженно воскликнула Демиана. — Он же размером с небольшую лошадь! Рик, пройдоха, ты как умудрился так вырасти?

— Он же враан, я говорил тебе, что это очень большие собаки, — довольно улыбался Тамиль. — Не верится, что когда-то он умещался у тебя на руках, да?

В этот момент пес прекратил мести хвостом пол, положил голову хозяйке на колени и замер.

Демиана охнула:

— Рик, ты меня раздавишь!

Пес глубоко вздохнул и голову с колен убрал, но не далеко — поддел носом руку герцогини, отчего та оказалась у него на голове, и только что не подмигивал, явно выпрашивая, чтобы его погладили.

Деми рассмеялась и принялась, и гладить и тормошить, а собака млела, прикрыв глаза.

Варион Александр, до этого молча созерцавший явление «щеночка», решил, что пора и ему внести свою лепту в семейную сцену и разразился целой фразой на неизвестном языке. Рик поднял голову, посмотрел на ребенка, перевел взгляд на Демиану, как бы спрашивая разрешения.

— Можно, — сказала Деми. — Иди, познакомься.

Пес встал и медленно подошел к герцогу, осторожно понюхал ножку ребенка и лизнул ее. Мальчик тут же пришел в бурный восторг и запустил обе руки в собачью шерсть, подергал за уши, потом ткнул пальчиком в мокрый нос, и собака оглушительно чихнула. Сын рассмеялся и захлопал в ладоши.

— Ну, вот знакомство и состоялось, — удовлетворенно констатировал Тамиль. — Деми, нет охраны лучше враана, он не подпустит ни к тебе, ни к ребенку никого и умрет за вас.

— Нет, умирать никому не надо. Мы будем жить долго и счастливо, да, мой хороший? — Женщина погладила собаку и внимательно посмотрела на мужа.

Тамиль задохнулся:

— Да, мое сердечко, мы очень постараемся.

Зашли рабыни, и герцог с видимой неохотой позволил забрать сына.

— Ему пора спать, — объяснила Демиана. — Еще успеешь с ним наиграться.

— Ты согласишься пообедать со мной? — спросил Тамиль. — Только я не знаю здешних порядков, если накроют у меня в покоях, ты сможешь туда прийти?

— Это возможно, но требует подготовки, — улыбнулась Деми. — Здесь есть правила, и я не считаю себя вправе их нарушать, проще будет, если ты придешь на обед сюда. Рик остается со мной?

— Конечно, если это разрешено, он же твоя собака, — ответил Тамиль и, выходя за дверь, добавил. — Я приду к тебе на обед, мое солнце, и уже начинаю считать до него минуты.

* * *

Демиана прижала руки к пылающим щекам.

Ну, вот куда делась вся ее решительность и намерение помучить герцога, прежде чем простить? После того, что он рассказал, ей стало понятно, что у нее не было повода ни ревновать, ни обижаться. Разве что немного — на его постоянную занятость, но, увы, этим страдают все мужчины!

Живя во дворце повелителя, Деми общалась с наложницами и видела, как они дорожат каждой крупицей внимания Александра и как многим из них приходится ждать это внимание месяцами, а некоторым — так ни разу его и не получить.

Многое становится яснее в сравнении, и Демиана поняла, что она на редкость счастливая и богатая женщина: у ее мужа только одна наложница — она сама, и ей не приходится делить его ласки и время с несколькими десятками других красавиц.

Проживая столько времени возле сераля и общаясь с его обитательницами, невозможно было не узнать со всеми подробностями, как наложниц учат умению доставлять мужчине удовольствие, умению соблазнять, а также терпению и терпимости. Слушая некоторые наставления, Демиана краснела до корней волос, но все было так интересно, что она дослушивала до конца, а потом представляла, как все это проделают они с Тамилем.

И вот муж во дворце.

Хотела ли она быть с ним? О, да! Она хотела его и не могла себе в этом не признаться. От одного воспоминания, как он ее целовал, ее ноги подкашивались, и по телу разливалась тягучая волна возбуждения.

Но, все-таки, не будет ли она похожа на спелый плод, который сам упадет герцогу в руки? Как там говорил Александр: все мужчины — охотники и самый сладкий приз для них тот, который труднее достался. Тогда что ей делать, если ее тело и сердце кричат ей, чтобы она отринула все сомнения и позволила мужу любить ее, а разум уговаривает потерпеть.

В конце концов, они еще ничего не обсудили: Демиана будет жить в Восточных Землях или уезжает в Империю? Тамиль все оставил на ее усмотрение, что ж, она подумает. И пока, чтобы не стать сорванным плодом, ей надо стараться не прикасаться к мужу и избегать его прикосновений, иначе она не выдержит и сама набросится на супруга, а вся ее сдержанность полетит к Шитсу.

Теперь надо решить проблему с Риком.

Собак в Восточных Землях в дома не пускали, но она не может допустить, чтобы Рика отправили жить на псарню. Позволит ли Александр ее питомцу остаться в ее покоях?

Об этом ей никто, кроме повелителя не сможет ответить и, значит, ей необходимо с ним увидеться.

Глава 42

Демиана выбирала, что надеть. Она теперь часто носила абарские женские наряды и смогла оценить их удобство для жаркого климата Восточных Земель, но герцогу наверняка захочется увидеть жену в привычной глазу имперца одежде. По приказу повелителя женщине нашили обнов на все случаи жизни, и платьев по имперской моде у нее был не один десяток. Битый час герцогиня не могла сделать выбор. Голубое? Или светло-зеленое? А, может быть, малиновое? Нет, не то, все не то! Хотелось чего-то необыкновенного, легкого и изящного.

— Ханум, — привлекла внимание госпожи рабыня. — Может быть, Вам понравится вот это? — и показала чудесное легкое платье персикового цвета с кружевными вставками и рукавами.

То, что нужно!

Демиана переоделась и полюбовалась на себя в зеркало — хороша!

Так приятно было наряжаться не просто так, а для Тамиля.

Рабыни хихикали и давали советы, разгадав задумку госпожи поразить герцога в самое сердце.

— Ханум, встаньте вот сюда, свет из окна будет падать на Вас и когда Его Светлость войдет, он увидит ослепительно сияющую богиню!

— Сюда?

— Нет, немного левее, — показала девушка. — Надо остановиться здесь и тогда как только он войдет, то его взор сразу упадет на Вас.

— Отлично, спасибо, что помогла, — поблагодарила рабыню Деми. — Девушки, приберите здесь все, платья отнесите в гардеробную и пора уже накрывать для обеда — вот-вот придет Его Светлость!

Не успела она отдать поручение, как явилась служанка с известием, что пришел повелитель.

Демиана поспешила встретить его:

— Я так благодарна, что Вы смогли откликнуться на мою просьбу нанести мне визит!

— Ваша Светлость, сегодня Вы просто ослепляете! Этот наряд необыкновенно Вам к лицу! Вы просили меня зайти, хотели о чем-то поговорить? — спросил он герцогиню.

— Спасибо, мне приятно, что Вы смогли оценить мое платье! Дело же заключается вот в чем — герцог привез с собой мою собаку, Рика, я хотела бы просить позволения не отсылать его на псарню и оставить при себе. Это возможно? — с тревогой в голосе обратилась Деми.

— Да, если Вы сможете держать его только в Ваших покоях и не разрешите бродить по остальной части дворца. Поручите рабыням следить, чтобы двери всегда были закрыты, иначе он доберется до сераля и насмерть перепугает всех моих наложниц. Гулять он сможет в саду.

— Благодарю, Вы подарили мне большую радость! Я очень привязана к Рику.

Повелитель покосился в сторону столовой, примыкающей к кабинету, где служанки и рабыни уже расставляли кушанья.

Герцогиня понимала, что промолчать будет неучтиво и обратилась к Александру:

— Сейчас обед, не почтите ли Вы меня и герцога Вашим присутствием?

— Вы уверены, что я не помешаю? — улыбнулся повелитель.

— Нет, не помешаете! Даже наоборот!

— Вот как? Каким образом? — весело спросил Александр.

— Мне пока рано оставаться наедине с герцогом, — решительно ответила герцогиня.

— Вы боитесь оставаться с мужем наедине? Опасаетесь, что он может Вас обидеть?

— Нет, что Вы, Его Светлость не сделает мне ничего дурного. Я боюсь себя, — тихо сказала Демиана и добавила. — Не желаю так скоро стать созревшим плодом, но моя сила воли может меня подвести.

— Хорошо, я с удовольствием принимаю Ваше предложение и надеюсь, что герцог не вызовет меня на дуэль, он-то наверняка не рассчитывает на третьего за столом, — улыбнулся Александр. — Вы уже обдумывали, что станете делать дальше?

— Я очень благодарна Вам за приют и заботу и теперь у Восточных Земель нет более признательного и верного друга, чем Демиана Алерия дель Риво. Но мой сын — будущий император и ему надлежит расти и воспитываться в своей стране, поэтому я вернусь в Империю.

— Вы мудрая женщина, — проговорил Александр, целуя герцогине руку. — Ваши…

В этот момент открылась дверь, и в комнату стремительно вошел герцог, охватил взглядом композицию «повелитель целует руку Демиане» и сразу набычился.

— Я думал, что мы будем обедать вдвоем, без гостей, — пробурчал Тамильес, сверля повелителя глазами.

— Не сердись, — мягко ответила герцогиня. — Халиф здесь везде у себя, это мы у него в гостях. Александр был так любезен, что позволил оставить Рика в моих покоях, и я не могла не пригласить его пообедать с нами. Вспомни, чем мы обязаны повелителю и Восточным Землям.

— Прошу прощения, — опомнился Тамиль. — Я слишком долго был в разлуке с женой, поэтому веду себя не всегда адекватно. И знаете, мне нравятся некоторые обычаи Восточных Земель. Например, я с большим удовольствием построил бы для Демианы отдельный дворец, как у Вас, с большим и удобным садом, полностью безопасный и тщательно охраняемый, куда не сможет приникнуть ни один недоброжелатель.

— Самые опасные недоброжелатели, поверьте моему опыту, это не те, кто может проникнуть извне, а те, кто живет внутри, и кому вы доверяете.

— И как же обезопасить себя от подобного? Магическая клятва?

— Да, это самое надежное. К сожалению, человеческая природа слаба и иногда даже кровные родственники могут предать, если им это будет выгодно. Берегите ваше сокровище, — улыбнулся Демиане повелитель. — Она чудом избежала гибели и в другой раз так может не повезти.

— Я приложу все усилия, — серьезно ответил Тамиль.

— Еще Ваш сын, он очень сильный маг, но пока он не подрос и не научился контролировать свой дар и применять его без побочных последствий, он уязвим. М-м! Герцогиня, да повар Вас балует! На мой стол подают намного проще оформленные и приготовленные блюда.

— Да, он замечательно готовит, — подхватила Демиана и я, раз уж зашел разговор, хотела у Вас спросить, кем он является — он вольный человек или раб?

— Это имеет значение? — удивился Александр.

— Да. Дело в том, что если он раб, то я хотела бы выкупить его. Его и еще несколько девушек-рабынь, которые мне прислуживают.

— Пф! Нет никаких проблем, назовите имена и через час Вам принесут дарственные на них.

— Благодарю! — просияла Демиана.

— Герцог, обратился повелитель к Тамилю. — Вы уже решили, как назовете сына? Ее Светлость очень расстраивалась, что ребенок до сих пор не получил имя.

— Да, мы поговорили и решили, что нашего первенца будут звать Варион Александр, — гордо ответил Тамильес.

Повелитель замер, отложил ложку и повернулся к герцогине:

— Ваша Светлость, я не ослышался? — затем посмотрел на Тамиля. — Герцог?

— Да, — кивнула головой Демиана. — Нашего мальчика зовут Варион Александр, и завтра мы проведем обряд наречения.

— Я потрясен и растроган.

— Я надеюсь, что мой сын вырастет таким же умным, мудрым, честным и справедливым, как его тезка, которому он, ко всему прочему, обязан жизнью, — с улыбкой сказала Демиана.

— Вам удалось ошеломить меня, — ответил повелитель. — Герцогиня, герцог, надеюсь, Вы извините, я покину Вас, мне необходимо прийти в себя. Я сейчас больше ни кусочка не в состоянии проглотить. Да и Вам, я уверен, хочется поговорить без третьих лишних. Герцог, если у Вас возникнут какие-нибудь вопросы, то можете обращаться в любое время, слуги немедленно меня известят.

Некоторое время после ухода Александра, супруги молча ели. Наконец герцог отложил приборы и обратился к жене:

— Я должен извиниться за вспышку ревности, это было с моей стороны глупо и неуместно. Я вошел, увидел тебя, такую красивую и сияющую в изумительном платье и чуть голову не потерял, когда твою руку поцеловал другой. Почему-то вся наша жизнь сводится к тому, что я сначала накосячу, а потом вымаливаю за косяки прощение, — Тамиль грустно посмотрел на жену. — Я самый неловкий муж на свете.

В этом тоже есть свои плюсы, — лукаво сказала Демиана.

— Да? — удивился герцог. — И какие?

— Нет ничего более полезного для женщины, чем чувствующий свою вину мужчина, — рассмеялась Демиана. — Это рассказывала наложницам одна калфа, а я услышала.

— А если серьезно, — отсмеявшись, продолжил Тамиль. — то эта калфа не так уж и неправа. Демиана, я могу завтра утром пригласить тебя на прогулку в сад? И ты позволишь мне сегодня посетить детскую и поиграть с Варионом?

— В детскую ты можешь приходить, когда пожелаешь, ведь ты его отец! — отозвалась Деми. — На прогулку я схожу с удовольствием. Самое лучшее время для нее — раннее утро, когда солнце только-только встало и еще не так жарко.

— Тогда я сейчас пройду к сыну, а завтра на рассвете буду ждать тебя у выхода в сад. Спасибо за замечательный обед! У меня еще одно к тебе дело: Демиана, ты можешь мне отдать это письмо, которое тебе передала графиня?

— Могу, но зачем?

— Мне необходимо найти и наказать всех, кто приложил к нему руку, не само же оно выскочило из камина. Роли графини и лавочника Дарваля уже установлены, но был еще и третий, тот, кто передал письмо Дарвалю. Маги попробуют определить по бумаге, кто ее держал в руках.

— Подожди немного, — сказала Деми и вышла в свою спальню.

Через непродолжительное время она вернулась и протянула мужу шкатулку:

— Вот, возьми.

— Благодарю! — Тамиль поцеловал жене руку и, пару секунд подержав ее, отпустил. — Я тебя не тороплю, все будет так, как ты захочешь и когда захочешь, — и покинул ее покои.

* * *

Анрион с удовольствием прочитал вестник от Тамиля и сразу прошел к императрице поделиться радостью:

— Ваше Величество, герцог добрался до Восточных Земель, встретил жену, она и ребенок здоровы.

— Замечательно! Я переживала, вдруг еще что-нибудь стрясется.

— Империя уже перевыполнила план по неприятностям на сто лет вперед, — ответил регент.

— Анрион, будете писать герцогу, напишите от меня просьбу особенно не затягивать с возвращением. Мои роды приближаются, и было бы хорошо, если бы к моменту рождения ребенка, герцог находился в Империи. Тогда коронацию можно будет провести без задержки и избежать возможных проблем.

— Хорошо, я напишу ему, что у него в запасе еще почти шесть недель, но он должен сюда заложить время, которое потребуется на переход через Горячие Пески.

— Как Вы думаете, Демиана его простит? Я уверена, что все беды, которые произошли с нами и Империей в последний год связаны с тем, что мы не смогли уберечь Искрящую, и она не была полностью счастлива.

— Очень на это надеюсь, Ваше Величество. Демиана любит Тамиля, у нее доброе и незлопамятное сердечко и я верю, что герцог сумеет ее убедить в своей невиновности и преданности.

— Вспомнила, все забываю спросить — как дела у графини? Вы связывались с Монастырем?

— Ничего хорошего, — помрачнел Анри. — Графиня умудрилась сбежать из Монастыря и ее до сих пор не нашли. Искали даже маги, прошли по ее следу, пока он не затерялся в Свободных Землях.

— Она вообще жива?

— Жива, конечно, — граф засучил рукав и продемонстрировал алую брачную вязь. — Я вообще думаю, что у нее девять жизней, как у кошки, но вот где она находится неизвестно.

— Нельзя прекращать поиски, графиню необходимо найти, во что бы то ни стало! — забеспокоилась императрица. — Разошлите ее приметы во все города и поселения и слепок ауры — магам. Я боюсь, как бы она не затаилась где-нибудь и когда герцогиня вернется, не принялась снова ей вредить.

— Не думаю, что Полетт настолько глупа, она не может не понимать, что если попадется, то теперь ей не будет никаких послаблений. Скорее всего, она постарается уйти от Империи как можно дальше и больше никогда сюда не вернется. Но поиски мы будем продолжать.

* * *

Угррангх скептически осмотрел свое приобретение — кажется, на этот раз он просто выкинул деньги на ветер.

Рабыня не производила впечатления крепкой и выносливой: худущая, на голове какие-то космы, ноги в ранах от цепи, ветром шатает.

Особенно раздражало, что она немедленно падала в обморок, стоило дракону к ней подойти ближе или чуть дольше задержать взгляд.

Абары выглядели покрепче, но и им требовалось лечение и хорошее питание, чтобы они могли работать.

Что же ему с ними делать, не может же он выводить на арену настолько жалко выглядящую женщину? Она и пяти минут не продержится там. Решено: как он и собирался раньше обоих абаров отправит на дальнее пастбище, где всегда не хватает рабочих рук, а женщину… Женщину он отправит с ними, пусть ее там к кухне пристроят или прачкой, ему безразлично. Пусть отрабатывает, бесплатно он никого кормить не собирается.

Глава 43

Герцог получил вестник от Анри и напрягся — времени оставалось все меньше и меньше, а Демиана молчала.

Они ходили гулять в сад, много времени проводили вместе с сыном, часто вместе не только обедали и ужинали, но и завтракали, вот только спать Его Светлость неизменно уходил в свои покои. Женщина была приветлива, охотно поддерживала разговор, много расспрашивала и рассказывала сама и единственная тема, к которой она больше не возвращалась — их будущее.

В принципе, Тамиль для себя решение давно принял и даже озвучил его еще в первую их встречу во дворце повелителя, но молчание Деми его беспокоило. Она ведь и тогда ничего ему не сказала, и он гадал — остаются они в Восточных Землях или, все-таки, возвращаются в Империю.

Подсчитав время, оставшееся до предполагаемых родов императрицы, герцог решил, что ждет еще неделю, а потом будет вынужден сам поднять вопрос, если Демиана так и не решится.

Варион доставлял отцу много радости, собственно, если герцог не сидел у жены и не гулял с ней по саду, он неизменно оказывался с сыном. Оба, и Тамиль и Демиана, давно заметили, что больше всего мальчику нравится сидеть на руках у одного из родителей, когда они обнимаются, и регулярно требовал повторения.

«Ах, ты, маленький провокатор! — подумал Тамильес, когда ребенок в очередной раз проделал свой фокус. — Я и так еле сдерживаюсь, чтобы не схватить твою маму и не утащить в спальню на неделю, а лучше — на месяц».

Будто подслушав и поняв, сын звонко расхохотался, и герцог, рассмеялся вместе с ним и принялся подкидывать мальчугана вверх и подхватывать на руки, от чего малыш пришел в еще больший восторг.

Демиана с большим удовольствием наблюдала за возней своих мужчин и размышляла, как ей поаккуратнее сообщить мужу, что можно не переходить через Пески, что повелитель позволит им перейти порталом. Она помнила, каким потрясением для нее самой было узнать, что в Восточные Земли, все-таки, можно попасть быстро и без ужасного перехода по Горячим Пескам и представляла, как отреагирует на известие супруг.

Пока нужные слова не приходили к ней, и женщина решила еще раз посоветоваться с повелителем.

— Ваша Светлость, — поприветствовал герцогиню Александр. — Вас что-то беспокоит, я вижу?

— Да и я не знаю, что делать, — поделилась Деми. — Императрице скоро рожать и Его Светлость нервничает, разрываясь между необходимостью скорейшего возвращения в Империю и желанием оставаться здесь, рядом со мной и сыном. Вы же знаете, какая непредсказуемая вещь — роды, они могут начаться в любое время!

— Понимаю. Вы не знаете, как рассказать мужу, что переход через Пески больше не потребуется, и он сможет оказаться во дворце всего через два портала?

— Да. Я много думаю, и нужные слова никак не находятся.

— А Вы сами что решили? Вы остаетесь или уходите с мужем? Я имею в виду — уходите прямо сейчас с ним вместе или еще поживете у нас, пока Его Светлость улаживает имперские дела?

— Я пойду с ним вместе, — просто ответила герцогиня. — Раз есть возможность быстрых переходов, и Вы не будете против, то я была бы рада временами возвращаться в Восточные Земли погостить. Я полюбила Вашу страну и людей, мой сын здесь родился и это его вторая родина.

— Разумеется, — растроганно ответил Александр. — Вы всегда сможете переходить сюда, я дам Вам многоразовый портал, который будет реагировать только на Вас, Вашего сына и мужа и эти покои всегда будут готовы к Вашему визиту.

— Вы так добры ко мне, чем я могу отблагодарить Вас за все?

— Просто будьте счастливы и любите Восточные Земли, — улыбнулся повелитель. — А еще у меня тлеет надежда, что Варион Александр вырастет не только умным и мудрым императором, не только останется другом Восточным Землям, но и сможет полюбить какую-нибудь из моих дочерей. Сейчас говорить об этом преждевременно, будущий император пока мал, а его потенциальная невеста, скорее всего, еще вообще не родилась, но мечтать-то я могу?

— Повелитель, — рассмеялась Демиана. — Конечно, Вы можете мечтать, да и я была бы не против, чтобы мы в будущем породнились. Я постараюсь, чтобы Варион считал Восточные Земли своей второй родиной и полюбил их так же, как полюбила я. И, разумеется, когда он подрастет, он узнает все о той роли, какую сыграли Вы в его и моей судьбе.

Как только Демиана произнесла последнее слово, вспыхнул голубой свет, окутал фигуру женщины и резко пропал.

— Ох, — удивленно выдохнула герцогиня. — Что это сейчас было?

— Так понимаю, — улыбнулся Александр. — Вы только что дали обещание, которое подкрепил Ваш дар.

— Да, уж. Все время забываю, что мои слова и пожелания могут исполнится. Я говорила искренне и буду рада, если эти мои пожелания обретут жизнь, однако, решать будет сын сам, я не стану давить на него или заставлять, жену надо выбирать по велению сердца.

— Разумеется, — согласился с ней повелитель. — А по поводу портала, давайте подождем еще пару дней, я все надеюсь, что поставленный в цейтнот герцог проявит себя с лучшей стороны и Вы, наконец, сблизитесь с ним окончательно. Не краснейте, нет ничего более естественного, чем супружеские отношения, к тому же, они совершенно необходимы для того, чтобы брак был счастливым. Я хочу, чтобы все разногласия между вами с герцогом были разрешены до возвращения.

— Хорошо, я подожду еще два дня, — согласилась пунцовая герцогиня. — Благодарю Вас, Вы в очередной раз разрешаете мои проблемы и успокаиваете меня.

— В любом случае, я сам расскажу Вашему мужу о портале. Идите к сыну и ни о чем не беспокойтесь!

Два дня пролетели, как миг, и Тамиль, не дождавшись никаких шагов от жены, решил, что им пора поговорить.

— Деми, — начал он за завтраком. — У Ее Величества вот-вот могут начаться роды. К моему большому сожалению, я обязан к моменту рождения ребенка находиться в Империи. В противном случае, могут возникнуть неприятные моменты. Хотя мы и пресекли заговор и заговорщики нейтрализованы, всегда есть вероятность, что кто-то из недовольных, но затаившихся. Может попробовать воспользоваться ситуацией. Я не могу этого позволить, поэтому мне необходимо вернуться в Империю. Я много думал и понял, что не желаю подвергать вас с Варионом трудностям перехода через Горячие Пески, поэтому ты остаешься здесь. Как только Императрица родит, и все формальности будут улажены, я вернусь к вам при первой же возможности. Сейчас я отправлюсь к повелителю, он перед завтраком присылал слугу, что ждем меня через час.

Демиана, блестящими от непролитых слез глазами, смотрела на мужа «Он меня любит! Готов пожертвовать всем, только бы мы были в безопасности»!

— Хорошо. Когда закончите разговор с халифом, приходи сюда, я тоже хотела поговорить.

Повелитель оказался краток.

— Ваша Светлость, благодарю, что поспешили на мою просьбу! Присаживайтесь, — показал он на диваны. — Я знаю, что Вам необходимо вернуться в Империю, так как ребенок императрицы вот-вот родится.

— Да, это так. Я не могу оставаться еще дольше, иначе не успею пересечь эти проклятые Пески и не хочу, чтобы мои жена и сын несколько недель глотали пыли и умирали от жары. Поэтому я хотел просить Вас о еще одной услуге — я уйду завтра или послезавтра, а герцогиня и Варион Александр останутся здесь. Вы же позволите им жить во дворце? Я вернусь в Восточные Земли так быстро, как только смогу. Когда Ее Величество родит, мне придется принять титул императора, но когда все формальности будут улажены, я откажусь от престола в пользу сына и назначу регентом графа де Соммери. После этого со спокойной совестью вернусь сюда к своей семье.

— Я очень рад, что Вы приняли единственно верное в Вашем случае решение, позвольте пожать Вашу руку, — стремительно подошел к герцогу Александр. — Та часть дворца, в которой живут Ваша супруга и сын, принадлежит герцогине и она может жить там столько, сколько пожелает.

— Спасибо! Вы… Вы столько сделали для моей семьи! Как я могу отблагодарить Вас и Восточные Земли?

— Сделайте герцогиню счастливейшей из женщин, — просто ответил повелитель.

— Это станет целью всей моей дальнейшей жизни, — серьезно сказал Тамильес.

— Есть еще одно обстоятельство, о котором не знает никто, — продолжил Александр. — Вам не надо тратить время и силы на изнурительный переход через Пески, я могу отправиться Вас в Империю порталом. Надеюсь, у вас есть шарики перехода? Портал из дворца доставит Вас только на границу наших земель.

— Но… КАК? — растерялся Тамиль. — Ведь в Восточные Земли все порталы заблокированы.

— Да, все заблокированы. Кроме одного помещения во дворце, свойства которого никому кроме меня и моего мага неизвестны. Из него можно уйти порталом и можно в него же вернуться.

— Потрясающе! — выдохнул Тамиль. — Вы доверяете мне такой секрет?

— Да, я доверяю Вам и Ее Светлости, — спокойно ответил Александр. — И потом, у меня свои цели — я надеюсь, что герцогиня пожелает чаше навещать Восточные Земли, если сможет переходить из Империи сюда и обратно за считанные минуты.

Тамиль вернулся в покои жены в растрепанных чувствах.

_ Демиана, мне надо кое-что тебе рассказать, — начал он.

— Подожди! — попросила герцогиня. — Позволь сначала я расскажу, что хотела.

— Да, я слушаю, — согласился герцог.

— Тамиль, между нами было много недоразумений, мы оба едва не погибли, нас пытались рассорить. Всесветлая нас сберегла, помогла не сдаться, не сломаться и научиться ценить самое дорогое, что у нас есть — семью.

Я люблю тебя, Тамиль, люблю не «несмотря ни на что», не «вопреки», не «потому что ты муж». Просто люблю. Я давно простила тебя и, надеюсь, что ты тоже простил меня за глупость и импульсивность, что поверила недостойной, что подвергла жизнь сына опасности и заставила тебя волноваться. Подожди, не перебивай, пожалуйста! Я не хочу, чтобы между нами оставались хоть какие-то недомолвки. Александр рассказал мне о возможности перехода порталом, и он же посоветовал не спешить первой, а позволить тебе самому перейти Пески и на себе почувствовать, что мне пришлось перенести. Да, я могла давно быть в Империи, и тебе не пришлось бы тратить столько времени и сил на путешествие. Прости меня за это.

— Демиана! — вскричал герцог, сгребая ее в объятия. — Не смей просить у меня прощения, это я должен молить тебя о нем. Александр оказал мне огромную услугу, еще одну из многих — он был прав, когда уговорил тебя подождать. Мне был необходим этот переход по Пескам, иначе я не смог бы осознать всю глубину своей вины перед тобой, не смог бы на своей шкуре почувствовать хотя бы часть того, что тебе пришлось по моей милости пережить.

Говорил уже не раз и еще много раз повторю — ты мое сердце, мое солнце, моя жизнь! Вы с Варионом — самое дорогое, ради чего я живу.

День и ночь пролетели незаметно. Супруги, казалось, не могли оторваться друг от друга, заново открывая для себя счастье обладания, даря любовь и нежность. Тысячи ласковых слов, миллионы поцелуев, вечное движение самой жизни.

Глава 44

Империя встретила промозглым ветром и мокрым снегом.

Демиана оглянулась на бывших рабынь, а теперь уже служанок, одна из которых держала на руках маленького Вариона, а две другие — вещи.

Девушки шмыгали носом и удивленно смотрели по сторонам — после теплых и ярких Восточных Земель все выглядело непривычно и не слишком привлекательно.

Тамиль очень волновался, как переходы перенесет ребенок, но тот спал себе и будто ничего не заметил. Демиана же была напряжена, и он ее понимал — она бежала отсюда, полная отчаяния и горя и сейчас воспоминания накрыли ее. Он подошел к жене и ласково поцеловал, прошептав:

— Что, мое сердечко, замерзла? Сейчас окажемся во дворце, вон, смотри — граф бежит, сапоги роняя.

На самом деле, от дворца бежало несколько человек и впереди всех — Анри.

— Демиана! — припал он к ее руке. — Как я рад, как счастлив!!!! А где малыш? О!!! Какой бутуз и вылитый Его Светлость! Что же вы стоите, Тамиль, скорее всех внутрь, я ждал вас в портальной комнате, как вы сюда-то попали?

— Да вон, — Тамиль посторонился и продемонстрировал Рика. — По милости этого щеночка немного не хватило мощности. Не рассчитали мы, что за время пути он еще подрастет, и я не тот портальный шарик использовал от границы Песков.

— Да уж, — пораженно разглядывал враана Анри. — Совсем чуть-чуть подрос…

— Ты вестник получил?

— Конечно! Покои вычищены, проветрены, кое-что обновлено, детская и комната для няни — все готово! Давайте я вас перенесу порталом, так быстрее будет. Нет, Рик, а ты давай лапами, я надорвусь, тягая еще и твою тушку! Дайте мне этого проказника, — Анри протянул руки к ребенку. — Вот так, иди к дяде, малыш! Мы с тобой давно знакомы, правда же?

Ребенок насупился и вдруг Анриона окутал свет, пробежал по голове, растекся по телу и исчез, а Варион рассмеялся.

— Ну, ты даешь! — восхитился Анри и обратился к родителям. — Ваш карапуз только что просканировал меня и признал достойным доверия.

— Но как? — удивилась Демиана, он же еще совсем крошка. — Ты, верно, что-то путаешь.

— То есть вспышку ты не видела?

— Видела, но это же, наверное, ты сам?

— Нет, это он — граф приподнял на руках мальчика. — Кстати, как его зовут?

— Варион Александр, — ответил Тамиль.

— Мне нравится, — расплылся в улыбке Анри. — Ладно, вы устраивайтесь и отдыхайте. Ролинда вас тоже очень ждет, особенно Вариона и Демиану.

— Да мы не устали, — живо отозвалась Деми. — Я готова прямо сейчас идти к Ее Величеству, только переоденусь.

— Ну, хорошо, тогда я подожду в гостиной.

Демиана зашла в свою спальню, огляделась — все чисто, все на своих местах, будто она никуда не уходила. Сложно поверить, что какой-то час назад она находилась в Восточных Землях!

Стряхнув воспоминания, женщина подошла к гардеробной и заглянула туда. Что же ей надеть? Извечный женский вопрос — сколько бы ни было нарядов, подобрать наиболее подходящий всегда сложно.

Уже полностью готовая, герцогиня прошла в смежную с ее спальней детскую и с удовольствием понаблюдала, как служанки переодевали Вариона.

— Давайте его мне, — забрала она сына.

— Ваша Светлость, давайте я понесу Его Милость! Вам будет тяжело, обратилась одна из служанок.

— Что ты, Маттия, разве может быть ребенок тяжел для матери?

— Ваша Светлость, — вошел в детскую герцог. — Вы готовы? Тогда пойдем к Ее Величеству, покажем им нашего наследника.

— Демиана! — императрица всплеснула руками. — Как же я рада, что Вы вернулись! А где же наша надежда? Батюшки, какой он же большой! Дайте мне его!

— Нет, Ролинда, — мягко возразил Анрион. — Варион может нечаянно Вас ударить в живот. Пусть он сидит на руках у герцогини, общайтесь так.

— Демиана, Вы чудесно выглядите! Ох, скорее бы родить и прижать к груди малышку! — говорила Ролинда. — Она такая бойкая, все время пинается, я могу спать теперь только на спине. Ладно, о наших женских интересах мы поговорим позже, а то мужчины уже вон, глаза к потолку поднимают.

— Ваше Величество, — ответила Демиана. — Я привезла для Вас много интересного из Восточных Земель. Надеюсь, мы сможем вскоре устроить девичник и сполна насладиться общением, поболтаем всласть обо всем.

— Конечно! Только не будет откладывать надолго, а то моя дочка может решить, что ей уже пора как раз на девичнике, — рассмеялась императрица. — Я очень рада, что Вы, наконец, в Империи и благодарна, что сразу пришли меня навестить. Я была бы счастлива пообедать вместе.

— Разумеется, Ваше Величество, — поклонился Тамиль.

— Замечательно, так я отдам распоряжение и жду вас к двум часам, — обрадовалась Ролинда. — Ваш малыш очарователен и он так смотрит, будто все-все понимает. Как вы его назвали?

— Варион Александр.

— О! — императрица всплеснула руками. — Вы сделали меня еще более счастливой — Арион был бы так горд!

В этот момент Варион дотянулся рукой до императрицы и ту окутал свет.

— Что это? — удивилась Ролинда и охнула, прижав руку к животу. — Даяна, малышка, ты что решила, гимнастикой заняться?

— Варион только что вас просканировал, — с улыбкой ответил Анри. — И, судя по его довольному виду, Вы ему понравились.

— Даяна? — спросила Деми.

— Да, так хотел ее назвать Арион, — ответила Ролинда.

— Замечательное имя!

— Я тоже так считаю, — улыбнулась императрица. — Все, не буду вас задерживать. Увидимся на обеде!

Тамиль, — привлек внимание герцога Анрион и негромко продолжил. — Нам надо поговорить. Пока ты ездил, кое-что произошло.

— Что, опять неприятности? — нахмурился Тамильес. — Хорошо, я сейчас провожу Демиану с сыном, посмотрю, как они устроились, и присоединюсь к тебе. Ты где будешь, в кабинете?

Да. Хорошо, постараюсь поскорее.

Убедившись, что жена полностью довольна, обеспечена всем и увлечена подбором наряда для грядущего обеда, Тамиль поспешил к Анри.

— Итак, что у нас плохого?

— Графиня сбежала из монастыря.

— !!???

— Никто не знает, как. Вернее, выяснили, что она вышла через одну из дверей, где-то нашла ключ. К сожалению, сам ключ не нашли и установить, откуда он взялся у графини, не получилось.

— Хорошо искали? Может быть, она шею свернула себе или ее дикие звери задрали?

— Нет, она точно жива, — Анри продемонстрировал брачную вязь. — Искали очень хорошо — и местные жители, и монахини, и маги. Как в воду канула.

— Дела, — задумчиво протянул Тамиль. — Поразительная женщина! Разослали ее приметы?

— Да, всюду. След графини затерялся в Свободных Землях.

— Что ж, пока мы ничего больше не можем сделать. Будем ждать. Еще что-то?

— Стражники доставили лавочника, как его? А! Дарваль. Я его до твоего возвращения запер в темнице и не трогал.

— Хорошо, я с ним сам поговорю, как освобожусь.

— В остальном все тихо и спокойно. Так что — принимай регентство обратно.

Тамиль поморщился:

— Вот уж не горю…

Новость о возвращении Искрящей мгновенно облетела дворец и стремительно понеслась дальше.

Аристократы ринулись приветствовать Ее Светлость и поздравлять с рождением наследника. Несколько дней во дворце было не протолкнуться, и герцогиня целыми днями только и занималась приемом посетителей и выслушиванием хвалебных речей. Это ее сильно утомляло и, в конце концов, она пожаловалась мужу. Тот долго не раздумывал и объявил, что все желающие засвидетельствовать Демиане свое почтение, должны обращаться за разрешением на посещение непосредственно к нему.

Поток аристократов мгновенно пересох.

В отсутствии герцога, Анри навел такого шороху, что герцог только диву давался, с каким энтузиазмом, скоростью и качеством теперь велись дела. Странное дело — количество прислуги сократилось вдвое, но дворец по-прежнему блистал и сверкал, а расходы на его содержание существенно уменьшились. При этом прислуга стала получать больше, и каждый старался не за страх, а за совесть.

Следовало признать, что Анрион оказался блестящим хозяйственником.

Герцогу дель Риво пришлось дать прием, на котором он представил обществу своего первенца и малыш поразил придворных, сканируя каждого, кто приближался. В основном этим его любопытство и ограничивалось, но одного барона пришлось лечить от ожога. Он имел неосторожность скривиться, когда ребенок захватил его за палец и, видимо, что-то недоброе подумать — барон не признался, что именно, только рыдал и просил его пощадить. Аристократы призадумались и вынесли вердикт — маленький Варион Александр — сильный маг, это очень хорошо для Империи, с ним и его родителями надо дружить!

Однажды вечером весть облетела дворец — у императрицы начались схватки.

Столица замерла — кто же, ну, кто же родится?

Глава 45

Крик новорожденного огласил помещение, и одна из повитух подошла к двери, выглянула за нее и громко произнесла: «Девочка»!

— О-о-о! О! Ах! Ого! — пронеслось по комнате, вырвалось за ее пределы и пошло гулять по дворцу.

Девочка!

Это означало, что герцог становится императором Рамиро Тамильесом дель Риво.

Потрясающая, хоть и вполне ожидаемая новость!

Коронацию назначили через месяц, чтобы успеть тщательно все подготовить к большому приему, так как на такое событие ожидались визиты главных лиц соседних государств.

Тамиль мог больше времени уделять делам, поскольку Демиана с Ролиндой почти все время проводили вместе друг с другом и своими детьми. Даяна почти никогда не плакала, зато слезы непрестанно лила ее мама, вспоминая погибшего мужа. Деми, как могла, поддерживала и утешала Ролинду, и однажды ей на помощь пришел Варион.

Императрица держала на руках дочку и рассказывала ей, заливаясь слезами, какой сильный и храбрый был у нее папа, как он любил ее и берег. Даяна молча, таращилась на мать, болтая ручками и причмокивая. Варион в это время сидел на одеяле, обложенный подушками и казалось, ничего кругом не замечал, пытаясь отковырять кусочек от игрушки. Демиана решила позвать целителя, чтобы он принес успокоительный отвар для Ролинды, и отошла к двери, и тут Варион решительно встал на четвереньки и пополз к императрице. Женщины замерли, и только Ролинда ничего не замечала, продолжая оплакивать свою утрату.

Малыш храбро преодолел два метра, отделявшие его от императрицы, уцепился ручками за ее юбки, подтянулся и встал, чуть покачиваясь.

Демиана ахнула и сделала шаг к сыну, чтобы успеть подхватить, если тот начнет падать.

Мальчик наклонил голову набок, что-то пролепетал и послал импульс голубого цвета в рыдающую женщину. Ролинда вздрогнула, сделала глубокий вдох и успокоилась.

— Ой, Варион! Демиана, посмотрите, он стоит! — воскликнула Ролинда, как ни в чем не бывало, будто не ее только что полчаса ничем не могли успокоить.

Деми подскочила и взяла сына на руки.

— Малыш, да ты просто кладезь сюрпризов!

Варион закрыл глазки ладошками и рассмеялся.

Наученный горьким опытом, герцог так часто забегал проведать жену и сына, распугивая фрейлин и служанок, что Демиана попросила Анриона сделать им по переговорному камню и торжественно вручила один мужу.

— Вот, держи при себе и если захочешь со мной поговорить или узнать, как у нас дела, то возьми его в руку, вызови мой образ в голове и начинай разговор.

— Это намек, что я надоел, и ты не хочешь так часто меня видеть? — улыбнулся Тамиль.

— Нет, это для того, чтобы тебе не приходилось срываться каждый час-полтора и бежать через пол дворца. А еще, что бы я тоже могла поговорить с тобой в любое время, когда мне этого захочется, — поцеловала мужа Деми.

* * *

Дарваль сто раз умер от страха, когда к нему заявились стражники и, не слишком заботясь о его здоровье, препроводили в столицу.

Он в уме перебрал все прегрешения, обнаружил, что их не так мало, как ему казалось, и принялся гадать, за которое он страдает?

Дни шли, никто его не допрашивал, и лавочник понемногу успокоился. Если бы узнали про вон то, то уже казнили бы, а вон про это — как минимум, выпороли бы и выслали из страны. За это — наложили бы штраф, а за вон то — заставили бы отрабатывать на Империю. Так, перебирая свои грехи, Дарваль коротал время и почти смирился с тем, что остаток дней проживет в темнице, как за ним пришли.

Увидев в комнате, в которую его завели, герцога, лавочник попытался упасть на колени, но стражники не позволили. И тогда Дарваль воспользовался даром речи во всю силу своего здоровья:

— Ваша Светлость! Заступитесь! Спасите!

— Замолчи, — коротко осек его герцог. — Рот открывай только в ответ на мои вопросы.

Дарваль испуганно сжался.

— Итак, — приступил Тамиль к допросу. — Откуда у тебя письмо, которое ты продал графине де Соммери.

Лавочник понял, что перебирая грехи, вспомнил не обо всех.

— Мне его принесла Селия, — не стал запираться Дарваль.

— Это кто такая? — попытался напрячь память герцог. — Служанка в замке? Прачка? Кухонная работница?

— Нет, она наша, в поселении живет, — ответил лавочник. — Когда была свадьба Вашей Светлости, ее и еще несколько женщин наняли в помощь.

Ее в работницы нанимали на несколько дней, пока в замке гости, и я не знаю, какую работу она выполняла.

— Так, продолжай.

— Когда гости Вашей Светлости разъехались, Селию рассчитали, и она пришла ко мне и предложила купить это письмо.

— Откуда она его взяла, она говорила?

— Да, сказала, что нашла в камине.

— Селия грамотная?

— Нет, Ваша Светлость, читать она не умеет.

— Почему она принесла письмо тебе?

— Она думала, что это что-то ценное, но я убедил ее, что это просто список покупок.

— Почему не сжег? Ты ведь прочитал? — герцог подался в сторону Дарваля и тот попытался отшатнуться и уперся спиной в стражника.

— Я… Я… Простите, Ваша Светлость! Шитс попутал!!! — взвыл лавочник и опять попытался упасть на колени.

— За что не люблю торговцев, — сквозь зубы выплюнул Тамиль. — за золотую монету родную мать готовы продать. — Рассказывай, где ты встретился с графиней?

— В столице, у меня там лавка. Ее Сиятельство заходила посмотреть товар, случайно мы разговорились. Она начала расспрашивать про Вас, и я… проболтался про письмо.

— Продать ты его захотел, а не проболтался. И что дальше?

— Графиня дала мне денег, и я отдал ей письмо, — покаянно опустил голову лавочник.

— Из-за такой алчной и беспринципной скотины я чуть не потерял жену и сына! — рявкнул герцог и обратился к стражникам. — Увести.

— Ваша Светлость, пощадите! Я больше никогда, чем хотите, искуплююуу…

— Конечно, ты точно больше никогда, — пробормотал герцог. — Надо посоветоваться с Анри, что делать с этим недоноском.

* * *

Церемония коронации подходила к завершению.

Демиана еще раз окинула взглядом зал — сколько высоких гостей! Кажется, съехались все до одного короли, правители и наместники со всех концов света! И повелитель Александр прибыл, чем вызвал настоящий переполох. Тамиль с Демианой не знали, куда посадить и чем накормить, чтобы он остался доволен, а повелитель только добродушно ворчал, что своей заботой Их Светлости решили его уморить.

Александр прибыл с несколькими телохранителями и магами, а также взял с собой трех любимых наложниц, и Демиана выделила им целое крыло, неподалеку от собственных покоев. Придворные с повелителем почтительнейше раскланивались и спешили убраться подальше.

«Кто его знает, что на уме»? — рассуждали они. — «Еще что-нибудь не понравится и потребует казнить. Говорят, что там, в Восточных Землях, за любую провинность сразу отрубают голову. Спаси и помилуй, Всесветлая! Надо держаться от халифа подальше».

К умилению и восторгу родителей, Варион узнал Александра и охотно шел на ручки к тезке и выказывал тому всяческую приязнь.

Появление еще одного гостя всколыхнуло весь дворец, а затем эта новость потрясла и всю Империю — впервые на памяти людей с визитом прибыл Наместник Нибелграна.

Высокий, мощный чело… дракон в человеческой ипостаси, где бы ни появился, сразу притягивал все взгляды.

— Я, Наместник Нибелграна Асшгарр дас Веете от всего моего народа и себя лично рад приветствовать Искрящую и преподнести ей скромные дары! — пророкотал дракон и поклонился Демиане. — Нибелгран предлагает Империи сотрудничество на взаимовыгодных условиях.

— Благодарю Вас, Наместник, и весь народ Нибелграна за оказанную честь! Империя очень заинтересована в сотрудничестве! Я предлагаю для обсуждения условий сотрудничества собрать Совет через день-два после коронации императора.

Дракон еще раз поклонился, и слуги принялись вносить в зал «скромные дары»: сундуки с отборным жемчугом, рассортированным по цвету: сундук розового жемчуга, сундук молочно-белого, сундук золотистого, голубого, черного… Рулоны драгоценной ткани всевозможных расцветок, редкие специи и редчайшие меха.

Демиана только глазами хлопала, когда слуги подносили поближе очередной сундук, открывали крышку, чтобы она увидела содержимое и уступали место следующим.

Асшгарр был очень доволен приемом и реакцией на него Искрящей — Демиана искренне ему улыбалась, не выказывая ни страха, ни неуверенности.

Подумать только, как повезло Империи, у них появилась Искрящая! Восточные Земли она тоже облагодетельствовала — до Нибелграна дошло, что благодаря оказанному гостеприимству, там чуть ли не рай наступил: все плодится, прирастает и здоровеет. Он приложит все усилия, чтобы расположить к себе эту женщину и, возможно, она благословит его самого и его народ. Нибелгран очень в этом нуждается, ведь вот уже сотню лет у драконов не рождались малыши.

— Да здравствует император Рамиро Тамильес дель Риво! — провозгласил жрец по завершении церемонии.

— Да здравствует император Рамиро Тамильес дель Риво!!! — подхватили присутствующие и маги отправили клич дальше — на улицу, за ворота дворца, на улицы и площади городов и поселений.

Тамиль улыбнулся и поблагодарил всех, прижав руку к сердцу.

— Все знают, что мы только что выполнили волю предыдущего императора Рамира Ариона де Норттон дель Риво. Его Императорское Величество подписал указ, о том, что передает власть мне, в случае, если у Ее Величества родится девочка, — начал говорить Тамиль.

Гости и придворные затаили дыхание — первая речь нового императора!

— Итак, воля Рамира Ариона выполнена, теперь я хочу озвучить свою волю, — Тамильес помолчал, обвел взглядом замерший в ожидании зал и продолжил. — Находясь в добром телесном и духовном здравии, на глазах именитых гостей Империи и придворных я отрекаюсь от власти в пользу своего сына Вариона Александра дю Плиер дель Риво. До совершеннолетия кронпринца, регентом Империи и наставником будущего императора назначаю Его Сиятельство графа Анриона де Соммери.

Прошу Главного Жреца засвидетельствовать мою волю и провести обряд передачи власти.

По кивку Тамиля в зал вошли две женщины с Варионом на руках и передали мальчика Демиане. Герцогиня обняла сына, прижала его к себе и подошла к мужу, встала с ним рядом.

По залу пронесся вздох-выдох, и опять наступила оглушающая тишина.

Многие были потрясены: как? Сам, САМ!!! Отказался от такой власти!!! О, Всесветлая!

Варион серьезно посмотрел на сотни лиц напротив и неожиданно захлопал в ладоши, и людей в зале накрыл светящийся полог, прошел сквозь тела и исчез. Несколько человек в разных углах закричали, получив ожоги, и их немедленно увела, а кого-то и унесла, охрана.

«Маг! Он маг! — прошелестело по залу. — Всесветлая, такой маленький и уже такой сильный»!

Асшгарр дас Веете смотрел, не отрываясь — как же повезло Империи! Искрящая и еще и необыкновенно магически одаренный будущий император! А ведь Искрящая еще совсем молодая женщина и у нее могут быть еще дети! Нет, положительно надо всеми силами добиваться дружбы с Империей!

Жрец второй раз за один час провел церемонию коронации и провозгласил:

— Да здравствует император Варион Александр дю Плиер дель Риво!

— Да здравствует император Варион Александр дю Плиер дель Риво! — подхватили присутствующие и, как и в первый раз, усиленный магией клич разнесся по стране.

Ребенок захлопал в ладоши и звонко рассмеялся и тут же золотой столб света опустился сверху и накрыл фигуры Демианы и Вариона, которого она по-прежнему держала на руках. Никто не успел ни испугаться, ни как-то прореагировать, как свет распался на искры-звездочки и разлетелся по залу.

Люди ахнули: — благословение Всесветлой!! И дружно упали на колени.

Так Демиана и стояла, со смеющимся малышом на руках, а вокруг коленопреклоненные и подданные и гости и над ними кружат тысячи сверкающих искорок благословления Всесветлой.

— Вставайте, вставайте же! — подала голос растроганная Деми.

Люди начали подниматься, и тут искорки стали падать в подставленные руки, и каждая превратилась в яркую прозрачную капельку — оберег.

* * *

Долго в Империи и в других государствах будут помнить эти торжества! Сколько выпито было доброго вина, сколько съедено чудесных кушаний! Какие зажигательные танцы устроили потом на площадях, и сколько новых семей образовалось в эти дни! Ни одной ссоры или драки, при таком-то количестве выпитого, и при таком столпотворении! Не иначе, сама Всесветлая накрыла Империю своим пологом!

Договор с драконами был всесторонне обсужден и подписан, для имперцев открывались новые возможности. Драконы надеялись, что Искрящая не оставит их народ без благословления и готовились встретить дорогую гостью в своих землях на будущий год.

Демиана купалась в любви мужа и обожании подданных, Варион рос и приносил родителям только радость. Только одно омрачало Деми — ее брачная вязь по-прежнему была черного цвета, а у Тамиля — неровный черно-белый рубец. Обе вязи нещадно чесались и это единственное, что с ними происходило. Ни маги, ни жрецы — никто не смог объяснить, почему так и восстановится ли вязь когда-нибудь.

Год спустя

— Варион! — Тамиль остановился и прислушался.

Где-то справа раздалось еле сдерживаемое хихиканье.

— Немедленно покажись! — строго сказал герцог. — Варион, нас мама ждет или ты хочешь ее расстроить?

Справа воздух пошел волнами и показался мальчик.

— Папа, почему ты меня не видишь? — спросил он, забираясь к отцу на руки. — Мама меня всегда находит.

— Потому что я мужчина, — ответил Тамиль. — Мужчины видят все большое, а женщины — все, что скрыто.

— А вот и нет! — подскочил Варион. — Ты меня не видишь, потому что у тебя слабый дар. Но зато ты сам по себе сильный, да, папа?

— Это тебе кто сказал? — насторожился герцог.

— Мама.

— А, ну да, она права, моя сила заключается в другом. Зато ты у нас сильный маг, правда, пока не очень послушный, — подкинул он сына на руках. — Дальше сам пойдешь или на папе поедешь?

— Сам!

Демиана смотрела на своих самых дорогих мужчин, которые чуть ли не вприпрыжку приближались навстречу.

— Ваша Светлость, — со смехом обратилась она к мужу. — Я понимаю, когда прыгает двухлетний Варион, но когда скачет воробушком почти тридцатишестилетний целый герцог — это выше моего понимания.

— Давай с нами, — уцепил ее за руку Тамиль. — Ты увидишь, как это весело!

— Мальчишки! — смотря влюбленными глазами на обоих, произнесла Деми. — Как я вас люблю!

— А мы — тебя! — сгреб ее в охапку герцог.

— Всесветлая, как ни встречу эту парочку, они или обнимаются, или целуются, или не могут наглядеться на своего отпрыска! — раздался веселый голос Анриона. — Я все понимаю, медовый месяц, длиной в не один год, то и се — Империя и я только рады. Но! — Анри поднял вверх палец. — Есть и другие вопросы, которые нельзя бесконечно откладывать.

— И? — не выпуская жену из объятий, спросил Тамиль. — Нам готовиться к чему-то плохому? Ролинда здорова? Даяна? Ты сам?

— Все здоровы, слава Всесветлой, — отозвался граф и наклонился к Вариону. — Малыш, ты не хочешь сходить в гости к Даяне и Ее Величеству? По-моему, они будут тебе очень рады.

Варион кивнул, отпустил руку матери, немного отошел и скрылся в портальной вспышке.

— Всесветлая, — простонал Анри. — Никак не могу привыкнуть, что он уже умеет это делать.

— Заметь, не просто умеет, а еще и сам научился и, в отличие от тебя, ни разу не промазал мимо, — подколол Тамиль, намекнув, как граф однажды, торопясь к Ее Величеству, по ошибке попал в комнату к одной из фрейлин в самый неподходящий для визитов момент.

— Вот я и переживаю, что еще пара лет, и я уже ничему не смогу его научить. С этим надо что-то делать, я говорю об этом не первый раз.

— Что ты предлагаешь? — мягко обратилась к нему Демиана. — Ты, самый сильный маг Империи, а Вариону только два года.

— Надо приглашать магов из других государств. Пусть посмотрят на потенциал наследника и обучат его тому, что каждый знает и умеет. Конечно, Варион послушный мальчик (Тамиль скептически хмыкнул), но он растет и с ним вместе все больше и больше растет его дар. Я уже не говорю о том, что если раньше в присутствии Вара никто не мог ничего плохого или неуважительного подумать о нем самом и его родителях, то теперь это невозможно сделать, находясь на расстоянии километра от наследника!

— Откуда ты это знаешь? — живо заинтересовался Тамиль.

— Проводили эксперимент, — буркнул Анрион.

— И как результат? — с улыбкой спросила Демиана. — Успешный?

— Более чем, — ухмыльнулся граф. — Восемь экспериментаторов лечатся от ожогов, а один, попытавшийся представить, как кидает в герцога нож, лишился правой руки.

— Всесветлая! Но ему же только два года!!!

— И я о том — надо срочно выписывать еще учителей и не только по магии. Если ребенок с такими возможностями вырастет избалованным, нам всем лучше добровольно укрыться саваном и потихоньку ползти на погост.

— Почему потихоньку? — еле сдерживаясь, чтобы не рассмеяться, спросил Тамиль.

— Чтобы не привлекать внимания Его Императорского Величества.

— Ладно, посмеялись, и хватит, — остановила Демиана веселье друзей. — На самом деле учителя нужны, поэтому, Анрион, я прошу тебя самому заняться этим вопросом. Но ты же еще что-то хотел нам сообщить?

— Да, серьезно ответил Анри. — Пришел вестник от драконов, они прислали порталы и написали, что кортеж для встречи Искрящей и ее сопровождения готов. И еще — у меня пропала брачная вязь.

— Что ж, ты теперь или вдовец или брак аннулирован. А насчет Нибелграна, делать нечего, надо собираться.

Демиана ласково погладила Тамиля по руке:

— Дружба и сотрудничество с драконьим государством очень выгодны для Империи. К тому же, мы заключили договор, и пришло время его выполнить. Надо собираться.

— Я поеду с тобой.

— И я.

— Нет, Анрион, — в унисон ответили Демиана и Тамиль. — Ты нужен здесь, на тебя остаются наследник и Империя.

Анрион в притворном ужасе закрыл лицо руками:

— Лучше к драконам!!!

Тамиль переглянулся с Демианой и притянул ее к себе: куда угодно, только вместе!

Content

Nata Zzika
Завещание

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Год спустя