Nata Zzika

Искра на счастье

Пролог

Асшгарр дас Веете прочел вестник и облегченно выдохнул:

— Она едет!

И хотя к приему драгоценной гостьи все давным-давно было готово, он лично еще раз обошел все комнаты, даже проверил постельное белье и чистоту подоконников. Отправил слуг на кухню с наказом, начинать готовить заранее согласованные кушанья, проследил, как горничные расставляют вазы со свежими цветами и блюда с фруктами.

Нельзя было допустить ни малейшей оплошности! Да, у Ее Светлости легкий характер, она незлопамятна и одинаково приветлива ко всем, но если она никому не жалуется, это не значит, что можно относиться к ее удобству пренебрежительно.

Дракону такое и в голову бы не пришло, но вся прислуга в замке состояла из людей, а люди, как известно, существа ленивые и корыстные, поэтому — только личный присмотр! Он не переживет, если с единственной и последней надеждой его народа хоть волосок упадет или она будет испытывать любое, пусть самое крошечное неудобство.

В последний раз окинув помещения, Гарр признал, что все безупречно.

Через несколько минут большая тень на мгновение закрыла Солнце — Наместник Нибелграна вылетел лично встретить и проводить в замок дорогих гостей.

Глава 1

Год назад

— Аниколь, мне еще долго ждать? — барон в нетерпении пристукивал ногой по полу. — Все, я пошел.

— Да я уже здесь! — баронесса догнала супруга и уцепилась за его локоть. — Все-таки, в тебе нет ничего от потомственных аристократов, даром, что все твои предки именно ими и были! Дворяне должны шествовать, а ты ходишь, будто гвозди забиваешь, дворяне кушают аккуратно, мало, изящно, а ты ешь, будто это последняя еда и ту сейчас отнимут, свои дни и вечера дворяне проводят на охоте, на балах, планируют союзы между детьми и отдают визиты, а ты носишься наравне с работниками, в гости тебя не вытащишь, и подбором партий для наших детей мне приходится заниматься в одиночку!

— Завелась, — пробурчал барон. — Уж ты, конечно, просто образец аристократизма, то-то тебя, как посылку, отправили из столицы вместе с наказом — близко к порталам не подпускать!

— Это все он, наш непредсказуемый зять, герцог дель Риво! Он сразу меня невзлюбил, а ведь если бы не я, то он никогда не получил бы в жены нашу Деми! И дочь тоже неблагодарная — сбежала и не подумала обо мне, бросила свою родную мать!!! — практически на произвол судьбы! Никто не знает, как я страдала!

— Да уж, представляю, — подлил масла в огонь барон. — В роскошном столичном доме с армией слуг, на полном обеспечении — невыносимые условия! Ну и зачем сидела там, если было плохо? Дома тебя ждали муж, сын и семилетняя дочь, между прочим!

— Что ты в этом понимаешь? — взвилась Аниколь. — Я никуда не могла выехать, он запретил! И как я могла уехать, если пыталась подобрать нашему сыну достойную невесту? Или ты думаешь, что богатые невесты приедут в наше захолустье и сами сделают Борису предложение? Тебе смешно, а я не знала, что мне делать: Деми сбежала, деньги закончились, и мне пришлось отказаться от чудной меховой горжетки и трех потрясающих платьев, сшитых по моей фигуре!

— По твоей, что? — с интересом переспросил барон и выразительно осмотрел тушку баронессы. — У тебя в столице, оказывается, была фигура? Почему тогда ты ее не захватила с собой?

Аниколь возмущенно засопела и выдернула руку:

— Был бы ты настоящим аристократом, то не позволил бы себе смеяться над матерью твоих детей!

— Кстати о детях, — невозмутимо продолжил мужчина. — Есть ли вести о нашей Демиане? Как у нее дела? Она же была в тягости, по срокам ребенку давно пора было родиться, тебе ничего не сообщали? И почему Аннет целыми днями бегает с детьми слуг? Думаю, тебе пора вспомнить, что она твоя дочь и заняться ее воспитанием.

— Демиана загордилась и забыла, кому обязана своим счастьем. Откуда я знаю, как у нее дела, если она не пишет? — огрызнулась баронесса. — Ну да, она должна была родить еще в прошлом году в Листопад. Конечно, когда жизнь полная чаша, то к чему помнить о матери? Аннет же совсем маленькая, чему ее сейчас можно учить?

— Как чему? — удивился барон. — Дочери простолюдинов в ее возрасте уже и прядут, и шьют, и скотину пасут, и обед приготовить умеют.

— Ты совсем из ума выжил — предлагаешь мне учить нашу младшую дочь прясть скотину? Тьфу, Шитс побери, пасти обед? Да ну тебя! — баронесса отвернулась от мужа и пошла отдельно.

Барон тихо смеялся, прикрывая рот рукой:

— Аниколь, ты обвиняешь меня в неправильном для аристократа поведении, а сама ругаешься, как конюх!

Женщина остановилась, обернулась и уже открыла рот, чтобы разразиться очередной отповедью, как вдруг перед лицом барона замерцал воздух и завис вестник.

— Ух, ты! — сразу забыла обо всем, что собиралась сказать, баронесса. — Скорее открывай, от кого это?

Барон протянул руку и взял письмо, развернул и принялся читать, вытянутой рукой удерживая любопытную жену на расстоянии.

— Что там? От кого? Что пишут? Меня зовут в столицу? Ну, не молчи же!

— Угомонись, Аниколь. Трещишь, как сорока, ты же баронесса, а не базарная торговка! Сейчас прочитаю и расскажу.

Жена надула губы и демонстративно повернулась боком, мол, не очень-то уж и хотелось!

Мужчина прочел послание и аккуратно его свернув, положил в карман.

— Ну? — не выдержала Аниколь. — Что там пишут и кто?

— Это регент граф де Соммери. Сообщает, что у Демианы в прошлый Серпень родился крепкий здоровый мальчик, а Ее Императорское Величество несколько недель назад благополучно разрешилась девочкой.

— Ккакой граф де Соммери? — изумилась баронесса. — Откуда он взялся???

— Это единственное, что тебя взволновало? То, что у Деми сын, а ты стала бабушкой, тебе не интересно? Аниколь, я поражаюсь твой черствости к собственным детям! И новость про дочку императрицы тебя тоже не трогает?

— Причем тут это? — отпарировала баронесса. — Да, я услышала: у Демианы мальчик, но почему мне должно быть от этого радостно? Я еще слишком молода, со стороны Деми было неблагодарно сделать меня бабушкой так рано! И потом, это наследник герцога, нам-то какая от него корысть? У Ее Величества дочка, я рада за нее, но и все. А вот откуда взялся граф де Соммери меня волнует: я же говорила, что накоротке с графиней и у нее не было ни одного родственника мужского пола! Это какая-то тайна и я немедленно должна ее узнать.

Аниколь, ты не перестаешь меня удивлять, — покачал головой муж. — Пойдем назад, нам надобно собираться.

— Собираться? Куда? Нас пригласили в столицу? О, наконец-то!!!

— Да, нас пригласили в столицу. Меня и Бориса. Ты остаешься дома с Аннет.

— ЧТО?

— Не кричи. Повышать голос — это так неприлично для настоящей аристократки!

— Постой, до меня дошло — ты не оговорился: регент граф де Соммери? А куда делся герцог? И у императрицы дочка. Это значит… это значит, что наш зять — император, а Демиана — императрица??? О, Всесветлая, я должна немедленно ехать в столицу!

— Аниколь, ты дашь мне все спокойно рассказать или так и будешь перебивать?

— Да говори уже! — воскликнула баронесса. — Что за день сегодня, все со мной спорят, и слова сказать не дают.

— У императрицы родилась дочь, — невозмутимо продолжил барон. — И императором стал Герцог дель Риво. Но сразу же отрекся от престола в пользу своего сына Вариона Александра.

— Как это? — растерялась баронесса. — Наша Деми не императрица? А откуда взялся регент де Соммери? Герцог умер?

— Ну, что за язык! Все живы! Император — наш внук, сын Демианы. А поскольку он совсем малыш, то вместо него пока правит Совет и регент. Раз Демиана и ее муж решили, что регентом будет граф де Соммери, значит, так было необходимо. Единственно, что меня удивило, почему мы ничего не знали о коронации и отречении от трона, ведь должна была быть магическая весть по всей Империи.

Баронесса виновато отвела взгляд.

— Аниколь? Есть что-то, о чем я не знаю? Что ты опять натворила?

— Я не думала, что магкамни на границе нашего участка еще понадобятся, ведь, сколько лет без дела висели, а за них мне дали 300 монет!

— Дура, — вынес вердикт муж. — И на что ты потратила эти деньги? Улучшения нашего меню или обстановки я не заметил.

— Те платья и горжетка, — пролепетала жена. — От которых мне пришлось отказаться… Я не могла их не выкупить!!! Ты должен понять, есть вещи, перед которыми ни одна женщина устоять не может.

— Я рад, что у тебя теперь еще три платья и горжетка, ведь это твои последние обновки на ближайшие два года.

— Но почему?

— Потому что мне теперь придется выделять деньги для приобретения новых магкамней, и я возьму их из той части, из которой планировал оплатить одежду для тебя. Извини, из-за твоей блажи экономить на детях или себе я больше не намерен. Все, иди, позови служанку, надо пересмотреть вещи, которые мы с Борисом возьмем с собой.

Три дня ушли на сборы. Одежду пересмотрели, перестирали, что нуждалось в починке — починили, выгладили и уложили.

Баронесса ходила за супругом и ныла, что если она не попадет в столицу, то непременно скончается от огорчения.

Барон морщился, крякал, когда терпения иссякало, пытался переключать жену на полезные дела, но она, как тетерев на току, слышала только себя.

Но рано или поздно все заканчивается, закончились и сборы. Аниколь пыталась напроситься, чтобы проводить мужа и сына хотя бы до замка, откуда они уйдут порталом, но барон был на редкость непреклонен, и ей пришлось остаться дома.

Демиана очень обрадовалась отцу и брату, но расстроилась, что они не привезли Аннет.

— Рано ей еще по столицам ездить, — ответил барон. — Вот войдет в возраст, пришлю ее к тебе.

Встреча отца и дочери прошла сдержанно, но было видно, что родитель доволен и тем, как выглядит Деми и как она их встретила.

Борис держался с сестрой несколько отчужденно, в глубине души считая, что ей несправедливо повезло, это он достоин жить в столице, а не старшая сестра. Они никогда не были особенно близки, ведь из всех детей де Плиер, Борис больше взял от матери, чем от отца, в том числе и ее сварливый и вечно всем недовольный характер.

Варион легко сошелся с дедом, а вот с дядей не поладил — Борис получил ожог от племянника в первые же несколько минут знакомства.

— Ты что-то плохое о нем подумал, — ответила на упреки брата Деми. — Варион чувствует, как к нему относятся и наказывает только тех, что замышляет или думает недоброе.

— Почему он у вас без ограничителей? — возмущался Борис. — Что, ты его даже не накажешь?

— Борис, Варион совсем малыш, как ты предлагаешь его наказывать? И потом, его не за то ругать, если бы ты не пожелал ребенку плохого, его магия тебя не тронула бы, — спокойно проговорила Деми. — Полагаю, он больше не захочет с тобой встречаться. А надевать ограничители на ребенка-мага — это зверство, без своей магии он не сможет нормально расти.

— Да я как-то и сам не горю желанием еще раз встречаться с твоим сыночком, пока на нем нет ограничителей. И ничего с ним не сделалось бы, зато другие люди оставались целыми. Погодите, вот он подрастет и не просто ожоги ставить будет, но еще и убивать всех, кто ему не понравится!

— Хорошо, — Тамиль хлопнул ладонями о подлокотники кресла, на котором сидел. — Я думал подобрать Вам должность в столице, чтобы Вы могли чаще видеться с сестрой и племянником, но раз вы не поладили, то направляю Вас в Арестан. Начальнику гарнизона требуется адъютант, прямо завтра и перейдете. А Вы, барон, можете гостить во дворце столько, сколько пожелаете, или можете поселиться в нашем особняке в столице.

Борис только глазами хлопал, мысленно ругая себя за несдержанность, но сделать уже ничего было нельзя. Что ж, неплохое место, он наберется опыта и через пару лет попробует попросить перевода в столицу или выйдет в отставку. В любом случае, он теперь родня императора и если поведет себя умнее, то вполне может рассчитывать на удачную женитьбу.

После отбытия сына к месту службы, отец Демианы прогостил еще неделю и вернулся в поместье очень довольный оказанным гостеприимством и полученными подарками. Деми передала ткани, книги, красивую посуду и деньги, чтобы поправить дела в поместье, купить новый скот, подлатать крыши. Но баронесса, как всегда, посчитала себя обделенной.

Год спустя

Демиана очень не хотела расставаться с сыном, но брать с собой к драконам Вариона было неблагоразумно, и Анри удалось ее в этом убедить.

— Понимаете, Демина, — терпеливо объяснял он. — Да, у нас сотрудничество, дружба и мир с драконьим государством, нельзя все яйца складывать в одну корзинку!

Увидев недоуменный взгляд, которым на него посмотрела молодая женщина, граф пояснил:

— Допустим, у нас есть несколько яиц и они настолько ценные, что других мы достать не сможем. Допустим, мы сложили все яйца в одну корзинку и если корзинка вдруг упадет, мы останемся совсем без яиц.

А можно, к примеру, два яйца положить в корзинку, еще два рассовать по карманам, пятое нести в руке и так далее. Таким образом, если корзинка упадет, у нас все равно останутся еще яйца.

— Я поняла, — кивнула Деми. — Если мы поедем втроем, то можем спровоцировать кого-нибудь одним ударом убрать всех и обезглавить Империю.

— Да, примерно это я и имел в виду. Вариону еще мало лет, его место в столице, пусть растет под присмотром. Вырастет — успеет еще на мир насмотреться и попутешествовать.

— Мне трудно с ним расставаться, — виновато объяснила Демиана. — Я боюсь оставлять его и боюсь брать с собой.

— Не переживай, ничего с твоим малышом не случится! На вашем с Тамильесом месте я бы больше переживал о другом — найдете ли вы по возвращении дворец в том же виде, или любознательный Варион успеет внести в его дизайн и архитектуру какие-нибудь усовершенствования или новшества.

— Он что-то опять натворил? — с интересом спросила герцогиня. — Вчера, когда мы отправились спать, все было в порядке, а сегодня еще раннее утро и он проснулся совсем недавно. Надеюсь, ничего глобального, на это у Вариона просто не было времени?

— Вы недооцениваете своего наследника, — засмеялся Анри. — После завтрака он увязался за Эли на кухню, куда она относила посуду. Там увидел, что повара и поварята, а так же все кухонные работники сильно потеют из-за жара печей и заморозил и печи и помещение. Естественно, все кушанья, которые готовились, пропали, несколько служанок подхватили насморк, и над исправлением содеянного три мага бились больше часа.

— А что Варион? — с беспокойством спросила герцогиня?

— Его удалось отвлечь и увести в конюшенный двор. К сожалению, именно в это время туда приехали возы с сеном, и Варион решил помочь его разгрузить.

— Надеюсь, никто не пострадал?

— Нет, все благополучно. Только сено разлетелось по травинкам и уже другим трем магам пришлось его полчаса собирать. Теперь мы имеем шесть вымотанных магов, вылизанный дочиста конюшенный двор и неплохо размявшего свою магию кронпринца.

— М-да, ну и как я его оставлю? Я же с ума сойду от беспокойства! С его магией только мой дар и может совладать, если Варион начинает шалить.

— Здесь-то он не шалил, а хотел помочь людям, — возразил граф. — Что у малыша не отнять — он добрый мальчик и по большей части все его проделки безобидны или легко исправимы.

— Понимаете, граф, мы с ним никогда еще не расставались. Я за себя тоже переживаю — как же я без моего сына?

— Обещаю слать Вам вестника минимум раз в сутки. И, потом, смотрите, два перехода до Нибелграна вы сделаете за полчаса, там вас встретят драконы, и с максимальными удобствами довезут до дворца Наместника. Неделю проведете там и обратный путь. Вас не будет всего дней десять, мы справимся! Не забывайте, что Ее Величество никуда не едет. Она тоже поможет присмотреть за кронпринцем, ведь он очень любит играть с Даяной и каждый день проводит с принцессой и императрицей довольно много времени.

— Да, Вы правы, а я только нервничающая на ровном месте мать, — улыбнулась Демиана. — Что ж, пойдемте, мне необходимо еще раз все проверить.

Глава 2

Угррангх пребывал в отвратительном настроении: рабыня Алейка не выжила, несмотря на все усилия целителя, на лучший уход и самые комфортные условия.

Триста лет, Великий Дракон! Рангху триста лет и у него до сих пор нет потомка! Поначалу ему это и не нужно было, как все молодые драконы Рангх ждал встречи с единственной, со своей истинной и не торопил ни время, ни событие. Драконы, которые обретали пары, не только становились счастливыми, но и давали жизнь новому дракону, а кому особенно повезло — даже двум. Беременность и роды всегда были единственными, и счастлива была та пара, которая производила на свет двойню, всегда разнополую.

Выносить дракона было сложно, ребенок высасывал из матери жизнь и только драконицы могли произвести на свет дитя и остаться при этом в живых.

В таких условиях каждый ребенок был ценностью всего драконьего народа и любой взрослый готов был жизнь отдать, если бы малышу грозила любая опасность.

Девочек всегда рождалось меньше, чем мальчиков, их особенно береги, лелеяли и именно о дочери больше всего мечтали взрослые.

Драконы, еще не обретшие свою пару или утратившие на это надежду отправлялись в другие государства, нанимались воинами и сопровождающими. Все правители, короли и князья, у кого было чем заплатить, старались нанять себе в телохранители именно драконов. Подкупить такого воина было невозможно, ведь если дракон давал клятву, то никогда ее не нарушал, а сравниться с ними в воинском искусстве никто не мог.

Жить в целибате сотни лет до встречи с истинной мужчины не собирались, у каждого был обширный выбор наложниц из рабынь. Просто человеческие женщины могли утолить только острый голод, но не доставить удовлетворение и не могли родить ребенка.

Мужчина-дракон мог контролировать состав своего семени и допускать или не допускать зачатие. Но в случае с рабынями смысла в зачатии не было — кроме того, что не все человеческие женщины могли пережить сам момент зачатия из-за особых свойств спермы, выносить ребенка и выжить не удалось бы ни одной.

За последнюю сотню лет в драконьем государстве не родилось ни одного ребенка, потому что не осталось ни одной драконицы детородного возраста. Все молодые драконы были мужского пола.

И отчаявшиеся мужчины обратили внимание на человеческих женщин. Рабство всегда процветало в Нибелгране, поэтому недостатка в самках не было, но попытка за попыткой неизбежно заканчивались гибелью рабынь. Рангху повезло, если можно так сказать, больше всех — Алейка не только смогла пережить наступление беременности, но и проходить целых четыре месяца, прежде чем плод ее убил.

И теперь несостоявшийся отец впал в отчаяние.

— Лиер, — обратился к нему раб. — Нужны ваши распоряжения о погребении Алейки.

— Пусть Веал сделает все, что положено, — отрывисто приказал Рангх, и раб растворился за дверями.

Дракон вернулся к размышлениям. Алейка нравилась ему, и он искренне горевал о ней, но вопрос с рождением ребенка оставался открытым. Скрывать и молчать больше было нельзя — драконы вымирали, и были обречены исчезнуть, если не найдут способ размножаться.

Надо было лететь к Наместнику и рассказывать об очередном неудавшемся случае. Что особенно печально, всего несколько дней назад Рангх ощутил шевеление малыша и почувствовал прикосновение его сущности к сущности своего дракона. Каким счастливым он жил эти несколько дней и вот, всем планам и надеждам пришел конец.

Дракон вышел на верхнюю террасу, обернулся и отправился к Наместнику.

Внизу пролетали поля, человеческие поселения, загоны для скота, сам скот, реки. Рангх вспомнил, что давно не проверял состояние дальнего стада, где содержалась особая порода, обладающая изысканно вкусным мясом и решил сделать крюк на пути в столицу.

Через несколько часов лету показались обширные загоны, строения и Угррангх, заложив вираж между двух холмов, опустился на одном из ближайших к поселению лугов.

Навстречу уже бежал управляющий.

— Лиер! — почтительно склонился он, отдуваясь и вытирая рукой пот со лба. — Что же Вы не предупредили, мы бы приготовились, забили бы быка или Вы желаете покушать в… м-гм… естественном виде?

— Нет, ничего не нужно, — ответил Рангх. — Все ли благополучно в стаде?

— Да, все благополучно. В этом году ни одной яловой самки, все отелились, а некоторые и двойнями. Трава очень хорошая, дождей в меру, волкогры не беспокоят.

— Рабы?

— Все здоровы, падежа не было.

— Хорошо, — Рангх вспомнил, как оправил несколько месяцев назад сюда свою неудачную покупку. — А последняя партия рабов, где сейчас?

— Это самка и два самца? Все при деле! Самку я к кухне приставил, правда, поначалу от нее толка мало было, но теперь окрепла, отъелась и кое-чему научилась, даже вполне сносно готовит. Естественно, на черной кухне. А самцы за скотом смотрят, хорошие рабы, старательные, — управляющий еще раз стер пот.

Господин был справедлив, но строг и Ширам пытался разгадать цель посещения и настроение.

Он тоже человек, всего лишь раб, сумевший выбиться на ступеньку выше, чем другие и зубами держался за свое место. Господин мог пожаловать, мог наказать, здесь все ходили в его воле.

— Пошли, посмотрю, что здесь у вас, — решительно зашагал мужчина к строениям.

Ширам рысью еле поспевал за хозяином, потом поднапрягся, обогнал и, ускоряясь, закричал:

— Господин! Нас почтил посещением наш господин!

Рабы бросали работу, выглядывали из дверей и загонов и опускались в пыль, низко склонив головы.

Дракон шел, зорко подмечая детали: относительный порядок, но навоз вывозится медленно — вон, какие горы уже скопились!

Увидев под навесом молодого бычка, спросил:

— Почему не в стаде?

— Ногу подвернул, целитель смотрел, сказал, скоро поправится, — опустив голову, ответил управляющий.

— Почему не следишь за пастбищами? В нору крота попал ногой? Сегодня же сам, лично начнешь обходить луга и закапывать все кротовины!

— Да, господин, — еще ниже склонился Ширан, еле переводя дух.

Рангх шел дальше.

— Смотрю, крышу обновили? — указал он на свежие доски на одном из строений.

— Да, господин! Старые доски все прогнили, и в дождь даже огонь в очаге заливало, это черная кухня.

— Г-м, черная кухня с желтой крышей, — пробормотал дракон. — Ну, пошли, посмотрим, что там внутри.

Внутри было темновато и жарко, гудела печь, потрескивали дрова, в большом котле булькало какое-то варево, трое рабов стояли на коленях, уткнувшись носом в грязный пол.

Рангх равнодушно скользнул по ним взглядом и вдруг заметил, что одна из женщин немного повернула голову и смотрит на него одним глазом.

— Иди сюда, — велел он ей.

Женщина встала, подошла и упала на колени, низко склонившись.

— Встань и посмотри на меня! — приказал Рангх. — Ему почему-то захотелось увидеть ее лицо.

Рабыня медленно выпрямилась и подняла голову.

«А красива!» — отметил про себя дракон. — «Молодая, ладная».

— Ты кто?

— Кухонная работница, — ответила рабыня, не отводя взгляд.

Дракон еще раз окинул взглядом самку и вышел из помещения, управляющий семенил следом.

— С кем она спит? — спросил Рангх.

— Кто? — растерялся Ширан.

— Эта рабыня, которую я купил последней.

— Ни с кем, — ответил управляющий. — Вы не давали разрешения на случку и самки у меня ночуют отдельно от самцов, а как полгода назад я приказал высечь раба и рабыню за встречи по ночам, так никто больше и не пытается.

— Хорошо. Позови целителя, — и не спеша пошлел дальше, разглядывая строения и коленопреклоненных рабов. Заглянул в бараки, где жили рабы, осмотрел сараи, где ночевал скот, и тут его догнал целитель.

— Да, господин?

— Иди и хорошенько осмотри рабыню на черной кухне, Ширан покажет, какую. Проверь здоровье и особенно, состояние ее женских органов.

Целитель, немолодой абар, поклонился и поспешил выполнить поручение.

А дракон прилег на траву, ожидая результата и лениво наблюдая за плывущими по небу облаками.

Еще одна попытка? Почему бы нет, люди многочисленны и плодовиты, на место одного умершего рождается трое или четверо детей. Как же несправедливы боги к драконам, обрекая их на такое сложное воспроизводство!

Через некоторое время целитель вернулся вместе с управляющим и оба замерли, ожидая, когда хозяин изволит их заметить.

— Говори, — коротко приказал Рангх.

— Женщина полностью здорова, — поклонился абар.

— Сможет зачать и выносить?

— От раба, безусловно, — целитель помялся. — От дракона — не знаю.

— Ширан, — обратил внимание на управляющего господин. — Вы когда отправляете партию бычков к моему столу?

— Через неделю, господин! Уже отбираем самых упитанных.

— Вместе со скотом пригонишь эту рабыню. С сегодняшнего дня освободить от работы, поселить отдельно в чистом доме, кормить будешь со своего стола, беречь, что бы ни царапины!

— Слушаюсь, господин!

— Сейчас выведи того хромого бычка на луг, я решил закусить прежде чем лететь дальше, — с этими словами Рангх встал, немного отошел и обернулся.

Еще через полчаса Ширан проводил взглядом удаляющийся силуэт и перевел глаза на то, что осталось от бычка — немного крови и примятой травы.

— Пошли, — обратился он к абару. — Вот еще блажь на господина нашла — зачем ему рабыня с черной кухни? Неужели, все наложницы закончились?

— Наше дело небольшое, — ответил ему целитель. — Велят — выполнять. А для чего господину самка — не нашего ума дело.

— И то верно, — легко согласился управляющий. — Пошли, тоже перекусим.

И еще одни глаза провожали силуэт улетающего господина — всем невзгодам вопреки не только живой, но и здоровой Полетт.

Глава 3

Жизнь порой преподносит довольно жестокие уроки, но именно такие уроки лучше всего усваиваются.

Полетт потеряла счет дням, неделям, месяцам, время для нее растворилось, и пришли новые точки отсчета.

Встало солнце, значит, новый день, село солнце — день закончился. Если ведут на речку купаться, значит, прошло шесть дней. Если купаться ведут в небольшую пристройку, значит, зимнее время.

Женщин в этом поселке при стадах было меньше, чем мужчин и они спали в отдельном сарае или, лучше сказать — бараке. Вместо кроватей в ряд стояли низкие деревянные топчаны с набитыми сухой травой тюфяками. Сено быстро перетиралось в труху, сбивалось на какой-нибудь один край, и Полетт первый месяц очень мучилась на таком твердом ложе. Конечно, переход через Горячие пески, а также темница у повелителя и рабский базар значительно закалили ее тело, но все равно в первые пару месяцев при стадах ей было очень трудно. Возможно, сказалось и то, что она попала сюда в очень плохом состоянии, как физическом, так и психическом.

Ширан посмотрел на новых рабов и только крякнул.

О чем думал господин, когда отправил сюда этих доходяг? Что он должен с ними делать, если их ветром шатает, а женщина еще и трясется при любом его движении?

Немного понаблюдав за рабами, управляющий подметил, что рабыня опасается всех мужчин, но особенно боится прибывших с ней вместе самцов. Они сидели в одном загоне и эти двое ее пользовали? Гм, похоже на это. Придется отослать парочку подальше к стадам, а рабыню он определит на черную кухню.

Только сначала надо, чтобы их всех осмотрел целитель, мало ли какие болячки они могли подхватить в рабских загонах? Ему тут зараза не требуется, господин с него первого спросит, если рабы начнут болеть или, не дай Великий Дракон, случится падеж.

Так бывшая графиня очутилась на черной кухне. Готовить она не умела от слова «совсем», чистить овощи худо-бедно научилась за время путешествия по Пескам, но так, что лучше бы не бралась и ее приставили мыть плошки и другую посуду, выносить помои и чистить печь.

Разносолов рабам не полагалось. Утром была простая каша из дробленых зерен пшеницы или кукурузы, вечером вареные овощи. Мясо за все время перепало раза четыре: однажды неосторожного теленка задрал волкогр, и рабам досталось то, что хищник не доел. Потом объелись зеленой травы две старые коровы и рабы пировали две декады. А через месяц бычка ужалила в горло оска, и он задохнулся, позволив целую неделю рабам есть кашу с запахом мяса.

Больше всего Полетт порадовало, что оба ее мучителя отправились к дальнему стаду, и она их практически не видела.

Дни шли, бывшая графиня потихоньку отъелась, зажили раны от браслетов, никто не посягал на нее и женщина начала оживать. Нет, работы было много, и к заходу она падала от усталости, а по ночам спала, как младенец, не замечая ни тощего тюфяка, ни впивающиеся в тело сучки от неструганых досок топчана. Но никто не наказывал зря, а выучить правила поведения труда не составляло.

Правила были просты: господину нельзя смотреть в глаза, при его появлении надо встать на колени и не поднимать головы. Рабыня обязана молча выполнять всю работу, не заводить драк и ссор, не ходить в бараки к мужчинам. Свободного времени, в общем-то, не было, а если вдруг случайно выпадала минутка, то Полетт старалась провести ее во сне.

И вот принесла нелегкая господина, а ее — угораздило на него посмотреть и обратить на себя внимание. Ну, куда ее теперь отправляют? Вернее, куда — понятно: в поместье господина. Вопрос — зачем? Или у него мало рабынь? В наложницы она не очень подходит — не так молода, как любят мужчины и совсем не ухожена. Кожа пахнет дымом и коровьим навозом, волосы, когда-то роскошный шелк, теперь кое-как обрезаны и свисают невнятными прядками, руки с обломанными ногтями, заскорузли и покрылись цыпками от постоянной чистки песком кастрюль, фигура потеряла мягкую округлость форм, стала сухой и жилистой. Для чего господину такая, непонятно.

Полетт свыклась с новой жизнью и почти перестала вспоминать прежнюю, когда она еще чувствовала себя красивой и могла целыми днями ничего не делать. За три недели перехода по Горячим Пескам братья выбили из нее любое сопротивление и научили ценить то, что есть, а не мечтать о далеком и несбыточном. В роли кухонной чернорабочей бывшая графиня начала потихоньку оттаивать: жизнь текла неспешно, без потрясений и терзаний. Можно сказать, что Полетт смирилась.

Однажды, сидя без дела в одну из немногих минут затишья, когда ее никто не трогал, женщина неожиданно вспомнила герцогиню дель Риво. Вспомнила впервые за несколько месяцев и впервые — без злости и желания отомстить. За что мстить-то? Ее никто не спрашивал, хочет ли она замуж за Тамильеса, как сейчас никто не спрашивает Полетт, хочет ли она выносить помои. Ей говорят — она делает. Вина лежит на Тамиле и его друге, Анрионе. Кстати, а что с ее вязью?

Женщина вытянула руку, покрутила, пытаясь разглядеть что-нибудь под слоем пыли и грязи и, когда ничего не получилось. Поплевала на запястье и протерла подолом. Ничего! Это что же — прошел год или ее супруг отбыл в мир иной? Нет, вряд ли отбыл, скорее, прошел год.

Из дальнейших размышлений ее выдернула кухарка, отправив провеивать и пропускать через крупорушку зерно для утренней каши.

Бычков для стола господина своим ходом отправляли каждые три месяца. Сначала Ширан с помощниками отбирали самых гладких и упитанных из стоящего на откорме стада, потом их перегоняли в отдельный загон, и через день три раба отправлялись с ними в переход. Чтобы бычки не потеряли вес, гнали их не спеша, делая дневки в жаркое время, позволяя утром и вечером свободно пастись. На ночь вставали у водоемов и рабы дежурили по очереди. Полетт ехала в повозке с кухонными и спальными принадлежностями. Пока мужчины возились со стадом, она собирала дрова, разжигала огонь, готовила неизменную кашу. Потом мыла посуду и расстилала подстилки, на которых они спали. Вставать ей приходилось еще затемно, а ложиться заполночь, но у нее была возможность доспать днем в повозке. Через рабские ошейники, настроенные особым образом, Ширан бдительно следил за поведением рабов и поблажки от него не было бы, поэтому никто не отлынивал, и никто к Полетт даже близко не подходил.

Через декаду стадо дошло до владений господина, быков пересчитали, осмотрели и загнали на скотный двор. Рабы переночевали и с утра налегке отправились обратно.

Полетт отвели на женскую половину и заставили хорошенько отмыться. Когда она, уже искупанная в десяти водах, впервые за несколько месяцев увидела себя в зеркало, Полетт расплакалась.

После бани женщину проводили в комнату и заперли. Потекли дни, ежедневно к ней наведывался целитель, осматривал и давал указания насчет питания и общеукрепляющих отваров. Бывшая графиня первые несколько дней только спала и ела, в дальнейшем, когда организм отдохнул, и ее уже не клонило в сон каждые два часа, она принялась изучать свою комнату. Впрочем, особенно изучать было нечего: большая, с тремя окнами, выходящими в сад. Из мебели только широкая низкая кровать, два кресла, диванчик, стол и зеркало. Вместо отхожего места — горшок, умываться следовало в тазу из кувшина, воду в который наливали рабыни рангом пониже. Целитель заметил, что подопечная стала проявлять интерес не только к еде и сну и Полетт разрешили выходить из комнаты, гулять по саду и общаться с другими женщинами. Она узнала, что все они — наложницы господина и напряглась — в качестве кого здесь она? Господин все это время на глаза ей не показывался, хотя его незримое присутствие она регулярно ощущала.

И вот однажды после завтрака он посетил ее.

Когда открылась дверь, бывшая графиня, повернулась, думая, что это кто-то из рабынь, увидела дракона и сразу рухнула на пол, обгоняя свое сердце, резво провалившееся куда-то вниз.

Господин подошел, молча, осмотрел ее преклоненную фигуру, потом произнес:

— Встань.

Полетт немедленно повиновалась.

— Посмотри на меня. Так, хорошо. Я вижу, за тобой неплохо ухаживали. Хочешь чего-нибудь или спросить о чем-нибудь?

— Нет, господин, — наученная горьким опытом ни о чем спрашивать или просить она не собиралась.

— Целитель говорит, что твое тело благодарно отзывается на уход и расцветает на глазах. Я и сам вижу, как ты переменилась всего за три декады, что тут живешь.

Полетт молчала.

— Как тебя зовут?

— Полетт.

— Мне не нравится. Будешь Аликой.

— Как пожелаете, господин, — опять опустилась на колени бывшая Полетт.

— Встань, Алика, посмотри на меня. Ты — моя наложница. Целитель тебя осмотрел и считает, что ты готова к выполнению своих обязанностей, поэтому сегодня ты войдешь в мои покои и разделишь со мной ночь.

Женщина задрожала и закусила губу, прошептав:

— Да, господин.

— Тебе лучше хорошенько отдохнуть днем, — проговорил господин и вышел.

Полетт, нет, уже Алика без сил опустилась на ковер. Неужели, ей опять придется терпеть насилие? Всесветлая, почему я не умерла еще в пустыне???

Алика не заметила, что впервые за много месяцев обратилась к Всесветлой и вдруг замерла: — Демиана же тоже попала в руки Арама и Раима, и они везли ее через Пески и тоже также обращались, как с ней? О! Но ведь она была беременная, разве возможно беременной вынести такое? Всесветлая, что же она натворила??? Наверное, все ее страдания — плата за обман доверчивой глупенькой герцогини. Но ведь Демиана ее благословила!

Алика в волнении принялась ходить по комнате.

Что она говорила? Нет, не помню… Что-то хорошее пожелала графине, благословляющий всегда желает добра, доровья и благополучия. Но благословление не сработало. Или сработало и если бы не оно, то графини уже давно не было бы в живых?

И господин… Сегодня он ее возьмет. Нет, близости она не боялась, после братьев-то. Вряд ли дракон будет ее истязать, стоило ради этого так следить за ее здоровьем?

Ладно, доживем до вечера и все узнаем, в самом крайнем случае она просто отмучается.

Угррангх смотрел, как его новая наложница мечется по своей комнате и хмурился. Вот только женской истерики ему и не хватало! Надо сказать целителю, чтобы перед ночью напоил ее успокаивающим зельем, только в меру, общаться с овощем нет никакого желания.

Глава 4

Вечером пришли рабыни, помогли Алике искупаться, надели на нее легкую тунику, из остатков некогда роскошных волос изобразили что-то наподобие прически.

Уже перед выходом зашел целитель, заставил выпить зелье и подержал руку на животе женщины.

— Зелье притупит неприятные ощущения, — ответил он на немой вопрос наложницы. — Драконы… во всех местах несколько крупнее человеческих мужчин, но при должной аккуратности эти виды вполне совместимы в физическом смысле.

— Я сразу забеременею? — спросила Алика.

— Нет, — удивился целитель. — От дракона невозможно забеременеть случайно, чтобы это произошло, дракон должен сам захотеть оплодотворить женщину. Ты просто наложница, призванная помочь господину снять напряжение.

— Но почему я? — прошептала женщина. — Я не так молода и уже не так красива, как другие наложницы.

— Мне об этом неизвестно, — сухо ответил целитель. — Иди, не заставляй господина ждать.

В спальне господина, куда Алику спешно доставили рабыни, был полумрак.

То ли от страха, то ли от выпитого зелья, у нее немного кружилась голова, хотелось лечь и не шевелиться.

— Подойди ближе, — раздался голос господина.

Алика подняла голову и увидела, что тот стоит в глубине комнаты, у открытого окна. Женщина подошла и, как учили, опустилась на колени.

— Встань.

Выпрямилась и замерла, глядя на мужчину. Что там целитель говорил — несколько крупнее?

Угррангх был выше, чем большинство людей, но не настолько, чтобы сильно выделяться ростом, однако он явно превосходил людей по мощи сложения. Лицо вполне человеческое, только глаза с вертикальным зрачком и ряд чешуек по скулам демонстрировали его принадлежность к другой расе. И ощущение силы, тяжелая энергетика, окружающая дракона, которая давила, гнула, подчиняла, указывали, что перед ней не человек.

Рангх протянул руку и мгновенно отросшим когтем подцепил тунику, разрезал ее до живота женщины, а потом дернул, и тряпка свалилась на пол.

— Переступи.

Алика, молча, повиновалась. Стыдиться она давно отучилась, поэтому попыток прикрыться не делала, просто стояла и ждала, что господин придумает дальше.

— Раздень меня.

«Хорошо, как скажешь, заодно и посмотрю на ощупь, что ты за зверь такой».

Женщина расстегнула рубашку и выпустила полы из брюк, потянула за рукав и торс дракона обнажился.

М-м! Посмотреть было на что. Неожиданно для себя потихоньку заводясь, Алика провела по груди мужчины пальчиком, слегка царапнула сосок и перешла к брюкам.

Нечто так распирало их изнутри, что Алика с некоторым трудом смогла расстегнуть ширинку, но как только она это сделала, брюки соскользнули вниз.

Да, дракон точно был крупнее, чем все ее предыдущие мужчины. Алика с восхищением и некоторой осторожностью посмотрела на гордо возвышающееся копье и слегка поёжилась — неужели, оно в нее поместится? Повезет, если ей удастся отделаться только неприятными ощущениями…

Господин перешагнул через одежду и вдруг подхватил наложницу на руки, понюхал ее волосы, прошелся носом по скуле до впадинки на шее.

— Чистая. Хорошо. В поселении от тебя разило, как из хлева. Как давно ты была с мужчиной?

— Полгода, наверное. Я не помню, трудно считать время, когда нет ориентиров.

— Я купил тебя десять месяцев назад, — Рангх положил наложницу на кровать, погладил ее по груди, животу, развел бедра и погрузил палец ей в лоно. Алика вздрогнула и напряглась, вспомнив, как он разрезал на ней тунику.

— Расслабься, я тебе не сделаю больно, только подготовлю твое тело, чтобы ты смогла принять меня без вреда для себя.

Осторожными движениями, дракон поглаживал, мял, трогал, скользил и помаленьку наложница начала возбуждаться. Когда мужчина принялся нежно поглаживать ее сосок, она застонала и выгнулась.

Господин ни разу не прикоснулся к наложнице губами, не целовал ее, лишь его руки легко играли на струнах ее тела, и оно отзывалось острым желанием, тугой спиралью скрутившейся внизу живота. В какой-то момент, уже мало что соображавшая Алика, почувствовала, как ее бедра раздвинулись еще шире, член дракона прижался к ее естеству и дракон сделал первое движение.

По мере того, как он заполнял собой ее лоно, возбуждение сходило, и на его место пришло ощущение, что ее сейчас разорвет. Алика инстинктивно попыталась отодвинуться, но господин не позволил, прижав ее к кровати.

— Не дергайся, так ты только сделаешь себе больнее. Сейчас твое лоно привыкнет и подстроится под меня.

Алика послушно замерла, прислушиваясь к себе. Распирающая боль на самом деле притупилась, и через некоторое время дракон принялся двигаться, постепенно ускоряясь и погружаясь все глубже и глубже.

Алика прикусила губу, еле сдерживаясь, но, к счастью, господин скоро кончил и вышел из нее.

— Лежи, — велел он наложнице. — У тебя небольшое кровотечение, сейчас придет целитель, остановит его, и рабыни помогут тебе дойти до твоей комнаты.

Следующие несколько дней Алику не трогали, она только ела и спала. Дважды в день заходил целитель, проверял ее состояние, пичкал какими-то отварами и зельями и заставлял ее много кушать. Вообще-то, женщина сама плохим аппетитом не отличалась, но съесть все, что ей приносили, не могла.

— Драконы людьми не питаются? — спросила она однажды.

— Нет, конечно! С чего ты такое говоришь? — удивилась рабыня.

— У меня такое впечатление, что меня откармливают, как бычка к Середине Зимы.

— Просто ты очень худая, а господин любит наложниц с пышными формами.

— Да? Почему же остальные наложницы такими формами не щеголяют?

— Ай, откуда я знаю? Позовут к господину, спроси у него, если он разрешит разговаривать.

Второй раз к дракону ее повели через декаду и, хотя Алика дергалась и боялась, что опять несколько дней вынуждена будет провести пластом, на этот раз все обошлось без кровотечения, хотя приятного все равно было мало.

И опять она глотала отвары, а целитель водил руками у нее над животом.

— Скажите, — не выдержала Алика. — Вы ведь меня к чему-то готовите? Я чувствую, что не все просто, ведь другие наложницы посещают покои господина, но потом не отлеживаются по нескольку дней. День-два и они бегают козочками.

— Господин жалеет тебя и приучает твое тело постепенно, дает время восстановиться. Поменьше разговаривай, больше ешь и спи, набирайся сил.

Прямо от наложницы целитель отправился к господину.

— Ну, что Алика?

— Все идет очень неплохо, она окрепла и теперь все заживает значительно быстрее, чем после первого раза.

— Хорошо. Скажешь, когда она будет готова.

— Непременно. Можно совет, господин?

— Говори.

— Я так понимаю, Вы готовите Алику к зачатию?

— Да, решил еще раз испытать судьбу. Как ты думаешь, она перенесет?

— Сложно сказать, надо будет еще понаблюдать. Но ее организм хорошо откликается на отвары и зелья, поэтому вероятность, что женщина не только переживет зачатие, но и забеременеет и даже какое-то время сможет жить, существует.

— Что ты хотел спросить?

— Вы слышали, что в Нибелгран через несколько месяцев должна приехать Искрящая?

— Разумеется, слышал.

— Надо подгадать зачатие так, чтобы, если наложница выживет, плоду было не больше чем один-два месяца.

— И что это даст?

— Вы знаете, какая магия у Искрящих?

— Примерно, да.

— Если у Вас будет беременная наложница, Наместник обязательно разрешит показать ее Искрящей и та сможет поддержать мать магией. Возможно, это позволит наложнице доносить.

— Интересная мысль. А почему не больше одного-двух месяцев?

— Так женщины начинают угасать на третьем месяце, надо, чтобы Искрящая увидела здоровую наложницу, а не умирающую. Кто ее знает, захочет ли она помогать драконам, если узнает, что вы делаете с человеческими самками.

— Я тебя понял. Спасибо за совет. Не будем пока так далеко загадывать, посмотрим, как наложница перенесет третье и четвертое слияния.

Целитель поклонился и покинул покои господина.

Рангх задумчиво потер нос — а ведь целитель прав, надо воспользоваться приездом Искрящей. Он подстрахуется, человеческие самки такие хрупкие, надо подготовить и оплодотворить не одну Алику, а несколько наложниц. Так будет больше вероятности, что с помощью Искрящей хоть кто-то из них сможет доносить ему дитя.

* * *

Демиана пораженно смотрела, как с неба спускается огромная крылатая ящерица. Вернее, огромный дракон, черно-песочного цвета.

— Тамиль, неужели, это… эта… этот… зверь и есть Наместник Асшгарр дас Веете?

— Сейчас увидим, — прижал жену к себе герцог. — Смотри, почетный караул упал на одно колено перед драконом. Да, милая, сам Наместник прилетел тебя встретить.

Рептилия приземлилась, подернулась дымкой и вот перед гостями стоит мужчина.

— Ваша Светлость, — учтиво обратился он к Демиане.

— Ваша Светлость, — кивок герцогу. — Я счастлив принимать таких важных и дорогих гостей, весь Нибелгран замер в почтительном ожидании!

— Благодарю за теплый прием, — ответила Демиана. — Наместник, скажите, далеко еще до столицы?

— Если ехать, то четыре часа, если лететь, то полчаса.

— Жаль, что я не умею летать, — засмеялась герцогиня.

— Ваша Светлость, если Вы желаете, я могу отнести Вас в столицу.

— Каким образом? — удивилась Деми.

— Перекинусь, Вы сядете мне на спину и через полчаса будете во дворце. Не пугайтесь, так взрослые драконы возят детей, которые еще не могут оборачиваться, — объяснил дракон. На секунду замолчал и поправился. — Возили, когда у нас еще были дети…

— Асшгарр, я слышала, что у Вашего народа перестали рождаться малыши. Это с чем-то связано?

— Решайтесь, Ваша светлость! Полчаса и Вы в столице, там Вас ждут покои, сытный обед, а потом мы сможем насладиться беседой. Я все Вам расскажу и отвечу на любые вопросы.

— Не знаю, — Демиана оглянулась на мрачного Тамиля. — Наверное, я лучше поеду вместе с мужем. Вы ведь не сможете взять нас обоих?

— Не смогу, — развел руками Наместник.

— Что ж, я без мужа никуда, поэтому продолжаем движение по земле.

Как и обещал дракон, до столицы кортеж добрался через четыре часа. Уставшая и пропыленная, Демиана с наслаждением искупалась и вкусно поела.

— Ох, Тамиль, — обратилась она к мужу. — Теперь бы в кровать и часов семь чтобы никто не беспокоил.

— Тоже не отказался бы, — согласился герцог. — Но, боюсь, от беседы нам сегодня не отвертеться. Забыл поблагодарить тебя, что отказалась лететь с Наместником.

— Тамиль, да ты ревнуешь? — улыбнулась Деми. — Сам посуди, все знают, что я приехала с мужем и вдруг бросаю мужа одного, сама сажусь на шею дракону и лечу с ним! Как это будет выглядеть? Но ты не переживай — я предпочитаю сидеть только на твоей шее.

Тамиль расхохотался и сгреб жену в охапку.

— Как же я тебя люблю!

— И я.

— Знаешь, ко мне все чаще приходит мысль, что нам совершенно необходима дочка.

— Дочка?

— Да, мое сердечко. Ты не представляешь, как я о ней мечтаю!

— А если опять родится мальчик? — лукаво улыбнулась Демиана.

— Тогда мы попробуем еще раз.

— Вообще, странно, что до сих пор у нас не получился еще ребенок. Помнишь, Вариона мы зачали довольно быстро, иногда я думаю об этом и не нахожу ответа, — задумчиво проговорила Деми. — Ведь нельзя сказать, что мы пренебрегаем супружескими обязанностями.

— Да, в этом плане мы оба не отлыниваем, — поцеловал жену Тамиль. — Наверное, просто еще время не пришло, но раз ты не против второго малыша, я удвою усилия.

В дверь постучали, и слуга почтительно передал, что если гости поели и отдохнули, то он проводит их к Наместнику.

Глава 5

Баронесса Аниколь Урания де Плиер была уязвлена до глубины души.

Её запретили подпускать к порталам, чтобы она не попала в столицу! Какая несправедливость! Ее — бабушку императора! Ну и пусть ему только два года, он сейчас зовется кронпринцем и за него пока правит регент и Совет, но ведь он вырастет!

Ее недотепу-мужа в столицу пригласили, одарили по-царски, а она, как будто чужая, сидит дома?

Вспомнив, что любимый сын вместо теплой должности при дворе очутился в Арестане, баронесса разозлилась еще больше. Если бы она поехала, она точно не допустила бы, чтобы Бориса сослали за тридевять земель! Как он там сможет найти себе богатую невесту? И вообще, вместо того, чтобы блистать на балах, ее мальчик вынужден служить адъютантом у какого-то начальника гарнизона. Даже не графа!

Нет, с этим решительно что-то надо было делать!

Аниколь прикусила ноготь на большом пальце — вредная привычка, от которой в свое время, так и не смогла отучить ее собственная матушка.

Да! Пусть ее запрещено пускать в порталы, она поедет по земле. Долго? Ничего, зато она попадет в столицу и пусть попробует ее кто-нибудь оттуда выдворить!

Муж, конечно, будет против, но когда это ее останавливало?

— Где Его Милость? — спросила она у служанки. — Немедленно узнай и тотчас же сообщи мне.

Служанка опрометью вылетела из дома и вскоре вернулась.

— Его Милость в каретном сарае.

— Надо вытащить мои платья, все перетрясти, проветрить и освежить. Займись прямо сейчас.

Муж в каретном сарае? Как удачно!

— Аниколь? — удивился барон явлению. — Что-то случилось?

— Нет, с чего ты взял? Просто захотелось посмотреть, чем ты занят.

— Меня терзают сомнения… Ты ничего не делаешь просто так. Выкладывай, что задумала?

— Это наша карета? Но почему она без колес? — перевела разговор баронесса.

— Потому что их сняли — набивают новые полосы.

— А! И долго будут набивать?

— Дня три-четыре. Аниколь, что ты задумала?

— Ничего такого, просто хочу поехать в столицу… повидать внука! А что тут такого? Ты его видел, а я, родная бабушка, до сих пор не имею возможности прижать крошку к груди.

— Аниколь, тебя не пустят в порталы, приказ герцога.

— Обойдусь без порталов.

— Ты имеешь в виду, что собралась ехать по земле? Месяц??? Ты сошла с ума, я никуда тебя не отпущу.

— Георгио, я мать и бабушка, ты не остановишь меня.

— Опять бросаешь Аннет, а ведь ей ты нужна больше всех!

— Никого я не бросаю, Аннет поедет со мной.

— Ты точно сошла с ума! Хочешь, чтобы десятилетняя дочь месяц тряслась в карете?

— А что такого? Не пешком же идти и потом, это не я виновата, а противный герцог. Не запретил бы он пускать меня через портал, мы перешли бы быстро, и Аннет не пришлось бы страдать, поэтому все претензии к нему.

— Аниколь, — простонал барон. — Но ведь это не герцог, а ты собираешься не только ехать сама, но и везти с собой ребенка!

— Аннет тоже имеет право увидеть племянника и сестру! Может быть, Демиана заберет ее к себе и поможет найти ей богатого мужа. В конце концов, должна же она помогать семье!

— В дороге всякое может случиться, Аниколь, одумайся!

— Брось, разбойников давно вывели, мы отлично доедем. Я возьму с собой служанку, ну и, разумеется, кучера. Слишком много народа тоже ни к чему, корми их. Кстати. Сколько ты дашь мне с собой денег?

— Все деньги расписаны под необходимые приобретения, так что не рассчитывай на много.

— Мне лишь бы до столицы доехать, а там Демиана даст, — отмахнулась баронесса.

— Кстати, ты, где собираешься останавливаться в столице? В особняке дель Риво?

— Еще чего — во дворце, конечно же. Ты не забыл — я родная бабушка принца! — фыркнула жена.

— Может быть, послать Демиана вестник, что ты хочешь к ним ехать, и герцог разрешит пустить в портал? Все-таки, месяц в пути — это слишком!

— Нет, — испугалась Аниколь, представив, что герцог прочитал вестник и вообще запретил ей приезжать. — Не надо вестников, я хочу сделать любимой дочери сюрприз!

— Ну, ну, — покачал головой барон. — Подарки-то, какие приготовила?

— Какие подарки? — удивилась баронесса.

— Ты же в гости к внуку и дочери едешь.

Барон только вздохнул — переспорить жену у него никогда не получалось.

Со следующего дня баронесса развила бурную деятельность: было велено спешно собирать вещи. Что требуется — перестирать, высушить, выгладить и бережно уложить в сундуки. Как только карету собрали, принялись грузить в нее багаж. Аннет по десять раз на дню бегала проверять, не пора ли отправляться в восхитительное путешествие. Правда, папа ворчал, что они отобьют себе все кости, что очень устанут и вообще, лучше все вернуть в дом и никуда не ехать, но Аннет знала — будет так, как сказала мама.

Аннет знала, что в столице живет ее старшая сестра и маленький племянник и с восторгом предвкушала и поездку и сколько всего нового она увидит! Жизнь в доме была скучна, ровесников у девочки не было, а водиться с детьми слуг ей мать не разрешала. Нет, они все равно играли, но только тогда, когда получалось убежать подальше с глаз взрослых.

И вот этот волнительный день настал.

С утра они позавтракали, переоделись в дорожную одежду, и Аннет заняла место в карете, ожидая, пока матушка раздаст последние наставления слугам и мужу.

* * *

Третье и четвертое посещение спальни господина прошли с интервалом в десять дней и еще легче, чем первое. Видимо, целитель был прав, когда говорил, что дракон приучает тело Алики к себе.

По сравнению с жизнью при стаде, здесь был настоящий рай. Сколько хочешь еды, причем, не каши, а самые вкусные кушанья. Спать дозволялось тоже, сколько хочешь и не на тощем тюфячке, а на мягчайшей перинке. Купаться можно было хоть каждые полчаса, работать не заставляли, и Алика мечтала здесь остаться навсегда. Однажды с ней разговорилась другая наложница.

— Господин тебя сколько раз к себе звал?

— Четыре раза.

— Не подряд, да?

— Как это?

— Не каждый день?

— Нет, один раз в десять дней.

— Понятно. Целитель к тебе ходит. Зелья дает?

— Да, — насторожилась Алика. — А это что-то означает?

— Может быть, — ответила наложница. — Наш господин мечтает о ребенке.

— Мне целитель сказал, что ребенка дракону может родить только драконица, а человеческие женщины только как постельные игрушки.

— Да, это правда, но целитель сказал тебе не всю. Мы можем забеременеть, если помочь специальными зельями. Я здесь два года и знала двоих, кто понес от господина.

— Значит, у него уже есть дети? Зачем ему тогда еще? — удивилась Алика.

— В том-то и дело, что обе наложницы не дожили до родов.

— Всесвтлая! Что с ними случилось? Их отравили? Они заболели?

— Нет, что ты! За ними ухаживали, как за принцессами, только человеческая женщина не может выносить дракона, плод ее убивает.

— Какой ужас! Я не хочу беременеть!

— Нас с тобой никто не спросит, если господин решит, — грустно сказала девушка. — Просто позовет в очередной раз и оплодотворит.

— Но я была с господином уже четыре раза и все еще не беременная, — возразила Алика. — Наверное, я не могу понести, и это меня радует.

— Глупая, что ты знаешь о драконах?

— Немного, а что?

— Дракон сам решает, когда ему заводить потомство. То есть, он берет наложниц. Но не оплодотворяет их. А просто получает удовольствие.

— Надо же, как удобно, женщине можно ни о чем не беспокоиться! Не то, что людям!

Разговор прервала рабыня, сообщившая, что Алику ждет целитель.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил он женщину, как только она вошла в комнату. — Ляг на топчан, я тебя посмотрю.

Алика повиновалась.

— Так, все хорошо, я рад, можешь вставать. Вот, выпей это зелье, я буду каждый день приходить и приносить новую порцию.

— Ой, какое кислое и вонючее! — скривилась Алика.

— Терпи, просто зажми нос пальцами и выпей залпом.

Алика закашлялась, и часть зелья попала на пол. Целитель посмотрел на брызги и повернулся к женщине:

— Алика, каждая порция строго выверена и ты должна выпивать все до капли. Это важно в первую очередь для тебя, если ты хочешь жить.

— Жить? Что со мной? — испугалась наложница.

— Пока ничего, но если ты будешь выпивать не все, то неминуемо погибнешь.

— Что это за зелье?

— Это зелье поддерживает твой организм и помогает справиться с последствиями слияний с господином.

— Я беременна? — в ужасе вскричала Алика. — Когда… какой у меня срок?

— Ты не беременна, — спокойно ответил целитель. — Просто запомни, что без этого зелья ты долго не проживешь.

— А одна наложница сказала, что зелья дают пить беременным, но они все равно все умерли.

— Ты не беременна, — повторил мужчина. — Какая наложница тебе это рассказала?

— Я… не знаю ее имени.

— Ладно, это неважно. Запомни, что я тебе сказал, — и целитель ушел.

Алика не знала, что думать. Успокоившись, она вспомнила, что ее женские дни закончились несколько дней назад и уже после четвертого посещения спальни господина. Уфф, а она-то испереживалась! Целитель не соврал — она не может быть беременна!

На следующий день она попыталась найти ту наложницу и еще с ней поболтать, но нигде ее не обнаружила. Это огорчило — эта девушка хорошо говорила по-имперски, а остальные или не понимали вообще или знали только несколько слов — не поболтаешь, не посмеешься, не расспросишь. Рабыни-прислужницы имперский знали, но рот открывали только для того, чтобы передать распоряжения. Поискав наложницу несколько дней, Алика смирилась и выкинула ее из головы.

Каждый день в одно и то же время приходил целитель, осматривал женщину, потом она выпивала противное зелье и на этом его визит завершался.

Примерно через неделю по утрам до завтрака ей стали давать пить еще одно зелье, уже приятное на вкус, насыщенно-желтого цвета.

Алика покорно глотала его и больше с расспросами не приставала.

На десятый день после первого приема вонючего зелья, рабыня сообщила, что дракон сегодня вызывает ее в свою спальню.

Алика привычно сходила в купальни, оделась в тунику и в назначенное время в сопровождении рабынь отправилась знакомыми коридорами к спальне дракона.

На полпути процессию перехватил целитель, подержал на животе наложницы руку, зачем-то погладил ее по спине и дал выпить тот же самый отвар, который давал перед первым посещением.

— Это нужно для тебя, — сказал он.

— Но два последних раза мне совсем не было больно, мое тело привыкло, — удивилась Алика.

— Просто выпей и все.

Наложница повиновалась.

Дракон ждал ее, сидя на кровати.

— Подойди, Алика, — позвал он. — Не надо кланяться, снимай тунику и ложись на кровать. Так, теперь ложись на спину.

Он погладил женщину по лицу, провел рукой по груди, задел вершинку, чуть прищепил и опять погладил. Умело двигая пальцами, вызвал в Алике желание, и отстранился.

— Лежи спокойно, — предостерег он наложницу и завязал ей глаза плотным шарфом.

— Господин, зачем это?

— Молчи. Просто лежи и слушай свое тело, — приказал дракон.

Затем принялся привязывать ее руки к столбикам кровати.

— Господин? — забеспокоилась Алика и ойкнула, получив чувствительный шлепок.

— Я сказал: лежи и молчи.

Вслед за руками, господин привязал ей ноги, и женщина лежала теперь в позе звезды.

Алика начала мелко дрожать, и дракон вернулся к поглаживаниям. Он осторожно и не спеша доводил тело до возбуждения, пока наложница не принялась стонать и выгибаться, и после этого накрыл ее собой.

Первое проникновение было, как всегда, немного дискомфортным, но через некоторое время неприятные ощущения исчезли, правда, вместе с возбуждением, но Алика и не ждала оргазма. Скорее бы дракон кончил и тогда она будет свободна на целых десять дней!

Господин продолжал двигаться и вдруг крепко подхватил ее под ягодицы и немного приподнял, так что натянулись привязанные конечности женщины, его движения стали плавные и глубокие и вдруг дракон заговорил что-то на неизвестном Алике языке. Она едва успела удивиться, как вдруг невыносимая боль пронзила все ее тело, казалось, что внутрь вонзилось что-то острое, что там течет раскаленная лава и разрывает ее внутренности. Женщина закричала, срывая голос, и задергалась, пытаясь вырваться, убежать, но дракон крепко ее держал, и она могла лишь хрипеть, пока сознание ее не оставило.

— Ну, как она?

— Через неделю сможет садиться, через две встанет.

— Хорошо. Она зачала?

— Да, я вижу искру новой жизни.

— Искра… Поразительно, целая жизнь начинается с крошечной искры! Перенесите женщину в восточное крыло. Глаз не спускать ни днем, ни ночью, любая еда, питье, все капризы немедленно выполнять, если они не вредят здоровью ребенка.

Целитель, молча, поклонился и покинул спальню дракона вместе с рабами, унесшими бессознательную наложницу.

Рангх подошел к окну.

«Великий Дракон, помоги нам сохранить искру новой жизни! Пусть эта выносливая имперка проживет семь месяцев, когда мы уже сможем спасти ребенка»!

Глава 6

Алика-Полетт очнулась к вечеру этого же дня. Дикая боль, терзавшая ее тело, отступила, стала приглушенной и более-менее терпимой. Женщина повернула голову и охнула — в глазах тут же потемнело и сознание снова ее покинуло.

Второй раз она пришла в себя ночью и обнаружила, что рядом сидит целитель и клюет носом.

Наложница шевельнулась, попытавшись приподняться, но у нее ничего не получилось, зато она разбудила целителя, и тот резво подскочил к кровати.

— Тише, не шевелись. Сейчас я дам отвар и станет легче.

Пить хотелось, и Алика послушно открывала рот и глотала, пока чашка в руках мужчины не опустела.

— Что со мной?

— Позже, я все расскажу тебе позже. А сейчас спи!

Третье пробуждение было менее болезненным, женщина чувствовала себя почти неплохо и только слабость давала о себе знать.

Возле нее теперь сидела рабыня и как только Алика открыла глаза, она повыше подняла ей подушку, помогла умыться и накормила какой-то очень вкусной кашкой.

Едва женщина проглотила последнюю ложку, как явился целитель, озабоченно наклонился над ней, поводил руками над ее телом, задержал руки над животом и довольно улыбнулся.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил он у наложницы. — Где-нибудь болит?

— Нет, — прислушалась к себе женщина. — Только голова кружится и слабость. Что со мной?

— Уже ничего страшного, ты идешь на поправку, — уклончиво ответил целитель. — Тебе надо хорошо кушать и побольше отдыхать. Выпей вот это зелье, а потом — вот этот отвар.

Алика покорно впила то и другое и почти сразу же заснула.

С каждым днем наложнице было все лучше и лучше, она уже не только сидела, но и вставала и немного ходила и смогла оценить покои, в которых оказалась. Это была не комната в гареме, а отдельные палаты из четырех комнат, большой купальни и личного отхожего места при них. Все осмотреть пока не получалось, но по частям она увидеть успела — большая спальня, богато обставленная гостиная, комната для личной горничной и, видимо, столовая. Специальные двери вели в купальню, туалет и комнату, которую Алика определила как гардеробную. Но какой у наложницы может быть гардероб? Смех один! Десяток туник, пять легких платьев и сорочек, стоило под них целую комнату выделять?

Женщина по-прежнему не понимала, что с ней случилось, ведь четыре раза были совсем другие! Рабыни на ее вопросы не отвечали, только предлагали поесть, или искупаться, в общем, разговаривали только о насущных потребностях. Целитель приносил и заставлял при ней выпивать отвары и зелья, после чего она немедленно засыпала и ни о чем его не успевала спросить. Наконец, Алике все это надоело, к тому же, она совершенно поправилась, больше не было ни слабости, ни головных болей, ничего не тянуло и не жгло ни в животе, ни в промежности, и женщина решила, что сегодня кое-кому допроса не избежать.

Целитель пришел, как всегда, сразу после ужина и тут же протянул Алике чашки с отваром и зельем.

— Женщина взяла их и заявила:

— Не буду ничего пить, если не получу ответы.

— Умереть хочешь? — удивился мужчина. — Не выпьешь лекарства, боли вернутся.

— Не ответишь на мои вопросы, разобью чашки, — спокойно ответила женщина. — Я такое пережила, что мне больше ничего не страшно и, в общем-то, ничто на этом свете не держит.

— Погоди, что ты такое говоришь? — испугался целитель. — Разве о тебе плохо заботятся? Скажи, что хочешь покушать, тебе все принесут! Выпей лекарство, прием нельзя пропускать!

— Расскажи, что со мной случилось, почему мне было так больно и чем я больна.

— Ты не больна, ты здорова.

— Да? А боль, от которой я потеряла сознание на ложе господина, мне померещилась? Что со мной произошло? Что господин со мной сделал? Отвечай или я бросаю чашки.

— Постой! Выпей и я все расскажу.

— Нет, сначала я узнаю ответы на все вопросы, потом выпью. И учти, я долго ждать не буду, вопросы ты слышал, — Алика сама себе поражалась — как у нее хватает смелости так говорить?

Она была уверена, что ее непокорную натуру сломали Арам с Раимом, но оказалось, что та просто затаилась до поры до времени.

— С тобой уже все в порядке, ты можешь не беспокоиться. Господин оплодотворил тебя, поэтому соитие было такое болезненное.

— Ничего себе, новости! — пораженно воскликнула Алика. — Но ведь ты сам мне рассказывал, что наложницы только для удовольствия, а детей рожают драконицы? Что человеческие женщины не могут понести от дракона. И… о, Шитс, эта ящерица специально сожгла мне все внутренности своим семенем???

— Женщина, думай, что говоришь! Если господин услышит, тебе не жить.

— А мне плевать, хоть отмучаюсь, наконец. Отвечай, почему мне было так больно? Каким образом я смогла забеременеть? Что меня ждет дальше?

— Никто не знает, почему при оплодотворении человеческие женщины испытывают сильную боль и не все выживают.

— О, Шитс, я еще и помереть прямо под господином могла?

— Да, но ты все хорошо перенесла и твой организм быстро восстановился. Чтобы женщина забеременела, дракону мало влить в нее семя с особым составом, надо еще подготовить организм женщины к зачатию и выбрать самое подходящее время, когда у нее созреет ее собственное яйцо.

— Какое яйцо, я же не птица!

— У каждой женщины раз в месяц созревает яйцо и если в эти дни она будет с мужчиной, то забеременеет и из яйца разовьется младенец.

— А если женщина не будет с мужчиной? Куда деваются все эти ежемесячные яйца?

— Если яйцо не оплодотворилось, то оно выходит наружу с лунной кровью.

— А. вот оно что. Хорошо, я поняла, вы пичкали меня всякими отварами и готовили мой организм к зачатию, потом эта сво… господин почти убил меня своим семенем, но я выжила и теперь что — я беременная?

— Да, ты носишь ребенка.

— Ребенка или дракона?

— Ребенка от дракона.

— Хорошо, продолжаем. Зачем господину ребенок от наложницы? И почему он не выбрал кого-нибудь моложе и красивее?

— Господину нужен ребенок, неважно, кем будет его мать, главное, чтобы малыш родился. Тебя дракон выбрал, потому что ты сильная и выносливая, смогла пешком перейти Горячие Пески, но ты не единственная, кто должен забеременеть. В ближайшее время он оплодотворит еще четырех наложниц, их сейчас подготавливают.

— С этого места поподробнее — другие наложницы не такие выносливые? Зачем нужна повышенная выносливость — пережить зачатие? И зачем господину столько детей?

— Я уже говорил, не все человеческие женщины выживают после зачатия.

— Но я же уже беременная, ты сам говорил, зачем еще четверо? Тем более что кто-то может не выжить. Дракону нравится истязать людей?

— Потому что зачать мало, надо еще выносить, — нехотя ответил целитель.

— И сколько у нашего господина уже есть детей? — начиная подозревать нехорошее, спросила Алика. — Он просто любит ребятишек или у него соревнование с соседним господином — кто больше потомства произведет?

— Ни одного, — ответил целитель и отвернулся. — Предвосхищая следующий вопрос, отвечу сразу — он много раз пытался, ни одна наложница не доносила.

— Шитс! И что случилось с неудавшимися материями? Он их перепродал, убил, заточил в темницу? Сколько их было за… сколько лет?

— Сто двадцать пять, — раздался голос господина, и он вошел в спальню. — Я не получаю удовольствие, причиняя боль наложницам, но мне нужен ребенок, а дать его может только самка. Дракониц детородного возраста больше не осталось и у нас за сотню лет не родилось ни одного малыша.

Алика просто села, где стояла.

— Куда делись сто двадцать пять беременных наложниц?

— Они погибли вместе с детьми, которых вынашивали.

— То есть, все человеческие женщины, кто пережил зачатие, все равно погибли?

— Да, — дракон подошел к наложнице и попытался ее поднять с ковра.

Алика взвизгнула и шарахнулась от него, увернувшись от рук.

— Вы… ты… чудовище! Погубить столько невинных женщин! Наверняка, они еще и мучились при этом! О, Всесветлая, как только подобных тварей земля носит!

— Следи за языком, Алика, — холодно одернул ее дракон. — Я очень хочу ребенка, а ты в данный момент беременна, но если ты продолжишь меня оскорблять, я просто сверну тебе шею.

— Так чего тянешь? Сворачивай! Я имела все — титул, богатство, поклонников, была сама себе хозяйка. Но, дура, не ценила этого, и все потеряла из-за глупости и ревности, и сейчас все равно ничего не вернуть и не изменить. Мне нечего терять, дракон, и раз никто не выжил, то и мне не выжить, так зачем продлевать мучения?

— Ты не понимаешь, — шагнул к ней господин, но увидел, как она дернулась, и вернулся на прежнее место. — Если ты выносишь мне сына, я для тебя сделаю все, что ни попросишь. Я сожалею, очень сожалею, что человечкам приходится так страдать, но не могу отказаться от шанса получить ребенка.

— Ты бездушное чудовище! И, наверное, Всесветлая вас лишила потомства не просто так, а это наказание за жестокость, — сказала Алика. — С чего ты взял, что я смогу выносить, если столько женщин до меня не смогли и погибли? И с чего ты взял, что будет сын?

— Ты выносливая, раз смогла пересечь Пески, поэтому есть надежда, что сможешь дожить до родов. А сын — потому что дочери у драконов и раньше рождались реже мальчиков и только у истинно любящих друг друга пар.

— Кошмар, просто в голове не укладывается, — обняла себя руками Алика, по-прежнему стараясь держаться подальше от дракона. — И что, ваши драконицы так же кричали от боли и теряли сознание в момент зачатия, а потом по полмесяца приходили в себя?

— Нет, это происходит только с наложницами. Семя убивает их, вместо того, чтобы зарождать новую жизнь. А потом младенец начинает убивать мать.

— Это вы меня так успокаиваете? — пробормотала Алика. — Только по твоей вине погибли сто двадцать пять невинных женщин, не считая тех, кто не смог пережить зачатие, а ведь ты не один такой «чадолюбивый», да? Все драконы истязают наложниц, пытаясь получить потомство?

— Ты же хотела все узнать? Видишь, я честен с тобой. Да, все драконы делают это со своими наложницами. Поверь, у тебя есть хороший шанс, если будешь пить зелья и отвары, а еще, скоро в Нибелгран приедет Искрящая, и все драконы будут умолять ее помочь нашим наложницам вынашивать детей.

— Искрящая? Герцогиня Демиана дель Риво? — быстро спросила Алика.

— Да, в мире больше нет ни одной Искрящей, кроме нее. Ты ее знаешь? Это же отлично, тогда она тебе точно поможет!

— Ты сделал ставку не на ту лошадь, дракон, — криво усмехнулась Алика. — Искрящая не будет спасать мою никчемную жизнь. Прошу — убей меня быстро!

— Почему? Что ты такое говоришь? — удивился господин. — Искрящие никому не отказывают в помощи.

— Значит, я буду первой.

— Но почему??

— Я предала ее доверие и продала ее в рабство, когда она сама была беременна. Рада, что она выкарабкалась, но ее прощение мне не светит, да я и не заслуживаю его, — глухо проговорила Алика. — Что уставился? Да, твоя наложница не ванильная карамель в шоколадном сиропе. Хм, с меня как будто слетели какие-то ограничения, смотрю прямо на господина, тыкаю ему, говорю, что хочу и мне все равно, что со мной за это сделают…

— Выпей лекарство, — неожиданно мягко сказал дракон. — И отдыхай. Я уверен, все будет хорошо.

— Не будет, — покачала головой Алика. — У меня точно. Да и вам, драконам, ничего от Искрящей не обломится. Когда она узнает, а она обязательно это узнает, что вы столько лет издеваетесь над женщинами, и они погибают в мучениях из-за вашей прихоти — вашей стране наступит конец.

— Нет, это невозможно! Искрящие защищают жизнь, а не отнимают ее!

— Глупый дракон, с чего ты решил, что она станет защищать именно ваши жизни, а не жизни наложниц, которых вы губите? — Алика покачала головой и неожиданно рассмеялась. — Всесветлая, ведь это ты все подстроила и поделом мне! Я вспомнила, какое благословление наложила на меня Деми, лучше бы она меня просто прокляла, я бы уже давно отмучилась.

Глава 7

Демиане с Тамильесом выделили целое крыло во дворце Наместника.

Выспались прекрасно, завтрак поражал воображение и количеством предлагаемых блюд и богатством сервировки.

— Наверное, кухарки всю ночь не спали, чтобы столько всего наготовить, — заметила Деми. — Надо будет обязательно передать благодарность за чудесный завтрак.

— Надеюсь, драконы не питаются людьми, а то у меня такое чувство, что нас взялись откармливать, — пошутил Тамиль. — И если мы всю неделю будем столько кушать, то нам придется срочно менять гардероб — ни в одно платье и брюки не влезем же.

Демиана расхохоталась и мазнула супруга кремом по носу.

— Помогите, — в притворном ужасе забормотал герцог. — Ее Светлость собирается меня съесть, вон, уже улучшает вкус!

В двери постучали, и чете пришлось принять благопристойный вид.

— Войдите, — крикнул герцог, стирая остатки крема с носа.

— Ваши Светлости, — присела в книксене служанка. — Наместник просит передать, что хотел бы пригласить вас на прогулку после завтрака, если вы не против.

— Мы не против, — ответила Демиана. — С большим удовольствием принимаем приглашение Наместника.

Служанка еще раз присела и вышла из столовой.

— Ну, вот, начинается, — улыбнулся Тамиль. — Интересно, что за проблемы у драконов, зачем они так настойчиво тебя приглашали?

— Думаю, скоро узнаем.

Наместник встретил гостей у выхода, представил стоящую рядом женщину:

— Это Маядина, одна из моих наложниц.

Тамиль поперхнулся и закашлялся:

— Прошу прощения, наверное, простыл в дороге.

Наместник улыбнулся:

— Я знаю, что в Империи нет наложниц и нет рабства, но наша страна живет так уже больше сотни лет, мы не можем изменить обычаи даже ради визита Искрящей.

— Я понимаю, — отозвалась Демиана, разглядывая наложницу.

— Давайте пройдем в сады, — Наместник предложил руку Демиане.

Тамиль помялся и решил, что предлагать руку женщине Наместника не станет, кто их знает, может быть, за это его казнят, а может быть, не его, а несчастную женщину.

Наложница спокойно пошла немного сзади своего господина, Тамиль же пристроился за Демианой.

После чудесного сада во дворце повелителя, удивить садом Демиану было сложно. Да, чисто, много зелени, ровные, посыпанные желтым песком дорожки, цветники и подстриженные кусты — красиво, но как-то, без души, что ли?

— Кто ухаживает за садом? — задала она вопрос Наместнику.

— Нравится? — улыбнулся тот. — Садом, впрочем, как любой другой работой занимаются рабы.

— Что, все-все — только рабы?

— Да. Вас это удивляет?

— Ну, да. А чем занимаются драконы?

— Живут в свое удовольствие. Для чего еще нужны рабы, если не снимать с плеч хозяев любую заботу о хозяйстве?

— То есть, драконы ничего не делают? Может быть, разрабатывают новые месторождения? Строят какие-нибудь корабли или замки? Создают артефакты? Ну, что-то же они делают, ведь без занятия свихнуться можно!

— У нас есть рабы и всегда можно нанять работника, зачем самим напрягаться? — не понимал дракон.

— Ладно, давайте поговорим о чем-нибудь другом, — предложила Демиана, чувствуя, что Наместник напрягся. — Вы хотели же о чем-то меня попросить, поэтому так настойчиво приглашали в гости?

— Да, Вы правы. Мы надеемся, что ваше благословление сможет помочь моему народу. Вернее, спасти его от вымирания.

— О, даже так? Может быть, мы присядем, и Вы расскажете все подробно?

— Давайте, вот удобная беседка, а если не хотите — вон, чуть дальше, красивая скамья.

— Беседка вполне подойдет, — Демиана отпустила руку Наместника и ухватила Тамиля. — Дорогой, давай я за тебя подержусь, так мне привычнее.

Наместник немного поморщился и зыркнул на наложницу, та побледнела и споткнулась.

— Что же ты, Маядина, не позаботилась о нашем госте?

— Нет-нет, — поспешно отозвался Тамиль. — Это я не захотел идти под руку с ней. В Империи не принято, чтобы женатый мужчина обнимал постороннюю женщину, особенно, когда его собственная жена находится рядом.

— Маядина, возвращайся в гарем, — коротко приказал Асшгарр.

Наложница поклонилась и опрометью кинулась прочь. Демина проводила фигурку задумчивым взглядом — ей не понравилось, что она ощутила от девушки явную волну страха.

— Ваши Светлости, — напомнил о себе Наместник. — Присаживайтесь. Слуги сейчас принесут прохладительные напитки и фрукты.

— Я слушаю Вас, Наместник. Рассказывайте, что Вас беспокоит.

— Гарр, Ваша Светлость. Для Вас — просто Гарр.

— Я слушаю Вас, Гарр.

— История моя длинная и печальная. Много веков драконы жили счастливо и горя не знали. Дети у моего народа всегда были очень желанными, и их никогда не было много. Драконица, когда встречала свою любовь, образовывала семью, и через несколько лет у них появлялся малыш, а если очень повезло, то сразу два. К сожалению, драконицы могли беременеть и родить только раз за свою жизнь, еще и девочки рождались реже, чем мальчики. Все это подстегивало молодых драконов на разные подвиги, ради привлечения внимания дракониц.

— Какие подвиги Вы имеете в виду? — спросила Демиана.

— Захватывали чужие земли, угоняли скот, красивых женщин, ну, чем могут молодые мужчины занять себя и произвести впечатление на самок?

Демиана с Тамилем переглянулись и промолчали.

— Для того чтобы было кому ухаживать за угнанным скотом, стали красть сильных мужчин, а чтобы они не убегали, придумали рабский ошейник. Ошейник не позволял рабу ослушаться хозяина, навредить ему, имуществу господина или себе самому. Дракониц стало рождаться еще меньше, и уже большинство молодых драконов оставались без пары и были вынуждены увеличивать количество наложниц. Так у драконов появились рабы.

— Простите, Гарр. — перебила Демиана. — Почему наложниц требуется так много?

— Драконы несколько, г. м… крупнее людей и человеческие самки не выдерживали наш темперамент. Для того чтобы дракон не остался неожиданно ни с чем, ему приходилось содержать не меньше двадцати наложниц и следить, чтобы их количество не снижалось.

— Какой ужас, — прошептала Демиана. — Это сколько женщин гибло?

— Не волнуйтесь, Ваша Светлость, со временем целители-абары разработали специальные зелья и отвары, которые помогали наложницам быстро восстанавливаться и падеж в гаремах значительно снизился.

— Да, — скептически произнесла герцогиня. — Вы меня успокоили.

— Но если с физиологическими потребностями драконы справились, то проблема воспроизводства становилась все острее и острее, пока дети не перестали рождаться совсем.

— Как это? — удивилась Искрящая. — Наложницы не рожали? И еще оставались драконицы?

— Постепенно все драконицы потеряли детородную возможность, я упоминал, что каждая самка может родить только раз в жизни. А наложницы с трудом зачинали, но ни одна так и не смогла выносить ребенка. Уже сто лет в Нибелгране не рождалось ни одного дракона. Мы вымираем.

— Вы хотите сказать, что все беременные наложницы умирают?

— Да. И это учитывая, что пережить зачатие получается только у одной из трех-четырех.

— Погодите, — Демиана потерла виски. — А что не так с зачатием? Прошу прощения, я практически ничего не знаю о драконах.

— Не извиняйтесь, мы не распространялись о наших проблемах и поэтому о нас вообще никто ничего не знает, — успокаивающе проговорил Наместник. — Драконы могут контролировать состав семени и оплодотворять по собственной воле, а процесс зачатия для наложниц болезненен и поэтому не все выживают.

— Всесветлая, — потрясенно проговорила Демиана. — Теперь я понимаю, почему в ваши гаремы постоянно требуются новые наложницы. Но это же чудовищно!!!

— Не спешите нас судить, — грустно возразил Гарр. — Мужчины не могут жить без женщин, а без детей мой народ вымрет. Поэтому мы вынуждены пытаться вновь и вновь, в надежде, что какая-нибудь из наложниц однажды все-таки доносит ребенка.

— Постойте, я так поняла, что такое было не всегда и раньше вашему народу хватало своих женщин?

— Да, все верно. Раньше дракониц было много и все самцы рано или поздно находили свою половинку и создавали счастливую семью.

— Что случилось потом? Почему драконицы перестали рождаться?

— Мы точно не знаем.

— Наместник, — обратился молчавший до этого Тамильес. — Скажите, когда молодые драконы принялись совершать набеги на человеческие поселения? Что послужило толчком для этого?

— Сейчас подумаю, — задумался Гарр. — Первые набеги произошли в самом конце благословленного времени, когда у нас еще рождались девочки.

— То есть, драконы начали убивать и угонять в рабство людей, и девочек стало рождаться меньше?

— Вы думаете, это может быть как-то связано? Гм… Возможно, Вы правы… Почему-то никогда не смотрел на это с этой стороны.

Дракон встал и принялся расхаживать по беседке. Тамиль успокаивающе погладил бледную Демиану по руке.

— Ты устала, мое сердечко? Может быть, продолжим разговор попозже?

— Нет, — возразила Деми, благодарно улыбнувшись мужу. — Раз уж начали, надо завершить. Страшные дела творятся в Нибелгране и мой долг, попробовать разобраться в причинах.

— Ваша Светлость, — продолжил Наместник. — Какая-то связь есть. Чем меньше рождалось девочек, тем больше мужчин оставались без пары и тем больше вынуждены были покупать наложниц, пока дети совсем не перестали появляться.

— Мне кажется, надо не так рассуждать, — сказал Тамиль. — А вот так: чем больше рабынь захватывали в набегах драконы, тем меньше детей и девочек давала им Всесветлая.

Дракон замер и вперил взгляд в герцога, мучительно переваривая услышанное.

— И чем больше драконы истязают наложниц, тем меньше у них шансов, что они когда-нибудь смогут прижать к груди свое дитя, — закончил Тамиль.

— О! — проговорил Наместник. — Но ни один дракон не получает удовольствие от мучений или гибели женщин. Мы привязываемся к некоторым своим наложницам, конечно, не так, чтобы их целовать, как целовали дракониц, но достаточно, чтобы переживать, что они вынуждены терпеть боль или погибать.

— Всесветлая! — проговорила Демиана. — Они переживают… Гарр, Вы, что не понимаете, что с таким отношением к наложницам точно обречены на вымирание?

— Но что нам делать? — вскричал Наместник и в волнении принялся опять мерить шагами беседку. — Без женщин не родятся дети!

— Вот именно! А вы обращаетесь с ними, как с племенным скотом!

— Нет, все не так! Наложницы живут в комфортных условиях, за ними очень хороший уход. Они получают все, что желают, лучших лекарей и целителей, лучшую еду, подарки и признательность господина! Если наложница переживает зачатие, с нее пылинки сдувают.

— Ну, точно — как с племенным скотом: чистое и теплое стойло, вволю сена и прогулки на пастбище. Гарр, Вы на самом деле не понимаете?

— Не понимаю, — растерянно ответил Наместник.

— А со своими драконицами вы также обращаетесь? Держите их взаперти, оплодотворяете через боль, не спрашивая их желания?

— Нет, конечно! Драконицы — это величайшая ценность моего народа, их берегут, и никому в голову не придет допустить, чтобы драконица испытывала хоть малейшую боль! Но что делать нашим мужчинам, если дракониц больше не рождается?

— Может быть, попробовать полюбить человеческих женщин и начать с ними обращаться, как с ценностью, а не расходным материалом? — заметил Тамиль.

— Знаете, так много тяжелой и неприятной информации, я устала. Пожалуй, я пойду и отдохну, — проговорила Демиана. — Единственно еще — Вы же хотели о чем-то меня попросить?

— Мы хотели просить Искрящую благословить Нибелгран и помочь нашим наложницам донашивать детей, — ответил Наместник. — Просите, что угодно, мы согласны на все!

— Я не могу благословить страну, где мужчины истязают женщин, даже если они уверены, что действуют из благих намерений, — покачала головой Демиана. — А беременных наложниц посмотрю, приведите их завтра.

Глава 8

О своем опрометчивом решении баронесса пожалела уже через неделю пути, и только упрямство не позволило ей повернуть назад.

Нет, причина была не в разбойниках, их они не только так и не встретили, но и не слышали, что кто-то другой с ними встречался.

Причина была в том, что, во-первых, никакие подушки не помогали, и у женщины ныло все тело. Старые рессоры не смягчали неровности пути, и Ее Милости казалось, что она лично протестировала каждую выбоину и каждый камешек на дороге.

А, во-вторых, она в полной мере ощутила прелести путешествия без мужчины. Хозяева постоялых дворов и трактиров смотрели на нее свысока, хотя она баронесса, а они простолюдины и не особенно спешили выполнять ее распоряжения.

Вынужденная экономить, она не могла накинуть монетку-другую и как ни ругалась и не топала ногами, ей приходилось довольствоваться обслуживанием по остаточному принципу. Не помогали ни угрозы, ни заверения, что она теща герцога дель Риво и бабушка кронпринца, над ней только смеялись.

— Миледи, мы живем далеко от столицы, но не совсем дремучие, — весело выговаривали ей. — Даже не любимой теще Его Светлость не позволил бы сесть в настолько убогое транспортное средство. А уж если бы она была любимой, как Вы пытаетесь утверждать, то путешествовала бы как минимум в новехонькой карете с исправными рессорами, а еще более вероятно — пользовалась бы порталом.

— Что ты понимаешь! — кипятилась баронесса. — Я еду с целью не только навестить горячо любимых родственников, но и помочь герцогу провести инспекцию его фамильных земель и вообще Империи! Вот доеду и обязательно перечислю всех, кто дурно меня принимал!

После таких заявлений слуги, на всякий случай, несколько ускорялись, но все равно баронессе доставались не самые лучшие комнаты и не самый изысканный ужин.

Аннет же все нравилось. Она впервые выехала из родного дома и с любопытством и восторгом смотрела на проплывающие мимо кареты поселения, слушала очередную перепалку матери, с аппетитом съедала все, что ей подавали, и мгновенно засыпала, едва коснувшись подушки.

Так, с мучениями и скандалами, баронесса де Плиер медленно, но неуклонно приближалась к столице, и чем ближе оказывался конец пути, тем она ярче представляла, как заставит всех заплатить за ее мучения в дороге. Всех, начиная с герцога, не позволившего ей воспользоваться замковым порталом, до последней судомойки в придорожной таверне, которая хихикала над ее каретой.

Да, она их всех запомнила, всех!

Во дворец баронессу не пустили.

— Я любимая теща герцога, — бушевала Аниколь. — Я родная мать герцогини и бабушка Его Величества!

— Нам не поступало никаких распоряжений на Ваш счет, — монотонно твердили стражники на воротах. — Соблаговолите подождать, сейчас выйдет кто-нибудь, кто сможет решить эту проблему. Мы передали сообщение нашему начальнику.

Анрион как раз проводил очередной урок с Варионом, когда его побеспокоил слуга.

— Прошу прощения, Ваше Сиятельство, — просунулся он в дверь. — Возле дворцовых ворот стоит карета из прошлого века, судя по описанию стражников.

— Да? — отвлекся Анри. — Мне предлагается отложить урок и полюбоваться на раритет?

— В карете приехала дама, которая требует впустить ее во дворец. Дама утверждает, что она — любимая теща Его Светлости герцога дель Риво.

— О, нет, — простонал Анрион. — Только баронессы мне здесь не хватало!!!

Варион с любопытством следил за беседой, сосредоточенно хмуря брови.

— Учитель, — обратил он на себя внимание. — Настоящие мужчины уважают женщин, никогда не дергают их за волосы и не наступают им на юбки. Эта леди Теща, она приехала из прошлого века и, наверное, очень устала? Ей надо помочь.

Анри поперхнулся — называется, сам учил, да.

— Варион, ты немного не так все понял, — отозвался он. — Но в целом прав — женщин нельзя обижать. Я выйду к леди и посмотрю, что смогу сделать, а ты подождешь меня в классной?

— Но я хочу тоже посмотреть на леди! Можно? — Варион состроил умильную мордашку.

— Нет, малыш. Ты обязательно познакомишься с этой леди, но позже. Сейчас ее надо устроить, накормить и дать возможность отдохнуть.

— Я понимаю, — кивнул головой мальчик. — Тогда я пойду, поиграю с Даяной и Риком.

Анри с улыбкой посмотрел на парочку друзей — важно шагавшего огромного рыжего пса и мальчика, едва достающего ему макушкой до спины.

— Варион, — крикнул регент. — Помни, чему я тебя учил, не выпускай магию! В покоях Ее Величества после последних ваших игр еще не все успели отремонтировать, пожалуйста, не добавляй слугам работы!

— А это не один я, это мы вместе с Даяной! Нечаянно! — мальчик дернул Рика за шерсть, пес лег на пол, дождался, когда тот сядет верхом и встал.

— Иго-го!!! Рик лошадка!

Анрион покачал головой и кивнул стражникам:

— Проследите за принцем, только, ради Всесветлой, не бросайтесь его подхватывать, если мальчик начнет падать — собака вас не подпустит и у меня прибавится пациентов.

— Разумеется, Ваше Сиятельство!

— Ну-с, — пробормотал граф, открывая портал. — Посмотрим, какие сюрпризы приготовила нас Ее Милость.

Как и следовало ожидать, баронесса ничуть не изменилась. Нет, Анрион не мечтал о глобальных переменах, но осознание, что дочь едва не погибла из-за материнского головотяпства, должно же было оставить хоть какой-то след? Или никакого осознания не случилось?

— Баронесса, — поприветствовал Анри Аниколь. — Не могу сказать, что очень рад Вас видеть, но поскольку Вы уже все равно здесь, то сделайте одолжение, поведайте, какими судьбами и с какими целями прибыли в столицу?

— Да меня Ваша радость или не радость как-то не особенно волнует, — фыркнула баронесса. — Я приехала навестить любимую дочь и увидеть внука! Имею право! Вы проводите нас к Демиане?

— Нас? — насторожился граф, оглядывая колымагу. — Можно с этого места поподробнее?

— Мне и моей младшей дочери Аннет. Аннни, выгляни, в окошко, детка.

Анрион только за голову схватился, увидев худенькое личико:

— Вы… Вы тащили с собой ребенка??? Месяц? По всем дорогам и постоялым дворам??

— Не могла же я ее оставить так надолго, и из-за бесчеловечного запрета герцога, нам пришлось месяц трястись в этой… в этом транспортном средстве, — парировала баронесса. — Мы так и будем стоять у ворот, или Вы нас все-таки впустите?

— Помнится, в прошлый свой приезд Вы не терзались, что младшая дочь так надолго осталась без попечения матери, — возразил Анрион. — Разве сейчас была необходимость подвергать ребенка тяготам пути?

— Аннет пора учиться, — высокомерно заявила Аниколь. — Но в нашей глуши невозможно найти порядочных учителей, к тому же, мы влачим жалкое полунищее существование и не можем себе их позволить. Демиана обязана позаботиться о младшей сестре и своей матери!

— У Вас потрясающая логика, — возмутился Анрион. — С какого это Шитса Их Светлости обязаны заботиться о Вас? Нет, Демиана, конечно, добрая душа и с радостью помогает нуждающимся, и не жалеет денег на свою семью, но заявлять, что она это обязана, по меньшей мере, некрасиво. Слава Всесветлой, у Вас есть муж и заботиться о семье — именно его обязанность, как Ваша обязанность — заботится о дочери.

— Мы с Демианой сами разберемся, — отрезала баронесса. — Вы еще долго собираетесь держать меня перед воротами?

— А Вас никто не держит, можете хоть сейчас отправляться в особняк герцога, я туда уже послал вестник и слуги Вас ожидают. Аннет, — обратился Анрион к девочке, — Выходи, милая. Очень устала? Сейчас я провожу тебя в покои, ты искупаешься и поешь. Пойдем!

Аннет проворно покинула карету и подошла к регенту.

— А я??? — опешила Аниколь, пытаясь пройти вслед за дочерью в ворота, но неизменно натыкаясь на стражника.

— А Вас, дорогая баронесса, ожидают, как я уже сказал, в особняке дель Риво, — ответил граф.

— Но моя дочь? Мы не можем разлучаться. Анни, немедленно вернись к матери!

Девочка вздрогнула от окрика и нерешительно посмотрела на графа.

— Не бойся, сюда она не войдет, — успокоил ее Анри. — Когда вернется Демиана, она сама решит, что с тобой делать, а я просто не могу оставить тебя с этим чу… с твоей мамой. Пусть она поживет отдельно, ты не возражаешь?

— Нет, — улыбнулась Анни, и у Анриона ёкнуло сердце, насколько младшая сестренка напоминала Демиану.

— А где я буду жить и откуда должна вернуться Деми? — спросила девочка.

— Ее Светлость вместе со своим мужем сейчас гостят у драконов и вернутся через неделю. А жить ты будешь рядом с принцессой Даяной. Ты не против?

— Нет!

— Ну и замечательно! Держись за руку крепко, я сейчас перенесу нас порталом. Не боишься?

— Я не трусиха! — гордо сказала Аннет и вцепилась в графа.

Портал перенес их прямо в детскую, где Варион и Даяна увлеченно строили из разноцветных кубиков замок. Причем, руками они не пользовались, вполне хватало магии обоих.

— Ого, — восхитился Анри. — Это что такое у вас будет?

— Клепость! — звонко ответила Даяна и засмеялась.

Варион с любопытством посмотрел на Аннет и перевел взгляд на графа.

— Ваша Светлость, Вы меня представите леди?

— А… гхм… Конечно, — Арион опять поперхнулся. — Аннет, это кронпринц Варион Александр дель Риво, сын Демианы и твой племянник. Варион, это Аннет баронесса де Плиер и твоя тетя.

— Тее-отя? — удивленно протянул мальчик. — Но она же девочка! Разве девочки бывают тетеньками?

— Вар, Аннет не «тетенька», она твоя тетя — родная сестра твоей мамы. Но давай мы отложим обсуждение степеней родства на другой раз? Аннет очень устала, ее надо проводить в покои. Даяна, Аннет будет жить рядом с тобой, в смежных покоях.

— Холосо! Я плиду в гости!

— Обязательно, Ваше Высочество, но завтра, ладно?

Когда юная баронесса была передана в руки служанок, граф перевел дух — дети, это прекрасно, но что-то их во дворце становится все больше и больше. Пожалуй, для баронессы надо будет подобрать не только служанку, но и компаньонку из числа знатных дам, которая поможет девочке освоиться и не чувствовать себя заброшенной.

Нет, но какова мать Демианы! Хватило же совести нагрянуть незваной после того, что она тут всем устраивала! Ладно, его дело всех расселить и постараться, чтобы к возвращению дель Риво дворец оставался на том же месте и в том же состоянии, в каком они его оставили. Что он, в конце концов, с одной женщиной не справится?

Аннет, похоже, не пошла в мать и это очень обнадеживало. Девочка легко сошлась с Даяной и Варионом, не капризничала, была покладиста и приветлива, и граф порадовался, что догадался отселить ее от вздорной матери.

Видно было, что ребенок не слишком избалован вниманием и поэтому благодарно ласкается к каждому, кто с ним добр.

Если Демиана пожелает, ее сестру можно будет вообще оставить во дворце и дать ей нормальное воспитание.

* * *

Этот… регент не пустил ее во дворец, но забрал туда ее дочь! И Демиана не только не вышла встретить мать, но даже вестника не прислала!

Баронесса заметно приуныла, поэтому водворение ее в герцогский особняк прошло для слуг на редкость спокойно.

Да, сегодня она отдохнет, приведет себя в порядок, горничные отгладят ее платье, и через пару дней Аниколь будет готова встретиться с внуком и повидать дочерей. Но на случай, если вредный граф попытается ей помешать или запретит пускать ее во дворец, она теперь подстрахуется.

Глава 9

— Нет, ты понимаешь, Тамиль, они считают, что хорошо относятся к своим наложницам! — возмущалась Деми, расхаживая по спальне. — То есть, если бычка кормить отборным сеном и регулярно чесать ему шею, а еще позолотить ему рожки, то последующий забой за убийство как бы и не считается!

— Успокойся, так ты сама заболеешь! Деми, сядь, иди ко мне, я тебя обниму, — Тамиль протянул к жене руки.

— Это невозможно понять и принять! Они же разумные существа, а ведут себя, как животные.

— Ну, а какими они могли еще стать, если растут среди исключительно мужского общества? Если ни у кого не осталось матери или сестры, которые научили бы их любить и ценить женщин? К рабам, а наложницы те же рабы, они относятся, как к одушевленным вещам. В меру ценят и берегут, но гибель одной их них не является трагедией. Вещи ведь так легко заменить, это любимым не бывает замены.

— Да, наверное, ты прав. Но что же мне делать? Как я смогу спасти несчастных женщин и дать драконам возможность иметь детей?

— Думаю, поможет твоя магия и твое сердце, — ответил Тамиль, целуя жену в плечо. — Но если ты будешь так переживать, то обязательно пропустишь что-нибудь важное. Тебе надо иметь холодную голову и для этого запереть все эмоции на замок.

— Ты прав. Я попробую, но как же это сложно! Мне очень жалко драконов, это страшно, когда твой народ вымирает. Но еще больше жалко наложниц — они ничем не заслужили такой участи.

— Наместник сказал, что тебе покажут беременных женщин? Когда это произойдет?

— Да, он просил меня осмотреть их. Не знаю, так поняла, что у него самого есть такая женщина, наверное, ее я увижу в первую очередь.

— А потом к тебе повезут всех беременных со всего Нибелграна? И на какое время тогда мы тут застрянем? Дома Варион ждет, не забывай об этом!

— Как я могу забыть о сыне! — возмущенно посмотрела Демиана. — Но и бросить все, после того, как узнала, что тут творится, я не могу. Я должна найти выход и помочь и наложницам и драконам.

— Уж слишком ты, мое сердечко, ответственная.

— Сам-то сможешь уехать и забыть?

— Уехать — да. Забыть — нет.

— Вот! Я тоже не смогу, поэтому есть только один выход — найти причину, почему человеческие женщины не могут выносить драконам детей и почему соитие для них такое болезненное, что не все выживают.

Тамиль раздвинул руки и выразительно посмотрел на жену.

— Нет, не в размере дело, ведь обычные соития проходят без летальных исходов, опасность и боль возникает только тогда, когда дракон пытается оплодотворить свою наложницу. Значит, проблема в составе семени. Есть мысль, сейчас!

Демиана подошла к сигналке и дернула, через несколько секунд в дверь вошла служанка.

— Миледи?

— Можно послать кого-нибудь к Наместнику? Мне необходимо кое-что у него уточнить. Срочно.

Служанка поклонилась и исчезла.

В ожидании результата Демиана продолжила ходить по комнате.

— Если бы эти виды были совсем несовместимы, то беременность не наступала бы. Значит, они совместимы, но что-то мешает или чего-то не хватает для нормального развития плода. И для безболезненного зачатия.

— Ваша Светлость, — вошел Наместник, с тревогой оглядывая супругов. — Вы хотели о чем-то спросить? Мне передали — срочно.

— Да, спасибо, что быстро пришли. Скажите, я могу поговорить с любой из оставшихся дракониц? Кто-то из них ведь еще жив?

— Да, осталось пять дракониц, но они давно уже родили по ребенку и больше им это недоступно.

— Всего пять женщин на весь народ? — потрясенно переспросила Демина.

— Увы, да. И все они уже немолоды, поэтому Вам придется для беседы самим к ним лететь.

— Лететь? Они живут далеко?

— В разных местах, — уклончиво ответил Наместник.

— На каком расстоянии от нас живет ближайшая?

— День пути.

— А по воздуху?

— Пять-шесть часов лета.

— Есть маги, которые могут открывать порталы?

— Нет, нам это ни к чему, драконы любят летать.

— Хорошо, когда мы сможем выехать, чтобы поговорить с ближайшей драконицей?

— Как только Вы пожелаете, через полчаса карета будет у парадного входа. Миледи, Вы не согласитесь осмотреть мою беременную наложницу, прежде чем оправитесь в путь? Мирия здесь, я велел ее принести в комнату по соседству.

— Принести? Все настолько плохо? Конечно, идемте!

Наместник пошел вперед, показывая дорогу.

Демиана остановилась на пороге комнаты, куда поместили наложницу и потребовала:

— Я должна остаться с девушкой одна, пусть все выйдут.

Наместник сделал знак, и просьба Демианы была выполнена — в комнату она вошла одна.

Наложница лежала на низком диванчике, бледная до синевы, с темными кругами под глазами, сухими искусанными губами.

Демиана подошла и ласково заговорила с женщиной.

— Здравствуй, милая! Как тебя зовут?

— Мирия, госпожа, — прошептала наложница.

— Какой у тебя срок?

— Три месяца.

— Я сейчас тебя осмотрю с помощью магии, ничего не бойся, больно не будет.

— Госпожа, помогите мне скорее умереть! Прошу Вас! — женщина протянула руку и схватилась за край одежды герцогини. — Это невыносимо, я больше не могу!

— Сейчас я тебя осмотрю, — повторила Демиана, проглотив комок в горле. — Это быстро.

Аура женщины была вся в рваных дырах и пятнах, энергетическое поле истонченное и местами невидимое. Ребенок жив, но тоже выглядел плачевно, будто ему чего-то не хватает, будто ребенок недоедает, что ли.

Деми задумалась, потом решила поддержать женщину и принялась вливать в нее силу, отмечая, что пятен становится немного меньше, дыры несколько рубцуются, а щеки несчастной перестают отливать синевой.

Когда она закончила, наложница спала спокойным сном и выглядела уже не умирающей, а просто истощенной и худенькой. Сама же Демиана еле стояла на ногах и прежде чем смогла дойти до двери, чтобы позвать Наместника, была вынуждена присесть рядом с беременной и несколько минут собираться с силами.

— Мирия, — пролетел мимо Демианы дракон, едва не впечатав ее в косяк. — Она спит? О, ей лучше! Ваша Светлость, а Вы хорошо себя чувствуете?

— Дайте мне руку и помогите дойти до кресла, — попросила Демиана. — И не пускайте сюда моего мужа, нельзя, чтобы он видел меня в таком состоянии.

Наместник бережно довел герцогиню до кресла и усадил.

— Что с моей наложницей?

— Она просто спит. Я влила в нее энергию и подлатала немного ее организм, на какое-то время этого хватит. Но это не решение проблемы, а просто ее отсрочка. Мне непонятно, почему организм матери и плод в истощенном состоянии. Женщину хорошо кормят?

— Она получает все, что только не пожелает! Но вся проблема в том, что она почти ничего больше не желает, только просит помочь ей умереть, — глухо проговорил Асшгарр.

— Это же не первая беременная на вашей памяти? Расскажите, как происходит беременность, когда возникают проблемы и когда… женщины умирают. Мне надо знать все подробно.

— Я понимаю. Первое время все нормально, как только женщина оправится после процедуры зачатия. Она хорошо ест и хорошо себя чувствует. Через два месяца от наступления беременности постепенно пропадает аппетит, интерес к жизни, и женщина начинает как бы угасать. Никакие зелья и лекарства не помогают и рано или поздно наступает смерть.

— На каком сроке это наступает?

— Обычно в три месяца или в три с небольшим, но у Рангха его наложница погибла на пятом месяце.

— Я должна поговорить с этим драконом, может быть, были какие-то нюансы, которые помогли его наложнице прожить дольше, чем остальным.

— Я сейчас же пошлю за ним.

— Еще, надо приказать, чтобы ни один дракон больше не проводил зачатий, пока я не разберусь и не вытащу уже имеющихся беременных. Но и в этом случае, боюсь, меня не хватит на всех, тем более, что мой визит ограничен по времени.

— Вы можете гостить в Нибелгране столько, сколько пожелаете! — всполошился Наместник. — Мы создадим Вам любые условия, предоставим все, что только захотите! Пожалуйста, не бросайте нас с нашим горем!

— Но я не могу надолго отлучаться из Империи, у меня маленький сын.

— А если его перенести сюда? — с надеждой смотрел на нее Асшгарр.

— Нет, это исключено.

— Я понял. Тогда я сам полечу к ближайшей драконице и упрошу ее прибыть во дворец. Нельзя терять ни дня на разъезды, раз у Вас время ограниченно. Я смотрю, женщине лучше?

Демиана встала и подошла к кровати, присела и принялась осматривать еще раз.

Плод выглядел уже лучше и вдруг, как раз, когда Деми смотрела не него, ребенок резко задергался.

Герцогиня оглянулась на Наместника и увидела, что он присел рядом с диваном, взял наложницу за руку и принялся ее поглаживать.

Демиана еще раз перевела взгляд на ребенка и ощутила исходящее от малыша чувство удовольствия и радости.

— Всесветлая Ребенок! — вскричала Искрящая.

— Что случилось? — подскочил дракон.

— Наместник, возьмите женщину еще раз за руку. Так, хорошо. Теперь погладьте ее по щеке. Замечательно! Обнимите! Великолепно!

— Ваша Светлость, Вы объясните? — спросил озадаченный дракон.

— Да, конечно. Когда Вы касаетесь женщины и ласкаете ее, ребенок чувствует это и излучает радость. Он даже выглядеть стал лучше! Скажите, Гарр, после зачатия Вы проводите время с беременной?

— В каком смысле? — не понял дракон. — Конечно, я захожу иногда, и каждый день спрашиваю у целителя о состоянии здоровья наложницы.

— То есть, вы к ней не прикасаетесь?

— Нет, зачем? И, потом, после зачатия они все меня панически боятся, поэтому стараюсь лишний раз не нервировать, — поморщился Наместник.

— Надо еще проверить, но я убеждена, что ребенку необходим контакт с отцом. Ему требуется, чтобы отец почаще обнимал и целовал мать, возможно, в этот момент происходит подпитка энергии женщины и плода.

— Драконы не целуют наложниц, — возразил дракон.

— Совсем? А почему? — удивилась Демиана.

— Совсем, — серьезно ответил Наместник. — Дракон может целовать только свою пару.

Демиана немного подумала и решилась:

— Гарр, вы хотите, чтобы я нашла причину гибели наложниц и помогла и им и драконам?

— Разумеется!

— Тогда Вы согласитесь сделать все, что я попрошу? Мне необходимо кое-что проверить и без Вашей помощи не обойтись.

— Конечно! Говорите, что я должен сделать?

— Поцелуйте Мирию.

— Что??? Но каким образом это может помочь?

— Пожалуйста, не спрашивайте. Просто обнимите женщину и поцелуйте ее в губы, а я в это время буду смотреть за ней и плодом магическим зрением.

Асшгарр мялся, не решаясь.

— Наместник, — мягко обратилась к нему Деми. — Кроме меня никто об этом не узнает, а я смотреть буду не на Вас, а на ребенка. Ну, же!

И Асшгарр решился, подошел к дивану, опустился на колени, обнял спящую наложницу и коснулся ее губ. Сначала еле заметно и осторожно, потом все более решительно и вдруг Мирия открыла глаза и сама припала к губам дракона, углубляя поцелуй, обхватывая его руками и приникая, как страдающий жаждой приникает к живительному роднику.

Демиана ахнула — от дракона к женщине потянулись силовые линии и стали впитываться в ее тело, аура на глазах становилась все более и более здоровой, а малыш принялся излучать счастье.

Поцелуй все длился и длился и когда дракон, еле переводя дух, оторвался от женских губ, Мирия улыбнулась и немного хриплым, но вполне сильным голосом сказала:

— Я хочу кушать.

Глава 10

Угррангх больше не заходил к ней, но Алику это только радовало. Да, она наговорила ему много неприятного, но ни слова неправды не сказала и не жалеет об этом. Пусть подумает, ему полезно.

Женщина вышла в сад, стараясь не обращать внимания на следующих за ней тенью служанок.

Обложил, гад чешуйчатый, со всех сторон обложил!

Алика не оставалась одна ни на минуту, даже посещение туалета сопровождалось. Поскольку никакой опасности в доме господина ей не могло грозить, то вывод напрашивался сам за себя — ее охраняют от нее самой. Видимо, не одна наложница, пережив зачатие и осознавая, что смерть неизбежна, добровольно расставалась с жизнью!

Что же ей делать? Несмотря на ужас перед будущим и свои слова, брошенные в лицо дракону, жить хотелось.

Наложница в раздумье ходила по саду, рассеянно проводя взглядом по окружающей красоте.

Вон сиренево-голубые свечки шалфея, она знала эту травку. Может быть, набрать, потребовать, чтобы ей его заварили, и избавиться от нежелательной и такой опасной беременности?

Неожиданно женщина ощутила нотку горечи, идущую откуда-то из глубины прямо в ее душу. Да, избавиться от плода относительно легко, но она пока ничего не будет делать, ведь шалфей поможет и на большом сроке. Вдруг ее беременность станет протекать иначе, чем у других наложниц? Дракон говорил, что она сильная, сильнее абарских женщин, почему бы не посмотреть, что будет дальше? Ведь пока она хорошо себя чувствует.

До сих пор бывшая графиня не хотела детей, ей даже в голову не приходила эта мысль. Вот еще — уродовать свое прекрасное тело ради крикливого куска мяса? Но теперь, теперь ей почему-то было жалко эту крохотную искорку, которая теплилась в ней. Временами женщине казалось, что она ощущает это биение жизни и волны радости, исходящие от него.

Алика тут же отдергивала себя — напридумывала невесть что! Это ребенок дракона, такой же дракон, как его отец — бездушное чудовище, думающее только о своих желаниях и плюющее на желания и согласие других.

Внезапно Алика резко остановилась, озаренная мыслью — а она-то чем лучше? Точно также всегда думала только о себе и своих желаниях, мало считаясь, а, вернее, вообще не считаясь с желаниями других. Единственно, не убивала лично, но на верную смерть отправила глупенькую Демиану и чудо, что та выжила.

Если ее дракон думает, что Искрящая поможет Алике, его ждет большой сюрприз. То, что она сотворила с герцогиней, невозможно забыть и сложно простить. Может быть, лучше шалфей, а к нему еще пару-тройку травок, она видела, что они в саду есть, и здравствуй, освобождение от всех проблем?

Внутри опять неприятно кольнуло, и Алика усмехнулась — а ведь это ребенок сигналы подает! Надо же, только-только зародился, а уже пытается командовать и манипулировать матерью. Впрочем, чего еще ждать от потомка таких папы и мамы?

Ладно, она точно пока ничего делать не будет, но травку нарвет и высушит. Пусть будет на всякий случай.

— Зачем тебе сено? — раздался голос дракона за спиной, и Алика подпрыгнула от неожиданности.

— Чай делать буду и пить, — буркнула она. — Разве нельзя?

— Не знаю, — ответил Рангх. — Надо спросить у целителя. Надеюсь, ты не собралась сделать какую-нибудь глупость?

— Например? — после выздоровления женщина больше не вела себя, как покорная рабыня, никаких «да, господин» и буханий на колени. Говорила, что хотела, стояла, выпрямившись и не отводя взгляда от красивого, но такого чужого лица.

— Например, избавить меня от своего присутствия.

— Скоро так и так избавитесь, без моей помощи, — вздернула голову женщина. — Сколько еще успели истерзать наложниц? Если кто-то выжил, может быть, разрешите им присоединяться ко мне хотя бы на прогулке? Скучно же, даже поговорить не с кем, а у них со мной одна беда и судьба.

Дракон качнулся вперед, потом отвернулся и пошел прочь.

— Стой! Я вопрос задала! — Алика рассердилась не на шутку.

Мало того, что скотина, так еще разговаривать не желает, на безобидный вопрос не ответил!

Сама себе изумляясь, женщина бросилась за драконом, догнала и ухватила его руками, разворачивая, покачнулась, теряя равновесие и непременно упала бы, если бы Рангх не успел ее подхватить.

— Ты что творишь? — выдохнул он, опалив дыханием лицо.

— Ты не ответил на мой вопрос, — выпалила наложница, барахтаясь в кольце рук дракона.

— «Ты»? — изумился мужчина. — Не дергайся, ты себе что-нибудь повредишь.

— После того, что ты со мной сделал, я имею на это право.

— Ты не кажешься глупой, зачем же провоцируешь меня? — прошептал Рангх Алике в ухо и вздрогнул, когда коснулся кожи женщины губами.

— Убьешь? — еле слышно отозвалась Алика и повернула голову, желая посмотреть в глаза дракону. — Сделаешь мне услугу, избавишь от медленного и мучительного угасания.

Губы встретились, и обоих тряхнуло, женщина ахнула, и дракон со стоном накрыл ее рот своим, вторгаясь языком, грубо, потом нежно и неожиданно отпустил, сделав шаг назад.

Алика пошатнулась, не понимая, что это такое только что произошло? В голове звенело, в теле разливалась приятная истома.

Рангх смотрел на женщину, потом развернулся и покинул сад.

— Других нет, ты одна, — донеслось до наложницы.

* * *

Особняк дель Риво гудел: с раннего утра баронесса была на ногах, все остальные стояли на ушах.

Разумеется, ей все не нравилось, все бесило и не устраивало, но не потому, что на самом деле что-то было не так, а потому, что де Плиер было необходимо на кого-то слить злость за нелюбезный прием. Как всегда, досталось самым невиновным.

Пока слуги носились по особняку, переставляя, переделывая и возвращая все назад, баронесса пыталась найти выход из создавшейся ситуации — как ей проникнуть во дворец?

Анрион явно дал понять, что ей надлежит сидеть в особняке дель Риво и ждать возвращения герцогской четы. Сидеть и ждать она могла бы и дома, и не надо было так мучиться, добираясь до столицы. Так бездарно терять время было очень жалко.

Ладно, первым делом надо разведать обстановку в Империи, кто с кем против кого дружит и для этого ей нужна графиня де Соммери!

— Через полчаса подайте карету, — приказала баронесса. — И где эти бездельницы горничные? Я желаю переодеться для выезда!

Но в особняке графини вместо приятной встречи и массы полезной информации баронессу ожидало большое потрясение: оказалось, Её Сиятельство сразу после скоропалительного замужества уехала поправлять здоровье и больше ее дома никто не видел.

Дама в растерянности вернулась к карете.

Это исчезновение устроил герцог вместе со своим магическим другом или она не баронесса де Плиер! Маг женился на графине, получил ее титул и богатства, а женщину отправил в ссылку! Какой ужас! Но что же ей делать? Если она начнет расспрашивать про графиню, где гарантия, что ее саму куда-нибудь не упрячут? Маг теперь не только граф, но и регент, и наставник будущего императора. Это, кроме того, что он близкий друг герцога.

Нет, нет, она не хочет неприятностей и про графиню не заикнется. Но кто же ей расскажет, что происходит в Высшем Свете, где она может получить необходимую ей информацию?

В салоне мадам Руже, конечно! Пока дамы ждут примерки или подгонки платья, они не сидят молча, а у работниц мадам руки заняты, но уши-то свободны.

— В мастерскую мадам Руже, — приказала баронесса кучеру.

Мадам посетительнице не слишком обрадовалась, даже правильнее сказать — совсем не обрадовалась.

— Чем могу услужить? — приветствовала она Аниколь.

— Хочу посмотреть новые модели и ткани, — ответила баронесса. — Принесите мне образцы.

Надо бы самой разобраться со скандальной клиенткой, но Руже не хотелось тратить время на пустой разговор, когда столько дел, и она отправила к баронессе молоденькую подручную.

— Покажи даме образцы тканей, да, сначала расспроси, что именно она желает пошить, чтобы не таскать ей все. Предложи ей чашку чая и печенье и если леди пожелает что-нибудь заказать, позовешь меня.

— Хорошо, мадам, — ответила подручная и отправилась развлекать клиентку.

— Ты давно тут работаешь? — спросила баронесса девушку. — Что-то раньше я тебя здесь не видела.

— Скоро год, миледи.

— О, тогда ты в курсе последних сплетен из Высшего общества, — подмигнула де Плиер.

Ей очень понравилось обращение девушки, и она решила, что, пожалуй, с этой швеей они поладят.

— Да, дамы много болтают, — согласилась девушка. — Но ведь Вы понимаете, что я могу рассказать, что слышала и запомнила, но никогда не назову ни одного имени тех, кто это говорил?

— Имена сплетниц меня не интересуют, — отмахнулась баронесса. — Мне интересно, что сейчас происходит в Высшем Обществе, какие-нибудь скандалы, слухи, кто чей любовник и все такое.

— Давайте я буду показывать Вам образцы, а Вы смотрите и разговаривайте. Не стоит привлекать внимание мадам, — ответила девушка.

— За информацию будет вознаграждение, — многозначительно проговорила леди и положила на стол одну серебрушку.

— Даже не знаю, что может быть Вам интересно, — задумалась подручная, ловко смахнув монетку. — Графиня де Моро завела нового любовника, это де Виллан, в отместку мужу, который подарил мадам Ари из Кабаре великолепное бриллиантовое колье.

— Да? Это интересно. Продолжай! — поощрила ее баронесса.

— Герцоги дель Риво уехали с визитом в Нибелгран, как только не побоялись отправиться к драконам! Но герцогиня ни на кого не оглядывается и правильно делает, дураков нет, вредить Искрящей! А их сын опять разрушил крышу в павильоне во дворце.

— Разрушил крышу? — удивилась баронесса. — Но ведь он еще маленький, как бы ребенок смог такое сделать?

— Он же маг! Сильный маг с самого раннего возраста многое может, — возразила девушка. — Говорят, что он одаривает ожогами каждого, кто задумает навредить ему или тем, кого он любит.

— Как это?

— Магией. Его Высочество, кронпринц даже чувствует мысли! Если кто-нибудь подумает плохо о нем или его родителях, то сразу получает ожог! А один придворный лишился руки, когда хотел ударить мальчика.

Баронесса сидела, пораженная — ничего себе, какой у нее внук. Это она удачно заехала, страшно представить, что бы ей устроил этот негодник. И барон, каков, а? Наверняка же знает о такой способности внука и ничего ей не рассказал!

— Ваша милость, выбрали что-нибудь? — подошла к столу мадам. — Что хотите пошить — повседневное платье, бальное, летнюю или зимнюю ротонду?

— Я еще думаю, — поджала губы баронесса, недовольная, что им помешали. — Милочка, принеси мне образцы зеленого шелка, хочу на них взглянуть.

Подручная поклонилась и отошла.

— Вот, миледи, что Вы просили, — разложила она на столе листы с приколотыми к ним кусочками тканей и подробным описанием происхождения и свойства материала. — Вот это, мне кажется, очень пойдет под цвет Ваших глаз!

— Когда вы заканчиваете работу? — тихо спросила Аниколь, старательно разглядывая образцы. — Я бы хотела поговорить без чужих глаз и ушей.

— К сожалению, мы работаем допоздна, и живу я здесь, у мадам. Но послезавтра у меня выходной и я могла бы с Вами где-нибудь встретиться.

— Хорошо, тогда послезавтра за углом в десять утра тебя будет ждать карета, на которой я сюда приехала.

— Я не видела, в какой карете Вы приехали, мадам не разрешает отвлекаться и смотреть в окна. Вдруг там будет другая карета, как я узнаю, Ваша она или нет?

— Сейчас устрою! — ответила баронесса и встала.

— Уже уходите? — тут же подошла мадам. — Выбрали что-нибудь?

— Да, мне надо идти, — высокомерно ответила Аниколь. — Я хочу показать вот эту и эту ткань моему мужу, он сидит в карете возле мастерской. Пусть эта девушка возьмет образцы и проводит меня до кареты, муж взглянет, и она сразу вернется назад.

— Он не может зайти на минутку сюда? — удивилась мадам.

— Он не хочет никуда заходить, — ответила баронесса. — У мужчин бывают свои капризы, и поскольку за мои наряды платит именно он, то было бы полезно, прежде чем заказать платье, получить его одобрение.

— Ну, ладно, — отступила портниха. — Минна, только аккуратно, не запачкай и не урони!

— Конечно, мадам, — девушка взяла два листа, в которые ткнула баронесса и вышла за ней наружу.

— Видишь, вот эта карета тебя будет ждать, — показала де Плиер девушке. — Она отвезет тебя ко мне домой, и там мы спокойно поговорим. Вспоминай, что еще о жизни аристократов рассказывали дамы или другие работницы.

— Хорошо, миледи, я постараюсь за два дня разузнать побольше.

— Ну, все, иди назад, — велела баронесса, садясь в карету.

— А образцы? Вы не покажете мужу образцы?

— Какие образцы? — засмеялась Аниколь. — Я придумала это, чтобы твоя мадам позволила тебе проводить меня до кареты. Иди назад и помни, что послезавтра вон за тем углом в десять утра эта карета будет тебя ждать.

Глава 11

— Ваша Светлость, — постучала в дверь служанка. — Наместник просил передать, что прибыла сьерра Ренарра диа Гекка и если Вам угодно, то она рада встретиться с Вами в Голубой гостиной.

— Чудесно! — обрадовалась Демиана, — Передайте уважаемой сьерре, что я буду через несколько минут.

Служанка поклонилась и растворилась в коридоре.

— Это что за сьерра? — спросил Тамиль, надевая камзол. — Я мало что понял.

— Это одна из пяти оставшихся в живых дракониц, — ответила герцогиня. — Мне очень надо с ней поговорить. А ты куда-то собрался?

— С тобой, куда же еще?

— Нет, Тамиль, при постороннем мужчине уважаемая сьерра может не пожелать ответить на все вопросы или ответит не полностью. Пожалуйста, не обижайся и подожди меня здесь. Или погуляй, если хочешь.

— Я лучше подожу тебя у дверей Голубой гостиной, — пробурчал герцог.

— Не доверяешь драконам? — улыбнулась Деми.

— Мне спокойнее, когда ты у меня на глазах, — уклончиво ответил Тамиль и добавил тише. — Не имею ни малейшего желания еще раз разыскивать тебя по всему свету.

— Я все слышу! И не надейся — больше подобной глупости я не совершу, и ты от меня никогда не избавишься!

— Знаешь, чего мне хочется больше всего? — спросил Тамиль, любуясь женой.

— Чего же?

— Схватить тебя и утащить в замок, заблокировать портал и год никуда не выезжать.

— А Варион?

— Вот через год можно будет его забрать, если он раньше не доконает Анриона.

— Что же мы будем делать целый год взаперти?

— О, я знаю массу интересных занятий, — многозначительно протянул герцог. — И одно из них — дочку.

— Ты прямо бредишь девочкой, — хихикнула Деми. — А если будет еще один мальчик?

— Нет, Всесветлая не может быть так ко мне жестока — будет девочка!

— Ты не хочешь еще одного сына?

— Хочу. Но только после дочери.

— Да ну тебя. Все, прекрати меня хватать, не хочу выйти к сьерре вся помятая. Пошли уже, нельзя заставлять драконицу долго ждать.

Ожидавший за дверями слуга проводил супругов в Голубую гостиную, Деми вошла внутрь, а герцог прислонился к стене напротив двери и приготовился к долгому ожиданию.

— Уважаемая сьерра, я очень благодарна, что Вы смогли приехать! — учтиво обратилась Демиана к пожилой женщине.

— Для меня большая честь разговаривать с Искрящей! — низким красивым голосом отозвалась драконица. — Я буду счастлива, если смогу чем-то помочь. Вы ведь пытаетесь выяснить причину несчастья, постигшего драконов?

— Да, это так. Пожалуйста, расскажите, как раньше драконы искали пары, как понимали, что это именно пара, как проходил брачный обряд.

— Разве Вам никто не мог это рассказать до меня?

— Я хочу услышать все с точки зрения женщины, с мужской версией меня уже ознакомили.

— Хорошо. Тогда начну с самого начала. Как Вы уже знаете, драконицы могли выносить и родить только один раз, но двойни и тройни были не редки, драконам не грозило ни вымирание, ни слишком большое увеличение числа. Живут драконы до 500 лет, и сами понимаете, если бы мы еще и размножались так же, как люди, то в мире скоро стало бы очень тесно. Девочек всегда рождалось немного меньше, чем мальчиков, и дочерей всегда очень ждали, баловали и гордились ими. Если ребенок был один, то пол предсказать было невозможно, это мог быть как сын, так и дочка. Но если беременность была многоплодная, то один ребенок обязательно был девочкой, а в редких случаях даже сразу две девочки из двойни или тройни. Таким родителям все завидовали.

Каждый год в день весеннего равноденствия молодые драконы обоего пола, которые еще не обрели свою пару, улетали в горы в одну скрытую долину и три дня проводили все вместе. Драконы из всех родов и уголков страны слетались в одно место и по завершении трех дней многие возвращались уже с парами.

Суженую и суженого узнать было просто — дракона тянуло к своей паре. Как только его обоняния достигал волшебный запах его судьбы, и больше для него и нее никого не существовало. Союзы образуются у драконов один раз и на всю жизнь, и если один из пары погибает, второй остается жить одиночкой.

— Как проходит брачный обряд?

— Пара улетает на Хрустальное Озеро, купается вместе, а потом, с заходом солнца, сливается физически и наутро дракон и драконица просыпаются, если, конечно, они засыпали, обычно-то так до утра и любят друг друга. О чем это я? А! Утром на руках сьерры и сьерра появляется брачная татуировка, у каждого своего цвета.

— От чего зависит цвет татуировки?

— От цвета чешуи партнера. Например, мой дракон сине-зеленый, и у моей пары татуировка сине-зеленого цвета, а у меня вот, — женщина задрала рукав и показала черно-коричневую тату. — Моя пара коричневый с черными гребнем и хвостом.

— Простите, за интимные вопросы, но это не из-за любопытства, а для более полной картины, чтобы лучше понять. Близость у драконов происходит в человеческой или животной ипостаси?

— В обоих, но зачатие ребенка производят только в человеческом виде.

— Почему?

— Если сделать это в драконьем, то вместо ребенка драконица выносит яйцо и ей в течение всей беременности нельзя будет оборачиваться. Из яйца вылупится маленький дракончик и родителям придется сильно постараться вырастить его до возраста оборота — двенадцати лет, потому что в таком облике ребенок не понимает речь и ведет себя, словно зверек. После первого оборота он сможет превращаться в человека и можно будет его учить говорить и вообще учить. Это сложно, столько времени теряется, поэтому детей заводят только в человеческом теле и тогда рождается обычный младенец, который растет, как растут человеческие дети.

— Как все сложно! Хорошо, продолжим. Как происходит близость между драконами в человеческой ипостаси?

— Вам описать сам процесс или интересует что-то конкретное?

— Простите, мне самой неловко задавать такие вопросы, но необходимо разобраться. Как происходит сам процесс, я имею представление, меня интересует, что этому предшествует.

— Хм… Хороший вопрос… Мужчина обнимает свою женщину, целует ее… везде… Ласкает, говорит ей разные слова… В общем, делает все, чтобы женщина растаяла и легко его приняла.

— Еще вопрос — я знаю, что у драконов сперма имеет разный состав, для зачатия он особенный, дракон выпускает такую сперму только тогда, когда хочет зачать ребенка. У вас был ребенок?

— Да, у меня есть сын. И про зачатие Вы правильно сказали — это происходит осознанно.

— Можете сказать, что Вы испытывали в момент зачатия Вашего сына? Простите, что спрашиваю.

— Для женщины этот момент ничем не отличается от обычного соития, — немного недоуменно ответила драконица. — Я, как обычно, испытала удовольствие.

— Вот как? — задумалась Демиана. — Вы знаете, что Ваши мужчины много лет пытаются завести детей с человеческими женщинами, но все попытки до сих пор терпят неудачу?

— Да, я слышала об этом.

— Наложницы очень мучаются, когда дракон проводит зачатие и многие даже не выживают после этого. Я говорила с наложницей, которая выжила, она рассказала, что испытывала невыносимую боль, будто ее выжигают изнутри.

— Нет, с драконицами ничего подобного никогда не бывает, — ответила сьерра. — Наши мужчины очень берегут… берегли, своих женщин и ни за что не доставили бы им боль. Но раньше у драконов и не было наложниц.

— Не было наложниц? А как мужчины решали свои… гм… потребности?

— Со своей парой.

— Но ведь пару не всегда находили быстро, что же, молодые драконы держали целибат? — поразилась Демиана.

— Ну да! Гаремы и наложницы появились относительно недавно, когда перестали рождаться дети и молодые мужчины остались без возможности обрести суженую.

— Ладно, к этому вернемся попозже. Расскажите, пожалуйста, как проходит у дракониц беременность и как во время беременности жены ведет себя дракон.

— О, наши мужчины — сумасшедшие отцы! Дети — такая редкость и ценность, что когда его пара беременна, дракон не оставляет ее ни на час. Его бы воля, он бы постоянно носил ее на руках и сам кормил, купал и убаюкивал.

— Вот как, интересно. А свои ощущения или желания Вы не помните?

— Кроме тошноты по утрам, переменчивого настроения и странных вкусовых пристрастий?

— Да, что-то еще было необычное или запомнившееся?

— Разве что, мне все время хотелось, чтобы муж меня обнимал и целовал, а нашему сыну очень нравилось, когда папа держал свою руку на моем животе.

— Прекрасно! Вы подтверждаете мои догадки. У меня мелькнула мысль — Вы все время упоминаете поцелуи — драконы вообще любят целоваться?

Сьерра засмеялась:

— Хорошо, что нас не слышат мужчины, они бы от смущения места себе не смогли бы найти. Поцелуи для дракона — это очень интимно, целуют только свою пару, родителей и своего ребенка.

— В губы?

— Пару в губы и… везде.

— Как Вы думаете, почему драконы не целуют наложниц.

— Потому что они не могут быть парой, — недоуменно ответила драконица.

— Да, Вы же уже об этом говорили, — проговорила Демиана. — Но ведь детей они пытаются зачать и родить от наложниц, значит, как бы признают женщину парой, но ведут себя с ней не как с парой. Не в этом ли кроется причина? Но, боюсь, я Вас утомила. Вы еще погостите здесь? Я бы хотела попозже продолжить разговор, когда я кое-что проверю.

— Да, Наместник пригласил меня гостить, сколько понадобится. Я давно никуда не выезжала, поэтому с удовольствием проведу неделю во дворце.

— Благодарю, Вы мне дали пищу для размышления.

Тамиль обрадовался, увидев, что Демиана наконец-то вышла.

— Ну, как, узнала что-нибудь важное?

— По-моему, да. Мне надо увидеться с Наместником.

— Опять переговоры? Хорошо, пошли к себе, сначала перекусим, — Тамиль приобнял Демиану и обратился к слуге. — Наместник во дворце? Узнай, сможет ли он нас принять.

Слуга кивнул и отправился выполнять поручение.

Тамильес с удовольствием запустил зубы в третью по счету булочку и поперхнулся, когда в дверь постучали.

— Да! — отозвался он, прокашлявшись.

— Ваши Светлости, не помешал?

— Наместник, Вы у себя дома, входите, я Вас ждала, — ответила Деми. — Благодарю, что предоставили мне возможность поговорить с драконицей.

— Не стоит благодарности, я кровно заинтересован в скорейшем разрешении проблемы и готов на все, лишь бы Вы нашли выход.

— Как дела у Мирии?

— Все отлично, она поправилась, кушает с аппетитом и живот прямо на глазах стал расти, — довольно рассказал Асшгарр. — Вы сделали чудо!

— Скажите, Наместник, Вы делаете то, что я Вас просила?

— Да, конечно. Я каждый день много времени провожу с Мирией, обнимаю ее и… целую.

— Вы при этом не испытываете неприятных чувств или ощущений? Вам приходится прикасаться к наложнице через силу?

— Вовсе нет. Наоборот, мне нравится все это делать, — смутился дракон. — Постоянно тянет в покои Мирии, хочется носить ее на руках.

Демиана довольно улыбнулась.

— Гарр, Вы понимаете, почему Вашей наложнице стало лучше, и беременность протекает нормально? Понимаете, отчего погибали все предыдущие беременные?

— Боюсь предположить: им не хватало поддержки от отца ребенка?

— Да. Плод нуждается в энергии отца и если не получает ее, начинает тянуть из матери и рано или поздно оба погибают.

— Значит, чтобы наложницы нормально вынашивали, их необходимо обнимать, целовать и проводить с ними много времени? Я правильно понял?

— Все верно. Удивительно, почему вы сами до этого не додумались. Да, ваши наложницы — не драконицы, но они такие же женщины и точно также нуждаются в любви и поддержке. Чтобы женщина подарила новую жизнь, мужчина обязан окружить ее любовью и заботой. Я знаю теперь, что для драконов поцелуи — очень интимная ласка и раньше ими одаривались только самые близкие — пара, дети и родители. Но времена изменились и если драконы хотят иметь потомство, им придется пересмотреть свое отношение к человеческим женщинам. Единственное, с чем я еще не очень разобралась — почему процесс зачатия для наложниц настолько смертелен, но надеюсь, что и с этим решим.

— Искрящая, я полагаю, теперь нет необходимости свозить сюда всех выживших беременных, надо только разослать инструкцию, что нужно делать мужчинам, чтобы каждая зачавшая наложница смогла без угрозы для своей жизни выносить плод?

— Да, Вы правы. Но меня беспокоит, смогут ли ваши мужчины перешагнуть через свои прежние правила и относиться к человеческим женщинам, если не как к равным, то, как к любимым и достойным уважения?

— Возможно, с этим могут возникнуть трудности, все-таки, правила и привычки за один щелчок пальцев не меняются, но когда родятся первые дети, то даже те, кто не верил и не хотел следовать инструкции, сразу и поверят и последуют.

— Я могу вас попросить донести это до всех драконов и еще раз особенно подчеркнуть, чтобы никто не проводил зачатия, пока я не найду причину боли и гибели женщин?

— Да, разумеется, все драконы лично получат вестники с инструкцией, как обращаться с уже беременными наложницами и напоминанием о запрете на проведение новых оплодотворений.

Глава 12

Удивительно, но Алика не могла выкинуть из головы происшедшее: стоило ей закрыть глаза, и она снова утопала в потрясающих ощущениях, которые ей подарил поцелуй с Рангхом.

Ведь она не неопытная девственница, у нее было много мужчин и она, вообще-то, в постели никогда бревно не изображала, не только получая наслаждение, но и умело даря его партнеру. Но тут… Этот поцелуй… Он особенный.

Ей было стыдно признаться, но Алика хотела повторения и… продолжения.

Может быть, причина в том, что она долгое время не была с мужчиной? Нет, не так, «не с мужчиной не была», а «не была с мужчиной, который ее целовал». Да, она хочет поцелуев и хочет ласки и готова сама отдаривать тем же! Но противный дракон после того поцелуя опять принялся ее избегать.

Скотина чешуйчатая! Значит, как ребенка вынашивать, так это она, а как приласкать, так кого-то другого? Дудки, она не позволит так с собой обращаться!

Алика решительно встала с оттоманки, на которой предавалась мечтам и размышлениям, и отправилась к двери, ведущей в женскую часть дворца. Именно из-за этой двери ей доставляли еду, приносили свежее белье и любые женские мелочи. Давно она не была в гареме, надо проверить, что там нового.

«Узнаю, с кем проводит время, все патлы выдерну! Обоим»! — Алика мстительно прищурилась.

Она больше не боялась. Совсем. И была решительно настроена сделать свое пребывание во дворце не просто сносным, но таким, чтобы ей нравилось. Мнение одного отдельно взятого чешуйчатого гада волновало ее в последнюю очередь. Сам ее выбрал и привез? Сам! Сам тиранил ее своей палицей, даже ни разу не пытался по-человечески приласкать и оплодотворения ей устраивал? Сам! Она ничего этого не просила. Ну, вот пусть теперь сам и ответ держит, ей терять нечего!

Рабыни и служанки переполошились и попробовали не пустить Алику дальше на женскую половину. Наивные-е-е! Посмотрела бы она на того самоубийцу, который у нее на пути встанет, когда она так решительно настроена. Правильно — хватило одного взгляда — всех с дороги как ветром сдуло. Правда, одна служанка что-то попыталась, вроде, даже за руку ее, Алику, взяла, но после одного только рявка «Прочь»! сразу испарилась, будто и не стояла только что рядом. Что интересно, Алика гаркнула на имперском, а слуги, как бы, имперский не понимали. До этого. Но только у Алики испортилось настроение, языковой барьер был немедленно сметен: теперь все прекрасно реагировали на имперский, и женщина с облегчением отказалась от надоевшего абарского. Выяснять, слуги прямо сейчас быстро выучили язык Империи или и раньше его понимали, только, то ли придуривались, то ли выполняли чье-то распоряжение, она не стала. Это все мелочи, ее интересовало главное — гарем!

Алика шла вперед, сзади нее, не приближаясь, но и не отставая, следовала перепуганная свита, пополнявшаяся с каждым пройденным коридором. Поняв, что заблудилась, женщина повернулась к эскорту и, удовлетворенно отметив, как все шарахнулись назад, заявила:

— Мне надо в гарем. Быстро, самой короткой дорогой. Кто покажет? — и чуть наклонила голову, послав не самый доброжелательный взгляд.

Сопровождение дружно выдохнуло, пошелестело и вытолкнуло одну служанку. Девушка пискнула и попробовала влиться назад в коллектив, но коллектив встал стеной и попытка не удалась. Еще раз, обреченно пискнув, жертва по стеночке минула заинтересованно глядевшую на нее наложницу и побрела впереди, показывая дорогу.

До собственно, гарема дошли быстро, остались последние двери в чисто женские помещения и тут дорогу Алике заступили два охранника. Служанка-проводник, едва не ползком протиснулась назад и влилась-таки в трясущуюся сзади компанию, оставив Алику один на один с недобро взирающими стражами.

— Ну, и кто это тут мне мешает? — удивилась женщина. — Что стоим, кого ждем?

Стражники, молча, сделали шаг назад и перекрыли проход к двери.

— Так, значит, да? — Алика подбоченилась и шагнула к охранникам.

Те дружно отступили назад, удерживая расстояние между собой и сумасшедшей беременной наложницей. Алика хмыкнула и сделала еще шаг, стражи синхронно отступили, и так повторилось еще раз, пока стражи не уперлись спинами в дверь.

— Никогда раньше не выпадало удовольствия танцевать такую кадриль, — хищно улыбнулась женщина. — Это нибелгранская версия?

Стражи молчали, стараясь теперь не встречаться с Аликой взглядом.

— Госпожа, — кто-то из задней свиты осмелился попытаться объяснить наложнице происходящее. — Господин приказал не пускать вас в гарем и вообще, во дворец. Вам предписано находиться в своем крыле. Пожалуйста, вернитесь назад, пока сьерр не узнал и не пришел. Он всех накажет!

— Мне что — «предписано»? — взвилась Алика. — После того, что этот… это животное… дракон со мной сделал, он мне еще предписания присылает? Причем, сам сказать, видно трусит, через рабов передает? Ну, пусть приходит, давно мечтала о наказании. А в гарем я попаду, и никто меня не остановит.

С последними словами наложница продолжила движение, решительно глядя на стражей и те, в последний момент, после которого женщина их коснулась бы, резво отскочили в стороны, открывая доступ к двери.

— Так-то лучше, мальчики! Вы же все еще мальчики, я правильно понимаю?

Стражи побагровели и попытались мимикрировать в статуи.

— Боитесь? Правильно! Будете еще мне мешать — кастрирую. Лично, — Алика толкнула дверь и вошла в просторный холл, из которого разбегались коридоры.

Гарем, будто вымер. Когда Алика жила при нем, то иногда заходила в общие залы, спускалась к фонтану или в купальни — гарем никогда не спал. Невозможно было пройти по нему, чтобы кого-нибудь не встретить, но сегодня наложницу приветствовала одна тишина. Несколько удивленная, женщина пошла по кругу, открывая все двери, сзади преданно семенил конвой, одинаково страшившийся как отстать, так и привлечь к себе внимание взбунтовавшейся наложницы.

— Хм, а куда все делись? — Алика повернулась к свите. — Кто-нибудь может мне объяснить? Он что, всех затр. ал до смерти, пытаясь получить еще беременных??? Что молчите, я спрашиваю? Где все наложницы?

— Госпожа, — робко начала одна из служанок. — Мы не знаем, господин нам не объяснял. Просто всех наложниц собрали и увезли. Мы не знаем, куда.

— Давно увезли?

— Давно.

— Твою, через коромысло, — потрясенно пробормотала Алика. — Он что, избавился от всех наложниц? Я на самом деле здесь осталась одна? «Давно» — когда конкретно это произошло?

— Почти сразу, как вы пошли на поправку после ритуала оплодотворения.

— С ума сойти: у нормальных людей дети зачинаются после ночи любви в нежности и удовольствии, а у ящериц — после ритуала, если женщина не погибает от боли. Значит, дракон удалил отсюда всех наложниц? Понятно теперь, где он пропадает и почему ему некогда меня навестить — приходится за снятием напряжения летать в другой дворец?

— Не знаю, госпожа. Нам никто не говорил, куда отправили остальных наложниц. Пожалуйста, давайте вернемся в ваши покои! Нас очень строго накажут, если вы не вернетесь.

— За что вас-то накажут? — удивилась Алика. — Это мое решение, а вы тут ни при чем. Остановить меня вы не сможете, разве что скрутите по ногам и рукам и понесете назад в виде бессознательной тушки.

— Что вы, госпожа! — испуганно вскинула руки служанка. — Мы не можем доставить вам ни малейшей боли или неудобства.

— Вы — это кто именно? — заинтересовалась наложница.

— Все, кто находится во дворце. Никто, кроме господина, не может прикасаться к вам без вашего разрешения и никто не смеет вас огорчить или, упаси Великий Дракон, причинить боль.

— Это мне нравится. Теперь понятно, отчего так вы все позеленели и только блеете, вместо того, чтобы скрутить и утащить. Ладно, продолжим прогулку, раз уж выпала такая возможность. Где сейчас господин?

— Сейчас сьерр отсутствует, — донеслось из-за спин «группы поддержки».

— Давно отсутствует? Он вообще часто покидает дворец? Куда ездит или летает? К наложницам?

— Мне неизвестно, где проводит время господин. Отсутствует примерно час.

— Ну и Шитс с ним, — пробормотала Алика, неожиданно для себя почувствовав досаду, что встреча с мучителем откладывается. — Продолжу обзорную экскурсию.

Она обошла весь гарем, затем всю женскую часть — ни одной наложницы ей не встретилось, комнаты были пусты и убраны, будто в них давно никто не живет. Переход на мужскую половину дворца сопровождался повторением спектакля.

Стражники стояли насмерть, пока она не оказывалась возле них на расстоянии руки — прикосновений наложницы они избегали так, будто оно несло им мучительную смерть.

Немного осмелевшее сопровождение причитало на разные голоса, уговаривая женщину повернуть назад, пока не вернулся господин и всех не поубивал.

Алика в очередной раз отметила, что причитания следуют на хорошем имперском, хотя фразы на абарском тоже доносились. А она столько времени вынуждена была ломать язык и мозги! Сначала в пустыне, когда ее дрессировали Абар с Раимом, а потом при стаде и здесь, во дворце. К ней обращались исключительно на абарском, а единственная наложница, которая знала имперский, исчезла на следующий же день после разговора с Аликой.

Уу-у-у! Гады!

При осмотре второй половины дворца женщина применила ту же тактику — круговое движение. С любопытством разглядывала каждое помещение, открывая все двери, и шла дальше. Встречные слуги, сплошь одни мужчины, столбенели, увидев процессию, а потом куда-то так быстро самоликвидировались, что Алика не успевала заметить, как и куда.

Богато живет дракон, ничего не скажешь. Правда, обставлены комнаты, кабинеты, спальни и залы были несколько аляповато, видимо, не женщина этим занималась. Пока Алика шла, она мысленно прикидывала, что бы сделала вот в этой гостиной, в той спаленке, в этой столовой. Да, это было бы интересно, но кто же ей даст? Зашла в очередную спальню, явно обжитую, не то, что остальные — чистые, но бездушные. Прошла по периметру, задела пальцами висящий на спинке стула камзол — да, это спальня господина. Подошла к большой — впятером можно устроиться и никто никому мешать не будет — кровати, посмотрела на нее.

«Вот бы мне такое ложе, когда я была моложе», — хихикнула про себя. — «Меня сюда не приводили, «случки» дракон устраивал где-то в специальной комнате в гареме».

— Интересно, — пробормотала вполголоса, рассеянно проводя рукой по тяжелому, расшитому золотом покрывалу, лежащему поверх кровати. — Сколько женщин прошло через этот траходром?

— Ни одной, — раздалось рядом.

Алика подпрыгнула и обернулась — ее конвой куда-то делся, а возле двери, облокотившись на косяк, стоял Рангх и улыбался.

Глава 13

«Интересно, кто придумал фразу «дети — цветы жизни»? — размышлял Анрион, рассматривая брешь в стене детской.

— Варион, ты мне ничего не хочешь рассказать? — поинтересовался он у источника неприятностей.

— Я не хотел, — насупился мальчик. — Мы играли в драконов.

— И?

— Я был драконом, а Даяна и Аннет — прекрасными ледями, которых дракон сначала украл, а потом спас.

— И?

— Ну, дракон же не может просто взять и открыть дверь? Дракон должен сломать стену и спасти свою ледю.

— Леди, Варион. Нельзя говорить «ледю» или «ледями», всегда говорят «леди» — не важно, об одной девушке идет речь или нескольких.

— Да? — поразился ребенок. — Ладно, буду всегда говорить «леди».

— Так что там с драконом, ты не договорил?

— Дракон прилетел, чтобы спасти свою… своих… А другой дракон, злой, их запер в высокой башне за крепкими запорами. Доброму дракону пришлось разрушить стену, только тогда леди спаслись. Вот!

— Я очень рад за спасенных леди и доброго дракона. Но теперь злому дракону придется помогать восстанавливать стену.

— Но Ваше Сиятельство! Ее Величество только что присылала за нами, мы собирались на пикник к озеру! — возмутился Варион. — Может быть, вместо дракона стену починят домовые или еще кто-нибудь?

— Увы, все домовые и все «еще кто-нибудь» уже уехали на пикник и другие дела, поэтому исправлять все разрушенное придется дракону, если, конечно, он не хочет огорчить Ее Величество и своих родителей.

— Мама и папа скоро вернутся? — быстро спросил Варион. — Когда? Завтра?

— Конечно, они уже скоро вернутся, но когда точно я тебе не могу сказать, — ответил Анри. — Я уверен, что если Демиана обнаружит лишнее отверстие в стене детской, она расстроится. И Ее Величество вряд ли обрадуется новому окну или это дверь? — в ее любимом дворце. Так что, Варион, делать нечего, придется заделывать.

— Ладно, — насупился мальчик. — А Даяна и Аннет, они будут помогать мне? Мы же вместе играли!

— Даяна и Аннет девочки и стенку разрушили не они а…

— Дракон, — быстро ответил Варион.

— Да, дракон, — согласился граф. — Поэтому девочки поедут на пикник, а дракон будет помогать каменщику. И без всякой магии!

— Но почему?? С магией же быстрее.

— Каменщик — обычный человек, у него нет магии. Вместо того чтобы тоже отдыхать, ему придется заделывать стену. Без магии. Поэтому, я полагаю, будет справедливо, если ты ему поможешь тоже без магии.

— Будет трудно, — огорчился Варион. — И я не успею на веселье.

— Будет трудно, верно. Зато в следующий раз ты придумаешь другую, менее разрушительную, игру. И на пикник ты успеешь, если не будешь лениться и станешь хорошо помогать каменщику. Вдвоем вы все сделаете намного быстрее, чем, если бы работали поодиночке. Ну, так как, Варион?

— Где каменщик? Я хочу скорее начать!

Аннет прекрасно вписалась в детский коллектив, являясь менее разрушительной его частью. Императрица быстро выяснила, что девочка почти ничему не училась, и рьяно взялась исправлять это упущение. Даяна была еще мала для таких занятий, и Ролинда с удовольствием учила Аннет шить, вышивать, а также, истории и географии. Анрион же был больше занят с наследником, пытаясь перевести кипучую энергию кронпринца в мирное русло. Иногда ему это даже удавалось.

Баронесса притихла, и это Анри начинало беспокоить. Нет, негласный пригляд за ней он оставил, но пока ничего предосудительного дама не выкидывала: ездила по модным мастерским, принимала у себя работницу мадам Руже и даже не пыталась проникнуть во дворец. Такое благоразумие настораживало, и Анрион велел на всякий случай, повесить на Ее Милость следилку, и теперь наблюдал за ее перемещениями и контактами. Что его особенно удивляло — Аннет задала вопрос, где ее мама всего один раз и, получив ответ, больше не спрашивала, а баронесса вообще, кажется, забыла, что приехала вместе с младшей дочерью.

И вот, через неделю, мамаша-кукушка вспомнила, что во дворце у нее сидит «отмычка».

Анриону доложили, что перед воротами дворца стоит баронесса дю Плиер и просит ее принять.

— Дю Плиер просит? — Анрион решил, что ослышался.

— Да и весьма вежливо, — подтвердил стражник.

— Мне уже страшно, — пробормотал про себя граф. — Что она задумала?

Отпустив стражника, маг сам переместился к воротам порталом.

Действительно, баронесса. Тихая и почтительная, даже хочется себя ущипнуть — не мерещится ли.

— Ваша Светлость, — посетительница изобразила реверанс. — Благодарю, что снизошли к просьбе слабой женщины.

У Анриона дернулась бровь, и он ощутил сильное желание сбежать.

— Могу я увидеться со своей дочерью? Я ничего не знаю о ней уже неделю, и мое материнское сердце невыносимо страдает!

У графа задергался глаз, и вспотели ладони.

— Вы же не будете препятствовать? — баронесса просительно заглянула в глаза графу.

Стражники смотрели и слушали во все глаза и уши. Если скандалистку он еще мог не пускать, то запретить безутешной матери увидеться с родной дочерью было бы неоправданной жестокостью. Анрион тяжело вздохнул и кивнул охране: «Пропустите».

— Ах, как я Вам благодарна! — просияла женщина. — Где моя дорогая Аннет? Она здорова? А мой драгоценный внук?

— Баронесса, — вполголоса сказал граф. — Прекратите изображать из себя то, чем Вы в принципе не являетесь. Хотите увидеться с детьми, я это устрою, только просто молчите, ладно? Я не верю, что Ваше желание увидеть дочь и внука искреннее.

Баронесса фыркнула, но просьбе вняла и замолчала. Портал Анрион задействовать не стал, повел «дорогую гостью» своим ходом и самыми заковыристыми путями.

— Ваша Светлость, — пропыхтела баронесса, в четвертый раз взбираясь по крутой лестнице. — Куда вы поселили детей? Мне кажется, мы идем уже час.

— Все для безопасности, — невозмутимо ответил граф. — Эти дети — главная ценность Империи, поэтому нет ничего удивительного, что их разместили в таком месте, куда просто так не подойдешь.

— Моя дочь живет рядом с кронпринцем и кронпринцессой? — поразилась Аниколь.

— Разумеется, а Вы что думали, что Аннет поселили среди прислуги?

— Нет, но… Ладно, это неважно. Скоро мы придем?

— Уже скоро, — ответил Анри и, пройдя по коридору, принялся спускаться вниз.

— О! — простонала баронесса. — Как вы тут вообще ходите? Это же лабиринт, а не дворец! Здесь люди не терялись?

— Сплошь и рядом, — серьезно проговорил Анрион. — Иногда охрана или слуги находят то, что осталось от заблудившихся, но чаще всего они исчезают бесследно и только новый призрак дает понять, что дворец принял еще одну жертву.

— Призрак… Жертва… — баронесса уцепилась за руку мужчины. — Умоляю, выведите меня скорее!

— Да мы уже пришли! Вот, еще одна лестница и все.

Дети находились в отремонтированной детской и с интересом рассматривали возникшие на пороге фигуры невозмутимого регента и взмыленной баронессы.

— Мама? — удивилась Аннет. — Ты почему такая красная и мокрая?

— Мне просто жарко, милая. Иди же, Анни, обними свою мамочку!

Девочка нехотя приблизилась и приобняла родительницу.

— Ты скучала? — набросилась на нее с поцелуями мать. — Ах, я так по тебе скучала! Каждый день только о тебе и думала!

— Правда? — удивилась девочка. — А я думала, что ты про меня, как всегда, просто забыла.

— Ну, что ты такое говоришь? — захихикала мать. — Мамочка не может забыть о своей маленькой девочке!

— Я уже не маленькая, мне почти одиннадцать! — возмутилась Аннет. — А когда мне было почти семь, ты уехала в столицу и забыла про меня, я одна с папой жила и мне даже некому было косу заплести, и из платьев я выросла!

— Ой, ну, что ты выдумываешь! — принялась тискать дочь баронесса. — Я всегда о тебе забочусь, не надо сочинять, а то Их Высочества невесть что обо мне подумают!

Я не сочиняю, — обиделась Аннет, аккуратно высвободилась из влажных объятий и отошла к Даяне и Вариону. — Если ты обо мне думала, то почему так долго не приходила?

— А кто тут у нас? Это же мой внучек! Варион! Обними свою бабушку!!! — переключилась Аниколь на кронпринца, уходя от неприятного допроса, устроенного ей дочерью.

Мальчик нахмурил бровки и от баронессы повалил пар.

— Ай, что это такое?? — испугалась дама.

— Он Вас высушил, — еле сдерживаясь от смеха, объяснил Анри.

— Он меня… что??

— Варион высушил Ваше платье и волосы, Вы, м-гм, сильно вспотели, пока мы шли.

— Ооо!!! Милый мальчик! Дай мне тебя обнять, я так по тебе скучала!

— Ты моя бабушка? — спросил Варион, наклонив голову набок и рассматривая женщину.

— Да, милый, я твоя родная и единственная бабушка! — баронесса протянула руки к ребенку. — Я так по тебе скучала, мой сладенький! Иди скорее ко мне!

— Как ты скучала, если мы никогда не виделись? — удивился Варион.

— Но я знала, что ты родился и очень, очень, очень готовилась к встрече и ждала ее!

— Готовилась к встрече? — заинтересовался внук. — Тогда ты мне что-то принесла? Это сюрприз, да? Где он?

— Он, — замялась баронесса. — Он не здесь. Сюрприз, да, это сюрприз, я привезу его в следующий раз! Ну, иди же ко мне в объятия!

— Обниматься обязательно? — поинтересовался внук. — Ты же не хочешь этого, и сюрприза нет никакого, ты ничего не приготовила!

— Почему ты так решил? — поразилась Аниколь. — Я специально приехала, чтобы увидеть тебя! А сюрприз, я его еще не приготовила, но я думала о нем и привезу его тебе в следующий раз.

— Нет, ты приехала, чтобы что-то требовать у моей мамы, которое она тебе должна. И мне не нужен сюрприз, о котором надо напоминать.

— Варион, — вмешался граф. — Пожалуйста, перестань копаться в голове у бабушки! Просто подойди, обними ее, и идите, играйте дальше.

— Он менталист? — ужаснулась баронесса.

— У Его Высочества много талантов, — уклончиво ответил Анрион. — Ну, так что, обниматься будете?

— Н-нет, наверное, в другой раз, — с сомнением посмотрела на улыбающегося внука любящая бабушка.

— Тогда все, повидались? Пойдемте, я Вас провожу обратно?

— Ох, опять идти! А нельзя ли мне просто посидеть и отдохнуть? Где-нибудь, в уголочке? Я мешать не буду!

— В уголочке, говорите, — задумался Анрион. — Часа Вам хватит?

— Да, хватит! — обрадовалась баронесса.

— Пойдемте, — граф подхватил тещу герцога под локоть и, пока она не успела опомниться, вывел ее из детской.

Стремительно провел по коридору, открыл какую-то дверь, аккуратно задвинул даму внутрь и перед тем, как захлопнуть, сказал: — «Отдыхайте, вернусь через час».

Баронесса возмущенно посмотрела на дверь, подергала ее — ах, ты меня запер? Ладно, я сейчас осмотрюсь и придумаю, чем порадовать.

Аниколь повернулась в комнату и замерла — напротив стояла огромная огненно рыжая собачища и внимательно ее изучала.

— С… собачч… ка, — пролепетала женщина. — Ты кто?

— Урм… гмм, — ответил пес.

— Хорошая собачка, красивая собачка, — баронесса, стараясь не делать резких движений, принялась отступать к двери. — Ты же не станешь меня кусать? Я невкусная. Да, я старая и жилистая.

— Грм? — собака наклонила голову набок.

— Правда, правда! Мой муж вообще говорит, что я ядовитая, — продолжала заговаривать зубы дама.

Пес сделал шаг и обнюхал женщину, причем, его голова оказалась немногим ниже головы баронессы. Де Плиер судорожно вздохнула и продолжила:

— Ты такая красивая! И умная, да? У тебя очень необычная шерсть, такая густая и даже немного волнистая, а оттенок просто бесподобный!

Пес принял позу копилки и слушал с явным удовольствием, наклоняя голову, то в одну, то в другую сторону и, временами, комментируя неизменным «Гуф… грм»!

Баронесса сама от себя не ожидала такого потока восхваляющих эпитетов, но жить хотелось и, очень желательно, в целом, не откусанном виде, поэтому поток красноречия лился и лился.

Час ей показался бесконечным и когда, наконец, она услышала щелчок двери, то просто осела на пол.

— Ваша Милость? — удивился Анрион, подхватывая оседающую женщину. — Что с Вами?

— С… с… собака, — пролепетала дама.

— Кто — я? А, так это же старина Рик! Вы не узнали его, что ли?

— Рика? — потрясенно переспросила баронесса, осторожно принимая вертикальное положение. — Это — Рик? Тот самый Рик, собака моей дочери? Демианы?

— Ну, да, — озадачено ответил Анри. — Он же узнал Вас, неужели не видите? Да, немного подрос с вашей последней встречи, но это все тот же Рик!

— Это называется «немного подрос»? Но это не собака, это монстр!

— Гуф… грм… гм?

— Нет, нет, я не то сказала, это очень красивая собака, — спешно исправилась баронесса. — Ваша Светлость, умоляю, уведите меня отсюда!

— Вы уже отдохнули?

— Да, да, я замечательно отдохнула! И я вспомнила, у меня есть очень важные дела, мне необходимо срочно ехать!

— Очень срочно? — участливо уточнил граф.

— Очень срочно, просто невозможно отложить, — баронесса покосилась на собаку и принялась бочком протискиваться мимо Анриона в двери.

— И Вы даже не хотите выпить чаю с дочерью и внуком? — Анри посторонился, давая даме дорогу.

Баронесса выскочила в коридор и охнула, увидев, что вслед за ней и графом вышла и собака.

— А..а он… Рик идет с нами?

— Конечно, Рик очень любит детей, а дети его просто обожают. Лучшего телохранителя не найти. Что же, пойдемте пить чай?

— Нет, нет, как-нибудь в следующий раз! — поспешно проговорила Аниколь. — И лучше всего не во дворце, а в городе, я знаю чудесную кофейню, где подают совершенно потрясающие десерты!

— Это уже когда вернутся герцоги дель Риво, — развел руками Анри. — Без разрешения родителей я не смогу отпустить с Вами Вариона, а Аннет без него не желает никуда выходить. Сегодня пришел вестник, мы ожидаем прибытия Их Светлостей со дня на день.

— Демиана возвращается? Я так рада! Но у меня совсем нет времени, Вы не проводите меня к воротам?

— Сожалею, но меня ждет Ее Величество, — огорченно ответил Анри. — Вас проводит Рик.

— Р… ик?

— Да, он прекрасно ориентируется во дворце и проследит, чтобы Вы не заблудились. Рик, отведи Ее Милость к Главным Воротам. Сможешь?

— Рррр… гуф!

— Ну, вот и отлично! Баронесса, — граф посмотрел женщине в глаза. — Был рад повидаться и пообщаться. Надеюсь, что для Вас визит оказался тоже… незабываемым! Вынужден откланяться.

Баронесса растерянно посмотрела на удаляющуюся спину графа.

— Грм? — поинтересовался Рик и осторожно потянул даму за край рукава.

Ни жива, ни мертва, Аниколь семенила за собакой, не решаясь выдернуть платье из его зубов. К счастью, Рик выбрал не ту дорогу, которой ее вел граф и возле ворот они оказались всего через минут пятнадцать. Рик выплюнул пожеванный и обслюнявленный рукав и вопросительно посмотрел на баронессу.

— Хорошая собачка, — машинально отреагировала де Плиер. — Спасибо!

— Грм… гуф! — согласился с ней Рик и развернулся назад во дворец.

На подгибающихся ногах баронесса вышла за ворота, вскарабкалась в карету и, брезгливо глядя на обмусоленный рукав, прошептала: «Больше… ни ногой»!

* * *

К удовольствию герцогини, дела у беременных наложниц пошли на лад. Регулярно прилетали вестники, сообщавшие, что бывшие на волосок от гибели женщины, после того, как отец ребенка начинал много времени проводить с ними вместе, обнимать их и, о, ужас! — целовать, на глазах выздоравливали.

Пара инцидентов, когда, вроде бы, шедшие на поправку женщины, неожиданно стали снова угасать, показали, что внимание, объятия, забота и поцелуи от отца ребенка наложницам требуются постоянно. Если же дракон начинал пренебрегать беременной, угроза гибели ее и плода тут же возвращалась.

Не всем драконам понравилось, что от них требуется обращаться с наложницами, как они обращались бы со своей парой, но выхода не было, если они хотели иметь ребенка.

На что еще Искрящая обратила внимание — если дракону наложница нравилась, и он проводил с ней время, обнимал ее и целовал с удовольствием, то женщина буквально расцветала на глазах. Причем, чем чаще дракон целовал ее, тем скорее она выздоравливала и тем лучше выглядела. У тех мужчин, которые проделывали все это без добрых чувств и отказались целовать наложницу, только по обязанности делая для нее самый минимум — подержать за руку раз в день, женщина выздоравливала намного медленнее и все время находилась в пограничном состоянии.

Демиана сделала вывод, что для нормального развития плода дракона, ему необходима любовь отца к нему самому и к его матери. А еще явно важную роль играли именно поцелуи. Может быть, потому, что в этот момент мужчина и женщина обменивались слюной? Деми решила обязательно подумать над этим.

Визит и так затянулся немного дольше, чем планировался изначально, и герцогиня поставила Наместника Асшгарра дас Веете в известность, что собирается возвращаться в Империю.

— Я понимаю, — согласился с ней Гарр. — Вы уже и так сделали почти невозможное — нашли причину, по которой погибают беременные наложницы. Народ драконов Вам бесконечно благодарен!

— Еще рано праздновать, — возразила Демиана. — Надо дождаться, чтобы женщины родили и все-таки, разобраться с проблемой боли при зачатии. Но я не могу оставаться дольше, поэтому предлагаю такой вариант: пусть с нами в Империю поедут два дракона. Один вместе с беременной наложницей, второй — наложницей, которую бы хотел оплодотворить, но еше не делал этого. Надеюсь, драконы выдержат запрет на новые оплодотворения, пока я не найду причину боли?

— Разумеется, Ваша Светлость, — заверил Гарр. — Никто не посмеет ослушаться. Когда Вы собираетесь возвращаться?

— Думаю, завтра с раннего утра. Сможете найти драконов, кто согласиться поехать в Империю?

— Думаю, да, смогу найти таких. Им же не обязательно ехать вместе с Вами, они могут прибыть и на день-три позже?

— Конечно. Все условия для жизни мы им предоставим, — вмешался Тамиль. — Я рад, что ваш народ получил шанс на возрождение.

— Слава Всесветлой, — ответил Асшгарр. — И Искрящей! Удивительно, как сами мы не догадались, не увидели такую очевидную причину!

— Просто за многие годы вы привыкли видеть в людях только рабов, вещи, — заметила Демиана. — Конечно же, нельзя было допускать, чтобы драконья молодежь развлекалась, убивая и грабя. Думаю, именно за это Всесветлая вас и наказала бездетностью. Сейчас все зависит только от вас самих — сможете изменить отношение к человеческим женщинам — ваш народ не вымрет.

— Я буду следить за этим, — заверил дракон. — Спасибо, что открыли нам глаза!

Глава 14

Как же хорошо дома!

Деми еще нежилась в постели, когда дверь распахнулась, и босоногое счастье с размаху прыгнуло на кровать.

— Мамочка! Я так скучал!

— Варион, счастье мое!

— Ты когда встаешь, а то там тетя хочет с тобой поздороваться?

— Тетя? Как интересно. Встану сразу, как только ты с меня слезешь. Не виделись две недели, а у меня такое чувство, что два месяца — ты еще подрос!

— Конечно, я вырос, я же хорошо кушаю! — мальчик спрыгнул на пол и зашлепал к гардеробной. — Мам, ну, вставай уже, какое тебе платье принести?

— Рион, малыш, мне же сначала надо умыться. Потом, платье ты все равно сам не снимешь и не принесешь. Кстати, а где папа?

— Папа с Его Сиятельством де Соммери уже полчаса сидят у него в кабинете, — ответил сын, потом лукаво посмотрел на мать. — А я уже не маленький!

— Конечно, ты у меня большой маленький сын! — рассмеялась Демиана и ахнула.

Из гардеробной выплыло одно из платьев и легло на кровать. Следом высунулась хитрая мордашка.

— Рион! Как ты… Впрочем, какая теперь разница.

— Теперь ты быстро оденешься?

— Конечно, — со вздохом ответила, вставая Деми. — Как я могу долго одеваться, когда мне помогает лучшая в мире горничная?

Варион рассмеялся:

— Я еще много могу!

— Даже не сомневаюсь, — согласилась мать. — Ты скажи главное — все цело, все живы?

— Конечно, все живы! — возмутился мальчик. — Я же не маленький и понимаю, что люди — не игрушки и если они сломались, их не всегда можно починить. Я осторожно!

— А как на счет «все цело»? — поинтересовалась Демиана.

— Ну, теперь все цело, — отвел глаза мальчик.

— «Теперь»? Варион, не томи, рассказывай сразу, к чему мне необходимо приготовиться, — напряглась герцогиня.

— Мама, все в порядке! Я немножко сломал стенку в детской, но потом сам ее помогал чинить и даже без магии! Теперь стенка целая и не поломанная.

— И как долго ты помогал?

— Два дня, — вздохнул Варион. — Пока Иским, это каменщик, ее совсем-совсем не починил. Я подносил ему камни, а потом смешивал песок и цемент и мешал все с водой. Без магии очень трудно, у меня даже мозоли получились, и Его Сиятельство запретил мне их сводить магией. Сказал, что они должны заживать естественным образом.

— Ну-ка, покажи свои руки, — попросила Демиана. — Хм, на самом деле мозоли! Я очень тобой горжусь! Ты был неправ, когда разрушил стенку, но молодец, что помог ее восстановить. А мозоли — это вообще замечательно. Теперь твои руки знают, каких трудов стоит что-то сделать и ты, я надеюсь, больше не станешь портить чужую работу.

— Да, мама, я все понял, и буду стараться ничего не рушить, а только строить.

— Нет, уж, давай, строить ты тоже будешь только после разрешения и под присмотром де Соммери? Все, я готова, что там за тетя хочет со мной поздороваться?

— Да моя же тетя! Пошли, — мальчик схватил Деми за руку и потянул на выход.

— Аннет! — ахнула герцогиня. — Что же ты стоишь под дверью?? Когда ты приехала? С кем? Впрочем, с кем я догадываюсь… И где она?

— Деми! — обняла ее сестренка. — Как я рада, что ты вернулась! Я не знала, можно ли врываться в спальню к герцогине, поэтому решила подождать здесь.

— Ты уже завтракала?

— Еще нет.

— Отлично, пошли ко мне в столовую и все вместе позавтракаем! Так, где баронесса?

— Моя бабушка хочет у тебя что-то требовать, но потом она поняла, что я слышу ее мысли и испугалась. А потом ее совсем немножко напугал Рик и она к нам больше не приходит, — объяснил Варион. — Мне она сказала, что для меня у нее есть сюрприз, она его как-нибудь в другой раз отдаст.

— Мама и сюрприз? Разве что, неприятный, — пробормотала герцогиня. — Ладно, будем решать задачи по мере их поступления. Сейчас главная задача — позавтракать и я хочу, чтобы Аннет мне все-все рассказала — что дома, когда они приехали и остальное.

Тамиль и Анрион завершили неотложные дела и теперь с удовольствием потягивали отвар.

— Да, не скучно вы тут жили, — протянул герцог. — Кто бы мог подумать, что баронесса решится на путешествие, еще и ребенка с собой потащит? Лучше бы я не запрещал пускать ее в портал…

— Что уж теперь, все позади. Дороги в Империи, конечно, не образцовые, но разбойники давно выведены или сами вывелись — в общем, нет их. Единственное, что теперь в дороге неудобно — это долгий путь и не самые лучшие условия на постоялых дворах.

— Нет, но какая настойчивость! И как ты только сумел ее выпроводить из дворца?

— Это не я, это Варион с Риком постарались, — улыбнулся Анри. — Видел бы ты эту картину! Но баронессе тихо все равно не сидится, еще до визита во дворец, она объездила всех, до кого дотянулась, набрала «языков» из прислуги и работниц модных мастерских и собрала все сплетни и слухи за все годы, которые отсутствовала в столице. Это не женщина, а ходячая неприятность. А вот Аннет мне нравится — совершенно не испорченный ребенок и так на Деми похожа! Удивительно, как у такой матери получились такие дочери?

— Что тут удивительного? — пожал плечами Тамиль. — Ты брата видел?

Анри скривился.

— Вот тебе и ответ. Матушка все силы бросила на воспитание сына, а дочерей забросила, это их и спасло, остались нормальными людьми. Кстати о Борисе, как он, не в курсе?

— В курсе, — пробурчал Анри. — Из Арестана регулярно прилетает вестник. Барон Андолени со слезами умоляет избавить его от этого напыщенного индюка. Борис ничего не умет или не хочет делать, не вылезает с гауптвахты, но только выходит, принимается за прежнее. Толку от него никакого, одни неприятности.

— Например?

— Он же туда поехал на должность адъютанта начальника гарнизона, ты помнишь это?

— Разумеется.

— Ну, так вот, обязанности свои он исполняет спустя рукава, все время пререкается с бароном, перессорился со всеми. Распоряжения начальника гарнизона до подчиненных не доходят, за выполнением их Борис тоже не следит, переписка и вообще вся корреспонденция барона находятся в заброшенном состоянии. Иными словами, пользы он никакой не приносит, один вред. Надо его куда-то убирать. Арестан — важная крепость на западном рубеже Империи, нельзя, чтобы там служили настолько безответственные люди.

— Да, ты прав. Подумаем в ближайшее время, что с этим счастьем делать. Да, в ближайшие дни к нам прибудут драконы с наложницами, необходимо выделить им отдельные покои в стороне от лишних глаз. Со всеми мыслимыми удобствами и под надежной охраной.

— Конечно, сейчас отдам распоряжение. Думаю, в восточном крыле, где селили повелителя Александра, им будет удобно. Сколько драконов мы ожидаем?

— Два дракона и две или три наложницы. Беременная наложница со своим драконом и еще две или одна не беременные, эти будут с другим. У них там, в Нибелгране, черте что делается, я потом расскажу подробнее. Демиана будет наблюдать за ними, и искать решение одной проблемы.

— Какой? — заинтересованно спросил Анри. — Драконы живут очень закрыто, я почти ничего о них не знаю.

— Да там просто кошмар — у них сто лет не рождаются дети, и не осталось ни одной драконицы, способной к деторождению. А человеческие женщины не выживают после зачатия, а какие выживают, то все равно умирают вместе с плодом.

— Действительно, кошмар, — согласился Анри. — Ладно, я точнее узнаю у Демианы, все-таки, я целитель и не самый плохой, может быть, вместе мы сможем им помочь.

— Драконам?

— Нет, человеческим женщинам.

— Уже, — улыбнулся Тамиль. — Демиана уже нашла решение, и беременные женщины больше не умирают. Но вот как сделать процесс зачатия не смертельным, еще не решено, поэтому драконы и приезжают.

— Лично прослежу, чтобы все приготовили, как положено, — встал Анри. — Я так думаю, все уже встали, пошли, пока дети Демиану совсем не замучили, заодно все вместе позавтракаем.

Глава 15

— Ты как тут оказалась? — спокойно спросил дракон. — Почему весь дворец в обморочном состоянии?

— Ты меня запер! — обвиняюще ответила Алика. — Я не желаю сидеть взаперти!

— А что ты желаешь? — обманчиво мягко поинтересовался Рангх. — Тебе не кажется, что ты не в том положении, чтобы что-то требовать или капризничать?

— Разве? — удивилась Алика. — А мне казалось, что я твоими стараниями именно «в том положении».

— Поэтому тебе, как послушной женщине, надлежит находиться в своих покоях и не дергать дракона за… гм… Не злить.

— Где ты здесь видишь послушную женщину? — оглянулась наложница.

— Алика!

— Меня зовут Полетт! — выпалила женщина. — Если так трудно запомнить, я могу написать на бумаге и прикрепить ее к одежде. Надеюсь, читать ты умеешь?

— Алика!

— Не только деспот и склеротик, но еще и глухой, — сокрушенно проговорила наложница. — Страшно представить, какой ребенок получится. Бедный малыш…

— Женщ-щ-щ-ина-а! — низким голосом рявкнул Рангх. — Ты нарываешься, я сейчас не посмотрю, что ты беременна и накажу тебя!

— Уж сделай милость, накажи! Придуши уже или просто прибей, а то только обещаешь, — глядя прямо в глаза дракону, ответила наложница и шагнула к нему навстречу. — Не думаешь же, ты, что после всего, что мне пришлось перенести, я дорожу жизнью?

— Дура! Уйди, пока я еще могу себя сдерживать!

— Нет, — женщина сделала еще шаг и оказалась на расстоянии вытянутой руки напротив мужчины. — Ты или предоставишь мне полную свободу во дворце и прилегающих к нему садах или лучше убей, пока этого не сделала я сама.

— Женщина! — дракон схватил ее обеими руками, слегка встряхнул и вдруг повел носом и с тихим стоном уткнулся ей в волосы, скользнул к ушку, провел губами по скуле и невесомо прикоснулся к уголку рта.

Наложница судорожно вздохнула, повернула голову, облизала губы и приникла к груди мужчины. Рангх издал низкий рокочущий звук и набросился на ее рот, сначала властно и напористо, но через несколько секунд его губы стали мягкими, а поцелуй нежным и чувственным. Женщина обхватила его шею руками и запуталась пальцами в волосах господина, жадно отвечая на ласки.

Казалось, обоими овладело какое-то наваждение или безумство — они держались друг за друга, будто утопающий за соломинку, будто погибающий за последнюю возможность спастись. Языки сплетались в неистовом танце, даря вспышки удовольствия и возбуждения, губы обнимали, потягивали, гладили и нежили. Руки ласкали, прижимали, грели и обнимали.

Наконец, они оторвались от губ, по-прежнему переплетенные руками, сделали несколько глубоких вдохов, не отрывая друг от друга горящих взглядов, и дракон стал медленно расстегивать пуговицы рубашки.

Наложница принялась ему помогать и вот уже рубашка улетела куда-то прочь, а две пары рук, сталкиваясь и торопясь, стянули тунику женщины и тут же перешли к ласкам груди. Рангх одной рукой обхватил молочно-белый холмик, резко отличающийся по цвету от загорелых рук женщины, второй нежно провел по соску, наклонился и обхватил вершинку губами, потянул, облизал, чуть прикусил и пососал. Наложница обеими ладошками гладила литые мышцы, проводила по животу, спине, постанывая и подаваясь вперед, когда удовольствие от манипуляций с ее грудью становилось особенно острым.

Воспоминание о болезненных соитиях остались где-то там, далеко за границей памяти и единственно, чего сейчас хотела Алика-Полетт — это чтобы дракон не останавливался. Она обвилась вокруг него, как лоза, прижалась, жадно лаская все его великолепное тело, позволяя и поощряя все, что он с ней делал. В какой-то момент ей стало мало, и женщина вцепилась в брюки, дергая и терзая их в стремлении скорее снять и увидеть мужчину во всем великолепии, прикоснуться к бархатной нежности кожи, насладиться единением и наполненностью. Рангх на секунду отстранился, мгновенно освободился от штанов и, подхватив наложницу на руки, бережно уложил ее на кровать поверх покрывала. Алика-Полетт заёрзала, ощутив колючую поверхность под спиной, и захныкала, желая, чтобы ее мужчина как можно скорее вернулся к ней. Дракон осторожно свернул покрывало, перекатив женщину сначала на бок, а потом на живот, стянул с нее шаровары и принялся выцеловывать спину, спускаясь к пояснице и ягодицам. Ненадолго задержался, исследуя упругие полушария, и скользнул рукой к лепесткам. Наложница выгнулась и протяжно застонала, и дракон перевернул ее на спину и продолжил ласкать сосредоточие ее женственности.

— У тебя там почему-то так мокро, — прошептал он. — И это потрясающе возбуждает.

Алика-Полетт развела ноги и притянула дракона к себе, ёрзая и похныкивая от нетерпения скорее ощутить его в себе.

— Не мучай, прошу, возьми меня! — простонала наложница.

Рангх прижался, чувствуя, как его ствол касается лона женщины, и еле сдерживаясь, чтобы не войти сразу на всю глубину, попытался осторожно продвинуться, но женщина сама резко подалась вперед и…

Это было волшебно! Лоно наложницы, казалось, подстроилось под его размер и только приветствовало толчки и глубокие погружения, дракон не мог оторваться от сладко-пьяных губ женщины и тонул в необыкновенно сильных ощущениях.

Внезапно женщина застонала громче, стала подаваться навстречу более резко и вскрикнула, прижавшись и замерев, а ее лоно запульсировало, обхватывая член мужчины, и он чуть не задохнулся от удовольствия, сделал несколько сильных движений и вскрикнул сам, потерявшись в ослепляющем наслаждении.

В себя они пришли только через несколько минут, Рангх, вспомнив, что женщина человечка и беременная к тому же, попытался выйти из нее, но наложница обхватила его руками и ногами, прижалась всем телом.

— Ты куда это собрался? — прерывистым шепотом спросила она.

— Я могу тебе навредить, ты беременна, — прохрипел Рангх. — Что ты чувствуешь, ничего не болит?

— Хороший секс никому навредить не может, — продолжила женщина. — Отвары, зелья, придурки чертовы…

— Болит? — встревожился Рангх, боясь пошевелиться и с удивлением ощущая, что уже снова готов повторить.

— Ничего не болит, — женщина дернулась, и мужчина заскрипел зубами.

— Отпусти, иначе я не сдержусь.

— Не сдержись, пожалуйста, — мурлыкнула наложница. — Ты мне крепко задолжал за все это время.

На этот раз все было сдержаннее и нежнее, но от этого не менее восхитительно.

Когда дыхание выровнялось, мужчина лег рядом с наложницей, обнял ее и уткнулся носом ей в шею.

— Тебе, правда, не было больно?

— Мне было хорошо, — ответила женщина. — А тебе?

— Я никогда такого не испытывал, — признался дракон. — Полетт, почему раньше ни с кем так не было и с тобой тоже раньше все было иначе?

— Наверное, потому, что ты не хотел доставить женщине удовольствия и просто брал, не заботясь, что она чувствует?

— Но для этого женщинам давали пить зелья и отвары!

— Глупцы, зачем что-то пить, если природа все уже придумала? Почему ты раньше меня никогда не целовал и так не ласкал?

— Потому что с детства нам объясняли, что обнимать и целовать можно только драконицу, свою истинную пару. Я не знаю, что на меня нашло, почему я все это делал, но признаю, это было необыкновенно!

— Ну и сами себя наказали, на целый век обрекли на жизнь без удовольствия, еще и детей лишились.

— Как ребенок? — встревожился Рангх. — Еще рано для ухудшения, но я был неосторожен и мог повредить.

— Нормально ребенок, что ему сделается, главное, чтобы маме было хорошо, тогда хорошо будет и ребенку, — задумчиво ответила Полетт.

Дракон потерся носом о шею женщины и поцеловал ее.

— Ты такая сладкая и притягательная, не могу оторваться, чтобы не пробовать тебя снова и снова…

— Э, давай лучше попробуем что-нибудь более существенное. Я проголодалась!

Рангх встал и, не стесняясь наготы, отправился раздавать указания слугам. Полетт любовалась — высокий, широкоплечий, могучий и, в тоже время, не грузный, а сильный и гибкий. Весь её! Она прислушалась к отголоскам испытанного удовольствия, гуляющим по организму — да, то, что доктор прописал. И раздражение куда-то делось, и аппетит появился.

Кушали, лежа на той же кровати, Рангх натянул штаны, а Полетт так и лежала голышом, только прикрылась простыней, и мысленно хихикала, наблюдая сквозь ресницы, как на нее смотрит дракон.

— Ну, что, отправишь меня назад в заточение? — поинтересовалась женщина.

— В каком смысле? — уточнил Рангх.

— В прямом — отошлешь назад в то крыло и опять запрешь все двери и велишь меня никуда не пускать?

— Даже не знаю, — с сомнением посмотрел на нее дракон. — Ты ведь там все равно не останешься?

— Не останусь, — согласилась Полетт.

— И что будем делать? — поинтересовался мужчина. — Какие есть варианты?

— Ого, ушам своим не верю, ты интересуешься моим мнением?

— Да, пользуйся моментом.

— Тогда, — женщина обвела спальню глазами. — Куда ведет эта дверь?

— Какая? А, эта… В смежные покои, которые предназначены моей паре. Ты же не хочешь??

— Хочу.

— Но ты же не моя пара, — неуверенно спросил Рангх.

— Посмотрим, кто я. Пока все сходится — мы ждем ребенка и как только ты перестал строить из себя господина и стал относиться ко мне по-человечески, то есть, по-драконьи, то все стало налаживаться, не находишь?

— Да, согласен. Но что подумают другие, когда узнают, что наложница поселилась в покоях моей истинной пары?

— Ты настолько зависим от чужого мнения? Странно, я была уверена, что ты уже взрослый и самодостаточный. И потом, дракониц больше нет, поэтому или человеческая женщина или живи бобылем. Кстати, а куда девались все твои наложницы?

— Я их продал, — равнодушно ответил дракон.

— Почему?

— После того, как поцеловал тебя, мне все остальные почему-то стали противны. Убрал от греха подальше, чтобы не раздражали.

Отреагировать Полетт не успела — перед лицом Рангха замерцали круги и один за другим вывалились три вестника.

Мешать мужчине женщина не стала, потянулась за кисточкой винограда и принялась отщипывать по ягодке, лениво кидая ее в рот, пока Рангх изучал полученные послания.

— Полетт, хочешь поехать в Империю? — неожиданно спросил дракон. — Наместник предлагает.

— Нет! — быстро и твердо отреагировала женщина. — Туда я точно не хочу возвращаться.

— Уверена?

— Более чем.

— Хорошо, тогда я отпишусь, что не еду. Но тут еще любопытная информация для каждого дракона.

— Поделишься?

— Странно все это — Наместник пишет, что всех беременных наложниц необходимо почаще обнимать, гладить, проводить с ними время и целовать! Пишет, что от этого беременность протекает без осложнений и женщина не угасает.

Полетт села на кровати и сосредоточилась на Рангхе.

— Ну, ничего себе. А мы сами… Ладно, не важно…

— А еще Наместник запрещает всем проводить новые зачатия, пока Искрящая не найдет причину, из-за которой эта процедура настолько болезненна для женщин.

— Я без Искрящей скажу — потому что ваши му… драконы ведут себя, как последние ослы!

— Полетт?

— Ладно, это тоже не важно. Так что — я переселяюсь в эти покои? — показала она на смежную дверь.

— Переселяйся, — вздохнул дракон. — Я отдам распоряжение, чтобы слуги слушались тебя, делай там все, как пожелаешь. Мне надо ответить Наместнику и еще кое-какие дела, но вечером я зайду посмотреть, удобно ли ты устроилась.

Глава 16

Новые покои Полетт понравились.

Еще бы — три комнаты, отдельная купальня и спальня, из которой можно было попасть в прямо спальню Угррангха. И весь дворец в ее распоряжении!

Слуги, конечно, были сильно удивлены, когда дракон переселил наложницу в покои истинной пары и позволил ей не только свободно передвигаться по дворцу, но и отдавать им распоряжения. Последнее, правда, все-таки с некоторыми оговорками. К примеру, нельзя было выполнять указания женщины, если их выполнение могло причинить ей какой-нибудь вред. За безопасность и благополучие наложницы все отвечали головой, причем, как предупредил дракон — коллективно. Поэтому с женщины глаз не спускали и ловили каждое ее пожелание, но при этом старались не раздражать постоянным сопровождением.

А Полетт все нравилось! Впервые за долгое время она могла сама собой распоряжаться, пусть и с некоторыми оговорками, ее берегли, ей старались угодить, и стоило ей что-то попросить — слуги неслись наперегонки.

А еще у нее теперь был свой, личный, ручной дракон! Рангх почти все время проводил дома и если улетал по делам, то старался непременно вернуться хотя бы на ночь. О. эти ночи! Бывшая графиня думала, что все знает о взаимоотношениях мужчины и женщины, но этот мужчина сумел ее удивить и покорить: кто бы мог подумать, что в этой горе мышц и тестостерона хранится столько нежности? Ночи доставляли обоим непередаваемое удовольствие и все прочнее и прочнее привязывали друг к другу.

— Рангх, — поинтересовалась Полетт. — Расскажи мне о драконах.

— Что именно? — полусонным голосом уточнил мужчина.

— Да все подряд, я же о вас ничего почти не знаю, а мне теперь это очень нужно!

— Почему — «теперь»?

— Ну, как же? — удивилась вопросу женщина. — Я ведь, в некоторой степени, беременна. И мой мужчина дракон. Я должна знать все о вас!

— Ты не «в некоторой степени беременна», — Рангх подгреб Полетт себе поближе и засопел ей в шею. — Ты на самом деле беременна и это делает меня бесконечно счастливым. И да, ты права, тебе надо больше узнать о драконах, ведь ты теперь часть этого, встаем?

— Встаем, — согласилась женщина и попыталась покинуть ложе.

Но Рангх протестующе заурчал и, крепче прижав наложницу к себе, легко встал, держа Полетт на руках.

— Куда доставить мою госпожу?

— В купальню! — после короткого мысленного выбора места дислокации скомандовала госпожа.

И, конечно же, завтрак пришлось отложить еще на пару часов, а потом пришло время осмотра целителя.

Пожилой абар долго щупал живот Полетт и вглядывался в него, Рангх все это время стоял у изголовья женщины и не спускал тревожных глаз с доктора. Наконец, тот встал и отошел от кровати.

— Все в порядке? — поинтересовался дракон.

— Да, более чем, — невозмутимо ответил целитель, — Даже удивительно.

— Удивительно? — возмутилась Полет. — То есть, ты ждешь, что я начну угасать?

— Нет, конечно, — поспешно заверил ее целитель. — Просто я уже много видел беременных наложниц, и ни одна не выглядела так хорошо на таком сроке.

— В каком смысле — не видел?

Рангх сделал знак лекарю и тот поспешно перевел разговор:

— Ребенок в полном порядке, госпожа. Это же Вас волновало?

— Ого, ты называешь меня на «Вы»? С чего бы это? — удивилась Полетт. — Я же наложница!

— Вы носите ребенка господина, значит, Вы — госпожа, — ответил целитель.

— Ладно, табель о рангах я потом сама разберу. Что еще можете рассказать о малыше?

— Он отлично развивается и прекрасно себя чувствует. Крупный и крепкий ребенок!

— Мой сын будет сильным драконом! — довольно проговорил Рангх и, наклонившись, поцеловал Полетт в губы.

Целитель вытаращил глаза и тут же отвернулся, смущенно пробормотав:

— Но это не сын.

— А кто? — в унисон вскричали Рангх и Полетт.

— Разве есть варианты? Это девочка, — несколько недоуменно ответил целитель и немного отодвинулся, потому что оба родителя подскочили и кинулись к нему.

— Как, девочка? — дракон.

— У меня будет дочка? — госпожа.

— Ну, да. Вы расстроены, потому что ждали сына?

— Абар, — проревел дракон и приподнял его обеими руками на уровень своих глаз. — Повтори, что ты сказал — моя женщина беременна девочкой?

— Д-да, господин, — пролепетал целитель. — Простите, если огорчил Вас.

— Огорчил?? — рассмеялся Рангх. — Это самая лучшая новость, какую ты мне мог поведать. Лучше была бы только, что мы ждем двух девочек, близнецов.

— Нет, господин, плод один.

— Посмотри еще раз. Хорошенько! Ребенок точно в полном порядке? И мать? А потом еще раз посмотри — точно ли девочка.

Целитель, косясь на возбужденного дракона, еще раз проделал все манипуляции и подтвердил:

— Ребенок и мать полностью здоровы, и да, это девочка.

Рангх засмеялся, схватил Полетт на руки и закружился с ней по комнате.

— Дочка! Ты понимаешь, у нас будет дочка! Это же просто чудо!

— Я, безусловно, разделяю твой восторг, так как всегда хотела иметь дочь, но объясни мне, почему ты-то так радуешься? Разве не о сыне мужчины мечтают, особенно, если ребенок первый или вообще единственный? — отреагировала женщина.

— Полетт, у драконов девочки не рождались две сотни лет!

— Да? Мне кажется, что ты говорил о сотне лет без детей? — с сомнением уточнила женщина.

— Сто лет вообще без детей и двести лет, за которые не родилось ни одной драконицы! Полетт, ты понимаешь, что это означает?

— Не совсем, — осторожно ответила женщина. — Но если ты меня не отпустишь или, хотя бы, не перестанешь так сжимать, то наша дочка может и не родиться.

— Прости, — Рангх осторожно посадил Полетт на кровать.

— Спасибо, — перевела дух Полетт. — Но почему ты так уверен, что родится драконица? Может быть, обычная человеческая девочка?

— Нет, это невозможно, драконы всегда доминируют и если ребенок от дракона, он может быть только драконом.

— Разве уже были дети от человеческих женщин и драконов? — удивилась Полетт. — Откуда ты можешь знать, если никогда не видел плод любви дракона и человека?

— Нет, не были. Вернее, никто из ныне живущих не видел ребенка дракона и человека, но у нас есть легенда, что много веков назад один дракон полюбил человеческую женщину и стал жить с ней, как со своей парой. Но остальные драконы не приняли такой союз и сначала выгнали их из Нибелграна, а потом, когда узнали, что женщина беременна, убили обоих, чтобы не портить чистоту крови драконов.

— Какой кошмар, вы же ненормальные! За что убили женщину, нерожденное дитя и своего соплеменника? — возмутилась Полетт. — Кажется, я погорячилась, отказавшись поехать в Империю, там, по крайней мере, не убивают ни смесков, ни смешанные пары!

— Подожди, не спеши, я не договорил, — остановил поток возмущений мужчина. — И тогда Наместнику Нибелграна явилась Всесветлая и сказала, что за такое преступление она накладывает наказание на весь драконий народ, и что отныне у драконов будет рождаться одна девочка на пять-шесть мальчиков, а не поровну, как раньше. Что одна драконица сможет родить только один раз в жизни и что если драконы не образумятся, то сначала девочек, а потом и мальчиков будет рождаться все меньше и меньше, пока драконы полностью не потеряют возможность иметь потомков.

— Да, уж, — поёжилась Полетт. — Всесветлую лучше не гневить. И что случилось дальше?

— Раум, — обратился дракон к замершему в углу комнаты целителю. — Ты можешь быть свободен.

Тот поклонился и стремительно покинул помещение.

— А дальше все случилось именно так, как предсказала Всесветлая: постепенно детей становилось все меньше и меньше, а девочки вообще перестали рождаться.

— И что теперь?

— Спустя много- много лет драконы спохватились и принялись искать способ получить потомка, но ничего не получалось. Дальше ты и сама знаешь, что делали драконы.

— Уж знаю, да, — поёжилась женщина. — Странно, что теперь наши соития дарят одну радость и наслаждение и без всяких зелий и отваров мне ни капли не больно и хочется еще и еще.

— Я тоже думал над этим, — кивнул Рангх. — Могу сказать, что одна ночь с тобой приносит больше удовольствия, чем все годы, когда я брал наложниц.

— Интересно, это я такая особенная или есть что-то еще, что отличает наши соития от того, как ты проводил ночи с наложницами?

— Да все отличает! Ты не пьешь отвары и зелья, ты не боишься меня, тебе нравится прикасаться ко мне, и ты получаешь удовольствие от слияния. А мне хочется все время тебя обнимать, гладить, носить на руках, ласкать, целовать, особенно целовать! Мне нравится твой запах, твои волосы, твоя нежность, ненасытность и безбашенность. Если бы ты была драконицей, то, несомненно, являлась бы моей истинной, а так — ты моя ньяра.

— Что такое «ньяра»? — заинтересовалась Полетт.

— «Ньяра» — любимая женщина. Сокровище, которым ни с кем не делятся.

— Интересное у вас разделение. Ньяра — любимая наложница?

— Нет, ньяра выше любой наложницы и выше драконицы, если она — не истинная ее дракона.

— Человеческие женщины не бывают истинными?

— Нет, ведь у вас нет второй ипостаси, но в остальном ты полностью ей соответствуешь. Я очень рад, что купил тебя тогда, хотя долгое время был уверен, что просто зря выкинул деньги, — дракон обнял Полетт. — Простишь ли ты когда-нибудь меня за все, что тебе по моей вине пришлось перенести?

— Конечно, прощу, ведь я сама поступала не лучше, — вздохнула женщина. — Если моя малышка благополучно родится, то о большем счастье я и не мечтаю. Но учти, дракон, наложниц я больше не потерплю, и если, не дай Всесветлая, узнаю, что ты был с какой-то другой женщиной, не обижайся — не прощу.

— Ты еще и ревнивица? — довольно улыбнулся дракон.

— Я собственница, — возразила Полетт. — Мы с малышкой решили, что вот этот, — женщина ткнула пальцем в грудь мужчины. — Дракон — наша с ней собственность, а своим я ни с кем не делюсь!

— Так что ты говорила про Империю — все-таки, поедем?

— Нет, это была минутная слабость. В Империи нет никого, кто меня бы ждал и… любил, — грустно ответила Полетт. — И я в этом сама виновата, но теперь уж ничего не поделаешь. Мой дом — в Нибелгране.

— Полетт, — с чувством выдохнул Рангх, аккуратно сгребая женщину в объятия.

Так, мы отошли от темы, а с детьми-то что? Почему ты уверен, что у нас родится девочка — дракон, а не просто человеческая девочка?

— Потому что Всесветлая, когда проклинала драконов, поставила условие. Ты же знаешь, что ни одно проклятие не может быть наложено, если нет условий для его снятия?

— Не могу сказать, что очень хорошо разбираюсь в вопросе, но что-то такое я слышала, — кивнула Полетт.

— И условие, которое назвала Всесветлая Наместнику Нибелграна, было таким: первая драконица родится только тогда, когда последняя Искрящая сможет забыть и простить, а драконы научатся любить и ценить.

— И? Каким образом это может касаться нас?

— Дракониц больше нет в мире, значит, родить девочку — дракона может только человеческая женщина. Ты — человеческая женщина и ждешь девочку от дракона.

— Гм… Сложное умозаключение, — засомневалась Полетт. — Но, знаешь, мне все равно, кто родится — мальчик или девочка, дракон или человек — я, самой удивительно, уже его люблю и очень хочу прижать к груди.

— Мне, в общем-то, тоже все равно — сын или дочка, главное, чтобы ребенок благополучно родился и ни ты, ни он не пострадали. Я оставлю тебя на день — мне надо слетать к Наместнику?

— Спешишь поделиться радостью?

— Да, заодно узнаю, как у него обстоят дела, ведь его наложница тоже беременна.

— Можешь узнать кое-что для меня?

— Да, конечно, что ты хочешь узнать?

— Узнай, счастлива ли и благополучна Искрящая.

Рангх внимательно посмотрел на свою женщину и серьезно ответил:

— Обязательно. Не скучай, моя ньяра, я постараюсь не задерживаться.

— И не подумаю, у меня как раз созрел план, как обустроить детскую, этим и займусь.

— Как вовремя я собрался улетать! И мне уже жалко слуг, — улыбнулся дракон.

Глава 17

Асшгарр дас Веете был почти счастлив — его Мирия отлично себя чувствовала, ребенок благополучно рос и развивался. Дракон с удовольствием много времени проводил с женщиной и даже переселил ее в соседние покои, смежные с его собственными, чтобы в любой момент можно было зайти и не тратить время на переход из мужской части дворца в женскую.

Глядя на Наместника, и другие драконы принялись переселять своих беременных поближе — детей хотелось всем.

Но были и потери — две наложницы погибли, поскольку отцы их детей не смогли пересилить свое отношение и так и не дали женщинам ни ласки, ни внимания.

Когда Гарр узнал об этом, он пришел в ярость — им дан такой шанс, а эти нос воротят??? Оба несостоявшихся отца были наказаны и получили полный запрет на возможность иметь наложниц. Авторитет Наместника непререкаем, оба стали изгоями.

Из Империи приходили добрые вести: оба дракона, временно переселившиеся туда, сообщали, что им предоставили все необходимое и Искрящая пристально наблюдает за беременностью и ищет причину болезненности при зачатии. Правда, пока решение не найдено, но Ее Светлость очень старается.

Асшгарр дас Веете не знал, как благодарить Всесветлую, что привела в этот мир Искрящую и позволила ей посетить Нибелгран. Много ошибок наделали предки, много преступлений совершили, но предков, кто заварил всю эту кашу, давно нет, а расхлебывать приходится потомкам. Только бы начали рождаться дети, Гарр проследит, чтобы драконы в корне изменили отношение к человечкам, любая награда, почести — лишь бы все получилось! Да, каждый дракон с детства впитал правило, что драконы превыше всех, но он постарается ввести новое правило — превыше всех тот, кто дает жизнь.

Угррангх прилетел рано утром и Наместник гостю очень обрадовался.

— Рангх, ну, наконец-то ты соизволил вспомнить о родственнике! Совсем пропал, рассказывай, чувствую, неспроста прилетел.

— Да, есть, чем поделиться, — согласился дракон. — Где расположимся, я бы хотел, чтобы нам не мешали?

— А, пошли в сад, посидим на топчане — и прохладно, и уединенно. Я распоряжусь насчет дастархана и велю, что бы пока сами не выйдем, никто не беспокоил.

— Отлично, я как раз не прочь перекусить, — улыбнулся Угррангх.

Драконы подождали, пока слуги расставят кушанья, фрукты, напитки и удалятся.

— Ну, я слушаю, — первым нарушил молчание Наместник.

— Давно я купил наложницу, империанку, Она не блистала красотой и молодостью, но своими ногами перешла Горячие Пески и выжила. Наверное, такая выносливость и жизнестойкость меня в ней и зацепила, поэтому, когда услышал ее историю, решил приобрести. Однако, когда после оформления купчей, мне выдали приобретение, я понял, что выкинул деньги на ветер: женщина была измучена и, казалось, находилась на последнем издыхании. Я отправил ее в дальнее стадо и надолго забыл. Но однажды мне пришло в голову посмотреть, как в стаде дела, я слетал туда и случайно увидел эту рабыню, и она меня поразила своей живучестью, да и выглядела она намного лучше, чем в день покупки. В общем, долго рассказывать — я забрал ее и сделал своей наложницей. Как и у всех, соития не доставляли ей удовольствия, но отвары и зелья, которые давал рабыне целитель-абар, немного притупляли неприятные ощущения. А потом я провел с ней зачатие, и женщина выжила и забеременела. Не умею красиво рассказывать.

— Я слушаю, — поощрил его Наместник.

— А потом я думал, что сошел с ума.

Асшгарр с удивлением посмотрел на Рангха.

— Да, это так и выглядело! — продолжил дракон. — Наложница, как только достаточно оправилась и поняла, что я с ней сделал, очень разозлилась и принялась качать права.

— Наложница? — поднял брови Наместник. — Качать права??

— Да и еще как! Сам понимаешь, беременная, все вокруг боялись ей слово поперек сказать, не то, что приструнить физически. А она искала меня, чтобы поквитаться за все. Ну, и нашла.

— Рангх, не пугай меня. Женщина жива?

— О. конечно, еще как жива, — улыбнулся дракон. — И когда она подскочила ко мне, обвиняя во всем, справедливо обвиняя, ведь я на самом деле едва ее не убил, проведя зачатие — я вдруг уловил ее аромат, и у меня будто переключилось что-то в голове. Гарр, я сгреб ее в объятия и поцеловал! И чуть не умер от восхитительных ощущений, едва смог от нее оторваться. Мне хотелось схватить ее и унести, а потом сливаться много-много раз и целовать, целовать без остановки.

— Гм… Я так понимаю, все это случилось не недавно? Раньше, чем я прислал приказ о новом обращении с беременными наложницами?

— Да, это произошло задолго до твоего приказа.

— И что же дальше, — Наместник слушал с большим интересом. — Я так понимаю, что мой приказ об обязательных объятиях и поцелуях вам уже был не нужен, сами дошли до этого?

— Получается, да. Я тогда сбежал, испугавшись своих ощущений. Мне казалось, что целовать наложницу недостойно, только драконица делит с драконом дыхание и соки! И я стал всеми силами избегать встреч с женщиной. Выделил ей целое крыло во дворце, приставил охрану и слуг и наказал, что за любое ее огорчение ответят все. И через некоторое время попытался снять напряжение с наложницами, но не смог.

— Не смог? Ты меня опять пугаешь, ты здоров?

— Не смог не по причине нездоровья, а потому, что вид, запах других наложниц вызывали отторжение. Я сделал несколько попыток, меняя женщин, и все они закончились одинаково — я их не хотел! То есть, слияние хотел, но только с одной конкретной и недоступной, поскольку она была беременна. И тогда я собрал всех и продал их. Гарема у меня больше нет.

Наместник внимательно слушал.

— Чтобы отвлечься от постоянной тяги к беременной наложнице, мне пришлось бросить свое время и силы на дела, дома почти не бывал, а если бывал, то не пересекался с Аликой.

— Аликой?

— Да, я сам назвал ее, мне не понравилось ее прежнее имя — Полетт. И однажды, Алика ворвалась в мою спальню, я только-только сам туда вернулся. Она ушла из женской половины, довела до истерики половину слуг, которые пытались ее удержать и вернуть назад. Алика была очень рассержена и непередаваемо прекрасна, и… и дальше случилось то, чему я не могу найти объяснение. Вернее, оно есть, но невероятное. Мы стали целоваться, неистово, исступленно, пили друг друга, как умирающий от жажды пьет воду, — Рангх помолчал, прикрыв глаза, вспоминая события того дня. — Она стала раздевать меня, не отрываясь от моих губ, и я окончательно потерял связь с реальностью.

Наместник издал удивленный возглас.

— Мы стали близки и это было так восхитительно! Я никогда раньше не получал столько удовольствия от слияния и, что поразительно, Алика тоже получала удовольствие и поощряла меня на новые слияния.

Наместник ахнул.

— Да, в это трудно поверить и если бы мне кто-то рассказал, я бы посчитал его вруном. Но все это произошло со мной, поэтому я точно знаю — это не выдумка. Более того, мы с Полетт сливаемся иногда по нескольку раз за день и оба купаемся в наслаждении.

— Полетт? А…

— Полетт сказала, что любит свое прежнее имя и отныне она больше не Алика.

— У..гум..с. А что с беременностью? Не вредно так часто… сливаться?

— Ребенок прекрасно развивается, целитель глаз с них не спускает, а Полетт говорит, что если счастлива мать, то польза и ребенку.

— Ты каждый день, и не один раз за день, сливаешься со своей беременной наложницей, и она сама поощряет на это? И еще и к ее мнению прислушиваешься? Я все правильно понял?

— Да. Это волшебно, мы дарим друг другу счастье. Я говорю «мы», потому что Полетт все это тоже нравится.

— Никакой боли, вреда?

— Никакой.

— Поразительно. А, прости за откровенный вопрос, что ты с ней делаешь?

— Мы. Не я один — мы оба. Целуемся, как сумасшедшие, обнимаемся, ласкаем друг друга… везде.

— И она тебя сама ласкает?? Добровольно?

— Конечно, добровольно, — возмутился дракон. — Она же беременна, я ее ни к чему и в мыслях не принуждаю, что ж говорить о деле. Нам хорошо вместе, понимаешь? Если бы она была драконицей…

— Она была бы твоей истинной, — пробормотал Наместник. — А так… Всесветлая, до меня дошло — она твоя ньяра?

— Ньяра, — кивнул Рангх. — Сам только недавно это понял. Но это не все новости.

— Если следующая такая же сногсшибательная…

— Еще более сногсшибательная.

— Даже так? Я весь внимание.

— Мы ждем девочку.

— Что? ЧТО???? — Наместник вскочил и схватил Рангха за руку, заглядывая ему в глаза. — Ты уверен?

— Уверен, целитель много раз проверил. У меня будет дочь.

— Но это же… Это же…

— Легенда, да. Сам понимаешь, пока ребенок не родится, лучше никому не говорить, кого мы ждем.

— Действительно, с ума сойти, — Наместник обессилено опустился на топчан. — У всех драконов наложницы беременны мальчиками. Девочек никто и не ждал, про них и не думали. А тут… такой подарок! Если… Когда она родится, то станет самым ценным сокровищем всего народа.

— Поэтому я ставлю тебя в известность заранее и уже сейчас думаю об обеспечении безопасности моих женщин.

— Ни один дракон в здравом уме не допустит, чтобы драконица пострадала! Да ее все охранять, и беречь будут, пуще собственного глаза!

— Вот именно — в здравом уме. Я слышал, ты изгнал Арришгса и Крригхара?

— Да, они отказались ласкать и целовать своих беременных наложниц и проводить с ними больше времени. Женщины погибли.

— Вот и представь, что могут они подумать, услышав, что родилась драконица? И что может прийти в их головы?

— Да, ты прав, лучше подстраховаться. Подумаем, что можно будет сделать, а пока да, пол ребенка необходимо держать в тайне. Твой целитель не проболтается?

— Кому? Он безвылазно живет во дворце и дальше стены, окружающей дворцовый сад, никогда не выходит. У меня тут мысль мелькнула, скорее всего, чепуха, но если, в порядке бреда, попробовать испытать?

— Что именно?

— Наши наложницы никогда не хотят слияний и без отваров и зелий они их плохо переносят. А моя Полетт получает удовольствие и сама просит слияния. Может быть, все дело в том, что…

— Что она беременна девочкой?

— Нет, вернее, возможно, не это причина. Если наложницы и дети погибали без ласк отца, то, может быть, при слиянии тоже нужны ласки и поцелуи? Что, если предложить кому-нибудь попробовать забыть, что перед ним наложница и вести себя с ней так, будто перед ним драконица?

— Даже не знаю, что сказать, — задумчиво проговорил Наместник. — Мне надо связаться с Лурргханом и Шаррессом. Шарресс уехал в Империю с двумя не беременными наложницами, Искрящая там за ними смотрит… Да, я сейчас же пойду и отправлю вестник, пусть оба попробуют склонить наложниц к слиянию с помощью поцелуев.

— Я что подумал — если слияние с поцелуями настолько восхитительно, может быть, с поцелуями и зачатие пройдет без боли?

— Интересная мысль. Надо обязательно проверить! Рангх, ты останешься, подождем ответа из Империи?

— Мне не хотелось бы надолго оставлять Полетт одну.

— Хорошо, тогда я, как только получу ответ, сам прилечу к тебе. Очень хочется увидеть твою ньяру, ты ведь покажешь ее мне?

— Если Полетт захочет, то вы увидитесь, а я не против, — ответил Рангх. — Ждем в ближайшее время тебя в гости.

Глава 18

За всю историю Нибелграна был только один случай, когда дракона изгнали из страны — это когда дракон полюбил человеческую женщину и объявил ее своей парой. Как и где он умудрился найти ее — никто не знал, просто однажды вернулся в дом не один.

Человечка никак не могла стать истинной, поскольку не имела второй ипостаси, но влюбленного это не остановило. Он привез женщину в свой дом, поселил в смежных покоях, назвал ньярой и велел обращаться к ней «сьерра». Драконы возмутились — ладно, взял человечку в постельные игрушки. Ладно, поселил в смежные покои, а не на женскую половину. Даже ньяру можно было с натяжкой простить, но сьерра? Это уже ни в какие ворота! Так обращаться можно только к чистокровным драконам!

Спешно созванный Совет единодушно осудил поступок и, поскольку дракон наотрез отказался переселить человечку в гарем и относиться к ней, как к наложнице, а не сьерре, то вынес решение об изгнании.

И вот спустя триста лет снова изгнание — два дракона, но не за любовь к человеческим женщинам, а совсем наоборот — потому что отказались видеть в своих беременных наложницах что-то большее, чем просто сосуды для семени.

Всего триста лет и как изменилось отношение к человеческим женщинам! Дракон любит и ценит только своих соплеменников, все остальные — люди, гноумы, эльфилли и перевертыши — стоят намного ниже и годны только в слуги или игрушки. Так было всегда, но почему же теперь сам Наместник велит нежить и ласкать человечек? Ради получения потомства? Да, это серьезная причина, но плохо верится, что всего из-за поцелуев и объятий наложницы смогут вынашивать и рожать. Что-то в этом не то, какой-то подвох и пока они не разберутся, опускаться на уровень людей не станут.

Оба происходили из древнего рода и являлись двоюродными братьями и оба искренне считали, что нежничать и расшаркиваться перед человечками — недостойно. Помирают без этого? Да и скатертью дорога! Люди плодовиты и легко восполняют потери, вот еще, обнимать и целовать! Наместник рехнулся, не иначе, раз издает такие приказы.

Изгнания они не ожидали, и когда это случилось, были ошарашены, кинулись к одному, к другому, но отвернулись все, даже ближайшие родственники.

— Сатрранг, ты же понимаешь, что это не справедливо! — пытался достучаться до бывшего друга Арришгс. — Из-за какой-то наложницы меня изгоняют, лишают всего!

— Это ты не понимаешь, поморщился Сатрранг. — Мы все хотим иметь детей и когда, наконец, спустя столько лет, был найден способ, благодаря которому наложницы не умирают и продолжают вынашивать, никому в голову не пришло отказаться от этого способа. Приезжала Искрящая и именно она велела поступать так, а не иначе. Только ты и Крригхар решили, что возможность иметь ребенка не стоит того, чтобы проводить с беременной женщиной больше времени и обнимать ее. Ты сам ослушался приказа Наместника и повеление Искрящей, что теперь от меня хочешь?

— Вы могли бы заступиться за нас с Гхаром на Совете! Но все, все промолчали и теперь нам приказано убираться из Нибелграна. Куда, скажи на милость, мы пойдем, если наш дом здесь? Жить в одиночестве среди людей?

— Повторяю, вы сами сделали выбор. Ты знал, что приказы Наместника не обсуждаются и если не хотел детей, зачем оплодотворял наложницу? Прости, у меня много дел и мое время вышло.

Арришгс проводил взглядом бывшего друга и повернулся к Крригхару.

— Что ж, мы сделали последнюю попытку, видимо, больше ничего нельзя сделать, придется улетать. Куда вот только?

— В какую-нибудь большую человеческую страну, — проговорил Гхар. — Там легче устроиться. Мы не нищие, проживем. А насчет «больше ничего нельзя сделать» — увидим, куда вывезет. Я не забуду, что нас изгнали, и не прощу. Жизнь длинная, посмотрим.

— Собираешься мстить? — хмуро уточнил Арришгс. — Кому? Всем подряд?

— Ты хочешь, чтобы мы одни страдали?

— Я вообще страдать не собираюсь. Ну, да, изгнали, но ведь не голыми и босыми, а со средствами и среди людей можно жить. Куплю большой дом, заведу слуг и гарем и плевать мне на Нибелгран. Люди слабые и трусливые, нам у них ничего не грозит. На рожон лезть зачем? Сам посуди, все драконы высказались за изгнание, всем отомстить нашей жизни не хватит, так зачем ее на это тратить?

— Я на рожон лезть не стану, но ушки на макушке держать буду и рано или поздно найду слабое место у всех Глав Родов. Ты прав — каждого дракона мы наказать не сможем, но кого смогу достать — я не пощажу.

На следующее утро два больших дракона взмыли в небо и медленно полетели в сторону человеческих земель. Никто не вышел их проводить, никто им не пожелал удачи или доброго пути, но пока изгои летели над Нибелграном, из окон каждого дома их провожали глаза соплеменников.

Неслыханное наказание, незавидная участь, не было бы беды!

* * *

Поговорить с матерью все же пришлось, но Анри подсказал взять с собой на встречу Рика, и баронесса вела себя почти безупречно.

— Мама, как ты могла подвергнуть Аннет опасностям и трудностям такого пути? Я не понимаю — ты же мать! — возмущенно накинулась Демиана.

— Твой муж запретил пускать меня в портал, — парировала родительница. — Что мне было делать, если я даже внука увидеть не могу?

— Ты могла написать вестник, и мы бы все устроили.

— Поздно уже, я тут.

— Вижу. И что ты намерена теперь делать? С Рионом повидалась, как тебе внук?

— Очень бойкий, скажу я тебе и собака. Зачем вам во дворце это чудовище? Он же проглотит и не заметит!

— Рик не чудовище, а самый верный друг! И разговор не уводи — что ты собираешься делать?

— Хочу увидеться с Борисом. Ты помнишь, что твой брат вынужден прозябать в должности адъютанта, в то время, как он достоин занять должность при дворе и блистать в обществе?

— Мама, — поморщилась Демиана. — Мы и хотели, но Борис предложил надеть на Вариона ограничивающие браслеты — двухлетнему малышу! И вообще вел себя, будто мы ему всем обязаны.

— Но он твой брат!

— И что? Он мужчина, никто не мешает ему строить карьеру и добиваться повышения упорным и честным трудом.

— Демиана, но ты Искрящая и мать будущего императора, ты могла бы просто приказать, и Борис получил бы любую должность!

— Я не занимаюсь кадровыми назначениями, это не в моей компетенции. И, потом, каждый должен занимать такую должность, где он может принести пользу, а не просто отбывать часы. Я слышала, что со своими обязанностями в Арестане Борис не очень-то справляется и не потому, что не умеет, а потому, что ничего делать не хочет.

— Ты всегда была к нему несправедлива.

— Это все, что ты хотела мне сказать? Если да, то я пойду.

— Стой, погоди, — мать схватила герцогиню за руку. — Не сердись, я не хотела тебя расстраивать. Что ты решила насчет меня?

— А что с тобой?

— Я переживаю за Бориса, и у нас совсем нет денег! Твой отец все до копейки вкладывает в поля и скот, а мне даже ночную рубашку не на что купить, — баронесса промокнула глаза подолом.

Демиана поморщилась.

— Хорошо, я пришлю денег, но взамен хочу оставить при себе Аннет. Она уже большая девочка, ей надо учиться, я сомневаюсь, что ты наймешь ей учителей, а здесь я присмотрю за тем, чтобы она получила достойное образование.

— Но откуда у нас хорошие учителя? — всплеснула руками баронесса. — Кто поедет в наш медвежий угол? Конечно, пусть Ани остается, я не возражаю.

— Тогда договорились. Когда ты собираешься домой?

— Не думала, хотела купить себе новые платья, — родительница выжидательно уставилась на дочь.

Герцогиня встала, вышла в соседнюю комнату и вернулась с мешочком, полным денег.

— Вот, этого, надеюсь, хватит?

— Смотря на что, — баронесса схватила мешочек и заглянула внутрь.

— На хозяйство я перешлю прямо отцу, — ответила Деми. — Когда соберешься домой, просто пришли слугу и Тамиль распорядится, чтобы тебя пустили в портал.

— Постой! А Борис?

— Что еще? Мама, я же объяснила, что не распоряжаюсь назначениями!

— Просто повидаться! Попроси мужа, пусть брата вызовут в столицу, пока я здесь. Не уеду, пока не увижусь с сыном!

— Хорошо, я попрошу Его Светлость. Рик, проводи, пожалуйста, нашу гостью.

— Нет-нет! Я прекрасно помню дорогу и замечательно выйду сама, — баронесса торопливо чмокнула воздух возле щеки дочери и вымелась за дверь.

— Вот так, Рик, — грустно констатировала Деми. — И это моя мама… Ладно, пошли к детям.

Тамиль просьбе не обрадовался, но, посоветовавшись с Анрионом, решил, что одним махом можно будет убить двух зайцев.

— Мы избавим барона Андолини от такого адъютанта, он давно просит отозвать Бориса. И отправим его вместе с баронессой восвояси. Потом заблокируешь им доступ к порталам, и, даст Всесветлая, мы о них еще лет пять не услышим.

На том и порешили.

* * *

— Тамиль, мне пришел вестник от Наместника Асшгарра дас Веете и ты не поверишь, что он пишет! — жена перехватила герцога на лестнице. — Добрый день, Анрион, для тебя у меня тоже есть информация.

— Тогда, может быть, вернемся в кабинет и там поделимся всеми новостями? — предложил Анри.

— Это будет разумно, — согласилась Демиана.

— Итак, что пишет Наместник? — спросил Тамиль, после того, как все расселись и вышел слуга, принесший напитки.

— У него есть племянник, Угррангх дас Веете и тот раньше нас сам пришел к открытию, которое мы недавно сделали.

— В смысле?

— У него есть наложница, империанка, Алика, которая еле выжила после обряда зачатия, а потом в нее как бес вселился — это я вам пересказываю письмо Наместника. Она разогнала всю прислугу и набросилась на хозяина с поцелуями. У дракона, прошу прощение за выражение, именно этими словами Наместник описал произошедшее, снесло крышу, и он признал в наложнице ньяру.

— Кто это такая?

— Это любимая женщина, если она не драконица, то есть, не имеет второй ипостаси и не может стать истинной.

— Какая сложная личная жизнь у драконов!

— Так вот, с тех пор он живет с этой ньярой, поселил ее по соседству со своими покоями, продал всех остальных наложниц и они сливаются по нескольку раз в день.

— Она же беременная! — удивился Тамиль и переглянулся с Анрионом. — Он не боится потерять и женщину и ребенка?

— В том-то и дело, что их слияния дарят им только удовольствие и никак не вредят женщине и ребенку. Наоборот, они оба процветают. И в этом и заключается информация, которую доносит Наместник — его племянник ласкает и целует свою Алику, впрочем, как и она его и он полагает, что именно поэтому их слияния не доставляют женщине неудобств. У нас здесь у одного дракона — Лурргхана, две не беременные наложницы. Что, если, попробовать убедить его приласкать одну, раскрепостить ее как-нибудь и он попробует провести слияние?

— Ты полагаешь?

— Да, Наместник прислал здравую мысль и нам нужно проверить ее на деле. Только я же не могу обсуждать с незнакомым драконом, что ему нужно делать со своей наложницей, чтобы она получила удовольствие? Прошу вашей помощи, все-таки, мужчины должны лучше женщины уметь это объяснить.

— Да, задача, — Анрион потер лоб. — Допустим, идея неплохая и ее обязательно надо проверить. Плохо представляю, как мы будет объяснять все дракону, но попытаться стоит. У тебя нет мыслей, почему объятия и поцелуи играют такую большую роль в воспроизводстве драконов?

— Я не уверена, но, возможно, кроме энергетических потоков, которыми дракон делится с женщиной, какие-то особые ферменты присутствуют в слюне драконов и при поцелуе передаются наложнице или драконице и, не исключено, подготавливают ее организм к комфортному зачатию, слиянию и течению беременности. Если эксперимент удастся, то я смогу говорить об этой теории более уверенно.

— Да, в этом есть рациональное объяснение, — согласился Тамиль. — Анри?

— Согласен. Значит, мы посетим гостей и поговорим насчет… гм… ну, вы меня поняли.

— И, пожалуйста, сразу поделитесь, как все пройдет, попросила Демиана.

— Разумеется, — кивнул граф де Соммери. — Какая еще у тебя информация?

— Вторая новость за сегодня — послезавтра к нам прибывает повелитель Александр с двумя дочерьми. Надо приготовить им покои, ведь прежние мы отдали драконам.

— Вот так новость! Интересно, — развеселился Тамиль. — Еще и с дочерьми? Интересно, зачем?

— Вот послезавтра и узнаем, — вздохнул Анрион. — Если это все, то я пойду отдавать распоряжения, надо успеть все приготовить к прибытию халифа.

* * *

Александр был доволен приемом — еще бы! Сама Искрящая лично встретила и проводила в отведенные гостям покои. И покои подготовили — не придерешься — все, как в Восточных Землях принято и для женщин отдельный вход. Про кушанья и говорить нечего: любое пожелание не то, что сказать, подумать не успел, оно уже на столе паром исходит.

Хорошо, что оставил предок один портал, иначе он не решился бы везти через Пески свои сокровища — двух дочерей и пришлось бы выдавать девушек за кого-нибудь из приближенных. Что, в общем-то, неплохо — и дочери на глазах будут, и мужья с большим рвением служить станут, но если есть вероятность с помощью детей породниться с Империей, он упускать такую возможность не станет.

Умный правитель Александр, на несколько ходов вперед всё просчитывает!

В свое время ничего не пожалел, приветил Искрящую, как любимую дочь — и с тех пор Восточные Земли горя не знают, самый последний бедняк три раза в день ест и мясо на своем столе минимум раз в неделю видит.

Конечно, хорошо было бы, если бы Вариона Александра сговорить с абарской принцессой, но Александр знает, что перед смертью император Арион просил дочь свою за сына герцога выдать. Нельзя отказать умершему, грех это, да и дети вместе растут, привязываются друг к другу. Ну и пусть, как Всесветлая решит, он не претендует. А вот регент в холодной постели спит — это непорядок! Хороший человек, маг, граф, доверенное лицо вдовствующей императрицы и друг дель Риво.

Давно собирался навестить крестника, заодно и дочек прихватил, пусть мир посмотрят и миру себя покажут. Дочери красивые, воспитанные, мало ли — вдруг и срастется?

— Как там наш гость? — поинтересовался Анрион. — Всем доволен?

— Еще бы ему не быть довольным, — рассмеялся Тамиль. — Демиана ради них готова пол государства на уши поставить.

— Ну, уж прямо так и пол государства? Что-то не похоже на нашу Искрящую, она обычно излишествами-то не увлекается.

— Да нет, конечно, это я преувеличил, — отмахнулся Тамиль. — Но подготовили все отлично. Все-таки, если бы не повелитель, неизвестно, что было бы с Демианой и нашим сыном. Сколько ни сделай для такого гостя — все мало будет, потому что для меня Деми и Рион бесценны.

— Обедают они сегодня в своих покоях?

— Да, у абаров же правило — женщины за один стол с мужчинами не садятся, так что, велели подавать им прямо в покои. Но Александр сказал, что завтра хотел бы познакомить нас со своими дочерьми.

— Даже так? Это очень почетно и свидетельствует, что он считает нас близкими и полностью доверяет!

— Ну, не удивительно — он Вариона на руках сразу после рождения держал, куда уж ближе. И вот решил дочерей показать, это о многом говорит.

— Мне одному кажется, что он их неспроста привез? Что-то ведь замышляет, а?

— Наверное, — улыбнулся Тамиль. — У нас много холостых родовитых имперцев. Почему бы не породниться с самим повелителем? Такой тесть дорогого стоит.

— Да, ты прав. Если кому-то глянутся Александровы дочери, противится не станем. Даже наоборот, надо помочь освоиться девушкам и молодых мужчин подобрать из неженатых, провести с ними инструктаж, как можно, а как нельзя вести себя с принцессами, — поддержал Анрион.

— Еще думаю, принцесс надо одарить.

— Хорошо, значит, надо приготовиться. И насчет подарков ты прав — надо просить Демиану помочь выбрать из сокровищницы самые красивые украшения для дочерей повелителя.

— Какого плана украшения?

— Ну, Демиана же там жила, видела, что больше всего нравится абаркам, пусть подумает и берет все, на что глаз ляжет. Надо уважить гостей.

Час спустя Демиана вместе с Тамильесом разглядывали содержимое многочисленных ларцов в имперской сокровищнице.

— Да тут только чтобы рассортировать, что имеется, надо неделю потратить, — грустно заключил герцог. — А если выбирать — месяца через два управимся.

— Быстрее управимся, — улыбнулась Деми. — Я помню этих дочек Александра, он привез своих старших — Мадину и Джамилю. Девушки уже заневестились, вот-вот отдадут замуж, поэтому подарим мы им по набору золотых браслетов с каменьями, ножных и на руки. Потом — вон те монисто, абарки очень их любят. Затем обязательно серьги, надо подобрать, чтобы камни разные были. Мадине с рубинами, а Джамиле с сапфирами. И посмотрим ткани — Мадине красный шелк и газ, а Джамиле — голубой и синий.

— Быстро ты, — удивился Тамиль, наблюдая за женой, которая приговаривая, быстро откладывала, что называет.

— Пошли кого-нибудь к кузнецам, пусть принесут самые красивые сундучки, вот такого размера, — Деми показала руками. — Богато украшенные, и с каменьями. Выстлать дно бархатом, уложить отрезы, а свержу на бархатные же подушки — украшения. И так и дарить. А еще надо обязательно повелителю подарки выбрать.

— Тоже серьги?

— Нашел, над чем шутить, — герцогиня легонько стукнула мужа по плечу. — Это ты сам выбирай, мужчины лучше разбираются. Оружие, лучшую сталь, богато инкрустированную. Александр коней любит — пусть скорняки расстараются, если из готового не подберешь — полную парадную сбрую. И озадачь конюших — наверняка найдется редкий жеребенок или кобылица, чтоб и порода и масть и стать.

— Тебя государством поставить руководить, ты и с этим бы справилась, — обнял жену Тамиль. — Все понял, давай, вынесу, что отобрала, а там уж слуги заберут. Знаешь, я сегодня еще не видел Вариона. И что более тревожно — не слышал.

— Ты думаешь?

— Боюсь, что да. Каждый раз, когда он пропадает и затихает, потом приходится что-то чинить или заново отстраивать.

— Да, я и сама начинаю подозревать, что дети что-то задумали. Пошли, не успокоюсь, пока не проверю!

Глава 19

Наместник прилетел почти через неделю вечером.

— Рад, что ты смог выбраться, — приветствовал его Рангх. — Как твоя Милина?

— О, с ней все отлично, малыш развивается и растет, — отозвался Гарр. — И знаешь, когда позавчера ночью я ласкал Милину, то немного отпустил себя, позволил чуть больше, чем обычно — представил, что она — моя драконица, и мы ждем малыша. Мне чуть крышу не сорвало, и она мне отвечала, представляешь?

— Да, ну? И что же дальше? Ты дошел до самого конца?

— Нет, побоялся навредить ребенку, — признался Наместник. — Но, несомненно, что-то в этом есть — Милина отвечала мне с жаром и, казалось, была согласна продолжить и пройти слияние.

— Я рад, что смог помочь, хоть я и не Искрящая, — улыбнулся Рангх. — Пойдем в покои, я велю накрыть стол, посидим, поговорим.

— Удивительно, что никто из нас до тебя не додумался, что наши беды исходят из нашего высокомерия, — задумчиво проговорил Гарр. — Ведь совершенно простые и естественные вещи нам оказались недоступны, вернее, отвергнуты.

— Если не ошибаюсь, на нас было наложено проклятье, видимо, побочным эффектом от него стали напрочь отшибленные мозги у драконов, как и прискорбно это признавать. Я не знаю, как было раньше, но когда я рос и в дальнейшем все, ну, совершенно все регулярно напоминали, что человеческие женщины недостойные и годятся только для снятия напряжения и домашней работы. Не удивительно, что никому из драконов в голову не приходило, что с человечки в первую очередь женщины, самки, а потом уж все остальное. Только мне досталась самая невероятная женщина, которая сумела пробиться сквозь вдолбленные правила и научила себя уважать.

— Да, теперь-то дело сдвинулось с мертвой точки. Надеюсь, через несколько месяцев в каждом гнезде появятся малыши. Ты покажешь мне свою ньяру? Вернее, познакомишь меня с ней?

— Конечно, но сначала я сам пройду к Полетт и узнаю, расположена ли она к встрече.

— Ого, — многозначительно прищелкнул языком Асшгарр. — Ты на самом деле принял ее, как свою ньяру!

— Ну, да, я же говорил, — недоуменно отозвался Рангх.

— Пока своими глазами не увидел — плохо верилось, — пояснил Наместник. — Ну, иди, узнавай, пока я не лопнул от любопытства.

— Полетт, — обратился дракон к подруге, которая как раз, кряхтя, вытаскивала из гардеробной охапку платьев. — Ты чем это занята?

— Мне нечего надеть!

— Да? — с сомнением покосится Рангх на внушительную гору нарядов, покоящуюся на кровати. — Но тогда надо просто нашить новых, вот и все. Я сегодня же отдам распоряжение портным. Кстати, почему ты сама все это таскаешь, у нас закончились слуги?

— Я собираюсь сама перешить некоторые платья, — отдуваясь, ответила Полетт. — Если бы я дала волю твоим слугам, то мне даже ложку ко рту подносили бы, можно от безделья помереть. Я не могу совсем ничего не делать, пойми ты, столько месяцев ни одной свободной минутки, а теперь вообще нечем заняться, это невыносимо! Учти, если ты мне запретишь, то я примусь выносить тебе мозг, и ты сразу придумаешь для меня занятие.

— Верю, — согласился дракон. — Шей, если тебе это нравится, только постарайся не перетруждаться, помни о нас с малышкой — нам нужна веселая и здоровая мама и ньяра!

— А если загрущу или заболею — сошлешь в Дальнее Стадо?

— Не обижайся, я же так просто сказал, — примирительно пробухтел Рангх. — Кстати, у нас гость, который очень хочет с тобой познакомиться.

— Кто это? — насторожилась Полетт. — Ты решил показывать меня за деньги, как обезьянку в цирке? У тебя закончились наличные?

— Нет же, что ты сразу все представляешь в самом плохом свете? — поморщился Рангх. — К нам в гости прилетел Наместник. Он единственный, кому я могу доверять, как себе, поэтому рассказал ему, что ты моя ньяра и что мы ждем девочку. Он очень впечатлился, что мы сами додумались, что нужно для благополучного развития младенца, а уж известие о девочке его едва не доконало. Вот, бросил все дела и примчался знакомиться с тобой.

— Дела он бросил, — проворчала Полетт. — Какие у него могут быть дела, на него целая армия заместителей и помощников работает, он только «рукой водит».

— Не скажи, — возразил дракон. — У Наместника масса обязанностей, которые может сделать только он. Например, совсем недавно состоялся суд над двумя драконами, которые отказались выполнять приказ Наместника, и их беременные наложницы погибли — Асшгарр лично вел все заседания и вынес приговор.

— Вот же гады какие! — возмутилась Полетт. — Только о себе и думают. И как же их наказали за смерть ни в чем не повинных женщин? Пальчиком погрозили или штраф наложили?

— Изгнали из Нибелграна.

— Ох! — Полетт всплеснула руками. — Но это вы зря сделали!

— Почему? — удивился Рангх. — Ты считаешь, их не надо было наказывать? Но тогда кто-то еще мог попытаться пойти против Наместника.

— Наказать очень даже надо было: отнять дома и скот, например, запретить держать рабов и поставить на отработку куда-нибудь. Или что-то в этом роде, — ответила женщина. — Но вот изгонять было нельзя.

— Почему?

— У людей есть пословица: «Держи друзей близко, а врагов еще ближе». Вы развязали им руки, и Всесветлая знает, что они теперь могут сотворить. Так бы были под присмотром, а теперь ищи в ветра поле.

— Гм, с этой стороны я не рассматривал. Пожалуй, рациональное зерно в твоем высказывании присутствует. Я поговорю об этом с Наместником. Да, ты выйдешь к нам, мы в Янтарной гостиной?

— Выйду, — вздохнула Полетт. — Только найду, во что переодеться.

Асшгарр терпеливо ждал, понимая, что женщина захочет появиться перед ним в полном блеске и сейчас наверняка прихорашивается. Или выносит мозг Рангху, ведь если она ньяра, то и вести должна себя соответственно, то есть, не бояться и не подчиняться, а отстаивать свое мнение и желания.

Что же, это справедливо: мужчина воин-охотник-защитник, женщина — украшение и нежность. Иногда полезно, если есть, кому выносить мозг, он от этой гимнастики лучше функционирует. Сколько лет драконы были лишены этого, цеплялись за глупые предрассудки, но пример Рангха показывает, что надежда на обретение ньяр не потеряна, а от ньяры могут родиться не только мальчики, но и девочки. Асшгарр даже задохнулся от этой мысли: девочки, драконицы! Если это на самом деле произойдет, то у его сына, который скоро появится на свет, будет шанс встретить истинную пару. За это можно все отдать.

— Гарр, она выйдет через полчаса, — вернулся хозяин. — Быстрее вряд ли.

— Ничего, я все понимаю, женщина должна чувствовать себя уверенно, а ничто не придает женщине большей уверенности, как безупречный внешний вид, — улыбнулся Наместник.

— Знаешь, что мне сейчас сказала Полетт? Чем я больше думаю, тем сильнее убеждаюсь, что она права.

— И что она сказала?

— Что мы зря изгнали Арришгса и Крригхара. Что врагов надо держать рядом, под присмотром, а теперь они улетели и могут не только задумать, но и воплотить какую-нибудь гадость для Нибелграна.

— Но они не враги, — возразил Наместник. — Они упрямые консерваторы и изгнаны были за пренебрежение приказу Наместника. Сам знаешь, это во все времена строго каралось.

— Но не изгнанием, — ответил Угррангх. — Изгнание сделает из них не просто консерваторов, а врагов. Если они останутся жить среди своего народа, то увидят, что у всех родились дети и поймут, насколько были неправы. И обязательно захотят своих детей и больше игнорировать приказ об обращении с наложницами не станут, ведь это не в их интересах. А теперь они улетели, их обида будет расти, как растет столб песка в самум и поскольку мы не сможем присматривать за ними, где гарантия, что они рано или поздно не назначат виноватого в своих бедах и не захотят ему отомстить?

— Да, в твоих аргументах есть рациональное зерно. Спасибо, что поднял эту тему, я подумаю, поговорю с Советом, и мы решим, что можно сделать.

Наместник сделал несколько шагов по комнате, подошел к окну.

— Хорошо у тебя здесь, сад, насколько мне видно, просто чудесный! Это твое увлечение?

— Нет, садом занимаются садовники, а мое увлечение — украшения. Я же дракон, — рассмеялся Рангх. — Только давно ничего нового не делал, Полетт и надзор за стадами занимают все время.

Раздался стук, оба дракона развернулись, дверь открылась и вошла самая прелестная беременная женщина, разумеется, кроме Милины, какую когда-либо видел Наместник.

* * *

Демиане передали, что Борис вернулся в Столицу, и она переживала, как пройдет встреча родственников. Матушка никогда не отличалась воздержанностью на язык и всегда во всех неприятностях находила виноватых. Борис пошел в мать, поэтому ничего хорошего от визита герцогиня не ждала.

Они долго беседовали с мужем, пытаясь понять, куда назначить непутевого барона, чтобы и матушка с сыном были удовлетворены, и он не мог причинить никакого вреда Империи.

Задача практически невыполнимая.

— Но Деми, зачем ты с ними нянчишься? — удивлялся Тамиль. — Я не заметил, чтобы Борис или Ее Милость были особенно внимательны к тебе, про Вариона я вообще молчу: «любящая бабушка», которая так рвалась к внуку, что не побоялась месяца плохих дорог в старой карете, теперь бегает от него, как песчанки от воды.

— Она моя мать. Нравится мне это или не нравится, правильно она себя ведет или нет — она моя мать. Пойми, я не могу отмахнуться от нее и Бориса и выкинуть их из своей жизни! Давай, что-нибудь придумаем, а?

Супруги замолчали, каждый обдумывая создавшееся положение. Через некоторое время герцог встал и вышел, бросив на ходу: «Я сейчас, у меня возникла одна идея, хочу кое-что уточнить»!

— Может быть, я смогу помочь с уточнением? — но муж уже унесся.

Ладно, пока он уточняет, она сходит к детям.

У детей была переменка и Ролинда.

Демиана некоторое время с удовольствием наблюдала, как вдовствующая императрица играла с дочерью, но тут ее стал дергать сын.

— Мама! Ты грустишь? Я хорошо себя вел и Его Сиятельство меня похвалил!

— Умница моя, — Деми наклонилась и поцеловала макушку ребенка. — Ты так быстро растешь, что мне страшно. Не спеши взрослеть, пожалуйста, побудь еще моим маленьким мальчиком!

— Но мне надо скорее вырасти и всему научиться, — возразил Рион.

— Не спеши, Его Сиятельство с твоим отцом отлично справляются с государственными обязанностями, на твою долю хватит!

— Его Сиятельству графу надо жениться, — вдруг выдал наследник. — А вы с папой должны подарить мне сестренку.

Императрица с герцогиней переглянулись и расхохотались.

— Почему сестренку? — сквозь смех спросила Ролинда. — Может быть, братика?

— Нет, — серьезно возразил мальчик. — Сестренку! А братика мне Его Сиятельство регент подарит, только еще нескоро.

— Варион, что ты такое говоришь??? — изумилась Демиана. — Мне кажется, ты фантазируешь.

Мальчик насупился и обиженно произнес: «Вот и нет! Сами потом все узнаете и вспомните, что я был прав!»

— Деми, он давно говорит, что скоро ты ему подаришь сестренку, — вступила Аннет. — Только не отвечает, когда это будет.

— Ладно, — согласилась Демиана. — Раз Варион говорит, значит, скоро у него будет сестренка. У вас сегодня еще есть занятия?

— Да, — ответила Аннет. — У меня урок этикета у виконтессы де Шараньи. Кстати, она говорит, что ты была ее лучшей ученицей и чтобы я брала пример со старшей сестры!

— Надо же, — улыбнулась Деми. — Тогда не буду разрушать свой идеальный образ воспоминаниями, как виконтесса меня все время ругала и сокрушалась, что из меня ей не сделать по-настоящему светскую леди. Рион, а у тебя какой урок?

— Практическая магия, — вздохнул сын.

— Ты не любишь практическую магию?

— Магию-то я люблю, и заниматься с Его Сиятельством тоже, — ответил сын. — Я зал не люблю убирать после моих занятий практической магией. Граф требует, чтобы я это делал без помощи силы, просто руками.

— Понятно. Что же, граф знает, что делает: помня, что все придется исправлять самому, ты будешь более внимателен на уроке. Ролинда, а вы с Даяной, чем будете заниматься?

— Моя малышка не такая сильная магичка, как Рион, поэтому ей пока рано развивать свои силы, мы с ней, пожалуй, посетим урок этикета, если Аннет и виконтесса не будут возражать.

— Здорово! — обрадовалась Аннет и подхватила Даяну на руки. — Тогда пойдем, я не хочу опаздывать.

Деми проводила сестру взглядом — так выросла! Еще 6–7 лет и невеста. Хорошо, что заполошная мать привезла ее в Столицу. Ани красивая девочка и обещает еще больше расцвести, когда превратиться в девушку.

Тут внимание герцогини привлек Варион, с серьезным видом дергающий ее за рукав.

— Что тебе, малыш? — наклонилась к нему мама.

— Мне тоже надо идти, я чувствую, что граф уже меня ждет, — ответил мальчик. — Но я должен сначала что-то сказать тебе.

— Я слушаю, спрашивай, — ответила Деми.

— Аннет сказала, что приехал дядя Борис. Я думаю, будет лучше, если папа выдаст его замуж за дочку повелителя.

— Варион! — изумилась Демиана. — Что ты такое говоришь? И потом, мужчины не выходят замуж, они женятся.

— Хорошо, — согласился ребенок. — Жените его на дочке повелителя, и пусть дядя едет жить в Восточные Земли. Ему там обязательно понравится!

— Сынок, ты в который раз меня удивляешь, — пробормотала герцогиня, обдумывая неожиданное предложение.

— Ладно, я побежал, — Рион превратился снова в ребенка и вприпрыжку умчался на урок.

Демиана вернулась в свои покои. Вообще-то, предложение Вариона имело смысл, просто поразительно, как ребенок мог до такого додуматься? Или это все — его магия? Мальчик на самом деле взрослел слишком быстро, обычные дети в его возрасте интересуются только игрушками и уж точно не пытаются решать взрослые задачи. И про сестренку? Деми положила руки себе на живот, представляя, как он вырастет — да, она хотела бы еще ребенка, вот только почему-то ничего не получалось. И вязь так и не восстановилась. Женщина перевела взгляд на руку с вязью и ахнула — небольшая часть ее стала золотой, правда, остальное все также выгоревшее, но часть восстановилась!

— Тамиль! — мысленно позвала Демиана. — Ты мне срочно нужен.

Глава 20

Герцог отозвался сразу, но пришел только через час — важные государственные (мужские) дела!

Пришел не один, а с Анрионом.

— Мое сердце, я спешил так быстро, как только мог! — Тамиль состроил умилительно-виноватое лицо. — Вот и Анри не даст соврать — раньше, ну, никак не получилось!

— Да ну тебя, все как мальчишка! Я давно подозревала, что вы с Варионом два сапога — пара, естественно, с поправкой на три десятка лет, — отмахнулась от объятий Демиана. — Но хорошо, что граф тоже пришел, не придется повторять дважды.

— Что-то случилось?

— Пока нет. Поэтому и надо кое-что обсудить. Варион подал мысль, что мы можем сделать с Борисом, чтобы и он остался доволен, и никто не пострадал.

— Ого?

— Варион?

— Да, я тоже ошеломлена, но что есть, то есть. Итак — вы знаете, что повелитель кроме любимых наложниц захватил двух любимых дочерей, которым уже пора подыскивать мужей.

Две пары крайне заинтересованных мужских глаз внимательно следили за герцогиней.

— Варион предложил женить Бориса на одной из них и отправить жить в Восточные Земли. Что скажете?

Мужчины похлопали глазами, переглянулись, хмыкнули, помычали и одновременно выпалили:

— Ритуал можно завтра же провести, сегодня, к сожалению, уже не успеем.

— Быстро вы. А если Александру зять не понравится?

— Почему? Борис — брат Демианы и дядя будущего императора, титулы для повелителя не имеют значение, абарам важно кровное родство. Да, Борис не подарок, но поскольку они жить будут под крылышком у отца жены, я уверен, вести себя с ней по-хамски твой брат не посмеет.

— Баронесса мечтает о почете и богатстве для сына, что может быть почетнее, чем женитьба на дочери самого повелителя? — поддержал Тамиль. — Даст Всесветлая, баронесса уедет вместе с сыном. Прости, Демиана, я уважаю твою матушку и благодарен ей за то, что родила тебя, но долго выносить ее мне не по силам. Моя любовь к ней прямо пропорциональна расстоянию, на котором глубокоуважаемая тёща находится — чем она дальше, тем больше я ее почитаю.

Демиана улыбнулась, а Анри, отвернувшись к стене, безмолвно трясся от смеха.

— Смейся-смейся, я посмотрю на тебя, когда ты женишься! — поддел друга герцог. — Причем, кое-что мне указывает, что тёща, возможно, у нас с тобой будет общая.

Демиана развернулась к враз прекратившему смеяться Ариону и ухватила его за руку, заглядывая в глаза:

— Анри? Тебе нравится Аннет? Всесветлая, да не молчи ты!

— Демиана, я понимаю, что она еще мала, но готов ждать, сколько потребуется. Да, она мне нравится, она очень разумна и рассудительна для своего возраста и потом, так похожа на тебя и, в то же время, другая.

Демиана погладила его по плечу:

— Если Аннет полюбит, то я не буду против. Двадцать лет разницы не так и много, учитывая, что ты маг и стареешь намного медленнее обычного человека, но ты должен пообещать, что свадьба будет не раньше, чем Ани исполнится семнадцать лет! И, повторяю, если она тебя полюбит.

— Разумеется, — серьезно кивнул Анри. — Она еще ребенок и поэтому никто никуда спешить не собирается. Я начну за ней ухаживать, после того, как Аннет исполнится шестнадцать, а до этого времени я только учитель Вариона и ее добрый друг.

— Давайте вернемся к Борису, до бракосочетания Его Сиятельства вы еще успеете не раз все обсудить, а тут надо ковать железо, пока горячо. Вернее, пока повелитель гостит в Империи, — напомни Тамильес.

— А что тут обсуждать? Тут надо в первую очередь говорить с повелителем. Борис — не подарок и если Александр решит отдать за него дочь, то он должен сделать это с открытыми глазами, — заметил Анрион. — Надо узнать, расположен ли повелитель сейчас нас принять или мы перенесем разговор на другое время. Я отправлю вестник, это быстрее, чем посылать слугу.

Граф отошел в сторону, и герцогиня взяла мужа за руку:

— Покажи мне свою вязь.

— Вязь? Но она же… выгорела, — Тамиль задрал рукав рубашки, завертел запястьем и ахнул. — Смотри — кусок вязи стал, как прежде!

— Всесветлая, — взволнованно отозвалась Деми. — Смотри, у меня тоже кусок стал золотым, только недавно обнаружила. Неужели, она восстанавливается?

— Пора бы уже, — пробормотал Тамиль, целуя жену. — Мы наделали много ошибок, в первую очередь, я, но Всесветлая милостива и она же видит, что мы любим друг друга. Надеюсь, что она позволит вязи восстановиться и подарит нам возможность снова стать родителями.

— Ты думаешь, что без полной вязи я не смогу зачать?

— До сих пор же не получилось, а сказать, что мы не стараемся, нельзя.

— Повелитель свободен и охотно согласился на беседу. Где мы будем разговаривать, что мне передать Александру? — вклинился в разговор улыбающийся Анрион. — Мне, разумеется, очень радостно, что вы так друг друга любите, но пожалейте бедного друга, которому невесту еще лет шесть ждать, не дразнитесь!

— Передай повелителю, что мы будем иметь честь принять его в Красной гостиной через час, — ответила Демиана.

— Завидуй молча! — подмигнул Тамиль, продолжая обнимать жену. — В конце концов, что такое шесть лет? Тем более что у тебя будет уникальная возможность не только влюбить в себя будущую жену, но и изучить все ее вкусы и привычки, а так же, воспитать ее так, как сам пожелаешь.

— Но-но! — притворно помахала пальцем Демиана. — Воспитывать Ани будем мы с Ролиндой. Я распоряжусь насчет Красной гостиной, встречаемся через час.

Час спустя все встретились вновь.

Демиана приказала устроить все так, как принято в Восточных землях: из гостиной спешно вынесли столы и стулья, а диваны отодвинули к стенам, пол устлали толстыми коврами и раскидали по ним подушки разных размеров. Принесли три достархана, расставили на них угощения.

— Как приятно, будто домой попал! — восхитился Александр. — Благодарю за такой прием! Я правильно понимаю, что мы здесь собрались не только отведать все эти восхитительные кушанья?

— Да, мы хотели кое о чем поговорить, но сначала отдадим должное искусству поваров!

Когда все наелись и слуги принесли крохотные пирожные, конфеты, фрукты и разлили горячий отвар, Тамиль приступил:

— Повелитель, Вы привезли с собой две жемчужины Восточных Земель, двух принцесс, чья красота затмевает солнце. Могу ли я узнать, эти девушки еще не просватаны или их уже ждут счастливцы?

— Мадина и Джамиля еще не просватаны, — с достоинством ответил Александр. — Я привез их в Империю в надежде найти мужей, которые укрепят союз наших государств.

— Замечательно! — обрадовался Анрион. — Империя была бы счастлива породниться с Восточными Землями. Что Вы, повелитель, скажете насчет барона дю Плиер, родного брата нашей Искрящей?

— Это хорошая партия, — осторожно отозвался Александр. — Есть ли за молодым человеком что-то, что я должен знать, прежде чем решить доверить ли ему одну из своих ланей?

— Есть, — вздохнула Демиана. — Прошу прощения, что вмешиваюсь в мужские разговоры, но поскольку речь о моем брате, никто лучше меня не сможет рассказать о нем.

Повелитель сделал жест, приглашая женщину продолжать.

— Борис избалован матерью, внушавшей ему с детства, что он уникум и достоин самого лучшего, что любой труд — не для него. Он красив и спесив. Состояния за ним нет, он привык ни в чем себе не отказывать, и, боюсь, не умеет ценить женщин. Вернее, ценит их только как источник удовольствия и полезных связей.

— Благодарю за честность, — кивнул Александр. — У меня только один вопрос — если я решу, что такой зять подойдет для моей дочери и укрепления связи между нашими государствами, согласитесь ли вы, чтобы он сразу после свадебного ритуала отправился в Восточные Земли и отныне жил там?

— О! — Тамильес от избытка чувств даже привстал. — Мы согласны!

Повелитель перевел взгляд на Демиану.

— Да, безусловно, мы согласны, — подтвердила женщина. — Но я боюсь, что Борис не сможет сделать вашу дочь счастливой.

Повелитель широко улыбнулся:

— За это не переживайте, у него не будет другого выхода, я уверен, дочь будет довольна мужем. А сам жених согласен?

— За это не переживайте, — лукаво улыбнувшись, проговорил Тамиль, переглянувшись с Анрионом. — У него не будет возражений.

— Хорошо. Я выделю им покои на том же этаже, где мои собственные. Разумеется, муж моей дочери никогда ни в чем нуждаться не будет, если дочь будет им довольна, но об этом он узнает уже в Восточных Землях.

— Повелитель, — обратилась Демиана. — Какую из девушек Вы хотите видеть замужем за Борисом?

— Мадину, — тут же ответил Александр. — Она старше и у нее мой характер, — он улыбнулся. — Она быстро объяснит мужу, что он должен делать или не делать, чтобы она была счастлива и весела.

— Ну и слава Всесветлой! — пробормотал Анрион. — А то я переживал за девушку.

Повелитель весело рассмеялся, хлопнув себя по ногам.

— Джамиля останется жить в Империи, когда мы подберем ей мужа, будет по-честному: одна дочь здесь, один зять там.

— А у вас не найдется местечка для тёщи? — вставил герцог, делая вид, что не замечает большие глаза, которые ему строит Демиана.

— У меня для всех местечко найдется. Что, тёща достала?

Тамиль выразительно посмотрел на Александра и глубоко вздохнул.

— Что же, если она пожелает, я, конечно же, не стану ее разлучать с сыном и она сможет пользоваться моим гостеприимством сколь угодно долго. Но жить ей придется строго на женской половине и подчиняться всем правилам сераля, а чтобы вернуться в Империю — я, разумеется, насильно женщину удерживать не стану — ей надо будет перейти Горячие Пески. Мне сообщить все это дорогой родственнице до перехода в Восточные Земли, если она выскажет намерение отправиться за сыном, или уже после?

— После! — хором выпалили все трое, переглянулись и засмеялись.

— Как скажете.

— Что же, я полагаю, надо скрепить договор более благородным напитком, чем отвар?

Донельзя довольные друг другом, мужчины разошлись уже поздним вечером. Ну, как разошлись — были бережно транспортированы по своим покоям, Демиана же оставила их сразу после разговора. Мужчинам временами просто необходимо остаться одним и не следить ни за манерами, ни за тем, что они говорят и сколько пьют.

Через день баронесса и ее сын были вызваны во дворец, где Демиана сообщила родственникам, что для брата есть блестящая партия.

— Она богата? Сколько за ней дают? — сразу выпалила мать.

— Красивая? Богата? — вторил сын.

— Девушка — дочь повелителя Восточных Земель. Сами понимаете, что более богатой жены вам не найти, — вступил Тамиль. — Есть нюанс — повелитель отдает дочь с условием, что жить вместе с мужем она станет в его дворце и, разумеется, все расходы повелитель берет на себя.

— Все расходы? — переспросил Борис, нервно кусая губы.

— Да, полностью — жильё, еда, наряды, украшения, обстановка — всё абсолютно. У дочери повелителя есть и свои деньги, независимый источник доходов, это не считая украшений и нарядов, которых у нее уже не счесть.

Борис переглянулся с матерью и выпалил:

— А посмотреть на нее можно? Вдруг, уродка?

— Дочь повелителя? — выгнул бровь Тамиль. — У абаров не принято, чтобы незамужняя девушка светила лицом перед чужими мужчинами, но я могу попросить повелителя разрешить тебе увидеть невесту, когда она будет гулять в саду. Впрочем, если тебе не хочется стать зятем повелителя и жить в роскоши у него во дворце, ты можешь отказаться, неволить никто не собирается. Сам понимаешь, только разойдется слух, тут от женихов не протолкнуться будет. Кстати, ты же на службе в Арестане состоишь?

— Д-да, — кивнул Борис, пытаясь понять, к чему это герцог вспомнил.

— Очень хорошо. Если невеста не подходит, можешь завтра же возвращаться в Арестан.

— Как возвращаться? — опешил Борис.

— Зачем возвращаться? — испугалась баронесса.

— Он на службе, его отпустили по моей просьбе, чтобы Борис повидался с сестрой и матерью. Он повидался, что же ему тут еще делать, если в гарнизоне полно работы?

— Я согласен! Я женюсь, мне плевать, как она выглядит, поеду во дворец.

— Ты хорошо подумал? Учти, повелитель не тот человек, с которым можно шутить. Он щедр, но неуважения не потерпит.

— Да! Я хорошо подумал и согласен на все! Когда ритуал?

— А когда бы ты хотел?

— Чем быстрее, тем лучше!

Глава 21

— Сьерра, — коротко поклонился Наместник.

Полетт присела в книксене и тут же выпрямилась, не сводя глаз с гостя:

— Добрый день!

— Наместник, — вступил Рангх. — Позволь представить — моя ньяра Полетт. Полетт, познакомься — Наместник Нибелграна Асшгарр дас Веете.

— Я счастлив, что Угррангх позволил мне познакомиться со своим сокровищем! — улыбнулся Гарр.

Полетт поморщилась — было время, когда она ценила подобные церемонии, но теперь, теперь бесконечные словесные реверансы ее раздражали. Она вопросительно взглянула на Рангха — что дальше-то? — и тот, предложив ей руку, отвел женщину к креслу.

— Гарр, тоже присаживайся.

Наместник обошел стол и сел напротив, с интересом считывая эмоции ньяры.

— И что на мне написано? — иронично спросила женщина.

— Написано? — не понял Наместник. — Что Вы хотите сказать?

— Вы так смотрите, будто у меня или надпись поперек лба, или третий глаз, — пояснила ньяра и не удержалась от шпильки. — В Империи неприлично так пристально рассматривать чужую женщину.

— Прошу прощения, не хотел смутить, — извиняюще ответил дракон, отводя взгляд. — Просто Вы — первая ньяра за Всесветлая знает сколько лет. И то, что Вы с Угррангхом сами нашли способ сохранить жизнь Вам и ребенку, в то время как остальным потребовалась помощь Искрящей, не может не восхищать.

— Что там было искать? — фыркнула Полетт. — Любой бы догадался, если бы просто подумал. Как можно было ждать детей, если вы относились к женщинам немногим лучше, чем к племенному скоту? Да даже скотина, если ее регулярно гладить, лучше себя чувствует.

— Полетт долгое время жила при Дальнем стаде, — пояснил Рангх, видя удивленный взгляд Наместника.

— Да, уж пришлось, — согласилась женщина. — В человеческой испостаси ваши женщины выглядят точно так же, как мы, разве что несколько крупнее и крепче. Но в остальном мы одинаковые, так почему же это никого не навело на мысль, что к наложницам надо относиться в первую очередь, как к женщинам?

— Не знаю, что сказать, — развел руками Наместник. — Возможно, виной то, что не один век драконы считали, что люди стоят намного ниже драконов? Вы хрупкие, живете мало, часто ломаетесь. Простите, болеете. Вам-то, поскольку Рангх признал Вас своей ньярой, теперь нечего опасаться — жизнь ньяры синхронизируется с жизнью ньяра, но остальные-то? Не успел привыкнуть, она уже состарилась. Я уверен, что люди тоже стали бы относиться отстраненно, если бы, к примеру, привязывались к кому-то, но он жил всего два-три года. То есть, каждые два-три года вам пришлось бы заводить нового любимца, снова узнавать, влюбляться, а потом терять. И потом, большинство людей были рабами, тоже сложно быстро поменять мнение. Но теперь, когда ваш пример и подсказка Искрящей открыли нам глаза, мы будем очень стараться изменить ситуацию. Если дети родятся благополучно, то я уверен — все драконы изменят отношение к человечкам уже не по моему приказу, а по велению души и сердца. И, может быть, ньяр в Нибелгране с каждым годом будет все больше.

— Вот как, — задумчиво проговорила женщина. — Что же, я буду рада, если все получится. Знаете, пройдя через… всякое, начинаешь понимать, насколько ценна каждая жизнь.

Рангх подошел сзади к сидящей в кресле Полетт, наклонился к ней, обнял, закрывая руками, поцеловал в макушку. Женщина откинула голову и потерлась о грудь дракона.

— Смотрел и смотрел бы, — проговорил Асшгарр. — Рангх сказал, что вы ждете девочку?

— Да, у нас будет дочь, — Полетт положила руки на выступающий животик, дождалась легкого пинка изнутри и улыбнулась. — Такая непоседа!

— Это же настоящее чудо, — Наместник перевел взгляд на живот женщины. — Вы даже не представляете, как окрыляет такое известие! Но, Рангх, ты понимаешь, что безопасность ньяры и ребенка теперь не только твоя головная боль, но и всего Нибелграна?

— Понимаю и именно ради безопасности Полетт и малышки не хочу, чтобы кто-то еще кроме моего целителя, меня, ньяры и тебя знал, что мы ждем девочку.

— Это не обсуждается, — согласился Гарр. — Но когда она родится, это уже не скроешь, я именно о том, что будет уже после рождения малышки. Думаю, ближе к родам ньяры, я пришлю двух воинов, а еще вы зря не приезжали под благословление Искрящей. Вам оно точно не помешало бы.

— К сожалению, мне Искрящая вряд ли поможет, — со вздохом ответила Полетт. — Я очень виновата перед ней, поэтому просить благословление не стану. Впрочем, она однажды уже дала мне его, — женщина задумалась и вдруг ее лицо озарилось. — Всесветлая, так ведь… Я вспомнила… О!

— Что? Где болит? — встревожился Рангх.

— Нигде не болит, — отмахнулась Полетт. — Я вспомнила, что мне пожелала Демиана, перед тем, как я отправила ее…

— И что же? — с любопытством поинтересовался Асшгарр.

— То, что я заслужила. Ладно, мальчики, не будем о грустном. Наместник, Вы к нам надолго? В том смысле, мне отдать распоряжение приготовить для Вас покои? Только учтите, что наложницу предложить мы Вам не сможем, Рангх от всех избавился буквально за несколько дней до того, как это пришлось бы сделать мне. Спас девочек, можно сказать, — глаза Полетт смеялись, но лицо было серьезно.

— Благодарю, — пророкотал Гарр. — Моя Милина нуждается во мне, поэтому на ночь я не останусь. Я рад, что мне удалось с Вами познакомиться, ньяра. Вы очень необычная женщина, Рангху очень повезло, а вместе с ним и всему Нибелграну. Кроме того, что Вы ослепительно красивы и очень умны, Вы еще и ведете себя так, как драконица.

— Я дракон в душе, — пошутила женщина.

Наместник рассмеялся и поклонился ньяре.

Так, за легкой беседой, они провели время до обеда, отдали должное искусству поваров и Наместник отбыл к себе домой.

Укладываясь спать, Полетт еще раз вспомнила предсказание Демианы:

«Графиня Полетт де Соммери, пусть Ваша жизнь будет легка и безоблачна, пусть Всесветлая хранит Вас от болезни и недругов, от горя и беды, пусть отсыплет Вам столько же добра и счастья, сколько Вы не пожалели для меня».

Да, Всесветлая сохранила ее и отмерила ей столько испытаний, на сколько предательство графини обрекло Демиану. Жизнь не была легка и безоблачна, да и горя и беды она хлебнула полной ложкой, но все заслуженно, все справедливо.

Если бы еще Демиана простила ее! Но, наверное, этого она никогда не узнает, потому что просто не найдет в себе силы посмотреть в глаза той, которую когда-то предала и обрекла на муки…

* * *

К удовольствию Тамильеса, дело со свадьбой Бориса сладилось, брак заключили на следующий день, и он чуть не дни считал, когда молодые отбудут в Восточные Земли. Разумеется, вместе с дорогой тёщей.

Как объяснил Александр, по обычаям его народа, супруги смогут разделить ложе только после того, как пройдут ритуал по правилам абаров, поэтому, пока они спали в разных покоях. Борис упивался своим новым положением и изо всех сил старался произвести на тестя и жену самое лучшее впечатление. Еще бы — ведь он еще, скажем так, не совсем полноценный муж, вот после брачной ночи он станет вести себя иначе — уже жене придется угождать ему, а он будет делать, что хочет и никто ему не указ! Жена понравилась — спокойная, молчаливая, красивая — он не прогадал с ней!

Мадина загадочно улыбалась и почти ничего не говорила, благосклонно принимая знаки внимания от супруга. Муж хочет видеть в ней покорную абарскую женщину? Да на здоровье, ей не сложно, пусть помечтает, пока они не вернутся в Восточные Земли.

Идиллия, да и только!

И только Александр посмеивался, глядя на разомлевшее выражение лица зятя — рано расслабляешься, дружок!

Да, абарские женщины, как многие думают, во всем подчиняются мужу и на людях никогда ни в чем ему не перечат, но если твоя жена — любимая дочь повелителя и растилась, как принцесса, то мужу не стоит надеяться на смирение и покорность. А если он рассчитывает, что сможет заставить жену вести себя так, как ему хочется, то его ждет большой сюрприз.

Он, Александр, с удовольствием понаблюдает за процессом.

Демиана опомниться не успела, как предложение Вариона претворилось в жизнь — Борис женился и совсем скоро покинет Империю!

Джамиля приглянулась двоим молодым аристократам, повелитель пока ведет переговоры с их отцами, но все идет к тому, что и младшая сестра скоро встанет под венец.

Интересно, неужели ко всему прочему, у ее сына еще и дар предвидения? Всесветлая очень щедро наградила Вариона, но это значит, что и спрос с него будет больше, чем с других. Как же ей хочется ему счастья и чтобы не встретились в жизни горе и предательства!

И дочка, — Деми вспомнила, как Рион пообещал ей, что она родит ему сестру.

О, а еще он говорил о братике! Интересно, кого он имел в виду — Бориса или Аннет? Наверное, все-таки, Бориса, Аннет до детей еще не скоро, вряд ли Рион умеет заглядывать в будущее так глубоко.

Анрион говорил, что мальчик войдет в силу к десяти годам, а к двадцати станет совершенно неуязвимым. Если все, что он сейчас уже умеет — это он не в силе, то ей страшно представить, каким магом он станет, когда вырастет.

Не страшно, — одернула себя мать. — Варион добрый мальчик и у него очень развито чувство справедливости, он никогда не станет делать что-то во вред или пользоваться. Она просто волнуется, ведь столько ответственности на ее малыша!

А еще ей надо дорешать задачу, которую поставили драконы и можно будет вплотную заняться вязью.

Интуиция или дар ей подсказывают, что разгадка совсем рядом, еще чуть-чуть — и она ее найдет!

И тогда у нее останется всего одно дело, которое не дает ей покоя — найти графиню де Соммери.

Глава 22

Арришгс и Крригхар осели в Столице Империи, решив, что чем больше город, тем больше у них возможности не мозолить глаза, кому не надо, но, в то же время, если понадобится обратиться к кому-то влиятельному, они все тут в доступе.

Средства позволяли не экономить, и драконы приобрели два особняка по соседству. Гхар сразу завел новую наложницу, большой штат слуг, старался перезнакомиться с молодыми имперскими аристократами и вообще жил, как ни в чем не бывало. Арришгс подозревал, что Крригхар обращается с наложницей иначе, чем они привыкли, так как женщина не только часто появлялась в городе, конечно, с охраной и слугами, но без сопровождения хозяина, но и сама заходила в лавки, сама что-то там покупала и вообще, выглядела довольной и вела себя, как госпожа. Стоило подвергнуться наказанию, как Гхар тут же пересмотрел свои убеждения!

А он, Риш, решил на время затаиться, осмотреться, выждать и исподволь собрать сведения. В доме у него был только необходимый минимум слуг, женщин он решил пока избегать. Человечки такие хрупкие, сломаешь, а здесь не Нибелгран, мигом дойдет до Искрящей и Всесветлая знает, что она устроит.

Его удивило известие, что в Империю приехали два дракона, и один с беременной рабыней и Искрящая за ней наблюдает.

Только вот один способ она уже нашла, и он ни в какие ворота не лезет, посмотрим, что еще придумает. Это ведь из-за нее, из-за Искрящей, его изгнали! Сколько лет все вели себя с наложницами, как они того заслуживали, а тут нате вам — любите, ласкайте, целуйте!

Больше всего угнетало, что с беременными человечками, чьи хозяева выполняли приказ Наместника, все в порядке — вынашивают и цветут, а его Нубия угасла, как и все предыдущие. Но ведь быть не может, чтобы какие-то поцелуи могли так влиять! Искрящая лукавит, наверняка, дала незаметно какое-то лекарство или применила свою магию, но от простых драконов это скрыли и развели всю эту бодягу с объятиями, чтобы переключить внимание. Ему надо узнать, что происходит во дворце, выяснить, в чем настоящая причина угасания и выживания беременных и тогда он сможет вернуться в Нибелгран. И, возможно, не просто вернуться, но и занять место Асшгарра дас Веете.

Кстати, если с беременной наложницей во дворце что-нибудь случится, это кинет тень на Искрящую — не смогла сберечь у себя под носом! А если так, то какая вера ее советам и приказам Наместника? Если беременные не доносят или родят мертвых детей, только тогда все поймут, что прав он, Арришгс и изгнали его несправедливо! Значит, ему нужно сконцентрироваться на решении этой задачи и в первую очередь, подкупить кого-нибудь из тех, кто вхож во дворец и общается с драконами.

Жаль, что Крригхар ему не помощник — впал в депрессию, тоскует по Нибелграну и готов на все, лишь бы вернуться. Готов на все, но чтобы рук не запачкать, намеренно вредить Гхар не станет и доверить свой план он ему не сможет — товарищ по изгнанию сразу побежит рассказывать. Он уже замечал, что тот кругами вокруг дворца ходит и выспрашивает, как получить аудиенцию у Искрящей.

А во дворце готовились к отъезду дорогих гостей.

Повелитель сговорил вторую дочь за молодого графа Токатти, свадьба отгремела всего несколько дней назад.

Нужно было найти кого-то, кто станет его глазами и ушами во дворце, но при этом самому оставаться в тени.

Это важно, ведь наверняка Лурргхан и Шарресс знают, что он изгнанный, не стоит давать им пищу для размышлений. Интересно, кто из них приехал в Империю с беременной наложницей?

Арришгс потер подбородок, размышляя, с чего ему лучше начать. Конечно же — с базара!

В любом государстве, в любом городе именно базар — источник всех новостей, сосредоточие разного рода профессионалов и точка, куда стекается вся информация. Именно там можно найти все, что интересует, а если в данный момент такого нет, то стоит только заказать и вещь или человек будут доставлены, только не поскупись заплатить!

Базар жил своей жизнью, бурлил, переливался яркими красками, оглушал, завораживал, завлекал и ошеломлял.

Ряды с тканями всех расцветок и видов, рядом — лавки с готовым платьем и мастерские, где за умеренную плату из ткани быстро сошьют все, что пожелаешь. Дальше сытные ряды: горы овощей, фруктов, битая птица и различные сорта мяса, мед и орехи, грибы и рыба, крупы и мука. И над всем этим одуряюще вкусный запах из харчевен, дух хлеба и выпечки, приправленный тягучим ароматом сбитня.

Отдельный угол выделен живности — домашняя птица в клетках, козы, овцы, коровы и быки в загонах, лошади рабочие и выездные в стойлах. Чуть в стороне продают диких животных и собак всех пород и размеров.

Неподалеку скобяные ряды, дальше — оружейные мастерские.

Здесь жили, рождались и умирали, здесь покупали и продавали, сватались и расходились, делились информацией и клиентами, отмечали праздники и скорбные даты. Можно было неделю провести на базаре и все равно не получилось бы обойти все лотки, мастерские, палатки и лавки.

Раш не спеша прогуливался по сытному ряду, делая вид, что просто убивает время, осторожно и зорко осматриваясь. Судя по взглядам, внимание местных он привлек, это хорошо, значит, рано или поздно к нему подойдут.

— Господин, купите пряник для своей кралечки! — мальчишка с лотком, наполненным сладкой выпечкой, выскочил, как черт из табакерки. — Купите! Вот, как солнышко, вот, как конь! Вот розовая глазурь, особенно нравится девушкам!

— А есть такой, чтобы понравился королеве? — поинтересовался дракон, разглядывая ассортимент.

— Королеве, — мальчишка почесал голову под плоской кепкой. — Можно и для королевы, но дорого выйдет.

— А я цену не бью, мне лишь бы угодить, — настаивал мужчина, краем глаза наблюдая за мимикой продавца.

— А королеве-то для чего — порадовать, напомнить, попросить?

— А все сразу!

— Сейчас узнаю. Вы, дяденька, тут походите пока, я вас найду, — и пряничник исчез, как растворился.

Дракон ухмыльнулся — сработало! Осталось только подождать «пряника».

Так же, никуда не торопясь, мужчина пересек сытный ряд и углубился в ряды галантереи, лениво рассматривая нитки, пуговицы, зонты, ремни и лавируя между покупательницами. Женщин в этом ряду было больше всего, собственно, поэтому он сюда и свернул — среди шляпок и платьев каждый мужчина был виден издалека. Конечно, убить или ранить дракона совсем непросто, но Раш не хотел давать даже малейшего шанса, лучше подстраховаться.

— Господин! — знакомый пряничник радостно улыбался, опять возникнув, как будто материализовался из портала. — Есть, что Вы спрашивали! Если Вам еще интересно, то идите за мной, я провожу Вас к продавцу.

Дракон коротко кивнул и последовал за мальчиком, ловко лавировавшим в людском море, как юркая лодка проскальзывает между неповоротливыми и громоздкими купеческими каравеллами.

Пряничник вывел из галантерейного ряда, свернул в скобяной, краем провел мимо загонов со скотом, потом — через ряд гончаров и, наконец, ткнул в один из шатров в ряду, где обосновались жонглеры, гадальщицы и фокусники.

— Заходите, господин, Вас ждут! Не бойтесь, с Вами ничего плохого не случится!

Дракон хмыкнул — это его пусть боятся — и решительно нырнул внутрь шатра.

Легкий полумрак, колыхающиеся занавеси.

Дракон огляделся — и кто это его тут ждет, интересно?

— Проходите, — раздался голос.

Мужчина отодвинул занавесь и шагнул на толстый ковер.

— Садитесь, — закутанная с головы до ног фигура показала ему на разбросанные по коврам подушки. — Итак, я Вас слушаю.

— Женщина, — скривился Риш. — Я не веду дела с женщинами!

— Что ж, Вас никто не держит, выход там же, где и вход, — фигура встала и повернулась к задней стенке шатра, намереваясь удалиться.

— Постойте! — решил все-таки попытать счастья дракон. — Я приношу извинения за грубость, просто я ожидал увидеть другого собеседника. Мужские дела я привык вести с представителями своего пола.

— Хорошо, — согласилась фигура. — Я Вас слушаю.

— Мне нужен доступ во дворец, — начал дракон. — Я не собираюсь причинять вред никому из империан.

— К кому именно Вы хотите получить доступ?

— Я знаю, что во дворце гостят мои соотечественники, мне хотелось бы иметь возможность встретиться с ними. Или с кем-нибудь одним, если с обоими не получится.

— Странно, что для этого Вы ищите помощь посторонних. Разве драконы не имеют собственной системы оповещения?

— Имеют, — нахмурился Арришгс. — Но так вышло, что я больше не имею доступа. Скажите, Вы можете помочь? Если нет, я не стану злоупотреблять Вашим временем.

— Вас устроит, допустим, приглашение на торжество по случаю бракосочетания или Вас интересует приватная встреча? Праздник состоится через десять дней.

— Торжество меня вполне устроит.

— Хорошо. Ждите, к Вам прибудет гонец с приглашением.

— Кому оставить мой адрес?

— Не надо, мы в курсе, — тихо рассмеялась женщина. — Оплату за услугу передадите гонцу, она составит сто монет.

— Благодарю.

— Подождите, — остановила дракона женщина. — Надеюсь, Вы в курсе, что на торжестве будет Искрящая и император?

— Предполагал, что это возможно. Вы хотите в чем-то предостеречь?

— Да. Я зарабатываю на жизнь, помогая людям обрести то, что желанно, но недосягаемо или сложно достать, но только, если заказчик не замышляет ничего плохого против Империи или семьи Искрящей.

— Всесветлая, даже в мыслях не было! — воскликнул дракон. — У меня сложности с моими соотечественниками и меня волнует только это.

— Хорошо. Но имейте в виду, за Вами присмотрят.

Риш вышел из шатра в некотором раздражении — люди слишком много на себя берут. Ему только что недвусмысленно угрожала женщина! Нет, не угрожала — предупреждала, но от этого ему не менее неприятно.

Ладно, во дворец он попадет, а там все будет зависеть только от него самого.

* * *

Баронесса была вне себя от счастья — у нее все получилось! Младшую дочь с рук сбыла, можно больше не беспокоиться о ее одежде, учителях, не ломать голову, за кого выдать замуж, когда время подойдет. Пусть теперь всем этим занимается Демиана. И сын, ее гордость и надежда, сделал самую блестящую партию из всех возможных — женился на дочери самого Повелителя!

Ах, Восточные Земли, о них такие легенды ходят, говорят, там даже стены оббиты шелком, а проезжие дороги устланы коврами! Как же чудесно она там заживет вместе с Борисом!

Конечно, дочка повелителя — не обычная девчонка, ее не больно-то приструнишь, но, даст Всесветлая, девица быстро забеременеет и полностью уйдет в воспитание детей. А они с Борисом заживут в свое удовольствие. Она узнавала — мать мужа в Восточных Землях очень почитается, ее все домашние обязаны слушаться и ублажать, собственно, она самая главная будет в доме сына, после него самого. Но поскольку сын во всем с ней всегда соглашается, то она заведет такие порядки, какие ей захочется, и никто ей не будет указом!

Все, кончилось время, когда она унижалась, выпрашивая деньги у старшей дочери, когда герцог запрещал пускать ее в портал, а ее дорогого Бориса ссылали в гарнизон. Теперь они все у нее попляшут!

Глава 23

Организовать торжество в честь двух пар — это еще та головная боль!

Демиана очень уставала — всем, решительно всем требовалось ее одобрение, совет, помощь.

Тамиль сначала стоически терпел нашествие паломников к его обожаемой супруге, но и он потихоньку начинал ворчать.

— Ни поесть нормально, ни отдохнуть! Деми, надо менять регламент посещений! В конце концов, я не хочу, чтобы ты переутомилась. Ты одна, а ходоков нескончаемый поток! Ты не можешь все делать сама и все сама контролировать. Свадьба Бориса? Вот, пусть он и занимается торжеством или пусть ему мать помогает, — Тамиль осекся, поняв, что сморозил глупость.

— Конечно, — поддержала его герцогиня. — Пустим козла в огород, то есть, баронессу распоряжаться людьми и ресурсами?

— Да, насчет Бориса и Ее Милости я, конечно, погорячился, — сокрушенно развел руками Тамильес. — Давай запретим тебя беспокоить по любому поводу?

— Как ты это сделаешь? А вдруг, что-нибудь на самом деле серьезное?

— Сделаем так, — загорелся герцог. — Пусть у тебя будут приемные часы, например, по понедельникам и пятницам — с трех до пяти пополудни? И тогда у тебя останется время для семьи.

— Но два часа мало, там столпотворение будет, — вздохнула Демиана. — Надо потерпеть, пройдет торжество, уедет повелитель вместе с новыми родственниками и все вернется в прежнее русло.

— О. сказать хотел — я вчера встретил твою матушку и сказал, что снял запрет на портал, то есть, она может в любой момент вернуться к мужу. Думал, она меня испепелит взглядом.

— Что она ответила?

— Ничего. Зыркнула так, что я порадовался отсутствию у нее любого дара. Я что подумал, мне кажется, будет справедливо, если мы пригласим твоего отца. Все-таки, вся его семья здесь, сын женится и уезжает, а он до сих пор вдалеке. Что скажешь?

— Ты прав, мне стыдно, что я закрутилась и совсем забыла о нем, — Демиана прижала руки к щекам. — Какая я плохая дочь!

— Что ты! — герцог привлек жену, обнял и поцеловал в нос. — Невозможно помнить обо всем и все предусмотреть, на тебя столько хлопот свалилось. Кроме всех нас, на тебе эти свадьбы, прием и еще драконы с их потомством. У любого голова кругом пойдет!

— Драконы! — подхватилась Демиана. — Недавно приходил слуга и передавал, что драконы просят их принять! Всесветлая, надеюсь, они не стоят у дверей все это время?

— А я пойду, отправлю вестник в замок с приказом уговорить твоего батюшку на поездку в столицу, — решил Тамиль. — Надеюсь, мы с тобой еще увидимся сегодня, хотя бы за ужином?

— Наверное, — Деми затравленно посмотрела на мужа. — Знаешь, я совсем забыла, что могла ощущать тебя, где ты находишься, но не потому, что забыла, а потому, что это у меня больше не получается. Какую-то неделю попользовалась и умение «сломалось».

— Почему раньше не сказала? — вернулся Тамиль. — Это может быть серьезно. То есть, ты разучилась меня ощущать почти сразу же, как научилась?

— Да.

— Как это произошло, помнишь?

— Я училась прятаться от тебя, ну, скрывать, где я нахожусь, и однажды, когда я убрала это — способность ощущать тебя пропала.

— Это же несколько лет назад произошло! Почему ты молчала? А, да… прости, — герцог вздохнул и виновато посмотрел на жену. — Это все из-за меня. Я тебе соврал тогда, помнишь, перед твоим побегом ты спрашивала, выезжал ли я в столицу и я сказал, что нет. А я выезжал — мы тогда расследовали заговор, приходилось постоянно разъезжать.

— Почему не сказал правду, что в этом было такого?

— Сейчас уже и сам точно не помню. Вроде бы, не хотел, чтобы ты беспокоилась.

— Да, уж, позаботился, — покачала головой герцогиня. — Я тогда очень переживала, что ты меня обманываешь. Особенно, когда увидела, как ты выходил из ювелирной лавки, а мне ты сказал, что из дворца не отлучался. И я так взвинтила себя, что проверила карманы твоего камзола и нашла браслет.

— О! Этот браслет я купил, чтобы Анрион его зачаровал — охрана для тебя, — Тамиль взъерошил волосы. — Только отдать тебе не успел. Сколько бед произошло из-за недоговоренностей!

— Из-за того, что ты не принимал меня всерьёз, считал, что с женой не обязательно разговаривать и вообще…

— Т-с-с! Это в прошлом, — Тамиль остановил Демиану поцелуем. — Я давно все осознал и раскаялся. Вернемся к пропавшей способности — надо обязательно поговорить об этом с Анри.

— Ох, драконы же! Все, я убежала!

Драконы терпеливо ждали.

— Прошу прощения, — расстроилась Демиана. — Столько дел с этим торжеством, что просто голова кругом идет. Ничего не успеваю.

— Ничего страшного, — пророкотал Лурргхан. — Мы понимаем.

— Присаживайтесь, — пригласила герцогиня. — Я правильно понимаю, что у вас есть, чем поделиться?

— Да, Вы правы — мы с новостями, — Шарресс сиял. — Мы попробовали, что Вы говорили в прошлый раз. Нам и Наместник прислал вестники с такой же информацией.

— И каков результат? — напряглась Демиана. — Всё в порядке?

— Да, более чем! — наши женщины больше не боятся слияний!

— Вот как? Я очень рада! — Деми с облегчением вздохнула. — Это невероятно! Наконец, мы нашли лекарство!

— У нас есть еще одна радостная новость, — Шарресс еле сдерживался от переполнявших его эмоций. — Моя Амилана беременна!

— Ох! — Искрящая не сдержала возгласа. — Но, как? Мы же договорились воздержаться от оплодотворений, пока не выясним, отчего женщинам так больно, что не все выживают!

— Это получилось не специально! — ответил дракон. — Понимаете, когда мы с наложницами поняли, что если обмениваться поцелуями перед и во время слияния, то все проходит волшебно, то просто потеряли голову! Наложницы не испытывают никакой боли или неудобств, одно удовольствие. Это было таким облегчением, что мы… немного увлеклись. Это так замечательно — дарить и получать радость! И однажды я настолько забылся, что сам не заметил, как выпустил специальную сперму. Я и понял это только по завершению, но не успел испугаться, так как моя Амилана не испытала боли и вообще, все было просто чудесно! А потом мы узнали, что наступила беременность. Целители обследовали женщину — и она и плод полностью здоровы. Мы сразу поспешили к Вам.

— Что же это получается, — задумчиво проговорила Демиана. — Значит, все дело именно в поцелуях? Что-то в них есть такое, что делает процесс естественным и приятным? Что это может быть… Слюна драконов?

— Вполне возможно, — согласился Шарресс. — В нашей слюне много ферментов.

— Точно! — обрадовалась Демиана. — Значит, в слюне драконов есть специальные ферменты, которые подготавливают организм женщины к слиянию и зачатию! Почему же вы об этом не говорили раньше?

— Мы знали, что в слюне содержится много полезных веществ, но нам и в голову не приходило, что они имеют важную роль в процессе воспроизводства, — сокрушенно проговорил Лурргхан. — Мы же раньше никогда не целовали своих наложниц. Даже считалось, что поцелуя достойны только драконицы. Какие мы были идиоты. Вернее, не только мы, но и наши предки!

— Из-за глупой гордыни, что мы — высшие существа, чуть не погубили свою расу и вынудили страдать ни в чем не повинных наложниц! — добавил Шарресс. — Сами себя обделили.

— Я рада, я так рада! Наконец, всё разрешилось, у меня слов! — Демиана не могла сдержать ликующую улыбку. — Надо немедленно сообщить об этом открытии в Нибелгран!

— Мы уже отправили вестники Наместнику.

— Что ж, замечательно! Я тоже напишу и объясню, почему так важны именно поцелуи, — задумчиво проговорила Демиана. — И, наверное, моя миссия выполнена? Теперь драконы смогут жить полноценной жизнью и иметь детей.

— Да, Искрящая, теперь мы можем возвращаться домой!

— Соскучились? — понимающе улыбнулась герцогиня. — Вы здесь добровольно, поэтому можете уехать в любое время, как только пожелаете. Единственно, я бы хотела посмотреть всех трех ваших женщин.

— Обязательно! — поклонились оба дракона. — Мы задержимся до торжества, а потом сразу вернемся в Нибелгран.

После аудиенции, Демиана направилась к Анриону.

Регент закопался в важных документах, но для Деми у него всегда была свободная минутка.

— Что-то случилось? — спросил он женщину, быстро сканируя её. — Со здоровьем всё в порядке, как я вижу.

— Да нет, ничего такого, — отмахнулась герцогиня. — Я по другому поводу. Во-первых, у нас с Тамильесом начала восстанавливаться брачная вязь. Правда, медленно, но тем не менее! И, во-вторых, всё забываю рассказать, что у меня пропала возможность чувствовать мужа. В том смысле — я больше не могу определять, где он находится.

— Покажите вязь, — попросил Анри. — Гм, на самом деле, татуировка обретает цвет. Это очень хорошая новость! А насчет второго — как давно Вы это заметили?

— Несколько лет назад.

— ??!! И до сих пор молчали? Но как же это? — Анрион перешел на магическое зрение и еще раз просканировал все, что смог. — Не вижу никаких нарушений в каналах или энергетическом поле.

— Это случилось тогда, когда Тамиль стал от меня скрывать свои отлучки из дворца, — ответила герцогиня. — А потом я сбежала, и долгое время было не до этого. Я, собственно, даже забыла, что когда-то могла всегда знать, где мой муж. Вот, недавно вспомнила и решила попытаться выяснить — из-за чего эта способность мною утрачена.

— Боюсь, с ходу я ничего объяснить не смогу, — ответил регент. — Надо понаблюдать и разобраться.

— Сейчас ничего и не получится. Вот отпразднуем свадьбы и проводим повелителя — будет больше времени, — решила Демиана.

— Хорошо, так и сделаем. У меня есть час, я к детям, не хотите составить мне компанию?

— Конечно! Не видела Риона с утра, когда он, по обыкновению, ворвался в нашу спальню и чуть не лишил себя возможности иметь брата или сестру, с размаху прыгнув прямо на отца. Не знала, что можно ругаться вежливыми словами.

— Бедный Тамиль! — рассмеялся Анри. — Думаю, мне надо посмотреть его. А вам — наконец, поставить на двери спальни магический замок!

— Так он давно поставлен, — отмахнулась Демиана. — Только для Вариона замков, которые он не мог бы открыть, не существует.

— В дополнение к магическому запору добавить механический? — предложил регент.

— Уже. С тем же самым результатом.

— Тогда только договариваться, — вздохнул граф. — Рион умный мальчик.

— Это да, — согласилась Искрящая. — Вот сейчас и поговорю с ним.

В детской было весело — Аннет с завязанными лентой глазами ловила Риона и Даяну, а поймала только что вошедшего Анриона.

— Ой! Ваше Сиятельство! Я не хотела!

— Меня проще найти, я большой, — пошутил Анрион. — А эту шуструю мелочь и с открытыми глазами не сразу ухватишь, а уж с закрытыми вообще невыполнимая задача!

— Мама! — Рион повис на шее у матери. — А у нас перерыв и мы играем.

— Очень хорошо. Ты можешь уделить мне пять минут, я хотела с тобой поговорить?

— Да, но Даяне будет скучно, — Варион оглянулся на маленькую подружку.

— Не будет, — подхватила Даяну на руки Аннет. — Мы с ней и Его Сиятельством сходим на кухню и попросим чего-нибудь вкусненького.

Демиана вопросительно посмотрела на Анри, и тот кивнул, подтверждая, что побудет с девочками.

— Рион, — начала мать, когда они остались одни. — Я хотела попросить тебя больше не врываться в нашу с папой спальню, если мы тебе не разрешили войти.

— Почему?

— Потому что это невежливо. Тебе бы понравилось, если бы ты спал, а кто-нибудь вошел и принялся прыгать по твоей кровати?

— Да! — с загоревшимися глазами ответил сын. — Я бы присоединился, и мы бы прыгали вместе! Разве папе было не весело? Он так смеялся, что уткнулся в подушку, я видел, как тряслись его плечи!

— Папе было не весело, а больно, — с укоризной ответила Демиана. — Ты расстраиваешь меня, Рион. Просто послушай меня, пожалуйста, и больше никогда так не делай. Если тебе захочется зайти к нам, то ты должен сначала постучать, и заходить только тогда, когда я или папа пригласим войти.

— Хорошо, — нахохлился мальчик. — Раньше мне было можно входить, когда я захочу. Вы меня больше не любите, потому что я шалю?

— Нет, что ты! — Деми притянула сына и поцеловала. — Ты — наше сокровище и наша радость! Просто иногда нам с папой хочется побыть просто вдвоём и проснуться, когда выспались, а не когда по нам проскачет горячо любимый сын.

— Я понял, — кивнул мальчик. — Больше не буду!

— Ты моя умница! Пойдем тогда, догоним девочек и графа?

— Побежим! — соскочил Варион. — А праздник скоро?

— Праздник? А, свадьба твоего дяди? Да, через несколько дней.

— Это хорошо. Я буду вместе с драконами.

— Почему с драконами? — удивилась Демиана. — Ты не хочешь сидеть рядом со мной и папой?

— С вами я еще успею, — отмахнулся мальчик. — А драконы скоро уедут. Я должен быть на празднике рядом с ними!

— Ну, хорошо, — неуверенно ответила Демина. — Если драконы не будут против, и папа согласится.

— Драконы не будут против, а папу ты уговоришь, — заглянул в глаза матери ребенок и неожиданно серьёзным голосом продолжил. — Я обязательно должен быть рядом с драконами, мама.

— Почему? — насторожилась герцогиня. — Ты что-то знаешь или… видел?

— Я не могу объяснить, — пожал плечиками мальчик. — Просто знаю, что на торжестве моё месть рядом с нашими гостями и их женами.

Глава 24

Барон, отец Аннет и Демианы, приехал накануне торжества.

— Дочка, — обнял он старшую.

— Дочурка! — поцеловал младшую.

— Сын, — крепко пожал руку Борису.

— Леди, — вежливо кивнул расфуфыренной жене.

Видит Всесветлая, он долго терпел взбалмошность и капризность баронессы, её эгоизм и пренебрежение своими обязанностями как жены и матери. Видимо, чаша терпения переполнилась — при виде жены больше ничего не трогало его сердце. Смотрел, как на чужую.

Дети выросли. Ну, почти выросли, но Аннет под присмотром старшей сестры не пропадет. Борис, вон, женился, уезжает в другое государство. Это значит, видеться будем ещё реже, чем обычно.

К сожалению, сын пошел в мать, не будет из него толку. Для кого он живет, для кого собирает по крупицам разбазаренное отцом наследство? Мечтал, возродить род дю Плиер, вернуть ему былую славу и величие, верность друзей и уважение врагов. Что ж, старшая дочь сделала это гораздо лучше и быстрее, чем он. Но самое ценное и дорогое, что получилось у Демианы — Варион. Дед не отходил от мальчика. Казалось, к барону вернулась молодость — он с таким энтузиазмом и восторгом поддерживал все игры ребенка, что Тамильес только головой качал, в очередной раз, рассматривая чумазые физиономии донельзя счастливых сына и тестя, которых он застал за очередной забавой.

Но надо сказать, что барон не только играл с Рионом, но и многому учил его. Без всякой магии они мастерили, лепили, красили, что-то приколачивали и замазывали. Дед много рассказывал мальчику и сказок и легенд, сам удивляясь, что, оказывается, прекрасно их помнит. Они никогда не были так близки с Борисом, как стали с внуком. Баронесса всегда препятствовала общению отца и сына, вереща, что он воспитает из мальчика простолюдина, хотя из них двоих аристократом был именно барон. Когда же Борис подрос, то уже и сам не искал общества отца.

И вот такой подарок — внук! Умный, любознательный, добрый, такой родной и искренний!

Жена только кривилась, натыкаясь на то тут, то там на эту парочку спевшихся родственников.

Какое счастье, что она уезжает с Борисом! Сначала Аниколь очень испугалась, когда приехал супруг, ведь он мог запретить ей сопровождать сына в Восточные Земли. Но барон смотрел на нее равнодушно и против поездки не возражал.

Итак, жизнь определённо налаживалась!

Парадный зал дворца еле-еле вместил всех приглашенных и это еще не все смогли приехать! Наместник Нибелграна прислал поздравления и просьбу извинить — он не хотел оставлять свою Милину даже на день. Наблюдая, как растет в её чреве его ребёнок, Асшгарр испытывал доселе неведомые ему чувства. А вдруг, пока он разъезжает по гостям, с его драгоценной Милиной или сыном что-нибудь случится? Нет, нет и ещё раз — нет! Он из дворца шагу не сделает!

Повелитель с семьей сидел рядом с регентом и вдовствующей королевой. Дочери со своими уже мужьями — чуть ниже.

Маркиз дю Кушер, счастливый супруг Джамили, весь вечер не отпускал ручку жены, а она, застенчиво улыбаясь, мило смущалась, когда к ним подходили очередные поздравляющие.

Варион, которому вообще-то полагалось сидеть рядом с регентом, долго усидеть на одном месте не смог — сначала побродил по залу, здороваясь и общаясь с гостями, а потом прилип к драконам, и прочно обосновался возле них.

Тамиль осторожно показал Демиане, мол, смотри, где император болтается! Но Деми успокоила, что все видит и сама разрешила мальчику.

— Он ещё за несколько дней говорил, что на празднике должен быть с драконами.

— Ясно, опять какие-то неприятности на горизонте, — вздохнул Тамиль. — Пойду, отдам распоряжение удвоить бдительность и расскажу все Анриону.

Глава 25

Аниколь дю Плиер считала, что ей удалось ухватить удачу за хвост!

Подумать только, буквально через полчаса — час она окажется в волшебных и таинственных Восточных Землях. Причем, не как обычный путешественник, а как почетная гостья самого повелителя!

За время подготовки свадьбы и потом, пока собирались сами, собирали вещи, подарки, баронесса тысячу раз успела представить, как она будет жить во дворце повелителя, какие велит пошить себе платья, как будет нежиться и повелевать слугами.

Да, в Восточных Землях понимают толк в настоящей роскоши! Какие оттуда везут ткани! Посуду! А украшения? Серьги, кольца, браслеты — им нет равных! У нее будет все, что только душенька пожелает и еще сверх того!

К огорчению баронессы, при переходе во дворец Александра, ей пришлось потесниться.

Сначала отправился сам повелитель, потом его дочери с мужьями. Дальше — слуги с вещами повелителя и вещами новобрачных. И только потом дошла очередь до свекрови.

Переход — это один миг темноты, и ты уже на другом конце мира.

Баронесса с любопытством огляделась — не сказала бы, что это дворец самого повелителя! Скромная комната, ни ковров, ни красивой мебели.

— Ваша милость, — обратился к баронессе какой-то мужчина. — Прошу вас, следуйте за мной. Мне поручено отвести вас с ваши комнаты.

— А мои вещи? — насторожилась Аниколь. — Конечно, теперь у нее всего будет вдоволь и все новое, но и старое терять не хочется.

— Не беспокойтесь, — вежливо склонился абар. — Все вещи в целости и сохранности доставят в ваши покои. Пройдемте со мной.

Из странной комнаты они вышли в другую, уже более прилично обставленную, потом коридоры, коридоры, лестницы, двери, молчаливые, грозно выглядящая охрана у каждой двери, незаметными тенями мелькающие слуги. И все — мужчины!

Баронесса жадно глазела на убранство помещений, через которые они проходили, пыталась спрашивать проводника, но абар только вежливо улыбался и просил следовать за ним.

Наконец, они остановились возле высоких двойных дверей, возле которых стояли двое особенно звероподобных воина.

Провожатый пошептался с ними и они, поклонившись, распахнули двери.

Баронесса приосанилась — вот так она теперь и будет жить, чтобы все кланялись и наперебой распахивали двери, пододвигали стулья и предлагали разные яства и развлечения.

Новая часть дворца была другой — здесь все просто кричало о роскоши и, вот же удивительно, теперь навстречу попадались одни только женщины. Нет, мужчины тоже встречались, но их было намного меньше, и они выглядели совсем молодыми, с гладкими, как у подростков лицами.

— Сюда, Ваша милость, — пригласил провожатый, распахивая одну из дверей.

— Что это? — спросила Аниколь.

— Ваши покои, леди, — ответил мужчина.

— А где мой сын, Борис? Его покои поблизости? Он любит, чтобы его любимая мама всегда была рядом.

— Ваш сын — женатый человек. Ему и ясноокой Мадине повелитель выделил отдельные покои, чтобы их никто не беспокоил.

— Мать не может побеспокоить сына. Немедленно ведите меня к Борису!

— Простите, Ваша Милость, — поклонился провожатый. — Я не получал на этот счет никаких распоряжений. Я передам, что вы желаете видеть зятя повелителя, а пока, располагайтесь и обживайтесь. Внутри вас ждут две служанки, они помогут вам скорее освоиться.

— Нет, — решила баронесса. — Я не буду располагаться, пока не поговорю с сыном! Веди меня назад!

— Я не имею таких полномочий, — развел руками провожатый.

— Да кто ты такой, что осмеливаешься мне перечить?

— Я — Табиб, один из младших евнухов гарема повелителя.

— Так вот, Табиб, немедленно веди меня к повелителю!

— Не имею таких полномочий.

— Тогда я сама пойду, дернулась баронесса.

— Прошу прощения, Ваша Милость, но вы не сможете выйти за пределы гарема.

— Как это? Ты хочешь сказать, что кто-то посмеет меня держать взаперти?

— Женщина может покинуть гарем только по личному разрешению повелителя. Насчет баронессы дю Плиер повелитель отдал только одно распоряжение: проводить в выделенные покои, предоставить служанок и помочь освоиться.

— Но я желаю видеть или сына или повелителя! — вскричала женщина и бросилась к дверям, через которые, как она помнила, они зашли в эту часть дворца.

— Вы можете желать видеть сына или повелителя, — поклонился евнух. — Но встреча состоится только тогда, когда этого же пожелают ваш сын и повелитель. Двери из гарема вам никто не откроет.

— Я подниму скандал! Я свободная женщина и буду ходить там, где хочу и когда хочу!

— Простите, Ваша Милость, здесь не империя, здесь Восточные Земли и свои правила. Если женщина кричит и скандалит, то ее посадят в зиндан на хлеб и воду. Если она не унимается, накажут палками по пяткам. Поверьте, это очень больно. Я передам вашу просьбу о встрече с вашим сыном и повелителем. Когда получу ответ, то тотчас же расскажу вам о решении повелителя.

Баронесса беспомощно таращилась на евнуха, отказываясь верить, что с ней могли так поступить.

Ладно, она вернется в свои покои, кстати, еще надо посмотреть, что ей выделили, обдумает, как ей лучше поступить, а потом начнет действовать!

Покои оказались вполне приличные: просторный холл-приемная, гостиная, спальня, небольшая комната, вся уставленная диванчиками, баронесса не поняла ее предназначение, комната для омовений, комната для вещей, комната для прислуги. На полу ковры, на стенах гобелены, вдоль стен оттоманки, кадки с растениями. Всюду богато расшитые занавеси. Нет, так жить можно!

Две молодые девушки, одетые в скромные платья-туники, низко поклонились Аниколь.

— Госпожа что-нибудь желает?

Госпожа желала.

Бедные девушки с ног сбились, таская разные яства, переставляя мебель, передвигая магическое опахало, раздвигая и сдвигая занавеси, открывая и закрывая окна, перенастраивая амулет нагрева\охлаждения помещений.

Баронессе было жарко. Нет, теперь уже слишком прохладно. Чашка недостаточно красивая. А теперь отвар слишком приторный. Кровать должна стоять напротив окна. Нет, лучше вдоль стены. Я передумала — поперек комнаты будет самое то.

Наконец, дю Плиер выдохлась и решила прилечь отдохнуть.

Обе служанки переглянулись и тихо выдохнули — какое-то время без капризов!

Дни полетели один за другим. Делать было нечего. Вот, совсем нечего! Шить, вышивать, плести и вязать баронесса не любила. Петь, танцевать — помилуйте, она почтенная женщина, мать семейства! Тем более, какая радость в танцах, если зрители одни женщины? Выходить гулять можно, но сад хоть и большой, но окружен такой высокой стеной, что опять же, кроме других женщин, изнывающих от ничегонеделанья, никого и не видать.

Баронесса гоняла служанок и только этим и развлекалась. Ее приказы сообщить Борису и повелителю, что она просит о встрече, и с поклоном выслушивались, но на этом и все.

Тихо зверея, Аниколь начала подозревать, что выражение «золотая клетка» довольно точно характеризует ситуацию, в которой она очутилась.

Однажды, женщина поймала себя на мысли, что с умилением вспоминает родное поместье и мужа. Пусть у нее не было такой роскоши, и новое платье она могла себе позволить не так часто, как ей хотелось, зато она ходила, куда хотела. И ела, когда хотела, а не когда установлено правилами. И всегда могла выпросить для себя все, что хочется, даже если поначалу барон был категорически против. А эти евнухи — кивают, кланяются и исчезают, так и не выполнив ее приказа.

Примерно через пару дней, как Аниколь попала сюда, ей пришлось быть свидетельницей наказания. Две девушки что-то не поделили и поскандалили. Евнухи уложили их на пол, привязали ноги девушек к деревянным скамейкам — в империи на таких дрова пилят — и исхлестали им ступни розгами. Девушки так кричали и плакали, что у Аниколь голова разболелась.

После этого в гареме воцарились тишина и порядок. Да, наглядная демонстрация, чем грозит непослушание или неправильное поведение учат сдержанности лучше, чем просьбы и уговоры.

Наконец, спустя три недели, Табиб пришел с известием, что зять повелителя Борис согласился встретиться с баронессой.

— Сейчас? Идем же скорее! — Аниколь готова была бегом бежать.

— Не сейчас, леди, — поклонился евнух. — Завтра после завтрака и второй утренней молитвы я зайду за вами и отведу туда, где вы увидитесь с господином.

Баронесса почти не спала ночью, ожидая утро и встречу с сыном.

Табиб, как специально, никуда не спешил, шел медленно, по пути останавливался и беседовал то с одним, то с другим. Наученная горьким опытом, благо, что не своим, Аниколь скрипела зубами, но покорно ждала.

Баронесса мечтала вырваться из границ гарема, но ожидания не сбылись — встречу им с Борисом устроили в саду, который примыкал к гаремной части парка.

— Борис! — кинулась мать к сыну. — Как ты? Почему так долго не приходил? Я тут измучилась вся, меня никуда не выпускают, будто я наложница повелителя!

— Т-ш, матушка, что ты такое говоришь? — Борис нервно дернулся и заозирался. — Повелитель оказывает тебе гостеприимство!

— Но если я гостья, то почему меня поселили в гареме? Почему я никуда не могу выйти? Почему, чтобы поговорить с сыном мне приходится ждать неделями?

— Мы в Восточных Землях, здесь такие порядки! Женщины живут на женской половине и без разрешения мужчины, под чьим покровительством находятся, не могут никуда выйти.

— Но ты — мой сын! Я нахожусь под твоим покровительством! Прикажи мне поселить меня рядом с собой! Ты женат на дочери повелителя, здесь все обязаны выполнять твои указания!

— Я не могу, — Борис потупился. — Тут все не так, как мы думали. Я женат на дочери повелителя и не она мне, а я ей принадлежу. И не она мои приказы выполняет, а я — её.

— Но, как? — баронесса пораженно посмотрела на сына. — Ты только что сам говорил, что женщина здесь ничего не решает!

— Женщина — да. Но дочь правителя, как оказалось, не просто женщина, — Борис скривился. — Повелитель находит время навещать Мадину, регулярно справляется, довольна ли она, счастлива ли и радует ли ее муж. Один раз Мадина пожаловалась, что я был груб.

Борис затравленно посмотрел на мать:

— Ты не представляешь, что со мной сделали!

— Что? — баронесса в ужасе прижала руки к груди. — Ну, не молчи!

— Меня высекли. Как сопливого мальчишку! — Борис горько усмехнулся. — Отец меня пальцем не трогал, а тут…

— Но как они посмели! — вскипела Аниколь. — Ты не раб, ты барон дю Плиер!

— Я — муж ясноокой Мадины и только потом барон дю Плиер. Если бы я знал об этом раньше!

— Но это такая блестящая партия! — беспомощно пробормотала баронесса. — Как же так? Почему?

— Повелитель, — Борис нервно оглянулся и понизил голос. — Повелитель, оказывается, очень чадолюбив и особенно внимателен к дочерям. Горе тому, кто огорчит принцессу, и для повелителя неважно, кто это — неласковый муж или нерадивая служанка.

— Но ты сказал, что был груб? Конечно, так нельзя, она же принцесса, — пролепетала баронесса. — Наверное, поэтому и меня тут заперли, из-за недовольства твоим поведением!

— Матушка, вы слушали меня? Женщины здесь не могут жить, где им заблагорассудится, только на женской половине. А моя грубость заключалась в том, что я не пожелал развлекать жену.

— То есть?

— Мадина хотела погулять в саду, а мне не хотелось. Но она не оставила и тогда я рассердился и накричал на нее. Что бы знала свое место и оставила меня в покое, если я ей велел.

— И дальше?

— Она и оставила. А на следующий день повелитель объяснил мне, что главная моя задача — это счастье Мадины. Что ее нельзя огорчать и все ее пожелания надлежит немедленно выполнять. Особенно теперь, когда она ждет ребенка. А потом меня высекли, чтобы лучше запомнил. Я не мог сидеть неделю!

Баронесса всплеснула руками:

— Куда мы попали? Это же настоящее варварство! Нам надо немедленно возвращаться в империю!

Борис покачал головой:

— Я навсегда привязан к Восточным Землям и ради собственного благополучия должен следить, чтобы моя жена была весела и счастлива.

— Постой, ты сказал, что твоя жена — беременна? Уже?

— Увы, — развел руками Борис. — Сам не ожидал, что это так быстро произойдет. Целители говорят, что это мальчик. Сама понимаешь, моя жизнь теперь прочно связана с Мадиной и Восточными Землями, да и здоровье тоже. А вот ты можешь вернуться в империю. Как же я тебе завидую!

Разговор с сыном оставил гнетущее впечатление, баронесса поняла, что должна обязательно поговорить с повелителем.

Табиб и другие евнухи выслушивали просьбу баронессы, кивали и… дни летели за днями, но ничего не происходило.

Борис больше не приходил, и до баронессы долетали слухи, что он ужом вьется вокруг жены и только что пылинки с нее не сдувает. Подумать только, ее мальчик, на которого она возлагала такие надежды, мечтала, что он возвысится сам и поможет возвыситься матери, превратился в подкаблучника, про мать совсем забыл! Впрочем, с такой поддержкой за спиной его жены, как повелитель, ее сыну сложно сопротивляться. Получается, зря она радовалась этому браку. Надо возвращаться, все-таки, в империи у нее больше свободы и возможностей.

С «возвращаться» пока получалось не очень, но баронесса не теряла надежды и продолжала забрасывать евнухов прошениями.

Как говорится, капля камень долбит. Не прошло и трех месяцев, как правитель соизволил вспомнить о гостье и принять ее.

На этот раз встреча произошла не в саду. Аниколь велели надеть абарские одежды и под конвоем евнухов вывели из гарема. Женщина шла, поглядывая сквозь щелочку в накидке, чуть не плакала от счастья, что вырвалась из ненавистных стен золотой клетки. Пусть не навсегда еще, но и на час — уже радость.

— Баронесса! — повелитель показал рукой, что женщина может присесть. — Мне передали, вы хотели меня видеть?

— Ах, повелитель! Ваши слуги такие нерасторопные! Я просила о встрече с первого дня, как оказалась в Восточных Землях, но вам доложили только сейчас!

— Да нет, мне передавали каждое из ваших ста сорока восьми требований о встрече, — невозмутимо ответил Александр. — Но время нашлось только сейчас. Вы же понимаете, что такое большое государство, как Восточные Земли, требует много внимания и времени от правителя? А также, у меня есть семья и дети, они тоже имеют право на мое внимание и время.

Баронесса округлила глаза и торопливо закивала:

— Конечно, я все понимаю! Простите, если была слишком настойчива, но у меня не было выхода.

— Вам не нравятся покои? Я распоряжусь, вы можете выбрать убранство по своему вкусу. Не нравится пища? Повар получит особые указания, изложите их младшему евнуху. Но если вы не нашли общий язык с другими женщинами, то тут я бессилен: пробуйте налаживать отношения сами.

— Нет, повелитель! — баронесса торопливо втиснулась в речь Александра. — Дело в том, что, во-первых, мне не дают видеться с моим сыном. И, во-вторых, я хочу назад, в империю!

— Мне передавали, что вы беседовали с Борисом целый час всего несколько недель назад. Меня обманули?

— Нет, да… Но это так мало! Я привыкла видеть сына каждый день!

— Леди, ваш сын — женатый человек. Более того, они ждут первенца. Все внимание и время Бориса принадлежит Мадине и ребенку. Не станете же вы мешать молодым? У нас не принято, чтобы мать мужа требовала себе исключительное отношение. Скоро родится внук, тогда вы и повидаетесь с Борисом и Мадиной, а пока можете готовить подарки для новорожденного.

— Готовить подарки? — растерянно пробормотала Аниколь. — Да, конечно, но я хочу домой! У меня там поместье и… муж. А еще младшая дочь!

— Вот как? Вы хотите покинуть нас, даже не дождавшись рождения внука?

— Но я могу вернуться, на денек, когда ребенок родится!

— Можете, но я не понимаю, к чему такие жертвы? Вы можете спокойно, в неге и удобстве жить здесь до рождения малыша, а потом уехать. Если не передумаете нас покидать. А так — это же очень трудно — только вы доедете до дома и придете в себя, как надо будет ехать обратно, чтобы успеть к родам.

— Как это? — баронесса пыталась понять, что это ей только что сказал Александр.

— Да просто же! Месяц займет только переход через Горячие пески, не считая дороги по Восточным Землям до Песков и от Песков до столицы империи. И это в одну сторону!

— З-з-ачем через Горячие Пески? — у баронессы задергался правый глаз. — Есть же портал?!

— О, на портал можете не рассчитывать! — Александр широко улыбнулся. — Мы потратили столько энергии, когда переходили сюда, что следующий раз он откроется только через несколько лет. Поэтому, если вы настаиваете на возвращении, вам придется ехать на верблюдах.

— Через несколько лет… На верблюдах…

— Можете пожить у нас до открытия портала, это лет восемь — десять. Уверяю, что свекровь моей Мадины ни в чем не будет испытывать недостатка! К тому же, вы увидите рождение не только первого внука Бориса, но и остальных его детей, а также сможете наблюдать, как дети растут.

— Дети?

— Конечно, у нас не бывает меньше троих детей, ведь дети — это счастье! Моя Мадина очень добрая и любящая девушка, конечно же, она не ограничится одним сыном. Так что, баронесса, вы решили? Мне приказать готовить караван?

Аниколь посмотрела на повелителя диким взглядом и разрыдалась.

— Повелитель, умоляю! Отпустите меня!

— Полно, леди! Я же вас и не держу! Если хотите, завтра же начнется подготовка к походу. Не пройдет и месяца, как вы отправитесь в дорогу, а там два — три месяца и вы окажетесь в империи!

— Ы-ы-ы! У-у-у!

— Так как, леди? Вы уезжаете или остаетесь?

— У-у-уезжа-а-а-ю-у!

Хорошо, как скажете. Когда караван подготовят, вам сразу сообщат.

Разбитая и раздавленная, Аниколь вернулась в свои покои, ничего и никого не видя по дороге.

Как же она так попала? Почему не подумала, что повелитель опытный и прожженный интриган? Почему заранее не подумала, не уточнила, как можно будет вернуться? Как она могла быть такой слепой и глупой? Получилось, как в детской игре: вход бесплатный, зато за выход надо отдать целый золотой!

В течение почти трех недель, пока караван собирался, баронесса не жила, а существовала. Не хотелось ни есть, ни гулять. Не радовали ни новые наряды, ни развлечения и даже визит Бориса мать не встряхнул.

Впрочем, Борис был весь в жене и ожидаемом ребенке, свидание вышло скомканным и радости никому не доставило.

Баронесса много вспоминала и теперь понимала, что ненавидимый ею Тамильес на фоне ее собственного сына и тем более, повелителя, вел себя с ней более чем терпеливо. Уж про свободу и возможности, которые она имела в его доме, Аниколь и не говорила! Все познается в сравнении. Но ничего, она сможет, перетерпит эти Пески и больше из империи ни ногой! Да, она даже уедет в поместье и из него ни ногой!

Начало пути, пока караван шел по Восточным Землям, было трудным, но баронесса терпела. Верблюды раздражали, все мышцы непривычного к таким сложностям тела, ныли, женщина все время хотела искупаться и мечтала о мягкой постели.

Как оказалось, они тронулись в путь в самое жаркое время, поэтому в караване 2\3 из всех вьючных верблюдов везли не вещи, а воду.

Нет, богатые наряды и украшения баронессы тоже упаковали, хотя под конец ожидания, ей не хотелось уже ничего, лишь бы скорее уехать.

Кроме баронессы, в караване были еще две женщины — служанки-абарки. Они учили госпожу носить абарские одежды и закутывать лицо от песка и солнца. На стоянках помогали помыться и вообще старались облегчить баронессе тяготы пути.

Аниколь думала, что уже видела все ожидающие ее ужасы, но когда караван вступил в Горячие Пески, поняла, как сильно поспешила.

Это был ад!

Жара днем, пронизывающий холод ночью. Днем полагалось спать, но удушающая жара, вездесущий песок, прилипающий к влажной коже, забивающийся во все щели не давали уснуть. Ночью ехали, но было так холодно, что баронесса боялась, что окончательно закоченев и заснув на ходу, она упадет с верблюда.

Воду приходилось экономить даже для питья, помыться и мечтать не приходилось.

Волосы баронессы всего за два дня превратились в липко-песчаный колтун, кожа посерела, обветрилась и шелушилась, все тело болело и ныло. Каждый раз, чтобы встать, ей приходилось несколько минут растирать руки-ноги, иначе, они не разгибались.

А впереди был целый месяц пути только по Пескам…

Баронессе хватило всего трех дней, чтобы понять, как она хочет назад, в свои покои в гареме повелителя, что восемь-десять лет до открытия портала — ерунда. И что вообще, жизнь в гареме ее устраивает больше, чем путешествия.

«Баронесса передумала уезжать и решила навсегда поселиться в Восточных Землях. Разумеется, свекровь моей любимой Мадины будет окружена роскошью и удобством в лучших покоях женской половины дворца. В любое время, когда Ее Светлость Демиана пожелает, она может воспользоваться порталом и посетить и Восточные Земли, и мать с братом и племянником».

Тамиль свернул вестник и счастливо улыбнулся.

Глава 26

Когда до родов Полетт оставался месяц, во дворец Угррангха прилетели два дракона-воина. Охранять будущее Нибелграна.

Чем ближе приближался срок, тем более беспокоился Рангх. Все дела этого и других поместий он переложил на управляющих, а сам круглые сутки не спускал глаз с ньяры. Куда бы Полетт ни пошла, всюду за ней следовал беспокойный будущий отец.

— Рангх, ты повсюду, мне иногда кажется, что ты растроился или даже расчетверился, — отдуваясь после прогулки по саду, женщина устраивала себя поудобнее на низком топчане под раскидистым абрикосом. — Вообще, мне тебя приятно видеть, но иногда хочется побыть в одиночестве!

— Милая, но я же отхожу подальше и прячусь за кустами, если ты просишь уединения! — возразил дракон, нежно поглаживая большой живот своей ньяры. — О, мое чудо, ты здороваешься с папой?

Полетт фыркнула, не скрывая довольной улыбки:

— Даже странно, что раньше ты брезговал лишний раз прикоснуться к человеческой женщине. А теперь тебя от меня не оторвать и не отогнать.

Дракон поднял на Полетт глаза и просиял:

— Он мне отвечает! Не веришь? Смотри, когда я кладу руку вот так и мысленно обращаюсь к малышу, то ребенок тут же толкается мне прямо в руку. Вот! Видишь?

— Ну, естественно, ребенок и должен шевелиться! А реагирует на тебя — так ты его практически вместе со мной вынашиваешь. Наверное, твой голос и прикосновения ребенок слышит чаще, чем мои, — женщина уже откровенно смеялась.

— Да ну, тебе не понять, каково это — жить без детей. Иди сюда, — Дракон осторожно подгреб ньяру к себе на колени и угнездил ее в объятиях. — Жду-не дождусь, когда малыш родится.

— Он будет плакать по ночам, потому что у него болит животик или режутся зубки. Или ему грустно.

— Я его возьму на руки и укачаю, — мечтательно проговорил Рангх. — Представляешь — кусочек тебя, твое дитя у тебя на руках. Твое будущее! Мои глаза, твои волосы или наоборот.

Полетт скептически посмотрела на дракона и возразила:

— Лучше бы мои глаза и волосы. Ты, конечно, красив, но вертикальный зрачок и волосы, чем-то напоминающие конскую гриву — не лучшее, что можно пожелать девочке.

— Т-ш! — Рангх закрыл ньяре рот поцелуем, а потом прошептал. — Мы же условились всегда говорить о ребенке «он».

— Мы в своем дворце, в своей гостиной! — возмутилась Полетт. — Или ты думаешь, что нас здесь кто-то подслушает?

— Нет, но лучше не делать исключений, иначе можно запутаться, где можно, а где нельзя и однажды проговоришься.

— Мне рожать уже вот-вот. Со дня на день! Скоро все и так узнают.

— Вот когда родишь, тогда и узнают, а раньше не надо!

Стараниями Полетт, дворец заметно преобразился и стал больше походить на жилье имперского аристократа, чем на разделенные на мужскую и женскую половины дворцы Нибелграна и Восточных Земель.

Ковры остались, но в дополнение к подушкам добавились оттоманки и диванчики, высокие столы и стулья.

Стены украсили гобелены, по углам и возле окон встали кадки с красивыми растениями.

Для себя Полетт устроила роскошные покои рядом с покоями Рангха, но проводила в них лишь небольшую часть времени и редко в одиночестве. Рангх не хотел никуда ее от себя отпускать.

Вроде бы, все было готово: целители, воины, слуги, помещения и сама Полетт.

Не готов оказался дракон.

Когда у ньяры начались схватки, Рангх настолько перепугался, что целители растерялись, — кому больше требуется их помощь?

Женщина держалась прекрасно, тем более что схватки носили пока не слишком регулярный характер. А вот будущий отец на каждый стон ньяры бледнел, покрывался потом и бросался на целителей с требованием немедленно обезболить, прекратить мучения и вообще, пусть все скорее закончится.

Выгнать его не получалось — Угррангх отходить дальше метра от кровати наотрез отказывался.

Полетт в паузах между схватками пыталась успокоить папашу, но каждая новая схватка сводила ее усилия на нет.

А что с ним будет, когда дело дойдет до потуг и собственно, рождения ребенка? И что будет с целителями, ведь нервный папаша и покалечить может, если ему померещится, что с его драгоценной ньярой или, упаси Всесветлая, с малышом неправильно обращаются?

Полетт представила, что младенца шлепают по попке, побуждая закричать, и разъяренный отец кидается на защиту.

Нет, это не годится, надо что-то придумать!

— Рангх, мне срочно необходим мятлик! — выпалила Полетт. — Он растет в Империи, и купить его можно только там.

— Что же делать? — заметался дракон. — Почему ты раньше об этом не позаботилась?

— Я не знала, что он потребуется в родах, ведь ни одна человеческая женщина еще не рожала от дракона.

— Все плохо? — Рангх побледнел до синевы.

— Нет, — поспешила успокоить его Полетт, чувствуя приближение очередной схватки. — Пока все хорошо, но если не будет цветков мятлика, то мне может не поздоровиться. Ты такой сильный и быстрый, ты же успеешь слетать к Наместнику?

— Почему к Наместнику, если мятлик можно купить только в Империи? — удивился дракон, с тревогой наблюдая, как ньяра закусила губу, пережидая схватку.

— Потому что к нему приезжала Искрящая, она наверняка оставила эту траву для его наложницы.

— Точно, как я об этом не подумал! — Рангх сорвался с места и также резко затормозил. — Но я смогу вернуться только через несколько часов! Вдруг с тобой или ребенком за это время что-нибудь случится?

— Ничего не случится! — твердо ответила Полетт, ощущая, что начались потуги. — Роды — это долгий процесс, ты как раз успеешь вовремя.

— Но ты уже двенадцать часов мучаешься! Куда еще дольше-то? Я не успею вернуться раньше утра!

Целители, сообразившие, что задумала роженица, дружно поддержали женщину:

— Мятлик совершенно необходим!

— Женщина и ребенок в порядке, но если утром мы не получим мятлик…

— Вы уверены, что до утра с моей ньярой ничего не случится? Я же никого в живых не оставлю, если она хоть волосок потеряет!

Целители позеленели и полиловели, но подтвердили — ничего не случится!

— Полетт, я постараюсь как можно скорее! Или, лучше, отправлю воинов?

— Рангх, но ты же сильнее и быстрее любого дракона! Воины будут летать слишком долго. Потом, Наместник даст тебе самые лучшие соцветия, а воинам отдали бы, что поплоше. Сам видишь, кому я еще могу доверить такое ответственное поручение?

Дракон вздохнул и согласился:

— Конечно, раз это так важно, я вылетаю сию минуту.

Целители еле дождались, когда беспокойный отец покинет дворец и вздохнули с облегчением.

— Сьерра, потуги идут уже почти час, скоро появится головка. Вам надо перейти с кровати на специальный стол, слуги его уже установили.

Полетт с трудом слезла с ложа и, поддерживаемая под руки, позволила отвести себя к некоему подобию гибрида стола, носилок и кресла.

— Это что за сооружение? — с удивлением уставилась она на невиданное.

— Это родильный стол, — пояснил целитель. — Такие есть в каждом дворце, но поскольку столько лет никто не рождался, про них почти забыли и задвинули в самые дальние помещения. Это магическая вещь. Стол помогает матери легче переносить роды, а ребенку — скорее адаптироваться к миру.

— И его магия за столько лет… ОХ! — Полет вцепилась в руку одного из целителей, пережидая потугу. — Мне кажется, ребенок решил поспешить. Может быть, я зря отправила его отца?

— Давайте, сьерра, мы поможем вам правильно лечь на стол.

Целители и служанки бережно приподняли ньяру и осторожно опустили на родильный артефакт.

— Вот и отлично, теперь все будет еще лучше!

Полетт почувствовала, как в нее вливается сила и проходит усталость.

— Будущий отец очень переживал и поскольку терпеливым нравом Угррангх никогда не отличался, занять его делом было самым лучшим выходом. Иначе он мог что-нибудь отчудить или помешать в самый неподходящий момент. Вам легче, сьерра?

— Да, чувствую себя, будто не было этих изнуряющих схваток.

— Отлично, тогда слушайте нас и скоро вы прижмете к груди малыша.

Рангх никогда еще не летел так быстро.

Скорее! Скорее! Его Полетт, его нежная и дерзкая ньяра, его жизнь и счастье мучается там, позади, ожидая помощи от него. Помощи ей и долгожданному ребенку!

Обычно путь до дворца Наместника занимал у него шесть часов. В этот раз дракон долетел за четыре.

— Рангх, что случилось? — Асшгарр оторопел, увидев, в каком виде ворвался Угррангх. — Твоя ньяра? Ребенок?

— Мятлик!!!!

— Что? Кто это? Что он сделал?

— Срочно! Мятлик! — Рангх никак не мог отдышаться. — Мне надо сейчас же лететь назад!

— Кто такой Мятлик? Объясни толком, ты меня пугаешь!

— Моя ньяра рожает и целители сказали, что срочно нужен мятлик. Он у тебя, потому что здесь была Искрящая! — проревел дракон, частично перевоплотившись. — Прикажи слугам немедленно принести цветы мятлика, и я тут же лечу обратно.

— Целители послали тебя за мятликом? — поразился Гарр. — Но ты мог просто послать вестник и я бы отправил кого-нибудь к тебе с травой. Кстати, впервые слышу о нем. Это же трава?

— Трава! Не целители, Полетт попросила слетать к тебе за соцветиями мятлика. Они нужны ей! Ей так больно! Я сума сойду, как она там. Вели срочно их принести!!!

Гарр окинул взглядом взъерошенного Рангха и задумчиво переспросил:

— Полетт послала? Так и сказала — цветы мятлика?

— Ну, да! — Рангх метался по комнате, сшибая мебель. — Я убью целителей, если с ней что-нибудь случится! Полетт сказала, что его тебе обязательно должна была оставить Искрящая.

— Да, да, не волнуйся, — мягко проговорил Гарр. — Я сейчас же велю принести цветы, а ты пока присядь, выпей чего-нибудь. Или, может быть, ты голоден?

— Нет! Скорее!

— Сейчас, сейчас! И я сам с тобой полечу. Ты же не против?

— Нет. Да. Не против. Скорее!

— Посиди, я схожу, отдам распоряжения. Сейчас принесут напитки и еду, подкрепись, ведь тебе еще назад лететь!

Найти «цветы мятлика» было сложно, поэтому вместо них взяли череду, запас которой нашелся у одной служанки.

— Это хорошая трава, — заверила она наместника. — В ее отваре маленьких деток купают, чтобы кожа здоровая была.

— Отлично, то, что надо!

Когда Гарр вернулся, Рангх кинулся к нему:

— Ну, что? Где мятлик?

— Да вот он, самые лучшие соцветия отобрал!

— Летим! — Рангх бегом выскочил из дворца, перевоплотился на бегу и когда Наместник перешел в драконью ипостась, неугомонный будущий отец уже взлетел и нарезал круги над дворцом, погоняя и торопя.

Обратный путь занял чуть больше четырех часов.

Небо только-только заалело, как уставшие драконы приземлились на площадке возле дворца Рангха.

— Что ньяра? — на бегу крикнул дракон слугам.

— С ньярой Полетт все хорошо, — прокричали ему в спину, так как, не дожидаясь ответа, Рангх уже бежал в сторону, где оставил Полетт, прижимая к груди драгоценный пакетик с травой.

Наместник, отдуваясь, еле поспевал за ним.

— Рангх, не несись так! Сначала узнай у целителей, можно ли входить.

— Почему? — затормозил дракон. — Почему спрашивать?

— Я однажды видел роды у человеческой женщины, — ответил Наместник. — Это довольно сложное и пачкотное дело. Они могут быть заняты, а мы помешаем. Главное, с твоей ньярой все в порядке, и ты успел принести мятлик. А теперь переведи дух и отправь вон ту служанку за целителями. Пусть спросит, можно ли тебе, нам, войти.

Дракон ошалело посмотрел на замершую служанку и бросил ей:

— Слышала? Немедленно беги к целителям, скажи, что я вернулся и принес мятлик. Со мной Наместник и мы хотим войти к ньяре.

Девушка кивнула и унеслась.

Берез пару минут к дерганному Рангху вышел целитель и пригласил его за собой.

— Гарр, ты подождешь? — вопросительно обратился он к Наместнику.

— Конечно, — кивнул тот.

— Вы можете оба зайти, — улыбнулся целитель. — Уже все убрано, и ньяра предупреждена о вашем визите.

— Убрано? Что убрано? — встревожился дракон, влетая в покои. Целитель и Наместник вошли следом.

Полетт лежала на кровати, умытая, причесанная и, улыбаясь, смотрела на своего дракона.

— Полетт! Как ты? Я принес мятлик! Я не опоздал? — бросился к ней Рангх.

— Я замечательно, — ответила женщина. — Спасибо за траву, ты буквально нас спас!

— Нас?

— Да. Я хочу тебя кое с кем познакомить, — Полетт кивнула и к ней подошла служанка, протянув небольшой кулек. — Это наша дочь.

Рангх растерянно посмотрел на сверток, который ему протянула ньяра, и обессилено опустился на кровать.

— Наша дочь? Так, ты уже родила? Она здорова? А ты здорова? Но как же… А мятлик?

— Мы обе здоровы, а мятлик необходим, ты его вовремя привез, — Полетт улыбнулась, глядя в ошалевшие глаза дракона. — Возьми же ее на руки!

Мужчина осторожно взял кулек и заглянул в него.

Крошечный ротик, носик-пуговка, нахмуренные бровки. Дочь! Его собственная дочь!

В этом момент малышка открыла глаза и посмотрела на отца, дракон чуть не задохнулся от наплыва эмоций. Прижал к себе драгоценность, наклонился, разглядывая это чудо, вдохнул ни с чем не сравнимый сладкий запах младенца и дрогнувшим голосом проговорил:

— Моя принцесса! Полетт, она — чудо! Наше чудо! Всесветлая, это так… потрясающе! Я держу на руках свое будущее, мою искорку!

— Ты держишь на руках будущее всего Нибелграна, Искру на Счастье, — пророкотал Наместник, заглядывая через плечо Рангха в крошечное личико. — Поздравляю вас с рождением дочери, она прекрасна!

Глава 27

Через несколько дней Риш и Сента прошли брачный обряд в храме Всесветлой и обзавелись брачными татуировками.

— Я не буду торопиться завершить обряд, — сказал дракон жене. — Сначала приедем в наше поместье в Нибелгране, да и ты ко мне привыкнешь.

Сента спокойно посмотрела на мужа и ответила:

— Я не девственница и знаю, чем наедине занимаются муж и жена.

— Хорошо, — согласился мужчина. — Я хочу, чтобы мой сын был зачат в Нибелгране, поэтому поспешим в дорогу.

Сборы заняли почти неделю. Конечно, многое можно было купить на месте, а не тащить через пол континента, но Арришгс понимал, что некоторые вещи могут быть для его жены дороги сами по себе, как память о доме, например. Дорогих сердцу вещей набралось немного, но Риш решил взять и привычную для империанки мебель, гобелены, некоторые предметы быта. Вещей набралось на четыре повозки, и дракон решил нанять сопровождение, а самому отвезти Сенту на себе.

— Так мы сэкономим время, — объяснил он девушке. — К моменту, когда повозки доедут, ты не только освоишься во дворце, но и прикинешь, что и как хотела бы изменить и что куда поставить.

— Дворец большой? — поинтересовалась Сента. — Я это к тому, что если он большой, мне одной не справиться! Только ежедневная уборка займет массу времени, а еще готовка и стирка… Почему ты смеешься?

Арришгс прыснул и расхохотался, глядя на серьёзное личико жены.

— Уборка? Стирка? Сента, ты моя жена, а не горничная, не кухарка и не прачка! Убирать, готовить, стирать и все остальное будут делать слуги! Мало слуг или не понравится кто-то — уволишь, наймем новых и столько, сколько ты захочешь.

— А что тогда мне делать? — растерялась девушка. — Я не привыкла сидеть, сложа руки!

— Ты будешь присматривать за слугами, давать поручения домоправительнице, экономке и дворецкому, составлять меню, следить, что бы все делалось вовремя и хорошо. Но главное, ты будешь заниматься нашим сыном. А повезет — сыновьями.

— Гм, неплохо, Но почему только сыновья? Разве, не может родиться девочка? Я бы очень хотела дочку! — мечтательно проговорила жена.

— К сожалению, девочка — это практически несбыточная мечта. Они не рождались у моего народа уже несколько сотен лет. Я бесконечно буду рад сыну, а дочка… Это настолько прекрасно, что даже думать о таком боюсь.

— Поэтому вы вынуждены жениться на нас, на людях? Потому что нет женщин-дракониц?

— Да. Но давай не будем о грустном. Ты согласна лететь в Нибелгран на муже? Не бойся, ты не упадешь и не замерзнешь.

— Страшно, конечно, но если ты обещаешь, что я слезу с тебя в том же здравии, в каком сяду, то я согласна, — ответила Сента.

Добрались достаточно быстро и без проблем.

Конечно, лететь было страшновато, когда под тобой ворочается тело огромного ящера, тут главное не забыть, что это не зверь, а собственный муж. И под его крыльями стелется степь и леса, мелькают реки и озера. Проплывают, маленькие, как игрушечные, дома поселений и городов, бегают точки — люди и точки побольше — коровы и лошади.

Сверху мир кажется разделенным на разноцветные лоскуты, будто одеяло. Коричневые куски — пашня. Зеленые — засеянные поля пшеницы и лес, желтые — подсолнечник, голубые — озера. Необыкновенно красиво!

Поместье Риша оказалось очень большое и ухоженное, а дворец… Дворец поражал воображение.

И она думала, что сама справится? Да здесь только горничных надо не один десяток, не говоря об остальной прислуге!

После долгого пути, Сента отсыпалась и приходила в себя целый день, а на следующий принялась знакомиться с новым домом.

Арришгс представил жене слуг, управляющего и, домоправительницу — экономку и велел им слушаться госпожу, как его самого.

Первым делом девушка осмотрела свои покои — приемная, гостиная, кабинет, столовая, спальня и из нее четыре двери — в купальню и туалет, в гардеробную, в смежную детскую и в покои мужа.

Очень чисто и красиво, даже менять ничего не хочется, разве что убрать часть ковров и поставить живые цветы в кадках и горшках. Ковры хорошо, но когда они и на полу и на стенах и на диванах — получается перебор. На диваны можно легкие покрывала, на стены — гобелены. Да, так будет лучше!

Покои супруга были более строгие, все просто и лаконично. Там менять что-то Сента не решилась.

Молодая жена в сопровождении экономки и трех горничных обходила помещение за помещением, с удовольствием рассматривая свои новые владения. Где-то требовались изменения, и экономка записывала все замечания и пожелания, где-то Сента решала все оставить неизменным.

Три дня! Три дня потребовалось, чтобы обойти весь дворец, заглянуть за каждую дверь, подняться и спуститься по всем лестницам Конечно, девушка делала все это не безостановочно, но все равно, размеры потрясали.

Целое крыло, которое раньше служило женской половиной, а теперь пустовало, Сента велела закрыть, планируя постепенно перестроить его для потенциальных гостей.

За три дня мужа она видела только мельком, спали они в разных спальнях.

Риш, как и обещал, не давил, не принуждал, терпеливо ждал, когда жена сама пожелает закрепить брак.

На четвертый день в гости завернул Асшгарр дас Веете.

Риш несколько настороженно встретил Наместника, гадая, чего ждать от визита.

— Я рад, что ты вернулся, да еще и не один, — после взаимных приветствий проговорил Гарр. — Надеюсь, что через год в твоем доме будет подрастать наследник, ведь ты уже знаешь, что для этого нужно делать?

— Да, я виделся в Империи с Лурргханом и Шаррессом, и они подробно мне все разъяснили.

— Госпожа, вы очаровательны, — поклонился Наместник Сенте. — Буду рад видеть вас в своем дворце на праздновании в честь рождения моего сына.

— О, вас можно поздравить? — оживилась Сента. — Я так люблю детей!

— Да, неделю назад моя дорогая Милина подарила мне малыша. Мы назвали его Грестррах, и он уже меня узнает! — Наместник лучился счастьем.

— Всего недели и уже узнает! — всплеснула руками Сента. — У вас очень смышленый малыш!

— Спасибо! Я так его ждал, но действительность превзошла все мои ожидания, — Гарр мечтательно улыбнулся. — Как долго наш народ был лишен счастья и только благодаря человеческим женщинам и Искрящей смог его обрести. Уже родилось больше десяти мальчишек, и настоящее чудо — одна девочка.

— Девочка? — Риш чуть не подскочил. — Вы сказали — родилась одна девочка? Всесветлая! Кто же счастливец?

— Угррангх. А мать малышки — империанка, как и твоя жена.

— Девочка может родиться от империанки? — жадно глядя на Наместника, спросил дракон. — Пол ребенка зависит от места рождения матери?

— Вряд ли, — возразил Гарр. — Еще несколько драконов ждут детей от империанок, но у них мальчики. Я могу ошибаться, но мне кажется, девочка — это высший дар Всесветлой и награждает она им только за особые заслуги. Еще бы понять — за какие. Но Рангх и его Полетт сами додумались, без помощи Искрящей и раньше Искрящей, что надо делать, чтобы слияние дарило радость, а беременность протекала без проблем.

Сента внимательно слушала, переводя взгляд с одного дракона на другого.

— Может быть, поэтому Всесветлая наградила их дочерью, хотя ребенок был зачат старым способом.

— О! — поморщился Риш. — Нет, это нам не подходит. Пусть мальчик, а не дочь, но без боли и ненависти.

— Согласен, — поддержал его Гарр. — В любом случае, одна драконица родилась, а это значит, что наш народ уже не вымрет. Мальчик — надежда и будущее семьи. Девочка — надежда и будущее всего народа.

После обеда Наместник отбыл назад, извинившись за краткость визита:

— Не хочу надолго оставлять Милину и Реста.

Сента долго обдумывала услышанное и, наконец, приняла решение.

Вечером она надела легкую сорочку и решительно открыла смежную дверь.

Риш еще не спал и удивленно обернулся на звук:

— Сента? Что-то случилось?

— Случилось, — девушка смотрела мужу в глаза. — Я замужем вторую неделю, но мой муж до сих пор не завершил ритуал. Как я могу родить малыша, если мой супруг мной пренебрегает?

— Сента, — выдохнул дракон. — Я не пренебрегаю, я ждал, когда ты привыкнешь.

— Как я могу привыкнуть, если практически не вижу супруга? — Сента приблизилась к кровати, остановилась и плавным движением стянула лямку с одного плеча.

У Риша расширились зрачки, заполнив всю радужку.

Сента неуверенно улыбнулась, облизнула губы и опустила вторую лямку.

Дракон резко выдохнул и быстрым движением перетек с кровати к жене. Сента еще раз улыбнулась, опустила руки, которыми придерживала сорочку и легкая ткань соскользнула вниз.

Делать открытия в повседневной жизни, когда тебе далеко за сотню лет — непросто. Вернее, непросто найти что-то новое.

Конечно, он примерно представлял, каково это, когда человечка не боится и сама хочет слияния, он же разговаривал с другими драконами. Но действительность превзошла все его ожидания.

И целовать женщину оказалось совсем не неприятно, а потрясающе! Неуверенно коснувшись губ Сенты в первый раз, Риш каплю помедлил и углубил поцелуй. А потом он уже не очень четко помнил, что и как делал, дальше был сплошной фейерверк чувственности. Девушка чутко отзывалась на ласки, ласкала сама, и ему чуть не снесло голову. А слияние! Насколько ярче, насколько острее и пронзительнее.

Они не могли оторваться друг от друга до самого утра.

Дракон удивлялся — как, ну, как случилось, что поцелуи и ласки стали запретом? Что молодежи внушалось, что человечки грязны, недостойны, чуть выше животных? Сколько поломанных женских судеб и жизней, сколько нерожденных драконов?

Целый народ чуть не исчез из-за глупых предрассудков!

Риш осторожно провел по щеке спящей Сенты.

Нежная, ласковая, все понимающая…. Удивительная!

Захотелось поцеловать, но мужчина боялся разбудить. Его девочке нужен отдых, все-таки, выдержать темперамент дракона не просто.

Он никому не даст ее в обиду, даже себе самому!

А спустя несколько дней осмотр целителя обрадовал новостью — Сента беременна!

И у дракона совсем снесло голову — он от жены теперь практически не отходил.

Беременность протекала легко, Сента отлично и выглядела и себя чувствовала, но Риш на всякий случай притащил во дворец двух целителей и убедил их жить там до родов. Убеждение выражалось во внушительной сумме с одной стороны и обещанием внушительных же неприятностях с другой. Целители благоразумно выбрали первое и сибаритствовали. Пациентка в пристальном внимании не нуждалась, что им еще оставалось делать?

Когда прошла примерно половина срока, Сента спросила у Арришгса:

— Почему ты не велишь целителям определить пол ребенка?

— Я не велю? — удивился Риш. — По-моему, никогда этого не говорил!

— Но как же? Я спросила, кто у меня, но оба в один голос воскликнули, что «господин Риш приказал проверять только здоровье матери и плодов». И добавили, что без твоего приказа они и пальцем не пошевельнут, ибо планируют жить долго и, по возможности, счастливо. Ты их совсем запугал.

Дракон растерянно посмотрел на жену и пятерней взлохматил себе волосы:

— Я думал, что давно выяснено — мы ждем сына. Поэтому и не дергал никого. Меня на самом деле интересовало только здоровье ребенка.

— Здоровье только одного ребенка?

— А… а у нас их… сколько? — еще больше растерялся мужчина. — Ты хочешь сказать, что там не один?

— Риш, иногда ты проявляешь поразительное невнимание! — рассмеялась Сента. — Конечно, там не один и мы об этом знаем уже несколько месяцев. Удивительно, как ты умудрился это пропустить, ведь ты всегда рядом и слышишь, что я говорю «они», когда речь заходит о беременности.

— Да? Не обращал особого внимания. Мне казалось, что ты так говоришь, чтобы не сглазить, ведь у вас, у людей, столько предрассудков и примет!

— Да, ну тебя! — отмахнулась Сента и погладила большой живот. — Теперь ты позволишь абарцам, наконец, рассказать нам, кого мы ждем?

— Разумеется, — согласился Риш и широко улыбнулся. — Но не вижу в этом большого смысла, и так понятно, что нас ожидает — парочка сорванцов! Уже предвкушаю.

— Ну, ну, — с сомнением посмотрела на мужа женщина, хотела еще что-то сказать, но передумала.

— Так что, зовем целителей или обойдемся, раз и так все понятно? — спросил Риш и обнял жену. — Я так мечтал о ребенке, а тут сразу двое! Ты сделала мою жизнь богаче во всех смыслах.

Сента потерлась лбом о плечо дракона и, хитро улыбнувшись, проговорила:

— Зови целителей.

Абарцы долго ждать себя не заставили.

— Господин?

— Я хочу, чтобы вы прямо сейчас определили пол детей, — заявил мужчина. — В принципе, мне и так все ясно, но жена хочет услышать это от вас. Сможете посмотреть прямо сейчас?

— Разумеется. Но смотреть заново не обязательно, мы давно знаем, кого носит госпожа.

— И?

— Двое крепких и активных мальчишек…

— А я что говорил? — Риш прервал целителя и победно повернулся к Сенте.

— Дай ему договорить! — попросила жена.

— Договорить? Но мы же узнали, что хотели?

— То есть, пол третьего ребенка вас не интересует? — решил уточнить целитель и на всякий случай сделал шаг назад.

— Третьего, — растерялся дракон. — У… У нас тройня??? Но ты же сказала — не один, я думал — двойня…

— Риш, «не один», это не обязательно «два», это значит, что детей больше, чем один. И да, у нас тройня. Двое — мальчишки, как ты слышал.

— А третий? — дракон замер, боясь надеяться, и с мучительной надеждой посмотрел на целителей.

Пожилые абарцы переглянулись, дружно улыбнулись и хорошо выпалили:

— Третий плод — девочка! Господин? Господин??

— Риш, тебе плохо?? — встревожено кинулась Сента к дракону, у которого подкосились ноги и он сел прямо там, где стоял.

— Нет, — глупо улыбаясь, ответил тот. — Мне хорошо. Так хорошо, что я боюсь в это поверить…

По всему Нибелграну устраивались праздники сначала в честь рождения долгожданных детей, потом — каждые полгода жизни младенцев, отмечая новые вехи их жизни.

Да, почти все новорожденные были мальчики, но подрастали две девочки — дочки Рангха и Риша и это вселяло уверенность, что у Нибелграна все еще впереди.

И из драконов получились совершенно сумасшедшие отцы. Какие няньки, если родитель из детской практически не выходил? Нет, няньки были и не по одной, просто им почти ничего не приходилось делать.

Рангх на свою малышку надышаться не мог.

Поместье Арришгса находилось относительно недалеко от земель Угррангха, еще и у обоих подрастали дочери, а жены были империанками. Не удивительно, что оба семейства сдружились и часто навещали друг друга.

— Полетт, я смотрю на тебя, и меня терзают смутные сомнения, — заговорила однажды Сента, посматривая на гостью. — У вас ничего не ожидается?

— Как ты догадалась?

— Не знаю. Просто Рангх с тебя глаз не спускает и даже, играя с детьми, — обе женщины дружно повернулись в сторону лужайки, где оба отца с упоением играли в мячик с трехлетней Спаркесс м двухлетними Урренхом, Урргханом и Хепинесс, — все время следит за тобой. Да и ты вся светишься.

— Угадала, я беременна.

— Двойня?

— Нет, — рассмеялась Полетт. — Насколько знаю, только тебе удалось за одну беременность осчастливить своего дракона трижды. Мы ждем сына.

— О. как я за тебя рада!

— Спасибо! А ты не думаешь?

— Ой, нет. Мне пока вполне достаточно того, что уже есть, — улыбнулась Сента.

А через несколько дней прилетел вестник от Наместника, в котором он извещал, что Нибелгран скоро посетит Искрящая вместе с мужем и сыном. И что он через седмицу ждет Угррангха и Арришгса с семьями у себя во дворце. Хочет представить Искрящей надежду и самую большую ценность Нибелграна — девочек-дракониц.

Риш и Сента долго не раздумывали — почему бы не съездить? И интересно и полезно — благословение Искрящей детям не повредит.

А вот в семье Рангха и Полетт летали искры и мебель.

— Не поеду! Сказала — не поеду!

— Полетт, это же Искрящая! И невежливо будет игнорировать Наместника из-за каких-то капризов!

— Я беременная, мне можно!

— Конечно, можно, но Искрящая… Она благословит нашу малышку, да и тебе и второму малышу встреча пойдет на пользу.

— Я тебе уже говорила, что плохо с ней поступила? Я предала ее, понимаешь? И с какими глазами мне ей показаться на глаза, если она из-за меня чуть не умерла и только чудом не потеряла ребенка?

— Это было так давно! Я уверен, Искрящая давно тебя простила. Мы не можем не поехать, пойми!

— Искрящая, может быть, и простила, но я-то не забыла, как с ней поступила! Хорошо, отправляйтесь с дочкой без меня.

— Нет! Мы — семья, ты ждешь еще одного ребенка, мы едем вместе или не едет никто.

— Рангх, — простонала Полетт. — Только представь, как рассердится Демиана, когда узнает меня! Я своим видом все только испорчу.

— Полетт, — дракон ласково провел рукой по голове женщины. — Ты — моя ньяра, ты мать первой драконицы за столько лет и снова ждешь ребенка. Никто не сможет и не захочет тебе навредить! Ты неприкосновенна.

— Рангх, — грустно прошептала Полетт. — Я не боюсь, что навредят мне. Я боюсь смотреть в глаза Демианы, понимаешь? Мне очень стыдно.

— Ну, я же рядом, — ободряюще прижал ее к себе мужчина. — Вместе мы справимся! Собирайся, завтра вылетаем.

— Ты хочешь отнести нас на себе?

— Конечно, так быстрее. А за малышкой ты присмотришь — за одной углядеть проще, чем за тремя. Пока есть возможность, будем передвигаться по воздуху, а когда семья увеличится, придется ездить, как Сента и Риш с детьми — в повозках. И выезжать за несколько дней.

Наместник встретил с распростертыми объятиями:

— Рангх, как я рад, что вы приняли мое приглашение! Полетт, отлично выглядите. Вижу, у вас в семье скоро будет еще прибавление? Это потрясающая новость, пол ребенка можно узнать?

— Сын, — коротко ответил Рангх.

— Отлично! Драконов становится все больше! А кто это здесь такой красивый? Неужели, это наша принцесса Спаркесс? Как выросла!! Иди ко мне, малышка, я так соскучился!

— Дядя Гарр! — вихрь бантов и оборок налетел на дракона и повис у него на шее. — А мы на папе летели! А еще я умею вот так, — девочка вытянула руку, и на ладошке возник пульсар.

О, Всесветлая, — пораженно проговорил Наместник. — Малышка, ты чудо! Рангх, Полетт — она огненный маг? Первая драконица и сразу огненный маг?

— Если бы, — фыркнула Полетт. — Она не огненный маг, она полностихийница. Вы, по-прежнему, рады?

— Полетт, это же необыкновенно! Драконица — полностихийница! А драконья магия у нее есть, надеюсь?

— Есть, — кивнул гордый отец. — Видимо, она была зачата по большой любви, поэтому одарена сверх меры. Иногда я не очень уверен, что Нибелгран сможет вынести такое счастье без ущерба для себя.

— Нибелгран сможет! Но вы устали с дороги, располагайтесь, отдыхайте. Завтра ближе к обеду я представлю вас Искрящей.

— А Риш с Сентой уже здесь?

— Да, приехали еще утром. Какие же шустрые у них близнецы! Весь день носятся с моим Ашшрингом и Варионом. Как еще дворец цел, ума не приложу, — Наместник блаженно улыбался. — До сих пор не могу поверить, что в Нибелгране опять звенят детские голоса!

Полетт волновалась, нервно теребила ленту, беспрестанно поправляла платьице дочери и не могла успокоиться.

Совсем скоро, буквально через несколько минут она посмотрит в глаза Демианы! Всесветлая, как ей это пережить!

Ребенок сердито толкнулся, напоминая, что она, в общем-то не одна, и хорошо бы свои эмоции сдерживать.

— Да, малыш, мама постарается, — пробормотала женщина, положив руку на живот. — Не все способы для достижения счастья, хороши. Когда ты подрастешь, я тебе об этом расскажу.

— Полетт, Спарки, вы готовы? — Рангх протягивал руки своим самым дорогим женщинам. — Пойдемте, нас уже приглашают.

Глава 28

Полетт глубоко вдохнула. Выдохнула. Подняла высоко голову, улыбнулась Рангху и подала ему руку.

Двери парадной залы открылись, и драконьи семейства вошли внутрь. Первыми шли Арришгс и Сента с детьми.

Следом — Угррангх, Полетт и Спаркесс.

Невозможно красивая, с какой-то царственной осанкой, Демина сидела, а Наместник и Рамильес стояли с двух сторон от ее кресла.

Полетт шла, стараясь держать ровно спину, и плохо видела, что происходит.

Кажется, Наместник представил семейство Риша, и Искрящая приветливо говорила с Сентой и обласкала каждого из малышей.

Настала их очередь, Полетт вся подобралась и, глядя прямо в глаза Демианы, храбро шагнула вперед и поклонилась.

Секунду ничего не происходило, а потом глаза Искрящей изменили выражение с вежливого интереса на удивление и герцогиня медленно встала:

— Графиня де Соммери??!

Угррангх плавным движением заслонил собой Полетт:

— Это моя ньяра и мать моих детей.

— Ньяра, — Демиана остановилась, вглядываясь в лицо женщины. — Но ты же Полетт? Скажи, ты — Полетт де Соммери или я сошла с ума?

— Я Полетт, бывшая графиня де Соммери, — вздохнула ньяра и положила руку на еще почти незаметный живот.

— Всесветлая! Полетт! — Демиана шагнула к ней. — Как я рада, что ты жива! Все эти годы, когда я узнала, что ты пропала из монастыря, я места себе не находила, гадая, что с тобой случилось и жива ли ты. Я на «ты», не против?

— Не против, — пробормотала Полетт, краем глаза отметив напряженное лицо Рамиля. — Деми, я…

— Потом, все потом, — остановила ее Искрящая. — Сначала завершим знакомство, а потом обязательно поговорим. Кто эта маленькая принцесса?

— Я Спаркесс, — подала голос девочка. — А ты красивая! Смотри, что я умею!

Спарки, осторожнее! — испугался Рангх. — Искрящая, простите ее, она пока не очень это умеет, но очень хочет всем показать.

— Пустяки, — добродушно отмахнулась Демиана, наблюдая, как сорвавшийся с ладошки девочки пульсар, подпрыгивает, натыкается на ее щит, отскакивает от него и поджигает занавес. — У меня свой такой же растет, так что щит я ставлю уже инстинктивно и мгновенно. Варион, подойди, пожалуйста! Познакомься, это Спаркесс! Думаю, вы найдете с ней общий язык.

Только теперь Полетт заметила, что рядом с креслом Искрящей стоит еще стул и на нем сидит красивый мальчик, на вид лет шести — семи.

Вернее, сидел.

В данный момент мальчик протянул руку ее дочке и повел ее в сторону дивана.

— Я — Рион, — говорил он при этом. — У тебя красивый пульсар получился, только зачем ты сейчас штору подожгла?

— Я не хотела, — ответила Спарки. — Оно само так получилось!

— Ты — маг и значит, несешь ответственность за свою магию! — важно изрек мальчик и, покосившись на отца, добавил, — а поджигать лучше ночью и там, где нет взрослых.

— Чтобы никто не увидел? — простодушно переспросила девочка.

— Нет, наоборот. Ночью, когда горит — получается красивее, ярче и лучше видно!

— Варион! — возмутился Тамиль. — Чему ты её учишь?

— Потушите уже кто-нибудь, эту тряпку! — приказал Наместник.

— Но папа, я же сказал правду! Ночью на самом деле огонь смотрится красивее! Но мы ничего поджигать не будем, это я просто для информации.

Внезапно ниоткуда, будто над головами опрокинулся большой котел, поток холодной воды окатил не только горящую штору, но и всю компанию драконов, людей и детей.

Сухими остались только Варион и Спарки.

— Я только хотела потушить огонь, — пробормотала девочка.

— Я не успел растянуть щит на всех, — сконфуженно добавил Варион.

Полет покачала головой и вздохнула, готовясь просить прощения за свою дочь. Но наткнулась на смеющиеся глаза насквозь мокрой Демианы, ощутила, что и сама промокла до нитки, огляделась, отметив, что от детей валит пар — это отцы спешно сушат одежду у драгоценных отпрысков, а злополучная штора хоть и погасла, но продолжает дымить, перевела взгляд на смирно стоящую совершенно сухую парочку ангелочков и прыснула. Демиана не выдержала и тоже прыснула, и через секунду две женщины уже хохотали, взмахивая руками и пытаясь объясниться.

— Говоришь, щит ставишь мгновенно и инстинктивно?

— Мы были уверены, что Рион — стихийное бедствие. Но, похоже, твоя малышка заткнет его за пояс.

Кое-как успокоившись, Демиана махнула рукой:

— Гарр, ну его, этот протокол и этикет! Если никто не возражает, давайте по-простому! После того, как мы все приняли крещение Спарки, можно считать, что мы почти родственники. Тем более что дети уже нашли общий язык.

— Совершенно не возражаю, — кивнул Наместник. — Может быть, тогда перейдем в другую комнату, где ничего не горело и не протекало? А детей отведут в детскую, им там будет, чем заняться. И, разумеется, за ними присмотрят!

Родители переглянулись и согласились.

— Итак, у вас есть дочери, — заговорила Демиана, после того, как все перешли в небольшую уютную гостиную. — Единственные, среди всех рожденных детей. Когда я узнала о рождении девочки, а через год еще одной, я попросила Гарра прислать мне всю информацию о родителях. Вернее, всю возможную информацию о взаимоотношениях родителей. И знаете, пришла к выводу, что девочки рождаются там, где между родителями есть чувства. Не просто физиология, а что-то более глубокое, что-то, что затрагивает и ум и сердце.

— Но наша Спарки была зачата до того, как… Ну, вы понимаете, — возразил Рангх. — Еще старым методом. Полетт чуть не умерла тогда.

Дракон судорожно выдохнул и сжал кулаки.

— Я думаю, что у вас уже тогда зарождались чувства, просто вы этого еще не понимали. Тем более что до способа, как выносить ребенка, вы сами дошли. Сами догадались, что матери и малышу нужна энергия от отца, сами научились обмениваться поцелуями и объятиями.

— Да, возможно, — пробормотал дракон. — Я выделял Полетт. В любом случае, она мне была совсем не безразлична.

— Но если это предположение верно, то есть надежда, что дракониц будет рождаться все больше? — предположил Наместник.

— Надежда есть всегда, — ответила Демиана. — И если мое предположение верно, то среди детей, родившихся вторыми, девочек должно быть больше, чем мальчиков. Ведь родители наверняка успеют привязаться друг к другу за время, пока ждали и растили первенца.

— В любом случае мы скоро это узна…

Раздался грохот, и дворец заметно качнулся.

— Рион!

— Спарки!

— Дети!

Дружной толпой, едва не сталкиваясь в дверях, родители с Наместником во главе кинулись в сторону детской.

— Мама, это не я! — Рион.

— Мамочка, оно само! — Спарки.

— Мама, папа! — Урренх, Урргхан и Хепинесс.

— Наместник, мы ничего не успели, но все живы и целы! — три няни и двое слуг.

— М-да, качественная работа, — Тамиль с интересом осмотрел затянутую пылью детскую и большую брешь в одной из ее стен. — Что делали, окно?

— Качели, — вздохнула Спарки.

— И как это получилось? — поднял брови Тамиль.

— Не рассчитали и слишком сильно качнули, — ответил Варион.

— На качелях кто-то сидел? — насторожился Наместник.

— Да, Лостер, — дочь Полетт пожала плечиками.

Наместник встревожено переглянулся с подобравшимися отцами и вполголоса приказал:

— Целителей, срочно! И пусть кто-нибудь проверит, что снаружи.

— Только Лостер? — ласково обратился он к Спарки. — Кто он?

— Да, только он. Лостер — мой друг.

Час от часу не легче. Полетт попыталась выглянуть наружу, но ее оттеснил Рангх:

— Мы сами, побудь с детьми.

Демиана отмерла, убедилась еще раз, что все видимые дети целы и невредимы и обратилась к сыну:

— Рион, ты самый старший и, как я надеялась, самый умный и ответственный! Как ты допустил, чтобы кто-то пострадал? Неужели, нельзя было найти другую игру, без катастроф и травм?

— Но мама, никто же не пострадал! — возмутился Варион. — А стенку… Стенку я могу заделать. Я умею и даже без магии.

— Еще бы ты не умел, — пробормотал герцог. — Если собрать в одном месте все камни, которые ушли на ремонт дыр, то, наверное, еще один дворец можно построить.

— Дыр? — заинтересовался Гарр.

— Да, примерно, таких, — Тамиль кивнул на стену. Я удивлен, как наш дворец еще не развалился. Но надо отдать Риону должное, до сих пор никто от его экспериментов не пострадал и ремонтом он занимается собственноручно.

— Все когда-то бывает в первый раз, — вздохнул Рангх. — Спарки, дочка, кто такой Лостер? Нам надо знать, чтобы скорее его найти и вылечить.

— Лостера не надо лечить! Он здоров, — маленькая ручка показала в дыру.

— Где? — взрослые, едва не сталкиваясь лбами, ринулись высматривать жертву детских игр.

— Да вон же он! Вон, летает! — девочка показывала в небо, а не на землю, куда уставились взрослые.

— Летает? — растерянно переспросила Демиана, рассматривая порхающую птичку. — Лостер — птица?

— Лостер — мой друг! — Спарки задрала подбородок, показывая, что не собирается отступать. — Я нашла его на карнизе вон того окна, он боялся летать. Сидел и пищал, а его мама и папа кружили над ним и звали. Но Лостер не решался.

— О, господи, — Тамиль вытер лоб. — Они запустили в небо птицу…

— Отзовите поисковую группу и целителей, — спокойно приказал Наместник. — Ну, дело улажено, можно выдохнуть.

— Спарки, а зачем ты посадила птичку на качели? — Полетт был интересен мотив.

— Чтобы научить его летать! — дочь с возмущением посмотрела на глупую мать. — Я же говорю — его звали папа и мама, но Лостер только пищал и прыгал по карнизу. Он боялся, понимаешь?

— А качели-то зачем?

— Это я придумал, — вздохнул Рион. — Лостер боялся и не махал крыльями, а если его подкинуть вверх, начинал махать, но недолго, потому что мы не могли кинуть его высоко. Тогда я подумал, а если его запустить в воздух с силой? Ему будет легче научиться. Смотрите, у нас получилось: Лостер летает и даже садиться не хочет!

— Еще бы, — пробормотал Риш, прижимая к груди Хеппинесс, — он, наверное, боится, что в следующий раз его уже из орудия запустят. Вот где ускорение!

— Риш! — Сента.

— Арришгс! — Наместник.

— Думай, что говоришь и кому! — Угррангх.

— Не надо подавать детям новые идеи, у нас и на старые здоровья не хватит, — торопливо проговорила Демиана.

— Рион, но зачем в стенку? Вы же могли просто размазать беднягу Лостера о камни! — поинтересовался Тамильес. — Вот же, рядом открытое окно!

— Я и хотел раскачать качели и толкнуть их в сторону окна, но мне помешала Спарки. Я не успел перехватить, она просто оттянула, а потом отправила с такой силой, что мы еле успели отскочить.

— Спарки? Ты же не хотела поранить птичку?

— Нет, — горячо замотала головой девочка. — Я тоже хотела в окно, но немножко промазала.

— Немножко, — хмыкнул Наместник. — Когда мне захочется снести дворец и построить новый, то я знаю, кого звать для первой задачи.

— Ну, вроде, обошлось, — подвел итоги Гарр. — Вернемся в гостиную?

— Может быть, я помогу убрать тут все? — сконфуженно улыбнулась Полетт.

— Лучше все время держи Спарки за руку, пока она еще кого-нибудь не научила летать, — отреагировал Рангх.

— Я думаю, — подала голос Демиана, — что Рион не пойдет с нами в гостиную, а отправится в покои и посидит там часок, подумает о происшествии, а сегодня вечером и весь день завтра будет помогать каменщикам чинить стену. Тамиль, полагаю, одного его лучше не оставлять.

— Согласен, — герцог перехватил сына за плечи. — Мы оставим вас. Пойдем, Рион, нам предстоит мужской разговор.

— Мы тоже лучше к себе, — отреагировал Риш. — У наших, к счастью, обычные, а не сверх способности, и они пока слишком малы, чтобы устраивать диверсии. Но они испугались и вон, трут глазки. Мы с Сентой пойдем и уложим их спать.

— Рангх, присмотри за Спарки, у меня есть неотложное дело, — попросила Полетт. — Демиана, ты не откажешься выделить для меня полчаса?

— Разумеется, — согласилась Искрящая. — Наместник, вы разрешите нам с Полетт занять на полчаса — час какую-нибудь гостиную?

— Любая гостиная, какую вы только пожелаете! — Наместник уже успокоился и только довольно посмеивался, наблюдая за обескураженными лицами гостей.

Да, дети — это счастье. Но очень подвижное и не всегда предсказуемое, поэтому родители особенно счастливы, когда все дети в своих детских и все спят.

— Спарки, ты посидишь у папы на ручках, пока мама будет занята? — спросила Полетт у дочери.

— Может быть, ты захочешь пойти с Хеппи, Реном и Ханом? — предложила Сента. — Мы идем отдыхать.

— Да, я хочу с Хеппи! — оживилась девочка. — Мама, папа, можно?

— Сента, у вас своих трое, куда вам еще и Спарки?

— Брось, — отмахнулся Риш. — Где трое, там и четверо. Справимся.

Рангх с сомнением покосился на Полетт и решил:

— Можно! Но я иду с вами.

Сента переглянулась с Полетт и обе расцвели в улыбках — папаши! Никому детей не доверяют!

— Тогда я тоже пойду, отдохну и приму что-нибудь… умиротворяющее, — решил Гарр. — Слуги и весь дворец в вашем распоряжении.

— Нам же не принципиально, какая это будет комната? — спросила Демиана.

— Конечно. Главное, чтобы там было, на чем посидеть, и никто не мешал, — ответила Полетт. — Вот, смотри, то, что надо.

Женщины зашли, дождались, пока прислуга расставит неизменные блюда с фруктами и закусками, кувшины с напитками и исчезнет за дверями.

Демиана с интересом рассматривала бывшую графиню.

Полетт стала как-то женственнее, мягче. По-прежнему, очень красивая, с хорошей фигурой, которую не испортили ни роды, ни вторая беременность. Впрочем, срок был недель 13–15, поэтому все еще было впереди.

Полетт, в свою очередь, рассматривала Демиану.

Вместо неуверенной в себе, несколько угловатой девушки, перед ней сидела молодая женщина с царственной осанкой, серьезным взглядом, полная достоинства и благородства. Фигура герцогини приобрела приятную глазу плавность линий, оставаясь при этом изящной и женственной. Очень красивая женщина получилась из испуганной мышки.

Наконец, Полетт решилась:

— Демиана, я прошу выслушать меня. Все эти годы я много думала, много пережила, многое поняла. Я очень боялась встретиться, но бесконечно откладывать нельзя, поэтому я хочу сегодня покончить с прошлым. Ты дашь мне шанс?

— Я слушаю, Полетт. И мне тоже есть, что тебе сказать.

Бывшая графиня кивнула и начала:

— Я ненавидела тебя. Очень. Тамиль был со мной, я надеялась, что он рано или поздно сделает мне предложение. Обычно люди его круга на вдовах не женятся, но у нас было все просто чудесно в постели и легко и просто в жизни. Я не доставала его, он прислушивался ко мне.

Полетт замолчала, глядя в стену, потом вздохнула и продолжила:

— Когда появилось это дополнение к завещанию, герцог предложил мне ехать с ним. Я отказалась — месяц в карете я бы не выдержала. Нет, сейчас я понимаю, что очень даже выдержала бы, но тогда… Тогда я смалодушничала и потеряла его. Если бы я поехала, то герцог не искал бы невесту среди местных аристократов, он женился бы на мне. Даже страшно подумать, какая это была бы катастрофа.

— Катастрофа? — удивленно переспросила Демиана. — Почему, ведь ты любила его, да?

— Нет, не любила. Я с ума по нему сходила.

— Тем более.

— Сама посуди: если бы Тамильес женился на мне, то у Империи не было бы Искрящей. А у меня — моего Рангха, Спарки и малыша, — женщина положила руку на живот и улыбнулась.

— И не было бы Вариона, — добавила Демиана. — И, наверное, драконы постепенно все исчезли.

— Я и говорю — катастрофа. Но тогда мне казалось, что катастрофа — это как раз скоропостижная женитьба герцога. Я ушам своим не могла поверить, когда одна придворная сплетница мне об этом рассказала. Самое обидное было, что Тамиль даже поговорить со мной не захотел. Прислал с посыльным записку и какое-то украшение. Теперь ты понимаешь, в каком я была состоянии? Мне казалось, что ты отняла у меня мое. Моего мужчину. Конечно, я не имела права творить то, что сделала, но, Деми, я сама себя не помнила от обиды и боли.

— Да, Его Светлость не отличался тактом по отношению к слабому полу. Тамиль не знал о твоих чувствах?

— Думаю, нет. Он, как и большинство мужчин, как огня боялся жениться. Почему-то у некоторых мужчин женитьба ассоциируется именно с потерей свободы. А женщины всю жизнь живут в подчинении — сначала у отца, потом — у мужа — и ничего, не стонут. Стонут, конечно, когда мужчины уж слишком притесняют и ограничивают, но деваться-то некуда. Приходится терпеть. Так вот, Тамиль неоднократно мимоходом бросал, что он предпочитает легкие отношения, без упреков, ложных надежд и обязательств. Я очень старалась стать для него незаменимой, поэтому вела себя так, как он хотел — делала вид, что замуж вообще не стремлюсь. И тут узнаю, что герцог женился. Думала, что мое сердце разорвется, и не нашла ничего лучше, как затеять интригу. Совершенно случайно я встретила торговца, у которого оказалось письмо к тебе, а потом — твою матушку. Ты прости меня, но она полная дура. Кстати, где она сейчас?

— Гостит у повелителя в Восточных Землях.

— О, хорошо устроилась! Она так хотела влезть в свет, так мечтала вращаться среди высшей аристократии, что сейчас, наверное, себя не помнит от счастья? Ладно, Всесветлая с ней, Полетт потерла пальцами лоб. — Демиана, можно было бы сказать, что я не соображала, что делаю, но это будет неправдой — все я соображала. Обида и отвергнутая любовь толкнули меня на преступление. Знаешь, мне пришлось повторить твой путь, только я не была беременна — по Горячим Пескам. Это был ад… Иногда я до сих пор просыпаюсь от кошмара, в котором мне снится, что я опять в рабстве у абарских торговцев.

— Как ты к ним попала, насколько я знаю, тебя же после бракосочетания с Анрионом отправили в Монастырь?

— Отправили, — согласилась Полетт, — но я там не сильно задержалась. Удалось найти помощь, и я смогла убежать. В общем, долго рассказывать, что мне пришлось пережить, но все это было заслуженно. Я поняла это в один момент, и мне стало страшно, как я могла так с тобой поступить? Предала доверие, обманула, практически, отправила на смерть!

— Все в прошлом, Полетт, — тихо ответила Демиана. — Я давно простила. Знаешь, я тоже много думала о том, что произошло, и пришла к выводу, что твой поступок оказался во благо. Как странно это ни звучит, учитывая, через что мне пришлось пройти. Если бы не мой побег, наши отношения с Тамилем зашли бы в тупик. Герцог не хотел напрягаться, просто плыл по течению. Рано или поздно терпение лопнуло бы или у меня, или у него. А так, ему пришлось напрячься, осознать, что он не желает нас потерять, и наши отношения вышли на новый уровень. Я не познакомилась бы с повелителем, не узнала его замечательную страну. Борис не женился бы на дочери повелителя и не забрал матушку с собой в Восточные Земли. Страдания закаляют и активизируют мозговую деятельность, тренируют характер. Не хочу сказать, что через такие испытания надо всех пропускать, но лично мне все случившееся помогло стать мудрее. Я понимаю теперь, что не бывает абсолютного зла, как и абсолютного добра. В каждом человеке есть и хорошее и плохое, и каждый имеет право на свой шанс. Очень легко осуждать и судить других, но жизнь учит, что большинство осуждающих, попав в такую же ситуацию, повели бы себя как минимум, так же, как максимум — еще хуже. Когда я все это осмыслила, то поняла, что не только не сержусь на тебя, но даже благодарна. Я очень переживала, когда узнала о твоем исчезновении из Монастыря и очень надеялась, что ты жива. Хорошо, что мы встретились и поделились друг с другом наболевшим.

— Ты, правда, не сердишься? Но я же принесла тебе столько зла!

— Ты принесла мне любовь мужа. Настоящую любовь. Научила меня думать, я увидела мир и узнала много такого, чего, оставаясь во дворце Империи, никогда бы не узнала и не получила. Спасибо, Полетт!

— О…

— А еще, именно ты первая нашла решение проблемы драконов. Ты и без меня догадалась, что надо делать, чтобы спастись самой и спасти дитя. Ты полюбила своего дракона, и он сам тебя полюбил. И именно ты родила первую драконицу.

— Это вышло случайно.

— Нет, не случайно. Ты осознала свои поступки и осудила их, в награду Всесветлая даровала тебе любовь, мужчину и детей. Я рада, что у тебя все хорошо. Все эти годы меня не отпускала мысль, что ты погибла, ты даже не представляешь, какое я испытала облегчение, увидев тебя живой, любящей и любимой! Я изменилась, ты тоже изменилась, так пусть прошлое, остается в прошлом.

— Спасибо!

Женщины обнялись и посидели так, каждая переживая и осознавая — все позади!

— Тамиль любит тебя, я вижу, как он все время за тобой следит. Почему ты не родишь ему еще дитя? Уверена, он был бы очень рад.

— Я бы с радостью, но не получается, — натянуто улыбнулась Деми. — После тех событий, в один момент я так отчаялась, что попросила Всесветлую избавить меня от этого брака. Говорила, что не хочу быть женой герцога, и тогда наша брачная вязь почернела. Спустя годы она потихоньку восстанавливается, чернота сменилась на белые шрамы, но золотой цвет возвращается очень и очень медленно. Думаю, пока татуировка полностью не вернет себе первоначальный вид, второго малыша нам с Тамилем не видать. Не знаю, сколько еще уйдет на это лет.

— Да? А мне кажется, что тебе срочно надо уединиться с герцогом, и вы получите еще дитя, — Полетт широко улыбалась, глядя куда-то вниз.

— Полетт, с чего ты… ох! — Демиана ошеломленно уставилась на свое запястье — ни одного белого или черного промежутка или завитка, ни одного бледно-желтого — совершенно целая и ровная золотая брачная вязь опоясывала её руку.

Эпилог

Восемнадцать лет спустя.

Выше, выше!

Крылья работали как отлаженный механизм, набирая скорость, кружа, кувыркаясь.

Да, это не первый полет, когда Спарки провела в воздухе едва пять секунд, а потом позорно плюхнулась на попу под хохот брата и сестры.

Это только со стороны кажется, что летать легко, сами попробуйте!

Положим, Рагшагсс уже встал на крыло и в свой первый полет насмешил еще больше, чем она — хотел покрасоваться и заложить красивый вираж, а вместо этого кувыркнулся и пропахал носом землю. Хорошо, что нос — драконий и высота небольшая была, брат не пострадал. Но вот маму испугал, отец потом долго выговаривал детям, что волновать мать недопустимо.

А вот Арилссейше еще почти пять лет до совершеннолетия и первого полета. Красивая у нее сестренка!

Ха, смешно — отец так их любит и так ими гордится, но когда Спарки подросла, до него дошло, что кроме гордости и радости, дочери могут приносить еще и много тревоги.

Его девочкой начали интересоваться холостые мужчины. Нет, не так — она всегда была предметом повышенного интереса — первая драконица, как-никак! — но теперь мужчины принялись не просто проявлять интерес, а активно ухаживать. Бедный папа с ног сбился, отваживая кавалеров и охраняя свое сокровище.

Будто ее надо охранять? Тем более что и Рион не дремлет. Самоубийц мало, соваться к девушке, у которой папа дракон, жених — император, практически всесильный маг и, в довершение всего, еще и сын Искрящей. Да она и сама дракон и сильный маг, легко к целителям отправит!

Спарки фыркнула, сделала пируэт и плавно пошла на снижение.

— Ну, как? — перевоплотившись, вытащила из пространства накидку и тут же в нее завернулась.

Пока сохранять одежду у нее не очень получалось, но благодаря магии она сразу же находила, что надеть.

— Знаешь, — десятилетняя Арилссейш смешно нахмурилась, — по-моему, когда ты берешь влево, тебя сильнее заносит. Получается немного кособоко и не так красиво, как хотелось бы.

— Плохо, — огорчилась Спарки. — Всего неделя осталась, я не успею приготовиться. Никак не пойму, почему у меня не получается?

— Может быть, потому, что ты слишком стараешься? — незаметно подошедшая мать обняла одну дочь, а вторую просто притянула к себе рукой. — Иногда не надо контролировать себя, рассчитывать каждый поворот и взмах, надо просто отдаться полету, довериться своему чувству.

— Может быть, — задумчиво ответила Спарки.

— Но мама, — вмешалась младшая, — ты ведь не можешь перевоплощаться и летать, откуда тебе знать, как надо правильно?

— Чтобы что-то получилось, в дело нужно вложить всю душу, Арил, — ответила Полетт дочери. — Раствориться в нем, почувствовать его изнутри, жить и дышать в унисон. Полёт, это больше состояние души, чем положение тела в небе. Если все время думать о силе взмахов или угле наклона крыла, то душе станет скучно и тогда ничего хорошего не выйдет. Конечно, надо следить, как и что делаешь, помнить все фигуры, но это на земле — прокручиваешь в голове, что и как, а потом взлетаешь, выкидываешь из головы все лишнее и просто наслаждаешься полётом. Да, Арил, я не могу перевоплощаться в дракона, но я знаю, что такое летать, когда замирает сердце и душа, когда хочется, чтобы этот миг не заканчивался.

— На папиной спине не так интересно, как самому! Мне Рагшагсс говорил, что ощущение полета ни с чем не сравнить, — важно заявила младшая. — Не дождусь, когда я тоже смогу полететь!

Полетт переглянулась со Спарки и обе рассмеялись.

— Еще раз попробуешь или на сегодня все?

— На сегодня все, — решила старшая дочь. — Я с утра летаю, уже крылья ноют. Потом, Рион обещал навестить во второй половине дня. Не хочу, чтобы он увидел меня потной и уставшей.

— Ой, всего-то два часа полетала и уже устала! — подбоченилась Арил. — А как папа в один день слетал во дворец Наместника и обратно? Когда для твоего спасения маме был срочно нужен мятлик?

— Ну, ты сравнила — папу и меня! — всплеснула руками Спарки. — Потом, его стимулировал страх за мою и мамину жизни.

— Мам, а папа Спарки больше ждал, чем меня? — вдруг спросила младшая.

— Нет, с чего ты взяла? — удивилась Полетт. — Папа вас всех троих очень любит и рождения каждого ждал с волнением и трепетом.

— Тогда почему он не летал за мятликом, когда я рождалась?

— Потому что этой травой забиты две комнаты во дворце, — фыркнула Спарки. — Наш папа — большой паникер, когда дело касается его семьи. Побежали, кто вперед, до дворца?

Полет засмеялась, глядя, как ее дочери припустили взапуски. Спарки двадцать второй год, скоро выходит замуж, но временами ребенок ребенком! Но смеется она не надо дочерью, а над воспоминаниями.

Перед вторыми родами Рангх опять поставил на уши и целителей и всю прислугу. Совершенно необходимая трава была заготовлена заранее, и дожидалась своего часа в плотно закрытой банке.

Но когда дошло до потуг, Рангх опять перепугался и принялся рычать на целителей, когда они, по его мнению, не слишком бережно и почтительно обращались с его драгоценной Полетт.

Пришлось вспомнить, что в банке весенний мятлик, а поскольку роды осенние, то нужен такой же. И Рангх опять летал к Асшгарру, и, как и в прошлый раз, успел привезти все вовремя и сразу после рождения ребенка.

К третьим родам дракон подготовился еще более основательно — в одной комнате был весенний мятлик, в другой — осенний. И на всякий случай — мешочек мятлика летнего.

И Арил, первая из троих детей, кто родился в присутствии отца и практически ему в руки. Полетт тогда единственный раз видела, как дракон плачет.

И после этого он о следующем ребенке и слышать не хотел.

— Ты же так мечтал о детях и посмотри, какие они у нас замечательные получаются! — соблазняла Полетт. — Я полна сил и здоровья и с радостью еще родила бы мальчика или девочку. Или обоих.

— Нет, — Рангх бледнел на глазах. — Еще раз я такое не переживу.

— Ты не любишь детей?

— Полетт, ты же знаешь, что ты и они — самое ценное, что у меня есть. Но смотреть, как ты мучаешься — ни за что!

— Можешь не смотреть, а заняться чем-нибудь полезным. Зато у нас будет еще малыш или малышка. Дети так быстро растут, мне хочется опять карапуза на руках покачать.

— Подождем внуков, — решительно ответил дракон. — Спарки и Рион только ее совершеннолетия ждут, потом сразу бракосочетание.

— Не сразу — года через два, — возразила Полетт. — Внуки — это чудесно, но будем их видеть только эпизодически, когда мы у них в гостях или дети у нас, а я хочу своего собственного карапуза! Круглосуточно моего! Потом, ты же знаешь, что необходимо возрождать драконов, столько лет не было детей! Каждый малыш — на вес золота! Давай, родим еще кого-нибудь!

— Мы уже родили троих. Потом, посмотри — у всех есть дети, и среди них все чаще и чаще рождаются девочки. Драконы больше не вымирают! А я хочу просто наслаждаться жизнью рядом со своей семьей и не переживать за твое здоровье!

Так и не уговорился.

Ну, ничего, если женщина что-то хочет, она своего все равно добьется!

Полетт положила руку на живот и мечтательно улыбнулась — хорошая была поездка! Чуть меньше двух месяцев назад они приезжали в Империю на бракосочетание Ариона и Аннет.

Женщина улыбнулась, вспоминая, какие счастливые были жених и невеста!

А вдовствующая императрица совсем сдала. Но с какой гордостью Ролинда держала на руках внука, названного в честь деда, сына ее дочери и маркиза дю Серти! Как же быстро растут дети…

Демиана с ней по секрету поделилась радостью — они ждут еще малыша!

Долгожданная дочь родилась у Деми и Тамиля ровно через год после восстановления брачной вязи. Красавица Дариана унаследовала дар матери, и теперь в мире уже две Искрящие. И вот счастливая новость — у дель Риво будет еще ребенок!

Можно ли было устоять? Нет, конечно.

Добиться, чтобы разомлевший и довольный Рангх потерял бдительность, труда не составило, и из гостей они вернулись втроем. Вернее — вшестером — Спарки, Арил и Рагш тоже ездили с родителями. Перед отъездом женщина пообщалась с Анрионом, и тот уверил — с ребенком все в порядке и это девочка. Чуть не кинулся радовать Рангха, еле успела перехватить и упросить не спешить. Пусть будущий папа пару месяцев поживет спокойно.

Полетт прислушалась к себе — как ты там, малышка? Наверное, пора поделиться с отцом, иначе он просто не успеет морально подготовиться к ее родам.

Content

Nata Zzika
Искра на счастье

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Эпилог