shellina

НАЧАЛО ПУТИ

Пролог

Земля медленно возрождалась после ядерной зимы.

Глупость, самоуверенность политиков и агрессия обычных людей, подогреваемых лживой пропагандой властей, ввергли планету в хаос катастрофы. Все воевали со всеми, и, в конце концов, никто уже даже не мог сказать, а за что они вообще воевали? Остались лишь страх и безнадежность, заставляющие, тем не менее, снова и снова рваться в бой.

Ядерные взрывы ускорили движение тектонических плит, сметая границы стран и континентов, стирая все сходства и различия между ними.

Города рассыпались в прах, сгорали леса, испарялись реки. Цунами захлестывали огромные территории, обнажая дно с другого края океана.

Острова вновь становились вулканами, рассыпаясь и изливаясь лавой на глубине, или вздымаясь ввысь.

Звери спасались вместе с людьми, которых волновала только собственная жизнь, наплевав на давнюю вражду. Но лишь немногие из людей пытались спасти и сохранить животных, являющихся, как и люди, неотъемлемой частью этой умирающей планеты.

Люди… Люди выжили в этом хаосе, подобно крысам.

Остатки здравомыслящих людей пытались, рискуя всем, и не только жизнью, защитить и сохранить знания, весь тот опыт, который мог помочь не скатиться до уровня животных, которых все же удалось спасти.

И, благодаря упрямству, не оставляющему даже в пучине отчаянья, люди преуспели, если не во всем, то во многом. Они сумели сохранить языки и культуру, постепенно возродили искусство, и со временем, государственность.

Но, несмотря ни на что, люди остались людьми: эгоистичными, властными и разобщенными. Сейчас еще более разобщенными, чем тогда, когда весь этот ужас только начинался.

Как только видимость опасности миновала, люди вновь установили новые границы на новых землях, и стали забывать о прошлых ошибках …

Но эта история не об этом.

Многие виды растений полностью прекратили свое существование, уступив место своим более совершенным и приспособленным к окружающей действительности собратьям. Животных подобные изменения затронули в меньшей степени, но все же затронули. А вот люди…

Люди попытались просто жить, хоть ненадолго забыв об ужасе гремевших совсем недавно войн. Но последствия этих войн не давали просто так закрыть на них глаза. Когда радиационный фон на планете достиг немыслимых величин, люди, вопреки всем прогнозам, не начали вымирать от радиационной болезни, а рождали потомство, отличающееся от обычного представления о человеке. И это потомство продолжало меняться на протяжении своей, пусть и не очень долгой, жизни, приспосабливаясь к окружающей действительности, и продолжало жить, буквально ощущая, как раскручиваются и снова скручиваются нити ДНК в их хромосомах.

Наконец наступил тот момент, когда дети вовсе перестали рождаться людьми. Это были совершенно новые существа: более приспособленные к жизни в окружающей действительности, возможно, даже более совершенные, чем был человек, похожие на людей, или не похожие вовсе.

Мутации закреплялись в потомстве мутантов, создавая новые виды живых существ: разумных и не очень.

Те же, кто оставался «чистыми», из-за бесконечной усталости уже не могли придумывать новые названия этим существам, обладающим теми качествами, которые были недоступны остальным выжившим в кровавой мясорубке непрекращающихся войн. Измученный разум не стал придумывать ничего нового, а одаривал этих новых разумных названиями, запомнившимися людям по старым сказкам. Названиями, как казалось людям, соответствующими способностям, да и просто внешним данным, возникших существ. Так появились: маги, вампиры, эльфы, великаны и другие, которые…

Впрочем, эта история не об этом.

Когда закончилась ядерная зима, и о прошлых войнах стали понемногу забывать, брат снова пошел на брата.

Считая себя высшими среди равных, маги начали экспансию, пытаясь поработить все разумное. Увлеченные собственной войной они пропустили тот момент, когда появились среди них одаренные невиданной прежде силы. Силу свою эти новые маги черпали из Смерти и поклонялись ей как богине, называя — Самой Прекрасной Леди, как однажды назвал ее самый первый ее поклонник, вычитав это имя в одной из чудом сохранившихся книг. И никто не мог противостоять их мощи, ведь смерть на Земле присутствует всегда — каждую секунду приносят этой богине жертву все живые существа, каждая травинка вносила свою лепту во все возрастающую мощь ее адептов.

Поклоняющиеся Прекраснейшей не просто превозносили смерть — они сами были смертью. И назвали их тогда Темными, стараясь опираться на все те же древние полузабытые сказки, а более образованные люди стали называть их некромантами.

Некроманты, объединившись под знаменами Тьмы, остановили новый виток войны, навели порядок, и создали Великую Империю. Свою собственную Империю, в которой они правили всеми: и простыми людьми, и простыми магами, и эльфами, и вампирами, и великанами, и…

Но эта история опять не об этом.

Все имеет начало и неизбежный конец. Все живое и неживое проживает рождение, расцвет и угасание.

Как и все остальные империи, Великая Темная Империя пережила свой рассвет и неминуемый закат. Темных магов рождалось все меньше и меньше и, несмотря на то, что они не становились слабее, все свое могущество адепты Смерти тратили на развлечения.

Случилось то, что и должно было случиться: Империя пала. А на развалинах некогда великого государства вновь стали образовываться страны, которые люди называли старыми названиями, черпая их из немногих сохранившихся книг и карт. И никто даже не задумался о том, что всех этих стран в прежних границах давно нет и в помине.

Государства основывались на этнических и языковых признаках. Государства, где бок о бок жили и люди, и гномы, и маги, и вампиры и…

Но, как бы нам не хотелось поговорить об этом, наша история все же пойдет о другом.

Практически во всех вновь созданных государствах фактическая власть принадлежала старой аристократии, которая стала таковой еще во времена Империи. И аристократами были не только маги. Право называться Родом, в свое время получили многие разумные существа, к счастью неразумных существ Темные к себе никогда бы не приблизили. Правительства были выборными и правили часто формально, выполняя, по сути, лишь представительские функции. Если законы и создавались, то было очень мало тех, кто обращал на них внимание, а на нарушения этих самых законов аристократами правительства традиционно закрывали глаза и…

Хотя наша история и затронет эту тему, но, в общем, она не о ней.

Простые люди не любили магов и боялись их так же, как простые маги, в свое время, не любили и боялись Темных. Постепенно о существовании адептов Смерти стали забывать. Они вновь становились легендами, страшными сказками, которыми матери пугали непослушных детей. Но неприятие между магами и простыми людьми сохранялось. Масло в огонь тихо тлеющей ненависти добавляло то, что маги были неорганизованными и часто не умели пользоваться доставшимися им силами. Отдать своего ребенка в обучение к Мастерам могли позволить себе очень и очень немногие семьи. Остальных же обучали родители. Как могли, так и обучали. Что не могло не породить со стороны молодых магов, не умеющих как следует контролировать свой дар, несчастных случаев и просто катастрофических ошибок. Результаты таких ошибок иногда носили довольно масштабный характер, и сопровождались гибелью значительного количества ни в чем не повинных людей, которым просто не повезло очутиться рядом с магом-неудачником.

Это положение, в конце концов, надоело всем, и на всемирной ассамблее, проводившейся крайне редко, не чаще, чем один раз в десятилетие, представители правительств существующих стран приняли следующее постановление: «Все маги обязаны проходить обучение в специально созданных школах под контролем опытных преподавателей. Обучение начинается с возраста тринадцати лет и заканчивается при достижении учеником его восемнадцатилетия, при условии сдачи на положительные оценки выпускных экзаменов. Пока юный маг числится учеником школы, его руку украсит специальный браслет противодействия, не позволяющий студенту обращаться к своему дару за пределами школы, дабы избежать несчастных случаев и необоснованных жертв».

Это решение соблюдалось всеми неукоснительно, что со временем стало порождать недовольство среди молодежи, но, как было во все времена, это недовольство во внимание не бралось.

Утвердив данное условие, правительства выделили изрядную сумму денег на основание школ, но вот содержать эти школы никто не хотел, поэтому уже очень скоро школы перешли на самообеспечение. Достигалось это путем взимания средств с родителей за обязательное обучение их собственных детей. Все это породило разделение обучающихся на факультеты. Никаких других принципов кроме оплаты в распределении на эти факультеты не было. Для обеспеченных учеников были предложены условия повышенной комфортности, а остальные, среди них были и те, кого школы были вынуждены обучать бесплатно, получали в свое распоряжение то, что приобреталось по остаточному принципу. Это в свою очередь привело к острой конфронтации среди учеников, основанной на классовой неприязни. Конфликты с членовредительством возникали все чаще, и наставники уже не могли закрывать на них глаза, но и сделать хоть что-то, что могло смягчить положение дел, они были не в силах.

И так продолжалось до тех пор, пока одну из школ не возглавил очередной Темный маг. Правда, уже никто и не подозревал, что он является адептом Смерти. Немногочисленные, оставшиеся в живых Темные предпочитали скрывать сей факт, и не безосновательно. Почитатель Прекраснейшей сумел провести закон, который для разнообразия не стал нарушаться. Согласно этому закону наставники школ имели право разработать сборник дисциплинарных правил, нарушение которых могло привести к наказаниям, независимо от факультетской принадлежности студентов. Физические наказания не были под запретом, но не поощрялись. Предпочтение отдавалось физическому труду: мыть туалеты было достаточно неприятным занятием, чтобы остудить особо горячие головы не только зазнавшейся аристократии. Поэтому…

Впрочем, хотя эта история будет непосредственно касаться данного обстоятельства, но оно будет в ней играть все же не главную роль.

Но давайте вернемся непосредственно к нашей истории, которая начинается довольно банально, так, как начинались сотни других похожих историй, затрагивающих большое количество разумных, не очень разумных и совсем неразумных существ.

Начинается она в большой комнате, расположенной в самом центре массивного здания, сложенного из серого камня, стены которой оббиты зеленым сукном. Над массивным столом из ценной породы древесины висит портрет ничем не примечательного человека, а за столом сидят, развалившись в удобных креслах, двое мужчин.

Интересно, а почему сотни подобных комнат обязательно располагаются в массивных серых зданиях, их стены обязательно имеют в своем оформлении что-то зеленое, а над столом в обязательном порядке висят чьи-то портреты? Причем портреты периодически меняются, но обладатели данных комнат, также, как и интерьеры, остаются практически неизменными долгие-долгие годы? Впрочем, эти вопросы совершенно точно не имеют никакого отношения к нашей истории.

Это место не любил никто. Это место знали все и все его боялись. Те, кто мог только слышать о нем, боялись познакомиться с ним поближе, а те, кто и не подозревал о нем, были счастливчиками, находясь в блаженном неведении.

И сидящих за столом людей знали все, во всяком случае, их знали все существа, проживающие в Шории, а те, кто не знал этих двоих, то обязательно хотя бы один раз да слышал о них, потому что именно эти мужчины вершили судьбы людей, нелюдей и магов Шории. Этакие серые кардиналы при существующей власти.

Человек, сидящий во главе стола, крутанул бокал с коньяком и пристально посмотрел на сидящего рядом с ним мужчину, которого он называл своим другом и соратником.

— В последнее время наши аристократы, захотевшие равенства и еще больших прав для себя любимых, ощущают явную нехватку адреналина. Они слишком быстро выходят из-под контроля. Создали экстремистскую группировку под названием «Дети Свободы», под предводительством Кэмела, и пустились во все тяжкие. Начали появляться жертвы среди мирного населения. Все это может вызвать панику, а ты знаешь, что нет ничего страшнее паники, и нет ничего столь же плохо управляемого. Сверху были даны четкие распоряжения выдавить этот гнойник и задушить бунт на корню.

— Сомневаюсь, что это пожелание правдиво и искренне. Я так понимаю нынешнему правительству не слишком то и выгодна ликвидация этой группы. Эти толстосумы с огромными руками все не могут остановиться и прекратить жрать. Скоро наступит момент, когда они не смогут переварить очередной кусок, не поперхнувшись. Ты представляешь, сколько денег будет литься рекой? Уже очень скоро члены правительства будут вещать с каждой трибуны, что это именно маги виноваты во всем, а мы ничего не можем с ними поделать. Поэтому — еще больше средств и ресурсов, господа!

— А так и будет, если к «Детям» присоединится кто-то типа Гволхмэев, этих палачей из Рода палачей, которых в свое время знатно натаскали Императоры? Это может стать началом Третьей войны магов, и мы ее точно уже не переживем, — сидящий во главе стола ненадолго задумался, затем продолжил. — Есть несколько путей для предотвращения развития полноценной войны. Можно ликвидировать эту ячейку неуравновешенных богатеньких экстремалов, как будто и их и не было вовсе. Пара несчастных случаев — плевое дело. А можно, наконец, начать действовать. Почва уже подготовлена, причем заметь, даже не нами, рассада высажена, осталось только удобрить и посмотреть, что из этого вырастет.

— Ты хочешь пустить все на самотек?

— Нет, я предлагаю внести небольшие коррективы в наш план, и возвести в Абсолют Зла шайку под предводительством Кэмела.

— Довольно банальный и много раз разыгранный сюжет.

— Зато всегда работающий безупречно, — мужчина во главе стола говорил, не отрывая взгляда от янтарной жидкости в своем бокале. — Без грамотной, но умеренной поддержки свыше, Кэмел не продержится и месяца. Правда, здесь есть некоторые трудности.

— Какие трудности?

— Проблема заключается в том, что Кэмел, показал себя совсем неглупым руководителем. А самое отвратительное заключается в том, что мне никого не удается внедрить в их ряды. Кэмел каким-то образом влияет на своих подчиненных…

— Магия разума? — собеседник владельца кабинета (а ничем иным эта комната просто не могла быть) задумчиво посмотрел сквозь коньяк, налитый в его бокал, на свет.

— Возможно. Но это очень осложняет нам все дело, — владелец кабинета раздраженно хлопнул ладонью по столу. — Самое хреновое в этой ситуации то, что эта радикальная организация как никто другой подходит для осуществления нашего плана. Если бы Кэмела не существовало, нам нужно было бы его со временем придумать.

— Но мы не можем действовать совсем уж вслепую. Какими бы контролируемыми не были потери, это все же потери. Нужно думать. Возможно, найдется кто-то, кого можно будет подготовить на роль агента. Время пока терпит.

— Пока да, терпит, — владелец кабинета залпом допил коньяк. — Теперь давай обсудим второй вопрос. Тебе не кажется, что необходимо придумать что-то вроде практики для обучающихся магов? Чтобы они хоть немного начали напоминать именно магов, после выпуска. А то у меня есть подозрения, что некоторые знания имеются только у аристократов, за детишками которых постоянно носятся куча слуг и учителей. Хорошо еще, что молодую поросль хоть как-то учат контролировать дар, а вот его развитие под большим вопросом. Древние Рода я в счет не беру. Там с пеленок учат атаковать, защищаться и забалтывать. Чего нельзя сказать об остальных. Вот и давай подтянем успеваемость и хоть в чем-то устраним классовое неравенство.

— Почему ты так не любишь древние Рода и аристократию в любом ее проявлении? — собеседник буквально впился взглядом пронзительных глаз, ожидая ответа на поставленный вопрос.

— Я им не доверяю, — рассмеялся владелец кабинета и откинулся на спинку стула. — Вернемся к практике. Необходимо сделать так, чтобы чисто теоретические знания, которые так или иначе, вкладывают в головы обучающихся преподаватели, были как следует подкреплены практическими навыками, отданными наставниками чаще всего на самообучение, а где как не в полевых условиях самообразовываться? Нечисть, вон, совсем распоясалась, да фитомутации становятся совершенно неуправляемыми. Так почему бы и не отправить молодых магов на битву за урожай!

— И что ты предлагаешь? Бросать в самое пекло неоперенную молодежь, да еще с браслетами противодействия на тощих юношеских лапках?

— На время летней практики браслеты предлагаю снимать. А насчет неоперенной… Никто совсем уж в пекло первокурсников бросать не собирается. Сложность будет возрастать от курса к курсу. К тому же, это прекрасный стимул для обучения. Да и думаю, что распределять их будем все же группами, да и по силе тоже необходимо дифференцировать, чтобы хоть кто-то смог взять на себя лидерство в этой группке и защитить товарищей.

— Если ты не в курсе, то, как правило, в школе все и ходят группками. Только члены группы, как правило, подбираются примерно равные. Никогда не видел, чтобы тот же, твой любимый Гволхмэй, дружил с кем-нибудь в разы слабее себя. Это ущемляет достоинство аристократа, так сказать, — мужчина усмехнулся и поставил бокал на стол. — При таком раскладе будет очень сложно выделить лидера.

— Значит, будем распределять их по группам сами. Главное, совсем уж враждующих личностей вместе не ставить, а то поубивают друг друга еще на пути к практике. Сделаем что-нибудь в виде тщательно контролируемого жребия. Такого же случайного как Государственная лотерея. — На этот раз мужчины засмеялись вместе.

— А если с детьми что-то случится?

— Если с ними случится что-то, с чем не смогут справиться целители… Хм… Знаешь, а так будет даже лучше, нечего плодить недоучек, а потом разгребать последствия их безалаберности.

— Ты хотел сказать, умер, да и ладно? Не слишком ли цинично?

— Нет. Отношение к магам в нашем мире просто ужасное. Если раньше их боялись, то теперь в большей степени презирают. Когда в последний раз хоть кого-то из магов приняли в действующую армию? Про офицерский состав я вообще скромно промолчу. А ведь это такой невероятный потенциал, — владелец кабинета покачал головой. — Эриль в разведке — мечта любого генерала. Только эриль должен быть хоть отдаленно похож на тех, прежних, а не это позорище, которое сейчас из школ выходит — максимум, погоду предугадать. И то не всегда эти данные хоть какое-то отношение имеют к действительности. А боевая магия? Я даже ничего говорить про нее не стану. Максимум, чему учат — это кинуть простенькое атакующее, поставить еще более простенький щит и, в идеале, убежать. Если мозги есть, то еще и спрятаться. — Мужчина на секунду задумался и продолжил. — И Темных, которые могли бы оторваться на секундочку от своих, безусловно, важных дел и надавать всем по попкам, чтобы не забывались, уже нет. Вот у кого все обучающиеся имели просто запредельную тягу к знаниям.

— Ну еще бы, хочешь жить, умей учиться, — усмехнулся собеседник владельца кабинета. — Практика — это хорошо. Наверное. Но заметь, если смотреть вглубь, то фактически получается, что мы будем готовить ту самую армию, о которой ты так небрежно упомянул, — мужчина последовал примеру друга и допил коньяк. — Слишком сложно, это будет бросаться в глаза.

— Не будет, если условия практики станут одинаковыми, независимо от оценок и факультетской принадлежности.

— Аристократы забузят…

— Но это же хорошо, — владелец кабинета потер руки. — Это как раз то, что доктор прописал. Еще бы к Кэмелу кого-то вовремя приставить…

— Я подумаю, — мужчина поднялся. — Даже, если ничего не выйдет, будет довольно забавно.

— И все-таки ты — Темный, — вздохнул владелец кабинета и встал из-за стола, чтобы проводить друга до двери.

— Бывает, у каждого — свои недостатки, — и они, переглянувшись, в который раз за этот вечер негромко засмеялись.

Глава 1

30 августа 980 год после падения Империи.

Разрешите представиться — Деймос Фолт. Темный Маг. Один из немногих ныне живущих на этом свете и последний представитель некогда обширной и очень известной Темной Семьи. Именно Семьи, вот так с большой буквы Сы. Это такая своеобразная фишка моих предков, которые, похоже, успели ее запатентовать, потому что остальные влиятельные семейства называли себя Родами. Ну а Фолты не были бы Фолтами, если бы даже в такой мелочи не выпендрились. О своей Семье я знаю мало, только то, что они когда-то были, и занимали немалое место в Темной Империи. О том, что кто-то из Фолтов вообще выжил, знают единицы, и я, собственно, не буду против, если такое положение вещей продлится еще немного, например, вечность. В отличие от своих знаменитых предков к вселенскому могуществу я не стремлюсь и проживаю свои годы (ха-ха все свои тринадцать лет) в блаженном ничегонеделанье. Я практически ничего не знаю о магии, магах и иже с ними, да и узнавать ничего не хочу и не стремлюсь.

В моей голове присутствует только общая информация, которую периодически пытается до меня донести мой крестный — очень уважаемый человек. Целый директор одной из Школ магии, тоже Темный, кстати. Он-то мне и объяснил базовые законы мироздания: чем девочка отличается от мальчика, а темный маг от всех остальных. Не могу сказать, что последнее у него получилось на все сто. Крестный никогда не стеснялся доносить до меня важную информацию через ремень. Это конечно бесчеловечно, если бы не одно но… Не знаю, что бы из меня выросло, если бы не его карающая длань, приходящая на помощь моим родителям обычно очень вовремя. Правда такое случается редко, но бывает-бывает, чего уж там.

Практически все имеющиеся в моей голове довольно немногочисленные знания я черпал из книг. К счастью, читать я научился довольно рано, а в поместье собрана очень большая библиотека, где хранятся просто уникальные вещи, сохранившиеся еще с довоенной эпохи. Эти книги хранятся под специальными чарами сохранности, и выносить их из библиотеки строжайше запрещено. На эти книги не поднялась в свое время рука ни у одного из моих предков, в плане извлечь из их продажи сиюминутную прибыль. Так что, едва я научился читать, где-то лет в семь, я вплотную занялся своим самообразованием.

Как я уже говорил, родиться мне не повезло в бывшей так называемой Великой Семье. Даже не верится, что когда-то нас кто-то называл Великими и не хихикал при этом. Вершиной деградации Фолтов стал мой же собственный отец, который ни дня не мог провести без компании бутылки со спиртным. Он умер, оставив своего маленького сына и жену влачить полуголодное существование. Звали отца — Казимир. Но я на протяжении пары лет, прошедших с его смерти, думал, что его зовут просто «Козел», потому что мама никогда не называла его по-другому, а я был слишком маленьким, чтобы понимать весь смысл этого таинственного имени. Перестала она это делать с того момента, когда в нашем доме появился Арес. Собственно, она вообще перестала вспоминать про отца.

Я практически не помню Казимира. Рядом со мной всё то время, когда я начал себя осознавать, находился Арес. Высокий, плотный, с мощной шеей и мускулистыми руками человека, не гнушающегося физического труда. А еще он голубоглазый и светловолосый, не блондин, а скорее очень светлый шатен — полная моя противоположность. Он-то и является для меня истинным отцом, но я, чисто из вредности, продолжаю звать его отчимом. На это есть несколько причин: во-первых, все своё свободное время Арес честно пытается мною заниматься, но он, как и моя мать является обычным магом, что сводит все его труды по воспитанию меня к нулю. Нет, не то, что он обычный маг не дает ему как следует меня воспитывать, а то, что он не может делать это систематически по причине своей хронической занятости, а также по причине моего несахарного характера. При разговоре с отчимом я часто ловлю себя на мысли, что мы разговариваем на разных языках.

Во-вторых, Ареса вечно где-то черти носят, правда, в данный момент он находится дома. Большую часть времени он проводит в различных поездках и экспедициях. Он же у нас профессор ботаники, правда, не преподает. Решил посвятить себя семье и науке, так сказать. Вот только посвящение себя науке почему-то практически не оплачивается, в отличие от преподавания — я это специально у крестного узнавал. Лучше бы Арес кошмарил студентов за вполне материальные деньги, чем мучил себя и нас, соответственно, во имя весьма абстрактных, только ему понятных целей. Вон вернулся вчера из какой-то очередной экспедиции в честь очередного ботанического мутировавшего чуда, которое было торжественно утром высажено в теплицу. Лучше бы буйвола в своей саванне завалил, или куда он там ездил, хоть мясо бы в доме появилось. Не понимаю я этой любви к цветочкам. Может потому что я Темный?

Ну и, в-третьих, Арес постоянно мне врет. Я это знаю. Знаю на чисто интуитивном уровне — с генетикой не поспоришь. Менталистами Фолты всегда были отменными. Врет как-то странно, испытывая при этом неловкость и чувство вины. Причем касается это только рассказов о его поездках. Даже нет, не так, он многое мне недоговаривает. Маме изменяет в своих экзотических поездках что ли? Не знаю, не могу понять. Всё это не дает мне как следует расслабиться и полностью принять в качестве отца мужчину, от которого я за всю свою жизнь слова худого не слышал. Более того, который действительно обо мне заботится и по-своему любит, и который довольно часто останавливал карающую длань мамы или крестного. Хотя это происходило в том случае, когда он был дома.

Маме тщательно заниматься моим воспитанием тоже особо некогда. Несмотря на наличие большого количества кобольдов, вся забота о немаленьком доме — единственном, что у нас есть, и то потому, что дом входит в майорат и его невозможно продать, лежит на ней.

Наши кобольды — это нечто. Более ленивых существ, наверное, не сыскать на всей Земле. Вообще кобольды — очень странное порождение действующих еще во времена Империи мутаций. Нет, никакого отношения к духам, альвам и другим сказочным существам они, естественно, не имеют. Просто у первого же поколения данных существ, кроме внешнего вида, изменилось мироощущение, причем целиком и полностью. Они не мыслили себя без дома, в котором эти существа: невысокие, шустрые с длинными заостренными ушами, готовы были работать. Маги быстро смекнули в чем дело, и приспособили этих существ в качестве почти бесплатных слуг. Почти бесплатных, потому что, как ни крути, а кормить их все же было нужно. Существ назвали кобольдами, а они так прижились в семействах, приютивших их поначалу магов, что никуда не стремились уходить, если только в другую семью, посредством брака. К счастью, размножались они редко, мало и неохотно, а то вполне могли бы со временем выжить из домов хозяев. Это обстоятельство — наличие кобольдов в семьях магов, еще больше настраивало людей против последних, потому что рабами кобольды не являлись и вполне могли идти куда хотят, но почему-то не хотели. И в домах даже аристократии из людей кобольдов было не найти. Но это так, небольшой экскурс в историю, которую я просто обожаю.

Как бы то ни было, а получилось, что рос я как сорная трава в обожаемых отчимом теплицах.

В общем, единственный кто мог хоть как-то на меня повлиять — был крестный. Но я не хотел, чтобы на меня вообще хоть кто-то хоть как-то влиял. Мне и так было хорошо и меня абсолютно все устраивало.

То, что день явно не задался, я понял еще с самого раннего утра. Есть хотелось жутко, причем хотелось бифштекса, на крайний случай, яичницу с беконом. А на столе опять стояла какая-то зеленая дрянь — мой самый страшный кошмар.

Все в нашей семье — вегетарианцы, ну разумеется кроме меня. Я самый настоящий мясоед, вынужденный стать овощеедом.

Все это началось около пяти лет назад, когда отчим заразил своим вегетарианством маму. С тех пор мясо мне только снится. А потом все еще удивляются, почему я такой маленький и хрупкий. А как я могу стать высоким крепышом, если мне из белков достается только соевый?

Однако, недавно, когда я заикнулся о мясе маме, то выяснил, что вегетарианцы мы все же вынужденные. Мне было сказано следующее: «Ешь, что дают! На мясо нет денег, все наши финансы уходят на содержание этого мавзолея, в котором мы живем. А капуста вон — в теплицах бесплатно растет».

Обидно, я читал некоторые хроники: когда-то прославляющие Прекраснейшую из всех дам в роскоши купались, в прямом смысле этого слова, а я с морковки на хрен перебиваюсь. Несправедливо это как-то, да и странно: зачем быть некромантом, если о Смерти знаешь только в пределах своей религии? Да и ту преподавали тебе через пень колоду.

Мои тягостные думы о смысле жизни над тарелкой с брокколи прервал крестный, вошедший как обычно без стука и бесцеремонно усевшийся напротив меня. Мама вежливо предложила ему присоединиться к трапезе. Та гримаса, которую скорчил Алекс, только посмотрев на зеленые сопли, еще до официального отказа дала понять, что он думает о нашей еде. К слову, Алекс уже разменял восьмой десяток, но старым и немощным он не выглядел. Высокий, стройный, даже скорее тощий, очень прямой, с пронзительным взглядом серых глаз и постоянной полуулыбкой на губах. Единственным, что выдавало его возраст, были длинные седые волосы, которые он постоянно забирал в хвост.

Подождав, когда мы все насладимся завтраком, он встал со стула и, вытащив из внутреннего кармана конверт и какую-то толстую тетрадь, с ухмылкой отдал письмо мне.

Глядя на сургучную печать, я понял, что это не к добру. Мама чему-то улыбнулась и, пробормотав что-то типа: «Ну, наконец-то, хоть чему-то его там научат», расписалась в той большой тетради и ушла к себе. Особой радости на ее лице я не заметил, но и грусть — тоски — печали тоже, что не могло не насторожить меня еще больше. Я повертел конверт в руках и решил не оттягивать судьбу в долгий ящик. Вскрыв конверт, я обнаружил в нем официальное постановление о моем аресте. Дословно там было следующее:

«Мистер Нейман!

Рады сообщить вам, что вы обязаны явиться для прохождения обязательного обучения с 1 сентября 980 года по 30 июня 985 года в школу Вольфнест.

С уважением, куратор вашего курса Айрис Бретт».

Надо же, рады они. А уже как я рад, словами не передать.

— Это что? — я перевел взгляд на крестного, который задумчиво окидывал меня взглядом.

— А ты разучился читать? — усмехнувшись, ответил он. — Это обязательная программа обучения для всех магов, принятая пятьсот тридцать один год назад. Только не говори, что ты ничего не знал об этом законе.

— Знал. Просто не думал, что это коснется меня. — Я злобно сжал кулаки и глубоко выдохнул.

— А чем ты отличаешься от других?

— Дайка-ка подумать, я отличаюсь от других тем, что еще с утра я был Темным, — сквозь зубы процедил я. Мой мозг до конца не мог осознать одну единственную мысль: буквально завтра меня под конвоем поведут отбывать срок за преступление, которого я не совершал.

— Ну и что? Я тоже, — этот му… мужчина нагло улыбался и буквально наслаждался ситуацией.

— И это не помешало тебе учиться дома! — буквально прокричал я. — И отцу моему, кстати, тоже!

— Это просто стечение обстоятельств. Так получилось, что про нас просто забыли. — Развел руки в стороны крестный.

— А про меня почему не забыли? — злость и какая-то иррациональная обида застилала глаза. Я не мог поверить, что все это действительно со мной происходит.

— А про тебя я помню всегда.

— Так ведь ты же директор этого «Гнезда»!

— Верно, ну не чудесно, разве? У тебя так кстати образовался блат в одной из старейших Школ для малолетних магов.

— И почему ты меня не отмазал, по блату? Почему так не вовремя вспомнил про этот закон и про то, что я как бы тоже под него попадаю, почему?! — у меня было ощущение, что меня только что предали. Причем сделал это очень близкий мне человек.

— Потому что так надо, — Алекс стал предельно серьезным, и я понял, что всё, шутки, если они здесь были, кончились. — В общем, собирайся, я тебя подожду. Буквально через час мы отправляемся.

— Как через час? — я обессилено рухнул на стул и еще раз перечитал письмо. — Мне же только завтра туда.

— Завтра у тебя уже начнутся занятия. А сегодня мы должны прибыть в замок. Тебя я оставил напоследок, чтобы больше никуда не отлучаться и проследить, чтобы ты никуда не сбежал. Я же тебя знаю.

Я обреченно кивнул и побрел в свою комнату собирать свои вещи.

Если родственники решили от меня избавиться, то могли бы выбрать для этого более гуманный способ: яд сварить какой-нибудь, что ли. Мама умеет, я сам видел, как она это делала. Правда мне сказали, что это какой-то инсектицид для очередной капусты Ареса, но это дела не меняет — яд, он и в теплицах яд.

Зайдя в комнату, я огляделся по сторонам. Потом просто рухнул на кровать и бездумно начал рассматривать трещины в потолке. Никакие вещи я собирать, естественно, не стал. Окружили. И крестный внизу караулит, и мама, наверное, тоже следит. Устрою бойкот. Все равно я никуда не поеду!

Взирал я в потолок недолго. Блаженную тишину нарушил звук открываемой двери.

— Собрал вещи? — участливо проговорила от двери мама.

— Нет. И не буду. Я вообще никуда не поеду.

— Сказал, как отрезал, — раздался мерзкий скрипучий голос моего крестного. — Давай собирайся — у тебя буквально пять минут.

— Нет. — Я сложил руки на груди и закрыл глаза. Долго пребывать в таком состоянии мне не позволили и, просто взяв за ноги, стащили с кровати на пол.

— Ты начнешь уже собираться? — немного угрожающе произнес Алекс и прищурил глаза, глядя на меня. Быстро же он поднялся сюда, и главное, совершенно бесшумно, гад.

— Нет. Я же сказал, что никуда не поеду! Я же Темный маг! Я не хочу учиться в этой вашей Школе, что вам непонятно? Когда принимали этот дурацкий закон, Темных было так мало, что он их не касался вообще никаким боком! Да, я изучал его, на всякий случай! И не говорите мне об этом больше, слышите? — я думал, что еще чуть-чуть — и разревусь. Хоть это и немного стыдно для тринадцатилетнего парня, но с накатившими от злобы слезами я ничего поделать не мог. Как они могли так со мной поступить?

— Анна, почему и, главное, как ты воспитала из Темного потомственного мага нытика? — обратился ненавистный мною крестный к маме.

— А почему, ты думаешь, я просила тебя случайно не забыть про Дея?

— Ах, это ты?! — я вскочил с пола и зло посмотрел на маму. — За что? Что я тебе сделал?

— Я устала. Я устала пытаться научить тебя хоть чему-нибудь. Когда я к тебе обращаюсь по поводу учебы, ты притворяешься глухим. Ты когда последний раз читал?

— Вчера, — я насупился.

— Знаешь, книга по устройству двигателя космического корабля 2065 года от рождества Христова не в счет. Я практически уверена, что тебе это никогда не пригодится! — повысила она голос. Она всегда выглядела прекрасно. Ее черные длинные волосы без единого седого волоска были забраны в высокую прическу, на бледном аристократическом лице выделялись голубые глаза. Одета она была неброско, скромно, но одновременно с этим стильно. Но когда она начинала злиться, становилось страшно не только мне. Ее голубые глаза становились серыми и холодными. Этот взгляд пронизывал насквозь. Глядя на нее, можно было смело утверждать, что она, при желании, сможет составить достойную конкуренцию капризной Прекраснейшей. И пусть никто не говорит после этого, что женщин Темных не бывает. Бывают, наверное. Только хорошо маскируются. В такие моменты мне всегда хотелось спрятаться где-нибудь в укромном месте и переждать конец этой бури, не попадая матери на глаза.

— Почему? — из упрямства, не более, все еще продолжал спорить я, изрядно снизив децибелы.

— Потому что все, что связано с космосом, будет недоступно человечеству еще около тысячи лет в связи с повышенным радиационным фоном. И ты об этом прекрасно знаешь!

— Знаю. Но книжка все равно была интересная, — даже я сам услышал, что в моем голосе прозвучала тоска. Ну почему я родился магом, да еще и Темным? Почему мой аист немного не заблудился и не принес меня в семью обычного человека, чтобы я сейчас выбирал колледж для обучения, а не единственную школу, доступную мне. Может надо было этой поганой птице заплатить, чтобы не мучиться сейчас выбором «Вольфнест» или «Вольфнест»?

— Все, хватит. Машина уже ждет!

— Пускай ждет. Я никуда не поеду, — я продолжал упорствовать, прекрасно понимая, что это бесполезно и в школу мне все равно ехать придется.

— Да что я с тобой нянчусь, — вздохнул крестный, резким движением схватил меня за руку и потащил к выходу.

Я сопротивлялся. От косяка меня отдирали минут пять, при этом я упал на пол и наотрез отказался подниматься. Но решимость крестного запереть меня в замкнутом пространстве с кучей незнакомых людей была явно больше моего веса, и он просто поволок меня вперед. При этом своей несчастной пятой точкой и периодически спиной я пробороздил всю дорогу до самого выхода из родных пенат. У самой двери он с легкостью закинул меня себе на плечо, и мы вышли из дома. Когда я оказался на улице, мое рвение к свободе куда-то быстро ушло, и я безвольно повис на Алексе, как мешок с мукой. Зачем сопротивляться, если от тебя ничего не зависит? Пусть делают теперь, что хотят.

— Успокоился? — подошла ко мне мама и потрепала по волосам. — Поверь, так будет лучше. Обещаешь сильно не пакостить и не нарываться?

— Отпусти меня. Я не буду больше сопротивляться, — буркнул я в ухо крестному и спустя несколько секунд встал на ноги.

Мама улыбнулась и обняла меня. Посмотрев на меня напоследок, она развернулась и, не оборачиваясь, прошла в дом.

А Арес проводить меня так и не вышел, ну и хрен с ним, хоть и обидно, почти до слез. Я вздохнул и сел в машину. Спина и область чуть ниже нещадно болели. И чего я сопротивлялся? Все равно же понимал, что ехать придется. Добро пожаловать, Деймос, в ад…

Глава 2

По дороге к школе мы с крестным не проронили ни слова и даже ни разу не посмотрели друг на друга. Еще чего. Насмотримся еще. На всю оставшуюся жизнь хватит.

Пока мы ехали, я почему-то начал вспоминать о своем отце, подарившем мне счастье называться Темным магом и тем самым убившим мою мечту стать инженером.

Про отца мне в свое время рассказывал крестный, ставший по каким-то неведомым всем окружающим обстоятельствам другом Казимира Фолта. Больше из недомолвок, чем из полноценных рассказов, я смог составить определенную картину, которая, если быть совсем честным, меня не слишком радовала.

Казимир с самого рождения был переполнен энергией, которая требовала от него бурной деятельности, работы руками, жажды творчества. Все бы ничего, но остывал он в своих порывах быстрее, чем даже начинал что-то делать. Его слабый, эгоистичный и взрывной характер превращал поначалу отца в моменты приступа ярости и злобы в настоящего деспота. Но вскоре эти эмоциональные порывы пришлось запереть в себе, потому что маме быстро надоели его выкрутасы, и она указала ему на дверь, послав в неведомые дали, и даже предложила перед этим нарисовать карту. Уходить Казимир почему-то не захотел, наверняка не из-за большой любви к нам, а потому что ему элементарно некуда было бы идти и нечего было бы есть, так что ему пришлось пересилить себя и слегка измениться.

Он абсолютно не был приспособлен к занятиям, связанным с физическим трудом, так как, по его мнению, он был достоин большего. Он же был Фолтом! Его самооценка была слишком завышена, буквально до уровня Бога. Цели, правда, со временем стали легко меняться на более низкие. Работа, быт, деньги и стабильность — это те проблемы, которые он хотел бы не замечать. Впрочем, нужно отдать ему должное, он просто не мог существовать без семьи, но, вероятнее всего, семья просто давала ему возможность не думать о быте, деньгах, работе и стабильности, так как это всё упало на плечи его молодой супруги. Неудивительно, что он пристрастился к спиртному. Удивительно, что у Казимира смог появиться сын. Скорее всего, Казимиры не жили и не размножались на воле. Я до сих пор не понимаю, а как они с мамой вообще встретились, если он практически всё время проводил в поместье, изредка выбираясь в наш городок, чтобы совсем уж плесенью не покрыться.

О причинах его смерти мне так и не рассказали, но я знаю из его медицинской карты, что у него было слабое сердце, болели печень и поджелудочная железа, что было, по крайней мере, странно. Будучи Темным по рождению, он мог бы игнорировать некоторые яды, к которым относится и спиртное. Это сколько же он выпил, чтобы количество начало отражаться на его здоровье? Впрочем, сейчас это уже неважно, потому что его тяга к спиртному, вопреки всему, дала о себе знать, даже несмотря на высокий уровень нашей медицины. Его смерть была скоропостижной, но все вздохнули с облегчением, когда Прекраснейшая все же призвала его к себе.

Вот такая у меня веселая наследственность.

В конце пути крестный решил со мной пообщаться:

— Ты ничего с собой не взял. Так и будешь в этом тряпье ходить?

— А чем тебе мое тряпье не нравится? — огрызнулся я и окинул себя беглым взглядом.

М-да. Драные уличные джинсы непонятной расцветки с грязными пятнами на коленях. Что творится с той стороны, которую я не видел, и подумать страшно. Если судить по тому, как долго я бороздил своей филейной частью просторы нашего дома, то дыр сзади будет гораздо больше, нежели было до этого. А рубашка… Рубашка с длинными рукавами бордового цвета в крупную клетку. Выцветшая любимая заношенная домашняя рубашка в крупную клетку. А еще я был только в носках. Обуться по техническим причинам я не смог, не успел, так сказать.

— Слушай, а мама не сможет мне переслать что-нибудь? — виновато обратился я к своему директору.

— Нет, — злорадно усмехнулся он. — Все посылки из внешнего мира запрещены.

— Это даже не тюрьма — это хуже.

— Почему? — удивленно вскинул брови Алекс.

— Потому что даже там разрешены свидания и посылки. А ты можешь мне что-нибудь передать?

— Нет. Я не буду этого делать чисто принципиально. Я же тебе дал целый час, а то, что ты это время потратил на жалость к себе любимому — это не мои проблемы. Приедешь на новогодние каникулы и что-нибудь возьмешь.

— А я тогда всем расскажу, что я твой внебрачный сын, брошенный тобой на произвол судьбы. А питаюсь я по специальной диете: понедельник-среда-пятница, потому что только в эти дни ты заскакиваешь в гости навестить своего маленького и безумно любимого сынишку. Но денег не выделяешь ни медяка, поэтому я хожу в этой одежде уже тринадцать лет. И досталась мне она от бомжа, который однажды пожалел меня во время моей прогулки по общественному парку.

— Только попробуй! — вскинулся было Алекс. — Хотя попробуй. Думаешь, кто-то поверит в этот бред? — он гнусно усмехнулся. — Ладно, сиротинушка, привезу тебе вещи в понедельник, так уж и быть.

— А до этого прекрасного момента, что я буду делать? Босиком ходить? — подпрыгнул я.

— Я уже говорил, что это не мои проблемы. Да, не забудь, что ты — Нейман. Подъезжаем уже, — сказав последнюю фразу, он отвернулся от меня и уставился в окно. Да помню я, что нужно всем представляться именем отчима, не нужно мне о том, что я имею какое-то отношение к «Козлу-Казимиру» напоминать. Я последовал примеру Алекса, посмотрев в окно, и оторопел.

Увидев школу, я понял одно: из этой тюрьмы просто невозможно сбежать. Стоящий еще вдалеке замок производил угнетающее впечатление. Примерно такое же, как болото, на котором он стоял. Мама, забери меня отсюда…

Мы проехали через ров по подъемному мосту и въехали в ворота. По узкому коридору, который разделял двойное кольцо защитных стен, мы попали во внутренний двор. Сразу после того, как мы очутились во дворе, тот самый мост поднялся, и с жутким скрипом опустилась решетка. Я сглотнул, и, выйдя из машины, осмотрелся. Замок, кроме окружения двойным кольцом стен, имел восемь башен. Хоть окна были, и на том спасибо. Вход в замок был только один. Нет, там наверняка восемьдесят пять потайных ходов выходят на болото, этого требовала элементарная техника безопасности, но вот из внутреннего двора в замок вел только один вход. Через огромные двери мы вошли внутрь и очутились в просторном холле, из которого выходили два коридора, ведущие в противоположные стороны. Прямо перед входом стоял непонятного возраста мужчина с длинными спутанными волосами, светло-голубыми бегающими глазами и недовольным выражением лица. Он держал в руках бумагу, а у его ног стояла коробка с не видимым мне содержимым. В холле было пусто и очень тихо. Мужчина окинул меня брезгливым взглядом и процедил:

— Имя?

— Нейман, — я ответил довольно резко и оглянулся. Тут только я заметил, что стою в холле один. Крестный уже успел исчезнуть.

Мужик нашел мое имя в списке и удивленно округлил глаза.

— Тебе туда, — он очень неуверенно указал на правый коридор, словно сам был не уверен в собственных действиях, и ловко нацепил на мою руку браслет, вытянутый перед этим из коробки. Не понимаю, какой в этих браслетах смысл, все равно из этого жуткого места не сбежать.

Стоять в одних носках на каменном полу было холодно, поэтому я поспешил по указанному коридору. В самом начале я заметил широкий рукав, отходящий от основного коридора куда-то в сторону. Решив для начала не сворачивать, я двинулся прямо. Несколько раз мне попадались двери с разных сторон, все они были заперты. Пару раз я оказывался в довольно просторных холлах, с диванчиками возле фонтанчиков. А ничего так — гламурненько. Коридор был длинным, но не бесконечным и заканчивался массивной дверью. Когда я открыл эту дверь и вошел, то невольно замер на пороге. Я ожидал увидеть что угодно, но только не то, что предстало перед моим изумленным взглядом.

Значительное количество молодых людей в возрасте от тринадцати до восемнадцати лет расположились с явным комфортом в огромном помещении. Стены и потолок были отделаны камнем, одну из боковых стен занимал огромный камин. Свет падал с огромных светильников напоминающих канделябры со свечами. Повсюду была расставлена дорогая шикарная мебель, а на полу был расстелен огромный пушистый ковер, который полностью закрывал ступни. Сразу стало тепло и не так стыдно. Такой милый антураж в стиле рыцарских времен хрен пойми какой эпохи. Я хмыкнул. Практически возле двери на кожаном диване возлежал… э-э-э… именно возлежал, другого определения этому действу не могу найти, парень лет шестнадцати с тонкими аристократичными чертами лица, длинными светлыми волосами и поразительными для его бледной кожи карими глазами, которые казались очень выразительными и выделялись на общем белом фоне. Я не могу сказать, почему из всех находящихся в гостиной студентов я обратил внимание именно на белобрысого. Скорее всего, виной тому был кальян, который он бесцеремонно раскуривал.

Что делать дальше я не знал. Никто не обращал на меня внимания, и мне пришлось несколько раз кашлянуть. Теперь на меня посмотрели абсолютно все, и сразу наступила тишина. Я и сам понимал, что выглядел не соответственно статусу этой гостиной. Хотя, я в любой своей одежде выглядел бы не соответственно статусу этой гостиной. Да на том оторопевшем блондинчике повседневные шмотки были дороже, чем весь наш дом. Либо это злая шутка крестного, либо произошла какая-та ошибка и меня тот волосатый послал не туда, куда мне было нужно попасть.

— Слушай, — первым нарушил тишину блондин, отложив, наконец, свой кальян в сторону. — Ты случайно гостиной не ошибся?

— Не ошибся, — огрызнулся я. Мне почему-то стало стыдно и до того обидно, что я про себя решил — без боя не сдамся. Пусть попытаются меня насильно отсюда вышвырнуть. Посмотрим, как им это удастся. И насмехаться над собой я тоже не позволю, во всяком случае, слишком сильно.

— Ты вообще кто такой? — продолжал вести допрос аристократ.

— Иван Иванович, — понятия не имею, почему назвался именно так. Наверное, все еще находился под впечатлением биографии одного древнего инженера Ивана Ивановича Рерберга.

— Объясни мне, Иван Иванович, что ты здесь делаешь?

— Я вообще не понимаю, что я в этой школе делаю, — развел я руки в сторону.

— Ты, наверное, новый слуга? У нас что, появились слуги-люди? Свершилось невозможное, и в наше тяжелое время на благо всем, наконец-то, ввели рабство? — нагло рассматривая меня, поинтересовался парень, являющийся внешне полной противоположностью предыдущему оппоненту: брюнет с очень светлыми глазами, немного худощавый, хотя про таких больше говорят жилистый. Правда, и на его лице читалась порода, только немного другая, нежели у блондинчика.

— А тебе что, некому стакан воды подать? Сам не можешь до стола доползти? Похмелье от радости встречи со школьными приятелями наступило раньше, чем сама вечеринка? — ну да я выгляжу не слишком презентабельно, но это не дает им права так на меня набрасываться. Да я сам не понимаю, почему здесь нахожусь. Не в школе конечно, а в этой гостиной.

— А ты что хамишь-то? И вообще, похоже, ты не только гостиной, но еще и возрастом ошибся, — хмыкнул брюнет, не отводя от меня неприятного взгляда.

Трехэтажное ругательство, которое было готово сорваться прямо с языка, снял звук открывающейся двери. Все ждали развязки и как по команде перевели свой взор на вошедшего директора этой школы.

— Доброго дня, дамы и господа, — начал свою приветственную речь крестный, стараясь не обращать на меня внимания. — Рад приветствовать собравшихся в школе Вольфнест в новом, а для некоторых первом учебном году. Мистер Дефоссе сохраняет за собой должность префекта…

— Простите, господин директор, — перебил Алекса, судя по всему, мистер Дефоссе, который даже не соизволил встать с дивана, только отложил в сторону кальян. — А вот этот Иван Иванович не заблудился ли чисто случайно и не перепутал школу с яслями?

— Какой Иван Иванович? — удивился крестный.

— Вот этот. — Белобрысый ткнул в меня пальцем.

— Фу, как неприлично. Где же ваши манеры, милорд? — я просто не смог не вставить свой серебряник. В ответ крестный слегка наступил мне на ногу. Было не столько больно, сколько обидно.

— Ах, этот. Это у нас, дамы и господа, мистер Деймос Нейман. Он у нас такой шутник. Зато, какая тяга к знаниям. Как только получил оповещение, рванул в школу, не обувшись. Берите с него пример, — все как-то сразу посмотрели на мои ноги. Я решил поддаться коллективному бессознательному и тоже перевел взгляд на свои стопы. И надо же. Я сразу увидел дырку на большом пальце правой ноги. Снова стало очень стыдно. Настолько, что я покраснел.

— А где его вещи? — обратился к директору темноволосый неприятный тип.

— Мистер Гволхмэй, я же только что сказал, что он так обрадовался, что кинулся в школу, даже не переодевшись. Что тут говорить об остальных вещах?

— А во что он переоденется завтра на занятия?

— Получается, что ни во что, в чем сейчас одет, в том и пойдет на занятия, — пожал плечами крестный. — Ну ладно, отдыхайте, располагайтесь, покажите мистеру Нейману его место. Вот, возьмите, мистер Деффосе, расписание на этот семестр, и прошу вас, не забудьте проводить первокурсников сегодня в восемь часов вечера на собеседование.

— Какое собеседование? Что, все еще есть шанс, что я категорически не подхожу этой школе? — луч надежды озарил меня.

— Нет, мистер Нейман. Не переживайте. Вас никто не отправит домой. Все уплачено, — усмехнулся крестный и вышел из комнаты, оставив меня наедине со студентами во все еще абсолютно тихой гостиной.

Наконец, тишину прорезал тихий голос брюнета:

— Знаешь, Лео, а ведь даже не завтра, а уже сегодня вечером над нами будет смеяться вся школа. Потому что, вот это, — он сделал неопределенный жест рукой в мою сторону, — выглядит даже хуже, чем все остальные ученики Второго вместе взятые.

— И что ты предлагаешь? — блондин еще раз осмотрел меня с ног до головы и поморщился.

— Его нужно одеть во что-то приличное. Ты же слышал, директор сказал, что это не ошибка, но кто бы мог подумать, что Нейман — вот такое чучело? У богатых, конечно, свои причуды, — как-то неопределенно хмыкнул он. — Но, черт побери, не до такой же степени! — Ха-ха, считай, что я посмеялся вместе с тобой. Я хмуро разглядывал брюнета. По мне же видно, что я просто неприлично богат, правда, с причудами.

— Да, ты прав. Может, мы в таком случае поделимся чем-нибудь из своего гардероба? — подошел к этим двоим еще один из элиты. Тоже породистый и еще более неприятный тип. Слишком смазливый, слишком манерный. Все в нем было слишком. Меня передернуло.

— И ты как себе это представляешь? У нас вроде нет подготовительной группы детского сада. Тут же все явно выше него, — поморщился префект и соизволил оторвать свою, конечно же насквозь аристократичную, филейную часть от дивана. Подойдя ко мне, он прокрутил меня на месте и удрученно хмыкнул.

— Руки убери, — я не люблю, когда меня трогают, особенно вот так бесцеремонно. Но сегодня явно не мой день, потому что меня сегодня абсолютно все игнорируют.

— Знаешь, может, мы подключим наших дам? — к Дефоссе обратился брюнет, не обратив на мое шипение никакого внимания, но хоть лапать меня прекратили, и то счастье.

— А ты что думаешь, что шарфик в цветочек и туфли на каблуках ему будут к лицу? — деловито уточнил этот Дефоссе и глубоко задумался.

— Да ну тебя, — хохотнул тип со светлыми глазами. — Я думаю, что любая девушка должна уметь хотя бы шить. Так, может, перешьем из чего-нибудь самого мелкого в еще более мелкое?

— Я думаю с самого начала учебного года прессинговать первокурсников на предмет отбора одежды как-то не этично, — на полном серьезе проговорил белобрысый. — Так. Будем перешивать из того, что есть. Я лично готов расстаться со старыми штанами.

— Ну, я могу рубашку отдать.

— Да ты можешь половину своих рубашек отдать. До сих пор не понимаю, зачем ты их коллекционируешь, — фыркнул префект.

— Я же не спрашиваю, зачем тебе покупают эти шелковые платки. Ты ведь их тоже не носишь.

— Рег, ты почему такой…

— Какой?

— Козел? — закончил я за Дефоссе. Эти двое резко замолчали и удивленно посмотрели на меня. — Ну а что? Моего отца так звали, между прочим, — решил пояснить я.

— Как ты любишь своего отца, — хмыкнул Рег.

— Это сокращенно от Казимир.

— Мой тебе совет: никогда не сокращай ничье имя до «козла». Это как-то неправильно. Даже имя своего отца.

— Это не я сократил, а мама. А я ей доверяю в таких тонких вещах, — ну а что, нужно же было как-то разрядить обстановку.

— Да уж. Меня кстати Лео зовут, — протянул руку префект. — Лео Дефоссе.

— Это сокращенно от Леопольд? — осторожно решил уточнить я.

— Это сокращенно от Леонардо, — недовольно буркнул Лео.

— В честь Да Винчи?

— В честь Ди Каприо, — резко закончил он и повернулся к своему собеседнику.

— А это кто такой? — я задумался. Никогда не слышал этого имени.

— Я не знаю. Но в нашей семье принято называть первого сына в честь этого человека. А это Рег…

— Сокращенно от…

— Регган, — прервал меня светлоглазый. — Регган Гволхмэй.

— А можно я буду обращаться к тебе неофициально и только Рег? А то это слишком сложно для моего логопедического потенциала. К тому же Регган — это, если мне ничего пока не изменило, переводится «король». Ты только не обижайся, ладно, но на «короля» ты точно не тянешь.

— Меня он просто забавляет, — засмеялся парень. — Вроде и разница-то в возрасте всего два года, но такое чувство, что целая пропасть.

— А я себя представляю седовласым стариком…

— Да тебе особо и представлять не нужно — посмотрел в зеркало и дорисовал бороду, — все-таки они меня жутко раздражают, так и тянет нахамить.

— Так, хватит. Сейчас я принесу штаны, а Рег — рубашки. Девушки, — обратился он ко всем находящимся в гостиной представительницам слабого пола. — Кто-нибудь из вас умеет шить и хоть мало-мальски пользоваться домовой магией?

В ответ ему прозвучала тишина.

— Что, совсем никто? На неделю освобожу от патрулирования коридоров, если у кого-то вдруг проснется врожденный талант к вышиванию.

— Я умею.

— И я…

— Я тоже…

— Да все умеют… — загалдели девушки.

— Ух, ты, — я позволил себе восхититься. — Даже моя мама шить не умеет, а вы прямо все. И что означает «патрулирование коридоров»?

Лео поднял руку, уже привычно проигнорировав меня, и все сразу замолчали.

— Так, Кристина, организуй кружок домоводства, пожалуйста. Успеете за полчаса что-нибудь набросать, чтобы это чучело никому на глаза не попалось в таком виде? А ты марш в душ. У тебя на все минут двадцать. Пошли, провожу.

Он вывел меня из гостиной, которая оказалась тупиком, и повел по тому же коридору, через который я и пришел в святая святых первого факультета. Дверь, за которой оказалась шикарная ванная комната, была второй справа, за небольшим изгибом коридора.

— Вообще-то в каждой спальне для четверых человек есть своя душевая. Но я еще не решил к кому тебя подселить, поэтому ты помоешься пока в ванне префектов. Надеюсь, ты не утонешь, — что-то мне подсказывало, что сказать именно «не утонешь» с предлогом «не» далось моему старосте с большим трудом. Да, вот такое тебе счастье в виде меня привалило. — Давай приводи себя в порядок. Я принесу твои новые вещи, и мы сразу пойдем на встречу с преподавателями.

Леонардо вышел из комнаты, оставив меня одного. Я подошел к огромной ванне и начал крутить краны. Не уходя в далекий и долгий заплыв, я вылез из ванны в то же время, когда вошел вернувшийся префект. Положив на скамью вещи он, молча, вышел в коридор. Я подошел к сваленной куче и начал одеваться.

Ну, и что мы в итоге имеем? Белоснежная рубашка из просто невероятно дорогущего материала была мне немного широковата. А вот черные строгие «старые брюки» с этикеткой были немного коротковаты. Не такой уж я и мелкий все-таки. Вот ботинки меня порадовали. Точно впору. Вероятно, они все-таки обокрали какого-то первокурсника, изверги. Ну что же, я готов к таинственному собеседованию.

Дефоссе окинул меня беглым взглядом.

— Ладно, пойдет. После собеседования подгоним по размеру. Пошли. Остальные уже давно в зале.

Глава 3

До зала, в котором проходило собеседование, мы шли запутанными коридорами и переходами, которые я даже не старался запоминать.

Помимо меня и префекта на испытание направлялись еще около десятка мальчишек. Как-то маловато первокурсников на мой взгляд. Хотя может на это повлиял демографический кризис, или просто маги сами по себе начали вырождаться, или маги-аристократы начали вырождаться, те, которые могут себе позволить оплатить учебу своих драгоценных чад на Первом факультете. Вскоре я поймал себя на мысли, что представителей Второго факультета видно не было. Видимо нас разделили по времени или с ними просто не стали заморачиваться. Научат бытовой магией пользоваться, да силу свою сдерживать, и отправят в путь далеких свершений на благо развития нашей цивилизации. И почему я не на Втором факультете? Если все же не произошла какая-то бюрократическая ошибка, то не удивлюсь, если узнаю, что крестный все это сам подстроил. И, кстати, а где девочки? Ни одной девочки на Первом факультете в этом году? Что-то меня это совсем-совсем не радует. Почему-то в голове всплыли услышанные где-то случайно слова о том, что когда в какой-то год рождается мало девочек и много мальчишек, то скоро быть войне. Стало как-то совсем грустно.

Спустя минут десять мы, наконец, дошли до пункта назначения, именуемого «Учительская».

Дефоссе выстроил нас в одной ему известной последовательности и пригласил меня войти в учительскую первым. Остальные должны были ждать своей очереди в коридоре, рассевшись на довольно комфортные стулья, стоящие вдоль стены. Сам префект составил мне компанию.

В довольно просторной комнате стоял только один круглый стол, за которым восседали, видимо, мои будущие преподаватели. Ну что я могу сказать? Всем им было далеко за тридцать и, значит, на жалость надавить не удастся — они таких сироток как я пачками каждый год видят.

Во главе этой сходки сидел мой крестный и очень неопределенно усмехался в мою сторону.

— Добро пожаловать в нашу школу, молодой человек, — привстала со своего места пожилая женщина. Выглядела она довольно неплохо для своего возраста. Каштановые волосы чуть тронула седина, а глаза не были тусклыми, как у многих сидящих здесь преподавателей. Возраст выдавали руки и шея, которые были покрыты мелкой сеткой морщин. — Я — Айрис Бретт, и я являюсь куратором вашего курса. Мистер Дефоссе, скажите, молодой человек нормально обосновался в вашей вотчине?

— Да, вполне, профессор, — кивнул Лео и присел на один из двух стульев, стоящих по другую сторону стола, напротив собравшихся преподавателей. — Садись, чего стоишь, — рыкнул на меня префект. Мне больше ничего не оставалось, как последовать его примеру и сесть на свободный стул.

— Ты что, тоже тут будешь? — спросил я у него. Вот не хотелось, чтобы хоть кто-то лишний здесь присутствовал. В идеале только я и крестный, но ничего не попишешь. Следует, видимо, смириться с дополнительными зрителями.

— Конечно. Я, как префект, должен знать, что собой представляет каждый мой студент.

— И что мне делать?

— Ничего, просто отвечай на поставленные вопросы и сделай несколько заданий, которые тебя попросят выполнить.

— Зачем? — я непонимающе хлопал глазами. За нашим диалогом следили все присутствующие на заседании, но никто не вмешивался.

— Чтобы узнать, какими способностями ты обладаешь, и на какие предметы следует тебя распределить, чтобы развить твой дар. Я правильно объясняю, господин директор?

— Правильно — правильно, — пробубнил Алекс и перевел взгляд на меня. — Ну что, юноша, начнем?

— Начинайте, вряд ли мое мнение здесь кого-то интересует, — пробурчал я в пустоту.

— Назовите ваше имя, — перебила меня мой куратор.

— Деймос Ф… э-э-э… кхм, — я почему-то поперхнулся. Я прекрасно помнил свое настоящее имя, а вот то, которое досталось мне от отчима, упорно улетело в далекое забытье. Хотя Арес официально меня не усыновил, что было почему-то обидно, но и не препятствовал тому, чтобы во всех документах я проходил под его именем. Мне было безразлично, но матери и крестному это было принципиально зачем-то нужно. И вот я, к своему собственному стыду, забыл полное имя моего отчима; забыл впервые за долгие годы; забыл, хотя до этого момента, всегда на подобный вопрос отвечал «Нейман», и в последние пару лет делал это практически на автомате. От тягостных раздумий щеки залились краской. Никакого стыда не было и в помине, была злость и просто море растерянности. Вот как такое могло произойти? Сейчас все подумают, что я полный псих и придурок.

— Деймос, а как у тебя фамилия, Деймос? — с улыбкой спросил крестный и сощурил глаза. Да откуда я знаю! И как я мог забыть? Никто не предупреждал меня, что собеседование начнется с такого сложного вопроса!

— Нейман, — выручил меня мой префект. — Насколько я помню, его зовут Деймос Нейман. Видимо, молодой человек слишком волнуется, — злобно посмотрел в мою сторону Дефоссе. Ну вот, о чем я и подумал. Староста уже считает меня полным идиотом.

— И что он волнуется? — вновь вклинился крестный. — Боится, что мы его из школы выгоним?

— Не боюсь, — буркнул я. — Все равно ведь не выгоните.

— Ладно, Деймос. С кем не бывает, правда ведь? — вновь взяла нить допроса в свои руки профессор Бретт. — Расскажите нам, мистер Нейман, каким даром вы обладаете?

— Чего?

— Какой раздел магии вам дается лучше всего? Какое волшебное действие вы производите, не прибегая к совершению специального магического преобразования?

— Э — э… — я задумался. — Никакое. Я абсолютно бездарный тип. И это чистая правда, не надо на меня так смотреть. Я абсолютно не увлекаюсь магией ни в каком ее проявлении. Я хочу в космос полететь. На крайней случай космические корабли делать. А в этом мне даже магия не поможет. — Мне кажется или я начал оправдываться? Никогда ни перед кем не оправдывался и вдруг начал? Печаль… Мне совершенно не нравится это место. Я аккуратно, чтобы никто не заметил, вытер вспотевшие ладони о брюки.

— Да мистер Нейман у нас еще и стеснительный, — хохотнул один из сидящих преподавателей, внешне чем-то напоминающий ястреба. Но детально я его рассмотреть не успел.

— Я просто не замечал за собой никаких способностей, как вы бы их не называли, — огрызнулся я. Крестный откинулся на спинку стула и поднял руку. Выглядел он устало, но в его глазах мелькнула злость. Похоже, за сегодняшний день я его здорово разозлил.

— Простите, коллеги. Я думаю, что в данном случае нужно начать с более легких вопросов. Скажите, мистер Нейман, а вы умеете читать?

— Умею, — сквозь зубы процедил я.

— Хорошо. А считать? Считать до десяти умеете? — продолжал издеваться надо мной директор.

— До десяти умею.

— Господа, видите, какой талант. В тринадцать лет умеет считать до десяти только несколько человек на этой планете. Остальные ушли далеко вперед и, вероятно, могут не только считать до десяти, но и совершать определенные математические действия, например, сложение.

Я покраснел еще больше. Нет, не так. Я стал таким красным, что мне казалось, что пар валит не только из ушей, но из носа, а из глаз сыплются искры. Ну, крестный! Так меня еще никто и никогда не унижал!

— А писать?

— Да вы что, издеваетесь надо мной? — вспылил я.

— Нет, но я рекомендую вам посещать уроки арифметики для начинающих и чистописания, а то, как видно из официального письма вашей матери, пишущим вас в доме не видел никто. А ведь письмо и математика очень важны, вдруг вам повезет, и вы все-таки решите когда-нибудь построить свой Летучий корабль?

— Полноте, Алекс, — засмеялась Бретт. — Давайте уже приступим к тому, что нам действительно нужно знать.

— А что, знать о том, что студент не умеет читать и писать, для вас не является необходимым? — хохотнул директор.

— Да умею я читать! — заорал я.

— А писать нет. Мы это уже выяснили. Так что, мистер Дефоссе, запишите первым делом этого молодого и перспективного человека на уроки математики и письма, — я стиснул кулаки и, прищурившись, посмотрел на крестного. — Да ладно, не все так плохо — писать мистер Нейман умеет, но вот на уроки каллиграфии ему походить стоит.

— Скажите, мистер Нейман, вы умеете летать? — перебила директора мягким вкрадчивым голосом не оставляющая надежду чего-то от меня добиться Бретт.

— Что? Вы вообще в своем уме? Летать умеют только птицы и самолеты, а людям не положено по причине отсутствия оперения, — фыркнул я. Надо же. Дом сумасшедших. Летать они захотели.

— Спрошу по-другому, — улыбнулась женщина. — Вы никогда не замечали, что можете зависать в воздухе или как-то слишком долго падать?

— Профессор, падаю я обычно быстро и больно, — ответил я. — И парить, зависать, летать вверх, вниз, вбок, вперед и назад, уберегая себя от синяков, я не умею.

— Ладно, хорошо. А что вы знаете о целебной магии? — к моему удивлению произнесла молодая девушка хрупкого телосложения, светловолосая, конечно, не такая бледная, как Дефоссе, но все же. Одета она была в белый медицинский халат. В общем, вся белая с головы до халата.

— Ничего. Абсолютно. При попытке научиться готовить обычное болеутоляющее у меня однажды получился сильнейший яд, и мама запретила мне подходить ближе, чем на сто метров к травам и другим сыпуче-плавучим веществам для приготовления снадобий.

— А боевая магия? — с сомнением спросил подтянутый ничем не примечательный старичок.

— Вы про летающие шарики, языки пламени, неповторимые кульбиты в воздухе, оставляющие после себя горы трупов? Нет, не интересуюсь. Да и здоровьем не вышел, чтобы прыгать и скакать.

— Судя по всему, действительно нет абсолютно никаких талантов, — закончил крестный. — Бывает же. Потомственный маг с просто бешеным магическим потенциалом, а талантов никаких.

— Подождите, ведь мы же еще не закончили, — удивленно вскинула брови профессор Бретт.

— А я думаю, что гораздо быстрее будет обратиться к материалам дела этого молодого дарования и просто прекратить эту клоунаду. Мистер Нейман на сотрудничество не настроен, поэтому пойдем более коротким путем. Судя по рассказам его матери и отчима, у данного юноши все же есть несколько талантов. Целых три. А именно: быстро бегать, хорошо прятаться и экранировать собственную магию. Поэтому, чтобы хотя бы догнать, не говоря уж о найти и выяснить, каким даром он награжден, и чем занимается, ни у кого так и не получилось. Причем экранировать магию он осознанно не умеет, а делает это бессознательно.

— Значит, он — менталист? — деловито уточнил какой-то старик в очках. — Не припомню менталистов среди Нейманов, — протянул он с изрядной долей сомнения.

— Вы меня плохо слушаете, профессор. Этот юноша генетически не принадлежит к роду Нейманов. Но официально сыном Ареса Неймана является. О биологическом отце не известно ничего. Поэтому способности, к которым он предрасположен нужно выяснять самостоятельно. Но способности к менталистике вы можете проверить, записав его на свой курс, профессор Старлинг.

— Я думаю, что проверить стоит, — что-то прикинув в уме, кивнул этот Старлинг и уткнулся в свои бумаги. А я все больше стал ненавидеть своего крестного. Видимо, он тоже был в молодости неприятным типом, поэтому и подружился с Казимиром. Свой своего издалека видит, как говорится.

— Я был готов к неким трудностям в общении с мистером Нейманом, поэтому позаботился о том, чтобы собрать довольно полную информацию о его родословной. Согласно моему анализу, все его предки по материнской линии обладали одним из трех даров: ментальная магия, телекинез и артефакторика. Со стороны отца, как я говорил, мало что известно. Но судя по рассказам его матери, особо сильным магом он не был. Я думаю, что проверить последние два пункта, телекинез и артефакторику, особой проблемы не составит, если мистер Нейман соблаговолит пойти на сотрудничество, перестанет кривляться и, наконец, поймет, что никто отсюда его все равно не выпустит, как бы он ни старался, пока он хоть чему-нибудь не научится. Мистер Нейман будет с нами сотрудничать? — ехидно спросил у меня Алекс с широкой неискренней улыбкой на лице.

— Будет, — обреченно вздохнул я и краем глаза посмотрел на Лео. Тот сидел и широко распахнутыми глазами взирал на меня. Видимо, в гостиной своего Первого факультета мне предстоит неприятный разговор практически со всеми студентами, которые собирали с миру по нитке (точнее, с каждого студента по шмотке), наряжая меня подобающе их интересам. А тут такой позор. Хотя какое это имеет для меня дело?

— Мистер Нейман, попробуйте передвинуть этот карандаш, который лежит перед вами на столе, силой мысли на любое расстояние, — практически приказала женщина неопределенного возраста, с грубыми чертами лица и в жутком парике сиреневого цвета. Я так засмотрелся на ее шикарные волосы, что даже не с первого раза уловил суть очередного нелепого задания.

— Что?

— Передвиньте карандаш, — повторила она.

Я, недолго думая, а если быть совсем честным, вообще не думая, просто взял карандаш в руку и положил его рядом с Лео.

— Что вы сделали?

— Как что? Вы же сами попросили меня передвинуть карандаш, — искренне удивился я.

— Силой мысли, — с все тем же непроницаемым лицом вела со мной диалог эта Мальвина.

— Мысль нематериальна. Как я буду ею что-то двигать? — я абсолютно не понимал, что здесь происходит, и чего они все от меня хотят. И главное: зачем?

— Может, хватит уже валять дурака? Просто мысленно прикажите карандашу переместиться в другое место.

— Мысленно приказать карандашу? Я даже не знаю, какое из слов в этом предложении меня поражает больше всего. Скажите мне, как я буду приказывать карандашу? Это же неодушевленный предмет. Директор, у вас есть в штате психиатр? Я думаю, это просто необходимо для создания благоприятного микроклимата в коллективе…

— А ну цыц! — стукнула женщина кулаком по столу. После этого устрашающего жеста я слегка подпрыгнул и, вернувшись обратно на свое место, озверел окончательно. Карандашу приказать, ага. Да пошли они все! Я бросил взгляд на злосчастный карандаш, желая, чтобы он просто исчез, и в ту же секунду предмет моего пристального внимания разлетелся на щепки в разные стороны.

— Я просила переместить карандаш, а не взрывать его, — все так же, не выражая никаких эмоций, проговорила Мальвина.

— Карандаш оказался вредным и предпочел покончить жизнь самоубийством, нежели подчиняться моим приказам, — практически выплюнул я.

— Будет, конечно, сложно, но я его беру. В мальчике просто огромный потенциал к телекинезу.

— Хорошо, профессор Хилларис, — та кивнула и так же, как недавно менталист, начала что-то усиленно писать, больше не обращая на меня внимания. Весело у них тут все. Никому ни до кого нет никакого дела.

— А где профессор артефакторики? — прозвучало с другого конца стола.

— Не приехал еще, — недовольно отозвался крестный. — Придется испытывать его нам самим.

— Позвольте, директор, разве может быть больше одного дара в одном маге? — вскинулась кураторша.

— Теоретически может, а практически — стоит проверить, — улыбнулся Алекс. — Мистер Нейман, что вы знаете об артефакторике?

— Ничего. Я даже не знаю, что это за слово и что оно означает, — вот если бы знал, то ни за что бы не подал виду. Чтобы, кроме занятий по мозговедству, телекинезу у этой Мальвины, мне в расписание впихнули что-нибудь еще? Извините, я вообще не хочу особо себя загружать бесполезной для меня информацией. И вообще я хочу сбежать отсюда. Хоть куда, только подальше.

Крестный в это время задумчиво на меня смотрел, а потом неожиданно бросил в меня такой же карандаш, собрата которого я безжалостно отправил на тот свет.

— Лови!

Я и поймал. Мир перевернулся несколько раз с ног на голову, а потом стало на секунду темно. Я закрыл глаза, а как только открыл, то от увиденного чуть не упал с верхушки единственной березы, стоящей на том самом болоте, которое я не так давно проезжал по дороге в замок. Болоте?!

— Снимите меня кто-нибудь отсюда, — почему-то шепотом заскулил я.

Глава 4

Я сидел на дереве и тихонько подвывал, потому что на болото медленно, но верно опускалась ночь. Было страшно, и мне совершенно не стыдно в этом признаваться.

Прошло минут десять, когда я решился снова позвать на помощь.

— Спасите! Снимите меня отсюда! Слышит меня кто-нибудь, в конце концов, — немного истерично надрывался я. — Ау!

И тут мне ответили.

— Ну, я тебя слышу, дальше что? Тебе от этого легче стало?

Я посмотрел вниз на говорившего и впал в ступор. Секунд на десять, а потом ночную тишину, благодать и умиротворение болота нарушило очень громкое:

— А-А-А-А-А-А-А, ПОМОГИТЕ, УБИВАЮТ!!!

— Ну что ты орешь, как блаженный? Ты же мне всех болотниц распугал, — я посмотрел вниз, откуда шел немного скрипучий голос, и покрепче вцепился в ветку, на которой сидел. Потому что возле моей, ставшей такой родной, березки стояло небольшое создание со страшной сморщенной мордой, покрытое зеленоватой шерстью. Оно стояло на довольно коротких задних лапах и протягивало одну из передних лап, которые были гораздо длиннее задних, в моем направлении, немного устрашающе выпуская свои немаленькие когти. А еще, это оно разговаривало!

— Спасите, — нормальным голосом проговорил я, на полтона ниже. Честно говоря, мне совсем не хотелось, чтобы меня спасало это чудище.

— Так, давай-ка слезай уже оттуда, нечего там сидеть. В Школу пора, — и существо поманило меня пальцем. Я замотал головой, решив для разнообразия промолчать.

Существо тоже замолчало и, встряхнув мохнатой головой, начало меня внимательно разглядывать. Настолько внимательно, словно прикидывая, на поздний ужин меня пустить или на ранний завтрак, что в принципе одно и тоже. Вот именно сейчас в этот момент я очень сильно пожалел, что никогда не учил магию, не умею как следует драться (то, чему меня учил Бык, здесь мало чем могло помочь) и культурно разговаривать.

Вот поэтому мы никогда вновь не полетим в космос. Инженеров и так мало, а оставшихся вон съесть пытаются. От жалости к себе я вновь заскулил. Стыдиться мне не перед кем, а так, может, это существо пустит скупую слезу и отпустит с Прекраснейшей. А не к ней. И мне совершенно все равно: сделает оно это из жалости, или от отвращения. Существо плотоядно оглядело меня с ног до головы, но затем изменившись в лице (или морде), как-то странно ойкнуло и протянуло руку к груди, на которой висел медальон. Я только сейчас увидел это украшение, до того момента оно было скрыто в густой зеленой шерсти. Медальон смотрелся на существе так странно и чужеродно, что я невольно округлил глаза. Главное, чтобы чудище распроклятое еще и с артефактом не оказалось, а то плакали мои надежды на спонтанный выброс Силы от перенесенного шока, стресса и боли, когда мне буду отпиливать конечности или насаживать на шампур. Экранирует еще и отправит в нападающего. И поминай, как звали. То ли Фолт, то ли Нейман. Несколько мгновений существо рассматривало то медальон, то меня, затем, снова повесив украшение на шею, оно обратился ко мне:

— Слезай, — я опять замотал головой. — Слушай, принц, может, ты просто не можешь спуститься? Поэтому «Помогите» орал? Так давай, я тебе помогу.

— Нет-нет. Все абсолютно в порядке. Вот, сижу на березе, загораю под луной. Лунный загар, я, как немного разбирающийся в этом деле, очень полезен для кожи и нервных клеток. Вам послышалось, честное слово, — практически искренне начал заверять я это существо. — И слезть я могу в любой момент. Когда захочу, тогда и слезу, честно-честно.

— А может, ты высоты боишься? — усмехнулся мой собеседник. — Вот и висишь там, загораешь под сентябрьской луной?

— Да никто не боится высоты. И вообще, как оказалось, я должен уметь летать — вот думаю, самое время проверить.

— И как долго проверять собираешься? Пока в топь самостоятельно не свалишься?

Я угрюмо молчал. Ноги и руки затекли, и я прилагал все больше усилий, чтобы не сорваться вниз. Вдруг это существо протянуло руки вверх, и они начали удлиняться, приближаясь ко мне. На мгновение мелькнула мысль, что такое в принципе невозможно и, вероятно, я сейчас просто сплю. Но когда волосатые когтистые лапы дотронулись до меня, я понял, что это совсем не сон и, быстро «собрав волю в кулак», практически приказал своим ногам отмереть и начать пинаться. Получалось плохо, и в итоге волосатые лапы схватили меня за бока и начали стягивать вниз. Я мертвой хваткой вцепился в ветку и потянул бедную березку за собой. Я брыкался, но это не спасало меня от быстрого приближения к зеленой жиже. Березка, кстати, продолжала наклоняться вместе со мной. Во время своих хаотичных телодвижений я все-таки смог дотянуться до существа и довольно сильно ударил его ногой по голове. Существо оторопело и неожиданно разжало укоротившиеся до своих нормальных размеров руки. Березка распрямилась гораздо стремительнее, чем нагибалась, и я понял, что летать я все-таки умею. Правда, невысоко и недолго, да и смягчать падение не умею…

Болотную тишину нарушил громкий плюх. Я вытащил лицо из грязи и долго пытался очистить нос и глаза. В то время, пока я летел, а затем пытался выбраться из грязи, мой страх куда-то исчез, уступив место раздражению.

— Не получилось полетать? Не расстраивайся — тут еще полно деревьев. Могу забросить на то, что повыше. Больше времени будет, чтобы научиться как следует планировать, хочешь? — прямо над моим ухом раздался знакомый голос. Я замер и отрицательно помотал головой. Единственное, что я хотел в тот момент — это попасть домой, но это в идеале. На крайний случай, в гостиную Первого факультета. Там сухо и тепло, хоть и стыдно.

— Ты кто такой вообще? — буркнул я, все еще отплевывая тину. Думаю, народ в гостиной явно придет в восторг от того, что с этой одеждой больше ничего не нужно будет делать. Никогда! Некогда дорогущая одежда превратилась во что-то ужасное. Мой старый домашний прикид явно выглядит лучше.

— Хмырь, — протянуло существо мне руку.

— Ты себя явно недооцениваешь, — окинул я его взглядом. Выглядел он, конечно, не как те аристократы — мажоры, но при ближайшем рассмотрении неприятным не казался.

— Я Хмырь Болотный, — пояснил он.

— А что из этого имя, фамилия, прозвище? — решил уточнить я.

— Вообще-то, это общее название нашего вида. Принцев на своем веку я много перевидал, но такого невежественного впервые, — да, тьфу ты, еще всякие Хмыри будут меня в мою необразованность носом тыкать. Ну не хочу я ничего знать о магах, не хо-чу. Еще бы до моих хотелок было кому дело. — Пошли, я тебя провожу до школы, а то утонешь ненароком, а нам такого в коллекцию явно ненужно.

— Что, думаешь, всплыву или рыб твоих отравлю?

— Заметь, не я это сказал. Но если всплывешь, вреда от тебя будет меньше. И где ты видел рыб в болоте, а?

— Это к слову, — смутился я. Стало холодно и меня начало слегка потряхивать.

— К слову, ага. Пошли, а то заболеешь и будешь мучиться, потому что на твое семейство хрен зелье подберешь. Умрешь в итоге. И побьёшь личный рекорд семейства Фолтов. В тринадцать у вас еще никто не умирал, — хрипло захихикал Хмырь.

— Умеешь ты утешить, — хмыкнул я. — Ну что ж поделать, пойдем.

И мы пошли. Сначала шли молча, правда, меня просто разбирало любопытство, да и парочка вопросов накопилась.

— Ты меня боишься? — вдруг спросил Хмырь.

— Да не особо. Хотел бы съесть или утопить — сразу бы сделал, а вместо этого в замок меня ведешь.

— А может, я тебя утопить хочу в другом месте? Или принести тебя в жертву Богу болота хочу, а до алтаря тащить тяжело. Зачем тащить, если жертва сама идет?

— Не хочешь.

— Почему?

— Сам сказал, безграмотный, да еще и высоты боюсь. Как бы не отхватить от божества за такую некондиционную жертву.

— Вечно ваша семейка все опошлит, — фыркнул Хмырь. — Я вижу, у тебя накопились вопросы, можешь смело их задавать.

— И ты ответишь? — я посмотрел не него, мучась в сомнениях.

— А почему нет? Все равно топать еще далеко, а молча идти неинтересно.

— А как долго нам идти?

— Ну, где-то около часа. И как тебя закинуло так далеко от школы?

— Видимо, желание свалить из этого дурдома, перевесило желание в нем остаться. — Я пожал плечами.

— Ну, так летел бы дальше. Или одного желания было недостаточно?

— Желания завались — таланта маловато, — буркнул я и уставился в болото. Интересно. Шли мы по тому месту, что называется топью. — А почему я не ухожу с бульканьем под воду? Медленно так и печально, с безысходностью на лице и ужасом в глазах? — спросил я у шедшего рядом мохнатого собеседника.

— Потому что я не хочу этого. Это же болото. А я Хмырь как-никак, — пожал он плечами. — Я хозяин этого места и вправе влиять на то, насколько быстро будут тонуть вошедшие сюда люди и нелюди.

— А у тебя что, договор со школой: ты не трогаешь учеников, а они тебе кого-нибудь ненужного поставляют взамен? Такой бартер: один ученик в обмен на несколько человек?

— Ты думаешь, мне нужны люди? Да там внизу уже продохнуть невозможно. Заполонили уже все. Ладно, девки молодые и красивые, которые от безысходной любви решили утопиться. Хоть глаз радуют. Про нервы не могу такого сказать: крики, ругань и постоянные склоки практически ежедневно. Что с баб-то еще взять. А вот мужчины — тут все гораздо серьезнее. Либо воины затонувшие, по глупости на замок прущие прямо по топи, либо принцы всякие, то случайно с лошади упавшие, то еще по какой причине корону сложившие…

— Так сколько же лет этому месту? — вырвалось у меня. Насколько я помнил историю, то после падения Империи мир медленно восстанавливался, но на лошадях практически никто не ездил, только если в захолустье каком, где на машине не проехать, да и принцы Шорией никогда не правили.

— Ну, лично это болото существует чуть ли не с зарождения этого мира. Мы пережили все возможные войны и времена. И переживем еще столько же, — сумерки быстро уступали место полноценной темноте. Я начал запинаться все больше, и даже пару раз свалился, запнувшись о какие-то кочки. Хмырь только покачал головой и, щелкнув пальцами, создал несколько светлячков. Круто, я так не умею.

— А почему я принц-то? — я вспомнил интересующий меня вопрос и поспешил его задать, пока владыка болота расположен к беседе.

— Вот, посмотри, — он протянул мне медальон, который рассматривал при первой нашей встрече. Я взял его в руки и повертел. Медальон, как медальон. Именной. Тяжелый. Из золота, судя по всему, мужик какой-то на обороте нарисован. Не артефакт, что не могло не радовать. Это я перед ним красовался, такого Темного бесстрашного мага изображал, на самом деле мне было жутко страшно, холодно и хотелось есть.

— Это что?

— Реликвия. Присмотрись внимательнее, — ткнул меня медальоном практически в лицо Хмырь. Я пригляделся. Мужчина, изображенный на медальоне, был смутно на кого-то похож, но я никак не мог вспомнить на кого. Память у меня на лица, если честно, ужасная. Мужчина средних лет с тонкими чертами лица, слегка раскосыми глазами и какими-то нелепыми усиками.

— Да. Тонкая работа. В отличие от вкуса этого мужика. Как художник умудрился изобразить на металле усики?

— Это все что тебя интересует? — чуть ли не подпрыгнул Болотный Хмырь.

— А я должен был обратить на что-то еще свое драгоценное внимание? — я снова начал вертеть в руках кругляшек.

— А тебе этот мужчина никого не напоминает?

— Ну-у-у… — я пригляделся к изображению внимательнее, но сосредоточиться все никак не мог, потому что я постоянно обращал внимание на эти ужасные усы, да и темно было. Света, издаваемого светляками, было явно недостаточно. — Очертания вроде знакомые. Да вроде не встречал ни разу.

— Любопытно, — почему-то рассмеялся болотник и отобрал у меня свою драгоценную ношу. — А в зеркало ты вообще смотришься?

— Смотрюсь, — огрызнулся я. Да какая кому разница сколько раз на дню я лицезрю себя?

— Оно и видно. Хочешь, я расскажу тебе одну очень занимательную историю?

— Она как-то связана с зеркалом? Если нет, то я, пожалуй, откажусь, — бесконечная пустота, окрашенная во все цвета темного и, подозреваю, зеленого уже немного раздражала, а ноги, не привыкшие к длительным прогулкам, начали подло уставать. Идти становился с каждым шагом все тяжелее.

— Ну какой хам-то, а? — всплеснул руками мой провожатый. — Лучше послушай, да не перебивай.

— Постараюсь.

— Так вот. Очень давно, во времена Великой Империи, — задумчиво начал Хмырь, — существовала очень жесткая иерархия. Темные никогда не терпели конкуренции, ни с чьей стороны. Что уж тут говорить, они были властными и надменными. Они правили. Хорошо или плохо — об этом не нам судить, это было давно. Но они положили конец разрушительнейшим войнам, только за это нужно быть им хоть чуточку благодарными. Но вот все остальное. Злые шутки, привычка добиваться своего чаще всего чужими руками, подставы… В то время, о котором я веду речь, все это у Темных ограничивалось только наличием совести. Которой, честно сказать, у них было не особо много. А сейчас Темных так мало, что рассчитанная подлость не выдает истинного окраса магии. Чем меньше становится Темных, тем выше голову поднимают обычные маги, да и что греха таить — люди. На что способны некоторые индивиды людской расы, трудно себе даже вообразить. Мне порой кажется, что они метят на места Темных магов. Власть и нажива затмевает их ничтожный разум.

— Как-то это нехорошо звучит, как-то мерзко, неправильно, — пробормотал я, а Хмырь, между тем, продолжал.

— Это неправда, что Темные уничтожили себя сами. На них началась охота. Никто не застрахован от яда, или подлого кинжала в спину, например. В конце концов, дело кончилось тем, что некроманты уже не могли открыто славить Прекраснейшую, и остатки некогда Великих магов начали свой путь к полной деградации и исчезновению. Да, что я говорю, тебе это известно, как никому другому. Но, это, так сказать, предисловие.

— Длинное и совершенно ненужное, — я обхватил себя руками. Меня начало ощутимо трясти от холода. Я понимаю магов, нет, правда, понимаю, я бы тоже постарался всех Темных со света сжить. Представляю, чем могла закончиться подобная безнаказанность. Так что сами виноваты, что их вырезали.

— Какое есть, — Хмырь на секунду задумался и продолжил. — В то время, о котором я хочу рассказать, Империя находилась в самом своем расцвете. Правил, разумеется, Император, а у Императора был сын. Однажды он поехал на охоту в свои дальние угодья, которые находились где-то поблизости от этих болот, и обнаружил, что маги решили уничтожить болотный народ, а само болото осушить, чтобы построить здесь крепость. На самом деле, уничтожить можно кого угодно, даже таких древних существ, как мы, — Хмырь снова задумался. — Я не знаю, что двигало принцем в тот момент, но он остановил бойню. Возможно, он просто пожалел нас. Чтобы избежать дальнейшей конфронтации, принц выкупил эти болота у одного из своих вассалов и построил здесь охотничий домик, прекратив, таким образом, попытки избавиться от болота и населяющих его жителей. Впоследствии, этот принц стал Императором, самым лучшим, к слову. Время его правления отмечено как расцвет Империи. Он совершил много великих дел, но лично нам, болотникам, все эти дела глубоко безразличны, а вот то, что он, воспользовавшись своим авторитетом, решил, что мы достойны продолжать свое существование, это да. Мы пытаемся быть благодарными, мы сохраняли его дом и сейчас оберегаем, и сохраняем школу, которую сделали из этого дома, но это очень сложно, пытаться выразить благодарность тому, кому она не нужна. Возможно, сейчас у нас появится шанс хотя бы частично закрыть свой долг, послужив одному из потомков принца Дэрика.

— Да ему просто на всех вас было на… наплевать. Сделал доброе дело, сам потом офигел от сделанного, или кто-то помог понять из доброй родни, ведь деньги-то, скорее всего, немаленькие в какое-то вшивое болото вбухал, и постарался забыть, — пробормотал я на грани слышимости. Хочет верить в зачатки совести хотя бы у одного Темного, кто я такой, чтобы его переубеждать? А вслух тем временем продолжил. — А при чем здесь все-таки я, зеркало и портрет?

— А при том, что мужчина на портрете и есть тот самый принц. Его имя было Дэрик Фолт.

Я настолько удивился, что даже трястись перестал. Теперь я понял, кого напомнил мне мужчина на портрете. Он напомнил мне меня. Точнее, я был очень похож на него. Скорее всего, именно так я буду выглядеть, когда вырасту. Только у меня никогда не будет этих идиотских усиков!

В молчании мы продолжили свой путь. Очень скоро мы подошли ко рву, мост был опущен, а ворота открыты. Во многих окнах горел свет. Я обернулся, чтобы поблагодарить своего провожатого, но его не было рядом. Пока я задумчиво брел по болоту, а потом рассматривал мост, я упустил тот момент, когда он исчез. Не удивительно, я ведь думал о таких странных для нашего времени чувствах: о совести и благородстве. Есть ли на самом деле такие качества у Темных магов? Я могу с уверенностью сказать про себя, что совесть у меня все же есть. Не в том количестве, на которое рассчитывали бы родители — мать с Аресом, Казимир вряд ли на что-то там во мне рассчитывал, но все же. Хотя у многих людей и других магов та же совесть не представлена даже в качестве атавизма. А так ли плохи были Темные? Или все зависит от воспитания? Возможно, но, скорее всего, не последнюю роль имеет точка зрения, с которой рассматриваются те или иные события. Вот возьмем, например, Хмыря. Что сделал для него тот странный Фолт? Для Хмыря принц Дэрик — спаситель. А вот для тех магов, у которых наследный принц отжал болото, он, скорее всего, козлина, воспользовавшийся своим положением. А для папы-Императора? Скорее всего — раздолбай, выкинувший деньги на ветер. Вот так, одно и то же событие, а сколько вариантов его трактовки.

Во дворе замка меня ждал крестный. Оглядев меня с ног до головы, он хмыкнул и кивнул головой на дверь.

— Поздравляю. Ты умудрился сотворить свой первый портал. Иди, отмывайся и ложись спать. Завтра я тебе книгу принесу, как нужно строить портал, чтобы очутиться в том месте, куда тебе нужно попасть, а не окунуться с размаху в грязь, куда ты собственно, судя по всему, попал.

— Я упал в грязь уже после того, как очутился в том месте, — я устало махнул рукой и отправился в гостиную своего факультета. Так сильно я еще ни разу в жизни не уставал. Собственно, я ни разу в жизни так долго и не бродил неизвестно где.

Открыв дверь в комнату, я понял, что меня ждали. То же количество студентов повернули головы в мою сторону, что и при первом моем появлении в помещениях Первого факультета. Я думал, что хоть половина спать разбредется.

— Смотрите, кто к нам вернулся, — вскочил с дивана Лео и захлопал в ладоши. — Давайте поаплодируем человеку, единственному за все время существования этой школы, который завалил собеседование, споткнувшись на первом же вопросе. Браво.

— А какой был вопрос? — спросила какая-то девушка, подойдя к моему префекту.

— Как его зовут, — хмыкнул белобрысый. — Можете себя поздравить, дамы и господа — судя по всему, нас всех ждет просто незабываемый учебный год.

К все больше заводящемуся префекту подошел Регган и, брезгливо рассматривая меня, протянул:

— Знаешь, это просто ни в какие ворота не входит. Деймос, ты вообще представляешь, сколько стоят эти вещи, и где мы возьмем для тебя другие?

— Откуда вытащили эти, там и возьмете. Ни за что не поверю, что вы приехали в школу в одной рубашке. К тому же, это вам нужно, а не мне. Я могу и в своей одежде походить, — пробубнил я, прекрасно понимая Реггана и его претензии, обращенные ко мне.

— Да, Лео. Видимо, его мать очень плохо разбиралась в животноводстве, — совершенно серьезно проговорил друг префекта.

— Почему?

— Потому что его отец явно был не козлом, а свиньей. Слишком сын на папу похож, — сказав это, он развернулся и отправился вверх по лестнице, ведущей в спальни.

— Только не говори мне, что это была твоя любимая рубашка, — прокричал я в спину, уходящего парня. Мне никто не ответил. Тогда я резко повернулся к Лео. — И где мое место? Вы мне его так и не показали.

— О, молодой человек. Это второй рекорд за все существования этой школы. Ты своим поведением настолько расстроил своих сокурсников, что с тобой абсолютно никто не хочет жить.

— И что, мне спать в гостиной? — я осмотрелся. А что, тут, в общем-то, ничего, могу и на диване устроиться. Вон на том, который в дальнем углу стоит.

— Нет, мы решили, что ты будешь жить один. Остальные даже согласились селиться по пятеро, лишь бы не с тобой. Как у тебя получилось настроить против себя всех своих сокурсников за несколько минут, я не имею ни малейшего понятия.

— И что, вы думаете, что меня это расстроило? — я прищурился. Никто не хочет со мной жить? Да ради Прекраснейшей! Нужны мне эти мажоры, как собаке второй хвост!

— Глядя на тебя, думаю, что ты будешь только рад. Значит так, сейчас мы подберем тебе одежду, и прошу тебя, не испорть ее за день. Нам, конечно, не жалко, но такими темпами одежды просто не хватит. Это первое. Второе. Вот твое расписание. На собеседовании ты очень удивил всех профессоров своими многочисленными талантами, а также отсутствием оных, поэтому у тебя будет самое загруженное расписание из всех учеников, когда-либо учившихся в Вольфнесте. Держи и ознакомься.

Я взял листок и прочитал расписание, написанное просто идеальным каллиграфическим почерком. Да, мои каракули не идут ни в какое сравнение с этим произведением искусства. Таким почерком только государственные договора подписывать. Так, завтра у нас понедельник. Сколько уроков? Пять? Да они совсем с ума сошли?

— Ознакомился? Первую неделю, я, как ваш префект, буду водить вас на занятия, которые начинаются в половине восьмого. Не учебными днями считаются суббота и воскресенье. Это то, что касается занятий. Я так думаю, что никаких учебных принадлежностей ты с собой в школу не взял? Ну, это не проблема — мы это обсудили, и каждый студент посчитал своим долгом выделить тебе по тетрадке и карандашу. Это все небольшой кучкой лежит в твоей комнате. Есть еще вопросы, которые интересуют тебя именно сейчас во втором часу ночи?

— Только один. Где мне можно помыться? И во что переодеться? — глядя в пол, спросил я. Во мне боролись два чувства. Злость на них всех, ведь я мог погибнуть, а они даже не поинтересовались, где я был, обсуждали, кто сколько мне карандашей выделит и одновременно с этим обида.

— В каждой спальне есть своя ванная комната. Ладно, пошли я тебя провожу. Вещи принесу завтра утром, — Лео развернулся и направился по той же лестнице, по которой раньше поднялся Регган. Я потопал за ним. На середине пути префекта остановила какая-та девушка:

— А что с Реггом? Почему он такой взвинченный?

— Не знаю. Письмо пришло от отца. После этого он кидается на всех без повода, пора бы уже привыкнуть, — пожал плечами Дефоссе и пошел дальше. И тут мне слегка полегчало. Друг называется. Видно же, что с Регом не все нормально. Так что их отношение ко мне в рамках допустимого.

— Стой, — прокричал я, догоняя его. — Мне сказали, что все посылки запрещены из дома.

— Так посылки и запрещены. А письма писать можно.

Мы поднялись на третий этаж и вошли в комнату номер восемь. Я, особо не рассматривая интерьер, сразу потопал в душ отмываться. На этом собственно и закончился мой первый день в ненавистной мною школе.

Глава 5

За эту неделю ничего существенного не произошло, за исключением того, что наиболее частым обращением в мой адрес у преподавателей стало: «Нейман, пошел вон отсюда». Чем я это заслужил, я понять так и не смог, потому что старался выполнять все, что требовали от меня учителя, которые меня почему-то за что-то невзлюбили. Немного успокаивало то, что помимо меня знаниями не блистали практически все представители Второго факультета. Правда для Первого я так и считался позором школы, и его представители не стеснялись до меня это доносить.

Хорошего настроения не придавал еще и тот факт, что замок, в котором располагалась школа был не просто огромным, а неприлично огромным. В нем насчитывалось около десяти этажей: шесть из них были наземными, и четыре подземных уровня. На каждый этаж вела лестница, и не просто лестница, а винтовая. Какой-то атавизм прошлого. Я так и знал, что принц Дэрек не простил себе расточительства и мягкотелости, и весь свой гнев перенес на постройку этой чертовой школы. И то, что Вольфнест был построен спустя пару столетий после его смерти, меня особо не волновало, когда я костерил Дэрика сквозь зубы, поднимаясь по этим лестницам.

Итак, чтобы переместиться с одного места на другое, например, от нашей гостиной до кабинета, в котором проходило наше первое занятие по целебной магии, который располагался на четвертом этаже, нужно было преодолеть в общей сложности семьдесят ступеней. Это было ужасно. Неужели так сложно построить лифт?! И кто додумался лазарет с прилегающей к нему классной комнатой построить так высоко от земли! Садисты, не жалеющие детей. А если кто-нибудь сломает ногу или просто не сможет так высоко подняться по причине своего плохого самочувствия? Логики нет от слова «совсем».

Хорошо еще, что всю первую неделю нас сопровождал на занятия наш префект, который с легкостью преодолевал это расстояние, даже не запыхавшись. Правда ждать он никого не собирался, и только хмурился, когда какой-нибудь разбалованный и неподготовленный первокурсник отставал от мистера Дефоссе метров на пятьдесят. Чаще всего таким вот отстающим первокурсником становился именно я. Ну а что я мог поделать? Я никогда не ходил так далеко и высоко! Лифт изобрели в 1743 году от Рождества Христова и это изобретение прошло через все войны и катастрофы, свалившиеся на человечество. Даже в моем поместье есть этот безусловно очень полезный предмет, так почему его нет в этой проклятой школе?!

Дыхания не хватало, ноги уже после сорока ступеней стали ватными. И это в самом начале первого учебного дня!

Как я уже упомянул, самым первым моим занятием в Вольфнесте стояло занятие по целебной магии. Первый курс собрал внизу наш префект и повел по запутанным коридорам в лазарет, показывая дорогу. Учитывая тяжелый долгий путь ввысь и пелену перед глазами, расположение этого самого лазарета я так и не запомнил. Я только знаю, что он находится на проклятом четвертом этаже. Что находится выше, я даже не хотел узнавать. Как Лео и обещал, он занес новые вещи утром ко мне в спальню. Девушки, видимо, начали ориентироваться в размерах, и эта партия одежды была практически идеально подогнана по моей фигуре.

Дойдя до дверей местной больнички, Дефоссе развернулся и решил произнести вступительную речь, как и полагалось префекту факультета:

— Поздравляю вас с началом учебного года. Первым занятием у вас, как вам уже известно, будет целебная магия. Чтобы убрать все лишние вопросы, я хочу вас предупредить, что с доктором Морис нужно вести себя предельно вежливо. Хорошие манеры в общении с главным целителем нашей школы могут в дальнейшем подарить вам некие бонусы в хорошем самочувствии. Я хотел бы вас предупредить, что, несмотря на свой молодой вид и хрупкое телосложение, доктор Морис далеко не молода. Ну, как не молода… Она учила еще моих родителей. Она разбирается в медицине и в целебной магии настолько хорошо, что может поддерживать свою внешность на уровне восемнадцати лет, не прилагая к этому больших усилий. Так что возраст и опыт всегда будут на ее стороне, и я не советую вам ей перечить. Все понятно? Ну и хорошо. Надеюсь, у вас останется благоприятное впечатление от вашего первого занятия. И прошу вас, не опозорьтесь в первый же учебный день. — И он так выразительно на меня посмотрел, что я как-то рефлекторно опустил взгляд в пол. Все я понял. Репутация для тебя все, мой дорогой префект. Но я тебе ничего не обещаю!

Произнеся, видимо, заготовленные еще несколько лет назад слова, он развернулся и пошел в обратном направлении, а мы, переглянувшись, вошли в класс.

Там уже находились студенты Второго факультета и создавали просто невероятный шум. Я бегло оглядел их, пытаясь запомнить хотя бы лица. Их было двенадцать человек и мальчики так же превалировали в половом соотношении. Девочек было всего четверо, но это именно они создавали большую часть шума, который ввел меня в ступор, попросту оглушив. Обращал на себя внимание еще и тот факт, что, судя по всему, за какой-то вечер они умудрились перезнакомиться и уже начали формировать некое подобие групп по интересам. Я вздохнул и, обернувшись, посмотрел на своих однофакультетчиков. Они тоже общались, смеялись, увлеченно и заинтересованно о чем-то между собой разговаривали. На меня периодически бросали косые взгляды, но присоединиться к разговору не предлагали.

Да уж. Все уже друг друга знают, а я даже не знаю, как кого зовут. Не сильно то и хотелось. Я поморщился и устремился в конец комнаты за последнюю парту.

Что я могу сказать о кабинете: обычная классная комната с доской и партами. Возле стен по периметру стояли огромные шкафы с непрозрачными дверцами, поэтому то, что находилось внутри, мы не видели. Парты были одиночные, что так же порадовало меня, ведь никто в этом случае не будет отвлекать меня от разгрызания гранита науки, и я буду без помех постигать веками накопленные знания. Во всяком случае, мне хотелось бы верить, что я действительно буду что-то постигать.

Все, наконец, расселись, а рядом со мной за соседним столом устроилась девочка с другого факультета.

— Привет, я Лиза, — обратилась она ко мне, внимательно меня разглядывая.

— Здравствуй, Лиза, — ответил я и в свою очередь принялся разглядывать ее. Девушка была очень привлекательная. С густыми каштановыми волосами, спускающимися чуть ниже плеч. Загорелая кожа гармонично сочеталась с большими карими глазами. Маленький аккуратный носик и слегка заостренные черты лица говорили о дальнем родстве с кем-то из аристократичной шайки. А еще она постоянно улыбалась, что не могло не нервировать меня еще больше. Я ведь так до конца и не отдышался.

— А как тебя зовут? — полюбопытствовала она.

— Деймос.

— Деймос. Какое оригинальное имя.

— У меня родители вообще большие оригиналы, — ответил я и обернулся на звук громко хлопнувшей двери. В кабинет вошла женщина в белом халате, которая вчера присутствовала на собеседовании.

— Доброе утро, класс. Как вам уже известно, на моих занятиях вы будете изучать основы целебной магии. Да, мистер Нейман, что вы хотите сказать?

— А почему основы? — Я, как прилежный ученик, не перебил преподавателя, а поднял руку, обращая внимания женщины на меня. Мне действительно было интересно.

— Потому что я сомневаюсь, что многие из вас смогут усвоить больше. Мистер Нейман, у вас еще вопрос?

— А что если кому-то понадобится однажды применить не только основы? Вдруг у кого-то, ну, например, дырка в животе образуется?

— В этом случае вы примените основы и очень быстро найдете опытного квалифицированного целителя, — она все еще улыбалась. У меня не было цели как-то ее вывести из себя, просто я действительно нуждался в уточнениях.

— Простите, профессор…

— Доктор Морис, — перебила меня преподавательница.

— Доктор Морис, а если дырка будет в голове и не будет возможности воспользоваться основами?

— Тогда вам нужно будет еще быстрее найти квалифицированного целителя, хотя я сомневаюсь, что в данном случае он вам понадобится, — она уже не улыбалась, и в голосе прозвучало раздражение.

— А если…

— Хватит, мистер Нейман. Если у вас возникнут вопросы, вы зададите их после урока!

Я заткнулся, но во мне в этот момент зародился здоровый скепсис, и я начал разочаровываться в данном предмете. Я оглядел класс, несколько мальчишек презрительно смотрели на меня и о чем-то перешептывались. Были они со Второго факультета, что не приносило мне особой радости. На себя бы посмотрели. Знаний ноль, происхождения ноль, зато звездности в голове, как у мажора Дефоссе вместе с Регганом-как там его дальше вместе взятых Я не понимал, почему я так решил, ведь мы же с ними еще ни одним словечком не перекинулись, но что-то в их поведении заставляло об этом думать.

— А сейчас мы попробуем приготовить простейшее заживляющее зелье, — оказывается, я пропустил много, безусловно, важных вещей, и пока рассуждал о полезности данного предмета, и проводил сравнение между Первым и Вторым факультетами, мы перешли к какой-то практике. — Откройте шкафы и достаньте оттуда комплект пробирок, по две колбы на каждого, и горелку. Так как у вас курс ботаники, который, я надеюсь, вы будете посещать в полном составе, начнется только в четверг, комплекс лекарственных трав и других ингредиентов я приготовила для вас сама.

Я медленно встал со стула и направился к толпе сокурсников, которые чуть ли не до драки разбирались, кому какая колба достанется. Я растолкал всех, что только добавило мне количества перешептываний за спиной, и, взяв первый попавшийся комплект, побрел к своей парте. В это самое время доктор Морис писала на доске способ приготовления заживляющего эликсира. В общем, насколько я понял, этот цикл будет как-то слишком похож на кулинарию. Варить, смешивать. Ничего полезного. Неужели они думают, что кто-нибудь, кто не является целителем, будет заниматься этим самостоятельно? Хоть у меня и меньше денег, чем у некоторых членов Второго факультета, но я все равно предпочту покупать готовые зелья, приготовленные профессиональным доктором-зельеваром.

— Цель данного курса научить вас приготовить простейшие эликсиры для собственных нужд, а также научиться применять простейшие заклинания экстренной и неотложной помощи. Но я настоятельно рекомендую все же покупать уже готовые зелья, а не рисковать собственной жизнью и жизнью своих родственников, — проговорила докторша, когда все расселись. Ну, вот о чем я и говорил. Не занятия, а какая-то ерунда. — Значит так. Для приготовления этого зелья вам потребуется сок листьев подорожника обычного, тысячелистника мутировавшего, обладающего более выраженными целебными свойствами, чем его обычный собрат, и вытяжка из листьев крапивы. И внимание — катализатор, который в тех или иных количествах будет применяться нами на каждом занятии для приготовления зелий, потому что времени для настаивания у нас, как вы можете себе представить, нет. Поэтому этот процесс мы будем ускорять. Я призываю быть с ним очень осторожными и точно следовать инструкциям: когда и в каких количествах его добавлять.

Я покрутил в руках бутылек с синим содержимым и, открутив пробку, понюхал его. Жидкость без запаха.

— Нейман! — крикнула доктор. — Вас что, никто не учил технике безопасности? — Представьте себе, доктор Морис, никто меня этой технике не учил. — Вы бы еще его выпили, чтобы не мучиться! Инструктаж вам должны были провести ваши префекты, и как я понимаю, этого сделано не было. — Вы очень-очень умная женщина, сразу ухватили самую суть — нас никто ничему вчера не учил! Ну или, по крайней мере, меня. Не исключаю такой возможности, что инструктаж все же был, пока я прогуливался по болоту. Но Дефоссе мог бы и повторить. — Значит так: никто ничего никогда не нюхает, не лижет, не глотает, в глаза не закапывает, потому что мы будем работать и с ядами. А откачивать вас в лазарете в мои планы не входит. Всем все понятно? Нейман, вам все понятно?

— Я что тупее всех остальных? Конечно, понятно, — буркнул я и щелчком захлопнул крышку. Раздался смех от представителей той троицы со Второго факультета. Создавалось ощущение, что я принимал непосредственное участие в вырезании их семейств, а у того, что справа, я расчленил еще и собаку. Они меня уже не просто раздражали, а приводили в состояние плохо сдерживаемой ярости.

— Нейман!

— Что опять не так?

— Ты ее еще разбей! С колбами, пробирками и всякими бутылочками обращаться бережно и ни в коем случае их не ронять, не сдавливать, не бить и не захлопывать крышку с такой силой! — практически кричала она. И что кричать? Спокойно сказать нельзя что ли?

— Мне все понятно, — перебил ее я и очень бережно поставил несчастную склянку на стол. Доктор Морис вздохнула и повернулась к доске.

— Так. Значит, на приготовление этого эликсира потребуется в среднем около пятнадцати минут и полтора часа для того, чтобы зелье настоялось. Мы немного ускорим данный процесс, и время приготовления вместе с настаиванием составят тридцать минут. Но я все же рекомендую не использовать катализаторы вне этого класса, потому что целебные свойства растений могут измениться или немного ослабить свой эффект. А сейчас перепишите в тетради то, что я записала на доске, и начинайте готовить зелье согласно этим инструкциям. Нейман, вам все понятно?

— А что Нейман-то сразу? — возмутился я.

— А то, что, судя по вашему виду, вы находитесь где-то не здесь, а в параллельной вселенной. Итак, время пошло.

Ну, пошло и пошло. Будто оно всегда на месте стояло. Так. Сок подорожника налить в одну из колб. Налил. Вытяжку из тысячелистника в пробирку в количестве пятнадцати капель. Сок из крапивы налить в другую колбу. Зажечь горелку и поставить на огонь колбу с крапивой. Подождать минуту и добавить одну каплю катализатора. Цвет как-то странно поменялся с зеленого на желтый. Я оглядел взглядом класс, у всех в пробирках жидкость оставалась зеленого цвета. Я пожал плечами. Видимо другие еще не успели добавить катализатор. И вообще, я, конечно, не художник, но при смешивании зеленого цвета и синего вряд ли получится желтый. Магия, не иначе. Потом убрать огонь и добавить все остальное. Добавил. Что, еще катализатор? Каплю? Да не проблема. Я протянул руку и взял синюю жидкость. Снял крышку и попытался капнуть. Ничего не получилось. Видимо, пипетка-дозатор забилась. Я тряхнул сильнее, опять ничего не получилось. Тогда я тряхнул бутылку несколько раз подряд, и пипетка вместе с крышкой оказалась в колбе, как и весь катализатор, находящийся в бутылочке.

В колбе весело заплясало яркое пламя, которое было почему-то ярко синего цвета. От неожиданности я опешил и попятился назад. В этот момент в колбе начало происходить что-то совсем необычное. Язычки пламени стали сформировываться в тонкие черные жгуты, которые взмыв вверх, потянулись ко всем ученикам.

Доктор Морис кинулась ко мне и будто наткнулась на какую-то преграду. Жгуты в свою очередь начали биться о такую же невидимую стену, которая плотным коконом окружила стол. Увидев, что ученикам ничего не угрожает, доктор Морис расслабилась и повернулась в мою сторону. Вылетевшей из ее рта ругани позавидовал бы любой портовый грузчик. Какой слог, какие эпитеты. С трудом отвлекшись от восхищенного внимания ее речи, я вычленил следующее: то, что я дебил — была лишь констатация факта, а то, что кто-то из учеников поставил двойной непроницаемый щит, явилось для нее сильным потрясением. Это потрясение вылилось очень возмущенной речью в адрес профессора боевой магии, пропустившего сей талант и поставившего под угрозу все население этого замка, так как другие уважаемые преподаватели оказались не в курсе нахождения среди учеников данного дарования.

Наконец, она выдохлась и уже более спокойно произнесла:

— Кто поставил щит? — а в ответ ей была тишина. Мне вот тоже было интересно, кто среди нас такой талантливый. Не исключено, что это все та же злосчастная троица. У одного из этой группы весельчаков, во время очередного приступа смеха и размахивания руками, видимо пародировали меня и злосчастный катализатор, со стола упала и разбилась колба с желтым содержим. Никакого эффекта в виде щупалец, разъедание пола или еще чего-то сверхъестественного не произошло. Доктор Морис всего лишь брезгливо поморщилась, но больше никак не отреагировала на это вопиющее надругательство над ее любимыми эликсирами. — Ладно, спишем это на шоковую реакцию. На боевой магии преподаватели разберутся. А теперь пошли все вон. К следующему уроку жду от всех подробный отчет на тему: «Что мистер Нейман сделал не так, и почему его действия чуть не стали причиной необратимых последствий для всего первого курса». Свободны. Нейман, вас домашнее задание касается в первую очередь.

Я пожал плечами и решил, что ничего писать не буду, вот еще. Я и так понимаю, что плеснул слишком много катализатора.

В конце этого трудного в моральном и физическом плане дня меня чрезвычайно удивило, что, кроме профессоров, занятия вели доценты и ассистенты. И если вторые еще чему-то пытались научить, то последним студенты были до болотной тины.

Крестный сдержал свое слово и впихнул в мое расписание математику и каллиграфию, которые так же значились в расписании первого дня. Математика находилась на пятом этаже, и приполз я на нее с очень большим опозданием, потому что перед этим спустился вниз в помещения Первого факультета, чтобы взять дополнительные тетради и карандаши, потому что все мое добро мне приходилось держать в руках — сумку мне никто подарить не догадался. Дефоссе прямо завил мне, что помимо основных, как я почему-то думаю, дел в виде сопровождения меня с урока на урок у него есть еще и побочные обязанности в виде собственной учебы и непосредственно дел факультета. Ждать на каждом этаже по полчаса он меня не собирается, поэтому подробно описал, где что находится, и с гордым видом удалился. Подробные объяснения не помешали мне заблудиться и перепутать вначале этажи. Когда я, наконец, нашел искомый класс от начала занятия прошло добрых минут пятнадцать, что еще больше повлияло на мое и так не слишком радужное настроение.

От математики я отказался после первого же урока, потому что это совершенно бесполезное занятие. Считать я умею, что бы ни говорил обо мне Алекс. Доведя до нервного срыва профессора математики в первые несколько минут от начала урока для меня и середины урока для всех остальных, я услышал то, что буквально ласкало мой слух в последнее время: «Нейман, пошел вон отсюда!» Я попытался сделать невинный вид и, пообещав больше так не поступать, вышел из кабинета, чтобы больше сюда никогда не возвращаться.

Вообще в моем расписании стояли следующие предметы: история, география, каллиграфия — это основные дисциплины, которые преподавались абсолютно всем. Лично для меня и таких же талантливых менталистов, телекинетиков и артефакторов в расписание были включены предметы соответствующих названий. Общая магия, бытовая магия, физическая культура и боевая магия, целебная магия и ботаника считались факультативами и посещались по желанию студента. Желание заниматься общей магией, целебной и боевой возникало обычно у всех, а все остальное выбирали единицы. Только почему-то у меня в расписании был весь этот список без права отказаться. Спасибо тебе, крестный. Я всегда буду помнить твою доброту. Будь моя воля, я бы вообще ничего не выбрал, кроме ботаники. Нужно же как-то отличать мутантный и не мутантный виды одного и того же растения, выглядевшие одинаково, но вот свойства имеющие диаметрально противоположные.

С математики я ушел. Каллиграфия прошла мирно под скрип перьев. Благо она находилась на том же этаже, что и предыдущий предмет. Вела занятие миловидная девушка недавняя выпускница академии журналистики, внешне ничем не примечательная. Единственным ее отличием от остальных преподавателей было то, что на всю толпу магов она оказалась единственным человеком, которого я тут встретил. Звали ее Элис Собковски, но я сомневаюсь, то когда-нибудь запомню ее имя и буду к ней обращаться вне урока, не подглядывая в тетрадь, где я, собственно, ее имя и записал. На этом занятии я просто отдыхал и наслаждался блаженной тишиной. Не покривлю душой, когда скажу, что это был самый лучший урок в этот день. Оказывается, почерк лучше всего ставится, когда пишешь чернилами, поэтому мы старательно выводили предложения гусиными перьями. В остальное время, мы писали в основном обычными карандашами.

История была очень скучной. Вел ее в этот день молодой ассистент, потому что вся кафедра была в отъезде на каком-то симпозиуме, и нашего постоянного преподавателя пока не было в школе. Ассистенту (я даже имени его не запомнил) тоже было скучно, а историю он знал так себе, потому что постоянно путался и, рассказывая про историю древнего, еще довоенного мира, он часто называл адмирала Нельсона то маршалом Мюратом, то фельдмаршалом Кутузовым. Мне было обидно за великих героев прошлого, потому что история довоенного мира — это было то, что я действительно знал и разбирался в ней гораздо лучше нашего горе-преподавателя.

На ботанике меня постигло полное офигение от вида своего преподавателя и его объяснений новых тем. Как я ни старался, но так и не смог понять, чем именно вхождение созвездия Девы в созвездие Водолея может влиять на мутацию тринадцатой аллели во второй паре хромосом у мутационной герани. Плюнув в середине занятия на попытку хоть что-то вообще понять и вычленить главное, я отключился от реальности и начал думать о своем будущем.

Похоже, все-таки нужно просить дома на каникулах отца выделить мне немного времени, и позаниматься со мной.

Из-за высокой загруженности, а также из-за того, что Дефоссе вызвали в учительскую и он там пропал, и вообще он меня давно уже бросил на растерзание километров этого замка, а от группы однокурсников я катастрофически отстал, показать мне дорогу обратно в гостиную было некому. Произошло естественное событие — я вновь заблудился. Пока я блуждал по коридорам, я пропустил ужин и приплелся к гостиной своего факультета голодный и злой. Ни на кого не обращая внимания, хотя при виде меня уровень шепота повысился втрое, я прошел в свою комнату, проигнорировав все смешки в свой адрес. Но мои неприятности на этот день не закончились. Видимо, эта школа задалась целью окончательно достать меня, потому что я обнаружил, что воды в душе нет. Пока я выяснял у префекта, почему так произошло, и пока осознавал, что из-за какой-то протечки воды конкретно в моей комнате не будет до завтрашнего утра, я завелся просто до предела. Глядя на меня, Лео покачал головой и принес полотенце и мягкие тапочки в виде зайчиков, чтобы я туфли не залил и не угробил в первый же день их эксплуатации, и отправил в свою ванну.

Когда я помылся, спустил пар и уже шел из ванны, мечтая только о том, чтобы развалиться на своей кровати и вытянуть уставшие ноги, я понял, что спокойно насладиться всем этим в полной мере мне не удастся. Около поворота в гостиную меня уже поджидала давешняя троица со Второго факультета. В том, что они решили устроить мне «темную», никаких сомнений не возникало. Вопрос, который меня в этот момент беспокоил был следующим: а как они вообще попали на территорию не своего факультета? Что-то я сомневаюсь, что это в порядке вещей. А из этого следует неутешительный вывод: кто-то из моих однофакультетчиков любезно им в этом помог. Узнать бы еще, кто мне такую свинью подложил.

Пока я медленно приближался к ним, то, наконец, смог их разглядеть в подробностях. Не слишком богато и вычурно одетые, на лицах порода не проглядывалась совсем. Обычная шпана, как любила говорить мне моя мама. В своих рассуждениях я даже не сразу понял, что только что сам себя причислил к этой самой шпане. Я даже узнал, как их имена у своего префекта: тот черноволосый паренек, с короткой стрижкой, карими глазами, худощавого телосложения — Дин Хитинг — главарь этой мелкой группировки. Блондинчик с раскосыми карими глазами, овальным лицом и большим массивным подбородком, что смотрелось очень нелепо, невысокого роста даже для меня — Яков Джонс. А вот серый невзрачный паренек, который находится всегда позади, в тени, и его никогда не слышно — Уильям Смитт. На него я даже не сердился, просто парень, который не хочет быть один и единственный, кто его принял в свою, так называемую группку был Хитинг. Что я им все-таки сделал, я не имел ни малейшего понятия. Хотя какие-то мысли на этот счет были. Просто паренек непонятного роду и племени, который ходит явно в вещах с чужого плеча, не блещет особо интеллектом (это они так думают, мне просто все это не интересно), да еще и посмешище всего Первого факультета. Как можно мимо такого пройти и не подначить, да и не показать, кто здесь главнее, хитрее и сильнее.

Я все это уже проходил, когда мне удавалось сбежать из дома, чтобы пообщаться со сверстниками. Почему-то из всех сверстников меня принял один Бык, главарь одной из многочисленных банд городка, рядом с которым стояло наше поместье. Я до сих пор не могу понять, почему он в свое время не оттолкнул странного паренька, а отогнал от него свою банду, да и кое-чему научил. Я в свою очередь учил его читать. Это было странно и в первое время дико, что пятнадцатилетний здоровенный парень (мне тогда недавно исполнилось двенадцать) не умеет читать. Тогда я впервые столкнулся с истинным классовым неравенством во всей его неприглядной красе. Наша дружба длилась три месяца. За эти три месяца Бык долго и искренне радовался, когда смог самостоятельно прочитать объявление о найме рабочих на специальной тумбе. Я же научился тогда быстро бегать, хоть и недалеко, и худо-бедно за себя постоять. А потом Быка не стало. Его прирезали во время очередной разборки между бандами. На улицах сразу стало заметно неуютнее, и я практически заперся в поместье, защищенном от очень и очень многого.

И все же я пропустил удар. Джонс особо не заморачиваясь целил в лицо.

Голова мотнулась в сторону и я, как в замедленной съемке, увидел, как капли крови из разбитого носа падают и растекаются бурыми кляксами по самой дорогой для меня в этот момент вещи — белоснежной шелковой рубашке. У меня никогда не было ничего подобного. Она была такая мягкая и так приятно прилегала к телу. Сомневаюсь, что Регган подарит мне еще что-то подобное. Сомневаюсь, что Регган вообще мне еще хоть что-нибудь подарит. Я почувствовал, как кровь ударила в голову, а в глазах потемнело. Резко отпрыгнув в сторону, я пнул Джонса ногой в пах. Бык никогда не учил меня честной драке, он учил меня драться эффективно. А в этом случае запрещенных приемов не существует. Особенно, когда ты один против троих.

Джонс согнулся и завыл, но я отпрыгнул от него довольно неудачно и оказался рядом со Смиттом. Несмотря на свою невзрачную внешность, Смитт оказался быстрее своих приятелей, и гораздо сильнее. Он был быстрее и сильнее меня, но… Я попытался отклониться, и Смитт успел схватить меня за воротник рубашки. Недолго думая, я откинул голову назад резким движением и впечатал свой затылок в лицо Уильяма, со злорадством услышав, как у того что-то хрустнуло.

Смитт охнул и начал падать, но при этом не выпустил из рук воротник рубашки. От сильного рывка я чуть не задохнулся. Чтобы избежать удушения, мне пришлось падать вместе с ним. Что спасло меня в свою очередь от кулаков Хитинга, который не смог погасить замах и пробежал несколько шагов вперед. Смитт упал неудачно, подвернув ногу. Я не стал ждать, пока тот очухается, а добавил локтем в солнечное сплетение. Смитт дернулся, и я услышал треск — это воротник практически полностью оторвался. Рубашка оказалась испорчена окончательно. От резкого толчка моя голова мотнулась, и я проехал лицом по каменной стене, заполучив несколько царапин. А вот Смитт больше не представлял опасности, но к нему подбегали немного очухавшийся Джонс и Хитинг.

О, я прекрасно осознавал свои силы. Я прекрасно знал, что гораздо слабее любого из мальчишек, с которыми сейчас дрался. Даже то, что я уже сделал, можно было расценить как большую удачу. Поэтому мне нужен был подручный материал.

Внезапно я вспомнил, что засунул в карман штанов флакон с песком, которым было нужно посыпать исписанные чернилами листы на уроке каллиграфии. Просто сумки у меня не было, и этому маленькому флакончику нашлось место только в кармане. Вскочить на ноги, выхватить флакон и открыть его, было делом нескольких секунд. Первым до меня добежал Джонс. «Что-то тебе сегодня не везет» с каким-то злорадством подумал я, выбрасывая руку вперед. Песок разлетелся веером, и часть его попала именно туда, куда мне было нужно — в глаза Джонса. Как же он заорал. Схватившись руками за лицо, он практически не сопротивлялся, когда я слегка толкнул его к стене. Джонс ударился об нее, рассекая бровь. Во все стороны брызнула кровь. На Джонса можно было внимание пока не обращать, он тоже был выведен из строя.

Остался Хитинг.

И вот тут я оторвался по полной, вымещая на недавно приобретенном враге всю свою боль, весь свой страх, всю свою беспомощность перед подобными им, вымещая жуткое разочарование от того, что меня выдернули из моего привычного и уютного мирка, за испорченную рубашку…

Серия ударов, которые вбил в меня Бык, сказав, что для моего роста они подходят оптимально, мол, сам был маленьким в детстве, поэтому знает, что говорит. Удар в солнечное сплетение, затем несколько раз под челюсть с разных сторон, удар под колени — Хитинг падает на колени, но еще держится, и прямой удар в нос…

А вот драться-то они как следует не умеют. Это было очень-очень странно, но в этот момент я отмахнулся от этого явного несоответствия их поведения и практических навыков.

Из-за поворота вышел взвинченный Дефоссе и, не глядя чем я, собственно, в данный момент занимаюсь, задал интересующий его вопрос:

— Тебя русалки унесли что ли? Ты почему так долго? Я уже думал, что тебя смыло волной негатива, перемешенной с пеной, в древние трубы этого замка. — Он, наконец, увидел кровь на моем лице, рубашке, на полу. Когда взгляд его упал на пол, то помимо крови Лео увидел уже слабобарахтающихся представителей Второго факультета, которых совершенно точно не должно было быть на вверенной ему территории.

Думать было некогда и, схватив двух из трех лежащих и стонущих отморозков (откуда только силы взялись) за воротники рубашек, я подтащил их к опешившему префекту, чуть не придушив при этом.

— Подержи, пожалуйста, — прогнусавил я. Мои приятели были полностью в сознании, но очутившись в крепких руках моего любимого аристократа, демонстративно перестали подавать признаки жизни.

— Зачем? — в замешательстве спросил он, но руки не разжал.

— Ты ничего не понимаешь, что ли? Я сейчас быстро сбегаю в свою комнату, переобуюсь и вернусь, ты только не уходи никуда.

— Зачем? — его, похоже, заклинило на одном слове, и он все так же недоуменно взирал на меня сверху вниз.

— Как зачем? — взвился я. — Тапочки — они ведь мягкие и сваливаются. Бить не слишком удобно.

Меня отвлекли шаги, которые послышались из-за все того же несчастного поворота. Сориентировался я мгновенно.

— Прости, Лео, потом сочтемся, — прошептал я и заехал ему в нос. Он от неожиданности даже упал, выпустив этих дегенератов из своих цепких рук. И от шока не мог сказать ни слова. Следом повалился я, прямо под ноги придурка со Второго факультета и, зажав разбитое лицо руками, громко застонал. Наткнувшаяся на нашу компанию Бретт, а это была именно она, потеряла дар речи. В ее голове, наверно, не помещалась мысль о том, что кто-то мог избить одного из префектов. Я подполз к ней. Обнял ее ноги руками, уткнулся лбом в колени и запричитал:

— Спасительница! Если бы не вы, они бы нас убили! Они напали на меня из-за спины и стали избивать ногами! Когда Лео попытался их остановить, они его тоже начали бить, предварительно обездвижив, а потом снова начали бить меня. Я не мог даже защититься. Я шел из ванны! Видите, на мне тапочки!

— О, Боги! Деймос, успокойся, — прошептала профессор, гладя меня по голове, — мистер Дефоссе, вы пришли в себя? Сможете сами дойти до лазарета и довести туда Неймана?

— Разумеется, — прошептал Лео, взяв меня под руку.

Когда мы отошли на достаточное расстояние, я оглянулся. Троица стояла перед куратором и что-то пыталась объяснить. Джонс при этом яростно тер глаза, явно не понимая, что делает только хуже, все глубже и глубже втирая песок в нежную роговицу. Ну-ну, старайтесь, придурки. В этом положении, все, абсолютно все против вас. И находитесь вы на территории не вашего факультета, и больше вас, если по головам считать, да и избитые вами представители Первого — вон они, едва идут, как бы не померли по дороге в лазарет.

По дороге Лео молчал. Молчал он и тогда, когда нам остановили кровь и, накачав по брови какими-то эликсирами, отправили в гостиную. А вот когда дверь в гостиную за нами закрылась, он развернулся ко мне и, сжав руки в кулаки, открыл рот, наверняка, не для того, чтобы поблагодарить. Спас меня от неизбежной нотации, а может еще и чего похуже, дежурный преподаватель, который заглянув в гостиную, прокричал:

— Нейман, к директору. Живо! — и скрылся за дверью.

Предчувствуя, что ничего хорошего меня у Алекса не ждет, я, шмыгнув носом, отправился на заклание, даже не сменив окровавленную рубашку и не сняв мягкие тапочки.

Глава 6

В кабинете директора, кроме крестного, находилась низенькая полная женщина с нелепым пучком волос на голове и толстых очках в круглой роговой оправе. Это была преподавательница математики, с урока которой я по собственной инициативе был изгнан.

— Мистер Нейман, — сразу с порога начал воспитывать меня Алекс, — мисс Линдык… Что это с тобой? — узрев кровь на рубашке, резко сменил направление разговора крестный. — Ты подрался?

— На меня напали, — буркнул я, не глядя на директора, а разглядывая интерьер его кабинета. Ничего так, уютненько. Много полок, забитых книгами, массивный письменный стол, тяжелое кресло во главе стола, несколько стульев, расставленных по всей комнате. Алекс стоял посреди кабинета. Лена Линдык стояла рядом. Вот что за хам мой крестный, даже стул даме не предложил, скорее всего, он хочет от нее поскорее избавиться. Мне, соответственно, сесть также не предложили.

Тем временем молчание затянулось. Наконец, директор решил продолжить воспитательную работу.

— Мы поговорим об этом инциденте позже. В первый же день вашего присутствия в этой школы на вас поступило несколько жалоб. Начнем с инцидента, произошедшего сегодня утром с участием профессора Линдык. Ответьте мне, Нейман, вы зачем довели до слез заслуженного профессора математики?

— Тоже мне — заслуженный профессор, — фыркнул я, — интересно, чем профессор заслужила свое заслуженное звание?

— Нейман! — заорал Алекс так, что мисс Линдык вздрогнула. Я уставился в пол. — Объясни мне, зачем ты потребовал у профессора Линдык разъяснить тебе принципиальные различия между Эвклидовой геометрией и геометрией Лобачевского? — уже более спокойно спросил Алекс.

— Она профессор математики, она должна знать такие вещи, — вскинулся я и зло уставился на крестного.

— Сейчас в наше время, особенно для магов, необходимо знать расчетные формулы и влияние новых констант для создания заклинаний, а не то, что ты так рьяно от нее допытывал! — опять завопил Алекс.

— Это не математика! То, что вы сейчас назвали — это метафизика! Называйте тогда все вещи своими именами! — взвился я и тоже повысил голос.

— Тем не менее, данный предмет называется математикой, и ты должен уважать своих преподавателей! — похоже крестный забылся, раз перешел на «ты». Скоро вообще будет Деем меня называть. Но в тот момент я так разозлился на эти необоснованные претензии, что тоже чуть директора Алексом не назвал.

— Я не буду уважать даму, которая носит гордое звание профессора математики и при этом не знает элементарных вещей!

— Каких, например?!

— Да в прошлом тысячелетии войны с помощью логарифмической линейки выигрывали, а с помощью штангенциркуля люди могли разрабатывать аппараты, позволяющие летать в космос! А эта, так называемый профессор, даже не знает, что это такое!

— Директор Сандер, может, я пойду отсюда? — пятясь к двери, пробормотала явно перепуганная женщина.

— Да-да, Лена, можете идти, — рассеяно кивнул ей Алекс и снова переключился на меня.

Профессор математики быстро вышла из кабинета, оставив меня с крестным один на один. Я открыл было рот, чтобы высказать все, что думаю о нем, о школе и вообще обо всем, но меня перебили.

— Закрой рот и слушай меня! — продолжал орать Алекс. Я захлопнул рот и уставился на крестного. Потом подошел к одному из стульев, стоящему напротив директорского стола, и уселся на него без разрешения. — Деймос! Я не разрешал тебе садиться.

— А я никого и не спрашивал, — парировал я.

— Наглеешь, молодой человек, — усмехнулся крестный, внезапно успокоившись, и сел в свое кресло.

— Нет, наглее, чем раньше, я за сутки не стал. Ты о чем-то хотел со мной поговорить?

— Хотел. Знаешь, Деймос, тебе не кажется, что в твоей голове слишком много бесполезной информации и нет ни грамма нужной? — устало проговорил крестный.

— Нет. Вся информация, которая хранится у меня в мозгах, является необходимой; для меня, во всяком случае.

— Тогда скажи мне, что ты знаешь о магии? — вкрадчиво поинтересовался крестный.

— А что ты знаешь о совершенстве иммунного ответа? — огрызнулся я. Да, я мало что знаю о магии, но мне это абсолютно не нужно и не интересно.

— Вот о чем я и говорил, — вздохнул он. — Ответь мне только на один вопрос: ты что, разве не понимаешь, что, что бы ты не делал, ты все равно проучишься все пять лет. Это закон и закон нужно соблюдать.

— Это тупой закон, — буркнул я.

— Так создай новый. У тебя для этого есть все: и способности, и талант. Ты потомственный маг, в конце концов. Я тебе больше скажу: ты потомственный Темный маг с огромнейшим магическим потенциалом. Но ты не находишь ничего лучшего, чем просто прожигать этот свой потенциал, интересуясь эфемерными вещами! — вновь начал заводится директор, с каждым словом все больше и больше повышая голос.

— Ну и создам. Создам новую систему образования. Где не будет ничего этого! Где у учеников будет хоть малейший выбор!

— Ага. Создавай. Только школу сначала закончи и колдовать научись, — усмехнулся директор.

— Это неправильно, понимаешь, неправильно! Почему я обязан изучать вещи, которые мне совершенно не интересны?

— Потому что ты не знаешь, что тебе может в итоге пригодиться в жизни. Дей, я не хотел бы в один далеко не прекрасный момент оказаться в ситуации, когда вынужден буду произнести: «А я предупреждал».

— Сомневаюсь, что возникнет такая ситуация или она будет напрямую зависеть от моего нежелания что-то знать о магии, — я упрямо продолжал стоять на своем.

— Я очень надеюсь, что ты сейчас оказался прав, — Алекс устало помассировал виски. — Деймос, если ты не перестанешь вести себя как маленький избалованный ребенок, ты просто отсюда не выпустишься. Ты знаешь, что в этом тупом, как ты выражаешься, законе прописано черными буквами на белом листе, что проходные оценки на следующий курс должны быть не меньше тройки. Иначе студент остается на второй год обучения для полного усвоения материала.

— Но…

— Что «но»? Будешь учиться, пока не поймешь, что это нужно даже не тебе любимому, а для бумажки, говорящей о том, что тебя можно выпускать в люди. Один наглядный пример подобной безалаберности ты уже видел на входе. Мистер Трейц уже пятнадцать лет не может сдать выпускные экзамены. Да особо к этому и не стремится: школа — это все, что у него есть. А ты, как я понял, ни одной минуты лишней здесь не хочешь провести.

— Не хочу, — я смотрел на свои руки. Своими выкрутасами и неподчинением я, похоже, наношу вред сам себе.

— Так учись.

— Ладно, я буду стараться делать все, что в моих силах.

— Будешь. И хамить преподавателям тоже прекращай, — добавил крестный.

— А я им не хамлю!

— А что сегодня произошло на целебной магии? — он прищурился, внимательно при этом меня осматривая.

— Переборщил с катализатором.

— Катализатор такого эффекта не дает, Деймос.

— Я делал все по инструкции!

— Не знаю, по что и по какой инструкции ты делал, но заблудиться в трех ингредиентах — это нужно постараться, учитывая, что вам и так выдавали минимальное их количество.

— Так и выдавали бы только то, что нужно для эликсира.

— И зачем тогда вообще учиться? Ладно, договорились. Теперь расскажи мне о крови на твоей рубашке.

— Меня избили.

— Тебя? Ни за что не поверю. Судя по тому, что ты проводил все свое свободное время в компании малолетних преступников, тебя будет терзать элементарная бандитская гордость, если ты не отпинаешь кого-нибудь в ответ на агрессию, направленную в твою сторону.

— Все живы, не переживай.

— Да я не переживаю, — крестный встал со стула и пошел в направлении шкафа, стоящего с правой стороны от меня. Достав с верхней полки книжку, он протянул ее мне. — Вот, я обещал снабдить тебя необходимой литературой по артефакторике. Почитай и попытайся разобраться.

Я полистал протянутую книгу и кивнул. Почитаю, что мне еще остается.

— Ладно, пойду я. Завтра трудный день. Нужно еще извиниться перед доктором Морис.

— Просто веди себя прилично. Она не злопамятная. Ладно, иди.

Я добрел до гостиной своего факультета и, последний раз взглянув на окровавленную рубашку, потянул дверь на себя. В гостиной было на удивление мало народу. Лео сидел за столом и что-то старательно писал. На диване сидела девушка — старшекурсница. Рег занял оставшуюся часть дивана, используя в качестве подушки ее колени (а я уж подумал, что этот диван личная собственность префекта). Несколько моих сокурсников о чем-то живо переговаривались. Больше никого в гостиной не было. Лео обернулся на звук закрываемой двери.

— Какие люди! И без охраны даже смог дойти сюда без приключений. Сильно влетело от директора?

— Нет, — я вздохнул и побрел к лестнице, стараясь быстрее скрыться от внимания префекта и не попасться на глаза Реггану.

— А вот мне влетело из-за тебя прилично, — взвился Дефоссе. — Тебе что нужно выделить постоянное сопровождение? Может, тебе необходим телохранитель-наблюдатель, сопровождающий тебя даже в туалет? А то вдруг под тобой провалится пол? Или тебя случайно смоет в канализацию!

— Лео, Лео. Тише. Ты чего так завелся? Ну с кем не бывает. Будто ты никогда не дрался, — сонным голосом пробубнил Рег, так и не поворачиваясь в мою сторону.

— Знаешь, я никогда не дрался в первый же день своего пребывания в школе. А так же, в первый день я не доводил преподавателей, не взрывал самое первое зелье и не бил своего префекта, в конце концов!

— А вот что тебя больше всего задело? Нашему драгоценному Деффосе подло, без объявления войны, только что разбили нос, — ехидно прокомментировал пламенную речь префекта его друг.

— А ты вообще молчи! — еще больше заводился Лео. — Я, в отличие от некоторых, не привык к телесным наказаниям.

В гостиной повисла тишина, которую можно было потрогать рукой.

— Прости, — тихо произнес Дефоссе, но учитывая, что тишина была полная, прозвучало это как удар в барабан. Я не понял, кому конкретно было адресовано извинение, но явно префект не передо мной начал извиняться. Регган тем временем поднялся и, окинув меня беглым взглядом, усмехнулся:

— Ну и в чем ты пойдешь на занятия завтра?

Я молчал. Я только сейчас понял, что подставлял не только себя. Все, с завтрашнего дня буду держать себя в руках и постараюсь больше не ругаться со всем, что только движется.

— Да уж. Да не переживай ты так. Кровь с этой рубашки неплохо отстирывается.

— Что, личный опыт? — полюбопытствовал я.

— Можно сказать и так. Любые шелковые рубашки легко отстирываются. Но ты прав, Лео, не будет же он сейчас заниматься стиркой, а кобольды только утром заберут грязные вещи. Дорогая, не подгонишь еще одну рубашку по размеру Деймоса?

— Рег, ты не слишком обнаглел? — поинтересовалась раздраженно девушка, только что перебиравшая волосы Гволхмэя.

Я не стал слушать, чем закончится дело и рванул к себе. Выслушивать очередные насмешки я не собирался.

Утром следующего дня я проспал и остался без завтрака. Прикинув, что не ел я уже около суток, я побежал на занятие общей магии. Есть хотелось просто жутко, я даже на овощное рагу сейчас согласился бы.

Добежал я до кабинета, даже не заблудившись, ориентируясь на какое-то шестое чувство. Возле дверей классной комнаты я застал следующую картину: первокурсник со Второго факультета растянулся перед кабинетом под громкий хохот своих собратьев с обоих факультетов. Парень пытался подняться, но это у него плохо получалось. Парень барахтался и не мог ни подняться, ни стряхнуть с себя заклятье.

Давешние трое уродов переглядывались и смеялись, глядя на его унижение и попытки освободиться. Быстро же их на ноги поставили. Ненавижу, когда издеваются над кем-то, кто не в состоянии ответить. Я подбежал к лежащему парню и протянул ему руку. Тот удивленно поднял голову и почувствовал, что может двигаться. Наверное эти козлы все-таки сняли свое заклинание. Парень протянул мне руку, и в этот момент открылась дверь и на пороге возникла профессор Бретт.

— Нейман! — вскрикнула она и удивленно посмотрела на меня. — Ты зачем это сделал?

— Что? При чем тут я? — удивился я в ответ.

— Я все видела, мистер Нейман, — строго проговорила она и сама помогла парню подняться.

— Нет, ну нормально вообще, — всплеснул я руками. — Нашли крайнего. А ничего, что я только что пришел?

— Мистер Дилан, кто это сделал? — глядя в глаза пострадавшему, проговорила Бретт.

— Я не знаю, профессор.

— Понятно, — зло процедила она. — Выношу вопрос на более широкую аудиторию. Итак, кто это сделал?

Мне было тоже безумно интересно и я, обернувшись, обвел собравшихся таким же сосредоточенным, как у профессора Бретт, взглядом. Все пристыжено молчали. Герои, мать их, волшебниц.

— Так, понятно. Нейман, вы поступили очень подло. Останетесь после урока, мы обговорим ваше наказание, — она развернулась и вошла в класс.

— Но это не он… — Дилан попытался переубедить профессора Бретт.

— Да не пытайся, это бесполезно, — похлопал я его по плечу. Он посмотрел на меня и кинулся в класс.

— Профессор, это же не он сделал. Я точно знаю…

— Как все у него серьезно, — хмыкнул я и вошел в класс вслед за этим странным парнем.

Я, как и вчера, сел за последнюю парту. В отличие от кабинета доктора Морис, здесь парты были двухместными. В остальном же он не отличался от кабинета целительницы ничем. Такие же шкафы и доска. Ко мне подошел Дилан и, присев рядом, обратился ко мне:

— Я поговорил с профессором, все ей объяснил. Она мне поверила, не переживай. Тебе не нужно оставаться после уроков, — и он посмотрел на меня своими голубыми честными глазами.

— А тебе не приходило в голову, что я мог тебя уронить, чтобы поржать вместе со всеми, а потом во мне проснулась совесть, и я решил все же тебе помочь?

Дилан молча на меня смотрел и хлопал глазами. Видимо, такая мысль точно не приходила к нему в голову.

— Да не парься, — я вздохнул. — Это был чисто теоретический вопрос о гипотетической возможности. Нельзя же быть таким доверчивым, — я покачал головой. — Тебя как зовут?

— Рейн Дилан, — ответил он.

— Деймос Нейман. Присаживайся рядом, я все равно один тут срок отбываю, — он кивнул и, уже окончательно пристроившись рядом, принялся доставать свои письменные принадлежности. Парень был выше меня где-то на голову, и не такой худощавый. Хорошо развитые мышцы выдавали в нем человека, привыкшего к физическому труду. Рыжие волосы торчали в разные стороны, а веснушки, обсыпавшие все лицо, ярко выделялись на бледной коже.

— Зачем ты за меня вступился? — шепотом поинтересовался он.

— Вообще-то я просто захотел тебя поднять, — стараясь не заглушать профессора Бретт, которая вещала про то, что она научит нас призывать силу, научит основным жестам, научит концентрироваться. Научит нас пользоваться накопителями энергии. И самое, по ее мнению, главное — научит основам бытовой магии.

— Но они же могли и с тобой тоже самое сделать.

— Сомневаюсь. Если у них мозги все же есть, то вчерашний урок они должны надолго запомнить.

— Нейман, тихо!

— Началось, — закатил я глаза.

Почему-то, не смотря на обещание данное крестному, я никак не мог сконцентрироваться на уроке. Я обвел взглядом класс и остановился на этом парне Дине, который напал на меня вчера в коридоре и, наверное, сделал то же самое с Рейном сегодня.

— Нужно ему отомстить, — прошептал я и начал оглядывать кабинет более пристально.

— Может, не надо? — тронул меня за руку Рей.

— Что значит «не надо»? — удивился я. — Что за странные мысли лезут тебе в голову?

Тут мой взгляд наконец-то остановился на стоящей на преподавательском столе подушечке с иголками. Видимо, профессор Бретт хотела что-то нам продемонстрировать. Как мне сказали на собеседовании, я владею телекинезом? Ну, вот и проверим сейчас.

— Смотри и наслаждайся, — прошептал я и начал следить за обстановкой.

Скоро профессор Бретт начала краткий опрос студентов о содержании данного урока. По счастливой случайности она начала опрос с начала списка, в котором фамилия того нехорошего человека стояла раньше моей. Как там говорили? Приказать? Я сфокусировался на том предмете, который хотел передвинуть. Моему удивлению не было предела, когда подушечка слегка поднялась над поверхностью стола и плюхнулась на пол. Вроде никто не обратил на сей факт внимание. Еще раз аккуратно оглянувшись по сторонам, я закусил губу и сосредоточился на подушечке еще сильнее. Какими-то невероятными зигзагами она практически покатилась по полу. Достигнув стула, которого она должна была достигнуть, подушечка остановилась, а я отвел от нее взгляд, чтобы хоть немного передохнуть. Как-то это слишком тяжело получается. Теперь главное не упустить момент. Дождавшись, когда Дин оторвет свою пятую точку от стула, я просто стал самой сосредоточенностью. От напряжения у меня на лбу выступил холодный пот, но подушечка медленно и неуверенно начала подниматься вверх. Главное успеть.

Дальнейшие действия, как мне показалось, развивались очень медленно. Время как будто замедлило свой ход. Вот Хитинг, ответив на вопрос, начал опускать свое седалище на стул, и подушечка в самый последний момент оказывается под ним. Буквально через несколько секунд раздается душераздирающий вопль, и парень начинает прыгать на одном месте, хватаясь за свой пострадавший зад. И в этот самый момент минуты побежали в своем прежнем ритме.

Профессор Бретт подбежала к пострадавшему и обнаружила злосчастную подушечку. Я же в это время склонил голову над тетрадкой и старательно копировал записи моего соседа.

— Вообще-то у нас не урок телекинеза, — повысила голос профессор. — Нейман!

— Почему опять Нейман-то! — закричал я в ответ, бросив карандаш на парту. — Вы что, кроме меня никого запомнить больше не можете? Если завтра пойдет снег, в этом тоже Нейман будет виноват?

— Я просто хотела попросить вас отвести вашего сокурсника в лазарет, — немного сконфужено и ошарашено протянула она.

— Пускай сам топает! Насколько я помню анатомию, ранение в задницу не смертельно, — продолжал я негодовать, а в классе тем временем раздались смешки. Правильно, пусть на своей шкуре почувствует, что когда тебе больно, а другим от этого смешно, это не очень-то и приятно.

— Мистер Нейман, успокойтесь, пожалуйста. Я не хотела вас обидеть.

— Я тоже, профессор, извините.

— Мистер Хитинг, идите в лазарет, — когда Дин, держась руками за свою пятую точку, проковылял к выходу, профессор вернулась к своему столу. — Итак, класс, записывайте домашнее задание: «Принципы управления энергии для производства простейших заклинаний, а также классификация простейших заклинаний». Данную работу я прошу оформить в письменном виде. Все, спасибо за внимание.

— Спасибо — спасибо, — пробубнил я. — Ладно, я побегу перекушу что-нибудь, а то уже сутки ничего не ел, — я начал быстро закидывать свои вещи в сумку, которую сегодня утром выпросил у Лео.

— А пошли вместе? — как-то неуверенно спросил меня Рейн.

Я утвердительно кивнул. А почему бы и нет.

Глава 7

На следующий день при выходе из коридора, ведущего к помещениям Первого факультета, я столкнулся с Рейном Диланом. Он стоял у стены, уткнувшись в какую-то книжку, близоруко щурясь, пытаясь разглядеть написанное, в тусклом свете.

— А ты что здесь делаешь? Не боишься находится один в такой близи от Первого факультета? — я затормозил возле него, удивленно разглядывая. Рейн вздрогнул, закрыл книгу и сунул ее в потрепанную сумку, висевшую на плече.

Мои опасения в отношении этого парня имели веские основания. Между факультетами велась негласная война. Ребята с Первого факультета, как правило, слишком высоко себя ценили, чтобы дружить со студентами со Второго. Как тот же надменный аристократ Лео будет общаться с сыном конюха и плотника? Это ниже его достоинства. Хотя, с другой стороны, если бы не отношение самого Второго факультета, то мой не так уж и сильно задирал бы нос. Ребята же со Второго просто ненавидели всех представителей Первого. Там были как обычные способные и умные ребята, так и обычная шпана, которая считала во всех своих бедах виноватыми аристократию. До сих пор не могу понять, в чем лично виноват, например, Маккензи, если отец одного из парней был игроком и проигравшим все, что только можно, лишив семью дома и впоследствии застрелившегося?

Отношения между двумя факультетами не складывались никогда, и студенты старались не общаться друг с другом, а всю свою неприязнь выносить за пределы классных помещений в коридоры школы. Первыми, к слову, обычно нападали представители Второго факультета. Позорно считалось завязать драку и в ней не победить. Поэтому представители аристократии только задирали остальных. Правильно построенная речь, впитанная с молоком матери при рождении, делала свое черное дело. Лазарет никогда не бывает пустым. Битыми оказываются студенты обоих факультетов, и уже на протяжении многих лет видимого преимущества в силе нет ни у одной стороны. А вот гонора… Не ожидал, что некоторые представители Второго факультета будут выступать еще больше, чем наши мажоры. Зависть, что с них взять.

Но, несмотря на все это, дружба между некоторыми представителями факультетов встречалась, как и различного рода любовные отношения. Это же пансионат закрытого типа, куда уж без этого.

— Привет, — он слегка покраснел, отчего все его веснушки вспыхнули, что было заметно в полутьме коридора. — Я тебя жду.

— Зачем?

— Я вчера заметил, что ты часто опаздываешь, а пока мы шли в столовую, ты пару раз не туда свернул, ну я и решил, что тебе нужно помочь, пока ты сам не научишься ориентироваться…

— Дилан, ты не понял, я спрашиваю, зачем это тебе? — я внимательно смотрел на парня. — Я же… ну… меня не слишком-то здесь любят.

— Ну и что? Меня тоже не слишком… — он запнулся и, вздохнув, повернулся ко мне спиной и побрел к лестнице.

Я растерянно смотрел ему вслед пару секунд, а потом до меня дошло: ему же просто безумно одиноко. Никто с ним не пытается завязать дружбу, над ним постоянно пытаются издеваться… Прямо как надо мной. Встретились, называется, два одиночества.

— Стой, — я быстро догнал его и пошел рядом. — Дилан, я просто хотел тебя предупредить, что связываясь со мной, ты не делаешь свою жизнь легче, понимаешь?

— Я понимаю, — он осторожно покосился на меня. Рейн был гораздо выше меня, шире в плечах, но он постоянно сутулился, словно хотел стать меньше ростом, и не быть таким заметным. — Моя семья не слишком обеспечена. Я всю жизнь прожил в деревне, — внезапно быстро заговорил он. — Вся моя семья — маги, но маги так себе, на троечку. Максимум на что хватает сил у мамы — это бороться с сорняками, да слабенький дождик вызвать для полива. А мои братья, они настолько слабы, что их даже на обязательную учебу не забрали. Я не умею колдовать, вообще не умею. На собеседовании преподаватели почти полтора часа пытались понять, в чем состоит мой Дар. Зато я умею водить трактор и доить коров. Но я всегда хотел чего-то большего, понимаешь? Я хочу учиться и стать кем-то большим, чем я есть на текущий момент. Ты думаешь, меня не подначивают? Да ни часу не проходит, чтобы такой как Дин не начал подначивать меня. — На последней фразе он начал сжимать и разжимать кулаки, пытаясь побороть ту злость, которая в нем накопилась.

— Тогда мне совсем не понятно, почему ты решил связаться именно со мной, — буркнул я, злясь на себя за то, что иду и как дурак слушаю, что мне пытается объяснить этот деревенский паренек.

— Ну, я подумал, вдвоем учиться немного проще, — Рейн пожал плечами. — Какой у тебя сейчас урок?

— Физическая подготовка, — я поморщился. Незаметно для себя я заметил, что стою на четвертом этаже, где, собственно эта самая физическая подготовка и проходит.

— А у меня математика. Встретимся после урока? — он посмотрел на меня со странной смесью робкой надежды и боязнью, что я тоже его оттолкну.

— Да, давай встретимся, — я потер лоб. — Где в этой тюрьме можно спокойно поболтать после уроков?

— Думаю, что после ужина мы сможем найти что-нибудь подходящее, — и Дилан, улыбнувшись, направился к лестнице. Я невольно позавидовал тому, как легко он взбежал по ступенькам наверх. Мне бы так.

Подождав, пока рыжая шевелюра не скроется в пролете винтовой лестницы, я поплелся в кабинет, где проходило занятие по физической подготовке, которое плавно перетекала в занятие по боевой магии. Плавно перетекала она для меня и еще двоих неудачников, потому что вел и тот, и другой предмет один и тот же преподаватель. Высокий, очень мощный, с аккуратно подстриженной бородой и проницательными глазами. Оглядев нас с ног до головы, Патрик Уайт покачал головой и задумчиво произнес:

— Никогда не понимал современную молодежь. Не понимают они, что заниматься практической боевой магией без хорошей физической формы просто нереально.

— Почему? — спросил один из моих товарищей по несчастью. К слову, оба они были со Второго факультета.

— А ответьте мне, Минтер, что должен уметь делать в совершенстве хороший боевой маг? — Уайт, слегка наклонив голову на бок, внимательно посмотрел на Уго Минтера.

— Ну, боевой маг должен знать и уметь применять в бою различные боевые заклинания от банального файербола до убивающих заклятий. Также боевой маг должен знать много различных щитов.

— Ответ неверный. Может, кто-нибудь еще попробует ответить? Нейман, не желаете рискнуть? — я покачал головой.

— Ну что же, тогда я отвечу сам. Во-первых, запомните, Минтер, файербол — это банально для стихийника-огневика и вот для Неймана, скорее всего, он не будет чем-то выдающимся. А для всех остальных это заклинание настолько сложное и капризное, а КПД от него настолько мал, что многие маги даже не стараются его изучить. На наших занятиях мы ознакомимся с ним, только чтобы вы имели представление, что это такое…

— Простите, профессор… — решился спросить приятель Минтера.

— Я не профессор, я доцент кафедр общего физического развития и боевой магии, — перебил его Уайт.

— Простите, сэр, — тут же поправился Джейкоб Хьюманг. — А почему для Неймана создание файербола — это не проблема?

— Видите ли, Хьюманг, все дело в том, что Нейман — артефактор. А артефакторы способны управлять различными видами энергии, включая и энергию стихий. Но мы отвлеклись. Правильный ответ на поставленный мною вопрос звучит следующим образом: хороший боевой маг должен не только знать и уметь применять магию нападения и защиты. Он в первую очередь должен уметь быстро бегать и хорошо прятаться. Так что у вас, Нейман, при всех ваших талантах есть неплохой шанс стать не просто хорошим, а отличным боевым магом.

Я покраснел и сжал кулаки. Да когда это уже прекратится? Посмотрев на мою красную физиономию, Уайт усмехнулся и принялся готовить из нас хороших боевых магов. Сначала мы бегали, потом мы прыгали, затем мы бегали на скорость, а потом доцент приказал нам несколько раз подтянуться, и занятие на этом закончилось… для ребят со Второго факультета. Они весело помчались приводить себя в порядок перед занятием по боевой магии, а я все так и висел на перекладине. Я не слишком развит физически и не подтягивался ни разу в жизни, и Уайт это прекрасно знает. Зачем он так надо мной издевается? Не знаю, просто понятия не имею. Вот примерно об этом я и думал, пока висел и время от времени делал тщетные попытки подтянуться.

— Нейман, ты долго еще будешь висеть? — у Уайта наконец лопнуло терпение, и он быстро подошел ко мне. — Скажи мне, что ты пытаешься здесь изобразить? Не нужно мне на свой рост и вес ссылаться. С твоим весом ты порхать по залу должен, а не висеть на перекладине, как мешок с непотребным содержимым! Не пытайся напрягать бицепсы, у тебя они настолько неразвиты, что можно сказать, что их нет. Подъем тела осуществляется за счет мышц спины и пресса. Да не извивайся ты! Ты что танец живота пытаешься на перекладине выучить? Нет, это безнадежно, свободен.

Я рванул из зала на предельной скорости прямо в свою спальню, где закрылся и сидел до тех пор, пока не успокоился. Ненавижу!

На занятие боевой магии я не пошел. Я вообще решил, что конкретно эти предметы я посещать не буду. В воскресенье пойду к крестному и сообщу ему, что пусть физкультуру убирает. Для девяноста восьми процентов студентов она не нужна, а я почему должен мучиться и унижаться?

Все решено. Все предметы Алекс не вычеркнет из моего расписания, но одно вполне в его силах. Правда подлая мыслишка все же незаметно подкралась: а как же обещание самому себе, что вот только боевой магией и буду заниматься? А то все только и пытаются обидеть такого маленького и беззащитного Темного мага. Ну уж нет, лучше просто стараться избегать различного рода неприятностей, чем позориться перед всей школой еще больше, выставляя себя физически недоразвитым.

Решив таким образом эту проблему, я отправился на занятие по ботанике, наивно надеясь, что преподаватель или сменился, или пришел в себя. М-да, зря я на это надеялся, очень даже зря.

Мы расселись за парты, заняв те же места, что и на занятии по общей магии… Как оказалось, у Рейна ботаника тоже стоит в расписании. Я даже обрадовался, когда он сел рядом со мной. Я с минуту рассматривал его, затем не удержался и спросил:

— Слушай, а у тебя какие способности все-таки выявили на собеседовании?

— Ну, вообще-то, я эриль. Ничего особенного, я же уже говорил, — пожал Дилан плечами.

— Кто?

— Эриль. Рунолог то есть.

— Ты умеешь читать руны? Это что-то типа предсказаний?

— Это что-то типа анализа, из которого впоследствии могут вытекать предсказания, — улыбнулся он. — Любой аналитик является, по сути, предсказателем.

— И ты говоришь, что это ничего особенного? — удивился я. — Это же редкость. Менталистов и телекинетиков пруд пруди, а магов с мозгами по пальцам сосчитать можно!

— Да, наверное, только сомневаюсь, что мои способности к аналитике помогут мне выбраться из стайки, куда я снова попаду, после окончания обучения. Я не хочу, понимаешь, не хочу. Особенно сейчас, когда отец совсем рехнулся и тащит из дома последнее, чтобы заправиться в ближайшем кабаке.

— О, представь себе, я тебя прекрасно понимаю. У меня отец тоже был алкоголиком, а кормили меня в последнее время одними только овощами. И ты не поверишь, но я приехал сюда без сменной рубашки и босиком, а мои старшие коллеги взяли надо мной попечительство и собирали с миру по нитке, так сказать. Так что у тебя не все так плохо, — попытался утешить Рейна я.

— Но как… — округлил глаза он.

— Не спрашивай, я сам не понимаю, как оказался на Первом.

От объяснений меня спас вошедший преподаватель. Когда я увидел вновь этого седого старичка с непонятной козлиной бородкой, я понял, что с ботаникой абсолютно точно мне нужно просить помочь разобраться отчима.

— Добрый день, дорогие мои. Сначала я соберу у вас домашнее задание, а потом приступим к разбору новой темы. Согласны? Я не слышу, вы согласны?

— Да, — вяло отозвались все студенты.

— Какое домашнее задание? Что, нужно было что-то делать? — в панике поинтересовался я у Рейна.

— Да, а ты что не сделал? — недоверчиво спросил меня Дилан.

— Тише ты. Я даже не знал, что нужно что-то делать. Дай мне свою работу посмотреть?

Рейн ошарашено на меня посмотрел и протянул тетрадь. Я открыл его письменную работу и присвистнул: пять листов, исписанных мелким аккуратным почерком. Ничего не придумав лучшего, я открыл свою тетрадь и переписал тему задания. Потом выборочно надергал не связанные между собой предложения и переписал их корявым непонятным почерком, выписывая более понятно слова: акация и огнеплевка. Ладно, для первого раза пойдет, раз что-то написано, то это уже не нуль, а вот к следующему занятию нужно подготовиться. Отдав тетрадку профессору Эвандеру Иво, я откинулся на спинку стула.

— Слушай, так же нельзя. Домашние задания нужно выполнять, — нахмурившись, обратился ко мне Рейн.

— Ага, я даже не возражаю. Вот и побудь моей совестью, заставляющей меня не забывать про них. Сам же сказал, что учиться вместе веселее.

— Вообще-то, я не говорил, что это будет веселее. Я говорил, что так будет проще…

— Господа, я вам не мешаю? — прервал нас профессор Иво.

— Простите, профессор.

— Ну, так вот, дорогие мои, огнеплевка обыкновенная не такая опасная, как ее старший и более мутировавший собрат — огнеплевка зеленая, способная испепелить своего врага всего лишь за несколько секунд, — профессор замер на мгновение, а затем продолжил. — А вы знаете, на планете каждую секунду умирает один человек. И давно доказано, что душа — это сгусток энергии. Представьте, какое количество свободной энергии образуется в результате этих смертей, и ведь она не рассеивается в пространстве, а имеет тенденцию к накоплению. Когда же этой энергии накопится нужное количество, то есть достигнет своей критичной массы, наша планета просто взорвется изнутри…

— Что он несет? — шепотом проговорил я.

— Я не знаю, — так же шепотом ответит Рейн.

— А, а то я уже подумал, что совсем ничего не понимаю, потому что мой мозг не улавливает связи между этой космической эпопеей и разными видами огнеплевок.

Все оставшиеся время я пытался вычленить крупицы важной информации из мешанины разных огнеплевок, высших чакр и космической энергии. Получалось плохо, и к концу занятия у меня разболелась голова. Пообедав, мы с Рейном направились на следующий урок, которым являлась целебная магия. В моем расписании только ботаника и целебная магия была проставлена дважды в неделю.

На уроке у доктора Морис я вел себя хорошо: ничего не взорвал, никого не покалечил и даже умудрился намешать что-то издали напоминавшее заживляющую мазь. Домашнее задание, правда, я даже не пытался сделать, за что получил свою порцию нотаций. Рейн сидел довольно далеко от меня, поэтому повторить фокус с домашней работой я не смог.

Пока доктор Морис собирала домашнее задание, я изучал набор ингредиентов, в лотке, стоящем на моем столе. Травы лежали отдельно от трех пузырьков, увидев содержимое которых, я с трудом сдержался, чтобы не протереть глаза. Щелочные металлы, практически в чистом виде! Ничего себе. Интересно, где доктор Морис их взяла? Ограбила какой-нибудь гномий банк? Это же такая редкая редкость. Воровато оглядевшись по сторонам, я аккуратно вытряхнул из каждого пузырька по маленькому кусочку: серебристого, белого и грязно-серого цветов — калий, натрий и литий и незаметно положил их себе в карман. Незадолго до того, как меня уволокли в школу, я прочитал одну очень забавную книгу о свойствах металлов. Нужно обязательно проверить то, что было описано в этой книге, а то выглядят все реакции слегка нереальными, особенно учитывая то, что магию для этого не применяли.

Кое-как дождавшись завершения урока и даже записав домашнее задание, я быстро пошел в свою спальню. Так как у Дилана сейчас начинались руны, а у меня в расписании стоял телекинез, то моей свежеприобретенной совести не было рядом, чтобы направить меня на путь истинный, а именно — в класс телекинеза.

В каждой спальне Первого факультета находился не только душ, но и довольно просторный туалет. И все это богатство было для меня одного. Вот в туалет я и направился.

Недолго постояв возле унитаза, я решился и бросил в него маленький кусочек лития. Тазиков никаких в комнате не наблюдалось, и никаких приличных емкостей, кроме самого унитаза, я не нашел. Брошенный в воду литий на меня никакого впечатления не произвел. Сделав несколько круговых движений по окружности сливного отверстия, литий становился все меньше и меньше пока полностью не растворился. И что, это все? Да уж. Следом за литием в злосчастное отверстие полетел кусочек натрия. Быстро из брусочка, превратившись в шарик, металл начал резво скакать в воде. Решив не дожидаться момента, когда натрий полностью растворится в воде, превратив ее в щелочь, я бросил туда же кусочек калия. Как только этот металл попал в воду, он начал искриться и, в конце концов, появилось настоящее пламя. Вот это было захватывающее зрелище: постоянно движущийся огонек в воде, который вместо того, чтобы прекратить свое движение, начал набирать все большие обороты. В этот же самый момент дверь в уборною открылась, и на пороге появился красный и явно рассерженный префект.

— Ты что себе позволяешь?! — с порога начал наезжать на меня Лео. — То, что ты пропускаешь занятия на первой же неделе своего пребывания в школе, не делает тебя героем! Если тебе нравится подставлять своего префекта и весь свой факультет, то так и скажи, чтобы мы могли хоть как-то приготовиться!

— Лео, ты что кричишь? — перевел я на него взгляд.

— Что я кричу? Я до сих пор не понимаю, почему вместо тебя за твои выходки получаю нагоняй я? А ну марш на телекинез хотя бы на вторую часть занятия!

Он схватил меня за плечо и практически вышвырнул за дверь.

— И что вообще настолько привлекло твое внимание, что ты забыл об уроках? — развернувшись, он подошел к злосчастному предмету моего наблюдения и заглянул внутрь. Я попятился назад. По моим расчетам, если калий все же не растворился до конца, то максимальную скорость вращения он должен был набрать прямо сейчас. Предупредить Лео я просто не успевал. Ой, что сейчас будет… Вопль, который издал Дефоссе и оглушительный взрыв гармонично сочетались друг с другом. Увидев префекта с ног до головы облитым содержимым канализационной трубы, я ринулся прочь. Телекинез же идет, а я здесь Дефоссе разглядываю.

— А ну стоять! — заорал Лео, но я услышал этот вопль, не обещающий мне ничего приятного где-то вдалеке. Вряд ли меня погладят по голове за этот инцидент. И вряд ли кто-то решит все прибрать в разгромленном туалете за меня. Скорее всего, моя экспериментальная деятельность привела к недельному отмыванию туалетной комнаты, как минимум. Услышав топот за спиной, я обернулся. За мной бежал в неприглядном виде префект, явно намереваясь меня убить. — Держите его кто-нибудь!

Поднимавшийся в это время по лестнице Регган отпрянул в сторону, ошарашено глядя на Лео.

— Ух ты ж блин…

— Держи его, мать твою! — орал мне вдогонку Дефоссе, приближаясь все ближе. Что же лестница-то такая большая? А еще оказалось, что я бегаю не слишком быстро, не так быстро, как мне самому казалось.

Мне на перехват бросились несколько старшекурсников и взяли в кольцо. Подбегая ко мне, Лео резким движением выдернул ремень из штанов.

— Ты зачем ремень снял? — попятился я и уткнулся спиной в одного из парней.

— Я тебя сейчас убивать буду, — ласково проговорил префект, угрожающе тряся кожаным аксессуаром своего костюма.

— Лео, что парень тебе сделал? — еле сдерживая смех, спросил вошедший в гостиную Регган у разъяренного префекта.

— А что не видно? — заорал Дефоссе.

— Ну… — задумчиво протянул Гволхмэй. — Я вижу только то, что тебе не мешало бы помыться. Что, сейчас префекты у нас сантехниками работают и чистят канализацию? Не хочу быть префектом.

— Не беси меня! Он взорвал меня вместе со своим унитазом.

— Я стесняюсь спросить, но что ты делал с Нейманом в одном туалете? И не связано ли это с тем, что ты сейчас трясешь здесь своим ремнем и вот-вот останешься без штанов? — невинно поинтересовался у Лео Регган.

— Я и тебя сейчас убью за компанию, — прорычал Лео.

— Тогда я, может быть, пойду? Вы и без меня хорошо справляетесь, — робко проговорил я.

— Стоять!

Ага, конечно. Я каким-то чудом юркнул между двумя охранниками и выбежал из гостиной. И как мне здесь появляться-то теперь? Ни на какой телекинез я, разумеется, не пошел. Чтобы хоть как-то успокоиться, я начал бездумно бродить по замку. Настроение портилось все больше практически каждую секунду. Хоть иди и проси крестного, чтобы он перевел меня на другой факультет. Ну что я за человек-то такой? За неделю уже столько накуролесил, сколько никто до меня не сумел. За неделю точно. Этот рекорд не будет побит еще многие годы.

— …Ты уверен, что это дело рук «Детей Свободы», — внезапно донесся до меня громкий шепот, идущий из неприметной ниши, скрытой от меня большой статуей волка. — А то как-то это, не знаю слишком просто, что ли.

Я огляделся по сторонам, куда это меня занесло? В этом коридоре я точно никогда не был. Надо же, я даже не подозревал, что в коридорах могут находиться статуи. Волк, надо же. Очень искусная работа по мрамору. О, а вон еще один. В нише за статуей послышалась какая-то возня, и я, подчиняясь любопытству, которое, как мне говорили, сгубило не одного парня вроде меня, крадучись подошел вплотную к статуе и встал так, чтобы меня не было видно из-за массивного, но такого красивого животного.

— Да, говорят, что это сам Кэмел к этому причастен. Взорвать весь кортеж вместе со всей охраной и прихлебателями не под силу обычному человеку. Такая демонстрация силы. Давно такого не было.

— А что они не поделили?

— Да этот чиновник только и делал, что орал на всех углах, что приложит все усилия, чтобы прикрыть «Детей». И не просто прикрыть, а выявить каждого из его членов и посадить, предварительно лишив их магической силы.

— А что действительно можно кого-то лишить Силы? — как-то испуганно прозвучало в ответ.

— Не знаю. Ни разу до этого даже не слышал о таком.

— Они крутые, да? — как я понял, в нише прятались двое парней, немного постарше меня. Кажется, я даже слышал раньше их голоса, скорее всего они, как и я с Первого. — Как бы я хотел, чтобы меня представили лично Кэмелу.

— Тише ты, — шепот стал тише, и мне пришлось приложить усилия, чтобы расслышать, о чем они говорят. — Ему только самых знатных, из тех, кто к Темным раньше был приближен, представляют. Он их учит…. — еще немного и я упаду на них. Говорите громче, здесь же никого больше нет. — … Они становятся супербойцами. Так говорят. И их боятся.

— Ладно, давай Лео как-нибудь аккуратно поспрашиваем, или Гволхмэя, они-то точно по знатности самые-самые. Говорят, их предки служили самим Фолтам, а еще ходят слухи, что некоторые из них даже являются их потомками, — о как. Придворные принца Дэрика, значит, ну-ну. Будут слишком наседать на меня, расскажу им, что когда-то их предки клялись за себя и своих потомков служить нам.

Внезапно стало так грустно, так жалко себя, что я не стал дослушивать эту занимательную беседу двух заговорщиков и, отлипнув от статуи, побрел дальше по коридору. Знали бы Лео с Регом, что осталось от былого величия Фолтов…

Я шел, ни на секунду не переставая себя жалеть, довольно долго, не разбирая, куда я, собственно, иду. Очнулся только тогда, когда уткнулся носом в стену. Тупик. Неудивительно, что в этом здании есть тупики. Оглядевшись, я обнаружил себя в каком-то странном и мрачном коридоре, затянутом паутиной. Освещения не было практически никакого, кроме одиноко висящего факела на тупиковой стене. На полу оставались аккуратные следы от моих ног. Ну, и где я? Я, конечно, не следопыт, но, судя по следам, здесь уже несколько десятилетий не ступала нога человека, нога не человека, впрочем, здесь тоже давно не отмечалась. Занятно. Мой географический кретинизм, помноженный на невнимательность и жалость к себе открыл невиданные тайны мрачного замка темного властелина. После этой мысли я мысленно похихикал. На душе стало немного легче и спокойнее. Я снова повернулся к стене и отпрянул назад, чуть не закричав. Потому что нос к носу столкнулся с незнакомым человеком. По крайней мере, раньше, при жизни, этот прозрачный бестелесный призрак точно был человеком.

Глава 8

Некоторое время я ошарашенно смотрел на того, кто когда-то был человеком. О призраках уже давно никто не слышал. А если и мелькали такие слухи, то слухами они и оставались. В то время, когда мы с призраком осматривали друг друга: я со страхом, а он оценивающе, я судорожно начал вспоминать, что в принципе о них знаю.

Знал я немного, но из тех сведений, которые я почерпнул из книг, ясно было только то, что эти существа абсолютно безопасны. Бестелесные аморфные субстанции неспособные никому навредить. Порхают из комнаты в комнату через стены, завывая на одной ноте, сея панику среди обычных людей.

К моему великому стыду, не в первый раз за этот день, я понял, что это все знания, которые были в моей голове об этих существах.

Пока я размышлял о призраках, один из представителей умершей, в прямом смысле этого слова, расы уже обошел меня по кругу и осмотрел с ног до головы.

— Да, не ожидал, что такой позор настигнет меня после смерти.

— Сочувствую, — совершенно искренне произнес я, не понимая, о чем он говорит.

Человек, давно почивший, точнее его призрачная копия, показался мне смутно знакомым. Невысокий, худощавый, с тонкими чертами лица и слегка раскосыми глазами. Наверное, при жизни его можно было назвать красивым, хотя сейчас об этом было трудно говорить.

— Ты, бездарь, потомок великой, не побоюсь этого слова Семьи! А ведешь себя как сын прачки и грузчика. Не удивительно, что меня выдернули из созерцания прекрасного загробного мира и засунули сюда! А ведь не поверил сначала, во что Семья превратилась! — Неожиданно заорал он на меня.

— Так, мужик. Притормози, — я выставил вперед руку, за что получил очень сильный удар в глаз. Очнувшись на полу, я понял, что нужно бежать отсюда. Причем очень быстро, далеко и главное не оглядываясь. Призраки-то вымерли (хм, ну пусть вымерли, это же не слишком принципиально), а вот призрак чародея, читай Темного мага — эта квинтэссенция необъяснимого зла, почему-то застряла в Вольфнесте. Это самые опаснейшие и страшные существа современного мира. Невероятно редкие и не изученные. Некому изучать, даже поведать о них могут немногие — те, кому убежать удалось. А все потому, что духи чародеев очень редко задерживаются на этой земле. Темные маги слишком эгоистичны, чтобы их задержали здесь какие-то неоконченные дела. Да их из потустороннего мира-то никто не отпустит, чтобы спокойнее жилось, и переизбытка человеческого материала за Гранью не было. Это что же должно было произойти такого сверхъестественного и непоправимого в этом мире, чтобы Прекраснейшая отправила назад одного Темного, для выполнения незавершенного перед смертью дела или для того, чтобы что-то исправить. Именно она отправила, сам Темный вряд ли пошевелился бы для подобной прогулки. Эти существа обладают всеми теми способностями, которыми обладали перед смертью. Магическими способностями, в физическом плане они вроде бы они не представляют угрозы. Хотя я сомневаюсь, что заряд молнии, извержение вулкана или просто сгусток Силы, которым подбили мне правый глаз, как-то менее опасны, чем способность врезать кулаком напрямую. Их невозможно убить, (ну ладно, уничтожить), что делало их еще более опасными. Это называется — попал. И письмо матери даже ни разу не написал. Обязательно нужно будет это сделать. Если выберусь живым.

Быстро вскочив на ноги, я ринулся по забытому коридору в сторону выхода, ориентируясь на следы своих же собственных ног в пыли, которые вели сюда. Когда я находился уже очень близко к свободе, прямо перед моим носом захлопнулась появившаяся из ниоткуда дверь. Интересно, крестный сразу мое отсутствие заметит или только дней через десять?

— Далеко собрался? — раздалось у левого уха. В правом стоял звон. Я резко обернулся и прижался к двери.

— В гостиную. Там этот, как его… префект в ярости бегает, успокоить надо.

— Не он один испытывает сейчас такие чувства, — призрак стоял напротив, держа руки скрещенными на груди, и злобно смотрел на меня. — Меня из-за тебя практически выперли из параллельной вселенной, или как вы там ее сейчас называете, а ты, вместо того, чтобы извиниться передо мной за это безобразие — хамишь.

— Да кто ты такой?!

— Кто я такой? — призрак грозно взревел и, как мне показалось, немного увеличился в размерах. — Кто я такой?!

— Ну а кто еще? Я здесь никого больше не вижу, — я решил рискнуть понаглеть. Хуже-то уже точно не будет.

— Дерзишь, молодой человек, — немного сбавил тон чародей. — Наверное, это с натяжкой можно назвать крошечным потенциалом. В общем, я скажу один раз, и повторять больше не буду. Я — Дэрик Фолт…

— О, я про тебя слышал, — выдохнул я. Теперь я вспомнил, где его видел — на медальоне у Хмыря. — А где твои усики?

— Какие усики? — мне показалось или он немного смутился? Ну, я бы, наверное, тоже принял этот факт за черное пятно в моей биографии, если бы меня заставили выглядеть идиотом.

— И зачем вы пришли, мистер Фолт? — на этот раз я решил проявить любезность. Все-таки то, что данный индивид был Фолтом, не делало его менее опасным, скорее даже наоборот.

— Я тебе в третий раз говорю, я не пришел — меня отправили, — практически по слогам проговорил мой далекий предок.

— Кто?

— Ты совсем дебил? Не отвечай мне ничего, я и сам это вижу. Я думал, хуже Казимира просто быть не могло, но как оказалось — нет предела совершенству. Теперь понимаю, почему меня буквально выдернули из-за Грани, не спросив разрешения, — удрученно покачал головой Фолт.

— А почему вы меня оскорбляете? — вспылил я.

— Успокойся. Для последнего представителя нашего рода, ты ведешь себя крайне неподобающе. И это я до тебя уже двадцать минут пытаюсь донести. Ладно, пойдем поговорим в более благополучной обстановке, а не в темном пыльном коридоре.

— А если я не хочу? Не хочу с вами разговаривать и вообще идти куда-либо кроме своей гостиной? — сказать по правде я и там-то особо не горел желание в данный момент находиться, но отсюда нужно было выбираться, так чем это не вариант?

— А кто тебя спрашивает?

А вот на этот вопрос я решил не отвечать. Итак, все понятно. Мое мнение никого не волновало, не волнует и, похоже, никогда не будет волновать. Просто так от своего так некстати вернувшегося родственничка я не отвяжусь. Я развернулся и побрел в ту сторону, откуда начал свой спринтерский забег.

Призрак плыл рядом и, окинув взглядом коридор, поинтересовался:

— Как ты на него кстати наткнулся-то?

— Я задумался.

— Ну не все так плохо, как я ожидал. Зачатки рациональности и склонность к выполнению правильных поступков у тебя возникают хотя бы в состоянии аффекта.

— Почему аффекта? Я задумался!

— А я что говорил?

Почти минуту мы шли молча и, когда уже подходили к тому злосчастному тупику, молчание опять нарушил мой пра-пра-пра-в-десятом поколении дед:

— А, ты думал, как будешь восстанавливать туалетную комнату? Похвально — похвально. Никакой магии, а какой эффект! Но, глядя на тебя, я не верю, что ты вообще в курсе, как выглядят молоток и гвозди.

— А зачем для восстановления унитаза нужен молоток и гвозди?

— Откуда я знаю? Я тебе сантехник, что ли? За меня такую работу всегда выполняли слуги. — Разговаривая, мы свернули в какой-то очередной заброшенный коридор.

Пройдя по этому коридору до очередной тупиковой стены, Фолт дотронулся призрачной рукой до кирпичей в стене в одной только ему известной последовательности. Стена словно разделилась надвое, и образовавшиеся двери буквально разъехались в разные стороны. Я сделал всего один шаг в образовавшийся проем и неожиданно почувствовал, что опоры под моими ногами нет, и что я начал падать вниз.

Падал я довольно долго, как мне показалось, и упал довольно больно и громко — преимущественно матерно. Судя по ощущениям, мои внутренности превратились в кашу. Издав душераздирающий стон, я перевернулся на спину и открыл глаза, которые почему-то оказались закрытыми. Надо мной склонился этот родственник и обеспокоенно заглядывал в лицо.

— Ты там жив?

— Я не уверен, — простонал я.

— Был бы мозг, было бы сотрясение.

— Была бы душа и совесть — предупредили бы.

— Ты что, летать не умеешь? И даже смягчать падение не можешь? Ты вообще хоть что-то можешь?

— Быстро бегать и хорошо прятаться, — повторил я слова крестного и попытался встать. Как не удивительно, но у меня это получилось. Боль в ушибленном теле постепенно проходила.

— Замечательно. Я думал, задержусь тут на пару месяцев, а теперь вижу, что работы на годы, — горестно вздохнул он. — Ну что ж, будем лепить из того, что есть.

— Что вы из меня лепить то собрались?

— Человека. Хотя бы. В идеале мага. В совершенстве Темного мага. А там — как получится.

Он развернулся и пошел куда-то вглубь коридора. Я последовал за ним, попутно оглядываясь по сторонам. Находились мы в каком-то старом подземелье. Судя по состоянию стен и кучи пыли по углам, здесь никто не обитал уже длительное время. Сухой коридор, под потолком паутина. Трубы, расположенные под самым потолком, уходили вглубь этого туннеля. Судя по шороху, доносящемуся со всех сторон, мы явно потревожили древних обитателей этих катакомб.

— А ничего, что тут полно крыс? — почему-то шепотом поинтересовался я у призрака, идущего (или летящего, а может парящего, я никак не могу понять) впереди и что-то бубнящего себе под нос.

— Ну и хорошо, — обернулся он. — Будет на ком практиковаться.

Больше я не рискнул ничего спрашивать, а просто шел следом. Я и не знал, что замок такой большой. Наконец, мы дотопали до очень странных дверей, перекрывающих весь коридор. Эти двери были выполнены из металла, и покрыты великолепной резьбой. Я впервые видел так искусно выполненную работу. Толстые чугунные двери с резьбой, точно передающей даже самые крохотные детали. Собственно, там были изображены два волка в полный их волчий рост, стоящие на задних лапах и поддерживающие друг друга передними, образуя таким образом своеобразную арку.

— Красиво, правда? — нарушил тишину Фолт.

— А почему чугунная дверь так долго существует? Магия, да?

Наступила тишина, во время которой мой предок смотрел на меня исподлобья.

— Ты бы еще спросил, почему волки.

— А почему волки?

Мне показалось, или у него начал дергаться правый глаз?

— Ты издеваешься надо мной? Или действительно ничего не знаешь? Ты вообще хоть немного интересовался историей своей Семьи?

— Нет, а зачем? — я пожал плечами. — Ярким представителем семьи Фолтов был мой папаша — Козел. Как-то глядя на него, мне совершенно не хотелось ничего узнавать про семейное древо по отцовской линии.

— Все, я все понял. Пошли. Я покажу тебе святая святых Семьи Фолт.

Двери легко открылись вовнутрь, и волки как будто предложили нам войти. По ходу нашего следования начали загораться лампы искусственного света, излучающие холодный бело-синий свет.

— А это тоже магия? — заворожено смотрел я на загорающиеся светильники.

— Это датчики движения.

— Никогда такого не видел, — честно признал я.

— Я даже не сомневаюсь, что вы все разработки превратили в этакие «записки очевидцев», а вот пользоваться ими, вам, нашим потомкам, даже в голову не пришло. Так, эта дверь ведет в кабинет, нам сюда.

Я было двинулся за ним, но остановился на пороге комнаты, в которую даже не вела дверь, просто вход, отгороженный от коридора аркой. Я стоял с минуту, приоткрыв рот, и разглядывал это странное место. Огромная комната, по периферии окруженная громадными шкафами и столами, на которых стояли многочисленные колбы, пробирки с жидкостями разных цветов. Я подошел к одному из столов и начал вертеть в руках колбу с золотистым содержимым. Не удержавшись, я открыл крышку, и меня тут же осыпало какими-то блестками.

— Ну что ты делаешь-то, а? — заорал Дэрик и выхватил у меня колбу с остатками жидкости. По легкому движению воздуха возле моей кисти, я понял, что он применил что-то вроде воздушного аркана. — Ты зачем такой тупой-то? Ну кто неизвестные вещи руками то лапает. Особенно если это артефакты, эликсиры или яды?! Ты бы еще это выпил!

— Где-то я это слышал, — буркнул я.

— А если слышал, то почему ты хотя бы полезную информацию не воспринимаешь? Или у тебя несколько анализаторов совместно с мозгом отказываются работать?

— Ладно, понял. Не буду так больше. А что это было? — я осмотрел себя. М-да, переливался я, как новогодняя елка. Минус еще одна рубашка и штаны.

— Вот это когда-то давным-давно являлось сильной взрывчаткой. А сейчас это просто блестки, скажи спасибо времени. И теперь мы будем заниматься с тобой алхимией до тех пор, пока все стоящие здесь испорченные образцы не будут заменены на действующие.

— Но… — Я хотел было сообщить, что склонности к алхимии у меня нет совсем, и я не хотел бы умереть страшной смертью над горелкой, если намешаю что-нибудь не то. Но свою мысль я так и не озвучил. Меня наглым образом перебили.

— Никаких «но»! Меня отправила сюда Прекраснейшая, потому что ей стыдно. Один из последних ее адептов — и такой неуч, позорище! Мне вот тоже стыдно стало, когда я тебя увидел. Не буду называть тебя так, как она, вдруг произойдет чудо, и мы просто не увидели проблески разума в твоей голове, — Фолт снова горестно вздохнул и подошел к той двери, которую я совсем недавно проигнорировал. Стараясь не раздражать его еще больше, я, на этот раз, безропотно прошел за ним.

Полукруглая комната была заставлена множеством клеток, в которых находились тела странных существ. Они были однозначно мертвы, но никаких признаков разложения видно не было. Казалось, что эти существа находятся в странном стазисе.

— Так, здесь у нас был виварий. Похоже, тут только неудавшиеся образцы остались. Судя по всему, последние обитатели этой лаборатории покидали ее в спешке. Смотри, это белка — бобр.

— Что? Зачем вам это нужно? — я осмотрел трупик странного существа в огромном инкубаторе и поежился. Я как-то резко захотел в гостиную Первого факультета, пусть даже придется от Леонардо побегать.

— Конкретно этот образец? Без малейшего понятия. Видимо, какой-то ученик чудил. Мы на животных не проводили опыты. Жалко их. А вот здесь жаль, что не получилось. Что-то не так, видимо, пошло.

Дэрик указал на огромного белоснежного волка. Я стоял и рассматривал его довольно долго, Фолт не мешал мне любоваться. Восхитительной красоты животное.

— А что с ним не так-то?

— Не оборотился, наверное. Ты меня по этому вопросу не спрашивай. Мне бы в голову не пришло заниматься тем, чем занимались мои потомки. Тебя последнее замечание не касается. Меня бы удовлетворило, если бы ты хоть чем-то занялся.

— А чем они занимались? — перебил я Фолта.

— Хм, оборотнями, например. Это был эксперимент Семьи. Кроме Фолтов оборотнями не занимался никто. Поэтому и волки на двери.

— Жуть какая. Что-то я не хочу уже быть потомком этой великолепной семейки. Да и не хотелось никогда.

— А тебя никто не спрашивает! Пошли в кабинет, — Дэрик развернулся и отправился из вивария.

Мы зашли в кабинет, точнее в библиотеку, потому что по-другому это место я назвать не могу. Комната была просто завалена различными древними фолиантами, которые вполне мирно соседствовали с еще более древними книгами и даже кое-где на полках валялись свитки.

— Ты присаживайся, не стесняйся, — улыбнулся Дэрик. Взявшееся из ниоткуда кресло подбило меня под колени, и я упал на мягкое сидение. Выпрямившись и устроившись поудобнее, я стал внимательно слушать Фолта. — В наших с тобой интересах сделать так, чтобы ты как можно быстрее всему научился. Только выполнив это условие, мы можем избавиться друг от друга навсегда. Нет, это просто уму непостижимо, — призрак начал мерить шагами ограниченное пространство библиотеки, — мой потомок, так сильно похожий на меня самого, просто какое-то убожество: необученное, неухоженное и, самое главное, упорно сопротивляющееся попыткам привить ему хоть какой-то налет цивилизации. Темный маг, позволивший выпороть себя тому, кто не имеет никакого отношения к его воспитанию! Что, значит, не выпороли? Да, не выпороли. Но были подозрительно близки к этому. Только благодаря твоему щуплому телосложению, тебе удалось проскочить между ног у твоего надзирателя. Как это ты не проскакивал, а протискивался между ними? Ну, я рад, что ты не такой маленький и не проскакиваешь, а протискиваешься между чьих-то ног. Так вот, на чем я остановился? Как не прискорбно, но ты являешься самым отсталым звеном эволюции Темных магов. Чтобы ты избежал дальнейшего падения в еще большие глубины и воочию не увидел себя на первой ступени пирамиды Маслоу, я и пришел сюда. Учитывая твою крайнюю степень образованности, я должен продумать план занятий. Ты хоть читать-то умеешь? А писать? Что и считать тоже? И что ты так на меня пыхтишь — это вполне разумно вытекающие из твоего поведения вопросы. Значит, мне нужно продумать программу твоего обучения. Но я точно знаю, что в нее должны войти следующие разделы: боевая магия, темная, очень темная и совсем темная магия, а также краткий курс алхимии, чтобы восстановить то, от чего остались только блестки. А сейчас мы посмотрим, на что ты способен физически, потому что боевая магия включает в себя в первую очередь что? Какой сообразительный, может все-таки еще не все потеряно? Правильно — бегать. Так что вернемся в катакомбы, я буду смотреть, как быстро и как долго ты сможешь продержаться.

Я плохо понимал, что вообще происходит. Все походило на какой-то сюрреалистичный бред, поэтому я безропотно пошел вслед за предком. Когда мы через двери с волками вышли в старые туннели, призрак мерзко улыбнулся и ласково приказал:

— Беги.

— Что? — я недоуменно посмотрел на него, и тут же подпрыгнул, потому что в руках у предка материализовался хлыст, словно состоящий из самой настоящей тьмы. Дэрик щелкнул этим кнутом, и я почувствовал, что мою щеку словно обожгло пламенем. Я громко вскрикнул и побежал от этого ненормального, не разбирая дороги.

Я не помню, сколько времени я бежал, уворачиваясь на ходу от ударов, которыми, не скупясь, награждал меня Фолт, подгоняя. Наконец наступил момент, когда я понял, все, я больше не могу. Споткнувшись о камень, которых было много на полу туннеля, я упал, окончательно испортив рубашку.

— Вставай, — я только покачал головой. Дыхание вырывалось из груди с хрипом. Ни за что не встану, пусть хоть насмерть забьет этим своим хлыстом. — Прекраснейшая, за что? — простонал Фолт и щелкнул пальцами. В следующий миг я оказался лежащим перед дверьми гостиной своего факультета.

Я не мог не то что пошевелиться, я не мог даже говорить. У меня пересохло в горле и все, что я мог воспроизводить, это непонятные хрипы. Щека горела, глаз уже начал плохо различать предметы, а в ухе стоял звон. Еле доползя до двери на расстояние вытянутой руки, я этой самой рукой из последних сил толкнул створку, надеясь, что этого простого действа будет достаточно, чтобы она открылась. Дверь слегка приоткрылась и я, протиснувшись в образовавшуюся щель, на четвереньках прополз в гостиную. Добравшись до ковра, я завалился на спину и, сложив руки на груди, занялся только одним единственным делом, которым был в состоянии заниматься: я стал лицезреть потолок.

Краем глаза я заметил, как ко мне подошла неразлучная парочка: префект и светлоглазый. Лео начал пристально меня разглядывать, а Регган присел возле меня на корточки и пальцем потыкал в бедро:

— Эй, ты вообще живой?

Я не обратил на него никакого внимания. Все так же молчал и смотрел в потолок не мигая. Лео воздел руки к потолку и закричал так, что я подпрыгнул:

— Мечты сбываются!

Я сел и показал ему неприличный жест из среднего пальца.

— Жаль, — вздохнул Дефоссе. — Как жаль, что нашем факультете завелось такое пятно. И не вывести же никак. Ты где был? Чем ты занимался? Ты вообще на себя смотрел? С каким клоуном ты подрался? Или ты напал на стриптизершу? Хотя, наверное, ты таким образом решил собрать гардероб поприличнее, чем у некоторых членов нашего факультета. В роду твоего отца, который Козел, до войны были евреи?

Я ничего не сказал. Встав с пола, я заковылял прямиком в свою спальню. Когда я подходил к лестнице, меня остановил Рег.

— Если ты хочешь помыться, то вряд ли у тебя это получится.

Я резко обернулся. Как это? Регган понял мой вопросительный взгляд без слов.

— Да, действительно. Если ты не помнишь, ты разнес в щепки и керамическую крошку уборную. Так что там отключили воду и свет до полного восстановления санузла.

Я развернулся, добрел до префекта и протянул к нему вытянутую в просящем жесте руку.

— И что ты хочешь? Новую одежду? Старую еще не сносил.

Я отрицательно покачал головой. Пробовать разговаривать смысла не было, все равно я был не способен на данный подвиг.

— Что, нет? А что ты тогда ко мне свои ручонки тянешь? — с садисткой улыбкой проговорил префект.

— Я не понял, он что разучился говорить? — посмотрел на своего друга Регган. — Радуйся, Лео, мечты хоть частично сбываются! — он так искренне улыбнулся, что мне захотелось заехать ему в нос и, как минимум, его сломать.

— Рег, не нужно обнадеживать себя раньше времени. Вдруг это бойкот и этот юноша считает, что это мы виноваты в том, что у него нет туалета и весь этаж отрезан от света.

— А я-то тут причем? — удивился Регган.

— Ну, не я же. Так что тебе нужно-то от меня?

Я продолжал держать вытянутую руку.

— Тебе ключи от ванной комнаты моей нужны? А ты не обнаглел, Нейман?

Я отрицательно помотал головой. Лео достал из кармана связку ключей и протянул мне.

— Если ты надумаешь взорвать и мою ванную комнату, знай, я, в таком случае, залатаю дыры твоей шкурой.

Я вздохнул и, взяв ключи, отправился приводить себя в порядок. Последнее, что я слышал, перед тем как покинул гостиную, был нежный голосок Кристины Рогвар:

— Тащите штаны и новую рубашку. Лео, не вздыхай так, ты что не видел, что у Неймана синяк на полщеки? Тебе еще разбираться нужно с кем он подрался.

Глава 9

Существуют ситуации, когда ученик не понимает учителя. Да для того, чтобы убедиться в этом, нужно всего лишь заглянуть в любой класс абсолютно любой школы. Но даже в этом случае, ученик хотя бы понимает несколько слов из целого предложения, которое произносит учитель, то есть, даже самый тупой ученик может понять более ста слов во время урока. И это такая же устоявшаяся в веках истина, как болото за крепостной стеной Вольфнеста. Это правило соблюдается практически всегда, но есть и исключения. Например, исключением являюсь я, потому что я вообще не понимаю, о чем вещает мне сейчас Фолт. Он проговорил еще несколько минут, а потом, увидев мой остекленелый взгляд, громко выругался, перед тем как замолчать.

В наступившей блаженной тишине я громко зевнул. Все-таки подъем в пять утра, путем переноса моего бренного тела в эту лабораторию, которую я уже ненавижу всеми своими фибрами, это не самое лучшее начало дня. Особенно вот так внезапно, через неделю после того, как я бегал по древним туннелям от разбушевавшегося призрака. Я уже было подумал, что Фолт мне приглючился, тем более что синяк на щеке сошел очень быстро, ан, нет. Мой пра-пра-пра-и так далее дедушка просто переваривал информацию о масштабах бедствия, свалившегося на его Семью.

— Ты меня не слушаешь, — призрак скрестил руки на груди.

— Угу, — я понял, что ляпнул, встряхнулся и потер глаза руками. Затем ответил более правильно. — Я слушаю, но я ничего не понимаю.

— Я сейчас пытаюсь объяснить тебе элементарные вещи, — призрак придвинулся ко мне, я же инстинктивно сделал шаг назад.

— Может, эти вещи и были элементарными в ваше время, а сейчас я не понимаю ни слова из того, что вы хотите до меня донести. Скажите, ради всего святого, зачем вы со мной возитесь?

— Видишь ли, — призрак задумался. — Ты хоть и… В общем, я не знаю, что произошло, ведь все так хорошо начиналось: наша семья всегда славилась тем, что проводила различные эксперименты, отбирая при этом самые лучшие результаты, и затем прививая их нашему древу. Семья всегда специализировалась на науке, перенося свои умозаключения на практику. И это касалось не только нас. Империя процветала. Мы были Императорами, мы всегда находились на вершине власти и всегда этим гордились. Если рождался Фолт, это означало, что родился необыкновенный ребенок: умный, красивый, одаренный, практичный, лишенный каких-либо моральных устоев, в общем, идеальный.

— То есть полные отморозки, без совести в режиме полнейшей безнаказанности, — буркнул я. Фолт прожег меня взглядом и продолжил:

— Но однажды что-то произошло, и Фолты по какой-то причине перестали даже близко подходить к лабораториям. Перестали совершенствоваться, забросили науку. Начали постепенно терять нити контроля в Империи, одну за одной. С этого момента начался упадок, венец которого сейчас стоит передо мною.

— Еще скажите, что это я во всем виноват, — пробурчал я, поджимая пальцы ног, я был босиком, а пол в лаборатории не был теплым.

— Я бы хотел, но нет, не получится, — Дэрик подплыл (или подошел) к столу и принялся передвигать реторты, используя при этом телекинез. — Я здесь, чтобы проследить за тем, чтобы ты хоть чему-нибудь научился.

— Да зачем это мне и самое главное, зачем это вам?

— Чтобы ты не отбросил копыта до того благословенного момента, пока не сумеешь уговорить хоть какую-нибудь добрую женщину выйти за тебя и родить сына! — не выдержал и заорал призрак. — Ты последний из Фолтов! Род не должен пресечься, даже если мне тебя придется на аркане тащить в дебри знаний! Ты должен попытаться возродить былое величие, или хотя бы сделать так, чтобы с тобой считались!

— Охренеть, — я не выдержал и сел за стол, как воробей на жердочку. Подозреваю, что даже нахохлился похоже. — Но я, правда, не понимаю того, что вы хотите мне сказать. Вы же сами говорили, что семья пришла в упадок, все знания благополучно утеряны, и каждый представитель нашей семейки благополучно опускал всю Семью вниз. До самого днища еще пока далеко, но оно где-то в перспективе. И никакие моральные устои их не терзали. Мне просто неоткуда брать те знания, которые вы так упорно пытаетесь из меня вытрясти. Мой папаша — Казимир Фолт, предпоследний из рода, если вы не в курсе, прожигал свою жизнь наедине с бутылкой, и никогда не интересовался вопросом: что же там делает мой ненаглядный сынуля. А воспитание моего отчима и матери как-то слишком отличается от воспитания Темного волшебника, гения, последнего из рода ну и далее по списку. Вы, прежде чем орать и брызгать нематериальной слюной, поинтересовались бы биографией своего подопечного. И кстати, почему сейчас? Почему именно сейчас всех так сильно заинтересовало мое обучение? Не тогда, когда спивался папаша-Козел, не тогда, когда он отбросил копыта, а сейчас? Где вы все были в это время? Если вам так не безразлична моя судьба! — я выдохся и скрестил руки на груди, как недавно это сделал мой предок. Наступила тишина, которую со вздохом нарушил Дэрик. Спокойно и мягко он продолжил разговор:

— Вот что, давай попробуем выяснить на практике, к чему у тебя есть склонность и развить в тебе хоть какой-нибудь талант, для начала.

— Не думаю, что это хорошая идея, — я уронил голову на стол. Ну что им всем от меня надо?

— Не спать! — я подорвался и тут же рухнул с неустойчивого стула на пол. Оказывается, я успел слегка задремать, так что крик Дэрика прозвучал для меня как набат. — Я очень проникся твоей речью о бедной судьбе обездоленного ребенка, но это не значит, что ты должен продолжать игнорировать те крупицы знаний, что я сейчас пытаюсь вложить в твою голову. Ты понял? Кивни, если понял. — Я кивнул, а что мне еще оставалось делать. — Открой ящик стола, вон он прямо там, где ты только что сидел. — Я поискал взглядом ящик, нашел его, поднялся, потирая отбитый копчик, и открыл, как и велел мне мой неадекватный предок. — Вытаскивай все, что там видишь.

Видел я не слишком много, поэтому не стал спорить, а просто вытащил и свалил на стол несколько исписанных мелким неразборчивым почерком листков.

— Почему они сохранились? — спросил я, а потом ударил себя ладонью по лбу. — Специальное помещение и магия, ну конечно же. Что это?

— Это рецепты простейших зелий. Они лежали здесь специально для не слишком одаренных учеников. Бери верхний, читай.

Так, что у нас тут.

— «Заживляющее модифицированное зелье», — прочитал я вслух. — И для чего оно?

— Это зелье обеспечивает полную остановку кровотечения, и даже заживление неглубоких ран внутренних органов и кожи.

— Полезная вещь, — я кивнул. — И что мне делать?

— Читай, что там написано и приступай к изготовлению. Это элементарное зелье, в его приготовлении сложно что-то перепутать, — я слегка поежился. Вот как ему объяснить, что алхимия — это вообще не мое?

— Ты не выйдешь отсюда, пока не приготовишь все строго по рецепту.

— Но у меня уроки, — попытался я отвертеться от этой дурацкой проверки.

— Тогда тебе стоит поспешить, — пожал плечами Дэрик и поплыл по лаборатории, ненадолго останавливаясь перед клетками с неудачными образцами больной фантазии Фолтов.

Стой — не стой, а задание за меня никто выполнять не будет, поэтому я подошел к многочисленным шкафам, в которых хранились под чарами сохранности различные ингредиенты (ну а чем еще могли быть многочисленные банки, колбы и кульки различных размеров, тщательно подписанные?), и принялся читать список того, что мне понадобится в процессе приготовления зелья.

Так, что нам требуется? Первое: «корень бессмертных трав»… Хм, не знаю такого. Нужно посмотреть, что в запасах имеется. Открыв шкаф, я принялся перебирать банки и пакеты в надежде, что найду необходимое. Наконец, я откопал пучок травы с надписью: «трава бессмертных святых». Так как ничего больше с названием, содержащим слово «бессмертных» я не нашел, и мне даже не пришло в голову, что в шкафах может не найтись необходимого ингредиента, то пришел к заключению, что это именно то, что нужно. Растолок странные колючие стебли в ступке и высыпал в колбу, которую нашел в соседнем шкафу. Так, второй ингредиент — лапки таракана мутировавшего. Где-то я их видел, в то время как искал траву. Лапки нашлись, запечатанные в небольшой пакетик. Ровно десять грамм. Взял весы и положил соответствующую гирьку на одну сторону и отсыпал нужное количество лапок, уравновешивая весы. Лапки пошли следом за бессмертной травой. Потом, судя по инструкции, получившуюся смесь нужно было залить раствором Кордицепса. Пошарив по шкафам минут пятнадцать, я так и не нашел раствора Кордицепса, зато вспомнил, что на последнем занятии по целебной магии, что-то такое говорили, и что это почти одно и тоже, что и настой женьшеня. Теперь десять капель и дать настояться в течение семи минут. Одновременно с этим я начал во второй колбе мешать вторую часть зелья: астрагал, зимний гриб и экстракт сянгу — все это стояло рядышком в баночках на третьей полке второго шкафа.

По истечении положенного времени я смешал содержимое обеих колб. Зелье поменяло окрас на ало-красный и забурлило. Это выглядело немножко подозрительно, но так как никаких предупреждений и сносок на полях рецепта не было, я посчитал, что так и должно было быть. Наконец, последним штрихом осталось добавить четыре волоска волчьей шерсти. О, волка я точно где-то видел.

Подходя к клеткам вивария, я обратил внимание на металлический шкаф, с торчащим из замка ключом. Бросив взгляд на предка, который что-то изучал на одном из лабораторных столов, я открыл тяжелую металлическую дверцу и присвистнул. Ничего себе. Интересно, а зачем в лаборатории Фолтов находится, не побоюсь этого слова, склад с различными боеприпасами, большую часть которых составляет охотничье огнестрельное оружие? Задать Фолту этот вопрос вслух я так и не решился. А то и так, глядя на трупики животных, мне делалось слегка не по себе. Похоже, дела в этой лаборатории не слишком хорошо шли. Интересно, а все эти неудачи — это причины или следствия начала конца Фолтов? Еще раз оглянувшись на Дэрика, я схватил несколько капсюлей и навеску пороха, которые лежали на отдельной полочке, и закрыл дверцу. Сунув утащенное в карман пижамных штанов, я вернулся к выполнению своего задания.

Подойдя к виварию вместе с колбой, я открыл бокс и безжалостно выдернул положенное количество волосков из шкуры мертвого животного. Бросив волосинки в алое содержимое, я с облегчением вздохнул.

Я так и не уловил момент, когда раздался взрыв. Последнее, что я помню, это то, что содержимое несчастной колбы вылилось на тело белоснежного животного.

Очнулся я от того, что кто-то выл на одной ноте, а мой любимый пра-пра-пра-дедушка кричал мне практически в ухо.

— Идиот!!!! Кретин!!!!…!!!!…!!!!…!!!…. …. …. ….!! И…!!! Но..!!! Ты…!!!.. мать твоя!!!! — Общее представление о себе я сложить сумел, но что значит каждое слово в отдельности, я так и не понял. — А теперь иди, и верни все, как было!

Я встряхнул головой и открыл глаза. В лаборатории царила полная разруха. Кругом летала пыль, остатки строительного мусора. Я поднял голову и посмотрел на потолок — так и есть штукатурка с той части потолка, что располагалась над виварием, осыпалась. Половина ламп не горела, а некоторые из оставшихся работали с перебоями. Бросив взгляд на один из боксов, я обнаружил, что от белки-бобра осталось только мокрое кровавое пятно. Зато во втором. Мамочки. В клетке сидел тот самый белоснежный волк и, глядя на меня своими пронзительными черными глазами, завывал на одной ноте.

— И как же это так… — пробубнил я, пытаясь подняться, ощутил слабость во всем теле.

— Я бы сказал как, но материться больше не буду! — продолжал ругаться Фолт и, пустив в мою сторону пару молний, которые, впрочем, не долетели до своей цели, потому что увернуться от них у меня бы не получилось, уже практически спокойно проговорил: — Расскажи по пунктам, что ты наделал.

Ну, я и рассказал. После упоминания про «траву бессмертных святых» Дэрик закатил глаза, а на месте, где я с уверенностью поведал, что заменил Кордицепс на женьшень, заорал снова.

— Дебил! — я уже в курсе, ага. — Ты какого хрена намешал! Если там написано, что необходимо применить корень бессмертных трав, это значит применить корень бессмертных трав. А не сильнодействующую траву святых и без превращения ее в нечто странное, рожденное твоим больным разумом, оживляющую уже перешагнувших порог этого мира. Что значит, не нашел? Как ты мог не найти обычный Бессмертник?! Этого д… добра хоть косой коси вон на той клумбе! Ты чем вообще на ботанике занимаешься? — откуда я знаю, чем мы все там занимаемся в водовороте карм, чакр и созвездий? — Кордицепс — это кордицепс, а женьшень — это женьшень! Я не знаю, откуда ты взял информацию, что это взаимозаменяемые растения, когда они даже к разному классу относятся? Вдобавок, именно в этой лаборатории находятся только мутировавшие виды женьшеня! И, кроме того, здесь нет настоев! Среди ингредиентов ты мог найти только настойку, кретин! Ты вообще понимаешь, чем настой отличается от настойки? Так я тебе скажу, они градусом отличаются, идиот! И ты вообще в курсе, что зимний гриб и сянгу — это одно и то же?

Я удрученно молчал и смотрел на внимательно наблюдавшего за мной волка. Чем больше я на него смотрел, тем больше понимал, что не смогу от него избавиться, не смогу и все тут.

— И знаешь, что меня больше всего поражает во всей твоей тупости? То, что ты не умеешь отличить оборотня от волка! — и кто бы мне когда-нибудь сказал, чем именно оборотни от волков отличаются? Я стиснул зубы и сжал кулаки. — Я не знаю, как у тебя это получилось, но здесь до сих пор фонит твоей магией! Ты зачем его оживил, а?

— Я не хотел…

— Конечно, не хотел, еще бы ты хотел! А теперь бери в руки карабин и мочи этого бобика, пока он нас тут всех не загрыз!

— Я не буду. Я не смогу… И вообще, вам-то чего бояться, вы же уже давно не живой, — буркнул я. — Это же волк, просто волк, что он вам сделал?

— Это оборотень! Ты дебил! Запомни это слово на всю свою оставшуюся, не слишком долгую, жизнь! Надеюсь, что ты успеешь все же потомство оставить, прежде чем окочуришься!

Наконец-то, он выдохся. И мы уже начали конструктивно вести наш диалог, в результате которого мы постановили: пускай волчонок живет.

Волк вел себя довольно миролюбиво. Когда я настоял на продолжении жизни невинного создания и открыл дверь его клетки, он подошел и лизнул мне руку. Правда я не сразу подошел к клетке, а долго мялся на безопасном расстоянии, и шел к ней зажмурившись, потому что Дэрик совершенно серьезно посоветовал мне отойти в сторону, чтобы меня волной не задело, когда он собственноручно избавится от злополучного экспериментального образца.

— И куда ты его собираешься девать? — поинтересовался в конце нашего сорвавшегося занятия Дэрик, всю оставшуюся часть которого я тщательно наводил порядок в разгромленной лаборатории.

— Пока здесь побудет, а потом придумаю что-нибудь, — я с трудом разогнулся, бросил тряпку в ведро и рухнул в кресло. — Сколько сейчас времени?

— Семь сорок, — надо же, еще даже трех часов не прошло, с тех пор, когда меня невиданной силой зашвырнуло сюда.

— Хм, судя по всему, этот неудавшийся экземпляр застыл в своем втором обличье, — Дэрик с задумчивым видом парил вокруг оборотня. — Особой опасности он не представляет. Ну, хорошо, — добавил он неохотно. — Пусть остается твоим домашним питомцем. Ты хоть имя ему придумал?

— Придумал. Будешь у меня Гвэйном, нравится?

Волк сделал какое-то странное движение головой из стороны в сторону.

— Как это тебе не нравится? Все равно будешь Гвэйном.

Волк зарычал и попятился назад, вздыбив шерсть.

— Ну, еще пойди и повесься из-за того, что тебе не нравится твое имя. Мне мое тоже не нравится. Я же не спорю…

— Хватит рассиживаться, подойди сюда, — мне не оставалось ничего другого, как выбраться из кресла и подойти к Дэрику, который поплыл к кабинету.

Там он сделал почти незаметный пас рукой, и на столик бухнулась огромная книга.

— Это что? — я очень медленно перевел взгляд с книги на предка.

— Книга. Одна из лучших. «Тысяча растений и грибов, для приготовления целебных растворов и сильнейших ядов».

— Это ботаника.

— Это основы. Не зная свойств обычной полевой ромашки, ты не сделаешь ничего. Все же я пришел к выводу, что результаты нашего эксперимента не слишком верные, тебе нужно лучше разбираться в базовом предмете.

— Это старая книга. Сейчас таких растений уже никто никогда не встретит. А вместо вот, например, лютика обыкновенного, можно быстрее найти лютика мутировавшего по нескольким хромосомам и по нескольким локусам в частности, — я открыл книгу и немного ее пролистал. Успокаивало то, что большую часть страницы занимало изображение цветов, а текст был написан довольно крупным шрифтом. Фолт провел пальцем по губам и подошел к очередному стеллажу с книгами.

— Я смотрю твой мозг, и глубокие знания свойств различных растений просто лезут из черепной коробки и мешают соображать логически. Для закрепления твоих познаний и систематизации свойств различных мутаций локусных и не локусных я также даю тебе на ознакомление вот это, — Дэрик достал еще более увесистую по размерам книгу и осторожно положил поверх предыдущего фолианта. — Вот. Это как раз свойства и отличия разных мутантных цветочков от немутантных их собратьев. Изучай.

— Так я это, пойду, почитаю? — неуверенно спросил я, пытаясь быть предельно вежливым с этой отрыжкой древней Империи.

— Да-да иди, а я пока детально продумаю план обучения и самое главное, систему наказания. А то что-то мне подсказывает, что без весомого стимула ничего хорошего у нас с тобой не получится. К тому же, если ты не будешь хорошо мотивирован, то, скорее всего, взорвешь эту школу и пешком через болото домой направишься вместе со своим оборотнем, — он махнул рукой истинно королевским жестом, мол, иди отсюда смерд, аудиенция окончена, и о чем-то глубоко задумался.

Я, чтобы не гневить судьбу, быстро выбежал из кабинета, прошел по короткому коридору, поднялся по лестнице и вышел из потайной двери. Середину того короткого коридора словно преграждало странное прозрачное марево, проходя через которое мне показалось, что я прохожу через тонкий слой прозрачного желе. Больно не было, было именно странно. Этот выход показал мне Дэрик, почти сразу же, как только я оказался здесь, хотя я понятия не имею, где это «здесь» находится, полагаю, что где-то под землей. Фолт неохотно пояснил на мой немой вопрос, что сделал этот проход специально для своего недалекого потомка. В детали он не вдавался, но думаю, что то марево — это что-то вроде стационарного двустороннего портала с единственными координатами, типа двери, которая открывается в обе стороны. После этого мне совсем кисло стало. Это на каком же уровне владели магией Фолты когда-то? Мне даже завидно не было, все равно я так никогда не смогу, да и никто из ныне живущих не сможет. Непосредственно дверь выхода находилась в просто неприличной близости от помещений, занимаемых Вторым факультетом, но на нейтральной территории. Я в очередной раз поежился от холода, пальцы на ногах уже вообще ничего не чувствовали, и быстро пошел по коридору, бережно прижимая к груди книги. Я так отстранился от окружающей меня действительности, что и не заметил, как наткнулся на Рейна.

— Привет, а что ты тут делаешь? — искренне удивился он.

— Тебя ищу, — буркнул я, прикидывая в уме, сколько времени у меня останется после занятий, чтобы прочитать то, что выдал мне Фолт, сделать домашнее задание и в идеале поспать.

— Да? Я тоже тебя ищу. Ты же, я надеюсь, сегодня сделал все домашние задания?

— Ну да, конечно сделал. Надоело уже нагоняй от преподавателей получать, — я хмыкнул. — Причем впервые очень качественно без ошибок и даже без твоей помощи.

Это была чистейшая правда. Весь прошлый вечер я провел в своей комнате, продолжая прятаться, то есть не попадаться лишний раз на глаза все еще злившегося на меня Дефоссе. От нечего делать, я сделал всю домашку, и так как читать кроме учебников было нечего, то я сделал и то, что было задано устно.

— Правда, мне нужно все же за вещами в свою комнату сходить. Ты же не против? А то, я замерз уже как собака, особенно ноги.

— Хм, — Рейн окинул меня удивленным взглядом.

— Не спрашивай, — я быстро шел по коридору.

Рейн кивнул и, поправив на плече сумку, пошел со мной рядом.

— Скажи, а ты ботанику на завтра смотрел? Я не до конца понимаю, что от нас нужно нашему преподавателю. Давай поищем в библиотеке дополнительную литературу после занятий и вместе напишем эссе про виды одуванчиков?

— Какое совпадение! Я как раз тебе хотел почти тоже самое предложить, — я немного истерично хихикнул и вручил ему тяжеленные фолианты.

— Это что? — округлил глаза мой сокурсник.

— Это фамильное наследие, готовое пролить свет на наше незнание основ ботаники.

— Откуда? — продолжал пытать меня Рейн.

— От козла одного, который, впрочем, считает козлом меня, а себя самим совершенством. Ну что? Пойдет в качестве дополнительной литературы? — я вошел в гостиную Первого факультета и быстро прошмыгнул в свою комнату, чтобы одеться и собрать сумку. Рейн остался в коридоре дожидаться меня, начав пролистывать одну из книг.

Сегодня у меня в расписании первой парой стояла общая магия. И мне есть чем удивить профессора Бретт, которая уже, похоже, поставила на мне большой и жирный крест.

— Рей, очнись! — когда я выбежал в коридор, то увидел картину маслом: высокий, нескладный, рыжий парень сидит на корточках, прислонившись спиной к стене, и запоем читает здоровенную книгу. Когда я крикнул, он подпрыгнул и некоторое время смотрел на меня расфокусированным взглядом. — Пошли, а то опоздаем. Потом почитаешь, точнее вместе почитаем.

Дилан пришел в себя, нехотя закрыл книгу, и мы направились к моему жутчайшему кошмару в этом замке — нашей всеми любимой винтовой лестнице. В коридорах и на лестнице никого не было, значит, у нас есть все шансы, чтобы опоздать, чего делать не хотелось. Некоторое время мы поднимались молча: Рейну нечего было сказать, а я просто берег дыхание.

— Слушай, — прервал затянувшуюся паузу Рейн, — у нас все в последнее время только и говорят о родовых проклятьях, и все хвастаются, какие у кого лучше. Я давно хотел у тебя спросить: а какие у твоего рода отличительные знаки? — смутился Дилан, и вновь его лицо осветилось россыпью веснушек.

— Чего? — удивился я. — Какие родовые проклятья? Я даже и не слышал об этом никогда. — Я пожал плечами. — Со мной в гостиной не слишком-то часто разговаривают, а сам я даже и не подозреваю, что такое есть.

— Не надо так со мной, — насупился Рейн, — если не хочешь говорить, то так и скажи. Даже у нас они есть, учитывая дефицит силы, они не применяются, но это не значит, что их нет. Например, проклятье отвода глаз — это как раз наше родовое. Его никто конкретно в этой модификации применить не может, только члены семьи и тот, кому эти знания семья доверяет после проведения специального обряда. У Хитинга в семье в основном баловались проклятьями защиты, а у Смиттов практиковали призывы.

Я обреченно вздохнул. Откуда я могу знать, чем баловались в свое время Фолты. Подозреваю, что превращение людей в бобров и изготовление в тайной лаборатории оборотней не является родовым достижением нашей семейки — это так баловство, хобби, чтобы форму не потерять. Но Рейн выглядит обиженным. Думает, что я от него что-то скрываю. Надо правду сказать, хоть и не всю, другом вроде называюсь. Должен же я и в том, что имею друзей отличаться от совершенных Фолтов?

— Знаешь, отец умер, когда я был совсем маленьким и никаких знаний о себе, своей семье и каких-либо семейных фишках не оставил. А по материнской линии: да черт его знает, я как-то сам особо не интересовался, может, что и есть, только мне это в любом случае недоступно, у нас наследственность исключительно по мужской линии передается. Мои безумные предки постарались, — последнюю фразу я проговорил про себя.

За этим странным разговором, состоящим в основном из недомолвок, мы дошли до класса общей магии. Урок еще не начался, поэтому возле кабинета мы попали в небольшой затор. Подумав, я забрал книги у Рейна, чтобы он не отвлекался на уроках, клятвенно пообещав ему, что верну сразу после последнего занятия. Вот таким бы потомком — учеником Дэрик точно бы гордился. Прежде чем зайти в класс я еще раз внимательно посмотрел в открытое, сейчас слегка нахмуренное лицо Рейна. Все-таки колоться придется, если я не хочу потерять его доверие. Как-то мне становится неуютно от мысли, что из-за глупого запрета на мое настоящее имя я могу лишиться своего первого и единственного друга.

Глава 10

— Мистер Нейман, вам не кажется, что это слишком низко, даже для вас, — профессор Бретт прожгла меня прокурорским взглядом, а я сидел и не понимал, что вообще происходит. — Списать работу своего сокурсника и выдать за свою. Приличия ради хотя бы слова местами поменяли! — Продолжала негодовать она.

Виной этой непонятной ситуации стало то, что та восхитительная домашняя работа, которой я так гордился, оказалась, по мнению Бретт, совсем не моей.

— И у кого же я списал, профессор? — поинтересовался я, понимая, что начинаю закипать. Я стоял перед ней, как проштрафившийся неуч и выслушивал голословные обвинения в свой адрес. Хорошо еще, что отчитывать меня она додумалась только после занятий, вызвав в конце учебного дня к себе в кабинет.

— А то вы не знаете, молодой человек!

— Представьте себе, не знаю! — Мне было обидно до слез. Моя самая первая выполненная домашняя работа, объемная и практически идеальная оказалась списанной. Да неужели.

— Мистер Нейман, давайте не будем доводить эту ситуацию до конфликта…

— Нет, профессор, давайте доведем эту ситуацию до конфликта, — взвился я. — То есть, вы, найдя сходство в домашнем задании, сразу подумали, что именно я, какой подлец, списал слово в слово, а не этот мифический сокурсник! Именно я! Не он! Вам даже такая мысль в голову не пришла, да? Вам не кажется, что это попахивает предвзятостью по отношению ко мне? Нет?

— Нет, — абсолютно невозмутимо произнесла она. — Вы на протяжении всего того времени, пока обучаетесь здесь, не сделали ничего, чтобы я могла поверить вам. Вы не сдали мне ни единой работы, выполненной хотя бы наполовину. И тут вы заявляете, что буквально сегодня наконец-то в вас проснулась совесть или тяга к знаниям, вы начали качественно выполнять задания и…

— Да, представьте себе, именно сегодня во мне проснулась эта тяга, — я все больше впадал в бешенство. Светильники под потолком начали опасно раскачиваться, свет замерцал.

— Прекратите немедленно! — Бретт повысила голос. — И не нужно мне показывать какой Силой вы обладаете. Вы здесь находитесь, чтобы научиться ее контролировать, а если вы не можете этого сделать, то мы с вами не расстанемся, пока вы все же хотя бы этому не научитесь. Списывать вы научились мастерски.

Я, не говоря ни слова, сжал кулаки и практически вылетел из кабинета, громко хлопнув за собой дверью. С каким-то злорадством я услышал звон. Все-таки светильники лопнули и посыпались, судя по звуку, на пол. Я тряхнул головой, пытаясь успокоиться, но сделать это оказалось не так-то просто. Узнаю, кто так нагло поступил, убью. На этой мысли пришло какое-то облегчение и меня несколько отпустило.

Прямо за дверью переминался с ноги на ногу Рейн.

— Ну что там? — несколько неловко спросил он.

— Ничего, — махнул я рукой. — Мне предъявили, что я мало того, что необучаем, так еще бессовестный плагиатор, который не может принять тот факт, что меня буквально застали за списыванием с поличным.

— То есть?

— То есть я списал и не хочу в этом признаться.

— Ты же не списывал, ведь так? — нахмурил брови Дилан.

— Естественно. Стал бы я так гордиться собой. Если бы я хотел списать, я бы списал у тебя. Проверенный способ, — усмехнулся я. — И знаешь, что обиднее всего? Я понятия не имею, кто мне так удружил, а Бретт не призналась.

— Я, кажется, знаю, кто мог бы это сделать. Студент с Первого факультета перед занятием хвастался, что сделал домашку без каких-либо проблем. Впервые, между прочим, он получил отлично, а ведь раньше выше тройки подняться не мог. Я не знаю студентов с Первого, но могу описать, как он выглядел. Такой высокий, полноватый с черными длинными волосами.

— Соул, — я прищурился. — Ты точно в этом уверен?

— Я не знаю, — несколько смутился Рейн. — Я просто не исключаю этой возможности.

— Значит надо проверить, — прошептал я и уверенным шагом направился в гостиную своего факультета, оставив Рейна задумчиво смотреть мне вслед.

Меня снова начало трясти от тихой ярости. Я практически вбежал в гостиную. Увидев причину моего бешенства, я, не говоря ни слова, подошел к Соулу и продемонстрировал отличный хук слева. Удар был настолько сильный, что мой обидчик упал со стула, на котором сидел и, как мне показалось, его слегка «повело». Я с нескрываемым злорадством смотрел, как кровь хлещет из разбитого носа, похоже, я его сломал.

— Нейман! Что происходит? — заорал Регган и подбежал ко мне, резко развернув в свою сторону. — Ты что творишь, а?

В гостиной стояла тишина. Дефоссе молча привел парня в чувство и усадил на свой любимый диван.

— Ничего, — спокойно ответил я. — Восстанавливаю справедливость единственным доступным мне способом.

— Избивая сокурсника? — приподнял бровь Гволхмэй.

— Ну, по-другому он бы не признался, — прошипел я и направился в сторону потерпевшего. — Ну что, говорить-то сейчас будешь? Или пойдешь молча накатаешь докладную директору? У тебя молча все делать очень хорошо получается.

— Я не понимаю, что ты от меня хочешь? — испуганно прогнусавил он, прижимая окровавленный платок к своему носу.

— Не понимаешь? А я тебе сейчас объясню. Ты в курсе, что в некоторых странах до сих пор существует смертная казнь за воровство? Скажи спасибо, что так легко отделался. Но это только пока, — свет начал мигать так же, как в кабинете нашего куратора незадолго до этого момента, но я не обратил на этот феномен никакого внимания, продолжая пристально рассматривать сокурсника.

— Деймос, прекрати, — спокойно сказал Рег. — Хватит. Объясни мне, что происходит, а потом дальше можешь избивать своего оппонента.

— Ничего такого. Просто меня сейчас отчитали, как нашкодившего щенка в кабинете Бретт! — взорвался я. — И знаешь за что? За то, что я списал у этого урода домашнюю работу!

— Ну это не повод его убивать, — усмехнулся Регган. Наигранная веселость, и стальной блеск светлых глаз. Он был очень серьезен. Слишком серьезен. И в таком состоянии очень опасен, как мне показалось. Глядя на него, я решил снизить количество децибел и все объяснить.

— Не знаю, Рег. Я впервые осознал, что пора прекращать вести себя, как полный кретин. Я осознал, что пора браться за ум и начинать учиться, чтобы не застрять в этой школе навечно. Я сделал все задания, с особой тщательностью, я сегодня, как никогда, хотел доказать, что я не такой умственно отсталый, каким вы все меня представляете. И что сделал он? Он просто нагло и подло украл мои работы и представил как свои. Меня так никто никогда не унижал, Регган, как сегодня Бретт в своем кабинете. Она не поверила ни единому моему слову. Ей было проще поверить, что у этого дегенерата проснулся зачаток разума, в отличие от меня, — я опустил голову. — Я попытался, понимаешь? Теперь все, баста, я пытаться больше не буду. — Я замолчал, не отрывая взгляда от Гволхмэя. На Дефоссе я вообще старался не смотреть.

— Это правда? — обратился Лео к Соулу, который продолжал вжиматься в спинку дивана под пристальным взглядом всего факультета.

— Нет, не правда! — завопил он. — Вы что ему поверили? Да он чуть меня не убил!

— А ну цыц! — прикрикнул на него Рег. — Расскажи теперь свою версию происходящего, не срываясь на крики и обвинения. А потом мы проводим тебя в медпункт.

— Я ничего ни у кого не крал, — всхлипнул Соул. — Я увидел, что на столе в гостиной лежат листы с набросками домашней работы. Я не знал, что так получится!

— То есть ты, не спросив разрешения, не поинтересовавшись даже, кто владелец, просто списал и оставил все как есть? Что это, если не воровство? Если хочешь что-то сделать не совсем законное, нужно делать это так, чтобы никто не узнал. Я думаю, свою порцию наказания ты уже получил. Кто-нибудь уберите его с глаз долой, желательно в направлении медпункта, — проговорив это, Регган вновь обратился ко мне.

— Ну что, герой уличных боев, успокоился?

— Нет, — я отвернулся от него и теперь рассматривал стену.

— Ладно, Нейман, я сейчас схожу и поговорю с профессором Бретт. — Наконец взял слово Лео. — А еще лучше, вынесу это на педсовет, который будет проходить сегодня.

— Не надо, — буркнул я.

— В смысле? — хором воскликнули Рег и Лео.

— Не надо ни с кем говорить. Я понял, какое отношение ко мне абсолютно всех за очень малым исключением в этой проклятой школе. Хоть говори, хоть не говори ничего от этого не изменится. Извините меня, но больше я не приложу ни грамма усилий, чтобы кому-то угодить. — Не глядя ни на кого, я быстро поднялся к себе в комнату и закрыл дверь на ключ. Затем разделся и забрался под одеяло. Надоело все. Уже засыпая, я вспомнил, что обещал позаниматься вместе с Рейном.

Резко распахнув глаза, я целых пять секунд смотрел в потолок, а затем подорвался с кровати и принялся одеваться.

Собрался я быстро и за рекордное время домчался до пустого класса, который мы облюбовали для совместных занятий. Кинув на стол толстенные книги, которые вручил мне Фолт, перед опешившим Рейном, я некоторое время стоял, пытаясь справиться с одышкой.

— Я думал, ты уже не придешь, — глядя на книги, тихо сказал он.

— Еще чего, — усмехнулся я. — Я просто немного заигрался в детектива, выводя преступника на чистую воду, и не обратил внимания на время.

— Все-таки Соул? — Рейн оторвал взгляд от книг и внимательно посмотрел на меня.

— Конечно, ты же у нас эриль — ты не мог ошибиться, — похлопал его по плечу я и уселся рядом с ним за парту.

Рейн продолжал молча меня разглядывать, мне даже стало как-то не по себе под его пристальным проницательным взглядом. Наконец я не выдержал и повернулся к другу лицом.

— Что?

— Дей, а ты всегда так одеваешься в неформальной обстановке? — я увидел, как Рейн прикусил губу, чтобы не заржать, а в его светлых глазах замелькали веселые искорки.

Я очень медленно посмотрел на себя и, не удержавшись, грязно выругался. Когда я одевался в очень быстром темпе, я в общем-то хотел надеть свою старую рубашку в крупную клетку, потому что в этом проклятом замке холодно, а моя рубашечка такая мягонькая, такая тепленькая… Но кто-нибудь мне объяснит, за каким грибом я напялил ее на голое тело, а поверх набросил не застегивая белоснежную шелковую рубашку, доставшуюся мне от Реггана?

Продолжая ругаться сквозь зубы, я принялся переодеваться. Рейн деликатно отвернулся, открыл первую книгу и приступил к изучению ромашек, или что он там хотел изучить. Интересно, а его порядочность — это вообще нормально?

Покачав головой, я застегнул последнюю пуговицу и снова сел рядом с другом. Минуту молчал, собираясь духом, а затем набрал в грудь побольше воздуха и скороговоркой спросил о том, о чем думал с раннего утра:

— Скажи мне, Рейн, ты считаешь меня своим другом? Ты хотел бы быть моим другом?

— Я и так твой друг, нет? — он оторвался от чтения и удивленно посмотрел на меня. — Или ты…

— Ты просто меня не так понял. Понимаешь, у меня никогда не было настоящих друзей. Тех, кому я мог бы доверять, тех, кто поддержит меня в любой ситуации. Я очень хочу, чтобы у меня появился самый настоящий друг, а не просто приятель, который со мной возится на взаимовыгодных условиях, — пробормотал я, вспомнив так некстати давно почившего Быка.

— Так в чем проблема? — он широко улыбнулся и пожал плечами. — Я и так считаю тебя своим единственным другом. И не только в этой школе, чтоб ты знал.

— Просто между нами очень много недомолвок, которые, как бы это сказать, несколько мешают нам с тобой понять друг друга до конца, — я вздохнул. — Поэтому я хочу рассказать тебе немного про себя. Ты же не против?

— Нет, но если ты не хочешь об этом говорить, то я не настаиваю. Если ты решишь чем-то поделиться, то ты все равно поделишься этим, рано или поздно.

— Ну вот, я и делюсь, — я нервно прикусил ноготь на указательном пальце и ненадолго замолчал, затем оглянулся и прислушался: вроде тихо, чужого присутствия не заметно. Я прикрыл глаза вслушиваясь в тишину. Не знаю как насчет полноценной ментальной магии, когда можно влезть в чужие воспоминания, в чужие образы, собранные в голове, у меня пока это не получается делать, а вот настроение собеседника, отголоски чувств, я чувствую очень хорошо с самого раннего детства. Так что чужих эмоций, говорящих о том, что где-то поблизости кто-то шатается, я не услышал, но, тем не менее, я подвинулся к Дилану ближе и практически зашептал. — Скажи мне, что ты знаешь о Темных магах?

— Только то, что и все. — Он снова пожал плечами. — Маги. Использовали силу Смерти. Некогда великие и могущественные, которых в свое время истребили за их силу. Ну, это общеизвестный факт. Больше про них и не скажет никто. Так что могу с уверенностью сказать одно, они когда-то были.

— А что ты знаешь о Фолтах?

— Тоже не слишком много. Информации по Империи практически не сохранилось, а про Фолтов вообще словно специально все крохи уничтожили. В тех источниках, что все же дошли до наших дней говорится, что они были сильнейшими из Темных магов. Императорами. Как и все остальные Темные маги, давно вымерли, скорее всего, были уничтожены любящими подданными. А почему ты про все это спрашиваешь? — все еще не понимал он, хотя поддавшись моему настроению, снизил голос до шепота. Еще и эриль. Я мысленно посмеялся. Учиться тебе еще и учиться.

— Я — Фолт.

Повисло неловкое молчание. Рейн уставился на меня и периодически пытался что-то сказать, то открывая, то закрывая рот.

— Но… Этого не может быть, — наконец произнес он, недоверчиво меня разглядывая.

— Может, и это правда. Темные не исчезли полностью — они были слишком умны, чтобы не суметь спрятаться и переждать бурю. А еще они очень хорошо научились маскироваться.

— Если ты потомок древнего рода, то почему ты…

— Ничего не знаю, не умею, и периодически произвожу впечатление умственно отсталого? Не надо, не продолжай. Я же говорил, что отец у меня был не слишком благонадежный, так сказать. Глядя на него, мне не слишком хотелось изучать то, что было с ним связано, даже, если это касалось моей магии. Вот и весь сказ.

Мы молчали. Молчали долго. Рейн о чем-то думал. Думал он красиво, сосредоточенно, периодически хмуря брови.

— Это может быть правдой, — наконец прошептал он. — Но почему ты мне об этом рассказал?

— Не знаю, Рейн. Просто мне захотелось, чтобы существовал хоть кто-то кроме моих родных, кто знал бы обо мне такие подробности. Так почему бы этому кому-то не быть моим другом? Только знай: это секретная информация. Темных действительно в свое время вырезали целыми семействами, а я почему-то еще пожить хочу. Ладно, давай уже изучать эту ботанику по моим семейным книжкам.

— Дей, — Рейн сосредоточено разглядывал что-то на парте. Наверное, это было что-то очень интересное, но абсолютно невидимое, во всяком случае, для меня. Внезапно мне стало страшно, а вдруг новость о том, что я один из тех ненавидимых всеми Фолтов, оттолкнет от меня единственного в этой школе человека, который принял меня со всеми моими тараканами. — Знаешь, то, что ты мне сейчас сказал… Мне надо подумать. Давай отложим занятие до завтра.

— Угу, давай, как скажешь, — я резко захлопнул книгу и поднялся.

— Дей, — я повернулся к нему. Рейн внимательно смотрел на меня. — Я эриль, ты не забыл? Мне нужно понять, как именно нам стоит заниматься, учитывая, что ты… ну… не совсем обычный.

— А чем я, по-твоему, отличаюсь от тебя? — я спросил это довольно агрессивно.

— Да всем, — Рейн всплеснул руками. — У тебя же совершенно по-другому идет связка: слово-жест-магическое действие. Ты что не знаешь, что твоего резерва хватит, чтобы не запариваться на всякие там промежуточные действия, да и стандартные накопители тебе не нужны, — я медленно покачал головой, о чем он сейчас говорит? — Что, правда, не знаешь? Ну ты даешь! — Рейн внезапно заволновался. — Я вот тут подумал, а что если у тебя так хреново с учебой, потому что тебя учат неправильно, не так, как тебе нужно? Поэтому мне нужно разобраться, чтобы не сделать еще хуже. Мне-то пофиг, с моим резервом в ноль целых хрен десятых любая методика подойдет, какая разница, если все равно накопитель нужно использовать? Только где бы взять что-нибудь про Темных магов? У тебя кроме этих книг еще что-нибудь есть? — все то время, пока он говорил, я смотрел на него, слегка приоткрыв рот. Вот ведь. Я-то уже навоображал себе невесть что, а Рейн просто обо мне заботится. Тряхнув головой, я улыбнулся.

— Рей, я ни слова не понял из того, что ты мне сейчас наговорил, но книги я постараюсь достать.

— Тогда давай сейчас спать пойдем, а завтра план занятий составим.

— Рейн, а твоя порядочность случайно не заразное заболевание? — я улыбнулся еще шире и выбежал из класса, услышав за спиной возмущенный вопль:

— Что?!

Спать я не лег. Вообще-то оставшееся время можно было посвятить выполнению домашней работы, но… Но я с чисто детским упрямством запретил себе это делать. Вместо того чтобы разобраться в хитросплетениях базовых заклятий общей магии, я разрабатывал план своего сражения. Ведь, похоже, между мною и преподавателями началась полномасштабная война.

Готовясь к общей магии, я вытащил порох, капсюли от ружейных патронов, а также обычные канцелярские кнопки. Обмотать тонкой бумагой с насыпанным на нее порохом капсюль, прикрепить к нему кнопку, и все это осторожно приклеить к двери — было делом двух минут. Оставалось только зайти в класс и ждать результата. В этот раз появление профессора общей магии было, я бы даже сказал, феерично. Грохот, вспышка огня и поваливший черный едкий дым — это было незабываемым зрелищем. Я думаю, что кроме своей маленькой мести совершил еще и благое дело: навсегда отучил Бретт хлопать дверьми, причем не только классными. Однако профессор не оценила моего порыва. Она даже разбираться в этом деле не стала, просто проведя рукой по испачканным волосам, указала пальцем на закопченную дверь, и спокойно так произнесла:

— Нейман, пошел вон.

Следующим уроком был телекинез. Сдав Мальвине совершенно пустую тетрадь, я направился на свое место. Сегодня у меня с Рейном больше общих занятий не было, поэтому мы договорились встреться в том же пустующем классе после ужина. Точнее на ужин мы пойдем вместе, а затем уже пойдем и обсудим, что и как будем делать.

Пока я был погружен в свои мысли, кто-то из моих однокурсников продемонстрировал потрясающие успехи в телекинезе, выдернув из-под Хилларис стул. Она, рухнув на пол, впервые на моей памяти закричала: «…!..!..!!! Нейман! — хоть что-то печатное она выдала в своей тираде, — мистер Нейман, это очень низко! Свои шуточки переносите на своих приятелей и оставьте в покое учителей!»

Класс, я, похоже, виноват абсолютно во всем, что происходит в школе. Не дожидаясь продолжения, я просто встал, собрав свои вещи, и пошел к двери. У порога меня остановил уже спокойный голос Мальвины:

— Мистер Нейман, вы куда собрались?

— Вон пошел, — пожал я плечами и вышел из класса.

Следующим занятием у меня стояла боевая магия, которую я решил прогулять. Вместо того чтобы начинать развивать в себе это безусловно полезное направление в магии, я направил свои стопы к Фолту. Во-первых, книжек взять, которые я Рейну пообещал, а во-вторых, Фолт лучше знает как нужно дрессировать Темных. Вот пусть и покажет наглядно, как это делать.

Глава 11

Прошло уже два с половиной месяца с того момента, как я появился в школе Вольфнест. За все эти два с половиной месяца не произошло ничего, кроме того, что прошел мой четырнадцатый день рождения, а про него все благополучно забыли. Хотя нет, не все, из дома я получил открытку с наилучшими пожеланиями, вот и все. Алекс же вообще заявил, что не считает день рождения каким-то важным днем самого именинника, мол, в этот день следует поздравлять женщину, которая произвела меня на свет, а не меня самого. И он ушел, вероятно, чтобы поехать к нам в поместье, где и будет поздравлять мою маму и меня заочно. Кстати крестный так и не привез мне никаких вещей, хоть и обещал. Делает вид, что забыл, а я ему не напоминаю. Все-таки моя теперешняя одежда по внешнему виду гораздо лучше того, что мне могла передать мама. Про качество не скажу, не могу понять. Единственное, что действительно отличается — это шелковые рубашки, Реггана. У меня таких не было это точно.

— Деймос, привет, — я шел по коридору, перебирая в уме те задания, которые задал мне Фолт.

Заданий было много, небольшая гора книг, которую мне полагалось изучить, а затем сдать своеобразный экзамен. В случае получения от предка отрицательной отметки, со мной пообещали сотворить что-то страшное. Срок был ограничен двумя неделями. До дня икс я мог в лаборатории не появляться, а вот после того как я сдам теорию основ, мы с Фолтом перейдем к практике, возможно. Моя совершенно нетренированная память и ленивый мозг никак не хотели даже начинать учить всю эту гору литературы. Радовало только то, что Рейн воспринял задание как своеобразный вызов, и с головой ушел в изучение книг, чтобы составить для меня наиболее приемлемую программу обучения. Про Фолта я ему рассказал, не уточнив, правда, что именно этот Фолт — император Дэрик, которого все любили и уважали. Ну, могут же в нашей Семье и другие Дэрики проскальзывать? А то, Рейн вполне мог ломануться посмотреть на моего знаменитого предка, еще огреб бы за непочтение. А вместе с ним, страдать пришлось бы и мне. Когда-нибудь познакомлю. Может Фолт найдет в своей библиотеке что-нибудь для Рейна, ну, чтобы он смог это применить на практике, потому что теория теорией, а то, что мы по-разному используем энергию для магического действия — это факт, который не подлежит сомнению. Во всяком случае пара экспериментов, которые мы провели в облюбованном нами классе, доказала, что многое Рею, увы, недоступно.

Сам же Фолт теорию мне практически не дает, говорит, что уверен в том, что я умею читать. И ему даже в голову не приходит, что уметь читать и понимать то, что ты только что прочитал — это ни черта ни одно и тоже. В общем, мы с ним немного застопорились на некромантии, которая, теоретически должна получаться у меня на инстинктивном уровне, только почему то не получается. В общем, Фолт плюнул в очередной раз на все остальное, и мы вплотную занялись только некромантией, а он снабдил меня кучей дополнительной литературы для самообразования, хотя бы теоретического.

— Деймос, ты оглох? — я обернулся, чтобы посмотреть на того, кто так настойчиво пытается привлечь мое внимание и отвлечь меня от очень важных мыслей. Точнее на ту.

На подоконнике одного из немногочисленных окон в этом коридоре сидела девчонка со Второго факультета, улыбалась и махала мне рукой.

На наш курс вообще поступило только четыре девочки, да и все они учились на Втором. Регган даже скабрезно шутил, говоря, что такими темпами мы все начнем внимание обращать друг на друга. Мол, в отсутствие прекрасных дам, некоторые из нас вполне за этих дам сойдут. При этом этот гад косился на меня и мерзко ухмылялся. Нет, я что виноват, что самый низкорослый на курсе? Лео, например, подошел к этому делу более практично, заметив, что у девушек со Второго, учитывая нашу печальную статистику, есть реальные шансы удачно выйти замуж.

Мне все эти танцы вокруг девчонок пока были неинтересны, но внезапно стало любопытно, зачем она меня позвала? Вроде на великолепную партию я не тяну, а Лиза Далтон имела все шансы на отличнейшую партию даже, если бы парней в этот год поступило в десять раз меньше, чем девчонок. Она очень красивая, очень. Даже Регган как-то оглянулся, увидев ее в коридоре, еще и присвистнул. Парни со Второго растекались у ее ног как мороженое в сауне, но самым ярым поклонником этой красотки стал Дин Хиттинг. Если бы не тот конфликт, который произошел между нами в самом начале года, я бы с уверенностью мог сказать, что мне его жаль. Чем больше внимания он уделял Лизе, тем меньше своего она отдавала взамен.

Не попал под ее очарование только Рейн и я. Ну со мной все понятно, каким бы недалеким я ни был, но вот эту особенность Темных я знаю — мы довольно поздно начинаем интересоваться противоположным полом, гораздо позже, чем наши ровесники. А вот с чем это связано, не могу сказать, не выяснял. Мне подобные знания были не так уж и интересны. А вот почему Рейн не обращает на нее внимания — это просто загадка века. Лиза откровенно наслаждалась повышенным вниманием к своей особе, но было незаметно, что ей это внимание внове. Наверное, была самой красивой девочкой в яслях, и уже там мальчишки дрались за то, чтобы принести ей горшок.

Непонятно было другое, она зачем-то весьма настойчиво пыталась привлечь мое внимание. С того самого первого раза, когда села рядом со мной на целительстве. Хотя возможно мое равнодушие ее задело, и она решила, во что бы то ни стало, включить меня в свою свиту. Тогда почему она Рейна не трогает?

Все эти мысли промелькнули в моей голове за тот короткий промежуток времени, пока я подходил к ней.

— Привет, странно видеть тебя одну, — я довольно бесцеремонно навалился животом на подоконник рядом с ней. Теперь чтобы разговаривать со мной, ей приходилось выворачивать шею. Сделав эту небольшую пакость, я наклонил голову и посмотрел на нее сквозь отросшую челку.

— Я сбежала, — она негромко рассмеялась. Я что думал, что она будет терпеть неудобства? Идиот наивный. Лиза двумя движениями скинула туфли на пол и забралась на подоконник с ногами. Теперь ей было меня прекрасно видно, а у меня прямо перед лицом очутились очень милые ножки с ноготками, выкрашенными темно-бежевым лаком. — Дей, почему ты от меня прячешься? Я что такая страшная?

— Я прячусь от тебя? — удивился я, если честно, весьма сильно.

— Конечно. Я постоянно пытаюсь с тобой поговорить, но ты быстро сбегаешь в неизвестном направлении. — Хм, ну, скорее всего, я ее не замечал. В последнее время Фолт с Рейном просто выжимали из меня все соки, и чтобы привлечь мое внимание и отвлечь от великих дум меня нужно ударить чем-то тяжелым. Ей я это говорить разумеется не стал. Пускай помучается.

— И о чем ты так сильно хочешь со мной поговорить?

— О чем угодно, — она задумалась. — Ты милый и забавный, с тобой весело, — добавила она. При этом Лиза оставалась предельно серьезной. Так вот оно что, тебе нравится, что я не обращаю на тебя внимание. Наверное, обожающие лица идиотов, которые ее постоянно окружают, надоели девчонке до колик. А тут… На великолепную партию я точно не тяну, так что можно не напрягаться и не пытаться очаровать. Да и просто поболтать не с подружками иногда хочется.

— Ну, давай поболтаем, — я посмотрел в окно. — Отвратительная погода.

— Да действительно. Этот дождь и великолепный пейзаж бескрайнего болота. Хочется поплакать и слегка сдохнуть, — я посмотрел на нее более внимательно. — К тому же у меня активизируется мой дар и его становится очень трудно контролировать.

— И что у тебя за дар?

— Малефициум, — я резко обернулся и улыбнулся подходящему к нам Рейну. — Весьма и весьма неприятный дар, правда, Лизка?

— Ой, ты мне будешь всю жизнь напоминать про тот случай? — Лиза всплеснула руками и забавно сморщила носик, став при этом еще больше похожей на обычную симпатичную девчонку, а не на самую красивую девочку в детском саду. — Ты, между прочим, меня тогда обидел.

— Ага, обидел я ее, я всего лишь назвал тебя надоедливой болонкой-блондинкой.

— Я не блондинка!

— Да когда ты уже поймешь, что блондинка — это не цвет волос? И, Лизок, насчет болонки ты ни разу не возмутилась, — язвительно парировал Рейн.

— Кха-кха, — я кашлянул, чтобы привлечь их внимание. — Полагаю, вы друг друга неплохо знаете.

— Он мой кузен…

— Она моя кузина, — они произнесли это одновременно. Затем Рейн решил сам пояснить ситуацию. — Мы росли вместе, вместе играли до тех пор, пока она не прокляла моего плюшевого мишку, который начал кусать меня за пятки.

— Я не хотела! Ты меня обидел. Кстати, именно тогда проявился мой дар.

— Угу, — кивнул Рейн. — Только вот, Лизонька, в отличие от тебя, этот мишка был моей единственной игрушкой!

— Рейн, нам было по четыре года! — Лиза раскраснелась и от этого стала казаться еще красивее.

— Вот такой я злопамятный, — хмыкнул Рейн. Да если бы он оказался потомком Фолта, тот был бы полностью доволен. — Я набросал план, не хочешь посмотреть? — обратился он ко мне.

— Какой план? — Лиза наклонилась к нам, пытаясь рассмотреть, что было написано на листках, которые держал в руке Рейн.

— План учебы, но ты не беспокойся, Лизок, знания — это не заразно, — и Рейн потащил меня от девчонки в сторону лестницы. Прежде чем завернуть за угол, я ухитрился повернуться к Лизе, подмигнуть и незаметно для Рейна махнуть ей рукой. Она же в свою очередь широко улыбнулась и показала мне большой палец.

Полагаю, что мы с ней все-таки на днях поболтаем без ее слишком обидчивого кузена.

— Знаешь, Рейн, а ты не хочешь немного развлечься? — я встал на пути у Рейна, тем самым заставив его остановиться, и ехидно задал этот вопрос. — Буквально пару дней назад, перед тем как вышвырнуть меня из своей вотчины, Фолт научил меня одному из простейших заклинаний некромантии. Я все гадал, каким образом это можно опробовать в полевых условиях. И вот сегодня я, наконец, нашел ему применение.

— Я уже боюсь, — Рейн остановился и пристально на меня посмотрел. — Тебе не кажется, что это все ребячество?

— Нет, — совершенно искренне заявил я. — Когда как не сейчас развлекаться? Чем старше становишься, тем меньше времени на такие вот проделки. Кстати, нам уже пора. Буквально минут через пятнадцать, если мои расчеты верны, начнется незабываемое представление.

— И куда мы идем? — обреченно вздохнул Дилан.

— К гостиной Первого факультета. Но ты не переживай, мой рыжий друг, если спросят, что ты там делаешь, я скажу, что сам тебя сюда притащил, а ты ну очень сильно сопротивлялся.

— И что ты в очередной раз придумал?

— Не надо, не порти удовольствие. Ты должен это увидеть сам.

Я продолжал задумчиво улыбаться. Простейшее поднятие скелетов. Именно скелетов, на что-то более сложное мы с Дэриком пока не замахиваемся. Он и это-то заклятье дал мне с некоторым скепсисом и опаской. Но оказалось, что это было очень просто и забавно. Пока у меня не получалось заставить скелет выполнять даже простейшие приказы, единственное, что у меня на данном этапе получалось сделать это приказать ему подняться в назначенное время и тупо идти вперед. Но я же только учусь.

Если бы мы промедлили еще чуть-чуть, то просто не успели бы. Однако пунктуальность моего префекта порой пугала меня даже больше, чем порядочность Рейна. Когда мы добежали до места, то я увидел, как он входит в ванную.

Мы спрятались за колонной на повороте в коридор, ведущий в гостиную Первого факультета. Рейн вопросительно поднял бровь. Я прижал палец к губам. Через несколько минут раздался душераздирающий вопль, и из ванной выбежал голый Дефоссе, размахивая банным полотенцем. Следом за ним еле передвигая ноги, клацая зубами, шествовал скелет человека, одолженный мной в лаборатории моих предков буквально на один вечер, одетый в шапочку для душа и обвязанный вокруг бедер мочалкой.

Лео видимо вспомнил, что он далеко не слабый маг, резко развернулся и шарахнул в мой эксперимент такой волной синего пламени, что от скелета осталась только шапочка. Префект глубоко вздохнул, выдохнул и выплеснул наружу такой шквал ругани, что портовые грузчики впали бы в коматозное восхищение. Я, хихикая, решил, что в таком состоянии Дефоссе лучше не показываться на глаза и, махнув рукой Рейну, показывая, что нужно следовать за мной, направился буквально на цыпочках подальше от разгневанного перфекта. И все бы ничего, если бы навстречу нам не попался проводящий обход Гволхмэй.

В эти патрули, или как их там называют, ходят все старшекурсники: следят за порядком, так сказать. А у меня назревает вопрос: почему, когда со мной происходит какой-нибудь казус, Голхмэй и Дефоссе постоянно оказываются поблизости, причем вместе?

— Нейман? Что ты тут делаешь? — спросил Рег.

— Шел в гостиную взять учебники для дополнительных занятий, мы с Рейном занимаемся после уроков, правда, ведь? — я ткнул локтем в бок Дилана.

— Чистая правда. Мы занимаемся каждый вечер, — машинально повторил он, испуганно глядя на Реггана.

— Это не путь в гостиную, — выгнул бровь Гволхмэй.

— Да что ты пристал! — всплеснул я руками, как мне показалось, и скорее всего не только мне, слишком наигранно. — Мы уже шли на выход, когда услышали, как кричит Дефоссе. Мы посмотрели, но поняли, что первокурсникам бой со скелетом не выиграть, и решили убраться оттуда побыстрее.

— С каким скелетом?

— В шапочке и мочалке, — решил пояснить Рейн. Глаза у Рега округлились, и он побежал в сторону ванной, где предположительно его друг вел неравный бой со скелетом. Я решил от него не отставать и двинулся в том же направлении.

За то время пока мы отсутствовали Лео не сдвинулся с того места, на котором мы его оставили, ни на шаг. Он все так же с задумчивым видом разглядывал небольшую кучку пепла.

— Что случилось? — а Регган все-таки переживает за близких ему людей, вон как голос изменился.

— Ничего особенного. Узнаю, кто притащил в школу артефакт воскрешения — убью на месте.

— Артефакт?

— Скорее всего, да. Или ты можешь предположить, что кто-то из Темных решил на время покинуть свою госпожу и заявился сюда с визитом, прихватив с собой этот костяной набор? И самое главное — смелости у кого-то хватило на такие шуточки, — Лео неожиданно сел на пол и засмеялся. — Представляешь, я иду в ванну, никого не трогаю. Раздеваюсь, погружаю свое бренное тело в воду, а оттуда выныривает и улыбается в свои неполные тридцать два зуба скелет, обмотанный моей мочалкой. Я сначала даже не сообразил, что это за пакость, выбежал, а потом размотал ее Импаро. Вот кто бы додумался до такой гадости?

— Я бы сказал Нейман, но у него ни таланта, ни артефакта точно нет, — хмыкнул Регган и покосился на меня.

— Артефакта точно нет, а насчет таланта… хочешь проверить? — буркнул я, мысленно ухмыляясь. Артефактов у меня, конечно, нет, но что-то я все же уже умею.

— Думаю, это Лайна решила отомстить, не нужно было бросать ее на глазах у всего факультета, — задумчиво потер переносицу Рег. — Будешь докладывать?

— А зачем? Это было даже весело, — хихикнул Лео. — Ладно, пойду я заканчивать свои дела. — Он встал, обернул полотенцем бедра и с гордо поднятой головой удалился.

— Ты, прежде чем воду наливать, не забудь глянуть, может там еще какая гадость у тебя в ванной завелась.

— А что смотреть, единственный кто там завелся — это Нейман, но он вроде стоит тут и идти никуда не собирается.

— Да собираюсь я, видите, уже иду, — я бодро зашагал в направлении выхода, мысленно себе аплодируя.

— Ну и зачем тебе это было нужно? — догнал меня Рейн.

— В каком смысле «зачем»? Весело же было. — Я даже слегка удивился. — К тому же я таким образом тренирую их, чтобы они не расслаблялись и при возникновении внештатной ситуации смогли быстро и качественно среагировать.

— Ну, тут такое, а если бы тебя застукали? Подозреваю, что среагировали бы они и быстро и очень даже качественно, только вот тебе бы это явно не понравилось. Не знаю как ты, а у меня от Гволхмэя мурашки по всему телу бегают, — добавил Рейн серьезно. — У него взгляд убийцы.

— Да? Не обращал внимания. Вот кого-кого, а Рега я точно не боюсь. Ему до Фолта, как до луны пешком. К тому же, когда они меня застукали бы? Когда я шапочку на скелет надевал? У нас вроде извращенцев на факультете нет, чтобы подглядывать за моющимися парнями, — я задумался, ведь нет же на нашем факультете подобных извращенцев? — Вот ведь парадокс, у учителей всегда и во всем виноват Нейман, а на факультете кто угодно, только не Нейман. Наверное, считают меня тупым и способным, максимум, собственный туалет взорвать, — я наткнулся на недоуменный взгляд Рейна и поднял вверх указательный палец. — Не спрашивай, — Дилан кивнул, и я продолжил, — в принципе, такой расклад меня полностью устраивает.

Рейн усмехнулся, и мы некоторое время мы шли молча.

— Слушай, а ты что такой задумчиво серьезный сегодня? — решил я первым нарушить молчание.

— Да мысли все дурные в голову лезут. Все последнюю неделю только и говорят, что о нововведенной практике после курса обучения. Я просто беспокоюсь о том, с кем меня распределят. Ходят слухи, что будут направлять тройками, а я, как бы помягче сказать, кроме Лизы ни с кем со своего факультета не общаюсь. Не будут же они факультеты перемешивать, как ты думаешь?

— Так стоп. Какая практика после курса? — я слегка опешил. — Раньше такого ведь не было?

— Нет, мы первооткрыватели, так сказать. Больше всего на моем факультете гадают, как это будет выглядеть и снимут ли ученические браслеты, куда нас направят, и что мы вообще будем там делать, особенно первокурсники. Мне немного не по себе от этого.

— Ты не поверишь, Рейн, но мне тоже только что стало слегка не по себе. Надо будет разузнать об этом поподробнее. Наверняка Дефоссе, как префект знает об этом больше. Ты не переживай, уж этими знаниями я с тобой точно поделюсь. Итак, чем мы с тобой займемся сегодня? — за разговором мы дошли до нашего любимого кабинета. Я все прокручивал в голове мысль о том, что вместо долгожданных каникул нас хотят направить неизвестно куда. Надо будет до крестного сходить. А то забросил он воспитание своего крестника. Непорядок.

— Ну, я решил сначала изучать с тобой защитную магию и понятия родовых проклятий. Ты как?

— А что я? Как решишь, так и будет. Я полностью вам с Фолтом доверяю свое образование. — Я как прилежный ученик уселся за парту и стал внимательно слушать Рейна.

— Вот смотри, как ты уже, наверное, понял, все заклинания у нас складываются из жестов, слов и их комбинаций. Всеми этими извращениями, разумеется, никто сейчас не пользуется и они нужны только в качестве самообразования для магов. Для таких манипуляций маги теперь используют концентраторы или накопители. То есть специальные артефакты накопления энергии, так как у обычных магов собственной энергии не слишком много. Необходимо довольно частое пополнение естественной манны. А вот если махать руками и ногами, используя жесты, то затрат энергии становится в разы меньше. Используя же накопители, чтобы изобразить тот же самый щит, нужно просто вспомнить, как это делается, и направить импульс через артефакт. Дело трех секунд. И эти артефакты, независимо от формы, в которой они существуют, в наше время не требуют подзарядки. Однако не все так просто, как кажется на первый взгляд. Если человек владеет полным комплексом убивающих заклятий и имеет вот такой вот накопитель, концентратор и, не знаю, как еще это называется, то он превращается в этакую машину войны. Преимущество Темных заключается именно в том, что вам не нужны никакие проводники и концентраторы. Энергии Смерти вокруг очень много, а правообладателей на нее практически не осталось. Я долго изучал природу вещей, накопление энергии у Темных и тому подобное, чтобы понять: для того, чтобы выполнить то или иное магическое действие из разряда боевой магии или защитной, нужно знать, как именно это действие выглядит, причем в малейших подробностях.

Я задумчиво кивал. Манера преподносить информацию у Рейна была великолепной. Все четко, логично, без лишней воды, которую очень любил лить Фолт.

— Все, что ты сейчас говоришь, я уже знаю. Мой предок постарался донести до меня эту информацию.

— Конечно знаешь, я вот к чему веду. Тебе в любом случае необходимо знать точность движений и слов при сотворении заклинаний. Мы будем практиковаться вместе, отрабатывая до малейших подробностей каждое действие. Почему я решил начать с защитной магии? Все просто. Боевая магия мне не слишком доступна из-за небольшого запаса Силы, а концентратора у меня нет, поэтому я просто не могу долго в этом тебе помогать, но вот защитная, она требует гораздо меньших затрат манны, что не может не удивлять. Да и начинать, разумеется, нужно с основ, которые можно найти и в обычной литературе, а вот когда основные элементы защиты мы пройдем, приступим к более серьезным вещам. Ты как согласен? — он так искренне улыбнулся, что отказаться было просто невозможно.

— Естественно. А зачем изучать Родовую магию?

— Как это зачем? Чтобы знать на какую пакость кто способен. Есть семьи, которые обладают безобидными знаниями, как мы, например. Есть старые Роды, приближенные к Фолтам, у которых родовые заклинания связаны исключительно с пытками и смертью. Прости, — несколько сконфужено произнес он.

— Ничего, меня это никоим образом не трогает. — Я пожал плечами. Никогда не собирался отвечать за поступки даже родного отца, что уж говорить о целой Семье.

— В общем, защиты, насколько я знаю, от Родовых проклятий нет. Единственный способ спастись — это пробить обидчику голову кирпичом до того момента, когда он начнет тебе жестко за что-то мстить. Ну, или просто не лезть на рожон. Это теоретический материал, но я думаю, лишним он не будет. Особенно учитывая то, что сейчас творится в мире.

— А что творится в мире?

— Ты в каком вакууме живешь? — всплеснул руками Рейн. — Ты что ничего не слышал о набирающей популярность среди аристократов радикальной банды, которая решила устроить небольшой переворот?

— Нет, про это я слышал, но я не думал, что все так серьезно.

— Я — эриль. Я чувствую, что это все только начало. И делаю логические выводы. Ладно, не будем отвлекаться, — он продолжал ходить вперед и назад возле парты, за которой я примостился. Я невольно усмехнулся. — Ну и чего мы ржем?

— Простите, профессор, я больше не буду, — я так искренне засмеялся, что в меня полетела тетрадь, которую Рейн не выпускал из рук. Я поднял руки в качестве примирения.

— Сегодня я думаю, мы начнем с обычного физического щита.

— А что обычные щиты не преподают в школе?

— Ну почему не преподают. Преподают. Все интересное начинается курса с третьего. А первые два года просто учат контролировать собственную Силу. Тебе это не слишком то и нужно, а мне бороться особо не с чем, — я на секунду завис, как это мне не нужно? Рейн что думает, что я родился с умением удерживать контроль что ли? И только потому что я Темный? Я моргнул и снова сосредоточился на Рейне. — Так вот обычный физический щит. Выдерживает небольшой удар кулаком, удар камнем и тому подобное. Смотри, чтобы его сотворить, необходимо просто выпрямить руку, перевернуть ладонь кверху и произнести «Прест». Ничего сложного. Попробуй до меня дотронуться.

Я протянул руку и наткнулся на преграду, которая располагалась перед Рейном. Сверху и сзади был точно такой же барьер похожий на купол. Интересно. Я проделал те же самые манипуляции и произнес:

— Прест.

Возле глаз пошла рябь и меня словно накрыло покрывалом. Покрывало было толщиной сантиметров десять и имело подобие ячеистой структуры, что позволяло мне видеть, что происходит снаружи. Рейн ходил вокруг, восхищенно цокая языком. Потом взял со стола книгу потяжелее и ударил ею по кокону. Ничего не произошло. Тогда он схватился за стул и со всей силы кинул его в меня. Я опешил и от страха закрыл глаза, вытянув перед собой руку, рефлекторно закрывая лицо. Ничего. Ничего не произошло. Небольшая рябь прошла по стенкам ячеек, но спустя пару секунд все снова приобрело статичное положение.

— Удар кулака, говоришь, выдержит?

— Ну простые щиты не должны выглядеть вот так. Я так понимаю, все зависит от того, сколько силы вложить в создание этого заклинания. Не думаю, что кто-то в здравом уме вбухает всю манну в создание простейшего щита. Да, не учел я этот момент, — он задумчиво потер подбородок и замолчал.

— А вытащить ты меня не хочешь из этого кокона? — робко спросил я.

— Ах да, чтобы снять свой же наложенный щит необходимо вытянуть руку вперед повернуть ладонь вниз в пол и произнести «Анпрест» и куколка приобретет вид бабочки.

— Анпрест. — Щит спал с небольшим звоном, а меня отшвырнуло с такой силой к противоположной стене, что я не успел сгруппироваться и упал на вытянутую руку. В руке что-то щелкнуло и меня пронзила острая боль. Пальцами правой руки я пошевелить не мог, поэтому разумно предположил, что рука все-таки сломана.

— Ты в порядке? — подбежал обеспокоенный Дилан и начал осматривать руку.

— Ну как тебе сказать, если ты меня хотел убить, то выбрал очень оригинальный способ, — сквозь боль процедил я.

— Я не понимаю, как это произошло.

— Я знаю. Но давай причину этого будем искать после того, как посетим Доктора Морис.

Глава 12

Я лежал в лазарете и занимался очень важным делом: созерцал потолок. Такой белый, ровный, чистый. Прямо как мой мозг. То, что я практически ничего не знаю, даже по сравнению со своими сокурсниками (со всеми моими сокурсникам, включая «блондинок», как говорит Рейн) начало вгонять в жуткую депрессию.

Доктор Морис наложила лангету, напичкала меня самыми разными эликсирами и оставила до утра рассматривать потолок. Не было ни боли, ни раздражения, ничего не было. Была какая-та иррациональная обида на себя самого: за то, что я такой неправильный, за то, что я Темный, а не просто маг; на Темных, за то, что эти гады вымерли, так запросто дав себя вырезать, или попрятались по норам и сейчас никакой поправки в обучении меня такого редкого и оригинального нет; на Фолта, который не может ничего нормально объяснить; на крестного, который забил на мое существование, как только я переступил порог его школы; на Гвэйна, который не пришел меня навестить, и меня не волновало, каким образом он смог бы это сделать. В общем, я занимался своим любимым делом: я жалел себя.

Мои неслышные стенания и оплакивание себя любимого прервали шаги. Я повернул голову в направлении идущего и понял, что один пункт из вышеперечисленного можно вычеркнуть.

— Директор, какими судьбами? Я думал, что вы забыли о том, что мое тело все еще топчет эту землю, — сквозь зубы процедил я.

— Хватит ерничать. Ты думаешь, у меня есть время с тобой нянчиться? Люди здесь не только развлекаются, они еще и работают. — Он пододвинут стул к моей кровати и пристально начал меня разглядывать. — И как ты умудрился это сделать?

— Регенерация от цвета магии не зависит, — я все еще обижался.

— Я знаю. Я имею в виду, как ты сломал руку?

— Упал.

— Лаконично. И что случилось такого, что закон всемирного тяготения сыграл с тобой столь злую шутку? — продолжил крестный.

— Ну-у.

— Расскажи, что произошло. Я знаю, что ты баловался магией в неурочное время за пределами гостиной. Я поэтому и пришел сюда. Вижу, моя помощь тебе все же пригодится.

— Ладно, помощь твоя действительно нужна, — я поднял рукой подушку и откинулся на нее спиной. — Мы решили попрактиковаться. Начали с простенького щита от физического урона. Но что-то пошло не так. Щит оказался плотным и когда я его снял, меня волной отбросило к стене, вот и весь рассказ.

— А ты не знаешь, почему все заклинания даже такие простые начинают проходить с третьего курса? — прищурился крестный. — Тебе в голову не приходила мысль, что тебе просто рано что-то изучать, особенно, если до этого ты так упорно отрицал наличие магии в своем организме?

— Не приходила, — огрызнулся я. — Вот был бы хорошим крестным и взял мое обучение в свои темные руки.

— Ты просто не владеешь своей Силой. Резерв магии, манна — тебе хотя бы эти понятия известны?

— В общих чертах.

— В общих чертах, — передразнил меня Алекс. — Ты вообще в курсе, что ману, как и силу необходимо контролировать? Магам, которые без накопителя свет не могут зажечь в комнате — это пустой звук, ее и так у них нет. А у тебя?

— Понятия не имею.

— Вот мы и подошли к сути вопроса. Вот смотри, ты спрашиваешь, почему вместо слабенького щита у тебя получился абсолютно непроницаемый купол. Ответ вот он, лежит на поверхности. Помимо жестов, слов и всех остальных танцев для сотворения заклинания необходимо тщательно отмерять количество маны, затрачиваемое на создание заклинания. Вместо того чтобы немного посолить, ты закинул в котел мешок соли. А так как ты Фолт и резерв у тебя практически неограничен ты этого даже не ощутил. Вот наглядный пример того, что могло бы произойти, если бы ты захотел вместо щита, например, зажечь спичку магией: ты сжег бы замок.

— Почему? — я мрачно смотрел на крестного и пытался сообразить, о чем он вообще говорит, я не ощущаю в себе никакой манны, каким образом я буду ее отмерять?

— Дей, что ты сделаешь для того, чтобы зажечь спичку?

— Воспроизведу нужный жест и произнесу заклинание, — я пожал плечами.

— Мда, — крестный потер подбородок. — Хорошо, давай попробуем сначала, что такое, по-твоему, магия? Общее определение, если можно.

— Это особый вид энергии, который накапливается во внутреннем резерве мага или в специальных накопителях и преобразуется магом в то, что ему необходимо.

— Верно. Скажи, а магия сама по себе разумна? Она может принимать решение за мага?

— Нет, конечно, — я фыркнул.

— Отлично. А теперь давай представим: ты все же захотел зажечь эту проклятую спичку магией. Ты знаешь жест, знаешь правильные слова, но понятия не имеешь о том, каким образом нужно отмерять необходимое количество маны. Ты произносишь слова, делаешь жест, при этом ты ни в чем не ошибся, все сделано идеально, но так как ты по своей глупости вбухал в заклятье изрядное количество силы, то вся она преобразовалась в огонь. В этакий огненный смерч, который и сжег замок, при этом, заметь, изначальная предпосылка оказалась выполнена — спичка загорелась, а так как мы уже выяснили, что магия сама думать не умеет, то ей, в общем-то, наплевать на последствия, главное — цель достигнута, никакого сбоя нет. Я доступно объясняю? — Директор школы был как никогда серьезен. Пронзительный взгляд впился в меня, отчего мне стало несколько неуютно.

— И что ты предлагаешь?

— Учиться, Дей. Ты почему не посещаешь уроки боевой магии?

— Я не хочу.

— Не хочет он. Я вот тоже может не хочу, чтобы скелеты разгуливали по школе, но ничего с этим поделать не могу. Там как раз и учат основам накопления маны и ее распределение. Но есть и другой способ — медитация.

— Это что за фрукт?

— Это медитация. С завтрашнего дня будешь ее посещать. Я попрошу профессора Бретт тебе помочь. Она уже неоднократно поднимала вопрос о том, что с тобой делать и почему ты не можешь до сих пор контролировать свои способности. И я тебя очень сильно прошу, не конфликтуй с ней. Она действительно может тебе помочь. Запомни, для тебя сейчас на этом этапе самое главное — почувствовать магию, ощутить течение ее потоков в крови.

— Я постараюсь. А почему меня накрыло волной? Щит же просто должен был упасть.

— Ты снимал его не той рукой, — засмеялся Алекс. — Чтобы отменить действие заклятья, необходимо повторить все действия в точности до наоборот. Чтобы разрушить, просто поменять некоторые составляющие. В данном случае ничего другого, кроме руки ты перепутать не мог. А учитывая, как ты напитал свой щит, разрушение его имели некоторые, так сказать, последствия.

— Но в книгах никакого уточнения на этот счет не было. — Я задумался.

— Конечно, не было. Это книги, написанные обычными магами для обычных магов. Для них разрушение заклинания такого уровня протекают по типу дуновения ветерка. Так что для них это вообще непринципиально.

— Понятно. Слушай, я с тобой давно хотел обсудить одну тему: у меня тут случайно завелась собака. Неожиданно для меня самого. Как ты смотришь на то, чтобы она пожила со мной в спальне?

— Никаких животных. — Резко ответил крестный.

— Ну почему?

— Потому что животные запрещены в школе, в каком бы то ни было виде. Ты где умудрился откопать собаку? — оскалился крестный.

— Я ее не откапывал!

— А вот скелет где-то откопал. Да не строй из себя этакое невинное создание. Я — директор школы и знаю практически все, что в ней происходит незаконного. Как ты думаешь, использование запрещенной некромантии является незаконным?

— Это вполне живой и красивый пес. Ему скучно одному. — Я решил не отвечать на этот провокационный вопрос. Вспомнив грустные глаза Гвэйна, которыми он меня провожал каждый вечер до того момента, пока меня не вышвырнули из лабораторий с напутствием учиться — учиться и еще раз учиться, на меня нахлынула тоска. Да лазарет явно бьет по психике серьезнее молотка. Волк сидел в клетке все время без какого-либо права на выгул. Иногда я его выводил на болото побегать, но видно было, что волчок немного засиделся. Фолт не проявлял никаких эмоций к Гвэйну кроме отвращения, и единственное в чем он мне готов был помочь с волком — это его застрелить. Такой участи я ему, разумеется, не желал.

— Я сказал, нет! — отрезал Алекс.

— Согласно своду законов и постановлений об открытии школы, держать животных студентам не запрещено, кроме диких и агрессивно настроенных к человеку зверей. Ни тем, ни другим моя собака не является. Так что официально ты мне запретить держать Гвэйна не имеешь никакого законного права, — я надулся и пристально посмотрел на своего крестного. Он в свою очередь оценивающе смотрел на меня. Наша дуэль взглядов длилась несколько мгновений. Крестный, не отводя взгляда, все же пошел на компромисс:

— Ладно, допустим. Я разрешу тебе привести в школу твою собаку, хотя я чувствую, что ничем хорошим это не закончится. А что я получу взамен?

— В смысле?

— В прямом. Я такой же Темный маг, как и ты. Если ты не пользуешься этим преимуществом, то это твои проблемы. Ответь мне, Дей, что я тогда получу взамен? — он наклонился ко мне.

— Я безропотно поеду на летнюю практику, и даже не буду возражать? — неуверенно спросил я.

— На какую практику? — практически искренне удивился он.

— О которой все говорят. — Я пожал плечами. — Море слухов и никакой конкретики.

— И что о ней такого говорят, если даже мы пока не знаем, как это будет происходить?

— Да ничего особенного, подробности я у тебя как раз и хотел узнать. Но если ты ничего об этом не знаешь, в чем я сомневаюсь, то больше нечего обсуждать, — я сполз вместе с подушкой, принял горизонтальное положение и закрыл глаза.

— Знаешь, ты неисправим. — Директор встал и поставил стул на свое законное место. — Ладно, я разрешу тебе держать твою собаку в гостиной, но сразу скажи: в чем подвох. Я же тебя знаю.

— Это оборотень, — я сразу поднял руку, не давая крестному разразиться тирадой праведного возмущения. — Это неудачный эксперимент моих давно почивших предков. Он в неполной трансформации. Просто волк. Сразу скажу, что нашел его на болоте, после того неудачного собеседования, а про него мне рассказал болотник. Сколько он живет, не имею ни малейшего представления. Но это просто волк, очень похожий на собаку.

Если бы я мог испепелиться на месте, то взгляд, которым меня обжег Алекс, сделал бы это за считанную секунду. Он молчал долго, смотрел на меня не мигая. На лице играли желваки, но в итоге он произнес:

— Ладно, допустим. Но учти, если все выйдет из-под контроля, именно ты будешь отвечать перед законом. Ни я, ни твоя собака, или оборотень. Именно ты. И я ни в чем не смогу тебе помочь. Мало кто в этой школе сможет понять его истинную природу, но это произойдет, если начнутся изменения, особенно, если изменения начнутся у кого-нибудь, кого твой песик покусает. Именно поэтому ты мне обо всем сразу рассказал? — я утвердительно кивнул.

— Почему ты разрешил?

— Потому что ты все равно притащил бы его в школу и убедил всех, что это миролюбивая болонка, которая любит только колбасу. Зато все проблемы решены заранее. Из гостиной его не выпускай, только в твоем личном сопровождении. Понятно?

— Спасибо, — я закрыл глаза. Действие эликсиров начало немного проходить и боль в сломанной руке вновь начала давать о себе знать.

— Свершилось невозможное. Деймос Нейман научился говорить: «Спасибо», — засмеялся крестный и направился к выходу. Возле двери он остановился. — Не забудь, завтра медитация. И аккуратнее в следующий раз. Что бы ты ни думал, но мы о тебе волнуемся.

— И что, даже не запретишь мои внеклассные уроки? — почему-то промелькнула мысль о том, что директор все-таки знает не обо всем, что творится в его школе. Например, он ничего не знает о древних лабораториях Фолтов.

— И ты вот так просто взял бы и послушался? — крестный усмехнулся. — Заметь, я и Дилану не запрещаю с тобой заниматься. — Полюбовавшись на мой открытый рот, он негромко засмеялся и вышел из палаты.

Я же снова закрыл глаза, волнуются они, как же. На этой мысли я просто отключился до утра.

Утром доктор Морис меня выпустила, предварительно проверив, что перелом сращивается как надо. Выглядел я очень интересно, с рукой в лангете, которую Морис уложила в специальную косынку, повешенную на шею.

— Деймос, что с тобой случилось? Ты подрался? — когда я зашел в столовую, чтобы позавтракать, ко мне подбежала Лиза. Сочувствия я в ее глазах не обнаружил, но вот любопытства было — завались.

— Ага, подрался, — я не стал разочаровывать девчонку. — Какой-то старшекурсник нелицеприятно высказался о тебе, а я как раз мимо проходил. Ну я ему, р-р-раз, левой, а потом правой, а он мне как двинет, кулаком, я закрыться попытался, руку подставил, а она как хрустнет. Этот тролль испугался и убежал, а я вот… — и я приподнял руку в лубке.

— Что правда? — у Лизы слегка округлились и загорелись глаза, и она повисла на моей левой руке. Внезапно я почувствовал чей-то взгляд. Оглянувшись, я увидел, что на меня смотрит с нескрываемой ненавистью Дин Хиттинг.

— Нет, не правда, — я усмехнулся. — Я просто неудачно упал.

— О-о, — только и смогла произнести Лиза, однако руку мою не выпустила. Так мы и дошли до незанятого стола. Нести поднос с тарелками, и тащить за собой приклеившуюся ко мне девчонку было неудобно, особенно, учитывая, что поднос был наполнен тарелками для двоих, но я справился.

Как только мы устроились за столом, к нам пробился Рейн.

— Директор Сандер просил сегодня не расходиться после завтрака, он хочет сделать небольшое объявление, — сообщил вместо приветствия мой друг, неодобрительно покосившись на свою кузину.

— Значит, не будем расходиться и послушаем, какие проблемы-то? — я пожал плечами и приступил к завтраку.

Больше мы не произнесли ни слова, занятые поглощением пищи: овсяной каши, свежайшим хлебом с тонким слоем ароматного масла, парой яиц, сваренных вкрутую, и сладким крепким чаем. Только сейчас я заострил внимание на том, что рацион Первого и Второго факультетов не отличался между собой. Когда мы наелись, Рейн пожалел меня и сам оттащил грязную посуду к пункту приема. Потом вернулся и сел на свое место, при этом не сводя взгляда с кузины.

— Ты зачем так настойчиво к нам лезешь? — спросил он Лизу в лоб.

— Рейн, а тебе не кажется, что это не твое дело?

— Нет, не кажется. Деймос мой друг и я не хочу подвергать его ненужным разочарованиям.

— А ты не думал, что гораздо больше разочарований он получит, общаясь с тобой?

— Ребята, — я попробовал вклиниться в их разговор, но меня дружно проигнорировали.

— Лизок, а зачем тебе вообще Дей? Ты же мечтаешь с самого соплячества о принце на белой лошадке, с гордой посадкой и огромным бриллиантом на кольце, который он вручит тебе, упав на колено. Прости, но Деймос немного не вписывается в твой идеал хотя бы тем, что весь этот внешний антураж ему слегка безразличен.

— Да кто бы говорил, — Лиза прищурилась. — Ты настолько слабый маг, что никакие усилия не помогут тебе выбраться из своего свинарника. Или ты надеешься на то, что Деймос сможет тебе через своих родственников устроить протекцию?

— Конечно, что еще я могу ждать от человека, которого другом называю, — зло выплюнул Рейн. — Ты же всех по себе привыкла судить, не так ли?

— Да хватит вам собачиться! — Я не выдержал и слегка хлопнул ладонью здоровой руки по столу. — Если хотите промыть друг другу кости, используя меня вместо мочалки, то прошу делать это подальше от меня.

Они еще некоторое время злобно смотрели друг на друга, но хотя бы делали это молча. Когда я уже открыл рот, чтобы спросить про муху, которая укусила Рейна, вошел директор. Он остановился в центре столовой и сделал едва уловимый жест рукой. Когда он начал говорить, я понял, что он усилил голос заклинанием.

— Уважаемые студенты, я прошу минутку вашего внимания, — в столовой наступила полная тишина. Ну еще бы, это же не хрен с горы, а сам директор Сандер рот открыл. — Я попросил вас всех здесь остаться, чтобы сообщить о практике, и развеять слухи, которые не дают многим особо впечатлительным личностям спать. Поступил приказ о том, что с конца этого учебного года практика вводится официально, и прохождение ее строго обязательно для всех, независимо от того, какое место в обществе занимает ваш Род, семья или вы сами. Проходить она будет следующим образом: вас всех поделят на тройки. Распределение будет случайным, путем жребия. Распределение будет проходить исключительно в пределах своего курса…

— Простите, господин директор, — подняв руку и перебив при этом директора, выступил Лео. — Вы сказали, что распределение будет вестись внутри курса, а не внутри факультета?

— Вы абсолютно правильно все расслышали, мистер Дефоссе. Факультетская принадлежность значения иметь не будет, и это решение принято исключительно в нашей школе. Принято оно на уровне Парламента в качестве пилотного проекта. Разумеется, обжалованию оно не подлежит. — По столовой пошел гул недовольных голосов. — Тройки будут создаваться один раз и до окончания школы. Как распорядится случай в первый раз, так и будет. Применение магии, своих способностей, действия артефактов во время жеребьевки будет пресекаться и наказываться. Условия, еще раз повторяю, будут одинаковые абсолютно для всех студентов школы. Задания также будут распределяться случайным образом, также путем жребия. Опять-таки сложность будет зависеть только от курса. Ни успеваемость, ни академические успехи участников троек, ни резерв маны, на задание не влияет. Есть повод задуматься и вплотную начать заниматься, чтобы вернуться с практики живыми, целыми и невредимыми. Шутка, конечно. — Он усмехнулся и обвел взглядом притихших студентов. Ага, шутка. Это пускай остальные тебе верят, крестный. Темные не умеют шутить на такие темы. Для крестного — это скорее развлечение, смотреть, как на практике будут за свою жизнь сражаться бедные ничего не умеющие студенты. Мне стало грустно и опять немного себя жалко. — Еще раз повторю: количество распределений будет четко учитываться, и распределяться по степени сложности в зависимости от курса, — гул голосов начал усиливаться, но директор, еще больше усилив голос, продолжал. — Браслеты противодействия на время практики будут сниматься. Когда вы вернетесь с отчетами, браслеты снова украсят ваши руки. За каждой тройкой будет закреплен куратор, с которым у старшего группы будет возможность экстренной связи в случае непредвиденных ситуаций. Также в период самой практики на местах будет ответственный маг — куратор, или не маг, который будет следить за вами и координировать ваши действия. На этом все. Подробности вы узнаете после сдачи годовых экзаменов.

Не дожидаясь, пока на него накинутся недовольные студенты, директор вышел из столовой.

Пока все вокруг возмущались, я думал о том, что надо бы написать письмо домой. Проблема заключалась в том, что пока рука не восстановится, писать я не смогу. Меня даже от занятий на время освободили, кроме медитации и телекинеза. Там ничего писать не надо, и при практическом усвоении материала руки не нужны.

— О чем задумался? — спросил меня Рейн.

Когда я посмотрел на него, то заметил, что мы сидим одни, Лизы с нами за столом не было. Заметив мой удивленный взгляд, Рейн вздохнул.

— Я письмо хочу домой написать, но как это сделать просто не представляю, — я приподнял руку. — А где… — я не договорил, но Рейн меня прекрасно понял.

— Убежала. Дей, ты бы был с ней поосторожней, что ли. Она истинная ведьма. В древности таких как Лиза на кострах сжигали. К тому же она, в отличие от остальных девушек, даже не пытается скрывать свою сущность.

— И что ее привлекло во мне? — я недоверчиво посмотрел на друга.

— Сила. Ее привлекла сила. Видно же, что ты даже не задумываешься о том количестве Силы, которую нужно выделить на любое магическое действие. Если ты не заметил, таких как ты тут единицы. Я даже могу по пальцам студентов сосчитать. И все с Первого факультета. И ты единственный, кому она может строить глазки, надеясь на успех. Сомневаюсь, что Дефоссе, Гволхмэй, Штейн и иже с ними старшекурсники всерьез посмотрят в сторону моей кузины, даря ей надежду на светлое будущее. Ты сильный маг, учишься на Первом факультете, следовательно, с деньгами напряга у тебя нет, как бы ты ни хотел казаться нищим и обездоленным. Чем не выгодная партия? — Рейн на некоторое время задумался и потом неожиданно продолжил, — Я тут подумал, ты вчера покалечился из-за того, что щит у тебя получился слишком мощный.

— Да, мне уже объяснили. Поэтому в мое расписание включен еще один предмет — медитация, что бы это ни означало.

— Ладно, скоро звонок, я пойду. Встретимся после уроков?

— Конечно, — я встал вслед за Рейном и пошел в гостиную, обдумывая самого себя. Именно таким я выгляжу со стороны? Избалованным, сильным богатеньким мальчиком, который всячески пытается выпятить свою независимость? Или Рейн все-таки не прав? Он же единственный знает обо мне правду. Ладно, время расставит все по местам. А пока о насущном.

Попробую написать письмо левой рукой, а потом схожу за Гвэйном. Да с Фолтом посоветуюсь, может он знает, как процесс заживления ускорить, к тому же есть у меня к нему парочка вопросов.

Писать левой рукой было очень трудно, непривычно и оттого медленно. К чернилам я даже не прикасался, выбрав карандаш. Попробовав на черновике, я увидел, что в общем-то эти каракули ничем не отличаются от тех, которые у меня были до занятий каллиграфией. Решив, что и так сойдет, я принялся за само письмо.

Самое трудное, было начать. Дальше же можно написать все, что угодно: и про учебу, и про погоду. И завершить как «любящий тебя Деймос». Но начало. Как только мама получит письмо, она брякнется в обморок, подумав, что со мной случилось что-то страшное. Значит, начать нужно как-то успокаивающе. Фраза «Здравствуй, мама, у меня все хорошо» заставит ее, бросив все дела, примчаться сюда, чтобы проверить, не нахожусь ли я в предсмертном бреду. Отметаем сразу. Написать, что «находясь в лазарете, после неудачного эксперимента, я решил написать письмо»? Я думаю, ее это немножко расстроит. Причем, расстроит так, что потом всю неделю будет расстраиваться крестный, а потом очередь расстраиваться дойдет и до меня. Нет, расстраивать маму я не хочу. А вот если написать, что директор прозаично намекнул, что пора бы, мол, и написать родителям и порадовать их своими школьными успехами? Думаю, это будет самое то. Значит, так и напишем.

Часть письма я посветил приветам Аресу и просьбам позаниматься со мной, хотя бы пока посредством почты ботаникой, а то, сдается мне, что с нашим дедком и плохо разбирающимся в травах Фолтом мы далеко не уедем, а самостоятельно во всем совершенно невозможно разобраться. Другую часть письма я посвятил рассказам про то, что на факультете меня приняли хорошо и даже начали завязываться приятельские отношения с некоторыми старшекурсниками. Еще рассказал о Рейне, радуя мать тем, что, учитывая свою социофобию, у меня наконец-то появился настоящий друг. Рассказал про Гвэйна — смесок волка и лайки, которого я нашел на болоте и которого директор разрешил поселить у себя в комнате. Письмо получилось сумбурным, большим, но одновременно с этим искренним. Про Гвэйна, конечно, чистая ложь, но мало ли кто будет читать это письмо перед отправкой?

Запечатав конверт, я оставил письмо на специальном столике, откуда их забирали кобольды, чтобы отправить адресатам и направился в лаборатории Фолтов.

Глава 13

В лаборатории стояла подозрительная тишина. Я дошел до кабинета и постучался. Стучаться меня научил как раз мой далекий предок, разработав телесную систему наказаний, прививая зачатки этикета. Я не люблю и никогда не любил получать ремня, поэтому вид гоняющегося за мной ремня из сыромятной кожи с огромной пряжкой очень быстро научил меня здороваться, говорить «спасибо» и стучаться, перед тем как вломиться в любую комнату этого жуткого, странного, но, как ни удивительно, довольно притягательного места. Мне никто не ответил, и тогда я решил открыть дверь. Увиденное поставило меня в тупик. Фолт стоял спиной к двери и о чем-то сосредоточенно думал, уставившись в стеллаж с книгами.

— Кхм, — кашлянул я, пытаясь привлечь к своей персоне некоторое внимание. Дэрик обернулся и кивнул головой на свободное кресло. Я послушно прошел в указанном направлении и сел поудобнее.

— Что тебя привело в столь ранний час? Неужели решил сдать экзамен досрочно и перейти к практике? — он, наконец, отвернулся от книг и переключил свое внимание на меня.

— Не совсем. Просто я решил уточнить пару моментов, — я не понимал настроение Фолта. Обычно он летал, суетился, орал и матерился, а сейчас был крайне задумчив.

— Так уточняй, — он усмехнулся.

— Что-то случилось? — очень робко спросил я, хотя сам понимал, что случиться с призраком практически ничего не могло.

— И да и нет. Мне нужно вернуться обратно за Грань. С моим присутствием здесь энергетический баланс начал постепенно меняться и уже возникли некоторые, так сказать, последствия.

— Например? — Мне как-то совершенно не нравилось начало разговора. Не сказать, что я был рад присутствию Фолта, но он стал неотъемлемой частью моей жизни здесь.

— Например, ураган в Китае. Или наводнение в Армении. Их просто не должно было быть. Так сказать, незапланированные жертвы. — Фолт нахмурился.

— А ты уверен, что это все из-за твоего присутствия здесь?

— Да. У меня состоялся интересный разговор с Прекраснейшей. Она с одной стороны вопит, чтобы я собирал свои останки и прямо сейчас уходил обратно, а с другой стороны верещит, что цель моего пребывания здесь еще не достигнута.

— А как же мое обучение?

— Вот это и является дилеммой по сей день. Что делать и как быть. Но этот вопрос решится не сегодня и даже не завтра. Так что предлагаю тебе задать те вопросы, которые ты решил уточнить.

— Неужели ничего нельзя сделать? — я резко встал с кресла и начал наматывать круги по кабинету. Гвэйн почувствовал мое настроение и завыл в своей клетке. — Я еще ничего не умею, я даже не умею накладывать простенький щит, да я даже о распределении маны ни черта не знаю. Еще эта практика летняя. Как я такой необученный буду биться один на один с каким-нибудь драконом? Почему меня все бросают тогда, когда мне так необходима помощь, — я перешел на шепот. Меня не покидало ощущение, что одного маленького необразованного Темного мага хотят в очередной раз бросить.

— Успокойся. Мы что-нибудь придумаем, не переживай, — пытался успокоить меня Фолт, глядя в глаза. Я вдохнул поглубже, но успокоиться не получалось. — Тем более я не хотел тебе об этом пока говорить.

— Что решил не заморачиваться на объяснения и просто меня покинуть, не предупредив?

— Нет. Слушай, до конца этого учебного года я точно буду здесь, слышишь? Да прекрати ты злиться! Вот если прирежут какого-нибудь сильного Темного раньше срока, тогда баланс восстановится и все будет как обычно. Есть такой нюанс: когда Сильный Темный маг перебирается из потустороннего мира в этот, то притаскивает с собой на буксире большое количество чужой для этого мира энергии. А здесь и так эманаций Тьмы и энергии смерти до звезды. Темных-то почитай не осталось, чтобы черпать из этого источника. Начинается дисбаланс. Грань сама пытается это уравновесить, как может. Поэтому при длительном пребывании в одном из миров, если ты не возражаешь, я буду их так называть, начинают случаться непредвиденные последствия, о которых мы знали, но не думали, что это произойдет так скоро. Это похоже на закон двух сообщающихся сосудов. Нам плевать на разрушения в этом мире. Беда в том, что, когда я вернусь перевес случится на другой стороне. И что тогда произойдет, не знает никто. Обычно такого не случалось. Скорее всего, произойдет обратное: в этом мире никто не сможет умереть.

— И что в этом плохого?

— Ну как тебе сказать. — Фолт усмехнулся. — Представляешь, идет казнь какого-нибудь маньяка педофила, но тот все никак не может умереть. Несправедливо? Еще как несправедливо. По прошествии некоторого времени все войдет на круги своя. Будут так же случаться ураганы, наводнения, люди опять начнут умирать от обжорства, наглости, жадности, различных болезней, ну и просто от старости. Но что случится, пока это не произойдет? Мир погрязнет в своей безнаказанности, а бессмертие, пусть и временное, хм, каламбурчик, однако, — Фолт хмыкнул, а затем продолжил. — Так вот, временное бессмертие наложит свой отпечаток на людей. Они забудут, что значит жить, понимаешь? Они не будут готовы к смерти, а Прекраснейшая, она не слишком терпелива: когда произойдет равновесие, она может наломать дров, забрав сразу очень многих, слишком многих, не дав людям очухаться и начать принимать определенные меры.

— И ты не можешь остаться, — я успокоился, но тяжелый камень на сердце так и остался. К тому же меня внезапно посетило предчувствие беды. Неявное, как надвигающаяся гроза, вроде и солнце яркое, и небо голубое — ни облака, а запах озона уже ощущается. Мотнув головой, я отогнал это странное аморфное чувство: ну что со мной или моими близкими может случиться?

— Нет. Это место не для меня. Тем более Там у меня тоже есть свои дела и обязанности, и, предупреждая твой вопрос, скажу сразу — ответа на то, что ждет тебя в посмертии ты не получишь. Никому из смертных нельзя знать, что творится там за Гранью. Даже потомственному некроманту.

— Хорошо, я все понял. Повестка дня открыта и Прекраснейшая собрала консилиум, чтобы решить, что делать дальше.

— Да, примерно так. Так что ты хотел уточнить? — Дэрик скрестил руки на груди и ехидно улыбнулся.

— Ну, во-первых: как ощутить в себе Силу, распределить ее потоки и научиться ею управлять?

— Наш малыш Деймос действительно начал задумываться о своем будущем. Или учителя начали требовать применять магию, и ты просто не хочешь оказаться погребенным под тоннами каменных глыб, на которые может рассыпаться очень немаленький замок? — Я насупился, а Дэрик поднял руки в знак примирения. — Ладно-ладно, не кипятись. Что для этого нужно? Вообще не думал, что это будет для тебя какой-либо проблемой. Обычно у Темных видение магических потоков и манипуляции ими происходит интуитивно на подсознательном уровне. Если не получается, а такое все же случается, правда, крайне редко, то приходится прибегать к медитации.

— Вот. Это второй вопрос: что такое медитация, и с чем ее едят? Я хочу услышать это от тебя, а не от профессора общей магии, которая понятия не имеет, как меня дрессировать.

— Я открою тебе страшную тайну: медитация едина для всех, даже для людей. Вот только, я никогда не прибегал к медитативным техникам, и поэтому знаю о них чисто теоретически, — Фолт задумался. — Да ты садись, чего носишься-то по кабинету. — А я и не заметил, как вскочил из кресла и принялся наворачивать круги вокруг стола. Остановившись, я плюхнулся обратно в кресло. — Скажем так, медитация помогает восстановить баланс между эмоциями и логикой. Сбалансированная работа обоих полушарий головного мозга приводит к большему успокоению и стимулирует высшую мозговую активность, отвечает за повышение уровня концентрации и внимания. Когда этот баланс достигнут, маг начинает видеть потоки своей Силы, которые составляют внутренний и внешний резервы в организме. Именно внешний резерв позволяет магам являться магами. Этот резерв используется для преобразования силы или по-другому маны для сотворения заклинаний. Пока все понятно?

— В теории да, — я утвердительно кивнул, задумчиво проведя рукой по подбородку. — Пока мне кажется, что это что-то из нейрофизиологии.

— Фактически так оно и есть. Пока маг не сможет увидеть то количество силы, которым он обладает, он не станет полноценным магом. Я удивляюсь, почему вас этому не учат, — Фолт нахмурился. — Я понял свою ошибку, и я приношу свои извинения. Если бы я знал, и ты бы мне сказал о том, что понятия не имеешь о базовых вещах — дело пошло бы гораздо быстрее.

— Да я же говорил… — я развел руки в сторону и вздохнул.

— Ты говорил не об этом!

— Подожди. Скажи мне, что если маг не имеет такого баланса и не умеет управлять своей Силой, а только маленькими ее крохами и считается, что он маг очень слабый, то в итоге он может оказаться не таким уж и слабым?

— Я не исключаю такой возможности, Дей. Вот наглядный тому пример. Тебе с рождения говорят, что есть мясо — это не вкусно. Ты никогда его не пробовал и, в конце концов, ты начинаешь в это верить, и сам начинаешь всем доказывать, что это не вкусно, хотя заметь, ты это самое мясо так ни разу и не попробовал, ведь на протяжении всей жизни тебе этот постулат методично вбивали в голову. Так же и здесь — если тебе постоянно все твердят, что ты маг слабый, то ты сам в это веришь и не хочешь искать дополнительные потоки Силы. При условии, что ты вообще эти крохи ощущаешь и можешь ими разумно манипулировать.

Я задумался. Я кажется начал понимать, почему маги объективно сильнее на Первом факультете. С ними просто занимались. С рождения до поступления в Вольфнест. Медитация, обучение базовых заклинаний, родовые проклятия, история и тому подобное. Нанимали учителей, которые воспитывали правильно детей. Готовый материал, который нужно только отточить, и получится хороший маг. Совсем другая ситуация с ребятами со Второго. Ну кто бы занимался у них дома со своим чадами? Никто. Родителям о хлебе насущном надо думать, а ребенка все равно в тринадцать в школу заберут, вот пускай учителя с ним и мучаются. Только вот в школе детей не очень хорошо учат. А может и хорошо учат, просто программа рассчитана на хотя бы минимальное знание основ, а если их нет? Так может Рейн не такой уж слабый маг? Может он просто не умеет пользоваться Силой? Нужно это проверить.

— Скажи, а можно как-то проверить какой Силой маг обладает?

— Конечно. Любой менталист это сделает без проблем. Ты исключение. — В глазах Дэрика плясали веселые огоньки. — Ты даже свои потоки не видишь. И что у тебя с рукой?

— Упал. — Мне почему-то стало очень стыдно за это.

— Бывает, — пожал плечами Фолт.

— Ускорить процесс сращения нельзя?

— Тебе? Нельзя. Если ты не в курсе, то практически все обычные зелья для Фолтов — обычная вода. А специальные разработки канули вместе с нашей Семьей в Лету. Кстати, большинство убивающих, атакующих и калечащих заклинаний для тебя тоже пустой звук. Есть преимущества быть Фолтом, правда? Ну, это в том случае, если ты не выпадешь с балкона пятого этажа, или тебя не подловят и не размозжат твою глупую башку банальным кирпичом. Вот тогда да, тогда туговато придется.

— Не знал. А почему тогда в больничном крыле мне помогли эликсиры, которые в меня вливала целительница?

— Ну потому что есть только два эликсира которые тебе помогут: самые главные — рассол от похмелья и обезболивающий эликсир, — Дэрик запрокинул голову и засмеялся.

— Это что у всех Темных так? — я не слышал ни о чем подобном.

— Нет, не у всех, — Дэрик вздохнул. — Есть преимущества в том, что твоя Семья практически всегда стояла на вершине пищевой цепочки. Но это же делало нас любимой мишенью для некоторых… мда, в общем, некоторых. Так что пришлось подстраховаться, и сделать так, чтобы большинство ядов и проклятий на членов Семьи не действовали. То, что вместе с ядами перестали работать другие зелья — всего лишь побочный эффект, — Фолт негромко засмеялся. Ага всего лишь, подумаешь, какие мелочи. — Все это было закреплено на генетическом уровне, чтобы не было утеряно потомками.

— Весело, — мне в отличие от Фолта смеяться совершенно не хотелось.

— Ну, не все так печально, на Фолтов прекрасно действуют лекарства людей, тот же аспирин или антибиотики, так что не переживай, от пневмонии ты не умрешь, — вот умеет Дэрик утешать, прямо сестра милосердия.

— Ладно, последний вопрос, да я потопаю на медитацию: есть хорошее чтиво про Родовые проклятья?

— Родовые проклятья. От кого ты защищаться вздумал? — Фолт нахмурился и выжидающе на меня смотрел. — Ты же знаешь, что защиты от Родовых проклятий нет, даже для Темных. Я имею в виду от вновь созданных. О тех, которые были неизвестны Семье в то время, когда писались книги, представленные здесь.

— Да ни от кого мне не надо защищаться, просто для расширения кругозора.

— Для расширения кругозора Камасутру читают, а это не настольная книга. Но полезная, да, полезная.

Дэрик подлетел к стеллажам и задумчиво начал рассматривать книги. Потом повернулся ко мне и ткнул пальцем в один из старинных фолиантов.

— Вот. Самая лучшая. Но могла сильно устареть. Хотя базовые понятия, и изначальные Родовые прописаны. Правда, некоторых Родов уже при мне не было.

Я встал, вытащил книгу, протер с нее пыль и направился к выходу. Обернувшись, я кивком попрощался с Фотом, надеясь, что это была не последняя наша встреча.

Зайдя в виварий, я открыл клетку и махнул Гвэйну рукой на выход. Оборотень так удивился, что сел на хвост и долго смотрел на меня круглыми глазами, высунув при этом язык.

— Ну что сидишь? Выходи, пока крестный не передумал и не издал экстренно какой-нибудь билль, запрещающий приводить оборотней недоделанных в Вольфнест.

Гвэйн поднялся на лапы, подошел ко мне и неуверенно махнул хвостом. Я потрепал его по лобастой голове и пошел к порталу. Увидев мерцающую пелену портала, волк попятился.

— Ты чего? — я удивленно посмотрел на него. — Не ломайся, это всего лишь портал, или в твое время таких уже не делали?

Волк задумался. Нет, он на самом деле задумался. Черт подери, он что помнит что-то из своей человеческой жизни? Я, нахмурившись, наблюдал за белоснежным красавцем, а он с задумчивым видом изучал портал. Потом он принял какое-то решение и решительно в два прыжка достиг границы мерцания, на мгновение замер и нырнул в проход.

Я бросился за ним следом. Я что на мгновение подумал, что в этом животном что-то осталось от человека? Вот идиот.

Спешил я не зря. Как только я выскочил в общий коридор, как услышал девчачий визг, и завывание волка.

Бросившись на звук, я застал просто потрясающую картину. Огромный белоснежный волк стоял посреди коридора и рычал. При этом он так сильно распушил свой мех, что напоминал меховой шар. Подбежав поближе, я увидел, что у стены стоит бледный Гволхмэй и закрывает собой какую-то очередную красотку. Внезапно Регган крутанул рукой, неразборчиво пробормотав заклятье, и в сторону Гвэйна полетел серый сгусток, на лету трансформирующийся в серебристую стрелу. Круто! Я тоже так хочу. На мгновение я даже остановился, а потом до меня дошло, что моего Гвэйна пытаются банально замочить!

Стрела долетела до волка в то же мгновение, когда я до него добежал, с трудом переводя дыхание.

То, что произошло потом, заставило меня надолго задуматься о природе происхождения оборотня, потому что мощнейшее боевое заклинание просто распалось, когда коснулось белоснежной шерсти.

Однако на боку волка осталось серое пятно, словно подпалина. Гвэйн скосил на пятно глаза, потом перевел взгляд полный просто смертельной муки почему-то на прячущуюся девушку и… упал. Я остановился, во все глаза глядя на это животное, потому что упал он настолько картинно, что мне сразу же стало понятно, что эта скотина притворяется.

— Регган, ты что, убил его? — о, красотка подала голос и выглянула из-за спины своего спасителя. Как только она показалась, я сразу узнал в ней Марию Виленбург, старшекурсницу с нашего факультета.

— Я не знаю, Мари, Нейман, ты бы отошел от него. И кто мне объяснит, что здесь вообще делает волк? — Регган быстро приходил в себя. Только глаза его в этот момент казались еще более светлыми.

— Где ты видел белых волков, кретин? — я упал на колени перед Гвэйном и провел рукой по его боку. Сердце хитрой псины билось ровно и мощно, точно притворяется. — Это моя собака! Мне разрешил его привезти директор! Что он вам сделал?

— Нейман, но я же не знал, — Гволхмэй растерянно переводил взгляд с меня на Гвэйна и обратно.

Мария решительно вышла из-за его спины и подошла к нам.

— Какой он красивый, — прошептала девушка и, нерешительно протянув руку, дотронулась до шелковистой шерсти. Гвэйн приоткрыл один глаз, и лизнул ее руку. Затем снова закатил глаза, и уронил голову на пол. — Ой, — она вздрогнула, и зарылась в белоснежную шерсть уже двумя руками.

Нормально. Эта тварь сначала испугала девушку до полусмерти, а потом сыграла на жалости и, пользуясь своим явно незаслуженным преимуществом, а оборотень был на самом деле просто сказочно красив, привлек ее внимание, отодвинув спасителя даже не за спину, а гораздо дальше. Кем же ты был, и что натворил, если Фолты обрекли тебя на такое?

— Ты промахнулся, Гволхмэй, — я прекратил кривляться, и встал на ноги. — Вставай, нечего валяться, а то верну обратно к моему прадедушке. — Волк вскочил так быстро и так преданно завилял хвостом, что всем сразу стало ясно — он обожает моего прадеда и очень хочет вернуться.

Перехватив поудобнее фолиант, прижав его к телу сломаной рукой, я запустил свободную руку в шерсть, крепко схватив волка, чтобы он снова не сбежал, и направился к гостиной. Когда я проходил мимо Реггана, то услышал, как тот бормочет:

— Я не мог промахнуться, я не мог! Как так-то?

Я махнул рукой: пусть что хочет, то и думает. Перед тем, как вернуться на территорию Первого факультета я решил выгулять этого пушистого притворщика. Молча выйдя из замка, подождав пока Гвэйн набегается в свое удовольствие, я направился с ним в гостиную.

— Ну что, дружище, теперь ты будешь жить здесь. — Я обвел руками гостиную, а волк скептически ее осмотрел. Дежавю. В гостиной стояла такая же тишина, как и тогда, когда я первые переступил этот порог.

— Деймос, это что? — ткнул пальцем в волка Дефоссе.

— Это моя собака. Зовут Гвэйн. — Оборотень гордо гавкнул и Лео тут же убрал палец. К нему молча подошел Рег и немного неприязненно смотрел на волка.

— А почему мне кажется, что это волк? — миролюбиво спросил Лео.

— Зрение тебя подводит, как и твоего дружка.

— И откуда у нас тут волк? — продолжал вести допрос мой префект. Вот настырный, ну где ты белого волка видел?

— Моя ручная зверушка. Директор разрешил, согласно закону любой студент имеет право заводить домашнее животное.

— И когда у нас волки стали домашними животными! — повысил голос Дефоссе.

— Почему ты решил, что это волк?! — в сердцах крикнул я, бросая на журнальный столик книгу. — Это собака! Зовут Гвэйн! Он миролюбивый, домашний, любит колбасу и совершенно не кусается. Регган, что ты делаешь?

Я с удивлением смотрел, как Рег опустился перед псиной на колени, чесал за ухом, скармливая ему неизвестно откуда взявшийся стэйк. Гвэйн млел и чуть ли не растекался лужей перед Регганом. Постепенно возле этой парочки начали собираться любопытствующие личности.

— И как я мог промахнуться, а псина? — оторвался от созерцания оборотня Гволхмэй. — Я всегда мечтал о таком неуловимом волкодаве, который создает больше вопросов, чем ответов, — он усмехнулся, пристально рассматривая Гвэйна. — Где он будет жить? — он поднялся, и на его месте сразу же очутилось несколько девчонок, буквально разложив Гвэйна на полу. Они чесали, гладили и скармливали оборотню все свои запасы еды. Гвэйн был просто в неприличном восторге.

— Да, Деймос, где он будет жить? — выгнул бровь Лео.

— Со мной в комнате, — я пожал плечами. — Гулять и выходить из гостиной только в моем сопровождении — приказ директора.

— А он не хочет жить в гостиной? — не отрывая взгляда от Гвэйна, спросил Рег.

— Регган, я не дам проводить над ним опыты! — я подошел к Реггану и развернул его в противоположную от волка сторону. — Ты промахнулся, смирись с этим.

— Да, Рег, он не хочет жить в гостиной. И куда он полез? А ну слезай! — Зарычал Лео и кинулся спасать свой диван. Гвэйн не придумал ничего лучшего, как обосноваться на диване префекта с таким видом, будто он всегда ему принадлежал. Он опустил морду на лапы и не обращал на Дефоссе никакого внимания.

— Отстань от него, Лео, — тихо проговорил Рег. — Пускай спит.

— Хватит уже распускать слюни, Регган! Иди и отбери у него мой диван!

— Пускай спит, тебе жалко что ли? — усмехнулся Гволхмэй.

— Представь себе! Это мое место.

— А ты представь, что ты человек, а не собака и найди себе другое. — Посмотрел на друга Рег. — Место, Лео, только у собак. А ты спокойно можешь примостить свой аристократический зад, где захочешь.

Лео молча махнул рукой и поднялся по лестнице к себе в комнату. Я подошел к волку раздора и укоризненного на него посмотрел:

— Ну и чего ты добился? Умная скотина и хочешь рассорить друзей из-за паршивого дивана. Давай вставай и поднимайся в комнату.

Гвэйн демонстративно отвернулся и закрыл глаза лапами.

— Пусть спит здесь, — Рег сел рядом и вновь начал наглаживать эту наглую волчью морду, пытаясь понять, что это за чудо природы.

— Нет уж! Убери руки от этой скотины. А ты пошел в комнату! Обратно захотел? — Я дернул правой рукой и ощутил небольшой дискомфорт. Я так привык к своей сломанной конечности, что забыл, что она находится в неестественном положении. Я вздохнул. — Ладно, если хочет, пусть живет здесь. И хватит с ним разговаривать! Это собака, она отвечать не умеет. А почему вы все в гостиной, кстати? Учебный день в самом разгаре.

— Сегодня отменили занятия, а ты не в курсе? — Регган посмотрел на меня с удивлением.

— Нет, а должен? Меня же освободили от занятий, а сам я собаку забирал. Да в библиотеке немного покопался.

— В Школе производственное совещание. Все учителя, Министр образования и его свита притащились в школу и что-то обсуждают. Не удивлюсь, что практику. Так что у студентов праздник и не запланированный выходной.

— Ты слишком спокоен. Тебя не пугает практика? — Я пристально посмотрел на тандем Регган-Гвэйн и меня уколол червячок ревности. Радовало только то, что Гвэйн действительно не проявлял никакой агрессии ни к одному из студентов. А интерес Гволхмэя был чисто профессиональный.

— А с чего бы? — удивился он.

— Ну как, летние каникулы. Отдых с семьей дома. А вместо этого военно-полевой ад местного разлива.

— Я был бы рад, если бы сроки этого ада, как ты выразился, затянулись на все лето. — Он вздохнул и вновь обратил внимание на волка, который с задумчивым видом рассматривал всех собравшийся на первом этаже. При этом у него был вид принца крови, который соизволил взглянуть на своих подданных. Я решил не продолжать этот разговор. Регган мне никто, зачем я буду копаться в его скелетах?

Раз сегодня выходной я решил немного почитать. Сел по другую сторону от Гвэйна, взял книгу, которую мне дал Фолт и, используя волка, вместо подставки углубился в чтение.

Читал я около получаса и понял только одно: те, кто впервые придумал Родовые проклятья — полные отмороженные психи. У Темных родовых не было, но многие из них на Темных действовали. Это наводило на странные мысли, что перед тем как банально вырезать элиту Империи, маги сначала хотели разобраться с ними по свойски, то есть при помощи магии. Только вот Темных не так-то просто было уничтожить. Они научились преобразовывать магические формулы Родовых проклятий в доступные им, и преспокойненько использовали модификанты для наказания особо провинившихся. Фолты, как самые миролюбивые и добродушные, обычно угощали хулиганов проклятьями родственными им. Я просто не перестаю удивляться больной фантазии своих предков. Чтобы кто-то другой мог пользоваться силой этих проклятий, заклинаний и тому подобных магических преобразований необходим был малоприятный ритуал на крови. Прямо некромантия какая-то, хотя нет, не некромантия, черт, когда уже я научусь не путать основные понятия? Это ритуалистика. Причем та, которая на крови в большей степени доступна именно Темным, а почему, да все просто, в их крови гораздо больше остаточной манны, чем у пары десятков обычных магов, вместе взятых. Да не продумали чего-то маги, последствий не просчитали, или не учли пакостную, злопамятную натуру Темных. В основном, Родовые проклятья основывались на нападении, такая своеобразная Родовая боевая магия. Были семьи, которые занимались только защитными чарами — они, как правило, были в разы слабее и силы на первоклассные боевые заклинания им элементарно не хватало. Судя по написанному, перевод нового Родового проклятья для повседневного использования Темными занимало порядка нескольких месяцев. Ну а Фолты не были бы Фолтами, если бы не научились просто блокировать эту магию. Менталисты, блин. Своеобразную защиту они, конечно, придумали, но не универсальную. Необходимо было знать полностью все данные о проклятии, чтобы контратаковать. Ясненько, в те месяцы, когда Темные разбирались в новинках, их можно было хотя бы попытаться достать. А маги-то целеустремленные ребята, это сколько же веков они так старательно придумывали все новые и новые способы умерщвления Темных? Хоть что-то в этом мире было придумано не для умерщвления Темных?

— Интересно, а от Родовых проклятий все-таки имеется защита? — не отрываясь от книги и не думая, что мне кто-то ответит, спросил я в пустоту.

— Нет, — ответил Регган, который все это время сидел рядом, наглаживая волка.

— А почему? Вот если придумывают яд, то сразу же придумывают противоядие. Почему здесь не так: вот придумал ты заклинание, да вот, например, — я открыл середину книги, где были подробно описаны известные на тот момент родовые проклятья, их перевод для использования, применяя энергию Тьмы, и алгоритм наложения блокировки, — проклятье утопления: «Submerso». Вот его описание кратко: после произнесение заклинания у жертвы, хм, легкие как губка наполняются водой. Живодерство какое-то, по-моему, проще просто утопить. Так вот, если вдруг до какой-нибудь семейной книжки дотянутся шаловливые ручки небольшого тупого ребенка, и он захочет попрактиковаться, то что, семья никак не сможет защититься?

Я посмотрел в сторону Реггана. Он стал бледнее моего Гвэйна и смотрел на меня широко распахнутыми удивленными глазами:

— Откуда это у тебя?

— Я же говорю — из библиотеки.

— И когда у нас в библиотеке стали в свободном доступе лежать книги Фолтов? — он выхватил фолиант, громко захлопнув его, уставился на название.

— Регган, — я осторожно посмотрел на бледного как мел однофакультетчика, — С тобой все в порядке?

— Вполне, — он отдал мне книгу и резко встал. — Нет, Деймос. Защиты от родовых проклятий нет, именно из-за таких как те, что писали эти труды. Как бороться с абсолютным злом, если оно может спокойно защититься. Их можно только отменить. Только вот не слишком это помогло, в итоге Темные вполне успешно научились блокировать их действия, а потом, разложив на составляющие, каким-то образом изобретали способ, позволяющий полностью избавиться от последствий.

— Регган? — я вопросительно уставился на него.

— Я слышал историю из семейных страшилок, что у Фолтов были своего рода соревнования: вынудить кого-нибудь тебя проклясть, а потом на время блокировать и убирать последствия. Кто меньше времени затратил, тот и выиграл.

— Регган, — повторил я, пытаясь до него достучаться.

— И вот ведь какая штука, Темных это только забавляло, а вот что делать остальным, если они не умеют ни блокировать, ни убирать последствия?

— Регган! — заорал я.

— Что? — он посмотрел на меня немного расфокусированным взглядом.

— Я тебя чем-то обидел?

— Нет. — Он начал подниматься по лестнице. — Не обращай внимания, Нейман, в моем Роду попадались большие оригиналы в плане изобретения атакующих проклятий, которые не стеснялись применять их даже на своих. Но ничего, прочитаешь, узнаешь. — Он замолчал и скрылся на лестнице, громко хлопнув дверью своей комнаты. Я открыл книгу на оглавлении и прочитал раздел. Род Гволхмэй. Да уж. Неловко получилось. Я с силой захлопнул книгу.

Посидев с минуту, тупо глядя в одну точку, я покачал головой.

— Да нет, быть не может, чтобы Фолты что-нибудь не придумали, чтобы не только самим, хихикая, соревнования устраивать, атлеты, мать их, но и наиболее ценным приближенным в случае чего помочь, — и я снова открыл книгу.

Оказалось, что нет, не придумали. А может и не придумывали, кто сейчас может сказать правду. Однако в самом конце раздела, посвященного Гволхмэям, я нашел крошечную сноску, где очень мелким шрифтом было написано, что одному Фолту все же удалось снять Родовое проклятье, которым наградил глава тогдашних Гволхмэев своего наследника. Наследничек оказался не промах, он умудрился втереться в доверие к принцу крови Семьи Фолтов, и принц ради друга расстарался. Что он сделал, написано не было, но в итоге принца назвали идиотом — слишком уж рискованный ритуал тот провел, а наследничек Гволхмэев почему-то перестал быть наследничком, и откололся от родового дерева.

Забавные все-таки личности были мои предки.

— А вот мне знаешь что интересно, Гвэйн, почему маги да и другие Темные жили Родами, а Фолты предпочитали называться Семьей? — я не смотрел на волка, только тихонечко его гладил. Когда я произнес последнюю фразу, мне показалось, что Гвэйн вздрогнул. Внимательно посмотрев на него, но, не обнаружив ничего странного, я потянулся, отложил книгу и произнес: — Пошли погуляем, Гвэйн.

Глава 14

— Нейман! Не спать! — я вздрогнул и открыл глаза. Погруженный в приятный полумрак зал медитации приятно успокаивал нервы, навеивая дремоту. Всегда, когда я приходил сюда на занятия, на меня накатывало умиротворение, и я неизбежно засыпал. — Нейман, скажите честно, вы сюда спать приходите? — профессор Бретт устало прикрыла глаза. Я ее понимаю, устанешь тут, когда прошел уже месяц, стремительно приближаются каникулы и Новый год, а этот горе-ученичок (надо смотреть правде в глаза, я уже отвык льстить сам себе) не то чтобы делал успехи на ее уроках, он до сих пор не смог почувствовать в себе то, что другие маги называют по-разному, но имеющее одну суть: магию, силу, дар… Каждое наше занятие заканчивалось одинаково: я честно со всем упорством пытался из раза в раз постичь истинный смысл медитации. Максимум, чего я достиг — это из видимой только мне пелены проваливался в сон. Единственный бонус от занятий с Бретт было то, что я выходил оттуда совершенно отдохнувшим.

— Нет, профессор, — я поднялся с подушки, на которой сидел на полу и не сдержался, потягиваясь. Бретт только покачала головой. Ну вот такой я безнадежный.

— Идите, Нейман. Сегодня был последний урок медитативных техник в этом году. — Она замолчала, затем добавила. — Деймос, потренируйтесь дома, вы обязаны начать чувствовать свою силу, иначе все это может плачевно закончиться. Вы сильный маг, только почему-то это упорно скрываете. Не скажете, почему?

Я отрицательно покачал головой и направился к двери. Единственное, что я скрываю это, так сказать, цвет магии. А в остальном…

Я не знаю почему, но мы с моей магией упорно игнорируем друг друга уже на протяжении четырнадцати лет. Со мной ни разу не происходило тех катастроф, которые вытворяли остальные, у которых силы пытались вырваться погулять. Но свой скепсис я озвучивать перед уважаемым мною профессором (кто бы что не думал и не говорил, а я действительно уважаю своих преподавателей, за небольшим исключением: историк, математик и ботаник — вот те личности, которых мне уважать никак не получается) не стал.

— Я постараюсь, но, профессор Бретт, я не могу понять… — я замялся. — Я никак не могу почувствовать никакого постороннего шевеления в моих жилах. Я всеми фибрами этого хочу, но… — я развел руками.

— И все же постарайтесь, Нейман.

— Хорошо, — я кивнул Бретт и вышел из классной комнаты. Вот бы случилось Новогоднее чудо, и Дед Мороз подарил бы мне хоть кого-нибудь, кто смог мне объяснить, что конкретно нужно для этого сделать. Бретт пыталась, но до конца суть медитации до меня донести так и не смогла. А Фолт сказал правду, он имел только смутные и довольно поверхностные теоретические знания в данном предмете. У него все получалось автоматически, и он не мог понять, как так произошло, что его потомок совершенно не ощущает собственной магии.

В столовой ко мне традиционно подсел Рейн Дилан.

— Как дела? — мы задали этот вопрос вместе и рассмеялись. Затем замолчали, принявшись поглощать обед.

Почти каждый вечер мы прокрадывались в наш любимый класс и пытались разобраться с тем объемом знаний, который пытается запихать в меня Фолт. Получилось пока только разобраться с резервом Рея. Я оказался прав, у Дилана резерв мог быть гораздо большим, но для этого были необходимы тренировки. В отличие от меня, Рей обладал целеустремленностью танка. Он уже научился выделять в своих ощущениях те тонкие нити магии, которые пронизывали его тело насквозь. Это он мне так свои впечатления описал. Как это у него получилось, что он в этот момент делал, когда прорвался сквозь пелену — он сказать не мог. Просто в один прекрасный вечер у него получилось увидеть серебристые нити, окутывающие все его тело. Теперь же он при каждой возможности пытался найти то место, откуда эти ниточки выходят — это и есть резерв маны мага. За него я не волнуюсь, уж кто-кто, а Рейн все найдет.

Я же научился поднимать одного! скелета, который мог только подходить, тыкать костяшкой крайней фаланги указательного пальца и говорить: «Бу!».

Никаких магических экспериментов мы больше не ставили, до тех пор, пока я, хотя бы для начала, свою магию не почувствую. Кроме того, задумчивый Фолт запретил мне экспериментировать по тем же причинам. Так что пока я накапливаю чисто теоретические знания в своей многострадальной голове.

Учителя на меня, кажется, забили. Я теперь никаких оценок не получаю: ни хороших, ни плохих. Сдаю я домашнее задание или нет, результат один — на меня не обращают внимания. Назло врагам, я перестал вообще сдавать домашнюю работу. Самое интересное заключается в том, что я ее делал. Не слишком качественно, скорее это были наброски, но со ссылками на источники и собственными размышлениями. Вот только ни разу ни одной не сдал.

А пару недель назад, я внезапно понял, что мне это нравится. Мне нравится ориентироваться по основным теоретическим направлениям. Ну а то, что с практикой не лады, наверстаю, наверное. Хотелось бы в это верить.

— Деймос, тебе письмо пришло, — за наш стол села Лиза, отвлекая меня от еды и мыслей. Она протянула мне конверт и мило улыбнулась. — Я свои письма забирала и увидела конверт для тебя. Он уже неделю лежит в ячейке, — она прищурила глаза и погрозила мне пальчиком. Ну не ждал я писем. Не от кого мне их получать. Я пожал плечами и забрал письмо.

— Рей, за мной отец приедет послезавтра, — пока я вертел письмо в руках, Лиза обратилась к своему кузену. — Он спрашивает, тебя забрать, или вы уже решили с тетей Дорой, кто за тобой приедет?

— Заберите, если не трудно, — равнодушно произнес Рейн. — Что пишут? — Это он спросил уже у меня.

Я же сидел с приоткрытым ртом и сильно старался не разразиться площадной руганью, потому что письмо было от мамы, в котором она сообщила, что мне придется остаться в школе на каникулах. Просто наш дом затопило. Оказывается, канализация в поместье старая и не ремонтировалась уже много лет. В один далеко не прекрасный момент она засорилась, а так как наши кобольды могут взять первый приз за лень, тот момент, когда еще можно было что-то сделать, был упущен. Она не знает, как это произошло, но трубы разорвало в хлам. Почему-то больше всего досталось моей комнате. Так что сейчас в поместье ремонт, они очень сожалеют, но очень просят не приезжать, чтобы не путаться под ногами и не мешать! Вот так и написала с восклицательным знаком.

— Я остаюсь в школе, потому что мне по техническим причинам некуда возвращаться! — рявкнул я. — Рейн, мне надо пару моментов уточнить, давай сегодня не будем заниматься?

— Без проблем, — Рейн улыбнулся. — Может тебе помочь чем-нибудь? Хочешь, я у матери спрошу, можно ли тебе у нас каникулы провести?

Я целую минуту обдумывал эту мысль, но затем отрицательно покачал головой. Вот еще, у них семья большая, еще и меня кормить?

— Не нужно, не хочу вас стеснять.

— Глупости, — махнул рукой Рейн. — Никого ты не стеснишь, другое дело, если ты не хочешь каникулы в деревне проводить…

— А вот сейчас глупости ты говоришь, — я перебил друга. — Я с удовольствием как-нибудь завалюсь к вам, но летом. Если подумать, то все не так уж и плохо, я могу в тишине пустынного замка попробовать полноценно помедитировать.

— Ну, хорошо, — Рейн улыбнулся немного натянуто.

— Рей, ну что ты как маленький? Ты только представь себе, что вам нужно будет не только меня, но и Гвэйна кормить… А учитывая мое затруднительное положение, помочь вам в обеспечении двух лишних морд дополнительным провиантом я не могу.

— Все-все, не нужно мне ничего доказывать, — замахал руками Дилан и улыбнулся сейчас уже более открыто.

— Если дело только в этом, то каникулы ты можешь провести у нас, — как бы невзначай бросила Лиза, деловито рассматривая свои ногти. — У нас таких проблем вроде бы нет.

— Ой не надо заливать. Проблем у вас побольше моих будет, — выплюнул в сторону своей кузины Рейн. Я покачал головой и встал из-за стола.

— Вы если хотите, можете продолжать собачиться и дальше, а я, пожалуй, пойду. До завтра.

Интересно, что необходимо сделать такого невероятного, чтобы примирить этих двоих. На предложении Лизы я даже не стал отвечать, направляясь прямиком в кабинет директора, обдумывая этот разговор на ходу. Постучавшись и дождавшись разрешения войти, я ввалился к крестному и с порога задал вопрос в лоб:

— Ты же заберешь меня к себе на каникулы?

— Видишь ли, Дей, — крестный виновато посмотрел на меня. — Я получил от Анны письмо, такая неприятность, — он покачал головой. — Дей, я полностью распланировал каникулы еще три месяца назад. Меня не будет в стране. И, — он поднял руку, прерывая мою уже готовую сорваться с языка ругань, — я не отдыхать на Остовах собрался, я все каникулы буду работать.

Ничего не ответив Алексу, я развернулся и вышел из его кабинета. Ну что же, осталось Гволхмэя предупредить, что я составлю ему компанию на этих каникулах, потому что он никогда не ездит домой. Знать бы еще почему, хотя, не все ли равно? Может у него тоже поместье периодически затапливает.

В этот вечер я долго пытался найти своего префекта. У кого бы я ни спрашивал, все отвечали, что не знают, где он в данный момент находится, где был и где теоретически может быть. Я оббежал добрую половину замка, пока случайно на него не наткнулся. Никогда бы не поверил, что Дефоссе может что-то делать в библиотеке, потому что встретил я его на выходе из нее.

— Теперь я понимаю, почему никто не мог сказать, где ты находишься. — Я улыбнулся.

— Это единственное место, где можно остаться одному и подумать, — он пожал плечами и направился в направлении гостиной. Я шел следом.

— Просто философские рассуждения или…

— Или. — Прервал меня префект, не дав закончить вопрос. — Иногда бывает, что необходимо что-то тщательно обдумать, чтобы принять верное решение. И желательно, чтобы в этот момент не было никого, кто может помешать, даже просто находясь рядом, из-за чего твое решение может стать не совсем логическим, а иметь эмоциональную составляющую.

— Все-таки философские рассуждения, — подытожил я, за что получил в отчет немножко злобный взгляд.

— Что тебе от меня надо? — вдруг резко спросил он.

— Хм, ну ты извини меня, если вдруг я тебе что-то не то сказал, обидел или еще что…

— Деймос, ты можешь просто ответить на вопрос? — вздохнул Лео.

— Конечно. Ты не отдал еще списки тех, кто остается на каникулах в Вольфнесте? А то студентов сегодня-завтра разберут по домам, а о тех, кто никому не нужен, нужно доложить директору, хотя он знает, но все же…

— Нет, а что?

— Ну это хорошо, значит тебе необходимо включить в него еще и меня. — Я не смотрел на Дефоссе, который немного замедлил шаг. — Так получилось.

— Получилось?

— Ну да, я просто вынужден здесь остаться, — не буду же я ему рассказывать про канализацию.

— Хорошо, я тебя услышал, — он с задумчивым видом кивнул и вошел в гостиную, хмуро посмотрел на Гвэйна, который как обычно развалился на бывшем диване префекта, одарив вошедшего Лео равнодушно-презрительным взглядом, и сразу направился к Реггану, который сидел за столом и что-то старательно писал.

Я уселся рядом со своим ручным недооборотнем и начал размышлять о том, что я буду делать в совершенно пустом замке. Как ни странно, находиться здесь одному мне совершенно не хотелось. Было немного неуютно. Я никогда в своей жизни не оставался один. Не успокаивал меня и тот факт, что Гволхмэй тоже будет встречать Новый год здесь. Он-то прекрасно знает, чем можно заняться в пустующей школе. Не первый год так развлекается.

— Вынужден? — вдруг повысил голос Рег. Гвэйн удивлено поднял голову на резкий звук, я поддался стадному чувству и повернул голову в направлении Гволхмэя. — Лео. Сделай с ним что-нибудь, — умоляюще протянул Рег.

— Например?

— Не знаю. Отправь его принудительно посылкой домой, отдай на время в приемную семью, убей, но не оставляй меня с ним вдвоем на каникулы! — последнюю фразу он практически прокричал. И чего так переживать-то?

— И что ты так разволновался? После первой недели своего пребывания здесь он не проявлял больше признаков агрессии в отношении преподавателей, своих сокурсников и не подставлял больше меня. — Ровно проговорил Лео, окидывая меня оценивающим взглядом.

— Вот! Ты разве не находишь это странным? Может, это бомба с замедленным механизмом, и он намерен направить всю свою нерастраченную энергию конкретно на меня.

— Ты себя переоцениваешь, — хмыкнул префект.

— Да, Рег, ты себя переоцениваешь, — кивнул я, за что получил два недружелюбных взгляда в ответ.

— Я сейчас отлучусь ненадолго, а потом решу, что с вами делать, — вздохнул Лео и направился к выходу из гостиной.

— Я надеюсь, ты за топором пошел?

— Почему ты всегда предпочитаешь решать проблемы так радикально?

— Может, потому, что я Гволхмэй?

— А вы уверены, что есть проблема? — вновь вклинился я. — Ладно-ладно. Я замолкаю, переполненный стыдом из-за того, что вклиниваюсь в чужие разговоры, и ухожу стыдиться в свою комнату. — С этими словами я направился к лестнице.

— И ты хочешь, чтобы я с ним остался? — совершенно спокойно спросил Гволхмэй своего друга.

— Я что-нибудь придумаю.

— Уж придумай, будь добр.

Не знаю почему, но мне стало обидно. Вроде никаких проблем я им не создавал, а они все равно ко мне относятся несколько предвзято. Просто кипя от злости, я хлопнул дверью со всей силы и лег на кровать. Дома мне запретили появляться, крестный просто перестал мной заниматься, интересоваться и далее по списку. Арес вообще ни разу не написал и не вспомнил о моем существовании, хотя я попросил его тогда в том письме позаниматься со мной немного. Заботятся они обо мне, как же. Даже не вспоминают. Заперли в тюрьме строгого режима и вздохнули с облегчением. Регган еще этот. Мешаю я ему, видите ли, проводить время в одиночестве. Я даже не заметил, как уснул. Проспал я весь остаток дня и проснулся только на следующее утро. Причем проснулся не сам, меня разбудил Дефоссе, который бесцеремонно ввалился в мою комнату и принялся меня тормошить.

— Нейман, просыпайся, — я приоткрыл один глаз и вопросительно посмотрел на Лео. — Собирайся, со мной поедешь.

— Куда? — я даже не пошевелился.

— Ко мне в Родовое поместье. С родителями я все уладил.

— Но…

— Никаких но. Собирайся. Или ты хочешь, чтобы я тебя волоком тащил? — прищурил глаза Лео. Мне почему-то показалось, что он все знает. Ну не все, а, по крайней мере, то, как я добирался сюда в первый день учебы.

— Нет, я сам. Только зачем тебе все это?

— Потому что я, как префект, должен заботиться обо всех своих студентах.

— Странная у тебя забота, тащить всех к себе домой.

— Какая есть. Волка своего тоже забери, а то загадит всю гостиную, пока тебя не будет.

— Это не волк, — привычно огрызнулся я, но мне ответом было только неопределенное хмыканье.

Я встал, потягиваясь, сходил в туалет, умылся и начал собирать вещи. Как ни крути, я не хотел оставаться один в замке.

Дефоссе подождал, пока я соберусь, точнее, положу в пакетик сменный комплект белья, зубную щетку и тапочки, и мы начали спускаться вниз к выходу. Выдача студентов родственникам производилась всегда в одно и то же время, поэтому опаздывать было нельзя. Проводилась она в два этапа: сегодня разъезжался по домам Первый, скорее всего, перед воротами сейчас стоят тачки одна дороже другой — ну надо же отцам друг с другом помериться, пока их чады все свои восемьдесят пять чемоданов упакуют. Завтра же будут выдавать родителям детей со Второго: вот там, скорее всего, все будет попроще. Надо было на предложение Рея соглашаться, с тоской подумал я про себя, спускаясь по лестнице.

Оказавшись в гостиной, я увидел толпу оживленных собратьев по факультету, которые постоянно смотрели на часы в предвкушении того момента, когда увидят своих родителей и других членов семьи. Из картины общего веселья выбивался Регган, который вальяжно развалился на кожаном диване и, медленно попивая кофе, листал какой-то журнал.

Я свистнул Гвэйна. Он лениво спустил свою царскую тушу с дивана и подошел ко мне. Во взгляде совершенно не отражалось понимания происходящего. Я молча кивнул на префекта и отвернулся. Если он действительно хоть что-то понимает, то наверняка поймет меня и без слов.

— А ты почему не собрался? — довольно громко спросил Дефоссе у Гволхмэя.

— Куда? Лео, ты прекрасно знаешь, что я никогда не уезжаю на зимние каникулы домой, — Рег удивленно поднял глаза на префекта.

— Я же тебе сказал, что мы все дружной толпой поедем ко мне в поместье.

— Нет, — Гволхмэй покачал головой, — не говорил.

— Как не говорил?

— Ну, вот так. Вообще-то ты сказал, что решил возникшую проблему и понял, как убрать зерно недовольства, зреющее в стенах этой гостиной. Ну, в общем-то, и все. На слове «гостиной» ты убежал наверх.

— Значит, я говорю тебе сейчас. Собирайся, мы едем на Новый Год ко мне в поместье. Ты, я и Нейман.

— Зачем? Ты же сказал, что решил проблему? Я привык оставаться здесь один. — Он недовольно отложил журнал в сторону и пристально посмотрел на Дефоссе.

— Вообще-то твоя претензия сводилась к тому, что ты не хочешь оставаться наедине с Нейманом, а в поместье, кроме вас двоих, будет еще куча народа. И я не могу уже смотреть на то, как ты целую неделю проводишь в одиночестве в этой школе на протяжении стольких лет.

— А ты не думаешь, что я не горю желанием встречаться со всем тем сбродом, что соберется в твоих гостиных? — Рег пристально посмотрел на своего друга и, встав с дивана, отправился наверх, видимо за тем, чтобы собрать вещи.

Наконец за нами приехал шикарный автомобиль, в котором мы доехали до Родового поместья Дефоссе с максимальным комфортом. Всю дорогу я проспал, и был разбужен возле самого поместья.

Назвать это сооружение домом не повернулся бы язык даже у Фолта. По сути эта конструкция мало чем отличалась от замка нашей школы. Может, только двойной стены не было. И по размерам немногим уступал Вольфнесту. Нас встретили родители Лео, которые сдержанно поздоровались с сыном и с нами, и передали с рук на руки местным кобольдам, которые услужливо провели нас с Регганом в наши комнаты. Комната Рега, кстати, оказалась уже давно закреплена за ним ввиду того, что род Дефоссе и род Гволхмэй имели очень тесные экономические отношения, и дружили семьями посредством своих детей, начиная чуть ли не с рождения Реггана. Вот в чем оказывается причина их хороших отношений. Это все я узнал от кобольдов, которые оказались не в меру говорливыми и выбалтывали абсолютно все о своих хозяевах. Наши кобольды хоть и не такие услужливые, как местные, но не разглашают направо и налево незнакомым людям все секреты семьи. И все-таки интересно, почему все маги ведут свой счет Родами, а Фолты Семьей? Никогда бы не подумал, что найду хоть какой-то плюс в своих кобольдах.

А, в общем, замок оказался довольно уютным. Никто ни на кого лишний раз не обращал внимания, и я все время провел за своим любимым занятием: а именно, слонялся по замку и ничего не делал. Гвэйн предпочитал всегда бродить со мной рядом. По какой-то непонятной для меня причине он не любил оставаться один в комнате, хотя раньше боязни одиночества в нем я не замечал.

А вообще, у меня промелькнула мысль, что Гвэйн знает это место. Причем знает он его чуть ли не лучше хозяев, как будто… Да нет, быть такого не может, я даже скривился от подобной чуши, что иногда лезла мне в голову, но мысль не отступала, пришлось ее додумать. Гвэйн вел себя в замке так, словно он здесь родился, провел здесь свое детство, но однажды случилась неприятность. Уж не знаю, что это было, ну пусть будет пожар. И после этого Гвэйн побаивается этого места на чисто интуитивном уровне. Но то, что волк прекрасно ориентировался, это было точно.

Прошло два дня, с тех пор, как мы приехали в поместье. За это время ни Лео, ни Регган даже не поинтересовались, жив ли я вообще. Что в целом устраивало и меня, и вечно чем-то недовольного Реггана.

Сегодня же намечался официальный прием в честь наступающих праздников. С утра мне об этом доложил один из кобольдов и положил на кровать новый выходной костюм. Что уж говорить, Дефоссе действительно заботился о своих студентах. Хотя в данный момент не исключено, что он заботился только о своем положении. Я никогда не был на таких мероприятиях и совершенно не знал, как себя следует вести. Я посмотрел на костюм печальным взглядом и пошел искать хозяина этого дворца.

До Дефоссе я не дошел. Завернув в один из коридоров, я увидел Реггана, который разговаривал с каким-то мужчиной. Этот мужчина был как две капли воды похож на Рега, только глаза были темные, прищуренные и неприятные.

— Может, хватит себя вести как щенок? — услышал я издалека, как сквозь зубы спросил Гволхмэй старший у своей младшей копии. То, что это был отец Реггана не вызывало никаких сомнений.

— Знаешь, что бы я ни делал, ты всегда всем недоволен. Может мне проще пойти и застрелиться, чтобы ты хоть раз в своей жизни вспомнил обо мне хоть что-нибудь хорошее, хотя бы на моих поминках, — практически выплюнул в лицо отцу Рег.

Я огляделся, не зная, куда можно незаметно спрятаться, чтобы пережить эту бурю семейных отношений оставаясь незамеченным. Мне совершенно не хотелось быть ни свидетелем, ни участником семейного конфликта. Как назло, коридор был абсолютно пуст. Не было ни углублений в стенах, ни колон, ни открытых комнат, чтобы можно было туда проскользнуть. Я тихо начал пятиться назад, надеясь, что меня никто не заметит.

— Да как ты смеешь так со мной разговаривать? — как змея зашипел отец Реггана.

— И что ты мне сделаешь? — Регган задрал подбородок, но даже я заметил, что его голос слегка дрожит.

На последних словах произошли сразу две неожиданные для меня вещи: Гволхмэй старший замахнулся на сына, раздалось дикое рычание, и Гвэйн кинулся вперед, вцепившись в поднятую руку горе отца. Из ступора меня вывел испуганный крик и продолжающееся рычание. Я подбежал к волку, который уже опрокинул Гволхмэя на спину, и методично вдавливал его в пол, всем телом заваливаясь на мужчину. Пасть он так и не разжал. Регган задумчиво смотрел на эту картину, но не сделал ни одного движения, чтобы пнуть эту белую тварь.

— Гвэйн! Хватит! Что на тебя нашло? Встань! Выплюнь гадость, — я пытался оттащить его от Гволхмэя старшего, но тот только сильнее сжал челюсти, однако крови не было. Я пригляделся и увидел, что все это время Гвэйн зубами держал мужчину исключительно за рукав его костюма. Но вот душил он мужика очень даже серьезно, основательно так душил, придавив к полу и наступив на горло лапой, вон, папаша уже не напоминал сына, цвет лица у него стал совершенно другой. — Да хватит тебе! Перестань его валять! Тебя за нападение сейчас запрут в клетке и больше не выпустят, — я не понимал, почему нес подобную чушь. Если честно, мне было страшно. Мне было страшно за Гвэйна. Что может сделать моему волку этот неприятный человек после того, как мы снимем с него эту скотину? В то, что он спустит все на тормозах, мне не верилось.

— Гвэйн, хватит играться. Отпусти его уже, — спокойно произнес Рег, но волк только мотнул лобастой головой и хоть выпустил из пасти рукав, еще сильнее надавил огромной лапой на горло уже закатывающему глаза мужчине.

И тут меня накрыло такой паникой, что я с трудом удержался, чтобы не впасть в истерику: он же его сейчас убьет, просто убьет, и тогда мы все вместе окажемся в Алькатрасе, без права досрочного освобождения; свидание с родственниками через пуленепробиваемое стекло раз в месяц, при хорошем поведении.

— Гвэйн, Дэрику отдам на опыты! — заверещал я, чувствуя, что перехожу на визг. — Лично патроны заряжу и обойму набью!

Волк отскочил от чуть-чуть недодушенной жертвы со скоростью чемпиона мира по спринту. Взвизгнув, почти как я только что, эта белая тварь, которая, похоже, боится только одно существо в целом свете — императора Дэрика, неважно в каком состоянии он сейчас пребывает, поджала хвост и, заскулив, прижалась к стене. И вот как я буду на него влиять, когда Фолт выполнит свою угрозу и покинет нас? Гвэйн же больше никого в грош не ставит.

Решив, что подумаю об этом как-нибудь потом, я опустился на колени перед приходившей в себя жертвой фолтовского эксперимента. Бегло осмотрев мужчину, крови не обнаружил. Хоть это радует. Получается, что эта тварь действительно все понимает, и намеренно не укусила, чтобы не заразить. В это время Гволхмэй старший поднялся на ноги, потер шею, на которой отчетливо были заметны наливающиеся красным отметины от тяжелой лапы, и в упор посмотрел на своего сына:

— Мы не закончили.

— Как вам будет угодно, сэр. — Поклонился Регган и отвернулся. Мда, весело, конечно. И неприятно, Прекраснейшая раздери.

Гволхмэй старший бросил на меня злобный взгляд и, не говоря больше ни слова, наконец-то ушел. На все еще жмущегося к стене волка он даже не посмотрел. Рег тем временем сполз по стене и, усевшись на холодный пол, стал гладить Гвэйна.

— Ничего не говори, — неожиданно проговорил он и уставился на меня. Я сел рядом.

— Рег, это не мое дело, но…

— Да, Деймос, это не твое дело. У нас возникли некоторые разногласия, только и всего.

— Я так и понял, — я посмотрел на него. Он сидел и невидящим взглядом смотрел в противоположную стену. Если не хочет говорить, его право. Я вообще сомневаюсь, что он когда-либо будет разговаривать со мной по душам. — Что будет с Гвэйном?

— А что будет с Гвэйном? — он усмехнулся. — Песик решил поиграться, кто докажет обратное?

— Я только не могу понять, почему он захотел поиграться, — я посмотрел на волка, который спокойно лежал, положив морду на колени Регу.

— Я тоже, Дей. Я тоже. Кстати, кто такой Дэрик?

— Это мой… — я замялся, затем покосился на Гвэйна и быстро проговорил, — это мой прадедушка. У него с Гвэйном тоже возникли кое-какие разногласия.

После этого я замолчал. К счастью Регган не стал больше поднимать эту скользкую для меня тему.

Мы просидели так довольно долго. Я не хотел мешать Реггану, а тот в свою очередь не хотел, судя по виду, ничего. Он просто сидел с закрытыми глазами.

Я тоже прикрыл глаза и задумался. Думал о своей семье: о матери, об отчиме. О них обо всех. О том, что это просто невероятное счастье иметь семью, в которой тебя любят, о тебе заботятся. Именно так и никак иначе. Внезапно вспомнился эпизод из моей дошкольной жизни. Когда убили Быка, я нашел его, лежащим на земле в луже собственной крови. У него были открыты глаза, а мне было тогда двенадцать лет, и я не понимал, почему он вот так лежит и не встает, ведь он не спит, глаза-то у него открыты. Я тогда увидел смерть впервые в жизни. Не помню, сколько я просидел у его тела, наверное, все-таки недолго, потому что солнце почти не сдвинулось с места на небе. Меня нашел Арес. Не представляю каким образом ему это удалось, но именно он нашел меня в той подворотне, сидящим и бездумно глядящим на мертвое тело. Он ни о чем меня даже не спросил, просто поднял на руки, прижал голову к своему сильному плечу и понес домой. Он так и тащил меня всю дорогу, не проронив ни слова. Не представляю себе ситуацию, в которой он мог бы на меня замахнуться, а то и залепить пощечину, называя щенком. Мне вдруг так сильно захотелось его увидеть, просто посидеть рядом, послушать про очередную экспедицию. Выяснить, наконец, что он от меня скрывает… Я ведь знаю, как он ко мне относится. Я это знаю, чувствую. Он меня просто любит, и воспринимает как родного сына. И я знаю, что именно он — мой отец. Именно он, а козел-Казимир просто рядом постоял. Да что уж тут говорить, я тоже очень сильно к Аресу привязан. Как же меня бесят эти его постоянные отлучки. Я ведь так ждал, что он мне ответит на мое письмо, каждый день бегал проверять, пока не надоело ждать. Почему он мне не ответил?

— Рег, — почему-то шепотом позвал я его.

— М-м-м? — ответил Гволхмэй.

— Ты можешь мне помочь?

— Хм, заинтриговал. — Он, наконец, открыт глаза и встал с этого чертового пола. — Сразу говорю: ни в какую авантюру ты меня не втравишь.

— Да я и не пытаюсь, — я улыбнулся и тоже встал. Ну-ну, дай мне месяц и конкретную авантюру… — Сегодня какой-то прием, мне даже принесли костюм, но я не знаю, что с этим всем делать.

— Ты, правда, думаешь, что я могу помочь тебе изучить этикет за час? — он приподнял бровь и скривил губы в усмешке.

— Ну да, — я как-то смутился. Я снова показался себе очень необразованным, некультурным вредным подростком. Гвэйн очень по-человечески вздохнул и закрыл лапой глаза, вот козел, надо его все-таки к Фолту на свиданье сводить, для профилактики. Регган же окинул меня взглядом и неожиданно произнес:

— А оно тебе надо?

— В смысле? — я оторопел от такого вопроса. — Знаешь, чтобы не показаться обычной свиньей, не способной отличить вилку от ножа и не стать героем насмешек этого вечера, я думаю, что мне это крайне необходимо. Хотя я, конечно, могу сослаться на раннюю язву и вообще ничего не есть. В скатерть я вроде не сморкаюсь.

— Я не про это. Тебе вообще надо идти на этот прием?

— Не знаю. Я не знаю, вдруг я проявлю неуважение к Лео, если не приду на это их сборище. Откуда мне знать все эти тонкости? — Я начинал раздражаться все больше и больше. Тем более что я знал ответ: от мамы, я мог узнать все это от мамы, и от Ареса, который даже не задумывается, когда берет ту или иную вилку за столом. Только вот я тогда действительно считал, что все это мне не нужно. И если мама еще пыталась на меня воздействовать, и даже пару раз брала в руки ремень, то Арес просто посмеивался и останавливал справедливую карающую длань. Зачем я вообще Реггана о чем-то попросил?

— Не нанесешь. Я, например, не собираюсь толкаться в толпе этих зажравшийся скотов и обсуждать политику, экономику и несовершенную молодежь. Я не стремился провести праздники в этом месте. — Судя по его виду, и белеющим глазам он снова начал накручивать себя до состояния сжатой пружины, вспомнив о чем-то, явно неприятном. Не исключено, что снова и снова прокручивает в голове эту стычку с отцом.

— Да я тоже. — Я пожал плечами. — И что ты предлагаешь?

— Спрячемся в библиотеке? — Он резко успокоился, дождался моего утвердительного кивка, и они наперегонки с Гвэйном побежали прямо по коридору. Я в очередной раз за этот день вздохнул и поплелся следом за ними.

Глава 15

Библиотека семейства Дефоссе не произвела на меня никакого впечатления. Она была огромная, но книги, которые находились в ней, никоим образом не могли поспорить с библиотекой Фолта. Той малой части, что от нее осталось. Рег с Гвэйном развалились на одном из диванов и умиротворенно занимались чтением какой-то книги. Я протер глаза. Что? Гвэйн положил голову на плечо Реггана и читал? Пару раз ударив себя по щекам я снова посмотрел на волка: тот лежал, положив голову на колени Рега. Черт, я уже глюки ловлю?

Чтобы успокоиться, я побродил по проходам, рассматривая книги. В секции истории я обнаружил одну любопытную и очень древнюю вещь. Скорее это была даже не книга, а толстая выцветшая тетрадь. Раскрыв ее, я с первых строк понял, что это дневник. Я люблю читать все, что происходило до становления Империи, поэтому дневник меня заинтересовал. Я занял кресло, находящееся рядом с диваном, на котором возлежала эта парочка и углубился в чтение. Читать было трудно. Из-за старости чернила едва проступали, и приходилось напрягать зрение, чтобы прочесть некоторые слова. Это был дневник какой-то прапрабабки семейства Дефоссе и те события, которые она описывала, происходили задолго до всех катастроф, что упали на наш мир. Я воровато огляделся. Читать личный дневник было немного неудобно: я словно в чужом белье копаюсь, но узнать практически от очевидца, что происходило давным-давно, было невероятно интересно.

— Я вот тут сижу и думаю, почему ты такой вредный, а, Деймос Нейман? — неожиданно спросил Гволхмэй. Я посмотрел на него и поймал ответный оценивающий взгляд. — Нет, ты не обижайся, конечно, но ты сломал все устои, которые были прописаны на Первом факультете задолго до твоего появления на нем.

— И что же я там, в очередной раз, сломал? — неприязненно произнес я, но от этого наглого типа взгляда не отвел.

— Да все. Бунтарства и неповиновения у нас не было никогда. — Он рассмеялся и принял сидячее положение, все еще осматривая меня, как какую-то диковину.

— Видимо воспитание не то. У нас дома демократия, а не тоталитарное правление главы Рода, — разговор был мне неприятен, но в ближайшее время отделаться от Реггана не представлялось возможным. Если я сбегу от него, то мне придется идти на это предновогоднее сборище. Приходилось терпеть.

— Ну, это в корне меняет дело, — он хмыкнул. — Почему ты не можешь пользоваться магией? — он стал серьезным и все так же не отводил взгляда своих светлых глаз от меня. Затем он сложил руки так, чтобы кончики пальцев касались друг друга и задумчиво потер переносицу, немного наклонившись при этом ко мне.

— Это допрос?

— Нет. Я просто хочу тебе помочь, если смогу. Сам удивляюсь, зачем мне это? Наверное, порыв. Я не люблю копить долги перед кем бы то ни было.

— А с фига ли ты мне что-то должен? — немного опешил я. Гвэйн заворчал и перевернулся на другой бок. Абсолютно пофигистическое создание. Тут его хозяина пытают, а он ворчит, что ему дрыхнуть мешают.

— Ты сегодня вступился за меня.

— Вступился Гвэйн, вот он пускай и отвечает перед тобой, ну или ты перед ним. Вы там разберитесь сами и без меня, — я откинулся на спинку кресла. Должен он мне. Никогда не понимал этих аристократов.

— Чтобы перечить главе одного из могущественных Родов, надо быть или совсем тупым, или отмороженным на голову. — Отмахнулся от моих слов Рег, как от надоедливой мухи. Интересно, где это он могущественного и ужасного увидел? О, придумал. Я его папашу вместе с Гвэйном Фолту на профилактику отправлю. Пусть на собственной шкуре убедится, кто может называться могущественным и крайне опасным, при этом имея на это все права. — Или быть очень сильным магом, которому благополучно наплевать на всех этих глав вместе взятых. А так как ты не являешься ни тупым, ни отмороженным, значит, ты не так прост, каким хочешь казаться. Я читал твои работы, почему ты их, кстати, не сдаешь? Я понимаю, да и не только я, все на Первом понимают, почему тебе почти наплевать на моего отца. Учитывая твою родословную как-то тебе угрожать не слишком-то безопасно.

Я от удивления открыл рот. Они что, все знают, что я Фолт? Тогда почему молчат? Я ничего не понимаю. Это же хранится в строжайшей тайне. Или кто-то подслушал тот разговор с Рейном. С каждой секундой на меня все больше и больше накатывала паника, даже выступила испарина на лбу. Я очень хочу жить, и совсем не стремлюсь умереть во цвете лет, только потому, что я Фолт.

— Что ты имеешь в виду? — пытаясь скрыть дрожь в голосе, спросил я.

— Ты — Нейман, — он пожал плечами, словно это все объясняет. Я резко успокоился.

— Нейман. И что?

— Ничего, только поэтому с тобой никто не связывается. Но я о другом. Почему ты скрываешь, то, что ты обладаешь хоть толикой силы? Я, правда, хочу тебе помочь.

Я находился в прострации. Со мной боятся связываться, потому что я Нейман. Ха-ха. Надо будет обязательно Аресу рассказать, вместе посмеемся. Я молчал, но Регган упорно ждал ответа.

— Ну чего ты от меня хочешь-то! — я резко вскочил с кресла. — Что ты хочешь услышать? Что мною никто не занимался в детстве? Или что пытались, а я упорно этого не хотел? Да я просто не чувствую магию, я ее не вижу ни в себе ни в других! Что для вас элементарно, я просто не ощущаю. Не могу найти источник и его контролировать. Мне даже медитация не помогает. Я просто не понимаю, что все от меня хотят! — я взорвался. Я не понимаю, почему я оправдываюсь перед этим парнем. Не понимаю, почему он пытается вытрясти из меня эти сведения.

— Только и всего? — он так искренне рассмеялся, что это вопреки логике привело меня в чувство.

— Это для тебя просто?

— Это просто для всех, Деймос. Тебя просто надо немного направить в нужную сторону. Но ты не обижайся, Бретт маг сильный, но преподаватель так себе. Иди сюда, — он бросил две подушки от дивана на пол и сел на одну в позу для медитации. — Давай садись, не тормози.

— Зачем тебе это? — я недоверчиво пристроился на свободной подушке.

— Чтобы ты не был бомбой с замедленным механизмом. Поверь, всем станет очень сильно не смешно, если однажды у тебя произойдет неконтролируемый выброс, — улыбнулся он. На самом деле я очень редко вижу, как этот человек искренне улыбается. Не кривит в насмешке губы, не поливает всех своим сарказмом, а просто улыбается. Ну, раз ему это доставляет изощренное удовольствие, почему бы и не попробовать доставить его ему. Хуже явно уже не будет, а я с пониманием отношусь к чужим извращениям.

— Я буду тебя направлять, если ты пойдешь не туда, Дей. Просто слушай мой голос и не пытайся меня игнорировать. Доверься мне и у тебя все получится. — Мягко произнес он.

— И почему я должен тебе доверять?

— Да что в тебе не так-то? — он даже всплеснул руками.

— Все-все молчу. — Я краем глаза увидел, как Гвэйн с любопытством смотрит на нас, я вздохнул, закрыл глаза и сел прямо, как меня учили.

— Не правильно. Сядь не так как нужно, а как тебе удобно. Удобное положение самое главное в технике медитации. — Я облегченно вздохнул и буквально развалился на полу, сгибая спину. Сидеть прямо и при этом сосредоточиться было всегда непросто. — А теперь закрывай глаза и попытайся расслабиться. Сосредоточься на своем дыхании. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Молодец. Теперь слушай свое дыхание. Вдох. Выдох. Вдох.

Я начал отключаться. Не засыпать как обычно, а именно отключаться. Я прислушивался к своему дыханию и начал ощущать, как из головы, начинают уходить какие-либо мысли.

— Деймос, не засыпай, — сквозь пелену прорвался голос Реггана. — Давай сначала. Вдох. Выдох. Следи за дыханием. Почувствуй воздух. Почувствуй, как он проникает в легкие и возвращается обратно. Вдох. Выдох. Молодец.

Я полностью расслабился. Я прогонял воздух по дыхательным путям и практически увидел этот самый воздух, когда вновь услышал голос Реггана.

— Деймос, не засыпай. Ты молодец. Просто дыши. Слушай, как ты дышишь, а теперь послушай как дышу я, поймай ритм, не зацикливайся, давай еще раз вместе вдох-выдох.

Я дышал, честно пытался следить за дыханием, за воздухом, слушал, как тихо дышит Регган, старался все повторять за ним, но что-то все равно делал не так.

Я открыл глаза, чтобы послать всех куда подальше, и впал в ступор от увиденного. Сидящий напротив Регган переливался разнообразными цветами. Приглядевшись, я даже сумел вычленить каждый цвет по нити. Они переплетались, соединялись, вновь расходились. Больше всего было красного. Я медленно поднял глаза и столкнулся с взглядом Реггана. Он смотрел на меня и усмехался.

— Деймос, очнись.

Я моргнул и понял, что не открывал глаза, когда увидел радугу нитей оплетающих Гволхмэя, более того, я, не открывая глаз, увидел его взгляд.

— Это что было? — в горле пересохло. Регган подал мне стакан воды и с любопытством на меня взглянул.

— А что было?

— Ну, ты весь светился, — я пожал плечами, — я не знаю, как это описать.

— Поздравляю. Ты научился видеть нити Силы. Правда, не свои. — Он пристально на меня посмотрел. — Никогда не любил менталистов.

— А что, так все могут? Увидеть потоки силы другого мага? Ты видишь мои нити? — жадно спросил я его. — Ты можешь рассказать, как они выглядят?

— Нет, конечно. Вообще только сильные ментальные маги способны на что-то подобное. Какими бы сильными менталистами не были Дефоссе, но Лео так не может. А ты большая загадка, Деймос Нейман. Насколько я знаю, из ныне живущих вот так видеть Силу другого мага не может никто, — Регган задумался.

— А кто вообще так мог?

— Ну, так могли Фолты, — он задумался еще глубже. То, что нужно как-то отвлечь Гволхмэя от его размышлений, пока они не завели его не туда, и не привели прямиком к тем самым Фолтам, понял не только я. Гвэйн поднялся на ноги, потянулся и лизнул Реггана в кончик носа. Тот сразу потерял концентрацию и рассмеялся. Отсмеявшись, он добавил: — Ты не расстраивайся, теперь главное тренировка. Только запомни не больше десяти минут в день, иначе это может привести к нежелательным последствиям. Желательно, чтобы в это время кто-нибудь находился рядом.

— А ты не можешь находиться рядом? — я невинно поднял глаза на Реггана, ковыряя носком пол. — Ты единственный у кого получилось со мной справиться.

— Я могу попробовать… Но лучше тебе поговорить с Лео, у него промывать мозги — семейное.

Реггана прервал звук открывающейся двери. На пороге топтался кобольд, который поклонился Регу и пафосно произнес:

— Мистер Гволхмэй, вас ждут внизу, сэр.

— Меня это не волнует, — раздраженно бросил он в сторону кобольда.

— Сэр, я вынужден настаивать. Мне приказано убедить вас спуститься вниз к остальным гостям.

— Кто приказал?

— Ваш отец, сэр.

Регган встал с подушки и направился в сторону двери.

— Сэр, не хочет переодеться? — вновь обратился к нему кобольд.

— Нет, сэр не хочет переодеться. Если им всем так необходимо созерцание моей мордашки, пускай терпят!

Он вышел и громко хлопнул дверью. Гвэйн укоризненно на меня посмотрел и демонстративно отвернулся. А что я могу сделать-то? Пускай сами разбираются.

Я вновь открыл тетрадь и углубился в чтение. Я скорее почувствовал опасность, нежели услышал шум и грохот, который разнесся по библиотеке. Я вскочил и заметил, что этой белой скотины рядом нет.

А потом я услышал вой. Я бросил дневник на кресло и побежал на звук, который явно издавал умирающий оборотень. Только в предсмертной агонии можно так завывать. Добежав до последнего стеллажа с книгами, я остановился, не зная плакать мне или смеяться.

Гвэйн висел на выступе с бокового края стеллажа и вопил что есть мочи. Я перевел взгляд вниз: прямо под волком находилась приличного размера дыра в полу. Этот недооборотень непонятно по какой причине залез на стеллаж и активировал потайной ход. Отлично. Я посмотрел на Гвэйна и угрожающе прикрикнул:

— Ну и что ты себе позволяешь, белый комок шерсти! Если ты не в курсе, мы находимся в гостях!

На последней фразе волк заткнулся и начал скользить вниз, оставляя после себя очень глубокие следы от когтей на драгоценной древесине, из которой был сделан этот злосчастный стеллаж. Я как завороженный смотрел на это действие, краем сознания отмечая, что мой волк падает прямо в черную дыру в полу.

В тот момент, когда Гвэйн отцепился от стеллажа, проклятый шкаф начал крениться в бок и упал на соседний стеллаж. Запустился эффект домино. Стоял такой грохот, что не услышать его мог только глухой. Я стоял в небольшом ступоре и совершенно не знал, что в этой ситуации делать, и как потом отвечать за содеянное. Последнее что я увидел, это стеллаж, который падал прямо на меня. На этом моменте пол под моими ногами исчез, и я провалился в темноту.

Падал я недолго. И не больно, потому что приземлился на эту белую тварь, которая все же провалилась в подполье первой. Последнее, что в тот момент я запомнил, это летящий прямо мне в голову продолговатый предмет, а потом наступила темнота.

Я пришел в себя на удивление быстро. Кто-то старательно протирал мне лоб мокрой тряпкой. Открыв глаза, я понял, что никакой тряпки нет и в помине, а лицо мне старательно вылизывал Гвэйн. Увидев, что я пришел в себя он радостно гавкнул.

В подполе, или где мы находились, было темно, единственным источником света, который тускло освещал помещение, был тот самый открытый люк в полу библиотеки.

— Ну и что ты можешь сказать в свое оправдание? — я прищурился и едва сдержался, чтобы не побить эту лохматую псину.

Гвэйн поднял с пола какой-то предмет и положил его мне на колени. Я повертел его в руках, сразу же опознавая книгу. Света для чтения не хватало, и я запихнул ее во внутренний карман рубашки.

— И что, ты за этим решил разгромить библиотеку и в довершение убить меня?

Гвэйн на меня посмотрел, но не ответил. И что я, правда, думаю, что оборотень решил культурно обогатиться и взять почитать книгу на досуге? Ладно, с этим разберемся позже. Надо искать выход из этого помещения, где бы он ни был. Я попытался встать, рука наткнулась на какой-то камень с острыми гранями. Об эти самые грани я рассек кожу на ладони. Глубоко порезал до крови. Вытерев кровь об рубашку, я поднял предмет, пытаясь рассмотреть в тех крупицах света, что пробивались с потолка. К моему удивлению, это оказался не камень, а шкатулка. Я повертел ее в руках. Потом все-таки решил открыть. Не просто же так прячут подобные вещи в тайных помещениях.

Ничего не произошло — шкатулка не взорвалась, особняк не стерло с лица земли, а мы остались живы и даже целы. Достав не порезанной рукой из шкатулки браслет, сделанный из какого-то высушенного растения, я начал крутить его в руках.

— Ну и что это такое? Ничего интересного, — с этими словами я переложил его в порезанную руку, чтобы здоровой открыть шкатулку, захлопнувшуюся сразу после извлечения браслета.

Сейчас я точно могу сказать, что это был артефакт, а моя кровь его активировала. Но сказать я смог только после того, как пришел в себя.

В первый момент после активации браслета я ничего не почувствовал. Затем пришла боль. Нет, не так, пришла Боль! Правая рука горела, а браслет просто прорастал в нее, активно помогая себе сухими усиками. Минуты две я терпел, а потом банально потерял сознание. Ненадолго, минуты на две, но этого хватило, чтобы Гвэйн снова начал вылизывать мое лицо, приводя в меня в чувство.

Как только я открыл глаза в очередной раз, меня пробрал истерический хохот. Отсмеявшись, я повернул голову в сторону волка. И снова расхохотался. Когда я успокоился, то обратился к внимательно меня разглядывающему волку:

— Вот ничему меня жизнь не учит, Гвэйн. Сколько раз говорили: не хватай незнакомые предметы, особенно в странных местах.

Я решил перевести взгляд на руку и удостовериться, что она на месте и относительно цела и невредима. Увиденное меня впечатлило. Даже очень. Красивая татуировка в виде виноградной лозы, оплетающая мою правую руку, заползала на запястье. Я снял рубашку, чтобы посмотреть, где она заканчивается. Она мягко переползала на плечо, а с него пересекала грудь и заканчивалась на уровне сердца. Время от времени шевелившиеся листики не оставляли сомнений в волшебном происхождении тату. Красиво. Только вот что это? А если это какой-нибудь убийственный артефакт? Ну, вроде произнесу какое-нибудь кодовое слово и все, эти листики проткнут меня насквозь. Остается только надеяться на лучшее.

Я встал с пола, меня немного шатало, но я справился. Гвэйн меня осмотрел с ног до головы и неожиданно поднялся на все свои четыре лапы и медленно пошел вглубь тоннеля или коридора, вход в который я только что рассмотрел. Мне ничего не оставалось делать, как плестись за ним следом, учитывая мои недавние размышления о том, что этот замок ему знаком. Хотелось бы верить, что он выведет нас наружу, а не закопает где-нибудь живьем, нажав на очередную неприметную кнопку.

Шли мы минут десять. В проходах света не было вообще, и я передвигался, выставив перед собой руку, а другой держался за хвост Гвэйна. Наконец-то, впереди забрезжил свет и мы оказались перед чем-то прикрытым выходом, из-за которого как раз и пробивалось так необходимое мне освещение. Я уже хотел было толкнуть это легкое препятствие, как услышал голос, который ввел меня в оцепенение.

— Я подумал над вашим предложением, Дефоссе, я не думаю, что будет резонно вкладывать целое состояние в это дело. Я изучил некоторые бумаги, пообщался с гномами, и они всячески пытались меня отговорить от этой авантюры. — Голос был знаком мне с раннего детства. Он принадлежал моему отчиму Аресу Нейману. Что он здесь забыл? Я наклонился и пытался что-то разглядеть через щель, откуда пробивался свет.

Гвэйн решил так не заморачиваться. Он просто легко толкнул это подобие стены лапой, чтобы чуть-чуть приоткрыть проход. Несколько сантиметров, которых мне хватило, чтобы осмотреть комнату, а присутствующим в ней не заметить посторонних наблюдателей. Комната была подобием кабинета. Просматривался только один край, но мне этого хватило, чтобы непонимающе смотреть и бояться пошевелиться. Я видел край стола, и три кресла, два из которых занимали солидного вида мужчины. Отец Лео и Арес. Да, это был именно он. Я не слышал о чем они говорили, в ушах стоял гул крови, я смотрел на Ареса, и не мог поверить в увиденное. Я практически убедил себя в том, что мои глаза от долгой темноты начали меня подводить, но когда мужчина снова заговорил, никаких сомнений не осталось.

Я закрыл глаза и молился только о том, чтобы они поскорее ушли из кабинета и дали мне возможность выйти на свободу и поскорее связаться с семьей. Это, наверняка, какая-та ошибка и у моего отца есть неучтенный брат-близнец. Надо поскорей узнать об этом.

— Да, пользуясь случаем, я хотел бы поблагодарить вас, Дефоссе, за то, что приютили Деймоса. Проклятая канализация. Вот ведь нарочно не придумаешь, — Арес покачал головой. — А тащить мальчика куда-то еще, чтобы потом он остался на Новый год в одиночестве — это было бы еще большим свинством с моей стороны. Анна занята ремонтом, а я, увы, встречу этот Новый год, скорее всего, в самолете.

— Ну что вы, Нейман, это такие пустяки. К тому же я решил, что мальчикам необходимо познакомиться немного ближе, учитывая, что ваши интересы наконец-то затронули Шорию. Когда Леонардо сообщил мне о том, в какое затруднительное положение попал Деймос, я сразу же предложил ему пригласить мальчика погостить у нас.

Это точно Арес. Теперь никаких сомнений быть не может. Но… Как же так? Как так-то?

Мои панические мысли, и негромкий разговор сидящих мужчин прервал громкий стук в дверь.

— Войдите, — громко проговорил Дефоссе старший. Как его зовут я, к своему стыду, даже не узнавал.

В комнату вошли двое, одного из которых я совсем не хотел лицезреть. Гвэйн вздыбил шерсть и зарычал. Я не удержался и больно врезал ему рукой по морде, чтобы тот заткнулся, и не рассекретили нас. Он все понял, и рычать прекратил. О чудо из чудес, даже Фолтом пугать не пришлось. В комнату зашел Гволхмэй старший, за шкирку швыряя своего сына в центр комнаты. Регган упал на колени и даже не пытался подняться. Он стоял так с закрытыми глазами и только сейчас я увидел безобразный воспаленный шрам на лице своего однофакультетчика. Меня начало потряхивать. Я совершенно не хочу быть сейчас здесь, я не хочу видеть чужие проблемы, я хочу разобраться со своими. Например, я очень сильно хочу узнать, что мой отец здесь делает!

— Хорошее приветствие, очень зрелищное и запоминающееся, — сквозь зубы процедил Арес. — Это что? — он обратился к Дефоссе. Тот практически не шевелился и тоже недоуменно смотрел на парня в центре комнаты.

Наконец Дефоссе отмер, молча встал и подошел к Реггану. Когда мужчина дотронулся до него, парень вздрогнул и открыл глаза.

— Нечего тебе собой полы подметать, для этого существуют кобольды. А для нас уже давно придумали кресла, — с этими словами он подвел его к свободному креслу и усадил.

— А мне сесть не предложишь? — раскрыл рот отец года.

— Ты пришел без приглашения, как видишь, количество кресел ограничено, не думаешь же ты, что я уступлю тебе свое? — холодно произнес Арес, не сводя пронзительного, сосредоточенного взгляда холодных голубых глаз с вошедшего. Почему-то я никогда не замечал такого арктического холода в его глазах, которые стали почти стальными. — Что тебе здесь нужно, Гволхмэй?

— Я узнал, что ты здесь и решил навестить тебя с дружеским визитом, — Гволхмэй прислонился к стене и мерзко улыбнулся.

— Если бы мне необходимо было встретиться с тобой, Гволхмэй, я бы сам нашел тебя. В крайнем случае, прислал бы приглашение присоединиться к нам с Дефоссе.

— Знаешь, когда твой сыночек чуть меня сегодня не убил, я его тоже не приглашал присутствовать при моем разговоре с сыном, — он скрестил руки на груди и прожигал Ареса взглядом. Я перевел взгляд на Реггана, который сидел и смотрел перед собой невидящим взглядом, сгорбившись, стараясь казаться меньше.

Я содрогнулся: неужели эта выходка Гвэйна привела к такому наказанию. Теперь меня эта картина будет преследовать каждую ночь все ближайшее время.

— О, я смотрю школа начала действовать на мальчика положительно. Он уже начал разбираться с первого взгляда в том, кого не мешало бы пристрелить. — Сквозь зубы произнес отец, рассматривая Тейриса Гволхмэя и вертя бокал с коньяком в своих руках, затем он перевел взгляд на Реггана и на секунду прикрыл глаза. — Регган, посмотри на меня. — Рег вздрогнул и уставился на Ареса. — Сколько тебе лет?

— Шестнадцать, сэр, — он говорил с трудом, как завороженный смотря на моего отца.

— Прекрасный возраст, — Арес мягко улыбнулся, медленно подошел к барному столику, плеснул в бокал какую-то янтарную жидкость и протянул парню. Рег словно под гипнозом, не сводя напряженного взгляда с Ареса, принял бокал и послушно сделал глоток. — Знаешь, я жду, когда Дею исполнится шестнадцать. У меня даже припасена бутылочка отличного бурбона на этот случай. Я думаю, что вы могли бы подружиться. Он на самом деле добрый мальчик. Однажды он с настойчивостью, достойной лучшего применения, учил грамоте малолетнего преступника, все пытался направить его на путь истинный. И что самое удивительное, у него почти получилось.

— Нейман, ты что, за столько лет, в заботливого папашу все еще не наигрался? — снова вклинился Гволхмэй старший.

— Мне никогда это не надоест, — взглядом Ареса снова можно было заморозить небольшое озеро.

— Я пришел поговорить о твоем сыне. Ты вообще в курсе, что он причинил огромный ущерб моему здоровью и репутации. Это было низко натравливать на меня свою собаку.

— Бывает, — Арес пожал плечами. — Постой, что ты сказал? Собаку? Хм, ладно, с этим позже разберемся. Ты пришел сюда, чтобы воздух сотрясать или что-то по делу скажешь?

— Я требую…

— Нет, Гволхмэй, требовать ты не можешь, — Арес развернулся и вплотную подошел к белеющему мужчине. — Ты, кажется, забыл, с кем ты сейчас разговариваешь. Или собака моего сына так сильно повлияла на твой мозг? Ты можешь вежливо попросить, я же в свою очередь могу рассмотреть эту просьбу, если у меня будет хорошее настроение. Вот только настроение у меня сейчас портится с каждой секундой.

— Твой сын унизил меня! — практически прошипел Гволхмэй.

— Насколько я понял, на тебя напала собака, а не мой сын. Если ты не можешь постоять за себя и пасуешь перед какой-то собакой, кто виноват кроме тебя самого в твоем унижении? — Арес подошел к столику и поставил на него свой недопитый коньяк. — Это все, что ты хотел мне сказать?

— Ты об этом пожалеешь. Если ты не можешь повлиять на своего зажравшегося от безнаказанности отпрыска, то это может сделать кто-то другой, ты не думал об этом?

— Сейчас я думаю только о том, что здесь очень глубокое красивое озеро, с очень разнообразными рыбами, а ты говорят у нас рыбак? — Арес резко развернулся и оценивающе посмотрел на своего оппонента. — Ты действительно подумал, прежде чем идти сюда и угрожать моей семье? Если нет, то иди и подумай еще, если не хочешь, чтобы я пригласил тебя пойти порыбачить. Говорят, пираньи в это время года прямо сами выскакивают из проруби. И вот еще, Гволхмэй, если я узнаю, а я узнаю, поверь мне, что ты свои садистские неудовлетворенные потребности удовлетворяешь не в специфическом борделе, а за счет своего сына, на рыбалку ты поедешь раньше, чем тебе хотелось бы. Я сказал, ты услышал. А теперь убирайся отсюда, пока можешь сделать это красиво, то есть самостоятельно. Будет неловко, если Леонардо придется выкидывать одного из своих гостей с помощью охраны.

— Регган, пошли, — процедил Гволхмэй сквозь зубы и уставился с ненавистью на сына. Рег начал было вставать, но мой отец подошел к нему, положил руку на плечо, не позволяя подняться из кресла.

— А вот Регган останется здесь. Нам нужно кое-что обсудить с твоим сыном, Гволхмэй. Лео, почему вот это еще здесь?

Дефоссе кивком головы указал на дверь и пожал плечами. Гволхмэй вышел и за ним мягко закрыли дверь.

Я сполз по стене, как недавно это делал Регган в коридоре. Я ничего не понимаю. Что сейчас произошло? Почему Арес такой… не Арес. Я его никогда таким не видел. Сейчас это был чужой человек. Жесткий и жестокий. Я всхлипнул. Почему меня всегда держат за дурака, я не понимаю.

Тем не менее, я слышал и как Арес разговаривал с Регганом, как он его успокаивал. Вот тогда это был мой Арес, тот, которого я знал. Добрый, учтивый, мягкий. Сколько недомолвок. Я встал, вытер рукавом слезы, которые сами катились по моим щекам, и открыл проход на всю ширину.

Наступила гнетущая тишина. Прямо театральная пауза. Я, не задерживая ни на ком взгляда, направился к выходу, через который совсем недавно вышел папаша Реггана. Я уже практически дошел до двери, когда находящиеся в комнате люди отмерли.

— Деймос, стой!

— Я стою, — я обернулся и выразительно уставился в сторону Ареса. — Вот только давай ты не будешь мне заливать про то, что в местном саду нашли редкий сорт крапивы, ладно?

— Я думаю нам с тобой надо поговорить. — Он прикрыл глаза и глубоко вздохнул.

— Да уж, поговорить нам не помешало бы. — Я закусил губу, почувствовав, что по щеке снова покатилась слезинка. — Регган, пошли, — я повернулся к все еще находящемуся в прострации Регу.

— И куда вы собрались?

— В его комнату. Там уютно и я оставлю там Гвэйна, который к нему никого не подпустит. А ты уж заканчивай свои дела, а потом приходи ко мне. Думаю, тебе не нужно показывать, где моя комната находится.

— Отличный план, — мягко улыбнулся мне Арес, но в его глазах все еще была тревога, потом он повернулся к Реггану. — Иди пока отдыхай, я к тебе зайду, и ты мне все расскажешь.

Регган молча встал и направился в мою сторону. При этом он не отводил взгляда от Ареса. Его немного шатало, и когда мы уже вышли из кабинета, я в ужасе понял, почему он прижимает руку к груди, и то и дело делает судорожные вдохи. Судя по всему, у Реггана было сломано ребро, или несколько ребер. Я обхватил его за талию. Рег навалился на меня, при моем гномьем росте это было сделать не проблематично. Вот так придерживая его, я направился почему-то в свою комнату.

Глава 16

В своей комнате я сгрузил Реггана на кровать. Когда я его уложил, он сквозь боль пробормотал:

— Я так и знал, что каникулы проводить с тобой идея так себе, — он закрыл глаза, и мне показалось, что потерял сознание.

Гвэйн сразу запрыгнул следом и лег, вытянувшись вдоль тела Реггана, привалившись к нему.

— О, Прекраснейшая, Регган, что мне с тобой делать? — я заметался по комнате. Не знаю зачем, но я начал перебирать те немногочисленные вещи, которые лежали в комоде. Мне стало жарко. Я снял теплую бордовую рубашку, которую надел поверх шелковой перед тем как идти искать Лео и со злостью бросил ее на кровать. Из внутреннего кармана выпала книга, о которой я благополучно забыл. Бегло глянув на нее, я зафиксировал только название «Становление Империи. Фавориты Фолтов». Фолты. Везде эти Фолты. Скоты, без совести и страха, ни заклинания их не берут, ни зелья никакие на них не действуют. Экспериментаторы хреновы, не удивлюсь, если узнаю, что они с генами своего потомства экспериментировали еще в утробе матерей, а то и до того как потомство попадало в эту самую утробу. Я схватил книгу и бросил ее в стену. Зелья. Точно. Внезапно мне вспомнился первый урок по целительству.

— Заживляющее зелье, — пробормотал я. — Кажется, я знаю, почему оно тогда взорвалось, я вбухал в него слишком много маны. Так, здесь же должна быть маломальская лаборатория, просто обязана быть. Охранять, — приказал я Гвэйну, который вяло махнул хвостом.

Я выскочил в коридор и сразу же столкнулся со спешащим куда-то кобольдом.

— Эй, здесь имеется лаборатория?

— Конечно, сэр, — чопорно ответил слуга. — Вас проводить?

— Да желательно бы.

Лаборатория оказалась неподалеку, всего через четыре двери от моей комнаты.

— Чем еще я могу помочь? — я всеми фибрами чувствовал, что кобольд хочет смыться.

— Мне бы желательно рецепт заживляющего зелья, ингредиенты и присутствие кого-то, кто смог бы меня отдернуть, если вдруг что-то пойдет не так, — неуверенно сообщил я ему.

Кобольд тяжко вздохнул и проковылял к огромному шкафу. Буквально через минуту передо мной стояло все необходимое, и лежал рецепт.

Я трясущимися руками зажег спиртовку.

— Пожалуйста, если ты меня слышишь, помоги, — я закрыл глаза, обращаясь к своей жестокой богине. Ответа я не услышал, что принял, как согласие, и начал сосредоточенно отмерять все необходимые ингредиенты.

На моменте добавления катализатора я закусил губу.

— Осторожнее, сэр, — я совсем забыл про кобольда. Вздрогнув, я обернулся, и случайно схватился за режущую кромку ножа.

— Да чтоб тебя, второй раз за день режу руку, — пробормотал я, поднимая окровавленную конечность. В этот момент произошло две вещи: из пореза сорвалась капля крови и полетела прямо в реторту, и зашевелилась виноградная лоза на моем теле, причиняя мне боль.

Я тупо смотрел, как порез затягивается прямо на глазах. Кажется, это все-таки не убивающий артефакт. Татуировка продолжала причинять боль, но эта боль была вполне терпимой. Когда на месте пореза осталась тонкая белая линия, которая сразу же начала исчезать, а лоза прекратила меня колоть, я вспомнил про зелье.

Зелье медленно кипело, и не собиралось взрываться, из него не лезли огромные щупальца, и оно не разъедало колбу. Оно вообще вело себя очень спокойно, но его цвет и консистенция были далеки от тех, которых я пытался добиться.

— Это что? — я не удержался и ткнул пальцем в реторту.

Кобольд принял этот жест за мое пожелание подойти и оценить мои усилия.

Ловко сняв реторту с огня, он капнул каплю получившегося варева прямо на лабораторный стол, долго нюхал эту каплю, а потом слизнул.

— Могу с уверенностью сказать, что это заживляющее зелье, какая-то его модификация, но я ничего подобного раньше не видел, — наконец выдал он свой вердикт, подозрительно осматривая меня с головы до ног.

— Ты скажи только одно, оно ядовитое или нет?

— Нет, — кобольд поставил реторту на стол. — Вам нужно что-то еще, сэр? Если вы не уверены в точности приготовления вашего зелья, и сроки могут подождать, то, я могу заказать вам готовый вариант, изготовленный профессиональным целителем. Это зелье могут доставить в течение часа.

— Нет, спасибо. — Прекраснейшая, ну почему я такой тупой? Я что не мог сразу попросить у кобольда аптечку неотложной помощи? Но раз зелье заживляющее и не ядовитое, то больше тратить время я не собираюсь. Я схватил реторту и выбежал из лаборатории. Надеюсь, что кобольд ничего против тебя не имеет, и я не отравлю тебя, Регган.

В комнате на кровати ничего не изменилось. Все тот же открытый балдахин, парчовое покрывало, на котором лежит Регган в той же позе, не подавая признаков жизни. В общем ничего не изменилось с того момента, когда я его оставил. Гвэйн поднял голову, принюхался и удивленно посмотрел на меня.

— Знаю, сам в шоке, — пробормотал я, забираясь на кровать с другой стороны от волка. — Рег, ну же, помоги мне, — я просунул руку под его плечи и попытался приподнять. Наверное, я сделал ему больно, потому что даже сквозь забытье он почувствовал, что я его трогаю, и застонал, открыв глаза. — Давай, будь хорошим мальчиком, за маму, за папу, за псину эту блохастую, — со страху я нес чушь, но даже не обращал на это внимание.

Мне удалось пролезть между изголовьем и довольно крепким парнем. Регган сделал усилие и приподнялся, а я сел в образовавшуюся щель так, чтобы он оперся спиной мне на грудь. Когда руки перестали дрожать, я поднес реторту ко рту Реггана. Парень послушно открыл рот и позволил мне влить в себя зелье сомнительного происхождения.

Прошло около минуты. Ничего не происходило. Я уже подумал, что испортил зелье своей кровью, когда Регган выгнулся так, что его голова больно впечаталась мне прямо в середину грудины.

Его тело скрутила жуткая судорога, он не мог даже стонать. Лоб покрылся испариной, а пальцы рук комкали великолепное парчовое покрывало.

— Рег, ну, Рег, — заскулил я. — Я же тебя не отравил, правда? Гвэйн, он же не умирает? — волк приоткрыл один глаз, покосился на выгибающегося Реггана, философски вздохнул и снова закрыл глаз.

Все закончилось так же внезапно, как и началось. Регган в последний раз дернулся и замер, а я с удивлением смотрел на его абсолютно чистое лицо, без каких бы то ни было признаков недавнего шрама.

Я прислонил уже приятно холодную пустую реторту ко лбу.

— Деймос, что ты со мной сделал? — голос Реггана звучал глухо, но это был именно голос Реггана, а не той сломанной куклы, которая разговаривала с Аресом.

— Понятия не имею, о чем ты, — я выбрался из-под него и соскочил с кровати. — Я всего лишь дал тебе простейшее заживляющее. Кто же знал, что у тебя такая на него реакция. Может это аллергия?

— Деймос… — Регган нахмурился и приподнялся на локтях. Да что сегодня за день-то такой, то на меня валятся валом откровения, что мой Арес не просто профессор ботаники, он еще и мужик, который строит Дефоссе, Гволхмэя и кто бы знал кого еще, а те в свою очередь блеют что-то невразумительное в ответ. То постоянно нарываюсь на допросы с пристрастием со стороны Реггана.

Он не закончил свой вопрос, и от обязанности отвечать меня избавил Арес, который два раза стукнул в дверь и сразу же зашел в комнату. Он всегда так делает, сколько я его помню: два удара в дверь и сразу же входит. Мне даже не нужно было поворачиваться к нему лицом, чтобы понять, что это именно он только что вошел. Лицо Реггана словно солнышком осветило, когда он его увидел. Не понял, это еще что за новости? Арес — мой отец!

— А, вот вы где, — Арес подошел к кровати и присел на краешек. Регган попробовал подвинуться, но его с той стороны блокировал Гвэйн, который даже не пошевелился, чтобы освободить место. Сдвинуть эту тушу Реггану, который явно сейчас был не в форме, было просто не под силу. Пришлось остаться сидеть на том месте, где я его оставил. — Как ты? — Арес задал вопрос Регу. На меня он пока не смотрел.

Я нахмурился и скрестил руки на груди.

— Нормально. Деймос меня немного подлатал, — Регган отвечал ровно и даже позволил себе скромно улыбнуться.

— Просто я не хотел, чтобы ты окочурился на моей кровати, — немного сварливо ответил я.

— Тебя никто не просил меня тащить в свою комнату, — вскинулся Регган.

— О, меня вообще не просили тебя куда-либо тащить, но, понимаешь, ты мешал моему отцу заниматься делами. Тяжело думать о работе, когда кто-то пытается помереть у тебя на глазах, — я сам не понимал, откуда из меня пер этот сарказм, это было глупым ребячеством, но остановиться я не мог. Внезапно я осознал, что мне немного неприятно, что Арес пытается заботиться о ком-то другом, кроме меня. — Кстати, ты меня случайно не порадуешь, папа, известием о том, что на маму нашло озарение и у нас дома появилось, наконец, мясо? — я, прищурившись, смотрел на Ареса.

— А у вас что, мяса дома нет? — влез в наш разговор с отцом Регган.

— А у нас мама — вегетарианка, — практически выплюнул я.

— Дей, давай немного отложим наш разговор, — вздохнул Арес. — Могу сказать тебе одно, прости меня. Просто я до сих пор воспринимаю тебя маленьким ребенком, понимаешь? Родителям бывает сложно перестраиваться, чтобы понять, что их дети уже взрослые, — я с нескрываемым удовольствием смотрел на отвисшую челюсть Гволхмэя. Что, Рег, не привык видеть, как всесильный Арес просит у кого-то прощение?

Я уже открыл рот, чтобы хотя бы начать высказывать отцу свои претензии, как дверь с грохотом распахнулась, и в комнату вбежал Лео Дефоссе младший. Он поражал воображение бледностью, лоб у него был потный, одежда была вся в пыли, лицо и руки тоже не блистали чистотой. Его била нервная дрожь, и тряслись руки. Не говоря ни слова, Дефоссе бросился ко мне и принялся меня ощупывать. Я заверещал так, словно меня пытаются изнасиловать на центральной площади нашей столицы.

— Ты что делаешь?! Убери от меня свои грязные руки, извращенец! Побойся… вон, моего отца!

— Деймос, ты живой?! — в свою очередь завопил Лео. — У тебя ничего не болит?! Голова не кружится?! Сколько пальцев ты видишь?! — и он ткнул мне в лицо средний палец, при этом чуть не выколов глаз, козел.

— Да отвяжись ты от меня! — я попытался вырваться, но не тут-то было, хватка у Дефоссе оказалась просто железной.

— Леонардо, что случилось? — холодный голос Ареса подействовал на Дефоссе как холодный душ. Но очень не на долго. Повернувшись к отцу, он на мгновение разжал руки, чем я и воспользовался, быстро освободившись из цепких лап моего слишком заботливого префекта, и юркнул за кровать со стороны Гвэйна.

— Библиотека разрушена, — Лео заломил руки и принялся отчитываться перед Аресом. — Там словно бомба взорвалась. А Деймоса в последний раз видели входящим как раз в библиотеку. Мне кобольд доложил, что видел Деймоса в библиотеке вместе с Регганом практически перед самым разрушением, но Реггана я видел на приеме. Или он потом туда пошел? Регган? Что с тобой, ты жив? — он бросился к своему другу.

— Лео, мы все целы и невредимы, извини, что не оправдали твоих надежд, — хрипло проговорил Гволхмэй, практически заползая под Гвэйна.

— Кхм, — кашлянул в кулак отец, привлекая внимание младшего Дефоссе. Лео перевел полубезумный взгляд на Ареса и прекратил свои попытки добить Реггана.

— Я все это время искал Дея под завалами. А потом наткнулся на дыру в полу. Там потайной ход, который привел меня к кабинету отца. Дей, с тобой действительно все в порядке? — он нашел меня взглядом и пошел в моем направлении.

— Не подходи ко мне, — пропищал я из своего укрытия. — И да, со мной все просто отлично. Когда начали рушиться шкафы, пол провалился, и я упал в эту дыру, так что пострадало только мое самолюбие и пятая точка.

— Боже мой, Дей, — ко мне решительно подошел Арес, сграбастал в охапку и теперь уже он принялся прощупывать каждую косточку в моем теле, и аккуратно осматривать голову. — Ты точно в порядке? — в его голосе прозвучала такая забота вперемешку с волнением, что я растаял. Закрыв глаза, я уткнулся носом куда-то в область ключицы высоченного Ареса и позволил себе расслабиться.

— А меня одного волнует вопрос, а почему библиотека вообще начала рушиться? — раздавшийся с кровати ехидный голос заставил меня заскрипеть зубами. Вот зачем я, спрашивается, его таскал практически на себе и лечил? Свинья неблагодарная.

— А меня одного волнует, зачем твой родитель притащил тебя к моему отцу? Похвастаться что ли захотел своими достижениями? — прошипел я, косясь на Реггана.

— Он просто хотел, чтобы я все подтвердил, — тихо ответил Рег.

— Подтвердил что? Что я на него Гвэйна натравил? — он мягко кивнул. Я ущипнул себя за руку. Ну что я за человек то такой? Он же чуть не умер, пережил буквально предательство со стороны отца, а я его еще с грязью смешиваю на глазах у всех. Ну и что, что он восхищается Аресом? У каждого свои кумиры. Я же его сын, а не Регган, чтобы ни пыталась подсунуть мне моя бурная фантазия. Тем более, не исключено, что все в этом мире знают, кто такой Арес Нейман, а некоторые вон, превозносят его до небес. А я, как обычно, про своих родных не знаю ничего.

— Кстати о Гвэйне, — Арес отстранил меня от себя, убедившись, что со мной все в порядке, и обратился к Дефоссе. — Леонардо, помоги Реггану дойти до его комнаты, мне нужно поговорить с сыном. Я позже к вам присоединюсь.

Лео кивнул, стащил сопротивляющегося Рега с кровати, и они направились в двери.

Когда дверь за ними закрылась, Арес сел на кровать, показывая рукой, чтобы я тоже присел. Я примостился рядом и внимательно начал рассматривать пол этой комнаты. Ничего особенного я там не увидел, но переводить взгляд на отца я почему-то боялся. Арес молчал, видимо собираясь с мыслями. Я ему не мешал. Как бы то ни было, разговор следует начинать точно не моей скромной персоне.

— Деймос, — наконец начал отец, — я еще раз прошу тебя простить меня. Если конечно у тебя это получится, когда-нибудь. Не при таких обстоятельствах ты должен был все узнать. — С какой-то горечью в голосе проговорил он.

— Папа, если ты постараешься мне все объяснить, я постараюсь понять. Я уже не маленький мальчик, — я все еще продолжал рассматривать ковер. Зеленый, однотонный, очень дорогой. Слишком строгий на мой взгляд.

— Все не так просто, как тебе может казаться. Я всегда оберегал тебя. Я всегда воспринимал тебя, как собственного сына и никак иначе. Я оберегал тебя от враждебности этого мира, от всего этого, — я, наконец, перевел взгляд на Ареса, он окидывал взглядом комнату. — Сейчас ты как никогда можешь понять, как тяжело жить в таких условиях. В условиях, где все решает только политика, экономические отношения, и нет никакого права на проявление каких-либо чувств. Я всегда хотел, чтобы в моем доме, в нашем доме, ничего этого не было. Все было искренне, учитывались желания, была свобода выбора. Я очень люблю твою мать, но, если бы дело касалось только ее, я никогда не рискнул бы так кардинально менять свою жизнь. Я знаю, что не был идеальным отцом, но поверь, я старался. Я старался как никогда в своей жизни. В первый год я постоянно задавал себе вопрос: как Казимир посмел оставить вас одних в этом мире, где вокруг вас рано или поздно начнут кружить стаи акул, вроде меня, — он невесело усмехнулся.

— Видимо, его родительский инстинкт умер гораздо раньше, чем он. А если верить маме — то вообще не рождался, — тихо проговорил я.

— Я не скрою, меняться самому было очень трудно. Точнее, не меняться, а быть самим собой. Дома, рядом с тобой и Анной, я сбрасывал эту маску лицемера, властного и жесткого человека и мог просто наслаждаться тем, что у меня появилось. Тем, ради чего стоит жить — Семья. Самая настоящая семья. Ты знаешь, что твои предки никогда не назывались Родом, как принято с очень древних времен. Фолты всегда называли свой клан, или что это было, Семьей. Они как никто понимали значение это слова. Казимир, видимо, был исключением, той самой паршивой овцой, — как только он прервался, чтобы перевести дух, Гвэйн прополз по кровати и положил голову ему на колени, преданно заглядывая в лицо. Ну вот, еще один поклонник у Ареса Неймана образовался. Почему он так странно реагирует на упоминания о Фолтах? — Ты рос, взрослел. Я уже давно хотел начать этот неприятный разговор и расставить все точки над i. Но понимаешь, я боялся! Арес Нейман просто испугался потерять то доверие, которое постепенно начало образовываться между нами. Я не хотел, чтобы ты все узнал не от меня. Поэтому я был категорически против того, чтобы ты ехал в школу. Но твоя мать настояла.

— Отец, кто ты на самом деле? — мне кажется, я спросил это чересчур резко, но мысли ураганом проносились у меня в голове. И я все никак не мог собрать их воедино.

— Я Арес Нейман. — Он вздохнул. — Довольно преуспевающий в некоторых экономических и политических кругах человек. Скажем так, не самый последний человек в этой стране, и не только в этой. — Он глубоко вздохнул, и, как мне показалось, набрал побольше воздуха в легкие. — Я принадлежу к аристократии Фландрии. Мы не последние по знатности и происхождению, хотя и не служили Императору. Вместе с майоратом в мои руки прямого наследника упали и все семейные дела в основном экономические. Моих знаний и титула хватало долгое время, чтобы приумножать доставшееся мне наследство. У меня не было цели в жизни и единственное, что я делал и к чему шел, часто по головам — это увеличение капитала. Меня так воспитывали. Как бы мне ни хотелось сбежать, закрыться и послать все семейные дела далеко и надолго, из меня в итоге слепили то, что получилась: первоклассного брокера. Дельца, способного предсказать с большой долей вероятности выгоду от вложений, как своих, так и чужих. Я слишком посредственный маг, но я — эриль, а это дисциплинирует, чтоб ты знал. Как я увеличивал свое состояние, я рассказывать не буду. В этом мире, мире денег и алчности, в котором меня все знают, я зарекомендовал себя с очень неприятной для тебя стороны. Деймос, здесь, я очень жестокий человек, который не отступится ни перед чем, чтобы достичь той цели, которая мне необходима. Все изменилось, когда я встретил твою мать. Я всегда интересовался Темными: их наследием, их поделками, артефактами, — Арес улыбнулся. — Я привык получать все, что я захочу. Приехав в Шорию, я захотел заполучить последний дом, абсолютно целый и не имевший других владельцев, кроме Фолтов. Как я получил эту информацию, тебе лучше не знать. — Я почувствовал, как у меня расширились глаза. Ни фига себе, если бы не стечение обстоятельств, приведшее к тому, что Арес поселился в этом доме на вполне законных основаниях, нас могли запросто оставить даже без крыши над головой. Отец тем временем продолжал. — Твоя мать удивительная женщина, но что еще взять с женщины, которая в свое время связала свою жизнь с Фолтом и родила от него сына? Она дала мне такой отпор, не имея ничего, кроме силы духа… Алекс Сандер присоединился к ней много позже, я тогда уже оставил попытки завладеть поместьем. У меня появилась другая цель — я пытался завоевать твою мать. Но когда она привезла меня домой, и я познакомился с тобой… Дей, пойми, ты был первым Темным магом, которого я встретил в своей жизни. Ты Фолт, в конце концов, тебе было три года, но меня не покидало ощущение, что этот малыш видит меня насквозь. Перед ним не надо притворяться — это бессмысленно и бесполезно, это просто не нужно, он все равно не поверит, потому что он знает, кто я есть на самом деле. У меня, наконец, появилась вполне осязаемая и самое главное правильная цель в этой жизни: ты и Анна. С вами я стал тем, кем никогда не хотел меня видеть собственный отец: мужем, отцом, я стал самим собой.

— Ты мало занимался моим воспитанием, — я пристально смотрел на него, пытаясь не свихнуться от этой исповеди, которую он только что вывалил на меня.

— Я занимался, но не слишком настойчиво. Я не хочу делать из собственного сына марионетку. Я хочу, чтобы ты стал личностью и сам понял, что тебе на самом деле необходимо.

— Тебя боятся, — я смотрел на отца, практически не мигая. Эмоции буквально разрывали его на мелкие части.

— Дей, — он замолчал, а потом пристально на меня посмотрел, — я уже говорил, что я очень жестокий человек. И это правда. Я, не задумываясь, отдам своей службе охраны приказ о ликвидации неугодной личности, если это будет необходимо.

— Ты правда убил бы отца Рега, если бы тот не отступился?

— Да, и Гволхмэй это прекрасно знает. Страх — это очень хороший рычаг давления. Но, в последнее время я начал понимать, что не единственный, — проговорил он задумчиво. — Как звали того мальчишку? Бык, кажется. Моим людям не было дано задание охранять его, просто наблюдать. Мне жаль, что его убили. У тебя вполне могло получиться сделать из него человека, не запугивая, не требуя, очень ненавязчиво. Это ведь не его идея была, постигать грамоту, это ты его убедил, что в свои годы должно быть стыдно не уметь читать. Не смотри на меня так, Дей, разумеется, к тебе была приставлена очень мощная охрана. Я не мог позволить, чтобы с тобой что-нибудь случилось.

— И почему ты не говорил всего этого раньше? — я не могу сейчас переварить ту гору информации, которую вывалил на меня отец. Я нахожусь в каком-то сюрреалистическом мире. Это розыгрыш. Такого просто не может быть. — Что боялся, что я буду любить тебя за твои деньги, а не за то, что ты есть? — я прикусил губу. Во рту появился вкус крови, но я не обратил на это внимание.

— Я боялся, что ты отвернешься от меня, узнав, кто я есть на самом деле. — Горечь переполняла его. Я одновременно ненавидел его и пытался понять.

— И поэтому вы держали меня в спартанских условиях, запрещая даже нормально питаться? — меня разобрал истерический смех. Отец встал, налил стакан воды и протянул его мне, не говоря ни слова. Я выпил спасительную жидкость и немного успокоился.

— Я совершенно не знаю, как воспитывать Темных магов. Этого никто не знает. Все нюансы Темные унесли с собой к своей госпоже. Доподлинно известно только то, что мальчиков из Темных семей никогда не наказывали физически слишком сильно, считалось, что они от этого могут стать слабыми. Насчет спартанских условий — это вопрос к твоему крестному. Он сказал, что, если тебя поместить в атмосферу роскоши и достатка ты совсем отобьешься от рук. А так, у тебя появится цель — хотя бы нормальной еды добыть, — он улыбнулся. Ну, крестный! — Мы с Анной не знали, как поступить, поэтому решили последовать, в общем-то, неплохому совету. Да и нам это на пользу пошло, я вот даже похудел.

Внезапно я соскочил с кровати, обнял Ареса, оттолкнув недовольно заворчавшего Гвэйна, и разрыдался. Я размазывал сопли и слюни как маленький ребенок по дорогому костюму отца. Он прижал мою голову к себе, обхватив широкой сильной рукой за затылок, и мягко гладил по волосам, даже не пытаясь успокаивать как-то по-другому.

— Папа, ну почему ты мне все не рассказал сразу! Ты мой отец и никто другой, неужели ты не понимаешь этого? Я Фолт, я потомственный менталист! Я знаю, как ты ко мне относишься, понимаешь, знаю! Да ты сам только что сказал, что чувствовал это. А еще я знаю, всегда знал, что ты от меня многое скрываешь и постоянно испытываешь чувство вины. И я не мог дифференцировать, я думал, что это все из-за меня. Меня же никто не учил, как я мог разобраться, если ты молчал? А мне нужен отец, всегда был нужен. Я козла-Казимира даже не помню. Не бросай меня, слышишь? Меня все всегда бросают, но ты не бросай, иначе я больше вообще не смогу никому доверять.

Арес отстранился от меня. Я замолчал. Неужели я что-то сказал не то. Я его обидел? Лицо Ареса расплылось в счастливой улыбке, он очень крепко меня обнял и заговорил:

— Деймос, сынок, если бы я знал, если бы ты только намекнул мне, хоть разочек. Сколько же времени мы с тобой потеряли. Но ничего, все сейчас пойдет по-другому. Знаешь, я этим летом возьму отпуск. Мы уедем с тобой на край света, только бы нам никто не мешал. Это лето будет очень насыщенное, Деймос. Я обещаю тебе, что мы наверстаем то, что по глупости потеряли.

Я размазывал счастливые слезы и улыбался. Да отец, мы слишком многое потеряли.

Когда буря счастливого воссоединения миновала, я решил сразу уточнить несколько вопросов:

— А мама знает?

— Конечно. Сложно не узнать того, кого часто видишь на страницах различных периодических изданий, и этот кто-то хочет лишить твоего сына его наследия. Я, кстати, всегда боялся, что у тебя появится тяга к таблоидам. Мне было бы трудно объяснить, почему мое имя так часто мусолится. Даже придумал малоправдоподобную историю об однофамильце-двойнике, оказавшемся несколько более удачливым, чем я.

— Хм, — я скептически хмыкнул.

— Что, не прошло бы?

— Не-а, зато я бы на сто процентов был уверен, что ты врешь. Это, знаешь ли, не улучшило бы микроклимат в доме. Кстати, о жестокости. Ты очень мало знаешь о Фолтах, поверь. И если тебе дорого твое психическое здоровье — лучше не узнавай, — Гвэйн поднял голову и недовольно зарычал. — Что? Скажи еще, что я не прав, насчет Фолтов! Особенно мне их фенька насчет того, чтобы накладывать Родовые проклятья на провинившегося представителя того Рода, где это проклятье создали, нравится, — волк заткнулся и обиженно отвернулся, но от Ареса не отошел.

— Откуда у тебя собака? — Спросил наконец отец после минутного молчания, во время которого он осознавал, как именно развлекались в свое время Фолты.

— Я же вам писал письмо, — я нахмурился. — Я там рассказал в подробностях, что нашел его на болоте, а крестный разрешил его оставить.

— Мы не получали никаких писем, — он задумался и откинулся на спинку кровати, поглаживая указательным пальцем нижнюю губу.

— Я не знаю, как это вышло, но я подробно все описал.

— Расскажи, что было в том письме? — Арес нахмурился, продолжая о чем-то напряженно размышлять.

— Ничего особенного. О том, что у меня появился друг. Рейн Дилан. Очень хороший парень. Учится на Втором факультете. О том, что меня хорошо приняли на Первом, несмотря на мерзкий характер и внешний вид. Ну, теперь-то понятно, почему со мной так носились. О том, что Регган и Лео взяли надо мной шефство, так сказать, на самом деле они единственные, кто общается со мной на Первом факультете. О том… — я запнулся. — Я просил тебя подтянуть меня по ботанике, — немного сконфуженно произнес я. — Я же не знал. Я же думал, что ты профессор ботаники и…

— Я и есть профессор ботаники. — Рассмеялся Арес. — У каждого же должно быть свое хобби.

— Ты мне поможешь?

— Конечно, для этого и нужны родители, чтобы во всем помогать своей семье. Скажи мне честно, ты, правда, натравил собаку на Гволхмэя? — он немного расслабился, узнав, что ничего криминального в письме не было.

— Нет, пап. Мы с Гвэйном случайно наткнулись на Гволхмеев в коридоре, и когда старший замахнулся на Реггана, Гвэйн прыгнул и вцепился ему в шею. Я его еле оттащил. Это из-за меня Рег так пострадал?

— Регган пострадал сильнее, чем тебе может показаться, сынок. Он хороший мальчик, сломленный немного, но это поправимо.

— Откуда ты его знаешь?

— Мои дела часто пересекаются с делами Гволхмэя. — Он пожал плечами. — Бизнес — ничего личного.

— Если у вас дела, почему ты его выгнал сегодня? — я немного недоумевал.

— Я никогда не допущу, чтобы хоть кто-то поднимал руку на ребенка. И все об этом знают, — я насупился и открыл было рот, но он жестом попросил меня замолчать. — Я не имею в виду вполне заслуженный ремень, от которого нормальному родителю часто бывает гораздо хуже, чем наказанному чаду. За примером далеко ходить не надо, — он так выразительно посмотрел на меня, что я не выдержал и захихикал. — Кроме того, этот ублюдок додумался угрожать тебе.

— Моя выходка никак не отразится на твоих хм… делах? — отсмеявшись, осторожно спросил я.

— Деньги Гволхмэй любит больше, чем свою репутацию. Ты не против, если я схожу к Реггану сейчас и уточню пару вопросов? — червячок ревности поднял голову, но я усилием воли загнал его обратно.

— Конечно, пап. Только возвращайся побыстрее, я хочу о многом еще с тобой поговорить.

Глава 17

На саму встречу Нового года Арес не остался, у него были дела, которые он умчался решать. При этом он умчался, прихватив с собой папашу Реггана, сделав Регу просто сказочный подарок на Новый год. Хотя после того инцидента Гволхмэй старший демонстративно не обращал внимания на своего наследника.

Регган через несколько дней стал тем парнем с Первого факультета, которого я знал. О чем они несколько дней подряд разговаривали с моим отцом, я не имел ни малейшего понятия, но Рег преображался просто на глазах. Мне было очень интересно, но я не стал спрашивать напрямую. Сам Гволхмэй заразился каким-то нездоровым энтузиазмом и буквально вынудил меня снова начать постигать науку медитации. Прорыв у меня произошел на третий день занятий с Регганом: я, наконец, смог увидеть эти недоступные мне ранее нити Силы. Видел я их как-то слабо: невзрачные, серые, часто теряющиеся, не то что радуга Реггана. Может я не такой уж сильный, как многие думают? Но это было мое личное достижение, наконец-то я сумел чего-то достичь сам, поэтому, я вполне заслужено гордился.

Правда, что делать дальше с этим новым знанием я не представлял. Рег лишь пожал плечами и сказал, что теперь надо найти сам источник, а в этом он мне, к сожалению, помочь не может. У каждого он свой и расположен по-разному. Правда, снова предложил обратиться к Дефоссе, но я благоразумно отказался. У меня есть учитель, который гораздо больше знает о копании в мозгах, чем кто бы то ни было.

Меня теперь практически не оставляли одного, и я с завидной регулярностью проводил время то с Регом, то с Лео. Причем моего желания они особо не спрашивали. Не удивлюсь, если узнаю, что отец попросил Гволхмэя присмотреть за мной, а Лео просто боялся, что я в очередной раз что-нибудь сломаю или взорву в его драгоценном доме.

Поэтому, несмотря на мои нелепые отговорки, мне приходилось практически ежедневно напяливать дорогущий костюм и плестись на очередной прием.

К концу новогодних каникул от многочисленных гостей у меня началась изжога.

Пребывая в легкой эйфории от того, что мы с Аресом наконец-то объяснились, я не сразу заметил, что в поместье появилась Кристина Рогвар — старшекурсница с нашего факультета. Она появилась за день до Нового года, и тогда же я с удивлением узнал, что Кристина и Лео уже года два как помолвлены и по достижении ими совершеннолетия будут праздновать свадьбу. За полгода присутствия на одном факультете с этими двумя я заметил только тихую неприязнь между ними, постепенно переходящую в полноценную ненависть друг к другу. Никогда не понимал эти политические или, как их там называют, связи посредством женитьбы своих детей. Вот самих детей кто бы когда-нибудь спросил о желании жить вместе. Скорее всего, именно про это мне и говорил тогда отец: у детей из таких семей просто нет права выбора. Как же хорошо, что в моей Семье он есть в полном объеме.

Однажды в раздумьях о смысле брака, плюсах, и минусах брака по расчету, я в очередной раз бродил по замку. Завернув в коридор, в который я до этого еще не заворачивал, я начал внимательно изучать, как оказалось, хозяйственные помещения. Когда я открыл дверь в очередной хозяйственный блок, я застыл на одном месте с открытым ртом и, наверное, еще долго бы так простоял, если бы из этого состояния меня не вывел ответственный за стирку кобольд.

— Вы никогда не видели автоматических стиральных машин, сэр? — полюбопытствовал он, отвлекая меня от созерцания огромных машин с барабанами, в которых было видно, как крутятся какие-то вещи.

— Видел. Но я не думал, что кобольды стирают вещи в стиральных машинах.

— А вы что думали, что мы стираем их на руках?

— Ну, нет, конечно. Я почему-то думал, что это делается при помощи магии.

— Магия, конечно, дело хорошее, и мы довольно неплохо ею владеем, но выводить пятна при помощи магии сложновато.

— Какая все-таки магия несовершенная штука, — хмыкнул я и вышел из прачечной.

Все вечера я проводил в своей комнате и читал книгу, которой меня чуть не убил Гвэйн. Чтиво было крайне интересным, но в настоящий момент имело мало смысла. Многие из Родов, которые служили Фолтам, исчезли с лица земли вместе с самими Фолтами. Из оставшихся семейств, которые имели хоть какое-то отношение к моим почившим предкам, и живущих по сей день, я выделил следующие: Дефоссе, Гволхмэи, Штейны — с ними я знаком, их представители учились на моем факультете. О Нике Штейне я практически ничего не знаю, мерзкий тип. Всегда старался обходить его стороной. Некто Кэмелы и, когда я прочитал впервые, то подумал, что схожу с ума — Диланы.

Когда вернусь в школу, у меня будет долгий и вдумчивый разговор с Рейном.

Из огромного количества информации я вычленил лишь немного полезной.

Например, Дефоссе были очень верными почитателями моего семейства. Служили верой и правдой, так сказать. До последнего сражались на стороне Семьи и были изгнаны из элиты элит, когда Фолтов наконец-то свергли с верхушки пищевой цепочки. Более того, похоже, Дефоссе не раз пытались возродить Империю и ради этого, прилагая большие усилия, искали выживших представителей Семьи. К счастью не нашли, поэтому живы до сих пор, как кстати и последний представитель некогда крутых императоров. Как им удалось в перерывах между поисками достичь былого могущества, в книге не говорилось. Видимо это был секрет Рода, к тому же не имеющий никакого отношения к Фолтам. В награду за преданность, помимо приличных премиальных, Фолты наградили их частичкой нашего семейного дара — менталистикой. Не в таком объеме, конечно, каким владели сами, но в итоге Дефоссе могли очень и очень многое.

Фолты меня не разочаровали: проводили эксперименты в своих многочисленных лабораториях для выведения новой совершенной расы. Причем не только на неугодных им личностях и представителях собственного семейства, но как оказалось, и на преданных слугах. Более того, они похоже на неугодных и особо преданных как раз и выявляли нужные им признаки, а затем прививали эти самые признаки своим потомкам. В общем, от Лео нужно держаться подальше и не подпускать его к моей голове, пока я сам не обучусь собственному семейному дару, или не найду его в недрах своей многострадальной головушки, ну или пока случайно не наткнусь, что более вероятно. И узнать о нем я хочу именно от Фолта, а не от верного его почитателя.

Гволхмэи — карающая длань Империи. Служили всегда в охране при Императоре. Причем, не только воины, но и палачи, весьма изобретательные на новые виды пыток и умерщвление неугодных личностей с особым цинизмом. Ну, когда Фолтам было некогда, разумеется. Или они просто не хотели руки марать. Не удивлюсь, если такими совершенными машинами для убийства Гволхмэи стали не при естественном процессе эволюции, а где-то в особо отдаленной лаборатории. Этим, кстати, можно объяснить повышенную агрессивность и явную склонность к садизму папаши Реггана. Но это не слишком объясняет более спокойный характер самого Рега, хотя, может, он в мамашу пошел.

Где-то в середине правления императоров случился инцидент, в результате которого Гволхмэи отвернулись от Фолтов и начали существовать обособлено, соблюдая нейтралитет. В случае какого-то конфликта, пострадал один из членов клана Гволхмэй от Родового проклятья, собственного Рода. Я не особенно понял, что там произошло, но, судя по некоторым сноскам — это был тот самый неудачник, которого проклял собственный отец. Я о нем в книге, которую мне Дэрик отдал на изучение, кажется, читал. Этот Гволхмэй по совместительству был близким другом принца Эдуарда Фолта. Эдуард не дал уйти за Грань своему приятелю, проведя темный ритуал обращения к Тьме напрямую. Ничего себе, что могли мои предки, обалдеть просто. Эдуард фактически сделал другана младшим членом Семьи, причем по праву крови. Членом Рода Гволхмеев друган быть перестал, что вызвало волну негодования и возмущения со стороны остальных членов семейки. Странные эти Гволхмэи, если бы принц Эдуард не провел ритуал, парнишка бы умер, и все равно ушел бы из Рода, только более мучительным путем и без вариантов. Хотя, не исключаю и такой возможности, что, став хоть и очень незначительной, но все же частью Фолтов, парень испросил разрешение у своего друга принца, хотя, скорее всего у императора, к которому стал допущен благодаря принцу (даже если у самого императора это вызывало изжогу, но семья есть семья), и пришел мстить фактически убившему его родителю, что, конечно, не могло не огорчить главу семейства. Как итог прирожденные палачи отдалились от Семьи. Семья не сильно много потеряла, и не слишком расстроилась, навыки в причинении боли и страданий у нее были покруче, чем у обидчивых слуг, но неприятный осадок все равно остался.

Кэмелы — это своего рода вечная оппозиция. Всегда метили на место Фолтов, чем сильно забавляли последних. Они всегда были чем-то недовольны. Исправно несли службу подле Фолтов, но из-за своих амбиций приближенными к Семье не были. Главная фишка, так сказать, Кэмелов — это мозгоправство и родовые проклятья. Ну это понятно, чтобы метить на место правящей Семьи, нужно подстраховаться. Вот в чем Кэмелы были мастера, так это в убеждении. Непонятно, как и каким образом, но они сумели вытрясти из всех Родов по парочке особо изощренных Родовых проклятий. Пользовались исключительно ими, чем еще больше раздражали моих предков, которые думали, что Кэмелы посягают на их исключительное чувство юмора, в плане наказания хулиганов, угощениями, сваренными на их собственных Родовых кухнях.

Про Штейнов написано было мало. Фолтов они особо не интересовали. Просто были и все. Информации про них не было совершенно никакой.

А вот про Диланов я прочитал с особым вниманием и дотошностью. Были преданы Фолтам чуть ли не больше, чем Дефоссе. Великолепные аналитики, дар быть эрилем передавался исключительно по мужской линии. Единственные маги, которые по силе могли соперничать с Гволхмэями. Про Фолтов не говорю, обычный маг Темному не ровня. Этим они и привлекали Фолтов. Рассудительные, сильные, преданные. Не покривлю душой, но судя по всему, очень многого Фолты добились только благодаря дару Диланов. Всегда оказывались там, где надо и делали то, что нужно в определенный момент времени.

Когда наступило время падения Империи, единственные о ком позаботились Фолты, что удивило и самих Фолтов и меня, были Диланы. Когда запахло жареным, они защитили их как могли. Максимально отдалили от себя, читай, изгнали и заблокировали источник Силы, с согласия самих изгнанных. Лучше быть слабым и живым, чем мертвым, но сильным. Слабые преданные Фолтами маги не представляли ни малейшего интереса для общественности. И еще до падения Империи про них все забыли.

История движется по спирали. И вот последний представитель Фолтов оказался окружен потомками тех, кто менял этот мир с подачи и вместе с моими предками. Хорошо или плохо, но они вершили историю. Я даже не хочу об этом думать, потому что, когда я начинаю это делать, перед глазами начинают вставать: величественные залы, стайки прекрасных женщин, обмахивающихся веерами и стреляющих во все стороны искрящимися глазами и молодые люди — принц со своими друзьями, которых многие со злости называли миньонами и фаворитами, не понимая истинного значения слова «друг». Только почему-то у этих молодых людей в моем видении были наши лица: мое, Лео, Реггана, Рейна… Я сморгнул, прогоняя наваждение. Нет больше Империи, и слава тебе, Прекраснейшая. Возможно я все-таки полностью выродившийся Фолт, но я рад, что у этих парней есть выбор, их собственный выбор и их собственный путь. Но одному человеку я помочь, возможно, все-таки смогу. Рейн Дилан, неужели ты сможешь перевернуть свою жизнь? Осталось только узнать, что конкретно с вашей семьей сделали мои чокнутые предки и можно ли это как-то обратить. Но разговор с тобой у меня будет очень серьезный.

— Да, Гвэйн, подкинул ты мне почву для размышления, — дочитав книгу, я обратился к своему ручному оборотню. — Вот мне теперь интересно, все с кем я общаюсь в последнее время, чисто интуитивно тянутся ко мне, соблюдая традиции предков? Или это их собственный идиотизм? Да восстанет Империя, и встанет Фолт во главе нее, как это уже было! И верные вассалы окружать его будут подле трона его, и править он будет, опираясь на преданность и умения их. И вернется былое величие! — Я пафосно поднял руку и сам засмеялся своим словам.

Гвэйн гавкнул, оценивающе на меня посмотрел и, мотнув головой, повернулся ко мне спиной. Да. В мое могущество даже собака не верит.

Быстрее бы прошли эти чертовы каникулы. С этой мыслью я заснул.

Сам Новый год прошел скучно, слишком чопорно, что неудивительно. Он мало отличался от всех остальных вечеров. Однако совершенно неожиданно я получил подарки.

Регган подарил мне какой-то странный серебряный медальон. Он был такой старый, что серебро уже не очищалось, оставаясь черным. Повертев его в руках, я обнаружил неприметную кнопку, которая по идее должна была его открыть. Но, то ли кнопка сломалась, то ли она и не работала никогда, но медальон упорно не хотел открываться. Не удивлюсь, если Гволхмэй его на помойке нашел и подумал: «А чего добру пропадать? Его же подарить кому-нибудь можно». Рассматривая подарок, я заметил на задней крышке практически стертую гравировку. Долго приглядываясь, я наконец смог разглядеть силуэт волка, вставшего на дыбы. Где-то я уже таких волков видел. Решив выяснить все у Фолта, я засунул медальон в пакет, с которым приехал сюда. Я отогнал от себя мысль, что Регган не просто так подарил мне игрушку Фолтов. Возможно, что это просто случайность? Или он так сильно меня ценит, что дарит слишком дорогие подарки? Еще бы инструкции вложил, что это вообще такое. Вроде артефакт, а вроде просто медальон. Не удивлюсь, если узнаю, что туда очередной портретик принца ну или императора Дэрика вставлен. А что, Хмырю можно такой таскать и время от времени любоваться, а Гволхмэям нельзя? Гвэйн с любопытством его рассматривал первое время, но потом потерял интерес. Интересно, можно ли сделать так, чтобы этот комок шерсти умел разговаривать? Мне кажется, он слишком много знает и понимает. Скорее всего, из той, человеческой жизни.

Подарок подразумевал, что я должен что-то подарить в ответ. Мой взгляд упал на стол, где лежали золотые запонки, зачем-то подаренные мне Дефоссе. Решив две проблемы одновременно: куда деть запонки и что подарить Регу, я привел подарок в первоначальный вид, предварительно убрав карточку со своим именем. Если Лео и узнал впоследствии свой подарок, то виду не подал. Вот что значит аристократ.

А вот что подарить самому Лео, я не знал. Ну не этот старый медальон же передаривать.

Уже отчаявшись что-то придумать, я спросил у дрыхнувшего на моей кровати Гвэйна.

— Ты же откуда-то знаешь этот замок. Ну помоги мне, что ты валяешься! Может тут еще какая-нибудь нычка тех же Фолтов припрятана так, что даже хозяева найти ее не смогли!

Гвэйн посмотрел на меня, закатил глаза, и сполз с кровати. Когда он потрусил к двери, я даже опешил, но волк обернулся и нетерпеливо посмотрел на меня. В очередной раз ущипнув себя за руку, а я делал это частенько, когда дело касалось этого проклятущего волка, я пошел за ним.

На этот раз обошлось без разгромов, дыр в полах и тому подобного экшена. Долго поплутав по замку и зайдя в такие места, из которых я самостоятельно ни за что не выбрался бы, мы очутились в подвале. Точнее это было какое-то складское помещение, в котором Дефоссе хранили продукты. Во время блужданий я заметно проголодался, поэтому отломил кусок колбасы от свисавшей с потолка грозди, и дал такой же кусок Гвэйну. Перекусив, мы отправились дальше. Пройдя полутемный длиннющий подвал насквозь, мы остановились у стены, рядом с которой стоял стеллаж с сырами.

Гвэйн присел на задние лапы, затем подпрыгнул, повиснув на четвертой полке. Стеллаж содрогнулся и со скрипом отъехал в сторону, открывая очередной проход.

— Ничего себе, — я протер глаза. — Откуда ты все это знаешь? — не удержавшись спросил я у волка. Гвэйн только коротко взглянул на меня и решительно направился к проходу. Я поспешил за ним, на ходу вытаскивая фонарик, который, помня нашу предыдущую вылазку, прихватил с собой.

Пройдя короткий коридорчик, мы оказались в круглой комнате. Выйдя на середину этого каменного мешка, я почувствовал, что на меня накатывает неизвестная мне ранее клаустрофобия. Единственное, чего мне хотелось — это убраться отсюда куда-нибудь подальше.

Гвэйн, похоже, переживал похожие эмоции. Встряхнувшись, он подбежал к одному из шкафов, которые стояли вдоль стен этой странной комнаты и гавкнул.

Я подошел к нему на негнущихся ногах. Открыв дверцу, я увидел, что полки в основном пустые, только на одной из них лежит небольшая коробочка. Паника захлестнула меня с головой. Уже не соображая, что я делаю, я схватил эту коробочку и пулей вылетел из комнатки. Волк в это время уже ждал меня возле стеллажа с сырами.

Как только я выскочил наружу, Гвэйн снова повис на полке и стеллаж встал на место.

— Деймос, что ты здесь делаешь? — услышав раздраженный голос своего префекта, я подскочил на месте. Вовремя же мы успели выйти из тайника.

— Я колбасы захотел, — ответил я первое, что пришло мне в голову.

— А что на кухне она закончилась? — Лео нахмурившись разглядывал меня.

— Я не знаю, где кухня, а сюда забрел случайно. Я замок исследовал.

— И что же ты высмотрел во время своего исследования? — Дефоссе скрестил руки на груди.

— А почему здесь попадаются семейные фишки Фолтов? — ляпнул я первое, что пришло мне в голову. Я и правда пару раз видел волков, в том или ином виде.

Лео смутился, а Гвэйн, как мне показалось, посмотрел на меня укоризненно. Ну не умею я выкручиваться из щекотливых ситуаций, что теперь поделать. Воспитывали меня не как аристократа, спасибо Прекраснейшей. Но зачатки разговорной речи и этикета вложить все же могли бы и попытаться.

— Мы были преданны короне, — тихо проговорил Дефоссе. — Наверное, мы единственные, кто остался предан императорам до самого конца. Как ты понимаешь, это не та информация, которую будут выставлять на обозрение после падения Империи. Хотя, сейчас все больше и больше старой знати задумывается о том, что, возможно, они сделали это зря. Я об уничтожении Темных. Но речь не об этом. Этот замок когда-то действительно принадлежал Фолтам. Здесь была официальная резиденция младших принцев. Однажды произошел несчастный случай, и треть замка была охвачена пожаром. К счастью принц не пострадал, — когда он это произнес, Гвэйн тяжело вздохнул. — Я не знаю почему, но Фолты решили не восстанавливать замок и подарили вместе со всем содержимым моему тогдашнему предку.

— Аукцион небывалой щедрости, — хмыкнул я. — И, правда, нафига напрягаться, если можно преданным людям сбагрить? И на ремонт разоряться не пришлось, и твой предок стал еще преданней.

Лео смерил меня очень странным взглядом.

— Это конечно не мое дело, но когда ты уже начнешь разговаривать не как малолетний отбившийся от рук избалованный пацан? Может, начнешь уже соответствовать своему происхождению и не позорить собственного отца своими вызывающими манерами?

От такого заявления у меня немного отвисла челюсть. Если бы моему отцу что-либо не нравилось, он бы непременно мне сказал? Ну сказал бы?

— Что ты имеешь в виду? И да, ты прав — это не твое дело.

— Ты ведешь себя неподобающе! — он всплеснул руками. — Я понимаю, тебя воспитывают в рамках вседозволенности, но ты хотя бы базовые понятия этикета и правильной разговорной речи бы подтянул.

— То есть тебе не нравится, как я разговариваю, — я прищурил глаза.

— Я открою тебе страшную тайну: как ты разговариваешь не нравится никому. Но это поправимо: пара лингвистических уроков, убрать из этой самой речи жаргонные выражения и слова-паразиты и уже с тобой уже можно будет разговаривать, не испытывая при этом желания закрыть себе чем-нибудь уши.

— Не нравится — не слушай, и не разговаривай, — Да какое им всем дело до моей речи?

— Ты конечно, не обижайся, но ты, как ни крути, аристократ. И тебе будет просто необходимо вести переговоры и встречаться с самыми разными не менее влиятельными людьми. Если, конечно, у тебя нет плана пустить с молотка все свое имущество в первый же день, после того, как ты вступишь в права наследства. Может быть ты задался целью основать славную династию портовых грузчиков, что нет? Так может ты культуру речи и поведения начнешь прививать себе уже сейчас?

— Тебя мой отец попросил? — доля правды в его словах конечно была, но о своем будущем я не заботился никогда. И то, что, у меня внезапно поменялся статус в обществе, причем он поменялся исключительно для меня самого, было до сих пор дико.

— Нет. — Он усмехнулся. — Считай это личной инициативой. Как бы ты ни бежал от своего происхождения — далеко ты не убежишь, можешь мне поверить.

— Знал бы ты мое происхождение, вообще бежал бы от меня подальше, хотя, ты же Дефоссе, так что возможны варианты, — пробурчал я.

— Что ты сказал?

— Сказал, что, я тут тебе подарок приготовил, — я сунул в руки опешившему Лео коробочку.

Дефоссе недоуменно посмотрел на коробочку, затем на меня, затем снова на коробочку и открыл ее. На красном бархате лежала пара обручальных колец. Тонкие, из белого золота с вкраплениями сверкающих бриллиантов. Да что же я не открыл эту коробку сразу-то? Вот вряд ли бы Лео такой обалденный подарок получил бы.

— Спасибо, — хриплым голосом поблагодарил меня Лео, проводя пальцем по сверкающим граням. — О, боже, — он закрыл глаза, прислушиваясь к чему-то. — Откуда ты узнал, что я очень сильно люблю изделия древних Темных мастеров?

Оно еще и Темное. Зашибись через колено. А это произошло потому, что я все никак не могу почувствовать и как следует увидеть магию.

— Догадался, — буркнул я, направляясь к выходу из подвала, чтобы побыстрее попасть в свою комнату и как следует пожалеть себя. Остановившись в проходе, я обернулся, не удержавшись от колкости. — И со скорой свадьбой тебя. Только очень прошу: брось ты эту традицию и не называй сына Леонардо.

— Почему? — немного опешил Лео.

— Потому что я знаю, кто такой Ди Каприо, в честь которого вас всех упорно называют. И знаешь, на твоем месте, я бы все же оставался в неведении, а еще лучше, говорил всем, что тебя назвали именно в честь Да Винчи, — ухмыльнулся я.

— Почему? — настороженно спросил Лео.

— Потому что известие о том, друг ты мой заклинившийся на одном слове, что это был актер, довольно популярный задолго до первой войны, прославившийся благодаря мыльной опере и впоследствии так и не сумевший покорить сердца многих профессиональных критиков. Хотя они из жалости все же подкинули ему пару наград, даже, несмотря на то, что играл он позже очень даже неплохо. Знаешь, эти сведенья не улучшат твою репутацию. Такой талантливый актер — неудачник, а в честь него называют наследников не последнего аристократического магического Рода, — во время моей тирады мой префект поменял цвет лица с бордового до бледно-зеленого и наоборот.

— Откуда ты это взял? — прошептал он.

— Из дневника твоей очень далекой прабабки. Неплохое было чтиво. Оказывается, она была просто помешана на фильмах с участием этого парня и завещала назвать своего первого правнука в память о нем. Сначала это странное желание полоумной старухи исполнялось только под страхом лишения наследства, а потом видимо перешло в традицию. Ну, или по цепной реакции потомки решили мстить таким образом друг другу за чей-то промах. Я не знаю, я не разбираюсь в этих хитросплетениях семейных причуд.

— Но кто тебе разрешил читать личные архивы моего Рода? — возмутился Лео, но как-то вяло, видимо до сих пор переваривал полученную информацию.

— Данная тетрадочка стояла на стеллаже с историческими книгами. Ну, когда в библиотеке все еще было упорядоченно. Я не знал, что это запрещено к прочтению.

— А внутреннее чутье не подсказало тебе, что этот дневник все же по ошибке попал не в ту секцию?

— Нет. Мало ли что вы имели в виду, создавая ее.

Я пожал плечами и направился к выходу.

— Деймос, хорошо подумай над моим предложением.

— Угу, — я может быть ошибаюсь, но что-то мне не показалось, что мне что-то предложили, просто носом натыкали, как котенка в случайную лужу.

С очень нерадостными мыслями я направился в свою комнату. Гвэйн плелся рядом, ехидно на меня поглядывая.

С Новым годом, Деймос Нейман.

Глава 18

Наконец, этот незабываемый для меня Новый Год подошел к концу, и я с превеликим удовольствием вернулся в школу. Никогда бы не поверил, что это скажу. В последний день каникул меня, Лео и Реггана выгрузили у ворот школы, чтобы для нас снова наступили школьные будни.

Я узнал, что студенты Второго факультета прибыли на место обучения за день до нас и направился к их гостиной. Обещание, данное самому себе — поговорить с Рейном, требовало сделать это именно сегодня, буквально немедленно. Я оставил удивленного Гвэйна на его диване в общей гостиной и побрел на поиски Дилана.

Дойдя до двери помещений Второго факультета, я остановился. Отучившись в школе уже полгода, я ни разу не сталкивался с тем, чтобы представители двух факультетов посещали друг друга в, так сказать, личных апартаментах. Как там говорил Регган, я ломаю все сложившие устои? Ну пускай и этот раз не будет исключением.

Недолго думая я постучался. Мне никто не ответил, дверь не открылась и вообще никаких признаков жизни я не отметил. Я постучался сильнее и настойчивее. Опять тишина. Какие негостеприимные представители факультета. Я усмехнулся и постучал ногой. Дверь в гостиную сразу же отворилась, и на меня недоуменно уставился префект.

— Я, конечно, дико извиняюсь, что потревожил вас в столь неудобное вечернее время, но мне бы хотелось увидеться со своим другом Рейном Диланом. Это как-то можно устроить? — я решил проявить вежливость, очень для меня нехарактерную. В стане врага желательно вести себя прилично, советовал мне инстинкт самосохранения. Префект смерил меня недружелюбным, но все еще непонимающим взглядом.

— Что тебе нужно? — наконец начал вести со мной диалог старшекурсник.

— Говорю, поговорить мне нужно. С Диланом. Рейном. Понимаешь? — Я практически по слогам произнес фразу, пытаясь донести до парня смысл моей просьбы.

— А ты не обнаглел?

— Пока еще нет. Пока я еще крайне вежлив, что даже для меня удивительно, но могу и понаглеть, — мне начал надоедать это бессмысленный диалог. Почему я должен стоять и перед кем-то отчитываться, если я просто хочу увидеть своего друга?

— А ты вообще в курсе, Нейман, что вход в гостиную представителю другого факультета запрещен? — из-за спины показался мой давний знакомый Дин Хитинг. Находясь на своей территории да под защитой своих старших товарищей, он гордо вскинул подбородок и скрестил руки на груди, выглядев при этом скорее нелепо, нежели устрашающе.

— Интересно, кем это запрещено? В школьных правилах об этом нет ни слова. И это известно всем, кто умеет читать, — я прищурился и уставился в глаза оппонента. — Но видимо для тех, кто все же умеет это делать, но по какой-то явно непонятной мне причине, наверное, религия не позволяет, не иначе, этого не делал, служба сломанного телефона сыграла злую шутку. Кто-то сказал, другой не дослышал, а третий не так понял. Именно поэтому появилось это правило, не так ли? — поинтересовался я, понемногу закипая.

— Тебе не кажется, что ты слишком борзеешь? Тебя сейчас некому защитить. — Сквозь зубы произнес Хитинг.

— Да мне защита особо не требуется. И твоему префекту помощь особо не нужна, особенно от тебя. Разве что в качестве живого щита использовать, — я на секунду замолчал, переводя дыхание. — А ты что раздухарился как павлин? Лиза, наверное, где-то рядом, а тебе так не хватает в списке твоих достижений какого-нибудь героического поступка?

Я смотрел на краснеющего Хитинга и испытывал какое-то не мотивируемое удовлетворение.

— Именно поэтому негласное правило школы гласит, что студенты не должны посещать гостиные других факультетов, чтобы не обострять и без того натянутые отношения. — Знакомый голос за моей спиной прервал нашу перепалку. Я обернулся и увидел того, кто мне был в данный момент очень нужен. Я развернулся и побрел подальше от входа, махнув рукой Рейну, чтобы тот шел за мной. Дилан глубоко вздохнул, покачал головой, но все же двинулся за мной следом.

— Наш разговор еще не закончен! — прокричал мне в спину Хитинг, но я даже не повернул голову в его сторону. Зачем тратить время на не несущие смысловой нагрузки угрозы. — Нейман, слышишь? Ты меня оскорбил! — продолжил вопить униженный кем-то, но явно не мной, Хитинг. — Нейман, я вызываю тебя на дуэль! — донеслось до меня из-за поворота, до которого я дошел. Я настолько охренел от этой наглости, что вернулся к повороту в гостиную и выглянул из-за угла. Я уже открыл было рот, как меня за этот самый поворот затащил Рей.

— Ну и что это было? — грозно спросил у меня мой друг. — Мало того, что ты притащился к нам один, даже без своей собаки, так еще и хамишь всем подряд!

— Ну с вашим префектом я разговаривал крайне вежливо, — я покосился на Рейна, который шел следом, практически впечатывая каждый свой шаг в пол. Лицо его сияло россыпью веснушек, а щеки приобрели светло-розовый цвет. Злиться он не умел, а если и злился, то выглядело это крайне смешно.

— Ну и чего ты опять ржешь? Почему ты всегда ржешь? — продолжал негодовать Рей, что еще больше усиливало приступ истеричного смеха. — Может у тебя болезнь какая и тебе следует тщательно обследоваться? Ни инстинкта самосохранения, ни капли ответственности, лишь бы вдоволь насмеяться!

На последней фразе я остановился, глядя на разъяренного друга, сделал глубокий вдох, но успокоиться не получилось. Меня буквально согнуло пополам от очередного приступа смеха. Я прекрасно понимал, что все те события, которые удалось мне пережить в замке Дефоссе, требовали выхода наружу. И вот как раз настал тот момент, когда, находясь в знакомой обстановке, наедине с другом я наконец дал выход эмоциям. Отсмеявшись, я принял вертикальное положение и посмотрел на Дилана. Он хмурился, но не прерывал моего приступа безудержного веселья.

— Ну что, успокоился? — мягко произнес он.

— Вроде бы да, — я вздохнул, и хотел было пойти дальше в сторону нашего любимого кабинета, но Рей меня остановил.

— И что ты собираешься делать?

— Ты о чем? — я удивился, совершенно не понимая, о чем он говорит.

— О том, что представитель бедного в настоящий момент, но все еще знатного Рода бросил тебе вызов. Ты о чем думал? — вновь начал заводиться всегда уравновешенный Рейн.

— Я вообще ни о чем не думал. Он сам себя накрутил. Я вообще-то тебя искал. — Я пожал плечами. До меня совершенно не доходило, что брошенные в ярости слова однокурсника могут таить в себе какой-то контекст.

— Не думал он! Так подумай и прочитай базовый свод правил и этикета как-нибудь на досуге!

— Все-все я понял, что опять вляпался в очередную авантюру, но истинный смысл дойдет до меня после принятия решения. Давай не будем тратить время, и ты просто сейчас мне коротко расскажешь, что привело тебя в такую ярость.

Рейн сделал несколько глубоких вдохов и, не глядя на меня, побрел в кабинет для наших занятий.

— От дуэли нельзя отказаться. Если один представитель древнего Рода вызвал другого представителя хоть какого Рода при свидетелях, то дуэль состоится во что бы то ни стало. Отказаться от магической дуэли — это опозорить свой Род и стать изгоем для общества и своего Рода. — Какими-то заученными фразами начал объяснять мне Рейн. — Если вызов брошен, то условия, место и время, разумеется, диктует тот, кого на это мероприятие пригласили. Что конечно может играть нам на руку. Хотя я представления не имею, что ты можешь сделать, чтобы победить потомственного дуэлянта.

— А дуэли разве не запрещены? — пробурчал я. До меня наконец-то начало доходить, что так просто я из этого не выпутаюсь. Если бы меня вызвали как Фолта, я бы даже не парился. Мою Семью и так никто не любит и не уважает. А защищать честь козла-Казимира… Я снова едва не расхохотался, но быстро заткнулся, подумав, что на кону честь Ареса Неймана.

— Запрещены. У людей. У магов дуэли не только разрешены, но еще и приветствуются, чтобы спорщики разбирались только между собой, не вовлекая в разборки собственные семьи и ни в чем не повинных обывателей.

— А отказаться нельзя? Сам же говорил, что это позорит Род и так далее по списку. Посмотри на меня. Я единственный представитель своей Семьи и позориться дальше просто некуда, — я показал руками на себя и несколько наиграно поклонился.

— Нет нельзя. Ты все-таки Нейман а не… кто-то еще, — сделал паузу в словах Рейн, деликатно умалчивая об истинном положении вещей.

— Я думаю, отцу как-то все равно, опозорюсь я или нет, — с сомнением протянул я.

— Я так не думаю. Ему может и все равно, но с теми, с кем он ведет свои дела, а потом ты будешь вести уже свои — это будет важно.

Я резко остановился перед входом в классное помещение и злобно посмотрел на своего друга.

— Только не говори, что ты тоже знал, кто мой отец на самом деле!

— Деймос, о том, кто такой Арес Нейман знают все жители Шории, и доброго десятка других стран. Или ты имел в виду не это?

— Ладно, проехали. — Я зашел в класс. — И почему ты никогда не переубеждал меня, когда я плакался и говорил, что я самый нищий и ничтожный представитель Первого факультета.

— У богатых свои причуды. — Рейн пожал плечами, а мне впервые за все время нашей дружбы захотелось его стукнуть. — Если ты хотел пожить, не прибегая к помощи своего отчима, то либо на это были свои причины, о которых ты не говорил, либо ты просто решил так поступить. Я же говорил всегда и повторю в сотый раз: я никогда не выпытываю никакую личную информацию из своих друзей. Если ты захочешь, то сам расскажешь. Так, нам надо решить, что будем делать с Хитингом.

— Мешок на голову, а тело в болото? — рискнул предположить я.

— Думаю, это будет не самым лучшим вариантом, — улыбнулся Рей.

— Честно, я даже не знаю. Я как-то не представлял себе, что может вообще произойти что-то подобное. Ты думаешь, у меня нет совершенно никаких шансов победить его?

— Ну, — Дилан оценивающе меня окинул взглядом. — Я думаю, шанс есть всегда. Но здесь еще стоит вопрос о том, победишь ты или нет, и как ты это сделаешь, чтобы не наломать дров. Я не могу это понять, но я чувствую, что победить его — дело трех минут. Но тут есть что-то еще, что может тебе сильно навредить. — Я задумался. Ну конечно. Он забыл или не знал, что обычные заклинания на меня не действуют. Ну, допустим, я выживу, всем сообщу, что я Темный, но победить-то Хитинга как? Боевой магии я не обучен от слова совсем. Рей тем временем продолжил. — Я даже вижу некоторые развития событий и стечений обстоятельств, которые могут пойти тебе на руку, но шанс крайне мал. Ты же говорил, что увлекался книгами по инженерии, космологии и тому подобное. Это как-то может нам помочь?

— Нет.

— Так лаконично.

— Конечно, — от этого разговора и от идиотизма происходящего на меня накатывало дикое раздражение. — Вот скажи, ты плавать умеешь?

— Естественно.

— А я нет. Но я читал, как это делается. И что, мне хоть как-то помогли эти знания? Разумеется, нет. Я не умел плавать до прочтения книги по технике и видам плавания, я не умею плавать и после ее прочтения. Поэтому я не сую в бассейн свою задницу.

— Я понял. — Рейн задумался, глядя в стену, каким-то пустым взглядом. — Я думаю, все же есть решение. Тебе необходимо поговорить с твоим префектом, прадедушкой и … Гволхмэем. Подозреваю, что вместе они как-то смогут тебе помочь. — На последнем имени он несколько смутился и опустил глаза в пол.

— Почему ты так не любишь Реггана? — я усмехнулся.

— Я не то, чтобы его не люблю. Просто я его опасаюсь. Я чувствую, что с этим парнем что-то не так. И глядя на него, у меня в голове просто пролетают тысяча и один сюжет развития его жизни, если поменять хотя бы одну константу. Удивительно то, что я о его жизни ничего не знаю. Но я могу сказать точно, что любой его шаг, любое действие может привести к разным последствиям. От череды картинок у меня за секунду после общения с ним начинает болеть голова. Это очень странно. И я не знаю, что с этим делать и почему это так происходит.

— Занятно, — я задумался. — Ты знаешь, зачем я тебя искал?

— Откуда? Ты не предсказуем, как погода в марте.

— В общем, я узнал кое-какую информацию и не могу ее в себе держать так долго. Сначала правда я хочу узнать у тебя всего одну маленькую вещь: как твоя семья, нет не так, как твой Род относится к Фолтам, — от напряжения я не заметил, как откусил кусочек ногтя. Дурная привычка, когда я нервничаю, я выгрызаю ногти до мяса, но я не знаю, как от нее можно отделаться.

— Никак, — он недоверчиво посмотрел на меня. — Я до последнего времени даже не думал, что хоть кто-то из Фолтов все еще топчет эту землю.

— Нет, — я тряхнул головой, — ты меня не понял. Я имею в виду ваше отношение к Фолтам как к Семье. К тому, что они были, правили, были великими и так далее. Как вы к этому относитесь и знаете ли хоть что-то об этом?

— Ну, за ужином мы Фолтам кости не перемываем, если ты об этом. — Он становился серьезным и сосредоточенным с каждой секундой.

— Рей, твой Род когда-нибудь служил Фолтам?

— Дей, посмотри на меня? Ну как наш Род мог служить Фолтам? Ночные горшки им выносить? Да мы от людей то практически не отличаемся, — он грустно ухмыльнулся, но не расслабился. Мне совершенно не нравилось его напряжение, но чувства, что он врет или что-то недоговаривает, у меня не было.

— Рей, если ты не в курсе, гонения на почитателей моей чокнутой семейки уже давно прошли. Не нужно так напрягаться, когда кто-то спрашивает у тебя банальные вещи.

— Тут любой бы напрягся! — почему-то закричал Дилан. — Сижу как в допросной только света в глаза не хватает, и доброго блюстителя порядка. Потому что плохой в наличии и меня практически пытает!

— Я не спросил ничего, что могло бы вызвать такую ненормальную реакцию, — холодно произнес я и встал со стула. — Если тебе неприятна эта тема, мог бы сразу сказать, а не вопить, будто с тебя живого сдирают кожу. Я хотел тебе помочь, я узнал, где искать нужную информацию, но раз ты все воспринимаешь в штыки, извини. Я больше эту тему поднимать не буду.

Я отвернулся от Дилана и пошел к выходу из кабинета. На душе было мерзко и противно. Интересно, кому я хочу помочь? Себе? Потому что ощущение, что в данном вопросе Рейну помощь абсолютно не нужна, меня не отпускало.

— Деймос, постой, — я обернулся и увидел, как Рейн опустил голову на стол. — Многие века ходила легенда, что некогда наш Род был сильным и могущественным. Но потом, что-то произошло, и Фолты отвернулись от нас, еще до того момента, когда Империя начала разваливаться как карточный домик. С этого момента наш Род пришел в упадок и с каждым поколением становился все слабее и слабее, пока не превратился в то, что ты видишь. Мой Род всегда ненавидел Фолтов. Тех, кто так поступили с нами.

— То есть, ты меня ненавидишь?

— Нет. Дети не в ответе за своих отцов. А тут проблема личностных отношений многовековой давности. Все уже поросло мхом и забылось. Но легенда о былом могуществе все равно передается из уст в уста. А может это и правда просто легенда, чтобы хоть как-то потешить свое самолюбие. Дей, прости меня, пожалуйста, я не хотел тебя обижать. Но эта одна из немногих тем, которую в нашей семье не обсуждают, — он поднял голову и посмотрел на меня печальными глазами. Даже не будь я менталистом, сумел бы в его взгляде прочитать: и то, что ему стыдно за свою вспыльчивость, и то, что он боится этой своей вспыльчивостью потерять единственного друга. Я вздохнул и вернулся на место рядом с Диланом, обнял его за плечи и буквально начал шептать:

— Я расскажу тебе очень интересную сказку, мой дорогой друг. Когда-то давным-давно, когда Империя была в самом расцвете своего могущества, у императора всегда было два самых преданных советника: по одну руку стоял представитель могущественного и богатого Рода и носил он имя Деффосе. По другую руку стоял тот, кто был императору очень дорог, и имя у него было Дилан. И заметь, Рей, так близко от императора как эти двое, не находился ни один Темный. Был глава Рода Дилан очень сильным и очень преданным императору и Семье. Ни одно решение в Империи не принималось без совета могущественного эриля. Но настал момент, когда Империя встала на грань развала. И тогда поговорил император с Диланом как с равным себе, и пришли они к очень тяжелому решению для обоих — чтобы сохранить Род, советника было необходимо отдалить от Империи и императора. И лишить главу Рода его могущества, а Род его Силы. И решение это принял сам эриль. — Я отстранился от Рейна и откинулся на спинку стула. — В общем, если быть краткими, твой могущественный предок настоял на том, чтобы предок уже мой лишил его всего, что тот имел и отправил из Империи по далекому маршруту, благословляя Императорским пинком. Фолт провел некий ритуал и заблокировал источник силы у твоего предка. Как и каким образом, я пока не знаю, но думаю, есть возможность узнать об этом чуть более подробнее, и вернуть хотя бы часть былой силы одному из представителей твоего семейства. Ты как, в деле? Или все еще ненавидишь Фолтов всеми своими фибрами и отстранишься от поиска ритуала, чтобы вернуть все то, что когда-то у вас было?

Во время моей речи Дилан не проронил ни слова. Он смотрел на меня удивленными глазами, даже, как мне показалось, не мигая. Когда я закончил, он все так же продолжил на меня смотреть.

— Рейн? Очнись, зима приснится, — я помахал возле его глаз рукой. Он моргнул и тряхнул головой.

— То, что ты говоришь, правда? — с какой-то надеждой спросил он у меня.

— Обижаешь. Конечно, правда. Я бы сам такую жуткую сказку ни за что бы не придумал.

— Откуда ты все это узнал?

— Семейное чтиво на каникулах попалось. Увидев твою фамилию, я не мог пройти мимо. Ты мне так и не ответил. Ты со мной?

Он кивнул головой и молча встав, направился к выходу.

— Ты куда? — я опешил.

— Мне надо все обдумать, — ровно произнес он, вышел из комнаты и побежал. Гулкие шаги еще некоторое время доносились из пустого коридора. Я вздохнул и направился в гостиную. Мне, в общем-то, тоже не мешало бы поспешить. Никогда бы не подумал, что вляпаюсь в такое миленькое развлечение как дуэль.

В гостиной все уже откуда-то знали про вызов. Меня окружили все представители Первого факультета и наперебой принялись вываливать на меня огромную кучу информации про дуэли, про правила, про то, как лучше себя вести и какими заклинаниями лучше воспользоваться в первую очередь, а какими во вторую. В этот галдеж с каким-то диким энтузиазмом включились даже Дефоссе и непривычно возбужденный Гволхмэй. Шум стоял такой, что я, в конце концов, закрыл уши руками и, буквально вылетев из гостиной, понесся сломя голову к порталу, ведущему в древнюю лабораторию.

Забыв даже постучаться и не обратив никакого внимания на пролетевшую в волоске от моей щеки миниатюрную молнию я, закатив глаза, заорал:

— Что мне делать? Я не хочу драться на дуэли!

— На какой дуэли? — Дэрик скрестил руки на груди и нахмурился.

— Между мной и Хитингом!

— Хитинг, Хитинг, — задумчиво пробормотал Фолт. — Что-то знакомое. А, вспомнил: посредственности, с Кэмелами постоянно какие-то делишки обделывали вокруг нас, думая, что мы дегенераты и этого не замечаем. Поплатились они быстро, качественно и первыми. Бывает, жребий такая непостоянная штука.

— Какой жребий? — я удивленно взирал на моего предка, даже забыв о той панике, которая на меня накатила несколько минут назад.

— Ну, — мне показалось, или Дэрик немного смутился? — Должны же мы были как-то выбрать, кого наказать первыми. Обычно мы тянули спички. — Я усмехнулся. Конечно, как еще могли развлекаться Темные. Только лотерею устроить, главным призом которой будет ответ на вопрос: кому отрубить голову первому. Ну или что они там делали с неугодными личностями. — А Хитинги всегда были слабыми и поддающимися влиянию более сильных. Ничего примечательного, — Фолт пожал плечами, но затем нахмурился. — Постой, дуэль между тобой и Хитингом?

— Ну да! — я рухнул в кресло и закрыл руками лицо.

— Ты что-то путаешь. Темным запрещено драться на дуэлях с магами и простыми смертными. Только с вампирами, эльфами и между собой.

— Почему? — я не отрывал руки от лица, поэтому мой голос прозвучал глухо.

— Что бы про нас ни говорили, но мы не стремились к уничтожению всего живого, — Дэрик сел в другое кресло и задумался.

— Вообще-то это не я вызвался, а меня заставили, — я удрученно покачал головой.

— Это ничего не меняет. Тебе нельзя драться на обычной магической дуэли, если ты не хочешь прокричать на всех углах о том, что ты Темный. Хотя, как по мне, я был бы только «за», но ты еще не готов к тому, чтобы быть растерзанным толпой. Хотя, есть одна лазейка, позволяющая не привлекать к твоей персоне слишком пристальное внимание. Еще при моем отце была внесена поправка в дуэльный кодекс: чтобы у соперников Темных появилась хоть тень шанса, дуэль можно было проводить, но только классическую.

— Это как? — я удивленно посмотрел на Дэрика.

— Вторая полка, третий ряд снизу, пятая книга. Описание классической дуэли на сто пятнадцатой странице.

Я на негнущихся ногах добрел до указанной книги. Открыв ее на нужной странице, я приступил к чтению. Когда я все прочитал, то долго стоял, глядя в одну точку.

— И где я возьму дуэльные пистолеты? И что, это вообще такое — дуэльные пистолеты?

— Здесь такой пары точно нет, — в очередной раз пожал плечами Дэрик. — Я тебе посоветовал, как не превратить банальную дуэль в убийство, и продолжить мимикрировать до лучших времен, а остальное — твои проблемы. Я так понимаю, что пока ты не выяснишь отношения со своим оппонентом, тебя можно в лаборатории не ждать? — Я кивнул. Фолт похоже имеет в виду, что это у Хитинга появился шанс. Не буду его переубеждать, пусть так и думает.

Попрощавшись, я вернулся в гостиную. Сделал я это очень вовремя: в коридоре, ведущем в наше общежитие, меня уже ждали.

Яков Джонс и Уильям Смитт стояли невдалеке от дверей, ведущих в гостиную Первого факультета и неуверенно переглядывались. Стучаться в дверь они не решились, поэтому просто переминались с ноги на ногу, явно кого-то ожидая.

Я молча прошел мимо них, но, когда я открыл дверь, они опомнились и подбежали ко мне. Ясно, ждали они меня. Молодцы, упорные.

— Дин попросил нас быть секундантами. Мы пришли узнать место, время и условия поединка, — немного запинаясь, но от этого не менее пафосно, проговорил Яков.

В это время дверь распахнулась, и на пороге появились Лео и Регган.

— Мы секунданты Неймана, вы должны общаться с ним через нас, а не напрямую, — протянул Гволхмэй. Интересно, а когда это я успел их попросить быть моими секундантами? Или они по примеру горячо любимых Дефоссе Фолтов спички тянули, чтобы узнать, кто именно будет меня сопровождать на место предполагаемой гибели? Дверь открылась еще шире и на порог вальяжно вышел Гвэйн, демонстративно потягиваясь.

— Через четыре дня, в субботу, — я почувствовал, что побледнел. Стиснув зубы, чтобы они не стучали, я продолжил, практически цитируя то, что вычитал в книге. — За воротами в семь утра. Никакой магии, оружие… — тут я сделал паузу, а затем продолжил. — Дуэльные пистолеты. Стреляемся с семи метров.

Выпалив все это, я заметил, как Гвэйн одобрительно кивнул головой. Я скоро с этой псиной свихнусь. Оставив секундантов обоих сторон стоять с приоткрытыми ртами, я прошмыгнул между Гволхмэем и Дефоссе и бегом побежал к своей спальне. Уже возле лестницы меня настиг удивленный голос Реггана:

— Где мы эти чертовы пистолеты достанем?

— Это не мои проблемы, — я как Дэрик совсем недавно пожал плечами. — Оружие должна предоставить вызывающая сторона! — проорал я в сторону двери, и уже окончательно отвернулся от нее, начав свое восхождение наверх.

Но тут меня отвлек Гвэйн, который обошел застывших в ступоре секундантов обеих сторон и подошел к тумбочке, на которые студенты складывали письма, чтобы их утром отослали адресатам. Посмотрев на меня взглядом мученика, он протиснул лапу в небольшую щель между тумбочкой и стеной, слегка подвинув при этом тумбочку, и вытащил конверт. Я подошел к нему и увидел, что это было мое письмо родителям, которое я так долго вымучивал и карябал левой рукой. Вот значит почему Арес ничего не получал, это письмо просто никто не отправлял, и оно не покидало пределов этой гостиной. Я подобрал конверт и сжал его в кулаке, безжалостно сминая. Только со мной такое могло произойти.

В гостиной все еще стояла тишина. Продолжая комкать в руке злополучное письмо, я подошел к секундантам и протянул:

— Да, совсем забыл, вызывающая сторона должна предоставить оба пистолета, не только свой. Они всегда парой идут.

Глава 19

Условия дуэли были озвучены, и я со злорадством наблюдал целых три дня, как представители обоих факультетов бегают, выпучив глаза, пытаясь найти искомые дуэльные пистолеты. Количество отправленных писем зашкаливало. Но… Но заключалось в том, что посылки из внешнего мира были запрещены, и меня не волновало, где вызывающая сторона будет на территории школы искать то, что позволит дуэли состояться.

Одним из условий было, что именно вызывающая сторона обеспечивала все невменяемые условия вызываемой стороны для проведения дуэли, но об этом все благополучно забыли. Особенно тогда, когда наша аристократия узнала, сколько необходимо потратить средств на это маленькое развлечение. Тогда мои секунданты решили помочь горе-дуэлянтам и даже готовы были оплатить минутный порыв Хитинга. У меня промелькнула мыслишка, что они очень сильно стараются избавиться от меня, приложив к этому максимум усилий и много личных средств. Но, как говорилось выше, даже помощь моих, так называемых, друзей никак не помогла этой дуэли состояться. Нет оружия — нет дуэли. Меня это не могло не радовать.

— Еще раз озвучь правила, — Регган непривычно нахмурившийся примостился рядом со мной на диване, откуда я, сидя рядом с Гвэйном, наблюдал за устроенной мною же самим суетой.

— Отмеряется расстояние в десять метров, ставятся барьеры, от каждого края соперники расходятся на расстояние семи метров, останавливаются, а потом по сигналу секундантов разворачиваются друг к другу лицом и начинают сходиться, направляясь к барьеру…

— Ты забыл добавить, что участникам на момент дуэли не должно быть меньше четырнадцати лет, и что выстрелить каждый может только по одному разу, — я подскочил и уставился на поджавшего губы и скрестившего руки на груди крестного. Он настолько тихо материализовался в гостиной, что на него все обратили внимание только тогда, когда он открыл рот. — И поведай мне, Нейман, откуда такие познания в дуэльном кодексе Темных магов времен Фолтов?

Глаза Реггана расширились, и он так на меня посмотрел, что мне даже неудобно стало.

— Это более древний кодекс, — медленно произнес я. — Гораздо более древний, чем Фолты. Даже более древний, чем Первая магическая война, да даже древнее Первой разрушительной войны. Исторический факт, между прочим. На таких дуэлях погибали перспективные и талантливейшие люди. Я читал об этом кодексе. Но я не знал, что его приняли Темные.

— Тогда тебе не о чем беспокоиться. К перспективным и талантливейшим личностям тебя никто в здравом уме из присутствующих в этой гостиной отнести не сможет. И да, считай, что я тебе поверил, — крестный еще больше стиснул зубы. — К несчастью, я не могу вас остановить, глупые мальчишки, дуэли между магами не запрещены. Скажу только, что Арес очень недоволен.

— И в чем выражается недовольство мистера Неймана? — тихо спросил Регган. Алекс удивленно на него посмотрел, но, тем не менее, ответил:

— К сожалению, здесь слишком много девушек, чтобы я смог процитировать Неймана, не оскорбляя их слух.

— Так вы нам не запрещаете драться? — я с надеждой посмотрел на крестного. «Ну запрети, ну, пожалуйста, ну что тебе стоит?»

— Я уже сказал, что к моему глубочайшему сожалению, я не могу этого сделать, — процедил крестный. — Более того, я разрешу получить одну посылку, где будут находиться искомые предметы. Вот только, — Алекс позволил себе скупо улыбнуться, — мне будет безумно интересно посмотреть на это чудо, которое даже на аукционах уже лет сто не появлялось.

— Класс, спасибо, Прекраснейшая, — прошептал я так тихо, что меня расслышал только развалившийся рядом со мной Гвэйн.

Он покосился, на меня и мне показалось, что во взгляде оборотня мелькнуло осуждение. Дожились, уже собака меня осуждает. Я резко встал и направился в спальню, не глядя больше ни на кого. Да, я боюсь этой дуэли и что? И да, мне абсолютно наплевать на то, что это как-то отразится на такой эфемерной вещи как честь. Темных никогда не беспокоило, что о них думали другие. Почему в этом я должен хоть как-то отличаться от них.

Рейн со мной практически не общался. Процедил только, что, если я выживу, тогда и поговорим. Пускай мне станет стыдно — бросать его буквально одного в этом несовершенном мире, подарив надежду на светлое будущее, бесславно при этом померев в расцвете лет.

Весь следующий день был посвящен поискам. В эту ненормальную, как бы нелепо это не звучало, гонку вооружения включились даже преподаватели. Занятия были отменены. В общем, в Вольфнесте уже давно так никто не веселился.

Не суетились только мы с Гвэйном. Я не выходил из спальни, а Гвэйн провалявшись со мной до обеда в постели, решительно поднялся и куда-то направился. О запрете выходить из гостиной без моего сопровождения все уже давно забыли, и оборотень частенько куда-то сваливал. Уж не знаю куда, может на луну повыть, может просто дела свои интимные где-то на болоте справлять. Мне это было не особенно интересно, учитывая тот факт, что Гвэйн себя прекрасно контролировал — не погрыз же он папашу Реггана, так придавил слегка.

Я сам не заметил, как задремал.

Проснулся я от жуткого грохота и возбужденных криков из гостиной, которые даже до моей спальни долетели.

Проснувшись, я долго ворочался, затем поняв, что уснуть больше не смогу, сполз с постели, и вышел из спальни. На лестнице я столкнулся с возбужденным Гволхмэем.

— Боже, Нейман, уговори своего волка пойти ко мне жить, — практически простонал он.

— Это собака, — механически поправил я Рега. — Что стряслось?

— Это невероятно умная псина, просто фантастика какая-то, — Гволхмэй закатывал глаза и не говорил ничего существенного.

Я плюнул на попытки чего-либо от него добиться и спустился вниз.

Когда я вошел в гостиную, то почувствовал, как у меня отвисла челюсть, а потом появилось страстное желание осуществить мечту Фолта и пристрелить эту блохастую тварь.

Гвэйн сидел рядом с открытым несессером и порыкивал на каждого, кто приближался, по его мнению, слишком близко.

Внутри несессер был оббит красным бархатом, даже углубления были затянуты в этот материал. В углублениях лежали стволами друг к другу два великолепных пистолета. Кроме них в несессере присутствовали: шомпол, небольшой рожок, я даже знаю, что в нем находится порох, маленький серебряный стаканчик, щипцы и какие-то круглые штуковины, каждая из которых располагалась в своем углублении и была обернута маленькой холщовой тряпочкой.

— Боже, где, ну где он нашел эту красоту, и самое главное, как он понял, что мы все ищем? — в гостиную вошел все еще закатавший глаза Регган.

— Эта скотина поумнее многих будет, — процедил я. — А про то, что вы все ищете эти проклятые пистолеты, даже бабуин бы уже понял!

— А чего ты орешь? — недоуменно спросил Дефоссе, отрывая затуманенный взгляд от пистолетов.

— Да так, поорать захотелось, — вообще-то мне захотелось всплакнуть, но не буду. Они все и так меня презирают, а некоторые, поди, Ареса жалеют, думают, и как его так угораздило? И все же мне сильно захотелось разобраться в этом чуде из чудес под названием оборотень в неполной трансформации. Если раньше я считал, что все его действия были случайны, то теперь я ясно понял: эта падла прекрасно знает, что делает. И помнит из своей прежней жизни до нелепого воскрешения довольно много. Я же не совсем идиот и прекрасно понимаю, что он эти проклятые пистолеты не по запаху нашел. Сегодня же иду к Фолту и тащу эту болонку на рандеву к моему прадедушке. Что он там говорил? В своей второй ипостаси оборотень себя практически не контролирует и теряет все воспоминания об обычной жизни? Ну, давай, теперь докажи это.

— Это все не отменяет вопроса, откуда он притащил это богатство? — тихо повторил вопрос Регган.

— Откуда-откуда, от… — внезапно мне захотелось сделать пакость, и я, уже не сдерживаясь, пояснил: — Это «гнездо» было когда-то вотчиной Фолтов, — я со злорадством посмотрел на вытянувшиеся лица однофакультетчиков. — А вы что, не знали, что замок построен на месте охотничьего домика Дэрика Фолта? Скорее всего, это просто домишко немного расширили, и вуаля, школа получилась. А такими дуэлями в свое время баловались Темные, все же слышали, что вчера директор Сандер говорил. Так что, тут вполне какая-нибудь заначка Темных может иметься, откуда Гвэйн и приволок это чудо.

— Охренеть, — произнес Регган и сел на стул. Точнее попытался сесть, но промазал и рухнул на пол.

Я с нескрываемым удовольствием смотрел на представителей Первого факультета. Что, страшно стало? Я бы тоже на вашем месте напрягся, особенно зная злопамятную натуру Темных.

В полной тишине я приблизился к уже ненавидимым мною предметам. Долго разглядывал, даже вытащил один из пистолетов, повертел его в руке, попытался заглянуть в дуло, но, получив удар по голове тяжелой мохнатой лапой, намек понял и немного отставил пистолет.

— Все это конечно хорошо, но никто не знает, как эта дура заряжается?

Регган решительно встал с пола, подошел ко мне и вальяжно протянул:

— Дай сюда, такие вещи детишкам — не игрушка. Позволь взрослому дяде разобраться, — я фыркнул. Ну-ну, взрослый нашелся. Я, конечно, не слишком разбираюсь в оружии, но вижу, что в этот пистолет нельзя просто вставить обойму и передернуть затвор. Хотя, зная Гволхмэев, выведенных буквально из пробирки в лаборатории моих предков, не исключено, что он знает все обо всех известных способах умерщвления, парочке неизвестных и действительно имеет представление о том, как обращаться с этими пушками на чисто генетическом уровне.

Тем временем Гволхмэй вертел в руках пистолет. Он взвел курок и, направив пистолет в камин, нажал на спусковой крючок. Раздался щелчок. Регган еще раз оглядел пистолет, вытащил из несессера круглую штуковину, сбросил тряпочку на стол и принялся ее осматривать со всех сторон.

— Очевидно, это пуля, но как, черт вас всех раздери, как она попадает в ствол?

Я даже заулыбался. О как, я оказался неправ, Регган не знает, и даже генетическая память ему не подсказывает, что нужно делать с настолько древним оружием.

— Ты сам ответил на свой вопрос: ты ее прямо в ствол засунь, и дело сделано. Пуля же в стволе, — посоветовал я злорадно, устраиваясь поудобнее на стуле и жалея, что у меня нет здесь попкорна.

— Да где здесь патронник? — Регган еще раз взвел пистолет и принялся изучать небольшое углубление, которое ему открыл замок. — Так, сюда, похоже, порох засыпался. И где здесь порох? — бормотал Гволхмэй.

— Рег, а что это? — к Гволхмэю подскочил Леонардо, тряся рожком. Вдвоем они осторожно открыли крышечку снизу рожка, и на стол посыпался черный порошок.

— Ну вот вы и нашли порох, — радостно поздравил я своих секундантов. — Порох есть, пуля в стволе, что еще надо?

— Дай сюда, — Регган заткнул дырку в рожке, из которой сыпался порох, пальцем и поднес к взведенному пистолету. Когда он убрал палец, порох щедро насыпался и в углубление и рядом с ним. На меня он демонстративно не обращал никакого внимания.

Передав рожок Лео, он воспользовался моим советом и засунул пулю в ствол. Судя по звуку, пуля застряла где-то посредине ствола. Регган направил пистолет на ковер и спустил курок. Полыхнуло так, что Гволхмэй отшвырнул пистолет, а Леонардо принялся тушить начинающийся пожар, я же сложился пополам от хохота. Гвэйн закрыл глаза обеими лапами и трясся как в припадке, изредка подвывая. Когда огонь потушили, все с нескрываемым отвращением посмотрели на пистолет, лежащий на ковре, из ствола которого в этот момент выкатилась пуля.

Это было для меня уже слишком. Я вскочил на ноги, подошел к Реггану и похлопал его по плечу.

— Я в тебя верю, ты же взрослый дядя, у тебя должно получиться. А я спать, у меня завтра дуэль в семь утра, надо выспаться.

В своей спальне я подошел к окну и посмотрел на сумеречное болото. Сегодня первый день полнолуния, и значит Гвэйн опять куда-то уйдет. Я уже заметил, что он всегда уходит в полнолуние, но это понятно — оборотень очень чувствителен к подобным вещам, даже если он навсегда застрял в одной ипостаси. А с Дэриком надо все-таки проконсультироваться насчет странного поведения этой скотины.

Прежде, чем лечь, я приготовил одежду: белоснежная рубашка, принадлежащая когда-то Гволхмэю, темные брюки и теплую куртку. На улице все-таки зима. Запоздало подумал, а что мы вообще в семь утра разглядим? Но потом махнул рукой: это проблема секундантов — обеспечить нам достаточное освещение. По традиции мы должны будем скинуть верхнюю одежду. Ну, если у Рега не получится зарядить пистолеты — то мы обязательно простудимся и умрем от пневмонии. Кто окочурится раньше, тот и проиграл. Я принялся ворочаться в постели. Сон не шел, я чувствовал, как потеют руки, и громко и часто стучит сердце. Как так получилось? Почему этот придурок не нашел ничего лучшего, чем вызвать меня на эту дурацкую дуэль? Глаза закрылись сами собой, и не заметил, как забылся тревожным сном.

Утром я проснулся оттого, что Гвэйн принялся вылизывать мне лицо. Сонно отмахнувшись от волка, я уже через минуту вскочил и заметался по комнате, одеваясь.

Крадучись, я пробрался по темной лестнице в гостиную. Одновременно со мной в гостиную вошел Леонардо, оттряхивая со своих белых волос снег. За столом спал, уронив голову на скрещенные руки Регган. Он что всю ночь за пистолетами просидел? Я подошел к нему и тронул за рукав. Гволхмэй подскочил, а между пальцами его вытянутой руки замелькали очень нехорошие красные искры.

— Эй, ты чего? — Я недоуменно посмотрел на него. — Пора вставать, если ты еще не забыл, что сегодня за день.

— Видишь ли, Деймос, — Регган погасил искры и протер руками лицо. — Мне очень…

— О, так тебе удалось их зарядить? — послышался голос Леонардо с противоположного конца стола. Я подошел к нему и уставился на лежащие в своих гнездах пистолеты.

— Нет, — раздраженно проговорил Регган. — Я за это и хотел извиниться. Эти проклятые пистолеты…

— «Пистолеты заряжены. Взвести и стрелять. Гволхмэй, не хватай больше пули голыми руками, для этого существуют специальные щипцы. Дей, удачи», — перебил Рега Лео, читая с развернутой бумажки, которая лежала рядом с несессером. — Это что еще за чертовщина?

Я выхватил у него из рук бумажку и с еще большим удивлением уставился на ровные строчки, выведенные просто идеальным чуть заостренным твердым почерком. Единственное, что немного портило совершенство написанных слов — наклон букв влево. А самое главное состояло в том, что почерк был мне совершенно не знаком.

Мы простояли с открытыми ртами, наверное, минут десять, пока, наконец, не опомнились и бросились из гостиной бегом. Я решил, что попытаюсь разгадать эту загадку когда-нибудь попозже, а сейчас я уже начал опаздывать на свою первую и, надеюсь, единственную дуэль.

Мы подбежали к месту встречи, когда до часа икс оставалось десять минут. Секунданты Дина уже отмерили десять метров и воткнули в снег, за неимением шпаг или мечей, палки. Увидев это издевательство над древней традицией, Лео презрительно хмыкнул, всем своим видом показывая, что все подготовительные мероприятия было необходимо возложить исключительно на них и не позориться. От этих палок чья-то добрая душа протоптала тропинки в разные стороны. Внезапно вспыхнул свет, и на поляне перед воротами стало светло как днем. Проморгавшись, я увидел, что вокруг места предполагаемой дуэли столпилась вся школа. От нас они были отгорожены прозрачным куполом, в котором я узнал щит от простейших физических воздействий, в который кто-то (думаю, что это был Алекс) вбухал просто невменяемое количество маны. Я оглядел собравшихся, но так и не увидел в огромной толпе знакомого лица с россыпью веснушек. От этого мне стало грустнее, чем было до того, как я пришел на эту чертову поляну. Зато впереди толпы, гордо вздернув подбородок, стояла Лиза. Она задумчиво переводила взгляд с одного дуэлянта на другого. Когда она посмотрела на меня, я слегка кивнул ей в ответ. Она сморщила носик, слегка скривила губы и демонстративно повернула голову в противоположную от меня сторону. Ей-то я что сделал? Я слегка пнул ближайший ко мне сугроб. Нашли цирк, мать их!

Внезапно я подумал, как хорошо Гвэйну, я сейчас не отказался бы повыть на все еще виднеющуюся на небе луну.

— Вы не хотите примириться и пожать друг другу руки? — вопрос задал Лео. Я не успел отреагировать, а бледный Хиттинг отрицательно покачал головой. Вот кретин! Нам же такой отличный вариант предложили! — Выбирайте оружие. — Продолжил представление Леонардо.

Я невидяще протянул руку и вытащил пистолет. Мы синхронно скинули куртки и подошли к палкам, повернувшись друг к другу спинами.

— Расходимся! — это уже объявил Смитт. Я честно пытался считать шаги. На третьем сбился и, плюнув на это дело, просто шел. — Стоп!

Я остановился и развернулся к Хиттингу лицом. Он проделал то же самое. Я поднял пистолет. Целиться я не умел, Хиттинг тоже. А еще я понял, что эта пушка невероятно тяжелая. Уже очень скоро, секунд через пять я понял, что у меня начинает дрожать рука. И чем дольше я держал этот пистолет, тем больше рука ходила ходуном. В это время раздался величественный бой явно кем-то наколдованных часов. На первом ударе Регган проорал:

— К барьеру! — где они умудрились дуэльный кодекс Темных раздобыть? Откуда они знают такие подробности? Все это я думал, делая небольшие шаги в обратном направлении. Рука уже просто выписывала восьмерки, к тому же я замерз как та собака. На седьмом ударе мы остановились и выстрелили.

Ну что я могу сказать: попали мы оба. Я в пролетающую довольно высоко сороку, а Хитинг в задницу стоящего далеко в стороне Джонса.

Внезапно мне стало так смешно, что я просто рухнул в снег и заржал.

— Ну и кто из нас победил, а, Хитинг? Подозреваю, что я. Потому что я, во всяком случае, не подстрелил своего секунданта. Но заметь, тот, кого я подстрелил все-таки пал смертью храбрых, — заорал я сквозь смех.

— Давай еще раз! — завопил красный от злости и смущения Хитинг, поглядывая на своего друга, которому в этот момент уже оказали первую помощь, рана оказалась незначительной: пуля всего лишь чиркнула по бедру Джонса, порвав штанину и слегка поцарапав. Моей сороке так не повезло.

— Нельзя, — я поднялся и бегом добежал до своей куртки. — Во-первых, это запрещено правилами, а во-вторых, мы все равно не сможем их заново зарядить, — я закутался в куртку и бросил пистолет в подставленный мне, закусившим губу Регганом несессер. — Смирись, Хитинг, мы квиты.

— Ничего еще не закончилось, Нейман, — процедил мой соперник. — Слышишь? Ничего не закончилось. Твой всесильный папаша не всегда сможет тебя защищать!

— Если ты еще раз откроешь рот и скажешь какую-нибудь гнусь о моем отце, клянусь тебе, ты очень сильно об этом пожалеешь, — я сжал зубы так, что они заскрипели. Да я только из-за Ареса согласился на этот фарс. Я не позволю какой-то гниде трепать его имя!

Высказав свои пожелания заметно побледневшему Хитингу, я ни на кого больше не обращая внимания, побрел в сторону входа в школу.

Глава 20

В течение недели в Школе все только и делали, что разговаривали громким шепотом о дуэли. Все, кроме меня и Рейна. Мы усиленно начали готовиться к экзаменам, потому что, уйдя с головой в то, что заставил меня изучать Фолт, я на некоторое время немного забросил школьную программу. Все равно меня на уроках не спрашивают, а домашку я принципиально так и не сдаю. Если до этого я подтягивал свои знания по школьной программе, выполняя домашнюю работу, то в последнее время не делал даже этого.

Когда я встретил Рейна после злополучной дуэли, то не знал, как реагировать на то, что его в эти дни рядом со мной не было.

— Не злись, — спокойно произнес он, когда я нашел его в нашем классе.

— А почему я не должен злиться? — я сжал губы.

— Я — эриль, — спокойно ответил Рейн. — Но мой дар проявляется как-то волнообразно. Чтобы провести полный анализ, мне пока необходимо уединение. Потом я смогу делать это автоматически, но пока…

— Анализ чего?

— Ситуации, проблемы, различных нестыковок, — Рейн задумался. — Я не знаю, как это работает, просто иногда, словно трехмерная картинка перед глазами открывается, словно пазл, который нужно сложить. И пока все детали не встанут на место, голову просто разрывает.

— А руны?

— Руны помогают вывести закономерность и просчитать вероятность в процентном соотношении. Вот, например, — он задумался. — Вероятность того, что я могу пострадать в результате твоих изысканий по поводу моего заблокированного источника, равняется тридцати четырем процентам.

— Ого, — я сел рядом с ним. — Это очень много.

— Да, много. Поэтому мне нужно было все тщательно обдумать.

— И что ты решил? — спросил я тихо, прикидывая про себя, что пока не готов рисковать жизнью единственного друга.

— Я решил, что шестьдесят шесть процентов вероятного успеха — это гораздо больше, поэтому да, я говорю твердое «да».

— А…

— А мое вмешательство в вашу дуэль в восьмидесяти процентах привело бы к гибели одного из вас, — я открыл было рот, но Рейн не дав мне встрять, просто продолжил. — Я всю жизнь прожил в деревне, и… я, в отличие от вас двоих, умею стрелять. — Я захлопнул рот. Все понятно, что же тут непонятного. — Так что давай уже на время забудем про Хитинга и начнем заниматься.

Если быть совсем откровенным, я на эти месяцы забыл не только про Хитинга, но и про Лизу. Мне не очень была понятна позиция Рея в отношении кузины, но, полагаю, он и здесь вывел какую-то закономерность, которая заставляет его просто грудью вставать между мною и Лизой. Вначале меня это немного напрягало, но спустя неделю, я уже даже был ему благодарен за то, что мне не приходилось отвлекаться на что-то другое, кроме учебы. И так мой, не привыкший к нагрузкам в плане запоминания различных текстов, мозг начал бастовать; каждый вечер я падал на кровать, чуть не плача от разрывающей голову на части боли.

В подготовке по ботанике мне начал помогать Арес, как и обещал, присылая лекции собственного производства и заставляя высылать ответы по небольшим контрольным. Я сразу же подтянул этот предмет, потому что отец действительно превосходно разбирается в материале, и преподносил он его в очень доступной форме. Эти лекции сразу же стали для нас с Реем настольным учебным пособием. Мы отодвинули в сторону безумные идеи профессора ботаники и заумные фолианты Фолтов.

К началу марта я сдал Дэрику мини экзамен, который включал в себя основы теоретических представлений о перераспределении энергии у Темных, их отличие от накопления магами манны. Отличие было всего одно — нам не нужно было ждать, пока резерв наполнится. Прекраснейшая каждую секунду забирала свою жертву, поэтому энергии смерти было завались. Правда, если бы рядом со мной произошла смерть, допустим человека, я ощутил бы ее несколько по другому, чем ровный постоянный поток родственной мне энергии, что окружал меня с рождения. Так же я сдал Фолту основы некромантии и алхимических процессов, и все ту же ботанику. На этих теоретических знаниях мы решили пока остановиться, потому что я хоть и научился видеть магические потоки не только у других, но и у себя, а вот что с ними дальше делать, я никак не мог понять. Поэтому Фолт взял небольшой тайм-аут и сообщил мне, что на пару месяцев отправляется за Грань. Во-первых, для того, чтобы уравновесить баланс сил, а, во-вторых, для того, чтобы получше изучить историю собственной Семьи, после того, как он сам оставил этот бренный мир. Толкнули его на этот шаг мои истерические завывания про то, что с Гвэйном что-то все-таки не так, причем что-то не так в квадрате. А произошло это после того, как я вернулся со своего последнего экзамена у Фолта, совершенно выжатый как тот лимон, не обращая внимания на окликнувшего меня Леонардо, направился в свою комнату.

Когда я открыл дверь, то первое, что я увидел — это белого зверя, лежащего на моей кровати. Секундная радость сменилась удивлением, которое быстро перешло в шок, когда я разглядел, что делало это создание. Вальяжно развалившись на моей постели, волк читал какую-то книгу, переворачивая страницы лапой. Но это было не самым шокирующим зрелищем. Самым шокирующим было то, что на морде у волка были надеты очки в круглой роговой оправе. Волк поднял морду, вильнул хвостом в знак приветствия и вновь уткнулся в книжку. Я медленно подошел к нему и заглянул в книгу, чтобы узнать, что именно читает Гвэйн. Я ошалел еще больше, когда увидел, что тот читает собрание сочинений Аристотеля. Поняв, что видимо с моим мозгом все-таки произошла катастрофа из-за небывалой для него нагрузки, я начал пятиться обратно к двери и, достигнув ее, выбежал из комнаты, аккуратно закрыв за собой дверь. Ничего себя глюки. Я снова открыл дверь в свою комнату, надеясь, что видение, сотворённое моим больным разумом, как-нибудь само по себе развеется. Мои надежды не оправдались. Оборотень занимался тем же, чем и минуту назад. Переведя дух, я развернулся, и нос к носу столкнулся с префектом, который что-то забыл возле моей комнаты.

— Ты почему не реагируешь, когда к тебе обращаются? — вроде бы обычный вопрос породил, тем не менее, странный ответ.

— Нет.

— Что нет? — удивился Лео.

— Посмотри, что ты видишь? — я слегка приоткрыл дверь своей комнаты и подтолкнул его к входу. Префект с недовольным выражением на лице подошел к этой самой двери и заглянул внутрь.

— Ну и что тебя так испугало? Всего лишь твой волк в очках читает книгу на твоей кровати, — Лео начал говорить, констатируя увиденное, слегка скривившись, но затем, резко развернувшись, снова заглянул в комнату. — Что? Волк читает книгу?! — последнюю фразу он практически прокричал и ломанулся внутрь, чуть ли не пинком открыв дверь на всю ширину. Я двинулся вслед за ним. Гвэйн лежал на коврике возле кровати и мирно спал. Никаких очков, книг и ничего компрометирующего эту белошерстную тварь в поле зрения не наблюдалось. Лео, ничего не говоря, просто покачал головой и вышел из комнаты. Да уж аристократическая выдержка просто поражает. Надеюсь, он пошел не за ружьем. Мало ли каких дурных привычек Дефоссе нахватались, обитая в непосредственной близости к Фолтам, может у них это по наследству передается, как и имя Леонардо.

Я подошел к Гвэйну и потрепал его по холке. Волк поднял морду и лизнул меня в нос.

— Знаешь, или нас посетили коллективные глюки, или ты что-то от меня скрываешь. И я все равно узнаю правду, так и знай. — Сказав это, я понесся к Фолту, выяснять, что же творили в этой странной лаборатории мои ненормальные родственнички.

Когда Фолт исчез, я с ужасом понял, что до экзаменов осталось полтора месяца, а я ничего не знаю! Оставаться на второй год не хотелось просто категорически, поэтому я набросился на Рейна и учебники, на время отодвинув все остальные заботы.

Хотя отодвинуть абсолютно все у меня не получилось, потому что первый мой прорыв в ментальной магии произошел как ни странно на уроке, а не на наших занятиях с Рейном, который был кровно заинтересован в том, чтобы я освоил именно этот раздел магии. Когда я тихонько попросил Фолта со мной позаниматься, то получил в ответ:

— У тебя ментальная магия заложена в генах и идет в дополнение к некромантии и артефакторике. А еще должны быть какие-то скрытые собственные таланты, которые пока скрыты как-то слишком глубоко. Мы, Фолты заточены на менталистику просто по праву рождения. Поэтому я с тобой не буду этим заниматься, тем более я призрак, а не живой здравомыслящий человек. И да, маразм тут совершенно ни при чем. При чем тут маразм? Я еще молод и полон сил. Так что сам потом разберешься, если захочешь. Что значит, а как же практика? Тебе людей вокруг мало? Подумаешь — неэтично. Неэтично — это когда наследник чужого рода на тебя похож. А здесь. Ты же не к чужой жене под юбку полезешь, а так, слегка в мозгах покопаешься.

Поэтому мне оставалось только исправно ходить на занятия к профессору Старлингу, очищая свой собственный разум от разных ненужных мыслей, вспоминая все то, что мне втолковывала профессор Бретт, и закреплял на практике по медитативным техникам Регган.

И вот наступил момент, когда сидя на занятии и старательно разглядывая зажженную свечу, призывающую меня сосредоточиться и сконцентрироваться, я задремал. И сквозь сон услышал чей-то вопль, прозвучавший прямо у меня в голове:

— Нейман, не спи — зима приснится. Ты слышишь меня?

От неожиданности я упал со стула и зажал уши руками, выкрикнув что-то нечленораздельное. Сразу же перед моими глазами замелькали какие-то образы. Чаще всего эти образы сочетались с мужиком с волосатой грудью и в трусах в красный горох. В следующий момент я узнал в этом странном мужике своего многоуважаемого учителя — Удо Старлинга.

Буквально через пару секунд я обнаружил себя лежащим на полу в классе. Профессор Старлинг с обеспокоенным видом склонился надо мной, а по моему лицу текло что-то липкое. Подняв руку и проведя ею по лицу, я обнаружил, что из носа у меня хлещет кровь. Сфокусировавшись на Старлинге, я прохрипел:

— Что произошло?

— У тебя был прорыв. Очень мощный, — профессор казался слегка взволнованным. Несмотря на то, что я убеждал Рейна в том, что менталистов как грязи, я слегка преувеличивал. С нашего курса у Старлинга я был единственным учеником, а всего учеников у него было только трое. Но профессор не опускал рук и почти полгода пытался вызвать у меня хоть какой-либо отклик. — Я не понимаю. Ты очень силен и это странно. Нет, сырой силы в тебе через край, но она какая-то аморфная, непонятная. Я даже не могу точно сказать, склонен ли ты к какой-то стихии или нет, — профессор покачал головой. Да, как же давно некроманты не давали о себе знать. Вон уже уважаемые профессора не могут определить силу Смерти и отличить ее от какой-то стихии, а ведь я еще подросток и не умею экранироваться. Хотя, я вспомнил собеседование, Алекс вроде тогда сказал, что экранироваться я как раз умею на бессознательном уровне. — Хотя я часто замечаю, что ты полностью экранируешься от меня, — точно умею, и именно что бессознательно. — Ты совершенно не развиваешься, иногда у меня складывается впечатление, что эта твоя сила совершено не находит отклика в тебе самом. И это странно. Уже почти полгода прошло, мои занятия оставались совершенно бесперспективными и вдруг, когда я уже хотел от них отказаться, такой прорыв, причем совершенно случайно. Деймос, когда ты уже переборешь собственную лень? Не отвечай, я по твоим глазам вижу, что никогда.

Я молчал. Вот что значит — слава впереди носа бежит. Ведь это единственный предмет, который я после этого странного Нового года изучал с остервенением и старался вытащить из себя этот Дар клещами, потому что, если Фолт сказал, что не будет меня этому учить, значит, не будет.

Старлинг к концу урока успокоился и потом уже более оптимистично заявил, что занятия продолжатся по той же схеме, только именно сейчас он рассчитывает на то, что моя магия поняла, в каком направлении ей нужно двигаться. Так что обучению она вряд ли будет сопротивляться, если, конечно, я сам не буду ей мешать, но нужно будет подключать к занятиям и теорию. А я и не буду никому мешать, а совсем наоборот. И практиковаться есть на ком, только бы на Лео не нарваться, да на Рега. Это они посещают профессора с его уроками. С Дефоссе понятно, генетически заложенный Дар, прямо как у меня, только у него в отличие от того же меня он не спит, а вполне так нормально развивается и обучается. Что касается Реггана, то мне до сих пор не понято, зачем ему это, если способностей к менталистике у него нет от слова совсем. Регган, правда, с завидным упорством пытается развить в себе эту ветвь магии искусственным путем. Не знаю, получается у него или нет, но Уго Старлинг уже озолотился, строча статьи по этому поводу в журнал «Наука и магия» чуть ли не каждую неделю.

После прорыва, я больше ничьих мыслей не слышал и образов мужиков в трусах не видел, но профессор Старлинг объяснил мне, что так всегда бывает, и что я рано начал волноваться. Именно сейчас мне нужно учиться, учиться и еще раз… в общем понятно, сейчас я должен влезть в чужую голову сознательно, потому что случайно больше не получится.

И вот неожиданно наступил май месяц, и я узнал, что такое сессия. Если кратко и в двух словах: целая толпа зеленых прокофеиненных зомби с взъерошенными волосами вяло меняли свое местоположение по периметру гостиной вместе с учебниками и тетрадями с конспектами. Первыми начинали сдавать экзамены третьекурсники, на следующий день мы.

Как ни парадоксально, но самым первым экзаменом стояла история, про которую я благополучно забыл, ведь в последние три месяца я приходил на эти пары только для того, чтобы поспать, потому что слушать монотонный бред, который нес этот — то ли доцент, то ли аспирант, было просто невыносимо. Я знал историю неплохо, поэтому особо к ней и не готовился. Но за день до экзамена на меня накатило чувство нереально белоснежного песца, по окрасу напоминающего моего Гвэйна. Я судорожно читал учебники и различные конспекты старшекурсников, которые любезно со смешками со мной ими поделились. А ночью накануне экзамена у меня случилась непонятная паника и полный ужас осознания своей тупости, лени и безответственности, которые шли со мной бок о бок почти все время моего так называемого обучения. И самое страшное заключалось в том, что мне даже не пришло в голову попросить Рея погонять меня по этому предмету.

В гостиной уже практически никого не осталось. Засиделись только первокурсники, которые старательно впихивали крохи информации в свой уже переполненный мозг. Старшекурсники же флегматично относились к экзаменам и только вздыхали: «Неужели мы тоже такими же были?»

Я не выдержал и поднялся в комнату префекта. Постучав в дверь, я вошел. В комнате было четыре кровати, на которых восседало и возлежало такое же количество человек. Я-то привык жить в одиночестве и для меня увиденное показалось немного странным и непривычным.

— Лео, — тихо позвал я префекта, читающего какую-то книгу на своей кровати, стоящей в центре. Он поднял голову и вопросительно на меня посмотрел. — Можно тебя на минуту? — Дефоссе нехотя поднялся и подошел ко мне. Мне было не уютно, так как все обитатели этой комнаты пристально наблюдали за мной.

— Что тебе нужно? — немного ворчливо спросил префект.

— У меня тут проблема небольшая, — начал шептать я.

— Какая у тебя может быть проблема в три часа ночи?

— Мне кажется, я не сдам завтра экзамен, — всхлипнул я.

— С чего ты это взял?

— Потому что я тупой и ленивый. И я ничего не читал и не выучил. Мне просто нечего будет завтра рассказывать.

— Кх-м, — закашлял он. Потом сделал серьезное выражение лица. — Сдашь, куда ты денешься. Историю все сдают.

— Нет, — я упорно стоял на своем, и меня все больше переполняла какая-то иррациональная паника.

— Почему нет? Вот на чем основана твоя уверенность, кроме самообвинений по поводу твоих умственных способностей?

— Вот, — я протянул ему вырезку из газеты, которая лежала на столике в гостиной.

— Это что?

— Это мой гороскоп на завтра. Вот, прочитай. Видишь, тут написано: «Напряженный, непростой день. В атмосфере суеты и спешки вы чувствуете себя не слишком комфортно, часто поддаетесь негативным эмоциям. Трудно сосредоточиться на делах, многие представители знака совершают промахи из-за невнимательности. Вы чаще обычного допускаете оплошности, которые могут заставить окружающих усомниться в вашем хорошем вкусе. Возможны финансовые потери, напрасные расходы. Нежелательно заключать крупные сделки, покупать дорогие вещи. Далекие поездки лучше отложить или, по крайней мере, перенести на вечер».

— И что?

— Видишь, как все плохо завтра для меня.

— Тут только сказано, что ты не должен покупать дорогую машину и ехать заграницу, — немного повысил голос Дефоссе.

— Ты что, не видишь! Тут же написано, что я завтра не сдам экзамен. Вот смотри, — я вернул себе газету и начал зачитывать: — Финансовые потери — это дополнительный год обучения. Невнимательность, негативизм — как еще можно было написать про заваленный экзамен! Почему я такой тупой?

Лео минуту молчал, уставившись на меня не мигая, потом глубоко вдохнул, выдохнул и спросил:

— Скажи, ты что, всерьез веришь гороскопам?

— Нет. Но я прямо чувствую, что этот гороскоп завтра сбудется, — настаивал я на своем.

— Ну да. Точно, именно так. Иди, ложись спать, завтра мельком повтори то, что читал.

— Какой мельком? Я даже не все прочитал! — уже в голос начал вопить я.

— Все ты завтра сдашь, — уже сквозь зубы процедил Лео.

— Какой из меня маг, если я не могу сдать историю?

— Ты ее еще не сдавал.

— И не сдам, — подытожил я. Префект выругался сквозь зубы и, развернувшись, пошел к себе в кровать.

— Если сдашь — убью.

На этих словах я понял, что мне пора идти в свою комнату, пока меня не начали убивать прямо сейчас. Почему он не понимает очевидных вещей?

А утром я проспал.

Ворвавшись уже под конец экзамена в кабинет, я, не говоря ни слова, подбежал к преподавательскому столу. Экзамен принимал тот самый преподаватель, который и вел у нас занятия.

— Извините меня за опоздание, — практически прокричал я.

— Вы что кричите, мистер Нейман? — поднял на меня глаза преподаватель. — Садитесь и берите билет.

— Что прямо сразу без подготовки?

— Конечно. Сейчас вот мистер Хьюманг завершит ответ на свой последний вопрос, хотя я не сомневаюсь, что он будет так же восхитительно хорош, как и ответы на предыдущие вопросы, поэтому я поставлю «отлично» и без ответа на этот последний вопрос.

— Спасибо, — проблеял мой сокурсник и начал вставать со стула.

— Это вам спасибо, за такие знания, — улыбнулся экзаменатор и обратился ко мне. — Присаживайтесь, мистер Нейман. Берите билет.

Я дрожащей рукой вытащил карточку. Номер тринадцать. Как мило. В билете оказалось четыре вопроса. Нужно ли писать, что я понятия не имел о последних двух? Так, первый вопрос я вроде знаю: «Мифы второй мировой войны до создания Империи». Хм, второй: «Моральные выводы древних сказок на примере сказки „Красавица и чудовище“». Сказок я знаю много, но вот именно в этой я не нахожу никаких моральных выводов. Про вопрос «Развал тоталитарного строя Темной Империи» я мог сказать только, что нужно было меньше Хмырям всяким помогать, да животных в лабораториях отстреливать, может и подольше продержались бы. А вот насчет: «В чем, по вашему мнению проблемы политики Джорджа Вашингтона», я не знал ничего, кроме того, что проблема политики Вашингтона заключалась в том, что это был первый президент Древней Америки.

— Ну что, молодой человек, отвечайте, — улыбнулся мне преподаватель, и я начал отвечать, куда мне деваться-то? Первый вопрос я рассказал бодро, быстро и уверенно. Правда, во многих аспектах мы не сошлись. Видимо, этот аспирант учил эту войну по учебникам, написанным уже через столетия после этой самой войны, и то, видимо, с точки зрения проигравшей стороны. В свое время и я читал книги и рукописи, явно основанные на достоверных источниках, о чем не замедлил доценту сообщить. Он, видимо, таких раритетов не читал, поэтому, судя по всему, на меня обиделся.

— Что касается второго вопроса. Если честно, я не понимаю, какая может быть мораль в подобной сказке? Это чудовищно аморальная вещь, которую следовало бы запретить еще при ее создании, — так же бодро продолжил отвечать я по билету.

— Почему вы так решили? — удивленно хлопал глазами экзаменатор.

— Ну как? Вот смотрите, начало сказки вроде не предвещает беды. Девушка живет вполне свободно и счастливо. Но потом ее отца какая-то нелегкая сила понесла в метель или в ураган, я уже не помню, куда-то по делам на лошади. Разумеется, старик заблудился и, натолкнувшись в темном лесу на пустой холодный замок, решил в нем переночевать. Вот вы бы согласились ночевать в пустом замке, стоящем в страшном темном лесу? Я бы нет. Ну и попался старик по собственной глупости в плен. А девушка плачет и рыдает, думая о том, что наверняка страшное чудовище схарчило ее любимого папу. Ну и пошла она с чудищем договариваться. Итог один: вместо тупого папы она оказалась в плену чудовища. А папа вместо того, чтобы бороться за дочь до последнего, похлопал ее по плечу и кинулся в город. Вот скажите, что морального конкретно в этом эпизоде? Ведь вроде бы старик был уже в годах и пожил уже свое, вот почему бы не настоять на своем и не отправить волшебным отцовским благословением, подкрепленным не менее волшебным отцовским пинком, родную и любимую дочурку домой? В эгоизме отца что ли мораль? Давайте рассмотрим дальше: вначале несчастной девушке было тоскливо и, что греха таить, страшновато. Но умная и ушлая девица быстро выделила все плюсы и минусы своего пребывания в замке и резко перестала бояться. Правда, чего ей бояться? Живет, как принцесса, на полном пансионе, все над ней трясутся: бегают, пытаются услужить, включая страшное чудовище, и главное, ей ничего не нужно делать. А что ждало ее дома? Вечно грязный, охотник с трехдневной щетиной, которого нужно обстирывать, обглаживать, так он еще и есть вечно хочет. А если дети потом пойдут — вообще труба. А тут ей ничего не грозило, включая детей, учитывая физиологию владельца этого замка. Так что, когда встала проблемы выбора, она быстро смекнула, кого именно ей стоит любить. Гены взяли верх, и она выбрала безбедное комфортное существование, послав подальше охотника и кинувшего ее папашу. А потом, когда страшное чудовище превратилось в прекрасного принца, то выбор девушки стал очевиден для всех. И все в округе очень долго еще шептались о том, что она явно что-то подобное подозревала с самого начала.

Под конец моей вольной интерпретации вполне известной сказки у моего экзаменатора все больше и больше округлялись глаза. Потом он очень тихо произнес:

— Пошел вон отсюда.

— А как же экзамен?

— Я тебе ставлю «удовлетворительно», но никогда больше не смей появляться мне на глаза. Потом сдашь выпускные экзамены и навсегда забудешь про этот предмет. Понятно?

— Ну, «три» так «три», — пожал я плечами и, не прощаясь, вышел из кабинета. Еще чего, посещать эту тупость, надо же, как удачно получилось.

По всем остальным предметам я также получил вполне заслуженные «тройки» и перевелся на радость всем преподавателям на второй курс без каких-либо проблем. Точнее, я получил «тройки» по всем предметам, кроме одного — ботаники.

Что касается ботаники, я действительно к нему не готовился, потому что мы с отцом обсудили все вопросы, которые были на экзамене. Этот экзамен все курсы и факультеты сдавали в один день, только в разное время. Не удивлюсь, что Эвандер Иво день экзамена выбирал исключительно по расположению звезд, планет или выпавшей карте таро. Как мне писал отец, этот человек преподавал еще у него. Только тогда Иво был вполне вменяем и говорил только о цветочках, пестиках и тычинках. А вот когда он съездил на Арарат, так все, умом тронулся. Но специалист профессор действительно хороший. Был.

В назначенный день и час мы собрались всем курсом в кабинете. Пришел наш звездный преподаватель и сел за свой преподавательский стол. Надел очки и обвел нас тяжелым взглядом.

— Значит так. Я вас всех сейчас просканировал и узнал, что никто из вас больше, чем на «четыре», не знает. Кому поставить «четыре»?

Я обернулся и увидел, что практически все подняли руки вверх. Я не понимаю такого подхода. Ботанику я хорошо знаю, почему бы не рискнуть и не попытаться ответить? В итоге спустя десять минут нас в кабинете осталось только четверо. Я, Рей, Лиза и еще один мальчик со Второго факультета. Я подошел к столу первым и вытащил билет.

— Ну что молодой человек, вы готовы отвечать? — с улыбкой спросил меня профессор Иво.

— Да вполне, — я пожал плечами. Билет был вполне удобоваримым. В нюансах я, конечно, могу запутаться, но, в общем, знаю ответы неплохо.

— Ну и хорошо. Я тебя сейчас детально просканировал и понял, что при первичной диагностике твоих знаний я ошибся, и ты действительно знаешь на «пять». Тебя устроит эта оценка?

Я хлопал глазами и долго не мог понять, что и как он просканировал, если он даже не является ментальным магом? Я смог только утвердительно кивнуть и вышел из кабинета со странным чувством: вроде и «пятерку» получил, единственную причем, но какое-то неудовлетворение все же осталось.

В гостиной, когда все уже сдали этот поистине странный экзамен, Регган Гволхмэй рвал и метал:

— Такие теплые дни! Я мог гулять в эти выходные! Я мог спать, я мог делать все, что угодно! У меня мог быть секс на этих выходных! А я учил эту гребанную ботанику!

— Ты что завелся-то? — подошел к нему противный парень, сокурсник Рега по имени Ник Штейн. Не нравится мне этот тип, скользкий он какой-то.

— Ничего! Потерять трое суток только ради того, чтобы тебя «просканировали» и узнали, что ты знаешь ботанику на «пять»?

— Ну, сдал ведь, — похлопал Ник Рега по плечу. Гволхмэй поморщился, но ничего больше не сказал. В это же самое время у него зазвонил телефон.

— Да. Сдал. А ты что думала, у тебя сын совсем тупой? Нет, завтра. Все, у меня еще много дел, — на этих словах он бросил телефон на диван, на котором сидел наш префект и заполнял какие-то бумаги.

— Что, достали? — сочувственно спросил Лео у Рега, не отрывая взгляда от бумаг.

— Не то слово. Даже домой не хочется.

— Не езжай.

— Было бы все так просто.

Я только покачал головой, вспомнив, что собой представляет папаша Реггана. А вот наличие у самого Гволхмэя телефона неприятно удивило. Я ведь не знал, что связь с внешним миром можно держать еще и при помощи вербальной речи, а не только письменной. Надо будет у отца выпросить что-нибудь подобное. Дома телефоны были у всех кроме меня. И я очень надеюсь, что Алекс не настроил отца на то, что телефон — это большое излишество, которое вполне способно навредить становлению одного конкретного Темного.

Послонявшись по гостиной еще пару минут, я направился к большому залу, созданному специально для проведения в нем массовых мероприятий, хотя я не припомню в этом году ни одного мероприятия, по которому этот зал бы открывался. Другое дело сегодня. Сегодня вся Школа собирается в нем, чтобы узнать результаты жеребьевки, разбиться на тройки, получить задание и уже завтра уехать на обязательную с этого года практику.

Волновались все еще больше, чем перед экзаменами. Единственным спокойным человеком и даже чем-то довольным оставался Регган Гволхмэй. Еще бы, практика отодвигала на неопределенное время его встречу с любящими родителями. У остальных учащихся таких проблем не было, поэтому все ждали эту долбанную практику с некоторым недовольством. Но среди недовольства практически у всех проблескивало нетерпение и любопытство: интересно же, каким образом могут использовать слабенькие знания и еще неразвитую Силу магов-недоучек.

У входа в зал уже собралась приличная толпа. Я нашел явно нервничающего Рея и пробился к нему.

— Почему нам запрещено выбирать? — напряженно спросил у меня Рей.

— Не знаю, — я покачал головой и, плюнув на то, что на меня смотрят окружающие, вгрызся в ноготь на указательном пальце правой руки.

В этот момент дверь распахнулась, и мы все ввалились в огромный зал. Большую часть этого зала занимали расставленные ровными рядами довольно удобные кресла. Я примостился на заднем ряду, рядом со мной, с трудом втиснув ноги в пространство между креслами, устроился высокий и довольно мощный для своего возраста Рейн.

На сцене стоял огромный стол, застеленный красной тряпкой. На столе стояла большая прозрачная коробка, заполненная бумажками. Возле стола стояли двое: директор Вольфнеста Алекс Сандер, по совместительству любящий крестный, который разговаривал с невзрачным неприметным человеком. Этот человек был какой-то усредненный: среднего роста, русоволосый, с простыми незапоминающимися чертами лица. Я сосредоточился, ничего себе, этот тип не был магом. Во всяком случае, я не увидел в нем ни одного проблеска нитей Силы.

— Ты не знаешь, случайно, кто это? — спросил я у Рея, кивнув на эту невзрачную личность.

Рейн покачал головой. Я заметил, что он так побледнел, что даже его веснушки потухли.

— Внимание, учащиеся! — разнесся по залу голос Алекса, и мгновенно наступила тишина. — Начинается жеребьевка. Первыми проходят жребий первокурсники. Прошу соблюдать полную тишину до конца жеребьевки. Правила, озвученные один раз больше повторяться не будут. Еще раз напоминаю, что применения артефактов, использования магии, способных напрямую или опосредованно влиять на исход жеребьевки будет наказываться. Как именно, буду решать не я. Всем все понятно? — Директор обвел зал напряжённым взглядом. Ответом ему была полнейшая тишина. — Итак, первая тройка, — крестный сунул руку в коробку с бумажками, вытащил одну, развернул и громко прокричал: — Деймос Нейман! Мистер Нейман, выйдите, пожалуйста, на сцену.

Я на негнущихся ногах протопал по показавшемуся мне очень длинному коридору между рядами кресел. Поднявшись на сцену, я встал возле невзрачного мужика, который с любопытством меня осматривал.

— Компанию мистеру Нейману составит, — Алекс улыбнулся мне и, незаметно подмигнув, вытащил очередную бумажку, — Рейн Диллан!

Я едва не бросился к крестному, чтобы его расцеловать. Не знаю как остальная жеребьевка, но этот результат был явно подтасован. Рей поднялся на сцену. Он слабо улыбался и уже не выглядел таким бледным, каким был пару минут назад.

— И, — крестный с видом фокусника вытащил из коробки очередное имя. Подозреваю, что на этот раз выбор произошел действительно случайно, — Ванда Грей!

Однофакультетчица Рейна, полностью оправдывавшая свое имя — Грей, маленькая, немного склонная к полноте, сероглазая с темно-русыми волосами и вздернутым носиком на невыразительном личике, поднялась на сцену и встала рядом с нами.

— Надеюсь, ваша тройка найдет взаимопонимание между собой, — негромко произнес мужик, которого нам так и не представили. — Помните, что до конца вашего обучения вы становитесь как попугайчики-неразлучники. Кроме того, после окончания практики, многие задания непосредственно на занятиях в следующем и последующими учебными годами будут сформированы так, чтобы задействовать силы именно тройки, а не пары, как это было до этого года, — мы глубокомысленно кивали, но лично до меня не вполне доходил смысл сказанного. Про какие пары он говорил, мне было абсолютно не понятно. — Старший группы — Деймос Нейман, — и мужик протянул мне конверт с заданием. — Местом вашей практики будет деревня Два Дубка, на юге Шории. Дополнительную информацию по вашему заданию вы получите у старосты деревни Александра Диксона. Мистер Диксон не является магом, но именно он будет вашим куратором на время практики. Скажу сразу, магов в поселке по моим данным нет, есть молодой травник и целитель с таким слабым даром, что он даже не проходил обязательного обучения. А теперь пройдите к куратору вашего курса. Профессор Бретт снимет с вас браслеты противодействия и выдаст все необходимые документы для прохождения практики. Билеты и деньги на личные расходы в разумных пределах. Вы должны будете вернуться в Школу не позднее двадцатого июля и предоставить отчет. Двадцать второго июля за вами приедут ваши родители, чтобы отвезти домой на каникулы. Браслеты противодействия после прохождения практики будут снова надеты. Идите готовьтесь, выезд завтра в шесть утра. Удачи, — и мужик потерял к нам интерес, посмотрев на крестного, который уже готовился представить Школе следующую тройку.

Глава 21

К месту нашей практики нам нужно было ехать на поезде, как нам сообщил наш куратор. Когда профессор Бретт сняла с нас браслеты, то передала мне, как старшему группы, три билета в одном купе, документы для прохождения практики, которые я должен был отдать куратору на месте и три мешочка с деньгами. Я поставил подпись в получении всех документов и денег в специальной графе, являясь не только главным в группе, но и, как оказалось, материально ответственным лицом. Это меня удручало не меньше, чем так называемое старшинство. Наличных оказалось аж по двадцать серебряных империалов на нос. Ни в чем себе, дети, не отказывайте. Ну, если нас куда-то поселят, то это сумма довольно неплохая, я лично таких денег в жизни не видел и в руках не держал, но вот если нам придется самим снимать жилье, то почти все средства на это жилье и уйдут, а ведь нам еще что-то есть надо. Про все это мне рассказал уже умудренный жизнью Рейн, когда я затащил его и Грей в наш с Реем класс, чтобы прояснить ситуацию.

— Можно снять двухкомнатный номер в таверне, одна комната для вас, а одна для меня, — тихо сказала Ванда, не решаясь посмотреть на меня. — И сразу же договориться о еде. Если заплатим сразу за все три недели, то получится дешевле. Денег, если подсчитать, хватит ровно на проживание в средней таверне с паршивой едой. На другие какие-либо расходы вряд ли.

— Откуда ты это знаешь? — я пристально посмотрел на нее. Раньше мы практически не пересекались. Я знаю про Ванду Грей только то, что она в меру умненькая, преподаватели ее время от времени хвалили, и, в общем-то, все. Если я более менее знал представителей Первого, то со Второго я знаю только Рейна, Лизу и, если можно так сказать, Хитинга.

— У моего отца бакалейная лавка в Жильне, — с вызовом произнесла девушка и пристально посмотрела на меня.

— Круто, — ответил я. — У меня поместье недалеко от Жильны.

— Слушай, Нейман, — внезапно произнесла Ванда после минутного молчания, которое образовалось после того как я сказал, где живу. — Я понимаю, что ты Нейман, что ты привык ни в чем себе не отказывать, но давай смотреть на вещи трезво. У нас есть шестьдесят серебряных империалов, а это даже не золотой. И у нас нет кредиток и чековой книжки твоего отца, поэтому давай ты поумеришь на время нашей поездки свои аппетиты, хорошо? В конце концов, ты не один. — Мне внезапно стало обидно. Она меня совершенно не знает, но услышав только один раз, что я Нейман, сразу же навесила ярлыки. О, теперь я прекрасно понимаю отца, который что есть сил скрывал от меня свое истинное положение в обществе.

— А теперь ты послушай меня, Грей, — я начал говорить сквозь стиснутые зубы, а свет в классе мигнул. — Ты ни черта про меня не знаешь. Ты понятия не имеешь, что для меня эта двадцатка — это самая большая сумма, которую я когда-либо видел, и ты понятия не имеешь, что меня воспитывали в финансовой строгости. Ты можешь мне не верить, но я понятия не имею, что можно купить даже на один серебряный, потому что у меня никогда не было карманных денег и я не мог себе позволить даже заскочить в магазин твоего отца и купить печенюшек. Поэтому засунь, пожалуйста, свой буржуазный снобизм в одно интересное место, и попробуй понять одно: единственное, что дает мне имя Нейман — это то, что меня оберегали от таких как вы, которые только и делают, что завидуют, а зависть прет через край. Я не знаю ничего о внешнем мире, особенно, если он расположен далеко от моего поместья. А теперь найди хоть одну извилину в своем мозге не искалеченную стереотипами и пойми одну простую истину: вам в этой поездке предстоит меня учить! — я не выдержал и сорвался на крик. По стенам пополз иней, и стало заметно холоднее. — Вам придется меня учить практически всему, потому что я очень сильно сомневаюсь, что вообще смогу найти эту самую таверну, про которую ты мне говорила, если только это сделает мой всеми любимый блохастый комок шерсти по запаху!

— Дей, — Рейн ухватил меня за рукав рубашки и развернул к себе. — Успокойся! — он положил руку мне на плечо и сильно сжал. От боли я сразу же пришел в себя. Похолодание пропало, а я стоял, хлопал глазами и тяжело дышал. — Иди, собирайся, я тут с Грей немного пообщаюсь. Иди-иди, — и он подтолкнул меня к выходу из класса.

— Почему меня сделали старшим, а не тебя? — вырвалось у меня, когда я уже открывал дверь.

— Значит, так было нужно, — пожал плечами Рейн. — Директор Сандер не дурак, он наверняка знал, что делал.

Конечно знал. Не удивлюсь, что это от большой любви к своему крестнику было сделано. Или отец подсказал, что крестника все ж надо любить и заботиться о нем. Только он не совсем понимает, что значит забота Темного. Кинуть в гущу событий и пускай барахтается. Выплывет — молодец, хорошая поросль растет. А если погибнет — ну бывает, естественный отбор во всей красе. Я выскочил из класса и побрел в гостиную Первого. И чего я так на девчонку набросился? Она же действительно ничего про меня не знает. Но судить себя по среднему знаменателю я никому не позволю!

В гостиной никого не было. Понятно, все уже разбежались по спальням собирать вещи, чтобы к шести утра быть готовыми к отъезду.

В своей комнате я бросил на кровать сумку, которую нашел в лаборатории Фолтов, когда был там в последний раз. Кстати, мой зловредный предок заблокировал на время портал, пока он отлучился по своим важным делам, чтобы я не покалечился ненароком, поэтому ничего кроме сумки мне оттуда вынести не удалось.

Вытащив все свои вещи, которых у меня стараниями моих однофакультетчиков накопилось хоть и немного, но на месяц должно хватить, я приготовил для поездки брюки, белоснежную рубашку и ботинки, а остальное засунул в сумку. Подумав, я туда же сунул несколько книг и конспектов. Закрыл сумку и приподнял ее. Мда, надежда на то, что это артефакт не оправдалась. Сумка была тяжелой и неудобной. Вздохнув, я вытряхнул из нее часть книг, добавил туалетные принадлежности и еще раз поднял. Ну теперь хоть тащить можно, не кренясь в одну сторону.

Сунув в боковой карман билеты на поезд, я подумал и те билеты, которые должны были везти нас обратно, положил во внутренний карман, чтобы, не дай Прекраснейшая, не потерять.

После этого я обратился к лежащему на кровати Гвэйну.

— Ну вот, завтра мы поедем в офигенное место, под звучным названием «Два Дубка», — Гвэйн внимательно на меня посмотрел и кивнул, а затем положил голову на лапы и задремал.

Я последовал его примеру. Уснул я практически сразу, как только моя голова коснулась подушки. Спал я сумбурно, постоянно просыпаясь. Мне даже снились какие-то сны, но содержимое их я не помнил, единственное, что не давало мне покоя — это чувство неотвратимо приближающейся беды, к которому начали примешиваться ощущения смертельной опасности. С тех пор, когда я впервые это почувствовал на занятиях с Фолтом похожих ощущений не было. Но тогда и не произошло ничего страшного и непоправимого, следовательно, и сейчас беспокоиться не о чем.

Утром меня разбудил Гвэйн. Плохо соображая, что я делаю, я поплелся в туалет. Унитаз мне починили, а вот душ нет, поэтому я все еще ходил мыться в ванную префекта Первого факультета. Лео однажды надоело постоянно мне выдавать ключи, и он просто сделал мне дубликат. Регган тогда еще очень долго шутил на тему: «А не ввести ли в традицию — взрывать собственный душ, чтобы потом пользоваться всеми привилегиями старосты факультета». Лео вяло отмахивался, но ключ все же отдал. К счастью в туалете была раковина, где я умылся и даже умудрился помыть под краном голову. В голове немного просветлело, я еще раз проверил сумку, чтобы ничего не забыть, свистнул Гвэйна и пошел искать своих друзей по несчастью. Ванда уже ждала меня возле входной двери. Удовольствия от этой встречи я не испытал, но засунул свою неприязнь глубоко, рядом с где-то запрятанными правилами этикета. Мне еще полных четыре года придется общаться с этой особой. Так что надо терпеть и попытаться, если не сдружиться, то хотя бы переносить друг друга. Рейна пока на горизонте не наблюдалось. Не знаю, как Дилан воспитывал Грей, но она подошла ко мне и тихо проговорила:

— Извини, я не знала.

— Ладно, забудь, — я махнул рукой. — И как мы попадем в Жильну, чтобы сесть на поезд?

— Сейчас нам организуют несколько автобусов. Почти все из Жильны на поездах разъедутся к своим местам прохождения практики, — услышав мой вопрос ответил парнишка со Второго факультета. Этот парень был феноменален, он откуда-то знал практически все и обо всех. Практически, потому что он не знал, что я Темный, а в остальном… Он же первым и узнал об этой практике уже в то время, пока сам директор Сандер был не в курсе всех подробностей. Еще более удивительным было то, что он практически ни с кем не общался. Но, если была нужна какая-нибудь информация, то все обращались именно к нему, и он за определенную плату делился ею в том объеме, который был необходим заказчику. Именно его осведомленность обо всех делах в школе отвадила от него практически всех приятелей, которые поначалу начали образовываться. Тяжело общаться с человеком, который откуда-то все про тебя знает. — Кстати, Нейман, Лиза Далтон попала в одну тройку с Хитингом.

— И почему ты думаешь, что меня это известие должно взволновать? — я недоуменно посмотрел на этого типа.

— Да так, почему-то подумалось, — он ухмыльнулся.

— Что малышня, ждем автобус, — к нам подошел странно веселый Регган.

— Нет, Рег, мы тебя ждем, все думаем, а куда это Гволхмэй делся, как же мы без его чуткого руководства и напутственных слов жить-то будем, — я закатил глаза.

— Дей, почему ты всегда на рожон лезешь? — миролюбиво спросил Регган.

— Рег, а куда делись мои пистолеты? — я спросил это таким сладким голосом, что самому противно стало.

— Какие пистолеты? — он так натурально удивился. — Ну ладно, вы тут ждите, за нами все равно позже приедут, — и он весело насвистывая пошел по коридору. На Грей и первокурсника со Второго факультета он даже не посмотрел.

Я с трудом удержался, чтобы не продемонстрировать его спине фигуру из среднего пальца. Внезапно мои мысли прервал чей-то вздох. Я повернулся к Ванде и увидел, что она печально смотрит в ту же сторону, что и я.

— Хм, — я привлек ее внимание к себе. — Знаешь, Грей, а ведь многие маги боятся Гволхмэя, просто потому что он Гволхмэй, — задумчиво проговорил я. — Вероятно к тебе это не относится. У тебя инстинкт самосохранения совсем не развит, да?

— Это не твое дело, — вскинулась было девчонка, но затем обмякла. — Аристократам было всегда наплевать на таких как мы, не могу сказать, что это было не взаимно. Нас вообще не касалась эта возня с Темными. Но Регган… — она ненадолго замолчала. — Он какой-то неприкаянный. Ты не думай, я в него не… — она запнулась. — Мне его жалко, я сама не знаю почему.

— Не смей его жалеть, — я покачал головой, и, вспомнив слова Ареса, добавил, — Регган сильный, он справится с чем бы то ни было, — уточнять с чем он должен справляться я разумеется не стал. — И жалость ему нужна меньше всего.

— Ты меня не понял, — Ванда покачала головой. — Я не испытываю к нему жалость, я… Черт как же сказать-то? Ну, вроде того, что мне хочется его погладить, чтобы он расслабился, ну, как большую и очень опасную собаку, понимаешь?

— Понимаю, — проговорил я тихо. Конечно, понимаю, что тут непонятного? — Но если хочешь погладить большую и опасную собаку могу предложить тебе Гвэйна. Эта псина держит в страхе весь факультет и мое семейство. — Еще бы. Неизвестный в природе зверь всегда напрягает. Лео так теперь вообще от него шарахается, и после незабываемого зрелища в моей комнате вопрос о том, чтобы вернуть ему диван больше не поднимался. А мы с Дэриком просто опасаемся. Фолт, потому что ничего про него не знает, а я, потому что этот комок шерсти всегда втравливает меня в непонятные ситуации.

— Да ладно, хватит о Гволхмэе, как ты своего Гвэйна протащить в поезд хочешь? — и она присела и погладила большую и опасную собаку, которая начала жмуриться под нежными женскими пальчиками. Я только головой покачал.

— О чем вы тут беседуете, — к нам подошел Рейн, поправляющий на плече рюкзак.

— О собаках, — хмыкнул я. — Вот что, давай деньги у тебя побудут, а то я себе не слишком доверяю в этом вопросе, — и я протянул Рею мешочек, который мне отдала накануне профессор Бретт, и в который я ссыпал всю имеющуюся у нас наличность.

— Тройки: Неймана, Джонса, Штейна и Смитта — на выход! — прервал нас бас преподавателя по боевой магии.

Надо же, а неразлучную троицу со Второго факультета по разным тройкам, оказывается раскидали.

Мы загрузились в автобус, и поехали навстречу моему первому приключению. Хоть эта практика и откладывала мою поездку домой к родителям и обещанным Аресом путешествиям, тем не менее, сердце то замирало в предвкушении чего-то необычного, то пускалось вскачь.

Первые трудности начались на вокзале. Гвэйна не хотели пропускать в поезд. Мы спорили до хрипоты, но проводник оставался неумолим. Он вроде и был готов разрешить, чтобы собаку провозили в нашем купе, а не в специальном вагоне с остальной живностью, но у нас не было: паспорта, сведения о прививках, результатов последних анализов и намордника. Последнее вообще вызвало не мотивируемую агрессию со стороны Гвэйна, и наши труды пошли насмарку. А ведь проводник уже даже почти согласился. Когда до отхода поезда оставалась десять минут, к нам соизволил подойти начальник вокзала.

Узнав мое имя, эти черствые люди сбавили тон, и предложили выход: мы платим за еще одно полноценное место, и купе наше без всяких «но». Пришлось расставаться с двумя серебряными из нашего итак скудного запаса. А в купе еще два сразу же отложили к обратным билетам.

В купе обе нижние полки заняли: Ванда, но тут мы сами ей предложили, и Гвэйн, потому что эта скотина просто запрыгнула на свободную полку и слазить с нее не захотела.

Ехать предстояло сутки до городка Гота, откуда нам предстояло добираться до Двух Дубков самостоятельно.

— Грей, а какой у тебя Дар? — стук колес и мирное покачивание поезда действовало не хуже снотворного.

— Общая магия и магия воздуха, — сонно проговорила Ванда.

— Ого, магия воздуха требует хорошей концентрации, внимания и памяти, — Рейн свесился со своей полки и уважительно посмотрел на девушку. — А какая специализация? Защита или нападение?

— Наблюдение! — взвилась девушка. Щечки сразу же окрасились в бледно-розовый цвет, что на удивление придало ей привлекательности. — Кто со мной заниматься будет, я же не принцесса с Первого! Ну хоть держать в узде Дар научат, и то хлеб, хотя сомневаюсь, что во мне так много Силы, чтобы ненароком разрушить Жильну! — выпалив это, она отвернулась в окно.

— Можешь с нами заниматься, — я зевнул. — У меня много книг от моих предков осталось. Может и для тебя что-нибудь найдется, ведь истина то не в Силе, истина в мастерстве! — я поднял вверх указательный палец. Рей усмехнулся.

— Посмотрим, — неопределенно ответила Ванда. — А то, может нас друг от друга к концу практики тошнить начнет.

— Ага, посмотрим, — и я отрубился.

Поезд несколько раз останавливался. Один раз остановка была довольно большой. Я успел выгулять Гвэйна, а более опытные, чем я, Ванда с Рейном купили нам еды. Я бы, например, поел прямо в поезде в вагоне-ресторане. Но мои спутники мне к счастью не позволили этого сделать.

Ночь прошла спокойно, и утром в восемь часов мы вылезли на перроне вокзала Готы.

Оглядевшись по сторонам, я неуверенно произнес:

— И что дальше?

— Можно узнать, ходят ли автобусы по деревням, — Рейн огляделся по сторонам и решительно двинулся в сторону автовокзала, который располагался рядом с железнодорожным.

— Почему нас никто не встречает, это как-то неправильно, — продолжал ворчать я, предоставив Рею с Вандой заниматься делами. Старший группы, ага, ха-ха.

— Да потому что мы никому никуда не упали, а можно даже сказать свалились непрошенными гостями, — Ванда нахмурившись смотрела на подходящего к нам Рейна. — Ну что?

— Это издевательство какое-то, — сказал Рей, бросив рюкзак на землю. — В Два Дубка не просто не ходят автобусы, туда вообще невозможно добраться на машине, если только у вас не вездеход. Ну, можно еще на тракторе, но отсюда эта глухомань на тридцать километров расположена.

— И как мы будем добираться? — я сел на свою сумку. — Пешком?

И тут я увидел чудо из чудес. Я увидел самую настоящую лошадь. Я протер глаза, лошадь продолжала бежать по улице, а сзади к ней была привязана телега. Хотя возможно телега и не была привязана, я не разбираюсь в отношениях телег и лошадей!

— Я в шоке, — сообщил я, преимущественно обращаясь к Рею. Как относиться к Ванде, я пока не решил.

— Это может быть выходом, — Рейн закусив губу смотрел на Живую Лошадь, словно она была чем-то несущественным. — Мы не потянем лошадей, да и ездить на них мы не умеем. И с телегой, кстати, тоже не умеем обращаться. Эй, стой, — он замахал руками и побежал за мужиком, который сидел в телеге и уверенно рулил своей лошадью.

Мы с Вандой переглянулись и пошли следом за Диланом.

— Вы случайно не в Два Дубка едете? — уже спрашивал Рей у остановившегося мужика.

— Та, нет, я чуток дальше к Козьей роще, — махнул рукой в сторону мужик. Нормальные у них тут названия, оригинальные.

— А вы не могли нас до Дубков подвезти? — присоединилась к переговорам Ванда, у которой в голосе появились просящие нотки.

— Та почему не могу, могу, — мужик добродушно кивнул головой. — Усе равно порожняком пру. Всех поросей распродал.

— Мы заплатим, — неуверенно встрял я.

— Та, разберемся. Забирайтесь, — он махнул рукой к себе за спину.

Мы переглянулись и полезли в телегу. Кроме вороха соломы на дне ничего не было. А запах стоял такой, что лично мне сразу стало понятно, где именно ехали удачно проданные пороси.

Эти тридцать километров я запомню надолго. Меня так еще ни разу в жизни не швыряло и не колбасило. Дорога тянулась через лес, но называть это нечто дорогой лично у меня не поворачивался язык. Скорее это была просека, вырубленная между деревья. Причем вырубали просеку пьяные дровосеки, которые шли за не менее пьяной лошадью. Вот как шли, так и прорубили. Я прикинул: если бы эта дорога была прямой, то путь до Дубков составил бы не тридцать километров, а максимум пятнадцать. Лес, правда, был хорош. Но я под расстрелом не пошел бы в него в одиночку. Высоченные деревья, которым просто не могло быть столько лет, сколько могло показаться, глядя на их ширину и высоту. Здесь раньше просто не было таких лесов, а когда они появились, то началась борьба за выживание, приведшая к тому, что деревья в погоне за солнечным светом вымахали размером с древние небоскребы. Но исполины, «подпирающие небо», все же составляли не основную часть леса. Было здесь много обычных березок, осинок и тополей. Хватало и прочей растительности: живописные, покрытые изумрудными листочками кусты, травы, цветы, я даже заметил семейку грибов, когда мы проехали мимо. Правда, я не стал выпрыгивать из телеги, добираясь до грибочков, во-первых, я сразу же заблудился бы, а, во-вторых, я не настолько хорошо разбираюсь в грибах, чтобы рисковать ради сомнительного успеха в деле их добычи жизнью.

Трясло так, что даже Гвэйн не выдержал и где-то на середине пути спрыгнул с телеги и бежал рядом. Лошадь на него косилась, но никаких признаков беспокойства не проявляла.

— Хороша псина, — одобрительно поцокал языком мужик, впервые разглядывая Гвэйна. — Смесок с волком? — спросил он у меня.

— Да, вроде бы, — простонал я.

— Жалко только у смесков потомства нет, — покачал головой мужик.

— И слава всем богам, — с чувством произнес я.

Когда мы все же доехали до Двух Дубков, я уже мало что соображал, зато принюхался и запах меня уже не раздражал.

Ванда выглядела еще хуже меня. Ее еще и укачивало вдобавок ко всему.

Зато Рейн был как огурчик. Выпрыгнув из телеги, он отсчитал мужику двадцать медяшек, несмотря на то, что дядька брать деньги не хотел.

— А теперь надо найти старосту, — я потер спину, пытаясь распрямиться. — Александра Диксона.

— Нет, — решительно возразила Ванда. — Сначала мы найдем таверну, устроимся, помоемся, а потом найдем старосту. Потому что мы, я подозреваю, так воняем, что тем поросям завидно, где бы они сейчас ни находились.

— Женщины, — глубокомысленно произнес Рей, мы переглянулись, и, подняв брошенные на землю сумки, направились искать таверну.

Глава 22

Долго искать таверну нам не пришлось. Первый же попавшийся нам на пути житель этой деревни сообщил, что это единственное трехэтажное здание в поселке, находящееся в самом центре, и спутать его с чем-либо другим мы не сможем даже при сильном желании. Пока мы шли по довольно ухоженным улочкам к этому возвышавшемуся над всеми остальными домами зданию, я с любопытством осматривался по сторонам. Я нигде и никогда не был, кроме Жильны. Вольфнест и имение Дефоссе — не в счет, туда меня привезли на машине без моего личного согласия, и по сторонам во время поездки я разумеется не смотрел. И вот сейчас я оказался в самой настоящей деревне.

Покосившись на Ванду, я заметил, что она так же как и я с интересом осматривается, только пытается делать это не так откровенно. Рейн же шел впереди с каменным выражением на лице.

— Тебе не кажется, что это здание не вяжется с общей картиной? — я поравнялся с Рейном и задал интересующий меня вопрос.

— Тут может быть два варианта, — Рей остановился и, прищурившись, посмотрел на таверну. — Или этот дом когда-то принадлежал местному богачу, который либо уехал, либо разорился, а хозяин быстренько прибрал добро к рукам; либо здесь недалеко какая-нибудь выработка или лесозаготовка, на которой работает много наемных рабочих, и хозяин не испытывает сложностей из-за недостатка постояльцев. А чтобы этот избыток никуда больше не уплыл, приходится рекламировать себя как самый лучший вариант и соответствовать своему статусу, хотя бы размерами, — и он, поправив на плече рюкзак, быстрым шагом направился дальше.

Я остановился перед прилавком книжной лавки: газеты со столичными новостями разных печатных изданий превалировали в ассортименте скучающего, мирно дремлющего продавца. Кроме газет я увидел выцветшую от времени карту деревни и прилегающей территории. Учитывая размеры этой самой местности, я прекрасно понимал, почему именно этот шедевр каллиграфии не пользуется популярностью. Местные и так все в округе знают, а пребывающих тут практически не бывает. Купив у удивленного то ли моим появлением, то ли тем, что хоть кто-то позарился на запыленную брошюру продавца, карту за два медяка, я быстро догнал своих спутников. Помимо самой карты, там присутствовало краткое описание мало-мальски значимых объектов деревни Два Дубка.

Краткое описание и расположение таверны в ней разумеется присутствовало. Местная достопримечательность, ха-ха. Как оказалось, Рейн был прав. Правдивыми оказались обе версии, которые высказал мой друг. Первая, что трехэтажное монументальное сооружение являлось некогда, ну скажем так, скромным охотничьим домиком правящей верхушки нашего государства несколько десятилетий назад. Верхушка сменилась, следующие правящие никогда охотой не интересовались и государственное никому не нужное имущество было пущено с молотка за небольшие деньги. Нынешний хозяин поспел первый, что и привело его к открытию таверны, когда в округе начали обосновываться лесозаготовщики. Поэтому прошаренный хозяин таверны в накладе не остался и теперь находится и при большом хозяйстве и неприличной для этой местности прибыли. Могу поспорить на пару медяков, что тут не обошлось без помощи эриля. Ну или сам хозяин был слабеньким магом, именно этой направленности и свои прозрения выдает за небывалую удачливость.

— И как они лес перевозят по такой жуткой дороге? — не удержавшись, спросил я, когда мы уже входили в главные двери вышеупомянутой достопримечательности местного разлива.

— Сплавляют, скорее всего, или с другой стороны есть другая дорога получше, — на этот раз мне ответила Ванда. Я заметил в ее голосе напряжение и, проследив за взглядом девчонки, увидел, что ей так не понравилось. Не понравились ей, судя по всему, вышеупомянутые лесорубы в количестве пяти рыл, наверное, одна бригада или смена, я не слишком в таких нюансах разбираюсь, которые в это время сидели в большой зале, ели и с нескрываемым интересом поглядывали на нас. Точнее на Ванду. Так как они сидели, то определить их рост не представлялось возможным, но, если судить по мощным, увитым мышцами рукам, выпуклым грудным клеткам и мощным шеям, мужчины были далеко не маленькие. Не могу сказать, что они были какими-то страшными, или имели дебильный вид, но… Они были молоды, не больше двадцати-двадцати пяти лет, и даже в чем-то хороши собой, а еще они очень сильно нас не любили, настолько сильно, что это было заметно даже не урожденным менталистам.

— Не нравится мне это, — прошептал я, так, чтобы меня услышал Рейн. — Ей же всего четырнадцать.

— Тут нравы простые, — ответил Рейн, но, тем не менее, нахмурился.

— Куда уж проще, — пробубнил я. Тут к нам подошел, судя по всему, хозяин.

— Вы должно быть те самые студенты-маги, — вместо приветствия заявил огромный медведеподобный дядька, с добродушным выражением лица. Маленькие бегающие глазки на его добродушном лице выглядели очень подозрительно. Хотя сейчас, я не удивлюсь, если мне все будет казаться слишком подозрительным. Даже вон тот стол кажется мне не слишком приветливым, за котором обосновались гнусно ухмыляющиеся лесорубы.

— Откуда вы нас знаете? — я отвечал, продолжая посматривать на молодых мужчин, все еще сидящих за столом.

— Меня Александр предупредил. Здесь у нас больше не к кому на постой остановиться.

— Тогда, что вы можете сказать насчет двухкомнатного номера с туалетом и душем, сроком на три недели. Да, еще еда? — Ванда с трудом сосредоточилась на деле.

— Сорок пять серебряных за все, — что-то прикинув в уме, сообщил хозяин.

Мне стало совсем грустно. Четыре серебряных ушло на Гвэйна, еще два ушло на еду по дороге сюда, значит, как минимум два надо оставить, чтобы есть по дороге отсюда, итого, у нас на троих остается семь серебряных почти на месяц. Как-то это не слишком оптимистично звучит.

— Идет, — прервал мои тяжкие думы Рейн, который вытащил наш не особо впечатляющий мешочек с деньгами и тщательно отсчитал монеты. Я с тоской посмотрел на слишком похудевший кошелек, который Дилан с остатками нашего богатства снова спрятал к себе за пазуху.

— Волк ваш? — задал очередной вопрос хозяин. Я кивнул, и не стал на этот раз уточнять, что это не волк. — Значит так, пускай с вами живет, только чтоб не пакостил. Денег с него, так уж быть, не возьму. Остатками с кухни будет питаться. — Гвэйн посмотрел на него так презрительно, что хозяин слегка потупился. Потом недооборотень перевел такой же презрительный взгляд на меня. Я только пожал плечами. Ничего не обломишься и объедками попитаешься. Не королевский волкодав, чтобы нос от костей воротить.

— Маги, надо же, — протянул один из лесорубов, слушающих нашу беседу. — А мне всегда казалось, что маги побогаче будут. Хотя откуда магам деньги то иметь. Жить разрешили и то радуйтесь, — ухмыльнулся он.

— Вообще-то, я могу обеспечить тебе встречу с магом побогаче, — как же они меня раздражают. Видно же, что они зачем-то обостряют обстановку, но это еще можно как-то понять — магов не слишком-то любят. Но разве они не видят, что мы еще подростки! Я зло прищурился. — Вот только я очень сильно сомневаюсь, что тебе понравится встреча с магами, которые побогаче.

— Наоборот, сынок, можно сказать, я жду эту встречу, — ухмыльнулся мужик, скрестив мощные руки на груди.

— Интересно, что же ты кроме силы, кривых мозолистых лап и своего орудия труда можешь предложить, например, директору Вольфнеста Алексу Сандеру? — меня дернул за рукав Рей, но я отмахнулся.

— Это будет незабываемый сюрприз, — продолжал ухмыляться этот тип.

— Дей, остынь, — прикрикнул на него хозяин таверны, а я вздрогнул. Дей, надо же, еще скажи, что тебя Деймос зовут.

— Я не потерплю, чтобы на моей земле топталось это отребье! Пускай хоть сам министр их шайки сюда пожалует, уж поверь, я обеспечу им достойный прием. — Сквозь стиснутые зубы процедил надеюсь все же не Деймос.

— Да? Ты что же, папаша, ждешь от встречи с Гволхмэем, например? — я не смог сдержать злорадной ухмылки, увидев, как мужик вздрогнул, услышав имя Реггана, и опустил руки. — Те, что побогаче, чтоб ты знал, в свое время близко с Темными общались, всяких нехороших привычек у тех нахватались… Или Темные у них опыта набрались, история умалчивает. Так что сиди на жопе ровно и молись, чтобы в следующем году перспективный отпрыск этого семейства побогаче по распределению сюда не попал. А уж о том, какой тут дружественный прием нам обеспечили я не побоюсь рассказать одному из своих лучших друзей, — мой голос сочился ядом, а я не отрывал глаз от этого слишком самоуверенного лесоруба. Если я сам ничего собой не представляю, то почему бы и не воспользоваться дружескими связями для разряжения обстановки?

Мужчина по имени Дей, как мне показалось, немного заерзал на своем стуле, но взгляд от меня тоже не отводил. Потом успокоившись, снова скрестил руки на груди и вновь гадко усмехнувшись произнес:

— Но сейчас то тут твоего дружка нет. А раз ты только и делаешь, что треплешь имя Гволхмэя направо и налево, то сам маловато стоишь. Разве я не прав?

Я злобно уставился на него, Дей прищурился, но взгляда не отвел. Наша дуэль взглядов длилась недолго. Вначале мне показалось, что мое зрение раздвоилось, а потом в фокусе остались только его глаза. Неконтролируемая ярость опалила жаром, голову пронзила острая боль и перед глазами замелькала череда картинок: этот противный мужик стоит на кладбище и перед свежей могилой рыдает, как мальчишка. Через секунду картинка сместилась на другую: молодая женщина похожая на Дея стоит перед человеком в черном плаще с капюшоном, который полностью закрывает его лицо, и через мгновение падает замертво оплетенная голубыми нитями. В то же время Дей подбегает к телу женщины, а мужчина, вероятно, маг что-то коротко говорит и молча разворачивается. В его сторону летит нож, но он, не поворачивая головы одним движением руки отмахивается от него не прерывая шага. Следующая картинка: лесоруб с этой самой женщиной сидит за одним столом. Они о чем-то мило беседуют, смеются.

Голова закружилась, но я с огромным трудом заставил себя оставаться в вертикальном положении. Свет замерцал. Испуганный Рейн подставил свое плечо и мне стало стоять намного комфортнее. Я провел рукой по лицу, но следов крови на нем не обнаружил. А Старлинг говорил, что спонтанно больше не получится.

Я немного успокоился, свет перестал мигать, и я обвел взглядом притихшую толпу и бледного как мел, очень испуганного дровосека. Освещение перестало наводить жути, просто погасив половину ламп. Другая половина осветительных приборов после недолгого размышления решила все же продолжить работать. В таверне появился стабильный тусклый свет, и все начали понемногу расслабляться, но смотрели на нас уже не презрительно, а настороженно.

— Знаешь, я теперь могу понять твое отношение к магам, — я шептал в сторону все еще не пришедшего в себя парня. — Маньяков и неадекватов гораздо больше среди обычных людей, можешь мне поверить. Хотя я видел слишком мало, чтобы судить о его поступках. Не исключено, что это именно ты во всем виноват. И знаешь, ты столкнулся не с сильнейшим, а просто с сильным. И ничего не смог ему сделать, так что не сотрясай больше воздух своей пустой болтовней — это раз. И второе: никогда не смотри в глаза магу, ведь он может оказаться менталистом.

— Да кто ты такой, дьявол тебя раздери? — разлепив пересохшие губы, произнес он.

— Поверь, тебе лучше не знать.

— Так, хватит нас тут пугать, сказочник! И то, что ты что-то умеешь, можешь нам больше не доказывать, увидели уже, — хозяин хлопнул по раскрытой ладони полотенцем, и махнул им в направлении лестницы. — Идите на третий этаж, номер триста восемь. Держи ключ, сказочник. — И он протянул мне обычный ключ от самого обычного английского замка.

— Почему я сказочник? — я удивленно посмотрел на Рейна, и слегка расслабившуюся Ванду.

— Гволхмэя он еще сюда позовет. Еще скажи, что Фолта вызовешь, чтобы этих недоумков поучить, — хозяин хохотнул, а мы с Гвэйном переглянулись. Оборотень закатил глаза, а я задумался. Да это хозяин классно сказал, особенно про Фолта. Считай, что уж позвал и проучил.

Мы молча поднялись в свой номер на третьем этаже. Рейн хмурился и иногда бросал на меня настороженный взгляд, а Ванда просто смотрела как полярная сова, но благоразумно молчала.

Номер был ничем не примечателен: две комнатки, очень скудно обставленные, туалет и душ совмещенные. В одной комнате была кровать, небольшой шкаф, стол и стул, в другой продавленный диван, разложенный, наверное, в сложенном состоянии он не был уже очень давно, стол, два стула и сундук. Я не поленился, лег на пол и заглянул под диван.

— Класс, там под него подложена стопка старых книжек, чтобы не развалился и стоял более менее устойчиво, — прокомментировал я увиденное, поднимаясь на ноги.

— Зато санузел чистый, — раздался голос Ванды из непосредственно санузла.

Послышался звук льющейся воды, значит, наша подружка уже нырнула в душ.

— Ну что, давай располагаться, — Рейн бросил рюкзак на стол. — Будем бросать жребий, кто из нас спит на полу? — мы переглянулись и покачали головами. — Нет, на полу будет спать только Гвэйн. — Добавил Дилан, за что заслужил полный злобы взгляд от разнеженного оборотня, привыкшему спать на очень дорогом и комфортном бывшем диване префекта.

— Ничего, спартанские условия пойдут тебе на пользу, — без злобы сообщил я опешившему волку. — Считай, что я всерьез взялся за твою дрессировку.

Гвэйн запрыгнул на диван и оскалился. Я подошел к нему. Шлепнул по носу и указал на пол.

— Ты спишь на полу. И попробуй начать кусаться — пойдешь на шашлык на радость Дэрику.

Гвэйн зарычал, пару раз гавкнул, но спустил свою белоснежную тушу на указанное ему место. Я пристально посмотрел на обиженного волка и подошел к сундуку. Подняв крышку, я увидел в нем вполне чистенькое постельное белье и одеяла. Вытащив все это добро на диван, я быстро распределил его: два одеяла и постельное в веселенький цветочек достались нам с Рейном, а какое-то невнятно-голубое — Ванде. Ей и так целая комната досталась в полное распоряжение. Освободив таким образом сундук, мы переложили часть вещей туда. Когда разбор вещей закончился и диван был превращен в двуспальную кровать, Рей сел на стул и начал разговор, которого я ждал, когда мы только поднялись сюда и отправили Ванду мыться.

— И что это было?

— Ты о чем? — я попытался было построить из себя ничего не понимающего идиота, но судя по взгляду, которым меня одарил Рейн, получилось у меня плохо. — Неконтролируемый всплеск.

Я сел на диван и уставился в пол.

— Я сам понимаю, что получилось все резко, грязно и потом нам это аукнется. Но я не могу себя контролировать. А Рега с Дэриком рядом нет, чтобы вовремя кто-нибудь огрел меня по голове, чтобы я не взорвал голову кому бы то ни было.

— Тебе надо тренироваться. Как бы это по-свински ни звучало, но незнакомая деревня с незнакомыми людьми — это самое лучшее поле для тренировки по ментальной магии.

— Рей! Да где же твоя порядочность-то? — я улыбнулся, глядя на сконфуженного друга.

— У меня есть личный интерес.

Наш разговор прервала довольная и улыбающаяся девушка, которая наконец-то вышла из душа.

— Вот что, — как только шум воды прекратился и щелкнул замок, Рейн поднялся со стула. — Если ты не заметила, то ты здесь не одна. Мы с Деем тоже хотим и в туалет, и в душ, — начал он высказывать Ванде.

— Извините, — она покраснела и потупилась. — Я постараюсь больше так не делать, просто мне постоянно казалось, что я не могу смыть с себя этот ужасный запах.

— Да ладно, — я махнул рукой. — Я быстро, — и я помчался в освободившийся санузел, прихватив с собой смену белья и свою старую домашнюю одежду. Все-таки здесь в этой деревне будет лучше носить именно ее.

В туалет мне хотелось гораздо больше, чем в душ, поэтому-то я не принял участие в воспитании Ванды.

Управился я раза в два быстрее, чем она. Когда я вошел в комнату, застав Рейна, стоящего на старте с ворохом вещей в руках, то наткнулся на два изумленных взгляда.

— Что?

— Твоя одежда, она… — Ванда запнулась. — Ну… она…

— Старая и дырявая? — уточнил я и пожал плечами. Девчонка кивнула. — Зато удобная и не будет бросаться в глаза. — Ванда покачала головой.

— Ты не перестаешь меня удивлять.

— О да, и это ты еще самого основного про меня не знаешь, — прошептал я на грани слышимости.

Пока мы с Вандой обсуждали мою одежду, Рейн успел привести себя в порядок.

— Что-то ты быстро, — не преминул сказать я, глядя, как он встряхивает мокрой головой.

— Ну, если бы кто-то всю горячую воду не выплескал, я может быть и подольше бы порелаксировал, — он бросил насмешливый взгляд на покрасневшую Ванду. — Так, что дальше будем делать?

— Александра искать.

— Есть, — мы сказали это с Вандой одновременно.

Рейн рассмеялся.

— Мнения разошлись, — наконец сказал он.

— Твой голос решающий, — Ванда улыбнулась.

— А я тоже есть хочу.

— Правильно, у нас все еще растущий организм, который требует еды! — я патетично вскинул руки вверх.

И тут в дверь постучали. Мы мгновенно замолчали и напряглись. Я стоял ближе всех к двери, поэтому открывать пришлось именно мне. За дверью стоял невысокий, стройный мужчина лет тридцати на вид, темноволосый и кареглазый. Он посмотрел на меня оценивающим взглядом, затем перевел взгляд на ребят.

— Добрый день, Александр Диксон, — он представился, и я отодвинулся в сторону, давая ему пройти.

— Очень приятно, мистер Диксон, — ответила за нас всех Ванда.

Александр вошел в комнату и огляделся. Затем снова посмотрел на меня, интуитивно определяя, как старшего.

— Сказать честно, я не представляю, что мне с вами делать, — наконец сказал он. — Особенно после того шороха, что вы здесь навели. Да и закончили бы вы хотя бы курса три, вот тогда и можно было о чем-то говорить, а так…

— Так может мы домой? — мгновенно сориентировался я. — Ну а что, и вы от нас избавитесь, и нам будет хорошо?

— Молодец, это ты здорово придумал, — хмыкнул наш куратор. — Вот только меня по головке не погладят, если я поступлю так, как вам хочется.

— А мы никому не скажем, — уверенно произнес я.

— Вот что, мистер… — Александр посмотрел на меня вопросительно.

— Нейман. Деймос Нейман, — представился я.

На этот раз Александр смотрел на меня дольше и пристальней.

— Вот как, — наконец, протянул он. — Меня еще сюрпризы ждут? — он повернулся к Рейну и Ванде. Те отрицательно покачали головой. — Я очень не хочу знакомиться с мистером Нейманом в том случае, если с его сыном что-то случится на вверенной мне территории. Но задачи, поставленной передо мной правительством, это не отменяет. Старайтесь больше не вляпываться без разбору в неприятности и вообще лучше ни с кем не разговаривайте. Мне половины вырезанной деревни не нужно, чтобы хоть как-то успокоить обезумевшего от горя отца и желающих отомстить влиятельных друзей. Ведь Гволхмэями вы пугали не просто так? — я удрученно кивнул. — Значит, я надеюсь, вы меня поняли. Ликбез с жителями я проведу, и понадеюсь на всеобщее благоразумие. Или мне все-таки стоит опасаться? — я отрицательно покачал головой. — Замечательно. Значит, вы просто тихо-мирно выполняете поставленные перед вами задачи и не идете на конфликт. А задание ваше звучит следующим образом — я обязан проверить практические навыки студентов-практикантов школы Вольфнест и использовать эти навыки в решении поставленных перед ними задач. И мои желания и нежелания в этом задании не учитывается. И вот именно сейчас меня очень радует, что вы закончили всего лишь первый курс. — Он задумался. — Думаю, сейчас вы пообедаете, а потом я за вами зайду и отведу вас к местному травнику, мистеру Новаку, который и станет вашим куратором. И мне ничего придумывать не нужно, и он получит от вас помощь. Ботанику как раз сдают на первом курсе, не так ли?

С этими словами он быстро развернулся и вышел из комнаты.

Я медленно перевел взгляд с закрывшейся двери на своих друзей.

— Это что шутка? Мы целый месяц будем травки собирать? — я почувствовал, что начинаю злиться. — И это только потому, что я — Нейман?

— Его можно понять, — философски произнес Рейн.

— Не так уж это и плохо, — поддержала моего друга Ванда. — Зато мы еще раз повторим ботанику и не вляпаемся во что-нибудь опасное.

И хотя они меня успокаивали, я заметил легкую тень разочарования, которая скользнула по их лицам. Что ни говори, а мы ехали сюда с надеждой на хоть небольшое приключение.

— Пойдемте есть, — и я, почти чеканя шаг, направился в двери.

На этот раз зал-столовая был пуст. Мы заняли небольшой столик у окна. Я не знал, что нужно было делать, позвать хозяина или разносчицу? Словно услышав меня, в зал заглянула дородная улыбчивая женщина. Увидев нас, она заулыбалась.

— Что, детки, проголодались? Сейчас мы вас накормим.

Она скрылась на кухне, и не прошло и пяти минут, как снова появилась, неся на огромном подносе гору снеди.

— Вот, попробуйте, как тетушка Нора готовит, — и она поставила поднос на стол. А мне стало интересно, а как она его вообще сюда дотащила?

Каждому из нас полагалась тарелка с куриным супом, гречневая каша, приправленная мясом, пирожки с разной начинкой и целый кувшин кваса.

Не сговариваясь, мы набросились на еду. Это было фантастически вкусно. Через полчаса я отвалился на спинку стула. Живот был полный, хотелось спать и не хотелось шевелиться. Под столом послышался глубокий вздох. Гвэйн, я совсем про него забыл. Заглянув под стол, я понял, что тетушка Нора не забыла. Причем накормила она зверюгу еще лучше нас. В огромной миске виднелись остатки овощного рагу с огромным количеством мяса. Порция была такая большая, что даже оборотень не справился с ней и теперь лежал, сонно жмуря глаза.

Вот в таком положении нас и застал Александр, который тащил на буксире тощего бледного парня, судя по всему совсем недавно закончившего школу. Интересно, как он собирает травы, оставаясь таким бледным, словно не видит солнца месяцами?

— Эдвард Новак, — представил нам парня Александр. — Эд, это твои студенты-практиканты, можешь ими распоряжаться.

И наш, так называемый куратор ушел. Я даже не сразу понял, что он не дал мне, как старшему группы, никаких способов связи с собой. Нормальная такая практика. Я почувствовал, что начинаю закипать. Еще и лесорубы скоро притащатся. А с этой стороны я все еще ожидаю неприятностей.

— Ну, — я повернулся к Новаку. — И что нам делать?

— Я не знаю, — сказал парень. — Хотя, — он задумался. — Идемте, я придумал, чем вас занять.

Вставать было лень, но делать было нечего, пришлось. Я снова заглянул под стол.

— Ты идешь? — Гвэйн вяло махнул хвостом, мол, идите, я сейчас посплю и догоню вас, наверное. — Ну и ладно. Тетушка Нора, мой зверь здесь побудет? — я заглянул в кухню.

— Да пусть остается. Такой красавец, — она покачала головой.

— Куда посуду поставить? — ко мне подошел Рейн.

— Да на столе оставьте, — махнула рукой стряпуха. — Сейчас девчонки придут и уберут.

Мы вышли из таверны и увидели Новака, который терпеливо ждал нас снаружи. Увидев, что мы, наконец-то, выползли на улицу, он быстрым шагом направился вдоль улицы. Нам ничего не оставалось, как следовать за ним.

Мы прошли село, оказавшееся довольно крупным, насквозь, и вышли за его пределы через другие ворота.

Рейн, в который раз оказался прав, дорога, которая вела к этим воротам, была не в пример лучше, чем та, по которой нас сюда привезли. Мы прошли метров пятьдесят по дороге, а затем свернули на неприметную тропинку, по которой мы вышли на полянку, заросшую всевозможными травами.

— Вот, здесь нет ни одного мутантного образца, — с такой гордостью, словно сам эти травы сажал, сказал Новак. — Вам надо набрать ромашку обыкновенную, вы же знаете, как она выглядит?

И он, не дожидаясь ответа, пошел обратно, оставив нас с открытыми ртами посреди действительно уникальной полянки. Охренеть, у нас с собой даже пакета не было. И куда мы будем, по его мнению, эту ромашку собирать? И главное: куда потом ее нести?

Мы молча опустились на землю, чтобы убедиться, что ромашка здесь вообще растет.

Глава 23

Прошла ровно неделя с тех пор как мы попали на эту скучную не отличающуюся разнообразием практику. Все на что хватало фантазии нашего куратора-травника это — сходите, нарвите вон тех цветов, засушите эти и сходите, отнесите их целителю.

Местный целитель молча брал свертки с засушенными травками, кивал и уходил к себе в подсобку. С нами он совсем не разговаривал. Да никто деревне Два Дубка с нами старался не разговаривать. Наверное, Александр сдержал свое обещание и провел разъяснительную беседу со всеми жителями этого, как оказалось, довольно крупного села.

В этом поселении насчитывалось около трех сотен домов, что было для отдаленной от столицы местности совсем не мало. Как объяснил нам трактирщик: чем дальше от столицы, тем меньше поселения. Два Дубка спасало то, что именно рядом с этим селом начали валить лес. Наемные рабочие на лесозаготовку прибывали, лес рубился и частями продавался. Местные нашли работу на восстановление лесного массива — высадку саженцев на месте вырубов. С тех пор, как тут образовался филиал лесорубов, деревня начала расти. Приезжие наемники иногда здесь же и оставались, создавали семьи и строили дома. Все как всегда. Как только лесозаготовка здесь прекратится, все постепенно пойдет по нисходящей. В столице все забудут про деревню, свежая кровь поступать не будет, молодежь толпами ломанется в близлежайший городок, а кто-то рискнет поехать дальше — в Жильну, и еще дальше в столицу нашей небольшой страны Хавьер. Так что спустя некоторое время Два Дубка вымрет. Закон жизни.

В свободное от сенокоса время мы с Рейном занимались, не столько изучая новое, сколько стараясь не забыть старое. Ванда к нам присоединиться не желала. Видимо ее положение в этом мире и крохи необузданной силы вполне удовлетворяли.

В игры разума я больше не играл. Не то, чтобы я боялся идти на конфронтацию с местным населением, сколько боялся своей магии в принципе. Научиться контролировать себя я не мог и знать, когда реально нужно покинуть мозг подопытного я не знал, как впрочем, я не знал, как можно осознанно попасть в чью-то голову. Так что изучение этой очень нужной ветви семейного дара я решил оставить на потом. Например, когда рядом будет находиться кто-то, кто в этом разбирается.

Собирая мутирующий вид цветка под странным названием «Кровохлебка тупая» по очередному заданию от Новака, мы изнывали от жары. Солнце пекло так, что становилось тяжело дышать. Голова не соображала, руки не слушались. Что-либо делать было не просто тяжело, а тяжело в квадрате. Самым обидным было еще и то, что тенька не было даже близко, тучек или облачка тоже.

— Ванда, тебе не кажется, что это прозрачный намек от нашего травника в отношении тебя? — находясь в полуобморочном состоянии, я мог только язвить и обильно поливать всех своим ядом.

— Очень остроумно, и как ты дошел до этой истины? — огрызнулась в ответ Грей.

— Да тут идти никуда на надо, все на поверхности лежит, — вклинился в нашу перебранку Рейн, монотонно отрывая розовые цветочки от куста. — Если бы ты не была настолько самоуверенной в своей правоте про унижение собственного достоинства в иерархии неравенства в разделении студентов по факультетам и приткнула свою гордость и начала самостоятельно заниматься не только самокопанием, то мы бы не подыхали от жары! — в конце практически заорал Рей. Немного подумав, он стянул через голову рубашку, и завязал ее на голове, в виде тюрбана, что хотя бы так спасти свой мозг от перегрева. Я тут же последовал его примеру. Помогло не сильно, но хоть голова была закрыта.

— Я тут вообще при чем? — возмутилась было девушка.

— При том, что даже самый плохой, тупой и необразованный воздушник может наколдовать элементарный ветерок! — вспылил я. — А ты только и можешь мычать что-то в ответ, мол я не могу, я не фифа с Первого, я ничего не умею. Умеешь! Кровь из нас пить — это у тебя замечательно получается.

— Да пошли вы оба! — разрыдалась девушка, пиная корзинку с собранными цветами. Угрызения совести меня не мучили совсем, по виду Рейна можно было предложить то же самое.

— Да мы-то пойдем! А ты сама тут сиди и занимайся садоводством! Обычная баба на селе без зачатков магии и мозгов только и делает, что хозяйством занимается, да в огороде возится, невзирая на холод, дождь и жару. Привыкай. — Рейн встал и направился в направление деревни. Я последовал его примеру, оставив свою корзинку на поляне. Червячок сомнения понемногу ел меня изнутри, но я его мысленно придавил тапком, и, не глядя больше на рыдающую девушку, догнал своего друга.

— Мы не слишком…

— Не слишком! — продолжал кипятиться друг. — Сколько раз мы пытались ее уговорить позаниматься с нами? Умоляли, упрашивали. А что в ответ? Презрительное «фи». Нас не просто так поставили тройками. Кто-то знает одно, кто-то умеет другое. Хотя бы в своем кругу мы должны знать, на что способен каждый. А я не знаю, на что еще способна эта девчонка, кроме нытья!

— Как знаешь, мне ее девичьи выкрутасы тоже не по вкусу, но, может, не стоило бросать её там одну? — я попытался воззвать к совести своего друга. Мне было немного жаль Грей. Но вернуться одному, это равносильно предательству мужской дружбы.

— И ты предлагаешь вернуться? — он остановился и как-то укоризненно на меня посмотрел.

— Ну да, опасно девушке одной по лесу бродить.

— Ты хоть сам понимаешь, насколько это странно — Темный взывающий к совести, — он покачал головой и, развернувшись, отправился в сторону оставленной нами полянки.

— Это ты на меня плохо влияешь, — я усмехнулся и пошел вслед за Рейном.

— Кстати, классная татушка, а отец одобрил? — Рейн кивнул на лозу, у которой, как мне показалось, от жары листики слегка подвяли.

— Он не видел, — я умудрился не покраснеть.

Дойдя до злополучных кустов кровохлебок, мы увидели Ванду в том же положении, в каком оставили. Сидя над корзинкой она рыдала навзрыд, перебирая в корзине уже собранные цветы. На нас она не обращала никакого внимания.

— Ванда, ты это, прости нас, — как-то неуверенно проговорил я. На мое извинение она разрыдалась еще больше, уткнувшись лицом в сложенные ладони.

— Ну да, мы идиоты, — поддержал меня Рей. — И просим прощения за свою несдержанность. Мы больше так не будем.

— Да-да, точно. Мы постараемся больше не говорить ничего обидного вслух. Ну ты в общем нас должна понять. Извиняться я не умею, поэтому давай мы быстренько закончим примирение, и пойдем уже из этого ада в место попрохладнее. — Дилан больно наступил мне на ногу. — Что?

Ванда посмотрела на меня удивленно и вдруг рассмеялась.

— Да, Деймос, извиняться ты и вправду не умеешь. — Она встала и взяла свою корзинку в руки.

— Было бы за что извиняться, — пробубнил я, направляясь к своей поклаже.

— Ну и хорошо, вот и пойдем, наконец, отсюда, если все выяснили. Да, классная татушка, а твой отец знает? — я закатил глаза.

— Это он сам ее, вот этими ручками, — я показал ладони, — наколол. — Ванда с Рейном переглянулись и хмыкнули. Ну и ладно.

До таверны мы шли молча, экономя силы. Так же молча мы вошли в таверну и молча поднялись в номер, где просто упали на кровати: мы с Рейном, не снимая рубашек с головы, а Ванда, кажется, не раздеваясь. И так же молча уснули, отдыхая от адского солнцепека.

Нас разбудил пронзительный визг из номера, находящегося под нами. Истошно на одной ноте вопила женщина. Мы подорвались и одновременно с Рейном вскочили с дивана. Из другой комнаты выбежала заспанная Грей. Натянув мятые, влажные и пахнущие потом рубашки, мы, не сговариваясь, ринулись к выходу, столкнувшись в дверях. Кое-как разошлись и понеслись вниз. Если кричат, то, наверняка что-то случилось. Мы даже не заметили, что проспали до позднего вечера.

На втором этаже столпилась огромная толпа. Вероятно, все посетители и жители таверны собрались здесь. Сквозь толпу зевак без особого труда протиснулся хозяин. Увидев нас, он махнул рукой и громко пробасил, пытаясь перекричать все еще вопившую девушку:

— Так, малышне делать тут абсолютно нечего! Возвращайтесь к себе в номер, — и он скрылся из нашего вида, зайдя в комнату первым.

— В каком смысле малышне? — завопил я от праведного возмущения. — Мы, между прочим, студенты школы магии, а не дворовая шпана.

— Потому что усы еще не начали расти, чтобы себя к взрослым дядям причислять, — добродушно произнес один из лесорубов и, повернувшись лицом обратно к комнате, потерял к нам интерес.

Такое снисходительное отношение внезапно заставило меня вспомнить, что я не абы какой студент, я Темный, я Нейман, в конце концов. С каменным лицом я начал протискиваться между собравшимися, что у меня получалось не слишком успешно. Благодаря моему хрупкому телосложению и совсем не хрупкому постояльцев этой таверны создавалось ощущение, что я иногда бьюсь об стену. Рейн и Ванда тихо стояли позади меня и явно не горели желанием ко мне присоединиться. Когда я уже почти протиснулся к двери в такую нужную мне комнату, оттуда вышел хозяин и, смерив меня оценивающим взглядом, махнул рукой, молча показывая, чтобы я шел следом. После этого приглашающего жеста, мои собратья по магическому разуму отмерли, и направились в мою сторону. Получалось это у них гораздо быстрее и комфортнее, чем до этого у меня. Люди, молча, расступались, освобождая свободный коридор для прохода. Я успокоился до такой степени, что смог разглядеть собравшихся у комнаты. Лица у всех были заинтересованные и немного обеспокоенные. Лесорубы, с которыми у нас произошла стычка в первый день пребывания в этом захолустье, выглядели немного испуганно и о чем-то тихо перешептывались. Когда мы дошли до них, они злобно нас осмотрели, но, тем не менее, пропустили нас в комнату, где все еще надрывно орала женщина.

Увиденное на минуту выбило меня из колеи, чего нельзя было сказать про Рейна. Ванда же побледнела и унеслась прочь из комнаты.

На двуспальной кровати на коленях сидела женщина. Черные волосы были растрепаны, сама она была практически раздета: легкая ночная сорочка еле прикрывала ее обнаженное тело. В ярко зеленых глазах плескался ужас. Наконец, она осознала, что находится в комнате не одна, замолчала и потеряла сознание, упав на кровать, а я смог детально разглядеть, что же стало причиной такой истерики. На ковре рядом с кроватью лежал мужчина. Точнее лежало его тело. Голова лежала отдельно и довольно далеко от туловища. Меня замутило. Я только однажды видел труп, но Бык не был расчленен, и я даже не сразу тогда понял, что он мертв, здесь же все было слишком уж очевидно. Смерть этого молодого мужчины была настолько неестественной, что мне захотелось подло ретироваться, уподобляясь благоразумно сбежавшей Ванде. То, что я все-таки некромант, Темный маг и далее по списку не слишком помогло хладнокровно воспринимать увиденное.

— Ну, я думаю, маги все же здесь не помешают, — задумчиво потер подбородок хозяин таверны. Я не слишком уверенно кивнул. На мой взгляд, все-таки помешают. — В таких случаях у чародеев больше шансов выяснить, что же произошло.

— Разве этим делом не должны заниматься протекторы? — спросил я. Мне совершенно не хотелось в это вмешиваться. У протектората тоже должны быть в штате маги, как раз вот для таких дел, когда для разбора полетов нужна магия.

— Тут сразу видно, что дело нечисто, — проигнорировал мой вопрос мужчина. — Простой опрос ничего не решит. Так что не стесняйтесь, подходите поближе и начинайте магичить.

— А вам не кажется, что мы слишком молоды, чтобы расследовать убийство? — я все еще пытался достучаться до его разума.

— А кто сюда ломился, будто от этого зависела его жизнь? — хозяин усмехнулся и подошел к лежавшей на кровати женщине.

Рейн тем временем направился к телу мужчины и с явно заинтересованным видом начал что-то в нем изучать. Я стоял столбом и не знал, что вообще в этой ситуации нужно делать в первую очередь. Позади меня послышалось какое-то шебуршание, и я рефлекторно обернулся на этот звук. Гвэйн гордо прошествовал в комнату, а вслед за ним вбежал Александр Диксон. Волк осмотрелся с важным видом, вероятно, оценивая обстановку, и прыгнул на кровать. Опыт приведения в чувства у него был, и вот спустя некоторое время девушка открыла глаза и села.

— Только не ори! — я протянул руку в ее сторону. Она кивнула и с опаской покосилась на Гвэйна. Тот в свою очередь убедившись, что с девушкой все хорошо, спрыгнул с кровати и начал обнюхивать тело.

— Что здесь произошло? — деловито спросил Рейн, принимая вертикальное положение и пристально разглядывая пришедшею в себя девушку.

— Я не знаю, — еле слышно прошептала она, облизывая пересохшие губы. — Мы уже хотели ложиться спать, когда перед сном Джон решил ополоснуться. Он уже шел обратно к кровати, когда за его спиной возник силуэт мужчины, он был весь в черном, и лица у него видно не было. Я испугалась и закричала, мой супруг обернулся, а мужчина как рубанет топором, и… — на последних словах женщина снова зарыдала, обхватив свои плечи руками.

— Тише, Джейн, — подошел к женщине Диксон и присел рядом с ней на кровать. — Успокойся. Больше тебя здесь никто не тронет, — он мягко погладил девушку по голове, после чего та, уткнулась ему головой в грудь и начала еле слышно всхлипывать.

— Ладно, допустим. — Я, стараясь не смотреть на труп, начал изучать интерьер комнаты. Ничем не отличается от комнаты, в которой расположилась Грей. Номер был одноместным, и комнаты с диваном в нем не было. Мой взгляд привлек какой-то блеск, отражающий от лампы блик в центр комнаты. Нагнувшись, я посмотрел под кровать и увидел огромный топор, лежащий на полу. Ну, видимо, я наткнулся на оружие убийства. Занятно. — Скажите мне, Джейн, — я разогнулся и пристально посмотрел на женщину, которая после обращения к ней, подняла заплаканное лицо и робко взглянула на меня. — Кем вы приходитесь убитому? Только не говорите снова, что это ваш супруг. Женатые пары, живущие в этой деревне, не стали бы селиться в единственной таверне.

— Этот мужчина здесь жил, — Рейн внимательно осмотрел комнату, останавливая взгляд на только ему интересных деталях. — Он приезжий, а вот вы местная. Вы местная, но бывали здесь довольно часто. Слишком часто, чтобы это можно было назвать случайностью. Так кем вы друг другу приходились?

— Джон мой друг, — прошептала она.

— Друг, который спит с вами в одной кровати? — уточнил Рейн. — Это сейчас так называется?

— Мы встречались, — еще тише произнесла она.

— И что, никого не смущает, что вы встречались с женатым человеком? — он усмехнулся и слегка прищурился.

— Но откуда…

— У него обручальное кольцо на пальце. У вас такого нет. Поэтому вы и встречались на нейтральной территории? Но не слишком-то вы и прятались, местные, например, вовсе не удивлены, увидев вас здесь, и не готовятся закидать вас гнилыми помидорами. — Я вздрогнул, заметив, что в светлых глазах Рея сверкнула серебристая искра, и радужка на считанные секунды стала напоминать небольшое озеро расплавленной ртути. — Или он пообещал жениться, причем не только вам, но и вашим родственникам? — он кивнул в сторону Александра, все еще прижимающему ее к груди. — Да, вероятно так и было, — он мигнул и его глаза снова стали голубыми.

— Я думаю, это никакого отношения к делу не имеет, — громким ровным тоном проговорил Александр Диксон.

— Да неужели? — я всплеснул руками. — А мне как раз кажется, что имеет. Бытовые ссоры и измены — это больше половины причин убийств в любые времена. А в семидесяти процентах случаев, убийства совершаются родственниками. И где протекторы? Почему до сих пор никто не оцепил место преступления, не провел обыск и дактилоскопию? Сколько времени вы еще будете сидеть и делать вид, что это нормально, то, что мы тут изображаем из себя следователей?

— Мальчик, ты в каком веке живешь? — усмехнулся один из лесорубов, подпирающих порог комнаты. — Какой обыск, какие протекторы? В этой дыре стражи правопорядка такими делами не занимаются. Сейчас мистер Диксон напишет запрос в столицу, и в течение нескольких дней сюда направят следователя, если повезет, но обычно везет нечасто, так что…

— Какое дикое место, — вырвалось у меня. Это же просто нереально. Ну не может быть, чтобы такие места существовали. — А кто следит за правопорядком?

— Сами и следим, — пожал плечами Диксон. — Здесь все друг друга знают, приезжих не слишком много, отсюда и преступлений практически нет. Никто не захочет гадить в доме, в котором живет. Поэтому, я имею намерение все-таки попросить вас помочь нам в этом нелегком деле. Сами мы не справимся, особенно если тут замешан кто-то, кто живет рядом с нами. Мы не объективны, понимаете? А вам все равно. К тому же… Тут явно без магии не обошлось, а среди нас нет никого, кто владел бы настолько специфическими навыками. Так вы нам поможете? — с какой-то надеждой спросил глава этого самого поселения. Ну что, хотели приключений? Получите по полной программе.

— Вы нас извините, сэр, — спросил Рейн, — но чем студенты первого курса смогут вам тут помочь?

— А ты в мозгах ее покопайся, как в моих, сразу убийцу найдешь, — прозвучал знакомый голос лесоруба, на котором я продемонстрировал свои, так сказать, навыки.

— Да давай…

— А почему бы и нет…

— Хорошая мысль…

Раздались возгласы со всех сторон. Рейн посмотрел на меня и покачал головой. Да сам я понимаю, что специально это сделать у меня вряд ли получится, а позориться как-то не охота. Я пожал плечами. Совершенно не знаю, что теперь делать и поступить в этой ситуации.

— А ну всем молчать, — прикрикнул Диксон. — Ну что, господа маги, что скажете на мое предложение? Учитывая, что я все-таки ваш куратор, если вы еще этого не забыли, на вашей практике, то даю вам задание — разобраться, что здесь произошло. В меру своих сил, естественно, и все детально рассказывать мне. Самим на рожон не лезть. Самое главное, что от вас требуется — определить, связано ли это дело с магией и магами, или все-таки нет. Все понятно?

— А это на что-то повлияет?

— Повлияет. Если вы не в курсе, все дела связанные с применением магии, магических артефактов, в которые хоть как-то замешаны маги, находятся в юрисдикции СБ. И эти ребята прибудут сразу, как только я сообщу куратору, что у нас есть доказательства, что это их дело. Ну, а если это все-таки обычная бытовуха, хоть и не верится, то тогда вряд ли сюда кого-то пришлют. Отпишутся как обычно, чтобы сами разбирались.

— Я так понимаю, выбора у нас нет? — пробурчал я. Если меня кто и услышал, то виду не подал. Я обвел комнату тоскливым взглядом. На кровати заплаканная девушка, под кроватью топор, труп с отрубленной башкой и куча зевак, среди которых наверняка и находится искомый убийца.

— Боюсь, что нет. Я обязан использовать все имеющиеся у меня ресурсы, чтобы поддерживать порядок в поселке, даже, если эти ресурсы еще довольно молоды. И раз все всем понятно, то давайте оставим наших магов разбираться с этим чрезвычайно печальным происшествием, и не будем стоять у них над душой. Все на выход, кроме Алана. Алан, присмотришь за ними и поможешь, если им будет что-то необходимо. Письмо, например, быстренько кому-нибудь отослать, или с телефоном помочь, — Александр так выразительно на меня посмотрел, что я сразу врубился, у кого этот хитромудрый староста на самом деле хочет помощь попросить. Ну конечно, думает, что я сейчас в панике начну с отцом связываться, и уже к утру здесь будет не продохнуть от накачанных парней с серьезными лицами и намерениями, которые очень быстро во всем разберутся и накажут всех причастных. Хрен тебе, я не собираюсь Ареса своими проблемами грузить. Трактирщик кивнул, а все остальные, как сговорившись, начали освобождать пространство.

— Надо Ванду позвать, — шепнул я на ухо Рейну, он кивнул и выразительно посмотрел на Гвэйна. Тот вздохнул, опустил хвост и побрел прочь из комнаты.

— И что это было? — я вопросительно уставился на своего друга.

— Ты о чем? — даже как-то искренне удивился он.

— Об этом, — я махнул вслед удаляющемуся волку. — Ты нашел пса на побегушках, и теперь он выполняет все твои команды?

— Ну, — Рейн смутился и немного покраснел, — извини, если я тебя чем-то обидел, но я просто уже давно понял, что этот пес не так прост, как кажется. Он очень умный, даже я бы сказал слишком умный. Так если он такой умный, почему бы это не применить на благо общества?

— Логично, — я вздохнул и снова уставился на труп.

— Ты кстати так и не сказал, откуда у тебя в школе появился пес?

— Я пока не готов этим делиться, — я так выразительно покосился в сторону трактирщика, что Рейн смутился и слегка покраснел.

— И что мы будем делать?

— Так как выбора у нас нет, придется расследовать убийство. Потому что я, хоть убей, не смогу, щелкнув пальцами, понять, применяли здесь магию или нет. — Я подошел к телу, присел и начал его разглядывать более внимательно. Это у меня получалось довольно плохо, внимание всегда переключалось на голову, которая лежала рядом.

— И есть мысли?

— Честно? Ни одной. — Я встал и посмотрел на всеми забытую девушку, которая не проронила ни слова с тех пор, когда все лишние наблюдатели покинули комнату. Она смотрела на мня широко распахнутыми глазами, в которых больше не было ни страха, ни ужаса, только любопытство. Женщины, что с них взять.

— Ты что, правда думаешь о том же, о чем и я? — обеспокоенно зашептал мне на ухо мой друг.

— Для начала расспросим, а там как получится, — я присел на кровать. — Тебя Джейн зовут?

— Да. А вы, правда, маги?

— А что, кто-то в этом богом забытом месте еще этого не знает? — я усмехнулся.

— Ну мало ли, — она пожала плечами. — Я, правда, не знаю, как это произошло, и кто бы это мог быть, если вы хотели об этом узнать. Просто черный силуэт, лица я не видела. — Она вздохнула.

— И как давно вы с ним, — я кивнул в сторону трупа, — встречаетесь?

— Пару месяцев.

— И что, жена была не в курсе? — спросил Рей.

— Я-то откуда знаю. Может в курсе, может, и нет. Ты был прав, Джон говорил, что разведется, и останется здесь со мной. Он так всем говорил. Теперь уже все равно.

— Да промой ты ей уже мозги своими психоделическими штучками, да дело с концом, — раздался раздражений голос нашей напарницы вместе с одобрительным гавканьем.

— А ты вообще сбежала и оставила нас тут на растерзание толпе, — начал я заводиться.

— Знаешь, не люблю запах свежей мертвечины, — скривила она губы, глядя прямо на меня. На тело она старалась не смотреть.

— Я вам не мешаю? — впервые за долгое время подал голос трактирщик.

— Совершенно не мешаете. — Рейн бросил задумчивый взгляд в сторону Грей, потом обратился ко мне. — Ну давай, капитан нашей боевой тройки, излагай, что делать то будем?

— Сам придумай. Думаешь, у меня дома хобби такое: найти труп, где-нибудь в сточной канаве Жильны и разгадывать причину смерти, параллельно найдя виновного? То же мне Шерлока Холмса нашли.

— Это кто?

— Гений дедукции, — я махнул рукой. — Как жаль, что его сейчас тут нет. Посмотрел бы на все это безобразие своим пронзительным взглядом, закурил бы трубку и связал бы все увиденное в один клубок.

— Тогда, может, сначала узнаем, чей это топор, а дальше видно будет? — Ванда подошла и попыталась поднять тяжеленое орудие труда лесорубов.

— Точно, — я хлопнул себя ладонью по лбу. Подошел, отобрал у Ванды топор и тыкнул его в нос опешившему Гвэйну. — Давай, ищи.

Волк скосил глаза к переносице, точнее на лезвие топора, близко расположенного рядом со своим носом, и перевел настолько презрительный взгляд в мою сторону, что я чуть топор из рук не выронил.

— И как это работает интересно? Как заставить собаку выполнять приказы? — я начал разглядывать топор. Хороший добротный, наверное. Я не слишком разбираюсь в топорах, но на первый взгляд, кажется, что это хороший инструмент. Немного сколотый правда, ручка затерта, значит им действительно работали. Причем довольно долго. Сбоку мелкими буквами я увидел надпись: «Дейтон Коул».

— И кто такой этот Коул? — я посмотрел на друзей опешившим взглядом. — Неужели все так просто? — На Гвэйна я старался вообще не смотреть. Если бы он мог плюнуть в мою сторону, он бы это непременно сделал.

— Дейтон Коул? Да это тот парень, с которым вы в первый день сцепились, — удивленно произнес трактирщик.

— О, как. А что, он тоже хотел с тобой подружить? — я повернулся к Джейн, все еще не выпуская топора из рук.

— Нет, — она покачала головой. — Он никогда… В общем никогда со мной даже не заигрывал.

— Странно, — я опустил топор на пол. — А как валят лес? — Это я спросил у трактирщика.

— Бензопилами.

— Ага, а топоры зачем?

— Чтобы сучки обрубать, — трактирщик смотрел на меня с все большим подозрением.

Что-то не вязалось. Этот Коул не произвел на меня впечатления полного кретина. А только полный кретин мог бросить орудие преступления на месте этого самого преступления, да еще и сам подсказывал следователям недоделанным, как именно можно его поймать. Ведь, если бы я полноценно владел магией разума, тщательно просмотреть портрет убийцы из головы Джейн вполне можно было, даже, если она утверждает, что не помнит его.

— Как-то не вяжется, — вздохнула Грей. На труп она все так же не смотрела. — Ну не такой же он идиот, чтобы собственный топор бросать прямо рядом с телом?

— Да, я тоже об этом подумал, — задумчиво проговорил Рейн, снова присаживаясь на корточки возле тела. — Что-то мне рана не нравится, какая-то она…

— Какая? — я пересилил отвращение и присел рядом. Что-то мне тоже не нравилось. Я прищурился. Сила смерти. Ее нет в этой комнате. И как это так получилось? Я хоть и необученный Темный, но в тех местах, где Прекраснейшая забирала кого-то совсем недавно, в пределах часа, я должен ощущать легкую эйфорию, словно от глотка шампанского. Так было, когда я сидел возле тела Быка. Но я тогда не мог понять, почему у меня было ощущение сытости, хотелось вершить, ну или хотя бы начать осваивать магию. Потом меня резко отпустило, и я забыл про те ощущения, но умные книжки, которыми меня снабжал Фолт, дали разъяснения по этому поводу. Сейчас же, кроме желания поблевать, я ничего не чувствовал.

— Этот кто-то отрубил голову немаленькому и сильному мужику одним ударом, — Рейн так близко наклонился к обрубку шеи, что меня замутило еще больше. — При этом этот мужик стоял.

— И что?

— Так не бывает. Это физически невозможно. Этот топор почти колун. Он просто застрял бы в позвоночнике. Вот если бы это был острейший меч, ну или боевой топор… Но вот этим? Это с какой же силой нужно было бить? Ты как хочешь, но я не думаю, что убийца — человек.

— Возможно оборотень? — я задумчиво посмотрел на Гвэйна. — Оборотни гораздо сильнее людей.

— И выяснить это сейчас, когда у нас пока не полнолуние невозможно. А еще меня беспокоит вопрос — где кровь? Тут по идее должно быть море крови, а ее нет вообще, — Рейн в который раз задумчиво посмотрел на труп и поднялся. — Вы можете убрать тело? Подготовить к похоронам? — трактирщик кивнул.

— Ребята, а вам не кажется, что с Коулом все-таки нужно поговорить? — спросила Ванда.

— Кажется, — я кивнул и подобрал топор. — Вот этим мы сейчас и займемся.

Глава 24

Коул обнаружился внизу в обеденном зале. Он сидел за столом один и молча пил пиво, закусывая солеными орешками. В таверне было тихо, все постояльцы разбрелись по комнатам, а те, кто остались тихо напивались за одним большим столом, отходя от увиденного, перешептывались и косились на нас, как только мы спустились вниз. Алан сопровождал нас, не выпуская из виду, а Гвэйн гордо шествовал впереди нас, демонстративно на меня не глядя. Видимо все еще не простил мою выходку с топором.

— Это твой? — я бросил топор на стол прямо перед Коулом.

Лесоруб удивленно посмотрел на топор, потом на меня, потом опять на топор и, нахмурившись, потер лоб.

— Вроде мой, а что?

— Да ничего, кроме того, что именно этим топориком убили того парня Джона, — миролюбиво произнес Рейн садясь напротив Коула. — На нем так кстати написано твое имя.

— Это не я, вы чего? — Коул так резко встал, что едва не опрокинул кружку с пивом на стол.

— Говорят, что самая верная версия — самая очевидная, — Ванда ласково улыбнулась. Так ласково, что я впервые почувствовал уважение к ней. — Ты садись, в ногах правды нет. — Она положила руки ему на плечи, для этого ей пришлось привстать на цыпочки, и надавила, заставляя молодого мужчину снова сесть на стул, с которого он вскочил. — А ведь нам нужно выяснить правду, не так ли?

— Слушай, Дей, тебя ведь Дей зовут? — в допрос снова включился я. Коул кивнул. — А ведь мы с тобой почти тезки. — Зачем-то добавил я, поворачивая топор так, чтобы была видна надпись. — А зачем ты вообще топор подписал? Или это дорогая сердцу вещь, доставшаяся тебе от горячо любимого прадедушки?

— Да чтоб не сперли, я его подписал. Топор-то хороший, а тут только отвернись, как без инструмента останешься.

— А что, если подпись поставил, то сразу противоугонный оберег заполучил? — фыркнул я.

— Чтобы потом найти и голову проломить за воровство! — Он запнулся на полуслове, видимо поняв, что сморозил глупость, потом посмотрел на меня пронзительным взглядом, сжал кулаки и практически прокричал: — Ну не я Джона замочил, не я. Зачем мне это?

— Вот и мы думаем, зачем? — Рейн продолжал задумчиво рассматривать Коула. — А может ты брат жены Джона, мы же не знаем, и решил ты таким способом восстановить попранную честь сестры?

— Чего? Ты чё несешь? Я чё на этих аристократов похож, чтоб какую-то честь у сеструхи восстанавливать, вдовой ее делая? — Ух ты, ничего себе, я почувствовал, что у меня челюсть упала. Это как же Рейн угадал-то? — А ты откуда знаешь, что Джон мой свояк?

— Ты сидишь здесь один и пьешь. Сейчас уже три часа ночи, значит поминаешь. Поминать можно друзей или родственников, но я не вижу, что ты слишком расстроен, значит, родственник не родной, о родных и друзьях обычно грустят сильнее. Кроме того ты явно недолюбливаешь Джейн: ты с ней не пытаешься заигрывать, а это странно — она очень красива и… хм… доступна, а еще ты предложил своему почти тезке покопаться у девушки в мозгах, но ты сам знаешь, что это был бы для нее очень мучительный опыт. Значит, ты хочешь, чтобы она испытала боль, я пока все правильно говорю? — кивнули мы все трое. И, подозреваю, что у нас всех был вид рыб, которых выкинули на берег — во всяком случае, глаза были так же навыпучку. А глаза Рейна снова приобрели серебристый оттенок. — Получается, что ты недолюбливаешь Джейн именно из-за ее интрижки с покойным. А это может быть в двух случаях: или ты неравнодушен к мужчинам и сам был тайно влюблен в Джона, но ты не похож на таких парней, к тому же на нашу Ванду ты действительно с интересом посматривал, или ты был оскорблен этой интрижкой. А это может быть в том случае, если в дело замешан кто-то близкий, за которого обидно. Так что сестра — это самый вероятный объект. Примерно восемьдесят пять процентов.

Так вот что это такое — эриль. Я почувствовал, что снова могу дышать. Если Арес так же может, то понятно, почему он преуспевает. Мда, Фолты дебилы, если бы они не турнули Диланов, то вполне смогли бы как-то исправить и предотвратить собственный конец. Хотя, если те сели и так же по полкам все разложили, прогнозируя на процентов восемьдесят, что всю семью императора вырежут, то я даже немного сочувствую Фолтам. Зная, что твоей Семье осталось существовать всего лишь годы, тяжело принимать благоразумные решения. А зачем, если исход один?

— Да не я это! — Коул снова попытался вскочить, но его продолжала удерживать за плечи Ванда. — Дайна захотела бы, разобралась бы по свойски. И потаскушке этой патлы повыдергивала, да Джона бы скалкой на путь истинный направила. Да если не веришь мне, покопайся в мозгах и подтверди, что весь вечер я находился именно тут и никуда не поднимался, не говоря уже о том, чтобы подглядывать за далеким родственничком!

— А мы тебе верим, — я прислушался к своим ощущениям. Коул говорит правду, он не убивал Джона. — Но, Дей, помоги нам найти того, кто все-таки спер твой топор и захотел тебя подставить?

— Не знаю, — развел руки в стороны Коул. — Я же не слежу за топорами сутками.

— А где топор лежал? — спросила о чем-то напряженно думающая Ванда.

— Да на деляне я его оставил. Я чё дурак постоянно эту дуру тяжеленную с собой таскать?

— Слушай, а ты не знаешь, может в поселке сейчас обитает оборотень? — Коул задумался, а потом покачал головой.

— Не, тогда бы трупешников больше было. Уж зверь бы точно кого-нибудь уже загрыз бы, не сдержался бы.

— Логично, — теперь задумался я. — Хотя… Дей… — я замялся, а затем более решительно продолжил. — А может здесь кроме оборотня кто-то из выживших Темных проживает?

— А при чем здесь эти некромантеры и оборотни?

— Оборотней Темные вывели намеренно, — неохотно пояснил я. — Не знаю зачем, не спрашивай, возможно, для охраны. Но послушание Темным у оборотней заложено на генетическом уровне. Они никогда не нападут без приказа некроманта, если тот где-то поблизости. И неважно как сильно зверю хочется напасть на соседа. Хотя бывают исключения, — последнюю фразу я пробормотал себе под нос, косясь на сидевшего неподалеку Гвэйна.

— Нет, некромантеров точно нет. И оборотней тоже, — уверенно заявил Коул.

— Получается, топор — это тупик, — я покачал головой и зевнул. — Пошли спать, ребята, утром продолжим разбор полетов.

Рейн поднялся со своего стула, Ванда убрала руки с плеч Коула и мы поплелись наверх.

— Ты как его удерживала? В тебе же веса в четыре раза меньше? — спросил я.

— А, это, — она махнула рукой. — Давление воздуха увеличиваешь между ладонями и поверхностью и все. Меня мама научила. Она так готовит. И пресс не нужен.

— Ну вот, а говорила, что ничего не умеешь, — покачал головой Рейн.

— Дей, я хотела у тебя давно спросить, — Ванда пристально на меня посмотрела, отмахнувшись от похвалы Дилана. — Ты как ментальную магию применил? Ею же только хм… — она запнулась, но потом продолжила. — Ею же только Темные владели, и то не все, только самые-самые.

Я на мгновение замер. Я не настолько ей пока доверяю, чтобы раскрывать свой маленький секрет. Рейн за спиной у Ванды отрицательно покачал головой.

— С чего ты это взяла? — тихо спросил я Грей. — Менталистикой владели не только Темные, но еще и приближенные императора, Дефоссе, например. И мало ли кто еще. Темные же не были монахами, — я выдавил из себя улыбку.

— А вот это ты зря. — Строго произнесла Ванда. — Информация о верности Темных пережила их самих. Какими бы они не были, но своим подругам они не изменяли. Никогда.

— Ты романов перечитала, — пробормотал я, открывая дверь нашего номера, и проскакивая внутрь. — И знаешь, я открою тебе страшную тайну: менталистикой на первоклассном уровне владеют Кэмелы. Ознакомительно Гволхмэи, а так, чтобы можно было еще и других научить — наш профессор в школе Вольфнест — Старлинг. Если о первых двух еще можно подумать, что они как-то относятся к Темным, то душевный старичок, можешь мне поверить, Темным не является. Так что нужно расширять кругозор и читать книжки, хотя бы по истории. Ну, или хотя бы узнать об элементарном — о своих преподавателях. Я первый в душ, — объявил я, прячась за дверью санузла.

Когда я вышел из душа, Ванда все еще продолжала дуться, и я так и не понял по какому поводу: или ей не понравилось, что я не поверил в моногамность Темных, или ткнул пальцем в ее необразованность? Хотя если исходить из того, что это девушка, то не исключаю еще и третий вариант — я подло занял душ первым. Кто этих женщин разберет?

Рейну снова досталась холодная вода, об этом он мне объявил, когда пришла его очередь мыться. Но я его слышал сквозь сон, поэтому никак не отреагировал.

— А-а-а! А-а-а! — я подорвался с дивана, силясь открыть глаза.

— Что это? — пробормотал Рейн, отрывая голову от подушки.

— Кого опять убили? — из своей комнатки выскочила растрепанная и полуодетая Ванда.

— А-а-а!

— Пошли, выяснять, — я попытался пригладить спутавшиеся за ночь вихры. Получалось плохо, но мне спросонья было плевать.

Вниз мы спускались на автопилоте, сказывалась бессонная ночь.

В том, что надрывала свои голосовые связки Джейн я мог определить, даже не видя ее. Этот звук я до конца своих дней не спутаю ни с чем.

В обеденной зале почти ничего не изменилось кроме одной крошечной детали. Коул продолжал сидеть за столом за кружкой пива, а вот его голова находилась в это время под столом.

— Что-то мне подсказывает, что Джейн каким-то образом замешана в этом бесчинстве, — я зевнул, все еще плохо соображая в том, что же произошло.

— Она что все семейство своего любовника решила вырезать? — Ванда собрала руками волосы в хвост, так как расчесаться по техническим причинам не успела. — Может он ее бросить хотел?

— Твои слова не лишены смысла, — я закрыл глаза и помотал головой, пытаясь проснуться.

Пока мы с Вандой выдвигали вполне жизнеспособные, на мой взгляд, версии произошедшего, Рейн, уже полностью пришедший в себя, осматривал труп. Вот это нервы. Я подошел к нему. Странно, но сегодня меня не мутило, я что, начал к виду трупов привыкать?

— Ну что? — спросил я у Рейна, наклоняясь и осматривая ровный срез на шее жертвы. А вот сейчас меня замутило.

Стараясь не акцентироваться на анатомических подробностях, я отметил, что срез очень ровный. Такие ровные срезы я видел в каком-то довоенном атласе по анатомии человека. Правда на картинке все выглядело не таким страшным. Этот срез напоминал срез Пирогова, что полностью подтверждало теорию Рейна — это было невозможно, хотя бы потому, что Коул в то время, когда ему отрубали голову, был еще жив, а подобные четкие линии можно получить только с трупа.

— То же, что и с его свояком. Один в один. Да, кстати, топор исчез.

— Джейн, — позвал я. Девушка обернулась и посмотрела на меня безумными глазами. — Заткнись.

Она закрыла рот и прекратила надрываться.

— Это какое-то проклятое место, — прошептала она. Неужели связки надсадила? — Лучше всего уехать отсюда.

— Ага, уедешь, когда на пару вопросов нам ответишь, — кивнул Рейн. — Алан, что здесь произошло? — обратился он к бледному трактирщику.

— Я не знаю, — он покачал головой. — Но, будь я проклят, это была тень. Тень огромного мужика. Она схватила топор и как рубанет. А бедняга Коул его даже не заметил.

— А где в это время она была? — я кивнул на Джейн.

— Спускалась по лестнице. Да нет, не Джейн это, не может быть она.

— А почему нет? — Ванде надоело пытаться приводить себя в порядок, и она подошла к нам вплотную. — Может у вас сговор. Может, вы вдвоем здесь так развлекаетесь, как парочка маньяков-убийц?

— Она точно романов перечитала, — прошептал мне на ухо Рейн. — Только вот почему ей убийцы нравятся?

— Ну, она же девушка, — неуверенно предположил я.

— Да? Странная логика. — Рейн нахмурился. — Это не человек, Дей. И, скорее всего, и не оборотень.

— Да, — я снова прикрыл глаза. Энергии смерти в комнате не было. — Да, Рей, ты прав, это что-то другое. Или кто-то.

— Что ты имеешь в виду? — Рейн прищурился. Потом посмотрел на труп, а затем перевел задумчивый взгляд на меня. — О, как. Ты думаешь, здесь развлекается Темный?

— Не знаю, — я с сомнением покачал головой. — Это может быть какой-нибудь концентратор именно темной энергии, или вообще что-то потустороннее.

Внезапно я вспомнил то, о чем мне говорил Дэрик. С его приходом, в наш мир могло проскользнуть что-то еще. А вдруг это оно и есть? Тогда нам станет совсем грустно.

— Да что это такое творится? — раздалось с порога.

Я оглянулся и увидел толпящихся у дверей лесорубов и Александра. И во взглядах, обращенных на меня, не было ничего хорошего.

— Не нравится мне это, — потянул я. — Как бы меня не обвинили в этих убийствах. Я ведь еще и с Коулом поссориться успел.

— А ну расступитесь, — раздался скрипучий голос, и в таверну зашел наш знакомый целитель. Если честно мы впервые слышали его голос. Он подошел к телу, осмотрел его, нагнулся, поднял голову и аккуратно положил ее на стол. — Странно.

— Что там странного? — в голосе Александра все еще слышалось напряжение. — Есть идеи, кто это мог сделать?

— Не единой. Одно могу сказать, кто бы это не сделал, он использовал магию, — взгляды всех присутствующих снова переместились на нас.

— Почему вы так решили? — я под прицелом недружелюбных взглядов подошел к целителю.

— Да потому что он умер не от того, что ему голову отчекрыжили, — целитель внимательно осматривал срез той части шеи, которая осталась с головой. — Его мгновенно заморозили, и только потом отрубили голову, а затем снова… разморозили.

— А разве так можно? — нахмурившись спросила Ванда.

— Вообще-то нет. Такая заморозка возможна только если маг владеет водой на очень высоким уровне, и это явно не первокурсники, но это еще куда не шло, это еще возможно. А вот разморозка… Такое не под силу даже Темным. Вот поэтому я и говорю, странное дело.

— Артефакт? — выдвинул я очередную теорию.

— Маловероятно. Это сколько же накопителей придется кому-то разрядить, чтобы заставить подобный артефакт работать?

— Да мы-то откуда знаем? — я развел руками. — А почему вы решили, что их сперва заморозили?

— Чтобы добиться таких идеальных срезов, — целитель наставительно поднял указательный палец вверх, — необходима заморозка тела. Только так и никак иначе.

— Да что вы уперлись то: заморозить — разморозить. Что выкачать всю кровь и моментально убить недостаточно? — задумчиво проговорил Рей. Целитель задумался, а потом отрицательно покачал головой.

— Нет, только если заморозить.

— Чушь какая-то, — мы растеряно переглянулись.

— Но твою теорию нельзя исключить, — я шепнул на ухо своему другу. — Не удивлюсь, что кроме заморозить — разморозить он просто ничего другого не знает.

— Только не говори, что здесь завелся вампир, который обладает магической силой, — хмыкнул Рейн.

— Сейчас ничего нельзя исключать, — назидательно проговорил я, копируя жест целителя, поднимая указательный палец вверх.

— Так, — Александр подошел ко мне. — Вот что, пока тут у нас творится невесть что, я объявляю вашу практику оконченной. Никакого расследования! Я очень не хочу встречаться с мистером Нейманом, если его сына кто-то заморозит. Или разморозит. Так что сегодня же вы оправляетесь в Вольфнест.

— Ну уж нет, — заявил я. — Директор Сандер четко сказал, что сроки практики не коррегируются, что бы ни случилось. И поверьте, я хочу объясняться с директором еще меньше, чем вы с моим отцом.

— Вы хоть понимаете, что это вам не игрушки?!

— Конечно понимаем, особенно учитывая два трупа за очень короткий промежуток времени, — встрял Рейн. — И мы постараемся не лезть на рожон. Но ведь нас именно для таких дел сюда прислали, а не одуванчики по лесам собирать. Мы можем помочь хотя бы в деле сбора информации.

— Поверьте ему на слово, — закивал я.

— И почему я должен верить?

— Рейн Дилан — эриль. — Александр хотел что-то сказать, но не сказал, просто захлопнул рот и удивленно посмотрел на Рейна.

— Да, в этом случае, это действительно имеет смысл, — проговорил, наконец староста деревни.

Возможно, он хотел сказать что-то еще, но его перебил ворвавшийся в таверну лесоруб с перекошенным лицом.

— Беда! — заорал он.

— Что случилось? — все головы как по команде повернулись в сторону лесоруба.

— Казначей убит! Что нам делать?

— Надо же, хоть кто-то ему сопереживает, — покачал головой Александр. Потом до него дошел смысл слов. — Как убит?

— Топором, — лесоруб схватил со стола недопитое пиво Коула и залпом выпил. Меня чуть не вырвало от такой картины. — Да черт с ним с казначеем, у этого гада были ключи от кассы! Как мы теперь зарплату будем получать?!

Пока все были заняты гадом-казначеем, позволившим себе так бездарно покинуть этот мир, я подошел к Рейну и Ванде и прошептал.

— Надо посмотреть, — они кивнули.

— Погоди, надо запереть эту Джейн где-нибудь. Не нравится она мне, — так же тихо прошептала Ванда.

— Чем? Когда был убит казначей, она была здесь, — как-то неуверенно проговорил Рейн.

— А кто сказал, что он был убит именно сейчас, — продолжала коситься в сторону девушки Грей.

— А когда был убит ваш деньгохранитель? — громко спросил я собравшуюся толпу.

— Да кто ж его знает, — пожал плечами лесоруб. — Я к нему зашел и увидел: лежит на полу, кровища везде, голова отдельно, тело отдельно, жуть просто, — и он огромным глотком допил очередную кружку с пивом. Ну, его можно понять, стресс у человека.

— Что-то не вяжется, — снова начала шептать Грей, — откуда море кровищи то? Здесь в таверне ее практически не было.

— Надо посмотреть, — еще более уверенно проговорил Рейн.

— Только вот мы не знаем, где он живёт.

— Да ладно вам, не знаем так спросим, — решительно произнесла Ванда. Повернувшись к толпе, она ткнула пальцем во все еще стоящую столбом девушку. — А ее надо где-нибудь закрыть. Не нравится мне, что все убийства происходят в ее присутствии.

— Да ну…

— Да Джейн бы никогда…

— А откуда знать-то…

Опять разнесся тихий ропот по толпе. Тем временем Диксон кивнул головой и пара человек, сопровождающих Александра, которые взяли под руки сильно сопротивляющуюся девушку и увели куда-то в подвал.

Проводив ее взглядом, мы незаметно проскользнули к выходу между все еще перешептывающимися лесорубами и поспешили посмотреть на уже третий труп в этой странной истории.

Глава 25

До места следования мы добрались довольно быстро. Дорогу спрашивать ни у кого не пришлось. К дому казначея стекалась небольшая человеческая река, состоящая из спешащих посмотреть на безвременно почившего. Как оказалось, с сегодняшнего вечера начиналась выдача заработной платы всем, кто имел хоть какое-то отношение к госслужбе. Собравшиеся перед зданием местного Форт Нокса люди выглядели по-разному: на лицах одних был написан ужас (не исключено, что по причине того, что зарплата была так и не получена), а на лицах других отражался интерес и злорадное удовлетворение. И последних было значительно больше. Складывалось впечатление, что этот казначей, к своему глубокому стыду, я даже не поинтересовался его именем, был пренеприятнейшим человеком. Чья-то смерть редко вызывает столько удовольствия у толпы.

От пристальных взглядов мне стало слегка неуютно. Из перешептываний, раздающихся отовсюду, я вычленил одно: все связывают случившееся с нашим появлением. Жили все тихо мирно пока не приехали эти горе-маги.

Гвэйн гордо шел рядом с нами, брезгливо оглядывая собравшихся. Вероятно, пропустить такое интересное дело его любопытство ему не позволило.

Возле двери никого, кроме своеобразной охраны не оказалось. По приказу Александра Диксона в дверях стоял один из его помощников, которому было поручено никого кроме нас внутрь не пускать. Спорить с человеком под два метра ростом, никто не решался. Он кивком головы указал дорогу вглубь здания. Нам не оставалось ничего другого, как пройти туда. Мы прошли по прямому, темному коридору, освещённому одной только лампой, заканчивающейся единственной железной дверью с несколькими массивными замками. Дверь была открыта нараспашку, из помещения не доносилось ни единого звука, освещения в комнате не было, что не могло не вызывать удивления, учитывая в каких подробностях описывал и труп и море кровищи лесоруб.

— И что мы будем делать? — тихо спросила Ванда. — Я вообще не слишком хочу заходить туда, а без света и подавно. Слушай, Дей, ты же у нас артефактор, вроде как, не можешь запалить небольшой шарик и осветить уже это проклятое место?

— Ну как тебе сказать, может я бы и мог, но есть один маленький нюанс в виде деревянного здания, — я осмотрел стены коридора, сделанные из цельного бруса и выкрашенные ярко зеленой краской. Краска местам облупилась, а местами ее вообще не было. Кто вообще красит дерево краской? — Да как-то непрезентабельно выглядит местное казначейство.

— Главное, что защищено, — отстраненно проговорил Рейн. — Хотя у меня есть идея, — на этих словах мой друг развернулся и пошел по коридору в сторону выхода.

— Это он так деликатно намекнул, что хочет нас тут бросить? — приподняла бровь Ванда.

— Сомневаюсь, — потер глаза я и зевнул. Спать хотелось неимоверно, но вместе с этим ощущалась какая-то эйфория, азарт, жажда деятельности. Я ухватился за эту мысль и понял одно: даже не глядя на труп, я могу с уверенностью сказать, что это не дело рук или не рук, а что там может заменять руки, той темной тени с топором. Это было обычное, банальное убийство. Энергия Смерти была разлита в пространстве в большем количестве, чем обычно, и я как губка бессознательно ее впитывал. Я задумался, а что, если попробовать немного поколдовать в таком состоянии. Это же как наркотик для людей. Именно из-за этих ощущений некоторые некроманты сходили с ума и начинали совершать разного рода бесчинства, вроде немотивируемых убийств.

Я нахмурился, пытаясь вспомнить хоть какие-нибудь заклятья, которым нас профессор Бретт пыталась за год научить. Ничего не вспоминалось. То ли я вообще все пропустил, то ли нас ничему такому и не учили. Точно, крестный же говорил, что непосредственно заклинания начнутся с третьего курса, а в следующем учебном хорошо, если базовые дадут. Мысли путались, энергия Смерти пыталась уместиться в и так переполненном резерве. Внезапно перед глазами встало болото, и щелкающий пальцами Хмырь. Я закрыл глаза, вот Хмырь поднимает руку, скрещивает пальцы, раздается щелчок… Я, даже не осознавая, что делаю, поднял руку, скрестил пальцы и щелкнул. Оставалось надеяться, что я не переборщил с маной как обычно. Судя по ощущениям, ничего не взорвалось и не заполыхало ни магическим, ни обыкновенным огнем. По тихому сопению я понял, что все живы. Я открыл один глаз и увидел перед собой разъяренную мордочку Ванды. Немного повернув голову, я от удивления открыл и второй. Вход в комнату заливал приятный голубоватый свет, который испускал висящий в воздухе светляк.

— А ты всегда будешь сначала ломаться, прежде чем просто взять и решить возникшую проблему, не прилагая, кстати, к ее решению особых усилий, — прошипела Грей.

— Ты чего завелась? — раздалось у меня за спиной. Я обернулся и увидел тихо подошедшего Рейна. В руках у него был небольшой фонарик, который он выключил, увидев, что проблема с освещением в принципе уже решена.

— Что я завелась? Может, хватит уже из меня дуру делать! — взвизгнула она. — Объясните мне сейчас же, как и каким образом, ты, — она ткнула мне в грудь пальцем, — сумел использовать какое-то заклинание в месте, где невозможно колдовать!

Я оторопело уставился на нее и округлил глаза.

— А что, здесь нельзя колдовать? — я качнулся и принялся шепотом задавать вопросы Рейну, который не проявлял никаких признаков нервозности и заинтересованности в произошедшем чуде.

— Понятия не имею, — так же шепотом ответил он, — я не пробовал.

— А я пробовала! — повысила децибелы Грей. — И знаете что? У меня не получилось!

— Почему? — продолжал удивляться я.

— Потому что во всех, абсолютно во всех учреждениях, связанных с деньгами: банках, складах, казначействах, подвалах с кладами стены покрывают специальным веществом, экранирующим магию. И только не смей мне говорить, что ты об этом не знал, — практически прошептала Ванда. Быстро она перешла с визга до шепота. Когда так делала мама, я всегда знал, что она достигла апогея ярости, и ее лучше сейчас не трогать.

— Представь себе, я не знаю, — спокойно ответил я, делая шаг назад.

— Не хочешь объясниться? — наступала на меня девушка. Глядя на нее, я понял, что если я не раскаюсь в содеянном, меня убьют прямо здесь. Топориком по тощенькой шейке, вон он, кстати, лежит на пороге.

И тут я услышал монотонный скребущий звук, словно кто-то из раза в раз проводил ножом по камню. Я резко остановился и обернулся. От увиденного я оторопел, и не обратил внимание на налетевшую на меня девушку.

— Дистанцию надо соблюдать, — сообщил я оторопевшей Ванде, затем снова повернулся к источнику шума, не зная какой площадной руганью охарактеризовать своего недооборотня. Рейн в это время деликатно смеялся в кулак. Отсмеявшись, он произнес:

— В общем, я думаю дело закрыто, и не следует больше третировать Деймоса, он не виноват, что стоял не в том месте и не в то время, когда сотворил свет.

Я не отрывал взгляда от волка, который монотонно отскребал облупившуюся краску по периметру коридора. В результате образовывался полукруг, освобожденный от защищающего от магии покрытия. Гвэйн не оторвался от своего увлекательного задания даже тогда, когда я прикрикнул на него. Он продолжал скоблить когтистой лапой по стене.

— Гвэйн, — в сотый раз уже позвал я этого вандала. Эта паскуда даже не повернулась. — Ты вообще в курсе, что портишь государственное имущество, и будешь отвечать за это сам по всей строгости закона?

Волк повернулся ко мне, закатил глаза, и со всей силы ударил лапой по стене. Раздался гул, по стенам пошла рябь из нитей, соединяющихся между собой, постепенно образовывая ячеистую структуру, похожую на сеть, оплетающую стены, пол, потолок, чётко вплетаясь в структуру стены. Когда мельтешение прекратилось, стены стали выглядеть почти так же, как и до вмешательства Гвэйна с небольшим отличием — они неярко светились в темноте коридора неприятным зеленоватым светом. Гул стал меньше, но не прошел полностью. Мой светляк мигнул и погас. Рейн невозмутимо включил фонарик.

— Хотя, — продолжал комментировать происходящее Рей, — дело в том, что это у тебя ничего не получилось. Ванда, ты бы вместо того, чтобы обвинять Дея во всех смертных грехах, начала бы уже заниматься, что ли. Потому что теперь мы все точно знаем, как выглядит эта самая антимагическая защита.

С этими словами Рейн зашел в комнату и, судя по лучу света фонаря, остановился у стены. Раздался щелчок, и комната осветилась уже обычным электрическим светом. И зачем кому-то выключать свет?

Я посмотрел на волка, тот слегка кивнул и первым зашел в проклятую комнату с трупом. Защита то была, она никуда не делась. Маги первогодки даже при неполной ее активации не смогли бы применять магию. И сдается мне, эта самая противоугонная защита совершенно не предназначена для Темных магов. Я ее не то что не почувствовал, мне было глубоко на нее наплевать. Я искоса взглянул на красную Ванду и зашел в гости к казначею вслед за волком. Рано еще тебе знать всю правду. Слишком уж ты эмоциональная.

Первое, что привлекло мое внимание — наличие огромного количества крови. Не изрубленной и неизрезанной осталась только голова, которая аккуратно была отделена от тела и лежала спокойно в сторонке. Я не мог сосредоточиться. Я еле сдерживал рвотные позывы. Судя по звукам, доносящимся из коридора, Ванда спокойно блевала за углом, и я ее в этом нисколько не виню. Лишь огромное самообладание, и нежелание позориться перед девчонкой заставляли меня сдерживаться. Рейн же выглядел спокойным и как обычно решительно подошёл к телу, присел на корточки и с любопытством начал его рассматривать. Я с неимоверным усилием смог заставить себя отвести от бедного казначея взгляд. Комната скорее напоминала бункер, нежели обычный кабинет. Из мебели присутствовали только деревянный добротный стол, два стула, обильно покрытые кровью, и, в общем-то, все. Нижняя часть стены так же была добротно смочена кровью. Складывалось впечатление, что бедолагу монотонно рубили, пока в нем не осталось ни капли крови. На столе лежали счеты, тетрадка и карандаш. Больше половины комнаты занимал огромный железный сейф с обычным кодовым замком. Сам сейф неярко мерцал оранжевым светом и был открыт. Заглянув внутрь, я понял, что если отсюда что и украли, то сделали это аккуратно и в небольшом количестве. Деньги были разделены на три аккуратные кучки: медные и серебряные империалы — примерно поровну. Гораздо меньшей по размеру была кучка из золотых. Странно, вообще-то, совершая подобное преступление, можно было вынести все, что было в этом сейфе.

— Знаешь, это как-то не похоже на предыдущие убийства, — пробормотал Рей, поднимаясь на ноги.

— Я тоже это заметил. Ни того изящества, ни мистики — обычная расчлененка, причем сделанная обычным человеком, — прошептал я Рею на ухо. Он вопросительно на меня посмотрел, я кивнул в сторону двери, в которую осторожно входила Ванда. — Есть то, чего не было в таверне. Энергии Смерти здесь довольно много, там ее не было вообще, — Дилану приходилось прислушиваться, а я не хотел пока рассказывать про себя девушке.

— А почему ты раньше про это не сказал?

— Опыта маловато, — я пожал плечами. — Я обратил на это внимание уже давно, но я еще мало контролирую любую энергию. Боялся ввести в тупик и пойти не по тому следу, потому что не был уверен. Теперь я знаю точно.

— О чем шепчемся? — наигранно весёлым голосом спросила Грей.

— Да так, думаем, кому казначей так сильно насолил, что его так зверски разрубили, — ответил я и поднял топор с пола. Кто бы мог сомневаться. Наш пропавший топор бедного лесоруба. Круг поисков заметно сузился. Просто найти тех, кто был в таверне в тот промежуток времени и выяснить, кому перешел дорогу казначей. Это казалось гораздо проще, нежели искать ту неведомую тварь, не оставляющую после себя никаких следов и забирающую энергию убиенных ею людей. Рей с Вандой подошли ко мне со спины. Я молча указал на надпись.

— Итак, что мы имеем, — мы вышли в коридор и прислонились к стене. Гвэйна, кстати, не было. Он как-то бесшумно проскользнул мимо нас и куда-то исчез. Ничего, вернется. Вот за кого я действительно не переживаю, так это за этот комок шерсти. — А имеем мы неутешительную картину из двух совершенно не связанных между собой преступлений, — покачал головой наш штатный эриль. — Слишком здесь все грязно получилось. Подражатель или просто незапланированное убийство, которое на волне совершенных в таверне преступлений убийца захотел включить в серию. Но опыта видимо не хватило. Еще мы имеем пропавший из таверны топор. На самом деле убийца очень сильно облегчил нам задачу. Надо выяснить, кто его взял и хоть какое-то дело раскроем. Можно вообще ничего не выяснять, а просто попросить Гвэйна по запаху найти этого нехорошего человека. А где он кстати?

— Не знаю, — я вздохнул. — Я даже не заметил, когда он улизнул. Но сомневаюсь, что он захочет побыть поисковой собачкой. Не царское это дело хозяину помогать.

Мы обернулись на гулкий звук шагов доносящихся по коридору. В нашем направлении спешил Диксон с парочкой сопровождающих его личностей. Александр зашел в комнату, и буквально вылетел из нее через неполную минуту.

— И что вы тут натворили? — грозно спросил глава этого проклятого поселения.

— Если вы о казначее, то это не мы. Он такой красивый уже лежал, — решил уточнить я.

— Я об этом, — он показал в направлении стен. — То, что этого кровопийцу прирезали до вашего появления, я прекрасно знаю, — сквозь зубы процедил он.

— Ах это, — я вздохнул и посмотрел в глаза Диксону. — Это мы обновили вашу защиту, а то она была ни к черту. Если быть честным, ее не было вообще.

Александр нахмурился и подошел к стене и провел по ней рукой. Ничего не произошло. Со стороны казалось, что это просто люминесцентная краска и ничего больше.

— И как она работает? — с любопытством повернулся в нашу сторону Диксон.

— Экранирует любую магию, — проговорила Ванда. — Только не говорите, что вы не знаете об этом.

— То, что здесь стоит защита, я знал всегда. Ну, или стояла, не такая, конечно, как сейчас.

— И как она выглядела? — поинтересовалась Ванда.

— Ну, обычно, — мужчина не переставал водить рукой по гладкой поверхности. — Просто иногда было ощущение, что по стенам пробегает искра. Когда приехал в наш город Римус, — он кивнул головой в сторону комнаты, — он сказал, что защита требует обновления. С тех пор стены украшала зеленая краска. Среди нас магов нет, поэтому мы ему поверили. Как оказалось зря.

— Зачем же делать такое поспешные выводы, — проговорил Рейн. — Может он…

— Может потому что он хоть слабенький, но маг? — выгнул бровь Диксон, а мы хором охнули.

— И почему он тогда лежит в таком непрезентабельном виде в своей вотчине? — полюбопытствовал я.

— А вот об этом я и хотел с вами поговорить.

Мы быстро поделились своими находками и наблюдениями, кроме энергии Смерти, конечно. Александр нас не перебивал, только кивал. Когда небольшой рассказ подошел к концу он позвал одного из своих помощников и отдал распоряжение собрать в таверне всех, кто был там ночью с того момента, когда мы вручили тот самый злосчастный топорик его хозяину, до момента когда сообщили о смерти казначея Римуса. Другому помощнику он дал распоряжение провести инвентаризацию в хранилище и сверить с документами бывшего казначея.

— А нам что делать? — спросил я, когда мы уже выходили из здания.

— А вам спать, — отмахнулся от меня Александр. — Ваша работа тут закончилась. Теперь этим делом будут заниматься взрослые люди. Убийство государственного казначея, дело протектората. Теперь-то они вынуждены будут прислать кого-нибудь.

— Но…

— Никаких но, идите спать. А завтра снова на практику к Новаку.

Пнув на прощение дверь, я первым вышел на улицу, немного опередив Ванду и Рейна.

— Что думаешь? — спросил Рей.

— Я думаю, что именно сейчас мы пойдем к Новаку и убедим его, что ему от нас ничего не надо, во всяком случае, в течение ближайшей недели.

На улице продолжали толпиться люди. С нашим появлением уровень шепота возрос в разы.

— Нас здесь не слишком любят, — пробормотала Ванда.

— Магов нигде не любят, — пожал плечами Рейн.

— Но в Жильне это так явно не ощущается.

— Жильна — город, в деревнях, даже в таких больших поселках как этот, все гораздо сложнее. Маги редко селятся слишком далеко от столицы. В захолустье они местные и очень слабые, а сильные бывают лишь проездом. Ну еще маги-отшельники попадаются, которые специально забираются подальше в глушь, чтобы никто не мешал им проводить сомнительные опыты. Только вот живущих здесь людей некому защитить.

— Но почему правительство ничего с этим не делает?

— Правительству уже давно наплевать на жизнь обычных людей. Власть ведет войну с аристократами в столице, а местные сама слышала — практически на полном самообеспечении.

— Но как жить-то здесь? — она обвела руками вокруг себя, вероятно подразумевая деревню вдали от столицы, и других достаточно крупных городов вроде нашей Жильны.

— Так и живем, — Рей покачал головой. — Ни от кого не зависим и дружно ненавидим магов с амбициями.

Я краем уха слушал их разговор, и думал о том, что однажды мне придется сказать Ванде правду. Просто, чтобы не подставлять друг друга. Но я пока не готов, я не готов.

Мы уже подходили к дому Новака, как навстречу нам попалась женщина. Высокая, худощавая, смуглая, черноволосая и черноглазая, она кивнула нам в знак приветствия и прошла мимо.

— А-а-а… — я остановился и посмотрел на Ванду, которая стояла, и задумчиво смотрела вслед женщине.

— Что случилось?

— Я могу поклясться, что уже видела ее, ну, или не ее, а похожую на нее женщину, — пробормотала Грей. — Во всяком случае, этот браслет я еще долго буду помнить, и мечтать о таком.

Какой браслет? О чем она вообще говорит? Я вот, например, не заметил никакого браслета.

— Какой браслет? — судя по недоумению, прозвучавшему в голоса Рея, он тоже никакого браслета не заметил.

— Мужчины, — закатила глаза Грей. — Вот уж правду говорят про то, что муж не заметит, даже, если жена наденет древний противогаз.

— Противогаз? — мы с Реем переглянулись. — Ну, ты и скажешь. Так что там с браслетом? — добавил я.

— Я уже видела женщину с таким же браслетом, — терпеливо пояснила Ванда. — Три дня назад, еще до первого убийства. И я могу поклясться, что эта женщина была практически идентична той, которую мы все видели сейчас, только та выглядела старше.

— Намного старше? — Рейн нахмурился, что-то обдумывая.

— Лет на тридцать точно. И знаете, я сейчас подумала, что это точно та же самая женщина. Только сейчас она на пятьдесят выглядит, а тогда — это была уже пожилая старушка, лет восьмидесяти на вид.

— Странно. А ты ничего не путаешь? — Рей помассировал виски. Я понял, что у него не сходится этот пазл, и эриль ощущает вполне реальную боль.

— Нет, Дилан, я ничего не путаю, — Ванда поджала губы, потом она покосилась на Рея и вздохнула. — Сильно болит?

— Терпимо. А откуда ты знаешь? — от удивления он даже висок перестал тереть.

— Мой двоюродный брат слабенький эриль. В нашей семье все имеют дар в двух направлениях.

— Уникумы, — я хмыкнул. Хорошо еще, что у нее нет какого-нибудь завалящегося кузена — Темного. Тогда все мои нелепые отговорки не прошли бы.

— Ты совсем запутала меня с этим браслетом, — не отрывая рук от своей головы, пробормотал Рейн, — причем настолько, что мы сейчас упустили одну важную деталь: эта женщина вполне могла быть дочерью той самой милой старушки. А браслет просто семейная реликвия.

— Ну, может быть, — скептически произнесла Ванда. Не исключено, что она мечтала вляпаться в еще одну мистическую авантюру. Будто этой нам мало. Вот же авантюристка. И достанется же кому-то такое счастье.

В это время мы подошли к дому Новака. Я поднял руку, чтобы постучаться, но не донес кулака до двери, как она открылась. Мы переглянулись и попятились.

— Мистер Новак, — позвала Ванда в приоткрытую дверь. — Это мы ваши любимые травособиратели. Можно нам зайти?

А в ответ тишина.

— Что-то я не хочу туда заходить, — прошептала Грей.

— Я тебя прекрасно понимаю, просто прекрасно, — я сделал еще один шаг назад.

— А если что-то произошло, и Новак нуждается в помощи? — насупился Рейн. — Мы не можем просто так взять и уйти отсюда, даже не убедившись в том, что наша помощь не нужна. Моя бабушка часто оставляет дверь открытой, чтобы к ней могли зайти целители, пожарные, да и просто родственники, если она будет не в состоянии открыть дверь.

И он решительно направился к входу в дом травника.

— О, Рейн, — простонала Грей, закатив глаза. — Ты не думаешь, что вот это его… — она покрутила в воздухе запястьем, пытаясь охарактеризовать порядочность Рейна. — Это не совсем нормально?

— Я ему об этом прямым текстом всегда говорю, — мне ничего не оставалось делать, только следовать за другом. Поколебавшись, Ванда пошла вслед за нами.

Так получилось, что мы попали в дом практически одновременно.

— Ну тут хотя бы свет есть, — пробормотал я, двигаясь за Рейном по длинному мрачному коридору. Вообще почти все дома в Двух Дубках были похожи по внутреннему оформлению: длинный коридор, из которого в разные стороны ведут двери в комнаты. Это было мрачно, некрасиво и вселяло мысли о конце света.

Двери, ведущие в комнаты, были открыты, но в большинстве комнат было темно, поэтому мы пока решили в них не заходить. К тому же в одной комнате свет горел, и мы шли в том направлении как строй мотыльков.

Комната, которую тускло освещала настольная лампа, оказалась рабочим кабинетом пополам с лабораторией. Шкафы, стоящие вдоль стен, были заполнены книгами, а оба стола завалены различными травами. Хозяина вначале не было видно. Он нашелся рядом с большим столом, лежащим на полу. Его голова была отделена от туловища идеальным ударом, и нигде в комнате не было видно ни капли крови. Я инстинктивно втянул в себя воздух. Энергии смерти не было.

— Я, конечно, хотел получить отвод от нашей бессмысленной работы, но не таким же способом, — в полной тишине я услышал собственный голос.

— Дей, а тебе не кажется, что пора бы все-таки позвать на помощь кого-нибудь, твоего отца, например, — я покосился на Ванду, которая произнесла это так буднично, словно речь шла о какой-то банальной вещи, вроде этих ромашек, которые вяли на столе.

— Судя по всему, это очень здравая мысль, — кивнул я. — Я прямо с утра попробую ему позвонить. А пока нужно звать на помощь кого-нибудь местного.

На помощь звать не пришлось. Буквально сразу после моих слов в комнату вломилась большая толпа народа во главе с местным целителем. Вилы, которые они зачем-то взяли с собой, были угрожающе направлены в нашу сторону.

Глава 26

Целитель смотрел на нашу троицу молча, прищурив глаза. Что-то в его взгляде мне не понравилось. Мне вообще сложившая ситуация не нравится. Что делать дальше, я не имею ни малейшего понятия. Судя по глубокому дыханию моих товарищей, они тоже не представляют, что делать дальше. Игра в гляделки продолжалась довольно долго, минуту не меньше. Тишину нарушил тот самый лесоруб, который донес до нас благую весть о смерти казначея.

— Вот теперь не отмажется магическое отродье. Застукали вас на месте злодеяний ваших.

— И ведь не поспоришь, вот только злодеяния не наши, — пробурчал я в ответ.

— Что ты там шепчешь, колдуешь небось? — злобно потряс вилами самый храбрый из собравшихся.

— Да нет, если б колдовал, вас бы уже того, топориком — то этим и зарубил как лишних свидетелей. — Я подбросил в руках найденное орудие убийства, которое я подобрал за секунду до того момента, когда нас решили навестить местные жители. Занятно, это был не тот топор, которым совершались остальные убийства.

— Ты зубы — то нам не заговаривай, — пробасил его сосед, в неярком свете я его толком разглядеть не мог. Но огромный рост внушал к нему уважение. — Не верим мы вам больше. Все тихо-мирно было до вашего появления здесь. Что некромантеры, решили над нами свои магические штучки испытать? Но теперь все, не выйдет у вас этого больше.

Одобрительный гул разнесся по толпе. Целитель все так же молчал и смотрел на нас с прищуром. Интересно, а сами — то они откуда узнали о случившемся?

— Почему твоего волка никогда нет рядом, когда он нам так нужен? — прошептала Ванда, пятясь к стене. Благоразумно. Мужчины наступали, нам следовало отступать. Но только куда? Я тоже сделал шаг назад и уперся спиной в стену.

— Потому что это не волк, — огрызнулся я. Мужики опасливо и в то же время решительно двигались вперед. Стена никак отодвигаться не желала, несмотря на то, что мы подпирали ее уже с утроенной силой.

— Неужели нельзя разобраться со сложившейся ситуацией без эмоций, логично и не пытаться решать проблемы столь радикально? — неуверенно спросил Рейн.

— А что тут разбираться? — немного опешил шкафоподобный лесоруб. — Вон тело, над ним вы, а у этого вообще топор, — ткнул он в мою сторону вилами.

— Но это не аргумент, — попробовал возразить я.

— Да у нас и за меньшее на костре сжигали, — пробасил третий вышедший из тени. Он показался мне знакомым, но раньше я его нигде вроде бы не видел.

— Да сделайте уже что-нибудь! — закричал Рейн, когда особо решительный мужик вплотную подошел к нему.

— Бежим! — я бросил топором в ближайшего ко мне седобородого мужика. Я, конечно, не попал, но внимание на секунду от своей персоны отвлек. Этой секунды хватило, чтобы Ванда, пробегая мимо стола, схватила лампу и кинула ею в целителя. К моему удивлению лампа оказалась керосиновой, хотя электричество присутствовало в Двух Дубках и даже без сбоев. Керосин выплеснулся на одежду, пламя вырвалось из удерживающей его лампы наружу, и целитель загорелся. Вокруг него началась суматоха, благодаря которой нам удалось протиснуться между испуганными мужиками, суетящимися возле старичка, больше ему мешая, нежели помогая. Откуда-то появившаяся ловкость и удача помогли нам миновать коридор и со всех ног броситься прочь. Выбегая из здания, мы услышали громкое: «Лови их», что только прибавило нам скорости.

Бежали мы долго. Кровь стучала в висках. Благодаря адреналину, подгоняемый вполне реальным страхом, я не чувствовал усталости. Деревня как-то незаметно для нас осталась позади. Неожиданно мы уперлись в край болота и резко остановились. Первой на землю рухнула Ванда и застонала:

— Я больше не могу, пускай догоняют, убивают, делают с нами, что хотят.

— А мы, собственно говоря, где? — сел рядом с девушкой на траву Рей, обводя местность взглядом. Я плюхнулся с другой стороны от Ванды. Каждая косточка, каждая мышца напоминала мне о своем существовании в моем нетренированном теле. Я смотрел в небо, которое начало окрашиваться багровым закатом. В сторону болота я старался не смотреть. Путь назад для нас по техническим причинам, в виде мужиков с вилами, был отрезан, пути вперед просто не было, и что делать дальше, было непонятно.

— Какая разница где. Главное, что назад нам уже не вернуться при всем нашем желании, — отмахнулась уставшая девушка. — Дьявол, пить-то как хочется.

— Это да и есть. А еще спать, — зевнул я.

— Ну ни с первым, ни со вторым проблем возникнуть не должно, — устало проговорил мой рыжий друг.

— Ты о чем?

— Вернуться мы-то как раз можем, я, когда бежал, неплохо запомнил дорогу, а воды вон в болоте пей — не хочу.

— Из болота? — сморщила носик девушка.

— В болоте чистая вода, его питают подземные источники, — пожал плечами Рей, и, подавая пример, подошел к краю и зачерпнул воду руками, приложившись к ней. Девушка последовала его примеру, но я остался непреклонен. Желание не двигаться пересилило жажду. Я перевернулся на живот, и мое внимание привлек блеск в траве. Я подполз поближе и с удивлением увидел топор, лежавший на том месте, где до этого момента отдыхала девушка.

— Ванда? — я удивленно на нее посмотрел. — Ты не перестаешь меня удивлять. — Я с большим трудом поднялся и подошел к оружию, подняв его с земли.

— Это улика и вещественное доказательство, — отмахнулась она и подошла ко мне. — Не этим же варварам его оставлять. А нам может пригодиться.

— Какая ты запасливая, — миролюбиво проговорил Рейн. — Кодовая кличка «Хомяк».

Мы переглянулись и дружно рассмеялись. Ничего так не сближает, как совместно пережитая опасность.

— И что нам теперь прикажете делать? — снова уселась на землю Ванда, забрала у меня топор и начала внимательно его разглядывать.

— Не знаю. Я думаю нам следует как-то связаться с академией, с директором и твоим отцом, — помассировал виски Рейн.

— Было бы все так просто.

— Было бы, если бы у тебя был телефон.

Я не отвечал. Говорить, а тем более что-то объяснять у меня не было ни сил, ни желания. Вляпались так вляпались, по самые уши.

Мы молча разглядывали выступающие на небе звезды. С каждой секундой на душе становилось все тяжелее и тяжелее.

— А не проще было бы сдаться? — спросил я в пустоту.

— Не факт. Ты видел их лица? Они бы запросто сделали из нас барбекю, и никакая кара небесная их бы не остановила.

— Ну и как нам связаться с академией? — продолжал я задавать риторические вопросы. — Ни воды, ни еды, сами непонятно где, и неизвестно, как из этой передряги выбраться. В идеале надо еще Гвэйна найти.

— Могу в принципе помочь, если хочешь, — за спиной со стороны болота раздался знакомый скрипучий голос. Ванда завизжала, а Рейн вскочил на ноги, пятясь от воды. Не знаю, как остальные, а вот я был безумно рад встрече со своим старым знакомым.

— Хмырь, я так рад тебя видеть, ты даже не представляешь! — до объятий, конечно, не дошло, но руку болотному чудищу я все-таки пожал. Ванда резко замолчала, а Дилан обессиленно рухнул на землю.

— Только не говори, что вы знакомы, — девушка присела рядом с Рейном, беря в руки свой боевой трофей.

— Хорошо, не буду говорить, — я улыбнулся ей самой обворожительной улыбкой, на которую был способен, по крайней мере, мне так показалось, и повернулся в сторону Хмыря. — Не хочу показаться бестактным, но ты как тут оказался? Ты же живешь возле школы.

— Да, ты как всегда умеешь задавать самые главные вопросы в сложных ситуациях, — болотник хмыкнул и зажег несколько светляков щелчком пальцев. Я дух, а не материальная сущность, — начал объясняться Хмырь. — Поэтому я могу перемещаться на любое расстояние в пределах родственной стихии, конечно. Духи не материальны. Материальна только оболочка, в которой дух предстает смертным. Это может быть, что угодно или кто угодно. Я дух болот, для меня все болота связаны, и я могу перемещаться между ними. Болото, на котором стоит школа — мое материнское. Если его не станет, не станет и меня. Все ясно?

— Но ты говорил, что вполне материален, — я нахмурился.

— А я ничего такого не говорил, ты что-то путаешь. Так помощь моя нужна, или как?

— А что ты тут делаешь все-таки? — не отставал я. То, что Хмырь появился здесь в одно время с нами, выглядело очень подозрительным. А то, что он оказался духом, способным перемещаться в разные части света, меня, если честно, немного огорошило.

— Может, я проникся к тебе любовью и уважением.

— Любовью и уважением ты проникся еще много веков назад, вот только не ко мне.

— Твоя семья…

— Да-да, вечно все опошлит, — перебил я его и выразительно на него посмотрел. Хмырь в ответ лишь поманил меня к себе пальцем, прося, чтобы я подошел поближе. Видимо разговор не был предназначен для лишних ушей. Я начал двигаться в сторону духа болот.

— Может, не надо? — обеспокоенно спросила Ванда, вцепившись в топор так, что пальцы ее рук побелели от напряжения.

— Не беспокойтесь, — я продолжил путь. Когда я подошел к Хмырю, он махнул рукой, пойдем, мол, дальше. Мне ничего не оставалось, как двигаться следом за ним.

Когда мы отошли на расстояние, вроде небольшое, но в темноте наступающей ночи, нас не было видно с берега, болотник щелкнул пальцами, и прямо посреди болота образовались два удобных пня. Так как ноги меня практически не держали, я плюхнулся на этот импровизированный стул, даже не спросив разрешения.

— То, что я тебе скажу — очень важно. — Болотник уселся напротив меня и пристально посмотрел мне в глаза. — Мой долг служить вам и помогать по мере своих сил. Пожалуйся, не перебивай. Я сначала тебе все расскажу, а потом можешь задавать свои вопросы, хорошо? — я утвердительно кивнул. — Зная тебя и твою способность встревать в неприятности, после твоего отбытия со мной связался твой крестный и попросил присмотреть за тобой и помочь по мере сил. Дух я конечно древний, но не очень сильный. Я не мог с тобой связаться раньше, меня держат тут в ежовых рукавицах, так сказать. Да и не появлялся ты поблизости от даже заболоченной лужи. Тут есть нечто, что в несколько раз сильнее меня, и он не дает мне уйти к моему материнскому болоту. Темный дух, кем-то управляемый, скорее всего, который стережет местные границы и не дает ни войти в эту местность нечеловеческим обитателям этого мира, ни выйти из нее.

— Я перебью. У меня не укладывается в голове. Духи, нечеловеческие сущности… Но ведь никто никогда не говорил об этом. Речь всегда шла только о мутациях, в результате которых появились маги, эльфы, вампиры и тому подобная аномальная чепуха. Откуда духи — то взялись? — я действительно не понимал, что в последнее время происходит, и почему на меня информация льется как из ведра.

— Духи были всегда, везде и во все времена. Домовые, лешие, болотники, — он показал своими лапами на себя. — Почти все вымерли, еще до многочисленных магических и не магических войн. Сейчас большинство духов обитают в мире, которым правит Прекраснейшая. Их много, но сами они выбраться оттуда не могут. Их можно только призвать магическим сильным ритуалом. И управлять ими, что конечно же духам не слишком — то и нравится. Поэтому, даже очень добрый домовой впоследствии может стать очень нехорошим полтергейстом, если с ним не слишком хорошо обращаться. В общем, Деймос, я о чем хотел с тобой поговорить. Разорвать связь с духом, который тут обитает и его хозяином, может только Темный маг. То есть ты.

— Но как я смогу это сделать? Я же не знаю ни одного ритуала, — я ошарашенно смотрел на своего собеседника.

— Тебе и не нужно это знать. Достаточно разломать алтарь или артефакт, удерживающий духа. Твоя кровь все сделает за тебя.

— Радужная перспектива.

— Какая есть, — он пожал плечами и встал со своего места на ноги. — Пора тебе возвращаться к своим друзьям, а то они уже наверняка думают, что я тобой перекусил.

— Подожди, еще есть вопрос: что это за дух? И зачем ему убивать обычных смертных.

— Беор. Ему просто нужна еда, вот и все.

— Мне это ни о чем не говорит. Я не слишком разбираюсь в демонологии, или как она там называется.

— Раньше их называли демонами средней силы. Телесной оболочкой эти демоны не обладают, по причине того, что всю жизнь проводят в астральном мире, куда они выбираются из потустороннего мира, охотясь на Тени людей и прочих существ. Когда люди кончатся, он переключится и на нелюдей, Дей. Я не могу сказать, что мне приятно такое соседство.

— Именно поэтому все видели только его тень, — задумчиво проговорил я, вгрызаясь в ноготь на большом пальце. — Но почему топор?

— Это просто для отвода глаз.

— А что такое Тени людей?

— Это отпечаток души, который как раз заключен в астральном мире. Энергия человека, так будет проще. Пока человек или любое другое существо живет — это энергия жизни. Она практически никому не нужна, ею никто не пользуется, кроме самого человека. Вот с энергией Смерти все гораздо интереснее. Ее любят все потусторонние существа и некроманты. Именно поэтому, чтобы прокормить Беора, необходимо довольно большое количество этой самой энергии.

— Но зачем кому-то призывать его? Я не понимаю.

— На это у людей много причин. Как правило их три: жажда власти, наживы и бессмертия. С этим тебе и предстоит разобраться. Ладно, иди, а я попытаюсь связаться с твоим крестным, хотя сомневаюсь, что у меня что-то получится.

Я только на мгновение отвел от него взгляд, а когда посмотрел на соседний пень, тот был пуст. Да, занятная картинка складывается. И не слишком радужная. Я поплелся в направлении своих друзей в полной темноте. С исчезновением Хмыря его светляки тоже улетели вместе с ним. Даже не думая, я щелкнул пальцами, и вокруг меня запорхал светляк средней упитанности.

Меня встретили напряженным молчанием. Серьезные и мрачные лица говорили о том, что мы с Хмырем напугали их до нервного срыва. Да слишком много потрясений на один день.

— И что это было? — глухо спросил Рейн.

— Старый школьный приятель. Познакомился с ним, когда над болотом пролетал во время испытания в первый день в Вольфнесте. А что вы все такие серьезные? — решил разрядить обстановку я.

— А ты вообще знаешь с кем ты ушел на болото? Да я чуть не поседел! — вскинулся Рейн.

— Я прекрасно знаю с кем. Его директор к нам на помощь отправил, — я снова сел на траву и пристально посмотрел на своих товарищей. — Вы конечно можете мне не верить, но у нас проблемы гораздо серьезнее, чем могло показаться на первый взгляд.

Я кратко пересказал то, о чем мне поведал Хмырь, утаивая самое главное: что разорвать связь может только Темный.

— Но, если мы разорвем связь, что тогда будет? Будет ли откат, уйдет ли дух обратно, или пустится во все тяжкие, без привязи-то? И как тогда вообще от него избавляться? — устало потерла лоб рукой Ванда.

— Знаете, а я думаю, что это не наша проблема, — проговорил Рейн. Мы удивленно на него покосились, но промолчали. — Что вы на меня так смотрите-то? Не по нашим силенкам с сильным магом бороться, домашним зверенышем которого Темный дух на побегушках. А если это не один маг? А если это не один, а несколько Темных магов? Нужно позвать тех, кто сможет с этим справиться. И как бы нас ни тешило наше самомнение, первокурсники, которые даже свет с трудом могут создать, в этой битве абсолютно бесполезны. Я даю всего лишь один процент из ста, что у нас что-то получится. Так что забудем все, что ты нам сказал, до прибытия подмоги.

— И что ты предлагаешь? — хором спросили мы с Вандой.

— Вернуться в деревню, переговорить с Диксоном — он мужик умный, тем более за наши головы отвечает буквально своей собственной, и передать эстафету в более квалифицированные руки. И вообще почему дух болота с тобой откровенничал?

— Его не пускают домой. Беор следит, чтобы никто не выбрался отсюда и не рассказал всем о его небольших приключениях.

Когда я произнес последние слова, невдалеке раздался собачий лай. Первое, о чем я подумал, это о том, что блохастый верный друг пришел меня героически спасти. Вторая мысль была более неприятная. Нас ищут с собаками. Мы конечно уже решили сами вернуться в деревню, но на своих ногах без сопровождения неопрятных личностей с вилами и желательно живыми.

— Вы тоже это слышите? — напряглась Ванда.

Мы дружно кивнули и начали вглядываться в темноту. Я снова поднял с земли топорик и понял, что без боя не сдамся. Впереди замерцал свет от факелов. Вот и огонь на костер несут, чтобы сразу на месте с нами разобраться. Я встал на ноги, вслед за мной поднялись остальные члены моей боевой тройки. Ванда протянула руку и отобрала у меня топор. Что это за страсть к оружию? Первыми, кого мы увидели, были две беспородные охотничьи собаки, вслед за которыми появился и их владелец: Александр Диксон.

— Слава всем богам, мы вас нашли, — прокричал он и ускорил шаг. Подойдя к нам, он пристально оглядел нас с ног до головы, удостоверившись, что мы целы, невредимы и головы наши на месте. Он вздохнул. — Да набегались мы по лесам и по полям, пока собаки ваш след не взяли. Ну что, рассказывайте, за каким лешим вы удрали, чуть не спалив нашего целителя вместе с домом?

— А кто их просил вилами в нас тыкать и обещать сделать из нас колбасу? — сдал я тех мужиков с потрохами. Глядя на удивлённое лицо ответственного за наши головы человека, я с трудом сдержал истеричный смешок. — А что? Ваши добропорядочные граждане не рассказали вам истинную причину нашего побега?

— Я с этим разберусь, — сквозь стиснутые зубы проговорил Диксон. — Пойдемте уже в деревню, а по дороге расскажете, какая нелегкая вас понесла так далеко.

Рассказывать было особо нечего. Я вкратце рассказал про то, как мы наткнулись на тело травника, как и почему мы сбежали и как очутились тут. Про духа, и теоретического Темного мага, который этого самого духа призвал, я не рассказал. Все равно они ничем не могут помочь. Пока мы вяло плелись в направлении деревни, я задал всего лишь один интересующий меня вопрос:

— А кто вообще сообщил, что травник мертв?

Диксон удивленно на меня посмотрел и резко остановился.

— Я не знаю.

Дойдя до таверны, Диксон сделал очередную гадость, потому что этот день просто не мог закончиться просто так, он не пустил нас в наши комнаты. Его помощники-мордовороты подхватили нас под ручки и втолкнули в подвал.

— В общем-то, этого следовало ожидать, — Рейн пнул закрывшуюся за нами дверь подвала.

— И что будем делать? — я уже совершенно осознано щелкнул пальцами, вызывая светляка.

— Ждать, что нам еще остается? — Ванда села на пол, где обнаружилась большая куча соломы. — И как твой отец отпустил тебя одного в такую глушь без сопровождения?

— Наверное, он решил, что пора бы предоставить мне возможность вступить в начало взрослой жизни.

— Ага, вступили мы в нее обеими ногами. Подвинься, — Рейн бесцеремонно потеснил Ванду и тоже уселся на солому. Ванда продолжала прижимать к груди трофейный топор.

— Полагаю, подразумевалась практика на полянке с ромашками, — мрачно добавил я, разглядывая Ванду. Все-таки она странная. И увлечения у нее, я смотрю, тоже.

— Да, всего не предусмотришь.

— О, так вас тоже загребли? — в стороне раздался знакомый голос. Мы синхронно обернулись и увидели Джейн, которая лежала на боку на еще более большей куче соломы и с любопытством нас разглядывала. — Ну, это хорошо, значит, меня скоро отпустят.

— Ага, жди, — Ванда хмуро посмотрела на Джейн. — С чего ты взяла, что тебя отпустят?

— Так меня не было при последнем преступлении, я здесь сижу. А, судя по тому, что вы здесь, еще кого-то убили?

— Зато нас не было при первом и втором. А третье… Так получилось, что мы нашли тело первыми, вот и все.

— А теперь все это докажите, — Джейн усмехнулась.

— Так вообще не должно быть, — Рейн вскочил на ноги. — Кто вообще додумался устраивать эту практику? К тому же без плана, без цели, просто отправляйтесь туда-то и что-нибудь сделайте. И, несмотря на то, что сказал тебе болотник, эти убийства, они должны быть хоть как-то связаны. Ну хоть как-то. Но с натяжкой можно сказать так про первые две жертвы, они хоть не кровные родственники. А травник? Вот что между ними общего?

— Они все мужчины, — я пожал плечами.

— Мужчины, мужчины, может это и есть отправная точка? Ох, — Рейн схватился за голову и упал на солому. В тусклом свете, издаваемом светляком его глаза стали серебреняными.

— Что это с ним? Припадочный какой-то, — Джейн, похоже, уже полностью оправилась от гибели своего любовника и его родственника. Она слегка повернулась и подложила руку под голову. В таком положении в глубоком вырезе ее платья показалась часть груди. Я невольно скосил глаза в ту сторону. Она заметила и выгнулась еще больше, рассмеявшись низким грудным смехом. Я быстро отвернулся, чувствуя, как горят мои щеки, уши и даже шея.

— Сама ты припадочная, — резко ответила Ванда и легко погладила Рейна по плечу.

— Ванда, где ты ту бабку с браслетом увидела? — прохрипел Рей.

— На дороге, которая через поле ведет. Мы свою практическую работу тащили к целителю, а она от озера к поселку ковыляла.

Рейн глухо застонал, а потом резко убрал руки от головы и откинулся на спину.

— Частично складывается, — глухо проговорил он. — Нужно отсюда выбираться и найти бабку. Она как-то со всем этим связана.

— А как же идея оставить все взрослым дядям?

— Взрослым дядям будет гораздо проще, если мы им ткнем пальцем в предполагаемого преступника и убежим. К тому же бабка на Темного мага не тянет, просто она со всем этим связана. Девяносто три процента.

— Какая бабка? О чем это он? — Я вынужден был повернуться к Джейн. Стараясь не коситься на ее прелести, которые она, явно издеваясь надо мной, выставляла напоказ, я решил, что можно ее и пораспрашивать. Она местная, должна по идее всех бабок знать, с браслетами и без.

— У вас здесь бабка живет, Ванда, опиши браслет, — попросил я Грей.

— Серебряный, незамкнутый, узкий, гравировка на нем красивая: пара волков, — отрывисто перечислила приметы браслета Ванда.

— Волки, опять волки, — простонал я. — Да что это за помешательство на волках?

— А чем тебе волки не нравятся? — удивленно посмотрела на меня Грей.

— Да всем они мне нравятся. Мне не нравится, что чаще всего волки на предметах и артефактах, принадлежащих когда-то Темным, выгравированы.

— Что, правда? — на меня уставились три пары глаз. Даже Джейн забыла, что должна меня дразнить. — А кому именно из Темных?

— Я что, по-вашему, генеалогию Темного двора наизусть знаю? — огрызнулся я, потом неохотно добавил. — Конкретно волки чаще всего связаны с Фолтами.

— Даже если это артефакт, принадлежащий когда-то императорской семье, бабка должна быть магом. Хоть слабеньким, но магом. Иначе она просто не сможет им воспользоваться, — проговорил Рейн.

— А я знаю, о каком браслете идет речь, — задумчиво произнесла Джейн. — Такой у бабки Веры есть.

— А у бабки Веры есть дочь или какая-нибудь другая младшая родственница? — быстро спросила Ванда.

— Нет. У нее сын есть, но он в городе живет, а что?

— Да нет, ничего, — мы задумались. Похоже, та тетка, которая встретилась нам почти у дома Новака и есть Вера, которая уже не бабка. Каким-то образом она умудрилась активировать артефакт Темных, предположительно Фолтов, вызвала Беора, и он ей за каждого убиенного несколько лет скашивает. Но она все равно должна быть магом! Темным, мать его, магом! Но женщин Темных не бывает, значит, это не она. И тот мужик на распределении, когда нас сюда отправлял, говорил, что магов здесь нет. Казначей не в счет. Он мог быть слабеньким, таким слабеньким, что его даже на обучение не забрали. На таких недомагов никто внимание не обращает. От всего этого хотелось побиться головой об стенку.

— Ребята, а женщина не обязательно должна быть магом, — внезапно произнесла Ванда. — Вы же знаете, что женщин — Темных не бывает. — Мы с Рейном синхронно кивнули. Хотя почему это происходит, я не знаю. — Но мутации такого рода не могут быть связаны только с игрек хромосомой. Какой-то признак, похожий на те, которые образовались у Темных, должен присутствовать и у женщин. Конечно, он рецессивный, конечно, полноценным магом она не является, но тех крох, что есть, должно хватить, чтобы разбудить артефакт.

— Ведьма, — мы произнесли это хором. Вот это новость. А я думал, что ведьм не существует.

— Да ну вас, — снова встряла в наши рассуждения Джейн. — Бабка Вера — ведьма? Да быть такого не может. Ведьмы ворожить хотя бы умеют, а она ничего такого никогда не делала.

— Но проверить все же стоит, — Рейн сел и слабо улыбнулся.

— Ага, когда выберемся отсюда. Ну что за варварство, они бы еще нас сжечь додумались. — Я подошел к запертой двери, повернулся спиной и попытался пнуть дверь пяткой. Но когда моя нога коснулась металла двери, она подло начала открываться. Я не удержался и упал спиной вперед прямо под ноги Александра Диксона. Глядя на него снизу вверх, я криво улыбнулся и сказал первое, что пришло мне в голову: — Привет. Всем своим головомойку устроили?

— Всем. Вы уж извините, что заперли вас здесь, но так было безопаснее, прежде всего для вас.

— Так мы можем в свой номер идти, отсыпаться? — Ванда подобрала топор и подошла к нам.

— Можете, поешьте только сначала, а то тетушка Нора меня самого поджарит, если вы голодные спать уйдете.

— Ну, наконец-то, — Джейн поднялась со своего соломенного ложа и потянулась. — Я тоже могу идти?

— А вот она останется здесь, — и Ванда ловко захлопнула перед девушкой дверь. На мой удивленный взгляд она пояснила шепотом, прямо мне в ухо. — Чтобы она ведьму не предупредила.

Мы поплелись за удивленным Александром в обеденный зал, и только сели за стол, как дверь таверны распахнулась, и внутрь влетели три женщины, упав на колени.

— Что случилось? — Александр нахмурился.

— Ребятишки игрались за воротами, и не пришли домой. Мы уже все обыскали, их нигде нет, — заголосила одна из них, падая на пол.

Мы мрачно переглянулись. Похоже, ждать подмогу уже нет времени, как нет времени, чтобы поужинать. Ванда устало поднялась из-за стола.

— А где бабка Вера живет? — в полной тишине ее вопрос прозвучал как удар колокола.

— А тебе зачем? — Александр в это время поднимал женщину и как мог успокаивал.

— Да браслет мне ее понравился, просто до жути.

— Третий дом отсюда к западу, — в его голосе прозвучали осуждающие нотки. Мы же медленно поплелись к выходу, за идущей впереди Вандой, вооруженной топором.

Глава 27

Мы подошли ко второму дому и принялись разглядывать дом бабки Веры, прячась за раскидистыми кустами уже отцветшей сирени.

— А мы вообще правильно пришли? — шепотом спросила Ванда. — Это точно запад?

— Точно, — Рейн прищурившись неотрывно смотрел на добротный дом, сделанный из бруса. В окнах горел свет, значит, хозяйка, скорее всего, была дома. Вокруг было тихо. Черное без звезд небо добавляло жути. Где-то вдалеке заухала сова. Мы вздрогнули, переглянулись и вновь уставились на зловещий дом. Дом был на самом деле вполне обычным, но атмосфера была гнетущей, что не могло не вселять в нас вполне рациональный страх. — Вопрос в том, каким образом мы убедим ведьму расстаться с браслетом?

— Не знаю, — я выплюнул последний обгрызенный ноготь. — А вы все уверены в том, что все дело в браслете? Может это обычное украшение. Бабы любят все блестящее.

На меня укоризненно посмотрели, но спорить не решились. Откуда им действительно знать, что браслет является тем самым артефактом? Не знают. Вот и я переполнен вполне обоснованным сомнением.

— Ребята, что-то происходит, — прошептала Ванда и присела, чтобы ее не было видно за кустом.

Мы последовали ее примеру, спрятавшись в кустах, что существенно снизило обзор, зато позволило нам оставаться невидимыми. На небе взошла полная луна, как мне показалась, освещая только то место, где прятались мы. К двери дома, за которым мы наблюдали, решительно подошел наш знакомый лесоруб. Это был тот самый, который в доме травника пытался проткнуть Рейна вилами. Он тогда показался мне знакомым, как и сейчас, но я упорно не мог вспомнить, где видел его раньше.

— Я вот одного не понимаю, — прошептала Ванда.

— Это так здорово, что ты не понимаешь всего лишь что-то одно, — я просто не смог сдержаться, чтобы не подколоть ее. Я сосредоточенно смотрел в спину лесорубу и напрягал все до последней извилины, чтобы вспомнить его. — Ребята, а вы его не помните, ну кроме того, что он был у Новака? — решил я попытать счастье и спросить у своих друзей.

— Нет, — уверенно произнесла девушка, прищурившись.

— Я тоже, — покачал головой Рей. — Но почему ты спрашиваешь?

— А вот я его где-то видел. Причем я уверен, что задолго до того, как он притащился нас героически ловить. Ладно, ты что-то говорила про то, что во всей этой истории не понимаешь только одного? — повернулся я в сторону девушки.

— Дей, сейчас не время для шуток, — сердито прервала меня девушка. — Так вот, я тут сейчас подумала, а как тот парень, который прилетел в таверну, сообщив о смерти казначея, что-то смог рассмотреть, а потом рассказать в таких подробностях про то, сколько кровищи было в комнате и остальные детали, если там было темно. То есть убийца же выключил свет, после того как ушел.

— Молодец, — кивнул Рейн. — Я тоже подумал об этом. Но тогда получается…

— Что убийца именно он, — закончил я фразу за Рейна, не сводя взгляда с широкой спины лесоруба, который уже решительно долбил в дверь дома бабки Веры своими огромными кулачищами. Слишком много подозрительных лесорубов на одну небольшую деревеньку. — Он искромсал казначея, выключил свет, а затем выскочил на улицу с воплями о том, что денег выдавать больше не будут, потому что с казначеем произошел несчастный случай.

— Ты считаешь, что убийство — несчастный случай? — удивленно произнесла Ванда.

— Конечно, что может быть несчастнее смерти? — я приник к отверстию, образовавшемуся между двумя кустами, и увидел, как открылась дверь, и на крыльцо вышла женщина, которая бабкой абсолютно точно не выглядела. — Смотрите, я, конечно, плохо понимаю возраст женщин, но мне не кажется, что конкретно вот этой около шестидесяти лет. И на бабку, которая уверенно приближается к своей первой сотне, она не выглядит.

— А вон и браслет, видите? — Ванда подползла ко мне, отодвинула плечом и заглянула в мое наблюдательное окошко.

Тем временем ведьма, скрестив руки на груди, с каменным выражением лица слушала, что ей довольно эмоционально говорит лесоруб. К несчастью, мы залегли довольно далеко, чтобы услышать, о чем же они переговариваются.

Покачав головой, ведьма вытащила ключ и, заперев двери, пошла вслед за лесорубом в направление таверны.

— Я предлагаю, пока ее нет, обыскать дом, — прошептал Рейн и тут же распластался на земле. Мы последовали его примеру, потому что именно в этот момент ведьма и лесоруб прошли мимо нашего убежища.

— … и она говорит, что эти малолетние колдуны уверены в том, что за теми убийствами стоишь ты, — проговорил лесоруб, и я вздрогнул, потому что мне показалось, что голос раздается прямо над моей головой.

— Ну и что? — у ведьмы оказался весьма красивый тембр голоса. — Все равно ни они, ни подобные им, ничего не смогут сделать, Беору они на один зуб. Но вот то, что кто-то убил казначея, может привести к не очень хорошим последствиям. Я слышала, что сам Алекс Сандер уже выехал из столицы по запросу от местного главы. До сих пор не укладывается в голове, что таким мелким преступлением будет заниматься один из немногих сильных магов. Я знаю, что ты в курсе, кто совершил такую фатальную для нас ошибку.

— Конечно, это был Анжел, — презрительно произнес имя этот двухметровый детина. Слышно их становилось все труднее, мы уже изо всех сил начали прислушиваться, — он по секрету мне рассказал, что разозлился на эту гниду, которая снова его обсчитала, — практически выплюнул лесоруб, но так как они уже отошли, его голос звучал глухо. Приходилось прислушиваться, чтобы все хорошо расслышать. — Из-за каких-то вшивых четырнадцати серебряных весь наш план может полететь к чертям. Почему ты считаешь, что у этих малолеток ничего не выйдет? Мелкий вон как у Коула в башке покопался.

— Это редкость для магов, но так бывает. А с кем-то вроде Беора может справиться только Темный, причем из хорошего Рода и обученный. А эти не похожи на потомков некромантов, я вообще сомневаюсь, что они в курсе, что здесь на самом деле происходит, — она рассмеялась низким грудным смехом.

Что ответил ей лесоруб, мы уже не расслышали. Подождав еще несколько минут, мы осторожно выползли из своего укрытия и понаблюдали, как ведьма со своим спутником скроется за поворотом. Только после этого Ванда поднялась на ноги и, ткнув мне в лицо рукой с зажатым в ней топором, принялась допрашивать меня.

— А ну, колись, что вы от меня скрываете!

Я скосил глаза на кончик своего носа, возле которого в опасной близости маячило лезвие топора.

— А можно больше конкретики? — тихо произнес я, не отводя глаз от топора.

— Ты сказал, что мы можем уничтожить артефакт, так тебе сказал болотник, я права? — я неуверенно кивнул. Топор она так и не убрала, а меня посетила мысль, что еще немного, и у меня разовьется косоглазие. — Сейчас, эта не побоюсь этого слова, ведьма на полном серьезе заявляет, что с Беором может справиться только сильный Темный. То ли у болотника развился маразм, то ли ты от меня кое-что скрываешь! — она немного повысила голос, но ночью в глубокой тишине на окраине деревни это прозвучало очень громко. Я повертел головой, никого постороннего не было. Я вздохнул.

— Ты топор-то убери, типичный обладатель женской логики, — я отвел орудие возмездия от своего лица. — Объясни мне, в чем связь между расчленением Беора и разрушением артефакта?

— Но…

— Вот тебе и «но»! Я не в курсе, как разрушение браслета может повлиять на демона из потустороннего мира. Но в рукопашную с ним биться никто не собирается. Ни я, ни ты, ни Рейн. Именно потому, что никто из нас не является хорошо обученным Темным магом с богатой родословной.

В конце своей тирады я посмотрел на Рейна. Тот глубоко вздохнул и, бросив в сторону оторопевшей девушки быстрый взгляд, кивнул головой. Ну да, я прекрасно знаю, что колоться все равно придется. Я сомневался, что сейчас это будет благоразумно, но раз мой штатный эриль прозрачно на это намекнул, то я без предисловий произнес:

— Я Фолт, Арес Нейман мой отчим, а не родной отец. Довольна?

Ванда с минуту меня разглядывала, потом резко повернулась в сторону дома ведьмы и быстрым шагом направилась к нему. Я догнал ее уже возле крыльца.

— Если не хочешь говорить правду, то, пожалуйста, в следующий раз придумай байку получше, — прошипела Ванда, дергая дверь за ручку.

— Думаешь, что она не заперта? — Рей встал рядом с ней и задумчиво посмотрел на замок. — И почему ты думаешь, что Дей врет?

— Я могу поверить, что он Темный, — сказала Ванда, примериваясь топором, словно хотела прорубить в двери дыру. — Да я была в этом практически уверена. А то, что он пасынок Неймана, весь мир в курсе. Эту тему где только не мусолили. Но — Фолт? — она развернулась, прищурившись, смерила меня с ног до головы. — Серьезно?

— Да, вот что осталось от блистательной Семьи, о которой ты, вероятно, кучу романов перечитала, — во мне говорила скорее обида, чем я сам. — И кто был твоим кумиром? Принц Дэрик?

— Почему ты решил, что Дэрик? — она удивленно на меня посмотрела.

— Куда ни плюнь, везде почитатели Дэрика находятся. Складывается впечатление, что кроме принца Дэрика Фолта, среди Фолтов больше Фолтов не было. Такой вот единственный и неповторимый.

— Дэрик стал императором. Об исторически значимых личностях романы не пишут, — взвилась Ванда, затем засопела. — Ты правда Фолт?

— Правда, — я вздохнул и присел на корточки, разглядывая замок. Но что я хотел в нем увидеть? Внезапно мне стало смешно: я напомнил сам себе блондиночку, которую видел мельком в окне поезда. У нее сломалась машина, и она, открыв капот, что-то внимательно разглядывала внутри. Это выглядело так забавно, потому что даже мне было понятно, что разбирается она во всем, что было спрятано под капотом, примерно как я в замках и отмычках, которых у меня никогда не было.

— Но… почему? — жалобно произнесла Ванда.

— Что почему?

— Ну ты такой…

— Ты еще моего родного папашу не видела, — я встал. — Предлагаю не стоять здесь, привлекая ненужное внимание, а воспользоваться окном. Каким-нибудь на той стороне дома.

— Подожди, но почему тогда ты мне сказал, что среди нас нет Темных магов с богатой родословной? — быстро успокоилась Грей. Слишком быстро. Скорее всего, момент все-таки был неподходящий, и нам с Рейном нужно будет готовиться к той буре, которая нас настигнет, как только мы выпутаемся из этой неприятной ситуации.

— Потому что среди нас нет обученного, — я выделил последнее слово, — Темного. Ты же сама сказала, что я такой… Так что я не соврал ни в одном слове. Может уже пойдем поищем вход? А то придет ведьма, а мы тут о родословной Фолтов рассуждаем.

Мы дружной толпой направились в обход. На повороте я запнулся о какую-то корягу и завалился на спину совершенно не группируясь. Грохот при этом стоял неимоверный. Как и ругань, вырвавшаяся из моего рта. Нога ужасно болела, хотя через секунду болела не только нога. Моя магическая татуировка дала о себе знать. Судя по ощущениям, я надорвал связку в голеностопном суставе, но перелома не было, что не могло не радовать. Я поднялся и прихрамывая поковылял вслед за спутниками. Наверное, мы совсем не привлекали внимания. Ну-ну. Внезапно мне стало любопытно, и я спросил у Ванды:

— А про кого из Семьи пишут в романах?

— Про младших принцев, конечно. Про тех, чью настоящую судьбу практически невозможно проследить. Чаще всего героями романов становятся: принц Эдуард Фолт и принцесса Ванесса.

— А это который дружка Гволхмэя от родового проклятья спас? — я внимательно осматривал окна, которых было на удивление много. Но, я уже и раньше заметил, что дома здесь были одноплановые.

— О, — только и произнесла Ванда. — Нет, об этом в романах не писали. Это исторический факт?

— Ага, из семейных хроник. Только в них принца Эдуарда иначе как хроническим дебилом никто не называл. Ты все еще восхищаешься моей семейкой? — Я улыбнулся, глядя на насупившуюся Ванду. Нет, все-таки у нее странные увлечения. Фолты ей нравятся, обалдеть. Внезапно меня осенило. — Подожди, ты сказала принцесса Ванесса? Но женщин же Темных не бывает.

— Не бывает, но, если у тебя родится дочь, ты автоматически от нее открестишься, и она перестанет быть Фолтом? — хихикнула Грей. — Если ты не в курсе, то у Темных женщины становятся очень сильными магами. С Тьмой они, конечно, не в ладах, потому что Тьма почему-то учитывает пол своих адептов, но колдовать они могут, еще как. Ванесса была родной младшей сестрой принца Эдуарда. Они были очень близки и неразлучны. Когда младший принц умер, она пропала, и с тех пор о ней никто не слышал. Такая вот печальная история.

— А это из романа или исторический факт? — на меня посмотрели так, будто я лично зарезал принца Эдуарда и утопил принцессу. Ну а что такого-то, если я никогда не интересовался своей родословной и даже не в курсе, что про моих предков романы пишут. — Ванда, а тебе Гволхмэи случайно не нравятся? Может и про этих маньяков какие-нибудь романы написаны, ну, которые для очень определенного круга читателей. Например, «пособие для начинающих: как пытать людей двадцать четыре на семь». На любителя, как говорится? — Ванда вспыхнула, а я внезапно понял, что попал в цель. — Да что с тобой не так-то? — я просто не смог удержаться от этого вопроса.

— Так, хватит уже разбирать странные пристрастия Грей, — прикрикнул на нас Рейн. — Она наш друг, и мы должны к ее странностям относиться с уважением. Не беспокойся, Вандочка, мы тебе обязательно поможем, в случае чего. Вон, у Неймана денег хватит тебе лучшего врача нанять. А если не поможет, то мы примем тебя такую, какая ты есть. И да, мы тут уже топчемся почти час, может, потом поговорим, а сейчас, наконец, займемся делом? Тебя вылечим, — он ткнул пальцем в Ванду, — а тебе Грей свои романы про Фолтов даст почитать, для ликвидации пробелов в знании про собственную Семью, — он ткнул пальцем уже в меня.

— Да что вы привязались? Какая разница, кто мне нравится? Можно подумать, я одна такие книжки читаю. О, окно открытое. Даже ломать не надо, — мне показалась, что последнюю фразу она произнесла с облегчением и явным разочарованием.

Проникнув в дом через окно, мы оказались в темной комнате. Я вызвал светляка, и мы принялись осматриваться. Нам было страшно, и на краю сознания постоянно мелькала мысль, что у нас очень мало времени. В доме ничего зловещего не обнаружилось. Не обнаружилось в нем и пропавших детей.

— И что будем делать? — я растерянно посмотрел на друзей.

— Предлагаю, прежде всего, выбраться из дома тем же путем, что мы сюда и пришли. — Высказал вполне здравую мысль Рейн.

Мы вернулись в комнату с открытым окном. Мы были настолько сосредоточены, что скрип половиц и резко зажегшийся свет в комнате привели нас в панику. Ванда вскрикнула и выронила топор, Рейн встал столбом, а я на удивление очень спокойно начал рассматривать стоящую на пороге старушку с обычным охотничьим ружьем, зажатым в покрытых морщинами, но все еще крепких руках. Да, действительно мы снова ошиблись. Бабулька была очень похожа на ту женщину, только заметно старше. И браслет на правой руке у нее имелся точно такой же.

— Вы кто такие? А ну выметайтесь отсюда! Ограбить меня захотели, ироды! — она потрясла ружьем, но направлять его в нашу сторону не стала, как и стрелять из него. Если честно, бабуля выглядела даже более удивленной, чем мы.

— Простите, а вы кто? — задала очень интересный вопрос Ванда.

— Вера Порихтер. — Прищурила она свои блеклые глаза. — Бабу Веру, в этой деревне каждая собака знает. Еще раз спрашиваю: кто вы такие?

— Ох, — мы переглянулись. Я обессиленно сел на стул, Рейн снова схватился за голову, а Ванда очень спокойно подняла выроненный топор. Руки у нее заметно дрожали. Да, непонятная и неприятная ситуация получается.

— Мы маги, на практике здесь, — тихо начал оправдываться я.

— В моем доме? — прищурила она глаза и опустила ружье.

— Ну, — я немного смутился, — обстоятельства так сложились. А можно спросить? Женщина, которая из дома полчаса назад ушла, она кто?

— Ритка что ли? Так сестра моя родная. Погостить приехала. Впервые за двадцать лет. Прямо за вами, на следующий день заявилась. Её тут уже и не помнит никто. Вы из-за нее ко мне в дом залезли? — Бабка Вера рассмеялась своим беззубым ртом и спокойно села рядом со мной на свободный стул. Комната оказалась чем-то вроде столовой. Посредине стоял круглый стол, за который были задвинуты несколько стульев.

— Отчасти, — уклончиво ответил Рей. — А откуда у вас этот браслет? — и он указал на серебряный браслет с волками, украшающий дряхлое запястье.

— А, — она махнула рукой. — Что-то вроде родового указа. Мы ж из рода Кэмелов. Ну как из рода, погулял один из них на стороне, но кровь-то не водица, вы маги, вам это все лучше известно. — Мы дружно кивнули, но я, если честно, ничего из сказанного не понял. — Вот уже из поколения в поколения передаются эти браслетики с указом: никогда, ни при каких обстоятельствах их не снимать. То ли от хвори какой спасает, ли от сглаза, не помню я уже. Да и никто уже и не помнит. Но раз сказано, так и носим, и всем своим потомкам передаем. У меня еще несколько есть бесхозных. Но не отдам и не продам, знаю я вас магов, только и ездите сюда за нашей семейной ценностью, — грозно стукнула она рукой по столу. — Так что вам надо-то? Если Ритку надо, то она скоро придет, а если нет, то можете проваливать, даже передавать ей ничего не буду. Рассорились мы, — грустно вздохнула она. Видно было, что она конечно не слишком довольна нашим появлением в ее доме, но обычного общения ей было мало. Кроме Ритки ни с кем и не общалась давно.

— А почему рассорились? — участливо спросила Ванда, положила свою руку на руку бабульки.

— Да так, дело житейское, мужиков водить начала в мой дом, — махнула она рукой. А меня вдруг озарило.

— А вы где были-то? — спросил я. Мы же обыскали каждую комнату и даже подпол, но никого там не обнаружили. Я насторожился. Краем глаза я заметил, как Рейн с Вандой подобрались. Да, быстро мы расслабились, господа сыщики.

— В сарае, коровку Мурку доила, — удивленно посмотрела на нас Вера. — Да быка кормила. Большой вымахал. Еще теленком хотела его зарезатся, да рука не поднялась. Давайте я вам его покажу. Гаврюшей назвала.

Она встала, а мы поплелись за ней следом. Рейн незаметно стянул со стола небольшой ножик, Ванда поудобнее перехватила топор, а я находился во главе строя, чтобы героически приняться первый удар на себя. Мы вышли из дома через другой выход. Прямо за домом действительно находился сарай, из которого доносилось недовольное мычание. Баба Вера открыла дверь сарая, зашла туда первая и включила свет. Мы вошли следом. Первое что буквально сшибло меня с ног — это едкий запах навоза, который резко ударил в нос. Я никогда не встречался с такими запахами, и у меня ненадолго закружилась голова. Ванда поморщила носик, а Рейн, усмехнувшись, зашел спокойно, и я гордо уступил ему место главного в этом походе. В небольшом предбаннике никого и ничего не было. Слева из этого небольшого помещения, в котором были свалены какие-то тележки, лопаты, грабли, ведра и другая утварь, виднелся проход, в которой первыми зашли Вера и Рей. Я зашел следом и буквально нос к носу столкнулся с Гаврюшей, который стоял в своем небольшом загоне, меланхолично жуя сено из небольшого корыта. Это был очень крупный высокий бык с немного укороченным туловищем, как мне показалось, лирообразными огромными рогами и красно-пестрой расцветкой. Он смотрел на меня пустым взглядом, время от времени наклоняя голову, чтобы снова взять очередной пучок соломы. Ванда подошла к быку и протянула руку, чтобы его погладить, но ее вовремя остановил возглас Дилана:

— Я бы не советовал вам близко к нему подходить. — Ванда резко одернула руку и укоризненно посмотрела на быка.

— А ты что там делаешь? — тихо спросил я и увидел своего друга в каком-то непонятном грязном халате и косынке на голове, который сел на пол и с интересом смотрел на вымя коровы, практически до пятнышка похожей на своего товарища по сараю. Мне никто не ответил. Я решил подойти поближе, но в это время корова замычала и дернула задней ногой.

— Я все понял, — я в знак примирения поднял одну руку и сделал шаг назад. — Рейн, — практически шепотом позвал я его.

— Подожди, Дей, минуту, — только услышал я в ответ. Я отвернулся и начал внимательно рассматривать быка. Уставившись в его глаза, я задумался и на секунду отключился. Эта бесконечная пустота коровьих глаз засасывала, и я начал в нее проваливаться.

— Дей, ты слышишь меня? — сильно тряхнул меня за плечи Дилан. Я потряс головой.

— Да слышу. Ты чем там занимался так долго? — грозно спросил я.

— Да ничем, — немного смутился он, снимая с себя бабкину рабочую одежду. — Так подсказал кое-чего. Вымя у Мурки воспалилось, и я…

— Все не продолжай больше. Я все понял. Ты делился сельскохозяйственным опытом в лечении коров с бабкой Верой. Ты совсем с ума сошел? — прошипел я. — У нас тут непонятно еще или уже не бабка Рита, которая со своим Беором мочит людей направо и налево, непонятный лесоруб, который не дает мне покоя, пропавшие дети, а ты крутишь хвосты коровам!

— Деймос, успокойся. — Он обиженно от меня отвернулся и пошел к выходу. Из сарая Вера ушла первая, оставив нас разбираться наедине. Я поплелся следом. Уже на выходе Рейн повернулся и бросил что-то в меня. Я рефлекторно поймал и увидел в руке серебряный браслет с волками.

— Рей, ну, Рей, — я догнал своего друга и развернул его в свою сторону, — ну прости меня, придурка малолетнего.

— Да я не обиделся, — пожал плечами Дилан.

— А я тебе не верю.

— Да как вам будет угодно. Сваливать надо. Вера сказала, что не знает, когда Ритка вернется и куда ушла, но обещала про нас ей не рассказывать.

— Ну, раз надо валить, валим, — пронеслась мимо нас Ванда и скрылась за поворотом. Мы удивленно проводили ее взглядом и скорее почувствовали, нежели услышали за спиной топот. Обернувшись мы увидели разъяренного быка, который вылетел из сарая и очень неприязненно на нас посмотрел.

— Все-таки погладила, — улыбнулся Рей.

— В стороны, — закричала Вера. Услышав голос хозяйки, бык опешил и понесся прочь в сторону леса, уверенно перепрыгнув ограду. Бабка, несмотря на свои почти сто лет, неслась следом не отставая.

Мы переглянулись и спокойно вышли ко входу в дом. Я удивленно заметил, что следом за мной парил светляк, которого я так и не загасил, когда мы проникли в дом.

Я потушил свет, и мы услышали, как открывается калитка.

В который раз за эту ночь, мы залегли под каким-то кустом, наблюдая, что происходит. Рита задумчиво смотрела в нашу сторону, стоя на крыльце. Наконец она покачала головой.

— Показалось, — она открыла дверь и вошла в дом, а мы поползли к забору, стараясь сильно не высовываться.

Внезапно Ванда остановилась.

— Ребята, мне кажется, что там кто-то плачет, — прошептала она, указывая на двери, ведущие в землянку, или как то место называется, которое как подвал, но только на улице.

Мы подползли поближе и прислушались. Точно, откуда-то снизу раздавались всхлипывания. Я прислушался еще внимательнее.

— Их тут трое, — прошептал я.

— Ну, вот дети и нашлись, — Рейн потрогал здоровенный висячий замок. — Нам его не снять незаметно. А будем пытаться, ведьму привлечем. Поползли в таверну. Скажем, что дети в этом погребе сидят, — вот значит, как эта штука называется. — А потом подумаем, что это за браслет, и связан ли он хоть как-то с Беором. Ну это если ведьма сумеет сбежать от разъяренных родителей.

В его словах было зерно истины. Мы с Вандой кивнули и продолжили прерванный путь к забору. Выскользнули с вражеской территории и практически бросились в таверну, надеясь встретить там Диксона. С каждой секундой эта ситуация нравилась мне все меньше и меньше.

Глава 28

До трактира мы добежали быстро. Почти все окна трехэтажного здания светились мягким электрическим светом. Я ворвался внутрь первым и застыл на пороге. Сзади в меня врезалась Ванда, в которую в свою очередь врезался Рейн. Под их напором я сделал несколько шагов вперед и остановился. В таверне стояла непривычная тишина, нарушаемая только попискиванием зажатой с двух сторон Ванды.

Диксона я заметил сразу. Он сидел за ближайшим к двери столом и, уронив голову на скрещенные руки, лежащие на столе, спал. Рядом с ним примостилась и сопела Джейн, которую какая-то добрая душа выпустила из подвала. Лесорубы, хозяин таверны, тетушка Нора — все сидели, лежали, и даже стояли, прислонившись к стене, и спали странным нездоровым сном. Никто не храпел, не сопел, не издавал каких-либо еще звуков, которые издают люди во сне. Пока я стоял в проход, никто даже не пошевелился. Меня слегка качнуло, я резко обернулся и, если честно, испугался, но это оказалась всего лишь моя напарница, которая пыталась разглядеть то, что вогнало меня в ступор.

— Да что же это такое творится? — Ванда выбралась из-за моей спины и оглядела эту умиротворенную картину. Не говоря больше ни слова, она подошла к лесорубу, который так мило беседовал с нашей ведьмой, и просто пнула его ногой в бок, причем довольно сильно для девочки-подростка. Как я и ожидал, никакой ответной реакции со стороны нашего врага не последовало. Ванда замахнулась еще раз, но я ее остановил.

— Врага нельзя бить лежачим, — я укоризненно покачал головой.

— А если враг силен и на моем месте нас бы прирезал во сне? — прищурила глаза девушка.

— Но сейчас же он не на нашем месте. Нельзя ему уподобляться.

— Завтра утром здесь будет Алекс Сандер, — задумчиво обвел взглядом происходящее Рейн. — И ведьма об этом знает. Подозреваю, что почти в каждом доме деревни мы увидим тоже самое.

— Не знал, что ведьмы настолько сильны, — я неуверенно посмотрел на Рея. И аккуратно потыкал носком сапога обездвиженное тело лесоруба. Я заглянул ему в лицо. Загадка, которая не дает мне покоя. Но ничего, я с ней все равно разберусь.

— А это не она, точнее не совсем она. Это Беор, или как там правильно этого духа зовут.

— Демона, — с задумчивым видом поправила Рейна Ванда.

— Мне от этого не легче, — совершенно беззлобно вздохнул Дилан. — Что бы ни планировала изначально сделать ведьма, с приездом директора Сандера у нее не осталось времени. И у нее осталось два варианта: либо быстро смыться, либо еще быстрее завершить то, что она планировала изначально.

— А почему мы не того? — я вновь легонько пнул по телу лесоруба ногой.

— Дей, не тормози, — Ванда укоризненно фыркнула, глядя на мои действия, и судорожно сжала в руке топор, с которым, похоже, срослась. — Мы в то время, когда она всем, включая собственного любовника, колыбельную пела, в ее доме были. Дети, кстати, тоже не спят, плачут.

— Да, тут два варианта: первый — она боится, что Вера ее контузит, если с ее любимой коровой что-то случится, второй — ей зачем-то нужно, чтобы дети оставались в сознании…

Как только я проговорил последнюю фразу, мы, не сговариваясь, выскочили на улицу и побежали обратно к дому ведьмы. Буквально через сто метров Рейн резко затормозил и остановился, мы с Вандой по инерции пробежали еще некоторое расстояние, прежде чем аккуратно затормозить и обернуться.

— Ты чего встал?! — крикнула на него девушка.

— Надо лесоруба связать и запереть где-нибудь, — ответил ей парень и развернувшись быстрым шагом направился обратно в сторону таверны.

— Да зачем? Он же и так спит, — задыхаясь, я подбежал к другу и пошел следом, выравнивая дыхание.

— Затем, что есть вероятность, процентов тридцать, что он не просто любовник Ритки, и у него есть своя отведенная роль в этом деле. И возможно, если что-то пойдет не так, ведьма сможет его позвать на помощь. Так что я еще раз повторю, его лучше запереть и желательно связать.

Мы с Вандой дружно кивнули, ну раз такой высокий процент, то почему бы и не связать.

В таверне ничего не изменилось с тех пор, как мы ее покинули несколько минут назад. Мы подошли к находившемуся в отключке лесорубу и внимательно на него посмотрели. Как тащить эту тушу и где-то прятать, я лично не имел никакого представления. Судя по сопению Ванды, она была такого же мнения что и я, но мы все же решили попробовать. Взявшись втроем за обе его руки, мы попытались его тащить, прилагая огромное количество усилий — тело лесоруба переместилось сантиметра на два, не больше.

— И как ты это предлагаешь делать? — я посмотрел на Рейна, который задумчиво тер подбородок. — Мы, как бы тебе мягче сказать, не той весовой и возрастной категории.

— Я думаю, ты в этом нам можешь помочь, — как-то робко посмотрел на меня мой друг.

— В чем? — я совершенно не находил связи между собой и тяжелым, огромным мужиком, которого нужно было переместить с места на место. И желательно остаться после этого в полном здравии и боевом настрое. Нам же еще с ведьмой как-то биться надо.

— Ну, помнишь, как ты в первый день нашего знакомства Хиттингу подложил подушечку с иголками на стул. Я думаю, что тебе, Дей, пора попрактиковаться в телекинезе.

Я ошарашенно смотрел на своего товарища хватая ртом воздух. Я что должен попробовать сделать? Поднять эту неподъемную тушу силой мысли?

— Рей, я конечно не хочу тебя обидеть, но тебе не кажется, что сравнивать два совершенно не сравниваемых между собой объекта — это не слишком разумно? — я решил еще раз уточнить, правильно ли понял, о чем говорил только что мой друг.

— Да какая разница, техника-то одна и та же, — махнула топором Ванда.

— А ты сама пробовала? — едко спросил я. — Если это так просто, то давай, покажи одному Темному необученному совершенно не владеющему своей силой магу, как это необходимо делать! — в сердцах бросил я и демонстративно повернулся в сторону смутившейся девушки.

— Дей, не злись, — решил успокоить меня Рейн.

— Я не злюсь, я просто хочу указать вам на неперспективность ваших умозаключений.

— Хватит уже ныть и ломаться как девчонка, — вдруг заорала Ванда. — Пока ты тут строишь из себя невесть кого и закатываешь очередную истерику, маленьких детишек, может, уже вовсю вспарывают ритуальным ножом, подвесив над деревом, и весело бьют в шаманский бубен. Хватит уже выпячивать свою значимость! Хоть раз подумай о ком-нибудь другом, кроме своих нематериальных амбиций!

Выпалив последнее слово, она резко развернулась и вылетела из таверны, громко хлопнув дверью за собой.

— Это чего это она?

— О детишках переживает, — уважительно произнес он. Я кивнул и сосредоточился на туше. Как же это делается? Я же больше не тренировался ни разу после того, как был изгнан с урока телекинеза у Мальвины.

Так, надо сосредоточиться на объекте и мысленно ему приказать переместиться из одного места в другое, кажется как-то так. Ну, давай, туша, я тебе приказываю переместиться хотя бы вверх. Туша двигаться не желала. Я от сосредоточения сжал руки в кулаки, практически до хруста в костяшках пальцев, но результат был все тот же. Туша двигаться не желала.

— Мне кажется, ты слишком напрягаешься, — тихо произнес Рейн, но от неожиданности я все равно вздрогнул.

На этом моменте тело лесоруба легко вспорхнуло вверх, сильно ударившись об потолок. Я охнул, и лесоруб упал на пол. Мне кажется, когда он очнется, у него болеть будет абсолютно все до последней косточки. Надеюсь, что внутренности у него все еще целы. Я подошел и прислушался к дыханию. Вроде ровное. Ладно, примем за аксиому, что он не слишком покалечился.

— Ну вот, дело, я смотрю, с мертвой точки сдвинулось, теперь быстренько телепортируй его в подсобку и пойдем уже к дому ведьмы, — переминалась с ноги на ногу вернувшаяся девушка.

Я кивнул. И снова уставился на тело. Как это у меня получилось, я не имел ни малейшего понятия, но я точно был уверен, что могу это сделать. Я не думал ни о чем, ни о желании сдвинуть этого борова с места, ни о детях, ни о чем, я просто мысленно представил, как лесоруб поднимается над полом и летит в сторону подвала, вход в который располагался за барной стойкой. Я краем глаза увидел, как Рейн подбежал к люку и открыл массивную крышку. Я подвел тело ко входу и только задумался о том, пролезет оно туда или нет, как потерял концентрацию, и лесоруб упал точно в открытый проем.

— Ой, — только и успел сказать я.

— Думаю, ничего страшного в этом нет, — резко произнесла девушка. — Даже если он сломал парочку костей, то это будет небольшой платой за то, что они тут вместе с ведьмой наворотили.

— А если он сломал себе шею? — решил уточнить Рейн.

— Ну, бывает, — пожала плечами Ванда. — Теперь мы можем идти?

Рейн захлопнул крышку подвала, и мы снова бросились из таверны в направлении дома бабы Веры.

Добежав до того дома, из-за которого мы следили за домом Веры, мы затормозили.

— Что делать будем? — держась одной рукой за бок, с трудом проговорила Ванда. Во второй руке она крепко держала топор.

— Не знаю, но, что бы Ритка ни задумала, надо ее остановить, — я привалился к забору и пытался выровнять сбитое дыхание. — Надеюсь, мы не опоздали.

Рейн ничего не сказал, он просто пошел к дому, огибая его так, чтобы выйти к забору, неподалеку от погреба. С этого места забор не было видно из дома. Стараясь не шуметь, мы присоединились к Рею, который помог нам с Вандой перелезть через забор, а потом перелез сам. Дальнейший путь мы продолжили ползком. Из погреба доносились приглушенные всхлипывания.

Я подергал замок, но тут до нас донесся звук открываемой двери.

С ловкостью, которую я никогда не заподозрил бы ни в одном из нас, мы отползли от погреба и затаились в очередных кустах.

Отползли мы от погреба очень вовремя, потому что из дома вышла ведьма. Она оглянулась и набросила на голову глубокий капюшон своего длинного плаща. Раньше мы на ней этого плаща не видели. Подойдя к погребу, она прислушалась, затем негромко засмеялась.

— Завтра, уже завтра я проведу обряд, и вы больше не будете своим скулежом действовать мне на нервы. Жаль, Верку тоже пришлось усыпить. Вот же глупая старая гусыня, — проговорила она зло. — Я ей предложила молодость и долгую жизнь, могущество, которым немногие Темные в свое время могли похвастаться, а она на меня свое ружье наставила. И что ей до жизней этих мелких людишек какой-то поганой деревушки? Тьфу, совсем она здесь обабилась. Корову завела, клуша старая.

Сказав эту гадость, от которой у меня волосы на затылке зашевелились, а Ванда так сжала топор, что мне показалось, еще чуть-чуть, и она сломает топорище, ведьма заскользила в сторону, противоположную от калитки. Как специально в это время блеснула луна, до этого скрытая за небольшой тучкой, и мы увидели, что там, куда она идет, есть еще один выход.

— Мне одной показалась странной ее только что произнесенная речь? — шепотом спросила Ванда. Мы на нее шикнули. Ведьма, слава Прекраснейшей, ее вопрос не услышала и продолжила свой путь.

Дождавшись, пока Рита прикроет калитку, мы, молча, пошли следом на полусогнутых конечностях, поминутно замирая и прячась за кусты.

— Что ты имела ввиду, когда спросила про странную речь? — тихо спросил я девушку.

— Ну, — немного смутилась она. — Просто она была… странная. Знаете, как в книгах, когда главный злодей перед финальной битвой громко и пафосно раскрывает перед своим поверженным врагом свои коварные замыслы. Просто испуганные дети вряд ли прониклись бы ее небольшой речью. Да они понятия не имеют, кто такая Вера, и зачем она ее усыпила. Что-то тут не так.

— Ты что, думаешь, она нас заметила? — мне стало немного неуютно.

— Я не знаю, — она пожала плечами. — Может, там еще кто-то был, кого мы не заметили.

— А может у нее мания величия? — решил уточнить я.

— Ну я конечно этого не исключаю. — Она ненадолго замолчала. — Может стоит освободить детей? Кто-нибудь один займется ребятишками, а остальные проследят за ней, — она кивнула в сторону удаляющейся ведьмы.

— Рейн? — Он понял меня без слов и на мгновение прикрыл глаза. Думал Рейн недолго, открыв глаза, эриль неохотно ответил:

— Нам лучше не разделяться. Восемьдесят семь процентов.

Процент был большим, чтобы его игнорировать, и мы крадучись побежали за практически уже скрывшейся ведьмой.

Следить за ней было легко. Она шла, не обращая ни на что внимания. Света луны вполне хватало, чтобы отпустить ее на достаточное расстояние, не привлекая внимания. А вот когда мы вышли за деревню, стало хуже. Дорога шла сначала по полю, на котором росла одинокая береза. Береза раскидистая и огромная, но она была одна, и спрятаться за ней не было никакой возможности. Оставалось надеяться, что ведьма нас не видит.

Она прошла по тропинке почти до леса, а затем повернула в сторону озера. Там начинался невысокий кустарник, и прятаться стало удобнее.

Все вместе мы практически дошли до озера. Но ведьма внезапно остановилась на ровной поляне, посреди которой стоял идеально ровный белый камень. Форма у камня была овальная, и все в нем просто кричало о неестественном происхождении этого предмета. Сверху идеально гладкая поверхность была покрыта бурыми пятнами. Приглядевшись, я понял, что пятна были не просто вылитой кровью, а тщательно прорисованными этой самой кровью рунами. Ну вот и алтарь нашелся. И что нам сейчас делать?

— Выходите, — весело сказала она, поворачиваясь в нашу сторону. — Вы что, правда думали, что я вас не замечу?

Вот же… ведьма! Выходить не хотелось, поэтому мы замерли в кустах, пытаясь дышать через раз, чтобы ведьма поняла, как сильно она ошиблась. Права была Ванда. Тот спич был исключительно для нас.

— Выходите, не пыхтите. Очень скоро сюда придет сам Беор. Вы будете удостоены великой чести, он выпьет ваши жизни прямо рядом со своим алтарем.

Честь на самом деле была сомнительной, но прятаться действительно не имело особого смысла. Переглянувшись, мы выползи из-за кустов.

— Ты что, действительно думаешь, что сможешь удержать этого духа-демона? — мрачно спросил я у Риты. — Да как только он освободится, ты будешь первой, кого он сожрет. Демоны, знаешь ли, не слишком любят, когда из них делают цепных собачек.

— Если он освободится, я буду уже очень далеко от этого места. У меня будет молодость и большие перспективы, — ведьма улыбнулась мне. — А что тут будет делать Беор, и кого он будет пожирать, лично мне не особо интересно.

— В твои расчеты закрылась небольшая ошибка, — я хмыкнул. — Неудачного ты демона выбрала для своего желания обогатиться жизненной силой. Он, знаешь ли, живет в астрале, и нематериален для нашего мира.

— Ты что, мелкий паршивец, думаешь, я не знаю, с кем я заключила сделку? — она снова рассмеялась.

— А Беор — то знает, что сделка была? Или ты его не предупредила о мелком шрифте под звездочкой?

И тут в разговор вступила Ванда. Улыбаясь еще приторнее, чем ведьма, она буквально проворковала:

— И скольких же нужно было убить, чтобы сбросить двадцать лет и выглядеть на свои девяносто, а не на сто двадцать, как до этого? — Все-таки правду говорят о том, что только женщина может понять, как оскорбить другую женщину, чтобы она от ярости остатки разума потеряла. — Я даже представить себе боюсь, скольких вам на пару с Беором придется замочить, чтобы ты хотя бы на сорок стала выглядеть. Боюсь, что всей деревни вместе с нами не хватит, чтобы вернуть тебе молодость.

— Мне восемьдесят четыре, — процедила сквозь зубы ведьма. Ну и где логика? Она должна на нас Беора уже натравить, а не убеждать наглую девчонку, что ей меньше лет, чем та предположила.

— Прости, ты десять лет забыла. Ты хотела сказать, девяносто четыре? Ну, поздравляю, ты практически не изменилась.

— Очень скоро я проведу ритуал, чтобы вместе с молодостью получить полноценный доступ к магии, а не те жалкие крохи, которые достались мне от Кэмелов!

— О, а ведь сейчас не осень и даже не весна, с чего бы такое обострение шизофрении? — продолжала доводить ведьму Ванда. — Ты сама себя слышишь? Чтобы стать магом, им нужно родиться, тупая ты овечка! Ой, нет, прости, овечки до столь преклонных лет не доживают. Я ошиблась, это не шиза, это всего лишь старческий маразм, который подкрался как всегда незаметно.

— Закрой рот, толстуха! Отрастила сало, думаешь, что сможешь прельстить даже таких лопухов как твои дружки? Да за твоей броней тебе даже твоя юность не поможет.

— Это я толстуха? Ах ты грымза старая, — Ванда стиснула зубы, а ее голос слегка повысился. Что-то я не понял, из-за чего Ванда-то завелась? Да, она не обладала точеной фигуркой, как, например, Лиза Далтон, но она была миленькая, забавная, несмотря на свои странные пристрастия.

Однако Ванде, похоже, так не казалось, потому что они с ведьмой перешли уже на совершенно площадную ругань. Я стоял впереди всех, поэтому первым отреагировал на то, что Ванда, сжав топор, направилась к ведьме.

— Стой, — я перехватил ее за талию, пытаясь не подпустить к алтарю, нарисованные руны на котором начали светиться.

Ванда начала вырываться. Я с трудом удерживал ее, слегка приподняв и прижав к себе, шипящую как кошка девчонку.

Ведьма, расхохотавшись, подняла руки вверх. Блеснули и словно приобрели рельеф волки на серебряном браслете. Подул холодный ветер, и…

Все, что случилось потом, невозможно назвать ничем иным как невероятным невезением. Причем я даже не вполне уверен, что не повезло только ведьме.

Ванда особенно сильно размахнулась рукой, с зажатым в ней топором, и умудрилась полоснуть меня по обнаженному предплечью. Я вскрикнул и выпустил брыкавшуюся девчонку, которая падая, выпустила из руки топор, лезвие которого было покрыто моей кровью.

Моя татуировка принялась меня интенсивно лечить, и это было так больно, что я не удержался и вскрикнул во второй раз. Ванда, поняв, что натворила, успокоилась и виновато прижалась ко мне, всхлипывая. За это время топор сделав в воздухе пару оборотов, воткнулся прямо в центр алтаря.

Раздался сильный скрежет, переходящий в визг. Все руны на алтаре разом вспыхнули, и белый камень словно взорвался изнутри.

Рейн был начеку, он первым среагировал, повалив нас с Вандой на землю, куда мы упали, закрывая головы руками. К счастью осколками камня нас не накрыло. Когда я падал, то успел заметить, что судьбоносный топор вылетел из взорвавшегося камня и вонзился визжащей ведьме прямо в горло.

Как только камни перестали падать вокруг нас, мы поднялись, с удивлением увидев, что вся поляна была засыпана осколками, кроме того места, где мы лежали. Просто идеально ровный круг, словно очерченный по циркулю.

— Дей, а ты случайно не накрыл нас своим сверхпрочным щитом от физического воздействия? — с удивлением спросил Рейн, оглядываясь по сторонам.

— Нет, — я покачал головой. — Я про него даже не вспомнил, так все быстро произошло. Когда Хмырь сказал, что моя кровь может разрушить алтарь, я не думал, что он говорил буквально.

— А где ее плащ? — спросила Ванда, приближаясь к тому месту, где лежала полузасыпанная камнями мертвая ведьма.

Ответить на ее вопрос мы не могли по нескольким причинам. Во-первых, потому что не знали ответа на этот вопрос, а во-вторых, потому что в это время из центра поляны, прямо с того места, где располагался алтарь, взметнулась зловещая тень, которая начала разрастаться прямо на глазах.

— А-а-а! — заорали мы вместе и так, что мне показалось, что тень снесло немного в сторону звуковой волной, а потом мы побежали. Я не могу сказать, кто из нас троих бежал быстрее, потому что мы периодически обгоняли друг друга. За нами молча неслась тень, и в темноте отчетливо было видно, как на том месте, где у человека должны быть глаза, глазницы полыхают красным, словно два раскаленных угля.

В тот момент, когда мы выскочили на поляну, Беор практически нас догнал. Тень нависла прямо над нами, и в мою сторону потянулась огромная лапа.

Открывшееся перед нашим взглядом зрелище на этой самой поляне, заставило нас всех остановиться. Говоря «всех» я имею в виду и Беора. Рука демона замерла над мой головой. Я покосился на нее и сделал несколько шагов сторону, Беор на провокацию не повелся и как завороженный смотрел на творившееся на поляне безобразие.

Невдалеке от тропинки, по которой мы только что бежали, стояла фигура, в черном плаще. Голова была закрыта глубоким капюшоном. Плащ, был, кстати, удивительно знакомым. Фигура принадлежала мужчине, потому что плащ был ему коротковат, и при свете луны я сумел разглядеть его почему-то голые волосатые ноги, торчащие из-под плаща. Он что-то говорил, но ни слов, ни даже голоса слышно не было, словно наступившая внезапно тишина поглощала любой звук, раздававшийся сейчас на этом поле. Внезапно стало очень холодно, так холодно, что я с удивлением увидел вырывающееся облачко пара, вылетевшее из моего рта, когда я глубоко вдохнул, а потом выдохнул через рот. Трава вокруг незнакомца, покрылась инеем, и продолжала покрываться по окружности от центра, в котором стоял незнакомец. Беор взвыл. Он уже не хотел на нас напасть, он хотел банально слинять, но что-то ему не позволяло это сделать. Мужчина вскинул вверх руки, и в одной из них я увидел нож, в котором сразу узнал тот самый ножик, который прихватил с собой Рейн из дома Веры. Рей тоже это заметил и похлопал себя по карманам, разводя руками. Тем временем мужчина каким-то ленивым и привычным для него движением полоснул ножом по своей ладони. Сжав кулак, он позволил крови набраться в ладонь, а затем выкинул руку вперед. Кровь, вопреки любым законам физики, полетела красивым полукругом, словно очерчивая границу инея, покрывшего траву.

Беор завизжал так, словно одновременно десять бензопил принялись резать особо прочное стекло.

Не выдержав, мы в очередной раз упали на землю, на этот раз отчаянно зажимая руками уши. Не знаю, как мои друзья, но я в этот момент молился только о том, чтобы не лопнули барабанные перепонки, и я не оглох. Визг прервался так же внезапно, как и начался.

Некоторое время мы все еще лежали, боясь пошевелиться. Наконец, я оторвал руки от ушей и приподнял голову. Оказывается, мы сделали это все одновременно. Вот что значит слаженная команда.

Мужика на горизонте не наблюдалось. Мне даже захотелось протереть глаза и ущипнуть себя за что-нибудь, проверяя, а не приглючился ли он мне.

— Кто это был? — хриплым голосом спросила Ванда.

— Ты это у нас, что ли, спрашиваешь? — потому что Рейн говорил громче обычного, я сделал вывод, что его слуху все-таки досталось.

Я ничего не ответил, но я знал абсолютно точно — это был Темный. Та магия, которую он применял… Она словно прошлась резонансом по моим нервам, вызвав состояние, близкое к экстазу. Это был очень сильный Темный. А теперь возникал вопрос, откуда здесь вообще появился необычайно сильный Темный, который спас нас на той полянке, накрыв щитом, а сейчас сделал что-то с Беором. И почему он не вмешался в это безобразие раньше. Наконец я смог заговорить.

— Интересно, все закончилось или еще нет?

— Знаешь, Дей, как бы тебе сказать поделикатнее… — я повернулся к Рейну, который смотрел куда-то мимо меня.

Проследив за его взглядом, я замер.

— Му-у-у! — прямо на нас несся Гаврюша, выставив вперед свои лирообразные рога. При этом глаза его полыхали знакомым красным огнем.

Переглянувшись, мы заорали:

— Бежим! — и понеслись, снова обгоняя друг друга к той самой раскидистой березе. И где же сейчас этот невероятно сильный Темный маг, когда он нам так нужен.

Глава 29

Я могу поспорить, что мы поставили рекорд скорости, пока бежали до березы. Если бы рядом с нами бежал чемпион мира по спринту он был бы посрамлен. Хотя не удивлюсь, что если бы он действительно бежал с нами, а не рядом, то он бы точно поставил мировой рекорд, который не побил бы никто и никогда.

Когда я думал, что быстрее бежать уже нельзя в опасной близости от моей спины Гаврюша замычал, и я удвоил скорость. Профессор физической подготовки мог бы мной гордиться.

Я в жизни не лазил по деревьям. Кроме того, я так и не научился подтягиваться. Но на березку я взлетел с проворностью белки. Рейн и Ванда не отставали от меня ни на шаг, а Ванда даже умудрилась залезть выше меня почти на метр.

Гаврюша, или точнее Беор, запертый неизвестным Темным в тело быка, с разбегу врезался в толстенный ствол. Нас тряхнуло так, что мы едва сумели удержаться на ветках.

— Что нам делать?! — взвизгнула Ванда. — И что этот мужик сделал?

— Похоже, он подобрал для бестелесного духа подходящую оболочку, — ответил ей Рейн. — И теперь с Беором вполне можно справиться. Правда, не мог бы он бестелесную оболочку выбрать поменьше. В белку или хомячка поместить, например.

— Меня больше интересует, куда этот мужик делся? — сквозь зубы процедила Ванда, опасно свесившись с ветки после очередного удара быка.

— Нужно с Беором что-то делать. Еще раз повторю: сейчас с демоном, скорее всего, можно справиться, — пробормотал Рейн, выбирая более устойчивое положение на своей ветке.

— Да, можно, вот только не нам, — я осторожно сел на ветку, на которой балансировал, хватаясь за ствол дерева. — Так что будем делать? — повторил я вопрос Ванды.

— До рассвета уже недалеко. Можно попробовать подольше посидеть на этой замечательной березке. Скоро приедет директор Сандер, разберется с этим бычком, и нас снимут отсюда. — Рейн последовал моему примеру, и сел, прислонившись к стволу спиной.

Ванда кивнула и начала спускаться поближе к нам. В итоге мы все втроем устроились на соседних здоровенных ветках на одном уровне. Бык ходил взад вперед под деревом, грозно мыча и злобно полыхая багровыми глазами.

— Похоже, его не только заперли в этом теле, но и очень сильно ограничили возможности в магическом плане, — задумчиво проговорила Ванда. — Но кто это мог быть? Сотворить такое…

— Это был Темный, — я решил прояснить ситуацию, пока мои друзья не выдумали что-нибудь малоправдоподобное и невероятное.

— Темный?! — вскричали они хором. — Ты уверен?!

— Да не орите вы так, — я осторожно посмотрел вниз. Бык продолжал бродить вокруг березы. — Да, я уверен.

— Но почему он тогда не довел дело до конца? Ему этот Гаврюша на полхлопка, — задал вполне разумный вопрос Рейн. Мы задумались.

— Может, он решил, что и так достаточно нам помог? — предположила Ванда. — И на поляне той прикрыл, и духа-демона средней упитанности в бычка загнал…

— Тоже средней упитанности, — буркнул Рейн, глядя на быка.

— Возможно, — я задумался. — Другой вопрос, откуда здесь вообще взялся Темный такой силы? Словно из твоих любимых романов материализовался.

— Отшельник какой-нибудь? Жил, понимаешь, своей богине тихонько молился, здесь в глухомани, а потом движуха началась: трупы неучтенные, ведьмы свихнувшиеся, какие-то духи под ногами путаются, да еще и на все это комиссия приедет… Зачем ему все это? Вот и разобрался по свойски, чтобы все успокоилось и вошло в привычную колею, — предположил Рейн. Но предложил он эту вполне жизнеспособную теорию как-то неуверенно, словно эта часть мозаики немного не сходилась.

— Темных отшельников не бывает, — вздохнул я. — Амбиции не позволят.

Мы снова замолчали. Бессонная ночь дала о себе знать и я, на секунду прикрыв глаза, почувствовал, что начинаю проваливаться…

Удар был настолько сильным, что я едва не свалился прямо под ноги беснующегося быка. Беору надоело ждать, пока мы слезем, и он решил начать действовать. Видимо Темный действительно очень сильно подорвал его силы, потому что действовать он начал совершенно как обычный бык. Он надрывно мычал, разбегался и таранил несчастную березу всей своей тушей. Таким нехитрым образом он вполне мог добиться определенного успеха — или береза в итоге не выдержит и сломается, или мы дружною толпою с нее, в конце концов, свалимся. Оба варианта обиженного демона вполне устраивали.

Первой не выдержала Ванда. Я это понял, когда мимо меня пролетел довольно сильный воздушный удар — этакий смерч в миниатюре. Подозреваю, что Ванда просто шибанула по быку чистой силой без какого-либо преображения. Да и не знаем мы особо никаких преображений, нас этому еще не учили. Это был словно сигнал, потому что мы с Рейном быстро присоединились к ней и принялись осыпать Беора всем, что только приходило нам на ум. Приходило до обидного мало, но в отличие от той же Ванды, мы хотя бы теоретически знали некоторые заклинания, которые можно очень условно назвать боевыми. Все-таки мотивация великая вещь: мне практически с первого раза удались и сгусток силы (на самом деле простейшее заклятье и мало, чем отличающееся от спонтанного выброса), и стрела (сочетание двух стихий воздуха и воды, именно этой стрелой Гволхмэй пытался убить Гвэйна), и даже увиденный мною единственный раз в исполнении Дефоссе Импаро. Я даже применил призыв. Правда отклик был слабоватым, да и никаких скелетов на быстро светлеющем горизонте не наблюдалось, наверное, труп когда-то слишком глубоко закопали и он просто не смог выбраться. На этом мои познания в боевой магии закончились, и я начал все заново, и так по кругу. Когда я уже отчаялся хоть как-то достать быка, я вспомнил, что артефакторы, коим я с рождения являюсь, театрально могут лепить огненные файерболы без особого труда. Огнем мы Беора достать не пробовали, так что этот вариант мне показался очень привлекательным. Прикинув, что и как делается в создании огненного шарика, я пытался вспомнить, что было написано в первой главе по артефакторике, о создании простейших заклинаний. Напрягая последнюю не замученную за сегодня извилину, я вскинул руки в направлении Гаврюши, и с кончиков пальцев весело сорвался фиолетовый шарик. Да, на файербол он явно не был похож.

Бык взревел и принялся нападать на березу с удвоенной силой. Когда шарик долетел до Беора, я закрыл глаза. Ничего не произошло. Как береза шаталась, так и продолжала шататься. Я открыл глаза и посмотрел вниз. Окутанный голубым огнем демон совершенно не обращал на изменение своего окраса никакого внимания. Создавалось ощущение, что наши попытки его достать не причиняли этому духу никаких повреждений. Во всяком случае, я не замечал на нем ранений, и скакал он так, что за умирающего его можно было принять только с очень большой натяжкой. Возможно, если бы мы продолжили, то вполне вероятно как-то сумели бы его достать, но…

«Но» заключалось в том, что ни у Ванды, ни у Рейна не было накопителей, а собственный запас манны у них слишком быстро закончился. Более того, они, слишком быстро исчерпав свой невеликий резерв, просто напросто выдохлись на чисто физическом уровне, что привело к вполне закономерному исходу: когда бычара в очередной раз врезался в дерево, Ванда, тоненько вскрикнув, начала падать. Рейн попытался ее перехватить, но сам не удержался на ветке и свалился вниз. А следом за ними полетел я, потому что мне удалось схватить Ванду за руку, а Рейна за рубашку, но так как веса во мне было почти как в Ванде, если не меньше, то на землю мы полетели втроем.

На наше счастье береза была очень кудрявая, и множество веток смягчило наше падение. На этот раз я был наготове. В полете мне удалось сделать нужный жест, и когда мы с грохотом рухнули на землю, и выдохнул:

— Прест, — при этом я развел в стороны руки, словно раздвигая шторы. Этому меня научил Дэрик, когда я ему рассказал про свое фиаско с этим щитом.

Нас всех троих накрыл ячеистый купол, сквозь который было видно, как Беор начинает разбегаться, чтобы протаранить уже мой щит от физического воздействия.

Я инстинктивно зажмурился, когда прямо передо мной в каких-то сантиметрах от моего лица, в ячеистую стенку, показавшуюся мне сейчас такой тонкой и ненадежной, врезался разъяренный бык. Стена устояла, но все-таки заметно дрогнула. Купол замерцал, по нему прошла небольшая рябь, и ячейки начали едва заметно перестраиваться. Эти метаморфозы продолжались недолго, и когда бык снова приблизился к такой тонкой прозрачной стене, купол принял статическое положение и был готов принять на себя еще один удар.

— А березка-то была поустойчивее, — пробормотал я, подползая к уже сидевшим на земле и прижавшимся друг к другу Ванде и Рейну. — Что делать будем? Похоже, мой щит может не выдержать, или Беор потихоньку возвращает себе силы? Даже небольшая крупица может быстро решить это небольшое противостояние.

— Не знаю, Дей, сложно сказать, изначальных данных мало. Мы понятия не имеем, что сделал Темный, поэтому я не могу просчитать последствия.

— Нам нужно как-то его отвлечь и попытаться добежать до леса, — тихо проговорила Ванда. — В лесу у нас больше шансов выжить и дождаться помощи.

Я посмотрел на Рейна, и тот молча кивнул. Выглядел мой друг как никогда сосредоточенным.

— Тогда приготовьтесь, — я встал, щит позволял мне это сделать. — Сейчас вас может отбросить в стороны, так что сгруппируйтесь. Я начну не раньше, чем это чучело подбежит поближе. — Я постарался унять бешено колотящееся сердце. Так, главное руки не перепутать и все сделать вовремя. Бык в очередной раз подбежал к щиту. Стена еще немного прогнулась. Словно почувствовав, что скоро добьется своего, Беор радостно взревел, а я перевернул ладонь и отчетливо произнес: — Анпрест!

Раскидало нас далеко друг от друга. Досталось всем, включая Беора. Наверное, все-таки мы получили сотрясение того, что находится в наших головах вместо мозгов, потому что вместо того, чтобы бежать к лесу, мы направились к быку.

Все-таки мы его достали, когда осыпали чем только можно, сидя на дереве. Беор едва стоял на ногах и качался, сведя глаза к переносице, и все так же полыхал голубым огнем, который не причинял ему никакого вреда. Мы выглядели не лучше, держась друг за друга.

Вот так мы и стояли друг напротив друга. Сколько прошло времени, я не знал, но уже практически полностью рассвело.

Внезапно наше внимание привлек шаркающий звук и негромкое постукивание. Обернувшись, мы уставились на древнего, практически рассыпающегося скелета, который настойчиво ковылял в нашу сторону, теряя по дороге хрупкие кости. Добредя до быка, скелет вытяну вперед руку, и ткнул единственным уцелевшим пальцем в ходящий ходуном бок.

— Бу! — произнеся эту сакральную фразу, скелет рассыпался на очень маленькие фрагменты, а бык внезапно завалился на бок и захрипел.

Красный огонь в бычьих глазах начал затухать, и с последним всполохом от упавшей туши поднялось черное облачко, которое, вспыхнув, рассыпалось пылью, тотчас подхваченную слабым летним ветерком. Вместе с черным облачком вверх поднялся мой голубой шарик, который снова собрался воедино. Я как завороженный смотрел на две субстанции, поднимающиеся все выше и выше. Я не знаю, что у меня получилось вместо обычного файербола, но воспроизвести это вновь я точно не смогу. Эта загадка, которая улетела с Беором навсегда, по крайней мере, я хотел бы на это надеяться.

Я выпустил руку Ванды, которую крепко держал в своей и опустился на землю. Неужели все закончилось? Даже не верится. Ванда села рядом и всхлипнула.

— Ты чего? — я обернулся к ней, удивленно глядя, как она плачет.

— Гаврюшу жалко, — всхлипнула Ванда и протянула руку, чтобы погладить героически павшего быка.

— Му-у-у! — Гаврюша, только что лежавший на боку и успешно притворяющийся мертвым, вскочил, бешено вращая глазами. Мы невольно отпрянули, но бык еще раз взревев, развернулся и понесся от нас с просто поражающей скоростью в направление деревни.

— У него глаза обычные, — устало проговорил Рей и широко зевнул, едва не вывихнув челюсть. — Пойдемте уже, что ли. Хоть ведьма и кончилась, но вдруг придется жителей будить? Еще с ее любовничком надо что-то делать. А то если местные проснутся, то по доброте душевной выпустят его. И надейся, что он обычный мужик, а не ведьмак.

— Решено. Мы никого не будим, а сами заваливаемся в кроватки, — Ванда поднялась. — Я буду спать неделю не меньше. И пускай делегация, которая прибудет со дня на день, думает, что мы совершенно не причастны к этому. Спать, я уверена, мы будем крепче, чем жители этой деревеньки. Ой, — она нагнулась и вытащила из травы топор. — Надо же, я его, пожалуй, домой заберу.

После этого я не выдержал и захохотал, упав на спину.

— Дей, хватит ржать, — услышав эти слова, я закатился с новой силой. — Дей, сюда кто-то идет, — я с трудом заставил себя успокоиться и подняться с земли.

Действительно в нашу сторону быстрым шагом шли два человека, в одном из которых даже издалека я узнал своего крестного.

Алекс, увидев нас, прибавил шаг. Его сопровождающий, в котором я узнал Александра Диксона, едва за ним успевал. Ну вот, ни поспать, ни отмазаться теперь точно не получится.

— С вами все в порядке? — в голосе Алекса звучало беспокойство. Ну еще бы, он наверняка такого точно не ожидал. Скорее всего, для меня была выбрана самая спокойная и скучная практика в самой скучной деревне Шории, в которой вообще ничего никогда не происходит, а тут такие дела.

— Почти, — я протер глаза, которые все намеревались закрыться. — Спать охота, просто жутко. А Грей с Диланом похоже полностью резерв опустошили.

И тут Алекс увидел круг, словно очерченный по циркулю, из погибшей травы. Он удивленно приподнял брови и направился туда бегом. Александр продолжал изображать из себя верную собачку и последовал за ним. Тоже, естественно, бегом. Алекс присел рядом с кругом и задумчиво принялся его изучать. Он даже протянул руку и после недолгого раздумья потрогал замерзшие листья.

— Что здесь произошло? — спросил он у нас, когда мы неспешно подошли поближе.

— Как вам сказать, директор, — я принялся разглядывать свои ладони, — это долгая история.

— А я никуда не тороплюсь. Я собственно приехал сюда, чтобы выяснить все подробности и выслушать все долгие истории, — Алекс поднялся и пристально посмотрел на меня.

— Там в лесу стоял алтарь, мы его разрушили. Вы можете нам не верить, но это произошло совершенно случайно. Мы случайно выронили топор, и он пробил центр камня. Там же тело ведьмы, которая все это замутила. Правда она была в плаще, а плащ потом куда-то делся. А еще в доме бабы Веры дети пропавшие, она с ними хотела что-то непотребное сотворить. Но не успела по техническим причинам, так сказать. Вот и все. Гаврюша жив, дети живы, Беор с ведьмой нет. Вот и весь сказ. Можно мы уже пойдем спать? — даже я почувствовал, как в голосе появились просящие нотки. — А потом мы вам все подробно расскажем.

— Вы мне не только все расскажете, вы еще и все подробно опишите, — судя по выражению лица моего крестного, он пытался хоть как-то соединить воедино те куски информации, которые я на него выплеснул. Мозаика складываться не желала, и он махнул рукой, собираясь нас отпустить, но в последнюю минуту передумал. — Вот только, что произошло именно здесь? — он указал на мертвую траву.

— Здесь был Темный, — я сунул руки в карманы и поежился. — Он нас сначала спас в лесу, прикрыв от осколков алтаря, а потом уже вот… Но я совершенно ничего не понял из того, что этот мужик делал. И лица мы его не видели, он был в плаще с глубоким капюшоном. В котором до этого ведьма была. Точно. А я все гадал, откуда на незнакомом мужике такой знакомый плащ.

— И откуда вы тогда знаете, что это был именно мужик?

— Ну, как вам сказать, — протянул я. — Во-первых, женщин Темных не бывает, и это знают абсолютно все, а этот тип явно был Темным. А во-вторых, ему плащ был короткий, и я прекрасно рассмотрел ноги. Могу поспорить с кем угодно, таких волосатых ног у женщин не бывает. — Алекс некоторое время посверлил меня глазами, а затем махнул рукой.

— Ладно, идите спать. Я все надеюсь, мистер Нейман, после того как вы отдохнете, ваше повествование будет более логичным и связным. Мистер Диксон, я прошу вас сопроводить этих молодых людей туда, где у них есть на чем спать. А я пока здесь все осмотрю.

Дважды мы просить себя не заставили и довольно бодро поковыляли за Александром. Пройдя около десятка метров, я резко остановился.

— Я надеюсь вы не выпустили того мужика из подвала?

— Какого мужика из подвала? — удивился Диксон, замедляя шаг.

— Которого мы закрыли в подвале в таверне. Он с ведьмой был заодно, — я догнал товарищей.

— По крайней мере, тогда, когда мы были там, никто из подвала вызволен не был. Прошло довольно много времени, и я не уверен, что ваш мужик все еще сидит взаперти. Вы же знаете, кто он и как выглядит? — мы утвердительно кивнули. — Ну и хорошо. Далеко он все равно не сбежит.

Некоторое время мы шли молча, затем староста Дубков не выдержал:

— Что, всех святых раздери, произошло в моем селе?

— Если кратко: ведьма по имени Ритка решила вернуться в родные пенаты, которые покинула примерно в то время, когда вы были у своих родителях в планах. Вернулась она, чтобы навестить сестру, подправить здоровье молочком коровы Мурки, ну и заодно попробовать вызвать одну весьма неприятную сущность, которая помогла бы ей вернуть молодость, ну и в перспективе долгую, если не вечную жизнь. Я только не знаю, рассчитывала ли она на то, что тварь всегда голодная, и питается она самой сущностью человека, ну или душой, как вам более привычно, так и называйте эту субстанцию, или нет. Приступила она к этому делу весьма творчески и со значительной долей артистизма. Вот только один парень по имени Анжел спутал ей все карты, прибив, весьма жестоко местного казначея. Это дело обязательно должно расследоваться, хоть в Дубках, хоть на луне. И из столицы выехала бригада следователей, которую возглавил ни кто иной, как Алекс Сандер, — Рейн на секунду прервался. Его глаза оставались голубыми, значит, он просто рассказывает, а не подключает свой дар эриля. — Директор Вольфнеста не та фигура, с которой ведьма хотела бы столкнуться, поэтому она ускорила события. Похитила трех детей, заперла в своем погребе, вы бы их оттуда вытащили что ли, а то страшно детишкам-то, небось…

— Да зачем ей дети-то понадобились?! — вскричал Александр.

— Для какого-то ритуала, — вставил я свой серебряный империал. — Рейн же сказал, что ведьма испугалась директора Сандера и решила быстренько омолодиться. То, что при этом Беор сорвется с поводка и уничтожит деревню, ее мало волновало, лично она хотела после ритуала просто смыться.

— Я продолжу, если вы не против, — перебил меня Рейн. Я кивнул, все верно, у него гораздо лучше получается все разложить по полочкам. — Мы так и не поняли, как именно она усыпила всю деревню, не задев только территорию своего дома, именно поэтому мы и не уснули вместе со всеми. Думаю, что это не слишком важно, скорее всего, ей помог в этом все тот же Беор. Рита не пожалела никого: даже ее любовник и родная сестра Вера должны были пойти на прокорм этой твари. После того, как все уснули, она направилась в тот лесок, недалеко от озера, чтобы приступить к подготовке к ритуалу. Мы ее выслеживали, но к несчастью, ведьма нас заметила. Только благодаря Ванде, которая сумела так вывести ведьму из себя, что та совершила несколько фатальных ошибок, результатом которых стало разрушение алтаря и гибель самой ведьмы. — Рейн замолчал. Молчал он довольно долго. Александр уже открыл рот, чтобы задать вопрос, но тут Рей продолжил. — А вот с этого момента начинаются странности. И странности эти заключаются в том, что где-то недалеко от вашего поселка обитает маг. Предположительно Темный. Очень сильный.

— Это невозможно, — помотал головой Александр. — Нет здесь магов, ни далеко, ни близко. Тем более Темных.

— Тем не менее, маг был. Он спас нас от осколков алтаря, а затем совершил какой-то невероятно сложный ритуал на крови, который загнал Беора, являющегося по сути злобным духом, в тело пробегавшего мимо быка. С обретением тела, Беор стал уязвим. Его стало возможным уничтожить, что мы и сделали, только не спрашивайте каким образом, мы все равно не сможем это снова воспроизвести. Вот, в общем-то, и все.

— Я, если честно, этого момента с неизвестным магом не понял, — Александр задумался. — Казначея, значит, прибрал Анжел, интересно. А эти сведенья откуда?

— Так любовник ведьмы сказал, — ответил я. — Я про него и говорил. Мы его в подполе в таверне заперли, чтобы он Ритке не помог. Не выпускайте его, пускай с ним вышестоящее руководство разбирается. А если и выпустили, то это такой мордатый, который едва Рейна на вилы не насадил. Хотя вас же в доме Новака не было, когда нас убивать пришли. Где же я его видел, еще до этого весьма запоминающегося момента? — Я задумался. Думалось плохо, сильно хотелось спать. — Нет, не помню.

Дальше до самой таверны мы дошли в полном молчании. Спать хотелось так, что глаза болели. Не обращая ни на кого внимания, мы поднялись в свой номер. Быстро по очереди помывшись в душе, мы рухнули на свои спальные места и уснули почти мертвым сном.

Проспали мы почти сутки. Когда же мы проснулись и с опухшими лицами спустились вниз, оказалось, что все уже закончилось. Лесоруба Анжела и любовника Риты арестовали. Гаврюшу подлечили. А для нас приготовили новое задание: мы должны были во всех подробностях составить отчет о произошедших событиях.

Однако до того момента, когда нас передали в руки специалистам я сделал одну очень важную вещь. Я решил найти свою собаку.

Я подошел к хозяину таверны и попросил ручку и бумагу. Быстро нацарапав объявление, я приклеил его к входной двери с разрешения хозяина. Надеюсь, эту блохастую тварь хоть кто-то видел, а то я уже соскучится по нему успел.

Ко мне подошел Рейн.

— «Пропала собака, белая, смесок с волком, кобель. Если кто видел, обращаться в комнату триста восемь», — прочитал мой друг с выражением. — И что, ты думаешь, его вернут?

— Вообще я думаю, он сам вернется, просто я хочу ускорить этот процесс. Непривычно без него как-то.

Вздохнув, я вернулся в свой номер и приступил к главному заданию, выполнение которого от нас требовали в первую очередь. Составить отчет и написать в самых мельчайших подробностях, обо всех событиях, произошедших здесь с момента нашего появления.

На словах все звучало просто и логично, но вот когда мы сели за стол и взяли в руки ручки… В общем, мы убили почти четыре дня, чтобы наконец написать что-нибудь приличное. Отдав исписанные листы Алексу, я уже подумал, что на этом наша практика закончится, но это я погорячился. Из столицы прибыло еще больше людей, чтобы расследовать это происшествие. Как и говорил когда-то Александр Диксон, любые преступления, связанные с использованием магии, расследовались Службой безопасности. А случаи, связанные с использованием магии Темным, расследовалось такими службами, о которых лучше не знать. Алекс умчался, прихватив с собой серебряный браслет и осколки алтаря, а вот мы все оставшееся время до окончания практики провели в обществе серьезных парней в штатском, которые заставляли нас вспоминать мельчайшие подробности произошедшего, вплоть до того, где кто стоял, и как дышал. Про таинственного Темного мага, мы вспоминали аж три дня. Все это время мы провели в поле, возле того места, где он провел ритуал. Нас даже кормили там же, отпуская в таверну только для сна.

— Как же мне все это надоело, — простонала Ванда, накануне нашего отъезда. — Как же здорово, что эта проклятая практика наконец закончилась.

Единственное, что огорчало и немного пугало, это отсутствие Гвэйна. Все время с его исчезновения его никто не видел.

— Гвэйн нигде не появлялся? — словно прочитал мои мысли Рейн. Я отрицательно покачал головой, еще больше уходя в траур по несчастному оборотню. Рейн встал с дивана и пошел в направлении выхода из комнаты. — Пойдем, поищем твою псину.

Я встал и поплелся следом, неустанно себя проклиная, что не был хорошим хозяином для бедного пса. Мы вышли из таверны. Рейн снял мое объявление с двери, что-то на нем подписал и повесил обратно. Я подошел и прочитал:

«Пропала собака, белая, смесок с волком, кобель. Если кто видел, обращаться в комнату триста восемь. Нашедшему, вознаграждение гарантировано».

Я удивленно посмотрела на Рейна.

— Я вообще не понимаю, почему ты этого не сделал в самом начале. Халявные деньги очень хороший стимул.

Мы вернулись в комнату и начали собирать вещи. Разговор не складывался, и мы решили продолжить сборы молча. Ближе к вечеру, когда мы уже готовились ко сну, в дверь комнаты постучали. Я открыл дверь и увидел на пороге бабу Веру, у которой на поводке переминался с ноги на ногу очень знакомый белый волк, увеличившийся в ширину раза в полтора. Я удивленно на него смотрел, а тот в свою очередь отводил от меня взгляд.

— Вот услышала, что собачку потеряли. А я все думала, чья это псина. Прибился недели две назад, ну я и оставила себе. А сейчас думаю, зачем он мне, если хозяева нашлись.

Рейн перебил старушку, молча сунув в протянутую руку серебрушку. Бабуля отдала мне поводок и бодро удалилась, оставив нас наедине. Пес упорно старался не смотреть на меня, а Ванда, увидев раскормленного Гвэйна, залилась заразным смехом. Лед растаял, пропажа нашлась, и на душе стало заметно легче.

Последний вечер в деревне Два Дубка мы провели просто разговаривая друг с другом. Рассказывали о себе, о семьях, вспоминая произошедшее уже не с ужасом, а со смехом.

Ночью мне приснился интересный сон, в котором я увидел ответ на загадку про лесоруба. Проснувшись, я сразу поделился своими соображениями с друзьями. Рейн долго морщил лоб, а потом резко хлопнул ладонью по дивану.

— Как же я сразу не догадался.

— Да никто не догадался, — удрученно покачала головой Ванда. — Только интересно, откуда и куда он ехал, и зачем этот дед продавал поросей.

— Да, ведьма не так проста оказалось. Она еще и своему дружку молодильных яблок подсунула. Ладно, пора ехать.

Мы вышли из комнаты, проводив ее прощальным взглядом. То, что мы сюда больше не вернемся, было очевидно каждому.

В одном нам повезло, добираться до города на повозке больше не пришлось. Все те же ребята из СБ довезли нас до вокзала и посадили на поезд, который привез нас прямо в Жильну. Там я хотел уже свалить домой, благо до поместья можно было пешком дойти, но нам этого сделать не позволили. Практически на перроне нас ждал школьный автобус, который вернул нас в Вольфнест, где мы провели еще сутки, составляя отчет, теперь уже для школы. На руки нам снова надели браслеты противодействия.

А сегодня наконец-то нас выпускают на каникулы. Буквально через час за нами приедут наши родные. Конечно, я буду скучать и по Рейну, и по Ванде, которая все же сперла топор, увезя его с собой. Но скорее бы уже увидеть родных. Да и Арес обещал взять отпуск, чтобы побыть со мной. Я улыбался как дурак, когда шел к выходу из школы, чтобы подождать отца снаружи. Этот час какой-то слишком длинный. Побыстрее бы он прошел.

Content

shellina
НАЧАЛО ПУТИ

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29