Shellina, Amarenthe

Прием у психотерапевта

Глава 1

— Здравствуйте, — на пороге офиса стоял пожилой человек с длинной седой бородой, одетый в костюм, который когда-то был модным… возможно, в позапрошлом веке. Смотрел сквозь очки-половинки проницательным взглядом и улыбался.

— Эм, здравствуйте, — Кетти невольно нахмурилась и попыталась вспомнить, кто это вообще такой. После секундного замешательства профессионализм перевесил удивление, и она, приветливо улыбнувшись, добавила: — Простите, вам назначено?

— Ну конечно, — старик улыбнулся еще шире и вошел в комнату. Тут только Кетти заметила, что в его бороде позвякивает бубенчик. — Хотя… — он на секунду задумался, — проверьте, пожалуйста. Вдруг я перепутал время. Старость, она может иногда подкидывать загадки для памяти.

Кетти была абсолютно уверена, что на сегодня у нее запланирован сеанс с двумя ее постоянными клиентами, но все же взяла со стола ежедневник и уставилась на запись, которой, вроде бы, там раньше не было:

Альбус Дамблдор — с 10.00 до…

— О… Простите, наверное, это я перепутала дни. Так иногда случается после отпуска, — Кетти лихорадочно пыталась понять, почему на сегодня больше никто не записан, и почему не обозначено конечное время визита.

— Да-да, бывает, — старик принялся с любопытством рассматривать стены, увешанные сертификатами, дипломами и грамотами в рамочках.

Кетти решила оставить этот вопрос на потом. Вспомнив азы психотерапии, которые на секунду напрочь вылетели из головы, она улыбнулась и вернулась к стандартам общения с клиентом, разработанным задолго до нее.

— Располагайтесь, мистер Дамблдор, — Кетти указала рукой на кушетку, а сама села в изголовье. — Я правильно назвала ваше имя? Хорошо, что вы обратились ко мне. Я надеюсь, что наш разговор, наша совместная работа будет приятным и полезным делом как для вас, так и для меня, — как-то отстраненно начала проговаривать текст, прочно въевшийся в память. — Вы впервые обратились к психологу?

— Да, это мой первый опыт, — Дамблдор скинул туфли и с комфортом расположился на кушетке.

— Вам удобно? — Кетти достала блокнот и приготовилась делать записи. Честно говоря, она крайне редко что-то записывала — память никогда не подводила свою хозяйку. До этого времени. — Тогда давайте определим проблему, которая заставила вас ко мне прийти.

Старик удивленно посмотрел на нее и ничего не сказал. Может, не расслышал? Все-таки старость. У многих в его возрасте проблемы со слухом. Или не понял вопрос? Проблемы с пониманием тоже частенько встречаются. Наклонившись к нему поближе, Кетти повысила голос:

— Что вас ко мне привело, мистер Дамблдор? — этот странный мужчина вздрогнул и открыл глаза. Похоже, устроившись поудобнее, он сразу уснул.

— Знаете, Кетти, вы позволите так себя называть? — старик приподнялся на локтях и, дождавшись кивка, продолжил: — Я пребываю в совершеннейшей растерянности. Никак не могу понять, что меня беспокоит…

— Хм, — Кетти задумалась. — Вы ложитесь, чем комфортнее и расслабленнее вы будете, тем более продуктивной может стать наша беседа. — Она дождалась, пока Дамблдор снова уляжется, и начала непосредственно сеанс. — Расскажите мне о себе. Может быть, тогда мы вместе сумеем найти причину, которая вызывает ваше беспокойство?

— С чего мне начать?

— Желательно, с детства, если вас не затруднит.

— С детства? Вы вообще представляете, насколько это было давно?

— Догадываюсь. Ко мне часто приходят люди с богатым жизненным опытом.

— Хорошо. Воспитывала меня мама. Вообще-то, она воспитывала не только меня, но и моих младших брата и сестру, но не суть. Значит, мама. Она была женщиной довольно строгой, но так получилось, что все ее внимание было обращено на мою сестру… Что и неудивительно. А знаете, из нас с братом она все же больше любила меня, нежели Аба. Наверное, поэтому он с возрастом превратился в ворчливого старика. Он мне просто завидовал. А ведь у него был такой талант, такой талант! Аб мог свою энергию на благое дело направить, а он что? Тьфу. Кабак держит. Хотя не могу не отметить, что люди там духовно отдыхают и становятся более миролюбивы…

— Простите, а где был в это время ваш отец? — Кетти решила перевести мысли своего клиента немного в другое русло, отметив про себя, что к теме с братом надо еще вернуться.

— Отец сидел в тюрьме. Конечно, не все время сидел, ведь у меня как-то родились младшие брат и сестра, но очень продолжительное время. И я его плохо помню. Так что мое воспитание было по большей части женским. Буквально до того момента, как я пошел учиться. О, я понял! — вскричал Дамблдор. — Во всем виновато это исключительно женское воспитание!

— А что, в школе, где вы учились, ваше воспитание также оставалось женским? — Кетти отложила ручку, совершенно перестав ориентироваться в том, что ей хочет сказать Дамблдор — ведь буквально минуту назад он говорил, что его воспитанием почти никто не занимался.

— Ну… Знаете, Кетти, Диппет всегда ассоциировался у меня с бабой, причем с бабой истеричной. Простите, но дамой его назвать у меня язык не поворачивается. Ни полом, ни поведением не подходит под этот термин.

— Диппет?

— Директор нашей школы. Это интернат на самом деле.

— Школа для мальчиков?

— Нет, смешанный. Девочек там тоже хватает.

— Смешанный, значит. Продолжайте, мистер Дамблдор.

— На чем я остановился? Ах, да. Так вот, воспитание у меня было женским. В общем, немудрено, что когда я встретил Геллерта, он показался мне просто образцом мужественности. Я был очарован настолько, что в итоге решил, что влюблен.

— Вы решили, что влюблены, или вы на самом деле были влюблены? — наклонилась вперед Кетти. Как-то отстраненно она подумала о том, что все еще пытается найти проблему этого пожилого человека.

— О, это очень интересный вопрос. Что есть любовь на самом деле? Это все так… — Дамблдор махнул рукой.

— Как?

— Нереально, — усмехнулся он.

— Вы не верите в любовь? — вскинула бровь психотерапевт.

— Понимаете, дорогая моя, с высоты моего большого опыта я понимаю, что любовь — это временное помешательство, вспышка чувств, которая быстро угасает. Сначала ты готов сделать для человека все, а потом ничего. Любовь — это сказка для маленьких мальчиков и девочек… Вот Геллерт… — он вздохнул и мечтательно закатил глаза. Все же, как показалось Кетти, это было не временное помешательство.

— Вы гомосексуалист?

— Ну да. А вас это задевает?

— Нет, мне все равно. Возможно, именно в вашей ориентации кроются ваши проблемы? Может быть, нам следует развить эту тему?

— Нет-нет, это не проблема. Тем более что, кроме Геллерта, у меня никого не было. А это было так давно… — старик вновь закатил глаза. — Я еще даже не преподавал.

— Вы преподаватель?

— Был. Пока директором оставался эта истеричка Диппет, я преподавал и был деканом одного из факультетов, но это уже после того, как я Геллерта посадил.

— Куда посадил? — Кетти совершенно потеряла нить его рассуждений, но все еще пыталась вникнуть в диалог с клиентом.

— Как куда? В тюрьму, естественно.

— За что?

— Он был причастен к гибели моей сестры, за которую я был ответственен, когда умерла мама.

— Он ее убил?

— Нет… Я не знаю, — неохотно поправил сам себя Дамблдор. — Это был несчастный случай. Но мы с ним перед этим здорово повздорили, а она испугалась… Я говорил, что Ариана была больна?

— Нет, не говорили, — медленно проговорила Кетти. — Так может, это все-таки и есть ваша проблема? Отрицание чувств, которое, скорее всего, базируется на предательстве того, кого вы любили. Вы не признаете то, что он может быть в чем-то виновен. Как каждый человек, вы проходите несколько состояний. Отрицание, гнев и, наконец, смирение…

— Это не имеет отношения к моим теперешним проблемам, — махнул он рукой. — Это было так давно, что глупо теперь там копаться. С одним поругался, другого посадил, третий разбил мне нос и вправил мозги на место.

— И когда начались ваши теперешние проблемы?

— После того как я стал директором школы.

— Это в которой директором был Диппет?

— Да-да, именно в этой самой.

— А что случилось с Диппетом? Он тоже в тюрьме? — почему-то нервно хихикнула Кетти.

— Нет, почему вы так подумали?

— Да просто подумалось, продолжайте.

— Диппет умер, и, предупреждая ваш следующий вопрос, скажу сразу: это был истинный несчастный случай.

— И в чем же он проявился?

— Диппет перепутал свое средство от изжоги с сильнейшим ядом, они похожи внешне.

— Я не буду спрашивать, почему эти два средства хранились рядом, — Кетти почувствовала, что у нее начинается мигрень.

— А я бы и не ответил, потому что не знаю. Я не имею к этому никакого отношения. Я в это время Геллерта в тюрьму сажал.

— Вы же сказали, что сажали своего бывшего возлюбленного перед тем, как стали преподавать…

— Нет, вы не поняли. Я посадил его после того, как стал преподавать, но перед тем, как стал деканом.

— И долго вы были деканом?

— Почти семь лет. Видите ли какая штука — директора все это время никак не могли назначить, и его функцию выполнял заместитель.

— А кто был заместителем?

— Традиционно заместителем является декан того факультета, который достался мне.

— А-а-а… — Кетти захлопнула блокнот. — Давайте вернемся к вашим теперешним проблемам.

— Так вот, мои проблемы связаны с двумя моими учениками. Один у меня учился, когда я еще преподавал, а у второго я являюсь директором. Тот, у которого я преподавал, всегда был не очень чист на руку и слегка самоуверен. Совсем чуть-чуть. Представляете, он считает, что умнее меня. И, какая ирония, прежний директор хорошо к нему относился.

— Это который Диппет?

— Да.

— А второй?

— О, это такое невинное создание, правда, немного бесхребетное, но совершенных людей, к счастью, не бывает. Однако я очень хорошо к нему отношусь.

— К счастью? Вас радует, что в мире нет совершенства?

— Я воспринимаю это философски.

— И иногда используете в своих целях? — Кетти позволила себе улыбнуться.

— Не без того, — в голосе Дамблдора прозвучали нотки самодовольства.

— Давайте вернемся к вашим ученикам. Их разделяет довольно большой промежуток времени. Если я все правильно поняла, то больше десяти лет?

— Да, больше… — Дамблдор задумался.

— Так как эти два ученика могут быть друг с другом связаны? Если не считать того, что к ним хорошо относятся директора?

— У них возникли некоторые разногласия на почве интерпретации одного, ну, скажем, пророчества, и я почему-то оказался в центре их борьбы. Да, назовем это борьбой.

— А при чем здесь ваше детство, проведенное в… женском обществе?

— Так ведь я стараюсь быть добрым к мальчикам. К обоим. Они оба сироты.

— Вы только что сказали, что хорошо относитесь к одному мальчику, а другой был под покровительством Диппета?

— Ну так он же умер.

— Мальчик?

— Диппет.

— То есть вы пытаетесь заменить им родителей? — Кетти положила блокнот на стол и начала сожалеть о том, что не догадалась налить себе стакан воды.

— У меня это вряд ли получилось бы, но попытаться все же стоит.

— Вы относитесь так ко всем сиротам, или только конкретно к этим двум?

— Вы правы, меня иногда обвиняли в том, что я выделяю этих мальчиков, — осторожно заметил Дамблдор.

— А почему бы вам не предоставить им возможность разобраться со своими разногласиями самостоятельно? — Кетти хотела только одного: чтобы ее странный клиент убрался и больше никогда сюда не возвращался.

— Ну как же можно оставить их одних без моего мудрого наставления и руководства?

— Хм, а вам не приходило в голову, что если вы не прекратите их постоянно опекать, они в итоге либо окажутся в тюрьме, либо перепутают средство от изжоги?

— На что вы намекаете?

— Ни на что, просто прослеживаю некоторые закономерности.

— Я никогда об этом не думал, — старик нахмурился.

— А вы подумайте и попробуйте не вмешиваться в проблемы ваших протеже, возможно, это пойдет на пользу не только им, но и вам тоже.

— Мне нужно все как следует обдумать. — Дамблдор поднялся с кушетки. — Знаете, вы мне очень помогли, Кетти. Я обязательно посоветую обратиться к вам нескольким моим друзьям. Мне кажется, они очень нуждаются в помощи.

Дамблдор подошел к столу и положил на него пачку фунтов.

— Надеюсь, этого хватит? Всего доброго, — и он, коснувшись шляпы, вышел из кабинета.

Кетти несколько минут разглядывала лежащие на столе деньги.

— Вам не психолог нужен, мистер Дамблдор. Вам нужен психиатр, — она покачала головой. — Не дай бог, вы действительно порекомендуете меня своим друзьям.

Глава 2

— Добрый день.

Кетти подняла взгляд и увидела стоящую на пороге кабинета немолодую женщину, одетую в шотландку.

— Добрый день, — Кетти встала из-за стола и принялась удивленно разглядывать появившуюся из ниоткуда незнакомку. В том, что никто не стучался и не открывал дверь, она была уверена.

— Мне назначено на десять часов, — женщина прошла в кабинет и посмотрела на Кетти, поджав губы.

— Простите, но вы ошибаетесь. На десять часов у меня записаны мистер Смит с супругой, — Кетти взяла ежедневник и изумленно замерла при виде надписи, сделанной ее же собственной рукой:

Минерва МакГонагалл — с 10.00 до…

— Я никогда не ошибаюсь в таких вещах, дорогая, — более мягко произнесла женщина и, подойдя к кушетке, удобно на ней устроилась. — Давайте поступим так: вы быстренько говорите мне, что делать, и мы разбегаемся. Ни вам, ни мне это не нужно, и я не хочу быть кому-то в тягость.

— Зачем же вы пришли сюда, если сами считаете, что не нуждаетесь в моей помощи? — Кетти с трудом взяла себя в руки. Минуя все привычные приветственные речи о пользе общения от взаимовыгодного сотрудничества, села на свое место в изголовье кушетки и приготовила блокнот. Собственной памятью, уже второй раз выкидывающей подобные фортели, она решила заняться позднее. В прошлый раз ничего не получилось, но теперь она твердо пообещала себе записывать каждый шаг в ежедневник и во всем разобраться.

— Видите ли, Кетти, — женщина закрыла глаза и расслабилась, — я сама не считаю, что нуждаюсь в посторонней помощи, особенно такого, не побоюсь этого слова, интимного характера. Тем более в вашей. Я знаю нескольких людей, которые копаются в мозгах гораздо лучше и наглядней. Однако директор абсолютно четко дал мне понять, что не уверен в том, что ваша помощь мне не нужна.

— Так вы здесь потому, что этого захотел ваш директор?

— Да. Альбус Дамблдор бывает очень убедителен. Когда захочет, разумеется. Он мастерски умеет убеждать и манипулировать.

— Альбус Дамблдор? — Кетти не смогла сдержать удивления, с тревогой вспоминая ненормального старика, который был у нее накануне.

— Альбус говорил, что сам пользуется вашими услугами, поэтому любезно записал меня на сеанс. У меня просто не было выбора. Знаете, меня часто ставят перед фактом. Это так унизительно. Но ничего с этим не поделаешь, с начальством надо дружить и, желательно, пореже спорить.

— Понятно, — на самом деле Кетти ничего понятно не было, но к ней иногда заходили люди по настоятельной рекомендации начальства, друзей, близких, близких друзей друзей. Другое дело, что она знала начальника Минервы МакГонагалл и полагала, что ему самому нужна помощь, причем даже не ее, а более квалифицированного специалиста. — Ну что же, начнем, миссис МакГонагалл, — вздохнула в очередной раз психотерапевт, ожидая услышать нечто подобное тому, что слышала от чудаковатого старика Дамблдора.

— Кетти, я вдова, и не брала фамилию мужа…

— Как же мне к вам обращаться?

— Можете звать меня Минерва.

— Хорошо, Минерва, — после секундного колебания продолжила Кетти. — Давайте попробуем выяснить, что же вас беспокоит. Может быть, проблема в вашем замужестве? — Кетти решила сразу идти напролом — в надежде, что Минерва согласится и больше сюда не придет. Не то чтобы эта женщина ей не нравилась, просто было не по себе от этой ситуации с появляющимися из ниоткуда людьми и провалами в памяти.

— Почему вы думаете, что у меня вообще есть проблемы? — поджала губы Минерва.

— Вы бы не пришли сюда, что бы ни говорил вам ваш директор, если бы считали, что у вас нет совершенно никаких проблем, Минерва, — сдержанно улыбнулась Кетти.

— Меня никто не любит, — внезапно без всяких предисловий выдала МакГонагалл. — Меня все игнорируют, мне ничего не рассказывают! Оскорбляют и говорят, что я не думаю, прежде чем что-то сделать. Представляете, Снейп назвал меня невнимательной и вспыльчивой особой, которая чуть что, сразу начинает размахивать мечом! Разве я такая?

— Минерва, успокойтесь, я вас и о вас слишком мало знаю, чтобы что-то комментировать. Может, вам действительно стоит разобраться с вашими эмоциями и быть чуточку…

— Меня никто не поздравил с днем рожденья! — перебила Кетти Минерва. — Никто! Вернее, поздравили все, о ком я и забыла — но мои родственники, коллеги, ученики!.. Знаете, как это — сидеть и смотреть на часы в надежде, что за оставшиеся пять минут обо мне хоть кто-то вспомнит! А этот козел Снейп утверждает, что у меня климакс, — женщина всхлипнула. — И вообще, у меня хвост в последнее время облазит.

— Простите, что? — Кетти отложила ручку и внимательно посмотрела на клиентку.

— Хвост, говорю, у моей кошки в последнее время облазит. И мордочка такая плешивая стала. Даже в зер… Я даже на нее смотреть в последнее время не могу.

— Возможно, она просто линяет? — осторожно уточнила Кетти. Если она правильно уловила слова своей неожиданной клиентки, то складывалось впечатление, что та иногда считает себя кошкой. Бред какой-то. Кетти встряхнула головой и продолжила внимательно слушать.

— Да? Я как-то не подумала, — Минерва задумалась. Потом улыбнулась. — Да, скорее всего, это просто линька, нужно выпросить у Снейпа какие-нибудь укрепляющие зелья.

— А кто такой Снейп? Вы уже несколько раз упомянули этого человека. Это ваш муж?

— Муж? Упаси Мерлин ту несчастную, которая выйдет за него замуж, — фыркнула Минерва. — Он был моим учеником, а сейчас является моим коллегой.

— А кем вы работаете? — Кетти закрыла блокнот.

— Я преподаватель в школе Хогвартс.

— Я поняла, что вы преподаватель, когда вы заговорили про учеников, — терпеливым ровным голосом произнесла Кетти. — У вас есть другие обязанности?

— Я декан одного из факультетов.

— Почему вы решили, что вас все игнорируют?

— Потому что у нас имеет место некоторое… — Минерва замялась, — недопонимание между одним моим учеником и одним… простите, я не могу подобрать для него приличного слова. Все всё знают, кроме меня! А от меня отмахиваются! И оскорбляют. Вместо того чтобы что-то объяснить.

— Противостояние между двумя учениками одной школы, — пробормотала Кетти. — И что же они не поделили? — спросила она вслух.

— Вот! Я не знаю. Все знают, а я нет.

— Давайте вернемся к вашему мужу, — попыталась сменить тему разговора Кетти.

— А он умер, причем давно, — махнула рукой Минерва. Кетти поняла, что муж действительно не является проблемой.

— Минерва, расскажите мне, почему вы считаете, что вас никто не любит? — Кетти решила вернуться в привычное для себя русло.

— Потому что я толстая!

— Упс, — Кетти скептически посмотрела на худую фигуру.

— Да! Мне об этом заявили Снейп и Спраут. И повторяют мне это постоянно. Я уже даже похудела на десять килограммов. Но все равно! А они на себя вообще смотрели?

— Нет, Минерва, вы ошибаетесь. У вас прекрасная фигура. Я бы даже сказала, что вам просто необходимо немного поправиться.

— Но меня все равно никто не любит.

— Минерва, вы же разумная женщина. Вы должны понимать, что прежде чем кидаться подобными заявлениями, необходимо быть уверенной в сказанном. — Похоже, как раз это имел в виду Снейп, говоря про вспыльчивую особу, размахивающую мечом.

— Мне никто не доверяет. А ведь я свою молодость положила на алтарь школы. А теперь что?

— Простите, Минерва, а у вас было не чисто женское воспитание?

— Нет, с чего вы взяли?

— Просто к слову пришлось. Расскажите мне о вашем детстве. У вас была полная семья?

— Да, у меня были мама, папа и двое братьев.

— Братья — старшие?

— Нет, оба младшие.

— Они живы?

— Конечно, живы. Играли в… одну спортивную игру, я в них не разбираюсь, а сейчас оба тренируют команды за границей.

— Вы общаетесь?

— Открытки на дни рожденья и Рождество. А вот здесь и кроется проблема!

— Вы уверены? Тогда расскажите мне о ней.

— У меня вчера был день рожденья, и меня никто не поздравил. Я сидела у камина, ждала, смотрела на часы. И что? И ничего! Я никому не нужна. Вот так вот умру на коврике перед камином, и про меня никто не вспомнит, и никто меня не хватится.

— Поэтому вы решили, что вас никто не любит, и все игнорируют?

— А вы бы что подумали на моем месте? Еще и Альбус вместо извинений поставил меня перед фактом, подарочек преподнес в виде похода сюда. А у меня, между прочим, юбилей, — вновь всхлипнула женщина.

— Сложно сказать, — Кетти задумалась. — Прежде чем делать выводы, нужно было узнать, возможно, что-то произошло — что-то, что помешало вашим друзьям, родным и близким поздравить вас? Может, не было связи, может, они были слишком заняты, может, думали, что вы слишком заняты, и решили вас не отвлекать, а поздравить позднее.

— Правда?

— Я не исключаю такой вариант развития событий.

— Да что такого могло произойти, чтобы какая-то паршивая сова не смогла… — Минерва замолчала, а затем осторожно спросила: — Вчера же был ливень?

— В октябре часто ливни, мы же в Великобритании живем.

— А еще эта женщина что-то замышляет, — продолжала рассуждать Минерва. — Да, вы абсолютно правы, коллеги и родные не могли меня поздравить по вполне объективным причинам. Но что могло помешать сделать это ученикам?

— Хм, Минерва, а ученики знают, что у вас вчера был день рожденья?

— Ну конечно же, знают!

— То есть вы каждый год получаете поздравления от своих учеников, а вчера ничего не получили? — Кетти вздохнула с облегчением. В отличие от директора, у МакГонагалл были вполне обычные женские проблемы.

— Нет, — Минерва задумалась. — Я просто не обращала на это внимания, потому что мне хватало поздравлений от всех остальных.

— Вот видите, все не так уж и плохо.

— Да? Значит, змеи в канализации, сбежавшие маньяки, сумасшедшие коллеги, обострение отношений между теми двумя — это не так уж и плохо?

— Вы сейчас о чем? — Кетти осторожно положила блокнот на стол.

— О… о, простите, я вас совсем заболтала, — Минерва поднялась и направилась к двери. — Вы мне очень помогли. Я всецело поддержу Альбуса, если он решит еще кого-нибудь к вам направить. Ваш гонорар на столе, надеюсь, этого хватит, — и она вышла из кабинета.

— Что здесь происходит? — Кетти задала вопрос вслух, глядя на стопку фунтов, которых, она могла поклясться, до этого момента не было. — У меня не только проблемы с памятью, но еще и галлюцинации? Надеюсь, я больше ничего не услышу про Альбуса Дамблдора, Снейпа, МакГонагалл и их ненормальную школу.

Девушка покосилась на телефон и решила, что нужно все-таки выяснить, что же это за школа такая — Хогвартс. Так сказать, на всякий случай.

Глава 3

— Здравствуйте.

Кетти мрачно посмотрела на дверной проем и вздрогнула. Стоящая на пороге личность, вошедшая без стука, как к себе домой, была очень колоритной. Высокий мужчина с искусственным и до жути пугающим глазом смотрел на психолога, прищурив здоровый глаз, который тоже не вызывал особой радости и умиротворения. Все его лицо было обезображено рваными шрамами. Когда он вошел, опираясь на трость, Кетти увидела, что одной ноги у него нет — мужчина припадал на искусно сделанный протез. Кетти не считала себя пугливым человеком, но в последнее время случилось слишком много мистических и непонятных моментов, от которых она стала плохо спать по ночам.

Чтобы не выставлять себя в очередной раз идиоткой, Кетти сразу же заглянула в ежедневник.

Аластор Муди с 10.00 до…

Кто бы сомневался.

— Здравствуйте, проходите, пожалуйста, — Кетти махнула рукой в сторону кушетки. — Вы преподаватель школы Хогвартс? — Весь прошлый день она пыталась выяснить, что же это за школа такая, но не преуспела. Подозревая, что потихоньку сходит с ума, Кетти решила до конца досмотреть шоу, подкинутое собственным подсознанием, и только потом, твердо убедившись в том, что не лежит в коме и не находится в затянувшемся сне, обратиться за помощью.

— Нет, с чего вы взяли? — Аластор подозрительно посмотрел на психолога и замер, не дойдя несколько шагов до кушетки.

— Хм, — Кетти задумалась. — А где же вы работаете? — она была практически уверена, что странный посетитель имеет отношение к Дамблдору. В последнее время многое имело непосредственное отношение к Дамблдору.

— Я нигде не работаю, я на пенсии, — все еще не двигаясь, осторожно проговорил этот человек.

— Тогда сформулируем вопрос по-другому: где вы работали, прежде чем выйти на пенсию? — Кетти улыбнулась и села на свое место в изголовье кушетки, куда, не торопясь, все же двинулся ее клиент. Она потянулась было за блокнотом, но быстро передумала. Он ей не помог еще ни разу.

— В… — проситель на мгновение запнулся, но потом продолжил: — В полиции, да, в полиции. Это место у вас так называется, — он лег, устраиваясь поудобнее.

— Но, мистер Муди, у полиции есть свои специалисты, специализирующиеся на посттравматических синдромах, связанных с этой нелегкой профессией. Не логичнее было бы обратиться именно к ним? Насколько я знаю, выход на пенсию не является препятствием для получения терапии. Я специалист, как бы вам объяснить, больше по гражданским и семейным делам, — Кетти нахмурилась. Ее подсознание отказывалось следовать тому сценарию, который само и предложило, и женщину это обстоятельство несколько напрягало. Как профессионал, она могла с уверенностью сказать, что ничего хорошего от смены декораций ждать не приходилось.

— Мне посоветовал обратиться к вам мой хороший друг, Альбус Дамблдор, — Кетти с облегчением вздохнула, все вернулось на свои места, и она приготовилась разбираться с проблемой своего бреда. Хотя червячок сомнения исподтишка настаивал на том, что все происходящее правда — ведь после предыдущих сеансов остались деньги, и их было более чем достаточно.

— Хорошо. Давайте приступим. Расскажите мне, что вас беспокоит?

— А зачем вам что-то знать обо мне? — Аластор приподнялся на локтях и посмотрел на психолога еще более подозрительно.

— В этом, собственно, заключается моя работа, — Кетти пожала плечами. — Чтобы помочь вам разобраться с вашей проблемой, я должна знать, что она собой представляет.

— Логично, — Муди снова лег на кушетку. — Но постоянная бдительность еще никому не вредила. — Кетти с трудом сдержала себя, чтобы не рассмеяться. Израненный и покалеченный человек говорит о пользе бдительности. То ли он так старался, но безрезультатно, то ли так хотел жить. — Собственно, в этом и заключается моя проблема. Я привык постоянно быть начеку. И вот год назад моя осторожность дала сбой, и какой-то мальчишка… — Аластор замолчал.

— Какой-то мальчишка — что? — терпеливо переспросила Кетти. Уж не тот ли мальчишка из тех двоих, о ком говорили предыдущие клиенты, и мистера Муди излишне беспокоит?

— Вы спрашивали о Хогвартсе. Ваша проницательность пугает, — Муди поморщился. — В прошлом году я поддался на уговоры своего друга Альбуса Дамблдора и согласился преподавать в школе. Хотя я его предупреждал, что к преподаванию не имею никакого отношения! Но Альбус может быть чертовски убедительным!

— Простите, но что вы могли преподавать, будучи в прошлом полицейским?

— Вот! Об этом я и говорю, что толком ничего. Но, как сказал Дамблдор, защиту, чтоб ее, может преподавать только профессионал в защите.

— Защита — это что? Боевые искусства? — с любопытством уточнила Кетти.

— Ну, что-то вроде. В общем-то, преподавать мне не особенно-то и хотелось, но выражение лица Снейпа, который в очередной раз обломился, заставило меня принять это предложение.

— И Дамблдор, который может быть чертовски убедительным, — хмыкнула Кетти.

— Что?

— Да нет, ничего. Мысли вслух. А что Снейп? — Кетти уже не в первый раз слышала это имя, и его обладатель начинал ее интриговать. На первый взгляд ей показалось, что этот Снейп и является источником всех проблем приходящих к ней странных посетителей. И к тому же, когда несколько человек нелицеприятно выражаются о ком-то, этот кто-то обязательно заочно начнет интересовать женщин. Таковы были психологические выверты, и Кетти это прекрасно понимала.

— Снейп — козел и выкормыш нашего неназываемого, — сплюнул Муди. — Его уже давно нужно было в тюрьму бросить на пожизненное проживание, но Альбус не позволил. У мальчика ведь такая нелегкая жизнь, — Муди так натурально спародировал Дамблдора, что Кетти невольно оглянулась. — Как будто у меня жизнь легкая и усыпанная розами.

— А что, Снейп — сирота? — любопытство пересилило профессионализм.

— Насколько я знаю, нет. А что?

— Просто мне показалось, что ваш друг благоволит к сиротам.

— Это да, и наш мальчик золотой — сиротка, и наша тварь змееголовая — тоже сиротка, а вот Снейп — нет. Если бы был сироткой, то Альбус с него пылинки сдувал бы и с пипетки кормил. Он же такой одаренный, мать его. А так бы вообще стал несчастнее всех на свете!

— Почему же тогда Дамблдор выделяет его? — Кетти с трудом подавила смешок.

— Потому что Снейп — козел! А Альбус — прямо как Хагрид, любит с животинкой понянчиться! — рявкнул Муди. — Снейп посмел мне заявить, что я совершенно бесполезен, что старый пес потерял нюх, раз какой-то мальчишка смог меня одурачить! Как будто тот урод не смог самого этого козла весь год за нос водить! Знаете, что этот козел мне заявил? — Кетти машинально покачала головой. — Он заявил, что псих Барти иногда бывал даже более адекватным, чем я, так что лично он ничего не заподозрил. Даже решил, что я подлечился! Да он не хотел замечать, я уверен в этом! С дружком под боком ведь легче свои делишки темные проворачивать!

— Кто заявил?

— Да козел этот!

— Понятно. Мистер Муди, давайте от Снейпа вернемся к вам, — перебила Кетти разошедшегося полицейского. — Если я правильно вас поняла, ваша проблема заключается в том, что некто Барти сумел обмануть вас и не только вас. Что же он сделал?

— Он подменил меня и преподавал весь год в Хогвартсе, — внезапно спокойно произнес Муди.

— Каким образом он сумел вас заменить? — Кетти честно пыталась понять, но фантазия ей отказывала.

— Он, э-э-э, замаскировался. Знаете, в одном секретном отделе делают такие… маски, и он… сумел их украсть.

— И никто не заподозрил, что что-то не так? — Кетти любила смотреть боевики и не сомневалась в существовании подобных масок. Однако это заставляло думать, что мистер Муди все-таки не простой полицейский. — Ведь человек — это не просто лицо, это движения, мимика, воспоминания, наконец…

— Вот! Мы напрямую подошли к моей проблеме! — вскричал Аластор. — На меня, как оказалось, всем плевать! Меня никто не уважает, не знает и не пытается узнать как следует! Раз меня так легко с каким-то зарвавшимся молокососом перепутать, это о многом говорит! Да меня ублюдок Розье лучше знал, чем мои так называемые друзья! Знал, гад, где мое больное место, раз полноса оттяпал, а эти не могли меня от недоноска Барти отличить! А Снейп-то каков! Только ухмыляется на мои обвинения!

— Так, — Кетти ничего не поняла и в какой-то момент перестала пытаться понять. — Значит, вас беспокоит то, что все ваши близкие люди не знают вас настолько, чтобы увидеть, что вы и надевший маску человек — это не одно и то же?

— Нет, меня это нисколько не беспокоит, это их беспокоить должно. Я им все припомню!

— Мистер Муди, — Кетти продолжала говорить ровным голосом, внутренне поздравив себя с тем, что не теряет профессиональных навыков даже в подобных ситуациях, — скажите мне, а вы сами давали шанс своим друзьям узнать вас поближе?

— Что вы хотите сказать?

— Вы приглашали их в гости? Праздновали что-либо совместно с ними? Вы, в конце концов, выпивали вместе, ну хотя бы с вашим другом Альбусом Дамблдором? Плакались хоть раз в жилетку? Позволили хоть кому-то узнать настоящего Аластора Муди?

— Вы сейчас… вы зачем меня об этом спрашиваете?

— У меня сложилось твердое впечатление, что всякие козлы, уроды и недоноски волнуют вас гораздо больше, чем ваши близкие люди. Вы готовы говорить о них часами, и, подозреваю, знаете о них гораздо больше, чем они сами.

— Ну, это же моя работа, — растерянно протянул Муди.

— Хорошо, но скажите мне, когда день рожденья Альбуса Дамблдора?

— Э-э-э… ну…

— А Минервы МакГонагалл?

— Зачем вы вообще ее вспомнили?

— Да вот, что-то вспомнилось. А Снейпа?

— Девятого января, — нехотя ответил странный клиент — с большим количеством внутренних комплексов, как думалось Кетти.

— Вот видите. Вы прекрасно знаете Снейпа, а своих друзей нет. Если вы не знаете о них элементарных вещей, то почему требуете от того же Альбуса, чтобы он отличил вас от двойника?

— Я не совсем понимаю…

— А что здесь непонятного? — Кетти скрестила руки на груди. — Или постоянная бдительность, или искренняя дружба. Возможно, если вы будете более открыты перед близкими, между вами не будут влезать всякие «козлы» и омрачать вашу жизнь и ваши отношения.

— Интересная теория, стоит попробовать, — пробормотал Муди. — Мне нужно ждать, когда эти две «сиротки» разберутся друг с другом, или можно прямо сегодня начинать?

— А что «сиротки» вообще делят? — вновь не выдержала Кетти.

— Да так, небольшие разногласия по поводу одного пророчества, — Муди поднялся. — Вы мне очень помогли, правда.

Он побрел к двери, бормоча себе под нос: «Так, огневиски у меня есть, повод тоже — вот, к психологу сходил…»

Уже открыв дверь, он повернулся к Кетти.

— Еще раз спасибо, ваш гонорар на столе, надеюсь, этого хватит.

Кетти задумчиво посмотрела на лежащую на столе стопку фунтов, равную ее месячному окладу.

— Нет, это не бред, — пробормотала она. — Да что же здесь творится? И почему все эти личности выбрали именно меня?

Глава 4

— Я не пойду туда, — Кетти с любопытством посмотрела на дверь, из-за которой раздавался громкий женский голос.

— Нарцисса, нам нужно выполнить просьбу Темного Лорда, — голос мужчины был холодным. — Снейп передал, что старик многих заставляет сюда ходить. А возвратившись из этого места, люди ведут себя странно…

— Да мне плевать! Что это вообще за зверь такой — психолог? Почему я должна находиться в этой маггловской дыре?

— Потому что так сказал Темный Лорд!

Стоящие за дверью даже не пытались понизить голос, но то, что они говорили, как-то не укладывалось в голове. Создавалось впечатление, что эти люди понятия не имеют, в чем заключается работа психолога.

— Но записывал нас на прием Дамблдор! — Кетти хмыкнула. Ну конечно, Дамблдор. Кто же еще мог прислать к ней такую странную пару? — Как это вообще произошло?

— Я исполнял волю Темного Лорда. И если для этого требуется пойти и что-то попросить у Дамблдора, то я пойду и попрошу.

— Но почему именно сегодня?

— Дамблдор сказал, что ближайшая неделя у мисс Кроунг заполнена под завязку, остался только этот день. Пойдем уже. Чем скорее мы посмотрим, что здесь творится, тем быстрее вернемся домой.

— Мне неудобно в этой одежде.

— Потерпи и пошли уже.

Кетти начала сама с собой биться об заклад: войдут или нет?

Чтобы быть готовой к различного рода неожиданностям, она заглянула в ежедневник:

Мистер и миссис Люциус Малфой с 10.00 до…

— Французы, что ли? — пробормотала Кетти.

В это время дверь распахнулась. Пара все же решила войти.

Они были высокие, стройные, красивые, надменные и… И мужчина, и женщина были блондинами. Это было немного странно, потому что в большинстве успешных пар супруги все-таки хоть немного, но контрастировали друг с другом. Эти же были похожи, как брат с сестрой, и если бы не красноречивая запись в ежедневнике, то Кетти именно так о них и подумала бы.

— Здравствуйте, — психолог поднялась из-за стола и подошла к паре.

— Я не понимаю, что мы здесь делаем, но надеюсь, вы нам объясните, — женщина чуточку брезгливо поджала губы.

— Видите ли, миссис Малфой, я случайно слышала, о чем вы спорили с мужем в коридоре. Мне, если честно, все равно, кто именно вас ко мне направил — Дамблдор или некто, называющий себя «Темный Лорд». Вот у последнего точно есть проблемы, или он Толкиена перечитал, но неважно. Меня интересуете только вы сами, точнее, ваши проблемы, в которых, надеюсь, я смогу помочь вам разобраться. Вы даже не представляете, как я рада вас видеть: обычную семейную пару на пороге супружеского кризиса…

— Постойте, — мужчина нахмурился. — А с чего вы взяли, что у нас с женой проблемы?

— Это очевидно, мистер Малфой, — Кетти вздохнула. — Я же профессионал. Мне и нужно-то было один раз взглянуть на вас, чтобы это понять.

— Фините Инкантатем, — мужчина повернул трость и выжидательно посмотрел на нее.

— Простите, что? — Кетти хлопнула глазами.

— Ничего, — медленно проговорил мужчина. — Странно.

— Да, это точно, — женщина внимательно осматривала Кетти, затем, встряхнув белокурой головкой, добавила: — Вы можете помочь нам с Люциусом решить наши проблемы?

— Нет, ничего подобного, — Кетти скрестила руки на груди. — Я могу помочь вам найти эти самые проблемы и акцентировать ваше внимание на их решении. Ничего за вас я решать не буду. Вы должны будете сделать это сами, если, разумеется, захотите.

— Что нам нужно делать? — женщина перестала хмуриться и посмотрела на Кетти уже с любопытством.

— Проходите сюда, — психолог указала рукой на два кресла, — устраивайтесь поудобнее.

Когда пара села на предложенные места, Кетти вздохнула, и, махнув рукой на блокнот, заняла свое место чуть в стороне. Ее стул располагался так, чтобы пара почти не видела психолога. Мужу и жене предстояло выяснять отношения между собой. Психолог только направлял беседу в нужное русло. Несколько раз глубоко вдохнув и выдохнув, Кетти приступила к сеансу.

— Ну что же, начнем. Расскажите мне, как вы познакомились.

— Это случилось в школе. Люциус учился на втором курсе, я поступила на первый, — начала женщина.

— Школа, случайно, не Хогвартс? — Кетти говорила ровно, хотя была практически уверена в ответе.

— Случайно, Хогвартс, — ответил мужчина. — Мне перед первым сентября отец сообщил, что я, скорее всего, женюсь на одной из девочек Блэк. Ну, то есть Белла отпадала, все-таки она старше меня, но вот к Нарциссе и Андромеде отец посоветовал присмотреться.

— Брак по сговору? Вы аристократы?

— Можно и так сказать, — осторожно произнесла Нарцисса. — Но Менди такое отмочила, что у Люциуса не осталось выбора, кроме меня.

— Да я и не рассматривал никогда Андромеду в качестве жены, — возмутился Люциус.

— Да что ты говоришь? — Нарцисса повернулась к мужу лицом. — «Цисси, ну, ты понимаешь, Менди сбежала с этим Тонксом, так что ничего не поделаешь, нам нужно будет пожениться», — по-твоему, это я говорила? — взвилась Нарцисса. — Думаешь, я не видела, как ты на нее смотрел в школе? Признайся, тебе просто нравятся рыжие коровы!

— Что?! С чего ты это взяла?! — мужчина попытался вскочить, но был остановлен спокойным голосом психолога.

— Сядьте. Миссис Малфой, почему вы решили, что вашему тогда еще жениху нравятся рыжие девушки?

— Так, давайте посчитаем: сначала Пруэтт, потом эта корова Менди… да ты, кобель озабоченный, даже на малолетнюю Эванс засматривался! И никогда не обращал на меня внимания. Никогда! Признайся мне, Люциус, ты себя заставляешь со мной в постель ложиться? — о Кетти на мгновение забыли, а она поняла, что супруги ни разу в жизни не разговаривали друг с другом.

— Миссис Малфой, успокойтесь, — спокойный голос, идущий откуда-то сбоку, заставил Нарциссу вздрогнуть и повернуться в сторону психолога. — Сколько лет вы замужем?

— Двадцать один год.

— У вас есть дети?

— Да, сын, Драко, — Кетти закусила губу. Интересно, кто из них назвал ребенка Драко? — Ему пятнадцать, и он стал старостой. Если бы он еще не был так похож на тебя и не пытался во всем подражать этому козлу Снейпу…

— Он не подражает Снейпу! И мне не нравятся рыжие! — взорвался мистер Малфой.

— О, ты так плохо знаешь собственного друга, что не видишь, что твой сын выбрал его в качестве примера для подражания?

— А ты, я вижу, слишком хорошо его знаешь. И насколько хорошо ты его знаешь?

— Что? Ты смеешь меня обвинять в том, что я… Со Снейпом?!

— Интересно, что же в этом Снейпе такого особенного, что все о нем вспоминают? — Кетти пробормотала это очень тихо, но переводящие дух супруги ее услышали.

— Да он просто козел! — впервые они проявили редкостное единодушие.

— Интересно, — Кетти задумалась. — Оставим козлов, то есть Снейпов, и вернемся непосредственно к вам. Когда, по-вашему, в ваших отношениях возникло напряжение?

— Да оно никогда не проходило. Люциус постоянно предпочитал мне других: Темного Лорда, свои бредовые идеи, Снейпа, наконец…

— Снейпа? — Кетти скептически посмотрела на Малфоя. — Вы хотите сказать, что ваш муж интересуется мужчинами?

— Он интересуется своими бредовыми идеями и их реализацией. Если бы он интересовался мужчинами, то с этим я бы справилась. Наверное, — после секундного замешательства добавила Нарцисса.

— Я? — Люциус принялся хватать воздух ртом. — Я интересуюсь мужчинами? Да вы в своем уме?!

— Знаешь, дорогой, истеричка, причем ПМСная, ты та еще, — саркастично прошипела Нарцисса. — Не удивлюсь, если узнаю, что ты действительно…

— Стоп, — Кетти захотелось побиться головой об стенку. Создавалось ощущение, что эти двое жили в разных странах. Они не просто не говорили друг с другом, но и никогда не ругались, не выясняли отношения, не били посуду, в общем, совершенно идеальная внешне семья, но вот внутри… Сейчас же они дорвались до запретного прежде плода и, как показалось Кетти, не собирались останавливаться. — Ваша проблема мне понятна. Мистер Малфой, вы когда-нибудь изменяли своей жене?

— Нет, мне даже в голову такое не могло прийти.

— То есть вы считаете себя вполне удовлетворенным вашим браком?

— Он, может быть, и удовлетворен, — хмыкнула Нарцисса.

— Что ты говоришь? — Малфой прищурился. — Да я просто образец терпения. В последнее время у тебя сплошная головная и всякая разная другая боль, которая совершенно не снимается зельями. Я не помню, когда я тебя последний раз обнаженной видел!

— Да ты терпеть не можешь на меня смотреть. Ты считаешь меня страшной и толстой!

Кетти едва не подавилась водой, которую так некстати решила глотнуть. Она посмотрела на тоненькую фигурку, на изящные черты лица и задумалась, почему у всех, абсолютно у всех женщин, независимо от их положения в обществе, финансовых возможностей и прочих различий одни и те же проблемы? В работе с семейными парами она очень редко вмешивалась в разговор, предоставляя супругам все выяснить самостоятельно. Из раздумий ее вывел голос Малфоя.

— Это мне на тебя смотреть противно? А не ты ли говорила Хильде Крэбб, что устала уже жить вместе с «этим павлином, который только гадит, жрет, спит и отвратительно орет»?

— Ты кретин! Я про настоящего павлина тогда говорила! А ты, если взялся подслушивать, то подслушивай от начала и до конца, а не выхватывай фразы из контекста! И вообще, ты что, считаешь себя павлином?

— Никем я себя не считаю, — Малфой стиснул зубы и начал поглаживать набалдашник своей трости, выполненный в виде головы змеи.

— Простите, что перебиваю ваши ассоциативные восприятия друг друга, — Кетти решила не допустить убийства в своем кабинете, — но ответьте мне, пожалуйста, особые охлаждения в вашей жизни начались не с противостояния двух небезызвестных учеников Альбуса Дамблдора?

— А почему вы об этом спрашиваете? — осторожно поинтересовался вдруг успокоившийся Люциус.

— Просто к слову пришлось. Вы не увлекаетесь ролевыми играми?

— Эм, а что? — Нарцисса внезапно покраснела, а Люциус очень некультурно уставился на жену.

— Миссис Малфой, я не эти игры имела в виду. Об этих играх вы должны поговорить с мужем, и желательно наедине. Меня интересует ваше несомненное увлечение фэнтези. Темный Лорд?

— А… ну… — Малфой попытался подобрать слова, вспомнив, что перед ним маггла и что убивать ее нельзя, слишком подозрительно, да и неохота. — Это связано с тем противостоянием, о котором вы упоминали, — наконец выдохнул он.

— Почему-то я так и подумала, — Кетти все больше и больше интриговали три личности: обе «сиротки» и Снейп. — Мистер Малфой, когда вы впервые поняли, что увлечены своей будущей женой?

— На моем шестом курсе, — лицо Люциуса приобрело мечтательное выражение. — Ты тогда училась на пятом. Насколько я помню, ты сказала что-то нелицеприятное Снейпу, хотя прекрасно знала, что делать этого нельзя. Паршивец уже на втором курсе был необычайно одаренным.

— Это когда он подлил мне какую-то гадость в чай? Когда я прямо посреди факультетской гостиной… Когда меня сильно тошнило?

— Да, ты стояла на коленях на полу, а я смотрел на тебя и думал, что ты прекрасна, и что я обязательно женюсь только на тебе.

— Люциус, я тогда блевала!

— Ты делала это так мужественно, умудряясь материть Снейпа между спазмами. Этот козел даже уважать тебя после этого начал. А я влюбился и до сих пор нахожусь под впечатлением.

— Ты никогда мне такого не говорил, — тихо произнесла Нарцисса.

— Я был дурак, — Малфой поднялся и протянул руку жене. — Пойдем, расскажешь мне об играх.

Они вышли, даже не попрощавшись. Кетти вздохнула с облегчением. Это была почти обычная супружеская пара.

— Без проблем, и неважно, что они мне не заплатили, — она повернулась к своему столу и удивленно распахнула глаза.

Посреди стола лежала горсть необычных монет, судя по виду, золотых.

Глава 5

— Выходной, — Кетти потянулась. Она зашла в офис только для того, чтобы забрать свой шарф, который забыла здесь накануне.

Весь прошлый день она провела у нумизматов и антикваров, пытаясь выяснить, что за монеты оставила ей странная семейная пара Малфоев, у которых, к счастью, оказались обычные для многих супругов проблемы.

Успех ее настиг в одной лавочке, где заправлял маленький, неприятный на вид человечек, который представился Грингинсом. Он с радостью приобрел монеты за внушительную сумму, пояснив, что они используются в некоей игре как местная валюта. Игра была для избранных, что подтвердило догадку Кетти об увлечении Малфоев какими-то игрищами.

А еще Кетти пришла к выводу, что играют в нее люди обеспеченные, так как процент золота в монетах оказался очень большим.

Грингинс успокоил Кетти, заявив, что иногда игроки забываются и расплачиваются игровым золотом, и что раз уж Кетти столкнулась с ними, то есть вероятность того, что это повторится. И тогда на помощь придет Грингинс, который с удовольствием монеты приобретет, чтобы снова продать игрокам — не без выгоды для себя, разумеется.

Кетти немного успокоилась; сейчас ее напрягало только то, что она так ничего и не узнала про школу Хогвартс. Да и необычные провалы в памяти все еще продолжали беспокоить.

Сейчас же она собиралась на свидание с перспективным мужчиной и вдруг обнаружила, что забыла в офисе свой лучший шарф.

Бросив взгляд на кушетку, Кетти рывком открыла дверь и столкнулась нос к носу с девочкой-подростком лет пятнадцати-шестнадцати, которая подняла руку, чтобы постучаться.

— Здравствуйте, — девочка растерялась и замерла с поднятой рукой. — А профессор Дамблдор сказал, что мне назначено сегодня на десять часов.

— Профессор Дамблдор, значит, — медленно проговорила Кетти. — А профессор Дамблдор сказал, что сегодня суббота и вообще-то выходной?

— Конечно, сказал, — девочка опустила руку. — Он сказал, что раз сегодня день, когда мы можем покидать школу, то вы сделали для меня небольшое исключение. Понимаете, я в последнее время как-то неважно себя чувствую, а штатного психолога у нас нет. Но в коридоре я случайно услышала, как профессор Снейп посылает… э-э-э… говорит громко профессору Дамблдору, что ни к какому психологу он не пойдет, что со всеми своими вые… э-э-э… тараканами он вполне способен разобраться самостоятельно и что, если госпожа психолог сегодня его ждет, то пусть вместо него пойдет кто-то другой. Профессор Дамблдор сказал, что сумеет мальчика, то есть профессора Снейпа, в итоге убедить, но раз так сложилось, то пойду я. Они меня в этот момент заметили.

Кетти резко развернулась и подошла к столу, где лежал ежедневник, который она специально «забыла» здесь. На страничке сегодняшнего дня было написано ее же собственной рукой:

Северус Снейп с 10.00 до…

Гермиона Грейнджер с 10.00 до…

— Так, — Кетти бездумно посмотрела на стол. — Так, — повторила она и взяла телефон. Когда после непродолжительных гудков в трубке раздался голос перспективного мужчины, Кетти произнесла: — Джефри, я задержусь. У меня сегодня пациент. Да, я совсем о ней забыла, извини.

Положила трубку Кетти с осознанием, что перспективный мужчина перестал быть перспективным в тот самый момент, когда не настоял, чтобы она послала работу, пациентку, и можно даже в нецензурной форме. Он безропотно сказал, что ничего страшного: работа есть работа, он подождет. Ждать ему придется долго, потому что Кетти твердо решила, что на свидание сегодня не пойдет.

Заранее улыбнувшись, она повернулась к девочке и махнула рукой в сторону кушетки.

— Располагайтесь, мисс Грейнджер. Я обычно не занимаюсь с подростками, но как я могу отказать профессору Дамблдору, я же не профессор Снейп.

— Да профессор Снейп тот еще козел. Ой, — Гермиона закрыла ладошкой рот и испуганно посмотрела на психолога.

— Не переживайте. Я о профессоре Снейпе еще ни разу ничего другого не слышала, — Кетти стянула ненужный шарф и села на свое место в изголовье кушетки, на которой расположилась девочка. — Ваша проблема случайно не связана с этим очень интригующим преподавателем?

— Нет, то есть с ним тоже, но не в такой степени, чтобы обращаться за помощью к психологу. Он, скорее, главная проблема Гарри. А проблемы Гарри в той или иной степени затрагивают меня.

— А Гарри — это?..

— Мой друг. Лучший друг. Не то, о чем вы подумали, — девочка покраснела.

— Да я, в общем-то, ни о чем таком не думала, — Кетти терпеть не могла работать с подростками и их чаще всего надуманными проблемами. Исключение она делала, только если проблема действительно существовала, например, для жертв насилия. И вот сейчас она тоже сделала исключение, подозревая, что еще не раз об этом пожалеет. — Мисс Грейнджер, попытайтесь сформулировать, что для вас представляет Гарри.

— Он мой друг, у меня даже мыслей никогда не возникало, что можно думать о нем в другом ключе. Он такой… как бы сказать… Такой чистый, такой наивный, он мне как брат.

— Понятно. Скорее всего, это одна из сироток, — пробормотала Кетти, вспомнив, что именно так его охарактеризовал Дамблдор.

— Что, простите?

— Ничего, просто к слову пришлось, — Кетти улыбнулась. — Просто у меня сложилось впечатление, что Гарри — сирота, и что его проблема заключается в другом сироте, только постарше.

— Да? Значит, Вол… в общем, он сирота? Это новость, — пробормотала Гермиона. — Нет, все ошибаются. Гарри практически не думает об этом втором сироте, он всецело погряз в выяснении отношений с профессором Снейпом, да еще с Амбридж. Но с Амбридж все понятно, а вот профессор Снейп козел бездушный, даже не замечает, что Гарри все это делает для того, чтобы тот хоть один раз его похвалил.

— Мисс Грейнджер, — Кетти снова улыбнулась. Если убрать импульсивность, то в будущем из девочки может выйти отличный психотерапевт. С Амбридж было совершенно ничего не понятно, но выяснять не было никакого желания. Кетти все еще было жаль потерянного выходного. — Давайте вернемся к вам. О Гарри мы поговорим с самим Гарри, если он когда-нибудь попадет ко мне на прием.

— Но…

— Мисс Грейнджер, вы пришли сюда, чтобы попытаться понять свою проблему. Свою, а не своих друзей. Я понимаю, вы привыкли доминировать, но все же давайте вернемся к вам.

— Я привыкла доминировать? — Гермиона растерянно посмотрела на Кетти.

— Конечно, — спокойно ответила психолог. — Боюсь, я уже поняла, в чем заключается ваша проблема: вы привыкли полностью контролировать жизнь своих друзей, да и не только друзей. Поправьте меня, если я ошибаюсь. Вы умница, отличница, обещаете в будущем стать не просто хорошенькой, а красавицей. Скорее всего, вы староста, — Гермиона машинально кивнула. — А еще вы очень амбициозны, властны и категоричны. Скорее всего, ваши друзья не просто ведомые, а ведомые в квадрате. И вот в последнее время что-то пошло не так. Произошло что-то, что выбило из ваших рук поводок, и друзья стали меньше обращать на вас внимание. Я не хочу слышать причины, вероятно, они действительно существенные, и вы прекрасно это понимаете, но теперь вы ощущаете себя обделенной, и вас это угнетает. А теперь скажите мне, что вы сами чувствуете, что вас беспокоит.

— Меня никто не любит! — Гермиона закрыла лицо руками и всхлипнула.

— Приехали, — Кетти захотела пнуть саму себя. Она никогда не позволяла себе подобной некомпетентности, но последние дни выбили ее из колеи, и она сорвалась. — Еще скажите, что вы толстая, мисс Грейнджер.

— Вот! Даже вы так считаете!

Минут десять Кетти молча сидела на своем месте, позволяя девочке выплакаться. Затем принесла ей стакан воды, сосредоточилась на работе и села на свое место.

— Мисс Грейнджер, из-за чего вы пришли к этому выводу?

— Гарри постоянно кричит. И постоянно провоцирует стычки с этим козлом Снейпом и с жабой. И он совершенно не слушает, что я ему говорю. Что это, мисс Кроунг?

— Это называется пубертатный период, мисс Грейнджер, — вздохнула Кетти.

— Да, я знаю, — в последний раз всхлипнула Гермиона и протянула Кетти пустой стакан. — А Рон вообще от Браун не отлипает. Я для него как будто умерла.

— Вот мы и подошли наконец к вашей основной проблеме. Рон — это ваш друг?

— Да, друг, но… Он мне нравится, понимаете? — Кетти понимала, ей тоже нравился перспективный мужчина, на свидание с которым она сегодня не пойдет. — А он, он как будто делает все мне назло!

— Когда это началось?

— В прошлом году мерзкий хорек Малфой кое-что сделал с моими зубами. Не критичное, но крайне неприятное. А этот козел Снейп тогда заявил, что все нормально, и лично он разницы не замечает.

«Вот козел!» — подумала Кетти с восторгом. Она понимала, зачем профессор так поступил. Видимо, повреждения были гораздо существеннее, чем предполагала Гермиона. Он же одной фразой заставил ее разозлиться и прекратить комплексовать. Да Кетти в такой ситуации сделала бы все, прошла бы через любую боль, лишь бы однажды ослепительно улыбнуться этому козлу, чтобы он оценил всю степень ее привлекательности. Но вот как он этого добился… Кетти покачала головой. Похоже, Снейп неплохо разбирался в людях, однако его методы, хоть и действенные, не всегда были безболезненны для самолюбия. А может, ему просто было жалко время на психотерапию.

Тем временем Гермиона продолжала:

— Так вот, Рон тогда заступился за меня. Он был такой мужественный. Вот так это и случилось.

— Понятно. А в полный рост чувства расцвели, когда он стал встречаться с другой девочкой?

— Это просто ужасно.

— Скажите, Гермиона, а вы не пробовали не зацикливаться на Роне, а обратить внимание на других мальчиков? На Гарри, например?

— Да вы что? Гарри же такой… такой…

— Да, я помню: чистый и невинный. Как можно такое руками трогать, правда?

— Ну, в общем, да.

— Сколько Гарри лет?

— Пятнадцать, — неуверенно проговорила Гермиона.

— Так вот, мисс Грейнджер, в пятнадцать лет мальчики думают преимущественно о девочках. Это продиктовано физиологией, но об этом мы говорить не будем. Захотите, сами прочитаете. Так вот, ваш Гарри ничем не отличается от других мальчиков с точки зрения физиологии. Если, конечно, он традиционен.

— Ну, я не замечала, чтобы он на парней засматривался, — кивнула Гермиона.

— Так вот, не ограничивайте свой небогатый чувственный опыт Роном. Попытайтесь оценить того же Гарри, как представителя противоположного пола. Я не говорю про физическую составляющую отношений. В вашем возрасте это совершенно ни к чему.

— Да, можно, наверное, попробовать, — Гермиона глубоко задумалась.

— Мисс Грейнджер, я сейчас веду себя крайне непрофессионально. Я даю вам советы, которые не должна давать, — Кетти закрыла глаза. — Просто я очень устала за прошедшую неделю.

— Нет-нет, продолжайте, — Гермиона выглядела так, словно хотела попросить у Кетти блокнот и начать конспектировать.

— Хорошо, я дам вам еще один совет, и на сегодня достаточно. Учитывая ваш характер, у вас есть два решения проблемы: во-первых, вы можете выбрать кого-то, кто в итоге окажется под вашим тонким каблучком и не будет даже пытаться выбраться. Не уверена, что это принесет вам счастье, но вы будете чувствовать себя комфортно. Второй вариант — выбрать человека, который сможет доминировать над вами. Поверьте моему опыту, самым сильным личностям нужно иногда подчиниться, почувствовать себя ведомым. Вот тут главное не ошибиться. А насчет Гарри, запомните, мисс Грейнджер, к чистому грязь обычно не прилипает, если вы понимаете, о чем я говорю.

— Я понимаю, — девочка соскочила с кушетки. — Спасибо вам большое, мисс Кроунг. До свидания.

Когда за Гермионой захлопнулась дверь, Кетти прошептала:

— Ненавижу работать с подростками. Не дай бог, еще и этого Гарри сюда принесет.

Глава 6

Стук в дверь вывел Кетти из ступора, в котором она пребывала, изучая ежедневник. На этот день была записана некая Помона Спраут. А вот следующие листы оставались пустыми, однако Кетти не сомневалась, что завтра появится новая запись, причем эта запись будет сделана ее почерком. Она уже перестала удивляться этим своеобразным провалам в памяти, из-за которых напрочь забывала, когда именно вносила пациентов на традиционные десять часов утра.

— Войдите.

Дверь отворилась, и на пороге появилась улыбающаяся пожилая женщина в старом плаще и потрепанной странной шляпе. Женщина располагала к себе, была полненькой, невысокой и невероятно уютной.

— Доброе утро, я не помешала? — она прошла в кабинет и вопросительно посмотрела на Кетти.

— Доброе утро. Помона Спраут, если не ошибаюсь? — Кетти натянула на лицо дежурную улыбку и, поднявшись из-за стола, подошла к посетительнице.

— Да, мисс Кроунг.

— Можете звать меня Кетти, — молодая женщина указала на кушетку, — располагайтесь, пожалуйста. Вы впервые у психолога, миссис Спраут? — обращалась она к посетительнице очень осторожно, помня небольшой конфуз, произошедший с Минервой МакГонагалл.

Помона никак не отреагировала на «миссис Спраут», и Кетти пришла к выводу, что на этот раз она не ошиблась.

— Мне посоветовал сюда прийти Альбус Дамблдор, — женщина удобно устроилась на кушетке. — Да, я впервые в подобной ситуации, и мне несколько неловко.

Плащ она не сняла, что вначале несколько удивило Кетти, но, присмотревшись, она поняла, что на женщине был надет не плащ, а что-то вроде… мантии? Кетти сморгнула и, быстро взяв себя в руки, села на свое место в изголовье.

— Расслабьтесь, миссис Спраут. Чем комфортнее вы будете себя чувствовать, тем продуктивнее пойдет наше общение. Мистер Дамблдор вам просто посоветовал ко мне обратиться, или настойчиво порекомендовал?

— Альбус может быть чрезвычайно убедительным, если захочет, разумеется, — Помона вздохнула. — Он директор в школе, где я работаю. Я профессор… э-э-э… ботаники, да, ботаники; без животных, только растения, ну, вы понимаете.

— Понимаю, миссис Спраут, — Кетти улыбнулась, — я прекрасно знаю, что такое ботаника. Так вы профессор? — она перевела дух. В некоторых закрытых школах от учителей до сих пор требовали носить традиционные мантии. Этакий дресс-код. Скорее всего, миссис Спраут торопилась с лекции к ней на прием и не успела переодеться. Успокоившись таким образом, Кетти приготовилась выслушать ответ.

— Да, Кетти, дорогая, я профессор и декан одного из факультетов. А мы уже начали сеанс?

— Мы начали сеанс с первых секунд, как вы вошли, — Кетти покачала головой. Да что это за школа такая? Там преподают ботанику, боевые искусства, но понятия не имеют об элементарных аспектах работы психолога. А ведь он положен каждой школе по штату. Но раз Дамблдор искал специалиста на стороне, значит, эта должность остается в Хогвартсе вакантной. Да и мисс Грейнджер об этом упоминала.

— Как это? — миссис Спраут приподнялась на локтях и посмотрела на Кетти, затем махнула рукой и пробормотала: — Да, в общем-то, неважно. Что мне нужно делать?

— Отвечать на вопросы, как можно более подробно. Чаще всего люди не осознают, в чем заключается их проблема, поэтому задача психолога — помочь ее выделить. Ведь осознание — это первый шаг к решению. Начнем, пожалуй. Миссис Спраут, вы можете сказать, что вас беспокоит?

— Я не уверена, что меня что-то беспокоит, — женщина расслабилась на кушетке и прикрыла глаза. — У меня было прекрасное детство, замечательный муж, он скончался, давно уже, дети и внуки совершенно очаровательные… Правда, в последнее время у меня появляются очень неприятные мысли.

— Какие мысли?

— Об убийстве. Иногда у меня просто руки чешутся.

— Что? — Кетти на мгновение растерялась, но быстро взяла себя в руки. — И кого вы хотите убить?

— Коллегу по работе, — сквозь зубы произнесла Спраут. — Но не беспокойтесь, Кетти, это всего лишь желание, которое вряд ли осуществится. Вот если она достанет Снейпа…

— Странно, мне почему-то показалось, что вы хотели убить именно Снейпа, — Кетти хмыкнула.

— Северус, конечно, козел, но я его когда-то учила. У меня рука на ученика не поднимется, — миссис Спраут задумалась. — А вот у самого Снейпа может подняться.

— Рука на ученика? — уточнила Кетти.

— Нет, конечно, не на ученика, но вот если эта женщина его как следует достанет, то возможны варианты. Главное — быть рядом и помочь Северусу труп спрятать.

— Вы сейчас шутите? — Кетти помотала головой и залпом выпила стакан воды.

— Какие могут быть шутки, когда противостояние становится все яростнее? А проклятые чинуши, вместо того чтобы помочь, прислали нам эту… женщину.

— Противостояние двух учеников Альбуса Дамблдора? Одного бывшего, одного настоящего?

— Вы их знаете? — миссис Спраут удивленно посмотрела на Кетти.

— Нет, не знаю, но практически все ваши коллеги и бывшие ученики вашей школы упоминают, что их психологический комфорт напрямую связан с этими двумя сиротами и почему-то с вашим коллегой-учеником Снейпом. Как, кстати, у вас с ним дела?

— С Северусом? Нормально. Что он тот еще козел, вам каждый скажет, — махнула рукой Спраут. — Его нужно воспринимать как неизбежное зло и не обращать на его колкости внимания. Но вот эта женщина… — она замолчала и сжала кулаки. — Эта, пардон, жаба, пришла ко мне на урок и принялась отвлекать меня и учеников, а ведь мы работали с опасным растением. Вот тогда-то у меня и появилась мысль об убийстве. Это было так неожиданно, что я растерялась. Альбус заметил мое состояние, выяснил причину и посоветовал обратиться к вам. Вы же мне поможете?

— Я попробую, миссис Спраут, — Кетти задумалась. — Скажите, а почему то, что ваша коллега отвлекала вас во время занятия, так сильно вас разозлило? Ведь проверки случаются нередко, и все преподаватели, насколько мне известно, относятся к ним нормально.

— Да я бы нормально отнеслась, если бы это не была практика, и мы с ребятами не занимались альдровандой! А ведь я предупреждала, я просила ее перенести свою бредовую проверку на другой день, но эта… эта… в своем предмете ничего не понимает, а еще пытается мешать преподавать профессионалам.

— Миссис Спраут, альдрованда? — Кетти попыталась представить этот хищный цветок, но не вспомнила, как он выглядит.

— Да, очень редкий подвид, он только у меня в теплице имеется, — в голосе ботаника прозвучала гордость.

— А вы не могли сменить тему урока?

— Нет, это было самое подходящее время для пересадки. Я не намереваюсь рисковать редчайшим растением, чтобы удовлетворить капризы некоторых, но вот саму госпожу проверяющую мне резко захотелось пустить на компост.

— В тихом омуте, как говорится, — пробормотала Кетти, с удивлением рассматривая женщину. — Миссис Спраут, скажите, а почему вы все держите в себе?

— Что вы имеете в виду, дорогая?

— Вы ведь не так просты на самом деле, как хотите выглядеть.

— Ну, — Помона запнулась. — Во всем виновата репутация моего факультета. Почему-то все считают, что мы самые тихие, трудолюбивые и простоватые. Почему-то никому не пришло в голову, что у моих учеников лучшая успеваемость, лучшие баллы за экзамены, а если брать выпускников, то многие из них занимают должности в Министерстве, да и в А… в полиции моих детей большинство. Никого даже не кольнуло, что именно Седрик… — она замолчала и всхлипнула, но быстро взяла себя в руки и продолжила: — В общем, никому нет дела до статистики. Просто кто-то однажды сказал, что последователи Хельги, она Основательница факультета, безвольные тупые тряпки — и вот…

— И теперь вы старательно подавляете свою истинную сущность в угоду имиджу? Зачем?

— Не знаю, — Помона заметно растерялась.

— Сколько лет вашей школе?

— Это очень древнее учебное заведение, — осторожно произнесла миссис Спраут. — Очень древнее. И очень консервативное.

— Да, я поняла, — Кетти покосилась на мантию. Вот, значит, как. Хогвартс — старая частная школа для небольшого количества избранных. Родители, дети, дети детей и практически никого постороннего. Поэтому-то о ней мало кто знает. И на работу выпускники устраиваются по рекомендациям. Этакое закрытое общество. — Но ответьте мне, миссис Спраут, если школа древняя, то и ее основатели не вчера родились.

— Да, конечно.

— Кому пришла в голову мысль назвать мягкотелыми последователей женщины, которая в древности — не вчера, я напомню — носила имя Хельга?

— Я не очень понимаю, — медленно сказала Помона.

— Миссис Спраут, Хельга — скандинавское имя. В те далекие времена жители наших островов никогда не назвали бы своего ребенка языческим именем враждующих со всеми варваров. И даже неважно, что оно означает «святая», — Кетти перевела дух. Она была не слишком уверена в собственных знаниях, но когда-то история была ее любимым предметом. — Я и представить себе не могу, какой смысл поклонники Одина вкладывали в это слово. Скандинавка не могла быть кроткой и миролюбивой, ей гены не позволили бы. Поэтому я спрашиваю, кому первому пришла в голову гениальная мысль так унизить представительницу викингов и ее последователей?

— Не знаю, — Помона на мгновение задумалась, — но думаю, что выясню. В конце концов, в Хогвартсе прекрасная библиотека.

— Да, это явно не помешает, — Кетти откинулась на спинку стула. — Причем не только вам. Как поступают на тот или иной факультет?

— Чаще всего учитываются личностные предпочтения, программа-то для всех одинаковая.

— Я просто не представляю, как справляются ваши дети, — Кетти покачала головой и нервно хихикнула. — Извините, я на мгновение вообразила себе Тора, которого заставляют надеть ангельские крылышки. Убийственный образ.

— Но что же мне делать? — Помона села на кушетке и вопросительно посмотрела на психолога.

— Прежде всего, не нужно притворяться тем, кем вы, по сути, не являетесь.

— То есть?

— Вы находитесь на грани срыва только потому, что ваше представление о должном поведении и ваш темперамент вошли в конфликт. Вы что есть силы пытаетесь поддерживать свой, созданный даже не вами, имидж, и в итоге у вас появляются неприятные мысли. В конце концов, эти мысли могут заставить вас совершить что-то ужасное, о чем вы будете сожалеть всю оставшуюся жизнь.

— Как же это остановить?

— Я уже ответила. Не бойтесь отстаивать свое мнение. Если вас что-то не устраивает, не бойтесь высказать претензии, если они, конечно, обоснованны. Возьмем пример с вашей альдровандой. Насколько это ценное растение?

— Невероятно ценное.

— А раз так, то оно и невероятно дорогое. Посещение вашего урока проверяющим могло нанести вред столь ценному цветку из-за того, что вы вынуждены были отвлекаться на постороннего человека, а это значит что?

— Убытки, понесенные школой, а заодно и попечителями, — прошептала Помона.

— Очень верно подмечено, — Кетти почувствовала, что выдохлась, объясняя очевидные вещи уже взрослому человеку. Хотя люди науки отличаются некоторой оторванностью от реальной жизни; возможно, Помона Спраут относится именно к таким?

— Спасибо, вы мне очень помогли, — Помона вскочила и быстро пошла прочь. — О, простите, — она подошла к столу и положила на него стопку фунтов, — надеюсь, этого хватит? — и вновь поспешила к двери, бормоча себе под нос: — Нужно Северуса попросить помочь составить письмо совету попечителей. Пусть его дружок Малфой как-то дамочку приструнит, или я за себя не отвечаю.

— Ну хоть кто-то не зациклен на сиротках и Снейпе, — с тоской произнесла Кетти, машинально открыла ежедневник и протерла глаза. На страничке, нумерованной завтрашним числом, медленно появлялось имя.

Глава 7

— Сириус Блэк? — Кетти встречала клиента у двери, скрестив руки на груди в надежде, что сейчас она наконец-то во всем разберется.

Этой ночью она не сомкнула глаз, неотрывно следя за своим ежедневником. Где-то около двух часов ночи стали появляться буквы, заменяя те, которые здесь были раньше и которые она точно вносила в ежедневник самостоятельно. Она это помнила и чрезвычайно удивилась, увидев накануне, как появляется имя ее давней пациентки. Робко решив, что нашествие друзей Альбуса Дамблдора прекратилось, она все же легла в постель в обнимку с ежедневником. Ее опасения подтвердились, когда запись "Лаванда Шаррот" исчезла, являя новую — с именем, доселе ей неизвестным: "Сириус Блэк с 10:00 до…"

Если бы она не видела это своими глазами, то ни за что не поверила бы в такое. Но наутро удостоверилась, что это не сон, и решила взять клиента, так сказать, с поличным, ни капли не сомневаясь, что в этом замешан некий странный старичок с проницательным взглядом.

— Да, вы меня знаете? — темноволосый мужчина был хорош собой, но какой-то дерганый и слегка неухоженный, машинально отметила про себя Кетти.

— Вы записаны на сегодня на десять часов, но мы не начнем, пока вы мне не объясните, каким образом произошла запись, — она неотрывно смотрела на мужчину; тот уверенными шагами прошел в комнату, но при этом настороженно осматривался по сторонам.

— О, это просто, — он махнул рукой. — Это магия, самая что ни есть обыкновенная. Спасибо Флитвику, это он подсобил.

— Магия, значит? — Кетти прищурилась.

— Ага, — он совершенно по-мальчишески улыбнулся и подмигнул психологу. — Да не волнуйтесь вы, вот, Альбус Дамблдор велел вам передать. — Блэк протянул Кетти конверт без каких-либо надписей, скрепленный сургучной печатью.

Женщина машинально открыла его и вытащила письмо, с удивлением увидев, что лист абсолютно пустой. Как-то запоздало она вспомнила о технике безопасности и о том, что не следует брать странные конверты из рук незнакомцев. Внезапно по глазам ударила яркая вспышка, и через секунду Кетти с удивлением рассматривала стоящего перед ней мужчину. Она совершенно забыла тот инцидент с появляющейся записью.

Сморгнув, она подошла к столу и открыла ежедневник.

Сириус Блэк с 10.00 до…

— Мистер Блэк? — она обратилась к мужчине, отметив про себя, что он очень хорош собой. Только слегка неухоженный.

— Да, я Сириус Блэк. Альбус Дамблдор сказал, что мне назначено.

— Я уже ничему не удивляюсь, особенно если это связано с Альбусом Дамблдором, — Кетти снова посмотрела на запись, сделанную ее рукой. — Проходите, пожалуйста, располагайтесь.

Блэк с видимым удовольствием вытянулся на кушетке.

— А у вас уютно, — он повернул голову, чтобы посмотреть на психолога, расположившуюся в изголовье.

— Мистер Блэк, будет лучше, если вы отвернетесь. Расслабьтесь и не обращайте на меня внимания.

— Это будет сложно, — Блэк приподнялся на локтях и начал рассматривать женщину. — Трудно не отвлекаться на такую привлекательную особу.

Кетти прекрасно знала, что далека от эталонов красоты: невысокая, с парой лишних сантиметров на талии и бедрах, с волосами непонятного рыже-коричневого цвета и серыми глазами. Совершенно заурядная, как думала сама Кетти. Откровенный взгляд Блэка ей не нравился и заставлял хмуриться.

— Мистер Блэк, отвернитесь и расслабьтесь. Если у нас не получится наладить профессиональный контакт, я всегда могу посоветовать вам обратиться к моему коллеге, — Кетти с некоторым злорадством подумала, что с удовольствием спихнула бы всю эту компанию на Джеферса, которого недолюбливала. — У него есть одно преимущество передо мной — он мужчина.

— Нет-нет, извините, — Блэк поднял руки в примирительном жесте и наконец лег. — Просто я продолжительное время был лишен женского общества, и вид хорошенькой барышни на меня так подействовал. Что вполне логично, если учесть, что раньше я не страдал от недостатка внимания, — чему-то рассмеялся он.

— Я могу поинтересоваться, почему вы были лишены женского общества? — он не производил впечатления человека, который был обделен женским вниманием даже в настоящее время.

— Я сидел в тюрьме, совсем недавно освободился, — Блэк закрыл глаза. — Это жуткое место. К тому же я сидел за то, чего не совершал. А поганая облезлая крыса все это время провела на свободе, да и сейчас где-то болтается. Понимаете, это так странно, что никто не замечает элементарного — крыса не может столько времени жить. Это не физиологично, в конце концов!

— Если я правильно поняла, вы отсидели срок за преступление, которого не совершали, а настоящий преступник до сих пор на свободе? — Кетти решила не обращать внимание на сообщение про срок жизни крысы-убийцы.

— О, да. Меня обвинили в массовом убийстве, когда этот урод взорвал улицу, а я не смог ему помешать.

— Вас именно это беспокоит? — Кетти нахмурилась и потянулась за своим блокнотом. У людей, находящихся в подобном положении, всегда очень большие проблемы с реабилитацией.

— Нет, — Блэк махнул рукой. — Что было, то прошло. Тюрьма, конечно, не самое лучшее место на земле, но с этим я сам справлюсь. Вот поймаю крысу за ее облезший хвост — и вообще вспоминать об этом перестану.

— Тогда что вас беспокоит? — Кетти все-таки взяла в руки блокнот.

— Меня никто не любит!

— Упс, — Кетти бросила блокнот обратно на стол. Как часто она начала слышать эту фразу. Если он скажет, что ему не доверяют и вообще во всем виноват Снейп, она будет биться в истерическом припадке.

— Понимаете, мне никто не доверяет. А этот козел Снейп вообще заявил, что я абсолютно бесполезное создание, которое, кроме как ныть, ни на что не способно. Как будто он сам не ныл… в детстве.

— Сколько вам лет, мистер Блэк? — Кетти устало откинулась на спинку стула. Как же этот мистер Блэк оправдал ее ожидания. Она даже не посмеялась. Ей было просто интересно, когда же поток друзей и знакомых Альбуса Дамблдора с одним и тем же комплектом проблем иссякнет.

— Тридцать пять, а что? — Сириус приподнялся на локтях и снова посмотрел на психолога.

— А Снейпу, если не секрет?

— Тридцать пять, — Блэк недоуменно нахмурился.

— Мистер Блэк, между тридцатью пятью годами и детством довольно большой отрезок времени, вы не находите? Конечно, существуют детские травмы, которые и в более взрослом возрасте дают о себе знать. Но в данном случае я подозреваю, что это не так…

— Почему вы так подозреваете? В детстве меня никто не понимал, не понимал моих порывов хоть как-то выделиться на фоне моих скучных чопорных родственников с манией величия и заскоками на чистоте крови, а сейчас меня никто не любит… по-вашему, между этими проблемами нет связи?

— Нет, — твердо сказала Кетти. — Между этими проблемами нет связи по одной простой причине: подростковое бунтарство — это не проблема, это нормальная реакция молодого организма в пубертате. Если только вы не застряли в пятнадцати-шестнадцатилетнем возрасте. Хотя, если вас… А когда вы попали в тюрьму? Сколько лет вам тогда было?

— Двадцать один, — нехотя признался Блэк.

— Тогда точно нет. Давайте попробуем разобраться, почему же вас никто не любит.

— О, а я знаю почему, — Блэк заерзал. — Это потому что у меня хвост облазить начал, и я потерял существенную долю привлекательности.

— Простите, что?

— У моей собаки хвост начал облазить, говорю, и шерсть выпадает, да правый верхний клык шатается, — медленно повторил Блэк. — Это все, конечно, понятно, тюрьма никому здоровья не добавляла, но можно же и менее издевательски реагировать.

— Ваша собака сидела с вами в тюрьме? — Кетти внезапно захотелось пить.

— Да. Бродяга был неотъемлемой частью моего печального существования.

— Подождите, дайте мне прийти в себя. Собака в тюрьме? Разве такое возможно?

— Я тоже сначала думал, что невозможно, но потом р-р-раз — и Бродяга со мной. Это очень облегчило мое пребывание за решеткой, знаете ли. Он действовал на меня умиротворяюще. Хотите, скажу вам один секрет? Сидя в клетке, он ничем не интересовался, кроме огромного полчища блох. Это только и спасало меня от безысходности и жажды мести. Как там некоторые говорят: отвлекающая терапия. Только подумал о том, что все неправильно и никто меня не любит, если не усомнился в моей невиновности, и раз — выскочит одна такая и как тяпнет за ухо. И все, больше ничего не нужно, кроме как почесаться.

— Подозреваю, — Кетти залпом выпила воду.

— Нет, это не описать словами. Когда он появился впервые, это было такое блаженство. Я ведь в одиночной камере сидел, знаете ли.

— В одиночной?

— Да, как особо опасный тип, ну, меня таким считали.

Кетти внезапно показалось, что Сириус Блэк чрезвычайно гордится тем обстоятельством, что его считали опасным типом. Хотя гордится, похоже, больше, что его считают опасным типом за преступление, которого он не совершал. Или совершал? Судя по всему, рассудок его немного покинул. Так может, и частица памяти того… помахала ему хвостом… тьфу, рукой.

— Так, давайте подытожим, — Кетти тряхнула головой. — Вы считаете, что вас не любят и не ценят — не потому, что вы сидели в тюрьме, а потому, что в тюрьме сидела ваша собака, у которой начались проблемы со здоровьем, а у вас с блохами?

— Нет, дело даже не в этом. Мой крестник… Он совершенно не похож на Джеймса, — внезапно пожаловался Блэк. — Джеймс — это его отец. А Нюньчик еще и масла в огонь постоянно подливает, козел.

— Нюньчик? — Кетти все никак не могла придти в себя от новости о собаке, сидящей с хозяином в тюрьме.

— Это Снейп, — махнул рукой Блэк. — Я же вам рассказывал, что этот козел ныл все свое детство.

— Вы настолько близки?

— Чтобы я был близок с этим козлом?! С чего вы взяли?

— Видите ли, мистер Блэк. Детские прозвища в личном общении могут позволить себе только близкие друзья, которые пронесли свою дружбу через года. Если особой дружбы в ваших отношениях не было, то в тридцать пять лет при общении этих прозвищ стараются избегать, предпочитая более нейтральное обращение.

— А козел — это более нейтральное обращение?

— В связи с этим, скажите, насколько близкими друзьями вы были со Снейпом? — не отреагировав на протест, спросила Кетти Блэка.

— Мы не были друзьями, — растерянно проговорил Блэк.

— Тогда почему… а, впрочем, неважно. Если не хотите выставлять себя на посмешище, забудьте этот жаргонизм. Поверьте, оценить его сможет только подросток. И то, я сомневаюсь. Вернемся к вашей основной проблеме. Почему вы думаете, что ваш крестник должен быть похож на вашего друга?

— Он ведь его сын, — Блэк выглядел все более обескураженным.

— Ну и что? А вы похожи на своего отца? Вот вы только что рассказывали, что были бунтарем в кругу ваших чопорных родственников. Значит, вы тоже не похожи на своего отца. Ведь так? Вы вообще в курсе, что с точки зрения некоторых отраслей медицины родители и дети даже не являются ближайшими родственниками?

— Как это? — Сириус настолько растерялся, что продолжал смотреть на психолога, забыв о том, что нужно строить ей глазки.

— А вот так, например, в трансплантологии. Понимаете, для того, чтобы родился ребенок, необходимо произвольное сочетание двух половинок генома. От отца и от матери. Как бы они ни соединились, но ребенок не будет копией одного из родителей, ни на каком уровне. Почему же вы ждете, что сын вашего друга будет его копией? Он что, сам его рожал, причем от себя самого? — Кетти прекрасно осознавала, что с каждым днем становится все более агрессивной, но ничего не могла с собой поделать. Сейчас же, глядя на этого красавчика и объясняя ему прописные истины, она не могла не испытывать мрачного удовольствия.

— Я почему-то думал… — Блэк откинулся на кушетку и закрыл глаза. — Понимаете, когда Джеймс погиб и меня посадили в тюрьму, время для меня словно остановилось, а увидев крестника, я… Он очень похож внешне на Джеймса.

— Понятно, это называется «подмена понятий». Чем быстрее вы осознаете, что ваш крестник и ваш друг — не одно и то же, тем быстрее сможете наладить с этим крестником контакт.

— Вы думаете, нужно всего лишь перестать сравнивать его с Джеймсом, и меня все полюбят и оценят?

— В точку. Ну, по крайней мере, крестник вас будет любить больше, — Кетти захотелось закрыть руками лицо и предаться истерике, но она была профессионалом, хотя сама в последнем уже сомневалась.

— Вы знаете, мисс Кроунг, вы мне просто невероятно помогли, — Блэк вскочил с кушетки и бросился к двери.

Когда дверь за ним закрылась, Кетти все же закрыла лицо руками и простонала:

— Боже, дай мне нормального клиента, я же не о многом прошу. Пусть это будет разорившийся бизнесмен, готовящийся к самоубийству и находящийся на грани развода, или отец троих детей с женой-истеричкой под тонну весом, на котором висит ипотека, куча кредитов, а он лишился работы, да еще и единственный патрон дал осечку.

Едва она встала и сделала шаг к столу, как дверь распахнулась, и в кабинет влетел Блэк.

— Вот, я совершенно забыл, — он вытащил из кармана кучу смятых фунтов. — Надеюсь, хватит. — Кетти махнула рукой на стол, натянув на лицо вежливую улыбку. — Мисс Кроунг, а что вы делаете сегодня вечером? — Сириус повернулся и увидел, как улыбка медленно сползает с лица психолога. — Понял, отстал. Я вообще очень понятливый, но если передумаете, то дайте мне знать, — Блэк подмигнул Кетти и снова вышел из кабинета.

Глава 8

— Доброе утро, — приторно слащавый голос, раздавшийся с порога, заставил Кетти поднять голову и помассировать виски.

Она плохо спала уже третьи сутки и почти утвердилась в мысли, что нужно сходить к своему нелюбимому коллеге и выписать легкое снотворное. Хорошо, что Джеферс имел действующую медицинскую лицензию по психиатрии и право выписывать слабенькие лекарства. Обращаться к нему не хотелось жутко, но если так пойдет дальше, то жить ей в ближайшем будущем в белой комнате с мягкими стенами и принимать освежающий душ Шарко. И проблема с продлением аренды сразу исчезнет. Кетти про себя посмеялась и наконец обратила внимание на посетительницу.

Присмотрелась к ней, вздрогнула и сморгнула. От обилия розового у Кетти даже голова перестала болеть, а глаза сами собой распахнулись.

Улыбка на лице женщины была настолько неискренне профессиональной, что Кетти сразу же захотелось проверить кошелек, чтобы убедиться, что ничего не пропало. Подтянув к себе ежедневник, она взглянула, кого же принесло к ней на этот раз.

Долорес Амбридж с 10.00 до…

— Миссис Амбридж, — Кетти поднялась из-за стола и улыбнулась в ответ. Сделать это было тяжело, но она справилась.

— Мисс Амбридж, — поправила ее женщина, продолжая улыбаться.

— Да-да, как же я с первого взгляда-то не поняла, — пробормотала Кетти, — наверное, просто устала. А вы всегда такая… такая… — она судорожно пыталась подобрать подходящее слово, и наконец, смирившись со своим скудным лексиконом в подобных вещах, произнесла: — Розовая?

— Розовый — чудесный цвет, он располагает к себе, очень нежный и прекрасно подходит к цвету моей кожи. А вы что-то имеете против этого восхитительного цвета?

— Ну, как сказать, — Кетти прикусила язык, чтобы не ляпнуть, что на таком фоне цвет кожи посетительницы как-то не угадывается, а саму ее от розового тошнит с детства. — Проходите, пожалуйста.

Розовая дама просеменила к кушетке и легла на нее.

— А что мне делать? Директор Дамблдор ничего не объяснил, когда чуть ли не силой заставил сюда прийти.

— Начнем с того, что выясним, беспокоит ли вас что-то, имеется ли дискомфорт в психологическом плане, и попытаемся понять, с чем именно этот дискомфорт связан. Нам нужно быть открытыми друг с другом, иначе ваш сегодняшний визит не имеет никакого смысла. Я здесь, чтобы помочь вам.

— Но меня ничего не беспокоит, — мисс Амбридж продолжала улыбаться. «Интересно, а у нее есть еще какое-нибудь выражение в доступных ей лицевых конструкциях, а то мне уже как-то не по себе», — подумала про себя Кетти, но сразу же отмахнулась от этих мыслей, ведь клиент, как говорится, всегда прав.

— Это очень хорошо, — Кетти улыбнулась и заняла свое место. — Тогда давайте просто побеседуем. Где и кем вы работаете?

— У меня две должности. Точнее, три: я помощник министра, преподаватель в Хогвартсе и генеральный инспектор опять-таки в Хогвартсе. Не скажу, что это легко — совмещать такие разные должности, но я вполне самодостаточная женщина, чтобы преуспеть в этом.

— Да я погляжу, вы очень занятая дама, — Кетти не стала уточнять, какой именно министр отличается столь своеобразным вкусом в выборе помощника. — И как же вам удается совмещать работу по всем вашим должностям?

— Я просто очень хорошо умею распределять время, дорогая. Когда все расписываешь по минутам, то времени становится гораздо больше.

— Что вы преподаете в Хогвартсе?

— Защиту.

— Э-э-э… простите? Защиту? Насколько я помню, до недавнего времени этот предмет преподавал кто-то другой?

— Да-да, дорогуша, вы действительно осведомлены о наших делах. Просто как бы вам поточнее сказать, эта должность не терпит некомпетентности. И меня назначили, чтобы навсегда искоренить эту проблему. Такой важный и нужный предмет должен быть в квалифицированных руках, вы же меня понимаете?

— Не хочу вас обидеть, но с первого взгляда вы не создаете впечатление человека, который прекрасно разбирается в подобных вещах, — Кетти нахмурилась.

— Это новая политика министерства в отношении Хогвартса. Защита преподается исключительно теоретически.

— Да? Я хотела бы услышать увлекательные подробности, как можно чисто теоретически от чего-то защититься, не прибегая к практике. Как минимум, чтобы от чего-то защищаться, нужно сымитировать то, от чего нужно защищаться. Я разве не права?

— Дорогая, вы можете не понять…

— Нет-нет, вы только что заявили, что можно научиться защищаться теоретически. Я молодая, одинокая женщина, а в Лондоне небезопасно. Подскажите мне, какую литературу нужно читать, чтобы собрать автомат за 40 секунд, если я даже не знаю, как он выглядит, или принять правильную стойку в единоборствах, если я понятия не имею, что значит сместить центр тяжести на правую ногу?

— Ну что вы, какая может быть опасность для вас?

— Маньяк, например? — Кетти откинулась на спинку стула, вспомнив об вчерашнем клиенте, сидевшем в специальной тюрьме для собак, населенных блохами. — Вы что, живете в облаках? Ничего даже не подозреваете о грабителях, маньяках, убийцах, мошенниках, насильниках? А сколько обычных сумасшедших…

— Хватит, — улыбка начала сползать с лица женщины, и на лбу появилась небольшая вертикальная складка. Наверное, это выражение лица означало задумчивость. Ну, хоть что-то.

— Почему хватит? По-вашему, тюрьмы созданы просто так? Своеобразный курорт для личностей, желающих отдохнуть от этого прекрасного мира, где нет места грязи и насилию? Мисс Амбридж, нельзя научиться защищаться от чего-то теоретически. Мне жаль ваших учеников, но, похоже, поголовье вашей школы скоро заметно уменьшится, а вы — да, останетесь на своем месте преподавателя. Или не останетесь. Никто ведь не сможет вас защитить от того же маньяка, насильника, убийцы. Вы же успели забыть то, что знали по защите на практике, если, конечно, знали, — Кетти оценивающе осмотрела полноватую фигуру.

— Почему вы это говорите?

— Насколько я поняла, школа Хогвартс — закрытое частное учреждение, учиться в котором позволено лишь избранным. Раз кто-то ввел в программу обучения защиту, то это было сделано по необходимости. Обеспеченные люди во все времена считались первой мишенью для различной нечисти. Ведь не зря же вести этот предмет приглашали полицейских, которые могли показать ребятам хотя бы элементарные методы выживания. А теперь вы своим дурацким изменением поставили жизнь этих детей под угрозу. Детей, повторюсь, принадлежащих к избранному обществу. Сомневаюсь, что родители оценят подобную инициативу, если вдруг на дочь какого-нибудь аристократа нападут, а она не сможет отбиться, хотя бы до того момента, как охрана придет ей на помощь. Но вернемся все-таки к вам. Вы не только преподаете защиту теоретически, вы сказали, что являетесь генеральным инспектором. Что именно вы инспектируете?

— Других преподавателей, — Амбридж что-то подсчитывала на пальцах, практически не обращая на психолога внимания.

— Вот как, — Кетти задумалась. — И как воспринимают это другие преподаватели?

— Нормально, как еще они могут воспринимать приказы министерства?

— Что, и даже Снейп?

— Ну, Снейп ведь мужчина. Он, конечно, терпеть не может, когда женщина проявляет хоть каплю власти над ним… Но он держался достойно… да, достойно. Вот только этот странный приказ: не проверять никого дважды. Вы не знаете, что он может значить? — Кетти догадывалась, что, но просвещать Амбридж не стремилась.

— Скажите, мисс Амбридж, а у вас никогда не возникало чувства, что вас немного недолюбливают?

— Нет, посмотрите на меня, дорогая, ну разве меня можно не любить? — слащавая улыбка вернулась на лицо генерального инспектора. — Разве что этот Поттер. Совершенно испорченный мальчишка. Идет против власти и грубит женщинам. Как некультурно с его стороны. И подростковое бунтарство может в дальнейшем перерасти в нечто большее. Нужно что-то с этим делать.

— Поттер?

— Гарри Поттер, но вы его не знаете.

— Гарри, — повторила Кетти задумчиво. — Мисс Амбридж, а этот Гарри — сирота?

— Да, а почему вы спрашиваете?

— Да так, к слову пришлось. Расскажите мне о ваших взаимоотношениях с Гарри, пожалуйста, подробнее.

— О, он постоянно мне грубит, не выполняет задания, говорит бредни, настраивает всех против министерства. Я вынуждена его наказывать, — в глазах Амбридж сверкнул огонек.

— Понятно, — Кетти задумчиво разглядывала посетительницу; подробностей о взаимоотношениях с мальчиком она явно рассказывать не будет, только общие фразы. Похоже, она зациклена на Гарри — так же, как многие из ее последних клиентов зациклены на Снейпе. — Скажите, мисс Амбридж, а у вас есть кошка?

— Конечно, есть, — расплылась в улыбке женщина. — У меня их девять. Они такие милашки. Обожаю кошек.

— Нисколько в этом не сомневаюсь. Значит, конфликт с одной из сироток… а вторая сирота, та, что постарше? Мне неоднократно приходилось слышать, что назревает конфликт между двумя учениками вашей школы. Вас не посвящают в это? Или говорят в открытую, что ждут от вас, как от квалифицированного специалиста, какой-то помощи?

— Ну что вы, — Амбридж махнула рукой, — это именно Поттер настаивает на том, что существует какой-то конфликт, но на самом деле он все выдумывает.

— Вы в этом уверены? Просто многие из тех, с кем мне довелось работать, также уверены в том, что этот конфликт реален.

— Абсолютно. Поттер может быть убедительным в своих россказнях.

— Вот как. И что, даже Снейп — не козел? — Кетти решила немного похулиганить.

— Северус, безусловно, непростая личность, он меня не ценит, но это не значит, что я не ценю его. Был один неприятный момент, когда он во время проверки заставил меня сидеть в углу, как какую-то… Но это не значит, что он, как вы выразились, козел. Просто…

— Простите, мисс Амбридж, а какой предмет преподает Северус Снейп?

— З… Химию, да, химию. Ну, знаете: смешивать что-то с чем-то, а в итоге может быть бум! — неожиданно женщина залилась каким-то искусственным смехом, переходящим в ультразвук, от которого захотелось закрыть уши руками.

— Я знаю, что такое химия, мисс Амбридж. Во время инспекции было случайно не практическое занятие?

— Да, практическое… По химии слишком мало теории, и она разбирается непосредственно на занятии.

— А вам не пришло в голову, что вас заставили сидеть в углу ради вашей же безопасности и безопасности учеников? Вы и так своим присутствием отвлекали ребят и преподавателя от проведения опыта. Вы не думали, что могли такой Бум спровоцировать, что в итоге стало бы страшно всем?

— Да? Я как-то упустила это из виду, — Амбридж снова нахмурилась.

— Конечно, вы же не представляете, что существуют практические занятия. Вы же преподаете чисто теоретически, — Кетти поняла, что зря теряет время. Это был не ее клиент.

— Дорогая, вы открыли мне глаза, — Амбридж поднялась с кушетки. — А я-то не понимала, почему Снейп повел себя как козел, да и практика… Возможно, все-таки нужно проводить практику, — пробормотала она, направляясь к двери.

Кетти проводила ее задумчивым взглядом. Затем подошла к столу и, открыв блокнот, принялась записывать:

Долорес Амбридж: мания, основанная на цветовых предпочтениях, отрицание, скрытая агрессивность, зацикленность. Склонность к насилию? Дебют шизофрении? Посоветовать Альбусу Дамблдору назначить психиатрическую экспертизу для определения профпригодности (работа с детьми).

— Ну что же, — Кетти посмотрела на дверь. — Хоть один сеанс прошел не зря.

Отвлекшись, она не заметила, как надпись, сделанная в блокноте, мигнула, исчезла, а через секунду снова появилась на том же месте.

Глава 9

Рабастан Лестрейндж с 10.00 до…

Кто бы сомневался. Ни дня без друзей и знакомых Альбуса Дамблдора.

Кетти довольно долго разглядывала мужчину, замершего на пороге. Тот в свою очередь рассматривал ее. Его взгляд Кетти очень не понравился: презрительный, высокомерный, даже угрожающий.

— Здравствуйте, проходите, мистер Лестрейндж, — Кетти нарушила продолжительное и скорее оценивающее, нежели неловкое молчание, хотя первым ее порывом было послать клиента куда-нибудь подальше и забаррикадироваться на всякий случай. К ней на прием заходили всякие личности, и этот Лестрейндж, с первого взгляда относящийся к категории «личность», не напугал ее, просто надоели эти странные посетители.

— И что здесь делается? — голос мужчины звучал глухо. Даже не поздоровавшись, он вошел в кабинет и теперь настороженно осматривался по сторонам.

— Здесь проходят сеансы психотерапии, если вы не знали об этом раньше, — Кетти встала и вышла из-за стола. — Вас что, не предупредили?

— Меня вообще редко о чем-то предупреждают, — пробормотал Рабастан. — И как ты проводишь эти сеансы? — Кетти раздражало панибратское отношение клиента, но она решила не заострять на этом внимание. Раньше сядем, раньше отправимся отсюда.

— Я здесь для того, чтобы помочь вам разобраться в проблемах, мешающих вашему психологическому комфорту, — вздохнула Кетти.

— В каких проблемах? Ты что, думаешь, у меня какие-то проблемы? — надменно вскинул подбородок посетитель.

— Это вы должны мне сказать, — она еще раз окинула взглядом высокую поджарую фигуру, напомнившую ей хищника, вышедшего на охоту. А жизнь-то его потрепала, видимо, нехило. — Хотя, некоторые из них я вполне могу предположить.

— Ну да? Попробуй, — усмехнулся мужчина.

— Это на самом деле просто, — вернула усмешку Кетти. — Вам не доверяют полностью, раз даже не поставили в известность, зачем вас вообще сюда отправили. Такие люди, как вы, привыкли замыкаться в себе и редко ходят к специалистам моего профиля сами. Скорее всего, у вас проблема с родственниками, и — ах, да, — вас никто не любит, а Снейп, конечно же, козел и все усугубляет. — Кетти снова усмехнулась, глядя, как надменность медленно уходит из глаз, уступая место удивлению.

А она всего лишь перечислила обычные проблемы своих клиентов, которые приходили не с определенной целью, а чувствуя общий дискомфорт. Тех, кто точно знал, на что именно им нужно обратить внимание, и пытался этим знанием давить на психолога, Кетти не жаловала и старалась отправить к своему нелюбимому коллеге. Что касается всеобщей любви и Снейпа — это чаще всего волновало ее посетителей, так или иначе связанных с Альбусом Дамблдором.

Мысли ее непроизвольно вернулись к Снейпу. Интересно, какой он. Загадочный мужчина, умеющий довести до кипения любого, был единственным желанным клиентом в этом кабинете. Пока она разделяла с ним все, что он высказывал своим знакомым.

— А, так вы все-таки ведьма, — с каким-то странным облегчением произнес Лестрейндж и заметно расслабился. Кетти вздрогнула и вернулась в реальность. А все же когда Альбус Дамблдор пригласит Снейпа на сеанс?

— Практически ясновидящая, если вам так легче, — Кетти улыбнулась. Последнюю ночь она спала прекрасно, раз и навсегда решив не обращать внимания на чудачества своих последних клиентов. Но это не значит, что они ее не напрягали во время сеансов. Просто она решила относиться к ним, как к неизбежному злу. — Ложитесь на кушетку, пожалуйста.

— Зачем? — к Лестрейнджу вновь вернулась подозрительность.

— Чтобы легче было расслабиться и попытаться наладить между нами контакт, — терпеливо произнесла Кетти. — Нам же нужно выяснить хотя бы к концу этого сеанса, что вас больше беспокоит: ваша семья или то, что вас не ценят. Если не получится этого сделать сегодня, то возникнет необходимость в повторных сеансах, — сказав это, Кетти прикусила язык. Вот к чему приводят годы практики. Стандартный набор фраз в начале сеанса сам срывается с языка. Ей абсолютно не хотелось видеть этих клиентов еще раз.

— Хорошо, — Рабастан расположился на кушетке, все еще подозрительно поглядывая на женщину.

— Расслабьтесь, закройте глаза, если вам так будет легче.

— Ко мне давно так внимательно не относились, — внезапно произнес Рабастан, — хотя, если разобраться, ко мне никто и никогда внимательно не относился.

— Я прекрасно понимаю, — Кетти села на свое место. — Когда люди приходят к психологу в первый раз, они всегда воспринимают процедуру настороженно, а то и несколько агрессивно…

— Я не об этом. Меня действительно никто не замечает. Наверное, и вы обращаете на меня внимание только потому, что мы с вами одни в этой комнате, — с какой-то досадой выпалил он.

— Я знаю, что вы имеете в виду. Давайте поговорим о том, что вы, по вашему мнению, не испытывали достаточного внимания. Почему вы пришли к такому выводу?

— Понимаете, я всю жизнь нахожусь в тени своего старшего брата. Меня никто не замечает. Я вообще сомневаюсь, что окружающие меня люди знают, как меня зовут — Лестрейндж, и все тут. Может, они меня с Руди периодически путают? А родители? Рудольфус то, Рудольфус это. Все разговоры моей семьи со своими знакомыми велись только вокруг Руди. Родители обращали на меня внимание только тогда, когда хотели узнать, а что там у их любимого Руди делается? Сходи, сынок, посмотри. Представляете? Именно так: сынок. Я не помню, чтобы даже собственная мать обращалась ко мне по имени. Да она о своих домовиках знала больше, чем обо мне.

— Домовиках?

— Слугах. Мы их так в семье называем. Слишком домовитые они.

— Руди — это ваш старший брат? — уточнила Кетти, решив перевести разговор со слуг в более подходящее русло.

— Да. Но он меня ненавидит, причем с самого детства.

— Почему вы так думаете?

— Потому что он всегда говорил, что в семье существует две разновидности братьев: старший брат и стукач. Как вы понимаете, под понятие «старший брат» я не подхожу.

— А вы, гм… соответствовали столь нелестной оценке? — осторожно поинтересовалась Кетти.

— Да я всего-то пару раз рассказал отцу, что он с Беллой целуется, ничего больше. И то, он сам виноват! Не надо было ко мне так относиться с самого начала, — Рабастан заметно расслабился, но говорил с закрытыми глазами.

— И что сделал ваш отец?

— Он Руди жениться на этой стерве ненормальной заставил! Я же не думал, что все так повернется.

— Я так понимаю, Руди не был в восторге.

— Еще бы. Да вообще мало кто в восторге. Никто бы, наверное, не захотел иметь такую фурию в своем семейном кругу. Он до сих пор мне напоминает, что это именно я разрушил ему жизнь. Он к Темному Лорду-то пошел, чтобы подальше от жены находиться. Кто ж знал, что она за ним побежит, и у нее планку вообще сорвет.

— А вы тоже как-то связаны с Темным Лордом? — еще один, играющий в эту странную игру, с тоской подумала Кетти. Сиротки, Альбус Дамблдор, Темный Лорд, Снейп. Как-то слишком много темных фигур на этой шахматной доске. Если, конечно, это можно сравнивать с шахматами.

— Конечно, ведь кроме Беллы и Руди, он единственный, кто помнит, что меня зовут Рабастан. Ну, еще Снейп, — недолго подумав, сообщил Лестрейндж. — Но этот козел вообще все знает. Откуда только, непонятно даже Лорду.

— И все же, почему вы думаете, что никто не помнит вашего имени?

— Да потому что даже на суде к нам с Руди обращались вместе, так и говорили: Рабастан и Рудольфус Лестрейндж; а Крауч постоянно недоуменно так смотрел на надпись, словно пытался понять, с каких это пор Рудольфус еще и Рабастаном стал.

— Судили? Вы были за что-то осуждены?

— За компанию, меня судили и посадили за компанию, — Рабастан открыл глаза и мрачно посмотрел на Кетти. — Меня обвинили в нападении на Лонгботтомов, точнее, обвинили Рабастана и Рудольфуса. Когда меня авр… полицейские вязали, то недоумевали, почему Рабастан, а не Рудольфус? Но все равно забрали — мол, какая разница, там разберутся. "А в протоколе напишем, что взяли Р. Лестрейнджа. Не повезло тебе мужик, с фамилией". Разобрались, называется.

— Вы хотите сказать, что оказались в тюрьме по недоразумению?

— Нет, ну почему же, — возразил Рабастан. — Я много чего совершил, но у Лонгботтомов я не был! Я вообще нигде не был, где Белла развлекалась.

— Почему? — Кетти внимательно разглядывала Лестрейнджа и пыталась понять, как ей к нему относиться. Он признавал, что является преступником, но отрицал свое причастие к преступлению, в котором его обвиняли.

— Потому что я «слишком маленький, неопытный. И вообще, детям нечего делать подле Темного Лорда»! Она, видите ли, помнит, как я прыщи выводил, и не может воспринимать меня по-другому. А ведь мне уже тридцать пять лет!

— Как и Снейпу? — невольно вырвалось у Кетти.

— Вот! Снейпа она никогда ребенком не называла!

— А как она его называла?

— Преимущественно «козел».

— Неудивительно. А вы случайно Сириуса Блэка не знаете?

— Конечно, знаю, — фыркнул Рабастан. — Брат Беллы. Еще одно чудо на родословном древе. Он еще в соседней камере сидел. Так что мы стали как никогда близки. Родственник все же, да еще практически сокамерник. Все жаловался на то, что его никто не любит, и на блох. Я только не понял, ему было жизненно важно, чтобы его блохи любили, что ли? Даже не верится, что этот нытик взорвал целую улицу.

— Сириус Блэк утверждал, что ему позволили держать в камере собаку. Что вы на это скажете?

— Да он сам кобель добрый, но насчет собаки — не знаю, не видел, хотя может быть, какое-то тявканье до меня доносилось. Да, точно кто-то тявкал. Тогда он ныть переставал, наверное, собаку свою успокаивал.

— Понятно. Скажите, мистер Лестрейндж, а как вы перенесли тяготы заключения?

— Нормально, — мужчина пожал плечами. — Меня даже стражи не замечали. Мимо проходили, и все. Хорошо хоть есть давать не забывали. А может, подача еды осуществлялась автоматически? — он задумался.

— Значит, вас больше всего беспокоит тот факт, что вы всегда находитесь в тени своего старшего брата?

— Нет, к этому я привык, сложно не привыкнуть за тридцать пять-то лет. Меня беспокоит, что меня просто никто не замечает. Вообще никто. Думаете, сложно было пойти к Дамблдору и попросить его записать меня сюда? Да как бы не так. Он долго смотрел на меня, морщил лоб, а потом выдал: «Лестрейндж? Ты решил поменять сторону и начать новую жизнь? Не говори ничего, все равно не поверю. Хотя ты как-то изменился. Ты что, похудел?».

— А вы были раньше полным?

— Я? Я никогда не страдал излишком веса. Рудольфус всегда был невысоким и с брюшком, а я — высоким и стройным. Как нас можно было путать?!

— Но в ежедневнике имя написано правильно, — Кетти снова задумалась над тем, каким образом в ее ежедневнике появляются записи, но тут же тряхнула головой и решила больше не задавать себе этих вопросов, чтобы не сойти с ума. Хотя, может, она давно сошла с ума и это все ей кажется?

— Да потому что я его по буквам Дамблдору диктовал. А он так посмотрел на меня и спросил: «Однофамилец? Не повезло. Тяжело вам у нас, поди, с такой фамилией. Я вас не помню. Что вы заканчивали? Вероятно, Дурмстранг?». Я в Хогвартсе учился! — вскинулся он.

— Да, тяжелый случай, — Кетти с сочувствием посмотрела на мужчину. — Скажите, мистер Лестрейндж, а вы делали попытки донести до вашего окружения, что вы на самом деле брат Рудольфуса, а не он сам?

— Это как?

— А вот так. Пробовали ли вы при обращении к вам, как к Рудольфусу, остановить обращающегося и объяснить, что он ошибается, и на самом деле вы его младший брат Рабастан?

— Думаете, это может помочь? — Лестрейндж сел на кушетку и посмотрел на Кетти с надеждой.

— Думаю, что нужно попробовать. Без этого трудно сказать, поможет или нет.

— Мисс…

— Кроунг, — подсказала Кетти.

— Мисс Кроунг, вы мне действительно помогли, — Рабастан вскочил, подбежал к столу и вывалил на середину горсть золотых монет.

Когда дверь за ним закрылась, Кетти услышала громкий хлопок, как будто лопнула шина. Открыв дверь, она выглянула в коридор. Ее недавнего посетителя не было, хотя коридор был длинным, и он просто не мог так быстро его пройти.

Нахмурившись, Кетти подошла к столу.

— Может, он мне все-таки привиделся, и я сошла с ума? — нервно хихикнула психолог, но монеты на столе доказывали, что клиент к ней действительно приходил. — Теперь через весь город идти, чтобы монеты поменять. Вот что им стоит еще и фунты в карманах носить?

Глава 10

— Здравствуйте, — тихий неуверенный голос заставил Кетти поморщиться.

Она посмотрела на молодого, но какого-то потрепанного мужчину в заплатанном плаще и перевела взгляд на ежедневник. Открыла его и удостоверилась, что запись была на своем месте.

Ремус Люпин с 10.00 до…

Она снова посмотрела на мужчину.

— Здравствуйте, мистер Люпин, проходите, — психолог махнула рукой на кушетку.

Мужчина подозрительно посмотрел на Кетти, потом на кушетку и осторожно примостился на самом краешке.

— Ложитесь и постарайтесь расслабиться. — Кетти вздохнула и села на свой стул, стоящий в изголовье.

— Что, вот прямо в одежде ложиться? — Люпин настороженно разглядывал психолога.

— Ну, можете, конечно, раздеться, но это не обязательно. Я же вас слушать буду, а не рассматривать, — она не удержалась и улыбнулась.

— Я даже не знаю, чем вы можете мне помочь, — промямлил Люпин и, устроившись на кушетке, закрыл глаза.

— Это будет видно по ходу нашей беседы, — Кетти покосилась на блокнот, но, махнув рукой, оставила его лежать на столе. — Итак, пожалуй, начнем. Расскажите мне о себе.

— Что рассказать?

— То, что посчитаете нужным. Таким образом мы попытаемся вычислить вашу проблему, и я помогу вам в ней разобраться.

— Но Альбус Дамблдор не говорил, что мне нужно будет что-то рассказывать, тем более о себе, — Люпин не поворачивался в сторону Кетти, но она заметила, что ноздри его носа слегка затрепетали. Появилось ощущение, что он… принюхивался?

— Вы пришли к психологу. Разговор предполагается изначально, — Кетти вздохнула.

— Я не знал, простите. Значит, я должен что-то рассказать о себе?

— Да, желательно.

— А что все-таки рассказывать?

— Начните со своего детства, — предложила Кетти.

— Детство было как детство, до одного несчастного случая, после которого я понял, что становлюсь одиноким.

— Кто подал вам такую идею? Ваши родители?

— Нет, что вы. Мои родители во всем мне помогали. Они даже вытаскивали меня из-под кровати, когда пришел Альбус Дамблдор и предложил учиться в Хогвартсе.

— Он вас так напугал? — Кетти удивленно посмотрела на Люпина.

— Нет, просто я принял его за це… за санитара, которому поручено отвезти меня в больницу.

— А на это были основания?

— Знаете, лично я считаю, что я сильно болен, — Люпин приподнялся на локтях и посмотрел на Кетти взглядом, в котором отражалась вся скорбь человечества. — Но некоторые личности, вроде этого козла Снейпа, утверждают, что я выдумываю себе проблему, чтобы можно было на вполне законных основаниях начинать себя жалеть.

— А вы себя жалеете? — Как же ей хотелось встретиться со Снейпом. Она готова была поспорить, что он неординарная личность.

— Я бы так не сказал, — Люпин замялся, а затем решительно добавил: — А вы бы себя на моем месте не жалели? Когда тебя никто не любит, а друзья относятся с жалостью и брезгливостью?

— Стоп, — Кетти прервала словоизлияние клиента. — Давайте начнем сначала. Вы считаете, что вас никто не любит из-за вашей болезни?

— Да, а из-за чего же еще? — в голосе Люпина прозвучало удивление.

Кетти хихикнула про себя и сдержалась, чтобы не добавить: «А то, что вы жалеете себя и ищете виноватых там, где нужно обратить внимание прежде всего на собственное поведение, здесь совершенно ни при чем». Но вслух произнесла:

— Мистер Люпин, давайте разберемся. Прежде всего, вы считаете себя больным, или вы больны по-настоящему? И как проявляется ваша болезнь? Нозологические подробности и название самой болезни меня не интересуют, только ваше психологическое состояние.

— Временами, примерно раз в месяц, я становлюсь очень агрессивным, можно даже сказать, что во мне просыпается зверь, — Люпин грустно усмехнулся. Кетти отметила, что склонность к самоиронии у ее клиента сохранилась, и, возможно, для него не все еще потеряно. — Это на самом деле ужасно. Я себя почти не контролирую. Ну, если не выпью лекарство.

— То есть существует лекарство, способное решить вашу проблему агрессии?

— Да, конечно.

— Тогда в чем, собственно, дело? — Кетти недовольно нахмурилась.

— Дело в моей болезни, — неуверенно произнес Люпин.

— Вы еще скажите, что это Снейп во всем виноват, — хмыкнула психолог.

— Северус? Нет, что вы. Он наоборот пытается помочь, лекарство ва… достает. Оно довольно редкое, на самом деле. Как человек он, безусловно… — Люпин задумался, подбирая выражения, но ничего не придумав, просто махнул рукой. — То, что Северус меня ненавидит, это не проблема, он почти всех ненавидит, но вот остальные!

— Мистер Люпин, ваши друзья, они знают, что при приеме лекарства вы не представляете опасности для окружающих? — Кетти терялась в догадках, что же это за болезнь такая, но потом решила, что, скорее всего, какая-то мания. Однако это не объясняло, почему Люпин настолько не уверен в себе. Обычно такие люди не впадают в подобную крайность, а то, что он осознает себя больным, говорит о том, что болезнь находится пока в пограничном состоянии.

— Знают… наверное, — Люпин вздохнул. — Мы никогда об этом не говорили, а мой лучший друг Сириус… у него своих проблем хватает.

— Сириус Блэк? — имя Сириус было достаточно редким, чтобы заподозрить совпадение.

— Да, Блэк.

— Мистер Люпин, у Сириуса Блэка только одна проблема, и она никоим образом не влияет на проблемы его друзей. Поэтому не нужно прикрывать свое нежелание наладить диалог с окружающими вас людьми заботой об их психологическом состоянии.

— Вы считаете, что я просто не хочу общаться с друзьями? — Люпин подскочил и недоверчиво посмотрел на Кетти.

— Мистер Люпин, лягте, — в голосе психолога появились металлические нотки. Люпин послушно лег на кушетку. — Объясните мне, чего вы хотите добиться, демонстративно страдая на публику? Вы ведь «страдаете» демонстративно. Чтобы каждая, пардон, сволочь видела, как вам приходится нелегко. Вы хотите, чтобы вас жалели? — Люпин отрицательно покачал головой, не сводя напряженного взгляда с психолога.

— Нет, я не хочу, чтобы меня жалели, — наконец медленно произнес он.

— Почему вы просто не поговорите с друзьями? Или вы чувствуете себя в их окружении некомфортно? Тогда почему вы называете их друзьями?

— Что вы хотите сказать?

— Мистер Люпин, назовите мне имена своих ближайших друзей.

— Ну, э-э-э… Сириус.

— А почему так неуверенно? Или вы не считаете Сириуса другом?

— Почему не считаю?

— То есть Сириус Блэк безоговорочно вам доверяет, всегда находится рядом, особенно когда вам тяжело, готов помочь вам всем, чем только можно, пусть даже это просто будет разговор по душам, и, самое главное, он ничего не требует взамен? Я, как вы поняли, просто перечислила те качества, которые присущи людям, которых называют друзьями. Кстати, все эти качества по умолчанию взаимны. А теперь взвесьте все и назовите мне своих друзей.

Люпин молчал довольно долго, затем вздохнул и закрыл глаза.

— Наверное, все дело в том, что я никому не доверяю в полной мере.

— Да, я тоже так думаю. А почему вы не можете никому довериться? Только не говорите, что во всем виновата ваша болезнь. Всегда найдутся люди, которым любой недуг близкого человека будет глубоко безразличен.

— Вы так думаете? — Люпин осторожно покосился на психолога.

— Нет, я так не думаю, я это знаю. Вам нужно научиться уважать прежде всего самого себя; в жалости мало проку. Вам также нужно научиться хоть кому-нибудь верить.

— Это будет сложно, особенно учитывая это мерлиново противостояние. Мне-то ведь не доверяют, и так было всегда, с самого детства.

— Вы Сириуса Блэка давно знаете?

— Со школы, мы учились вместе.

— И именно с этих пор вы считаете его своим другом? — Люпин кивнул. — Хорошо, кто такой Джеймс?

— Джеймс? Это еще один наш друг, он погиб, давно уже.

— Да, я знаю, — спокойно произнесла Кетти. У нее сложилось стойкое впечатление, что никакого третьего в тандеме Сириус — Джеймс не было.

— И насколько близкими были ваши отношения? Сейчас меня больше интересует мистер Блэк.

— Ну, мне было сложно его удержать от… опрометчивых поступков, — осторожно произнес Люпин.

— Но он был в курсе вашей болезни?

— Да, в курсе.

— И как он на это реагировал?

— Никак, — растерянно произнес Люпин.

— Что и требовалось доказать, — тихо произнесла Кетти.

— Мы были довольно близки, но когда началось это… противостояние, наши отношения стали несколько натянутыми.

— Но вы все равно продолжаете считать его своим единственным другом?

— Он один, кто остался, — Люпин выглядел несчастным.

— Под «противостоянием» вы имеете в виду противостояние двух «сироток»? — Кетти сменила тему разговора, невольно нахмурившись. Что-то слишком много людей было втянуто в эту историю.

— Ха, да, можно сказать, что «сироток». Это вы отлично подметили, — Люпин искренне хохотнул, но тут же посерьезнел. — Тем не менее, проблема никуда не делась.

— А может быть, вы не там искали решение?

— Что значит — не там?

— Мистер Люпин, а почему бы вам не перестать зацикливаться на детских знакомствах и оглядеться по сторонам. Возможно, вы просто не видите тех, кому интересны вы сами, а не ваша болезнь. Только хочу вас предупредить, сделайте это после того, как убедите себя, что их жалость вам не нужна. Не может быть, чтобы вы не замечали готовность кого-нибудь из вашего окружения к диалогу.

— Да, наверное, замечал, — несколько удивленно посмотрел на Кетти Люпин.

Внезапно он вскочил и подбежал к столу, вывалил на него несколько мятых бумажек, в которых Кетти опознала фунты, и выбежал из кабинета, не попрощавшись.

— И вам до свидания, — Кетти несколько мгновений сидела, глядя в одну точку.

Из раздумий ее вывел звонок телефона. Подойдя к столу, она взяла трубку.

— Кетти, — радостный голос хорошей знакомой Люси вызвал немотивированное раздражение. — Я сегодня иду на свидание с Кевином!

— Поздравляю, — ровно ответила Кетти. Она терпеть не могла самовлюбленного Кевина.

— К нему в гости приехал брат с континента, ты просто обязана составить нам компанию.

— Люси, я ничем тебе не обя…

— Мы заедем за тобой в семь вечера, будь готова!

Кетти положила запикавшую трубку на стол.

— Может, эмигрировать в Америку? — она с тоской посмотрела на свой ежедневник.

Глава 11

Кетти сидела за столом и смотрела на часы. Стрелки неумолимо приближались к отметкам десять и двенадцать. Она принципиально не заглядывала в ежедневник, чтобы не знать заранее, кого на сей раз к ней занесет.

Вчерашнее свидание прошло на редкость мило. Бен — брат Кевина — оказался не таким напыщенным придурком, как сам Кевин. Скорее, он был забавным, и Кетти даже подумывала о том, чтобы продолжить знакомство. Во всяком случае, свой телефон она дала Бену почти без колебаний.

Стук в дверь раздался ровно в десять. Подняв взгляд, Кетти едва не упала со стула, но быстро взяла себя в руки. Если мужчина не вызывал у нее никаких эмоций, кроме профессионального интереса, то женщина…

«Хиппи, что ли», — мелькнуло у нее в голове. Заставив себя оторвать взгляд от женщины, одетой как представитель этого уже пребывающего в прошлом движения, Кетти открыла ежедневник.

Мистер и миссис Артур Уизли с 10.00 до…

— Здравствуйте, проходите, — Кетти встала и махнула рукой в сторону кресел, предназначенных для семейных пар. — Присаживайтесь.

Клиенты молча сели. Мужчина сразу же принялся с любопытством оглядываться по сторонам, а женщина с не меньшим любопытством разглядывала Кетти.

Молчание несколько затянулось, но Кетти не прерывала его, занимая свое место немного в стороне от пары.

— Ну что же, приступим, — она вздохнула, отметив про себя, что хоть гости оба рыжеволосые, но у женщины волосы более темного, насыщенного оттенка, тогда как цвет волос мужчины наводил на мысль, что ему в шампунь подмешали хну.

— Простите, мисс Кроунг, но нас попросил зайти Альбус Дамблдор, не объяснив, что мы должны делать, — женщина улыбнулась.

— Миссис Уизли, мы просто поговорим. В зависимости от того, как именно будет протекать наша беседа, мы вместе выясним, существуют ли у вас проблемы психологического плана, и попробуем их совместно с вами решить.

— Но у нас нет проблем, — уверенно заявила миссис Уизли.

— Верю, — серьезно подтвердила Кетти, еще раз бросив взгляд на аляповатую и, судя по всему, домотканую одежду, и обратилась к мужчине: — Мистер Уизли, сколько лет вы находитесь в браке?

Мистер Уизли открыл было рот, но вместо него на вопрос ответила жена:

— Почти двадцать пять.

— Миссис Уизли, я задала вопрос не вам, а мистеру Уизли, — мягко прервала ее Кетти. — Мистер Уизли, когда вы познакомились с будущей женой?

— О, мы вместе учились. В одной школе, на одном факультете, ну, вы понимаете.

— Понимаю. Вы учились в Хогвартсе?

— Конечно, в Хогвартсе, где же еще, — удивленно покосился на Кетти мистер Уизли.

— Действительно, где же еще можно учиться в Великобритании? — пробормотала Кетти. — У меня сложилось впечатление, что Хогвартс — закрытое элитное заведение для избранных, преемственность поколений, все друг друга знают… Скажите, пожалуйста, я не ошибаюсь?

— Эм, нет, вы почти правы. Иногда случается, что в Хогвартс принимают детей, эм, из другого мира — проще говоря, талантливых, одаренных детей, но это происходит довольно редко.

— То есть, чисто теоретически, дети, поступающие в Хогвартс, хотя бы заочно, но в большинстве своем знакомы друг с другом?

— Получается, что так, — неуверенно ответил мистер Уизли. — Я не понимаю, к чему эти вопросы?

— Я пытаюсь понять, в чем состоит ваша проблема, мистер Уизли, — Кетти пододвинулась так, чтобы мужчина смог ее видеть, не выворачивая при этом шею.

— Но Молли же сказала, что у нас нет проблем.

— Я в этом не уверена, мистер Уизли, — покачала головой Кетти. — Ваш брак был заключен по договоренности?

— Нет, — вновь ответила миссис Уизли. — Мы решили пожениться сами. Просто мы с Артуром поняли, что любим друг друга… — она внезапно прервалась, пару секунд промолчала, а затем продолжила: — Мисс Кроунг, вы правы, у нас есть проблема: нас никто не любит, а наши дети нас просто ненавидят.

— Сколько у вас детей, миссис Уизли?

— Семеро: шесть мальчиков и девочка.

— Почему вы решили, что ваши дети вас ненавидят?

— Потому что мы бедные? — осторожно предположил мистер Уизли.

— То есть вы хотите сказать, что ни Снейп, ни знаменитые сиротки не виноваты в том, что вас никто не любит? — Кетти с любопытством посмотрела на супругов.

— Снейп? Разумеется, нет, — быстро проговорила миссис Уизли. — Северус, безусловно, козел, но он всех ненавидит, так что в этом нет ничего удивительного, а сиротки… Кто такие сиротки? — мистер Уизли наклонился к уху жены и что-то прошептал. Миссис Уизли удивленно посмотрела на супруга. — Надо же, сиротки… Нет, эти «сиротки» никакого отношения к нашей проблеме не имеют. Мы просто настолько бедные, что над нашими детьми все смеются.

— А почему вы бедные? — Кетти пребывала в некотором замешательстве. Еще никто из ее странных клиентов не жаловался на бедность. — Так, давайте разберемся. В каком доме вы живете?

— Ну, дом как дом, сад, немного земли… — начала перечислять миссис Уизли.

— То есть — ферма?

— Можно и так сказать, но мы не растим хлеб или что-то подобное.

— А какое у вас хозяйство? Есть ли домашние животные? — Кетти уже ничего не понимала. Фермеры никогда не голодали, это уж точно.

— Куры, свиньи, огород… небольшой, — начала перечислять миссис Уизли.

— Значит, на приобретение еды вы практически не тратитесь?

— Нет, практически не тратимся, — подтвердила миссис Уизли. — Ну, то есть, молочные продукты, картофель, хлеб, фрукты, крупы, сахар, соль — это мы покупаем, а остальное у нас есть.

Кетти несколько мгновений рассматривала миссис Уизли, а затем медленно спросила:

— Миссис Уизли, вы сказали, что у вас имеется сад и немного земли; ответьте мне, почему вы покупаете картофель и фрукты? Или вы заняты? Вы работаете?

— Нет, я домохозяйка, — потупилась миссис Уизли.

— Тогда ответьте мне, пожалуйста, почему вы не используете вашу землю и сад в полном объеме?

— Я… я не знаю, — растерянно пробормотала миссис Уизли.

— Мистер Уизли, а вы тоже домохозяйка? — Кетти смотрела на мужчину с явным неудовольствием.

— Нет, с чего вы взяли? Я служащий в министерстве.

— А что, служащие в министерстве — я не буду уточнять, в каком именно — так мало получают, что при наличии собственного дома и продуктов питания не могут обеспечить семью?

— Я не совсем понимаю…

— На что вы намекаете?

Два голоса прозвучали одновременно, но голос мистера Уизли был еле слышен, тогда как в голосе его жены появились металлические нотки.

— А я ни на что не намекаю, я знаю, что служащие любого министерства зарабатывают примерно одинаково. Фиксированная заработная плата для своих сотрудников — это политика любого существующего правительства. Мистер Уизли, ваши коллеги тоже считают себя бедными?

— Нет, но…

— Понятно. В вашем доме у каждого из детей есть своя комната?

— У близнецов общая, — Молли хмурилась, посматривая на психолога.

— То есть дом большой? — Кетти не дождалась ответа на свой риторический вопрос. — Я понимаю, дети — это дорогое удовольствие, но в больших семьях обычно младшие дети получают от старших одежду, игрушки, кое-какие школьные принадлежности. В вашей семье дело обстоит так же? — Молли кивнула. — Миссис Уизли, все ваши дети живут с вами под одной крышей?

— Нет. Чарли, Билл и Перси уже работают и проживают отдельно.

— Как давно они вас оставили?

— Сразу после окончания школы.

— Миссис Уизли, а ваши младшие дети, вы привлекаете их к делам семьи? Кстати, какую все-таки позицию вы занимаете в противостоянии сироток?

— Мы всецело на стороне Альбуса Дамблдора…

— Простите, а какое отношение имеет Альбус Дамблдор к обеим противоборствующим сторонам?

— Ну… э-э-э…

— А ведь на основной мой вопрос вы так и не ответили: какое участие в вашей жизни принимают младшие дети?

— Да что вы такое говорите? Какое участие? Они же всего лишь дети!

— Понятно. А ваше финансовое положение изменилось, когда старшие дети вас покинули?

— Нет, — на этот вопрос ответил мистер Уизли, который сосредоточенно что-то подсчитывал на пальцах.

— Странно. А почему? — Не дождавшись ответа, Кетти продолжила: — Вы когда-нибудь были за границей?

— Да, совсем недавно мы выиграли поездку в Египет в лотерею…

— Миссис Уизли, вы же понимаете, что оплата билетов и гостиницы — это не все траты, которые предполагаются в подобной поездке, — Кетти все надоело. Надоела эта странная женщина, не умеющая составлять бюджет, надоел этот мужчина, который ни разу не поинтересовался у жены, куда она девает деньги, которые он зарабатывает. Решив, что больше церемониться она с ними не будет, Кетти начала действовать жестко. — Миссис Уизли, поправьте меня, если я ошибаюсь: вы выросли в обеспеченной, я бы сказала, в богатой семье — так же, как и мистер Уизли. Я права?

— Да, — они переглянулись.

— Затем вам пришло в голову, что вы любите друг друга, и вы поженились; похвальное действие, но поставившее вас в пику вашим семьям.

— Можно и так сказать, — промямлил мистер Уизли.

— Вас просто выкинули на улицу, скорее всего, подарив дом, который с садом и землей, — Молли сидела, поджав губы и мрачно глядя на психолога. — Только вот, что делать с домом, землей, садом и так далее, вам не объяснили. Миссис Уизли, вы занимаетесь благотворительностью? — внезапно сменила тему разговора Кетти.

— Нет, откуда вы взяли? — Молли покраснела и закусила губу.

— Тогда ответьте мне, если вы не занимаетесь спасением популяции бобров Южного Уэльса, куда вы деваете заработанные мужем деньги? Ведь мы уже выяснили, что вы практически ничего не тратите на еду и на своих детей. А дом — ваша частная собственность, которая облагается стандартным налогом. Если вычесть плату за электроэнергию, газ и, возможно, водоснабжение, то все равно остается довольно приличная сумма, которая никак не позволяет назвать вас нищими. И это еще учитывая, что вы не используете имеющиеся в вашем распоряжении ресурсы в полной мере.

— В Южном Уэльсе нет бобров.

— Это неважно.

— Молли, а ведь мисс Кроунг в чем-то права.

— Помолчи, Артур.

— Миссис Уизли, а почему ваш муж должен молчать? — Кетти скрестила руки на груди. — Я знаю, в чем ваша проблема. Не в том, что вас никто не любит и вы бедные. Ваша проблема в том, что вы, Молли, пытаетесь все и всех контролировать, это вам диктует ваше воспитание. Но, как мы уже выяснили, сделать это вам не удается, потому что вас никто не учил, как нужно жить самостоятельно. Единственное, что мне не совсем понятно — каким образом вы ничему так и не научились за двадцать пять лет самостоятельной жизни, учитывая семерых детей? А вы, мистер Уизли, во всем полагаетесь на супругу и совершенно не желаете принимать участие ни в ведении хозяйства, ни, подозреваю, в воспитании детей. Тем самым вы, мистер Уизли, просто ушли от некоторых проблем быта, свалив все на хрупкие женские плечи. Удобная позиция, я не спорю, но в итоге мы получаем то, что получаем.

— Молли, думаю, что нам следует о многом поговорить, — внезапно Артур стал серьезным и поднялся, протянув руку жене.

— О чем? — миссис Уизли удивленно посмотрела на мужа, как будто видела его впервые.

— Например, о том, где деньги, Молли?

Артур потащил слабо сопротивляющуюся женщину к выходу. Поравнявшись с поднявшейся со своего стула Кетти, он сунул ей в руку несколько купюр.

— Не знаю, как Молли, но мне вы очень помогли, мисс Кроунг.

Кетти задумчиво смотрела на исчезающую за дверью пару.

— Странная пара. Надеюсь, Артуру удастся разобраться в проблемах собственной семьи.

Глава 12

— Добрый день. Мой брат сказал, что это вы помогли ему разобраться со сложностями, — в дверях стоял невысокий, грузноватый мужчина с тяжелыми чертами лица, абсолютно не внушающий доверия.

Кетти заглянула в ежедневник.

Рудольфус Лестрейндж с 10.00 до…

— Добрый день, я так понимаю, вы брат Рабастана? — Кетти встала и подошла к нему.

— Да, я его брат, — Рудольфус настороженно смотрел на приближающуюся женщину. — Он, когда от вас вернулся, сильно изменился. Мы его даже на сглаз проверили и еще на некоторые эм… проблемы.

— И какие результаты? — хмыкнула Кетти.

— Никаких. Он был абсолютно чист от любого влияния. Мы долго не могли понять, что же все-таки произошло, а Раби как с цепи сорвался. Кребба прислонил к стенке, отвешивал затрещины и все повторял, что его зовут Рабастан. Потом заставил всех, кто там был, назвать его по имени, а если кто-то не сразу вспоминал… — Рудольфус поежился. — Было больно, между прочим. Когда все как мантру начали повторять его имя, пришла очередь домовых эльфов. Снейпа он, правда, не тронул. Но этот козел никогда нас не путал.

— Эм, и что случилось дальше?

— Дальше? Дальше Раби обозвал нас всех уродами и ушел, громко хлопнув дверью. Темный Лорд пребывал в бешеном восторге: сначала Малфои куда-то делись, теперь Рабастан… Вы не поверите, но даже нашему Лорду привалило от разбушевавшегося Раби. Какая наглость…

— Вы ко мне зачем пришли? — мягко прервала мужчину Кетти.

— Я написал Раби, спросил, что на него нашло. Он ответил, что вы просто волшебница, хоть и пытаетесь это зачем-то скрыть, и что ему и на Канарах неплохо. Там солнце, тепло и полно красоток, которые никогда не называют его Руди, в отличие от нас, уродов. Мы все до сих пор не можем поверить, что он так запросто нас бросил, послал в прямом смысле этого слова свою семью, друзей и Лорда. Об этом он, конечно, не сказал ему лично, а написал мне, но до сих пор никто ни разу не кидал Темного Лорда так унизительно для того. И еще он посоветовал мне попасть к вам на прием. Я обратился к Снейпу, тот к Дамблдору, и вот я здесь. Только я не понимаю, чем и, главное, как вы сможете мне помочь.

— Я этого тоже пока не знаю, — вздохнула Кетти. — Для начала мы с вами просто поговорим. А потом вместе, я повторяю, вместе попробуем разобраться в ваших проблемах, отставив ненадолго возмущение по поводу поступка вашего брата. Однако вы пришли ко мне сами, и это уже указывает на то, что вы осознаете, что проблемы в вашей жизни есть. Проходите, ложитесь на кушетку, — Кетти показала, куда нужно ложиться Рудольфусу.

— Да, я возмущен поведением братика, но… я не знаю, как вам это сказать… Я ему завидую. Да. Я впервые в жизни завидую брату. Он взял и резко поменял свою жизнь… да и вообще, по сравнению со мной, у него и проблем-то не было. Ну как — проблем. У меня всю жизнь была только одна проблема. И ее вам не нужно искать — я о ней и так прекрасно знаю, — Рудольфус лег и закрыл глаза.

— И что же это за проблема, мистер Лестрейндж? — Кетти села на свой стул в изголовье.

— Моя жена — вот моя главная проблема. Остальное решаемо.

— Хм, и вы даже не скажете, что вас никто не любит?

— Да мне плевать, любят меня или нет. Пока эта мегера рядом… — Рудольфус помедлил. — Я сам никого не люблю. Возможно, это опять-таки пока моя драгоценная женушка рядом. Я стал не только женоненавистником, но и вовсе перестал любить людей. Мне постоянно кажется, что они насмехаются надо мной. А этот козлина Снейп недавно посмотрел на меня и заявил, что не будь я таким агрессивным мизантропом, ему было бы меня жалко. Я, правда, понятия не имею, кем он меня обозвал, но жалость! Я докатился до того, что меня стали жалеть. Жалеть! Да кто? Отморозок Снейп! — мужчина, не открывая глаз, стукнул себя кулаком по коленке и замолчал.

— Хорошо. Как вы познакомились со своей будущей женой?

— В школе. Она младше меня. Так что я закончил школу раньше. И почему я не успел жениться на ком-нибудь другом? — Рудольфус вопросительно посмотрел на Кетти.

— Понятия не имею, — совершенно искренне ответила женщина. — И когда же вы встретились снова?

— Через четыре года она окончила Хогвартс и какие-то черти принесли Блэков к нам в гости. Мой отец в то время был жив, а Белла была такая красивая… Я не удержался и слегка приударил за ней. А дальше… Я всегда говорил, что существует старший брат и стукач! Этот негодяй малолетний, Рабастан, рассказал всем, что застал нас целующимися.

— И что?

— И все. Я пикнуть не успел, как оказался женат. И что, после этого я должен был любить своего брата? Да если бы не узы крови, я его еще на свадьбе бы убил, сделал бы себе на свадьбу приятный подарок.

— Неужели все так плохо?

— Нет. Вначале все было довольно неплохо. Красавица жена. Новые веяния, новый лидер… Мне казалось, что это здорово, когда жена разделяет взгляды мужа, — Рудольфус снова замолчал.

— Но это оказалось не так?

— О, Белла, безусловно, разделяла взгляды, только вот не мои. Постепенно до меня дошло, что она влюбилась. Окончательно и бесповоротно. В Темного Лорда.

— Да, неприятное открытие, — Кетти скрестила пальцы за спиной. Неужели ей наконец-то попался абсолютно нормальный клиент, с абсолютно нормальными жизненными проблемами?

— Еще бы. Сначала я хотел на это открытие наплевать, какая мне разница, о ком она мечтает? Белла моя жена, и это главное. А если она зациклена на Лорде, то флаг в руки, как говорится. Возможно, я бы даже снизошел и отдал ему ее в качестве трофея, если бы тот попросил. Ну почему он не просил? Я-то не могу сказать, что без ума от нее. Но потом начались неприятности.

— Какого рода неприятности?

— Я не разбираюсь в градации неприятностей! — вскричал Рудольфус, а затем более спокойно произнес: — Как вы думаете, насколько тянет попытка пропитать ядом мою любимую пижаму по десятибалльной шкале? А вся моя отравленная посуда? А домовик, который пришел ночью ко мне с ножом?

— Э-э-э… — Кетти растерялась.

— Хорошо еще, что в пылу ссоры я швырнул пижамную куртку. Она вылетела в окно и упала прямо на малфоевского павлина. Мы тогда у Нарциссы гостили. Это сестра моей так называемой жены.

— И что с павлином?

— Сдох, — трагичным шепотом произнес Рудольфус. — Хорошо еще, что Малфой сам не знает, сколько у него павлинов. А то этот скользкий тип с меня бы такую неустойку стряс, я бы пожалел, что не надел эту злосчастную пижаму. И вы думаете, легко хоронить здоровенного павлина в саду, используя только нож и пару вилок?

— А почему только нож и пару вилок?

— Чтобы не привлекать внимание хозяев, — вздохнул Рудольфус. — Знаете, какая у меня мозоль выскочила, вот прямо здесь. — И он протянул Кетти руку, чтобы та увидела место, где когда-то была мозоль.

— Вы уверены, что это именно жена пыталась вас убить?

— Конечно, уверен, она же сама мне об этом сказала, когда труп павлина рассматривала. Мол, птичку жалко, и на ее месте должен был быть я. Я сразу понял, что доверять этой су… супруге никак нельзя, и стал параноиком, почти как Муди. Даже из собственной посуды начал пить и есть. До чего дошло — я как барыга ходил с мешком, таскал его с собой и не выпускал из рук.

— И вы не обратились в полицию? — Кетти нахмурилась.

— Нет. Это внутрисемейное дело.

— Ах, ну раз так, — Кетти разжала пальцы за спиной. Ей опять не повезло. — И что же было дальше?

— Дальше — хуже. Я даже за стол не садился без анализатора ядов или Снейпа. Я же говорил, что стал параноиком? Но еду с собой не потаскаешь.

— Снейп как анализатор ядов? — Кетти удивленно посмотрела на пациента.

— Ну конечно, ведь почти все яды этот козел и готовил! Правда он, как и его дружок белобрысый, столько денег слупил за столь незначительную услугу, что я пожалел, что не надел ту пижаму и случайно убил домовика.

— Понятно, — единственное, что смогла выдавить Кетти.

— Когда Темный Лорд исчез, я думал, что Белла утихомирится, но нет. Как бы не так. В общем, я оглянуться не успел, как загремел в тюрьму — вместе с ней, этим придурком Краучем и Раби.

— По ложному обвинению, конечно?

— Нет, я виноват, не спорю, только вот меня никто не спрашивал, что произошло в том доме.

— И что же произошло в том загадочном доме?

— Я промахнулся, — поморщился Рудольфус. — Эта истеричка мне прямо там скандал закатила — на глазах у тех, по чью душу пришла. Я пытался ее утихомирить, хотел оглушить и случайно промахнулся. А вот она тогда здорово меня оглушила. Если бы не авроры, то от меня ничего бы не осталось. Что-что, а развлекаться эта дура умеет. Раби только жалко, он вообще за компанию с нами сел. Его ведь со мной перепутали, а потом забыли, что посадили, — мужчина задумался. — Хотя нет, не жалко. Ведь именно из-за этого стукача я женился.

— Как на вас тюрьма повлияла?

— Я был счастлив, когда туда попал. Но только пока не понял, что Беллу кинули в соседнюю камеру. Думаете, это приятно — каждый день слушать про то, какой Темный Лорд замечательный, а Руди грязное животное, из-за которого она так страдает? И главное, страдает из-за того, что не убила меня! Мол, ее драгоценный Лорд помер, а я, такой урод, благодаря своей везучести и живучести остался жив, и теперь она переживает, что не довела начатое дело до конца. Но ничего, она скоро выйдет и все исправит. Было как-то не по себе, понимаете ли, и слегка неприятно.

— Да, думаю, неприятно. Но почему вы сидели в соседней камере с женой? Это что, не мужская тюрьма?

— Это общая тюрьма самого строгого режима. Там все равно заключенные не пересекаются друг с другом, — махнул рукой Рудольфус. — И это еще не все. С одной стороны была Белла. С другой — этот кретин Блэк с какой-то собакой все время разговаривал. Но в тюрьме было по крайней мере безопасно. А вот когда мы вышли… Да еще и этот козел Снейп…

— И что Снейп?

— Когда Темный Лорд сделал ему замечание, совершенно справедливое замечание по поводу его работы, это козел немного отодвинулся от Лорда и громким шепотом посоветовал провериться насчет инфекции.

— Какой инфекции?

— А Темный Лорд принялся чесаться и тоже задал этот вопрос. Выглядело это смешно, но смеяться над Лордом — подписать себе смертный приговор, — Рудольфус закатил глаза. — Снейп сказал, что, похоже, ПМС — это вирус, понемногу съедающий мозг и здравый смысл, и что он, несомненно, очень заразен. Поэтому, когда этот паразит просыпается, нужно бежать подальше в лес, закапываться в землянку, не подавая признаков жизни, да и дышать через раз. В противном случае носитель недуга найдет свой обожаемый объект, и, не дай Мерлин, поглотит многоуважаемого Лорда полностью и без остатка. И при этом этот козел выразительно так покосился на Беллу. У Темного Лорда даже его дар красноречия пропал. А Белла…

— Подозреваю, мечтает отомстить Снейпу?

— Еще как, причем случайные жертвы ее, по-видимому, не волнуют. Пока все это только в теории, но знаете, как страшно? Хотя я Снейпу даже немного благодарен. Теперь она не так сильно хочет убить меня, как жестоко расправиться над этим нехорошим человеком.

— Мистер Лестрейндж, а вы никогда не задумывались о разводе? Если вам настолько некомфортно в обществе друг друга, что вы каждый раз рискуете нарушить закон, то, возможно, вам будет проще, если вы прекратите соприкасаться хотя бы как супруги?

— Но разводы… — Рудольфус вскочил. — Ну конечно! Ведь не обязательно развод, чтобы кое от кого избавиться. Как мне это раньше в голову не пришло? Проклятое воспитание!

Он побежал к двери, но на полпути свернул в сторону стола и высыпал на него горсть печально знакомых Кетти золотых монет.

— Спасибо вам! Раби был прав, вы истинная волшебница, — и Рудольфус выскочил за дверь.

— Надеюсь, что никто никого не убьет, а оставшийся в живых не попадет снова в тюрьму особо строгого режима, где можно собак в камерах содержать, — Кетти перебирала монеты, задумчиво поглядывая на ежедневник. Затем она схватила ни в чем не повинную вещь и с силой швырнула об стенку. — Я так больше не могу. Все, с меня хватит! Никаких больше клиентов, никакого больше Дамблдора и Хогвартса. Я хочу на Канары, как Рабастан Лестрейндж.

Ежедневник, ударившись о стену, раскрылся на завтрашнем числе. Кетти подошла поближе и прочитала:

Северус Снейп с 10.00 до…

— Ну что же, еще одного клиента я, пожалуй, приму, — пробормотала она.

На следующий день она сидела за своим столом и нетерпеливо поглядывала на дверь. Когда часы пробили полдень, Кетти, вздохнув, покачала головой. Ее самый ожидаемый клиент не пришел.

Год спустя

Кетти закрыла дверь за своим последним клиентом и почувствовала, что улыбка буквально сползает с лица. Женщина уже отошла от двери, когда услышала, что она снова открывается. В проеме показалась голова мистера Дженингса; все остальное тело ее самого нудного клиента оставалось в коридоре.

— Мисс Кроунг, а можно я буду вам звонить? — жалобно пролепетала голова.

— Нет, — твердо ответила Кетти.

Однажды она, будучи совсем молодой и глупой, дала свой номер одному из клиентов. Очень скоро Кетти об этом необдуманном поступке пожалела: клиент принялся названивать ей в любое время суток, полагая, что психолог просто обязана решать абсолютно все его проблемы. Даже если это был выбор рубашки на вечеринку. Больше подобной глупости Кетти никогда не совершала, однако многие клиенты продолжали настаивать.

— Но, мисс Кроунг…

— Я сказала нет, мистер Дженингс. Всего хорошего. Я жду вас в следующую среду.

— А может быть, пораньше?

— Нет. Вам сейчас нужно осознать то, что нам удалось выяснить. Поэтому в среду, не раньше.

Голова исчезла из поля зрения Кетти, и дверь закрылась.

Кетти успела дойти до стола, когда дверь открылась снова. Так как Дженингс был единственным в тот день клиентом, Кетти резко развернулась, выговаривая этому настырному типу:

— В среду, не раньше, мистер… — она удивленно посмотрела на вошедшего мужчину, который явно не являлся мистером Дженингсом. Высокий, с длинными неухоженными черными волосами, хищными, несколько грубоватыми чертами лица и очень выразительными черными глазами — точно не ее клиент. — Извините, вы кто?

— Мне назначено, — голос, в отличие от внешности, Кетти понравился. Красивый голос.

— Это невозможно, — Кетти невольно нахмурилась. — Я никому ничего не назначаю на вечер.

— Правда? — незнакомец усмехнулся, а затем указал на ежедневник, лежащий на столе. — Может, вы забыли? Проверьте.

Кетти нащупала ежедневник, не поворачиваясь к мужчине спиной, и открыла его.

Северус Снейп с 17.00 до…

Кетти выронила ежедневник и широко распахнутыми глазами посмотрела на Снейпа.

Целый год она делала все, чтобы забыть те две недели своей жизни. Ей это почти удалось. Она даже начала встречаться с Беном — встречалась ровно десять месяцев, а потом они тихо расстались.

Кетти так усиленно старалась не вспоминать своих странных клиентов, учившихся в странной школе «Хогвартс», о которой она так ничего и не сумела выяснить, что, похоже, делала только хуже. Ее постоянные клиенты стали казаться ей пресными, а их проблемы — какими-то несущественными. Однажды она призналась себе, что ждет, когда очередной посетитель скажет: «Вы знаете, меня никто не любит!»

Весь год она пыталась прийти в норму, и когда у нее наконец получилось, заявился этот козел Снейп. Теперь Кетти даже не сомневалась, что он козел.

— Как вам это удается? — сумела выговорить Кетти, кивнув на ежедневник.

— Магия, — Снейп криво улыбнулся.

— Ах, ну да. Как же я сразу не догадалась.

— Зря.

— Что зря?

— Зря столько скептицизма, — Снейп скрестил руки на груди.

«Защитный жест. Он закрывается», — вяло подумала Кетти.

— Зачем вы пришли? Только не говорите, что хотите получить психологическую помощь.

— Почему вы так думаете?

— Я почти в этом уверена, — Кетти облизнула пересохшие губы. Отчего-то в его обществе ей было не по себе.

— Вы позволите? — Снейп кивнул на кресла, предназначенные для парных сеансов. — Нам лучше присесть, так как разговор может затянуться.

Кетти механически кивнула и первой села в одно из кресел. Снейп расположился во втором.

— Так зачем вы здесь? — повторила она свой вопрос.

— На это две причины. Вторую я пока оставлю, — Снейп снова усмехнулся. — А первая заключается в том, что я чертовски любопытен. Мне было безумно интересно познакомиться с женщиной, которая умудрилась предотвратить серьезный вооруженный конфликт, просто выполняя свою работу.

— Я не понимаю, — Кетти помассировала виски.

— Все очень просто. То недоразумение между двумя, как вы их называли, «сиротками», на самом деле едва не стало началом полноценной войны.

— И как мне удалось предотвратить войну? — Кетти растерянно смотрела на Снейпа, отметив про себя, что тот чувствует себя неуютно под ее пристальным изучающим взглядом.

— Очень просто. Некому оказалось воевать, а проблема сироток — это их личное дело, которое они, оставшись в одиночестве, не собираются решать.

— И при чем здесь я?

— Вы заставили нескольких ключевых фигур этого конфликта, тех, кто мог повлиять на его развитие, плюнуть на конфликт и заняться собственными проблемами. И оказалось, что для решения этих проблем военные действия совершенно не нужны и даже противопоказаны.

— Например…

— Например, Рудольфус Лестрейндж и его жена Беллатрикс. Они, можно сказать, генералы одной из сторон. Вот только Руди решил, что с него хватит, и принялся наставлять жену на путь истинный. Придя в себя в больнице, Белла всерьез зауважала мужа и сделала все, чтобы наладить пошатнувшиеся семейные отношения. Темный Лорд при этом был забыт. Рабастан оставил его еще раньше. Чета Малфоев вообще не возвращается с континента. Все остальные, глядя на безобразие, которое учинили преданнейшие сторонники Лорда, задумались и начали осторожно выходить из его окружения. Я лично поспособствовал этому, очень вовремя разработав некое средство, блокирующее возможность Лорда влиять на своих последователей, — Снейп рефлекторным жестом коснулся левого предплечья. — Не прошло и полгода, как бедный Лорд остался в гордом одиночестве.

— Значит, Рудольфус помирился с женой? — Кетти многого не понимала, но общую суть уловила.

— Я с ужасом думаю о том времени, когда их отпрыск поступит в Хогвартс.

— А другая сторона?

— Там еще проще, — махнул рукой Снейп. — Блэк с Люпином взялись за ум. Вначале разругались вдрызг, а затем помирились и начали вместе воспитывать Поттера, послав дела неначавшейся войны куда подальше. Блэку удалось добиться реабилитации, так что у них появилась какая-то надежда на будущее. Люпин женился на кузине Блэка и вполне счастлив.

— А остальные?

— Уизли едва не развелись, но потом принялись осваивать землю, которую они по недоразумению принимали за стадион для спортивных игр. Артур уволился с работы, и сейчас они вполне преуспевающие фермеры. Но самое большое чудо произошло с нашим министерством. После проверок, которые чуть окончательно не свели Долорес Амбридж с ума, но в конце концов вставили ей мозги на место, дамочка круто изменилась. Она дала интервью, в котором заявила, что Поттер прав, а министр нет. Уволилась из Хогвартса и устроилась в тюрьму, надзирательницей за не особо провинившимися преступниками. Так что она счастлива и полностью реализовала свою… хм… непростую натуру. Муди вернулся в полицию, устроил всем разнос, и теперь наши доблестные стражи порядка действительно занимаются защитой порядка, а не теми странными делами, которыми занимались. А Помона Спраут… просто нет слов. Из добрейшего человека она превратилась в железную леди, которая пообещала сотворить нечто нехорошее с любым неудачником, который попытается причинить вред кому-нибудь из учеников.

— И ей поверили?

— Помона была на редкость убедительна. Да и ее дети внезапно стали показывать зубки.

— Это было неожиданно? — Кетти невольно улыбнулась.

— Это было странно. То чувство, когда узнаешь, что кошечка, которую всегда принимал за декоративную, оказалась лесным котом, и он не прочь тобой пообедать.

— Зачем вы мне все это рассказываете?

— А вам не любопытно, какие изменения произвела ваша работа в самом закрытом сообществе Великобритании? — Снейп в очередной раз усмехнулся.

— Я все еще не верю, что все это мне не прибредилось. Может быть, и вы галлюцинация?

— Проверьте, — Снейп протянул Кетти руку. Рука была теплой и сильной. Очень мужской.

— Все равно похоже на бред.

— Это магия, и я сейчас очень серьезен, — Снейп не спешил вырывать руку, за которую Кетти держалась, как за спасательный круг. — Мы плавно переходим ко второй причине, по которой я оказался здесь.

— И что же это за причина?

— Видите ли, мисс Кроунг. Наверное, Альбус Дамблдор принял свое самое лучшее решение, решив обратиться к вам.

— Почему именно ко мне?

— Он наткнулся на какую-то книгу по психологии и воспылал желанием посетить психолога. Открыл справочник, ткнул пальцем в середину страницы и попал на ваше имя и адрес. Так что вам просто не повезло. Слепой случай. Ему понравилось, и он решил облагодетельствовать остальных, так сказать, избранных.

— Да уж, точно не повезло.

— Так вот. Сейчас конфликт двух сироток вышел из острой фазы, в которой находился год назад, но пока еще не закончился. Тем более что Том не придумал ничего более гениального, чем упасть на старческую грудь бывшего учителя и пожаловаться, что все его кинули и он такой несчастный.

— Странная реакция.

— Еще более странной оказалась реакция Альбуса, который пережил нечто похожее. Однако Альбус отдавал себе отчет в том, что сам спровоцировал развал своей зоны влияния. А может, он так сделал намеренно, кто знает? Тем не менее, Тома он выслушал и…

— И?

— И решил, что мальчику можно дать еще один, скорее всего, предпоследний шанс. Он принял его на работу. Конечно, новому преподавателю ЗОТИ подправили слегка внешность, но суть-то от этого не меняется.

— Это ему угрожала Помона Спраут?

— В том числе, — кивнул Снейп. — В общем, нахождение обоих сироток под одной крышей может закончиться более чем плачевно, поэтому… — Снейп замолчал, затем, вздохнув, продолжил: — Мисс Кроунг, что вы думаете о том, чтобы стать штатным школьным психологом? Поверьте, работы у вас хватит. К тому же это отличный шанс поверить в то, что волшебство существует.

— Что? — Кетти сжала руку Снейпа так, что ему стало больно.

Слегка поморщившись, он добавил:

— Обещаю, что стану первым вашим пациентом, если вы согласитесь.

— Почему вы думаете…

— Я же сказал — магия. Я прекрасно знаю, как сильно вам хочется покопаться у меня в мозгах, — снова усмешка, к которой Кетти уже начала привыкать. — Так что вы мне скажете?

— Я подумаю.

Content

Shellina, Amarenthe
Прием у психотерапевта

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Год спустя