Amarenthe, shellina

ТЕАТР АБСУРДА

Глава 1. Гермиона

Будь проклят тот день, когда я, не послушав совета родителей, сунулась в мир под названием «Медицина».

Эта мысль вертелась в моей голове уже пару месяцев после окончания университета и получения, так страстно желаемого когда-то диплома с отличием. Ну почему я не послушала в своё время своих родителей — врачей?

Я стояла посреди заваленной вещами комнаты и с нарастающим ужасом оглядывала ее.

И они называют это «очень хорошим вариантом»?

— Невилл! — злость била через край. Это же надо! — Невилл!

Спустя какое-то время, до моего слуха донеслись шаги.

По этой странной лестнице со второго этажа осторожно спустился мой бывший одногруппник Невилл Лонгботтом. Вот если бы эта чертова лестница под ним обвалилась, я даже страдальческую мину на лице не сделала бы.

Лестница эта — просто произведение искусства какого-то неизвестного авангардиста. Очень узкие ступеньки, очень скользкие и их очень много. Перила выглядят чертовски неудобными и неустойчивыми. При взгляде на них, создается такое ощущение, что они отвалятся из-за какого-нибудь неосторожного движения и погребут под собой и лестницу, и часть квартиры. Жуть.

— Герми, ты чего кричишь? — настороженно спросил Невилл.

— Чего я кричу? Интересно, когда вас риелторы водили по этой квартире, они что с вашими глазами сделали? Или они просто показывали картинки на компе, называемые «до и после всемирного апокалипсиса»? — довольно спокойно проговорила я.

— Зато дешево.

— Дешево. Нет, я не против, что это дешево. Но жить в этом сарае — это не предел моих мечтаний.

— Вариантов лучше за эти деньги всё равно не было. Смотри, дом расположен практически рядом с твоей работой. Да и нам легко добираться…

— Вот сейчас лучше помолчи. — Невилл благоразумно заткнулся, а я начала более детальное обследование нашего жилища.

После окончания медицинского университета, нас с Невиллом распределили в центральную многопрофильную больницу «Хогвартс» (лично мне, это древнее название больше «хоспис» напоминало, но это лирика). Мне было абсолютно безразлично, где проходить двухгодичную ординатуру, потому что дивидендов эта, в общем-то, обычная практика не принесет никаких, как и хорошего настроения от вечной эксплуатации молодого специалиста более опытными коллегами. Да, и более-менее приличного заработка тоже можно не ожидать. От той мелочи, что платят ординаторам, становится смешно даже санитаркам, которые работают в этой же больнице.

Почему Хогвартс? Все просто. Лучшие выпускники должны работать в лучшей больнице.

Ладно, стерпим как-нибудь. Главное, чтобы главный врач адекватным человеком оказался и с нормальным руководителем повезло. Правда, сомневаюсь, что в терапевты идут эти самые адекватные и нормальные люди. Как и в медицину, в общем.

Невилл каким-то непостижимым образом умудрился попасть в золотое отделение патологической анатомии. Каким образом его туда занесло, он ответить и сам не может.

Когда на церемонии вручения дипломов нам с улыбкой выдали листочек с направлением для прохождения дальнейшего обучения не в Лондоне, мозговой штурм включился практически сразу.

Где жить, где брать деньги и что, собственно, мы забыли в Шотландии?

То, что по отдельности снять квартиру мы с Невиллом не в состоянии, было очевидно для всех.

Такой подлости от нашего университета Лонгботтом просто не ожидал.

Женившись на Ханне Аббот практически сразу перед выпускными экзаменами, он не думал, что их разбросает по разным углам Великобритании. Ее, как липидолога, оставили в престижной кардиологической клинике в Лондоне, а Невилла за особые успехи в обучении Люциус Малфой, заведующий патологоанатомическим отделением Хогвартса, решив дать ему дорогу в безбедное будущее, пригласил проходить обучение, независимо от конкурса, в свое отделение под своим же чутким руководством.

Чем Невилл заслужил такое внимание, мне неведомо. Даже несмотря на то, что во время проходившего в университете секционного курса я оказалась в рабстве у кафедры патологической анатомии.

Случилось это благодаря еще одной звезде нашего курса, с которой, кстати, мы и будем жить теперь в одной квартире. Гарри Поттер умудрился разбить личные микропрепараты Люциуса Малфоя. Препараты были взяты мной под личную ответственность для подготовки к экзамену. Доктор Малфой в то время по совместительству работал на кафедре доцентом. Попала я в рабство на такое продолжительное время, что работать у этих павлинообразных надухаренных мачо мне расхотелось просто катастрофически.

А ведь было когда-то желание пойти в науку. М-да, а теперь я обычный терапевт. Время, как оказалось, меняет приоритеты.

Особо не блещущего в обучении Поттера так же направили в Хогвартс. Нет — нет, парень он талантливый, но немного зазнавшийся, что ли. А вообще, вот куда еще можно направить ординатора, если его родители работают в этом самом Хогвартсе и занимают приличные должности?

Мать Гарри — Лили Поттер — заведует отделением акушерства и гинекологии (одним из самых престижных отделений, между прочим).

Отец — Джеймс Поттер — занимает руководящую должность никому не нужного (на мой практичный взгляд) отдела статистики. Когда-то Джеймс был хирургом, но быстро понял, что можно зарабатывать приличные деньги, особо при этом не напрягаясь, и ушел в статисты.

Гарри же зачем-то решил стать анестезиологом-реаниматологом. На мой, да и не только на мой, взгляд, это одна из сложнейших профессий в медицине. Сложнейших не столько в техническом, так сказать, плане, сколько в моральном. Лили покачала головой, но добилась для сына места ординатора-анестезиолога.

Не знаю, что из этого получится. Поживём — увидим.

Правда, родители Гарри буквально пару месяцев назад подумали и решили притормозить денежное спонсирование своего любимого сыночка, который недавно женился на Лаванде Браун, еще одной нашей однокурснице.

То ли невестка им не понравилась (что маловероятно, потому что она теперь работает в отделе статистики, мешающим жить и работать врачам — практикам), то ли действительно решили, что мальчик вырос и теперь должен учиться жить самостоятельно.

Вот так и оказалось, что четыре врача — ординатора, на которых после окончания университета этому самому университету стало благополучно плевать, оказались в Шотландии без жилья и денег, зато начинающими работать в престижном месте.

Квартиру искали Поттер с Лавандой. Невиллу было все равно, как и мне. Но… Если бы я знала, что именно они найдут!..

Дом был неплохой. Кроме квартиры, которую выбрали наши молодожены. Двухэтажная квартира с балконом. Наверное, это единственное преимущество, которое можно было здесь найти.

Я ходила по нижнему этажу и оглядывала стены. Вон та вмятина очень была похожа на вмятину от удара кулаком. Ага. А вот и кровь на обоях. Я надеюсь, здесь никто не умер мучительной насильственной смертью. А то мало ли. Обои, кстати, очень дорогие. Были когда-то, до того как их кто-то ободрал, а затем склеил, используя даже не прозрачный скотч, а строительный какого-то весьма неприятного цвета.

На кухне не было электричества. Когда я пощелкала выключателем от люстры, висящей на потолке, ничего не произошло. Я попробовала еще раз — безрезультатно.

Невилл прошел мимо меня и, подойдя к одному из столов, нагнулся и чем-то там щелкнул.

В дальнем углу кухни зажглась лампочка. Обычная такая лампочка, ватт на двадцать. Сказать, что пользы от нее было никакой, — ничего не сказать. Я вдохнула и выдохнула. Раз пятнадцать.

— Почему выключатель находится под столом? — мягко проговорила я, сжимая зубы.

— Гермиона, откуда я знаю? Я сам на него наткнулся случайно, — виновато развел руками Невилл.

— Ну, судя по состоянию квартиры, люди, проживающие здесь до нас, большую часть времени находились в ползающем состоянии. Видимо, им так удобнее было. И правда, зачем лишний раз поднимать свои конечности, если можно подползти и сотворить свет. — Я обвела взглядом кухню. — Ладно, в принципе, жить можно. Если все отмыть и почистить. Ну, может быть, еще небольшой косметический ремонт сделать. Обои, например, переклеить. Ладно. И то, что в холодильнике отсутствует дверца на морозильной камере, тоже ничего. Зато температура во всем холодильнике всегда будет примерно, как в морозилке. И даже наплевать, что размораживать этот, конечно же, улучшенный кем-то, холодильник придется, как минимум, раз в неделю. Но скажи мне, пожалуйста, что это такое? — я ткнула пальцем в прибор, напоминающий кухонную плиту.

— Плита. Кухонная, — задумчиво проговорил Невилл.

— А почему она так странно выглядит? — судя по звукам, доносящимся из прихожей, Лаванда с Гарри вернулись «домой» из Хогвартса.

— Гермиона! Ты уже видела этот чудо — агрегат? — влетел в комнату радостный и, как обычно, взъерошенный Поттер. — Это же настоящая газовая плита!

— Гарри, я прекрасно вижу, что это газовая плита. Только почему она такая старая? — я практически перешла на крик.

— Да какая разница! Смотри, я тебя сейчас научу ею пользоваться! — Поттер достал спички из кармана и гордо подошел к этому чуду начала двадцатого века. Зажег спичку и, вертя ручки, начал поджигать газ. Получилось зажечь только одну конфорку. Одну. Из четырех.

— Ну, получается, работает только одна, — пожал плечами Гарри. — Но работает же!

Мне захотелось побиться головой о стену. Но я очень быстро передумала. Вмятин на стенах и без меня и моей головы было достаточно.

Кран не закрывался до конца и капал, издавая при этом ужасный, бьющий куда-то вглубь черепа, звук. Я постояла несколько минут, разглядывая раковину.

— И что? С этим ничего сделать нельзя? — Кап. Кап.

— Можно. Я сделаю, как только время появится, — пробормотал Невилл и, выйдя из кухни, начал подниматься по шатающейся лестнице наверх.

— А ты уже видела свою комнату? — подошла ко мне Лаванда.

— Да. Меня вполне устраивает комната на первом этаже, — равнодушно проговорила я. Чтобы я по собственной воле каждый раз рисковала жизнью, поднимаясь, а затем спускаясь по этой лестнице? Я как-нибудь в проходной комнате поживу. Да и кухня с туалетом ближе.

— Но в этой комнате будем жить мы с Гарри! — вздернула подбородок миловидная девушка, непонятно каким образом умудрившаяся закончить университет.

— Нет-нет. Что вы! Вы только что поженились и вам просто необходима отдельная комната, правда, Гарри?

— Что? — непонимающе уставился на меня мой сокурсник.

— Говорю, вам комната нужна. Отдельная. А не проходной двор. Я права? — раздельно, сквозь стиснутые зубы проговорила я. Еще немного, и я останусь, видимо, без зубов.

— Но мы решили…

— Да мне плевать, что вы там решили! Мне нравится эта комната!

— Но Гермиона! — закричала на меня Лаванда.

— Ты еще ногами потопай, — с усмешкой проговорила я и увидела, выползающих из-под дивана, зеленых черепах. — Это что за хрень?

— Черепашки, — с любовью в голосе проговорила миссис Поттер.

— Я вижу, что это не гуманоиды с планеты Нибиру! Какого черта эта зеленая живность делает здесь?

— Ну, мы подумали, что черепашкам внизу будет комфортнее. Поэтому…

— Поэтому вы берете с собой этих… черепашек и тащите наверх вместе со своими вещами! — черепашки. Ха-ха…

— У тебя же есть кот!

— Который сожрет твоих гуманоидов сразу же, как только я его перевезу!

— Но они же могут упасть с лестницы! — я недоуменно на нее уставилась. Что они могу сделать?

— Реанимируешь! У тебя муж реаниматолог! А Невилл вскроет, если что!

— Дорогая, пойдем. И в самом деле. Лучше же наверху. Нам никто не будет мешать…

— Но… — Гарри, подхватив супругу под руку, быстро увел её наверх от греха подальше, не дав развить ей тему черепашек.

Я устало опустилась на диван. Черепашки. Весело будет… Наверное. Быстро взяв себя в руки (зачем раскисать раньше времени), я начала разбирать коробки.

Так. Это Лаванды. Это снова Лаванды. Это еще раз Лаванды. Кое-как найдя коробку со своими вещами, я оглядела комнату: ну, и где здесь шкаф? Хоть какой-нибудь?

— Невилл! — прокричав это, я бросилась по лестнице наверх, рискуя при этом сломать себе шею. Забыв постучаться, я ворвалась в комнату, где застала своего друга, раскладывающим вещи на полки в огромном шкафу. — Невилл, я передумала.

— Что?

— Я буду жить здесь, а ты внизу, — я устало облокотилась на стену.

— С чего это? — недоумевающее смотрел на меня парень.

— У тебя есть шкаф.

— Не аргумент.

— Еще какой. Внизу шкафа нет.

— То есть ты хочешь сказать, что мне шкаф не нужен? — вопросительно посмотрел на меня опешивший Невилл.

— А зачем тебе шкаф, причем такой большой? — я подошла к предмету спора и с любовью заглянула в него.

— Не поверишь — хранить вещи.

— А в сумку они уже не помещаются?

— Гермиона, с тобой все в порядке? Вещи в сумке не хранят!

— Я тебе полочку выделю. Вот эту, — я ткнула пальцем в самую крошечную полку, понимая, что веду себя, как дура. Но злость и какая-то усталость брали вверх.

— Какая полка! Я что, к тебе в комнату буду ходить в любое время суток? — вспылил Невилл.

— А что такого?! Если бы я жила внизу, вы бы мимо меня постоянно бродили!

— То есть ты хочешь сказать, что из одной проходной и одной отделенной комнат ты хочешь сделать две проходные?

— Невилл! Ну что ты за человек! Мне нужен шкаф!

— Мне тоже нужен шкаф!

— Да что ты заладил, мне нужен шкаф, мне нужен шкаф! Ты просто в проходной комнате жить не хочешь!

— Не хочу!

— А мне без разницы, где жить! Мне нужен шкаф!

Наш, в общем-то, бессмысленный спор прервал звонок телефона Невилла.

— Да, дорогая. Да, въехали. Нет. С Гермионой орем друг на друга. Что? Чтобы я уступил? — я решила деликатно выйти из комнаты и подождать окончания разговора на лестнице. Ругались они долго. В общем, я не вникала в суть, но, кажется, вопрос о комнате и очень нужном мне предмете интерьера даже в этом разговоре стал яблоком раздора.

Из комнаты Поттеров не доносилось ни звука. Интересно, это хоть как-то связано с нами?

Решив, что сражение проиграно, но война только началась, я начала осторожно спускаться к себе вниз. На столе надрывался мой телефон. Кому я понадобилась в такое время? Увидев на дисплее номер Ханны, я всплакнула про себя.

— Да.

— Гермиона. Вы что, не можете поговорить без криков и ругани? — донесся до меня раздраженный голос Ханны.

— Мы нормально разговариваем! — я сорвалась на крик.

— Да? А это что?

— Я нормально со всеми разговариваю! — да что все на меня кричат-то сегодня?

— Может, хватит вам вести себя, как дети годовалые?!

— Я не веду себя, как ребенок!

— Да что ты говоришь? Все, хватит уже. Сядьте и поговорите нормально. Иначе я приеду и распилю этот гребанный шкаф! — на этих словах она отключилась. Я тряхнула головой и побрела наверх договариваться мирным путем (если получится, конечно).

— Невилл, — я осторожно заглянула в комнату. — Ты злишься?

— Нет, — спокойно ответил он. — Давай так: эта комната остается за мной, а эту рухлядь мы спускаем к тебе вниз. И ты выделяешь мне какую-нибудь полку и пару вешалок. Идет?

Я, хлюпнув носом, кивнула.

— И как вы это будете делать?

— Что?

— Спускать его вниз. Вы вдвоем не справитесь. Этот шкаф большой слишком. Может, соседей попросим?

Невилл задумался.

— И ты думаешь, нам помогут?

— Нет, но за спрос, как говорится, денег не берут.

Поквартирный обход соседей я решила начать с квартиры напротив. Может, хоть здесь мне повезет, и я сразу наткнусь на здоровенного мужика, занимающегося гирьевым спортом, как минимум. Позвонив в дверь, я начала ждать. Спустя секунд двадцать дверь открылась. В общем, с первым пунктом мне повезло: на пороге стоял мужчина в халате, лет тридцати — тридцати пяти, не больше. Высокий, подтянутый, но явно не спортсмен. Что сразу заставило обратить на себя мое внимание, так это его руки — изящные кисти с длинными пальцами. Я бы сказала, руки аристократа или пианиста. Мужчина тряхнул черными мокрыми волосами (видимо, я вытащила его из душа) и неприязненно посмотрел на меня.

— Ну?

— Здравствуйте, я ваша новая соседка.

Мужчина приподнял бровь, продолжая пристально меня разглядывать. Надежда на то, что холодные черные глаза смотрят уже более дружелюбно, пока не появлялась.

— Чем обязан в столь ранний час? — произнес он с какой-то язвительной ухмылкой. — Повод, надеюсь, весомый. Потому что соль после одиннадцати вечера я не раздаю — примета, говорят, плохая.

— Я не посмотрела на часы, — тихо проговорила я. — Просто, понимаете, у нас…

— Нет часов? — закончил за меня мой собеседник.

— Причем здесь часы! У нас есть шкаф…

— Как интересно, у меня тоже есть шкаф, — равнодушно продолжил он.

— Может, вы меня сначала выслушаете, а потом будете язвить?! — вспылила я. Да что он себе позволяет? Заставить этого пианиста таскать нашу рухлядь стало делом принципа.

— Может. Продолжайте. Очень занимательная история, у вас есть шкаф.

— И его нужно спустить вниз.

— Так в чем проблема? — он продолжал ухмыляться, а у меня впервые в жизни появилось желание кому-то врезать. Тот случай с сыночком Малфоя в счет не идет. Ситуация другая, там первым был удар, а потом желание сделать это и, возможно, повторить.

— У нас некому это сделать, — прошипела я.

— Судя по гомону за стеной, вас там как минимум человек семь.

— Четверо, и только два парня. Но они не смогут перенести его сами.

— Я стесняюсь спросить. Хотя о чем это я, когда я стеснялся? У вас там шкаф такой огромный или парни такие хилые? — его речь прервал звук открывающейся двери третьей квартиры, находящейся на нашем этаже.

На лестничную площадку вышла миниатюрная хрупкая блондинка с вьющимися волосами. Чертами лица она напоминала скорее куклу, чем живого человека: накрашенное лицо (в одиннадцать вечера), длинные ресницы и просто огромные голубые глаза. На ней был миниатюрный халатик небесно-голубого цвета. Судя по всему, это наша соседка? М-да. Хороши соседи: неприятный мужик, который постоянно хамит, и кукла Барби по другую сторону.

— Северус? А с кем это ты разговариваешь так поздно? — обратилась блондинка к моему собеседнику, который на секунду прикрыл глаза. Потом, придав своему лицу приличное выражение добродушного маньяка — убийцы, повернулся к девушке.

— Здравствуй, Ромильда, еще раз. Это наша новая соседка, эм…

— Гермиона.

— Очень приятно, Гермиона, — улыбнулась одними губами Ромильда. — Северус, у меня…

— Гермиона, вы, кажется, говорили, что вам чертовски мешает жить какой-то шкаф? Так что же мы стоим? Уже полночь, а предмет обсуждения еще не на своем законном месте, — проговаривая это, он практически впихнул меня в мою же квартиру и закрыл за собой дверь. Повернувшись ко мне, он сказал, — только не думайте, что я сегодня возьмусь что-то кому-то перетаскивать.

— Если вы не сделаете этого сегодня, тут произойдет резня, и останется после нее куча трупов, — тихо прокомментировал Невилл, спускаясь к нам вниз.

— Что, всё так серьезно? — усмехнулся Северус. — Мне все же кажется…

Что ему казалось, мы так и не узнали, потому что вопль, раздавшийся где-то с середины лестницы, заставил нас всех вздрогнуть.

— Доктор Снейп?!

— О боже. Я же вроде в последнюю неделю не грешил. Ну если и грешил, то не очень сильно. За что ты так со мной? — доктор Снейп, произнося эту пламенную речь, возвел глаза к потолку. — Поттер, только не говорите, что вы тоже здесь живете.

— Гарри, вы знакомы? — мой вопрос улетел в космос, потому что услышан не был.

Поняв, что ответа я не дождусь, я обратилась к мужчине.

— Может, все-таки займемся шкафом?

— Вы знаете, Гермиона, я теперь понимаю, почему вы решили позвать меня на помощь. Если бы этим делом занялся Поттер, то я сомневаюсь, что этот ваш драгоценный шкаф остался бы целым, — и он, отодвинув плечом Невилла в сторону, решительно стал подниматься наверх.

Поравнявшись со всё ещё стоящим на лестнице Гарри, Северус осторожно обошел его и продолжил своё восхождение.

На втором этаже находилось две комнаты. И, естественно, никто не сообщил мужчине, в какой именно находится пресловутый шкаф. Поэтому он вошел в первую попавшуюся ему на пути комнату.

То, что он ошибся дверью, стало ясно по визгу, донесшемуся со второго этажа. Я усмехнулась. А вот всегда нужно находиться в курсе событий, творящихся в месте, где ты живешь, а не отсиживаться в комнате. Не испугалась бы тогда мужика в халате, нагло вломившегося в твои апартаменты.

— Пардон, мисс, — в голосе говорившего не было даже намека на раскаяние.

Очнувшийся Гарри галопом понесся спасать жену. Однако, делать ему этого не пришлось. Хлопнула дверь и, предположительно, из небольшого коридорчика между комнатами раздался жизнерадостный голос.

— Я знал, Поттер, что вы большой оригинал. Но, признаться, люстра Чижевского произвела на меня впечатление.

— Какая люстра?

— Чижевского. Хотя кому я это говорю? Это, Поттер, такая металлическая хрень, что висит у вас под потолком. Говорят, — голос мужчины стал ниже и в нем появились какие-то бархатные нотки, — что она микробов убивает. Да-да. Так что, Поттер, вам следует, как минимум, опасаться, живя с ней в одной комнате.

Нет, ну что за хам, этот доктор Снейп. Я чувствовала, что начинаю закипать от праведного возмущения. Внезапно идея привлечь его к спуску шкафа показалась мне не такой уж заманчивой, как в начале.

— Так где же ваш шкаф? — мне показалось или этот Снейп действительно начал наслаждаться ситуацией?

Мы с Невиллом переглянулись и он, вздохнув, начал подниматься.

— Он в моей комнате, — тихо, видимо пытаясь не нарваться на язвительный ответ, пробормотал Лонгботтом.

— Я так понимаю, что ваша комната не та, где на кровати возлежит прелестное юное создание под замечательной люстрой? Или я за Поттера зря переживаю и шкаф нужно забрать именно из этой комнаты?

— Нет, шкаф нужно вытащить из другой комнаты, — все также тихо проговорил Невилл.

— Тогда, может, мы уже займемся делом? Мне, знаете ли, еще охота сегодня ночью поспать, — язвительности в голосе соседа прибавилось.

И они занялись делом. То есть шкафом. По крайней мере, попытались его хотя бы сдвинуть с места. После нескольких неудачных попыток, Снейп посмотрел на этот раритет корпусного зодчества с видимым непониманием. Потом обошел его с двух доступных ему сторон и тщательно осмотрел боковую стенку шкафа, вплотную прислоненную к стене. Округлив глаза, он открыл дверцу и заглянул внутрь. Потом, обернувшись к нам, практически нормальным голосом проговорил:

— Я понимаю многое, но зачем прикручивать шкаф к стене?

Мы недоуменно переглянулись.

— А мы откуда знаем! В этом доме и выключатель под столом находится, и кровь по обоям тонким слоем размазана! Мы абсолютно без всякого понятия, что здесь творилось до нас! — я уже практически кричала.

— А, ну да, ну да. Здесь еще дверь на лоджию забита и, судя по запахам, которые доносятся до моего балкона, там усердно что-то гниет. Так, и долго я еще буду просто так стоять без шуруповерта в руках?

— У нас его нет, — тихо проговорил Невилл.

— Вы въехали в такую квартиру и даже не запаслись такой полезной штукой? Поттер, я в тебе никогда не сомневался. Ну, хоть отвертку дай.

После минутной тишины сосед, ничего не сказав (что безумно меня удивило), спустился вниз и вышел из нашей квартиры. Я подумала, что все — не видать мне шкафа. Почему-то мне взгрустнулось. Но ненадолго. Раздался звук открываемой двери и к нам в комнату вновь вошел доктор Снейп в штанах и майке (в общем-то верно — в халате тащить что-то тяжелое явно было бы неудобно), и, самое главное, с каким-то чемоданчиком в руках. Из которого спустя некоторое время на белый свет был извлечен шуруповерт. Подойдя к шкафу и выкрутив восемь шурупов из пресловутой стенки, он быстро отскочил в сторону от заваливающегося вперед предмета мебели и горы старых книг, которые лежали наверху этого деревянного монстра. Когда пыль немного улеглась, сосед решил нарушить тишину:

— Мне обратно его привинтить или все-таки место дислокации ему менять, наконец, будем?

Ребята подошли к шкафу и втроем и под руководством соседа, взяв его на руки, потащили вниз.

Невилл с Гарри тащили шкаф, ухватив вдвоем за один конец. Снейп один взялся за другой. По едва слышным ругательствам, произносимым сквозь стиснутые зубы, парни, скорее, мешали ему, чем помогали. Кстати, сосед, несмотря на некоторую астеничность, оказался очень силен физически.

Во время их спуска у меня несколько раз проскальзывала мысль, что лестница не выдержит и рухнет под весом троих мужчин и одного шкафа. Но все обошлось, и этот раритет занял свое место в углу.

Сосед ушел сразу же после этого важного события, ухмыльнувшись и сказав на прощанье какую-то очередную гадость Гарри. Я же опустилась на диван. Сил не осталось ни на что. У меня вообще сложилось ощущение, что этот шкаф я перетаскивала сама, причем в гордом одиночестве. Разборку вещей и приведение нашего жилища в божеский вид я решила оставить на завтра. Но перед тем, как завалиться спать, я все же спросила у Гарри:

— Откуда ты его знаешь?

— Кого? Снейпа? — Гарри криво улыбнулся. — Он будет моим руководителем. О его сволочизме в Хогвартсе легенды слагают. Но в своем деле он лучший.

— Ну, что я могу тебе сказать? Крепись, друг.

Все, спать! Чувствуется, что завтра будет очень трудный день.

Глава 2. Северус

Я сидел в своем любимом кресле в ординаторской своего отделения. И думал. Думал долго. Те слухи, которые гуляли по больнице, мне совсем не нравились.

Слухи, которые пускала в наши нестройные ряды Скиттер, обычно процентов на сто оказывались правдивыми. Как она узнает обо всем, для всех остается тайной за семью печатями.

О том, что Локхарта прочат на место главного врача, в больнице говорили уже неделю. Только сам Локхарт, видимо, еще не в курсе, что все это знают. Ходил по больнице, индюк напыщенный, совал свой нос, куда не просят. Ни одного зеркала мимо себя не пропускает. Я со злостью сломал карандаш. Если Альбуса отстранят — я уволюсь. Терпеть не могу, когда мне начинают мешать делать мою работу и указывать, как мне вытаскивать людей с того света. Почему-то делать это любят те, кто, судя по всему, не имеет ни малейшего понятия о медицине. Так, только не думать об этой шавке. Не нужно портить себе настроение окончательно.

Я оглядел комнату. Значит, работать мне здесь осталось ровно три года один месяц и четырнадцать дней. Именно столько осталось доработать до истечения срока контракта, заключенного с Дамблдором. Ровно столько и ни дня больше, если ничего не изменится. Будем надеяться только на то, что пока Гилдерой будет набивать свои карманы деньгами за счет больницы, он не будет ко мне лезть.

Мои невеселые размышления прервал стук в дверь. Я усмехнулся. Я единственный к кому любой человек из персонала, включая даже главного врача или сотрудника санэпидемслужбы, входит только после стука и разрешения войти.

— Да, — я откинулся на спинку кресла, перебирая в руках остатки карандаша.

— Северус, — с порога начала вошедшая в кабинет Рита.

— И тебе здравствуй, — я невесело усмехнулся. Терапевты не часто посещают наше отделение. Если Скиттер пришла за пять минут до начала смены, то причины всего две: или появились новости, которые просто обязаны поднять мне настроение и заставить после этого веселиться весь мой коллектив, или она в очередной раз нашла мне потенциальную жену.

— Почему тебя не было на собрании?

— Считай, что я только что о нем узнал.

— Всем было выслано письмо, сообщение на пейджер и я скинула тебе смс на телефон, — она укоризненно покачала головой.

— А ты отрицаешь такую возможность, что я не умею читать? — я пристально смотрел на женщину, к которой не испытывал ничего кроме какого-то иррационального отвращения. Но то, что она была старше меня, заставляло запихивать свой сарказм куда подальше.

— Вот ты балагуришь постоянно, а сегодня, между прочим, комиссия приезжала.

— Ты же знаешь, что я никогда не хожу на эти сборища. На мой взгляд, если Локхарту, как начмеду, необходимо знать, что творится у меня в отделении, то он в состоянии оторвать свою задницу от своего императорского кресла и придти сюда.

Рита вновь покачала головой и села в свободное кресло напротив меня.

— Сегодня официально объявили о смене руководства. Прими мои поздравления. Причем от всего коллектива. Все прекрасно знают, как ты Гилдероя любишь и ценишь.

— Ну, я был готов к такому, — три года один месяц и четырнадцать дней. Эта мысль просто начала преследовать меня. Наверно, я заведу себе календарь и буду высчитывать, сколько мне осталось.

— Это не все, — Скиттер хищно улыбнулась и пристально посмотрела мне в глаза.

— Ну, давай, добей меня, — я улыбнулся.

— Твоя любовь Амбридж заняла место Локхарта.

Что? Они там с ума сошли? Эту шавку поставили на управляющую должность? Главный придурок больницы и преданно смотрящая ему в глаза собачка, выпрашивающая косточку. И это наше руководство? Да я прямо сейчас буду писать заявление об уходе. Я даже неустойку выплачу.

Дверь распахнулась, и в комнату влетел человек, которому прощалось довольно многое. Тонкс захлопнула за собой дверь и закричала:

— Северус, я увольняюсь к чертям!

— Не пори горячку раньше времени, — мягко произнесла Скиттер.

— Я с этими напыщенными идиотами работать не буду. — В глазах девушки стояли слезы.

— Правильное решение, — я закрыл глаза. Много потеряет больница. Очень много. Вероятно, в скором времени отсюда сбежит половина коллектива. — Я тоже.

— Северус, ты не можешь оставить больницу! — воскликнула Скиттер.

— Почему нет? — я даже удивился.

— Ты о людях-то подумал? О тех, кому будет нужна твоя помощь…

— Я люблю людей на расстоянии, Рита. А что касается помощи… У меня там где-то ординатор новенький бегает.

Тонкс, молча постояв несколько минут, выбежала из ординаторской.

— Тебе сколько лет? Почему ты ведешь себя как обидевшийся на весь свет ребенок?! — всплеснула руками Скиттер.

— Сорок три, и ты меня знаешь. Я не собираюсь плясать под чужую дудочку.

— Сейчас так везде. Времена меняются.

— Значит, пора уходить на заслуженный отдых и начинать ездить на рыбалку вместе с Дамблдором.

— Жениться тебе надо, — с этими словами она встала и подошла к двери.

— Причем тут моя личная жизнь и работа? — я удивленно поднял бровь, продолжая крутиться в кресле. Рита, ничего не ответив, вышла из кабинета.

И почему всех волнует моя холостяцкая жизнь?

Уже давно, курса этак с пятого, я принял решение никогда не жениться. Тогда это было чувство брошенного королевой университета ботаника. Она ушла к другому: богатому красавцу, капитану футбольной команды. А для меня в тот момент жизнь кончилась. Это я тогда так думал.

Потом просто привык.

К концу ординатуры, очнувшись после очередного корпоратива в постели какой-то медсестрички, я понял, что жизнь-то продолжается. Ну, бросила меня Лили, и что? Да ничего. И понеслось.

Женщины у меня были всегда. Холеные аристократки сменялись молоденькими медсестрами, те, в свою очередь, уступали место в моей койке уставшим домохозяйкам. Сейчас же я один. Отметив сорокалетие, я ощутил ранее не свойственное мне чувство пресыщенности. Нет, периодически кто-то появлялся в моей жизни, все-таки я еще достаточно молодой мужик с вполне определенными желаниями. Но, как правило, не более чем на неделю, а чаще на одну ночь.

После моей катастрофы с Лили я ни в кого не влюблялся. Нет, чувство новизны, какой-то трепет присутствовал, но желания прожить всю жизнь вот конкретно с этой женщиной под одной крышей у меня не появлялось. Но, вот мои коллеги почему-то приняли окончание моих метаний по чужим койкам как сигнал к тому, что я готов остепениться. Я теперь даже в гости не хожу, потому что меня обязательно начинают знакомить с подходящей девушкой. Одной Тонкс плевать. Но у нее и своих забот хватает.

Так. Рабочий день уже в разгаре, а моего ординатора все еще нет. И где же он?

Я посмотрел на часы. Начало десятого. Нужно обойти пациентов.

Особенно нужно было заглянуть к этому счастливчику по жизни, который решил покончить жизнь самоубийством. Подошел он к такому важному делу творчески, предпочтя довольно радикальные методы. В принципе, он делал все правильно, но смерть, как говорится, взяла в этот день выходной. Сначала он решил повеситься: закрепил на какой-то жерди веревку, накинул петлю на шею… Висел он недолго, до того момента, пока веревка не оборвалась, и он не полетел вниз с высоты собственного роста, прилично ударившись головой о табурет. Очнувшись практически сразу, он решил, что покончить жизнь самоубийством теперь является делом принципа. Выпив двадцать таблеток какого-то снотворного (токсикологи пожали плечами и сказали мне, что теперь, собственно, какая разница, что именно он съел), он стал ждать. Подождал двадцать минут и понял, что что-то идет не так, и снотворное его не берет. Расстроившись окончательно, он неуверенной походкой побрел на кухню, чтобы взять огромный тесак и воткнуть себе его в сонную артерию. Не могу сказать, что он не в нее не попал. Кровь хлестала фонтаном, но смерть не спешила на назначенную встречу. Что крайне удивительно. Непонятно, что пришло ему в голову, но он решил прогуляться. Спускаясь из своей квартиры вниз по лестнице, парень терял все больше крови, но сознания почему-то не покидало его (геморрагический шок еще никто не отменял, но парень, видимо, оказался далек от общеизвестных законов патологической физиологии). Выйдя на улицу, он свалился в какую-то яму, где и пролежал до приезда скорой. Диагноз «сотрясение головного мозга» при поступлении, конечно, позабавил, но тонкостей всего этого дела фельдшеры, конечно, не знали. Провозились мы с ним всю ночь, но стабилизировать удалось. И вот сегодня этот феномен медицины открыл глаза и теперь очень сильно захотел жить. Правда, ближайшие несколько лет он проведет под пристальным наблюдением психиатров в белой комнате без окон и с мягкими стенами.

Я усмехнулся. Чего только в своей практике не увидишь!

Я уже было встал с кресла, как вновь раздался стук в дверь.

— Да?

— Доктор Снейп, простите, но я показываю новому доктору больницу и знакомлю с персоналом. Вы не возражаете? — вежливо обратился ко мне сын моего лучшего друга, Драко Малфой. Обычно он обращается ко мне не так официально, но, видать, решил покрасоваться перед «новым доктором». Следом за Драко в кабинет вошла моя новая соседка, Гермиона. Я задумчиво посмотрел на нее. Странная девушка. А еще более странная компания, с которой она живет.

Заставить меня сделать что-то, что мне абсолютно не нужно и неинтересно, могут единицы. Почему я пошел работать грузчиком, для меня до сих пор остается загадкой. Может потому, что на меня редко кто наезжает? Хотя тогда на площадку выползла Ромильда Вейнс — мой ночной кошмар. Девица абсолютно не дает мне покоя.

Люциус Малфой один раз мне сказал, что если бы все девушки были такими, как она, то все мужики были бы импотентами. На что тогда добавил, что либо это, либо количество геев в Великобритании увеличилось бы в разы.

— Гермиона, это заведующий отделением реаниматологии и интенсивной терапии Северус Снейп. Доктор Снейп, это новый ординатор поликлинической терапии Гермиона… — продолжил представление Драко.

— Знакомы уже, — с улыбкой произнес я, разглядывая девушку. Которая, в свою очередь, явно не излучала положенный восторг и радость от встречи со мной.

— Да? Откуда? — удивился парень, переводя взгляд на девушку.

— Живем вместе, — равнодушно бросил я.

— В каком смысле живете? — опешил Драко, повернувшись к Гермионе.

— Доктор Снейп наш сосед, — прошипела девушка.

— А, ну сочувствую, — улыбнулся младший Малфой.

В этот момент дверь с грохотом распахнулась и на пороге возникла Лили Поттер. Именно возникла. Эта женщина всегда умела подать себя. Бросив презрительный взгляд на Драко, она несколько дольше задержала его на Гермионе. Затем повернулась ко мне.

— Северус, я с утра не могу найти Гарри.

— Представь себе, я тоже, — я криво усмехнулся.

— Он не берет трубку, и в больнице его нет! — Лили повысила голос. Она все еще воображала себе, что может это делать в моем присутствии. — Я не понимаю, почему ты так спокоен и не предпринимаешь никаких мер, чтобы найти его!

— Скажи, Лили, ты действительно думаешь, что мне больше нечем заняться, только искать твоего где-то загулявшего сыночка? Ты действительно так думаешь?

— Ну, я вижу, что тебе действительно некогда, — и она вновь бросила неприязненный взгляд на Гермиону. Надо бы поинтересоваться как её фамилия. — Ты совсем охренел? Здесь больница, а не дом свиданий! Ты своих девок уже к себе на работу таскаешь? — Лили уже была готова сорваться на визг.

— Хорошенькая, правда? — продолжал улыбаться я. — Кстати, она как никто другой может знать, где пропадает твой сынуля.

— В каком смысле?

— А ты не знала? Еще матерью называешься. Недавно твой сын принял ислам и взял себе вторую жену, — я не отрываясь смотрел на девушку. Кинется еще с непривычки.

— Да как ты смеешь?! — вновь перешла на ультразвук Лили. Нет, в принципе, хорошо, что она тогда меня кинула на глазах у всего факультета. Такое слышать каждый день… То-то Поттер выглядит не очень в свои сорок.

— И что ты орешь? — с порога раздался такой родной голос. Тонкс. Однажды мы напились, отмечая ее развод с Люпином. Тогда мы долго раздумывали: а не попробовать ли нам перевести наши отношения в горизонтальную плоскость? Но, взвесив всё, решили, что тогда это все будет ненадолго, а терять друг друга из-за такой глупости, как постель, ни мне, ни ей не захотелось. Поэтому теперь у меня есть два лучших друга. Люциус и Тонкс. Парадокс заключается в том, что друг друга они на дух не переносят.

— А ты что здесь делаешь? — пошла в атаку миссис Поттер.

— Я? Я здесь работаю! И пришла, чтобы забрать нашего нового ординатора и показать ей её рабочее место. А ты, Лили, перестань выставлять себя идиоткой, не то все находящиеся в этой комнате решат, что ты ревнуешь. Пошли, — это уже относилось к Гермионе, которая смотрела на весь этот бардак, широко распахнув глаза. Красивые глаза, кстати, цвета расплавленного шоколада.

— Подожди, — остановил я. — Гермиона, уж поведайте нам, сделайте милость, о местоположении Гарри? А то у меня скоро от этого визга лопнут стекла в окнах, — я мило улыбнулся девушке. И что она так злобно на меня смотрит?

— Не знаю! Когда я уходила, он спал! — буркнула Гермиона и развернулась к двери.

— А почему не разбудила?

— Сегодня я вторая жена! — рявкнула девушка. Я широко улыбнулся, глядя, как от ярости затряслась миссис Поттер.

Когда они уходили, их догнал голос Драко.

— Добро пожаловать в дурдом, Грейнджер.

Значит, Гермиона Грейнджер, ну-ну.

Я, медленно повернувшись спиной к Лили, подошел к шкафу. Стянул через голову рубаху и принялся стаскивать штаны зеленой хирургической пижамы.

— Северус, а ничего, что здесь находится дама? — Лили все никак не могла успокоиться.

— Да ты смотри, мне не жалко, — пожал я плечами. — Тем более что ты там не видела?

Вытащив из шкафа джинсы и толстовку, я принялся одеваться.

— И куда ты собрался?

— Домой. А ты, небось, решила, что твоего отпрыска искать? — ухмыльнулся я.

— Но рабочий день только что начался!

— Ну и что? Ремонт в моей квартире начался четыре года назад. И я намерен сейчас им вновь заняться.

— Какой ремонт?

— Тот самый, который невозможно закончить, а бросить рука не поднимается.

— А я тебе говорил — найми агентство, но ты же сам решил все сделать, своими руками, — Драко, о котором все благополучно забыли, сидел за моим столом в моем кресле и явно наслаждался ситуацией.

Я его проигнорировал, достал телефон и набрал номер дежурной медсестры.

— Джудит, ничего катастрофического не творится? Нет? Замечательно. Я дома, на трубке, если что… Ну, ты в курсе.

Повернувшись, я направился к выходу.

— Начальству такое отношение к делу может не понравиться, — как-то спокойно произнесла Лили.

— Пусть увольняют, — я пожал плечами. — Я надеюсь, вы не собираетесь никого срочно из родов в кесарево переводить? А то есть за тобой такой грешок.

Лили, не ответив, вылетела из ординаторской. Я пожал плечами и отправился домой.

Раз уж я самовольно покинул своё рабочее место, нужно действительно ремонтом заняться. А то уже не смешно. Скоро ремонт нужно будет делать заново в тех комнатах, в которых четыре года назад мои руки все же побывали. Я до сих пор не могу понять две вещи: зачем мне одному нужна такая большая квартира и, собственно, зачем нужно было делать капитальный ремонт. Рабочих я не нанимаю из принципа. Мне приятно делать все самому. Чтобы потом было с кого спросить. Я покачал головой. Что же я хотел сделать? Я хотел наклеить обои в гостиной. Сунув руки в карманы, я понял, что опять забыл дома бумажник. Заходить домой не было никакого желания, поэтому деньги я решил занять у Люциуса. От Хогвартса до дома было совсем недалеко, поэтому я всегда ходил на работу пешком. Мой путь, занимающий ровно десять минут, проходил мимо супермаркета, в котором я и собирался купить обойный клей и запас продуктов. Когда живешь один, волей-неволей научишься готовить. Нет, я вполне могу себе позволить питаться в ресторанах, просто иногда, после особо интересных дежурств, куда-то идти нет никаких сил.

В отделении патанатомии, как всегда царили запахи формалина, разлагающихся тел и дорогого французского парфюма, который патанатомы лили на себя литрами. Если честно, не могу сказать, какой запах был хуже, а уж их сочетание…

Заведующий отделения труполюбов сидел, развалившись, в своем кресле и задумчиво рассматривал стену, на которой висел портрет самого заведующего в полный рост. На портрете он был одет в костюм середины девятнадцатого века, а длинные блондинистые волосы были убраны в хвост, перетянутый черной лентой. Настоящий лорд.

— Люц, займи мне денег.

— Конечно, — задумчивый взгляд Малфоя переместился с портрета на меня. — Ты же знаешь, что я тебя люблю? Сколько?

— Триста пятьдесят фунтов.

— Моя любовь ограничивается тремя сотнями, — не меняясь в лице, проговорил он.

— Жмот.

— Вымогатель.

— Ладно, давай свои несчастные три сотни.

Малфой встал с кресла и подошел к своему столу, из которого вытащил бумажник и протянул мне деньги.

— Как твой ординатор? — с любопытством спросил меня Люциус.

— А я его не видел еще сегодня. К счастью.

— Хм, наглеет нынче молодежь, — он усмехнулся. — А ты только пришел или уже уходишь?

— Ухожу.

— Надеюсь, не навсегда? А то тут уже другие слухи ходят, мол, отделение разваливается, заведующий уходит. Мне-то что, работы больше будет. — Он хищно улыбнулся.

— Не мечтай, у меня же ординатор есть. Опыт перенимать будет, — я уже представляю, как он будет его перенимать. Если думает, что ему будет все предложено на блюдечке, то глубоко ошибается. Он у меня к живым людям только через несколько месяцев будет допущен, а так манекены и трупы — его ближайшие новые друзья.

— Ты сейчас пошутил? Поттер такой же безответственный, как и его родители.

— Ну не скажи. Зато легко обучаем и подвержен коллективному бессознательному.

— А ты откуда знаешь? — Малфой сел обратно и пристально на меня посмотрел.

— А я вчера на пару с ним грузчиком работал, — я усмехнулся.

— Тебе мало платят, что ли? На подработку устроился? Говорили тебе: учись хорошо, работай ответственно и не ругайся с начальством.

— Не язви, тебе не идет.

— Ах да, куда нам, простым смертным, до тебя. Как с пацаном-то пересеклись?

— Он мой новый сосед.

— Шутишь? — Люциус сделал очень удивленное лицо.

— Похоже, что я шучу? И не смей смеяться!

— Нет — нет, — и мой друг рассмеялся. — Сев, это судьба. А ты сам предложил ему помочь? Или мальчик решил так изящно покончить жизнь самоубийством, что лично попросил тебя отвлечься от твоей реальной работы и попробовать себя в другой роли?

— Да иди ты. Кстати, там квартиру не только Гарри снимает. С ним еще твой ординатор и Грейнджер с терапии.

— А, ну тогда это меняет дело, — Люциус удовлетворенно кивнул. — Ты решил помочь моему умненькому мальчику и девушка здесь совершенно не при чём.

— Вот что у меня за друзья? — с этими словами я вышел из кабинета.

Прошмыгнув мимо Филча, я вышел из больницы и направился в сторону дома.

Только уже зайдя в квартиру, я понял, что купил все, кроме клея. Что за день? Идти было куда-то лень, и я решил посвятить этот крайне неудачный день ничегонеделанию.

Проснулся я от криков в соседней квартире.

Нужно срочно доделывать изоляцию хотя бы в своей комнате. Услышав голос Поттера за стеной, я не выдержал и решил принять участие в коллективном скандале своих соседей.

Собственно, мне не пришлось даже стучаться. Когда я подошел к двери квартиры напротив, она резко распахнулась.

— Если ты считаешь себя королем медицины, поговори со своей матерью! Пускай выписывают тебе сертификат заочно.

Прокричав это, Гермиона выбежала из своей квартиры и столкнулась со мной.

— А вам что здесь надо?! Мало, что вы меня сегодня на посмешище выставили?

— Ну, издевался я не над тобой, а над Лили, — равнодушно бросил я, кивая на дверь. — Судя по чудесным звукам, отпрыск гинеколога и статиста находится дома?

Девушка махнула рукой в сторону открытой двери и, не оглядываясь, побежала вниз по лестнице.

Я пожал плечами и вошел в квартиру.

— Мистер Поттер, здравствуйте. Почему мистер? Потому что «доктор» у меня язык не поворачивается произнести. К вам пришел ваш руководитель, который очень жаждет вас увидеть, — и в ответ тишина. Особо не церемонясь, я поднялся на второй этаж и вошел в комнату, которая, судя по всему, была комнатой моего любимого ординатора.

— Что вам-то от меня нужно? — вскакивая с постели, чуть ли не бросился на меня Поттер.

— Знаете, ничего. Если вы позвоните своей матери и скажете, что вам от меня тоже ничего не нужно, я буду только рад, — я оперся рукой о стену.

— Я проспал, — сокрушенно опустил голову парень.

— Ну, это да. Это аргумент. Вы его только не забудьте — он такой существенный. Так и будете говорить родственникам умершего в реанимации пациента: «Извините, я ничего не смог сделать — я спал!» — Поттер, не отрываясь, разглядывал ковер. — Завтра ровно в восемь утра чтобы были в больнице в кабинете доктора Малфоя. И не нужно мысленно возмущаться и задавать вопросы о том, что рабочий день начинается с девяти. Реаниматолог должен быть готовым работать в любое время.

Мою пламенную речь прервал звук мобильного. Вздохнув, я посмотрел на дисплей: «Скорая». Час от часу не легче.

— Снейп.

— Доктор Снейп, у нас экстренная операция.

— Диагноз? — коротко бросил я. Всегда нужно знать, сколько времени у тебя есть в запасе.

— Острый фимоз, — как-то удивленно произнесла диспетчер.

— Эм. А что в ней экстренного? Сколько ребенку лет? — острый фимоз. Разве такое бывает? Даже если и бывает, то такие операции плановые.

— Девятнадцать.

— Ну, значит, вызывайте венеролога. Пускай решает вопрос об объеме терапии, а затем, в плановом порядке, сделаем юноше обрезание, зачем бригаду собирать? — Петтигрю вылечит, ага.

— Здесь не венерология. Доктор Снейп, вам нужно самому это видеть. Всё, я больше не могу, — и девушка, рассмеявшись, повесила трубку. Заинтриговала.

Фимоз, говорите?

Глава 3. Гермиона

Сегодняшний день не задался с самого утра.

Нам так и не удалось разбудить Гарри, чтобы отправить его на работу. Он только подушкой отмахивался и бурчал что-то неразборчивое себе под нос.

В клинике же меня прямо у входа перехватил Драко Малфой. Этот парень после того, как получил от меня в нос, стал относиться ко мне как-то покровительственно. Вот и сегодня, подцепив под локоть, он потащил меня по отделениям знакомить со структурой больницы. Странно, что Драко решил стать неврологом. Не сидел под крылом у отца, а выбрал одну из самых трудных профессий.

В ординаторской отделения интенсивной терапии я пережила не самые лучшие минуты в своей жизни. Я начинаю понимать, почему доктор Снейп считается лучшим реаниматологом. Он может так вывести из себя, что бедные, находящиеся при смерти больные, скорее всего, предпочитают как можно быстрее придти в себя, лишь бы убраться от него подальше. Что за невыносимый человек?! Я так и сказала Тонкс, когда мы шли к месту моей постоянной дислокации. Она тогда рассмеялась и сквозь смех проговорила:

— Знаешь, ему как-то сказали об этом почти твоими словами, на что Северус невозмутимо так ответил: «Вы ошибаетесь, невыносимых людей не существует. Бывают узкие двери».

Я просто не могла не рассмеяться. Но смех смехом. А с Гарри нужно что-то делать. Этот день был всего лишь ознакомительным. Разумеется, к больным меня никто не подпустит, не удостоверившись, что я хотя бы знаю, с какой стороны находится печень и где располагается сердце. Поэтому я решила сбегать домой, благо недалеко, и попробовать все-таки разбудить Поттера.

Разбудить Гарри удалось, правда не сразу. Накричались мы друг на друга от души.

Вылетев из квартиры, я нос к груди столкнулась с соседом. Он-то что дома делает? Ему же, вроде бы, полагается сейчас находиться на рабочем месте и кого-нибудь усыплять или наоборот в чувство приводить. Одарив Снейпа злобным взглядом, я махнула рукой в сторону своего жилища, не ответив на очередную гадость. И затем побежала на работу.

Моим наставником была назначена Минерва МакГонагалл. С виду довольно суровая женщина, а на самом деле…

Ее постоянно нужно было ловить где-то в необъятных коридорах огромной клиники. Потому что она постоянно бегала, пытаясь облегчить участь своих больных и договориться с заведующими различных отделений полюбовно. Чтобы госпитализировать больного, нужно было, чтобы он через отделение Снейпа прошел. А Минерва действительно переживала за своих, в большинстве случаев, непутевых пациентов и пыталась не доводить их до ручки. Нельзя сказать, что это ей всегда удавалось, но она пыталась.

В общем, пока мой руководитель где-то носилась, мне было поручено принять пару бабулек, которые были здоровее, чем все мы вместе взятые, но жили долгое время одни и просто испытывали дефицит общения. Доведенная еще с утра, я с трудом сдерживалась, чтобы не послать бабулек одну за другой по адресу, о котором они, в целом, уже пару десятков лет назад забыли.

К обеду, вымотанная до предела, я поплелась в столовую. Есть хотелось просто страшно. Купив провиант, я села за свободный столик. Через пару минут ко мне присоединился Невилл. Лаванда, которая, в отличие от мужа, пришла на работу вовремя, села за стол с девочками из статистики. Все вместе они образовали этакий цветник, на который присутствующие в столовой мужчины нет-нет, да и поглядывали.

А еще минут через пять на наш столик плюхнул свой поднос Драко.

— Малфой, — простонала я, — ну что тебе еще от меня нужно?

— Большой и чистой любви? Шутка. Не вскидывайся. Просто я хочу немного просвятить вас, мои бедные коллеги, в том кто есть кто в этом дурдоме. А где это лучше всего сделать? Ну конечно в столовой, которую уж точно никто не проигнорирует своим вниманием, за исключением главного врача да операционной бригады, которая, похоже, уже закончила свое потрошение какого-то бедолаги и с минуты на минуту присоединится ко всем жаждущим вкусить пищи.

— А ты-то откуда всех знаешь? — удивился Невилл.

— А у меня здесь родители работают, так что я почти с самого детства здесь нахожусь, — Драко самодовольно улыбнулся.

— У Гарри здесь тоже родители работают.

— Ну, получается, что я, в отличие от Поттера, не только футболом увлекаюсь, — пожал плечами Малфой. — Вы будете слушать, или мы сейчас пообедаем и разбежимся?

Я вздохнула и кивнула. Окунаться в мир сплетен мне не хотелось катастрофически, но судя по тому, что я уже видела и слышала (от все тех же пресловутых представительниц клуба «кому за 70») пройти мимо всего этого мне не удастся.

— То, что ты сейчас живешь со Снейпом… — шепотом начал Драко.

— Не с ним, а рядом. И не смей при мне больше такое говорить! — вспылила я.

— Да что ты завелась? — усмехнулся Малфой. — Ладно, то, что вы живете рядом, говорит о том, что вы живете рядом и с Ромильдой Вейнс, — и парень некультурно ткнул пальцем в сторону знакомой мне уже девушки. — Ее вам следует опасаться. Так-то она безобидная, но если она углядит в тебе соперницу, то тебе несдобровать.

— Соперницу? — я удивленно воскликнула.

— Ну, да. Если она какими-то участками своего, безусловно, имеющегося где-то спинного мозга заподозрит, что ты встречаешься с Северусом — она тебя съест.

— Драко, не шути так, — я рассмеялась.

— Я и не шучу. Она вбила в свою блондинистую голову, что они со Снейпом просто созданы друг для друга, и теперь Вейнс просто преследует его повсюду.

— А он что? — с любопытством включился в разговор Невилл.

— А он делает вид, что с предметами интерьера не разговаривает принципиально, — улыбнулся Драко. — Таков он. За время своей работы в больницы она приставала ко всем работающим здесь мужикам любого возраста. Теперь же Ромильду благополучно заклинило на Северусе и, похоже, в ближайшее время не отпустит. Знаете, как она представилась в регистратуре Вектор?

— Откуда?

— Ну, она вошла в кабинет и представилась: «Здравствуйте, я Ромильда». Септима окинула ее взглядом, но все комментарии оставила при себе: «Ну, здравствуй, Ромильда». Девушка, хлопая глазами, выдала следующее: «Скажите, а у вас есть дети?». Вот тут-то хлопать глазами стала уже Вектор и, пробормотав: «Двое сыновей, но они оба женаты», закрыла тему до озвучивания следующих вопросов.

Мы с Невиллом рассмеялись. Да, девушка та еще. Еще не знаешь, кто хуже: Снейп или она.

— А где она работает? — отсмеявшись, спросил Невилл.

— Ах, да. Забыл сказать. Она медсестра у нашего психиатра. Кого она там психиатрирует и, главное, как — история умалчивает. Психиатр у нас, кстати, Барти Крауч. Тот еще тип. Вон он, рядом с Ромильдой сел.

— Симпатичный, — вынесла я совершенно женский вердикт.

— Ха-ха, скоро ты изменишь свое мнение. Он является замом главного по чему-то там и лезет даже в дела, которые явно не входят в его компетенцию. Северус говорит, что Барти от его больных отличает только то, что он, в отличие от них, дома ночует. А МакГонагалл его иначе, как «козел», еще ни разу не назвала.

— Ты всегда цитируешь Снейпа? — в моем голосе проскользнуло раздражение.

— Так если он прав, — Драко на мгновение задумался и продолжил. — Тонкс ты знаешь, а Лонгботтому потом покажешь. До недавнего времени Тонкс носила фамилию Люпин. Про их семейную жизнь ходит столько слухов, что дня не хватит, чтобы все это пересказать. Если будет интересно — спросите. Она любит всем подряд рассказывать, какой он у нее милый, добрый и заботливый был, — Драко хмыкнул. — Вот её бывший сидит рядом с Поттерами, Блеком и Петтигрю. Так, про Поттеров ничего не буду говорить, если нужно — у сыночка спросите. Начнем с Блека. Хирург поликлинической службы. Буквально еще лет пять назад был одним из талантливейших хирургов-травматологов. Но виски его быстро понизил в должности. Теперь ему только вывихи вправлять позволяют, и то если неосложненные, да фурункулы на заднице вскрывать. Может даже на работу заявиться в очень нетрезвом состоянии. Определить это очень просто. Если на морде респиратор, то точно из-за того, что выхлоп присутствует. А, в общем, жалко, такой хирург пропал. Петтигрю. Дерматовенеролог. Обожает традиционную китайскую медицину, предпочитая её классической. Так что мой тебе совет, открывай всю имеющуюся у тебя литературу и учись французский насморк лечить самостоятельно. Во всяком случае, почти все врачи — и не только терапевты — так и делают, — Драко перевел дыхание и откусил кусок своего бифштекса. Мы с Невиллом с нетерпением ждали, когда он прожует. Интересно. Пока мы учились в университете, я замечала у него эту страсть к сплетням, но никогда не была допущена в узкий круг детишек потомственных врачей, которые считались элитой университета. Даже странно, что Гарри не попал к ним в компанию. Малфой между тем проглотил кусок и продолжил: — Люпин. Ревматолог-неудачник. Подпольная кличка — «оборотень», — и парень хихикнул.

— Какая? — я округлила глаза.

— «Оборотень». В последние десять лет в Шотландии было зафиксировано сто пятнадцать случаев системной красной волчанки — и все у него. Похоже, люди наслышаны про его любовь к СКВ и толпами едут лечиться к нему. Хотя, на самом деле, у него чутье на это дело. Придет какая-нибудь дамочка на профилактический осмотр, а он сразу стойку делает. Неплохой доктор. Но мыслит узко. Только в рамках своей специализации. Вроде ответвление терапии, но обычную ангину он уже к Скиттер бежит лечить.

— Обалдеть, — присвистнул Невилл. — Волчанка же встречается, в среднем, в пятидесяти случаях на сто тысяч человек в год.

— Ага. Я же говорю — «оборотень». Так, вон за тем столиком сидят мои родители. О них я тоже не буду говорить ничего. Скажу только, что мать зовут Нарцисса и она заведующая инфекционного отделения. Могу добавить только одно — к своему отделению она никого близко не подпускает. Пришла к ней Абридж — пальцы веером, «я теперь инфекционист». Ну, от отделения она бежала далеко и быстро. Но про эту жабу разговор отдельный.

— Через столик от родителей обосновались медсестры поликлиники. Спраут — старшая, мамочка, просто вечно хлопочущая над своими девочками. Неуловимая, как МакГонагалл. Возникает перед тобой только в одном случае: если она тебе не нужна. Если тебе просто необходимо с ней встретиться, то извини — её нигде не найдешь, даже если будешь перекрывать все ходы и выходы. Амалия Боунс — медсестра Тонкс. Потрясающая просто. Успевает все. Такую бы всем — и порядок был бы обеспечен. Неудивительно, что на нее пытаются скинуть всю поликлиническую работу. Но Тонкс перегрызет глотку, если кто-то обидит Амалию. Собственно, как и Амалия за Тонкс. Вроде обе неконфликтные, и довести их просто невозможно, но Краучу это удается без каких-либо проблем. На этот цирк обычно сбегаются посмотреть все. Если не посмотреть, то послушать — крик обычно стоит на все отделение. На Альбуса в таких случаях они не обращали никакого внимания. Если он пытался вступиться, то перепадало и ему. Аналогично заводятся все при виде Амбридж и Джеймса Поттера. Анджелина Джонсон — медсестра Блека. Пашет, как лошадь. В день может обработать полсотни человек. Когда приходится вместе обедать, она сидит и смотрит на часы. Фраза «У меня еще есть полторы минуты. Можно еще посидеть» меня в прошлый раз убила. Миллисента Булстроуд — относительно недавно работает. Тоже у Тонкс.

— А зачем Тонкс две медсестры? — невольно вырвалось у меня.

— О… Тонкс назначили исполнять обязанности врача-саркоидолога. Пока не отучат кого-нибудь. И хотя Тонкс и орала на полбольницы, что терапевт к саркоидозу не имеет даже близкого отношения, ее вопли не были услышаны. Ну, тогда еще Альбус Дамблдор рулил больницей, он её умудрился каким-то образом уговорить. Сейчас непонятно, что будет. Кто там у нас еще сидит? Гестия Джонс — медсестра МакГонагалл. Немного медлительная и порой тормозит работу врача, но очень дотошная и свое дело знает, как никто другой. Если появится какая-то новая блажь у Поттера, что, мол, я ночью не спал и придумал поменять какую-нибудь форму учета, добавив одну строку к предыдущей, она будет сидеть до самого закрытия больницы и переписывать эти полторы тысячи бумажек. Наорать на начальство не может, поэтому и пишет. С Амалией такое не проходит, кстати, — Драко улыбнулся и сделал глоток сока. — Вот еще, если начался разговор о терапии, то о Скиттер все сами узнаете. Причем от самой же Риты. Медсестру мне её жалко — Мариэтта Эджком. Скидывает на нее все. Абсолютно. Даже документацию всю за Скиттер заполняет. То, что пишет сама Рита, без слез и смеха не прочтешь. Ну, ты еще встретишься с её шикарными опусами. Сама по себе Эджком тихая и безобидная.

У меня от переизбытка информации череп раскалывался по швам. Я уже не понимала, кто где работает и что делает. А Малфой продолжал трещать, абсолютно не замечая, что информацию никто запоминать уже не в состоянии.

— За следующим от них столиком сидит Долохов. Уролог. Странно, а чего он там сидит? Опять от операции отвертелся, поди. Она, вроде бы, урологическая. Ну, Северус придет — спросим. Как и детали операции. О ней уже вся больница перешептывается. Рядом с Антонином — Струпьяр. Заведующий рентгенологическим отделением. Как заведующий он, конечно, хорош, может выбить для своего отделения все, что только пожелает. На прошлой неделе со скандалом заполучил какой-то непроизносимый агрегат, с которым никто не знает, что делать. Зато есть. А вот рентгенолог… Мда… Кстати, с ними обедает Луна Лавгуд, ординатор лучевой диагностики. Вы, может, ее не помните, она училась на год младше нас, но потом вдруг у нее проснулись выдающиеся способности, и она сдавала выпускные экзамены вместе с нами. Ничего больше про нее сказать не могу — сегодня ее первый рабочий день. Рыжая за этим же столом, Джиневра Уизли — лаборант рентгенолог. Считает, что знает больше, чем её доктор, что иногда истинная правда. Ее мама — операционная сестра и мать огромного количества детей. Каким образом ей удалось все это совместить — лично для меня загадка. О, господа хирурги пожаловали. Тот, что впереди — Гораций Слизнорт. Заведующий хирургией. Следом за ним идет Регулус Блек — как ни парадоксально, успешный хирург, хоть брат Сириуса, но таких проблем с алкоголем как у него, не имеет. Он, судя по всему, и встал сегодня за стол. И Северус. Он не хирург, как вы уже знаете, но был в составе бригады.

— А почему все так всполошились из-за операции? — Невилл недоуменно проводил взглядом раздраженную бригаду.

— Да потому что, Лонгботтом, сегодня неоперационный день, и операционные должны были уйти на генеральную обработку. А теперь всем санитаркам и сестрам придется пахать во внерабочее время, которое хрен им оплатится.

Регулус тем временем, захватив свой поднос, нагруженный тарелками, решительно направился к столу, за которым сидел Долохов. Слизнорт, подумав, пошагал в том же направлении. Снейп же, оглядев зал, пошел прямиком к нашему столу. Бесцеремонно, даже не спросив разрешения, он уселся рядом со мной.

За соседним столиком девочки-статисты захихикали. Снейп очень медленно обернулся и лениво принялся их разглядывать, затем вновь повернулся к нам.

— Некоторым девушкам нужно запретить покупать в столовой курицу.

— Почему? — поинтересовался Драко.

— Не знаю, как тебе, а мне жутко смотреть на то, как они её едят. Очень уж на акт каннибализма смахивает.

Я рассмеялась.

— Не смейся. Посмотри на них еще раз и запомни, как выглядеть не стоит.

— Да какая вам разница, как я выгляжу! — мне хотелось воткнуть вилку ему в глаз, но делать этого на глазах всей больницы было непредусмотрительно.

— Никакой. Просто это выглядит отвратительно. Как представитель противоположного пола говорю. Если все твои действия направлены на то, чтобы избежать длительных отношений с мужчиной, выгляди как пережаренная курица с сожженными волосами от постоянного перекрашивания и огромными яркими ногтями, под которыми собирается вся невидимая обычным взглядом микроскопическая нечисть современного инфекционного мира.

— Что за операция была? Причем такая срочная? — полюбопытствовал Драко.

— Не порти мне аппетит. Если я снова вспомню обстоятельства данного дела, буду слишком долго материться. А этого делать нельзя, ведь среди нас дама, — не глядя на меня, он продолжал поглощать пищу. — О чем вы так мило беседовали?

— Я приводил краткое представление находящихся здесь людей.

— Всех представил? — усмехнулся сосед.

— Вас не успел, — буркнула я. Ну и кто меня постоянно тянет за язык?

— Я думаю, что времени меня узнать у вас, доктор Грейнджер, будет предостаточно и без помощи доктора Малфоя. Будут какие-то вопросы — просто стучите в стенку: там слышимость такая, что мы можем переговариваться, не выходя из своих квартир.

— Вот смотрите, видите ту странную женщину? Это… — попытался перевести разговор на другую тему Малфой. Он указал на вполне прилично одетую женщину, с короткими вьющимися черными волосами, собранными в небольшой хвост, и неброским дневным макияжем. Единственное, что создавало видимость человека не из этого мира, были очки с толстыми линзами, увеличивающие и без того огромные глаза.

— Сибилла Трелони, — закончил за него Снейп, отодвигая от себя тарелку и откидываясь на спинку стула. — Педиатр. В принципе, глядя на коллектив этого отделения, у меня просыпается несвойственное мне чувство жалости. Бедные дети. Один педиатр краше другого. Но Трелони — просто верх авангардизма. То, что было раньше, вообще не передать словами. Хиппи нервно курили в сторонке и обливались горючими слезами при виде молодого доктора. Все это продолжалось ровно до того момента, как на прием пришла жена какого-то чиновника из департамента здравоохранения со своим маленьким ребенком. Откачав мамочку, благополучно забыв при этом про ребенка, больница заполучила себе проблему в виде: «Уберите доктора, не соответствующего занимаемой должности». Альбус посмотрел на это дело и, вздохнув, пошел договариваться с Трелони. Завывая на одной ноте о том, что это ее религия и смысл жизни, она наотрез отказалась менять имидж. Тогда Дамблдор пообещал пересмотреть с ней контракт и повысить зарплату втрое. Услышав это, она резво отдала свой прикид ближайшему бомжу и стала выглядеть как настоящая леди. Правда, замашки умирающего человека, которого периодически заставляют работать, у неё остались. Думаю, если бы ей повысили зарплату в три с половиной раза, нервы терапевтам с постоянно поднимающимся давлением и приступом астмы, которой у нее и в помине нет, она не трепала бы. Гермиона, не переживайте. Вы еще столкнетесь с этой женщиной у себя в кабинете, и не раз. Особенно она зачастит к вам, когда в отпуск уйдет неонотолог доктор Помфри. Кстати, вон она сидит рядом с Сибиллой. Прекрасный специалист и просто хороший человек. Ничего не могу сказать про неё плохого.

— Да, она, должно быть, единственный человек в этой вселенной, про которого вы не можете сказать ничего плохого, — пробормотала я, уткнувшись в чашку с чаем.

— Гермиона? — старший анестезиолог выгнул бровь.

Меня уже начинала раздражать его манера разговаривать со мной то на «ты», то на «вы», то «доктор Грейнджер», то «Гермиона», как-то отстраненно я подумала, что скорее бы он определился что ли. Хотелось ответить что-нибудь едкое, в его же манере, но синдром отличницы обострился очень не вовремя, поэтому я принялась пристально разглядывать чаинки в своей чашке. Снейп рассматривал меня еще с минуту, затем перевел свой взгляд на стол, за которым сидели педиатры, и продолжил.

— Алекто Кэрроу. Ничего не скажу, дам только совет. Когда у вас появятся свои дети, никогда не показывай их мисс Кэрроу. Не смотри на меня так. Она не монстр, который питается детьми. Просто её кругозор несколько… узок.

— И все? Узкий кругозор? Доктор Снейп, у вас сегодня плохое настроение? — язвительно буркнула я.

Он изумленно приподнял бровь и, усмехнувшись, перевел взгляд вновь на Алекто.

— Когда я говорил про узкий кругозор, я имел в виду, что он определенно где-то есть, но не в области медицины. Недавно я лицезрел, как эта девушка новорожденному ребенку вместо пупочного катетера поставила желудочный зонд. Ничего особенного, естественно. Такое же в порядке вещей.

Я сидела и удивленно хлопала глазами. И это называется одной из лучших больниц Великобритании? Судя по рассказам, тут нет ни одного нормального доктора узкого профиля.

— А вот это наш эндоскопист — Кингсли Шеклболт. Замечательный специалист, но немного нудный и дотошный. Раньше работал анестезиологом, но вскоре огромное количество смертей ему порядком надоело, и он решил сменить специализацию на другую, в рамках которой проводятся рутинные исследования, и во время проведения которых еще никто не умирал.

— Собственно, так доктор Снейп и стал анестезиологом. Когда Кингсли ушел, толпы желающих занять его место почему-то не находилось. Вот и пришлось переучивать самого молодого и одаренного хирурга в смежную с хирургией специальность, — улыбаясь, поведал нам Малфой. Хирург, значит. Ну-ну.

— Кингсли и раньше был невыносим своей чопорной манерой везде искать обоснование абсолютно любых поступков, даже если это не входит в спектр его интересов. Но когда какой-то психопат съел его любимую собаку — он стал просто невыносим, — продолжил заведующий реаниматологии свое повествование, похоже, даже не обратив внимание на реплику Драко. — Вот это — Флер Делакур. Кардиолог. Я с ней контактирую редко, предпочитая консультироваться у Тонкс или МакГонагалл. Ничего не могу про нее сказать, кроме того, что она делает какие-то странные назначения, любит назначать больше пяти препаратов тем, у кого кроме кардиологических болячек, есть уйма других, совершенно не разбирается в медицинской документации и не умеет собирать анамнез. Нет, скорее анамнез она собирать и умеет. Со слов пациента. Предыдущие записи специалистов ее категорически не устраивают. Ну, вы с этим тоже столкнетесь, доктор Грейнджер.

— А…

— А с остальными вы познакомитесь в рабочем порядке, — проговорил он, поднимаясь.

— Я хотел спросить насчет нового главного врача, — робко проговорил Невилл, не глядя на нашего соседа.

— А вы про него еще много наслушаетесь. Доктор Грейнджер, я собираюсь идти домой, вы присоединитесь ко мне или еще послоняетесь по пустым коридорам этого театра абсурда, гордо именуемого больницей?

— Пожалуй, задержусь, — буркнула я. Мне еще нужно было к стоматологу сходить, а то что-то зуб заныл. То ли от нервов, то ли пломба в очередной раз выпала. Странная ирония: родители — стоматологи, а с зубами вечные проблемы. Я невольно потрогала больную сторону рукой.

— Мой совет, так, на будущее, — уже уходя, проговорил доктор Снейп. — Если вам нужно обратиться к стоматологу — идите к Лестрейндж. Женщина, конечно, странная. Зачатки садизма присутствуют практически в каждом движении. Бур берет с таким видом, будто хочет просверлить десну насквозь и дойти до прямой кишки. Но сделает все в лучшем виде, даже несмотря на то, что наслушаетесь о себе в эти минуты много чего нелицеприятного. Удачи.

Дообедав в тишине, мы разошлись по своим рабочим местам. То, что Драко без всякой стажировки был устроен уже не в качестве помощника, а в качестве полноценного врача, говорит о многом. Например, о том, что он на протяжении всей своей учебы в университете во время летней практики работал помощником невролога, а не судна учился выносить и полы мыть. Вот так. И никакого блата, как говорится.

Люциус Малфой Невилла практически сразу поставил к столу со словами: «Тут уже вряд ли что-то можно испортить». Теперь Невилл набирается практики в полной мере.

А я… Ну, что можно тут сказать. Минерва сообщила, что сильно напрягать не будет — все приходит с практикой, это верно. Но этой практики на всю оставшуюся жизнь будет за глаза. Так что на сегодня я оказалась свободна.

Покрутившись возле зеркала, рассматривая больной зуб, я набралась смелости пойти в гости к стоматологам. Амалия, улыбаясь, поведала, что лучше всего идти к Хагриду. Он хоть и выглядит устрашающе, но дядька добродушный и очень хороший хирург. Лучше сначала сходить к нему проконсультироваться, а потом уже голову к Беллатрикс совать. Может, и сам он что-нибудь сделать сможет.

Постучавшись, я вошла в кабинет. И увидела чудо-стоматолога. Зуб у меня сразу перестал болеть. Это они называют «немного устрашающе»?

— Добрый день, я Гермиона…

— А, деточка, заходи. Амалия приходила поговорить насчет тебя. Садись, на что жалуешься? — великан мило улыбнулся и взял в руки инструменты, пугающие меня до чертиков с самого детства.

— Ни на что, — пискнула я, пятясь к двери.

— Так, садись. Не бойся — я ничего делать не буду пока. Просто посмотрю. Давай-давай. Не задерживай людей, которые в коридоре сидят. Они и так на весь мир злые.

Обреченно вздохнув, я потопала к креслу. Хагрид и правда ничего не сделал. Осмотрел зуб, назначил профилактически антибиотики и отправил делать рентген.

Выйдя из кабинета, я сразу же выкинула бумажку с направлением. Жуть какая. Чтобы я еще раз пошла туда? Да ни за что!

Раз мне делать здесь было больше нечего, я решила последовать совету доктора Снейпа. И пошла домой, квартиру в жилой вид приводить.

Глава 4. Северус

Я сидел в кабинете у Малфоя и ждал хозяина, который обучал чему-то своего ординатора. Мой, кстати, сегодня так и не появился.

Разглядывать портрет Малфоя мне быстро наскучило, а лицезрение банок с различными органами, замаринованными в формалине, мне никогда удовольствия не приносило.

Открыв шкаф, я запустил руку между банками. Где-то здесь, я точно знаю, стояла бутылка коньяка. За этим делом меня и застал мой друг.

— Всегда замечал у тебя тягу к клептомании, — устало опустился в свое кресло Малфой.

— Я не ворую, а беру взаймы, — проговорил я, разливая коньяк по бокалам. — Ты что такой уставший?

— Не поверишь…

— Почему не поверю? Вот то, что у меня сегодня произошло — это из разряда юмористического фэнтези.

Я обещал никому не рассказывать. Но Малфой это не все.

— Ты почему всегда перебиваешь? — отмахнулся от меня Люциус, забирая свой бокал из моих рук.

— Воспитание плохое. Что у тебя случилось?

— Да неважно. Ты все равно не вникнешь во все тонкости патологической анатомии.

— Естественно. Это же вы у нас самые умные врачи. Только ваши знания никому уже не помогают, — хмыкнул я, делая глоток.

— Ну вот не начинай. Зато мозг никто на кусочки не разрывает. И Амбридж с Локхартом над нами власти не имеют, — Малфой усмехнулся.

— Почему ты такой, а? Я вот тебе веселую сказку хотел рассказать, а ты… — как-то быстро закончился коньяк в бокале.

— Это ты про девятнадцатилетнего парня с фимозом? Нашел, чем удивить. Об этом уже вся больница перешептывается, — скучающим голосом поведал Малфой.

— И что, по всем углам шепчутся про то, что это осложнение пролеченной гонореи? — я усмехнулся.

— Да ладно, — Люциус округлил глаза и сделал уже более заинтересованный вид. — Я, конечно, не венеролог, но такого не бывает.

Я молчал, медленно вращая бокал. Нужно же выдержать театральную паузу. Обдумать все. Поиздеваться над Малфоем. Куда ж без этого?

— Сев! Если ты не начнешь говорить…

— Да ладно тебе, — рассмеялся я. — Мне просто нравится, когда ты делаешь такое лицо. А вот когда делаешь такое — не нравится. Значит, привезли паренька. Вроде бы ничего экстренного. Фимоз лечится планово, чего уж тут скрывать, а здесь бригаду на уши поставили. Я в операционную не спешу, бригада тоже. Ждем, что скажет Долохов с Петтигрю. Выходит наш венеролог и говорит, что, мол, болячка не по его части. И смеется. Мы с Регом переглянулись, но сделали вид, что нас это совершенно не интересует.

— И у тебя получилось? — скептически протянул Малфой.

— А что, по мне не видно, что я абсолютно не в курсе всех деталей? Значит, мое любопытство пересиливает, и я подхожу к фельдшеру скорой, чтобы расспросить все детали.

— К новенькой?

— К старенькой. Сегодня Джудит дежурит.

— А, ну тогда понятно. Эта женщина видела в своей жизни всё. Она там тебя не проклинает ещё? А то, когда вы вместе работаете, вечно что-то случается.

— Не передергивай. В общем, рассказала она мне веселую историю. Был у этого паренька друг — медбрат, который прекрасно знает, чем лечить французский насморк. Поставил он укольчик и отправил дружка на все четыре стороны. Но зуд-то остался. Пришел еще раз: чешется, мол. А у медбрата того друзья в гостях были. Те решили пошутить, потому что никому в своем уме не пришло бы в голову последовать их совету. Никому, кроме нашего больного. Эти самые друзья с уверенностью в голосе заявили, что лучшего лекарства, чем спиртовые примочки с добавлением любого одеколона, на свете еще не придумали…

— Ох ты ж… — сделал страдальческое лицо Малфой, резко допивая остатки конька.

— Я вот тоже представил. Веселые друзья. Итог предсказуем. Воспаление и сужение. Ни о каких плановых операциях тут, разумеется, разговор не шел.

— Бедняга.

— Но это еще не все! — весело проговорил я, про себя полностью соглашаясь с Малфоем. Тяжело, когда у тебя друзья идиоты.

— Вы по ошибке отрезали ему что-то не то?

— Вроде все нужное оставили, — я пожал плечами.

— Так что там еще с бедным парнем?

— Да вроде ничего, — я подождал, когда Люциус сделает глоток. — Когда я начал готовить его к эпидуралке, он схватил меня за руку и спросил: «Доктор, у меня с эрекцией все хорошо будет?» Я удивился, говорю, что не меня спрашивать нужно, а хирургов. Он помотал головой и прошептал: «Вы ведь в позвоночник лезть будете?» Я кивнул, всё еще не понимая, что он от меня хочет.

— А причем здесь эрекция и позвоночник?

— Я тоже так спросил. Ответ убил всех, кто находился в операционной.

— Ну, не томи…

— «Член — это же часть копчика. Значит, в нем есть кость, которая телескопически выдвигается при эрекции!»

А я знал, что так получится. Я не зря дождался, когда Люциус сделает глоток, прежде чем сказать последнюю фразу. Весь великолепный французский коньяк, что находился во рту у Люциуса, оказался на столе. Малфой, после того, как прокашлялся, выдавил из себя:

— Быть такого не может.

— А вот теперь представь, каково пришлось нам. Панси уже приготовленный эпидуральный катетер уронила, а Регу вообще перемываться пришлось. Потому что пол, даже если это пол операционной, далек от стерильности.

— А почему Рег за столом был? — отдышавшись, спросил Люциус.

— Может, потому, что эта свинья Долохов зажрался совсем? Сегодня у него нет дежурства, поэтому поставили бригаду экстренников. Нормально? Абдоминального хирурга, привыкшего ковыряться в брюхе, назначили член резать, — я от злости чуть не раздавил бедный бокал. Почему-то в последнее время сложилась тенденция: чем меньше делаешь работы, тем меньше с тебя спрос.

— Ну, всякое бывает, — задумчиво пробормотал Люциус, вытирая стол.

— Видимо, подумал, что пареньку мало досталось.

— Не кипятись. Все же хорошо закончилось, — вновь плюхнулся в свое кресло Малфой.

— Ну, Регулус сказал, что кость не задета.

Мою речь прервал звонок телефона.

— Снейп.

— Доктор Снейп, доктор Поттер не может вас найти, вы не могли бы зайти в отделение?

— Который из двоих? Если старший, то пусть идет подальше. Если младший, то пусть направляет свои стопы в кабинет Малфоя.

— Какого Малфоя? Старшего или младшего?

— Джудит, я тебя тоже люблю, но сарказм — не твой конек. Так кто там меня ищет?

— Гарри Поттер, сэр.

— Пусть шурует в морг. Будем изучать реанимацию, и передай ему, что пока он выбранное мною тело не оживит, домой он не пойдет.

— Ты сейчас пошутил, да? — подозрительно сощурил глаза Малфой. — Допустить Поттера к трупу — это надругаться над трупом.

— А ты хочешь, чтобы я его сразу к людям допустил? Я, конечно, понимаю, что у тебя ставка складывается из количества вскрытий, но мне план перевыполнить тоже как-то не улыбается.

— На манекенах тренируйтесь.

— Да ладно тебе. Я Поттера в ближайшее время даже к манекену не допущу.

Пока Поттер шел в кабинет заведующего патанатомического отделения, я успел прикончить коньяк, налитый в бокал. Зашел мой ординатор в кабинет без стука. Да он просто ввалился туда. От такой наглости Люциус дар речи потерял. Я же несколько минут разглядывал это стоящее на пороге лохматое чучело.

На чучеле были надеты кроссовски, какие-то драные джинсы, а еще оно было… в халате? Я даже глаза протер. Нет, мне не привиделось. Действительно, халат, когда-то (наверное, в прошлом веке) бывший белым.

— Поттер, а вы зачем пришли? Я же вам сказал, приходить завтра к восьми утра.

— Ну, я подумал…

— Вы еще и думать умеете? Знаешь, Люциус, оказывается, богата Великобритания на чудеса. Где-то здесь, в Шотландии, говорят, Лохнесское чудовище водится. А еще умеющий думать Поттер. Вот уж чудо из чудес.

Поттер злобно глянул на меня из-под челки, сверкнув зелеными глазами, так похожими на глаза матери. Меня еле заметно передернуло. Но потом мальчишка снова опустил взгляд куда-то в район своих кроссовок. Я же тем временем продолжал.

— Скажите мне, Поттер, ваши родители на вас всю жизнь экономили? Вы во что вырядились? Вы забыли, что пришли в эту клинику работать в отделение интенсивной терапии и реанимации? Чтобы завтра… Нет, раз уж вы изволили явиться, то сегодня, вы пойдете к кастеляну и получите пару комплектов хирургической формы, маркированной цветом нашего отделения. С этим все понятно? — я вопросительно посмотрел на парня.

— Понятно, — огрызнулся Поттер.

— Ну, раз с этим понятно, переходим к следующей части нашего такого спонтанного урока. Что вы знаете о неотложных состояниях, при которых возникает потребность в реанимационных мероприятиях?

— Ну… э…

— Неправильно, Поттер, эти состояния не нуждаются в реанимации, они нуждаются в полном искоренении и уничтожении. А состояний, при которых начинается непосредственно реанимация, три. Вы запоминаете, Поттер? Их всего три. Остановка дыхания, остановка кровообращения и непосредственно клиническая смерть. Завтрашний день начнется для вас с разбора всех этих трех состояний. Характеристики, классификации. А также при каких условиях они возникают. И не дай вам бог, Поттер, не подготовиться.

— А если не подготовлюсь? То что? Что вы мне сделаете? — в голосе мальчишки звучал вызов. Я усмехнулся. Ладно. Мы еще сделаем из тебя полноценного врача.

— Ничего. Я не сделаю вам ничего. Скажу больше — вам ничего не будет. Не будет свидетельства об окончании ординатуры, не будет сертификата на работу врача. Ничего у вас, Поттер, не будет, — я гадко ухмыльнулся. — А если вы захотите остаться в медицине, то, думаю, доктор Малфой найдет вам место санитара в своем морге. Последний вопрос и можете идти, — паренек выжидающе на меня посмотрел. — Как в домашних условиях можно провести сердечно-легочную реанимацию до приезда скорой помощи, если вы дома один и у вас сломана рука?

Поттер с Малфоем на меня посмотрели взглядом полярной совы. Я что-то не то спросил?

— Я… я не знаю…

— Плохо, Поттер. Вас учили в том же университете, что и меня? А не похоже. Вы слышали о таком банальном приборе, как «кардиопамп»? Там слова еще есть такие интересные — компрессия и декомпрессия? Что, тоже не слышали? Вот, у каждого сотрудника спецслужб, работающих с людьми, есть такой прибор и, они умеют им пользоваться. Даже штатный полицейский, не имеющий медицинского образования, знает, как с ним обращаться.

— Вот и пускай пользуются, — пробурчал юноша. — Какое отношение этот ваш прибор имеет к реанимации дома? — Малфой повернулся ко мне и кивнул.

— Прямое, Поттер. Что в вашем доме может создать компрессию и декомпрессию грудной клетки? Или вы не знаете таких слов? — парень стоически молчал. М-да. Тяжко ему будет. — Это вантуз, Поттер. Обычный вантуз. И запомните, Поттер. У реаниматолога руки — это главное, и не стоит их ломать, потому что ни один «кардиопамп» не заменит непрямого массажа сердца, выполненного человеком хоть приблизительно знающим, где расположено сердце и как, собственно, делать этот массаж. И повторите анатомию. Завтра вы весь день после зачета будете работать в паре с Лонгботтомом под присмотром доктора Малфоя. А вот сейчас, пожалуй, все, свободен.

Поттер сразу же рванул из кабинета, а я устало откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Малфой посопел, а затем, не выдержав, поинтересовался:

— Ты не сильно круто за парня взялся?

— Нет.

— А может все-таки…

— Нет, Люц. Через два года Поттер получит сертификат, согласно которому будет иметь право отвечать за чужую жизнь. И теперь только от меня зависит, как именно он будет за эту жизнь отвечать и не возникнет ли от его ответов переработка в твоем отделе.

— Спасибо за заботу обо мне, — фыркнул Малфой. — Ты чего такой квелый?

— Устал. Сперва шкаф таскал, потом только уснул, как дернули к одному недосамоубившемуся придурку, затем Рита порадовала меня новостью о смене нашего руководства, а миссис Поттер закатила мне очередной скандал. И только я приготовился как следует поспать, меня разбудил своими воплями сынок пресловутой миссис Поттер. А буквально через пятнадцать минут началась эта странная операция.

— Иди спать. Чтобы завтра приступить к вдумчивому… гм… обучению Поттера, ты должен быть полон сил.

— Да, наверное, ты прав, — я открыл глаза, и мой взгляд вновь наткнулся на портрет. — Слушай, может мне тоже такой же заказать? Как ты думаешь, какой образ подойдет мне больше?

— Сумасшедшего средневекового алхимика в странной мантии и зацикленного на проблемах создания философского камня.

— Ну, спасибо.

— Всегда пожалуйста. А теперь давай домой топай.

— Все, считай, меня уже нет.

Я поднялся в свое отделение, в очередной раз переоделся и отправился домой. По дороге я снова зашел в супермаркет и купил, наконец, обойный клей. Завтра я не дежурю, поэтому у меня свободный вечер, который я решил посвятить ремонту.

Дома я честно пытался уснуть, но сон не шел. Глаза стали болеть, а уснуть не получалось. В голове роились мысли. И улетали, так и не сформировавшись во что-то конкретное.

Я не знаю, сколько я так провалялся, пытаясь заснуть. За окном было уже темно. Наверное, близилась полночь. Плюнув на все, я побрел на кухню.

Включив чайник, я сел на маленький уютный диванчик и сам не заметил, как уснул.

Кап. Кап. Кап. Сквозь сон, каждая капля долбила прямо в мозг.

Разлепив глаза, я огляделся. Чайник только начал закипать.

Кап. Кап. Кап.

Что за…?

Я оглядел кухню. Мой взгляд остановился на раковине. Кран был абсолютно сухой.

Интересно, когда же я доберусь со своим ремонтом до кухни?

Кап. Кап.

Так, мой взгляд остановился на стене, которая была общей с моими сумасшедшими соседями. Вот оно. И, скорее всего, этот звук у меня слышно гораздо лучше, чем у них. Да что эти Поттер с Лонгботтомом за мужики? Или они думают, что кран Грейнджер будет чинить? Хотя не удивлюсь, если в итоге так оно и будет. Я хмыкнул. Потом нахмурился. Решительно встал и, взяв чемодан с инструментом, шагнул к двери.

Пока я ждал, когда мне откроют дверь, я размышлял о том, что эта девочка как-то странно влияет на меня. Рядом с ней во мне просыпаются все мужские инстинкты Даже не просыпаются — просто кричат, надрываясь, что девушка не должна сама таскать тяжести и чинить краны. Странно все это. Вот зачем я сейчас, в первом часу ночи, стою перед дверью этой девчонки? Потому что мне мешает этой долбанный потёкший у нее кран? Который капает уже очень давно, кстати. Или здесь есть другая причина? Я сам не знаю.

Дверь открылась, и передо мной возникла Грейнджер, закутанная в какой-то пушистый халат, без тапочек и с заспанной мордашкой. Не сказав ни слова, я отодвинул ее в сторону, вошел в квартиру и направился прямиком на кухню.

— И что вам на этот раз нужно? — пробурчала девушка.

— Мне нужно? Вчера, если мне не изменяет память, нужно было вам. Я уже начинаю думать, что проводить технические работы по ночам в вашей квартире — мое второе хобби после вышивания крестиком, — я сам не заметил, как вновь вернулся к своей саркастичной манере общения. А ведь не хотел.

— А вас никто и не просил ничего делать. Вы на часы смотрели? — подходя ко мне, проговорила Грейнджер.

— Смотрел. Для успокоения своих нервов и создания благоприятной обстановки для своего кратковременного сна я мог начать обшивать стены, создавая изоляцию, но, подумав, я нашёл более простой выход, а именно — починку вашего крана. — Так, что у нас здесь. Угу. Судя по всему, этому крану лет чуточку меньше, чем стоящей рядом плите. И прокладки в нем никто с самой установки не менял. Как я и думал.

— И что вы делаете? — все еще раздраженно проговорила соседка.

— Чиню кран, если не видите — можете надеть очки и подойти поближе.

— И зачем? — Гермиона заглянула мне за плечо и, удостоверившись, что ничего предосудительного с краном я не делаю, отошла к столу.

— Чтобы не капал и не раздражал меня еще больше. Я тебе говорил уже об изоляции в нашем доме?

— Может, уже определитесь, на «ты» вы ко мне обращаетесь или на «вы»? — устало произнесла девушка, присаживаясь на шатающийся стул.

Я впал в ступор. Не замечал, чтобы я называл её по-разному. Обычно я придерживаюсь официального обращения, обращаясь ко всем на «вы». Кроме близких друзей и шавки Амбридж.

— Тогда давай определимся, как друг к другу обращаться. Официально или нет? — я повернулся к ней и посмотрел в глаза. Она взгляда не отвела и пожала плечами.

— Да без разницы.

— Тогда давай на «ты», — я вернулся к работе и принялся меланхолично разбирать пациента. Молчание затянулось. — Гермиона, может, нальешь чаю?

Она встала и щелкнула чайником. Достав заварник, дождалась пока вода закипит. Насыпала в чайничек три ложки сахара, залила кипятком и стала ждать. Я смотрел на неё округлившимися глазами.

— Хм, можно спросить, что ты делаешь?

— Чай завариваю.

— Да? Загляни в заварник.

Девушка сняла крышку и заглянула. Потом произнесла шепотом что-то нецензурное и вылила содержимое в раковину, едва не облив при этом мне руки. Потом повторила попытку уже более успешно. По крайней мере, то, что она насыпала, было похоже на чай.

Спустя минут пятнадцать я собрал кран и, удостоверившись, что все работает как положено, сел на стул. Гермиона, посмотрев на меня, налила чай.

— Вам с сахаром?

— Да, две ложки, — я заметил, что начинаю засыпать. Гермиона тем временем открыла банку, на которой было написано «соль», и насыпала из неё две заказанные ложки. — Послушай, у тебя какие-то проблемы с сахаром?

Соседка посмотрела последовательно на ложку, на банку, на кружку. Потом бросила ложку в раковину и вылила чай.

— Может, сами нальете?

— Спасибо, пожалуй, я налью себе чай у себя дома, — я встал и направился к двери. Уже на выходе из квартиры меня остановил знакомый голос моего ординатора.

— Гермиона, что ты здесь копошишься ночью?

— Гарри, иди спать, — отмахнулась от него девушка и пошла в сторону двери, чтобы закрыть её за мной.

— Герми… Доктор Снейп? — практически прокричал Поттер.

— Какая-то странная у вас реакция на мою скромную персону. И почему вы спите, хотя должны вгрызаться в азы реаниматологии всеми зубами?

— Что вы здесь делаете? — не слыша меня, продолжал кричать парень.

— А вы уверены, что хотите это знать? — я продолжал издеваться над парнишкой. Ну вот, как можно его чему-то учить, если он меня боится? — Если я скажу, что ненавязчиво пристаю к вашей соседке, ваша психика выдержит это объяснение?

— Спасибо, доктор Снейп. Идите уже домой, — начала выпихивать меня из квартиры девушка.

— Гермиона, мы же договорились. Просто Северус.

— Гарри, ты что орешь? — спустился вниз Невилл. — Доктор Снейп? Доброй ночи, — проговорил парень и, не обращая на меня практически никакого внимания, прошел в кухню. — Чего-то не хватает. Гермиона, ты починила кран! — практически утвердительно сообщил парень, выходя к нам.

— Конечно, Невилл. Мне не спалось, и я решила: почему бы мне заняться сантехническими работами?

— Не злись. Спасибо, доктор Снейп. Но мы могли это сделать сами.

— Да я не сомневаюсь, что могли. Просто не в ближайшее время.

Поттер, что-то пробурчав, поднялся к себе наверх. Следом за ним отправился малфоевский новобранец.

— Ну, раз вы пришли сюда с инструментами, может, стулья почините? — с какой-то надеждой в голосе спросила Гермиона. Я усмехнулся и прошел в комнату.

— Тогда с тебя чай. Только без соли… и даже без сахара. Мало ли.

Спустя полчаса я оказался в своей квартире и лег спать.

Глава 5. Гермиона

Я стояла перед плитой и рассматривала свою любимую сковородку. Свою любимую сковородку с керамическим покрытием, о которой я мечтала несколько лет и вчера, наконец, купила.

Приготовила завтрак, называется. Хотя… кто мог подумать о том, что керамическая посуда не предназначена для готовки на старой газовой плите? Облупившееся и покрытое гарью наружное покрытие красноречиво говорило мне, что больше экспериментировать с дорогой посудой не нужно. Я со злости чуть не запустила испорченную утварь в раковину и обессилено рухнула на стул.

Взглянув на часы, я поняла, что слезами и вздохами былой вид новенькой до сего дня вещи не вернуть, и продолжила готовить завтрак.

Неужели я не могла придумать что-нибудь попроще для завтрака, чем блинный салат? Наверное, нет. Смешав все ингредиенты в большой чашке, я от души его посолила. Потом, увидев, что это была не соль, а сахар, чуть не разревелась. Почему я в последнее время такая невнимательная?

Первая рабочая неделя не принесла никаких неожиданностей. Хорошо, что хоть там всё складывается более-менее удачно. МакГонагалл даже не устроила мне никаких проверок. Просто посадила меня на свое место разбираться с больными, не очень больными и совсем не больными пациентами, а сама увязла в бумажной волоките, чтобы успеть подчистить все долги до отпуска. Глупые мысли о том, что врач создан для того, чтобы спасать жизни и облегчать участь страдающих, быстро улетучились, когда я краем глаза увидела, сколько никому не нужной (кроме отдела Поттера-старшего) документации следует обработать. И это только врачу. А медсестре?

Что касается Амбридж и Поттера, то они, похоже, даже не догадались спросить кого-нибудь знающего. Отдел кадров, например. Я врачом, по сути, не являюсь. Они нашли новую жертву и теперь постоянно бегают ко мне с какими-то претензиями. Если тупость нашего новоиспеченного начмеда я еще пока терплю, то нахальство и постоянно демонстрируемое мне чувство собственной значимости Поттера быстро выводят меня из себя. Дошло до того, что вчера я просто сорвалась и, накричав, выставила его из своего кабинета.

Тонкс моё заявление о профессиональной несдержанности и некомпетентностии никак не прокомментировала, только хмыкнула и пожала мне руку.

Что со мной творится? Я же никогда ни на кого не кричала, не была такой рассеянной и несдержанной, и меня, в конце концов, редко удавалось вывести из себя. Во всем виноват этот город, больница и все, что сейчас меня окружает. Нельзя жить там, где тебе не нравится. Там, где ты считаешь оставшиеся до окончания ординатуры дни, чтобы побыстрее уехать из этого места.

Я в который раз вздохнула и пошла будить Поттера. Порой в мою голову закрадывались мысли, что я действительно являюсь его второй женой. По крайней мере, покормить и разбудить Гарри как-то прочно закрепились в круге моих обязанностей.

Его женушка выбрала тактику местного привидения, что, впрочем, хорошо для меня. Я её не вижу и не слышу. Вечно сидит в своей комнате и спускается только для того, чтобы приготовить какую-нибудь малосъедобную низкокалорийную овощную мерзость, от одного вида которой меня каждый раз начинает мутить. Хочет себя травить — да на здоровье. Вбила себе в голову, что она толстая, и если она потолстеет еще больше, то Гарри сразу же её бросит. Если Гарри и бросит её, то не из-за лишнего веса, а из-за отсутствия мозга. Как они вообще поженились, до сих пор остается для меня загадкой.

Я поднялась наверх и без стука вошла в комнату. Поттер мирно спал, свернувшись калачиком под теплым одеялом. Я подошла к кровати и начала трясти его за плечо.

— Гарри, вставай. Тебе через час нужно быть в отделении. Учитывая, сколько времени ты собираешься, у тебя его осталось катастрофически мало. Вставай.

Парень дрыгнул ногой и, повернувшись на другой бок, накрыл голову подушкой.

— Гарри, — я повысила голос, — вставай! Снейп с тебя шкуру спустит, если еще раз опоздаешь!

— Да пошел твой Снейп куда подальше, — буркнул Поттер и еще сильнее закутался в одеяло.

— Гарри! Вставай сейчас же! — я уже практически кричала.

— Гермиона, отстань. Я хочу спать, — продолжал бурчать юноша. — Я не врач, а студент.

— Ты практически врач!

— Отвали.

Отвалить? Я ему сейчас отвалю. Выбежав из комнаты, при этом громко хлопнув дверью, я быстро побежала вниз. Хорошо, что Снейп укрепил эти чертовы перила. Теперь хоть спускаться не так страшно. Снейп! Точно.

Не сбавляя темпа, я вылетела из квартиры и начала стучаться в дверь напротив. Она практически сразу открылась. Сосед, уже одетый не в домашнюю одежду, стоял в дверях с чашкой кофе в руке.

— Гермиона?

— Там Поттер, — я махнула рукой в сторону своей квартиры.

— Ему плохо и он умирает? — мне показалось или в его голосе действительно проскользнула нотка надежды?

— Нет. Он не хочет просыпаться, — как-то смущенно пробормотала я, осознавая всю глупость сложившейся ситуации.

— А я здесь причем? Хочет полы в морге мыть — его право, — ухмыльнулся он и сделал глоток из чашки.

— Он что, у вас полы моет? — как-то отстранено спросила я.

— Нет, но если он не придет сегодня вовремя — будет.

— Тогда, может быть, ты поможешь его поднять?

— Гермиона, я никогда ничего не делаю просто так. Думаешь, мне приятно смотреть на заспанного Поттера? Разбудить его и лишить себя тем самым удовольствия от нового повода поиздеваться над ним?

— Зачем над ним издеваться? Просто по-человечески учить не пробовал?

— Хотел начать именно с доброго и вечного, но в этот день он не пришел.

— И поэтому свое раздражение ты сбросил на меня, — я огляделась и подумала, что как-то неприятно разговаривать на лестничной площадке.

— Занятная теория. И что, я теперь должен извиниться? — Северус изволил удивиться.

— Нет, помоги просто поднять Гарри, — я развернулась и пошла к себе в квартиру, осознавая, что так глупо я себя не чувствовала довольно давно.

Моему удивлению не было предела, когда я увидела, что Снейп молча прошел мимо меня и начал подниматься наверх. Я поспешила за ним, чтобы не пропустить это зрелище.

Тихо войдя в комнату, Снейп взглянул на Гарри и, улыбнувшись, достал телефон из кармана. Все-таки странно. Зарабатывает он более чем прилично, а телефон — старинная тридцать третья Nokia.

Набрав номер, он поднес трубку к уху и стал ждать. Буквально через несколько секунд откуда-то из-под подушки Поттера раздалась мелодия. Как-то на автомате он достал свой смартфон из недр кровати и ответил заспанным голосом:

— Слушаю.

— Добрый день. Почему я вас не наблюдаю перед собой, тогда как мы договорились, что вы при любом раскладе оказываетесь в ординаторской раньше меня?

Гарри резко открыл глаза и сел на кровати.

— Я уже стою на остановке. Автобуса долго нет, — лихорадочно придумывал отговорку Гарри.

— От нашего дома до больницы десять минут пешком. Какой автобус? — как-то излишне ласково продолжал разговор Снейп. Гарри почему-то не замечал его.

— Я… эм… Я сегодня не ночевал дома. — Поттер вскочил с кровати и нос к носу столкнулся с соседом.

— Доброе утро, Поттер.

— Доктор Снейп? — как-то ошарашено пробормотал Гарри, практически падая обратно на своё ложе.

— Да, я очень рад, что вы проснулись и уже в состоянии различать людей и предметы.

— Что вы здесь делаете?

— Мне почему-то кажется, этот вопрос стоит первым в вашем лексиконе при виде меня. Знаете, я сегодня излишне добр и поэтому откликнулся на просьбу девушки немного поработать будильником. Тем более что выводить людей из коматозного состояния — моя прямая обязанность. Я скажу больше. Сегодня я настолько добр, что пока вы собираетесь, я посижу внизу и попью кофе, который мне сейчас приготовит мисс Грейнджер, и подожду, когда вы выйдете из дома и отправитесь в направлении больницы, чтобы оказаться там раньше меня.

Я удивленно хлопала глазами. Сегодня что-то произошло? Снейп действительно пошел кому-то на уступки или я нахожусь в какой-то сюрреалистической реальности?

Договорив, сосед вышел из комнаты и спустился вниз. Мне не оставалось ничего другого, как последовать за ним и начать варить обещанный им же самим от моего имени кофе.

Гипнотизируя турку, которая постоянно грозила упасть, при этом разлив все свое содержимое, я не заметила, как Снейп взял в руки миску с испорченным салатом.

— Салат? Утром? Гермиона, ты во сколько встаешь? — спросил он удивленно.

— Рано, — буркнула я. — Не советую это есть.

— Почему? Выглядит вполне съедобно, — Снейп поковырялся ложкой в чашке.

— Потому что я снова перепутала соль и сахар. Кофе готов, — я поставила перед ним кружку и села напротив, глядя, как он самоотверженно пробует «новое веяние в кулинарии».

— Да ладно тебе, вполне съедобно, кстати. Мне отсюда есть или в тарелку переложишь? — нагло поинтересовался он. Я махнула рукой, мол, из чашки можно, все равно выкидывать, пускай издевается над своими вкусовыми рецепторами, если хочет.

— А где Лаванда? Насколько я понимаю, будить мужа — это её прямая обязанность, а не твоя? И ей на работу на час позже, чем нам.

— Пошла рвать одуванчики, — равнодушно проговорила я, с каким-то странным удовольствием наблюдая, как сосед поглощает мою стряпню.

— Зачем? — чуть не подавился он.

— Черепашек кормить нужно, — улыбнулась я. — Меня она никогда не заставит пошевелить даже пальцем, чтобы сделать что-то для этих странных зверей, а Гарри просто так не поднимешь.

— Черепашки, бред какой, — тряхнул Снейп головой. — Ты не любишь животных?

— Люблю. Но трястись над черепахами? — наш диалог прервали быстрые шаги, и вниз сбежал полностью собравшийся Гарри. Кинувшись на кухню и увидев там Снейпа, он развернулся и резво побежал к выходу.

— Ну что ж. Не составишь мне компанию для утренней прогулки? — он встал и посмотрел на меня. Я пожала плечами: а почему бы и нет?

Подходя к своему кабинету, я стала наблюдать поразительную картину. Мимо меня пронеслась куда-то Тонкс, крича на ходу.

— Если меня будут спрашивать — я умерла!

— Я тоже. Вообще, в больнице вспышка бубонной чумы, и ты осталась одна незараженной, — вторила ей МакГонагалл, быстрым шагом проходя мимо меня.

Следом за ними прошмыгнули Амалия с Гестией и заявили, что только что был пациент с туберкулезом, и кварцевание просто необходимо. Что происходит?

Я недоуменно посмотрела им вслед и вошла в кабинет. Быстро переодевшись, я села за стол, поправив брошенные инструменты терапевта: стетоскоп и тонометр.

Буквально через минуту в кабинет зашла пациентка. Женщина кое-как добралась до стула, держась за стенку. Я испугалась. Что с ней?

— Вам плохо?

— Я умираю! У меня высокое давление, 130/80, кружится голова, и ком в горле стоит. И такая слабость, что ноги подкашиваются. У меня так гудит в голове, что я не могу твердо ходить. Ах. Я умираю!

Я удивленно посмотрела на нее. Такое давление никак не сочетается с той симптоматикой, которую предъявляла пациентка. А вообще, женщина была красивой и ухоженной. Ее прическа представляла собой что-то очень сложное, а туфли на высоченных каблуках заставляли меня глупо моргать, глядя на это чудо. Если ей действительно так плохо, то зачем такие туфли?

— Ну что вы сидите? Не видите, как мне плохо? Я не могу даже накрасить губы! Может, измерите мне давление хотя бы? И что-нибудь успокаивающее дадите. Я пока дошла к вам в кабинет, так устала. И никто, никто мне не помог.

— Да-да, конечно, — я вскочила со своего стула и кинулась к процедурному столику. Накапала ей пустырника и вернулась к своему столу.

Протянув ей стаканчик, я измерила давление. 120/80. Что с ней? Она сумасшедшая? Да нет, не похоже. Тогда что? Женщина тем временем допила пустырник. Её лицо приняло страдальческое выражение.

— И вот так целыми днями. Понимаете, милая моя. Целыми днями я не могу нормально ходить, просто падаю, у меня повышается давление, 130/80, это же катастрофа! И никто, никто не может мне помочь! А доктор Тонкс вообще сказала мне, что я здорова! Нет, вы можете себе это представить? Я здорова! Я что, похожа на совершенно здорового человека? — я прикусила язык, чтобы не сказать «да», и сочувственно кивнула, до конца не понимая, что она от меня хочет. А женщина тем временем продолжила, — вот доктор Делакур меня понимает. Она, как только меня увидела, сразу закричала. Представляете, она закричала мне: «Оливия, да как вы вообще еще держитесь на ногах? Вам срочно нужно лечь в больницу!». Вот это доктор. Не то, что эта…

Я понемногу начала испытывать чувство близкое к панике. Самое главное, что эта Оливия не давала мне вставить ни одного слова.

— Нет, вы только представьте, моя дорогая, я ведь не всегда была такой! Какой я была… А какие у меня были мужчины! Не смотрите на меня так скептически. Наверное, вам трудно представить, что у такой развалины, какой я сейчас являюсь, когда-то были мужчины. А я до сих пор все номера телефонов знаю наизусть. Даже международные! А что сейчас? И все, почти все те, которым я доверяю безоговорочно, все люди в белых халатах отворачиваются от меня! Вот только доктор Скиттер всегда, как только видит меня, начинает возмущаться: «Оливия, моя дорогая, как же ужасно вы выглядите. О чем только думает ваш лечащий врач? Пойдемте-пойдемте, я вам сейчас кофе приготовлю», — я с тоской думала о том, а почему тогда сидит у меня, а не у Скиттер? Я, кажется, начала понимать, что за эпидемия чумы случилась и заставила всех терапевтов вместе с сестрами сбежать отсюда. — Нет, вы только представьте себе: я сейчас лечусь в терапевтическом отделении, а мой лечащий врач: доктор Кристал, даже не назначила мне кокарбоксилазу, вы можете себе это представить? Зачем я вообще здесь лечусь, если мне не дают положенного лечения? — я не понимала, каким образом провитамин может являться основой какого-то лечения? Ведь для того, чтобы он начал хоть как-то действовать, необходим целый ряд цепных реакций. Был эффективен когда-то. В прошлом веке. Но остаются доктора, которые любят его назначать и по сей день. И, наверное, они правы, потому что эффект плацебо тоже дает положительный эффект. Вот в данном конкретном случае, например. — А этот Локхарт, который сейчас главный врач, когда я легла в отделение, еще был начмедом, он меня очень сильно оскорбил, понимаете? — я хотела побиться головой об стол и высказать все, что я думаю о старших коллегах. Так меня подставить! Пациентка зарыдала, но сквозь слезы продолжила свой монолог:

— Он заявил, что мне не положен этот препарат! Для назначения этого препарата у меня нет показаний. Я этого просто так не оставлю! Я буду жаловаться! Я дойду до министра! Я добьюсь увольнения этого напыщенного идиота! Вы представляете, я говорю доктору Кристал, что мне очень плохо, а она даже не слушает меня! Даже осмотр делает через день. Скажите, неужели так трудно подойти утром и померить давление? Нет, она лучше покрутится возле зеркала. Вы представляете? Она постоянно прихорашивается. Ах, моя дорогая, как же мне плохо, — я встала, подошла к столику и накапала еще пустырника, подумав, выпила его, затем в другой стаканчик налила дозу Оливии. Нет, я не понимаю, Пенелопе что, жалко препарат, который стоит дешевле спичек? Зачем доводить до конфликта? Мне захотелось заплакать.

— Да-да, я вас так понимаю… — удалось вклиниться мне, пока Оливия пила настойку.

— Мой мальчик, мой Джонни, он так переживает за меня. Всегда звонит, чтобы поинтересоваться моим здоровьем. Вот буквально вчера он звонил и кричал: «Мама! Мама, почему тебя не лечат, как положено?! Мама, я приеду и всем здесь покажу!». Он у меня такой умница. Начальник экспедиции нефтеразведки, — да, я понимаю этого Джонни. Я бы на его месте, наверное, на Южный полюс экспедицию возглавила, лишь бы подальше от мамочки находиться.

В этот момент дверь кабинета открылась, и на пороге появился Северус. Я готова была ему на шею кинуться.

Оливия сразу же изменилась. Она выпрямилась, поправила рукой прическу и ослепительно улыбнулась. Снейп, не обращая на меня внимания, обратился к ней.

— Моя дорогая Оливия, что случилась с вашим драгоценным здоровьем? Опять приступ желчнокаменной болезни? Но позвольте, у вас нет желчного пузыря. Мы с доктором Регулусом Блеком избавили вас совсем недавно от этой жуткой причины вашего плохого самочувствия.

— О, доктор Снейп, вы так мне помогли, так помогли, я вам так благодарна, — Оливия просто светилась от радости долгожданной встречи.

— Ну, значит, какие-то непредвиденные последствия вас беспокоят? Тогда вам просто необходимо посетить доктора Сириуса Блека. Пойдемте, я провожу вас, чтобы вы не ждали в очереди, — и он галантно предложил руку вскочившей женщине, которая тут же повисла на Северусе и что-то защебетала. Перед тем как выйти из кабинета, он повернулся ко мне и, усмехнувшись, кивнул. Когда они ушли, я всхлипнула и опустилась на стул.

Я не успела придти в себя, как дверь без стука отворилась, и в кабинет своей утиной походкой промаршировала Амбридж.

— Скажите, зачем вы отправляете в клинику Лондона пациента с гломерулонефритом? — и она сунула мне под нос направление на госпитализацию в отделение нефрологии.

— Я не понимаю вопроса, — я удивленно перевела взгляд на Долорес, которая смотрела на меня своими пустыми глазами.

— Как не понимаете? Вы отправляете пациента в другую клинику и даже не пробовали полечить его здесь. Вы понимаете, сколько это будет стоить нашей клинике?

— Насколько мне известно, главный врач, несомненно, в целях экономии, свернул отделение нефрологии и уволил весь персонал. Наверное, именно поэтому я отправляю пациента с гломерулонефритом в Лондон, потому что здесь ему невозможно оказать квалифицированную помощь, — практически отчеканила я.

— Да вы даже не пробовали! — завизжала Амбридж. Раздражение просто перехлестнуло у меня за безопасную для окружающих черту. Нужно было взять себя в руки.

— Скажите мне, доктор, как вы собрались лечить это заболевание в условиях терапевтического стационара без консультации специалиста и проведения дополнительных методов исследования? — сквозь зубы проговорила я.

— Значит, вы отказываетесь его лечить в терапии?

— Отказываюсь. Тем более, мест на сегодняшний день там нет. Доктор Кристал отказалась брать на себя такую ответственность и согласилась с моим решением.

— Если вы все такие бездарные врачи, я сама займусь лечением!

— Вы же инфекционист, — хмыкнула я. — И чем инфекционист будет лечить нефрит?

— Как чем? Если вы не знаете, чем лечится такое простое заболевание, то вам лучше покинуть медицину, — гордо продекларировала она. — Начнем антибактериальную терапию, — я удивленно на неё уставилась.

— Что вы назначите?

— Антибиотики, вы же знаете что это такое?

— Эм… Не поверите. Но где-то слышала. И против чего именно вы будете проводить противомикробную терапию в данном случае? И вы точно уверены в инфекционной природе возникновения данного заболевания?

— А что еще? Вы меня за дуру не держите! — она чуть ли не подпрыгивала от возмущения.

— Нет, что вы, конечно. Вы пациенту еще брусничный морс назначьте, может, поможет, — я лихорадочно соображала, что делать с несчастным больным. Для установления точного диагноза необходима биопсия, проведение которой в нашей больничке, разумеется, ввиду дороговизны теперь не выпросишь. Да и консультация нефролога должна быть. Мы же не специалисты и не имеем право назначать иммуносупрессоры самостоятельно без врачебной комиссии. Пациент быстрее умрет, чем до этой дуры в розовом халате дойдет, что она делает что-то не так. А может, до неё и вовсе не дойдет.

— Так я и сделаю!

— Скажите, а вы в курсе, чем отличается гломерулонефрит от пиелонефрита?

Она молчала и смотрела на меня непонимающе. Раньше я думала, что бессмысленный взгляд у Амбридж — это в порядке вещей, но, оказывается, её глаза могут быть еще более пустыми.

— У вас есть справочник по нефрологии? — надменно спросила она у меня.

— Нет, — задвигая справочник подальше, ответила я. Не хватало еще, чтобы она там вычитала о том, в чем не разбирается и чего не понимает. Еще угробит пациента, вообразив себя великим нефрологом раньше, чем я придумаю, как его все-таки спасти.

— А у кого есть?

— Без малейшего понятия. У вас всё? В коридоре много пациентов.

Она резко развернулась и, наконец, вышла из кабинета. Что сегодня за день?

Я просидела в раздумьях несколько минут. Меня прервала МакГонагалл, которая осторожно заглянула в кабинет и, вероятно, не обнаружив там Оливию, решительно зашла.

— Спасибо за подставу, — ухмыльнулась я.

— Ну, ты неплохо продержалась, — невозмутимо произнесла мой руководитель. — Не переживай, она каждый день приходит, пока лежит в отделении. Достала всех уже.

— Да я не из-за нее. У вас есть справочник по нефрологии? Спрячьте его от Амбридж от греха подальше.

— Опять она кого-то угробить решила? Ну ладно, я ей его не дам. Не буду спрашивать, зачем тебе это нужно, думаю, новый взгляд на эту ситуацию нам не помешает.

Я встала со стула и направилась к выходу. Нужно попросить всех, чтобы ни одно пособие ей даже не показывали.

Тонкс на мою просьбу откликнулась сразу и ничего не стала спрашивать. А Скиттер в кабинете не оказалось. Пришлось обращаться к Мариэтте с просьбой, которая даже мне казалась нелепой. Она пожала плечами и вопросительно на меня уставилась. Я уже хотела начать объяснять, как в кабинет вошла Амбридж и, не глядя на меня, обратилась к Эджком:

— У вас есть нефрология?

Мариэтта бросила на меня быстрый взгляд и отрицательно помотала головой.

— Что за врачи, нет элементарных книг, — Амбридж просто горела праведным гневом. Да-да, вот такие бездарности и работают под твоим началом.

— Может, это происходит потому, что не входит в круг наших интересов? — холодно спросила я. Амбридж ничего не ответив, вылетела из кабинета, громко хлопнув дверью.

Кажется, я знаю, кто сможет мне помочь. Не уверена, что это не будет мне совсем ничего не стоить, но уж лучше ходить в должниках.

Спустя несколько минут я стояла перед ординаторской отделения интенсивной терапии и реаниматологии. Последний раз подумав о том, во что мне выльется моя невинная просьба, я постучала в дверь и вошла.

В кабинете никого, кроме Гарри, не было. Он удивленно на меня посмотрел, на секунду отрываясь от изучения толстенного учебника.

— Гарри, где Снейп?

— Не знаю, — буркнул он. — Тебе в последнее время виднее.

— Ты что несешь? Где он может быть?

— У Малфоя поищи.

— У старшего или у младшего? — он скептически на меня посмотрел и ничего не ответил.

Я пожала плечами и спустилась в кабинет к Люциусу Малфою. Там я и обнаружила патологоанатома в компании разыскиваемого мною доктора. Они удивленно на меня посмотрели, но ничего не сказали.

— Доктор Снейп, можно с вами поговорить? — робко спросила я.

— Попробуй, — проговорил он, не изменившись в лице. Малфой хмыкнул и откинулся на спинку своего кресла.

— Только, пожалуйста, не перебивайте. У меня есть пациент, которому вы можете помочь, — я без разрешения присела на свободный стул и пересказала историю больного.

— И чем я могу помочь? — он удивленно приподнял бровь.

— Проведите биопсию, — умоляюще посмотрела я на него.

— Я не хирург, Гермиона.

— Вы же им были, — я, не отрываясь, смотрела в холодные черные глаза и про себя практически молилась о том, чтобы он согласился.

— Ну, допустим. А потом куда ты хочешь отправить материал? У тебя есть знакомый патоморфолог?

— Доктор Малфой, — от моей наглости Малфой поперхнулся и закашлял.

— Зачем тебе это? — он говорил это ничего не выражающим голосом.

— Спасти парня, — я думала, что вот-вот разревусь. — Если диагноз подтвердится, я напишу заявление в страховую компанию. Мимо такого они не пройдут явно.

— Всех тебе не удастся спасти.

— Но пытаться-то стоит! — я перешла на крик. Почему ему так безразлично?

— Хорошо. Я попробую поговорить с Регом. Вряд ли он согласиться сразу поработать бесплатно. Что за пациент?

— Я… я не помню как его зовут. Судя по анализам, там плохо дело. И ему всего двадцать, — я от наступившего облегчения выдохнула, и на моих глазах проступили слезы.

— Занеси мне карту, — протянул он, внимательно меня разглядывая. — Я положу его завтра. Сообщи парню, — я кивнула.

— Спасибо, доктор Снейп.

— И еще. Гермиона, ты неплохо держалась с Оливией Голдман. Для первого раза, — подойдя к двери, меня остановил его голос.

Я кивнула и направилась к себе.

Глава 6. Северус

Я сидел в кабинете Малфоя и смотрел вслед удаляющейся девушке.

— Сев, ты меня, конечно, извини, но давать невыполнимые обещания не в твоем стиле, — проговорил Люциус и достал из шкафа закрытую бутылку коньяка. Распечатал и разлил по бокалам, которые уже стояли на столе. — Ты же прекрасно знаешь, что обстоятельства могут сложиться таким образом, что ты не сможешь помочь. Что с тобой происходит?

— А что со мной происходит? — ответил я, пристально разглядывая своего друга.

— Ты ведешь себя, как… — он махнул рукой, подвигая мне бокал. Так и спиться можно, горько усмехнулся я про себя.

— Ну давай, добей меня и скажи что-нибудь нелицеприятное.

— Не буду. Может, ты мне таким нравишься больше.

— Каким?

— Таким, как сейчас, более человечным, — не меняясь в лице, он опустошил бокал и спрятал под стол. Встал и направился к двери. — Время. Мне еще на разбор случая идти.

Я допил свою порцию и поднялся, чтобы выйти следом за другом. Я становлюсь не человечным, я, похоже, становлюсь этим… как его, слово такое неприличное есть, о… я становлюсь альтруистом.

Следующий месяц прошел абсолютно спокойно. Для меня.

О том, как воет поликлиника, мне рассказывает Тонкс, хотя в большинстве случаев она заканчивает свой рассказ очередными пытками, которые она хочет применить в отношении нового руководства. В остальных случаях она пишет заявление об уходе. У неё уже целая стопочка исписанных листков в столе лежит, ждет своего часа.

С пациентом Грейнджер прошло все как надо. Уговорить Рега взяться за эту миниоперацию и положить парня в его отделение гнойной хирургии с выдуманным диагнозом уговорить было не сложно. Заявив, что в случае чего Рег этой шавке Амбридж руки и скальпеля не подаст, без каких-либо вопросов взял материал. Малфой в этот же день просмотрел все препараты и подтвердил нефрит, лично сообщив Гермионе результаты. Процесс был в начальной стадии, так что здоровье парня будет в порядке.

Страховая компания, разумеется, потирала руки и жаждала голов высшего руководства, а мы злорадствовали в стороне, наблюдая, как носится наше начальство. Пока шли судебные разбирательства, особых проблем от них не возникало.

В этот вечер я уже собирался было лечь спать, как в дверь квартиры позвонили. Только бы не соседи, а то сегодня я абсолютно ни на что не годен в плане физической работы. Почему я все делаю в квартире Грейнджер? Ах да, как же я забыл, я же этот… как его, альтруист, мать вашу.

Открыв дверь, я обнаружил на пороге Тонкс. Она была взъерошенной; в руках у неё был бумажный пакет. Не говоря ни слова, девушка просто отодвинула меня в сторону и прошла в комнату. Не раздеваясь, она открыла пакет и извлекла из его недр бутылку шампанского.

— Не составишь мне компанию? — произнесла она и, скинув верхнюю одежду на стул, по-хозяйски начала доставать фужеры.

— Когда я тебе отказывал? У тебя какой-то праздник?

— Я увольняюсь! Открывай, — она протянула мне бутылку.

— В который раз?

— Неважно. Но сегодня окончательно! Как же меня эта бестолочь достала. Нимфадора, как делается это, Нимфадора, как заполняется то? Нимфадора, почему вы не были на пятиминутке? Нимфадора, почему вы даете направления в эндокринологию в Лондон, когда мы к чертям развалили всю больницу и от нас сбежал последний эндокринолог?

— Не кипятись. Может, все утрясется, — я открыл бутылку и разлил шампанское. Подумав, быстро выставил из холодильника на стол все, что хоть как-то подходило к шампанскому. Тонкс посмотрела на меня и кивнула головой наверх. Правильно. В комнате-студии на полу разговаривать гораздо удобнее.

— Знаешь что? — устраиваясь поудобнее спросила Тонкс.

— Откуда? Я не Патрик Джейн. Мысли читать не умею.

— Я не понимаю, почему я остаюсь в этом дурдоме. Правда. Постоянно кричу, что я уволюсь, пишу заявления. А когда смотрю на расстроенную Амалию, у меня все внутри переворачивается. Ведь знаю, что ей достается больше от того же Поттера, но она же не истерит, как я. Молча работает и очень сильно облегчает мне жизнь. После того, как Минерва с Гестией ушли в отпуск, я фактически осталась в поликлинике одна. Все здравомыслящие люди, которые хотят жить, идут на прием ко мне, а не к Скиттер. А Гермиону люди еще не знают, хотя девочка умная и способная. Странно, работает она одна без медсестры, но никаких долгов с её участка нет. Даже успевает хвосты Гестии некоторые подчистить. А мне все работать мешают. Странно, правда?

— Ничего странного. Я тоже не люблю, когда ко мне кто-то лезет.

— К тебе никто не лезет. Даже Риддл уже полгода старается твоё отделение стороной обходить, — Тонкс рассмеялась. — Когда ты наорал на него за то, что он вошел в реанимацию в драных бахилах, а еще главный санитарный врач называется, он теперь всегда приносит с собой сменную обувь. Почему у тебя получается так выстраивать людей?

— Потому что все люди для меня равны, — я пожал плечами. — Когда ты постоянно сталкиваешься со смертью, регулярно забирающую тех, кто лежит на твоем столе, независимо от пола, возраста и социального статуса, ты относишься так же к живым людям.

— Это грустно.

— Это реальность.

Мы на некоторое время замолчали. Не знаю, о чём думала Тонкс, я не думал ни о чём. Такое бывает.

— У тебя нежилой дом, — вдруг произнесла она.

— В каком смысле? — я удивился.

— В прямом.

— И что ты предлагаешь?

— Если я скажу, что тебе пора уже жениться — всё равно же совету не последуешь? — она посмотрела мне в глаза и улыбнулась.

— Конечно, нет, — я вернул ей улыбку. — Если только ты не согласишься стать миссис Снейп.

— Ни за что! Мне одного замужества хватило. — Мы очень редко разговариваем на личные темы. Только когда это нужно.

— А зачем тогда меня хочешь в это втравить?

— Сев, это была не семейная жизнь, а какая-то пародия, — она хмыкнула. — И вообще, я же тебе не на Люпине жениться предлагаю, — она рассмеялась. — Мне порой казалось, что у меня не дом, а цирк с одними и теми же клоунами. Думаешь, почему Лили волком вечно на меня смотрит? Потому что, когда где-то пропадал её муж, она точно знала, что он у нас. Как и Блек. Неразлучная троица.

— Они с университета неразлучны. С ними еще наш драгоценный венеролог зависал одно время, потом их дорожки как-то разбежались.

— Ах да, я постоянно забываю, что вы учились вместе. Я тебе никогда не рассказывала, как мы поженились?

— Нет, — не сказать, что мне это было интересно, но если Тонкс нужно было выговориться, то я всегда готов её выслушать.

— Это было шедеврально. Встречались — встречались, а потом решили, что нам обязательно нужно пожениться, и никак без этого. Его родители, которые уже давно помахали сыночку ручкой, оставив на прощание Ремусу только чек на оплату обучения, и укатили в очередной круиз, по-моему, даже в известность поставлены не были. Мои же родители до того момента ещё заботились о непутевой дочурке. Мама восприняла эту радостную новость довольно благосклонно и лишь вздохнула. А вот отец… Как сообщить ему все это поделикатнее, мы не знали. Но вот настал тот день, когда мы решились и, придя к моим родителям домой, стали ждать возвращения отца с работы. Хлеба-соли только не хватало. И вот он, наконец, пришел. Увидев в своем доме Ремуса, он ничего не сказал, но, видимо, заподозрил что-то неладное и только сухо с ним поздоровался. И вот я, излучая радость, как мне тогда казалось, сообщила отцу: «Папа, мы с Ремусом решили пожениться!» Ни один мускул не дрогнул на его лице. Он только посмотрел на нас и произнес: «Вы этим захотели меня обрадовать?» А потом нас отправили в кухню попить чайку. В это время за стеной бушевал ураган. Когда стихия улеглась, нам сообщили, что денег на свадьбу мы не получим. Но мы не сильно расстроились, ведь мы любили друг друга.

— Тонкс, ты меня обманываешь. Люпин старше тебя и уже работал вовсю, ставя всем подряд волчанку. Так что уж на свадьбу денег должно было хватить, — я рассмеялся. Тонкс меня поддержала.

— Вот тебе смешно. А ведь я понятия не имею, куда он все эти деньги девал, да и до сих пор девает. Но, ты послушай, это еще было не все. Так как денег у нас не было, мы решили организовать скромную свадебную вечеринку. Только для близких друзей. Но в итоге получилось так, что родственников, желающих придти на нашу свадьбу, откликнулось немереное количество, мы вначале растерялись, а затем решили организовать две свадьбы: для друзей и для родственников. С друзьями мы просто посидели в ресторане, а вот с родственниками… Отец почему-то не смилостивился надо мной и денег так и не выделил, хотя честно купил все продукты, чтобы стол с одной картошкой выглядел не так убого. Ты представляешь, полчаса до прихода гостей, а я начищаю ведро картошки. Дядька Ремуса вместе с собой притащил канистру вина собственного приготовления, в качестве свадебного подарка, так сказать. Но брат отца тоже был не промах и притащил с собой такую же. Неизвестно, каким образом Сириус оказался между этими двумя родственничками, но ему они подливали поочередно. То, что дядьки в своё время пили и не такое и не в таком количестве говорить не нужно, а вот Блек… Его в этот день впервые посетила белочка. Знаешь, он тогда сидел в пустом коридоре и рыдал. Всё приговаривал, что испортил нам свадьбу. Мой тебе совет: если все-таки решишь когда-нибудь жениться, выбирай себе жену без чокнутых подруг и друзей, а еще лучше, нищую сироту, — она протянула мне пустой фужер. Я наполнил его и вернул ей. Взяв фужер из моих рук, Тонкс продолжила. — Денег на свадебные костюмы у нас не было, и поэтому мы покупали костюм Люпину в ближайшем секонд-хенде. Что удивительно, сразу же подобрали. А ботинки ему на время одолжил Блек.

— Ты там же платье покупала?

— Нет, конечно. Я заявила, что платье на один вечер я покупать не буду, и поэтому купила приличный брючный костюм за немалые деньги. Костюм я, кстати, так ни разу и не надела больше.

— Ты, оказывается, мелочная, — я усмехнулся.

— Нет, я просто Скорпион.

— Бывает. А почему вы развелись?

— Трудно жить с человеком, который общество своих друзей ценит выше твоего. Хотя возможно, что после свадьбы любовь ушла, а остался только цинизм, сарказм, гора невымытой посуды и неразлучная троица на кухне. А ведь он всем говорит, что я его унижала, ругалась с ним и не ценила. Хотя я такого не помню. Разве я могу кого-то унижать? Он настолько вбил себе это в голову, что, когда после дня рождения Поттера он пришел домой, — точнее будет сказать, что его притащил на себе Сириус, — увидел в дверях меня, схватился за ручку бедной двери и закричал, что он меня боится и туда не пойдет. Это нормально? Дальше — больше. На Рождество я жду своего муженька. Накрыла стол, зажгла свечи. Жду, значит. Неожиданно раздается звонок телефона. Беру трубку, а с того конца меня спрашивают, мол, Ремус Люпин является вашим мужем? У меня все оборвалось внутри, думаю всё, осталась вдовой. Вся в слезах отвечаю, что да. На что мне вещают: «Приезжайте в отделение полиции — номер уже не помню — и забирайте своего мужа. Он был задержан при попытке выкрутить лампочку с фонарного столба, находясь при этом в нетрезвом состоянии». Вот зачем ему нужна была эта лампочка? Спустя минут пятнадцать я уже стою на крыльце, чтобы забрать свою ценную ношу. Ноша, выйдя из здания, только меня увидев, начала ломиться в уже запертые двери с воплем: «Впустите меня, я с ней не пойду!» Ты представляешь, как смеялись люди? Позор. Полицейский какой-то, практически отодрав его от двери, направил в мои цепкие объятья, приговаривая, что, судя по всему, худшего наказания для бедолаги и придумать было нельзя. Но, Сев! Я ни разу ему не сделала ничего плохого! Почему он так со мной?

— Я не знаю, — сквозь смех проговорил я.

— Это не смешно!

— Я знаю, но это действительно смешно!

— Мне было тоже смешно, когда я одна делала ремонт с квартире, а он порезал палец и играл в какую-то игру на компьютере. И меня еще спрашивают, почему мы так быстро развелись?

— А почему у вас не было детей? Вы ведь в браке-то прилично прожили.

— Мне просто как-то заявили, что хотят, чтобы наши дети были юродивыми. Как-то рожать ребенка от этого человека мне быстро расхотелось. Да ты не смейся, он слово «юродивый» с «одаренным» перепутал.

— Ну, ведь не все же так плохо было? Насколько я знаю, он хороший врач, его любят пациенты. И ты столько лет с ним прожила.

— Сев, он хороший, правда. Но у каждого есть свои недостатки. У него — его друзья. Как-то неприятно видеть постоянно эти лица, когда ты хочешь побыть с любимым человеком вдвоём. Да и вечные разговоры о плане захвата мира, который начинался с открытия казино в подвале нашего дома, меня особо не вдохновляли. Мне один раз Поттер заявил, что по отдельности они обычные люди, а вместе они гении. И тогда я решила, что о гениальном муже я никогда не мечтала, собрала вещи, прихватив с собой кошку и стиральную машинку, и уехала к родителям.

— А что, у родителей машинки стиральной не было?

— Почему не было? Была. Но не оставлять же ему единственное, что было совместно нажито.

Как-то незаметно, за разговором мы прикончили пять бутылок шампанского, перейдя от запасов Тонкс к моим запасам. Было около двух часов ночи, когда мою подружку зачем-то понесло вниз. Я просто не успел её подхватить. Мы уже изрядно опьянели, и реакция, естественно, оставляла желать лучшего. Падала Тонкс долго. Лестницы в нашем доме длинные. Затормозила она ногой о стену, сосчитав своей спиной все десять ступеней верхнего пролета.

— Блять! Твою мать! На какую причину тебе нужна эта трахнутая лестница?! Сев, мне больно!

— Только не дергайся, — я проговорил это, уже склоняясь над Тонкс. Так, ребра кажется целые, переломов нигде вроде тоже нет. — Давай попробуем тебя на ноги поставить.

Я помог подняться постанывающей девушке, я уже в следующую минуту ловил падающее тело. Подхватив её на руки, я спросил:

— Где болит?

— Везде. Только правая нога болит сильнее. Где-то в районе первого пальца.

— Так, сейчас мы тебя в нашу родную больницу отвезем и сделаем снимок. Возможно, что гипс придется накладывать.

— Не хочу гипс, — заскулила Тонкс. — Сегодня Блек, который Сириус, дежурит.

— Если он не в форме, я сам тебе этот гипс наложу. Устраивает?

— Угу, — всхлипнула девушка, покрепче обхватив меня руками за шею.

Держать Тонкс на руках и звонить в скорую было неудобно, поэтому я спустился вниз и сгрузил её на стул.

Достал свою старую трубу и набрал номер, который обычно я видел на дисплее при входящих звонках.

— Служба неотложной помощи, слушаю вас, — раздался приятный голос.

— Снейп. Нужна машина к моему дому.

— Доктор Снейп? Что у вас произошло? — из голоса исчезла приторность и появились нотки любопытства.

— Не у меня. С доктором Тонкс произошел несчастный случай. Возможно, перелом. Так что пусть Струпьяр просыпается. И еще. Блек в каком состоянии?

— В нормальном, что удивительно. Только по такому случаю сильно зол, — хихикнула регистратор, я не узнавал её по голосу. — Скажите, а что доктор Тонкс делает у вас ночью?

— А тебе не все равно? — рявкнул я. — Машину высылай.

— Я её уже отправила…

Я не стал дожидаться очередной порции глупостей и отключил связь. Покосился на Тонкс. Представляю себе, какие слухи начнут гулять по больнице, начиная с завтрашнего утра. Хорошо еще, что Нимфодора на больничный уйдет. В течение месяца ей в больнице делать нечего, а за месяц местные сплетники найдут себе другой объект для обсуждений.

Ожидаемые проблемы возникли с нашим «несравненным» рентгенологом. Он долго разглядывал снимок и наконец выдал заключение:

— Нет здесь никакого перелома, я его не вижу.

— Как ты не видишь здесь перелома, если даже я его вижу! — и я ткнул пальцем в снимок, висящий на негатоскопе. На дистальной фаланге первого пальца правой ноги явно была видна косая линия перелома. — Если это не перелом, то что?

— Не знаю! Может, на каблуках переходила или ломала уже до этого, и это костное разрастание, или мозоль. И никаких признаков перелома здесь нет, — начал заводиться Струпьяр.

— Ты бы еще сказал, что у неё возрастная инволюция костной ткани в её неполные тридцать, или ты увидел признаки остеомиелита!

— Если такой умный, сам диагноз ставь! — завопил рентгенолог.

— Слушай, ты, наверное, устал, если не может мозоль от перелома отличить. Иди спать, мы без тебя справимся, — я начал раздражаться.

Струпьяр хмыкнул и вышел из кабинета.

Я же еще пару минут рассматривал снимок, а затем отправился на поиски Тонкс, которую сразу же после того, как просветили её ногу, забрал на редкость трезвый Блек.

Блек обнаружился в ординаторской хирургического отделения. Там он с философским видом пил пиво и разглядывал «Плейбой».

— Где Тонкс? — я с порога задал вопрос.

— Дома, — пожал плечами Блек. — Пока ты с нашим чудо-рентгенологом лаялся, я ей гипс наложил, больничный оформил, и её скорая домой отвезла. Будешь? — и он протянул мне бутылку.

— Блек, с тобой все в порядке? — скептически проговорил я. С Сириусом мы были на ножах еще с университета.

— Да. Со мной все в порядке. Просто ночные дежурства… Они как-то странно на восприятие влияют, — продолжал философствовать Блек.

— Нет. Я уж лучше домой пойду.

— Ну как хочешь, — Сириус пожал плечами и уткнулся в журнал.

Уже находясь дома, я посмотрел на часы. Три ночи. С момента падения Тонкс прошел всего час. Спать не хотелось. Шампанское со всеми этими делами выветрилось, и сейчас побаливала голова.

За стеной что-то громыхнуло. Затем раздался чей-то приглушенный мат, и полилась вода. Значит, у соседей тоже бессонница. Странно, а у них-то с чего? Это мы, врачи со стажем, после ночных дежурств иногда день с ночью путаем.

Кстати, раз они не спят, нужно пойти и поздравить Грейнджер с тем, что с завтрашнего дня она остается фактически одна. На всю поликлинику. Ну, скорее всего, Амалию ей в помощь дадут, но факт остается фактом.

Прихватив с собой бутылку виски, я отправился поздравлять соседку.

Перед самым выходом, я услышал какие-то звуки на лестничной площадке. Голос с придыханием Арабеллы Фигг можно было узнать сразу. Бывший профессор дерматологии в медицинском университете на старости лет понемногу сходит с ума. Её вечные претензии ко всем жильцам просто выносят мозг: то машину не так поставили, то на газон заехали, то не поздоровались. То, что у неё живет четыре кота и огромная собака, говорит о многом. У меня, как и у других соседей, очень натянутые с ней отношения. Ну как натянутые. Она вечно просит о каких-либо маленьких услугах, как то прибить гардину, починить кран или просверлить какую-то дырку. Ладно, мне не тяжело. Но находиться больше пяти минут в пропахшей котами квартире я не могу. Нужно подождать, пока она уберется. Ушла старуха к себе минут через десять. И я все-таки отправился в гости.

Глава 7. Гермиона

Если и дальше так работать, моя психика просто не выдержит.

МакГонагалл ушла в отпуск, захватив с собой Гестию, а мне заявила, что я умная, упорная и дальше по списку, и поэтому я вполне справлюсь с её работой. Радует только то, что больные меня еще не знают и стараются прессовать Тонкс, поэтому двадцать человек в день принять мне вполне по силам, а также вовремя заниматься документацией и не накапливать долгов.

Очень долго я разбиралась с программой статистического учета и, оставив свои попытки самостоятельно постичь эту науку, обратилась за помощью к Тонкс. Та посмотрела на меня, как на идиотку, и заявила, чтобы я над ней не издевалась, ведь там все элементарно. Мне на помощь пришла Амалия, которая доступно все объяснила и сказала, что вообще-то это мне особо и не нужно. Мол, это работа медсестры. А я так не могу. Как я могу оставить какие-то долги Гестии, когда она вернется из отпуска?

Вот и получается, что я работаю за двоих, без обеда и на час больше обычного. Несколько раз я себя спрашивала, зачем мне все это нужно, но ответа так и не получила. За две недели я втянулась, и если бы не вечно чем-то недовольная Амбридж, работа мне даже приносила бы удовольствие.

Но сегодня мне сказали, что каждые выходные, начиная со следующего месяца, то есть с ноября, я буду работать дежурным врачом в стационаре… Крауч бежал от кабинета дальше, чем видел, пытаясь объяснить, что это приказ Локхарта и он только сообщил мне столь радостную новость. Видимо, про гонцов, приносящих дурные вести, он не знал.

Недолго думая, я пошла за разъяснениями к главному. На мои претензии Локхарт только улыбнулся своей гадкой фирменной улыбкой и сказал, что его политика на сегодняшний день — давать зеленый свет молодым. Только набираясь опыта, врач может чего-то там достичь. А отдыхать этому самому врачу не нужно? В общем, право на законный выходной я у него не выбила, но выбила дверь в его кабинет, просто от души хлопнув ею, выходя из комнаты.

Ужасно злая, я еле доковыляла до дома. Что за место? Мне порой казалось, что я за какие-то грехи попала в один из филиалов ада.

Как ни удивительно, но сон не шел. Провалявшись до полуночи в безрезультатных попытках призвать Морфея, я встала и налила себе чай. В ванную комнату прошмыгнул Поттер. Значит, не мне одной этой ночью не спится. Спустя несколько минут мне компанию составил Невилл.

— Не спится? — полюбопытствовал он у меня.

— Как видишь. Я смотрю, тебе тоже, — я кивнула на соседний стул и налила ему чай.

— Меня Малфой в командировку отправляет в Лондон на две недели, — каким-то будничным голосом проговорил мой друг.

— А ты почему не радуешься?! Ты же с Ханной будешь целых две недели! — радостно воскликнула я, краем уха отмечая плеск воды в ванной.

— Да я радуюсь! — улыбнулся Невилл. — Ты представляешь, конференция будет только два дня, а мне подписали на две недели.

— Почему тебя так любит Малфой?

— Самому хотелось бы узнать, — все еще улыбаясь, он сделал глоток. — У тебя как?

— Не спрашивай даже, — я махнула рукой. — Теперь помимо поликлиники я буду пахать по ночам в стационаре.

— Сочувствую. Ты с главным говорила?

— Говорила.

— И что? Ничего нельзя сделать?

— Можно поставить новую дверь в его кабинете, — я усмехнулась. — Долго еще Гарри там плескаться будет? А то уже минут двадцать под душем стоит, никогда не замечала в нем тягу к долгим пребываниям в ванной комнате.

— В смысле? Я с ним на лестнице столкнулся. Он наверху сейчас — играет в какую-то новую игрушку, его за уши от компьютера теперь не оторвать.

Я перевела взгляд на стену, за которой располагалась ванная комната.

— А там тогда кто?

Мы с Невиллом резко вскочили со своих мест и практически вместе рывком открыли дверь в душевую. На наши ноги полилась вода, и уже спустя несколько секунд воды в коридоре было по щиколотку.

— Поттер, твою мать! — заорала я и кинулась внутрь, чтобы перекрыть льющуюся в ванну воду. В ванной плавала его куртка, заткнув рукавом сливное отверстие. Открыв воде доступ к трубам, я взяла в руки тряпку и попыталась ей вычерпывать с пола воду. — Поттер! Я тебя сейчас убью, урод! Спускайся, тварь!

Невилл быстро стянул с себя спортивные штаны и, оставшись в трусах и носках, кинулся на кухню, в то время как я продолжала безрезультатно собирать воду тряпкой. Ворвавшись в ванную комнату с разделочной доской, он схватил ведро и начал доской загребать воду в наклоненное ведро. Я, поняв, что Невилл гений и с таким объемом воды можно справиться только таким образом, присоединилась к нему, схватив тазик и загребая в него воду руками. Промокшие, матерящиеся и злые, мы пытались справиться с потопом, когда в дверь позвонили.

— Это соседи, — почему-то шепотом проговорил он, прекращая плескаться в воде.

— Я знаю, — тоже тихо ответила я.

— Что будем делать? — он как-то смущенно на меня посмотрел.

— Не знаю. Может, не будем открывать, типа никого нет дома?

— А то они ругань и топот не слышали. Ладно, — Невилл встал с колен и направился к входной двери, шлепая мокрыми носками по полу, все еще держа в руках разделочную доску и пустое ведро.

Он открыл дверь, и мы увидели перед собой измученную женщину, которая очень грустным голосом произнесла, оглядывая мокрого Невилла:

— Вы меня топите.

— А то я не знаю! — всплеснул руками Невилл, чуть не заехав мне в лоб доской и, быстро развернувшись, унесся вглубь квартиры убирать остатки воды. А меня оставил разбираться с соседкой!

— У меня вода бежит по стенам, в коридоре, в ванной. Везде. А я ведь только что сделала ремонт.

— Извините нас, пожалуйста, мы не хотели. Это чистая случайность, — меня начало потряхивать от сквозняка, царившего на лестничной площадке.

— Вы уберите все, пожалуйста…

— Да-да, конечно. У нас просто слетел шланг со стиральной машинки, — еще бы это была стиральная машинка. Не говорить же, что у нас олень тут один завелся. — Мы все оплатим, — еще бы деньги были.

— Да что вы, деточка, надеюсь, что все пройдет. Вы только сделайте все, а то у меня здоровье уже не то, понимаете? — она прижала руки к груди и глубоко вздохнула.

— Да-да, понимаю, — и я нагло захлопнула перед ней дверь.

Вздохнув, я вернулась к Невиллу, который уже поменял доску на тряпку и убирал оставшиеся небольшие лужицы.

Осмотрев все это, я села на пол и засмеялась. Это же надо. Абсурд какой. Кому рассказать — ни за что ведь не поверят!

— Что у вас тут происходит? Кто-то приходил? — спускаясь, невинно поинтересовался Гарри.

Я вскочила с пола и кинулась на него с кулаками.

— Что происходит?! Да я тебя сейчас убивать буду!

Споткнувшись об первую ступеньку, я упала, больно ударившись коленкой. На глазах выступили слезы.

Пока я так сидела, силясь справиться со слезами, в комнату вошел Снейп и, подойдя, сел на колени передо мной. Я на него посмотрела и неожиданно для себя разревелась.

— Что у вас тут произошло? Почему вы все мокрые? — спросил Северус, повернувшись к Невиллу, стоящему позади него с чашкой горячего чая в руках. Он протянул ему чай, кивнул на меня и произнес:

— Гарри затопил соседку.

— Лаконично. Выпей это, — он протянул мне горячую чашку, а я все никак не могла успокоиться. — А почему Поттер сухой и не выглядит виноватым?

— Он не присутствовал при этом, — хмыкнул Невилл. — Поэтому Гермиона с явными намерениями расквитаться бросилась его убивать, но лестница ей малость помешала.

— Какое-то восстание ступенек, — усмехнулся Снейп. Я, наконец, перестала всхлипывать и взяла у него из рук чай. — Поттер, вам не стыдно? Вы, между прочим, довели девушку до слез, — он посмотрел на все еще стоящего столбом на середине лестницы Гарри.

— А что я должен был сделать? — воскликнул Поттер.

— Дать себя убить, что же еще? — хмыкнул Снейп и, вновь наклонился ко мне. — Что с ногой? Болит? — я кивнула. Он осторожно осмотрел, а затем аккуратно ощупал колено и с задумчивым видом произнес: — Я, конечно, не травматолог, но думаю, что перелома нет. Может, потерпишь до утра? А то, если я еще раз вызову скорую по поводу упавшей с лестницы девушки меня неправильно поймут.

— Кто-то еще сегодня упал? — стуча зубами, спросила я.

— Ага, Тонкс. Я, кстати, и пришел сообщить, что она ушла на больничный с переломом, и теперь в поликлинике ты остаешься одна.

На моих глазах опять навернулись слезы. Ну почему? Почему беда не приходит одна, а заявляется в компании кучи разных проблем?

— Наверное, об этом нужно было сообщать не сейчас, да? — как-то виновато посмотрел на меня Снейп. — Ну успокойся, — и он осторожно прижал мою голову к своему плечу.

Спустя несколько минут меня понемногу стало отпускать. Успокоившись окончательно, я встала и поковыляла в сторону шкафа.

— Я переоденусь. А вы зачем пришли?

Он усмехнулся, поднимаясь с пола и показав мне бутылку виски, проговорил:

— Судя по всему, успокаивать.

Я же, вытащив из шкафа мягкие пижамные штаны и майку, отправилась в свежевымытую ванную комнату, чтобы переодеться.

Когда я вернулась на кухню, то увидела, что Невилл сидит за столом и смотрит, как Снейп делает салат. Вроде бы ничего особенного, просто режет огурцы с помидорами, но при этом совершенно не глядя на нож и овощи. Я такое только в кулинарных шоу видела. При этом он что-то вещал, а Невилл внимательно его слушал. Вывалив получившуюся смесь овощей в салатник, сосед бросил в нее, опять-таки не глядя, щепотку соли и повернулся ко мне.

— В этом доме оливковое масло есть?

Я подошла к кухонному шкафу — единственному на нашей кухне — и, отодвинув в сторону огромную кучу разных банок и мешочков, часть из них выставив на стол, достала крохотную бутылочку оливкового масла и протянула Северусу.

Тот скептически осмотрел предложенное, но ничего не сказал. Плеснул масло в салатник и перемешал.

— Все, закуска готова.

На столе уже стояли два бокала для виски. Мне выпить даже не предложили.

Я умостилась на краешке стола и потихоньку таскала салат прямо из салатницы, затем поняв, что мужчинам он не нужен, передвинула салатник поближе к себе.

А тем временем Снейп очень быстро приходил в состояние полного опьянения. Не удержавшись, я спросила:

— Доктор Снейп, вы сегодня уже пили?

— Пил? Ты считаешь, что выпить шампанское с очаровательной девушкой — это пил? — его язык уже начал заплетаться.

— Все зависит от того, сколько было выпито шампанского, — философски произнес Невилл, делая очередной глоток.

А я сидела и размышляла. А кто кого, собственно, успокаивает?

— А у меня, между прочим, проблемы, Лонгботтом.

— Какие?

— У меня в отделении эпидемия.

— Да быть того не может.

— Представь себе. Все сестры-анестезистки уходят в ближайшее время в декрет, им вообще нельзя возле наркозных аппаратов работать в их положении, временно занять место никто не хочет…

— Конечно, не хотят. С ними, похоже, что-то нехорошее в отделении происходит. И меня гложут сомнения, а не является ли заведующий отделением разносчиком инфекции, — захихикал Невилл.

Не знаю почему, но мне стало неприятно это слушать.

— Не-а, я в своем отделении ни с кем, — поболтав виски в бокале, изрек, наконец, этот самый заведующий.

— Почему? У вас там такие куколки бегают, — продолжал выпытывать тайны реанимации ординатор-патанатом.

— Не, мне же с ними работать, — глубокомысленно произнес Снейп. — Сертификат только у Булстроуд, а это… не-ет. Ты её видел? Придется Поттера привлекать раньше времени.

— Вот меня всегда интересовало, — после продолжительной паузы начал говорить Невилл заплетающимся языком. — Почему в рекламах машины моют полуголые красотки, а на самом деле грязные небритые мужики неопределенной национальности? — я аж поперхнулась. На трезвую голову вряд ли такое на ум придет.

— Хм, интересный вопрос, — растягивая слова, ответил Снейп. — Может, потому, что если рекламировать небритого мужика, то туда никто не поедет, а так вроде как уже приехал.

— А у вас есть машина? — полюбопытствовала я. Все в нашей больнице, кроме нашей четверки и Снейпа, на работу приезжают на шикарных авто.

— Есть. BMW. В гараже внизу стоит. Зачем мне её выгонять? На работу ездить? Тут и пешком недалеко, — после этих слов Северус встал — не с первой попытки, к слову — из-за стола и отправился в сторону туалета.

Вернулся он нескоро. Я с тоской посмотрела на часы — было уже почти четыре утра. Снейп прошел в комнату, постоял немного посредине, а затем сел на коврик возле моего дивана. Посидев на нем с минуту, он кивнул, упал на спину и просто уснул.

Я с ужасом смотрела на пьяного, спящего на полу в моей комнате соседа.

— Невилл, нужно его разбудить, — шепотом проговорила я.

Невилл поднял голову со стола, на котором успел задремать, и сосредоточил взгляд на Снейпе.

— Он тебе мешает? Не видишь — устал человек. И, вообще, тебе нужно — сама и буди.

Я подошла к спящему и опустилась перед ним на колени. Тронула за плечо.

— Доктор Снейп, проснитесь. Вам домой нужно, — никаких эмоций. — Северус, ну вставайте, — я потрясла его сильнее. Эффект нулевой. — Северус, ну вставай! — я уже чуть не плакала.

Снейп спал, практически не двигаясь. Он не храпел, и даже дыхание было неглубоким. Невилл поднялся, наконец, из-за стола и, пошатываясь, направился к лестнице. Остановившись возле нас, он хмыкнул.

— Нет, Гермиона. Так ты его не разбудишь. Мне тут на днях Люциус Малфой рассказал, что нужно делать в таких ситуациях.

— Ну так сделай!

Невилл склонился над Снейпом и как заорал:

— Доктор Снейп! Срочные роды, поперечное предлежание, идем на кесарево!

Северус вскочил как ошпаренный. Вот это рефлекс!

Сфокусировавшись на нас, он хмыкнул.

— Шутники, — и завалился дальше спать на мой диван!

— Ну вот, и чего ты добилась? — пожал плечами Невилл. — Теперь тебе придется рядом с ним или на коврике спать, — и он продолжил прерванный путь наверх.

— Может, поменяемся? — чуть ли не взмолилась я. Невилл остановился и задумчиво посмотрел на меня.

— Нет, — наконец проговорил он.

— Ну почему? — я села на диван и закрыла лицо обеими руками.

— Ты представляешь меня на одной кровати с мужиком?

— А коврик?

— Ты представляешь меня на коврике? — проговорив это, он снова начал свое восхождение по лестнице.

Я обреченно перевела взгляд на Снейпа, который занял место точно по центру дивана. Вздохнула. Ну и что теперь? Не спать, что ли? Тем более с завтрашнего дня на работе будет твориться ад. Самых вредных бабулек, несмотря ни на какие протесты, я буду отправлять к Скиттер.

Подойдя к спящему мужчине, я еще раз попыталась его разбудить. Безрезультатно. Один раз он подал признаки жизни, просто отмахнувшись рукой и перевернувшись на спину.

Беда… Учитывая конструкцию разваливающегося дивана, я поняла, что отодвинуть его к стенке, предварительно выковыряв Снейпа из центра, сделать это очень проблематично. Конструкция имела патологическое углубление, в которое я всегда скатывалась под утро, независимо от того, на какой части дивана я спала.

— Доктор Снейп, — я в который раз потрясла его за плечо. — Если вы категорически не желаете вставать, может, тогда хоть подвинетесь?

Мужчина вздрогнул и подвинулся к стене на несколько сантиметров.

— Может, еще чуть-чуть? — мне на секунду показалось, что этот человек просто надо мной издевается, но, судя по спокойному дыханию, он спал. Ну что ж — очередной рефлекс. Северус убрал руку, приведя её к туловищу. Ну хоть что-то. Теперь хоть уместиться можно будет.

Я легла рядом, бесцеремонно отобрав у него одеяло, и моментально уснула.

Проснулась я от истошного вопля, который заглушил вторящий ему будильник.

Приоткрыв глаза, я попыталась определить источник звука. Не тут-то было. Снейп, оставшись без одеяла, видимо, ночью замерз, ну или использовал меня в качестве еще одной подушки. Потому что я лежала намертво прижатая спиной к его груди рукой, которой он крепко обнял меня за талию, а сам сосед спал на боку. Попыталась освободиться. Эффект был как от ночной попытки разбудить его.

Внезапно Северус вздрогнул, и по тому, как изменилось его дыхание, я поняла, что он проснулся. С минуту ничего не происходило, затем держащие меня руки разжались, и я смогла встать.

Вопли, как оказалось, издавала Лаванда. Она стояла на лестнице и смотрела округлившимися глазами на мой диван. И орала.

— А ну тихо, — вроде Снейп негромко это сказал, но вопль тут же оборвался. — Миссис Поттер, вы куда-то шли? Так идите, и нечего здесь кричать. Можно подумать, вы мужчину на кровати ни разу не видели. Так я порекомендую вам подняться наверх и полюбоваться на это зрелище, ваш муж наверняка еще не вставал.

Лаванда как-то механически кивнула и понеслась обратно в свою комнату.

Снейп перевел взгляд на меня.

— Как я оказался на твоем диване?

— Не поверишь, но ты просто на него лег, — я решила, что совместно проведенная ночь стирает все условности.

Снейп продолжал подозрительно разглядывать меня.

— Между нами что-то было? — наконец спросил он.

У меня от возмущения дыхание перехватило.

— Не помню, — язвительно ответила я этому нахалу.

— Значит, не было, — он откинулся на подушку и через пару секунд одним слитным движением поднялся.

— Откуда такая уверенность? — я уже готова была плеваться ядом.

— Если бы что-то было, ты бы этого не забыла, вот это я гарантирую. Умывайся, одевайся и приходи ко мне, — все это он говорил, уже находясь возле двери.

— Зачем? — единственное, что смогла я выдавить из себя.

— Я тебе кофе сделаю. У вас дерьмовый кофе, да и варить ты его не умеешь, — и с этими словами этот… этот… вышел.

Глава 8. Северус

Я стоял на своей кухне и задумчиво рассматривал джезву, в которой кофе уже образовал плотную пенку. Интересно, придет или нет?

Не могу сказать, что мое пробуждение было неприятным. Однако я впервые, проснувшись в одной постели с очаровательной девушкой, испытал чувство неловкости, потому что я действительно не помнил, как я, собственно, попал в эту самую постель. Нет, я не думаю, что, учитывая мое состояние, могло произойти что-то криминальное, но…

Я снял кофе с плиты одновременно со стуком в дверь. Пришла, значит.

Гермиона была уже полностью готова к выходу на работу. Открыв дверь, я кивнул ей в сторону кухни.

— Проходи, наливай кофе, можешь в холодильник заглянуть, там что-нибудь найдется для завтрака. А я пойду оденусь.

Она, ничего не сказав, прошмыгнула на кухню, а я отправился в душ.

Сборы закончились просто в рекордные сроки.

Я спустился вниз. Гермиона сидела за столом. Куртка висела на спинке стула.

— Я не знала, куда ее повесить, — немного смущенно пробормотала девушка. Затем огляделась и продолжила. — А у тебя гораздо лучше, чем у нас.

— Только ремонт не закончится, наверное, никогда, — хмыкнул я. — Нашла чем перекусить?

Гермиона показала мне тарелку с нарезанным сыром нескольких сортов и еще одну с хлебом.

— А вот Невилл и Гарри без завтрака остались.

— У Поттера жена есть, пусть она хоть один раз мужа покормит, — я на секунду задумался. — Дай мне твой телефон.

— Эм… восемь…

— Ты не поняла, я трубку имею в виду.

Девушка недоуменно посмотрела на меня, но телефон протянула. Я поморщился. Смартфон. Почему-то я их не люблю, но пользоваться умею. Быстро записав свой номер, я поставил дозвон. Мой телефон зазвонил, я, посмотрев на дисплей, кивнул и вернул телефон Гермионе.

Она за всеми моими манипуляциями наблюдала с широко раскрытыми глазами.

— Ты всегда так делаешь?

— Так быстрее, — я взял вторую чашку, одним глотком выпил уже остывший кофе и надел куртку. — Пойдем, а то опоздаем.

Мы уже не в первый раз приходили на работу вместе. Просто доходили до больницы, не говоря друг другу ни слова.

Ни на меня, ни на Гермиону никто уже не обращал внимание. Раньше пытались пустить несколько слухов, но вездесущий Драко всех быстро разубедил и поставил в известность, что мы просто соседи. Но сегодня всех волновала только одна тема: что Тонкс делала ночью у меня дома такого, что в этом самом доме умудрилась сломать палец.

В холле мы разошлись по своим рабочим местам. У Гермионы каждое утро начиналось с ругани с Филчем, который, кажется, забыл свои обязанности в нашей больнице. Наш регистратор в последнее время неадекватно себя ведет. Кидается на всех подряд. Забавно было смотреть, как на днях он орал на Локхарта.

В ординаторской моего отделения меня ждал Люциус.

Я не успел войти, как он набросился на меня.

— Явился. А ты, я погляжу, весело проводишь время. И Тонкс у тебя по ночам зависает, и Грейнджер под боком по соседству. Я понимаю, тебе некогда. Весь в делах, в заботах. Практически разрываешься на две семьи! — Малфой только что ядом не плевался.

— Ты чего с утра такой взъерошенный?

— Сев, ты что, совсем не интересуешься, как живет реанимация в твое отсутствие?

— Если что серьезное, меня бы выдернули из дома, — холодно проговорил я.

— Если бы нашли и дозвонились! Невилл, вон, сегодня еле на ногах держится. А спаивать моего ординатора ты не смей. Он мне еще в здравом уме нужен, — продолжал наезжать на меня Люциус.

— Ты что на меня кидаешься сегодня? — вспылил я. — Случилось что?

— Нет, — ответил Люциус.

— А почему я тебе не верю?

— Да достали все, — всплеснул он руками. — У них у всех виноват патанатом. Это нормально? Прислали труп женщины — по виду лет пятидесяти — и карту вдогонку на мужика двадцати пяти лет. Конечно, это я виноват. Я так же виноват, что они упорно лечили бабульку какую-то от язвы желудка, а на вскрытии рак оказался. Нет, это же я запрещал им ЭГДС сделать с биопсией. Хотя какая, к черту, биопсия? Там настолько уже запущено все было, что хватило бы и просто одним глазком глянуть. Так ведь нет. Или вот, вчера: лечили женщину от сердечной недостаточности, а у нее цирроз печени оказался. В этом тоже я виноват? Я вообще, что вижу, то и говорю! А то, что мне присылают труп без заполненной истории? Твоё отделение, между прочим, вчера отличилось, пока ты так здорово развлекался! Мол, мы так и не поняли, что с пареньком. По скорой доставили, скончался быстро. Ну не знаешь ты, что с человеком, подойти договорись. Вместе подгонять под клинику будем. Я что, зверь какой, что ли? Нет, мы лучше отправим пустую историю, а потом на Малфоя орать будем и пальцем в него тыкать. А какие у меня ординаторы — морфологи одаренные! Заключение по гистологии на листочке с двух сторон заполняется. С одной полное описание, с другой только диагноз. Так они умудрились всем больничкам копии только с диагнозом разослать. Знаешь, как они это аргументировали? А какая клиницистам разница, какие клетки мы увидели и какая ткань по структуре! Это нормально? А потом мне звонят возмущенные доктора и кричат в трубку, что они не знают, как лечить пациента, потому что понятия не имеют о степени изменения и стадии процесса! Ну вот за что мне такое, а? Ну вот умер у тебя пациент, ладно, бывает. Ты историю-то в порядок приведи. Листочки все с анализами в кучу собери, убери то, что не надо. Нет, скидывают кучей, а я потом по всему моргу эти листочки ловлю. Все хорошие, а патанатомы плохие!

— Тебя премии лишили, что ли?

— Нет.

— Тогда что завелся-то? У тебя такое каждый день на протяжении двадцати лет происходит.

— Меня на амбулаторную экспертизу приписали, — сказал Малфой таким грустным голосом, что мне его даже пожалеть захотелось.

— В каком смысле? Кто? Ты же патологоанатом, а не судебный эксперт?

— Бюро. Сказали, раз я на ставку не нарабатываю, то временно буду её добирать судебной экспертизой. Как раз, по чистой случайности, у меня есть сертификат по смежной специальности. Сев, я терпеть не могу работать с живыми людьми! Тем более там половина — это побои, вторая половина — изнасилования, а только десятая часть — что-то другое! Я сертификат-то получил, чтобы трупы до конца резать, когда случай неестественной смерти!

— Ну, это временно, — попытался успокоить я друга.

— Я знаю. И знаешь что? Я совершенно не хочу определять признаки пассивного и активного гомосексуализма! С остальным я ещё как-то смогу стерпеться, тем более два часа в неделю — это не критично, но вот это — выше моих сил!

— Ты же никогда гомофобом не был? — хмыкнул я.

— Я не гомофоб. Мне абсолютно безразлично, кто с кем спит. Нравится одному мужику любить другого мужика — ради бога. Только подальше от меня.

— Это и называется гомофобией. Ты думаешь, геи будут обращаться за освидетельствованием изнасилования?

— Только они и будут. Ни один нормальный мужик не побежит к врачу с воплем: «Меня только что трахнул другой мужик!» Потому что нормальные мужики очень редко оказываются в подобной ситуации или предпочитают промолчать. А тут. Чистая драма! Один мальчик бросил другого, и теперь тот, кого бросили, решил посадить того, кто бросил.

— Ты принимаешь все близко к сердцу.

— Думаешь, это приятно? Ты только представь, мне даже выдали прибор для сфинктерометрии! Для этого даже прибор есть! Будто без него не видно, что прямая кишка выглядит ненормально! Гиперемия, наличие повреждений и рубцов, воронкообразная форма заднепроходного отверстия — это уже не показатели, да?

— Ну…

— Ладно, если их так в бюро возбуждает проблема сфинктера, то есть и другие признаки определения его разболтанности! Зияние заднепроходного отверстия и непроизвольное открытие ануса, выпадение прямой кишки, в конце концов! Нет, нужны показатели сфинктерометрии! А как активного смотреть? Ведь без него я могу только дать заключение о том, что этот хрен, который пришел, — гей, если изменения выраженные, или то, что половой контакт был, потому что зачастую насильник очень бережно обращается со своей жертвой! А вот то, что его изнасиловали — нет!

— Бывают случаи изнасилований, Люц, дети не будут такое скрывать, — я пытался успокоить друга, но выходило плохо.

— Я знаю. Но там не нужен сфинктерометр! Там идут общие признаки, только и всего, — уже более спокойно проговорил Люц, чтобы через несколько секунд взорваться вновь: — Нет, это даже не смешно! У меня нет опыта работы в этой области! Я спросил: а как мне выявлять активного, объясните мне, господа хорошие? Знаешь, что мне ответили? Что есть общие признаки: физиологические выделения, лобковые волосы, яйца гельминтов. Яйца гельминтов?! Сев, это мерзко! А если он помоется? Где я буду этих гельминтов на его члене искать?

— Это же все справедливо не только в отношении геев, Люц. Бывают такие случаи изнасилований и женщин.

— Я знаю! Но там не нужен этот прибор! Если только это не шлюха с многолетним опытом, которая решила посмотреть, на сколько наработала! Вот зачем он нужен для экспертизы конкретно изнасилований, если он применяется в проктологии?

— Тебя этот прибор, что ли, так завел? — наконец рассмеялся я. — Ну хочешь, я уволюсь, ты тогда быстро план доберешь, и будешь избавлен от амбулаторной экспертизы.

— Да иди ты! — обижено крикнул он и вышел из кабинета.

Я покачал головой. Сфинктерометр, надо же. Так, что здесь за ночь произошло?

— Панси, пригласи дежурного врача ко мне в кабинет, — отдал я распоряжение заглянувшей в ординаторскую моей последней сестре, которая скоро станет счастливой матерью.

Своим кабинетом я пользовался редко, предпочитая ему ординаторскую.

Стерильный стол без единой бумажки. Стены увешанные различными дипломами и сертификатами. Некоторые остались еще с моей недолгой карьеры хирурга.

Дежуривший сегодня ночью Оливер Вуд уже сидел на диване, так как стульев для посетителей в кабинете тоже не было, и разглядывал свои руки. Молодой перспективный парень. Как же он умудрился так проколоться!

— Что произошло? И почему я узнаю о столь интересных вещах от заведующего патологоанатомическим отделением, а не от тебя?

— Я не успел ничего сделать. Да лаборанты не успели даже анализы сделать, как все закончилось. Скорая привезла этого парня с нарушением ритма сердца, без видимой органической патологии. Да даже если поражения и были, то в двадцать пять это ненормально, да? Никакой клиники уже не было. Ни болей, ничего. Я понял только, что это полиорганная недостаточность и агония уже началась. А что было причиной, я не понял, просто не успел.

— Что сказал Люциус?

— Панкреонекроз.

Я пару минут обдумывал. В принципе, в этой ситуации даже поставленный вовремя диагноз не помог бы парню. Панкреонекроз на этой стадии уже не болит, как говорится. Вот раньше боли были явно жуткие. И где же этот парень в то время был? Я снова посмотрел на Оливера.

— Объем проводимого лечения?

— Да, полный. Мы ему два литра успели только влить в четыре вены. Струйно практически, только без толку, — Вуд махнул рукой. — Сейчас-то понятно, что спасти его нереально было. Но тогда я думал — а вдруг?

— Иди домой, ты почти все сделал правильно. Только, если еще раз что-то подобное произойдет, не посылай в морг санитаров. Сходи сам, на вскрытии поприсутствуй, чтобы в следующий раз не догадываться, а знать. Все иди, свободен.

Когда Оливер вышел, я закрыл глаза и откинулся на спинку кресла. Мне нужно уйти в отпуск, съездить на Гавайи или еще куда. А то, я чувствую, что еще немного — и у меня начнется профессиональное выгорание.

Я вытащил телефон. Посмотрел на входящие звонки. Вот этот последний с телефона Гермионы. Нужно его в памяти сохранить. Проделав эту нехитрую операцию, я откинулся на спинку кресла и снова прикрыл глаза.

Дверь в кабинет распахнулась без стука.

— Расслабляешься, мальчишка? — Геллерт Гриндевальд никогда ни к кому не стучал. Ровесник Альбуса, он все еще был подтянут, здоров и крепко держал в руках скальпель. Нейрохирург, способный творить чудеса и без особых последствий выдерживать по восемь-десять часов за столом. А еще хам и матершинник. Мне в этом плане до него далеко.

— В Багдаде все спокойно, почему бы не расслабиться?

— Кто у тебя сегодня крайний по операционным?

— Роджерс Дэвис.

— Этот имбецил, по недоразумению закончивший у тебя ординатуру?

— У тебя все имбецилы. Напомнить, как давно ты перестал меня так называть?

— Не нужно мне ничего напоминать, у меня с памятью все в порядке. Это вы, молодые, хилые пошли и телом, и силой мысли, а у нас еще есть порох в пороховницах!

— Никогда не сомневался в тебе. Так чем тебя Дэвис не устраивает?

— Я на компрессию иду, в поясничном отделе. Судя по результатам МРТ, спинной мозг не порван. Операция почти семь часов идти будет, это по самым скромным подсчетам, и все время нужен глубокий наркоз. Поработай немного, а? Нечего яйца высиживать. Девчонке всего двадцать, понимаешь? Эта курица умудрилась с дружком на мотоцикле в стену въехать. Ему хоть бы хер на заднице вырос, а девчонка может овощем ходящим под себя остаться. Ну, включи логику, если у тебя хоть зачатки ее есть.

Я поморщился. Семь часов проторчать в операционной не хотелось, но что делать?

— Когда? — просто спросил я.

— Да уже начинать должны, девочка готова, это я здесь тебя, барана упрямого, уговариваю.

Мда. Ну и что на это ответить?

Пройдя в святая святых нейрохирургии, мы вымылись. Геллерт долго наблюдал за мной, потом не выдержал.

— Нет, я все понимаю, но ты-то зачем руки надраиваешь?

— Привычка, — я пожал плечами. — Если ты не забыл, первичку я у тебя проходил.

Высушив руки и надев маску, я прошел в операционную. Девочка смотрела на меня широко распахнутыми глазами. Я взял ее карту. Так сердечно-сосудистая система в норме. Дыхательная тоже. Ну что ж, поехали.

— Боишься? — я подошел и встал чуть сбоку, готовя маску. Панси в это время уже присоединила систему, и миорелаксант начал свое движение по венам. Девушка кивнула. — А чего боишься-то? Сейчас уснешь, а когда проснешься, все уже закончится.

Я надел ей на лицо маску. Вдохнув первые пары наркозной смеси, девушка моргнула, а через пару минут ее глаза закрылись, и дыхание стало поверхностным. Панси начала делать отметки в листе. А я с тоской думал о том, что буду делать, когда она уйдет в отпуск.

Интубация. Руки все делают автоматически, но каждый раз я боюсь. Боюсь, что не смогу. Потому что у каждого анестезиолога обязательно найдется больной, на котором он не сможет провести эту простейшую манипуляцию. Причин много, но в большинстве случаев они не зависят от действий и квалификации врача. Мой больной пока не находился, и я каждый раз ждал его. Все, готово. Диафрагма расслабилась, за девушку теперь дышит аппарат.

Посмотрел на монитор. Сердце, давление, все в норме. Я кивнул Геллерту, мол, можете начинать.

Девушку перевернули на бок, открыв доступ хирургу к полю его деятельности. Небольшое окно, окруженное белоснежными стерильными простынями, которые уже очень скоро белыми быть перестанут, да и стерильными тоже. Я сел на табурет возле отгороженной ширмой головы девушки, развернув в свою сторону монитор. Преимущество анестезиолога. Во время операций я, если все идет как надо, сижу. В отличие от хирургов, которые все эти несколько часов проведут на ногах, согнувшись в интересных позах, а сам Геллерт еще и львиную долю этого времени будет глядеть на операционное поле через микроскоп.

Первый разрез. Ну, с богом.

Я не следил за операцией. Зачем? Я знаю практически каждое движение хирурга в данной ситуации. Я сам нередко делал такие операции. Как же давно это было?

Из состояния некоей сомнамбулической прострации меня вывел звук присланного сообщения на телефоне. Я удивился.

Гермиона: «Привет. Есть планы на вечер?» Какой интересный вопрос. И главное, неожиданный. Черт, все-таки неплохо бы было вспомнить, что вчера произошло? Ответить? Я глянул на мониторы. Все в норме, только баллон с закисью заканчивается.

«Привет. Есть предложения?» — думаю, хватит. Пока я менял баллон, на телефон пришло еще одно сообщение:

«Сможешь помочь? Машинку стиральную нужно подключить».

Я усмехнулся.

«Смогу. А что, у тебя в доме мужиков нет?»

«Есть. Невилл уехал, а Поттера я опасаюсь просить».

Хм, логично. Я посмотрел на часы. До конца операции где-то шесть часов. Если не будет осложнений. Только не думать об этом. Я тряхнул головой.

«Удивлен твоей проницательности в отношении Поттера. Только вечером».

«Меня днем как-то тоже дома не бывает».

Интересно, у нее нет людей, что маловероятно, или девушка просто сбежала на время от всех?

«У тебя выдалась свободная минута? А как же толпы страждущих людей в коридоре?»

Не люблю SMS. Долго и несерьезно как-то. Неприятно. Вроде разговариваешь с человеком, но не видишь его. Не видишь его настоящую реакцию на разговор, его глаза.

— Сев, почему у меня пациент икает, а? Скажи, чем ты занимаешься? — от неожиданности я вздрогнул.

— Не кричи, сейчас, — я подошел к столику и, взяв приготовленный шприц с миорелаксантом, ввел препарат девушке. Спустя несколько секунд сокращения диафрагмы прекратились.

— Спрячь телефон и не веди себя как пацан малолетний, — рявкнул Гриндевальд.

— А это не запланированная для меня операция, — усмехнулся я. — Может, у меня тут судьба решается.

— Что, бабу наконец нашел?

— Нет, — коротко бросил я. Знаю я его позицию. У мужиков только одно на уме — это бабы, а все бабы — курицы. Он их так всех и называет. Причем в лицо. И самое интересное, что еще ни одна «курица» на него за это не обиделась. Как мне один раз сказала Тонкс, что человек, спасший на своем веку жизней больше, чем приходит к ней на прием в разгар эпидемии, может себе позволить многое.

Достал телефон.

«У меня кварцевание 30 минут».

«По стандартам же 15?» Я усмехнулся.

«У нас 30. Я работаю за двоих, значит, кварцевание должно быть дольше в два раза».

Я чуть не рассмеялся. Да, не повезло девушке. Без опыта работы попасть в самый центр мясорубки. Остается надеется, что Амбридж её не сильно достает, а то, как мне показалось, у Гермионы достаточно вспыльчивый характер.

«Ясно».

Я спрятал телефон в карман.

— Наигрался? — ворчливо поинтересовался мой наставник.

— А что, у вас пациентка опять икает? — я откинулся на спинку стула и неотрывно стал смотреть на показатели монитора.

— Не язви. Я вот тут сейчас буду работать с никелидом титана. И знаешь, о чем подумал? Все-таки русские — они по-своему гениальны. Вот сколько этот материал на складах провалялся, и что? Да нихрена. Ни одному великому технарю в голову не пришло использовать металл с памятью формы в медицине. А русские? Знаешь, как его внедрили в нейрохирургию? А ведь именно сюда его сначала и внедрили. — Нет. Я знаю только тех, кто это сделал. Имел несколько часов приятного общения в стенах изобретателя. — Не знаешь. Мало кто знает. Собрались хорошие друзья одного провинциального городка России вместе водочку попить. Друзья — гении. Чего уж тут скрывать. Один, который технарь, говорит: «Смотри, какая хреновина у меня есть. Штука забавная, только фиг знает, куда её можно деть». И показал другим друзьям-медикам фокус. Нагрел полоску металла в стакане с водкой — этот ученый, кстати, спиртовку лабораторную изобрел, — и вылепил из него название их города. Затем выпрямил и снова бросил в теплую водку. Когда в стакане стало образовываться слово, мозги у всех сразу заработали, и друзья придумали, что это охрененный металл и что он пропадает зря. Изучили его со всех сторон и изобрели то, что сейчас имеем. Вот скажи мне, почему так? Почему им удалось сделать то, что не удалось нам? У нас тоже наука идет семимильными шагами, выделяются огромные деньги, а несколько человек на пикнике просто взяли и придумали одно из гениальнейших изобретений в хирургии?

— Не знаю. Эта шайка изобретателей вообще странная сама по себе. У них была возможность работать в любом городе мира, а они остались в своем провинциальном городке, — я хмыкнул и задумался.

Несколько лет назад я имел честь познакомиться с ними. Меня пригласили на международную конференцию по никелиду титана как раз в этот городок.

Единственное, что меня поразило больше всего, это нейрохирург, который и открыл новую дорогу в протезировании.

Старичок старше Гриндевальда. Но все еще оперирующий. Дрожание рук, снижение памяти на не слишком нужные ему вещи присутствовали, но как только это человек взял скальпель…

Все. Профессионал.

Когда я ходил по больнице, то узнал про него много интересного. То, что он профессиональный маньяк — это основное. Только этот человек во всем мире согласился взять на операцию молодую женщину с «неоперабельной» опухолью головного мозга. Простояв за операционным столом двенадцать часов, он сделал все, что мог, и даже то, чего не мог. По моим данным, эта женщина до сих пор жива. Благодаря этому великому человеку. Я перевел взгляд на Гриндевальда. Он тоже хороший нейрохирург. В чем-то гениален. Но… он никогда не возьмется за обреченных. Никогда. Потому что это риск и страх не справиться. Страх облажаться.

Но как человек этот русский нейрохирург — просто без комментариев. Я называл наставника хамом? Я преувеличивал.

Я видел, как русский ведет курс нейрохирургии в своем вузе.

То, что женщинам в медицине не место — это его убеждение. Когда одна девушка на его вопрос, кем она хочет стать, ответила, что хирургом, он на нее посмотрел, выкуривая очередную сигарету и произнес: «Ты дура? Какой хирург? Ни семьи, ни детей. Иди в терапию, хирургия — не для баб. Хотя лучше вообще забирай документы, выходи замуж и рожай детей».

И нельзя сказать, что к парням он относится лучше, когда один из них ответил правильно на поставленный вопрос, прозвучало дословно следующее: «Блять, правильно! Смотрите все, это логика. Учитесь ею пользоваться, нужная штука, скажу я вам — пригодится. Только ответь мне, ты сам такой умный, или подсказал кто? Не оправдывайся, знаю, что подсказали, даже я слышал, как из другого угла кабинета тебе кричали». Или до меня долго доходило, как можно студентам говорить примерно следующее: «Моя цель — не сделать вас нейрохирургами, а научить распознать инсульт или то, что пациента долбанули по башке. Ну, и чтобы вы смогли сделать декопрессионную трепанацию, если у вас в сумочке случайно завалялся трепанколоворот и пилочка для ногтей».

Если бы у нас профессор позволил себе сказать нечто подобное, его бы уволили. А там, что самое удивительное, все просто рассмеялись и ни один студент не воспринял эти высказывания всерьез. Вот такие они. Великие. Им многое прощается.

Взгляд на экран монитора. Все спокойно. Ну и хорошо.

Глава 9. Гермиона

Сегодня нас опять затопило. Причиной стала моя машинка, которую мне привезли родители вместе с моим котом.

Живоглот плохо перенес переезд. Его тошнило, он был взъерошен и, забившись под диван, наотрез отказался из-под него вылезать.

Машинку подсоединил Северус, сделал все очень быстро и убежал, даже не попив чай. У него сегодня ночное дежурство.

Вечером я решила испытать машинку и заодно постирать все накопившиеся вещи, которые было просто лень стирать руками.

Загрузив белье, я ушла на кухню готовить ужин.

Вот как знала, что нужно в ванную заглянуть. Растекающаяся по полу лужа привела меня сначала в состояние ступора, а затем на меня накатила паника.

Вытерев воду и набросав на пол каких-то тряпок, я побежала за телефоном.

— Невилл, у нас машинка бежит!

— Какая машинка и куда она бежит? — как-то сонно ответил мой друг.

— Стиральная, из-под нее вода хлещет!

— Не вопи. Откуда именно она хлещет?

— Сейчас посмотрю, — и я отключила связь.

Пометавшись по комнате, я нашла видавший виды фонарик и, упав на пол в ванной, даже не подумав о том, что находиться в воде при работающей бытовой технике, по крайней мере, небезопасно, я все внимательно осматрела. Выяснив то, что нужно, я снова набрала номер Лонгботтома.

— Невилл, вода из шланга течет.

— Из какого? Который идет к машинке или от нее? — деловито поинтересовался друг.

— Который из нее. Он вообще не наш, он тут уже был, подключенный к канализации. И в нем дырка. Небольшая такая! Откуда в шланге дырка?!

— Мыши прогрызли.

— У нас нет мышей!

— Ну, значит просто от времени лопнул, хотя мне кажется, что все-таки мыши.

— Да хоть крокодилы! Что мне делать?

— Позвать Гарри.

— Гарри нет дома, они с Лавандой в ночной клуб пошли, завтра же выходной.

— К Снейпу сбегай.

— Он на дежурстве.

— Ну, сама тогда замотай изолентой.

— Ты уверен, что это поможет?

— Уверен, — в трубке послышались смешки. Смешно ему!

— Невилл, у нас нет изоленты!

— Скотч возьми. Скотч у нас есть?

— Скотч есть, — согласилась я и, отключив телефон, пошла оказывать помощь пострадавшему.

Намотала я скотч щедро, истратив на шланг весь имеющийся у нас ролик. Мне этого показалось мало и я сверху сделала несколько витков широким пластырем.

Посмотрела на часы. Почти двенадцать. Мне что же, не спать полночи и следить за машинкой? Эта квартира явно что-то против меня имеет.

Я устало опустилась на диван. Мою медитацию и приступ острой жалости к себе прервал истошный вопль из-под моего ложа, затем писк, и диван просто ходуном заходил.

Вскочив на ноги, я уставилась на взбесившийся предмет мебели. Через пару минут вопли прекратились и из-под дивана выполз Живоглот, о котором я уже благополучно забыла. Подойдя ко мне, он выплюнул прямо мне под ноги мышь! Мышь была безнадежно мертвой. Теперь ей будет трудно продолжать перегрызать шланги со сломанной шеей. Кот же потерся об мои ноги и, задрав хвост, побежал обследовать свое новое жилище. Быстро он пришел в себя. Мне бы так.

Сбегав на кухню и надев перчатку, я осторожно подняла трупик мыши за хвост и отнесла в мусорное ведро.

Затем, снова упав на диван, я истерически расхохоталась. Нервы, нервы. У меня хоть один день может пройти нормально без каких-либо происшествий дома и без аврала на работе?

Повинуясь какому-то импульсу, я снова взяла в руки телефон. В очередной раз спросила себя, зачем я это делаю? Вопрос остался без ответа. Просто хочу и все.

Набрала первую фразу: «Добрый вечер, как дежурство? Все спокойно?». Ответ пришел через минуту: «Добрый. Да, все пока тихо. Даже странно. А тебе почему не спится?».

Появилось ощущение, что он рядом. Мужчина, способный и кран починить, и вытащить человека с того света. SMS — это, конечно, не то что разговор в живую, но все равно. Истерика стала потихоньку отступать.

«Да просто стираю».

«Что, сама? А для кого я машинку подключал?»

«Машинка стирает, а я за ней смотрю», — непонятно чему я улыбнулась. Потом нова задумалась: зачем мне это надо? И стоит ли беспокоить человека просто так разговором ни о чем?

«Это того стоит».

«Нет, сомневаюсь».

«Как нет? А как же заворожено сидеть возле машинки и смотреть в ее… э… дупло? Всю ночь!» — когда я читала это сообщение, я практически слышала, как он это говорит. Я невольно ухмыльнулась.

«Я только на шланг смотрю периодически. Поэтому бодрствую. А так давно бы уже бросила и спать легла».

«На шланг неинтересно».

«Он лопнул!»

«Что ты с ним сделала?» — перегрызла, блин. Я даже начала набирать это сообщение, но потом стерла. Глупо бы было.

«Он три года под ванной провалялся — мало ли что с ним за это время произошло. Но, кажется, мышь перегрызла».

«Какая злобная мышь».

«Не придирайся, я вообще не знала, что она существует».

«От этого она не становится менее злобной», — я засмеялась. Смех в огромной пустой квартире разогнал гнетущую атмосферу. Живоглот, так и не сумевший открыть дверь в комнату к Поттерам, обижено вернулся ко мне и запрыгнул на колени. Я погладила заурчавшее животное и быстро набрала ответ:

«Её кот съел».

«Трагично».

«Нормально. Эта тварь мне шланг перегрызла. Точнее, не мне, а у моей машинки».

«Конечно, я ее в чем-то понимаю. Раз тебе нечего ей было больше предложить…» — я бросила взгляд в сторону кухни, где в мусорном ведре находились останки бедного голодного животного.

«Кот… Я предложила ей кота».

«Ты жестока».

«Я? Я добрейший человек».

«Ясно», — ясно? Просто ясно? Или он в это не поверил?

Разговор был ни о чем, но странно поднимал настроение. Хотелось глупо хихикать и ставить в конце каждого нелепого предложения смайлики.

«Вот не нравится мне твое ясно».

«А что с ним не так?»

«Не знаю, но оно что-то скрывает».

«Не может быть».

«Правда!»

«Ну, конечно нет. Что оно может скрывать?» — снова этот саркастический голос в моей голове. Похоже, оставаться одной в этой жуткой квартире мне нельзя. А то так и с ума сойти недолго.

«Ну откуда я знаю? Оно же что-то скрывает».

«Ты можешь предположить?»

«Хм… Я даже предположить не могу! Но оно так странно и подозрительно выглядит…»

«Ясно», — и смайлик в конце. Единственный за время этого бессмысленного разговора.

«Вот! Ты меня вывести из себя хочешь?»

«Даже не думал».

«Думал, я знаю».

«Ты мне не веришь?»

«Нет».

«Мне?!» — а почему я собственно должна ему верить?

«Я тебя давно не видела».

«Пара часов — это давно? И как это связано?»

«Ну… Люди меняются».

«То есть, за пару часов я мог стать лживым ублюдком?» — я громко рассмеялась. Живоглот встрепенулся и, как мне показалось, укоризненно на меня посмотрел. Потом снова закрыл глаза и погрузился в сон.

«Зачем так сразу?»

«А как? Если меняться, то радикально».

«Радикально — это если бы я тебя пять лет не видела».

«Ясно!» — может, я ему надоела? Я оглядела комнату, которая была освещена тусклым светом из-за огромной люстры, висящей в центре потолка. Собственно из-за размеров огромного плафона помещение освещалось плохо и создавалось ощущение какого-то загробного полумрака. Меня передернуло. Не хочу оставаться одна. Еще одно сообщение.

«Хм… Ты холишь и лелеешь мою паранойю?»

«Где взяла паранойю?»

«Не знаю. Сама пришла».

«Подбираешь что попало».

«Да, управы на меня нет», — я снова рассмеялась.

«Угу».

«Что это еще за „угу“?»

«Обычное всеобъемлющее „угу“».

«Это из разряда „ясно“ (все понятно, только отстань)»?

«Нет».

Я полностью успокоилась, машинка достирала, за набором SMS я успела вытащить белье и развесить его сушиться. Теперь спать. Попробовать хотя бы. Я еще ни разу не засыпала в этой квартире одна.

«Ты когда в следующий раз дежуришь?»

«В воскресенье».

«Это же послезавтра», — я удивилась. Если он дежурит несколько раз в неделю, то понятно, почему у него ремонт затянулся на столь продолжительное время.

«Я в курсе. Если быть точным, то уже завтра».

«У меня тоже первое дежурство в воскресенье».

«Значит, будем вместе ночь коротать», — я усмехнулась.

«Звучит двусмысленно».

«Правда? Не заметил».

«Спокойной ночи».

«И тебе».

Я погасила свет и легла на диван. Проворочавшись с час, я, наконец, уснула.

Суббота прошла на редкость спокойно. Никаких катаклизмов, никаких наводнений, землетрясений и других непредвиденных катастроф.

Снейпа я не видела. Он отсыпался после прошедшей ночи.

И вот наступило воскресенье. Мое первое самостоятельное суточное дежурство.

Сначала все шло нормально. Тяжелых больных не было. Скорая привезла одну старушку с гипертоническим кризом, но там все было стабильно.

Где-то ближе к обеду в отделение поступил больной. Состояние я оценила как средней степени тяжести. Глядя на диагноз, поставленный фельдшером скорой, я недоуменно нахмурилась. Острый коронарный синдром. Не похоже. Исходя даже из того, что на ЭКГ явных признаков ишемии не было. После осмотра я поставила свой диагноз — пневмония, тотальная двусторонняя. Рентген подтвердил мое заключение. Сделав назначения, я долго пытала мужичка, пытаясь собрать полный анамнез. Не тут-то было. Пациент оказался асоциальным и пьющим, так что точно сказать, когда именно он заболел, не мог.

В обед ко мне в ординаторскую пришел Снейп.

— Чай давай пить, — сообщил он с порога.

— Давай, — я действительно была рада его видеть.

Когда чай был разлит по чашкам, и я удобно устроилась на диване, меня посетило обычно несвойственное мне чувство, а именно любопытство.

— Скажи, а как ты учился?

— На «отлично» по всем предметам, — усмехнулся Северус. — По-другому было никак. По-другому я мог остаться без стипендии и вообще не закончить.

— Ты получал стипендию? — мои глаза округлились. Чтобы ее получать, нужно быть гением, это как минимум.

— Да, — просто ответил Снейп. — Мои родители были небогаты, они не могли себе позволить оплатить мою учебу.

— Но ведь кроме оплаты обучения нужно было на что-то жить, я просто не представляю, как можно совмещать работу и отличную учебу.

— Мне повезло. Я познакомился с Люциусом. Он уже в то время начинал работать патологоанатомом. Люциус помог мне. Он устроил меня на работу в морг, где практиковал. Устроил сторожем. Сторожу полагается отдельная комнатка. Там я и жил. Так что и проблема жилья была решена, и заработок для студента был приличным, и времени на учебу хватало. Плюс мне, как студенту-медику, разрешалось присутствовать на вскрытиях, а это просто бесценная практика.

— Ты так спокойно об этом говоришь, Северус, ты не похож на человека, способного на исповедь.

— Я сообщаю тебе сейчас общеизвестные факты из своей биографии. Обо всем этом знает добрая половина Хогвартса.

Я не успела ничего ответить, потому что в ординаторской раздался резкий сигнал, оповещающий о том, что один из больных находится в критическом состоянии.

Пулей вылетев из ординаторской, я краем глаза увидела, что Северус несется за мной, отстав буквально на несколько секунд, чтобы захватить мешок Амбу.

В критическом состоянии находился тот самый мужчина с пневмонией. Что произошло? Еще полчаса назад его состояние было абсолютно стабильным.

Когда мы ворвались в палату, у койки уже суетилась медсестра. На мониторе шла ровная линия. Все показатели были по нулям. Клиническая смерть. Что? Что произошло?

Резко оттолкнув Рози, Северус склонился над больным.

— Клиническая смерть, диагностирована первого ноября в 14.20. Начало реанимационных мероприятий.

Рози быстро вытащила карандаш и накарябала продиктованные данные на карте пациента.

— Быстро бригаду сюда, — приказы отдавались чужим холодным голосом. Медсестра выбежала из палаты. Северус поднял на меня глаза. — Не стой столбом. Начинай непрямой массаж.

Пока я в полуобморочном состоянии, расположив руки на грудине мужчины, делала массаж сердца, плохо понимая, что я вообще происходит. Снейп возился с воздуховодом и присоединенным к нему мешком.

— Осторожнее, не нужно так глубоко вдавливать, ребра переломаешь, — спокойный голос Северуса ненадолго вывел меня из прострации. В тот же момент раздался бьющий по ушам хруст ломающегося ребра.

Мешок, наконец, занял свое место, и реаниматолог сделал первый вдох. Грудная клетка немного приподнялась. Значит, все установлено правильно. Я, не прекращая движений, бросила взгляд на часы. Прошло всего тридцать секунд. Для меня же прошли годы. Руки начали дрожать от нагрузки и так и норовили согнуться в локтях. Нельзя. Руки должны быть прямыми. Со лба покатились капли пота.

— Меняемся, — Снейп оторвал мои руки от груди больного и протянул мне мешок. Я быстро села прямо на кровать возле головы пациента. Дышать мешком Амбу было нелегче. Но все же я могла уже хоть как-то изменять положение рук. Взгляд на часы — две минуты. Тут мой взгляд упал на монитор, я увидела единичный комплекс сердечного сокращения.

— Северус, получается? — прошептала я.

Снейп бросил взгляд через плечо, не прекращая ритмичные надавливания.

— Нет, — коротко ответил он. — Это я создаю сокращение массажем.

В палату ввалились три человека, один из которых тащил чемодан с дефибриллятором.

Меня мягко оттеснили, разжав сведенные судорогой пальцы, и забрали мешок Амбу.

Десять минут. Дефибриллятор настроен и глухо жужжит. Все звуки — как через вату.

Какая-то девушка протягивает электроды Северусу.

— Двести Джоулей, — его руки привычным движением накладывают электроды. — Разряд.

Все послушно отпрыгнули от кровати. Тело выгнулось дугой. Взгляд на монитор. Ничего.

Швырнув разряженные электроды помощнице, Снейп снова возвращается к непрямому массажу сердца. Жужжание зарядившегося дефибриллятора.

— Триста шестьдесят Джоулей. Разряд.

Я уже не следила за временем. В себя немного пришла услышав:

— 14.50 окончание реанимационных мероприятий. Диагностирована биологическая смерть.

Я молча развернулась и вышла из палаты. Придя в ординаторскую, села за стол, тупо смотря на аккуратно заполненную мною недавно, а может, в прошлом веке, историю болезни. Почему так? Я же делала все правильно. Или неправильно? Из глаз начали бежать слезы. Меня начало потряхивать. Я не почувствовала, как он подошел ко мне.

— Возьми ручку и пиши, — Северус говорил странно мягко.

— Что писать?

— 14.20 клиническая смерть. Реанимационные мероприятия проводит дежурный реаниматолог Северус Тобиас Снейп. Теперь подпись.

Забрав у меня историю, он быстро заполнил свою часть. Затем подошел ко мне и, взяв за руки, заставил подняться.

— Пойдем.

— Куда?

— Ко мне в кабинет. У меня, кажется, коньяк где-то был.

В его кабинете я ни разу не была. Вообще, мне показалось, что здесь редко кто бывает, включая хозяина. Безлико все. Никаких личных вещей.

Северус достал бутылку и два бокала. Я покорно взяла предложенный коньяк и залпом выпила. Пищевод обожгло. Я не пью такие крепкие напитки. Зато почувствовала, что меня перестает трясти.

— Что случилось? Почему это произошло?

— Люциус завтра скажет. Гермиона, посмотри на меня, — я послушно уставилась на Снейпа и принялась его разглядывать. Его нельзя было назвать красивым, но что-то заставляло женщин задерживать на нем взгляд. Я уже знала, что ему немного за сорок, но никто в здравом уме не дал бы ему больше тридцати пяти. И еще ощущение силы, уверенности в себе. Именно про таких мужчин говорят: «как за каменной стеной». А он тем временем продолжал. — Первый всегда запоминается, всегда. Остальные нет. А первый иногда по прошествии лет снится и заставляет судорожно думать, что же я сделал не так?

Он пересел ко мне на диван и плеснул еще коньяка в мой бокал.

— Это нормально, что ты сейчас переживаешь, но смерть — неотъемлемая часть нашей работы. Мы не боги. Мы не можем спасти всех, — он говорил что-то еще, но я его уже не слышала. Поставила свой бокал прямо на пол, потянувшись, забрала, из его рук второй, который присоединился к первому. В глазах Северуса мелькнуло изумление, а затем я его поцеловала. Я хотела забыться и забыть. Хотела, чтобы все, что произошло, растворилось. Ушло от меня хотя бы на время.

Этот поцелуй был совсем не похож на мой первый. Он вообще не был похож на поцелуи, которые мне довелось получить в своей жизни. Очень быстро Северус перехватил инициативу.

Это было более… более… Вот именно! Более.

Я чувствовала его вкус. Вкус недавно выпитого коньяка, но кроме этого — что-то жаркое, дурманящее…

Помимо своей воли я подалась ему навстречу. Мои пальцы запутались в его волосах.

Это нужно прекратить, нужно остановить его… остановиться. Но как это сделать, если от его действий я лишилась рассудка… всяких принципов… решимости. Это было волшебно…

Я могла только держаться за него, беспомощная… полностью зависящая от захлестнувших меня ощущений.

Я никогда не испытывала ничего подобного.

Мгновение спустя я поняла, что поцелуй кончился. Попыталась собраться с мыслями, но лишь моргая, я смотрела на мужчину и удивлялась сумбуру, который он вызвал в моей голове… и все еще вызывает. Кто мог подумать, что губы способны сотворить такое? Я пришла в какое-то замешательство и покраснела.

Я не могла решиться поднять на него глаза и была в состоянии смотреть только в район его подбородка. Но не могла отвести взгляда от его губ.

Я не представляла, что мужские губы могут быть такими. Тонкие, большую часть времени искривленные в презрительной усмешке, сейчас они были просто красивыми. Я могла думать только о том, как эти губы сумели привести меня в состояние полного отключения мозга, и на мгновение прикрыла глаза.

Зря я это сделала. Моё обоняние резко обострилось, стоило мне закрыть глаза, и я вновь почувствовала этот запах… Я смогу когда-нибудь его забыть? Слабый запах коньяка, одеколона, этого мужчины…

Северус с минуту разглядывал меня, затем, видимо, прочитав на моем лице что-то, понятное только ему, резко притянул к себе.

Я не заметила, как осталась без одежды. Остались только ощущения. И последняя здравая мысль была о том, что он тогда не преувеличивал. Если бы что-то между нами было, я не забыла бы этого никогда.

Глава 10. Северус

Я лежал на кровати и размышлял. Что черт возьми произошло? После безумного экспромта в моем кабинете Гермиона очень быстро собралась и сбежала. Все оставшееся время своего дежурства, она старательно и довольно успешно от меня пряталась.

В понедельник был насыщенный операционный день. Провели три сложнейшие операции, которые просто вымотали всех до предела. Не успел я как следует отдышаться, как по скорой привезли девушку, которая из-за неразделенной любви решила свести счеты с жизнью. Действовала она качественно и травилась наверняка, не полагаясь на случайность, утянув при этом у брата страдающего тяжелой формой эпилепсии пару упаковок противосудорожных средств и примерно в таком же количестве нейролептиков. Каким образом она умудрилась все это проглотить, я не понимаю до сих пор. Видимо уверенность в своей правоте и огромное желание толкает людей на подвиги. Спасло ее только то, что таблетки, как говорится, колом встали в желудке и отказались перевариваться. Когда мы ей промывали желудок, этих самых таблеток в большом количестве извлекли наружу. Зачастую организм намного умнее своего хозяина. Вот все-таки я слабохарактерный человек. Почему я никогда не могу отказать токсикологам? Мыть желудки и откачивать неуравновешенных куриц — это их прямая обязанность. После таких случаев я начинаю понимать Геллерта в его отношении к лицам женского пола.

Взять хотя бы Гермиону. Что за детские выходки? На телефонные звонки не отвечает и продолжает прятаться от меня по всей больнице.

Люциус не проводил вскрытия того умершего в понедельник. После амбулаторной экспертизы не в состоянии был. Тех, кого я вел, он не доверяет никому и вскрывает сам, причем всегда в моем присутствии, даже если пациент был закреплен не за мной. Как в этом случае. Разбор был назначен на сегодня. То есть на вторник. И Гермиона, как лечащий врач, обязана присутствовать.

Так, хватит прятаться по углам. Пора уже разъяснить ситуацию.

Я встал, отметив, что на часах семь утра. Приняв душ, я сварил кофе и неспешно его пил, рассматривая кухню. Нужно уже этот проклятый ремонт доделывать. Решено. Мне абсолютно безразлично, кого Локхарт будет заставлять дежурить и каким образом, но со следующего месяца я откажусь от ночных дежурств в категоричной форме. Пора уже дома начинать ночевать.

Сполоснув чашку, я накинул куртку и решительно направился к соседям.

Позвонив, я принялся ждать. Однако ждать долго не пришлось. Мне открыли практически сразу. Причем открыл заспанный и, видимо, только что вставший с постели Поттер. Я с удивлением осмотрел парня. На нем была надета тяжелая кожаная куртка с множеством заклепок (у меня тоже есть что-то подобное) и трусы. Поттер ничего мне не сказал, просто кивнул и отправился в ванную.

Я, помотав головой, направился сразу на кухню. Там я застал просто удивительную по своей сюрреалистичности картину. Гермиона сидела на полу возле мусорного ведра, и активно в нем рылась левой рукой, а в правой у нее был зажат огрызок яблока. Нет, я все понимаю. Она просто что-то в этом ведре искала, но выглядело это…

Я с трудом сдерживал смех.

— Ты что, оттуда его взяла?

Девушка резко обернулась и удивленно на меня посмотрела.

— Ты уверена, что это съедобно и это можно есть? У вас закончились все продукты? Теперь я начинаю понимать ту несправедливо убиенную мышь, — я не выдержал и хмыкнул.

Гермиона перевела взгляд на свои руки и поочередно их рассмотрела. Потом посмотрела на меня и рассмеялась.

— Выглядит действительно странно. На самом деле я просто случайно выбросила абонемент в библиотеку. Он лежал на столе вместе с кучей бумаг, которые нужно было выбросить, вот так и получилось.

— У тебя есть свободное время, чтобы посещать библиотеку?

— Просто я люблю читать, — она пожала плечами и вернулась к своему увлекательному занятию. Через минуту на белый свет был извлечен кусок картона запечатанный в плотный пластик.

Девушка встала с пола, выбросила огрызок яблока, положила на стол документ и пошла к крану мыть руки. На меня она старалась не смотреть.

— Гермиона, посмотри на меня.

— В последний раз эта фраза привела к интересным последствиям, — все еще не глядя на меня, тихо произнесла девушка.

— Учитывая, что в ванной буквально за стенкой плещется Поттер, — кстати, нужно проверить, не утонул ли он, — то ты можешь не опасаться повторения, — против моей воли в голосе прозвучали холодные металлические нотки.

— Я не… — Гермиону прервал крик Лаванды.

— Гарри, что это на тебе надето?

— Ну, дорогая, у нас же гости, не могу же я ходить по дому в одних трусах? — ничего не выражающим голосом сказал Поттер.

— А, значит, в трусах и куртке — это нормально? Иди уже одевайся, на работу опоздаешь.

— И часто у вас подобное? — я приподнял бровь, и усмехнулся.

— Каждый день, — улыбнулась Гермиона. — Нам уже выходить нужно? Мне доктор Малфой передал через Амалию, что я должна на вскрытии присутствовать.

— Так же как и я. Пошли?

Она кивнула. В пути мы не сказали друг другу ни слова. Как и всегда.

Вскрытие показало интересную картину: легкие напоминали собой серую губку наполненную водой.

— Что это? — прошептала Гермиона, расширившимися глазами глядя на это нечто.

— Отек легких, — равнодушно произнес Малфой. — Думаю моего заключения уже можно и не ждать, итак все ясно.

Я кивнул, и вывел девушку из морга.

— Это был мгновенный отек, Гермиона, — я задумчиво посмотрел на нее. — В этой ситуации ничего нельзя было сделать.

— Но почему?

— Вероятно, он поступил в терминальной паузе, а так как нормальный анамнез собрать было затруднительно…

— Но почему так быстро? Когда он поступил, отека не было, это точно, — в голосе девушки прозвучала растерянность.

— Так бывает, — мягко произнес я. — При запущенных случаях. В данном случае на пост нужно было звать бригаду реаниматологов, а не терапевта, который, в рамках своей специализации делал все правильно.

— Я даже представить себе не могла, что в наше время кто-то может умереть от пневмонии.

— Ты ни разу не видела вирусных пневмоний. Вот это действительно бич нашего времени. Протекают стремительно, заканчиваются примерно также, — я кивнул на двери морга. — Самое главное — один хрен знает, чем их лечить. Пока определишь, что это вирус, все может уже закончится.

Девушка внимательно смотрела на меня и едва заметно кивала головой.

— Гермиона, тебе не кажется, что нам нужно поговорить? — меня прервал звонок телефона. Посмотрев на дисплей, я поморщился. Если вирусная пневмония, может быть приравнена к чуме, то миссис Поттер вообще вне классификации. Я приложил трубку к уху. — Снейп.

— Северус, срочно на кесарево.

— Почему такая срочность?

— Слабая родовая деятельность и узкий таз, а потуги уже начались.

— Лили, — тут я прервался, чтобы не разразиться площадной руганью. — Ответь мне только на один вопрос. Ты за каким хером, ее в роды пустила?! — я уже практически бежал в направлении родильного отделения, успев перед этим бросить Гермионе, прикрыв рукой трубку: «Позже мы вернемся к этому разговору». В такие моменты я просто ненавидел Лили Поттер.

После операции я вернулся в свой кабинет. Почему я в последнее время прихожу именно сюда? Я сел на диван и, откинувшись на спинку, закрыл глаза. Что-то явно в настоящее время идет не так.

Гарри Поттер появился как всегда довольно неожиданно.

— Поттер, это ты? — я даже как-то удивленно встрепенулся. — Давно тебя видно не было.

— Вы же сами сказали, что каждое утро работа будет начинаться с устного зачета, — я вздохнул. И зачем я это сказал? Парень и так неплохо справляется.

— Ладно. Давай быстро, а то я очень устал. Перечисли мне показания к трахеостомии и отправляйся к Панси.

Гарри задумался и начал перечислять:

— Обтураця верхний дыхательных путей, ларингоспазм… — я вздохнул.

— А что, обтурацию никак по-другому нельзя исправить?

— Ну, если она полная…

— А если нет? — я наклонился вперед.

— Значит её делать не нужно.

— А когда в таком случае трахеостомию все-таки делать необходимо? — я усмехнулся. Чего я добивался? Наверное, чтобы парень научился думать логически, а не просто зазубривал текст.

— Когда полная…

— Так стоп. Вот, сидишь ты в ресторане с другом, а друг начинает есть быстро, не прожевывая до конца и, разумеется, кусок лезет не в то горло, как говорится. Что, ты сразу будешь делать дырку ему в горле? Прокашливается друг и видит, что у него горло разрезано. Думаешь он тебе спасибо скажет?

— Эм… — Поттер задумался.

— Перечисли мне показания для такой манипуляции как постукивание и сжатие?

— Обтурация? — как-то неуверенно произнес Поттер.

— Какая?

— А-а…

— Ты мне в пятницу рассказывал классификацию обструкции. Неужели за несколько дней ты умудрился её забыть?

— Нет.

— Ну, так что? Поттер, запомни: показанием для постукивания и сжатия является полная обструкция верхних дыхательных путей. Понял? — парень кивнул. — А что делать, если произошла полная обструкция нижних дыхательных путей?

— Вызвать скорую?

— Это разумеется.

— Ничего?

— А если он задохнется? Это же полная обструкция дыхательных путей, — я усмехнулся. Мне все это начало доставлять какое-то садистское удовольствие.

— Интубация?

— Разумеется, у тебя ведь в кармане всегда есть ларингоскоп и интубационная трубка.

— Я не знаю, — парень потупился.

— Скажи мне, Поттер. А, вообще, существует полная обструкция нижнего респираторного тракта? — парень смотрел на меня глазами полярной совы.

— Утопление?

— Согласен. И то она не полная. Так какие показания для трахеостомии? Обструкцию мы с тобой частично отмели. Нет, может быть, конечно, и можно, но только если ничего другого сделать нельзя. Ладно, согласен. Дальше.

— Ларингоспазм.

— А медикаментозно нельзя снять спазм?

— Отек?

— А к отеку лекарственная терапия не относится? Скажи мне, что такое вообще трахеостомия? — я откинулся на спинку дивана.

— Операция.

— Согласен.

— И, как любая операция, она должна проводится в условиях стерильной операционной.

— У тебя на кухне задыхается человек. Ты вызываешь скорую. Она доставляет пациента в больничку. А бедняга все еще задыхается. Он синеет, у него начинается жуткая гипоксия, начинают погибать нейроны головного мозга, а хирурги все еще моются. Спустя минут двадцать операционная, наконец, готова, только пациенту это уже безразлично. Почему нельзя сделать трахеостомию в нестерильных условиях?

— Ну, там осложнения могут быть…

— Ты думаешь загрязнение операционной раны хуже, чем смерть?

— Можно повредить сосуды…

— То есть, по твоему, я, со своим двадцатилетним опытом, не смогу провести данную манипуляцию на кухне обычным кухонным ножом?

— Можете.

— Тогда почему я этого делать не буду?

Поттер насупился и замолчал. Усиленно думает, видимо. Отвлечь его что ли? Хорошая методика. Когда студент начинает тупить, то начинаешь спрашивать его на отвлеченные темы. Потом, когда продолжишь опрос, начинают появляться какие-то здравые и логичные рассуждения.

— Поттер, что такое любовь?

Поттер округлил глаза еще больше и неуверенно начал отвечать:

— Ну, это отношения между мужчиной и женщиной…

— Нет, о чем ты подумал, когда я спросил, что значит для тебя любовь?

— О трахеостомии.

— Почему о трахеостомии?

— Потому что я только о ней и думаю, — он усмехнулся.

— Ну, значит будешь всегда теперь выполнять эту манипуляцию с нежностью и любовью. Пошли дальше. Какие еще показания?

— Я не помню, — парень опустил глаза, усиленно стараясь прожечь дыру в полу.

— Завтра расскажешь. Поведай мне показания для проведения тройного приема Сафара?

— Западение языка, — уверенно проговорил он.

— Ну запал он, и что?

— Это является причиной обтурации, мешает самостоятельному дыханию и качественному проведению реанимационных мероприятий.

— А если западения нет, тогда его применять не нужно? — ну же Поттер. Начинай уже включать логику.

— Ну, тогда этот прием применяется для профилактики западения.

— Так для профилактики или для устранения?

— Для профилактики.

— А если западение есть? — я прищурил глаза и как-то хищно улыбнулся.

— Значит все-таки для устранения, — как-то обреченно уставился на меня парень.

— Гарри, мой тебе совет. Никогда не давай сбить себя с толку и не играй словами. Показанием для данной манипуляции является: лечение и профилактика. Понял? Все, молодец, свободен.

Перспективный ординатор вылетел из кабинета, вероятно проклиная меня на чем свет стоит. Ну и ладно. Зато знать все будет.

Раздался стук в дверь. Ко мне никогда не заходят без стука, и без разрешения. Я усмехнулся. Злодей местного масштаба.

— Войдите.

В кабинет заглянула Паркинсон.

— Доктор Снейп, у нас ЧП, — и она выразительно замолчала. Вот за что я люблю своих сестер, так это за хорошо продуманные и, вероятно, отрепетированные театральные паузы.

— Что еще кто-то разродиться не может? — устало бросил я. В последние несколько дней я действительно сильно вымотался. Неужели старею?

— Хуже. Риддл в больнице.

— С инспекцией? — я удивился. Обычно об этом предупреждают заранее. Приходит его помощник — Эйвери, имени не знаю. Да даже не интересовался ни разу. Мерзкий тип. В приказном порядке сообщает, что его величество главный санитарный врач навестит нас такого-то числа в рабочем порядке и поэтому рекомендуется все отмыть, что не отмыто, дополнить то, чего не хватает, и переставить то, что стоит в неположенном месте. Насколько я помню к нам за последние дни никто не приходил. Или мыслями я где-то настолько далеко, что был не в курсе?

— Нет, — Панси засмеялась. — Зубы лечить пришел. К Беллатрикс. Без записи. Сейчас он будет в такой отвратительном настроении, да еще и с больным невылеченным зубом, что вполне может пройтись ураганом, и подарить нам всем кучу предрождественских подарков, — Паркинсон улыбалась. Весело ей.

— У нас все в порядке? — я сам невольно заулыбался. Посмотреть на столкновение стоматолога и санитарного врача сбегутся все в больнице, если уже не сбежались.

— Да. Сейчас Падма проверит холодильники и сейфы. А к реанимационным палатам Риддл не подходит никогда. Научен горьким опытом. Ну, все — я сообщила, теперь побегу, а то места в первых рядах займут, — девушка выбежала из кабинета. Я ненадолго задумался и последовал за ней. Все равно в поликлинику нужно зайти.

На этаже уже было достаточно много народа. Как бы ни боялись Беллу, и ни опасались Тома Риддла, но встречу бывших любовников (даже язык не поворачивается их так назвать) никто не хотел пропустить. Вроде, все уже должно было забыться. Как-никак у каждого уже своя семья, своя жизнь, ан нет. Каждая их незапланированная встреча несет столько эмоций, шума и криков, что мне только остается пожалеть того, кого боятся все медицинские работники. А вот не нужно было так обращаться с девушкой, которая была влюблена в тебя как кошка. Женщины измену редко прощают.

— Ах, у вас зуб заболел! — раздался гневный вопль из кабинета Лестрейндж. — И как вы вообще осмелились придти ко мне без записи?

— Ты вообще знаешь, на кого голос повышаешь? — послышалось в ответ.

— Мне абсолютно все равно кого лечить! Хоть санитарку, работающую на нашем этаже, хоть премьер-министра. Вы все всего лишь люди и состоите из одинаковых органов. И я смею вас уверить, ротовая полость у вас мало, чем отличается от ротовой полости остальных людей!

— А ты, значит, не человек?

— А я себя сама не лечу. Записывайтесь у мистера Филча и приходите по записи, — практически прошипела Белла.

— Вы, доктор Лестрейндж, еще пожалеете, — практически выплюнул Риддл.

— И что вы мне сделаете? Кабинет закроете? — излишне ласково проговорила стоматолог. Я всегда опасаюсь, когда она начинает разговаривать в таком тоне.

— Да хотя бы и так!

— Вы уверены? И к кому, в таком случае, вы будете ходить со своим кариесом? Мы же прекрасно с вами знаем, что лучшего специалиста, чем я в этом городе не найти.

— Не бывает незаменимых людей! — приглушенно проговорил Риддл и вылетел из кабинета.

— Ты ещё Снейпа с Помфри уволь, ага, — крикнула в ответ Белла и сама вышла из кабинета, презрительно смотря вслед удаляющемуся санитарному врачу. — Парвати, у нас с санитарией все в порядке? — уже привычным голосом спросила Лестрейндж, посмотрев на свою медсестру.

— Вроде да. Вы не слишком жестко с ним?

— Нет. Я не виновата, что у него моча вместо мозгов.

— Думаешь, он завтра вернется, — с усмешкой спросил я.

— Конечно. Причем с проверкой. Поэтому я рекомендую вам всем заняться генеральной уборкой. Кто там следующий? — женщина вошла в кабинет, в который робкими неуверенными шагами побрел молодой мужчина. Обычные люди боятся стоматологов. Все врачи — Тома Риддла. А наша женщина — стоматолог не боится никого. Бесстрашная женщина. Или немного сумасшедшая?

Гермиона на театральное представление из одного акта в двух лицах из посмотреть не вышла, что меня удивило. Подойдя к её кабинету, я постучался и вошел. Девушка сидела за столом и, видимо, даже не замечала, что количество человек в кабинете незначительно увеличилось. Перед ней сидела какая-та старушка и монотонно что-то бубнила. Причем делала это без остановки. Доктор Грейнджер сидела с отсутствующим видом и периодически кивала. Амалии в кабинете не было. Я усмехнулся и стал ждать, когда бабулька закончит свой безумно интересный рассказ, чтобы поговорить с Гермионой. Через несколько минут я понял, что пациентка замолкать не собирается и, поэтому стал ждать, когда она сделает хотя бы незначительную паузу, которой я тут же воспользовался:

— Доктор Грейнджер, можно вас на минутку? — девушка вздрогнула и подняла на меня глаза.

— Нет, — коротко ответила она и перевела взгляд обратно на больную. — Я занята.

— Ну да, пациент превыше всего, не буду отвлекать вас в таком случае, — улыбнулся я и, подумав, что разговаривать перед заинтересованным взглядом пациентки не совсем удобно, быстро подошел к девушке, наклонился и шепнул: — Сегодня в семь вечера будь готова.

— К чему? — так же прошептала девушка.

— К походу во французский ресторан, ты любишь французскую кухню? Хотя… если ты хочешь предложить мне что-нибудь другое…

— Пусть будет ресторан, — Гермиона слегка улыбнулась и кивнула в направлении двери, выразительно косясь на свою пациентку. Намек был понят, поэтому я быстро ретировался из кабинета. Выходя из которого, я снова услышал бубнежку старушки. Меня передернуло. Никогда не хотел быть терапевтом.

Я позвонил в ресторанчик и заказал столик. Мадам Максим, владелица ресторана, относилась ко мне немного покровительственно.

За десять минут до назначенного времени я звонил в соседскую дверь.

Открыла мне Гермиона. Она выглядела потрясающе. Вообще, я заметил, что девушка очень умеренно пользуется косметикой, но сегодня она решила, видимо, блеснуть. Не могу сказать, что ей это не удалось. Поцеловав ей руку, я повел ее на парковку, где уже стоял выгнанный для такого случая ВMW. Машина у меня была серебристого цвета. Не скажу, что она мне нравилось, ее выбирал Малфой. Мне же было все равно.

Подъехав к ресторану, я помог Гермионе выйти.

Мадам Максим, женщина внушительных габаритов, вышла мне навстречу.

— О, Сев. Ты совсем забыл меня, — она протянула мне обе руки, затем просто расцеловала в щеки. Осмотрев Гермиону с ног до головы, Максим вновь повернулась мне. — Шарман. У тебя всегда был хороший вкус, — и она шутливо погрозила мне пальцем. Подцепив Гермиону под руку, Олимпия повела ее к нашему столику.

Я хмыкнул и сделал шаг вслед за ними.

— Северус Снейп! Где ты пропадал? Я не видела тебя миллион лет! — приятный женский голос вывел меня из состояния легкой задумчивости, а через мгновение у меня на шее повисла высокая сногсшибательная брюнетка, одетая в потрясающее вечернее платье, подчеркивающее все ее достоинства.

— Селина, какая неожиданная встреча, — пробормотал я, тщетно пытаясь оторвать от себя женщину.

— Так куда ты исчез? — наконец решила продолжить разговор Селина.

— У меня было много дел и много работы. Но уверяю тебя, это неинтересно.

— Кто это? — донесся до меня напряженный шепот Гермионы.

— Это… это… давняя знакомая Сева, — осторожно подбирала слова Олимпия, чтобы охарактеризовать мою бывшую любовницу.

— Да? — а сколько недоверия в голосе.

— Да — да. Очень, очень давняя знакомая, настолько давняя, что уже стала немножко историей.

— Что-то не похоже, что она хочет оставаться историей, — мне удалось взглянуть на Гермиону. Девушка рассматривала Селину, слегка прищурив глаза.

Я, наконец, немного отодвинулся от Селины.

— Я здесь не один.

Подойдя к Гермионе, я представил ей женщину.

— Гермиона, Селина Уорингтон — моя старая знакомая. Селина, Гермиона — моя… моя..

— Моя? — со смешком в голосе подсказала Гермиона.

— Моя жена, — с уверенностью, которой совсем не чувствовал, произнес я.

— Жена? — Селина демонстративно оценивающе взглянула на Гермиону. Затем повернулась ко мне. — Я надеюсь, Сев, ты выкроишь минуту из своего драгоценного времени, чтобы навестить старую знакомую, — и женщина удалилась с высоко поднятой головой.

— Значит жена, — задумчиво произнесла Гермиона. — Кажется, тебе только что предложили мне изменить. И если бы я действительно была твоей женой, то спокойно реагировать на такое бы явно не стала. Но закатывать сцен с битьем посуды я пожалуй не буду. Мадам, — обратилась она к Олимпии, — я прошу вас вызвать мне такси.

— Гермиона… — начал я.

— Пожалуй, я подожду такси на улице, — и девушка буквально выскочила за дверь.

— М-да. Вот и поговорили, — пробормотал я.

— Северус, ты редкостный болван, — такая характеристика от Олимпии, была достойным завершением этого нелепого ужина.

Я бездумно катался по улицам города около часа и, вернувшись домой, обнаружил орущий на всю квартиру телефон, который я благоразумно оставил дома, чтобы никто не отвлекал. Мда. Посмотрев на дисплей, я увидел высветившийся номер Малфоя. Бывают моменты, когда я совершенно ни с кем не хочу разговаривать, особенно с Люциусом. Бывают моменты, когда я не хочу разговаривать только с Люциусом. Сейчас же был как раз такой случай. Прикинув, что при встрече с ним на работе я услышу очень много претензий в свой адрес, все-таки взял трубку.

— Да.

— Привет, — радостно поздоровался друг.

— Привет, — я сел в кресло и закрыл глаза.

— Где был?

— Катался.

— Один?

— А что тебя удивляет?

— Ничего, просто. Я тут звоню тебе напомнить, что завтра у Нарси день рождения и напоминаю вновь, что ты приглашен, и отказ не принимается. Если я окажусь без моральной поддержки, то за один вечер сойду с ума окончательно.

— Да я помню, — как я мог забыть? Совсем все из головы вылетело. О предстоящем праздновании Малфой мне говорил неоднократно.

— Ну и хорошо.

— Люц, скажи мне как друг: я идиот?

— Ты к сорока годам, наконец-то, выяснил первопричину всех своих проблем? — быстро ответил он.

— Ну вот что у тебя за привычка вечно со всем соглашаться сразу?

— Я разве согласился? — Малфой засмеялся. — То, что в твоем вопросе содержался ответ, который ты хотел услышать, не говорит об обратном.

— Ну а все же? — я улыбнулся. Этот человек всегда может поднять мне настроение.

— Пытаешься убедить себя в несуществующем, — хмыкнул он. — Случилось что?

— Нет, просто интересно стало.

— Значит, ложись спать. Работаешь слишком много, вот и начинаешь в свободное время размышлять о всяких ненужных вещах. О смысле жизни, например. Не забудь про завтра.

— Не забуду, — я отключился, затем, повертев телефон в руках, быстро набрал сообщение: «Дубль два? Только не выходя из дома».

Я не стал ждать ответа, которого просто не будет, и лег спать. Не такое завершение вечера я себе представлял.

Глава 11. Гермиона

Не редактирована.

Все то время, что я провела в такси, меня просто трясло от злости. Так меня еще никогда и никто не унижал. Как он мог решать за мой счет проблемы со своими «старыми знакомыми»? Да ещё таким образом!

Дома, быстро переодевшись, я рухнула на свой диван и свернулась там клубочком. Почему-то мне вспомнилась Селена. Красивая, очень яркая женщина. Может себя эффектно преподнести. По сравнению с ней я как-то не смотрелась. Никогда в своей жизни к такому шарму я не стремилась, но сейчас почему-то было чертовски обидно. Я ей завидовала. Не удержавшись, я разревелась. Уткнувшись в подушку, я оплакивала свою наивность, которая заставляла меня на что-то надеяться.

Выплакавшись, я тщетно пыталась уснуть. Из полудремы меня вывел звук пришедшего SMS. Кто это еще? Взяв в руки телефон, я увидела, что сообщение пришло от Северуса. «Дубль два? Только не выходя из дома».

Пару минут я смотрела на короткий текст, а затем меня просто подбросило на диване. Ах, «дубль два?». А зачем собственно? Или у него в гостях очередная Селена, от которой ему необходимо избавиться? Плохо понимая, что делаю, я накинула халат поверх пижамы, которая представляла собой майку и шорты, и ринулась к двери.

Северус открыл не сразу — видимо, он уже лег спать. Взъерошенный и немного заспанный, одетый в одни пижамные штаны. Его вид почему-то вызвал у меня приступ какой-то немотивированной агрессии. В голове билась абсолютно алогичная мысль: я, значит, мучаюсь, не могу успокоиться, а он пришел домой и спокойненько уснул?

Северус, скорее всего, что-то разглядел на моем лице, потому что просто протянул руку и приложил указательный палец к моим губам. От такой наглости я слегка опешила.

— Тише. Проходи. Кофе будешь? — и он просто пошел вглубь квартиры, не дожидаясь моего ответа.

На лестничной площадке было холодно, поэтому я зашла в помещение и отправилась искать хозяина. Тот обнаружился на кухне возле плиты, на которой уже стояла джезва. Одеваться он, видимо, не собирался.

Я села за стол, и передо мной практически сразу появилась чашка с горячим кофе. Северус сел напротив. Я не выдержала.

— Ты не мог бы одеться?

— Зачем? Ты там чего-то не видела? — он усмехнулся.

— Глупо и не смешно, — буркнула я, уставившись в чашку.

— Глупо, — согласился Северус. — Но жизненно. Спрашивай. Тебя же сейчас разорвет от любопытства.

— Я не хочу ни о чем тебя спрашивать, — я невольно покраснела.

— Ладно, я все равно отвечу, — он снова усмехнулся. — У меня были женщины. Странно было бы утверждать обратное, тем более сорокалетнему мужику. Например, безответная, сумасшедшая страсть, которая не отпускала меня всю мою юность.

— Сумасшедшая страсть?

— Орнелла Мути, — с легкой гордостью произнес Северус. — Не смейся, — я не удержалась и хихикнула. — Постеры с ее портретами украшали мою спальню и скрашивали мое юношеское одиночество.

— Почему ты не можешь разговаривать серьезно? — все ещё улыбаясь, спросила я.

— Ты мне не веришь? — он слегка прищурил глаза.

— Нет.

Он улыбнулся, но спустя несколько секунд его лицо приобрело более серьезное выражение.

— Потом была первая любовь, которая, как мне казалась, была единственной и на всю жизнь. Но она оказалась в итоге, так же как и сумасшедшая страсть, безответной, опустошающей и ничего, кроме горечи, чувства неловкости и изрядной доли унижений не принесшей. Не хмурься, это было давно. Ну и всякое разное, не оставившее после себя ничего в моей жизни.

— Я отношусь к категории «всякое разное»? — практически прошептала я.

— Не знаю, — он посмотрел мне в глаза. Я тут же опустила взгляд вниз, внимательно разглядывая узор на кружке.

Серьезно и, самое главное, честно. А ты на что-то надеялась? Дура!

— Пойдем спать, работу никто еще не отменял, — он встал и протянул мне руку.

Самым разумным было пойти к себе, но я зачем-то пошла наверх. Спать в одной постели нам уже приходилось. Да, эта кровать совсем не то, что мой продавленный диван. Не могу сказать, что она была монументальной, но достаточно широкой и с удобным матрацем.

Как ни странно, но уснула я практически мгновенно. Проснулась, как и в прошлый раз, плотно прижатой к телу Северуса. На этот раз он немного пошевелился, и я смогла встать, не разбудив его. Накинув снятый перед сном халат, я проскользнула к себе. Взглянула на часы и отметила, что еще только пять часов утра. Можно еще поваляться и попытаться подумать. Думать не получилось, зато получилось уснуть.

Разбудил меня грохот, топот и маты, раздающиеся из-за стены. Не из-за той стены, которая граничит с квартирой Северуса. Из-за другой, граничащей с еще одной квартирой, пустовавшей до сегодняшнего дня. Вообще наша лестничная площадка была странной: она представляла собой полукруг, причем дверь в квартиру Снейпа была напротив, но комнаты в его квартире смещались в сторону и имели с нашими комнатами общие стены. Квартира Северуса с другой стороны граничила с входом на лестницу, а между нашей квартирой и квартирой Ромильды была еще одна. Если честно, я долгое время даже не замечала, что там дверь находится и все удивлялась, что соседка так тихо себя ведет, словно ее дома никогда не было. И вот сегодня в шесть часов утра мы, похоже, приобрели новых соседей.

Когда я вышла из дома, то столкнулась на площадке с высоким рыжим веснушчатым парнем, тащившим какую-то коробку. Дверь в соседнюю квартиру была распахнута. Вот, значит, какой у нас будет сосед. Из открытой двери выскочила симпатичная высокая блондинка и завопила:

— Рональд, осторожнее, только не урони!

И вот зачем так вопить? Я бы на месте рыжего Рональда тут же бы эту злосчастную коробку опрокинула. Ну вот. Что и требовалось доказать. Коробка, будто по волшебству, вырвалась из рук рыжего и полетела на каменный пол, в ней что-то звякнуло. Крик блондинки тут же перерос в ультразвук, а я с ужасом думала о том, что нас ждут, по всей видимости, веселые денечки.

Идти на работу одной было… непривычно. А на работе началось такое…

Едва я переступила через порог регистратуры, чтобы забрать списки пациентов, жаждущих оздоровиться у терапевта, на меня налетела Ромильда, которая только что о чем-то щебетала с Филчем.

— Где ты вчера была весь вечер?!

— Тебе не все равно? — я слегка опешила.

— Я знаю, что ты вчера весь вечер где-то провела с Северусом!

— А ты что, следишь за ним?

— Не успела приехать, как сразу тянешь свои ручонки к тому, что тебе не принадлежит! — как тут все запущено. Еще вроде с психиатром работает. Может поэтому она такая нервная?

— А тебе, значит, принадлежит? — я усмехнулась. Я прекрасно осознавала, что в данной ситуации нужно было просто покивать головой и со всем соглашаться. Но задетая гордость упорно требовала от меня огрызаться в ответ.

— Не смей так говорить! — начала повышать голос девушка.

— Да ладно — ладно. Успокойся. Подойди к своему доктору, попроси таблеток каких выписать. А то ты слишком перенервничала, — я демонстративно вязла папку со стола Филча и, открыв ее, пробежала глазами по списку пациентов. Увидев несколько имен, я поморщилась.

— Не смей приближаться к нему, слышишь? — она подошла ко мне практически вплотную. Я сделала шаг назад. Мало приятного, когда кто-то влезает в твое личное пространство без твоего разрешения.

— А то что? — холодно произнесла я, глядя ей в глаза. Полезную черту я переняла у Северуса: глядеть в глаза и говорить спокойным голосом. Выводит из себя твоего оппонента буквально за несколько секунд.

— Я тебе этого никогда не прощу, — просто завизжала девушка.

— Я просто в ужасе. И, Ромильда, ты бы еще громче орала, а то еще не весь Хогвартс знает, какая ты идиотка, — и, захлопнув папку, под внимательным изучающим взглядом Филча, я выскочила из регистратуры.

В коридоре перед моим кабинетом уже маячила очень колоритная личность, Джозеф Колтер. Страдающий сахарным диабетом тучный мужчина, который вместе с диабетом умудрился заполучить ипохондрию. Увидев меня, он буквально прижал меня к стенке, не дав даже войти в кабинет.

— Доктор! Доктор, скажите у меня все плохо, да? Все мои анализы просто ужасны, да?

Я с тоской посмотрела на дверь кабинета. Анализы Джозефа были неплохими, но он явно жаждал услышать, что умирает. Вздохнув, я посмотрела на мужчину и как можно спокойнее ответила:

— Успокойтесь. У вас все в порядке. Помимо соблюдения диеты и приема сахароснижающих препаратов вам нужно пропить курс гепатопротекторов. И все.

— Гепато… что? У меня отказывает печень, доктор? — в его глазах появились искорки паники.

— Нет, — я улыбнулась. — Просто при сахарном диабете печень так же вовлекается в патологический процесс, и эти препараты как раз выступают в качестве защиты и одновременно восстановят все нарушенные функции.

— Доктор, не обманывайте меня, — Джозеф смотрел на меня с подозрением.

— Я вас когда-нибудь обманывала?

— Вот, только вы меня и не обманываете! Правда ничего страшного нет?

— Правда!

— Но когда я узнавал результаты анализов, в лаборатории мне сказали, что у меня повышены какие-то ферменты.

— Ничего страшного, — я сделал глубокий вдох и выдох. — Просто пропейте таблетки, которые я вам назначу, и все ваши ферменты придут в норму. Запишитесь ко мне на завтра, и мы все с вами обсудим еще раз.

— Вы меня просто успокоили, доктор, — и с этими словами Джозеф наконец-то убрался.

Зайдя в кабинет и переодевшись, я рухнула на стул и закрыла лицо руками.

С минуту сидела так, затем достала телефон. Я не знаю, что происходит между нами, но мне очень нужна поддержка.

«Привет. Скажи мне что-нибудь хорошее».

Ответ пришел спустя несколько минут.

«Консенсус».

«Что? Консенсус — это что-то хорошее?».

«А что, консенсус — это плохо?».

Я не выдержала и рассмеялась. Ну что же, рабочий день начался.

Ближе к концу приема в кабинет зашла девушка лет восемнадцати. Она буквально рухнула на стул, согнувшись.

— Что с вами? — если честно, то я немного испугалась.

— Живот болит, — девушка заплакала. — Сильно.

— И как давно болит?

— Со вчерашнего вечера. Вот, на скорой мне кровь взяли, — и она протянула мне листочек с распечаткой, глянув на которую, я почувствовала, что меня начинает просто трясти от злости. Какого хрена её ко мне отправили?!

— Ложитесь, — я помогла девушке лечь на кушетку. — Так, посмотрим, что у вас с животом. — Я аккуратно стала пальпировать. Не скажу, что мне это удалось. Живот был плотный, как доска, и девушка особо сильно реагировала, когда я отрывала пальцы от её живота. — У вас тошнота, рвота была?

— Да, вчера. Сначала болеть начало здесь, — она показала в подложечную область, — не очень сильно. Потом боль усилилась и меня начало тошнить и вырвало. После этого боль начала как бы спускаться вниз и до утра болело тут, — она показала рукой в правую подвздошную область. — А сейчас болит везде. — И она снова заплакала.

— Полежите здесь, я сейчас, — и я вылетела из кабинета.

Добежав до кабинета хирурга, я без стука ворвалась внутрь.

— Доктор Блек! — Сириус сидел за столом, развалившись на стуле, и читал какую-то книжку. Анджелины нигде не было видно, но судя по всему, она находилась в малой операционной и делала очередную перевязку.

— Да, — Блек оторвал взгляд от книжки и посмотрел на меня.

— Пройдите, пожалуйста, в мой кабинет, нужно девушку посмотреть, — выпалила я, переводя дыхание.

— Симпатичная? — слегка растягивая слова произнес Блек.

— Что?

— Девушка, говорю, симпатичная? Если да, то посмотрю, — и хирург ухмыльнулся.

На мгновение меня охватил столбняк, затем я выдавила.

— А какая разница? Вам её живот нужно смотреть, а не…

— Не, живот — это неинтересно. Живот — это к Эванс, — и он снова уткнулся в книжку.

— К кому? Хватит читать! — я заорала так, что книга вывалилась из рук Блека. — У меня в кабинете пациентка, которую зачем-то прислали ко мне, вместо того, чтобы с признаками перитонита экстренно вызвать хирурга! А вы мне здесь про какого-то Эванса говорите!

— Ну вот что ты развопилась? Все-таки Снейп плохо на тебя влияет, — Блек встал. И пошел к двери. — В твоем кабинете, говоришь, больная? И да, Грейнджер, Эванс — это не он, это она.

Войдя в мой кабинет, Блек прямиком направился к кушетке.

— Болит? — спросил он у плачущей девушки.

— Да.

— Ага, — Сириус сел на краешек кушетки и положил руки на обнаженный живот. — Месячные вовремя были?

— Да. Ой, больно.

— Это хорошо. Половая жизнь как? В норме? — он продолжал пытать несчастную, делая параллельно осмотр.

— Какая жизнь? — сквозь слезы прошептала девушка.

— С парнем со своим, говорю, спишь?

— У меня нет парня.

— А был?

— Нет.

— Что, правда? — Блек уставился на девушку. — Чудеса, — он убрал руки от живота девушки. — Тяжести таскала?

— Нет, — всхлипнула девушка.

Он встал и, повернувшись ко мне, проговорил:

— А ты зачем меня позвала? Буквы не помнишь? Направление выписать и в хирургию отправить сразу не смогла?

Я от такой наглости потеряла дар речи. А Блек вытащил телефон и быстро набрал номер.

— Рег! Здорово, братишка. Ты сегодня на экстренных? У меня для тебя сюрприз. Разлитой перитонит, судя по всему, из-за банального аппендицита у очень симпатичной мордашки. Готовься, мойся, красоту наводи. Да, и пришли кого-нибудь с носилками в кабинет к Грейнджер.

Затем он набрал следующий номер.

— Снейп. Я хочу тебя обрадовать. Готовься к экстренной лапаротомии. Что? Ты сегодня не дежуришь? Гад ты все-таки. Такой сюрприз испортил.

Последние слова он произносил уже от двери.

После того, как девушку вынесли из моего кабинета, минут через десять ко мне протиснулся Драко и сел на место Амалии напротив меня. Амалия предпочитала работать в соседнем свободном кабинете и разгребать завалы бумаг, скопившиеся за эту декаду. Внимательно меня разглядывая, Малфой улыбался и молчал.

— Что тебе надо-то? — не выдержала я.

— Ничего. Просто решил посмотреть на человека, который побил новый рекорд этой больнички. Обычно первые полгода новый сотрудник ведет себя довольно тихо и не привлекает такого внимания к своей персоне, — пока он говорил, во мне просыпалась злость.

— Да какая всем разница до моей личной жизни?! — вспылила я.

— Да тише ты, — примирительно поднял руки вверх Драко. — Мне все равно. А вот остальным… Кому-то просто интересно, чем закончится дело, кому-то завидно, а кто-то откровенно злорадствует, потому что уверен, что с тобой произойдет то же самое, что и с ними, — он ненадолго замолчал, но потом продолжил. — Тем более я неплохо знаю тебя и очень хорошо знаю Снейпа.

— Что отрицаешь, что между нами может что-то быть? — прошипела я.

— Не плюйся ядом, тебе это не идет, — улыбнулся невролог. — Нет, не отрицаю. Просто, если бы это было правдой, то сотрудники этого здания узнали бы сию весть не от Ромильды, а от моего отца.

— И зачем пришел тогда? — удивленно приподняла я брови.

— Просто попросить в следующий раз слушать советов друзей. Я же предупреждал, чтобы ты не злила её. Теперь набирайся сил и делай запасы успокоительных. Тебе будут кости мыть без малого месяц. Если, конечно, ничего более интересного не произойдет, — я опустила глаза. Малфой поднялся и направился к двери. Что за хрень со мной происходит в последнее время?

Вечером я долго не могла уснуть. А все потому, что наши новые соседи сначала долго скандалили, а затем долго смотрели телевизор. Причем громкость, с которой они смотрели этот фильм, а смотрели они что-то про Джеймса Бонда, говорила о том, что они страдают тугоухостью, причем в очень тяжелой форме.

Как только фильм закончился, и я уже подумала, что, наконец-то усну, из-за стены раздались звуки музыки. Нет, я ничего не имела против Бибера, но как колыбельная он как-то не шел.

Я накрыла голову подушкой. Через пятнадцать минут я поняла, что не люблю Бибера. Посмотрев на часы, я увидела, что время уже почти два ночи.

Еще через полчаса я поняла, что ненавижу Джастина Бибера.

Голова раскалывалась. Болели глаза. А еще была какая-то иррациональная злость на Снейпа, который практически втравил меня в круговорот слухов и сплетен, сделав главным действующим лицом, да еще и кроме своего «консенсуса» ничем не дал за этот день о себе знать.

Провалявшись еще несколько минут, я встала, чтобы приготовить себе кофе. Я подошла к окну и посмотрела на зимнюю улицу.

Практически под моими окнами стояла такая знакомая машина. Значит, Северус куда-то ездил сегодня. А почему не загнал машину в гараж?

Тут зазвонил мой телефон. Посмотрев на дисплей, я увидела незнакомый номер.

— Да, слушаю.

— Доктор Грейнджер?

— Да. С кем имею честь?

— Меня зовут Оливер Вуд. Я работаю в отделении доктора Снейпа. Вы не могли бы пригласить его к телефону? Мне нужно с ним проконсультироваться.

Я застыла соляным столбом. Это… Это… Это уже ни в какие рамки не входит!

— А почему, доктор Вуд, я должна искать доктора Снейпа, чтобы пригласить его к телефону? — в моем голосе явно прозвучали рычащие нотки.

— А разве он не у вас? Нет? Извините за беспокойство, — как-то удивленно проговорил Вуд и отключился.

Гудки, раздавшиеся в трубке, вывели меня из столбняка. Я снова посмотрела на стоящую под окнами машину.

Тряхнув головой, я быстро натянула джинсы, накинула куртку и выскочила на улицу.

Подойдя к машине, я заглянула внутрь.

Северус спал, уронив голову на руль.

Я потянула ручку двери. Она послушно открылась.

— Северус, просыпайся. Здесь холодно.

Он открыл глаза, несколько минут бездумно смотрел на меня, затем ответил:

— Дожился, уже в машине ночую. У Нарциссы сегодня День Рождения был, вроде немного выпил, — он говорил как-то философски.

— И сел за руль, — я покачала головой.

— Не пешком же до дома добираться, да и не случилось вроде ничего, — он снова закрыл глаза.

— Иди домой, а то и правда замерзнешь, — у меня самой уже заледенели руки, а голова была вся в снегу.

Северус потянулся, вылез из машины и, закрыв ее, протянул мне руку.

— Пошли.

И мы пошли. К нему.

В его спальне было тихо, но уснуть я почему-то не могла.

Судя по дыханию Снейпа, он тоже не спал.

Повернувшись лицом к нему, я увидела, что он лежит на боку, подперев голову рукой.

— Не спится? — шепотом спросил Северус.

— Как видишь.

— Есть несколько способов победить бессонницу. Можно овец считать. А можно… Иди ко мне.

Я как-то без особых раздумий потянулась к нему. Терять-то все равно уже нечего.

Глава 12. Северус

Не редактирована.

Было предрождественское утро к тому же выходной, к тому же я не дежурил. Мне удалось отстоять своё право на отдых, а так же, заодно, я отстоял право на отдых Гермионы, которая в очередной раз осталась у меня ночевать.

Проснулся я как ни странно раньше Гермионы. Обычно она встает до того как я просыпаюсь и уходит к себе. Я посмотрел на спящую девушку, потом бросил взгляд на часы, которые показывали ровно десять часов утра. Будить её мне не хотелось, но я прекрасно знал, что если я встану, она всё равно проснется. Не удержавшись, я нагнулся к уху девушки и очень тихо проговорил:

— Мы проспали.

Гермиона резко открыла глаза и села на кровать.

— Сколько времени?

— Десять.

— Черт!

Она вскочила и начала одеваться. Потом замерла и бросила в меня кофту, которую не успела надеть.

— Козел! Я и правда поверила, что проспала! — она села на кровать и рассмеялась. Отсмеявшись, девушка посмотрела на меня. — Ты без шуток вообще прожить не можешь?

— Нет, — я улыбнулся в ответ. — Все равно ты бы проснулась.

Она ничего не ответила, только встала и начала дальше собираться, не глядя на меня. Злая шутка получилась. Дурак ты, Северус.

— Уходишь? Может, хотя бы сегодня останешься?

— А смысл? — она улыбнулась и вышла из комнаты.

Я откинулся на подушку. Желание вставать куда-то резко улетучилось. Мои мысли крутились вокруг соседки. Что происходит между нами? Она иногда приходит ночевать ко мне. Приходит сама. И уходит сама. Странная девушка.

Тряхнув головой, я все-таки встал. Нужно ремонт в комнате доделать, раз день свободный выдался.

В середине дня раздался звонок в дверь, а секунд через десять к нему присоединился настойчивый стук. Я хмыкнул. Ну, что еще у них произошло?

Бросив шуруповерт прямо на пол, я отправился открывать. На пороге стояла Гермиона. Но была она не одна. Компанию моей… А кому собственно? Любовнице? Подруге? А может… В общем компанию Гермионе составлял Невилл Лонгботтом.

— Что опять случилось? — я не смог удержать нотки сарказма проскользнувшие в мою речь. — В вашей квартире проснулся Везувий?

— А что в вашей квартире ничего не происходит? — а мальчишка быстро учится плохому.

Я, сузив глаза, посмотрел на Невилла.

— Продолжай.

— Да что продолжать? — как-то устало спросила Гермиона. — Канализация засорилась, причем, похоже, у всего подъезда, причем намертво.

— Утром все нормально было.

— Так то утром. Мы звонили в муниципальную службу, но нам ответили, что сантехники бастуют, и служба ничем помочь нам не может.

— И?

— А в нашей квартире центральный узел этой проклятой канализации проходит!

— Мда. Сантехником я еще никогда не был. Какой простор для воображения, — я не удержался и посмотрел на Гермиону. Та слегка покраснела. Я усмехнулся. — Ну, пойдемте, смотреть будем.

В углу на кухне у соседей был вскрыт небольшой люк, в котором и находился этот злополучный узел. Рядом с люком стоял Поттер и с несчастным видом разглядывал систему труб соединяющихся в одну.

— Гермиона, — я обратился к своей… своей… Ладно, пока неважно. — Во-первых, сбегай вниз к миссис Фигг и спроси, есть ли эта проблема у нее. Если нет, значит засор где-то на нашем уровне. Кто понял это первым?

— Кикимер, — поморщившись, произнес Невилл.

Да, этот зловредный старикашка мог всех на уши поставить. И если сантехников здесь нет, значит, действительно бастуют.

— Во-вторых, — я продолжил, — оббеги все квартиры и настоятельно попроси, не пользоваться водой в ближайшее время. — Гермиона кивнула и понеслась к двери.

Нечего и говорить, что в канализацию лезть не хотелось. Но пришлось. Представив себе, что сейчас польется, стоит только открыть трубу, я поморщился.

— Невилл, собери все ведра, какие найдешь и тащи сюда. И вот еще что, лови, — я бросил парню ключи от своей квартиры. — У меня тоже поищи.

Пока Лонгботтом таскал ведра, я звонил в муниципалитет. Наоравшись вдоволь, я добился того, что нам откроют канализационный колодец, чтобы было, куда сливать то, что сейчас находится в трубах.

Когда ведер набралось достаточно, я подошел к люку. Повертел в руках перчатки, которые предусмотрительно захватил с собой, затем плюнул и засунул их за пояс. Только мешать будут.

Взяв ведро, я подсунул его под трубу с крышкой и, приложив определенные усилия, немного её приоткрыл. Вода с различными наполнениями хлынула в ведро, быстро его заполнив. Закрыв крышку, я вытащил ведро и протянул его Поттеру.

— Давайте, наперегонки, — скомандовал я ему и стоящему рядом Невиллу.

Парни как-то синхронно кивнули и понеслось.

Уже через полчаса мы не ощущали запаха. Хотя представляю, как воняло от нас самих. Парни уже почти задохнувшиеся тратили на дорогу до колодца все больше и больше времени, хорошо хоть поток нечистот стал заметно меньше, пока, наконец, не иссяк. Сейчас в трубе поддерживался уровень, не вытекающий через крышку.

Где-то в середине нашего марафона прибежала Гермиона и отрапортовала, что соседи предупреждены, все кроме отпрыска Молли Уизли, которого не было дома. И что на первом этаже все нормально.

Только я встал, чтобы немного разогнуться, как какая-то не скажу кто… спустила воду, и она опять полилась через край трубы. Благо я предусмотрительно оставил в яме ведро. Никогда не думал, что Поттер знает такие выражения. Зачем-то схватив молоток, парень побежал выяснять, кто в нашем подъезде такой умный.

В качестве зонда мы с Невиллом решили использовать металлопластик. У меня его от переделок в ванной и на кухне много осталось. Действовать решили методом тыка. То есть проталкивать зонд в разные стороны.

Долго проталкивать не пришлось. Затор обнаружился недалеко. Где-то на уровне квартиры, которую снимал Уизли со своей девушкой.

Вот здесь у нас обнаружилась проблема. Если затор проталкивать, то из нашего положения мы можем только отправить его наверх, отрезав третий этаж от благ цивилизации. Причем, судя по тому, что мы постоянно натыкались на стенки трубы, затор был немного ниже, и общая труба шла как раз в районе той квартиры. По какой причине развязка была в этой квартире, оставалось загадкой.

— Что делать будем? — спросил Невилл.

Я задумчиво смотрел на трубу. Потом вытащил телефон, мимоходом отметив про себя, что завтра нужно будет новый покупать.

— Маркус, Снейп беспокоит, — сообщил я дежурившему сегодня Флинту. — В моем кабинете, в столе, валяется старый колоноскоп. Возьми его и вынеси на улицу. Сейчас прибежит Поттер, отдай его ему. Маркус, что значит зачем? У меня в разработке новый способ воспитания нерадивых подчиненных. Вот сейчас на Поттере испытаю, и внедрю в практику в своем отделении.

Только что вернувшийся Поттер, судорожно сжал рукоятку молотка и подозрительно покосился на меня.

— Вы все слышали, Поттер? Бегом за колоноскопом. И не бойтесь, сегодня мы будем с его помощью эту проклятую трубу чистить, а не новаторством в воспитании ординаторов заниматься. У меня для этого есть менее инвазивные методы.

Вниз спустилась Лаванда, видимо решив посмотреть, что здесь происходит. Налюбовавшись, она обратилась к Гермионе, которая стояла у входа в кухню.

— Гермиона, у нас есть шампунь дома?

— Что ей надо? — непроизвольно вырвалось у меня.

— Голову, говорит, помыть хочет, — отмахнулась девушка.

— Я вам помою голову! — почему-то взорвался Невилл, с грохотом собирая ведра.

Гермиона засмеялась и вышла из кухни. Следом за ней вышла Лаванда, что-то еще спрашивая у девушки.

Я проводил Гермиону взглядом. Повернувшись, наткнулся на изучающий взгляд Невилла. Парень усмехнулся, но ничего не сказал.

Гарри вернулся достаточно быстро. Протянув мне свернутый прибор, он хихикнул:

— От меня на улице все шарахались, а Флинт очень долго принюхивался и косился на меня. Похоже, после праздников, вся больница будет гудеть и говорить, что Снейп на мальчиков переключился, — Поттер не выдержал и заржал.

— Поттер, с вашей матерью будете сами по этому поводу разбираться, — я поморщился.

— Ну хоть от меня отстанут, — хмыкнула Гермиона, сидевшая на ступеньках лестницы и обреченно разглядывала лужи на полу в её проходной комнате.

Не представляю, как она будет сегодня находиться у себя внизу.

Проводить такую ответственную операцию на трубах опять-таки пришлось мне. Рассматривать, что там внутри трубы я не стал. Просто ввел зажим и, подцепив что-то, извлек на обозрение… трусы? Мужские трусы в горошек. Затем, тем же путем были извлечены четыре огурца, и останки какого-то цветка.

Глядевшая на все это безобразие Гермиона задумчиво пробормотала:

— Я бы на месте рыжего, домой не возвращалась.

Когда последний элемент засора был извлечен, я бросил прибор, закрыл крышку трубы и обратился к Невиллу:

— Прибирайтесь. А я пошел отмываться.

Дома я залез под горячий душ. И принялся раз за разом намыливаться. Я скорее почувствовал, чем увидел Гермиону, которая зашла в ванную и с интересом рассматривала меня.

— Ты дверь забыл закрыть.

— А полы кто моет?

— Лаванда.

— Ну, раз так, и ты здесь, — я ухмыльнулся, — не просто же так я сегодня полдня сантехника изображал. — Быстро наклонившись, я втащил слабо сопротивляющуюся девушку под душ. — А теперь, ты будешь мне спину отмывать.

Спустя некоторое время мы сидели на кухне, и пили кофе.

— Сегодня Рождественская ночь, — я посмотрел на тихо сидевшую девушку.

— Я знаю, — она улыбнулась. — Предрождественское утро и день прошли вполне празднично, необычно и принесли очень много неожиданных сюрпризов и восхитительных подарков.

— Ты что злая такая?

— Я не злая, — хмыкнула она.

— Где ты планируешь встретить Рождество?

— Не знаю. Думала уехать к родителям на пару дней, но этот дом вновь разрушил все мои планы, — она сделала последний глоток и встала со стула.

— Стой, — я перехватил девушку и посадил к себе на колени. — Почему ты всегда уходишь?

— Можно я оставлю этот вопрос без ответа? — спустя некоторое время проговорила она.

— Можно. Но я вернусь ещё к этой теме, — она вновь слегка улыбнулась и кивнула. — У меня есть к тебе предложение: как насчет поужинать сегодня вместе?

— В ресторане?

— Нет уж. Хватит с меня походов в ресторан, — я хмыкнул. — Посидим у меня? Я ужин приготовлю, так уж и быть. Не смотри на меня так скептически. Думаешь, я не умею готовить?

— Не думаю. Просто это странно. Да и зачем это все?

— Ничего странного. Нам просто нужно поговорить, тебе так не кажется?

— Я поняла. Хорошо. Пускай этот вечер будет достойным завершением сегодняшнего дня, — я расцепил руки, Гермиона спрыгнула на пол и быстро вышла из квартиры.

И о чем я хочу с ней поговорить? Правильно мне Малфой намекал, что я веду себя в последнее время слегка неадекватно. Ладно, решим на две головы, что делать дальше. Необходимо серьезно поднять тему дальнейших отношений. Если бы она сама требовала каких-либо решений, действий и поступков, все бы давно разрешилось само собой. И скорее всего это была бы точка.

Размышляя таким образом о бренности мироздания, я не торопясь готовил обещанный ужин. Простой ужин, без каких-либо изысков.

В девять часов раздался звонок. Впустив Гермиону внутрь, я галантно посадил её за стол. Выглядела она так же, как в тот неудавшийся поход в ресторан. Посмотрев на меня, она улыбнулась и произнесла:

— Дубль два. Кажется, ты так говорил когда-то?

Я молча разлил вино по бокалам и только сел на свой стул, как раздался звонок моего телефона. Бросив быстрый взгляд на дисплей, я увидел, что звонит Рег. Вряд ли он захотел поздравить меня с Рождеством.

Я гипнотизировал телефон и не торопился отвечать, предчувствуя, что ничего хорошего этот звонок не принесет.

— Может ответишь все-таки? — тихо спросила Гермиона. — Наверное что-то срочное, раз так настойчиво пытаются до тебя дозвониться.

— Я сегодня работаю исключительно сантехником и строителем. Сомневаюсь, что у них там прорвало трубу и теперь заливает весь мой этаж, — с нотками злости практически прошипел я и нажал кнопку отмены. Через секунду звонок повторился. Одновременно с этим телефон Гермионы тоже стал издавать звуки какой-то мелодии. Она достала его из своей сумочки и хмыкнула.

— Думаю, до тебя дозвониться — это дело принципа всей больницы, — она протянула мне свой телефон, на дисплее которого высвечивалось имя «Маркус Флинт». Я взял протянутую трубку и провел пальцем по дисплею.

— Снейп.

— А… эм… Доктор Снейп, это было слегка неожиданно, — как-то сконфуженно проговорил доктор моего отделения.

— Я вас внимательно слушаю, Маркус. Надеюсь, причина, по которой вы меня так старательно ищите действительно уважительная.

— Да. У нас за последний час много поступивших, причем все в тяжелом и крайне тяжелом состоянии. Вызывают всех реаниматологов-анестезиологов и хирургов, до которых могут дозвониться, независимо от их рабочего графика. У нас просто не хватает людей, доктор Снейп. Даже Сириуса выдернули. Регулус очень просит, чтобы этой ночью ему помогали вы, — я посчитал про себя до десяти, стараясь успокоиться и не накричать на ни в чем не виноватого молодого доктора.

— Через сколько операция?

— Четыре уже идут. Причем, я разрываюсь между двумя столами. Вы прекрасно понимаете, что у меня не хватает опыта правильно вести двух пациентов одновременно. Две планируются, но не хватает персонала.

— Я выезжаю, Маркус. Только не паникуй, — я зачем-то положил телефон в карман и посмотрел на девушку. — Ты не поверишь…

— Но тебе нужно идти. Я слышала. Видимо не судьба нам нормально поговорить, — тихо проговорила она и встала из-за стола.

— Гермиона.

— Да?

— Ты можешь остаться у меня. Я правда не знаю когда смогу вернуться.

— Спасибо, но одна я ночевать не привыкла. Тем более в чужом доме.

В больницу я поехал на машине и спустя две минуты уже был на месте.

Хогвартс напоминал военно-полевой госпиталь. Все пострадавшие были из одной компании. Эта самая компания умудрилась взорвать весь свой боезапас петард, прямо в комнате. Кому пришла в голову столь гениальная идея, выяснить так и не удалось.

Таким образом в больницу в тяжелейшем состоянии поступило пятнадцать человек. Все они были с разной степенью повреждениями, включающими как механические так и термические травмы.

Наскоро вымывшись, я встал за два стола, готовя пострадавших для Рега и Геларта. Ситуация осложнялась тем, что все эти недоумки оказались изрядно навеселе. Становилась понятна паника Флинта. В этой ситуации оценить состояние людей правильно не представлялось возможным. Естественная анестезия заглушала и стирала всю клиническую картину. Труднее всего приходилось именно анестезиологу. Как правильно рассчитать дозы препаратов и не усыпить больных навечно?

Совсем не вовремя в голову закралась мысль, что люди в основном не понимают те или иные действия медиков. Например, они не понимают, почему их с сильными болями в животе никто не спешит избавить от этой самой боли. И жалуются на бесчувственных скотов, наслаждающихся мучениями простых обывателей.

И ладно бы спазмалитик поставит добрый фельдшер, смазывая этим действием всю картину. Ладно. Хирург как-нибудь разберется. А что делать в такой ситуации? С изрядной долей алкоголя в крови и в шоковом состоянии. Самым лучшим наркозом, на мой взгляд, был бы удар дубиной по голове.

Так пациенты уснули, мониторы сошли с ума. Хирурги перекрестились.

С Богом!

Четырнадцать часов за столами и в реанимации. Троих вытащить не удалось. Остальные стабилизировались. Когда я шел к машине, меня шатало, как после самой разгульной вечеринки.

Плохо понимая, что я делаю, я поехал не к дому, а в центр города, где не смотря на то, что наступило Рождество, некоторые магазины были открыты.

В том числе был открыт ювелирный магазинчик. Небольшой, но довольно уютный. Разглядывая витрину, я в очередной раз подумал о том, а что собственно делаю? Ответа не было. Единственное о чем я сейчас мечтал, это послать к чертям эту проклятую квартиру и купить дом. Дом, возвращаясь в который, после вот таких праздников, я буду знать, что меня в нем ждут. Что пока я буду пытаться заснуть, рядом будет находится кто-то, кому не безразлично, как прошла у меня эта ночь. И этот кто-то не будет задавать при этом дурацких вопросов.

Хватит. Наговорились. Сегодня я отсыпаюсь, а завтра Мэрия будет открыта. Вот потом поговорим. Благо сбегать ей будет уже некуда. Сунув в карман куртки коробочку с кольцом, я побрел к машине.

Спустя пятнадцать минут я уже находился в кровати и засыпал.

Глава 13. Гермиона

Не редактирована.

Зайдя в свою квартиру, я села на пол прямо в коридоре. Меня немного трясло, и я не могла справиться с навалившимися на меня чувствами и мыслями. То, что я боялась предстоящего разговора с Северусом, это мягко сказано. В очередной раз этот разговор не состоялся, и сей факт вызвал во мне много противоречивых чувств, главной составляющей которых была истерика.

Попросив на днях Драко рассказать мне об этом человеке, я услышала много интересного, но единственное, что меня заинтересовало было то, что долгих отношений Снейп не признавал. Хотя то, что между нами происходило, с трудом можно назвать этими самыми отношениями. И, видимо, его такое положение дел не устраивает, раз он несколько раз пытался завести этот разговор.

Что мне самой нужно — я не знаю. Знаю только, что хочу, чтобы человек, с которым я чувствую себя защищенной маленькой девочкой, был рядом. Хочу знать, что он есть и что я могу придти и взвалить на его плечи все свои проблемы и заботы. Ну, может не все, но хотя бы часть. И знать, что эти самые плечи не согнутся, выдержат. Хочу быть слабой. Хоть иногда. Хочу хотя бы иногда приходить туда, где я кому-то нужна. Слушать человека и переживать вместе с ним. Быть кому-то небезразличной. Как только я представляю, что эти непонятные, висящие буквально на волосинке «отношения» могут закончиться, во мне поднимается какая-то немотивированная паника.

Просидела я на полу достаточно долго, прежде чем заметила, что в квартире я нахожусь одна. Невилл уехал в Лондон к жене, а Гарри с Лавандой, наверное, ушли куда-то в гости. С Рождеством тебя, Гермиона.

Ко мне подошел Живоглот и начал тереться о мои ноги. Родной мой, только ты никогда меня не оставишь. Я взяла кошака на руки и, встав с пола, легла на диван не раздеваясь. Как была в вечернем платье, так и улеглась.

Пролежала я довольно долго. Действительно, поговорить просто необходимо. Так больше продолжаться не может. Пора уже расставить все точки над i. И взять себя в руки не помешало бы.

Целый час я внушала себе, что убегать уже просто глупо. Плюнув на все мысли, я решила позвонить Северусу и спросить, что у них там происходит. Открыв сумочку, я начала искать свой смартфон. В очередной раз перерывая содержимое, я вспомнила, что Снейп не отдал мне телефон. Я усмехнулась. Вот и повод встретиться завтра и, наконец, поговорить.

Я переоделась и решила лечь спать. Чтобы разрушить тишину пустого дома из недр сумки был извлечен плеер, который я включаю крайне редко. Вставив в уши наушники, я легла и сразу уснула под мелодичные звуки рок-баллад.

Разбудил меня бесцеремонно включенный свет в моей комнате. Разлепив глаза, я увидела забавную картину: висящий на плече какого-то парня Поттер и, стоящая позади них Лаванда. Прижав свою ношу к стене, парень не сказав ни слова, вышел из квартиры. Я встала с дивана и подошла к Гарри, который был пьян просто до умопомрачительного состояния.

— Гарри, слышишь меня? — я помахала перед Поттером рукой. Лаванда прошла внутрь и села прямо посреди комнаты. Похоже помогать нужно не только мужской половине этого семейства.

— Угу, — кивнул парень и начал съезжать по стене. Я его подхватила и прилагая довольно много усилий, вернула в изначальное положение.

— Раздеться сам можешь? — я придерживала парня за плечи, пытаясь не рассмеяться. Я никогда не видела, чтобы Гарри пил. А тут человек не просто выпил, а напился в хлам.

Поттер тем временем перевел взгляд на меня и не слишком уверенно кивнул. Я отпустила Гарри, и он, аккуратно сползая по стеночке, в конечном итоге лег прямо у стены. Осмотрев полудохлое тело, я посмотрела на Лаванду:

— Лаванда! Иди и помогай раздевать своего мужа. Чего ты там расселась? — девушка встала и подошла ко мне, скептически оглядывая Гарри. Вдвоем мы начали освобождать его от обуви и верхней одежды.

— Я его завтра убью, — сквозь стиснутые зубы процедила она.

— Где вы так? — не знаю как ей, а мне было действительно смешно.

— К Поттерам ходили.

— Его так родители ушатали что ли? — я прыснула.

— Ремус. Пока за столом сидели, Гарри нормальный был. Потом их какой-то гоблин на горку потащил кататься. Когда пришли — оба были вот в таком вот состоянии, — она со злостью кинула ботинки Гарри в угол. Я нагнулась к нему:

— Гарри, слышишь меня? — сосед открыл глаза и снова кивнул. Потом заплетающимся языком выдавил из себя:

— Мне нужно в туалет.

— Ну раз нужно, то иди! — Поттер начал предпринимать неуверенные попытки принять вертикальное положение. В четыре руки мы с Лавандой кое-как поставили его на ноги. — Ты сам дойдешь?

— Да, — довольно внятно проговорил Гарри и сбросил мою руку со своего плеча. Я не стала сопротивляться его самостоятельным порывам и немного отодвинулась от «царя горы». Попытавшись сделать хотя бы шаг, он вцепился в мою руку мертвой хваткой. — Куда, бля…

Я, сгибаясь от хохота, потихоньку повела бедного парня в туалет. Он вошел в комнатку и закрыл за собой дверь.

Вернувшись на кухню, я увидела Лаванду, которая смотрела в пустоту какими-то грустными глазами.

— Да ты чего? — я подошла к ней и положила руки ей на плечи.

— Это же надо так?! — всплеснула руками девушка, стараясь не разреветься.

— Да все нормально, — я улыбнулась и села рядом с ней. — Со всеми такое бывает. Я тебя уверяю: завтра он проснется и очень сильно пожалеет, что начал свой нелегкий путь в страну Алкоголизма с такой большой дозы.

Девушка улыбнулась, затем встала и подошла к холодильнику, из которого достала бутылку с шампанским.

— А ты почему дома? Ты ушла же раньше нас. Причем довольно старательно собиралась, — легким движением руки она открыла бутылку и начала разливать содержимое по двум заранее поставленным на стол бокалам.

— Немного не срослось, — я взяла один бокал и немного отпила из него.

— Неужели поругались?

— Нет. Ты даже не спрашиваешь с кем? — я усмехнулась.

— А что у тебя есть кто-то еще? — она рассмеялась. — Да о вас со Снейпом только немой не говорит в больнице.

— Ну да. Глупо как-то надеяться на то, что никто в это не верит. У них ЧП какое-то, всех в больницу выдернули.

— Мда. Ну тогда становится понятно, почему Сириуса на вечеринке не было, — негромко проговорила она.

Из недр ванной комнаты, судя по звукам, начал выползать Поттер. Взяв бокалы, мы пошли понаблюдать за его дальнейшими телодвижениями.

Довольно бодренько (для его состояния, разумеется), Гарри прошел расстояние, отделяющее туалет от моего дивана и рухнул на него, как подкошенный. От такой наглости я на долю секунды потеряла дар речи.

Поттер, согнувшись в позе эмбриона, очень проникновенно застонал. Я поняла, что в данный момент ему чертовски плохо и решила принести тазик. На всякий случай, так сказать.

Поставив этот самый тазик на пол возле головного края дивана, я попыталась развернуть Гарри в направлении емкости. Он всячески этому сопротивлялся и демонстративно, как мне показалось, повернулся лицом в противоположную сторону. Я прекратила свои попытки и решила как-то разъяснить свои намерения хотя бы в устной форме, просто-напросто закричав:

— Поттер! Если соберешься блевать, то блюй в таз!

Парень открыл глаза, перевел на меня мутный взгляд, и в этот самый момент его вырвало на мою подушку.

Лаванда, непечатно выругавшись, подбежала с тряпкой к дивану и практически пинками развернула своего мужа на другой бок. Увидев перед собой тазик, бедный парень наклонил голову вниз, и его начало полоскать уже в нужном направлении. Выдернув подушку, Лаванда скептически её осмотрела. Потом вздохнула и швырнула её в сторону коридора. Да, вряд ли теперь ей кто-нибудь воспользуется.

Кипя праведным гневом, миссис Поттер кинулась на кухню. Я поспешила за ней следом, а то еще возьмет ножик и прирежет своего муженька, впервые так нелепо проколовшегося.

Лаванда металась по кухне и пыталась, видимо, выбрать что-нибудь потяжелее. Я не выдержала и рассмеялась. Она остановилась и пристально на меня посмотрела.

— Почему ты смеешься, а?

— А что мне, плакать, что ли? — я снова рассмеялась. — Да наплюй ты на него, завтра отомстишь за веселую ночку.

Она задумалась и кивнула.

Мы просидели на кухне еще минут пятнадцать, болтая о всяких мелочах, прежде чем пойти спать.

Я решила занять на время комнату Невилла, пока хозяин в отъезде. Удивительно, но я практически сразу отключилась.

Проснулась я от непонятного звука. Было ощущение, что в стену кто-то бьет молотком. Помотав головой, я села на кровать и спустя некоторое время сообразила, что это звуки музыки. Дверь в комнату открылась, на пороге стояла Лаванда в куртке и, посмотрев на меня каким-то растерянным взглядом, произнесла:

— Я к ним стучалась, только мне никто не открыл.

Не знаю почему, но на меня накатила какая-то злость. Быстро накинув на себя халат, я практически слетела вниз по лестнице и, надев тяжелые зимние сапоги, выбежала на лестничную площадку. Ах, они не открывают! Недолго думая, я просто начала долбиться в деревянную дверь ногой, рискуя просто заколотить её внутрь. Следом выбежала Лаванда и смотрела на меня округлившимися глазами. Совершенно не к месту я подумала о том, что нужно было воспользоваться приглашением Северуса и просто остаться ночевать у него. Дверь мне открыл какой-то незнакомый высокий черноволосый парень в два раза выше меня и шире раза в полтора.

— Вы охренели совсем, — сразу начала кричать я.

— А что, собственно, не так? — удивленно спросил парень.

— Что не так?! Вы глухой? Вы на часы смотрели, чтобы так громко музыку включать? — не сбавляя тона, продолжала я. Парень двинулся вперед видимо в надежде, что я уберу ногу и он сможет закрыть дверь. Ага, размечтался.

— У вас днем тоже музыка громко играет и ничего, — в ответ прокричал парень.

— Слышишь, урод! Ты день с ночью не перепутал, нет? — если судить по моему состоянию, еще немного и я просто взорвусь.

— Вы что, сюда орать пришли?

— Да, я сюда орать пришла! — в поле зрения наконец появился рыжий хозяин квартиры и обратился ко мне.

— Успокойтесь. Вы пришли и сделали нам замечание. Мы сейчас сделаем музыку потише. Вас же это устраивает? — я было открыла рот, но Лаванда, быстренько схватила меня под руку и потащила домой.

— Да-да. Устраивает, — напоследок проговорила она и закрыла за нами дверь. — Что на тебя нашло? — обратилась она ко мне.

— Я не знаю, — равнодушно проговорила я, скидывая с себя зимние сапоги.

— Ладно, — махнула она рукой и начала подниматься наверх. — Может, в одной комнате поспим? А то мне как-то одной неуютно.

Я кивнула и поднялась за ней следом. Интересно, эта сумасшедшая ночь когда-нибудь закончится?

Когда мы улеглись и я уже пребывала в полудреме снизу раздалось истошное мяуканье. Я сначала подумала, что это Живоглот, но когда кот ворвался в комнату с ошалелыми глазами, я поняла, что это Гарри издает какие-то странные звуки.

— Мяу! — раздавалось снизу. Лаванда повернулась ко мне и прошептала:

— Ему что, плохо?

— Мяу! А-а-а! Р-р-р!

— Нет, Лаванда, ему хорошо, — буркнула я.

— Уйдите от меня! Мяу! — продолжал надрываться Поттер.

— Может, «скорую» вызовем? — сквозь слезы прошептала девушка.

— Нет.

— Почему?

— Мы позориться не будем, — спокойно проговорила я.

— А если…

— Ничего с ним не случится! Давай спать.

— Мяу!

— А почему он мяукает?

— Откуда я знаю! Кота может зовет, — я плюхнулась на кровать и попыталась уснуть.

Сон не шел. Спустя час, я услышала звук хлопнувшей двери. Значит, только сейчас Северус вернулся домой. А ведь сейчас уже утро, точнее, уже почти день. С этими мыслями я, наконец, погрузилась в мир Морфея.

Проснулась я судя по ощущениям часа через три. Ощущения подтвердили часы стоящие на прикроватной тумбочке. Лаванда все еще спала. Осторожно поднявшись, чтобы не разбудить её, я спустилась вниз. Поттер спал сном младенца, свернувшись в компактный комочек. Если конечно от младенцев может такой запах перегара исходить.

Вздохнув, я вынесла тазик, вымыла и вернула под диван. Так, на всякий случай.

День прошел без особых происшествий. Поттер страдал от жесточайшего похмелья. Лаванда его воспитывала, усугубляя страдания парня. Невилл позвонил и сообщил, что приедет следующим утром. К Северусу я не пошла — судя по тишине царившей в его квартире, он отсыпался после безумной рождественской ночи.

На следующее утро я поднялась рано. Приняв душ и одевшись, я отправилась к соседу забирать мой телефон. Так, во всяком случае, я сама себе говорила.

Северус открыл дверь сразу. Он был выбрит, а волосы были еще немного влажными, видимо, он недавно принимал душ. В голову пришла совершенно неуместная мысль о том, что женщинам в этом плане легче — феном высушился и все дела. Одет Снейп был в черные джинсы и светлую водолазку. На спинку стула был небрежно брошен пиджак. Наверное, он собирался уходить. Пару минут мужчина просто разглядывал меня. Затем протянул мне мой смартфон со словами:

— Возьми, там миллион пропущенных вызовов, — я во все глаза смотрела на него. Что, это все? «Возьми и уходи. А то я куда-то собрался» — это так понимать?

— Ты уходишь? — вырвалось у меня.

— Да. Вообще-то я хотел уходить вместе с тобой. Ты почему не одета?

Я уставилась на него и смотрела не мигая. Он что, думает, что я мысли могу читать?

— А куда мы идем?

— Не задавай глупых вопросов. На место придем, увидишь, — Северус резко провел рукой и слегка взлохматил свои все еще влажные коротко постриженные волосы.

Мне стало любопытно. Быстренько сбегав домой за курткой, я вернулась к Северусу. Тот стоял уже в прихожей и вертел в руках ключи от машины.

— Ты же сказал, что мы пойдем, — я усмехнулась.

— Я передумал. Пошли, — и он буквально вытолкал меня из своей квартиры.

Уже сидя в машине, я попыталась уточнить, куда мы все-таки едем. Северус был довольно напряжен, и, кажется, просто меня не услышал.

Тогда я решила просто высказать то, что накопилось в моей душе. Тем более, что похоже меня действительно не слушали:

— Я устала. Я не хочу быть терапевтом. Я больше не могу общаться с живыми людьми.

— Почему? С живыми то интереснее, — смотря на дорогу равнодушно произнес Снейп.

— Не в нашем мире, — на меня накатила злость и отчаяние, которые тем больше начинали проявляться, чем дольше я работала. — Это отвратительно — быть врачом. Раньше врачевание было искусством, а сейчас что? Нас превратили в обслуживающий персонал. Мне иногда так и говорят: «Спуститесь в приемный покой и обслужите пациента». Нас приравняли к санитарам. Сейчас каждый пациент имеет медицинское образование в виде восьми сезонов «Хауса» и кучи других медицинских сериалов. Сами ставят себе диагнозы, а потом орут на всех углах, какая дура сидит в поликлинике. Вот и пускай лечат себя сами огурцами, мочой и прополисом! — я стукнула кулаком по подлокотнику. — Как можно нормально работать и любить этих самых людей, когда каждый спит и видит, как бы подать в суд на человека, старающегося спасти тебя или облегчить тебе жизнь! Я не могу так больше, правда. Самой большой моей ошибкой было идти в медицину.

— Не хочешь, не нужно. Я завтра поговорю с Люциусом, он тебя к себе заберет, — оказывается, что меня все-таки слушали. Стать патологоанатомом не было верхом моих мечтаний, но вот патоморфологом… — Приехали, вылезай, — объявил Северус.

Мы остановились у здания магистрата. Северус вышел из машины, обошел её и открыв дверь с моей стороны просто выволок меня наружу. При этом он так и не сказал ни слова.

Зайдя в здание Северус быстро пробежал глазами по списку различных подразделений. Затем, повернувшись ко мне, произнес:

— Пошли.

— Да подожди. Куда мы идем? — я попыталась затормозить, но мне это не потребовалось. Снейп остановился перед какой-то дверью и не колеблясь вошел, продолжая тащить меня за собой.

Сидевшая за столом женщина подняла голову и с удивлением посмотрела на нас. Северус подошел к столу и тихо произнес:

— Мы хотим пожениться. Прямо сейчас. Что нужно сделать?

Я охренела не меньше чиновницы. Пока я хлопала глазами, женщина пыталась вразумить Северуса.

— Но это невозможно. Необходимо пройти определенную процедуру. Заполнить необходимую документацию. И потом существует срок ожидания…

— Вы меня не поняли, — перебил женщину Северус. — Мы хотим пожениться немедленно.

— Но… — женщина вдруг внимательно посмотрела на Северуса и улыбнулась. — Хорошо. Заплатите пошлину и приходите, я все оформлю.

Он кивнул и вышел. Я как будто очнулась и выскочила из кабинета вслед за ним.

— Подожди. Да подожди ты, — Северус остановился и посмотрел на меня. — Это… Это… Ты делаешь мне предложение?

— Нет. Разумеется нет, — он выглядел слегка удивленным.

Я уставилась на него. Я чего-то не понимаю?

— Я никуда не пойду, пока ты не объяснишь мне, что мы здесь делаем?! — еще немного и я начну повышать голос.

— Мы женимся.

— Ты же только что сказал, что не делаешь мне предложение, но говоришь, что мы женимся?

— Гермиона, если я сделаю тебе предложение, то необходимо будет объявить о помолвке, пройти кучу формальностей, посещать вечеринки и приглашать гостей. Затем свадебное платье, торт, чудовищная подготовка к самой свадьбе, спор насчет цвета салфеток и пять репетиций. Мальчишник, девичник и, наконец, через пару месяцев, и это в лучшем случае, мы с тобой поженимся, чтобы через месяц, скорее всего, развестись. Ты этого хочешь? — я отрицательно помотала головой. — Поэтому я и говорю, что я не делаю тебе никакого предложения. Мы просто женимся. Но, если это тебя успокоит то, Гермиона, ты выйдешь за меня замуж? Говори быстрее свой положительный правильный ответ, нам еще нужно успеть заехать в риелторскую контору и вообще переделать кучу дел.

Я глупо моргала и пыталась уцепиться хоть за краешек его мыслей. В то время, пока я стояла в ступоре, Северус успел заплатить пошлину.

Вернувшись, он взял меня за руку.

— Ну что? Ты готова?

Я кивнула.

Спустя полчаса я стала замужней женщиной. Когда мы вышли на улицу, я задала вопрос, который почему-то за это утро стал для меня главным.

— Зачем нам к риелторам?

— А как ты думаешь? Наверное, чтобы пиццу заказать.

— Я серьезно.

— Гермиона, — он повернулся ко мне и улыбнулся. — Я не знаю как тебе, а мне осточертела квартира, в которой не делается ремонт, а у соседей разве что землетрясения не было. Поэтому я хочу, чтобы мы с тобой жили в доме. Уютном коттедже, отгороженном от всех соседей садом и забором.

— А еще мы заведем собаку, — я нервно хихикнула. Почему-то я все еще не осознавала, что моя жизнь как-то изменилась.

— Если хочешь, — он слегка пожал плечами.

— А с квартирой что собираешься делать? — нет, мне действительно любопытно.

— Ты хочешь спросить, что МЫ собираемся сделать с квартирой? — Северус ухмыльнулся. — Давай взорвем её?

Я с минуту довольно серьезно рассматривала это предложение. Затем, улыбнувшись покачала головой.

— Думаю, не стоит. Может продадим?

— Нет. Пусть стоит. Наймем какую-нибудь фирму, пусть этот ремонт доделают, — он немного подумал. — Хотя нет, пусть так стоит. А когда наш ребенок вырастет…

— Ребенок? — непроизвольно вырвалось у меня.

— Гермиона, у людей, живущих в браке и регулярно занимающихся сексом, иногда появляются на свет дети, представляешь? — я не выдержала и хихикнула. Почему-то совершенно не хотелось думать, что я скажу родителям, как Северус будет объясняться с друзьями. Это будет позже, возможно завтра. А сейчас… Сейчас я вышла замуж. А мой муж тем временем продолжал. — Так вот, когда наш ребенок вырастет и достигнет совершеннолетия, мы, как все уважающие себя родители, вышвырнем его из дома. А так как мы его или её будем любить, то вышвырнем мы нашего ребенка не на улицу, а в эту квартиру. Пусть ремонт доделывает, шкафы таскает и канализацию чистит. Может быть однажды к нему постучится симпатичная соседка или сосед и попросит помочь.

Content

Amarenthe, shellina
ТЕАТР АБСУРДА

Глава 1. Гермиона

Глава 2. Северус

Глава 3. Гермиона

Глава 4. Северус

Глава 5. Гермиона

Глава 6. Северус

Глава 7. Гермиона

Глава 8. Северус

Глава 9. Гермиона

Глава 10. Северус

Глава 11. Гермиона

Глава 12. Северус

Глава 13. Гермиона