Кристофер Холт

Верные

Книга 3

Дорога чудес и невзгод

Посвящается Донни, Эм Фло и Джошу,

которые позволили мне списать характеры с их кошек

© Е. Л. Бутенко, перевод, 2019

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательская Группа ”Азбука-Аттикус“», 2019

Издательство АЗБУКА®

Пролог

Маячки

Макс отдыхал у реки.

Он лежал среди толстых, извилистых корней старого дерева. Сквозь листву вниз проникал яркий дневной свет. Земля под брюхом пса была сырая и тёплая, воздух, обдувавший золотистую шкуру, напитан влагой.

Рядом ревела и клокотала река. Макс шёл вдоль её русла по лесам и полям, мимо городов, посёлков и ферм. Согласно картам, конечный пункт его путешествия находился за противоположным берегом, в той стороне, где садилось солнце. Когда он доберётся до конца реки, придётся искать способ, как переправиться через неё.

С шумом воды сливалось кваканье бычьих лягушек и жужжание насекомых. С другой стороны ствола доносился храп: там спали друзья Макса Крепыш и Гизмо. Обычные для послеполуденного времени звуки, только вот… Птичьих голосов не слышно. Ни чириканья воробьёв, ни утиного кряканья. Все птицы куда-то пропали.

Как и люди.

Макс свернулся калачиком между корнями и представил себе, что его обнимают ласковые человеческие руки. Но от корней пахло землёй и палой листвой, и лежать здесь было совсем не то же самое, что находиться в кругу семьи, – даже близко непохоже. Он с друзьями ушёл уже очень далеко от дома, но так и не встретил вожаков своей стаи – Чарли и Эмму; не привёл он к хозяевам и Крепыша с Гизмо. Другим собакам пёс тоже обещал отыскать их пропавших родных.

Но он так устал и очень проголодался…

Висячие уши Макса вздрогнули. Ему показалось, что среди звуков реки и голосов населявшей её живности зазвенел смех. Человеческий смех! Пёс вскочил на лапы.

Вот звук раздался снова – хохот маленькой девочки. Заливистый визг мальчика. Макс перескочил через корни дерева и понёсся сквозь высокую траву, и вот уже под его лапами оказались гладкие, мокрые камни.

– Чарли! – пролаял Макс. – Эмма! Я здесь!

«Макс!» – прозвучал в его голове радостный крик Эммы.

Пёс перестал топтаться на месте и бешено завилял хвостом. Наконец он увидел юных вожаков своей стаи.

Они бежали по бурной реке, как будто это была твердь земная. Вода серебристыми брызгами разлеталась из-под их ног, а сами дети были просто силуэтами.

Тень, которой был Чарли, остановилась и помахала Максу. «Привет, Макс! – прозвенел голос мальчика. – Пошли играть с нами, малыш!»

«Я пытался, – пролаял пёс. – Пожалуйста, не убегайте больше!»

Трава зашуршала у него за спиной. Макс оглянулся и увидел старую австралийскую овчарку, которая выходила из подлеска. Собака кивнула, потом села рядом с ним на галечный берег.

«Привет, Босс», – сказал Макс.

«Ну, привет, сынок», – отозвался пёс. Он говорил, не размыкая челюстей, но у Макса в голове отчётливо звучали его слова.

Босс следил за детьми печальным, усталым взглядом. «Ты скучаешь по ним так же, как я тосковал по Белл, – проговорил старик. – Ты не забыл, сынок? Перед смертью ты обещал найти её ради меня».

Макс опустил хвост, потом лёг на живот рядом с Боссом. Они вместе глядели на блестящие быстрые волны. Теперь Макс увидел новую фигуру – взрослую колли: она скакала по воде, гордо выпятив грудь.

«Разве это не самая милая и добрейшая собака из всех, каких ты встречал, сынок?»

Макс кивнул и положил голову на лапы.

Белл опустила морду к воде. Она коснулась носом воды один, два, три раза. Макс восхищённо смотрел на неё, а тем временем над рекой поднялись три соединённых кольца.

Кольца сами собой светились, как три маленьких солнца. Это был символ «Праксиса» – вируса, из-за которого всё и началось. Сначала люди помечали этим знаком места, где имелись заражённые «Праксисом» животные, но теперь такие звери жили повсюду.

Подняв голову, Макс увидел другую собаку, идущую по берегу. Это была его погибшая подруга Мадам Кюри. «Ты устал, но теперь ты не можешь всё бросить, мой дорогой Макси. Ты гораздо ближе к цели, чем думаешь».

Мадам Кюри была стара, взгляд её больших карих глаз говорил о том, что она много чего повидала на своём долгом веку. Она была лабрадором, как и Макс, только с чёрной шерстью, усыпанной белыми крапинками, как ночное звёздное небо. На шее у неё висел ошейник, а на нём сверкал тот же символ из трёх колец, что парил над рекой.

Макс встал на лапы и обнюхал Мадам, втягивая ноздрями знакомый запах.

«Я так скучаю без вас, – прошептал пёс, – и боюсь потерять и других друзей, как потерял вас и Босса».

«Я знаю, Макси, – сказала Мадам. – Но с твоими друзьями ничего не случится. Ты сможешь защитить их».

Макс обернулся и посмотрел на гигантское дерево, где спали двое его маленьких приятелей.

«Взгляни на реку, Макс», – эхом прозвучал в голове пса голос Мадам.

Пёс сделал, что ему велели. Безмолвные дети играли с фигурой Белл, а сияющий символ из трёх колец покачивался на волнах. Для Макса он был знаком надежды, несмотря на то что люди боялись его.

На реке появился кто-то ещё – пожилая женщина с добрым морщинистым лицом. Она была в лабораторном халате, как у ветеринара, который обследовал Макса.

Женщина – хозяйка Мадам – приближалась к трём кольцам. Она взяла их и сдвинула вместе. Получился сияющий оранжевый диск с косым крестом в середине. Довольная, она выпустила его из рук и улыбнулась.

Сверкающий диск – это маячок, сигнал для Макса.

Река заревела громче. Сияющие фигуры Чарли и Эммы принялись танцевать на волнах, к ним присоединились пожилая женщина и Белл.

Макс услышал голос Босса: «Не забудь о своём обещании, друг мой. Прошу тебя, найди Белл».

«Вожаки твоей стаи близко, но ты пока не увидишь их, – раздался голос Мадам. – Найди мою хозяйку. Она тебе поможет. Впереди испытания, но ты умён и справишься с ними. Береги своих друзей. Найди Белл. Не бросай поиски вожаков своей стаи».

«Спасибо», – прошептал Макс.

Ярко вспыхнул свет, и Мадам с Боссом исчезли.

Оранжевый маячок увеличился в размере и начал издавать назойливый звенящий звук, от которого у пса защипало в носу.

Макс проснулся.

Глава 1

Конец реки

Сразу после пробуждения Макс осознал: зуд и жжение в носу не были частью сна.

Скосив глаза, он увидел неясные очертания какой-то букашки с трепещущими крылышками и тонкими ножками. Насекомое было крупное, чёрное, насосавшееся крови. Пёс почувствовал болезненный укол: острый как игла хоботок вонзился в нежную кожу.

Комар!

Не успел Макс среагировать, как его шлёпнуло по носу что-то мокрое и тяжёлое. Жужжание смолкло, и Макс увидел кожистый розовый язык, который быстро убрался в пасть своего хозяина.

Макс отпрянул, но тут же понял, что пойман в ловушку замшелых змееподобных древесных корней, среди которых устроился на отдых. Должно быть, он завалился спать, сам не понимая этого, и ему приснился очередной яркий сон, а его сновидения в последние несколько недель становились всё более живыми.

Встряхнув головой, Макс уставился на поедателя комаров. Это была приземистая круглая бычья лягушка со склизкой бородавчатой кожей. Она медленно моргнула большими жёлтыми глазищами.

– Ух, спасибо! – поблагодарил спасительницу Макс.

Лягушка снова молча моргнула.

– Кажется, – прочистив горло, проговорил пёс, – тут развелось много комаров и прочих букашек с тех пор, как пропали птицы. Но для тебя это хорошо, да?

Лягушка продолжала таращиться на Макса.

– Раз ты ешь насекомых, – добавил пёс. – Нам не о чем спорить.

Бледное лягушачье горло надулось. Поедательница комаров квакнула и перепрыгнула через голову Макса, сверкнув в воздухе длинными перепончатыми лапами.

– Ну хорошо, – пробормотал пёс, – я тоже рад был познакомиться.

Он поднялся на лапы. Тело не гнулось, от шкуры разило перегноем. Трудно сказать, сколько времени он проспал.

Да и какая разница? Он уже потерял счёт времени. Сколько тянется его путешествие? Кто знает. Может, несколько месяцев, а может, и дольше. Ясно только одно: от дома он далёк, как никогда.

Ферма. Вот где он жил с Чарли, Эммой и их родителями до того, как исчезли все люди, оставив животных самих заботиться о себе. Макса заперли в клетке, но, по счастью, рядом оказался Крепыш, который и помог ему освободиться. Вскоре они встретили Гизмо. А после этого трое новых друзей решили, что жить под тиранией вожака стаи Гизмо невыносимо – не этого они хотели.

Сон Макса о Чарли и Эмме казался таким живым и реальным! Родные и друзья часто приходили к нему в сновидениях, предупреждали об опасностях и обнадёживали.

– Верзила! Ты наконец проснулся!

Изогнув шею, Макс посмотрел на двух своих верных товарищей.

Говорил Крепыш – такс с узкой мордочкой, остроконечным хвостом и длинным чёрным телом на коротких лапках. Вислоухий пёсик был печально известен своей любовью к шарикам – сухому собачьему корму.

Рядом с Крепышом сидела Гизмо – неунывающая, отважная йоркширская терьерша. У неё были светло-коричневая с чёрным шерсть, яркие дружелюбные глаза и пушистые заострённые уши, которые всегда стояли торчком. Смелая и очаровательная, она потеряла своих хозяев ещё до того, как пропали все люди.

Макс выбрался из переплетения древесных корней.

– Сколько я спал? – поинтересовался он.

– С полудня до вечера и всю ночь! – ответила Гизмо. – Но мы не хотели тебя тревожить.

Виляя обрубком хвоста, она быстро высунула маленький розовый язычок и лизнула Макса в нос.

Крепыш вразвалочку подошёл к кромке воды.

– Ага, мы решили, тебе надо хорошенько отдохнуть. Мне неприятно говорить это, приятель, но твоя шерсть утратила былой блеск.

Макс посмотрел на свою золотистую шкуру – давно не чёсанную, с комками присохшей грязи. Его приятели выглядели не лучше. Пушистая шёрстка Гизмо свалялась колтунами, а у Крепыша стала жёсткой и тусклой. Все они исхудали, хотя и не страдали от голода, по пути научившись добывать себе пропитание.

– Пошли, Макс, – позвала Гизмо, пробираясь вслед за Крепышом сквозь подлесок. – Вода приятная и свежая.

– Спасибо за заботу, – отозвался Макс и присоединился к друзьям, которые уже стояли на гладкой гальке у реки.

– Это самое меньшее, что мы могли сделать, – проговорил Крепыш, когда Макс окунулся в реку, чтобы смыть грязь со шкуры и полакать воды, которая пахла рыбой и водорослями.

– Ты вёл нас вперёд и защищал всё время после того, как мы спасли собак с речного парохода, – добавила Гизмо. – В последнее время ты забывал о таких важных вещах, как еда и сон!

– Никогда не пойму, – покачал головой Крепыш, – как можно забыть о еде, верзила! Ну то есть… о шариках. Я мог бы…

Такс замолчал, всё его тело напряглось.

– Слышите? – прошептал пёсик.

Макс вышел из воды и оглядел берег. Какое-то мгновение он ожидал услышать смех вожаков своей стаи, как во сне.

Но вместо этого уловил ушами отдалённое кваканье.

– Ой, снова она! – Крепыш обернулся к Максу. – Скажи, верзила, ты не хочешь отведать лягушачьих лапок? Я слышал, их считают деликатесом.

Макс поперхнулся:

– Стану я есть бычьих лягушек. Они на вид такие… худые.

Крепыш уставился на Макса.

– Если ты не съешь её, она слопает меня! – Такс нервно зашагал взад и вперёд по берегу. – Ты бы видел, как она на меня таращилась. Облизывалась. Выжидала. Говорю тебе, верзила, она хотела попробовать собачатины!

Гизмо подбежала к кромке воды и обрызгала Крепыша. Тот, отплёвываясь, попятился. Это развеселило йоркширку.

– Что за ерунду ты выдумал, Крепыш! – воскликнула она. – Бычья лягушка не такая уж и большая. Как она может тебя слопать?

Такс плюхнулся на живот и положил голову на лапы.

– Я слышал разные истории. Все говорят, что я похож на сосиску. Согласись, не так-то просто жить, когда тебя принимают за вкусное угощение.

Качая головой, Макс выбрался на берег.

– Не отправиться ли нам дальше? – сказал он своим приятелям. – В таком случае, если лягушка вернётся, нас тут уже не будет.

Радостно гавкнув и вильнув остроконечным хвостом, Крепыш вскочил и вразвалочку подошёл к Максу. Гизмо присоединилась к ним.

– Ты думаешь, мы уже близко? – спросила терьерша, когда они двинулись по траве вдоль реки на юг.

Впереди виднелись только блестящая вода и деревья. Тем не менее увиденное во сне давало Максу надежду, что вскоре настанет новый этап в их путешествии.

– Я не уверен, Гизмо, – признался пёс, осторожно переступая через бревно. – Но у меня доброе предчувствие. Сегодня мы, наверное, доберёмся до конца реки.

* * *

Большую часть утра трое друзей провели в молчании. Взошло солнце, день разогрелся, но под сенью деревьев собаки чувствовали себя превосходно.

Время от времени Макс поглядывал наверх. Он искал оранжевый маячок, который ему приснился. Настоящий он видел в реальности.

Несколько недель назад Макс, Крепыш и Гизмо наткнулись на речной пароход, который сделали своим домом собаки. Именно там они встретились с Боссом, австралийской овчаркой. Этот пёс оказался верным другом.

С его помощью трое друзей отыскали лабораторию, где работала пожилая женщина, вожак стаи Мадам Кюри. Там они узнали, что домашние и дикие животные заражены вирусом под названием «Праксис», который был придуман, чтобы сделать зверей более умными. Зато людям он мог причинить вред. Вот почему все они уехали. Из-за вируса, видимо, и птицы улетели. Свинья по имени Гертруда сказала Максу, что ему нужно искать оранжевые маячки, которыми отмечала свой путь пожилая женщина.

Потом плохие люди и стая злобных волков напали на пароход. Макс, Крепыш и Гизмо помогли спастись жившим на борту собакам. Корабль подожгли, и он пошёл ко дну, а Босс пострадал от дыма и огня и не смог оправиться. Он попросил Макса найти его пропавшую любовь – колли по имени Белл, которую он оставил в городе Батон-Руж. Макс обещал сделать это.

История с пароходом случилась несколько недель назад, но за всё это время собаки не видели ни одного маячка.

Ещё раньше в городе, который находился далеко на севере, Мадам Кюри тоже говорила Максу, чтобы он отыскал одну женщину, вожака её стаи. Как и Босс, Мадам, старая и очень больная, призывала Макса продолжать путь. Двое его друзей погибли, и Макс ни за что не бросил бы начатое дело. Он знал, что рано или поздно маячки отыщутся и Белл ждёт в Батон-Руже весточки от Босса.

– Эй, мне это кажется или река становится шире? – спросил Крепыш.

Макс покачал головой, готовый утверждать, что у его друга разыгралось воображение, но воображение тут оказалось ни при чём. Такс был прав.

Река текла широким, бурлящим потоком всё время, пока собаки шли вдоль неё. Но теперь, казалось, она стала вдвое шире. Противоположный берег отодвинулся далеко-далеко.

У Макса от возбуждения застучало сердце, и он кинулся бежать с криком:

– Пошли!

Впереди сквозь просвет в деревьях виднелся невысокий пригорок. Макс взобрался наверх по мягкой земле и оказался на асфальте.

Дорога!

Крепыш и Гизмо, тяжело дыша, стояли рядом, а Макс метался взад и вперёд. Влево от него уходила вдаль ровная, прямая дорога. На асфальте виднелись большие пятна высохшей грязи, кое-где он был засыпан сломанными ветками, как будто здесь пронёсся ураган.

С правой стороны дорога уходила на длинный металлический мост, который тянулся над рекой. Поржавевшие опоры обвивали виноградные лозы; из земли, усыпанной обломками камней, торчали засохшие сорняки.

Впереди река разливалась широким веером в песчаных берегах, и дальше водной глади, казалось, не было конца. Макс вспомнил картинки, которые видел когда-то давно в телевизоре вожаков своей стаи, и выдохнул:

– Это океан.

С воды подул ветер. Он принёс с собой бодрящий запах моря, рыбы и морских водорослей. Никогда прежде Макс не чуял ничего похожего.

Пёс стал изучать песчаный берег. Океанские волны набегали на него и выбрасывали пену, а потом отступали, оставляя за собой мокрый ровный песок. На берегу тут и там росли сорняки с головками в форме луковиц на верхушках стеблей. Животные тут тоже имелись – странные создания, напоминавшие с виду пауков с гладкими твёрдыми панцирями, а одно было похоже на звезду.

– Мы добрались до края света, верзила? – спросил Крепыш.

Макс не успел ответить: раздался восторженный лай Гизмо. Она бросилась вперёд, так неистово виляя хвостиком, что он был едва виден.

– Смотрите! – крикнула она, крутанувшись на месте. – Вы видите? Корабли!

Прищурившись, Макс направил взгляд вдаль, на океанский простор.

И увидел.

Под пушистыми облаками, лениво плывшими по голубому небу, качались на волнах три корабля. Они находились далеко от берега, и Макс, судя по расстоянию, заключил, что они, наверное, гораздо больше размером, чем речной пароход.

– У тебя острое зрение, Гизмо! – заметил Крепыш и ласково ткнул терьершу носом.

– Спасибо, – отозвалась Гизмо и посмотрела на Макса широко раскрытыми глазами. – Как думаешь, на этих кораблях есть люди? И куда они плывут?

Макс склонил голову набок:

– Ну, на последнем корабле, который нам попался, были одни собаки, но большинство домашних животных не могут плавать по морям на таких больших кораблях. Значит, там должны быть люди. И нам нужно двигаться в том же направлении.

– А куда? – поинтересовался Крепыш.

– На запад. – Макс кивнул в сторону моста.

– Ура! – воскликнула Гизмо, подскакивая на месте от нетерпения. – Чего мы ждём, Макс?!

Три собаки побежали к мосту. Там между арками висел зелёный знак с надписью: «ЕДА И РАЗВЛЕЧЕНИЯ – 1 миля».

Читать человечьи слова – на это способны немногие собаки.

Однако Макс, Крепыш и Гизмо уже знали, что это одно из преимуществ, которыми наделил их «Праксис».

Свинья Гертруда объяснила им, что этот вирус опасен для людей, но безвреден для животных. На самом деле освоение чтения было первым шагом в процессе, который, когда завершится, сделает животных такими же умными, как люди. В лаборатории Гертруда подвергла Макса, Гизмо и Крепыша второй стадии процесса, и с тех пор Макс стал понимать гораздо больше об окружающем мире. Он видел изменения и в своих друзьях: они говорили и вели себя иначе. Это пугало и одновременно вызывало восторг. Ведь Гертруда сказала, что по завершении второго этапа они перестанут быть опасными для людей.

Если бы с остальными животными произошло то же самое, люди смогли бы вернуться в свои дома и жизнь пошла бы нормально, как раньше.

Но прежде всего Максу нужно было отыскать вожака стаи Мадам.

* * *

Трое приятелей перебежали мост. Далеко внизу у них под лапами плескалась и шумела река, которая быстрым потоком вливалась в океан.

Но погружаться в воду им сейчас не хотелось.

К вечеру они добрались до города, солнце садилось, тени удлинились. Первым им попался на пути маленький магазин. Витрины у него были закрыты ставнями, на двери висела прикреплённая к цепочке табличка: «ЗАКРЫТО». Рядом на бетонной подъездной дорожке стоял ржавый грузовик.

Однако чем дальше вглубь города продвигались наши друзья, тем более современными становились здания. Справа от дороги, напротив пляжа, один за другим тянулись магазины, все выкрашенные в бледно-голубой цвет, с зубчатыми маркизами над окнами. В витрине одного стояли банки с яркими леденцами, висели раскрашенные под радугу воздушные змеи, а по углам приткнулись стойки с открытками. Рядом находился ресторан с вывеской: «Крабья нора Джима».

– О-хо-хо! – простонал Крепыш и улёгся на живот прямо посреди дороги.

– Что с тобой? – спросила Гизмо, лизнув такса.

– Всё в порядке, только я страшно голоден. Мы шли целую вечность.

У Макса тоже бурчало в животе и лапы устали. Он обвёл взглядом витрины магазинов, но не увидел продуктового.

Однако на улице в стороне от дороги имелось одно примечательное здание. Оно стояло на песке. Макс прищурился и прочёл вывеску: «ПРИЮТ НА СОЛНЕЧНОЙ СТОРОНЕ». Ниже более мелкими буквами было написано: «Обеды и ужины от местного шеф-повара. Можно с домашними питомцами».

Крепыш тоже читал вывеску, приподняв голову.

– Обеды и ужины? Можно с животными? Мне нравится это место!

– Проверим его! – тявкнула Гизмо.

Трое приятелей во главе с Максом с новыми силами бросились вперёд. Они взобрались наверх по истоптанным деревянным ступеням «приюта» и оказались на широком крыльце. Макс ткнулся головой в стеклянную входную дверь. Она не поддалась. Глянув вверх, пёс прочитал на двери слово «ТОЛКАЙ». Значит, дверь заперта.

– Пошли, – скомандовал лабрадор, – посмотрим, нет ли входа сзади.

Идя по террасе, они обогнули дом сбоку и оказались на просторной открытой площадке. Вокруг пустого бассейна, от которого разило хлоркой и плесенью, стояли деревянные пляжные стулья. Некоторые были опрокинуты набок, один висел вверх ногами на перилах. Зонтики с дырявыми, изодранными куполами валялись на земле.

В задней стене «приюта» имелись две скользящие стеклянные двери. На одной, открытой настежь, висели картинки, которые, как понял Макс, обозначали уборную.

Вот и путь внутрь!

Макс уже готов был поделиться с друзьями хорошей новостью, когда почувствовал, что Крепыш врезался в его задние лапы.

– Не хочу тревожить тебя, верзила, – прошептал такс, – но, кажется, мы не одни.

Макс учуял звериный мускусный запах. Обернулся и увидел на другой стороне бассейна четырёх маленьких зверьков. Они лежали, сбившись в кучу, в тени рядом с перилами крыльца – три кошки и крошечная собака.

Самая крупная из кошек – толстая, рыжая, полосатая, с чёрным пятном под носом – вышла на свет, прищурив зелёные глаза, так что они превратились в щёлочки.

– Привет! – Гизмо вильнула хвостишком. – Вы нам не поможете? Мы ищем какую-нибудь еду и подумали, не найдётся ли тут чего?

У рыжей кошки не было шанса ответить.

Они услышали отдалённый грохот, который донёсся с севера.

Звук становился громче. Поднялся сильный ветер, он взметнул в воздух опавшие листья и колючие песчинки.

Большая кошка, встопорщив шерсть, крикнула:

– Не стойте там! Бегите!

Глава 2

Вспышки в небе

На мгновение Макс замер.

Грохот, казалось, пробрал его до костей, и земля затрещала под лапами. Ураганный ветер трепал шерсть, захватывал в вихри пыль и песок, швырял их в глаза, забивал рот. Повсюду сверкали яркие вспышки света, они ослепляли пса.

Три кошки, собачка, Крепыш и Гизмо с воплями бросились бежать. Они в страхе выкрикивали Максу какие-то предупреждения, но он из-за шума ничего не мог разобрать.

БАБАХ, БУБУХ, ТРАХ-ТАРАРАХ!

Выплёвывая изо рта песок, Макс вслепую бросился назад, к крыльцу. Передние лапы задели пляжный стул. Пёс зашипел сквозь зубы: больно. Но останавливаться нельзя. Прижавшись к шершавому от песка деревянному полу, он прополз под перилами крыльца.

Источник шума находился теперь прямо над ним – навис мрачной тенью в последних лучах заходящего солнца. Макс посмотрел вверх, и как раз вовремя: один из потрёпанных жёлтых зонтиков взвился в небо, повисел там мгновение, потом перевернулся и упал на пляж.

Затуманенным взглядом Макс увидел над собой два произведённых людьми механизма. Они висели так низко, что едва не задевали крышу приюта. Сверху на них крутились какие-то гигантские лезвия.

Вертолёты.

Ветер, поднявшийся из-за вращения лопастей, трепал и перепутывал золотистую шерсть Макса, залеплял ему глаза песком, но пса это больше не тревожило. Ведь если появились вертолёты, значит в них есть люди. Он почти различал их смутные силуэты в окнах кабины.

Забыв о страхе, Макс вспрыгнул на один из пляжных стульев и залаял так громко, как только мог.

– Эй! – голосил он. – Мы здесь, внизу! Пожалуйста, возьмите нас с собой!

Но его лай потонул в шуме вращающихся винтов. Спустя пару секунд вертолёты уже летели над пляжем.

Не слезая с шезлонга, Макс в отчаянии наблюдал, как уносятся прочь два близнеца-вертолёта, обшаривая прожекторами пляж. В свет лучей попадали кошки, собаки и другие животные, которые спешили спрятаться в дюнах. Всякого зверья тут было гораздо больше, чем те четверо, которых успели заметить Макс и его друзья, но вертолёты не стали садиться.

Люди, находившиеся внутри, не могли не видеть животных.

Им просто не было до них дела.

Поскуливая, Макс следил взглядом за летучими машинами: они неслись над океаном, постепенно уменьшаясь в размерах. Там находились большие корабли. В наступающей темноте они стали ярче, заметнее. Именно к ним и летели вертолёты. К остальным людям, которые не хотели иметь ничего общего с животными, которых оставили в своих домах.

Нет, укорил сам себя Макс. У людей не было выбора. Если бы они не уехали, то заболели бы. Ему нужно найти вожака стаи Мадам Кюри. Но и сама Мадам, и Гертруда утверждали, что эта женщина должна быть на суше.

Все, кто спрятался на крыльце, один за другим стали покидать укрытия.

– Что это было? – спросил Крепыш. – Летающая тарелка? Я однажды видел их по телевизору. – Такс, разинув пасть, глазел на Макса. – Ты так никуда и не спрятался, верзила? Всё время был на виду? Ты видел пришельцев?

Макс покачал головой и спрыгнул с шезлонга.

– Это были не пришельцы, Крепыш, а люди на вертолёте.

– Странно, – сказала Гизмо. – Интересно, что они тут делали.

Вдруг, словно из ниоткуда, появился толстый рыжий кот; он вспрыгнул на перила крыльца и оказался прямо у Макса над головой.

– Какая разница, что они делали? – проворчал котяра. – С тех пор как они оставили нас одних на пляже, ничего плохого не случилось, только иногда эти страшные звуки. – Кот лизнул лапу и провёл ею по морде, чтобы стряхнуть песок. – Между прочим, меня зовут Грендель.

Макс представился сам, назвал своих друзей, а потом спросил:

– Ты не скучаешь без людей?

За спиной у него кто-то фыркнул, Макс обернулся и увидел других кошек и собачонку – чихуа-хуа. Они сидели на краю пустого бассейна. Обе киски были стройные, с белыми животами, а остальная шерсть у одной была чёрная, а у другой – серая.

Серо-белая кошка – Макс подумал, что фыркнула именно она, – широко распахнула глаза.

– Люди бросили нас на произвол судьбы, – напомнила она. – Какое нам до них дело? Благодаря леди в шляпе у нас здесь, на пляже, есть всё необходимое.

Что-то в этих кошках и их приятеле сразу показалось Максу знакомым. До чутких ноздрей пса донёсся шлейф мускусного запаха шерсти, и в голове вспыхнули воспоминания.

Прошли недели, может быть, даже месяцы, но он уже встречал этих животных раньше, в самом начале путешествия. Они похудели, но это точно его старые знакомые. Все трое жили в кошачьем доме, а чихуа-хуа считал себя котом. Кошачий вожак Рауль разрешил собакам провести с ними ночь. Эти две кошки – сёстры – были самыми добрыми, поделились с гостями едой и водой.

После того как Макс и его друзья покинули кошачий дом, на них напали волки – те же, что позже напали на речной пароход. Их вожак Дольф преследовал Макса, Крепыша и Гизмо, чтобы отомстить. Рауль погиб, защищая тех, кого взял под свою защиту, и обитавшие в доме кошки разбежались. Макс не ожидал снова встретить кого-нибудь из обитателей кошачьего дома.

– Эй, мы ведь знакомы, верно? – виляя хвостом, сказал Макс сёстрам-кошкам и чихуа-хуа.

– О! – тявкнула Гизмо. – Конечно! Ты Панда, верно? – спросила она чёрно-белую кошку. – А ты её сестра Поссум? – обратилась терьерша к серой.

Кошки переглянулись.

– Да, – мяукнула Поссум. – Это мы.

– И маленький Будда! – пролаяла Гизмо, обращаясь к чихуа-хуа. – Должна сказать, ты превратился в настоящего боевого кота.

Будда по-кошачьи повёл тонким хвостом, но не ответил.

– А вы те собаки, которым мы помогли, – тихим голосом проговорила Панда.

– Это мы, – отозвался Крепыш.

Гизмо опустила уши.

– Мы думали, эти плохие волки могли навредить вам. Я рада, что с вами всё хорошо.

– К счастью, – отрывисто рассмеялась Поссум, – если кто и знает, как мигом разбежаться в разные стороны, так это кошки.

– Но как вы оказались здесь? – полюбопытствовала Гизмо.

– Ну… – начала Панда.

Крепыш застонал и картинно повалился на бок, прикрыв морду лапой.

– Очень приятно, что все живы-здоровы, но давайте обменяемся историями позже. Я буквально умираю от голода.

Макс облизнулся и сделал шаг вперёд:

– Если вы не против, мы попытаемся найти немного шариков.

– Зачем нас спрашивать? – проворчал Будда.

– Это ничей пляж. Он свободен, – медленно проговорил с перил Грендель. – Делайте что хотите.

Макс ничего не мог ответить, просто смотрел на кошек. До сих пор животные, которых они встречали, всеми силами старались защитить свои запасы пищи и дома. И пёс меньше всего ожидал ответа «делайте что хотите».

– Вот и отлично! – объявил Крепыш и перевернулся на живот. – Наконец-то встретили спокойных зверей. – Глянув на Макса, он добавил: – Может, это океанский воздух.

Макс посмотрел на пляж. Океан стал тёмно-серым, солнце начало клониться к закату. Волны с тяжёлым грохотом разбивались о берег, пенились и отступали.

– Может быть, – согласился он с таксом, а кошкам сказал: – Вы говорите, здесь никто никого не слушается? Вы просто целыми днями играете на пляже?

– Именно, – подтвердил Грендель. – У нас много еды…

– Еда-а-а! – снова застонал Крепыш.

– …И мест для сна и игр на пляже. Это очень здорово. – Толстый кот поморщился. – Всё, кроме мух.

Остальные кошки замяукали, выражая согласие.

Макс смущённо посмотрел между Гренделем и Поссум.

– Люди исчезли несколько месяцев назад, – сказал он. – Откуда вы берёте пищу? Мы не видели поблизости ни одного продуктового магазина.

Грендель начал расхаживать по перилам.

– Недалеко отсюда на севере есть небольшой городок с торговым центром и магазином зоотоваров. Но мы туда не особенно часто ходим. Леди в шляпе оставила нам столько корма, что хватит на годы.

– Леди в шляпе? – спросил Макс.

– Макс, приятель, верзила, – вздохнул Крепыш, – серьёзно, можем мы уже чего-нибудь поесть?

Прочистив горло, Панда сделала несколько осторожных шагов вперёд:

– Если хочешь, можешь сегодня попробовать нашей еды. На пляже есть пища для собак, но сейчас уже темно, и ты, вероятно, не сможешь её найти.

– Что?! – возмущённо взвыл Будда и прыгнул перед Пандой. – Это кошачья еда! Не раздавай её каким-то глупым собакам!

Панда шлёпнула его лапой по заду. Испуганный Будда издал обиженный и явно очень собачий лай и спрятался за Поссум.

– С тобой всё в порядке, сестрёнка? – спросила Панда, выгибая шею и глядя на свою серо-белую родственницу.

– А почему нет? – Поссум медленно моргнула жёлтыми глазами.

– Оххх, да хватит уже! – нетерпеливо воскликнул Крепыш и вильнул остроконечным хвостом. – Шарики! Показывайте, где они, леди.

– Это не совсем такие шарики, к каким вы привыкли, – предупредила Поссум и по-кошачьи усмехнулась.

Крепыш склонил голову набок:

– Как это?

– У нас есть только кошачьи, со вкусом лосося.

– Кошачьи? – поморщился такс.

– Самые лучшие, – облизнулась Панда.

– Ну что ж, полагаю, нам не повредит, если мы попробуем что-нибудь новенькое. Ведите нас к ним, – распорядился Крепыш и нервно сглотнул.

￼

Макс всегда питался только собачьими шариками. Кошачий корм по сравнению с ними был очень мелким. Однако после нескольких дней вынужденной голодовки угощение, предложенное Пандой, Поссум, Буддой и Гренделем, показалось ему лучшей едой на свете.

Кошачий тайник с запасами корма находился в тени, под бортиком бассейна. Один из мешков уже был вскрыт неожиданно сильными кошачьими челюстями. Все ели молча – слышались только сухой хруст и стоны жадно насыщавшегося Крепыша.

Наевшись до отвала, семеро зверей улеглись рядышком на тёплом песочке. Дул порывистый солёный морской бриз, более холодный, чем раньше, потому что наступил вечер. Макс смотрел на горизонт, где виднелись огни кораблей, а значит там были люди. Он даже подумывал, не поплыть ли к ним, бросившись в тёмные волны, но решил, что расстояние слишком велико.

– Милое местечко, – пробормотал Крепыш, сворачиваясь в клубок у живота Макса и томно прикрывая глаза. – Похоже, тут мы найдём весёлую компанию для игр, тонны еды и никто не будет пытаться всеми командовать. Может, останемся тут ненадолго?

– Пляжные каникулы, – задумчиво вздохнула Гизмо.

Крепыш лизнул её в нос, и она уютно прижалась к нему бочком.

– Мы не можем задерживаться, – тихо проговорил Макс. Образы из недавнего сна всплыли в его голове. – Завтра отправимся дальше. Нужно найти наши семьи, Белл и вожака стаи Мадам и маячки.

– Мм, – протянул Крепыш; его голос заглушала шёрстка Гизмо.

Однако Макс понял, что приятель не слышал его, да и Гизмо уже спала.

– Вы продолжаете путешествовать, да?

– Кто там? – спросил Макс.

Это была Поссум.

– Мы встретились вскоре после того, как уехали люди, – напомнила она, облизывая лапку. – Ты говорил, вы ищете свои семьи. Похоже, вы проделали долгий путь и ничего не нашли.

Макс постарался сдержаться и не вспылить.

– А вы сами почему здесь оказались, зачем ушли так далеко от дома? Почему не сдались волкам? Пусть бы они с вами разделались, а?

Поссум со вздохом оглянулась на Будду и Панду:

– Моя сестра теряет разум от стремления к любви. Её ведёт вперёд убеждённость, что однажды она вновь обретёт своих любимых людей. – Серо-белая кошка ударила лапой по воздуху и отвернулась от спящей сестры. – Кроме того, нам не пришлось идти весь этот путь на своих четырёх. Нас нашла женщина в шляпе и привезла сюда в грузовичке.

– Женщина в шляпе, о которой упоминал Грендель. – Макс сдвинул брови. В памяти вдруг всплыла фотография, которую он видел в лаборатории. – На ней был лабораторный халат, как у ветеринара? Седые волосы и добрая улыбка?

Поссум дёрнула усами, глаза её засверкали в сумеречном свете.

– Она одета в розовое, жёлтое и фиолетовое, – сказала кошка. – Рубашки у неё в цветочек. И она носит большую соломенную шляпу.

– Ты помнишь что-нибудь ещё? Не оставляла ли она по пути яркие оранжевые маячки?

– Не знаю, я не заметила. Она привезла сюда меня, мою сестру и Будду – это всё, что я могу сказать. Она кормила всех зверей на пляже и тех, у которых вместо имён номера, – животных из придорожного зоомагазина, а потом оставила нас. – Кошка горько усмехнулась. – По-моему, из-за этого здесь, на пляже, все такие ленивые. Еды много, причём всякой-разной. К чему нам что-то делать? Играй да объедайся. Я уверена, когда-нибудь наши запасы кончатся, но до тех пор мы будем наслаждаться жизнью и кутить напропалую.

– Ох, – качнул головой Макс, – это очень хорошо, что леди в шляпе снабдила вас едой.

Поссум не ответила – она молча продолжала ухаживать за своей шубкой.

Макс положил морду на песок и снова стал смотреть на корабли.

– Знаешь, я был с Раулем в тот момент, когда он умер, – сказал пёс.

Опоссум перестала расчёсывать шерсть.

– Он отвлёк этих злобных волков, чтобы другие кошки выжили, – продолжил Макс. – Он сделал это, надеясь, что, даже если сам больше никогда не увидит хозяйку, у вас будет шанс однажды воссоединиться со своими семьями. – Макс встретился взглядом с Поссум. – Я найду людей. Слишком многим я дал слово сделать это и теперь не могу бросить то, что начал. Пока не исполню обещанное, не успокоюсь. Есть способ обезвредить вирус, из-за которого все люди уехали. Так что не давай своей сестре потерять надежду, ладно? Люди скоро вернутся к вам.

Тишина. Долго-долго ничего не было слышно, кроме плеска волн, собачьего сопения и стрекота насекомых.

– Ты так думаешь? – наконец шёпотом спросила Поссум.

– Я это знаю, – твёрдо ответил Макс.

Больше они не разговаривали. Но пёс чувствовал тепло кошачьего тела у себя под боком. Поссум свернулась клубком рядом с ним и погрузилась в сон.

Глава 3

Слух о чудовищах

Макс проснулся под звуки лающего смеха, плеск волн и свист ветра в ушах. Воздух был ещё холодный, солнце только что взошло, но на пляже уже кипела жизнь: тут были десятки собак, кошек и других домашних животных.

Набрав полную пасть шариков и прожевав их, Макс медленно побрёл по песку. Он не видел ни мордашки, ни хвоста Крепыша, Гизмо или знакомых кошек, но не сомневался, что они где-то рядом.

До ушей донеслись звуки музыки. Пёс пошёл на них и наконец обнаружил компанию молодых псов, собравшихся вокруг большого радиоприёмника. Музыка была бодрая, барабаны отбивали ритм. Несколько собак, поднявшись на задние лапы, изображали, будто танцуют, как люди. Продержаться долго им не удалось, и они мохнатой гурьбой повалились на землю.

Неподалёку от собак-танцоров трое щенков азартно перекидывали друг другу ветку. Кошки игриво наскакивали на клочки выброшенных океаном водорослей и давили их лапами, будто ловили мышей. Молодые бордер-колли весело гонялись за разноцветным пляжным мячом.

И повсюду на песчаном берегу были разложены стопки мешков с собачьим и кошачьим кормом. Некоторые были вскрыты, коричневые шарики высыпались из них и тонули в песке. Но большая часть лежала аккуратно. Кошки не солгали: леди в шляпе, кто бы она ни была, оставила животным более чем достаточно корма. Этих запасов хватит на несколько месяцев.

Макс сделал кружок на месте, впитывая в себя всё, что видел, слышал и обонял. Куда бы он ни взглянул, везде замечал животных, которые прекраснейшим образом проводили время. Никто не дрался. Всё это напоминало одну большую нескончаемую вечеринку.

Макс знал, что нужно найти Крепыша с Гизмо и отправляться в путь, но не мог оторвать взгляда от океана. Он был такой огромный, красивый, пахучий. Ничего подобного пёс в жизни ещё не видел. Не успев остановить себя, Макс бросился в полосу прибоя.

Песок под ногами из сухого, текучего и тёплого превратился в плотный и сырой, волны покатились на него, в нос ударил порыв ветра.

Холодная вода хлынула на Макса, накрыла почти с головой. Закрыв глаза, пёс попытался упереться лапами в уползающий из-под них песок, и тут волна отступила, оставив его насквозь мокрым. Со шкуры потоками стекала вода.

Макс засмеялся. Он хохотал громко и долго. Какие игривые эти волны! Обрызгали его и убежали! Ну что ж, в эту игру можно играть вдвоём. Бросившись вперёд, пёс врезался в отступавшую волну головой и поднял стену брызг, которые полетели в сторону океана.

Он раскрыл пасть и сделал большой глоток. Морская вода оказалась не такой, как речная, у которой вкус был странный, но всё-таки она годилась для питья.

Океанская же отдавала тухлятиной: какой-то коктейль из рыбы, водорослей и соли… Так много соли!

Мокрый, продрогший, чуя отвратительный вкус во рту, Макс поплёлся обратно на сухой песок. Он увидел, как другие крупные собаки плещутся в волнах, и предположил: наверное, они уже догадались, что морскую воду пить не стоит. Было бы весело побрызгаться в воде с друзьями. Жаль, что Крепыш и Гизмо такие маленькие – им не совладать с силой океана.

Откуда-то сверху послышался лай. Макс поднял голову и увидел рядом с «приютом» Крепыша и Гизмо в компании двух юных бордер-колли. Щенки громко тявкали, очевидно пытаясь привлечь к себе внимание Гренделя, сидевшего на перилах террасы.

Макс встряхнулся всем телом – капли воды полетели во все стороны – и побежал по песку, чтобы узнать, из-за чего поднялся этот шум и гам.

– Давай, Грендель, расскажи им! – лаял один щенок.

Его сестрёнка вертелась волчком и тявкала:

– Грендель, ты ведь не позволишь им идти к этим зверям? Они такие милые!

Кот не обращал внимания на отчаянный щенячий лай. Он аккуратно умывал рыжую мордочку и расправлял тонкие чёрные усы.

– Что происходит? – спросил Макс Крепыша и Гизмо, подходя к ним по тёплому песку.

– Ой! – воскликнула Гизмо. – Привет, Макс! Мы с Крепышом познакомились с этими милыми щенятами и рассказали им про наше путешествие. Они сказали, что нам нужно обязательно поговорить с Гренделем, прежде чем идти дальше.

Крепыш вздрогнул.

– Предположительно там, в болотах, таится какая-то опасность. Не подумайте, что я испугался, – такс пригнул голову, – просто, ну, я подумал, будет нелишним узнать, что нас ждёт.

Заметив прибытие кого-то нового, двое чёрно-белых щенят перестали заливаться лаем. Они толкались между лапами Макса, нюхали его шерсть и виляли хвостами.

– Мне тоже приятно с вами познакомиться! – засмеялся лабрадор. – Я Макс.

Щенок-мальчик отскочил назад и радостно протявкал:

– Я – Семнадцатый! А моя подруга – номер Двенадцать.

– Здравствуйте, – вежливо поздоровалась Двенадцатая, хотя в её жёлтых глазах читалось беспокойство. – Мы только что познакомились с Гизмо и Крепышом. Они сказали, вы идёте на запад, в Батон-Руж.

– Так и есть, – подтвердил Макс. – Один наш друг, который жил там раньше, попросил нас найти собаку по имени Белл.

– Белл? Так мы её знаем! – воскликнул Семнадцатый. – Она колли, верно? Белл приходила играть с нами на ферму в Батон-Руже. Она такая милая – правда, Двенадцатая?

– Да-да, – согласилась та, её голос дрожал от беспокойства.

– О, вы знаете Белл? – вступила в беседу Гизмо. – Как здорово!

– Её всякий знает! – сказал Семнадцатый. – Спросите кого угодно, когда доберётесь до города, и вы легко её найдёте.

– Это хорошо, – заметил Крепыш. – Хоть что-то в нашем путешествии окажется нетрудным.

Макс опустил взгляд и увидел, что Двенадцатая трясётся мелкой дрожью. Она смотрела на дорогу, которая шла за приютом и отделяла пляж от леса.

Толкнув малышку носом в бок, Макс спросил:

– Что с тобой? Когда я подбегал сюда, ты лаяла о каких-то зверях в болоте.

Сидевший на перилах Грендель громко зевнул.

– У щенят просто слишком живое воображение.

– Это неправда, Грендель! – сердито мотнула головой Двенадцатая. – Ты сам знаешь: там надо быть осторожным. – А Максу, Крепышу и Гизмо она сказала: – Там жили звери, которые отправились к торговому центру и не вернулись. А некоторые из тех, что вернулись, рассказывали о каких-то лесных чудищах – огромных, как дома, тёмных, со шкурой из железных чешуек и острыми как бритва зубами. Они любят есть нас, щенков.

– Я уверен, – хмыкнул Макс, – это просто страшилки, которые рассказывают большие звери, чтобы напугать вас. Если какие-то животные не вернулись, может, они просто решили поискать себе другое место. Никаких лесных чудищ не существует.

– Ну, не знаю, мистер, – покачал головой Семнадцатый. – Мы все слышали вой. Грендель знает. Это точно.

В темноте под террасой вспыхнули три пары глаз, потом на свет выбрались Поссум, Панда и Будда. Хвост Поссум сердито ходил из стороны в сторону.

– Эти собаки – наши друзья, Грендель, – промяукала она, обращаясь к толстому коту. – Им нужно знать, что там и почему мы живём на пляже.

Грендель со вздохом встал на все четыре лапы и потянулся.

– Отлично. Полагаю, я могу прервать солнечные ванны и рассказать вам о том, что слышал. Но повторять я не стану, поэтому слушайте внимательно. Когда леди в шляпе уехала, – начал кот, – мы тут на пляже занимались своими делами, но был среди нас один зверь, который не давал нам покоя. Огромный пёс, вечно пускавший слюни, высоченный, выше Макса. – Рассказывая, Грендель медленно ходил туда-сюда по перилам. Утреннее небо над его головой затягивало серыми облаками, наползавшими со стороны океана. – Пса звали Джорджи, – продолжил кот. – До исчезновения людей он жил при гостинице у дороги. Он научил нас делиться пищей, которую оставила леди в шляпе, он додумался, как нажимать на рычаги над раковинами в туалетах, чтобы пить: ведь океанская вода очень солёная. Он возглавлял экспедиции по дощатому настилу за игрушками и нашёл подходящую для каждого. Однако спустя какое-то время Джорджи надоело заботиться о других. Он решил последовать за леди в шляпе и попытаться найти путь домой, туда, где он жил до того, как вожаки его стаи переехали в гостиницу. Он пошёл прямиком к дороге, которая вела через болото к торговому центру… и исчез.

Грендель сделал паузу, собаки придвинулись ближе к нему и молча внимали.

– В тот вечер, – продолжил кот, – мы все слышали громкий страдальческий вой из леса: эхо разнесло его над всем пляжем, он длился минуту или даже больше. – Усы Гренделя вздрогнули. – Потом Джорджи затих, и больше мы о нём ничего не слышали.

Макс осмотрел деревья на другой стороне дороги, за «приютом». Была уже середина утра, а тени там не укорачивались и оставались всё такими же густыми. Ему показалось, что оттуда за ними наблюдает какой-то зверь. Или его обмануло трепетание листвы?

– Ну ладно, – нервно хмыкнул Крепыш, – собака убежала. Это ещё не значит, что с вашим Джорджи случилось что-то нехорошее. – Такс поёжился. – Или значит?

– Может, и нет, – снова заговорил Грендель, – но вскоре после исчезновения Джорджи мы потеряли белок.

– О нет! – расстроилась Гизмо. – Здесь были белочки?

– Они тут и сейчас есть, – успокоил её Грендель, – но две пропали. Несколько кошек и собак подговорили их пойти обследовать деревья рядом с гостиницей. Но в лесу что-то было, и белки не вернулись. Мы помним только, как кошки и собаки бегом принеслись на пляж, воя и лая от ужаса.

– Ч-что они там видели? – запинаясь, спросил Крепыш.

– Было темно, так что они не очень-то разглядели. Но думали, что там притаились огромные звери с ребристыми спинами и глазами, как чёрные дыры, чернее ночи, и злые-презлые.

– Одна кошка сказала мне, что у них был миллион зубов, – вставил слово Семнадцатый, – острых, как стальные клинки.

– А я слышала, они очень быстро двигаются, – добавила Двенадцатая. – Они могут напасть из-за дерева и потом спрятаться в воде.

– И вы их не заметите, пока не станет поздно, – вторил подружке Семнадцатый.

– Невероятно, – покачала головой Гизмо. – То есть, я имею в виду, звучит очень страшно, но я раньше ни о чём подобном не слышала.

– Ох, хотел бы я вовсе об этом не слышать! – заявил Крепыш. – Схватить белку – это одно дело, но утащить собаку размером крупнее Макса?! Они, наверное, огромные, как фургоны!

Макс вдруг почувствовал себя совсем крошечным под клубящимися серыми облаками – песчинкой на бесконечном пляже.

– Ну, как бы там ни было, – с этими словами Грендель снова улёгся на перила, – пока мы держались большими группами, никто не пропадал. И вас тоже не постигнет участь Джорджи, пока вы будете вместе, так что я не понимаю, с чего эти щенята так расшумелись. – Кот снова дёрнул усами. – Хотя должен сказать, пока вы проберётесь через лес и окажетесь у торгового центра, уже стемнеет.

– Тогда чего мы ждём? – протявкал Крепыш и вскочил на лапы. – Пошли скорее, пока ночные монстры не вышли на охоту!

Макс встал и отряхнул песок со шкуры.

– Спасибо, что предупредили, – сказал он щенкам и кошкам.

Две сестрицы и Будда не спеша залезли обратно в своё убежище под террасой.

– Приятно было встретиться с вами снова, – прошептала через плечо Панда. – Удачи.

– Спасибо тебе, – поблагодарил Макс.

– Я не забуду твои слова, – произнесла Поссум, на мгновение встретившись с ним взглядом. – Надеюсь, мы скоро увидимся.

И серо-белая кошка ускользнула в укрытие.

Щенки побежали обратно на пляж играть с другими собаками. На ходу Двенадцатая пригнула голову и пролаяла:

– Будьте осторожны, хорошо?

– С нами ничего не случится. Я обещаю, – успокоил её Макс. – Ничто меня не остановит, даже лесные чудища. Я всё равно найду Белл и свою семью.

Макс проводил взглядом щенков: они вскачь неслись по вязкому песку: потом ещё раз посмотрел на заболоченный лес. Небо заволокло тучами, и он теперь выглядел ещё более мрачным и пугающим. Наверняка там прятались какие-то звери. Макс сумел бы справиться со многими лесными обитателями.

Если, конечно, у них не было железной чешуи и острых как бритвы зубов.

Глава 4

Через лес

Подробно расспросив Гренделя о дороге, Макс, Крепыш и Гизмо покинули пляж и оставили позади его игривых обитателей. Музыка из радиоприёмника, под которую танцевали собаки, постепенно стихала. Наши друзья шли на запад, к дороге, которая приведёт их к моллу.

Осторожно переступая осколки стекла, они пересекли бетонную парковку рядом с приютом и вскоре оказались на дороге, покрытой пятнами высохшей грязи и обломками выкинутых прибоем деревяшек. Миновали несколько магазинов, пройдя по дощатому настилу, и оказались у боковой дорожки, которая сворачивала к северу и уходила в лес.

– Похоже, нам сюда, – решил Макс и двинулся к затенённой улочке. Потом остановился. Его охватило недоброе предчувствие.

– Всё в порядке? – тявкнула Гизмо.

– Да, всё хорошо, – кивнул пёс. – До торгового центра недалеко. Пошли.

Свернув на дорожку, Макс ощутил, что вступает в совершенно новый мир. Над асфальтом возвышались толстые, корявые древесные стволы, кроны нависали над дорогой и сильно затеняли её. Земля была покрыта палой листвой, усыпана сломанными ветками, повсюду валялись пластиковые пакеты. Макс заметил даже прислонённый к поросшему мхом дереву ржавый мотоцикл.

Чем дальше они углублялись в лес, тем тяжелее становился воздух. Наконец Максу стало совсем трудно дышать. Все звуки подхватывало и повторяло эхо. Некоторые были знакомыми: жужжание насекомых, кваканье лягушек, но имелись и другие – странные. Пёс слышал какие-то стоны и скрип, как будто деревья кряхтели, устраиваясь на отдых после долгого пути. Небо пронзил отдалённый, какой-то неземной крик.

Макс сглотнул и стал нервно вглядываться в темноту между деревьями. Никто не произносил ни слова. Кроме звуков леса, слышалось только тяжёлое дыхание трёх собак и звук их шагов по лесной дороге.

Пляж был недалеко, но Максу показалось, что до него тысяча миль, и захочешь вернуться – не доберёшься. Они оказались в незнакомом и диком месте, где за каждым деревом могло таиться что-то неизвестное и опасное.

Мысль, что в лесу водятся какие-то чудища, вдруг перестала казаться такой уж нелепой.

Крепыш прочистил горло:

– Не уверен, что я не трушу.

– Это просто звуки, – успокоил его Макс. – Наверное, какие-то лягушки или птицы…

– Да, но птицы улетели, – пробурчал такс.

– Или… или… летучие мыши, или ещё кто-нибудь. Всё будет хорошо. Верно, Гиз?

– Верно! – отозвалась терьерша. – Хм, только, может, нам стоит поспешить. Немного.

Снова тишина. Трое приятелей торопливо семенили по заросшей травой дорожке. Макс пристально смотрел вперёд, отказываясь поворачивать голову, чтобы не заметить чего-нибудь среди деревьев и не испугаться.

Первой «что-нибудь» заметила Гизмо.

– Гляньте-ка – что там такое? – попросила она.

– Что? – не понял Крепыш и проследил за взглядом йоркширки. Такс тявкнул от страха, проскользнул между передними лапами Макса и спрятался под его животом.

– Крепыш, что случилось? – спросил лабрадор.

Такс, весь дрожа, пытался что-то ответить, но не мог выдавить из себя ни звука. Тогда Гизмо указала мордочкой в сторону деревьев на другой стороне дороги.

Там в лесном сумраке мерцали два янтарных круга. Они то загорались, то гасли и напоминали моргающие глаза какого-то ужасного зверя.

– Вот они, эти твари! – испуганно прошептал Крепыш. – Сейчас они нас сожрут!

Макс замер, не в силах оторвать взгляд от двух мигающих кругов. Инстинкт подсказывал ему: «Беги!» – а разум повелевал стоять спокойно, чтобы не привлекать внимания неизвестных созданий.

Трое приятелей прижались друг к другу и во все глаза глядели на янтарные круги. Макс ожидал, что вот-вот из-за деревьев появится какая-то страшная зверюга и земля задрожит под её тяжёлыми лапами. Он готовился увидеть покрытое стальными пластинками тело размером с автобус и пасть, полную острых-преострых зубов.

Однако глаза оставались на месте и мигали в одном и том же ритме.

«Погодите-ка, – подумал Макс. – Щенки вроде говорили, что у чудовищ глаза чёрные как ночь?»

И моргание какое-то уж слишком равномерное, механическое – звери так не моргают.

Макс протяжно выдохнул и усмехнулся.

– Чего смеёшься, верзила? – тревожно прошептал Крепыш. – Мы вот-вот станем обедом для монстра!

– На самом деле это смешно, – сказал Макс и осторожно перешагнул через Крепыша. – Все эти страшные истории заставили нас испугаться пустяка.

Макс направился через дорогу прямо к мигающим огням. Подойдя к ним поближе, пёс снова засмеялся, на этот раз громче.

Мерцающие круги оказались вовсе не глазами какого-то ужасного создания. Это были два пластиковых жёлто-оранжевых маячка с косыми крестами посредине. Они стояли на небольшом барьерчике, раскрашенном оранжевыми и белыми полосками, хотя краска выцвела и местами облезла.

А на дереве позади барьерчика был нарисован краской из баллончика неоновый оранжевый круг, перечёркнутый чёрным.

Это были не просто какие-то маячки. Это были те самые знаки, которые оставляла за собой вожак стаи Мадам Кюри. Значит, они втроём на верном пути!

Макс обернулся к приятелям.

– Эй, тут ничего опасного! – крикнул он. – Вообще-то, мы давно это ищем!

Тявкнув от облегчения, Крепыш вразвалочку побрёл вслед за Максом; Гизмо не отставала.

– Это точно они! – радостно воскликнул Макс.

– Видишь? – обратилась к Крепышу Гизмо. – Совсем нечего бояться.

– На этот раз нечего, – проворчал такс, – но однажды моя склонность быть чрезвычайно осторожным убережёт нас от съедения.

Гизмо со смехом лизнула его бок.

Крепыш обнюхал барьерчик и вытаращил глаза.

– Эй, ты ведь знаешь, что это означает, да? Единственный человек, которого видели здесь пляжные животные, это леди в шляпе, а значит она и наша леди-учёная – это одна и та же женщина!

– Ой! – воскликнула Гизмо. – Ура! А раз она уехала отсюда всего пару недель назад, то мы сможем её догнать.

– Гертруда, свинья из лаборатории, была права, – кивнул Макс. – Хозяйка Мадам старается устроить так, чтобы вирус «Праксис», который носят в себе животные, не навредил людям. Я в этом уверен.

Пёс обнюхал раскрашенный деревянный барьерчик, мигающие маячки и дерево за ними. Запах старушки был слабый, давнишний, полусмытый временем, ветрами и дождём. Но этого хватило, чтобы Макс узнал особый человеческий мускус, смешанный с запахом духов из фиалки и чем-то резким, антисептическим.

Пёс глубоко заглатывал исчезающий аромат, позволяя ему завихряться в ноздрях и проникать прямо в мозг. Старушка, может быть, и сменила лабораторный халат на яркую рубашку в цветочек и широкополую соломенную шляпу, но он узнает её по запаху.

Оранжевые маячки, которые Макс искал с тех пор, как покинул речной пароход, наконец найдены, и пёс был счастлив. Лес больше не казался ему тёмным и зловещим.

Хотя задерживаться на этой поросшей травой дороге больше необходимого он не собирался.

Отвернувшись от маячков, Макс посмотрел на своих друзей:

– Монстры нам теперь не страшны. Давайте выбираться из этих зарослей, пока не стемнело.

* * *

Вскоре деревья поредели, грозовые тучи расступились, и солнечные лучи снова упали на собачьи спины. Ветерок, напоённый лесными ароматами, обдувал трёх приятелей.

Крепыш побежал вперёд с радостным тявканьем:

– О, сладкая свобода! Я думал, этот лес никогда не кончится.

Они добрались до просторной бетонной парковки. Справа от Макса находился небольшой рекламный щит с надписью: «ТОРГОВЫЙ ЦЕНТР – следующий поворот налево». За огромной пустой парковочной площадкой виднелся гигантский молл. Макс ещё никогда не видел магазина таких размеров – в несколько этажей, с высокими и широкими, сверкавшими на солнце окнами.

Боковую часть огромного здания занимал кинотеатр. Рядом с ним находился вход в торговый центр, сбоку от него на стёклах витрин были нарисованы мультяшные рыбы, щенки и котята.

– Ну и домина! – воскликнула Гизмо. – Могу поспорить, там полно всякой всячины!

– Грендель советовал нам переночевать здесь, – сказал Макс. – Мы пока так и не узнали, кто прячется в лесу.

– Ага, – поддакнул Крепыш, глядя на Макса. – Мне такой план нравится.

– Я вот думаю, было ли там вообще что-нибудь, – выразила сомнение Гизмо, пока трое приятелей пересекали парковку. – Хорошо бы за нами хоть раз не гнались страшные звери.

Крепыш ткнул йоркширку в бок:

– Я думал, ты всех любишь, Гиз.

– Да, люблю, – фыркнула мохнатая терьерша, – если только они не пытаются съесть нас.

Макс хохотнул и собирался уже что-нибудь сказать, как вдруг его ноздрей коснулся какой-то мимолётный запах.

Пёс остановился, одна лапа замерла в воздухе. Весь день его окружали испарения заболоченного леса и солёный аромат океана. И вот теперь этот новый запах, прилетевший по воздуху, немедленно вызвал у лабрадора тревогу.

Потому что пахну́ло волчьим мускусом.

По крайней мере, так показалось Максу, однако он не мог быть уверен в этом полностью, потому что собачий нос слишком быстро втянул и тут же выдохнул летучий знак волчьего присутствия.

Принюхиваясь, Макс беспокойно крутанулся на месте. Ничего. Вряд ли ему померещилось – в любом случае нужно быть осторожным. В последний раз, когда ему показалось, что он чует запах волков, подозрения подтвердились.

Всё ещё оставалась вероятность того, что Дольф, движимый жаждой мести, продолжает преследовать Макса и его друзей. Волку удалось пройти по следам Макса от его родного города до речного парохода. Этот зверь не желал сдаваться.

И разве волков, которые охотятся на зайцев в ночной тьме среди деревьев, нельзя принять за гигантских, закованных в железную броню чудовищ?

– Что случилось, Макс? – спросила Гизмо. – Ты что-то унюхал?

Крепыш разинул пасть и ахнул:

– Неужели это чудовище? Оно здесь?

Макс не хотел тревожить своих друзей, а потому сказал:

– Нет, ничего. Но давайте лучше войдём внутрь, ладно?

– Меня не нужно просить дважды! – С этими словами Крепыш бросился вперёд. – Живей!

Подходя к торговому центру, Макс заметил большой зоомагазин. Его внимание привлекли два оранжевых огня.

– Эй, – крикнул пёс друзьям. – Вон там.

У зоомагазина был установлен ещё один бело-оранжевый барьерчик, точно такой же, как в лесу, маячок на нём мигал равномерно, и в воздухе ощущался слабый запах пожилой женщины. За барьером на стене был нарисован очередной грубый оранжевый круг с косым чёрным крестом посредине.

– Старушка была и здесь тоже, – отметил Крепыш. – Но зачем оставлять тут маячки?

– Это магазин с товарами для животных, – сказала Гизмо. – Может, она хотела дать знать другим людям, что уже проходила здесь.

Макс задрал голову, чтобы рассмотреть зоомагазин. Внутри было темно, хотя в глубине виднелся бледно-голубой свет, который преломлялся мутной водой. Аквариумы.

Но важнее было то, что на фасаде магазина размашисто был нарисован краской из баллончика символ из трёх колец – такой же, как на ошейнике Мадам. Кольца чёрные и неровные, внизу потёки краски, создающие ощущение лихости росчерка.

Это был символ лаборатории, в которой создали вирус «Праксис». Но, как обнаружил Макс, многие люди рисовали этот знак из трёх колец в качестве предупреждения на всех зданиях, где находились животные, которые могли быть заражены.

Пёс испытывал благодарность к тем добрым людям, которые кормили Двенадцатую, Семнадцатого и других зверей из зоомагазина. Ему вспомнилось время, проведённое в клетке сразу после исчезновения людей. Каким одиноким и голодным он был, как тревожился, что больше никогда не увидит своих родных!

Макс тряхнул головой. Думать о том, что произошло бы с ним, если бы он не выбрался из заточения, не хотелось.

– Не важно, почему она оставила эти маячки, – сказал пёс, – главное, они означают, что мы на верном пути и найдём старую леди. Пошли внутрь.

Приблизившись к входу в зоомагазин, собаки заметили рядом с витринами гладкую белую дверь с надписью «Служебный вход».

Дверь была приоткрыта. За ней виднелся узкий прямой коридор – белый пол, белые стены, белый потолок. Трое приятелей тихо прошли по нему до ближайшей двери. Она со скрипом отворилась, и собаки увидели залитую светом комнату. Это был склад, полный собачьих матрасиков, игрушек и – что самое важное – шариков.

Крепыш и Гизмо жёлто-чёрными стрелками метнулись внутрь.

– Это просто рай! – восхищённо проговорил такс, обнюхивая лежавшие на полках пакеты с шариками.

Гизмо запрыгнула на стопку плюшевых клетчатых собачьих матрасов – а они были навалены тут целыми горами – и сквозь смех протявкала:

– Это фантастика. Великолепное место для ночлега!

Макс вскрыл зубами пакет мясных шариков, засыпав ими пыльный пол вокруг. Вся троица наелась до отвала. Рядом с дверью стоял перевёрнутый вверх дном бачок с водой на белой квадратной подставке. Нетрудно было догадаться, как нажать на рычажок спереди, и собаки по очереди напились воды, которая струйкой лилась из краника.

Некоторое время наши друзья обследовали склад. Им попадались банки с бирюзовыми камушками – грунт для аквариума, пластиковые трубки для лазанья грызунов и игрушки – великое множество игрушек. Но вскоре собак одолела усталость, и Макс решил, что они готовы лечь спать, хотя было ещё рано.

Все согласились, что свет они тушить не станут. На всякий случай: вдруг появятся монстры? Тогда горящие лампы их отпугнут.

Макс, Крепыш и Гизмо забрались на гору из собачьих лежанок и уютно устроились на них, свернувшись калачиками. Крепыш уснул первым, зажав в зубах пупырчатый красный резиновый мячик.

Максу не сразу удалось погрузиться в сон. В голове вертелось так много мыслей – о семье, данных обещаниях, опасностях, которые, вероятно, ждут их впереди. Перед его внутренним взором предстали огромные, закованные в броню огнедышащие монстры, которые вырывали с корнями и разбрасывали по сторонам деревья.

«Это оборотная сторона ума», – подумал Макс. Теперь его мозг работал беспрерывно, тогда как раньше пёс мог просто закрыть глаза и отключиться.

В шею Макса ткнулся чей-то маленький мокрый нос.

– Ты не спишь? – спросила Гизмо.

Макс приподнял голову с лап и, чтобы не беспокоить Крепыша, тихо ответил:

– Нет. Что-нибудь не так?

– Я не уверена, – сказала терьерша. – Тебе когда-нибудь было трудно уснуть?

– По-всякому случалось. Если я был на ногах с утра до вечера, то иногда так уставал, что моментально отключался. Но иногда мысли не дают мне уснуть. Это началось с…

– «Праксиса», – произнесли обе собаки в один голос.

– О, – рассмеялась Гизмо, – хорошо. Значит, я не одна такая.

Макс лизнул бок терьерши:

– У тебя появились страшные мысли из-за разговоров про чудовищ?

– Да нет, – ответила Гиз. – Я всё время вспоминаю тот день, когда последний раз видела вожаков своей стаи. Я заметила белку из окна дома на колёсах и выпрыгнула наружу, чтобы догнать её. Хотя знала, что лучше этого не делать! – Она вздохнула. – Белки есть везде, а вот Энн только одна. Она так любила меня, а я – её. И теперь, может статься, мы больше никогда не встретимся. – Гизмо зарылась в щель между двумя собачьими матрасами, и Максу стали видны только клочки её светло-коричневой шёрстки. – Я была такой упрямой и глупой собакой, – едва слышно прошептала йорки.

Крепыш продолжал во сне жевать резиновый мячик. Макс поднялся на лапы, потянулся и перелез через гору собачьих матрасов – туда, где спряталась Гизмо.

– Эй, ты никогда не была глупой и упрямой собакой, – сказал лабрадор.

Подружка уставилась на него блестящими от слёз глазами:

– Но вела себя именно так.

– Может быть. Но теперь с этим уже ничего нельзя поделать, верно? Мы не можем вернуться в прошлое и изменить его.

– Да, вероятно, это невозможно – вернуться назад во времени, – проговорила Гиз и кивнула.

Макс улёгся рядом с ней.

– Думаю, такие мысли называются сожалением. Я помню всех друзей, которых мы потеряли, Мадам и Босса, потому что я не знал, как их спасти.

– И что нам теперь делать? – прошептала Гизмо.

– Ну, мы можем учиться на своих ошибках. И можем выдумывать разные вещи.

Йорки медленно вильнула хвостом.

– Например, что случится, когда мы найдём вожака стаи Мадам в большой шляпе! Интересно, она позволит мне поносить её?

– Вот именно! – засмеялся Макс. – Но эта шляпа такая большая, что, скорее, она будет носить тебя!

Пёс представил себе, как огромная соломенная шляпа с широкими полями и розовым цветочком на тулье плюхается сверху на Гиз, а та начинает бегать кругами и создаётся впечатление, будто у шляпы вдруг выросли ноги.

Должно быть, Гизмо вообразила то же самое, потому что обе собаки разразились громким фыркающим хохотом.

Крепыш заворчал во сне. Макс и Гизмо прикрыли лапами морды, чтобы заглушить смех.

– Спасибо, Макс, – сказала терьерша, – мне правда полегчало.

– Очень рад, – отозвался Макс. – Я и сам ещё не освоился с новыми способностями. Мы теперь умные, и это для всех нас в новинку.

Гизмо зевнула, широко раскрыв маленькую пасть, и шепнула, сворачиваясь в клубок на мягком матрасике:

– Спокойной ночи, Макс.

– Спокойной ночи, – отозвался тот. И хотя тревога и сожаления грозили не дать Максу уснуть, он стал представлять будущее – себя, Гизмо и Крепыша в окружении родных – и очень скоро погрузился в сон.

Глава 5

Совершенно новый день

Макс снова оказался на тёмной, заросшей травой дороге между мирным пляжем и пустым торговым центром.

Над головой вздрогнула листва, послышался лёгкий шум сотен крыльев.

Птицы? Неужели они вернулись?

Пёс посмотрел вверх, на полог ветвей, в груди у него загорелась надежда. Чего бы он только не отдал, чтобы увидеть белые, коричневые, красные и жёлтые перья пролетавших над головой малиновок, кардиналов, воробьёв и прочих птиц!

Вместо этого он обнаружил летучих мышей, которые, раскрыв кожистые чёрные крылья, сплошным ковром покрывали снизу кроны деревьев.

Из глубины тёмного леса донёсся пугающий пронзительный вой.

Летучие мыши с визгом снялись с мест и живым чёрным облаком метнулись прочь из зарослей.

Макс дрожал и слушал заунывный вой, но тут рядом с ним появились две собаки.

«Всё в порядке, Макси, – сказала Мадам. – Не стоит пугаться воя».

«Мы с тобой, сынок», – добавил Босс.

И хотя вой становился громче и громче, страх Макса пропал. Его успокоило тепло друзей, которые прислонились к нему с двух сторон.

– Кто он? – спросил Макс.

«У него много имён, – ответил Босс. – Но ты узнаешь его как друга», – добавила Мадам.

Вой смолк, его подхватило эхо. Макс смотрел, как из-за деревьев крадучись выходит огромная собака – он таких в жизни не видел. Пёс не мог определить очертаний, менявшихся каждую секунду, не мог распознать породу, но видел печальные влажные глаза чудовищной собаки и нити слюны, свисавшие с её морды.

Опустив хвост и повесив голову, большая собака побрела по дороге прочь от Макса. Где-то далеко впереди виднелась женская фигура – тёмный силуэт в тусклом свете. Вожак стаи Мадам. Рядом с ней горел оранжевый круг.

«Не останавливайся, Макс, – сказал Босс. – Двигайся вперёд шаг за шагом».

«Мы верим в тебя, Макси», – подбодрила его Мадам.

Высоко подняв голову, Макс отошёл от Мадам и Босса и последовал за большой собакой вглубь леса по заросшей травой дороге. С каждым шагом он всё слабее ощущал поддержку друзей: они постепенно таяли и отдалялись, пока не исчезли вовсе.

И с каждым шагом он приближался к пожилой женщине.

Макс разомкнул челюсти, чтобы лаем позвать большую собаку, идущую впереди, – пусть подождёт его.

И проснулся.

* * *

Макс поднял голову и зевнул. В помещении, где они находились, окон не было, но что-то подсказывало псу – уже рассвет.

Он разбудил Крепыша и Гизмо, потом притащил полупустой пакет с шариками, чтобы все быстро позавтракали. Наевшись и напившись воды из бачка, собаки покинули ярко освещённый склад и пошли по тёмному коридору, которым воспользовались вчера, чтобы попасть сюда.

Когда они приблизились к двери с надписью «Служебный вход», ушей Макса коснулся монотонный шум дождя. Пёс выглянул наружу – небо было затянуто хмурыми серыми тучами.

– Ну отлично! – проворчал Крепыш. – Там льёт как из ведра! Давайте пойдём назад и поспим, пока дождь не кончится!

Макс игриво ткнул Крепыша носом в бок.

– Я думал, ты уже привык к сырости. Мы с тобой столько раз ныряли в воду, что я со счёту сбился.

– Привык-то привык, но это не означает, что полюбил.

Трое приятелей покинули здание и пошли под широким навесом, который тянулся вдоль боковой стены торгового центра. Вдруг Макс заметил, что маленькая терьерша больше не идёт следом за ним.

Грудь пса сдавило от страха. Неужели она потерялась? Или, ещё хуже, йоркширку схватил один из этих таинственных монстров?!

Макс обвёл взглядом парковку, и там, рядом со входом в торговый центр, увидел крошечный пушистый чёрно-коричневый комочек – Гизмо. Йоркширка шумно обнюхивала широкий резиновый ковёр.

Макс быстро подбежал к ней:

– Что ты тут нашла?

– Привет! – откликнулась терьерша. – Прости, я не собиралась убегать. Просто учуяла собачий запах, и он привёл меня сюда. Похоже, это очень крупная собака. – Гизмо вильнула хвостом. – Тут есть ещё засохшая слюна, – добавила она. – Грендель в своей истории упоминал, что большой пёс по имени Джорджи отправился вслед за старушкой, чтобы отыскать путь домой, значит у нас есть ещё один след, по которому мы можем идти.

Макс вспомнил сон, который видел ночью, и сообразил: надо следовать за Джорджи – этот пёс приведёт его к вожаку стаи Мадам. Макс вильнул хвостом и лизнул Гизмо в лоб.

– Хорошо, что ты уловила его запах. У меня было чувство, что, если мы найдём Джорджи, это нам сильно поможет.

– Что там у вас хорошо? – спросил Крепыш, вразвалочку подходя к друзьям. – Что происходит?

– Мы нашли Джорджи! – взвизгнула Гизмо и радостно подпрыгнула.

Крепыш крутанулся на месте:

– Где? Здесь?

– Нет, глупый! – Гиз потёрлась носом о шею такса. – Только его запах. Но Макс считает, если мы пойдём по нему, он приведёт нас к леди в шляпе. Теперь у нас есть и маячки, и Джорджи, мы больше не потеряемся.

– Это хорошо, – одобрил Крепыш. – Сбиваться с пути совсем не весело.

Макс взглянул на навес. Стук дождевых капель стал тише, но на улице всё равно было серо, и в воздухе висела водяная пыль.

– Готовы к встрече со стихиями? – спросил Макс.

– Нет, – буркнул Крепыш.

– Конечно! – одновременно с таксом сказала Гизмо.

– Тогда пошли! – скомандовал Макс.

Дождь был уже не таким сильным – не ливень, а лёгкая морось: гроза подходила к концу. Тем не менее воздух будто отяжелел и покрыл шкуры собак влажным покрывалом.

Парковка с северной стороны торгового центра была не такая большая, как та, которую они пересекали накануне. Опустив головы, три собаки торопливо шлёпали по лужам через пустую парковочную площадку.

Спустя некоторое время они добрались до главной улицы и свернули влево, как говорил им Грендель. Ветви деревьев образовывали полог над дорогой, идущей на запад. Вскоре Макс понял, что она возвышается над землёй наподобие моста.

На вершине подъёма три собаки остановились, чтобы отдышаться. Воздух был влажный и душный, двигаться с каждым шагом становилось всё труднее, дышать – тяжелее. Макс устремил взгляд вперёд и увидел, что природа и тут взяла своё – заступила им дорогу, как и на пути с пляжа до торгового центра.

По обеим сторонам эстакады высились толстые стволы деревьев, которые росли в воде, покрытой тонкими пластинками листьев водяных лилий и плавучими водорослями.

Сама дорога заросла высокой сорной травой. Лозы дикого винограда взбирались вверх по стволам деревьев и опутывали металлические барьерные ограждения дороги. С ветвей свисали и, будто рваные одеяла, колыхались на ветру похожие на привидения клочья густого серо-зелёного лишайника.

Тут было, конечно, не так темно, как в лесу, однако на всём лежал какой-то странный зеленоватый оттенок, отчего вся дорога впереди имела фантастический вид. Среди деревьев раздавались крики незнакомых животных, снизу донёсся всплеск, будто что-то или кто-то плюхнулся в воду.

Макс собирался спросить Крепыша и Гизмо, готовы ли они продолжать путь, как вдруг с ближайшего к ним дерева донеслось громкое шуршание.

Крепыш быстро спрятался за Максом.

– Назад, Гизмо! – шепнул он. – Ты разве не слышала?

Ветки шелохнулись, в просвете листвы мелькнул серый мех. Не отрывая взгляда от дерева, Гизмо медленно попятилась, обогнула задние лапы Макса и присоединилась к Крепышу.

– Что там, Макс? – спросила она.

– Я не знаю, – тихо ответил пёс.

Листья задрожали, царапнули по ветвям когти, ветки и свисающий лишайник раздвинулись, на собак уставилась дюжина жёлтых глаз.

– Чудовище! – взвизгнул Крепыш. – Теперь оно на дереве!

Глава 6

Древесные жители

Звери – кто бы они ни были – зашипели и зарычали, Макс сделал шаг назад.

– Оно нас съе-е-ест! – подвывал Крепыш.

Такс в панике зигзагом кинулся на противоположную сторону покрытой трещинами дороги. Оказавшись на бетонном тротуаре, он стал в отчаянии кружиться на месте.

Инстинкт подсказывал Максу, что ему тоже нужно спасаться бегством, однако пёс вспомнил последние несколько раз, когда он думал, что за ними гонятся какие-то страшные звери или чудовища.

Вместо того чтобы бежать, Макс намеренно сделал шаг вперёд. Моросящий дождь застилал глаза и вынуждал моргать, однако пёс сумел разглядеть, что дюжина жёлтых глаз принадлежит шести разным маленьким мордам. И смотрели они не убийственно-страшными взглядами, как описывали чудовищ животные с пляжа, и это, безусловно, не был ледяной взгляд Дольфа или его волков, которые в любом случае не могли забраться на дерево.

– Не подходи близко! – взвыл Крепыш. – Нам нужно бежать!

Макс двинулся вперёд, полог ветвей защитил его от дождя, и он наконец смог чётче разглядеть, кто там сидит на дереве.

Эти звери напоминали гигантских крыс со всклокоченным серым мехом. Одна была крупнее Гизмо и Крепыша, но остальные пять – явно моложе и мельче. Они висели вниз головой, уцепившись за поросшую лишайником ветку толстыми лысыми розовыми хвостами. Странные создания смотрели на Макса глазами-бусинками, навострив закруглённые уши.

Довольно долго Макс и шесть неизвестных зверьков молча разглядывали друг друга. Потом за спиной пса раздался громкий глухой стук. Лабрадор развернулся и увидел, что это Крепыш врезался головой в ограждение. Такс смутился и сел на кустик сорной травы.

– Крепыш! – пролаяла Гизмо, подбежала к таксу, обнюхала и стала заботливо лизать его лоб.

Самое мелкое крысоподобное создание захихикало, подняло крошечную переднюю лапку и прикрыло морду, но не могло остановиться. Вскоре смеялись уже все пятеро малышей.

– Ты видел это, папа? – пропищал один из них и указал лапкой на Крепыша. – Этот пёс ударился головой о загородку! Разве это не глупо?

– Это было смешно! – заверещала самая маленькая из зверюшек. – Он кружился, кружился, кружился, а потом – бабах! – и треснулся головой! – И она ударила себя лапкой по лбу.

Маленькие крысята разразились хохотом, только их папа сохранял невозмутимость.

– Эй, это не смешно! – пролаял Крепыш с другой стороны дороги. – Сначала пугаете зверей, а потом смеётесь над ними. Так нечестно.

Гизмо тоже захихикала. Крепыш сердито глянул на йорки – та смущённо опустила голову и сказала:

– Ну, это было немного смешно, но только если ты не поранился!

Крупная крыса зарычала, и Макс присмотрелся к ней внимательнее. Малыши выглядели достаточно безобидными, но, если этот зверь решит атаковать Крепыша или Гизмо, могут возникнуть проблемы. У него было толстое брюхо, длинные усы торчали из густо покрытой шрамами морды, как металлическая проволока. Часть левого уха оторвана, челюсти плотно сжаты, но Макс видел маленькие острые зубки во рту у малышей. Можно себе представить, насколько больше размером клыки во рту у животного, которое, судя по всему, не раз участвовало в драках.

– Простите моего друга, – заговорил Макс, указав на Крепыша. – Мы наслушались историй о чудовищах, которые живут в этих лесах, так что он готов удариться в панику при малейшей угрозе. Я Макс. А вы кто такие?

– Это Папа, – сказал один из малышей, округлив глаза.

– На самом деле, – проговорил тот, – меня зовут Хэнк. А это мои дети.

– Приятно познакомиться, – опасливо произнёс Макс.

Хэнк оглядел пса:

– Угу.

– А вы кто такие? – склонив голову набок, поинтересовался Крепыш.

– Мы опоссумы! – пропищала в ответ самая маленькая девочка.

Гизмо нахмурилась:

– Мы знаем Поссум, но она кошка.

Хэнк хмыкнул:

– Её, видно, назвали в честь австралийских поссумов. Или она просто выпендривается. А мы – опоссумы.

– Я слышал о таких животных, – кивнул Крепыш. – Но почему у вас на хвостах нет шерсти? Вам не холодно?

– Не-а, – сказал мальчик-опоссум более низким, чем у сестры, голосом. – Нам не нужна шерсть: с ней труднее цепляться за ветки.

– А почему вы висите вниз головой?

Самая маленькая девочка-опоссум фыркнула и скрестила на груди лапки.

– А вы почему не висите?

– Не обижай наших новых друзей, Крепыш, – сказал Макс, а Хэнку кивнул и добавил: – Мы лучше пойдём дальше. Приятно было с вами познакомиться.

– О да. Это было похоже на удовольствие, – заметил Хэнк. – Наслаждаетесь болотами, да? Они не против насладиться вами.

– Гм, ладно, – гавкнул Макс. Последние слова опоссума его слегка озадачили.

Опоссумы молча наблюдали, как Макс, Крепыш и Гизмо побрели дальше по дороге. Лабрадора снова поразило, как вдруг изменился мир вокруг них. В воздухе висел зеленоватый туман – смесь болотных испарений и водяной пыли от недавнего дождя. Под лапами хлюпала вода, хотя ступали собаки по траве и мху; над лужами с писком вились комары.

Длинные ветви деревьев и клочковатый лишайник покачивались на ветру, слышались отдалённые крики и всплески. Макс не обращал внимания на эти звуки, пока не услышал треск и скрип на дереве, которое находилось совсем рядом, слева от него.

– Что это было? – сквозь зубы проговорил Крепыш.

Макс глянул вверх и снова увидел двенадцать глаз, взиравших на них. Семейство опоссумов, только в этот раз они сидели аккуратным рядком на ветке дерева. Ближе всех к дороге разместился Хэнк.

– А-а, и снова привет, – сказал Макс.

– Привет! – крикнула Гизмо.

Неопрятные усы Хэнка дёрнулись.

– Куда вы идёте? – спросил он.

Макс рассмотрел в пасти опоссума ряд острых желтоватых зубов.

Детёныши Хэнка таращились на собак с каким-то загадочным выражением.

В голове у Макса раздался тревожный звоночек: «Не доверяй этим опоссумам».

Но это же глупо, разве нет? Макс, не останавливаясь, ответил:

– Мы идём в Батон-Руж.

– Хммм, – промычал Хэнк.

Ветка качнулась, опоссумы перескочили на соседнее дерево, не отставая от собак, и продолжали молча следить за ними.

Макс провёл Крепыша и Гизмо мимо брошенной машины. Шины у неё были спущены, открытые дверцы оплёл вьюнок.

Опять со скрипом качнулась ветка, опоссумы совершили новый прыжок и оказались немного впереди собак. Крепыш вздрогнул, а Гизмо бесстрашно выбежала вперёд Макса и крикнула:

– Привет! Это я, Гизмо, у меня есть вопрос.

– Какой вопрос? – отозвался Хэнк со своего нового насеста.

– Не проходил ли здесь недавно большой слюнявый пёс? Я уловила его запах рядом с торговым центром, но потом пошёл дождь, и все следы смыло.

Зашуршали листья, пять маленьких опоссумов свесились с ветки, цепляясь за неё голыми хвостами. Они перешёптывались между собой, но Макс не мог разобрать слов.

Хэнк так и сидел сверху, над ними. Рваное ухо подрагивало: он прислушивался к разговору детёнышей; потом медленно кивнул.

Самый крупный из пяти маленьких опоссумов посмотрел на отца:

– Папа?

– Я слышал, – сказал Хэнк. А Гизмо он ответил: – Да, несколько недель назад тут проходил какой-то пёс. Он был очень встревожен и без конца скулил, но кто сказал, что большие звери всегда умные?

– Он всё время пускал слюни! – пропищал один из маленьких опоссумов.

Крепыш подошёл к Гизмо и задрал голову.

– Ладно, спасибо за помощь! – тявкнул он. – Теперь можете заняться своими делами. Мы сами прекрасно справимся.

– Как скажете. – Хэнк дёрнул усами.

Несмотря на то что Крепыш очень ясно выразил своё недовольство, опоссумы и не думали отправляться восвояси. Они остались на месте и продолжали наблюдать за собаками.

– Не пойти ли нам поживее, – зашептал Крепыш Максу, – чтобы отвязаться от этих надоед? Мне не нравится, как они на нас таращатся.

Макс кивнул. Гизмо тоже согласилась:

– Ага. Их папаша такой грубый, но малыши по-своему милые.

– Да-да, милые, – согласился Крепыш. – Но давайте уберёмся из этого болота, прежде чем обзаведёмся новыми сомнительными друзьями. Вроде тех чудовищ, о которых все говорили на пляже.

Бросив последний взгляд на опоссумов, уцепившихся хвостами за ветку, Макс снова повёл друзей по заросшей травой дороге; на этот раз он шагал быстро, и вскоре вся троица оказалась на перевале.

Насколько мог судить Макс, со всех сторон их окружало болото, и дорога, хотя и возвышалась над ним, всё равно сильно утопала в растительности. Немного впереди виднелся большой зелёный указатель, укреплённый на высоких стальных опорах. С него тоже свисали бороды серо-зелёного мха, а сам он был заляпан грязью. На знаке жирными белыми буквами были написаны названия населённых пунктов, однако половина надписей скрывалась за набрызганным краской символом из трёх колец.

Краска была тёмно-красная, на фоне едкой зелени болота она выглядела кричаще-яркой. Под кольцами растеклись длинные капли, и даже дорога была заляпана пятнами краски. Максу удалось прочитать слова: «Национальный болотный заказник». Белые буквы едва проглядывали сквозь красную краску. «Южный вход – одна миля».

– Как думаешь, что это значит? – спросила Гизмо.

Крепыш просунул морду сквозь барьер ограждения.

– Земля там внизу явно болотистая. Хотя мне непонятно, кто и зачем её заказал. Там ничего интересного и пахнет ужасно.

– Если мы уже среди болот, то какой может быть вход на расстоянии в одну милю? – недоумевала Гизмо. – Разве что там какие-нибудь особенные болота. Может, поприятнее, чем это!

Макс потянулся:

– На знаке написано, что вход всего в одной миле отсюда, так что, полагаю, мы скоро всё выясним!

– Это совсем недалеко! – Гизмо завиляла обрубком хвоста. – Может, мы найдём там Джорджи или старушку. Пойдём посмотрим!

Ветка рядом со знаком скрипнула и качнулась. Среди листвы мелькнул серый мех. Толстый опоссум Хэнк с глухим стуком приземлился на узкую планку под знаком. Висячий мох и лозы дикого винограда заколыхались.

– Что за игру вы затеяли, глупые псины?! – прошипел опоссум. – Изображаете, будто умеете читать человечьи знаки? Животные не могут читать.

– Ты всё ещё преследуешь нас? – протявкал Крепыш. – Тебе что, заняться больше нечем?

Ухватившись за металлическую планку, Хэнк глядел на такса прищуренными глазками-бусинками.

– Может, есть, а может, и нет. Не твоё дело.

Крепыш зарычал:

– Тогда мне непонятно, какое тебе дело, умеем мы…

– Успокойся, Крепыш, – вмешался Макс, потом посмотрел на толстого опоссума и добавил: – Хэнк, это длинная история, но мы действительно умеем читать. Поэтому мы и оказались здесь. Мы ищем пожилую женщину в большой шляпе, которая, вероятно, тоже проходила этим путём. Она причастна к тому, что все люди уехали, а некоторые звери поумнели.

– Ну что ж, – небрежно махнул лапой Хэнк, – продолжайте притворяться, будто понимаете, что означают эти закорючки. Но знайте, барбосы, что мы не преследуем вас – просто идём в ту же сторону.

– С нами? – спросила Гизмо. – Вы направляетесь в Батон-Руж?

– Нет, – выпалил Хэнк. – Кому нужно тащиться в Батон-Руж? Нет, эта старушка в шляпе устраивает вечеринку у дороги. Я веду туда своих детишек. Пригласил бы и вас, но…

– Леди в шляпе? – навострил уши Макс. – Она здесь?

– И устраивает вечеринку? – переспросил Крепыш, от восторга крутанувшись на месте. – С угощением?

– Почему ты нам сразу ничего не сказал? – задала вопрос Гизмо.

Зашуршали листья над знаком, из листвы выглянули три головки малышей-опоссумов.

– Да, Папа, – пропищал один, – мы ничего не знаем ни о какой вечеринке! – Предполагалось, что это будет сюрприз, – покачал головой Хэнк. – Но теперь всё пропало.

Гизмо понюхала покрытый трещинами асфальт.

– Я не чувствую запаха старушки, – сообщила она.

Хэнк сердито глянул вниз, на собак:

– Ну и что с того? Такой дождь прошёл! Ты сама говорила.

– Верно. – Гизмо вздохнула.

– Думаю, – Хэнк поскрёб лапой подбородок, – ничего плохого не случится, если собаки тоже придут на вечеринку. Да и пёс, о котором вы спрашивали, наверняка там будет.

– А где эта вечеринка? – осведомился Макс.

Опоссум просунул толстый лысый хвост сквозь отверстие в планке и повис вниз головой, оказавшейся ниже знака.

– Вон там. – Он указал передней лапой вдоль дороги. – Вы увидите ещё один знак и грязную дорогу справа от него. Идите прямо по ней, и очень быстро окажетесь на месте.

– А как же мы, Папа? – подал голос один из детёнышей.

– Тихо! – прикрикнул на него Хэнк. – Вы слишком грязные, вам не место на вечеринке. Лучше быстро приведите себя в порядок, а то эти собаки съедят всю опоссумскую еду.

Самые младшие опоссумы издали разочарованное «а-у-у!», но их быстро увели прочь старшие братья и сёстры, чтобы подготовить к торжеству. Хэнк провожал их строгим взглядом.

– Спасибо, что рассказал нам, – поблагодарил опоссума Макс, – мы очень это ценим.

– Да не за что, – небрежно бросил толстяк, – веселитесь.

Макс, Крепыш и Гизмо быстро затопали по дороге мимо знака и Хэнка. Проходя мимо, Макс бросил быстрый взгляд наверх и заметил в глазах опоссума какое-то странное выражение. В голове у пса снова раздался тихий голосок и посоветовал быть настороже, но Макс не умел читать, что написано на мордах опоссумов. Кроме того, ему очень хотелось увидеться с хозяйкой Мадам. Если она и правда где-то у этой дороги, значит одна часть их полного опасностей путешествия подходит к концу.

Когда дорожный указатель остался далеко позади, а опоссум – вне пределов слышимости, Гизмо остановилась, чтобы отряхнуть шкуру, намокшую под дождём и капелью с мокрых деревьев. Макс последовал примеру терьерши, хотя и знал, что особого толка от этого не будет.

– Ты знаешь, обычно мне все нравятся, – заговорила Гизмо, – но я не уверена насчёт Хэнка. Вы не думаете, ребята, что он мог всё это выдумать?

Макс кивнул:

– Не могу отделаться от ощущения, что в его поведении было что-то странное.

– Надеюсь, он не врёт, – простонал Крепыш. – Мне надоела эта сырость. Оказаться в каком-нибудь месте, где все веселятся и полно еды, – это звучит так заманчиво.

– Звучит, – согласился Макс. – Думаю, мы скоро всё узнаем.

Трое приятелей молча продолжили путь. Макс почувствовал, что насыпь под дорогой пошла под уклон. Сквозь барьеры ограждения он стал замечать среди зелёной болотной воды островки сухой земли.

Небо оставалось серым, но воздух был тёплым, даже слишком. Макс чувствовал, будто кто-то накинул на него горячее, влажное покрывало. Идея, что хозяйка Мадам устроила вечеринку для животных посреди болота, казалась нелепой, но пёс никогда не подумал бы и о том, что учёный, исследователь станет помогать колонии животных, которые обосновались на покинутом людьми пляже.

Так, может быть, в странной истории Хэнка есть доля правды.

– Эй! – тявкнула Гизмо.

Проследив за взглядом терьерши, Макс увидел справа от дороги небольшую группу деревьев. Там, наполовину скрытый разросшимися кронами, стоял ещё один зелёный указатель. Этот был меньше предыдущего, но Макс прочёл на нём те же слова: «Национальный болотный заказник». Там же имелась стрелка, указывающая направо.

Как и на более крупном знаке, кто-то нарисовал на этом краской из баллончика символ из трёх колец в качестве предупреждения: рядом животные, заражённые вирусом «Праксис».

Макс лизнул Гизмо в лоб:

– Острый глаз! Пойдём проверим.

Три собаки перебежали дорогу. Теперь она находилась на одном уровне с землёй, защитное ограждение исчезло, вместо него появилась узкая канава между дорожным полотном и заболоченным лесом.

Макс понюхал землю, когда они проходили мимо указателя. Звуков вечеринки не было слышно, ни людьми, ни собаками не пахло, но, возможно, это ничего не значило. Гроза очистила воздух от многих запахов, а вечеринка, вполне вероятно, была не особенно шумная.

Недалеко от указателя собаки увидели грунтовую дорогу, которая уходила в лес и скрывалась среди деревьев. Асфальтовое покрытие не мешало здесь растениям – это скорее был луг с цветами и травами, чем дорога, хотя на ней виднелись две идущие на ровном расстоянии одна от другой колеи, по которым когда-то, видимо, ездили машины и грузовики.

Были ли эти продавленные шинами следы свежими? Макс понюхал землю и даже поскрёб лапой грязь, но так и не смог ничего понять.

– Там темно – это точно, – прошептал Крепыш.

– Да, – согласился Макс, – может, это не та дорога?

– Я так не думаю, – сказала Гизмо. – Судя по словам Хэнка, это она. Но по-моему, он мог и соврать нам, а вы так не считаете? Не вижу тут никаких признаков вечеринки.

– Что на тебя нашло сегодня? Ты что-то чересчур осмотрительна, – сказал маленькой терьерше Крепыш. – Раньше ты первая бросилась бы в тёмный лес. – Такс вильнул хвостом. – Это мне в тебе нравилось.

– Спасибо, Крепыш. – Гизмо опустила голову. – Просто иногда, если побежишь вперёд, не думая о последствиях, можно создать проблемы для всех, и я решила постараться быть больше похожей на тебя.

Крепыш энергичнее завилял остроконечным хвостом:

– Ты хочешь быть как я? Более приятной вещи мне ещё никто никогда не говорил!

Пока друзья беседовали, Макс осторожно сделал шаг, затем другой по травянистой грунтовой дороге. Вокруг качались деревья, мшистые космы колыхались под ветром, как призраки. В лесу стояла непривычная тишина. Не было слышно ни жужжания насекомых, ни лягушачьего кваканья, ни других обычных для болота звуков.

День стоял жаркий, но Макс вдруг задрожал.

Потом он уловил что-то взглядом и весь напрягся. Это было не движение, а вспышка неестественного для болотного мира цвета. Впереди, отчасти скрытые за высокой травой, стояло полдюжины барьеров в оранжевую и белую полоску. Выстроенные в ряд, они перегораживали дорогу.

Часто-часто завиляв хвостом, Макс повернулся к друзьям:

– Эй, ребята! Я вижу старушкины маячки! Хэнк не врал. Она здесь!

– Забудьте всё плохое, что я говорил об опоссуме, – пролаял Крепыш, подбегая к Максу. – Давайте веселиться!

– Погоди, Макс, ты уверен, что это… – начала было Гизмо, но лабрадор и такс уже вскачь неслись по высокой траве, и йоркширке пришлось последовать их примеру, чтобы не отстать.

Приятные картины, как его гладит и кормит человек – хороший человек! – заполонили голову Макса. Пса больше не тревожили ни болотные запахи, ни влажность, ни угроза встречи с монстрами. Надоедливый внутренний голосок, как и прежде, пытался испортить ему день, но Макс проигнорировал его: ведь свинья Гертруда сказала, что они должны следовать за маячками. Так вот же они – маячки, а значит и старушка здесь! Он это точно знает!

– Макс! – задыхаясь, пролаяла Гизмо. – Макс, остановись и посмотри!

Они уже почти добежали до барьеров. Зеленоватая мглистая тьма поглотила их, а ни звуков веселья, ни запаха человека так и не появилось. Ну и пусть – Макс всё равно не собирался останавливаться, пока не найдёт место, где старушка устроила вечеринку.

– Макс, стой! – надрывалась Гизмо. – Посмотри на барьеры. Там нет никаких маячков!

Лабрадор резко затормозил на скользкой траве. Тяжело дыша, Крепыш замер рядом с ним, и Гизмо наконец догнала своих друзей. Три собаки уставились на барьеры.

И Макс понял, что Гизмо права: на барьерах не было маячков, мигающих янтарными огоньками. Оранжевых кругов, нарисованных краской из баллончика на стволах соседних деревьев, тоже не было.

Сами барьеры выглядели старыми, как будто находились на этой дороге уже очень-очень долго. Они были оранжево-белые, это верно, но, простояв среди леса месяцы или годы, покрылись толстым слоем грязи. Вьюнок обвивал металлические опоры и прочно связывал их вместе витками стеблей, так что стойки терялись за узором из листьев и усиков.

Макс видел только то, что хотел увидеть. Опустив хвост, пёс сел и тихо проговорил:

– Это не те барьеры.

– Ты уверен? – спросил Крепыш. – Может, маячки упали.

Гизмо потёрлась носом о бок такса:

– Посмотри, какие они старые по сравнению с теми барьерами, что мы уже видели. К тому же на этих есть слова. А на старушкиных не было.

Терьерша вновь оказалась права. Макс заметил следы полустёршихся надписей, но буквы настолько выцвели, что он не мог их прочесть.

Вглядевшись в заросли деревьев, пёс увидел ещё один указатель – коричневый вместо зелёного, с мультяшной лодкой под словами: «ДВЕ МИЛИ ДО НИЗИНЫ БОЛОТ/СПУСК ЛОДОК».

– Там ещё один указатель, – сказал Макс.

– Низина болот?! – заскулил Крепыш. – Вряд ли там сухо. Ещё и лодки! Мне они уже надоели.

– Не думаю, что там кто-то устроил вечеринку, – сказала Гизмо. – Мне очень жаль, ребята.

– Ты тут ни при чём, – покачал головой Макс. – С моей стороны глупо было так радоваться. Просто… Я хотел наконец встретиться с хозяйкой Мадам.

– Я тоже, – поддержала его Гизмо.

Крепыш, чтобы подбодрить подругу, ткнул её носом:

– Надо было слушать тебя. Ты становишься специалистом по осторожности.

– У меня был самый лучший учитель! – хихикнула йоркширка.

Слегка приуныв, трое приятелей повернулись и побрели по грунтовке обратно к главной дороге. Им показалось, что возвращение заняло у них гораздо больше времени.

– Как ты думаешь, зачем Хэнк обманул нас? – спросила Гизмо. – Мы ему ничего плохого не сделали.

– Я не знаю, – ответил Макс, – может быть, он…

Не успел пёс завершить фразу, как слева от них раздался громкий треск.

Трое приятелей замерли на месте. Снова послышался треск, на этот раз с правой стороны, а за ним – какой-то хлюпающий звук.

– Милые собачки, – прошептал чей-то голос, низкий, похожий на шипение, однако он отдался эхом вокруг. – Давайте поиграем, собачки. – Снова тот же голос. Или это был другой? Макс не мог понять.

– Эт-то Хэнк? – спросил Крепыш.

– Не думаю, – отозвалась Гизмо.

Воздух наполнился звуками тяжёлых шагов, и трава на краю дороги зашелестела. Макс, вытаращив глаза, смотрел, как из зарослей появляется чья-то голова – такая же большая, как у него самого.

Она была узкая, шишковатая, тёмно-зелёная, почти чёрная. Из пасти торчали острые зубы, по бокам головы медленно моргали чернильно-чёрные глаза.

Зверюга была огромная и с виду очень древняя. Кто это, сомнений не вызывало.

– Чудовище! – выдохнул Макс.

Глава 7

Чешуя и клыки

Длинные челюсти слегка приоткрылись, и чудище захохотало, будто зажевало камни вперемешку с грязью.

– Я не чудовище, псинки, – прошипела зверюга, и воздух со свистом вылетел из щелей между острыми жёлтыми зубами. Дыхание было кислым, зловонным, от него разило самой смертью.

Под ногами чудовища снова хлюпнуло, и оно приблизилось к съёжившимся от страха собакам. Тело зверюги оставалось едва различимым за деревьями. Оно казалось невероятно длинным, с твёрдой блестящей кожей, будто было выточено из камня.

Или, как говорили животные на пляже, отлито из чистого металла.

Круглые чёрные глаза чудища моргнули.

– Милые псинки, сидите смирно, – предупредило оно. – Ничего не бойтесь.

Рядом с Максом дрожали от страха Крепыш и Гизмо. У самого Макса подкашивались задние лапы, золотистая шерсть на загривке встала дыбом, а сердце стучало так часто, что, казалось, вот-вот разорвётся. Пёс понимал, что путь к спасению только один.

– Бежим, – попытался проговорить он, но слово застряло в горле. Макс запаниковал и попробовал снова. – Бежим! – гавкнул он. – Бежим!

Трое приятелей понеслись со всех лап, и чудовище тут же совершило бросок.

Макс рискнул оглянуться и увидел, как страшная зверюга выскакивает из зарослей, широко распахнув длинные плоские челюсти. Зубы блестели от слюны. Пасть монстра резко захлопнулась – ровно там, где только что стояли обмершие от страха собаки.

В кустах с другой стороны грунтовой дороги раздалось шуршание, и из темноты выползло второе чудовище: оно будто материализовалось из сгустившейся тьмы.

– Ты промахнулся, – прошипела вторая зверюга. – За ними!

Макс отвернулся и понёсся по грунтовке, асфальтовая дорога была ужасно далеко.

– Не останавливайтесь! – пролаял он в перерывах между отрывистыми вдохами. – И не оглядывайтесь!

Под деревьями слышались тяжёлые шаги: чудовища приближались. Слева от Макса появилась какая-то тень, пёс покосился в ту сторону и увидел, как одна из гигантских голов настигает Гизмо.

Маленькая терьерша припустила со всех лап и поравнялась с Максом, однако ужасная тварь не отставала и жаждала чем-нибудь поживиться: пасть разинута, а в ней ряд острых, как кинжалы, зубов. Но Макс не мог допустить, чтобы они вонзились в его подругу.

Пёс схватил йоркширку зубами за шкирку и, резко мотнув головой, швырнул вперёд. Испуганная Гиз пролетела по воздуху и неуклюже приземлилась среди высокой травы на расстоянии длиной в корпус машины от преследователя.

Спустя секунду челюсти чудовища сжались с чавкающим звуком.

– Ты тоже промахнулся! – прошипела первая зверюга.

Крепыш и Гизмо мчались вперёд, а Макс резко остановился, с рычанием обернулся к чудовищу, которое только что пыталось закусить крошечной терьершей. Пёс ударил тварь лапой по кончику морды.

– Нет! – гавкнул он. – Мы не еда!

Удивительно, но монстр замер на месте. Он шумно вдыхал и выдыхал воздух и ошалело моргал чёрными глазами, а потом озадаченно осведомился:

– Ты что, ударил меня?

Макс не стал задерживаться, чтобы ответить. Грязь взлетела вверх из-под задних лап пса, и он кинулся догонять своих приятелей. Чудовища пыхтели и шипели, следуя за ним по пятам, но теперь, по крайней мере, Крепыш и Гизмо были достаточно далеко впереди. Их не поймают.

«Просто беги, – сказал сам себе Макс. – Беги и не оглядывайся».

Мир вокруг превратился в зелёную муть. Макс сфокусировался на тёмной полосе серого асфальта впереди.

Казалось, его сердце не может биться чаще, в груди кололо, а лёгкие болезненно сжимались от нехватки воздуха. Лапы дрожали от усталости, но Макс представлял, что за ним по пятам гонятся монстры и щёлкают челюстями, чтобы схватить за хвост, затащить к себе в болото и с удовольствием отобедать им.

Наконец Макс ощутил под лапами шершавый асфальт. Он свернул вправо, поскользнулся, но быстро восстановил равновесие и зашлёпал по стоявшим на дороге лужам, перескакивая через упавшие с деревьев ветки. Впереди смутно вырисовывались силуэты Крепыша и Гизмо. Вроде бы это они. Но пока рано расслабляться.

Монстры оказались реальными, и пёс не знал, удастся ли ему уберечь друзей от опасности.

Макс бежал, пока лапы не перестали его слушаться. Они будто превратились в желе. Пёс поскользнулся, упал на землю и ободрал пушистый живот о грубый асфальт. Грудь его бурно вздымалась, он часто-часто дышал, безвольно вывалив язык из пасти.

Крепыш и Гизмо рухнули на дорогу рядом с ним, мгновение все они смотрели на клубящиеся в небе серые тучи.

Глухого топота за спиной не было слышно, шипящих голосов тоже, не ощущалось и зловонного дыхания болотной смерти. Они убежали от преследователей, и снова стали доноситься звуки болот: гортанные крики животных, тихий плеск воды и жужжание насекомых. Макс почувствовал комариный укус и шлёпнул себя хвостом по боку, чтобы спугнуть кровососа.

– Думаю, мы от них оторвались, – заговорил Крепыш.

– И я тоже. – Гизмо оглянулась через плечо. – Это точно были чудовища. А я думала, звери с пляжа преувеличивали.

Ещё раз глубоко вздохнув, Макс сел. Сердце успокоилось, но шерсть так и стояла дыбом.

– Я не знаю, были ли это на самом деле чудовища, – сказал он. – Они похожи на огромных ящериц. Это какие-то животные.

– Да, ящерицы размером с машину! – возразил Крепыш. – Животные или нет, мне они показались настоящими монстрами.

– Я рад, что вы оба не пострадали, – сказал Макс. – Опасность была очень близка.

– Ох! – Гизмо поставила уши торчком. – Ты вовремя отшвырнул меня с дороги. Это было очень смело. Спасибо!

– Ну я же дал вам обещание, помните? – отозвался Макс. – И не допущу, чтобы вы пострадали.

Крепыш зарычал, и Макс с Гизмо увидели, что он, прищурившись, сердито уставился в ту сторону, откуда они прибежали.

– Что там? – спросила Гизмо. – Ты что-то учуял?

– Нет, – покачал головой Крепыш. – Я просто злюсь из-за того, как с нами поступили.

– О чём ты? – не понял Макс.

Таксик начал расхаживать из стороны в сторону.

– Подумай. Опоссум солгал нам. Он как будто хотел, чтобы мы наткнулись на этих монстров!

– Но зачем? – удивилась Гизмо. – Мы не сделали ему ничего плохого. Может, это просто совпадение: он случайно послал нас туда, где были монстры.

– Я так не думаю, – покачал головой Крепыш. – Не стоило нам доверять этому парню – я как чуял.

– Понятия не имею, чего хотел добиться Хэнк, – сказал Макс, – но мне ясно, что здесь нам покоя не будет. Надо выбраться из этих болот, пока не наступила ночь.

– Веди нас! – тявкнула Гизмо и подбежала к Максу.

Тот со стоном поднялся на лапы. В мышцах пульсировала тупая боль, но всё же пёс достаточно отдохнул, чтобы продолжить путь.

– За мной, – скомандовал он и пошёл по разбитой дороге. – И если мы увидим новые барьеры, будем проверять, есть ли на них маячки!

* * *

Вечер наступил быстро, солнечные лучи лишь изредка яркими вспышками пробивались сквозь облака. На западе над горизонтом встала радуга, но Макс не мог насладиться этим прекрасным зрелищем. Он был слишком напряжён – прислушивался к каждому необычному звуку, потому что был уверен: их преследуют.

Паническое бегство лишило наших друзей сил – никто не мог двигаться быстро. Макс прихрамывал: каждый шаг болью отзывался в лапах.

Вскоре показался мост. На указателе, подвешенном между металлическими арками, было написано, что недалеко впереди им встретятся ресторан, заправка и другие человеческие здания.

– Эй, поглядите-ка, – гавкнул Макс, прибавив ходу.

– Ага, я видел, приятель, – откликнулся Крепыш. – Гизмо уже давно говорила про радугу.

– А что, она красивая! – слегка обиделась йорки.

– Да нет же, – хмыкнул Макс, – смотрите вперёд. Кажется, мы куда-то пришли.

Обе маленькие собаки устремили взгляд на мост и тут же завиляли хвостами. Трое друзей припустили по растрескавшемуся асфальту шоссе.

Земля по обе стороны моста спускалась в низину, где стояла вода, покрытая листьями кувшинок. Мост был намного короче того, который они переходили по пути к городу с пляжем. Металлические опоры поросли мхом и были оплетены вьющимися растениями. В результате созданная руками людей переправа стала казаться почти живой, дышащей.

На середине моста со ржавой металлической балки свешивалось что-то толстое, изогнутое, слишком большое, чтобы оказаться лозой дикого винограда. Макс предположил, что это ветка дерева, которая изогнулась, чтобы прорасти сквозь фермы моста. Она была гладкая, блестящая, бледно-зелёная, с тёмными пятнами на боках.

Макс остановился и сел на землю перед мостом. Посмотрев вверх, он попытался прочитать надписи на указателе.

– Ты видишь, что там написано? – спросила Гизмо. – Я различаю значки, которые используют для мест отдыха, и какие-то слова про город, но ещё там есть «направо» и «налево».

Макс покачал головой: указатель висел слишком высоко – трудно было разобрать, что там.

Крепыш забежал вперёд. Он недовольно вздохнул и вступил на мост. Взгляд такса был устремлён на противоположную сторону низины.

– Там дорога разветвляется, – сообщил он друзьям. – Вот почему на знаке написано «направо» и «налево». Это направления. – Повернувшись к друзьям, он опустил хвост. – Но если мы не можем прочесть слова на указателе, как узнать, в какую сторону нам идти?

Макс поднялся на лапы:

– Мы что-нибудь придумаем. Может, увидим маячки.

Пёс пошёл по центру моста. Ступать по металлу было не очень приятно, но скоро они снова окажутся на обычной дороге. Макс прислушивался к всплескам воды, которые доносились из заболоченной низины, и поглядывал на странную кривую ветвь. Теперь она выглядела по-другому, как будто изогнулась иначе. Но может быть, это просто игра света.

Когда собаки дошли до середины моста, Макс заметил, что ветка движется.

Ах, никакая это не ветка и не виноградная лоза! Это живое существо!

Зашуршали листья, животное отделилось от балки и наполовину свесилось вниз, оказавшись в нескольких футах над металлическим покрытием моста.

– Змея! – тявкнул Крепыш.

– Осторожнее! – пролаяла Гизмо.

Макс остановился в метре от болтающейся вниз головой гигантской змеи. Её толстое тело казалось бесконечно длинным. Крепыш и Гизмо ощетинились и подались назад.

Это был боа-констриктор. Макс понял, когда змей поднял голову. Тонкий раздвоенный язык быстро показывался из его пасти и убирался обратно.

– Прохода нет, – прошипел змей.

– Правда? – гавкнула Гизмо. – Кто это сказал?

Боа-констриктор сфокусировал взгляд на терьерше и ещё раз стрельнул языком.

– Я сказал, – снова прошипел он. – И собаке твоего размера лучше со мной не спорить.

Макс зарычал, оскалился и сделал шаг вперёд:

– Она тут не одна, змей.

Боа повернул голову и наткнулся на сердитый взгляд лабрадора.

– Я заметил, – сказал он. – Но ты не беспокойся: крупных собак вроде тебя я тоже могу крепко обнять – и надолго. Заглотить тебя будет труднее, чем малышей. – После каждой фразы язык змея выскальзывал из пасти. – Но я с удовольствием приму этот вызов.

Макс не отступался, но рычать перестал.

– Мы можем обежать тебя стороной.

– Возможно, – прошипел змей.

Медленно раскручивая кольца длинного тела, боа высвободил хвост и тяжело шлёпнулся на мост. От удара змеиного тела металл завибрировал.

Констриктор приподнял голову и держал её на весу, пока остальное его невероятно длинное тело подползало и сворачивалось кольцами под ней.

– Однако, – продолжил змей, – не хочешь ли ты рискнуть и проверить, не окажутся ли эти двое малышей такими же проворными, как ты?

– Мы проворные! – гавкнула Гизмо.

– Ш-ш-ш, Гизмо! – шикнул на неё Крепыш.

Змей не обратил на них внимания.

– Я слышал, вы говорили, что не знаете, куда идти. Одна из дорог идёт к убежищу. Другая заведёт вас глубже в болота, к логову Таящегося в Грязи.

– Кого? – переспросил Макс.

Змей ползал взад и вперёд посреди моста.

– О, вы не слышали легенды о Таящемся в Грязи? Это ужасное, огромное создание вот с такими челюстями!

Змей широко распахнул пасть и щёлкнул челюстями прямо перед носом Макса. Пёс инстинктивно отшатнулся.

Боа-констриктор с шипением отодвинул голову от собак.

– Вы можете пройти мимо меня, но обязательно выберете не то направление. К несчастью для вас, верный путь известен только мне.

Гизмо зарычала.

– Мы не боимся! – пролаяла она. – Ни тебя, ни этого болотного ползуна. Вообще-то, мы только что отбились от нескольких чудовищ. Легко!

Змей склонил голову набок:

– Верится с трудом. Но Таящийся в Грязи? Это монстр, которого боятся все чудовища.

К удивлению Макса, вдруг вперёд вразвалочку вышел Крепыш:

– Ладно, мы поняли. Мы договариваемся с тобой, или нас слопают. Я устал и проголодался, может, скажешь нам, чего тебе надо?

Опустив голову почти к самой земле, боа-констриктор подполз к Крепышу и остановился прямо перед его носом. Такс задрожал, но не отступил.

– Прямо к делу, – прошипел змей. – Я ценю такой подход. Вот моё предложение: я укажу вам верный путь, но не за просто так.

– И какова же цена? – поинтересовался Макс, заранее зная, что ответ ему не понравится.

Змей облизнулся.

– Один из вас. Я возьму только одного. – И он вперился взглядом в Гизмо. – Я тоже голоден, и мне нужна еда.

– Ни за что! – пролаяла Гизмо.

– Ну к чему так торопиться с ответом, – прошипел боа. – Я уверен, вы примете верное решение. – Подняв голову, он снова отполз в центр моста.

Крепыш мотнул головой:

– Этот змей считает себя очень умным, но он ещё не встречался с по-настоящему умными животными. Я поговорю с ним.

– Но, Крепыш… – хотел остановить его Макс.

Поднялся ветер, над головами собак затрепыхались длинные космы мха. Однако Макс оборвал фразу не из-за этого.

Ветер принёс сзади, из болот, знакомый запах – волчий мускус.

Гизмо обмерла:

– Ты чувствуешь?

– Да, – ответил Макс, вглядываясь в заросли деревьев.

– Волки, – прошептал Крепыш. – Ты, наверное, меня разыгрываешь. Врун-опоссум, ужасные монстры, голодные змеи и теперь ещё волки? Хуже этого болота нет ничего на свете.

Макс задрал голову и посмотрел туда, откуда они пришли.

За спиной раздался голос змея:

– Я всё ещё жду!

Макс пропустил это мимо ушей, сосредоточив всё внимание на волчьем запахе. Он не мог точно сказать, была это просто какая-то стая волков… или это их старый враг Дольф.

– Ты думаешь, это Дольф? – спросила Гизмо. – Неужели после пожара на речном пароходе он проделал такой длинный путь, чтобы добраться до нас?

– Дольф – псих, – проворчал Крепыш. – Меня удивляет, что он находит других волков, готовых следовать за ним.

– Дольф это или не Дольф, а нам нужно выбираться из болота, – заявил Макс и лизнул такса в лоб. – Ты уверен, что готов переговорить с этой змеюкой?

Крепыш сглотнул:

– Ну, не совсем. Но ведь раньше мне удавалось вести переговоры и вытаскивать нас из всяких переделок!

– Будь осторожен, Крепыш. – С этими словами Гизмо потёрлась носом о шею такса. – Не знаю, что со мной будет, если я тебя потеряю.

Крепыш вильнул остроконечным хвостом:

– Разумеется, ты будешь мстить за меня. Ты же крутая.

Гизмо вздохнула:

– Если он начнёт кидаться на тебя и щёлкать челюстями, беги. Ладно?

В воздухе эхом разнёсся гулкий металлический лязг, трое друзей обернулись и увидели боа-констриктора, который задрал вверх толстый хвост.

– Время истекло! – прошипел змей. – Что вы выбираете?

Высоко подняв голову, Крепыш подошёл к стражу моста и встал прямо перед ним. Гизмо, дрожа всем телом, прижалась к боку Макса.

– Они не счастливы, как ты сам можешь видеть, – сказал Крепыш твёрдым, уверенным голосом, в котором не слышалось ни единой нотки страха. – Однако, – продолжил такс, – я решил предложить тебе себя в обмен на позволение моим друзьям пройти через мост.

Боа-констриктор не шевелился и смотрел на таксика.

– Как это… благородно.

– Ах, это мелочи, – махнул передней лапкой Крепыш. – Видишь ли, ты подумал, что большой пёс – вожак, но он всего лишь грубая сила, мышцы. Решения всегда принимаю я, а я поклялся защищать двух этих простаков, глупых барбосов. Даже если для этого мне придётся пойти на самую губительную для себя жертву.

Змей переводил взгляд с такса на двух других собак и обратно. Чувствуя, что он сомневается в словах Крепыша, Макс громко всхлипнул.

– О, как нам будет не хватать нашего бесстрашного вожака! – взвыл он.

Гизмо включилась в игру и тоже заголосила:

– Мы никогда тебя не забудем, Крепыш!

– Ну-ну, ребята, – покачал головой такс. – Вы знаете, что так должно быть. Обещайте мне, что будете жить… ради меня.

– Хмм, – протянул змей. – Обычно моя еда сопротивляется. Ну что ж, сделка есть сделка. – И боа распахнул пасть, обнажив розовые дёсны.

– Погоди! – заорал Крепыш, а потом торопливо, будто в смятении, проговорил: – Откуда мне знать, что ты доживёшь до окончания сделки? Скажи моим друзьям, каким путём идти, и пропусти их! Для меня это очень важный договор. Если уж мне суждено провести вечер медленно перевариваемым, я должен быть уверен, что ты меня не обманешь.

Змей шлёпнул кончиком хвоста по мосту, потом ещё раз. Металлические решётки задребезжали под лапами Макса.

– Я не лгу, – прошипел боа. – Откуда мне знать, может, это ты меня обманешь. Если я укажу твоим друзьям на правую дорогу и позволю пройти, где гарантия, что ты не сыграешь со мной какую-нибудь шутку?

Крепыш приподнял лапу:

– Эй, я стою тут прямо перед твоей пастью. Разве я оказался бы здесь, если бы собирался провести тебя?

Змей быстро всунул язык:

– Ну что ж…

– Правда, – перебил его такс, – это ты должен доказать, что тебе можно верить. Если ты не пропустишь моих друзей, прежде чем съешь меня, тогда докажи ещё как-нибудь, что не лжёшь.

– Но я…

Крепыш поднялся на задние лапы:

– Ладно, я задам тебе проверочный вопрос и по тому, как ты ответишь, пойму, можно ли тебе доверять.

Змей вздохнул и свернулся плотными кольцами. Он явно был недоволен всем происходящим.

– Отлично! – выпалил он. – Если после этого я опущу тебя в свой желудок без лишних тявканий, спрашивай.

Крепыш придвинулся вплотную к противнику и задал вопрос:

– Это правда, что боа-констрикторы слишком толстые, чтобы плавать?

Змей захохотал:

– И это твой вопрос? Конечно это ложь! Мы вовсе не толстые и прекрасно умеем плавать. Я состою из одних мышц.

– Ох! – Крепыш опустил хвост. – Я так надеялся, что ты сдержишь слово, – печально проговорил он, повернулся и пошёл к Максу и Гизмо.

– Куда это ты собрался? – прошипел змей. – Я сказал тебе правду!

– Нет, ты солгал! – бросил через плечо Крепыш. – Это же очевидно: такое огромное и тяжёлое животное не может держаться на воде – оно сразу пойдёт ко дну, ведь у тебя к тому же нет лап, которыми можно грести. Если ты соврал про плавание, как тебе вообще можно верить? – Такс горестно покачал головой. – Нет, мы поищем другой способ, как перебраться на ту сторону.

Змей в ярости заметался из стороны в сторону, виноградные лозы и мох задрожали.

– Отлично! – прокричал боа-констриктор. – Я докажу тебе! Но не забывай: я нужен вам, чтобы показать правильный путь. Идите к развилке. Я приплыву туда и встречусь с вами.

Собаки с едва скрываемым ликованием следили, как гигантский боа-констриктор подполз к краю моста, свесился вниз и упал в стоячую болотную воду. Трое друзей подбежали к перилам, и как раз вовремя: они увидели тело змея, с мощным всплеском погружающееся в мутную воду.

– Ты справился! – воскликнула Гизмо и подпрыгнула от радости. – Ты убрал его с дороги!

Макс засмеялся и лизнул Крепыша:

– Ты великий говорун!

– Да-да, – согласился такс, помахивая хвостом. – Но нам не стоит торжествовать слишком долго. Давайте перебежим этот глупый мост и разберёмся, каким путём идти, пока змей не выбрался на берег!

Глава 8

Болотные дороги

Собаки кинулись бежать через мост и вскоре оказались на асфальте.

За спиной слышался плеск воды – это боа-констриктор рассекал длинным телом неглубокую болотистую заводь. Макс понятия не имел, быстро ли плавают змеи, но задержаться и проверить желания не возникало.

Достигнув развилки, три собаки остановились и стали кружить на месте.

– Видите где-нибудь маячки? – спросил Макс. – Трава где-нибудь примята шинами, как если бы по ней недавно проезжала старушка на своей машине?

Крепыш скакнул взад и вперёд.

– Я ничего не вижу. Обе дороги выглядят одинаково!

Макс вынужден был согласиться. Вдоль обеих высились деревья, опутанные лианами и мхом, которые скрывали всё. Ни один из путей не выглядел особенно манящим. Оба, казалось, легко могли привести к новой встрече с гигантскими ящерами.

Из болотистой низины доносились всплески воды и булькающий голос змея:

– Видите?! Я добрался до берега! Сейчас вползу на склон, и мы завершим нашу сделку.

Деревья закачались, зашуршали листьями под ветром, и к затхлому запаху болота примешался резкий, отчётливый волчий.

Крепыш в панике описал на земле восьмёрку:

– Нам надо торопиться, ребята. Не думаю, что мне удастся ещё раз обмануть змея.

Макс уже собрался выбрать дорогу наугад, как вдруг увидел, что Гизмо, низко опустив мордочку, выбежала вперёд с криком:

– Я чую Джорджи! Сюда! Нам направо!

– Откуда ты знаешь? – спросил Макс, и они с Крепышом потрусили за йоркширкой.

– Я взяла его след, – радостно ответила Гиз. – Джорджи пошёл этой дорогой, а раз он идёт за старушкой, значит и нам туда же.

Крепыш, дрожа, оглянулся через плечо:

– Ты точно уверена, что запах правильный? Не знаю, напридумывал ли змей своих страшилок, но мне вовсе не хочется ошибиться и в конце концов встретиться с этим болотным ползуном.

Гизмо уже открыла пасть, чтобы ответить, но тут где-то у моста раздался шорох. Все три собаки заметили влажное зелёное чешуйчатое тело боа-констриктора, который выползал из болотины на пригорок.

– Не важно! – тявкнул такс. – Я тебе доверяю! Пошли!

Трое приятелей галопом поскакали вперёд. Оказавшись на развилке, они услышали сердитое шипение змея:

– Я доберусь до вас! Лживые дворняги, вам не уйти!

Но Макс точно знал: змее за собаками не угнаться. Впервые за много часов он вздохнул с облегчением.

За развилкой дорога сворачивала к западу – Макс определил это по приглушённому свету, который лился сквозь облака. Умение определять направление по положению солнца стало одним из полезных качеств, которые приобрели собаки благодаря вирусу «Праксис». Уверенный, что теперь они в безопасности, Макс перешёл на быстрый шаг.

– Ты и сейчас чуешь Джорджи? – спросил Крепыш Гизмо, когда немного отдышался.

Терьерша задрала морду и принюхалась к влажному воздуху.

– Чую, – подтвердила она. – Но очень слабо. Хотя там его запах ощущался хорошо.

Макс тоже поднял вверх нос. Он уловил едва заметные следы присутствия другой собаки, но вынужден был согласиться с мнением Гизмо, что это был Джорджи, потому что сам запаха этого пса не запомнил. Но больше его порадовало отсутствие волчьего.

Он уже собирался опустить морду, но тут его нос уловил другой аромат, который сразу показался знакомым.

Опоссум.

Ветка слева слегка колыхнулась, и пёс заметил, как за завесой листвы промелькнуло толстое серое тело со шрамами-отметинами.

Макс решительно зашагал к деревьям. Перепрыгнув лужу, он оскалился, вздыбил шерсть на загривке и зарычал.

Ветка перестала шуршать.

– Эй! – крикнул пёс. – Я уже видел тебя, Хэнк. Я знаю, что ты там, наверху.

– Там опоссум? – спросил Крепыш.

Вместо ответа, Макс подступил к дереву вплотную, потом поднялся на задние лапы и упёрся передними в гладкий ствол. Запрокинув голову, пёс залаял так громко и злобно, как только мог.

Раздался испуганный визг, и из листвы появились пять маленьких зверьков.

– Зачем ты пугаешь моих детей? – прищурив глазки-бусинки и сердито глядя вниз на трёх собак, спросил Хэнк.

– Это из-за тебя! – крикнула Гизмо. – Ты мне сразу не понравился, Хэнк. А я обычно люблю всех животных.

Усы опоссума дрогнули.

– Думаешь, меня это расстраивает?

Гизмо зарычала.

Макс опустился на все четыре лапы и стал расхаживать туда-сюда под деревом.

– Зачем ты это сделал, Хэнк? – спросил он.

– Сделал что? – отозвался опоссум.

Крепыш вытаращил глаза:

– Сам знаешь. Ты солгал! Старой леди вовсе не было на той дороге, и никакой еды тоже. Вместо этого нас самих чуть не съели!

– Может, вы пошли не по той дороге, – предположил Хэнк. – Вот что бывает, когда собаки воображают, будто умеют читать человечьи слова.

– Я так не думаю! – прорычал Макс. – По-моему, ты прекрасно знал, куда нас посылаешь. – Он поглядел вверх на толстого опоссума. – И я повторяю свой вопрос: зачем ты это сделал?

– Я… – начал было Хэнк.

– И не лги больше! – рыкнул Макс. – Нас сегодня чуть не сожрали сначала гигантские ящеры, потом змея, так что мне перестали нравиться болотные звери. Ты, вероятно, думаешь, что находишься в безопасности, сидя на дереве, но, клянусь, я стряхну тебя оттуда.

– Ого, Макс! – шепнул Крепыш. – Ты ведь не собираешься и правда задать им взбучку, а, приятель?

– Эй! – раздался вдруг высокий голосок.

Самый маленький опоссум – девочка – свесился с ветки вниз головой и пропищал:

– Не трогай моего Папу. Он никому не хотел причинить зла.

– Только обманул нас! – сказала Гизмо.

Хэнк со вздохом покачал головой:

– Нет, она права. Я не хотел, чтобы кого-нибудь съели. Но эти монстры стали ужасно гадкими, после того как все люди исчезли. Они говорят, если я не буду посылать к ним других животных, они слопают моих детёнышей. – Толстый опоссум посмотрел на ветку у себя над головой, где, прижавшись друг к другу, рядком сидели его дети.

– Они так сказали? – тихо проговорила Гизмо.

– Ему очень, очень жаль, что так получилось, правда, Папа? – спросила младшая из опоссумов.

Хэнк кивнул.

Макс не мог больше злиться. Они втроём только проходили через болота, а опоссуму приходилось жить здесь. Пёс знал: он и сам сделал бы всё, чтобы уберечь от опасности своих друзей и семью. Можно ли было сердиться на Хэнка за то, что он поступил так же?

– Нам тоже очень жаль, – сказал Макс. – Не бойся. Мы идём, чтобы вернуть назад людей. Может быть, тогда эти чудовища уберутся восвояси – туда, откуда пришли.

Хэнк поднял голову:

– Правда?

– Да, – кивнула Гизмо. – Мы знаем, где находится один человек, который сможет всё исправить. Эти монстры начали хозяйничать на болоте только после отъезда людей, верно? Если люди вернутся, чудовищам придётся бежать и прятаться и они оставят тебя в покое!

– Может, вы и правы, – сказал Хэнк, – В таком случае я рад, что никого из вас не съели!

– Я тоже, – буркнул Крепыш.

Свесившись вниз рядом с дочкой, Хэнк хлопнул передними лапами:

– Вы, собаки с севера, насколько я помню, идёте в Батон-Руж. Держите всё время прямо, и окажетесь там. С дороги не сворачивайте, и с вами ничего не случится.

– Спасибо, – поблагодарил его Макс и пошёл обратно на дорогу. – По крайней мере, теперь мы знаем, что выбрали правильное направление на развилке у моста.

– Имейте в виду: вы сегодня не единственные новички на болоте! – крикнул Хэнк. – Поговаривают о волках, и они недалеко.

– Спасибо, что предупредил! – откликнулась Гизмо. – Надеюсь, у вас дела наладятся.

Хэнк приобнял свою маленькую дочку и ответил:

– Я тоже.

Остальные четверо опоссумов свесились вниз рядом с отцом. Провожаемые взглядами всего семейства, Макс, Крепыш и Гизмо продолжили путь.

Приближалась ночь. Волки и чудовища, змеи и Таящийся в Грязи… Брр. Им нужно найти укрытие. Да поскорее.

* * *

Трое приятелей шли несколько часов и по большей части молчали. Макс не ожидал, что серое небо начнёт темнеть так быстро. Гизмо утверждала, что всё ещё чует запах Джорджи, но оставленных старушкой маячков они не видели с тех пор, как покинули торговый центр.

Солнце село, от деревьев на дорогу поползли длинные тени, которые извивались, как змеи-призраки. В глубине леса булькало и клокотало болото, доносились крики невидимых зверей. И тени, и звуки вызывали в голове Макса образы боа-констриктора и гигантских ящеров с зубастыми челюстями.

Среди густой травы мелькали крошечные огоньки – светлячки, догадался пёс. Время от времени слышалось кваканье бычьей лягушки, потом раздавался щелчок, и один из огоньков гас. Казалось, все животные на болоте были озабочены только тем, как подстеречь кого-нибудь размером помельче и слопать.

Макс помогал Крепышу и Гизмо перебраться через упавший на дорогу ствол дерева со скользкой подгнившей корой, когда где-то наверху раздался щелчок. Фонари, скрытые за буйно разросшейся растительностью, один за другим начали мигать и зажигаться по обеим сторонам заброшенной дороги. Они стояли далеко друг от друга и тускло горели мерцающим рыжеватым светом. Но лучше так, чем погрузиться в полную тьму, которая неминуемо окутала бы наших приятелей с заходом солнца, хотя из-за света фонарей появились новые страшные тени, отчего шерсть на загривке у Макса встала дыбом.

Когда его друзья перелезли через бревно, Макс оттолкнулся задними лапами и перескочил преграду. Однако, пройдя всего несколько метров, приятели заметили, что дорога исчезла.

– Стоп! – гавкнул Макс.

Крепыш и Гизмо замерли на полушаге.

– Что случилось? – дрожа, спросил Крепыш. – Там чудовища? Это Таящийся в Грязи?

– Нет, – ответил Макс. – Просто стойте тихо. Что-то не так.

Пёс сделал шажок вперёд, устремив взгляд на чёрный круглый провал в темноте. Ему не хотелось думать о том, что могло бы случиться, если бы не загорелись фонари и он не приказал своим друзьям остановиться.

Перед ними в земле разверзлась гигантская чёрная дыра – это была глубокая сырая яма шириной во всю дорогу, с зубчатыми краями, из которых торчали куски асфальта; они же валялись на дне. Рядом лежал рухнувший уличный фонарь.

Сама яма была скорее овальной, чем круглой. Часть правого откоса дороги тоже осыпалась в неё. Макс осмотрел провал с той стороны, ожидая увидеть вывернутые из земли корни деревьев.

Однако вместо этого он заметил белое бетонное здание с разбитой стеклянной вывеской, с задней стороны которой торчали провода. Похоже, это был небольшой придорожный магазин, где могли передохнуть путешественники.

– Ого, – шепнул Крепыш, оглядывая разрушения. – Что здесь случилось?

– Я думаю, это карстовая воронка, – сказал Макс. – Я однажды видел такое по телевизору. Земля под дорогой проваливается, и всё, что сверху, сползает в яму.

– Ну, тогда я рад, что нас не было рядом, когда это случилось! – протявкал такс.

– Смотрите, какой широченный провал, – сказала Гизмо, глядя на другую сторону воронки. – Как мы переберёмся через него?

Она была права. Пустое пространство тянулось так далеко вперёд, что Макс едва мог различить осыпавшийся край ямы, где снова появлялась дорога.

Пёс огляделся по сторонам. Вокруг стояли высокие деревья. Тьма с заходом солнца сгустилась. Их много раз предупреждали, что не стоит сходить с дороги: ведь в лесу бродит много всяких зверей. И разумеется, делать это среди ночи ещё опаснее.

Подул ветер, на Макса упало несколько капель дождя. Одна из них брызнула на Крепыша, и такс подпрыгнул.

– Может, попробуем обойти яму? – предложила Гизмо. – Надо быть осторожным, чтобы не упасть вниз, но, может быть, мы справимся.

Крепыш лёг на землю:

– Ни в коем случае, Гиз. Кто знает, что ждёт нас в этих зарослях?

– Ох, – вздохнула Гизмо, опустив уши. – Ты прав.

Макс шагал взад и вперёд. Они уже давно не видели маячков, оставленных старушкой, а теперь у них на пути появилась эта яма. Разве леди в шляпе могла пройти здесь? Разве что она миновала это место до оползня.

– Как поступим, верзила? – спросил Крепыш.

– Я не знаю, – покачал головой Макс. – Возможно, мы всё-таки выбрали не тот путь и нам стоит вернуться и проверить другую дорогу.

– В такую темень?! – тявкнул такс.

– И я всё ещё чувствую запах Джорджи, – добавила Гизмо.

Макс вздохнул:

– Насколько нам известно, Джорджи тоже, случалось, выбирал неправильный путь.

В деревьях снова зашелестел ветер. Его порыв был такой сильный, что стволы закачались. В вышине клубились тучи, они застилали небо бурлящей чернильной тьмой, потом полил тёплый дождь, и за считаные секунды собаки насквозь промокли.

Крепыш и Гизмо забились под живот Макса, прижались к земле, стараясь как можно надёжнее укрыться от дождя. Макс прищурил глаза – от них остались щёлки; внезапный ливень был таким сильным, что пёс едва мог видеть.

– Не поискать ли нам укрытие?! – прокричал сквозь шум дождя Крепыш.

– Хорошо, – откликнулся Макс. – Попытаем счастья под деревьями.

– А как насчёт дома, что наполовину съехал в яму? – предложила Гизмо.

– Не знаю, безопасно ли это! – крикнул ей Макс. – Тем более что дождь размывает землю!

– Давайте всё-таки посмотрим, – попросила терьерша. – Это ведь настоящее укрытие. Там нам будет спокойнее, чем в любом другом месте на болоте.

Максу пришлось согласиться. Действительно, здание лучше защитит от дождя, чем деревья. И несмотря на опасения, пёс кивнул.

Путь к полуразрушенному зданию шёл всё время под уклон. Под лапами тут и там попадались вывороченные из земли камни и корни деревьев, на которые можно было опираться: ведь земля превратилась в скользкую грязь.

– Дом выглядит не так уж и плохо, – отметил Крепыш.

– Стойте здесь! – прокричал сквозь шум дождя Макс. – Я посмотрю, прочный ли он, а потом вы пойдёте за мной.

Две маленькие собаки кивнули. Обычно пушистая шёрстка Гизмо слиплась от сырости, с кончиков висячих ушей Крепыша стекала вода.

Набрав в грудь воздуха, Макс сделал шаг с дороги на склон, потом ещё один. Между пальцами чавкала грязь.

Шаг за шагом пёс продвигался вперёд. Наконец он наступил передней лапой на мокрый камень, который съехал вниз по склону. Макс покачнулся и едва не упал, но удержался, потом быстро вскарабкался обратно на дорогу.

Он уже собирался сказать друзьям, что им надо искать какой-нибудь другой путь, как шум дождя перекрыл раскатистый клич:

– Йу-ху-у!

У Макса по спине от страха пробежала дрожь.

– Йу-ху-у-у! – снова прозвучал голос. – Псинки! Как мы рады вас видеть.

Макс медленно отвернулся от воронки и посмотрел на дорогу у себя за спиной. В тот же момент небо осветила вспышка белого света. Спустя несколько секунд за ней последовал раскат грома, и Крепыш тявкнул от ужаса.

В этот краткий миг Макс увидел ребристую, будто отполированную кожу, блестящие чёрные глаза и ряд похожих на клинки зубов.

Монстры нашли их.

Глава 9

Отчаянное бегство

Страх и напряжение, которые копились у Макса внутри весь день, звенели болью в каждом нерве.

«Надо бежать! – кричал его мозг. – Защищай своих друзей!»

Молнии больше не сверкали, и гром стих. Теперь Макс видел только темноту, да ещё перед глазами, ослеплёнными молнией, искрились светящиеся точки. В ушах звучал какой-то тихий гул – отзвук грома. Пёс попятился от наступающих монстров, задние лапы оказались на краю просевшего дорожного полотна. Ещё шаг – и он скатится в яму, полную грязи.

Макс моргал, пытаясь вернуть глазам способность видеть в темноте. Крепыш и Гизмо прижались друг к другу рядом с ним и дрожали, не издавая никаких звуков.

Гул в ушах Макса прекратился, и пёс услышал громкий топот тяжёлых лап. Вода заливала ему глаза, но он снова стал видеть. Они оказались в западне: сзади – карстовая воронка, впереди – страшные чудовища. Спрятаться было негде.

– Стойте спокойно, – прошептал Макс друзьям.

– Я стараюсь, – тихо отозвалась Гизмо.

А тем временем к ним приближались три чёрные фигуры. Две выползли на дорогу перед упавшим деревом, а предполагаемый главарь шайки вышел из тени и остановился под тускло светившим фонарём.

Это создание было длиной с легковую машину, тело плоское, широкое и низкое, на четырёх коротких, крепких когтистых лапах. Морда у чудища тоже была плоская и длинная, пасть насмешливо приоткрылась, и в ней сверкнули острые зубы.

Кожа зверя была тёмной, в зелёных, коричневых и чёрных пятнах, она слегка поблёскивала под светом фонаря в грозовой ночи. Вода стекала по кожистым гребням вдоль спины монстра и сливалась с кончика толстого хвоста.

Это была огромная ящерица, мутировавшая копия крошечных созданий, которые сновали по стенке сарая на ферме, где жил Макс. Один раз ему удалось схватить ящерку зубами за хвост, но, к удивлению пса, она отбросила хвост, а сама убежала в укромное место и там отрастила себе новый.

Почему-то Макс догадывался, что с этой её гигантской родственницей ничего такого не произойдёт.

Предводитель монстров сделал шаг вперёд, и Макс попытался убедить самого себя, что это всего лишь животное – болотный зверь, который не прошёл вторую стадию воздействия вирусом «Праксис». А значит, каким бы большим и ужасным он ни был, они с Крепышом и Гизмо смогут обхитрить его. По крайней мере, пёс на это надеялся.

– Ах, милые собачки!

Голос чудовища был глухим и низким, но с неожиданно тёплыми нотками. Он напомнил Максу о Мадам Кюри, как будто болотный монстр отчасти обладал её мудростью.

Зверь медленно моргнул тёмными глазами.

– Что вы делаете тут под дождём? – осведомился он. – Мы надеялись, вы заглянете к нам на вечеринку. Наш приятель Хэнк должен был передать вам приглашение.

– Он передал! – тявкнула Гизмо, смело шагнув вперёд. – Он заманил нас в болото на съедение диким зверям, как вы и хотели. Но мы убежали от этих чудовищ и от вас тоже сбежим.

Главарь монстров прищурился, резко дёрнул хвостом и посмотрел на своих приятелей:

– Вы пытались съесть этих милых пёсиков?

– Конечно нет, – ответил один из ящеров.

– Мы просто хотели привести их на пирушку, – добавил другой. – А они убежали.

Оба чудовища едва слышно хохотнули в темноте, шум дождя заглушал все звуки. Максу показалось, что он слышит в глубине леса ещё какие-то смешки, но не мог точно сказать, было ли это эхо, или там прятались другие монстры.

Главарь повернулся к Максу и его друзьям.

– Видите, псинки? – Он приподнял когтистую переднюю лапу и шагнул вперёд. – Мы не так плохи. Вы должны дать нам шанс. Это самое меньшее, что вы можете сделать: бежать-то вам всё равно некуда.

Макс сжал челюсти. Он не позволит этим тварям радоваться при виде того, как он напуган. Но их троих действительно загнали в угол.

Ящер снова раскрыл пасть и с насмешливой ухмылкой произнёс успокаивающим, дружелюбным тоном:

– Всё будет хорошо, собачки. Я знаю, что у вас выдался очень длинный и трудный день.

Интонации зверя странным образом успокаивали. На мгновение Максу почудилось, будто он находится в тепле и сухости у себя на ферме, а вожаки стаи говорят ему, какой он хороший мальчик.

Сердцебиение пса стало замедляться. А вот удары дождевых капель по шкуре он продолжал ощущать, хотя теперь это его не беспокоило.

– Болото – такое опасное место, – продолжил монстр и придвинулся ещё на шаг. – Оно бесконечно – собакам вроде вас отсюда не выбраться. Вы же и сами это чувствуете, верно?

Крепыш выступил вперёд и прошептал в ответ:

– Да, я это чувствую. Ты прав.

– Крепыш! – крикнула Гизмо. – Не слушай их! Они пытаются обмануть тебя! Думай о чём-нибудь другом, только не об их словах! – Она пролезла у Макса под животом и куснула такса за зад. Тот мотнул головой и замер. Сердито протопав мимо него, Гизмо взглянула на предводителя монстров: – Мы знаем: вам нужно только одно – слопать нас. Этого не будет, так что лучше просто идите прочь!

Из темноты снова раздался смех; на этот раз главарь вторил своим сообщникам. Он лупил толстым хвостом по земле, обдавая всё вокруг брызгами воды.

– И куда же вы намерены идти, пёсики? – спросило одно из невидимых чудищ.

– Трясине нет конца! – прокричало другое. – Если вас поймаем не мы, это сделает кто-нибудь из наших родичей. У нас шпионы повсюду.

– Вроде опоссума.

– И змея на мосту, которого вы очень сильно рассердили.

Новый взрыв злобного хохота.

Теперь Макс уже не сомневался, что в темноте притаились и другие чудовища, а болотные звери наблюдали за ними из зарослей.

Но он не успел отреагировать. Главарь монстров снова заговорил, и его убаюкивающий, мудрый голос стал завораживать пса.

– Ох, мои друзья дразнят вас, псинки. – Ящер подполз ближе к собакам. – Но в их словах есть правда. Если нет способа убежать, зачем пытаться? Идите. Будьте самыми желанными гостями на нашем пиру.

– Нет! – гавкнула Гизмо и, привстав на задние лапы, шлёпнула Макса лапой по морде. – Верно, Макс? Мы не сдадимся!

В голове лабрадора раздался голос: «Никогда не сдавайся!» Но он не мог оторвать взгляд от блестящих чёрных глаз монстра.

– Одни собаки, как и вы, тоже искали своих людей. – Главарь сделал ещё шаг к троице друзей. – Другие поняли, что надежды нет. – Новый тяжёлый шаг. – Людям вы не нужны. – Тёмное чешуйчатое тело приподнялось и опустилось. – Даже если вы найдёте своих людей, они вас больше не любят. У вас ничего не осталось.

Эти слова разрушили гипнотизм речи монстра.

Он заговорил о том, чего Макс боялся больше всего: вдруг Чарли и Эмма больше никогда не захотят его видеть?

Но пёс знал: вожаки стаи никогда бы не оставили его, если бы у них был выбор. Он дал слово найти их и родных своих друзей тоже.

А Макс всегда держал слово.

В мире существует любовь, напомнил себе пёс. Он видел её проявления, когда животные вставали на защиту друг друга и боролись с теми, кто выбрал тёмный путь. Он видел её, когда Мадам Кюри, Рауль и Босс отдавали свои жизни, чтобы сохранить жизнь другим и поддержать в животных надежду на то, что в один прекрасный день всё станет нормальным, как прежде. Он видел её каждый день, когда двое его маленьких друзей проявляли храбрость и сострадание, которые в десять раз превышали их физические возможности и размеры.

И он чувствовал её каждый миг, который проводил с вожаками своей стаи. Чарли и Эмма не перестали любить его – этого не могло случиться никогда.

Дождь поливал спины троих друзей, дул ветер, ночь наполняли голоса страшных зверей, но Макса это больше не тревожило. Он зарычал, оскалился и решительно шагнул вперёд.

– Ты ошибаешься, – заявил пёс, – и всегда будешь ошибаться. Даже если я не добьюсь своего, я не перестану надеяться, что могу найти свою семью, и не перестану любить друзей до последнего вздоха.

Гизмо подпрыгнула и закричала:

– Верно!

– Да, – поддержал её Крепыш. – Хорошо сказано, верзила!

Главарь монстров раздражённо вздохнул – воздух вылетел из его пасти с шипящим свистом – и злобно поглядел на трёх собак.

– Отлично! – прорычал он. – Я надеялся, что вы не создадите проблем, но раз уж вы..

Гигантская пасть чудовища резко распахнулась, верхняя челюсть взлетела вверх, обнажив ряды острых зубов. Сильные лапы заработали, и монстр, изгибаясь всем телом, двинулся по гладкому асфальту.

– Бежим! – крикнул Макс и отскочил в сторону.

Гизмо рванула за ним. Спустя секунду раздался громкий щелчок – это монстр схватил зубами пустоту.

– За ними! – бешено взвизгнул он вслед удирающим сквозь ливень псам. – Самый здоровый – мой!

С дороги послышался топот шлёпающих по лужам лап, потом треск веток и всплески воды. Мрачные твари бросились в погоню, к ним присоединились таившиеся в лесу приятели.

– Куда мы бежим? – протявкал Крепыш. – Этот монстр прав: нам негде скрыться!

– Ерунда, – отозвался Макс. – Есть одно место!

Они домчались до обочины шоссе, и Макс свернул влево, к краю ямы. Её осыпавшаяся стенка превратилась во влажное месиво из грязи и камней.

– Туда? – сглотнув, спросил Крепыш.

– Туда, – подтвердил Макс и мотнул головой в сторону развалившегося здания. Потом пёс оглянулся через плечо. Тёмные фигуры троих монстров находились всего в нескольких ярдах позади. В этот момент небо пронзила очередная змеистая молния; она осветила врагов так ярко, будто стоял ясный день.

Чёрные глаза главаря больше не казались старыми и мудрыми – они сузились и сверкали чистой, беспримесной ненавистью.

Свет молнии погас, сменившись раскатом грома, который едва не оглушил Макса.

– Пошли! – крикнул он, хотя сам себя почти не слышал и совсем не был уверен, что друзья поймут его.

Однако пёс верил: даже если его крик до них не донёсся, они всё равно последуют за вожаком. Он кинулся вперёд, и лапы его глубоко увязли в жидкой грязи. Она громко чавкнула, и, высвободив лапы, Макс вслепую побежал дальше.

– Они попадут к Таящемуся в Грязи! – крикнул один из монстров.

Другой не поверил:

– К Таящемуся в Грязи? Они спятили!

– К Таящемуся в Грязи! – раздался ещё один голос, приглушённый дождём.

Макс слышал, как это имя повторяли и другие чудовища, и, к своему удивлению, заметил, что голоса их звучали испуганно.

Но раздумывать об этом времени не было. Он споткнулся о твёрдый корень и подвернул передние лапы. Пёс старался не упасть, но скользкая грязь, собственный вес и проливной дождь не дали ему такой возможности. Он всё-таки упал и стал сползать в яму.

– Макс! – окликнула его сверху Гизмо.

Ответить он не мог. Уклон становился круче – подняться по такому вверх не представлялось возможным. Пса накрыло с головой потоком воды и грязи и несло всё дальше, ко дну воронки. Камни ударяли его по рёбрам, грязь забивалась в пасть, ноздри, глаза и уши. Снова раздался оглушительный удар грома.

Мир стал чёрным и беззвучным, Макс барахтался в грязной жиже. Потом он с громким всплеском свалился в глубокую лужу.

Пёс не сразу понял, что больше не падает. Он пролетел весь путь до дна ямы и плюхнулся в мутный пруд.

Макс барахтался изо всех сил и извивался. Задние лапы нашли опору на дне, лабрадор оттолкнулся и всплыл на поверхность. Голова вырвалась из воды, но тут было не легче: капли дождя падали в пруд и поднимали вокруг тысячи маленьких водяных фонтанчиков. Макс выплюнул изо рта грязь, встряхнулся и наконец смог снова что-то увидеть.

Пёс грёб лапами и осматривался. Рядом с ним виднелся капот машины, окна едва возвышались над водой. В затопленной грязной жижей кабине было пусто.

Позади машины – гора каких-то обломков. Наверное, тут когда-то была парковка, предположил Макс, потому что из наклонной стенки воронки торчали бетонные плиты.

Грязево-бетонная возвышенность вела к дверям слегка покосившегося придорожного магазина, который стоял наверху.

Макс прищурился и с трудом различил перед стеклянными дверями магазина две фигурки какихто маленьких животных. Пёс понятия не имел, как его друзьям удалось добраться туда целыми и невредимыми. Главное, что монстров нигде поблизости не было видно.

Пока.

– Макс! – гавкнула Гизмо, завидев лабрадора. – Макс, ты в порядке?

– Да! – отозвался он. – Оставайтесь там! Я иду к вам!

Он полупошёл, полупоплыл к холму, бывшему когда-то парковочной площадкой. Позади и наверху раздавались фырканье и злобное шипение.

Монстры.

Пёс глянул вверх, на зубчатый край разрушенной дороги, где, сердито виляя хвостами, застыли тёмные фигуры, похожие на призрачные тени, размытые ливнем. Макс двигался дальше, а наверху тем временем собиралось всё больше монстров. Ни один не приближался к зданию, у которого дожидались Макса Крепыш и Гизмо; несмотря на то что все они умели плавать, ни один не спешил спуститься в воронку.

Всего несколько мгновений назад чудовища были озабочены только одним – поимкой Макса и его друзей, а теперь они просто следили за происходящим и шипящим шёпотом повторяли одно и то же:

– Таящийся в Грязи.

Макс понятия не имел, кто это такой. И не хотел знать. Его сейчас интересовало лишь то, что за ним никто не гонится, и он намеревался воспользоваться этим обстоятельством.

Добравшись до кромки воды, Макс попытался взобраться на холм. Однако всякий раз соскальзывал вниз по размытому водой откосу и плюхался в воду.

– Ты в порядке, приятель?! – выкрикнул Крепыш. – Ты выберешься?

Макс с рычанием подплыл к торчавшей из земли бетонной плите, поставил на неё передние лапы и оттолкнулся задними. Край бетона был сырой и неровный, зубчатый, но пёс не сдавался. Упираясь в раскисшее дно задними лапами, он потянулся всем телом и осторожно взобрался на глыбу.

Пёс сидел там и тяжело дышал. Сверху послышались голоса.

– Не сдавайся, Макс! – пролаяла Гизмо сквозь шум дождя.

– Ты сможешь! – подбодрил друга Крепыш.

– Я иду, ребята! – гавкнул в ответ Макс. – Не успеете оглянуться – я буду с вами.

Потоки дождя обрушивались вниз мутными водопадами и заливали крутой склон. Тяжёлые капли падали на пса. Путь наверх был скользким, опасным и невероятно трудным.

Макс напрягся изо всех сил и перескочил на следующий торчавший из земли обломок бетонной плиты. В отличие от того склона, по которому пёс съехал вниз, эта сторона воронки всё-таки была доступной для подъёма. Макс немного передохнул и снова прыгнул.

Пёс медленно, но верно приближался к верху склона. Тем временем главарь монстров, не способный – или не желавший – лезть через воронку к магазину, завопил с дороги:

– Йу-ху-у!

Макс не отреагировал – он полностью сосредоточился на своих лапах: главное, чтобы они не дрогнули в самый ответственный момент.

– О пёсик! Макс, мой дорогой мальчик!

– Оставь его в покое! – прорычал от дверей магазина Крепыш.

Однако монстр не унимался:

– Бедный пёсик. Думаешь, ты сбежал от нас и теперь всё хорошо. Ничего, скоро ты встретишься с Таящимся в Грязи. И тогда поймёшь, что я был прав и лучше бы ты пошёл со мной. – Он засмеялся, остальные чудища подхватили хохот главаря.

Прямо над Максом находилась бетонная плита, примыкавшая к фасаду магазина. Она выступала вперёд, образуя наверху нечто вроде скального навеса. Крепыш и Гизмо стояли на его краю и виляли хвостами.

– Нет. – Макс скакнул на зубчатый край плиты. – Я, – добавил он, когда его передние лапы коснулись опоры. – Не пойму! – прорычал пёс, взобравшись на уступ здания.

Макс опрокинулся на бок между Крепышом и Гизмо, всего в нескольких футах от входа в магазин.

Поднявшись на ослабшие лапы, пёс уставился на стеклянную дверь. На ней ярко-красными буквами было написано: «ОТ СЕБЯ». Из-за того что здание слегка перекосилось, дверь собственной тяжестью сильно придавило к косяку.

– Я пытался открыть её, верзила, – пожаловался Крепыш, – но она оказалась слишком тяжёлой для меня.

– Ты пытался, – ответил Макс, – это главное. Теперь дай мне попробовать.

Пёс напряг все мышцы и толкнул дверь правым боком. Бетонная плита под лапами была, конечно, гораздо прочнее, чем жидкая грязь в воронке, однако устоять и не поскользнуться было трудно.

Всё тело ныло от беготни, которая продолжалась весь день, от падения в яму и прыжков по бетонным плитам. Но он должен был попасть внутрь и спрятать друзей от монстров.

Макс с рычанием навалился на дверь изо всех сил. Он услышал звон колокольчика, и дверь приоткрылась. Зазора хватило, чтобы Крепыш и Гизмо пролезли внутрь и укрылись наконец от дождя.

Собравшиеся на краю воронки монстры хором ахнули:

– Они и правда пошли туда!

– Собаки разбудят Таящегося в Грязи.

– Уносим ноги?

Однако для Макса эти слова были набором невнятных звуков. Ещё поднапрягшись, он открыл дверь на несколько дюймов шире и влетел внутрь. Когти клацнули по гладкой кафельной плитке.

Дверь захлопнулась, едва не прищемив Максу хвост; стекло в ней задребезжало от силы удара.

В перекошенном здании было темно, но тепло и сухо. Дождь тихо стучал по крыше. Макс сделал несколько несмелых шагов на дрожащих лапах и повалился на живот.

Пока он лежал, тяжело дыша, сзади орудовали Крепыш и Гизмо. Раздался металлический лязг. Макс оглянулся через плечо и увидел, что его приятели опрокинули металлическую стойку и забаррикадировали ею дверной проём.

– Отличная работа, – тихо проговорил пёс.

– О Макс, ты, похоже, совсем без сил! – воскликнула Гизмо и начала лизать языком ссадину у него на лбу, о существовании которой сам Макс даже не догадывался.

– Я так рад, что ты снова с нами, приятель, – проговорил Крепыш и свернулся клубком у него под боком. – Нам удалось удержаться на краю склона, добираясь до двери, но мы видели, как ты упал, и подумали, что тебе крышка.

– Ещё чего! – фыркнул Макс. – Даже не пытайтесь от меня отделаться – я вас ни за что не брошу.

Трое приятелей рассмеялись, счастливые и усталые, как никогда.

– Почему монстры отстали от нас? – полюбопытствовала Гизмо. – Боялись свалиться в яму?

– Может быть, – откликнулся Крепыш, – или испугались чего-то другого.

Вдруг в магазине раздался какой-то шум.

Макс вскинул голову и вгляделся во тьму. Рассмотреть что-нибудь без света за опрокинутыми полками и стеллажами было трудно. На полу рядом с разбитым кассовым аппаратом валялись консервные банки, журналы и пакетики с чипсами.

Пока собаки молча озирались по сторонам, из глубины магазина выкатилась банка с тунцом и, подскакивая и тихо постукивая, проделала путь до фасадной витрины, где остановилась.

Видимо, дверь захлопнулась с такой силой, что банка слетела с полки, заключил Макс. Она, наверное, много дней провисела на краю полки, и вибрации стен от удара хватило, чтобы она наконец сорвалась и упала.

Однако, говоря себе это, пёс не мог не вспомнить, что твердили испуганные монстры.

Таящийся в Грязи.

Макс, Крепыш и Гизмо, мокрые и измученные усталостью, тихо сидели в магазинчике, как в западне, насторожённо вглядывались во тьму и ждали.

А из темноты, из глубины магазина, за ними наблюдали внезапно распахнувшиеся, пронизанные кровавыми прожилками два огромных глаза.

Глава 10

Таящийся в грязи

Максу хотелось убежать, или закричать, или броситься в драку. Он желал найти какое-то место, где могли бы спрятаться его друзья. Но больше всего ему хотелось уснуть, отключиться, погрузиться в забытьё, где нет монстров, таящихся за каждым углом.

Но он не посмел поддаться слабости. Где уж там, когда на тебя пялятся из темноты два неизвестно чьих глаза. Однако перевернуться и встать на лапы тоже не получалось: просто не было сил. Тело настолько устало, что не слушалось его. Да и бежать было некуда. Снаружи – ямища с водой да лес со злобными тварями, которые жаждут сожрать его самого и его друзей.

Так что Макс остался лежать, едва дыша, не в силах оторваться от налитых кровью глаз, которые таращились на него.

За окном вспыхнула молния, выхватив из темноты влажное тело, будто слепленное из коричневой грязи в форме луковицы. Под взглядами трёх собак болотная тварь встала и раскрыла пасть.

– Вот во что я превратился, – проговорило существо голосом низким и раскатистым, как гром. – Я Таящийся в Грязи, Болотный Ползун.

Страшилище запрокинуло голову и издало самый долгий и самый громкий вой, какой Макс когда-либо слышал.

Вой Грязеползца наполнил пространство вибрирующим гулом, который говорил об отчаянии, предвещавшем конец света. Трое друзей закрыли уши лапами, но этот страшный звук ничто не могло заглушить. Он проник сквозь стены магазина, разнёсся эхом по лесу, прогремел в ночном небе, перекрывая даже шум ливня. Макс изогнул шею, чтобы посмотреть в окно, и увидел, что их преследователи-монстры развернулись и пустились наутёк во всю прыть, спеша ускользнуть во тьму и скрыться от Грязеползца.

Прошло несколько минут. Наконец страшилище опустило голову и перестало выть. Хватая пастью воздух, луковицеобразное существо рухнуло на пол под затухающие звуки печального рёва.

Собаки не шевелились и молча следили за существом в глубине магазина, ожидая его дальнейших действий. Однако оно не спешило нападать, а вместо этого закрыло глаза и стало издавать какие-то странные, чуть слышные звуки: вздохи, сопение, поскуливание.

И Макса наконец осенило: страшный зверь плачет.

– Гм, эта зверюга собирается напасть на нас? – нервно прошептал Крепыш. – Может, сбежим?

– Что-то непохоже, – так же тихо отозвался Макс. – Кажется, она плачет.

– Ох! – вздохнула Гизмо. – Бедняжка. Ей, наверное, так одиноко: все её боятся и никто не заходит в гости.

Помахивая хвостиком, йоркширка сделала несколько шагов вперёд к хлюпающей носом несчастной зверюге. Та открыла желтоватые глаза.

– Привет, – тихо проговорила терьерша. – Я Гизмо. Я не сделаю тебе ничего плохого.

– Ты собака, – сказало страшилище. – Что ты здесь делаешь?

– Мы с друзьями убегали от болотных монстров, и нам показалось, что это подходящее место, чтобы спрятаться, – объяснила Гиз.

– Мне тоже пришлось убегать от них, – поведал Грязеползец. – Они меня чуть не схватили несколько недель назад, но я забежал сюда.

Крепыш прищурился:

– Погоди. Я что-то не понял. Почему ты убегал от этих монстров? Они сами тебя боятся.

– А зачем они тогда гнались за мной? – спросил Грязеползец. – Я всего лишь собака, как вы. Может быть, конечно, немного покрупнее вас, но…

– Ты собака? – протявкал Крепыш.

Грязеползец заскулил:

– Да. А что, по мне не скажешь?

– Не хочу тебя обидеть, – вмешался Макс, – но отсюда ты выглядишь как огромный ком грязи с глазами.

Грязеползец моргнул и охнул. Потом со стоном встал, хорошенько встряхнулся, и во все стороны полетели комья грязи. Теперь он действительно стал походить на собаку, только очень грязную и огромную – ростом почти с человека, с широким, крепким торсом, толстыми щеками и большими висячими ушами. Пёс стоял, утопая лапами в куче засохшей грязи, которая, наверное, набралась в дом через заднюю стену, когда здание рухнуло.

И хотя Грязеползец всё равно выглядел похожим больше на создание, слепленное из грязи, чем на собаку, Макс вспомнил свой сон: это пёс, которого он должен найти.

Гизмо кинулась вперёд и стала жадно обнюхивать лапы гиганта, отчаянно виляя хвостом.

– Это не простая собака! – пролаяла она. – Это Джорджи!

Собака – сенбернар, теперь Макс мог это точно определить, – сошла с кучи грязи и спросила:

– Так вы меня знаете?

– Конечно! – ответила Гизмо. – Мы шли за тобой, потому что ты шёл по следу женщины в шляпе. Мы тоже её ищем.

– Ох, – сказал Джорджи и повесил голову.

– Познакомься с моими друзьями! – протявкала Гизмо.

Она метнулась назад, туда, где лежали Макс с Крепышом. Джорджи медленно пошёл за ней.

– Я бы встал, чтобы поздороваться с тобой, – произнёс Макс, – но, боюсь, сил у меня на это не осталось.

– У нас был трудный день, – сообщила сенбернару Гизмо.

– Это ничего, – ответил тот и уселся перед троими друзьями. – У вас всё равно манеры лучше, чем у большинства зверей, с которыми я встречался в последнее время.

Крепыш выполз из укрытия между лапами Макса:

– Вот что, Джорджи, расскажи-ка мне, как ты здесь оказался и почему тебя боятся все монстры.

– Это получилось случайно, – ответил Джорджи. – Мне надоело на пляже. Там все звери вели себя так, будто ничего плохого не случилось, и я ушёл от них. До того как все люди уехали, у моих хозяев была там гостиница. Я рассудил, что лучший способ найти их – это следовать за милой леди, которая всех нас кормила. Я шёл по её следам и знакам, которые она оставляла, пока не забрёл в это болото.

– Ты видел маячки здесь, на болоте? – озабоченно спросил Макс. – Мы последний раз видели их у торгового центра.

Джорджи, глядя на Макса, моргнул большими печальными глазами, и из его рта вытекла длинная тонкая нитка слюны.

– Только у центра? – удивился он. – Могу поспорить, это гаторы сбили остальные, чтобы никто не нашёл. На такое только они способны.

– Гаторы? – не поняла Гизмо.

– Гаторы, – повторил Джорджи, – или аллигаторы, если хочешь выражаться красиво. Так на самом деле называются эти монстры. Они затравили меня. Всё говорили, что мне не спастись и никогда не найти своих людей. И были правы.

– Но это не объясняет, как ты превратился в Грязеползца, – заметил Крепыш.

– Ох, – снова вздохнул сенбернар. – Ну что ж, однажды гаторы гнались за мной, и я бежал мимо этого магазина и автомойки, заскочил внутрь и завыл… выл и выл – вот тут это и случилось.

Встав на все четыре лапы, гигантский пёс подошёл к окну и посмотрел на воронку.

– Только я завыл, как вдруг вся парковка и дорога задрожали. Гаторы застыли на месте, а потом земля разверзлась и поглотила их всех. – Повернувшись к троим друзьям, Джорджи покачал головой. – Я думал, мне тоже конец. Парковка обрушилась с потоком грязи, и магазин начал сползать к воронке. Но мне повезло. Здание покосилось, но не съехало вниз, не опрокинулось через край. Хуже всего было то, что через трещину в стене кладовой внутрь набилось грязи.

Джорджи сел.

– С тех пор я торчу здесь. Все болотные звери думают, что это из-за меня провалилась земля. Вот почему они меня боятся и называют Таящимся в Грязи, или Грязеползцем. После этого они оставили меня в покое. Харчей тут хватало, чтобы продержаться какое-то время. Да и идти мне некуда.

– Но это неправда, – возразил Макс. – Ты ведь говорил, что шёл по следу женщины в большой шляпе, как и мы. Мы думаем, она знает, как вернуть людей назад.

Джорджи склонил голову набок, меж его губ просочилась новая порция слюны и тяжёлой каплей шлёпнулась на пол.

– Вы думаете или знаете? – спросил сенбернар.

– Ну, мы почти уверены, – сказала Гизмо. – Верно, Макс?

– Ага, – отозвался тот. – Эта старушка была вожаком стаи одной моей подруги, которая сказала мне, что нужно найти её хозяйку и она поможет. Были и другие животные, которые о ней говорили.

– Огромный-преогромный слон! – встряла Гизмо.

– И грубая-прегрубая свинья, – добавил Крепыш.

– Они тоже знали пожилую леди, – кивнул Макс. – И утверждали, что она пытается решить проблему, из-за которой все люди уехали.

– Пытается, – ворчливым тоном повторил Джорджи. – Гаторы правильно говорили: всё это пустая затея. – Сенбернар положил голову на грязные передние лапы. – Я даже подумывал, не вернуться ли в Батон-Руж, где я вырос, – может, встретил бы там своих старых приятелей.

Гизмо подбежала к голове Джорджи и лизнула пса в нос.

– Ну, тебе повезло, Джорджи, потому что мы тоже идём в Батон-Руж. Нам нужно найти там колли по имени Белл.

Сенбернар стукнул хвостом по полу и пробурчал:

– Старушка Белл – она настоящее сокровище.

– Ты её знаешь? – спросил Крепыш. – Да-а, похоже, нет на свете собаки известнее Белл.

– Все собаки в Батон-Руже её знают, – подтвердил Джорджи. – Многие из нас родом с соседних ферм или от заводчиков, которые жили рядом с её домом. Она всегда забегала в гости поздороваться. Но кто знает, там ли она ещё. – Гигантский пёс вздохнул и закрыл большие печальные глаза.

Макс не мог припомнить, когда он последний раз видел собаку в таком подавленном состоянии. Исчезновение людей и травля, устроенная болотными монстрами – или гаторами, как называл их Джорджи, – плохо сказались на бедном псе.

Макс не хотел винить его в слабости. Он спросил себя, смог бы сам продолжать поиски без Крепыша и Гизмо? Или бросил бы борьбу и отдался на съедение чудовищным ящерам? Сохранил бы он надежду увидеть своих родных, если бы остался в полном одиночестве?

Хотя в теле Макса продолжала пульсировать тупая боль, он заставил себя подняться, на трясущихся лапах подошёл к Джорджи и, улёгшись рядом с ним, прижался боком к его боку. Шерсть сенбернара была покрыта коркой высохшей грязи, но Макса это не тревожило.

Гизмо пристроилась к Джорджи с другой стороны, спустя мгновение к ней присоединился Крепыш. Почувствовав утешительное тепло тел троих друзей, Джорджи открыл глаза.

– Похоже, у тебя были трудные времена, – тихо проговорил Макс. – Я понимаю, почему тебе хотелось всё бросить. На самом деле тебе просто нужны друзья. Пойдём с нами.

– Да! – тявкнула Гизмо. – Нам это будет очень приятно.

– Определённо, – поддакнул Крепыш. – Никто не станет связываться с нами, если на нашей стороне Грязеползец.

– Болото такое большое и опасное, – заскулил Джорджи, – и нет никакой гарантии, что мы кого-нибудь отыщем.

– Может, и нет, – сказал Макс, – но, поверь мне, пытаться что-то сделать – это лучше, чем ничего не делать. По крайней мере, мы отведём тебя в Батон-Руж. Тебе нужно найти старых приятелей – тогда ты больше не будешь тосковать в одиночестве, ожидая, когда вернутся люди.

– Полагаю, ты прав, – согласился Джорджи, – любому наскучит сидеть на куче грязи посреди болота.

– Значит, решено, – заявил Макс. – Сегодня отоспимся и наберёмся сил, а завтра тронемся в путь.

Четыре собаки устроились поудобнее на прохладном покатом кафельном полу и закрыли глаза, прислушиваясь к стуку дождя по крыше.

– Знаешь, Джорджи, мне кажется, тебе нужно искупаться, – услышал Макс слова Гизмо, прежде чем погрузился в сон. – Мы сами не в лучшей форме, но ты больше грязь, чем собака!

– Эй, – сонно тявкнул Крепыш, – ты вроде упоминал про автомойку?

Слишком утомлённый, чтобы разбираться, что имел в виду такс, Макс заснул.

* * *

Макс снова оказался на лесной дороге.

Монстры с металлической кожей продирались сквозь подлесок, сердито фыркая. По ветвям деревьев ползали змеи, с их клыков каплями стекал яд.

Огромные волки с горящими красными глазами рычали и топтались на месте, выбирая момент для нападения.

Но Макс не чувствовал страха. Рядом с ним плюхнулась на землю здоровенная псина. С её брылей стекала слюна.

Впереди виднелся просвет. Там на садовом стуле сидела добрая старушка в широкополой шляпе – вожак стаи Мадам – и пила из стакана лимонад, который мерцал в стеклянном сосуде желтоватым светом, манящим, как маячок. Женщина улыбнулась и махнула рукой Максу и его приятелю.

– Мы почти у цели? – спросил Макс.

Его друг-пёс задрал голову и завыл, а старушка, не переставая улыбаться, сделала ещё глоток лимонада.

Макс проснулся.

* * *

В ярком утреннем свете стало видно, что все приятели Макса сами на себя не похожи. Животы и лапы покрыты коркой грязи, шерсть свалялась и полна колтунами. И пахли они ужасно.

Но хуже всех был Джорджи – таких грязнущих псов Макс ещё в жизни не видел. Грязь покрывала всё его тело толстым слоем, он был обмазан ею, словно торт – шоколадной глазурью.

Собаки определённо нуждались в купании.

Как только все проснулись, Макс объявил, что пора собираться в путь. Джорджи осторожно провёл новых приятелей по покатому полу магазина к своему запасу шариков, который лежал рядом с кучей засохшей грязи, служившей ему лежбищем. Тут Макс заметил вившихся над грязью маленьких мушек и старую человечью еду. Насекомые залетали в магазин через вентиляционное отверстие в потолке. Макс предположил, что именно воздуховод усиливал голос Джорджи. Неудивительно, что завывания Грязеползца так пугали животных на болоте.

Когда все наелись, сенбернар снова возглавил группу. Им пришлось забраться на самый верх грязной кучи, чтобы попасть в кладовую. Большую часть задней стены магазина вдавило внутрь напором наползающей снаружи земли, так что грязь и камни похоронили под собой почти все магазинные припасы.

Джорджи прокопал в грязи под сломанной стеной небольшой ход. Макс, не говоря ни слова, лёг на живот и быстро прополз по нему наружу. Ожидая, пока друзья по его примеру выберутся из магазина, пёс осматривал склон. Тело всё ещё ныло, напоминая о вчерашних злоключениях. Он принюхался, внимательно оглядел деревья, но не заметил признаков близости монстров. Спустя минуту из дыры под стеной появился Крепыш, за ним вылезла Гизмо.

– Уфф, – пыхтел позади них Джорджи.

Макс обернулся и увидел огромного, покрытого грязью пса, который старался вытащить из узкого хода заднюю часть туловища. Сенбернар ещё поднапрягся и вылетел из дыры.

Крепыш расхаживал взад и вперёд и одобрительно кивал.

– Неплохо, – отметил он. – У тебя есть тайный ход, и гаторы о нём ни сном ни духом.

– Вроде да, – отозвался Джорджи. – Мне не хотелось устраивать туалет внутри. Вожаков моей стаи хватил бы удар, узнай они, что я на такое сподобился.

Гизмо наморщила носик:

– Ох, Джорджи. Ты лучше покажи нам автомойку. Пора искупаться!

Четыре собаки побежали по бетонным плитам на асфальтовую площадку с мусорным баком на краю. За ней тянулся забор из ячеистой сетки, которая отделяла магазин от болота.

Слева находилась мойка для машин, совершенно целая. Она располагалась рядом с магазином и в то же время стояла на отдельной бетонной платформе. Сквозь большие окна павильона автомойки виднелись какие-то механизмы и нечто похожее на гигантские рулоны ткани. Позади него находилась маленькая кабинка, предназначенная для оператора.

Собаки трусцой побежали по площадке, перескакивая через змеившиеся по земле шланги. Тут было два приспособления: одно – с написанными по трафарету на боковой стенке буквами ВОЗДУХ, другое – с буквами ВАКУУМ.

Когда вся компания приблизилась к кабинке оператора, Макс заметил в окне какой-то знак.

– Не приносите с собой в дом болото, – прочитал он вслух. – Основная мойка всего пять долларов.

Джорджи заморгал, глядя на лабрадора:

– Ты понимаешь смысл этих значков?

Макс вильнул хвостом:

– Мы научились выполнять этот трюк.

– Ничего себе, – ошалело проговорил сенбернар, – это вы ловко.

– Ага, чтение – неплохое занятие, – встрял Крепыш, – если только то, что ты прочитал, не плохая новость. Эта штука не будет работать без человечьих денег!

– Ну вот, – вздохнул Джорджи и плюхнулся на живот. – Похоже, мне придётся остаться грязным, а это означает, что я не смогу уйти с болота.

Гизмо ткнула его в бок головой, но сенбернар не шелохнулся.

– Ну нет, ты тут не останешься, – заявила она. – Ты не сдашься!

– Но мне страшно. – Джорджи шмыгнул носом. – Если я смою с себя грязь, то перестану быть Грязеползцем, и что тогда удержит гаторов от нападения?

– Он дело говорит, – заметил Крепыш.

– Всё будет в порядке, – успокоил его Макс. – Мы все почувствуем себя лучше, когда вымоемся.

Он пошёл к кабинке оператора, встал на задние лапы, надавил на дверную ручку, после чего толкнул дверь носом и открыл её.

Пёс забрался на потёртое кресло перед окном и увидел на приборной панели красные кнопки. Рядом с верхней было написано: «Автомойка. Колонка 1». Макс надавил на неё лапой – зажглась зелёная лампочка.

– О нет! Змеи! – затявкал снаружи Крепыш.

Макс соскочил с кресла и ринулся на улицу, а потом засмеялся. Два шланга, через которые они перескакивали, извивались и дёргались на бетонной площадке. Из одного лезла мыльная пена, из другого бурной струёй хлестала чистая вода.

– Это просто шланги, Крепыш, – успокоила друга Гизмо.

– Я включил их! – объявил Макс. – Думаю, люди платили другим людям, чтобы те нажимали для них кнопки в этом маленьком домике. Вы двое облейте друг друга и смывайте с себя грязь.

– А как же Джорджи? – спросила Гизмо.

Макс посмотрел на механизм, находившийся в павильоне. Он и раньше бывал на автомойках, когда ездил в машине вожаков своей стаи. Они поднимали окна, и создавалось впечатление, будто вокруг бушует ураган. Макс рассудил, что сенбернару понадобится мощный ливень, чтобы отмыться.

Повернувшись к грязному псу, он сказал:

– Ну, Джорджи, иди туда, ко входу. Когда польётся вода, не останавливайся и закрой глаза, чтоб мыло не попало.

Сенбернар со вздохом поднялся на лапы и посмотрел на приспособления внутри мойки.

– Не знаю, безопасно ли это.

– Ничего с тобой не случится! – крикнул Крепыш. Они с Гизмо подбежали к шлангам и принялись скакать под струями воды. – Ты размером почти с машину, так что эта штука сделана специально для тебя.

– Ну как скажешь.

Низко опустив морду, огромный пёс медленно побрёл ко входу в автомойку. Над дверью висела маленькая жёлтая табличка: «Макс. высота 2,5 м», а рядом с ней – металлическая коробка с тремя стеклянными кружками на передней стенке.

Макс кинулся в будку, нажал кнопку «ОСНОВНАЯ МОЙКА» и вернулся наружу посмотреть, что будет.

– Ничего не происходит, – сообщил Джорджи и отступил на шаг назад. – Наверное, она не работает.

Один из стеклянных глазков на металлической коробке загорелся красным, спустя мгновение другой вспыхнул жёлтым.

Макс вильнул хвостом:

– Она отлично работает. Когда загорится зелёный огонёк, это будет сигнал идти. И тогда ты наконец перестанешь быть Грязеползцем.

– Ты справишься, Джорджи! – пролаяла Гизмо.

Засветился зелёный глазок, и мойка ожила: с потолка ливнем хлынула вода, одновременно с этим начала двигаться дорожка. Макс вспомнил, что именно она протаскивала машины через мойку.

Но для собак такой движущейся дорожки не было, так что Джорджи остался стоять на месте. Широко раскрытыми глазами он печально взирал на механизированный шторм.

– Подумай, как хорошо тебе станет! – пролаял Макс.

– Ты будешь суперкрасавцем! – добавила Гизмо.

– Давай, здоровяк! – фыркнул Крепыш. – Это просто вода. Если уж мы вынесли вчерашний ливень, то с этим ты справишься!

Джорджи сделал глубокий вдох, закрыл глаза и прорычал:

– Ну ладно, я иду!

Пёс прыгнул вперёд, Макс подбежал к окну поглазеть. Стёкла запотели, но тем не менее он видел, как потемнела облеплявшая сенбернара сухая грязь, как она стала стекать с его боков чёрными потоками и разливаться лужами на бетонном полу.

Скрипнули затворы, и вода перестала течь.

В нескольких футах впереди начали вращаться две высокие белые пластиковые трубы. Они двигались взад и вперёд и выбрасывали из себя клочья густой мыльной пены.

– Иди вперёд! – громко пролаял Макс.

Вскоре Джорджи от морды до хвоста был покрыт густым слоем белой пены и стал похож на снеговика, каких, бывало, лепили зимой вожаки стаи Макса, только в собачьем обличье.

Джорджи, отплёвываясь, побежал вперёд. Тут сверху опустились и выдвинулись из стен валики, состоявшие из тряпичных полосок. Они завертелись, лоскуты ткани хлестали сенбернара по бокам.

Пёс от удивления гавкнул, но валики продолжали своё дело. Они действовали, как сотня рук с мочалками, и со шкуры Джорджи слетали напитанные грязью мыльные хлопья. Спустя несколько секунд валики замерли, сенбернар потрусил дальше и был встречен новыми струями воды, которые отмывали его начисто.

Наконец мойка была закончена, и Джорджи оказался у выхода. Тут на него с двух сторон сильно задул ветер, взбивая и трепля шерсть. Когда сенбернар появился на бетонной платформе, он выглядел совершенно другим существом.

Грязеползец превратился в огромного, величавого, крепкого пса, сенбернара с белоснежной шерстью в крупных тёмно-рыжих пятнах.

– Как я выгляжу? – поинтересовался он.

Рядом с Максом появилась Гизмо – чистая и мокрая. Йоркширка встряхнулась и возбуждённо пролаяла:

– Я знала, что под грязью скрывается настоящий пёс! Ты больше не Грязеползец. Теперь твои друзья в Батон-Руже наверняка тебя узнают.

Впервые с момента встречи трёх наших друзей с Джорджи сенбернар завилял хвостом и приоткрыл пасть в собачьей улыбке. С его брылей стекла слюна, но никто ничего не сказал по этому поводу.

– Эй, Макс, знаешь что? – окликнул друга Крепыш.

Лабрадор обернулся, и в морду ему полетела пена из шланга, который такс зажал в зубах. Крепыш бросил свою ношу на землю и завилял хвостом:

– Твоя очередь!

Все засмеялись.

Крепыш, Гизмо и Джорджи вместе обливали Макса из шлангов, смывая с его шкуры грязь и песок, налипшие на длинную шерсть лабрадора за время долгого путешествия. Грязная вода ручейками стекала в канаву.

Утреннее небо было безоблачно-ясным, над болотом дул лёгкий ветерок, напитанный запахом мокрой собачьей шерсти и мыла. Сильные струи воды массировали мышцы Макса и снимали боль от вчерашнего падения.

Собаки продолжили плескаться в воде. Максу стало весело и спокойно – ему даже подумалось, что самое страшное осталось позади и дальше путешествие будет проходить легко и приятно. Однако пёс знал: долгий путь ещё не закончен и день только начался.

Глава 11

Последний рывок

Наконец все отмылись и освежились. Макс отключил шланги и встал во главе всей компании, чтобы продолжить путешествие. Теперь, при свете дня, он мог хорошо разглядеть воронку. На дне её, как он убедился на собственной шкуре прошлой ночью, стояла мутная вода, на её поверхности плавали опавшие листья. С одного листика на другой перелетали стрекозы, поднимая на воде легчайшую рябь. Из воды торчали капот утонувшей машины, который Макс приметил ещё вчера, поваленные фонарные столбы, обломки бетонных плит и куски асфальта.

Воронка простиралась на длину целого городского квартала. Хорошо, что поблизости не было людей, когда она образовалась.

Покинув автомойку, собаки друг за другом двинулись вдоль провала обратно на зажатое подступившей к асфальту растительностью шоссе, которое было разрезано пополам воронкой. И тут среди густого подлеска они увидели оставленный старой леди маячок.

– Смотрите, ребята! – воскликнул Макс.

Он бросился через дорогу с потрескавшимся асфальтом и резко затормозил рядом с бело-оранжевым барьерчиком. В отличие от барьеров там, где гаторы устроили свою фальшивую вечеринку, цвета на этом были яркие. Янтарный пластиковый маячок мигал равномерно, а на стволе соседнего дерева был нарисован краской из баллончика перечёркнутый чёрным оранжевый круг.

– Наконец-то! – обрадовался Крепыш. – Сдаётся мне, мы всё же не потеряли старую леди.

– Я знала, что след Джорджи приведёт нас к ней, – добавила Гизмо.

Макс обнюхал землю под деревом, где был нарисован знак. Ливень смыл почти все запахи, но пёс всё же уловил легчайший аромат цветочных духов и лаборатории.

Значит, женщина была здесь совсем недавно. А раз маячок находится за воронкой, она должна была пройти это место до того, как земля просела.

– Она была очень милой, – сказал Джорджи, – и я не удивлён, что вы хотите увидеть её вновь.

– Ну, мы на самом деле никогда с ней не встречались, – пояснил Макс, – так же как с Белл. Но наши друзья знали их обеих очень хорошо.

– Ты явно доверчивый пёс, Макс, – сказал Джорджи. – Пройти такой длинный путь, чтобы найти женщину и собаку, которых даже не знаешь.

– Наверное, так и есть, – признал Макс, – но лучше делать хоть что-то, чем не делать ничего.

– Не всегда, – возразил Крепыш. – Ты меня знаешь, верзила. Если я могу перестать что-то делать, тогда я счастливый пёс.

– Ох, Крепыш, – захихикала Гизмо, – представь, как скучно тебе было бы, если бы ты не встретил меня и Макса! Так и сидел бы один в ветеринарной клинике, и тебе было бы не с кем словом перекинуться, разве что с волками.

– Эй! Я не был бы один. У меня оставались шарики!

Солнце поднялось выше у них за спиной, они уже миновали воронку, и болото не казалось таким уж страшным. Лес поредел, между деревьями вместо затянутой ряской воды показалась сухая почва. Мочалки мха свисали с ветвей, а сквозь трещины в асфальте проросла трава, но Макс чувствовал, что они оставляют худшее позади.

Вскоре вся компания оказалась на вершине небольшой возвышенности, где поперёк дороги лежал под углом повалившийся древесный ствол: он опирался ветками на деревья, росшие с противоположной стороны шоссе, внизу был обожжён и почернел. Вероятно, огонь вспыхнул от молнии.

Собаки легли на живот и проползли под облиственной кроной. Ветки, как когтистые лапы, царапали спину Макса, цеплялись за шерсть и впивались в кожу. На миг у него замерло сердце: показалось, что ствол сейчас рухнет и придавит его. Пёс энергичнее заскрёб лапами, чтобы выбраться из-под него как можно скорее.

– Эй, Макс! Глянь-ка сюда! – Крепыш восторженно наворачивал круги рядом с Гизмо и Джорджи.

Макс перебежал шоссе, чтобы присоединиться к друзьям, и обнаружил, что тут в лес уходит боковая дорога и на её обочине находится ещё один из маячков старой леди вместе с набрызганным краской оранжевым кругом.

– Гляди! – снова пролаял такс. – Старушка должна была проходить здесь.

Макс, виляя хвостом, затрусил к Джорджи:

– Видишь, не так уж долго мы и шли, а уже почти выбрались из болота.

Сенбернар кивнул.

– Полагаю, я… – Он вдруг прервал свою речь и напрягся – всё его тело застыло. Макс не догадывался почему, но тут порыв ветра принёс запах стоячей болотной воды и вонь гниющей рыбы или разлагающегося мяса.

Пока он принюхивался, на дорогу вылезли четыре огромные тёмные фигуры.

Чудовищные аллигаторы.

Макс попятился и натолкнулся на Джорджи, хотел скомандовать: «Бежим!» – но тут ещё два аллигатора выползли на шоссе позади них.

Крепыш и Гизмо с тявканьем прибились к лапам Макса и Джорджи. Собаки в ужасе жались друг к другу, а их окружали шесть гигантских крокодилов.

Самый крупный вышел вперёд и разомкнул челюсти в злобной усмешке.

– Ну вот мы и встретились снова, – проговорило чудище своим древним убаюкивающим голосом. – Снова идёте через болото так, будто оно ваше.

Солнце продолжало светить ярко и радостно, однако «гаторы» выглядели не менее грозными, чем в темноте под дождём. Даже более, подумалось Максу, потому что теперь он мог видеть каждую трещинку, каждую складку на их чёрно-зелёной шкуре. Куда бы ни посмотрел пёс, везде его встречали блестящие зубы, сверкающие чёрные глаза и чешуйчатые лапы с острыми когтями.

– Я так и знал, – прошептал Джорджи. – Это была хорошая попытка, но наша судьба решилась, стоило нам забрести в это болото.

– Не говори так! – тявкнул Крепыш.

– Должен быть какой-то выход, – сказала Гизмо. – Он всегда есть.

– Но не в этот раз, – проговорил главный аллигатор. – Добро пожаловать на нашу пирушку!

Гаторы бросились вперёд, а собаки залаяли и заскулили от страха.

И тут зашуршала листва на деревьях. Сначала прямо над головой испуганных псов, потом – на другой стороне шоссе. Ветки сгибались до самой земли и ломались – только щепки летели. Так бывает, когда поднимается сильный ветер, только сейчас никакого ветра не было.

Визжали, кричали, шипели чьи-то резкие, высокие голоса. Аллигаторы в страхе уставились в небо.

А Макс услышал знакомый писк:

– Бегите! По упавшему дереву!

Это был голос младшей из детёнышей опоссума Хэнка.

Макс не стал терять ни секунды. Он куснул Джорджи за бок и гавкнул:

– Пошли!

Четверо псов пронеслись мимо древнего аллигатора к гигантскому мёртвому дереву, перегородившему дорогу.

– Нет! – взревел крокодил, но было поздно.

Деревья теперь уже раскачивались по обе стороны дороги. К шелесту листвы и треску веток прибавились крики животных. Из тени таращились десятки горящих жёлтых глаз.

– Что случилось? – спросил один из аллигаторов.

– Не обращайте внимания! – скомандовал главный. – Это всего лишь уловка, отвлекающий манёвр. За ними!

– Они не отстают! – заскулил Джорджи. – Нас слопают!

– Не слопают! – рявкнул Макс. – Вперёд, Джорджи! Держимся все вместе! Мы выберемся из этого болота!

– Но…

– Давай же, здоровяк! – взвыл Крепыш. – Слушайся другого здоровяка! Некогда бояться!

Оказавшись у обгорелого дерева, Макс подхватил такса за шкирку и поставил на повалившееся дерево, потом сделал то же самое с Гизмо. Две маленькие собаки полезли вверх, Джорджи тяжело вспрыгнул на опалённый ствол и пролаял:

– Не знаю, сумею ли я!

– Сумеешь! – бросил Макс. – Цепляйся за кору когтями и беги как можно быстрее!

Сенбернар сделал, как ему велели, и неуклюже зашагал по стволу к кроне. Макс тоже взобрался на упавшее дерево. На стволе тут и там островками росли мох и грибы. Пёс старался не поскользнуться и не упасть, для чего вонзал когти в шершавую кору.

Аллигаторы собрались гурьбой и шипели на собак. Опоссумы продолжали шуметь в листве, сбивая с толку крокодилов, которые не могли решить, на каких животных сосредоточить внимание.

Раздражённо хлестнув хвостом, главный гатор вскарабкался на спину одного из своих приятелей и сам попытался забраться на упавшее дерево. Однако лапы гигантского ящера были расставлены слишком широко – упереться ими в ствол не получалось.

– Глупые псины! – заскрежетал зубами главарь. – Вы не сможете сидеть там вечно!

Макс обрадовался неспособности крокодилов лезть за ними и перестал слушать их ругань. Всё внимание пёс сосредоточил на подъёме. Впереди маячил массивный зад Джорджи.

С каждым шагом треск ветвей и крики опоссумов становились громче, мёртвое дерево стонало и слегка покачивалось под тяжестью забравшихся на него зверей. Макс опасался, как бы оно не рухнуло на землю.

Главный аллигатор был прав: долго им на дереве не продержаться.

Вдруг Джорджи затормозил. Макс едва не врезался в него, но вовремя остановился, ожидая, пока большой пёс осторожно отступит в сторону.

Ближе к верхушке ствол мёртвого дерева разделялся на две толстенные ветви, а между ними образовалось дупло, достаточно просторное, чтобы в нём уместились все собаки. Крепыш и Гизмо уже сидели там под прикрывающим их, будто навес, мхом.

Макс и Джорджи тоже как могли устроились в дупле. Дерево мягко качнулось под их весом, но выдержало.

– Ух, едва успели смыться! – тяжело дыша, проговорил такс. – Всё бы ничего, но мы опять загнаны в угол.

Гизмо сощурилась:

– Я и правда начинаю ненавидеть этих гаторов. Почему они никак от нас не отвяжутся?

– И что это за шум среди листвы? – поинтересовался Крепыш. – Мы ведь не для того сбегали от одних монстров, чтобы угодить в лапы других, скажи, верзила!

– О-хо-хо, – заохал Джорджи. – Похоже, так и случилось.

– Нет, – отрезал Макс, – это опоссумы. Думаю, они пришли помочь нам.

Тут из ближайшего перекрестья ветвей, будто явившись на зов, высунулась похожая на крысиную головка. Маленькая девочка-опоссум, подёргивая тонкими усами, принюхалась к запаху собак розовым носиком.

– О, вы слышали, как я кричала, – пропищала девчушка. – Мы рады помочь.

– Привет! – воскликнула Гизмо, устало шевельнув хвостом. – Откуда вы взялись? Спасибо за помощь!

Девочка-опоссум почесала лапкой подбородок:

– Ну, мой Папа очень переживал из-за того, что обманул вас, и мы пошли за вами. Мы видели, как прошлой ночью вы смылись от монстров. А сегодня, когда они снова явились, Папа собрал всех наших тётушек и дядюшек, дедушек и бабушек, кузенов и кузин, даже самых маленьких, и сказал: «Мы их как следует напугаем!»

– Вы здорово пошумели, – кивнул Макс одобрительно и оглянулся на совершенно сбитых с толку аллигаторов, которые продолжали озадаченно таращиться на трясущиеся ветки, а их вожак не оставлял безуспешных попыток взобраться на поваленный ствол.

– Они всё равно не уйдут, – сказал Джорджи. – Мы застряли здесь навсегда!

– Не-а, – пискнула девочка-опоссум. – Однажды ночью сюда придёт Грязеползец, и тогда вы сможете убежать.

Тело Джорджи как будто обмякло.

– Но Грязеползец – это я, – признался он. – Они меня видели и теперь знают, что я просто собака.

– Ты шутишь! – не поверила малышка-опоссум. – Грязеползец – огромная зверюга, слепленная из грязи, и от его воя земля может провалиться и проглотить тебя!

– Поверь нам, – сказала Гизмо, – это действительно Грязеползец, только отмытый. Вы разве не заметили, что в логово Грязеползца мы зашли втроём, а теперь нас четверо?

Дёрнув усами, малышка-опоссум посмотрела куда-то в сторону и смущённо проверещала:

– Думаю, мы это заметили, но не обратили особого внимания.

– Эй! – гавкнул Крепыш. – Если опоссумы не заметили, то и гаторы наверняка тоже. У меня есть идея. – Он поглядел на опоссума. – Ты можешь передать всем своим, чтобы они как можно сильнее трясли деревья и кричали, что идёт Грязеползец?

– Конечно могу! – заверила девчушка и скрылась в листве.

– А ты, – Крепыш повернулся к Джорджи, – должен выть так громко и страшно, как никогда ещё не выл.

Сенбернар шмыгнул носом и сглотнул ком слюны:

– Не уверен, что справлюсь.

– Ещё как справишься, здоровяк! – отрезал Крепыш. – Вот мы сидим здесь, четыре собаки на дереве, внизу нас подстерегают голодные монстры. Ты далеко от семьи и друзей, и, пока мы не выберемся из этого болота, тебе их не видать как своих ушей. Разве тебе не хочется выть от этого?

Глаза Джорджи стали наполняться слезами.

– Как это несправедливо! – прорыдал он.

Ствол под ними задрожал, кроны соседних деревьев стали раскачиваться, будто захваченные внезапно налетевшим штормом. Макс с трудом различал тени десятков опоссумов, которые скакали с ветки на ветку, отчего те качались и пружинисто подскакивали.

– Грязеползец идёт! – раздался низкий голос самца-опоссума.

– Грязеползец всех слопает! – вторила ему самка.

Всё больше опоссумов начинали визжать про близкое пришествие страшилища, голоса их поднимались до истерического визга. Некоторые зверьки швыряли вниз сучья и ветки, которые падали на грубые шкуры чудовищных аллигаторов.

Ящеры, собравшиеся у основания поваленного дерева, начали пятиться назад. Они нервно поглядывали на полог ветвей и тревожно шипели.

– Босс, – сказал один из гаторов, – надо уходить.

– Ни за что! – прокричал главарь и снова всем телом бросился на упавший ствол.

От мощного удара гигантского ящера дерево с протестующим скрипом качнулось.

– Сейчас или никогда, здоровяк! – обратился Крепыш к Джорджи. – Дай волю чувствам. И пусть гаторы слышат!

Рыдающий сенбернар запрокинул голову, грудь его раздулась, он сделал долгий, глубокий вдох… и завыл.

Вой начался с глухого урчания в глубине горла пса, а потом вырвался наружу оглушительным, заунывным «Арру-у-у!»

Это была жалоба затравленного зверя, которая разбухала в собачьем нутре и, вылившись наружу, эхом разносилась на мили вокруг. Ни Макс, ни другие животные не слышали ничего, кроме этого воя. Волна за волной отчаяние ударяло им в уши и заполняло голову.

В этом длинном вое заключалось всё одиночество Джорджи, всё его отчаяние, страх и печаль. Эти эмоции резонировали в теле Макса и пробирали его до самых костей.

Опоссумы притихли в благоговейном удивлении перед плачем Грязеползца. На яркое полуденное солнце наползло одинокое облачко, и на дорогу упала его тень.

Аллигаторы запаниковали.

– Грязеползец здесь! – завопил один из них и в отчаянии крутанулся на месте, стегнув длинным хвостом приятелей, но те, казалось, ничего не заметили. Глаза у них лезли из орбит, бока длинных тел вздымались.

– Бежим! – крикнул другой крокодил и потрусил к зарослям деревьев. – Эта тварь проглотит нас!

Монстры, только что такие самоуверенные, показали всем хвосты и пустились наутёк. Тела их извивались, гаторы быстро отступали к лесу, их массивные туши исчезали в болотных дебрях.

Самый крупный аллигатор, вожак, задержался у корней мёртвого дерева. Но даже он не мог устоять перед силой звука – прополз под стволом и припустил назад по шоссе.

Джорджи опустил большую голову, его вой превратился в тихое поскуливание. Мгновение четыре собаки молча сидели в дупле между ветвями. Соседние деревья больше не качались, ни один из опоссумов не издавал ни звука. Но они находились рядом, наблюдали.

Облако, закрывшее солнце, уплыло, и дорогу снова залило ярким весёлым светом. И тут раздался тоненький голосок:

– Ого!

Опоссумы радостно заверещали, захохотали и стали свешиваться вниз головой с ветвей, цепляясь за них хвостами; они хлопали маленькими лапками и выкрикивали поздравления.

– О Джорджи! – воскликнула Гизмо. – Ты сделал это. Ты напугал и прогнал монстров!

– Похоже на то, – согласился сенбернар.

Крепыш вскочил на лапы:

– Видишь, здоровяк? Держись нас, мы всегда найдём выход. Мы, знаешь ли, поумней обычных собак.

Макс вильнул хвостом:

– Ты всё здорово придумал, Крепыш.

Зашелестели листья на ветвях упавшего дерева. Макс поднял взгляд и увидел девчушку-опоссума и её отца: они вместе пробирались к ним.

– Хэнк! – крикнула Гизмо. – Как приятно видеть тебя!

Здоровенный опоссум с глухим стуком приземлился между четырьмя собаками, усы у него подёргивались.

– Спасибо за всё, что ты сейчас сделал, – сказал Макс. – Ты и твои родные – вы спасли нам жизнь!

– Это мелочи. – Хэнк почесал нижнюю челюсть. – Идея пришла в голову моей малютке-дочери. Она сказала, мы перед вами в долгу.

– Ох, Папа, это была и твоя идея тоже – ты сам знаешь.

– Наверное, да, – склонил голову Хэнк.

Крепыш приподнял лапу:

– Будем считать, наши прежние разногласия урегулированы. Мы не сердимся на вас за то, что вы послали нас к гаторам, – отныне мы друзья. Пожмём лапы, приятель?

Опоссум моргнул глазами-бусинками и взял лапу такса в две свои.

– Никогда ещё у меня не было друзей среди собак, – признался Хэнк. – Вы вовсе не такие плохие, как пахнете.

– О, мы пахнем? – удивился Джорджи. – Но мы только недавно приняли душ.

Гизмо и малышка-опоссум захихикали.

– Вы лучше сматывайтесь отсюда, пока можно, – посоветовал Хэнк. – Эти монстры всегда возвращаются. Плюс мой кузен Гэри говорил, что видел волков. Они пробирались через болото.

– Спасибо, Хэнк, – поблагодарил Макс. – Береги свою семью, ладно?

– Так и сделаю, – кивнул опоссум.

Хэнк и его дочка махнули лапами на прощание, Макс развернулся и осторожно стал спускаться вниз по стволу упавшего дерева. Вскоре он сам, Джорджи, Крепыш и Гизмо добрались до корней и спрыгнули на дорогу. Родственники Хэнка поднимали маленькие кулачки и потрясали ими, приветствуя собак, когда те пробегали внизу.

– Куда теперь? – поинтересовался Крепыш.

Макс свернул на боковую дорогу, ведущую на север.

– Будем следовать за маячками и выберемся из болота.

– Ага! – воскликнула Гизмо, которая бежала рядом с Максом. – Наконец-то.

– Можешь повторить это ещё раз! – протявкал Крепыш.

За спиной у собак опоссумы торжествовали победу над монстрами, а Макс вёл своих друзей по боковой дороге. Маячок на бело-оранжевом барьерчике равномерно мигал, маня их вперёд, прочь из затхлого, непролазного, полного крокодилов болота, и на шаг приближал к старой леди, у которой, как они надеялись, были ответы на все вопросы.

Глава 12

Собачья полиция

– Расскажи нам, Джорджи, – заговорил Крепыш, пока собаки трусили по середине дороги, – как ты научился так страшно выть?

– Ой, – сенбернар опустил голову, – ну на это способна любая собака.

– О, я была знакома со множеством собак, – сообщила Гизмо, торопливо семеня лапками, чтобы не отстать от остальных, – и ни одна из них не могла так реветь.

– Ну, – Джорджи склонил голову набок, – хотите верьте, хотите нет, но я был самым мелким щенком в своём помёте.

– Не может быть! – удивился Макс.

– Это правда! Всё внимание уделялось остальным, так что мне постоянно приходилось бороться за еду, внимание и ласку. В конце концов мне всё это так надоело, что я плюхнулся на живот прямо в грязь, задрал голову и излил своё недовольство в громком вое. – Сенбернар усмехнулся. – После чего, и вы легко в это поверите, я получил очень много внимания. На самом деле именно вой стал причиной того, что меня взяли к себе хозяева гостиницы на пляже – вожаки моей стаи. Они знали: стоит мне заметить, что кто-то ведёт себя не так, как нужно, и я сразу начну выть. Тогда они мигом прибегали.

– Похоже, ты был важной частью системы сигнализации! – восхитился Крепыш.

Макс повёл хвостом и покачал головой, а трое его друзей продолжили разговор. Приятно было после стольких опасных неприятностей получить короткую передышку, хотя и ходили слухи о близости волков.

И тут Макс их увидел – целую стаю невдалеке, прямо на дороге.

– Стоп! – скомандовал пёс и замер с поднятой для следующего шага передней лапой.

Друзья встали рядом с ним. Джорджи заскулил и затрясся всем телом.

– Кто там? – спросил Крепыш. – Волки?

Макс принюхался. Ветер дул не в его направлении, так что уловить запах было невозможно.

– Я не знаю, – сказал он. – Будьте готовы дать дёру.

Звери – их было семеро – бежали рысцой бок о бок, они ступали в ногу, каждый продвигался вперёд одновременно с остальными, в одном ритме. Макс никогда ещё не видел ничего подобного.

Когда они приблизились, Макс понял, что это немецкие овчарки. Шкуры их блестели под полуденным солнцем, будто эти псы только что побывали в собачьей парикмахерской, уши стояли торчком. На шее у каждого был голубой ошейник со сверкающей медалькой в форме звезды.

Да, это были не волки, однако Макс не спешил расслабляться. Горький опыт научил его: не стоит доверять организованной группе собак, пока не познакомишься с её членами поближе.

Самый крупный пёс вышел на несколько шагов вперёд. Спина и морда у него были чёрные, а остальная шерсть – золотистая с рыжеватым отливом.

– Стоять на месте! – пролаял он. – Мы заметили вас на дороге. Куда направляетесь?

– А тебе какое дело? – парировал Крепыш.

– Крепыш! – шёпотом одёрнул его Макс и сделал шаг навстречу псу с медалькой. – Мы хотим как можно дальше уйти от болота. И не желаем причинять какие-нибудь неудобства.

Крепыш с рычанием выскочил перед другом:

– Мы вчетвером только что до смерти напугали кучу болотных монстров, и я не в настроении терпеть, чтобы ещё какие-нибудь звери вставали у нас на пути.

Джорджи заскулил. Макс оглянулся на него: гигантский пёс улёгся на дороге и засопел. Ответ на вопрос, почему он так себя повёл, был очевиден: из ближайших кустов у них за спиной появились ещё пять овчарок.

– Это судьба! – простонал сенбернар. – Что бы мы ни делали, нам отсюда не выбраться!

Гизмо лизнула его прямо в лоб:

– Всё будет хорошо.

Вожак овчарок откашлялся. Макс повернулся и встретился с ним взглядом.

– Думаю, вы неправильно оценили наши намерения, – произнёс пёс в голубом ошейнике. – Мы услышали вой Грязеползца и пришли помочь попавшим в беду собакам, если такие есть.

– А вы знали, что Грязеползец – собака? – спросил Макс.

– Конечно, – кивнул вожак. – Мы все слышали рассказы о гигантском подземном звере, но, когда он завыл, узнали собачий голос. Верно, ребята?

– Да, сэр! – отозвался хор голосов.

– Меня зовут Джулеп, – представился вожак.

Гизмо подошла к Максу и Крепышу:

– Опоссумы помогли нам сбежать от аллигаторов, но всё равно это очень хорошо, что вы пришли! Я Гизмо. Вот Макс и Крепыш, а там, сзади, наш друг Джорджи.

Высоко задрав голову, Джулеп обошёл стороной трёх приятелей и направился прямиком к сенбернару, который угрюмо развалился на асфальте; под его широкой нижней челюстью собиралась лужица из слюны и слёз.

– Знаю, – пробормотал Джорджи, – я самый большой никудышный пёс, каких вы видели в жизни.

– На самом деле, – сказал Джулеп, – я думал, что ты и есть тот самый знаменитый Грязеползец. Только такая огромная собака способна издавать столь громкий вой. Очень приятно познакомиться с псом, о котором ходили легенды.

– Но он больше не Грязеползец, – возразила Гизмо. – Теперь ему не грустно и не одиноко, и он снова станет самим собой. Верно, Джорджи?

– Больше никаких Грязеползцев, – объявил сенбернар, со стоном поднявшись на лапы. – По крайней мере, я на это надеюсь.

– Что ж, мне грустно слышать о вашей отставке, сэр, – продолжил Джулеп. – Мы наплели много историй о вас, чтобы удержать болотных тварей от попыток попасть в город.

– А ваш город близко? – поинтересовался Макс.

– Конечно! И наша леди там. Мы с удовольствием проводим вас.

– Леди! – Крепыш подпрыгнул от восторга.

Макс, виляя хвостом, рванулся вперёд:

– Ваша леди – старушка в большой шляпе?

Вожак овчарок кивнул:

– Она пришла несколько недель назад, и с тех пор нам живётся хорошо, как никогда. Вы её знаете?

– Пока нет, – ответил Макс. – Но я не могу дождаться встречи с ней!

Джулеп раскрыл челюсти и радостно задышал:

– Ну что ж, тогда пойдём. Похоже, вы четверо готовы вернуться в цивилизацию!

Вожак подал команду отрывистым лаем, и одиннадцать овчарок взяли четверых друзей в оборонительное кольцо. После чего Макс, Крепыш, Гизмо и Джорджи в сопровождении эскорта двинулись по дороге на север.

Вскоре деревья начали редеть. Макс заметил среди полей несколько заброшенных зданий. Чем дальше они продвигались, тем больше и красивее становились дома. Один был выкрашен в жёлтый, как сливочное масло, цвет, на окнах висели занавески с красными и лиловыми цветами. На крыльце другого, построенного из красного кирпича и тёмного дерева, – два кресла-качалки.

Местность была не такая, как там, где вырос Макс, однако пёс не мог удержаться от воспоминаний о доме. Встречавшиеся на пути здания выглядели уютными, обжитыми, и это делало их как будто знакомыми.

Разумеется, траву на газонах давно не стригли, и каждое строение окружала мрачноватая тишина. Дома пустовали, как и ферма Макса, которую когда-то оживляли крики ругавшихся на коров фермеров и радостный визг Чарли и Эммы. Теперь там тоже было тихо, как и в домах на здешних улицах.

Мысль была печальная, и Макс отвернулся от пустых зданий. Впереди их ждала встреча с хозяйкой Мадам Кюри, а потом они найдут город Джорджи, где живёт Белл. И может быть, отыщут Чарли и Эмму, вожаков его стаи.

– Вы так хорошо организованы и выдрессированы, – на ходу сказала Джулепу Гизмо. – Вы сами тренировались?

– Нет, мэм, – ответил вожак овчарок. – Мы все раньше служили офицерами полиции нашего замечательного города.

– Тут что-то не так, – прищурился Крепыш. – Офицерами полиции могут быть только люди.

– Но это правда, – раздался голос одной из овчарок – женский.

– Не говори вне очереди! – рявкнул кто-то у неё за спиной.

– Эй! – гавкнул Джулеп. – Главный тут я. И делать замечания – моё право. Поняли?

– Да, сэр! – отозвалась провинившаяся собака.

– Могу я говорить свободно, сэр? – спросила овчарка-самка.

– Давай, Дикси, – кивнул Джулеп.

Овчарка покинула круг и присоединилась к группе собак в центре. Она была немного мельче Джулепа, но источала такую же уверенность в себе, как вожак-полицейский. Морда у неё была почти целиком чёрная, а туловище, лапы и хвост – медового цвета.

– Очень приятно с вами познакомиться, – начала Дикси, а Крепышу сказала: – Я не собиралась ругаться с тобой – просто не хотела, чтобы меня принимали за лгунью.

– Ну, тебе стоит признать, что история звучит немного сомнительно, – заметил Крепыш.

Дикси покачала головой:

– Это правда. Даю слово. Нас со щенячьего возраста растили, чтобы сделать частью отделения «Ка-девять»[1] в этом городе. Мы работали бок о бок с людьми – полицейскими офицерами, по запаху определяли преступников и обеспечивали безопасность жителей города. Когда все люди уехали, мы решили, что теперь поддержание порядка зависит от нас.

– Это здорово! – воскликнула Гизмо. – Мы встречались с далматинами, из которых хотели сделать пожарных, и совершенно естественно, что на свете есть собаки достаточно умные и храбрые, чтобы быть полицейскими!

– Да-да, – пробормотал Крепыш. – Я был не прав. Признаю.

Идущий впереди Джулеп резко остановился.

– Стоп! – гавкнул он. – Держать периметр, смотреть по сторонам. Носы выше.

Овчарки выполнили команды, и Дикси метнулась на своё место. Собаки, находившиеся в авангарде, двинулись вперёд, остальные повернули морды в стороны или назад.

Макс и его приятели сбились в кучу.

– Ох, что-то мне это не нравится! – простонал Джорджи.

– Что происходит? – спросил Макс у Джулепа, но вожак овчарок не ответил.

Макс посмотрел на обе стороны дороги. Лес остался далеко позади – они уже находились в жилых кварталах. В отличие от домов на окраинах городах, здесь строения стояли близко одно к другому, хотя дворы у них всё равно были просторные. Повсюду виднелись следы былого присутствия людей: трёхколёсный велосипед, почти скрытый травой, качели из автомобильной покрышки, садовые инструменты рядом с разросшимся кустом роз. Эту местность покинули так быстро, что некоторые люди даже не успели закрыть окна в домах, и ветер трепал висевшие внутри белые занавески.

Сердце Макса вновь заполнила тоска по родным, но пустые дома не могли стать причиной остановки группы овчарок. Нет, что-то случилось.

Макс медленно сделал кружок на месте и заметил ещё один бело-оранжевый барьер с мигающим маячком. Пёс понюхал воздух, надеясь уловить запах старушки, но вместо этого почуял нечто иное.

Волков.

– Офицеры! – наконец пролаял Джулеп. – Мы определили источник запаха?

– Сэр! – отозвалась одна из собак. – Волки приближаются с юго-востока, со стороны болот.

– Как скоро, по вашим расчётам, они достигнут пределов города?

– Сэр! – гавкнула Дикси. – Если они не встретятся с аллигаторами, то окажутся здесь через день или два.

– Хорошо, – кивнул Джулеп. – Пока нам ничто не угрожает. Пойдёмте на площадь, а потом вернёмся к патрулированию.

– Есть, сэр! – хором откликнулись одиннадцать овчарок.

– Прошу прощения за ложную тревогу, – сказал их вожак Максу, – но мы должны проявлять осторожность. Хотя пока беспокоиться не о чем.

– Спасибо, – поблагодарил Макс.

Вся группа продолжила путь. Крепыш и Гизмо прибились к Максу.

– Волки! – сказал такс. – Неужели нам никогда от них не отделаться?

– Могу поспорить, это снова Дольф! – прорычала терьерша.

– Кто бы они ни были, – вздохнул Макс, – мы всё равно опередили их на день. Давайте пока позаботимся о том, чтобы найти вожака стаи Мадам. Она нам поможет.

Прошло совсем немного времени, и они оказались на большом квадратном лугу, который, к удивлению Макса, был недавно выкошен.

Ошмётки срезанной травы взлетали с газона и забивались в нос Максу, щекотали ноздри. Он чихнул, но до того хорошенько понюхал воздух. Запах был свежий и дразнящий – необычная смесь, он такого не ощущал с момента отъезда людей.

– Мы на месте! – объявил Джулеп. – Добро пожаловать на городскую площадь.

Тут всё было так, будто люди и не уезжали вовсе. Дорога разделялась надвое и аккуратным квадратом обходила лужайку. На чисто выметенных тротуарах стояли металлические фонари, на равных расстояниях друг от друга были расставлены скамейки.

Площадь окружали величественные здания из красного и терракотового кирпича. На одном висела табличка, написанная синими буквами: «ОТДЕЛ ПОЛИЦИИ». Рядом находилась станция службы спасения со сверкающей красной пожарной машиной внутри. На противоположной стороне площади располагалось почтовое отделение, а рядом с ним – небольшое здание суда.

Посреди лужайки на бетонном постаменте стояла бронзовая статуя мужчины в смешном пальто. Неподалёку от неё хрустальными струями чистой воды бил фонтан, окружённый бурно цветущими клумбами, на которых не видно было ни одной сорной травинки.

В дальней части лужайки фасадом на неё выходило самое большое здание из всех. Над его островерхой крышей возвышалась открытая с четырёх сторон башенка, внутри которой висел большой медный колокол. Над дверями было написано: «РАТУША»[2].

Всё выглядело очень чистым и ухоженным. Хотя люди не ходили по тротуарам, во всём явственно ощущалась забота человеческих рук.

– Хорошо, возвращайтесь к патрулированию! – скомандовал Джулеп. – Все, кроме тебя, Дикси. Иди сюда.

– Есть, сэр! – пролаяла та и подбежала к вожаку, а другие овчарки тем временем разбежались в разные стороны, чтобы вернуться к своей работе по охране города.

Джулеп кивнул Максу.

– Боюсь, я должен наблюдать за своими подчинёнными, – объяснил он, – а вас оставляю в умелых лапах Дикси. Она отведёт вас к нашей леди. Это недалеко.

– Спасибо за всё! – Макс дружелюбно вильнул хвостом. – Мы ценим, что вы пришли за нами.

– Даже при том, что мы в этом не нуждались, – протявкал такс.

– Крепыш! – укоризненно воскликнула Гизмо, а Джулепу сказала: – Вы были великолепны! Надеюсь, мы скоро увидимся.

– Я в этом не сомневаюсь, маленькая леди, – ответил вожак овчарок. – Желаю вам приятно провести время в нашем городе.

С этими словами он понёсся вскачь в сторону почты.

– Пойдёмте со мной, – предложила Дикси. – Скоро время кормёжки!

Она развернулась и побежала по траве, Макс и остальная компания последовали за ней. Лапы Макса ощутили вместо асфальта прикосновение к мягкой влажной траве и земле. Пёс не мог удержаться от искушения – повалился на спину и стал кататься с боку на бок.

– О, как приятно пахнут эти цветы!

Макс огляделся и увидел Крепыша и Гизмо, которые топали по дорожкам между клумбами. Дикси, радостно дыша, наблюдала за играми собак. Даже Джорджи, похоже, был доволен: он забрался в фонтан и пытался лакать воду, пролетавшую мимо его носа.

Макс встряхнулся и трусцой догнал остальных. Когда он к ним приблизился, Дикси напряжённо замерла и посмотрела в сторону ратуши. Гизмо сделала то же самое.

– Белка! – гавкнула овчарка.

– Белка! – эхом отозвалась йорки.

На лужайке рядом с фонтаном неподвижно застыла коричнево-серая длиннохвостая зверюшка, её крошечные чёрные глазки были прикованы к группе собак, пушистый хвост едва заметно дрожал.

А потом белка кинулась наутёк.

Макс знал, что у них есть более серьёзные занятия, чем кататься по свежескошенной траве или гоняться за белками. Упорядоченный, продвинутый «Праксисом» мозг говорил ему, что надо сосредоточиться на поисках старой леди. Но инстинкт оказался сильнее. Собаки, не думая ни секунды, бросились в погоню. Джорджи выскочил из фонтана, обдав всё вокруг брызгами, а Гизмо и Крепыш так резко рванули с места, что из-под их лап полетели комочки земли и лепестки цветов. Задние лапы Макса подняли в воздух облако травяных обрезков: он помчался за Дикси.

Белка выкрикивала оскорбления и опрометью неслась по лужайке, но Макс не мог разобрать ни слова из её сердитого стрекота. Да и какая разница, что она там верещит! Этот маленький пушистый комочек необходимо догнать!

Они зигзагом обогнули цветочные клумбы и снова оказались у фонтана. Поняв, что ей не оторваться от преследователей, белка совершила отчаянный бросок к белому зданию рядом с ратушей. Оно было круглое, с открытыми стенами и крышей, которая сходилась в одной точке.

– Она бежит к беседке! – крикнула Дикси.

– Заходи сбоку, Крепыш! – тявкнула Гизмо. – Она уходит!

Лапки такса так и замелькали: он пытался догнать сердитую белку.

– Я стараюсь! – гавкнул он в ответ. – Она слишком шустрая!

Белка оказалась у лестницы, ведущей в беседку, за несколько мгновений до собак, вскочила на скамью, оттуда – на перила и наконец полезла вверх по одному из столбов, которые поддерживали крышу. Прокричав напоследок ещё несколько невнятных ругательств, она скрылась под свесом крыши.

Пять собак легли на живот, устремив взгляд на дырку, в которой скрылась белка. Все они тяжело дышали, высунув язык.

И тут Джорджи захохотал.

Звук был почти такой же громкий, как его вой; пёс сотрясался всем телом и стучал хвостом по траве; смех вырывался раскатами из его пасти и окутывал всю лужайку весельем.

Невозможно было не поддержать сенбернара, и вскоре все пятеро катались по траве и гоготали.

– Давненько я так не веселился, – задыхаясь от смеха, выдавил из себя Джорджи.

– Ага! – крикнула Гизмо. – Как я рада!

– Видишь? – Макс ткнул сенбернара носом в бок. – Жизнь налаживается. Скоро мы встретимся со старой леди в шляпе, а потом и в Батон-Руж отправимся, к Белл.

Дикси прищурилась:

– Ты сказал – к Белл? В Батон-Руж?

– Именно так, – подтвердил Крепыш. – А что?

Не успела овчарка ответить, как раздался громкий металлический звон: боммм.

Крепыш быстро отполз назад и спросил:

– Что это было?

Дикси указала мордой на башенку над ратушей. Снова послышалось «боммм», и Макс увидел, что блестящий бронзовый колокол завибрировал.

– Днём он отбивает часы, – объяснила овчарка. – Когда прозвонит шесть раз после полудня, значит настало время кормёжки!

Все собаки уставились на сверкающий колокол и молча считали удары. Как только по улице разнеслось шестое «боммм», Дикси побежала к дороге, которая шла мимо почты.

– Сюда, – сказала она.

Макс, Крепыш, Гизмо и Джорджи кинулись за ней.

– Скажи, Дикси, – обратился к овчарке Макс, бежавший рысцой рядом, – почему ты так странно отреагировала, когда мы упомянули Белл и Батон-Руж?

Уши полицейской собаки дёрнулись; наконец она ответила:

– Просто услышала знакомое имя. Должно быть, какие-то собаки в городе упоминали о ней. Можете расспросить их подробнее, если вам любопытно.

– Думаю, мы так и сделаем, – кивнул Макс.

Они оказались на тротуаре перед почтовым отделением. Из кустов, из тёмных дверных проёмов вылезали другие собаки и кошки. Все они тянулись к тротуару. Как и у немецких овчарок, шерсть у них блестела, будто все они недавно побывали в салоне красоты для зверей. На каждом был новенький яркий ошейник с маленькой серебристой биркой.

– Добрый день, – произнесла чёрная кошка, дружелюбно кивая вновь прибывшим собакам.

– И тебе доброго дня, Минерва, – ответила Дикси. – Как дела?

– По-старому, – мяукнула Минерва. – Эта маленькая собачка, Бет Энн, всё время приходит спать в мой холл. Я говорю ей, что она живёт через два дома, но она вечно забывает, бедняжка. Но я стараюсь не слишком сердиться на неё.

– Ну, ты скажи мне, если с ней будут какие-нибудь серьёзные проблемы, слышишь?

Минерва вильнула хвостом:

– Я сама справлюсь, дорогая. Но спасибо за предложение. – Кошка ещё раз кивнула Максу и его друзьям, после чего убежала вперёд.

Вскоре четырёх приятелей окружили другие животные, не особенно встревоженные прибытием незнакомцев. Они вообще были дружелюбнее, чем большинство зверей, которых Макс и его компаньоны встречали в последнее время, – они спрашивали: «Как дела?» – и, не дожидаясь ответа, переключались на разговор со своими друзьями.

Колонна животных прошла как на параде мимо магазина и заправочной станции и наконец остановилась перед одноэтажным зданием. Воздух был наполнен тихим смехом и милой болтовнёй, животные терпеливо ждали чего-то, что должно было произойти. Дикси дала понять, что надо делать, как она, поэтому Макс и его приятели уселись на тротуаре и стали оглядываться по сторонам, навострив уши.

Макс сфокусировал взгляд на одноэтажном доме. В окне стояла какая-то табличка, но до неё было слишком далеко – не прочитать. Он с трудом различил нарисованных собаку и кошку. Кабинет ветеринара? Может, и так, хотя он никогда не видел, чтобы животные выстраивались в очередь в это заведение!

С северной стороны здания на подъездной дорожке был припаркован большой белый фургон. И ещё Максу почудилось, будто он слышит звуки фермы. Это казалось странным: разве можно завести ферму в городе? Тем не менее стоило псу принюхаться, и он понял, что прав. Мускусный запах шерсти перекрывала насыщенная газами вонь, какую издают живущие рядом коровы и свинья, козы и куры.

– Я слышу её! – пролаяла одна собака, сидевшая у дверей.

Все звери притихли. Макс задержал дыхание, хотя сердце у него в груди радостно билось. Неужели это наконец случится?

Входная дверь со скрипом отворилась. Появилась женщина в свободных штанах и широкой блузе в лиловых розах. Как и говорили животные с пляжа, на голове у неё была соломенная шляпа, повязанная лиловой лентой.

Женщина присела и почесала за ушами зверей, собравшихся на крыльце, потом поднялась на ноги, чтобы окинуть взглядом всех гостей.

Теперь Макс ясно видел её: бледное, в морщинках лицо, ласковые глаза, седые волосы.

А когда старушка улыбнулась, пёс определённо узнал её.

Это была женщина с фотографии в лаборатории, где делали «Праксис».

Это была хозяйка Мадам Кюри, которая поможет ему воссоединиться с семьёй.

Сколько опасностей им пришлось пережить на пути сюда – и вот наконец они её отыскали!

Глава 13

Хороший доктор

Последние люди, виденные Максом, были бандиты из города рядом с речным пароходом, ужасные и жестокие, от них разило злобой. У них не было ничего общего с родными пса, которых он искал.

Так вот, когда Макс смотрел на старушку, идущую вдоль дома в сопровождении маленькой армии собак и кошек, весело скакавших у её ног, всё его тело захлестнуло радостным теплом.

В том, как эта женщина наклонялась и чесала зверей за ушами, гладила их по спине, чувствовались любовь и забота. Старушка всё время ласково улыбалась и говорила нежные слова, нахваливала своих питомцев. Её запах – запах нагретой солнцем человеческой кожи и цветочного мыла – разливался над аккуратно подстриженной лужайкой перед домом с ветеринарным кабинетом и навевал воспоминания о Чарли, Эмме и остальных пропавших членах семьи.

Максу не было грустно, но он не удержался и почему-то заскулил, глядя, как пожилая леди приближается к нему.

Кошки подскакивали и задевали лапами её свободные брюки, мяукая: «Погладьте меня, леди!» или «Нет, сначала накормите!». Одна взвыла:

– Вы заставили меня долго ждать. Но я вас прощу, если вы сейчас же положите корм в мою миску!

Собаки – большие и маленькие – возбуждённо кружились на месте, дрожа всем телом от не поддающегося контролю восторга и безудержно виляя хвостами. Они лаяли: «Вы самая лучшая!», и «Погладьте меня по головке, пожалуйста!», и «Мячик! Я видел мячик! Давайте поиграем!».

– Вы сегодня такие нетерпеливые, – произнесла женщина. Она почесала под подбородком светло-коричневую кошку, и та в экстазе прикрыла глаза. – Очень скоро я приготовлю для вас еду. Но сначала нужно позаботиться о скотине, мои дорогие.

Рядом с Максом Гизмо перескакивала с лапки на лапку, а Крепыш подпрыгивал на месте.

– Не могу поверить, что это настоящий, живой человек, – сказала йоркширка. – И она с виду такая милая!

– О, как бы я хотел, чтобы мне почесали животик, – признался Крепыш и, глянув на Макса, спросил: – Как ты думаешь, она чешет животы?

– Чешет, чешет, – усмехнулся Джорджи. – По крайней мере, мне чесала. Не думал, что увижу её ещё раз. Как я рад, что пошёл с вами!

Земля чавкала под белыми кроссовками старушки. Женщина подходила ближе. Дикси сидела, вытянувшись в струнку, всем своим видом демонстрируя профессиональное внимание.

Макс подумывал, не встать ли ему на задние лапы и не лизнуть ли женщину в щёку.

Старушка остановилась в нескольких футах от Макса, Крепыша, Гизмо и Джорджи, на её лице промелькнуло смущение.

– Ой-ой, кто это у нас здесь? – сказала она сладчайшим голосом.

Макс решил, что ничто более приятное никогда не ласкало его слух.

– Вы трое – новенькие. – Взгляд женщины упал на Джорджи, и она добавила: – А ты, дружочек, кажется, пришёл за мной с пляжа.

Она потрепала сенбернара по голове, потом осторожно протянула руку к Максу, Крепышу и Гизмо. Они один за другим понюхали её, втягивая ноздрями прекрасный запах и привыкая к спокойной манере поведения этой дамы. Макс инстинктивно лизнул руку женщины.

Она улыбнулась и вытерла ладонь о штаны.

– Кажется, вы дружелюбные собаки, хотя и очень худые. А ваша шерсть… – Леди в шляпе покачала головой. – Я – доктор Линн, а ваши имена мы скоро узнаем. Рада с вами познакомиться.

– И мы тоже, док! – гавкнул Крепыш.

– Да! – тявкнула Гизмо. – Линн – такое приятное имя! Я Гизмо, а это Крепыш.

– А я Макс, – пролаял Макс.

– О, вы разговорчивые собаки, верно? – сказала доктор Линн. – Уверена, вы давно не слышали человеческого голоса. Ну что ж, когда все будут накормлены, займёмся вами тремя – проведём осмотр.

– Ох, осмотр? – с недоверием в голосе проговорил Крепыш. – Ну ладно, может быть, он закончится почёсыванием живота.

Оставив собак, доктор Линн пошла на задний двор, откуда доносились голоса домашней скотины. Многие собаки и кошки побежали за ней. Некоторые из кошек с подозрением косились на Макса и его друзей.

– Это было странно, – сказал Джорджи Максу, Крепышу и Гизмо, когда толпа зверей скрылась из виду. – Вы говорили так, будто понимали, о чём говорит старая леди.

Дикси, прищурившись, посмотрела на Макса:

– Да, откуда вы узнали, что слово, которое она произнесла, её имя? Обычно собакам требуется немало времени, чтобы научиться понимать, когда люди командуют «сидеть», а когда «стоять», не говоря уж о том, чтобы различать их имена!

– Это несложно, правда, – осторожно начал объяснять Макс. – Просто мы трое… Ну просто мы немного умнее, чем обычные собаки.

– О, вы считаете себя умнее нас? – насмешливо хмыкнула Дикси.

– Ничего подобного, – возразил Макс. – Это длинная история, и она содержит ответ на вопрос, почему уехали люди.

– Понимаешь, мы встретили у реки одну свинью, – вмешался Крепыш, – и слона.

– Слона-а-а? – не поверил Джорджи.

– Большого зверя. Серого. С длинным носом и огромными ушами. – Крепыш широко расставил передние лапы. – И когда я говорю, что он большой, я имею в виду – очень-очень большой.

Дикси округлила глаза:

– Никогда о таком не слышала. Но какое отношение они имеют к вашему уму?

– Ну, они отвели нас в лабораторию, – пояснил Макс. – И подвергли процессу, благодаря которому мы стали понимать человеческую речь и буквы.

– Это невозможно, – не поверила овчарка. – Это какой-то фокус?

– Нет! – возразила Гизмо. – Мы никогда не стали бы дурачить тебя: ведь вы так много для нас сделали. – Йоркширка вздохнула. – К несчастью, хоть мы и понимаем её, она-то, похоже, нас не понимает. Наверное, они не придумали «Праксиса», который позволял бы людям понимать собачий лай.

– Но если вы понимаете людей, – сказала немецкая овчарка по большей части самой себе, – значит вы сможете быть лучшими полицейскими, чем мы. – Она встретилась взглядом с Максом. – Вы должны отвести нас в эту лабораторию.

– Гм, погоди, сестрёнка, – остановил её Крепыш. – Это место очень далеко отсюда, и мы идём в противоположном направлении.

– Тогда нужно найти способ, как сделать это здесь! – заявила Дикси, топнув передней лапой.

Макс откашлялся.

– Ну, может быть, мы и найдём его, – предположил он. – Но, Дикси, сейчас мы должны быть с доктором Линн, со старушкой. Спасибо, что проводила нас. И Джулепу тоже, и всем собакам-полицейским.

– Джулеп! – гавкнула Дикси. – Да, мне нужно с ним повидаться.

Она развернулась и побежала по улице.

– А зачем этому сло… – как там его? – такой длинный нос? – пробормотал Джорджи.

– Не беспокойся об этом, здоровяк! – засмеялся Крепыш. – В ближайшее время ты ни с одним из них не встретишься.

Хотя Макса и обеспокоила странная реакция Дикси на рассказ о «Праксисе» и способностях, которыми он наделяет, у него всё же имелись более насущные заботы. Доктор Линн накормила животных на скотном дворе и вернулась. Все звери наблюдали за ней в молчаливом упоении.

Она размотала шланг, скрученный на стене дома, повернула вентиль крана и наполнила чистой искрящейся водой несколько дюжин пластиковых мисок. Сделав это, быстро скрылась за домом и вернулась с большим мешком корма. Удивительно, но все собаки терпеливо ждали, пока она совком раскладывала по плошкам корм, хотя звонкий стук падающих в миски шариков вызывал у Макса настоятельное желание зарыться мордой в еду.

У хорошего доктора и питомцы были хорошо воспитаны.

Наконец старушка наполнила последние посудины кошачьими шариками, свистнула, и кошки с собаками кинулись лакать воду и с хрустом жевать корм, энергично работая челюстями. Джорджи не задумываясь рванул вперёд и втиснулся в общую толпу, так что единственными животными, которые не ели, остались Макс, Крепыш и Гизмо. Они сидели на тротуаре и ждали.

– Вижу, вы всё ещё ждёте меня, – произнесла доктор Линн, шагая по траве. – Я думала, вы тоже пойдёте за едой, но вы трое, похоже, ужасно послушные.

У неё за спиной порыкивали и урчали собаки и кошки, толкая друг друга, чтобы добраться до корма. Макс даже подумал, не начнётся ли драка, однако все животные, склонные к рычанию и шипению, искоса поглядывали на старушку и замолкали.

Хвост Макса сам собой задвигался, как только докторша почесала голову лабрадора одной рукой и снизу, под челюстью, – другой. Пёс едва не растянулся на земле от удовольствия и закрыл глаза, наслаждаясь каждым прикосновением ласковых пальцев к своей золотистой шерсти. Он представлял себе, что вместе с доктором Линн его гладят Чарли и Эмма.

Рука начала массировать шею Макса, и пёс понял, что старушка ощупывает её сквозь шерсть. Он открыл глаза и увидел озадаченное выражение на лице женщины.

– Хм, ошейника нет, – отметила она.

Макс вздохнул, потому что доктор Линн убрала от него руку, и с тоской стал наблюдать, как она чешет за ушами Крепыша. Такс повалился на бок и подставил ей живот. Доктор Линн засмеялась и почесала пузико пса. Ноги такса задрыгались в воздухе.

– О да! – гавкнул Крепыш. – Может быть, немного повыше. И между лопатками, пожалуйста, будьте добры.

Но доктор Линн лишь покачала головой, не найдя ошейника и на шее такса тоже.

– Будем надеяться, что вы или потеряли их, или ваши хозяева слишком продвинутые и полагаются на современные технологии. – Она отодвинулась назад и вытянула руку. – Вы знаете команду «рядом»?

Макс кивнул, все трое встали и последовали за старушкой на лужайку.

– Очень хорошо, – похвалила она. – Пошли! За мной!

Доктор Линн развернулась и направилась к главному входу в дом ветеринара, оглядываясь через плечо, чтобы проверить, идут ли за ней собаки. Макс решил, что не выпустит женщину из виду.

– Что в них такого особенного? – спросила стройная серая кошечка, небрежно облизывая лапу. Рядом лежала чёрная кошка Минерва – грелась на солнышке после еды.

– В них? – уточнила она, дёрнув хвостом. – Я не совсем понимаю. Они с виду такие потрёпанные, хотя что с них взять – это же собаки. Всего им хорошего.

Доктор Линн завела троих приятелей на крыльцо, где они уселись, а сама открыла дверь. Придерживая её, женщина посмотрела на собак:

– После вас.

Макс кивнул и вошёл внутрь, его примеру последовали Крепыш и Гизмо. Они опять уселись – теперь на прохладный линолеум в приёмной. Старушка засмеялась.

– Ну надо же, какие умные! – воскликнула она и снова почесала Макса за ухом.

Приёмная сильно напоминала ту, что была у ветеринара, к которому Макса возили дома. Вдоль стен стояли стулья, посредине – большой стол. Всё сияло чистотой.

Пока три собаки ждали, доктор Линн сняла большую соломенную шляпу и бросила её на стул в зоне ожидания. Она тряхнула головой – седые волосы мягкими волнами рассыпались по плечам.

– Теперь сюда, друзья мои, – обратилась она к собакам и пошла мимо стола в коридор.

Трое приятелей двинулись за ней в смотровую. Женщина осторожно подняла Крепыша и Гизмо и поставила обоих на металлический стол, а сама села в кресло перед компьютером.

Макс изучал комнату. Как и в прихожей, все поверхности здесь сверкали под светом люминесцентных ламп. Вдоль двух стен – тумбы, шкафы и большая металлическая раковина. В воздухе стоял едкий запах хлорки, смешанный с лёгким звериным.

После стольких месяцев, проведённых в одиночестве, странно было снова оказаться в компании человека. Впервые за долгое время Макс мог расслабиться и побыть просто собакой. Он почти забыл, каково это.

Странно, да. Но и очень, очень приятно.

– Это может прозвучать необычно, но я вроде как ждал этого, – прошептал Крепыш.

– Я тоже! – хихикнула Гизмо. – Больше всего я хочу снова почувствовать на своей шкурке её руки. Я почти забыла это ощущение, когда у тебя есть свой человек.

Доктор повернулась в кресле и с улыбкой посмотрела на двух маленьких собак.

– Я слышу ваши разговоры. Знаю, вам, наверное, скучно. Но это не займёт много времени, я обещаю.

Старушка слезла со стула и взяла в руки какое-то приспособление серого цвета, лежавшее рядом с компьютером. Оно было похоже на длинный плоский пульт от телевизора с экранчиком, на котором горело несколько красных нулей.

Женщина провела прибором над спиной Макса, между лопатками. Штуковина запикала, доктор Линн поднесла её к глазам, чтобы посмотреть на цифры.

– Превосходно, – сказала она и вернулась к компьютеру. – Твои хозяева вживили тебе в спину микрочип.

– Правда? – удивился Макс.

– В тебе запрятан чипс? – подхватил Крепыш. – Вроде картофельного? Как это? Ты его съел?

– Нет! – Макс покачал головой. – Но даже если съел, то не знал ведь, что он окажется у меня между плечами.

Доктор Линн не обратила внимания на лай пациентов – она что-то печатала на компьютере. Экран загорелся, и Макс увидел свою фотографию рядом с какими-то словами.

– Значит, ты Макс, – произнесла доктор Линн. – Хорошее имя, Макс. И ты из… Ох, надо же! – Она посмотрела на пса. – И ты проделал такой длинный путь, друг мой? Хотела бы я встретить тебя, когда была там много недель назад. Ты, наверное, ищешь свою семью, да, мальчик?

Макс заскулил и положил голову ей на колени.

– Ну, ну. – Доктор Линн погладила его по шее. – Ты скоро найдёшь их, Макс. Я собираюсь исправить то, что натворила, так или иначе. – Женщина снова встала, провела сканирующим прибором по спине Гизмо и нахмурилась, потому что он не издал никаких звуков. – А тебя, похоже, не чипировали, – отметила она. – Пока что я буду называть тебя Джейн. Хорошее имя, а? В честь Джейн Гудл, она тоже учёный, как я, и любит животных.

Гизмо вильнула хвостиком и лизнула руку старушки:

– Спасибо! Джейн – отличное имя.

– Тебе нравится! – Доктор Линн засмеялась. – Если не возражаешь, Джейн, теперь я должна заняться твоим красавцем-другом – таксом.

Когда старушка просканировала спину Крепыша, прибор снова запищал, и она вернулась к компьютеру. Мгновение – и на экране появилась фотография такса, только гораздо более упитанного.

– О, ты пёс доктора Уолтера! Я тебя помню. – Повернувшись к собакам, женщина добавила: – И Макса тоже. Ты был в той же клетке, куда я посадила Мадам. Именно поэтому я всё обыскала в тех краях – пыталась найти её.

– Как печально, – тихо проговорила Гизмо. – Она не знает, что случилось с Мадам.

– Я рад, что мы не можем сообщить ей об этом, – отозвался Макс.

Тем временем доктор Линн приступила к дальнейшему осмотру. Она начала с того, что вымыла всех собак по очереди в большой раковине, восхищаясь их послушанием и умением себя вести, потому что каждая спокойно позволяла натирать себя отвратительно пахнущим противоблошиным мылом.

Автомойка, конечно, избавила их от части грязи, в которой они извозились в болоте, но разве можно сравнить это мытьё с настоящей, серьёзной чисткой? И вскоре на Максе не осталось ни грязинки. Старушка проводила щёткой по его шерсти и говорила утешительные слова, когда нажимала пальцами на мышцы, проверяя, нет ли где ран.

– Ух ты! – воскликнула она, обнаружив недавнюю ссадину на лбу пса. – Ты, похоже, ударился головой. Я намажу тебя чем-нибудь, чтобы в ранку не попали микробы.

Когда доктор Линн закончила осмотр, Макс, Крепыш и Гизмо выглядели как нельзя лучше. Макс не мог припомнить, чтобы чёрная шерсть Крепыша так блестела, но настоящим открытием стала Гизмо. Она путешествовала в одиночестве недели или месяцы до того, как Макс и Крепыш встретили её. Чёрно-коричневая шёрстка йоркширки всегда была спутанной и клочковатой. Но теперь каждый завиток лежал на своём месте.

– Какие же вы красивые! – восхитилась Гизмо.

Крепыш скакал по кругу на металлическом столе.

– Спасибо, – тявкнул он, – но ты и сама великолепно выглядишь.

Теперь, когда они были чисты и тщательно обследованы снаружи, доктор Линн взялась за их внутренности. Она прикладывала холодный стетоскоп к груди и бокам каждой из собак, слушала их сердцебиение и дыхание, светила фонариком в глаза и носы, приподнимала брыли, чтобы осмотреть дёсны, зубы, язык.

Наконец она достала длинную иглу, прикреплённую к маленькой пластиковой трубочке. Шприц. Макс поморщился, но он доверял доктору Линн, поэтому не отпрянул назад, когда она к нему приблизилась.

– Прости, Макс, пощиплет всего секунду – я обещаю. – Старушка мягко прижала Макса к ноге, готовясь схватить его, если он попытается сбежать. Потом вколола иглу в его шкуру и потянула назад поршень шприца, набирая в трубочку кровь.

Вздохнув, доктор Линн надела на иглу колпачок и положила шприц на соседний стол. Потом ту же процедуру она проделала с Крепышом и Гизмо. Оба они сжали зубы и закрыли глаза, чтобы по возможности облегчить задачу своей новой подруге-докторше.

Удивлённо покачивая головой, доктор Линн начала приклеивать этикетки на пробирки с только что забранной кровью.

– Никогда ещё осмотр не проходил у меня так гладко, – сказала она. – Даже Мадам не могла вынести всех процедур, хоть немного не поёжившись. Не знаю, лечил ли доктор Уолтер и Джейн тоже, но мне надо будет найти этого человека и узнать у него, в чём тут секрет.

Достав ещё несколько пробирок и пузырьков из шкафчика, доктор Линн объявила:

– Ну вот, теперь нам осталось только взвеситься – и с осмотром покончено.

– Эй, нам туда! – Крепыш указал мордой на небольшую металлическую плиту рядом с дверью. – Это, вероятно, взвешивательная машина, если я правильно помню свои прежние визиты к ветеринару.

Макс не спеша подошёл к машине, пока Крепыш и Гизмо спрыгивали со стола на линолеум. Друзья втроём столпились у плиты и стали её обнюхивать.

– Думаю, ты прав, – сказал Макс.

За спиной у них доктор Линн ахнула от удивления.

Вся троица повернулась и уставилась на неё. Старушка стояла рядом со смотровым столом, прижав руку ко рту.

– Это невероятно! – прошептала она.

– Что случилось? – спросила Гизмо.

Крепыш крутил головой из стороны в сторону.

– Мы сделали что-то не так? Нам не нужно было сходить с места?

Доктор Линн не отрываясь смотрела на собак, потом провела рукой по волнистым седым волосам.

– Макс, – заговорила она, – мне нужен мячик из-под стола в приёмной. Он лежит в коробке с несколькими другими, но там только два красных, и только у одного из них есть маленькие пупырышки. Мне нужен этот мячик. Крепыш и Гизмо, вы оба стойте на месте.

Макс гавкнул и вильнул хвостом. Пока его приятели сидели рядом с весами, он выбежал из смотровой и вернулся к столу в приёмной.

Под ним, как и говорила старушка, стояла картонная коробка с несколькими мячиками. Там были голубой, жёлтый и зелёный, оранжевый с дырочками, сквозь которые виднелся блестящий бубенчик. Макс оттолкнул их носом в сторонку и обнаружил на дне коробки красные: гладкий и покрытый тупыми шипами.

Пёс схватил в зубы пупырчатый и быстро побежал обратно в смотровую. Он опустил мячик у ног доктора Линн, сел и посмотрел на неё, постукивая по полу хвостом в ожидании одобрения.

По лицу старушки расплылась улыбка.

– Надо же, ну надо же! – тихо проговорила она, присела на корточки и почесала Макса под нижней челюстью, а потом посмотрела прямо в карие глаза пса: – Вы трое сможете понять меня.

Глава 14

Как всё это началось

Доктор Линн принесла из соседней комнаты шесть мисок и поставила по две для Макса, Крепыша и Гизмо, так что все трое получили по отдельной порции шариков и воды.

Пока они набивали животы у смотрового стола, доктор Линн нанесла по капле крови каждой собаки на прямоугольные стёклышки и стала рассматривать их под микроскопом. Она добавляла в пробирки с кровью разные препараты, встряхивала их и подносила к свету. Выявленные данные она записывала в блокнот и вносила в компьютер.

Работала доктор Линн молча, так что комнату наполняли хрумканье и плеск лакаемой воды. Как только собаки покончили с едой, старушка закрыла блокнот и сказала:

– Я не знаю, как это случилось, но вы трое прошли весь процесс «Праксиса» до конца.

– Давайте сядем у её ног – пусть знает, что мы слушаем, – предложил Макс.

Три собаки уселись рядком перед белыми кроссовками старушки, посмотрели на докторшу и вильнули хвостами.

Закусив губу, доктор Линн поглядела на каждого пса:

– Я, конечно, такого не ожидала. Какой-то другой человек сделал это с вами? Гавкните один раз, если «нет», и два, если «да».

Макс, Крепыш и Гизмо гавкнули по одному разу.

– Хм. Но вы были в лаборатории, верно? – спросила старушка. – Пожалуйста, гавкните один раз, если не были, и два, если были.

Все трое гавкнули дважды.

Доктор Линн вздохнула и опустила руку, чтобы почесать собак за ушами.

– Я надеялась, что найдётся какое-то другое решение, но вижу, что у меня осталась недоделанная работа. Ещё несколько вопросов. Это моя собака Мадам Кюри привела вас в лабораторию?

Одиночный лай – «нет».

– Вы видели Мадам? Вы путешествовали с ней?

Два лая – «да».

– Тогда почему она не… – Рука старушки взметнулась к лицу и накрыла рот. – Вы где-то оставили Мадам?

Сначала никто из собак не подал голоса. Грудь Макса сдавило, хвост перестал вилять. Наконец пёс гавкнул дважды, чтобы сказать «да».

– Вы хотели оставить её?

«Нет».

Рука старушки задрожала, глаза увлажнились. Она прерывисто вздохнула и спросила:

– Мадам… умерла?

Макс заскулил и понурился. Крепыш с Гизмо прижались друг к другу и засопели. Им не пришлось лаять в ответ. Макс понял, что доктор Линн сама обо всём догадалась.

По бледной, морщинистой щеке старушки сползла слеза, за ней другая. Женщина подняла вверх лицо, не заботясь о том, чтобы вытереть слёзы.

– Я вам очень сочувствую, – сказал Макс, встал и положил голову на колени доктора Линн. – Она была очень хорошим другом. Я тоже по ней скучаю.

Женщина с отсутствующим видом погладила пса; она продолжала смотреть в пространство, затерявшись в воспоминаниях.

– Это так печально, – проговорила Гизмо. – Ей даже не удалось попрощаться с Мадам.

– Я уже начинаю жалеть, что мы нашли способ разговаривать с ней, – проворчал Крепыш.

Макс лизнул руку доктора Линн, потом ткнулся носом в её ногу.

Качая головой, старушка провела тыльной стороной ладони по щеке и глазам, посмотрела на Макса и, грустно улыбаясь, погладила его по голове.

– Что-то подсказывает мне: ты тоже любил Мадам, Макс, – сказала она. – Думаю, это ей пришла в голову идея послать тебя ко мне. Я знаю, она и сама пошла бы искать меня, даже если никогда…

Мягко отодвинув от себя Макса, доктор Линн слезла с табурета и начала прибирать в смотровой. Собаки наблюдали и слушали.

– Знаете, я назвала Мадам в честь одного из своих кумиров, – сказала старушка. Она стояла спиной к Максу, Крепышу и Гизмо и ставила пробирки в шкафчик. – Мадам Мария Кюри была блестящим учёным в те времена, когда женщин в науке не особенно ценили. Я не посмела бы сравнивать себя с ней, но у меня есть кое-что общее с настоящей Марией Кюри. – Доктор очень серьёзно посмотрела на собак. – Работа, которой она занималась, привела её к смертельной болезни – отравлению радием, который она открыла. И я тоже поражена вирусом «Праксис», который носят в себе почти все животные на большей части страны. Моё творение, которое должно было принести благо, вместо этого наделало много бед. И я должна это исправить. – Доктор Линн прислонилась к тумбе и сложила на груди руки. – Не знаю, кто завершил процесс «Праксиса» для вас. Может быть, вы сами случайно натолкнулись на него или вам помог кто-то из наших продвинутых животных. Интересно, вы знаете всю историю о том, отчего стали умнее и почему все люди уехали?

Три собаки хором гавкнули один раз – «нет».

– Тогда я вам расскажу. Вы заслуживаете того, чтобы знать, почему вас оставили одних. Ваши родные этого не хотели. Они вас не бросали. И продолжают любить. – Доктор Линн присела на корточки перед тремя друзьями и погладила их одного за другим. – У них не было выбора, они и теперь скучают по вас. Вы понимаете? Вас любят.

Макс гавкнул два раза, потом подпрыгнул, обхватил старушку лапами за плечи и уткнулся носом ей в шею. Она обняла его одной рукой сбоку и прижала к себе, потом потянулась к Крепышу и Гизмо. Они вчетвером сидели на линолеуме под светом люминесцентных ламп и, закрыв глаза, обнимали друг друга.

Хотя Макс часто говорил себе, что родные ждут его, что они не оставили бы его без крайней необходимости и что люди не испытывают ненависти к животным, тем не менее это не исключало сомнений, которые временами одолевали его. А потому, когда пёс услышал от такого достойного доверия, доброго человека, как доктор Линн, что все его надежды были не напрасными, сердце у него едва не разорвалось от радости. Он до боли тосковал по своей семье, и теперь это чувство ещё усилилось. Но всё-таки от мысли, что его ждут, по нему скучают, становилось не так горько.

Доктор Линн отпустила Макса, Крепыша и Гизмо и встала, вновь утирая слёзы.

– Ну хорошо, друзья, я расскажу вам всю историю с самого начала, – повторила она. – Но может быть, мы перейдём в какое-нибудь более уютное место?

Старушка вышла из смотровой, следом за ней рысцой выбежали три собаки. Женщина на ходу скрутила волосы в свободный узел на затылке, а когда вся компания оказалась в приёмной, подобрала соломенную шляпу и водрузила её себе на голову. Потом взяла горсть игрушечных мышек из стоявшей на низком столике корзины с сюрпризами для посетителей и положила их в карман брюк, после чего подняла с пола коробку с мячиками, в которой по её просьбе рылся Макс.

Проделав всё это, женщина повела троих приятелей на улицу.

Наступал вечер – небо было расцвечено оранжевыми и розовыми полосами. Под лучами заходящего солнца на аккуратные улочки городка ложились длинные тени, по воздуху носились искорки светлячков.

Большинство городских собак и кошек разлеглись на лужайке перед ветеринарной клиникой: они приводили себя в порядок или разговаривали. Несколько молодых псов устроили игривую возню рядом с пустыми мисками. За потасовкой, прищурившись, наблюдали кошки.

Стоило животным заметить доктора Линн, и все они тут же навострили уши.

– Она вернулась! – крикнула маленькая мохнатая собачка. Шерсти на ней было столько, что самой зверюшки почти не было видно: шерсть скрывала её целиком, спускаясь до самых кончиков лап. «А, это лхасская апсо», – вспомнил Макс.

– Время играть? – виляя хвостом, спросила дворняга с коричневой шерстью. По звериной толпе волнами разливался восторг. Кошки старались изобразить безразличие, они потягивались и широко зевали, но Макс видел игривые огоньки в их глазах.

По тротуару шагали две полицейские собаки – наблюдали за порядком. Макс не знал их имён. Джулеп и Дикси, наверное, патрулировали улицы где-то в другом месте.

– Ладно, ладно, – пролаяла одна из овчарок. – Поспокойнее, друзья.

– Любой, кто нарушит порядок, проведёт ночь в клетке! – громко крикнула другая. – Нам не нужны новые происшествия вроде того, что случилось с Порки.

Невероятно толстый полосатый кот прижал уши:

– Это был несчастный случай. И моё имя – Порги.

Макс, Крепыш и Гизмо сидели на крыльце, а доктор Линн с улыбкой оглядывала лужайку с животными.

– Похоже, вы ждали терпеливо, – заметила она. – И точно заслужили несколько новых игрушек!

Старушка запустила руку в коробку, вынула мячик и бросила его в толпу животных. Огромная тень – Джорджи – подпрыгнула и схватила его зубами. Сенбернар бросился в сторону улицы, преследуемый несколькими крупными собаками.

Доктор Линн кинула ещё один мяч и ещё один. Броски продолжались, пока коробка не опустела. Все собаки на лужайке занялись играми. Потом старушка поставила коробку и сунула руку в карман. Настал черёд кошек подойти ближе. Доктор Линн одну за другой побросала фальшивых мышек кошачьей братии. Некоторые кошки подкидывали добычу в воздух, гнались за ней и нападали, другие довольствовались тем, что жевали маленькие пушистые комочки.

Две немецкие овчарки, помахивая хвостами, подошли к доктору Линн. Она почесала им шею под нижней челюстью, потом достала из кармана два собачьих печенья в форме косточек и дала их полицейским псам.

– Вы очень постарались и сохранили мир, – сказала она, пока овчарки заглатывали угощение. – Если я когда-нибудь встречу ваших напарников в форме, то обязательно скажу им, как хорошо вы обучены. – Потом доктор Линн повернулась к троим приятелям и свистнула: – Макс, Крепыш и Джейн, идём! Мой временный дом совсем недалеко, на этой улице.

Одна из овчарок прищурилась и поглядела на Макса:

– Куда она вас ведёт?

– Мы не знаем, – ответил лабрадор. – Просто хочет, чтобы мы шли за ней.

– Не уходите далеко, – предупредила другая овчарка. – Джулеп собирался поговорить с вами.

– Мы не уйдём, – кивнул Макс. – Не беспокойтесь.

Больше полицейские собаки ничего не сказали, только посмотрели на новичков недобрым взглядом.

– Ух, что это с ними? – поинтересовался Крепыш, когда они двинулись дальше по тротуару.

Макс покачал головой:

– Ты видел, как повела себя Дикси, узнав, что мы понимаем людей. Они, наверное, считают это очень важным.

– Ну, это и правда очень важно, – заметила Гизмо. – Я не виню Дикси за то, что она тоже хочет разговаривать с людьми.

– Ага, – с сомнением в голосе протянул Крепыш. – Лишь бы это не привело к неприятностям. Только представь: если такие собаки, как Председатель, узнают о «Праксисе», они станут ещё более жадными до власти. Кто знает, что могут сделать эти полицейские псы, узнав о наших способностях.

Пушистые уши Гизмо поникли.

– Ох, но они выглядели такими милыми. Надеюсь, они такими и останутся.

Скрипнули железные ворота, и собаки обнаружили, что доктор Линн привела их к большому дому, окружённому высокой чёрной металлической оградой. За ней находилась лужайка с двумя одинаковыми плакучими ивами.

Собаки прошли вслед за женщиной по вымощенной камнем дорожке между деревьями с опущенными, шелестящими листвой ветвями. За одним из них спряталась зелёная газонокосилка.

– Видели бы вы, на что был похож этот городок, когда я приехала. Трава стояла по пояс. – Доктор Линн покачала головой. – Полагаю, то же самое случится с ним после моего отъезда, но, надеюсь, ухоженный вид сохранится какое-то время.

Они дошли до крыльца и поднялись по ступенькам. Вдоль всего нижнего этажа дома тянулась неширокая терраса с покрытым белой плиткой навесом. Ничего более прелестного Макс в жизни не видел. Кресла-качалки, стоявшие рядом с входной дверью, придавали обстановке ощущение роскоши.

Доктор Линн открыла дверь и пригласила собак в просторный холл с полированным полом и лестницей из тёмного дерева. Справа находилась уютная гостиная, где на красном ковре перед камином стояли диван и два кресла. Эта мебель напомнила Максу о его визитах с Чарли и Эммой к их старшим родственникам. У них в домах тоже были диваны с резными ножками и бархатной обивкой, и, хотя во всех прочих отношениях пожилые люди были очень милы, они ясно дали понять: если Макс запрыгнет на мебель, его запишут в разряд очень плохих собак.

А вот доктора Линн, казалось, такие проблемы не волновали. Она похлопала рукой по сиденью дивана и позволила Максу, Крепышу и Гизмо запрыгнуть на него и уютно улечься, потом встала на колени перед топкой, чтобы разжечь огонь в камине. В углу тикали высокие напольные часы.

Затрещали щепки, потянуло ароматным дымком. Доктор Линн отошла от камина и села на диван. Тепло разлилось по всему телу Макса, когда он растянулся на животе и положил голову на колени старушки. Крепыш и Гизмо тоже подползли к женщине и приткнулись носами к её бедру.

– Хорошее место, правда? – заговорила доктор Линн. – Пока меня никто не видит, можно позволить себе немного роскоши: думаю, возражать некому. Я горжусь тем, что оставляю место, где побывала, в лучшем состоянии, чем оно было до того. – Старушка вздохнула. – Итак, мои дорогие, сейчас вы узнаете всё о «Праксисе». Именно из-за него мы все оказались здесь.

Много лет назад я и мои родители задумали создать лекарство от умственных расстройств у людей, от врождённых дефектов мозга и нарушений в его работе после различных травм. Проводя многочисленные эксперименты и исследования, мы синтезировали вирус, который не вредил животным, но при определённых условиях – воздействии радиации или электричества – мутировал и начинал создавать новые, здоровые мозговые клетки. Это было невероятно. – Доктор Линн усмехнулась. – Я знаю, что вы трое стали умнее, но разве вы что-нибудь понимаете?

Макс лизнул руку женщины.

– Кое-что понимаем, – пояснил он. – Но есть много слов, которых я никогда раньше не слышал.

– Хм? – вопросительно хмыкнула доктор Линн. – Что-то я не разберу, «да» это или «нет», поэтому буду расценивать как «может быть». Проще говоря, мои родители и я нашли способ использовать вирус для лечения заболеваний мозга, но только у животных. Побочным эффектом, разумеется, являлось то, что звери умнели. – Глядя на огонь, она продолжила: – Мы собрали подопытных животных разных видов. Большинство содержалось в нашей лаборатории, но была у нас одна самка дельфина по имени Никси, она жила в отделении на юге. Не знаю даже, что с ней стало. – Доктор Линн покачала головой. – Как бы там ни было, мы обнаружили, что, если заразить животных вирусом и затем подвергнуть второй стадии процесса, который стали называть «Праксис», их умственные способности скачкообразно возрастут. Они начинали понимать человеческую речь, учились читать, хотя большинство не могло говорить и писать самостоятельно. Это было поразительно.

Единственная проблема заключалась в том, что «Праксис» либо не оказывал никакого заметного воздействия на людей, либо приводил к ужасным побочным эффектам. Наконец я отказалась от попыток достичь первоначально поставленной цели и переехала в новый дом – недалеко от того места, где вы жили. Я думала, с «Праксисом» покончено, но потом… случилось худшее.

Мягко отодвинув от себя собак, доктор Линн встала и начала прохаживаться перед камином. Рыжие отблески мерцающего огня плясали на лице старушки, изменившемся от печали и чувства вины.

– Несмотря на все меры безопасности, вирус каким-то образом проник за пределы лаборатории. Его разносил ветер, и «Праксис» начал заражать многих животных. Для зверей вирус не представляет угрозы, поэтому мы решили, что и люди в безопасности.

Однако спустя некоторое время вирус начал распространяться по-другому. Как будто почувствовав, что происходит, все птицы с заражённых территорий мигрировали на юг. Вскоре после этого некоторые люди, у которых были заражённые животные, заразились сами и очень тяжело заболели. Прошло совсем немного времени, и мы определили, что причина этих несчастий – наша лаборатория и наши эксперименты. И так как никто не знал, какие звери заражены вирусом, а какие нет, власти сочли, что единственный выход из сложившейся ситуации – эвакуировать людей, пока не будет найдено решение.

Некоторые говорили, что нам следует… избавиться от животных, но я и мои коллеги убедили паникёров, что это не поможет, а выявить всех заражённых зверей невозможно. Нужно было найти лекарство, и я намеревалась заняться этим. Я уже упоминала, что сама заражена вирусом «Праксис». К счастью, прошло много времени и никаких изменений в моём здоровье не произошло, а это означает, что я могу работать с животными. Однако когда-нибудь я всё равно заболею. Вот почему мне необходимо найти решение проблемы как можно скорее.

Доктор Линн посмотрела по очереди в глаза каждой из собак:

– Думаю, вы трое поможете мне преодолеть возникшие препятствия. Я продолжаю ставить эксперименты в ветеринарной клинике, и, если не ошибаюсь, после завершения процесса «Праксис» животные избавляются от вируса. А значит, он поддаётся лечению. Остаётся вопрос, как уничтожить вирус без того, чтобы все звери стали неестественно умными – а это, разумеется, привело бы к хаосу! – но благодаря вам я как никогда близка к тому, чтобы спасти людей и вернуть их по домам.

Уши Гизмо приподнялись.

– Вы слышали? Мы излечились. Значит, нашим людям не станет плохо от общения с нами!

– Более того, доктор сказала, что может вылечить всех, – заметил Крепыш. – А следовательно, скоро всё вернётся в норму.

– В норму, – задумчиво повторил Макс. – Я теперь не знаю, что такое норма.

Крепыш вразвалочку прошёлся по дивану и лизнул Макса в нос:

– Это означает, верзила, что я снова буду спать на собачьей постели, упитанный и счастливый. А ты будешь носиться по ферме со своими хозяевами.

Доктор Линн тихо застонала.

– Похоже, вы трое так же рады излечению, как и я, – сказала она. – Мне потребуется время, чтобы разобраться, с чем я имею дело. А пока не поспать ли нам? – Она улыбнулась троим приятелям. – Если вам приглянулась эта комната, то спальня наверняка понравится ещё больше.

Когда огонь в камине угас, доктор Линн отвела трёх собак наверх по лестнице в хозяйскую спальню. Там они вчетвером улеглись на высокой мягкой постели. Макс едва мог поверить, сколько всего с ними приключилось в один день: началось с мытья в автомойке, потом счастливое избавление от аллигаторов и, наконец, встреча с доктором Линн.

Казалось, прошла целая вечность с тех пор, как Макс в последний раз сворачивался клубком рядом с человеком. Какое же это восхитительное и правильное чувство! Он хотел бы лежать так вечно, вдыхая приятный запах и чувствуя, как чьи-то пальцы в полусне перебирают его шерсть.

* * *

Макс сидел в беседке напротив ратуши. Стоял прекрасный ясный день, небо ярко голубело, по нему плыло всего несколько кисейных облачков. На деревьях заливались трелями птицы, и пёс хотя и не видел людей, но слышал их разговоры и смех – это семьи собрались на пикник.

Рядом с Максом сидела на траве доктор Линн в длинном платье в цветочек, она улыбалась из-под широких полей шляпы и почёсывала пса за ухом. Крепыш и Гизмо уютно устроились на её коленях, а Джорджи лежал у ног.

«Начинается», – произнесла доктор Линн кристально чистым, звонким голосом, хотя губы её не шевелились.

По улице мимо площади парадом шли животные. Впереди вышагивал изящный пудель, который возглавлял группу потрёпанных, но счастливых собак, за ним следовала плотная толпа кошек, которые мяукали на все лады, надрывая глотки. Они несли на спинах подушку, на которой гордо стоял пятнистый кот Рауль.

Дальше появились собаки из метро, растерянно моргавшие от яркого света; за ними, распевая глупые песенки, промаршировали крысы в одинаковых красных мундирах с золотыми эполетами.

Парад продолжался – бесконечная вереница животных, которых Макс встречал во время путешествия. Тут были псы из Корпорации с Мадам и рычащим Председателем; собаки с речного парохода, которые приплясывали и кружились, вознося хвалу триумфатору Боссу, плывшему над толпой на собачьей лежанке из золотистого бархата. Звери из зоопарка выглядели экзотично, а животные с пляжа несли с собой радиоприёмник, из которого вырывалась громкая музыка.

Опоссумы на ходу играли в чехарду. Это была прелюдия к появлению собак-полицейских, одетых в морские форменные курки и чёрные шапочки.

Доктор Линн погладила Макса по голове.

«Скоро финал, – предупредила она. – Будь внимателен».

Появился огромный вал, и площадь наполнилась восхищённым аханьем. Оказалось, что это облако, которое приблизилось к земле, неся с собой туманную мглу. Собаки всех размеров и мастей смотрели вверх на фигуру, гордо стоявшую на высочайшем пике облачной горы. Это была колли, она держала голову гордо поднятой, и шерсть её блестела на солнце. Золотистый шарф, повязанный на шее собаки, величественно развевался следом за ней, пока облако-вал двигалось вдоль дороги.

«Вот она, – объявил Джорджи, – старушка Белл. Я могу отвести тебя к ней».

Макс собрался было ответить, но тут облако-вал достигло конца улицы, и что-то изменилось.

Оно стало превращаться в грозовую тучу, внутри его засверкали молнии.

«Что-то пошло не так», – сказал Макс.

«Старушка Белл, – повторил Джорджи. – Все её так любят».

По улице со свистом пронёсся сильный порыв ветра. Он подхватил золотистый шарф Белл, разорвал его в клочья и унёс прочь.

Грозовая туча обогнула угол дома, и Макс увидел позади неё несколько полупрозрачных фигур. Некоторые походили на волков с горящими красными глазами, других Макс вообще не мог распознать.

«Что это значит?» – спросил пёс.

«Всё будет хорошо», – ответила доктор Линн.

«Все любят Белл», – повторил Джорджи.

Смех невидимых людей становился громче.

«Пожалуйста, найди её», – раздался голос Босса.

Безоблачное летнее небо сотряс раскат грома.

Макс проснулся.

* * *

В спальне было темно. Сквозь открытое окно внутрь задувал прохладный ветерок – белые кружевные занавески слегка колыхались. Один из ставней распахнулся и с грохотом ударился о стену – этот звук разбудил Макса. Крепыш и Гизмо безмятежно посапывали на постели рядом с ним.

А вот место, где лежала доктор Линн, пустовало.

Сердце пса застучало, но тут скрипнула дверь спальни, и старушка проскользнула обратно в комнату.

– О Макс! – шепнула она, увидев, что пёс проснулся и следит за ней. – Это правда, дружок. То, что случилось в лаборатории, исцелило вас. И я смогу спасти всех. – Она почесала пса за ухом, глаза её сияли. – Я уже почти потеряла надежду.

– Я тоже, – признался Макс.

И хотя это был лай, женщина, казалось, поняла, что он имел в виду. Она наклонилась и нежно поцеловала пса в лоб.

– У меня есть для тебя кое-что, – сказала старушка, – и для Крепыша с Джейн. – Она забралась в центр кровати и села, потом осторожно потрясла такса и терьершу – те открыли глаза.

– В чём дело? – спросил сонный Крепыш. – Я тут сплю.

– Что случилось? – поинтересовалась Гизмо.

Макс мотнул головой:

– Она говорит, у неё что-то есть для нас.

Доктор Линн подняла Крепыша и нежно усадила к себе на колени. Потом достала откуда-то красный ошейник и стала надевать его на шею такса.

Тот тявкнул и принялся извиваться всем телом, пытаясь вырваться.

– Тьфу ты, не нужен мне ошейник! Я его никогда не носил и не буду!

– Погоди, Крепыш, – успокаивающим тоном проговорила доктор Линн, твёрдой рукой удерживая такса на месте. – Это очень, очень важно. Я понимаю, тебе не нравится, но мне нужно, чтобы вы трое носили их.

– Заче-е-ем?! – жалобно проскулил Крепыш.

Доктор Линн застегнула ошейник и посадила такса обратно на постель, рядом с Гизмо.

– В эти ошейники встроен навигатор. Это значит, что, куда бы вы ни пошли, я всегда смогу отыскать вас. Если вы их снимете, это будет невозможно. Понимаете?

Макс гавкнул два раза.

– Мы уже нашли её, – проворчал такс. – Не понимаю, зачем ей искать нас.

– Ох, Крепыш, – покачала головой Гизмо, – она знает, что делает. Кроме того, по-моему, ты очень похорошел в новом ошейнике!

– Да-да, – повертел головой Крепыш. – Спасибо.

Доктор Линн быстро нацепила зелёный ошейник на шею Гизмо, Максу достался синий. Лабрадор тоже не был особенно рад: ремешок неприятно тёр шею, но пёс надеялся, что скоро привыкнет.

Старушка некоторое время молчала, потом проговорила:

– Боюсь, друзья мои, нам пока придётся расстаться.

Макс одеревенел. Он глазел на доктора Линн и не желал принимать за правду то, что слышал.

Женщина грустно улыбнулась:

– Я знаю, вы очень долго шли сюда, чтобы найти меня. Мне и самой хотелось бы провести с вами больше времени. Но результаты ваших анализов крови необходимо срочно доставить в особую лабораторию, где мои коллеги заняты поиском лекарства, а если я возьму вас с собой… – Она покачала головой. – Сейчас многие люди боятся животных, и, хотя вы ни в чём не виноваты, они обвиняют собак в том, что случилось. Я не хочу, чтобы вы пострадали.

В этом был смысл. Макс вспомнил символы из трёх колец, которые люди рисовали краской из баллончиков в тех местах, где замечали животных.

Но мысль об утрате человеческого тепла и уюта, обретённых после долгих месяцев одиночества, заставила Макса свернуться клубком и заскулить.

Три собаки печально глядели, как доктор Линн встала с кровати и покинула спальню. Макс и его друзья поспешили следом. Они не отставали от старушки всю дорогу, пока та шла в ветеринарную клинику. Вдалеке Макс заметил патрулирующих улицы немецких овчарок, но большинство других животных, похоже, спрятались кто куда на ночь. Несколько собак разлеглись на лужайке перед домом ветеринара, кошки устроились на его крыше и мирно посапывали.

Доктор Линн вынесла из клиники несколько коробок и поставила их в белый фургончик. Макс увидел внутри штабеля бело-оранжевых барьерчиков, которые легко было установить в любом месте. Из машины доктор выгрузила много мешков шариков и кошачьего корма, сложила их стопками на лужайке, затем наполнила водой пустые миски. Уезжая, она, как и на пляже, оставляла достаточное количество еды, чтобы животные продержались ещё как минимум несколько недель.

Когда всё необходимое было загружено в фургончик, доктор Линн хлопнула задней дверцей и повернулась к Максу, Крепышу и Гизмо.

– Помните, – грустно улыбнулась она, – вы должны носить ошейники. Я буду расставлять по пути маячки, так что вы всегда сможете узнать, в каком направлении я двигаюсь. Я не могу повезти вас с собой в машине, но это не означает, что вы не можете держаться где-нибудь поблизости. В таком случае, когда я получу возможность снова забрать вас, никому из нас не придётся далеко ехать. – Присев на корточки, старушка погладила трёх собак одну за другой. – Я не бросаю вас. Всё это скоро закончится. Мы обязательно с вами увидимся, друзья.

Она поднялась на ноги и села за руль грузовичка. Спустя мгновение вспыхнули фары, зарычал мотор. Под колёсами заскрипел гравий, машина вырулила с подъездной дорожки на улицу. Макс дрожал всем телом.

– О, как я буду скучать по ней! – тихо проговорила Гизмо.

Крепыш метался из стороны в сторону перед своими друзьями.

– Чего мы сидим здесь? Бежим за ней! Если она уедет слишком далеко, мы можем её потерять! Я не доверяю этим суперошейникам.

Максу страшно хотелось погнаться за фургоном, как-нибудь открыть заднюю дверь и запрыгнуть внутрь. Вместо этого, наблюдая за тем, как становятся всё меньше и меньше задние огни, пёс произнёс:

– Я тоже буду скучать. Но вы слышали, что она сказала. Идти с ней слишком опасно. Есть немало плохих людей, которые могут напасть на нас.

– Не могу поверить, что люди на такое способны, – призналась Гизмо. – Это так мерзко.

– Да знаешь ли, некоторые люди могут быть мерзкими, – проворчал Крепыш. – Так что же мы будем делать? Останемся здесь и будем дожидаться её?

– Мы ещё не сдержали данное слово. – Макс покачал головой, вспомнив свой странный сон о колли, прибывшей на парад на облаке. – Пойдём в Батон-Руж и отыщем Белл. Мы обещали Боссу.

– О да, – тявкнул Крепыш. – Это ведь где-то на западе?

Гизмо села рядом с Крепышом:

– Да, на западе. И я могу поспорить: есть очень много животных, которые хотели бы узнать о скором появлении лекарства. Много животных, которым было бы не так страшно, если бы они знали, что их люди вот-вот вернутся.

– Вот именно, – поддержал подругу Макс. – А пока нам нужно ещё немного поспать. Завтра снова в путь.

Трое приятелей нашли себе местечко помягче на газоне перед ветеринарной лечебницей. Макс понимал, что говорил уверенно и с сознанием ответственности за друзей, но внутри у него болезненно ныло.

«Скоро всё закончится, – уговаривал он себя, уплывая в сон. – Скоро люди вернутся домой. Тогда жизнь опять станет нормальной».

Эти слова его утешили, правда совсем немного, но достаточно, чтобы он успокоился и начал засыпать.

Тут ветер пронёс мимо ноздрей пса знакомый мускусный запах.

Макс моментально насторожился и приподнял голову.

– Волки! – пролаял он.

Глава 15

Страх растет

Крепыш и Гизмо задрали вверх носы и тоже почуяли вонь грязных, готовых на всё волков.

– О нет! – воскликнула Гизмо. – Мне кажется, запах доносится из-за клиники. Там вроде домашняя скотина? Мы должны им помочь!

– Надо найти собак-полицейских, – покачал головой Крепыш, вздыбив чёрную шерсть на загривке. – Они должны ходить патрулём, чтобы не пускать волков в город. Это их работа.

Тревожное «му-у-у» раздалось позади ветеринарной лечебницы, на него отозвались свиньи. Животные почуяли опасность. В любую минуту они могли запаниковать.

– Придётся действовать быстро, – прошептал Макс, опустив голову. – Я побегу по дороге и найду полицейских овчарок. А вы разбудите всех собак и кошек, каких встретите, и передайте другим зверям, чтобы они прятались. Встретимся у загонов на ферме.

– Мы поняли, здоровяк, – кивнул Крепыш.

– Поторопись! – добавила Гизмо.

Они вдвоём бросились по траве к ближайшей собаке – толстому морщинистому мопсу, который громко храпел. Направляясь к площади, Макс услышал стоны и слюнявое бормотание разбуженного пса.

Лабрадор мчался по улице, высматривая кого-нибудь из немецких овчарок. В тусклом свете уличных фонарей тут и там виднелись тёмные фигуры кошек и собак, спавших на крылечках и под кустами.

Неподалёку от площади Макс приметил краем глаза золотую искру. Вокруг беседки ходила крупная собака, в полумраке мерцала звездочка на её ошейнике.

– Эй! – крикнул Макс. – Нам нужна помощь!

Заострённые уши овчарки встали торчком. Макс бросился к патрульной собаке.

– Притормози. В чём проблема? – спросила она.

– Волки! Мы учуяли их рядом с домом ветеринара. Мои друзья и я попытаемся поднять тревогу и предупредить других животных, но мы не знаем город так хорошо, как вы.

Полицейская собака вступила в круг света под фонарём:

– Ты уверен? Мы целый день провели на улице из-за этих волков. Не представляю, как они могли проскочить мимо нас.

– Но они проскочили. Пожалуйста, найди Джулепа и дай ему знать. Скажи, что тебя послал Макс.

– Понятно. – Собака отрывисто кивнула. – Забирай своих друзей и спрячься куда-нибудь. Предоставь заботу о волках нам, профессионалам.

– Конечно, – соврал Макс.

Полицейская собака побежала к ратуше. Макс развернулся и кинулся обратно к ветеринарной лечебнице. Откуда доносились лай, тявканье и вой, с каждым мигом становившиеся всё громче.

Когда пёс оказался на тротуаре, полдюжины зверюшек уже были разбужены и препирались с Крепышом и Гизмо на тёмной лужайке.

– Не слушайте их, – томно протянула чёрная кошка Минерва. – Я прожила здесь всю жизнь – тут во всей округе нет волков, ни одного. Само предположение абсурдно.

Толстяк Порги сердито глядел на Крепыша и Гизмо:

– Вы, собаки, вечно создаёте проблемы. Никогда не любил ваше племя.

Крепыш в отчаянии описывал круги в центре лужайки.

– Ну я-то вас тоже не слишком жалую, котяра. Но мы пытаемся спасти вас от съедения волками.

Лхасская апсо мотнула мордой, отчего её длинная шерсть разлетелась в разные стороны.

– В этих краях единственные, кто покушается на жизнь домашних животных, это аллигаторы, – заявила она. – А гаторы в город никогда носа не суют – даже после исчезновения людей не показывались.

– Я не знаю, Дарлен, – сказал лхасской апсо коренастый мопс. – Какой-то странный запах носится в воздухе, и коровы что-то расшумелись.

Мычание и правда стало громче, и ещё Макс слышал тревожное кудахтанье кур.

Выступив вперёд, лабрадор издал хриплый командный лай. Кошки на крыльце зашипели и попятились в тёмные углы, а четыре собаки – Дарлен, мопс и два щенка золотистого ретривера, которые увлечённо обнюхивали мешки с шариками, – насторожились.

Крепыш вздохнул с облегчением, увидев шагавшего по лужайке Макса.

– Рад, что ты вернулся, приятель, – сказал он.

– Нашёл полицейских? – спросила Гизмо.

Макс кивнул, не отводя взгляда от животных на лужайке.

– Слушайте все! – громко пролаял он. – Джулеп и другие немецкие овчарки идут сюда, но опасность близко. Вы все должны спрятаться и передать другим, чтобы сделали то же.

Минерва широко распахнула зелёные глаза.

– Я уже сказала твоим маленьким друзьям: здесь нет волков! Вы, собаки, все ужасно упрямые. – Она откашлялась. – Мир вам.

– Значит, – Макс зарычал и сделал шаг вперёд, – ты решила рискнуть своей шкурой и подставить под удар друзей только потому, что не любишь собак?

– Я делаю то, что мне нравится. – Чёрная кошка лизнула лапу и потёрла ею мордочку.

Макс уловил звук рвущейся бумаги и повернулся. Один из юных ретриверов брал штурмом гору шариков.

– Зачем здесь лежат все эти мешки? – спросил щенок. – В них еда. Я её носом чую.

– А где грузовичок старой леди? – задался вопросом второй золотистый ретривер.

– Эй, – гавкнул мопс, – малыши правы! Фургона-то нет!

Это привлекло всеобщее внимание.

– Она уехала? – спросил щенок.

– Разумеется, нет, – резко ответила Минерва.

– Но все другие люди нас оставили!

– Она не могла так с нами поступить, правда? – заскулила лхасская апсо Дарлен.

– Почему они нас не слушают?! – прорычал сквозь зубы Крепыш.

Гизмо потёрлась носом о бок такса, и тот успокоился.

– Давайте попробуем ещё раз, – предложила йоркширка.

Макс начал говорить, но вдруг ночной воздух прорезал истошный визг напуганной свиньи. Пёс побежал к боковой стене клиники.

– Делайте что хотите, – бросил он на ходу, – но пусть они спрячутся! Я пока придержу волков!

– Поняли! – крикнула ему вдогонку Гизмо.

Макс галопом обогнул дом ветеринара. Лампочка у двери заднего входа отбрасывала по сторонам бледно-жёлтый свет. Пёс видел большой металлический сарай в дальнем конце двора и тёмный ряд деревьев позади него. Внутри сарая находились коровы, всего четыре. На стожке сена вроде бы лежал телёнок – Максу трудно было разглядеть.

Белый забор делил двор на четыре части. Помимо обширного загона для коров, имелись ещё три размером поменьше: в них содержались три козы, две свиньи и несколько кур. В каждом загоне было много корма.

Одна из свиней – кабанчик – стояла на четырёх трясущихся ногах и с трудом дышала. Другая лежала на животе и с тревогой смотрела на Макса.

– Говорю тебе, Люси, я что-то видел, – сказал кабанчик. – Оно было тёмное и покрыто шерстью, а глаза – ох, какие у него глаза!

– Я верю тебе, Рики, – хрюкнула Люси. – Верю. Но ты уверен, что это не одна из городских собак? Они в последнее время часто появляются здесь.

– Я тоже видела! – заверещал чей-то высокий надтреснутый голос.

Он принадлежал рябой курице. Она поскребла сухой песок длинными когтями и, переваливаясь с лапы на лапу, подошла к изгороди.

Голова курицы ходила вверх-вниз.

– У него был такой дикий вид, – прокудахтала несушка. – Это был пёс, но точно не домашний. Я не доверяю собакам, особенно болотным!

– Ох, Люси, – застонал Рики, – это правда. Дело плохо!

Макс прочистил горло и вступил в пятно света, падавшего от фонаря над задним крыльцом.

В огороженном ячеистой сеткой курятнике поднялся переполох.

– Летти Май, детка, уходи оттуда! – прокричал один цыплёнок из своего маленького домика. – Тебя сейчас съедят!

Рики забился в дальний угол загона, его копытца увязли в грязи, перемешанной с сеном.

– Оно вернулось! Я говорил тебе, Люси, говорил!

– Ш-ш-ш! – Макс сделал пару шагов вперёд. – Я не собираюсь пугать вас. Я нормальный пёс. Видите?

Обе свиньи робко приблизились к переднему краю загона, и Летти Май тоже. Ещё одна курица храбро вылезла из курятника.

– А, так ты просто собака, – сказала Люси, – а мы-то перепугались из-за ерунды.

– Вообще-то, в лесу кое-кто есть, – тихо проговорил Макс, – но я пришёл помочь вам, и полицейские собаки скоро будут здесь.

– Мы в опасности? – Перья Летти Май встопорщились.

– Нет, пока я рядом, – объяснил Макс. – Но вы все должны сохранять спокойствие и вести себя так, будто ничего необычного не происходит. Если вы запаникуете, волки перестанут таиться и могут напасть.

– Волки! – дрожа, воскликнул Рики. – Я слышал о волках. Они большие и злые!

Люси толкнула приятеля пятачком:

– Забыл, что сказал пёс? Мы не должны шуметь.

– В чём дело? – проблеяла коза. – Есть чего-нибудь новенькое пожевать?

С севера подул ветер, в ноздри Макса затёк едкий запах навоза, и щекочущий аромат сена, и сразу за ним – волчий мускус.

– Объясните козам, что происходит, – попросил Макс свиней, – и коровам тоже. – А потом, обращаясь к курицам, добавил: – А вы, леди, вернитесь в курятник.

– Меня не надо уговаривать, – прокудахтала одна из квочек.

Пока курицы толпились у входа в свой домик, а свиньи шёпотом предупреждали соседей по ферме об опасности, Макс потихоньку стал пробираться к зарослям деревьев за металлическим сараем. Одна из коров, крепкая, с коричневыми и белыми пятнами на шкуре, внимательным взглядом больших глаз наблюдала, как пёс лакает воду из её корыта.

Оказавшись сбоку от сарая, Макс лёг на живот. Трава здесь была высокая, в бока упёрлись гладкие камни. Позади него, на ферме, животные вели себя тихо, хотя пёс слышал, как они беспокойно переступают копытами.

Макс лежал и почти не дышал. Он чувствовал себя глупо, словно был кошкой, которая выжидает момент для нападения на ничего не подозревающую мышь. Но, выйди он на открытое место, это могло насторожить волков или спугнуть, и они убежали бы в другую часть города или, что ещё хуже, пошли бы в лобовую атаку на Макса.

Ему не пришлось ждать долго.

Если бы он не прислушивался так напряжённо, то, наверное, не услышал бы звука мягко ступающих лап, которые старательно перешагивали сучки, чтобы их треск не выдал крадущегося.

Из леса вышли две тёмные фигуры. Одна – худющий-прехудющий юркий волчишка с рыже-коричневой шерстью. Голова у него на вид была у́же, чем у других волков, которых раньше встречал Макс, однако в глазах безошибочно читалась знакомая дикость, и клыки тоже были как у всех серых бродяг, острые.

Как следует разглядев второго волка, Макс с трудом сдержал досадливый рык.

Это был Дольф.

Дольф, который спалил дом Крепыша сразу после того, как все люди исчезли. Дольф, который преследовал Макса и его друзей по городам и весям, который убил несчастного Рауля, напал на речной пароход – дом компании ни в чём не повинных напуганных собак.

Этот волчара неутомимо разыскивал Макса. Не было ему покоя – почему-то он твёрдо решил, что не уймётся, пока не покончит с лабрадором.

И вот Дольф здесь.

Он был намного крупнее своего рыжего компаньона. Видно, жизнь его изрядно потрепала за то время, что они с Максом провели вдали друг от друга. Дольф так исхудал, что рёбра выпирали наружу, к трём белёсым шрамам на морде прибавились новые. Шерсть на обгоревшем боку облезла да так и не отросла. Кожа на месте ожога была бледная, голубоватая и на вид очень тонкая. Вдоль другого бока тянулись два свежих пореза, и ещё волк слегка прихрамывал.

Приятель Дольфа понюхал воздух, однако ветер продолжал дуть с севера, так что запах Макса уносило в сторону.

– Рядом никого, – сказал рыжий волк, – пошли за едой.

Дольф сурово глянул на своего меньшего собрата:

– Надо всё проверить, Радд. На улицах патруль из откормленных и натасканных псов. Поговаривают, что там, в городе, и какой-то человек имеется.

Радд фыркнул.

– Я не боюсь ни собак, ни людей! – выпалил он. – Я ничего не боюсь!

Дольф обозлился и щёлкнул челюстями на своего приятеля. Тот вздрогнул, но не отступил.

– Посмотри на меня, – велел ему Дольф. – Видишь раны? Их могут нанести и собаки, и люди. Видишь кровь? Мне пустили её чудовища из этого леса. – Он угрожающе шагнул к своему напарнику. – Ты видишь?

– Вижу! – порыкивая, отозвался Радд.

– А ты не забыл, что, если бы я не получил эти раны, другие волки из твоей стаи не смогли бы присоединиться ко мне – их просто не было бы в живых?

– Я помню.

– Значит, тебе известно, насколько я силён! – прорычал волчий вожак. – И ума мне не занимать. Это ты тоже знаешь.

– Да, Дольф. Но я всё равно не пойму, почему бы нам не поживиться говядиной.

– Нужно подкрепление. Мы сможем завалить только одну из коров, а другие затопчут нас своими копытами.

– Тогда задавим свинью или передушим кур, – предложил Радд. – Они мельче.

– Нет, – отрезал Дольф, – я всё обдумал. Мы не сможем перекинуть добычу через забор и унести. Нагрянут патрульные собаки – придётся драться с ними.

– Что-то ты нас недооцениваешь, – прорычал Радд.

– У нас только одна возможность! – рявкнул Дольф. – Мы голодаем, у нас нет другого выхода, кроме как… – Следующие слова волк выпалил: – Вступить в переговоры! Мы попросим собак, чтобы они поделились с нами своей едой.

– Как же мы это сделаем? – покачал головой Радд. – Собаки нам не поверят.

Дольф посмотрел в сторону тёмного леса:

– Я пришёл сюда по следам своего врага. Макса. Несмотря на прошлые раздоры, он может помочь мне.

Макс окаменел. Этого он совсем не ожидал. Дольф собирается просить его о помощи?! После всего, что сделал?

– Макс – домашний выкормыш, – возразил Радд. – Мало кто из наших верит, что он так опасен, как ты говоришь.

– Я бы сам себе не поверил, – признался Дольф, понизив голос, – если бы не видел его в деле. Это самый худший враг волков, но и наша единственная надежда на выживание.

«Наверное, это какая-то уловка», – подумал Макс. Может быть, волки всё-таки учуяли его.

Однако оба зверя действительно выглядели оголодавшими, а их тела несли на себе следы недавних ран. Вероятно, волки тоже натолкнулись на гаторов.

Хоть раньше Макс и злился на Дольфа за те страдания и ужасы, которые ему пришлось пережить из-за этого бессердечного зверя, сейчас он испытывал к нему жалость – и ничего больше. Глаза волка, прежде дерзкие, теперь как-то потускнели и стали печальными. Если уж Дольф, вожак стаи, находится в таком состоянии, что же творится с остальными волками?

Макс сглотнул и решился. Он видел, с каким сочувствием и любовью относилась доктор Линн к нему самому и к другим животным, и псу показалось неправильным поступать иначе.

Вдруг, если он поможет волкам, они не тронут домашних зверей и скотину на ферме и, может быть, прекратят наконец преследовать его самого, а также Крепыша и Гизмо?

Макс поднялся на лапы и сделал несколько осторожных шагов из своего укрытия. Дольф тут же заметил его и замер.

– Привет, – тихо произнёс Макс. – Я слышал твои слова. Я хочу помочь.

Не успел Дольф ответить, как рыжий волк зарычал.

– Мясо! – крикнул он. – Я так голоден. Мне нужно поесть мяса!

Широко раскрыв пасть, чтобы впиться зубами в Макса, Радд прыгнул вперёд.

Глава 16

Недолгое перемирие

У Макса не было времени отскочить.

– Радд, стой! – заревел Дольф.

Однако меньший волк не слушал.

Он летел к Максу, нацелившись зубами псу в шею и выставив вперёд когти.

Тут откуда-то справа выскочил медно-чёрный пушистый комок. Он пронёсся по воздуху, будто комета, и врезался в бок зависшего в прыжке Радда. Оба зверя тяжело и гулко стукнулись о стенку металлического сарая, а потом повалились на землю. Внутри от ужаса замычал телёнок, его крик подхватили перепуганные коровы.

Вздыбив шерсть на загривке, Макс оскалился. Пёс смотрел, как рыжий волк пытается встать; его противник был крупнее и мощнее. Синий ошейник и золотая звезда выдавали в атаковавшем Радда пса-полицейского. Макс сразу узнал чёрную морду и тело с рыжеватым отливом.

Джулеп.

Вожак полицейских собак нависал над волчишкой, приподняв верхние губы, чтобы продемонстрировать клыки.

– Отпусти меня! – выкрикнул Радд. – Я должен поесть!

– Ещё чего, – спокойно проговорил Джулеп. – Утихни, волчара, а то вообще никуда не пойдёшь. – Глянув на Макса, он добавил: – Ты в порядке?

– Да, – слегка успокоившись, ответил лабрадор. – Спасибо, что пришёл.

За спиной у Макса раздавались испуганные крики кур, свиней и коз, которые сопровождались отчаянным мычанием коров. Десятки лап отбивали тяжёлый ритм во дворе.

Макс обернулся и увидел Дикси и ещё пять собак-полицейских, которые бежали на подмогу вожаку. Рядом с ними неслись Крепыш и Гизмо.

– Значит, это правда, – сказала полицейская овчарка, когда группа образовала полукруг рядом с Джулепом и разъярённым, щёлкающим челюстями Раддом. – В лесу были волки. Почему мы об этом не знали?

– Нас слишком мало, чтобы охватить большую территорию, – объяснил Джулеп. – И мы не были готовы, а следовало быть. С завтрашнего дня начнём тренироваться по-новому.

Прижатый к земле лапами вожака овчарок Радд завыл:

– Ты говоришь так, будто меня здесь нет. Бойся меня, пёс!

Джулеп шлёпнул волчишку:

– Тихо!

Гизмо подбежала к Максу и встала столбиком, обхватив его за переднюю лапу.

– Ты в порядке! – воскликнула она. – Я услышала шум и поняла, что нужно идти к тебе.

Крепыш попятился, глядя в сторону леса:

– Верзила, это ведь Дольф! Он здесь!

Все полицейские собаки обернулись и посмотрели в сторону тёмных деревьев. Дольф так и стоял там, выпрямившись и гордо выпятив грудь.

Дикси с рычанием двинулась к покрытому шрамами вожаку волчьей стаи.

– Не пытайся проникнуть в наш город, волк, – предупредила она. – Мы не позволим тебе нападать на животных, которые находятся под нашей защитой.

Дольф злобно взглянул на шеренгу овчарок и фыркнул.

Джулеп осторожно сошёл с Радда, куснул рыжего волка за бок – тот взвыл и, поджав хвост, метнулся к своему предводителю.

– Ты слышал, что сказала офицер, – пролаял Джулеп. – Вам тут не рады.

Вдруг Дольф громко рыкнул. Макс от неожиданности вздрогнул, а животные на ферме заверещали на разные голоса.

Волчий вожак резко ударил Радда лапой по морде, оставив на ней кровавые следы когтей.

– Не распускайся! – прорычал он, а Радд съёжился. – Если бы нас не было так мало, я прогнал бы тебя за непослушание!

– Прости, Дольф! – выдохнул волчишка.

– Разбирайтесь где-нибудь в другом месте! – приказал Джулеп.

Дольф заколебался, но потом встретился взглядом с Максом.

– Погоди, Джулеп, – попросил лабрадор. – Радд действовал по своей воле. Его альфа, Дольф, пришёл просить о помощи.

– С чего это мы станем помогать волкам?! – прорычала Дикси.

Макс протиснулся сквозь ряд немецких овчарок и встал перед Дольфом. Инстинкт властно призывал его бежать или драться, чтобы обезвредить дикого зверя, прежде чем тот успеет кому-нибудь навредить. Даже в таком ослабленном состоянии Дольф всё равно выглядел страшным и опасным.

Но Макс снова вернулся мыслями к доктору Линн, Боссу, Раулю и Мадам Кюри – все они были настоящими вожаками и ставили интересы других превыше собственных. Вероятно, если бы Макс не подвергся воздействию «Праксиса», он и не подумал бы проявить сочувствие к заклятому врагу, хотя пёс надеялся, что это не так.

Он должен помочь.

– Ты даёшь слово, – медленно проговорил Макс, не сводя взгляда с Дольфа, – что, если мы впустим твою стаю в город и поделимся с вами пищей, вы наедитесь и уйдёте, не причинив никому вреда?

Дольф напрягся, губы его вздрогнули, словно он силился не зарычать. Потом волчий вожак процедил сквозь сжатые зубы:

– Я даю тебе слово.

– Что ты делаешь, приятель?! – поразился Крепыш. – Это ведь Дольф, наш старый знакомый! Он несколько раз пытался убить нас, преследовал не одну неделю! – Знаю, Крепыш, – вздохнул Макс. – Но посмотри на них. Они голодают. Это будет жестоко, если мы не накормим их и они умрут.

Дрожа всем телом, такс попятился от Макса к суровым, молчаливым овчаркам.

– Мне всё равно! – крикнул он. – Второй волк только что собирался напасть на тебя, верзила. Им нельзя доверять.

– Дольф пытался остановить его, – напомнил Макс.

Волчий вожак прикусил Радда за бок – его рыжий собрат сжался и ускользнул поглубже в тень.

– Он своё получит, – пообещал Дольф.

Крепыш задрал вверх морду.

– Ну и пусть. Твоя стая пыталась съесть нас, – заявил он. – Гизмо, ты помнишь. Он сказал, что тебя хватит на один укус!

Терьерша, вертя головой, быстро переводила взгляд с Крепыша на Дольфа и обратно.

– Кажется, я согласна с Максом, – наконец проговорила она. – Мы должны им помочь.

У такса глаза полезли на лоб.

– Что?! Ты спятила?

– О Крепыш, не нужно так драматизировать, – осадила его Гизмо. – Понюхай их. От них пахнет страхом и болью. Мы должны им помочь. – Виляя обрубком хвоста, она поглядела на Дольфа. – И может быть, тогда мы наконец как-нибудь помиримся.

Волк не ответил – лишь молча глянул на Гиз и отвёл взгляд.

Макс опустил голову и лизнул Крепыша в бок:

– Всё будет хорошо. А если что-нибудь пойдёт не так, я не дам тебя в обиду.

Такс вздохнул, лёг на живот и положил голову на лапы.

– Ну хорошо, чего уж там. Если потом они оставят нас в покое.

Кто-то откашлялся. Макс поднял взгляд и увидел возвышавшегося над собой Джулепа – напряжённую, мрачную тень.

– Вы, кажется, забыли, – пробасил вожак овчарок, – что за порядок здесь отвечаем мы.

– Прости, Джулеп! – Макс склонил голову. – Я не хотел переступать границу. Но просто…

– Я слышал всё, что ты сказал. Идём со мной, – распорядился пёс-полицейский и, обращаясь к Дикси, добавил: – Ты тоже. Остальным не спускать глаз с волков.

Джулеп отвернулся от Макса, протолкнулся мимо своих подчинённых и направился к загонам с животными. Макс через плечо бросил взгляд на Дольфа и пошёл следом за полицейскими собаками.

Джулеп, Дикси, Макс, Крепыш и Гизмо столпились у белой изгороди, которая окружала скотный двор. Не успели они и слова сказать, как громко замычала одна из коров.

– Мы все в таком смятении, – пожаловалась она, от страха широко раскрыв глаза. – Что происходит? Тут правда хищники?

– Не засоряй свою милую головку такими мыслями, Лютик, – посоветовал ей Джулеп. – Иди в коровник. Мы обо всём позаботимся.

Корову это, видимо, не убедило, но Джулеп, чтобы подбодрить её, вильнул хвостом. Как только Лютик скрылась из виду, хвост его замер.

– Что это мне донесли про вас, будто вы способны понимать человеческую речь? – осведомился вожак полицейских псов.

Макс удивлённо моргнул:

– Какое отношение это имеет к нашим проблемам с волками?

– Ты же сам говорил об этом! – вмешалась Дикси. – О каком-то пиксисе или таксисе.

– О «Праксисе»? – уточнила Гизмо.

– Да! О «Праксисе»! – подтвердила овчарка. – Звучит нелепо, но вы утверждали, что из-за него можете разговаривать с людьми.

– Я сам с трудом поверил словам Дикси, – сказал Джулеп. – Но потом мне доложили, что старая леди взяла вас с собой в большой дом, и кое-кому показалось, будто вы беседовали с ней.

– Я всё равно не понимаю, почему мы должны выяснять это сейчас, – настаивал на своём Макс.

– Как же ты не понимаешь? – Дикси округлила глаза. – Животное, которое на самом деле может понимать человека, а не только исполнять несколько простых команд, станет для него самым лучшим компаньоном, о каком он и мечтать не мог.

Джулеп кивнул:

– Наши силы «Ка-девять» смогут работать с полицейскими офицерами лучше, чем раньше.

– Но при чём тут волки? – недоумевал Макс.

– Я вижу, к чему они клонят, – вмешался Крепыш. – Умники. Они понимают, что мы хотим помочь волкам и нуждаемся в их разрешении. И собираются получить от нас то, что хотят, прежде чем окажут помощь.

– Это правда? – поинтересовался Макс.

Джулеп сел и почесал за ухом:

– Мне кажется, это разумная сделка.

– Конечно. – Дикси отчаянно виляла хвостом. – Вы ведь расскажете нам, как получить этот «Праксис», да? Вы должны!

– Не могу поверить, – рыкнула Гизмо, – что вы, собаки-полицейские, не хотите помочь, просто чтобы звери, живущие в городе, не пострадали.

– Это ничего, Гизмо, – сказал Макс и потёрся носом о бок терьерши. Потом встретился взглядом с Джулепом и добавил: – Договорились. Как только волки будут накормлены, мы расскажем, как вам стать такими же умными, как мы.

Встав на все четыре лапы, Джулеп махнул хвостом:

– Я знал, что вы сделаете правильный выбор.

Он гордо прошествовал обратно к шеренге собак-полицейских, которые сидели и не сводили глаз с Дольфа и Радда. Остальные участники сделки потянулись следом.

– Ну хорошо, волк, – пролаял Джулеп. – Собирай свою стаю. Мы дадим вам еды.

– Шариков! – добавила из-за его спины Дикси.

Джулеп откашлялся:

– Мы накормим вас шариками. Всё прочее – под запретом. Поняли?

Дольф кивнул, прорычал команду Радду, и рыжий волк, кивнув, умчался в лес.

На мгновение альфа волков бросил взгляд на Макса. Лабрадор надеялся увидеть в его глазах благодарность, но не смог разобрать, о чём на самом деле думал Дольф.

После этого израненный вожак скрылся во тьме, чтобы собрать остатки своей стаи.

* * *

Пока они ждали, Джулеп послал одного из своих подчинённых предупредить остальных членов команды. Тот привёл с собой ещё десять собак. Полицейские псы выстроились в два ряда на равном расстоянии друг от друга, сформировав проход на траве.

Макс, Крепыш и Гизмо наблюдали за лесной полосой. Коровы, куры, свиньи и коза сбились в кучу, блеяли, мычали, хрюкали и кудахтали, переговариваясь между собой. Никто не мог спать.

Но вот наконец зашуршали ветки в подлеске, и появились волки.

Стая Дольфа оказалась не так многочисленна, как при нападении на речной пароход, – всего около десятка волков; знакомых морд было мало. Место покинувших стаю заняли полдюжины новых; все они были похожи на Радда – несколько мельче серых волков, с коричнево-рыжей шерстью.

Во главе с Дольфом они шли, понурившись и поджав хвосты, сквозь строй немецких овчарок – худые, лишь кожа да кости, с редкой, местами повылезшей шерстью. У некоторых были шрамы и раны, как у Дольфа, хотя ни один не выглядел настолько серьёзно пострадавшим, как вожак.

Радд отводил взгляд, но некоторые другие волки дерзко посматривали и скалились на собак-полицейских. Однако хватало ответного рыка или лая, чтобы дикие звери присмирели.

Курицы раскудахтались, завидев волков; большинство кинулось прятаться в курятнике. Макс увидел, что кабанчик Рики упал в обморок и лежит на земле волосатой розовой грудой.

Волки не пытались нападать на скотину. Полицейские собаки двумя колоннами с волками между ними прошагали мимо загонов к дому ветеринара.

– Пошли, – сказал Макс своим приятелям, когда волчий эскорт скрылся из виду. – Обойдём дом с другой стороны и догоним их.

На подъездной дорожке они наткнулись на группу животных, которые продолжали спорить между собой. Это были лхасская апсо, мопс, чёрная кошка Минерва, щенок золотистого ретривера и, что удивительно, Джорджи.

Сенбернар сидел на траве в отдалении от остальных зверей. Наблюдая за перепалкой, он повесил голову, а у его лап уже начала собираться лужица слюны.

– Говорю тебе, она вернётся! – промяукала Минерва, раздражённо поводя хвостом. – Ни к чему бежать за ней.

– Но Ди и Зи говорили, что идти по дороге совсем нетрудно, – протявкал золотистый ретривер. – Они сказали, что прогулка из Батон-Ружа прошла очень весело!

Минерва махнула на него лапой:

– Тащиться за много миль от дома – в этом нет ничего весёлого!

– Эй, оставьте его! – рыкнул мопс.

– А что, если она не вернётся? – заскулила лхасская апсо Дарлен. – Как же мы без неё?

Сначала никто не замечал приближения Макса, Крепыша и Гизмо, но тут хвост Джорджи ударил по земле с тяжёлым глухим стуком.

– Вот и вы!

– Джорджи! – отозвалась Гизмо. – Как ты провёл вечер?

Огромный пёс с выражением печали на морде подошёл к ним.

– Хорошо! Я встретил собак из Батон-Ружа, они кое-что знают про Белл. – Понизив голос, он спросил: – Это правда? Старая леди в шляпе уехала?

– Правда, – кивнул Макс. – Но…

– Что? – встряла Минерва.

– О нет! – застонала Дарлен.

– Мы должны найти леди! – завертелся волчком щенок ретривера.

Не успели трое друзей ответить, как оказались в окружении.

– Вы видели, куда она поехала?

– Это из-за вас!

– Как мы теперь будем кормиться?

Макс попятился, пытаясь сообразить, на какой вопрос отвечать прежде всего.

Но ему не пришлось ничего говорить. Двор наполнился новым, мускусным запахом, и все звери притихли. Прибыла процессия волков.

Увидев ступившую на лужайку стаю Дольфа, животные снова расшумелись – на этот раз слышались тявканье и кошачий вой.

– Волки! – тяжело выдохнул Джорджи. – О нет!

– Не волнуйся, здоровяк, – успокоил сенбернара Крепыш. – Они скоро уйдут.

Все городские звери замерли. Полицейские собаки встали во дворе вокруг кучи мешков с кормом.

– Мы можем поесть? – прорычал Дольф.

Джулеп кивнул волчьему вожаку:

– Один мешок. Только один. Берите его.

И волки превратились в одно размытое пятно. Они подступили к куче собачьего корма. Дольф разинул пасть и впился зубами в бумажный пакет, будто в свежую добычу. Мотая головой, он прорвал в мешке дыру, и оттуда водопадом хлынули шарики.

Полицейские собаки стоически сохраняли спокойствие, а вот другие животные ошалело следили за тем, как изголодавшиеся волки пожирают собачий корм. Они кусали друг друга за бока, царапались и с рычанием отпихивали один другого от горы шариков. Сверкали острые зубы, и жёлтые глаза как будто светились в темноте. Только Дольф, вожак стаи, ел спокойно: его никто не беспокоил.

– Ну вот, – пролаял Джулеп. – Вы своё получили. Теперь мы отведём вас обратно в лес.

Ещё не остывшие от пыла борьбы за пищу волки, отдуваясь, встали в колонну. Все, кроме Дольфа.

Волчий вожак, хромая и прищурив глаза, направился к подъездной дорожке. Две полицейские собаки преградили ему путь.

– Макс! – прорычал волк. – Я должен поговорить с Максом.

– Ты слышал Джулепа, – пролаяла одна из овчарок. – Встань в строй.

– Всё хорошо, – сказал Макс. – Я поговорю с ним.

Джулеп кивнул с тротуара, и полицейские собаки расступились, пропуская лабрадора внутрь круга. Крепыш и Гизмо пошли за ним.

– Твоя стая хорошо накормлена? – спросил Макс.

– Мы ещё не получили своё, – проигнорировав вопрос, заявил Дольф.

Макс покачал головой, уверенный, что неправильно понял волка. Пёс сделал всё, чтобы стая не осталась голодной, и ожидал услышать, по крайней мере, «спасибо».

– Не понимаю, о чём ты.

– Всё ты понимаешь, бродяга. У нас есть незаконченное дело. Сейчас мы уйдём, но я не оставлю тебя в покое.

– Это нечестно! – залаяла на Дольфа Гизмо. – Мы вам помогли! Почему вы не отстанете от нас?

Дольф глянул на терьершу, но ничего не ответил.

Крепыш тихонько ткнул подругу в бок:

– Это же волки. Я вам говорил, не стоило им доверять.

– У меня есть свои мотивы, – зарычал Дольф и посмотрел Максу в глаза. – Мы покинем этот город, раз тут нам дали еду. Мы не в обиде на местных собак. Ты тоже помог мне накормить стаю, и, хотя это не извиняет твоих прежних проступков, этого достаточно, чтобы я дал тебе один день форы начиная с рассвета.

Волк поднял лапу, но собаки-полицейские тут же двинулись к нему, и он поставил её на землю.

– Лучше тебе уйти из этого города на рассвете, Макс, – продолжил Дольф. – Мы наберёмся сил и сможем прокормиться сами естественным для нас образом, станем сильнее и быстрее, чем раньше, и тогда придём за тобой.

Макс задрожал. Сердце в груди пса заколотилось.

Так же как долгожданная встреча с доктором Линн не привела к окончанию путешествия, это маленькое перемирие тоже не прекратило объявленного против него волками похода. Злость Дольфа не утихала. Не имело значения, сколько невзгод ему пришлось перенести, – он всё равно вставал на лапы и продолжал погоню за Максом.

Пёс мог бы накричать на него или попытаться напасть, застав врасплох, но вместо этого сказал:

– Хорошо, Дольф. Ты дал нам слово, что покинешь этот город.

– Дал! – выкрикнул волк, развернулся и захромал к своей стае.

Собаки-полицейские выстроились в два ряда, чтобы сопроводить незваных гостей к лесу, и тут раздался голос волчьего вожака:

– Скоро увидимся, Макс. Очень скоро.

Глава 17

Нежеланные

Все сидели тихо, пока эскорт немецких овчарок выпроваживал волков из города.

Потом начался хаос: животные, ставшие свидетелями кормления волчьей стаи, осознали, какая опасность им грозила. Дарлен завыла в непритворной панике, потом повалилась на траву и прикрыла лапами глаза.

– Что мы наделали?! – пролаял мопс. – Надо что-то предпринять! Вдруг они вернутся?

– Ну что, – спросил у Минервы один из щенков золотистого ретривера, – ты и теперь хочешь остаться здесь, киска?

В ответ чёрная кошка зашипела, плюнула и резко взмахнула лапой с острыми как бритва когтями, едва не задев морду щенка. Юный ретривер заскулил и отбежал к тому месту, где сидела его сестра с ещё несколькими молодыми собаками.

Крепыш и Гизмо прижались к Максу. Они не обращали внимания на возникший переполох и шёпотом обменивались своими соображениями по поводу предательства Дольфа. Джорджи расплылся на траве огромной слезливой лужей.

Макс мог думать только о прощальных словах волка. Дольф не выглядел злым. Он был спокоен, почти рассудителен, как будто больше не желал Максу смерти из чистой злобы, но им двигало какое-то глубокое, потаённое чувство.

– В чём дело? – гавкнул какой-то пёс.

Это был Джулеп. Вместе с Дикси он браво шагал мимо горы шариков.

Минерва метнулась по траве к двум полицейским собакам и зашипела:

– Как вы смеете! Как смеете!

– Что «как мы смеем», мисс Минерва? – уточнил Джулеп.

Кошка сердито стегнула воздух хвостом:

– Вы знаете что! Ваша команда провела через наш город целую стаю диких зверей. Эти твари могли напасть на меня. – Встопорщив шерсть, она добавила: – И я могу поспорить: они теперь знают мой запах. А значит, будут гоняться за мной. Это точно.

Дикси обошла стороной Минерву и потёрлась носом о спину Дарлен – та опустила прикрывавшие глаза лапы.

– Мы держали ситуацию под контролем, – сказал Джулеп, а его помощница тем временем приводила в чувство других запаниковавших животных, чтобы те обратили внимание на слова вожака полицейских собак. – Если бы мы не помогли этим волкам, – продолжил он, – они наверняка напали бы на нас. Теперь они набили животы и, скорее всего, не вернутся.

Мопс моргнул:

– Гм, а разве этот волк не сказал, что придёт сюда за Максом?

– Сказал, – тявкнула Дарлен. – Я слышала это так же ясно, как колокол на ратуше. Эти трое привели сюда волков, потом напугали старую леди, и она ушла.

– Эй! – гавкнул Крепыш. – Мы ничего такого не делали.

– Это верно, – сказала Минерва. – Всё было хорошо, пока не явились эти барбосы.

– Почему они так с нами поступили? – заскулил щенок.

– Пусть уходят, – заныла Дарлен. – Прямо сейчас, Джулеп. Скажи им – пусть уйдут!

– Хватит! – рявкнул вожак полицейских собак.

Немецкие овчарки двинулись вперёд, сурово глядя на смутьянов. Дикси стояла на гравийной дорожке и молча следила за происходящим.

– Все отправляйтесь по домам и ложитесь спать! – распорядился Джулеп. – Я и мои офицеры – мы тут сами со всем разберёмся. Идите.

– Но… – мяукнула Минерва.

– Я сказал – идите!

Ворчливо переговариваясь, Минерва и другие животные покинули лужайку и скрылись на тёмной улице. Джулеп и Дикси следили за тем, как они удалялись, а Макс, Крепыш и Гизмо сбились в кучу на траве. Джорджи лежал неподалёку, сильно подавленный, и причитал.

Когда все животные покинули лужайку, полицейские собаки уселись перед Максом и его друзьями.

– Похоже, пришла пора объясниться, – заговорил Джулеп. – Несколько моих офицеров клянутся, что видели, как старая леди уехала из города. Её фургончика нет на месте, так что я не склонен сомневаться в точности их донесений.

– Мы не заставляли её уезжать, – попыталась оправдаться Гизмо. – Мы никогда так не поступили бы. Разве можно верить тому, что говорила о нас та кошка!

– Я верю вам, маленькая леди, – усмехнулся Джулеп. – Но нам всё равно нужно узнать, что произошло.

– И вы должны рассказать нам о «Праксисе»! – добавила Дикси.

– Всё в порядке, Гизмо, – вздохнул Макс. – Они имеют право знать, что случилось.

Для начала Макс передал овчаркам рассказ доктора Линн о вирусе и его свойствах. Он объяснил, что доктор Линн уехала, чтобы продолжить работу по созданию лекарства, которое даст всем людям возможность вернуться в свои дома. Джорджи подтвердил, что она и раньше помогала животным, которые остались одни, так же как и здесь.

Но разумеется, больше всего полицейские собаки интересовались «Праксисом».

Поэтому Макс описал им лабораторию: белая комната, в которой бьёт электричеством; упомянул о свинье Гертруде, запустившей их туда, и слоне по имени Гора. Пёс как можно подробнее объяснил, где находится лаборатория.

Дикси трепетала от восторженного нетерпения.

– Похоже, это не так уж далеко, – сказала она. – Сколько времени может занять дорога?

– Едва ли вы захотите туда отправиться, – заметил Крепыш. – Мы шли сюда несколько недель и едва сберегли свои шкуры.

– И разве вы оставите город без защиты? – добавила Гизмо.

Джулеп ходил взад и вперёд по лужайке. Дикси следила за ним, ожидая решения вожака.

– Вот что я думаю, – наконец заговорил старший полицейский пёс. – Сегодня мы едва не проворонили волков, потому что наши патрули натренированы не так хорошо, как нужно. Без людей-полицейских мы не слишком успешно справляемся с охраной города. Если мы станем умнее, это нам здорово поможет. – Он посмотрел на Гизмо. – Хотя ты права: мы не можем оставить город без защиты.

– Но, Джулеп! – гавкнула Дикси. – Мы должны идти – просто обязаны!

Вожак поднял лапу:

– Подожди. Дай мне закончить. Я как раз собирался сказать, что мы оставим большую часть команды «Ка-девять» поддерживать здесь порядок. А вдвоём с тобой отправимся в эту лабораторию и найдём там свинью.

– О, это великолепно! – едва не пустилась в пляс Дикси. – Не могу дождаться, когда мы двинемся в путь!

– Посмотрим, что она запоёт через недельку, – пробормотал Крепыш, обращаясь к Максу и Гиз.

Лабрадор откашлялся и встал на лапы:

– Ну, счастливого вам пути. Надеюсь, «Праксис» оправдает ваши ожидания. Если вы удовлетворены, мы с друзьями хотели бы лечь спать. У нас был длинный день.

– Конечно. – Джулеп кивнул и пошёл было прочь, но потом оглянулся. – Знаешь, вероятно, другие звери правы. Я не виню тебя в отъезде старой леди, но волки пришли за тобой – этого нельзя отрицать. Пока ты и твои приятели в городе, мы не будем в безопасности. Вам придётся уйти. Поняли?

В животе у Макса уныло заурчало: слова Дольфа отголоском пронеслись у пса в голове. Лабрадор посмотрел на двух своих маленьких утомлённых друзей, которые буквально засыпали на ходу. Они не провели в этом городе и одного дня. Как это несправедливо!

Но выбора не было.

– Мы поняли, – тихо произнёс Макс. – Рано утром мы уйдём.

* * *

Макс лежал на грубых досках крыльца, отодвинувшись подальше от света уличных фонарей. Несмотря на усталость, спал он урывками; несколько раз открывал глаза и обнаруживал, что на дворе всё ещё ночь. Над лужайкой разносилось тихое посапывание его друзей, слышались голоса животных с фермы и стрекот цикад.

После четырёх часов борьбы за сон пёс поднялся на лапы. Он зевнул, широко разинув пасть, и моргнул отяжелевшими веками, потом спустился со ступеней крыльца на дорожку перед домом.

Воздух был влажный, на траве осела роса, и шерсть на лапах Макса намокла. Небо на востоке чуть порозовело. Скоро рассвет. А это значит, им троим придётся покинуть город.

Позёвывая, пёс подошёл к рыже-чёрному шерстяному комку – это были Крепыш и Гизмо, спавшие в обнимку, – и потёрся носом об их бока. Такс и йоркширка проснулись. Потом Макс разбудил Джорджи.

Сенбернар вскочил на лапы:

– Что случилось? Волки вернулись? Или гаторы?

– Ш-ш-ш, – успокоил его Макс. – Нет, мы в безопасности, Джорджи. Но уже светает. Пора идти.

Сенбернар повесил голову, да так низко, что его длинные уши почти коснулись земли.

– Ох, да. Вот.

Крепыш и Гизмо уже распечатывали один из пакетов с шариками. Макс невольно отметил, что обрывки бумажного мешка, содержимое которого сожрали волки, так и валялись на лужайке. Отдельные места газона были взрыты когтями.

Пёс снова вспомнил слова Дольфа, но он не мог позволить себе поддаться страху – только не сейчас. Нужно сосредоточиться на следующем отрезке пути.

Из пакета, в который впились зубами две маленькие собаки, посыпались шарики. Крепыш и Гизмо отскочили, виляя хвостами, и наблюдали, как добыча высыпается на траву.

– Вот это дело. Мясные! – оценил такс.

– Отличный выбор, – поддержала друга терьерша и зарылась мордой в гору корма.

– Надо поесть быстро, – предупредил Макс. – Доктора Линн мы нашли, а Белл – ещё нет. Мы дали слово.

Джорджи оторвался от поедания шариков:

– О, хорошо, что напомнил. Вечером я говорил вам, что встретил несколько собак из Батон-Ружа. – Сенбернар откашлялся. – Ну, они могут кое-что рассказать о Белл. Вам это нужно знать.

– Хорошо, – кивнул Макс. – Мы поговорим с ними перед уходом.

Лабрадор присоединился к своим приятелям и принялся хрустеть шариками, потом все четверо налакались воды из наполненной доктором Линн миски. После чего сытый Макс попросил Джорджи отвести их к собакам из Батон-Ружа.

Они прошли мимо дома, где провели несколько кратких, но таких прекрасных часов с доктором Линн. Макс с тоской посмотрел сквозь кованую решётку ограды. Как ему хотелось бы сидеть сейчас внутри этого дома перед мерцающим огнём, положив голову на колени старой леди!

Ошейник, который она на него надела, слегка натирал кожу, но Макс решил, что ему нравится носить его. Пока на нём ошейник, доктор Линн сможет снова найти его и Крепыша с Гизмо. И ещё этот кожаный ремешок будет напоминать, что конец путешествия близок.

Компания рысцой бежала по городу мимо высоких, величественных зданий. Макс замечал тени просыпающихся собак и кошек, которые провели ночь на газонах, в кустах, на террасах домов или на крышах. В конце улицы, там, где она упиралась в шоссе, идущее с юга на север, Джорджи остановился. Они оказались на бывшей игровой площадке. Трава тут вымахала выше Макса – в ней тонули качели и низ горки.

Сюда не добралась доктор Линн со своей косилкой. Это была окраина города.

– Вот это место. – Джорджи указал на большой кирпичный дом на углу. Он был такой же, как все остальные дома на этой улице, – высотой в несколько этажей, с выкрашенным белой краской крыльцом. Двор окружала изгородь из штакетника.

Джорджи толкнул носом калитку, она скрипнула на ржавых петлях. Сенбернар прошёл во двор и придержал дверцу, впуская за собой друзей.

– Войдём с обратной стороны, – предложил он.

Во дворе Макс почувствовал запах нескольких собак и услышал их возбуждённый лай:

– Здорово поймал!

– Смотри, к тебе летит!

– Ву-ху! Видели, какая морда у Джея?

Макс заглянул за угол и увидел пять собак среднего размера. Они носились по заднему двору, высунув языки, и, казалось, отлично проводили время. У одной в зубах была зажата летающая тарелка, и собака запустила её, резко мотнув головой. Неоновый диск взвился в воздух и был пойман другой участницей игры. Остальные псы засмеялись и одобрительно залаяли.

Они были почти одинаковые: немного меньше Макса, с мохнатой чёрной шерстью, которая покрывала большую часть их тел. На животах, груди и лбах шерсть была белой. Заострённые уши стояли торчком, жёлтые глаза горели от возбуждения.

Бордер-колли, как щенки на пляже!

– Джорджи! – воскликнула одна из самок. – Ты вернулся поиграть?

– Привет, Эм! – лаем отозвался сенбернар. – Боюсь, что нет. Я привёл своих друзей. Я говорил вам о них. Они ищут Белл.

Настроение во дворе мгновенно изменилось. Собака, у которой в этот момент находилась летающая тарелка, положила её на траву, и все бордер-колли уставились на Макса, Крепыша и Гизмо.

– Брр, – поёжился Крепыш. – Мне кажется или тут резко похолодало?

– По-моему, тут тепло, – сказал Макс.

Гизмо нервно хихикнула:

– Думаю, он намекает на поведение этих собак, Макс. Но может быть, они просто застеснялись. Давайте скажем им «привет».

Трое приятелей затрусили по траве. Бордер-колли молча смотрели на них.

Джорджи откашлялся и объявил:

– Вот они – собаки из Батон-Ружа. Ди, Джей, Кей, Эм и Зи.

– Вот это да! – Гизмо завиляла хвостиком. – Вы пришли сюда из Батон-Ружа. Какие вы смелые!

– Ничего особенного, – отозвался кобель по кличке Джей. – Это недалеко.

Крепыш склонил голову набок:

– Почему вы ушли оттуда? Искали своих людей?

Собаки переглянулись.

– У нас, вообще-то, не было своих людей, – сообщила Эм. – Ну, то есть люди, у которых мы росли, хотели нас продать. Хотя шансов у них не было.

– Тогда почему вы пришли сюда? – переиначил вопрос Крепыша Макс.

Эм облизнула губы и вздохнула:

– Ну, нам не очень-то нравилось, как вели себя наши соседи, как они сбивались в стаи и выставляли разные требования. Вот мы и решили уйти. А зачем вы ищете Белл? – спросила она Макса.

– Мы дали обещание одному её другу, которого больше нет с нами, – старой австралийской овчарке по имени Босс. Он хотел, чтобы она знала: он оставил её не по своей воле.

Бордер-колли ахнули.

– О, Босс, – сказал Ди. – Мы любили его. Не могу поверить, что его больше нет.

Кей, всхлипывая, зарылась носом в шерсть Зи. Та лизнула ее, желая утешить.

– Вы прошли такой длинный путь ради Босса, – проговорила Эм, сглатывая слёзы. – И Белл действительно нужно узнать, что случилось с Боссом. Только… будьте осторожны.

Макс помнил свой сон о параде животных и штормовом облаке с Белл. Что-то ему подсказывало: найти колли будет не так легко, как он надеялся.

– Чего нам бояться? – поинтересовался Макс. – Босс говорил, что Белл – самая добрая собака в городе и это все знают.

– Да, – подтвердил Крепыш. – Судя по его словам, эта собака – абсолютное совершенство.

– О, она такой и была, – подтвердила Эм. – Но насколько я знаю, после исчезновения людей жизнь изменилась. И Белл тоже. Просто прошу вас, – бордер-колли встретилась взглядом с Максом, – будьте очень, очень осторожны!

Глава 18

Почти у цели

Несмотря на предостережения бордер-колли, Макс спросил у них, как попасть в Батон-Руж. Эм неохотно согласилась помочь и нацарапала лапой на земле план.

– Спасибо тебе большущее, – от души поблагодарил Макс. – Это нам очень поможет.

– Надеюсь, – наклонила голову Эм. – И ещё надеюсь, вы не пострадаете, когда найдёте то, что ищете.

– Не думаю, что нам самим этого хочется, – сказал Крепыш.

Запомнив дорогу, собаки распрощались. Максу стыдно было признаться, но в какой-то момент он дрогнул и даже подумывал, не бросить ли им поиски Белл. В прошлом его сны оказывались почти пророческими, а самый последний, похоже, предупреждал: с Белл что-то не так.

Но он вспомнил Босса: старый пёс лежал на берегу могучей реки и говорил, как ему жаль, что он больше никогда не увидит Белл. И четверо приятелей поспешили в указанном бордер-колли направлении.

Восходящее солнце рассеяло и иссушило туман, стало видно голубое небо в пятнышках мелких облаков. Болота остались далеко позади, и в воздухе не носились никакие животные запахи, кроме кроличьего и мышиного, да ещё из подлеска тянуло беличьим. Четыре собаки на ходу беседовали о том, что будут делать, когда найдут свои семьи.

Как и остальные, Макс радовался, что был чист и сыт. Впервые за долгое время путешествие в поисках родных казалось приятным. К полудню собаки наткнулись на заправочную станцию, которая не была разграблена другими животными. В магазинчике они обнаружили мешок шариков и напились воды из раковины за кассой.

Вечерело. Макс вёл своих друзей по широкой улице между огромными парковочными площадками, на которых стояли транспортные средства всевозможных видов. На окнах машин были написаны цифры, и пёс предположил, что они идут мимо какого-то магазина по продаже автомобилей.

Макс мысленно сожалел, что ни он, ни его друзья не умеют водить машину. Только представьте, насколько легче было бы передвигаться по округе! И тут Джорджи взволнованно крикнул:

– Смотрите! Я узнаю эти дома. Вон он, – Батон-Руж!

Вытянув шею, Макс увидел в северной стороне силуэты высоких зданий.

– Эм и её приятели были правы, – сказала Гизмо. – Нам не пришлось долго идти.

– Это ещё неизвестно, – вставил Крепыш. – Дорога идёт на запад, а город – на севере.

Макс перешёл на рысь.

– Нужно найти дорогу, которая идёт в том направлении, какое указала Эм.

– Сюда! – пролаял Джорджи и вприпрыжку побежал по автостоянке. – Спорим, я её найду!

Трое друзей в изумлении следили за тем, как огромный сенбернар вскочил на капот серебристого грузовичка и завыл. Вой был громкий, как у Грязеползца, но звучал иначе, не так отчаянно и надрывно, – в нём слышались дружелюбие и надежда.

Макс, Крепыш и Гизмо остановились у машины и восхищённо взирали на Джорджи. Вой сенбернара длился, казалось, целую вечность, но вот наконец пёс опустил морду и выжидающе склонил голову набок. Трое приятелей озадаченно переглянулись.

А потом вечернее небо пронзил отдалённый ответный вой, к нему присоединился второй, за ним третий. Все они доносились с севера. Вскоре послышался лай, и Джорджи кивнул. Постукивая хвостом по крыше грузовичка, он посмотрел вниз, на своих друзей.

– Собаки говорят, впереди есть короткий путь. Нам нужно найти туннель, пройти по нему, и мы попадём на дорогу к ферме, где я вырос.

– Прекрасно! – обрадовалась Гизмо, а Джорджи тем временем спрыгнул на землю.

– Мы выросли вместе, – поведал сенбернар. – И часто перекликались вот так для забавы. Сегодня это умение пригодилось.

Крепыш заторопил друзей:

– Чего мы ждём? Пошли искать туннель.

Джорджи взглянул на Макса.

– Это твой родной город, – произнёс лабрадор, – так что показывай дорогу.

Сенбернара не пришлось просить дважды. Он рванул по лабиринту запылённых, грязных машин к высокому забору из ячеистой сетки. В нём они обнаружили ржавые ворота. Приоткрыть их не составило труда, и собаки проскользнули в щель. Потом Джорджи повёл их по полю, периодически задирая вверх квадратную морду и издавая очередной вой. Каждый раз по вечернему небу в ответ эхом разливался звонкий собачий лай, и Джорджи слегка менял курс.

– Сюда, – гавкнул он и нырнул в небольшую купу деревьев.

Спустя секунду Макс услышал испуганный визг сенбернара.

– Джорджи! – тявкнула Гизмо, кинулась вперёд и тоже скрылась в зарослях, а потом закричала.

– Что происходит?! – крикнул Крепыш. – Вы в порядке? Ответь мне, Гиз!

– С нами всё хорошо, – послышался голосок Гизмо, – но тут, сразу за деревьями, крутой спуск. Смотрите под лапы!

Такс облегчённо вздохнул.

– Ты первый, верзила, – предложил он Максу. – Если я поскользнусь, будет мягко приземляться.

– Рад, что буду тебе полезен, – усмехнулся Макс.

Он осторожно прошёл между двумя высокими деревьями, следя за каждым своим шагом и вспоминая падение в карстовую воронку.

Наконец Макс поднял правую лапу в воздух, а когда попробовал поставить её, оказалось, что под ней пустота.

– Вот здесь провал, – сообщил пёс.

– Понял, – откликнулся Крепыш.

Макс сделал ещё шаг, на этот раз как будто готовый ко всему, и тут земля осыпалась под его лапами.

– Эй! – воскликнул пёс.

Комья грязи и камни летели вниз. Максу ничего не оставалось, кроме как соскользнуть туда же и как можно энергичнее работать лапами, шлёпая по воде.

Тяжело дыша, пёс огляделся и обнаружил Джорджи и Гизмо. Оба плескались в воде, чтобы смыть грязь.

– Это было не так уж плохо. – Крепыш небрежной походкой вошёл в канаву вслед за Максом. – Нужно только сохранять равновесие.

Гизмо вскочила на лапки и встряхнулась, осыпав всё вокруг брызгами.

– Ага, ага, – сказала она, пробираясь по канаве к Крепышу. – Ты был готов!

Джорджи понурился:

– Простите меня. Ни одна из собак не подсказала, что тут обрыв. Но… Мы на месте!

Макс заглянул за спину сенбернара, надеясь, что «на месте» означает «в городе». Но Джорджи говорил о туннеле – гигантской бетонной трубе, встроенной в гору. Она была такого размера, что по ней могла бы проехать машина. Канава, в которую они провалились, служила продолжением трубы.

В туннеле царила темнота, пахло прелыми листьями и гниющей пищей. Вонь стояла почти как на болоте, и Макс забеспокоился, как бы из темноты на них не кинулся аллигатор.

– Значит, это и есть наш короткий путь, да? – полюбопытствовал Крепыш. – Других твои приятели не знают, а, Джорджи?

У сенбернара вытянулась морда.

– Нет. Я опять сделал что-то не так?

– Не переживай, Джорджи! – успокоила его Гизмо. – Я уверена, всё будет в порядке. Собаки не отправили бы нас сюда, если бы тут было опасно. Верно, Макс?

Лабрадор нервничал. Хотя после всех ужасов, которые они пережили, что ещё могло его испугать? Они добрались сюда, напомнил себе пёс. Надо только продержаться ещё немного.

– Я уверен, всё будет хорошо, – проговорил он. – Давайте пройдём туннель и встретимся с Белл.

Успокоенные уверенным тоном Макса, Крепыш, Гизмо и Джорджи выстроились в колонну вслед за вожаком.

Канаву перегораживало повалившееся, мёртвое дерево, рядом лежала опрокинутая набок ржавеющая тележка из магазина. Макс, наморщив нос, обогнул завал. По крайней мере, сам туннель был достаточно просторным, и им не придётся тереться боками о склизкие стенки.

Внутри было не совсем темно – с дальнего конца в туннель проникал лунный свет, но всё-таки собаки шли вперёд почти вслепую и надеялись, что ни на что не наткнутся.

Они были уже на середине пути – манящее пятно света впереди становилось всё крупнее и крупнее. И тут Макс почувствовал, как что-то задело его лапу. Пёс остановился, сердце в груди застучало.

– Что там? – прошептал Крепыш. – Что-то случилось?

– Ой! – тявкнула Гизмо, прежде чем Макс успел ответить. – Я что-то чувствую.

В туннеле послышался цокот коготков, потом раздались всплески воды. Призрачные тени выскакивали из щели в стене немного впереди.

– О нет! – заскулил Джорджи. – Я снова напортачил. Я не расслышал, куда идти, и завёл нас в ловушку! – Продолжая причитать и пускать слюни, огромный пёс отвернулся от друзей, а тем временем туннель наполнялся каким-то зверьём.

К цокоту когтистых лапок и плеску воды прибавилось шипение, которое сливалось в гул, похожий на океанский прибой.

Во тьме загорелись десятки крошечных красных глаз. В тусклом свете Макс едва различал острые морды и длинные лысые хвосты.

– Крысы! – выдохнул он.

– Крысы! – восторженно тявкнул Крепыш, куснул Джорджи за хвост, чтобы привлечь внимание всхлипывавшего пса, и сказал: – Эй, здоровяк, не дури. Я с этим справлюсь.

– Сделай это, Крепыш! – пролаяла Гизмо, виляя обрубком хвоста.

Шипящие крысы окружили собак – вокруг четверых друзей бушевало целое море серых и чёрных шкурок. Откашлявшись, Крепыш громко залаял:

– О великие и удивительные крысы! Вы превзошли нас, бестолковых барбосов, умом и сообразительностью. Вы действительно самые прекрасные создания на свете. – Уставившись в землю, такс добавил: – Я, Крепыш, почтительно склоняюсь перед вами. И признаю себя недостойным псом.

Шипение прекратилось, сменившись аханьем.

– Возможно ли это? – пропищала одна крыса.

– Это он? – спросила другая.

– Это Крепыш! Он здесь!

Крысы хором возбуждённо заверещали.

– Я люблю тебя, Крепыш! – выкрикнула одна. – Ах, как я тебя люблю-ю-ю!

– Что происходит? – всхлипывая, прошептал Джорджи.

Услышав его, одна из крыс сказала:

– Ты не знаешь? Крепыш – это живая легенда! Наш кузен с севера Длиннозуб распространил весть о том, как он восхитителен!

Макс очень хорошо помнил Длиннозуба. В городе Председателя они с друзьями оказались в тёмном туннеле, когда их преследовала стая страшных бешеных псов. Там им попались полчища крыс, которые скрывались под землёй от Корпорации. Однако Крепышу удалось умаслить крыс и их вождя Длиннозуба сладкими речами. В результате трое приятелей сумели уйти из подземелья целыми и невредимыми.

Длиннозуб предупредил, что расскажет о собаках своим собратьям-крысам, однако Макс не ожидал, что весть распространится так далеко.

Выпятив грудь, Крепыш произнёс:

– Ну разве мы не говорили тебе, Джорджи? Я знаменит!

– Ох, тише! – захихикала Гизмо.

Крыса, говорившая с Джорджи, обхватила лапками морду.

– Тут не место Среброречивому Крепышу и его менее впечатляющим друзьям! – громко проверещала она. – На свалку!

– На свалку! – взревела крысиная толпа.

Макс в изумлении наблюдал, как крысы расступились и в центре туннеля образовалась свободная дорожка, которая открыла собакам путь к Белл.

Глава 19

Король свалки

Полчище крыс кишело по обе стороны от собак, словно живой пушистый серо-чёрный ковер.

Когда они вышли из сырого, вонючего туннеля на свежий вечерний воздух, грызуны запели.

– Собаки разозлились и нас хотели съесть, – затянула половина крысиной армии.

– Король наш Длиннозуб решился сбить с них спесь! – откликнулась другая. Крысы взбирались по откосу на дорогу, продолжая пение:

– Эпическая битва в туннельной тьме велась.

– Собаки в подземелье ярились, скаля пасть.

Вскоре наши друзья оказались на ровной дороге и вслед за крысами двинулись на север, в сторону города, который постепенно накрывала темнота ночи.

– Отпор дадим барбосам большим и мелким – кыш!

– Но тут из тьмы явился, среброречив, Крепыш!

Толпа крыс возликовала. Макс не мог удержаться от смеха, видя энтузиазм серых зверьков. Они приблизились к окраинам города. Крысы вели собак по боковой улочке. Макс очень удивился, увидев впереди горы из нагромождённых одна на другую машин всех размеров и цветов. Позади них, устремляясь в небо, высилась тень гигантского подъёмного крана.

Место, где были свалены машины, окружал высокий забор из металлической сетки с витками зловеще поблёскивающей поверх колючей проволоки. В конце улицы над проёмом в ограде аркой изгибалась вывеска: «СВАЛКА И ПРЕДМЕТЫ ИСКУССТВА ЭДА», однако кто-то начал выводить поверх неё предостерегающий символ из трёх колец.

Крысы завершили свою песню, когда вступили на свалку.

– Крепыш нас возвеличил, воспел нашу власть над туннельной тьмой.

– А потом он вернулся в верхний мир, издав напоследок лай злой.

Все голоса соединились в общий хор:

– И снова над подземельем властвует род крысиный,

– Как сказано Крепышом, нашим другом, речистым сильно!

Голоса крыс вновь дошли до восторженного писка, который разносился по всей свалке. Макс не представлял, сколько разных мелких созданий, должно быть, обитает здесь.

– Они тебя и правда любят, – благоговейно проговорил Джорджи. – Но почему ты стал помогать крысам?

– Это длинная история, – сказал Крепыш и, приосанившись, добавил: – Главное, что теперь я – герой крысиного народа! Могу поспорить, эти ребята приведут нас прямиком к Белл. – Крепыш задрал голову. – Неплохо быть знаменитым, верно, Грязеползец?

Макс заметил, что несколько крыс внимательно прислушиваются к разговору.

– Ш-ш-ш, ребята, – шепнул он. – Давайте лучше повременим торжествовать, поглядим, что ждёт нас впереди, ладно?

Все притихли и в молчании двинулись по лабиринту свалки.

Прямо напротив ворот стоял грязный, старый школьный автобус, заезженная версия ярко-жёлтого, который каждое утро забирал Чарли и Эмму. Только у этого не было колёс – он стоял на больших шлакобетонных блоках. Кто-то нарисовал на его боку цветы и листья, дикие растения обвивали стенки и торчали из открытых окон.

Справа располагалось ветхое здание, но крысы не повели собак к нему. Вместо этого, они потянулись налево, где стены из машин высились так близко одна к другой, что людям, наверное, приходилось пробираться между ними боком.

Пока собаки протискивались по узким проходам, Макс понял, что это не простая свалка, а настоящий клад. Металлические лампы на высоких шестах освещали так называемый мусор, вокруг лампочек роились мотыльки.

Собак вели мимо старых духовых шкафов с открытыми дверцами и ржавыми, покрытыми внутри копотью стенками. Изнутри на псов смотрели крысы, они перешёптывались и ели что-то из помятых жестянок.

В очередной раз свернув, они обнаружили груду пружинных матрасов, окружённую колоннами из сложенных одна на другую автомобильных покрышек. В матрасах были устроены маленькие гнёзда из соломы, старого тряпья и пережёванного пенопласта – там спали крысята. Более крупные крысы обеспокоенно поглядывали на гостей с шинных колонн.

В каждом уголке были пристроены хорошие вещи: автомат с жевательной резинкой, огромный, как машина; игрушечный робот с металлическими клешнями; медные лампы на спиралевидных подставках; старомодная ванна на ножках в виде звериных лап.

Макс не мог понять, почему эти вещи выбросили. К счастью, крысы, похоже, думали так же: они устроили себе гнёзда во всех доступных местах на свалке.

Пока наши друзья блуждали по лабиринту, Макс видел сотни крыс: все они держались настороже, что-то бормотали и указывали на собак. Казалось странным, что из всех созданий именно крысы так восхищались таксом, но Макс вынужден был признать: за время путешествия с ними произошло немало удивительного.

Ещё раз свернув, крысы провели Макса, Крепыша, Гизмо и Джорджи через автомобиль, стоявший в основании одной из груд взгромождённых друг на друга машин.

– Ух ты! – воскликнул Крепыш, оглядываясь по сторонам.

– О! – восхищённо прошептала Гизмо. – Тут так… мило.

Джорджи, тяжело дыша, дюйм за дюймом протискивался сквозь автомобильное окно.

– Что там? – спросил он. – Где мы?

– Пойду посмотрю, – откликнулся Макс. – Ты почти пролез, Джорджи. Давай дальше.

Лабрадор пробрался сквозь другое окошко и понял, что так впечатлило его друзей.

Крысы привели их на скрытую за стенами из нагромождённых машин поляну. Над ней были натянуты праздничные гирлянды из лампочек, изливающих вниз мерцающий свет.

На другой стороне поляны находился серебристый трейлер[3] обтекаемой, фантастической формы. Его двери и окна тоже были украшены гирляндами. Макс заметил провода, тянувшиеся к небольшой машинке, которая гудела и шипела.

Но Крепыша и Гизмо привели в восторг не трейлер и не огоньки. Макс увидел пять сделанных из мусора статуй ростом выше трейлера; среди них – две странные абстрактные фигуры, изгибавшиеся и спиралями возносившиеся в ночное небо. Третья статуя изображала мужчину, сгорбившегося и державшего одну руку на спине, а другой опиравшегося на трость. Четвёртая была женская – она сидела в кресле-качалке с букетом цветов в руках. У её ног сидела пятая фигура – собака с поднятой лапой и свесившимся из пасти языком.

Все статуи были сделаны из выброшенных на свалку вещей. Макс различил гаечные ключи и отвёртки, сваренные вместе, – из них состояли руки; вывернутые наружу зонты с нанизанными на спицы гайками и болтами составляли букет; собачья шерсть была выполнена из проволоки. Макса поразило, что все эти обычные предметы пригодились для создания чего-то совершенно нового.

Пса настолько заинтересовали скульптуры, что он не обратил внимания на крыс, которые заполнили всю поляну. Они сидели спокойно, шептались о чём-то и смотрели на стол и два стула, которые стояли перед входом в трейлер.

– Уф!

Макс обернулся и увидел Джорджи, который ткнулся мордой вниз, прямо в грязь под окном машины. Сенбернар выплюнул из пасти пыльную слюну и удивлённо заморгал, разглядывая представшую его взору картину.

– Вот это да! – проговорил он. – Кто это тут так постарался и сделал из хлама такие отвратительные статуи?

– А мне они нравятся! – возразила Гизмо. – Это… искусство.

Крысиный шёпот становился громче, но вдруг смолк. Под трейлером происходила какая-то возня.

Из темноты вылезли три крысы. Они несли нечто похожее на наволочку, взобрались на стулья, а оттуда перескочили на стол.

Две крысы взялись за верхние углы наволочки и встали на задние лапки, будто держали занавес. Третья подняла вверх лапу.

– Позвольте представить, – заговорила она, – единственного и неповторимого, прекрасного и удивительного, просвещённого и искромётного Быстрохвоста!

Занавес-наволочка был отдёрнут размашистым движением, и, к удивлению Макса, за ним обнаружилась огромная белая крыса с золотым напёрстком на голове.

Все зрители на поляне восторженно закричали, а Быстрохвост приложил одну лапу к груди и промолвил:

– О мой народ! О, как вы приветствуете меня! Я этого не заслуживаю.

Речь вождя вызвала новый прилив восторга у крысиной толпы.

Быстрохвост схватился лапками за толстый розовый живот и торжествующе захохотал.

Три крысы, которые представили его, подняли на стол жёлтое пластиковое ведёрко. Макс увидел, что в него засунута подушка.

Быстрохвост плюхнулся на свой трон, сооружённый из ведра, и объявил:

– Мне доложили, что у нас особые гости! Подойдите сюда, прошу. Я очень рад видеть вас!

Макс глянул на Крепыша:

– Пойдёшь первым?

Такс шагнул вперёд:

– Почему бы нет?

Гизмо двинулась за Крепышом, за ней – Макс и Джорджи. Крысы приветственно кричали. Один малыш, прицепившись к спине матери, пытался изобразить походку Крепыша вразвалочку.

– Успокойся, Бесёнок. Я пытаюсь что-нибудь увидеть! – укорила сынка мамаша.

– Я практикуюсь, мама, – пропищал крысёнок. – Хочу быть как Среброречивый Крепыш, когда вырасту!

– Как им все восхищаются! – прошептала Гизмо.

Собаки приблизились к столу, и Быстрохвост хлопнул в ладоши.

– Среброречивый Крепыш, – заговорил он, – ты самый удалой пёс, каких я встречал. Тебе понравилась песня, которую мы сложили о тебе? Все местные жители только её и поют в последнее время. – Он снова засмеялся.

Крепыш сел на задние лапы.

– Да, сэр, король Быстрохвост. Мне она очень понравилась. Длиннозуб обещал распространить весть о нас, но такого я вовсе не ожидал.

– Ты лучший, Крепыш! – выкрикнула какая-то крыса из толпы.

– О милейший пёс! – расхохотался Быстрохвост. – Ты даже не представляешь, как твои слова сплотили крыс! Если бы не ты, мы, наверное, никогда не решились бы сделать эту свалку своим королевством. – Быстрохвост встал и поднял вверх лапы. – Поприветствуйте Крепыша ещё раз, мои подданные!

Крысы издали оглушительное «ура!», их писк и визг пронзил ночное небо.

– А ты! – воскликнул крысиный король и указал лапой на Гизмо. – Ты, должно быть, отважная и грациозная Гизмо. В нашей песне твоя красота не оценена по достоинству. – Глядя на Макса, он добавил: – Этот огромный пёс с золотистой шерстью не кто иной, как Макс, верно? Проворный и храбрый сердцем.

– Ты и о нас тоже слышал? – удивилась Гизмо.

– Разумеется! – воскликнул Быстрохвост. – Вы ведь соратники Крепыша!

– Это Джорджи, – сообщил Макс крысиному королю. – Он наш друг, известный кое-кому как Грязеползец.

Быстрохвост окинул пса взглядом.

– Никогда о таком не слышал, – признался он. – Не важно! Любой друг Крепыша – наш друг. А Крепыш и его товарищи не должны сидеть на земле.

Толпа зашевелилась. Макс посмотрел направо и увидел три коричневые диванные подушки, которые двигались между высокими металлическими статуями. Их несли на спинах десятки крыс. Носильщики сбросили подушки прямо перед собаками под стол.

– Садитесь! – приказал Быстрохвост. – Вы проголодались?

Не успели наши друзья ответить, как король прокричал:

– Принесите пищу для гостей!

По поляне пронесли четыре пластиковые миски и поставили перед собаками. В две были насыпаны свежие шарики, в остальных плескалась вода.

– Ого! – Макс свернулся клубком на одной из подушек. – Где вы взяли эту еду?

– Я не знаю, – скучающим тоном ответил Быстрохвост. – Мои крысы просто принесли её мне.

– Звучит неплохо, – одобрил Крепыш, забираясь на другую подушку рядом с Гизмо.

Джорджи занял место последним, и все четверо наелись и напились. Над их головами Быстрохвост сидел на троне и обгладывал куриную ножку.

– Так скажите же мне, – провозгласил он, – что привело Крепыша и его друзей в наши края?

Гизмо вильнула хвостом:

– Это долгая история, но, если кратко, мы пришли в Батон-Руж, чтобы найти одну собаку.

Быстрохвост отбросил в сторону недоеденную куриную ножку.

– О! Так вы явились не ради встречи со мной?

– Вообще-то, нет, – призналась Гизмо. – Но мы всё равно очень рады с вами познакомиться!

Крысиный король дёрнул усами:

– И что это за собака, которую вы ищете?

– Мы разыскиваем колли по имени Белл, – сообщил Макс.

Несколько крыс ахнули. Быстрохвост вскинулся, его красные глазки полезли из орбит.

– Белл?! – взвизгнул он. – Вам не нужно с ней встречаться!

– Почему? – удивился Макс. – Мы обещали одному своему другу отыскать её, и он утверждал, что это самая милая и добрейшая собака во всём городе.

Быстрохвост скрестил на груди лапки:

– Ну, ваш друг, должно быть, знал другую Белл. Нет, я не советовал бы вам идти к ней.

– Эй, – вступил в разговор Крепыш, – ты забыл, что я Среброречивый Крепыш. Что может сделать мне одна колли?

Быстрохвост глянул на такса и сердито стегнул воздух хвостом, но потом засмеялся:

– Знаешь, Крепыш, я пою всё ту же песню о тебе уже так долго, что мне не терпится добавить в неё что-нибудь новенькое. Расскажите нам о вашем путешествии – что с вами произошло после встречи с Длиннозубом?

– Ну… – начал Крепыш. – Я не уверен, что у нас сейчас есть на это время, ваше королевское величество.

– Ещё как есть! – крикнул Быстрохвост.

Из крысиной толпы раздались ободряющие возгласы:

– Расскажите нам, расскажите!

– О ваших новых подвигах!

– Женись на мне, Крепыш! Брось эту тявкалку!

– Эй! – гавкнула Гизмо.

Встав с подушки, Крепыш проговорил:

– Хорошо, полагаю, я могу рассказать вам одну историю, раз это так много значит для всех вас.

Такс важно прошествовал к ближайшему стулу, запрыгнул на него, потом перескочил на пластмассовый стол, который задрожал под ним. Быстрохвосту пришлось вцепиться в трон, чтобы не упасть, но крысиный король только рассмеялся от удовольствия.

– Слушайте все, и слушайте внимательно, – пролаял Крепыш. Крысы потянулись вперёд и уставились на такса в восторженной тишине. – Я пришёл к вам с историей об опасностях и вражеских кознях. Она начинается в тёмных водах ревущей реки, где мы нашли огромный корабль, полный призраков и собак, таких же, как мы…

Крепыш попотчевал крысиную толпу историей об их приключениях с Боссом на речном пароходе, в зоопарке и лаборатории. Он придумал кое-какие детали: в версии такса вожаком был он, езды на монорельсе не испугался и вообще оказался в поезде не случайно, а по собственному желанию, и ещё он старательно избегал упоминаний о «Праксисе», но в остальном история более или менее соответствовала действительности.

Крысы ахали при упоминании о плохих людях, смеялись над выходками животных из зоопарка и сжимались от страха, когда Крепыш живописал встречи со страшными волками.

Однако Гизмо беспокойно ёрзала на своей подушке, и Макс знал, о чём она думает.

Крысы проявили потрясающее гостеприимство, но Белл где-то совсем рядом. И Дольф преследует их по пятам. Если они не уйдут отсюда в ближайшее время, встречи с волками не избежать.

– Лодка загорелась, – продолжал Крепыш, приближаясь к финальной части истории. – Моя отвага спасла беспомощных собак с речного парохода от неминуемой гибели!

– Поразительно! – прошептал Быстрохвост.

– К несчастью, – добавил Крепыш, – в тот день мы потеряли Босса. Его будут помнить как второго по храбрости пса после меня. Перед самой смертью, обратившись ко мне, он попросил найти его пропавшую любовь. Романтический конец.

Макс услышал, как некоторые крысы вздохнули.

Ещё раз подняв голову, Крепыш махнул остроконечным хвостом, едва не задев трон из ведра, на котором сидел крысиный король.

– И это, мои дорогие крысы, история о том, как я спас собак с речного парохода и стал одним из самых неустрашимых зверей на свете. Почти, – он подмигнул своим друзьям, – таким же бесстрашным, как все вы.

Толпа обезумела. Крысы начали скакать, кричать и хлопать в ладоши. Одна пришла в такой восторг, что свалилась с трейлера. Потом встала на лапки, отряхнулась и снова принялась ликовать.

– Поразительно! – повторил Быстрохвост и спрыгнул с трона. – О, мы сложим об этом песню. Я уже слышу стихи! Тра-та-та-та-та – Босс, тра-та-та-та-та-та – снёс. – Он радостно хлопнул в ладоши. – Крепыш, прошу тебя, расскажи нам ещё что-нибудь!

– Ещё! – заверещала крысиная толпа.

– Рад бы, – покачал головой пёсик, – но это может совсем вскружить вам головы.

Быстрохвост погладил такса по спине.

– О, но я тебя очень прошу. – Сжав в кулаке пучок чёрной шерсти Крепыша, он добавил: – Я настаиваю.

Гизмо вскочила на лапы:

– А я настаиваю, что нам нужно идти. Вы были очень милы, но мы пришли сюда встретиться с Белл. И должны идти к ней.

Отпустив шкуру Крепыша, Быстрохвост воззрился на маленькую терьершу.

– Я уже сказал, что вам не стоит встречаться с Белл, – прошипел он. – И нахожу ваше недоверие к моим словам грубым. Ужасно, ужасно грубым.

Радостные крики толпы стихли. Во внезапно возникшей грозной тишине Макс слышал только гудение генератора и трепыхание крылышек насекомых, вившихся вокруг ламп на столбах.

– Мы не хотели грубить, – сглотнув, заговорил пёс, – но дело в том, что волки, о которых упоминал Крепыш, всё ещё преследуют нас. И не имеет значения, насколько изменилась Белл с тех пор, как уехали люди. Мы обещали Боссу найти её. Надеюсь, вы нас поймёте.

Быстрохвост откинулся назад.

– О, я понимаю, – протянул он. – Мне ясно, что вы бредите от утомления. Смотрите, у самого здорового пса глаза так и слипаются.

Джорджи глянул на него из-под полуприкрытых век.

– Это ты обо мне говоришь? – спросил он. – Я не сплю.

– Чушь! – возразил Быстрохвост и опять стегнул воздух хвостом. – Вы четверо должны поспать здесь, а когда отдохнёте, мы продолжим слушать истории. Если появятся волки, они не сумеют справиться с моим народом. Вы ляжете спать здесь, не так ли?

Макс понимал, что слова крысиного короля – это не просьба и не предложение.

Это приказ.

Крысиная толпа стала ещё гуще, и пёс вдруг осознал, что они окружены. Грызуны со всех сторон напирали на подушки, ими были облеплены все статуи. Их блестящие глазки-бусинки так и впивались в Макса.

Его передёрнуло.

Крепыш молча спрыгнул со стола и свернулся калачиком на подушке рядом с Гизмо. Когда он сделал это, Быстрохвост снова уселся на трон.

– Вы наши гости, – объявил он. – Правила гостеприимства, заведённые в моем свалочном королевстве, гласят, что мои гости не могут уйти, пока я не объявлю об окончании вечеринки. И поверьте мне, гости мои, у нас найдётся ещё много интересных занятий, прежде чем я скажу, что всё закончено.

Глава 20

Мусорный туннель

Хотя в крови Макса гулял адреналин, псу не оставалось ничего, кроме как закрыть глаза и притвориться спящим под взглядами сотен, если не тысяч крыс.

Не прошло и мгновения, как в морду лабрадора ткнулся чей-то мокрый нос, и он открыл глаза в темноте. Свет на поляне погасили.

Над Максом возвышалась какая-то призрачная фигура. Он думал, что это Джорджи, но потом сообразил, что на подушках рядом с ним лежат три спящие собаки.

– Кто здесь? – в полусне прошептал Макс.

Фигура отшатнулась, и пёс увидел перед собой собаку с усталым взглядом и спутанной грязно-белой кучерявой шерстью.

– Привет, – отозвался пёс. – Ты вожак, верно?

– Если ты имеешь в виду собак, что лежат здесь, то да. А ты кто?

Пёс встал передними лапами на подушку и ткнулся мордой прямо в ухо Макса.

– Прости, что тесню тебя, – сказал новый знакомец, – но мне не хочется будить крыс. Меня зовут Белыш.

– А я Макс. – Склонив голову набок, лабрадор спросил: – Ты живёшь на свалке?

Белыш кивнул:

– Если это можно назвать жизнью. Крысы держат меня на складе, считая, что они здесь всем заправляют. Думаю, так оно и есть. Сегодня они пришли и забрали часть моей еды, я пошёл за ними и нашёл тебя.

– Крысы держат тебя взаперти?! – поразился Макс. – Это они сотворили такое с твоей шерстью?

– Не, – покачал головой Белыш, – я всегда так выглядел. Мой отец был лабрадор, а мама – пудель. Люди называли меня и моих братьев и сестёр лабродуделями.

Макс едва удержался от смеха.

– Лабродуделями, да? Забавное название.

– Мне и самому нравится. Но, Макс, сейчас не время болтать. Я давно думаю, как выбраться отсюда, и, когда сегодня вечером услышал лай и вой собак, которые указывали кому-то, куда идти, решил, что это знак – пора действовать. Я могу взять тебя с собой, если хочешь.

Макс поглядел в темноту. Крыс не было видно. Но это не означало, что они ушли.

– А крысы не попытаются остановить нас? – повернувшись к Белышу, спросил он.

Белыш покачал головой:

– Они распевают свои песни допоздна и заводят ту же волынку с утра. Но на несколько часов они выключают свет и ложатся спать. – Белыш слез с подушки и добавил: – Поверь мне, Быстрохвост может быть любезным с тобой, но, когда запахнет жареным, он будет думать только о себе.

Макс бросил взгляд на пустующий стол.

– Ага, я тебя понял. – Он встал на лапы, потом наклонился и лизнул головы Крепыша и Гизмо. Те, позёвывая, открыли глаза.

– Что происходит? – осведомился Крепыш. – Уже настало время для новых историй?

– Нет, – ответил Макс, – мы уходим отсюда.

– О, хорошо, – шепнула Гизмо. – Не обижайся, Крепыш, но я не хочу, чтобы меня держали в плену крысы, – не важно, как сильно они тобой восхищаются.

– Я тоже не хочу, – согласился с йоркширкой Крепыш. – Поначалу это забавно, но вообще быть знаменитым весьма утомительно.

Макс толкнул сенбернара. Гигантский пёс открыл глаза и громко вопросил:

– Снова пора есть?

Четыре собаки хором зашикали на него.

– Сделаем перерыв, Джорджи, – прошептал Макс. – Это Белыш. Он живёт на свалке, но крысы держат его в загоне. Он покажет нам, как отсюда выбраться.

Лабродудель обнюхал Джорджи.

– Это ты выл! – определил он. – Кажется, я слышал, как один твой друг лаял где-то неподалёку.

Джорджи широко распахнул глаза:

– Неподалёку? Пошли! Скорей бы встретиться со старыми друзьями!

– Приятно познакомиться, Белыш, – протянула лапку Гизмо.

– И мне, – поддержал подружку Крепыш. – Веди нас!

Кудрявый белый пёс затрусил по поляне, держась в тени.

– Крысы выставляют дозорных у настоящих выходов, но есть лаз, через который Макс и Джорджи смогут пробраться.

– Мы идём за тобой, – тихо произнес Макс. – Будем говорить только при крайней необходимости. Не хотелось бы потревожить короля Быстрохвоста!

Собаки молча шли одна за другой к самой крайней автомобильной горе на северной стороне свалки. Белыш подбежал к нижней машине в одной из башен, обнюхал багажник, потом поднял переднюю лапу и ударил по металлическому кружочку замка.

Багажник, скрипнув ржавыми петлями, открылся.

– Сюда, – шепнул Белыш и запрыгнул внутрь.

Макс последовал за провожатым и увидел, как тот заползает в дыру, которая вела на заднее сиденье. Лабрадор пролез в неё, чувствуя животом холодный жёсткий металл; запах плесени окатил его волной. Ткань обивки сидений была порвана, из-под неё торчал грязный жёлтый поролон, весь в чёрных пятнах плесени.

Задержав дыхание, Макс полез вслед за Белышом на переднее сиденье. Крепыш и Гизмо быстро двигались следом, а вот Джорджи понадобилась помощь, чтобы протиснуться в дыру.

Белыш прыгнул вперёд через разбитое ветровое стекло, Макс – за ним, потом они забрались в машину, которая стояла капотом к капоту с первой. К счастью, на этот раз путь внутрь пролегал не через багажник. Белыш повёл их по туннелю, составленному из машин: собаки запрыгивали через окно, шли по старым сиденьям, потом перебирались в другое окно.

Только приятели поймали нужный ритм прыжков и шагов, как вдруг Макс, высунувшись из окна грузовика, обнаружил перед собой стену.

– Наверх, – прошептал Белыш.

Макс глянул вверх и увидел, что стена эта на самом деле кузов большого квадратного фургона. Он запрыгнул в кабину с двумя сиденьями по обе стороны узкого прохода, который заканчивался занавеской из бусин, отделявшей кабину водителя от остальной части машины.

Нитки бусин звякнули, когда Белыш прошёл сквозь занавеску. Макс собрался уже двинуться за ним, как вдруг услышал восклицание Гизмо:

– О! Дом на колёсах.

– Что? – шёпотом спросил Макс.

Йоркширка не ответила. Вместо этого она проскользнула за занавеску, и Макс побежал за ней.

В машине было темно, но Макс разглядел, что внутри она похожа на маленький, тесный домик. Вдоль одной стороны стояли кухонный шкаф, раковина и миниатюрный холодильник, у другой – диван перед телевизором с разбитым экраном.

Гизмо замерла посреди прохода.

Макс осторожно переступил через валявшиеся на полу сковородку и разбитый кофейник и мягко толкнул йоркширку носом в бок.

– Нам нужно идти, – напомнил он.

Гизмо покачала головой, в глазах у неё стояли слёзы.

– О! Прости. – Шмыгнув носом, она отвернулась. – Просто эта машина очень похожа на дом на колёсах, как у моих хозяев, в котором я ехала, когда увидела белку, выпрыгнула в окно и потерялась.

– Ты думаешь… – начал было Макс.

– Нет. На секунду мне показалось, что я чувствую их запах. Но это только мое воображение.

– Понимаю.

Принюхавшись напоследок, Гизмо по-собачьи улыбнулась другу:

– Всё хорошо. Пошли дальше!

В дальнем конце фургона они уткнулись носами ещё в одну занавеску из бусин, потом вскочили на комковатый матрас. Гизмо выпрыгнула в заднее окошко вслед за Белышом, а Макс тем временем проверил, не отстали ли Крепыш и Джорджи, после чего тоже выбрался из дома на колёсах.

И оказался не в очередной машине, а на бетоне. Пёс понял, что находится внутри огромной трубы, которая напоминала уменьшенную копию туннеля, по которому они пришли на крысиную свалку. Несколько труб были проложены по земле концами друг к другу. Снова выстроившись цепочкой, собаки побежали по трубам. В конце последней Белыш остановился, тяжело дыша. Гизмо стояла рядом с ним. Макс замедлил шаг и догнал их.

– Что-то не так? – прошептал он.

– Пока нет, – ответил Белыш, оглянувшись через плечо. – Но нам нужно лезть наверх, и мы можем поднять шум. Хорошая новость в том, что осталось последнее препятствие. Стоит нам оказаться наверху, и мы свободны. Вы готовы?

– Да! – дружно отозвались Крепыш и Гизмо.

– Думаю, да, – пробурчал Джорджи.

– Показывай дорогу, – кивнул Макс.

Белыш тоже кивнул. За лабродуделем Макс увидел какие-то металлические шесты со странными пластиковыми конструкциями, поднимавшиеся на холм по обе стороны. Он понял, что это сваленные в гигантскую кучу подставки для огромных вывесок вроде тех, что помещают над ресторанами и заправочными станциями.

Белыш шагнул вперёд, металл тут же загрохотал, что-то треснуло, и вся конструкция закачалась. Глубоко вдохнув, Белыш произнёс:

– Назад хода нет. – И был таков.

Макс в изумлении наблюдал, как кудрявый пёс ловко переступает с шеста на шест и поднимается к ночному небу.

– Будь осторожна, когда полезешь, – шёпотом предупредил Макс Гизмо. – Если покажется, что не справишься, я помогу.

– Поняла, – шепнула она в ответ. – Я передам Крепышу.

Макс ступил на первую металлическую опору, надавил на неё лапой, проверяя, выдержит ли она его вес. Казалось, она держится прочно; тогда пёс наступил на неё второй лапой. Шесты и вывески затряслись, заскрипели и застонали, будто жаловались, при каждом шаге Макса. За спиной у него осторожно перескакивали с шеста на шест Гизмо и Крепыш, затем послышался тяжёлый стон Джорджи, который тоже начал подъём.

Собаки продвигались вверх медленно и в полном молчании. Подушечки лап Макса ужасно болели, но он не сдавался. Они были почти свободны.

И тут, когда Максу оставалось всего каких-то несколько футов до вершины горы, где его ждал Белыш, пластиковая вывеска рядом с ним треснула и сорвалась с шестов-подставок. Она полетела вниз сквозь тьму, ударяясь о торчавшие из груды железяки, и наконец приземлилась на асфальт, разлетевшись на кусочки.

Спустя секунду раздался крысиный визг:

– Что там за шум?!

Другой писклявый голосок отозвался:

– Что-то шевелится среди груды вывесок!

– Крепыша нет! – закричал кто-то. – Собаки хотят сбежать!

Загорелись лампочки на высоких деревянных столбах, свалку озарил тусклый рыжеватый свет. Воздух наполнился шипением и верещанием обозлившихся крыс.

– Сюда! – пролаял сверху Белыш.

Максу не нужно было повторять дважды. Он прыгнул вверх, отчаянно стремясь достичь вершины этой рукотворной горы. Наконец пёс выбрался на кучу шин и обернулся посмотреть на друзей.

Гизмо держалась сразу за ним и спустя мгновение тоже вскарабкалась наверх. Крепышу подъём давался трудно, однако приземистый пёсик совершил отчаянный скачок и приземлился на брюхо поверх покрышек.

Оставался Джорджи. Подвывая от страха, сенбернар скакал по импровизированным ступеням. Когда он перепрыгивал со знака с жёлтой ракушкой на другой, где были изображены две золотые арки, его задние лапы столкнули с места первый.

Груда металла и пластика с громким скрежетом начала расползаться.

– Давай, Джорджи! – пролаяла Гизмо.

– Ты почти у цели, здоровяк! – гавкнул Крепыш.

Сенбернар не остановился – он стремился наверх, а вывески разъезжались у него под лапами. Гора рушилась. На земле загомонили крысы. Вывески лавиной сыпались вниз и разбивались о землю.

– С дороги! – взревел Джорджи.

Макс отшатнулся назад, и сенбернар, совершив последний отчаянный скачок, вырвался из мусорного оползня. Джорджи пролетел по воздуху над головами Крепыша и Гизмо и приземлился на кучу шин. В тут же секунду вся гора вывесок обрушилась – с земли поднялось густое облако пыли. Крысы внизу завизжали и метнулись в разные стороны.

– Пошли! – крикнул Белыш.

Макс огляделся и обнаружил, что стопки шин стоят длинным рядом вдоль ограды с колючей проволокой наверху. Они составляли стену, достаточно высокую, чтобы собаки спокойно перескочили опасную преграду. Хотя стопки качались, дрожали и скрипели, они стояли довольно плотно друг к другу и явно не могли развалиться. Собаки были уже почти у изгороди, когда на куче шин появились первые крысы.

– Пожалуйста, не покидай нас, Крепыш!

– Вы наши гости, а наши гости не могут уходить без разрешения!

– Вы нужны нам здесь!

Макс не остановился. Он ясно видел горизонт, высокие призрачные здания Батон-Ружа были близки, как никогда. Подбежав галопом к краю шинной стены, пёс перепрыгнул через колючую проволоку.

И воспарил. Мгновение Макс думал, что его обманули: за изгородью – обрыв, и он разобьётся насмерть. Потом лапы встретились с землёй, и пёс покатился кувырком по травянистому лугу.

Было больно, Макс задыхался, но, когда остановился, всё-таки заставил себя подняться на лапы. Рядом раздавались пыхтение и глухие удары о землю: его друзья совершали отчаянные прыжки.

– Всё в порядке? – пролаял Макс.

– Да! – тявкнула Гизмо.

– Похоже на то, – отозвался Крепыш.

– Мы тоже в порядке! – ответил Джорджи за себя и Белыша.

Несмотря на боль во всём теле, Макс прокричал:

– Пошли! – и понёсся по полю.

Друзья поспешили следом за вожаком. Когда шоссе было уже совсем близко, Макс рискнул бросить взгляд назад.

На горе из автомобильных покрышек в окружении своих подданных стоял король Быстрохвост. И хотя ни одна из крыс не кинулась в погоню, он не сводил с Макса взгляда сердитых красных глаз.

А собаки неслись со всех лап на поиски Белл.

Глава 21

Развалюха

Светало. Четверо друзей пробегали участок за участком, а Макс всё ждал, что Быстрохвост и его крысы вдруг повалят толпой из сточных канав и нападут на них вместе с волчьей стаей Дольфа. Но к счастью, ни от крыс, ни от волков не было ни слуху ни духу.

Пока.

– Куда… мы… бежим? – задал вопрос Крепыш в перерывах между вдохами.

Никто ему не ответил. Белыш и Джорджи возглавляли бегство, Макс держался следом за ними. Лабродудель взглянул на сенбернара и сказал:

– Клянусь, я слышал, тут кто-то лаял. Ты не знаешь, кто это мог быть?

Джорджи принюхался, потом задрал морду и завыл, достаточно громко, чтобы взбудоражить всех вокруг. Спустя мгновение откуда-то с севера раздался ответный лай. Услышав его, Джорджи завилял хвостом.

– Мы близко! – сообщил он своим приятелям. – Сюда! – И с удвоенной энергией припустил вперёд по улице.

Друзья пробежали вслед за ним мимо почты, по засыпанному мусором переулку и оказались на маленькой улочке, которая вела в пригородную зону. Дома здесь были небольшие, одноэтажные, краска на фасадах выцвела и облупилась.

Джорджи снова издал вой. На этот раз ответ прозвучал с более близкого расстояния. Сенбернар ещё раз свернул за угол и привёл своих друзей ко входу в большое кирпичное здание.

Оно было высотой в несколько этажей, с бетонными ступенями, которые вели с тротуара к дверям. Вход с двух сторон охраняли статуи львов, а в тёмном нутре здания Макс различил стеллажи с книгами. На вывеске над дверью было написано: «БИБЛИОТЕКА».

Джорджи взбежал вверх по ступеням, обнюхал бетонное крыльцо, деревянные скамьи и урны. Макс заметил в стене рядом с входом небольшое окошко с табличкой: «Возврат книг».

– Эй?! – крикнул Джорджи, когда остальные собаки собрались вокруг него. – Есть тут кто-нибудь?

За окошком с надписью «Возврат книг» промелькнула тень. Макс напрягся, насторожился, но, когда фигура вышла на свет, он увидел, что это всего лишь маленькая коричневая дворняга с нечёсаной шерстью и дружелюбным выражением на морде.

– Джорджи? – удивленно проговорила собака. – Это ты, старина?

– Флетчер! – взревел сенбернар.

Глаза его загорелись от восторга, и он кинулся облизывать дворнягу с головы до пят.

– Джорджи Порджи! – взвизгнула Флетчер и засмеялась. – Я подумала, что слышала твой голос прошлой ночью, но ты не появился в городе, и мы решили, что ошиблись.

Сенбернар прекратил облизывание.

– Ну, туннель, о котором все выли, оказался полным крыс, и они вроде как взяли нас в заложники. Но теперь мы в порядке!

– Крысы? Да неужели? – удивилась Флетчер. – Мир сошёл с ума, дружище. Но я так рада тебя видеть! Мы думали, ты ушёл навсегда.

– Я тоже так думал. Хозяева отвезли меня в гостиницу на пляже, но после этого исчезли. И мне не с кем было словом перемолвиться, кроме кучки ленивых домашних зверюшек, а они все хотели, чтобы я заботился о них. Я пытался быть хорошим и помогать им, но мы так и не стали настоящими друзьями. Как же мне было одиноко, особенно когда я оказался в ловушке посреди болота…

– Ого, ты был на болоте? – удивлённо проговорила Флетчер, широко раскрыв глаза.

Макс откашлялся.

– Простите, что перебиваю. Я Макс, а это мои друзья – Крепыш, Гизмо и Белыш.

Флетчер обнюхала Макса, потом протиснулась мимо него, чтобы узнать запахи остальных. Довольная, что не обнаружила ничего опасного, собака, которая была ненамного больше Крепыша и Гизмо, запрыгнула на скамейку, а оттуда перескочила на спину одного из каменных львов и, поглядывая на гостей с возвышения, произнесла:

– Рада знакомству, – а у Джорджи спросила: – Эти ребята идут за тобой с того пляжа?

– О нет. Они, вообще-то, очень помогли мне. Если бы не Макс, Крепыш и Гизмо, я, наверное, до сих пор оставался бы Грязеползцем и сидел в одиночестве в заброшенном магазине посреди болота. А без Белыша мы все и сейчас торчали бы в крысиной ловушке на свалке.

– Грязеползец? – покачала головой Флетчер. – Крысиная свалка? Твои рассказы с каждой минутой становятся всё безумнее, Джорджи Порджи.

– Мы с удовольствием рассказали бы тебе обо всём подробно, – встряла Гизмо, – но за нами гонятся волки…

Шерсть у дворняги встала дыбом.

– Волки?

– …И нам очень нужно добраться до Белл, пока они нас не догнали.

Флетчер замерла.

– Белл?

– Да, – вздохнул Крепыш, – Белл. У тебя дурная привычка повторять всё, что говорят другие, вопросительным тоном.

Макс ткнул носом Джорджи:

– Мы нашли твою подружку, может, отведёшь нас теперь к дому Белл? Он рядом с каким-то питомником для домашних животных, верно?

– «Счастливые лапы», – в один голос проговорили Джорджи и Флетчер.

– Давненько я здесь не бывал, – добавил сенбернар. – Почти ничего не узнаю, кроме больших домов в центре.

– А как насчет тебя, Белыш? – спросила Гизмо.

Грязный пёс со свалки лежал рядом с урной.

– Боюсь, что нет, – ответил он. – Я уверен, это где-то неподалёку, но я никогда не уходил далеко от свалки, хотя крысы пару раз упоминали о Белл.

Крепыш положил голову на передние лапы.

– И что нам теперь делать? Пойдём куда глаза глядят и будем надеяться на случайную встречу? – Он посмотрел на Флетчер. – Если, конечно, ты не укажешь нам направление.

– Но зачем вам вообще встречаться с Белл? – спросила та. – Вы знаете, что здесь творится?

– Мы слышали от своего друга Босса, что она была самой доброй собакой в Батон-Руже, – сказал Макс.

– Была, – подтвердила Флетчер.

– Но чем ближе мы подходим к этому городу, тем более странно ведут себя животные при упоминании её имени. – Макс склонил голову набок. – Я думаю, она, наверное, сильно грустила и обозлилась, что её бросили, но такова участь многих собак. Если мы поговорим с ней и расскажем, что знаем о её пропавшем друге, она наверняка утешится.

– Белл раньше была добрячкой, – поведала Флетчер. – Питомник «Счастливые лапы» построили рядом с участком её хозяев, она часто заглядывала туда и играла со щенками. Все питомцы «Счастливых лап» знали её. Иногда они с Боссом сбегали в город и заглядывали к нам поинтересоваться, как дела. Даже люди находили это очаровательным. – Флетчер поёжилась. – Но после того как люди исчезли и Босс пропал, она стала плохой. Она не могла смириться с тем, как всё изменилось, и заперлась в собственном доме. Потом начала появляться из теней по ночам, грозно рычала и воровала еду. Я слышала, она собрала вокруг себя несколько самых мерзких и злых городских собак и они живут с ней. Там у них теперь целая банда. Вот почему вам не стоит приближаться к Белл. Если за вами и правда гонятся волки, забудьте о ней и ищите себе безопасное убежище.

– По мне, так это звучит разумно, – заметил Белыш, почёсывая себя за висячим ухом.

– А я и не знал, что с ней всё так плохо, – сказал Джорджи. – Это очень грустно.

Макс видел по встревоженным, усталым глазам Крепыша и Гизмо, что его друзья сомневаются, стоит ли им завершать свою миссию. Кроме того, Босс умер. Он ведь ничего не узнает.

Последняя мысль пришла в голову Макса непрошеной, и, как только она промелькнула в голове пса, он вздрогнул, потому что вспомнил доктора Линн и сказанные ею слова: «Тебя любят».

После испытанной боли, тревог и страданий эта простая фраза значила очень много. Не важно, какой плохой стала Белл, – ей нужно услышать те же волшебные слова.

– Спасибо за предостережение, Флетчер, – заговорил Макс. – Я очень ценю, что ты так беспокоишься о нас. Но мы дали слово и прошли долгий путь, чтобы выполнить обещанное. Если ты не можешь отвести нас к Белл, то по крайней мере покажи, куда идти. Мы не станем просить, чтобы ты подвергала свою жизнь опасности.

– Ты уверен, Макс? – спросила Гизмо.

Крепыш поднялся с земли:

– Он уверен. Кроме того, мы пережили встречу со стаей гаторов. И к шайкам злобных псов нам не привыкать!

– Ну не говорите потом, что я вас не предупреждала, – пробурчала дворняжка. – А объяснить вам, как туда добраться, наверное, смогу.

– Я пойду с ними, Флетчер, – вмешался Джорджи. – Я вроде знаю дорогу.

Вставая со своего места у мусорной урны и потягиваясь, Белыш проговорил:

– Думаю, мне тоже интересно посмотреть на это местечко, если вы не возражаете, что я потащусь за вами.

– Конечно нет! – воскликнула Гизмо.

– Похоже, – вздохнула Флетчер, – я буду выглядеть неважно, если останусь единственной собакой, которая не пойдёт вместе со всеми. – Она тряхнула головой и спрыгнула со статуи. – Ладно. К тому же у нас с Джорджи Порджи есть масса тем для разговоров.

– Спасибо тебе, – сказал Макс.

– Да не за что, – отозвалась Флетчер, когда они оказались на тротуаре. – Только в ворота я не войду. Доберёмся до места, а дальше уж вы сами.

* * *

Утреннее небо стало серым и неспокойным, облака бурлили, как разъярённый океан. Воздух был влажный и тёплый. Флетчер и Джорджи возглавили группу, они шли бок о бок и предавались воспоминаниям о былом. Старые друзья пересказывали друг другу истории о своих похождениях и проказах. Белыш трусил чуть позади, слушал и время от времени отпускал какую-нибудь шуточку. Крепыш и Гизмо семенили за ним, Макс замыкал группу.

Шесть собак проходили по местам, где жила Флетчер, направляясь по дороге, которая вела на запад. Макс заметил во дворах ещё нескольких псов: все они, казалось, робели при виде незнакомцев. Лабрадор носом чуял их беспокойство и страх и мог точно сказать: эти животные не впервые прячутся при появлении чужих бродячих собак.

Вскоре картина изменилась: вместо тесно стоявших домов появились обширные земельные участки, окружённые затейливыми коваными оградами из металлических прутьев с заострёнными концами. Внутри каждого огороженного пространства Макс видел купы высоких деревьев и большие, величественные белые дома.

– Здесь жил Босс! – крикнула, оглянувшись, Флетчер и указала носом на одно из зданий. – Это довольно скромное владение, но его это не слишком волновало.

Макс увидел крыльцо с креслами-качалками – там мог лежать у ног своих хозяев Босс и Белл рядом с ним. Потом он представил себе старого пса израненным на берегу реки, после того как была отбита атака стаи Дольфа – тогда Босс умолял Макса отыскать свою подругу.

Дольф немало поспособствовал тому, чтобы Босса сейчас не было здесь.

Макс старался как мог не думать о волчьем вожаке, но от этого тот не переставал преследовать их. Разумеется, он скоро объявится.

Конечно, Макс должен был исполнить данное бедняге Боссу обещание и найти Белл, но, кроме того, ему нужно было как можно дальше оторваться от одержимого жаждой мести волка и его приятелей.

На краю участка, где жил Босс, Флетчер остановилась.

– Белл живёт вон там, – сказала она.

– А где ворота? – спросил Крепыш.

– Немного впереди, – махнула лапой Флетчер. – Но дальше я не пойду. Вход вы, надеюсь, найдёте сами.

– Уверен, мы справимся, – кивнул Макс. – Спасибо, Флетчер. Мы ценим твою помощь. – Он повернулся к Джорджи. – Ты нам очень помог, проводив сюда. Но тебя волки не преследуют, и кто знает, какие опасности ждут нас там. Если хочешь остаться с Флетчер, найти остальных своих друзей и укрыться в каком-нибудь спокойном месте, я пойму.

– Ох! – Сенбернар перевёл взгляд с Макса на Флетчер. – Я на самом деле думал, не пойти ли с тобой, чтобы поговорить с Белл. Вдруг тебе понадобится помощь, – добавил он. – Если только вы не против.

– Конечно мы не против! – воскликнула Гизмо.

– Ага, – подтвердил Крепыш. – С тобой было здорово, Грязеползец. Но мы знаем о твоих злоключениях. После всего пережитого, здоровяк, ты заслужил отдых.

Джорджи растянул брыли в собачьей улыбке, и в грязь плюхнулась большая капля слюны.

– Спасибо за сочувствие. Но я готов помочь. Вы теперь мои друзья, а я всегда помогаю друзьям.

– Джорджи Порджи! – крикнула Флетчер.

Сенбернар опустил голову и лизнул её в лоб:

– Не волнуйся. Со мной всё будет хорошо.

Белыш откашлялся.

– Если вам всё равно, думаю, я лучше подожду здесь вместе с Флетчер, – сказал он. – У меня появилось недоброе предчувствие, когда мы подошли близко.

– Это ничего, – отозвался Макс. – Мы скоро вернёмся. Если почувствуете какую-нибудь опасность, убегайте не задумываясь.

И он пошёл вперёд; Крепыш, Гизмо и Джорджи держались следом за ним.

За железной оградой дома Белл густо росли деревья – всё там было затянуто серой мглой. Целые простыни мха висели, как сохнущее бельё, на облиственных ветвях и мягко покачивались на ветру.

– Ну вот мы и на месте, – объявил Макс друзьям.

– Пока всё неплохо, – отозвался Крепыш.

Четыре собаки бок о бок прошли в открытые ворота и двинулись по дорожке. Хотя траву давно не косили и листья с газона не сгребали, всё выглядело вполне нормальным.

Однако чем дальше они шли, тем более странной становилась окружающая обстановка.

Сначала собаки почувствовали слабый запах гнили, как от бака с пищевыми отходами. Макс уже почти привык к этой вони.

Потом они заметили беседку, наполовину скрытую за деревьями. Она выглядела так, будто кто-то подгрыз столбики опоры с одной стороны: крыша домика перекосилась и готова была съехать на сторону. Макс мог поклясться, что слышал шебуршение когтистых лапок, но никого не видел.

Потом он забыл о беседке. Подъездная дорожка обходила по кругу когда-то великолепный фонтан у входа в дом, вся она была заставлена мешками с мусором. Огромные чёрные и белые пакеты были навалены кучами и разодраны чьими-то жестокими когтями и зубами.

Из дыр в мешках высыпалась полуразложившаяся еда. Старые газеты, банановые шкурки и пластиковые пакеты плавали на поверхности зловонного пруда, над которым роились мухи.

Вонь стояла такая ужасная, что Максу показалось, будто он может почувствовать её на вкус. Глаза у пса заслезились, его едва не стошнило.

– Почему здесь столько мусора? – спросил Крепыш.

– Никогда тут такого не бывало, – сказал Джорджи.

Гизмо, не веря своим глазам, замотала головой:

– Значит, кто-то притащил сюда все эти мешки специально? Зачем?

Макс отвернулся от гор отбросов.

– Не важно. Нам нужно идти дальше.

– Но, Макс, дружище! – взмолился Крепыш. – Я могу упасть в обморок.

– Мы справимся, – заверил таксика Макс. – Задержите дыхание – и бежим скорее.

Набрав в грудь как можно больше воздуха, Макс ринулся вперёд, не медля больше ни секунды. Он обежал мешки с мусором и оказался рядом со ступеньками, которые вели ко входу в здание.

Трудно было сфокусироваться на нём из-за мусора, который отвлекал внимание, однако Макс точно мог сказать, что в доме по крайней мере четыре этажа и он выкрашен в белый цвет. Здание опоясывала терраса, её крышу подпирали высокие столбы.

Добравшись до верха лестницы, Макс жадно глотнул воздух. Мусорный смрад доходил и сюда, но всё-таки дышать на крыльце было легче, чем внизу.

Спустя несколько секунд к нему присоединились Крепыш, Гизмо и Джорджи. Огромная деревянная дверь была приотворена, за ней виднелся пустой холл. Рядом с дверью валялись два плетёных кресла, оба перевёрнутые набок и разодранные. Повсюду толстым слоем лежала грязь, стёкла в окнах усеивали трещины.

Макс подошёл к входной двери, надеясь уловить запах Белл, но почувствовал только мусорное зловоние, доносившееся сзади.

Он толкнул массивную дверь, и она со скрипом открылась.

– Эй! Привет! – крикнул пёс.

Он стоял в дверном проёме, друзья толпились у него за спиной. Все ждали.

Макс сделал шаг внутрь, потом другой. В холле было сумрачно, но открытая дверь и разбитые окна впускали внутрь достаточно света, чтобы кое-что разглядеть.

Прямо напротив входа находилась широкая лестница, которая наверху завершалась просторной площадкой. Рядом с парадной дверью на стене висела картина – женский портрет, разодранный чьими-то когтями. Мебель была накрыта белыми чехлами с отпечатками грязных лап. Камин весь покрыт копотью, коврик перед ним обгорел.

– Белл? – громко позвал Макс. – Я друг. Я пришёл поговорить с тобой!

Крепыш, Гизмо и Джорджи стояли за спиной Макса. Никто из них не произносил ни слова.

Макс прочистил горло и приготовился снова подать голос, но тут услышал звук ступающих по лестничной площадке собачьих лап.

Наверху стояла великолепная колли. Шерсть её была карамельного цвета и такая пушистая и чистая, будто она только что вышла из собачьего салона красоты. На груди – пышный воротник из густой белой шерсти, острые уши чутко стояли торчком.

Она выглядела как любая другая собака, только на шею ей кто-то повязал простыню в цветочек. Ткань накрывала спину колли и волочилась за ней по полу наподобие мантии. Макс вспомнил золотую накидку, в которой Белл была в его сне, и как её разорвали в клочья.

– Гости! – пролаяла собака. – В моём доме. Я люблю, когда ко мне захаживают незнакомцы. Но теперь это случается так редко: мрачные настали времена.

– Ты Белл? – уточнил Макс.

– Разумеется, – вздёрнув голову, заявила колли. – Кем ещё я могу быть? – Она медленно повернулась кругом, накидка легла изящными складками. – Вам нравится мой наряд? – спросила хозяйка запущенного особняка. – Я люблю наряжаться в пасмурные дни. – Встретившись взглядом с Максом, она добавила: – А что вы думаете о моём доме? Правда, он великолепен?

– Гм, да, – солгал Макс. – Дом у тебя очень милый.

Белл грациозно, будто пританцовывая, спустилась по ступенькам, покачивая головой в одной ей слышном ритме.

– Разумеется, вы так думаете: с этим согласны все. – Спрыгнув с нижней ступеньки, колли встала нос к носу с Максом. – И это очень хорошо, потому что теперь мой дом – это и ваш дом тоже.

За спиной у гостей захлопнулась гигантская входная дверь. Четверо приятелей обернулись и увидели двух тощих, облезлых коричневых псов, которые стояли перед дверью, прищурив глаза и обнажив зубы.

– Добро пожаловать в мой особняк, – промолвила Белл. – Устраивайтесь, как вам удобно. Вы отсюда никогда не выйдете.

Глава 22

Южанка[4] Белл

Макс, Крепыш, Гизмо и Джорджи стояли в пыльном полутёмном холле и в испуганном изумлении смотрели на Белл.

Колли слегка повела хвостом:

– Я вижу, вы не возражаете. Многие собаки из тех, что я приглашала жить со мной, протестовали, и это было просто ужасно.

– Глупые псы! – прорычала одна из дворняг.

– Они не в состоянии распознать хорошее, когда его видят, леди Белл, – добавила другая.

Оба коричневых пса – самец и самка – были одного роста с Максом, но в них смешалось столько разных кровей, что догадаться, какой породы были их родители, не представлялось возможным. В карих глазах обоих горели огоньки безумия, тот же сумасшедший блеск Макс заметил и во взгляде Белл.

Крепыш первым обрёл дар речи:

– Гм, Белл, леди, мы просто зашли в гости. У тебя милая нора и всё такое прочее, но мы не можем тут остаться.

– Ерунда! – громко гавкнула Белл. – Никому не позволено уходить от меня. Вы вошли, а значит должны остаться навсегда. – Зашуршав своим одеянием, колли повернулась к дворнягам: – Когда вернутся с едой Ромео и Бидль? Наши новые друзья наверняка проголодались.

– Они ушли несколько часов назад, леди Белл, – доложила самка. – Скоро должны прийти.

– Вы имеете в виду шарики? – уточнила Гизмо.

Белл посмотрела вниз:

– Разумеется, нет. Мешки. Вы их видели. Перед домом. – Метнувшись вперёд, Белл сунула нос прямо к морде Гизмо. – В них столько вкусного. Мы устроим пир.

– О, – откликнулась терьерша, – те мешки.

Звонко хохотнув, Белл отскочила назад.

– Ты такая милая юная мисс. Тут раньше было много маленьких собачек вроде тебя, но они все ушли. Все ушли.

– Белл… – начал было Макс.

Колли снова рассмеялась, на этот раз громче, и начала расхаживать взад и вперёд перед четырьмя собаками.

– Да, все ушли далеко-далеко, не подумав обо мне. – Она посмотрела на гостей. – Поэтому вы должны остаться. Может быть, нам удастся и на вас надеть простынки. Хотя, я вижу, вы уже носите украшения. – Белл подошла вплотную к Максу и обнюхала его ошейник. – Раньше у меня тоже был ошейник. Он был старый, со стразами. Но у этого запах как у нового. От него пахнет человеком.

Макс постарался не выдать страха, хотя две дворняги, стоявшие у дверей, при упоминании о пропавших людях оскалились и зарычали.

– Эти ошейники надела на нас одна добрая женщина всего два дня назад, – поведал Макс. – Отчасти поэтому мы и пришли сюда, Белл. Мы принесли добрые вести. Твои хозяева и другие люди не хотели оставлять тебя в одиночестве. У них не было выбора. Они и теперь любят тебя, тоскуют по тебе и очень скоро смогут вернуться домой.

– Ложь! – прошипела Белли. – Мои хозяева бросили меня, не сказав ни слова. А другие люди – я сама это видела – забирали своих питомцев с собой. Этих зверей любили. А меня нет.

Макс вспомнил рассказ Босса о том, как Белл следила за отъездом его хозяев и пыталась убежать вместе с ним. Наверное, об этом она и говорила.

– И речь не только о людях! – взвыла колли. – Все мои так называемые друзья в городе даже не заходят навестить меня. Щенки из «Счастливых лап» тоже все разбежались кто куда. А Бо… – Она остановилась и не произнесла целиком имени старого австралийца. – Мне пришлось создать новую семью. Я рыскала по сточным канавам и вытаскивала оттуда бездомных псов, которые рады жить здесь в такой роскоши. Верно, Бланш и Деверо?

– Да, леди! – прорычали дворняги в унисон.

– Расскажи ей про Босса, приятель, – шепнул Крепыш.

Уши Белл вздрогнули.

– О чём это ты? – осведомилась она.

Макс вышел вперёд.

– Мы пришли сюда не только для того, чтобы рассказать тебе о людях, – тихо проговорил он. – Белл, мы встретили Босса. Он просил нас…

– Нет! – взвизгнула колли и золотистой стрелой метнулась вверх по лестнице; накидка развевалась у неё за спиной. Не оборачиваясь, она бросила: – Не произносите при мне имени этого пса. Его предательство было самым худшим. От одной мысли о нём мне становится тошно.

– Белл, пожалуйста, позволь мне закончить! – попросил Макс.

Печальная, одинокая колли медленно повернулась и посмотрела вниз на Макса, Крепыша, Гизмо и Джорджи, потом дёрнула хвостом.

– Я прощаю тебя, – проговорила она. – Ты не хотел ничего плохого. Но ты должен никогда больше не произносить этого ужасного имени.

Джорджи глянул на Макса и повесил голову:

– Сомневаюсь, что тут всё пойдёт так, как ты планировал.

– Не сомневайся, – прошептал лабрадор.

Он почувствовал, что Крепыш, стоявший рядом с ним, весь трясётся от едва сдерживаемого гнева. Не успел Макс и слова сказать, как такс с дерзко поднятой головой вразвалочку вышел вперёд. Он встал на нижнюю ступеньку лестницы и посмотрел вверх, на Белл.

– Слушайте, леди, мы просто пытались вас порадовать. Хотя все, кого мы встречали в последнее время, включая местных крыс, говорили нам, что вы не в себе, мы решили, что всё равно попытаемся вам помочь. Если вы не намерены слушать, у нас есть другие дела.

Белл покачала головой:

– Но вы не сможете уйти.

– И кто же нас остановит? – фыркнул Крепыш. – Вы и эти тощие псы?

– Да! – рявкнула Белл.

Будто выполняя не произнесённую вслух команду, две дворняги, Бланш и Деверо, с рычанием прыгнули к гостям. Крепыш тявкнул и спрятался за Макса. Гизмо гавкнула в ответ, хотя Макс отпихивал её лапой себе за спину.

– Нет! – взвыл Джорджи. Голос у него был такой низкий и громкий, что стены дома завибрировали. Сенбернар закрыл глаза и крикнул: – Не трогайте их!

Последнее слово он протянул, возвышая голос, пока из его пасти не раздался оглушительный вой.

Отчаянный вой Грязеползца.

Белл бросилась вверх по лестнице, путаясь в простыне и сбиваясь с ног. Однако двое её телохранителей повернули головы к Джорджи и оскалились.

Тот кинулся к тёмному, пахнущему пылью арочному проходу и сделал паузу в вое только для того, чтобы прокричать:

– Уходите, пока не поздно!

Бланш и Деверо метнулись вдогонку за сенбернаром – их когти громко зацокали по полу. Спустя несколько секунд три собаки скрылись в коридоре.

– Бежим за ними! – крикнула Гизмо. – Они могут поранить Джорджи!

– Он не пропадёт! – возразил Крепыш и направился к входной двери. – Он в десять раз крупнее них. Сделаем, как он сказал, и уберёмся отсюда!

– Нет! – гавкнул Макс.

Две маленькие собаки замерли на месте и повернулись к вожаку.

– Кому ты сказал «нет», приятель? – уточнил Крепыш. – Мне или Гиз?

– Обоим. Мы доведём до конца то, что начали, – пойдём за Белл и передадим ей слова Босса.

– Но она сумасшедшая! – взвыл Крепыш. – Она питается отбросами, держит собак в своём доме, как в тюрьме, и превращает их в рабов!

Гизмо опустила голову:

– Я согласна с Крепышом, Макс. Мне её очень жаль, но я не понимаю, что мы тут можем сделать.

Макс повернулся к своим друзьям со строгим выражением на морде.

– Вспомните, чего мы навидались за последнее время, – призвал он. – Везде, где мы побывали, животные чувствовали себя нелюбимыми и брошенными, и из-за этого некоторые совершали ужасные поступки. Не забыли Дэнди Когтя из Анклава? Он специально старался быть злым.

– Ну, он таким и был, – пробормотал Крепыш.

– Он хотел чувствовать себя уверенным, – продолжил Макс, – быть в безопасности и обеспечить спокойную жизнь своим друзьям. Он не знал лучшего способа, как этого добиться. То же самое делали Рауль и кошки в его доме, Босс и Капитан на речном пароходе, животные в зоопарке, на пляже, все, кто был в городе Джулепа, семейство опоссумов на болоте. Даже Председатель просто хотел, чтобы жизнь снова обрела смысл и стала упорядоченной, хотя он выбрал для этого худший из возможных путей.

– Не уверен, что понимаю, к чему ты клонишь, приятель, – проворчал Крепыш.

– А я, кажется, догадываюсь, – сказала Гизмо. – Не важно, что делали звери, которых мы встречали. Их поступки были вызваны одной причиной: они хотели обрести спокойствие, чтобы их жизнь как-то устроилась, хотя всё вокруг изменилось.

– Именно, – кивнул Макс. – Вот почему Белл так себя ведёт. – Макс перевёл взгляд с Крепыша на Гизмо. – Помните, что говорила кошка Поссум?

Две маленькие собаки кивнули.

– Она была убеждена, что нам нужно бросить свою затею. Но когда я сказал ей, что, вероятно, есть средство всё исправить и люди смогут вернуться домой, она вновь обрела надежду. То же произошло и с нами, когда доктор Линн сказала, что наши хозяева продолжают любить нас. – Макс снова повернулся к лестнице. – Думаю, этим мы и должны заниматься, пока снова не встретимся с доктором Линн – поддерживать надежду в животных, чтобы они не сдавались. Белл сильно изменилась с тех пор, как люди уехали, но мы тоже не остались прежними.

– Разумеется, – согласился Крепыш, – мы теперь умеем читать!

– Верно, – усмехнулся Макс. – Но по сути мы остались теми, кем были, значит, надо полагать, то же самое можно сказать и о Белл. Мы должны вернуть ей надежду.

Откуда-то из глубины дома донёсся вой, за ним – бешеный лай.

– О нет, Джорджи! – ахнула Гизмо.

– Только Белл может отозвать своих псов, – сказал Макс. – Надо найти её как можно скорее.

– Мы – за тобой! – гавкнул Крепыш.

Вся троица кинулась вверх по ступенькам. Вдруг раздался крик хозяйки особняка:

– Помогите! Они хотят напасть на меня! Спасайте свою леди!

Трое друзей побежали по длинному тёмному коридору на голос Белл. Вдоль стен кучками лежали собачьи какашки, мёртвые растения в горшках валялись на полу поверх завалов грязи и осколков фарфора. Коридор заканчивался двойными дверями, которые были распахнуты и вели в просторную комнату, наполненную сероватым дневным светом. По мере приближения собак голос Белл становился громче.

– Всё должно быть не так! – кричала колли. – Какие-то твари шныряют по моему дому, плюются жалящей ложью. Ко мне, мои питомцы! Спасите вашу леди Белл от этих плохих собак!

Макс вбежал в гостиную первым и заметил Белл на балконе за изящными стеклянными дверями. Тёплый влажный ветерок приносил с собой смешанный запах хлорки, палой листвы и гниющего мусора. Накидка развевалась за спиной Белл. Хозяйка дома созывала с улицы своих преданных дворняг, но, как только увидела Макса, Крепыша и Гизмо, кинулась обратно в гостиную и забилась под кофейный столик.

Стены в комнате были заставлены стеллажами с книгами и разными металлическими безделушками. Макс представил себе, что это была роскошная гостиная. Однако многие книги с нижних полок были сброшены на пол, страницы разорваны, кожаные переплёты изгрызены. Балкон и пространство перед ним внутри комнаты покрывал слой опавшей листвы.

– Белл! – окликнул Макс дрожащую колли и осторожно придвинулся к ней. – Прошу тебя, выслушай то, что я должен тебе сказать.

– Не подходи! – прошипела Белл из-под столика. – Мои питомцы уже на подходе. Они накажут вас за ложь. А потом вы тоже станете моими питомцами.

Холл внизу наполнился лаем и рычанием. Глухо застучали по ступеням лестницы десятки лап.

– Она не шутит! – гавкнул Крепыш и метнулся к дверям, выходящим в коридор. Такс толкнул одну створку – она сдвинулась с места. Гизмо тоже поднажала, и половина двери захлопнулась.

Белл высунула голову из-под кофейного столика и завыла:

– Помогите! Ваша леди здесь!

Макс оглянулся и увидел тени по крайней мере шести собак, которые неслись по тёмному замусоренному коридору. Крепыш и Гизмо пытались прикрыть вторую створку, но она не поддавалась.

Трое друзей оказались в западне. Макс снова заглянул в испуганные глаза Белл. Нужно было как-то пробиться сквозь этот страх, достучаться до неё. Но ничего не получится, если он и его приятели пострадают от прислужников колли.

– Прочь с дороги! – крикнул Макс Крепышу и Гизмо и бросился на дверь. Пёс отскочил от нее, словно мячик, и плюхнулся на бок.

Что-то не давало створке сдвинуться с места – видимо, какой-то потайной стопор, – но снаружи ничего не было видно. Лай становился громче, стук лап – тяжелее; вот у двери уже показалась первая дворняга.

– Пошли! – крикнул Макс и кинулся к балкону. – Выхода нет!

– Мы будем прыгать вниз? – удивилась Гизмо.

Крепыш принюхался:

– Чувствуешь запах хлорки, Гизмо? Похоже, нам предстоит искупаться в бассейне, как в старые времена.

– Тебе, кажется, это нравится! – засмеялась Гизмо, выбежав на усыпанный листьями балкон.

Пока стая дворняг протискивалась в гостиную, Белл вылезла из-под кофейного столика.

– Не смейте! – крикнула она Максу, Крепышу и Гизмо. – Я не позволяю вам уйти! – А своей стае приказала: – Задержите их!

Крепыш не стал медлить. Сверкая пятками, он ринулся к краю балкона и, проскочив между прутьями перил, издал свой фирменный триумфальный клич: «И-и-йа-а!» Секунда – и послышался всплеск.

Макс и Гизмо прыгнули следом. На мгновение их обволокло влажным, тёплым и спёртым воздухом, и Макс плюхнулся животом в холодную воду, подняв вокруг себя стену брызг.

Крепыш сказал правду: не в первый раз им доводилось прыгать наудачу в неизвестный водоём. Следуя по дорожке вылетавших из носа пузырьков, Макс выбрался на поверхность. Глотнув воздуха, он заработал задними лапами и поплыл к бортику.

Чтобы выбраться из воды, потребовалось напрячь все силы, но вот наконец лабрадор оказался на сухом бетоне. В ушах булькала вода, он помотал головой и вновь обрёл слух. И тут же услышал, что вокруг дома Белл лаяли, до предела напрягая глотки и лёгкие, десятки собак.

Макс огляделся. Крепыш и Гизмо были рядом, они дрожали и смотрели на что-то по другую сторону бассейна. Макс обернулся и увидел, к чему были прикованы взоры его друзей.

В животе у него будто разверзлась дыра.

Бассейн был прямоугольный, короткой стороной обращён к особняку, вдоль длинных сторон росли густые, давно не стриженные кусты. Единственный путь к спасению – назад, к дверям дома, но они заперты. Можно было бежать и в противоположном направлении, к заднему двору.

Но там, блокируя дорогу, стояли шесть дворняг Белл. Они подталкивали Джорджи, скулящего и запуганного, к краю бассейна.

– Я же говорила вам! – крикнула с балкона колли. – Запомните этот урок: меня нельзя расстраивать.

Макс усиленно заработал мозгами. Можно было попытаться вернуться в дом, но он не знал, удастся ли ему открыть двери, да и внутри – лабиринт незнакомых коридоров, не говоря уже о других приспешниках Белл.

Кроме того, отступление в сторону дома означало, что они оставляют отважного Джорджи на произвол судьбы. Бросаться в драку с шестью псами, имея в качестве поддержки только Крепыша и Гизмо, казалось слишком опасным.

Макс снова почувствовал себя загнанным в угол.

Не успел он отреагировать, как увидел, что одна из дворняг, окружавших Джорджи, замерла и начала принюхиваться. Кусты, что росли вдоль бассейна, задрожали, слух пронзил низкий рык.

К едкой вони хлорки и мусора примешался другой аромат, и Макса охватило отчаяние.

Двор дома Белл заполонил мускусный запах волков.

Дольф наконец догнал их.

Глава 23

«Просто прелестно!»

Волки появились во дворе за спинами шестерых дворняг: полдюжины рыжих морд и четыре серых, уши прижаты к голове, зубы оскалены. Возглавлял их Дольф, покрытый шрамами и продолжавший хромать.

Питомцы Белл смешались и просто стояли на месте, не зная, что делать. Макс не мог шелохнуться.

Он не пострадал. По крайней мере, физически. Но внутри его продвинутого «Праксисом» разума бушевала война.

Макс с такой гордостью говорил Крепышу и Гизмо о поиске лучшего во всех животных, даже во врагах. О том, как все нуждаются в капельке надежды и больше ни в чём, о том, что всё будет хорошо. И о том, что, даже если кто-то выглядит опасным врагом, ему нужно предложить помощь, и это правильно.

Но вот перед ним стоит Дольф, страшный и злобный волк. Макс поступал с ним по справедливости, разве нет? И что получил взамен? Ещё более сильного врага.

Он пытался помочь Белл, а теперь загнан в угол: ему некуда бежать, хотя встреча с родными так близка.

Он пробовал помочь Дэнди Когтю в Анклаве, а тот на него ополчился. То же случилось и при встрече с Председателем и его Корпорацией и с Гертрудой в лаборатории.

Макс смотрел, как волки подбираются к дворнягам и Джорджи, и ему становилось всё горше и горше. Предположим, «Праксис» сделал его умнее, но сейчас он чувствовал себя просто глупым псом.

– Макс! – Гизмо ткнула его носом в бок. – Макс, надо что-то делать – мы должны…

Волки бросились в атаку.

Широко разинув пасти, они прыгнули на шестерых дворняг и впились зубами в тощих псов. Взвизгивая от ужаса, поджав хвосты, бедные собаки кинулись во двор и скрылись из виду.

Волки побежали за ними, рыча и подвывая. Все, кроме Дольфа, который смотрел мимо Джорджи, трясущегося на краю бассейна.

Прямо на Макса.

Потом и он исчез – помчался вдогонку за дворнягами.

– Это наш шанс, приятель! – тявкнул Крепыш. – Пошли!

Макс не знал, что и думать. Он молча потрусил за своими друзьями вдоль бортика бассейна к Джорджи. Откуда-то из глубины дома донёсся голос Белл.

– Не трогайте моих питомцев! – крикнула она. – Они нужны мне!

Макс, Крепыш и Гизмо подбежали к Джорджи. Сенбернар явно был напуган, но, похоже, не ранен.

– Ты в порядке, здоровяк? – спросил Крепыш.

– Думаю, да, – ответил Джорджи. – Я надеялся, вы уже убежали.

– И бросили тебя? Никогда!

Макс выглянул за живую изгородь. Из-под замшелых деревьев доносились визг и лай собак и волков, но он никого не видел на просторном, заросшем травой дворе.

– Уходим отсюда, – сказал друзьям лабрадор. – Надо найти Флетчер и Белыша – пусть заберут Джорджи в какое-нибудь безопасное место, а потом мы рванём куда подальше, пока волки отвлеклись.

– А как же Белл? – удивилась Гизмо. – Ты говорил…

– Это не имеет значения! – рявкнул Макс. Он посмотрел на балкон, где за мгновение до того стояла Белл. Жаль, что не удалось поговорить с ней подольше. – Все звери были правы, – продолжил он. – Она стала совсем плохой. Пойдём отсюда, пока Дольф не вернулся.

Никто ничего не ответил. Макс сошёл с бетонного бортика бассейна и погрузился в высокую траву на заднем дворе. Судя по звукам, волки дрались с дворнягами где-то в отдалении, но Макс двигался медленно и осторожно, готовый к следующему неожиданному нападению Дольфа.

Однако, когда четыре собаки обогнули живую изгородь и направились к дому, вместо волка Макс увидел Белл.

Колли в испуге носилась кругами перед домом. Накидка в цветочек развевалась на ветру, это было почти красиво, как она и хотела. Заметив Макса, Крепыша, Гизмо и Джорджи, колли всхлипнула и метнулась прочь, на ту часть двора, которая была скрыта за высокой белой стеной.

– Она такая печальная! – воскликнула Гизмо. – Надо поговорить с ней.

– Гизмо… – начал было Макс, но йорки уже умчалась в высокую траву.

– Это хорошая идея? – спросил Джорджи.

– Вероятно, нет, – сказал Крепыш, – но Гизмо есть Гизмо. Она доверяет своим инстинктам, даже если иногда это означает, что нужно ринуться в самое пекло. – Такс вильнул хвостом. – Вот что мне в ней больше всего нравится.

Макс неохотно последовал за терьершей, настороженно поглядывая по сторонам: не объявились ли волки или дворняги? Он понюхал воздух, но почуял лишь запах мусора, валявшегося на подъездной дорожке у дома.

Углубившись в огороженный стеной сад, Макс услышал чей-то плач и тихий утешающий голос Гизмо.

Макс бесшумно провёл Крепыша и Джорджи по зарослям, уклоняясь от колючих веток розовых кустов, и они наконец вышли на открытое место. Здесь рядом с круглым металлическим столиком стояла пустая купальня для птиц, а по бокам от него – два металлических стула.

На одном из них, укутавшись в накидку, сидела Белл, на втором – Гизмо.

– Они ушли! – скулила колли. – Все мои питомцы ушли. Они никогда ко мне не вернутся. Я всегда буду одна.

– Ох, Белл! – проговорила йорки. – Это неправда. Тебя много кто любит. Не проходило дня, чтобы мы не встречали животных, которые отзывались хорошо о тебе или по крайней мере о том, какой ты была, пока люди не уехали.

– Тогда почему вы хотите уйти? – сквозь слёзы спросила Белл. Бросив взгляд на Макса, Крепыша и Джорджи, она добавила: – Почему ни один из вас не согласился принять моё приглашение?

– Может быть, потому, что это не было приглашение, – ответил Крепыш. – Это был приказ.

Белл накинула на морду накидку в цветочек.

– Никто не хочет оставаться здесь по собственной воле, – прошептала она, – даже пёс, которого я любила больше всего на свете, бросил меня.

– Босс? – спросила Гизмо.

Белл вскинула голову, простынка упала с её морды. Колли задрожала.

– Я сказала, никогда не…

– Ну, мы всё равно произнесём его имя, леди, – вмешался Крепыш и вспрыгнул на стул рядом с Гизмо. – Босс послал нас найти тебя.

Белл прищурилась:

– Я тебе не верю.

– Это правда! – вмешалась Гизмо. – Верно, Макс?

Лабрадор моргнул, встретился взглядом с Белл и кивнул.

Та махнула лапой и со вздохом произнесла:

– Но если то, что хотел сказать Босс, было так важно, почему он сам не пришёл?

Мгновение все молчали.

– Ну? – настаивала Белл.

– Босс… умер, – тихо вымолвила Гизмо.

Всё тело Белл окаменело, а глаза широко раскрылись. Она разомкнула челюсти, чтобы что-то сказать, но не смогла.

– Он был герой, – произнёс Крепыш. – Он боролся за спасение корабля, полного собак. Без него всех их убили бы. Он был такой храбрый.

– Он всегда был храбрым, – прошептала Белл.

Заскулив, Гизмо спрыгнула со своего места рядом с Крепышом и вскочила на стул к Белл.

– Босс хотел, чтобы ты знала: он не специально оставил тебя. Он не знал, что собираются делать хозяева, когда они его забирали, и после этого каждый день мечтал, как вернётся домой и отыщет тебя. Он хотел бежать с тобой по высокой траве и играть на берегу старого пруда, и ещё он хотел, чтобы ты знала: он любил тебя очень, очень сильно.

Глаза колли начали наливаться слезами, и она зажмурилась.

– Как говорит Макс, – прошептал Крепыш, – мы все заслуживаем того, чтобы знать, что нас любят. Люди скоро вернутся. Босс умер, но твои хозяева приедут за тобой.

– Обещаете? – тихо проговорила Белл, не открывая глаз.

– Конечно, – подтвердила Гизмо.

– Определённо, – поддержал подругу Крепыш.

Моргнув, Белл встретилась взглядом с Максом:

– А ты что скажешь?

У Макса в голове роилось столько мыслей, что он не знал, какую из них выразить словами. Пока пёс пытался подобрать правильные, за спиной у него и Джорджи на садовой дорожке скрипнул гравий.

И Макс почуял запах Дольфа.

Пёс развернулся. Меньше всего ему сейчас хотелось драться, но, если понадобится, он не станет избегать поединка. Не важно, насколько он смущён и расстроен, – он не позволит волкам причинить вред своим друзьям.

Но Дольф был один.

Огромный, весь в шрамах, волк, прихрамывая, вышел вперёд; его блёклые глаза смотрели недоверчиво.

– Где твоя стая?! – с рычанием спросил Макс.

Дольф осклабился:

– Гоняется за этими полоумными дворнягами. Скажи спасибо.

– Скажи спасибо? – повторил Крепыш, вытаращив глаза. – За что это? За то, что ты притащился за нами в Батон-Руж?

– Нет, – ответил волк, – за спасение от этой собачьей стаи.

Макс смущённо покачал головой:

– Разве ты здесь не для того, чтобы продолжить нашу вражду? Ты ведь сам так говорил при нашей последней встрече?

Дольф со вздохом прошёлся взад и вперёд по траве и гравию.

– Поверь мне, Макс, последнее, чего я ожидал от себя, это что буду спасать твою шкуру. Но ты помог моей стае. И я чувствую, что в долгу перед тобой. – Он встретился взглядом с лабрадором. – Кроме того, если кто-то положит тебя на лопатки, это буду я, а не какие-то помойные собаки.

– Значит, ты помог нам, – медленно проговорил Макс, – потому что я помог тебе.

– Да. – Дольф снова усмехнулся. – Это не так сложно понять. – Повернувшись спиной к собакам, волк захромал к выходу из сада. – Но больше не жди от меня одолжений, Макс. Теперь мы квиты.

С этими прощальными словами волчий вожак скрылся из виду.

– Какой милый парень, – отметил Крепыш. – Я правда хотел бы, чтобы он заглядывал к нам почаще.

– Правда? – переспросил Джорджи.

Крепыш хмыкнул:

– Нет, неправда, здоровяк. Это был сарказм.

Белл всхлипнула. Глаза её затуманились слезами. Гизмо, стараясь утешить, лизнула большую собаку в нос.

– Значит, вот как, – прошептала одинокая колли. – Босс ушёл навсегда, и волки разогнали всех моих новых друзей. У меня больше ничего не осталось в этом доме.

Всего час назад Белл выглядела безумной. Плохой. А теперь она опять стала милой колли, которую любил Босс.

Заклятый враг оказал помощь Максу, и всё потому, что пёс поступил с ним великодушно. Белл пришла в себя, после того как Гизмо и Крепыш взяли на себя труд обращаться с ней уважительно и по-доброму.

Макс не мог отрицать, что в мире полно опасностей. Не все звери и не все люди добры. Но, глядя сейчас на Белл, пёс снова загорелся надеждой. Он должен верить, что большинство животных могут быть хорошими, если дать им шанс.

Вильнув хвостом, Макс прошагал по гравию к Белл и лизнул её в морду.

– Говорю это не только для тебя, Белл, – произнёс он. – Люди вернутся. Скоро мы будем со своими родными.

– Но что мне делать до тех пор? – спросила колли.

Пригнув голову, Джорджи робко предложил:

– Может, побудешь со мной и моими друзьями?

Макс, Белл, Крепыш и Гизмо посмотрели на сенбернара.

– Ты сделаешь это для меня? – поразилась Белл. – После того, как мои питомцы гонялись за тобой?

Джорджи грустно улыбнулся ей слюнявой улыбкой и вильнул хвостом:

– Конечно! Думаю, любой сошёл бы с ума в этом доме. Мы найдём какое-нибудь хорошее место и составим друг другу компанию.

– Думаю, мне это понравится. – Белл тоже вильнула хвостом. – По-моему, нам будет неплохо.

– Просто прелестно! – одобрительно кивнула Гизмо.

* * *

Макс, Крепыш, Гизмо, Белл и Джорджи вместе покинули сад и прошли по высокой траве на дорожку, которая вела к воротам. Мусорный смрад – запах, напоминавший о горестях и отчаянии Белл, – сменился свежими ароматами соседних дворов. Когда собаки достигли ворот, мрачные тучи на небе истаяли – их разогнало послеполуденное солнце – и больше ничто не напоминало о заваленном отбросами доме.

Как и обещал Дольф, волки убежали далеко, так же как и дворняги. Флетчер и Белыш ждали друзей там, где они расстались.

– Что это за прекрасное видение? – пролаял лабродудель, когда пять собак приблизились к ожидавшим их приятелям.

Белл высоко задрала морду и качала головой, чтобы накидка трепетала на ветру.

– Лесть откроет тебе путь куда угодно, – сказала она. – Я Белл.

– О! – Белыш вильнул хвостом. – Похоже, рассказы о том, что с тобой дело плохо, были преувеличением.

– Джорджи Порджи! – воскликнула Флетчер и кинулась вперёд, потом начала скакать под боком у сенбернара, обнюхивать и лизать его. – С тобой всё в порядке? Мы слышали лай и вой, а когда ветер дул в нашу сторону, оттуда доносился отвратительный запах. Я так волновалась!

– Я в порядке. – Джорджи засмеялся. – Кто может навредить Грязеползцу!

– Грязеползец. – Покачав головой, Флетчер прищёлкнула языком. – Что за прозвище! – Окинув взглядом Белл, она добавила: – Так что с ней теперь?

– Я предложил ей остаться с нами, пока люди не вернутся домой, – поведал Джорджи.

– Ты не против? – спросила Белл. – Я не хочу быть в тягость.

Флетчер склонила голову набок. После долгой паузы она наконец вильнула хвостом.

– Конечно, почему нет. Это будет честь для меня – дружить со знаменитой Белл из Батон-Ружа!

Белл, Флетчер, Джорджи и Белыш стали обнюхивать друг друга и хохотать, а Макс, Крепыш и Гизмо уселись посреди дороги и молча наблюдали за происходящим. Макс не мог удержаться и вильнул хвостом, глядя на эту мирную сцену. Каждая из этих батон-ружских собак была по-своему одинока. Но теперь, похоже, они станут семьёй.

Джорджи отделился от друзей и подбежал к Максу, Крепышу и Гизмо.

– Наверное, нам пора прощаться, – сказал сенбернар, понурившись. – Я буду скучать по вам, ребята.

– О Джорджи! – воскликнула Гизмо, кинулась вперёд, привстала на задние лапы и обняла переднюю лапу огромного пса. – Я тоже буду скучать по тебе.

Крепыш вразвалочку подошёл к ним и повторил движения йоркширки, обхватив вторую лапу сенбернара.

– Ты выглядел испуганным котёнком, когда мы встретили тебя, здоровяк, – сказал такс, – но оказался суперхрабрым. Гаторы не зря тебя боялись.

Джорджи быстро-быстро забил хвостом:

– Ой! Спасибо.

Вывалив язык и по-собачьи улыбаясь, Макс тоже приблизился к Джорджи и быстро лизнул сенбернара в нос.

– Присмотри за Белл и остальными, слышишь? – попросил он. – Что-то подсказывает мне: они без этого не обойдутся.

– Ты считаешь, я могу быть их вожаком? – вытаращился на него Джорджи.

– Может, и не вожаком, – с сомнением в голосе проговорил Макс. – Когда собаки дерутся за лидерство, это всегда заканчивается плохо. – Он склонил голову набок. – Лучше просто будь их очень хорошим другом, и они в ответ будут твоими верными друзьями.

– Ты верно говоришь, Макс, – кивнул Джорджи. – Спасибо, что спасли меня из болота.

– Спасибо, что был ужасным Грязеползцем!

Все собаки засмеялись. Крепыш и Гизмо неохотно отпустили лапы Джорджи, и сенбернар вернулся к своим новым и старым приятелям.

* * *

Солнце клонилось к западу. Макс, Крепыш и Гизмо рядком шли по центру дороги, оставив позади дом Белл. Они покидали Батон-Руж.

– Куда теперь, верзила? – поинтересовался Крепыш, когда они миновали вывеску, на которой был нарисован мультяшный щенок рядом с надписью: «СЧАСТЛИВЫЕ ЛАПЫ».

– Полагаю, мы пойдём на запад, – ответил Макс.

– Определённо, – поддержал его такс. – Но как мы узнаем, что идём в правильном направлении?

Впереди Макс увидел янтарный маячок, мигавший на бело-оранжевом барьере. Он был едва заметен в свете вечернего солнца.

– Ой, смотрите! – крикнула Гизмо, тоже заметив огонёк. – Доктор Линн, наверное, проходила здесь.

– Значит, мы будем следовать за знаками, – кивнул Крепыш. – Это просто.

– Пока не наткнёмся на аллигаторов, – сказал Макс.

– Или зловредных змей, – добавила Гизмо.

– Или собак, – Крепыш сморщил нос, – которые не знают о важности гигиенических процедур.

И хотя все эти чудовища, змеи и псы сделали жизнь троих друзей весьма нелёгкой, Макс, Крепыш и Гизмо расхохотались. А что ещё им оставалось делать?

Дорога тянулась вперёд бесконечной лентой, но когда-нибудь и она закончится, как закончилась, влившись в океан, река, вдоль которой они шли так долго. Макс знал это.

Он решил, что по пути будет вселять надежду в каждого зверя, какого бы они ни встретили. Ведь каждый, как Белл, заслуживал того, чтобы узнать: доктор Линн скоро спасёт их всех. Люди вернутся домой. Домашние питомцы воссоединятся со своими хозяевами.

Не важно, с какими трудностями придётся встретиться Максу – лабрадор не сомневался: если он сохранит заветную мечту о встрече с родными, то достигнет конца путешествия.

И когда это наконец произойдёт, он окажется в объятиях Чарли и Эммы. Раз и навсегда.

Благодарности

Эта книга дошла до вас полной событий и приключений благодаря прозорливым замечаниям моих прекрасных редакторов Джули Шейны и Пам Гарфинкель, которые прекрасно видели лес за отдельными деревьями и точно знали, какую ветку стоит обрезать и какой ствол – срубить. Они и все прочие сотрудники отдела для юных читателей Little Brown Books были нацелены на то, чтобы сделать эту книжную серию как можно лучше, и я каждый день поражался той работе, которую они проделывали, чтобы эти книги стали реальностью.

Бесконечную благодарность я должен выразить и команде издательства Inkhouse. Майкл Стернс и Тэд Малавер помогли выдумывать повороты сюжета, после чего я долго бился над тем, чтобы привести их замыслы в исполнение. А Рут Кэтчер на каждом шагу приручала мои необузданные письмена и превращала их в аккуратную рукопись. Опытный взгляд, которым она просматривала написанное мной в процессе создания книги, бесценен.

Как всегда, я сильно впечатлён тем, какими живыми Аллен Дуглас изобразил Макса, Крепыша и Гизмо в своих иллюстрациях. Думаю, обложка этой книги нравится мне больше всех остальных на данный момент!

И наконец, спасибо всем детям, родителям, учителям и библиотекарям, которые приходили на встречи со мной или писали мне письма о том, какое удовольствие они получают от моих книг. Ваша поддержка и рассказы о своих собаках давали мне столько вдохновения, что такого я не мог даже вообразить!

Примечания

1

К9 – в англоязычных странах полицейский отряд кинологической службы, где работают полицейские с собаками.

2

Ратуша – дом, где заседает городское правительство.

3

Трейлер – здесь: автомобильный прицеп для путешествий.

4

То есть жительница южных штатов США, где долго было распространено рабовладение. Почему так назвали Белл, станет понятно из дальнейшего рассказа.

Content

Кристофер Холт
Верные
Книга 3
Дорога чудес и невзгод

Пролог Маячки

Глава 1 Конец реки

Глава 2 Вспышки в небе

Глава 3 Слух о чудовищах

Глава 4 Через лес

Глава 5 Совершенно новый день

Глава 6 Древесные жители

Глава 7 Чешуя и клыки

Глава 8 Болотные дороги

Глава 9 Отчаянное бегство

Глава 10 Таящийся в грязи

Глава 11 Последний рывок

Глава 12 Собачья полиция

Глава 13 Хороший доктор

Глава 14 Как всё это началось

Глава 15 Страх растет

Глава 16 Недолгое перемирие

Глава 17 Нежеланные

Глава 18 Почти у цели

Глава 19 Король свалки

Глава 20 Мусорный туннель

Глава 21 Развалюха

Глава 22 Южанка Белл

Глава 23 «Просто прелестно!»

Благодарности

Примечания