Мари Ардмир

РАЗБУДИ ЛИХО!

1

— Черт!

Я вздрогнула, так, как это бывает, когда вот-вот заснешь, а мозг, с перепуга за организм, не подающий признаков жизни, посылает импульс для проверки. Ну, послал, ну, проверил, ну, жива и уже очнулась. Чего ж сердце так бешено колотится, в горле пересохло, а глаза чешутся от невыплаканных слез?

Посмотрела на предметы, которые удерживаю в руках, синюю коробочку с оберегом и подушку, вспомнила — я же Нардо жду в его спальне! Наверное, из-за страшного сна очнулась. Неужели, приняв притягательную позу, так и отключилась, не дождавшись черта для исполнения супружеских обязанностей?

Перевернулась на спину, смотрю на каменный потолок, с которого ко мне опускается здоровенный паучище, и улыбаюсь. Паучище тоже решило улыбнуться, ну так я не брезгливая, с ходу его подушкой к противоположной стене припечатала. Затем, решив, что береженного Бог бережет, надела на себя оберег от Шпунько и принялась рассматривать побрякушку. На тонкой цепочке с изящным плетением висит кулончик с синим полупрозрачным камешком в серебристой оправе, словно бы состоящей из птичьих когтей, которые образовали плотное кольцо. Краем глаз заметила подозрительное движение, вскидываю голову, а там опять паук.

— Вот, черт! — этот паук улетел к стене на синей коробочке и задел какой-то магический атрибут интерьера. Предмет покачнулся и упал, а комната, озарившись тусклым кроваво-красным светом, показала свою старинную рухлядь, плотно завешенную паутиной.

— Ой, мамочки! — я встала в кровати на ноги, оглядывая бардак, тот самый, в котором мне предстоит встретить мужа. — Что этот, ирод, сделал со своим домом за каких-то пятнадцать минут?!

— Его зовут не Ирод, — ответил кто-то тихо. — И со своим домом он ничего не делал вот уже три столетия.

Надо мной опять паук завис, и на этот раз я устроила ему полет собственноручно — собственной рукой. И очень удивилась, когда он к ладони прилип.

— И кто выступает в роли защитника этого неряхи? — зло стряхнула прилипчивое насекомое с руки и прицельно отбила ногой в дальний угол.

В ответ молчание:

— Ага, стыдно! Ну, а раз стыдно, то и защищать нечего. — Неуклюже плюхнулась на кровать, и от нее поднялось омерзительно плотное облако серой пыли. — Да, ну нафиг! Я отказываюсь здесь жить! Я не буду спать в этом свинарнике ни с ним, ни сама! Пусть что угодно делает…

— Жить с ним Вас никто не приглашал, как, в общем-то, и спать, — учтиво ответили мне, не скрыв тонкого сарказма.

— Чего? Это как понимать? — я обернулась в сторону звука, но никого не увидела, кроме паука на светильнике справа.

И вот тут жуткие когтистые руки неприятного пепельного оттенка, сжали мои плечи, и сверху прозвучало:

— Очень просто, я еще не предлагал.

Странное дело, только сейчас я вспомнила, что переместилась от любимого к этому…

К кому, черт его подери!? Лапищи Нардо не принадлежат, как собственно и сдавленный голос, и эти запылившиеся апартаменты и вот этот наглый паук, с почтением поглядывающий за мою спину. Меня резко развернуло к обладателю глухого голоса и сковало льдом от всепоглощающего ужаса. Страх страхом, а защитная реакция включилась, и я начала болтать.

— Это радует. Я бы не согласилась. — Поднимаю вверх руку с заветным колечком на пальчике и нагло сообщаю. — Я замужем.

Хозяин раскуроченного логова — здоровый, жилистый и жутко неухоженный, зло прищурился:

— Это не проблема.

— Еще какая, — стремительно вывернулась из его лапищ. — И вообще, у тебя вот красные глаза игрового наркомана и тройные мешки под ними. Прямо-таки знак качественно проводимых ночей за игрой в танчики. К ним в довесок идут впалые щеки и потрескавшиеся губы. Что, не ел давно?

— Не пил… очень давно.

— Значит, и за здоровьем своим не следишь, — тут же сделала я вывод. — А еще в твоей максимально осыпавшейся шевелюре ни одной нормальной волосинки. Их на черепушке всего десять сотен и все торчат, куда им заблагорассудится — беспартийники, одним словом.

Хозяин логова удивленно потянулся к своим волосятам, чтобы пригладить.

— Не поможет. Даже не пытайся, так просто их в порядок не привести. — небрежно отмахнулась и продолжила озвучивать претензии к его внешности. — Плюс, серая ороговевшая кожа с крупными чешуйками. Они еще не решили: отлипнуть от тебя или еще немного подержаться. А теперь одежда. Ну, это вообще отдельная песня. Видок такой, словно похоронили в шестнадцатом веке, а проснулся только сейчас.

Вздохнула:

— Ты вообще откуда?

— Из склепа, — честно ответил хозяин логова. — И не с шестнадцатого века лежу, а с двадцать четвертого.

И я от удивления села на пыльную кровать:

— Где я?

— Не дома, — осклабился серокожий и многообещающе добавил, — но это поправимо.

— В смысле, ты меня отправишь обратно?! — воспряла духом и даже поднялась ему навстречу.

— Нет.

— Как нет? — уперла руки в боки. — В каком смысле тогда «поправимо»?

— Сейчас мы проведем обряд Обмена энергией, — плотоядно ухмыльнулся он. — Затем проведем инициацию, — облупившимся указательным пальцем он скользнул от моего подбородка к груди, я судорожно сглотнула. Каков нахал, все-то он сделает и без спроса. А как же тут относятся к такой прекрасной формулировке как: «Свобода выбора, свобода выражения, свобода передвижения?»

— А потом, — продолжил хозяин логова, по-барски скользя рукой вдоль моих «просторов», — я пополню свои силы тобой.

Не умолчала, тут же выдала свое мнение на его счет:

— Лихо!

— Он самый, — серокожий довольно и клыкасто улыбнулся.

— Я в смысле — шустро ты все решил… без меня. Это сделаем, то сделаем, и никуда не денешься. То есть я никуда не денусь. — Отодрав его длань от себя, сложила руки на груди. — А не слишком ли большие планы на меня маленькую? И вообще, что за претензии на пустом месте?

— Будить нечего было.

— А я и не будила! Сидела здесь и…

— Возмущалась, — завершил он за меня. — Громко возмущалась, я слышал.

— Это что еще за хрень!? Возмущалась? — от моего голоса его чуток перекосило.

— Перестань… кричать.

— Я возмущалась? Это я сейчас тихо возмущаюсь! Чтоб ты понял, что к чему, для сравнения. А ты вообще мог сидеть и прислушиваться, как какой-то ненормальный ву-ву-вуайерист. — С трудом вспомнила слово, но вспомнила, и гневно взглянула на этого… как его… Лихо, который спит тихо.

— Престань, — скривился он, потирая уши. — Я спал, как все нормальные вурдалаки.

— Ага, как младенец, повернувшись к стенке и прогрызая дыру к соседу!

— Я сплю один.

— Так тебе и надо!

Но мгновенная словесная реакция и колкость ответа тут меня не спасла. Вурдалак, как он сам признался, истерить не дал, да и испугаться по-нормальному тоже, прикоснулся к моей шее, и этот мир вначале погас, а затем и оглох, кажется. Последнее, что я услышала от серокожего, было: «Приготовь ее к ритуалу. Быстро».

И покорный ответ неизвестного тихого голоса: «Да, господин».

Вот теперь меня еще куда-то вовлекут, и прощай, Галя, было приятно познакомиться! Нужно было рассказать, что я из четвертого мира. Вдруг тут у моих «соотечественников» есть хоть какие-то привилегии? Неприкосновенность, например, или неубиваемость, суперсила или невидимость. Тяжело вздохнула, посылая себя далеко… в объятия черта: «Нардо, где ты?»

И вдруг чувствую, как маленькие тонкие иголочки бегут по руке, потом по спине, кто-то в волосах, на груди, на ногах, как… Пауки! И ведь точно они, я же парочку огромных в комнате прибила.

Аааааа! Мысленно уже прыгаю и дергаюсь, как главный герой в фильме «Нечего терять», а в физическом плане сдвинуться не в силах. И даже мизинцем пошевелить не могу. Это что за беспредел?! Уж если издеваться над девушкой и проводить странные обряды, то хоть бы сознание вырубил, а лучше бы просто убил. Так бы я попала к Люцу, а там… Так, стоп! Мне ясно было сказано, что чельдекаться и дьяколиться я буду лишь в мирах, подвластных Темному Повелителю, а во всех остальных у меня та же свобода слова, что и дома. Но я-то не дома, наверное,… или дома? Где у нас на вурдалаков грешили? В Румынии… нет, там просто психоз и отклонение, вроде бы. А, к черту! Одно ясно, куда я попаду после кончины — неизвестно. А потому личное самоуничтожение отменяется, до выяснения последствий.

Вот на этом мой мысленный процесс был прерван, ощущение паучьих лапок исчезло, а в пространстве захламленной спальни что-то, запиликав, начало двигаться. И то ли пол опустился, то ли я воспарила, но из-за движения воздуха не разобрать. А через минуту слышу:

— Все сделано, господин.

— Приготовь спальню, — приказал серокожий.

И вот тут подо мной возник пол. Затем вернулось зрение и возможность двигаться. Открываю глаза, а перед ними круги красные яркие и желтые блеклые, но более всего раздражают слепящие сизые, я опять зажмурилась:

— Твою мать!

— Ее на церемонии не будет, — последовал сухой ответ от рядом стоящего.

Никогда плохого чужим родителям не желала, но этого спокойного уникума просто захотела задеть:

— Померла?

— Если бы… — хмыкнул. — Спит.

Ага, не одна я здесь кровожадная. Вновь попыталась открыть глаза, а сизые круги стали еще агрессивнее:

— Во имя Отца, черт подери, и его сына…, когда это закончится?!

— Закончится скоро. Отца на церемонии тоже не будет. А брат присутствовать не может.

— Спит?

— Нет. Сидит.

— В нужнике? — не сдержалась, потирая глаза обеими руками. — Да уж, если вы столько времени лежите, проблем со здоровьем не избежать.

— Нет. Он в четвертом мирке. А сравнение выбрано подходящее. — Грубиян взял меня за руки, и в глазах все стало более или менее проясняться.

— Слушай, нечего гнать на этот мир. Он нормальный.

— Так ты из тормозного четвертого?

— Ну как бы…, — вспомнила о своем решении выведать информацию и принялась за расспросы: — А если да, то это что-то значит?

Оглядываюсь, а вокруг никого, надо мною свет из круглого оконца, предо мной каменная кладка с массивной полкой, торчащей из стены, и огромный портрет на ней. Изображение не разобрать, но явно что-то кровавое.

Судорожно сглотнула:

— То есть, у меня есть привилегии тут, в твоем мире?

— Никаких.

В это мгновение в жуткой живописи напротив возникло движение, размытые пятна стали четче, линии агрессивнее, цвета холоднее, в итоге на меня воззрился красивый худой Лихо-два, явно его отец или дед или… еще неизвестно кто, но ему и с кожей, и с волосами повезло больше.

— Но мы здесь любим людей, — возвестило это чудо художественное.

Что-то не нравится мне его интонация. Надеюсь все, что придумано у нас о вурдалаках — это сказки. Пожалуйста, пусть это будут сказки!

— Сколько тебе лет, дитя? — вкрадчиво поинтересовался портрет.

— Двадцать три, — вспомнила, что для обитателей Океании я была древнейшей старушенцией. А тут, выходит, все иначе?

— Мы очень любим молодых людей, — решил порадовать меня сородич серокожего.

— Зашибись!

— Зашибать не будем, мы ценим людей живыми и невредимыми. Ты девушка?

Хм… что тут сказать? Не мужик точно, а все остальное не его ума дело.

— Ответь мне, — елейным голосом попросил портрет.

— По половым признакам — да, мысленно — давно нет…

— А в действительности?

— А в действительности ни один любитель проверок в живых не остался, — и радостно улыбаюсь от уха до уха. Убивать я их тоже буду с улыбкой, дожить бы до этого момента.

— Что это значит? — вопросил серокожий, так и не объявившись на свету.

— Она точно из четвертого мира и она подходит, — вынес вердикт прототип портрета «Дориана Грея» и начал, чернея, покрываться трещинками.

Затем свет из оконца приобрел слепящий бирюзовый окрас и по насыщенности многократно усилился. Снизу повеяло холодом, судя по запаху, могильным, что-то загрохотало, и над нами стали произноситься слова, жуткие рычаще-шипящие, и очень громко.

— Куда подхожу? — обхватила себя руками и повторила вопрос.

— Под определение, — последовал тихий ответ от серокожего:

— А что за определение?

В поднявшемся ветре и грохоте еле-еле расслышала: «Съедобная» и временно выпала в осадок. Тут монолог на непонятном языке перебил не менее насыщенный монолог на русском. Из всего сказанного выходило, что я кому-то что-то должна на постоянной основе отдавать, а мне никто никогда и ничего.

— Чего? — не поняла я.

Зачитка слов бредового обряда Обмена энергией повторилась. Из монолога на русском стало понятно, что сторону, отдающую всю себя, возглавляю я, а вот получающую все от меня — достопочтимый Лихо Лишерс Миро.

— Чего должна?

— Ты должна сказать: «Да!» — подсказал довольный «получающий».

— Да пошел ты!

— Принимается? — поинтересовался этот хитрюга у портрета.

— Нет.

Монолог повторился в третий раз, вновь рассказал, как серокожий будет мной пользоваться, а я безмолвно подчиняться. После чего был задан важный вопрос, согласна избранница или нет. Грохот начал набирать силу, ветер так вообще ледяной, но я стою на своем.

— Нет!

Обитатель масленой живописи вспылил:

— Слушай ты, человечишка, ты должна…!

— Я Галя Гаря и тебе, урод, ничего не должна!

Ветер унялся, грохот стих, почернение с портрета слетело, как не бывало, и морда Лиховского сородича с удивлением на меня воззрилась:

— Галя из четвертого мира? Та самая Галя, которая посетила Аид, Дарлогрию и Океанию Гарвиро?

— Она самая, — настороженно ответила я. Уж слишком много затаившихся эмоций было в этом голосе и красном взгляде прожигающем меня.

— Мой дорогой пра-пра-правнук, — протянул старший сородич клыкастого, — в твою обитель угодила лучшая из жертвенниц Темнейшего из Светлейших! Мои поздравления, Лихо, ты всегда делал лучший выбор источника.

И не успела я удивиться восторженному тону и блеску в глазах «жуткой живописи», как портретюга отдал приказ, с презрением глядя на меня.

— Срочно сделай своей или уничтожь.

Вот тебе и плюсы бесценного знакомства с дьяволом. Чертовски интересно, за что же его так любят, а? В сравнении с Ганом, Люц очень даже неплох, периодами самая настоящая рогатая душка. Но его не любят, а вместе с ним и меня. Несправедливо!

Захотелось провалиться под землю, только бы не видеть этих налитых кровью глаз. Собственно, через мгновение я так и сделала, провалилась. Потому что невидимая рука, затянутая в перчатку, то есть пустая, но объемная перчатка прикоснулась к полу. Тот задрожал, а камни подо мной с неприятным звуком «хлоп!» осыпались вниз. И я поневоле составила им компанию. Летим, вокруг плотный туман, темное пятно земли и оно становится все ближе и все больше. Желания кричать нет, ругаться и проклинать также. Что мне уготовано, понятно: с первым не согласна, а со вторым выбора уже нет — лечу вниз, причем весьма быстро. И такая апатия напала, что когда вблизи появились две пустые перчатки, я послала их обладателя далеко и надолго. А потом с зевком спросила, когда уже земля.

— Зачем тебе?

— У нас говорят: «Отоспишься на том свете», мне бы поскорее уснуть.

Глаза сами собой закрылись, в теле появилась легкая усталость…

Как мое падение замедлилось и прекратилось в руках невидимки — не помню. Зато хорошо запомнился диалог между Лихо и портретом его предка-заразы.

— Получил? — беспокойство отчетливо слышится в голосе масляной живописи.

— Нет. Она не боится смерти. Выходит, о дьяволе правду говорят.

— Безжалостен и коварен, — подтвердил пра-пра-пра. — Люциус пошел в отца своего Люцифера, другого ожидать не приходится. Убьешь ее.

— Но… — руки Лихо чуть сильнее прижали меня к груди.

Ух, ты! Получается, меня только что из «окна» выбросили, как самую настоящую ценность. Что же он во мне разглядел, помимо завтрака, обеда и ужина? Неужели ночной перекус после 24:00?

— Не хочешь — инициируй! — и со смешком, от которого мороз по коже, портретюга предка добавил. — Своим источником сделаешь ее позже.

Опять все без меня решили и без спроса понесли в неизвестном направлении для весьма загадочного действа. И в чем у них заключается инициация? Меня кусать будут или… Да, ну, к черту! Нардо, ты где?

И как по заказу — явился, не запылился, стоит синеглазый брюня посередине раскуроченной спальни, лепестки превратились в тлен, ручей пропал, ветки деревьев обугленные и тишина вокруг гробовая.

— То бишь, искать ты меня не намерен, так?

Он вздрогнул и обернулся:

— Галочка?

— Слышать — слышим, а видеть — не видим, — констатировала я его пустой взгляд, который мало того, что скользнул сквозь меня, так еще и уперся куда-то вправо. — Тебе вообще, плевать на меня, так?

— Галочка, нежная моя, ты где? — он сделал несколько шагов навстречу.

— Прямо перед твоим носом, еще чуть-чуть и поцелуешь.

И что чельд делает? Вытягивает губы и целует предположительно в лоб:

— Я не вижу тебя, малыш.

— А я тебя не чувствую. И сплю, кажется.

— Так… где ты?

— Хрен его знает где. У вурдалаков! Меня тут решено инициировать на скорую руку… И…, я понять не могу, ты хоть что-то предпринять собираешься?

— Собираюсь. Ты у каких вурдалаков?

— Я у…

* * *

Мягкое скольжение дьявольской ладони вверх по изящной ножке демонессы было прервано грохотом на дальней заставе дворца Темного Повелителя.

Люциус досадливо поморщился — их нашли. Немыслимо, и это после того, как он отключил все варианты сообщения с поданными, удалил всевозможные источники информации, закрыл целый континент 129 мира и тайно увез в свой дивный дворец Олимпию. И все это, чтобы прикоснуться к ней, к самой нежной и ненаглядной. Ведь разрешение есть, договор между семьями спешно заключен, да и первая часть брачного ритуала была совершена сразу же после обряда между Нардо и Галей. Так зачем оставлять такую радость на потом? Он и не оставил, спонтанно спланировал побег и исчез. Как оказалось, совсем ненадолго.

Когда грохот раздался уже и на внутренней заставе, стало понятно — визитер не только силен и нагл, он еще и не отступится. Дьявол, сжав девичьи ножки в своих руках, ткнулся лицом в долгожданные коленки, которых, судя по всему, он не получит.

Олимпия с улыбкой запустила пальчики в его волосы:

— Знаешь, прихожу к мнению, что Галя была права, говоря об излишней спешке.

От Темного повелителя послышался протяжный вздох.

— Сам посуди, только мы решаемся на новый шаг, все оборачивается против.

— О… эта Галя… — он медленно поцеловал коленки демонессы. — Иногда я очень сожалею, что связался с ней.

— Да, неужели? — голос демонессы сочился веселой иронией. — В таком случае ты бы не понял, кто тебе я.

— Нет, я не о том, что… — он поднял к ней лицо и искренне заверил, — милая, ради тебя я готов еще раз пройти через все это. А зная, что ты существуешь и ждешь меня, даже не раз… много-много раз. Но Галя!

— Понимаю. Выводит из себя?

— Дерзит, хамит и наглеет, прекрасно зная, насколько я заинтересован в ее помощи, — улыбнулся и поправил сам себя. — Был заинтересован.

— А сейчас?

— Сейчас у меня другие увлечения, — он потерся щекой о колени водной демонессы, и медленно поднял ладони от тонких лодыжек к икрам.

— Дорогой, я понимаю, что судьба бывшей жертвенницы теперь мало интересна для тебя. Но все же, узнай, что у нее случилось.

— С чего ты взяла, что вопрос визита неизвестного связан с ней? — пробурчал Темнейший.

— Это Нардо, и он ждет тебя внизу в холле.

— Как он вошел во дворец? — удивился дьявол.

— По-видимому, молча.

Темный Повелитель исчез, и Олимпия, накинув халат, так же поспешила спуститься вниз. К тому моменту, когда она вошла в залу, бледный Нардо срывающимся голосом рассказывал о Гале.

— Она не просто пропала, как только пояс чести был снят. Я ее не чувствую! Простите, Повелитель, за то, что потревожил, но я бы… — он запнулся, увидев сестру, — я бы не рискнул явиться и пройти через магические барьеры, если бы предварительно не просканировал все подвластные Вам миры. Ее в них нет.

— Занятно, — поймав демонессу за руку, Люциус занял вместе с ней небольшой диванчик. — Но если Галя не в моих мирах, почему ты здесь? Следовало связаться с моими родственниками.

— Она явилась ко мне… Рассказала, что находится у вурдалаков и ее вот-вот инициируют. А миры серых были изгнаны из покровительства Вашей семьи многие века назад. И… я не знаю, как ее вызволить.

В зале повисло гнетущее молчание. Мир кровопийц не лучшее место для человека и им это было доподлинно известно.

— Явилась осязаемой?

— В том-то и дело — нет, — прорычал его помощник. — Я различил только голос и холод. При этом она меня видит. Шпунько подтвердил — это из-за его кулона Галя не осязаема и невидима. Но не смог заверить, что ее не тронут.

— И где инкуб?

— Застрял на первой заставе.

— Хоть кого-то она остановила, — дьявол сердито прищурился, обратившись к черту. — А как прошел ты?

— Он участвовал в разработке магических барьеров этого мира, — быстро ответила за брата Олимпия, несомненно, умолчав о том, что об их местоположении предупредила родных.

— Да? — Люциус удивился такому объяснению, но тему не развил. — Что ж ты правильно сделал, что пришел сюда, 129 мир либерален к перемещениям из менее преуспевших цивилизаций.

Дьявол повел рукой в воздухе и на полу, покрытом деревянной мозаикой, проступили очертания огненной пентаграммы. Вслед за этим пространство наполнилось темнотой, вначале сгустившейся под потолком, затем, словно смерч, спустившейся к центру пентаграммы.

— Итак, в чем была Галя?

Нардо не смог ответить:

— Я…

— Платье, белье, чулки, перчатки, ночнушка, пеньюар? — спросила вслух Олимпия.

«Наручники, кляп, кандалы, веревка, маска?» — мысленно поинтересовался дьявол.

«Люциус?!» — окрик возмущенной демонессы услышал и ее брат.

— Нет, — ответил он. — Без этого…

— Не успели? — ехидный голос Повелителя звучал, как издевка.

— Я не… Исчезая, она захватила с собой коробочку с кулоном от инкуба и подушку.

— Интересное решение. Неужели она сбежала, чтобы всласть поспать в мире серых? — слова дьявола прозвучали издевательски.

Нардо промолчал и, зажмурившись, все же вспомнил:

— Она была в платье. Чулок не помню, но белье, кажется, тоже было.

«Даже в белье? — опять ухмыльнулся Люциус по себя. — Чем же ты все это время занимался?»

«Проводил наш обряд» — хмуро напомнила Олимпия.

«Только первую его часть…» — не менее хмуро ответил дьявол, чем вызвал ее смущение. Знает, чего он желает и строит из себя скромницу. Погоди, синеглазая моя, мы с тобой наедине еще останемся.

«Как знать», — ответила она его мыслям и продолжила серьезным тоном вслух: — Если вурдалаки намерены ее инициировать, то вам следует поторопиться с перемещением Гали сюда.

Светлейший из Темнейших с иронией заметил:

— Поверь мне, если они попытаются сделать что-то против ее воли, они об этом крупно пожалеют.

— Я уничтожу их! — сжав кулаки, прорычал черт. — Камня на камне не оставлю!

Люциус поднялся со своего места и вальяжно прошел в центр залы:

— Чтобы отомстить, тебе придется их мирок по частям собрать и всех воскресить. Потому что первым делом им отплатит наша Галя.

2

Очухиваюсь с трудом, несмотря на наглый голос, требующий моего пробуждения.

Именно очухиваюсь, потому что пробуждением это не назвать. Да и чувства почти те же, что были после расставания с Глебом. Когда я впервые, имея за пазухой, типа разбитое сердце, обратилась не к сладкому и сопливо-романтичным фильмам, а к неразбавленному алкоголю. И спиртное, на радостях от такого доверия, чуть не отправило меня на тот свет. Спасибо, от тоски отошла, как только меня врачи скорой откачали. А вот потом было четыре незабываемых дня неподвижного возлежания на собственной кровати, и каждый раз, как встану по нужде или к телефону, накрывало такое неприятное чувство дезориентации и вертолетиков, что жить не хотелось — вот как сейчас.

— Эй! Человечешка, просыпайся! — прогремел незнакомый голос.

Открываю вначале один глаз, затем второй, прищуриваюсь. Я все еще одета и все еще в себе, это радует. Не радует другое. Обстановка, как в круглом храме жертвоприношений: колонны явно из берцовых костей, стены выложены черепами, свод из цельных скелетонов неизвестных существ, их ребра удивительным образом сочетаются с огромными кожистыми крыльями, которые образуют купол со звездчатым отверстием в центре. Через отверстие в храм проникает сиреневый луч света и бьет он прямо на жертву. А кто у нас жертва? Правильный ответ — Галя.

Из-за луча я мало, что вижу, из-за мутного сознания мало, что осознаю. Но раз уж жертва определена, то удивляться не приходится, почему лежу я поверх твердой каменной плиты, связанная по рукам и ногам. Хотя нет, один момент удивителен — нога левая вроде как бы на свободе и согнута в колене. Видимо, сделано это для придания большей убедительности моего согласия на «процедуру», потому что сдвинуть ее в сторону я так же не могу.

Краем глаз заметила движения справа, поворачиваю голову и сталкиваюсь взглядом с неизвестным красноглазым красавцем, медленно идущим ко мне. Это не Лихо, но он чем-то очень доволен и раздет. Простыня, с трудом удерживающаяся на бедрах и распахивается на каждом шагу. В общем, этот кусок материи всего лишь жалкий намек на прикрытие.

Глядя на грациозное шествие вампира в мою сторону, ехидно интересуюсь:

— У нас все? Или все еще не приступили?

Если подумать, то у меня никакой защиты, кроме слов, так что использую их напропалую. Говорят, словом убить можно, мне бы хоть временно оглушить, а там, быть может, снова повезет. И как-нибудь хоть кто-нибудь меня отсюда заберет.

— Проснулась, — удовлетворенно заметил он, остановившись вплотную к плите и ко мне.

— На таком «ложе» только мертвяки не очнутся. Тебя как зовут, лапочка?

— Язвишь?

— Не без этого.

Прищурился и сделал единое плавное движение ко мне. В этом порыве неизвестный красавец перетек из состояния «стоя возле меня» в положение «сидя меж моих ног». То, что он оказался в непростительной близости от места, ранее тщательно охраняемого поясом чести, я осознала с некоторым опозданием. Просто отвлеклась на простыню, мягко соскользнувшую с красавца, но это не помешало мне прокомментировать:

— Как? И без прелюдии?

Судя по движению, субъект схватился за самое ценное с определенными намерениями — придать должную твердость. Нет, ну такое действо оставить без внимания было бы глупо, а потому я громко возмутилась:

— Я, конечно, слышала, что мужики эгоисты…, но не до такой же степени!

Вампир в гневе хлопнул свободной рукой по плите:

— Молчать!

— Неужели мешаю сосредоточиться? — съязвила я. — А ты думай о хорошем… И вообще-то, чтоб ты знал, к аперитиву надлежит приступать обоим. А ты я смотрю, вообще занялся самообслуживанием.

На меня сердито зыркнули, но от действа не отступили. И вот тут мне вспомнились все советы «для поднятия тонуса партнера» от противного. То есть, чего делать и говорить не стоит, если не хотите остаться без сладкого. Вдруг поможет! Чем черт не шутит. Хотя бы устное сопротивление устрою, чтобы потом с чистой совестью использовать последний совет инструктора по самозащите «молча лежать и получать удовольствие».

— Чего спешим, приборы уже горят? — я оторвала ватную голову от плиты и воззрилась на любителя самообслуживания. — Или основной прибор настолько мал, что показать стыдно?

Он встал на колени в поисках кляпа, о другом явно не думал, потому что я тут же дала оценку его достоинству.

— А, нет, не стыдно. То есть, продемонстрировать не стыдно. — Улыбнулась во все тридцать два зуба, глядя на его звереющую мордашку. — Но, чтоб ты был в курсе, сообщаю, порноиндустрия тебе не светит.

Подумала и внесла дополнение:

— Тебя в нее, даже с приплатой через постель режиссера, не пропустят.

Он бросил мысль о кляпе и с рычанием продолжил свое простое дело.

— Нежнее, — подсказала я. — Трепетнее…

Красавец не внял.

— Слушай, старшеклассники в школе и те знают, что дергать себя за самое ценное нельзя. Или ты так стар, что основ уже не помнишь?

На лице неизвестного проступила холодная решимость меня удушить, желваки заходили ходуном, кадык дернулся, а затем уже и плечи напряглись.

— Что ты на меня смотришь? Не отвлекайся, сконцентрируйся. Проговаривай про себя как мантру: «Ты у меня не маленький, а миниатюрный, не вяленький, а дряхленький».

— Заткнись! — прошипел он.

— Ой, да точно! Так не надо. Лучше вот как: «Ты, как лев, непобедим, а всего-то пять сантим!»

От бывшего владельца простыни послышался тихий рык.

— А еще можно так: «Встряхнись, стручок, воспряньте, колокольчики…»

— Молчать, я сказал!

Я бы помолчала, но тут в голове возникли новые доводы в пользу его несостоятельности, и так захотелось их озвучить:

— А знаешь анекдот про балованную Галю? Так вот, я не балованная, но прекрасное ценить умею. А, глядя на твою «бесценность», задаюсь вопросом, где же замещение недоступных в твоем лице удовольствий?

И пока он озадаченно молчит, глядя на «творение» рук своих, я продолжаю:

— То есть, где блага, оправдывающие этот, извини за выражение, мини контакт? Где дворец, горы шоколада и шелковых одеяний, сундуки драгоценностей, толпы некастрированных евнухов и бардов, поляны цветов, путевки в Таиланд и другие места отдыха? И личный массажист где? Ну, знаешь, такой отличный личный массажист с внушительным массажером?

Скосила взгляд на онемевшего чудика и, прищурившись с едкой улыбкой, завершаю свой перечень претензий неприятным сравнением:

— Раз так в семь внушительнее, а можно и в восемь раз.

Кажется, я только что видела, как у него глаз дернулся, вначале правый, затем левый. На лице появилось очень неприятное выражение хищника, и в кривой улыбке показались совсем не маленькие клыки. Страх сковал не хуже наручников, которые уже имелись, а вот язык продолжал работать, как заправский трудоголик.

— Хочешь сказать, что я тебя уже достала? К твоему сведению это не я, а ты тут кое-что достал.

Он наклонился ко мне, потянув расширившимися ноздрями воздух. Жуть просто, но мысль пришла, надо же ее озвучить.

— И за… задолбать я тебя тоже не могу. Тут уж, извини, твоя прерогатива и прямая обязанность. Хотя, с последним справиться будет ой как не просто, с такими-то размерами…

Его рычание усилилось, и этот красивый, основательно озверевший вампирюга начал медленно подтягиваться ко мне, чтобы нависнуть сверху в непозволительной близости.

Ой! Что-то это как-то совсем уж страшно!

— Я… я! Я пилить умею… — его перекошенное гневом лицо оказалось на уровне моей груди, поэтому окончание мысли получилось сбивчивым, — кстати, ты удостоился этой чести чисто по-дружески… так как я еще не разогре-л-а-лась.

Вот он уже зло смотрит в мои глаза и позволяет оценить свои клыки. Кажется, наступило самое время поговорить по душам, начать его расспрашивать о жизни, состоянии дел и прочих насущных вопросах. Что я и сделала, срывающимся голосом:

— Ну, а ты как? Там…? — глаз он него не отвожу, но по интонации, надеюсь, он понял, к чему веду и о чем беспокоюсь. — Накалил докрасна, или он от активных действий он у тебя вообще отвалился?

— Ты…!

С перепуга я глаза все-таки опустила, чтобы в следующую секунду заметить:

— А нет, не отвалился, висит.

— Рашарасса, рашвараварса! Раррвирут, грыгр рогошарс, грашорторах риишш-шс! — взревел неизвестный и начал срывать с меня одежду.

А я… А что я? Все, что можно было сказать, уже сказано. О главном я ему сообщила, упрекнуть в эгоизме упрекнула, намекнуть на его маломерность намекнула. Что дальше делать? Молча получать наслаждение? Ну, так я бы с радостью, да не могу. Взялась комментировать все происходящее.

— Аккуратнее, оно от демонессы! — меня не услышали, платье пошло по швам, а затем было варварски отброшено. Следом полетели чулки.

— Это от дьявола!

На красивой серокожей морде появился недоверчивый прищур, но вампира от процесса моего оголения это сообщение не отвлекло.

— Подвязки от рыбок! — продолжила я комментировать.

— Белье от черта! Блин!

Маленькая белая тряпочка полетела в сторону белой кружевной кучки, которая, как не странно, начала уменьшаться. Вначале пропало платье. Затем белье, а после и чулки с подвязками.

Неужели все исчезло? Хотя, чего горевать, он же изверг, порвал, не задумываясь.

— Хоть бы трусики целыми оставил!

В ответ рык, а следом удивленное:

— А это от кого?

Своим когтем он поддел цепочку с кулоном — подарок Шпунько и сейчас очень внимательно его осматривал.

— От инкуба, до которого тебе очень и очень далеко, лапонька.

— Сними.

— А хрен тебе!

Сжала кулаки и злобно прищурилась. Если этот кулон работает, как оберег от нападений, я его в жизни не сниму.

— Снимай, я сказал!

— А мне плевать, что ты сказал.

И вот тут наперекор всем моим нечаянным удачам он замахнулся. Успела отстраненно подумать, что до этого ни разу по лицу не получала, а вот теперь на тебе, после стольких геройских побед меня, нежную, милую, ранимую бьют. Накатила странная апатия, я зажмурилась и… отключаясь, задалась вопросом, а где же тот умник серокожий по имени Лихо?

* * *

После того, как смерч выбросил в сторону Нардо семь белоснежных предметов, скручивающаяся спиралью темнота с грохотом распустилась поверх пентаграммы и ушла сквозь руны.

Черт с болью в синих глазах смотрел на разорванные предметы одежды, зажмурился и прижал к лицу пенное кружево ее подвенечного платья. А ведь Галочка специально не сняла его, чтобы муж мог насладиться процессом обнажения супруги. И он понял это, но вот теперь все кончено.

— Галя… — сдавленно прошептал Нардо.

— Она… она… она… — отрывисто просипела Олимпия.

— Всего лишь раздета, — опередил дьявол слезы своей нежной демонессы. — Ткань все еще содержит ее тепло. И то, что она порвана, свидетельствует лишь о том, что наша Галя опять нашла приключения на нижние девяносто в обществе серых.

— На нижние сто четыре, — глухо поправил его лорд подземных чертогов и отложил разорванное платье в сторону. — Что можно предпринять?

— Предлагаю повторить попытку, только на этот раз действовать будем через кулон, — Темнейший обернулся к встревоженной демонессе и с нежностью в голосе попросил:

— Дорогая, пропусти Шпунько через магические заслоны.

— Но…

«Брата ты пропустила без слов, в чем заключается сложность теперь?» — он ехидно прищурился.

«В необходимости играть неосведомленность» — последовал тихий ответ, и смущенная улыбка озарила ее красивое лицо.

«Ты не обиделся? — она прикусила губу и продолжила, — я поняла, что вопрос важен, и вот…».

«Нет, не обиделся, — уверенно произнес дьявол и принялся вручную вводить новые знаки в уже существующую пентаграмму. — Но, если ты была против происходящего, сказала бы сразу».

«Я не была против, — и изящные ручки на его спине заставили Люциуса остановить начертание, прислушаться. — Но иногда ты так спешишь, что я пугаюсь».

«И как долго ты еще намерена пугаться?»

«Я не знаю… — Олимпия ответила с улыбкой, — может быть до тех пор, пока наш брак не будет проведен со всеми почестями».

— Три дня в Аиде? — возмутился дьявол вслух. — Это же так долго…

— Хочешь, чтобы было быстрее? — демонесса поцеловала его щеку и лукаво предложила. — Давай, на одно мгновение, переместимся в мир Гали?

— Нет!

3

Отключившись на мгновение я увидела Нардо в обществе Люцифера и Олимпии. Как они сидят в красивейшем зале и на полу новое художество разводят поверх старого и сосредоточенно так. Точнее Нардо сосредоточенно, а почти женатая парочка воркует, позабыв о напольной резьбе по мрамору. Демонесса, улыбаясь, что-то спрашивает у дьякола, а тот с легким ужасом в глазах отказывается.

— Я не поняла, а что это за крестики-нолики?

Нардо дернулся:

— Галя здесь.

Он отложил кинжал в сторону и пошел на мой голос. Дьякол и Демонесса удивленно переглянулись, одновременно спросив:

— Ты уверен? Мы ничего не чувствуем.

Чувствовать они не чувствуют, но явно уже мысленно переговариваются между собой, по лицам видно.

— Ага, передай всем привет пламенный, а Люциусу подзатыльник. Потому что меня опять из-за него убить хотят. Точнее, как сказать, хотят… Меня тут чуть не…

— Что, не…? — прохрипел мой бледный муж, остановившись рядом.

— Не… не приобрели, — нашла я красивое слово, полученное из уст рыбки Тиото, — в виду физической несостоятельности второй стороны, приобретение отсрочено!

— Ты о себе? — рука Нардо медленно скользнула по моему лицу, но я так ничего и не ощутила.

— О, нет. Меня стабилизировали по всем статьям жертвоприношения, так что и не рыпнешься. Лежу на камне, в круглом костяном храме, наверху чудики своими крыльями купол создают, в мою грудь бьет бирюзовый свет. — Про вампирюгу обнаженного, который почти что лежит на мне, говорить не захотела. Мой брюня синеглазка черногривый и так уже бледный и вспотевший. Поэтому я пожаловалась на другого вурдалака. — И Лихо неизвестно где пропадает. Перепродал меня, что ли?

— А сейчас что происходит? — насторожился дьякол и чельд повторил за ним.

— А… так меня там бьют, — поделилась я последними событиями из жизни Гали.

— Что?! — взревел лорд подземных чертогов.

Никогда не видела его таким разъяренным, даже в бою с зомбиками, а тут «вах!» какой мужчина, то есть чельд разозленный. И это все из-за меня?

— Я отказалась снимать кулон Шпунько, и он так озве…

А дальше, видение заволокло белым туманом, и в нем растворились Люциус с Олимпией, взбешенный Нардо и красивая белая зала, в которой они ножами портили порядком исписанный мраморный пол.

* * *

Я ощутила легкий удар по щеке.

— Галя! — знакомый шепот вывел меня из забытья, — не спи!

Как не спать, если происходящий со мной ужас продолжается?! Вот озверевший красавец, вот слепящий бирюзовый свет, вот я на камне и все еще не могу пошевелиться, а когтистая ручища неизвестного в замахе уже достигла моей головы. Если мне после такого удара ее не оторвет, считай, счастливица. И вот тут я заметила изменения — в мрачном храме появилась новая деталь! Две «пустотелые» кожаные перчатки. И они в мгновение ока перебили руку нападающего вампира в двух местах. Вурдалак взвыл, рухнув ничком на плиту, с которой меня только что сдернули перчатки.

— Атас! — прошептала я, когда вслед за одной конечностью у извращенца вывернулись и другие. И внесла свое предложение, — пятую ему тоже перебей!

— Что? — не понял Лихо-невидимка.

— Пятую конечность перебей, уроду!

— Ты в своем уме? Какая пятая, их у него всего четыре…

— Ладно, не гордая, я сама.

— Стой!

И не успела приблизиться к уже скулящему маньяку, грозно вещающему что-то на своем родном языке, как оказалась закутанная в простыню с ног до головы.

— Как можно быть такой безголовой? — рыкнул серокожий. В следующее мгновение он перекинул меня через плечо и помчался в неизвестном направлении с неизвестной скоростью. Правду сказать, с огромной скоростью, моя точка опоры подмерзать начала.

— Как-как? А вот так! — Перекривила я. — А что?

— А ничего бы от тебя не осталось, задержись ты еще на десять секунд. Мы восстанавливаемся стремительно, перелом — как вывих, вправляется и зарастает быстро.

— Насколько быстро?

— Сама посмотри, он за нами не бежит?

— Как смотреть, если я в простыне? И какого черта лысого, ты надел на меня то, что соприкасалось с его голым…

— А то, что ты только что фактически была под этим голым, тебя не смущает? — язвительно поинтересовался серокожий.

Сцену свежеперенесенного ужаса прогнала с трудом. К вампирам в кинематографе никогда особой любовью не пылала, а вот на тебе, получите, распишитесь. Если когда-нибудь приснится эротический сон с вурдалаком в главной роли и мной во второстепенной, будет, с чем сравнить.

— Смущает другое, как я у него оказалась?

— Тебя за прошедшие сутки дважды выкрали и трижды перепродали. В нашем мире это нормальная практика с иномирянами…

— Не поняла!

Спешно начала искать «выход» в простыне, чтобы взглянуть на этого умника. От возмущения не только силы появились, но и голос прорезался.

— Тихо! — он предупреждающе накрыл точку моего тела, в данный момент находящуюся выше всего. Вспомнилась нетривиальная фраза о прикрытии тыла, но, с учетом вышесказанного, благородный жест был воспринят без должной благодарности.

— Убери ру…!

Вот тут меня стряхнули с плеча, перевернули, распрямили и, прижав спиной к груди впечатляющих размеров, закрыли рот. Окончание промычала в перчатку и едва успела поймать соскользнувшую с головы простынь.

От представшего перед глазами ужаса мне захотелось исчезнуть. Лучший вариант исчезновения — режим невидимка, но он от природы недоступен, спрятаться за простыней, натянутой на макушку, с шипением не позволил Лихо, осталось зажмуриться. Что я и сделала, благоразумно предположив: не вижу их я, не увидят и они меня. Чертовски глупо! Зато спокойно.

И уже, кажется, что это не я видела ослепительно бирюзовое море, к которому со всех краев стекаются ручьи и речки, плоское сиреневое небо без облаков и переливов цвета, как натяжной потолок и почти черную скалу, над которой мы зависли. Из впечатлений перед глазами осталось самое яркое — каменный обрыв, забитый снизу доверху огромными горизонтальными шипами, и белые полупрозрачные тени, которые ползут по скале и на каждом «шаге» принюхиваются.

— Так-так… — прошептал Лихо, — к твоим поискам уже подключили низших ищеек, неужели о твоем появлении прознал сам Владыка.

В мгновения ока открыла глаза и промычала:

— Ммм-ху!

— Дома расскажу, — пообещал вурдалак и, обернув меня снова с головой, крепко сжал.

— Я… — тихо подала голос, просто чтобы уточнить детали. Но серокожий умник быстро спохватился и со словами «да, точно!» опять закрыл мне рот рукой, то бишь пустотелой перчаткой.

Вопрос: «С чего бы это?» отпал, как только мы начали падать.

— Мммммму! — завопила я.

— Тихо! Набери как можно больше воздуха и потерпи… еще минуту.

Дальше нас заволокло чем-то жидким и липким, падение замедлилось, а хватка вурдалака осталась все такой же крепкой. Радовало, что из рук не выпустил, не радовало, что полет не закончился. То есть это была не последняя инстанция, а воздуха уже не хватает. Потому что, ощутив, как какие-то нити пытаются меня скрутить, я взбрыкнула, ругнувшись, и забыла о предупреждении не дышать.

Итого воздуха в легких нет, снаружи тоже нет. В горле стало сухо, а к глазам подступили слезы:

— Мммххх!

— Я же сказал… — вздохнул Лихо и ускорил наше падение сквозь жижу.

Мои ребра сдавило с удвоенной силой. Сила первая вурдалак, сила вторая — атмосфера, гнетущая и явно предсмертная:

— Мммх!

— Считай до двадцати пяти, и мы выберемся.

В области солнечного сплетения появилась тяжесть:

— Ммм…

— Считай! — рыкнул он.

Ок, без проблем, посчитаю! Один, два, три…, семь,…, пятнадцать,… Далее в моей считалочке появилась незавершенная мысль: «Господи, если ты на свете есть, очень прошу тебя, верни меня до…»

* * *

Перед моими глазами вновь появилась белая зала и задумчивое трио: Люциус хмур и решителен, Нардо зол, Олимпия переводит осторожный взгляд с одного на другого. Неожиданно в поле моего зрения появляется инкуб Шпунько, который вносит свою лепту в порчу напольного покрытия. Точнее, очень быстро и весьма талантливо создает на многострадальном полу роспись из черной смолы.

Напряженную ишину прервала демонесса:

— Люциус, ты уверен, что необходимо идти на такие меры? — изменив интонацию, демонесса тихо добавила, — их можно считать крайними.

— Это не крайние меры, а решительные, — Темный Повелитель подошел к почти супруге и ласково ее обнял.

Мой синеглазый красавец, стоит прислонившись к стене, словно бы решаясь на что-то совсем неприятное. Глаза закрыты, губы сжаты, желваки ходят ходуном. Я отстраненно заметила, что темные круги под глазами, плотно сжатые губы и нахмуренные брови его ничуть не портят. И когда он решительно на что-то настроен, даже баритон становится более глубоким.

— Выхода нет, — произнес чельд, обращаясь к сестренке. — Галя у серокожих, в закрытом мире одного из Владык.

— Почему ты так решил? — удивилась Олимпия.

— Об этом говорят мумии создателей в круглом храме и бирюзовый свет, бьющий на камень жертвенника.

Теорию Нардо поддержал и Темнейший:

— На моем счету закрытых миров девять, на разблокировку каждого уйдет не менее часа, а ее уже хотят инициировать. Времени на поиски Лихо, если это его настоящее имя, попросту нет.

Черноволосая красавица нахмурилась и, не скрывая обвиняющих ноток в голосе, уточнила:

— И вы хотите сказать, что все эти обстоятельства вынуждают вас обратиться к этой…!

* * *

К кому они вынуждены обратиться осталось неизвестным, благодаря ледяной водице, вылитой на меня явно из ведра. Я мгновенно очнулась от грез о планировании моего спасения, заявив, что я сейчас кого-нибудь убью.

— Для того, чтобы причинить вурдалаку вред, ты должна быть ему равной.

В мои отчего-то озябшие руки попало полотенце черное, махровое, тленом пахнущее. Плевать, потом нормально помоюсь. Стираю воду с лица и встречаюсь «взглядом» с Лихо, точнее с двумя кожаными перчатками, застывшими передо мной.

— Хочешь, чтобы я тебя инициировал? — спросил усмехаясь. — Я справлюсь мигом.

— Нет! Не хочу.

Взгляд скользит по просторам неизвестной комнаты. Она круглая с каменными стенами, заколоченными каплевидными окнами, в центре маленькая купель. В ней по шею в воде, ничем не прикрытая и дрожащая стою я. Хорошо, что наглая серокожая морда вурдалака, мне не видна, иначе бы врезала. И удивительно… водица не из теплых, а я очнулась, лишь получив «дозу» сверху.

— Точно не хочешь? — переспросил он миролюбиво и вывел меня из состояния задумчивости.

— Нет, — сжав зубы, намотала полотенце на мокрые волосы. — Лихо, вытащи меня отсюда, холодно.

— Посиди еще минуты две, и вытащу.

— Ты воду подогрел бы хоть, что ли, — обняла себя, отчаянно стуча зубами.

— Была бы моим источником, я бы о тебе не только беспокоился, но и заботился. И подогрел бы, и масел добавил и сам помыл… — многообещающе поведал он. — Может, передумаешь?

— Нет! И вообще, сильно бы во мне нуждался, не отдал бы! — Зло прищурилась от неприятной догадки. — Или, пока я была в отключке, ты меня уже раз десять заложил и раз двадцать продал? — фыркнула. — И что, сильно обогатился?

— Не продавал я тебя!

Кажется, правду говорит.

— Прекрасно. Рада знать. Ну и зачем ты меня к себе вызвал? Ты хоть представляешь, что твоя прихоть вырвала меня из нежных объятий мужа в первую брачную ночь!

— Сожалею, — голосом без тени улыбки посочувствовал он. — Но я тебя не вызывал. Лучше сама признайся, что, попав в мой мир, ты избежала супружеского долга.

— Нет!

— Тогда, зачем ты явилась в мою спальню?

— Я явилась? — то ли от наезда, то ли от холода мой голос пропал. Прошептала: — Это ты меня вызвал!

— Не вызывал я тебя! К нам не вызывают. Чаще всего это проклятье высшей степени! А я физически не мог создать и активировать такое проклятье. — Вздохнул невидимка, и одна из перчаток, судя по жесту, потянулась почесать его макушку.

— Угу, спал крепко.

— Был усыплен и закрыт в семейном склепе в 24 веке от Царствия серого по статье 1545 Уголовного кодекса Ритри, а ныне у нас 2758 год 36 месяц 21 день.

Вот так поворот! Я попала к зеку, который давно не ел, не пил, и баб не видел. Ой, мамочки! Что сделать, чтобы он меня не трогал, а?

— Ты заключенный и срок свой отсидел? То есть отлежал?

— Не совсем. За двадцать два дня до окончания… ко мне явилась ты. Разбудила, заставила покинуть склеп. А это имеет право сделать только лишь два близких мне существа: жена и источник.

— Адвокат, — предположила я, первое пришедшее на ум объяснение. — Новый адвокат, выписанный из Аида.

— Только если он мужского пола, а не такая аппетитная девица, как ты, — меня ласково потрепали за щеку.

Явно прощупывает, где можно вцепиться. Я сжалась, а он с улыбкой в голосе продолжил пояснять:

— Во всех остальных случаях, мое пробуждение расценивается, как попытка к бегству. Поэтому было решено, в короткие сроки сделать тебя моим источником, а затем женой.

Он вздохнул:

— Признаться, это бы решило все мои проблемы с законом.

Очень мило, а обо мне это красноглазое чудо подумало?

— Благодарю за высокую честь, Лихо. Но знаешь, грызут смутные сомнения, что ты мог не вставать со своего ложа, оставшиеся двадцать два дня спячки. — Перебить себя не дала. — И давай без баек! Я слышала, что тебе сказал твой пра-пра-пра, короче, предок из портрета…

— Я ничего не сделал! — воскликнул возмущенно.

— Скажи еще, не сильно и хотелось, — брызнула водой в сторону перчаток и сама выбралась из купели. Полотенце с волос в мгновение ока перекочевало на тело.

— Хотелось. И сейчас хочется… — последовал от него ответ.

Я мокрая, волосы не высохли, полотенце влажное, а пол в этой комнате каменный и холодный, из окон не дует, но температура совсем не высокая. Так что нет ничего удивительного в том, что после его сообщения я громко икнула.

— Не пугайся, сейчас уже не так хочется, — усмехнулся вампир и весело добавил, — ты синяя.

— С-спа-пасибо, н-на-а доб-ром слове. Постою в этом холоде еще чуть-чуть и стану фиолетовой.

— Не станешь, я в воду добавил синюю краску.

— Чего?!

— Не ори.

Кожаная перчатка Лихо опять закрыла мой рот. Перед глазами пролетел калейдоскоп комнат, и в итоге мы оказались в знакомой спальне у старого зеркала. В отражении стою я синяя, точнее аквамариновая, закутанная в черное полотенце и волосы мои тоже черные и какие-то лоснящиеся. За исключением глаз и волос, вылитая мисс Мистик из «Люди X», на коже даже рисунок чешуек присутствует, правда, прямоугольных.

Рядом со мной объявился улыбчивый серокожий паршивец. Он переоделся в менее экстравагантные вещи, он все еще выглядел ужасно и еще более страшные вещи говорил:

— В прошлый раз до появления надзирателей вымыть и выкрасить не успел. Поэтому тебя нашли по запаху в моем доме и забрали, как проклятую иномирянку. Штатный случай для нашего мира.

Он пожал плечами в ответ на мое удивленное: «Чаво?!» и будничным тоном продолжил объяснять:

— Градоначальники устроили аукцион в городе. Тебя продали, потом перепродали, затем выкрали и продали наместнику нашего региона по цене, в сто раз превосходящей первоначальную. И вот уже он чуть ли не сделал с тобой то, что предлагал мой предок. К счастью, найти твой след мне удалось до того, как…

Тут мне, наверняка, следовало распластаться у ног спасителя, но ввиду некой недосказанности сюжета я с этим действом не спешила.

— Поэтому ты решил меня выкрасть и расписать под хохлому?

— Защитить, — поправил он не без улыбки.

— Интересная защита, — я обернулась к зеркалу спиной, прищурилась, — но это простой бодиарт, а не броня!

— Пока достаточно, — Лихо шершавой ручищей с нечищеными когтями коснулся моего плеча. — По запаху тебя уже не найдут, и мне тратить силы на исчезновения уже не нужно. Твой аромат на меня теперь не перейдет.

— Угу! И все вернулось на круги своя, — мой недовольный голос вызвал у него улыбку.

— Не совсем.

— Да, точно, изменения есть: в спальне чище, я синее и ты все такой же стремный… и второй день без сна. Возникает вопрос: «почему ты меня не спрятал?»

— Не мог я тебя спрятать.

— А в склепе?

— Там места на одного, — вампир сел на ближайший пуф, столб пыли поднялся, как по заказу. Лихо недовольно прищурился, глядя куда-то в угол, а потом перевел взгляд на меня.

— И ты меня бросил?

— Усыпил и уложил в спальне.

— Усыпил? — скрежет моих зубов был слышен, кажется во всем вампирском доме.

— Пока ты спишь, — со вздохом начал он, — никто тебе навредить не может, таков закон Ритри.

— Но меня забрали! — уперла одну руку в бок, второй продолжаю придерживать полотенце.

— Я заключенный, — вампир развел руками, — и пока им остаюсь, претендовать на тебя не вправе. Но пометить цветом фамильного герба могу!

— И зачем, хотелось бы знать? — плюхнулась на кровать и подняла еще один столб пыли.

— Потому что никто не вправе опротестовать твою принадлежность мне, пока я в заключении, — хмуро сообщил вурдалак.

— То есть, в следующие двадцать дней твоей спячки кусать не будешь и инициировать не посмеешь?

— Вообще прикоснуться не посмею, — вздохнул серокожий горестно.

А вот это уже очень даже настораживает. Врет или нет?

— И я нашел для тебя одежду и еду, — он указал на стол, накрытый в дальнем углу спальни, и стул, на котором висели вещи.

А я банально не верю в доброту его действий и теплоту его красного взгляда. Во-первых: он меня пытался инициировать. Во-вторых: усыпил. В-третьих: допустил мое похищение, «угон», кражу, пусть как хочет, так и называет. В-четвертых: без спросу выкрасил и вымазал. В-пятых: я опять в его покоях и, даю сто пудов, он что-то недоговаривает.

Правомерный вопрос вырвался сам собой:

— Почему?

— У тебя уже есть обладатель, и я ему обязан своей жизнью, — Лихо выудил из кармана брюк и продемонстрировал мне кольцо. То самое, которое Нардо аккуратно надел на мой пальчик, кажется вечность назад. — Так что придется тебя ему вернуть, — постановил вампир.

— Уважаемый, ты зачем снял с меня кольцо? Надеялся, что соглашусь, да? Став источником, спасу от закона, так?

— Ну! — мой шепот вызвал у него хриплый смех. — Была такая надежда… недолго, но была!

— Вот сволочь!

— Но моя предосторожность спасла тебя от казни. Лорда подземных чертогов и Темного Повелителя Аида в нашем мире ненавидят. Тебя бы сожгли, несмотря на законы. — Лихо прошел к накрытому столу, выбрал сочный кусок какого-то мяса и с аппетитом вцепился в него, вмиг выросшими клыками.

— Может, сожрали?

— Ммм? — он уже обгладывал кость.

— Сожрали? — протянула я тихо.

— В прошлом таких, как ты, жгли, — ответил вурдалак задумчиво. — Не знаю, что с ними делают спустя три столетия и, надеюсь, на твоем опыте узнать не придется.

— То есть ты меня домой отправишь?

Моя надежда решила воспарить и уже спешно проводила проверку закрылок и хвостовой части.

— К мужу, — поправил он меня. — Сейчас одеваешься, ешь и идешь спать. Во сне рассказываешь ему, где ты и с кем. Кажется, амулет на твоей шее позволит связаться с ним в период глубокого сна, поэтому не забудь деталей и повтори все дважды.

А я-то все это время думала, что у меня на фоне стресса сны пошли до жути реалистичные. Ухмыльнулась:

— И это все? Больше никаких ритуалов не потребуется проводить?

— Это все. И в ближайшие двадцать дней тебя вызволят.

— Ура! — я кинулась ему на шею и крепко обняла. — А я думала, опять погони, опять раскрытия тайн и исполнения чужой воли! Спасибо! Господи…

— Можно, просто Лихо, — пошутил вурдалак.

— Шикарненько! Спасибо, Лихо! — отступила от серокожего и радостно улыбнулась, потуже запахнув полотенце. — А теперь на выход!

— Зачем?

— Я буду переодеваться!

— Но… — прищурился он, сверкнув красными очами любителя танчиков.

— А мне все равно, видел ты меня голышом или нет. Успел рассмотреть все веснушки и родинки со шрамами или нет. Я замужняя дама, так что — на выход! И не предлагай просто исчезнуть, вернешься обратно через час. — Поймав его веселый взгляд, грозно предупредила: — Иначе расскажу мужу, как со мной тут плохо обошлись.

Понял, ретировался за дверь и тихо ее прикрыл.

А я…, а я на радостях и для успокоения своего девичьего сердца, не переодеваясь и не перекусывая, решилась проверить теорию относительно сна. Сбросила полотенце, стянула с кровати более или менее чистую постынь и завалилась спать, в деталях вспоминая всю доступную информацию.

Значит, так… я в мире вурдалаков Ритри, брюнетка, чья кожа окрашена в синий цвет, временно являюсь лжеисточником серокожего Лихо Лишерс Миро. Ну и имечко, хоть бы не забыть. В крайнем случае, скажу, что это тот самый вампир, которого Нардо когда-то спас. А еще сообщу, что у черта на мое освобождение от силы всего двадцать суток Ритри…

* * *

В голове образовалась пустота, а перед глазами легкая дымка, и вот сейчас я увижу своего синеглазого и черногривого и скажу: «Нардо, ты мой самый нежный…»

Дымка растаяла, и я рявкнула первое, пришедшее в голову:

— Тупой, эгоистичный козел!

Чельд вздрогнул, а коза, повисшая на нем и смачно присосавшаяся в поцелуе, продолжила постанывать, зарываясь в его черные локоны омерзительно красивыми когтистыми лапами.

— Меня сплавил к серокожим, а сам…! Падлец! Да я…, да я…, я ненавижу тебя, тварь!

Нардо постарался взять себя в руки и оторваться от наглой прилипалы, но явно старался не сильно, так что ответа я не получила никакого.

— И нахрена ты на мне женился, вообще?! Чтобы новую зарубку на кровати поставить?

Он поднял руки вверх, но мымра, продолжающая его лапать, не отступила.

— А не поставил и не поставишь! — неприличный жест выполнить не получилось. Да и зачем, он все равно меня не видит, занят, падаль такая. — Так тебе!

Лорд подземных чертогов что-то промычал и впечатал любовницу в стенку спиной. А выдра, продолжающая его облизывать, радостно застонала и вцепилась еще крепче.

— Сволочь! Чельд тебя дери! Я сама выкручусь! А когда я выкручусь, ты обо всем пожалеешь…

* * *

Исчезая из мира, где он развлекался с какой-то серокожей, я все-таки слышала, как черт истошно меня зовет. Проснулась в слезах, часто всхлипывая. Сердце сжалось от тоски, и на мой протяжный вой в комнату ворвался Лихо. Дверь, вырванная им из петель, с грохотом рухнула рядом.

— Галя, что случилось?!

— Ничего нового! — я сползла с кровати и пошла одеваться, обильно орошая свой путь мокрой солью. Явный признак того, что давно нормально не ела и давно уже морально измотана. — Еще раз уверилась в том, что все мужики такие…, такие… Такие мудаки!

Сбросив простынь, без стеснения оделась, потому что все — предел самообладания достигнут! Белье черного цвета, как наши шортики и лифы для занятия спортом, брюки серые, сапоги черные, белая рубашка без рюшей и жакет кожаный в цвет брюк. Какие-то кожаные нарукавники, наплечники, пояс и, видимо, ошейник с металлическими вставками одела при помощи вурдалака. Не была бы расстроенной, похвалила бы за прекрасно подобранный размер и хороший вкус. Смотрюсь, как погонщица какого-то опасного скота, плетки не хватает и кожаной маски на пол-лица. Но вот сейчас, стоя перед зеркалом, отчетливо вспомнилось белое подвенечное платье и моя счастливая улыбка.

И когда, блин, это было? День назад или два?

Опять слезливо скривилась. Чтобы не дать волю слезам, сжав кулаки, вспомнила серокожую распутницу, которую черт вначале вжимал в себя, а затем уже в стены, и досадливо поморщилась, послав свою мягкотелость куда подальше. Расправила плечи и туда же направила свою грусть:

— Пошла к черту! — пространство вокруг меня заискрилось и завибрировало. — И к дьяволу заодно!

На душе чуток легче стало, а в комнате отчего-то потухли красные светильники. Я села к столу и придвинула ближе блюдо с мясом и странным рассыпчатым гарниром. Вначале поесть, потом… Все что будет потом, будет потом, решила я и приступила к наполнению своей тарелки.

— Не посылай себя больше, — предупредил Лихо и касанием рук зажег лампы. — Сдается мне, твою способность к перебросам в режиме глубокого сна я неправильно понял.

— В смысле?

— В прямом. Твои перемещения к супругу не что иное, как личные посылы к нему. Видимо в не моменты злость была настолько велика, что энергии хватает даже сейчас. — Он прищурился. — Ты себя к черту часто посылаешь?

— Нет, уже. В Океании Гарвиро напосылалась свыше крыши и не только к нему. Там… — голос осип от воспоминаний, но я с ним справилась и пояснила. — Тогда так сложились обстоятельства.

— Гарвиро… — задумчиво протянул вурдалак, — не лучшее место для проклятий, все они сбываются.

— В курсе.

Потянулась за вторым куском вкусно пахнущего мяса и остановилась. И аппетит от такого сообщения медленно, но верно гас. Вспомнилось тягостное время в тюремной шарообразной камере в шестнадцатой провинции. Затем момент спасения и встреча с перекошенным Нардо, мои слезы по поводу его кончины и самый сладкий поцелуй. Реальность, вслед за воспоминаниями, подернулась прозрачными переливами подступивших слез.

Шикарно!

Громко шмыгнув носом, я потянулась за салфеткой и, не стесняясь, освободила себя от лишней воды. Посмотрела на кусок мяса, который чуть ли не посолила собственными слезами, потом на сочувствующего мне вурдалака, и попросила:

— Дай поесть, поговорим позже.

4

Поговорить позже не удалось.

Я, рассеянно гоняя гарнир по тарелке, опять позорно начала всхлипывать. Глянув на это безобразие, вампир постановил, что мне требуется выспаться и, не слушая увещеваний о синеглазом козле, понес в склеп. Хотя, как сказать «понес», пол исчез и мы провалились на три уровня. А оказались в том самом месте, где портрет Лиховского пра-пра-пра предка разрешил из меня источник сделать. Знать бы еще, что значит быть источником.

Итак, место вампирского заточения круглое и впечатляющее размерами. На стенах порядка ста портретов разной величины и формы и столько же массивных полок под ними. Большинство портретов, как знаменитое полотно Малевича безлики, и только некоторые отображают вурдалаков с очаровательными клыкастыми улыбками. Кстати, среди них оказалась очень знакомая моська, и не просто хорошенькая, а очень и очень привлекательная.

Я удивленно воззрилась на вампира, спросила недоверчиво:

— Это ты запечатлен на портрете справа?

— Да.

— Ничего себе!

Он пронес меня к постаменту в центре комнаты с совсем немаленьким выкованным из темного металла саркофагом. Увидев размеры «камеры» для зэка я опять удивилась:

— И это называется места у него мало? Да, на этом лежбище не одна парочка может уместиться!

— Слушай внимательно… — произнес серокожий строго и укложил несчастную жертву, то бишь, меня, на мягкое ложе. — Я в свое время тоже неправильно понял происходящее и действовал импульсивно. Очень импульсивно… — сообщил он, явно не одобряя свое прошлое. — Итогом тех событий стало мое заточение здесь на три века.

— И для чего ты мне показываешь свое место заключения? Решил употребить спящей?

— Я хочу дать тебе второй шанс на спасение, — увещевает Лихо, отдирая мои руки от бортиков саркофага и запихивая высунутые в панике ноги. — Уверен, ты неправильно поняла ситуацию. Поэтому, пока не поздно, встретишься с Нардо Олдо Даро и еще раз, выяснишь все обстоятельства произошедшего. Как только уснешь, потребуешь ответа и расскажешь все как есть…

— Не хочу я его видеть! F! И слышать оправдания не хочу! Он целовался с какой-то тварью взасос!

Страстный порыв вскочить с вампирского ложа Лихо остановил, придавив меня руками сверху, а если быть точной, то совсем нескромно взяв в захват мою грудь.

— Галя, ты хочешь остаться здесь и стать источником для правящей династии?

Проследив за моим возмущенным взглядом, он рученции спустил на мои ребра и повторил свой вопрос.

— А чем мне это грозит?

— Вечным сном, — огорошил новостью вампир. — Это будет дрема, медленно переходящая в смерть. И ты, теряя кровь, ничего не почувствуешь.

— Что ж, прекрасное завершение моей жизни, — уверенно произнесла я.

— Попадешь на иглу и родных не увидишь, — ехидно сообщил он. — Все это время ты будешь видеть, как живет Нардо.

— Почему?

— Ведь ты в Гарвиро отчаянно посылала себя к нему.

Я представила себе этот ужас в деталях: синеглазку черногривого, ту выдру, их дом, детишек… и содрогнулась:

— Если буду вынуждена лицезреть этого гада, к черту такую смерть!

— И я о том же, — хмыкнул вурдалак. — Куда проще один раз его увидеть, договориться о твоем спасении и вернуться домой.

Он начал закрывать крышку, обитую шелком или чем-то вроде того, а я недоверчиво прищурилась:

— Лихо, а какого дьявола ты мне помогаешь?

— Вопрос в моей свободе.

Крышка опять начала опускаться, а я уперлась в нее руками и ногами.

— Стоп! Стоп-стоп! Стоп! Ты же через двадцать с чем-то дней будешь освобожден из заключения!

— Я тоже так думал, пока… не проснулся из-за тебя. Я в принципе не должен был что-либо слышать до окончания срока. — С этими словами он захлопнул крышку, несмотря на мое возмущенное сопротивление и требование ответить на вопрос развернуто.

— Добрых снов, — долетело через крышку.

— А сказку на ночь? — прошептала я тихо.

В саркофаге по углам появилось неясное бирюзовое свечение и толстый черный паук, неожиданно зависший надо мною, с почтением спросил:

— Какую сказку желаете услышать?

— Мамочки мои!

Спешно ищу, чем треснуть монстра, а он опечаленно разводит лапками и признается:

— Не знаю такой. Но, может быть, Вам понравится…

В следующее мгновение я нашла в изголовье орудие убийства и применила его по полной. К моему ужасу, пауков в саркофаге оказалось не меньше сотни. Через минуту истошных воплей в попытке отбиться от полчища насекомых, я была извлечена на свет встревоженным вурдалаком.

— Что случилось?

Сразу ответить не могла, пребывая все еще в испуге, размахиваю руками и хватаю ртом воздух:

— У тебя… там! Там куча пауков! Я замаялась их на тот свет от-отправлять! Сам спи в своем пау-пау-чатнике!

И тут вдруг на плече Лихо появляется ползучий ужас с красными глазками и приветственно машет мне лапкой.

— Еще один выполз! — подбросив в руке орудие убийства, я зло прищурилась. — Не шевелись, сейчас и этого…

К моему удивлению Лихо со вздохом отобрал плоский камень черного цвета. А паук на его плече поклонился и начал излагать суть произошедшего:

— Простите, господин, Ваш источник пожелала услышать сказку «Мамочки мои!», я ответил, что такой не располагаю, и стал вносить свои предложения.

— И?

— Ей не захотелось слушать историю о «Кудрявой ведьме», «Безголовом леснике», «Принцессе-оборотне», «Зеленой дороге в поднебесье демона», «Заключенном в камень вурдалаке», «Приключениях пигалицы по имени Оторви да Выбрось», «Согреве, что слезно поет на рассвете» и многих других, на предложении услышать «Великую историю смерти» Вы меня прервали, господин.

— Урурк, благодарю за пояснения.

Лихо вопросительно взглянул на меня, как бы интересуясь, что я скажу в свое оправдание.

— Э-это не моя говорящая галлюцинация? — спросила недоверчиво.

— Нет. Это мой говорящий помощник.

— Но… я же, его убила! Всех там убила! Все-е-е-ех!

Паук переступил лапками и возразил:

— Я бы сказал, что Вы несколько агрессивно отказывались от предложенных мною сказок. И хочу заметить, на весь дом я один такой.

— Чего?

Мне не ответили.

— Урурк, благодарю за помощь. — Со вздохом произнес вурдалак. — Прошу оставить развлечение Гали на потом. А сейчас просто посторожи ее сон, снаружи.

— Да, господин.

— А ты, спать! — с этими словами серокожий умостил плоский каменный кирпич обратно в изголовье саркофага, взбил подушку, а затем уверено и легко уложил на нее меня. Попытку выбраться остановил предупреждением: «Руки!», а затем опустил крышку со словами: «Спать, немедленно!»

* * *

Осмотрев ранения старшего брата, Олимпия недовольно прицыкнула языком:

— Нет, когтей она в тебе не оставила. Но заживать будет долго даже при воздействии моего магического резерва.

Нардо брезгливо скривился и посмотрел в сторону, где только что лежала серая фурия, к которой они за помощью обратились.

Прежде чем скрыться с глаз долой, вампирка пообещала превратить его чертову жизнь в сущий ад. Время идет, а Рагшая не меняется. Он предвидел, что бывшая сделает пару намеков о совместном времяпрепровождении. Предполагал, что она расскажет, насколько идеально идут ее серые дела. Догадывался, что независимо от личных успехов представительница вурдалаков обязательно попытается привязать его к себе. Точнее, сделать источником в уплату за информацию. Поэтому лорд подземных чертогов заблаговременно нашел, чем отплатить ей, не предлагая своего «запаса» крови.

И ведь все пошло по плану: она прибыла по первому зову, разодетая в пух и прах, счастливая, как никогда и, как ни странно, согласная помочь. Но стоило Люциусу и Олдимпии удалиться на минуту, как его бывшая напрочь забыла о договоренностях, затем о стеснении, гордости, чертовой занятости и собственной чести. Столь страстных поползновений Нардо давно на своей шкуре не испытывал, возмутился, взбунтовался и в раздражении забыл, что сопротивление Рагшаю никогда не останавливало. Наоборот, многократно распаляло. Как назло, в эти мгновения Галочка оказалась рядом.

Стоит ли говорить о том, как к жесткому отпору отнеслась вампирша, и как молодая супруга восприняла увиденное? Не стоит. Он досадливо поморщился:

— Ты была права, не стоило ее призывать.

— Высокородные помнят хорошее, потому что слишком часто сталкиваются с плохим. А ваши с ней отношения были идеальными. — Улыбнулась водная демонесса.

Нардо неожиданно услышал тихий всхлип и покосился в сторону, где он сбросил с себя вампиршу и откуда она исчезла. Серой на месте уже нет, а звук был словно бы реальным.

— За исключением некоторых моментов они были неплохими, но не идеальными.

— Что ж, в любом случае, ты с ней хорошо потренировался, — сидящий здесь же Люциус подмигнул, — одним точным ударом вырубить высокородную представительницу вурдалаков не каждый сможет.

— Двумя, — с раскаянием ответил черт. — Первый она восприняла, как приглашение к жесткой игре.

— Обрадовалась? — отрешенно спросила Олимпия.

— Да, а я уже позвал Галю…

— И таким образом выдал имя той, ради спасения которой отдал бы дворец на Олимпе. — подвел итог дьявол. — Нехорошо получилось. Ты обзавелся одним очень осведомленным противником.

Лорд подземных чертогов с неохотой признался:

— Все намного хуже, она пообещала, что вернется сама.

— Разве это плохо? — поинтересовался инкуб. Он в процессе беседы спешно просматривал сведения об амулете защиты.

— … я об этом пожалею, — добавил избитый черт.

— Плохо, — согласилась Олимпия.

— Очень плохо, — подтвердил Шпунько и ткнул пальцев в свиток. — Я нашел описание ДарРаскола. Здесь говорится, что мой подарок может препятствовать свободному перемещению носителя из мира в мир, а не способствовать. То есть, если она его снимет, то ее перемещении мы все увидим…

— Галя его снимать не будет! — отрезал Нардо. — Пока она в мире серых, это единственная ее защита.

— И что же способствует ее перебросам? В мирах вурдалаков действуют только лишь…

— Проклятья, — завершил за нее супруг и добавил с дьявольской улыбкой, — если так, то трудно представить, сколько существ «благословило» Галю до седьмого колена. Карать будем всех?

— Если ты возглавляешь эти списки, дорогой, то через одного.

Демонесса подошла к почти супругу, и Темный Повелитель аккуратно усадил ее рядом с собой, чтобы в следующее мгновение крепко обнять и доверительно сообщить:

— Возглавляю.

— Возможно, это были посылы, — предположил инкуб. — Слышал, как она использовала свою силу слова в Гарвиро, и перемещению подверглись не только крабы Ган Гаяши, но и демон.

— И Себастьян Горраг ничего не успел сделать для предотвращения переброса? — удивилась Олимпия.

— Да, — дьявол шевельнул пальцами свободной руки, и в гостиной появился черный плоский камень, который покрывает тонкий слой стекающей по нему воды. — Детали уточним у реве Татиха.

— И пусть предоставит полный список Галиных проклятий. — Попросил черт уставшим голосом.

— Оно стоит того? — прищурился улыбчивый Люциус.

— Да. Я уверен, что с начала ее последнего путешествия он значительно увеличился.

— Многократно, — поддержал черта инкуб.

* * *

Судя по хорошо разукрашенному лицу моего Аидовского мужа, я пропустила экшн и развязку страстной встречи. Зато попала на объяснительную часть, где герои сюжета в ходе диалогов раскрывают суть произошедшего или несколько ключевых моментов.

Первый: вот та серокожая выдра в объятиях чельда — это его бывшая возлюбленная. Глядя на поцарапанного Нардо, я злорадно улыбнулась, так ему и надо!

Второй: вызвал он ее, чтобы узнать, где я. Это мило. Но не будь он занят с серокожей, узнал бы сразу!

Третий: амулет от Шпунько — это единственная моя защита. Шикарненько! Прямо-таки героиня сказки Андерсена — «Девочка со спичками». Надежда на мою сохранность есть, правда, отсыревшая.

Услышав заявление брюни синеглазого на этот счет, я мысленно возмутилась. Буду я снимать амулет или не буду, не твое дело! Тоже мне, ревнивец выискался! Сам только что по углам облизываться со своей бывшей. И хоть бы демонесса какая-то видная была или чертиха, так нет же, вампирша. Любительница жестких игрищ.

Вот свинья!

Я опять тихо всхлипнула и отогнала непрошенные мысли. Не о том думаю, нужно о спасении размышлять Вот сейчас еще немного постою в сторонке и потом дам о себе знать. Вот еще секундочку из вредности, просто, чтобы Нардо помучался…

Но тут вдруг дымка перед глазами стала плотнее, я проснулась в Лиховском саргофаге и моих ушей достиг приятный мелодичный голос:

— Милый, ты знаешь, что у нас сегодня годовщина со дня знакомства? Пять сотен лет…

Вспомнила, что Лихо в саркофаге нет, тут только я и… и еще какая-то мадам. Чтоб этому умнику серокожему хорошо было! Вот говорила же, что зря он на тесноту в саркофаге жаловался. Нас тут уже двое уместилось и у второй полная свобода действий, от которой мой сон как рукой сняло. Точнее чужой наглой ручечкой и сняло, ведь она под звук рвущейся ткани нежно, но настойчиво спускается от моих плеч к моей же пояснице! Пристают!

— Говорят, в Ритри никто на спящих не покушается, — прохрипела я спросонья. Повела затекшими плечами, чтобы вернуть чувствительность рукам, ну и маньячке дать по морде.

— Так ты не спишь, — упрекнула дамочка.

— Нет, — я нащупала в изголовье знакомый черный кирпич и обернулась к любительнице круглых дат: — Ок. Как отметим? Круглым фингалом или четным числом выбитых зубок?

Серокожая моментально оказалась за пределами саркофага. Стоит обозленная с одной лишь простынью на бедрах и, сжав кулаки, спрашивает:

— Ты кто?

— Жак Ив Кусто, — отрапортовала я, отчего-то очень и очнеь внимательно осматривая ее руки. Знакомые грабли.

— Ты источник Лихо?! — взвизгнула вампирша.

— А ты его будильник?

Серокожая с красными глазами и удивительно белой шевелюрой горделиво назвала себя:

— Я Рагшая Нур Дольгеш.

Так-так а вот и тварь покусившаяся на моего мужа… Ну все, конец тебе, выдра!

— Рагу из лишая? — ехидно улыбнулась я и прицельно запустила в стервозину черный кирпичик. В следующие доли секунды у меня перед глазами пролетела вся жизнь. Вампирша не только легко увернулась от удара, но и мгновенно оказалась возле меня, принюхалась и хищно оскалилась и попыталась укусить. Я честно решила, что с жизнью покончено, как вдруг красотка невероятным образом отлетела и назад встретила-таки кирпич в «головном офисе».

После чего две кожаные перчатки мягко опустили гостью на пол.

— Черт! Лихо, как же ты вовремя! — я выбралась из саркофага и указала на любительницу круглых дат. — Ты не поверишь! Но… это… Это та бестия, которая менее получаса назад разрушила мой брак. А теперь еще и тебя решила разбудить раньше срока!

— Не правда, Рагшая не могла…

Вот так новость! Так он мне не верит?!

— Ау! Прием-прием! Ты что, в своей спячке совсем сбрендил?

Молчит, продолжает нависать над неподвижной серокожей. Любуется, олух.

— Эй! И как это, вообще, называется: полет фанеры над Парижем или крыша едет не спеша, тихо шифером шурша? — я продемонстрировала разрывы на своей рубашке. — Она нас спутала, и приставать начала…

А от него ни звука. Поднял визитершу и бесшумно удалился в потолок.

— Лихо, твою мать! Вернись обратно, я с кем разговариваю!

— Он не вернется, — Урурк завис рядом со мной и тихо добавил, — во всяком случае, не сию секунду.

Услышав это, моя интуиция поскребла в затылке и выдала феноменальную вещь:

— Усыпление Лихо как-то связано с этой… выдрой?

— Непосредственно.

— Потрясающая новость! — сыронизировала я и села на крышку саркофага. Паук заштопав мою рубашку, тоже затих рядом. Сидим, а время идет… Вот и что теперь делать, если очень страшно ложиться спать. Во-первых: неизвестно, в чьих объятиях я окажусь к моменту пробуждения, во-вторых: даже если это будет Лихо, то мне в его ручищах ничего хорошего уже не светит.

Или светит? Может, он не совсем помешан на этой Рагу?

— Лихо… — позвала я пронзительно. — Я понимаю, что ты меня в гробу видел, как в прямом, так и в переносном смысле, и спустя столько лет мечтаешь уединиться с дамой… эээ сердца, но не мог бы ты прояснить пару моментов?

В ответ молчание. Ладно спрошу у мохнатого.

— Урурк, почему он подставил гадину под брошенный мною кирпичик?

Ощутила движение воздуха, а следом явление двух пустотелых перчаток, судя по положению, гневно упертых в бока.

— Не кирпичик, а родовую ценность. Не гадину, а Рагшаю, и подставил я ее под твой кривой бросок, чтобы незаметно усыпить. — Прорычал объявившийся рядом Лихо.

— Усыпил?

— Да, — сняв перчатки, вурдалак тоже сел на саркофаг, — зачем ты пустила ее к себе?

— Ой, сейчас отвечу сущую банальность — я спала! Ты лучше скажи, каким образом она в твой склеп заявилась? У вас что, свободное посещение заключенных? Или она на особых правах?

— Рагшая…, она…, она… — серокожий не нашел, что ответить и потянулся к своим волосятам. Прикоснулся, провел по ним рукой, вызвал маленькое торнадо из перхоти и промолчал.

Предположила первое пришедшее в голову:

— Привела к твоему облысению?

— И не только, — послышалось от паука.

На это Лихо, печально вздохнул: «Она уникальная» и временно выпал из реальности, глядя куда-то вдаль рассредоточенныфм взглядом.

— Угу, — согласилась я, — у нас таких уников чаще всего держат закрытыми в учреждениях с мягкими стенами. Где особо почитаются рубашки с длиннющими рукавами.

— Дом терпимости? — тихо предположил черный восьмилапик. — У них как раз мода пошла на рукава, в пол.

— Хороший вариант, но я думала о дурдоме.

— А тебе туда нужно? — вампир, выплывший из астрала, грозно посмотрел на меня.

— Рано, но, если подумать, то еще пара пробуждений в твоем мире и я сама к ним в гости напрошусь.

Серокожий скривился недоверчиво и свернул тему к насущным вопросам:

— С Нардо поговорила?

— Не успела, нас прервали. Ты предлагаешь опять вздремнуть? Или испугаться до потери пульса, как это было в круглом храме?

— Это уже не имеет значения. Рагшая тебя видела.

— И что с того? Да, Рагу из лишая проникла в твоей склеп, залезла в саркофаг, разбудила меня и получила по морде родовой реликвией, но…

— Рагшая, тебя видела! — повторил он еще более отчаянно.

— Плевать, — заявила грозно. — Главное, ее «видение» можно списать на ушиб головы.

Но вместо того, чтобы порадоваться, вампир скривился. Пришлось спешно менять тактику.

— Ладно, тогда вопрос: ее явление сюда законно или незаконно? То бишь, может ли она во всеуслышание объявить, что встретилась со мной в твоих апартаментах?

— Не знаю. За три прошедших столетия многое могло измениться.

— И где мы можем узнать об этих изменениях? Оракул, газетные вырезки, свод законов Ритри? Может, интернет есть? Социальные сети или бабушки на лавочках?

Лихо никак не вопросы не отреагировал, опять начал медленно выпадать в осадок:

— Эй, выходи из ступора! Разберемся мы во всех хитросплетениях ваших законов, зуб даю. То есть вставную челюсть дам когда-нибудь чужую! Жизнь еще не закончилась!

— Моя еще долго не закончится… — последовал его ответ.

— Ладно. Верю, тебе плохо, хуже некуда. Могу помочь. — Покосился на меня глазами больного ретривера, пришлось поменять свое заявление. Даже за руку его взяла и ободряюще сжала. — Постараюсь помочь. Ну, чего ты киснешь?

— Ты не понимаешь! Она замужем. — Простонал несчастный и прижал к своему лицу мою конечность.

Поняла не сразу, о ком речь и первые пару секунд взглядом искала заветный черный кирпич:

— К-к-кто-кто замужем?

— Рагу из лишая… — подсказал, молчавший до сих пор, Урурк.

— Ой, вы, мамочки мои. И это выбило тебя из колеи? — я толкнула вампира. — Чужую жену при большом желании можно отбить. А эту лучше всего прибить… к стене, предварительно набив опилками и увековечив памятной надписью: «Не подходить, опасно»!

От вампира послышался смешок, затем еще один, через секунду он хохотал в мою ладошку, хотя должен был рассвирепеть и стать на защиту серокожей.

— Ну и чего ты ржешь? — я выдрала руку из его захвата.

— Слава Владыке, мы не твои матери! — вытирая слезы, произнес Лихо. А успокоившись, сухо предложил. — Хочешь законы почитать? Давай почитаем.

— Вот другое дело! Я рада, что ты пришел в себя!

— Еще бы, ведь, последнее желание смертницы нужно исполнить.

Обрадовал, паразит. Он взял меня за локоток, и взмыл вверх через потолки трех уровней. Мое недоверчивое и возмущенное: «Какое?!», в смысле — какое желание, огласило все помещения по ходу подъема.

— Последнее, — заверил вурдалак, усадив меня в пыльное кресло. И начал что-то искать по стенам абсолютно пустого помещения.

Глядя на него, мысленно перекрестилась.

— Слушай, отчаяние — это худший твой помощник. Давай, предположим, что это мое последнее желание за сегодня и не будем впадать в истерику до завтра…

— И ты надеешься дожить? — поинтересовался он.

— В идеале, я надеюсь вернуться.

Вот тут в стене что-то сдвинулось, и на пол посыпались темные металлические шарики, каждый размером с мой кулак. Некоторые с гравировкой, некоторые с коваными узорами, но в большинстве своем здесь были просто темные оцарапанные шары и пара-тройка разноцветных.

— Это что?

— Почта.

— Личная есть?

— Вся является таковой, — отчеканил вурдалак, пряча подальше от моих глаз все цветные шары.

— Есть и очень личная, — Урурк уже оказался подле меня, потирая лапки, — сейчас почитаем.

— Только законопроекты, — поспешил «обрадовать» нас вурдалак.

Хозяин логова сдвинул мое стене кресло к стене и, понажимав что-то, поднял из пола две плиты. Глядя на их полированную поверхность, вспомнила обеденный стол в доме родителей и тут же захотела есть.

— Лихо, а давай мы для начала перекусим, а?

— Источник проголодалась? — спохватился паук, и я активно закивала головой. — Сию секунду! — сообщил восьмилапый и скрылся из виду.

Вампир же досадливо поморщился:

— А новости?

— Я все равно ни одной закорючки не пойму, следовательно, могу уничтожить что-то сверхценное. Так что, пока я ем, отбери из почты нужное.

Вскоре Урурк накрыл скатертью плиту, зависшую передо креслом, вручил мне тканевую салфетку и, со словами: «Пусть источник моего господина бьет в полную силу», невесть откуда достал пять блюд с дымящимся, аппетитно выглядящим наполнением.

— Я обожрусь! Паучок, благодарю!

— В последний раз можно и объесться, — согласился Лихо, занятый рассортировкой посланий в металлических шарах.

— И тебе приятной работы, вредина.

В последующие полчаса я нахваливала приготовленное, восьмилапик хвалебных речей стеснялся, но слушал внимательно, а вурдалак время от времени выходил из ступора и за что-нибудь хватался. При чтении писем розовых шариков он хватался за шею, из белых — за сердце, из самых черных — за бутылку со странной темной жидкостью и специфическим запахом, а вот на посланиях хранившихся в красных — тихо вздыхал, проверяя рукой, как поживают его редкие волосята. К счастью для его «шевелюры», таких шаров было всего два.

— Это от кого…, Рагу? — спросила я у паука.

— Да. И обоим по три сотни. Они были отправлены до его заключения в оковы сна.

— Как думаешь, что там?

— В первом — сообщение о том, что она несчастна в браке и может быть выпита досуха. Во втором — признается, что не должна была просить его о помощи. И муж ее не так уж плох. К сожалению, это письмо пришло с недельным опозданием.

— А датировано тем же числом, что и первое?

Урурк медленно вздохнул, подтверждая мое мнение, и добавил:

— Оба послания оказались заблаговременно вскрыты…, чтобы не было сомнений в осведомленности господина.

— Так… он побил ее мужа или убил?

— Убил, во всех трех ипостасях.

— Озвереть!

— Именно это и сделал господин, получив первое сообщение от… — мохнытик замялся, а потом все-таки использовал придуманную мной кликуху, — Рагу. Реакция не удивительна, она нравилась многим.

В том числе и Нардо. Вспомнила, что эта выдра спит где-то рядом и кровожадно посмотрела на нож в моей руке. Воткнуть бы его пару раз одной заразе промеж глаз! Но, услышав очередной вздох несчастного Лихо, я отложила идею до лучших времен и задалась другим вопросом.

— А что значит, стать источником?

— Обряд Обмена энергией позволяет использовать партнера, как источник. Когда силы одного из супругов на исходе после боя или болезни, энергия второго может их восполнить.

— Выпиваешь кровушку и опять как новенький? — брезгливо скривилась я.

— Не пугайтесь, обряд подразумевает взаимообмен.

— Ага… — отодвинулась от стола, прищурилась пытливо, — а в случае с иномирянами?

— Происходит безвозмездное поглощение энергии, — развел лапками Урурк. — Для низшей касты населения Ритри такой источник является бессмертием, для высшей — предметом обогащения.

— Ага, пускаем жертве кровь за деньги, — я насупилась и глухо спросила у читающего вурдалака. — И сколько лет это может продолжаться?

— В твоем случае — вечность. Ты же из четвертого мира.

— Твою мать!

— Ее лучше не тревожить, — буркнул он, вскрывая очередной темный шарик с тонкой гравировкой. — Я сплю по обвинению, она просто так. И поверь, моя мама не упустит возможности обогатиться за твой счет.

После этого Лихо выудил из шара какой-то платок, издал протяжный стон и, чуть погодя, поднялся со своего места. Урурк тут же освободил импровизированный стол от тарелок и вызвал из пола второе кресло и застыл на краю плиты, справа от господина. Вампир рухнул в него, положил на плиту причину своего отчаяния — черную салфетку с рваными краями и парой сотен горизонтальных и вертикальных складок. По щелчку его пальцев на материи проступили вертикальные строчки и небольшие картинки, получилось что-то на подобии газетного листка.

Указав на верхний заголовок, серокожий сдавленно произнес:

— Теперь становится ясно, почему тебя ищет Владыка. Он из низших и не является долгожителем.

Интересная тема для размышлений. Я подалась вперед, взглянула на Лахо, затем на паука:

— Логично предположить, что правят у вас вурдалаки из высшей касты.

Вампир кивнул.

— А если так, то с чего вдруг у недолговечного вампира появились такие полномочия?

— Он один из отпрысков династии Владык. И имеет полное право на правление и ничем от нас не отличается. — Слово «нас» далось Лихо тяжело.

— Слушай, в четвертом тоже есть списочек королевских особ, которые от степени голубизны своей крови могут рассчитывать на трон. И совсем «разбавленный» потомок у власти оказаться никак не может.

— Здесь так же.

— И что, неужели все предшественники низшего отказались от правления?

— Некоторым для этого пришлось скончаться, сгинуть, подать в отставку и попасть в заключение, — лапкой Урурк аккуратно указал на вампира.

Вот так новость. Не успела попасть в Ритри и уже познакомилась с особой королевских кровей!

— Эммм, Лихо, а ты какой по счету?

— Двадцать первый.

— А он? — я кивнула на материю.

— Двадцать пятый.

— То есть ты свою очередь проспал.

Кровопийца оценил мой прищуренный взгляд и отмахнулся с горьким смешком:

— Убив вурдалака, я окончательно выбыл из списка.

— А если бы он его не добил? Скажем, тот остался жить в одной из своих ипостасей? То… по истечению срока Лихо, — я обратилась к пауку и указала на вурдалака, — был бы невинен как младенец, а значит вправе… занять верховное положение.

Урурк, подбежал ко мне и произнес голосом заговорщика:

— Будь это так, я бы на месте владыки приказал еще раз усыпить господина!

— Ага, а чтобы не попасть впросак, заблаговременно подумал бы над новым нарушением закона. Например, о…

— О несанкционированном выходе из состояния сна!

Мы с мохнатиком воззрились на хозяина логова, а он сидит себе, читает и на нас не отвлекается. Ладно, молчит и молчит, поразмышляем вслух.

— И что нужно было сделать, чтобы заключенный проснулся раньше? — спросила я у паука.

— Уменьшить дозу снотворного!

— А еще подсунуть ту стервозу, ради которой он пошел на смертоубийство.

— Потому что ради нее он разорвет и непрочные оковы сна! — Урурк подскочил на месте, пропищав. — А значит, и проснется без внешнего воздействия.

— Умница! Вот что значит голова на восьми лапках! — похвалила я мохнатого и озадаченно замолчала под тяжелым взглядом Лихо.

Нет, убивать он меня не думал. Во всяком случае, пока не думал. Нервно сглотнула:

— Слушай, это всего лишь предположение. Мы можем ошибаться, ведь так…

— Так.

Вурдалак прикоснулся когтем к последней картинке на многоскладчатой черной салфетке, и на увеличившемся изображении появилась знакомая морда наглой белобрысой выдры. А внизу подпись, которую громко прочел паук: «Рагшая Нур согласилась стать второй женой Зарбу Акратини Дольгеш, Владыки Ритри!»

Повисшее молчание я прервала не сразу, слова подбирала, чтобы воодушевить серокожего:

— Ну, и чего ты расстроился? Ты можешь отбить ее у Владыки, легко.

Учитывая ее метания в поисках приключений, Рагу давно изголодалась по ласке и… порке. Вспомнила моего Нардо в объятиях белобрысой гадины и злобно прошипела:

— И вообще всадить бы ей пару пуль меж бровок! А еще кол меж ребер! И…

— Ход твоих мыслей понятен. Достаточно. — Оборвал меня серокожий. Он вдруг насторожился и повел ухом, почти так же как это делают собаки: — Рагшая просыпается.

— И чем это нам грозит?

— Разоблачением, — угрюмо заявил Урурк с осуждением, глядя на своего господина.

— В смысле? Его опять в спячку, а меня на продажу по второму кругу?

Паук кивнул и развел лапками, мол, чему быть, того не миновать.

— Но я против!

— Против ты или нет, Рагшая уже проснулась и ищет меня. — Вурдалак поднялся угрюмый до невозможности и решительный до жути. И вот он весь такой волевой, вдруг сообщает: — Идея с лжеисточником провалилась… извини, Галя.

— Лихо, давай без паники. Притворись мертвым! Тьфу ты,… спящим. Позволь ей тебя растолкать, сыграй незнайку…

— Кого?

— Несведущего, только что проснувшегося. Узнай о планах врага и протестируй ее на искренность.

Бровь серокожего скептически поднялась вверх. Не верит. Вот и что за привычка сдавать при первой оплеухе? Слабак, он что ли?

— То есть проверь ее на вшивость, — предложила я. И за первой вампирской бровью поднялась вторая.

— Короче, не дай Рагу себя завлечь. Мы уже в курсе ее коварных планов. Так что не дай заразе себя задвинуть в спячку еще на срок. Будь бдителен.

Удивительно, но после такой пламенной речи он остался на месте, чтобы сухо заметить:

— Галя, я не против сыграть, но Рагшая тебя видела.

— Это мои проблемы! — отмахнулась, совершенно не представляя, как я из них выкручусь. — А твоя задача заключается в том, чтобы правдоподобно разыграть влюбленного дурака. — Нахмурился, так я решила его приободрить. — И вот еще, если Рагу что-то очень нужно, она пойдет на все. Лови момент и не стесняйся в желаниях.

— Не понял.

— Трехсотлетний напряг она тебе точно снимет.

Он не сдвинулся с места, продолжая с удивлением на меня взирать.

— Лихо, блин, явно же ей помимо твоего пробуждения что-то еще нужно. Не ластилась бы она ко мне в саркофаге. Так что, не дрейфь. И помни, ты меня не видел!

Он исчез. А я стою и улыбаюсь, как первый кандидат в дурдом. То ли у меня появился вкус к опасным путешествиям, то ли на фоне путешествий крыша дала течь. Обидно, если так.

— Простите, что отрываю Вас от созерцания стены, — пропищал паук, — но я хотел спросить…

— Спрашивай без обиняков.

— Если он Вас не видел, то кто Вас покрасил в цвета рода?

— Вот черт!

5

Во все еще белой, но разбитой зале красивейшего дворца 129 мира назревала буря немыслимых масштабов. Порядком взбешенный дьявол уже несколько минут пытался связаться с реве Татихом, и каждый раз его вызов срывался. «Третий лишний» именно так руны на камне обозначили это явление.

— Что за черт! — ругнулся Люциус, и с опозданием прикусил язык. Нардо, быть может, и смолчит, а вот Олимпия обязательно заметит.

И тут же послышался ее насмешливый мысленный вопрос: «Дорогой, ты так быстро перенимаешь плохие привычки?»

«Все из-за того, что ты не решаешься мне привить хорошие» — подмигнув ей, дьявол прочистил горло и с недоверием поинтересовался вслух:

— В этом мире давно со связью проблемы?

— Их не должно быть, — заверил лорд подземных чертогов.

— А сбой в самой плите возможен? — решился спросить присутствующий здесь же с седой инкуб.

Он давно хотел попасть в Гарвиро и не знал, как улизнуть в Океанию, чтобы заковать свою любовь в пояс чести. Потому что несвоевременное исчезновение Гали, спутало ему все матримониальные планы.

— Нет! Не возможен. — Дьявол щелчком пальцев вызвал в белую залу еще один плоский камень и опять дал запрос на Татиха.

На второй плите реве упорно молчал, зато на первой стали проявляться странные очертания и вода по черной поверхности стекала волнами характерными для водного мира, а не воздушного.

— Странно, — произнес дьявол и, щелкнув пальцами дал разрешение на связь. Камень мигнул и собравшихся в белой зале уставился улыбчивый трехглазый представитель колонии чури.

— А вот и ошибка собственной природы, — усмехнулся инкуб.

— Действительно, третий лишний, — Люциус еле сдержал улыбку и спросил с почтением, — уважаемый главный советник колонии чистильщиков Жмир, что заставило Вас связаться с нами?

— Светлейший из Темнейших, ни лавы Вам, ни льда! — высокопарно поприветствовал его скалящийся чури. — Прошу простить за вмешательство в Вашу внешнюю связь…, но я ищу Галю по очень важному вопросу.

— Мы тоже ее ищем, — ответил Нардо.

— Уже?! — полупрозрачный гражданин Океании, глядя на бледного черта, залепетал отрывисто. — Это ужасно! S! Это моя вина. Простите! Двое суток не мог с ней связаться, а затем и с вами. Пришлось нарушить закон обмена сообщениями… И все напрасно. — Развел он плавниками. — Где же она?!

— В розыске, — пробурчал Шпунько, — предположительно у серокожих.

— Я так и знал! — запаниковал ярый почитатель Гали, переплывая с одного места на другое. — Нам следует немедленно! Нам следует…!

— Замолчите, — оборвал его метания дьявол, — какая причина побудила Вас искать Галю?

— Ее слова!

— Подробнее, пожалуйста.

— Великолепная сказала, что она скорее окажется в Ритри, чем Ган попросит прощения у нашей предводительницы.

На удивленные взгляды всех присутствующих чури сбивчиво объяснил:

— На переговорах Великолепная предложила нам обслуживать императорскую семью только по их запросу… до тех пор, пока император не попросит прощения у нашей королевы.

— Интересное решение, — заметил Люциус, — но вряд ли мотивирует такого рыба.

— Да, мы все тоже так решили, но ошиблись! — встревоженный голос Жмира эхом наполнил белую залу. — Два дня назад Ган Гаяши официально принес свои извинения!

В наступившей тишине скрежет зубов темнеющего лицом Нардо был слышен отчетливо, он бессильно опустился в кресло и закрыл лицо руками:

— Она в Ритри… что я наделал…

— Какой ужас! — выдохнула Олимпия, обняла брата за поникшие плечи и с надеждой взглянула на почти мужа.

— Хм, уважаемый Жмир, — Люциус оставался спокоен, приложил ладонь к своей груди и немного склонил голову, — благодарю за своевременное сообщение и вашу помощь в обнаружении Гали.

Чури удивленно моргнул. Он же достучался к ним с опозданием, да и вид черта подтверждал это. Однако Темнейший прервал все его предложения помощи на корню.

— Мы свяжемся с Вами в случае надобности, но до тех пор прошу не предпринимать никаких опрометчивых действий.

Маленький и очень настойчивый поклонник Гали, прежде чем оборвать связь, дал клятвенное заверение, что готов отдать жизнь ради Великолепной. Камень мигнул, белая зала погрузилась в тишину.

— Повелитель, как же Вам удастся ее вызволить? — глухо спросил Шпунько, позабыв и о поясе чести, и о страстном желании заковать в него свою рыбку. Ритри — это вам не шутки, и бывшую жертвенницу очень жаль.

Просчитывая варианты выхода из положения, дьявол повторил вызов читающего души со словами:

— Пока Владыка Ритри и Галя не встретились, у нас есть шанс спасти ее и не один.

* * *

Кто покрасил?

Слова Урурка подействовали как холодный душ. Все мысли о сумасшествии улетучились, как не бывало, их место заняли размышления под названием — «как выкручиваться будешь?»

— Паучишка, миленький, мне нужно знать, что там происходит.

— Там, это где?

— О чем переговариваются Лихо и эта… Рагу. Очень-очень нужно.

В просительном жесте сложила руки и подняла взгляд к потолку, где должен был находиться помощник вурдалака.

— Я здесь, — отозвался Урурк и помахал мне лапкой с моей же головы.

Шик! Вначале ко мне жался Жмир, теперь вот это маленькое, страшненькое, но не менее обаятельное создание. Нужно воспринимать его как попугайчика черного и все будет хорошо.

Почувствовала, как он по волосам перебирается ближе к моему уху, поняла, что воспринимать его иначе не смогу.

— Слезть оттуда, пока я не завопила.

— А вы можете?

— Вот так сразу, неееет, не могу. Вначале я хлопну тебя чем-нибудь тяжелым по привычке, а потом буду вопить. — Подняла вверх кисть и, указав на ремешок, перекрывающий манжет рубашки, приказала, — перебирайся сюда, и веди меня к серокожей парочке.

— Они не серокожие, — обиженно произнес паук, оказавшись на моем запястье. — Из-за освещения не виден их натуральный цвет.

— Серебристые?

— Почти.

И мы поспешили вниз.

К сожалению, мы пропустили момент «пробуждения», а к еще большему сожалению, Лихо и не подумал растянуть этот спектакль на пару часов. Так что, стоя за одной из картин склепа, мы с Урурком лицезрели их скромно сидящими на саркофаге. Он одет полностью, она частично — в простынь. И наготы своей выдра не стесняется, как Дита фон Тиз, сидит величественно.

— …зачем ты пришла? — голос Лихо глух и неприветлив.

Рагу капризно поджала губы и плавно повела плечом, чтобы в следующее мгновение робко прикоснуться к когтистой ручище вампира и нежно погладить ее:

— Мой самый нежный, я узнала прекрасную новость.

От интонаций вампирши у меня сердце ухнуло. Надо же, как она умеет ворковать, а с виду не скажешь, стерва стервой. Но видимо, только у меня от ее слов мороз по коже. А Лихо, хвала его рассудку, на томный лепет не повелся:

— И какой день ты выбрала для этого?

— Я… решилась пробудить тебя раньше срока, — мурлыкнула белобрысая.

— Насколько раньше? — разыграл он из себя простака.

И чтобы не напугать его сообщением о раннем несанкционированном подъеме, она придвинулась вплотную, почти что прошептав на ухо:

— На девятнадцать дней.

— Рагшая… — горестный взгляд Лихо на Рагу заставил ее вздрогнуть. — Опять спешишь… и опять ко мне…

— Я знаю, я виновата! — всхлипнула зараза и добавила пискляво, — я так виновата перед тобой… прости… Я просто… я… О, Великий Владыка, когда же закончатся мои мучения? Умоляю, Лихо, прости меня…

— Зря она о владыке заикнулась, — прошептала я тихо.

Паук на моей руке, нервно переступил лапками и не согласился:

— У нее множество способов повлиять на господина. Это может быть не просчет, а проверка. Вас же она видела, не иначе выжидает, когда появитесь.

— Значит, мне вдвойне приятнее будет накостылять гадине.

— Накостылять? — переспросил Урурк, а потом учтиво добавил. — Если для этого Вам потребуется костыль, обращайтесь ко мне, найду самый прочный.

Кивнула, не отрывая взгляда от парочки. Наверное, далее ожидалось, что вурдалак примется ее успокаивать, но он не двинулся с места, а вампирша, не получив желаемого оборота, с легким укором продолжила:

— Я хочу загладить свою вину… И нашла прекрасное решение!

Что-то не нравятся мне ее горящие огнем глаза, сардоническая улыбочка и то, как она вцепилась в Лихо холеными ручками. Вот их, кстати, я ей и оторву при первой же возможности.

— Слушаю тебя, — милостиво предложил вурдалак и от его тона, маска решимости на Рагу дала трещину. Красивое лицо белобрысой исказила злоба, судя по масштабам, вселенская.

— Ее зовут Галя Гаря! — сказала, как выплюнула.

Так, понятно, мне своим настоящим именем и фамилией пользоваться строго воспрещено. Нужно срочно придумать что-то созвучное, чтобы я не забывала вовремя на них отзываться.

А выдра с шипением продолжила:

— В Ритри три дня назад заявилась иномирянка из четвертого мира. Светлокожая, пухлая, наглая, с противным голосом и буйным нравом. Деревенщина, каких поискать! Она хуже низших…!

Интересное сравнение. А то, что эта тварь замужем за низшим, ничего? Мое негодование разделил и Лихо, но более деликатно и используя другие доводы.

— Стоит ли так отзываться о касте, к которой принадлежала твоя бабка?

Рагу рассмеялась:

— Она мне никогда не нравилась. Ровным счетом, как и каста. Все они мелочные несчастные твари, желающие продлить свой срок за чужой счет!

Ну, если своего счета нет, то почему бы не взять чужой?

— Ты пришла, чтобы рассказать мне об этой Га… рле? — спросил вурдалак, отодрав от себя руки Рагу.

— Нет! Я пришла спасти тебя! — заявила лицемерка, продолжая цепляться. — Лихо, это такой шанс на свободу! Ты найдешь эту тварь в короткие сроки. Ты же древний, чувствуешь чужих на огромных расстояниях и с легкостью их преодолеваешь.

А то, что он через девятнадцать дней в любом случае будет на воле, ее ничуть не смущает, нет? И все-таки вампирша умная, зараза, подать информацию в таком ключе не всякая гадина сможет. Сама подставила, сама разбудила, вот сейчас готовит для него новую оказию, а на морде ни единого признака лжи. Прямо таки невинный ангел в простынке.

— И что я должен с иномирянкой сделать? — глухо пробурчал мой «владелец». — Отдать Владыке?

Скепсис в его словах Рагу не уловила, но и не постеснялась выдать истинную причину своего явления:

— Убьешь ее.

В склепе повисло молчание. А за стеной начали разгораться немыслимые страсти, потому что я была готова голыми руками ее завалить.

— Что?! Вот тварь!

Не знаю, как там Лихо себя чувствует, сидя рядом с этой гарпией, а меня пот прошиб, причем холодный. И капельки влаги, проступившие на спине, начали леденеть, как только я услышала слова Лихо.

— Какова будет плата?

Согласился?! Ой, мамочки! Все мне крышка…

Вампирша призывно осклабилась и потянулась к нему, за ласковым поцелуем. Ждать себя серокожий не заставил, встретил ее губы на полпути. И поцелуй из ласкового перешел в страстный с не менее импульсивными объятиями и жаркими стонами. Сексуальная пауза, одним словом.

Глядя на их лобызания, я с содроганием подумала о своем ближайшем будущем. Оно предстало в кровавых красках.

— Урурк, скажи, пожалуйста, Лихо согласится?

— Мне неизвестно, — ответил помощник серокожего.

— Паучок, миленький, хоть намекни, сопоставим ли его долг перед Нардо с привязанностью к этой?

— Ну…

— Да или нет? — я, скрестив пальчики на удачу, прикусила язык, чтобы ее не спугнуть.

— Трудно сказать… — он моргнул восьмью красными глазками и переступил лапками.

— А ты подумай.

— Нет! — жестко ответили мне. И надменный голос, провозгласивший это, показался смутно знакомым.

— Кто здесь? — попыталась вспомнить говорящего и, покрылась мурашками. — Пра-пра-пра предок Лихо, это Вы?

— Мое полное имя Эргард Лишерс Миро, — высокопарно заявил предок вампира и, проявившись на полотне, закрыл собой обзор склепа. — Можешь обращаться ко мне по имени, Эргард. — Мое немое удивление, его немало позабавило, и вампир решил снизойти, до объяснений такой «милости»:

— Все равно тебе недолго осталось.

— Спасибо, утешили.

Не обращая внимания на мое возмущение, вурдалак из портрета уверенно продолжил:

— Очень жаль, что Лихо не исполнил моих заветов, но если он согласится сейчас, то…

Вот тут моя злость достигла предела, ткнув пальцем в нос этому пра-пра-пра, я прорычала, продолжая его мысль:

— То где гарантии, что Рагу замолвит за него слово перед Владыкой? Она подставила его в прошлый раз, подставит и сейчас.

— Доказательства? — умник вскинул холеную бровь и удалился от моего пальца на другую сторону полотна.

— Если нынешний Владыка смертен, а я являюсь источником бессмертия, то почему она просит меня убить, не сообщая вашему главному?

— Но…

— И кого просит? Рано проснувшегося зека. — Я махнула рукой в сторону парочки, беспечно забывшей, для чего они встретились. — А зачем к нему? Чтобы одним ударом убить двух зайцев: усыпить вашего потомка еще раз и лишить Владыку надежды на долгую жизнь.

— Она…

— И даже трех зайцев, если ее первый муж остался жив! — провозгласила я опять.

— Если… — задумчиво протянул Эргард. Поведя плечами, он словно бы стряхнул с себя оцепенение и поинтересовался: — Что по итогам?

— Вы в любом случае лишитесь потомка. Как вам итог?

— Не особо, — интриган и обернулся назад, как будто бы разглядывая то, что происходит в склепе. Увиденное вурдалаку не понравилось. Ну, слава тебе, Господи! Кажется, все налаживается. — Эх… молодость, — протянул он и повернулся ко мне с вопросом: — А ты жить хочешь?

— Да. И подальше отсюда.

— Есть предложение, на которое ты, возможно… — издали начал Лиховский предок.

— Руки и сердца или клыка и крыла? — от моей издевки пра-пра-пра слегка завис, и я потребовала: — Эргард, коротко и по делу. Какое предложение?

— Побега. Моего внука должны амнистировать. Ты помогаешь ему в этом деле, я помогаю тебе в твоем.

— Амнистировать или оправдать? — решила уточнить я.

— Твой вызов и его досрочное пробуждение не оправдать. — Сказал, как отрезал. — Станешь его доверенным лицом и добьешься амнистии.

— Как адвокат?

— Да, — как-то по особенному протянул он.

Не ведая, во что вляпываюсь, я дала свое согласие. А как не дать, если за стеклом начались настоящие испанские страсти с раздиранием одежды одного и жаркими стонами другой. Вот стерва, знает, чем оппонентов на свою сторону привлекать и использует это напропалую.

— Без проблем, сыграю адвоката. Только один вопрос, чьей поддержкой я могу заручиться?

— Лихо, — отрапортовал его предок.

— А кто-нибудь с чистой совестью и положительной характеристикой есть?

— Ну…

И вот тут замечаю, как Урурк ненавязчиво и аккуратно указывает лапкой на самого Эргарда, но так, чтобы тот не заметил. Чем черт не шутит, воспользуюсь подсказкой.

— То есть я могу ссылаться на Ваше позволение вести его защиту? — и пояснила. — Понимаете, мне нужно оправдать свое появление здесь, как правоохранителя и, так сказать, защитить тыл.

Паук прошептал:

— Скорее шею.

— Шею, — исправилась я и вопросила: — Что скажете?

— Можешь заручиться моим именем.

Вурдалак согласился нехотя и окинул меня неприязненным взглядом. Ну и пусть, главное согласовали.

— Шикарненько. И еще вопросик: а Вы спите, находитесь в ссылке, в отъезде, или Вам кирдык? — на его удивленный взгляд уточнила с улыбкой. — Умерли? Утеряны безвозвратно? Упокоились?

— Я в отпуске!

— Точно?

— Да, — ответил грозно, не дав мне развить тему. Но это еще не повод замолкать.

— И кто в такое опасное время отпустил?

— Сам, — подал голос Урурк и указал за стекло, с тактом заметив. — Кстати, об опасности, не желаете ли предотвратить одну из них? Если Рагу вцепится, то его уже никогда не отпустит.

А произнес так, словно говорит о наркомане и его желанной дозе.

— Мммм, ну если сильно надо… — неуверенно протянула я, — все-таки триста лет не виделись…, изголодался.

— Надо, — заявил Эргард, как заправский нарколог. В следующее мгновение стекло увеличилось до размеров двери, и невидимая рука вытолкнула меня одну в склеп. — Действуй!

То есть ни подготовки, ни поддержки даже моральной не последует? Весело.

— Эээээм, — я обернулась к черному прямоугольнику портрета из которого меня вытолкнули, и спросила: — А паука зачем забрали?

— Пусть еще поживет, — ответили мне шепотом.

— Потрясная новость. А как же я?

Вид на почти полностью оголившейся парочки, не внушал уверенности в том, что разнять их удастся на раз-два.

— А ты, как адвокат, являешься лицом частично неприкосновенным, — со смешком сообщили мне, отмахнувшись напоследок, — справишься.

— Частично?

— Да. Пока я не вернусь из отпуска, и не дам подтверждения, — проинформировал Эргард, — твоя неприкосновенность внутри рода не действует.

Вот тут я не заметила, как с губ слетело громкое возмущение:

— Ни хрена себе подстава!

Парочка на саркофаге разом вздрогнула и повернулась в мою сторону.

— Удачи… — тихо рассмеялся старый умник.

В моих глазах на мгновение потемнело.

— Тудыть вашу мать, отца не тревожить! Да, чтоб Вас перевернуло, пришлепнуло и тыщу лет не отпускало!

На мгновение, а может быть и больше, в склепе стало тихо. Но уже в следующую секунду я оказалась вздернутой за собственную шею и поднесенной к лицу опротивевшей мне белобрысой Рагу. Черт, я и забыла какая она сильная.

— Это кто такая? — злой рык вампирши эхом отразился от стен.

— Что, память короткая? — не менее громко возмутилась я в ответ. — Склерозу развиваться рано, я тебя всего на полчаса вырубила.

— Ты…

— Краля Мордовская, — представилась я грозным только что придуманным прозвищем. — Правозащитник Лихо Лишерс Миро прибыла в мир Ритри по поручению Темного Повелителя Люциуса с разрешения Эргарда Лишерс Миро.

Белобрысая ощутимо вздрогнула, услышав это сообщение. И я срочно беру быка за рога и, пока она в ступоре, заявляю:

— Прошу убрать руки от моего подопечного и от меня!

И решительно смотрю на серокожего. Решительно и гордо, потому что, несмотря на страстность их встречи и… переговоров, он из штанов не выпрыгнул и даже их не расстегнул. Подмигнула ему и перевела взгляд на кровопийцу без простынки. Судя по прищуру этой выдры, исполнять требование, она не намерена, далее об этом же сообщил и ее клыкастый оскал. Кажется положительного исхода дела не ожидается.

— Рагшая, отпусти ее, — потребовал Лихо.

Рагу протестующее рыкнула на вампирском. В следующее мгновение вурдалак оказался рядом и аккуратно забрал меня из ее рук. Его внимательный взгляд я расценила, как разрешение на дальнейшие действия и поспешила опередить возможный вопрос: «Ты в своем уме? Какая Краля Мордовская?»

— Господин, прошу простить за опоздание, я должна была вывести Вас из сна.

— Что это значит? — возмутилась Рагу. Стоит голая и права качает. Вот это выдержка!

На ее вопрос я не отреагировала, а вот для немного удивленного Лихо пояснила:

— Я нахожусь в Ритри не более часа, и все это время проспала после тяжелого перехода между мирами. К тому же сон в отведенном месте был некрепким, меня будили, — Легкий кивок в сторону вампирши и язвительная издевка, — весьма кровожадным способом.

— Она… здесь спала! — взвизгнула эта выдра. — В твоем саркофаге!

— Ошибаетесь, я была в спальне, наградила ее еще одной улыбочкой, из разряда: «Съела, гадина!» У-у-у, как ее перекривило, даже страшно стало. — Возможно, этому способствовал ушиб вашей головы. Прошу простить мою вспыльчивость, — холодно бросила я, — но рубашка из закромов господина стоила того.

— Как ты смеешь?!

— Обосновано.

— Лихо…! — упрек в ее обращении не был прикрыт ничем, собственно так же, как и сама упрекающая.

— Тихо! — я с легкостью перебила нудистку и, обернувшись к серокожему, уверенно произнесла. — От Вашего имени, господин, мы сегодня же подаем заявку на повторное рассмотрение дела о заключении.

— Зачем?

— Будем добиваться амнистии.

В следующие минуты жизни, а меня все еще не убили, так что, можно сказать, минуты прекрасной жизни, я думала о том, как обстряпаю дело с ранней побудкой вурдалака и отбеливанием его репутации. После думала о том, какой все-таки удивительный мир Ритри и какое уникальное значение имеет здесь простое слово «Амнистия». Рагу, услышав его, натурально взвыла, а Лихо, хвала его нервам, возликовал молча. Далее сделал постное лицо и попросил подождать его где-нибудь наверху.

— Урурк проводит.

Паук тут же оказался подле нас, присел перед моей светлостью, и, перебежав на мою кисть, перенес в знакомую спальню.

— Вы прекрасно сыграли.

— Это лишь начало постановки. Ведь даже не знаю, на что подписалась.

— Я сейчас все-все предоставлю! — потирая лапками, сообщил восьмилапый. И через минут пять передо мной уже высилась впечатляющая стопка матерчатых листов.

— Это что?

— Условия соревнований для претендентов на амнистирование, приуроченных к празднику Великого Кровопролития.

Информация была аховой. И я ахнула, услышав о пяти смертельно опасных испытаниях для заключенных, которые устраиваются раз в сотню лет.

— Как, опять я? Но разве…? А разве…? То есть… Погодите, но как же судебное разбирательство и слушание? Зал заседаний, присяжные, вредный прокурор, свидетели преступления?

— Все они вряд ли остались живы, — мохнатик перебежал с одного конца стола к другому и мягко спрыгнул на кровать. — Три сотни лет прошло… к тому же, господин проходил по статье наивысшего преступления и права на повторное рассмотрение дела не имеет. Плюс новые правонарушения.

— Уууууууууу…

— Вам плохо? — встревожился мохнатый.

— Уууроды, — завершила я затяжной скулеж. — Если знали, что не доживут, неужели так трудно было сделать исключение и внести поправку о дополнительном расследовании?

Вот тут, чертовски тихо и незаметно рядом оказался преобразившийся Лихо в новой одежде и со счастливой улыбкой на лице.

— Для древних исключения не предусмотрены. Последняя надежда на свободу, что кто-то из вурдалаком заменив меня, сумеет выиграть в битве одно из первых пяти мест. — Сообщил он и попросил паука собрать для меня вещи.

— Какие вещи? Все что на мне было, сгинуло еще в том круглом храме. Одно лишь кольцо осталось.

— А его придется отдать мне, — сообщил вампир, раскрыв передо мной ладонь. — Снимай, чтобы тебя не растерзали раньше времени.

— Последнее отбирают…

Сняла, отдала. Поднимаю взгляд на Лихо и замираю. Серокожий сейчас был точь-в-точь как с картинки, то бишь, с портрета, висящего в склепе. Плотность волосяного покрова на голове повышенная, кожа ухоженная, улыбка скромная, глаза лукавые, голос, под стать виду завзятого сердцееда, стал бархатистым и пьянящим, что ли.

От произведенного им эффекта не сразу среагировала на поступившую информацию, более того, позволила ему развить мысль:

— … не представляю, что тебе пообещал мой предок. Но знай, не каждый высший вурдалак согласился бы заменить меня в соревнованиях.

Смотрю на Урурка, а он охотно кивает, подтверждая слова господина. Мое сердце пропустило удар, а руки стали покрываться мурашками. Вот, черт!

— … я очень признателен тебе, и в свою очередь обещаю сделать все, чтобы помочь…

— Выиграть?

— Пережить первые два тура. После них лорд подземных чертогов сумеет тебя спасти. — Вурдалак оправил манжеты и застегнул запонки. — Ты ведь рассказала ему, куда попала?

— Не успела, меня перебили, то есть разбудили… поползновениями.

— При первой же возможности скажешь ему, — посоветовал Лихо.

— Ага, а если выиграем?

Он криво улыбнулся:

— У вампира шанс мог бы быть, у тебя его нет.

— В смысле? Чем я хуже среднестатистического кровопийцы? — уперла руки в боки. — Грудь на пару размеров больше? Так это не минус, это плюс! Своеобразные подушки безопасности.

— С подушками или без… ты смертная.

— А вампиры — нет? Или они сложно-убиваемые? — он кивнул, а я поспешила кое-что уточнить для себя. — Слушай, а не проще ли было заговорщикам в ссылку тебя направить? С глаз долой — из сердца вон.

Нахмурился. Исходя из выражения его лица, я только что спросила что-то абсурдное. Был мой вопрос нелепым или нет, он все равно уточнения требует:

— Я имела в виду, почему тебя как брата, мотающего срок, не отправили в мой мир?

— Он сводный по отцу и низший по касте. Четвертый для таких вампиров пыточная клетка, для меня рай. — Лихо плотоядно улыбнулся, и это не испортило его внешней притягательности, получился образ обходительного злодея-симпатяги.

Хмыкнула:

— Сводный или не сводный, а объединяющая вас преступная жилка все же присутствует. Мать явно была хулиганкой. — Он улыбнулся, а я продолжила допрос. — И насколько ты дряхлый?

Лицо вампира удивленно вытянулось, но серокожий быстро взял себя в руки:

— Не дряхлый, а древний. И это значит — сильный. Низшие владеют тремя ипостасями, высшие пятью, в моем запасе их семь: вур, вурдо, лак, вурдок, вуд, вудвур и вудлак. Ранее меня звали Вудлак Лихо Лишерс Миро, и я был неприкосновенен.

Сказал без пафоса и снобизма, и даже как-то жаль его стало, зэка древнего. Совсем чуть-чуть жаль.

— Хм, был неприкосновенен, пока кое-кто не раздобыл разрешение на твой отстрел.

— На погружение в сон, — произнес он сквозь зубы.

Кажется, мои соображения вслух привели Лихо к мысли, что Рагу ему не друг и даже не подруга. Уже плюс! Однако, ситуация складывается все интереснее и интереснее.

— И чем занимался такой сильный вурдалак, как ты?

— Дипломатией.

Он уверенными движениями оправил воротник рубашки, затем галстук и, оттянув полы сюртука, гордо выпрямился. Мечта, а не вампир! Даже я залюбовалась.

Урурк выдвинул два небольших кожаных цилиндра в центр комнаты, сложил в них листы с правилами соревнований и нетерпеливо напомнил, что нам давно пора. Лихо, согласился поторопиться, одной рукой сгреб в охапку меня, второй — поднял «чемоданы» с затаившимся на них пауком и резко взмыл вверх.

Проходя вслед за ним через пол седьмой комнаты, я тихо поинтересовалась:

— А куда мы спешим?

— На прием к Владыке и подальше от дома.

— А почему спешим? Нельзя разве письмо отправить, прошение, уведомление?

— Нет. Потому что через десять секунд я останусь без места жительства.

— Это как?

— Сейчас увидишь.

* * *

Чтобы не тратить время на слова и не прерывать самого восхитительного и приятного времяпрепровождения Люциус, зажимая почти супругу в темном углу спальни, общался с ней мысленно. Точнее, как сказать общался, он давно прокручивал в мозгу картинки эротического характера, делясь с Олимпией планами на вечер. Попутно без устали витиевато восхищался нежностью ее губ, бархатистостью кожи, приятностью округлостей. Периодически хвалил обоих за отменный вкус в выборе партнера, но чаще всего он тихо поздравлял сам себя, называя счастливчиком.

Напрягало лишь одно: в то время как дьявол был всецело поглощен происходящим, демонесса продолжала думать о насущном. А именно о спасении Гали Гари из мира серокожих.

«Дорогой, ты уверен, что они без твоего вмешательства смогут все решить?»

Занятый разоблачением красавицы из халата, он отвечал с заминкой:

«Да, уверен… Татиха я вызвал… Задание дал, сейчас он… свяжется с владыкой Ритри. Все само собой… решится, и Нардо Галю заберет…»

Развернув бесценный подарок судьбы, Люциус с наслаждением прильнул к нему губами.

«На все сто процентов уверен?»

«На все», — прошептал он, покрывая грудь демонессы жаркими поцелуями. Его руки скользнули ниже, приподнимая ее вверх для большей доступности маневра под названием «Расцеловывание».

Услышав легкий смешок, дьявол отстранился и, тяжело дыша, спросил: «Ты опять против, но боишься об этом сказать?»

«Я — за. Просто щекотно».

«Извини, ты так приятно пахнешь, что я готов тебя съесть!»

Он слегка куснул ее грудь, затем животик и вот тут услышал отчетливое и возмущенное: «Потрясная новость. А как же я?»

Дьявол тут же поспешил исправиться и потянулся за поцелуем: «Извини, совсем забыл о тебе…»

Олимпия со сладким вздохом ответила, зарылась пальчиками в его волосы и аккуратно касаясь рогов. Несмотря на ее явное наслаждение процессом, следующий вопрос демонессы был задан с раздражением: «Частично?»

«Может быть, забыл частично, — ответил Люциус, а потом с нежностью добавил, — и мне все больше кажется, что я не просто дышу тобой, я живу тобой».

Он говорил, как чувствовал, и целовал, как жил, неистово и пламенно, с затаенной надеждой на свою откровенность услышать откровение от нее.

А в итоге услышал раздосадованное и очень знакомое: «Ни хрена себе подстава!»

Дьявол вздрогнул, оборвал пьянящий поцелуй, и, не веря, уставился на разомлевшую Олимпию. Они все еще были в спальне, в его руках все еще находилась демонесса, но слышал он другую:

— Галя?

Взгляд нежной Олимпии прояснился и посуровел:

— Ты что, сейчас можешь думать о Гале?

— Нет, — Люциус просканировал спальню, но так никого и не обнаружил. — Я ее слышал. И думал, что это ты…

— А говорят, что тянут заботы в постель только женщины, — припомнила она статью из журналов четвертого мира.

— Не тянул я ее. Она сама…! Явилась. — С рыком дьявол ударил кулаком в стену, от чего каменная кладка разлетелась на куски, образовав огромное смотровое окно в соседнюю комнату.

На удивленный взгляд демонессы Темнейший смущенно извинился.

— Люциус, тебе не кажется, что история повторяется, и нам действительно нужно подождать?

— Нет, не кажется, — воспротивился он сердито. По мановению пальцев дьявола стена вернулась в прежнее состояние. Демонесса в прежнее положение — зажатой в углу. — На чем мы остановились?

— На Гале.

Дьявол фыркнул:

— На Гале свой выбор остановил твой брат, вот пусть он и…

Договорить ему не дал возмущенный вопль, колоколом зазвучавший в голове: «Тудыть вашу мать, отца не тревожить! Да, чтоб Вас перевернуло, пришлепнуло и тыщу лет не отпускало!» Пространство вокруг Повелителя Аида сжалось и вспыхнуло красным сиянием. В следующее мгновение он со стоном рухнул на колени и больной головой прижался к Олимпии.

— Милый, ты в порядке? Что случилось?

— Я осознал, что сам с ней разберусь… Сейчас встану…, найду и так разберусь… — позабыв о любви и прочих приятностях, дьявол сжал в руках почти супругу. — Кто научил эту, Галю, проклятьям такого уровня?

— А может быть, они у нее в крови? — улыбнулась Олимпия, поглаживая его плечи. — Четвертый мир — колония строгого режима для существ, наделенных магией. Но кто сказал, что заключенные не могут там заводить семьи?

— Предлагаю зачистить это учреждение, для предотвращения мировых катастроф. — Махнул рукой Темный Повелитель. — Тотальная зачистка им не повредит.

— А я предлагаю в кратчайшие сроки вернуть Галю ее супругу. И все катастрофы будут предотвращены. Как тебе…?

— Потрясающе… — произнес пришедший в себя дьявол и начал покрывать кожу демонессы медленными жаркими поцелуями. — Я займусь ею чуть позже, а сейчас еще немного… задержусь.

Его горячие руки скользнули вверх по стройным ножкам. И их обладательница со смешком заметила:

— Если ты сейчас останешься, то ничего сделать не успеешь.

— Я — за!

— А я — против.

— Так и знал! — встрепенулся Люциус, глядя на нее снизу вверх. — Родная жена… и гонит из постели!

— Из спальни. До постели мы еще не добрались.

— Вот! Мы еще до постели не добрались, а она уже гонит…! — дьявольские ладони крепко ее сжали.

Водная демонесса прищурилась и произнесла мысленно: «Милый, чем быстрее ты справишься, тем раньше я окажусь в твоих руках…»

«В черном белье-паутинке, на каблуках и с маской из кружев на лице!»

«Как пожелает мой господин», — Олимпия закусила губу, ожидая его реакции.

Реакция последовала незамедлительно. Он вскочил, расцвел в улыбке, и довершил образ желанной соблазнительницы парой точных штрихов: «Помада красная, хлыст с кисточкой…»

«Взять ленты или наручники?»

Люциус наклонился к ней, испепеляя алчущим взглядом: «Кто бы знал, что мне так с женой повезет?»

В ответ прозвучал тихий смешок: «А я знала»

6

Пока летели с Лихо к Владыке, я все-все заветы мамы и бабушки вспомнила. И о том, что иногда переспрашивать мужиков глупо, и о том, что с ними спорить бестолку, а во время поездки, полета, заплыва отвлекать небезопасно. Поэтому сейчас сижу я в приемной зале их Величества тихая и скромная, потупившись в пол, и молюсь, на чем свет стоит, лишь бы в живых остаться.

Никогда не знала, что повальный интерес окружающих может так раздражать. А ведь раньше мечтала моделью стать и суперзвездой, дефилировала по кругу и посылала воздушные поцелуйчики невидимым почитателям. Вот и сбылась очередная мечта, причем слегка не вовремя — почитателей тьма тьмущая, а поцелуйчики рассылать не хочется. Ладно бы на грудь пялились, хоть что-то привычное, так нет же, на шею заглядываются и облизывают пересохшие губы.

И почему, заявившись во дворец, мы вынуждены ждать аудиенции не в закрытой комнате, а в толпе придворных? Может предложить им решетки поставить? Покосилась на хмурого Лихо, потом на паука, нервно переступающего лапками, и печально вздохнула. Эх, не будь я от природы наделена язвительностью, быть может, все сложилось бы иначе.

А началось все с того, что мы вылетели в бирюзовое небо.

И как, оказалось, вырвались из шипа, вертикально растущего среди сотен точь-в-точь таких же: каменных серых плотно стоящих друг к другу многоэтажных вигвамов. После слов вампира: «Сейчас увидишь», то бишь поймешь причину спешки, тишину заполнил писк, разрывающий барабанные перепонки, следом за ним жуткий грохот, скрип… И вдруг опять тишина, мертвая. Проморгав слезы, я открыла глаза и перестала зажимать уши. Внизу, в плотно застроенной шипастой архитектуре, образовалась проплешина — огромная пустошь.

— Годы идут, а методы Рагшаи не меняются, — вздохнул вампир и продолжил полет вверх, унося меня, паука и чемоданы.

— Аааа, скольких она отправила на тот свет?

— Ни одного. Уничтожены верхние постройки, пространство подземных склепов не нарушено.

Лихо по утраченной жилплощади вообще не горевал, только лишь Урурк вздохнул в память о прекрасной планировке. Я же восторженно смотрю вверх и наслаждаюсь. Если дома у них были ужаснее некуда, то небо просто потрясающим. Высокое, ослепительное, можно сказать, перистое и движущееся. Шик!

Вурдалак, подметив мой интерес, улыбнулся:

— Видишь движение наверху. Это ищейки идут по твоему следу, — и говорит он это, быстро приближаясь к бирюзовому простору.

— В смысле наверху? Это не небо с перистыми облаками?

— Это потолок нижнего уровня, — охотно пояснил серокожий.

— Потолок какого уровня?

— Одиннадцатого, — пропищал паук. — Владыка обитает на первом. Вот здорово, что вам к нему нужно, я там никогда не был!

Час от часу не легче. Нам опять через жижу продираться. Как вспомню прилипчивую ее субстанцию, так мороз по коже. А там еще и ищейки какие-то…

— Лихо, — я подергала его за лацкан сюртука, — а в обход никак нельзя?

— Нет.

— Чтоб не через жижу.

— Нет.

— А тебе не кажется, что ты мог бы быть и вежливее, а? — искренне возмутилась.

— Нет, Галя!

— Краля, — поправила автоматически.

— Тихо, — шикнул серокожий.

А встречающие нас на «бирюзовом потолке» принюхались и обрадовались. Меня бы не так пугала их радость, если бы они не начали, скалясь, скапливаться в сосульку прямо по курсу нашего следования.

— И что, опять головой через потолки?

— Да.

— И опять дыхание задержать?

— Да.

— И курс изменить не хочешь?

— Не буду.

К встречающим мы стали в два раза ближе, а оскалы у них стали в два раза шире.

— А может, подумаешь?

Он отвлекся, буквально на секунду отвел взгляд от жутких полупрозрачных тварей, и в следующее мгновение меня выдрали из его рук. На всю оставшуюся его глаза запомнила — от удивления огромные. И пока скопище полупрозрачных коротышек усиленно колотило Лихо, ищейки, распластавшиеся на бирюзовом потолке, меня друг к другу перекидывали, как обезьяны в мультике «Маугли». Рисованному пацану-мультяшке в полете было весело, мне — нет. Запускали меня низшие вампиры параллельно потолку со скоростью 90 км/ч, а хватали за все, что под руку придется. Точно знаю, что синяки по всему телу, добавят приятную сиреневатость моему окрасу. А еще чувствую, жизни веселой пришел конец. И лишь яростное сопротивление с моей стороны может снискать хоть какую-то посмертную славу.

Докатилась! Опять паникую раньше времени. Дав себе мысленную оплеуху за излишнюю стеснительность и пассивность, решилась биться за свободу. В очередном полете извернулась и врезала ногами принимающему по морде, его соседу справа — наподдала локтем, соседу слева — всучила пощечину. Ошалевшие отпором, они меня не поймали. В итоге…

Лечу я навстречу серым пикам и ввергаю похитителей в шок счастливой улыбкой. Потому что кайфую от ощущения свободы. К счастью, Лихо тоже вырвался из плена белой «сосульки» и полетел ко мне. Успел не только поймать, но и напугать до чертиков.

— Я же сказал: «Тихо!» Трудно было помолчать?!

А у меня слов нет, одни эмоции и все печально-радостные. Спас — это да, но орет так, как дай Боже каждому военруку на построении в школе.

— Я больше не буууду…

— А вы? — сурово спрашивает Лихо, глядя куда-то вправо.

Куда это он смотрит?

И вот тут краем глаз замечаю движение сбоку, поворачиваю голову и начинаю ощутимо подрагивать. За моим плечом, то бишь на мне, сидят трое плюгавеньких ищеек и синхронно кивают лысыми головами:

— Т-тоже не бууудеем!

Надо же, вцепились, а я и не заметила.

— Договорились, — пробурчал Лихо, оставшийся без багажа и сюртука, зато с Урурком на плече. Паук в эти мгновения кропотливо зашивал рваную рубаху господина, с таким умиротворенным видом, словно бы в потасовках участвует постоянно.

На подлете к бирюзовому небу-потолку вурдалак сбросил полупрозрачных и, крепче ухватив меня, скомандовал: «молчи!» А я и не говорила вслух ничего, но про себя упрекала изрядно. Потому что Лихо у трио спасенных ищеек не только об обходном пути выведал, но и разрешение на использование тайных ходов получил. Поэтому, уже через пять минут, мы оказались в полуподвальном зале дворца Владыки. И все это благодаря моей выходке.

Только успела обрадоваться, что мы на прием прибыли первыми, как вдруг из пола поднялась разъяренная Рагшая. Стоит в шикарном закрытом платье из черного кружева и с раздражением натягивает на руки перчатки. Белые волосы высоко собраны, кожа лица выбелена, глаза идеально подведены черными тенями. Не будь она в состоянии бешенства, я бы решила, что вампирша в трауре. А впрочем, на это счет всегда можно пошутить.

— Ну и кого хоронить собралась?

Услышав меня, серокожая покачнулась, как травинка на ветру.

— Уважаемая, Вы совесть свою оплакивать намерены или нас с Лихо? — осклабилась я.

— Вы…?! — следом за ее первым визгливым вопросом, последовал не менее выразительный второй: — Здесь?!

— Ага. Шикарненько, да?

— Как?!

— А мы благодаря одной нимфоманке-стервозине остались без апартаментов, — с радостью пояснила я. Уверена, моя широкая улыбка не оставила сомнений о ком идет речь. — Вот, решили нанести ответный визит. Извините, что без предупреждения… и так скоро.

Ужас, промелькнувший на ее лице, был красноречивее слов, а следом за ним появилась оторопь, которая сменилась жалостью, причем к себе, родимой и непогрешимой. Рагу перевела взгляд страдалицы на Лихо, но произнести ничего не успела. Я не дала.

— Даже не надейтесь на стриптиз в его исполнении. Так изящно выскакивать из простынки, как Вы, он еще не умеет, — кошу взглядом на вурдалака, что-то показывающего мне, и беззастенчиво продолжаю, — но учится быстро, Вы ж знаете.

— Заткни ее! — завопила Рагу, с опаской взглянув вверх.

Повинуясь любопытству, я тоже задрала голову.

Ой, зря я это сделала, в смысле посмотрела вверх. Голос пропал, и словесное издевательство продолжить не удалось. Потому что с потолка якобы пустой залы спустилась тьма тьмущая вурдалаков, затянутых в черное кружево. А когда я узрела их улыбки, желание провоцировать толпу оголодавших исчезло вместе с моим голосом. Вот теперь стою я, молчаливая и скромная, глаз не поднимаю и резких движений не делаю. Хотя хочется… Очень хочется дать деру, и если не до Канадской границы, то хотя бы до маленькой комнатки с писающим мальчиком или девочкой на горшке. А впрочем, без разницы, лишь бы кабинка была свободной.

* * *

Лето вспомнилось, когда мы с Женькой повторно в СИЗО попали, так сказать, до выяснения обстоятельств. На этот раз как потерпевшие, но от того не более вольготно себя чувствующие. Стоим в купальниках посередине приемной, а вокруг толпа довольных представителей закона. Им в зоны отдыха нельзя, другие участки патрулируют, а тут все прелести пляжных просторов явились сами, то есть мы — молодые, раздетые, загорелые, с зонтиками и кремом от загара. К сожалению, это все, что нам оставили грабители. Ну, помимо их сувенира на память — телефона.

И кто на море с собой дорогие гаджеты берет?

Вот мы на пляж взяли только шмотки, книги и перекусить чего-нибудь, побрякушки и то, бижутерия. И вообще, не обращались бы в милицию, если бы Женя не уперлась в защите своей тайной страсти, а горе-налетчик не обронил свою собственность, кстати, не последней марки и не маленькой цены.

Тот диалог с дежурным запомнился надолго…

— Так вы хотите вернуть владельцу телефон? — плотный смуглый мужчина чуть за пятьдесят скептически улыбнулся.

Роль ответчицы на себя взяла Женя, впрочем, как и роль зачинщицы этого похода к стражам правопорядка.

— Да, — ответила она.

— За вознаграждение?

— В обмен, — прояснила я ситуацию.

— В обмен на что? — улыбка дежурного стала шире.

— На вещи.

— Какие вещи?

Сзади послышались смешки, но мы постарались на них не обратить внимания.

— В обмен на наши вещи, — Женя протянула ему список из десяти пунктов, включающий в себя, в том числе и два романа в жанре фэнтези.

— И это все? — удивился мужчина.

— Да.

— А что-нибудь ценное есть? — усилием воли он подавил рвущийся наружу смех.

— Ключи от съемной квартиры, — вовремя вспомнила я и испугалась. А вдруг не откроем, что тогда? Прощай отпуск, придется звонить родителям, рассказывать, как вляпались.

Женька же меня не поддержала и, уперев руки в боки, выдала:

— Ценное есть — книги.

— Сберегательные? — с надеждой в голосе поинтересовался дежурный.

— Нет, — мой голос был тих и скромен. — Романтическое фэнтези.

— Какие? — мужчина даже привстал, чтобы лучше расслышать.

— Я за Звездной месяц гонялась по книжным, чтобы купить ее романы! — вспыхнула моя завзятая напарница по переплетам. — И вы хотите сказать, зря бегала?

Из-за ее такого тона у меня на пляже аргументов в пользу дела не нашлось, пришлось тащиться в СИЗО. Если у дежурного их не найдется, даю сто пудов, она все отделение по магазинам пошлет. Женька хоть и творческая личность, но свои пристрастия отстаивает рьяно.

— Ну… — замялся сотрудник, оттягивая воротник рубашки.

Ой, мамочки! Если он сейчас скажет что-нибудь оскорбительное, она их точно пошлет, и не факт, что в книжный. И все, прощай наш отпуск. Наездов мужики не любят, особенно те из них, кто при исполнении. И закроют нас до выяснения обстоятельств, как пить дать закроют.

Оттеснив подругу, я приблизилась к окошечку:

— Слушайте…, хозяйка съемной квартиры отбыла в Ростов. Запасных ключей не оставила… — я придала голосу писклявости и продолжила давить на жалость. — Родственников у нее здесь нет, поэтому получить разрешение на вскрытие апартаментов мы не можем. А она вернется не раньше, чем через неделю.

Моя подруга по несчастью тоже решила давить на сочувствие, но исключительно в своих читательских интересах:

— И будь я уверена, что с книгами ничего не произойдет, сама бы созвонилась с налетчиками и предложила сделку.

— И что вам мешает? — улыбнулся мужчина.

Гордость завзятой продоманки, но она в этом никогда не признается.

— А где гарантия, что нам все вернут? — веско заявила она. — Мы беззащитные…

Ага и это заявляет девушка, которая своими криками спугнула накаченных парней.

— Нам просто нужны ключи, — со вздохом ответила я. — Либо разрешение на вскрытие дверей, потому что все ценности и документы с деньгами остались там.

— Ясно.

Мужчина кивнул, и в этот момент крутой мобильник грабителей издал первую трель. С плутовской улыбкой старший лейтенант ответил на входящий:

— Здравствуйте Ростислав Давыдович! Опять стрессовые знакомства практикуете?

Так вот, тогда оказалось, что пара ребят из золотой молодежи развлекается по мере сил и возможностей. К бабушке в Бердянск заглянули на пару недель, все возможные развлечения уже испробовали, решили прибегнуть к старым веселым уловкам. Практиковали они на побережье как стресс пикаперы, а потому давно стали «своими» в отделениях СИЗО. И вообще, они бы объяснили нам все еще там, на пляже, не взбреди Женьке побежать за ними с криком: «Стойте, твари, у меня пистолет!»

Откуда бы она его взяла, неизвестно, на ней лишь купальник и имелся. Но голос был такой многообещающий, что парни рванули с низкого старта, позабыв разъяснить ситуацию и познакомиться. После звонка встретились, извинились, разобрались, попутно обменялись номерами телефонов, а потом еще пару раз встретились. По сути, благодаря ребятам это был наш самый бесшабашный отпуск. Наверное, поэтому каждое лето меня неумолимо тянет в Бердянск, впрочем, как и Женьку. А в этом году я до него просто не доехала, с головой окунувшись в новые приключения.

* * *

Занятая воспоминаниями и сопоставлениями, не сразу поняла, что в зале приема Владыки Ритри наступила торжественная тишь и все вурдалаки, только что глазевшие на меня, склонились перед своим Повелителем.

— Так-так, а вот и та самая иномирянка, что перевернула мое царство вверх дном.

Голос с хрипотцой был немного раздражающим, не говоря о манерах его обладателя. Когтистой рукой грубо и нагло вампир ухватил меня за подбородок и заставил смотреть в выразительные красные глаза, профессионально подведенные черными тенями. С иронией заметила, что в отличие от придворных, он единственный был затянут в белое кружево. Невестушка.

Ну что сказать, пока кровопийца без стеснения рассматривает меня, я позволяю себе то же самое. Владыка в Ритри приблизительно моего роста, щупленький, худенький, бледнокожий, волосы на удивление рыжие и длинные, лицо чуток вытянутое, носик с горбинкой, губ не видно. Исходя из линии рта, улыбается он открыто и легко. Вот только сейчас предельно собран и внимателен, словно кусок мяса выбирает на рынке и боится прогадать. Вдруг не свежее, а ему на шашлыки надо.

От его плотоядного прищура у меня голос прорезался:

— Уважаемый, руку уберите.

Желваки на щеках заходили, но не отпустил. Пришлось сменить тон.

— Простите за резкость, милорд. Но я прошу Вас не ограничивать свободу мирового специалиста в области судебных разбирательств.

Его оценивающий взгляд стал, как лезвие — острым. С опозданием вспомнила, что местному этикету не обучена, а когда собственно я могла о нем узнать? Пусть извиняют за некомпетентность.

— Что? — возле нас появился высокий статный вампир с седой шевелюрой, а следом за ним такой же статный, но черноволосый. Не близнецы, но в движениях угадывается что-то родственное. — Вы что же считаете, что мы… поверим Вам?

— Иномирянке?

— Человечишке?

Два голоса, скрипящий и очень низкий слились в унисон, став новой пыткой для моих ушей. Я скривилась:

— Вот су…

— Что?! — взревели вампиры с такими лицами, будто бы знают значение слова и уже оскорбились. Что ж, пришлось выкручиваться с пользой для дела.

— Я суккуб. Верная подданная Темного Повелителя Люциуса сына Люцифера. — Представилась с апломбом и даже какой-никакой поклон исполнила на манер мушкетеров Франции. Выпрямилась и провозгласила. — Прибыла исполнить долговые обязательства перед Эргардом Лишерс Миро.

Владыка посмотрел выше моего плеча и зло прищурился.

Они тут явно общаются телепатически, потому что в следующий миг Лихо скрутили четверо охранников в красном кружеве, а два вампира — советника поспешили задать вопросы мне, которые явно хотел озвучить Владыка, но не решался. Или у них порядки такие — с иномирянами Правители не говорят.

— Какие отношения связывают вас с преступником?

— Кем вы ему приходитесь?

— Отношения чисто профессиональные. Я его адвокат. — Сказала, как на духу, а главное, почти не солгала. Да и к чему лишние детали, если мне только что наглядно продемонстрировали, что древних, а значит — сильных, вампиров тут, как маленьких детей, легко и просто скручивают.

— Но Вы синего цвета!

— К тому же самка!

— У вас освещение изменяет цвета, это, — я продемонстрировала руки, — аквамарин. И поверьте, будь в распоряжении его Величества Темнейшего более талантливый, свободный и смелый специалист к тому же «самец», он был бы здесь.

— Наглая ложь!

— Попробуйте ее опровергнуть, — предложила со смешком и прищурилась.

Они заглохли разом, спешно обдумывая варианты опровержения. Наглость наше все! Выходит, неприкрытое хамство у вампирюг временно вышибает воздух из легких. Это хорошая новость, возьму на заметку.

На радостях я подмигнула хмурому Владыке:.

Еще вопросы будут?

Затянувшееся молчание прервал сам Зарбу Акратини Дольгеш:

— Если так, то кто посмел верную подданную дьявола выкрасить в цвета рода Лишерс Миро?

— Это вынужденная мера, — откликнулась я. — Видите ли, с того момента, как я проникла в Ритри, меня неоднократно пытались сделать ммм… источником. И подвергнуть неизвестному обряду Мена.

— Обмена, — исправил меня вампир, а деталей кто и когда меня крал, не запросил. Шик!

— Темный Повелитель принял решение, способное сберечь ценный кадр в целости и сохранности. А Урурк его выполнил.

В подтверждение моих слов вампир в красном кружеве продемонстрировал на вытянутой ладони спеленатого паука. Однако, как у них оперативно все отработано, даже домашних питомцев вяжут.

— Назовите имя и цель Вашего визита в Ритри, — потребовал Владыка.

— Краля Мордовская. Прислана с целью амнистировать подсудимого. — В зале послышались первые звуки от придворных и все, как один, злорадное «хмык».

— Это невозможно!

— Это недопустимо!

Тут же откликнулись советники. Киваю и довожу до сведения сопротивляющихся:

— Я пройду пять этапов соревнований вместо него.

— Какие долговые обязательства ложатся на Эргарда Лишерс Миро? — вкрадчиво интересуется Владыка, становясь вплотную ко мне.

Это он решил присосаться, да? Куснуть для проверки. Или его привлекла информация о суккубе? Вот черт, только бы не все и сразу!

— Темный Повелитель ищет бесценную иномирянку, нечаянно попавшую в миры серых.

Отчеканила с запинкой в середине и Правящий вампир сладко улыбнулся. Мне так в последний раз улыбался старшеклассник в школе, прежде чем засос на шее поставить на спор. Там отбилась, да и парень был не дурак, отлип быстро. Но тут одним поцелуем дело явно не закончится. Укусит! По глазам вижу — укусит! И присосется намертво…

Я подавила приступ паники, и с трудом завершила мысль:

— Эргард Лишерс Миро от лица Лихо выразил свою готовность помочь в обнаружении девушки в обмен на освобождение заключенного. Поэтому я здесь.

Советники зашептались:

— С чего бы ему спешить? Лихо что-то сделал!

— Срок завершится через девятнадцать дней. Лихо что-то думал сделать!

Еще чуть-чуть и его обвинят во всех смертных грехах. А там не только вурдалаков, но и меня в вечную спячку погрузят. Думай, Галя, думай! А какое думай, когда близко стоящий, так плотоядно улыбается? Ждет моих действий. А каких? И как поступить?

Я прищурилась, вампир вскинул брови совсем чуть-чуть, но от меня не укрылась его усмешка. А в зале поднялся гам и с каждой секундой он становился все отчетливее.

А собственно чего я тушуюсь? Что я в первый раз в передряге? Или во второй? Даже не в десятый, если учесть мои земные ляпы. Справимся! Плевать, чего он ждет, и как ведут себя суккубы. Как поведу себя я, не может ожидать никто, а повторить тем более!

Отклонилась вправо, чмокнула Владыку в щечку, и, отступив в сторону от него, уверенно брякнула:

— Лихо согласился вернуть Галю Гарю домой. И он это сделает.

В наступившей тишине был слышен скрежет зубов. Бедная-бедная Рагу третий раз за сутки обломалась.

— Какой договор был заключен? — в унисон поинтересовались советники.

— Эээ… я не имею должностных полномочий на разглашение данной информации. Свяжитесь с одной из сторон.

— Какие приметы у вашей пропажи? — опять спросили они.

Подумав, я максимально обезличила жертву вампирского интереса, то бишь, себя:

— Ничего особенного. Средний рост, среднее телосложение, невыразительные черты лица… без шрамов или родинок, даже татуировок нет.

— Что-то из одежды?

— Нет, ее раздели.

— Украшения? — вкрадчивый чуть скрипящий голос Владыки раздается у самого уха.

— Кольцо есть… то есть на ней было кольцо, преподнесенное лордом подземных чертогов.

— Она невеста Нардо Олдо Даро? — интонации вампира изменились, а расстояние между нами увеличилось.

— Уже жена, — доверительно сообщила я и в деталях описала свое обручальное колечко.

Лицо рыжего вампира на мгновение стало задумчивым, а затем просияло клыкастой улыбочкой кровопийцы.

— Кольцо Андорада! Прекрасная реликвия, — в следующее мгновение он неуловимым движением выудил из моей пазухи оберег от Шпунько и ласково заметил, — не менее прекрасная, чем кулон ДарРаскола.

Вот черт! Самое время впасть в истерику и посыпая голову пеплом во всем признаться. Или не во всем, или частично в чем-то. Я покосилась в сторону Лихо и паучка крепко скученных, и понятное дело молчаливых. Потом напомнила себе, каким шикарным мужем обзавелась, и дала установку на борьбу.

— Аккуратно, — прошептала чуть дыша. — Не порвите оберег, удерживающий меня в рамках приличия.

— Даже так?

— Да. Поверьте, не будь в этом надобности, я бы его не носила.

— И что нам грозит? — интимным шепотом поинтересовался он.

Ну и чем бы их припугнуть? И ни с того, ни с сего, вспомнилась мне одна замечательная история.

— О… Вы, наверное, слышали о похождениях зелена, Вестериона Соорского в мире Гарвиро?

Владыка, судя по лицу, не слышал, а вот его окружение было в курсе, понятливые улыбки проявились у всех, смешки и довольные «ааахи!» у многих.

— Так вот… я хуже, — и для правдоподобности образа глазками клип-клип.

Пока я махала ресничками, придворные быстро сматывались наверх.

От греха подальше, что ли?

После этого сообщения мой оберег был медленно возвращен на прежнее место. Владыка, блестя глазами, пообещал подумать над нашим предложением и в ближайшее время что-либо решить. А его советники недвусмысленно намекнули — положительного исхода дела не ждите. И я была уверена в том, что это банальное запугивание, пока нас на время ожидания не заселили в камеру. От вампирских щедрот зеку и его дьявольскому адвокату, выделили холодные апартаменты с двумя койками на цепях, кованными стульями и столом, намертво вросшими в пол. Единственной отрадной картиной в апартаментах оказалась литая решетка вместо крыши и меланхоличное розово-серое небо за ней.

— Зашибись! — я плюхнулась на каменную койку и позавидовала сама себе. — Да за такие хоромы у нас создатели порно фильмов дрались бы не на жизнь, а на смерть. Не говоря уже о любителях острых ощущений… А мы тут и бесплатно.

Охранники решившие распеленать Лихо и паука, расслышав меня, замерли.

— Кстати, уважаемые, а давайте вы их оставите связанными, но двери не закроете. У меня клаустрофобия в закрытых помещениях разыгрывается. Понимаете?

Не поняли. Пришлось пояснить, что для сохранности таких роскошных апартаментов, меня здесь закрывать не стоит. Как буду портить интерьер, я им не рассказала, но видимо вампиры не глупые попались, сообразили и поспешили нас оставить. Выждав пару минут, я, подбоченилась и подошла к вурдалаку:

— Ну и кто у нас тут древний и супер сильный, а? — язвительности в голосе хоть отбавляй, серокожий поморщился, но промолчал. — Я в шоке… тебя повязали четыре вампира в ажурном кружеве с искусным мейкапом на лицах. Да у нас таких лапочек, за девочек считают…

Вот тут Лихо чуток напрягся в плечах, подмигнул мне, и в следующее мгновение с него все путы слетели.

Удивленно попятилась.

— Ааа…, но… А там ты так не мог? Выглядел как жалкий…

— Как бы я не выглядел, но проявлять свою силу при Владыке глупо и не этично, — вампир сел на второй койке.

— Шикарно. А восьмилапика зачем тогда…? — договорить мне не дали. Стремительное перевоплощение маленького и миленького Урурка в паука с меня ростом, оборвало на полуслове. С него путы тоже слетели легко и просто.

— Заме-меча-тельно, — прокомментировала я, запинаясь, и попросила, — а теперь вернись в прежнюю форму.

— Зачем? — прошипело Урурчище.

— Просто, чтобы я не заикалась на каждом сло-ве. А ты на каждом торможении не получал по башке. — Я улыбнулась. — Пожа-лу-луйста.

Монстр переступил огромными мохнатыми лапами и в течение нескольких секунд вновь стал крохой. Шик!

— Это было глупо, — Лихо поскреб в затылке, затем пригладил волосы и вновь повторил, — глупо.

— Что именно? Попросить не закрывать нас или уменьшиться пауку?

— Суккуб, — протянул он со стоном.

— А это… Я не знала, как объяснить их тягу к моей персоне. И заменила один голод другим.

— Ты так называемую тягу усилила.

— Чего?

— Мы энергию единения двух тел, тоже пьем, — прояснил серокожий и завалился на кушетку с ногами. — Краля… ну ты и краля…

Вот это ошибочка. Вот это подстава. Мне крышка! Нет! Мне не крышка — хуже, теперь мне не избежать вампирского засоса и медленной смерти от кровопотери! И хоть бы одна сволочь правду сказала, да хоть вот эта — развалившаяся на койке.

— Вашу мать за ногу! Лихо, предупреждать надо было!

— Перестань ее поминать, проснется, — меланхолично отозвался вурдалак и совсем не в тему продолжил, — и об этом я уже предупреждал.

7

Люциус, вторично оставшийся без десерта, намеревался кардинально решить проблему с Галей. А именно, официально связаться с Владыкой Ритри и на невыгодных условиях заключить договор о депортации жертвенницы в Аид. Возвращение к прежним отношениям 100 % не будет, конечно же, он и так на вампирах разорился. Так что, уж лучше он еще столетие будет отбиваться от обиженных вампиров, чем каждый раз, обнимая демонессу, ждать подвоха в виде Галиного окрика.

Щелкнув пальцами, дьявол переместился в белую залу дворца и удивленно замер. Перед ним предстал сущий кавардак. По кругу над внешними точками пентаграммы располагается порядка пятидесяти порталов, выглядящих, как вертикальные лужи жидкого металла, в центре круга свалена груда свертков. Порталы в рабочем состоянии поддерживает инкуб Шпунько, а Бес Степаненко и вся его мохнатая родня под командованием бесенка Льелика берут по свитку, входят в порталы и возвращаются оттуда ровно через минуту, разводя руками. Стоит жуткий шум, потому что каждый, обязан сообщить бесенку о результатах переговоров с серыми. Кто-то говорит, что в месте его переброса Гали не наблюдалось, а кто-то, что вурдалак такой-то отказался ее искать. И если это еще можно было хоть как-то понять, то объяснить, почему треснул один из камней для сообщения меж мирами — нет.

— Что здесь происходит? — спросил Темнейший из Светлейших.

— Ни льда Вам, ни лавы, Темный Повелитель! — загорланило многочисленное бесовское семейство и продолжило свое непростое дело — опрос.

Люциус переместился к помощнику и громко прищелкнул языком. Нардо в это время исступленно перебирал матерчатые листы вампирской письменности, и дрожащей рукой что-то выписывал в свиток.

— Позволь полюбопытствовать, чем ты занят?

Черт не ответил, пояснения дал бледный Татих, объявившийся в треснутом камне:

— Делает выписки по восстановлению человека из одной частички кожи и пары волос.

— А это необходимо? — дьявол недоверчиво обратился к лорду подземных чертогов. — Или ты хочешь клонировать Галю? — усмехнулся. — Побойся расправы сил Вселенной, одна жертвенница ее типа ввела в ужас три мира. А что могут сделать две? Учти, двух таких Аид не вынесет.

И про себя добавил: «Я тоже». Реве же с улыбкой поддержал дьявола, иномирянки в глаза не видел, но наслышан о ней хорошо.

— Она выстрелила… — болезненно произнес черт, — выстрелила.

Дьявол улыбнулся:

— Кто? В кого? Где? Куда? Когда?

— Рагшая несколько минут назад в Ритри исполнила залп белой Моали по целому кварталу нижнего уровня и уничтожила дом одного из двадцати семи Лихо. И я…, я…

— Он предполагает, что Галя была именно у этого вурдалака в гостях, — с грустью закончил за него реве.

Темнейший покачал головой:

— Кварталы уничтожены, но склепы должны быть целы. Мы можем их проверить.

К ним подлетел бесенок Льелик в черной мантии:

— Разрешите доложить, в склепах всего мира Ритри Гали нет. Мы проверили даже уровень Владыки. Храмы и гостиницы были осмотрены первым делом, упокойницы вторым…

Плечи воспрянувшего Нардо дрогнули, и он, сжав зубы, продолжил кропотливую переработку вампирских знаний о восстановлении утраченного. Дьявол похлопал его по плечу, выражая свою поддержку.

— А в частных владениях вурдалаков искали?

— Вход запрещен, — отрапортовал бесенок. — Мы ссылались на родственные связи семейства Степаненко с серокожими, но этого все равно недостаточно для личной безопасности.

— Кто-нибудь пострадал? — голос дьявола глух и грозен.

— Сорок четыре нападения в первые две минуты перебросов, — зная о щепетильности Темнейшего в отношении его народа, Льелик тут же сообщил. — Все раненные госпитализированы. А над обидчиками мы распылили жидкое серебро. Они теперь так же госпитализированы.

— О привлечении к поискам представителей местного контингента думали?

— Разрешите доложить, — рядом с ними появился бес Степаненко. — В Ритри только что начались празднества в честь Великого Кровопролития.

Татих в это мгновение получил от помощника какой-то свиток и, раскрыв его, нахмурился:

— Как сообщают мои источники, все миры серокожих только что отгородились куполом молчания.

— Ясно, — прорычал Темнейший. Это полностью перечеркивает идею с договором и депортацией Гали. — Что с подкупом спящих?

— Большинство из них проснулось, — сверившись со своими данными, сообщил бес Степаненко, — но никто не отзывается. Все… заняты.

— Чем? — Нардо вскочил со своего места, попутно вызвав новую трещину в камне для переговоров.

Бес давненько не видел хозяина в таком отчаянье и, отступив на шаг, он ответил:

— Идут смотреть соревнования между заключенными в честь Великого Кровопролития. В этом году обещают что-то феерическое.

Люциус заставил помощника сесть и отдал мысленный приказ: «Отдохни пару минут, сейчас мы найдем выход». Черт нехотя повиновался. Иного не оставалось, когда мышцы сводит судорогой по приказу Темнейшего, любое лишнее движение отдается в теле тупой болью.

— Ладно…, спящих отбросим, что на счет усыпленных? — обратился дьявол к Степаненко.

— Усыпленных? — переспросил Льелик. — Есть и такие?

— Да, особый разряд вурдалаков. Древних, преступивших закон, оставляют в Ритри. И именно эти представители серого племени способны чувствовать иномирян на огромных расстояниях.

— Прекрасная идея, Ваше Величество! — Льелик метнулся к бесовскому племени и начал раздавать указания о поисках древних кровопийц.

«Повелитель, — даже мысленный голос Нардо был глух и подавлен, не говоря уже о виде, — тот вурдалак Лихо, чьи владения были уничтожены Рагшаей, тоже древний. Был усыплен три столетия назад».

«А пробудился раньше срока?» — мысленно уточнил дьявол.

«Да. Склеп и саркофаг пусты».

«Вот оно! — произнес Люциус. — То есть он. Галя с ним!»

«Если это так, то она погибла…»

«Твое отчаяние излишне, — улыбнулся дьявол. — Тебе не приходило в голову, что древний, проснувшись раньше срока, мог подать заявку на амнистию?»

«До окончания его срока оставалось от силы двадцать дней, — возразил черт. — Зачем ему амнистия?»

«И все же он проснулся, что удивительно, и в склепе его нет. — Отмахнулся дьявол. — А значит…?»

«Он и Галя убиты лучом белой Моали…» — бледный Нардо закрыл лицо руками.

«Хорошо, что тебя никто не слышит, — дьявол похлопал помощника по плечу. — Его отсутствие может означать и то, что он участвует в соревнованиях».

Люциус ободряюще улыбнулся присутствующим.

— Льелик, сколько древних усыплено помимо этого Лихо?

— Пятеро, Ваше Величество.

Он подумал и решил:

— Свяжитесь с представителями их семей и предложите сделку. Амнистия взамен помощи в поисках Гали.

Бесенок скрылся, и на его место пришел встревоженный Шпунько. Он уже понял, если Галя не вернется, то и рыбки Тиото ему не видать. Очевидно же, если найдутся согласные среди древних вампиров, то заменять их на соревнованиях будет, в том числе, и седовласый инкуб. Рядом скорбным идолом стал, безмолвно дожидается своей участи.

— Вы собираетесь помочь настоящим преступникам?! — удивился Татих, обращаясь к дьяволу. — Вы же понимаете, что просто так никого в Ритри не подвергают продолжительному сну. Вмешательство с Вашей стороны повлечет неприятные последствия. Если кто-то из них будет досрочно освобожден, то…

— Уважаемый реве, я не намерен кого-либо вытаскивать из их собственной ямы. Пусть продолжают в ней отлеживаться. — С ухмылкой оборвал его Темнейший. — Нам нужен всего лишь веский повод для посещения Ритри, а так же допуск к участникам соревнований. И мы вот так, мы их и получим.

— Темнейший, Вы просто хотите найти на соревнованиях этого… Лихо? — с воспрянувшей надеждой спросил инкуб. — То есть участвовать не придется?

— Да. Искомый древний именно он, вспыльчивая Рагшая это стопроцентно подтвердила залпом белой Моали.

Татих, тактично заметил:

— Но, Повелитель, вампирша могла свести с ним счеты по личным соображениям, — реве перевернул матерчатые листы в своих руках и зачитал вслух. — Как сообщается в прессе Ритри, Лихо Лишерс Миро жестоко расправился с мужем высшей. За что был приговорен к весьма продолжительному сну. В три сотни лет.

— Рагшая мечтала о вдовстве, — ухмыльнулся дьявол, глядя на удивленного Нардо, — В тот момент она еще поклонялась моим силам и просила о многом, очень многом. Так что могу заверить — источник достоверен.

— Хм, любая другая на ее месте должна была бы благодарить спасителя… — вздохнул Шпунько. — Но, видимо, он ей попросту надоел.

— Или же перешел дорогу, — глухо добавил все еще бледный черт.

— Тогда ему можно посочувствовать. Рагшая не даст ему спокойно жить, а Галя не позволит умереть. — Улыбка Люциуса стала широкой.

Татих с позволения Темнейшего принялся разрабатывать договор, с которым можно обратиться к представителям семей древних. Бесовская родня слаженно убрала все порталы, затем слезно попрощавшись со Степаненко, ушла. И в зале стало тихо и тревожно. Если не считать бубнящего реве Татиха чье отображение мелькало в треснувшей плите, то тишину нарушали лишь шелест свертков и скрип пера — черт с новыми силами продолжил записи о восстании из мертвых.

— Все еще сомневаешься в положительном исходе дела? — спросил его Шпунько.

— Да. Вампиры не отступятся, мстить будут. Желаю перестраховаться.

— Хорошее решение, — поддержал дьявол и со смешком. — Кстати, Нардо, тебе имя древнего заключенного, разбуженного раньше срок, ни о чем не говорит?

Черт мотнул головой и продолжил записи.

— Неужели ты совсем не помнишь миротворца Вудлака Лихо Лишерс Миро? — осклабился дьявол. — Или может быть его более раннюю версию — высокого худого вампиреныша, до слез влюбленного в твою пассию?

* * *

Прошло двадцать минут с момента нашего заселения, а владыка решения так и не принял. Лихо спит, Урурк что-то вяжет из паутины, я стою. А тут сесть негде, точнее, если я тут сяду, то следующие две недели буду лежать с воспалением. И вообще, глядя на своих компаньонов по камере, вспомнилось исковерканное стихотворение Пушкина:.

Сидит за решеткой в темнице сырой.

Вскормленный на воле орел молодой.

Запальчивый взгляд, заносчивый вид,

Ни жалоб, ни слез — знать, за дело сидит.

Они вполне себе хорошо устроились, одна я места не нахожу. А им хоть бы хны! Все нипочем, отдыхают ребята, так словно ранее отдохнуть не удалось.

— Эммм, Лихо, а ты чего опять лег? — от него ноль эмоций. — Ну, правда, там три сотни лет лежал, сюда добрался и опять… распластался. Что, в сон потянуло? — съехидничала я. — Так ты скажи прямо, мы всю операцию завершим, и тебя надолго с комфортом уложат.

— А тебя посадят на иглу, — подсказал он невесело.

— Что, вот так сразу же?

— А да, точно, — вампир открыл красные глаза и, не отрывая взгляда от решетки на потолке, произнес. — Вначале используют как суккуба, а когда выдохнешься…

Я это как представила, так мне дурно стало:

— Ой, мамочки!

Понятное дело плюхнулась на каменную койку, и только из этого положения заметила, как трясется тело восьмилапика, от еле сдерживаемого смеха. Шутят, значит!

— Да, ну! — подскочила, потирая ушибленное место. — Что за привычка стращать на ровном месте. Ты меня им не отдашь!

— С этим я уже готов поспорить, — задумчиво протянул серокожий.

— Лихо имей совесть и не пугай меня, тебе же будет хуже. Гарантирую.

— Га… Краля, тогда говори прямо, чего ты хочешь?

Прямо, так прямо.

— Есть хочу.

— Ну, так иди по коридору налево вторая дверь направо, спускаешься на три этажа вниз и попадаешь в столовую.

Я не из пугливых, с девчонками парочками в туалет с пятого класса не ходила, темных переулков не боюсь, выпивших дядечек так же. И хотя последнее в силу профессии, так как на праздниках у нас только такие мужики и имеются, но тут-то дело другое. Один неверный шаг и прощай Галя-Краля, поминай как звали.

— Я что сама должна идти?

— Мне есть не хочется, — откликнулся вурдалак и повернулся на бок, представив обозрению широкую спину и шикарную шевелюру.

Покосилась на паука и с улыбкой поинтересовалась:

— А может мне чего-нибудь Урурк принесет?

— А кое-кто, хотел, чтобы мы остались связанными не помнишь такую?

— Ну, тогда бы нас закрыли. Или нет?

— Нет. Но теперь придется поддерживать легенду о нашей с Урурком несостоятельности в плане свободного передвижения.

Я еще чуток посидела в камере, посмотрела на небо первого уровня Ритри и, плюнув на все, гордо удалилась в столовую.

Точно помню, что он сказал: по коридору направо вторая дверь налево, спускаешься на три этажа вниз и вуаля! Спустилась. Открываю…

Да, ну к черту!

Не, ну я, проходя по коридорам дворца, и ранее предполагала, что они полные идиоты (то есть, я хотела сказать, худые идиоты, полных среди них нет), но вот, чтобы до такой степени, никогда! Мало того, что поперек коридоров и лестничных маршей каждые двадцать пять метров какая-то пленка натянута, так еще в столовой вместо столов и раздаточной, кровати, над которыми в разных позах застыли странно одетые вурдалаки. Не будь здесь так пыльно, предположила бы, что это больница, а так…

— В такой грязище я есть не буду, — буркнула себе под нос и столкнулась с заинтересованным взглядом одного из зависших над кроватью. Он из своего положения пытался воспроизвести жест — подойди ко мне.

Я отмахнулась:

— Даже не предлагайте, Вы явно не в моем вкусе.

Серокожий улыбнулся на мою шутку и повторил приглашающий жест. Вот тут замечаю еще одну пару немигающих кроваво-красных глаз, которые усиленно начинают подмигивать. Все пора сваливать! Развернулась и вышла, дверь за спиной бесшумно поднялась из пола. И вот тут замечаю, что та пленка, которую я порвала, пока сюда топала, восстановилась. Ужас! Я ж через нее прорывалась только из уверенности, что попаду в классную столовую Владыки, где меня покормят. И на тебе! Ни кормежки, ни туалета возле столовой, ни нормального прохода.

— Трындееееец!

Что ж не хотят по-хорошему пропускать, их проблемы. Мне-то уже известно, что если продырявить пленку шипом с краю, то она слетает сама, как миленькая. И на это уходит две секунды, а не две минуты, если ты ломишься через центр. Итак, я начала свое возвращение, отстраненно думая о том, что красоты замка с шикарной каменной резьбой на стенах и полу, конкретно портит вот эта липкая субстанция с прожилками бледно-розового цвета. И чем дальше «в лес» тем краснее прожилки и плотнее основа. В конечном счете, достигнув лестницы, я вся покрылась этой плохо отлипающей мерзостью.

— Уроды! O! Моральные уроды! Клыкастые уроды! Да, просто психи! Извращенцы какие-то!

Приблизительно так я рычала там, сдергивая с себя липучку. Вдруг послышался скрежет зубов, очень отчетливый и очень грозный. Стянув с головы шмат гадости, я с оторопью обнаружила в десяти шагах от себя группу работяг-вампиров в сиреневых комбинезонах.

— А здрасти…!

Серокожие, разворачивающие полотно знакомой пленки, посмотрев за мою спину, отчего-то со злостью уставились на меня. Упс, кажется, я испортила плоды их труда! И это подтвердили звериные оскалы и повторившийся скрежет. Понятно, прощения просить поздно, сожрут не глядя, но может… пойдем другим путем.

Расправив плечи, уперла руки в боки, и вскинула голову.

— Так это вы тут лю…, - тьфу ты, чуть не рассекретилась, — суккубам прохода не даете?

Моя внешняя наглость длилась не долго, ровно до тех пор, пока на голову не шлепнулся кусок поврежденной пленки.

— Ой, гадость!

Мой относительно негромкий вопль сбросил налипшую мерзость и порвал еще две бледно-розовые преграды впереди. В том числе и ту, которую вампиры в руках держали и растягивали.

Вот черт! Серокожие, как по команде, сделали единое движение ко мне.

— Вы что?! Вы не…, стойте!

Наверняка, это были низшие, на преодоление расстояния у них ушло секунды полторы, и последний полу-вскрик я произнесла будучи пойманной за шиворот. Вспомнился случай с Женькой, когда моя с виду тихая подруга, привнеся раздрай на стройке, умудрилась не только вернуть к работе строителей, но и воодушевить их на свершения.

— Так, убрали руки и отошли!

Ноль эмоций.

— Я к вам с проверкой! — а сама думаю, хоть бы они знали, что это за слово. Хоть бы не вляпаться в очередной раз по самые уши.

Они с места не сдвинулись, но и не укусили, значит, продолжим.

— Скажу прямо, такой халтуры давно не видела, — взмах рукой в сторону дырявого коридора за моей спиной и укоризненное: — Кто так натягивает?

— Мы, — ответили упыри в комбинезонах.

— Паршиво натягиваете к тому же медленно. Пока вы копошились, я дважды успела пройти через ваши стенды! — уверенное заявление дополняет не менее уверенное лицо. — Так что сейчас срочно даю мастер класс, и попробуйте не справиться!

Вампиры ошалели, но руки убрали.

— Так-то лучше, — повела плечами, и, придав голосу ноток дорогого папы, продолжила. — Теперь слушай мою команду, делитесь на три группы одни вверху, другие на стенах, третьи…

— Ты…! — начал говорить их главный, что я тут же пресекла.

— Нет, ты остаешься здесь и проследишь, — даже пальцем в него ткнула и продолжила, — третьи натягиваете пленку сверху, повиснув на полотне. Под тяжестью ваших тел пленка быстрее развернется. А чтобы плотность полотна была единой, одновременно крепите стороны.

— Но…

— Без «но», все получится. А теперь вперед и с песней! — уверенно хлопнула двоих по плечам и прошла сквозь группу обступивших меня вурдалаков. — И не мешкайте, вернусь через полчаса.

— Зачем? — не поняли серокожие.

— Проверю.

А теперь быстренько-быстренько вверх по лестнице и срочно к Лихо! Поднялась, отсчитала двери и, влетев в апартаменты, прижалась к стене. Вдруг за мной погоня или слежка. Постояла, подождала, поняла, что сбегая от погони влетела не туда. Да, память учтиво подсказала — этаж не тот, мне нужен был третий.

— Дьявол! Везет как утопленнице.

Огляделась. Наша комната — это натуральная обитель для пыток, а тут рай для романтичных влюбленных. Многослойный балдахин над огромной кроватью, литые лампы, как лианы, растущие из пола, расплелись под потолком, чтобы осветить помещение парой сотен кроваво-красных шариков. Пылесборник, одним словом, но шикарный. Стильные кресла, не каменные, что надо заметить, а вполне себе мягкие, обитые красной кожей, зеркало серебристое во всю стену и странный шепот.

Если взять в расчет, что помимо всего вышеперечисленного я ничего более не вижу, значит, шепчутся двое на кровати. Миленько, только один вопрос, если они тут заняты, то почему двери не заперли? Захотели быть застигнутыми? Вампиры точно извращенцы. Подумав так, я сделала первый робкий шаг в сторону выхода, затем второй. Шепот прекратился, а я так и застыла в трех шагах от своего спасения, боясь пошевелиться. И вдруг слышу:

— Раррвирут. Ра-рашсса? — спросил более низкий голос.

— Шарыр шиса саату. Тарор, Галь-я! — а вот это уже на женский похоже.

Это они обо мне или в вампирском наречье есть схожее слово? Я бы продолжила свой побег под шумок, но любопытство свойственно не только кошкам.

— Грашрах риш-шс Крылья Мордо… скья, — следом послышалось рассерженное шипенье. И ткань балахона встрепенулась.

Вот, черт! Таки обо мне шепчутся, гады!

— Шенсиссие?

— Шенсиссие, — подтвердил женский. — Саэргарыто!

Судя по интонациям, разговоры закончились. Я преодолела последние шажки, и двери за мной бесшумно поднялись из пола. На цыпочках вернулась к лестнице и, шипя проклятья, начала подниматься.

— Вашу мать! И хот бы слово запомнилось… Саэрга… Сенисисе? Вот дья…!

Не договорила. Остановилась напротив летучей мыши, которая приветственно махала мне крылом. Милое такое создание из кровопийц, то бишь морда украшена двумя кожаными складками, которые перетекают через нос с одной щеки на другую и теряются где-то за ушами. Жутик! Дома я бы прошла мимо такого упыря и не заметила, потому что они у нас мелкие, а тут мыш с полметра ростом, еще и скалится.

— Чего вылупился? — спросила первое пришедшее в голову. Перепончатокрылый по витым каменным узорам стен перебрался ближе к моей голове. Быстро перебрался и грозно сверху навис. — Еще одно движение и я… и я за себя не отвечаю.

— За тебя никто не отвечает, — заявил монстр басом. — Пошли…

А это не просто мыш, это вампир. Шикарно! А вдруг это один из тех шепчущихся?! Голо сел, дыхание сперло:

— К-к-куда?

— Вниз, — терпеливо ответил мыш. — Проверишь перепонки глухих коридоров.

— Чего?

И медленно соображаю, что передо мной командир той самой рабочей бригады, которую я направила на путь истинный.

— Мембраны, — пояснил он с досадой на мою недалекость, так, словно бы они живые. — Ты их пленкой обозвала.

— Еще скажи, что они обиделись, — моя усмешка угасла, потому что монстр на мои слова кивнул, сердито фыркнув. — Ээээ… А на кой черт они вам сдались?

— Для герметизации лечебных блоков и комнат капсо-восстановления.

— А! Это там, где все в подвешенном состоянии застыли над кроватями?

— Плитами, — нервно поправил он. И поинтересовался сдавленно с неясной надеждой в глазах-пуговках. — Ты о них читала в истории Ритри, да? Ты ведь не заходила туда?

— Нет. Я там двоих разбудила. Один хорошенький, другой стремненький. — Глаза у монстра стали в два раза больше. Срочно сворачиваю историю и урезаю детали моих путешествий по их коридорам. — А через пять минут встретила вас с группой!

Взглянув на летучего, удивилась:

— А чего у Вас морду перекосило? Я что, не в ту сторону пошла?

— О, Владыка! — далее последовал неразборчивый мат на вампирском и резкое, — еще час срочной работы!

Несчастный шмякнулся на пол и начал там переворачиваться в первоначальный образ — вампира в комбинезоне. Длилось это секунд тридцать, в течение которых я поняла, что не смогу есть еще полгода, и все это время с легкостью проведу в маленькой закрытой кабинке. Потому что его перевоплощение было ужасно!

— Аааааааа…! — простонала я.

— Ррррр, — сообщило это нечто у моих ног. Первое желание было задавить его ногой, чтоб не мучился. Второе — отфутболить, увеличившийся в разы, комок костей, кожи, мышц и черных кровяных сосудов. Третье — дать по морде скрюченному мужику, которого изводят судороги, потому что сволочь скалился на меня и утробно рычит. То есть рычал. По ходу дела, процесс перевоплощения у него болезненный.

Режиссеры фильмов ужаса, где вы?!

— Время, — сообщил серокожий, выпрямившись рядом со мной в нормальном человеческом облике. Я смотрела на него с ужасом. Зашибись! И весь тот выворот мышц и шкуры у него нормальное явление перехода из одной ипостаси в другую — кошмар!

— Я б-бе-без часов.

— Не важно, — оторвав от ступеней, он меня, как котенка за шкирку, на вытянутой руке спустил вниз.

— Пусти!

— Отпускаю, — сердито пробасил он и кивнул на затянутый пленкой проход: — Проверяй.

Мы оказались у основания лестницы между двумя пленками, та что справа, натянута по старинке, слева — мое ноу-хау. Гляжу на нее и с гордостью подмечаю, что на этот раз поверхность преграды гладкая матовая, прожилок нет, и к пальцам не липнет.

— Молодцы! Что ж сейчас мы проверим звуком. Обладателям музыкального слуха предлагаю закрыть уши во избежание дальнейших проблем.

И я грянула тот припев, после которого владелец шикарного клуба оплатил коктейли всей нашей компании, сфотографировался со мной в обнимку на полароид, попросил на свежем фото сделать памятную надпись, и после всего… Внес меня в черный список клуба, запретив пропускать в дни караоке. Сволочь! А ведь я всю душу вложила в песню Славы «Одиночество-скука», передала тончайшие грани отчаяния и горечи одинокой воительницы, жаждущей любви. Правда, говорят, в тот вечер три человека, чуть Богу душу не отдали. Но ведь не отдали!

Не успела и строчки спеть «старинка» лопнула, а ноу-хау лишь чуток завибрировала к концу куплета. Далее я оцарапала устоявшую мембрану по нижнему краю. Она выдержала, но издала жуткий скрип. Вурдалаки рухнули на пол с воплями, чтобы прекратила — в противоположной стороне лопнуло еще четыре пленки.

— Ок, все последняя проверка, — отряхнув руки, я разбежалась и прыгнула на матовую преграду. Мембрана без скрипа и стона приняла меня и, как батут, оттолкнула. Ловили поднявшиеся вампиры.

— Вот! Видели! Потрясающая натяжка! — я соскочила с их когтистых рук. — Кто со мной? Проверим двойную, а затем и тройную нагрузку?

Они отказались, а вот я вошла во вкус. И ловили меня серокожие уже намного дальше, приблизительно у второй лопнувшей перепонки.

— Хватит. — Рыкнул командир. — Вы доказали, что такое натяжение лучше.

— Все тритий раз и расходимся! — провозгласила и с довольной улыбкой начала движение. Разбег, прыжок и… мембрана вдруг разошлась по центру, образовав круг. И я плюхнулась в руки самого…

— Владыка?! — с изумлением уставилась на рыжеволосого вампира. — Зд-драсти…, Зарбу Акратини Дольгеш.

А сзади послышался групповой стук — это рабочие попадали вниз и звучно соприкоснулись головами с полом. Ну и традиции тут.

— Приветствуем еще раз, Краля Мордоская, — ответили мне советники, выплывшие из-за плеч повелителя мира. — Что Вы тут делаете?

— Навожу порядок и попутно развлекаюсь.

— Недолго осталось, — зашептали они. — Совсем недолго.

— Что ж. Оно и к лучшему! Ваше окружение меня тоже мало радует. — Огрызнулась, не слезая с рук Владыки, а лично ему пожаловалась. — Я в столовую шла. Подскажете, где у Вас тут кормят?

В животе рыжего тихо заурчало.

Жрать хочет! Спохватилась я и попыталась спрыгнуть. Он с усмешкой меня отпустил, но сдвинуться с места не позволил, чтобы в следующее мгновение развернуть меня на сто восемьдесят градусов, столкнув лицом к лицу с двумя красноглазыми мордами.

— Мои верные наместники, Рандорыр Шоре и Гарт Горем Лишс, не эту ли фурию вы искали?

Хм, а к этим обращается сам, рангом выше, что ли? Наместники, это вам не какая-нибудь суккубка Темнейшего.

Двое вампиров, которые мне призывно махали в зале подвешенных, радостно оскалились и одновременно кивнули.

— Она.

— Перед вами Краля Мордовская, — Зарбу меня приподнял, как лот на аукционе, разве что спиной не повернул, чтобы господа меня в полной мере оценили.

Очень мило. А я об этом вампире была другого мнения, считала его игрушкой в лапах расчетливой Рагу, мне еще и хрипотца в его голосе нравилась. А он… Вот же, вампирюга клыкастый!

— Суккуб Темного Повелителя, — с уважением в голосе сообщил Владыка, — адвокат мирового класса, посланный к нам для разбирательства.

Наместники сверкнули клыками, кивнули, принимая информацию, и на несколько мгновений задумались. Я решила, что встреча подошла к концу, повернула голову в сторону наглого правителя со стальной хваткой, но не успела и слова произнести, меня прервали резким: «Молчите» И кто бы прерывал, Урурк, мать-перемать, который у Владыки на кружевах сидит и под ажурное плетение косит.

Озадаченно промолчала и постаралась сделать вид, что ничего не случилось и все в полном порядке. Даже успокоилась чуть-чуть, начала думать о хорошем, ну или почти хорошем. А затем произошло нечто невообразимое, удовольствовавшись моим внешним видом и молчанием, оба заявили на меня права!

— Я Гарт Горем Лишс в честь моих заслуг и заслуг моего рода прошу отдать ее мне. — Проскрежетал шатен-симпотяшка со взглядом зовущим. В качестве кого отдать и за какие заслуги не объяснил толком, зато уверенно расправил плечи и многообещающе улыбнулся мне.

— Я Рандорыр Шоре в честь моих заслуг и заслуг моего рода прошу отдать ее на расправу мне — Прошипел второй, пронзая меня взглядом маньяка. И стоит темноволосый упырь, уверенно требуя добычу. Как хищник голову вжал, плечи и подбородок вперед выставил. Бульдог самый настоящий.

Вот, все четко и ясно, и прикопаться не к чему. А у меня теперь коленки дрожат, и не держи меня Владыка, сидела бы уже у его ног. Кажется, он это понял, иначе как определить его хмык, когда я помотала головой, едва он решил меня из рук выпустить.

— Вынужденно отклоняю ваши прошения, наместники. Краля Мордовская на ближайшие недели занята.

— Чем? — прорычал любитель расправы.

— Принимает участие в соревнованиях по случаю празднования Великого Кровопролития.

— И за кого заступилась юная бестия? — очаровашка Гарт улыбнулся мне и наклонил голову набок.

— За Лихо Лишерс Миро.

Услышав имя моего подопечного, оба вампира напряглись. Первый попытался это скрыть, второй наоборот проявил злость утробным рыком.

— Любит постарше, — уверенно заключили оба, глядя на меня, и так же в один голос сообщили: — Впишите в списки участников.

Советники Владыки мгновенно оказались возле них, с улыбками интересуясь, кого великие полководцы и наместники желают защищать в соревнованиях.

— Не важно.

— Кого угодно.

Ой, черт! Мне теперь опасность грозит не только от испытаний, но еще и от участников. Я усмехнулась про себя, если Рагу засядет в судейском арбитраже, мне хана и без вариантов…

А в это время Владыка, посчитав, что аудиенция завершена, развернулся и вместе со мной прошагал к лестнице. В его животе опять призывно заурчало.

Вот, дьявол. Вот кошмар! Что будет? Что со мной сделают? Ааааааа… Мысленно дала себе оплеуху. Так ты с Урурком, расслабься, Галя, дыши глубже. Все получится, выживешь. А если не выживешь, паук расскажет, как я ты пала жертвой чужого аппетита.

Мы прошли мимо лежащих на полу работников и я помахала им на прощание. И вдруг рыжий довольный таскальщик, то бишь, вампиристый носильщик или же Владыка вешатель произнес размеренно тихо:

— Учитывая, Ваш вклад в технологии мембранного зонирования, я прощаю два коридора, оглохших вашими стараниями.

Спасибо тебе, Гос…, Зарбу. Потом вспомнила, что там был лишь один коридор, о чем и сообщила Правителю Ритри.

— Один, Ваше Величество.

— Если бы, — в его голосе прозвучала усмешка. — Вы, протаранив один коридор, пришли из Берсова крыла в Каргово, пробудили двух уважаемых граждан мира, а затем, свернув не туда, пробили коридор в Сверсово крыло и потревожили других обитателей корпуса. Итого два.

Итак, опустим подробности моих хождений. Главное, вот что — испорченные перепонки он мне простил. И могла бы помолчать, и помолчала бы, намекни мне об этом, помимо рассудительного внутреннего голоса, Урурк или кто другой, но не промолчала:

— Так я видела всего лишь двух ваших… наместников.

— Помимо них, две тысячи граждан очнулось, чтобы познакомиться с Вашим пением. Оценить же его по заслугам удалось трем тысячам.

Страшно было спрашивать, но я храбрая спросила:

— И что?

Ожидалось услышать что угодно, но только не смешок и довольное:

— Предположили, что у нас очередной мятеж и подали заявку на продление сна.

К этому моменту мы подошли к двери, ведущей в светлый зал со столиками и стульями, а в центре над полом парит каменная черная плита, на которой взгромождено огромное количество блюд, а запах по зале разносится невообразимый.

Владыка опустил меня, указал в сторону пустых столов:

— Занимайте любой, Вас обслужат.

— С-спа-сибо, — запнулась, а потом все-таки спросила: — То есть я допущена на игры! Вы не шутили и сказали правду, там… тем…?

Кивнул, уверенным движением отцепил от себя Урурка и, пересадив его на мое плечо, пожелал приятного аппетита словами: «Пусть источник господина бьет в полную силу».

В следующее мгновение вурдалак «ушел» в пол, а мы с пауком удивленно переглянулись.

— Он не должен был тебя видеть?

— Нет, — моргнув глазками, ответил восьмилапик. — Но это уже не имеет значения. Мы зачислены. Предлагаю поесть!

— А ты составишь мне компанию?

— Конечно, — прошипел вмиг увеличившийся паук, — в первом туре я Ваш скаковой паук. Следует подкрепиться до того, как сюда явятся остальные участники.

— Они противно пахнут и неприятно выглядят? — предположила с улыбкой.

— Проблема в том, что это Вы приятно выглядите и аппетитно пахнете. — Сообщил Урурк и начал проверять поданные сосуды с едой на пригодность для моего пропитания.

И что бы я без него делала?

8

Вот уже несколько минут Нардо беззвучно повторял про себя имя старого знакомого. Он не мог поверить в то, что властный дипломат Вудлак Лихо Лишерс Миро, отличный специалист, стратег и миротворец, достойнейший из серокожих, с которым он вел длительные переговоры, и есть тот смышленый вампир, долговязый юноша по меркам Ритри, которому он когда-то давно спас жизнь.

Не верилось и все же…

Черт думал про себя: «Если она с ним, то я могу быть относительно спокоен. Увидев мое кольцо, Лихо не позволит, чтобы ей нанесли вред».

«К слову, о кольце, — задумчиво протянул стоящий рядом Люциус. — Почему ты не поставил на него маячок, какую-нибудь нить связи или оборонное проклятье? Не посчитал нужным?»

«Не хотел связывать. Она привыкла быть вольной и это ее право».

«Жаль, мы могли бы вернуть ее сразу же после исчезновения».

«Только ее руку. — Мотнул головой черт. — Кольцо не успело бы насытиться ее энергетическим зарядом и сплести паутинку вокруг всего тела».

«И на что стала бы походить энергетический паутина обвившая ее тело? — скептически поинтересовался дьявол. — На оберег или броню?»

— Обижаете, Ваше Величество! — вслух возмутился Нардо. — Она бы не осталась без защиты.

— Вот оно как. Значит полная свобода, но ходить будет в целостной броне. Рад слышать.

К ним подошли бес Степаненко и запыхавшийся Льелик. Прочистив горло, бесенок сообщил:

— У меня плохие новости, Ваше Величество Темный Повелитель и лорд подземных чертогов Нардо Ол…

— Мы поняли, что ты к нам, — улыбнулся Люциус, — сократи обращение. Что узнал?

Бесенок с восхищением воззрился в Темнейшего, а затем без запинки выпалил:

— Все представители семей древних, чьи отпрыски отбывают наказание в склепах Ритри, отказались помочь.

— Все?! — переспросили черт и инкуб.

На удивление Темный Повелитель этому сообщению несказанно обрадовался:

— Серые в своем амплуа! Так держать… Что ж, предлагаю сыграть на их жажде мести. — Он прищурился и, скривив губы, поинтересовался, — есть ли среди них семьи бывших советников?

— Две, — сверившись с записями, ответил Льелик. Он заранее набрал как можно больше информации об искомых древних и сейчас радостно возвестил, — род Горем Лишс, входят в касту высших и род Шоре — каста низших.

— Слабый и на таком посту? — недоверчиво спросил Шпунько. — Это возможно?

— Чтобы его занять он должен был быть лаком и очень свирепым. А это почти высший. Что ж Мы удачно попали, — провозгласил Люциус, — это родовые семьи последних советников. Они помнят Великое Кровопролитие и верят в то, что могли победить, не прояви Лихо своего рвения на переговорах. Вот на этом мы и сыграем.

Опустившись в кресло, он отдал приказ реве:

— Татих, свяжитесь с представителями этих семей. Намекните, что незначительное содействие Темному Повелителю, даст возможность расквитаться со старым врагом — недавно проснувшимся миротворцем.

Реве кивнул, и его изображение исчезло с поверхности черного камня. Просчитав варианта, лорд подземных чертогов нахмурился. Он знал не понаслышке — вурдалаки костьми лягут ради мести. Ведь там, где вампирские страсти бурлят, пощады не жди, и Великое Кровопролитие длившееся пять веков тому подтверждение.

— Ваше Величество, так мы всколыхнем не лучшие их качества, — заметил Нардо. — Узнав об участии Лихо в соревнованиях, отпрыски советников пожелают лично его уничтожить. Они самостоятельно войдут в списки ез подставных.

— А ну раз самостоятельно… — Шпунько облегченно вздохнул и занял ближайшее кресло. Всем видом давая понять — жизнь налаживается.

— Не смогут, — улыбнулся дьявол и указал на инкуба. — Не расслабляйся, тебе придется попотеть. — А затем, не скрывая усмешки, объяснил. — Мы говорим о древних, и они в силу своих способностей отстранены от участия в соревнованиях. А значит, либо поставят более слабых отпрысков, что вряд ли, учтиво согласятся предоставить нам два места.

«Чтобы в это время найти кровного врага за кулисами и казнить, — мысленно подвел итог Нардо и недоуменно вскинул брови. — Но Галя же с ним!»

«Если он видел твое кольцо, то постарается ее обезопасить».

«Слишком рискованно!»

«В самый раз для Гали» — возразил дьявол.

Их беззвучный диалог прервал встревоженный голос седовласого инкуба:

— А кто будет в соревнованиях участвовать, пока мы ее ищем? — надежда вновь воспарила в нем. Быть может не на соревнования пошлют, а за кулисы.

— И гонки и поиски между турами ложатся на ваши плечи. И перепадет вам по первое число. — Люциус указал на них с чертом и улыбнулся, заметив, как дернулся инкуб. — Шпунько, бледнеть не стоит. Первые два тура вы выдержите, они из легких. За это время… к третьему туру, в самом крайнем случае после него найдете Галю и вернетесь.

— А если… не успеем найти? — но в голосе черта, отчетливо слышался вопрос: «а если не успеем спасти?»

— Не успеете найти, пройдете и последние два тура. Но в них я вам не помощник. — Люциус развел руками. — Есть свои сложности. Но одно могу гарантировать точно, в случае гибели, вы будете полноценно восстановлены в Аиде.

Инкуб удовлетворенно вздохнул. Черт напрягся.

«А Галя? Что если она погибнет?»

«Для ее восстановления подойдет любая часть тела, — серьезно ответил Повелитель Аида на стенку ее пове…».

— Ваше Величество?! — зов встревоженного Татиха прервал его подтрунивание. — Я только что связался с представителями семей и получил отказ. Они наслышаны о том, что бывший дипломат из рода Лишерс Миро принимает участие в соревнованиях.

— И?

— И уже выставили своих игроков. Это бывшие наместники: Гарт Горем Лишс и Рандорыр Шоре.

— Да? — Люциус посмотрел на двух встревоженных рекрутов, подскочивших, как только новость была оглашена. — Что ж это тоже хорошо.

— Вы так считаете? — нахмурился синеглазый черт.

— Да, — лениво сообщил дьявол, — участвовать в соревнованиях за свободу преступников уже не придется. Несомненно, за кулисами древние устроят свару, ведь, месть для них превыше всего. И Владыка будет вынужден призвать наемные войска для установления порядка. — Он хлопнул руками по подлокотникам кресла. — А так как все его наемники работают в других мирах, он поднимет полог над своим, в этот миг вы и проберетесь в Ритри.

* * *

Навернув все что можно, мы с Урурком скоренько поднялись из-за стола и удалились до того, как в столовую по потолку вполз неизвестный вурдалак. Точнее с ним мы встретились на выходе. Зацепившись за каменные узоры жуткими кожистыми крыльями, вампир с лысой головой и удлиненными ушами задумчиво проводил нас взглядом. И только после этого удивился:

— Это что за гадость?!

Можно сказать, огласил мучивший меня вопрос, но не получив ответа поскребся за нами в коридор и повторил вопрос:

— Так что это за гадость?

— Краля бежим! — скомандовал паук и, ухватив меня поперек тела мощными челюстями, потащил куда-то вперед затем вверх.

— Ууурррууррк! Брось, говорю! Брось меня! Ужас…, как жить после такого? — взмолилась я.

Паук остановился, аккуратно опустив меня на пол, отошел и только после этого спросил:

— А что не так?

— Я вся в слюне!

— Зато живы!

У меня было, что ему возразить, но сзади послышалось: «Эй, паук, покажи свою добычу!», и мы оба юркнули в комнату и как, оказалось, прервали очередной процесс соблазнений несчастного Лихо. Или счастливого? Во всяком случае, когда белобрысая вампирша пулей вылетела в двери, он еще несколько мгновений улыбался, а затем губы вытер.

— Что это было? — хотела упереть руки в боки, но во время вспомнила, что бока у меня в паучьей слюне, так что просто сложила руки на груди.

— Прощание, — ответил Лихо, нервно поправив всклокоченные волосы.

Если эта выдра его еще пару раз посетит, он опять облысеет.

— А может быть, плата за мою смерть? Дешево, конечно, один поцелуй за одну Кралю, но я должна знать.

— Нет, — серокожий вскинулся, — тебя я убью бесплатно.

— А вот это уже новость. И что такого масштабного я сделала?

Если подумать то много чего. Но Владыка простил, значит и Лихо гневаться не должен. Или я чего-то не понимаю?

— Ты хоть знаешь, кого пробудила? — взревел вурдалак. — Кто из-за тебя записался в участники?

— А… ну двое вампиров, наместники, кажется. Один хорошенький, другой стремненький. И оба пожелали меня эээм… приобрести. Они уже изъявили свое желание при Владыке, но Зарбу им отказал. — Не без гордости заметила я. Опустим детали, указывающие на кой черт им сдалась Краля Мордовская, и просто насладимся повышенным спросом.

— Это обнадеживает, — скривился Лихо. — А мне что делать?

И он отошел в сторону, чтобы моим глазам открылась невиданная картина, две полутораметровые пирамиды из цилиндрических слитков металла, как в банковских хранилищах, вот только цвет серебристый.

— Это что?

— Ртуть жидкая. Плата за тебя.

— Ну, вот, а говорил, что убьешь бесплатно… Урурк, — обратилась я к пауку на моем плече, — засвидетельствуешь потом, Галя были убита…

— Помолчи, — попросил Лихо и со вздохом сел на облюбованную каменную койку.

Пару минут на молчание я ему дала, затем плюхнулась рядом и, подложив ладошки под опорное место, спросила:

— Ну, что? Что уже случалось?

— Да пойми же ты, Эргард не скоро вернется из…

— Отпуска?

Вурдалак кивнул и уверенно продолжил излагать суть проблему, которую я накликала:

— Ты беззащитна перед моими кровными родственниками. Это, — он махнул в сторону пирамид, — дает огромную власть… и обогащение.

— Боишься, что кто-нибудь из твоего рода пожелает меня продать за это? — кивнул, и я не удержалась от упрека. — Но ты же, сам сказал, что спят все или в разъездах. Да и вообще, мое присутствие на соревнованиях — это твоя надежда на освобождение, так что продавать меня глупость.

— Поверь мне, об этом Гарт и Рандорыр знают, поэтому и добиваются. Ради этого пробудят, призовут и вернут из отпуска всех моих родных. — И совсем тихо он добавил. — Это помимо основной причины…

— Но твои-то не дураки! Или я ошибаюсь?

Паук тревожно перебежал с одного моего плеча к другому и тихо прошептал:

— Больная тема, аккуратнее.

После его предупреждения я бы тему свернула, но Лихо сам ее раскрыл:

— А кто сказал, что меня родня любит?

— Так вот где собака зарыта, — я похлопала его по плечу. — Это они тебя на тот свет отправить хотят без единой надежды на спасение и твои кровные родственнички им помогут с радостью! Так?

— Да. Так…

— Ху! Виновата не я, аж камень с души. — Отмахнулась с улыбкой и хлопнула его по плечу. — Не кисни. Тебя бы все равно в списках вычислили!

— Только в день награждения, — тихо сообщил Урурк и перелез на Лихо, чтобы, как и господин, приуныть.

Я посмотрела на их композицию горемык горемычных, так идущую к картине Репина «Приплыли» и повеселела. Удивительная способность не падать духом, когда у всех настрой ниже плинтуса не раз спасала меня из передряг. Главное, вовремя сбросить оцепенение и взяться за дело, иначе процесс «скисания» зацепит и тебя.

— Так, не дрейфить! Лихо, можешь ли ты взять время на размышления? То есть, пока ты думаешь и взвешиваешь, кому меня отдать, они ведь не ринутся других будить.

Он опять медленно кивнул.

— А на что ссылаться? — поинтересовался Урурк, наградив меня печальным взглядом красных глазок.

— На сложность выбора.

— Их тут всего один, — возразил серокожий.

— Как один? Не два? А я думала… А ладно! Говори, что у тебя тьма тьмущая предложений отдать, продать и сдать в аренду Кралю Мордовскую. И тяни время с решением максимально долго.

Он косит взглядом виновато. И вот тут до меня доходит смысл его тихо оброненных слов: «Это помимо основной причины…» И в подтверждение моих мыслей серокожий симпатяга отводит взгляд. Трындец, проблема не одна.

— Выкладывай, — хмуро попросила я.

— Предложений нет, — а по глазам видно — не договаривает Лихо, чего-то он очень сильно не договаривает. Ну и как из него информацию вытрясти?

— Я их создам. Главное хорошая самореклама, красивая упаковка и содержание!

— Я помогу, — поддержал меня паук.

— Вот, правильный заряд! — похвалила мохнатика. — В общем, подадим меня публике в лучшем виде. Предложений посыплется масса, одно вполне возможно от Владыки. Главное, чтобы не зря корячилась. — И добавляю с улыбкой. — Лихо, ты же не собираешься помереть раньше срока, то есть раньше окончания соревнований? Да?

Вздрогнул, посмотрел вначале удивленно, потом неуверенно, а после прищурился. Ага, задела за живое. Выходит, сомневался, зараза, в своей способности дожить до завершения празднеств. А может и руки был намерен на себя наложить? А что, родные не любят, свет очей его, Рагу, замужем за Владыкой, а меня два умника серокожих купить хотят и лишить его последней надежды на спасение. Это паршиво, но еще не повод сдаваться.

— Так и быть пытать тебя не стану, сам расскажешь, что к чему. Если сможешь. — Похлопала его по плечу и с улыбкой спросила. — А ты сможешь?

Имелось в виду дожить, и, кажется, он меня понял.

— Смогу, — заверил вампир и приказал пауку собираться. — Небо темнеем пора собираться.

Нудный долгий путь к месту первой дислокации — это отдельный разговор. Лихо предупредил, что с нами он встречаться будет только в часы отдыха между соревнованиями и потребовал, чтобы добрались без сор и драк, как между собой так и между другими участниками. С его слов, мне нужно быть паинькой, пока к месту не доберемся, а там лучше вообще помалкивать. Пришлось слово дать.

Дала. И он исчез вместе с вещами для меня, провизией для меня и паука и двумя пирамидами ртутных цилиндров. Жадина, даже потрогать не дал!

Конечно, он заблаговременно предупредил, что есть в дороге нельзя и пить так же. Но смолчал, что путь займет по-нашему 27 километров, по-ихнему 2 квара через выжженные степи, в плотном тумане догорающих частиц сажи. За что я его который километр подряд отчаянно «благодарю». Вот как споткнусь от усталости, так и благодарю. Сверхсильный Урурк спит на моем плече, а я должна идти. Несправедливо и обидно! Разработали новое правило соревнований прямо-таки перед подачей моей заявки — и теперь участники добираются ножками, причем своими ножками и в горящем тумане, держась за веревку, чтобы не сбиться с пути.

На вопрос: «А что горило, хлопцы?» Урурк сонливо ответил, что это место обитания плотоядного растения Сирпь, и оно возродится очень быстро, а потому оставаться в поле нельзя.

— А насколько…? — я придерживая защитную маску собственного производства — платок, с сомнением посмотрела вниз. Белеющая в тумане трава ранее достигала моих щиколоток, а теперь — колен. — Насколько быстро возродится?

— Несколько часов. Но главное, чтобы оно не успело вырасти выше Вас.

И я припустила… Нет даже не так, я с перепуга отпустила канат и сорвалась с места вначале «галопом» затем перешла на «трусцу», после на четвереньки, хорошо, что этого никто не видел, ну а когда силы закончились, я рухнула в траву лицом вниз. И плевать мне вырастет эта плотоядная, гадина, или нет.

— Краля, вставай! — запищал паук, позабыв про официальное обращение на «вы». Оно и лучше, «ты» сближает.

— Пусть жрет, я не сдвинусь, пока не отосплюсь.

— Не смей сдаваться!

— Я не сдаюсь, а беру тайм-аут.

— Но что же, мне делать?! — запаниковал Урурк.

— Для начала признайся, эта гадость тебя тоже съест?

— Нет.

— А, ну тогда все в порядке.

День выдался на ужас долгий, силы мои почти закончились, а вот наглость дала о себе знать — попросила паука нарезать для меня охапку белой сочной травы и накрыть сверху. Потом вспомнила, что ему на землю слазить нельзя, иначе нас дисквалифицируют. Вот если не сожрут, но дисквалифицируют обидно же будет. Правда? Правда. С руганью, но подбадриваемая надеждой уснуть на мягком ложе, я нарвала три охапки травы и зарывшись в нее, отключилась.

Снился Нардо. Мой брюня синеглазый был такой печальный, такой измученный и такой несчастный, что я чуть не прослезилась, глядя на него. Тоскует, подумала я, утешить бы. Потом пригляделась, а он, паразит, пьет! Дать бы ему по башке черногривой, чтоб печень моему мужу не портил и хоть через раз закусывал. И жаль, не могу ударить красавца любимого, да и нечем, в спальне, где он алкоголь наворачивает ничего целого не осталось. Думала вначале отругать, потом пожаловаться, после поплакаться, но посмотрев в его глаза синие, поняла — ему хуже, чем мне. И я бы так и думала, не появись за его спиной неясный женский силуэт.

— Что за…?! — очнулась от собственного вопля и разъяренно гаркнула. — Вот стерва!

Зажмурилась от бьющего в глаза серо-розового света, закрыла уши от жуткого шипения вокруг и зарычала:

— Порву в клочья! В салат нарежу!

Шипение прекратилось, свет стал мягче.

— Краля, — тихий паучий шепот на ухо я расслышала не сразу. — Краля, у нас проблемы… большие проблемы…!

— Нет, это у него проблемы, — громко возмутилась я.

— Ты только представь себе, эта Рагу пришлепнутая заявилась к моему Нардо в мою спальню, ночью! Когда он пьет! — я села в постели из черных лоскутков материи и гневно сжала кулаки. — Аааа, я убью ее! Я выдеру этой белобрысой космы и заставлю их сожрать! Тварь серокожая!

Паук нервно перебежал с одного моего плеча на другое:

— Почему Вас это заботит в такую минуту?

Слова «в такую» он интонационно выделил, но я не заметила, подскочила и ногами разметала кучку ткани.

— Потому что мужиков заливающих тоску спиртным можно подвигнуть на измену! И если мой умник поведется, я из нее сделаю рагу и скормлю вайзергу, а из него чучело в…, в… в спальню поставлю!

Она у меня плакать кровью будет, стерва!

Оглядываюсь, вокруг плотно растущий белый камыш в полтора раза выше меня, как завороженный, стоит не шелохнется. Паук какой-то перепуганный, черные лоскутки на мне и на земле, какие-то странные дрожащие. И откуда они? Ай, ладно, потом разберусь.

— Итак, подведем итог: веревки для направления пути нет, еды нет, воды нет. Зато есть жажда крови, и новые силы!

Паук на моем плече опять нервно забегал:

— Что же нам делать?!

— Выбираться отсюда. Урурк. Я так зла, что порву каждую встречную выдру белобрысую!

— А…, но…

Поняла его по-своему:

— А если не выберемся, то перед смертью сделаю проплешину этому камышу, — и пальцем указала в сторону зарослей.

— За что? — шипя спросили рядом.

— За препятствие нашему передвижению.

Паук замер, а я, отвлекшись на его странное оцепенение, не сразу увидела, что камышовые заросли значительно поредели, и вообще выстроились так, словно в них уже кто-то ходил.

— Ты чего? — спросила у мохнолапика, погладив его по брюшку.

— Да так… просто.

— Ага, ну пошли. — Провозгласила я и направилась в проход.

Через две минуты мы нашли веревку, а через три часа вышли на каменную мостовую к толпе шокированных вурдалаков. Они смотрели на меня и молчали, приблизительно так же, как все это время делал Урурк и, в общем-то, продолжает делать. Даже непривычно как-то, а ту еще и упыри эти.

— Господи, нашли на что пялиться! Да иномирянка, да аквамариновая, да злая, чего уставились? — огрызнулась, сдергивая с себя последние черные лоскуты. — Или еще не завтракали толком?

— Если кто и не завтракал, так это ты, — ответили мне.

Эм, а это идея. Я сглотнула набежавшую слюну и хрипло окликнула:

— Уважаемые, а столовка где?

— Сейчас покажут.

Передо мной тут же оказался маленький лысенький, толстенький упырь с носом картошкой. Одет он в кружевную черную мантию, а подпоясан красным шнурком. Первый толстенький из всех увиденных, я даже глаза потерла, вдруг исчезнет. А нет, мнется передо мной и смотрит, как на привидение. Собственно я отвечаю ему тем же, не зная, к какому решению прийти: то ли у него папа амуром был, то ли мама гномкой.

Кажется, последнее произнесла вслух, потому что он ответил:

— Второе, но это к делу не относится, — он выудил из рукава мантии что-то типа круглых часов на цепочке и начал сверку. Посмотрел на небо, потом на меня, меня пощупал — за руку, на проверку живости. Определил, что я теплая и за щипок могу в глаз дать, хмыкнул. Затем с дотошным вниманием прицепился к пауку. Урурк на постукивания по ножкам и тельцу не отреагирвоал, а на зов по имени отчаянно покивал, мол здесь я.

— А с ним что?

— А в ступоре с тех пор, как проснулись утром в белых камышах, — выдала я, вызвав громкий «йик» у вампира. — Я тогда… материлась чуток, может, испугался.

— А вы кто, позвольте узнать?

— Га… тьфу ты! Краля Мордовская, участница соревнований от лица Лихо Лишерс Миро.

От серокожего послышался еще один звучный «йик» и недоверчивое:

— Не может быть.

— Может может…

— Йик!

— Вам бы водички выпить, — посоветовала я и улыбнулась, — а мне бы поесть. Не проводите? А то у моего провожатого временная недееспособность. — И указала на паука.

— Он из нее выйдет, — пообещал толстенький и предложил, следовать за ним. То есть завернул по белокаменному опять-таки ажурному до безобразия мосту на другой берег кроваво красной реки. А я стою, мне идти уже противопоказано, иначе будет истерика на фоне голода.

— Уважаемый, простите, а транспорт какой-нибудь есть? Повозка, носильщики, тут-туки, велосипедисты, в крайнем случае, пинальщики. Потому что я идти уже не могу.

— Нет, — рапортует, вредина, и продолжает путь.

— Ну, пожааааалуйстааа! — возле меня уже начали собираться любопытные вампиры, те самые, что пообещали скорейшее решение моих проблем.

— Неужели так трудно?

— Нет.

— Так, если не трудно, то чего сложного? Я получила моральную травму, психологическую и физическую, а еще не приняла участия в соревнованиях. — От него ноль эмоций. Я руки в боки и с наездом. — Это что за обращение с участниками?!

— Таковы правила, — меланхолично отозвался упырь.

Все, трындец тебе вампирюга толстокостная! Я разозлилась опять.

— Засуньте ваши правила, знаете куда…?!

И только решила выместить злость словесно вот на этом наглом индивиде, как меня оборвали на самой высокой ноте повествования:

— Краля! — объятия примчавшегося Лихо чуть ли не душили. — Где ты была? Мы тебя искали! — И не ожидая ответа, обратился к толстячку: — Она жива?

— На удивление, да, — ответил тот.

— Если еще покормите, буду живее всех живых, — сказала, вырываясь таки на волю. — Плотный завтрак, крепкий сон, и не дави на меня.

— Не буду!

Счастливый Лихо, бережно подняв меня на руки, полетел над водой. Где-то на середине реки он остановился и спросил серьезно: — Что случилось?

— Не у того спрашиваете! — запищал очнувшийся Урурк и на плече моем подпрыгнул. — Краля проспала все ужасы ночи! Общипала обширную поляну Сирпь, укрылась их волосами, а утром устроила такой шум, что они нас сами вывели!

Сдавленно хохоча, Лихо перенес нас на другой берег. За рекой на скале песчаного цвета вурдалаки разбили чудный палаточный лагерь. Места высокопоставленных кровопийц были видны невооруженным глазом, цветные многоэтажные шатры разительно отличались от плюгавеньких, но очень милых палаток на шести столбиках. Вот возле одной такой вурдалак опустился на землю.

— Располагайся, сейчас принесу еды и, если хочешь воды пару ведер, — хотелось сказать, я столько не пью, но он уже улетел, бросив через плечо, — ополоснешься.

— Тут что, совсем спартанские условия? — огорченно паука с плеча сняла и на столбик у входа посадила.

— В смысле спартанские? — поинтересовался.

— Малокомфортные. Душа нет и ванной тоже нет.

Покачав головой, открыла полог чтобы войти в палатку, и вот тут горячее дыхание, а затем уже и когтистая рученция коснулись моего плеча, чтобы крепко сжать его. Первая реакция: шаг в сторону и локтем в ребра, потому что напугал, вторая: с разворота по щеке вмазать, потому что рука неизвестного недвусмысленно поползла по моему бедру. Третья… А что ее вспоминать, Лихо же сказал ни с кем не ссориться. Пришлось все реакции подавить и, сжав зубы выслушать, лестное предложение вампира.

— У меня есть ванная пенной воды. Пошли, поплаваем. — Сообщил неизвестный вурдалак, поворачивая меня к себе.

Повернулась, присмотрелась. А нет, кровопийца мне знаком, права на меня заявлял совсем недавно. Тот самый, что обещал уничтожить не только словом, но и взглядом. Рандорыр, вроде бы.

— Здрасти. Спасибо за предложение, но мой подопечный сейчас все оформит по первому разряду. — Я широко улыбнулась и высвободилась из загребущих ручищ.

— Ты знаешь, зачем я здесь?

— Чтобы получить удовольствие и быть счастливым!

Как ни кстати, вспомнила я учение Абрахама. Имелось в виду, зачем он родился вообще, но вампир применил его к ситуации.

— Дааааа, ты знаешь в этом толк, — протянул он довольный собой, и, сделав одно из тех плавных неуловимых движений, которые свойственны высшим вурдалакам, вдруг оказался вплотную ко мне. — Я заплатил за ночь твоей ласки, суккуб, Лихо плату принял…

— Йо-хо-хо… разрыв шаблонов, а я-то думала, это красавчик раскошелился.

Вампир напрягся:

— Кто?

— Ужас! Забудь…

Я сама зажмурилась, понимая запоздало, что только что ляпнула. Вот черт! Что же это получается! Если ртуть обратно не отправили, значит все — Лихо согласен меня отдать. Или как? И что ж делать?

— Когда ты придешь ко мне? — шероховатые ладони вампира, пугающе медленно заскользили по моим рукам. Дернулась, глаза тут же распахнула.

Так, мужик…, то бишь, упырь давно ласки не ведал, бедолага. Однако и тут не раздаточная, обойдется, перетерпит, перебьется. На языке вертелось одно лихое слово, но я же обещала не скандалить, да обещала. Ладно, сыграем иначе, вдруг моему «сутенеру» пришла еще пара заявок аквамаринового суккуба.

Ответила охрипшим голосом:

— Когда подойдет твоя очередь. Ты не первый оплатил мои услуги, Рыр.

Мило, а главное нагло сократила его имечко. Надеялась, разозлится, нет черт подери, обрадовался и решил сразу поставить свои условия.

— Завтра первый заезд, если выживешь, — прошептал он севшим голосом, — ты моя.

Многообещающе, но я против. Мысли завертелись, и, в конечном счете, я выпалила:

— Если придешь самым-самым последним, я твоя на… время.

Какое время, минута, секунда не уточнила. Он удовольствовался этим и ушел. А я как тряпичная кукла рухнула перед входом в палатку, больно ушибив точку опоры.

— Твою мать, Галя, опять ты вляпалась?

Поворачиваю голову, это кто тут уже мои мысли читает? А это Урурк очнулся, сидит на столбике и ругается точь-в-точь, как я. Вовремя очень вовремя.

— Не нравится, что ж ты меня не остановил? Сказал бы хоть слово, намекнул.

— Не мог, — мохнатик на мое колено перебрался. — Если бы я, хоть что-то сказал, а ты ответила, он бы понял, что ты меня слышишь. А затем потребовал бы снять с соревнований.

— Ага, будто бы Рагшая тебя не слышит? В прошлый раз вроде…

— Вампирши глухи к нам. Мы общаемся с вампирами, и вот теперь еще и с тобой.

Вампиры, чтоб их! Гады, самые настоящие, подставить решили заблаговременно — первое соревнование это поездка на пауках по дырявым тоннелям и управлять ими можно только словом. Серокожие уроды, мы еще посмотрим, кто кого!

— Нам для конспирации придется на тебя надеть уздечку, а мне налокотники и шлем…

— Краля, в том, что Вы достигнете финиша, я не сомневаюсь, как и в том, что Вас принудят выполнить обещанное, — ответил Урурк и лапкой указал в сторону ушедшего Рыра. — Вампиры не отступают перед преградами и всеми силами добиваются поставленной цели.

— Знаешь… — задумчиво протянула и поднялась на ноги, — только что вспомнила, как меня с вурдалаками сравнивали, говорили, что я настырная очень. Я еще за аксиому взяла, что скорее попаду в Ритри, чем Ган принесет свои извинения.

Пришло «своевременное» прозрение, и меня накрыло… Нет, не новой галлюцинацией, а пониманием, что я сама себя прокляла еще там, в мире Гарвиро, в Океании где все сказанное мною стопроцентно исполняется. Молодец, Галя!

— Твою мать! Да что ж это за наказание?!

Паук спрыгнул с моей коленки и отполз от греха подальше.

— Что случилось?! — рядом с нами оказался встревоженный Лихо. В одной руке держит большой поднос, в другой пару здоровых ведер воды, я бы сказала, бочек.

Не получив внятного ответа, он с фырком вошел в палатку, освободил руки, затем вышел и, аккуратно взяв меня за локоток, завел за полог. Внутри нашего нового пристанища было уютно и уединенно: пара-тройка пуфов, круглая кровать и небольшой кованый столик.

Усадив меня на пуф, вампир пару раз вдохнул и выдохнул, а затем вкрадчиво поинтересовался:

— В чем дело?

— Представляешь, я сама себя прокляла.

— Как?

— Так… Если Ган извинился, то я сама себя прокляла… — я поднялась и заметалась по палатке, рассуждая вслух. — Но Ган не мог извиниться. Не мог он! Или у них что-то стряслось, или его кто-то вынудил! Пытали наверняка. — Предположила самое верное. — Не могли не пытать, он же непреклонный и упертый, как осел.

— Так, стоп, — серокожий поймал меня и заставил остановиться. — Коротко и по порядку, все проблемы решаем по мере поступления. Ну!

И голос такой, ничего хорошего не предвещающий, так что я ограничилась коротким сообщением:

— Только что поняла, как попала к вам.

— И это все?

— Да, — в остальном признаться стыдно.

Так что сейчас главное взгляда не отводить и сделать вид, что все в полном порядке. Потому что еще неизвестно, как он отреагирует на предложение Рыра и мое поспешное согласие. Но вот тут слово взял Урурк и подробно рассказал о моей договоренности с вампиром. И не просто подробно, а еще и в красках.

— Что?! — меня встряхнули, — что ты сделала?!

— Кашу заварила.

— Какую кашу? — не понял вампир.

— Гадкую, — призналась честно, — завтра расхлебывать буду. То бишь, выпутываться.

— Как?! Как ты это сделаешь? Как можно было согласиться? Как…? — заорал он.

— Лихо, не кипишуй и прекрати встряхивать меня на каждом слове! — Он отступил, а я не придумала ничего лучше, как наехать. — И кто бы, черт побери, требовал ответа. Ты ему слитки не вернул! Так он и пришел получить оплаченное!

Вот тут на лице вурдалака проскальзывает выражение растерянности и следом за ним недоверия:

— Они изменили закон? — он сел на один пуф и схватился за волосы, чтобы глухо прорычать, — они его изменили… мой закон! Мой! Но Рагшая…, она сказала…

А вот и козни белобрысой выявились. Надо было ей все же всыпать по первое число, а не с поцелуями лезть! Теперь ясно, какого черта она пришла к нему проститься. «Попрощалась» и дезинформировала заодно.

— А дьявол, и тебя обвинить не в чем. Блин, обидно! — плюхнулась рядом с серокожим красавцем, посмотрела на столик с яствами и подтянула к себе поднос. Запах от еды плыл головокружительный, и я радостно улыбнулась, берясь за нож и вилку.

— А нафиг!

Пока я наворачивала за обе щеки, Лихо неуверенно косился на меня, наверняка решил, что слегка не в себе.

— Как решишь вопрос с Рандорыром?

— Найду ему соперника, — ответила я, прожевав кусок сочного рулета с мясом. — В общем, противника равного по силе, напору и наглости… — подумала и решила. — Симпатяга Гарт подойдет.

— Зачем? — не понял Урурк.

— Стравлю их, пусть поборются за красотку Кралю. — Я отрезала еще кусочек рулета и, вдохнув его аромат, продолжила рассуждать по теме. — Кстати, предлагаю на этом разбогатеть.

— Что? — серокожий отцепился от своей шевелюры и удивленно воззрился на меня. Кажется, окончательно уверовал в помешательство иномирянки.

— Заблаговременно соберем откуп на тот случай, если твоя маман проснется, а я все еще буду тут.

Лихо идея не понравилась, а Урурк меня поддержал всеми лапками:

— К тому же Рагу Вашу обитель уничтожила. Средства нужны на восстановление.

— Ага! — я погладила маленького мохнатика по спинке. — И плюс моральная компенсация мне. А то срываются тут некоторые, а я буквально только что с поля боя, слабая, замученная, не выспавшаяся…

— Извини. Я был не сдержан.

Хмыкнула.

— Предлагаю твою несдержанность направить на ознакомление с новыми законами. И введите меня уже в курс дела, что за соревнования предстоят.

Они подскочили на своих местах так, словно просвещать меня решили здесь и сейчас.

— Эээ нет, расскажете после того, как я поем, искупаюсь и отосплюсь. И воду нагреть не забудьте и чего-нибудь ароматного в нее добавьте. — Задумчиво протянула. — Мне ж завтра еще и Гарта разводить на предложение аналогичное Рырскому.

9

Во дворец Темного Повелителя в Аиде беловолосая вампирша пробыла с минутным визитом. После ее ухода в дальнем крыле величественного сооружения вспыхнул пульсирующий шар синего огня. Его ревущее пламя охватило весь этаж лорда подземных чертогов Нардо Олдо Даро и прежде чем утихнуть, оставило на обугленных стенах светящиеся разводы.

Синие волны — знак скорби водного демона.

Демонесса во владения брата она вошла робко, оглянулась и прикусила губу. Если бы муж не указал ей на некоторые нюансы поисков Гали, возможно, она бы устроила выговор и старшему брату, и собственному почти мужу. Но узнав о возникших сложностях, предприняла собственные шаги в решении вопроса и хотела сообщить о них.

Пройдя в его покои через обгоревший коридор и, взглянув на царящий здесь хаос, разозлилась. Старший запретил здесь убираться и наводить порядок, но и сам что-либо изменить не желал. Вначале поджег все, а вот теперь взялся расписывать стены узорами скорби. Либо пьян, либо потерял всякую надежду на спасение Гали. Синие волны — плохой знак, но худшим будут трещины на льду.

— Нардо, ты здесь? — она прикоснулась к дверному молотку, чтобы постучать и полотно, некогда состоящее из крепкого сплава, осыпалось перед ней в прах. Очень плохой знак, но ледяные трещины все равно хуже.

— Нардо?

— Да… я здесь.

Он обнаружился в единственном уцелевшем предмете обстановке — кресле, повернутом к окну. Пол усеяли бутылки из-под самого крепкого напитка в Аиде, а голос его на удивление чист и язык не заплетается.

— Чем занимаешься? — демонесса прошла к нему и остановилась рядом.

— Трачу время.

— Но оно и так здесь слишком быстро бежит.

Он покачал головой и горько усмехнулся:

— Медленно… слишком медленно.

— И вы до сих пор не можете проникнуть на Ритри? — она мягко прикоснулась к его волосам.

— Представляешь?! Там, где кровопролитие длилось пять веков, четырежды обогнув весь мир и задев соседние, сейчас никто не конфликтует. Владыка не созывает обратно войска, и я не могу проникнуть внутрь. — Он скривился. — И время уходит сквозь пальцы.

Синеглазый черт сжал руки в кулаки и вновь погнул кубок, из которого пил. Теперь в его руке был скомканный кусок золота и драгоценных камней.

— Я вижу, как ты его заполняешь, — заметила Олимпия с укором.

— Ожидание убивает меня.

— Это питье убьет тебя скорее.

Волна воды, вызванная демонессой, унесла за порог спальни, изувеченный кубок и початую бутылку красного напитка, а затем и остальные бутылки.

— Но это же только вино, — возмутился старший брат.

— Вино, — согласилась она, — а количество выпитого уже превысило все допустимы границы. — Она жестом пресекла его дальнейшие слова. — Мне показалось, или от тебя только что улетучилась Рагшая Нур?

— Она вот уже третье столетие по меркам Ритри процветает, как Рагшая Нур Дольгеш, вторая жена Владыки.

— Теперь понятно, почему она запросто проникла в Аид. И как я понимаю, вампирша не дождалась окончания траура по первому мужу и выскочила за второго. — Олимпия задумавшись, прошлась по кругу и, указав на узоры скорби, процедила. — Ты из-за этого так расстроился?

— Олим…. Мне давно плевать на ее проделки и забавы, ее мужей и разводы с ними, на ее статус и власть я плевал еще раньше. — Нардо поднялся и тяжелым шагом приблизился к сестре.

— Тогда в чем дело?

В ответ черт положил на маленькую ладошку демонессы кольцо из тонкой серебряной вязи увивающей синий камень.

— А разгневан я только по одной причине — кольцо Андорада нашли в уничтоженном квартале нижнего уровня. Владыка передал официальные извинения. А соболезнования после игр передаст… с суккубом.

— Надеюсь, ты не поверил. Нур последняя, кому можно верить!

— Я не поверил.

— Тогда для кого ты уничтожил свои покои и расписал их знаками скорби?

— Для нее. Чтобы поверила моему отчаянию. Знаешь,… я надгробье заказал уже. У бабушки бесы строят. И место для погребения выбрал. В двенадцатом мирке возле академии некромантов, в самом первом ряду кладбища. Так, чтобы ее поднимали всякий раз, как только им экспериментировать захочется.

— Для кого? Для Гали? — голос Олимпии зазвенел возмущением.

— Для Рагшаи, — ответил он со смешком. — Но до тех пор, пока миры Ритри скрыты, я вынужден ждать.

— В твоих ожиданиях нужды нет, — загадочно улыбаясь, произнесла она. — Ты в курсе, что наш прадед по отцу владел парой-тройкой источников на территориях серых?

— Где именно?

— В Рюдри и Рогри, — в первом после смещения плит, источники изменили направление и теперь наполняют подземные озера, а вот в Рогри над собственностью нашего предка был возведен колодец, а затем храм и многомиллионный город вурдалаков.

— Колодец желаний? — Нардо наконец-то начал улыбаться.

— Слез, — поправила она и продолжила профессорским тоном, — но суть не в этом. Колодец до сих пор был пуст, воду источника жители Рогри тратят на бытовые нужды, позабыв о его целительных силах…

— Олимпия, не томи, — попросил он. — Там вода есть? Я могу использовать его, как портал для переброса?

— Вот, правильно мыслишь. В этом году Владыка задействует мир, как площадку для состязаний, колодец будет полон до краев!

Вспышка радости сменилась настороженностью.

— Мне не нравится, как ты это произнесла, — заметил черт. — Чем будет наполнен колодец?

— Ну, если успеют почистить, то водой, — она улыбнулась, — и вполне возможно чистой. Но не это главное… — здесь она помедлила, прежде чем сообщить, — в Рогри пройдет третий тур.

Лицо Нардо вновь осунулось:

— Третий?

— Да, — Олимпия улыбнулась, — и если мне не изменяет чувство времени, то он вот-вот начнется. Все же лучше позже, чем… после игрищ.

* * *

Где это видано, второй час к ряду зеваю каждую минуту, а спать не могу. Уже поела, покупалась, повторно окрасившись в аквамарин, лежу на круглой чертовски удобной кровати, а сна ни в одном глазу. Явно это истерическое — испуг постфактум. По лагерю весть пронеслась, что из поля несколько вурдалаков не вернулось. Травка белая ими перекусила. Мило очень мило, а я ее рвала и не верила в особую опасность. Вот уж точно меньше знаешь, лучше спишь. А еще меня до сих пор не посетила идея, как второго вурдалака привлечь к гонке за Кралю Мордовскую. Ладно, как говорится: утро вечера мудренее, придумаю завтра. Но где же, этот сон? Попросить, что ли Урурка мне сказку рассказать? Одну из тех, что он предлагал в саркофаге Лихо. Хотя он занят моим костюмом для первых гонок.

То, что мне принесли, более походило на наряд проститутки отчаявшейся найти клиента. Мерить отказалась наотрез. И дело было не в стеснительности, всего-то подумала, что в таком сексапильном белье мне чертовки хочется показаться Нардо. Ну, а дальше мыслительный процесс привел меня к тому, что муженек мой до сих пор не примчался в Ритри, меня не забрал и никому серокожую морду не набил. Расстроилась и… И вот тут костюмчик прожег коробку, в которой его принесли, упал на пол и начал прожигать ковер, а затем камень.

Реакция у всех была разной:

— Мамочки! — меня на большее не хватило.

— Теперь все Ваши костюмы, Краля, буду шить я! — это Урурк.

— Отравлен. Нда, Рагшая методов не меняет. — Отстраненно заметил Лихо и, как ни в чем не бывало, продолжил читать.

И где спрашивается его хваленая помощь? Поддержка? Опора? Хоть бы предупредил! Или он хотел посмотреть, как я эту гадость буду сдирать с себя вместе с кожей? И вроде бы нормальный серокожий, но зачастую непонятно на чьем поле он играет. То ли на своем, то ли на чужом. Хотя может быть он до сих пор в шоке, от действий белобрысой?

И вот с тех пор прошло более двух часов, а я уснуть не могу. Лежу, позевываю.

— Так, подведем итоги, взялась я рассуждать вслух. — Значит, главное в соревнованиях выжить. Туры заканчивать с наименьшими повреждениями.

Лихо оторвался от бумаг современной юриспруденции Ритри, и подмигнул:

— И не стать причиной смерти одного из участников. Хотя за это так же начисляются баллы.

— Это чтобы совесть была чистой?

— Чтобы самому остаться в живых, — тихо заметил Урурк. — Семья убитого будет мстить до скончания ваших дней.

— На самом деле, они максимально приблизят этот феерический момент, — уточнил Лихо.

Можно было бы не интересоваться, но соревнования есть соревнования. Никто не знает, что там произойти может. К тому же, на одно место порядка семидесяти вурдалаков, а мест всего ничего — пять. Так что я спросила:

— Насколько быстро приблизят?

— Чаще всего до следующего тура не доживают.

Мою сонливость, как рукой сняло. Села в кровати и удивленно уставилась на собеседников.

— А как же охрана? Я видела, как над лагерем пролетают крылатые упыри, увешенные металлическим оружием.

— Краля, в охране среди лаков, как ты назвала летучих, обязательно есть чьи-то родственники, как и среди ищеек. Тех, кто нам готовит, раскладывает палатки, расчищает участок для лагеря, кормит питомцев…

— Это такие полупрозрачные, да? Которые меня под бирюзовым потолком, как игрушку перекидывали?

— Да. Самая слабая прослойка в низшей касте, вуры. — Вампир отложил матерчатые листки, которыми весь день занимался. — С них в свое время начинался каждый из ныне процветающих родов, но мало кто желает помнить об этом. Вуров презирают.

— Да уж, ваше разделение на касты это что-то с чем-то.

— Я пытался снять ограничения для низших. Бесполезно.

— Насколько бесполезно?

Он поморщился и не ответил, зато восьмилапик перебрался ближе, чтобы сообщить: — Не прошло и года, господина усыпили.

— Так-так, — задумчиво протянула я и села на кровати, — из всего выходит, что ты был, как прыщ на за… Кхм, крутой шишкой, я права?

— Чем? — не понял он.

— Ну, то есть ты был высокопоставленным вудлаком? То бишь, не последним вампиром в Ритри.

— Это уже не имеет значения, — отмахнулся серокожий.

— Господин был первым советником Владыки, — с гордостью ответил паук.

— М-дя! Знаете, занятная выходит ситуация с Рагу.

— Какая именно?

— Она люто ненавидит низших. Но и в первом браке и во втором сама себе наступила на горло и умудрилась стать источником для вурдалаков из этой касты. Ладно, во второй раз это сам Владыка, какие-то привилегии ей святят в связке с ним. Но в первый…

— Он был богат, — сухо ответил Лихо, — и она была счастлива выйти за него.

— А еще он был тринадцатым в списке правителей Ритри, — пискнул мохнатый.

— Да уж, вот теперь я всем сердцем верю в святую невинность влюбленной вампирши. Сущий ангел… белобрысый.

Мой подопечный отвернулся от нас с пауком, всем своим видом демонстрируя, что тема закрыта. Все-таки слишком болезненно реагирует вурдалак. И знает же, что она нас убить пыталась дважды, а все равно отстаивает ее позицию, как верный поклонник.

— Лихо…

Он не отозвался, но меня это не остановило.

— Слушай, судя по тому, с каким презрением Эргард выразился о твоей способности выбирать источник, даю сто пудов, ты выбрал белобрысую. Но женат не был и источником так никогда и не обзавелся… — вурдалак промолчал, а я все-таки закончила свою догадку: — Она отказалась.

Плечи Лихо напряглись так, что рубашка на нем затрещала. Но молчит, паразит, не отзывается.

— Как вы догадались, что он приводил Рагу? — изумился паук, оторвавшись от работы, над моим костюмом. — Об этом никто не знал! Даже я не должен был… — произнес с оглядкой на своего господина.

— Продолжай делать вид не сведущего, чтобы он тебе голову от головогруди не отделил, — шепнула я ему с улыбкой.

Урурк сделал красные глазки большими и продолжил шить, а я рассуждать.

— Итак, у выдры белобрысой был выбор. С одной стороны Лихо: добрый, влюбленный, красивый, приближенный к самому Владыке, то есть очень перспективный. А еще древний и в довершение, как мы уже знаем, двадцать первый в списке на пост Правителя мира. А с другой…

Паучок соответственно заявленной характеристике начал перечислять достоинства первого мужа вампирши:

— Обозленный, изуродованный, старый низший, занимающий пост наместника, обладатель огромного капитала. А так же, как мы уже знаем, тринадцатый в списке.

— Скажи, — обратилась я к нему, — а вампирша владычицей быть может?

— Нет. И деньги после смерти вампира переходят потомкам.

— И все-таки не сходится. Кто его изуродовал и почему шрамы не сошли? Вы же вампиры, существа с повышенной регенерацией. Зачем ей нужно было выходить за старого низшего? Пусть он и тринадцатый по счету, но недолговечный, а ведь власть к ней после кончины не перейдет и богатств она не увидит. И даю сто пудов, детей у них не было.

Судя по увеличившимся глазкам Урурка, я попала в точку.

— Вот так вот, по всем статьям, незавидная доля выпала вампирше, — и возмущенно заметила, — а Лихо уверенно говорит, что она была рада.

В палатке повисла тишина, прерываемая лишь нервным передергиванием паучьих лапок, и тяжелым дыханием серокожего. Кажется, я опять задела запрещенную тему, но это еще, не повод для молчания. Вот и не смолчала:

— Не пойму, какого ляда радоваться? Она же явно его презирала. Вот и Владыку терпеть не может…

— Почему? — это спросил Лихо, глухим и каким-то неестественным сухим голосом.

— А иначе, с чего бы ей на мужиков кидаться. На Нардо, на тебя, а после с кем-то в дальнем крыле под балдахином шепталась. Слов не вспомню, но обсуждали меня и интонации были ее.

— Название крыла? — серокожий вскочил с места, разметав матерчатые листы по полу. — Скажи мне, где это происходило, — потребовал он, зловеще склонившись надо мной.

Не на меня сердится, а страшно стало до дрожи! Чуть заикаться не начала.

— Сверсово. Кажется, так Владыка называл.

Мой подопечный тяжело выдохнул и прежде чем потянуться к моей шее, глухо сказал:

— Она вышла замуж за Правителя Ритри ради рождения древнего. Спи, Краля.

И тьма накрыла меня с головой. Вот и где уважение к ценному специалисту в судебных разбирательствах и кандидату в мыслители? Я ему тут все по полочкам разложила, а он меня усыпил. Сволочь! И что значит, ради рождения древнего? Пояснения зажал, неблагодарный. Ну, все! Проснусь, устрою им допрос.

Проснулась… Точнее, разбудили, окатив меня с ног до головы ледяной водой. В следующую секунду я промокла, они оглохли, думаю справедливо. И я была уверена в этом ровно до тех пор, пока мне не закрыли рот шершавой ладонью. Вспыхнул свет и трое кривящихся упырей в красном кружеве заявили, что меня ожидает Владыка.

Так-так-так. И где мои соратники, Лихо и паук? Где моя защита?

Оглядываюсь, а нет их. Шикарненько!

Я указала на руку, лишившую меня голоса, и на пальцах потребовала меня отпустить. Серокожие уроды клыкасто улыбнулись, и выудив из кружев блестящие клинки предупредили:

— Учти, еще одно громкое слово и мы за себя не ручаемся.

Пришлось кивнуть.

За руку меня выдернули из кровати и, не давая ни одеться, ни обуться, вывели из палатки под черное небо с алыми просветами. Воздух снаружи свеж и бодрящ, скала холодная; мокрая черная рубашка на мне стала ледяной. И нет ничего удивительного в том, что я чихнула, как только попала к Владыке в шатер. А стража всполошилась, и все трое стремительно приставили холодное оружие к моему горлу.

— Эээм парни, вам было сказано доставить меня живой или как?

В ответ тишина. Намекают, да? И рожи у всех свирепые и в глазах такой блеск многообещающий, что стало понятно — мертвой буду я и очень скоро.

— Хорошо, спрошу иначе. Здоровой или больной? Меня из-за вас хорошо подморозило, мне бы в теплое и чашку кофе сладкого.

Стоят все так же грозно.

— Черт вас дери, ножи уберите!

Никто не шелохнулся, а вот меня начало распирать от нового чиха.

Неожиданно с потолка первого уровня палатки свесился Владыка. Примечательно, что сейчас он облачен в серое кружево, волосы собраны в толстый колосок или сложную косу, а глаза подведены красным.

Или это у него мешки под глазами?

— Что здесь происходит? — спросил Зарбу.

— Попытка побега, — отрапортовали стражники, убирая клинки.

— Парад идиотов в красном, — поправила я и опять чихнула. Стоит ли говорить, что ножи вернулись на исходную — к моему горлу. — Что и требовалось доказать, — заметила я с усталостью.

— Разойтись! — рыжий правитель Ритри с ужасающей скоростью оказался подле меня. — Вас разбудили?

— Меня… я бы не назвала это — разбудили. Меня окатили водой с ног до головы, выдернули из кровати, привели сюда по сущему холоду, но не разбудили.

Под скептическим взглядом владыки стража смешалась:

— Краля была не в себе.

— Не правда. Просто…

Ну, как сказать не в себе, я просто посетила почти мужа во сне. И слегка опешила от того, что он сотворил с нашей спальней. Все-таки ревущее пламя, пожирающее все на своем пути — это вам не шутки. А самое обидное, он комнату уничтожил, чтобы поверх пепла и толстого слоя копоти сделать премиленькие рисунки волн. По поводу его художеств я очень хотела Нардо пару ласковых сказать и на шипяще-рычащее: «Крыыыляяя Мордосьськрыя, вставайте!» отреагировала не сразу.

— Просто меня нагло вырубили до этого, вот и не проснулась сразу.

— Вырубили? — внимание Правителя Ритри переключилось на меня, и стража скоренько смылась куда подальше.

— Понимаете, Владыка…

— Зови меня Зарбу, — предложил рыжий. В следующее мгновение меня укутали в кружевную накидку, бережно подняли на руки и, блестя красными глазами, куда-то понесли. — Нужно поговорить.

Никогда не думала, что меня до дрожи может испугать эта фраза. Чуть не взмолилась о пощаде в голос, точнее навзрыд.

— Дрожишь, — заметил вампир, неся меня как любимую игрушку или скорее уж долгожданный трофей.

— Ага. За-за-замерзла, — пролепетала я, глазами цепляясь за предметы внутреннего убранства. Может здесь есть хоть что-то биту напоминающее, от вампира не отобьюсь, но хоть попытаюсь.

— Никто не греет? — спросил Владыка.

— Мысленно все.

Вначале ляпнула, потом осознала, что именно ляпнула. Учитывая, широкую улыбку кровопийцы, он подумал о том, о чем думать не стоит. Хотя, кто их к черту поймет?

— А кто достиг желаемого? — интересуется Зарбу, внося меня в кабинет.

— Никто, — оглянувшись и поняв, что это не спальня, я с видимым облегчением вздохнула. — Пронесло.

— О чем ты?

Очень медленно он опустил меня на пол. Взгляд глаза в глаза, улыбка все еще присутствует, а интерес на лице отражается настолько явный, что я шарахнулась в сторону и шею прикрыла теплым кружевом накидки.

— В вопросах обогрева я полагаюсь на собственный выбор!

— А я слышал иное.

— Что именно?

— Что тебя поставили на кон. И по окончанию первого тура ночь с тобой станет трофеем моего наместника. — Вампир делает плавный шаг в мою сторону, чтобы выжидающе замереть в полуметре. То, что накидка растворилась в воздухе по его движению, я не заметила, а вот огонь, полыхнувший в его глазах — да.

Черт побери!

— Ээээммм… Меня вынудили обстоятельства…

— Ты о значительном платеже? — Владыка делает еще один обманчиво мягкий шаг ко мне, я — два от него.

— О том, что мы с Лихо не успели от него вовремя избавиться. А по вашим законам…

— И все же ночь достанется Рандорыру.

Он заходит справа на два шага, я отступаю влево на три.

— Да, но на определенных условиях…

— Их легко исправить, — сообщает он с улыбкой.

— Как?

Вот здесь рыжий предводитель кровопийц делает многозначительную паузу и… стремительно сокращает расстояние между нами. С опозданием понимаю, что мы уже не в кабинете. Определенно в кабинете такого убранства быть не может, слишком много бархатных и зеркальных поверхностей, слишком много красного. Я ногами обо что-то уперлась, а он, толкнув на это что-то, весело оповестил:

— Это будет исправлено, если все ночи с тобой заполучу я.

Гадать, на что упала и почему, уже не приходится. Широкая пружинистая поверхность под балдахином говорит прямым текстом, что поцелуем в щеку я не откуплюсь.

Ой, Мамочки! Думай, Галя, как выпутываться будешь. Думай.

— Но я могу не выжить! — и отползаю к изголовью огромной кровати под пристальным взглядом.

— Сними свою кандидатуру с соревнований и ты, — улыбка коварная и клыкастая, — безусловно, выживешь.

— Не могу, я обещала помочь Лихо.

Хмыкнул.

— Ты можешь обещание не сдержать, — величественно присел на край красного ложа и приглашающее похлопал рукой возле себя.

Ага, вот прямо сейчас и пересяду, куда просишь, уже бегу.

— Но тогда он откажется от поисков Гали Гари, — вовремя вспомнила подходящую отговорку. Вряд ли он решится противостоять требованию самого Люциуса.

— В ее поисках Светлейший из Темнейших более не нуждается, — мягко улыбнулся серокожий и неожиданно разлегся на кровати.

И ладно бы просто улегся, так он носом в мои коленки уткнулся.

Укусит! Я от ужаса задохнулась, а он мягко поцеловал мои дрожащие коленки и с коварной ухмылкой потянулся к пуговкам моей же рубашки. Разденет? Вот это он зря, если я ранее была напугана, то теперь разозлилась, ну и вопросом задалась. Вскочила с кровати, отдавив ему руки и врезав коленом по лицу.

— Что?! Как это…? В смысле: «Светлейший из Темнейших более не нуждается»? Что значит, не нуждается? Они от меня отказались? Тьфу ты! — опять чуть себя не сдала с потрохами. — Отказались от моих услуг?

А гад рыжеволосый молчит, сопит в матрас, и не отвечает, вот только плечи как-то странно подрагивают. Видимо сильно двинула, да и реакция непонятная, то ли смеется, то ли мутирует. А вдруг предсмертные судороги? Дрогнула, а затем сама себя отругала.

Да ну, это же вампир!

Подошла и ощутимо потрясла его за плечо:

— Зарбу, скажи прямо. Я что, зря тут выжить пытаюсь?

Перевернулся, потер ушибленный нос, затем плечо и, с укором глядя на меня, пояснил:

— Они откажутся от твоих услуг в ближайшее время, потому что Галя Гаря мертва.

Я с размаху плюхнулась на пол. Ударилась и не заметила этого.

— Чего?!

Клыкастый Владыка улыбнулся, поясняя:

— Мы нашли кольцо Андорада среди развалин опаленных белой Моалью. Более от человека ничего не осталось. Сожалею, Краля, но цель твоего визита умерла. — НЕ задерживаясь долго на этой новости, он продолжил. — К Светлейшему из Темнейших я направил гонца. А к лорду подземных чертогов попросил заглянуть его давнюю знакомую. Так что… — вот тут его лицо озарила широкая клыкастая улыбка, — ты остаешься в наших мирах до окончания соревнований.

Это что же получается: не меня к Люцу направили, а гонца, и к Нардо эту белобрысую! Я натурально взвыла, вспомнив с каким лицом мой синеглазый черт палил комнаты. Теперь ясно почему! Я умерла для них. Я?!

Зашибись! А если он от меня отступится? Если перестанет искать? Что, если…?

— Вот су… гончая!

— Что значит: су…? — проявил вампир любознательность.

— Самка собаки, — горько признала я, не зная, как похлеще треклятую выдру назвать. — Давняя знакомая не лучший эпитет для нее!

— Я хотел сказать: «поверенное лицо», — решил дать уточнения Зарбу.

— Угу, многократно проверенное во всех позах и по любому предлогу, — зло процедила я. — Рагу из лишая послал, да?

— Кого?

У Вампира лицо стало такое удивлено-недоверчивое, вроде и расслышал, а вроде бы и нет. Понятно, если ляпну еще чего-нибудь сгоряча, меня можно будет закапывать. И отнюдь не в землю, а как физраствор из капельницы гадам серокожим закапывать.

— Так, не важно, — отмахнулась и, уперев руки в боки, заявила, — я от слов своих не отступлюсь. И раз уж дала обещание Эргарду, то сдержу его.

И задумчиво уставилась на рыжеволосого. А он с таким же задумчивым видом смотрит на меня. Что-то тут не чисто, определенно не чисто. Мне явно известно не все.

— Так…, погоди, ты меня для чего среди ночи из кровати вытащил? — прищурилась сердито и начала этот вопрос прояснять: — Чтобы сообщить о снятии обязательств перед Лихо? Чтобы Рыр не успел попользоваться? Чтобы твоей стала? Чтобы отправить к дьяволу?

На этом мои вариации закончились, а он… Подмигнул, зараза!

— К Люциусу я смогу отпустить тебя после окончания празднеств, — посмотрел задумчиво на балдахин и нехотя признался, — в крайнем случае, после третьего тура. О снятии обязательств перед своим подопечным ты вправе была узнать сразу.

— Отсюда выходит, что на два других пункта ответ… Положительный?

То бишь, чтобы Рыр не успел попользоваться, а сама я досталась Зарбу. Кивнул. Так меня воспринимают как игрушку, трофей и другим отдавать не хотят. Я даже как-то расстроилась.

— Спасибо за предложение, — сыронизировала я.

Правда, иронии владыка Ритри не заметил, искренне возликовал:

— Ты согласна!

— Отказываюсь.

— А если мы поспорим? — его природный голос с хрипотцой изобиловал соблазняющими нотками.

Единым смазанным движением он соскочил с кровати и оказался сидящим передо мной на полу, впритык почти. И не понять низший или высший, что-то слишком много прыти у Владыки. А впрочем, сейчас разложу ему пасьянс с моим участием, и пусть что хочет, то и делает. Пока мой договор с Эргардом в силе, Лихо в себе, а остальные его родственнички спят, я могу не переживать за то, что меня продадут без спроса. Или переживать все же стоит? Вот где Лихо сейчас, а? Паука бы хоть оставил для поддержки.

Тихо вздохнула, умчавшись мыслями вдаль. Из этой дали пришлось вернуться по требованию Владыки, потому что его тонкие когтистые пальцы ухватили мой подбородок.

— Так что, Краля Мордовская, поспорим?

— А сколько ты поставишь, на что и зачем?

— Занятный вопрос.

— Вот-вот… — я освободилась из его «захвата», встала, рубашку оправила и медленно отошла. Нужно тщательно продумать, что бы такого соврать, чтобы остаться в живых, отделаться от Зарбу до конца соревнований и не проиграть ни в одном из пари. Продумав схему процентов на пятьдесят, я обернулась к Владыке Ритри.

— Меня убить могут завтра. Если и не убьют, то все ночи со мной уже расписаны. Сожалею, Зарбу. — И развела я руками, как и он минуты две назад. — Ну, а если просто ради наживы нужна, то скажу честно, ставки настолько высоки, что впору убивать ради них, а не ради меня.

Вру по-черному, но делать больше нечего. Жить хочется очень.

— Что ж если дело обстоит именно так, — опять вампир смазанным движением стал впритык ко мне и, заглянув в глаза, продолжил говорить голосом искусителя, — тогда понятно, почему Лихо Лишерс Миро скрывается.

— Что он делает?

— Скрывается, — пожал плечами серокожий. — Ранее я предполагал, что он не желает развязать старую войну, а теперь понимаю, что помимо нее назревает новое кровопролитие.

И вот стоим мы задумчивые друг напротив дружки и молчим каждый о своем. Я о том, что жизнь несправедлива и вместо того, чтобы отправить с кольцом меня, Владыка направил белобрысую выдру. А еще о том, что Гали Гари в мире Ритри официально больше нет, зато Краля Мордоская вдруг стала ценным призом. Плюс в том, что после соревнований рыжий кровопийца обещал меня отпустить. Но кто знает, что он потом придумает.

Мои грустные мысли подтвердили его рассуждения вслух:

— Все ночи заняты… Днем ты на соревнованиях… Но если выживешь…

Нет-нет-нет! Только не это пусть не загадывает на последний тур — выживу или нет. Иначе выживу, а он ко мне с претензией явится, на ночь глядя. Сжав кулаки, глухо буркнула:

— Вряд ли выживу.

— Это мы еще посмотрим, — ухмыльнулся серокожий, чмокнул меня в щечку и отошел, потирая руки. — Мои советники зачислили тебя в покойницы, большая часть придворных их поддержала!

— И?

— И только трое поставили на тебя! — воскликнул он радостно. — Ради наживы мы и поможем.

— Зашибись! Шикарные планы.

И не дожидалась завершения аудиенции, я развернулась и вышла из спальни, затем из кабинета, потом удивительно долго шла к лестнице и, не менее долго, спускалась на первый этаж шатра.

Нет у них тут благородства — нету. Либо кровь пьют, либо в постель тянут, либо ставки на тебя делают! Раздраженно фыркнула, уроды!

Уже на самом выходе из шатра передо мной оказался Владыка:

— Ты куда?

— Домой, — вспомнила, что до дома мне далеко, досадливо поморщилась, — то есть в палатку. Не знаю, как вы к обещаниям относитесь, а я к своим — со всей серьезностью.

— И это в тебе мне так же нравится, — придержав полог шатра, вурдалак пропустил меня вперед и вышел следом. — Не была бы ты суккубом, сказал бы что наша.

— Хм, а меня буквально недавно с вами сравнивали, с вампирами.

— В каком смысле?

— В хорошем. В плохом смысле я сама по себе несравненна.

Наглость второе счастье, а потому с безразличным видом взяла его под локоток. Дернулся, и на его вампирской мордашке появилось то ли подозрение, то ли шок. Пришлось пояснить свои действия:

— Раз шаль забрал, то хоть так погреюсь.

Кивнул, в следующее мгновение на моих плечах появилось теплое кружево.

— Спасибо.

Погладила его плечо и только руки с локтя забрать решила, так он придержал:

— Не отпускай.

Я покосилась на него, он на меня, и оба улыбаемся. Чертовски интересный кровопийца, только что предлагал ночи с ним проводить, настоятельно советовал соглашаться, а сам от простой ласки млеет. Что ж до этого дергался, как ошпаренный? Удивительно, и ведь уже женат, дважды.

Он в стойком молчании провел меня к палатке и, подняв полог, пропустил внутрь:

— Добрых снов.

— Ага, и Вам того же.

Шагнула внутрь и прямо на пороге столкнулась с Лихо, Сказать, что я была ему рада, ничего не сказать. Я была ему «Чертовски рада!»

— Ты?!

— Я, — кивнул он и, схватив меня за шею, втянул в глубь палатки, отошел к пологу и, став невидимым, выглянул наружу. — Никого, хвала Владыке и его проницательности.

— Лихо! — прошипела, тыча пальчиком в его широкую спину. — Ты… морда серокожая, сволочь клыка…!

— Только не кричи, — оборвал он меня на полуслове.

— Я сейчас не кричать буду, а…

— Нет? — удивленно оборвал вновь и деловито заявил, — приятно слышать. А теперь проходи, садись и заколку для волос отдай мне.

— Какую заколку?

Автоматически потянулась проверять локоны на наличие неизвестного предмета. И вдруг слышу у самого уха шепот Урурка: «Краля, я сам сниму», затем раздается тихий писк, щелчок и со звуком «Охха!» от меня что-то отвалилось. Что отвалилось не знаю, но детский рефлекс сработал неожиданно, я двинула по этой штуковине ногой.

— Стой! — вурдалак тенью метнулся к кровати, схватил подушку и у самого пола поймал… заколку-скрабик в виде металлического паука. — Ты что творишь?!

— Спасаю свою жизнь! Вам до сих пор невдомек, что об опасности предупреждать нужно?

— Это всего лишь послание, — возмутился серокожий и щипцами, а не голыми пальцами поднял железного паука с подушки.

— В таком случае чего же ты боишься? Возьми рукой.

За серокожего вступился Урурк:

— Господин опасается его раскрошить. Это своего рода послание с ценной информацией.

Вот здесь в моей голове произошла отмотка назад. И сцену с пробуждением вспомнила, и разговор с Зарбу, и мое возвращение в палатку… Нет. Не может быть, чтобы эти гады меня использовали и так тоже…

— Мать вашу! Я что тут почтовый голубь?!

— А кто это? — спросили оба.

— Разносчик клещей! — огрызнулась, свирепо, глядя на паршивцев. — Чешется и заразу повсюду распространяет, и это помимо того, что сре…

— А если честно? — оборвал меня серокожий. Он уже вовсю орудует над заколкой. Вытащил из нее маленький металлический шарик, а из него выудил мелкий клочок бумаги. Сущее несчастье, которое развернулось в рулон впечатляющих размеров!

— Письма доставляет, — пояснила я.

— Знаешь и с письмами в точку, и с заразой тоже, — заверил вурдалак и помахал рулонищем. — Список видишь?

— Ну, и?

А на рулоне свободного поля нет, зато плотным строем внесены данные на вампирском языке — вертикальными строчками. И что примечательно после каждого третьего слова в строке светится кружки: красный, серебристый и черный.

— Это многоуважаемая, Краля Мордовская, ставки.

— И? — все еще не поняла я. — У нас в четвертом фильм был «Голодные игры» там по сценарию богатое население тоже ставками баловалось. Да и в реальности наши ставят на все, что движется от тараканов до футбольных команд.

Вурдалак скрипнул зубами:

— До твоего появления здесь подобного не было!

Так-так-так, кажется, моя идея набрала нехилые обороты. Шикарненько! Вот только почему он не рад, а?

— Так не было вовсе или было запрещено?

— Не было, — отрезал он.

— То есть опять я виновата, да? А вы, черт побери, нет? — подошла к серокожему. — Лихо, ты хоть раз был в моей ситуации? Хоть раз стоял перед оголодавшим вампиром, у которого на тебя виды? Слышал что-нибудь из разряда: останешься в живых, ночь проведешь со мной? Ты же понимаешь, что это за условия! А я стояла там одна.

Он замялся, но глаз красных гневных не отвел.

— Полагаю, нет, — я гордо выпрямилась, — а если нет, то не критикуй мое решение. На тот момент оно было единственно верным. И вообще, что-то не нравится, иди и поговори с Рыром или с Владыкой, попытайся урегулировать конфликт.

— Поздно.

— Никогда не поздно, — я с разворота плюхнулась на кровать. — Ты просто боишься начать новое Кровопролитие. Тебе прошлого хватило выше крыши.

— Кто сказал?

— Зарбу, — а что, переводить стрелки на Владыку можно. Не хиленький, как оказалось. И я продолжила. — Но с его слов, ты прячешься, чтобы не началась старая война. И твое сегодняшнее исчезновение это подтверждает. Кстати, он поставил на меня.

— Вижу, — буркнул Лихо. — Много.

— Вот! Видишь, он и еще какие-то гады в меня верят, обещались помочь. А ты — не веришь и критикуешь.

Хотя, в моем случае лучше не думать о том, что вера Владыки проявилась из-за высоких ставок.

— Не горячитесь, — на кровать влез паук, — мы тоже на Вас поставили.

— Да? И сколько?

— Меньше, — пробурчал Лихо.

— Две пирамиды ртутных цилиндров от Рыра? — предположила я в шутку.

— Как Вы догадались? — воскликнул Урурк и переполз ближе ко мне. — У Вас дар предвидения?

— Интуиция.

И не знаю, как у меня зубы не раскрошились, когда я ими скрипела. Так захотелось двинуть по морде серокожей аж руки зачесались и перед глазами стала красная пелена. То есть, мне вводить Рыра в заблуждение относительно ставок было нельзя, а его же деньги ставить на кон можно? Убила бы!

Протяжно выдохнула и заставила себя успокоиться. Ладно, потом сочтемся. Как говорила моя тетя: «если деньги в деле, не теряй ни минуты».

— Кто на что ставит и как это все выглядит? — поинтересовалась все еще сквозь крепко сжатые зубы.

Оказалось, что ставят в основном на мою смерть. И все, как один, видят ее в первом туре. Ну, это к слову, потому что вампиры ставят на окончательный результат гонок. А это совсем невыгодное решение. Ведь будет лучше, если ставки обновляются на каждый тур. Азарт появится, жажда крови у одних и жажда жизни у других. А теперь о загадочных кружках: красный — ставка на смерть участника, черный — на жизнь. На что поставили тот кружок и светится. Неординарное решение.

— А о ставках на ночь со мной никто не знает, — раньше времени обрадовалась я. — Шикарненько!

— Знают, — прошептал Урурк. — Все серебряные кружки это заявки на Ваше свободное время.

— Ээээм, — с тревогой смотрю на список. — Но все они светятся. Это что же все-все…?

Вспомнила плотоядные взгляды клыкастых, судорожно вздохнула.

— Попытались подать заявку все, но господин хорошо прячется…

Исчез, перевела я для себя.

— И более никто на Ваших услугах настоять не смог…

Ага, и в палатку цилиндрические слитки больше никто не доставил.

Мохнатик указал на заколку и рулонище:

— Вот и списки ставок получаем тайно, чтобы не попадать в поле зрения участников.

Я улыбнулась пауку и похвалила Лихо — чудо вампиристое.

— Молодец! Продолжай держать оборону. — и закутавшись в шаль от владыки на манер римских ораторов, провозгласила: — Значит, так… после этого тура я за счет пари между Рыром м Гартом пополню наш банк. А вы всю жидкую ртуть поставите на мой выигрыш и на всякий случай процентов тридцать на проигрыш.

— Зачем? — спросил Урурк.

— Чтобы ее пополнять, — предположил все еще хмурый Лихо.

Но я поспешила его разуверить. Буду еще на проигрыш ставить, сама же его и притяну. А мне жить охота!

— Эта ставка расти не будет, она просто… для страхования потерь.

— А если один из твоих партнеров по второму пари погибнет? — улыбнулся вурдалак, явно решил на моих нервишках поиграть. — Ты что будешь делать?

С ужасом отбилась от возникших видений с кровью и вурдалаками и заявила:

— Я буду молиться. А вам советую открыть еще одну нишу для ставок и подзаголовок какой-нибудь цепляющий, например, «Краля Мордовская и ее любовники».

Восьмилапик и серокожий переглянулись:

— Зачем?

— Чтобы мы заработали, даже если один из них выйдет из строя.

— Но второй тогда выиграет, — напомнил Лихо.

— Я ж говорю, что молиться буду… за Англию. И не приставай с расспросами, не хочу прогнозировать на будущее.

— К теме о будущем, — медленно произнес вампир уже серьезным тоном. — Когда ты поговоришь с Гартом?

— Утром перед заездом.

— А может быть сейчас, он как раз возле нашей палатки? — предложил серокожий.

— Утром.

Иначе мои слова спровоцируют его на решительные действия сейчас, а мне не это нужно. Обняла подушку и мысленно послала все к черту. И на всякий случай, попросила Лихо вырубить меня. А то вдруг не усну.

10

Утро, будь оно неладно! Чертова площадка для игроков, чтоб ее разорвало! Вурдалак Гарт, чтоб ему хорошо было! Время течет сквозь пальцы и вот-вот начнется первый тур, а я не только не знаю, что ему сказать, но и представить не могу, с какой стороны подойти. Возле клыкастого красавца штук двадцать вампирш в полупрозрачном кружеве, облепили его, как мухи и «щебечут», точнее сказать рычаще шипят. На их фоне я в облегающем черном костюме с заманчивыми прорезами на груди и в области талии, как первостатейная монашка. Вот и получилось, что вариант покорить его своим внешним видом вылетел в трубу. И ведь вчера спросила у Лихо, что говорить вампиру, дабы привлечь его внимание. Даже перечислять начала: о силе, об уме, о фантастических формах или лице, может о том, что рядом с ним тихо и спокойно. Ничего плохого не спросила, ничего мерзкого не предположила, а он, молча, подошел и вырубил меня со словами: «Спи спокойно».

Ага, спокойно…

Приснился ужастик — чертова бабушка и ее плотоядный сад. Сон поначалу был мирным, я сидела в ее угодьях на скамейке в гуще зелени, в безмолвии наслаждалась гармонией и тишиной. А Рекоция в это время работала на клумбе. И все было здорово, потрясающе просто, пока одно из растений не решилось мной перекусить. Отбивалась отчаянно и очнулась с криком: «засохни, плотоядный урод, иначе выкопаю!»

Итого, выспалась, но вида привлекательного у меня нет, секретных методов соблазнения кровопийц тоже нет, осталась только наглость и отчаяние. И чем дольше я тяну, тем меньше наглости, но больше отчаяния. Проконсультироваться или посовещаться не с кем, Урурка полупрозрачные вуды забрали в стойло для пауков, а Лихо еще раньше исчез ради своего и моего блага, чтоб ему другие вампиры не заплатили.

Самое время бежать за помощью к Владыке, но…

Посмотрела в сторону его шалаша и поняла что перепуганная я счастливее, чем высокопоставленный вампир рыжеволосый. Идет, бедолага, в сторону ложи для Владыки в сопровождении мерзких личностей и еще неизвестно, как от их ненавидящих взглядов не спотыкается. Справа от него темноволосая вампирша, слева выдра белобрысая. Обе красивые, обе надменные, обеим на него начхать. Выходит Зарбу дважды женился по расчету, ой, весело.

И что, оба раза ради рождения древнего? Черт! А даже не знаю, что это значит.

Отмахнулась. А вот проиграю пари Рыру, и он мне все-все объяснит, а еще процесс покажет и заставит принять участие. О последнем гад серокожий напомнил, когда поймал сегодня меня на выходе из палатки. Сволочь клыкастая, сграбастал в свои ручищи и со звериным рыком поцеловал. Ладно бы только целовал, как зек свежевыпущенный на волю, так еще к себе прижал до хруста моих костей. В этом изумительном положении я в полной мере почувствовала, что будет ожидать меня ночью. Стало понятно, если на соревнованиях выживу, то до утра вот с этим… Рыром я не дотяну. От одной только мысли глаза защипало, мороз прошел по коже, а в груди что-то свернулось в тугой комок. Еще немного этой нервотрепки и прощай Галя-Краля, мы будем тебя помнить.

К чертям собачьим мое стеснение! Гаря я или нет. Вперед!

Команду сама себе дала и с места ни шагу не сделала. Да и куда идти-то? Разве что по вампирским головам, в надежде не поскользнуться на лакированных шевелюрах. Кричать мне Урурк запретил, попросил поберечь голосовые, а тут сквозь шипение и рычание без крика не продерешься. В рукопашную идти нельзя, мне ссориться так ни с кем и не разрешили, да и вряд ли я после этого выживу. Тут вампир вокруг Герта вон сколько вьется, а стоит вспомнить, с какой легкостью Рагу меня за шею подняла, так шея болеть начинает. Но действовать надо и время поджимает…

Стоп! Вообще-то кто я тут? Я тут Суккуб, на которую позарились все и подали заявки тоже все. Фактически я для них сексуальный энергетический источник, относительно недолговечный, но ценный. А если так, то все взгляды должны быть устремлены на меня явно или не явно.

Оглянулась, никто не смотрит, все своими делами заняты. Ладно, проверим идею чуточку иначе. Сверкнув шаловливой улыбочкой, тряхнула волосами, изящно наклонилась, чтобы поправить что-то на сапоге и медленно разогнулась, не забыв пластично прогнуться в пояснице. И вот тут со всех концов площадки послышалось приглушенное рычание, пугающе бодрящее, как на старте спорткаров. Я победно вздернула нос, ловя на себе ненасытные взгляды вурдалаков, и с прищуром посмотрела на Гарта, словно бы говоря ему «ты мой трофей».

Эх, знала бы раньше, что на него мой молчаливый призыв подействует, как мед на муху… эммм, то есть на пчелу или Винни Пуха, я бы не тревожилась совсем. Мне даже не пришлось беззвучно произносить слова Мерилин Монро: «I wanna be loved by you, just you, And nobody else but you», кокетливо целовать воздух и подмигивать. Вампир сам пресек шипение своих поклонниц, расправил плечи и, отодвинув от себя наиболее приставучих, прошагал ко мне. Возмущенный рык раздетых красоток, разнесся над площадью, подтверждая их бессилие. Шик!

И я бы позволила себе едкое: «хи-хи-хи», если бы вурдалак не остановился в сантиметре от меня, с хищным взглядом взирая сверху вниз.

— Звала?

Судорожно сглотнула.

— Мечтала… позвать, но не решалась, — голос сел и душа предательски ушла в пятки, но способность говорить в трудную минуту осталась. А это мой огромный плюс! — Я не имею права на тебя.

Серокожий красавец догадливо улыбнулся:

— Тебя продали?

— Да, а я хочу другого, — чего другого не говорю, но взираю на его губы в предвкушении и с томным вздохом добавляю: — Очень хочу.

Сглотнул, ноздри затрепетали, кадык дернулся. Ха! Да я та еще соблазнительница и плевать, что одета скромно по их меркам и даже миленькой не являюсь, но всего лишь одно обещание его уже нехило завело.

— Попроси и ты получишь все здесь и сейчас, — прохрипел вампир, рукой приподнимая мое лицо выше и заглядывая в глаза.

Это что же он имеет в виду? Что действие будет происходить под помостом? Или же он обязуется исполнить мои тайные желания на виду у всех, здесь и сейчас? Извращенец-экстримал, однако. Ну, да ничего, главное, он в нужном ключе реагирует на мои импульсы. Делаю голос более низким, а слова более протяжными.

— Я очень сильно хочу… — приподнимаюсь на носочки и шепчу у самого его уха, — а позволить себе смогу только при одном условии.

— При каком?

— Ты должен прийти последним.

Он отклонился в сторону и с удивлением воззрился на меня:

— Последним?

Да это означает, что тур им будет проигран, но если останется жив и без повреждений, то кое-какие баллы все же заработает.

— Самым последним, — медленно и дразняще я пальчиками провела по его нижней губе, — иначе трофей достанется другому. — Бросаю расфокусированный взгляд в его красные глаза, и еле слышный шепот слетает с моих губ. — Кто знает, доживу ли я до утра…

Отступила и отвернулась. На нас никто не смотрит, но я более чем уверена, что все прислушиваются. Прошла одна секунда, вторая третья…

Гарт, что же ты такой тугодум. Решай скорее или отказывайся, и я пойду искать другого, пока время есть до старта.

Вдруг горячее дыхание коснулось моего уха, а вампирский коготь прошелся по изгибу шеи.

— Даю слово, в моих объятиях ты доживешь.

Так тут есть джентльмены способные давать свое слово и держать его? Надо бы запомнить на будущее и чаще с них его брать. Ну что ж я на правильном пути. А теперь поддержим его своей непогрешимой верой. Не оборачиваясь, тихо произнесла:

— В этом я не сомневалась, Гарт. Вопрос в другом… — и горький вздох. Этот был искренним, я всего лишь вспомнила о своих обязательствах. Мне бы еще выжить.

Вурдалак медлил с ответом, неожиданно прикоснулся губами к мочке моего уха и прошептал:

— Я приду последним.

В это мгновение над площадью раздался громкий звук трубы и вампир в желтых кружевах сообщил об открытии соревнований. После чего участников попросили занять свои места, и трибуны за площадью радостно загудели.

Ху-у-у-у-у-у! Успела!

На радостях обернулась ко второму партнеру по сговору и обняла его:

— Спасибо!

Мгновенно отскочила и побежала к своему загону под номером 1327.

Как выглядит номер на вампирском понятное дело не знаю, но Урурк обещал выставить у загона что-то такое, благодаря чему я мимо не пройду. Уповая на его предусмотрительность я вначале ворвалась в загон, на дверцах которого были изображены: перепончатое крыло и морда. Предположила, что это расшифровка Краля или как они называют Крыаля Мордовская. Но там столкнулась с незнакомым серым паучищем. Быстро поняла, как ошиблась и вылетела наружу. Затем остановилась возле загона с подушкой, подвешенной у входа, предположила, что Урурк запомнил, с чем я прибыла в Ритри. Аккуратно открыла дверь, и узрела со спину обнаженного вурдалака. В другой раз я бы тихо закрыла двери и ушла, но дело в том, что серокожий одевал на себя самые настоящие латы из красного металла. И я ненадолго задержалась. Ровно до тех пор, пока его скаковой гигант не попытался плюнуть в меня паутиной. Еле успела увернуться и по инерции влетела в соседний загон. А там всадник с ног до головы облаченный в черную металлическую броню спешно седлает паука. Заметив мое явление, оба осклабились, но я уже ученная и смылась вовремя.

Теперь иду мимо загонов в глубокой задумчивости и кусаю губы.

Так что же это выходит, серокожие в броне, а я всего-то в костюмчике по фигуре? Досадливо покосилась на свой наряд и, решившись проверить догадку, заглянула еще в несколько загонов. Результат был неутешительным: все вурдалаки в броне, все чем-нибудь вооружены, и у всех с собой есть еда. А мне опять было сказано поститься.

Снедаемая нехорошим предчувствием я завернула за угол и попала в пустой загон.

— Странно, а тут никого нет.

— Краля!? Наконец-то! V! — перед самым моим носом с потолка спустился Урурк. — Где вы бы…

— А-а-а-а-а! — я его треснула прежде, чем он сообразил, что напугал меня до жути. — Ой! Мамочки. — А это уже я с опозданием поняла, кого отбила. — Урурк, ты жив? — подошла к темному углу, в который он улетел. — Паучо-о-ок?

— Не подходите ближе, раздавите, — раздалось тихое из темноты.

— П-про-сти… это вышло нечаянно.

— Забудем, — предложил он, выползая на свет. — Времени осталось мало…

— Для того, чтобы надеть на меня кольчугу, очень мало.

— Кольчуги не будет, — сообщил мохнатик, на глазах увеличиваясь в разы. Вырос в гиганта превосходящего меня по росту и прошипел: — Я не собираюсь Вас есть.

— С трудом верится, — промямлила я, осматривая его челюсти. — Но другие…

— Другие будут вынуждены защищаться, — уверенно ответил Урурк. — Мы будем пробираться через дыры Патторуса, которые соединяют два вампирских мира. А в их пространстве все жители серых миров уравниваются.

— Приобретают силу?

— Теряют ее, — подмигнул паучище четырьмя глазками из восьми и начал устанавливать какую-то люльку под своим брюхом. — Так что о быстрой регенерации речи уже не будет и силы кастового уровня так же. Ко всему прочему паук теряет ментальную связь с седоком и становится опасным для вампира.

— А в этом случае разве не легче пешочком пройти через ваш этот Патторус? Медленно, зато цел и невредим.

Он завершил крепление люльки и, почесав макушку, пояснил:

— Можно, но на все медленно движущееся в дырах нападает сигрварва.

От одного лишь названия стало жутко:

— Что это?

— Вам лучше не знать, — Урурк пригнулся так, чтобы люлька оказалась лежащей на каменном покрытии пола, и указал на нее, — забирайтесь.

— А почему туда?

— Так я уберегу вас от гибели, а себя от оглушения. Торопитесь, предстоит еще ремни завязать.

Пришлось лезть в люльку, которая отчасти напоминает спальный мешок с небольшими отличиями — есть прорези для головы и рук.

— Ремни с боков затягивайте туже, ваш костюм снизит силу трения и выдержит все звуковые нагрузки, — торжественно заявил он.

Затягиваю, как было сказано и попутно возмущаюсь:

— Вот еще, я не намерена орать.

— Это вы сейчас так говорите, а когда мы войдем в гонки, будете единственной, кто не сможет сдержаться.

— Урурк, да я эмоциональна и редко сдерживаюсь. Но это…

— Краля, что Вы! Я рад! Ваши голосовые данные расчистят нам дорогу. Именно на это я надеюсь. Вы готовы?

— Да, вроде бы…

Он переступил лапками, и пол под нами провалился.

Бы-ы-ы-ы-ы-ы-ы-ы-ы-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и!

Вопль разнесся в сереющей дали и не пожелал вернуться. Это что же тут за расстояния?

— Краля, не тратьте зря силы! Мы здесь одни.

— Что значит — одни. А остальные где?

— Уже умчались. Вы же опоздали. — Со вздохом ответил паучище.

— Кто я? Да я просто… проводила агентурную разведку. Откуда мне было знать, что тут и как организовано.

Отвечаю резво, а сердце в груди замирает. Мы попали в какое-то странное подпространство и приглушенными звуками и цветами, оно плотно завешено паутиной во всех мыслимых направлениях. Судя по размерам, сплетена она какими-то гигантами и очень-очень давно, настолько давно, что покрылась серой пылью и полна дыр. Вот по этим дырам совсем не маленький Урурк и начал стремительно пробираться, попутно давая мне пояснения.

— Дыры Патторуса очень опасное место, в нем необходимо либо не двигаться, либо не останавливаться. Я пообещал, что мы пройдем этот тур, я это сделаю.

Иными словами, доверяй, молчи и не лезь не в свое дело, если жизнь дорога.

— Урурк, а где гарантии, что ты не потеряешь со мной ментальной связи и не попытаешься съесть, а?

— Ментальную связь я не потеряю, так как Вы не ели, а съесть я Вас не смогу по той лишь причине, что плотно поел во дворце Владыки и запас питательных веществ еще не израсходовал.

— Так ты в тот раз меня искал или столовую?

— И то, и то.

— А почему ты сидел на плече Владыки?

— Потому что он тоже Вас искал.

От мельтешения его лапок меня понемногу стало укачивать, но это еще было терпимо, пока он не начал двигаться как боб в бобслее. И в эти мгновения обязательно из какой-нибудь дыры, как из портала с зеркальной поверхностью тянется розовая, жилистая дрянь.

— Что это за Гадость?!

— Сигрварва, — шепнул паук.

— И что это за существо?

— Это не существо, а его язык-дубинка.

И огромный восьмилапик совершил еще один быстрый переход на потолок, а затем по диагонали спустился к полу. Хотя это нельзя назвать полом, судя по тому, как люлька парила, гравитации здесь не наблюдалось.

Чтобы отвлечь себя от процесса укачивания, я высунулась чуть вперед и начала гадать из какой дыры нас опять попытаются слизнуть, к чертовой бабушке, со всеми потрохами и тараканами. В трех случаях из ста угадала и в тысячный раз помолилась за паука всевышнему. Молилась неистово, а процессе заметила, что все чаще нам на пути попадаются ошметки чужой брони: красной, черной, фиолетовой и оранжевой. Была парочка подозрительно коралловых и бирюзовых лат. Но, как говорил Урурк, в этом мире все цвета искажены, поэтому я махнула рукой на человеческие предрассудки. И начала развлекать себя догадками, какую часть доспехов увижу следующей и какого цвета она будет. Разгадать это оказалось еще сложнее, чем появление языка-дубинки, зато я постепенно начала подмечать куски вампирских сумок, одежды, седел и оружия.

Хотелось предположить, что это разгульная компания побежала плавать голышом в лесном озере, и все участники заплыва сбросили экипировку на бегу. Но воображение наперекор всему рисовало жуткие кровавые картины. Вон и серокожая рука лежит в паутине, а рядом с ней башка с белыми короткими кудряшками. Страшно стало до жути, особенно, когда голова открыла красные глазки и улыбнулся.

— А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а! Он живой!

Из-за моего вопля Урурк споткнулся и полетел кубарем, а я как, не пристегнутый водитель, вылетела в лобовое стекло — под его челюстями. Шутка ли, но угораздило меня упасть прямо по соседству с улыбчивым вампиром. И совсем не вовремя я там к паутине прилипла, над нами как раз застыл язык-дубинка.

— Прекрасно выглядишь! — сообщил обладатель белых кудряшек.

Я недоверчиво скривилась, не вовремя вспомнила, что после отсидки он на любую слюнки пускает. А все равно приятно, хоть, я и аквамариновая. Детский садик вспомнился, когда толстячок Сева из двадцати девочек выбирал, кого пригласить на танец и остановился возле Светика и меня. Позже, много позже я в свои пятнадцать лет по глупости в него даже втрескалась на один летний месяц. Немного совсем, но каким был июнь слезливо-счастливым, даже сейчас передать не могу. Наверное, потому что Сева научился-таки к этому времени танцевать и ухаживать грамотно. А в раннем детстве он танцевал плохо, зато ноги оттаптывал хорошо. За что и был прозван Бегемотом. Так вот тогда я так же стояла перед выбором, отдать лучшую подругу с яслей или пойти «на эшафот» самой. Но, так как ни первого ни второго не хотелось, я пошла в наступление, не жалея грозных интонаций и кривляний. И отбила у Севы не только Светика, но и всякое желание танцевать.

И в Ритри не смогу я спокойно смотреть, как сорекожего или то, что от него осталось, жрут, а как меня жрут, тем более. В одном была уверена точно, первой меня не возьмут, так как я везучая. Вот жила во мне такая уверенность и она не подкачала.

Язык бухнув между нами в паутину, подцепил вурдалака и вырвал его из липких оков. С радостью и жалостью одновременно заметила, что кудрявый участник соревнований цел и невредим, правда, улыбается все так же странно. Главное не это. А то, что я вовремя сообразила — его не доедать тянут. Схватила пленника за руку и дернула на себя. Силы были не равны, но я не сдавалась и морально давила на потустороннюю плотоядную гадость.

— Выплюнь его, сволочь! — сорвав с вурдалака кусок доспеха, швырнула его в язык. Не подействовало. Я швырнула еще один кусок — ноль эмоций. Пришлось взывать к разуму чудовища.

— Он не вкусный!

Мне не поверили и вурдалак стал ближе к смерти еще на метр, и я вслед за ним по пояс поднялась из паутины.

— Он отравлен!

С ужасом понимаю, что паутина теперь касается только моих коленей.

— Черт! Неужели так тяжело поверить в несъедобность этого вампира!

Смотрю, а паутина уже только щиколоток касается. Стало понятно, что пора перестать взывать к разуму этого чудовища и перейти на угрозы. В детском садике подействовало, тут тоже должно.

— Я тебе язык с корнем вырву, и нарежу его в салат! — дернула вурдалака на себя со всей силы и выдала еще один перл из детства. — Сплюнь, иначе ампутацию собственными глазами увидишь!

После этого заявления вокруг нас открылось сразу пятнадцать порталов и из них вылезли глазки на ножках, свисающие гроздьями. Кажись чудовище или же чудовища решили посмотреть на процесс ампутации. Не дрейфь, сказала я себе, сделала самую страшную рожу из своей коллекции кривлялок и взвизгнула:

— Че лупишься, зенки выколю!

Не знаю, что подействовала на монстра сильнее, но в следующее мгновение нас с кровопийцей кудрявым не только сплюнули, нас еще сверху припечатали и укутали паутиной, видимо, чтобы не мерзли. Отплевываясь от серой массы, я громко рявкнула вдогонку чудовищу:

— Проваливай и чтоб больше не появлялся!

— Да-да, Краля, подождите немного, сейчас выберусь и уйду! — зашептал спасенный вурдалак, в которого я вцепилась мертвой хваткой. Он заворочался, утопая глубже в пыльной паутине.

— Куда?!

— Вниз, — пропищал серокожий. — Тут в любую сторону есть выход.

— Бестолочь, — произнесла я с чувством и потребовала позвать моего паука. Вампиры же до уконца должны быть уверены в том, что я восьмилапика не слышу.

— Зачем?! — затрясся мой сосед по «влипу» в неприятность. — Он разве не съест тебя?

— Он уже плотно поел, — заверила я серьезно. Понятное дело, вурдалак подумал, что паук объелся другими участниками игр, громко сглотнул, но моему решению противиться не стал.

Урурк, поглядывая недовольно, из паутины нас выудил и по местам рассадил. Он был сердит, но и представить не мог, во что это выльется, и мне это было невдомек.

Через полчаса ситуация повторилась. Под недобрым взглядом помощника Лихо о ядовитости и зенках кричали уже двое: я и белобрысый вурдалак. Отбили еще одного уцелевшего и, взяв его с собой, помчались дальше. Когда же мы подобрали пятого участника соревнований, наконец-то поняли, что монстр куда быстрее избавляется от добычи при слове «зенки». Еще через час на спине паука сидело уже девять игйаг серокожих, идеально слагающих речевки с «золотым словом», а я, сорвав голос, залезла в люльку. Все-таки теперь в дырах Патторуса стало более безопасно и намного более весело. Язык дубинка уже не стремился мелькнуть перед самым носом, зато глазки-гроздья, выглядывающие из зеркальных луж, провожали нас злыми взглядами. Еще через три часа Урурк, увешенный спасенными вурдалаками вывалился на сцену с огромной надписью, сияющей над трибунами. Трибуны взвыли громким «фуу!», а вампир в желтых кружевах зачитал имена и фамилии спасенных:

— За две минуты до окончания тура финишную черту пересекли… — дальше последовал внушительный перечень фамилий. Паук свалился на дрожащих лапках и, придавив меня сверху, не мог встать. А неблагодарные вурдалаки, чтоб им пусто было, отцеплялись от мохнатика по одному. На двадцать второй фамилии восьмилапик все-таки приподнял головогрудь над сценой, и я, кряхтя, вылезла не свет.

— И Краля Мордовская? — сообщил ведущий удивленно и неприязненно. Как по команде с трибун грянула отборная вампирская ругань.

Спасенные мной мгновенно набычились и покраснели. Понятное дело им пожелали смерти болезненной или мучительной, потому что почти все серокожее племя поставило против меня, и выходит все проиграли. Пока зрители бушевали, требуя крови выживших, я перевела дух. Похлопала мохнатика по ножке и показала на пальцах, чтобы он уменьшился и уже маленького Урурка посадила на плечо. Трибуны звереют, спасенные устало отбрыкиваются жестами, а я с наглой ухмылкой раскланялась перед орущими кровопийцами.

— Командующей группой спасения начисляется пятьсот очков! — сообщил ведущий соревнований, и трибуны смолкли. — Это максимальный балл первого тура за все годы соревнований! — громыхнул его голос в мертвой тишине.

Ловлю торжествующий взгляд Владыки и четыре злобных от его первейших приближенных: двух супруг и, кажись, их отцов. У советников сейчас были те же рожи, что и у владычиц, прямо-таки один в один. Точно родственники, такие моськи так просто не натренируешь.

— Мне крышка, причем цинковая.

И тут чувствую, как две невидимые руки обнимают со спины, и слышу:

— Она тебя подождет.

— Вряд ли.

— Поверь мне. И ты молодец! — прошептал Лихо и отступил. — Жду в нашей палатке. Урурк покажет дорогу.

— Угу.

Он улетел, и только развернулась уйти, как нос к носу столкнулась с белобрысым улыбчивым вампиром-кудряшкой. Кровопийца растянул губы в приветливом оскале:

— Где твой подопечный Краля Мордовская?

— Прячется, — я оглянулась, как затравленный зверек. Нас со всех сторон обступили остальные участники спасательной операции под кодовым названием «зенки». — А что? Что-то не так?

— Хочу удвоить свое дарование за ночь с тобой.

— Ээээ… — пока я медленно и верно выпадаю в осадок, над нашим собранием звучат призывы достойные биржевых брокеров. «Поднимаю на столько-то…!», «Удваиваю!», «Утраиваю!», «Увеличиваю до десяти!» и вот тут я вспомнила о втором своем пари — на ночь.

— Ой, мамочки!

— Краля, тебе плохо?! — грянула толпа вампирюг, неудовлетворенных своим спасением.

А в это время табло с циферблатом медленно отсчитывает секунды до завершения тура.

— …34, 33, 32, 31… - вещает ведущий соревнований о цифрах, в то время, как у меня в тугой комок сворачивается все внутри.

— Краля, ты бледнеешь… — это доверительно сообщает толпа, жаждущая любви и ласки от самого суккуба.

— … 8,7,6,5…

Я вздрагиваю и стараюсь вытянуть шею. Либо у меня галлюцинации внеочередные, либо в правом проходе от сцены замельтешили паучьи ножки.

— …3, 2, 1!

Явно галлюцинации, потому что краем глаз я замечаю такое же еле сдерживаемое мельтешение лапок в проходе слева. Звучит оглушающий сигнал и на свет одновременно вылетают два вурдалака. Оба ездока на скаковых пауках с ног до головы покрыты паутиной, и друг друга еще не видят! Неожиданно проходы за ними захлопнулись, отрезая нас от пространственных дыр между мирами, и истошный ор на трибунах возвестил о том, что все кто не успел добраться к пункту назначения уже не вернутся.

Вот жесть! Что ж это за лю… вампиры!

Перекрикивая гвалт, вампир в желтых кружевах рыкнул в скрученный рупор, и добившись тишины на трибунах, сообщил:

— К числу живых, но проигравших в первом туре добавляются: Рандорыр Шоре и Гарт Горем Лишс.

Прежде чем грохнуться в счастливый обморок я все-таки увидела, как два вампира, содрав с себя паутину, с удивлением уставились друг на друга. Ха-ха-ха! Не ожидали, гады, а так надеялись!

11

Не хотела просыпаться, честно не хотела, не смотря на то, что в последний раз мне приснился самый настоящий ужастик с плотоядным растением, все равно не хотела. Потому что новый сон был бальзамом на мою израненную душу. Я умудрилась опять перенестись к Рекоции, и блуждая в одном из дальних уголков ее зеленого рая натолкнулась на группу бесов под эгидой Степаненко. Верный помощник Нардо был серьезен, грозен, напорист и командным тоном зачитывал указания своим.

— Надгробье должно быть литым, гладким, выдолбленным из цельного куска гранита… эскиз на доске.

Честное слово, подумала, что для меня такую красоту возносить будут, немного обрадовалась и очень сильно разозлилась. Надо же, не померла еще толком, а они уже хоронят!

— Оно должно быть таким, чтобы каждый некромант двенадцатого мира мечтал поднять из мертвых бренное тело покойницы, — сообщил бес с лукавой улыбкой.

Это что же, чтоб не покоя и после смерти не было?! Мало того, что я за дьявола и черта отдувалась, как могла, так еще… и это!

Мои мыслительные возмущения оборвал довольный голос беса:

— Место у нее будет самое видное, в первом ряду кладбища при академии некромантов.

Спасибо, дружище! Всегда знала, что нравлюсь тебе… очень нравлюсь.

— Нужно чтобы оно притягивало взгляды издалека? — хохотнула бригада бесов.

— Так и есть, — кивнул он и выдал бригаде инструменты. — Рагшая Нур Дольгеш недолго будет рада вычурности своего последнего пристанища. Ровно до тех пор, пока адептов академии на опыты не потянет.

Компания грянула хохотом. От такого сообщения во мне самой проснулась непреодолимая тяга к искусству. И вдруг откуда-то сверху раздалось зловещее:

— Что значит — «моя ставка не принята»? Ее взяла Галя…

И голос такой знакомый, и интонации такие возвышенные. Неужели Гарт решил сдержать свое слово джентльмена и не дать мне умереть ни в чьих других объятиях кроме своих собственных? Вот же черт! Я что, опять перестаралась с ролью и повторно влипла в переплет?

А в ответ на претензию серокожего звучит возмущенный вампирский рык и голос с хрипотцой требует: «Докажи!»

Ой, мамочки, а Владыка, то бишь Зарбу, что тут делает? Неужели так же пришел за платой?! Нет… только не это! Сжала зубы и дала себе мысленную оплеуху: Галя, успокойся и начни дышать. Пока ты в отключке, никто тебя не тронет.

— Сейчас продемонстрирую, Ваше Величество, — нагло отвечает бывший наместник Гарт и сдернул с меня теплое покрывало. Сразу стало холодно и от температуры и от голоса вампира. — Как видите, она на моей плате лежит, маленькая жадина.

Скрежет зубов огласил палатку. И, кажется, он был моим. Потому что я только сейчас, лежа, как морская звезда, почувствовала масштабность новой проблемы. Я ее ощущала не просто точкой опоры, а всем телом. И размер платы впечатлял, потому что я на ней лежала и моя рука, свесившаяся с «ртутного ложа» пола не касалась.

— Вашу мать!

— Вот! — возликовал Гарт, — охраняя свою плату, она не дремлет!

Владыка ему явно не поверил, обратился ко мне:

— Галя? Ты нас слышишь?

Кое-как я села на ртутных цилиндрах и разлепив глаза, уставилась на нежданных гостей: гневно взирающего на меня Владыку, его настороженную охрану в красном кружеве и серокожего паразита, который сияет, как рождественская елка и нагло подмигивает мне. Скотина, решился на обман, пока я была в отключке!

— Слышу.

Медленно осмотрелась: палатка моя в палатке на удивление тихо и людно, то есть вампирно, паука нет, моего подопечного Лихо так же нет. Опять я тет-а-тет со своими проблемами, хорошо хотя бы что одета прилично, а не в одной рубашечке не почти голое тело.

— И как ты можешь это объяснить? — обратился ко мне рыжий.

— Что это?

Владыка с укором кивнул на дорогостоящее ложе из ртутных слитков. Я покосилась в нужном направлении, вздрогнула и пожелала себе скорейшей смерти. «Кроватка» оказалась выше пояса Зарбу и представляла собой круг диаметром в три с лишним метра. Как я на этом издевательстве уснула отдельный вопрос, важнее сейчас понять другое:

— Как это все тут оказалась?

— Это Вы нам скажите, — нахмурился вампир.

— Не знаю. А где Лихо и Урурк?

— Ответ идентичный Вашему, мы не в курсе, — сухим тоном ответил этот, вредина, продолжая сверлить меня красным взглядом. — Скажи, Краля, когда Вы приняли столь щедрую плату за ночь?

— Не в курсе. Я была не в себе, все это мог легко и просто проделать стоящий перед вами вампир. — Ткнула пальцем в паразита, который продолжал белозубо улыбаться мне.

— И Вы хотите сказать, что не видели и не слышали, как Гарт Горем Лишс приносил свои подаяния.

— Что там слышать, у Вас же силы немерено. Он, как представитель касты высших, мог проделать это в один миг.

— Вблизи дыр Патторуса это исключено, — это исключено.

— Значит, палатку перенес! — то, как дернулся бывший наместник, подтвердило мою догадку. Я спрыгнула с ложа и ткнула в него пальцем. — Видели? Он вздрогнул! Все! Теперь красавца нужно проверить на каком-нибудь вампирском детекторе лжи. Мне поставить памятник за раскрытие тайны. И всем удалиться из палатки, потому что я с прошлого задания не то, что есть, жрать хочу!

И вот тут наперекор всем моим надеждам, Владыка шагнул вперед, взял меня за плечи и, глядя в глаза, произнес:

— Краля Мордовская, в силу новых законов Ритри, пребывание ртути на Вашей территории, а тем более… — он помедлил, прежде чем меня огорошить. — Ваше возлежание на цилиндрических слитках приравнивается к согласию.

Продано! Прозвучало в моей голове, и ноги неожиданно подкосились:

— Черт подери!

Стражи Владыки отреагировала на ругательство мгновенно — обнажили ножи и приставили к моему горлу.

— Отставить, — дал команду Зарбу, легко посадив меня обратно, на дорогостоящее ложе.

И фигуры всех присутствующих начали медленно расплываться и покрываться странными цветными пятнами. Меня окутало морозом, а в горле пересохло. Кажется, у меня голодный обморок на фоне стресса, вот уже и знакомый туман над головой появился.

Но, не давая мне уплыть в новое сновидение, сквозь звон прорывается голос с хрипотцой:

— На каких условиях вы приняли его плату?

— Что?

— Краля… — легкий шлепок по щеке и голос моего подопечного потребовал, — не спи!

Лихо вернулся! Где пропадала эта серокожая сволочь?! Я мгновенно пришла в себя, ущипнула на всякий случай и сбивчиво попросила Владыку повторить вопрос.

Зарбу воспроизвел его иначе, с намеком к размышлению:

— Принимая плату, какие условия вы поставили перед Гартом Горем Лишс?

— Никаких! — заверил подлец, прекратив улыбаться.

Ага! Думал, что подстава с платой пройдет без проблем, а вот ни фига. Сейчас я тебе всю малину испорчу.

— Во втором туре он должен прийти первым! — гаркнула я, и закашлялась.

— Договорились, — легко согласился он. Повеселел, поймал мою руку и поцеловал бьющуюся жилку на запястье. — Теперь любые претензии на счет моих договоренностей с Кралей отменяются. Ваше Величество… — он красиво раскланялся и удалился из палатки, а Влыдака нахмурился.

— Безголовая! — прошипел Лихо мне на ухо, приблизительно это же читалось и во взгляде Зарбу.

Что за жизнь, никто не хочет поверить, что у меня для этого есть свои причины.

— Сам ты безголовый! — возмутилась вслух, с опозданием поняв, что Владыка может принять это на свой счет.

Я зажмурилась и отвернулась. Ой, что сейчас будет? А дальше раздался щелчок пальцев, и охрана Повелителя Ритри вышла из палатки и наглухо закрыла ее. Вот, черт!

— Ээээээмммм, прости… те, я не… — даже забыла, что мы с ним на «ты» и в неофициальной обстановке. — Ваше Величество, я просто…

Но он покачал головой и, похлопав меня по коленке, тихо сказал:

— Лихо, Вы можете явиться.

Он и явился. Злой, напряженный с пылающим взглядом, упирающимся в меня.

— Ну что, теперь ты довольна?

— Очень! — я одарила его таким же гневным взглядом. — Ты где все это время был? Меня, тут только что колоссально подставили! А ты…, а паук! Кстати, где он?

— Ты потеряла Урурка? — взревел и без того не тихий вурдалак.

— Нет!

— Тихо! — властный голос Владыки заставил нас замолчать. — Краля, разреши поздравить тебя с прохождением первого тура. — Миролюбиво начал он. — Таких показателей не было еще на моем веку.

Я улыбнулась с благодарностью, а зря, потому что далее хорошего в его словах было мало.

— Но твоя безрассудность не делает тебе чести. О чем ты думала, спасая жизни этим… ммм, вампиров, и губя своего паука.

Вздрогнула от ужасной догадки, хотя чего гадать, он только что сказал, что я посодействовала кончине преданного восьмилапика.

— Что? Он…, он…?!

— Жив, — рыжий поспешил меня успокоить. — По счастью мне удалось вовремя удалить Урурка со сцены и его не затоптали поклонники, устроившие драку за твое бездыханное тело.

— Что?! — этот вопль был громче.

В палатку тут же ворвалась встревоженная стража, Зарбу поморщился и вновь выдворил их вон. А Лихо во избежание повтора, поспешил закрыть мне рот.

— Видишь ли, они все изъявили желание тебя донести до палатки, — рыжий не договаривал.

И все прояснить решил мой подопечный:

— Правда, по ходу дела тебя несколько раз роняли, тянули по земле, и чуть было не…

Слушала, не веря в то, что слышу. Я этим уродам жизнь спасла, помогла добраться до финиша и завершить тур, а они… Козлы! Чуть было меня не порвали на кусочки! Вот неблагодарные уроды!

— Но проблема не в этом, — заключил серокожий. — А в том, что ты приняла плату, — мое возмущение он прервал взмахом руки. — Без твоего согласия, я понимаю, но плата принята… И условие ты даже условие поставила! — гаркнул он на меня.

— Только попытайся сказать, что ты на этом не заработал! — взвилась я, и стража вновь влетела в палатку с оголенным оружием.

— Заработал!

— Тихо! — опять о себе напомнил Владыка и направил стражу восвояси — Поздно увещевать. — Он обратил ко мне свой красный взор и поинтересовался: — Как выпутываться будешь?

— Как и раньше. Стравлю двоих вампиров. — Я сердито покосилась на Лихо, который пальцем крутит у своего виска и огрызнулась. — И выпутаюсь!

— Отрадно слышать, — удовлетворился ответом Зарбу и хлопнул в ладоши. — Я опять поставлю на тебя!

— Ваше Величество не спешите с решениями, — зло посмотрел на меня серокожий, — Сони, приготовленный для Крали, двенадцать минут назад издох от желудочных колик. И по законам соревнований, заменить его мы не можем.

— Чего? — это уже и я и рыжий в голос.

* * *

Через пятнадцать минут мы уже стояли в загоне напротив огромной туши издохшего слизняка. Мне уже есть не хочется, спать так же. И вообще, в этом мире не смотря на правило неприкосновенности спящего, находиться в бессознательном состоянии очень и очень опасно, по себе знаю. Одни пытаются инициировать, другие продать, третьи, подставить и это помимо того, что за каждым поворотом меня попросту хотят убить. Вот и сюда добирались незнамо как. Чтобы переместиться, Лихо подхватил меня за шкирку, по типу нашкодившего котенка и вместе с ношей ушел под пол — в очередные дыры Патторуса, правда, в более мелкие.

— А-а-а-а-а-а! — мой истошный вопль опять огласил округу. Не знаю, чего хотел добиться Лихо, но я опять основательно испугалась.

— Краля, — прошипел вурдалак, оторопело, — ты чего орешь?

— Я видела зенки!

Он как-то странно поперхнулся и, покраснев, как школьник спросил:

— Что-что ты видела?

— Да и мне интересно стало, что же ты рассмотрела…

Из-за плеча Лихо выплыл улыбчивый Владыка. А стража Правителя Ритри так вообще похохатывает. Ироды! Чего они смеются, я же правильно назвала!

— Зенки! То бишь, глаза тварей живущих тут. — Ответила я, указав пальцем на ближайшие два портала. — Они только что выглядывали оттуда.

Вампиры дружно прыснули в кулаки и захохотали.

— Ну и чего вы ржете?! Если выразилась неправильно, то так и скажите, и нечего бесить меня своими красными рожами!

Первым в себя пришел Владыка и решил оскорбиться:

— У меня нет рожи!

— А насчет остальных смолчишь? — тут же поддела я. Какой же из него тогда правитель, если он позволяет обижать свой народ?

Зарбу вскинулся, и как-то зло зубами проскрипел, стражи отреагировали, как подобает верным вампирам, и я опять оказалась под угрозой истребления.

А Лихо, позволив себе отсмеяться, а мне постоять с десятью клинками у горла, в конечном итоге выдал:

— Зенки — это бубенцы.

— И что? У нас в четвертом бубенчиками украшают бижутерию, новогодние елки, сувениры, конные экипажи, а некоторые еще и в колыбельные их подвешивают.

В следующее мгновение вся серокожая компания дружно от меня отступила. И в наступившей тишине один из стражей ошеломленно сообщил:

— Изверги!

— А еще говорят, что это мы кровожадны, — поддержала его остальная братия в красном кружеве.

— Да что такого-то? — не поняла я.

Вампиров перекривило, а Лихо опять забился в смехе, даже присел и уже с пола сообщил похохатывая: — Кроме языкового барьера, больше ничего.

— Не понятно.

— Я тоже не понимаю, — признал Владыка, — Лихо Лишерс Миро, объяснитесь.

— Сейчас, — кивнул он и, сделав пару глубоких вдохов, поднялся на ноги. — Краля, как у вас называются мужские семенняки.

— Яички.

Вурдалаки заржали, а Лихо и пояснил:

— А у нас они зовутся «бубенцы», и только древние их называют «зенками».

Дальше он дал команду отправляться к стойлу нового «скакуна» для Крали Мордовской и, не выпуская меня из рук, показал похохатывающим вампирам кратчайшую дорогу. В эти минуты я сделала два вывода. Первый — меня в дырах Патторуса ошибочно приняли за древнюю, второй — мне везет, как проклятой, и совершенно на пустом месте. Кому бы сказать спасибо? Господи, спасибо тебе!

К слову, о докучливом везении я вспомнила вторично, оказавшись в загоне напротив павшего питомца.

— Он был стар или они быстро разлагаются? — поинтересовалась у вампиров, брезгливо зажимающих носы.

— И стар и отравлен, — резюмировал Лихо. — А замены ему нет.

— Они у вас что, под запись из другого мира завозятся?

— Да, из Дарлогрии, — сообщил рыжий вампир, — в других мирах таких нет.

— А сделать срочный заказ? — я поклипала глазками и улыбнулась. — Все же Вы всесильный и влиятельный…

Я-то думала, он на мою лесть поведется, даже ближе к нему подступила. А Зарбу вдруг в лице изменился и, постарев на десять лет, отдал приказ оградить нас от чужих ушей. Удивительно, не успел он завершить команды, вампиры раскрыли над нами какой-то купол и застыли снаружи него.

— Лихо, объясни ей.

— Краля, заказать нового на замену не получится. Сони сухопутное существо, — Лихо указал на погибшего, — а мир Рюдри может открываться на время только для водных миров и принимать только лишь водников.

Зарбу еще сильнее посуровел и состарился:

— Без Сони ты выбываешь из игры…

— Срочно нужно решить вопрос с тобой, обо мне не беспокойся, — шепнул Лихо.

Вот уж дудки! Чтобы в оставшиеся дни до окончания празднеств меня опять на куски рвали, прятали и крали, какой-то белой Моалью обстреливали, да ни за что! Лучше быть в гуще событий, тогда и противники побарахтаются в ней. И вдруг кто помрет мне на радость.

— Нет., - ответила как отрезала, — я приму участие.

— Ты не можешь.

— Смогу.

Лихо грюмо процедил:

— У тебя что, есть знакомый скоростной слизень?

В памяти тут же возник образ синих глазок на длинных ножках. Я ухмыльнулась:

— Есть! У меня есть такой. Более того, это лучший в мире слизень и он как раз из водного мира.

— Но ты не сможешь с ним общаться и давать команды, — сообщил на глазах молодеющий рыжий.

— А мне и не надо, Жакоромородот сам с головой. Из огня вынесет, из беды спасет. Укусить никому не даст и если надо будет, то всех-всех перебьет. — Восторженно выдохнула. — Вы сможете его сюда доставить? Он сейчас в Гарвиро, и поверьте, просто так в руки не дастся. Слизень является обладателем юридической степени в сорока двух мирах, владеет боевыми искусствами и живет уже семь столетий.

— Сможем, но это будет несанкционированный переброс, — протянул Владыка, — а скорее похищение.

Вот тут я вспомнила еще одну присказку своей любимой тети:

— Зарбу, если мы оплатим ему потраченное время и в короткие сроки вернем обратно в целости и сохранности, то это будет наем.

Вурдалак согласился. С улыбкой сообщил, что поставит на оба лота — мою жизнь и мою ночь. И довольный собой удалился, а вместе с ним исчез и купол, и охрана в красном кружеве.

— Эх, Краля… — сокрушенно качая головой Лихо, обнял меня и утянул в пол. Уже там пробираясь по мелким тоннелям дыр Патторуса, тихо спросил: — Ты уверена, в своих силах?

— А мне ничего не остается, — ободряюще похлопала его по когтистой руке. — Кстати, в виду последних событий, предлагаю проверить палатку на наличие новых ставок или плат. И перенести ее куда-нибудь далеко-о-о-о, чтобы больше никто заплатить не пытался.

— Так и сделаю. И в следующий раз тебя с финиша заберу тебя я.

12

Демонесса спешила в кабинет Светлейшего из Темнейших, легко подпрыгивая на каждом пятом шагу. Настроение было на высоте, веселый смех рвался из души, и все вокруг казалось прекрасным. Нардо, который долгие годы тосковал по серокожей стервозине, уже не думает о ней в свете самых сладких воспоминаний и не грустит о былом. Оклемался, как сказала бы Галя, и все благодаря ей — простой девушке из четвертого мира. И еще одна маленькая радость заставляла водную демонессу петь, ее почти супруг вспомнил, что уделяет жене слишком мало внимания, и пригласил на совместный обед.

Жизнь прекрасна и все в ней удивительно!

Демонесса подошла к двери, ведущей в тайный кабинет дьявола, и когда она вдруг трансформировалась из закрытой прямоугольной в открытую круглую, перед Олимпией предстала знакомая белая зала. Та самая из великолепного дворца 129 мира, где они с утра пораньше пытались вырвать Галю из когтистых лап серокожих. Дьявол сиесекундно оказался возле демонессы, и взял ее за руку. И дверь закрылась, отсекая их от Аида.

— Прости, моя радость, но обед придется отложить. Кружево и плетку так же. — Расстроено шепнул он.

Это у нее было заготовлено заранее и не пропадет, но все же легкую озабоченность вопросом проявить надобно.

— Почему? — она удивленно распахнула глаза, позволяя дьяволу с головой окунуться в глубину синевы. А затем кокетливо улыбнулась. — А, в принципе не страшно. Ты ведь подождешь?

В глазах Люциуса полыхнул красный огонек, а кадык дернулся.

— К тебе гость, — с сожалением он поцеловал ее кисть. Повернувшись, Олимпия оказалась лицом к лицу с реве Татихом, отображающемся в черном плоском камне. Лукаво искрящиеся, глаза старца предвещали открытие новых тайн и близость интересных событий.

— Приветствую прекраснейшую из Повелительниц!

— Здравствуйте, — улыбнулась она, и позволила почти мужу провести себя к ближайшему креслу.

— Повелитель позволил украсть ваше внимание на доли минуты, а потому я не буду откладывать в долгий ящик.

— Приступайте, — по взмаху дьявольской руки, кресло Олимпии увеличилось до диванчика на двоих, и Темнейший с улыбкой сел подле нее. — Итак, мы вас слушаем.

— Я потревожил вас, потому что проклятья сожженные с ауры Нордо Олдо Даро в основе своей исчезли, но… Но вынужден признать, некоторые из них возникли вновь и даже усилились.

— И это помимо новых ее ругательств? — понимающе кивнул Повелитель Аида. А про себя заметил: «Должно быть, она опять прокляла Нардо две сотни раз и на мою голову добавила не один десяток».

«Люциус, — мысленно возмутилась демонесса, — неужели нельзя верить в нее».

«В Галю можно, самой Гале нет. Видишь ли, у нее отсутствует выдержка к ругательствам. Даже заклинание словоохотливого Бургомита не помогло».

— Простите, что прерываю, — подал голос Татих, — но численность проклятий от бывшей жертвенницы Гали Гари снизилась колоссально.

— Приятно слышать, что мы в безопасности, от новых приступов головной боли и неприятных неожиданностей. — Не посмел, не заметить Люциус, а мысленно уже подумал: «Ее явно укусили».

«Только не это… — Олимпия побледнела, — бедная Галочка!»

Дьявол ласково погладил ее бедро и неожиданно ущипнул.

«Дорогая, в самую пору жалеть не Галочку, а вурдалака, покусившегося на нее. Он теперь отравлен».

— Что?! И это ты говоришь о жертвеннице, которая нас свела?

— Да, о ней. Она может быть и умная девица, но зараза еще та! — ухмыльнулся Темнейший, раздумывая над тем, что его семейная жизнь всегда будет радостно сладкой.

— Люциус!

— Да, милая? — он опять ее ущипнул.

— Ты…!

Далее диванная подушка, выуженная синеглазой красавицей из-за спины, полетела в рогатую голову. И, вопреки всем расчетам, растворилась перед дьявольской ухмылкой: — Что, дорогая?

— Ты невозможен!

Вторая подушка осыпалась пеплом и так же не стерла наглого выражения с его лица.

— Неподражаем, — он прижал ее так, чтобы и пискнуть ничего не могла. И не долго думая, с жадностью оголодавшего завладел губами любимой.

Громкое и возмущенное мычание почти Повелительницы Аида, быстро сменилось сладостным стоном. Ласковые ручки красавицы перестали колотить Темнейшего по спине, и с нежностью зарылись в его черные локоны.

На заднем фоне слышались тихие слова озадаченного реве. Многоуважаемый Татих на своем веку многое повидал, но свидетелем такого поведения Люциуса сына Люцифера был впервые. Краснея и бледнея, он пытался призвать их к порядку и показать что-то в свитках, ведь же дело есть дело и не просто же так он их позвал. Но все было тщетно.

— Дорогие… У-уважаемые… Темнейший…? — Повелительница…?

Понаблюдав за ненасытной парочкой на диване, который из двухместного предмета мебели трансформировался в кровать, реве обреченно вздохнул.

Достучаться невозможно.

— Что ж, — прочистил горло, он сказал, — прерывать не буду, пришлю свитки через сундук тьмы. — Далее попытался проститься. — Желаю хоро…, добро… хм, приятного Вам дня.

Камень мигнул, и парочка, страстно целующаяся на кровати, замерла. Потому что Светлейший из Темнейших оторвавшись от демонессы, язвительно сообщил:

— У нас дела, милая. Ты ведь подождешь?

Он лукаво прищурился, услышав ее раздосадованный стон, но радовался недолго.

— Ты это специально сделал?

В мгновение ока синеглазая красавица пришла в себя, взгляд горит праведным гневом, губы алеют, щеки красные, а самое завораживающее, это ее сбившееся от поцелуев дыхание и часто вздымающаяся грудь.

— Я дал тебе несколько затребованных минут, — заявил он с правдивым взглядом, даже кивнул пару раз. — Правда-правда.

— А если честно?

— Не смог удержаться, — невербально ты очень настаивала на этом сама, особенно, когда предлагала подождать…

— Невербально?

— Да, — сообщил дьявол, возвращаясь к ее губам. — Я же тебя чувствую.

— Нежный мой, я тоже многое чувствую.

— Да?

— Да. И знаешь, тебе не помешает холодный душ!

И вода с камня для переговоров между мирами, окатила Люциуса с головы до ног.

— Постоянно забываю, какая еще стихия подвластна тебе, помимо моего жаждущего сердца. Ладно, подожду. — По щелчку пальцев дьявола, ложе вновь трансформировалось в двухместный диван, а одежда на нем высохла.

— Посмотрим, что нам реве отправил?

* * *

«Ночь и тишина, данная на век,

Дождь, а может быть падает снег,

Все равно, — бесконечной надеждой согрет,

Я вдали вижу город, которого нет…»

Не знаю почему, но именно эти строчки всплыли в моем мозгу и вот уже минут пятнадцать прокручиваются по кругу, потому что более ничего из «реквиема» я не помню, а на мотивчике меня, недурно так, заклинило. Перед явной смертью кого бы ни заклинило. Хотя, чего жаловаться вместо двухсот фронтовых мне дали нормально поесть и поспать и только после этого направили к Рыру — на верную гибель. И Лихо, паразит такой, приободрить решил на последок вампирской пословицей: «Допустила узелок в кружеве сама и развязывай».

Да я не против, вот только подсказал бы кто, как развязать-то. Никто ж не утверждал, что серокожие те еще идиоты и дальше своего носа не видят. И если об этом прямо не говорят, значит, бывший наместник может разгадать уловку, устроить скандал или же отъем затребованного ранее. Типа, сама пришла, сама и напросилась. Кто знает, что у них в законах еще написано.

А перспектива быть использованной во всех смыслах меня не радовала. Вот и стою я недалеко от палатки Рыра, медленно покрываюсь испариной и явно седею. Впервые пару минут другие вурдалаки активно пытались завязать знакомства, но поняв, что я неадекват, отстали. Кстати, большинство из них все еще надеется поймать Лихо и заплатить за ночь с суккубом. Хорошо, что мой подопечный сейчас занят нахождением и перебросом Жакоромородота из Гарвиро в Рюдри, иначе бы мне не поздоровилось. К слову, в палатке по возвращению из стойла мы обнаружили еще шестнадцать несанкционированных «вкладов». Как Гарт, более никто не расщедрился, и мы легко отказались от подброшенного. То есть, свернули палатку и переехали в укромный уголок. А заботы о дорогостоящем ложе возложили на выздоровевшего Урурка. Не знаю как он смог, но цилиндры исчезли в тот же миг, словно их не бывало. Уж лучше бы их вовсе не было, и тогда не стояла бы я перед палаткой Рыра и не тряслась от ужаса.

Ладно, что уж там! Раз хватило мозгов завязать узелки в кружевном плетении, то хватит их и развязать!

Набрав в легкие воздуха, я дернула за шнурок, поскользнулась на пороге и без приглашения влетела под полог чужого жилища. Воздух из меня вышел с дивным девичьим свистом во славу прекрасного прокаченного упыря. А он стоит по середине палатки, в чем мать родила. На причинном месте пена, на губах клыкастая улыбка, а под ногами та самая ванная, в которую Рыр меня зазывал.

Зашибись! Неувязочка вышла, я опять нарушила серокожий этикет.

— Краля?! — восторженно-радостно поприветствовал он.

— Эээээ… — шокированная вампирской статью, прошептала, — это не я, это сон.

Рыр осклабился еще сильнее и пристально прошелся по мне горящим взглядом. Да, признаю — Урурк постарался на славу и выгляжу я, как конфетка. Костюм из красной кожи какой-то ящерки был таким, будто бы кто-то страстный и сильный когтями рвал его на мне.

— И сон этот был эротический? — хмыкнул Рыр, делая шаг ко мне.

Вот в этот миг дар золотого молчания меня покинул:

— На себя посмотри, сплошное перекаченное порно.

— Не нравится?

— Эээээ… — от его искреннего удивления и легкой обиды в голосе меня опять заклинило.

Ну и что ему сказать? По сути, я пришла вторично облапошить вурдалака, и вместо того, чтобы расположить его к сотрудничеству подорвала все доверительные связи. Надо срочно исправляться. Льстить! К счастью, есть за что.

— Скорее вдохновляет. На новые подвиги и свершения. — Довольная ухмылка, вернувшаяся на лицо серокожего, подтвердила, я на верном пути. Продолжим! — Ведь даже тех вампиров в дырах Патторуса я спасала ради тебя, нашего условия и…

Многозначительная пауза дала нужный эффект, Рыр уверенно шагнул ко мне и взял за плечи. Слава Богу, он не вытерся и все еще в пене, хоть какое-то подобие прикрытия. Стыдливо отвела глаза и вопреки всем его ожиданиям завершила фразу:

— … и все зря! Меня подставили сразу же по прибытию и купили!

— Кто? — прорычал он.

— Гарт Горем Лишс, — тяжелый вздох и писклявое заверение. — Если он во втором туре придет к финишу первым, я буду подвластна этому… зверю.

На слове «зверь» брови вампира поползли вверх, очень быстро и очень слаженно. Мелькнула трусливая мысль — он мне не верит. Неужели, в курсе особой нежности Гарта и его щепетильности к партнершам? Если да, то мне крышка, а если нет, то… А, к черту!

Я прильнула к застывшему Рыру, обняла за шею и возмутилась:

— И где ты был, когда он меня подставил?

Вздрогнул, с досадой рыкнув.

— Я проиграл.

Из-за кого проиграл, им сказано не было и срочного возмещения убытков не потребовано. Считай, поступил по-мужски! Везет же мне на джентльменов среди вампиров. Их всего трое из тридцати знакомых, но это уже плюс и огромный.

А чтобы серокожий еще пару секунд был в оцепенении, поцеловала Рыра в шею и прошептала:

— Приди к финишу первым! Так ты отомстишь ему и отобьешь меня.

Вурдалак дернулся, конечно, попытался схватить, но я уже ученая — выскочила из палатки, оставив вампира без поцелуя, пены и каких-либо гарантий, что после второго тура я достанусь ему. Оказавшись на свободе, не успела сделать и двух шагов, как попала в руки невидимого Лихо. И он в мгновение ока он подбросил меня на отвесную скалу, где с некоторых пор базируется палатка участницы 1327 — Крали Мордовской.

— Договориться получилось?

— Скажем так, я спровоцировала его на подвиги. Даже не подвигла, а именно спровоцировала. Он теперь костьми ляжет, чтобы прийти на финиш первым.

— А что ты пообещала? — осторожно поинтересовался вурдалак и подтолкнул меня к палатке.

— А что я могу предложить? По-моему список ограничен до минимума. И от того что я умею делать массаж головы тут никто не заведется.

— Кроме механических часов в нашем мире более ничто не заводится, — на полном серьезе ответил серокожий.

— Я не об этом.

Застыл где-то сзади и выдохнул удивленно:

— Ты что, себя предложила?!

— Ну, да…

— Краля! — невидимый Лихо начал тихо ругаться на вампирском, издавая весьма неприятные звуки.

И я поспешила скрыться в палатке. Вошла, осмотрелась, спросила громко: «Где мой помощник?» и остолбенела. В центре нашего убежища, на белой простыне стоит нечто невообразимое ярко-оранжевое и совсем не похожее на синего слизня в броне.

— Зашибись! Это кто?

Урурк ползающий по монстру с нитками в лапках, ответить не успел, рыжий ужас метнулся ко мне, поднявшись на «ноге-хвосте».

— Мамочки!

На вопль в палатку влетело двое: Лихо и вампир в желтых кружевах — ведущий глашатай соревнований.

— Что случилась? — грянул вампирский дуэт, прикрыв меня собою.

— Приветствие. Краля Мордовская не признала своего помощника. — Пояснил паук, продолжающий сидеть на монстре.

Лихо смекнул что к чему обернулся ко мне: — Краля, это костюм, твой друг внутри.

— Жакоромородот! — я тут же растолкала вампиров и прижалась к своему старому и надежному помощнику. — Спасибо, спасибо, спасибо тебе огромное, я благодарна за помощь безмерно!

Слизень обвил меня, словно бы обнял, и я растрогалась до слез. Пришлось даже зубы сжать, чтобы не расплакаться. А в это время вампиры сзади решили обсудить насущные вопросы моего участия в туре.

— Как видите, уважаемый Рудорг Шитр, мы нашли замену Сони.

— Считаете, это существо способно заменить питомцев из Дарлогрии? — удивился глашатай с ноткой превосходства в голосе. — Не желаете выбыть на один тур в счет уже заработанных очков?

— Не желаем, — отрезал мой подопечный и добавил непререкаемым тоном. — В этом уверена участница соревнований, и я верю ей.

— Надеюсь, вы понимаете, что шансы на преодолении дистанции Кралей ничтожно малы. Новый слизень медлительнее Сони, меньше по размерам и к тому же водник.

— Что вы сказали? — я высвободилась из объятий самого замечательного дворецкого и защитника и уперла руки в боки. — Вы что сомневаешься в моем друге?

— Имею на это все основания, — ухмыльнулся серокожий, увалень, — и только благодаря этому допускаю вас ко второму туру, Мордовская.

Мою псевдо фамилию он интонационно выделил, а меня смерил брезгливым взглядом.

— Чтоб вас…! — под тяжелым взглядом Лихо вовремя вспомнила, что у меня запрет на проклятья, драки и ссоры, но… На обзывательства ограничений нет. — Вурдалак клыкастый! — огрызнулась я.

— И рад таким быть, — меланхолично откликнулся напыщенный Рудорг Шитр, раскланялся с Лихо и, уходя, ядовито пожелал: — Безболезненной смерти, Крыалька.

Не прошло и минуты, и над палаточным лагерем раздалось:

— Начало второго тура через пять минут! Краля Мордовская участвует в забеге.

— Урод, — буркнула я.

— Ты опять? — насупился мой подопечный.

— Лихо, сам посуди, этот любитель цыплячьего цвета только что сдал мое местоположение, и у клыкастых есть целых пять минут для очередной подставы.

Он сразу же сник:

— Извини, я как-то не подумал.

А в этот момент за пологом раздалось громкое покашливание, затем три громких покашливания. Еще через несколько секунду, раздалось отнюдь не тактичное постукивание у входа в нашу обитель.

— Сваливаем, — скомандовала я и запрыгнула на слизня, — Урурк дошьешь на сцене. Жакоромородот, спускаемся к сцене.

— А как же я? — возмутился серокожий.

— Палатку собери.

В следующее мгновение слизень вылетел из моих апартаментов и сбил с десяток клыкастых, явившихся с подношениями. С обиженным восклицанием «Крыалешка!» они полетели к земле.

— Встретимся на старте, — пообещала я и погладила вздрогнувшего слизня. Знаю же, совестливый, хоть и ярый защитник. — Все в порядке им можно ручки ножки ломать и головы отвинчивать. Высшие вампиры восстанавливаются за секунды, низшие — за часы.

В знак понимания бронированный склонил голову. В процессе спуска, Урурк, спешно дошивающий костюм, объяснил нам правила тура. Не вовремя, но и раньше времени особо не было.

— Не погибать, не пораниться, не застрять в липких ловушках, прибыть до звонка. Краля, в Темницы Времени долго оставаться так же нельзя.

— И что на этот раз? Чудовища.

— Время, — ответил он, завершив последний шов.

Н-да, опасный противник, остановке не подлежит, уничтожению так же.

— Восьмилапик, а как обойти ловушки? Их хоть кто-нибудь видит, ощущает, распознает?

— Нет.

— Остается только верить в удачу?

— Зачем? Удача верит в вас. — Ответил мохнатик, обюрывая нитку. Прикоснулся лапками к моей руке и произнес. — Я буду ждать на финише.

— Спасибо.

13

То, что вампиры сволочи, я предполагала, то, что эти сволочи кровожадны, знала и ранее, то, что у этих гадов совести совсем нет, поняла лишь сейчас. Клыкастые участники улюлюкали и ржали, как лошади, пока Жакоромородот вез меня на сцену, а стоило нам занять место на дорожке, так истерика началась на трибунах.

Еще бы не смеяться. Сони в высоту достигают 10 метров, нога у такого слизня в длину метров шесть, а в ширину четыре, между глазками этих громил сидят вампиры в жесткой броне. И все как один крепко привязаны к «скакуну ползучему». И тут я в комбинезоне аля «стриптиз закончился дракой», без страховки, уздечки и седла сижу верхом на миниатюрном бронированном слизне и оба мы не выше двух метров. Одним словом — мелюзга, облаченная в кожу ядовитых цветов.

— Крыалешка, а не слишком ли ты вырядилась? — поинтересовался вурдалак, на ближайшем слизне справа.

— Не слишком. Я в Темницах Времени буду проездом, это вы туда явно погостить собрались. — Отрезала зло и прищурилась, потому что по голосу признала в соседе одного из мною спасенных. Он в дырах Патторуса магическое слово «зенки!» кричал особенно громко. Да, и вообще, голоса двадцатки неблагодарных, гадов, мне запомнились на веки вечные. Выживу, отомщу.

— Ты хамишь, — рыкнул собеседник.

— Не имею такой привычки, — пожала плечами, признаваясь: — Просто издеваюсь по мере сил и возможностей.

Серокожий потемнел в лице, и без того красные глаза, теперь еще и кровожадно заблестели. И видно мене это хорошо, потому что упырь заставил своего слизня нагнуться, и теперь между нами не более двух метров. Отчего неприятный холодок ползет по спине, а ладошки потеют. Ой, что-то у меня плохое предчувствие.

— Повтори, суккубка драная, что ты только что сказала, — прошипел клыкастый.

Дожили! Этот индивид меня уже и оскорбляет. Обнаглел вконец. Ну, погоди, умник, сейчас я тебя уделаю!

— Повторяю для глухих, я издеваюсь по мере сил и возможностей, особенно над неблагодарными уродами.

— Мерзавка! — рявкнул этот и начал отстегиваться. На мое счастье освободиться от ремней быстро он не успел, еще первый звонок к старту дали, так что вампиру пришлось пристегнуться обратно. Рыча и негодуя.

— Правильно, милый, не трать силы до заезда, копи их на борьбу со временем, — ухмыльнулась.

— Молчать!

Участникам соревнований был дан второй звонок. Слизни заметно оживились, ездоки — напряглись.

— И не подумаю, — моя широкая улыбка была ему ответом. — Вполне возможно, это моя последняя возможность поязвить. Кстати, у меня вопросик: ты подгузники с собой прихватил?

— Мразь!

— Вот тварь! — поддержал его вампир слева.

Тут же нашлась, что ответить?

— Ой, еще какая. И чтоб знали я личность творческая, уж если тварю, то от души.

Над ареной прозвучал третий сигнал, завершающий. Я прильнула к бронированному другу и шепнула: «гони». И он рванул к Темницам Времени — синим тяжелым облакам, мерцающим голубыми огоньками. Последовавший за этим мой истошный визг: «И-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и!» создал панику среди стремительных Сони и позволил нам оказаться значительно впереди.

Согласно уговору, я обещала не вмешиваться в решения, принимаемые Жакоромородотом, и молчала. Но когда мы через пятнадцать минут после старта, вползли на облачный потолок одного из тоннелей и спрятались за дымкой, вопрос вырвался сам собой:

— Зачем?

Ответом мне был глухой перестук его глазок на ножках, которые еле-еле пробивался через защитный костюм. Иными словами, не знаешь, азбуки Морзе, не задавай глупых вопросов. Пришлось терпеливо ждать развязки.

Кавалькада «летящих» слизней из-за облаков появилась неожиданно. Они приближалась плотным строем, которому не было конца и края, самое настоящее нашествие татарского ига. Достигнув нашего убежища, Сони вдруг разделились на потоки и, не останавливаясь ни на миг, полетели дальше. Облака, до сих пор казавшиеся комьями чего-то тяжелого и бархатного, легко поднялись над участниками и площадью, чтобы временно застыть в десятке метров над землей. Я удивленно охнула. Местом для второго тура оказалась не очередная пещера с множеством тоннелей, а пологая долина. Она сплошь покрыта каменными кольцами, стоящими на ребре. Именно они мерцали голубыми огоньками и на одном из таких мы с бронированным и скрылись. Спрятаться то спрятались, но почему продолжаем висеть вниз головой и теперь, когда стадо пролетело, непонятно.

— Жакоромородот, давайте поедем дальше? — в ответ перестук. Ладно, я его не понимаю, но он же меня слышит! — Тут такое дело… Мне стыдно признаться, но нам нельзя отставать от остальных. Я бы сказала, что нам нужно быть впереди всех, и увидеть, кто к финишу придет первым. А еще лучше самим быть таковыми.

Кивнул, но ждать продолжаем. Вот облака, скрывшие нас от табуна Сони, медленно опустились вниз и наполнили долину с кольцами мягкой тяжестью и нежной синевой. Еще спустя пару минут и голубое сияние колец усилилось, а мы все еще висим.

— Ээээм…, а почему мы до сих пор здесь?

В ответ перестук и опять тишина.

И вдруг из плотной облачной массы в нашу сторону выплыли двое вампирюг на Сони, те самые, что пожелали меня уничтожить на старте. И оба довольные как, мужики после посещения женской бани, общались на вампирском, рыча и шипя, но как только приблизились к нам, я их расслышала:

— Так-то, — обратился один к другому и развел руками, — что я говорил?

— Что Краля дура, — ответил второй.

— Что эта дура откроет нам дорогу в Темницах Времени… — поправил его первый.

Что?!

Я почти возмутилась вслух, и оказалась крепко зажатой между слизнем и каменным покрытием огромного кольца. На дыхание силы есть, а на возмущенные вопли — уже нет. Уроды, вальяжно проплывающие снизу, продолжили занимательный разговор:

— И толпа увальней, рванув за ней, закроет все ловушки…

— Либо большинство из них. Смотри, где кольца не светятся, там проходов не существует, зато есть пространственная пропасть. — Сообщил второй.

— Такая же черная и огромная, как дыра у любовницы древнего, — гадко пошутил первый.

— А чего еще ожидать, если на кол каждый раз садят?

— Стонов.

— Каких?

— У Крали спросить надо! — и серокожие мерзко захохотали.

И я вот этих, гадов, спасала в дырах Патторуса? Надо было их там же добить, чтоб не мучились! А еще лучше не дожидаясь, появления обладателей зенок, распихать вампиров по зеркальным порталам, чтоб им неповадно было.

Обдумывая план мщения, не сразу сообразила, что мой бронированный друг, потянулся вниз и, улучив момент, когда Сони почти выползли из-под кольца, извернулся и плюхнулся на одного из могучих слизней. Понятное дело и меня за собой утянул, да так, что я возмутиться не успела ни тихо, ни громко. Сделал он это вовремя, скоростные ползуны вурдалаков значительно ускорились.

Шикарненько! Нам не придется самим тащиться к финишу!

Проверив мою сохранность, Жакоромородот удовлетворенно постучал глазками и медленно прополз по телу слизня. Как зайцы, не заплатившие за проезд, мы юркнули под нижние рожки гиганта. Точнее он юркнул, он же и прилип намертво к скоростному ползуну, чтобы с комфортом устроить меня на своей спине. И я бы лежала там, не думая о плохом, но двое остряков наверху перешли на шуточки о моей чести, и том, кто, сколько поставил на кон и на что надеялся. А, впрочем, вскоре меня и это перестало трогать, впереди появились странные расплывающиеся изваяния.

— Смотри, а вот и первые сработавшие ловушки! — тут же обрадовался один из вампиров.

При ближайшем рассмотрении это оказались слизни с седоками в седлах, они продолжали «лететь», но при этом оставались на месте. И полупрозрачная голубоватая жидкость поднимаясь из ловушки, медленно покрывает скульптуру, как говорил Урурк, навечно сковывая попавшихся. Вначале застывших скульптур было всего три-четыре каждые сто метров, затем девять-двенадцать, а после их количество стало расти в геометрической прогрессии. Из соревнований выбыли сотни вампиров, а сладкая парочка кровопийц наверху делится едкими замечаниями по этому поводу. Им теперь волноваться не о чем, ловушки перекрыты, время на завершение тура есть, все идет по плану.

Гады! Умные.

Вскоре в музее стекленеющих фигур стали появляться групповые скульптуры под названиями: «Вампиры дерутся», «Сони столкнулись», «Наездники вылетели из седел», «Слизень наехал на серокожих» и так далее. Своеобразные стоп-кадры выглядели очень забавно и неординарно. И наслаждаясь зрелищными моментами, главное, не думать, о смертельной опасности Темниц Времени. Я и не думала, мне уже было глубоко плевать на кровопийц и их заскоки. Потому что столько не спасай, все равно на твою шею смотрят.

В подтверждение моих мыслей сверху раздалось:

— Сколько едем, а эта синяя дрянь до сих пор нам не попалась, — заметил первый.

— Дуракам везет, а дурам тем более, — поделился своими соображениями второй.

— Шум слышишь?

— Да. Впереди затор.

— Кажется, двое из наместников дерутся, остальные боятся приблизиться.

— Спорим, драка из-за суккубки.

— Разве что, если она в ловушку угодила, и ее пользуют по очереди! — мерзко хохотнул первый.

— Поехали, займем места, если не в очереди, то хоть в первом ряду зрителей.

Извращенцы! Я это и ранее предполагала, но теперь стопроцентно уверилась. А эти двое уже пришпорили своих скоростных ползунов и с гиканьем понеслись в облачную даль, ну и мы с ними.

Через несколько минут, впереди стали появляться размытые силуэты живых слизней и их седоков. Сони стоят на месте, вампиры рвут ремни, которыми себя привязывали для гонки, а далеко впереди у единственного светящегося кольца настоящее столпотворение. И создало его двое слизней. Они застряли в проходе, а на их головах ожесточенно дерутся известные мне Рыр и Гарт. Движения смазанные, их почти не видно, но треск сминаемых костей и хрящей слышен на добрые сотни метров. Они, как два разящих смерча, одновременно дубасят друг друга и вампиров, посмевших приблизиться к проходу.

Из-за меня так еще никто не дрался!

Из-за Женьки было пару раз, а вот так, чтоб чисто из-за меня, ни разу! И не я успела насладиться представлением издалека, как вдруг Жакоромородот решил ознакомиться с побоищем в деталях. Отлепился от Сони и юркнул вниз. Его маневру я не придала значения, пока сверху не послышалась грубая вампирская ругань:

— Мы что ее все это время везли?!

— Мелкая синяя тварь! — что-то вспыхнуло возле нас и разлетелось на острые осколки.

Просто потрясающе, они с собой оружие взяли!

— Гребаная суккубка! — раздалось сверху, когда лучший из лучших мини-Сони в десятый раз увернулся от летящего в нас снаряда.

Хотелось бросить серокожим через плечо едкое и громкое: «Ха-ха!», но мой бронированный друг с такой скоростью припустил к дерущимся, что «ха-ха» быстро превратилось в визжащее: «А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!» И вопреки грозным командам седаков, Сони в рассыпную кинулись от нас, сметая на своем пути всех спешившихся вурдалаков и покрывая их толстым слоем слизи.

Мое истошное «а-а-а-а!» сменило брезгливое «фу-у-у!», а там было с чего фукать, хотя больше всего хотелось позлорадствовать.

— Держите мерзавку! — раздалось отовсюду.

— Сами такие! — огрызнулась я.

— Не дайте ей пробиться вперед!

— А вас никто не спрашивал!

Жакоромородот движением хвоста уложил первых попытавшихся воспрепятствовать нашему продвижению к цели. Вторую группу растолкал, третью обогнул, четвертой досталось больше всего, он по ним просто прополз и, не останавливаясь, помчался дальше.

— Юху! — возликовала я, не забывая крепко держаться. И с этим воплем мы и влетели на последнее светящееся кольцо. Уворачиваясь от вампиров, которые разлетались в разные стороны от кулаков Рыра и Гарта, мы проползли вверх по ободу и незаметно прошмыгнули в свободное пространство над нешуточным вампирским мордобоем. Ну, почти незаметно…

Немыслимым образом учуяв или увидев меня, воинственные вурдалаки удивленно зависли:

— Краля?!

— Нет! — маленькая ложь во имя спасения дала еще несколько секунд для форы.

За кольцом была не широкая долина, а тоннель, рассчитанный на одного Сон. Теперь понятна причина боя — это все-таки была я! Жуть, как приятно!

— Ты куда? — завопили серокожие мне вслед.

— Вперед!

— Стой! — и главные действующие лица в один голос напомнили о своем обещании: — Я буду с тобой ласковым!

— Будьте поласковее друг с другом! — прокричала я в ответ.

И впереди забрезжил тусклый голубой огонек, и мой бронированный спаситель и верный защитник многократно ускорился. Во-первых: финиш вот-вот появится, а во-вторых: гул, нарастающий сзади не сулил нам ничего хорошего. Так что я молчала, сжав зубы, и боролась с подступившей тошнотой.

Километр, еще километр… и наконец-то финишная черта. Когда мы выскочили на сияющую площадку, по глазам ударил яркий бирюзовый свет, а сверху раздалось:

— И первым на финишную прямую прибыл!

На заднем фоне заревели трибуны:

— Шир-ра-а-а!

И по звукам, долетавшим ко мне, можно было предположить, что мы с Жакоромородотом находимся в колодце. Я задрала голову вверх и, прикрыв глаза рукой, осмотрелась. Так и есть глубокий колодец диаметром не более семи метров с зарешеченной крышей. Вход в него один — и он сзади меня, выход тоже один и он наверху сбоку. Там еще чудный балкончик сооружен, как раз на уровне головы Сони, где сидят соревнующиеся вампиры. И вот на этом балкончике вцепившись руками в прутья, стоит ведущий соревнований и, глядя на меня, стремительно покрывается белыми пятнами ужаса.

— Крыалька?! — выдуманным прозвищем Рудорг Шитр то ли поперхнулся, то ли подавился, и чуть было не свалился вниз.

Видимо ставил не на меня, и только что осознал свой проигрыш. От падения вниз его удержали советники Владыки, они бесцеремонно оттеснили любителя цыплячьего цвета в сторону и заинтригованно посмотрели на меня и моего бронированного слизня.

Их недоуменная оторопь сменилась рыком:

— Краля?

— Мордовская?

А я мило помахала ручкой и позволила себе улыбнуться, не смотря на нарастающий шум в колодце.

— Треклятая суккубка! — два голоса: скрипящий и очень низкий слились в унисон.

Их обладатели обеспокоенно оглянулись назад, вдруг кто-то услышит. Но на балкончике стоял лишь ведущий соревнований и, посчитав его мелкой пешкой, вурдалаки продолжили свои переговоры:

— Что будем делать? — спросил черноволосый.

— Что бы мы ни решили, это нужно сделать немедленно, — резюмировал белобрысый. Явно папаня Рагу, у них даже интонации схожи.

А там наверху начал нарастать шум серокожих, которые ждут, не дождутся результатов гонки, и неприятный гул сзади меня так же усилился. Рудорг Шитр откашлявшись и смирившись с явными финансовыми потерями, с почтением обратился к советникам:

— Что ж, она пришла первой, позвольте мне объявить.

— Нет! — рявкнули оба. — Не объявляй ее и не поднимай!

— Но… — попытался возразить тот, покосившись в мою сторону.

— Назовешь первого вурдалака, прорвавшегося вперед на Сони!

— А слизень из Дарлогрии от нее мокрого места не оставит!

Радостно поделились своими соображениями высокопоставленные вампиры. И я искренне восхитилась их наглостью. А ведущий — их глупостью, иначе выражение его лица не назвать, да и обращение к советникам было соответствующим.

— Многоуважаемые Ыгем Нур и Логу Атош-ши, вы видимо забыли, что в Темницах Времени языковой барьер стирает свои грани.

— Что? — кровопийцы, непривычные к тонкому сарказму, одним смазанным движением приперли к стенке глашатая. — Повтори! — потребовали они, в то время как два огромных кинжала у горла распорядителя, ненавязчиво предлагали ему помолчать.

В общем, на этой веселой ноте стало понятно, что пора бы нам с Жакоромородотом освободить площадку, иначе, нас тут по стенке размажут. Я дала команду подняться наверх и попала в очередной эпицентр событий, когда вампир в желтом кружеве раскрыл советникам глаза:

— Она вас слышит.

— И очень хорошо слышу, — грациозно соскользнула со слизня на балкон, тряхнула черными волосами и улыбнулась.

Если они на меня нападут, буду орать как резанная, а впрочем, «как резанная» орать не придется, меня вполне могут сделать таковой. Выражение на лицах вампирюг было говорящим. А, может быть, мне повезет? Вот и на балкончик вовремя забралась, как раз к моменту, когда в колодец на скорости влетели разъяренные Рыр и Гарт. Влетели в самом прямом смысле — на своих перепончатых чуток помятых крыльях. Видимо, их Сони надолго застряли в каменном кольце.

— А вот и понятые, — сообщила я советникам Владыки. При этом молюсь, чтоб не догадались, что эти самые понятые будут более чем рады подтасовать результаты тура. Прочистив горло, я потребовала: — Рудорг Шитр, объявите наши имена, толпа ждет.

Оглушительный рев на трибунах подтвердил мои слова, того и гляди толпа серокожих сама пойдет проверять результаты. А советников — это ничуть не беспокоит. Я успела заметить, как выражения свирепости на их мордах сменилось выражением решимости, а дальше все происходящее превратилось в полотно художника-экспрессиониста. Единое смазанное движение высокопоставленных вурдалаков в мою сторону, под визг глашатая и проклятья двух серокожих призеров, вдруг сменилось падением изумленных советников вниз. Как Жакоромородот предвидел их покушение, а главное, как остановил, не увидели ни я, ни Рудорг Шитр, ни Гарт с Рыром, иначе бы они увернулись и не валялись сейчас на каменной площадке под ошалевшими вампирюгами. Мой бронированный спаситель тем временем дал какой-то знак глашатаю и, подхватив меня, вывез на сцену, поднял по ступеням и поставил на постамент победителя тура.

Рев стих, над многочисленными рядами серокожих повисла мертвая тишина. Мертвая и неподвижная, она была пугающей, потому что все зрители смотрели на меня, как советники только что. Кровожадно!

И в голове забилась позорная мысль: «Только бы эти упыри не решились сейчас тихо меня устранить». Почему? Потому что могут, совести у них нет, их много, а Жакоромородот у меня один.

— Эммм…, здрасти. Чудные были гонки, правда?

Вот тут до меня доходит, что вампирские надписи на плакатах, которых ранее не понимала, читаю с естественной легкостью. И чем больше читаю, тем страшнее становится.

«Морда Крыловская, сгинь!», «Вурдалаки плененные, вас рать, а ей на…!», «Задави инородную синь! T!», «Кто убьет Кралю в ночь, тому отдам в жены дочь!», «Не дай суккубке расплодиться», «Наглые синие нагноения подлежат устранению», «Отдам пыточные тиски за слепок ее…», пусть будет «киски» и еще многое и многое другое, отвратительное и унизительное. Подметив мой внимательный взгляд, клыкастые энтузиасты стали прятать плакаты, и сворачивать особо презрительные транспаранты. Некоторые из них были с картинками и схемами, а я их раньше даже не видела.

И где, вашу мать, моя холеная помощь и поддержка? Куда Зарбу смотрит? Почему никто не запретил эту половую и расовую дискриминацию? И что за наглость, вообще?! Я им кто тут? Чахлая суккубка с вечно открытыми губками, как гласят плакаты, или судебный представитель мирового масштаба?

На постаменты третьего и второго мест взошли сердитые и помятые вурдалаки-призеры. И глашатай бледный и постоянно оборачивающийся на моего супер боевого слизня, начал объявление результатов гонки. Трибуны взревели, оглушая, на сцену полетели клочья кружев и лент.

Итак, шансы уйти отсюда живой и невредимой с каждой секундой становятся все более призрачными. К тому же я обидела вполне себе милых клыкастиков, которые из-за меня подрались. В общем, самое время тихо прятаться и вечно скрываться. Но рано я из в ангелы возвела, потому что растяжки с ярко красными надписями на верхних ярусах трибун гласили: «Рандорыр, приди первым и задуши иномирую стерву!», «Сколько бы ни потратил Гарт, каждый за него безмерно рад!»

Я с удивлением поняла, что мое пари с этими уродами не было секретным. Отнюдь. Это что ж получается, на него так же ставили все кому не лень! Но…

— Краля!

— Мордовская!

Серокожие гады возмущенно уставились на меня и злобно рыкнули в один голос:

— Ты обещала!

— Да! — так же зло рявкнула в ответ я. — Но ни один из вас первым не пришел!

— Я заплатил и дал слово! — возмутился Рыр.

— Я дал слово и заплатил! — поддержал его Гарт.

И оба такие возмущенные и обманутые в лучших чувствах, что я не удержалась, ткнула пальцем в растяжки с их именами.

— Вижу!

А я-то все это время была уверена, что обманываю то одного, то другого и использую их в своих коварных планах обогащения. Как бы ни так, они в них тоже материально участвовали!

— Что?! — вампиры изумленно посмотрели в указанном направлении. Прочитали, осознали. — Как?!

— Элементарно!

Следующий вопль вурдалаков потонул в реве обезумевших трибун. Рудорг Шитр только что присудил мне триста семьдесят очков, и как показывали таблоиды, которые я могла прочитать — это был результат, побивший рекорды соревнований двух прошлых столетий. Чудненько! Мне теперь голову оторвут с еще большим наслаждением.

К слову, стоящие рядом со мной уже приступили к процессу: один схватил за руку, второй за шею.

— Ты дала слово…

— Раз дала — держи!

— А вы вначале сходите на хрен за своим! — предложила я, вырываясь из их рук.

И как по мановению волшебной палочки, разъяренные кровопийцы одновременно отшатнулись. Уповать на мистическую силу, которая справедливости ради растолкала моих обидчиков, долго не пришлось. Это был Лихо, пребывающий в режиме полной невидимости.

— Ты что творишь?! — зашипел он.

— Маленькое экспериментальное мщение на словесной основе, — отозвалась я и сделала предложение, — постой рядом, посмотрим на результат.

— Нет уж.

Через минуту я и Жакоромородот оказались в шикарно обставленном шатре Зарбу у круглого бассейна с черной жижей вместо воды. Вспомнив, куда ведет такой портал, я не на шутку обиделась за слизня.

— То есть мы вот так вот просто отпустим моего героя и спасителя без посиделок на дорожку? Без потчевания и премиальных за труд? Да не будь его со мной, меня бы раз двадцать пустили по кругу все участники соревнований!

— Остынь, — посоветовал Лихо, — им бы это в голову не пришло. Все знают о твоем кулоне, и ходить помороженным от твоей близости никто не хочет.

— Что? В смысле? Как?!

— У кулона ДарРаскола эффект длительный и неотвратимый. А что до уважаемого Жакоромородота, пребывание слизня в нашем мире плохо сказывается на его здоровье. И чем больше мы медлим, тем хуже ему становится.

Я обернулась к бронированному и обняла его:

— Спасибо! Огромное! Я в таком долгу… Спасибо!

В ответ перестук глазками и серокожий перевел:

— Он рад был помочь. Желает тебе счастья и обещает связаться с демонессой Олимпией.

— Спасибо, — просипела я.

И серокожий с почтением обратился к моему рыцарю в ядовито оранжевом костюме:

— Все обозначенные средства уже переведены на Ваш счет в Океании Гарвиро, — он взмахнул руками, когда слизень что-то застучал. — Отказа не принимаю, благодарю за помощь и сохранность нашей Крали. Я перед Вами в долгу.

Бронированный выпрямился и ответил новой «тирадой» на языке Морзе.

— Уже наслышаны, — и Лихо с самым серьезным тоном заверил, — меры будут приняты.

Жакоромородот кивнул, принимая ответ, крепко обнял меня, склонил голову перед вампиром и маленьким Урурком и плавно сполз в черную жижу.

— Спасибо! — вытерла дрожащей рукой, набежавшие слезы. — Огромное!

Так плакать захотелось, прямо душа на куски рвется и тут…

— Галя, он тебя уже не слышит, — знакомый голос с хрипотцой прозвучал над самым ухом.

— Что?! — я удивленно обернулась. А всего в шаге от меня стоит довольный до жути Зарбу. — В-в-ва-аше Величество?

— А да, прости… Забыл о конспирации. — И прочистив горло, он с улыбкой обратился ко мне. — Краля, бесценная ты наша, позволь поздравить тебя с двойным выигрышем: в соревнованиях и пари.

В следующее мгновение мне в руки был передан маленький металлический шарик с красивой гравировкой. Он весил с килограмм, не иначе орудие пыток для Гали Гари, которую рассекретили. Нервно сглотнула, еще не веря, что он знает кто я такая и откуда.

— Чего?

Мои надежды со вздохом развеял Лихо:

— Галь, Владыка знает, кто ты есть на самом деле…

Перед глазами встало кроваво-красное марево, меня обдало холодом ужаса, а Повелитель Ритри улыбается во все клыки, глазами намекая — открой подарок.

Нет! Я точно знаю, там какая-нибудь игла с трубочкой, через которую меня выпьют досуха. Господи, пощадите!

— Вы что с ума сошли?! — я шарахнулась от Зарбу, как от прокаженного. — Он же…, он же…

— Мы были вынуждены, — тяжелая рука Лихо пригвоздила меня к полу.

Мамочки!

— Тебя нашли по кулону ДарРаскола. Признали жительницей четвертого мира. И чтобы информация не просочилась в массы, нам пришлось говорить начистоту.

— И кто меня сдал? Твой пра-пра-пра?

— Наместник, — ответил серокожий и припечатал меня второй ручищей, — тот самый, который тебя на аукционе купил.

— Выкрал. — Поправила я, поежившись. Круглый храм, бирюзовый свет бьющий в грудь, моя исчезающая одежда, разъяренный красавец в простынке и моя полная неспособность защищаться, вспомнились отчетливо.

— Вначале купил, потом лишился и уже, после этого выкрал, — пояснил мне улыбчивый Зарбу. — Временно я устранил его, а вот от остальных избавиться не получится. Мы приняли решение уберечь тебя.

И он потребовал открыть шарик. Открыла, посмотрела, прокомментировала рыжий драгоценный камень внутри шарика, словами: «Очень мило», и продолжила допрос по существу:

— Какие доказательства он предоставил?

— Неопровержимые, — последовал ответ.

— Угу, очень неопровержимые. Моя одежда исчезла из храма, подушка и коробочка от кулона уничтожились вместе с целым кварталом нижнего уровня. Запах, быть может, но после синьки у меня даже запаха не осталось. Чиста, как младенец. — Заключила я. — Так что единственное, что он мог вспомнить — это мое лицо и то, лишь, если он его рассматривал. А это вряд ли.

— Неопровержимым доказательством является его недееспособность, как самца, и твой кулон, — Зарбу, который наперекор всем моим гневным взглядам выудил камень из шарика и вложил в мою руку. — Держи крепко.

— Зачем?

— Отсканируем твою ауру, сделаем сферического клона.

— Зачем?

— Чтобы предотвратить твою смерть.

— А слабо просто домой отправить или к мужу? — спросила я кисло.

— После третьего тура смогу, — рыжий вампир смотрел на меня и улыбался. Странно улыбался, с заботой во взгляде красных глаз.

— А я до этого момента доживу?

— Как видишь, мы над этим работаем.

Рыжий провел когтистым пальцем по подарку, и в следующее мгновение камень превратился в жидкую массу и, вопреки всем законам физики, начал расползаться по моей коже.

— Что происходит?

— Копирование.

Не вовремя вспомнился один из транспарантов, который был развернут над трибунами. Там тоже речь о копировании шла.

— Мать вашу! — ругнулась я, стряхивая рыжую гадость с руки. А он не отлипает! Расползается дальше…

— Только не говорите, что вы за какие-то там тиски, хотите сделать слепок моей…

— Галя! — резко оборвал Лихо и остановил мои судорожные порывы освободиться от «подарочка». — Не говори ерунды и перестань дергаться. Это артефакт и он полезен.

— А это моя обычная паника, и она сопровождает всякое столкновение с неизвестным! — я указала на тонкий слой рыжей патины, которая уже заволокла 80 % моего тела. — Прежде чем посвящать меня в новые сложности и неприятности, нужно было покормить и дать поспать, а не тянуть, черт знает куда, черт знает зачем!

— Я бы с радостью, — отчеканил Лихо, — но пока я тебя забирал, нашу палатку обнаружили и оккупировали. — Он скривился, подтверждая мои наихудшие опасения. — Да, за ночь с суккубом заплатило более сотни серокожих, и все ждут очередного условия пари.

— Твою мать!

Плакать уже не хотелось, появилась жажда убивать.

— Да… — невесело протянул мой подопечный и присел рядом, — а теперь о моей маме…

Что там еще? Я невольно поежилась, все же он столько раз просил ее не упоминать, что даже страшновато как-то.

Лихо сцепил перед собой руки, явно готовясь сообщить нечто ужасное. И я предположила самое худшее:

— Что с ней? Померла?

— Проснулась.

— И? — поинтересовалась нерешительно. А в душе отчаянно надеюсь, что маман Лихо просто проснулась и ничего более. Оказалось, я такая наивная.

— И подтвердила все сто заявок на ночь с тобой, — тихо сообщил серокожий.

Я дышать перестала, а Зарбу этого показалось мало, он решил уточнение внести:

— Двести девяносто три, — просиял вампир, — мадам Лишерс Миро взяла бы больше, не прекрати я торги.

— Вы издеваетесь, да?

— Нет, — отчеканил Лихо, — ставим в известность.

После такого заявления я растянулась на полу и слезливо попросила меня убить. Повод имеется, место красивое и смысла оставаться в живых почти нет. Наступило самое время отчалить в мир иной, предположительно насовсем.

— Что?! И перекрыть великолепный источник дохода? — клыкасто усмехнулся Зарбу. — Да я лично отрублю голову первому, кто пойдет на такое безумство.

Удивленно покосилась на рыжеволосого, который хоть и улыбается, а говорит на полном серьезе. Погодите-ка, он меня в виде кровавой дозы не рассматривает, так что ли? Зашибись! И какая сумма этому способствовала?

— А что много заработали? — осторожно спросила я, продолжая лежать.

Владыка отвел глаза и замялся, Лихо промолчал, и лишь один Урурк сжалился надо мной и пропищал с гордостью:

— Больше чем предполагалось. Втрое больше первоначального состояния господина.

Попыталась представить себе эту сумму.

— То есть теперь он, — я рукой указала на своего подопечного, — может приобрести три дома?

Паучок заулыбался:

— Речь идет о состоянии двух родов Лишерс и Миро до покупки пяти поместий, трех крупных проигрышей в Мертвые кости, шести судебных разбирательств, оплаты службы погребения двенадцати предков и многочисленных подношений Ра…, - взглянув на Владыку, а затем и самого Лихо мохнатик быстро исправился, — подношений родным.

Вот это оборот!

Я забыла о своем желании отчалить в мир иной и решительно поднялась с пола. Теперь ясно, почему так неистово ревели трибуны, отчего советники попытались меня тихо убить, и с чего вдруг так перепугались Лихо и Зарбу. Я дойная корова! Нет, не так… золотоносная курица! Тоже не красиво… жар-птица! Вот, и выглядит и звучит красиво. Правда, синяя жар-птица это уже никак не птица счастья, а самый настоящий павлин. Ну да опустим подробности перьевого окраса и насладимся моментом.

Выпрямилась, кожаный костюмчик отряхнула и пошла в наступление:

— Значит, я своими выигрышами смогла оплатить свободу вам обоим?

Переглянулись и одновременно отвели глаза. Так-так-так, кто-то продолжает рассчитывать на большой куш.

— Уважаемые, я понимаю, что образно говоря, являюсь яйценосной курицей, но только лишь образно. — Завершила жестко и уперла руки в боки.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Что мой долг перед вами выплачен полностью и далее задерживать меня в серых мирах, а тем более заставлять участвовать в соревнованиях, вы не можете! Не имеете права.

— Все верно, — подал голос смущенный рыжеволосый, и я успела понадеяться на скорое, а главное безопасное возвращение домой, но опять зря.

Лихо взял слово:

— Галя, мы вынуждены.

— Из-за ставок?

— Если бы, — горько рассмеялся вампир, — тебя не просто продали на ночь, а расчленили на маленькие кусочки…

— Как для сувениров, — поддакнул Владыка.

— Прости, просто мама, она…

Посмотрела на Лихо и его виноватую улыбку, подумала в двухтысячный раз, что моя семья с семьями в других мирах несравнима, и вообще, идеальная, не смотря на некоторые заморочки.

— А к дьяволу! — провозгласила я, чем несказанно их удивила. — Родственников не выбирают. Жаль, что она проснулась… и чертовски жаль, что она додумалась меня продать… таким невероятным образом.

— Разбудили. Сама она до такого не додумалась бы.

— Кто помог?

Взгляды двух сожалеющих вампиров расставил все по своим местам.

— Чтоб выдре белобрысой пожизненно от собственного вида выворачивало! — пару раз шумно выдохнула, постаралась взять себя в руки и уже мирно спросить: — Чем это мне грозит?

— Не будешь участвовать в играх, не сможешь скрыться от закона, — пояснил Лихо.

— Какого закона?

— Выдача имущества на предъявителя монеты, — на мой удивленный взгляд Владыка выудил из-за пазухи красивый шнурок стального цвета и шарик на нем, а затем из кулона извлек черную монетку. И шатер огласил протяжный вампирский рык.

Я поняла две вещи, первая: мы находимся на значительном удалении от Темниц Времени и владение вампирским языком я утратила, второе: Зарбу, может быть, и остановил торги по мою душу, но сам кое-что так же, приобрел.

— И что ты получишь, как предъявитель?

— Поцелуй.

— В щечку? — спросила я со скептицизмом.

Он отрицательно помотал головой и ухмыльнулся, как мальчишка:

— Полноценный.

А на поставленный вопрос, прямо не ответил. Остается надеяться, что он не настолько испорчен как его народ, и выражение «полноценный поцелуй» не несет в себе подоплеки. Хотя, чего это я витаю в облаках, рыба гниет с головы, а выше Зарбу больше никого не наблюдается.

Подозрительно сощурилась:

— Вдобавок укусишь?

— Галя! — оборвал меня сердитый Лихо.

— А что, я еще могу думать? Вокруг одни вампиры, все норовят, если не укусить, продать или разбогатеть на мне, так хоть попользоваться!

Не обращая внимания на мою тираду, серокожий обернулся к Владыке:

— Простите, Ваше Величество, она не в себе. И, как нам уже известно, это ее нормальная реакция на стресс.

— Я ее прекрасно понимаю, — продолжая улыбаться, ответил рыжий. — Впереди третий тур, ей следует хорошенько подкрепиться, выспаться и отдохнуть. Проследите за этим.

— Непременно, — заверил мой подопечный, вслед уходящему Зарбу.

А затем незаметным движением руки вырубил меня, подлец! Падая в его руки кулем, слышала, как Лихо отдал приказ пауку:

— Аккуратно снимешь с нее слепок и передашь мне.

— Вы хотите оставить ее без защиты? — удивился восьмилапик, перебираясь на мое плечо.

— Я хочу зачинщикам всех наших бед преподать достойный урок, — с улыбкой в голосе ответил вампир.

— Считаете, что Владыка о камне догадался не сам?

— Сам. Но боюсь, что ему тонко намекнули, как лучше всего защитить суккуба от посягательств и притязаний. И тем самым пометить ее, — ответил Лихо, разбив всякую надежду на мое спасение. Меня опять оставят без защиты.

Господи, когда же все это закончится, а?

14

Мой сон начинался странно.

— Бабушка! — счастливый девичий голос вырвал меня из оков сна. — Бабушка, дорогая, у меня прекрасная новость!

— Рассказывай новость и утопывай, — пробурчала я тихо и перевернулась на бок.

В ходе переворота уткнулась лицом в листья. Через время поняла, что лежу в широкой кадке поверх чернозема вперемешку с камнями. В принципе спасть можно, но уже как-то некомфортно и неудобно, и назревает вопрос, куда это меня Лихо определил. Открываю глаза и вижу, как неожиданно бледное растение Проглот Аморуса аккуратно тянет из-под меня свои листья и это вместо того, чтобы съесть. А ведь я точно помню, как чертова бабушка Рекоция нахваливала идентичный куст за впечатляющий аппетит, а его ядовито-зеленые листья за насыщенность цвета.

Я села и с удивлением огляделась. Странно, спала не где-нибудь, а в том самом уровне сада, где растут ядовитые и кровожадные любимцы миледи Олдо Даро. И куст вроде тот же, а вид у него какой-то полудохлый, бледный. Болеет или это я его так напугала?

— Бабушка, где ты?

Очередной девичий окрик заставил меня сжать зубы.

— Когда же эта бабушка найдется, — прошептала, закрывая зудящие уши.

— Бегу, дорогая! — откликнулась не менее звонкая бабуля откуда-то из сада и звуки ее шагов раздались в отдалении.

Через минуту они встретились.

— Здравствуй! — поздоровалась девица тише и в голосе ее мне послышались знакомые нотки.

— Олимпия, славная моя, как я рада тебя видеть!

Опаньки, это встретились почти супруга дьявола и Рекоция, ее чертовая бабуля. А в моей голове стоит звон нешуточный. И вроде бы сама не пью, и силой не наливал никто или я чего-то не помню. Посидела, не двигаясь и прислушиваясь к восторженным приветствиям, моих знакомых. И только лишь, когда голова перестала гудеть, смогла выбраться к перилам, чтобы стать свидетельницей занятной сцены.

Рекоция в костюме для садовых работ, вдумчиво читает какой-то свиток, а водная демонесса сидит рядом с ней на скамейке и не сводит с хозяйки сада веселого взгляда.

— Ты уверена, что в этом есть необходимость? — с волнением спросила чертова бабушка и еще раз просмотрела свиток.

— Оно сбудется, хотим мы того или нет.

— Но, как мне известно, Нардо уже нашел суженную и все что требуется это вызволить ее из Ритри.

Вот! Обо мне говорят, о хорошей. Я даже улыбаться начала. И пусть в соревнованиях в мире вампиров у меня полный швах, зато снаружи есть лица заинтересованные в моей персоне. Не пропаду!

— Я бы хотела перестраховаться, — серьезно ответила Олимпия и заговорщически подмигнула, — неизвестно как все пройдет со спасением Гали. А тут еще проклятье. С учетом сложности всех ее приключений, мы должны учесть все возможные повороты.

Какое проклятье?

От такой новости чуть не перелетела через ограждение. На мне проклятье? Или на Нардо наложили проклятье? А я об этом даже не знаю!

Возмущенная своим неведеньем, я уже решила спуститься вниз, как вдруг услышала страшную истину:

— И ты хочешь выбрать для него новую невесту? — укор слышался в каждом слове Рекоции, но Олимпия вместо того, чтобы устыдиться, заулыбалась.

— Ну да!

Вот черт! Не смейте! У меня от такой новости ноги подкосились, еле устояла.

— И это поможет? — сомнением спросила чертиха.

— Вполне может быть, что ею и окажется единственная и неповторимая, — загадочно ответила водная демонесса и весело осведомилась: — Так ты возьмешься за организацию обряда?

— Но Олимпия…

— Я понимаю, ты не желаешь давить на внука. Но так надо. Именно надо. — последнее она интонационно подчеркнула. — Иначе судьба вновь повернет все вспять.

Да пусть поворачивает сколько хочет! Только не отдавайте его! Вцепилась руками в перила, стою напряженная и напуганная.

— Он не согласится. Обычай древний, ситуация не из легких. К тому же Галочка…

— Нардо согласится с твоими доводами и выбором невесты, — уверенно перебила ее синеглазая красавица. Она поднялась со скамейки и медленно прошлась по кругу, чтобы остановиться перед бабушкой. — Ты единственная можешь повлиять на него и потребовать исполнения древнего обряда для первенца в нашей семье.

Улыбнулась. И в этом жесте мне почудилось сущее коварство.

— Теперь скажи, могу ли я рассчитывать на тебя? — спросила Олимпия у Рекоции.

— Но милая, а вдруг проклятье не сбудется, что тогда?

— Мы вернем девушку родителям. Если потребуется, откупимся, а Галя ничего не узнает.

Над поляной повисло задумчивое молчание, а я так вообще перестала дышать.

— Так ты согласна? — и звонкий голос прозвучал набатом в моей голове.

Скажи: «Нет!», взмолилась я, мысленно обращаясь к дорогой бабуле. Ну, пожалуйста! Не лишайте меня единственной надежды на скорое спасение из вампирского переплета!

И, как назло, после долгих раздумий Рекоция со вздохом согласилась:

— Хорошо, я помогу. Но если Галя узнает нам не избежать беды.

Это точно! Костьми лягу, отдам последнюю каплю крови, но отомщу чертовой семейке. С того света вернусь, чтобы вправить мозги тут некоторым!

— Вся ответственность ляжет на меня, а, в крайнем случае, Люциус все уладит. Он точно знает, как с Галочкой говорить. — Олимпия крепко обняла чертову бабушку и запечатлела на ее щеке поцелуй. — Спасибо!

Что?! От такой неожиданности я сползла вниз, хватаясь за прутья перил. Меня кинули в самом прямом смысле слова. И это после всего, что я для них и ради них сделала! После всего, через что мне пришлось пройти?

Да, чтобы им всем пусто было!

* * *

Вначале глаза заволокло туманом слез, а затем уже и сознание простым плотным туманом. Я очнулась тяжело дыша под боком спящего Лихо. Место локации шатер Зарбу, время позднее. Отчаянно старалась не всхлипнуть и тем самым вампира не разбудить, но сдержаться не смогла.

— Что случилось? — спросил серокожий хриплым голосом спросонья.

— Сплошной дуууурдом…

— Ты все еще на нас дуешься?

— Вы просто уроды, — поделилась я своим мнением. — А в Аиде дурдом.

Он перевернулся на другой бок и сказал мне:

— Спи.

— У-у-у-гу-у-у…

— Если сама не сможешь, я тебя опять вырублю.

От такого заявления я даже села в постели:

— Чтобы опять попала к Рекоции в Аид и услышала, как они мне ищут замену?!

— Такой как ты замену не найти, — глубокомысленно заметил Лихо, — не думал, что они впустую будут тратить время и силы.

— А вот и будут. И вообще, это у них древний обряд для каждого первенца чертовой семейки!

От моего вопля он тоже сел рядом, сцепил руки и попытался меня вразумить:

— Ты наверняка их неправильно поняла, точь-в-точь, как в прошлый раз.

— Не правда, я все правильно…!

— Краля! — голос вурдалака звенел стальными нотками, — я в курсе, что под действием кулона ДарРаскола ты с ними видеться не можешь, но говорить при этих перебросах в силах.

Я ощутила легкое прикосновение к шее.

— Так возьми и поговори.

И спрашивается, зачем он меня опять вырубил, сами же сказали, что выпустить из миров серокожих не могут, пока не завершится третий тур. Или им нравятся мои терзания? Рады, когда я возвращаюсь вся в слезах или жутко возмущенная? Импонирует, что во снах или перебросах я вижу…

Нардо?

Это действительно был мой самый замечательный, нежный, сильный, красивый черт, то есть не черт — муж. Чудо синеглазое черногривое облачился в черный костюм с голубыми светящимися вставками: куртка, облекающие штаны, сапоги с высоким голенищем. На боку пристегнут кнут, в руках он держит странный светящийся клинок и красивым глубоким баритоном отдает распоряжения.

— Когда колодец будет наполнен, переход между Олимпом и Рогри будет открыт. Бес Степаненко идет со мной, остальные под предводительством инкуба Шпунько охраняют портал.

— Зачем? — спросил маленький мохнатик Льелик. — Он может закрыться?

— Соревнования в честь Великого Кровопролития не столь просты, как кажется. В Пургириеву ночь мира Рогри на улице остаться в живых невозможно, напроситься в гости так же. Думаю, все вы слышали кровавые подробности вампирского гостеприимства и о том, что напросившись на ночь, вы можете не проснуться поутру. Но даже эта судьба предпочтительнее того, что с вами случится на улицах Рогри. Поэтому неудачливые вампиры ради спасения будут лезть во все дыры и щели, и полные колодцы в том числе.

Среди присутствующих послышались протяжные вздохи, а кто-то и вздрогнул.

— В эту ночь даже демоны не посещают серый мир, — улыбнулся мой черт и, бросив взгляд на песочные часы, сказал. — Готовимся, портал откроется через три минуты.

Штук двадцать бесов и бесят заметались по огромному помещению, а я только сейчас увидела, что стою в гулком подвале без окон, но с высокими сводами из черного камня. В полу множество бассейнов самой разной формы и глубины, некоторые полны голубоватой светящейся водой, часть из них пустует, часть наполовину заполнена чем-то серым или черным. Рядом с одним таким сидит задумчивый Шпунько и лениво ковыряет сапогом щель в полу. А мой избранник стоит у пустого бассейна со звездчатой формой, который медленно заполняется красной жидкостью и шепчет:

— Галочка, я тебя найду..

Да, после таких слов забываются все обиды все невзгоды и попытки его родственниц найти мне замену. А потому неосознанно шагнула к нему ближе и обняла, точнее заставила кольцо своих рук зависнуть на его плечах:

— Я тебе верю.

Вздрогнул, медленно обернулся, не разрывая объятий, глядя пристально перед собой, но все же, сквозь меня.

— Милая, ты здесь?

Хотела ответить честно, да это я, я здесь, и мне чертовски горько, от того что я не могу сейчас обнять тебя и ощутить тепло. Но нас прервали, в подвал из-за колонны шагнула чертова бабушка.

— Дорогой, мой внук, — возвестила Рекоция, в ярком зеленом костюме, очень освежающем ее, — я прибыла к тебе с сообщением.

Нардо, покосился на Шпунько и тот ретировался куда-то в противоположный угол подвала и исчез.

— Бабушка, если у тебя появились проблемы с гоблинами и котлами, давай решим их, когда я вернусь.

— Глупость. Все у меня в полном порядке и с гоблинами и с котлами. — Она, улыбаясь, подошла ближе. Не знаю, как мой синеглазый догадался, но он не сдвинулся с места, и мы так и остались стоять в обнимку.

— Тогда какими судьбами? — спросил сурово.

— Ты должен пройти обряд первенца, издревна почитаемый в нашей семье. Твой срок подошел, и как гласит предание.

— Тот самый со смешением крови и выбором невесты из подлежащих нам провинций? — решительно перебил он ее.

— Да, — она подошла ближе и, как внук минуту до этого, так же посмотрела в колодец с красной водой.

— Я отказываюсь.

— Но…

— Я сказал — нет!

От такого рыка, даже я вздрогнула, а бабуля видимо была готова, с улыбкой продолжила давить своим статусом:

— Но, дорогой внук это традиция.

Нардо уже не пытался говорить мягче, спохватился, что с бабушкой такой финт не пройдет:

— Ба…, хм, Миледи Рекоция Олдо Даро, я наслышан о чертовых традициях нашего семейства и буду рад осчастливить вас своим согласием. Но для меня сейчас важнее другое. И я не намерен тратить время на древний фарс в угоду предков. Тема закрыта.

— А просто провести сбор претенденток и отсеивание я могу? — с другой стороны подошла она к вопросу.

— Да.

Кажется только этого бабуля и ожидала, глаза оживились, улыбка перестала быть натянутой:

— Что ж, в таком случае, я все организую сама, а на финальном этапе представлю тебе кандидаток.

— Спасибо, — фыркнул. — Я подумаю приходить или нет.

— Ты должен присутствовать.

— Зачем? — подозрительно сощурился.

— Женишься ты на ней или нет, но появиться в финале обязан, чтобы традиция не канула в лету.

— Ей давно туда пора, — ухмыльнулся черногривый синеглазка.

— Не забывайтесь юноша, — она добавила в голос строгости. — Появишься, представишься, вручишь победительницам подарки и…

Судя по блеску в глазах старшей родственницы, она хотела сказать нечто такое, что ему совсем не понравится. Нардо это предвидел и строго ее предупредил.

— Не предлагай мне участвовать в бальных танцах, иначе я сверну шею всем!

— Предлагаешь мне сделать выбор по своему вкусу? — тут же ухватилась за предложение леди Олдо Даро.

— Если это тебя развлечет, можешь устроить конкурсы по типу народных традиций Дарлогрии. Устрой им жесткий конкурсный отбор, так и быть последних оставшихся поздравлю. Остальных — домой сразу и никаких балов и танцев.

— И тебе ничуть не жаль претенденток?

— К этому времени я буду в разгаре медового месяца, — гнул мой синеглазый. Я даже ахнула от такого сообщения, так он уверен во мне, и несмотря ни на что заберет! Какое счастье, от радости крепче сжала его. Наверное, поэтому следующие слова он произнес чуть сдавлено: — И только ради тебя я соглашусь прерваться на минуту и вручить победительницам подарки. На этом все.

— Что ж мне и этого достаточно, — и подмигнув, попросила внука, — при встрече передай Галчонку от меня пламенный привет.

— Передам.

Рекоция исчезла, в подвал вернулся инкуб и прочие бесы. А мы все так же стоим и не двигаемся, приятно.

— Сир, — обратился к черту Льелик, — колодец полон, ваш ход.

— Да… сейчас, — он опять посмотрел перед собой, то бишь, почти на меня и тихо произнес, — думаю привет от бабушки тебе передавать уже бессмысленно, поэтому дам обещание. Когда мы встретимся, я тебя…

Под его немигающим взглядом, неожиданно зарделась и тихо спросила: — Зацелуешь?

— Первоначально отшлепаю, а вот потом… да.

Я уже слыша, как Лихо меня зовет, я прошептала:

— Жду не дождусь.

15

Люциус с сожаленьем смотрел на остывшие блюда, сиротливо стоящие на столе, сервированном для романтического ужина. Для него не было сложностью силой мысли разогреть их до нужных температур или щелчком пальцев поменять на новые. Но смысла в этом не было. Олимпия все еще не вернулась. Прочитав проклятья, которые благодаря Галиной ругани вновь довлеют над Нардо, она скрылась в неизвестном направлении, не забыв, бросить на последок: «Я сейчас вернусь». Но, ни через минуту, ни через пять минут ее не было. Более того, на все мысленные призывы она отвечала односложно и коротко, а вскоре и вовсе куда-то запропастилась.

— Олимпия, если ты сейчас же не явишься…

В это мгновение тонкий слой воды на камне для переговоров дрогнул, и звонкий голос водной демонессы весело осведомился:

— То что?

— Я приду к тебе… — продолжил он, не меняя тона.

— И?

— И больше никуда тебя не выпущу.

— Заманчивое предложение. Я согласна. — Улыбнулось водное видение.

— И что, даже отчитываться не будешь, где ты пробыла последний час?

— Зачем? Ты и так знаешь, что Бабушку я уговорила и к Нардо ее отправила. Его разрешение уже получено, и теперь мы работаем над сбором невест.

Вроде бы и отчиталась, подумал дьявол, но без должного чувства обязанности. Наверняка сейчас попросит о чем-нибудь. Олимпия его мыслям улыбнулась, материализовалась в полный рост и шагнула в его объятия из воды:

— Толькоу меня есть маленькая просьба, милый.

— Говори, пока есть возможность, — загадочно произнес он, вгоняя демонессу в краску.

— Отправь Церба поучаствовать в играх. — Она ласковыми пальчиками прикоснулась к его плечу. — Вдруг у нас что-то не срастется, нужно перестраховаться.

— Ты что-то знаешь? — прищурился недоверчиво.

— Ничего.

«Соврала» — мысленно констатировал дьявол, чмокнув ее лобик.

«Недоговариваю» — парировала она.

— Олимпия, нежная моя, я бы его охотно отправил, но уверен, его не пригласят… уже.

— Он в прошлые разы хулиганил? — изящные руки обвили шею Темнейшего из Светлейших.

— Я бы сказал — поел до отвала, — произнес он, наклоняясь к алеющим губам синеглазой красавицы. — Там же сбор самых опасных хищников из более, чем ста миров. А он у меня еще маленький и не может отказаться от ядовитых, аппетитно пахнущих и огрызающихся зверюг.

— Потому что не приучен, сдерживать аппетиты? — сурово спросила она.

— Я пытался еще с момента его появления в Аиде. Но мы вначале долго искали, чем его кормить, и, в конечном счете, сделали любителем опасного перекуса.

— Люциус, а вдруг он все же будет приглашен?

— Вряд ли.

Правитель Аида страстно поцеловал демонессу, заставляя забыть все на свете. Правда, оторвавшись понял, что недожал с напором, нужно было быть игривее. Иначе бы объект его страсти опять не замышлял что-то против своего почти мужа.

— А если все же… — она с трудом восстановила дыхание, но спросила, — если его позовут, отпустишь?

— Да. Но должны прийти нужные бумаги с печатями и…

— Как все удачно складывается! — Олимпия легко вывернулась из его объятий и, вызвав из воды пару свитков и перо для подписи, вручила все это ему. — Они запрос уже прислали. Ознакомься и отправь Церба на вампирский игры.

И отошла со словами:

— А я, пока поем. Впереди столько дел, столько дел…

— Ты, на обед не останешься?

— Я хотела, честно, но там такое дело… — произнесла она между ложками салата, — что не могу.

— Мстишь? — дьявол медленно обошел стол и приблизился к ней. — За поцелуй перед реве Татихом?

— Там было больше чем один поцелуй, — заметила лукаво.

— Олимпия…

— Но не принимай это на свой счет, — схватив тарелку с жаренной перепелкой, она добавила туда грибы и печенные фрукты, и отступила к камню, покрытому водным полотном. — Я всего лишь откладываю обед до наступления романтического ужина.

— А там и до завтрака недалеко, — прищурился Люциус.

— Ах, всего каких-то двенадцать часов, неужели ты меня не подождешь? — ее улыбка была красноречивее слов — мстит.

— Подожду.

— Спасибо, дорогой. Ты об этом не пожалеешь.

Исчезла. И дьявол с широкой улыбкой произнес скорее для себя, чем для нее:

— Ты тоже жалеть не будешь.

* * *

Не знаю, расслышал ли Нардо мои слова, но очень надеюсь, понял, что я его действительно жду. И не просто жду, а дождаться уже не в силах.

— Краля, вставай, — громче позвал наглый серокожий подопечный и даже за плечо аккуратно потряс.

— Встаю, — села на ложе и, зевая. — Доброе утро.

— Уже день.

С недоумением покосилась на его стремительные сборы и команды пауку, который метается по комнате, исполняя приказы:

— Что происходит?

— Опаздываем на отбор твоего перебежчика.

— Да? — переспросила заторможено, спросонья.

— Да.

Посмотрела на новый костюм, сшитый Урурком, с удивлением подметила знакомые детали железных вампирских доспехов. Они меня наконец-то защищают. А это значит одно из двух: либо основательно подставили, либо напуганы вероятностью моей скорой гибели.

— Слушай, а что там за тур?

— Ничего сложного, — заверил вампир с улыбкой. — Сутки в пути и ночевка в одном из селений Рогри. Выйдешь из гостеприимного дома на рассвете, когда небо озарится кроваво красным сиянием, а затем вместе перебежчиком доберешься к главной площади мира. Оттуда все выжившие и уцелевшие будут увезены возницей на стальном Шираг-га-рише.

— И в чем подстава?

— Ночью ни среди голого поля, ни в лесу оставаться нельзя. Уснешь на улице — умрешь. — Произнес Урурк тихо.

А вампир с мнимым воодушевлением продолжил инструктировать:

— Суть тура заключается в следующем: добираешься в селение, стучишься в самый ветхий дом и соглашаешься на все условия, чтобы переночевать у них.

Вот теперь мне стало жутко.

— На все?! — вскочила с постели, прижав к себе подушку. — Ты хоть представляешь, что мне там предложат, мне суккубу?

— Представляю.

— Да твое «все, что угодно» будет именно тем, что не угодно. А у меня даже медового месяца не было, детей не нарожала и жизнь не прожила, чтобы ею раскидываться!

— Если напросишься в бедный дом, хозяева с тебя ничего кроме домашней работы не затребуют, — ответил он. И быстро накрыл передо мною стол-плиту. Скатерть постелил, поставил на нее три дымящихся блюда и налил чего-то темного в кубок из серебра.

Выглядело это подозрительно:

— Никак иначе, поминать решил?

— Не паникуй, — жестко произнес он и вручил мне питье в руки. — Все очень просто.

— Тоже самое ты говорил в прошлые разы.

— И ты справилась, — ухмыльнулся клыкастый, отдернув черный кружевной сюртук.

— Это не показатель простоты. А если меня в бедном доме не примут? Если все бедные дома в селении будут заняты? Если не доберусь?

— Все получится. И не мешкай с разговорами, нам еще смирного перебежчика выбрать надо. — Он ловко наполнил мою тарелку едой и продолжил консультировать. — Перебежчик — это существо из другого мира. В третьем туре игрок должен его доставить в пункт назначения живым и невредимым.

— Если он разумен все не так уж страшно. — Поспешила обнадежить саму себя.

— Только на помощь иномирного зверя не надейся. Выбирают хищников, коварных и безжалостных, — покачал головой серокожий, — он и сам может напасть.

— Афигеть! И эту тварь доставить нужно живой и невредимой?

— Да. Поэтому ты первой должна избрать самого покладистого зверя, первой прийти в селение, первой выбрать самый бедный дом и сторговаться с его хозяином или хозяйкой. И поспеши, пока сюда не заявился, один из предъявителей монеты.

— Это еще почему?

— По нашим законам отказать ему ты не имеешь права.

— Шик! — я залпом осушила кубок и скривилась. — Меня теперь не только на соревнованиях, но и в промежутках между ними могут расчленить, а я еще и молчать должна.

— Хм, Галь, они так же могут предложить тебе откупиться, ну знаешь… — мы встретились взглядами, его веселый и мой суровый: бегу и падаю! Лихо смущенно кашлянул: — Тебе в любом случае придется сторониться вампиров.

— А чтобы совсем успеть следует поторопиться, — напомнил Урурк. — В Зале Выбора никого из представителей серых еще нет!

Пришлось дать себе зарок, что я потом истерику закачу. Вот все это закончится, и я уж себя сдерживать не буду. Плотно и быстро позавтракала, и при помощи многолапика переоделась в костюм. В о-о-очень утяжеленный доспехами костюм. Постояла, не двигаясь несколько секунд, и сделала чистосердечное признание сдавленным голосом:

— Уважаемые, от такого веса мой завтрак сейчас пойдет наружу. Снимайте.

— Но Вы можете выбрать опасного зверя! — пропищал паук. — Поедателя, жоглота, шварку, пятнистого брегра…

— Ты хочешь сказать, что этот костюм для тяжеловеса спасет меня?

— Нет…

С размаху села на ложе, и оно жалобно скрипнуло. Вот даже вампирская мебель этого веса не выдерживает, а они хотят, чтобы я его не себе несла. Пристально посмотрела на Урурка и Лихо, попыталась понять суть моего облачения:

— Ага, тогда они не дадут меня убить?

— Тоже как-то не… — начал было паук, но вампир его прервал.

— В восьми случаях из десяти они тебя от смерти не спасут.

— Мугу, — безропотно приняла к сведению и эту новость. — Ну, наверное, они доспехами подавятся в случае чего?

— Только пятнистый брегр и шульгара, остальные сто сорок три зверя их не заметят. — В один голос ответили, умники.

— Зашибись! — я растянулась на кровати, начиная нервно похохатывать.

— Пойдете так? — обрадовался паук. Он забрался на железное колено моих доспехов и весело переступил лапками.

— Нет. В этом я могу лишь ползти, и меня обязательно кто-нибудь раньше времени сожрет или расчленит. — Выдохнула, все еще смеясь. — Снимай латы, чтобы была хотя бы призрачная возможность сбежать.

Вот тут полог в нашу комнату зашевелился и пропустил красиво одетого Зарбу, который не здороваясь, сообщил недобрые вести:

— Сбежать не получится.

— Это еще почему? — спросили мы в разнобой.

— Шатер окружен жаждущими получить свою частичку Мордовской. У большинства монеты с поисковиками, скрыть ее не удастся.

— Теперь понятно, почему пустует Зал Выбора, — пропищал Урурк растроенно. — Они все тут ждут.

Лихо плюхнулся на кровать рядом со мной, а хмурый Владыка сел на пустую плиту, которая была за стол.

Н-да, кто сдал мое местоположение спрашивать бессмысленно. Ясно, что это старания выдры белобрысой. Опасный противник и наглый ко всему прочему. Вот только я сдаваться, не намерена. Взвесив все за и против, решила раскрыть им тайну своего сновидения.

— Слушайте, в течение третьего тура Нардо проникнет в мир Рогри. Давайте, дождемся его появления! — сообщая это, даже рукой в латах махнуть смогла. — Уверена, с парой десятков вампиров он справится и легко меня заберет. А ты, Зарбу, — повернулась к рыжему, — простишь Лихо раннее пробуждение. И мы замнем эту историю с амнистированием.

— С парой тысяч вампиров твой черт не сладит, — ответил Лихо.

— И для того, чтобы он проник в наш мир, тур должен начаться со всеми участниками. — Хмуро добавил Правитель Ритри.

— А из шатра выйти Вы не успеете, порвут на мелкие кусочки, — завершил раскрытие карт паук.

— А перекупить меня у них, вы не хотите?

— Дорого, — в голос ответили вампиры.

— Пытались, — пропищал паук, — выкупили три ногтя. Остальное не продают.

— Вот черт! Всегда мечтала быть популярной и высокооплачиваемой, не знала, что это настолько опасно. — Я дала команду снять с костюма доспехи. И, пока восьмилапик меня разоблачал, в раздумье прикусила губу.

— А что, если отложить расправу до окончания тура? Это сделать никак нельзя? Например, если у меня ранее было пари с кем-нибудь?

— А у тебя было пари? — с надеждой спросил мой подопечный.

— Нет. Но их не трудно сделать. — Под его недоуменным взглядом я нагловато улыбнулась. — Скажи, за меня Гарт и Рыр платили?

— Как бы… Они есть в списках. Но то, что наместники Владыки купили, я тебе говорить не хочу.

— И не надо. На переправе лошадей не меняют. А раз они за расчлененку платили, значит, до сих пор заинтересованы. — Я обратилась к задумчивому повелителю Ритри. — Зарбу, пусть твой секретарь или кто-то в схожей должности свяжется с ними.

— Зачем?

— Пусть передаст им, что верная подданная Темного Повелителя, напугана скорой смертью до дрожи в коленках. И очень сожалеет о срыве пари, поэтому предлагает новую сделку. — Вампиры недоверчиво уставились на меня, а я пропела. — Суккуба достанется тому, кто из них придет первым. Остальные претенденты побоку… Ну и что-нибудь от лица Владыки.

— Что?

— Например, твое содействие в выдаче «приза», если маман Лихо окажет сопротивление. Такое пари идет?

— Да, — он, сверкнул красными глазами. — Уверена, что они согласятся?

— Сразу же.

— Га… Краля, это небезопасно. — Оборвал меня Лихо. — Слишком много неизвестностей, ты без защиты, путь нелегкий, задание не простое…

— Как без защиты? — возмутился правящий вурдалак. — Моя идея все еще в силе. Сферический клон!

— Не совсем, — стушевался серокожий.

— Как так?

— А ничего особенного, — я потрепала Владыку по руке. — Он сферического клона снял с меня и, предположительно, на Рагу надел. Надеюсь, ты не в сильной обиде на бывшего миротворца за его маленькую месть?

Зарбу ошарашено уставился на моего подопечного и неожиданно, вместо того, разразиться проклятьями за честь жены, захохотал:

— Лихо Лишерс Миро, вы несравненный тактик. Какая удача! Они пришли за клоном! — Он вскочил и заметался по круг, двигаясь быстро, почти смазано. — Я усилил действие камня для защиты Крали, но если сферическая копия на представителе другой расы, запах и образ сливаются воедино и надолго.

— Только, если она все так же носит плетение из золотистой паронги, — внес поправку мой подопечный.

— А эта ее придурь, — ухмыльнулся Зарбу, — да, все так же носит. Как с утра облачается, так до поздней ночи не снимает. Эффект клона будет длительным!

— Я что-то не поняла… — подалась вперед заинтересовано, — это хорошо?

Лихо мне кивнул, интересуясь:

— А Рагшая Нур из шатра еще не выходила?

— Нет, — рыжий ответил с толикой злорадства в голосе. — Предлагаю отправить ее с заданием!

— И куда-нибудь подальше, — подсказал серокожий, указав рукой в мою сторону, — чтобы мы успели выбрать перебежчика.

Все-таки везет мне, как проклятой. А как еще объяснить, что из всех возможных вампиров самыми близкими ко мне оказались отпетые авантюристы!

Зарбу с веселой ухмылкой вызвал к нам помощника и отдал два распоряжения: первое — обрадовать незадачливых Рыра и Гарта новым пари, второе — осчастливить Рагу дальней поездкой. А потом и Лихо и Владыка с азартом спорили, как далеко сможет отъехать их бывшая пассия, когда ей вслед кинутся вампиры. И кто из наместников первым примчится высказать Повелителю свою благодарность за шанс отбить Кралю.

Я смотрела на них и удивлялась, тактики, черт их дери!

Через полчаса, когда выдра белобрысая отчалила, а вампиры с поисковиками с места так и не сдвинулись, меня было решено, поместить в кадку с синей масляной жидкостью. Чтобы запах исчез и аура временно скрылась. Вот как была в костюме так и окунули, через минуту вампиров снаружи, как ветром сдуло, умчались вслед за сферическим клоном. Но и минуты не прошло, примчались мои партнеры по пари. Наученные горьким опытом, Гарт и Рыр разбор понятий начали с главного: если Краля Мордовская участвует в соревновании и пари, то куда это меня только что послали?

Отвечать вышел уверенный в себе миротворец. Пошел развешивать спагетти итальянские на уши вампирские. А веселый Владыка остался сидеть рядом с кадкой, время от времени похохатывая и представляя в деталях, как Рагу удивится нападкам новых поклонников.

— Слушай, я до сих пор понять не могу, на кой черт, тебе две нелюбимых жены и два тестя, мечтающих свернуть зятю шею? Они ж тебя явно за племенного быка держат.

— За племенного дурака, — вампир улыбаться перестал и с горьким видом продолжил: — Дорогие отцы надеялись на мою недалекость, как низшего.

— И почему они в этом уверились?

Зербу почесал макушку и нехотя признался:

— По молодости я несказанно обрадовался, когда узнал о плюсах правления. А именно: сколько смогу прожить и кого получу в жены. Мне вампирши из высших были не по плечу, знаешь ли. А тут я низший из семьи со средним достатком вдруг обретаю двух красавиц из знатных родов, и обе обязуются стонать подо мной на благо мира. А оказалос, что все это ради рождения древнего.

— Вот тут требуются пояснения, — ухватившись за бортик кадки, я выжидательно посмотрела на оторопевшего вампира. — «Для рождения древнего» это как понять?

— Тебе рассказать о процессе зачатия? — бровь Владыки медленно поползла вверх. — Ты же из четвертого мира.

Опять сталкиваюсь с предубеждением на счет землян. Что за глупость, равнять всех под одну гребенку? Не пошляки мы! И, если вдуматься, в большинстве своем скромники и примерные семьянины.

— Да из четвертого, да в вопросах зачатия продвинута и даже в курсе, чего ты в браке искал. Но какого дьявола, две чопорные выдры из высших согласились, вообще понять не могу.

— А вот ты о чем, — смущенно протянул он.

— Ага, рассказывай!

Помолчал для порядка и, взведя красные очи к потолку, начал просветлять:

— Древние рождаются в крепком союзе между вампиршей из высших и вампиром из низших, только в этом ключе.

— Что ж не родились? — подмигнула я все еще красному Зарбу.

— Условие не соблюли, — он отвел глаза в сторону, — подобное возможно только при очень чистом искреннем чувстве.

— Почему?

— Трудно сказать. Может, потому что красавицы из вышестоящей касты с трудом влюбляются в нижестоящих и с еще большим трудом соглашаются выносить чадо и воспитать его.

Представила эту картину разделения обязанностей, и возмущение вырвалось само собой:

— Как так…? Чадом занимается только она? А как же он? И куда пропадает светлое чистое чувство, пока дите растет?! Хоть бы благодарность какая-то была за то, что выносила. С мелкими сил уходит прорва, а он ее одну оставляет. Это что за дискриминация по половому признаку?

— По возрастному признаку, — пришикнул Владыка, брызнув в меня аквамариновой водой. — Отцы не доживают до совершеннолетия таких чад. Низшие, живут от силы сотню лет. Куда им тягаться с высшими, а тем более с древними вампирами.

— То есть у Лихо папы уже нет, — плаксиво потупилась я, а потом с ужасом подняла глаза на Зарбу, — а у тебя всей семьи.

Рыжий протянул руку и с отческой улыбкой погладил меня по волосам:

— Не переживай ты так, благодаря твоим пари и я и он можем поднять всю свою семью. У нас с давних пор никто по-нормальному не умирает, кроме иномирян.

Надо же, только что его жалела, так что сердце кровью обливалось, а вот теперь от одной лишь его фразы, кровь в венах застыла.

— Почему?

— Не умирают, потому что наше частилище закрыто. А оживить можно из-за крови чужаков. — От таких слов мои глаза стали в два раза больше, а клыкастый красавец с улыбкой продолжает пояснять. — Как ты знаешь, проклятых иномирян к нам попадает не много, но мы народ запасливый.

Аж поежилась от такого сообщения, опять мысли неприятные завладели моим вниманием. И вот на этой веселой ноте нас прервал Лихо:

— Краля выбирайся из кадки, нам пора!

В следующее мгновение Зарбу меня, как котенка выудил за шкирку, поставил на пол и обернул полотенцем. Чтобы не шарахнуться в сторону от заботливых рук кровопийцы вовремя напомнила себе о деле, и о том, что они на мне достаточно заработали и, вроде как, обескровить во спасение нации не надеются.

— Слушай, — перехватила его вытирающие кисти на своей талии, остановила, — первое: объявите остальным претендентам на мою расчлененку, что экзекуция откладывается до окончания третьего тура. Второе: устраните родительницу Лихо хоть к черту на кулички.

— А повод? — удивился Зарбу.

— Припугни. Если я ее встречу, сама ей голову оторву.

Владыка вздрогнул, Лихо посерел еще сильнее. Кажется, я нашла их болевое место. Убить трудно, но отсечением головы можно.

— Хорошо, — сдавленно ответил вампир и отпустил меня. — Удачи, Краля!

— И тебе, — подмигнула. — Учти, вернусь, проверю, как исполнил.

На этом Лихо уже не дожидался, пока я к нему подойду. Тенью оказался возле меня, взял в крепкие объятия и выпорхнул из шатра.

— До самого Зала Выбора молчи, что бы ни увидела, — приказал он сердито. Вспомнив прошлое свое неповиновение и его результаты, я молчала в тряпочку весь полет.

Мы летели низко, всего лишь 6–7 метров над неприглядной поверхностью, в то время как над нами простиралось удивительно желтое небо мира Рогри. Сияющее и теплое. Вначале скептически подумала, ну и с какого перепуга Лихо приказал мне молчать, тут же ни от восторга, ни от ужаса не повизжишь.

Равнины и равнины, единственная необычность — травка красная, леса светло-серые и какие-то чахлые с гибкими деревьями. И везде абсолютно разбросаны почти черные камни, здоровые с изломами. Некоторые выглядывают из мутной зеленоватой воды, другие из болот с бледной сиреневой растительностью. И все тут такое жалкое и несчастное, одним словом гиблое место, избирательно припорошенное снегом. Собственно к местности я не присматривалась особо, пока глаза не начали вылавливать на камнях прямоугольные таблички с вертикальными строчками вампирской письменности. А потом и скульптуры горгулий, каких-то ящеров и летучих мышей, выбирающихся из каменных изломов. И где-то на подсознательном уровне мелькнула мысль — кладбище! Весь мир — одно сплошное кладбище!

И чем больше я смотрела, тем больше напрягалась. Равнина, над которой мы летели, была сплошь засыпаны «камешками с памятными таблицами». И вроде бы чего пугаться, но я уже угадывала в очертаниях камней ободранные кости, цепляющиеся за почву, рвущиеся из могилы, затаившиеся скрюченные фигуры в лохмотьях и прочий бедлам из кошмаров о скелетах, трупах и зомби.

Мне все кажется, постановила я и вздохнула с облегчением. Мало ли что может привидеться, если столько фильмов ужасов пересмотрела. Правильно? Правильно. Но обаяшка Лихо, заметив мое состояние, решил предупредить сухим голосом:

— Не подавай вида, что ты их заметила, и продолжай молчать, — я дернулась, как от удара, а он прошипел: — Усыпить тебя нельзя, иначе решат, что я им подношение в дар несу, и не отвяжутся.

Вздрогнула. Кого, их? Кому, им? Кто не отвяжется? Вот те в лохмотьях поверх обглоданных костей? Мне что, не показалось…? Мамочки!

Я вжалась в серокожего, обняла за шею и спрятала лицо на его плече.

— Так-то лучше, и время от времени шевелись, — подсказал он.

Приняла к сведению и, цепенея от страха, исполнила в точности с указаниями. Но полет в двадцать минут на приличной скорости мне показался вечностью. Поэтому из состояния легкого оцепенения я не вышла даже в Зале Выбора. А чего выходить, если перед тобой на огромных белых террасах в шахматном порядке расставлены нехилые клетки с проживающей в них кровожадной живностью. Некоторые размером с корову, другие огромны, как Вестерион в разозленном состоянии.

— Выбирай сама и ничего не бойся, — напутствовал Лихо. — Слово Владыки закон, тех, кто явится с монетой до конца третьего тура он самолично расщепит на составные.

— Угу, теперь еще скажи, что вампиры испугались Владыку из низшей касты, иронично отозвалась я, чем несказанно развеселила вурдалака.

— Он низший, но Правитель. И способен на то, что иной раз неподвластно древним. — На мой удивленный взгляд, серокожий кивнул, проясняя: — Просто он отходчивый очень. Остывает быстро.

Только хотела спросить, на что способен рыжий, ради меня или, если точнее выразиться, ради того куша который я принесла, как Лихо оборвал на получлове:

— Выбирай не мешкая, но взвешенно, — и хлопнув меня по плечу, произнес: — Урурк, проследи.

— Да, господин, — раздалось совсем близко, и я повеселела.

— Многолапик…!

И за свое восклицание получила укол в плечо:

— Ой!

Вот черт, совсем забыла, что на людях, то бишь, при вампирах, мы с ним общаться не можем. Субординация. Прикусив язык и, усиленно потирая руку, направилась к клеткам.

Чтобы выбрать мне перебежчика пришлось, подняться на самый верх по центральной лестнице и уже оттуда пройти по всем террасам с клетками. Поднялась с друдом, иду. И сердце начинает трепыхаться от вида представленных жутиков. А я-то думала, что страшнее, чем в Гарвиро быть уже просто не может, но собранное здесь зверье опровергло мои прошлые представления о страхе. И ведь с одним из них еще и путь предстоит отправиться, его уберечь и самостоятельно выжить. Атас!

Возле саблезубого тигра с шипами на загривке, Урурк посоветовал не задерживаться, начав воинственный танец на моем плече. Возле летучей пернатой зверюги, мохнатик исполнил верхний брейк. Около какого-то панцирного создания размером с лань, паучок показал нижний брейк, хотя я остановилась чисто из любопытства. Да и уйти пришлось быстро, эта гадина в меня пульнула слизью из-под брони на шее. От плевка ее в каменном полу Зала Выбора возникла внушительная дымящаяся дыра. Очень «мило». Я стремительно обошла дыру и клетку. Потом тоже самое проделала при виде еще пятерых уникальных образчиков ужасти. А, в общем, нигде особо не задерживалась от клетки к клетке пугаясь все больше и больше.

Вот так мы и шли мимо перебежчиков: я не знала кого выбрать, а Урурк танцевал, чтобы я не ошиблась. Судя по танцам паука, выбора на самом деле нету. Реально нету. Где бы я ни остановилась, какая-нибудь противная бестия пытается меня достать: кто-то дротиками, кто-то лапой, слизью, языком, хвостом, глазами… Тут был даже змеелюд! Он от книжного Ка эволюционировал недалеко, всего-то ручки человеческие приобрел, но взглядом гипнотизировал отменно. Засмотревшись, чуть не сделала шаг в его раскрытые объятия. К счастью, гибель Крали предотвратил Урурк прямым внутримышечным уколом пониже спины. Затем одна оголодавшая зараза изловчилась подставить на террасу крыло, а затем меня катапультировать в свою кормушку. Я испугалась, она оглохла. Но это ее проблемы, нечего было лезть.

Вскоре Зал Выбора наполнился другими участниками. Весьма недружелюбными вампирюгами, внимательно отслеживающими мои передвижения. От сверлящих взглядов и рычащего шипения голова начала раскалываться. Куда не глянь, какой-нибудь серокожий умник демонстрирует шарик с монеткой внутри. Недолго думая, начала показывать свой «шарик». Жаль, от особо наглых соглядатаев фигура из пяти пальцев не спасла, я прошла мимо всего лишь 30 % клеток, а состояние такое, словно жизненная энергия выпита досуха. И мне плевать кто я и где, поспать бы… Вот уже какой-то ихтиандр рукой машет, приглашает к себе, а уставший паучишка, распластавшийся на моем плече, жалобно пищит, чтоб не подходила. И я поняла — пора делать ноги. Там, кажется, в начале был какой-то тихий черный зверек среднего размера с огромной огненной пастью. Наверное, с таким «провожатым» ночевка под открытым небом Рогри не будет страшна. Прячешься средь его зубов и греешься возле языка из угольков. Главное, чтобы он меня лапой не затолкал в глотку.

И только я сделала шаг в сторону, как по закону подлости, передо мной грохнулась стенка клетки, той самой, которую отчаянно обойти хотелось десятой дорогой.

— Вашу мать!

И ведь не приближалась я к ней по нескольким причинам. Во-первых: она была черной и огромной, точнее самой большой из представленных, во-вторых: полной белых, обглоданных костей, в-третьих: ни один вампиров к ней не приблизился. Вот и сейчас, все серокожие с воплями рванули в разные стороны, а я с перепуга стою, речь готовлю последнюю предсмертную.

А кости обглоданные и погрызенные сдвинулись в сторону и начали осыпаться.

— Вот черт…

— Краля, беги! — шепчет очнувшийся Урурк, позабыв о конспирации напрочь. — Не стой на месте. Разворачивайся и беги!

Я и сама была не против, последовать его совету, но с места не сдвинулась. Вначале увидела огромные настороженные глаза, словно бы наполненные лавой, затем черные дымящиеся узоры на бархатной шкуре, а после…

И мой счастливый визг наполнил Зал Выборов:

— Ша-а-а-рпи-и-и-и-и-и-и-и-и-к!

Груды костей разлетелись в разные стороны и самый лучший в мире пес, уже в форме щенка шагнул ко мне, вздернув голову и подняв хвост.

Перепуганный паук решился спросить:

— Знакомы?

— Да! — я опустилась на колени и прижала довольного Церба к груди. А он с таким же рвением притиснулся ко мне. — Мягкоскладчатый, как же я соскучилась.

И плевать уже, что вокруг нас толпа ошеломленных вампиров, советники Владыки, рыча, обвиняют в чем-то друг друга, а впереди сложное, но, слава Богу, последнее задание… для меня.

Неся на руках довольного щенка, я летящей походкой вернулась к озадаченному Лихо. Сктати, вампир забыл включить режим невидимки, из-за чего его плотным кольцом обступили обозленные вурдалаки. Но узрев щенка, все без исключения подавились претензиями и смылись. Урурк быстро перескочил на плечо господина и замер там, время от времени подрагивая.

— Только посмотри, кто мне встретился! — похвасталась с улыбкой. — Самое очаровательное создание в мире! Общаться мы не можем, но это не беда.

— Рад приветствовать сильнейшее создание преисподней… — вампир сделал шаг назад, чтобы медленно поклонился щенку. И шепотом спросил у меня: — Вы дружите?

— Да, еще со времен моего пребывания в Дарлогрии. Мне все говорили, что ничего не получится. Но я встретила его, вот такого самого-самого-самого… и влюбилась. Честно тебе говорю. Такие умильные симпатяги большая редкость.

Чмокнула Шарпика в нос, чем вызвала его веселое хрюканье.

— Теперь понятно, почему советники так долго не соглашались его призывать.

— И костей набрали полную клетку для маскировки, — поддакнула я, щекоча мягкоскладчатого под шейкой, — он же не ест столько. Такой маленький, такой хорошенький, в него бы столько не влезло.

— Краля, он ест больше и костей не оставляет, — прошипел вурдалак, но поймав наши с Шарпеем взгляды, уже совсем другим тоном согласился. — Но насчет клетки ты права, костей набрали для маскировки, и клетку поставили в самый дальний угол…

— А еще… — пропищал паук тихо, — натравили на Кралю остальное зверье.

Все ужасы, которые я только что видела, для меня лично померкли в свете радостной встречи. Так что они уже и не казались такими опасными:

— Ничего страшного. Меня так никто и не достал и ничего плохого не сделал.

Лихо к моим словам не прислушался, вопросительно посмотрел на Урурка. И тот грозно размахивая лапками, сообщил:

— Четыре плевка в спину, костюм разъело до поясницы, из-за зигбы захо-подошва на ботинках уменьшилась в три раза, семь десятков шипов успел отбить на подлете. Затем мермерригл пытался ментально повлиять на ее выбор. Я исколол Галины плечи для предотвращения его влияния, но отбиваясь от шипов, слишком быстро выбился из сил. И вот тут упала стенка клетки!

Вампир медленно кивнул и, обращаясь к чуду мягкоскладчатому, произнес:

— От имени Владыки благодарю Вас за спасение участницы соревнований. Костюм поменяем, обувь предоставим новую, плечи обработаем. — А дальше веселее, потому что Лихо с улыбкой оповестил: — Поедание соревнующихся и их перебежчиков разрешено.

Шарпик кивнул, принимая информацию к сведению, я побелела.

— Это что получается? Выбери я мирного зверя, меня бы на пару с ним съели?

— Ты мирного выбирала, чтобы он тебя сам не съел, — опроверг мои слова вампир.

— Зашибись…

Всегда задевал вопрос, что же происходит с теми участниками соревнований, которым не повезло выбыть из игрищ. Может быть, возвращаются в места отсидки пожеванными и поеденными? Или попадают в центр реабилитации, который в Ритри перепонками закрыт? Или теряют одну ипостась? Или… А что еще можно придумать, если чистилище у них закрыто и помирают они не окончательно. Надеюсь, первое. Иначе торжество в честь Великого Кровопролития, само по себе станет кровопролитием.

Спросить не успела, Лихо перебил.

— Тебе срочно нужно переодеться, — и плечи мои накрыли шалью из черных кружев. Откуда только взял?

Он обратился к пауку:

— Урурк, ты знаешь что делать.

Многолапик изобразил поклон перед своим господином и Шарпеем и скрылся в неизвестном направлении. А я только сейчас заметила, а заодно и ощутила, что чужие плевки в спину уже основательно разъели мой костюм, вот-вот останусь без облачения.

Ой, черт!

* * *

После того, как перебежчики были выбраны, всех участников соревнований направили в специализированный зал. Низкий потолок, стеклянные перегородки, в каждом загоне стоит небольшая клетка с выбранным зверем и номер участника. Я вошла к себе и открыла клетку, чтобы выпустить Церба. Все серокожие заблаговременно освобождали своих зверей из клеток, и те быстро возвращали себе прежнюю крупную форму. Вот и я решила дать щенку свободу. И пока возилась с замком и задвижкой отстранено думала о происходящем.

Исчезновение костюма оказалось меньшей из бед. Я бы сказала удачей, мне его заменили на более мощный защитный комбинезон без вульгарностей. Весь черный с красными застежками на руках и ногах, косыми отворотами и воротником стоечкой. Урурк сообщил, что это презент от третьего «спонсора», пожелавшего остаться анонимным.

А вот большую беду мне обещали советники Владыки, мерзко подшучивая относительно моего выбора. Что же из развеселило, я поняла только сейчас, когда Шарпик, оказавшись на свободе, не смог вырасти в ужас подземных чертогов и остался все тем же умильным щенком, причем жутко расстроенным.

— Вот уроды! — я прижала его к груди, успокаивая. И я поняла, мне за себя не страшно, мне обидно за него. Взгляд метнулся к клетке, кажется загвоздка в ней, нужно будет взять ее с собой в дорогу.

— Что-то Мордовская притихла… — послышалось сбоку.

— Расстроилась своему выбору? — а это вообще из другого конца зала донеслось.

— Или все еще радуешься?

Я молчу, мне до них дела уже давненько нет. Допрыгались клыкастые, никого больше спасать или жалеть не буду. Баста!

— Не выиграть тебе и не выжить! — продолжили измываться упыри.

— Сопельки не размазывай, может быть сжалится кто из перебежчиков…

— Проглотит и сразу же переварит!

Их низкий смех достиг апогея, когда мягкоскладчатый жалобно пискнув, уткнулся мордашкой в мою шею.

— Маленький мой, славненький, не переживай. Прорвемся!

И сбоку елейным голосом вопросили:

— Что-что ты сказала? Повтори. Маленький, славненький… кто вот этот?!

В зале поднялся неудержимый вампирский гогот и хлопки в ладоши.

— Серокожие, да вы стопроцентные идиоты! — уверенно заявила я.

Гул истерического смеха стих.

— Что ты сказала? — это к моей стенке прильнул один из знакомых умников. Тот самый, на Сони которого мы с бронированным до самого последнего кольца доехали. К сожалению, сейчас он тоже оказался моим соседом по загону, но это его проблемы.

— Повторю для глухих: вы идиоты! И на этот раз вам придется поверить.

Реакция были незамедлительной, из загонов ко мне никто не сунулся, но морально припугнуть решились.

— Ты синяя! Поменьше губками шевели, я за них заплатил.

— А я за ж… одну из половинок.

— Вторая моя! — послышалось из дальнего угла.

— Тебе подсказать, кто за дойки рассчитался? — давешний сосед раззявил рот с немым вопросом: «чо, съела?»

— Или назвать обладателей розовых сосков?

— С цветом ты явно прогадал, — ухмыльнулась я, стараясь без содрогания пропустить информацию мимо ушей, — с предметом покупки так же.

В это мгновение над нами раздался долгий пронзительный звук, скоро будет объявлен старт. Эх, а как все хорошо начиналось. Вот даже Шарпика встретила в момент опасности. И новый переплет…

Я погладила щенка и смело пояснила:

— Если я умру, то целехонькой не останусь, пропадут и губки и грудь с з… й, и даже почки на черном рынке не получится продать. Разве что зубы, но и те частично с пломбами. Так что покупка не окупится.

Со всех сторон послышался слаженный мат на вампирском, а иначе рык и шипении в такой низкой тональности и не назвать. И я с наслаждением продолжила просвещать нерадивых:

— Те, кто до этого ставил против меня, теперь ставят — за. Если я умру, ставки не окупятся.

Кто-то протяжно хмыкнул.

— Ну и третье, — громко объявила, скалясь шире прежнего, — все кто заплатил за ночь, просто таки обязаны позаботиться обо мне. Трупы, знаете ли, особой лаской не обладают, и дарить ее не могут.

— Знаем, — усмехнулся кто-то справа, и у меня по спине побежали мурашки. Тут что некрофилией не брезгают?

— Все сказала? — забавляясь, спросил все тот же урод, что подглядывает на меня через стенку.

— Нет, не все, — вдох и резкий выдох: — Иди на фиг!

В соответствии с посылом он должен был на фиг идти, а получилось, что его со зверюшкой на фиг засосало! И, главное, куда — в жуткого вида дыру, раскрывшуюся над загоном. «Фльюп» и нет серокожих всего соседнего ряда. Оставшиеся начали проявлять нетерпение, рыча, шипя, а перебежчики — лязгая зубищами. Жрать хотят. Ждут, не дождутся, когда им будет дана воля. А там, как сказал Лихо, зверью разрешено убивать не только вампиров, но и друг дружку.

— Куда их?! — спросила я, ни к кому конкретно не обращаясь.

— На дальний рубеж, — ответили мне низким басом.

Послышался еще один характерный «Фльюп».

— А этих?

— На средний, — ответил обладатель скрипучего голоса.

— А меня, меня куда?

Пока спрашивала, зал огласило еще три фльюпка и ряды серокожих окончательно опустели, под смешки двух умников с относительно знакомыми голосами.

— А ты на кладбище, — ответил первый.

— В сердце пожирающей тьмы, — уточнил второй.

Советники Владыки, запоздало сообразила я и оглянулась.

— Шути… те? — осеклась.

Прозрачные стенки моей клетки начали подозрительно дрожать, а эти, уроды высокопоставленные, улыбаясь во все клыки, выпускали из клетки какую-то мелкую тварь с перепончатыми крыльями, явно перебежчика. Голодного, разъяренного и плотоядного.

Крепче прижала к себе Шарпика. В одной руке щенок, в другой кледка. Если этот ужас-недоросдок попытается атаковать, убью, не пожалею. Однако мелкота летучая, оказавшись на свободе агрессивно не действовала, вильнула в сторону от рук вампиров, раз, затем еще раз и еще. И по мордахе клыкастой видно, тварюшка уже успела обрадоваться своему спасению, но молниеносно движущийся белобрысый советник пинком направил зверька на путь истинный — в мой загон. Как раз к звучному и противному «Фльюп!», прозвучавшему над нами.

Переброс был ужасным.

В первые мгновения не могла понять, что к чему: вроде как, вишу в черном пространстве, чувствую тяжесть напряженного щенка, вижу, как светится наша клетка, но куда именно мы попали и что теперь делать, понятия не имею.

— Сердце пожирающей тьмы, говорите, — усмехнулась, вспомнив слова вампира, — это не сердце, а полная ж…

Окончательно сказать гадость не успела. Меня встряхнуло, затем еще раз, а после я начала стремительно лететь, попутно головой врезалась во что-то вязкое, противное и меня сквозь него протянуло снизу вверх. Болото перевертыш, черт побери! Оставила бы меня эта невидимая сила на поверхности, так нет же, вытянула вверх и бросила.

— Мамочки! — короткий, но отчаянный вопль огласил болотистую местность со знакомыми каменьями. — Черт!

Плашмя плюхнулась в жижу, покрытую бледной сиреневой растительностью, и всплыла, как поплавок. К счастью, здесь было не глубоко: жижи по пояс, ила на дне по колено, не меньше, а ближайшая твердая поверхность — камень со здоровым изломом и памятной надписью. И до него еще надо дойти метров десять.

— Шикарно! Мать вашу за ногу! — проскрежетала я, крепче перехватывая настороженного Шарпика и переставляя в ту же руку клетку. С остервенением стерла болотную мерзость с лица, напоминая себе: «Упал лицом в грязь, встань и докажи, что она полезная».

— Подождите, уроды, клыкастые еще свидимся.

Подогреваемая яростью и праведным гневом, я с шипением и русским матом, через шаг, пошлепала к надгробью природного вида. Далее двадцать минут на преодоление расстояния, пять — на соскальзывание с камня. В итоге: выбралась я на «землю» уставшей до дрожи в коленках. Странно, а в деревне у бабушки я в таком же болотце уставала меньше. Либо оно силы тянет, либо я слабачка.

А к дьяволу!

Отдышусь, вспомню задание и пойду дальше. Вытянула ноги перед собой, тщательно восстанавливая в памяти наш с Лихо диалог. Значит: нужно выжить и не дать моего перебежчика в обиду. До ночи в ближайшем селении найти ветхий домик, напроситься на ночлег, выполнить хозяйственную работу по договоренности. А утром во время кроваво-красного рассвета добраться к главной площади Рогри, откуда нас с щенком заберут на како-то там животном.

Задание ясно, цель…

Оглянулась в поисках деревеньки какой-нибудь, а вокруг одно лишь болото, чтоб ему пусто было! Нет рядом ни одного вампирского поселения, только слева темнеет что-то на лес похожее.

Ладно, хоть какой-то ориентир, к нему и пойду. И бодрым голосом устроила перекличку:

— Краля отдохнувшая есть, удрученный мягкоскладчатый есть, клетка черная есть, мышь мелкая есть… — моргнула, не веря. — Мышь?

Крылатый монстрик отлепился от клетки и взмыл вверх, чтобы растаять в туманной дымке желтого неба.

— Ты это видел? — обратилась я к Цербу, который начал тихо поскуливать. — Надо же маленькая тварюшка, а какая быстрая.

Проговаривая это, сняла с руки перчатку, чтобы поправить волосы и глазом моргнуть не успела, на кисти оказалась та самая мелкая мышь! Облепила лапками указательный палец и присосалась. Я взмах рукой, она сидит, я второй раз, мышь лишь чуть-чуть отклонилась от первоначального места положения. Зубов ее не чувствую а вот то, что тварь присосалась намертво, еще как! С визгом, начала трясти кистью, но гадина еще сильнее в нее вцепилась.

— Все, мелюзга, ты дососалась! — и с громогласным «шмяк» я шлепнула рукой о камень. Не сильно шлепнула, но кровопийца отлетела в сторону, а на кончике моего пальца появился багряный засос и мелкие синяки от лапок летучей мыши. — Черт!

Разозлилась, и новый заход крылатого ужаса на мой многострадальный пальчик увидела. Времени на размышления нет, вооружилась клеткой, точно решив для себя, если не поймаю уродку вампиристую, так убью. Но мне жуть как не повезло, зверек шустрый оказался. И не хочет в клетку, зараза, улетает быстрее, чем надо. В ходе моих обозленных махов на кровопийцу, я не сразу заметила, что щенок все больше скулит и льнет к ногам, а ярко-желтое небо становится холодно-синим. Черт подери, ведь я была уверена, что до ночи еще часов двенадцать не меньше. А то, что стемнело быстро и какие-то чудики из болота лезут, заметила лишь, когда мышь, падаль редкостная, увернулась от очередного моего замаха. Я уже поднаторела в искусстве владения «сачком», поняла, в каком направлении противник улетает хуже всего, и только изловчилась гнать его клеткой сверху вниз, как вдруг, мышь вильнула в сторону, а клетка оказалась надетой на голову неизвестного.

Да, было уже темно, да, в клетке гость тут же начал уменьшаться, но я его таки разглядела, и плотный завтрак чуть не пошел наружу. Мутило так, что даже перепуганный вопль застрял где-то в горле. И ладно бы одно уродище близко подкралось, я только сейчас заметила, что в нашу с Шарпиком сторону из болота лезут сотни таких же, и первые три вот-вот окажутся в непосредственной близости.

— Да ну на фиг! У вас, что уже ночь?!

Никто не ответил, только Церб протяжно взвыл, а клетка, под которой оказался мелкий прототип вселенского безобразия засветилась. Реально ночь на дворе, холодно, страшно и мерзко, и… Это все советники Владыки, чтоб их…! С ругательствами подняла клетку и пнула ногой, резко уменьшившегося гостя. Отлетел он на приличное расстояние, вернуться больше не захочет, уже хорошо. Первых трех уродищ встретила тем же «венцом». Осенив их головы клеткой, дождалась, пока уменьшатся и так же спихнула с камня. До следующих посетителей было еще минуты три или меньше, в синих сумерках не разобрать, и вот тут на светящуюся клетку плюхнулась мышь. Маленькая сволочь!

— Вали отсюда, пока жива, — процедила я.

Видимость и так хреновая, монстры подступают со всех сторон, а тут еще это безобразие приставучее.

Но беззубое создание сматываться отсюда куда глаза глядят и не думало, как в пантомиме попыталось что-то объяснить. Взмах крылом на меня, потом на себя, потом что-то крест-накрест, глотательное движение у мыши и полет, или что-то очень на него похожее.

— Крови просит, решил полетать напоследок, — прокомментировала я, отбиваясь от приблизившихся монстров. Первый, второй, третий, пока на двадцать шестого клетку надевала, а двадцать пятого уменьшенного уже отбивала ногой в болото, уроды к Шарпику добрались.

Господи, не дай им его поранить! Он же маленький да еще без силы!

Мои мольбы не были услышаны. Щенок взвыл от боли, а я озверела. Тьма вокруг, тварей много, я одна, и мне плевать! Все добравшиеся к камню получили двойную дозу моей злости. Последнему уродищу, съездила по морде ногой потом клеткой, и он сбежал, не дожидаясь, пока уменьшится. Увидев это, остальные на подступах к камню остановились. Шушукаются. Решают, гады, как ко мне добраться. А я же опустилась на корточки перед неподвижно лежащим щенком, и чуть в голос не разревелась. На животе рана, один глаз слезится, передняя лапа перебита, на спине полосы содранной шкурки.

— Ууууроды, — простонала слезливо. — Всех поубиваю!

И надо же темные силуэты отшатнулись, а мелкая мышь опять подлетела к самому моему лиц, что-то там изображая. Зыркнула на нее и предупреждающе подтянула к себе клетку.

— Нападешь на Церба, я тебя сама сожру!

Монстрик дернулся, но далеко не отлетел, начал ту же пантомиму, показывать уже щенку. Церб фыркнул, мышь еще что-то изобразил, щенок головой мотнул, и вот тут крылатый произвел движение, очень напоминающее удар кулаком в грудь. Типа даю свое слово, гадом буду, если забуду.

Что за жизнь?! Я тут думаю, как до утра дожить, а они заключают какие-то договоренности, на фоне кровожадного шипения обитателей болота. Занятая размышлениями о жизни, не поняла сразу, как Церб умудрился меня за руку укусить до кроиви и подержать кисть так, чтобы вампируге мелкой моя кровь сверху капала:

— Шарпик!

— Хрррмммм… — прозвучало от него, а мышь уже три капли проглотила.

— Ну, они же меня сейчас того… порвут!

— Хррмм… — еще две капли упали в пасть кровопийцы. И Церб, отпустив мою кисть, лизнул ранку. Кровь прекратилась, мышь сыто заулыбалась, а вот страшное шипение вокруг усилилось.

— И что дальше?

Мелюзга, чтоб ей хорошо было, отобразила полет.

— Угу, представляю как ты…!

На самом деле не представляла. Но после моего скептического замечания, кровопийца занесла Церба в клетку, клетку вручила мне, а затем, вцепившись в мой костюм лапками, подняла нас в воздух. Как ей это удалось, не знаю; мышь все такая же мелкая, я все такая же крупная, но мы летим над болотными уродищами, Немного медленно, но достаточно высоко, чтобы они до нас не достали.

Первое захудалое селение с домами в форме конусов показалось через двадцать минут. Я стучалась во все двери и отчаянно просила пустить на ночлег, но никто даже не откликнулся. Второе поселение появилось через сорок минут. И тут мне никто не бы рад, одно успокаивало — фонари на улицах все еще горели. К следующему пригодному селению, мы добрались через час, потому что в третье, четвертое и пятое смысла ломиться не было. Там по улицам уже вовсю ползали и бегали давешние болотные уроды. И вот мы тут, в шестом. Рядом с населенным пунктом слышится знакомое шипение. Я еле на ногах стою, а мышь уже двигаться не может, пантомиму более не показывает и, вообще, полез к Шарпу в клетку и крыльями обнял раненного.

— Господи, пусть тут будет место в бедном доме, — взмолилась я.

Меня не услышали ни где-то там, на небесах, ни в вампирском селении. Глухо, как в танке.

— Ну, может быть, в богатом доме…? Пожалуйста!

Топаю на возвышенность, к богатым вампирским постройкам. Их легко определить — светятся желтым и на вершинах шипами украшены. Но и там никто не открывает. Оборзевшие какие. И я заковыляла к самому последнему дому, нависшему над пропастью проговаривая про себя, как мантру:

— Господи, если ты мне сейчас же не поможешь. Я перестану в тебя верить!

Уж лучше бы молчание раздалось в ответ, а не шипение. Но нет, раз день погано начался, то и закончится он погано. Оборачиваюсь на неприятный звук, а всего в десяти шагах от меня еще одно монстрюжище объявилось, из-под земли вылезло. Жу-у-у-у-тко-о-о-е! И я еще болотных тварей с сотней перепонок меж костьми испугалась? Это мне у них зубья желтые кривые не понравились? И глаза белесые на пол черепа не восхитили? Да в сравнении с этим, те уродцы были симпатяшками. Да они очаровательно клипали слезящимися глазками и хлюпали дырками вместо носа, когда я на них клетку надевала. Да они, уменьшаясь до размера мальчика-с-пальчика, весело пританцовывали на месте. Не говоря уже, о звонком «пиии!», с которым они улетали обратно в болото. А тут…

У меня же клетка ни на один выступ этого тела не налезет, к тому же в ней Шарпик и мышь, а времени их вытаскивать нет, совсем нет, потому что монстр истекает отнюдь не кровью, а слюной.

— Мама!

— Гхр… шшшш! — сообщило трехметровое уродство на коротких крокодильих лапах и двинулось на меня.

Спокойно стоять в ожидании смерти не получилось, бегу. А бежать, собственно, некуда. По бокам дома глухие к моим мольбам, впереди обрыв, сзади ужас ужасов. И сейчас у меня всего лишь два выхода: спешно научиться летать или молиться так, чтобы меня услышали. Первое было под сомнением, второе под еще большим сомнением, но я старалась.

Господи, если выживу, я больше ничего бояться не буду. Ничего и никого, даже в кровавые игры играть начну с мордой каменной и без визгов. Честно!

Вот тут скосила глаза в сторону, а монстр не отстает, почти догнал. И дрянь такая пасть свою раскрывает, как у инопланетной твари в фильме «Факультет». А-а-а-а к дьяволу! Оценив размер его звездчатых челюстей, я многократно ускорилась и упустила момент, когда начала бежать по воздуху. То, что ужас ужасов остался позади, а населенный пункт вампиров растворился в темноте, я не видела, перед глазами все еще стояла открытая пасть и глубокая глотка, в стенках которой застряли обломки вампирских доспехов. Бежала в темноте, подгоняемая животным страхом, и в какой-то момент начала видеть свет впереди.

Только бы это не был свет в конце тоннеля! Очень тебя прошу, Го…

Вспомнила все только что произошедшее и раздраженно фыркнула.

Знаешь, Господи, отныне я буду молиться дьяволу. Во-первых: мы с ним знакомы, во-вторых: он меня хоть иногда слышит, в-третьих: случись что, я ему после смерти по рогам настучать смогу. А вот ты…!

Вот с этими мыслями я и выбежала на освещенный участок под фонариком, миленьким таким с лампочкой конусной формы на кованой стойке. Я там рухнула, как подкошенная, и долго лежала, стараясь унять сердцебиение и восстановить дыхание. Относительно придя в себя провела «инвентаризацию»: клетка есть, Цербик в клетке есть, мышь тоже есть. И мы все еще живы. Не верится! А впрочем, рано радоваться, сейчас из глухой темноты опять вылезет какая-нибудь гадость и придется сматываться, куда глаза глядят. Сердцем чувствую, ждать долго не буду.

Предчувствие оказалось верным, на меня упала тень, и неизвестный поинтересовался хрипло:

— Вы к кому?

— К черту на кулички! — выдала я, не представляя, как сейчас буду отбиваться от очередного монстра Рогри. Сил нет, слов тоже. Обнадеживает, что не напал со спины и укусить не пытается. Стоит на свету, откидывая на меня длинную тень, и блестит красными глазами. Вампир, не болотное уродище, поняла я и понадеялась, а может, удастся его заговорить и слинять по-тихому. В крайнем случае, договориться как-нибудь. Чем черт не шутит, вдруг у него хата есть, договор с ночевкой никто не отменял.

Я улыбнулась и добавила:

— Но для начала нам бы к лекарю. У нас тут раненные.

— Чувствую, — хмыкнул неизвестный, наклонившись ко мне, и когтистая лапа опустилась на мое плечо.

Вот теперь все! Прощай, Галя, Ты была хорошим человеком, отличной жертвенницей и самым невероятным суккубом, не говоря уже о прекрасно сыгранных ролях дочери, сестры, подруги и жены. Эх… В глазах потемнело, появилось чувство невесомости в глухой темноте, а на душе кошки скребут. Умираю, а ведь обещала ничего и никого не бояться. Ну, раз обещала, то и не буду!

Решила поговорить напоследок:

— Здравствуй, смерть, столько раз подхожу к тебе вплотную и никто до сих пор не познакомил. Давай, что ли дружить? Меня Галей зовут…

— Я Стаф, — сообщил все тот же голос и когтистая рука похлопала меня по плечу. — Вы потревожили спящих, но у нас за это не убивают.

Надо было порадоваться, что не убивают, я же разозлилась и на совсем другое:

— Разбудила? Я их разбудила?

— Топотом, — подсказал вампир.

— Так я же, я же бежала, потому что…!

— Опоздали. А вас давно ждут. — Упрекнул он и взяв за локоть поднял меня, как пушинку. — Следуйте за мной.

— Ээээээммм… нас ждут?

— Да, в доме у лекаря.

Ждали явно не нас, но упоминание лекаря придало мне пофигизма.

Тьма расступилась, и мы с высоким кровопийцей оказались на пустынной улице ухоженного вампирского городишки. А если быть точной, то в одном из самых богатых его районов, где домины сияли желтым и в каждом дворе был свой садик. И, как на грех, Стаф проводил меня к самому яркому с многочисленными шипами на конусе.

Черт, простыми домашними хлопотами мне тут не отделаться.

— А может…?

— Вас ждут здесь, — отрезал он.

А я, посмотрев на раненных и уставших обитателей клетки и, соглашаясь, кивнула. Ждали тут, конечно, не меня, но стучаться в остальные домики сил уже не осталось, да и надежда на спасение издохла давно.

Мы подошли к строению, вампир постучал в глухую стену без окон и дверей и вдруг, прям напротив нас в ней появилось окошечко.

— Госпожа Родава ваша наемница прибыла, — с почтением сообщил мой новый знакомый.

— Наконец-то, — ответили нам, и две руки из стены схватили меня за барки. — Стаф Шуро, вы свободны.

— Да, госпожа, — с поклоном серокожий растворился в ночи, а оторопевшую меня ручечки втащили в стену.

«Столкновение» со светящейся преградой прошло успешно, и я оказалась в просторной и дорого обставленной комнате. Сказала бы модерновый шик, не будь здесь множества шипов в каждом изгибе декоративной отделки. Или лучше определить его как модерновый Шип. Но долго рассматривать комнату мне не дали, хозяйка дома метнулась вверх и протащила меня через три этажа, чтобы в более простой комнате толкнуть в кресло.

Я шмыкнулась, как тряпичная кукла, но клетку не выронила, а аккуратно поставила ее на стол рядом с собой.

— Ваше опоздание лишило меня сна, — сходу начала статная вампирша в сером балахоне с оборками на шее и рукавах. Кажется, мое появление выдернуло ее из кровати. Сочувствую, но не сожалею. Мы-то с мелкими все еще живы!

— Я урезаю плату вдвое и уже подумываю о разрыве нашего контракта, — продолжила серокожая. — И как вы посмели привести за собой свидетелей?

Ответила правду:

— Я без них не могу. Щенок ранен, мышь без сил. А вы лекарь… помогите.

Высокая с иссиня черными волосами, она мне чем-то напомнила преподавательницу младших классов. Та, вот с таким же пренебрежением смотрела сверху вниз и кривила губы.

— Хорошо, я осмотрю обоих. Но ваша плата урезается до четверти.

Чуть не ляпнула: «На плату плевать, дайте у вас переночевать!», но вовремя одумалась.

— Вы позволите мне переночевать?

— Дорогуша, — снисходительно начала госпожа Родава, — по условиям нашего контракта, вы останетесь в этом доме до обеда следующего дня и замените мою дочь на чертовом отборе. Вам ясно?

— Но…

— Что вы мямлите? Еще скажите, что контракта не видели!

Не видела, но признаться в этом не спешила.

— Мама!

В комнату вихрем ворвался белый балахон, точнее молодая вампирка с такой же блестящей гривой черных волос. Растрепанная и встревоженная она кинулась в объятия родительницы.

— Отказались, они все отказались! Я умру, да?! Он выберет меня, и я умру…

Далее последовала семейная сцена с утешением плачущего ребенка и заверением, что все обойдется, что молодую вампирку никто не выберет, а если и выберет, то замену ей мамуля уже нашла. При этом красноречивый взгляд красных глаз хозяйки дома был недвусмысленно направлен на меня. Когда девушка успокоилась, серокожая мадам выдворила дочь за дверь со словами, ничего не бойся и не сомневайся. Жаль, это напомнило мне мою маму. Пореветь два часа взахлеб, захотелось жуть как, но мне не дали. Щелкнул замок на дверях и в следующее мгновение меня за грудки выдернули из кресла.

— Ты кто такая? — прошипела серокожая, забыв об официозе.

— Краля Мордовская.

— Суккуб, подосланная на игры дьяволом! — последними словами вампирша подавилась.

— Она самая, — мило пропела я. — А теперь руки убе…

— Как ты тут оказалась?

— Вы меня сами втянули.

— В верхний город как попала? — рявкнула серокожая и кивнула на моих попутчиков. — Он показал?

Кто он уточнять не стала:

— Я добежала. Там по краям дома были, впереди обрыв, сзади ужас ужасов… с жуткой пастью. У него морда такая сплющенная была, а челюсти раскрывались как у цветка бутон, ну и с зубищами длинными.

Вот на этом сообщении она дрогнула, опустила меня в кресло и отошла в дальний угол круглой комнаты. Пока она в растерянности, беру быка за рога и спешно договариваюсь, иначе чует мое сердце, второго такого шанса не будет.

— Вы должны понимать, что контракта я в глаза не видела. И к вам пришла за помощью. У меня тут Шарпей раненный и мышь… — от нее ноль эмоций. Я подождала минуту и нетерпеливо позвала ее: — Госпожа Родава? Ау…

— Еси Бративо не пришла, за нее пойдешь ты, — задумчиво произнесла серокожая.

— Куда пойду?

— На конкурс.

— Так я уже в одном смертельно опасном участвую.

Вампирша резко обернулась, но меня это не смутило.

— К тому же после его завершения вернусь домой сразу же.

— Успеешь и на этот, — хозяйка скривилась, напомнив, — по условиям тура тебе нужно переночевать где-то и вылечить перебежчика, а мне нужно, чтобы дочь осталась дома. Вот ты ее и заменишь.

— И в чем суть этого конкурса?

— О… ничего сложного. Тебя не выберут.

От ее фразы мороз по коже прошел.

— Знаете, после подобных слов у меня как раз все сложности и начинаются. Вот и с Цербером не должно было быть ничего сложного. — Я открыла клетку и, освободив Шарпика и машь, улыбнулась.

Госпожа Родава очень старалась не показать страха перед щенком из Аида, поэтому быстренько опустилась в кресло и приняла задумчивый вид.

Угу, так я тебе и поверила, явно ноги подкосились, и дрожь в коленках одолела. Да, вот теперь я могу быть спокойной в том, что среди ночи жрать меня никто не будет, и моим спутникам предоставят лучший уход.

Она его и предоставила в полном объеме. Через час я уже спала, прижимая к себе перебинтованного щенка, а в углу время от времени скреблась летучая мышь. Такое ощущение будто бы у нее зубы полезли и жутко чешутся. Ну да это мелочи, кусать она нас не будет, раз слово дала.

А сейчас так хочется, чтобы мне Нардо приснился, чтобы хоть со спины, хоть издали на него взглянуть, а лучше всего к нему прикоснуться…

17

Я хотела к своему брюне отчаянно, чтобы рассказать, как меня чуть не съели, как я его люблю, и какая он сволочь, раз до сих пор меня не спас. Пусть физически на него мне не повлиять, но измордовать морально можно. И, как на грех, я оказалась плывущей вслед за улыбчивым Люцем, который ленивым шагом направляется в одну из спален своего дворца в Аиде. Эх, я даже знаю, чья это спальня, и могу себе представить, что будет, как только он туда войдет. В общем, обламывать рогатого и портить ему кайф почти семейной жизни мне не стыдно, но я-то на другое рассчитывала!

Дьявол тихо открыл двери, незаметно проскользнул в апартаменты и застал любимую демонессу за разговором с синим бронированным слизнем.

— Жакоромородот, благодарю за ваши сведения. Передать их брату я уже не успею, в Рогри наступила ночь. Но я постараюсь сделать все, что в моих силах.

Мой скоростной рыцарь учтиво поклонился, и камень мигнул, оставляя демонессу тет-а-тет с подкрадывающимся к ней Темным Повелителем.

— Как мы и предполагали, Галя участвует в соревнованиях… — она пальчиками потерла виски, произнеся со вздохом: — Что же делать? Что делать?

Олимпия была поглощена происходящим зеркальной глади бассейна и не отрывала взгляда от отражении иного мира, где шел кровопролитный бой с моим Нардо. Он был прекрасен, быстр, смел и опасен для всех болотных уродищ, которые посмели приблизиться более чем на двадцать шагов к моему чуду нежному. Кнут, покрытый синим пламенем, рассекал всех посмевших напасть, а меч добивал уцелевших тварюг, которые даже в ополовиненном состоянии ползли к нему.

Он был вымотан и зол, но продолжал биться, выкрикивая:

«Милая, я рядом! Выходи!»

Странно, а что-то я не просыпаюсь от его криков. Но ведь трансляция онлайн, он должен быть рядом, а я должна его слышать. Так? Так. Тогда, что тут происходит, чельд побери!

«Брось все и выбирайся из кареты!», неожиданно приказал синеглазый, уворачиваясь от летающих тварей с нитевидными полупрозрачными крыльями.

Карета? Я только сейчас увидела этот передвижной транспорт высокопоставленных вурдалаков. Лежащая на боку она представляла собой нечто конкретно потрепанное и исполосованное чудищами. Будь я в этом убежище, давно бы из него вылезла, но меня нет в карете!

«Нежная, я долго удерживать их не смогу! Ну же, выходи…»

Да я бы с радостью, но ты не меня спасаешь!

В этот момент его отвлекли новые нападающие, и взволнованная Олимпия обратилась к самой себе:

— Может мне пройти через источник? Если я это сделаю быстро…

— Он справится, а ты никуда не пойдешь. — Люц, обнял дрогнувшую супругу сзади. — Прости, но меня не прельщает мыль, биться как Нардо.

Вот всегда знала, что он чистюля и руки о всяких уродов марать не любит. Нахмурилась, отмечая, насколько медленнее начинает двигаться мое счастье. Чельд побери! дура, которая сидит в карете, вылези ты оттуда. Он же у меня совестливый, не уйдет, пока не спасет.

Мою молчаливую истерию поддержала Олимпия.

— Он может погибнуть!

— Только если плохо подготовился. А этому не бывать. — Заверил Люциус. — Подскажи-ка, какой у него счет? Многих побил?

— Сто восемьдесят из трех сотен первой волны нападающих, — прошептала она.

— Прекрасный результат, а какой масштабности была вторая волна?

— Пять сотен. Этот, — она указала на монстра, которого мой брюня уложил одним взмахом кнута, — был триста двадцать восьмым из нового потока.

Тут монстры стали теснить Нардо к карете. Отбиваясь, он больше не звал самую милую и нежную, но дал обещание, что отшлепает при первой же возможности. И, сжав зубы, продолжил держать оборону.

— Вот видишь, он в форме и он справляется. Вроде бы… — произнес Темнейший из Светлейших.

Утешил, ема-е! Чтоб тебя так утешали, прорычала я про себя, с ужасом и панической нервозностью, продолжая следить за боем. Нордо, нежный мой, только не погибни там, спасая невесть кого. Я же не переживу.

И тут дьявол наклонился к отражению и прищурился, с ехидцей заметив:

— Забавно, но он не за ту дерется.

— Не может быть! Брат пошел вслед за аурой Галочки. — Выдохнула возмущенная Олимпия. — У него мощный поисковик.

— Смотри внимательно, — произнес дьявол и указал на карету. — Сейчас появится.

И, как по заказу, из выбитого окошка транспортного устройства, высунулась белобрысая голова со знакомым вампирским оскалом на довольной морде.

Эта тварь подвергает моего мужа опасности, да еще улыбается!

— Рагшая? — удивилась демонесса сипло.

— Что за…?! — выдала я и проснулась в холодном поту.

* * *

Вампиры стражи завидев его вытягивались по струнке. Что не удивительно, их с детства учили распознавать жителей подземных чертогов, а перед ними сейчас был не просто бес или черт, сам лорд Аида и верный помощник дьявола — Нардо Олдо Даро.

Черт широкими шагами пересекал пространство шатра, ведя за собой рассерженную вампиршу, которая шипела и ругалась, но противостоять его силе не могла. Что ж видеть в таком амплуа вторую жену Владыки стражам приходилось не впервой. Избалованная дочь одного из советников постоянно попадала в переплеты, и этот случай видимо не исключение. А почему ее бывший любовник зол, можно было догадываться по сотне бледно лиловых отметин на одежде лорда. Из схватки с болотными шозарадаш он вышел победителем, и теперь к легендам о его роли в миротворческой операции против Великого Кровопролития будет добавлена еще и эта.

Нардо остановился возле одного из стражей, зависшего верх тормашками под потолком, спросил, раздраженно дернув головой:

— Где Зарбу Акратини Дольгеш?

— Отсутствует милорд. Ночь в Рогри в самом разгаре.

— В курсе, — кривая улыбка коснулась его губ. — Только что оттуда.

— Прикажете доложить о Вашем визите?

— Не медля, — бросил он сухо и поволок растерянную вампирку в зал для переговоров.

— Иду-иду, нежный мой, — пролепетала та.

Рагшая прекратила попытки соблазнить спасителя и зацеловать его до смерти, однако все еще называла ласковыми словами. Знала бы она, кого именно он рвался спасать, ради кого тратил свои силы и рисковал жизнью, молчала бы. Но черт не разъяснял простых истин и терпел. Ведь, еще неизвестно где его суженная и кто обрядил вампиршу в сферический клон Гали.

Пологи проходов бесшумно раскрывались перед ними, пропуская вглубь шатра к приемным покоям Владыки.

— Милый, нежный… почему ты злишься? — залепетала вампирша.

— А ты не догадываешься?

— Дорогой, как я могу?

— Действительно, — он прищурился и отпустил ее. — Ступай к себе, отдохни.

— А ты? — она заискивающе улыбнулась. — Ты разве не желаешь отдохнуть, после схватки?

Отдохнешь у вас, усмехнулся он про себя, вслух произнес:

— Не время. Ступай.

Уходя, вторая супруга Владыки Ритри еще несколько раз обернулась, улыбкой стараясь скрыть негодование.

Чувствуя ее злые взгляды в спину, черт поморщился. Не верит ни единому слову, и не надо!

Нардо достаточно потратил времени на ее спасение, разъяснять причины своего несанкционированного визита в Рогри он не намерен, успокаивать перепуганную вампирку в своих объятиях так же. Пусть ищет другого идиота для утех. Он здесь ради Гали и без нее никуда не уйдет.

Как только бывшая растворилась за поворотом, лорд подземных чертогов взмахом руки, снес в сторону толстый слой матерчатой «стены». С улыбкой шагнул в узкий проход, уже точно зная, что увидит по ту сторону пространственного коридора. Столетия прошли, а вампиры до сих пор не научились правильно скрываться от посторонних глаз. Что говорить об уровне личной безопасности, если Рагшая щеголяет в сферическом клоне и на всех поисковиках отображается, как жительница четвертого мира, бесценный источник силы, на который открыта охота. И не понятно — это изощренный обман вампирки, глупый просчет, о котором она даже не догадывается, или крайняя самоуверенность.

К слову о вампирской самонадеянности, вот Ыгем Нур и Логу Атош-ши, вместо того, чтобы держать семейный совет в дырах Патторуса, где бы их никто не услышал, глупо подставились, закрывшись в замке к югу от палаточного городка. И сейчас советники Владыки дожидались чьего-то прихода, сидели у стола в маленькой подземном кабинете, распивая кроваво-красный напиток.

Нардо заложив руки за спину, медленно прошел к тайной обители серокожих предателей и остановился в паре шагов от пространственной границы. Черт с удовольствием отметил, что не один он наблюдает за высокопоставленными вампирами, и улыбнулся. Все-таки правитель Ритри не такой глупец, как о нем говорила Рагшая или же это древний его надоумил.

По ту сторону комнаты в пространстве уже заседали вампиры: Лихо и неизвестный рыжий, щуплый с виду и, несомненно, сильный. Неужели, сам правитель Ритри. Словно услышав чертовы мысли, бывший миротворец повернул голову в сторону нового наблюдателя, медленно поклонился, а затем шепнул стоящему рядом:

— Лорд подземных чертогов Нардо Олдо Даро здесь.

— Да, мне уже доложили, что он спас Рагу и теперь дожидается моего появления в палаточном городке. — Отмахнулся тот, продолжая с интересом разглядывать советников, засевших в тайном кабинете. — Я встречу его чуть позже.

Выходит, это и есть Повелитель Ритри, низший вампир Зарбу Акратини Дольгеш, женившийся на двух высших вампиршах. Черт от удивления вскинул брови и двинулся в их сторону.

— Но, Владыка…

— Уйти сейчас и пропустить развязку я не могу, — прошипел рыжий и поскреб подбородок. — Первая супруга, только что пыталась узнать, куда я дел наместника, чуть не рассекретившего Кралю. Вторая рассерженной вернулась из болот, они просто обязаны собраться здесь и переговорить. А это упускать нельзя.

— Ваше Величество…

Древний вампир попытался прояснить ситуацию, но не успел, его опять оборвали не полуслове:

— К тому же прежде чем сообщить лорду, куда делась Галя, мы должны сами об этом узнать…

Черт, окутанный синим пламенем, мгновенно оказался рядом с ними:

— Где она? — прогремел его баритон.

— Вы тут? — Зарбу побледнел и настороженно полуобернулся к бывшему миротворцу, взглядом спрашивая: «Каким образом тут оказался этот черт?»

— У них свои методы. И не будь их, Великое Кровопролитие длилось бы до сих пор. — Признал бывший поклонник Рагшаи и с поклоном поприветствовал Нардо. — Рады видеть Вас в Рогри, лорд подземных чертогов Нардо Олдо Даро. Хорошо добрались?

— Отвратительно. Спасал свою жену, а оказалось, что вытащил из заварушки Вашу Владыка… — проскрежетал черт, кивком поприветствовав обоих. — А теперь ответьте на мой вопрос. Где Галя?

— Она участвует в соревнованиях, — признался Зарбу дрогнувшим голосом.

— Каким образом она попала в списки?!

Из-за голоса черта, пространственный тоннель дрогнул и немного поплыл, размываясь в границах.

— Как адвокат Темного Повелителя. Она якобы прислана с целью амнистировать заключенного.

— Кого? — рявкнул черт.

— Меня, — уточнил Лихо.

И рыжий, с оторопью глядя на лорда подземных чертогов, ответил сбивчиво:

— Который по несуществующему соглашению с Темнейшим из Светлейших должен найти саму Галю.

Глаза черта заволокло красным маревом, руки сами собой потянулись к правителю Ритри.

— Убью!

Но древний успел перехватить его кулак у самого носа удивленно застывшего Владыки, который даже блока не поставил.

— Она жива, — уверенно произнес Лихо. — Но мы не знаем, куда ее забросило.

— Как? — черт, скинул руку вампира со своего кулака и отпустил одеревеневшего Зарбу.

— Простите, милорд, — произнес вампир, оттесняя Владыку подальше от взбешенного черта.

— Лихо, как Вы могли это допустить?

— Это был единственный способ уберечь ее вплоть до третьего тура, — кровопийца гневно сверкнув глазами. — Не узнай Рагшая о проклятой иномирянке, Галя тихо жила бы в моем доме и по завершению празднеств вернулась к Вам.

Нардо сжал зубы, с трудом заставил себя отступить, не уничтожив кровопийц здесь и сейчас.

— Ваше счастье, что она попала к Лихо, — заметил Зарбу из-за спины заключенного. — Ежедневно на Галю совершалось более пяти покушений…, не говоря о сотнях попыток ее выкрасть или купить.

— Ваше Величество!

Древний попытался его о чем-то предостеречь, но опять не успел:

— И даже когда его мать распродала Кралю, то есть Галю на кусочки, он не…

— Что?!

Голос черта зазвенел, как сталь, пространственный коридор вновь содрогнулся.

— Тихо! — оборвал их древний и обратил внимание обоих к происходящему в тайной обители. — Представление начинается.

В эти мгновения в кабинет из пола поднялась черноволосая вампирша, Давида Атош-ши Дольгеш первая жена Владыки и первая красавица Ритри. Затянутая в черное кружево облегающего платья, она застыла в центре комнаты, как изящная статуэтка. Шедевр. Вот только выражение крайней брезгливости на лице портило весь ее прекрасный образ.

— Что узнала? — пробасил ее отец.

— Ничего.

— Плохо старалась, — процедил второй советник беловолосый Ыгем Нур.

Черноволосая красотка гадливо скривилась:

— Я исполнила все его мерзкие желания, когда-либо озвученные при мне, и вы смеете заявить…

Ыгем плавно поднялся ей навстречу, и серокожая осеклась на полуслове и потупилась. Вампир ехидно хмыкнул и приблизился к ней на расстояние вытянутой руки:

— Первоначально ты должна была его опоить и только потом… чем-нибудь занять время опроса.

— Смеетесь, дядя? — прошипела красотка. — Я так и сделала. Но ваш эликсир правды за столетия, несомненно, выдохся. Иначе мне бы не пришлось так унижаться!

— Х-м-м-м-м, — озадаченно протянул Зарбу, — в этот раз я остался более, чем доволен. Был бы рад повторить, жаль, Давида против. — Он сокрушенно покачал головой и повернулся к древнему. — Знаешь, Лихо, твой антиправд мне здорово помог, я до сих пор вру без запинки…

Вампир смутился, заметив:

— В отличие от эликсира правды, он уже перестал действовать, Владыка. — И как можно мягче посоветовал: — Старайтесь не отвечать на вопросы, как таковые.

— Именно так я и поступлю, — кивнул рыжий, продолжая смаковать сцену за пространственной гранью.

А страсти внутри секретного кабинета многократно накалились и пространство между участниками заискрилось от сдерживаемых эмоций.

— Эликсир выдохся? — недобро прищурились вампиры, с двух сторон приближаясь к вампирше. — Выдохся…?!

— Да! — отступая она, оказалась стоящей вплотную к стене. — Я вылила ему весь концентрат в бокал, но Зарбу не раскололся.

— Этого не может быть…

— Может! — рыкнула Давида дерзко. — Я провела с ним три часа, и за все это время он и словом не обмолвился об исчезнувшем наместнике.

— Три — мало, — не задумываясь, постановил Ыгем.

Логу Атош-ши схватил ее за плечи и ощутимо встряхнул:

— Дочь, ты немедленно вернешься и сделаешь все… Слышишь? Все! Чтобы получить ответы… Узнать, где Владыка держит наместника Грудо и есть ли у них маяки на тварь Мордовскую!

— Ни за что! — прошипела она истерично.

— Немедленно!

Владыка радостно рассмеялся:

— Давно бы так! Наконец-то я рад согласиться с мнением своих тестей. Действительно, пусть вернут Давиду в мою постель.

А первая супруга Владыки наоборот чуть не разревелась, подняв дрожащие руки к лицу, горько прошептала:

— За что Вы так со мной? Неужели, после всего… я заслужила такое обращение!

— Все ради тебя! — пробасил Логу Атош-ши в ответ, но плечи кровиночки отпустил. — Думаешь, где твоя кузина сейчас?

— Прохлаждается с новым любовником, — встряхнула головой Давида. — Где ей еще быть с ее-то непомерными аппетитами.

— Идиотка! — проскрипел Ыгем. — Она там, в ночи среди болотных шозарадаш! И вряд ли останется в жи…

— Неправда, я видела ее, — не менее зло прошипела разгневанная вампирка. Только что видела!

— Замолкните, — потребовал второй советник Владыки потянул воздух носом. — Я чувствую иномирянку. Краля Мордовская! Она здесь в замке.

— Я тоже ее ощущаю, — проскрипел первый, и оба они растворились в пространстве, оставив вампирку наедине с ее гневом. Тишину кабинета прерывало лишь сердитое дыхание черноволосой красавицы, которой так и не удалось отстоять свою позицию.

— Где они? — Зарбу подался ближе к пространственной грани, — не знал, что мои советники могут исчезать.

— Они переместились, — пояснил Нардо с кривой усмешкой. — Сейчас вместо Гали приведут ее сферический клон. Будет забавно. — Хмыкнув, он обратился к Правителю Ритри. — Владыка, не могли бы Вы пояснить мне, кто придумал эту издевку.

Вместо Зарбу ответить поспешил предусмотрительный Лихо:

— Простите милорд, но это было сделано для защиты Гали.

— Неужели? — прищурился черт.

— Так сложились обстоятельства.

— И мы не могли иначе… — согласился с древним Владыка. И, не замечая предупреждающих знаков вампира, он продолжил говорить безрассудную правду: — Дело в том, что как только мать Лихо разбудили от долгого сна, Рагу предложила ей устроить распродажу Гали по частям. Аукцион состоялся ночью перед третьим туром…

Нардо изменялся в лице. Похолодел.

— Мы остановили аукцион с небольшим опозданием, — примирительно начал говорить бледный Лихо. Он то уже понял, чем тут сейчас запахнет. Кровью и однозначно вампирской.

— Только под утро, — как на духу признался Владыка все еще подвластный эликсиру правды. — К этому времени ее распродали всю, и где-то сотня вампиров осталась обиженной…

В надежде оборвать рыжего, древний заговорил снова:

— Мы решили ее перекупить. Потратили огромные средства…

Владыка, соглашаясь, кивнул и продолжил раскрывать неприглядные факты:

— Нам продали лишь три ее ноготка. А так как все участники торга помимо части Крали, то есть Гали, получили еще и монетку с поисковиком…

— Что?

— Монету с поисковиком, — охотно повторил Зарбу. Лихо, поймав тяжелый взгляд лорда подземных чертогов, побелел, а Правитель с детским энтузиазмом продолжил: — чтобы отвлечь покупателей от товара, нам пришлось задействовать камень сферического клона.

— Для ее защиты, — последние слова Лихо произнес с еле сдерживаемым вздохом облегчения — тема закрыта.

Однако древний глубоко ошибался. Нардо его миротворческую уловку не оценил, обратился к рыжеволосому кровопийце:

— Но…?

— Но… — Зарбу с воодушевлением принял «пас», — дело в том, что камешек мне посоветовал Логу Атош-ши, а нашел его Ыгем Нур. Поэтому дальновидный Лихо решил надеть клон Гали на мою супругу.

— Это все? — голос Нардо глух и грозен.

— Да. Мы отправили Рагу по делам, и все обладатели монетки с поисковиком кинулись за ней. — Довольный собой рыжий вурдалак потер руки. — Так мы смогли сопроводить Галю в Зал Выбора.

— И ее перебежчиком стал цербер Темного Повелителя, — завершил Лихо, уже не надеясь остановить правдивые повествования Владыки.

— А дальше?

В наступившей тишине вампиры переглянулись, но не ответили. Даже Зарбу под действием сильнейшего эликсира молчал, сцепив зубы.

— Я жду, — произнес Нардо грозно.

— Мы не знаем, — повинился Лихо, — мой паук не успел пробраться в зал отправки.

— Моего осведомителя задержали советники, — и рыжий указал на кабинет, — поэтому мы здесь.

Черт поджав губы, посмотрел в сторону секретного кабинета, где, все еще прижимаясь к стене, стояла сердитая Давида.

— Неожиданно, и в то же время… Хорошее решение. — Похвалил черт. — А кто такая суккуб Мордовская Краля?

— Ваша супруга Галя Гаря! — просиял Зарбу.

И Лихо во избежание нового удара предназначенного для Его Величества, поспешил объяснить:

— Она сама придумала псевдоним и расовую принадлежность.

Он ответил вовремя, лорд подземных чертогов не успел возмутиться, потому что в это мгновение в секретное убежище предателей с потолка рухнула потрепанная Рагшая, а вслед за ней медленно спустились взбешенные советники Владыки.

— Ну-ка повтори еще раз…

— Кем-кем ты нам приходишься?

— Я Рагшая Нур Дольгеш! — прохрипела вампирша, с трудом поднимаясь на ноги. Судя по всему, она только что преподала урок рукопашного боя отцу и дяде и сама получила пару-тройку «заданий на дом».

Один поднял ее за горло, второй провел над серокожей руками и светлые нити потянулись от вампирши к его ладоням. Вампиры недоуменно посмотрели на линии и одновременно выдохнули:

— Сферический клон?!

Ыгем Нур сдернул с дочери золотое плетение:

— Он напитан аурой Крали!

— Так облава на тебя была?

— Только догадались… — скривилась вампирша, растирая шею — Я подверглась преследованию, как только отъехала от шатра, а вы… Вы и не пытались мне помочь!

— Были заняты.

— Интересно чем же? — она кивнула в сторону Давиды, — ее под Зарбу стелили, чтобы он порадовался своим последним денькам? Сладенького смертнику, так?

Владыку эти слова покоробили. И только он решил прервать спектакль и раздать тумаки действующим лицам, как его остановил Лихо.

— Мы слишком мало знаем, — древний сжал плечо рыжего. — Подождите еще немного, и они будут в Вашей власти.

А в кабинете раздалось злобное:

— Молчи, если не знаешь!

— Мы твою оплошность исправляли. И от мыша избавились…

— Как избавились? — возмутилась она, переводя взгляд с отца на дядю.

— Отправили его к суккубке.

— Вы сума сошли? — взвизгнула вампирша.

— Успокойся, пса преисподней мы обезвредили. Им не выбраться.

— Успокоиться?! — прошипела Рагшая, наступая на родственников. — Зарбу раньше вас не особо слушал, а при деньгах вовсе не будет! Лихо разбужен, но убивать ради меня, в очередной раз он не кинется. Проверено! И как вы его теперь устраните? — ехидно спросила она и сама же ответила: — Никак, он же древний. Ко всему прочему Нардо явился, и уж этот до правды доберется! А вы отпустили Иворда к суккубке!

Услышав имя первого мужа Рагу миротворец вздрогнул, но с места не сдвинулся. Выходит, Иворд жив, и Лихо безвинным проспал три сотни лет. Сжав кулаки и наклонив голову, он постарался унять вспыхнувшую злость.

Звенящую тишину в кабинете оборвал грозный рык и вампирши ссутулились, пряча головы:

— Во-первых: не называй его по имени, это опасно, — сообщил Ыгем Нур, — во-вторых: твой… застрял в промежуточной ипостаси без когтей и клыков ему ничего не добиться. В-третьих: мы отправили их сквозь временную ловушку.

— Прямиков на кладбище к самому закату, — злорадно добавил Логу Атош-ши. — Им не выжить.

Рагшая хрипло рассмеялась:

— В таком случае, зачем вы собрались тут, в непосредственной близости от палаточного городка? Для чего держите совет? — она махнула рукой, рассуждая вслух: — Даже если он напьется Мордовской крови эту ночь не ему пережить. Вполне возможно, он уже кем-то съеден.

— Потому что Краля забрала клетку трансформации с собой, — простонала ее кузина, медленно сползая по стеночке. — И твой мыш может отсидеться в клетке.

Видимо, ласковые три часа с Зарбу ей с трудом дались и повторения Давида не желает, хмыкнул черт, продолжая неотрывно наблюдать за четверкой отъявленных негодяев.

— И зачем вам был нужен тот наместник? — неподдельно удивилась Рагшая и наглая улыбочка скользнула по ее лицу. — От него толку мало, как в заговорах, так и в постели…

— Что ты сказала?

— Я говорю, что после приобретения драгоценной подруги черта, вампир стал совершенно невозбудим. Его трясет от одного лишь имени — Галя.

— Замолчи, — прошипели советники, — он разрабатывал наши клетки!

— И что с того?

Пространство мигнуло и каменная стена разлетелась на куски, разметав в разные стороны вампиров.

— Это значит… — ответил рассвирепевший черт, проявляясь в огромном проломе, — что по своим маякам он может найти трансформирующее изделие, а с ним Галю, твоего Иворда и Цербера.

Рядом с ним возник сердитый миротворец Лихо:

— Теперь понятно, на какие средства он купил иномирянку с аукциона.

— На ваши, — просиял довольный Зарбу, объявившись следом.

18

Тихо пореветь не получилось, громко тоже.

Проснулась, а рядом ни Шарпика, ни мыши, ни клетки. Зато в полу у стены круглая дыра с метр в диаметре, и из нее доносится голос девичий:

— … сделаю все аккуратно, только под руку не лезь.

Ну, я и заглянула вниз. В уютной обстановке на плите сидят щенок и мышь, молодая вампирка в белом балахоне стоит рядом и с маниакальным блеском в глазах крутит нашу клетку-спасительницу. Подкручивает в ней что-то кривыми щипцами и для проверки дверцу захлопывает. Хмурится, открывает клетку и опять начинает что-то винтить.

— Уважаемая, что Вы там делаете?

— Ремонт! — ответила серокожая. — Вашу клетку трансформации кто-то неправильно настроил. Она работает на блокировку способностей объекта, а не временное удержание в энергосберегающей форме.

— Ага… — зевнула я, с трудом представляя только что сказанное, — и что дальше?

— Я хочу это исправить. Вы позволите? — и взгляд такой красный и просящий. Отказать невозможно.

— Ладно, — согласилась с улыбкой, — Церб и мышка проследят.

— Это мыш, а не мышка, — поправила меня клыкастая девица, указав на летучую мелочь когтистым пальцем. — То есть, я хотела сказать, что он серый, застрявший в промежуточном состоянии, без дара голоса. Но точно вампир.

— Угу, догадалась уже. Из-за этого, кровопийцы, у меня до сих пор пальчик болит.

Шарпик хрюкнул, мыш смутился, прикрыв моську крылом.

Мне показалась, или моя кровушка пошла мелкому на пользу, подарив два ряда белых зубок. Я пару раз моргнула и потерла глаза, наверное все же показалось. День, то есть ночь, была сложной и насыщенной, после таких приключений что угодно может привидеться.

— Так… я пошла спать. Когда рассвет начнется, разбудите.

Серокожая кивнула:

— Хорошо.

Уснуть пыталась отчаянно, но бестолку. Только в дремоту проваливаюсь и обязательно вижу, как Рагу виснет на моем Нардо или, как черт ее куда-то целенаправленно тащит. И у него такое решительное лицо, а у нее такое счастливое, что все встреченные стражи Владыки краснеют точь-в-точь, как кружево их одежд. Сердце кольнуло от неприятной догадки: а вдруг он ее того-этого… опять полюбил. Ведь, еще неизвестно что с тем клоном сферическим на самом деле происходит. Вдруг он вместо серокожей меня видит? Или нет…

А если нет, то почему позволяет себя обнимать?! Черт! Черт! Черт!

Из дремы я окончательно вырвалась, когда в комнате ниже радостно завизжали:

— Получилось! — и минуты не прошло, вампирка примчалась меня растолкать. — Получилось! Вставайте, опробуем!

— Пробуйте, но без меня.

— Так рассвет вскоре наступит! — сообщила довольная серокожая и за руку стащила меня с кровати. А затем без спроса через пол опустила в свои покои, чтобы с улыбкой демонстрировать мне перепончатокрылого монстра ростом с Шарпея.

— Вот, смотрите!

— Да-да… — но меня больше всего занимал интерьер ее спальни.

На стенах в полный рост красовался рыжий вампир со смеющимися красными глазами, и не просто на плакатах, а 3D модель с объемами и натурально прорисованной тканью, ветером, играющим в волосах и складках ткани. Мне знакомым показалось его лицо, нос с горбинкой и тонкие губы, но в проекциях улыбался он так прямодушно и заразительно, что я не сразу признала в нем Владыку Ритри. А присмотревшись, недоверчиво спросила:

— Это что, Зарбу?

— Нет…

— Тогда кто это?

— Не знаю, снится часто, вот я его и… — молодая оборвала себя на полуслове и призвала меня к порядку: — Вы не на то обратили внимание. Сюда посмотрите. — И она вновь указала на монстра ростом с полметра.

Ну, попросили, я и посмотрела на крупную летучую мышь с острыми зубами и внушительными когтями на лапах и кожистых крыльях. Кажется, я точь-в-точь таким же видела бригадира команды, которая в глухом коридоре перепонки, то бишь мембраны растягивала. Он еще так жутко перевоплощался…

— И кто это?

— Ваш мыш, — утвердительно заявила она.

С подозрением посмотрела на мелкого, который совсем не мелкий и противным голосом спросила:

— Где доказательства?

Глаза вампирки заблестели от предвкушения.

— А сейчас мы в клетку щенка посадим и…

Неожиданно перед нами оказалась шикарно одетая госпожа Родава в сопровождении деловитого Стафа.

— Цербера Краля освободит сама и за пределами нашего дома! — прищурилась, глядя на меня: — Как можно дальше.

— Хорошо.

И не успела я глазом моргнуть, как на сонную меня нацепили тяжелые черные наручники, затем на вампирском зачитали белиберду с тканной многоскладчатой странички и настоятельно порекомендовали расписаться внизу.

— Только после перевода на русский, — буркнула я, ощупывая новые орудия пыток на своих запястьях. Работодатели, чтоб их! Нахмурилась: — И зачем вам роспись?

— Она налагает обет молчания о нашей сделке. Если тебя выберут, пеняй на себя, замуж выдам, как свою дочь. — Пояснила вампирша плавными движениями, поправляя манжеты красивого кружевного платья. Серокожий с сочувствующим взглядом кивнул, молодая вампирка ободряюще мою ладошку сжала.

Так этим сообщением Родава решила меня припугнуть? Жаль расстраивать, но не на ту напала и я вступила в издевательскую «полемику».

— То бишь, со положенным приданным и обязательствами по продолжению вампирского рода? — уточнила я с дерзкой улыбкой. — Очень мило с вашей стороны обеспечить меня приданным. А то, знаете ли, все пытаются использовать в корыстных целях, но никто не желает обогатить.

К подобному обороту она была не готова:

— Тебя не выберут! Ты же сама сказала…

Моя улыбка достигла апогея:

— С моим везением все может быть.

— Если выберут, откажешься.

— Зачем отказываться от такой удачи? — возмутилась я.

— Что это значит? — прошипела серокожая, отдернув рукава платья так, что пуговки отлетели.

— Что у меня давненько не было романов. Ромики-гномики были, а вот романов не было. Надо исправлять ситуацию.

— Не надо. Ты участвуешь от имени моей дочери, Мирэи!

— Я устрою ей потрясающий дебют.

— Не посмеешь. Никто не желает стать супругой этого… урода этого! Он ни во что не ставит вампирок.

— Но я-то суккуб, — и даже глазками невинно похлопала, не забыв подмигнуть удивленной вампирке и улыбнуться Стафу. Госпожа Родава начала задыхаться от такой наглости, скрипнула зубами и сжала кулаки.

Эх, нравится мне людей, то бишь, вампиров до белого каления доводить. Жаль, это возможно лишь в случае крайней заинтересованности в моих услугах. Вот как сейчас.

— Это чудовище убивало наших мужей и отцов! — психанула вампирша.

— Вы же не умираете, — напомнила с улыбкой. — Можете столетиями лежать в саркофагах.

— Все равно!

Ух, какие мы злые. Того и гляди, кинется. В общем, поостереглась я доводить ее и далее. Отступила, скромненько потупилась. Стаф прислушиваясь к нашим дебатам, улыбался и переводил текст. Уже через минуту он зачитал договор громко и с интонацией. Я даже как-то прониклась их требованиями секретности. Спросила у подросшего мыша, так ли на вампирском звучит требование, и он кивнул, посмотрела на чудо мягкоскладчатое и он тоже кивнул.

— Шикарненько! Формулировки потрясающие. Чуть что сболтну и голова с плеч. — Признала я, расписавшись внизу куском черного кристалла вместо ручки. — А с остальными как?

— Так же, — вампир предоставил по кристаллу Шарпику и мышу. И они безоговорочно прикоснулись к кристаллу, а затем к документу, на котором остались следы лапок. — Все предусмотрено.

— У вас не все предусмотрено, — возразила тихо. — Я сейчас еду на соревнования, чтобы завершить тур и там могу встретить своего…

— О, не переживайте, — развеселился Стаф он указал на мои наручники, — вас оттуда выдернут.

— Надеюсь, руки останутся при мне.

— Если в гонке не оторвут, то останутся, — прошипела все еще сердитая госпожа Родава.

— Не оторвут. Вы щенка освободите, и все наладится. — Проинформировала меня молодая вампирка.

— Хотелось бы, — ощущая вселенскую грусть и зверский голод, я сникла. — Слушайте, а позавтракать не дадите? А то мы как бы голодные совсем…

Эх, зря заикнулась. Вампирское гостеприимство оказалось до жути избирательным. Мышу дали какой-то суп кровавый. Он ел, аж за ушами трещало. Цербу предложили кусок мяса в три раза больше самого щенка. И он жевал с довольным рычанием. А мне дали яблоко и с таким видом, как будто по гроб жизни должна буду. Ладно яблоко, так хоть бы оно большим было! Так нет же… меньше моего кулачка и зеленое в черную крапинку, как семеринка.

— И все? — в поддержку моего возмущения живот разочарованно заурчал.

— Да, — категорично заявила хозяйка «гостеприимного» дома.

— Это, чтобы не вывернуло наизнанку при перемещении, — пояснил улыбчивый Стаф.

Я на его месте тоже бы улыбалась, перед ним, как и перед вампирками, было по шесть блюд на каждого! Чтобы не ныть на судьбу, решила информацией запастись, ну и от завтрака оторвать их в отместку.

— У меня вопрос: а с какого перепуга меня? То есть ее, — указала на молодую Мирэю, — перемещать будут? Это договор, традиция, откуп, что это?

Серокожий перестал отрезать от огромного окорока тонкий кусок мяса, истекающий ароматным соком, медленно вытер пальцы и тоном профессора ответил:

— Откуп, за восстание миров против Темного Повелителя.

— Кто восстал, когда, где? Как проходили сражения?

Я была готова задать еще сотню вопросов, лишь бы он не резать окорок, потому что от одного лишь запаха мое яблоко поперек горла стало.

— Ты точно суккуб? — как-то странно спросила госпожа Родава.

— Точно-точно. Просто училась плохо и историю Аида не знаю. — Судорожно сглотнула и таки бросила голодный взгляд на мясо. Кажется оно с розмарином!

Осознав мой интерес к блюду, серокожий заулыбался. Понял, гад, чего ради спрашивать стала, решил отомстить:

— Отвечаю кратко. Демоны, оборотни и мы, вампиры, решили взбунтоваться против Темнейшего восемь столетий назад. Не устроили жесткие условия формирования чистилищ. Но силы не были рассчитаны. — Он тяжело вздохнул, вампирша ему вторила — страдалица.

— Лорды подземных чертогов разбили коалицию на расы, просто перекрыв проходы в миры. И подавили восстание в каждом отдельно взятом. — Воинственно взмахнув ножом, сообщил угрюмый вурдалак. Вот и чего спрашивается, он расстроился, перед ним же такой кусок мяса!

Между тем он продолжил:

— Пока дьявольские войска разбирались с оборотнями, у нас началась внутренние войны за власть, а не за свободу от гнета.

— Великое Кровопролитие? — догадалась я.

— Да, — клыкастый потупил взгляд и, посчитав тему закрытой, опять взялся за нож и вилку.

Нет! Такое издевательство на пустой желудок я не перенесу, подалась вперед и накрыла его руку своей.

— Подожди, а демоны как?

— Держались дольше всех, — пробурчал Стаф и, вопреки всем моим уловкам, взялся есть.

Гад клыкастый!

Но расстраивалась я недолго. Пусть поесть не дали, зато проинформировать решили хорошо. Вот тут голос подала Мирэя, явная любительница военной истории миров. И начала она говорить с воодушевлением:

— Круг тринадцати Правителей демонов сопротивлялись до последнего. Им удалось создать внутренние порталы и переходы, а еще кристаллы, перекрывающие силы подземных лордов, и даже оружие способное убить не только бесов, но и чертей! — она взмахнула рукой, в которой держала нож точь-в-точь, как Стаф, и продолжила чуть срывающимся голосом. — Тактические расчеты были верными. Демоны заслонили те переходы, у которых они могли биться не переставая и, обманувшись, лорды подземных чертогов именно в эти заслоны и пошли…

— Что случилось дальше? Как демоны проиграли и почему?

— Получив отпор, дьявольские войска отступили, но ненадолго, — вампирка восторженно улыбнулась, не смотря на хмурый взгляд матери. — Их мыслители тоже на месте не стояли. Они сомкнули порталы между мирами повстанцев и на входах протрубили свой боевой марш.

— И демоны ринулись в бой с вампирами и оборотнями? — я забыла и о яблоке, и о рассвете, что ж там дальше?

— Нет. — Стаф невесело улыбнулся. — Это мы, побежденные, не пожелали признать поражение. Решили, что перед глазами очередная обманка дьявола, и ринулись в бой. Так что это вампиры и оборотни дрались с ничего не понимающими демонами на их территории.

Инициативу опять взяла молодая Мирэя и загробным голосом произнесла:

— Проигравшие были столь зля, что пять дней бились ничего, не видя и не слыша…

— Выходит, — задумавшись, я постучала пальцами по столу, — наш Светлейший из Темнейших, тот еще ловкач и тактик. А с виду такой мягкий, пушистый и рогатый.

Серокожие странно покосились на меня, но промолчали. Только сейчас подумала, что им наверняка запрещено гадко высказываться в сторону Люциуса.

— Когда войска с двух сторон поредели, Темнейший предложил главнокомандующим демонам сдаться, — с грустью прошептала госпожа Родава.

Сложилось такое впечатление будто бы она тоже там билась, осталась в живых и недовольна. Что за народ?

— И что они решили?

— Подчитав потери, Круг тринадцати Правителей признал поражение. Шесть Правителей демонических миров были заключены под стражу, лишены силы и сосланы в самый тормозной из миров. Четвертый.

Ну, да, хуже нашего мира прям быть ничего не может. Хорошо, что сточной ямой еще не называют. Плюнув на их предубеждение, поинтересовалась:

— А почему сдались только шесть демонов, где остальные семь?

— А у них мертвецы не сдаются, это возможно только у нас.

— Угу, наслышана.

Стаф улыбнулся, глянул куда-то вверх, нахмурился и сообщил:

— Собирайтесь, вам пора.

Мыш в полете поднял клетку с пола, а я взяла на руки довольного Шарпея. Бинты с него уже сняли, но щенок все еще прихрамывал.

Иду в указанную сторону, а в голове три сотни мыслей и только пара-тройка из них стоящие. Первая: Нардо был среди лордов подземных чертогов, которые чистили миры бунтовщиков. Он чертовски силен и помог завершить Великое Кровопролитие. Вторая: Люц отнюдь не глуп. Ну, с принцесской Вайолетт не повезло чуть-чуть, с кем ни бывает. Третья: в моем мире огромное количество преступников-иномирян. И среди них есть Правители демоны!

— Стаф, — я обернулась у выхода. — А демоны все еще в четвертом или скончались?

— Через двадцать лет их амнистировали.

— А что так скоро?

— Мордовская, где ты училась? — усмехнулся серокожий. — В тормознутом четвертом сто лет за год. И демоны там умирают не в боях, а от старости.

— Ужасная смерть, — вздохнула слезливо хозяйка дома.

— Да уж. Страшнее некуда. Четвертый не просто мир, а коллапс какой-то.

— Антимагический, — поддержал вампир мое бурчание.

— Не отчаивайтесь, — молодая Мирэя поняла мою угрюмость, по-своему, — сейчас щенку вернем прежнюю форму. Вы пройдете третий тур до конца. Попадете на отбор невест и через несколько часов вернетесь обратно в Рогри.

— Если не выберут, — уточнила госпожа Родава, — а если выберут…

— Пеняй на себя, — повторила я ее слова и нагло продолжила. — Вы меня замуж выдадите, как свою дочь, со всеми вытекающими: материнским напутствием, огромным приданным, родовыми обязательствами…

— Краля! — угрожающе прошипела она.

— Ладно-ладно, шутка была неудачной. Согласна. — Подошла к внешней стене дома с улыбкой: — Выдавливайте нас наружу.

Я была уверена, сейчас вампир выйдет на ту сторону. Возьмет меня за шкирку и потянет на себя, но он с клыкастой улыбочкой, прикоснулся к стене ладонью и образовал круглый проход. Мыш тут же вылетел вперед, закружился разминая крылья, а я застыла, глядя на удивительный парк без дорожек. Еще бы не уставиться, когда здесь цветут игйаг красные плакучие кусты, бледно-голубая трава достигает колена, а деревья растут откуда-то сверху, из все еще черного неба. Поэтому перед глазами не стволы и ветки, а только лишь перевернутые кроны с серой листвой. И в свете сияющего вампирского дома все пространство кажется сказочным.

— Да, так выходить наружу намного проще, — похвалила я. И с наивной улыбкой решила в последний раз пройтись по нервам надменной вампирши: — Кстати, у вас шикарный садик, госпожа Родава. Шарпика выпускать будем тут?

— Нет! — воскликнула она бледнея. — Стаф вас перенесет за ограду, там преобразуете Цербера и отправитесь на центральную площадь мира.

— Мама, а можно я с ними? — взмолилась Мирэя. — Так хочу увидеть каким он, — она указала на щенка, — выглядит на самом деле!

— Останешься дома. Рассвет только-только краснеет на улицах полно болотных шозарадаш. — Произнеся это, вампирша растворилась в воздухе.

— Она одна из высших? — поинтересовалась я тихо.

— Древняя, — грустно ответила молодая и развернулась, чтобы уйти в дом.

— Мирэя, да не кисни ты, — я поймала ее за руку и остановила. — Если получится, направлю к тебе одного рыжего. Он может на экскурсию в Аид направить, там ты на Шарпика точно посмотришь.

О том, что это Зарбу и по совместительству Правитель Ритри, я умолчала. Мало ли, пусть будет сюрприз.

— Правда? — серокожая милашка заулыбалась. — И этот рыжий действительно сможет?

— Этот сможет.

* * *

Спальня Олимпии в Аиде, зеркало бассейна с видами серого Рогри и влюбленная пара, с интересом взирающая на мир серых по ту сторону глади.

На главной площади вампирского мира полупрозрачные вуры с феноменальной скоростью возводили трибуны. Они быстро обустраивали площадку для победителей и проигравших, ставили загоны для уцелевших перебежчиков, расчищали подъездные дороги для карет высокопоставленных зрителей-кровопийц. Но самой сложной работой было развесить на липких нитях огромные шарообразные скульптуры из черного кварцита.

— Не знала, что вампиры способны создавать соревнования на подобном уровне. Очень зрелищно. — Прошептала водная демонесса так, стовно ее могли услышать работающие вуры.

— Хочешь на следующих сидеть в первых рядах, кровожадная моя? — дьявол куснул ее ушко.

— Ммм может быть, — вздохнула томно. — Ты видел запись гонок с просторов Патторуса? Там такие пыльные паутинные дали.

— Да, видел, — он хмыкнул. — Порадовал паук, который собирал раненных вурдалаков. Достойный пример милосердия. Если он когда-либо попадет в мои чертоги, лично отпущу, чтобы еще побегал.

— А вампиры… они его чуть не разорвали! До сих пор поверить не могу в их бездушность! — воскликнула Олимпия.

— Милая, вот это пример вампирского менталитета. Они иначе не могут. Разрушают все, за что не платили. Как бы выразиться точнее… Ммм, серые не терпят бесплатных развлечений, в том числе и помощь.

— А во втором туре, — продолжила она возмущаться, — двое наместников загородили последнее кольцо своими слизнями и никого не пропускали.

— В том числе и друг друга, — Темнейший из Светлейших хитро подмигнул, — пока Жакоромородот не провез над ними Галю.

Вот так тихо переговариваясь между собой, дьявол и демонесса смотрели на зеркало бассейна. Наблюдали за тем, как заполняются трибуны, как реют флаги Рогри и как радостный Владыка, чуть ли не пританцовывая, идет к своей ложе. Что примечательно, шел он в сопровождении грозных Лихо Лишерс Миро и Нардо Олдо Даро. После длинных речей, о причине собрания, тягучих и приторно сладких приветствий лорда подземных чертогов, все серые наконец-то расселись по своим местам, гипнотизируя горизонт. Хотя должны были смотреть на Нардо с ненавистью и презрением, проклиная его до десятого колена.

— Ух ты, как интересно! — прокомментировал дьявол. — Они все, затаив дыхание, ждут исхода соревнований.

Люциус коснулся пальцами водной глади и перед глазами появился горизонт. Желтый насыщенный небосвод Рогри с мелкими перышками розовых облаков долгое время был неподвижен, как вдруг на его ярко желтом фоне появились две точки, вместо одной. Трибуны с вампирами вначале погрузились в удивленное молчание, а затем взревели, надрывая не только голосовые связки, но и кружевные одежды на себе.

Демонесса встревожилась:

— Люциус, почему они кричат? Что-то не так?

— Все в порядке, — произнес он вслух, а про себя подумал: «Хотя… с Галей Гарей у них все должно быть не так».

Поймал ее укоризненный взгляд в водном зеркале, улыбнулся.

«Попробуй сказать, что я не прав».

«Ты не прав!»

Темнейший поцеловал супругу в носик и произнес с улыбкой:

— Уговорила, сдаюсь. У них проблемы не из-за Гали, вампиры сами по себе огромная проблема.

— Тогда, что это за вторая точка?

— Видимо кто-то из участников решил прибыть к финишу на своем перебежчике, а не на стальном Шираг-га-рише, — отмахнулся хмельной от ее близости дьявол. — Как ты понимаешь, вампиры этого участника ждут, не дождутся.

Слушая шипящие и рычащие вопли, демонесса подняла лицо к почти мужу:

— Дорогой, мне вампирский известен чуть-чуть, но я точно знаю, что этого наглеца они кроют самым изысканным матом. — На его молчаливое удивление она кивнула. — Да-да знаю. Но мне одного не понятно…

— Чего же?

Олимпия коснулась воды, возвращая обзор на трибуны и сцену перед ними:

— Для чего вот этот монстр плавит липучки на каменных шарах?

Проследив взглядом за ее пальчиком, Люциус тихо выругался. Тихо, но весьма красочно.

«Ай-ай-ай, что я слышу!»

«Прости вырвалось…» — извинился он и настоятельно посоветовал. — Милая, если Галя все же участвует в соревнованиях и каким-то немыслимым образом смогла попасть в ваши списки невест… Вы должны немедленно собрать претенденток.

— Этот шар так опасен?

— Поверь мне, тебе лучше не знать.

Напуганная его словами, Олимпия через водную гладь бассейна переместилась к бабушке, а дьявол, вернув изображение горизонта к двум финиширующим, с удивлением узнал во второй точке своего любимца Церба.

В злом бессилье, сжав зубы и кулаки, он почти простонал:

— Только бы выжил. Я же так долго растил…

19

Так, что я там говорила о вурдалаках? Сволочи, уроды и гады? Так вот они еще и трусы, каких поискать. Когда Шарпик прошел через отремонтированную клетку и подрос, от нас шарахнулись все, в том числе мыш, бледный Стаф и болотные шозарадаш, которые с вампирской земли все еще не убрались. Ну, а когда чудо из Аида направилось в сторону главной площади, шарахаться от нас стали и участники соревнований вместе со своими перебежчиками. Причем вторые удирали быстрее первых, явно нутром чувствовали приближение здорового, а главное голодного песика. Судя по количеству быстро сбегающей от нас живности и серости, ночка была насыщенной и для многих последней.

И вот бежим мы к площади, точнее бежит Шарпик, я восседаю на его шее и держу клетку с мышем. Не знаю, что он в ней нашел, но залез туда сразу и сам закрылся. Итак, бежим мы… обгоняем всех и вся, несмотря ни на что. Слышится вампирский рык и вполне возможно мат. Рассвет на черном небосводе наступал со всех сторон разом. Он из нежно-красной полоски вдоль горизонта превратился в широкий багряный пояс. Менее чем через минуту, он потерял границы и свернулся в колючий узор. Красивый с множеством странных значков, как в секретных криптах, только заковыристее с острыми галочками и стрелочками. Узор заискрился, стремительно разрастаясь, и вскоре миролюбиво погас, оставив небосвод мира Рогри насыщенным желтым.

Наблюдая за атмосферными метаморфозами, я как-то упустила из виду, что впереди нас к площади несутся во весь опор двое на перебежчиках. Один справа, другой слева. А ведь мы их только минуту назад обогнали, и вместо отборного мата нам вслед полетело удивлено-восхищенное: «Краля?!» и «Кралечка!». Явно не ожидали меня увидеть живой и невредимой, и явно обрадовались. Но только сейчас я поняла почему. Это были Гарт с Рыром! Те самые наместники, которым Зарбу с моего позволения пообещал меня же в качестве приза, так сказать с коротким сроком годности.

А площадь все ближе и ближе.

— Черт!

На мое восклицание Церб удивленно повернул голову.

— Шарпик, миленький, не дай им достигнуть площади!

Он кровожадно облизнул клыки. И почему-то мне стало жаль клыкастых гадов и их перебежчиков. Я ж видела, как гигантский песик, за милую душу, слопал первый десяток ползучих монстров, те даже пискнуть не успели.

— Нет, мягкоскладчатый, лучше приди первым к площади.

Он покосился на меня обиженно.

— Ладно, потом как-нибудь ими перекусишь, без меня…

Кивнул, соглашаясь, и ускорился.

Ма-мо-ч-ки!

Я предполагала, что он так может, но представить не могла, что при этом должен ощущать наездник. Пространство вытянулось в одну сплошную линию, время застыло и серокожие наместники оказались далеко позади. Впрочем, я тоже очутилась, отнюдь не сидящей на ошейнике Церба, а держащейся за кисточку на его хвосте.

Когда чудо преисподней остановилось на белоснежной площади и с довольным хрюком поднесло кончик хвоста к своей морде, меня трясло, а мышь в клетке шатало. И благодаря перенесенному ужасу мы на пару создали веселое музыкальное сопровождение: постукивая зубами и позвякивая когтями. Вокруг что-то светилось и взрывалось, но мне было все равно. Ровно до тех пор, пока меня не отлепили от подрагивающей кисточки два вампира: знакомый толстенький и незнакомый низенький.

— Поздравляем! — грянул толстячок.

— С победой в третьем туре! — пробасил коротышка.

Ясно. Эти двое явно ставили на Кралю Мордовскую, а не против нее. Меня усадили в мягкое кресло, клетку из рук выдрали, подушку на замену дали и выпить предложили, за победу. С трудом, но отказалась. Еще неизвестно есть ли среди них обладатель монетки с поисковиком. Пусть до финиша никто ничего предъявить мне не может, но поостеречься стоит.

— М-мы, уже обра-а-тно? — прошелестела тихо.

— Да.

Посмотрев в сторону огромного стального зверя, прищурилась:

— Я победила? — слова давались с трудом, но я должна была все разузнать.

— Да.

— И это невозможно оспорить?

С небольшой заминкой вампиры кивнули, и пледом меня укрыли. Кайф! Если бы не одно но…

— Уважаемые, тогда объясните мне, почему вон те, ироды, угоняют ваш монстрообразный транспорт?

Высунув руку из пухового тепла, указала на Гарта и Рыра. Паразиты в этот момент, уже отцепили от огромного стального чудовища комфортабельные клетки-купе, стремительно забрались на козлы и скомандовали ему: «Шир-ры-гайхя!». На вампирском это словосочетание явно означает нечто невообразимо жуткое, потому что неповоротливый зверюга, только что мирно посапывающий в центре площади, в мгновение ока скрылся за горизонтом.

Вот теперь и эти вампиры выдали что-то из непечатного серокожего лексикона. Получилось хлестко и звучно, после чего оба хмуро обернулась ко мне.

— Только не говорите, что их теперь нужно догнать.

— Если не скажем, ты проиграешь, — помрачнел низкорослый и указал на своего напарника, — а этот возьмет оплаченную им часть.

— Палец, — просиял клыкастый, — мизинчик с правой ноги.

— Оставьте меня без подробностей…

Собственно в это мгновение и я поняла, что и у меня есть слова, сопоставимые по силе действия с «Шары Гайя». И звучат они приблизительно так: «Беги, Форест! Беги!». Плед в сторону, подушку тоже. На лице решимость, в руках осточертевшая клетка и бледный мыш в ней.

— Потерпи, скоро закончится, — говорю ему и себе. А Шарпик уже лихо закидывает нас на свою спину.

— Удачи! — крикнули вампиры.

— Агаааааааа! — проорала в ответ, исчезая за тем же горизонтом, где скрылись Гарт, Рыр и огромный перепуганный монстр.

Вот зря я села на шею Церба. Нужно было, чтобы меня сразу же к кисточке его хвоста прицепили или приклеили и чем крепче, тем лучше. А теперь на вот, держись сама и клетку держи. Несправедливо. Еще более несправедливо было второй раз гнаться за победой с уже известными клыкастыми гадами. И вот зачем я их пожалела, а? Скушал бы Шарпей их перебежчиков и не подавился. Ему было бы сытно и мне спокойнее. Лежала бы в том кресле, укрытая пледом, и ждала остальных уцелевших участников. Эх… Хорошая мысля приходит опосля!

Опять погоня, смазанный мир и перекошенные морды знакомых вампиров. Не ждали, голубчики? А я приперлась! И мчались мы на одной скорости, вровень: стальной монстр по земле, счастливый Шарпик по воздуху. Черная полоса трибун с вампирами все ближе и ближе, уже видны какие-то шары, красные транспаранты и пятно ложи Владыки, два столба возвышающиеся над финишной чертой и огромная лента между ними.

Наконец-то этот ад закончится! Обрадовалась я, и как оказалось, сделала это рановато. За несколько сотен метров до финиша и мой замечательный перебежчик вильнул хвостом, и по инерции меня вместе с клеткой перенесло на морду стального монстра. Как раз между Гартом и Рыром на место возницы.

По-моему, для моей сохранности это не самое лучшее место. Но спорить мне никто не дал, Шарпик куда-то исчез, а вампиры с непередаваемым выражением лиц уставились на меня.

— Здрасти, — поприветствовала я временно выпавших из реальности. — Ну и паршивые же из вас угонщики…

Оба мгновенно пришли в себя и оскалились. И почему-то глядя друг на дружку, непреклонно заявили: «Моя!»

— Ууу какая у вас любовь взаимная, — протянула я из чистой вредности. — А так скрывались, так скрывались…

Мой комментарий потонул в оглушительном:

— Молчать! — а после они не сговариваясь, опять одновременно прорычали: «Краля моя!» и сразу же следом: «Она принадлежит мне!»

Так это они из-за меня хорошей готовы головы друг другу оторвать? Неожиданно приятно и в то же время страшно. Не за них, за себя страшно, потому что это моя шкура на кону, а они, гады, настырные.

— Кто сказал? — гаркнула я в ответ и крепче взялась за клетку. Без боя не дамся! Что примечательно, мыш понял мой маневр, мгновенно распластался на полу и крепче вцепился в прутья.

— Я сказал! — рыкнули оба серокожих и приподнялись со своих мест.

По всем статьям самое время сматываться. Перед глазами еще живы те два смертоносных смерча, в которые способны превратиться эти противоборствующие упыри, и хруст костей, которые они ломали друг другу.

И вот на этом эпическом моменте Шираг-га-риш порвал красную ленту финиша и затормозил, а я с опозданием вспомнила первое правило водителя: сел за руль, пристегнись. Мой вылет с лобовухи монстра новоявленные собственники не остановили. К счастью, полет был коротким и вполне вероятно красивым. Продолжая обнимать клетку, я шмякнулась на подушку близ дорожки для победителей, перед пьедесталом. Ударилась знатно, и первым делом тихо выругалась. Ругаться громко было бессмысленно, на трибунах меня уже стократно превзошли и по силе и заковыристости.

Вампиры ревели и драли кружева друг на дружке, дубасили соседей и производили частичную прополку на собственных головах. Я села на подушке с радостью отметив, что наступило время моей великой радости. Серокожие сами себе мстили за меня и мои испорченные нервы. Хорошо мстили, усердно, от души. Вот почти как я заказывала! Увидеть бы еще как советники на себе волосы рвут и как кто-нибудь пинает Рагу, и все, счастью моему не будет конца и края.

Думая так, я поднялась с колен и посмотрела на ложу Зарбу. Н-да моей мечте было не суждено сбыться, белобрысой выдры и двух высокопоставленных уродов там не было, и даже ее кузины в ложе не нашлось. Были только Владыка, Лихо и… какой-то темненький и мрачненький. Рассмотреть его я не успела, потому что в следующее мгновение меня за руки и за ноги схватили два взбешенных упыря.

— Она моя!

— Нет, моя!

— Эй! — истошно завопила, дергая руками и ногами. — Я на дыбу не напрашивалась. Пустите!

Упыри не слышали, продолжая отстаивать свои права:

— Я пришел первым! Она достанется мне. — Рыр грозен настолько, что его собственные зубы вот-вот раскрошатся.

— Нет. Я! — не отстает от него взбешенный Гарт. — Убери руки от моей дев…, добычи!

— Зашибись! — это уже я.

Ну вот, все время думала, что этот статный серокожий симпатяга более нежно ко мне относится. Ошиблась. Как, оказывается, недостоверно передают характер его внешность и галантное обхождение. Обидно до слез, хотя слезы здесь, скорее от боли. Так как никто из них упускать добычу не собирался. Еще чуть-чуть и прощай Галя, я это уже не точкой опоры чувствую, а хребтом.

Взмолилась мысленно. Не хочу умирать, не хочу, у меня только-только жизнь началась веселая, а они…

Неожиданно, но очень громко над ревущей массой беснующихся вампиров раздалось:

— Победителем тура становится… Краля Мордовская…, второе место: Рандорыр Шоре, третье: Гарт Горем Лишс!

Не сдержалась, прошептала:

— Ху, вот это я везучая!

Мертвая тишина накрывает трибуны, и голос распорядителя соревнований со вздохом просит:

— Суккуб и вампиры поднимитесь на пьедесталы.

— Ха! Отпускайте!

Гарт меня тут же руки убрал и брезгливо их вытер, а вот Рыр, подхватив аккуратно, спас от очередного падения и на руках пронес по лесенке к месту победителя.

— За такое и отблагодарить не страшно, — улыбнулась я и, поймав его красный взгляд, осеклась.

— В таком случае, может, передумаешь относительно своего решения? — он очаровательно улыбнулся. — Я ласковый.

— Прости, нет.

— Ладно, — подозрительно легко согласился клыкастый и не позволил мне спрыгнуть с его рук. — Будешь должна за доставку.

Донес на место, поставил на ноги, растрепавшиеся локоны пригладил и со свойственной ему страстностью зека поцеловал. Это вот с крепкими объятиями, наглой проверкой на упругость всего до чего можно дотянуться и полномасштабным штурмом моего рта.

Дьявол! И не отбиться, и не вздохнуть.

Оборвав поцелуй, он нахально подмигнул мне:

— Доставка оплачена! Был рад познакомиться.

— Чувствую… — прошептала я, стараясь восстановить дыхание, унять дрожь в коленках и собственное сердцебиение.

И только сейчас со стороны ложи Владыки послышался самый красивый баритон на свете:

— Пожалуй, я пополню кладбище перед академией некромантов еще двумя экземплярами. Возьмем этого и вот этого…

То, что Гарт и Рыр со своих мест испарились, как не бывало, я и не заметила. Попав в свет синих бездонных глаз моего самого замечательного, неповторимо нежного и страстного мужа, стою и улыбаюсь, отчаянно желая зацеловать его до умопомрачения. Вот только браслеты чужие сниму, а то они что-то уж слишком подозрительно сиять начали, и сразу же зацелую. Протянула руки к нему, произнесла восторженно восклицательно, как супруга дождавшейся мужа с северного полюса:

— Нардо!

А в ответ рык рогоносца, застукавшего жену в чужих объятиях.

— Галя!

И как это называется? Я его имя произнесла с небывалой радостью и нежностью, а он решил поорать. Причем зло и как-то нервно, и, совсем не глядя на меня, а выше. Спрашивается, и какого черта он орет, глядя вверх? Подлетел бы и обнял. Трудно, что ли? Ну, подожди, милый! Сейчас поговорим!

Кажется, он понял выражение моих глаз и полетел навстречу. Стремительно, неумолимо, неотвратимо, а пути следования снес половину трибун, разметал вампиров, разорвал транспаранты, и все это сопровождается скрипом его зубов и взглядом вверх на что-то очень опасное. Понятное дело, а тоже заинтересовалась, что же там наверху такого. И в самый последний момент увидела, как под довольный рев вампирюг клыкастых на меня из каменного шара выливается странное огненное месиво. Расплавленное золото или все-таки лава?! Оторопело подумала я. А синеглазка мой все еще в полете. А горящая субстанция все ближе и ближе. Неожиданно все вокруг потемнело, то ли в моих глазах от ужаса, то ли на улице, и совсем уж внезапно прозвенело: «Вжик!»

Прощай, Нардо. Теперь уже точно прощай! Больше не свидимся…

Додумать не успела, как вдруг меня заволокло знакомым черным туманом с красными вспышками.

* * *

Бумц!

И теперь стою я зажмурившаяся неизвестно где, и прислушиваюсь. Никто не обнимает, никто не обещает отшлепать, никто не предъявляет монетку на кусочек меня. Значит, в Рогри не осталась, в объятия к мужу не попала и домой, судя по звукам, не вернулась. Ну и куда меня на этот раз занесло? Открываю глаза, озираюсь и холодею от ужаса.

Умерла, стопудово умерла!

И попала в золотую клетку с райскими птицами. Вокруг бежевые диванчики и зависшие в воздухе стеклянные столешницы, пушистые светло-голубые перегородки, на них пышным цветом растут гигантские калы. Из одного цветка в другой стекают струи воды, как в многоуровневых фонтанах. Красиво и как-то тоскливо. Белые перистые облака над головой вместо потолка, кучевые же заменяют напольные ковры. А пол, словно бы стеклянный и в нем прозрачная вода струится по золотому песку, между белыми и синими камешками, очаровательное сочетание, моя Женька оценила бы. Одно раздражает — всюду, что на полу, что на диванчиках тьма тьмущая хорошеньких девиц в белых одеяниях. Я заниженной самооценкой не страдаю, но после многочисленных конкурсов красоты, на эту массу девиц у меня только одна реакция, и называется она — настороженное ожидание многочисленных неприятностей.

А может, это все-таки рай?

Если оглянуться на двадцать три прожитых года, то можно заметить, что я не грешила особо сильно и заслужила билет на небеса. В свете последних событий, мои чаяния оправданы, отмучалась, так сказать. И лишь одно смущает, здешние ангелочки слишком враждебно общаются между собой, и агрессия с каждым мгновением все возрастает и возрастает. Кое-кто уже шипит и сжимает, скалится и руки в кулаки. Судя по гримасам присутствующих, девицы уже на пределе и ищут предлог, чтобы пар выпустить. Вот, не зря я всегда любила мужские коллективы. Потому что в женских есть непреложные принципы существования: сплоченность в травле, грязное подначивание и месть, которой нет конца и края.

— Так я в раю или в аду?

Спросила саму себя и очень-очень тихо, ни не чей ответ особо не уповая. Но по закону подлости, была услышана блондинкой проходящей мимо.

— Ты еще не издохла, уродка, — сообщила наглая серокожая сволочь, обнажив нехилые клыки. Молодая вампирка, чтоб ее припечатало о каменную стенку, приблизилась вплотную и слащавым голоском предложила: — Хочешь, в этом деле подсоблю?

Значит, жива. Ху! Аж, камень упал с души, и надежда на встречу с чертом и возвратом домой вновь обрела крылья.

— Спасибо, я сама как-нибудь.

— Если что не стесняйся…, обращайся.

Сразу же вспомнилась Рагу из лишая и ее немереная силища. И от таких красоток лучше всего держаться подальше. Здесь я ценности не имею пока, знакомствами не обзавелась, козырями не владею — убьют и не заметят. Так что соглашаюсь с улыбочкой и делаю шаг назад:

— Угу.

И нежданно-негаданно наступаю на другую выдру. «Подставившаяся» под мою ногу оказалась из мира оборотней, она мгновенно покрылась черной шерстью и ухватила меня за грудки:

— Куда прешь?!

Та-а-а-а-а-к! Еще одна силачка, ой мамочки! В подвешенном состоянии о чем-либо говорить трудно, а соображать, еще сложнее, поэтому я просто тянула резину и искала выходы:

— Эээээ…

У данной сцены оказались свидетели из разряда — любознательные. Вместо того, чтобы прийти мне на выручку, они подступили жадно вслушиваясь. Понятно, решили развлечься за мой счет, не растрачивая собственных сил.

Что ж, хотите потасовку, злючки, сейчас ее вам устрою.

— Чего молчишь? — заворковала чернявая стервенция, симпатичная мордашка которой жутким образом удлинилась и приобрела волчий оскал.

— Куда-куда… От тебя подальше! — заулыбалась я, и кивком головы указала на вампиршу. — Блондя права была, от тебя псиной разит за километр.

— Что?! — взвизгнули обе провокаторши.

— То! — беззастенчиво ответила я, обращаясь к серокожей. — Овцу не изображай. Сама же говорила, что с этой чернявой с… какой-то кобель совсем недавно слез.

Видимо сравнение было подходящим, брюнетка меня отпустила, а страшный звериный рык, сопроводил нехилую деформацию оборотницы в полу-волка.

— Я-я… Я… не… не… — залепетала вампирша, отступая назад.

— Она по опыту знает, — прошептала я тихо и черная сорвалась.

Оборот обеих был мгновенный, как в сказках. Бабах! И вот уже огромная разъяренная волчица несется вслед за перепуганной летучей мышью. Ха! А блондя из низших вурдалаков, а гонору то через край, как у древней. Но было бы не так весело не окажись среди ангелочков представительниц этих рас. Дамы тут же перекинулись и вступились за своих. Это смотрелось грандиозно! Быстрые вампирши: от мелких мышек, до крылатых громадин, против мощных оборотниц: волчиц, тигриц, медведиц, пум, лисиц, и каких-то более мелких зверюшек, но самыми опасными из них мне показались коровы. Рядом с ними африканский буйвол рядом не стоял. Мощные жилистые белые буренки с внушительными рогами. Так вот от них вампирши поначалу пытались улететь. Делали они это несогласованно, полосы взлетные себе не расчищали, поэтому друг с дружкой часто сталкивались. И как подбитые падали под копыта ревущих.

— Ж-жесть! — прокомментировала я, стоя у стены, — кто их создал?

— А ты не знаешь? — ехидный голосок сбоку основательно меня насторожил.

До сих пор была уверена, что в драке задействованы все, оказалось — нет. Поворачиваюсь, и вижу девушек человек так пятьдесят, которые спокойненько, как и я, жмутся к стеночке и в потасовку не вступают, зато улыбаются во все зубы. Особенно та, что стоит ко мне ближе всех и смотрит с интересом. Глаза черные, волосы с зеленым отливом, на коже какие-то письмена черные проступают, платье на ней, как разлетайка полупрозрачная, тела не скрывает, зато шикарно подчеркивает.

— Дриады? — поинтересовалась я.

— Демонессы, — гордо прозвучало в ответ. — Рады приветствовать тебя в мире нейтралитета трехцветных демонов Граагде.

И в памяти всплыло кое-что знакомое с участием вампиров, демонов и оборотней. Ах, да! Именно в этом составе миры трех рас участвовали в восстании против Темного Повелителя. Проиграли в пух и прах и теперь вынуждены во всем подчиняться, в том числе и своих невест поставлять. Теперь понятно, откуда у девиц столько агрессии, они ее веками копили.

— Это я что, на конкурс невест попала?

Мне лукаво улыбнулись:

— Вот уж точно попала. Ты кто?

— Я это…

Под ее проницательным взглядом ответить, что я суккуб, язык попросту не повернулся. Знаю я этих демонов. Олимпия на расстоянии могла понять мое эмоциональное состояние, Себастьян, не прикасаясь, определял повреждения на теле, а его жена Игрет либо мысли читать умеет, либо владеет супер чувствительной интуицией. Так что, чем черт не шутит, вдруг и эта девица обладает нехилыми задатками магии.

— Кто? — повторила она свой вопрос, и ангелочки, стоящие рядом, вытянули шеи. — Ну…

Эх, память девичья! Заклинило. Никак не могу вспомнить имя молодой вампирки, чьей заменой являюсь. И вот на этом опасном моменте, что-то грохнуло в середине дерущейся массы и расшвыряло «красавиц» в разные стороны. Из пола поднялись кованые врата, красивые с завитушками и острыми колючками, и к обозленным девицам из ворот рванули какие-то пышные низкорослые дамочки в синих балахонах и пышных белых париках. С охами и вздохами они начали поднимать с пола раненных, отряхивать их и приводить в порядок. А самая крупная из пышек на всех парах рванула ко мне, на подлете выхватила из воздуха свиток и перо и в следующую секунду, грозно хмурясь, она поглядывала на меня и сверялась со списком.

— Новенькая?

— Да.

— Только что была доставлена, — подтвердила демонесса с зеленью в волосах и указала на мой погасший браслет. — Как видите последняя.

— Н-да, — пышка в балахоне поджала губы, — худшие кандидатки всегда пребывают с задержкой.

— На себя посмотрите, — не сдержалась я. — Вы опоздали к началу драки.

— Языкатая, да? — к первой дамочке подошла вторая.

— И мнит себя невесть кем! — это уже третья.

— А поглядеть, так нет на что… — глубокомысленно заявляет подлетающая четвертая.

Так, что я там говорила о женских коллективах? Что не люблю их, очень. Так вот, не просто не люблю — ненавижу! И новая коалиция тявкающих, вновь мне об этом напомнила.

— Значит так! — рявкнула, перекрикивая матрон. — Отрицать не буду я одновременно языкатая, наглая, вредная. При этом красотой и мозгами не обделенная, и сердцем добрая. Но… — от моего прищура дамочки дрогнули, — кого надо, всех за пояс заткну. Хоть по одной, хоть пачками!

— Уууу, разошлась, — усмехнулась пятая примкнувшая. — И откуда такое чудо?

— Откуда надо, — я оглядела уничтоженный дракой зал идевиц, замучавшихся ждать неизбежного, — зато по вашу душу. Кстати, конкурс поставлен отвратительно. Недосмотр привел к ухудшению внешности участниц, а ваши наезды лишь усугубляют общий негативный настрой.

Группа ошеломленных распорядительниц попыталась что-то сказать, но я оборвала:

— И на вашем месте я бы молчала в тряпочку и не возникала особенно. Потому что вы находитесь в стане обозленных демонесс, вампирш и оборотниц. — С этими словами я двинулась на них и совсем тихо произнесла в завершение. — И вам бы надо учитывать, что они друг против дружки пыль, а против вас мощь. Всего пара хорошо продуманных слов, и я устрою бунт на корабле.

Расслышали, осознали и всем скопом отступили назад.

— Ну и чего стоим? — прищурилась пытливо. — Оформляйте меня, пока не состарилась, и начинайте уже ваши отборочные туры.

Вперед выступила самая пышная:

— Никаких бунтов, — заявила она.

— Никаких проволочек, — не отступила я. Далее последовала кратковременная игра в гляделки, под конец которой я взбесила дамочку, подмигнув. — Без проволочек, сказала же.

— Да-да… мы Вас поняли уже. — Вот наконец-то обращение на «вы», со всеми вытекающими. Свиток и перо вновь оказались в ее руках, и дамочка вопросительно посмотрела на меня: — Назовитесь.

— В смысле? Вам расу или вероисповедание?

— Имя, — милостиво пояснила она и опасливо оглянулась. Ага, бунта они таки боятся.

— Я Га…, тьфу ты! — вовремя вспомнила, что здесь я инкогнито, прикрыла рот ладошкой.

— Гатьфуты в списке нет… — отрапортовала дамочка, сверившись со свитком.

— Да, не так. Я Кра…, — и опять чуть не назвалась иначе положенного. — Ема йо!

— Якра Емайо, тоже нет.

Вот же ж дьявол! И как же звали ту вампирку любительницу технологий? Зажмурившись, постаралась вспомнить. Ее зовут…, ее зовут…, зовут… Вспомнила! Имя вспомнила, фамилию — нет, так что сделала наводку на древнюю вампиршу.

— Я Мирэя, дочь госпожи Родавы.

— А почему синяя? Это же цвет другого рода. — Прищурилась дамочка.

— Я пыталась бежать из-под… домашнего ареста и попала в переплет, — указала на наручники. — Вы меня из него вытащили.

В зале появился недоверчивый шепоток:

— И это отпрыск крылатой воительницы?

— Дочь Родавы Амиртош Има-Ро?

— Такая наглая? — саркастически заметила черная волчица, которую я с вампиркой стравила.

— О! Эта черта передается через поколение, — тут же последовал мой довольный ответ.

— И как госпожа Родава ее в младенчестве не убила? — возмутилась блондинистая вампирка, хорошо помятая в бою, так, что даже их хваленая регенерация быстро не справилась.

— Потому что, родная кровиночка, — глубокомысленно заключила я. Хлопнула в ладоши, и обратилсь к распорядительницам: — Ну, что начнем уже конкурс или как?

— Как только приведете себя в надлежащий вид.

Я только сейчас посмотрела на свой наряд и предалась размышлениям на тему: «Что стряслось с моим костюмом?» А дамочки из пола подняли вокруг меня комнатушку с зеркальными перегородками, чтобы я полноценно насладилась своим видом.

— Э-э-э-э-м-м-м-м… — глубокомысленно протянула я.

Некогда закрытый костюм для соревнований сейчас был с глубоким декольте и открытыми плечами. Не слитным, а с раздельными штанами с весьма низкой посадкой. Обувь изменений не претерпела, зато новоявленные штаны обзавелись в зоне талии и икр соблазнительными проталинами в форме полумесяца. И по-моему, выглядела я сейчас шикарно и экстравагантно! Во-первых: синекожей страшилой в черном брючном костюме была только я, чем выгодно выделялась на фоне прочих конкурсанток. Такую красоту неписаную выберут только лишь слепые. Во-вторых: материя моего одеяния словно бы застыла в режиме текучести. Притягательно и необычно облепив меня. А у прочих одеяния свободные. И, в-третьих: еще одним классным штрихом наряда стал воротник. Да раньше его у меня не было, но кажется, там, на помосте для победителей, костюм сам создал над моей головой широкий защитный купол от приближающейся угрозы. Но под действием высоких температур потек мелкими капельками вниз, так что теперь у меня за спиной шикарный по форме и структуре плакучий воротник.

Не знала бы, что эти деформации произошли из-за приближающейся лавы, порадовалась бы, а так… в очередной раз ужаснулась и подумала о Нардо. Знаю, что он восстанавливает себя в огненной воде Аида и синем пламени Гарвиро, а все равно страшно за него до слез.

От грустных переживаний отвлекла, возникшая рядом дамочка.

— Ну что, рассмотрела себя?

— Да.

— Тогда иди, мойся. И быстро. — Она указала на бассейн, прячущийся за полупрозрачной перегородкой.

Я как представила, что придется костюм снимать, так и ужаснулась. Он же мне сейчас эпиляцию всего тела сделает!

— Слушайте, мне и так хорошо. Давайте опустим эту процедуру.

— Иди, хоть воды коснись, гряз…

Я вскинула сердито бровь, и мадам заткнулась. Чудненько!

— Вижу, что чувство меры вам знакомо, — съязвила я, направляясь к бассейну.

Приготовления к конкурсам заняли абсолютно простые, а главное быстрые процедуры. Демонстративно помыла уши, сбрызнула на аквамариновое лицо водой и для, так сказать, помывки рук, потерла между собой указательные пальцы.

— Я готова!

— Нет, — возмущенная мадам опять оказалась рядом. — Так не пойдет. Снимай свое тряпье.

— Это костюм наездницы.

— Хоть лошади! Снимай и его и тот кулон, что висит на шее.

ДарРаскола я не сниму ни за что и никогда, как впрочем, и костюм. Эти два предмета единственное, что бесперебойно защищали меня в самых сложных ситуациях. Так что фигушки!

— Мадам, — с опозданием вспомнила, что имени ее не знаю, попыталась исправиться. — Кстати, как вас там?

— НунГурвиш Мао Де, — представилась она, скептически скривившись.

— Мадам Нгурвиш, — как услышала, так и произнесла, пусть не обижается, — я ни черта снимать не буду, пока меня не выберут. Там уж… перед брачной ночью, может быть, разоблачусь…

Абсурд, но зато с каким апломбом.

— Тебя… выберут?! — толстушка расхохоталась, держась за пышную грудь. — Это ж как напиться надо!

— Мне или ему? — решила уточнить я и поддержала опасно покачнувшуюся матрону в балахоне.

— Обоим! — она таки шлепнулась на пол и залилась истерическим смехом.

— Ну, на это и было рассчитано, — сообщила я, выходя из комнатушки.

— Все невесты в белых нарядах!

— Да? — обернулась с улыбкой, — белая краска есть?

20

В резиденцию Нардо на Олимпе, а точнее в комнату отбора невест Люциус постарался проскользнуть незамеченным, но был пойман на месте преступления. Встревоженная Олимпия неожиданно открыла дверь перед его любопытным носом и несказанно обрадовалась почти мужу.

— Ты здесь! — втянула его в комнату и серьезно спросила. — Что там произошло, в Рогри?

— Да ничего особенного, — почти беспечно отмахнулся дьявол. Он с интересом осматривал владения супруги, подметив черный камень для переговоров и отраженных в нем участниц отбора, собранных из подвластных черту провинций.

— Не юли, — фыркнула демонесса. — Стоило нам вызвать на конкурс всех участниц и приготовить их, как вдруг Нардо срочно потребовал бабушку к себе. Я чувствую тут что-то неладное, и ты не хочешь мне об этом говорить.

Темнейший нежно обнял ее, поцеловал и вздохнул:

— Ну что тебе сказать…

— Правду.

— Хм… — он задумчиво посмотрел сверху вниз, но пробыв от силы секунды три под прицелом пронзительно синих глаз, сдался:

— Твой братец немного обгорел, Церб остался жив, а Галя то ли умерла, то ли исчезла.

— Обгорел? — она изумленно вздрогнула и попыталась вырваться из объятий. — Исчезла?!

— Нардо жив, милая, — еще чуть крепче сжал ее Темнейший, говоря, — и в скором времени поправится. Зря, что ли он Рекоцию к себе вызвал?

— Как это произошло? — потребовала демонесса.

— Видишь ли, он был уверен, что Галя умерла. Исползал лужу вдоль и поперек в поисках, хоть одного ее… кусочка. Затем чуть не выпотрошил заказчиков покушения и самого исполнителя, а в довершение подбил глаз Лихо, который кинулся на защиту Зарбу.

— Какой ужас!

— Поверь мне, это было более чем захватывающе! — дьявол восторженно покивал головой, а затем скривился. — Пока древний вампир не втолковал черту, что браслеты на руках Гали появились неспроста.

— Черные? — встрепенулась демонесса. — Браслеты на ее руках были черные?

— Не обратил внимания. Нужно в записи посмотреть.

— Если они на ней, значит, Галочка среди избранниц!

— Прости, милая, но это может значить еще и то, что мы ничего не успели, и Галю спалило в слюне Пагор-ракха.

— Ты в это веришь?

Дрожащий голос демонессы, не позволил ему съязвить относительно того, что он на это надеялся. Дьявол даже подумать себе об этом запретил.

— Трудно сказать, — пожал плечами, нахмурился. — А напомни, что там должно произойти по Галиным проклятиям?

— Первое: невесту для Нардо должна бабушка выбрать, а второе, что все его дети должны быть похожи на соседа. — И ласковые пальчики Олимпии описали круги на его груди, взялись за пуговицу с явным намерением ее оторвать.

— С первым ясно, — ухмыльнулся Темный Повелитель, перехватывая ее руки, — вот-вот выберем. А со вторым что решили?

— Ты мог бы за все заслуги избранной жертвенницы построить ей небольшой замок тут на Олимпе. Если быть точной, то в непосредственной близости от резиденции моего старшего брата.

— Замок? — недоверчиво протянул Темнейший.

— Да.

— Тут? — его недоверие переросло в возмущение.

— Да, дорогой.

— Это слишком…

— Дешево, милый, — остановила она его возмущения, прижав тонкий пальчик к дьявольским губам. — По сути, муж и острова у нее уже имеются, и подарок, преподнесенный тобой, будет как нельзя кстати.

Он затих, обдумывая между тем, куснуть ее пальчик или не стоит. А то вдруг заиграется и брачную ночь продолжит здесь. Не хотелось бы, хотя… Из видений о ложе, усыпанном розами, и обнаженной демонессе среди кроваво-красных лепестков его вырвал ее чуть смущенный голос.

-..но, если хочешь, то помимо дворца ты вполне можешь облагодетельствовать Галю дополнительно, по своему вкусу.

— Еще и по своему вкусу? — и мысленно: «А, может быть, с этой заразы и мужа хватит?!»

— Да, еще, — продолжила настаивать она. Загадочно улыбнулась и, глядя на хмурое лицо правителя Аида, томно произнесла. — Ведь я ни за что не поверю, что вышла замуж за скрягу и скупердяя.

Он поперхнулся собственным возмущением, ловя каждое слово:

— Ты же Люциус сын Люцифера, Светлейший из Темнейших. Самый честный, благородный и великодушный правитель Аида.

— За всю историю? — поинтересовался дьявол, склоняясь к ней.

— За всю, — водная демонесса легко уклонилась от его губ и вывернулась из рук и указала на девиц отображенных черным камнем. — Люциус, вернемся к насущному вопросу. Одна из них наша Галя.

— И она уж точно не то пугало, что стоит у дальней стены, — прошептал он, таки добравшись губами до алеющего ушка Олимпии.

— Не знаю, может и она… Но меня другое смущает, если Нардо сильно ранен, бабушка от него ни за что не отойдет. И я боюсь ошибиться с выбором. Вдруг проклятье требует полного контроля с ее стороны.

— Скажи, моя сладость, а до этого все прошло спокойно? Ранее ты не волновалась и ничего не боялась, так?

— Да.

— Вот и сейчас не стоит тратить на это целый час нашей супружеской жизни! — сердито прорычал он, прижав к себе почти супругу. Протестов не последовало, после долгого поцелуя Люциус сердито предложил. — Дай я с выбором поиграю. Если мы ее до сих пор в серых мирах не потеряли и каким-то непостижимым образом из Рогри выловили, опасаться бессмысленно. И даже выбор можно сделать, закрыв глаза.

— Но…

— Ты мне доверяешь? — глаза сияющие сущей тьмой, выжидательно воззрились на нее.

— Да, — прошептала демонесса.

— Вот и правильно, — в следующее мгновение Люциус уже сидел перед пультом и, удерживая любовь всей своей жизни на руках, потребовал: — А теперь поцелуй меня, чтобы нам улыбнулась удача!

* * *

Ненавижу конкурсы!

А конкурсы красоты в особенности, потому что мне хорошо известна их гнилая подноготная. Как попой ни крути, ты не понравишься судейству, если у них свой особый вкус и если этот вкус им проплатили. Да и участвовать, как выставочный экспонат в музее или точнее, как лот на аукционе, глупо. Потому что нервишки пошаливать начинают, а самооценка вниз летит не хуже температуры в зимнюю стужу. А почему? А потому, что обидно. Ту, такую-сякую с кривыми зубами худыми ногами и искусственной грудью выбрали, а меня нет! И сразу возмущение: Как же так! Куда смотрели судьи, где справедливость?! Я лучше!

Так вот мне чужая оценка не нужна. Я красавица, умница, сама прелесть, и знаю это. Пусть только кто-нибудь попробует заявить обратное, в ответ могу и в нос дать из чисто мстительной вредности. Кстати, вредность не порок, а та самая изюминка, что есть в каждой представительнице прекрасного пола. Просто этой размноженной изюминки во мне свыше крыши и периодически меня от нее распирает. Вот как сейчас.

Стоим на красных постаментах, зависших над черной пропастью, каждая под странным светящимся символом, все такие красавицы, одна я черте что. Эх, не стоило злить распорядительниц конкурса, а после этого заикаться о краске. Макнули, так макнули, с головой. И теперь стою, как смерть белая, и, как мочалка лохматая. А там где краска коснулась вампирского окраса на коже, я теперь нежно розовая. Этакий общипанный белый цыпленок в стеснении. Жуть! Зато кулон на мне оставили. И это хорошо, даже если меня какой-нибудь слепец и выберет, супружеский долг никто исполнить не сможет.

Итак, стоим мы, красивые. Ждем, типа чуда. А оно все не происходит. Вначале огоньки над нами, как-то совсем уже нерешительно загорались, но так никого и не выбрали, а потом и вовсе погасли.

— Уснули они там что ли?

— Лучше бы сизохли! — судя по рыку, это выразилась какая-то из вампирок. Их раздраженное рычание значительно отличалось, от звериного, которым обладают оборотницы.

— Не переживай, издохнут, — нашлась я с ответом.

— Когда? — радостно спросили все присутствующие.

— Когда-нибудь.

Ну, а что? Все когда-нибудь кончается, и этого гениального события можно дождаться, если терпения хватит и жизненных сил.

— А-а-а-а-а… — протяжное разочарование наполнило зал тоской.

Дальше стоим, проходит несколько минут в молчании прерываемом только вздохами, скрипом зубов и, стыдно признаться урчанием моего живота. При особо громком звуке на меня покосилась соседка справа.

— Сутки ничего не ела, нормальная реакция здорового организма, — незамедлительно проинформировала я.

— А сдерживать свои… реакции не пыталась?

— Пыталась, бесполезно. Проще любознательным хуком правой дать в нос.

— Что дать, куда? — возмутилась девица, и я подумала, что надо бы как-нибудь ее отвлечь, да и себя. Конечно, мой хук правой хорош, старший братец собственноручно тренировал, но костяшки после него болят адски. Так что лучше я тему сменю.

— Извините за абсурдность вопроса, я все понять не могу смысл конкурса.

— Ты совсем не в себе, да? — прищурилась эта, кажись, демонесса.

— Это провокационный вопрос, отвечать на него не буду.

И продолжила, обращаясь к остальным:

— А действительно, почему во славу той войны, в которой погибло огромное количество представителей ваших… — тьфу ты! Опять забыла, — …наших народов, вдруг устраивается смотр невест. Что за чушь? Это же откуп за восстание миров!

— И что ты хочешь этим сказать? — проявила интерес демонесса по левую сторону от меня.

Припомнила сущую печаль Госпожи Родавы по кровавым боям и заявила на полном серьезе:

— Что Темнейший должен был придумать поистине варварские конкурсы, где представители трех рас резали друг друга!

В зале послышались аплодисменты.

— Вот теперь в ней чувствуется кровь Амиртош Има-Ро! — А это вырисовалась кровопийца, она же глядя на меня, как профессор истории на девчонку лет пяти, сообщила, что отбор невест возник из-за шестого демона.

— После амнистии он отказался возвращаться на родину.

— В смысле?

— Из-за бабы-уродины! — она с фырком, заправила выбившийся из прически локон.

— Ты бы ее видела! — это оборотница с красной гривой удивительно прямых волос. — Вся в морщинах, потрепанная жизнью и заботами…

— И наш Правитель притащился с ней на процесс, — разъяренно сообщила какая-то синеволосая красотка. — Он отказался от права возврата, указав на эту…

Она некоторое время подбирала слова, а потом как брякнет: «человеческую дрянь!», что даже я дернулась. Но чтоб себя не выдать задала правомерный вопрос:

— Кого?

— Жену! — разъяренно взвыла демонесса.

Что ж она так убивается по какому-то там демону, или он обещал жениться на ее прабабке? И что им не нравится? Если женился он там, так это вам уже не демон с топором войны в одном месте, а реально думающий мужик.

— И что? — возмутилась я тихо. — Подумаешь, хорошо с ней демону. Зря, что ли женился?

Вопрос риторический, но на него решили ответить хором: «Плохо!», а потом в разнобой с самыми противными интонациями в голосах:

— Он старый.

— Весь в морщинах!

— И наполовину седой.

— А она человек и страшная!

— И он ее поцеловал…

Это сообщение вызвало новый шквал эмоций среди красавиц. Подразделить его, можно было натри категории, в соответствии с расами: «Бе-бе-б-е-е-е-е-е!», «Ф-у-у-у-у-у…» и «Какая гадость!» Уникальная реакция, а ведь этот демон всего лишь поцеловал взрослую женщину с морщинками, которые его очаровали. А вдруг он был старше?

Этот вопрос я и задала.

— Ему пошел пять тысяч четырехсотый. Она младше. Но землянка, а это… Фу! — оборотница не пожалела выражений, окрашивая междометие в дополнительные оттенки. С учетом их летоисчисления получается, что в свои пятьдесят четыре демон уже старый. Зашибись.

— Девчат вы чего, с дуба свалились?

Ответили резво и хором:

— Мы оттуда не падали.

— Да, я не о том. После пятидесяти многие только жить начинают. К тому же за двадцать лет отсидки отступник мог не только жениться, но и детьми обзавестись и даже внуками. А теперь для сравнения, скажите, как поживают господа амнистированные?

— Доживают, — демонесса с зелеными волосами махнула рукой, поясняя: — Трое погибли в ратном бою в первую сотню лет, еще двое изранены так, что их теперь ничего не излечит. — Прокрыла глаза и вдохновенно прошептала: — Но как они бились!

— Да шикарная жизня! — произнесла тихо, ни к кому не обращаясь, услышали, решили переубедить.

— А в тормозном четвертом Ауро Серро явно скучает.

— Магии нет никакой.

— То, что есть — это жалкие крохи!

— Даже не повоевать…

На этом все изумленно замолчали, потому что отбор вновь начался, но какай! Знаки загораясь скользили по рядам, основательно нервируя и без того издергавшихся кандидаток. В строю красавиц послышалось: «Выберет меня, отравлю среди ночи!», «Остановится на меня, отравлюсь сама».

— Подам на развод, — отмахнулась я с улыбкой и села на свою платформу.

К пульту выбора явно допустили коварного и бессовестного умника, чтоб побаловался или поиздевался от балды. Вначале засветились значки над девушками первого ряда по горизонтали, а затем над всеми из последнего по вертикали. И в «списки счастливиц» я угодила, как так и надо. Повезло, черт побери! Платформы стали двигаться, отсеивая, а точнее опуская выбывших участниц вниз. Это действо сопровождалось счастливыми вздохами, слезами радости и даже издевательским хохотом. Чтоб им хорошо было!

Далее нас построили в три ряда, а знаки над кандидатками в невесты засветились в шахматном порядке. И меня зацепило.

Что за дьявольщина?!

Выбывшие опускаются, мы остаемся. Теперь уже из двух рядов лучом высвечивается каждая пятая. Быстро сработано — класс.

И смущенного цыпленка тоже заграбастали — черт! Нет, это уже не удача, а проклятие какое-то.

Очередной отсев, стоим в один ряд и всего лишь десять участниц. Загоревшиеся значки выхватывают первую, пятую, седьмую и девятую кандидаток. Я стою по счету четвертой, и победно улыбаюсь, приглаживая свой костюмчик в иголочку.

Не выбрали, ха!

Зря радовалась, увидев мою улыбку, пятая — та самая блондинистая вампирка с заживающими шрамами на наглой мордашке, решила схитрить и шмякнулась в обморок. А свет, недолго думая, переместился на меня.

— Зашибись!

Разыграть приступ эпилепсии или чего похуже не успела, со всех сторон раздался голос вредной дамочки:

— Дорогие участницы, сейчас вы поднимитесь в зал, где произойдет вручение подарков и лорд примет окончательное решение. Поздравляю!

И платформы начали подниматься выше. Среди выигравших оказались: рыжеволосая оборотница с мужеподобной фигурой, лысая демонесса с черными татуировками по всему телу, далее светловолосая кровопийца с длинной косой и внушительным бюстом, и смущенный цыпленок, то бишь я. Вот это подборка красавиц! Мысленно присвистнула. Даже не представляю чей бесподобный вкус к диковинкам, наверняка, извращенец какой-нибудь или слепондя.

Нас платформы переместили в маленький цветник, где на зеленой бархатной площадке среди растений стоит столик со сластями и напитками, пара диванчиков и подушки с пуфами. А еще тут журчит фонтанчик в центре которого восседает скульптура. Она явно называется «Амур после запоя», потому что выглядит он жутко, хоть и делает вид, что куда-то целится.

— Уродец! — фыркнули остальные девицы, а я же села подле него и с грустью вспомнила карапуза амура Донато. Примечательной была наша первая встреча, еще более примечательной встреча с дьяволом и рычащим Нардо. Мой синеглазый… тогда он был весь из себя важный и серьезный, а еще безумно красивый и отстраненный. И как вспомнила, так чуть не разревелась. Я его тогда все время стукнуть чем-нибудь хотела, а сейчас знаю, что уже тогда влюбилась. И это его холодность бесила больше, чем лояльность. Дождись меня мой черт! Ну, пожалуйста!

Только решила пустить слезу и не одну, а целое море, как из пола поднялись знакомые ворота, а из них величественно выплыла мадам-пышечка в балахоне, имя которой я не запомнила. Коротко, стерва. В общем, та самая, что в белую краску меня с головой макнула и осталась довольна результатом.

— Поздравляю, дорогие претендентки! — просияла она, переводя взгляд сияющих глаз с одной финалистки на другую. — Желаю с честью и достоинством выдержать посвящение. А той, к которой судьба совсем не благоволит, желаю крепкого здоровья, долгой жизни и терпе…

Завидев меня на пуфе, она неожиданно схватилась за сердце и даже икнула. Я мило помахала ей и потянулась за вином. После всего пережитого имею полное право напиться, главное, чтобы потом откачали. Хотя, а вдруг эта доза меня домой вернет? Проснусь в четвертом, в нормальном и до боли знакомом мне мире и буду ценить в нем каждую минут. Клянусь.

Сделала первый глоток и закашлялась:

— Что за гадость?

— Любимый напиток всех Темнейших, — отрапортовала мадам, стараясь унять икоту.

Вспомнила, что Люциус пил в секретном кабинете, скривилась и отставила бокал.

— Спасибо, но гемоглобин у меня и без бычьей крови повышенный.

— Прекрасно понимаю, — улыбнулась она ехидно и мягким голосом спросила у остальных: — Кто-нибудь из вас что-нибудь еще хочет? — прозвучало это, как выражение: «Перед смертью не надышишься, но можно постараться».

Оборотница с рыжей копной непослушных волос почти мужским басом спросила:

— Яд есть?

Ее вопрос тут же поддержала демонесса:

— И мне стопку!

— Нет, что вы! — залепетала главная распорядительница, отступая к воротам. — Так нельзя…

— Как нельзя? Можно! — возмутилась лысая, сверкнув зелеными глазами. — Для него ничего не жалко! — и как натренированная машина для убийства, она начала под белое платье расфасовывать столовые приборы. Однозначно к бою с женихом готовится.

— Покойницам все можно, — кивнула я в поддержку группы несчастных. — Несите.

Мадам икнула, но противиться не решилась. Она ушла, и мы остались одни.

Ну, что сказать, задор и желание дать в тыкву неизвестному лорду сохранялось еще минут пять, а потом все расселись и взгрустнули. На них тоска накатила, на меня голод. Я придвинула к себе поднос с фруктами и, потирая ладоши, принялась за их уничтожение. Через некоторое время ко мне присоединились остальные. Мы отчаянно хрустели сладкими плодами, заедая стресс. И наверное, поэтому не сразу заметили визитеров.

Их было трое: вначале вошли лысые верзилы в синих халатах, сзади же приковылял какой-то темненький. С моего места жениха видно не было, зато его скрипучий голос слышался хорошо.

— Завершение тура проходит следующим образом, — произнес он медленно, — вас называют, подходите, получаете подарок, отходите.

К слову, подарки тут же вспыхнули рядом — четыре золотых сундука. Не хило за выход в финал. Интересно, а что получает победительница, ну, кроме этого голосом скрипучего.

— А дальше? — робко спросила я.

— По домам.

Ничего лучше этой идеи в жизни не слышала! Но вслух и слова не произнесла, вдруг спугну.

— Приступим, — кашлянул неизвестный и назвал первую из финалисток, — Гедефай Нурид.

Вперед выступила мужеподобная оборотница, к слову очень напряженная и какая-то решительная или скорее решившаяся. И вместо того, чтобы спокойно взять сундук и отойти, она попыталась вцепиться в горло и без того искалеченного индивида. Раздался визг и застряла в блестящем барьере с синими мерцающими искрами, так и не став огромной рыжей волчицей. А за глупость получила по шее от громилы слева. В прямом смысле, получила и пошатнулась.

— Первое нападение неудачно, — произнес бугай, с усмешкой встряхнув скулящую девицу, — посмотрим, кто справится лучше.

— Не подначивай, — оборвал его скрипучий голос. Жених откашлялся и с еще более жутким скрипом произнес, — предлагаю наградить и… отпустить.

— И все?

На возмущение лысого лорд ответил:

— Сундука и твоей оплеухи с нее более чем достаточно. Отпусти.

Тот со вздохом повиновался, а процесс вознаграждения продолжился.

— Иллея Луноликая.

Услышав свое имя, татуированная демонесса робко шагнула вперед. Под испепеляющими взглядами охраны она приняла сундук и с поклоном отступила. Так и не предприняв никаких попыток убить жениха.

— Спасибо, — почему-то произнес темноволосый и назвал третью. — Адашшия Изыр Торжа.

Серокожая поднялась со своего места грациозно и величественно, шагнула от бедра да так, что у громил глаза стали вдвое больше, а зрачки заполонили всю радужку. Вампирка поклонилась, принимая сундук, и не разгибаясь из весьма эротичной позы, залепетала:

— Благодарю Вас, лорд подземных чертогов, за приглашение, подарок и внимание…

Девицы вздохнули неодобрительно, громилы фыркнули завистливо, а я поняла, что эта пикантная сцена может продолжаться часами, но не успела произнести и слова, как ее оборвали.

— Достаточно! Я тоже очень рад. — А по голосу и не скажешь. — Мне так же приятно. — А врать он не умеет. — И на этом все. — Ну а вот с этим сообщением спорить никто бы не решился. Там судя по тону, действительно было все. Баста!

Адашшия резко выпрямилась и отошла:

— Спасибо, милорд.

— Пожалуйста, — ответил со вздохом облегчения. Кажлянул и проскрипел: — И последняя…

— Я тут! И я не встану, — чуть не прохныкала в ответ и попросила: — передайте, сундучок, пожалуйста.

Удивительно, но бедный мужик со скрипящим голосом, жених еле стоящий на ногах, лорд которому до фени был весь этот конкурс, вдруг решил сам вручить подарок. Взял сундук и решительно шагнул в мою сторону. Бугаи расступились перед ним и… Бабах! Бах! Бах! Из моих рук выпал поднос, и фрукты рассыпались по полу.

Слезы на глаза навернулись моментально, подбородок задрожал, и руки потянулись к дарителю, но не за подарком. Черт… Я судорожно сглотнула и все-таки всхлипнула.

— Что такое? Вы не ушиблись?

Нардо, мой нежный милый брюня с коротко остриженными волосами и с множеством шрамов на лице и руках, смотрел на меня через какую-то голубоватую пластинку и не узнавал.

— Бедненький… — я поднялась со своего места. А он, паразит побитый, удивленно замер.

— Хм, девушка, я богат.

— Несчастненький, — подошла ближе, заглянула в глаза.

После этого двое громил нервно переступили, но мое синеглазое чудо рукой дало им знак, оставаться на месте.

— Очень даже… счастлив, — и с горьким вздохом, — не жалейте зря.

— Израненный, — вот теперь всхлипнула громче.

— Это поправимо.

Увидев его вымученную улыбку, я не обращая внимания на грозные морды охранников, прильнула к Нардо и крепко обняла его за шею.

— Счастье ты мое горемычное…

— Девушка я женат, — и вот этот женатик решился меня от себя отцепить.

— Знаю, — прижалась сильнее, — на мне.

— Нет! — чуть ли не взвыл, безуспешно, стараясь отодрать мои руки от себя. — Извините, вы не поняли. Я женат…

— Угу.

— Она скончалась. И… Я не намерен жениться в ближайшее время!

А голос такой, словно и меня в этом списке нет, и не будет. И то ли забыли внести, то ли поспешно вычеркнули. Так что же это получается, я качеством не подошла? Сроком годности не угодила? Или…?

Отмотала назад все, сказанное им только что, и обомлела:

— Не поняла! То есть я мертва, а ты счастлив? — понимаю, что выводы скоропалительные, но если сложить все воедино, то получается…

Руки совершенно непроизвольно сжались не вокруг, а на его израненной шее.

— Души его! — неожиданно проскандировали финалистки конкурса невест, и недалекие охранники прицыкнув на них, схватились за меня.

— Что? — Нардо мотнул головой. — Да. То есть нет… — и уже громилам, сорвавшимся с места: — Подождите-ка…!

— Куда ждать?! — рявкнула я, усиливая хватку. — Ах, ты сволочь, мерзавец, чертов поганец! Да я тебя, чертяка полосатый, в порошок сотру и развею над Антарктикой! Жениться толком не успел, а уже, мать-перемать, хоронишь! Негодяй! Ирод! Черт…

Он поморщился, как от головной боли, замер и неожиданно проскрипел с надеждой в голосе:

— Галя?!

Сразу не ответила, ибо занята, душу гада синеглазого.

— Галочка… Галчонок, это ты? — его теплые руки, которые только что пытались меня от него отодрать, вдруг с такой силой сжали, что признаваться стало страшно.

— Н-н-нет, не я.

— Галя… — шепотом произнес мой синеглазый брюня. — Живая!

— А ты мертвую хотел?! — возопила сердито. — Обойде..!

Надо же, а я уже и подзабыла, как он мастерски умеет рот поцелуем закрывать. Нас заволокло непроглядным туманом с синими вспышками. Сквозь него послушалось возмущение кандидаток в невесты: «Так это та самая! Из четвертого?», и последующее комментирование происходящего: «Бе-бе-бе-е-е-е-е!», «Фу-у-у-у-у…» и «Какая гадость!»

Какая-какая? Потрясающая гадость! И мне плевать, что все вы об этом думаете. Я лишь теснее прижалась и зарылась в его коротко остриженные волосы. Надеюсь, отрастут быстро.

Нардо щелкнул пальцами, и мир за дымкой померк, оглох и вздрогнул.

— Теперь мы одни, — прошептал он, на мгновение, оторвавшись от моих губ.

Я мельком посмотрела вокруг. Знакомая спальня с обожженными стенами и рисунками волн. Мы в Аиде, предположительно на месте нашего новобрачного ложа, того самого, с которого я в первую же ночь исчезла. Улыбнулась.

— Здесь мое последнее несчастье началось, здесь же оно и закончится.

— Мебели нет, — сверкнул глазами брюня и взглядом уперся в мои губы.

Потерлась носом о его щеку:

— Меня это не смуща…

Видимо его это так же ничуть не смутило, потому что он продолжил лишать меня дыхания до потери пульса. Не забыл, не бросил, целует ненасытно, обнимает крепко, словно боится отпустить, вдруг опять исчезну в чужих мирах. И я уже не знаю, чего больше хочется: поплакать навзрыд из-за накатившего чувства облегчения или рассеяться в голос, потому что интуиция бьет в колокола. Сейчас нас обязательно потревожат. Вот сейчас.

И мое предчувствие стопроцентно оправдалось. Не прошло и минуты, рядом с нами кто-то тактично покашлял, но занятые всецело друг другом, мы не сразу отреагировали.

— Хм, хм, хозяин? — а в ответ молчание.

Ну, то есть как молчание, тяжелые вздохи и тихие стоны. Одежду с себя еще не срываем, но вскоре точно начнем.

— Простите, но вы должны кое-что узнать.

А мы ноль эмоций.

— Галочка…

О! Хоть кто-то меня узнал в этом жутком наряде. Посчитала нужным, выслушать верного слугу Нардо и аккуратно отстранилась от голодных губ лорда подземных чертогов.

Он что-то требовательно прорычал, я же со смешком сказала:

— А давай все-таки послушаем.

— Спасибо, — отозвался бес и прочистив горло, сообщил: — Хозяин, как Вы и просили, я нашел родителей Галочки через ее домового Топ Томыча…

— И ты передал им, что она погибла? — со смешком поинтересовался синеглазый, медленно проведя рукой вдоль моей спины.

— Нет-нет, меня вовремя оповестили об обратном!

— В таком случае, не вижу причин для паники. Бес, выйди… — Нардо взмахом руки выдворил слугу прочь из комнаты, и опять приник ко мне.

А из коридора послышалось отчаянное:

— Прежде чем Вы продолжите, Вам стоит познакомиться с родителями нареченной!

— Жены, — поправил черт, расцеловывая мои щеки.

Но верный слуга не отступил:

— Я вынужден настаивать, чтобы Вы заблаговременно встретились с ее родителями.

— Хорошо, — ответил синеглазый и, щелкнув пальцами повторно, заставил беса замолчать. Наверное, переместил подальше от нас. — И чем твои родители так напугали Степаненко?

— Не знаю, — ответила тихо. — На самом деле они у меня замечательные. Я же в них пошла.

Скептическая ухмылка была мне ответом.

— Не веришь, — прищурилась я, — а давай покажу.

— Давай.

21

Расцеловав каждый пальчик маленьких ножек, погладив щиколотки и икры, он потерся щекой об ее коленки и, наконец-то добрался к мягкому животику демонессы. Оставив на нем влажный след губ, Люциус потянулся к часто вздымающейся нежной груди с единственным желанием. Оно было простым и сверхъестественно притягательным — дать свободу «страждущим» полушариям и насладиться их бархатистостью. Всего один прищур, и тонкая материя осыпалась пеплом, оголив территорию непознанных вершин.

— Ты прекрасна, — сообщил он срывающимся шепотом.

— И всего-то? — невинно поинтересовалась она.

— Нет…, не всего-то. Но давай не останавливаться, остальное я позже доскажу.

— Хорошо.

И только он жадно прильнул губами к почти супруге, как вдруг на рога Темнейшего из Светлейших упал увесистый сверток. Затем конверт с приглашением, а после посыпались тяжелые металлические шарики из вампирского мира: один, второй, третий…

Дьявол замер закипая как котел, Олимпия с удивлением приподнялась на подушках:

— Ты забыл отключить связь с внешним миром?

— Нет.

— Тогда что это? — недоверчиво прищурилась она.

— Форменное издевательство! — он горько вздохнул, и сжав демонесу в объятиях, ткнулся лицом в ее все еще часто вздымающуюся грудь. Судя по всему, сегодня до самого важного он так и не доберется.

Шарики, а теперь и свитки сыпались сверху непрекращающимся потоком. И по велению Люциуса собирались на полу у подножия кровати. Их опять нашли. Немыслимо, и это после того, как он отключил все варианты сообщения с поданными, все личные связи, удалил всевозможные источники информации, в том числе и воду, закрыл 121 мир и тайно увез Олимпию в коттедж без бассейнов, на берегу спящего океана.

— Да когда это, черт побери, закончится?! — тяжело вздохнул он и печально посмотрел в глаза любимой.

— Милый! — демонесса потянулась за простыней, словно бы их сейчас кто-либо мог увидеть. — Не перенимай привычки Гали.

— Трудно не перенять, если это, — он указал на почтовые шарики из мира Ритри, — ее вина.

— Ты можешь объяснить, что происходит?

— Могу. Вампиры предлагают новое соглашение по чистилищу.

— Почему сейчас?

— Видишь ли, по окончанию недавно прошедших соревнований выяснилось, что весь фонд серебряных цилиндров девяти серых миров находится в руках трех вампиров, стоящих у власти. Владыки Зарбу и двух его советников, реабилитированного Лихо и восставшего из мертвых Иворда. — Дьявол хмыкнул: — Если помнишь, он очень понравился тебе в образе маленькой мышки.

— И это был первый муж Рагшаи Нур?

Удивление в ее голосе позабавило его.

— Именно, — Темнейший с грустью посмотрел на последний упавший шарик, пятисотый по счету. — Теперь представь себе массу проигравшихся и должников.

— Представила… — произнесла она с загадочной улыбкой.

— И все они решили безвременно впасть в спячку, — хохотнул дьявол, — чтобы долги не возвращать. А это три четверти населения. После игр миры опустели хлеще, чем после самого Кровопролития.

— А новое соглашение по вампирскому чистилищу, призвано вернуть их к жизни? — поняла она.

— Да, нежная моя.

— И теперь тебе все это предстоит прочитать и подписать?

— Да.

— Немедленно? — он молча кивнул, подмечая странности в поведении почти супруги, медленно, но верно закутывающейся в простынь.

— Прекра…! — чуть ли не пропела она, но вовремя остановилась, — …хм. Мне очень жаль. — И стараясь скрыть довольную улыбку, сползла с кровати.

— Ты куда?

— Я сейчас вернусь… — и совсем позабыв, что может быть услышана, мысленно произнесла: «Пока ты занят, пойду и посмотрю, на знакомство Нардо и Галочкиных родителей».

Демонесса стрелой вылетела из спальни, чтобы уже через пару мгновений застыть перед пустым бассейном и сухим черным камнем для межмирных переговоров. Она неуверенно обернулась к аквариуму в поисках вода и удивленно замерла: в огромном аквариуме экзотические рыбки плавали по воздуху.

«И где вода?» — синеглазая красавица растеряно поводила руками над полом, потрясенно отметив что ближайший водный источник, которым можно было бы тайком воспользоваться, находится за пределами ее возможностей. На другом континенте мира! «Черт побери!»

Объявившийся рядом дьявол крепко прижал ее к себе:

«Что я слышу! — наигранно возмутился он, забираясь руками под простыню. — Значит ли это, что ты опять сдала наше местонахождение ради своих интересов?»

«Милый…» — мысленно взмолилась Олимпия.

«То есть я прав, да?»

«Нежный…» — протянула она, выгибаясь в его руках.

«И извинений не дождусь?»

«Мой самый великодушный…»

«Ты хоть в чем-то раскаиваешься?»

«Во всем» — относительно честно призналась Олимпия.

«И улыбаешься?» — возмущенно прогремел Темный Повелитель.

«Да, потому что моих горьких слез не хватит, чтобы покрыть его даже тонким водным слоем» — Она махнула рукой на камень, и прижалась к сердитому Люциусу. Заглянув в его глаза просительно, протянула вслух:

— Пожа-а-а-луйста…

Хмыкнув, наградил ее шлепком:

— Твоему взгляду сложно сопротивляться, родная.

— Ты не пожалеешь! — демонесса поднялась на носочки и поцеловала его подбородок. — И я обязательно эту отсрочку возмещу.

Прищурился лукаво и, выждав значительную паузу, чтобы немного поостыть, объявил:

— После этого мы проведем месяц в бунгало на озере Оха в 130 мире. Ты и я ежесекундно вместе и больше никаких отлучек.

— Любимый мой, с тобой, хоть в цепях на год в шалаше на илистом берегу реки Ганг четвертого мира, — чистосердечно пообещала она.

Дьявол брезгливо скривил губы:

— Нет уж, спасибо.

— Тогда на твоих условиях, — согласилась улыбчивая Олимпия и восторженно попросила: — Только скорей! Наполняй!

Люциус щелкнул пальцами, и по воле дьявола вода тут же наполнила бассейн, аквариум, и тонким слоем потекла по черному камню.

— Наконец-то! — потирая руки демонесса начала выводить связь на нужный мир.

— Олимпия, а откуда такая тяга к подглядыванию за братом? Он тебе чем-то насолил?

— Нет! Но до меня долетели слухи, что это будет феноменальное знакомство с родителями невесты. Как сказал бес Степаненко, оно будет лучше чем, похороны четырех высокопоставленных вампиров на кладбище перед академией некромантов! Более волнующе, чем встреча Гали и Нардо в финале отбора, и даже круче, чем наше с тобой скорое бракосо… чета…ние.

Она удивленно замолчала, глядя на водное зеркало. Дьявол, целующий ее шею, попросил повторить:

— И круче, чем что?

— Не сейчас… — прошептала красавица, кивнув на видение, возникшее в воде: — Смотри!

* * *

Мы поднимались в лифте на двенадцатый этаж, и я нервно теребила сумочку и время от времени дергала Нардо за руку. Красивый и утонченный в тонких брюках и рубашке, он выглядел как модель, мягко улыбался мне и подбадривал тихими словами.

— Не нервничай, все пройдет замечательно.

— Не могу успокоиться, и сердце вот-вот из груди выпрыгнет.

— К счастью, оно останется в твоем корсете, — глубокомысленно заметил мой синеглазый, остановив взгляд на декольте. — Я говорил, что ты шикарно выглядишь в этом платье?

— Глядя в глаза, еще ни разу.

Упрек понял, поднял взгляд на губы и тихо произнес: — Ты прекрасна.

— Не верю.

— Сногсшибательна, — уже это сказал, глядя в глаза. Он умопомрачительно улыбнулся, и моя кровь ускорила ход вдвое.

Поняла, что сейчас растаю, решительно взяла себя в руки и поинтересовалась с улыбкой:

— Приятно слышать, одно лишь вызывает недоумение, — он вскинул бровь и я завершила игривый упрек: — Почему ты все еще на ногах?

Муж оглядел узкую кабину лифта и сморщил нос.

— Тут мало места. К тому же грязно. Не хочу идти к твоим родным неопрятным и помятым. — И извиняясь развел руками. — Из всего тобою сказанного я понял, что Галю Гарю заполучить в жены не так-то просто.

Вспомнив о том, что нам предстоит, я опять внутренне затряслась и задрожала:

— Даже не представляю, как буду знакомиться с твоими родителями, если я к своим собственным еду с жутким сердцебиением.

— Ну, в случае с моими нам уже не придется спешно подавать заявление в ЗАГС, покупать замороженный тортик и тратить месяц жизни на тридцатиминутный диалог в четвертом мире. — Вздохнул печально. — Меня бы отдали без всяких поручительств. Как ты говоришь, с потрохами.

— Или предварительно выпотрошив… — подмигнула, ошалевшему брюне, произнеся, — все имущество и средства.

Он рассмеялся, а я прикусила губу, опять подумав о тяжелом.

— Очень жаль, что мои родные и Женька не смогут посетить Аид, уверена брату, да и отцу там бы понравилось. Они бы в восторг пришли от черного неба и огненных океанов.

Убрав цветы, замороженный тортик и пакет с шампанским в одну рку, супруг обнял меня, ласково погладив по бедру:

— Милая, Люциус несомненно сделает им пропуски, но спеши делиться подробностями своих путешествий. Неокрепшей психике в перемещение меж мирами поверить будет сложно. Обещаю, со временем мы все им расскажем.

— То есть их появление в Аиде необходимо? — начала я успокаиваться.

— Конечно, иначе как я объясню сверхспособности будущих внуков.

— Ка-ка-кие способности?

— Об этом я расскажу позже…

— Ты что, думаешь, у меня психика не совсем окрепшая? — возмущенно всплеснула руками. — И это после всего?

— Галочка, у меня просто времени нет, — Он улыбнулся. — Наш этаж.

Только сейчас заметила, что двери лифта разъехались, а мы все еще в кабине стоим.

— А, ну… прости, — вначале потупилась, а затем вскинула голову и потребовала, — но потом ты мне все-все расскажешь!

— Обязательно, — заверил красавец, многозначительно сверкнув синим взглядом, — и в подробностях.

— Хорошо, — я открыла квартиру своим ключом и пропустила вперед Нардо. Пока разувались, тихо повторила то, что говорила уже не в первый раз. По-хорошему, стоило молчать, но у меня от волнения срабатывала старая привычка «Ла-ла-ла» называется.

— Папу зовут Александр Сергеевич, маму Елена Дмитриевна…

Вместо ответа, который им использовался не раз, красавец черногривый коротко остриженный привлек меня к себе и нежно поцеловал:

— Не паникуй, все будет хорошо. Мы со всем справимся.

— Хоть бы так и было, — прошептала у его губ и повела за собой в гостиную, где нас уже с нетерпением ожидали.

Торжественно замерев на пороге комнаты, я сбивчиво произнесла:

— Мама, папа знакомьтесь, мой жених…

— Муж, Галочка, в женихах я ходить не буду. Добрый… — Нардо вошел вслед за мной с самой обаятельной улыбкой на лице. Но при виде будущего тестя, весь он неожиданно посерьезнел, подобрался и уже совсем другим тоном произнес: — Добрый день.

— Вот черт! — звучное ругательство от папы, заставило брюню поморщиться.

— Приветствую Вас, Тринадцатый демон-маг Правитель Граагда.

А в эти короткие мгновения общего шока глава семьи Гаря задвинул за спину маму и меня от мужа оторвал, чтобы проделать тоже самое. А милый мой отложил гостинцы и цветы, расправив плечи, стал от нас на расстоянии вытянутой руки.

— Теперь все становится на свои места, — произнес он. Хотя для меня наоборот все верх дном переворачивается. Что происходит?!

— Простите, милорд, вырвалось… — папа обратился к нему с учтивым поклоном. У меня глаза лезут на лоб, а любимый родитель грациозно разогнулся и в том же тоне продолжил: — Как Вы нашли нас?

— Нечаянно. Я не знал к кому иду. — Признался будущий зять, повторив движение отца. — Извините за внезапное вторжение, Ауро Серро. Я пришел просить руки Вашей дочери.

Что? Так напутать с полным папиным именем мог только Нардо! Я гневно сдвинула брови и выступила из-за отцовской спины:

— Что здесь происходит?!

Все взгляды обратились ко мне, но вместо ответа, я вдруг услышала вкрадчивое папино:

— Галочка, а что ты сделала?

— Ничего такого, чтобы смотреть на меня с укором, — с удивлением заметила, что он продолжает опасливо держать меня за руку — вдруг похитят.

— А познакомились где, как? — это уже мама интересуется.

— Мы… мне…, - вздохнула, — мне легче книгу написать, чем ответить.

И слово взял дражайший мой Аидовец, которого мне лично захотелось чем-нибудь пристукнуть. Что за оса их всех укусила? И почему мне никто не ответил?

— Мы познакомились в Дарлогрии, Галя была призвана Темнейшим в качестве избранной жертвенницы. Потом вызволяла меня из Гарвиро, а затем уже сама спасалась из Ритри. К слову в соревнованиях на получение амнистии, она так же участвовала…

Папа слушал его и со щемящей нежностью во взоре смотрел на меня. Я прямо-таки услышала, как он чуть сипящим голосом произносит «Галчоночка моя, маленькая, не ушиблась?» Сказал это родитель, один единственный раз в жизни, когда я чуть было под машину не попала и, достигнув обочины, рассекла коленку. Вначале он скупо пожалел, а затем отшлепал, чтобы я впредь дорогу не перебегала ни на спор, ни как-либо еще. Так я потом ни-ни! Отбитым местом еще долго чувствовала, какая ожидает кара за неповиновение. И вообще, старший Гаря тогда сказал, что если я под колеса машины попаду и останусь в живых, то, не смотря на тяжкие увечья, он меня все равно отшлепает. И даже смерть меня от хорошей порки не спасет!

Странно, но вот этого я боялась больше всего.

Вновь посмотрела на родного батю и от возникшего подозрения недоверчиво прищурилась. Стоп-стоп-стоп! Он не может знать, что значит быть избранной жертвенницей! И не может, так просто реагировать на сообщение о дьяволе, о трех неизвестных мирах и прочем! Не может! Или нет? Все-таки наш тормозной четвертый это колония строгого режима… И как там брюня моего папулю назвал, что-то связанное с золотом и серой, где-то я это уже слышала. А еще о тринадцатом демоне и мире Граагде…

— Что ж, — продолжил Нардо с улыбкой, — думаю, благословение мы получим незамедлительно.

— А? — не поняла молчавшая до сих пор мама.

— Да, — уверенно ответил отец, отпуская меня. — Не смею отказывать себе в такой чести. Добро пожаловать в семью, лорд подземных чертогов Нардо Олдо Даро.

Они исполнили поклон повторно и остались довольны друг другом.

Кажется, меня только что без особых сожалений отдали малоизвестному черту! Господи, а они хоть додумаются спросить: кто он такой, откуда родом, что у него за плечами, какими средствами владеет, из какой семьи, чем переболел, какие у него пристрастия помимо меня?! Я смотрела на родных и удивлялась все больше. Они и не думали его о чем-либо спрашивать, вообще! И мой возмущенный фырк потонул в веселом голосе мужа:

— Галочка, вопрос о месте проведения свадьбы решен, — он взял меня за руку и притянул к себе. — Она состоится в Аиде, и твои родные будут с нами.

— А регистрация здесь?

— Ее оформят без нас, — улыбнулся открыто и притягательно.

Что-то я как-то из обоймы выпала, не пойму, откуда такая уверенность. И в то же время понимаю, что к чему. Понимаю, но не верю.

— А брат? А подруга Женька?

Брюня синеглазый переглянулся с моим отцом, и папа ответил:

— Полу-демон и полу-эльфийка так же будут присутствовать.

Получается, что папа у меня совсем не человек, а какой-то там Ауро Серро, который давно знаком с Нардо и кажись является тем самым демоном, что остался в четвертом мире после амнистии. Мамочки!

Выскользнув из рук Нардо, я шлепнулась на диван и удивленно зависла. И пока родные набирали воды и искали валерьянку, мой муж черногривый коротко остриженный присел рядом, обнял меня, зашептав:

— Галочка, все хорошо. Слышишь? Хорошо. Все твои опасения напрасны. Ведь здорово, что они смогут быть на нашей свадьбе. Ты же этого хотела?

— Да этого…, - принесенную воду выпила, от таблеток отказалась. И не такое на мою долю выпадало, так что обойдемся без успокаивающих. Я моргнула пару раз и потерла виски, стараясь сопоставить факты: — Так… у меня брат полукровка, родившийся здесь и Женька тоже.

Все трое кивнули.

Неуверенно посмотрела на родителей:

— А я…? Я кто в таком случае?

— На мое счастье, ты человек.

Облегчение, прозвучавшее в голосе Нардо, было искренним и таким обидным, что я возмущенно задохнулась:

— Просто человек? И никаких способностей?

Требовательно посмотрела на родителей. Нет! Чтоб меня да вот так вот и обделили с рождения! И неужели правда?!

— Папа?

За немного смущенного отца ответила мама:

— Ты пошла по моим стопам, родная.

— Что? Как?! — попыталась вскочить, но брюня не дал. — Значит Женька со способностями, брат мой с ними же, а я просто, просто…

Меня отвлек Нардо:

— Не смотря на всю твою человечность, ты просто бесценное создание с непередаваемыми возможностями.

— Но это несправедливо!

— О какой справедливости может идти речь? — ухмыльнулся о, щелкнув меня по носу. — В отличие от брата и подруги, у тебя в личном пользовании лорд подземных чертогов, а в ближайших друзьях Темный Повелитель и его супруга и это еще не весь список. И нельзя упускать из виду тех, кого ты встретила в других мирах.

— Не все они были друзьями!

— И не говори, сам не сразу к тебе прикипел, — и этот наглый, черт, поцеловал меня, оборвав всякую здравую мысль. Страстно, горячо и… сладко до одури. И пока я хватаю ртом воздух, он невозмутимо обратился к родителям: — Александр Сергеевич и Елена Дмитриевна, сегодня же с вами свяжется мой слуга бес Степаненко, расскажет все тонкости подготовки к свадьбе и поможет с пропусками на Аид. А сейчас, извините, мы вас оставляем.

Папа кивнул. Мама прижала руку к сердцу, и они растворились перед моим взором в синем пламени. Я удивленно моргнула и возмущенно развернулась к мужу.

— Ты не дал мне поговорить с родителями…

— Побоялся. Так что даже руку твоему отцу не пожал.

— Чего ты мог бояться? Ты им понравился. — Произнесла с обидой, потому что за себя обидно до слез. — С папой оказывается вообще давно знаком.

— С твоей мамой тоже…

Я удивленно посмотрела на него:

— И при каких обстоятельствах состоялось это знакомство?

— При неприятных. В Граагде без Ауро Серро неспокойно было, да и сейчас не тихо. Я не принимал его отказа от амнистии и настаивал на том, чтобы он вернулся к демонам, а заодно супругу с собой взял и детей.

— И что?

— Он отказался из-за маленькой дочери, — Нардо ласково погладил меня по щеке и произнес задумчиво, — а теперь выходит, я решил забрать его бесценное хрупкое сокровище. Поэтому боялся, что они откажутся.

Оглядела своего сказочного красавца и с улыбкой произнесла:

— Тебе отказать невозможно.

— Твоему отцу так же, — на полном серьезе сообщил мой черногривый. — Скажи он нет, и я не знаю, чтобы я делал…

— Молил о пощаде, стирая коленки и кусая локти?

— Бесполезно. Хотя после такого представления я пожалел твоих вампиров-марионеток: Рыра и Гарта.

— Спасибо, — я прильнула к мужу, — Гарт так себе, а вот Рыр золото.

— Так я поторопился с прощением? — нахмурился он, услышав мои слова.

— Нет-нет! Оба хороши. Все три тура они меня одновременно спасали друг от друга и от прочих вампиров. Честно! — похлопала ресницами.

— Лихо так и сказал, — хмыкнул Нардо и развернул меня к себе спиной. Когда его руки и глубокий баритон окутали теплом, я мгновенно забыла про серокожих и про свадьбу в Аиде. Целуя изгиб моей шеи, он попросил: — Галочка, лучше скажи, как тебе этот остров.

Внимательно осмотрелась, с удовольствием подмечая прозрачную воду, лазурное небо, блестящий белый песок, круглые валуны огромных размеров и сочную зелень, реющую высоко над головой.

— Где мы?

— У себя, можно сказать дома, — загадочно протянул брюня, загородив собой сияние серебристого солнца, — здесь двадцать семь островов и все они наши. Осмотрим каждый.

— А сколько у нас времени? — потянулась за поцелуем.

— Две недели, — крепко сжав меня в руках, он с жаром и наслаждением приник к моим губам. Отвечая на страстный призыв Нардо, никак не могла отделаться от ощущения, что происходящее сейчас несопоставимо с бабочками в животе. Скорее уж горячий дождь, расплавляющий тело в сладкую патоку, которую уносит в водоворот. Чуть не рухнула к его ногам. Спасибо, удержал за талию и дал отдышаться, прежде чем спросить:

— Надеюсь, программа досуга будет утверждена без возражений…

— На две недели, согласна, — выговорила с трудом, еще не придя в себя.

— На всю жизнь, мой нежный человечек.

Он заправил выбившийся локон за мое ушко, улыбнулся. И чему спрашивается, он улыбается? Меня ж при раздаче демонической крови обделили.

— Вот! — всплеснула я руками, — в голове до сих пор не укладывается! Все со способностями и скрытыми талантами, а я…

Договорить мне не дали, сопротивляться так же не позволили. Да и вообще, неожиданно поняла, что так называемое синеглазое счастье, огорошило меня своими непомерными аппетитами. Надеюсь, он просто соскучился, иначе придется скрываться по мирам от собственного супруга…

Благо, опыт уже есть!

Content

Мари Ардмир
РАЗБУДИ ЛИХО!

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

17

18

19

20

21