Лана Ежова

ТРОФЕЙНАЯ ВЕДЬМА

Часть первая

ЖЕРТВА

Глава 1

Объект

Спрятав шило в алюминиевый футляр, я опустила его в сумочку и без спешки направилась к своей машине. До момента, как объект спустится на парковку, почти четверть часа, до того, как возобновит работу видеонаблюдение, чуть больше. То есть времени у меня предостаточно.

Kia Picanto шафранового цвета приветливо пискнул. Если я все правильно рассчитала, то завтра могу возвращаться домой. Хоть яркий автомобиль из проката, но служил мне верно, даже жаль будет расставаться…

Чтобы не вызвать у объекта подозрение, решила изобразить занятость покупками — открыв багажник, вытащила на пол пакеты из супермаркета. Ставя последний, почувствовала недобрый взгляд в спину. Нервы шалят и мне показалось? Обычно в понедельник ночью мало покупателей, недаром объект любит совершать покупки на неделю именно в это время.

И тем не менее рука автоматически нырнула в сумочку за газовым баллончиком. Поздно.

— Не ори, — глухо прошипел мужчина, приставляя нож к горлу.

Он тенью выскользнул из-за черной «газели», припаркованной рядом с моим авто, значит, поджидал именно меня.

— Я все отдам. Только не делайте мне больно, — попросила спокойным тоном.

Испугалась ли я? Нет. Приходилось бывать и в более опасных ситуациях.

— Конечно, отдашь, красотка, — издевательски хохотнул мужчина и толкнул на машину. — Не двигайся, иначе порежу твою симпатичную мордашку.

Ненамного выше меня, плотного телосложения, весь в черном и в глупой вязаной шапочке с дырами для глаз, он не казался опасным. И все же я подчинилась. Отдам все, что потребует, без сопротивления, а через час его настигнет проклятье, и украденное вернется обратно.

— Кошелек и телефон! — велел грабитель. От него несло дешевыми сигаретами. И как я не учуяла резкий запах?

Скоро объявится объект, важно поскорей отвязаться от криминального элемента. И я поспешила выполнить приказ: вытащив из карманов джинсов смарт и бумажник, протянула ему.

Буквально выдрав их из рук, он скомандовал:

— Теперь кулон!

И резким взмахом ножа подкрепил свое требование, разрезав воздух перед моим носом.

Накрыв сапфир непослушной ладонью, попросила:

— Забирайте лучше машину — украшение не снимается.

Какого демона он повелся на кажущийся бижутерией сапфир в лапах ворона?! Всем известно же, что драгоценности таких размеров без охраны не носят!

— Гони кулон, дамочка, я не шучу!

— Он не снимается, — повторила для тугодумов, ощущая подступающую панику — ситуация выходила из-под контроля.

Мужлан, грязно выругавшись, дернул за кулон. Платиновая цепочка впилась в кожу, но не она причинила боль, а запрет на попытку избавиться от амулета. Невидимой рукой заклинание сдавило горло. И я стала задыхаться.

Перед глазами быстро потемнело. Пятно света вверху, мигнув, погасло…

— Отпусти ее! — крик ворвался в темноту вместе с глотком воздуха.

Гул в ушах не мешал слышать звуки ударов и крики. Рискнула открыть глаза. Как много света после кромешной тьмы…

Грабителя мутузил, втирая в покрытие паркинга, мой объект. Однако чувства благодарности, что меня спасли, я не испытывала. Если он задержит нападающего до приезда полиции, это осложнит ситуацию: возникнут неудобные вопросы, на которые я ответить не смогу.

И я застонала. Как можно жалобнее. Попыталась встать на ноги — меня предсказуемо повело в сторону… Спаситель, подхватив, уберег от нового падения.

В это время грабитель, далеко не дурак, воспользовался предоставленной возможностью и сделал ноги.

— Папа! Он убегает! — закричала девочка, предусмотрительно стоящая далеко от нас, возле колонны.

Объект дернулся, но я, застонав, обмякла у него в руках.

— Девушка, потерпите, я сейчас вызову «Скорую».

— Не надо «Скорую», мне лучше.

Высвободилась из его рук и оперлась о капот машины. А прохладно здесь, странно, что не заметила раньше.

— Лучше? Вы уверены? — спросил он участливо, всем своим видом выражая недоверие.

У мужчины на редкость выразительное лицо, легко читать по нему мысли. Даже странно, что владеет фирмой, которая занимается продажей и обслуживанием систем безопасности. Всегда считала, что хозяин такой организации — суровый законник на пенсии с мордой кирпичом. А тут не то что на брутала не тянет, тут откровенный добряк, которому хочется поплакаться в жилетку.

— Вам все равно придется обратиться к врачу, чтобы в полиции завели дело о нападении.

— Я не буду обращаться в полицию, — покачала головой. — Здесь я в гостях у подруги, на днях возвращаюсь домой, и мне не нужны проблемы.

— Ваша несознательность приведет к тому, что из-за этого грабителя пострадают еще люди, — нахмурился объект.

Вопреки избранной тактике остро захотелось ему нахамить.

— Я не смогу описать его внешность, так чем помогу следствию? А он что, вам свои паспортные данные назвал во время драки?..

И я бы прошлась по умственным способностям объекта, если бы не его дочь.

— Пап, нам домой пора! — объявила она и демонстративно схватила самый полный пакет из четырех, валяющихся на полу.

— Не трогай, Аврора, сейчас пойдем.

Семилетняя девочка, черноволосая, кареглазая и смуглая, мало чем походила на отца, нескладного и высокого шатена. При виде этой парочки так и хотелось сказать: в гнездо аиста подкинули вороненка.

— Быстрее, пап, я устала, — заканючила дочь. — Умираю, так сильно спать хочу.

А ведь она любит поздние закупки, иначе оставалась бы дома, а не ехала с отцом.

— Девушка, вы сами домой доберетесь? — Поразительно синие глаза смотрели на меня с тревогой. — Может, вас подбросить домой, раз к врачу не хотите?

Девочка же глядела на меня так, словно готовилась проклясть в случае положительного ответа.

— Спасибо за беспокойство, я чувствую себя сносно. Поезжайте домой.

— Папочка, видишь, тете не нужна твоя помощь, — влезла во взрослый разговор Ава.

Отец на нее покосился, и девочка смолкла. Подняв брошенные грабителем вещи, он отдал их мне. Кожаный бумажник только запылился, смартфон вроде бы спас мягкий чехол. Кстати, о спасении.

— Простите меня, пожалуйста, сразу не сказала… Спасибо, что спасли меня.

— Не благодарите, — отмахнулся объект. — Кем бы я был, если бы прошел мимо?

С трудом удержалась от невеселого смешка. Кем был бы? Крайне осторожным отцом с маленьким ребенком. Есть такие, которые благоразумно не вмешиваются, а звонят в полицию. И наплевать, что жертве это уже мало чем поможет. И в то же время, когда отвечаешь за жизнь ребенка, возможно, стоит сто раз подумать, прежде чем подвергать его опасности, вступаясь за незнакомок? Не раз слышала истории, когда случайные прохожие вмешивались в ссоры, как позже выяснялось, семейные, и получали по голове и от мужа, и от жены. Впрочем, мой случай вряд ли походил на размолвку влюбленных.

— Что ж, тогда прощайте.

Объект с дочерью направились к своей машине, а я мысленно произнесла: «До встречи. Очень скорой».

Я успела сложить в багажник свои покупки, как они вернулись.

— Представляете, нам колеса прокололи, — озадаченно сообщил мужчина.

Я потрясенно ахнула:

— Все четыре?!

И так у меня натурально вышло, что сама себе дала бы «Оскар».

— Два, но запаска-то одна.

Насупившаяся девочка сердито буркнула:

— Это тот дядька нам их пробил.

— Необязательно, Ава, и без него полно вандалов.

Настал мой черед проявлять участие. Запланированное, разумеется.

— Я могу предложить вам свою помощь? Подбросить к дому, раз вы остались без машины?

Мерзкий объект отрицательно покачал головой.

— Спасибо, я вызову такси. К тому же нужно дождаться эвакуатор и сообщить о вандализме службе безопасности супермаркета.

Доводы, что это неразумно, приводить не пришлось — жалобно заныла девочка:

— Папочка, родненький… Пожалуйста! Я домой хочу!

Мужчина нахмурился и уже открыл рот, чтобы осадить закапризничавшую дочь.

— Паркинг круглосуточный, вы просто можете оставить автомобиль, а разбираться с охраной прийти утром, — быстро сообщила я и добавила уверенно: — Не думаю, что начальник СБ сейчас на месте.

— Ну, пап…

Невольно девочка встала на мою сторону.

— Хорошо, до утра оставлю все как есть, — устало согласился объект. — Только машину поведу я, если не возражаете.

— Нет, буду рада — что-то меня потряхивает после пережитого, — сразу согласилась, опуская взгляд, чтобы не увидели мою радость.

И решительно протянула ключи. Спешила, чтобы он не передумал.

— Тогда давайте познакомимся? — предложил объест. — Я — Матвей Иванов, а это моя дочь Аврора.

Я вежливо улыбнулась:

— Вероника Воронова, можно просто Ника.

Разобравшись с их пакетами, сели в авто.

Первые пункты плана выполнены почти безукоризненно. И, странное дело, непредвиденное нападение грабителя неплохо мне в этом помогло. Иногда и форс-мажор идет на пользу делу.

В дороге разговор не клеился. Я села рядом с Матвеем, и его дочурка надула губы. Но все изменилось, когда я назвала адрес.

— О, это же наш дом, пап! — удивленно воскликнула Аврора. — Вот это совпадение!

— Поразительное, да, — согласился объест, не сводя взгляда с дороги.

Я же спокойно возразила:

— Всего лишь не стоящая внимания случайность — в этом районе один круглосуточный супермаркет. Вот если бы мы в одном подъезде жили, я бы удивилась. Точнее, жила бы подруга, которая мне временно предоставила крышу над головой.

— А какой подъезд? — оживился Матвей.

— Четвертый.

Папа с дочерью синхронно сморщили носы — я сидела вполоборота, специально, чтобы отслеживать реакцию Авроры на свои слова, и видела их лица. Разочарованы? Ничего, это ненадолго, скоро они устанут удивляться.

Дальнейший путь прошел в молчании, но не тягостном, а вполне комфортном. Девочка даже задремала, но проснулась в тот же миг, как я заговорила с Матвеем. Стережет она его, что ли?

— Спасибо, Матвей, что не прошли мимо. Не каждый решится вступиться за девушку, когда в руках у ее обидчика нож.

Мы подъезжали к дому, и я поблагодарила объект, чтобы закрепить успех. Любой мужчина любит, чтобы его хвалили. И если петь дифирамбы умело и тонко, он обязательно проникнется к женщине искренней симпатией.

— Честно говоря, я не заметил нож. Мне показалось, он вас душил?

Машинально коснулась все еще ноющего горла.

— Да… Пытался снять бижутерию, а замочек сломан…

— А почему раньше не избавились от опасной штуки?

— Кулон — подарок дорогого человека.

И это правда. И все же я бы тотчас избавилась от сапфира, будь у меня такая возможность. Увы, я могу о ней лишь мечтать…

Ничего, это ненадолго. Я из того рода мечтателей, которые воплощают желаемое своими руками, не дожидаясь подачек от судьбы.

— Ой! Вы проехали мой подъезд!

Мужчина удивился, но послушно сдал назад.

— Вы же сказали, что ваш подъезд четвертый?

— Да. — Настал час следующего пункта плана. — Четвертый по счету с того конца дома.

Матвей тихо рассмеялся.

— Действительно, занятное совпадение! Все-таки вы из нашего подъезда, но номер его — для справки — третий.

— О, — смутилась, опуская взгляд. — Перепутала, я же здесь в гостях.

— А этаж какой? — подала голосок Ава. И тон голоса такой… не по-детски подозрительный.

— Пятый.

— Хоть в этом в пролете. Я уже подумала, что вы из тех теток, что гоняются за деньгами моего папки.

— Ава, прекрати, — резко оборвал ее отец. — Извините, Вероника.

— Ничего страшного, — успокоила его и решилась пустить пробный шар: — В порядке вещей, что дочь стережет мамино место рядом с отцом.

Вопреки ожиданиям, они никак не прореагировали. И по лицу объекта ничего выяснить не удалось — может, потому, что он сосредоточился на парковке.

В поздних покупках есть своя особая прелесть — на лавочке у подъезда не сидят бабульки-сплетницы и не высматривают, кто приехал, с кем и что привез.

Матвей, отдав один из пакетов девочке, хотел понести мои.

— Благодарю, они легкие, я справлюсь. Лучше дочери не позволяйте носить тяжести.

Аврора фыркнула.

— Тут мои обновки в школу, всего несколько платьев.

— А зачем вы покупаете одежду сейчас? — удивилась искренне. — До начала учебы почти месяц, ты успеешь еще подрасти.

— Видишь, Ава, я не один так думаю. Надо сдерживать свои хомячковые инстинкты, иначе шкаф развалишь.

— Пап, ты преувеличиваешь! Я не хомячок.

Какая милая домашняя беседа, я бы послушала дальше… Жаль, придется ее прервать.

Мы уже стояли на площадке первого этажа, перед лифтом, который шумел в шахте, спускаясь.

— Матвей, спасибо еще раз. Вы — мой рыцарь.

— Преувеличиваете… Вероника, вам плохо?!

Конечно! Попробуй когда-нибудь прикусить язык со всей дури!

Побелев от боли, выпустила пакеты из рук и шлепнулась на… в руки объекта. Какая замечательная реакция у него. Или не одна я практикую частые обмороки? Натренировался на «тетках, что гоняются за деньгами»?

— А говорили, что в порядке! — возмущался Матвей, пока Аврора открывала бронированную дверь и отключала сигнализацию.

Естественно, и речи не могло быть, чтобы я поднималась к себе в квартиру. Мужчина внес меня на руках в свою. То, что она находилась на первом этаже, мне не успели сказать, и Аврора перестала коситься с подозрением. Поверхностную проверку у нее я таки прошла. Наивная… интересуй меня действительно ее папка, я бы собрала о нем всю информацию и знала бы точный адрес.

Мне нужен был не Матвей, но я многое знала о его семье.

— Отдохните пока здесь. — Он опустил меня на диван. — А я приготовлю вам сладкий чай, вроде бы он помогает при слабости и головокружении.

— Спасибо, — с неподдельным чувством признательности поблагодарила я. Даже использование готовых амулетов меня здорово сейчас изматывало, так что глюкоза весьма кстати.

— Минут через пять принесу чай.

Шатен вышел из комнаты, и я улыбнулась.

Я все-таки сделала это! Попала в защищенную техникой квартиру своими силами.

Не позволяя себе долго радоваться, первым делом прикрепила хитрый амулет к днищу дивана. И хоть сделала это быстро, все равно попалась.

— А что вы здесь делаете? — поинтересовалась подозрительно девочка.

Она переоделась в домашнюю одежду: темно-синий сарафан сменили шорты и ужасная, на три размера больше, чем нужно, черная футболка с названием популярной отечественной рок-группы.

— Серьгу искала, — продемонстрировала ей заранее вынутую из уха золотую «астру».

Вообще этим приемом воспользовалась машинально, не думая, что мне не хватит времени на подготовку завтрашней диверсии.

— А я подумала, что вам стало хуже, и вы свалились на пол.

Аврора залезла с ногами в кресло и, склонив голову к левому плечу, принялась меня рассматривать. До боли знакомая поза… В груди защемило, но уже через мгновение я отбросила прочь опасные эмоции. Если сейчас расклеюсь, то не смогу выполнить задание. И тогда меня ждет боль такой силы, что пережитая во время нападения грабителя покажется щекоткой.

— Ты похожа на маму, — указала рукой на журнальный столик, где электронная фоторамка демонстрировала семейные портреты. — Когда вырастешь, станешь такой же красивой, как она.

Девочка сморщила нос.

— Лучше быть умной, как папа, потому что я хочу быть счастливой.

И снова она ушла от разговора о матери. Настораживает.

— Красота счастью не помеха.

— Да? — Карие глаза сверкнули мрачной насмешкой. — Вы очень красивы, Вероника. Но мне сдается, это не сделало вас счастливой.

Я потеряла дар речи. Вот же маленькая хамка! Семь лет, а ставит на место, как не всякий взрослый.

Ответить не успела — в кабинет вошел Матвей с подносом. Белый чайник, чашки с блюдцами, сахарница и вазочка с печеньем и конфетами — он решил устроить чайную церемонию? Приятный человек, даже жаль, что именно мне доведется внести сложности в его размеренную жизнь.

— Аврора, займись пиццей, пожалуйста, — попросил он дочь, разливая чай по двум чашкам.

Девочка оставила нас неохотно. Кажется, я вновь опасна в ее глазах.

Приняв горячую чашку из рук Иванова, поблагодарила и некоторое время пила бодрящий напиток в молчании. Мужчина задумчиво смотрел вперед. Проследила за его взглядом — он сосредоточился на цифровой фоторамке. Вскоре он потянулся за пультом, лежащим на краю столика, и, тяжело вздохнув, выключил девайс.

И тут выдержка подвела меня — вопрос вырвался сам собой:

— Вы в разводе? — И тотчас затараторила смущенно, надеясь исправить ситуацию: — Ой, простите за любопытство! Просто ваша дочь резковато отозвалась о матери и…

— Она умерла, — оборвал мой словесный поток Матвей.

Внутри все похолодело от ужаса.

— Ох, извините, я не хотела…

— Виталина покончила с собой, — продолжил он сухо, не слушая оправданий. — Выпив снотворное, приняла ванну.

Не ожидала подобного ответа… Его слова били наотмашь. Готовилась услышать, что жена отправилась в Тибет или Индию для самопознания, подалась в монастырь… но не самоубийство! Нет, я не могла в это поверить!

Нервы сдали. Слишком много всего произошло в последние дни.

— Простите меня, Матвей, не хотела бередить ваши раны. — Давно я не испытывала настолько сильного потрясения, что захотелось поскорей оказаться в одиночестве. — Я пойду.

И поднялась с дивана.

— Вам незачем извиняться. — Он также встал на ноги. — Это случилось два года назад, раны уже не так кровоточат, как раньше, но все равно больно. Особенно Аве, она считает, что мать ее предала. Но вы-то тут при чем?

Кивнула, борясь с подступающими слезами.

— Я понимаю Аврору. Мои близкие тоже оставили меня. Еще раз простите.

И рванула к выходу, позабыв о мнимой слабости и головокружении.

— Я провожу вас, — заявил Матвей решительно.

Возразить не хватило духу. В коридоре мы столкнулись с девочкой, которая несла поднос с разрезанной пиццей.

— Ава, я скоро вернусь, только провожу Нику.

Дочь широко-широко улыбнулась.

— Хорошо, папочка. Спокойной ночи, Ника!

— И тебе, Аврора.

В лифте я украдкой рассматривала объект своей слежки. Чтобы не думать о самоубийстве его жены, строила догадки, почему она вышла за него замуж. Не красавец же. Высокий, костлявый, с ярко выраженным кадыком и длинным тонким носом, острыми скулами. Красивыми можно назвать только руки с длинными пальцами — руки хирурга или пианиста, да глаза синие, как полевые васильки. А так сплошные углы и худоба.

Получается, жене понравилась его душа? Или же комфортная жизнь, что он мог ей обеспечить? Нет, Вика… Виталина была не такой.

У двери моей квартиры мы распрощались.

Вопреки пожеланию Авы ночь выдалась неспокойной. Я вспоминала прошлое, ругала себя за несдержанность с объектом и думала, думала, думала… Забылась пугливым сном под утро, чтобы в семь встать по будильнику.

Стоя у окна и вдыхая аромат крепкого кофе, наблюдала, как подъехавшее в восемь тридцать такси забрало Ивановых. Мужчина наверняка перед работой отправится в супермаркет, чтобы узнать, что видеокамеры загадочным образом не сохранили ночное происшествие и личность вандала установить нельзя. Но прежде подбросит дочь к Дому творчества, где она будет заниматься рисованием и музыкой до обеда.

Переодевшись в спортивный костюм цвета морской волны и набив карманы необходимыми для диверсии амулетами, я покинула квартиру.

Спустилась на первый этаж по лестнице — размялась и заодно убедилась, что никто из соседей не стоит на площадках, не курит и не болтает с друзьями. У дверей квартиры объекта сделала глубокий вдох и активировала сразу два амулета. Громко щелкнули замки бронированной преграды, открываясь. Сигнализация молчаливо показывала, что все в порядке, и реагировать на чужака она не будет. И все же я вошла, надвинув пониже глубокий капюшон — не хотелось погореть из-за мелочи.

Оказавшись внутри маленькой крепости, отправилась сразу в комнату девочки. Чистота и порядок, как и во всей квартире, здесь соседствовали с творческим разгулом — стены увешивали рисунки в рамках и без, приколотые булавками или приклеенные кусочками скотча прямо к обоям. На туалетном столике лежала расческа с длинными черными волосками. Руками, затянутыми в латексные перчатки, собрала все до одного и поместила в пакетик с застежкой.

Быстро пройдя по кухне, перешла в кабинет, где я вчера отлеживалась после стресса. Аккуратно осмотрев рабочий стол, но не рискнув включить компьютер, пошарила в книжном шкафу. Бинго! Альбом с обычными, не электронными фотографиями нашелся среди детективов. Вытащив две понравившиеся карточки, вернула его на место.

Последней стала спальня объекта. Облазив ее вдоль и поперек, на полу одежного шкафа, в коробке из-под кроссовок, нашла занятную вещь — дневник Матвея. На треть заполненная толстая тетрадь обрывалась датой полугодовой давности. Вероятно, ему надоело поверять свои мысли бумаге или же избавился от негатива, который выказывал лишь на страницах. Так бывает, мало кто исправно ведет дневник годами.

Его я тоже забрала, после чего покинула квартиру объекта.

Зайдя в свою, съемную, прислонилась к двери. Меня трясло от напряжения. Неприятное занятие — взлом и проникновение даже с помощью чар.

Так, Ника! Собралась и делай дальше то, что должна!..

И я собралась, но прежде позволила себе слабость: несколько минут рассматривала украденные фотографии. На первой объект с женой — счастливые, улыбчивые молодожены. Даже не присматриваясь, можно разглядеть их взаимные чувства друг к другу. На второй — молодая женщина держит крохотную дочь. Гордость и радость матери неподдельны, так почему же она ушла из жизни? Почему оставила свое сокровище?

Вика, ах, Вика… Что же ты наделала, подруга? Ведь ты же собиралась бороться, искать выход. Ты обещала, что вернешься за мной…

Давно я не плакала не из-за злости. И слезы сожаления принесли облегчение.

Быстро собрав вещи, сделала несколько звонков. Сообщила агенту, что освобождаю снимаемую квартиру, а в службу проката машин — что скоро подъеду и сдам авто как полагается.

В одиннадцать утра я вышла из дома с дорожным красным чемоданом на колесиках.

Услышав хриплое карканье, замедлила шаг. Вороны… На абрикосе у соседнего подъезда сидело с десяток черных с синим или фиолетовым отливом на крыльях птиц. Бросив мимолетный взгляд на вестников смерти, подошла к шафрановому авто. Сняв его с сигнализации, замерла.

Опасность!.. За мной кто-то наблюдал!

Невероятно сильно захотелось обернуться — чудом сдержалась.

Нет, улица не была пустынной: потоки машин на дороге и людей на тротуарах сновали беспрестанно. Но среди куда-то спешащих мужчин и женщин нашелся тот, кто замер, затаился, не сводя с меня взгляда. И я не была случайным объектом рассматривания.

Раскрывшись миру, попыталась мысленно отыскать наблюдателя. Темный, острый интерес почувствовался справа. Распахнув глаза, резко обернулась.

Никого! Ушел… Только ветки декоративного кустарника качались, хоть погода была безветренной…

По спине прошелся холодок страха. Наблюдатель стоял в трех метрах от меня, а я и не заметила. Стоял, прикрывшись иллюзией.

Кто он? Местный ведьмак, заинтересовавшийся гостьей? Наблюдатель, посланный Стеллой? Или одержимый? Если первый, можно о нем забыть, случайная встреча мне не повредит. Если Верховная ведьма отправила кого-то контролировать выполнение моего задания, то спасибо ему за прокол — впредь буду осторожней.

Ну а если третий вариант… Я попала, если не уберусь из города в ближайшие часы и сталкер не потеряет ко мне интереса. Ибо одержимые мечтают о ведьмах и никогда не пройдут мимо той, что напоит их дармовой энергией и при этом не сможет противостоять. А я не смогу — слишком слаба, чтобы отбить неожиданную атаку, и не на своей территории, чтобы держать осаду.

И потому пора домой.

Заводя машину, решила просто бежать без оглядки и не строить догадки, кто следил за мной. Иначе можно сойти с ума.

* * *

Провожая взглядом яркое авто, он улыбался.

Стройная платиновая блондинка радовала глаз живой мимикой красивого лица. Наверное, она считает, что умеет прятать эмоции, не подозревая, что для многих — как открытая книга.

А еще она его почувствовала, значит, небезнадежна. Заинтриговало, как быстро проникла в квартиру и обыскала ее. Ровно пять минут. И при этом почти не используя магию. Талантливая девочка.

Вдобавок она не лишена какого-то подобия совести: другая на ее месте проколола бы все четыре колеса, а эта — только два, сколько требовалось, чтобы заставить нужных людей сесть в ее автомобиль.

Вероника, Ника… Нетипичная ведьма, она заслуживала его особого внимания.

Глава 2

Возвращаясь домой

Я ненавидела Темные Воды. Мечта всей моей жизни — вырваться из городка, где я родилась. Как младшая дочь дома Вороновых, я имела все шансы исполнить заветное желание. Мир огромен и удивителен, полон загадок и чудес. И я надеялась объехать весь земной шар, побывать в экзотических странах, увидеть, как живут другие народы. Я бы путешествовала, платила дань общине и возвращалась в городок лишь два-три раза в год, чтобы очиститься в родном источнике силы.

Виктория же была наследницей Волковых, но разделяла мое желание свободы. Она надеялась, что у матери родится еще одна девочка, на которую можно будет сбросить бремя старшей дочери. И вот тогда… тогда две неразлучные подружки, Вика и Ника, две богини победы, отравятся в кругосветку.

Нам было по восемнадцать, когда смутная мечта о свободе обрела четкие контуры, отрастила крылья. Знали бы мы, что пройдет немного времени — всего год, и потеряем не только ее, но и все, что у нас было по праву рождения…

И вот прямо сейчас я возвращалась в Темные Воды, место, к которому меня приковали невидимыми тяжелыми цепями. Виктория же… Вика была в некотором смысле свободна. Навечно.

— Потрясающее место! Какая красивая церковь, озеро, минеральные родники, роскошные сады!.. Дочь с зятем хотели бы здесь жить, но дом купить не смогли, а ведь деньги у них есть…

Таксист-балагур говорил обо всем, что видел в окно. И я не раз пожалела, что села именно в его машину. Черноусый, обритый наголо мужчина вел автомобиль одной рукой, второй эмоционально жестикулируя. Вел хорошо, но для меня слишком был разговорчив и оттого утомителен. А как въехали в город, так и вовсе стал раздражать — восхищался моей малой родиной, тогда как я ее ненавидела до глубины души.

— И это понятно, что не купили, — все хотят жить в раю, никто не желает его покидать.

Тут он был не прав. Я уж точно уехала бы из Темных Вод, если бы могла. А что его дети не купили здесь жилье, так никто его и не продаст чужакам без одобрения сверху.

— Эх, ну какие дома! — стонал в экстазе таксист. Мы ехали по самой длинной улице частного сектора, где как на подбор стояли только двух- и трехэтажные коттеджи с красной или зеленой черепицей, башенками, высокими заборами из камня и коваными воротами. — Какие все роскошные! Это центральная улица?

— Нет, центральная — Пушкина, а это Свободы. Здесь живет мэр, его родственники и все, кто входит в верхушку управления заводом минеральных вод.

— Тогда все ясно. — Мужчина увлеченно вертел во все стороны головой. К счастью, движение здесь никогда не было оживленным, и я не переживала, что, зазевавшись, врежемся или кого-то собьем. — Мимо дома мэра проедем?

— Да, приблизительно через сто метров трехэтажный коттедж Виктора Волкова.

Таксист восхититься им не успел — он сразу заметил напротив ухоженного участка первых лиц города заросший сорняком пустырь с наполовину сгоревшим домом. Заметил и не промолчал.

— А это что за убожество? — махнул он рукой в сторону пожарища. — Оно же портит весь вид!

— Тут тоже был красивый коттедж, пока в него не ударила молния, — тихо объяснила я.

Убожеством язык бы не повернулся его назвать, а вот ассоциацию с забытым много лет назад на поле боя погибшим воином он вызывал у меня стойкую. Развалины коттеджа смотрели на мир пустыми глазницами-окнами без стекол. Покинутый, никому не нужный дом…

Корявые мертвые деревья, также пострадавшие в пожаре, вызванном попаданием молнии, буйный плющ, лопухи выше пояса — все это не красило благополучную улицу и для некоторых выглядело гнойным чирьем на лице.

— Четыре года назад в грозу здесь погибла женщина. Видите, несчастья случаются и в вашем так называемом раю.

Пожарище осталось позади, а таксист все не мог о нем забыть.

— Ну да, гром в раю возможен, ага, — отстранение согласился таксист и уже оживленно добавил: — Но я бы на месте мэра давно снес это уродство — ну, портит же всю картину! Да еще напротив его дома!

Я слабо улыбнулась. Волков, а особенно его жена Стелла, не прочь так поступить. К счастью, никто не отменял закон о частной собственности, и он действовал даже в Темных Водах.

— Через три дома остановите. Возле двора с кипарисами.

— О! Так вы тоже живете на этой улице? — восхитился мужчина. — Как вам повезло! Какая вы счастливая!

Я бы ему многое могла рассказать о счастье, да зачем? Зачем разрушать чужие иллюзии, когда они не вредят? Все равно ни таксист, ни его дети здесь жить не будут, а значит, предупреждать об опасности нет нужды.

— Потрясающий город! Душу бы продал, чтобы здесь жить.

Его неосторожные слова стали последней каплей, задев за живое, и я не выдержала. Взорвалась.

— Душу бы продали?.. Никогда больше так не говорите!

— Вы из тех, кто верит в Бога? — снисходительно рассмеялся он.

— Скорее в демонов. Как почти все жители Темных Вод.

— А?..

Благодушное настроение вмиг оставило моего собеседника. Помрачнев, он уставился на меня с подозрением. А кому понравится везти сумасшедшую? Мало ли что она может учудить?..

Но меня прорвало, и уже было не остановить. Ну, достал он меня до печенок за сорок пять минут, что вез от железнодорожного вокзала районного города в Темные Воды!

— Вы можете повстречать их на улице средь бела дня. Ехать рядом в автобусе. Ужинать за соседним столиком. Познакомившись в ночном клубе, пригласить домой и заняться сексом. Беда может пройти мимо или же уничтожить вашу жизнь. Но мало кто из непосвященных при этом догадается, что повстречал одержимого. Демоны и духи среди нас, они проникают через разломы между мирами. Земля — охотничьи угодья для них, а ее обитатели — непуганая лакомая добыча. И только ведьмы и ведьмаки, стражи этого мира, могут им противостоять. Поверьте, Темные Воды — не рай на земле, скорее один из оплотов в борьбе с вторженцами. За всю эту красоту — великолепные виды, минеральные источники, роскошные дома и автомобили — горожане платят своей кровью.

Автомобиль остановился, я — тоже, моего запала хватило ненадолго. Что распустила язык, не жалела, давно научилась убирать за собой.

Моя гневная тирада, полная странных откровений, испугала таксиста. Он промолчал, сделав вид, что ее не слышал.

По-настоящему злых людей мало. Много одержимых. И хотя я ведьма, боюсь их до дрожащих коленок Даже при упоминании самого слова «одержимый» я дергаюсь и озираюсь по сторонам. Каждый раз, покидая пределы городка и где-то слыша «он одержим идеей», «одержим мыслями о ней», напрягаюсь и испытываю смятение. Точно он одержим идеей? Мыслями о ней?..

Нет, одержимость — плохое слово. И не важно, о чем речь: одержимость злым духом или чувствами. Одержим — значит, человек сам не свой. Он не принадлежит себе, живет не настоящим, а целью, которая вечно ускользает от него, как тень.

— Все, приехали, — грубовато произнес водитель и назвал сумму по счетчику.

Достав крупную купюру из дальнего отделения бумажника, протянула ее таксисту.

— Сдачи не надо.

Его глаза алчно блеснули, а выражение лица чуть смягчилось. Мужчина с удовольствием принял деньги — и на его пальцах осел едва заметный бурый порошок.

— Секунду, сейчас вытащу ваш чемодан.

Быстро выполнив обещанное, он попрощался, словно забыв, что я ему говорила.

Вначале он закрыл глаза на странности пассажирки из-за щедрой оплаты, ну а затем подействует зелье. Приблизительно через сорок минут он забудет, что я ему наговорила. А то, что подвозил меня, сотрется из его памяти через полтора часа.

Такси отъехало. Я огляделась. Улица безлюдна и тиха. Но первое впечатление всегда обманчиво. У каждого двора немало зелени растет вдоль забора: волчьи ягоды, бузина, сирень, чубушник, туи — в густых зарослях легко спрятаться…

Кому-то глаза ослепляет радость при виде родного гнезда, а кто-то печалится о потере крупиц свободы, которая возможна только подальше отсюда. А надо, когда возвращаешься домой, помнить про осторожность и всегда проявлять бдительность, осматриваясь по сторонам. Иначе не оберешься беды. К примеру, будь у моего приезда очевидцы, они бы донесли, что я воспользовалась порошком забвения, что не приветствуется без крайней надобности.

Я направилась к дому. Чемодан, слегка подпрыгивая, глухо грохотал позади по плитам дорожки. Ворота открылись по сигналу электронного ключа, я шагнула вперед…

— Да что за день!

В новой обуви умудрилась вступить в собачье дерьмо. Его было так много, что даже мысли не возникло, что оно появилось здесь случайно.

Едва не зарычала от ярости. Как же меня достали подобные «милые» презенты! А еще больше — вредители, их делающие!..

М-да, когда возвращаешься домой, необходимо не только смотреть по сторонам, но и под ноги.

Осторожно перенеся через подлянку чемодан, оставила его у ступеней, ведущих на частично закрытую террасу, и заскочила в хозяйственную постройку. Вооружившись веником и лопаткой, принялась устранять последствия чужой мстительности.

Смешок, раздавшийся в кустах волчьих ягод, услышала, но не подала виду. Спокойно собрав «подношение», резко швырнула его в густые заросли.

— И-и-и! — тоненько завизжали детские голоса.

Громко ломая ветки, пакостники бросились наутек Рыжие макушки, мелькнувшие пару раз в кустах, выдали, кто неимоверно рад моему возвращению.

Мрачно усмехнувшись, направилась к дому.

Во дворе, что по соседству, за глухим забором, раздались недовольные голоса. Близнецы ругались, споря, кто не сдержался и выдал их.

Когда поднялась на террасу, я уже знала, как отомщу. Оставлять поступок подростков без наказания нельзя — маленькие волчата съедят, почуяв слабину. Жаловаться их родителям, что в воду дунуть — много шума, брызги слюны со стороны мамаши хулиганов и никакого результата. Обычным детям я бы простила гадость, но рыжие — будущие охотники на демонов. Если сейчас они такое вытворяют, то что будет дальше? Ведьмаки — сплошь эгоисты, но подлецов среди них мало.

Месть — блюдо холодное, знаю, но порой приходится есть и фастфуд. И тогда ее следует подавать, быстро охладив. В прямом смысле слова.

Заварив себе чай с мелиссой, принялась за подготовку к отмщению. Вода, несколько пузырьков из аптечки. Смешать, взболтать. Ох, бедный нос, какой убойный аромат!.. Форма для льда. Заполнить — и в морозилку. Через пару часов страшная «месть» будет охлаждена до нужной готовности.

Только успела сбросить дорожную одежду и войти в ванную, как зазвонил телефон. Противная мелодия, выставленная на Стеллу, убила начавшее оживать настроение.

— Добрый вечер. Слушаю вас, Первая Мать.

Верховная ведьма Темных Вод любила, чтобы к ней обращались по титулу, а мне было не жаль ее так называть. А вдруг размякнет, подобреет?..

— Ты приехала? Почему еще не у меня?

Голос, который иногда снится мне в кошмарах, вымораживал душу.

— Сейчас буду, — не споря, пообещала ей.

Не прощаясь, Стелла нажала отбой.

Вздохнув, выдернула пробку из ванны, спуская немного набравшейся воды. Приняв буквально за минуту душ, переоделась в короткое платье из черного гипюра на чехле из бежевого джерси. Благодаря сочетанию цветов создавался визуальный обман, будто кружевной наряд надет на голое тело. Столь откровенную вещицу ни за что не достала бы в иной день, а сейчас захотелось вспомнить беззаботное прошлое, когда можно было бы выйти на улицу голой, и никто не посмел бы коснуться и пальцем. Впрочем, я бы никогда и не осмелилась на подобный бесшабашный поступок.

Теперь же подобные платьица в основном висели, скучая, в шкафу. Позабытые.

Собрав мокрые волосы в высокую прическу и выпив чай, проверила пакет, который привезла хозяйке города. Все на месте, можно отправляться в пасть волка. Или змеи, что практически равноценно.

Нетерпеливая Стелла позвонила вновь. Я ответила. Но услышала недовольный голос Розы, ее сестры.

— Вероника! И где ты?

— Я иду, скоро буду.

— Тебя только за смертью посылать — и мы будем жить вечно, — бурчала ведьма.

— Я иду!

— Давай, не тащись сонной черепахой, шевели булками.

Я проигнорировала грубость — от Розы и не такое можно услышать. А вообще, обнаглели сестрички. Такое ощущение, что я должна была сесть на метлу и примчаться быстрее ветра.

Ностальгия по полетам набросилась неожиданно, как грабитель из-за угла. Они все еще мне снятся. Полеты наперегонки с подругой и в одиночестве. Над головой — бездна, заполненная тьмой и звездами, под ногами — огни ночного города, ветер треплет волосы и целует разгоряченную кожу. Как же давно это было… словно не со мной.

До коттеджа мэра идти обычно четверть часа, я же справилась за десять минут. При моем приближении ворота открылись сами — прихвостни Стеллы нетерпеливо ждали, постоянно выглядывая.

На белой двери зловеще темнел искусственный венок из черного терна, увитого стального цвета гадюками. Ходила шутка, что того, кто постучится в дом с нехорошими намерениями, венок-оберег зажалит до смерти. Что ж, пока все живы, хоть каждая вторая жительница Темных Вод не раз желала Стелле провалиться под землю.

Не всякая ведьма безбоязненно пустит коллегу к себе. С одной стороны, дома и стены помогают, можно защититься, используя все преимущества, а с другой — и темный презент легче подбросить, когда в родных пенатах проходной двор.

Меня же Первая Мать не боялась ни на йоту, и на то у нее были серьезные причины.

Сколько раз я замирала на пороге дома Волковых, гадая, выйду ли обратно? За последние три года бессчетное количество. Каждое посещение — как прыжок с моста на старой веревке для джампинга, как переход над бездной по рушащемуся мосту…

Сделав глубокий вдох, трижды ударила в дверь массивным кнокером. Черненая бронзовая штуковина своим видом напоминала, в чей дом стучусь, — толстое кольцо торчало из пасти оскалившегося волка.

— Добрый день, Роза, — подчеркнуто вежливо произнесла, когда дверь распахнулась.

— Своей медлительностью ты разозлила Стелу, — услышала брюзгливое в ответ вместо приветствия.

Коренастая брюнетка с седой прядью на левом виске отступила в сторону, пропуская вперед.

Роза, младшая сестра главной ведьмы нашего городка, никогда не улыбалась — по крайней мере я видела обычно только саркастичный оскал. Вечно недовольная, с поджатыми губами, она смотрела на собеседников, как на прокисшее молоко. В ее гардеробе преобладали наряды трех цветов: черного, темно-зеленого и мрачно-коричневого. Нестарая еще, фигуристая и симпатичная, она привлекала многих охотников, но замуж так и не вышла. Как по мне, так ее ухажерам повезло: порой казалось, что она тебе сопереживает, а потом раз — и бьет в больное место едким словом.

Мерзкая особа даже для ведьмы.

Как ей удалось обойти закон, предписывающий выйти замуж и родить детей, и почему она жила в семье сестры и во всем ей угождала, можно только гадать. Моя мама знала, но меня в эту тайну не посвятила, говоря, что хранить чужие секреты слишком обременительно, и бонусы знания сокровенного не важны, если не умеешь их правильно использовать.

Я не умела — мой единственный в жизни шантаж обернулся острием против меня же. Поэтому вынуждена согласиться: чужие тайны опасны в первую очередь для их хранителей.

Идя за быстро шагающей женщиной в платье болотного цвета, мимоходом поинтересовалась:

— Что нового случилось, пока меня не было?

Роза презрительно фыркнула:

— Думаешь, за четыре дня что-то должно произойти архиважное?

— А вдруг? Закон подлости: покидаешь скучное место — и там случаются всевозможные чудеса.

— Не умничай, Вероника, и молись, чтобы то, что ты привезла, понравилось Стелле. Она злая с самого утра.

Ой, боюсь, боюсь… как же. Совет в стиле Розы, поэтому пугаться не стоит.

Прежде чем войти в кабинет, ведьма постучала.

— Стелла, пришла Воронова. Примешь ее?

Разве не забавно? Спрашивает, хотя Первая Мать вызвала меня сама и срочно. Склонность Стеллы к ненужным правилам и старым традициям многих заставляла закатывать глаза. Но не дай Провидение, показать хотя бы тень насмешки — госпожа Волкова скора на расправу с теми, кто ее не уважает.

— Пропусти, — долетело до меня одно слово.

Аудиенция у королевы Темных Вод состоится. Жаль, а то бы я с удовольствием вернулась домой и приняла ванну с нежной пеной, пахнущей миндалем.

— Добрый день, дамы! — поприветствовала я Стеллу и ее свиту, усилием воли нацепив на лицо вымученную улыбку. Посещения этого кабинета изматывали, а я и так дико устала.

Привычная картина: восседающая, словно на троне, в огромном черном кресле Стелла, примостившаяся на диванчике ее глубоко беременная невестка Жанна и громко сопящая в кресле-качалке свекровь Тамара Платоновна. Старушка, сухонькая и сизо-седая, с крючковатым носом и острым подбородком, могла служить моделью для художника, рисующего Бабу-ягу. Ей только ступы и метлы не хватало — в силу возраста старшая Волкова лет сорок как не поднималась в воздух.

Из всех ведьм в этом доме поприветствовать в ответ соизволила одна Жанна, да и то в своем стиле:

— Приве-е-ет, Ника! — пропела она тонким голоском капризной девочки. — С возвращеньицем. Нам тебя очень не хватало.

Она прекрасно знала, как и все присутствующие здесь, что я мечтала никогда сюда не возвращаться, и при случае старалась подчеркнуть, как призрачна моя свобода.

Стелла сразу перешла к делу:

— Где они?

— Вот, — быстро достав пакетик с волосами ее внучки, положила его на стол.

— Не маячь перед глазами, присаживайся, — велела Верховная ведьма Темных Вод, и я послушно опустилась рядом с Жанной.

Крылья тонкого носа Стеллы раздулись, когда она вытряхнула темные кудри на столешницу. Больше ничем она не выдала своего волнения.

Накрыв украденные волосы ладонью, Волкова закрыла глаза.

В напряженном молчании мы ждали вердикт. Полной тишины соблюсти не удалось — старуха выводила своим длинным носом громкие рулады. Сколько помню, она всегда спала, пробуждаясь только, когда звали за стол.

Я досчитала до десяти, прежде чем волосы Авроры поднялись над столом на несколько сантиметров. Повисев пару секунд в воздухе, они вспыхнули синим пламенем.

Поймав пепел на ладонь, Стелла по-девчоночьи звонко рассмеялась. Давно я не видела на ее лице искренней радости.

— Главная стихия — вода! — довольно сообщила она очевидное. — Моя внучка станет сильной ведьмой!

— Поздравляю, счастливый день для нашего дома, — первой отмерла Роза.

После нее поздравили и мы с Жанной. И если меня появление в роду Волковых потенциально могущественной ведьмы никак не взволновало, то невестка Стеллы, ждущая девочку, расстроилась. Она надеялась, что свекровь когда-нибудь передаст по наследству кулон дома Волковых ее дочери.

Насладившись триумфом, Верховная велела рассказать, как прошло знакомство с ее внучкой и зятем. И хотя в общих чертах отчет я дала еще по телефону в поезде, пришлось вновь рассказывать, начиная с событий на парковке супермаркета.

— Ну ты и лоханулась с грабителем, Ника, — усмехнулась повеселевшая после описания моих злоключений Жанна. — Ты ведь могла его временно ослепить — твоих силенок на «Мотылька» хватило бы.

Стелла недовольно повела смоляной бровью, намекая невестке заткнуться и слушать дальше.

— Еще я случайно натолкнулась на дневник мужа Виктории…

Первая Мать выпрямилась в кресле.

— Ты о нем не говорила по телефону. Хотела утаить?

— Нет, — возразила удивленно. — Зачем он мне?

— Чтобы прочитать первой. — Стелла прищурилась, напомнив кобру, замершую перед броском. — Скажешь, не начинала читать его?

— Нет, — соврала поспешно.

— Лжешь! — оскалилась Волкова и сжала руку в кулак.

Платиновая цепочка, нагревшись, обвилась вокруг моей шеи удавкой. Рефлекторно ухватилась за нее, тем самым усугубив ситуацию, — давление усилилось. Перед глазами поплыли цветные круги.

— Не смей врать мне, Вероника, я этого не люблю, — зло процедила сквозь зубы Стелла, позволяя снова дышать.

— Простите меня, Первая Мать, — прохрипела я, опуская мокрые от слез ресницы. — Я успела просмотреть только несколько страниц — почерк у мужчины неразборчивый. Дневник со мной, я действительно не собиралась утаивать от вас столь важную информацию.

— Ты еще поплачь, Ника, — издевательски шепнула Жанна, накручивая на палец рыжий локон, — тогда мы точно поверим.

— Давай его сюда, — властно потребовала главная ведьма Темных Вод.

И я достала из пакета еще одну украденную вещь из квартиры Матвея. Передала, не поднимая глаз. Но не потому, что мне в очередной раз сделали больно, довели до слез. Нет, боль — ничто, когда есть цель. Я опасалась, что в моем взгляде разглядят торжество и превосходство.

Шавки Стеллы слепы — они давно во всем полагаются на свою хозяйку, которая слишком самоуверенна в своем всесилии.

Если бы я сразу призналась, что читала дневник, Волкова не поверила бы в мою покорность, она ее бы насторожила. Тогда допрос продолжился бы, и выплыло бы то, что хотела скрыть: я не просто начала читать, а сделала ксерокопию. Столь личные записи за одну ночь толком не проанализируешь, их нужно просматривать не один раз.

Еще, если я буду во всем покладистой, Стелла решит, что я что-то задумала. А так как я задумала, ее настороженность мне не нужна.

— И что пишет мой зять? — листая страницы, как бы сама у себя спросила Волкова.

С удовольствием проследила, как на ее лице проступает раздражение — чтобы разобрать почерк мужчины, надо приглашать криптолога.

— Если позволите, я прочитаю пару страниц, которые разобрала в поезде. Листала и наткнулась на такие значимые события, как пробуждение силы Авроры. И как Матвей нашел Викторию, когда она в ванной…

Стелла быстро остановила меня взмахом руки.

— Роза, Жанна, оставьте нас.

Женщины безропотно подчинились приказу. И я осталась один на один с монстром, иначе ее и не назовешь.

Молодо выглядевшая брюнетка с густыми волосами, собранными в косую французскую косу, всегда стильно одетая, вызывала невольную симпатию и доверие при знакомстве. Тот, кто видел Стеллу впервые, решал, что она милая, добрая женщина. На самом деле более жестокой ведьмы не жило в Темных Водах.

— Мы одни, можешь читать, — ледяным голосом произнесла Волкова, выдержав паузу.

Покосившись на ее сопящую свекровь, взяла со стола тетрадь. И, откашлявшись, принялась медленно читать:

— «Мы гуляли с Авой на детской площадке. День выдался серо-депрессивный, время от времени моросил дождь, и мы гуляли одни. Я любил такие дни, когда не нужно дожидаться очереди на качелях, когда нет пьющих пиво мамаш. Ава выглядела забавно в новом красном дождевике, и я прозвал ее „своим мухоморчиком“. В какой-то миг моя доченька нахмурилась. Я не успел спросить, что случилось, — отвлекся на соседние качели, которые вдруг также начали раскачиваться. Ветра не было. Воробьи на них не сидели. Оставив малую, я приблизился к аномалии… и она резко остановилась. Ава молчала, при этом оставалась спокойной. Ни малейшего удивления на серьезном личике. И я поинтересовался, что происходит. „Мне скучно, и я качала их взглядом, папочка“. После этих слов я едва не сошел с ума. До определенных событий я не верил в сверхъестественное, в то, что не подтвердила наука. И вдруг моя собственная дочь…»

— Достаточно, — остановила меня Волкова. — Понятно, первый всплеск силы зафиксировал отец. Плохо.

— Почему? — удивилась я.

Стелла посмотрела на меня как на дурочку.

— Потому что он обычный человек.

— Но ведь он не сдал Аврору в научную лабораторию? Не таскал по сомнительным ток-шоу? Он показался мне адекватным, любящим родителем…

— Который не уберег мою дочь! — резко оборвала Волкова. — Виктория ушла. Выходит, была несчастна с ним.

— А если не по его вине? Она дождалась пятилетия Авроры, убедилась, что сила не вернется, и тогда…

— Заткнись! — Ведьма злобно сверкнула карими глазами. — Тоже мне защитница выискалась!

Не знаю, что на меня нашло, но я не прикусила язык, а вздумала противоречить ей:

— Извините, но вы не видели Иванова, а уже предвзято к нему относитесь.

— Пошла вон! — рявкнула Стелла.

Я поспешно выполнила приказ. У двери меня догнало предупреждение:

— Чтобы явилась на ужин.

Остановилась. Повернувшись вполоборота, тихо попросила:

— Можно мне сегодня не приходить? Я с поезда, почти сутки в дороге.

Стелла смерила меня внимательным взглядом и ласково улыбнулась:

— Нет.

Предсказуемо… А чего я ждала? Сочувствия? Разве ей известно, что это такое? Она может попустительствовать ценной ведьме, благоволить, если чего-то хочет от нее, но не мне.

Никого на свете нет злее, чем разочарованная в своих ожиданиях женщина. Стелла до последнего верила, что ее магически выгоревшая дочь живет счастливо обычной жизнью с обычным мужчиной, при этом воспитывая щедро одаренную дочь-ведьмочку. Ну а реальность оказалась жестокой.

Только выйдя на улицу, я с облегчением выдохнула. Гроза прошла мимо. Осталось пережить неприятный ужин — и, если повезет, до субботы я могу не встречаться с Волковой. Главное, чтобы я ей не понадобилась, а уж она мне сто лет не нужна.

Ах да, фотографии… Я совсем о них забыла. Их придется отнести сегодня, так что приказ явиться на ужин очень кстати. Завтра или еще позже нести фото нет смысла — Стелла обвинит во всех мыслимых и немыслимых грехах, решит, что снова утаила информацию. Поэтому если не отдам сегодня, придется сжечь, чего не хотелось бы делать. Но и оставлять будет слишком опасно — найдут при первой же неожиданной проверке.

Придя домой, сразу проверила, в каком состоянии моя «месть». В отличном — застыла и готова к воплощению в жизнь. Выжду немного и расплачусь за сюрприз под воротами.

Поставив форму в раковину, поднялась на второй этаж, в спальню. На шкафу стояла коробка, полная памятных вещей детства. Военный бинокль времен СССР, засушенный жук-олень, рогатка, выцветший билет в кино, разноцветная галька, морская ракушка, кусок угля, на котором отпечатался лист древнего папоротника — на первый взгляд сокровища мальчишки, но нет, это сокровища мелкой пацанки. Когда у тебя три старших брата, а у твоей подружки — два, поневоле будешь интересоваться тем, что увлекает твоих кумиров.

Захватив бинокль и рогатку, спустилась на кухню.

Лед подтаял и легко выбился из формы. Набрав миску желтовато-коричневых кубиков, поднялась обратно наверх. Выйдя на балкон, протянувшийся вдоль всей южной стены дома, для вида принялась поливать цветы.

У соседей хлопнула входная дверь. Жанна Волкова, переодетая в другое, более праздничное платье, вышла во двор, а за ней потянулся и весь ее выводок — близнецы и восьмилетий Илья, такой же рыжий, как мать и братья. Отправляясь на ужин к Стелле, ведьма, как всегда, раздраженно порыкивала на сыновей. Сложно выносить и родить за восемь лет четверых детей, но Жанна очень хотела заслужить одобрение свекрови.

Мне тоже пора собираться в дом мэра. Но только после акта мщения.

— Кхар-р-р!

Я дернулась — и резко обернулась.

На горшке с лавровым деревцем восседал ворон.

— Морриган? Напугал, я чуть не выпустила рогатку. Я тебя не звала, но все равно рада видеть. Иди сюда!

И протянула руку черной птице.

Морриган — женское имя, имя богини войны в ирландской мифологии. Но ворон не пожелал откликаться на другое. А может, в детстве, когда он прилетел впервые, мне просто так захотелось. Сейчас же поздно переименовывать — ворон привык.

Склонив голову набок, мой замечательный эквиум смотрел на меня, поблескивая хитрым глазом.

— Морриган, хочешь рыбки? Тогда иди сюда.

Он не спешил слетать со своего насеста. И все так же смотрел, словно изучая. Затем, издав хриплое «кхар», и вовсе улетел.

Странно. Будь у меня прежний уровень силы, я бы поняла, что не так. Сейчас же, работая с помощником, чаще полагалась на интуицию, чем на чары призыва.

Диковатое поведение питомца немного расстроило. Возможно, резерв не восстановился за ночь в поезде? И Морриган не решился приблизиться? Ведь общаясь со своим эквиумом, ведьма подпитывает его магией.

Я быстро обстреляла уголок сада Жанны кубиками льда, предварительно с помощью бинокля отыскав грядку красного змеевика, который выбрала мишенью. Капризный женьшень, аконит или другую траву трогать не стала — ведьма сильно расстроится, если они погибнут. А вот змеевик она сможет занять у свекрови.

Отомстив, успокоилась. Осталось только вечером послушать, как Жанка будет чихвостить сыновей за очередную гадость. И пускай маленькие пакостники докажут, что это не они… Не выйдет, ибо уже попадались на подобном.

Ужин прошел сносно. Стелла позабыла обо мне, стоило отдать фотографии Виктории. Она даже не ела — все рассматривала их. Ее глаза были сухи, а спина неестественно пряма. Несгибаемая ведьма, безжалостная с неугодными и жесткая даже сама с собой.

Перед уходом гостей вновь задремавшая Тамара Платоновна, внезапно проснувшись, выпрямилась в кресле и противно завопила:

— Ты!.. Ты принесла беду!

Выпученные по-старчески выцветшие глаза. Выбившиеся из прически волосы агрессивно топорщатся. Пальцы скрючены и тянутся в мою сторону… Выглядела старая ведьма страшно и грозно.

И я струхнула, ноги подкосились. Ледяной ком в животе и море паники…

— Мы приняли тебя в свой дом, а ты беду принесла?..

Мать мэра в молодости слыла сильной ведуньей, которая спонтанно видела фрагменты будущего и без зеркал. Неужели она что-то выяснила о моих замыслах?

— Ты накликала на всех нас несчастье! — верещала она, воинственно потрясая толстой палкой, без помощи которой уже не могла ходить.

— Мама, прекратите. — Стелла спокойно опустила руку на плечо старухи. — Хватит путать Жанну — она уже белее снега.

Я обернулась. То, что рыжая стоит рядом, как-то вылетело из головы. Значит, бабка обвиняла не меня, а жену внука?

— Гроза скоро начнется… Берегитесь! — не унималась старшая Волкова, вращая безумными глазами. — Это все она!..

— Да родит она вам правнучку, хватит ее запугивать, — устало выдохнула Стелла. — А может, со временем и еще одну.

Жанна жалобно всхлипнула.

Голова вещуньи резко упала на грудь — старуха, откинувшись на спинку кресла, громко захрапела, уснув также неожиданно, как и проснулась.

— Когда же она успокоится? Может, хватит обвинять меня во всех грехах? — с горечью пробормотала невестка Стеллы. — Сколько лет уже прошло…

Не так уж и много — восемь. И лично я была согласна с Тамарой Платоновной: в давней трагедии есть вина и Жанны. Правда, позже старая ведьма еще обвиняла рыжую в том, что она не в силах родить наследницу дома Волковых, и даже как-то требовала от внука развестись с ней…

— Ладно, представление закончилось, все свободны, — объявила Первая Мать и взглянула на нас так, что захотелось испариться. Даже шебутные близнецы притихли и быстренько обулись.

Домой я плелась следом за семейством соседей.

В восточной части неба собирались тяжелые тучи. Задул холодный ветер. Тамара Платоновна не ошиблась: в Темные Воды спешила гроза.

Взбудораженная нападками старухи, Жанна громко стыдила близнецов, испачкавших новые шорты томатным соусом, не выбирая выражений. Последние недели беременности сделали ее и так крайне раздражительной, а тут еще неудачный вечер…

И мне стало ее немного жаль: моя месть тоже заставит понервничать. Вскоре чувство вины отпустило — я вспомнила, за что ненавидела Жанну. А еще ведь именно она, воспитывая, не научила детей не обижать беззащитных.

Войдя в дом, я кинулась на кухню, где оставила открытым окно. Недаром спешила — ведьма увидела в своем саду сборище ошалевших от счастья котов и подняла крик. Белые, рыжие, черные, серые… Свои и чужие, сбежавшиеся со всей улицы, пушистые разбойники не обращали на гневную женщину никакого внимания и счастливо катались по грядке со змеевиком.

— Игнат! Игорь! — орала она. — Опять играли с валерианой?! Сколько повторять — она под запретом!

Ну да, в доме ведьмы, помощник которой кошка, валериану разливать направо-налево нельзя. А возле огородика с ценными растениями, куда и соседские коты заглянуть могут, и вовсе катастрофично.

Я была отомщена, а веснушчатые близнецы теперь дважды подумают, стоит ли продолжать устраивать мне пакости. То, что я слабая ведьма, не отменяет факт, что и у меня есть зубы.

И так мне хорошо стало и безмятежно на душе, что я наконец расслабилась после напряженного ужина у Волковых.

Об москитную сетку окна ударился ворон.

— Морриган?!

Мне стало не по себе: эквиум у меня умный и не чудит без причины, как кошки Жанны. Еще раз ударившись о полупрозрачную преграду и тревожно каркнув, он взмыл в небо.

— Морриган, подожди! — Тревога вмиг съела мое спокойствие. Нужно срочно пообщаться с птичкой. — Иди сюда!

Открыть окно не успела — почувствовала, что сзади кто-то стоит. Волосы на макушке шевельнуло теплое дыхание. Острый нож прижался к моему горлу…

И я застыла, боясь сдвинуться с места.

— И что ты будешь делать, Ника? — вкрадчиво произнес низкий голос.

— Не знаю, — прошептала, обмирая.

Сталь ощутимо холодила кожу, вызывая мурашки страха и странного предвкушения.

— Подумай хорошо, Ника, что нужно делать в таких случаях?

Нож скользнул ниже, как паутинку, рассекая черное кружево и телесного цвета чехол под ним.

— Думай, Ника, я долго ждать не буду.

Мужчина обжег горячим дыханием мое ухо, слегка прикусил мочку.

А нож продолжил свой путь, разрезая ткань уже в области груди.

— Притворюсь на все согласной?.. — выдохнула я, чувствуя, как сильно колотится сердце. — Чтобы атаковать, когда нападающий потеряет бдительность? — спросила неуверенно, ощущая, как ноздри щекочет манящий запах сандала.

Изысканно древесный, смутно-мускусный, глубокий аромат кружил голову, воспламеняя кровь. И я откинулась назад, на твердую грудь стоящего позади мужчины.

— Ника, моя Ника… Будь осторожнее, если хочешь и в дальнейшем выходить свободно из дома.

Он бросил нож через плечо — и тот, судя по глухому звуку, воткнулся в мишень для дартса, висящую на двери.

— Вероника… — прошептал ненасытный рот, поцелуями-укусами алчно клеймя мою шею.

— Герман, — простонала, развернувшись в кольце сильных рук, лицом к мужчине.

Наши губы встретились. Аромат сандала с каждой секундой становился сильнее — и кровь вскипела в жилах. Жадные поцелуи мужчины кружили голову, широкие мозолистые ладони, скользнув по моим бедрам и задирая испорченное платье, и вовсе своими действиями лишили опоры под ногами.

— Не здесь, — попросила Германа чуть слышно.

Без всяких возражений он, подхватив меня на руки, легко и быстро поднялся в нашу спальню на втором этаже.

За окном бушевала гроза. Дверь на балкон осталась открыта, и ветер яростно рвал белоснежные гардины.

Но мне было все равно. Голова шла кругом. Действительность затенила эйфория момента.

* * *

Он смотрел глазами ворона, как парочка самозабвенно каталась по широкой кровати. Трепещущая на ветру занавеска то открывала греховно притягательную картинку, то вновь прятала. Почему-то он не мог оторвать взгляд от нее. И в душе поднялась неожиданная злость.

Отмеченную им ведьму присвоил какой-то охотник. Нет. Не какой-то… То, как он к ней прикасался с властностью хозяина, говорило, что они давно вместе.

Вначале ему показалось, что ведьма испугалась проникнувшего в ее дом незваного гостя, что будет сопротивляться. Слабый протест ему, видать, привиделся — вскоре девушка всецело покорилась желанию своего любовника, хмелея все сильнее и сильнее от его прикосновений.

В какой-то момент подглядывать стало крайне неприятно. И ворон, подчиняясь приказу наблюдателя, взлетел с ветки в расчеркнутое молниями чернильно-синее небо.

Глава 3

Темные сны

Щелк… щелк… щелк…

Лунный свет тонул в озере цвета остывающей смолы — маслянисто-черной, обжигающей даже на вид. Только если смола увечила тело, вода из озера в это время ночи уничтожала душу и была в тысячи раз опаснее.

Щелк… щелк… щелк…

Я старалась не смотреть в сторону той, которая издавала эти звуки. Я вглядывалась в черное зеркало, которое поглощало звезды и наши отражения.

Раньше Темное озеро вызывало острое возбуждение, приятно-бодрящее предвкушение. Пройтись по краю и не сорваться. Что может быть сильнее этого восторга? Адреналин, кураж от осознания, что уберегаешь мир от беды, которая исходила из темных глубин этого озера.

Сейчас же осталось только одно чувство — страх. Удушающий, парализующий, заполняющий до краев ужас. Я увидела главное зло, которое проникает из другого мира сквозь озеро, то, что убивает за секунды, то, что приносит боль и отчаяние. То, что рассекает жизнь на «до» и «после».

Щелк… щелк… щелк…

Звук пугал, вымораживал душу, лишая последней надежды, возвращал к страшной реальности. Он — жестокий приговор, необратимость, наказание, которое мы не заслужили.

Щелк… щелк… щелк…

Я набралась смелости и посмотрела на Викторию. Она щелкала большим и средним пальцами, безнадежно пытаясь выжечь искру. Крохотную, слабенькую, ту, что получается у ведьм машинально и не требует концентрации внимания. Она щелкала пальцами и слегка раскачивалась вперед-назад, а еще дрожала — ей было так же холодно, как и мне. Мы все еще сидели в сорочках для ритуала, в белых с защитной вышивкой красной нитью по подолу. С защитной… Ха! Ничто нас не защитило этой ночью.

Тонкий девичий крик вырвал из дурмана. Я испуганно огляделась.

Количество ведьм на острове возросло — охотники привели беглянок. Одна из них даже успела переодеться дома в темные джинсы и футболку и сейчас казалась вороной посреди белоснежных лебедей. Вот на что они рассчитывали? Почему не покинули город, а спрятались дома, словно глупые зверьки в норки?..

— Вы все знаете, что произошло час назад. — С распущенными, развевающимися на ветру черными волосами Стелла выглядела ночной фурией — злобной и беспощадной. — В мир вырвался демон, десятки духов прошли сквозь преграду, как через открытые двери. Погибли охотники, ставшие у них на пути! Моя дочь, стараясь их остановить, выжгла себя дотла!

Виктория вздрогнула, и я крепко сжала ее руку. Сердце неуверенно царапнула обида: я ведь тоже пыталась удержать тварей! Так почему Стелла не упомянула, что и я пострадала? Несправедливо…

— Скажите мне, братья и сестры, как наказать их?

— Совершено преступление, которому нет прощенья, — глухо произнес Павел Совин, потерявший шестерых охотников, всю смену, которая стерегла нас во время ритуала.

— И есть закон, который ясно говорит, как поступить с ними, — зло добавил его заместитель, Иван Шмелев, у которого сегодня погиб сын.

Я с болью посмотрела на напарниц по неудачному ритуалу. Зареванная Жанна, бледная как мел смуглянка Зара, шепчущая молитву Тайс и полуобморочная Надя. Обреченность и надежда еще боролись в них. Лица удерживающих их охотников не выражали эмоций, а вот родственники четверки смотрели на Стеллу с отчаянием.

Все знали закон, но не могли поверить, что его нарушили в нашей общине. Подобное никогда не происходило раньше.

— За то, что покинули малый круг во время ритуала, оставив сестер, — Первая Мать равнодушно прошлась взглядом по лицам девушек, — вы приговариваетесь к смерти.

В толпе ведьм завыли. Охотники, среди которых были братья и отцы осужденных, ничем не выдали своих чувств.

— Нет! Я оспариваю твое решение, Первая Мать! — Расталкивая людей, на помост выбежал Ян, старший сын Волковой. — Моя девушка беременна! И по закону она имеет право защищать свое дитя любой ценой.

Кто-то ахнул. Тайс же, взвыв, бросилась на Жанну с кулаками.

Ох, так вот почему… Если бы не Жанка, круг не распался бы! Она сдалась первой, тем самым подбив к побегу остальных!

Чисто по-женски я понимала ее: не разорви она круг, ее нерожденный ребенок погиб бы. Но это не снимало с нее вины: она должна была отказаться от ритуала, признавшись, что беременна. Но нет, она промолчала… почему? Да просто потому, что боялась Стеллу! Она надеялась, что ритуал пройдет, как всегда, без происшествий…

Причинить боль матери своего ребенка Ян не позволил — толкнул Тайс навстречу охранникам. Затем подхватив рыдающую рыжую на руки, унес ее с помоста. На пострадавшую сестру он даже не взглянул.

Черная бровь Стеллы изогнулась, когда она посмотрела на оставшихся подруг своей дочери.

— Вы нарушили главный закон, и вас может оправдать только одно… Кто-нибудь еще в тягости, как Жанна?

В ответ — тишина. Лишь Надя явно хотела что-то сказать, но не решилась, и оттого слезы покатились по ее щекам быстрее. Я взглядом попыталась отыскать ее сестру-близнеца Веру и не смогла. Где же она? Неужели не пришла попрощаться с сестрой?..

Интерес погас так же быстро, как и вспыхнул, потому что вновь заговорила Стелла:

— Согласно закону, приговор приводится в исполнение сразу.

Девушки зарыдали громче. Но никто не вступился за них, все понимали, что их жизнь — единственно приемлемая плата за смерть, которую они впустили в наш мир.

Визжащих, связанных заколдованными веревками ведьм потащили к центру острова, к дыре, заполненной озерной водой. Днем и часть ночи просто водой, а с полуночи и до трех утра — мраком другого мира. Вместе с тьмой к нам просачивалось истинное зло — демоны и духи, почти такие же опасные, как первые… Просачивались, если бы ведьмы регулярно не ставили энергетический заслон.

Шесть ведьм в белом, старше и опытнее, чем мы, отступили в сторону, пропуская охотников к чернильно-черной дыре.

Я шла вместе с Викой, подставив ей свое плечо. Она часто спотыкалась, сбивая босые ноги о камни. Тормошить ее не хотелось, разговаривать с кем-либо — тоже. Я только кивнула матери, которая была среди закрывающих.

Не знаю, как быть дальше. Что будет с Викой и со мной. Уверена в одном: мы никогда больше не будем проводить ритуал закрытия.

Почуяв ведьм, темная вода забурлила. Нечто огромное пыталось пробиться сквозь магический щит. Светящаяся мутно-синим пелена выгибалась буграми, но удерживала незваного «гостя». А еще… мне показалось, что я видела ладони, касающиеся преграды с той стороны… Десятки рук… Там бесновались духи.

— Привести приговор в исполнение, — устало произнесла Волкова.

И охотники по очереди бросили не выполнивших свой долг девушек в воду. Захлебываясь криком, они беспрепятственно проходили сквозь щит и сразу шли ко дну. Или не ко дну… Ни одна не вынырнула обратно.

— А теперь черед Вероники.

Вязкая тишина ударила по мне невидимым молотом. Я медленно-медленно повернулась к главной ведьме.

— Что?..

— Вероника, тебе оказана честь уйти достойно.

И Первая Мать указала на все еще голодную бездну.

И там действительно были руки. Они давили на магическую преграду — настойчиво, зло.

— Но я же не сбежала! Я держала заслон до последнего!

Пораженная до глубины души, я недоверчиво смотрела на Стеллу.

— Держала да не удержала, — улыбнулась презрительно Волкова. — У тебя осталась магия, а Виктория отдала все до капли.

— Но…

— Не оскверняй имя рода трусостью, Вероника, — обреченно прошептала мама и горько заплакала.

Мама, моя собственная мама считала меня виноватой…

Слезы застилали глаза, когда я сделала первый шаг. Бездна ждала. Голодно глядела на меня. Призрачные руки духов хищно тянулись из воды и тумана.

Почему? За что со мной так?..

Я обернулась и закричала:

— Нет! Я не нарушала закон! Я все сделала верно!

Кривая улыбка Стеллы и ее ответ перевернули все в душе:

— Этого недостаточно. Ты должна была умереть.

И она толкнула меня в воду…

…Я с криком проснулась.

— Ника, тихо… Это сон, слышишь? — Герман удерживал мои руки над головой и целовал влажные щеки. — Это сон. Успокойся, родная.

Я обмякла под ним, испытывая легкий стыд — снова во сне дралась. Как-то даже поставила ему синяк под глазом — то-то веселились его товарищи, когда утром увидели.

Отведя с моего лица спутанные волосы, он тихо спросил:

— Снова озеро?

— Да. Только в этот раз Стелла приговорила и меня.

— За что? Ты же сама стала жертвой чужой трусости.

Мой охотник перевернулся на спину так, чтобы я оказалась сверху.

Удобно устроив голову на его груди, ответила:

— Во сне Стелла сказала, что я сделал недостаточно, что должна была умереть.

Герман возмущенно фыркнул.

— Твое подсознание делает из нее монстра похлеще демона.

И я не удержалась от признания:

— Иногда мне кажется, что она одержима.

Он тихо засмеялся и успокаивающе погладил по спине.

— Да, она демонски жестока — положение обязывает. Но, Ника, согласись: справедливее нет ведьмы, чем моя мать.

— О да, она — самая справедливая ведьма Темных Вод…

Герман никогда не слышал иронии в моих словах и не замечал, какова Стелла на самом деле. Он боготворил ее, находя оправдания даже для плохих поступков. И в этом особенность чувств охотников — они верят своим любимым, родным женщинам до конца.

— Ладно, спи, тебе вставать в пять утра, — напомнила ему.

— А может, не будем спать? — искушающим голосом предложил он. И его рука поползла по моей ноге вверх, лаская сквозь тонкую ткань длинной футболки.

Аромат сандала легкой дымкой окутал нас. Стараясь дышать через раз, уперлась ладонями в твердокаменную грудь и строго напомнила:

— На сон осталось чуть меньше трех часов. Хочешь угодить в аварию?

— Не бойся, радость моя, мои реакции не притупляются, даже если я не выспался.

Рука его бесцеремонно легла на то, что у меня пониже спины, притягивая ближе. Хотя куда уж ближе?

— И в драке с одержимым также? Рискнешь жизнью друзей, Гер?

Волков тяжко вздохнул. Запах сандала стал почти неощутим. Игривое настроение я ему испортила.

— Ты же знаешь, не рискну.

Даже если отбросить мои чувства, я не понимала Германа. Когда его команда была недалеко от Темных Вод, но домой возвращаться не планировала, еще преследуя одержимого, он мог сорваться с места, чтобы побыть рядом со мной несколько часов. Зачем? Если я и так в полной его власти. По крайней мере пока.

— Ты права. — Он зевнул. — И лучше мне встать в пять, чтобы не попасться ранним пташкам на глаза. Не хочу, чтобы мать обиделась, узнав, что я приехал, но специально не заскочил к ней на ужин.

Я понимающе улыбнулась: характер Стеллы с трудом выдерживали даже ее дети.

— О да, твоя мать расценит это как непочтительность.

— И будет долго дуться…

Поцеловав меня в шею, охотник буквально вырубился, забыв разомкнуть объятия. Полежав немного на нем, попыталась выползти из кольца рук. Но нет, не позволил — что-то сонно проворчал и крепче обнял.

— Герман, отпусти, — попросила шепотом.

Я хотела проверить его аптечку — после стычек с одержимыми, в которых основательно пророс дух, охотники часто получали серьезные ранения, так что без специальных мазей не обойтись. И чары медальона с древним символом силы на крышечке, в который я как раз утыкалась носом, тоже неплохо бы обновить. Да и в холодильнике пусто — я не готовилась к встрече, а аппетит у Волкова во всех смыслах волчий…

— Отпусти, Гер.

Вздохнув, он перевернулся на бок.

— Никогда.

Ответ мужчины прозвучал четко, и я застыла, вглядываясь в его безмятежное лицо. Нет, не притворялся, он действительно спал. Но даже во сне собственнически продолжал удерживать свое.

Главным трофеем в жизни Германа меня назвал сам мэр. С его слов, именно я пробудила в младшем Волкове истинного охотника. Что ж, может, и так, но мне это совершенно не льстило. И я понимала, что сама виновата в сложившейся ситуации и жива, пока младший сын главной ведьмы Темных Вод сходил по мне с ума. В некотором роде я прикрывалась им от ее гнева, словно щитом…

Подергавшись еще немного, смирилась, что не будет по моему хотению, и, устроившись удобнее, тоже уснула.

Божественный аромат — пряный с горчинкой — ворвался в сон, и я открыла глаза. Сквозь шторы пробивались солнечные лучи. Уже утро? Бросила взгляд на часы — девять. Ох, я проспала!..

Запутавшись в сбившихся простынях и едва не упав, вскочила с кровати.

На комоде пофыркивала кофемашина, которая закончила работать. Не надо гадать, кто ее заправил и принес с кухни, выставив таймер на поздний час. Искренняя забота Германа заставляла испытывать вину, ведь я о нем заботилась, потому что должна была. Впрочем, он это знал и принимал.

Так… Что выспалась — это хорошо, но обязанности с меня никто не снимал. На работе накопились горы бумаг, которые могла подписать только я.

Возле кофеварки ждала большая тарелка с аппетитно выглядевшими бутербродами. И на вкус они тоже оказались ничего. Послав Волкову мысленное «спасибо», я позавтракала прямо в спальне. Затем, наскоро убрав комнату после ночного разгула, собралась на работу.

Удобные босоножки, легкий белый жакет и струящаяся черная юбка с крупным белым рисунком настроили на прогулку пешком. Все равно уже опоздала, можно не спешить. И я оставила машину в гараже, отправляясь в медцентр.

Коренные жители Темных Вод почти не болеют: женщины исцеляются с помощью зелий или чистой силы в источнике, а иммунитету наших мужчин могут позавидовать киношные супергерои. Правда, он не возник просто так, его постоянно подстегивали специальными препаратами. И если раньше ведьмы заботились о мужьях и сыновьях самостоятельно, то в двадцатом веке у общин появились больницы.

Темные Воды не стали исключением. Шестнадцать лет назад на месте маленькой лечебницы здесь построили четырехэтажный медцентр. Построили на деньги маминого второго мужа. Ричард Росс знал о существовании пробоин в другие миры, его семья сотрудничала с общинами ведьм многие годы. Маму он увидел, когда ей не было еще и двадцати. И когда договорной брак моих родителей распался, они поделили детей и разошлись, Росс тотчас явился с предложением. Сначала деловым, предложив построить больницу, затем руки и сердца.

Росс по-настоящему любил мою маму. И не бросил меня, когда в дом угодила молния и ее не стало. Он в то время гостил у сестры в Штатах, приехал в Темные Воды на похороны и чтобы позвать меня с собой. Я отказалась уезжать, хотя и родной отец с братьями звали в свою общину. Глупо, но я осталась, потому что хотела отомстить Стелле, предварительно собрав доказательства ее вины. И тогда Ричард решил обезопасить глупенькую дочь любимой женщины. Умный делец, он поспешил переписать больницу на меня, сделав также ключевым звеном в поставках редких трав со всего мира. После чего сбежал на родину, понимая, что ведьмы не станут ждать окончания траура — попытаются захомутать выгодного жениха. С сильным приворотным зельем это можно сделать, даже если мужчина все еще любит другую.

Поначалу именно то, что на мне была завязана документация больницы и лаборатории, и спасло от смерти. А затем осмелевший Герман пошел ва-банк и одним махом вытащил меня из беды, подняв свой статус на ту высоту, которой охотники добиваются десятилетиями. Стелла втянула когти на несколько лет, но, увы, оставила на моей шее «ошейник», который могла снять только сильная ведьма. К сожалению, о нем я не могла никому рассказать. Да и не стал бы никто переходить дорогу хозяйке Темных Вод, мне помогая.

И Стелла, и я знали: это не конец, это передышка, после окончания которой выиграет тот, кто ударит первым и прицельно.

В больницу я пришла за час до полудня. За время моего отсутствия накопилась документация, которую нужно было просмотреть и подписать. Секретарь Алина, всегда собранная и улыбчивая сероглазая шатенка, сегодня огорчала рассеянностью: постоянно путала стопку подписанных договоров с той, где бумаги я еще не смотрела.

— Простите, Вероника, — пробормотала она, когда уронила очередную папку.

— Алин, что происходит?

Спросила мягко, но девушка посмотрела на меня испуганно.

— Все хорошо.

Я кивнула.

— Ладно, как скажешь.

Она неумело врала, но дожимать рано, подожду более острого момента.

И он вскоре появился: часа через три Алина пролила кофе на мой стол.

— П-простите, я нечаянно… — только и сумела произнести она, прежде чем разрыдаться.

Когда делаешь важную работу, от которой зависит здоровье многих, эмоции нужно оставлять дома. Я далеко не святая, в другой раз наорала бы на нее за испорченные договора, но не сейчас. В выговоре подчиненных нужно знать меру и время. Люди не из стали, они порой ломаются. И для девчонки как раз настал подобный час.

— Посиди пока здесь, — потребовала строго, указав на диванчик у окна.

Выйдя в приемную, закрыла дверь, чтобы нам никто не помешал. Затем, щелкнув электрочайник, вернулась в кабинет за травяным сбором. Алина за рыданиями не замечала моих действий, иначе угодливо бросилась бы заварить чай самостоятельно. Как же, чтобы шефиня поухаживала за своей помощницей? Да она же переломится!

Когда залила кипятком травы с самым мощным успокаивающим эффектом, занялась девушкой.

— Алина, держи чашку.

Чай действовал еще до того, как человек начинал его пить. Ароматный пар и тепло, согревающее ладони, успокаивали сами по себе.

Секретарь подчинилась, стыдливо отводя взгляд.

— Расскажи, пожалуйста, что случилось. Возможно, смогу тебе помочь?

Она вскинулась, в покрасневших глазах робко светилась надежда. Мысленно улыбнулась: она ждала, что задам такой вопрос, значит, рассчитывала, что не пройду мимо ее беды.

— Мне двадцать три, я одинока, а через две недели смотрины.

— И кто-то малосимпатичный подал на тебя заявку? — Я догадалась наконец, о чем ее печаль. — Ты боишься? Или у тебя уже есть кто-то на примете?

Традиции общин суровы: каждая наша женщина обязана родить минимум двух охотников и одну ведьму. Если к двадцати трем годам девушка все еще не замужем или хотя бы не имеет друга, ее может потребовать любой холостой охотник. Вместе они обязаны прожить год, старательно трудясь над созданием одаренного ребенка. Если получилось, пара по взаимному согласию может узаконить отношения или же разбежаться, что особо не приветствуется.

Обычно ведьмы хитрили и старались ко времени смотрин с кем-то встречаться. Но случались проколы, особенно если влюблялись в мужчину не из своих.

Алина приехала с родителями лет десять назад, когда охотники случайно обнаружили юную ведьмочку в обыкновенной семье. Ее маме предложили здесь новую работу и квартиру, и она с радостью согласилась, не подозревая, куда везет дочь. Само собой, о существовании магии узнала лишь одна Алина.

— Ты уже влюблена? — задала по-другому вопрос. — Только не говори, что он не ведьмак.

Выходить замуж за обычного мужчину до того, как план по воспроизводству одаренных детишек выполнен, категорически запрещалось. Бывали исключения, но так редко, что о них не стоило и вспоминать. И разумеется, секретарь ничего не могла предложить общине в обмен на то, чтобы на ее ситуацию закрыли глаза.

— Нет, я не влюблена… — Дрожащими пальцами Алина поднесла чашку к губам. — И вы угадали, на меня есть заявка. Ее подал Ждан Соколов.

Я в удивлении вскинула брови.

Охотник по прозвищу Громила мне хорошо знаком. Здоровенный даже на фоне своих побратимов, шумный, он обожал соленое печенье по моему рецепту и забрасывал его в рот пригоршнями, опустошая вазу за пару минут. И так же легко, как крекеры, он уничтожал одержимых, которые успевали полностью перестроить человеческие тела под себя. Волков как-то показывал запись, на которой Громила за секунды сломал позвоночник когтисто-шипастой твари, которая перед этим разорвала их друга. После того некачественного, но красочного «фильма» я долго видела Ждана в кошмарах. Как будто мне мало было своих личных ужасов…

— Соколов — успешный охотник, надежный товарищ. Знаю это не только со слов Германа Волкова, могу так утверждать на основании собственных наблюдений. Думаю, ты и сама не слышала, чтобы он обращался плохо с девушками.

В Темных Водах статус почти богинь имели ведьмы лишь из двадцати семей, так называемых первейших. И Алинина, понятное дело, в их число не входила.

— Вероника, помогите мне! — взмолилась секретарь, заламывая пальцы. — Помогите отсрочить для меня смотрины! Стелла — ваша свекровь, вы же можете!

Вздохнув, покачала головой.

— Волкова мне не свекровь.

— Да всем известно, что это вы тянете со свадьбой! — возмутилась наглая девица. — Сын Верховной готов жениться хоть завтра!

Мое сочувствие потихоньку начало угасать. Ох уж эти ведьмы… Протягиваешь руку помощи, а они норовят на шею сесть. Само собой, я не лучше остальных — еще та эгоистка.

— Пускай и так, это не дает мне возможность как-то влиять на Стеллу.

Знала бы Алина, что я сама на птичьих правах, что минимальную свободу и независимость приходится отстаивать с помощью упрямства и хитрости… Что каждый раз, торгуясь за свои интересы, я рискую слететь с троса, на котором балансирую, словно акробат…

— Вероника, я понимаю и принимаю свои обязанности, горжусь, что я ведьма и могу защищать людей… — Алина икнула и залпом допила чай. — Но я не могу, поймите! Не могу пойти на смотрины.

— Почему? Объясни толком.

Мой секретарь зажмурилась и горестно выдохнула:

— Я — девственница.

Вот демон…

— Поздравляю! — Осознав, что язвительный тон, как соль на рану, быстро исправилась: — Поздравляю с неприятностями, но они не настолько серьезны, как ты слышала от подруг.

Охотники любят девственниц. Они женятся на тех, которых сделали женщинами в девяносто девяти случаях из ста. Один — это категорический отказ ведьмы от «счастья» из года в год ложиться в постель к тому, кто ей сделал больно.

Дефлорация сама по себе — процесс часто неприятный, ну а с охотником… Ведьмак огромен во всех смыслах этого слова, неутомим, ненасытен и дуреет от счастья, когда понимает, что первый у своей избранницы. И потому ведьмы предпочитают лишаться невинности на стороне: в другом городе с обычным парнем, имя которого забывают уже утром.

Но если угораздило влюбиться в охотника, был иной способ затенить боль: заклинание, соединяющее сердца, или же…

— О безадресных приворотах слышала?

Глаза Алины округлились.

— Да… Вот только чем приворот поможет? Да еще краткосрочный? Ждан и так ходит за мной хвостом, когда не на охоте.

— А приворот не для него.

— А для кого?..

— Для того, кто вам свечу держать будет, — резковато ответила недогадливой подчиненной.

Она несколько секунд смотрела на меня недоуменно, затем с удивлением.

— Хотите сказать, если ночь провести с приворотом, то ее можно пережить легче?

— С приворотом можно все пережить, — подтвердила уверенно.

— А это точно поможет? — не отставала Алина.

— Проверено на себе.

— О…

Игнорируя ее изумление, — и так слишком разоткровенничалась, — предложила:

— Приводи себя в порядок, мы идем в лабораторию.

Обнадеженная и воодушевленная девушка умчалась в уборную.

Я же не спеша отправилась готовить новую чашку кофе взамен пролитого. И, пока кофеварка уютно булькала, вспомнила себя в девятнадцать лет.

Глава 4

Привороты

Виктория рассталась с невинностью прошлой зимой, когда отмечала день студента. Рассталась, с ее слов, легко и приятно.

Я не хотела спешить, потому что ждала любовь. Но подруга умеет уговаривать, а главное, умело пугать.

— Будешь ждать до двадцати трех, пока моя маман сама тебе выберет мужика? Или дождешься заявки какого-нибудь охотника? Они же передерутся из-за тебя, Ника, останешься крайней, — в который раз повторила она, сопровождая в бар «Черный кот». — А так сделаешь дело, сможешь гулять смело. Вдобавок немного повысишь свой уровень силы.

Она была права, и я понимала это. Но какая-то часть души хотела романтики, светлых чувств, пускай и не на всю жизнь — это было невозможно для ведьмы, — хотя бы на пару лет, прежде чем настанет пора родить общине одаренных детей. Сводить все до уровня физиологии, к впечатлениям одной случайной ночи не хотелось, и уж тем более не хотелось искусственных чувств к незнакомцу.

Увы, за эту неделю уже второй охотник сделал мне лестное, по его мнению, предложение погулять под полной луной. А я наслышана, чем заканчиваются подобные встречи — не успеешь оглянуться, как на пальце уже блестит кольцо. Перед темным обаянием ведьмака устоит лишь опытная ведьма, которая сама кого хочешь очарует и без приворота. К сожалению, до такого уровня мне еще расти и расти…

При виде невзрачного здания из серого кирпича и забавной неоновой вывески с наглым котярой мое сердце забилось быстрее. И страшно, и жутко интересно.

Получится ли у меня? А может, зря я все затеяла? И сделаю только хуже?

— Приворот с тобой? — будто заглянув в мои полные сомнений мысли, спросила Вика.

— Да, свеженький, сварила этим утром. — Я похлопала по сумочке, где лежала алюминиевая емкость из-под напитка с громким именем. Его я, купив ради тары, сразу вылила, потому что для ведьмы пить химию — не уважать себя. А вот пустая банка — то, что надо, не привлечет внимания, как прозрачная бутылка. Точнее, ее слегка светящееся содержимое.

— Отлично! Пойдем.

— Подожди!

Я придержала ее за руку.

На красивом лице подруги расцвело ехидство.

— Что такое, Никуль? Передумала?

— Нет, — быстро возразила. — Посмотри на меня, я в порядке?

Я не страдала неуверенностью в себе и точно знала, что хорошо выгляжу. Я просто позорно тянула время.

Но черноволосая ведьма поверила — и окинула меня придирчивым взглядом.

— Шелковая блузка с V-образным вырезом зачетная, хоть я и продолжаю считать, что черное тебе придает строгости. А джинсы… их тяжело снимать, когда спешишь, лучше бы юбку надела.

Сама она так и сделала: короткая белого цвета вещица в сочетании с красным топом, вырез которого оголял всю спину, выглядела сногсшибательно.

Виктория решительно толкнула крутым бедром дверь бара и отчаянно произнесла:

— Вперед, навстречу приключениям!

Войдя в помещение, заполненное сочным голосом молодой певицы, поющей под гитару, подруга тряхнула черной гривой, которая эффектно скользнула по ее голой спине блестящим водопадом.

Показной жест себя оправдал — на нас сразу обратили внимание. Точнее, на Вику: со своими русыми короткими локонами я терялась на фоне яркой брюнетки. Пока шли к столику у барной стойки, нас провожали заинтересованными взглядами. Но только смотрели. Провести вместе вечер не приглашали, скабрезных шуточек не отпускали. Публика в «Черном коте» собиралась приличная, в основном студенты старших курсов местного юридического университета.

Что ж, Вика знала толк в злачных местах и веселье. Мне же после поступления на экономический факультет банально не хватало времени: если подруга на радостях свалила в столицу и приезжала в Темные Воды два-три раза в месяц, то я всего лишь уехала в соседний город и ездила домой регулярно.

Сейчас, на летних каникулах, младшая Волкова не знала, куда себя деть, лишь бы меньше общаться с матерью. И наверное, ввести меня во взрослую жизнь она тоже решила со скуки.

Когда официант принял у нас заказ, подружка откинулась назад, на высокую спинку стула. На пухлых алых губах ведьмы играла снисходительная улыбка.

— Решила, куда поведешь свою жертву?

— Не переживай, я подготовилась. Сняла номер в отеле.

— Правильно, никогда не ходи с незнакомцем к нему домой, — напомнила она негласный закон решивших зажечь ведьмочек. — А вдруг он одержимый?

— Лучше на нейтральной территории, — кивнула я. — Безопаснее точно.

Общаясь с сокурсницами, немного узнавая их взгляды на жизнь и отношения между мужчиной и женщиной, я могла бы обозвать себя и других девушек из общины нехорошим словом. Но искательницами наслаждений мы были только отчасти. Если обычная женщина, даже выйдя замуж, могла изменить мужу, развестись с ним, по большому счету не интересуясь его мнением, то ведьма вынуждена оставаться верной своему охотнику, а разорвать союз дозволялось только по обоюдному согласию. Уйти же от ведьмака, который был у тебя первым, практически невозможно.

Вот и приходилось избавляться от того, что могло привязать к нелюбимому на всю жизнь. Кто знает, удастся ли с первого раза не ошибиться и выбрать мужчину, с кем захочется умереть в один день?

— Как тебе тот светленький? — не понижая голоса, все равно никто не услышит, поинтересовалась Вика.

— Где?

С трудом подавила желание завертеть головой.

— Слева, второй столик от нашего. И не поворачивайся пока, он с другом нас рассматривает.

Я выждала с минуту, прежде чем утолить любопытство. Оглянулась — и разочарованно вздохнула.

— Что? Не нравится?

— Худой слишком.

Вика хмыкнула.

— Я бы сказала, что он жилистый, ну да ладно, это дело вкуса. А его друг?

— Нос картошкой.

— И что? — Волкова вскинула брови. — На одну ночь ты полюбишь любого.

— Я хочу симпатичного.

— Ты, по-моему, придираешься к мелочам, Ник.

Мысленно хмыкнула: уж кто бы говорил! Сама Виктория соблазнила капитана студенческой команды КВН, с пяти лет занимающегося каким-то видом восточных единоборств, то есть самого популярного парня курса.

— Я хочу, чтобы в старости эту ночь было приятно вспомнить. Хочу не бледного доходягу с носом, похожим на овощ, а хотя бы мало-мальски симпатичного любовника.

— Слушай, раз тебе прет только от накачанных, давай пойдем в клуб байкеров? — заговорщицки подмигнула подружка. — Брутальные и опасные, они похожи на наших парней, но не западают на непорочных девочек. Наоборот, бегут от них утром как от чумных.

Она грубо хохотнула.

— Угу, пойдем — и гарантированно нарвемся на патруль охотников, который проверяет места, где возможны вспышки агрессии.

— Ой, да ладно! Может, и не нарвемся! — беспечно отмахнулась Вика.

Спустя два разноцветных безалкогольных коктейля и шесть неудачных кандидатов в любовники на ночь я заподозрила ее в подставе: она предлагала обратить внимание на далеко не симпатичных мужчин и рьяно критиковала тех, кто мне вроде бы как понравился. А еще настойчиво звала в байкерский клуб. Впору задуматься, а не ждет ли нас там ее брат? Ведь Герман был в числе тех, кто напористо предлагал погулять. И вроде бы я ему действительно нравилась, и в детстве мы много проводили вместе времени (он старше всего лишь на три года), так что много общих приятных воспоминаний, но я его не любила — и этим все сказано.

Хотя нет, не все. Герман — упрямый и настырный, его тяжелый взгляд темно-карих глаз порой путал до холодных мурашек. На вечеринке в честь совершеннолетия сестры он увидел, как во время танца один наглец положил руку мне на зад. Кровищи было…

Герман сломал ему нос, руку и несколько ребер, прежде чем их разняли. Связываться с таким безбашенным парнем станет только экстремалка, а я — нет, не хочу всю жизнь прожить как на вулкане.

Нет, конечно, приятно, когда на защиту твоей чести бросаются… Но не возить же парня мордой по полу, оставляя на паркете кровавый след, только из-за того, что он опустил руку ниже моего копчика?

— Я в дамскую комнату, — предупредила Вику, поднимаясь со стула.

Сумку я взяла с собой: сейчас самое ценное в ней — приворотное зелье в баночке. Во избежание незапланированных казусов лучше держать его под рукой. Вытащить пробку я намеревалась только в номере отеля, чтобы выпить самой половину, а остальное подлить будущему любовнику. Гореть от страсти в одиночестве я не собиралась.

— Хорошо, а я закажу мохито. Ты же его ни разу не пробовала?

— Давай, только безалкогольный, — напомнила на всякий случай.

Вика серьезно кивнула:

— Иди, я все помню и не желаю тебе зла.

Когда я вернулась из уборной, высокие стаканы, красиво украшенные кружками лайма и веточками мяты, уже стояли на столе. И Вика свой опустошила на треть.

Я обхватила трубочку губами, но не успела сделать и глотка.

Напиток пах ванилью.

Кровь прилила к щекам, стало душно. И обидно до слез.

— Как ты могла?! — сердито спросила подругу. — Зачем?

Та захлопала густо накрашенными ресницами.

— Что? Ты о чем сейчас?

— Ваниль, — прошептала только одно слово, потому что горло сдавила обида.

И это моя подруга… Та, которая ближе родной сестры! Горько, как же горько ловить на предательстве близких людей…

Виктория процедила сквозь зубы:

— Это ты как могла подумать обо мне плохо?

Дернув резко мой лонг дринк к себе, так что он слегка расплескался, она сделала большой глоток, предварительно выбросив на стол трубочку. После чего, глядя мне в глаза, пододвинула свой стакан.

— Понюхай, и у меня мохито пахнет ванилью. Это же обычный бар, тут нет таких заморочек, как у нас. Люди ваниль суют и в напитки, и в выпечку, и даже в духи. Ясно тебе?!

Мне стало стыдно. Ее напиток также пах специей, которая была главным компонентом приворотного зелья. И потому в булочных нашего городка, да и других местах, где жили ведьминские общины, никогда не витал аромат ванили.

— Извини, — искренне покаялась, — что-то я слишком подозрительна в последнее время.

Так как Виктория и не думала возвращать мой коктейль, я начала пить ее. И это напомнило древний обряд, когда ведьмы становятся сестрами по магии, обмениваясь чашками с зельем в знак доверия. Мы его с подругой прошли пару лет назад, как в свое время это сделали наши мамы.

Через несколько минут Вика, взглянув на дисплей телефона, решительно хлопнула ладонью по столу.

— Все, пора сваливать отсюда, «Черный кот» себя не оправдал.

Я не стала спорить — мне не нравилась новоприбывшая компания через один столик от нас: три стильно одетых парня рассматривали нас с подругой не таясь. Ведьмы умеют за себя постоять, но этим вечером я не хотела ни приключений, ни конфликтов. Я надеялась поскорее выполнить задуманное, чтобы поставить точку и спать спокойно.

— Девушки, уже уходите? А можно и мы с вами?

— Нет, — резко ответила Вика и прошла мимо вставшего из-за столика парня.

Мне же пришлось ловко уворачиваться от загребущих рук. Товарищи приставалы заулюлюкали, потешаясь над ним:

— Дэн, ты вроде бы не пил? Так почему упустил ее?

Официант пытался образумить гостей заведения — не вышло. Кто-то из посетителей вмешался, требуя не цепляться к девушкам, и позади завязалась драка.

— Чего тормозишь?! — прошипела Вика. — Скорее уходим!

Выскочив из бара, окунулись в прохладную ночь.

— И где навязчивые таксисты, когда так нужны? — ворчала Волкова. — Придется вызывать. Ты домой? Или продолжим веселье?

Поежившись, я оглянулась на бар. Может, зря мы тут торчим? И лучше пройтись немного пешком? Высказала свои опасения вслух, на что подружка покачала головой:

— Видела, сколько они заказали пива? Не уйдут, пока не выпьют. Мы ушли — конфликт исчерпан, и они останутся.

Она сохраняла спокойствие, и я заткнула интуицию. Не авантюристка я, в отличие от Вики, боюсь собственной тени.

— Так что будем делать, Никуль? Продолжим поиски или по домам?

— Ай! К демонам привороты! — ругнулась я. — Поехали домой.

— Отлично, не думала, что с тобой будет так сложно. Привередливая сильно ты, Ника.

Уж кто бы говорил! Стольких парней забраковала, как будто мы выбираем любовника ей, а не мне.

Разочарованная, я с трудом подавила обиду и посмотрела на небо. Жаль, в городе не всегда можно увидеть звезды, особенно в районе многоэтажек.

— Да, мы находимся прямо у бара «Черный кот», — разговаривала Виктория с диспетчером, когда дверь упомянутого заведения распахнулась, выпуская наружу звуки музыки и трех парней.

— Дэн, глянь! — завопил первый. — Тут твоя красавица!

— Девчонки, вы нас ждали? — заржал второй.

Третий, тот, который пытался нас с Викой удержать, молча поспешил в нашу сторону. Сердце екнуло. Демон! Здесь полно видеокамер — и слишком мало времени, чтобы вывести из строя их и парней.

Обычно мы с Волковой работали в паре слаженно, а сейчас наши действия сбоили: мы обе решили, что уличные камеры опаснее. Сдвоенное заклинание — и на ближайших столбах взорвались лампочки.

— Что за хрень? — испуганно вскрикнул Дэн, но тем не менее схватил зазевавшуюся Вику за руку.

— Отвянь, придурок! — возмутилась она.

— Не трогай ее!

Я бросилась к ним, на ходу плетя заклинание сна. Растерянность и то, что днем вне очереди пришлось слить силу в резервуары на заводе, сделали свое черное дело. Я катастрофически тормозила. Не надо было ехать сегодня, не отдохнув толком…

— Девушка, мы хорошие, мы всего лишь хотим познакомиться, — заверил второй парень, ловя меня в свои крепкие объятия.

Происходящее напоминало дурной сон. Из головы со страху улетучились все умные мысли. Нет, вру. Мимоходом подумалось, что действительно зря обвинила Вику в подливании в мохито зелья. Будь это так, я бы наслаждалась объятиями незнакомца, мне же было противно. Впрочем, если приворот был не общего действия, а именной, то реакции на «левого» мужчину быть и не должно…

— Эй! Быстро отпустили девушек!

Полный угрозы голос я узнала сразу, и не обрадовалась спасению, потому что помнила потоки крови, которые оставлял за собой этот спаситель.

— А если не отпустим, то что? — с бравадой спросил приятель Дэна.

Сам Дэн и парень, который удерживал меня, выполнили требование Германа, но при этом направились к нему. И так решительно, что ясно стало: они хотят драки. Но почему?!

Брат Вики стоял на границе тени, которую отбрасывал каштан, и полосы света, льющегося из окон бара. Что он не хилый ботан, а высокий и накачанный парень, видно даже тому, у кого плохо с ночным зрением. Обычно один только вид охотника отпугивал, а тут парни из бара словно обрадовались возможности подраться.

— Не влезай, — остановила меня Вика, не дав договорить заклинание сна. — Он сам с ними справится.

Я знала, что справится. Вот только как? Переломав беднягам все кости?!

Вместо мучившего меня вопроса задала другой, тоже важный:

— Почему Герман здесь?

Подружка, тащившая меня подальше от места драки, остановилась и виновато призналась:

— Для перестраховки… Извини, я опасалась, что чем-то подобным закончится твоя авантюра.

— Почему?

— От тебя с самого утра исходили такие флюиды, что тестостероновые самцы просто не могут пройти мимо.

Это на что она намекает? Я оскорбилась. Сильно. Но вскоре моя обида сменилась стыдом: если бы в баре я нашла себе парня на одну ночь, Герман бы это увидел. А мне бы не хотелось, чтобы он узнал, чем я тут занималась. Было такое ощущение, что я его предала, хоть ничего ему не обещала.

— Чем ты вообще думала, Вик?! — зашипела я на подружку.

— А что тут такого? Я всего лишь попросила брата нас подстраховать, — попыталась оправдаться она.

— Скажи еще, что не знала, что Герман по мне сохнет!

Виктория подбоченилась.

— Знала. Ладно, я решила, что брату было бы полезно увидеть тебя с другим. Вмиг бы растерял свои иллюзии, что ты когда-нибудь станешь его.

Ну, Вика! Вот ведь ведьма!..

Кусая губы, отвернулась и некоторое время напряженно смотрела, как Герман бьет приставал. Парни оказались не промах — явно занимались какими-то восточными единоборствами, поэтому совсем уж избиения младенцев не вышло.

Но даже трем каратистам (или кто там они?) не одолеть одного ведьмака, охотника на одержимых. Духи, захватившие человеческие тела, сильнее и быстрее любого спортсмена или военного, и если с ними Герман справлялся, то что говорить про обычных парней?..

Вопреки моим ожиданиям, рек крови не было — Волков бил больно, но аккуратно, если так можно сказать. Поваляв приставучую троицу, он что-то еще втолковывал с минуту, затем направился к нам.

И я запаниковала. Хищная поступь того, кто с легкостью разобрался с нашими обидчиками, пробудила желание сбежать. Но я вовремя вспомнила, что это же Герман, брат моей подруги, товарищ по детским проказам. И только потом уже — мужчина, который мог претендовать на мое внимание.

— За мной, — приказал он и пошел по темной аллее, не оглядываясь.

Темно-синие джинсы плотно обхватывали узкие бедра Волкова, белая футболка едва не трещала по швам на накачанном торсе.

Ни меня, ни Вику почему-то не возмутил его тон — мы послушно поплелись следом. Что-то было такое в его голосе, что возражать не хотелось. А может, мы обе просто испугались, что по-глупому чуть не влипли в скверную ситуацию.

— Садитесь, развезу по домам, — сообщил Гер, когда подошли к его серебристой «Мазде».

Покорно выполнили приказ, устроившись на заднем сиденье. Виктория молчала, я также не спешила с ней разговаривать и уж совсем точно не хотела вести вежливые беседы с ее хмурым, раздраженным братцем.

А еще лично я чувствовала себя нашкодившим котенком, которого застукал хозяин, вернувшийся домой раньше обычного, и потыкал мордочкой в помеченные тапочки. Почему так? Не знаю. Я не сделала ничего предосудительного, даже приворотом не успела воспользоваться. Так почему мне не по себе?

Ночью дорога в общину не пользовалась популярностью — нам повстречались лишь фуры с эмблемой местного завода минеральной воды, — так что приехали в городок раньше, чем ожидалось.

— Все, мы на месте, — сообщил Герман, подъезжая к моему дому.

В саду приветливо горели желтые фонари, а вот само здание встретило нас темными окнами — мама с отчимом уже неделю гостили у его сестры. И если честно, не будь родительница далеко, я не рискнула бы устранять досадную преграду на пути становления настоящей ведьмой. Все потому, что она увидела бы по изменившемуся фону силы, что я провела ночь с мужчиной, и лекции, что секс без любви ослабляет, не избежала бы… А выслушивать такое сразу, «по горячим следам», мне бы не хотелось.

— Спокойной ночи, Ника, — буркнула подружка и выскочила из автомобиля, сразу как он остановился. Благо до особняка Волковых было рукой подать — всего-навсего перейти дорогу.

Я же чуть задержалась, чувствуя потребность поблагодарить ее брата за спасение. Вообще мы с Викой повели себя по-свински, как неблагодарные зазнайки, которым все якобы должны. Но если подружке можно, все же Герман ее бра г, то для меня это непростительно.

— Спасибо, что помог нам сегодня.

Щеки заливала краска стыда — я ведь не знала, объясняла ему сестричка причину, ради которой мы отправились в бар, или нет. И очень надеялась, что он не в курсе.

— Не за что, — сухо отозвался Гер. — Больше не провоцируйте мужчин без надобности.

— Мы не провоцировали! — возмутилась я.

Я смотрела на профиль недовольного охотника: стиснутые губы, длинный нос, резкая линия массивного подбородка.

— Парни сказали, что не полезли бы знакомиться, если бы им не улыбались.

— Кто им улыбался?! Я сидела к ним боком и…

Не договорила, поняв, что это в духе Вики — нарываться на неприятности. Вероятно, ей стало скучно, захотелось домой, и она ускорила наш уход из бара. Ну, Виктория, ну, ведьма!.. Могла бы просто сказать!..

Видя, что я зависла, погрузившись в размышления, Герман вышел из машины и галантно открыл дверь. Он всегда обходителен, если не злится. Так что это добрый знак — он полностью оттаял.

— Это сестре скажи, чтобы не развлекалась. Сама я обычно не делаю глупости, — заявила охотнику, когда он протянул руку, чтобы помочь покинуть салон «Мазды».

Ладонь Германа, надежная и теплая, подарила уверенность и чувство защищенности. И сам он казался сильным и бесстрашным, тем, за кого можно спрятаться во время жизненных невзгод.

— Виктория никого не слушает, — возразил он, неохотно отпуская мою руку. — Когда вы вместе, я всегда ставлю на твое благоразумие.

Его слова мне польстили. Очень. И сердце сладко замерло в груди. А приятно, когда у красивого парня о тебе высокое мнение! И вообще Герман, оказывается, не такой дикарь, как я о нем думала. То, что троица из бара ушла на своих ногах, тому веское доказательство.

От серебристого авто до ограды такой короткий путь… Мы преодолели его в несколько быстрых шагов. Даже жаль расставаться, говорила бы с ним и говорила.

— Зайдешь выпить кофе?

Предложение вырвалось до того, как я его обдумала.

— Не откажусь, — ответил охотник, и голос его прозвучал почему-то хрипло.

Я открыла ворота. В голове эхом отдавались его слова — все-таки волнующий у него голос, слушала бы вечно.

Хм, да и сам он очень даже ничего… Раз в сто лучше всех тех мужчин, которых я видела этим вечером в «Черном коте».

Пока звенела связкой ключей, выбирая нужный, задумчиво косилась на Волкова. Свет ближайшего фонарика на дереве позволял рассмотреть его лицо — сосредоточенное и немного хмурое. Остро захотелось разгладить морщинку между его бровей. Что может печалить молодого охотника? Какие проблемы в его годы?

— Может, посветить телефоном? — заботливо предложил он.

— Не надо, уже нашла.

Проворачивая ключ в замке, осознала, что перед глазами застыл образ Германа, что хочу успокоить его, пообещав, что все будет хорошо, хочу убрать с его лица чувство озабоченности, хочу… Ох, да я просто рядом быть хочу! Хочу прижаться к нему, хочу, чтобы обнял, хочу почувствовать тепло его крепких рук…

Как так бывает, что не замечаешь толком человека, который рядом с тобой столько лет? А потом вдруг случается нечто, что кардинально меняет восприятие его, переворачивая все с ног на голову?.. И выясняется, что он другой, не такой, каким тебе виделся раньше? Лучше и ближе…

Щелкнул замок, дверь открылась, гостеприимно впуская нас в дом. Моя рука еще тянулась к включателю, как я осознала истину: хочу не только сварить Герману кофе, хочу, чтобы он остался со мной. При мысли, что сейчас останусь одна, становилось больно.

Но как ему об этом сказать? Сослаться на то, что боюсь ночевать в пустом доме? Неправдоподобно, глупо, смешно…

Придумывать, что говорить, не пришлось. Как только оказались в гостиной, идущий позади охотник вдруг положил мне руки на плечи.

— Ника, я передумал — не хочу кофе.

Его шепот над моим ухом вызвал приятные мурашки, которые разбежались по всему телу.

— И что же ты хочешь? — обмирая, спросила у него.

— Кого, — поправил он.

И так как я не отступила, не вырвалась из его объятий, резко развернул к себе лицом.

— Вероника, мне уйти?

Черные глаза смотрели серьезно, с надеждой и нежностью. И я знала: он уйдет, если потребую. И осознание, что он в полной моей власти, наполняло смущающей радостью.

И потому я ответила не так, как он ожидал:

— Останься. Пожалуйста, останься, Герман…

Широкие ладони обхватили мое лицо. Прикосновение губ, как спусковой крючок. Эмоции, как распрямившаяся пружина. Они хлынули из глубин души, затопляя сознание.

Герман целовал жадно: то нежно, то страстно, слегка прикусывая мои губы. От его больших, чуть грубоватых рук, скользящих по моему телу, их смелых ласк я окончательно утратила чувство реальности.

— Герман, — простонала, когда он подхватил меня на руки.

Где моя спальня, он знал. И там мы оказались быстро, словно у моего охотника отросли крылья.

Он — мой мужчина. Созданный именно для меня. А я — его женщина. И принадлежать кому-то — не страшно, как думалось раньше. Наоборот, упоительные ощущения возносили в небеса. Отдаваясь его рукам, тая от его жарких поцелуев, растворяясь в его объятиях, я чувствовала себя самой желанной и самой нужной в мире.

Внезапно, отпустив меня и даже отойдя на шаг назад, Герман настороженно спросил:

— Ника, ты не такая, как всегда. Ты уверена в том, что делаешь?

Я дернулась за ним, как будто нас связывали невидимые путы.

— Люблю тебя я, глупый… — выдохнула ему в губы. — И ты люби меня, Герман.

Нетерпеливо рыкнув, он принялся меня раздевать, не забывая дарить ласки. Но этого уже было мало. Я хотела, хотела… сама не знаю чего. Хотела больше прикасаться к нему, сильнее чувствовать Германа. Быть ближе. О да, я хотела чувствовать острее, и одежда мешала.

И в какой-то момент перехватила инициативу. Нет, я ее нагло отобрала, толкнув охотника на спину и смело оседлав его бедра.

Ярко-белая луна бесстыже заглядывала в окно, заливая комнату серебристым светом, и я могла хорошо рассмотреть замершего мужчину. Он ждал. Он затаился. И почти не дышал. Прирожденный охотник боялся спугнуть добычу? Наивный! Меня от него не оторвет ни одна сила мира. И это он — моя добыча.

Наклонившись, поцеловала в ямочку на подбородке, шаловливо прикусила кожу в изгибе шеи. Затем нежно провела подушечкой большого пальца по мужским губам, сейчас мягким и податливым, а еще минуты назад — жадным и ненасытным. Медленно очертила густые, жестковатые брови цвета смолы. Не оставила без внимания и крупный нос с горбинкой, оставшейся после перелома. По очереди поцеловав скулы, проложила цепочку легких поцелуев к уголку его рта.

— Ника, мучительница моя, — простонал он, будто испытывая сильную боль.

Его руки, лежавшие вдоль тела, обхватили мои ягодицы. Сжав на секунду, слегка пододвинули меня выше, и я ощутила, насколько Герман напряжен. Джинсы ему мешали, однозначно… Но сначала оголим верх.

Наклонившись и почти касаясь губами его губ, прерывисто попросила:

— Помоги снять с тебя футболку.

Он выполнил просьбу в то же мгновение. И как при этом играли его мускулы! Демон! Почему я раньше не обращала внимания, как он великолепно сложен?.. Защитные охотничьи татуировки призывно темнели на коже, и я не стала противиться желанию: пальцами и языком очерчивала каждый завиток и спираль, не пропуская ни одну руну. Целовала на предплечьях, плечах… На груди и животе.

Кожа моего мужчины пахла солнцем, сандалом, немного мылом и чем-то незнакомым, но таким притягательным и пьянящим. Таким, что хотелось упиться этим ароматом.

Когда мои губы добрались до его пресса, и принялись целовать кубики, Герман выдохнул сквозь зубы — получилось, как шипенье, и я с трудом удержалась от смешка.

Сейчас попрошу перевернуться на живот, чтобы обследовать тату на спине… Но сперва сдерну с него джинсы — ткань раздражала ставшую чувствительной кожу на моих бедрах.

Увы, Герман решил по-другому. В какой-то миг мы поменялись ролями: я оказалась на кровати, он, упираясь локтями, навис сверху.

— Мой черед, Ника, — сообщил он довольно и прикусил мочку моего уха. Словно электрические разряды побежали по моей коже, и я не сдержала стон.

Прикосновения и поцелуи любимого лишили самообладания, заставив забыть о приличиях, вырвали из реальности.

Герман был щедр на ласки, но не на слова. А я так хотела слышать его низкий голос, от которого по спине разбегались мурашки. Хотела слышать вновь и вновь, что я самая желанная на свете.

И Вселенная услышала меня.

— Ника, как же я долго ждал тебя. Я мечтал о тебе, девочка моя любимая, несколько лет… — признался он, прежде чем покрыть мою шею сводящими с ума поцелуями.

Моя кожа горела, грудь ныла, ожидая прикосновений чуть грубоватых пальцев Германа. И он, словно читая мои мысли, давал почувствовать то, о чем не успевала попросить вслух.

Самым близким, самым родным, самым желанным стал он для меня. И я решилась. Решилась на клятву вечной любви Герману. В момент единения наших тел я мысленно начала произносить ее: «Сходи по мне с ума, живи мной…»

Я ожидала боли, а вместо нее пришло наслаждение. Умопомрачительное, дикое, которое вроде не полагалось испытывать в первый раз. И это была моя последняя связная мысль…

Дурман схлынул на рассвете.

— Пить, — прошептала через силу пересохшими губами.

— Сейчас, любимая.

Охотник, бодро вскочив с кровати, будто и не было бурной ночи, бросился исполнять мою просьбу.

Я же вырубилась.

Проснулась из-за светящего в глаза солнца. Нега переполняла меня, хотелось улыбаться и мурлыкать, как кошка.

Потянувшись, охнула — болело все тело, притом в самых неожиданных местах. Радужное настроение резко схлынуло. Попыталась встать — вышло со стонами и поминанием демона. Ступни коснулись холодного пола, и только тогда я обратила внимание, что голая. На груди, руках, животе, бедрах темнели странные темные пятна…

И вот тут-то пришло осознание, что произошло, а за ним — и вспоминания. С кем, как, сколько раз…

Боже мой! Я провела ночь с Германом Волковым! С тем, от кого нужно держаться подальше! Отдала ему свою невинность, а еще хотела произнести заклятие вечной любви… Произнесла?.. Не помню! Кажется, нет…

Шлепнувшись обратно на разворошенную постель, уставилась в стену.

Я потеряла голову из-за приворота. Мятный коктейль недаром пах ванилью.

Вика, моя единственная подруга, что же ты наделала?! За что ты так со мной? А с собственным братом?.. Неужели решила, что сделала нам добро? Ох, Вика! Чтоб тебя демон отлюбил три раза за твою подлость!

Впиваясь ногтями в матрас и ругая негодяйку уже в голос, увидела записку, воткнутую в раму зеркала. «Ника, меня вызвал отец. К трем должен вернуться. Люблю тебя. Герман».

Взглянула на часы — два часа двадцать минут. У меня было время, чтобы сбежать!

Встретиться лицом к лицу и объясниться с ошалевшим от якобы взаимных чувств охотником, когда в душе эмоциональная буря? Нет, я не готова! Боязно до потемнения в глазах.

За считаные минуты выполнив гигиенические процедуры, одевшись и набив спортивную сумку вещами первой необходимости, я спустилась на первый этаж. И в гостиной столкнулась с Германом.

— Привет, соня! Выспалась?

В светло-голубых джинсах, белоснежной майке, взъерошенный и небритый, но с солнечной улыбкой на пол-лица, он выглядел беззаботным и счастливым до неприличия.

И в моей душе шевельнулось сожаление.

— Ника, — его взгляд застыл на сумке в моих руках, — ты сбегаешь? Не от меня ли, случайно?

Лучившиеся радостью глаза парня вмиг заледенели.

— Герман, это была ошибка, твоя сестра подлила мне приворотное! — выпалила одним махом и зажмурилась. Видеть, как восхищение сменяет отвращение, я не хотела.

— Вероника, ты хочешь сказать, что была против вчера? — тихо-тихо спросил Волков.

Глядя в пол, глухо произнесла:

— Я была под приворотом, Герман. Что еще можно добавить?

— Ясно, — зло процедил сквозь зубы он.

И, вытащив из кармана джинсов ключи, швырнул их на тумбочку под зеркалом. Выходя из дома, громко хлопнул дверью — со стены грохнулся горный пейзаж, разбивая тяжелой деревянной рамой напольную вазу.

Бешеный какой… Ну и пошел он к демонам!

Хотелось плакать, и я отчаянно боролась с подступающими слезами. Мой взгляд метался по гостиной, не задерживаясь ни на чем дольше чем на секунду. Смятая бумажка, застрявшая в кольце брелока в виде распахнувшей крылья вороны, привлекла внимание. Машинально разгладив, прочитала еще одну записку, на этот раз адресованную Волкову, которую он случайно вытащил из кармана вместе с ключами: «Герман, я с удовольствием пойду с тобой сегодня гулять к озеру. Забери нас с Викторией из „Черного кота“ в десять вечера. Ника».

Такие знакомые витиеватые буквы, буквы моего почерка, поплыли перед глазами.

Я сползла по стенке и громко засмеялась. Засмеялась, размазывая слезы по щекам.

Вика, ну и дрянь же ты, подруга! За что же ты со мной так? Ладно со мной, а брата почему не пожалела?..

И кто же знал, что в целом невинный обман вылезет мне боком?

В школе мы писали сначала домашку, потом рефераты и лабораторные друг за друга. Вика дружила с точными науками и делала за меня математику и физику. Письменные задания по истории, литературе, языкам и биологии за нее готовила я. И так как принимали все только от руки, нам пришлось научиться подделывать почерки друг друга. Моя мама об этом знала, Стелла — нет, иначе ее дочь получила бы серьезную выволочку. От своих детей Волкова требовала совершенства во всем.

Я долго сидела на полу, комкая записку. Герман уверен, что я трусливая лгунья, которая его использовала, и, похоже, от меня отстал. Хорошо, одной проблемой должно быть меньше. Его сестра мне больше не подруга. Со всем остальным я справлюсь…

Жаль, что я поспешила. Что повелась на уговоры, что не дождалась своего единственного, ради которого можно было бы произнести древнее заклятие. Обет вечной любви, который можно дать лишь однажды — в момент лишения девственности. Клятву, которая стала бы гарантией, что пара будет вместе до самой смерти и после нее.

— Сходи по мне с ума, живи мной. И я буду жить тобой. Подари мне нежность и заботу, и я отдам тебе свое сердце. Ты — мой, я — твоя, — произнесла вслух слова, которые так мне нравились.

Произнесла и внутренне похолодела. Одну строчку заклинания я все же ночью прочитала. Для Германа.

«Сходи по мне с ума, живи мной…»

Глава 5

Темное озеро

Голос секретаря выдернул меня из воспоминаний.

— Вероника, я готова.

— Что ж, пойдем. Свои показатели помнишь или сделать распечатку?

У меня был доступ к базе с данными о состоянии здоровья, психофизических параметрах всех обитателей Темных Вод. С одной стороны — определенная власть, с другой — в большинстве случаев бесполезные знания.

— Помню, разумеется!

Я кивнула и повела ее в лабораторию, мысленно все еще оставаясь в прошлом.

Ох, и досталось мне тогда от мамы, когда она вернулась! За то, что поспешила, что поддалась на провокации младшей Волковой, за то, что дополнительно привязала Германа, произнеся начало клятвы…

Чтобы гарантированно избежать нехороших последствий моего рандеву, маме пришлось сварить антиприворот и тайно подлить парню в чай. Я ужасно трусила, переживая, что не подействует. К счастью, обошлось. Точнее, обходилось до определенного времени. Впрочем, не будь у Германа болезненной тяги ко мне, кто знает, осталась бы я в живых до сегодняшнего дня?

Да, тогда я не стала ничего скрывать. И мама, вытащив меня из беды, долго подкалывала, что я сглупила, элементарно попалась, влипнув в простенькую ловушку. Меня немного оправдывало то, что я верила Вике, и раньше она меня не подводила. Но мы обе ведьмы и не можем пройти мимо своей выгоды — об этом не стоило забывать.

Чего добивалась бывшая подруга, я не могла понять, как и спросить: Виктория свалила из Темных Вод к Змеевым, родственникам Стеллы. И вернулась через месяц. А там нам постоянно выпадало дежурить вместе на озере, словно сама судьба стремилась нас помирить, и мы незаметно, мало-помалу снова начали общаться.

Вика не просила прощения, когда я потребовала объяснений. Эта ведьма возмущенно заявила, что мы с Германом созданы друг для друга и она не могла смотреть, как я совершаю ошибку, ища любовника на одну ночь на стороне. А так мы с ним теперь никуда не денемся, и я стану ей настоящей сестрой…

Одно обидно: моя интуиция не подсказала, что навязчивое внимание парней в баре — это фальшь. Виктория не придумала ничего лучшего, чем попросить своего парня-кикбоксера с друзьями к нам поприставать. По ее словам, напуганная девушка лучше воспринимает неожиданного спасителя.

Помню, я тогда разозлилась настолько сильно, что чуть не толкнула сводницу в озеро в час открытия прохода между мирами. Но сдержалась, а потом и вовсе остыла. Как можно сердиться на человека, который столько лет занимал важное место в твоем сердце, когда он сотворил глупость, искренне веря, что делает благо? Никак, если он по-настоящему дорог.

А потом с нами случилось несчастье, да такое, что приворот сразу забылся…

— Пришли. — Остановившись перед стальной дверью с номером «три», я оглянулась и ободряюще улыбнулась взволнованной Алине. — Думаю, за полчаса мы справимся.

— Спасибо вам, Вероника, — растроганно произнесла девушка.

— Пока еще не за что.

Приложив пропуск к электронному замку, я вошла в открывшееся помещение — светлое, просторное, сверкающее чистотой. Ослепляющую белизну мебели и пола уравновешивали зеленые растения в горшках и длинных ящиках у дальней стены. Там же стояли столы с компьютерами и находился угол релакса, где лаборанты пили кофе и чай. И хотя в медцентре имелась отличная столовая, сотрудники обычно любили перекусывать на рабочем месте, говоря, что им так удобнее.

Лабораторией под номером «три» заведовала Анастасия Пчелова, талантливый химик и светлая девушка, слишком добрая для ведьмы. Когда у ее команды не было срочного заказа, она без уговоров разрешала мне готовить сложные снадобья, которые трудно сделать в домашних условиях.

— Привет, Настасья. Можно к тебе? Срочно нужно немного поколдовать. Позволишь?

Маленькая, коротко стриженная брюнетка приветливо улыбнулась.

— Заходите, можно. Я как раз собиралась кофе пить, своих девочек уже отпустила на обед. Буквально только что они убежали в столовую.

— Располагайся, — предложила я Алине, указав на стул у пустого ничейного стола.

Пчелова, выслушав, какие ингредиенты мне нужны, закатила глаза, но помогла собрать все по списку.

— Девочка не умеет варить приворот? — поинтересовалась она, понизив голос.

— Девочка почти ничего не умеет, она росла в обычной семье и переехала в общину несколько лет назад.

Настя с любопытством покосилась на моего секретаря и сочувственно вздохнула.

— Ник, хочешь, я приготовлю?

— Ты же кофе собралась пить? Не переживай, справлюсь, хоть у меня опыта и маловато, — подмигнула я девушке.

Она покраснела, а я запоздало подумала, что мои слова она воспримет как намек. В свое время ходили слухи, что Анастасия стала мастером в приворотных зельях, тщетно пытаясь приворожить младшего сына Стеллы. Охотно верю. Даже сейчас, когда у Германа появилась я, а у самой Насти — постоянный ведьмак, у нее загораются восторгом глаза всякий раз при виде Волкова. Первая любовь не ржавеет.

Самое странное, что я побаивалась Настю, но при этом не могла назвать своим врагом. Наоборот, она старалась поддержать и помочь в меру своих сил с того момента, как я стала главной ведьмой дома Вороновых. Последней ведьмой своего рода…

Как бы там ни было, но Пчелова — единственная, кто, видя холодность Стеллы ко мне, не бросался клевать, как остальная стая. Другие ведьмы из первейших семейств кардинально поменяли отношение после гибели моей матери. Толком не зная, почему я попала в немилость Волковой, они не стеснялись показать свое пренебрежение.

Впрочем, их можно понять: практически без магии, без родственников за спиной, без покровительства Стеллы я была никем. И только Герман, молодой, но при этом пользующийся авторитетом за свое новаторство охотник, удерживал их от откровенной травли. Но так было среди первых ведьмовских семейств, для остальных в Темных Водах я оставалась по-прежнему той, кому следовало завидовать. Видит Всевышний, я бы поменялась местами с любой женщиной городка, лишь бы она была вправе покинуть его.

Жаль, нельзя это сделать с той же Пчеловой — уверена, она сошла бы с ума от счастья.

Начав взвешивать травы, вспомнила, что забыла спросить данные секретаря.

— Заполни анкету, пожалуйста.

Захватив стандартный опросник со стола Насти, передала его притихшей Алине.

— Ника, пока она пишет, иди сюда, я тебе кофе налью, — предложила хозяйка лаборатории, зазывая к буфетному столику в углу. — У меня и тортик есть такой, как ты любишь.

Под белым халатом на Пчеловой оказалось короткое голубое платье из шифона. Еще бы крылышки — и задорная миниатюрная фея готова.

Размешав сахар (пить что-либо из рук даже доброжелательной ведьмы, не проверяя это заклинанием, я не собиралась, а проверить сейчас — значит обидеть), приготовилась к нелегкому разговору. То, что он будет, говорил горящий азартом взгляд Насти.

И я не ошиблась.

— Герман с ребятами вернулись раньше? — как бы невзначай поинтересовалась она.

А у самой пальцы нетерпеливо крутили десертную ложечку.

— Нет, они продолжают идти по следу одержимого. Просто Герман был рядом, заскочил домой, чтобы обновить аптечку.

Я через силу улыбнулась. Хочется отбрить, сказав, что это не ее дело, но ссориться с ведьмой специально — последнее, на что я пойду.

— Понятно. — Настя резко воткнула в торт ложку, словно она была ножом, а десерт — чьим-то сердцем. — Заскочил за аптечкой, убив бездну времени… Как это мило.

— Но ведь он домой заглянул, не куда-нибудь, — возразила я, — а к себе.

— Угу, соскучился по родному дому.

Настя отковырнула кусочек десерта, с неприятным звуком царапая тарелку.

И смешно, и грустно, и немного страшно. А ну как сбрендит ведьма от ревности? Если за домом объекта своей страсти умудряется как-то следить круглосуточно, то можно ждать, что мания будет прогрессировать. Однажды Вика со смехом рассказывала, что Пчелова, изливая ей душу, призналась, что мечтает о способности демона пожирать личность человека. Умей она так делать, с удовольствием стала бы той, кем грезил Герман… А учитывая то, что в тот момент он уже бредил мной, впору опасаться подобных идей и тех, в чьей голове они возникают.

Нет, я все-таки боюсь ее больше, чем сочувствую.

— Вероника, я закончила, — сообщила Алина, быстро справившись с десятью пунктами опросника.

Вернулась к составлению зелья я с облегчением — мрачная воздыхательница Германа расстраивала до глубины души. Каждый раз при виде ее печальной мины у меня возникало ощущение, что я лишняя, что не будь меня, охотник смог бы ответить на чувства Насти, влюбленной в него еще со школьной скамьи.

Ингредиенты для приворота красивы и ароматны: нежно-фиолетовый иван-чай; лиловая лаванда; словно взбитый крем, лепестки лилии; блестящие черные стручки изумительно пахнущей ванили… Вскипятить воду, осторожно добавить отмеренное по формуле количество трав и варить на медленном огне, помешивая напиток по часовой стрелке, ровно пять минут. Сняв, сразу произнести слова заклинания: «От мысли к сердцу. Мои мысли твое сердце открывают, грезами наполняя. Мои мысли — твоя жажда…» Когда в жидкости замерцают фиолетовые искорки, перелить в керамическую емкость и поставить на час в темное место. Безадресный краткосрочный приворот готов.

Закончив с зельем, быстро убрала за собой, вернув оставшееся сырье в холодильник и шкафы.

— Алина, мы можем идти, — сообщила задумавшейся девушке и уже для хозяйки лаборатории добавила: — Настя, спасибо тебе большое.

Ведьма хмыкнула:

— Учитывая, что это как бы твое здание, могла не благодарить.

— Вот именно — как бы…

В любой момент меня могли лишить и этого. Отец с братьями, после того как отказалась переходить в их общину, почти не общались со мной. Выходит, что только Герман — мое единственное спасение от своей матери.

И у меня, и у Насти пиликнули телефоны, сообщая о новых смс.

— Сбор первейших, — мрачно прочитала Пчелова два слова.

Идентичное послание пришло и мне. Эх, зря я надеялась, что несколько дней не буду видеть Стеллу!..

— Ника, я на машине, тебя подвезти?

Явиться на встречу не одной? Да это же удача! Если придем первые, Стелла не станет цепляться ко мне при посторонних.

— Не откажусь.

— Вероника, вы уже не вернетесь в центр? — огорчилась Алина.

— Я постараюсь, но не обещаю.

— А как же встреча с замом тепличников?

Много редких тропических растений медцентр начал выращивать сам в суперсовременных теплицах, что существенно сократило расходы общины.

— Извинись и перенеси на завтра.

— Хорошо, — кивнула Алина напоследок пожелала: — Удачи вам!

Что ж, она никогда не помешает.

Шли к стоянке в молчании, а когда выезжали с нее, Анастасия огорошила новостью:

— Слышала, что Лисицыну домой отпустили?

Вера Лисицына, близнец казненной после прорыва ведьмы, плохо перенесла потерю сестры. Сошла с ума или была близка к тому, что для одаренных опасно, как и для окружающих их людей. И почти восемь лет после того черного дня провела в лечебницах и специальных санаториях.

— Нет, не слышала. Она восстановилась?

— Какое там… временное затишье, — вздохнула Настя. — Ее мать говорит, что Вера только на успокаивающих травах и держится.

— Жаль ее.

Собеседница бросила на меня быстрый взгляд, в котором я с легкостью прочитала совет жалеть себя.

Прорыв, случившийся восемь лет назад, ударил по многим. И странное дело, я порой завидовала погибшим тогда ведьмакам и брошенным в озеро ведьмам. Искалеченным, но выжившим, сложнее — оставалась надежда на исцеление, которая мучила ежедневно, ежеминутно, не давая продыху. Ненавижу надежду! Она заставляет жить иллюзиями, а когда они развеиваются, делается очень больно. И если, кроме надежды, больше ничего нет, становится незачем жить. Виктория сломалась — и совершила самоубийство. Я же пока трепыхалась.

Герман истово верил, что однажды я полюблю его, и это вернет мне магию. Но больше всего он надеялся на рождение детей: мальчики немного присаживали дар матери, а вот девочки, наоборот, увеличивали.

А еще «счастливчиков» не отпускало чувство, что все могло быть по-другому, выпади в раскладе судьбы хотя бы одна иная карта.

Многие упрекают Жанну: если бы она не дрогнула, если бы не разорвала круг…

Но я-то знаю точно, что нельзя винить только невестку Волковых. В ту ночь озеро волновалось, и Стелле об этом сообщили. Если бы она сопроводила нас тогда, как предписывали правила, несчастья не случилось бы. Но у старшей Волковой были важные дела, и она свалила свои обязанности на плечи Виктории, которой тоже было не до ритуала, и она… Ох, случилось то, что случилось.

Что самое страшное, Стелла обставила все так, что ее еще и жалели. Единственная, кто знал всю правду и мог развенчать ее ложь, была моя мама. И Волкова ее убрала…

— Ник, о чем задумалась?

Я внимательно посмотрела на Пчелову. Сказать ей? Или не стоит?

— Да так, философствовать потянуло. Одно незначительное событие может стать перекрестком в нашей судьбе. Не будь его, она сложилась бы совсем по-другому, вероятно, во много раз лучше.

Настя, сосредоточенно ищущая место на парковке возле церкви, покачала головой.

— Ты не права. Все, что случается, к лучшему.

Странное утверждение, слышала не раз, но никак не пойму его суть. Может потому, что оно ошибочно? Или девушка произнесла его бездумно, сосредоточившись на поиске, куда поставить авто?

— Что же тут хорошего, что я почти выгорела, а Вика вообще… — осеклась, вспомнив, что Стелла не объявляла о смерти дочери.

— Что Вика? — не пропустила мою оговорку Пчелова.

Не найдя места в самом начале парковки, она заметно огорчилась.

— Сама знаешь, что Вика, — пожала плечами я. — Не выдержала жалости окружающих и сбежала.

— А, да… Я о том, Вероника, хотела сказать, что мы не знаем, что лучше для нас. Может, у Вселенной наша неудача — идеальный вариант развития событий. Представь, что сильный дар у тебя остался и ты продолжила дежурить на озере, и в одну далеко не прекрасную ночь вырвался демон, который решил, что ты стоишь у него на пути…

Перед глазами мелькнула высоченная, выше двух метров, фигура, мускулы-канаты, перекатывающиеся под темно-серой кожей и призрачные когти, которые рассекали нападающих ведьмаков пополам… И кровь, кровь, кровь…

— Нет! Не продолжай! — испуганно вскрикнула я.

И тотчас пожалела о несдержанности. Как истеричка со стажем, даже самой стало стыдно. Картинки воспоминаний исчезли, а вот осознание, что выдала свою слабость, — нет. Нельзя показывать, что ты чего-то боишься, особенно ведьме. При случае ударит метко, не задумываясь.

— Извини.

— Это ты меня извини, Ник, я не подумала, — Настя недовольно нахмурилась. — Правда, прости, что напомнила о нападении, я не хотела.

— Ничего страшного, это пройдет.

— Как и твой страх перед озером? — Ведьма кивнула головой на серебрящийся в солнечных лучах водоем за окном, расположившийся в ста метрах от церкви. — Сколько лет понадобилось, чтобы ты осмелилась вновь подходить к берегу?

— Я вокруг него бегаю несколько раз в неделю, — напомнила глухо.

— Я знаю. Но сколько ушло времени, чтобы ты решилась просто приблизиться? — с искренним сочувствием спросила Пчелова. — Слышала, девчонки делают ставки, сколько еще понадобится лет, чтобы ты осмелилась в нем искупаться хотя бы утром?

Озеро — не просто разлом между мирами, а еще источник магии. Плавание в нем помогает очиститься и восстановить резерв. Ведьмы — лучшие проводники силы, поэтому охотники не могут без нас. Впрочем, как и мы без них — в наше время ведьмы разучились сами сражаться с одержимыми и уж тем более не справятся с демонами. А вот слабо колдующие ведьмаки успешно уничтожали первых и сносно могли противостоять вторым…

То, что озеро дает выгоревшим шанс на восстановление, я понимала, даже не сомневалась, что оно — мое спасение. Но все равно пересилить страх не могла. Впрочем, и не хотела. Я не хотела становиться угодной Стелле. Я просто хотела покинуть Темные Воды навсегда… Но перед этим отомстить.

— Ладно, припарковаться здесь не выйдет, — наконец признала свое поражение Настя и остановилась. — Зар-р-разы, как они меня достали!

Она выругалась и почти сразу после этого улыбнулась — полегчало, видать.

Пчелова уехала парковаться, а я пошла к церкви, невольно рассматривая разноцветные авто класса люкс и премиум: BMW, Audi, Mercedes, Jaguar, Bentle… Все машины были расставлены хаотично, чтобы места у ограды оставалось мало. Не помню, когда началось подобное развлечение — припарковаться так, чтобы подъехавшие позже вынуждены были оставлять авто на берегу озера, но я тоже когда-то в нем участвовала. Ведьмы — самые большие эгоистки в мире, и если можно безнаказанно сделать гадость коллеге, мы обязательно ее сделаем.

Вдобавок у женщин первейших семейств на интриги и злые розыгрыши оставалось много времени — большинство выбрало профессию домохозяйки, у которой имелось предостаточно помощников, чтобы не знать, что такое быт ведьмы. Сбрасывать излишки силы в резервуары с минеральной водой, которая потом славилась как лечебная, время от времени дежурить у портала и проводить ритуалы помощи сестрам по общине — больше ничего их не заботило. А много свободного времени — значит, много коварных идей, которые помогут разогнать скуку.

Территорию церкви окружала кованая ограда, по которой вились плетистые розы ярко-красного цвета. На клумбах с прошлого сезона тоже цвели розовые кусты. Почему-то только они хорошо себя чувствовали возле Темного озера, остальные цветы периодически дружно вяли. Бились ведьмы над этой загадкой, ища другие виды растений, которые перенесут всплески силы, но так ничего и не нашли. Поэтому остановились на обычной траве для газонов и разноцветных розах.

Златоглавая однокупольная церковь, выкрашенная в изумрудный цвет, эффектно смотрелась на зеленом фоне акациевой посадки, которая кольцом охватывала озеро и прилегающие территории. Само здание было построено в девятнадцатом веке, но не без помощи магии, и поэтому простоит еще века, требуя всего лишь косметического ремонта.

В церкви безлюдно. Богослужение давно закончилось, но в воздухе еще витал сильный аромат ладана. Войдя в боковой неф, я открыла неприметную дверь, по узкому коридору прошла до еще одной двери, которая отворялась после того, как назовешь свое имя.

— Вероника Воронова, старшая ведьма дома Вороновых, — четко произнесла я, глядя в глазок видеокамеры.

Замок щелкнул, дверь приглашающе распахнулась.

Сделав невозмутимый покер-фейс, я шагнула в полумрак перехода, который вел в подвал. Спустя минуту позади послышались торопливые шаги, и меня догнала Настя. Над ее головой летела призрачная пчела, своим желтым сиянием освещавшая туннель не хуже фонарика.

— Уф! Успела, — обрадовалась ведьма и зашагала рядом. — Не люблю приходить в одиночку — всегда рассматривают, в чем пришла. А так внимание будет разделено на двоих.

Настя лукавила. Не так уж сильно и рассматривали одиночек, если это, конечно, не я. Попав в немилость к Стелле, я стала объектом вечных подколок. Любят у нас топить слабых и неугодных. Вдобавок большинство дам из первейших семейств убеждено, что Герман достался мне несправедливо и я его недостойна. Так что поводов для недовольства у сестер по чарам предостаточно…

Зал общего собрания находился в естественной пещере, которая обнаружилась во время строительства церкви. Община сразу смекнула, что подобный подарок природы следует использовать как возможное убежище, а также для встреч. Ведь звать гостей к себе домой ведьмы не любят.

В центре, на круглом низком столе, уже стояли незажженные белые свечи, были разложены по особой схеме фиолетовые кристаллы и пучки трав.

Ага, будем притягивать для кого-то удачу. Поняв причину созыва, я немного успокоилась.

— Добрый день, Стелла, сестры! — в один голос произнесли мы с Пчеловой.

Волкова, одетая в обтягивающее кирпично-красное платье, окинула нас придирчивым взглядом.

— Опаздываете, девушки.

Хм, еще не все собрались. Нет представительниц домов Филиновых и Шершневых. Интересно, им она тоже сделает замечание?

Вскоре выяснилось, что нег. Она словно и не увидела, что те задержались. Уверена, если бы Настя пришла без меня, на ее опоздание тоже посмотрели бы сквозь пальцы. М-да, мелочно со стороны Стеллы дергать только меня…

— Сестры, сегодня мы собрались с вами, чтобы помочь в достижении успеха одной из нас. Помощи попросила Елена Медведева.

— Опять?! — возмутилась Жанна.

Она участие в ритуале из-за своего интересного положения принимать не собиралась, но пропускать подобные встречи не любила.

— Тебе что-то не нравится, киса? — лениво осведомилась Медведева, теребя кончик толстой черной косы. — Я всегда более чем щедро расплачиваюсь с общиной за услугу.

Невестка Волковой фыркнула:

— С мужем-олигархом, которого мы тебе привязали, легко быть щедрой.

Выпад ее не достиг цели — Елена довольно прищурилась, как сытая львица.

— Я плачу общине за помощь со своих доходов. И если отстранение любовницы моего супруга — это привязка, то да, вы мне его привязали.

— Жанна, Елена, прекратите! — строго одернула девушек Верховная. — Итак, сестры, все в сборе, можно начинать ритуал.

Представительницы первейших семей общины Темных Вод образовали круг возле стола. Медведева торжественно положила в его центр книгу и отступила к зрителям. В ритуале она не участвовала, так как давно уже жила за пределами городка, на вольных хлебах. Зато здесь была ее мать, старшая ведьма дома Медведевых.

Я испытывала зависть к Елене. У нее были свобода и помощь общины в случае необходимости — именно о такой судьбе мечтали и мы с Викой. У нас не вышло. У Медведевой все сложилось более чем удачно. Ее даже детей не заставят рожать для общины — возможно, лишь одаренная дочь добровольно придет сюда учиться. А все потому, что девушка правильно разыграла свои карты: нашла такого мужчину в мире обычных людей, что ведьмы позволили им пожениться. Нашла и заинтересовала собой самостоятельно — с помощью магии она убрала лишь конкурентку.

Я помню отчетливо, как несколько лет назад мы зачаровывали браслет из черного жемчуга — та, которая его увидит, не сможет от него отказаться. Находчивая Елена заплатила профессиональному жиголо, чтобы он соблазнил зачарованным украшением невесту объекта ее притязаний. Естественно, та девушка не устояла: красивый мужчина, который знает, что говорить, и жемчуг, от которого сложно отвести взгляд, лишат ума любую. Олигарху стало известно, что невеста ему изменила, — и место рядом с ним стало вакантным. Наша Елена, естественно, не растерялась…

А вот сегодня мы проводили ритуал над какой-то книгой. Интересно, зачем?

— Сегодня мы наводим на предмет чары восхищения, — сообщила Волкова.

Позади меня кто-то хмыкнул. Могу поклясться, это Жанна не оставляла попытки уязвить свою соперницу.

— Индивидуальное направление, разовый всплеск, стойкость пять лет, — продолжила давать вводную информацию Стелла.

Снова фырканье и насмешливый шепот:

— Всего пять лет, Ленка? А тебе хватит?

— Не переживай, этого достаточно, — невозмутимо отозвалась Медведева.

Стелла оторвала взгляд от стола и посмотрела поверх моего плеча.

— Жанна, иди наверх, — велела она, — тебе будет полезно подышать свежим воздухом.

Невестка, которую фактически выгнали из пещеры, безропотно нас оставила. И ритуал начали в тишине.

— Искра жизни, освети нам путь!

Повинуясь словам Верховной ведьмы, сами собой зажглись свечи.

— Солнечным восходом, лунным светом, яростью грозы…

Стелла эмоционально произносила слова заклинания, а я привычно задумалась о своем.

В большинстве групповых ритуалов сосредотачивался тот, кто за него отвечал, остальные всего лишь отдавали свою силу, служа ее источником. От меня много не ждали, но так как я была единственной представительницей дома Вороновых, даже такая капля высоко ценилась. Чем больше разных ведьм принимают участие в ритуале, тем сложнее разрушить его результат.

По завершении колдовства Стеллу атаковали просьбами и вопросами. Пользуясь моментом, я решила незаметно уйти и подождать Настю на улице или вообще вызвать такси. Не получилось.

— Вероника, задержись, — велела Волкова, заметив мой хитрый маневр.

Четверть часа я терялась в догадках, что понадобилось ей от меня столь срочно, что не могло подождать. И наконец, свершилось: мы со Стеллой остались одни в пещере.

Фигуристая, стройная и очень даже молодо выглядевшая моя почти свекровь не любила ходить вокруг да около. Наоборот, она обожала озадачивать, выбивая землю из-под ног.

— Послезавтра возвращается Герман. Вместе вы поедете за моей внучкой.

Я сделала вид, что не поняла, чего она хочет.

— Иванов — занятой человек, не думаю, что он вот так вот бросит все и отправится в Темные Воды знакомиться с вами.

— Я что-то говорила об отце Авроры? — резко бросила Стелла. — Или хочу знать твои мысли?

— Но…

— Я не горю желанием видеть его здесь, только внучку. Заморочите вы ему голову или убьете, не важно. Главное — привезите мне девочку.

Убить Матвея?.. Неожиданно. Я опустила голову, пряча взгляд, полный ужаса.

— Об Авроре вы подумали?

Стелла равнодушно пожала плечами.

— Он обычный человек, далек от нашего мира. Она быстро забудет его.

Если дочь Вики попадет в Темные Воды, жизнь ее уже не будет прежней. Маленькая девочка получит все, о чем можно лишь мечтать. Чудеса и леденящие душу тайны. Расширяющие горизонты знания и силу, которая позволит ей изменять окружающий мир. Магия — соблазн в красивой упаковке, никто не устоит перед ней.

Есть ли в новой, полной волшебства жизни место для скучного Матвея? Сомневаюсь.

— Вы правы, девочка легко забудет о прежней жизни с отцом, но…

Волкова, посмотрев на часы, оборвала:

— Все, Вероника, свободна. Иди, готовься к возвращению моего сына.

Первую часть приказа я выполнила с удовольствием.

На парковке осталось две машины: красный Jaguar Стеллы и незнакомый желтый Bentle. В ста метрах от площадки, под старым кленом, сиротой стоял автомобиль Пчеловой.

— Ты меня ждала или завестись не можешь? — спросила у нее, приблизившись.

Девушка нервно взъерошила короткие волосы.

— И то и другое. Всего час тут постоял — и уже в ремонт.

— Озеро, — кивнула я на серебряную гладь Темного.

Источник силы негативно влиял на автомобили, и только специально зачарованная парковка с крошкой драгоценного тааффеита в покрытии спасала их двигатели от разрушения.

— Озеро, — со вздохом согласилась Настя. — Не любит оно технику, а жаль.

— Магия и наука не уживаются, — добавила я общеизвестное. Немного помолчав, спросила: — Что будешь делать? Подождешь? Или вызовешь аварийку?

Шанс, что авто, немного постояв, вновь заведется как ни в чем не бывало, оставался.

— С моим везением ждать? — усмехнулась девушка. — Уже вызвала эвакуатор.

— Составить тебе компанию? — предложила я, хотя совсем не хотела здесь оставаться дольше необходимого.

Настя понимающе улыбнулась.

— Спасибо, что беспокоишься обо мне, но не стоит.

— Тогда я вызову такси и, пока буду ждать, немного погуляю по берегу.

— До встречи, Ника. — Помолчав, она добавила: — И удачи тебе.

Молча кивнув, направилась на встречу со своим самым большим страхом в жизни. Темным озером.

После того как мы выпустили демона в мир, я несколько месяцев не спала без успокаивающих отваров. И то они брали меня через раз. Бывало, целую ночь я неподвижно лежала на кровати, пялясь в темень над собой, боясь лишний раз вздохнуть. И слушала, слушала звуки ночи… Мне чудились крадущиеся шаги вернувшегося за мной демона и шорох волн о гальку. Сейчас и не скажу, чего я боялась тогда больше: утонуть в озере или умереть от когтей потусторонней твари.

На ватных ногах я подошла к самой кромке воды. Легкий ветер гнал волну, и она монотонно лизала берег. В озере не водилась рыба. Обычная. Иногда что-то заплывало через портал, но это явно не представители привычной для Земли группы позвоночных водных животных. Нечто опасное из другого, чуждого нам мира. К счастью, оно не покидало пределов акватории вокруг острова, огороженного под водой стальной сетью.

Я осознавала, что днем купаться в Темном безопасно. Но каждый раз, когда оказывалась в шаге от воды, голова шла кругом. Я едва не теряла сознание от ужаса, спичкой вспыхивающего в душе.

Никому, кроме меня, не слышный шепот преследовал годами, стоило подумать об озере или демонах. Высвеченные во тьме лунным светом куски расплавленного серебра — таким приходило Темное в мои сны и видения наяву. Страх сводил с ума, мешал жить, не позволяя даже попытаться вернуть хотя бы крохи былой силы.

А когда я все же собралась духом, чтобы войти в озеро, Стелла нанесла новый удар. Она лишила меня точки опоры, которой была для меня мама…

Плеск воды выдернул из воспоминаний.

Из темных глубин озера высокая волна вынесла обнаженную девушку. Она стояла на ее гребне, счастливо улыбаясь. Черные волосы прилипли к плечам и груди, хрустальные капли медленно стекали по золотистой коже. Сама ведьма тоже мягко светилась от переполнявшей ее силы.

— Вероника? Присоединиться решила? — полюбопытствовала Медведева.

Ни насмешки, ни злорадства в голосе, хотя она прекрасно знала, как я боялась озера. Еще одна ведьма, которая не старалась ужалить невезучую сестру по дару. Жаль, что она больше не принадлежала к нашей общине.

— Нет, Лен, не сегодня, — улыбнулась я слабо.

— Зря, ты сразу бы почувствовала себя лучше. Знаешь, если бы не источник, я бы сюда никогда не возвращалась, — хрипло призналась девушка. — Только он меня и притягивает обратно.

Невольно коснувшись сапфирного кулона, я вздохнула. По большому счету я оставалась здесь лишь из-за него, а источник, заключенный в озере, меня только пугал.

— После долгого отсутствия омовение в силе — как оргазм. — Мгновение подумав, Елена добавила: — Нет, как двойной оргазм.

Мне нечего было сказать — я уже подзабыла, как это… быть переполненной магией. И вместо ответных восторгов я осторожно спросила:

— Слушай, меня любопытство гложет… Что ты делала с книгой? Если не ошибаюсь, ты успешна в творчестве, и в этой области магическая поддержка тебе не нужна?

Медведева под фамилией мужа писала детективы. Захватывающие — я однажды купила томик и с удовольствием прочитала за вечер, забыв о своих бедах на несколько часов.

— Хочу, чтобы по моим романам сняли сериал, — охотно призналась наша знаменитость, вытираясь большим полотенцем, мимо которого я, плененная видом озера, прошла, не заметив. — Но для того чтобы на меня обратили внимание, надо зацепить нужных людей. Деньги даст муж, сценарий напишу я сама, а вот с моим любимым режиссером не вышло нормально договориться. Придется ему книгу подарить с автографом и чарами — и он будет мой с потрохами.

Елена улыбнулась с предвкушением, уверенная на все сто, что у нее выйдет.

Я тоже не сомневалась. У наших вольных ведьм, которые просили помощи у общины, всегда все получалось, и карьера была успешной.

За последние десять лет Темные Воды выпустили в мир одну актрису, трех моделей, певицу, писательницу и одну рок-группу. Все известны и высокооплачиваемы, кроме музыкантов, но там совсем другая история — ребята к мировому признанию не стремились, поставив себе иную цель.

— Значит, ждем сериал. Удачи тебе, Лен.

— Спасибо, — поблагодарила Медведева и, повернувшись лицом к озеру, неожиданно добавила: — И тебе, Ника, удачи в войне с внутренними демонами.

Глава 6

«Ловчий»

В детстве я любила загадку: «На разделочной доске лежат мухоморы и бледные поганки, на тарелке ожидают своего часа дурман, аконит и белладонна. Что это?» Отгадка: «Это ведьма стряпает к возвращению мужа праздничный обед».

Загадку вспомнила неспроста — я сосредоточенно готовилась ко встрече с Германом и его командой.

Уже традицией стало, что в день приезда они заваливались все вместе к нам. Подозреваю, сначала Волков сделал так специально — пригласил своих неженатых побратимов, чтобы вызвать во мне собственнические замашки. Как же, после долгого отсутствия первый день дома словно праздник, интимный и желанный. А тут мешающая уединиться толпа… Любая нормальная ведьма бы возмущалась, не желая делить внимание любимого мужчины с его друзьями. Но я же ненормальная. И мужчина не любимый.

И в тот день я промолчала. Зачем качать права в чужом доме, где никогда не почувствуешь себя хозяйкой? Зачем скандалить, если ежеминутно помнишь, что только гостья, к тому же мечтающая поскорей уехать из него?

Герман знал о моих чувствах, но самонадеянно планировал убить равнодушие, вызвав хотя бы негативные эмоции. Не получилось. А его команде понравилось, что в доме у командира накормят-напоят, если нужно, то и аптечку соберут, но при этом никто не ворчит, что они мешают… Думаю, Герман не раз пожалел, что устроил тогда ту первую провокацию.

Как бы там ни было, а теперь это нерушимая традиция.

Закончив накрывать на стол, отступила к стене, чтобы полюбоваться на дело рук своих. Два запеченных в духовке гуся с яблоками и черносливом, домашняя ветчина из ошейка, куриный пирог, фаршированная грибами и рисом форель, огромное блюдо отбивных и море зелени — петрушка, кинза, аконит, дурман, безвременник…

— Здорово, — прошептала Алина восхищенно, — много, красиво и, наверное, вкусно. Жаль, что мне нельзя попробовать.

— Почему? А, думаешь, все отравлено? — догадалась я. — Нет, я готовлю по-современному, досыпая необходимые охотникам токсины отдельно.

Метнувшись на кухню, достала из навесного шкафчика шесть подписанных бочоночков для приправ. Расставив по местам, объяснила:

— Сразу с ядами, как в старые времена, в Темных Водах готовят в немногих семьях.

— У Волковых, к примеру, да? — догадалась моя секретарь.

Я кивнула:

— Волковы, Пчеловы, Лосевы, Шмелевы, Филиновы — все они приверженцы многих старых обычаев.

Вообще я знала, почему большинство семей отошло от традиций, но не могла рассказать. Точнее могла, но не хотела пугать.

С каждым новым поколением охотники становятся слабее, и все больше растет список лекарств для их аптечек. Еще лет двести назад ведьмаки с ядом, который попадал в их организмы с когтей и клыков одержимых, справлялись своими силами. Затем на помощь пришли токсины-добавки в пищу, которые делали их неуязвимыми с детского возраста. И опять же с каждым новым поколением высчитывать дозы яда нужно тщательней.

А если этот факт связать с тем, что ведьмы с каждым поколением тоже слабели, напрашивается страшный вывод: община вырождалась. Не только наша, защитники Земли слабели по всей планете.

— Ладно, предлагаю пообедать вместе, прежде чем ты уйдешь. Или ты передумала?

Алина напросилась в гости, узнав, что сегодня возвращается команда Германа. За рассказ о Громиле она сама предложила помощь на кухне, и я не стала отказываться.

То, что она проявила любопытство по отношению к охотнику, выбравшему ее, было добрым знаком. Он ей точно нравился — неприятных людей не изучают с подобной жадностью. И в то же время Алина трусила, раз решила присмотреться к Ждану Соколову издали. Что ж, когда движутся к цели маленькими шагами, это тоже хорошо.

Пообедали мы на кухне, и уже за чашкой кофе девушка вновь принялась расспрашивать о Громиле.

— Эх, жаль, что я не смогу, как вы… столько всего наготовить, — опечалилась она. — Я же не профессиональный повар, чтобы так быстро и вкусно.

— Сможешь, — улыбнулась я. — Учитывай, что я готовлю на всю группу, но при этом два-три раза в месяц.

— Почему два-три? От чего зависит количество этих дней? — оживилась Алина.

— Как ты знаешь, команда Волкова на особом положении. Их отправляют в первую очередь для провокации и выявления одержимых. А вызывают, когда в определенных районах области повышается уровень преступлений.

— А как узнают об этом?

— Статистика из полиции и больницы, слухи — у общин полно информаторов.

— Ясно… И все же здорово уметь устраивать такие хлебосольные встречи своему мужчине по возвращении.

Я промолчала. Герман был бы счастлив, если бы его ждали не разносолы после перекусов всухомятку, а я — в одном прозрачном пеньюаре. Такой вот фантазией он как-то поделился в порыве откровения. А я, негодяйка, не засмущалась тогда, а посмеялась, представив, как толпа голодных охотников заваливает в дом, а на столе — я… Вместо жареного гуся…

Телефон пиликнул. Прочитав эсэмэску, сообщила Алине:

— Скоро будут.

— О! Извините, засиделась я у вас!

Она подскочила со своего места, чуть не сбив рукой чашку с кофе.

— Не спеши, полчаса еще точно есть, — успокоила я и предложила: — Можешь говорить мне «ты», когда мы наедине.

Моя подчиненная смутилась.

— Спасибо, Ника. И за доброе отношение, и что возитесь… возишься со мной, хотя не обязана.

Я пожала плечами.

— Мне это ничего не стоит, успокойся.

Если не считать время. Но буду честной сама с собой: разговоры с Алиной меня немного развлекают. Ведьм, с которыми я сейчас общалась бы на равных, не ожидая подлянок, в Темных Водах немного.

Когда взбудораженная девушка ушла, я занялась собой. Душ, укладка, легкий макияж, короткое платье — чернильно-синее кружево на белом чехле. Красиво и не слишком провокационно, в отличие от наряда, который Герман порезал недавно. Я собиралась не для охотника, просто не могла иначе. Красивой быть заложено в природе женщины, особенно когда она еще и ведьма.

Я все успела и вышла на порог, когда во двор въехал серебристый микроавтобус.

Сердце ускорило ход, когда на плитку дорожки ступили, словно под копирку, высокие и мускулистые воины. Да, воины, другого слова и не подберешь. И не потому, что они несли с собой мечи и ножи, как обычно, не пожелав их оставить в машине. И не потому, что остались в сценическом образе музыкантов рок-группы «Ловчий» — черные, расшитые металлической фурнитурой безрукавки из кожи, потертые джинсы и грубые берцы. И не из-за большого количества шрамов, оставленных когтями одержимых, на руках и груди.

Воинов в них выдавала тяжелая аура силы, которая, с одной стороны, давила, а с другой — обещала чувство защищенности. Шестеро больших, сильных, надежных и безбашенных мужчин.

— Вероника, привет! — дурным голосом заорал Громила, вываливаясь из авто.

Придавший ему ускорения Алексей Лосев, по прозвищу Леший, поздоровался чуть тише.

— Здравствуй, Никусь, — мягко произнес Иракли Ящеров. Его называли Ангелом не за пепельные волосы и небесно-синие глаза, а за умение рубить одержимых в прыжке сразу двумя клинками. В бою его мечи превращались в стальные, смертельно опасные крылья.

— Привет-привет, — затараторили в один голос братья-погодки Сергей и Роман Орловы. — Ничка, ты пирог нам испекла?

— Все, как вы заказывали, — не разочаровала я. И посторонилась, чтобы парни зашли в дом. — Бедняги, оголодали.

Последним взошел на крыльцо Герман. Молча. Медленно. Неотвратимо.

Дыхание перехватило и пульс сошел с ума, когда широкие ладони обхватили мое лицо.

— И я проголодался, Ник, — шепнул он и накрыл мои губы своими.

Поцелуй вышел жадный и яростный. Язык охотника нетерпеливым захватчиком проник в мой рот, атакуя и лаская губы и небо. Руки Германа медленно скользнули вниз, нежа плечи, спину… Подхватив под попу, он подбросил меня вверх и прижал к себе, заставляя обнять ногами.

От запаха сандала, вкуса наглых губ закружилась голова. И я не сдержала стон. Я потеряла контроль над своими действиями, вцепилась в Германа, как в единственную точку опоры в этом мире.

— Ника, моя Ника… только моя.

Шепот ожег мое ухо, посылая горячую будоражащую волну вдоль шеи, по позвоночнику вниз.

И я сильнее сжала твердые бока Германа бедрами. Чувствуя, как под пальцами перекатываются горячие бугры мышц, бесстыдно застонала, забыв, кто мы и где.

— Кхм-кхм, ребят, нам уйти? — вежливо, со скрытой ехидцей прозвучал позади голос Ждана.

Меня бросило в жар, в этот раз не от возбуждения, а от стыда.

— Мы сейчас, — спокойно произнес Волков и не позволил мне повернуть голову, чтобы увидеть друга.

Неужели позади не только Громила стоял? Как неудобно вышло…

Герман отпустил меня, напоследок слегка прикусив мою нижнюю губу. Любил он, собственник, оставлять метку принадлежности…

Входила я в дом с пылающими щеками и опухшими губами. Кто теперь поверит, что я не люблю Волкова? И это все наносное, результат заклинания? Никто. Никто не поверит, что я шальная от магии, а не от любви…

Вечер встречи протекал привычно: ребята рассказывали смешные или страшные случаи во время охоты, хвастались, кто из них уничтожил одержимых больше. Герман, по праву хозяина сидящий во главе стола, смотрел на меня обещающим многое в ближайшие часы взглядом. В общем, все как всегда.

Но если сравнивать нынешних охотников с теми парнями, которыми они были еще четыре года назад, то изменения поражают. За несколько лет они из зеленых учеников стали теми, с кем советуются, кого уважают более старшие и опытные ведьмаки. А все Герман. Его идея и настойчивость стояли за созданием приманки для одержимых — рок-группы «Ловчий».

Почему-то до него никто не планировал использовать очевидный факт: человеку, в которого проник дух, нужны сильные темные эмоции, энергия толпы, в которой он мог ходить незаметным, выбирая следующую жертву. На концерты агрессивной музыки отправляются и те, у кого в душе раздрай, и бунтари, и не нашедшие в мире свое место, ослабленные духовно люди. Покричать, побеситься в прямом смысле слова… и, если не повезет, подхватить свободного духа.

Духи живут чернотой людских душ. Они провокаторы, им нужен человек на грани, который готов переступить через закон и моральные запреты. Многие преступления происходят в состоянии аффекта, под нашептывания таких подселенцев. Три дня — всего ничего, нужно продержаться, чтобы дух оставил временного хозяина. Но если человек давал слабину, дух, укоренившись в нем, оставался до смерти своего носителя, захватывая его тело на месяцы, а то и годы.

Именно такие, старые, проросшие в людском теле сущности были опаснее всего. Они меняли физическую оболочку под себя, трансформировали ее, делая сильнее и быстрее. Звериные когти и зубы, запредельная агрессия и хитрость — вот с чем ведьмаки имели дело, защищая Землю.

Брр… как подумаю о жутких тварях, сразу хочется набить себе татуировки защиты, как у охотников. Считается, что они в первую очередь для того, чтобы демон не мог поглотить их воспоминания и чувства, сожрать само тело, чтобы перевоплотиться. Не знаю, я верила, что тату давала защиту душе от ментальных паразитов.

— Упс, — смутился Громила, когда в его кулаке глухо хрупнул стакан для виски. — Извини, Вероника.

— Да ладно, бывает, — отмахнулась я. С тем, что охотники невольно бьют посуду, давно смирилась — все же выросла в семье ведьмаков, а не обычных людей, как та же Алина. — Сейчас новый принесу.

С облегчением сбежала на кухню. Почти все время Герман следил за мной взглядом хищника, и я остро чувствовала себя загоняемой добычей. Неуютное ощущение, если так смотрит мужчина не твоей мечты.

Вот только в одиночестве пробыла недолго.

— Ника, ты в порядке? — спросил подошедший сзади Волков.

От неожиданности пошатнувшись на стуле, я едва не упустила стакан, который доставала с верхней полки шкафа, взамен раздавленного Громилой.

— Извини, не хотел тебя напугать.

Герман крепко обнял за бедра, прижимаясь лицом к моей пояснице и жарко в нее дыша. Ммм… Как же приятно и волнительно до мурашек, особенно после холодка страха, испытанного секундой раньше.

По привычке ответила ершисто:

— Так не подкрадывайся, чтобы я не пугалась!

Справедливости ради стоит заметить, что он не подкрадывался, а всегда ходил бесшумно. Рабочая привычка проявлялась и в быту.

— Кто тебя расстроил, радость моя? — Герман, как обычно, проигнорировал мое бурчанье. — Ты весь вечер сидела, нахохлившись.

— Не кто, а что. День такой… сложный. Кстати, ты со своей матерью уже общался?

— Немного, когда уже к городу подъезжали. Она придет в гости часам к девяти.

Я потеряла контроль над эмоциями:

— Стелла придет к нам?!

— Да. Ты против?

— Нет, что ты!

Я нервно бросила взгляд на настенные часы. До явления моей персональной мучительницы осталось не так много времени.

— И убраться в доме толком не успела, — придумала нейтральную причину своего нежелания видеть его мать.

Я лихорадочно вспоминала, все ли в порядке в доме, нет ли каких запрещенных ингредиентов или книг, которые на взгляд Волковой могли помочь мне избавиться от ее власти. Но главное, Стелла искала гримуар рода Вороновых — без нее и кулона старшей ведьмы нельзя в полной мере передать знания ведьме из другой семьи. Пропавшая книга — еще одна причина, по которой я оставалась в живых.

Герман снял меня со стула. Но на пол не поставил — продолжал держать так, что я сейчас была немного выше его.

— Ника, моя мать тебя обожает. Ей все равно, убрано у нас в доме или нет. Важно другое, — глядя вверх, тепло произнес он. — Она ждет, что мы поженимся, мечтает о внуках…

Ох, назревало очередное предложение руки и сердца? Лучше не надо!

— Гер, — дернулась, всем телом намекая, чтобы отпустил. Он и отпустил. Только так, чтобы я скользнула по нему. — А давай пойдем к гостям? Но прежде…

И я его поцеловала. Сама.

Волков мягко ответил, без голодного напора, как обычно после разлуки. И первый отстранился.

— Ты права — пойдем к гостям. Если, конечно, не хочешь задержаться здесь на полчасика.

И он многозначительно посмотрел на массивный кухонный стол, который как-то уже придвигал к двери, когда в доме были посторонние. Учитывая, что пришел его старший брат с семьей, вышло очень некрасиво с нашей стороны…

— Ой, обидятся еще!

— Все с тобой ясно, Ник, — усмехнулся охотник, быстро целуя в нос. — Идем к ребятам. И да, ты не знаешь, по какому поводу мать решила нас навестить?

Сообщить о том, что у него есть племянница-ведьмочка, а сестра умерла несколько лет назад? Нет уж, не по мне задача. Пусть Стелла делится плохими новостями сама.

— А давай ее дождемся? Не хочу бежать впереди паровоза.

Герман рассмеялся:

— Ладно, потерплю. Надеюсь, это что-то хорошее.

Эх, зря надеешься…

Остаток вечера вместе с охотниками прошел непринужденно. И когда они уходили, я даже мечтала, чтобы задержались и посидели с нами еще.

Быстро приведя в порядок столовую — Волков мне помогал — поспешила проверить свои запасы сладкого. Стелла пить чай в доме сына, пока я с ним живу, не станет, а вот Роза, которая хвостом таскалась за сестрой, безумно любила горький шоколад. Если есть возможность умаслить ведьму, то не стоит ею пренебрегать.

Ровно в девять раздался звонок. Герман ушел встречать родственниц, а я накрыла ладонью слегка нагревшийся кулон. Зачарованный Стеллой, он всегда реагировал на ее присутствие, даже когда она меня не наказывала.

— Добрый вечер, Вероника.

Влиятельнейшая ведьма общины, как всегда, элегантна и спокойна. На зависть блестящие волосы собраны в высокий пучок, терракотовое платье до середины колена подчеркивало красивую линию икр, нитка черного жемчуга — длинную шею. При всей своей любви к правилам и показухе, Стелла предпочитала держать кулон Верховной ведьмы Темных Вод в сейфе. Я знала тому причину — за что и расплатилась своей свободой.

Роза оттеняла сестру, надев черный брючный костюм. Сегодня ее лицо было мрачнее обычного.

— Здравствуйте. Хотите чаю? — засуетилась я.

Волкова смерила меня холодным взором и покачала головой.

— Нет. Мы ненадолго. Герман, я хочу поговорить с тобой наедине. А ты, Ника, покажешь то, что заинтересует Розу.

Я нахмурилась. О чем она? Ясно, о чем пойдет разговор с сыном. А что Роза будет здесь высматривать? Неужели снова грядет очередная проверка? Стелла все еще продолжает считать, что книга Вороновых не сгорела, а я ее спрятала?..

Взглянув на меня ободряюще, охотник повел мать в гостиную. Я же поплелась за Розой на кухню.

— Как же ты мне надоела, Вероника, — пробурчала Змеева, открывая первый шкаф. — Вечно с тобой все не так, нужен глаз да глаз…

— А вы не следите. Думаеге, я хочу вам надоедать?

Роза фыркнула и принялась методично открывать баночки и коробки со специями и травами. Мешая их ложкой, а затем осторожно нюхая, она порой звонко чихала, что, увы, не веселило. Я нервничала, теряясь в догадках, что происходит. Зачем?.. Зачем она это делает? Не думают же они, что я запланировала опоить их драгоценного Германа какой-то дрянью, превысив для него персональную дозу токсинов?!

— Роза, вы что, сокровища ищете? — не выдержав, спросила я прямо.

Ведьма поставила очередную жестянку на место. Радовало, что она не устраивала бардак, а ведь могла — я бы и не пикнула. Скорее всего от беспредела спасло присутствие в доме Германа. Вот был бы он на выезде… уверена, все специи давно оказались бы на полу.

— Почти угадала. Я ищу то, что препятствует появлению сокровищ.

Ребусы и загадки в исполнении Розы выходили кривыми. Или это я — тугодум?

— Вы о чем сейчас?

— Стелла расстроена, что у Германа нет детей.

Я опустилась на стул, чудом не промахнувшись.

— Кхм, я всегда думала, что ей, наоборот, невыгодно, чтобы у меня восстановился уровень силы…

Считается, что рождение дочери способствовало бы возвращению магии, а значит, и статуса. А еще я бы получила возможность самостоятельно снять подчиняющий артефакт. Если я буду свободной, то что помешает мне рассказать всем о прегрешениях Стеллы?

Странный хрип, вырвавшийся из горла Розы, испугал до холодного клубка в животе. Я решила, что ей плохо, она задыхается, пока не поняла, что Змеева смеется.

Роза смеялась!.. Впервые на моей памяти!

— Что не так? Хотите сказать, рождение ведьмочки не усиливает ее мать?

— Ну почему же? — Она поджала тонкие губы. — Дар усиливает, все верно. Но увы, не возвращает утраченное. Ты почти выгорела, Вероника.

Я вспомнила ее племянницу. Она оборвала свою жизнь, потому что Аврора не помогла ей восстановиться. Я полагала, что это единичная неудача. Выходит, нет? Но зачем тогда общине это вранье?! С детства девочкам внушают, что их сила возрастет, а потребуется — то и восстановится, если они будут рожать дочерей.

— Знаешь, что может вернуть тебе магию? — Выражение лица у Розы было хитрое-прехитрое. Казалось, еще мгновение — и она оближется, как поужинавшая курочкой лиса.

— Что? — нетерпеливо спросила, подыграв ей.

На самом деле меня интересовал не тот бред, что она несла, а почему у нее блестят глаза. Неужели пьяная или под дурманом? Да нет, непохоже.

— Ты вернешь свою силу, разделив постель с демоном, — торжественно сообщила ведьма.

На пару секунд я онемела. А затем меня прорвало от смеха. Какой абсурд! Она действительно облилась чем-то!

— Чего ржешь, кобыла? — окрысилась Роза. — Я тебе открыла строжайшую тайну, а ты не оценила, дрянь глумливая!

— Ну да, вернется сила… если демон не допьет ее остатки вместе с жизнью дуры, прыгнувшей к нему в койку.

Змеева прищурилась.

— О полезности связи с демоном ты могла бы прочитать сама.

Учитывая, что гримуар хранит старшая ведьма дома, я теперь, оставшись одна, могла ее прочитать… Минуточку! Да у меня только что ненавязчиво пытались выведать, цела ли книга! А я уши развесила!

— Да… Была бы у меня книга Вороновых, я обязательно посмотрела бы.

Вопреки моим ожиданиям, всплеска недовольства со стороны провокаторши не последовало. Потеряв ко мне интерес, она продолжила поиски не допускающих беременность трав. Что ж, пусть ищет. Двадцать первый век на дворе. Кроме растений есть еще и гормоны. Противозачаточный имплантат под кожу решает многие девичьи проблемы. Но разве это придет замшелым ведьмам в голову?

Роза успела обыскать только кухню, как в нее влетел мрачный Герман.

— Вероника, я в «Стилет» на пару часов. Утром мы едем в столицу, но, уверен, ты это уже и так знаешь.

Хм, назвал мое полное имя? Значит, расстроился, что узнал о сестре не от меня, а от матери.

— Прости, что не сказала, — искренне повинилась я. — Но это было право твоей матери.

— Я знаю. — Лицо охотника смягчилось. Обняв и поцеловав в висок, он быстрым шагом вышел из кухни, напоследок предупредив: — Ложись спать, не жди меня.

Ясно. Идет пить…

Вот за что я порой злилась на добряка Громилу, так за бар его прабабки. Там подавали настолько ядреные напитки, что охотников приходилось порой откачивать. Мухоморовка в «Стилете» — огненное пойло, я бы не рискнула его даже понюхать.

Ох, уж лучше бы меня ждала ночь без сна, чем теперь переживать, выдержит ли закаленный разнообразными ядами, но все же не бессмертный организм Германа адскую смесь производства чокнутой ведьмы…

Задумавшись, не сразу заметила сгущающиеся над моей головой тучи. Едва слышное хмыканье вернуло с небес на землю. Оглянулась — Стелла, вскинув тонкую бровь, криво улыбалась и как-то по-новому смотрела на меня, будто видя что-то ранее не замеченное. Оценивающе? С интересом прозектора?.. Что-то мне не по себе.

— Вероника, проводи нас, — велела она.

Августовская ночь баловала прохладой и бархатно-черной бездной, усеянной мириадами звезд. Цикады трещали без удержу, где-то хныкал сыч. Пахло цветами и спелыми яблоками.

— Ты должна убедить Германа не привозить сюда отца моей внучки, — сойдя с крыльца, без экивоков заявила Волкова.

— Простите, что?..

Два чувства одновременно охватили меня: радость, что охотник отказался убивать безобидного Матвея, ужас, что Стелла требует невозможного. Нет, ни за что! Я не буду требовать от Геры то, что отяжелит его душу. Ни к чему хорошему ненужное убийство не приведет. Одно дело убивать одержимых, и совсем другое — невинного человека.

— Ты ее прекрасно поняла! — раздраженно рявкнула Роза. — Посторонний человек в городе нам не нужен.

— Стелла, я заранее говорю: у меня не выйдет. Вы же знаете, каким упрямцем порой бывает ваш сын!

— А ты постарайся его убедить. — Верховная ведьма Темных Вод прищурилась. — Подсуетись, Вероника.

Я понимала, что ничего хорошего из моей прямоты не выйдет. Что, резко отказывая, откровенно нарывалась на наказание — Стелла не любила, чтобы ей возражали. Что ж, придется готовиться к боли… Но разве могла я поступить по-другому? Ладно, могла. К примеру, солгать, что попытаюсь. Вот только у ведьмы острый нюх на ложь, а я слишком устала за день, чтобы врать убедительно.

— Стелла, я не стану уговаривать Германа убить человека.

— Не станешь? — Она недобро усмехнулась. — Подумай хорошенько, Вероника.

— Нет, я не должна о таком просить вашего сына.

Стелла какое-то время молча, а затем с видом оскорбленной королевы, объявляющей приговор, произнесла:

— Хорошо, упрямая девчонка, вот тогда тебе стимул…

Продолжение фразы я не расслышала — кулон на шее, подчиняясь ее мысленному приказу, ожил. Легкое покалывание, будто иголочками, почти сразу сменилось жгучим пламенем, которое пожирало мою шею, быстро перекидываясь на грудную клетку.

Боль… К ней нельзя подготовиться.

— Нет… прошу вас…

Я не могла противостоять заклинанию, я могла только громко стонать.

— Миу-у!

Сквозь слезы увидела, как из темноты сада вылетели белые шары.

— Ай! — совсем не по-королевски взвизгнула Стелла.

Кошки. Они накинулись на нее, царапая лодыжки, раздирая когтями подол платья.

— Да что это такое?! — завопила она, топая ногами. — Кыш! Пошли прочь!

— Брысь, дрянь! — вторила ей растерявшаяся Роза.

Разумеется, ведьмы сразу забыли обо мне — и украшение вмиг остыло, перестав наказывать за отказ. Я смогла отдышаться.

— Пошли прочь, паршивки! — орала Стелла. С ее руки слетели золотистые искры, подпаливая шубки агрессивных сиамцев. — Убирайтесь! Распустила Жанка вас!

Через несколько минут, когда неожиданные защитники, мяукая, скрылись в темноте, а Стелла пришла в себя, я вновь попала под перекрестный огонь двух гневных взглядов.

— Вероника, если я узнаю, что это нападение твоих рук дело, тебе не жить! — с яростью в голосе прошипела главная ведьма общины.

— Как? — печально спросила я, старательно давя даже намеки на слезы — еще не хватало расплакаться при этих гадюках. — Оставшихся крох не хватает даже на полноценное управление моими птицами, что тут говорить о чужих животных. Да я и раньше не была Вероникой Ворон.

— Истинных давно не рождалось, — буркнула мрачная Роза себе под нос. — Не ущербной себя с ними сравнивать.

— Подумай, Вероника, над тем, что я сказала. Мне нужна моя внучка, но не ее отец.

Не прощаясь, взъерошенная Стелла покинула двор сына. А я, прижимая руку к горлу, поплелась в дом.

Боль от кулона-удавки прошла, но не страх. Когда-нибудь моя мучительница не рассчитает свои силы, вовремя не остановится… Или не пожелает останавливаться. Я это осознавала, но как спастись, не знала. Точнее, знала, но что-то план не спешил воплощаться в жизнь так, как задумала. Еще тот из меня стратег…

В этот вечер желание отомстить усилилось в разы. В список причин, почему Стелла Волкова должна умереть, добавилась еще одна: если вскоре она не умрет, то погибну я, и моя смерть будет мучительной.

В освещенный маленькими фонариками двор я вышла через пять минут, неся глубокую миску и пакет сливок. Почему кошки напали на Первую Мать, можно только гадать. Действительно беременная Жанна над ними переколдовала, помогла моя валериана, выброшенная на грядки, или платье Стеллы пахло привлекательным для хвостатых защитниц зельем, точно никто не скажет. Но отблагодарить за свое спасение я просто обязана.

* * *

Принципиальная блондиночка заслужила помощь.

Он рисковал выдать свое присутствие, натравливая кошек на самую могущественную ведьму города, хранительницу главного магического кулона общины, но смотреть, как девчонку мучают, не хватило выдержки.

Не хватило выдержки у него!.. Того, кто убивал не задумываясь. И пускай для устранения мешающих заданию объектов у него всегда были веские причины, он никогда не страдал такой ерундой, как сочувствие. Просто не мог себе его позволить. Все во имя важной цели, да… Но при этом убивал безболезненно, мгновенно, отвергая ненужную жестокость.

И все же он помог Веронике. Долгое пребывание на Земле сделало его мягкосердечным? Или тут иная причина?

Он надеялся, что второй вариант. Слабость не способствовала выполнению задания, тогда как интерес к местной ведьме мог принести ощутимую выгоду.

Глава 7

Трофейная

Сидя на веранде в ротанговом кресле, с умилением наблюдала, как в паре метров от меня пиршествовали те, кого временами я терпеть не могла. Кошки, счастливо мурлыча, лакали вторую порцию сливок.

Странно, что я не замечала раньше, какие они забавные и милые. Ругалась, если видела на своих грядках с лекарственными травами, и швыряла в них первыми попавшимися под руку предметами. Особенно сильно возмущалась, когда соседкины питомцы устраивали охоту на моего. Кошки несовместимы с воронами. А еще, если верить некоторым психологам, их не любят женщины с неудавшейся личной жизнью.

Кажется, теперь я понимала, почему Жанна, взяв фамилию мужа и перейдя полностью в дом Волковых, то есть сменив покровителя-эквиума, не отказалась от кошек. Волка не потискаешь и даже не погладишь, как кота. И, как выяснилось, усатая мелочь временами может защитить не хуже лесного хищника.

— Кхар-р! — хрипло поприветствовал меня Морриган, приземляясь на перила.

— Ну и где ты был? — поинтересовалась у него спокойно. — Полчаса назад меня спасали от Стеллы. И это сделал не ты, а кошки. Представляешь? Твои исконные враги спасли хозяйку! Стыдись, Морриган!

Ворон недовольно захлопал крыльями.

— Ладно, ладно, успокойся. Я помню про твое задание. Но все же домой хоть иногда надо заявляться.

— Кар-р! — недовольно нахохлился эквиум.

А затем, раскрыв крылья, спрыгнул мне на колени. Хорошо, что их прикрывал клетчатый плед, иначе следы от когтей мне были бы обеспечены.

— Морриган, ты соскучился? Или хочешь что-то показать?

Ворон склонил голову набок и тревожно каркнул.

— Ясно, — вздохнула я. — Давай, демонстрируй.

Надорвавшись восемь лет назад, я не любила смотреть глазами крылатого помощника — отнимало слишком много энергии. Но временами приходилось, вот как сейчас, через «не хочу». Оставалось только надеяться, что информация, принесенная Морриганом, оправдает головную боль наутро. Или все же не смотреть?

Нет, я обязана. Ворон, даже измененный некогда магией, плохо видел в темноте. И если он прилетел ночью, произошло нечто важное.

Обхватив птичку поверх крыльев, коснулась лбом ее спины. Жесткие перья пахли дождем и почему-то бензином. Шепнула короткое заклинание — глаза ослепила белая вспышка.

…Я парила среди молочной дымки. Поток воздуха уверенно держал мое тело, и я только изредка махала руками… крыльями. Я знала, что пора спускаться — тот, за кем следила, находился внизу. Спикировав на ограждение, завертела головой.

Да, вовремя вернулась. Мужчина и его маленькая дочь уже стояли возле машины. Из красивой блестящей тележки он вынул скучную громоздкую штуку черного цвета и попытался впихнуть ее в забитый багажник.

— Ты проспорил, пап, она не влезает! — хихикнула девочка. — Теперь выполнишь мою просьбу?

На шее у нее призывно сияла золотая подвеска в виде цветка. Я засмотрелась и пропустила ответ взрослого человека. Завороженная прекрасной вещицей, некоторое время не слушала, о чем говорят люди.

Когда мужчина повысил голос, я все же очнулась.

— Нет, Ава! Скажи подружке, что тебя не будет в городе с десятого по шестнадцатое — она соскучиться не успеет.

— Пап, а может, возьмем ее? — заканючила маленькая ведьма.

— Аврора, пойми, нести ответственность за чужую девочку я не хочу…

Яркие краски, громкие звуки, ветер, задорно дергающий мой хвост, — все смешалось в кучу, смазалось…

Меня вышвырнуло из воспоминаний Морригана, и тот сразу слетел с моих коленок.

— Кошмар какой!

Боль пульсировала в висках, распирала череп изнутри. Перед глазами танцевали цветовые пятна. А еще хотелось подняться в спальню и, достав из сейфа шкатулку с драгоценностями, напялить их все на себя сразу. Ох, смешная тяга к блестящему и яркому порой доставляла проблемы. Однажды я очнулась в ювелирном, только обнулив счет карты, которая со мной тогда была.

Забавно, что чем чаще ведьма общалась с помощником из животного мира, тем крепче въедалась в нее какая-то особенность. Например, Пчелова сходила с ума по сладкому, Жанна до перехода в дом мужа обожала молоко и рыбу, притом одновременно, Стелла не могла устоять перед полусырым мясом, а ее сестра пила натощак сырые яйца… Я же, слава Провидению, не червяками бредила, а всего-навсего любила блестяшки, а после контакта с Морриганом — особенно трепетно… Но видеть глазами своего эквиума, считывать его воспоминания, пускай частично и осознавая себя им, стоило временных неудобств.

Что такого важного хотела показать мне птица? Парковка возле супермаркета — открытая, Иванов перестал доверять подземным? Забитый багажник, продолговатая штука, не влезающая в него… Стоп. Штука — это палатка? Да, точно она! Матвея с Авророй не будет в городе с десятого по шестнадцатое августа. Они уезжают куда-то на природу. Нет, их там, конечно, легко разыскать, если дать ворону приказ следить.

Вот только безлюдный лес — невероятный соблазн избавиться от неугодного зятя… ни одна ведьма не устоит. Матвея устранят, естественно, не руками Германа, который сказал матери свое веское «нет». А другие охотники? Разве они смогут возразить своей Верховной? Хорошо, если с нами поедут ребята из «Ловчего». А если Стелла отправит для подстраховки кого-то нам вдогонку? Кого-то, кто не обременен моральными принципами и любит угождать хозяйке Темных Вод? Да Матвея там по-быстрому прикопают, даже нас не постеснявшись!

Через несколько часов — восьмое. И до столицы — сутки на поезде. На машине мы не поедем: охотники, если позволяли обстоятельства, предпочитали путешествовать с комфортом. Ради мужа покойной сестры Германа они не станут терпеть неудобства. Вывод: надо спешить в дорогу. А для этого придется вернуть домой Германа, не позволив ему снять стресс алкоголем. Обойдется.

Я отправилась в «Стилет», уповая, что еще не поздно. Увы… Надежда — часто соблазнительный, но неуловимый мираж.

Громила позвонил, когда я подъезжала к невзрачному одноэтажному зданию, которое притаилось за сквером. Чуть слышная музыка и неоновая вывеска — вот и все, что указывало на любимейшее место охотников в Темных Водах.

— Никуся, красавица наша ясноглазая, я тебя не разбудил? — вкрадчиво спросил Громила. Комплимент, тон голоса сразу поставили жирный крест на моих чаяниях.

— О-о-о… Насколько все плохо?

— Тебе по какой шкале? — смутился ведьмак.

— По десятибалльной.

— Одиннадцать, — решил поюморить он.

— Замечательно, — расстроилась я. — Скоро буду.

И прервала разговор.

Я парковалась во втором ряду автомобилей и байков, когда дверь «Стилета» распахнулась, выпуская примечательную троицу. Первой семенила коротко стриженая старушка в синих джинсах и кожаном жилете поверх белой рубашки. И как только не запарилась? Впрочем, о чем я? Хоть бар и находился в далеко не козырном месте, интерьер его был продуман, имелись все блага цивилизации, включая кондиционеры. Каре Соколовой давно перевалило за сотню лет, но ведьма старалась шагать в ногу со временем, не боясь отказаться от некоторых традиций.

За старой ведьмой спешил ее правнук — Ждан играючи нес на могучем плече далеко не легкого Германа, который не подавал признаков жизни.

— Вероника! — удивился Громила и чуть не упустил своего товарища. — Быстро ты! На метле прилетела?

Иногда он весело подкалывал, не подозревая, что его шутки — верх бестактности.

— Нет, на реактивном пылесосе, — сухо ответила, мысленно составляя план действий по приведению Волкова в человеческий вид из свинского.

Как?.. Как можно было напиться до бесчувственности за час с хвостиком?! Впрочем, о чем я? Если наливали мухоморовку Кары, уплыть можно и через минуту.

Старуха была из того почти вымершего поколения ведьм, которое еще умело изгонять из людей закрепившихся в телах духов. У меня в голове не укладывалось, что раньше можно было жуткой когтисто-клыкастой твари вернуть человеческий облик… но ведь можно было! Такие, как Кара, ранее ездили вместе с охотниками, оказывая им неоценимую помощь. Жаль, поделиться своими знаниями она не могла — Совет Первых Матерей Евразии запретил ведьмам рисковать своей жизнью на охоте.

— Здравствуйте, Кара, — поприветствовала сдержанно прабабку Громилы, хотя внутри все кипело от гнева.

Нет, я понимаю, что она не заливает насильно в глотки охотников свое пойло. Но можно делать его не таким ядреным! Ведь не хуже других знает, что ведьмаки сейчас слабее, чем во времена ее молодости, но продолжает травить их концентрированным ядом.

— Здравствуй, Ника, — сладко улыбнулась старуха и, взъерошив татуированной рукой серебристый ежик на голове, предупредила: — Твой мужик очнется завтра к вечеру, так что не переживай.

А мне не надо к вечеру! Мне нужен свежий огурчик уже ранним утром!

— Замечательная новость, — произнесла я сухо.

Ругаться с ней я не видела смысла — все логические доводы отбивала непроницаемая стена уверенности в собственной правоте и непогрешимости. Если кого старуха и слушала, то только Стеллу и ее свекровь, свою сверстницу и давнюю подругу.

— Не расстраивайся, Никуся, мужику отдушина нужна, особенно когда от любимой холодком веет, — добавила Соколова, прямо попрекая, что я не люблю Германа.

Скрипнув зубами, я повернулась к Ждану.

— Поможешь мне? Отвезти Германа в медцентр?

— Тошниловку ему устроишь? — возмутилась бабка и уперла руки в бока. — Оставь парня в покое хоть сегодня! В хмеле легче пережить боль.

— Он вам сказал? — удивилась я.

— Что его сеструхи больше нет, знает половина Вод, — отозвался Ждан и беззаботно подмигнул: — И, Ника, могла бы и не спрашивать — я всегда и полностью твой.

Кара хмыкнула, но не прокомментировала слова правнука, хотя там явно просилась пошлая шуточка.

Погрузив Волкова на заднее сиденье, Громила устроился рядом.

— Слушай, Ник, если тебе парень срочно нужен в боевом состоянии, — ведьма придержала дверь, — напои его силой. Под завязку.

И она гаденько захихикала.

— Спасибо за совет, Кара. Доброй ночи, — вежливо пожелала я, хотя очень хотелось послать к демону. — Поехали, Ждан?

— Ага, — откликнулся охотник, не позволяя другу сползти с сиденья.

Я отъезжала от бара, кипя от гнева.

Вот же стерва старая! И она туда же — издевается! Смеется над моим страхом перед озером! Знает, что я не могу воспользоваться ее рекомендацией, но дает ее.

Или… или могу? Я восемь лет не купалась в источнике. Четыре года прожила в бесконечном дурмане, ища, как вернуть утраченное, борясь с ночными кошмарами, отголосками прошлого, и надуманными ужасами. Еще столько же справлялась с новыми потрясениями и привыкала к Герману. Целых четыре года он фактически страдал вместе со мной, довольствуясь крохами силы, которые я могла ему передать.

Волкову несказанно везло — он ни разу не оказывался в пограничных ситуациях между жизнью и смертью, когда охотнику требовалось много магии, которую ему могла дать жена или близкая подруга-ведьма.

Так, может, пора переломить ситуацию в свою пользу? Не потому, что хочу привести Германа в чувство и тем самым спасти Матвея. И не ради Авроры, которая, потеряв маму, могла остаться и без отца из-за своей бесчувственной бабки с ледяным сердцем. Я должна искупаться в озере ради себя самой. Я знаю, источник не решит мою главную проблему и не вернет сразу все, что я потеряла. Но он поможет мне, сделав сильнее, чем я есть сейчас.

Посмотрев на часы, вздохнула. У меня было время до открытия портала между мирами. Нет веской причины, чтобы отказаться от этой затеи. Только страх, который много лет держал мою душу в острых когтях.

— Ты в порядке? — поинтересовался Громила настороженно.

Интуиция охотника не дремала — он быстро понял, что я что-то задумала.

— Да. Только планы немного поменялись.

Не вдаваясь в подробности, набрала номер секретаря. Если кто и поможет, предварительно не настучав Стелле, так это Алина. Не потому что она благодарна мне за доброе отношение — нет. В своей наивности она просто не догадается, что можно сообщить Верховной последние интересные новости.

Попросив девушку подъехать к церкви, развернула машину.

Ну что ж, жди меня Темное озеро, я уже на полпути к тебе!

Всю дорогу Громила поглядывал на меня с тревожным любопытством, но не задавал вопросов. И я была благодарна ему за неожиданную тактичность. Сосредоточившись на своих чувствах, боясь растерять решительность, которая и так давалась мне с трудом, я не хотела болтать с охотником. Не до светских бесед сейчас.

Терпение Соколова вознаградил вид желанной девушки — когда просила Алину подъехать, я не называла ее по имени, так что явление зазнобы у озера стало для Громилы сюрпризом. Как и для самой ведьмы…

— Извини, что вытащила из дома так поздно, но мне нужна твоя помощь.

— Все, что угодно! — пылко пообещала секретарь, старательно не глядя в сторону вышедшего из машины Громилы.

— Помоги Ждану отвезти Германа в медцентр и вызови Пчелову, ее телефон сброшу сейчас в эсэмэске. Скажешь, что это моя просьба, но без уточнений, для чего именно.

— А что случилось? — забеспокоилась Алина.

— Ничего непоправимого. Если вы мне поможете, буду должна ответную услугу.

— Ника, вы столько хорошего мне сделали! Это я ваша должница! — оживилась она, видимо, искренне желая поскорее отплатить за приготовленный приворот и советы, как вести себя с Громилой. — Я с радостью помогу вам!

— Просто отвезите Германа в медцентр и делайте все, что попросит Пчелова, — она в курсе, как выводить из крови охотника лишние токсины.

— Хорошо. А вы?

— И я скоро подъеду. Алин, держите язык за зубами, ладно?

— Договорились.

Многострадального Волкова его друг перенес в дамскую машинку ведьмы. Как они его устраивали, отдельная и далеко не грустная история. Но я не хотела веселиться, когда озеро рядом. Может, посмеюсь когда-нибудь йотом, когда буду вспоминать свои злоключения. Если все пройдет хорошо.

Когда ребята уехали, я сбросила платье и босоножки. В одном белье смело подошла к линии прибоя.

Подошла…

И застыла. Горло будто схватила невидимая рука. Дышалось тяжело, сердце стучало где-то в голове.

Озеро — мой враг. Я понимаю, что сама себе придумала глупости, что для опасений нет причины, если купаться не во временные рамки открытия портала. И все же темные глубины источника будят во мне иррациональный страх. Как?! Как я войду в воду, если даже стоит приблизиться — и в памяти всплывают события восьмилетней давности?

Почему не стремлюсь раскачать уровень силы и хоть немного его поднять, почему дрожу при виде озера, другим ведьмам не понять. Но они и не видели демона, выныривающего из черноты воды… Демона, разрывающего охотников пополам… Демона, которого невозможно остановить с помощью заговоренного меча и магии. Демона, который поглощает боевое заклинание и просит добавки… И голодного настолько, что вытянул дар из Вики, а потом и из меня почти до капли.

Я слушала шум воды, затем закрыла глаза… и снова увидела. Увидела, как будто и не прошло восьми лет.

Озеро, бурлящее, как котел с кипящей смолой. Багряные брызги крови в лицо. Когтистая лапа, срывающая с Вики амулет. Рев беснующегося существа. И я следующая на подпитку. Боевые заклинания, которые уходят в никуда… Вика без сознания, возможно, мертва. Демон рядом со мной. Плечи обжигает болью, когда он вздергивает меня вверх. Сверкающие яростью глаза заглядывают в мою душу… Я кричу, ору от страха, ощущая, что на заклинание заморозки уходит больше силы, чем всегда… Демон, оглянувшись, отпускает меня. К нам спешит подмога. Я на земле. Холодный ветер зло треплет мои волосы. Вижу в их русой массе ослепительно-белые пряди. Я поседела? Это так поражает, что теряю сознание…

Я не смогу забыть ту ночь. Никогда. И ни за что.

Но сейчас, если хочу освободиться от Стеллы, я должна убить в себе страх. Или хотя бы приглушить на время. Ради Германа, ради себя самой я должна искупаться в источнике силы.

И я медленно подошла к краю пологого берега. Озеро подернуто рябью, словно и оно дрожит, волнуется.

Я шагнула в воду…

И отскочила назад.

Нет… Не могу!

Демон меня раздери! Я не могу!

Не могу! Не могу! Не могу!!!

Гонимая ужасом, я отбежала на несколько шагов назад. Сев на теплый после дневной жары камень, зажмурилась, закрыла уши ладонями. Нет! Не могу, не могу, не могу… Не могу я видеть призрачную гладь Темного, не могу слушать его призывный шепот…

Не повезло Герману с женщиной. Даже ради него я не способна набрать силы в достаточной мере, чтобы мгновенно его излечить. Почти четыре года он получал от меня меньше, чем мог бы иметь от другой, нормальной ведьмы.

А ведь если бы не Волков, моя смерть была бы мучительной и страшной.

Я смутно помню дни после пожара, но очень хорошо — дождливый вечер, когда состоялся судьбоносный разговор со Стеллой.

Сбежав из-под присмотра врачей, я отправилась к Верховной. Еще плохо себя чувствуя, металась от одного желания к другому: попробовать отомстить или потребовать отпустить меня из общины? Как правильно? И как хотела бы мама?

Я лишилась ее поддержки точно в годовщину трагедии, когда демон напал на дежурных на озере. В ту ночь молния угодила в наш дом. Я уцелела в огне, потому что, как обычно, уснула на первом этаже перед телевизором, и Герман в дыму сразу натолкнулся на меня и вытащил. А вот за мамой вернуться не успел — рухнула крыша.

Не пострадав, я лишь немного надышалась дыма. Но осознание, что я осталась одна, потеряв единственного по-настоящему родного человека, причиняло нестерпимую боль.

Я жила с открытой раной в сердце, единственным моим желанием было спрятаться и зализать ее, прежде чем отомстить Волковой. Да… смутные мысли о мести не давали покоя уже тогда, но в первую очередь мне следовало окрепнуть и выработать план. Несмотря на горе, я знала, что не мне тягаться со Стеллой в открытую — община поверит ей, а не мне.

И я решила шантажом выбить из нее право уехать из городка…

Слабая физически, с израненной душой, я постучала в дверь дома Волковых, не понимая, что сама подтолкнула себя к краю. Ну что со мной могло произойти среди белого дня? Особенно тогда, когда враг будет застигнут врасплох.

Я дура? Да. Позже я это осознала…

Вечно мрачная Роза проводила меня в кабинет Верховной. Та сидела за столом и пялилась в монитор компьютера.

— Здравствуйте.

Ненавидя Стеллу, я одновременно продолжала восхищаться ею. Натворив столько ошибок, поломав чужие судьбы, преступив неоднократно закон, она умудрялась выглядеть так, как будто ей незнакомы муки совести. Обычно все пороки и грехи отображаются на лице. Но не в случае этой женщины.

Черные волосы собраны на затылке в пышный пучок, глубокий вырез красного платья подчеркивал пышную грудь — властная хозяйка Темных Вод выглядела, как всегда, эффектно.

— Ника, милая, что ты здесь делаешь? — лицемерно забеспокоилась она. — Да еще вымокла до нитки, бедняжка!

— Я пришла с вами серьезно поговорить.

Карминные губы Стеллы изогнулись в кривой улыбке.

— Люблю серьезные разговоры. Но прежде, чем мы их начнем… — Не договорив, она перевела взгляд на сестру: — Будь добра, принеси девочке горячий чай и плед.

Коренастая брюнетка, задумчиво заправив седую прядь за ухо, кивнула и вышла. Ждать пришлось долго, а может, мне только так показалось. Сколько я ни порывалась заговорить, Стелла на меня добродушно шикала:

— Потом, Никуся, потом. Сначала согреешься, затем только поговорим.

Роза принесла плед и поднос с чаем, в котором плавал толстый кружок лимона.

Давясь горячим напитком, я поняла, что проиграла: уже сейчас делала все так, как хотела Стелла. Даже в малом. Но сойти с намеченного пути не могла — не пускали боль и отчаяние.

Я поднялась из кресла, не обращая внимания на упавший на пол темно-синий в белую клетку плед.

— Я покидаю Темные Воды.

— Хорошо, тебе нужно отдохнуть, — спокойно согласилась Верховная. — На сколько дней? Куда хочешь поехать?

— Вы не поняли. — Собрав всю волю в кулак, я решительно посмотрела ей в глаза. — Я ухожу из общины навсегда.

— Вероника, да ты что?! Покинуть дом? Где все тебя любят? Ради чего? Думаешь, в другом месте обретешь покой? Боль нужно пережить, и мы, твои сестры, в этом поможем.

Ведьма говорила и говорила… Слова сочувствия лились бальзамом, да только не исцеляющим, а разъедающим мою рану, словно кислота.

— Я не хочу состоять в общине, где убили мою мать.

— Что?.. — Стелла, ахнув, положила руку на сердце. — Ника, какое громкое заявление! Ты уверена, что пожар — не случайность?

Я смотрела в ее наглые глаза и не могла поверить, что столько лет уважала эту лживую гадину.

— Обычные молнии просто так не попадают в защищенные жилища ведьм.

Лицо Верховной стало непроницаемым.

— В Темных Водах было всего две ведьмы, которые владели заклинанием «Перуницы». Ты даешь себе отчет, на что сейчас намекаешь, Ника?

— Да. Управлять молниями могли моя мама и вы.

— Ника, одумайся, — процедила сквозь зубы ведьма. — В ту ночь меня даже не было в городе, десятки Верховных подтвердят, что видели меня на сборе в столице.

— «Перуницу» можно законсервировать и передать даже человеку без дара, — напомнила я всем известную особенность. — Зачарованного на подчинение исполнителя, возможно, уже нет в живых. Вы умеете заметать следы, Стелла.

— Никуся, успокойся и включи логику, — снисходительно, как маленькой, посоветовала Волкова. — Подумай, зачем мне убивать твою мать, мою лучшую подругу?

Искреннее негодование в голосе должно было убедить, что я дура. Вот только я знала правду.

— Вы единственная, кому выгодна смерть старшей ведьмы Вороновых, — тихо произнесла я. — Она потребовала отпустить меня из общины, и вы ее уничтожили.

Стелла зло рассмеялась.

— Твои аргументы глупы. Ника, покинь мой кабинет! И не показывайся на глаза, пока не остынешь. Только горе оправдывает тебя, маленькая идиотка!

Опустив голову, я вроде бы покорно шагнула к двери.

— Ладно, не хотите по-хорошему? — Я обернулась и на эмоциях выпалила: — Мама знала, что четыре года назад вас предупреждали о возможном прорыве. Но в ночь, когда явился демон, вы отправили на озеро Вику, предпочтя заняться не обязанностями Верховной, а своими срочными делами. И если вы меня не отпустите, я поведаю о них вашему мужу.

— Что?..

Стелла на миг растерялась, а затем меня окутала густая тьма.

Открыла глаза я уже в холодном подвале под церковью. В тонком белом платье, с распущенными волосами и отлежанной спиной. Дрожащая от холода, дико голодная и приговоренная к чему-то страшному — я лежала связанная на алтаре. Не в позе звезды, но пошевелить руками-ногами удавалось плохо.

Волкова деловито заканчивала последние приготовления, выводя древесным углем символы на моей груди и животе. Именно давление на тело и вывело из бессознательного состояния.

— Что вы делаете?!

Я запаниковала, хотя сознание окутывал туман.

— То, что ты и хотела, — спокойно сообщила ведьма. — Когда все закончится, я отпущу тебя из Темных Вод.

Приподняв голову, я рассмотрела символы на своем животе. Один из них — забвение. Это что получается?.. Стелла собирается?..

Понимание полосонуло по нервам острым ножом.

— Вы хотите лишить меня знаний рода?!

— А зачем они тебе? — равнодушно спросила Волкова. — Если без дара ты не можешь использовать их в полную силу?

Я беспомощно огляделась — старшие сестры ведьминских домов были здесь, образовывая вокруг нас сложную фигуру. И лица их тоже были равнодушны.

Мысли путались. И вместо аргументов я только и смогла, что жалобно прошептать:

— Но ведь так нельзя… это неправильно.

— Дом Вороновых почти зачах, Вероника. И тебе, слабой ведьме, его не поднять на былую вершину величия. Поэтому добровольно согласись передать знания и книгу рода в пользу той, которая принесет пользу общине — так будет справедливо.

Волкова говорила уверенно, с пафосом в голосе.

И будь привязана к каменному столу не я, а другая девушка, может, я и прониклась бы торжественностью момента. Но распростертая на камне лежала я. Я! И я не верила своим ушам. Какая добрая Верховная, об умирающем доме она заботится… Умирающем по ее вине!

— Книга была в доме, когда в него попала молния, — прошептала через силу.

— Значит, она сгорела, — пытливо вглядываясь мне в глаза, протянула ведьма.

А я напомнила о важной особенности:

— Без книги ритуал передачи знаний пройдет болезненно для принимающей и с летальным исходом Для отдающей.

— Я помню, — равнодушно обронила Стелла и приказала властно: — Жанна, подойди!

Это меня добило. Меня не просто уничтожали как ведающую. Меня убивали как человека… Отбирали не только знания, но и жизнь.

Я надеялась всем сердцем, что Верховную остановят, ее решением возмутятся, сказав, что так нельзя поступать. Но нет… Старшие ведьмы других домов делали вид, что так и надо.

Жанна Волкова, в девичестве Кошкина, не выглядела счастливой от того, что вынуждена стать Вороновой, но и перечить не собиралась. Разумная девушка хотела жить. А я была глупой, порывистой и прямой.

И потому, когда Стелла наклонилась, чтобы вывести на моем лбу символ уже кровью своей невестки, я плюнула ей в лицо.

— Не долго тебе осталось править! — прокричала в отчаянии. — Скоро все узнают, какая ты на самом деле!

В тот же миг я снова потеряла сознание. Я будто выключилась… Или меня выключили?

И открыла глаза, чтобы услышать сквозь туман:

— Вероника Воронова из дома Вороновых, ведьма Темных Вод, вот твоя преемница.

Белое лицо испуганной Жанны плыло, то пропадая, то вновь появляясь.

— Ты готова передать ей сокровенные знания Вороновых? — требовательно спросил женский голос. Кто говорил, я вспомнить не могла — имя ускользало из памяти, как ни старалась его поймать.

— Вероника Воронова из дома Вороновых, ты готова передать сокровенные знания Вороновых? — настойчиво повторил голос неизвестной.

Раздвоившись, я не знала, чего хотела в тот миг больше: отказаться или согласиться.

— Я…

Грохот не дал мне договорить.

С трудом приподняв тяжелую, словно каменная глыба, голову, рассмотрела происходящее. В зал ритуалов ворвались ведьмаки. Кто именно, не знаю — мой взгляд сразу прикипел к широкоплечей фигуре Германа.

Высокий, быстрый. Обтягивающие серые джинсы и черная майка подчеркивали совершенное тело охотника — рельефное и сильное. Тело, тренированное убивать одержимых и демонов.

Герман излучал уверенность и силу. Как будто имел право врываться в пещеру посреди ритуала. Как будто был главнее Верховной.

Никогда еще почтительного сына Стеллы я не видела таким. Злым и непоколебимым.

— Мама, остановись! — приказал он той, которую слушал всегда беспрекословно. — Ты не имеешь на это права!

— Уйди, сын! Это ты не вправе мешать ритуалу, — прозвучал где-то далеко стылый голос Стеллы.

Теперь я узнала ее… Хотя мгновение назад готова была подчиниться страшному приказу, считая его жизненной необходимостью.

— Ты убиваешь Нику, мама!

— Я спасаю целый род от ведьмы-слабачки.

— Так нельзя! Это бесчеловечно!

— А мы и не простые люди, Герман! — горячо возразила Волкова. — Я действую согласно древнему закону. Слабой не место во главе дома!

Слова кружили в моей голове, таяли и снова возникали. Я будто видела звуки, окрашенные багровым, и чувствовала, как голоса ранят мое тело.

Угарный бред. Чем же опоила меня Стелла?..

Я на миг уцепилась за разумную мысль, чтобы вскоре снова упасть в темноту, полную боли и сожаления.

Да, я слабая, никчемная ведьма… Я не уберегла подругу, друзей. Моя мать погибла из-за меня. Она поссорилась со Стеллой, потребовав невозможное — отпустить меня из общины. Меня, последнюю молодую ведьму Вороновых…

— Что ты делаешь?! — забеспокоилась внезапно моя мучительница. — Герман, нет!

К моим заледеневшим лодыжкам прикоснулись горячие ладони. Быстро погладив, словно согревая, они исчезли. И вскоре туго затянутые путы перестали таковыми быть — их перерезали ножом. Затем освободили мои онемевшие руки.

И я застонала от боли — возвращалась чувствительность к передавленным конечностям.

— Герман, отойди! — кричала Волкова. — Я запрещаю тебе помогать ей!

— Не мешай, мама!

Герман быстро растирал мои предплечья, разгоняя неприятные ощущения.

— Так нельзя!

— Нельзя так, как делаешь ты, мама!

Волковы впервые ссорились на моей памяти. А мне было все равно. Я снова уплыла в благодатную тьму.

Боль отступила. Я не ощущала свое тело. Во мне больше не было костей. Я чувствовала себя растекшимся на солнце пластилином. Как пошевелиться, когда нет костей?..

Сквозь темноту, залитую алым, алым точно кровь… пробился отчаянный голос:

— Ника, вернись!

Меня встряхнули. И я самостоятельно пошевелила рукой. Чудеса… у меня выросли кости вновь?

— Ника! Ты согласна стать моей?

Бледный Герман закрыл собой обзор. Какие четкие у него черты… Мужественное лицо с высокими скулами. Массивный подбородок и крупный нос с горбинкой. Крепко стиснутые губы и темные с блеском стали глаза. И почему я не влюбилась в этого мужчину?.. Такого сурового и серьезного. Истинного охотника на одержимых.

Герман пришел за мной, чтобы спасти. Я была нужна ему по-настоящему. Единственный из всех жителей Темных Вод, который озаботился моей судьбой.

— Ника, слышишь меня?! Я имею право защищать только свою женщину, не постороннюю… Ты согласна стать моей?

Я знала, что нужно соглашаться. Потому что хотела жить. А еще он притягивал меня, будоража душу. Я чувствовала, что могу ему верить, что не предаст и защитит.

— Да, я буду твоей…

Издав вздох облегчения, Герман поцеловал меня в висок и крепко-крепко прижал к своему стальному и теплому телу.

— С дороги, мама! Ника — моя.

Я вцепилась в его майку, грубо комкая ткань. И он — мой, мой защитник и опора.

Отстраненно слышала, как нам пытались помешать.

Проклятия Стеллы… Угрозы… Вспышки ярче солнца…

Когда вышли из пещеры под церковью на поверхность, я окончательно уснула.

Чтобы я была покладистой во время ритуала, Волкова опоила меня галлюциногенами и успокоительными травами в таких объемах, что, даже если бы в ритуале использовали книгу, я все равно гарантированно не выжила бы. Но явился Герман и не только не позволил передать знания Жанне, но и отвез меня в медцентр. Получается, тогда он спас меня дважды: от ритуала и от убийственного зелья своей матери.

Позже я узнала, чего ему это стоило.

Герман осмелился на бунт. Заявил, что уйдет в другую общину вместе с друзьями, пятью молодыми охотниками, если меня не отдадут ему добровольно. Отобьет меня — и уйдет. Это было беспрецедентное противостояние главному охотнику Темных Вод. Не знаю, как бы разрешилась ситуация, если бы им не был отец Германа. Неудивительно, что он принял условия сына. Вот только тот на этом не остановился — выбил себе дополнительные: потребовал дать шанс его безумному плану по выслеживанию одержимых, используя для этого рок-группу «Ловчий». Она существовала уже несколько лет, но считалась блажью, а в итоге оказалась новаторством молодого охотника, которое бросились повторять в других общинах.

Неудавшийся ритуал повлиял и на судьбу Жанны. Испугавшись жестокости Стеллы, которая готова была причинить боль и ей, она поспешила перейти в дом Волковых, чтобы свекровь больше не смогла впутывать в свои дела…

А я, очнувшись через сутки в медцентре, увидела Стеллу, терпеливо ждущую моего пробуждения на соседней кровати. Я так испугалась, что, если бы не общая слабость, спрыгнула бы на пол и побежала прочь.

В диком страхе осмотревшись, увидела Германа. Устроившись рядом с постелью на полу, он волком смотрел на мать, оберегая мой покой от всего мира.

— Гер, — позвала тихо.

Лицо его просветлело, озаренное радостью.

— Ника, — с облегчением прошептал мужчина, беря меня за руку. — Ох и напугала ты меня. С возвращением.

Я четко помнила, что обещала стать его подругой, и не стала выдергивать свою ладонь из его. Хотя мне и хотелось… Меньше всего я жаждала видеть рядом с собой кого-либо из Волковых. А тут сразу два представителя ненавистного семейства.

— Вероника, — позвала Стелла решительно, — у меня к тебе серьезный разговор.

— Может, в другой раз, мама? — недовольно поинтересовался Герман.

Я видела, что он все еще зол на родительницу, и обрадовалась. Появился тот, кому я могла все рассказать. Ну, почти все.

К сожалению, Стелле быстро удалось вернуть его доверие всего-навсего одним поступком.

— Нет, сынок, это важно! — напористо возразила ведьма и буквально оттеснила Гера от меня. — Важно в первую очередь для Вероники.

Подтянув кирпично-красную юбку-карандаш, она несолидно присела на корточки у моей кровати и кротко, со слезами на глазах произнесла:

— Вероника, я сожалею о своем решении. Прости меня, девочка. Я думала, что ритуал на благо общине, прости… Я не думала о тебе, каюсь. Но раз ты избранница сына, что ж, добро пожаловать в мою семью.

В этом был весь цинизм Стеллы — «раз ты избранница сына, добро пожаловать в семью, можешь жить». И все же, как можно верить ей? После всего, что она натворила? Нет, я больше никогда не буду ждать ничего хорошего от Волковых. Даже от Германа стоит опасаться подвоха…

Я не знала, что сказать, и потому молчала.

И тогда охотник сухо спросил:

— Это все? Тогда ты можешь идти, мама.

Женщина горестно вздохнула и вытащила что-то из кармана пиджака.

— Нет, не все, сын. Вероника, готова ли ты принять на себя обязанности старшей ведьмы своего дома?

На ладони Стеллы мрачно заиграл гранями сапфир, который держал распахнувший крылья ворон. Кулон я узнала мгновенно, пускай раньше его носили на каучуковом шнуре, а сейчас он висел на новой платиновой цепочке. Амулет рода Вороновых. Тот, который после пожара сняли с… сняли с останков предыдущей владелицы.

Я вновь оказалась в вихре боли и горя. В глазах потемнело, я начала задыхаться.

— Ника, что с тобой?! — встревожился Герман. — Нашла время, мам!

— Я же хотела как лучше! Ладно, я уйду, — буркнула недовольно ведьма.

Мне стало больно, что бесценная вещь моего рода останется в чужих руках. Кулон не принадлежал Стелле, она даже не имела права хранить его.

Приподнявшись на постели, остановила ее:

— Подождите! Да, я принимаю обязанности старшей ведьмы Вороновых.

Стелла довольно улыбнулась и с торжественным выражением на лице надела на меня магическое украшение. Я коснулась сапфира. Раньше я примеряла его пару раз, и мне казалось, что он приятно грел, сейчас же он сначала окатил меня холодом, затем только поприветствовал — и это было похоже на теплые объятия родного человека.

— Ника, тебя можно поздравить? — спросил Герман.

Задумавшись о своем, кивнула.

Одной ладонью охотник обхватил мой затылок и поцеловал. Собственнически, настойчиво врываясь языком в мой рот. И только тогда, почувствовав его напористые ласки, по-хозяйски уверенные прикосновения больших ладоней, в полной мере осознала, на что согласилась в пещере, чтобы не умереть. Не любя, я буду принадлежать ему, жить в его доме, спать в его постели. Буду принадлежать пусть не всей душой, зато телом.

И в то же время Герман был сильным и надежным. Его теплые объятия обещали защиту, а губы и руки умели распалить желание. Возможно, сделка будет не такой уж и сложной для меня?

Мне нужны поддержка и драгоценное человеческое участие. И в их поиске я потянулась к тому, кто их обещал и уже давал.

— Ладно, вижу, вам не до меня, — насмешливый голос Стеллы подействовал отрезвляюще. — Оставляю вас, детки.

Волков отпустил меня и, немного смущенно улыбнувшись, прижал к широкой груди. Я же бросила быстрый взгляд из-за его плеча на ведьму. Не таясь, она смотрела на меня оценивающе. Почему-то это меня немного испугало, не иначе очнулась интуиция и подсказала, что Стелла добра не просто так. Бойтесь данайцев, дары приносящих, и улепетывайте со всех ног от ведьм с их презентами… Но может, в этот раз все обойдется? Не будет же Волкова причинять зло подруге сына?

Прижавшись к Герману сильнее, я вслушалась в быстрый стук его сердца. Лежащая на моей спине рука мужчины успокаивала, и тревога чуть отступила.

Не пойму, почему я, помня о коварстве Стеллы, понадеялась на авось? Почему не отклонила ее щедрый жест примирения? Почему взяла сапфир Вороновых, не проверив его? Неужели только потому, что всю жизнь считала своим по праву? И не хотела, чтобы его трогали чужие руки? Почему не предположила, что добровольно возвращенный кулон — мой ошейник? Почему?..

* * *

Сможет или нет? Впору делать ставки. Но он не станет спорить сам с собой. Вероника ему симпатична, и чернить чистое чувство азартом не хотелось.

Затаившись среди камней, он набрался терпения.

Ведьма мучилась. Кусала губы. Заламывала руки.

Лунный свет придавал ее распущенным серебристым волосам неземное сияние. Нерешительная, слабая, открытая и безумно притягательная в своей беззащитности. Наваждение… Его не должны привлекать слабые. Раньше ведь они никогда ему не нравились, так что изменилось сейчас? Почему его завораживали точеные плечи хрупкой девушки, ее грустные глаза жертвы? Точно, наваждение…

В какой-то момент ему остро захотелось подойти к ней, крепко обнять, утешая.

А затем бросить в озеро.

Глава 8

Выбор

Звук осыпавшейся в воду гальки вывел из воспоминаний.

За мной кто-то следит?..

— Кто здесь?

Вскочив с теплого камня, испуганно заозиралась. Понятное дело, любая ведьма могла наведаться сюда за силой даже ночью, как и я. И все же мне стало не по себе. Тревога ни с того ни с сего не накатывает на человека, для нее всегда есть основание, поэтому неразумны те, кто не доверяет своей интуиции.

Как ни вглядывалась в темноту, никого не увидела. Местность хорошо просматривалась — я бы увидела хотя бы силуэт. Здесь точно никого не было, только я. А камни осыпаться могли и сами, все остальное привиделось. Ведь чего только ни придумаешь, чтобы оттянуть момент, когда нужно сделать то, чего боишься.

Воспоминания о том, как Волков спас меня, подстегнули совесть. Если я не могу решиться ради себя, то должна сделать это ради него, начать возвращать долги. И Матвею с Авророй, кстати, я также должна. Должна за разрушенный покой. Пускай корень зла — Стелла, моя вина не меньше.

Я сделала крохотный шаг к кромке воды. Затем еще один и еще.

Мое лицо было мокрым — я не сразу осознала, что это слезы. Страх и надежда — два чувства, которые часто идут рука об руку, но при этом мешая друг другу. Я боялась, что у меня не выйдет раскачать резерв, и в то же время затаив дыхание ждала, что вернется хотя бы треть былой силы и возможностей. И тогда, может быть, я сниму кулон, обезвредив заклинание, наложенное на него Волковой.

Не передать, сколько сил пришлось приложить, чтобы сдвинуть себя с места. Я не чувствовала ног, но шла к цели.

Холодная вода лизнула ступни, щиколотки, дотянулась до коленей… Дальше стало легче. Словно с ног моих свалились тяжеловесные кандалы. С непередаваемым облегчением я рванула вперед, погружаясь в воду по грудь.

Холод. Я его отмечала отстраненно. Гораздо важней было ощущение, атаковавшее мою кожу. Покалывания десятков крошечных иголочек. Сила источника испытывала меня, знакомилась по-новому.

И я открылась ему. Раскинув руку в стороны, расслабилась, упала на спину.

Глоток воздуха — и я пошла ко дну. Я тонула во мраке и холоде. Покалывание усилилось. Тысячи иголочек сменил жар. И он нарастал, чем глубже я погружалась.

Воздух заканчивался. Нестерпимо захотелось сделать вдох. И я рефлекторно открыла рот. Но вместо воды хлынула сила. Ее чистый поток прошил от макушки до пят и рванул обратно.

Озеро, будто живое, ласково и заботливо подтолкнуло вверх. Я вынырнула не так эффектно, как раньше, на волне, но мне это и не нужно было.

Тело била крупная дрожь. Я дольше преодолевала метры до берега, чем подпитывалась от источника. Чем больше у ведьмы резерв, тем продолжительнее время, которое приходится торчать в воде. Я же пробыла в озере считаные секунды. Но даже это — истинная победа.

Выбравшись на берег, упала на песок. Плеск волн. Звездное небо. И луна, хитро глядящая на меня сверху.

Я рассмеялась. Свободно и громко, как и раньше, целых восемь лет назад. Я смогла! Я переселила страх! Я снова не боялась озера!..

Шорох заставил замереть. Нет… Мне не кажется, и это не случайность. С таким звуком расползается галька, когда на нее наступает человеческая нога.

Миг — и, вскочив, я уже вертелась юлой, чтобы увидеть свидетеля моего личного подвига. Еще мгновение — и я вспомнила, что сил достаточно, чтобы запустить несколько «Мотыльков». Нежно-голубой прозрачный шар со светящейся ночницей внутри слетел с ладони и озарил пространство вокруг. Хорошее заклинание — и фонарик, и оружие при надобности.

Больше «Мотыльков» создавать не пришлось — я увидела нарушителя покоя. Он смотрел на меня спокойно, с легкой ленцой. И во взгляде читался вызов.

Я сморгнула — и словленные впечатления пропали. Передо мной стоял заурядный пес, заискивающе виляющий хвостом. Показалось, что животное необычно? Да померещилось, чего только не навеет озеро обновленной ведьме, которой хочется чудес.

— Эй, ты чей?

Пес был беспородным — черный короткошерстный кобель высотой мне по колено. Он дружелюбно заглядывал в глаза и, разумеется, отвечать не собирался.

— Заблудился, песик? Бывает… Ладно, беги! И я пойду.

В Темных Водах не было семьи, чьим помощником и проводником была бы собака, и я не стала проверять «наблюдателя» на магическое вмешательство. Зачем, если в городке никто не сможет глядеть его глазами?

Подойдя к машине, я деактивировала «Мотылька».

Как доехала до медцентра, не запомнила. Я не замечала окружающую действительность, сосредоточившись на своих эмоциях. Сила плескалась во мне, будя забытое ощущение цельности.

И только глубоко внутри царапалась обида на судьбу — я сознавала, что в сравнении с утерянным это крохи. Но ведь все начинается с малого, правда? Шаг за шагом я приближусь к прошлому уровню хотя бы на треть.

Медцентр работал круглосуточно — в любую минуту кому-то могла понадобиться помощь.

Настя квохтала над бледно-зеленым охотником так трогательно и мило, что с минуту я наблюдала за ними, стоя на пороге. Поправляя подушку Германа, предлагая отвар или интересуясь его самочувствием, влюбленная ведьма светилась счастьем. Еще бы, объект ее поклонения нуждается в ней! И преграды, то есть меня, нет поблизости.

Гер меня также не замечал — не до того было. Сильный и выносливый, он кривился из-за головной боли, которую вызвал ядреный самогон на мухоморах.

— Настя! — наконец воскликнула я нарочито радостно. — Спасибо тебе за помощь!

— Вероника? — девушка удивилась. — Так быстро… быстро так справилась ты, молодчина.

Вот только не одобрение, а досаду выражал ее взгляд. Мечтала, что, как обычно, струшу и не войду в озеро? И тем самым не смогу помочь Гере? А раз не смогу, то подожму хвост и не приду до утра? И его внимание будет принадлежать ей хотя бы этой ночью… Похоже на то, неудивительно, что она разочарована.

— Оказывается, это не так уж и страшно, — улыбнулась через силу и, подмигнув, попросила: — Не рассказывай об этом никому, ладно? Пусть будет сюрприз для некоторых.

— Если кто-то донесет, и Стелла потребует подтверждения, сама понимаешь, молчать не смогу, — бодро сообщила она, а у самой взгляд потухший и грустный. Нехороший взгляд.

— Разумеется, понимаю, — грустно заверила ее и подошла к кровати. — Привет, Гер. Прости, что не даю расслабиться.

Он взял меня за руку и молча положил ее себе на горячий лоб.

Влюбленная в моего охотника ведьма не двигалась, жадно за нами наблюдая. В душе даже шевельнулась жалость: несправедливо, что любовь бывает невзаимной. Какой-то косой нам попался Купидон, раз его второй выстрел попал не туда, куда следовало.

— Спасибо, Настя, дальше я справлюсь сама.

Поскучнев, она кивнула и покинула палату.

Герман потянул к себе — и я шлепнулась на край постели.

— Что происходит, Ник? Я благодарен, что ты решила позаботиться о моем здоровье, вот только цель у меня была четкая — на время забыть то, что узнал от матери.

Погладив его по колючей щеке, вздохнула.

— Я все понимаю, Герман, и грущу вместе с тобой. Просто не время сейчас предаваться меланхолии, нужно собраться, ведь ты нужен своей племяннице.

И я с удовольствием, но осторожно выбирая слова, пожаловалась на Стеллу. Зря она не взяла с меня клятву молчать, что приказала переубедить ее сына и внушить ему необходимость убийства зятя.

Пока рассказывала, охотник не перебивал, все больше темнея лицом.

— Ты права, лучше поторопиться. Еще пара литров настоя — и я к утру буду в норме. И…

Покачав головой, приложила палец к его губам.

— Тихо, Гер, есть нечто действеннее, чем чай.

На берегу озера я вспомнила, как он спас меня, как был рядом, когда остальные отвернулись, как защищал от матери… И пускай потом поверил ей, когда она усыпила его подозрительность тем, что якобы приняла меня как будущую невестку и отдала знак власти над домом Вороновых… Не допуская мысли о подвохе, он был моим почти идеалом. Жаль, что полюбить его я так и не могла. Зато меня переполняла нежность к этому сильному, большому мужчине, несмотря на то что он верил моему врагу.

Взъерошив его жесткие волосы еще больше, я сама поцеловала Германа. Открылась — и поделилась тем, что подарило мне озеро.

Поцелуй стал глубже, стальные руки крепко обхватили мою талию. У губ охотника вкус мяты и ромашки, из которых было сварено похмельное зелье. Но пьянили не травы, а чувственные прикосновения.

Сила еще бурлила во мне. Сознание уплывало, растворяясь в океане неги. Герман был близким и необходимым как никогда.

— Никуль, мы больше не нужны?

Ворвавшийся в палату Ждан спугнул волшебство поцелуя.

Уткнувшись в плечо бурно дышащего Германа, ответила, стараясь не показать досаду:

— Нет, не нужны. Сопроводи, пожалуйста, Алину домой.

— Могла бы не говорить! — возмущенно фыркнул здоровяк. — Жаркой ночи, ребятки!

И, хохотнув, он захлопнул за собой дверь.

Наконец мы остались одни, однако момент упущен: продолжать то, что начали с Германом, уже не хотелось. И это удивило: обычно в его объятиях на определенном этапе я бесповоротно теряла голову, и место, где нас настигала страсть, практически не играло роли.

— Ника, — прошептал Герман, целуя в висок, — закроем дверь?

— Давай лучше домой вернемся? — предложила лучшую альтернативу.

И с подозрением уставилась на охотничий медальон. Он не действовал на меня, неужели пора обновить заклинание?

Волков не стал продолжать свои поползновения. Дурман страсти схлынул и с него, освободив из своих оков наблюдательного и подозрительного охотника.

— Ника, что ты сделала? — прищурился он. — Я чувствую себя гораздо лучше, и это точно не отвары.

Долго сохранять серьезный вид я не умела и, расплывшись в улыбке, призналась:

— Я искупалась в озере!

Неверие, радость, восторг — эмоции сменяли друг друга на его лице. Наконец он сгреб меня в охапку и крепко стиснул.

— Ника, я горжусь тобой! Я знал, что вскоре ты преодолеешь себя!

Похвала приятна от всех, кроме врагов, в чьих словах всегда ищешь подвох. И все же представляю, как бы я радовалась, если бы похвалил меня не Герман, а другой, по-настоящему родной и близкий человек.

Домой мы вернулись далеко за полночь.

Я напоила Германа успокаивающим отваром и попросила ждать меня в постели, пока приму душ, необходимый после купания в озере. Я специально задержалась в ванной, чтобы он уснул. А затем, прокравшись в спальню, осторожно сняла медальон со спящего и закрылась с ним на кухне.

Стального цвета, с защитными символами и выбитыми данными о его хозяине внутри — вроде бы безыскусное украшение, оно тем не менее притягивало взгляд непосвященных. С вещами, созданными с помощью магии, всегда так. А еще на него удобно накладывать защитные чары, которые не помешают охотнику во время сражения с одержимым или демоном.

Оберег из медальона сына делала сама Стелла, я же добавила к заклинаниям то, что другим ведьмам не пришло бы и в голову.

* * *

Что кулон моего рода превращен в удавку, я узнала через несколько дней, сразу, как Герман уехал со своей группой на охоту. Его мать пригласила на чай и с ходу продемонстрировала свою власть надо мной.

Мгновения, что цепочка с сапфиром душила и жгла меня, показались вечностью. Когда пытка прекратилась и я лежала на полу выпотрошенной, но еще живой рыбой, Стелла встала из-за стола. Приблизилась и носком черной туфельки с красной подошвой отвела мою руку от залитого слезами лица.

— Я могла бы тебя убить, Вероника, прямо сейчас. И никто бы не поинтересовался твоей судьбой. А знаешь почему? Ты здесь лишняя, Вероника. Слабая, никчемная и потому никому не нужная. Слабые ведьмы — лишний груз для общины, особенно когда отказываются рожать детей. А ты отказалась, ты четыре года только и знала, что ныла и жалела себя. Ты даже крохи своего дара восстановить не пожелала, хотя для этого достаточно регулярно купаться в озере.

Полные презрения слова били больно и прицельно. На какой-то миг я поверила, что все именно так, как она говорит. Слабая ведьма никому не нужна…

Но тут же Волкова сама себя и опровергла, упомянув сына:

— Не знаю, что Герман в тебе нашел, что цепляется за неудачницу, когда вокруг полно ведьм, по-настоящему достойных его любви. Сильных, одаренных и смелых.

Вот такое вот противоречие: никому не нужна… кроме Германа. И не стоит забывать, что отец с братьями звали к себе в общину, и отчим предлагал переехать в Америку… Так уж и никому.

Размышления приободрили, и я собралась с духом, чтобы выдержать «беседу» со Стеллой. Но больше меня занимал вопрос, как избавиться от кулона.

— Итак, обрисую ситуацию, Вероника. — Волкова подошла к столу и прислонилась к нему поясницей. — Кулон ты не снимешь сама — силенок не хватит. Рассказать о нем или передать кому-либо наши разговоры тоже не сможешь. Выход один: подчиняться мне и сделать счастливым моего сына, если хочешь жить.

Я поперхнулась непроизнесенным вопросом о сроках такой сделки. Сделать счастливым Германа?! Это как? Соглашаясь в пещере на его предложение, я не думала о будущем. Выбор диктовала ситуация. Наш союз временный, я не собиралась за него замуж.

Стелла же намеревалась привязать меня к нему.

— Как долго мне делать счастливым вашего сына? — спросила медленно, через боль в прокушенных губах.

— Пока ты жива, Вероника, — зло рассмеялась Стелла. — У Германа истинное чувство к тебе, которое может исчезнуть вместе с тобой, а может и остаться — и тогда он вскоре умрет вслед за тобой.

Откровенность ошарашила, я не ждала ее от мучительницы.

— Вы уверены, что любовь истинная?

— Я проверяла, — процедила сквозь зубы ведьма.

Подмешивала сыну зелье, чтобы он забыл обо мне? С охотником сложно добиться нужного эффекта, а если любовь настоящая, то и вовсе невозможно.

— Мне жаль. Я ничего не делала, чтобы он полюбил меня.

Произнеся, поняла, что соврала — несколько лет назад я попыталась привязать его к себе клятвой вечной любви и отдала ему свою невинность.

Внутри разлился холод. А если Стелла узнает? Ведь убьет же со злости!

— Мне все равно. Я хочу, чтобы мой сын был счастлив, — припечатала ведьма. — Я даже помогу тебе в этом.

Подойдя к стене, она сняла осенний пейзаж, оголяя дверцу массивного сейфа. Подсмотреть код с пола не получилось, впрочем, я и не старалась, напряженно ожидая, что предпримет Волкова дальше.

На стол опустился пухлый фолиант, обтянутый темно-коричневой кожей с серебряными уголками и тиснением в виде головы волка по центру. Глаза животного, насколько я помнила, небольшие рубины. Гримуар рода Волковых.

— Я отыскала для тебя два заклинания, которые помогут Герману стать счастливым с ведьмой, которая не любит его. — Женщина положила на стол пачку бумаги для принтера и ручку. — Перепиши одно из них и в ближайшее время проведи ритуал, и тогда можешь жить спокойно.

— А я смогу его провести? — напомнила о своей слабости, и Стелла поморщилась.

— Да, любой из них тебе по силам. Видишь, Вероника, я весьма милосердна к тебе — даю выбор. Начинай.

Она величественно опустилась в гостевое кресло, а я несмело приблизилась к месту хозяйки кабинета. Книга заклинаний манила — взглянуть хотя бы одним глазком на сокровищницу знаний чужого рода не откажется ни одна ведьма. Даже когда ее жизнь висит на волоске. Нет, ни одной из нас не устоять перед соблазном, любопытство не позволит.

Я открыла гримуар на первой закладке. Прочитала объяснения, для чего используют заклинание, и нахмурилась. Открыла страницу на следующей… Еще хуже. Как ни крути, а я в проигрыше.

Взглянула на Стеллу — она зорко следила за мной, но при этом во взгляде читалось предвкушение. Понимает, что оба заклинания гадкие и не учитывают мои интересы.

«Охотнику надобна ведьма любящая, только через сердце она напоит его силой. Коли любви нет, ее заступит тяга телесная. Всяко лучше неприкаянного воя без любезной. Страсть должно запирать на вещь, с коей охотник неразлучен. Его жажда через заклятие пробудит ответную жажду в ведьме…»

Стелла предлагала мне самой сделать для себя амулет-приворот? Чтобы я с радостью прыгала в постель не просто по просьбе Германа, а отзеркаливала его страсть? Безотказная, на все всегда согласная…

Истинно ведьминское коварство.

Второе заклинание, о котором я никогда не слышала, щадило мою честь, но не жизнь. Если оно поможет и Герман разлюбит, Стелла гарантированно меня убьет.

Что выбрать? Жизнь с мужчиной, к которому равнодушна? И зависимость от него и секс, замешанный на одной страсти и чарах? Или же выбрать второе заклинание, которое справится с безответной любовью Волкова, и потом гордо умереть?

Ведьма может спать с нелюбимым мужчиной по разным причинам: любопытство, сиюминутное притяжение, крайняя необходимость, как в случае с лишением невинности на стороне. Но именно она будет инициатором и никогда не пойдет против своих желаний.

Первое заклинание обещало иллюзию защищенности и сулило бурные ночи. Но при этом паршивое чувство, что капкан захлопнулся навеки, не исчезало.

Второе щадило чувство достоинства, и я бы воспользовалась им, не будь Стелла заинтересована в моей смерти. Если Герман не будет горевать по мне, она с легкой душой меня уничтожит.

— Вероника, часики тикают, да и не могу я сидеть здесь без дела, пока ты чешешь репу, — язвительно напомнила о себе Стелла.

Не ответив на подколку, вытащила из пачки лист и принялась переписывать второе заклинание.

Буквально сразу в кабинет влетела Роза. Вскинув бровь при виде меня, восседающей за столом Верховной, она перевела взгляд на старшую сестру.

— Стелла, к тебе посетители.

— Видишь, я занята?

— Это важно и срочно, Стелла! — стояла на своем Змеева.

Подойдя к столу, Волкова сухо велела:

— Переписывай и жди в кабинете, я скоро вернусь.

Как только дверь за сестрами закрылась, я кинулась листать фолиант. Раз собственный гримуар недоступен, попрошу помощи у чужого.

Увы, чужачке упрямая книженция открыться не пожелала — страницы словно слиплись, а когда я попыталась их рассоединить — слегка ударили током. И я могла читать текст только в двух местах — там, где лежали закладки из плотного кружева цвета топленого молока, то есть там, где мне разрешили.

Повздыхав, я принялась быстро писать заклинание. А закончив, перечитала его и…

Нет. Мне рано умирать, я еще побарахтаюсь. Скомкав лист, я швырнула его в корзину для мусора под столом и открыла гримуар на первой закладке. Да, я малодушная, слабая и трусливая. Хочу жить, пускай с нелюбимым, и не испытывать боль…

Когда вернулись сестры-ведьмы, я заканчивала писать.

— Все? Нет? Сколько можно копаться, Вероника!

Я пропустила мимо ушей оскорбления Волковой и дописала последние строчки.

Выдернув из моих рук лист с заклинанием, Стелла бегло прочитала его и презрительно усмехнулась.

— Так я и думала… Что ж, ты выбор сделала, смотри, Вероника, не пожалей. Пока свободна.

Сложив лист в два раза, я поспешила к выходу из кабинета.

— Стой! — неожиданно велела Верховная. — Роза, обыщи ее.

Я недоуменно посмотрела на Стеллу. Она что, совсем сбрендила?! Думает, что я выписала из гримуара что-то лишнее?

— О да, лучше проверить, не унесла ли наша Никочка что-нибудь ценное, — осклабилась Роза. — У слабых ведьм нет чести, они играют не по правилам.

Унижение и горечь, а еще гнев и ненависть — коктейль из этих чувств бурлил в крови, грозясь лишить самоконтроля. Я стиснула зубы так сильно, что они заболели. Если не научусь отстраняться, придется стать частым клиентом стоматолога.

У слабых ведьм нет чести? Тогда у сильных, наделенных властью, нет совести и души.

Думаю, удалось не показать, как зацепила меня подколка. И я выдержала досмотр с непроницаемым лицом.

Но это не значит, что им сойдет с рук мое унижение. Пусть я слабая, но у меня есть терпение. Не знаю когда и как, но Стелла пожалеет обо всем, что она сделала Вороновым. Она расплатится за мою боль и смерть моей матери.

До приезда Германа я успела подготовить ингредиенты. Четко соблюдая пропорции, смешала эфирные масла: сандал, бей, имбирь, бергамот, ветивер, иссоп, вербена, шалфей и мирт. Всего девять растений. Одни ароматы дополняли друг друга, другие, наоборот, глушили, но все недостатки и противоречия стирали чары.

Дала постоять хрустальному флакону под светом полной луны, извечной свидетельницы душевных метаний влюбленных пар, которая никогда не выдавала чужих тайн. Выдернув живую волосинку с виска, сожгла ее заклинанием и добавила пепел в ароматную смесь. Затем настал черед капли крови с безымянного пальца левой руки.

Под недовольное карканье возмущенного Морригана прочитала слова заклинания: «Твои прикосновения лишают разума. Взор зажигает мою кровь. Я готова пить твое дыхание вечно, растворяясь в твоей страсти». Завершающий штрих — набрать полную грудь воздуха и выдохнуть в горлышко флакона, запечатывая заклинание.

Готовить для себя магический афродизиак — странный опыт, и не скажу, что бесценный. Надеюсь, ничем подобным мне больше не предстоит заниматься в будущем.

Ворон, которого я по глупости оставила тогда на кухне, пытался разбить бутылочку. Он понимал, на что я обрекла сама себя. Гореть в пламени страсти без любви, отзеркалив желания безразличного мне мужчины.

Одно радовало — на медальон необходимо регулярно капать зелье, чтобы чары продолжали действовать. Когда-нибудь, когда моя месть свершится и я стану свободной, достаточно всего лишь расколотить флакон — и тяга к охотнику исчезнет навсегда…

* * *

Первые лучи солнца заглянули в кухонное окно. Захлопнув крышечку медальона, я тихо произнесла заклинание:

— Твои прикосновения лишают разума. Взор зажигает мою кровь. Я готова пить твое дыхание вечно, растворяясь в твоей страсти.

Какие все-таки тут романтичные слова, особенно то, как названы поцелуи — «пить дыхание вечно». С любимым человеком можно разделить одно дыхание на двоих.

После треволнений ночи я ужасно хотела спать. Глаза сами закрывались, тяжелая голова мечтала оказаться на подушке. Осталось осторожно надеть на Волкова медальон и можно исполнить свое заветное на данный момент желание.

И у меня почти получилось…

— Ника… — Рука мужчины легла на мое бедро, когда я скользнула под покрывало. — Ника…

Сонные карие глаза, полные желания и любви, смотрели на меня ожидающе. И я потянулась к его губам за порцией нежности.

Охотник притянул к себе, недвусмысленно прижимая к жесткому телу. Запах сандала стал ярче.

Демоново заклинание… Демонова Стелла!..

* * *

Она его не любила. Во всем виновата магия.

Губы наблюдателя искривила недобрая улыбка. Этой ночью он узнал то, что держало серебристоволосую ведьму возле охотника, рожденного под знаком волка. Чары и страх.

Непорядок… Когда подходящих женщин мало, неправильно удерживать одну из них обманом, почти насильно, лишая ее права выбирать по сердцу.

Даже если бы девчонка не нравилась ему, он все равно не смог бы пройти мимо сложившейся ситуации.

Лучше ничто, чем суррогат любви.

Глава 9

Отец ведьмы

— Девушка, у нас есть шампанское.

Вот я попала! Как же он меня достал…

— Спасибо, я не пью теплое шампанское, — улыбнулась через силу.

— Оно ледяное, проводница только что из холодильника принесла! — кипятился плотного телосложения блондин. Одетый в белую рубашку и черные костюмные брюки, он обливался потом.

— И вообще, я не пью.

— Никто заставлять не будет. У нас конфеты есть с фруктами и хорошая компания.

— Спасибо, нет, — твердо повторила в энный раз.

Вроде бы и не пьяный, и выглядит интеллигентно, а с ослиным упрямством встал в проходе, не пуская меня дальше. Сходила размять ноги, называется… Сколько проблем доставляют мужчины, не понимающие слово «нет». И ведь глаза ему не отведешь — невзирая на посещение озера, я была пуста, отдав прошлой ночью все до капли Герману.

— Хватит ломаться, — светло-голубые глаза мужчины заледенели, — не люблю, когда набивают себе цену.

Он попытался ухватить меня за руку — я отшатнулась и шагнула назад. Как назло, в коридоре вагона никого — жара разогнала всех по купе, да и не много народу ехало в люксе.

— Повторяю: ваше предложение меня не интересует, — процедила сквозь зубы и пригрозила: — Не пропустите, буду кричать.

Подействовало — он молча шагнул в сторону.

Я прошмыгнула мимо… почти прошмыгнула. Меня больно схватили за плечо, захватив при этом и косу.

— Такие, как ты, не кричат до последнего, — прошипел он на ухо.

Опровергнуть заявление не позволил — грубо заткнул рот ладонью и дернул за волосы, заводя мою голову назад.

Я толком испугаться не успела — блондин выпустил из захвата. Сам же полетел лицом в пол. Бесшумно, точно хищный кот, Герман опустился сверху, упершись ему в поясницу коленом. Несколько быстрых прикосновений к шее и голове — и блондин обмяк, прекратив перепуганно хрипеть.

Прижавшись к стене, я в шоке следила, как неслышными тенями к поверженному скользнули охотники из «Ловчего». Секунды ушли, чтобы убрать следы драки: Иракли открыл дверь купе, Ждан спрятал бесчувственное тело, оставшись там же.

Вовремя. Из дальнего купе вышла проводница. Сонная, в слегка примятой форме женщина подозрительно нас оглядела, затем поинтересовалась, не хотим ли чего, и скрылась с глаз.

Сервис… Тут убивать начнут, а она и ухом не поведет, будет спать. Впрочем, я ее понимала: жара стояла такая, что без сиесты можно и ноги протянуть.

— Ты цела, Никуль?

В небесно-синих глазах Иракли плескалась тревога.

Герман же без слов и, пожалуй, как-то ревниво обнял. Слишком крепко — я ахнула, и он чуть разжал медвежьи объятия.

— Я скоро присоединюсь к вам, — пообещал он Другу и повел меня к нашему купе, которое находилось в противоположном крае, почти в самом конце вагона-люкса.

Не знаю зачем, но я начала оправдываться:

— Гер, я ему повода не давала.

За себя не боялась — Волков в жизни не поднимет руку на женщину, а вот за приставалу страх не ушел. Ему он в запале мог сломать руку или челюсть. Охотники — собственники, которых не переделать.

— А ему и не нужен был повод, — хмуро обронил Герман, пропуская меня первой в купе. — Он бы к тебе пристал, даже будь на тебе паранджа.

— Вроде адекватный и не пьяный…

— Ника, он почуял в тебе ведьму.

— В смысле? — ступила я и тотчас, поняв, что он подразумевал, похолодела. Внутри разливался запоздалый страх. — Ты хочешь сказать, что он?..

— Да, он одержим. Узнаем, на какой стадии подселение, и будем что-то решать.

Ноги стали ватными — я плюхнулась на мягкое сиденье насыщенно-бордового цвета.

Вот это да… Никогда еще так близко я не контактировала с одержимыми! Восьмилетняя трагедия на озере не в счет — тогда духи вырвались бесплотные и относительно безопасные.

Столетия назад ведьмы помогали во время охоты, без них нельзя было обойтись, когда дух укоренялся в человеке настолько, что не желал покидать тело добровольно. Тогда они его изгоняли.

Увы, теперь таких носителей зла убивали — ведьмы разучились проводить обряды экзорцизма, да и считалось слишком опасным приближаться к тем, кто жаждал заполучить чужую силу.

Погрузившись в размышления и переживания о случившемся, я отстраненно наблюдала, как охотник роется в спортивной сумке. Пришла в себя, когда нечто ледяное прижалось к плечу.

Дернулась испуганно — Герман шикнул:

— Тихо! У тебя огромная гематома.

С сосредоточенным видом он держал пакет со льдом у моей руки, как будто сама я не справлюсь, а у него нет дел важнее. Темно-карие глаза зло блестели, на скулах ходили желваки. Чую, в любом случае приставала целым из рук охотников не уйдет.

Я пригладила торчащие черными иглами волосы Гера, надеясь немного успокоить, пригасить агрессию. Он повернул голову и поцеловал мои пальцы, а затем и вовсе сгреб в охапку.

Усадив к себе на колени, принялся ругать, перемежая слова легкими поцелуями:

— Как же ты меня напугала! А если бы носитель оказался психом изначально? Или дух укоренился настолько, что попытался бы убить тебя прямо в коридоре?

Чуть отклонившись назад, заглянула в обеспокоенное лицо Германа.

— Я не хотела подставляться, правда. Все вышло случайно.

— Знаю. Ты притягиваешь неприятности, Ника. Я не знал, что такое страх, пока не влюбился в тебя.

Неудобно, когда изливают душу, а ты не можешь произнести заветные слова. Жаль, что я не сумею соврать в таком вопросе, хоть охотник и не поймал бы на лжи. Неправду не замечают, когда сильно хотят обмануться. Я не смогла соврать из-за самой себя — язык не повернулся ложно обнадежить.

— Кстати! Одержимый говорил о друзьях или друге в своем купе! — вспомнила, несомненно, важное.

Герман покачал головой.

— Он ехал один. До столицы в люксе одиннадцать человек, включая проводницу. Кроме меня с ребятами и того недоноска, в вагоне мужчин больше нет. Женщины-пассажиры едут с детьми. Не думаю, что в них подселен дух, — в первую очередь он заставляет рвать родственные узы.

— Откуда знаешь? Узнавал, когда покупал билеты?

Мне бы и в голову не пришло интересоваться, какого пола мои соседи по вагону. Выходит, зря — даже такая информация порой необходима для полноты картины.

— И это тоже. Следил за тем, кто садился в вагон.

— Тогда почему сразу, еще на перроне, не обратил внимания на приставалу? Не понял, что он одержим?

Герман легонько щелкнул меня по носу и тотчас чмокнул.

— Забыла, что это сложно определить, пока человек не окажется на эмоциональном пике?

Покраснев, смущенно вздохнула:

— Не быть мне охотницей — забыла элементарное.

Герман промолчал и вскоре оставил меня одну, запретив покидать купе, пока не вернется. Сам пошел к ребятам, определяющим степень одержимости несчастного.

Если приставалу еще можно спасти, его опоят специальным зельем, которое продержит несколько часов в беспамятстве, и дух покинет тело, чтобы попасться в подготовленную охотниками ловушку. Если же блондин успел совершить нечто по-настоящему злое — убил или изнасиловал кого-то, значит, сущность укоренилась и тело принадлежит ей, а не человеческой душе. По правилам, которые диктовала необходимость, несчастного убьют, тем самым уничтожая и злого духа.

Надеюсь, приставалу еще можно спасти. И не потому, что не хочу проблем с избавлением от трупа — у Германа и Ко опыт немалый, справятся, если что. Мне просто его жаль. «Заполучить» духовного паразита может практически каждый человек — у всех случаются черные мгновения, когда мир немил, все вокруг враги и хочется взяться за обрез. Но это не делает отчаявшихся плохими, которые достойны только смерти.

Герман вернулся через четверть часа за набором зелий, с которым ни один истинный охотник не расстается. И я успокоилась. Это даже хорошо, что одержимый напал на меня в коридоре. Его поймали, и никто больше не пострадает, даже носителя спасут.

Остаток пути прошел мирно. Поезд пришел на вокзал вечером, когда оранжевое солнце утомленно золотило крыши и мостовые столицы.

Приходить в гости поздно вечером, да еще и незваными, нехорошо. Впрочем, ничего хорошего Матвею наш визит и не сулил. Кругом одно плохо.

Уже на перроне, наблюдая, как Громила с Ангелом помогают проводнице вывести из поезда пьяного мужчину, который еще несколько часов назад был одержим, я поинтересовалась у Волкова судьбой его зятя.

— Для начала нужно на него посмотреть, — ответил он уклончиво.

Покосившись на Германа, в очередной раз оценила его мужественную красоту: резковатые линии лица, суровость и решительность в каждой черточке. Воин и охотник, он привык быть жестоким, и чтобы вытянуть из него капельку сочувствия, нуждался во встряске.

И я надавила на больное место:

— Не забывай, Матвей — мужчина, которого выбрала и любила Виктория. Твоя сестра сочла его достойным стать отцом ее ребенка. Имеешь ли ты право не согласиться с ней?

Словно туча набежала на лицо Германа.

— Аврора — моя племянница, я буду думать в первую очередь о ее интересах. Одно знаю точно: убивать в угоду матери я не стану, — жестко произнес он.

Прямо гора с плеч! С легким сердцем я назвала адрес Матвея и Авроры Ивановых, когда наша удалая группка садилась в такси. Вот только остановить попросила за несколько домов, у магазина детских игрушек. Вспомнила, что идти к маленькой девочке без подарка непростительно даже злой ведьме.

Продавщица собиралась переворачивать табличку, но согласилась обождать за хорошие комиссионные, которые посулил Герман. А может, ее просто очаровал Иракли. Синие глаза и светлые волосы Ангела сводили с ума дам всех возрастов, неподготовленных к встрече с ходячим тестостероном в миловидной «упаковке».

Попав в детский рай, дядя Авроры растерялся. Долго ходил вдоль шкафов, что-то щупал и даже тряс. Иракли флиртовал с продавщицей, и мы могли не торопиться — о времени поминутно краснеющая девушка вряд ли вспомнит.

Когда Герман остановил свой выбор на кукле в розовом наряде принцессы, пришлось подойти и объяснить, что семилетняя ведьмочка, воспитанная отцом, может и не оценить его подарок. Если честно, я и сама плохо понимала, что ей понравится, а потому просто ходила между стеллажами, надеясь на подсказку интуиции.

Конструктор на несколько сотен деталей? Детский арбалет? Книга сказок? Кукла-зомби с зеленоватой физиономией, персонаж популярного мультсериала?

— Все, я выбрал, — решительно заявил мужчина, прижимая к груди огромного плюшевого дога, стоящего едва ли не как живой с родословной. — Девочки должны любить мягкие игрушки на подсознательном уровне: я помню, как сестра их тискала в детстве…

Он осекся и помрачнел. Я не стала комментировать выбор: что-то подсказывало, что девочка больше обрадовалась бы настоящему щенку.

От себя я решила подарить набор красок и красиво иллюстрированную энциклопедию мифов. Будущая ведьма должна хорошо ориентироваться в них, ведь не все выдумка и фантазия. Особенно то, что касается духов и демонов.

Герман принялся рассматривать набор.

— Аврора любит рисовать?

— В ее комнате стены увешаны рисунками.

— Ведьма ты, Ника. Могла бы сразу сказать, а не мучить выбором, — пожурил он и вернулся в художественный отдел, чтобы добавить еще несколько вещей, которые приведут в восторг юное дарование.

Я только усмехнулась: забавно было следить за ним, нерешительным и задумчивым. Даже крутые охотники порой узнают, что такое растерянность.

Расплатиться за выбранное мной Волков не позволил, а я не стала спорить при свидетелях. Незачем подрывать авторитет моего мужчины.

Оставив Иракли и Ждана у подъезда, к квартире Ивановых отправились вдвоем с Германом. Но не дошли — я остановилась на лестничной площадке.

— Что случилось? — спросил он, видя мою нерешительность.

Закусив губу, я задумчиво посмотрела на него.

— Что, Ника? Не томи, говори, что тебя мучает.

И я решилась на некрасивый поступок.

— Гер, представь, что я погибла, родив тебе дочь…

— Что?! — перебил обалдевший охотник. — Ты беременна?

И столько затаенной радости, надежды прозвучало в его голосе, что я мысленно отвесила себе тяжелую оплеуху. Нельзя играть с чужими чувствами и мечтами, если не желаешь ранить человека.

— Нет. Чисто гипотетически, Гер. Я родила бы тебе дочь, а сама умерла. И моя мать, если бы была жива, забрала ее себе, чтобы воспитать достойную ведьму. — Приходилось говорить быстро, спешить, чтобы он не перебил. — Тебя же теща не посчитала бы достойным воспитывать твою собственную дочь. Представил ситуацию?

Хмурый брюнет кивнул.

— Я понял, к чему ты клонишь. Успокойся, я тоже против идеи разлучать ребенка с единственным живым родителем. Но, Ника, я должен сначала посмотреть на этого Иванова, чтобы решить, достоин ли он воспитывать мою племянницу или нет.

Я стиснула зубы. Семь лет был достоин, а теперь надо думать?! Истинный сын Стеллы — как говорится, с яблони груша не упадет.

Горечь ситуации ощущалась прямо на языке. Я чувствовала вину перед Матвеем, и на то были веские причины. Ладно, чего уж теперь жалеть о разлитом молоке. Но если удастся помочь ему, я не упущу возможность.

Вздохнув, взлетела по лестнице и решительно нажала кнопку звонка. Герман стал чуть в стороне, хотя помнил мои слова, что квартира оснащена по последнему слову техники и его присутствие не останется тайным.

Еще в поезде мы договорились не использовать ни заклинания, ни амулеты — маленькую ведьму они могут смутить и насторожить, а нам нужны ее доверие и симпатия.

— Вероника? — Открывший дверь мужчина не выказал недовольства нашим поздним визитом, разве что удивился. — Неожиданно.

— Добрый вечер, Матвей. Пригласите нас? Мы беспокоим вас так поздно не по пустякам.

Быстро взглянув на моего спутника, он распахнул широко дверь.

— Добрый вечер. Заинтриговали. Прошу вас, входите.

В коридоре теснились вещи — котелки, рюкзаки и удочки. Мы действительно успели вовремя — завтра отец с дочерью уехали бы на отдых на лоне дикой природы.

Из кухни вылетела Аврора и нахмурила узкие бровки, узнав меня.

— Здравствуйте!

Не зря я ей не понравилась, ой не зря. Интуиция маленькой ведьмы сигналила, что я враг, что явилась, чтобы разрушить ее спокойную, размеренную жизнь.

— Привет, — тихо обронил Герман при виде черноволосой, кареглазой, явно породы Волковых, девочки.

Я с удивлением оглянулась на него. Такой мягкий тон голоса запомнился, когда он утешал меня после пожара, когда я поняла, что моя мама… что я осталась последней ведьмой рода Вороновых.

— А вы кто? — будто нарочно задала удобный для нас вопрос Ава.

— Я — Герман, твой дядя. — Охотник присел на корточки, чтобы быть ближе к ней, и протянул плюшевого дога. — Это тебе.

Малышка испуганно уставилась на отца.

Ох, мужчины… Зачем он так? В лоб?!

— Простите, чей вы дядя? — в голосе Матвея зазвучал лед.

— Герман Волков. Я брат вашей жены Виктории, в девичестве Волковой.

Прямота иногда вредит — хозяин квартиры побледнел, сердито стиснул зубы, и я вынуждена была вмешаться.

— Простите, Матвей, что не сказала в день нашего знакомства. Я должна была убедиться, что вы действительно муж моей подруги Вики. Давайте я расскажу все подробнее? Разговор сложный и серьезный.

Шатен смерил меня нечитаемым взглядом и отошел в сторону.

— Хорошо, давайте поговорим… родственнички.

Спустя несколько минут мы сидели в зале, там, где я цепляла к днищу дивана амулет, который помог мне пробраться в квартиру.

Без слов я вручила Матвею фотоальбом, куда собрала все детские и школьные фотографии Вики, которые были у меня и ее брата. Просить у Стеллы не стала — она не должна была догадаться, что я собралась решать все вопросы нормальным путем, а не с помощью чар.

Пока рассматривал снимки, вдовец несколько раз рвано выдохнул, и его резко выраженный кадык дернулся. Я пристально следила за малейшей реакцией мужчины, ища признаки даже не знаю, чего именно. Тлеющие угольки неугасшей любви к умершей? Обиду, что она оставила его с маленьким ребенком на руках?

В это же время Герман с удовольствием общался с племянницей, похожей на него больше, чем на отца.

— Ника сказала, что ты любишь рисовать. Надеюсь, тебе понравятся наборы, которые мы купили.

Аврора бросила на меня подозрительный взгляд.

— А откуда она знает, что я люблю рисовать?

Я подавила вздох разочарования. Герман, охотник, блин! Попался, сболтнув лишнее. Видать, растерял мозги от радости лицезреть племяшку.

— Я не знаю, это предположение, — улыбнулась натянуто. — В вечер нашего знакомства заметила на твоей футболке пятно краски.

Я нагло врала. А что оставалось делать? Не говорить же, что обыскивала их квартиру, пока они с отцом отсутствовали дома? К счастью, Матвей не услышал оговорку, поглощенный разглядыванием фотографий.

— Спасибо, подарки хорошие, мне нравятся, — поблагодарила доверчивая девочка и даже улыбнулась.

— Может, ты покажешь дяде рисунки? — спросила, как бы между прочим.

Я не хотела, чтобы Аврора присутствовала при разговоре с отцом. То, что она настоящая ведьма, могло испугать.

Матвей отмер и кивнул:

— Ава, да, иди покажи дяде свою комнату.

Когда мы остались вдвоем, он сразу перешел к сути:

— Что вам нужно, Вероника?

Вот так вот всегда… Любят мужчины прямоту. А как красиво подать непростую ситуацию, смягчив ее, думать женщинам.

— Что нужно? Познакомить Аврору с родственниками. Она должна о них знать.

— Зачем? Объясните, если сумеете. Семь лет она обходилась без родни своей матери, почему сейчас должно что-то измениться? Вы нам не нужны.

Снова прямо и честно. Я зауважала его еще больше. После увиливаний и коварства Стеллы этот мужчина похож на горный снег.

— Почему вы настроены против нас, Матвей? Мы ведь не сделали ничего дурного?

Пока не сделали, но есть вероятность, что вскоре он нас возненавидит.

— Мне — нет. Зато сделали Виталине. Недаром она сбежала от своей родни и утверждала, что сирота, как и я.

— Причины для разрывания отношений с родственниками разные бывают, часто это банальное недопонимание.

Матвей презрительно хмыкнул:

— Вот только не надо вешать мне лапшу, Вероника! Вита оборвала связь с близкими не из-за пустяка. Вы для нее не существовали, так зачем вы ее дочери? Повторю, вы нам не нужны.

Я собралась с духом и заглянула ему в глаза. Ярко-синие, полные негодования, они жгли раскаленным железом. Забавно, что обычный человек легко противостоял ведьме, будто не чувствуя желания поддаться, поступить так, как нужно мне, чтобы угодить. Впрочем, я слабачка, а он отстаивал самое дорогое в жизни — своего ребенка. Неудивительно, что природный ведьминский шарм не сработал.

— Аврора не такая, как все дети, — осторожно начала я, надеясь, что вскоре он подтвердит, что заметил странности, о которых писал в дневнике. Дневник… надо будет его почитать, непростительное упущение с моей стороны игнорировать самый точный источник знаний о Матвее. — Она растет, и странностей будет становиться больше.

— Вы на что намекаете? Моя дочь — талантливый, умный и добрый ребенок.

А я что, ее малоразвитой назвала?!

— Аврора, бесспорно, умная и талантливая. И способности ее выше, чем у других детей. Ей будет лучше там, где много таких, как она.

— Я не отдам дочь в спецшколу, — решительно оборвал меня Матвей. — То, что она любит хамить взрослым, корректируется, если само не перерастается.

Да что же он несет?.. Я даже и не думала пенять на ее дерзкое поведение!

— Какая спецшкола?.. Ваша дочь — ведьма, как и все ее родственницы, — плюнув на психологическую подготовку, заявила я.

— Ну наконец-то добрались до сути, — спокойно произнес мужчина. — Я знаю, что она ведьма. И что?

Я затолкала удивление подальше. Потом поразмышляю о его удивительной выдержке, а еще все-таки почитаю отксеренный дневник, о котором непростительно забыла. Чувствую, найду там много интересного и полезного.

— Как что? Маленькой ведьме нужна наставница, особая среда. Ее нельзя оставлять в большом мире, чтобы она не выдала себя.

— Аврора уже как пару лет может двигать предметы силой мысли и взглядом кипятить воду. Она видит души умерших людей, чутко реагирует на перемену погоды. И пока еще ни разу не рассказала посторонним о своих способностях. Я строго слежу за этим. А обучение… есть Интернет и eBay, где выставляют весьма занимательные книги.

Я с трудом сдержала смех. Интернет!.. Умный мужчина, а несет ахинею!

— К слову, с 2012 года на eBay запретили продавать заклинания, зелья и проклятия. Вы сможете найти там книги, да, но как поймете, что они настоящие?

Я не стала добавлять, что раздел заклинаний закрыли как раз по причине того, что там встречались подлинные. Нельзя о таком говорить, иначе только убедится, что прав и дочь может стать полноценной ведьмой без помощи родственников.

Матвей смутился. И почему у меня такое ощущение, что Интернет и конкретный сайт-аукцион он упомянул от фонаря? Что все же до конца не верит мне? Не верит, что я — ведьма?

Прислушалась к себе — силы достаточно для парочки легких заклинаний.

— Вы мне не верите, да? Я — слабая ведьма, тогда как ваша дочь щедро одарена. И все же она не может сделать так, как я.

На моей ладони вспыхнула бледно-голубая сфера. Ярко сияющая бабочка зависла внутри, энергично махая белыми крылышками.

— Это «Мотылек». Его используют и как фонарик, и чтобы ослепить противника, — пояснила ошарашенному мужчине.

К «странностям» своей дочери, которые относят в область сверхъестественных сил человека, он привык, а я показала истинную магию.

— Ух ты! А я так смогу?!

Я обернулась, досадуя на беспечность. Девчонка смотрела благоговейно, с трепетом во взгляде. Не на меня, на шар.

— Ты сможешь еще больше. Ты очень сильная, Аврора, главное, учись.

— Так я сильнее вас?! — обрадовалась она, обратив внимание не на то, на чем я сделала акцент.

Я сознательно позволила ей порадоваться:

— Если будешь учиться, станешь сильнее.

Зашедший в комнату охотник пытливо на меня посмотрел. Интересовался, стоит ли им остаться? Или лучше увести Аврору?

— Послушай, солнышко, поиграй еще с дядей, ладно? Мы с твоим отцом не договорили.

— Я знаю, что ведьма. Так почему не могу остаться и послушать? Вы же обо мне будете говорить! — раскапризничалась девочка.

Все шло не так, как я себе представляла. Хорошо, что убеждать в существовании магии не пришлось ни Матвея, ни его дочь. И плохо, что они не воспринимали чары и саму ситуацию всерьез. Такое ощущение, будто я в школу добрых фей собиралась пригласить Аврору. Что ж, пора переходить к подводным камням.

— Извини, сейчас пойдет речь о серьезных вещах. Маленькой девочке о них рано знать.

— Я не маленькая, — надула губы она, — мне уже семь лет.

— Роша, выйди, пожалуйста, — не повышая голоса, попросил мужчина. — Все, что тебе нужно знать, я расскажу позже.

Она послушалась. То ли отец ее — одаренный воспитатель, то ли девочка гораздо хитрее и сдержаннее, чем пытается казаться. Занятное открытие.

— Итак, переходим к цели беседы? — предположил Матвей. — Сэкономлю время вам: ни в какой Хогвартс дочь я не отправлю.

Смешно, что мысли о вымышленных учебных заведениях для юных магов у нас похожи.

— Значит, у вас ее заберут насильно.

— Что?..

— Необученные ведьмы опасны не только для себя. Вы не представляете, какая миссия у таких, как Аврора и Герман.

— Ни один суд мира не отнимет у меня дочь, — решительно произнес Матвей, вставая с кресла. — Если считаете, что сможете ее отобрать не по закону, вы ошибаетесь — у меня есть определенное влияние и деньги.

— Пожалуйста, успокойтесь. Я на вашей стороне. Думаю, Герман тоже, поэтому мы приглашаем вас с дочерью посетить Темные Воды, городок, где родилась Виктория.

— Виталина, — машинально поправил он.

Я проигнорировала его настойчивость и перешла к самому сложному:

— Вы отличный отец, Матвей, однако, чтобы быть рядом с дочерью, в этом придется убедить ее бабушку.

У мужчины дернулась щека, глаза прищурились, но тем не менее он весело уточнил:

— Она тоже ведьма?

— Со стороны мамы у Авроры все родственники необычные люди.

— Только тещи-ведьмы мне и не хватало! А еще радовался, что женился на сироте — вот, теперь огребаю, — с иронией произнес шатен.

Он взволнованно ходил по комнате, мельтеша перед моими глазами, что быстро начало раздражать.

— Мой совет: вместо похода отправляйтесь с нами в Темные Воды. Убедитесь, что Авроре следует там жить для ее же блага. И кто знает, может, ее бабка обрадуется вам, увидев вашу сознательность и мудрость?

Я снова врала: плевать хотела Стелла на его сознательность, когда ей нужна только внучка. Аврора — единственная дочь единственной дочери Верховной, наследница дома Волковых. Дочери сыновей, может, и будут сильны, как Аврора, но настолько крепкой связи, как с ней, у Стеллы не будет. В таком раскладе пользующийся авторитетом отец лишний. И в то же время есть шанс, что девчонка, погрузившись в новый мир, вскоре сама отдалится, забудет скучного отца. И тогда Волкова позволит ему спокойно жить, просто-напросто выгнав из Темных Вод.

Матвей не ответил, крепко задумавшись. Я тоже хранила молчание, решив больше не уговаривать и уж тем более не давить. Ставлю на его благоразумие и… любопытство.

Он мерил гостиную широкими шагами, то хмурясь, то ероша темно-русые волосы, отчего модельная стрижка превратилась в хулиганисто-озорные вихры.

Я смотрела на него — и, кажется, понимала, почему Виктория выбрала его в мужья. Он не обладал притягательностью и физической мощью ведьмаков, их стойкостью и напором. Зато умел внимательно слушать, был ироничен, честен и прям.

А еще он шел на компромисс. Матвей согласился.

— Хорошо, мы отправимся в Темные Воды через несколько дней.

— Завтра, — поправила его. — Вместе с нами. Вам несколько лет удивительно везло: Аврора еще не сталкивалась с теми, кого манит сила ведьм. Но они существуют и представляют для нее серьезную угрозу.

Я выразилась мягко, не став пугать, что маленькая ведьмочка, повстречав одержимого, гарантированно погибнет.

Мужчина нахмурился.

— Вы об инквизиторах сейчас?

— Нет. Разумеется, есть организации, которые считают ведьм злом, но не они наша главная проблема.

— А кто?

Обеспокоен? Заинтригован? Отлично. Нет ничего острее крючка интереса.

— До городка сутки пути — я успею рассказать вам самое важное в поезде.

Помолчав пару мгновений, он кивнул.

— Хорошо. Время отправления поезда?

Я назвала.

— Утренний не подходит, мы не успеем собрать вещи.

— Хорошо, тогда отправимся вечером, это не критично.

Матвей подошел к окну. Отдернув тяжелую штору и выглянув на улицу, отстраненно заметил:

— Уже поздно, Авроре пора спать. Раз мы выяснили главное, предлагаю попрощаться до завтра. Извините, остаться на ночь не предлагаю — сборы, сами понимаете.

Мне тактично намекнули, что не доверяют. Я улыбнулась: все правильно, ведьмам верить нельзя, а осторожные люди живут дольше и счастливее.

— Не переживайте, мы остановимся в отеле.

Через несколько минут мы с Германом покинули не слишком гостеприимных хозяев уютной квартиры.

Глава 10

Одержимость

Стоило захлопнуться двери подъезда за нашими спинами, как у меня зазвонил телефон. Стелла? Желает узнать, чем мы заняты?

Достав из сумочки гаджет, я напряглась. Обо мне вспомнила не Первая Мать общины, а сестра. Моя родная старшая сестра Арина. Если отец и братья периодически звонили, интересуясь моей судьбой, то она решительно вычеркнула меня из своей жизни.

Такое ощущение, что это я сделала ей гадость, а не наоборот.

— Не хочешь отвечать? — поинтересовался Герман.

Я покачала головой.

— Это Арина.

— Я вижу и не понимаю, почему ты не отвечаешь, — с осуждением произнес он. — Ты счастливая — можешь услышать голос родного человека в любую минуту.

Невысказанное до конца признание больно кольнуло. Да, я могу поговорить с сестрой, а он со своей — нет.

— Я бы многое отдал, чтобы услышать смех Виктории, спросить, как у нее дела, — добавил он, вгоняя меня в краску.

Устыдил. Я прониклась. Вот только поздно — Арина отключилась.

— Не успела, — совсем не огорчилась я, наоборот, испытывая облегчение.

С годами обида на старшую сестру и не думала слабеть. То, что она сделала, нелегко простить.

— Не хотела успеть, — возразил Волков сухо и поспешил к сидящим на лавочке друзьям.

И снова он прав. Арина поступила некрасиво, когда восемь лет назад, после несчастья, которое со мной случилось на озере, категорически отказалась возвращаться домой. А через четыре года, когда дом Вороновых остался без последней сильной ведьмы, нашей матери, поспешила сделать так, чтобы ее принудительно не заставили его возглавить. Вместо того чтобы приехать на похороны, она прошла ритуал перехода в род мужа, отказалась от ворона, приняв новый эквиум — беркута.

Как женщина, я ее понимала: Арина без памяти любила единственного сына Верховной ведьмы другой общины, которого ни за что бы не отпустили в дом жены. И в то же время сложно было постигнуть, почему она предала свой род. Мама дала слабину, позволив уйти старшей дочери и сделав ставку на меня, но что тут уже поделать? Арина этого в итоге не оценила, оказавшись не такой великодушной.

Признаюсь сама себе: я винила старшую сестру в том, что Стелла накинула на меня магический поводок Если бы Арина стала старшей ведьмой Вороновых, я была бы сейчас свободна.

Когда я подошла к охотникам, телефон зазвенел вновь.

— Ответь, — попросил тихо Герман. — Ты в обиде, понимаю, но она твоя сестра.

Внезапно подумав, что Арина звонила не просто так, я все же нажала на прием звонка.

— Привет, Вероника! — радостно завопила сестра.

— Привет…

Она в порядке, зря я волновалась.

— Поздравь меня — я родила близнецов-девочек! — счастливо кричала Арина. — Ты понимаешь, что это значит?

Сморгнув подступающие слезы, я прошептала:

— Поздравляю, Арина. В доме Беркутовых великий день: появились сразу две новые ведьмы, а сила их матери увеличилась в разы.

И не дожидаясь заверений, что одна из малышек в итоге может оказаться подходящей для дома Вороновых, я отключилась.

Три охотника смотрели на меня пытливо, с недоумением.

— Ты не рада, Никуль, за сестру? — поразился Ангел.

— Рада. Она до последнего не знала, кого вынашивает. Дети отличались поразительной скромностью и не желали показывать свой пол на УЗИ.

Хоть я и не общалась с Ариной, отец и братья держали меня в курсе, сообщая о переменах в ее жизни.

— Это такая потрясающая редкость — ведьмочки-двойняшки! — умильно восхитился Громила. — Радость не только для мамы, но и для всей общины.

И это правда. Если после рождения мальчиков-близнецов дар их матери катастрофически слабел, то после появления девочек — наоборот, становился сильнее.

Я — злая, завистливая особа, но пересилить себя, чтобы искренне порадоваться за предательницу, когда сама в полной заднице, не могла. Пока не могла… Необходимо время, чтобы смириться со своей бедой и принять чужую радость.

Герман, крепко обняв меня и поцеловав в макушку, сказал:

— Все хорошо. Все будет хорошо и у тебя, Ника. Вот увидишь.

Странное дело, мне впервые захотелось поверить ему, обнять в ответ, прижавшись щекой к широкой груди. Замереть — и слушать чужое сердце, которое, как иногда казалось, бьется для меня одной.

К отелю мы не доехали — попросили таксиста довезти до ближайшей пиццерии. Охотники никогда не жалуются на аппетит, а после прибытия поезда на вокзал мы не ходили перекусить, так спешили к Ивановым.

В этом районе таксист знал только небольшое, но полное соблазнительных ароматов заведение. И вскоре, сидя за столиком и дожидаясь, пока приготовят наш заказ, я вдыхала резковатый запах жареных грибов и пряный — курятины. И в какой-то момент поняла, что пицца — последнее, что хочу из еды. Мне требовалось заесть стресс сладким.

— Я схожу за шоколадкой — жуть, как сильно ее хочу, — сообщила Герману о своем внезапном желании.

Плавным движением он поднялся с пластикового стула.

— Я с тобой.

Посмотрев на увлеченно беседующих парней, ласково коснулась плеча моего охотника:

— Можно, я сама? Мини-маркет в соседнем здании.

Что-то было в моем тоне, что он не настоял на своем. А может, и сам считал, что мне необходимо побыть в одиночестве после звонка Арины.

Шум большого города. Тысячи разноцветных огней. Выхлопные газы машин. Такое чувство, что находишься в параллельной Вселенной, где нет ведьминских общин, демоны и духи не проникают в наш мир, а самое страшное, что может произойти, — несчастный случай или нападение грабителей… Нереальные ощущения.

Вдохнув прохладный ночной воздух полной грудью, закашлялась. Нет, это не Темные Воды… И это здорово! Лучше дышать запахом бензина здесь, чем «наслаждаться» жизнью в экологически чистом городке ведьм.

Так, хватит хандрить. Необходимо найти в ситуации позитив. Я рада за сестру, потому что, невзирая на все, ее люблю. Вероятно, лет через двадцать у Вороновых таки появится нормальная ведьма. Чем судьба не шутит? Вдруг соседняя община расщедрится и одну близняшку отдаст нам? В мой род? Положа руку на сердце, признаюсь: я буду рада такому повороту событий.

Если, разумеется, у меня к тому моменту не появятся свои дочери. Кто знает, что предстоит мне дальше? Вот возьму и влюблюсь в Германа. Может, за четыре года, что мы вместе, моя любовь потихоньку зрела, росла — и в один прекрасный день она расцветет… И будут у нас дети, как он хочет: три мальчика и две девочки. Или о скольких наследниках он мечтает?.. И вот тогда племянница мне не понадобится, но сестра станет настойчиво просить обучить ее по гримуару Вороновых…

Предаваясь фантазиям, в которые не верила ни на мгновение, я подошла к мини-маркету, замеченному, как только мы вышли из такси. Обычное кирпичное здание, по виду еще постройка советских времен, слегка облагороженная металлопластиком и зеленой черепицей.

Открыв дверь, уперлась взглядом в охранника. Темно-серая форма, на груди бейдж с именем Артем. Подтянутый шатен окинул меня тяжелым взором. Я даже засомневалась, успевала ли до полуночи. Может, они уже закрылись, а тут я нагло ввалилась? Работала одна касса. Уставшая блондинка промолчала, значит, все в порядке.

Повесив корзину на локоть, ушла бродить между рядами, выбирая себе десерт.

Шоколад — мой фаворит. Осталось только определиться, что именно я хочу этой ночью.

За спиной неожиданно вырос охранник — я даже вздрогнула.

— Вам помочь?

Обернувшись, вежливо улыбнулась:

— Спасибо, я уже справилась. — Быстро схватила с полки штуки четыре плитки, не присматриваясь, что беру. Нервировал он меня, сложно определить почему. — Уже иду на кассу.

— Не спеши, — засмеялся мужчина, бросаясь на меня, — ведьмочка!

Я увернулась. Он врезался в стеллаж — тот качнулся и рухнул на следующий. Грохот… Испуганный визг кассира…

Я кинулась к выходу. Наступив на глухо хрустнувшую коробку с бело-розовым зефиром, поскользнулась. Больно как… От удара спиной об пол выступили слезы.

— И чего было бежать?

Охранник склонился надо мной и, ухватив за грудки, вздернул вверх.

Он, играючи, поднял одной рукой мои пятьдесят шесть килограммов! Поднял высоко над полом!..

И я уже больше не сомневалась. Он не псих… Одержимый… Охранник — одержимый!

Ужас парализовал. Я не могла даже кричать.

— Артем! — заорали сбоку гневно. — Ты что делаешь?! Отпусти ее!

Мужчина разжал пальцы. Упав на зад, я ударилась копчиком. Боль до темноты в глазах, но и она не перешибла страх, который охватил меня. Одержимый! Я напоролась на одержимого — и он потерял контроль над собой, заметив ведьму без сопровождения!

Словно в полусне, я видела, как охранник, широко шагая, подскочил к девушке. Видела ее выпученные от удивления и боли глаза, когда он схватил ее за горло.

— Достала, стерва! Я рад, что больше не надо тебя терпеть!

— Н-нет!..

Одержимый отшвырнул хрипящую блондинку в параллельный десертам ряд с алкоголем. Звон стекла. Содержимое разбившихся бутылок окрасило пол в багровый. Запах вина резко ударил по моему обонянию.

Странно, но сладковатый хмельной аромат отрезвил, разрушив состояние оцепенения. И я поползла назад, на попе, не поднимаясь на ноги. Поползла, утюжа задом рассыпанные конфеты, мармелад и печенье… До дикого ужаса боясь отвлечь на себя внимание.

На несколько позорных мгновений позабыла, кто я. А я же ведьма! Защитница людей Земли от вторженцев из иного мира! И слабый дар — не повод уйти с поля битвы!

Вскочив на ноги, схватила пакет муки и бросила в широкую спину. От удара он разорвался, окутывая белым облаком охранника и его жертву.

— Ведьмочка? — Он обернулся. — Поиграть решила? Я рад.

Вкрадчивый голос, воющая девушка, жмущаяся к стеллажу, и когти шатена, с которых капала кровь.

Немного… Несколько капель. Он успел лишь раз ударить блондинку, располосовывая на ее груди униформу и кожу.

Оценив когти сантиметров десять длиной, я сглотнула вязкую слюну. Никогда не сталкивалась с одержимым, в котором пророс дух. И забыла все, чему училась многие годы. Да и не могла я применить что-то из боевых чар! Силенки не те… А зелья с амулетами остались в дорожной сумке — я же была под защитой трех охотников из «Ловчего»… От страха память отказала — я забыла даже элементарный «Мотылек». Но зато могла метать снаряды — пачки с мукой, а потом и увесистые с солью.

Одержимый медленно шел, даже не морщась, когда попадала в него дрожащими руками. И с каждым шагом менялась его внешность. Лицо деформировалось: щеки запали, подбородок вытянулся вниз, зрачки расширились, полностью закрывая радужку, а на белках лопнули сосуды, окрашивая их красным. Уши заострились, сквозь каштановые волосы проклюнулись роговые острые наросты…

Он стал вроде бы даже выше, мощнее и раздался в плечах.

— Маленькая вкусная ведьмочка… как же ты пахнешь аппетитно — страхом.

Его уверенный, предвкушающий тон и скулеж девчонки деморализовали. Я едва держалась на подкашивающихся ногах. И все еще не могла кричать.

А потом, пятясь, я слепо нашарила рукой банку — пошли ряды с консервацией.

Кетчуп, грибы, томатная паста и кабачковая икра… Банки с глухим звуком взрывались осколками и своим содержимым под ногами одержимого, взрезались в его тело, не причиняя видимого вреда…

А потом я попала ему в голову.

Мотнув ею, он угрожающе зарычал… и побежал!

Я тоже кинулась прочь… прямо к глухой стене. Ловушка! Я сама себя в нее загнала, когда не сумела вовремя оглядеться по сторонам! Это был конец… конец одной невезучей ведьмы.

Перед глазами промелькнули картины жестокого изнасилования посреди погрома, а затем поглощения остатков моей силы через выпущенную кровь.

— Моя ведьма… — шепнул бывший человек, хватая за плечи.

Ощутив, как царапают тело когти, я все же закричала. А затем темный вихрь оттолкнул охранника прочь.

Герман лупил тварь пудовым кулаками так быстро, что я едва различала их мелькание.

— Никуль, ты как?!

Меня тормошил Ангел, одновременно ощупывая на наличие ранений.

— Жива, Иракли… — просипела в ответ, стараясь не отрывать взгляд от дерущихся. — Глянь, что с кассиршей, она ранена.

Но охотник не спешил оставлять меня.

В какой-то момент в руке Волкова сверкнул заговоренный нож. Им Герман ударил одержимого по горлу. Тот успел выставить предплечье и взвыл — заклинания на лезвии жгли огнем таких, как он. Молниеносный взмах целой рукой — и оружие выбито из рук охотника.

Герман вновь атаковал голыми руками. Неожиданно извернувшись из его захвата, одержимый что-то прорычал. Уход вбок. Невероятное сальто назад — и он тараканом уже полз по стене между двумя стеллажами.

— Гер!.. — воскликнул Ангел и бросил другу нож.

На лету его поймав, Волков, едва касаясь кроссовками полок, взбежал по торцу стеллажа вслед за тварью. И, вонзив ему в голень заговоренный клинок, дернул вниз.

Дикий рев боли. Металлические стойки резко накренились…

Они упали оба — одержимый и охотник. С двухметровой высоты. Кубарем.

На шевелящуюся кучу из сцепившихся тел грохнулся стеллаж с хлебобулочными изделиями, погребая под нераспроданными батонами.

Ангел бросился на помощь. Подняв стеллаж, он крякнул, когда в него ударила струя темной крови. Крови одержимого.

— Ну, спасибо, дружище, — проворчал он.

А меня замутило. Сдается, я только что слышала звук, с которым перерезают горло.

Бурно дышащий Волков отступил от бьющегося в агонии тела.

— Ника, цела? — обернулся он в мою сторону.

Его забрызганное алым лицо выражало безграничную тревогу. Меня же затошнило. И чтобы не оставить после себя еще одну улику для полиции, я наклонила голову, размеренно дыша.

— Я в порядке, Гер… Посмотрите, что с девушкой.

Ангел выполнил просьбу, перед этим сбросив на труп одержимого одну из своих цепочек-артефактов с правой руки. Чары активировались, вспыхнув бледно-оранжевым цветом, и бездымный огонь охватил окровавленные останки.

Я до боли закусила губу. В столице несколько общин, но они пропустили духа, дав ему прорасти в человеке до уровня духа, умеющего трансформироваться в смертельно опасную тварь. Кто-то плохо выполняет свою работу.

Сбросив грязную футболку, Герман вытер об нее нож. Оглядевшись, кинул на пол еще парочку артефактов, уже своих.

И только потом подошел ко мне. Ноги сами понесли меня навстречу. Я обхватила за талию своего защитника и разрыдалась.

— Гер… Гер… — Я не могла толком говорить, меня перемкнуло на коротеньком слове.

— Все, все… Я рядом, Ника.

Волков прижимал к себе крепко-крепко. Такой большой, разгоряченный и сильный. И не важно, что пах он смертью, в которой я тоже, чувствую, измазалась. Не имеет значения, что руки, гладящие мою спину и волосы, пятнали их кровью одержимого.

Моя истерика набирала обороты. Мужчина не выпускал из своих объятий, и зачисткой занимался один Ангел. Где-то рядом чуть слышно всхлипывала кассирша. Слава Провидению, она осталась жива после удара когтями.

Я не знала принцип «уборки», но Ангел потратил считаные минуты, чтобы разбросать какие-то амулеты. После этого мы вышли из мини-маркета.

Рыдающая блондинка, когда ее попросили, с готовностью протянула спасителям свой телефон. Удивительно, что она его не потеряла. Я свой, кстати, тоже — сумочка все еще висела через плечо.

Пустынная улица удивляла. Где все? Зеваки? Прохожие? Полиция?.. Еще не глухая ночь. Да и не верю, что никто не слышал грохота внутри магазина.

— Приезжайте скорее! — нарочито взволнованным голосом произнес Иракли в трубку. — Я нашел окровавленную девушку возле мини-маркета. И он горит!

В этот момент по ту сторону витрины действительно полыхнуло оранжевое пламя. Магического происхождения огонь быстрее в разы, чем настоящий, неудержимо распространялся по помещению.

— Рядом с перекрестком, улица Гоголя, мини-маркет… — Иракли нарочно путано говорил, стараясь сойти за простого очевидца. — Е-мое, как горит!.. Быстрее!

Отключившись, он поспешил к блондинке, сидящей на заасфальтированном тротуаре. Шепча что-то утешительное, коснулся ее лба золотым перстнем — девушка, обмякнув, упала на подставленную руку.

— Пожар обязателен? — поинтересовалась я с сомнением.

— Да, — кивнул Волков, — слишком много улик.

— Жаль…

Грубовато сработали. Впрочем, стихийные охоты часто такие… грязные. И вообще нужно благодарить судьбу, что обошлось без жертв. Человек, чье тело захватил дух, погиб давно, и я его не посчитала.

— Пойдем, Ник, — настойчиво подтолкнул меня Герман. — Скоро здесь будет полиция, нам надо уходить. Иракли нас догонит.

Я словно очнулась, вспомнив о еще одном члене нашей компании.

— Иракли, догонит, а Громила где?

— Повез пиццу и вещи в отель. Я отпустил его, решив, что не обязательно ждать тебя всем троим. Представь, хотел отпустить и Ангела, но он воспротивился. Интуиция у парня сильна.

Холодок страха заставил передернуть плечами. Если бы Иракли тоже уехал, существовала вероятность, что Герман не справился бы с проросшим одержимым. Никто не бросил бы ему другой нож, а кулаками тварь не убить… Волков мог погибнуть вместе со мной.

От понимания, что нам повезло, я снова зарыдала. Горько и громко. А еще вдруг вспомнилось, что я осталась без шоколада. От этого стало вдобавок и обидно. Какой-то дурацкий день! Сложный и опасный. А я невезучая до неприличия.

— Тише, маленькая, тише… — Волков остановился и прижал меня к себе. — Все прошло, ты в безопасности, я рядом.

А я не могла успокоиться. Чувствовала безнадегу и страх. И не могла с уверенностью сказать, что действительно нахожусь в безопасности — я сомневалась в своем защитнике. Одержимые страшны, демоны адски ужасны… Что им противопоставить, если случай восьмилетней давности повторится? Даже если бы ко мне вернулся дар полностью, и тогда я не смогла бы уберечься от демонов.

Эта мысль убивала. Я слаба, бессильна… Одинока…

— Ник, тебе плохо? — забеспокоился Волков.

Я не ответила, и он подхватил меня на руки.

— Потерпи, хорошая моя, вскоре тебе станет легче.

Сойдя с неосвещенного тротуара, он понес меня к краю дороги, где быстро поймал частника. Мы поехали в такси, хотя, как позже выяснилось, до отеля было рукой подать. Кровь и грязь на нашей одежде водитель не замечал — охотник активировал специальный артефакт, позволяющий замаскировать и не такую кровищу.

В какой-то момент мое сознание отключилось, погрузившись в подобие спячки. Апатичной куклой Герман внес меня в холл «Пилигрима», но благодаря чарам это ни у кого не вызвало вопросов. Впрочем, кроме девушки на ресепшене там был только Громила, который помог нам открыть номер и, оставив четыре коробки пиццы и наши сумки с вещами, ушел к себе.

Чуть легче мне стало уже в душе.

— Ника, родная, если бы я знал, — шептал горячечно охотник, расстегивая пуговицы на моем платье. — Если бы я мог повернуть время вспять, то сам бы пошел туда и уничтожил одержимого… Лишь бы ты не видела ничего, что не предназначено для твоих глаз.

Аккуратно раздев меня, он поставил под теплую воду и деликатно ушел. Мелькнула мысль попросить остаться, но я пересилила временную слабость.

Врубив воду посильнее, я уперлась ладонями в кафельную стену и громко заплакала.

А когда успокоилась и тщательно отмыла себя от муки и грязи, надела на голое тело короткий халат, который предоставил отель, — принести мои вещи из сумки Волков не догадался.

В спальне Герман, сбросив окровавленные джинсы, сидел на краешке стула в одних боксерах черного цвета с принтом в виде танцующих скелетов. И так эта деталь его одежды не вязалась с обликом грозного охотника на духов, что я тихонько хихикнула. Похоже, истерика продолжалась.

С моим появлением он вскочил и обеспокоенно спросил:

— Ты как?

К горлу подступил вязкий ком, а на глаза навернулись слезы.

Расстраивать его еще больше не хотелось, и я ответила по возможности правдоподобно:

— Лучше, спасибо.

Произнеся, отвела глаза. Взгляд упал на журнальный столик, где стояли коробки с пиццей и торт. Большой, шоколадный, посыпанный колотыми орехами. Именно то, что нужно девушке во время стресса.

Я подавила горькую усмешку. На самом деле я бы хотела, чтобы меня сейчас обняли и не отпускали до утра. Не оставляли одну, не давали возможности задуматься о произошедшем. Объятие — лучшее лекарство от душевных мук, надежное убежище от внезапного озарения, что все мы смертны. Когда обнимают, легче пережить боль и разочарование, унять тоску о невозможном, можно быстрее успокоиться.

— Ох… Откуда? — Догадывалась, что за десертом куда-то бегал Громила, пока я была в душе. И все же подчеркнуть, что ценю заботу, стоило. — Спасибо, Гер, торт намного лучше шоколадки!

Охотник скрестил руки на груди.

— Откуда? Секрет. Ты пока перекуси, а я в душ.

Я не сводила с его мускулистой спины глаз, пока он не скрылся за дверью. Сильный, быстрый и смертельно опасный. И сегодня он убил духа, посягнувшего на мою жизнь. И я буду верить, что с ним он справился бы и без Ангела, в противном случае можно окончательно слететь с катушек. Во всем, кроме того, что касалось Стеллы, раньше я могла положиться на Германа. Я знала, что он поддержит, закроет собой, если потребуется. И то, что он уронил нож, случайность, не стоящая внимания.

Когда мужчина вернулся, я молча шагнула к нему. Развязанный халат скользнул по плечам. Так же молча Герман меня поцеловал, и я утонула в его нежности. Мне так необходимы жаркие объятия и чужое тепло… Лишь они помогут забыть, что смерть сегодня осенила меня своим крылом.

Позже, уплывая в сон, я задала неожиданно пришедший в голову вопрос:

— Почему ты не дождался меня в пиццерии, а пошел в мини-маркет? Ведь одержимый напал буквально сразу, то есть я не успела надолго задержаться, чтобы ты забил тревогу.

Герман хмыкнул.

— Я как раз собирался тебя похвалить.

— За что?

— Ты попросила помощи, послав ворона.

— Морригана? Но его здесь нет. — Я сильно удивилась — у моего помощника есть важное задание, поэтому без серьезной причины ему запрещено покидать Темные Воды.

— Нет, птица была меньшего размера, чем Морриган. Обыкновенный ворон налетел на окно пиццерии. — Герман смутился. — И я понял, что ты в беде.

Странная птица… Холодок страха сковал меня, не позволяя вырваться возгласу удивления. Уже восемь лет я не могла управлять обычными воронами — силенки не те. И я говорила об этом Герману не раз, странно, что он забыл.

А может, это случайность? Или же после озера ко мне вернулась часть старых возможностей? И того ворона все-таки позвала я? Подсознательно. Ведь вслух кричать я не могла, зато мысленно вопила на всю Вселенную.

Чем больше думала, тем сильней становилась тревога. Крепла уверенность, что все неспроста, что-то тут нечисто.

Ладно, большая девочка уже, в сказки давно не верю и потому готова поклясться: не я призвала птицу.

Вопрос на миллион: кто?

* * *

Трижды — мать его! — трижды ему пришлось направить ворона в стекло, чтобы Волков сообразил, что подружка в опасности. У бедной птички наверняка сотрясение мозга из-за тугодума-охотника…

Хотел бы наблюдатель помочь ведьме лично, да только вот незадача — он находился слишком далеко от нее, пришлось сделать это, используя охотника.

Наблюдая, как знаменитый в некоторых кругах ведьмак долго возился с одержимым, он кривился, испытывая презрение, одно только презрение к тем, кто называл себя «защитниками Земли».

Глава 11

Эквиум

Еще вчера я и предположить не могла, что мне понравится общаться с Авророй. Ершистая, но при этом любопытная, вздорная и веселая, подозрительная и безмерно обожающая своего отца. В общем, необычная девочка.

Как бы Стелла не обломала зубы об эту маленькую семью. Отец не чаял души в дочери, и та отвечала ему взаимностью, слушаясь его, как солдат командира. И я бы не сказала, что Матвей с ней чрезмерно строг, нет. Но уж если что-то просил, Аврора выполняла без оговорок. Точно, маленький солдат…

— Озера особенные только там, где живут ведьминские общины?

Я невольно улыбнулась.

— Не совсем так, Ава. Общины живут там, где особенные озера.

Девочка задумалась и подперла кулачком щеку. На столе перед ней таяло клубничное мороженое — она забыла о нем, когда речь пошла о жизни в Темных Водах.

Матвей отсутствовал. Доверив мне свое сокровище, он сидел в купе с охотниками и смотрел какой-то фантастический фильм-катастрофу. Это я убедительно попросила его оставить нас — не по себе рассказывать сокровенное в присутствии обычного человека. И в большей мере виноват он. Взгляд васильковых глаз изучал меня внимательно, все время сканируя, словно я была преступницей.

— Получается, озера — источники силы потому, что там дыры в другой мир? Это оттуда идет магия?

Я опешила. Семилетка сделала интересный вывод, не имея всех данных. Чую, Стелле придется с ней несладко. Это не ребенок, рожденный в общине, которому с первых дней прививают почтение к старшим и особый трепет перед хранительницами мудрости — Сбором Первейших.

— По всей вероятности, да. Точно утверждать нельзя, ведь серьезные исследования не проводились. Еще существует гипотеза, что сила принадлежит нашему миру, так он пытается зарастить прокол, выплескивая энергию в конкретных местах.

— А почему дыры находятся в озерах?

— Расщелины, через которые просачиваются духи, разбросаны в самых разных местах. А вот дыры, их еще называют вратами, только в озерах. Через них проходят демоны — как и мы, существа из плоти и крови, и вода, вероятно, смягчает переход.

— А-а-а, — глубокомысленно протянула девочка и, быстро съев ложку десерта, ошарашила новым странным вопросом: — А как вы думаете, что там? Если все-таки оттуда идет сила, там должно быть хорошо? Другой интересный мир?

Перед глазами промелькнули видения из моих страшных снов. Серебряная гладь озера. Прозрачные руки духов. Скрюченные пальцы, жаждущие разорвать в клочья плоть. И вишенка на торте моего кошмара — оскаленный демон, выныривающий из темных недр. Алая кровь, летящая мне в лицо, когда он набросился на охотников…

— Не думаю, что хорошо там, откуда прут злобные духи и демоны, — ответила резче, чем планировала.

— О! — Глаза девочки загорелись. — А расскажите о демонах? Их убивают, да? А как?

Мне стало и вовсе дурно, и я отвернулась к окну. За стеклом мелькали пшеничные поля, тускло-желтые в сизых сумерках. К ночи поминать демонов — дурной знак. Особенно для меня: гарантированно промучаюсь, видя кошмары, до утра.

— Об этом спроси своего дядю, я не сталкивалась с демонами, — раздраженно произнесла я, и Аврора прищурилась.

— Вы их боитесь, да?

Неужели так заметно, что даже мелкая девчонка с ходу все поняла?

— Не боятся только глупцы.

На этом моменте наша беседа застопорилась. Моя ученица начала заразительно зевать, а вскоре за ней пришел отец.

Ночью я почти не спала. Слушала мерный стук колес поезда и всматривалась в движущийся мрак за окном. Колючая, молчаливая тьма никогда раньше времени не выдает чудовищ, которые в ней прячутся. Интересно, когда-нибудь страх уйдет? Или всякий раз, слыша о демонах, я буду вздрагивать?

Утро началось с происшествия: на одной из остановок в приоткрытое окно купе влетел ворон, испугав Аврору.

— Ой! Он, наверное, бешеный! — запищала она.

— Тише, не кричи! Он ручной! — успокоила девочку и протянула руку налетчику: бесцеремонный Морриган клевал булку, растопырив крылья в центре стола.

— Ручной?

Девочка подалась вперед, покидая угол, в который забилась.

— Морриган, иди сюда! — приказала птице, по-свински разбрасывающей крошки.

Взглянув на меня с осуждением, она спикировала мне на колени, когтями впиваясь в шифон платья небесного цвета. Двухслойное, но легкое, словно паутинка, с коротким рукавом и треугольным вырезом, оно мне очень нравилось… светлая ему память.

— Кхар! Кхар!

Тревожный крик ударил по нервам.

Морригану велено лететь ко мне только в случае крайней нужды, если что-то случилось.

— Хочешь что-то показать? — спросила, не таясь перед Авророй — все равно она вскоре увидит такие странности, что мое общение с вороном покажется пустяком.

И я не боялась ее шокировать — детская психика гибкая.

— Кхар, — мрачно подтвердил мой помощник.

— Аврора, посиди тихо. Мне нужно срочно побеседовать с ним.

— Ага, — зачарованно согласилась она, не сводя взгляда с моих колен, где царственно восседал ворон.

Обхватив его поверх крыльев, коснулась лбом черной спины. Жесткие перья слегка царапнули кожу.

Шепнула заклинание — закрытые глаза ослепила вспышка света.

…Я сидела на ветке мертвого дерева. Черного и сухого. Здесь даже червячки не селились, предпочитая молодые деревца зачахшей вишне.

Полуразрушенный дом чернел мрачным пятном. Пах горем, болью и несбывшимися надеждами. Сюда не хотелось прилетать, но от долга отказаться нельзя. Скрипнула перекошенная дверь. Затянутая в черную ткань женщина крадучись вышла из здания с обвалившейся местами крышей. Она скрывала лицо, низко надвинув капюшон спортивного костюма. Серебряный замочек, покачиваясь, привлек мой взгляд. Какой красивый в свете луны… Блестит призывно…

Захотев взглянуть вблизи, слетела на нижнюю ветку. Немного полюбуюсь и заодно прослежу за странной незнакомкой, вынюхивающей что-то на пожарище.

Женщина увидела меня. Остановилась. Ее ладонь скользнула в карман. Горсть золотистых штучек упала в траву. Мое!..

Я слетела вниз. Богатство! Сколько красоты! И вся моя!

Когда опомнилась, незнакомки и след простыл. Или знакомки? Ее походка… Мы встречались ранее? Да, мы точно знакомы, это…

Голова взорвалась от боли.

Принудительно вынырнув из воспоминаний ворона, я открыла глаза и сразу не увидела ничего из-за слез.

— Вероника, вам плохо? Врача вызвать?

Матвей продолжал трясти за плечо. Морриган, встрепенувшись, вырвался из моих рук и вылетел в окно.

Я застонала. Не от боли, нет. От обиды, что единение с птицей прервали, да еще так грубо. Все, воспоминание упущено! Смотреть можно лишь один раз, и я его профукала по милости некоторых.

Сжала зубы, чтобы не накричать на заботливого шатена.

— Не надо врача.

— Но вам ведь плохо! — не унимался он.

— Папочка, Ника разговаривала с птичкой, я же тебе говорила, — пропищала виновато девочка. — Простите! Я правда говорила ему.

Так некстати в купе зашел Герман.

— Что случилось? — забеспокоился и он.

В какофонии звуков виденное глазами ворона быстро блекло, затираясь без следа. Нет, я помнила, что неизвестная женщина что-то искала в моем сгоревшем доме, проникнув туда под покровом ночи. И я почти узнала ее. Догадка была рядом, осталось чуть-чуть, чтобы ухватить.

— Ника, ты в порядке?

Волков, присев рядом и обняв за плечи, требовательно заглянул мне в лицо. Отвел пряди, прилипшие к мокрому от слез лицу. Провел пальцами по щекам, нежно-нежно провел.

Пришлось кивнуть:

— Нормально, неудачно оборвала контакт с Морриганом.

Вздохнув с облегчением, Герман судорожно прижал меня к своей груди.

Ну, Матвей, ну, паникер… Как легко заразил всех своим беспокойством!

Я посмотрела на него из-за чужого плеча — лицо шатена выражало сожаление. И ведь не отругаешь его толком… Хотел как лучше, не его вина, что не знает нюансов работы ведьмы.

— Так, Матвей, я сейчас буду рассказывать Авроре об эквиумах, помощниках ведьм, вам также не мешает послушать.

— Да, я с удовольствием послушаю… И простите. Вероника, я не поверил, что с вами все в порядке.

Он тяжело вздохнул.

А я на миг позволила себе закрыть глаза и чуть-чуть поморщиться. Голова раскалывалась. И не столько из-за того, что общение с вороном грубо прервали. Я переоценила свои силы, полезла глубже в воспоминания. Птица узнала женщину, а я — нет. Это была Стелла? Роза? Жанна? Что показалось мне знакомым? Если Стелла, то почему она пришла ночью? Как хозяйка Темных Вод, она имела право бывать где угодно. Зачем Розе вынюхивать что-то в развалинах моего дома? Искала что-то для сестры? И явно это была не Жанна — незнакомка худощава и уж точно не беременна.

Так и не поняв, кто та женщина, я чуть не довела себя до магического истощения. Еще пару мгновений — и из носа потекла бы кровь, а мигрень не взяли бы даже самые сильные обезболивающие и зелья. Только озеро силы помогло бы. Но откуда ему взяться, если мы в поезде?

Нет, повода сердиться на Матвея нет. И я это произнесла вслух:

— Я на вас не обижаюсь, все хорошо.

— Раз у вас тут намечается лекция, я пойду.

Волков поцеловал меня в висок и покинул купе. И я почувствовала облегчение: некоторые понятия непосвященным придется объяснять едва ли не на пальцах, что дико со стороны слышать тем, кто все знает с детства. Глупой в глазах Германа я выглядеть не хотела.

— Итак, Аврора, ты увидела моего помощника. Я родилась в доме Вороновых, и потому мне служит Морриган. Даже если я стану ведьмой другого дома, получу новую фамилию и пройду специальный ритуал по смене эквиума, он останется моим другом.

— Ворон — фамильяр? — спросил Матвей, когда я сделала паузу.

О, у нас тут любитель фэнтези? Или просто хорошо помнит Шекспира? В «Макбете» точно есть фамильяры у ведьм.

— Не совсем.

— Тогда что такое ворон? Тотем? Ворон, Волк, Сокол, Ящер…

Матвей, познакомившись с друзьями Германа — Жданом Соколовым и Иракли Ящеровым, долго был под впечатлением.

— Так, остановитесь, Матвей. Серьезная ошибка: надо говорить Воронова, Волков, Соколов, Ящеров. Фамилии — названия зверей, птиц и насекомых носили несколько веков назад, когда общины были безгранично сильны. Сейчас же суффикс — ов подчеркивает, что ведьмы и ведьмаки слабее своих предков.

Шатен примирительно поднял руки.

— Ладно-ладно. Не кричите на меня, Вероника, я понял и проникся.

Я кричала? Хм, даже не заметила, что повысила голос. А вообще полезно, когда замечание окрашено эмоциями — оно точно запомнится.

— Понимаете, Матвей, для многих короткая фамилия, что красная тряпка для быка. Какая-нибудь несдержанная ведьма воспримет вашу ошибку как открытую насмешку и проклянет вас.

Мы встретились с Матвеем взглядами. И я бы не сказала, что увидела в его васильковых глазах страх или вину. Скорее чистое любопытство. И спокойствие.

Странно, но я не чувствовала в нем трепета перед грядущими событиями ни вчера, ни сегодня. Всегда только интерес. Разве среднестатистический человек не должен бояться поездки в город ведьм? Я специально не успокаивала и не обманывала его, что там все дружелюбные белые колдуньи верхом на розовых единорогах. А может, он толком не понял, что происходит? Слишком легковесно относился к моим предупреждениям. Будет жаль, если осознает ситуацию уже в Темных Водах и устроит истерику. Матвей — умный, интеллигентный мужчина. Не хотелось бы становиться свидетельницей его паники.

— Так звери и птицы — это тотемы?

— Тоже неверно. Хранитель ведьминского рода называется эквиумом и воплощает разные черты, напоминая немного тотем, фамильяра и нагваля.

— А что такое нагваль? — прошептала чуть испуганно девочка.

Бедная, кажется, она запуталась.

— Нагваль — это двойник человека в животном мире, — упростила я объяснение до крайности. — Если кратко, то эквиум — главный помощник ведьмы, ее глаза и уши, духовный проводник во снах и медитациях. Мы влияем на эквиумов, как и они на нас. Они приходят на первый зов как простые животные, но с каждым годом общения с ведьмами становятся сильнее и умнее.

Или не становятся, если хозяйка внезапно теряет свой дар. Но об этом я не стала рассказывать. Ни к чему. Не думаю, что Авроре грозит повторить судьбу матери или мою.

— В общем, ваши звери-помощники — сверхъестественная солянка, — позволил себе несмешную шутку Матвей.

Под моим серьезным взглядом он слабо улыбнулся и жестами показал, что закрывает рот на замок.

— А эквиума можно убить? — поинтересовалась девочка.

Вполне ожидаемый вопрос от любопытного ребенка.

— Можно. Повторяю, он приходит как обычное животное.

— И как же тогда быть?

— Позвать другого, Аврора. К примеру, пчелы и бабочки ведьм живут дольше обычных насекомых, и все же их хозяйки призывают новых чаще, чем другие ведьмы своих волков, кошек или медведей.

Дверь купе открылась, впуская Германа с подносом. Соблазнительно запахло шоколадом. Три горячих напитка, две упаковки с вишневым рулетом и посуда быстро оказались на столе.

— Для успешного усвоения учебного материала, — подмигнув, объяснил охотник.

И я почувствовала, как меня накрывает волна нежности и благодарности: он понял, что я чуть не дошла до истощения, и позаботился, чтобы хоть немного восстановила силы.

— Спасибо, Гер, — потянулась к нему за поцелуем.

Мимолетный, нежный и легкий. Знак благодарности и теплого отношения.

— Ладно, я пойду.

Довольный Герман подмигнул Авроре, которая смотрела на нас, открыв рот. Еще вчера я подметила, как она поглядывает на дядю — с восхищением и щенячьим восторгом. И сейчас то, что у нас с ним отношения, стало для нее откровением? Или же семилетняя девочка, росшая без мамы, видела, как целуются взрослые только по телевизору? Возьму на заметку не шокировать ее.

На некоторое время разговор затих.

Шоколад — самое волшебное зелье в мире. Горько-сладкий, умопомрачительно ароматный и завораживающий. Черный или молочный, с орехами, изюмом или другим наполнителем, жидкий или твердый — не важно. Ощущая его удивительный вкус на языке, легко предаваться мечтам и верить в их исполнение. Плитка или чашка шоколада делает женщину мягче, романтичнее и взбалмошнее. Самая строгая растает и поддастся соблазну, если ей предложат пленяющий вкусовые рецепторы десерт. Поразительно, что его придумал обычный человек. Если бы я верила в дьявола, то сказала бы, что сладкое искушение — его рук дело.

Перекусив, мы вернулись к разговору об эквиумах.

— Резюмируя вышесказанное, подчеркну, что помощник крайне важен для ведьмы. Он проводник в вещих снах, ее глаза и уши, а если потребуется, то и защита.

Аврора пренебрежительно скривилась:

— Хм, волк или медведь защитить могут, да. А ворон? Разве только вашего обидчика обгадит сверху.

Какая грубая маленькая девочка… прелестная непосредственность! Стелла будет в шоке.

— Аврора! — одернул ее отец строго.

Ведьмочка надула по-детски пухлые губки.

— Извините. Хоть я и правду сказала.

— А воронье, закрывшее собой все небо, меня защитит? — Я улыбнулась снисходительно. — Острые когти, мощный клюв, а еще хитрость, присущая даже тем птицам, на которых не влияли магией. Они нападают на мелких зверушек, забивая их насмерть или заставляя броситься под автомобиль, чтобы потом оттащить трупик на край трассы и дружно пировать.

На лице девочки отобразилось изумление, смешанное с отвращением. Но я и не думала останавливаться — пусть слушает, сама напросилась.

— Вороны нападают на слабых или тех, кого принимают за таковых, например бегунов в парке. Атакуют детей и стариков… И почему-то недолюбливают блондинок. Они даже катастрофы железнодорожные устраивают, накладывая щебень на рельсы. А представь, если воронами будет управлять обозленная на кого-то ведьма?

Аврора слушала, затаив дыхание, с горящими глазами. Покосившись на ее отца, я отметила и его неподдельный интерес.

— Поэтому нельзя насмехаться над эквиумами — все они по-своему сильны. Пчелы и змеи закусают насмерть, лоси и козы затопчут или забодают, кошки и хорьки перегрызут горло…

— А бабочка? — перебила Аврора. — У кого-то есть в помощниках бабочка?

— Да, только не в нашей общине.

Девочка недоверчиво скривилась:

— И что, она тоже опасна?

— Конечно, тучи бабочек могут залепить лобовое стекло едущего автомобиля — и тот слетит с дороги. Или агрессивно полезут человеку в рот и нос — и он задохнется. Еще бывают ядовитые гусеницы…

Матвей многозначительно кашлянул. Намекнул, что увлеклась и сгустила краски? Ладно, исправлюсь.

— Ника, и у меня будет помощник?

— Разумеется. Эквиумы есть у всех ведьм.

— А кто?

— Станет понятно после ритуала призыва. Ты можешь принадлежать как к дому Волковых, так и Змеевых.

— Помощник волк или змея… — пробормотала девочка и недовольно покачала головой. — А можно получить другое животное? Или обоих?

Обоих? Такая маленькая девочка, а уже жадная до силы… Истинная ведьма!

— Другое можно, но только то, которое было, например, у твоей ближайшей прямой родственницы — прабабки или прапрабабки. А двух-трех — нет. Это раньше ведьмы обладали поразительным могуществом и могли призвать нескольких зверей, птиц или насекомых.

— Жаль…

Аврора расстроилась, но уже через секунду ее глаза горели азартом.

— А я могу выбрать, кто ко мне явится? Волк прибежит или змея приползет?

— Теоретически, да, можешь, а практически выбор обычно делают мать или бабушка. Они подталкивают юную ведьму во время ритуала с помощью дополнительных заклятий.

Девочка загрустила.

— Несправедливо… Почему кто-то должен за меня решать?

Я развела руками.

— Такова традиция.

— Соглашусь с дочерью, — напомнил о себе молчаливый Матвей, — нельзя, чтобы кто-то делал за нее выбор. Я так понимаю, если она будет управлять змеей, то моя теща потеряет над нею власть?

Он воспрянул духом, оживился. Даже не хотелось его разочаровывать.

— Не совсем. Аврора будет считаться Волковой, но со змеей в помощниках до совершеннолетия. А после уже сама решит — остаться или перейти в дом прабабки Змеевой. Но, поверьте, нескольких лет хватит, чтобы Стелла воспитала Аврору под свой идеал.

Наверное, я зря это сказала? Матвей переменился в лице — услышанное расстроило и разозлило его.

— Вероника, помогите нам, — внезапно попросил он.

Я сделала вид, что не поняла просьбу.

— Я уже помогаю, раскрывая нюансы жизни ведьм.

— Нет. Подскажите, как сделать, чтобы Аврора заполучила змею.

Стелла разозлится… может, даже рассвирепеет. И я получу внеплановый тычок, притом заслуженно. Нельзя переходить дорогу ведьме в делах, касающихся ее семьи, — она отомстит и будет права.

Я долго думала. Целую секунду.

— Как заполучить змею, не знаю. Но Аврора сама может выбрать помощника, без навязанной подсказки, если пройдет ритуал без Стеллы. И если от всей души пожелает, то к ней приползет змея.

— Как просто, — со злой иронией протянул Матвей. — Спасибо, кэп.

Я едва не рассмеялась, но веселье было бы неуместным, когда он напряжен и раздосадован.

— А ритуал мы можем провести, когда подъедем к Темным Водам, лес-то рядом.

На меня уставились две пары глаз, уставились изумленно и недоверчиво.

— Вы согласны?!

— Да. — Я могла нагадить Стелле. Понимала, что мне достанется, но устоять перед соблазном не сумела. Человек слаб, а ведьма, мечтающая отомстить своим обидчикам, вдобавок и глупа. — Только Германа посвящать не будем, он не одобрит нашу поспешность.

— А это вообще безопасно? — обеспокоился Матвей. Видать, его насторожило слово «поспешность».

— Не бойтесь, это даже приятно. Аврора станет увереннее и сильнее.

— Даже так?

— Для начала у нее появится верное существо, чьими глазами она сможет видеть, если возникнет в том нужда.

— А вы не передумаете, Вероника? Вам ведь может влететь за своеволие?

Удивительно, обеспокоенный папаша думает о ком-то еще, кроме бесценной дочки.

— Все зависит от того, в каком настроении будет Стелла, — покривила я душой.

Даже если окажется на седьмом небе от счастья при виде внучки, боюсь, наказать меня она не забудет. А там, кто знает… Вдруг случится чудо?

Усмехнувшись своим наивным размышлениям, коротко рассказала, как проводят ритуал.

За час до конца пути я прогнала слушателей и сменила испорченное Морриганом платье на новое. Без рукавов и бретелей, темно-фиолетовое, со струящейся длинной юбкой и низкой линией декольте, оно выигрышно подчеркивало стройную фигуру, на которую я никогда не жаловалась.

На конечную поезд прибыл, когда солнце клонилось к закату. До Темных Вод мы отправились на двух автомобилях, которые охотники предусмотрительно оставляли на платной парковке возле железнодорожного вокзала.

К ритуалу я подготовилась втайне от Германа, благо малый набор необходимых трав и кристаллов всегда возила с собой. Радовало, что дамская сумочка, в которую я все сложила, вместительна и удобна для их переноски — ничего не разобьется и не помнется в порох.

Ангел поехал в джипе Громилы, остальные — в машине Германа.

Дорога пролегала через лиственный лесок, и когда мы почти выехали из него, я незаметно коснулась локтя Авроры.

Она получила четкие инструкции и не растерялась:

— Ой…

Сидящий рядом с водителем Матвей обернулся к дочери.

— Что случилось?

— Можно сделать остановку? Мне очень надо! — стыдливо прохныкала девочка.

— Живот прихватило? — заботливо «догадалась» я. — Я же говорила, нельзя есть так много конфет! Да еще в жару!

Герман без лишних слов съехал на обочину.

Выскочив из машины, девочка смущенно простонала:

— Что-то мне нехорошо…

— Так, я проведу тебя, — решительно заявила я и, не забыв сумку в салоне, повела ее в глубь леса.

Мужчины остались в авто.

Лес встретил нас ароматами трав и белых грибов, загадочными шорохами и голосами сонных птиц.

Нам везло — под сенью большого граба обнаружился относительно чистый участок земли, поросший только мхом без травы. Место у энергетически сильного и положительного дерева отлично подходило для ритуала.

— Ой, что-то мне по-настоящему плохо, — огорченно призналась Аврора, прикладывая руку к животу.

Девчонка идет на попятную? Нет уж, раз я решилась пойти против Стеллы, не позволю. Тем более в ее же интересах обрести эквиума.

— Не обращай внимания — это нервы.

Я споро делала свою часть работы: начертила большой круг солью, внутри него — не до конца еще один, но на этот раз из порошка измельченных трав, которые отгоняли злых духов и защищали от дурных помыслов. Лаванда, крапива, полынь, чертополох, ромашка, иван-да-марья обещали также и защиту от взгляда демона. В центре, где должна стоять девочка, я расположила пучки зверобоя и полыни, а еще камни: иолит и аметрин.

Лиловый иолит притуплял чувство страха, вселяя уверенность, и гармонизировал потоки плохо контролируемой силы. Желто-фиолетовый аметрин с огранкой «Бриолет», то есть в форме слезы, содействовал установлению связи с будущим помощником.

— Аврора, зайди в малый круг.

Девочка подчинилась — и я замкнула его, досыпав травяного порошка. Сама осталась стоять в большом.

— Готова?

Она кивнула. Бледная, с лихорадочно горящими глазами, она неплохо держалась.

— Да пребудет с нами мудрость предков!

Я щелкнула пальцами — и магическая искорка послушно упала на буро-зеленую линию. И та медленно загорелась, окуривая юную ведьму ароматным дымом.

Выровняв дыхание, я принялась читать заклятие призыва:

— Властью, мне от рождения данной, эквиум зазываю. Огнем, землей заклинаю — пред ликом моим явись. На зов приди и верно служи. Эквиум, воле стража мира покорись!

Когда заклинание произносила во второй раз, ко мне присоединилась Аврора. В третий раз она читала его уже сама.

Отзвучало последнее слово. Аврора со страхом и надеждой вертела головой, высматривая своего эквиума. Волк или змея? Уверена, этот вопрос волновал ее сильнее, чем меня.

Время шло, а на зов никто не спешил являться. Девочка, нервничая, комкала подол желтого сарафана. Ее волнение передалось и мне.

Вскоре нас кинется искать Герман, и тогда вскроется, чем мы тут занимались. Он не одобрит скорее всего. Все-таки это долг бабушки, если у ведьмочки нет матери. И то, что я была подругой Вики, вместе мы прошли древний обряд, став сестрами по магии, для Волковой будет несущественным. Я влезла в ее семью — вот что важно. И в принципе я ее понимала…

— Ника, — чуть слышно прошептала девочка. — Посмотри справа.

Я вздохнула с облегчением — возле дерева стоял волк. Он появился бесшумно и быстро, так что, высматривая эквиума, его я и не заметила.

— Позови его.

— Иди… ко мне, — разволновавшись, Аврора запиналась.

Волк подчинился и потрусил к своей маленькой хозяйке. Остановившись возле первой линии, пытливо посмотрел на нас.

— Дай имя ему.

— Джек, — прошептала зачарованно ведьмочка. — Я буду называть тебя Джеком.

Не одна я дала своему эквиуму странное имя. Интересно, это в честь автора «Белого Клыка»?

— Можешь выйти из круга и дать ему лизнуть свою руку.

Аврора перешагнула через тлеющую линию… и завизжала! И я присоединилась к ней в крике. Ей под ноги шлепнулась огромная змея! Как тут не заорать?!

Гадина, пользуясь нашим ступором, обвилась вокруг ног девочки. И смиренно замерла.

И меня осенило. Это же эквиум… Второй эквиум Авроры… У нее волею Провидения их два!

А еще сюда бегут испуганные мужчины, услышавшие наш визг, — это я тоже осознала.

— Быстро давай змее имя — и я гашу огонь!

— Наташа! — выкрикнула девочка.

Змея — Наташа? Какие только ассоциации порой не возникают у человека…

— Прикажи отпустить себя и подойди к волку. Скорее!

Когда Аврора выполнила все, что я велела, пламя потухло. И я зашептала энергетически затратное заклинание очищения. Что поделать, времени у нас почти не осталось, пришлось расходовать силы подчистую.

— Ты же понимаешь, что рассказывать о двух эквиумах нельзя?

— Да, — закивала девочка.

— Отцу расскажешь, когда точно поймешь, что вас никто не может подслушать.

— Да-да, я так и сделаю.

Превозмогая головокружение, я успела подхватить самоцветы, тогда как соль, остатки бурого порошка, пучки трав поглотила земля. Считаные секунды понадобились на то, чтобы мох выровнялся. Ничто не указывало на то, что здесь проводили какой-то ритуал.

— Скажи своим помощникам, что их служение принято и они свободны до следующего зова.

Аврора едва успела их отпустить, как появились Герман и ненамного отставший, но даже не запыхавшийся Матвей.

— Что случилось?!

— Целы?..

Мужчины задали вопросы одновременно. Я опередила девочку:

— Змея! На нас напала змея!

Герман выдернул из ножен на бедре нож.

— Где она?

Аврора встревоженно ахнула — испугалась, что дядя прирежет новоприобретенного эквиума.

Нож у Германа не туристический или охотничий, самое настоящее холодное оружие — клинок намного длиннее девяноста миллиметров, что дозволял закон. Но отвод глаз ни разу не подвел: во время досмотра нож служители закона игнорировали.

— Уползла туда. — Я указала на плотные кусты орешника. — Представляете? Она свалилась на нас с дерева!

Мужчины дружно задрали головы, вглядываясь в густую крону реликтового граба. Редкое дерево в нашей местности, а жаль. Живут грабы до трех сотен лет, копят энергию, которой охотно делятся не только с ведьмами, но и с обычными людьми. А ведь это чудесная идея…

Почти четверть часа Герман лазал в кустах, ища змею, тогда как я, прижавшись спиной к широкому стволу граба, подпитывалась его светлой энергией. Приятно все-таки, хоть с озером и не сравнится.

Щуря глаза от удовольствия, отметила, как переглядывались отец с дочерью. Здорово, когда можно общаться без слов.

— Нет змеи. Хоть как она выглядела? — спросил разочарованный Волков то, что должен был узнать раньше.

А и правда, как выглядел второй эквиум Авроры? Смешно, но я не запомнила. Вдобавок змея показалась гораздо больше обычной гадюки. Кто там еще водится в наших краях? Уж, медянка, щитомордник…

— Верх темно-серый, — сообщила Аврора дяде, — а низ змеи, как лимон.

— Желтобрюхий полоз. — Герман нахмурился. — Вам повезло, что не напал. Быстрый и агрессивный, он защищает свою территорию, долго преследуя врага. Не ядовит, но кусает больно. До двух метров длиной, он еще умеет прыгать, когда атакует.

— Ого, — восхитилась девочка, хотя логичнее было бы трепетать от пережитого страха.

Пока шли к машине, я ломала голову, почему к Авроре пришли два эквиума. Понятно, что из нее вырастет могущественная ведьма. Вот только вопроса «почему» это не отменяло.

До трагедии на озере у Виктории был жених-охотник из другой общины, который по соглашению должен был остаться в Темных Водах. Жених, которого выбрала ей семья. Подруге он нравился, и она всерьез рассматривала договорной брак. Что, если Вика убегала в неизвестность уже будучи беременной, поэтому и за Матвея, далекого от ее идеала красоты, вышла замуж поспешно? Что, если Аврора — не его дочь, а того охотника? Что, если подобрались удачные гены, которые подарили девочке редкую силу?

Не откидывала я и вариант, что магия, утраченная матерью, вернулась в двойном объеме к ее дочери. Может, Вика осознала эту вселенскую несправедливость и потеряла желание жить? Разочарование убивает прицельнее пистолета.

К Темным Водам мы подъехали в бледно-оранжевых сумерках.

Я смотрела на Матвея с сочувствием. Ему предстоит выдержать знакомство со Стеллой. Его не встретят, раскрыв объятия. А может, наоборот. Только за спиной тогда будут сжимать нож.

Я знаю Стеллу и то, на что она готова пойти ради своей цели. Первая встреча даст ей понять, стоит ли считаться с новообретенным зятем. И я от всей души пожелала Матвею удачи.

* * *

Ведьма, сочувствующая посторонним людям, — оксюморон.

Глазами белки, притаившейся на грабе, он следил за ритуалом. Беспрецедентным и увлекательным. Умеют все-таки ведьмы из банального сделать красивое зрелище.

Слушая наставления Вероники, удивлялся еще больше. Почему она помогает девочке? Из-за погибшей подруги? Чтобы досадить Стелле? Или, быть может, из жалости?

Искреннее сочувствие — редкий зверь в мире борьбы за могущество.

Ведьм, имеющих эту черту, надо заносить в Красную книгу.

Глава 12

Наказание

Стелла встречала гостей у ворот. Небывалая честь.

Черные волосы собраны в строгий пучок, из которого не выбивалась ни одна прядка. Темно-синее платье обтягивало ее стройное тело, подчеркивая величавую осанку и тонкую талию, несмотря на рождение троих детей. В круглом вырезе хищно сверкал рубин, кулон дома Волковых. Элегантная, красивая, величественная… Истинная властительница Темных Вод.

Приветствия взрослых ведьма проигнорировала, она не сводила взгляда с Авроры. Та, в свою очередь, открыто, с детской непосредственностью рассматривала бабушку.

— Здравствуй, девочка моя, — с несвойственной ей мягкостью произнесла Стелла. — Ты так похожа на свою маму.

Я видела профиль Авроры и успела заметить легкую гримасу неудовольствия на ее лице. Сравнение ей по вкусу не пришлось. А может, услышала фальшь в сиропном голосе бабки?

— Мама, позволь представить тебе Матвея Иванова, мужа Виктории, отца Авроры, — напомнил о другом госте Герман.

Стелла мазнула по зятю равнодушным взглядом и вновь одарила своим вниманием девочку.

— Виталина не рассказывала о вас, но мне любопытно будет узнать ближе бабушку моей дочери.

Волкова нахмурилась — детям старшего сына она велела называть себя Стеллой. Да и имя, под которым скрывалась беглянка-дочь, резануло слух.

— Бабушка, я так рада, что ты у меня, оказывается, есть!

Аврора проявила смелость и шагнула вперед, как бы невольно прикрывая собой отца.

Ведьма улыбнулась:

— Можешь называть меня Стеллой, милая. А что мы стоим? Прошу, проходите в дом!

Герман придержал меня за руку.

— Знаешь, а я так соскучился.

— Мы же не расставались? — удивилась я.

Он коснулся костяшками пальцев моей скулы. Легко провел по щеке к уголку губ. Почти невесомое прикосновение к нежной коже вызвало волну ощущений. Щекотно… и приятно.

— Купе, номер отеля — не то. Ты раскованная только дома, Вероника.

Я бы не сказала, что на мое влечение повлияло место. Скорее муки совести. В дороге осознала тот факт, что я способствовала разрушению чужих судеб — Авроры и Матвея. Я — ведьма, да, но и мне свойственно чувство стыда. В том, что сейчас они в доме Волковых, есть и моя вина. Ладно, только моя…

Я промолчала, да мой ответ и не требовался Герману. Собственнически поцеловав прямо на глазах всех ведьм улицы, которые наблюдали из-за заборов за явлением родственников Стеллы, он повел меня в дом. Автомобиль оставили у ворот, не трогая также вещи Матвея с дочерью. Где они будут жить, предстояло решить Стелле.

Желанную гостью и довеска к ней в виде отца поспешили усадить за стол, во главе которого восседала чета Волковых. По левую руку от матери, как всегда, находился Герман, рядом с ним — хмурая Роза в черном брючном костюме. Матвею отвели почетное место по правую руку от Стеллы, мне выпала честь сидеть между ним и Яном, старшим братом Германа. Тот уже энергично что-то жевал, не дожидаясь подачи первого. Его недовольная жена что-то втолковывала их шумным отпрыскам, на которых поглядывала с любопытством и легкой опаской Аврора, усаженная рядом с дедом. Тамара Платоновна дремала слева от сына, тихонько сопя крючковатым носом, все ниже склоняясь над тарелкой, полной супа.

— Все собрались? Отлично. — Стелла посмотрела на меня так, как будто это я виновата, что мы с Германом задержались. Затем обратила смягчившийся взор на мужа. — Дорогой, произнесешь тост?

— Разумеется, дорогая, — кивнул мэр и попросил старшего сына: — Разлей вино по бокалам.

Пока Ян откупоривал бутылку красного «Пино Нуар», глава семьи тяжело поднялся со своего массивного кресла. Виктор Волков почти десять лет не охотился на одержимых, после черного для него дня, как один из них выхватил кусок мяса из его голени. Несмотря на потрясающую регенерацию, мужчина так и не восстановил физическую форму и хромал на левую ногу. Тем не менее это не мешало ему выполнять обязанности мэра и старшего охотника Темных Вод на отлично.

Вино в бокалах хищным блеском соперничало с рубином на груди хозяйки дома. Мэр с довольным видом оглядывал подросшую семью. Стелла загадочно улыбалась, левой рукой вертя нож для масла.

— Матвей и Аврора, я рад приветствовать вас в Темных Водах! — произнес Виктор церемонно, как на собрании Совета. — Хочу верить, что наш замечательный городок быстро станет вам домом.

Эти слова заставили Матвея напрячься — искоса я видела, как заходил желвак на высокой скуле. И я его понимала: он приехал посмотреть на родственников покойной жены, а его уже оставляли на ПМЖ.

— Темные Воды с радостью откроют вам свои объятия, — продолжал Виктор. — Мой первый тост за вас, за то, что вы наконец воссоединились с нами!

Взрослые подняли бокалы. Их чистый звон при соприкосновении отчего-то вызвал смутную тревогу. Почему у меня такое чувство, что скоро случится что-то непоправимое?..

Горячий суп вкусно пах специями и лесом, напоминая о недавно проведенном ритуале. С ходу вылавливая кусочек шляпки белого гриба, отметила в бульоне и другие ингредиенты.

Резко развернувшись к Матвею, выбила из его руки ложку.

— Вероника! — возмутилась Стелла.

— Ника? — В вопросе Германа зашкаливало удивление.

Обрызганный супом мужчина смотрел на меня с недоумением. Взоры всех присутствующих также были обращены на меня, даже старушка проснулась и раскрыла рот от удивления. И я почувствовала, как загораются стыдом щеки.

— Стелла, вы забыли, что у Матвея может быть аллергия? — намекнула я дипломатично на промах Волковой.

Вытирая салфеткой белую футболку с принтом в виде старинной географической карты, гость растерянно пробормотал:

— Да нет у меня аллергии… ни на что. Я абсолютно здоров.

Стелла вскинула тонкую бровь. Мол, как теперь будешь выкручиваться? По ироничному выражению лица ведьмы отметила: она поняла, что я раскусила ее замысел. Но это не отменяло факт: в моей тарелке плавал узкий листик аконита. Хоть в доме присутствовали гости, обед приготовили традиционный. С ядами.

Аврора, потомок многих поколений ведьмаков и ведьм, почувствует легкое недомогание, а вот Матвей… Мороз продрал по коже, стоило представить, что могло случиться. К страху за невинного человека примешался гнев. Стелла еще большая сука, чем я думала! Она не щадит даже родственников!

Все присутствующие в комнате ждали ответа. В их глазах мой поступок выглядел, мягко говоря, странным. Даже Герман смотрел напряженно, ожидая объяснений. И только Матвей спокойно протирал жирные пятна солью.

— Стелла, вы забыли, что ваш зять не приспособлен к кухне охотников.

Вздох облегчения Германа. Хмыканье Жанки. Убийственно-ледяной взгляд Стеллы. И многозначительное покашливание мэра.

— Милая, как же так? — В его голосе звучало неприкрытое недовольство. — Ты забыла изменить меню?

Несвойственным ей, почти театрально-наигранным жестом ведьма прикрыла рот ладонью.

— Виновата, каюсь! За волнением обо всем забыла. — И уже сестру попросила: — Роза, будь добра, замени Матвею суп на второе. Клянусь, остальные блюда приготовлены согласно новым традициям.

И она указала на солонки в форме мухоморов, стоящие в центре стола. В таких забавных сосудах находились специфические приправы из ядовитых растений и грибов. Их досыпали «по вкусу» сами едоки, в основном охотники для поддержания своего специфического иммунитета.

— А объяснить, что случилось, для непосвященных? — мрачно спросил гость.

— Тебя чуть не отравили, мужик! — беззаботно хохотнул Ян.

Аврора пискнула, испуганно глядя на отца.

— В смысле?

— Понимаете, Матвей, я забыла, что вы не принадлежите к общине, и налила суп со специфическими травками…

— Авроре тоже налили? — процедил мужчина. — Собирайся, дочь, мы уезжаем.

Верховная посмотрела с гневом на меня.

— Куда вы на ночь глядя тащите малышку? Аврора — сильная ведьма, ей не повредит… Простите, Матвей, это случайность, подобное больше не повторится.

Почти все Волковы перестали есть, с изумлением глядя на Стеллу. Сама непогрешимость, она так редко извинялась, что слова, прозвучавшие при всех, казались коллективной галлюцинацией.

Мать мэра, задремав, громко всхрапнула, разрушая эффект.

— Хорошо, мы остаемся. Если я пойму, что моей дочери или мне грозит опасность в этом городе, мы тотчас уедем.

Поглаживая рубиновый кулон указательным пальцем, Стелла спокойно уведомила:

— Я вас услышала, Матвей. Ни вам, ни Авроре здесь ничего не грозит. Даю слово. Чувствуйте себя как дома.

Неожиданно… Ее обещание, данное при всех, дорогого стоит. Понятно, что она выкрутится, если понадобится убрать зятя. И все же это хоть что-то. Матвей может вздохнуть свободно.

— Благодарю, Стелла.

Ведьма скупо улыбнулась и принялась за еду. Гость — тоже. На второе сегодня подали запеченную картошку с сыром, куриным филе и черносливом. Обычно ее готовила сама Стелла. Вкусно, особенно если не позволять себе думать, что еду может приправлять какое-то заклинание. Я и не думала — убивать меня таким способом она не станет. Зачем, если есть ошейник из кулона дома Вороновых?

Под конец ужина гости освоились окончательно: Аврора смеялась над шутками Ильи, самого старшего внука Волковых, а Матвей активно обсуждал с мэром охранные системы для больших зданий.

Но вот настало время прощаться.

— Подскажите отель, куда мы можем отправиться с Авророй, — попросил гость Волковых.

— А отелей в Темных Водах нет, — ошарашил его Виктор. — Здесь бывают только по приглашениям, и тогда община выделяет специальные дома для проживания.

— Или же гости живут, как и вы, у родственников, — довольно глядя на внучку, сообщила Стелла. — Дом у нас большой, комнаты для вас готовы.

Она решила контролировать зятя с самого начала. Я знаю, остальные промолчали бы… Но я не смогла. Не сейчас.

— А почему они не могут жить в доме Виктории? Я за ним слежу, там даже уборку делать не надо, разве что пыль немного смахнуть. Станете соседями Германа и Яна с Жанной.

Пока я беззаботно говорила, карие глаза Стеллы наливались темнотой. Ее взгляд обещал кару — и меня бросило в жар. Я успела сто раз пожалеть, что поломала ее планы. Что нашло на меня? Словно дух противоречия вселился! А может, я просто устала бояться, устала быть жертвой. Устала от того, что мне никто не помог, когда я остро нуждалась в поддержке.

— Спасибо за щедрое предложение, Стелла, но мне больше нравится второй вариант. Думаю, Аврора захочет пожить в доме мамы.

— Да! Я очень хочу! — подтвердила девочка, ранее сильно обижавшаяся на уход матери из ее жизни.

Верховная натянуто улыбнулась:

— Что ж, понимаю ваш выбор.

Она хотела что-то добавить, как у мэра зазвонил телефон. После короткого разговора он бросил сыновьям:

— Собирайтесь, нужна ваша помощь. Одержимый пытался прорваться в город.

— Проросший дух? — спросил подобравшийся Ян.

— Да. Есть раненые.

Для духов, укоренившихся в теле носителя, ведьминские общины — маяк во тьме. Они жаждут попасть сюда, чтобы за наш счет подняться на еще больший уровень силы. Их мучает жажда. Развращая человеческие души, они не насыщаются полностью. Вечный голод может утолить лишь сила ведьмы, да и то на определенное время.

К счастью, большинство духов настолько трусливы или опасливы, что держатся подальше от общин, выслеживая ведьм одиноких. А еще город защищен огромным контуром, который регулярно подпитывают. Проникнуть сюда они могут только в том случае, если носитель окажется в родстве с кем-то из жителей Темных Вод. Вот такая брешь в защите, которую не удается пока закрыть.

Уходя, Герман поцеловал меня в висок и пообещал поскорее вернуться домой. На душе стало тревожно. Не из-за того, что может не сдержать слово, нет, — он один из самых сильных и удачливых охотников. Я беспокоилась, что не доживу до его приезда, ведь умудрилась дважды разозлить Стеллу. И это она еще не знает, что я посмела провести для Авроры ритуал призыва эквиума.

— Вероника, — вырвал из раздумий голос Матвея, — вы покажете нам дом?

— Да, пойдемте. И ключи также отдам.

Жанна со своей ребятней задержалась в доме свекрови, и мы подъехали к пункту назначения на авто.

Накрапывал дождь. Небо затянули тучи, закрывая луну и звезды.

Оставив Матвея с дочерью переносить сумки из багажника автомобиля во двор, я метнулась в коттедж Германа за ключами, благо дома соседние.

Тревога не отпускала. Я боялась боли, несмотря на то что с помощью кулона Стелла наказывала меня уже четыре года. К боли нельзя привыкнуть, по крайней мере я не смогла. И все же я не хотела испытывать страх — ежесекундное ожидание кары страшно изматывало.

А вдруг я зря нервничаю? Не убьет же меня Стелла?..

— Вероника, спасибо, что не промолчали о доме, — принимая связку ключей с брелоком в виде миниатюрного волчьего хвостика, поблагодарил Матвей.

Все-таки слишком наблюдателен он для человека с обычной интуицией.

Кивнув, предложила войти внутрь.

Свой коттедж Вика толком обустроить не успела. Здесь были вся мебель и бытовая техника, но практически отсутствовали безделушки, которыми стремится украсить свое жилище почти любая женщина. Подруга говорила, что успеет, не подозревая, как ошибается.

Чехлы и покрывала на мебели ярко белели в гостиной. Пахло нежилым помещением, хоть я регулярно проветривала дом, когда заходила его убирать.

Нащупав на стене выключатель, я зажгла свет. С громким хлопком и световой вспышкой сгорела одна из лампочек люстры на пять плафонов.

— Ой…

Только я отреагировала на происшествие, даже у Авроры оказались крепче нервы.

— Я и предположить не мог, что у жены есть свой дом, — оглядываясь по сторонам, признался мужчина. — Мы встретились, когда она была в крайне бедственном положении…

Ага, дева в беде и рыцарь, бросающийся на помощь. Вика отлично умела пудрить мозги.

Аврора любопытства не проявляла — откинув край покрывала, уселась на диван и подперла щеку ладонью. Устала. Оно и понятно: сутки в поезде, ритуал… Тяжелый день, полный серьезных для нее испытаний.

— Здесь принято дарить детям их собственное жилье, когда им исполняется восемнадцать.

— Если родители могут себе это позволить, то неплохая традиция, — усмехнулся Матвей.

— Большинство семей в общине могут себе ее позволить.

— Приближенные к мэру и его жене-отравительнице?

— Не только. Это в последнее время Стелла пытается сосредоточить всю власть в своих руках. Раньше против слова Верховной не шли только на озере, а в остальное время имели право отстаивать свою точку зрения.

— На озере?

Аврора, не прикрывая рот, заразительно зевнула — и я с трудом подавила ответный зевок.

— Долго объяснять, а вашей дочери пора спать. Все объяснения завтра.

— Хорошо. Вы подскажете, где ее лучше положить?

— Здесь пять спален на втором этаже. Нераспечатанные комплекты постельного белья в кладовке — последняя дверь справа, как подниметесь наверх. Справитесь сами?

Он кивнул.

— Посоветуйте кафе, где можно позавтракать?

Представив, как будут коситься на незнакомых людей местные, которых еще не предупредили о пополнении в семействе мэра, я покачала головой.

— Сами пока никуда не выходите — заблудитесь.

— Да и не любят здесь чужаков? Правильно?

— Это точно. Если не боитесь, — я криво улыбнулась, — могу угостить вас замороженными домашними котлетами и пельменями. Вам останется их только пожарить или отварить.

— Вас я не боюсь, — опрометчиво заявил Матвей. — Мы будем благодарны, да, Ава?

Девочка что-то сонно пробормотала.

— Сейчас принесу.

Уходила я с острым желанием вернуться и указать на ошибку. Верить ведьме нельзя, если не связан с ней узами супружеского союза по древним обычаям. Мы — люди, но люди с даром и тяжким грузом обязанностей. Если бы не общины, мир давно поработили бы демоны, уничтожили бы духи. Мы платим за счастливое неведение человечества своими жизнями. Люди спят спокойно, пока представители общин каждую ночь несут вахту у озерных порталов. Для нас один закон — не допустить прорыва демонов в наш мир и уничтожать злобных духов. И потому позволительно быть выше общепринятой морали, незазорно пойти против нее в интересах общины и высшей цели.

Через пять минут, копаясь в морозильном ларе, я решила, что котлет с пельменями маловато для Матвея. Невзирая на худощавое телосложение и инцидент с отравленным супом, аппетит у него оказался отменным. Добавив в пакет пару пачек макарон, я поспешила к Ивановым.

Смешно, к новым соседям принято ходить со сладким, я же тащила мясное…

Уже во дворе дома Виктории мою шею обхватил жар.

Стелла! Она все-таки вспомнила о моем своеволии!..

Боль раскаленным обручем сжала все тело, лишая возможности сделать вдох. Ни крикнуть, ни застонать. Я задыхалась. Еще никогда боль не длилась так долго. Стелла решила меня убить?..

Молния, блеснувшая в небе — последнее, что отпечаталось в памяти. Затем пришла тьма.

— Вероника… Вероника… — Искренняя тревога в голосе зовущего вела меня к свету. — Очнись! Ну же!

— Может, водички принести и на нее вылить? — предложил тонкий голосок.

— Не надо… Лучше я ее выпью…

С трудом я открыла глаза и попыталась приподняться.

— Лежи, рано еще вставать, — остановил меня Матвей. — Ты потеряла сознание на улице, я вышел тебя встретить и нашел. Думал, ты мертва. Принес сюда.

Я лежала на диване в гостиной. Вокруг головы намотано мокрое полотенце. Аврора сидела у изголовья на стуле с видом провинившейся собачонки. Матвей напряженно всматривался в мое лицо.

— Вероника, что это было? Чары?

Я бы с радостью рассказала, но меня сдерживал запрет. И потому я обошла его вопрос:

— Не переживай, я не умерла. Я живучая.

Он нахмурился.

— Ты воды хотела — сейчас принесу.

И мужчина ушел на кухню.

Какое-то несоответствие царапнуло изнутри. Что меня взволновало? Что насторожило? Волнуясь, Матвей перешел со мной на «ты», а за ним незаметно и я? Нет, не то…

— Вероника, извините, — виновато произнесла девочка.

— За что? — спросила машинально, перетряхивая свои ощущения.

Что не так? Со мной явно что-то не так. Что? Может, я все-таки мертва? Стелла удушила меня, не рассчитав сил? И я — призрак? И потому кажется, что со мной что-то не так. Сумасшедшая мысль… однако не странней других.

— Я сломала ваше украшение, Вероника. Случайно.

Глупая маленькая девочка… Не понимает, что мне сейчас не до украшений. Понять бы, почему после нападения я испытываю непривычную легкость во всем теле. Я дышу полной грудью, такое ощущение, что раньше жила вполсилы.

— Вы задыхались, оно душило вас. Я потянула — и оно порвалось…

Что?.. Душило?!

Я коснулась шеи. Для верности ощупала ее и второй рукой. Пусто! На мне больше не было заколдованного Стеллой кулона!

— Я не хотела его ломать, случайно вышло.

Она протянула мне ворона с сапфиром в лапах на порванной цепочке.

Чувствуя себя счастливой до одури, я улыбнулась широко-широко.

— Нет, не сломала, фактически ты его починила, Аврора! Спасибо!

Стащив с головы полотенце, я завернула в него украшение. Заклинание разрушено, но так мне спокойней.

Губы расползались в улыбке от переполнявшего счастья. Маленькая ведьмочка не представляет, что для меня невольно сделала! Я свободна! Стелла больше не сможет управлять и командовать мною! Свободна!

И я засмеялась, переполненная восторгом. Верховная сойдет с ума, когда прознает, что чары уничтожила ее собственная внучка! И ведь самое забавное: если бы я не пожалела родственников Стеллы, не решила их поддержать, кара настигла бы меня в пустом доме Германа. А так, делая добро, я вырубилась там, где мне оказали неожиданную помощь…

— Ника, что ты делаешь? — Встревоженный Матвей бросился ко мне. — Тебе рано вставать!

— Нет, мне хорошо. Я чувствую себя великолепно! Прости, но я вынуждена уйти.

Я даже принесенную в высоком стакане воду не пожелала выпить — спешила покинуть ошарашенных Ивановых. Эйфория не отключила мозги, я понимала, что нужно пользоваться выпавшей возможностью. Чудо, что девочка невольно помогла мне. И я не имею права упускать шанс.

— Вероника, постой! — Иванов встал на моем пути. — Хочу задать вопрос.

— Прости, Матвей, но я должна идти. Поговорим завтра.

Горькая складка обозначилась у рта, когда он криво улыбнулся:

— Не поговорим… Но я понимаю тебя: зачем чужие проблемы, когда своих выше головы.

Он посторонился — и я вышла из дома. Я не придала значения его словам. Ну а вообще он прав: каждый сам за себя.

Я уеду из Темных Вод. Навсегда. Прямо сейчас, в грозовую ночь, я оставлю ненавистную общину. Стелла не знает, что «ошейник» сломан, Герман на срочном вызове — никто не воспрепятствует моему побегу. Никто и ничто!..

* * *

Наблюдатель следил за окрыленной блондинкой с напряженным интересом.

Он не знал, чего ему хотелось больше: чтобы она воспользовалась подвернувшимся шансом на спасение или схлестнулась со своей обидчицей. Что пересилит? Желание жить или ненависть? Стремление пойти по легкому пути или свершить правосудие? Личное счастье или справедливость?

Она совершит ошибку, о которой вскоре пожалеет? Или ей хватит ума, чтобы сделать верный выбор?

Она сбегала. Но еще могла передумать.

Или же ее что-то остановит. Судьба капризна и легко отбирает то, что дала.

Глава 13

Свободна!

В первую очередь я переложила кулон из полотенца в кожаный мешочек. Затем переоделась в джинсы и темно-синюю блузку — для того, что собиралась сделать, нужно быть хоть немного менее заметной. И наконец самое сложное: создать иллюзию кулона на шее. Понятное дело, любая сильная ведьма, если пожелает, развеет ее, но для этого еще нужно догадаться, что сапфир ненастоящий.

Не слишком энергетически затратное заклинание выпило крохи накопленной за вечер силы. Что ж, перед побегом придется заглянуть на озеро. С моим почти выгоревшим даром без частого посещения источника не обойтись. И если не заеду к темноводинскому, то следующий доступный уже в общине отца. Туда добираться несколько дней, поэтому нельзя пренебрегать имеющейся возможностью сейчас.

На сборы ушло не больше четверти часа. Я не брала много. Зачем, если вещи можно купить на новом месте, тогда как время идет, и от случайностей — как хороших, так и плохих — никто не застрахован. Собрав документы, банковские карты, коробку с памятными вещами дегства, нижнее белье, несколько платьев, кофточек и джинсов, я вышла из дома.

Грянул гром. Косой дождь вмиг вымочил до нитки. Мокасины неприятно хлюпали. Сплошная сизо-серая стена — не видно уже в радиусе двух-трех шагов. И ничего не слышно — лишь звук колотящегося сердца отдавался в ушах, пока я шла к сгоревшему дому своей семьи. К радости от осознания, что свободна, примешалось острое чувство страха и сожаления.

Я быстро шагала, вертя головой во все стороны, силясь что-то рассмотреть за потоками воды. И панически боялась повстречать Стеллу. Случайности меняют судьбу быстрее волевых решений. Только что в очередной раз убедилась в правдивости этого выражения.

Только бы мне повезло… Только бы мне повезло! Я не прошу многого у судьбы — только еще одну капельку везения.

Даже в дождь, очищающий землю у дома, где я родилась, ощущалась безнадега. Темная аура настолько въелась в его стены, что лишь время сотрет ее до конца.

Я вошла в здание, впиваясь в ладони ногтями. Нет, я не боялась. После трагедии я уже приходила сюда. Просто сейчас была здесь в последний раз. Никогда и ни за что не вернусь в Темные Воды. И чтобы так и было, заберу главную ценность ведьм из дома Вороновых.

В восточном углу кухни, раскидав ногой мусор в стороны, я сняла четыре короткие доски, за которыми прятался металлический люк. Он вел в маленький бункер, ведьминский схрон. Цифровой замок и армированная сталь лучше, чем одни только заклинания защиты и отвода глаз, особенно когда наследница дома настолько слаба, что не может их своевременно обновлять.

Комната три на три квадратных метра. Здесь едва вмещались небольшой диванчик и дубовый шкаф, забитый особо ценными ингредиентами и предметами для зелий и обрядов: жезлы и зеркала, обработанные кристаллы и нетронутые друзы, экзотические яды и растения. А еще древние книги, украшения, ритуальная посуда и ножи.

Найдя нужную плитку, аккуратно вытащила ее, поддев первым попавшимся под руку кинжалом. Эту нишу я сделала сама три года назад. Узнай Стэлла о бункере, моя хитрость не помогла бы: с помощью ошейника она нашла бы все. Меня уберегала ее уверенность, что ценное наследие Вороновых уничтожил огонь.

Бункер — идея отчима. По его просьбе мама не рассказывала о нем Стелле. И строила его приглашенная из района бригада рабочих, к вечеру под воздействием чар считающая, что ремонтирует кухню на первом этаже. Лишь так, хитростью, удалось сберечь наивысшую ценность дома Вороновых.

Я достала из ниши шкатулку и большой тяжелый сверток. Резной деревянный ящичек хранил двенадцать идентичных кулонов — сапфир в лапах летящего ворона. От того, что носила главная ведьма рода, дубли отличались чуть меньшим размером, малозаметным символом на левом крыле птицы и не такими мощными чарами.

Надев кулон младшей ведьмы дома, я развеяла иллюзию и спрятала в шкатулку мешочек с украшением, которое зачаровала Стелла.

Подумать только… когда-то дом Вороновых объединял одновременно тринадцать полностью обученных ведьм. Если требовалось, то сила двенадцати младших через связанные кулоны временно передавалась старшей ведьме. И тогда она играючи могла уничтожить демона, творить по-настоящему мощную волшбу. А что сейчас? Община вырождалась. Нет домов, где одновременно было бы тринадцать полноценных ведающих. А дома Вороновых и вовсе нет… Калеке вроде меня его не восстановить, сколько бы я ни пыжилась.

Радость, что свободна, быстро вытеснила поднимающуюся из глубин души горечь. Нужно жить настоящим, иначе, упрекая себя за ошибки прошлого и переживая о будущем, можно выгореть до угольков.

Развернув сверток, я с благоговением коснулась родовой книги Вороновых. На коричневой коже обложки узоры из черненого серебра переплетались в парящего ворона. В груди птицы сияло синее сердце из сапфира, символа справедливости и верности.

С сожалением погладив гримуар, я завернула его обратно в ткань. Без помощи матери я его ни разу не читала — сработала защита от недостойной. Стелла передала мне кулон старшей ведьмы дома Вороновых, но из-за того, что он стал моим ошейником, а сама я обладала ничтожными силами, книга не восприняла меня всерьез и не пожелала открыться… Мое очередное горькое поражение.

Из бункера я вынесла только шкатулку и гримуар — главное наследие моей семьи. Зачарованный кулон сейчас особенно ценен: он — главное доказательство противоправных действий Верховной ведьмы Темных Вод и мой билет в новую жизнь. Я уйду из своей общины без разрешения, и чтобы обелить свой проступок, вынуждена буду предоставить вескую причину. Что может быть весомей, чем то, что сделала Стелла?..

Введя новый код для цифрового замка, почувствовала смутную опасность. Прижав книгу к груди, я замерла, испуганно прислушиваясь. Дождь прекратился. Гроза уже ушла из Темных Вод и бушевала где-то вдали. С дыр в крыше размеренно капала вода. Ничего подозрительного. Показалось?.. Неудивительно, после всех потрясений, с нервами, натянутыми, как трос под ногами канатоходца.

Я уже собралась идти в сторону выхода, как отчетливо услышала хруст шифера под чьей-то стопой. Звук, от которого я похолодела.

В оцепенении постояла несколько секунд, горячечно думая, откуда ждать опасности. Спина покрылась мурашками страха. Позади кто-то стоял. Я чувствовала, знала это точно: он закрыл собой окно, не пропуская свет.

Он не нападал. И я резко обернулась.

Пусто. В кухне я одна.

Для верности огляделась. Краем глаза зацепила тень, мелькнувшую за вторым окном, и бросилась к нему, гонимая страхом. Было настолько жутко, что я не могла оставаться в неведении. Я должна узнать, кто за мной подсматривал.

Опоздала! Перед домом уже никого нет!

Хотела броситься вдогонку, но… Книга в моих руках засияла сквозь ткань. От неожиданности я едва не выпустила ее в грязь. Страх сменился потрясением. Трясущимися руками я достала гримуар, с недоверием глядя на ворона на обложке. Ярко сиял сапфир. Так всегда было, когда мама задавала книге рода вопрос и она находила для нее ответ.

Накрыв сапфир ладонью, я затаила дыхание. И о чудо! В этот раз защитные чары смиловались надо мной — полупрозрачные печати отделились от обложки и зависли в воздухе, лазурно сияя. Желтоватые страницы, громко шурша, сами быстро переворачивались — и перед глазами мельтешили буквы, рисунки и схемы, написанные и нарисованные вручную.

«..для ясности мысли взять друзы…», «На убывающую луну начертать руны острием…», «…украсть воспоминания с помощью зелья из хвоща и…»

Наконец страницы замерли. Я с напряжением всматривалась в мелкие буквы, с трудом разбирая слова и мысленно переводя их со старославянского на русский.

«Прабабка Чернава рассказывала, что миры сближаются, когда один из них начинает умирать. Он дает своим жителям возможность спастись, открыв двери в новый дом. Второй мир сопротивляется, не желая принимать чуждых себе существ. Он отторгает пришлых, позволяя закрепиться лишь самым сильным. Кровь и плоть, чары и эмоции — вот главные якоря для иномирца.

Демоны хитры и настойчивы. Они нашли слабость ведуний и предложили то, пред чем не устоять любой женщине…»

Усилием воли я закрыла страницу. Это все занимательно, но мне нужно бежать. Почитаю потом, когда окажусь за сотни километров от Стеллы Волковой.

Выйдя из дома, я тревожно огляделась.

— Кхар! — глухо отозвался ворон с вишни. Он сидел на ветке, ближе к стволу, почти сливаясь с ним. Гений маскировки…

— Морриган, иди ко мне!

Эквиум послушно опустился на подставленное предплечье, пробивая когтями ткань блузки.

— Мы уезжаем. Ты рад?

Наклонив голову вбок, он посидел так с мгновение, затем слетел с моей руки.

— Не пропадай! И следуй за мной, — велела птице и вышла со двора.

Пока я добиралась до дома Германа, беспокойно озиралась. Дождь был отличным прикрытием, сейчас же, когда он закончился и в лужах отображался звездный лик неба, легко натолкнуться на знакомых ведьм. Нет, все-таки раннее утро — лучшее время для побега, простые горожане точно спят.

Выведя свой автомобиль из гаража, чуть успокоилась. Даже если не повезет и натолкнусь на Стеллу, это не станет провалом — я скажу, что еду к Герману.

Главное, чтобы он не явился сам домой раньше времени. Ласковое прикосновение, легкий поцелуй, жаркий взгляд, приправленные чарами на его медальоне, — и я окажусь во власти наведенного влечения. Охотник — вот кто истинная проблема: вместо дороги я отправлюсь с ним прямиком в спальню.

Пока носила вещи в багажник, ворон, нахохлившись, сидел на ветке ближайшего дерева, как будто не собирался вместе со мной. Или не верил, что я покину Темные Воды. Даже обидно, что собственный эквиум не верит в меня.

— Морриган, ты со мной? Или сам полетишь?

— Кха-а-ар, — недовольно протянул крылатый помощник и склонил поочередно голову то влево, то вправо.

И я поймала четкую волну эмоций: сомнение, осуждение.

— Ты не желаешь уезжать?

— Кхар! — подтвердил он.

Понятно. Дело не в неверии, что я смогу выбраться из городка. Он вообще не хотел, чтобы я его покидала.

— А придется. Поверь, так будет лучше, я знаю, что делаю. Ты со мной?

Ворон снялся со своего насеста и вскоре скрылся в ночном небе. Я же села в машину.

Фортуна баловала меня своей щедростью — я беспрепятственно отъехала от дома Волкова. В нетерпении едва не забыла, что собиралась к озеру, окунуться на дорожку. К счастью, нужный поворот не пропустила.

Разумеется, пляж у церкви посещать не стала — слишком велика вероятность, что там кто-то есть.

Темное волновалось. Тревожно шептали вспененные волны, накатываясь на берег. Отображая звездное небо, озеро походило на бездну, заполненную мраком, который жадно пожирал искорки света.

— Не может быть…

Я шла к цели, с удивлением ощущая, как подгибаются коленки. И снова боялась… Как раньше. Словно и не победила страх. Почему? Что со мной не так? Это нечестно! Я ведь преодолела себя!

Увы, я оказалась паршивой трусихой с хорошей памятью и очень ярким воображением.

Я все еще помню багряные брызги крови в лицо… Ее соленый вкус и резкий запах. Хрипы располосованных охотников, визг Вики. Боль и отчаяние, когда когтистые лапы вздернули мое тело вверх.

Никогда, никогда не вытравить из памяти дикий, яростный взгляд демона. Бесчеловечный, безжалостный чужак. Порождение мрака, злобное и голодное. И духи. Они также страшны. Даже бестелесные, в момент прорыва они опасны. Сонмы духов. Кто знает? Вдруг и сегодня случится прорыв? А я войду в озеро? И тысячи призрачных рук вцепятся в меня в смоляной воде. Разрывая, растаскивая по кусочкам…

Оказавшись в нескольких шагах от воды, я застыла, а потом и вовсе попятилась. Воображение гнало прочь, и я не смогла приструнить его.

Ради Волкова я вошла в озеро, а восемь лет назад ради его сестры и вовсе побывала на острове. Почему же не могу сделать хоть что-то ради себя самой?

Память подкинула воспоминание о ночи, когда Виктория решилась на побег из общины. Позже многие задавались вопросом, почему Стелла, с ее возможностями и могуществом, не вернула и даже не искала блудную дочь? Никто не произнес его вслух, и только несколько человек знали ответ.

Виктория сделала так, что целых восемь лет Стелла молчала о своем провале. Она потерпела поражение как мать и Верховная ведьма Темных Вод.

Восемь лет назад…

Губы подруги растянулись в дерзкой улыбке.

— Трусишь?

— Очень, — подтвердила я, с неодобрением глядя на нее. — Я не хочу покидать общину, пока беспомощна, и тебе не советую. Здесь нас защитят, помогут в случае необходимости, тут наши близкие и друзья. А там? Кто и что ждет нас там?

В глазах Вики отразилась боль.

— А там не будут напоминать, чего мы лишились, Ника.

Я закусила губу. Да, на самом деле это важно. Все в Темных Водах напоминало об утраченной силе: люди, наши родные, дома, озеро, сам городок… Каждое место в округе как-то связано с нашими способностями, имело свою историю. А еще сочувствующие взгляды… От них никуда не деться. Выгорев в ноль, Виктория с ее сильным характером и неугасимым оптимизмом воспринимала их, как мне казалось, легче, чем я. Или же своя рана попросту болит сильнее?

— Вероника, — подруга взяла меня за руку и крепко сжала, — давай уедем вместе, я не хочу тебя здесь бросать.

Я отвела взгляд. Видеть надежду, когда оправдать ее не могу, тяжело. Безопаснее смотреть на темный лес — мы остановили машину на окраине, не желая углубляться. Да и не стоило нам, ведьмам-слабачкам, сейчас уезжать далеко от Темных Вод. Однако езда по ночам, подальше от городских огней, здорово успокаивала, и порой мы шли на риск. Порой мне сдавалось, что подруга ловила особый кайф — оказавшись не под защитой общины, легко нарваться на одержимых.

— Вика…

Она нетерпеливо перебила:

— Подожди, послушай меня немного, прежде чем принимать окончательное решение. Я перерыла библиотеку общины и архивы семьи, пытала старых ведьм из дома Змеевых — ничего, понимаешь! Я не нашла ничего, что могло бы дать мне надежду! Ты-то можешь бегать к источнику и однажды раскачать свой дар до сносного уровня. А я?

Перед глазами промелькнули картины прорыва — кровавые, кошмарные. Свирепый взгляд демона, запах смерти… Чувство беспомощности, от которого перехватывает дыхание и подгибаются ноги… Хорошо, что мы сидели на стволе поваленного дерева, иначе я бы уселась на землю.

Руки зачесались от желания достать из машины флакон с успокоительным. Но нет, надо держаться, я и так к нему сегодня прикладывалась больше дозволенного. Хватит, иначе превращусь полностью в зависимую от зелий.

Усилием воли прогоняя дурные мысли, чуть слышно отозвалась:

— А ты родишь дочь.

— Нет, я так не хочу… Нельзя рожать из-за того, что в жизни все плохо. Ребенок достоин радости, счастливой мамы, а не отчаявшейся. Да и сомневаюсь, что у меня получится вернуть магию через беременность. Я буду искать другие способы, Ника. Необратима только смерть.

Подруга горячилась. Встав с дерева, ходила вдоль автомобиля, нервно размахивая руками. Ее распущенные черные волосы колыхались коротким воздушным плащом. Красивая, умная, привлекательная для мужчин девушка, которая вдруг лишилась самого главного в жизни — своей сути. Но даже надломленная, она притягивала взоры и вызывала искреннюю симпатию.

— Если понадобится, я объезжу все древние места силы мира, буду искать ответы во всех религиях! — твердо пообещала она. — Но найду способ вернуть утраченное.

А я уже не верила в хеппи-энд. Я пессимистка? Нет. Просто реально смотрю на вещи. Будь другой способ, Стелла им бы воспользовалась, а так она настаивала на приближении срока свадьбы дочери с ведьмаком из чужой общины. Вика сопротивлялась, говоря, что не желает клясться в верности тому, кого мало знает. Мать давила, мотивируя тем, что за замужеством последует рождение дочери и возвращение хотя бы крох дара.

— Веришь мне, Ника? Я объезжу весь мир, но найду способ вернуть утраченное и поделюсь им с тобой, если ты, трусиха, останешься дома.

Второй раз за вечер она обвинила меня в трусости. И я не удержалась от ехидства:

— Да, объездишь весь земной шар, побываешь в Тибете, Индии, у папы римского…

— Именно! — Она проигнорировала мою подколку. — И да, думаю, в закрытых отделах библиотеки Ватикана можно найти много интересного о духах и демонах. А инквизиторы? Их тоже можно навестить!

Я хмыкнула. В последние десятилетия инквизиция соблюдала нейтралитет, но не упускала возможности тайно прикончить одиночек, по какой-то причине не живущих в общинах. Фанатики истово верили, что демоны и духи исчезнут, если уничтожить ведьминские роды.

— Я буду бороться, Ника. А ты?

А у меня в авто бутыль с полынно-горьким успокоительным.

Так уж вышло, что Вика вырубилась до кровавого гуляша, в который демон превратил наших защитников. А я видела… все видела, до последней минуты бойни оставаясь в сознании. И я боюсь уезжать, боюсь приближаться к озеру.

Я не просто трусишка. Я — истеричка, невротик, параноик с кучей сопутствующих фобий. Я сдохну от ужаса, если окажусь далеко от Темных Вод и, главное, от мамы.

— Прости, я останусь в городке.

— Ну и дура! — расстроилась Вика, с силой ударяя по капоту.

— Ты тоже, раз собираешься сбежать. — Внезапное озарение потрясло меня, накрыв, словно цунами — прибрежный город. — Ты не сможешь уйти из общины! Стелла не отпустит.

Подруга растянула губы в проказливой улыбке.

— Разрешение у маман я спрашивать не собираюсь.

Я вздохнула. Такая большая, а наивная, как ребенок… Стелла не отпустит единственную дочь, которая может родить ей одаренную внучку. Кому-то ведь нужно передать кулон Волковых? А кулон Верховной ведьмы общины Темных Вод? Стелла приняла его от свекрови и как-то призналась моей маме, что желала передать его дочери. Вика фактически больше не ведьма, значит, выход один: дождаться внучку.

— Ладно, ты сбежишь, да? А что дальше? Как быстро родные тебя найдут и привезут домой?

— Не найдут.

— Ты научилась без чар запутывать следы? — съязвила я.

— Не найдут меня, — упрямо повторила она. — А знаешь почему? Потому что не станут искать.

Я опешила. Вариант тут один: она собирается инсценировать собственную смерть! Но это же жестоко!.. Авторитарная Стелла подобное отношение заслужила? Возможно, хотя и хочется поспорить. А бабушка Виктории? А отец и братья? Сколько горя принесет им весть о ее гибели?

— Викусь, хорошая моя, не знаю, как ты сделаешь так, что поверят в твою смерть, но я прошу не делать этого.

От неожиданности Волкова села на капот. И захохотала. Искренне, беззаботно. Точно так безудержно она смеялась, когда мы летали в лесу на метлах в полнолуние. Радость пьянила, и мы сами себе казались неадекватными. Как же несправедливо, что больше никогда не сможем испытать тот дикий восторг, тот кураж…

— Уморила, Вероника, спасибо. — Подруга сделала вид, что вытирает слезы от смеха. — Ни за что и никогда я не оборву свою жизнь даже понарошку — это дурная примета, сама знаешь. Я слишком люблю себя, чтобы сделать подобную глупость. Обещаю тебе, Ник, родные будут знать, что я в порядке.

— Если так, тогда почему ты уверена, что Стелла не организует поиски?

Виктория хищно прищурилась, ее глаза горели предвкушением.

— Побоится. Она примет мое решение, иначе… — подруга достала из декольте своего платья алый кулон, — иначе потеряет самое ценное, что ей доверила община.

Рубин дома Волковых? Драгоценный камень в желтоватом свете, льющемся из салона авто, призывно сверкал. Его овальная форма… нет, грушевидная?

Быстро наклонившись вперед и присмотревшись, я ахнула:

— Ты хочешь сказать, что это…

— Да, я увела у маман кулон Верховной ведьмы Темных Вод!

Я сморгнула и едва не ткнулась носом, всматриваясь в украшение. У старшей ведьмы дома Волковых рубин был огранен в форме овала, а тот, что был знаком Верховной общины, — в виде груши. Сразу и не рассмотришь из-за оправы. Похожи, но не идентичны, особенно в плане магии. Родовой мог собрать силу представительниц одной фамилии, общинный — всех ведьм Темных Вод.

— Пригрожу отдать камень ювелиру на распилку, если мать попытается меня искать.

Шок сменился гневом. Подруга не думала о последствиях и других людях, только о себе! Тронутая эгоистка…

— Ты сошла с ума, Вика! Этот кулон — главный ключ от источника. Если случится сильный прорыв, а его у общины не будет, вырвется в наш мир не один демон! А сотни!

Пока я кричала, ненормальная девица оставалась спокойной.

— Успокойся. Я не планирую его увозить из города. Я придумала нечто запредельно смелое.

Самоуверенно улыбаясь, Вика посвятила в свой безумный план, провернуть который без меня у нее не получится.

Выслушав его, я сразу выпалила:

— Нет! И не проси.

Сердце выпрыгивало от страха из груди. Ни за что я не соглашусь на подобную авантюру!

— Ника, пожалуйста, помоги мне, — тихо попросила Волкова. — Только тебе я доверяю настолько, чтобы попросить о подобном одолжении.

Еще бы! Другая ведьма уже бежала бы к Стелле докладывать, сверкая пятками…

Я покачала головой. В горле пересохло, и я, почти как мой Морриган, прокаркала:

— Прости, нет.

— Кулону ничто не грозит. И если потребуется, ты сразу сообщишь моей матери, где его взять.

— Нет! И не проси.

Молча Вика опустилась на колени. Моя подруга, моя сестра по магии встала передо мной на колени!..

— Вероника, я умоляю тебя о помощи, — охрипшим голосом тихо произнесла она. — Уехать из города — мой шанс на возвращение силы и счастья. Я не могу жить без магии… Я загибаюсь, медленно умираю каждый день, Ника…

Давясь сухими рыданиями, я опустилась на землю рядом с ней.

— Вик, я бы помогла… Но я не могу! Я боюсь приближаться к озеру, а ты просишь вообще поплыть на остров, где все и произошло с нами!

— Ника, — подруга обняла меня, плача. — Я помню, что ты боишься, но прошу одолеть страх ради меня, ради нас обеих… Я ведь поделюсь рецептом, когда найду его.

— Ты не понимаешь!..

Виктория сжала мои не прикрытые тканью платья плечи, впиваясь в кожу ногтями.

— Я понимаю! Еще как понимаю! Ты можешь чаровать, а я нет! И тебе насрать на меня, Ника! А ведь это ты должна была оказаться на моем месте, а я — на твоем!

Я застыла. То, чего я боялась, произошло. Она обвинила меня в своей беде. Я плохо видела лицо моей единственной подруги, но даже сквозь пелену слез различала ее ярость.

— Позволь напомнить, что так получилось потому, что ты попросила меня об одолжении. Ты, Вика! Ты! И знаешь, лучше бы меня выпили до дна, а тебя только пригубили, ведь тогда тебе снились бы кошмары, а я спала спокойно!

Мы стояли на коленях друг напротив друга. И кричали, не видя ничего, кроме собственных слез и горя.

Беда и сплотила нас, и одновременно развела. В прошлом мы были близкими, родными по магии и детским воспоминаниям. Сейчас же нас объединяло горе, разделенное в неравной мере — его Вике перепало больше.

— Пожалуйста… прошу тебя, Ника, пересиль страх ради меня, если не можешь сделать это ради себя…

Разрыдавшись еще громче, я сдалась и кивнула.

Малый круг ведьм и смена охотников дежурили на озере с одиннадцати до трех ночи, затем расходились по домам, оставляя лишь часового. Подруга подгадала, когда выпадет очередь ее жениха, прежде чем начать аферу.

Позвонив ему, Вика получила разрешение приплыть на остров — бедняга очень обрадовался словам, что она соскучилась, и расчувствовался, не подозревая подставу.

Моторная лодка доставила нас к сердцу Темных Вод — острову, посреди которого зияла дыра-портал в иной мир. Обычно заполненная озерной водой, она превращалась в распахнутую дверь в определенные часы — с полуночи до трех ночи.

Вика отправилась к жениху, который поспешил навстречу, ненадолго оставив свой пост у разлома, я же осталась лежать под старым пледом на дне лодки.

Никогда не забуду, как дрожала от холода под шерстяной тканью. Я умирала от страха, несмотря на то что осушила весь флакон с успокоительным, а подружка нацепила на меня какой-то амулет от ночных кошмаров, найденный у бабки. Меня ничего не брало — голова плыла в тумане, но при этом я дико боялась, выбивая дробь зубами.

Младшая Волкова хорошо знала: дай мне время подумать, осмыслить ситуацию, и я не ввяжусь в авантюру, доверившись голосу разума. И она действовала нахрапом, во время невинной прогулки ошарашив своей неожиданной просьбой.

Я боялась… я сходила с ума от ужаса, но отказать не смогла. Я считала себя виноватой, хоть Вика и утверждала обратное, напомнив, что она выгорела подчистую, в то время как у меня остались крохи силы, потому что сама приняла неверное решение. А еще я искренне хотела, чтобы сестра по магии нашла покой и счастье в жизни. И кто знает, вдруг в большом мире она отыщет рецепт возвращения дара и для меня?..

Обливаясь холодным потом от страха и мысленно повторяя наставления Виктории, я прокралась к своей цели.

Я смутно видела мраморные беседки, скамьи и валуны, до глади отполированные задами ведьм, приходящих сюда еженощно, — взгляд приковывало то, откуда в наш мир проникала смерть. Разлом. Неправильной формы дыру наполняла озерная вода, ее маслянисто-черная поверхность сейчас подернута белесой дымкой. Я чувствовала колючий холод, идущий от источника. Он вымораживал меня изнутри, сковывал, грозя оледенить сознание.

С огромным трудом я разорвала путы наваждения и занялась тем, ради чего пришла сюда.

Пока выбирала место под тайник, а находилась там не больше минуты, которая показалась вечностью, я могла поседеть сотню раз, если бы уже не была беловолосой.

Спрятав кулон Первой Матери, уже не крадучись, я побежала обратно к лодке и там, накрывшись пледом, потеряла сознание.

Только тот, кто умирал от ужаса, может меня понять…

Полюбезничавшая с женихом Виктория нашла меня без чувств и сильно испугалась. Но не стала бить тревогу — вывезла с острова и уже возле машины постаралась привести в сознание.

Позже, перед самым рассветом, мы сидели над стопкой обычной офисной бумаги и придумывали письма на все случаи жизни. Правда, Вика смогла без нареканий написать только первое — то, в котором уведомляла мать, что уехала и требует за ней не следить и тем более не забирать обратно в общину, иначе кулон Верховной будет расколот ювелиром.

— За тобой будут следить, Ник, поэтому связь только через твоего Морригана, — поучала она обидным менторским тоном.

— Не сомневаюсь, что будут, — отозвалась вяло. Попросить, чтобы не говорила очевидных вещей, не хватало сил.

Авантюризм, которым меня временно заразила подруга, как и действие успокаивающего зелья, иссякли окончательно. Я жалела, что поддалась на уговоры, но исправить ошибку самостоятельно не могла. Разве что попросить маму… да только она сразу сдаст меня Стелле. Лучшие подруги, за десятки лет дружбы они прошли через такое, что нам и не снилось. И поэтому я решила молчать, хоть очень хотелось предать Вику ради ее же блага.

Скомкав лист с парой строчек и швырнув его в стену, подруга простонала:

— Не знаю… Что еще можно написать?

Я пожала плечами.

— Через три месяца у твоих родителей юбилей. Поздравь их, а я брошу письмо в почтовый ящик, когда придет время.

Вика возмущенно фыркнула.

— С ума сошла? Буду я еще такое писать!

Некоторое время ее взгляд блуждал по стенам моей комнаты, потом застыл на мне.

— Что? — спросила я прямо.

— Да вот мысли дельные появились. — Переплетя пальцы домиком, Вика еще немного помолчала, прежде чем выдать очередную шокирующую идею: — Если понадобится, письма за меня напишешь ты.

Сил на возмущение уже не осталось. Волкова во много раз смелее и отчаянней меня, видела выход там, где я опускала руки. Может, так и нужно? Удача любит дерзких.

— И как ты себе это представляешь? Откуда я узнаю, что нужно писать?

Подруга закатила глаза.

— Ника, ты меня убиваешь своей простотой. Если поступят сведения, что озеро вновь волнуется, ты напишешь от моего имени письмо, указав местонахождение кулона Верховной — и все. Ясно?

И, не дожидаясь моего согласия, она принялась дышать на чистые листы. На случай, если Стелла решит проверить заклинанием, касалась ли письма ее дочь. Подготовив таким образом десять листов, она сложила их в конверт и, засунув туда несколько своих волосков, запечатала с особой тщательностью.

— Зачем так много?

Если честно, я уже начинала сомневаться, что в ближайшее время придется отдавать кулон Стелле — прорывы случались раз в десять-пятнадцать лет. И о них за пару недель сообщала одна из видящих будущее. За это время Вика смогла бы вернуться, сплавать на остров и лично вручить матери артефакт.

Волкова прищурилась.

— Ты, конечно, отлично подделываешь мой почерк, но когда волнуешься, делаешь ошибки. Пусть будет запас.

Писать письма Верховной якобы от ее дочери рискованно. Я же не оправдаюсь, если поймают! Мама осудит подставу… Ох, и зачем я ввязалась в авантюру?

Но было поздно идти на попятную.

* * *

Через день Виктории уже не было в Темных Водах.

Я ждала ее возвращения восемь лет. Первые три месяца Морриган регулярно к ней летал, его глазами я видела, что подруга вышла замуж. А потом Вика перестала его подзывать, отворачивалась попросту, когда он появлялся. И я осознала, что она не желает вспоминать прошлое, общину и меня, когда увидела ее растущий животик…

Только весной этого года я решила узнать, как поживает блудная ведьма.

Несколько раз ворон летал к ее дому, но Вику так и не увидел, зато заметил Аврору. Еще позже Морриган сопроводил девочку с Матвеем на кладбище, и я все поняла. Я до последнего верила, что подруга где-то далеко, рыщет в поисках способа вернуть свою силу. Я и представить не могла, что она настолько далеко!..

Когда горе чуть утихло, у меня вырисовался смутный план: отвлечь внимание Стеллы на внучку. Я написала первое письмо «от Вики», послание двухгодичной давности, в котором указала имя и адрес девочки. Во втором «старом» письме я хотела предложить Стелле сделку: она отпускает лучшую подругу дочери на все четыре стороны — и ей приходит новое письмо с местоположением кулона. Я все продумала и предусмотрела, нашла человека, который бы отправлял письма, но не помнил, кто его об этом попросил.

Но то, что Вика покончила с собой, выбило из колеи. Я наплевала на план, оказавшись в вихре эмоций.

От воспоминаний веяло горечью разочарования и щемящей грустью. Все вышло совсем не так, как мы задумали… Кто знал, что так получится? Не я и уж, конечно, не истово верящая в свою удачу Вика.

Она нарушила слово трижды: не нашла спасение для нас, не вернулась за мной и наложила на себя руки.

Дрожала я до самого выезда из Темных Вод. Не от страха, уже нет. От гнева на саму себя. Почему?.. Почему я смогла войти в озеро несколько дней назад и не сумела сейчас? Неужели каждый раз я должна преодолевать себя?

Видать, выясню все уже в общине отца. Буду верить, он с братьями встретит меня хорошо, особенно когда расскажу правду о гибели его бывшей жены. А там, кто знает, может, они захотят отомстить за мать? И у них получится то, что не смогла я? Найти доказательства вины Стеллы и заставить ответить. День, когда ее сбросят в озеро, станет самым счастливым в моей жизни…

Мелодия неожиданно зазвонившего телефона чуть не стала причиной аварии — я крутанула резко руль и чудом не слетела с дороги.

Герман… Что ему надо? Поколебавшись, отвечать или нет, все же приняла звонок.

— Ника, милая, а ты где сейчас?

Внутри все похолодело. Он уже вернулся домой и обнаружил мое отсутствие? Быстрее, чем предполагала. Где я могу находиться в столь позднее время? Разве что в медцентре?

Придумать, что соврать, не успела — Герман, не дождавшись ответа, произнес:

— Если ты еще не в кровати, советую ложиться. Не жди меня, приду на рассвете.

Облегчение смешалось с чувством вины. Заботливый какой, предупреждает, что задержится. А я… настоящая дрянь. О его чувствах я и не думала.

— Одержимый давно уже на Земле? — решила поддержать разговор для видимости, что все нормально и я дома, а не за пределами города. — Все еще его ловите?

— Нет, одержимого поймали быстро. Допрашиваем.

— Тогда почему ты все еще там? Без тебя не обойдутся?

У каждого охотника своя роль: ребята из «Ловчего» специализировались на выманивании одержимых, кто-то другой — на выбивании информации, если требовалось.

— Не обойдутся, ситуация странная… — В голосе охотника зазвучала неподдельная тревога.

И я ее разделила вместе с ним.

— Что такое, Гер? Не томи!

— Ты только не пугайся, Ника, — попросил Герман беспокойно, — я считаю, это все бредни одержимого или часть какого-то хитрого плана. Может, он захотел, чтобы мы понервничали.

Вот теперь и я переживать начала — из-за меня в Темные Воды приехали Матвей и Аврора. Вдруг они теперь в опасности?!

— Что случилось, Гер? Не тяни, я уже и так на взводе!

— Одержимый заявил, что один из них проник в город, Ника.

Одержимый в городе? Я сразу вспомнила тень, промелькнувшую за окном. И стало страшно до потемнения в глазах. За мной следил одержимый? И знает, что я забрала гримуар и покинула город! А если он сообщит об этом другим духам? Может, сама того не подозревая, я сейчас еду в ловушку?! Остановят меня где-то по дороге — и все, прощай, Ника!

Так, хватит паниковать. Я превращаюсь в параноика. И просто боюсь неизвестности. Что ждет меня в новой общине? Как воспримут отец с братьями мой приезд? Я отказалась от их помощи четыре года назад, теперь еду просить ее… Кто знает, может, ее уже не захотят оказать… И потому ищу причины остаться.

— Ника, ты там уснула? — окликнул Герман.

— Нет.

Забывшись, чуть не добавила, что за рулем спать вредно. Ох, вот это бы попалась!..

— Понимаю, после таких новостей не до сна. Но ты не бойся, я буду рядом. Одержимые к тебе не доберутся. Веришь?

Внутри разливалась горечь. Что он защитит от духов, я верила. Жаль, от матери своей не мог. Одно небо ведает, как бы все сложилось, сумей Герман докопаться до правды. Ведь не мог он не чувствовать, что что-то не так? Почему не искал причины моим странностям и странностям матери? Может, потому что его и так все устраивало?

Неприятный вывод помог не раскиснуть и ответить спокойно:

— Спасибо, Герман, верю.

А затем прозвучало то, что вновь заставило меня вздрогнуть.

— Ника, я люблю тебя. Пока меня нет рядом, береги себя.

Ошарашив, охотник прервал звонок.

Какое несвоевременное признание! О своих чувствах он не говорил уже давно — чувствовал, что не произнесу три важных слова в ответ.

Я свернула на обочину.

Почему все так сложно? Почему покидать Темные Воды мне нелегко? Я словно пришита невидимыми нитями к городу и сейчас по живому отрываю их. Или же… или же меня держит Герман?

Выйдя из машины, подставила лицо слабо моросящему дождю. Я догнала ушедшую из Темных Вод грозу, а может, это она решила меня подождать. Ветер трепал чуть влажные волосы, бросая серебристые пряди в лицо.

Что я испытываю к Волкову? Благодарность, уважение, нежность… а еще вину. Но не любовь, нет. Как и родной город, он — символ моего разочарования в жизни и самой себе.

Мне повезло сегодня, невероятно и неожиданно повезло. Такая удача бывает всего несколько раз в жизни. И я должна вцепиться в нее руками и ногами, вгрызться зубами, чтобы не упустить.

Размахнувшись, я швырнула телефон в придорожные кусты. Надо было сделать это раньше, тогда бы избежала рвущего душу разговора с Германом.

Вернувшись в салон автомобиля, я поехала навстречу грозе.

Говорят, дождь предвещает счастье, если идет в момент, когда принимаешь важное решение в жизни. Я приняла. И стала свободной.

* * *

Она сбежала, слегка разочаровав его.

Упрямая и слепая. Слабая. Вероника стремилась к свободе, сцепив зубы и забыв о другой цели — восстановлении справедливости. Свобода возможна, только когда за спиной не остается долгов.

А у нее они были. Долги — груз, который тянет ко дну, сколько ни барахтайся в бурной реке жизни. Он знал это точно, неоднократно испытав на себе.

Свобода — пустое слово, если ее можно отобрать. Свобода горчит, если получаешь ее ценой собственной трусости. Настоящая свобода — делать так, как велит сердце, отстаивать свои идеалы, не боясь умереть за них.

Что ж, он позволит девчонке набить шишки, самой получить урок судьбы. Убежать легче, чем бороться, лишь на первый взгляд. Сражаться до конца за то, во что веришь, — значит жить полноценно. Постоянно убегать, оглядываясь, — медленно умирать целую вечность.

И потому он готов поклясться: Вероника вернется в Темные Воды. Раздать долги и поставить жирную точку в темной истории, связывающей ее с общиной Стеллы Волковой.

Она вернется обязательно. Ей придется вернуться.

Часть вторая

МСТИТЕЛЬНИЦА

Глава 1

Наваждение

Я резко выкрутила руль, и автомобиль сделал разворот на сто восемьдесят градусов. Развернулась, нарушив правила, благо ночная трасса пуста.

Все, хватит! Накаталась. Я возвращаюсь в Темные Воды.

Потому что нельзя убегать. Не имею на то права. Я сделала так много, столько лет выжидала, чтобы теперь все бросить?.. А ведь моей главной целью был не уход из Темных Вод, а месть. Стелла убила мою мать — я хотела причинить равноценную боль, раскрыв общине глаза на преступления Верховной, опозорить и унизить ее.

Эйфория схлынула, я осознала, что делаю очередную большую глупость в своей жизни. Поняла, что бегу сама от себя.

И да… Если это не помешает моим планам, я помогу дочери Вики, раз уж втянула ее с Матвеем в ведьминские игры за власть и силу.

Хорошо, что запомнила место, где выбросила телефон. Кусты, где он лежал, нашла быстро, а вот сам смартфон довелось поискать.

На одиноком дереве сидели вороны и сонно каркали, потревоженные светом фар. Обыкновенные черные птицы. Эквиум не спешил следовать за мной. Забавно, что он раньше, чем я сама, осознал ошибочность моего выбора. Он знал, что я вернусь. Мудрый, хитрый Морриган…

Когда обнаружила свою пропажу, усмехнулась. А телефончик-то я выбросила в чехле! Подсознательно знала, что он мне понадобится и я скоро вернусь за ним.

Моросил мелкий холодный дождь, и волосы, намокнув, назойливо липли к лицу. Полцарства за горячий душ, чашку какао и теплый плед!..

Хватаясь за ветки ароматно-горькой полыни, я полезла на крутой склон. Когда выбралась на дорогу, из темноты вынырнула быстро приближающаяся машина. Желтый свет ослепил. Моргая, я застыла на пару мгновений. И лишь когда авто остановилось, поняла, как сглупила — надо было бежать к «Ауди» и давить на газ.

— Девушка, вам помочь?

От голоса доброго самаритянина сыпануло морозом по спине. Интуиция заверещала об опасности.

Свет все еще бил в глаза, я не могла нормально рассмотреть мужчину, отметила только, что он высок, широкоплеч и одет во все черное.

— Нет! Спасибо, нет, — попыталась откреститься от помощи. — Все хорошо.

Однако он меня не слушал — быстрым шагом преодолел разделяющее нас расстояние, а вскоре к нему присоединился и второй мужчина. Теперь я их могла рассмотреть: здоровенные, спортивного телосложения брюнеты с приятной внешностью, но вызывали не симпатию, а безотчетный страх.

— Девушка, вы уверены, что в порядке?

Я попятилась и, с трудом нащупав ручку, открыла дверь авто со стороны водительского места.

— Спасибо за беспокойство, я уже уезжаю!

Сесть в салон мне не позволили — ухватив за плечо, один из незнакомцев отшвырнул на второго. И тот крепко обхватил поверх плеч.

— Отпустите! — Я брыкалась изо всех сил. — Отпустите меня!

Первый мужчина выдрал из моих рук телефон и спрятал себе в карман куртки.

— Не спеши, ведьма. Разговор есть.

Удушающий ужас. Леденящая душу паника. Я не только кричала, но и вырывалась, царапалась, била ногами по голеням и ступням мужчины. Он терпел, не думая отпускать.

Какая-то рациональная часть меня продолжала хладнокровно анализировать случившееся. Кто эти двое? Не одержимые, нет… Точно не они! Слишком спокойные для тех, кто теряет контроль в присутствии ведьм…

Но тогда кто? Охотники-одиночки? Те, кто по какой-то причине уходит из общин? Что в таком случае они делают возле Темных Вод? Отщепенцев за редким исключением не приветствуют и к себе не зовут.

Неужели это…

Сердце оборвалось, когда предположила, кем они могут быть.

Инквизиция. Больше некому. Обычные грабители не так устрашающе выглядят, и при виде их интуиция не сваливается в обморок.

Инквизиторы не дарят быструю смерть, как одержимые. Все ведьмы знают, что будет, если угодить в руки фанатиков. Допросы и пытки, пытки, пытки… Изощренные и бесконечные, превращающие мгновения в вечность. Ни одна ведьма не вырвалась из их лап, не вернулась домой!

Я затрепыхалась сильнее. Тщетно!

— В машину ее, — приказал первый.

Второй затолкал меня на заднее сиденье и уселся рядом, накрутив на кулак мои волосы, чтобы не пыталась выбить окно ногами.

Как же так? Неужели это по-настоящему? Не сон? Так не бывает, чтобы после крупной удачи сразу началась полоса невезения! Так нечестно!..

— Не дергайся, я не хочу делать тебе больно, — прошипел мужчина, оттягивая мои волосы назад. — Пока не хочу.

Кровь стучала в ушах, и я не сразу услышала звук подъезжающего мотоцикла. А вскоре раздались крики.

Я не могла видеть, что происходит. Но похититель, смотрящий в окно, напрягся, и я поняла, что что-то пошло не так.

Инквизитор выскочил наружу, зло приказав:

— Сиди здесь.

Как бы не так!

Буквально через мгновение я открыла дверь со своей стороны и, сгибаясь в три погибели, выскользнула из автомобиля. Не оглядываясь, поползла на четвереньках по асфальту, намереваясь скатиться с дороги в темноту и спрятаться в кустах. Краем сознания отмечая больно впивающиеся в ладони камушки и слыша ругательства дерущихся, я почти бежала, согнувшись.

Спасение так близко!.. Не думаю, что меня смогут поймать в темноте в густых зарослях, особенно если затаюсь, а не буду ломиться в них медведем.

Звуки драки резко стихли.

Я замерла. Всем телом ощущая пристальный взгляд, оглянулась.

Мужчина в почти доверху застегнутой байкерской куртке, серых джинсах, черных кроссовках стоял в нескольких шагах от меня и молчал. Мотоциклетный шлем он не снял, но готова поклясться, что он пялился на мой зад. А может, мне все же просто показалось…

И все-таки я вскочила на ноги и одернула задравшуюся блузку. Бежать? Или подождать, что скажет?

— Девушка, не бойтесь, — негромко попросил мой спаситель, не двигаясь с места. — Вы можете спокойно ехать. Обещаю, никто больше не будет вам препятствовать.

— Те двое живы?

— Хотели бы, чтобы я их убил? — удивился он.

Из-за мотошлема голос незнакомца звучал глухо.

Я ужаснулась — как сильно ни боялась инквизиторов, смерти им не желала. И потому поспешила возразить:

— Нет! Не надо никого убивать!

Еще один самаритянин? Хотя нет, на этот раз рыцарь в сверкающих доспехах. Правда, «доспехах» из черной кожи.

— Уезжайте, пока они не очнулись, — велел спаситель. — Быстрее!

Такому приказу хотелось последовать безоговорочно. И я подчинилась — бросилась к «Ауди». Коснувшись дверей, вспомнила про телефон.

— Смартфон! У одного из них мой смартфон!

Я застыла, не зная, как быть. Приближаться к инквизиторам, валяющимся на дороге, было страшно. А вдруг очнутся, как только начну обыскивать?!

Мотоциклист понял, почему я замешкалась, и без недовольства спросил:

— У кого он?

— Не знаю… не запомнила. — Те двое действительно были для меня на одно лицо. — Но лежит телефон в левом кармане куртки.

Все так же не снимая шлема, мой спаситель обнаружил пропажу, обыскав обоих инквизиторов.

— Возьмите.

Он протягивал мне смарт, а я не могла пошевелиться. Я смотрела на его крест, вывалившийся из-за ворота куртки, когда спаситель наклонялся. Крест из стали, вертикальная ось в виде меча, а в средокрестии — черный опал, радужно переливающийся даже в скудном освещении.

Знак магистра ордена, уничтожающего ведьм… Он тоже инквизитор! Только высшего ранга!

Меня захватил вихрь панических мыслей, каждая последующая страшнее предыдущей. Инсценировка? Он втирался в доверие? Надеялся, что проведу его прямиком в защищенный город? А если те двое — все же вольные охотники, которые знали о его приближении и пытались меня спасти, грубо, но не тратя время на лишние разговоры? И я их, беспомощных, оставлю в руках инквизитора, если сбегу?

Так… в своих размышлениях я свернула куда-то не туда. Зачем я волнуюсь о судьбе тех, кто на меня напал? Да и очень сомневаюсь, что они вольные охотники. Решено! Действую без оглядки на окружающих.

Увы, я слишком поздно приняла решение. Мужчина что-то прочел по моему лицу — он опустил голову и заметил болтающийся поверх куртки крест.

Без спешки засунув его за ворот, глухо произнес:

— Мне жаль, что так вышло.

Он вскинул руку — и в мою сторону полетел мерцающий клубок тумана.

Что это?..

* * *

В испуге я попыталась вскочить на ноги — что-то удержало, врезаясь в грудь.

Ремень безопасности…

Я сидела в собственном автомобиле, пристегнутая, как и полагалось. Автомобиль же стоял в гараже. В гараже Германа… словно я и не уезжала из Темных Вод. Зажмурилась, сделала несколько глубоких вдохов-выдохов. Открыла глаза. Окружающая действительность не изменилась. Такое ощущение, что я не успела выехать из гаража, уснув за рулем.

Но ведь это невозможно!

Я спрятала лицо в ладонях. Ладони… точно! Я их сбила, когда удирала от похитителей.

Кожа оказалась чистой. Без единой царапины или капельки грязи, коей после грозы предостаточно.

Гроза… а ведь правда. Если я уезжала, а затем каким-то невероятным образом вернулась домой, авто должно быть грязным.

Быстро выйдя из салона, я осмотрела «Ауди». Ничего. Чистая, сухая машина.

Но как? Как это возможно?

Хотя… то, что я избавилась от «ошейника» Стеллы сразу после изматывающей поездки, полной треволнений, да и события в родном доме, могли сыграть со мной злую шутку. Я физически и магически была измождена настолько, что уснула в удобном водительском кресле. Могло так быть? Не знаю…

А те события на трассе, выходит, сон? Реалистичный кошмар? Отражение моих переживаний и страхов?

И что теперь делать? Во сне я передумала покидать Темные Воды и, положа руку на сердце, сейчас тоже не хотела уезжать. Побег никогда не был моей целью. Я стану свободна, лишь когда уничтожу Стеллу, раскрыв всем глаза на ее страшные методы и нечестность.

А сон… Может, он вещий? Все именно так и случится, если я покину городок, а затем, одумавшись, решу вернуться и не смогу из-за инквизиторов?

Все может быть. Ведьмам часто снятся сны, которые помогают принять правильное решение.

Что ж, нужно вернуть вещи незаметно в дом. Гримуар рода Вороновых придется пока спрятать здесь, потом отнесу в схрон.

Забирая сумку с книгой и прочими безумно важными для меня вещами из салона, обратила внимание на одну странность. Машина стояла на ручнике.

Моя машина стояла на ручнике… А я всегда ставлю на передачу. Всегда!

От волнения потемнело в глазах. Слабость пришла вместе со страхом. Значит, не сон. Я уехала, на меня напали, «спасли»… А когда я разгадала затею магистра инквизиции, вернули домой так, чтобы решила, что ничего не было.

Получается, у фанатиков есть доступ в Темные Воды? Богатое воображение подкинуло жуткую картинку: мирно спящая община однажды проснулась посреди пожарища, в которое инквизиция превратила городок…

Я запаниковала. Да так сильно, что потянулась к телефону, чтобы предупредить Стеллу.

Одумавшись, вовремя прервала звонок. Нет, нельзя, ведь тогда придется рассказывать если не все, то многое. Стелла узнает, что «ошейник» снят, и рот мне можно заткнуть, лишь убив. Нет, я не хочу умереть, поэтому буду молчать.

Если инквизиция может проходить сквозь защиту, почему она не напала раньше? И почему должна напасть в ближайшее время?

Заключив своеобразную сделку с совестью, я успокоилась. Итак, что мне нужно сделать? Самое главное — спрятать гримуар в схрон, что сейчас, увы, невозможно. Придется ждать ночи и очередной командировки Германа.

Ну а пока верну вещи обратно в шкаф. Радует, что собиралась я аккуратно и с первого взгляда не понять, что планировала сбежать.

Мне повезло: Волков вернулся, когда я уже дремала. Тихо раздевшись, он скользнул ко мне под простыню и прижался прохладным после душа телом. Буквально сразу он уснул.

Через пять минут я выползла из-под его руки и отправилась на пробежку. Вокруг озера. Я сто лет не бегала вокруг Темного, а если серьезно, то две недели точно. Некогда было.

А между тем бег для меня — нечто большее, чем спорт. Отдушина.

Раннее утро. На берегу редко кого-то встретишь в такой час. Солнце приятно грело затылок — уже тепло, но еще не жарко. Размеренная скорость, ровное дыхание, ветер ласково обдувал лицо.

Бег освобождал на время от проблем, заставлял забыть о противостоянии со Стеллой, позволял легче переносить сложившуюся ситуацию с Германом. Бег дарил иллюзию полета над землей, когда на доли секунды нога отрывается от земли. Испытываемая радость окрыляла, а легкая усталость давала чувство удовлетворения.

А еще, наматывая круги вокруг озера, я боролась со своим страхом. Каждый преодоленный метр для меня — доказательство, что могу бороться с воспоминаниями, могу пересилить себя. С каждым новым кругом страх перед водами Темного становился слабее.

По крайней мере я верила в это.

Перейдя на шаг, дошла до старого моста к острову, точнее его остатков. Толстые дубовые сваи, широкие доски из лиственницы — мост мог стоять долго, если бы не решение одной из Верховных.

Однажды кто-то из гостей города не внял предупреждениям и поперся на остров. Понятное дело, его остановил дежурный ведьмак и отправил обратно. Но факт оставался фактом: среди людей без дара встречались те, кто с легкостью преодолевал сторожевые и запрещающие чары. Они их попросту не чувствовали. И от постоянного моста решили отказаться, перейдя на лодки. Лишь в особых случаях, когда на остров должны попасть все ведьминские дома, наводили понтонный.

Три четвертых старого моста снесли, оставив «огрызок», с которого порой любили рыбачить некоторые охотники. Я тоже любила ходить по нему и, остановившись у края, а то и свесив ноги, но не касаясь воды, вглядываться в темную глубину. Не потому, что хотела пощекотать нервы, поймав волну адреналина, нет. Такие посиделки были для меня очередным экзаменом, попыткой преодолеть страх.

И сейчас мне хотелось зайти на мост и попытаться коснуться воды босой ногой. Следовало разобраться со своим страхом как можно быстрее. Ведь несколько дней назад у меня это вышло, я хотела повторить успех.

Но сегодня, видать, удача позабыла обо мне — из акациевой посадки вышла парочка, которую я не ожидала здесь повстречать.

— Доброе утро, Вероника! — поприветствовал меня Матвей Иванов.

В черном спортивном костюме он выглядел на удивление не таким худым, как обычно. На шее шатена болтался фотоаппарат в чехле.

— Доброе утречко, Ника! — вторила ему дочь. Розовый спортивный костюм подчеркивал черноту ее волос и сияющую здоровьем кожу.

Сомневаюсь, что утро доброе — это же надо было напороться именно на них! Любой житель Темных Вод, подавив мимолетное любопытство, прошел бы мимо, оставив свои догадки при себе. Эти же обязательно поинтересуются, чем я занимаюсь на старом мосту.

— А что вы здесь делаете? — задала вопрос Аврора. — Купаться собираетесь после бега? А не заболеете?

На долю секунды показалось, что девчонка издевается — все она поняла, но планировала приложить усилия, чтобы не позволить мне завершить начатое.

Впрочем, глупости, напридумывала я себе. Буду честной: ничего еще и не начинала, попытка собраться с духом не в счет.

Не дожидаясь ответа, маленькая ведьма радостно меня просветила:

— А мы гуляем. Хотите с нами?

— Мы вам не помешали, Ника? — в свою очередь, спросил Матвей осторожно. — Простите, если отвлекли. Мы тогда уйдем.

И как быть? Отпустить гостей бесконтрольно бродить по городку я не имела права.

— Нет, не помешали. И да, я составлю вам компанию, раз уж вы проигнорировали мой совет не выходить из дома, пока Стелла не представила вас общине.

— Ава взбудоражена, почти не спала ночью. И я решил, что прогулка не помешает. Как вы себя чувствуете после вчерашнего?

Я подавила раздражение. Сует свой нос куда не следует. Не верю, что проникся сочувствием и интересуется искренне. Решила сменить тему разговора, не планируя откровенничать с обычным мужчиной, который ничего не смыслит в магии и проблемах с резервом.

— Мы ведь вчера перешли на «ты»? Или вы против, Матвей?

— Не против, Ника. Я за неформальное общение с девушкой, которая так много хорошего сделала для моей дочери.

Даже беспринципной ведьме неприятно слушать незаслуженную похвалу в свой адрес. И я в очередной раз сменила тему:

— Ты профессионально занимаешься фотографией?

Матвей светло улыбнулся.

— Нет, я любитель, хотя фотоаппарат хороший. В основном снимаю дочь. Дети так быстро растут, что порой хочется сказать: «Остановись мгновенье, ты прекрасно».

Я кивнула, хотя, подозреваю, смутно понимала, о чем он, — своих-то детей у меня не было.

Приблизительно час мы гуляли втроем вокруг озера. Аврора скакала по берегу задорной козой и не думала позировать. Однако ее отец успевал щелкать забавные моменты, потом демонстрируя мне удачные кадры. Как у него получалось? Не знаю. Но он словно чувствовал, когда дочь собиралась состроить нам рожицу или показать язык.

Трогательные, близкие отношения. Настоящая семья…

Отблески чужого счастья обжигали. Я загрустила. У меня никогда не было столь легких отношений с родителями и беззаботного детства, как у Авроры. Со мной никогда не дурачились и не посвящали столько времени, стремясь чему-то научить. В возрасте Авроры я уже знала, что рождена для великой миссии. Я — будущая сильная ведьма, которая будет оберегать покой людей от одержимых, защищать Землю от прорыва демонов.

Пока гуляли, переживала, что Аврора, невзирая на запрет, полезет в воду. Как выяснилось, зря. И не потому что я сказала, что Темное — не обычное озеро и купаться в нем не рекомендуется. Нет. Девочка просто не умела плавать, как и ее отец.

— Как получилось, Матвей, что к тридцати ты не умеешь плавать? — слегка уколола мужчину я.

Он безмятежно, не обижаясь на мою резкость, пожал плечами.

— Я умел, но разучился в младших классах, когда едва не утонул в море. Нужно было сразу преодолевать боязнь, но взрослые рассудили иначе и не пустили в тот день в воду. И на второй не пустили, и на третий… На четвертый не захотел я сам — мне снились кошмары. В тот год я больше не купался в водоеме. Даже в бассейн не ходил. А следующим летом понял, что разучился. Страх отравил удовольствие от плавания. Но тебе, ведьме, этого не понять.

— Отчего же, понимаю, — процедила сквозь зубы, подозрительно косясь на Матвея.

Неужели Вика рассказала о моей «водобоязни»? Вот только зачем? Или же его история и моя — случайное совпадение?

И нет, я не могу утверждать, что шатен врет. Лицо, которое читалось легко, как развлекательная книга, выражало сожаление и легкую досаду.

— Папа, а сфоткай меня здесь! — попросила Аврора и взбежала на старый мост, к которому мы вновь подошли.

Отец выполнил просьбу дочери — в этот раз она манерно позировала и, улыбаясь, терпеливо глядела в объектив.

— Ника! А можно с вами сфотографироваться?

Матвей посмотрел на меня просительно:

— Ты не против?

Я взглянула на мост. Подниматься на него уже подвиг, маленькая победа над собой.

— Нет, не против…

Что ж, фотосессия в первую очередь полезна для меня, да и ребенок будет счастлив. Вздохнув, я присоединилась к Авроре.

Увы, терпение ее покинуло быстро — она больше дурачилась, чем позировала. Но Матвей пытался поймать нас обеих в кадр и даже не думал сердиться на дочь. Стальные нервы, уважаю.

— Папа, щелкни меня! — весело пропищала Аврора и прислонилась бедром к дубовой свае.

Раздался скрежет. Доска, на которую встала девочка, продавилась вниз. Аврора, вскрикнув, потеряла равновесие и полетела в воду.

Она еще не коснулась зеркальной поверхности озера, а я уже остолбенела. В голове мгновенно прокрутился короткометражный ужастик, в котором Ава тонет. В этом месте ведь глубоко! Метра два точно есть! Она не умеет плавать! Ее отец тоже!..

Девочка ушла под воду с головой. Вынырнула. Закричала. Хлебнула воды. Судорожно забилась.

Я четко видела ее карие глаза, полные страха.

Это подстегнуло, разрушив оцепенение.

Я прыгнула в озеро.

Вода полосонула холодом все еще разгоряченное тело — я задохнулась от неожиданности, но поплыла к Авроре. Я никогда не спасала утопающих и потому дико боялась, что не смогу. Из школьного учебника биологии помнила, что подплывать надо так, чтобы тонущий не схватился за спасателя.

В ушах стояли крики Матвея, хрипы ребенка и грохот собственного сердца.

Нырнув, я выплыла сзади Авроры и тотчас схватила ее за спортивную курточку. Чуть вытолкнув из воды, дала ей возможность дышать свободнее.

Девочка попыталась повернуться ко мне лицом, пришлось прикрикнуть:

— Не надо! Тихо, все хорошо!

В этот момент я испугалась, что она инстинктивно вцепится в меня, и мы обе пойдем ко дну… К счастью, обошлось — Аврора послушалась.

— Не паникуй, берег рядом. Лежи на спине и старайся мне не мешать.

Как же хорошо, что в воде человек становится легче, и Аврора худенькая!

Слегка повернув ее на бок, я поплыла к берегу, гребя одной рукой и энергично работая ногами.

Берег близко, но как же тяжело дались эти считаные метры… Страх отпустил меня, только когда кончиками пальцев ноги нащупала песчаное дно.

Дикие от ужаса глаза девочки все еще были огромны, я их никогда не забуду.

— Аврора… — Матвей вошел в озеро по грудь. — О боже…

Забрав дочь, понес ее на берег.

Я осталась в воде, чувствуя свободу. Страха перед озером, даже слабого, нет. Исчез! Исчез в этот раз навсегда. Сгорел в переживаниях за жизнь Авроры?

Как бы там ни было, а я ощущала удивительную легкость во всем теле. Это и есть свобода от страха? Стального обруча, сжимающего сердце каждый раз при мысли о Темном, больше нет. Я действительно избавилась от него!

Хотелось завизжать от счастья. Отплыть к центру Темного, глубоко-глубоко нырнуть — и зачерпнуть столько силы, сколько позволял резерв…

Но я сдержалась. Не место и не время. Перед глазами все еще стояло смертельно бледное лицо Матвея, вряд ли он нормально воспримет мою радость. Подожду ночи, тогда точно никто не помешает.

Выйдя на берег, увидела мокрую девочку, сидящую на трухлявом пне и заметно дрожащую от холода.

— Вероника, — голос мужчины сорвался, — если бы не ты… Спасибо, Вероника!

Он ошарашил меня, порывисто, но крепко-крепко обняв. На миг я ощутила тепло жилистого тела, затем смущенный Матвей отступил на шаг назад.

— Вы моя героиня, Вероника. — Он сильно волновался, даже снова перешел на «вы». — А я… я идиот. Из-за моей глупой слабости едва не погибла Ава. Не знаю, как бы я тогда жил…

Стиснув зубы, Матвей обошел меня и решительно взошел на мост.

— Давно надо было это сделать.

И он прыгнул в озеро.

Я сморгнула. Один раз… второй… Что это было? От шока он сошел с ума?!

— Папа, — в свою очередь, удивленно прошептала девочка и вскочила с пенька.

— Матвей!

Я взбежала на мост. Темная поверхность озера гладкая, как стекло. Ничто не выдавало, что в него только что прыгнул мужчина.

— Папа! — закричала Аврора в отчаянии. — Папочка!..

О нет… Мне снова придется лезть в холодную воду? На этот раз за великовозрастным идиотом?..

Матвей вынырнул и кролем поплыл к нам.

Он решил побороть свой страх перед водой? Именно сегодня? Вот дурак…

Но стоило отметить, что некая логика в этом была: на волне эмоций, что ребенок едва не погиб, его родитель переступает собственные страхи. Однако восхищаться им не буду. Все же это глупо — без особых причин столько лет ждать и терпеть неудобство.

Осудила Матвея — и вспомнила себя… Я тоже восемь лет терпела, ничего не делая, а лишь лелеяла свой страх. Кто-кто, а я точно не вправе порицать его.

С одежды мужчины лилась вода.

— Папа, я испугалась, — тихо призналась Аврора и прижалась к его руке. — Ой, ты такой мокрый!..

— Как и ты, — хмыкнул Матвей.

— И Вероника, — довольно добавила девчонка. — Мы все такие мокрые и смешные!

Ивановы заулыбались, а я не смогла — не видела повода для веселья.

— Ну что, девчонки, идем домой? — наконец произнес Матвей. — Забавная прогулка вышла, да?

Я только вздохнула. Определенно я не понимала странного юмора этой парочки.

* * *

Вероника Воронова вернулась в Темные Воды, толком и не сбежав. Нельзя сказать, что тут целиком его заслуга — она одумалась сама.

Приятно ошибаться в людях…

А вот его парни сглупили — неестественно вышло, переиграли маленько, хоть и знали, что дурить девушку необходимо филигранно. Дар, может, и затух, но интуиция осталась. И если ведьма в ладу с собой, слушает свое сердце, через которое говорит память предков, ее сложно обмануть.

От идущих по берегу озера Авроры и Ники сложно оторвать взгляд. Две восхитительные ведьмы: маленькая — удивительно сильная, взрослая — аномально совестливая для представительницы своего племени. И рядом с ними, как сказал бы любой зритель, шагало недоразумение, а не мужчина. Хлюпик, по которому сразу видно, что он не сможет их сберечь.

Если мужчина не в силах защитить самое дорогое, что у него есть, право хранения может перейти к другому.

Забавно, что Герман Волков о таком правиле даже не слышал, иначе следил бы за своей женщиной лучше.

Глава 2

Гостеприимство по-ведъмински

Напрасно думала, что норму испытаний на ближайшее время судьба выдача сполна: ночью на трассе и утром на озере. Стоило вернуться домой, как на телефон пришла эсэмэска, сообщающая о внеочередном сборе. Все ясно, Стелла собирала представительниц первейших семейств, чтобы сообщить о появлении своих новых родственников — Матвея и Авроры.

С оглядкой на часы я быстро приняла горячий душ и перекусила порцией мюсли с молоком. После пробежки да нервотрепки, что устроила Аврора, я хотела есть, как мифический оборотень. Увы, пришлось ограничиться тем, что готовилось быстрее всего.

Припрятав гримуар в гараже, на верхней полке стального стеллажа со всяким старьем, которое нельзя держать в доме, но рука не поднимается выбросить, я поехала к озеру.

Повезло — на парковке, зачарованной от губительной для техники силы озера, остались места. В этот раз я приехала вовремя. А все потому, что большинство ведьм, чаруя ночью, любит поспать до полудня.

Спускаясь в подземелье под церковью, я убеждала себя, что встреча с Волковой пройдет без эксцессов. Вечно занятая собой и проблемами общины, она не догадается, что я избавилась от заколдованного кулона. Чтобы он лишний раз не мелькал у нее перед глазами, я надела бирюзовый топ без рукавов, но с высоким горлом. К нему в комплекте шла юбка асимметричного кроя, на тон темнее верха. Наскоро заплетенная коса довершала облик безмятежной, всем довольной женщины.

Если постараться, то эта маска останется на мне при любых обстоятельствах.

— Доброе утро, Верховная, сестры, — поприветствовала я старших ведьм.

Пока их собралось пятеро: Стелла с сестрой и по одной представительнице от Медведевых, Филиновых и Лосевых. Жанна отсутствовала, что не могло не радовать, ибо ее едкие замечания иногда лишали меня самообладания.

Как всегда элегантная и сдержанная, Волкова одарила меня долгим взглядом.

— Здравствуй, Вероника, спасибо, что в этот раз не опоздала.

Ну не может она не укусить меня!..

Глядя на Стеллу, я мило улыбнулась, подавляя раздражение: даже и не вспомню, когда приходила не вовремя. Такое ощущение, что в прошлой жизни, что недалеко от истины: трагедия восьмилетней давности действительно кардинально все для меня изменила.

Постепенно зал общего собрания заполнялся юными девушками, молодыми и зрелыми женщинами. И как повелось, это была демонстрация новых нарядов и драгоценностей, обмен неискренними любезностями и припорошенными мнимым дружелюбием колкостями.

— Привет. Что с Волковой?

Запыхавшаяся Настя Пчелова выдохнула свой вопрос мне прямо в ухо, заставив поморщиться.

Удивившись, я скосила глаза в сторону Стеллы.

— А что с ней не так?

— Посмотри на ее одежду.

Погруженная в собственные переживания я не придала значения тому, что Волкова во всем ослепительно-белом: туфли, длинное платье годе, комплект украшений из жемчуга. Белый — цвет горя и траура.

Ох я и тугодум! Она собирается официально сообщить общине не только о появлении в городке зятя и внучки, но и рассказать о гибели дочери.

Откровенничать за спиной Стеллы, тем более когда она сама собиралась сообщить новости, недальновидно.

— Настя, скажешь, что ничего не слышала?

Пчелова пожала плечами и отвернулась.

Выходит, слышала, но не знает, что правда, а что вымысел. Ничего, не помрет от любопытства.

— Сестры, я собрала вас здесь, чтобы поделиться бедой. — Верховная скорбно поджала накрашенные алой помадой губы и обвела стоящих полукругом ведьм тяжелым взглядом. — Моя дочь покинула этот мир.

Под сводом пещеры повисла гнетущая тишина. Даже если в общине и ходили слухи, слова Волковой все равно оглушали. Молодые ведьмы не должны умирать — это против законов Природы.

Первой ритуальную фразу произнесла ведьма, стоящая справа от Стеллы.

— Дом Лосевых скорбит вместе с тобой, сестра. Покоя и света душе Виктории.

— Дом Медведевых скорбит вместе с тобой, сестра. Покоя и света душе Виктории!

— Дом Пчеловых скорбит вместе с вами, сестра… Покоя и света душе Виктории.

Когда я выражала соболезнования, Стелла на меня даже не взглянула, лишь кивнула.

— А еще я хочу разделить с вами радость, — продолжила она, когда слова утешения были сказаны. — В Темные Воды приехала моя внучка и ее отец. Аврора обещает вырасти могущественной ведьмой, ей я передам кулон своего дома.

— Какая замечательная новость! — обрадовалась Шмелева, дальняя родственница Волковых.

Другие ведьмы также засыпали Стеллу поздравлениями.

— Благодарю, сестры. Но это еще не все. — Она вновь сделала паузу, вглядываясь в лица ведьм. — Из-за своих обязанностей Верховной я не берусь обучать внучку, предоставляя эту возможность той, кто найдет подход к Авроре и ее отцу.

Взрыв бомбы!.. Вот чем стали слова Волковой!

Обучать юную ведьму — значит временно располагать ее даром, тем самым значительно усилив себя. Возможно, даже в два раза. Стелла знала, как растревожить женскую часть общины, и сейчас откровенно наслаждалась ситуацией.

— Стелла, ты пошутила? — недоверчиво спросила Лосева.

— Ты точно сама не будешь выбирать кандидатку? — осторожно уточнила Филинова.

Верховная хитро улыбнулась.

— Сестры, разве я могу шутить подобными вещами? И да, еще раз подчеркну: Аврора — очень сильная ведьма… очень!

Филинова вскинула тонко выщипанную бровь.

— А на мой вопрос ответишь? Ты действительно всем разрешишь попробовать найти подход к внучке?

— Про ее отца не забывай. Я не буду возражать против любой кандидатуры. Главное, убедите Матвея остаться в Темных Водах. Но! — Волкова подняла указательный палец. — Без членовредительства, дамы. Действуйте мягко, он как-никак мой зять.

Ведьмы понимающе заулыбались. Только мне было невесело. Коварная Стелла нейтрализует влияние отца на Аврору чужими, жадными до дармовой силы руками.

— На сегодня новостей больше нет, — провозгласила Верховная. — До новой встречи, сестры.

Я с облегчением, едва ли не первая, поспешила к выходу. На душе тяжело, есть о чем подумать.

— Вероника! — окликнула Стелла. — Задержись.

На вмиг потяжелевших ногах я вернулась к ней. Кажется, я знаю, что она хочет сказать…

Ведьмы общины прощались и, возбужденно переговариваясь между собой, без спешки покидали зал собрания. И впервые я истово пожелала, чтобы кто-нибудь остался, потребовал внимания Волковой. Увы, несмотря на ошеломляющую новость, никому не понадобился ее совет.

Сидя на деревянной лавке, Стелла нетерпеливо барабанила пальцами по столу. Но даже когда мы остались одни, не спешила говорить. Намеренно заставляла нервничать.

— Как? — наконец спросила она, буквально прижимая к каменному полу тяжелым, недовольным взглядом.

Мороз продрал по коже. Она узнала, что я сняла «ошейник»? Почему так быстро? Или же речь о другом? Ей стало известно, что у Авроры появился эквиум? И не один, а два?.. Если узнала о ритуале призыва помощника, то у меня действительно проблемы: сейчас Стелла будет наказывать и поймет, что кулона больше нет. Это уже не один «косяк», целых два… А за два и убить может.

— Как, Вероника, объясни мне, ты смогла снять кулон?

В первую секунду я даже обрадовалась — о помощи Авроре еще не знает. И только потом стало страшно, а за страхом пришла злость. И странный кураж.

— Как-то сняла.

Я пожала плечами и натянуто улыбнулась, глядя в настороженные карие глаза женщины, которую ненавидела уже четыре года.

Демоны, а ведь она боится!.. Возможно, даже больше, чем я сама!

— Учитывая то, что к мужу моему ты с некими признаниями не пошла, урок пошел на пользу.

Пораженная ее выводом, я оцепенела. Пойти к Виктору Волкову? Эта мысль меня больше не прельщала. Наверное, я просто переросла стадию маленькой девочки, которая считала, что, кому-то жалуясь, сможет решить все свои проблемы?

— И ты все еще в Темных Водах… Это тоже добрый знак, не так ли? — Стелла беззлобно усмехнулась. — Осталась ради Германа, Вероника? Неужели смирилась? Что ж, я этому рада.

Чувство протеста поднялось в душе и тотчас затихло. Пусть думает что хочет, незачем ее разубеждать.

— Итак, что будем делать Вероника? Ты как бомба, к которой утерян код доступа.

— Вы же сами отметили, что я не пошла к мэру, — напомнила я.

Странное дело, но после моего незавершенного побега и чудного возвращения, а затем и нестандартной пробежки вокруг озера, я почти не боялась Стеллу. Ничем не подкрепленное спокойствие охватило меня. Откуда-то я точно знала, что она ничего мне не сделает. Больше не сделает. Эта уставшая женщина не властна надо мной.

И Стелла прочувствовала мое состояние.

— Раз ты выросла, Вероника, мы с тобой договоримся, — тонко улыбнулась она. — Да, так кто, ты говоришь, снял с тебя кулон?

Я опустила глаза.

— А я не говорила. Этот человек вам не станет вредить, Стелла. Более того, он не в курсе, кто надел на меня подчиняющий «ошейник».

Некоторое время Волкова молчала, а затем кивнула.

— Хорошо, еще один балл засчитан. Тебе бессовестно повезло, Вероника, заполучить помощь от моей внучки. Цени это.

— Но как…

Я не договорила. Не надо быть гением, чтобы построить логическую цепочку: сильная ведьма, которая могла помочь, вчера находилась все время рядом со мной.

Стелла подошла ко мне почти впритык.

— Помалкивай, Вероника, и я больше тебя не трону.

Она заключала со мной пакт о ненападении?! Я бы обрадовалась, если бы имела моральное право сложить руки и ничего не делать. Но нет, эта женщина разрушила мою жизнь, лишив самого близкого человека! Нет, нет и еще раз нет!

— И да, еще раз повторю: я не убивала ее, Вероника. Крови твоей матери на моих руках нет.

Стелла направилась к выходу, я осталась стоять на месте. Она вроде бы искренна, но кому, как не мне, хорошо известно о ее лживой натуре? Это же Волкова!

— Ах да, забыла сказать. — Словно подслушав мои нелестные мысли, она вернулась к столу. — Займись договорами на поставки трав из Южной Америки, лепестков психотрии осталось на десять ритуалов.

— Не все дома успели провести инвентаризацию.

— А это не мои проблемы, — усмехнулась Стелла. — Отправь сегодня.

Больше она не возвращалась.

Я же помчалась в медцентр и до пяти вечера просидела на телефоне, требуя от каждого рода поторопиться со списком трав, которые у них закончились. Я могла выполнить пожелание Стеллы буквально: заключить договор на приблизительное количество сырья, но тогда гарантированно кому-то чего-нибудь не хватило бы, и крайнюю нашли бы быстро.

Мысль, что не успею предупредить Матвея, не давала покоя. И почему мы не обменялись номерами телефонов? Насколько было бы проще! Я по-настоящему переживала, мне даже физически было больно, стоило представить, что к Авроре и ее отцу уже подобрались наши хищницы. Я примерно представляла, как все произойдет, но надеялась, что наши дамы начнут действовать на следующий день.

Ровно в пять вечера я отчиталась Стелле о проделанной работе. И тотчас рванула домой, точнее, к коттеджу Виктории.

Из двора вышла эффектная голубоглазая брюнетка — Тереза, внучатая племянница старшей ведьмы дома Лосевых. В разводе пять лет, воспитывает маленькую ведьмочку, сыновья остались с отцом-охотником. Пример договорного брака, крайне неудачного, несмотря на все ухищрения ее родственниц.

— Здравствуй, Вероника, — мило улыбнулась ведьма, изящным движением тонкой руки откидывая тяжелую массу волос за спину.

— И тебе не хворать, Тереза.

Покачивая крутыми бедрами, она прошла мимо, а я, спотыкаясь, побежала в дом, благо дверь была не заперта.

Врываясь на кухню, я закричала:

— Стой!!!

Удивленный Матвей все же откусил кусочек шоколадного кекса.

Я бесцеремонно отобрала у него тарелку с выпечкой.

— Выплюнь! Выплюнь скорее гадость!

Как последняя дура, я кричала, а он преспокойно жевал…

А потом я как прозрела, заметив, что все поверхности на кухне заставлены тарелками и блюдами с десертами. Пирожные и торты, ягодные муссы и мороженое, рулеты и кренделя, булочки и пирожки…

Кухня, невозмутимый Матвей, заинтригованная Аврора — все и всех окутывал запах ванили. Ванили!.. Главного ингредиента приворотного зелья!

— О нет, — обреченно простонала я. — Да выплюнь же!

— Зачем? — наконец поинтересовался тормоз в мужском обличье. — Вкусно ведь. И девчонки клялись, что тут нет ядовитых трав и грибов.

Я тяжко вздохнула и опустилась на стул, чуть не промахнувшись от расстройства.

— Девчонки?..

— Да, — кивнул довольный Матвей. — Тут, оказывается, все такие гостеприимные. Неожиданно.

— Ага, — поддакнула Аврора. Над ее верхней губой белели усы из сахарной пудры. — Я думала, что со вкусностями приходят знакомиться только соседи в американских фильмах.

— «Гостеприимные» девчонки клялись, что нет отравы? — вспылила я. — А что там приворотного зелья двойные и тройные дозы, они не говорили?!

— Это шутка, Ника?

Две пары глаз уставились на меня недоверчиво.

Смотрела я на все еще спокойного Матвея и ясно понимала: злиться на него не имею права. И уж тем более не виновата Аврора.

Что мужчина наелся специфических десертов, виноват не он. А я, раз планировала помочь. Нужно было наплевать на просьбу Стеллы и мчаться сюда, чтобы предупредить о возможных неприятностях и проконсультировать, как вести себя с ведьмами в том или ином случае.

Но я же умная!.. Решила, что не так уж и много свободных от отношений ведьм, которые могли бы позволить себе интрижку с обычным человеком, и поэтому привороты в ход не пойдут. А если кто-то все-таки дерзнет подобраться к Авроре, приворожив ее отца, то сделает это качественно, приготовив именной приворот.

Увы… Порой действия женщины не может предсказать и другая женщина. Что тогда говорить о ведьмах? Незамужние, но исполнившие долг перед общиной дамы пошли по легкому пути — воспользовались заготовками зелья.

Что ж, тут есть и плюс. Его можно ослабить, а затем и вовсе нейтрализовать.

— Матвей, вспоминай, что ты попробовал первое? Последнее, я так понимаю, вот этот кекс?

— Так ты серьезно? — все еще не верил Иванов.

И мне начало казаться, что он издевается. Я перевела взгляд на молчаливую, хмурую девочку.

— Аврора, запоминай принципы действия скороспелого приворота на основе заготовки. Такой вид непредсказуем: на твоего отца мог повлиять как самый первый, так и последний, который он попробовал. А мог воздействовать и тот, который приготовила самая сильная ведьма. Или же тот, которого он проглотил больше.

— Вероника, а зачем кому-то привораживать моего папу? — спросила она, глядя на меня влажными карими глазищами.

Такое ощущение, что сейчас расплачется от обиды.

— Твоя бабушка очень хочет, чтобы вы остались в Темных Водах. Но раз она пообещала не причинять вреда твоему отцу, ее руки в некотором роде связаны. И она разрешила ведьмам общины попытаться уговорить тебя стать ученицей одной из них. В таком случае твоя учительница сделает все, чтобы вы не уезжали. Ясно?

— Да. — Аврора накрутила на палец черную прядку. — Только не пойму, зачем они пытаются приворожить моего папу?

— Чтобы через него понравиться тебе, — объяснила я очевидное.

Аврора удивленно захлопала пушистыми ресницами, а затем выдала такое, что я почувствовала себя тупицей:

— А как мне может понравиться женщина, которая займет место моей мамы?

Логично. Тут сестры по общине не подумали.

— Ладно, наверное, не может. И все же такая ведьма будет рядом с тобой, и твой отец не захочет уезжать далеко от объекта своей любви.

Матвей закашлялся.

— Кхм, знаешь, Ника, пока такое желание не возникло. Я мечтаю поскорее увезти дочь отсюда. И каких-то необычных чувств не испытываю. Будешь чай?

Я обалдела от его выдержки.

— Давай, не откажусь.

А затем — и от его глупости. Налив мне ароматный напиток в высокую белую чашку с золотистой пчелой, он отрезал себе кусок макового рулета! И принялся его есть!

— Ты что делаешь?! Выплюнь каку!

— Я клин клином вышибаю. — Он подмигнул. — Или как правильно сказать? Не хочу никого обидеть — я попробую каждое блюдо. И авось меня пронесет. Заклинания столкнутся друг с другом, и ничего не будет.

Я схватилась за голову. Ох, ну и… Может, ему сначала дали отпить глоток зелья отупения? Такого нет, разумеется, но очень похоже.

— Тебя в прямом смысле пронесет, Матвей! Впасть в коматозное состояние захотел?

На самом деле я не представляла, что будет, если мужчина отведает не один и не два десерта с приворотами, а гораздо больше. Вдруг действительно они друг друга устранят?

— Не паникуй, Ника. Я отлично себя чувствую. И для моего сердца ничего не изменилось.

— Подожди, скоро твои новые знакомые придут поинтересоваться, понравилось ли их угощение.

— И?

— И мы поймем, подействовало или нет.

Аврора спрыгнула со стула и, подойдя ко мне, жалобно заглянула в глаза.

— А можно снять приворот? Как-то сделать, чтобы он не подействовал?

— Для этого вида приворота легко — всего-навсего следует приготовить особое зелье. Или же кровная родственница-ведьма должна провести ритуал очищения, пока насланные чувства не укоренились.

Аврора, горделиво задрав нос, решительно заявила:

— Я готова провести этот ритуал.

— А ты не ведьма, ты — юная ведьмочка, — по-доброму слегка подколола я ее.

Но девчонка надула губы.

— Вы сами говорили, что я сильная! Значит, у меня получится!

Выказать неверие — значит усомниться в ее сути, тем самым оскорбить. И я приняла нелегкое решение.

— Хорошо, попробуем.

— Ура!

Девочка захлопала в ладоши.

— Рано радуешься. Нам нужны некоторые ингредиенты, которых здесь нет, и я не помню, есть ли они у меня.

Аврора явно расстроилась, но заверять ее, что все будет хорошо, я не имела морального права.

— Так, Матвей, — я строго посмотрела на будущего подопытного, — ты никуда не выходишь из дома. С «добрыми» соседками не общаешься.

— Есть, мой генерал!

Мужчина шутливо отдал честь.

Аврора же закивала с умным видом.

— Не беспокойтесь, я прослежу за ним.

Мне оставалось только отвешивать себе воображаемые пинки и делать то, что пообещала по глупости. В очередной раз я пошла против планов Волковой.

— Отлично. А я соберу необходимые ингредиенты и вернусь.

— Спасибо, Вероника, ты снова нас выручаешь, — глядя мне в глаза, произнес Матвей. — Остается только гадать, почему ты так к нам добра?

Я развела руками и милостиво разрешила:

— Гадай. Могу даже подкинуть колоду карт Таро… Так, а вот это я конфискую.

Уходя, я прихватила тарелку с золотистыми кренделями. Судя по затейливой форме и присыпке трех видов, это кулинарное чудо — творенье рук старшей ведьмы дома Филиновых. Хозяйка кафе и кондитер в четвертом поколении, сама она пекла только для родных или в исключительных случаях. Думаю, помощь любимой племяннице — как раз один из них.

Собирая все необходимое для ритуала, я точила крендель со спокойной душой — все привороты готовились отдельно для мужчин и женщин. Но даже если криворукая Фаина Филинова что-то напутала и добавила «женские» травы в зелье, не думаю, что воспылаю к ней страстью — все же ориентация у меня четко гетеросексуальная.

Матвею повезло — сушеный боливийский гранадилл у меня остался. Значит, ритуалу быть.

У Виктории имелся набор для кухни ведьмы, и Авроре полезно посмотреть, как готовится специальное масло для основных очищающих ритуалов. Но стоило представить, что за нами наблюдает Матвей, и желание обучать пропадало. Нет, некоторые сокровенные вещи не предназначены для чужих любопытных глаз. Приемлемо, когда за составлением наставницей зелья наблюдает ее ученица или же круг сестер, объединенных одной целью, но не мужчина, пускай через несколько минут его же и намажут приготовленным маслом.

Я потратила буквально пять минут, чтобы растереть в ступке зверобой, кору дуба, семена гранадилла, а затем смешать их с лавандовым маслом. А когда вышла на улицу, поняла, что опоздала.

Матвей любезно беседовал со знакомыми охотниками: Жданом Соколовым и Иракли Ящеровым. Рядом с ними скромно улыбались их кузины Ирма и Алика. Вот же ушлые девки!.. Подключили родственников, знакомых с гостем.

На моих глазах еще три ведьмы как бы невзначай продефилировали мимо, хотя в нашем районе они бывали только в том случае, если их вызывала Стелла.

Опоздала… Объявилось целых пять потенциальных невест! Матвей наверняка успел увидеть возможный объект своей страсти, и зелье сработало.

Я закусила губу и попятилась во двор, пока увлеченные разговором ведьмы и охотники меня не заметили.

Ладно, то, что Матвей вышел на улицу, — не катастрофа. Раз так получилось, придется воспользоваться силой его дочери, чтобы снять образовавшуюся привязку.

К моменту, когда он наболтается с новыми знакомыми, необходимо подготовить все для ритуала и проинструктировать Аврору. Вот только как пробраться к ней? Нельзя, чтобы видели, как я вхожу в дом, где остановились родственники Стеллы.

Еще полчаса назад разве могла я представить, что буду красться к своим новым соседям огородами?..

Глава 3

Отворот-поворот

Необычный все-таки опыт — красться на корточках в зарослях полыни, которой засеян соседский огород. Но я благополучно пробралась к дому, не смея расслабляться. Самое сложное еще впереди. Главное, не упустить Матвея и сделать все правильно.

— Ава, почему твой папа вышел из дома? — первым делом спросила я девочку.

Она виновато развела руками.

— Не сердитесь, Вероника. Как он мог не выйти, если к нему пришли охотники? Ведь это было бы странно!

Ладно, она права: прятаться от знакомых подозрительно.

— Хорошо, согласна. Пока я подготавливаю место для ритуала, сходи за отцом. Придумай что-нибудь, чтобы он вернулся в дом.

— Что?

— Аврора, ты же ведьма, учись быть хитрой, — буркнула я.

Шмыгнув носом, она ушла, и я смогла спокойно расставить свечи и небольшие курильницы для благовоний прямо в гостиной. Место идеальное — плотные тяжелые шторы задвинуты, создают нужную атмосферу, и соседи не подсмотрят.

Дошла очередь до знаков на полу — и я схватилась за голову.

Соль! Я забыла захватить непочатую пачку!..

Метнулась на кухню — и выдохнула с облегчением. Новая полуторакилограммовая пачка каменной соли стояла на столе. И когда только Матвей успел ее купить? Я точно не покупала, пока следила за домом подруги.

Нетвердой рукой начертила солью большой круг, в центре которого высыпала остатки из пачки. В получившуюся белую горку воткнула три восковые свечи, аккуратно связанные белой нитью в одну.

Полюбовалась. Круг кривоват, но ничего, сойдет…

Когда открылась входная дверь, я наполняла курильницы смесью из холщового мешочка. К можжевеловой хвое, цветам полыни и руты добавила немного сушеного листа чертополоха, с которым следовало знать меру, чтобы не сорвать ритуал.

Закончив с приготовлениями, я удовлетворенно оглядела подготовленное поле битвы за сердце и разум Матвея и чуть не потерла руки от самодовольства. Как проводят такой ритуал, я знала теоретически, вот и настал черед долгожданной практики. Как говорится, во всем нужно искать плюсы.

Перевела взгляд на молча застывших у порога отца с дочерью.

Интересно, если бы Матвей знал, что я впервые буду проводить этот ритуал и он станет моим первым подопытным, то сбежал бы? Или все же рискнул бы?

Лучше не узнавать… Уж очень я хочу утереть Стелле нос.

— Аврора, беги в свою комнату. Распусти волосы, хорошенько расчеши их и переоденься в свободное платье, желательно без металлической фурнитуры и пуговиц.

Девчонка беспрекословно унеслась исполнять приказание.

Я же повернулась к Матвею и коварно велела:

— Раздевайся.

Его руки машинально легли на пряжку ремня в джинсах и замерли.

— Ты серьезно?!

— Да. — Я улыбнулась. — Раздевайся до пояса.

Мужчина возмущенно покачал головой и ухватился за край футболки, задирая ее.

— Ну ты и ведьма, Ника…

Забавно, что он повелся. Я бы его раздела до плавок (или в чем он там?), если бы проводила ритуал в одиночестве, просто чтобы понервничал. Но раз тут Аврора, будем скромными.

Относительно скромными… Я забыла кисточку — и масло на кожу придется наносить пальцами.

— Так, а сейчас я нарисую знаки. Не дергайся, пожалуйста, даже если будет щекотно.

— Я не боюсь щекотки, — неосторожно заявил самоуверенный Матвей.

И во мне проснулась вредная ведьма.

Как же он мало о себе знает! Все боятся. А те, кому все же не щекотно, просто не нашли своего, правильного щекотальщика.

Окунув палец в ароматное масло, подошла к Матвею и, чуть приподнявшись на носочках, начала выводить на его лбу руну «Альгиз». Я не просто собиралась избавить мужчину от уже действующего приворота, но и защитить на будущее.

Скандинавская руна напоминала мне фрагмент снежинки — прямая линия, расходящаяся на три равных луча. Сильный знак, с ним всегда приятно работать.

Коричнево-желтая крошка из коры дуба и листков зверобоя остались на лбу, и я предупредила Матвея:

— Не стирай, даже если посыплется на лицо, иначе цельность знака будет нарушена.

— Я потерплю, — тихо произнес он, стараясь не раскрывать рта, видимо, боясь, что ингредиенты начнут отклеиваться.

Какой хороший мальчик… И угораздило же его связаться с Викторией, ведьмой-оторвой. Вот и пожинает теперь плоды неосторожной любви с девушкой, чьи родственники ему не по зубам.

Я усмехнулась своим циничным мыслям и сконцентрировалась на действиях.

Выводя «Альгиз» на груди Матвея, истратила половину содержимого пиалы. Не потому что грудь оказалась широкой. Нет, не широкой, до груди охотника на одержимых ей было далеко. Но все же она удивила… Оказавшись крепче, чем казалась в одежде. Не такой уж Матвей и костлявый. Скорее, жилистый и крепкий астеник.

Я истратила много масла на его грудь, потому что не хотела переходить к области живота, где тоже предстояло вывести руну. Надеялась, что вскоре вернется Аврора — в ее присутствии мои действия не были бы такими интимными, как наедине.

Но она все не шла…

И я больше не чувствовала себя вредной ведьмой, а немного смущенной девушкой. Девушкой, которая видела полуобнаженных мужчин, но прикасалась лишь к одному из них — Герману.

Три луча руны должны начинаться из центра живота мужчины, ножка же — уходить вниз по линии волос, идущей под ремень джинсов.

Только я начала ее рисовать, как мужской пресс напрягся. Мускулы превратились в камень, когда мой палец пополз вниз…

— Я поспешил, — хрипло произнес Матвей. — Я боюсь щекотки.

Дорисовав руну до полоски грубой ткани, я едва не отпрыгнула от вдовца моей подруги. И суетливо принялась переставлять курильницы. Пустая работа, но что не сделаешь, лишь бы не смотреть на мужчину и скрыть свое смущение. И ведь глупость — подумаешь, нарисовала маслом рисунок, — но все равно не по себе от интимности ситуации.

— Так, все. Дело теперь за Авророй, — сообщила я Матвею, не поднимая глаз.

— Ждем Аву, — согласился он.

И волшебным образом девочка буквально сразу появилась. Такое ощущение, что она затаилась в соседней комнате, непонятно чего ожидая. Я подозрительно уставилась на нее.

— Долго ты, а ритуал не ждет.

— Еле-еле нашла нужное платье, — пожаловалась юная ведьма, хитро поблескивая глазами.

Белое в черный горох, прямого покроя платье из хлопка было велико ей, словно его покупали на вырост. Не удивлюсь, если Аврора схватила его в магазине, даже не примерив. С первой нашей встречи было ясно, что она маленькая мотовка, любит забивать шкаф вещами, которые никогда не станет носить.

И этим она напоминала свою мать.

Вика… Как же тебя не хватает… И твоей дочери — больше всего.

Сердце заныло. Вздохнув, я отогнала грустные мысли и сосредоточилась на настоящем.

— Зажгись!

Я щелкнула пальцами — и фитили всех свечей вспыхнули одновременно.

— Ой… И я так хочу, — восхищенно протянула девчонка.

Фокус из ведьминского арсенала, но на Аврору произвело впечатление. Забавно, но то, что она должна будет сделать, чтобы снять приворот, намного сложнее.

— Научу на днях.

— Правда?!

— Обещаю. А теперь, будьте добры, помолчите. — Я сделала длинную паузу. — И выполняйте в точности все, что я скажу. Аврора, держи заклинание, прочитай несколько раз, чтобы четко произнести.

Она нетерпеливо схватила листок с коротким текстом — латынь, написанная русскими буквами.

— Важно и ударения правильно произносить?

— Да, ты же хочешь, чтобы у нас все получилось?

Девочка закивала и принялась вчитываться в слова.

— Матвей, войди в круг и встань на колени у горки из соли.

Он выполнил мою просьбу.

Из курильниц потихоньку потянулся ароматный дымок.

— Начинай, Аврора, — шепнула я и закрыла глаза.

Тихий голосок девочки тягуче, интуитивно поймав ритм заклинания, речитативом затянул:

— Сангвис, каро, осс…

Я же старалась увидеть наведенную влюбленность — еще не укоренившись, она должна видеться темной петлей на ауре Матвея. Как ни пыжилась, рассмотреть ничего не смогла — энергетическая оболочка мужчины, яркая, как солнце, мешала рассмотреть то, что я искала. Учитывая, что Матвей — человек без дара, оставалось только пенять на свою ущербность как ведьмы.

Открыв глаза, подавила вздох — повода расстраиваться на самом деле нет, судя по тому, что тройная свеча оплывала быстрее, чем полагалось гореть такой связке, значит, мы с Авророй все делали правильно.

И я приступила к своей части заклинания, на русском языке.

— Двенадцать ветров-вихрей развейте присуху. Пламя свечи сожги дурман тела и тягу души. Соль чиста и бела, очисти Матвея. Сними с него все наведенное, все петли и узлы, с еды и питья взятые. — Я шептала быстро-быстро, стараясь поспеть за стремительно сгорающей тройной свечой. — Мать Земля, соком трав умой Матвея, огради и защити от темного хмеля. Слово мое — камень, воля моя — сталь.

Аврора тихонько кашлянула.

— Вербум… — и снова сдавленный кашель.

Она подняла опущенное вниз лицо — и я похолодела. По ее щекам катились крупные слезы.

Дым чертополоха очень горький, разъедает глаза и горло, если не знать меры. Неужели я ошиблась и положила больше, чем мог снести детский организм? Или же у Авы аллергия на какую-то другую траву?

Видя неподдельный испуг девчонки, я зашла ей за спину и опустила ладони на плечи, успокаивающе стискивая их. После чего по памяти дочитала ее заклинание, сосредоточив все нити ритуала на себе, отдавая свои силы. Ох и получу я откат… слягу на день точно.

— Матвей, опусти ладони в соль, — произнесла спокойно, как будто ничего не произошло.

Даже если мир катится в бездну хаоса и тьмы, во время ритуала настоящая ведьма остается невозмутимой, делая вид, что все идет по плану.

Тройная свеча, громко затрещав, погасла. Успели.

— Аврора, Матвей, идите в соседнюю комнату, я сейчас присоединюсь к вам.

Не задавая вопросов, они ушли. И я спрятала лицо в ладонях, хорошо представляя, что могло бы случиться, если бы не сумела перехватить нити заклинания Авроры. Самое безобидное — приворот усилился бы, и мужчина бросился бы на поиски своей «любви».

Несколько секунд слабости, а затем, погасив кадильницы, я присела на корточки возле соли.

Странно… Все прошло не идеально, но верно. Даже то, что девочка прервалась из-за удушливого запаха горящего чертополоха, не могло повлиять на ритуал. Но почему тогда соль не изменила цвет? Ей полагалось потемнеть! Беря на себя приворот, она менялась и в физическом плане, будто смешиваясь с сажей.

Убирая комнату, я ломала голову над непростой задачкой.

Нет, ритуал проведен правильно. Дело не в аллергии Авроры или моей слабости как ведьмы. Виноват Матвей.

Нет, не так…

Он не виноват в том смысле, что сделал что-то неверно, не выполнив моих инструкций. Нет. Просто на нем не было приворота.

Когда меня озарило, я оставила веник с совком, полным соли, и опустилась на стул. Неожиданное все-таки открытие. И обидное. Я провела ритуал отворота для человека, который не был приворожен. Забавный поворот, обхохочешься…

Почему не срабатывает любовное зелье, особенно неименное, гадать не надо. Ведьма ошиблась, испортив снадобье. Но в данном случае ведь не десяток женщин ошиблись?! Поэтому я делала ставку на то, что на привораживаемом стояла защита, которую магия навязанных чувств не пробила. Чаще всего в роли преграды выступает истинная любовь: Матвей мог все еще любить свою умершую жену. Или же Аврора, стремясь уберечь отца от бабушки, каким-то неведомым образом интуитивно поставила на него защиту — самопальную, но действенную. Девочка — уникум, ей и не такое по силам.

Еще был вариант, что на Матвея не действовали чары. Не все, разумеется, а часть из них, те, которые ломают волю человека. Таких неуязвимых среди людей мало, но они точно есть — я читала в книгах, и рассказывали старшие.

Выходит, о Матвее можно больше не беспокоиться — пускай себе сестры по общине подкармливают молодого вдовца всякими вкусностями, с ним все равно ничего не станется.

Ивановы встретили меня одинаково настороженными взглядами.

— Вероника, у вас получилось? — выдохнула огорченная девочка.

Заметно, что она сильно расстроилась от своей неудачи — глаза покраснели не только из-за дыма чертополоха.

— У нас получилось, Аврора, у нас, — поправила ее серьезно. — Ты дочитала почти все заклинание, без тебя бы я не справилась — времени не хватило бы. Видела, как быстро горели свечи?

Девчонка слабо улыбнулась, чуть успокоившись, и я обратила внимание на ее отца.

— Матвей, ты можешь спать спокойно, твоему сердцу ничего не угрожает. Но все равно, будь осторожнее, ладно? Не доверяй ведьмам.

Вдаваться в подробности не стала. Незачем. Иначе одно объяснение потянет за собой другое, в итоге будем гадать втроем, почему привороты не сработали. И я не хотела упоминать лишний раз имя Виктории — и отцу, и дочери это все еще причиняло боль.

— Запомню: не доверять ведьмам, — шутливо произнес Матвей, затем, немного помолчав, серьезно добавил: — Спасибо, Вероника.

Я неловко кивнула.

— На здоровье. Береги себя и Аву.

— Кстати, я могу уже смывать руны?

По правилам — нет. Но раз приворота не было, то их придерживаться не стоит. И я разрешила:

— Да, можешь умыться. Ладно, я пойду домой. Хорошего вечера!

Следовало поторопиться — минут через двадцать — тридцать на меня навалится слабость, и лучше, чтобы в это время я лежала на диване, попивая травяной чай. Крохотный резерв — самое настоящее издевательство судьбы над практикующей ведьмой.

— Я провожу, — заявил Матвей и последовал за мной. Во дворе слегка коснулся моего локтя и прочувственно произнес: — Спасибо, Ника, ты наш ангел-хранитель.

Ангел, как же… Хмыкнув, я промолчала и повернулась в сторону огорода.

— Почему не через ворота? — удивился мужчина.

— Как пришла, так и уйду, — объяснила тихо и нырнула в горько пахнущую полынь.

Теплый летний вечер. Вся темноводинская детвора гуляет на улице. Не хочу, чтобы детишки Жанны упомянули за ужином, что видели меня, с сумкой выходящую из дома новых соседей. Сразу возникнут опасные вопросы.

Благополучно вернувшись домой, я первым делом заварила себе сбор для восстановления сил: лепестки первоцвета, листья розового клевера, золотой корень и несколько бесценных трав из Африки и Австралии.

Желтый отвар пах вкусно. Когда он слегка остыл, я добавила чайную ложку липового меда. Успела сделать пару глотков, когда зазвонил телефон. Ну надо же — Стелла! Вот любит она обломать приятный момент! Как будто чувствует, что я решила расслабиться или поесть…

— Вероника, сходи к Аграфене, она не отвечает на мои звонки.

— Может, ее эквиум опять выдернул шнур на стационарном телефоне, а мобильный старушка забыла зарядить? — предположила я.

Вставать, когда твои ноги задраны на спинку дивана, а ладонь согревает вкусный чай, совсем не хотелось. И еще не стоило забывать, что через несколько минут мне станет плохо: организм осознает, как много сил потратил во время ритуала, и впадет в своеобразную спячку.

— Вероника, проверь Аграфену, — с нажимом произнесла Верховная.

И я подчинилась.

— Как скажете, Первая Мать.

Вышла из дома я нехотя. Вот зачем мне это? Подумаешь, живу рядом с Аграфеной! Так Жанна и другие ведьмы тоже неподалеку. Нет же, надо меня послать…

Пока я мысленно бурчала, быстро направляясь к дому старухи, живущей через дорогу, интуиция не дремала. С каждым шагом таяло мое спокойствие. Неужели с Аграфеной что-то случилось? Пару лет назад, спускаясь в подвал за какими-то корешками, она упала с лестницы и сломала обе ноги. Вдруг и сейчас свалилась?..

Нет. В этот раз все серьезнее.

Интуиция визжала об опасности. И я остолбенела, когда, взойдя на крыльцо, увидела приоткрытую входную дверь и красные отпечатки на пороге. Кровь…

Меня бросило в холод. Ноги потяжелели.

Нажимая на вызов Стеллы, я не сводила взгляда с двери и потихоньку пятилась.

— Что там, Вероника? Передай телефон Аграфене.

— Не могу, — прошептала я. — Я стою у порога… здесь кровь, Стелла.

— Что?! — взвизгнула Волкова в трубку. — Много?

— Небольшие следы на крыльце, дверь приоткрыта…

— Может, эквиум поранился? — предположила Верховная, но в голосе ее звучала неприкрытая тревога. — Иди, проверь.

Я чуть не села на спорыш, которым порос двор Аграфены. Неожиданно! Иди, проверь… А ничего, что это опасно?

— В одиночку?

— Вероника, не беси меня! Что с тобой может случиться на землях общины?

Ну да, ничего, если не по приказу самой Стеллы…

— А слухи про одержимых, которые пытались прорваться в Темные Воды? — напомнила о свежей новости.

Волкова фыркнула в трубку:

— Глупости! Наша защита безупречна. А кровь если не любопытного зверька, то его хозяйки. Возможно, Аграфена снова рассекла себе руку серпом, как было прошлым летом. Иди, помоги ей. Все, зайдешь ко мне отчитаться.

И эта… эта мерзкая ведьма отключилась!

Да, легко ей говорить, что все в порядке, сидя дома. А моя интуиция вопила, чтобы я не заходила в дом. И как быть? Кого слушаться?

Секунды летели неумолимо, следовало поскорее делать выбор. И я не подчинилась своей Верховной — позвонила ее сыну. Быстро и путано объяснила, не забыв упомянуть, что недавно чаровала и с минуты на минуты жду откат.

— Так, в дом ни ногой, Ника! — резко велел Герман. — Я скоро буду.

Спрятав мобильный в карман, я принялась ждать, отступив под сень виноградного навеса. Но прошло не больше минуты, наверное, как я услышала скулеж — тихий, жалобный.

Полоска плачет?! Я никогда не слышала, чтобы эквиум Аграфены издавал настолько душераздирающие звуки.

Хоть и боялась до одури, проигнорировать голосок страдающей Полоски я не могла. Ей плохо, как можно остаться на улице?! И я бросилась в дом.

Полоску и ее хозяйку я нашла на кухне. Енот нервно бегал от одной стены к другой, время от времени замирая у лежащей на полу старушки. Неподвижной, с закрытыми глазами, в крови.

— Аграфена Ивановна… — позвала я, не надеясь на ответ.

Маленькие лапки зверька оставляли рдяные отпечатки на светлом линолеуме, и он горестно скулил — и сомнений, что Аграфена покинула своего помощника, не осталось.

На ватных ногах я приблизилась и увидела, откуда столько крови. Рукава плотной кофты старой ведьмы неопрятно подвернуты, на оголенных до локтя руках алели порезы — явно знаки, но для меня незнакомые.

И разумеется, Аграфена не сама их себе нанесла…

Мороз обсыпал спину. Зря я не дождалась Германа.

— Полоска, иди ко мне, — присев на корточки, ласково позвала я мечущегося эквиума.

Прекрасно помнила, что он скоро или одичает, или уйдет вслед за хозяйкой, но оставить его у трупа я не могла. Заберу и сразу сбегу.

— Полоска…

Енот остановился. Оглянулся — и зарычал. Оскаленная мордочка была приподнята, эквиум смотрел поверх моей головы. И волосы на ней вмиг встали дыбом — позади меня кто-то находился.

В этот момент, едва живая от страха, я прокляла все сразу: и Стеллу с ее приказом, и свою жалость, и правила. Но кто же знал, что убийца все еще здесь?!

В голове проносились варианты развития событий, а тело на инстинктах действовало: с корточек я упала на бок, перевернулась и поползла под стол.

— Ника?..

Я замерла, успев наполовину занырнуть под столешницу, накрытую льняной скатертью.

— Герман? — произнесла хрипло, не веря своему счастью.

— Ты почему не дождалась меня? — предсказуемо возмутился мой охотник.

Не передать степень облегчения, с каким я бросилась ему на шею! Я ведь приготовилась драться с убийцей Енотовой…

— Она мертва? Проверяла? — сдержанно спросил Герман, выискивая в телефоне чей-то номер.

— Да, к несчастью, мертва.

Как ни хотелось стоять, прижавшись к крепкой мужской груди, а долг по отношению к сестре по общине я выполнить обязана.

И, отлепившись от Волкова, я присела и тихонько позвала эквиума:

— Полоска, иди ко мне. Иди, моя хорошая.

Енот продолжал рычать, недобро поглядывая на охотника — он не нравился ему после того, как однажды поймал на нашей кухне. Полоска тогда, открыв шкаф, деловито вытаскивала шоколад и пачки печенья и складывала в аккуратную кучку. Герман накричал на чужого эквиума — и на следующий день нашел свой телефон в ведре с дождевой водой, которой я поливала комнатные цветы. И началось: енот полоскал в ванной чистые отглаженные вещи охотника, прятал в саду обувь и ножи, крал ключи от дома и машины…

После череды диверсий я не выдержала и попросила Аграфену приструнить помощника. Старушка посмеялась, извинилась и выполнила просьбу. Но эквиум, видать, ничего не забыл, раз рычал на Волкова.

— Ника, тебе енот сильно нужен? — держа телефон возле уха, спросил Герман.

— Ну разумеется! Я же первая его нашла!..

Мужчина поднял палец, призывая к молчанию. На его вызов ответили быстро.

— У нас труп. Да. Дом Аграфены Енотовой. Жду.

Несколько коротких холодных фраз, казалось бы, полных равнодушия. Но я-то знаю, что Герман так же переживает, как и я.

Все еще с телефоном в правой руке, он сделал резкий выпад вперед — и в левой отчаянно заверещала Полоска.

— Держи свою зверушку.

Я быстро огляделась — на столе стояли чашки, чайник, конфетница. Плюнув на возможное недовольство ищеек, со звоном бьющейся посуды сдернула со стола скатерть и завернула в нее крикливую добычу. Осторожно прижала к груди — пусть эквиум слушает биение моего сердца, может, хоть немного успокоится.

— Спасибо, Гер!

Сомневаюсь, что сама легко поймала бы енота.

— А теперь марш на улицу! — рыкнул Герман, выходя из образа невозмутимого следователя, видящего каждый день трупы.

Подчинившись, я рванула прочь. На пороге кухни замерла и обернулась — хмурый охотник обводил взглядом помещение. Место преступления, забрызганное кровью.

Кровь…

Я посмотрела на свои коленки — красные. Одежда тоже отмечена печатью смерти.

Меня затрясло. Запах крови внезапно показался настолько невыносимым, что я поспешила из дома.

Мой маленький пленник смолк и не шевелился. Надеюсь, продержится еще несколько часов, ведь он так нам нужен.

Тускло-оранжевые отблески почти скрывшегося за горизонтом солнца усиливали тревогу. Я вздрагивала от каждого подозрительного шороха, вертя головой во все стороны. Время от времени Полоска тихонько скулила, и это еще больше нагнетало обстановку.

Я не думала, что убийца Аграфены где-то поблизости. Когда я пришла, то не чувствовала всплеска силы. Она умерла еще утром или же час-полтора назад, но тогда кто-то впитал ее силу. Учитывая, что из Енотовых в городке была только она одна, я склонялась к первому варианту.

— Ты как?

Из густой тени, которую отбрасывала крыша над крыльцом, вышел Герман. Его ладонь легла мне на плечо, успокаивая, даря ощущение защиты.

— Учитывая, что я давно не видела трупы и успела забыть, каково это, когда умирают знакомые, то сносно.

— Прости, Ника, но домой нам пока нельзя. Придется пережить допрос.

Я и сама понимала, поэтому прижалась к охотнику и тихо спросила:

— Это сделал одержимый?

Другие варианты разум искать отказывался. Только одержимый способен «расписать» странными кровавыми знаками руки безобидной старухи, которая много лет занималась тем, что мастерила тряпичные куклы-обереги для детей.

— Не знаю, Ника. Иногда ведьмы бывают не менее жестоки к своим сестрам, чем одержимые и демоны.

Он намекал на случай четырехгодичной давности, когда его мать пыталась передать знания и силу моего рода другой ведьме — Жанне. Жаль, что, помня безжалостность Стеллы, он полностью на мою сторону все же не встал.

— Чего можно добиваться от дряхлой ведьмы, которая одной ногой и так в могиле? Нет, я думаю на одержимого.

Ладони Германа стиснули мою талию.

— Если так, то одинокие старые ведьмы в опасности.

— И я тоже? — не удержалась от страшного вопроса. — Не старая, но самая слабая?

— У тебя есть я, — отрезал он. — Давай не будем строить догадки? Это обязанность ищеек.

Оставалось только ждать. И вскоре ко двору покойной Аграфены Енотовой подъехали две черные машины. Одни ищейки в форме полиции деловито обследовали дом и прилегающие окрестности, другие по отдельности допросили нас с Германом.

Смутно помню разговор. Нервное напряжение и мельтешение лиц изматывало, и к появлению Стеллы с Розой я мечтала забиться в уголок и уснуть. Слабость после ритуала не спешила захватывать в душные объятия, а вот истерика подобралась близко-близко.

— Ты нашла эквиума? — первым делом спросила Стелла, подходя ко мне.

Устав после повторного допроса уже другим следователем, я поднялась с садовой лавки и молча вручила ей Полоску.

— Молодец, хоть что-то сделала по инструкции, — скривилась Верховная и передала сверток с завозившимся зверьком сестре.

Эквиум не может без хозяйки. Он чахнет, в итоге дичая или вообще погибая. Если ведьма умерла насильственной смертью, эквиум запоминает последние мгновения ее жизни, часто запечатлевая и лицо убийцы. Особый ритуал мог вытащить бесценную информацию из памяти енота. И любой из общины, обнаружив мертвую ведьму, должен в первую очередь поймать эквиума — это закон.

Через полчаса нас отпустили. Войдя в дом, я первым делом подошла к бару Германа. Напиться и забыться — вот чего жаждало заледеневшее сердце.

Я наливала в первую попавшуюся под руку чашку виски, когда из ванной вышел охотник.

— С ума сошла? — возмутился он и отобрал напиток, которого я не успела сделать и глотка. — Чтобы моя ведьма снимала напряжение алкоголем? Я сам себя уважать не буду.

Подхватив на руки, он отнес меня к ванне, в которую набиралась теплая вода. Какой заботливый у меня мужчина… иногда это бесит. Я не могу его ненавидеть, хотя должна.

Поставив на ноги, Герман помог раздеться и забраться в ванну.

— Лучше всего стресс снимает что? — Он прошелся взглядом по полочкам, заставленным всевозможных размеров и расцветок баночками.

Несколько капель эфирного масла упало в воду — и помещение заполнил насыщенный, сладкий аромат. Леденцы и цветы — иланг-иланг ни с чем не спутать. Он не только успокаивал, но и пробуждал чувственность и желание.

Ласковые объятия воды. Любимый аромат. Бесстыдные руки мужчины, которому ты не безразлична. Хочешь ты или нет, расслабиться и забыть плохой день придется.

* * *

Ох уж эти ведьмы! Все из-за них не так, не по плану. Одни своим присутствием портят четко продуманные замыслы. Оставалось смириться и ждать, что же впереди. Одно следовало держать под контролем: убийства. Смертей в Темных Водах скоро станет больше.

Наблюдатель не переживал за общину — всех не убьют. Его волновали лишь две ведьмы, те, которых он выбрал.

Глава 4

Направление ветра перемен

Утром я проснулась в одиночестве. Герман ушел по делам? Жаль, я не успела расспросить о нападении и одержимых, интуиция подсказывала, что он знал намного больше, чем я. Если меня ищейки только допрашивали, то ему наверняка что-то по-дружески рассказали.

Без спешки я собралась в медцентр, разыскала в шкафу насыщенно-голубое платье без рукавов, длиной до середины колена. Простое, но элегантное, легкое, из немнущегося материала — отличный выбор в августовскую жару.

Что бы ни делала, меня не покидало ощущение, что упустила нечто важное. Что? Что за неуловимая мысль не давала покоя, зудя назойливым комаром в темноте?

И лишь за чашкой кофе я поняла.

А ведь вчера меня так и не развезло после ритуала. Понятно, что на Матвее не было приворота, но силы в заклинание я влила все равно. Или же не совсем я влила? Главным источником стала девочка? Но ведь она еще не умеет перенаправлять потоки, тогда как?

А что, если…

Я отставила чашку и посмотрела на свое отражение на боку стальной кастрюли. Нет, я точно не выглядела измотанной. И, получается, за это стоит благодарить Аврору? Девочка настолько доверилась мне, что подсознательно поделилась силой. Подумать только! Поделилась силой с плохо знакомой ведьмой!..

Да, я помогла ей обрести эквиумов, бросилась на помощь привороженному отцу… И все же она слишком доверчива. Объяснение у меня одно: ей не хватает мамы. Бедный ребенок…

Нет, я не думала, что такое может случиться. Когда со зрелой ведьмой добровольно взаимодействует юная, ей потом тяжелее переключиться на работу с иной наставницей. Доверие — штука нежная, сложно передать другому, если вручили его уже одному.

Итак, что в наличии? Странная смерть Аграфены Енотовой, слухи о проникновении одержимых на территорию общины, странное поведение инквизиции на дороге. А еще кто-то следил за мной, когда я посещала схрон в сгоревшем доме рода. И внучка Волковой психологически готова стать моей ученицей, что совсем мне не надо, учитывая напряженное общение с ее бабкой и мою цель отомстить.

Как быть? Может, не стоит ничего предпринимать? И подождать, куда задует ветер перемен?

Решено. Я сижу тихо, как мышка, в ожидании подсказок судьбы.

День прошел ровно и гладко, что немного путало, напоминая затишье перед бурей. Главное, чтобы не ее «глаз». Если от урагана еще можно спрятаться в подвале, то неосторожный выход из тихого центра непогоды вышвырнет прямиком под смертельно опасные удары ненастья.

— Вероника!

Алина, которую я отпустила домой четверть часа назад, влетела обратно в мой кабинет.

— Горим? — спросила спокойно у взъерошенной девушки.

— Нет, — смутилась она, — еще одно убийство.

По спине пополз холодок страха.

— В нашем медцентре убийство?

Мне полагалась медаль за невозмутимость и ледяную маску на лице.

— Нет, — тише произнесла взбудораженная помощница. — В лифте я столкнулась с химиками — соседку одного из них несколько часов назад нашли мертвой.

— И ты решила вернуться, чтобы сообщить об этом мне?

На самом деле я сама напугана. Хотелось отбросить сухой тон и поскорее расспросить, кого убили, когда конкретно и кто нашел труп. Но… разве я могла проявлять эмоции? Я же руководитель, старше и опытнее Алины. Кто-то должен держать себя в руках, а не раздувать костер паники.

— Ну да. — Шепот смущенного секретаря я едва расслышала. — Я думала, вы обрадуетесь, что убийство совершили, когда вы были на работе и десятки свидетелей это могут подтвердить.

Я нахмурилась. Почему я должна радоваться и зачем мне свидетели?

— О чем ты?

Алина стушевалась.

— А вы разве не слышали?

— Нет. Давай обойдемся без загадок. Четко, коротко, по существу.

На лице девушки проступила досада — она явно корила себя, что начала разговор. Но без ответов я ее теперь не отпущу.

— Ходят слухи, что у Енотовой отобрали силу древним способом. Запрещенным…

— И? Я тут при чем?

— Народ гадает, кому это надо? Кто попытался вернуть себе силу, хотя бы на время, не обращаясь к озеру…

Меня бросило в жар. А затем в холод.

Я… Под это определение попадала только я.

Сделав глубокий вдох, а затем выдох, я сдержанно улыбнулась.

— Если начнут обвинять, я приглашу желающих поплавать вместе со мной в Темном. Я пересилила свой страх и теперь могу подпитываться от источника.

Алина расслабилась и выдохнула:

— Вы правы, это снимет с вас подозрение. Впрочем, его и не будет, ведь у вас алиби на момент убийства.

Слухи не ходили бы, делись ищейки информацией с общественностью. Хотя даже стань известно, что это я поймала эквиума покойной, на меня все равно падала бы тень подозрения — сплетни, они такие, часто абсурдны в своем преувеличении. Как ни грустно, окружающим интереснее сочинить историю по своему вкусу, чем широко открыть глаза и увидеть правду.

— А теперь расскажи нормально, кого потеряла община?

Помощница вздохнула:

— Заскочив домой на обед, наш сотрудник увидел, что шторы в спальне его соседки так и не открыты. Он решил узнать, в чем дело… и нашел истекающую кровью Азалию Аистову.

— Еще живую?

— Нет. — Алина, вздрогнув, прошептала: — Мертвую, но теплую.

И снова свидетель чудом разминулся с убийцей.

— Как же ее убили? Ей было чуть за пятьдесят, — удивилась я. — В самом расцвете сил ведьма.

— Но с небольшим даром. И она не умела пользоваться боевыми заклинаниями.

Секретарша сама не могла похвастаться внушительным резервом и чародейскими талантами и потому боялась и за свою жизнь — ее бледность «гармонировала» с цветом белого строго платья.

Хотя Аистова считалась слабой, ее уважали за отличную работу в библиотеке общины. Настоящий профессионал в своем деле, она помнила все книги, что находились в ее владениях. Жаль женщину, приятная в общении и строгая, она могла отыскать в недрах библиотеки даже то, о чем юные ведьмы имели лишь смутное представление.

Дурная весть окончательно испортила сносный день. Пока я шла по медцентру, невольно отмечала настроение встречающихся на моем пути людей. Ведьмы и ведьмаки, зрелые и молодые — все без исключения боялись. Страх витал в воздухе. В Темных Водах гибли, да, но никогда так загадочно и бесцельно.

Домой я вернулась в серо-синих сумерках. И как раз застала собирающегося уходить Германа.

— Ты куда? Что происходит?

Волков и ребята из его команды редко дежурили на озере или у защитного контура вокруг города — у них имелась своя особая задача. И чаще всего, пока группа «Ловчий» находилась в Темных Водах, они отдыхали, репетировали, писали новые песни.

Сейчас же Герман явно собирался патрулировать улицы, как обычный охотник.

— Ника, я расскажу, но пообещай мне, что не станешь трепаться.

— Гер, ты что! — возмутилась я. — Я умею держать язык за зубами, ты же знаешь!

Да и нет у меня подружек, с которыми можно делиться важными тайнами.

Герман мрачно кивнул, соглашаясь, что я не из болтливых.

— Думаю, ты слышала про убийство Аистовой?

— Да, весь медцентр гудит.

— На самом деле убито уже три ведьмы.

Я ахнула и прикрыла рот ладонью. Сердце тревожно билось, мысли путались. Три! Уже три ведьмы!

— Кто еще?..

— Ярослава Барсукова. Труп обнаружил патруль охотников, поэтому о ее смерти мало кому известно. Приблизительное время кончины — через несколько часов после обнаружения Енотовой.

Выходит, пока ищейки исследовали место первого убийства, мерзавец в это время находился в доме очередной жертвы. Слабые одинокие ведьмы — легкая цель, неудивительно, что выбирают их.

— И что теперь?

— Будем усиленно патрулировать улицы, заглядывая к тем, кто находится в зоне риска. Ника, — Герман сгреб меня в свои объятия и стиснул так, что я не могла дышать. — Ника, я постараюсь быть всегда рядом. Но ты и сама будь осторожна, пожалуйста.

И он потерся небритым подбородком о мою макушку.

— Обещаю, Гер, я буду начеку…

Молчать, стоя в объятиях нелюбимого, но близкого и давно знакомого мужчины, уютно и тепло.

— Гер, а что с енотом Аграфены? Что он запомнил?

— Да ничего особенного.

— Как ничего?!

Я расстроилась. Я же фактически ради эквиума заглянула в дом с перемазанным кровью порогом!

— Его опоили какой-то дрянью: то ли стерли память, то ли он попросту уснул и очнулся, когда убийца ушел.

— Убийца? Он один? Это точно?

Охотник тяжело вздохнул:

— Не знаю, Ника, и пока никто не знает. Ладно, мне пора, и так опаздываю, Шмелев выволочку устроит.

Герман ушел, и я, поужинав творожком с йогуртом, принялась готовить на ближайшие дни. Тягостные мысли исчезать не хотели, и я, представив, что буду ночью маяться бессонницей, заварила себе успокаивающий чай.

Теплый ветерок, проникая сквозь москитную сетку, шевелил воздушный тюль. Оглушающе трещали цикады в саду, и я не сразу услышала подозрительный звук Чудо, что вообще услышала.

Всхлип… или же игра моего воображения?

Было не по себе, когда я решилась выйти из дома. Интуиция молчала, но я все равно трусливо боялась. Страх испарился, стоило увидеть маленькую фигурку, которая, сгорбившись, сидела на веранде. Ох, это же…

— Аврора?!

Подскочив к девочке, я подняла ее на ноги. Заплаканное лицо, дрожащие губы — в жизни не подумала бы, что увижу ее в таком состоянии.

— Что случилось, Аврора?..

— Папу куда-то увели!

И она зарыдала громче.

— Что?.. Так, идем в дом, ты сейчас мне все расскажешь.

Я почти насильно завела ее в кухню и усадила на стул. Быстро налив теплый чай, всунула в руки чашку. Зубы девочки ударялись о ее край, сама она заметно дрожала.

Я не торопила, и, сделав несколько глотков, Аврора рассказала сама. Говорила тихо-тихо, машинально обводя пальцем контуры красного цветка на чашке:

— Папу забрали, Вероника. Сказали, что он кого-то убил.

Стелла начала грязную игру? Не из-за того же, что приворот не подействовал! Передумала оставлять Матвея в покое? Подумаешь, слово дала! Как дала, так и взяла назад. Она же Верховная, маленькая богинька общины…

— Ава, пей чай, а я узнаю, что случилось.

Кому я могла позвонить в первую очередь? Разумеется, Герману. К нему я бежала почти со всеми своими проблемами просто потому, что больше было не к кому.

Он ответил не сразу, я даже успела заволноваться.

— Соскучилась, Ник? — спросил Волков оживленно.

Игривость — добрый знак, значит, убийств больше не было.

— Извини, что отвлекаю, я по важному делу. Твоего зятя арестовали, обвиняют в убийствах.

Пауза, а затем невеселые объяснения:

— Арестовали всех, кто приехал в Темные Воды в последние две недели.

— Ого… серьезно.

— И то, что Матвей — зять Верховной, роли не играет. Допросят, обследуют на одержимость — и отпустят.

— Гер, но это же странно и нечестно по отношению к невиновным — сгрести всех под одну гребенку! Аврора рыдает сейчас у нас на кухне.

Охотник невозмутимо посоветовал:

— Позвони моей матери, она заберет ее. Прости, Ник, мне пора — нам с напарником до двух ночи нужно обойти еще двенадцать домов.

Разговор получился скомканным, но информативным.

У ищеек нет приемлемых вариантов, раз они схватили всех чужаков без разбора. Выходит, в Темные Воды пришла серьезная беда? Пора и мне бояться, как одной из слабых? Неприятно внезапно оказаться в группе риска.

Допив чай, девочка расслабилась и принялась зевать.

Предложив ей перейти в гостиную и устроиться на мягком диване, я вернулась на кухню и набрала номер Стеллы. И не зря — она потеряла внучку и сейчас искала с Розой на темной улице.

Через пять-семь минут Волкова постучала в дом сына.

— Добрый вечер. Входите, пожалуйста.

На сад опустилась ночная прохлада, и ведьма зябко обхватила обнаженные плечи — платье из кремового шифона оказалось слишком легким.

— Где моя девочка?

— В гостиной.

Ворвавшись в дом, взволнованная ведьма бесцеремонно обогнала меня и замерла только у дивана.

— Что с Авророй? — спросила она шепотом.

Свернувшаяся калачиком девочка тихо сопела, подложив кулак под щеку.

— Она плакала, и я дала ей травяной чай от бессонницы.

— Хорошо, — похвалила Стелла. — Пусть спит, заберу ее утром.

И, не прощаясь, ушла.

События последних дней пугали не только меня — Верховная обошлась без ядовитой иронии и намеков на мою ничтожность. Да и то, что не стала будить внучку, тоже показатель человечности. Интересно, как долго продлится ее благодушное состояние?

Прикрыв Аврору легким покрывалом, я устроилась в глубоком кресле рядом. Бросать девочку в одиночестве не хотелось, да и спать — тоже.

С этими убийствами я угодила в западню, утратив возможность вернуть гримуар дома Вороновых обратно в схрон. Как идти ночью в сгоревшее здание, если кто-то уничтожает слабых ведьм? С моим везением я легко могу столкнуться с убийцей.

Что ж, завтра понадежнее перепрячу гримуар в гараже и понадеюсь на милость Провидения и то, что у Стеллы будут дела важнее, чем регулярный обыск моих вещей.

Цепочка ассоциаций — и я вспомнила, что так и не прочитала дневник Матвея. Сейчас как раз удобно: никто не помешает и свободного времени у меня предостаточно, чтобы осилить вычурный почерк.

Сбегав за конфетами и ксерокопией многообещающего опуса, я приступила к чтению-расшифровке. Сначала шло тяжело, а затем я втянулась и смогла сносно читать, не отвлекаясь на гадания, какую букву призван изобразить тот или иной завиток.

Любопытство погнало посмотреть, на каком событии закончился дневник.

И вскоре я плакала, читая несколько коротких предложений, как Матвей обнаружил мертвую жену. Он сам вынес себе приговор: не уследил за ней, посчитал ее депрессию несерьезной. Пять строчек, сухие слова, но я чувствовала боль, которая за ними скрывалась.

Еще несколько скупо описанных моментов, посвященных изменениям с Авророй, а затем дневник оборвался. Он выполнил свою функцию — помог мужчине удержаться от желания обсудить с кем-нибудь странные события в его жизни.

Я бы тоже вела дневник, будь обычной женщиной. Но я — ведьма, и мое окружение не знает, что такое неприкосновенность личного пространства. Дневники не для меня. Самое большое, что могу сделать — пожаловаться на жизнь эквиуму, который и так в курсе и порой кажется, что осведомленнее, чем я.

Перелистывая страницы, натолкнулась на строчку, которую перечитала несколько раз. Смысл до меня дошел, только когда произнесла ее вслух:

— «Я убил демона».

Убил демона?.. Матвей? Тот костлявый доходяга убил демона?.. Смешно!

Ладно, он не совсем доходяга, преувеличиваю, но и до мощных охотников ему далеко. А если они одолеть демона могут только всем скопом, то Матвей сам точно не справился бы. Значит, он уничтожил одержимого, что тоже интересно.

Придя к такому выводу, я продолжила чтение.

Матвей Иванов оказался не таким уж простофилей, как мне представлялось: молодой жене он подарил автомобиль с «маячком» — навороченным GPS-трекером, который позволял отслеживать ее передвижение по городу через Интернет в режиме онлайн прямо с телефона. Однажды, зная привычный маршрут Виктории, он сильно удивился, когда вместо торгового центра она поехала на окраину города, притом в нехарактерной для себя агрессивной манере, словно от кого-то убегая или преследуя.

Не раздумывая, он бросился на перехват джипа супруги, который должен был пройти мимо его офиса. Матвей чуть-чуть разминулся и догнал жену на проселочной дороге, в лесу.

Догнал поздно — трагедия случилась. Внедорожник Вики впечатал чужой «Ауди» в кучно выросшие три сосны. Машина смялась гармошкой. Джип выглядел лучше, но Виктория все равно пострадала. Матвей привел ее в сознание. Залитая кровью девушка первым делом протянула деревянный медальон и прошептала: «Набрось на демона… И сожги».

Украшение мужчина взял, но решил, что Вика в шоке. Пытаясь помочь второму участнику аварии, в ужасе заметил, как затягиваются его смертельные раны, как будто их сшивала невидимая игла.

Поверив своим глазам и словам Виктории, он сделал так, как того требовала ситуация: набросил на застрявшего в салоне нелюдя амулет, облил бензином и поджег. Перенеся Вику в свой автомобиль, к заднему бамперу прикрепил сосновые ветки, которые замели следы колес…

Вернувшись домой, он подал заявление об угоне авто жены. И ему крупно повезло: тот, кто сгорел, был известен полиции как быстро набирающий вес криминальный авторитет, и все списали на бандитские разборки.

Я отвлеклась от чтения дневника и задумалась. Кто это был? Адаптирующийся в нашем мире демон? Или дух, укоренившийся в теле бандита? Мне почему-то казалось, что второе, ведь считалось, что не всякий огонь может уничтожить демона. Правда, что за амулет Вика дала мужу, я не знала. Она могла украсть его у матери — у общины хранилось много редких, созданных столетия назад артефактов, о которых рядовые ведьмы и не слышали. Мог ли среди них быть амулет, ослабляющий демона? Разумеется, да.

Как бы там ни было, а одержимого или демона убил обычный человек И даже ушел от правосудия, которое о существовании нелюдей даже не подозревало. О высших эшелонах власти я молчу — там в курсе о ведьмах, охотниках и, соответственно, духах.

Бросив взгляд на сопящую Аврору, невольно вспомнила, как гадала, чья она дочь. Мужчина с такой выдержкой вполне может быть отцом чудо-ребенка, а если еще и вспомнить, что он не поддался привороту…

Аврора, заметавшись, заплакала сквозь сон. Подсев к ней на диван, осторожно погладила по голове, шепча заклинание «сладкой дремы». Покрывало сбилось, открыв взгляду синие хлопковые шорты девочки. Белая футболка не защитила от царапин — похоже, пряталась от бабки она в кустах. Жаль, обработать мелкие ранки сейчас нельзя, зато можно прочитать еще одно заклинание, которое ускорит заживление.

Футболка с марвеловским супергероем, браслет, сплетенный из кожаных ремешков — Аврора сейчас напоминала маленькую пацанку. Похожий на зигзаг шрам над левым локтем усиливал впечатление. Сейчас хулиганка, а через пару лет проснется модница и барышня.

Ох, кажется, я начинаю хотеть детей, раз чужой ребенок вызывает умиление!

Стиснув зубы и закрыв глаза, я немного посидела так, унимая накатившуюся злость. Как же я ненавижу Стеллу! Связанная местью и страхом, я не могу просто жить. Любить, рожать детей…

Да, я избавилась от зачарованного кулона, но месть держит меня крепко. Порой возникает ощущение, что я не могу дышать — невидимый ошейник все еще душит. Самое страшное, я не вижу достойного способа отомстить Волковой, кроме как рассказать о ее преступлениях. Логично, что начать нужно не с кулона, подчинившего мою волю на четыре года, а с убийства матери. Мотив и цель известны, доказать их я могу. Наверное, могу… А вот с возможностью, учитывая, что у Стеллы алиби на день пожара, все намного сложнее.

Повздыхав, я вернулась к ксерокопии дневника и дочитала до объяснений Вики с мужем. Не вдаваясь в подробности, она призналась, что демон искал некий предмет. И, пообещав отдать его, она заманила тварь в лес. Коварно пропустив его машину вперед, своим джипом впечатала ее в деревья. Вика заверила Матвея, что вещь осталась там, откуда она сбежала, демон мертв, и им больше ничего не угрожает.

Забавно, что мужчина не требовал рассказать подробнее о Темных Водах, довольствуясь скупым рассказом, но это и понятно, учитывая, как хорошо подруга умела пудрить мозги.

За грустными мыслями я не заметила, как уснула.

Новый день начался для меня с восхода кроваво-красного солнца. Я проснулась и попыталась встать с кресла — тело, застывшее в неудобной позе, онемело и не желало слушаться. Стараясь не кряхтеть, добралась до кухни и, немного размявшись, приготовила завтрак. Нежное пюре, салат из помидоров и пучка зелени, рыба — все полезное для растущего организма.

Аврора проснулась, когда в гостиную вплыл пряный аромат запекающейся в духовке скумбрии. Горьковато-сладкий из-за трав и специй, пикантный, он поднимет с постели любого.

Заспанная и тихая, девочка пришла на кухню и молча забралась на стул, поджав под себя ноги. Знакомая поза — так любила сидеть моя лучшая подруга.

— Привет. — Я невольно улыбнулась, глядя на взъерошенные волосы Авроры — сейчас она похожа на маленького вороненка с встопорщенными перьями. — Как ночь прошла?

— Доброе утро, Вероника. Нормально я спала. — Аврора смущенно потерла глаза. — Спасибо, что приютили, я не знала, к кому идти.

— К бабушке с дедом?

— Бабушка приказала схватить моего папу. — Она нервно теребила край клеенки, которой был застелен стол. Распущенные волосы черной завесой закрывали ее лицо, не позволяя отследить эмоции.

Не хотелось бы оправдывать врага, но чего только не сделаешь ради справедливости и утешения ребенка.

Поставив перед ней тарелки с едой, я вздохнула:

— Ты ошибаешься, она не приказывала. Кое-что произошло в Темных Водах, на допрос забрали всех чужаков. Твоего папу сегодня должны отпустить.

— Должны? — Аврора вскинула голову. — Вы до конца не верите, что мой папа не виноват?

— Нет, что ты, — возразила я поспешно. — Неизвестно, как быстро будут проводить допросы. Вдруг за сегодня не успеют?

— Понятно… Вероника, а кое-что — это ритуальные убийства?

Помолчав, я решила в общих чертах рассказать о нападениях. Чего уж там, раз она слышала ищеек, неосторожно бросающихся обвинениями при ребенке.

— Кто-то убивает слабых ведьм, и да, с помощью запрещенного ритуала.

— Зачем?

Аврора поежилась, но продолжила с аппетитом есть. Крепкая психика, впору позавидовать.

— Чтобы отобрать у них силу.

Если ритуал проводит одержимый, вырванная магия сразу поглощается. Если же на преступление решилась ведьма, чужую силу она перенаправляет в накопители или заряжает какой-то особый артефакт. Или же… если она такая же, как я, чужая магия помогает ей раскачать собственный резерв.

Погрузившись в размышления, я чуть не отрезала себе палец вместе с куском булки, а еще не расслышала вопрос, пришлось переспросить:

— Прости, что ты сказала?

— Почему отбирают силу у слабых?

— Все просто: с сильными сложнее — они могут за себя постоять.

— Вас, получается, тоже могут убить? — спросила прямодушная добрая девочка.

Будь она взрослой, я бы отбрила ответом «Тебя тоже», но путать детей низко, поэтому просто кивнула.

Стоп. А ведь действительно, необученная юная ведьма также может стать жертвой. Или нет?

От сердца отлегло, когда я вспомнила о нестабильности дара до магической зрелости ведьмы и о том, что ее сила связана с силой наставницы, поэтому с таким тандемом не справиться.

Вот только у Авроры пока нет наставницы, а потому ее нужно передать бабке, пусть защищает, у нее это лучше получится, чем у меня.

Стелла пришла, когда девочка допивала компот из вишни. Встреча с самой неприятной для меня женщиной Темных Вод прошла мирно, разве что долго не давал покоя упрекающий взгляд Авроры. Идя за Волковой, она остановилась на пороге и, обернувшись, подчеркнуто жалобно вздохнула.

Выкинуть из головы мысль, что ей было бы приятней находиться со мной, а не с родной бабушкой, удалось ближе к обеду.

Герман вернулся домой поздним утром, когда я уже уехала в медцентр, и к моему возвращению отсыпался после ночного дозора.

Погода испортилась. Затянутое тучами небо и припустивший холодный дождь распугали жителей городка с улиц по домам, и мне пришла в голову замечательная мысль отнести гримуар и шкатулку с кулонами обратно в схрон. Столь ценные вещи нельзя хранить в гараже. Сапфир дома Вороновых с вредоносными чарами Стеллы — единственная существенная улика, я не могла ее потерять только из-за того, что побоялась убийцы, который в такую непогоду наверняка тоже будет сидеть дома.

Глупый с моей стороны поступок? Может быть. И я бы не рискнула, если бы не регулярные обыски.

Проводив Германа, которому снова выпало патрулировать улицы, принялась ждать — охотник любезно предупредил, что и мимо нас должны пройти дозорные и убедиться, что я в порядке. Так и вышло: Иракли, даже в дождь вылитый ангел греха, и младший Медведев нагрянули незадолго до полуночи.

— Все в порядке, Никуль? — поинтересовался друг Германа.

— Ничего не слышала и не видела подозрительного, — отчиталась я. — Кофе хотите?

Я специально сварила больше, планируя взбодриться самой и подлизаться к охотникам.

Парни не отказались, но Медведев вскользь отметил, что пить кофе ночью даже ведьмам вредно. Первый год, как стал охотником, с девушками толком не общался, а умничает и дает советы… Одним словом — ведьмак.

Поднос с чашками и вазочкой с печеньем я вынесла на веранду. Ангел быстро умял свою порцию, а его напарник некоторое время принюхивался к «рыбке» с маком, боясь учуять запах ванили. Трусишка…

— Пей и ешь спокойно. У Никули есть Герман, на других она не смотрит, — толкнул временного напарника локтем в бок Иракли.

И Медведев немного расслабился, мы даже перекинулись парой ничего не значащих слов о погоде. Вскоре, поблагодарив за угощение, охотники отправились дальше.

Выждав минут двадцать после их ухода, я покинула безопасный дом, пряча под темно-синим дождевиком свои «сокровища».

Глубокий капюшон и ливень глушили звуки, и мне казалось, что кто-то тенью следует за мной по пятам. Тенью под дождем — смешное сравнение. Постоянно оглядываясь, преследователя не обнаружила, интуиция тоже молчала, и я временно успокоилась.

Добравшись до наполовину сгоревшего здания, я немного постояла у входной двери. Все та же тягостная атмосфера. Темная аура никуда не делась, плотной пыльной паутиной все так же облекала разрушенный дом.

Спокойно пройдя на кухню, освободила люк, ведущий в схрон, от мусора и прикрывающих его дощечек. Ладно, вру. Я дрожала как осиновый лист, все еще помня неизвестного, заглядывающего в окна. А что, если это и был убийца ведьм? И мне невероятно повезло, что он ушел тогда, почему-то не тронув меня?

Мысли о смерти и везении выветрились вмиг, когда я спустилась в бункер. Ноги перестали держать, и я без сил плюхнулась на диван, засыпанный тем, что до недавнего времени было пучками экзотических трав.

Мамочки… Все перевернуто вверх дном… Абсолютно все! Несколько зеркал и ритуальных блюд разбито, жезлы и кристаллы рассыпаны, древние книги и бесценные свитки разбросаны. Кто-то, не кроясь, что-то искал. Гримуар? Большей ценности, чем он, здесь не было.

В первое мгновение я малодушно хотела сбежать, затем одумалась. Неизвестный здесь побывал, вряд ли вернется. Никто в здравом уме не подумает, что книга тут может появиться после обыска. Глупая я или хитрая, покажет время, но гримуар лучше оставить в бункере.

Вернувшись домой, я сразу уснула и крепко спала до сигнала будильника. И это стало лучшим знаком, что сделала все правильно.

* * *

Слухи и домыслы, буйная фантазия и темный страх — нет почвы благодатнее для паники.

Сонную тишь в Темных Водах взорвала реальность. Власть и выдержку Стеллы преувеличивали — пока она ничего не могла поделать с нарастающей среди населения паникой. Охотники организовали патрулирование, но вряд ли они смогут уберечь своих женщин. Современные общины ослабли, обленились, а все потому, что преступили древний договор.

Ему по силам остановить убийства. Но стоило ли? Ведьмам и охотникам необходима встряска, чтобы они вспомнили былое.

Глава 5

Иной

— Abyssus abyssum invocat! Aditum nocendi perfido praestat fides. Abyssus abyssum invocat…[1] — Хрипловатый голос Кары Соколовой звучал торжественно, то взлетая ввысь, то понижаясь до шепота.

Ведьма старой закалки, она читала заклинания на нескольких языках. Специально подстраивалась под национальность своих клиентов, которые ехали к ней со всего СНГ. Кара утверждала, что слова на родном языке успокаивают ее болезных, тогда как на непонятной тарабарщине настораживают, заставляя неосознанно закрываться, а она уже не в том возрасте, чтобы ей мешало в работе даже психологическое сопротивление.

Но сегодня она себе изменила и читала на латыни… крылатые выражения. Если звуковой сопровождающий ряд в ритуале очищения не играл роли, то заклинание — это всего лишь дань человеческому любопытству и спокойствию. Все самое важное оставалось недоступным человеческому глазу. Но фразы на латыни?.. Видать, Соколова за что-то невзлюбила своего клиента, но все равно взялась ему помочь.

— Abyssus abyssum invocat! Audemus jura nostra defendere. Bis vincit, qui se vincit in Victoria.[2]

Наблюдать за молодой, смутно знакомой блондинкой, которая пришла с клиентом Кары и теперь сидела перед дверью комнаты, где проходило лечение, было грустно. Она не находила себе места, переживала так сильно, заламывая пальцы, что становилось ясно: она считает себя виноватой.

— Abyssus abyssum invocat… Amorem canat aetas prima![3]

Голос Соколовой оборвался на высокой ноте — блондинка вскочила с дивана и подошла к двери. Неосторожно близко, так что точно получит в лоб.

— Кара сейчас выйдет, — предупредила я на всякий случай.

Дернувшись, она повернулась и посмотрела испуганно, словно не ожидала увидеть в комнате еще кого-то. Сосредоточенная на своих переживаниях, она не заметила моего появления.

— Вы тоже… ведьма?

В голубых глазах блондинки плескался страх.

— Когда Кара работает, в приемной не может быть других клиентов, только близкие тех, кому она вычитывает хвори, — ответила я уклончиво.

Женщина перевела взгляд на коробочку в моих руках и отвернулась, не решившись расспрашивать дальше. В прозрачном пластике будто парил цветок без листков и стебелька, ярко-белый до такой степени, что больно смотреть.

Резко распахнулась дверь. Стоя на пороге, Кара поманила меня костлявым пальцем и, молча забрав последний ингредиент, скрылась в рабочем кабинете.

Когда она позвонила мне в конце рабочего дня и попросила срочно привезти полиризу, так называемую орхидею-призрака, я обрадовалась. Сама хотела заглянуть к ней, а тут и повода искать не надо.

Редкую орхидею, которая в последние годы почти не встречалась в природе, научились разводить наши тепличники, и община теперь не зависела от поставок цветка с Кубы.

Снова открылась дверь, на этот раз ведьма вышла в приемную не одна — с темно-зеленой переноской, в которой мирно спал младенец.

— Уснул, — потрясенно прошептала блондинка.

— Да, спит, — кивнула Кара и, ткнув пальцем в сторону переноски, пояснила: — Там лежит бутылочка с отваром. Добавлять пять капель в ванночку каждый раз, когда будете купать малыша перед сном.

— Как долго?

— Пока не закончится отвар. И да, сразу предупреждаю: если фотографии мальчика появятся в Интернете до его пятилетия, я лично прокляну. Вас.

Женщина не испугалась, осторожно забрав сына из рук ведьмы, благоговейно прошептала:

— Спасибо.

Проводив ее недовольным взглядом, старая ведьма фыркнула:

— Звездулька… Вот такие ради популярности и денег не щадят ни себя, ни своих детей, продавая прессе фотографии прямо из роддома, а потом не могут понять, почему младенец орет по ночам…

Как ни напрягалась, а вспомнить смутно знакомую блондинку я не смогла. Видать, действительно, звездулька — сияет только в своем уголке неба.

— Вероника, спасибо за цветочек.

— Пожалуйста, мне было несложно его привезти. Кстати, я хочу задать несколько вопросов.

Кара с предвкушением улыбнулась.

— Я тоже хочу, Никуся, я тоже.

Когда настолько хищно смотрят ведьмы, которым перевалило за сотню лет, становится страшно. Сразу хочется дать стрекача.

Соколова указала рукой на диван, пришлось сесть боком, чтобы видеть собеседницу. Вместо привычных джинсов и рубашки она сегодня надела рабочую одежду — серовато-синее платье из льна с защитной вышивкой черной и красной нитью на длинных рукавах. Модный ежик седых волос не портил облика умудренной годами ведуньи.

— Я старше, поэтому спрошу первой. Что за человек твоя секретарша?

— Алина? — уточнила я, выигрывая лишние секунды для размышлений.

Мне понравилась формулировка вопроса: человек, а не ведьма и даже не девушка. Кара зрит в суть.

— У тебя есть еще одна секретарша? Не юли, Ника, говори как есть, ты же не увертливая змея.

Не знаю, зачем она так сказала — для образности или намекая на Стеллу?

— Хороший человек Алина, неиспорченная властью и вседозволенностью. Она выросла в обычной семье, за пределами общины.

Задумчивая Кара потерла острый подбородок.

— Хм, хороший? Надо брать.

Ничего себе заявочка! Я открыла рот, чтобы возмутиться.

Но ведьма уже бормотала себе под нос:

— Сварю-ка ей приворот, а то наш Ждан такой увалень, еще напугает.

Я поперхнулась воздухом.

— Вы… вы вот так просто решили участь молодой ведьмы?!

— А что тут думать? — Кара снисходительно хмыкнула. — Ждан бредит ею, дело дошло до слежки в свободное время. Так что никуда она не денется — придется влюбиться.

Накануне смотрин предупрежу Алину, чтобы не ела и не пила ничего из предложенного охотником, иначе совсем охмелеет от двух приворотов сразу.

— Никусь, — позвала ведьма. Добродушный вид слетел с нее, как шелуха с луковицы. Внимательный взгляд удивительно ярких для старухи глаз будто пытался пробраться мне в голову. — Не влезай, ладно? Не надо предупреждать будущую жену моего правнука.

Я вымученно улыбнулась. Сознаваться, что у моего секретаря уже есть приворот, не стоило, ведь одно признание ниткой потянет за собой другое, а я не вправе раскрывать чужие секреты.

— Обещаю, девочку мы не обидим. Капелька магии для крепости семейных уз никому еще не помешала.

— Полезнее капелька романтики. Лучше бы охотники умели ухаживать за своими избранницами.

Кара насмешливо фыркнула:

— Уморила ты меня, Никуся. Зачем тебе мишура? Ты же знаешь, как легко умереть в этом мире. Лучше грубоватый защитник, чем сентиментальный хлюпик Романтику придумали те мужики, которым нечего предложить, а наивные девки повелись.

Веселой ведьма не выглядела — печаль притаилась в глубоких морщинках у рта. Неужели сама не верит в то, что говорит? Или, наоборот, сожалеет, что все так? Что часто отношения между мужчиной и женщиной в общинах сводятся только к продлению рода? И не у всех получается найти пару по душе?

Из чувства противоречия захотелось возразить, что охотники могут быть романтичными, просто не желают напрягаться, но я сдержала порыв.

Мы немного помолчали, а затем Соколова встрепенулась.

— Так что ты там хотела узнать, Ника?

За грустными мыслями о мужественных, но грубых ведьмаках я как-то и подзабыла свои вопросы, вовремя она напомнила.

— Простому человеку под силу убить демона? Вы можете припомнить такие случаи?

Кара скрестила руки на груди и недовольно протянула:

— Ну и вопросы у тебя, девочка. Чисто теоретически, да, может, особенно если демон только перешел в наш мир, ослаблен или ранен, а человек — выдающийся воин. Но я таких случаев не припомню.

— А амулеты? Есть такие, которые демонов ослабляют?

— Зачарованное оружие? Конечно, у всех охотников такое есть.

— Нет, не ножи, а в виде украшений.

Кара молчала несколько секунд, хмуря светлые брови.

— Не припомню, но это не значит, что их нет. Еще вопросы есть?

Поколебавшись немного, я все-таки решила спросить у Кары о том, что нашла в гримуаре рода.

— В одной из старых книг я как-то наткнулась на рассказ о сближении измерений, когда одно из них умирает и жители перебираются в соседнее. И что демоны, обитатели такого мира, сумели чем-то заинтересовать земных ведьм. Я так и не поняла, чем именно. Отвлеклась и теперь не могу вспомнить, что за книгу читала. Может, вы расскажете больше?

Пока говорила, Кара улыбалась и лишь когда задала свой вопрос, я поняла, что улыбка ее была натянутой. Я сказала что-то не то?

От ее внезапного вывода меня бросило в жар.

— Книга Вороновых все-таки не сгорела.

Надеюсь, мое лицо оставалось безмятежным, когда я лгала:

— Значит, этот рассказ я мельком видела в гримуаре? Жаль, что тогда не дочитала, теперь и вовсе не узнаю, о чем шла речь.

Но ведьма не слушала мои оправдания.

— Больше никому об этом не рассказывай, Вероника, для твоего же блага.

— Что в этом криминального?

— Это запретные знания из гримуара и доступны лишь ведьме, которая стала старшей в своем доме. А хочешь узнать, как убивать демонов, почитай историю инквизиции и расспроси своего охотника.

Кара поспешно поднялась с дивана, давая понять, что встреча окончена.

Вылетела я на улицу, чувствуя, как горят щеки. Это надо же так проколоться! Информация секретная, хоть и подана в форме воспоминаний. Обидно, что попалась зря: Кара ничего не объяснила.

Демоны — эмигранты из другого мира и с ними пытались договориться? И они даже что-то предложили нужное ведьмам? Но договор сорвался. Почему? Вероятней всего, виноваты демоны: они коварны и не Держат слово, как утверждают старинные предания.

Когда я садилась в автомобиль, из здания, где размещались бар «Стилет» и колдовская приемная Соколовой, вылетела сама хозяйка.

— Гони свой тарантас на Урожайную! — приказала она, бросая в салон набитую чем-то сумку и плюхаясь на заднее сиденье. — Нам нужен предпоследний дом!

Без промедления я выполнила команду.

— Что случилось?

— Потом! Все потом! — махнула рукой Кара и забормотала под нос заклинание.

Настороженно прислушиваясь, по нескольким ключевым словам я узнала заклинание концентрации, которое использует ведьма, чтобы мобилизовать силы и бросить их на исцеление серьезной раны.

Неужели с кем-то произошел несчастный случай? Или же, патрулируя, охотники нашли еще одну жертву? Но в этот раз живую?!

Ехали молча, и через несколько минут я припарковала «Ауди» возле давно пустующего дома. Окна и двери заколочены еще с того года, как жившие в нем сестры одна за другой вышли замуж за охотников из соседней общины. Род не из первейших и даже не сильный, но как же злилась Стелла, когда потеряла сразу трех ведьм!

Двор, в котором стоял одноэтажный, но большой и добротный дом, зарос спорышом по бетонным плитам, лопухами и пыреем — под плодовыми деревьями.

Последовав за Карой, увидела, что дверь больше не заколочена — доски валялись у порога. Трава вытоптана и окроплена чем-то темным. Кровью?.. Видать, еще одна жительница Темных Вод пострадала? Только почему она находилась в чужом нежилом доме?

— Пойдем, чего встала? — обернулась ведьма.

Содрогнувшись, прошла за ней внутрь дома.

Переломанная мебель, следы уличной грязи на пыльном полу и кровь, кровь, кровь… Капельки, осевшие на золотистых обоях, и темные брызги на полу. Первый труп обнаружился сразу в гостиной, за немного отодвинутым от стены креслом.

Мое сердце стучало быстро-быстро, когда присматривалась к мертвецу. Светло-русого мужчину с редкой рыжеватой щетиной на подбородке я не встречала ранее. Нет, он точно не из наших охотников.

— Вероника! — одернула Соколова.

Мы прошли в большой зал. Следы драки. Разбросанные, перебитые стулья, черепки белых плафонов. Я подняла голову — у трехрожковой люстры уцелела одна лампочка, которая сейчас и освещала комнату ярко-голубым светом.

Море крови и еще два трупа. Не исчезнувшие после смерти когти, вздувшиеся буграми мышцы, искаженные яростью лица и звериные, сейчас остекленевшие глаза — между тумбой со стареньким телевизором и П-образным диваном лежали одержимые, в которых духи успели прорасти и укорениться. Воплощенные духи в Темных Водах?

Волосы зашевелились на затылке, стоило представить, что эти монстры еще несколько часов назад ходили по нашим улицам. Повезло, что охотники нашли их лежбище.

Стараясь дышать ртом, чтобы не обонять тошнотворный запах смерти, я последовала за Соколовой в одну из спален, где находились охотники. Герман и Ждан сидели на полу возле окна. Как звали испуганного парнишку из рода Медведевых, я не помнила. Все трое в плачевном состоянии — исполосованные когтями, со следами укусов на руках.

Еще в комнате был Иракли. И сегодня он мало походил на ангела, которым его называли друзья. Скорее, кусок мяса, который повар отбил деревянным молотком, но не успел опустить на сковороду.

Возле окровавленного парня суетилась одна из целительниц, числящихся при штабе охотников.

— Я помогу Лиде, а ты займись остальными, — велела Соколова, выдергивая меня из секундного ступора.

На несколько тягостных минут я забыла о собственных переживаниях и выложилась по полной, используя не только специальные настойки, мази и порошки, которые нашлись в аптечках охотников и сумке Кары, но и подкрепляя их чарами.

Расспрашивать охотников даже не пыталась — желания любопытствовать не возникало под сдавленные стоны Иракли. Первым ко мне в руки попал Ждан. Помимо травм средней тяжести, у него на шее тянулся длинный порез. Чуть правее — и коготь рассек бы сонную артерию.

Затем Герман попросил заняться пареньком, который сейчас наверняка был белее, чем я.

— Кто же знал, кто же знал, — повторял он шепотом. — Кто же знал…

Его нижняя губа дрожала, и я ненавязчиво предложила флягу с успокоительной настойкой. Он сделал несколько торопливых глотков, не заметив, что пьет спирт.

Заканчивая присыпать обеззараживающим порошком порезы Германа, не вытерпела и тихо спросила:

— С убийцами ведьм покончено? Можно спать спокойно?

Желваки заходили на высоких скулах Волкова. Одарив меня мрачным, нечитаемым взглядом, он промолчал.

— Кара, Лидия, я могу вам помочь? — спросила у старших ведьм.

Прабабка Ждана покачала головой и сделала новый стежок на боку Иракли. Если зашивают, дела плохи — у ведьмаков регенерация почти как у легендарных оборотней из фэнтези.

— Ника, ты на машине? — спросил Герман, беря меня за локоть.

Кивнула, не сводя взгляда с глухо застонавшего Иракли — вторая ведьма вправила ему лодыжку. Падший, поломанный Ангел… Как же страшно звучит и тем более выглядит.

— Пойдем, завезу тебя домой.

Я пошла с Германом, чувствуя смутную тревогу.

За лечением не заметила, как пролетело время. В Темные Воды пришла ночь. Звездная, душная, пахнущая спелыми яблоками и свежескошенной отавой. Меня слегка пошатывало и морозило, и если бы не охотник, до машины я добиралась бы намного дольше.

Уже сидя за рулем, Герман сухо сообщил:

— Четвертый одержимый ушел от нас.

Я нервно сглотнула и благоразумно промолчала, не став расспрашивать.

— Но мы его найдем до рассвета. В какую бы нору ни забился, мы его разыщем. — Обещание прозвучало клятвой.

— Их было четверо, как и вас, — обвиняющие слова вырвались сами, до того, как успела прикусить язык.

Наслушавшись рассказов Германа о приключениях команды «Ловчего», я понимала, что для драки это весьма удачный расклад. Одержимый — не демон, с которым охотнику нереально управиться в одиночку.

— Хочешь спросить, почему ранен мой лучший мечник? — устало уточнил Волков.

— Тяжело сражаться в помещении?

— Нет. Пустой дом проверяли Ангел и Денис, мы с Жданом шли по параллельной улице. — Вот как зовут Медведева, теперь точно запомню. — Охотники идут парой, один впереди, другой прикрывает спину напарника. Денис же задержался, срывая яблоко.

Герман замолчал, пока проезжали перекресток.

— Одержимый из гостиной… он первым напал на Иракли? Ударил в спину?

— Да. И все же Ангел сумел его уложить и продержался против остальных, пока Денис звал нас, забыв, что у него есть телефон.

Если парню не дадут второй шанс, то определят сторожем какого-нибудь несверхважного объекта. Необязательный, теряющий самоконтроль напарник хуже коварного врага.

— Гер, — я положила руку охотнику на плечо, — все будет хорошо, Иракли подлатают.

Герман промолчал.

Когда мы подъехали к коттеджу, я поняла, что боюсь одна выходить из машины. Возникло непреодолимое чувство, что за нами следят. Как ни вглядывалась в темноту, ничего подозрительного не видела. Не обязательно, что за нами следил одержимый, это мог быть и кто-то из соседей. Или даже чей-то эквиум.

И все же мне было страшно.

— Ник, я провожу тебя и проверю дом.

Я с благодарностью посмотрела на Германа.

— Спасибо.

И слегка сжала его руку.

— Не знаю, когда вернусь, поэтому хочу быть уверен, что ты в безопасности.

Убедившись, что замки и окна целы, он прошелся по дому, велев мне оставаться в гостиной.

— Все в порядке, Ника, спи спокойно.

— Спасибо.

Стоя на пороге, он торопливо поцеловал меня и попросил:

— Этой ночью никуда не выходи, даже если позовет моя мать.

— Но…

— Откажись, сошлись на меня, — перебил нетерпеливо. — Все серьезно, Ника.

— Я поняла… Гер, если сможешь, держи меня в курсе, как там Иракли, хорошо?

Еще один короткий, но жадный поцелуй.

— Хорошо.

Охотник сбежал по ступеням вниз.

— Герман! — окликнув, слетела с веранды и прижалась к нему как можно теснее. — Будь осторожен, пожалуйста.

Напряженные мышцы под моими руками слегка расслабились.

— Я постараюсь, Ника.

Я провожала взглядом Германа, пока он не скрылся за воротами. Провожала, как на войну? Нет, как на обычную охоту. Выслеживание загнанной в угол твари, непредсказуемой и потому вдвойне опасной, было его работой, смыслом жизни. За Германа я не волновалась — верила, что справится. Если истово верить, ни на минуту не сомневаться в своем мужчине, он никогда не проиграет.

Дом встретил оглушающей тишиной и настораживающей пустотой. Первым делом я включила везде свет, разогнавший густую темноту, и прошлась по комнатам, заглядывая за диваны и в шкафы. Я, ведьма, боялась! Чувство страха не отпускало, даже когда перепроверила все после Германа.

Вероятность того, что ко мне забредет опасный «гость», низка, а значит, надо брать себя в руки.

Почти десять вечера. Спасть не хотелось, и я отыскала среди книжек историю инквизиции. Конечно, историей ее можно было назвать с натяжкой — все же до обидного мало нам известно о враждебной общинам организации.

Что-то я знала, что-то подзабыла, поэтому большей частью листала, время от времени останавливаясь на каких-то моментах. Взгляд надолго приковало изображение креста, где роль вертикальной оси исполнял меч, а в средокрестии разместился драгоценный камень. Такой неоднозначный символ — знак врага ведьминского племени, «теневых» инквизиторов. И мне «посчастливилось» увидеть его вживую, притом вблизи.

Воспоминания о моем странном возвращении в город немного отвлекли от чтения. Но лучше книга, чем ощущение беспомощности, которое все еще пугало.

Переломным моментом для общин стал конец XV века, когда от инквизиции откололся Теневой орден, который не занимался вопросами веры, а искал настоящих ведьмаков и ведьм. И если от рук инквизиции погибали лишь случайные жертвы, отмеченные даром, то есть изгнанники, неопытные или обессилевшие, то орден бил прицельно. Начиная с XVI века он действовал не только в Европе, но и по всему миру, где находились общины, оберегающие озера с вратами в мир демонов.

Раньше ведьминские поселки и города охраняли мощные чары отвода глаз. Сейчас с этим и проще, и сложнее одновременно. Спутники, видеокамеры на всех углах не всегда удается обойти с помощью магии, зато есть законы о частной собственности и тайные договора с правительством.

Интересно, что в конце XVIII века открытых нападений на выявленные общины стало меньше. В это же время участились прорывы — в разных уголках Земли демоны вырывались на свободу и часто беспрепятственно уходили от охранников озер. Уходили — и пропадали без следа: не творили бесчинств, не нападали на людей, не пытались выслеживать ведьм. Такое ощущение, что демонов сразу уничтожал Теневой орден, почти полностью переключившись на них…

Телефон зазвонил — и я вздрогнула от неожиданности. Неизвестный номер. Страх накатился новой волной, вспомнились дурацкие фильмы ужасов про «ты умрешь через три дня». Соблазн не отвечать оказался почти непреодолим. Почти…

— Да, слушаю вас.

— Вероника, это я, Аврора. Нашла ваш номер у бабушки в телефоне.

Если бы она не представилась, я все равно узнала бы тревожный голос девочки.

— Аврора, что-то случилось?

В голову полезли всевозможные ужасы.

— Да. Вы говорили, что папу должны отпустить сегодня, а его не отпустили… Что мне делать, Вероника?

За работой, поездкой к Соколовой и ранеными охотниками я совсем забыла о Матвее с Авророй, забыла поинтересоваться, как у них дела.

Сейчас поздно, а завтра попрошу Германа разобраться с этим вопросом — Совин со Шмелевым совсем обнаглели: схватили невинных людей, не проверили их, зато проморгали настоящих одержимых. Как раз Волкову, которому всунули в слаженную команду желторотого трусливого новичка, будет еще одна причина выказать свое недовольство.

— Солнышко, не волнуйся, все будет хорошо. Прости, что обнадежила, а у охотников случилось ЧП, и они не занялись тестами на одержимость. Завтра, я уверена, они исправят свою ошибку и отпустят твоего папу.

— Выдумаете?

— Аврора, торжественно клянусь, — свободную руку я подняла вверх, хотя меня никто и не видел, — что, если к вечеру твоего отца не отпустят, я отправлюсь в штаб охотников, к их главному на прием, и проем ему плешь.

— Шутите вы, Вероника, а мне страшно, — вздохнула девочка.

Даже у маленькой ведьмы есть интуиция, сигналы которой не следовало игнорировать.

— Извини, хотела тебя развеселить… Подожди, почему тебе страшно? Тебя ведь никто не обижает?

— Нет, бабушка старается, чтобы я не скучала.

— Тогда что не так, Ава?

— Мне просто страшно. Что-то должно произойти. Что-то плохое. Без папы мне тоскливо и страшно.

Как успокоить чужого ребенка, от которого ты вдобавок находишься далеко? Только поговорить с ним. Надеюсь, я смогу подобрать нужные слова.

— Аврора, ты дома у бабушки. Хоть познакомились вы на днях, она очень любила твою маму, и уже любит тебя. Поэтому не бойся, твоя бабушка — самая могущественная ведьма Темных Вод, а дед — в прошлом знаменитый охотник, лучших защитников не найти.

— Нет, — выдохнула в трубку маленькая ведьма, — самый лучший защитник в мире — это мой папа.

Говорят, дети остаются детьми до тех пор, пока уверены в исключительности своих родителей. Здорово, что дочь верит в Матвея. Желаю, чтобы Провидение было милосердно к ней и еще долго позволяло обманываться.

— Единственное, что могу посоветовать, — это ложиться спать, а завтра мы пойдем в штаб охотников. Будем требовать, чтобы твоего отца проверили в числе первых.

После отчетов и стопок подписанных договоров я могла устроить себе выходной и потратить его на проблемы приглашенной в Темные Воды семьи. Это будет справедливо, учитывая, что фактически из-за меня она здесь оказалась.

— Я попытаюсь, — после некоторого молчания произнесла Аврора. — Спокойной ночи, Вероника.

— Добрых снов, Ава.

После звонка девочки я поужинала, точнее, попыталась поесть — удалось влить в себя стакан молока. Приняв душ, поднялась в спальню, не забыв прихватить телефон, который зазвонил, как только моя голова оказалась на подушке.

На дисплее высветилось имя Германа.

— Да, Гер? Ты в порядке?

— Я — да. А вот Иракли больше нет.

Семь сказанных ровным тоном слов — и он отключился.

Ангела не спасли?! Меня бросило в холод от ужаса, словно в прорубь окунули. Как же так? Он почти сразу попал в руки опытных ведьм! Неужели они не смогли его вылечить?..

Выходит, раны оказались серьезнее, чем мне показалось.

Неверие затмило щемящее сожаление. Жалко Иракли, более светлого и легкого жителя Темных Вод я не знала… Я не сдержала слез, вспоминая, каким он был. Все-таки слабая я, неправильная ведьма — никто не плачет из-за чужого охотника.

Когда сморил сон, я не заметила.

Проснулась, словно от толчка. Из бредового кошмара вырвало странное ощущение. Открыв глаза и вглядываясь в темный потолок, вдруг отчетливо поняла, что не одна.

Кто-то проник в дом.

Первое побуждение — спрятаться, заползти хотя бы под кровать, с трудом победила. Я же не ребенок, а взрослая состоявшаяся ведьма! Пускай резерв мал, но что-то я все-таки умею. Могу ослепить и оглушить, а затем позвать на помощь.

Наверное, я толком не проснулась, раз приняла столь безумное решение.

Бесшумно поднявшись с постели, прошмыгнула через пятно лунного света, просочившегося в спальню из-за плохо прикрытой шторы, и призраком скользнула к двери. Четко вспомнив слова временно выводящих из строя заклинаний «Мотылек» и «Хлопушка», приготовилась атаковать проникшего в дом одержимого.

Ручка дрогнула, медленно опускаясь.

Я метнулась в угол, чтобы скрыться за открывающейся в глубь комнаты дверью. Сердце стучало все быстрее, еще немного — и оно разорвется от перенапряжения.

Дверь распахнулась.

Я раскрыла ладонь, зажигая «Мотылька» — голубую сферу с сияющей бабочкой внутри, быстро машущей крылышками. Полететь в неизвестного заклинание не успело — он схватился за мою кисть, вжимая меня в стену. «Мотылек» потух под нашими пальцами, не взорвавшись колючим светом.

— Ника, ты что?!

Я обмякла от испуга. Я чуть не ослепила Германа! Понятно, что максимум на полчаса, и все же мало приятного стать на некоторое время беспомощным.

— Ты что тут делаешь?

— Вообще-то я здесь живу, — угрюмо отозвался он. — Хорошо же меня дома встречают.

— Ой, прости… Я подумала, что это кто-то другой.

— Кто? Что за смертник ходит по ночам к моей ведьме? — Охотник все еще прижимал меня к стене, и я чувствовала тепло его твердого, словно отлитого из стали, тела.

Он говорил, касаясь моих волос губами, получалось щекотно и волнительно. И спросонья все еще переполненное негой тело отозвалось на легкие прикосновения. И только мгновения назад пережитый страх не дал растечься лужицей у его ног.

— Боялась, что в дом пробрался одержимый, тот, последний из четверки.

Герман отступил на шаг.

— Этот больше никуда не проберется.

— Вы его уничтожили быстрее, чем ты рассчитывал.

— Он не успел далеко уйти.

Шаловливое настроение испарилось, стоило вспомнить события вечера. Бедный Иракли… Я прерывисто выдохнула, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы.

Отойдя в сторону, Герман оказался в пятне лунного света. Быстрым движением стянув черную футболку, тихо позвал:

— Ника, иди ко мне.

Я была рада, что он не погиб, что вернулся домой целым и невредимым. Может, я его и не люблю, но временами с ним очень уютно и тепло…

Поцелуй обжег губы. Под внешним спокойствием охотника таилось пламя.

Нет, мне с ним было не тепло, а очень, очень жарко…

Обнимая собственнически, крепко, будто боясь, что начну вырываться, он осыпал мое лицо легкими поцелуями. Его губы лихорадочно ласкали и жалили шею, ключицу, грудь. Широкие ладони гладили спину, задирая шелк ночной рубашки. Вскоре она и вовсе куда-то улетела, сдернутая быстрым движением. Я слышала прерывистое дыхание Германа, чувствовала его нетерпение. И то, что он был без ума от меня, будоражило в ответ.

Когда его неутомимые губы коснулись впадинки на моем животе, ноги подкосились.

Подхватив меня на руки, Герман глухо прошептал:

— Ника, сердце мое.

Опустив на кровать, прижал к матрасу сильным телом и замер. Можно лишь догадаться, что он пытался свыкнуться с темнотой и рассмотреть выражение моего лица.

Я с трудом переводила дыхание под его тяжестью, и в то же время ощущения будоражили, зажигая кровь. Есть нечто порочно-волнительное в том, чтобы оказаться в полной власти опасного мужчины и при этом глубоко в душе понимать, что тебе абсолютно ничего не грозит. Я могла поклясться бессмертием души, что он никогда не причинит мне боли.

Мужская кожа пахла полынью и свежестью ночи. Я с наслаждением провела ладонями по его плечам, выпуклым бицепсам, словно вылитым из стали, игриво оцарапала твердую, рельефную спину.

— Ника, какая же ты ведьма! — В голосе Германа почудилась мука.

Странное обвинение… и еще что-то необычное было в его поведении. Нет, он точно не пьян. Расстроен осознанием, что от смерти никто не застрахован? Что нужно жить, не упуская ни секунды? После встречи с одержимым в столичном мини-маркете я сама побывала в подобном состоянии и теперь его отлично понимала.

Стало не до философствований — Герман перенес вес тела на предплечье и впился поцелуем в мои губы. И мое сознание затянуло в вихрь удовольствия, где царили бесстыжие руки и очень нахальный, жадный рот…

Утро началось с птичьих трелей и тонкого цветочного аромата.

Открыв глаза, почему-то ожидала увидеть себя посреди сада. Взгляд натолкнулся на бутон бело-зеленой розы, лежащей на подушке.

Невольно улыбнулась. Кто-то грустил, что не хватает в жизни романтики? Пожалуйста, получите, распишитесь…

Я покрутила в руках цветок, лишенный шипов. Нежные белые лепестки с легким оттенком зелени. Сорт «Мондиаль» или «Аваланж»? Приятно, что спозаранку Герман съездил в цветочный магазин… Не помню, когда в последний раз он дарил мне цветы?

Неожиданный жест, как и безумную ночь, когда поспала от силы каких-то полчаса-час, я точно запомню до конца жизни. Даже в первые дни, когда стала официальной подругой, Герман не был таким ненасытным. И пускай он, вероятно, пытался забыться, мне понравилось. Понравилось до безумия. До дрожи. До пересыхающих губ при мысли о его поцелуях. До мгновенно охватывающей тело любовной лихорадки…

Вздохнув с сожалением, я поднялась с постели и занялась привычными делами.

Когда в комнате было убрано, а мои волосы почти высохли после душа, открытое на проветривание окно позволило услышать скрип ворот. Отдернув штору, увидела Германа. Он сегодня бегал? Только почему не в спортивной одежде, а в той, в которой ушел вчера на охоту? Странно…

Сердце смятенно забилось, как вольная птица, внезапно оказавшаяся в клетке.

Не в силах ждать, я бросилась к Волкову. Встретились мы у подножия лестницы, с которой я чуть не слетела кубарем, когда споткнулась.

Потухший взгляд мужчины скользнул по мне, надолго не задерживаясь.

— Привет, Ник. Разогрей мне мясо, пока буду в душе. Поем — и завалюсь спать.

На его щеках темнела щетина, под глазами залегли тени. Измотанный охотник вернулся домой.

— Ты… долго, — я с трудом подобрала нейтральные слова.

Кровь шумела в ушах. Я не верила своим глазам, которые отмечали грязь на груди и руках Германа, усталость и апатию на лице, которые он и не пытался скрыть.

— Накаркал я — действительно пришлось гоняться за одержимым до рассвета. Но поймали сукина сына, сейчас Шмелев его допрашивает.

— О… ясно… хорошо, что поймали…

Как на автопилоте, я ушла на кухню.

Это ведь был сон, раз Герман только вернулся домой! Сон! Занятие любовью до рассвета мне приснилось!

Прислушалась к себе — в теле затухали остатки сладкой истомы.

Нет… Это не ошибка. Не розыгрыш. Не сон.

Если Герман всю ночь гонялся за одержимым, то с кем я занималась любовью?!

Он выглядел как Герман, говорил и двигался как Герман!..

Даже если на неизвестном была сильнейшая иллюзия, которую я не почувствовала, все равно он знал, как вести себя.

Меня бросило в жар, затем в холод. Я вдруг поняла, что смутило ночью. Охотничий медальон Германа. Он не пах сандалом. Соответственно, заклинание влечения не работало, я никак не реагировала на него.

Ох нет, я завелась не из-за заклинания влечения… Меня обольстили поцелуями и прикосновениями. Адреналин способствует лучшему усваиванию нежности.

* * *

На дереве, напротив кухонного окна, сидел ворон. Его глазами наблюдатель следил, как бледная, с горячечным румянцем на щеках девушка проводила кончиками пальцев по своим губам. И улыбалась.

И он улыбнулся в ответ.

Отправившись на разведку, он не ожидал, что Вероника проснется. Но сон ее оказался чуток, сама она — соблазнительно податливой.

И он не устоял перед искушением.

Что ж, тем интереснее, что будет дальше.

Глава 6

Метания

Когда удивление, что мне понравилось быть с другим мужчиной и притом не под действием заклинания, схлынуло, пришло понимание.

Демон меня раздери! Я изменила Герману… Дикая мысль. Странные ощущения.

Еще чуднее, что я не знаю, кто был моим любовником. И почему я на него отреагировала так… почему сразу не поняла… И почему он меня… почему он со мной провел ночь? Не за этим же он приходил? А зачем тогда? И что за заклинание было использовано, раз я не узнала чужака под личиной Германа?.. И можно ли считать это фактической изменой? Ведь я думала, что это был Герман?

От вереницы тягостных мыслей пухла голова. Казалось, еще чуть-чуть — и она взорвется.

Мне было настолько не по себе, что я решила не думать. Временно забыть о том, что случилось ночью. Гнать плохие воспоминания за восемь лет я научилась мастерски. Вот только нельзя назвать прошлую ночь плохой. Скорее наоборот, она показала мне, что… Так! Не думать! Я же решила не думать!..

Крепко вцепившись в мойку, я немного постояла с закрытыми глазами.

Как бы там ни было, а признаваться Герману, что перепутала его с другим, я не буду. И все останется по-старому: он меня любит — я отзеркаливаю его влечение благодаря заклинанию на медальоне. Так надо, так будет, пока я не разберусь со Стеллой.

Минуточку! Роза!.. Поставленная в вазу, она осталась в спальне и могла меня выдать.

Я не любила укорачивать жизнь цветам, срезая их, поэтому роза могла вызвать вопросы у ревнивого Германа. А лживые ответы, боюсь, будут сопровождены смущением — не смогу я совладать с собой сейчас в полной мере, чтобы правдиво врать.

Отправив в микроволновку мясо, я выскочила в сад и срезала больше десятка белых и кремовых роз. Поставлю букеты на кухне и в гостиной — вопросов будет меньше. И уж точно Герман не отличит сорт «Мондиаль» от «Магади», который я посадила пару лет назад.

— Кхар! — хрипло каркнул ворон с ветки.

Я его не заметила, поэтому вздрогнула. Испугалась, настолько натянуты сейчас мои нервы.

— Морриган? — позвала птицу и почти сразу поняла, что обозналась.

В заблуждение ввел умный взгляд, почти как у моего эквиума. Вороны — априори хитрые птицы, но это меня не оправдывает. Прошедшая ночь сделала рассеянной и невнимательной…

Стоп! Я же не вспоминаю ее, я о ней забыла. Ничего не было. Ни-че-го!

Расставив розы и сервировав завтрак Волкову, я поднялась в спальню, чтобы переодеться в удобную для прогулки по городу одежду — голубые джинсы и легкий цветастый топ. День обещал быть жарким.

— Прекрасно выгладишь.

Прохладная рука обвила мою талию. Я дернулась. Неожиданное прикосновение, пугающее.

— Спасибо, — сдавленно прошептала.

Герман поцеловал в шею холодными после контрастного душа губами. С мокрых волос упало несколько капель — и прямиком мне за шиворот, вызывая мурашки.

— Хорошо, что ночью ты все-таки смогла уснуть, сейчас прямо светишься. — Он прижался губами к моему затылку и прошептал: — Какая же ты все-таки красивая, Ника, нежная… моя. Только моя.

Не передать степень вины, которую я испытала в этот момент…

— Гер, я пойду? Обещала твоей племяннице показать город и заодно сводить к Шмелеву.

Ладонь на моем боку напряглась.

— Зачем?

— Аврора хочет спросить, когда выпустят ее папу.

— Он все еще там? — искренне удивился Герман, чуть отстраняясь.

— Ага, представляешь? Как и остальные чужаки, приехавшие на консультации или по другим своим делам. Их до сих пор не проверили и не отпустили.

Неохотно разомкнув объятия, Герман пообещал:

— Я позвоню отцу, но часов через шесть, когда он проснется.

— Он тоже ловил одержимого?

— Конечно, на его поиски вышли все, кто не стоял на страже на границе и у озера. Даже некоторые ведьмы были.

Мне почудилась нотка осуждения? И только я спокойно спала, когда другие устраняли угрозу, нависшую над общиной. Точнее, не совсем спала…

— Спасибо, Гер. Хорошего тебе отдыха.

Легкий, как перышко, поцелуй, из-за которого меня внутри что-то царапнуло. Совесть очнулась? Было в ситуации что-то неправильное и постыдное.

Вышла из спальни, испытывая одновременно вину и облегчение: я фактически обманула Германа, не доверившись ему, а он, измученный ночной охотой, не обратил внимания на цветок.

Я была не в том состоянии, чтобы возиться с маленькой девочкой. Она будет переживать, что папа не с ней, а я не смогу успокоить. Слов утешения у меня сейчас не найдется — кто бы меня утешил…

Недолго думая я решила спрятаться от проблем на работе. Пришлось пожертвовать выходным, лишь бы не находиться там, где не хотелось.

Уже из кабинета я позвонила Авроре и объяснила, почему сорвалась наша прогулка, что ее отца обязательно отпустят — об этом позаботятся дядя и дедушка.

В итоге мы проговорили почти полчаса, и обнадеживающие слова подбирать пришлось мне — никто из Волковых не обратил внимания на ее тревогу. Ух, Стелла!.. Позвала внучку в гости, а сама ею не занимается!

Кто-то наблюдательный сказал, что, утешая, можешь утешиться сам. Увы, я по себе этого не заметила — настроение оставалось хуже некуда.

Вскоре выяснилось, что я ошибалась.

Проверяя электронную почту, открыла письмо, от которого бросило в жар.

«Здравствуйте, Вероника!

Меня интересуют рабочие дневники Марии Вороновой, Вашей матери. Конкретно те, где описываются ее поиски эликсира „Пинк“. Больше, чем моя община, Вам все равно никто не предложит. Я в этом уверена на сто процентов. К тому же я знаю, что у Вас нет точного состава, а талантом зельевара Вы обделены, то есть восстановить эликсир самостоятельно не сможете. Попросить помощи у своей общины не решитесь — мне известно о натянутых отношениях со Стеллой Волковой.

Рассчитываю на Ваше благоразумие.

Анна Беркутова, Верховная Мать общины Зеленой Волны».

Прямо, коротко, деловито. А главное, откровенно. Спасибо сестренке, которая сдала все семейные секреты Вороновых своей свекрови!

Так уж вышло, что в последние десятилетия рождалось больше охотников, и мама искала зелье, которое поспособствует восстановлению числа ведьм. Одно время она думала, что нашла его, но экспериментальным путем выяснила, что ошибалась. Руки не опустились — она продолжила поиск идеального состава эликсира «Пинк». Несколько вариантов она даже пыталась протестировать на старшей дочери и ее муже, но та не позволила…

Озарение пришло, сопровождаемое шоком.

Сестра отказывалась становиться лабораторной крысой мамы, но спустя годы все же родила двух девчонок, сильных ведьм. А через несколько дней ко мне обратились с предложением купить подсказки к созданию «Пинка». Неужели Аринка все-таки использовала один из составов, который ей давала мать четыре года назад? И он сработал?.. Тогда понятна заинтересованность Верховной Зеленой Волны, по совместительству свекрови Арины.

Они могли не оставить образца для анализа, не веря, что эликсир подействует, теперь же кусают локти. А может, оставили немного, но все равно не сумели разложить «Пинк» на составляющие. И не сумеют.

Злорадствуя, я быстро набрала ответ.

«Здравствуйте, Анна!

Ваше предложение заманчиво. Увы, принять его не могу. Сожалею, но все записи о маминой работе над эликсиром сгорели вместе с нашим домом четыре года назад. Я могу дать любую клятву, что их у меня нет и никогда не было.

С уважением, Вероника Воронова».

Отправив письмо, постаралась проанализировать нехорошее чувство, зародившееся в душе.

А что, если мой схрон вскрыли именно из-за записей мамы? Поэтому там все перебито? Кто-то сгонял злость, не найдя желаемое.

И можно даже предположить, что именно из-за изобретения мама и погибла, но я-то знаю имя убийцы и причину… Нет, ее убила Стелла Волкова, которой мешала подруга, видевшая ее грязное белье и даже время от времени помогавшая от него избавляться. Надежнее всего тайны хранят мертвецы.

И все-таки кто-то залез в схрон и все там перевернул. А ранее, когда я возвращалась из столицы в Темные Воды, у сгоревшего дома кого-то заметил и даже опознал Морриган. Если бы не мой ослабленный дар, я бы досмотрела воспоминания, узнав имя. Мог ли это быть кто-то из общины, куда перешла сестра? Разумеется, ведь ведьмы часто гостят у соседей, и эквиум мог видеть женщину в Темных Водах раньше.

Голова кружилась от запутанности ситуации. Кто? Кто устроил обыск в бункере? Да кто угодно! Даже Стелла и та могла искать кулон, чтобы снять с него заклинание подчинения и устранить возможную угрозу обвинения в превышении полномочий.

Уйти с работы я решилась лишь вечером, после того, как радостная Аврора сообщила, что ее отца отпустили домой. Завершился наш разговор тем, что я пообещала завтра вывести ее на окраину городка и дать возможность позвать эквиумов. Раз бабка ею не занимается, кто-то же должен помочь девчонке?

Дома ждал сюрприз — отоспавшийся Герман вновь собирался на ночное патрулирование. Он сидел в кухне в черной футболке и темно-синих джинсах, в полной экипировке охотника на духов, даже меч находился при нем — лежал прямо на дубовой столешнице. Я постаралась на время позабыть, что клинок не раз и не два рассекал бугристо-шипастую плоть воплощенных духов, но тошнота все равно подступила к горлу. Уйдет Волков — сразу же помою стол с мылом.

— Гер, что происходит?

Здоровенный, мускулистый истребитель монстров мрачно усмехнулся.

— Ничего, — он сделал глоток кофе, закрывая кривую улыбку большой чашкой, — такого важного, о чем тебе стоит знать. Спи спокойно, Ника.

— Наверное, правильно, что вы будете патрулировать улицы после столь страшных событий. Одно смущает, Гер. Если угрозы больше нет, то почему на тебе весь комплект защитных амулетов?

— Когда не нужно, ты наблюдательна. — Охотник встал из-за стола, подхватил меч и направился к выходу. — Буду поздно утром. Сладких снов, Ника.

— Удачной ночи, Гер.

Обхватив мой затылок широкой ладонью, Волков властно притянул к себе для поцелуя. Чуть грубоватого, долгого поцелуя со вкусом кофе и сдержанного желания.

Я провела его до ворот, испытывая щемящее чувство сожаления. Красивый и притягательный брюнет, искренне любя, не стал моим мужчиной по-настоящему: я не могла довериться ему, рассказав самое сокровенное. Впрочем, может, я слишком придирчива? И подобная близость существует лишь в сентиментальных книгах и фильмах, никогда не возникая в реальной жизни?

Мысль, что Герман ушел в дозор, полностью экипировавшись, не давала покоя. Я не смогла бы уснуть, не уточнив один момент. И я позвонила Соколовой.

Сначала я услышала музыку и звон стекла. Бар. Кара не спала и не занималась своими ведьминскими делами, она общалась с охотниками, пожелавшими расслабиться в «Стилете», попивая ее фирменную мухоморовку.

— Здравствуйте, Кара. У вас есть минута выслушать меня?

— Приезжай в бар — и я посвящу тебе целый час, — весело отозвалась она.

— Спасибо, у меня парочка вопросов. Часа будет много.

Кара рассмеялась мягким грудным смехом:

— А просто так пообщаться со старухой не хочешь?

— С удовольствием, но я такая трусиха, что боюсь выходить из дома по ночам.

— Бедняжка, — с фальшивым сочувствием в голосе протянула она. — И чего же ты боишься? Одержимых убили, в городе снова безопасно.

— А того, кто проводил для них ритуал? Нашли?

Несколько секунд тишины, а затем Соколова спокойно переспросила:

— Почему ты решила, что кто-то проводил для них? А не они сами?

Воспоминания о нападении в мини-маркете были еще свежи, и я ясно представила одержимого, обратившегося в полузверя-получеловека. Выдохнула шумно и спокойно объяснила:

— Я видела тела тех троих. У них были когти, шипы, то есть в них проросли духи, правильно? Они воплотились, подавив души людей.

— Ну, — нетерпеливо подтвердила Соколова. На заднем плане стихала музыка, вроде бы что-то из джаза.

— А перерожденные почти не контролируют себя при виде ведьмы. Эти же сумели продержаться несколько дней в нашем городке и не выдать себя. Еще я видела тело Енотовой, у нее ритуальные знаки на руках, других повреждений нет.

— И что с того? — не сдавалась Кара упрямо.

— Одержимые не контролируют себя, они убили бы сразу старушку, а не проводили ритуал изъятия силы, который им не нужен. Это было сделано для кого-то другого, под руководством, я думаю, ведьмы. — Помолчав, я добавила фантастическое предположение: — Или обычного человека, который собирает силу жертвы в какой-то древний амулет или накопитель.

На том конце трубки заскрипела, а затем хлопнула дверь.

— Ритуал изъятия дает одержимым больше силы, чем простое пожирание. Жертва умирает медленно — магия уходит по капле. А если быстро, то идет поток, который невозможно сразу охватить.

Кара спокойно об этом говорила, у меня же начался нервный тик глаза. Жутко, особенно в ситуации, когда понимаешь, что не сможешь за себя постоять, случись нападение.

— Хорошо, но как они его провели? Почему сумели продержаться? Я думаю, кто-то научился подчинять одержимых своей воле.

— Твоя теория имеет право на жизнь, но одно ты не учла. — Кара больше не увиливала от ответа. — Ты не видела четвертого одержимого. Не думала, что он мог быть «свеженьким»? И поэтому сумел провести ритуал, не впадая в кровавый раж?

Ох… А ведь она права. Подобной возможности я не допускала.

— Ну и чего ты там притихла? — язвительно поинтересовалась Кара. — Я же не сказала, что ты ошиблась, а только уточнила, допускала ли ты подобную версию.

Я ободренно встрепенулась.

— То есть там был еще кто-то?

— Была пятая, да. И вскоре эту сучку поймают и утопят в озере.

Мороз по коже прошел от ее слов. Ведьма… С одержимыми сотрудничала ведьма, и теперь ее казнят за предательство, утопив в озере. Лично для меня это страшнее смерти.

— Спасибо за честность, Кара. Удачной вам ночи.

— И тебе, Никусь, и тебе…

Распрощавшись с Соколовой, легла спать с мыслью, что не усну до утра.

Ошибалась. Я, что называется, вырубилась. Вот только сны пришли такие, что лучше бы я маялась бессонницей до утра.

Мне снился он, тот, кто выдал себя за Германа. Снились поцелуи и объятия. Страстные, горячечные… без продолжения. И эта прелюдия без логического финала изматывала — проснулась я физически убитой и морально истерзанной.

А выходя из дома, на ступенях, ведущих на веранду, нашла новую белую розу.

* * *

— Не дергай его, Ника, иначе упадет.

Мужская ладонь слегка сжалась на моем плече.

— Постараюсь… — пробубнила я односложно, не отрываясь от процесса.

— Держи нежнее.

Другой рукой Матвей отвел волосы с моего лица.

— Но он вырывается!

У меня хороший учитель — спокойный и терпеливый, но все равно что-то выходило криво. Видать, руки не заточены под подобное развлечение, что, однако, не мешало мне получать удовольствие.

— Двумя держи, как я тебе показывал.

Солнце слепило глаза, приходилось щуриться, чтобы рассмотреть воздушного змея в ярко-голубом небе. Простой каркасный, в форме ромба, с рисунком кислотно-оранжево-черной морды тигра, он гордо парил над нами. Леер, тонкая нить, которая его удерживала, почти полностью раскрутился с катушки — и у меня захватывало дух при мысли, как змей высоко поднялся в воздухе.

— Молодец, у тебя здорово получается.

— Угу, — с сомнением протянула я.

Я не чувствовала воздуха, не умела ловить ветер. Змей у меня падал спустя пару минут, как взлетал на максимальную высоту, тогда как у Авроры и ее отца держался в вышине столько, сколько им хотелось. Матвей вообще волшебник — стоило «тигру» чуть снизиться, как он чуть натягивал леер свободной рукой или делал несколько шагов назад, чтобы ситуация исправилась.

И все же я по-настоящему радовалась непривычной забаве. Как ребенок, радовалась. Вот что значит, не наигралась в детстве, которого, по сути, и не было. Сколько себя помню, я учила травы, камни и кристаллы, зубрила заклинания. А в свободное время шастала с Викой по городу, часто творя всякие глупости — розыгрыши и пакости.

Воздушный змей давал иллюзорное ощущение полета, что особенно ценно той, которая когда-то летала на метле. И он был красив — яркий «тигр» с полутораметровым хвостом, трепещущим на ветру.

А еще было приятно находиться посреди поля, не задаваясь целью сбора нужных для зелий растений. Когда еще я отправлялась на природу просто так, отдохнуть? И не припомню.

У августа особый аромат — горький, терпкий. Куда ни кинешь взгляд — до горизонта еще не выжженная зеленая трава. Дурманящая сизая полынь и пряные золотые соцветия пижмы. Особое украшение луга — длинные плети цикория с небесно-синими цветками и аметистовые головки колючего чертополоха. В сухом воздухе далеко разносился стрекот кузнечиков и песнь жука-скрипки. Умиротворяющее место.

Внезапно змей стал резко снижаться.

— Ника, ослабь руку, я помогу тебе.

Мне хотелось самой — и я потянула за леер, зацепив его указательным пальцем. Все сделала так, как некогда Матвей. Почти все. Змей поймал новый поток, а я порезалась.

— Я же предупреждал, что нить острая, — расстроился мужчина.

Засунуть в рот палец, как всегда в таких ситуациях, я постеснялась. А Матвей — нет. Демон меня раздери! Посторонний человек облизал мне палец!..

— Ой…

Я рефлекторно дернулась, пытаясь высвободить палец из плена чужих горячих губ.

— Извини, — стушевался Матвей, все так же не отпуская мою руку, — привычка. Читал, что опиорфин снимает боль.

Смутно помню, что про вещество в человеческой слюне, которое в несколько раз сильнее морфина, я тоже когда-то читала.

— Спасибо, порез больше не болит, — произнесла я, ощущая, как щекам становится жарко.

Давно я не чувствовала себя настолько неловко. И ведь не я виновата, а все равно смутилась. Может, все дело во снах? Если бы я не знала точно, что инкубов и суккубов не существует, то подумала бы, что один из них начал посещать меня по ночам. Но нет, я знаю, какие демоны — страшные, агрессивные, безжалостные… И кошмарно-уродливые. Сомневаюсь, что монстр может быть страстным, нежным любовником. Нет, мне точно известно, что демонов страсти не существует.

И все же из-за смущающих снов я неадекватно реагировала на случайные прикосновения Матвея. Да, я реагировала на прикосновения обычного мужчины! Я!.. Рассказал бы кто раньше, не поверила бы.

— Вероника! Вероника!

Крик Авроры полосонул по и так натянутым нервам. Чуть не отпрыгнув от Матвея, развернулась к маленькой ведьмочке. На ее лице сияла улыбка, тонкую талию обвивала лимонно-серая змея, а по пятам, чуть отстав, бежал поджарый волк. Наигралась с эквиумами и вспомнила, что мы ее тут ждем?

— Спасибо, спасибо, спасибо! — затараторила Аврора, останавливаясь рядом с нами. — Они такие хорошие! И как я раньше жила без общения с Джеком и Наташей?

Странные имена для эквиумов в который раз ввели в ступор. Ладно, ворон-самец по имени Морриган — тоже не пример идеального выбора.

— Отвела душу? — улыбнулась я. — Тогда отпускай их. В принципе ты можешь призвать их в городе, полоза так точно.

— И никого это не удивит? — усомнился Матвей.

— Утром на улицах Темных Вод можно увидеть медведя. Ползущую в траве или кустах змею вообще не заметят.

— Этот город — странное место.

— Ты только сейчас понял? — не удержалась от шпильки.

— Ну почему же? Я сразу не хотел сюда ехать. — Матвей помрачнел. — И после особенностей гостеприимства поскорее хочется вернуться домой.

Ой-ой… Стеллу его намерения гарантированно не устроят.

— Ты же понимаешь, что пока нельзя?

— А когда можно? — Мужчина раздраженно запустил руку в темно-русые волосы. — Ведьмы не держат своего обещания, хитрят.

Сначала привороты, потом задержание — его негодование понять можно.

— Подожди до смотрин невест, — предложила неуверенно. — Они пройдут, страсти из-за убийств чуть улягутся — и вы распрощаетесь с общиной.

— И сколько их еще ждать?

— Три дня. Время проведения немного сдвинули. Этот праздник ознаменуется созданием нескольких новых семей. Совет ведьм и даже Стелла станут чуть добрее.

Матвей хмыкнул, словно сомневаясь, что это возможно.

Не верю, что Волкова оставит идею заполучить внучку в свою семью. Но нужно же было успокоить Матвея?

— Ника, а почему ты не уезжаешь?

Я вскинула голову, пораженная неожиданным вопросом.

— Из родной общины? А зачем?

— Тебе плохо, так почему ты все еще здесь? Артефакта, который сняла моя дочь, больше нет. Бросай все — и уезжай.

Я слабо улыбнулась.

— Не могу. Пока. — И, отойдя к Авроре, которая чесала пузо здоровенного хищника, вывернувшегося на траве, как обычная собака, я предложила: — Давай ты отпустишь эквиумов, и мы вернемся в город, предварительно заглянув на завод минеральной воды? Если, разумеется, хотите.

— Что-то мы слышали о едва ли не главном источнике дохода вашей общины, — заинтересовался Матвей. — Но не откажемся от экскурсии и подробных объяснений. Правда, Аврора?

— Конечно, папочка, — подтвердила девочка, аккуратно раскручивая кольца змеи со своей талии.

Она могла приказать ползучему гаду отцепиться, распутаться самостоятельно, но предпочла возню. Со стороны наверняка казалось странным, что Аврора улыбалась, оглаживая покрытые чешуйками кольца, но только тому, кто не знал, кто такие эквиумы. Особенно умиляло, когда хозяйка сюсюкала с мерзким помощником — пауком или стервятником.

— Нельзя сказать, что главный доход первейших семей — это лечебная минеральная вода, в которую периодически сливают излишки силы. У всех ведущих домов есть вложения в бизнес-проекты вне общин.

— А еще ты говорила о взносах от тех, кому позволили жить отдельно.

Невольно я вспомнила Елену Медведеву и ее щедрые отчисления на процветание Темных Вод.

— Увы, плата за независимость высока. — Подавив зависть к более удачливой ведьме, я спросила: — Так вы хотите экскурсию?

— Да, интересно взглянуть на вашу чудо-воду, — кивнул Матвей. — Живую и мертвую.

— Нельзя сказать, что заряженная магией минералка исцеляет от всего, но в ней достаточно целебной силы, чтобы быть намного полезнее, чем обычная.

— Как бы там ни было, но она пользуется популярностью в СНГ, — заметил мужчина.

Аврора отпустила своих помощников, и мы без спешки дошли до края луга, поросшего молоденькими березами. Метрах в ста находился завод, огороженный высокой бетонной стеной. Моя машина, на которой мы приехали, стояла на парковке среди других автомобилей, и возле нее крутилась какая-то женщина. Распущенные волосы, неопрятная одежда, местами порванная и грязная, диковатое выражение лица. Она бродила по парковке, что-то бубня себе под нос.

— Подождите, — придержала я порывистую девочку за локоть.

— Что случилось?

— Ничего, — шепотом поспешила успокоить мужчину. — Но нам придется немного постоять здесь. И тише, пожалуйста.

Я ее сразу узнала, хоть не видела восемь лет. Вера Лисицына. Ее сестра-близнец Надя, струсив, бросила нас с Викторией во время прорыва и была казнена утоплением в озере. Вера затерялась в выдуманном мире, где ее Надя была жива, не в силах смириться с потерей. И почти восемь лет после того страшного дня бедная ведьма провела в лечебницах и специальных санаториях. А сейчас бродила у завода — похоже, сбежала из-под присмотра близких.

Быстро отыскав в телефонной книге номер ее матери, я сообщила, где найти беглянку. К счастью, ее уже искали и пообещали подъехать через несколько минут.

— Кто эта женщина? Почему мы прячемся? — потребовал объяснения Матвей.

Немного подумав, решила, что он с Авророй имеет право знать, кто эта несчастная, и вкратце рассказала ее историю. Нашу общую историю: Веры, Виктории и мою.

Не сводя хмурого взгляда с несчастной девушки, Матвей чуть слышно заметил:

— Странно, что Провидение покарало невиновную. Такое редко бывает.

Хотела возразить, что не совсем, и я тому пример, но вспомнила, что если до прорыва мало грешила, то потом успела совершить фатальные ошибки. Один наш с Викой обман чего стоил: спрятав кулон общины, мы лишили Темные Воды полноценной защиты Верховной. Будь он у Стеллы, она провела бы мощный обряд поиска, когда начались убийства, и одержимых нашли бы без проблем в крайние сроки.

А кстати, почему никто не интересовался бездеятельностью Волковой? Может, спрашивали, только я о том не знала? Или же Стелла давно научилась затыкать рты недовольным, не допуская и мысли, что ее действия могут критиковать?

За Верой Лисицыной приехал внедорожник, набитый родней. Пока ее мать ждала у открытой двери в салон, два охотника ловили полоумную сестру. Как же она визжала, когда ее схватили!.. Вырываясь, царапалась и кусалась. Но братья быстро скрутили ее и загрузили в джип.

Стоя среди березок, мы видели грустное зрелище от начала и до конца.

— Почему она не отбивалась с помощью заклинаний? — задал закономерный вопрос Матвей, когда Лисицыны уехали.

— Года два назад, когда несколько специалистов подтвердили, что ее разум омрачен горем навсегда, Стелла потребовала запечатать ее дар. Это необратимый процесс.

Аврора всхлипнула и отвернулась.

— Бедная…

— Жестоко, — оценил деяния тещи мужчина.

— Сумасшедшая ведьма опасна даже для своих близких, — справедливо заметила я. — Но кроме обряда запечатывания, ее можно было временно заблокировать с помощью амулетов. Так что да, жестоко.

Настроение на экскурсию пропало напрочь не только у Ивановых, поэтому я не стала отговаривать, когда они попросили перенеси ее на другой день.

Подбросив их в центр, сама поехала на работу — нашлась стопка важных документов, которые я просматривала до самого вечера. Домой вернулась поздно, и там меня ждал романтический ужин при свечах и грустный Волков. А еще огромный веник роскошных багрово-красных роз, явно не из сада, и торт-мороженое.

— Ника, прости.

Не «привет», не «как дела», сразу к цели, которую преследовал, делая красивый жест? Спешит куда-то?

— Прости, Ника, — глухо повторил Герман, обнимая меня за плечи. — Я был непростительно груб с тобой.

— Когда? — фальшиво удивилась я.

— Когда ты спрашивала о пятом одержимом. — Обхватив мое лицо ладонями, он пытливо заглянул в глаза. Хотя что там можно увидеть, когда на столе горит всего шесть свечей? — Не знаю, что на меня нашло.

В неверном свете живого огня глаза самого Волкова казались полными мрака провалами. Жутковатое ощущение…

— Это расследование, я понимаю твое нежелание отвечать.

— Ника, у меня нет тайн от тебя. — Он быстро поцеловал меня в висок. — Ты внезапно показалась такой далекой, чужой… незнакомкой, что ответ вырвался сам собой. Это не оправдание, знаю, поэтому прости меня.

Моя заледеневшая от страха душа ушла в пятки. Герман почувствовал неладное! А еще говорят, что у большинства мужчин логика вытеснила интуицию.

— Мы оба были странными, Гер, что и неудивительно, учитывая недавние события, — примирительно произнесла, потершись лбом о его теплое плечо. — Ты сорвался, я слегка отдалилась, но это в прошлом.

— Вероника, ты у меня такая понимающая, — пробормотал охотник благодарно, прежде чем накрыть мои губы карамельно-тягучим поцелуем.

От аромата сандала кружилась голова. И я с ненавистью подумала о медальоне, на котором так некстати недавно обновила заклинание. Теряться в дурмане чужого желания не хотелось.

Герман отстранился первый, я же осталась сидеть на столе, откинувшись назад, между тортом и вазой с фруктами. Как туда попала, не помнила совершенно.

Запустив пальцы в черную шевелюру, он самодовольно скользнул по мне взглядом и хрипло произнес:

— Для меня ты лучшее блюдо, но вряд ли простишь, если мороженое растает.

Герман помог мне сесть за стол и занял место напротив. Незаметным движением я поправила одежду, с раздражением ощущая, как горит лицо и зона декольте.

Настроения на игры не было, но я держалась, понимая, что, если Герман узнает о нечаянной измене, прощения не выпрошу, да и не буду этого делать. Потому что я не виновата, демон меня раздери!..

После второго блюда у Германа зазвонил телефон. Старший Волков побеспокоил сына в неурочный час. Глубокая морщинка пролегла на высоком лбу — Герман подобрался, преображаясь из романтичного в кои-то годы любовника в сосредоточенного охотника. Очередная беда?

— Я буду через несколько минут, отец.

Положив мобильный на стол, он одарил меня мрачным, полным сожаления взглядом.

— Извини, мне придется уйти.

По спине сыпануло морозом — неужели община снова под ударом?

— Опять убийство?!

— Нет, второй поисковый отряд, идя вдоль линии защиты вокруг города, нашел то, что пропустил первый.

Вот теперь я заволновалась.

— Что нашел? Дыру в нашем щите?..

— Да, Ника, дыру, через которую и зашли те одержимые.

Страх отступил. Неизвестная причина несчастья пугает, тогда как найденную ошибку можно исправить.

— Но это же хорошо? Дыра — лучше, чем другие версии?

Одержимый мог попасть в Темные Воды, если его провел кровный родственник, и подобное предательство каралось смертью. Дыру же сделать могли с помощью краденого артефакта или жертвоприношения. Последнее, разумеется, ужасно, но не настолько, как понимание, что кто-то из ведьмаков или ведьм продал общину кровожадным тварям.

— Не совсем, Ник. Дыра сделана не снаружи, а изнутри.

Я на несколько секунд зависла, пытаясь принять услышанное. Изнутри?.. Ох, все-таки предатель среди нас?!

— Держи меня в курсе, Гер, ладно?

— Постараюсь.

Охотник ушел собираться, я же осталась в комнате одна. Вру. Со мной был лучший антидепрессант для девушки — шоколадный торт-мороженое с вишней.

Расстраиваться поводов немало: тот, кто помогал одержимым убивать ведьм, все еще среди нас. Раз. Впустил убийц член общины. Два. Чутье Германа подсказало, что со мной что-то не так. Три. Иллюзия наших отношений стала стремительно трещать по швам. Это четыре…

* * *

Вовремя охотника вызвали из дома. Иначе пришлось бы вмешаться.

Волков еще не знал, что потерял ведьму.

Впрочем, она и не была никогда его.

Серый голубь, глазами которого следил наблюдатель за поздним ужином охотника и ведьмы, снялся в ветки и затерялся в темноте.

Глава 7

Эхо прошлого

Следующий день выдался суматошным — накануне смотрин все как с ума сошли, бросившись заказывать недостающие травы. Кто-то стряпал приворотные или отворотные, защитные и зелья, усиливающие интуицию. Кому-то требовались ингредиенты для особых кремов и настоев, которые подчеркнули бы природную красоту, заставив ее сиять ярче.

В общем, ведьмы готовились, чтобы быть во всеоружии.

Я же к вечеру мечтала об одном: добраться поскорее домой, принять душ и вырубиться до утра. Даже ужин пропущу, настолько устала.

И вот моя маленькая мечта почти исполнилась — я завела машину в гараж, как вдруг ожил телефон.

— Добрый вечер, Верховная.

Надеюсь, Стелла не услышала в моем голосе желания ее прибить.

— Ты где?

— Только въехала во двор, — вздохнула чуть слышно, понимая, что последует дальше.

— Ты мне нужна, Вероника. Жду.

Волкова отключилась, и я со злостью уставилась на телефон. Почему она со мной так? Словно я девочка на побегушках?!

Стиснув зубы и зажмурившись, мысленно досчитала до пяти. Выдохнула.

Почему такое отношение? Да я же сама и виновата. Почти во всем. Нельзя быть слабой среди ведьм, и я сейчас не о величине резерва, а о страхе и нерешительности.

Закрыв гараж, направилась к дому мэра и Верховной ведьмы. Минут двадцать — и я буду на месте.

Солнце медленно клонилось к закату, заливая крыши домов кроваво-красным светом и будя в душе смутную тревогу. К вечеру жара только усилилась, хотелось сбросить жемчужно-серый пиджак от юбочного костюма, но под ним только бюстгальтер, поэтому приходилось терпеть.

О причине вызова я не думала. Стелла могла устроить очередной разнос или же спросить что-то о работе медцентра, а иногда искала козу отпущения, на которую можно слить плохое настроение. Неудивительно, что ею чаще всего оказывались я или Жанна, которая сейчас беременна и не подходила на роль громоотвода.

У забора Волковых я остановилась и, обернувшись, с грустью посмотрела на дом, в котором провела относительно счастливые детство и юность. Кованые вычурные ворота позволяли рассмотреть центральную часть двора и вход в коттедж. Местами сгоревшее, местами обвалившееся здание все еще гордо держалось, высоко подняв голову — ветхую крышу — над буйством сорной травы и неухоженных деревьев.

— Вероника, привет! — Звонкий голос Авроры испугал меня до выскакивающего из груди сердца. — А вы тоже к бабушке?

Я резко обернулась.

Семья моей покойной подруги подошла незаметно. На Матвее ладно сидели искусственно затертые синие джинсы и белая футболка с газетным принтом и длинными рукавами. Девочка же оказалась одета в нечто невообразимое: рваные белые джинсы, взрослого размера черная футболка с названием отечественной рок-группы. Белые кеды в жару и черная бандана с оранжевыми черепами дополняли образ. Что странно: отец ее хоть и не модник, но не вызывал желания отвезти в магазин и сменить ему гардероб, так почему дочери позволял так несуразно наряжаться?

— Добрый вечер, Ника, — поприветствовал Матвей, внимательно меня рассматривая. — Нас хоть не на семейный ужин собирают?

Бедный, после того как его попыталась отравить теща, он опасался есть в ее доме…

— Здравствуйте. Сама хотела бы знать, зачем Стелла нас позвала. — Я стояла ближе к воротам и поэтому открыла их, опередив мужчину. — Предлагаю поспешить, ваша бабушка не любит, когда гости опаздывают.

Пока говорила, бросила взгляд через плечо. И застыла.

Кто-то вошел в мой дом. Я увидела только спину человека. Он мелькнул перед глазами на долю секунды и скрылся внутри здания, оставив дверь нараспашку.

В Темных Водах не принято лазить в чужие дома, даже если они не закрыты на ключ, даже если они наполовину сгорели. И нет, это не обман зрения, я точно видела человека!

— Матвей, я оставлю вас, но скоро подойду.

— Вероника, что случилось?

На вопрос мужчины я только отмахнулась:

— Извини, потом расскажу.

Я переходила дорогу с твердой решимостью узнать, кто нарушаег правила. Боялась ли? Немного. Все же вечер, темнело, а незнакомец, бродящий по участку Вороновых без разрешения, мог оказаться тем самым предателем, который привел в город одержимых. И в то же время интуиция молчала, а значит, мне не грозила смертельная опасность. И не стоило забывать, что я вернула в бункер гримуар, мое главное наследие.

При мысли, что кто-то решил проверить мой схрон еще раз, я ускорила шаг.

Насколько помнила, спина человека в темном спортивном костюме была узкой в плечах. Неужели пожаловала женщина, которую видел Морриган? Та, которая отвлекла его внимание блестящей мелочовкой, но он все равно ее почти узнал? Неужели охотница за гримуаром Вороновых вернулась, не оставив мысли заполучить его? Вот только зачем он ей? Если я последняя представительница рода и книга подчиняется только мне?

Ладно, буду честной сама с собой: подчиняется через раз, потому что не считает слабую ведьму достойной своих знаний.

Когда подходила к открытой входной двери, мороз продрал по коже, а волосы на затылке встали Дыбом. Углубившись в нахлынувшие ощущения, чуть не растянулась на земле, зацепившись ногой за тугую плеть плюща. Багряно-зеленый, он захватил несколько деревьев и частично оплел фасад. Разросся, паразит, за четыре года во все стороны!.. Он — единственный, кто чувствовал себя хорошо возле сгоревшего дома, что неудивительно для растения, тянущего хорошее настроение из окружающих людей.

Может, я зря иду одна? Но кого позвать? Германа, который, вероятно, уже заступил на ночное дежурство? Или его мать? Или, быть может, обычного человека Матвея?

Голос мужчины, о котором только что вспомнила, прозвучал тревожно сзади:

— Вероника, что ты ищешь?

Вот теперь мне по-настоящему стало не по себе! Обернулась — и сердито зашептала:

— Ты что тут делаешь?.. — Бросила взгляд на беспокойно озирающуюся по сторонам девочку. — Да еще с Авой!

Света заходящего солнца хватило, чтобы увидеть, как широко распахнулись васильковые глаза мужчины.

Позади меня кто-то стоял?..

Я обернулась, одновременно отскакивая в сторону и зажигая «Мотылька».

Диковатое выражение исхудалого лица, искусанные губы и нервно подрагивающие пальцы с обкусанными ногтями.

— Вера?! — ахнула я.

Да, она. Снова Лисицына удрала из-под присмотра родни и разгуливала по улицам Темных Вод.

Девушка глухо засмеялась. Из-за завесы сальных волос мрачно блеснули глаза.

— Да, это я. Здравствуй, Вероника Воронова.

— Здравствуй, Вера.

Увидев, что это безобидная блаженная, я успокоилась и развеяла «Мотылька».

— Вера, что ты здесь делаешь?

Я понимала, что лишенная дара несчастная — не угроза для окружающих, но пупырышки страха, выскочившие на моих руках под пиджаком, не исчезали.

— Гуляю я, — захихикала Лисицына. Ее глаза бегали по сторонам, будто не в силах сосредоточиться на собеседнике.

— Вера, я позвоню твой маме.

— Не надо! — Она оживилась и перевела мутный взгляд на меня. — Не звони, Вероника, или пожалеешь!

Бредни помешанной? Или она что-то слышала и ей теперь есть что рассказать? Существует категория людей, которые многое знают в силу того, что их не воспринимают всерьез.

— Почему, Вера?

Я незаметно покосилась на свидетелей нашей странной беседы. Хмурый Матвей пристально смотрел на ведьму, вместо того чтобы увести дочь. Лисицына не опасна, но общение с ней — последнее, что необходимо маленькой девочке.

— Я знаю твой секрет, Вероника, и могу рассказать, — протянула Вера тонким противным голоском.

Я обмерла. Она знает о гримуаре?.. Так это она следила за мной в ночь неудавшегося побега? И видела, как я доставала книгу заклинаний?

— Все узнают, почему Виктория выгорела, а ты — нет, — противно захихикала Лисицына.

Я с облегчением выдохнула. Это не новость. По крайней мере для Стеллы.

Достав из кармана пиджака телефон, спокойно Предупредила:

— Я звоню твоей матери, Вера.

— Нет!

Свист.

Одна зеленая плеть отшвырнула Матвея в стену дома, вторая обвилась кольцами вокруг меня.

— Свето… — заклинание оборвалось на полуслове.

Третий стебель плюща затянулся на моем горле на манер удавки. Я захрипела, задыхаясь.

— Не надо лишних слов, Вероника, — хихикнула Лисицына. — Побереги свои силенки для другого.

Перед глазами стремительно темнело. В какой-то момент я и вовсе отключилась.

Боль… Кто-то бил меня по щекам. Память бодро откликнулась, подсказывая, кто это мог быть. Вера Лисицына. Или не Вера?.. Раз у нее, якобы лишенной дара, хватило силы управлять стеблями плюща? Или же что-то на обряде блокировки пошло не так и магия у нее осталась?

— Не притворяйся, Вероника, я же вижу, что ты пришла в сознание.

Открыв глаза, увидела, что Лисицына затащила нас троих в дом. Матвей лежал неподвижно на кирпичной крошке и даже не связанный — видимо, серьезно его приложило. Аврора жалась рядышком, и тоже со свободными руками-ногами. Впору гордиться, что одну меня Вера посчитала за серьезную противницу и спеленала зелеными путами, которые слегка светились золотым. Не просто длинные стебли, а зачарованные на крепость.

— Вера, что ты творишь? — прошептала я и удивилась.

На шее больше не было петли из плюща. Спустя секунду стало ясно, почему мне позволили говорить. На моих запястьях красовались пластинчатые браслеты из меди, с известными любой ведьме символами. Крохи моей магии заблокированы, я ничего не могу противопоставить хитрой сумасшедшей.

С ужасом я посмотрела на Аврору и ее бесчувственного отца. Что Вера собирается с нами делать? Понятно, что ничего хорошего, и все-таки что?!

— Удачно получилось, — глухо пробормотала Лисицына. — Охотилась на одну ведьму, заполучила двух. Вторая слабая, но тоже сойдет…

Она наклонилась и вытащила из-под куска шифера нож. Не кухонный, а туристический. Большой и острый.

— Вера, отпусти нас, пожалуйста, — ласково-ласково, спокойно-спокойно проговорила я, краем глаза наблюдая, как белеет Аврора.

Почему она не сбежала? Возможность была, когда Вера затаскивала нас с Матвеем в дом. Хотя она могла сначала загнать туда девочку, или же та просто растерялась.

Лисицына проигнорировала мою просьбу.

— Вера, мы просто проходили мимо. Почему ты на нас напала? Мы имеем право знать. Объясни, — потребовала я.

Аврора прерывисто выдохнула. Смелая девочка, другая ее возраста уже плакала бы.

— Я же сказала почему, — захихикала Вера. — Мне нужна сила.

Из мусора появилась друза горного хрусталя. Кристаллы, казалось, ощетинились ежом. Лисицына их любовно обдула и опустила рядом с Авророй.

— Нет!.. — Девочка вскочила на ноги и тут же упала — только сейчас я увидела полупрозрачные путы, обвивавшие ее щиколотки.

— Как интересно, — пробормотала сумасшедшая и резко развернулась ко мне. — Все верно, все верно… Надо начинать с маленького резерва, девчонку оставлю на десерт.

И друза очутилась у моих ног. Недолго думая, я оттолкнула ее подальше. Хрусталь используют во многих ритуалах, одна из его главных особенностей — усиливать концентрацию.

И кажется, я поняла, зачем он Лисицыной, что она собирается концентрировать.

— Это ведь ты? С твоим возвращением в Темные Воды начались убийства!

На угрюмом лице расцвела ехидная улыбка.

— Верховная такая тупая, да? И остальные тоже тупые. Никто и не подумал на бедняжку Веру, лишенную магии! А я ее вернула, Вероника. — Лисицына стала на колени и, ухватив меня за подбородок, прошептала горячечно: — Ты тоже можешь. Хочешь присоединиться ко мне?

— Вера, как ты это сделала?

Я старалась разговорить ее, чтобы отвлечь от ножа.

— Духи, Вероника, с ними можно договориться, — злорадно рассмеялась Лисицына, запрокидывая голову. — Им тело, мне — магия.

Ну конечно!.. Все стало на свои места. Договориться с одержимыми может только такой же одержимый. Одержимая… Дух не пророс еще в предательнице, создавая видимость, что она все еще хозяйка своего тела и жизни. И она точно сумасшедшая, раз решилась на чудовищную сделку с исконным врагом ведьм.

— Ты не вернула дар, Вера. Ты временно владеешь чужой силой, крадешь ее, убивая хозяек.

— Это лучше, чем совсем ничего. Так ты со мной, Вероника? Я отведу тебя к тем, кто поможет вновь стать сильной.

Меня трясло от страха, но я старалась тянуть время. Стелла должна забить тревогу, ведь ни я, ни зять с внучкой не пришли. Нас наверняка уже ищут.

— Вера, это неправильно! Силу нельзя получить такой ценой. Ты убила невинных, Вера…

Мои увещевания не нашли отклика, пробудив одно возмущение.

— Невинных?! А кто о них думает, Вероника? О нас кто-то думал? О тех девочках, которых Стелла велела выкинуть в озеро восемь лет назад, кто-то думал?!

Неужели в этом причина? Она не простила гибель сестры. Да и как простить, когда на свете нет никого ближе, чем близнецы? Я могу только догадываться, какую боль испытала Вера, утратив сестру.

Стараясь не спровоцировать еще большую агрессию, осторожно возразила:

— Девочек судили по древнему закону. Стелла не могла поступить иначе, когда ведьмы, испугавшись, не выполнили своего предназначения…

Жестокая улыбка искривила бескровные губы.

— Стеллы не было на озере в ту ночь. А ведь это она должна была проводить обряд закрытия, когда волновалось Темное. Не Вика, не ты…

Я вздрогнула. Вере известно, что кулон Верховной был в ту ночь на мне? Откуда? Надя успела поговорить с сестрой, когда сбежала с острова домой? Судя по осведомленности Веры, успела. Вместо того чтобы уезжать из города, она разговоры вела… глупая.

Горечь сожаления разлилась внутри. Из-за девчонок Виктория выгорела, а я лишилась почти всей силы, но все же мне было их жаль. И лучше бы они тогда успели скрыться, чем теперь до конца жизни вспоминать, как их сталкивали в Темное.

— Вера, пожалуйста… отпусти нас.

Лисицына хмыкнула. С тихим шелестом плющ распустил свои кольца и оплел каждую мою руку по отдельности. Свободные концы стеблей, рванув в стороны, прикрепились к противоположным стенам комнаты. Произошло все настолько быстро, что я не успела и пошевелиться толком, не то что воспользоваться моментом.

— Помогите! Кто-нибудь! Помогите!

Убедившись, что уговорить не получится, я стала звать на помощь. Кричала, больше не боясь, что стебель плюща задушит или что нож вонзят мне в горло.

— Кричи сколько влезет, никто не услышит, — издевательски разрешила Лисицына и по очереди разрезала рукава моего пиджака от плеч до запястий.

В памяти всплыла страшная картинка — тело несчастной Енотовой, которое я обнаружила. Багряные знаки на ее руках. Мне сейчас нанесут такие же, чтобы отобрать последние крохи силы…

Если мерзавка поставила «звуковую заслонку», меня никто не услышит. Никто, кроме Морригана. Связь с эквиумом не заглушить заклинанием или блокирующим амулетом.

— Морриган! Ко мне!

Я звала и смотрела на Аврору, не сводя с нее взгляда. Пойми же, пойми, что я хочу сказать!

— Зови-зови, птичку, Вероника! А я сверну ей голову! — злобно прошипела Лисицына. — Твоему ворону меня не одолеть!

Зато волк и змея смогли бы остановить одержимую. Увы, они на помощь не спешили — до маленькой ведьмы не дошло, что можно позвать и своих эквиумов.

— Морриган!..

Лисицына занесла нож. Я взмахнула ногой — попала ей по руке. Она зашипела, упустив оружие. Поднять не успела.

— Кхар!..

Сквозь выбитое окно на голову Веры спикировал Морриган. Черные когти и клюв ударили безжалостно. Одержимая закричала и замахала руками.

— Кхар! Кхар!

Вороны влетали в дом один за другим. Вскоре за птицами нельзя было рассмотреть потолок. В доме резко потемнело.

— Кхар! Кхар! Кхар!..

Гвалт и черные перья. И страшный визг одержимой.

Она недолго отбивалась — закрыв голову руками, бегала по комнате, ища выход и налетая на стены. Она не могла сосредоточиться на заклинании, не видела двери из-за воронья!.. Птицы наносили удары клювами и крыльями, царапали ее мощными когтями.

Яростно дергаясь, я ослабила петли на руках, все же это были не веревки, а стебли растения. Освободившись, побежала вдоль стены к Авроре и Матвею.

К счастью, мужчина уже пришел в сознание.

— Скорее уходим!

Он за секунду оценил ситуацию и, ухватив дочь под мышки, а меня за руку, потащил наружу. Мимо одержимой, вокруг которой вилось безжалостное воронье.

Выскочив из дома, тотчас попали в надежные руки охотников и… Стеллы с Розой. Точнее, девочку схватили ведьмы, меня — обнял Герман. Ждан и еще двое парней ворвались в здание.

— Ника… девочка моя, — лихорадочно шептал Герман, гладя по спине и плечам, выискивая повреждения.

— Вероника, отзови своих птиц! — раздалась в стороне мольба, полная муки.

Чуть отстранившись от Волкова, я заметила старшую Лисицыну.

— Вероника, пожалуйста, отзови! Вороны могут убить ее! — простонала несчастная мать.

Могут… А нас с Авророй ее дочь точно убила бы, если бы ей не помешали.

Как ни была зла, а эквиума я призвала обратно:

— Морриган, скорее ко мне!

Мой помощник послушно отозвался, вылетев из окна и усевшись на ближайшем дереве. Вслед за ним покинули дом и обычные вороны. Штук двадцать, не меньше, они взмыли в небо, страшно галдя. Хоть они спасли меня от ножа одержимой, тело покрылось мурашками страха. Жутковатые защитники… Недаром вороны считаются вестниками смерти.

Сделав круг над домом, черная стая исчезла в пушистых облаках, залитых золотисто-оранжевым светом.

Когда оглушающее карканье стихло, я шепотом спросила:

— Гер, как вы нас нашли?

— Аврора позвонила мне — мы все слышали, но не сразу определили, где вы. Нашли благодаря воронам — увидели, как они летят к дому.

Охотник стиснул меня крепко-крепко, выдавая скрытое волнение.

— Какая Аврора молодец, — пробормотала я, лихорадочно вспоминая, говорила ли что-нибудь крамольное.

— И ты молодец, Ника. Долго заговаривала ей зубы, не растерялась.

Не растерялась?.. Да я в панике даже сейчас! Мне все еще не верится, что страшное испытание позади, что мы в безопасности.

Бросив взгляд в сторону Авроры, отметила изменившуюся ситуацию: недовольная Роза осматривала царапину на голове Матвея, который коршуном следил за тем, как теща воркует над своей внучкой. Чую, увезет он дочь из Темных Вод чуть ли не завтра, и никакие ведьмы не смогут ему помешать.

От созерцания товарищей по злоключениям отвлек стон старшей Лисицыной. Она метнулась к входной двери, заламывая руки.

— Доченька… жива!

Окровавленную одержимую вели под руки двое. Третий охотник, Ждан, шел позади, следя, чтобы рычащая девушка не вырвалась. Она собиралась убить нас, и все же ее было жаль. Отчаявшаяся ведьма, которую лишили ее сути, посчитав, что она ей не нужна и опасна.

— До чего довела тоска по сестре, — слова вырвались вслух. — Бедная Вера…

— Да не Вера это! — взвыла Лисицына.

Грустно, что и она не воспринимает одержимую дочерью, хотя процесс еще можно повернуть вспять, изгнав духа.

— Не Вера это!.. Надя!

Головы всех присутствующих повернулись в сторону убивающейся матери.

— Что?.. Объяснись! — велела Стелла отрывисто.

— Восемь лет назад охотники схватили не ту близняшку, — простонала женщина, заливаясь слезами. — Настоящую Веру приняли за Надю. Оттащили на озеро, и она… она, толком ничего не понимая, решила взять вину сестры на себя… И ее утопили вместо Нади!

Лисицына, захлебнувшись болью, вцепилась скрюченными пальцами в свою юбку.

Не может быть!.. Звучало настолько невероятно, что в голове не укладывалось. И в то же время это объясняло состояние ведьмы. Она испугалась, сбежала, и сестра понесла наказание вместо нее. А потом пришли муки совести. Вина — прицельное оружие, которое человек направляет против самого себя. Вина страшнее врага, она убивает исподволь, медленно отравляя жизнь.

Возможно, даже духа ведьма приняла, чтобы заглушить стыд и сожаления? Потому что мне сложно представить себе ту, которая решится на страшную сделку с врагом только ради возвращения силы, рискнув не только своей жизнью, но и близких. А вот вина… вина на какие только глупости не толкает человека, мечтающего забыть о своих прегрешениях.

Когда одержимую проводили мимо нас с Германом, она обвисла в руках охотников, тормозя их.

— Ты такая же, как я… — зашипела она, — ты уцелела случайно, несправедливо!

Я закаменела в объятиях Германа, чувствуя, как холодеет в животе.

Нет, я не такая, как она. Даже отдаленно не похожа. Она подставила свою сестру, спряталась, а потом бездействовала, наблюдая, как ее тянут к озеру. И несчастная близняшка, шокированная предательством самого родного в мире человека, даже не захотела оправдываться…

Я случайно, как говорит она, уцелела, согласна. Точнее, уцелели крупицы дара. Но не потому, что я приняла решение подставить близкого человека. Виктория попросила надеть кулон Верховной, и поэтому демон оставил меня на «закуску». Но не успел выпить до дна — сначала помешал главный амулет общины, затем появились дежурящие в ту ночь охотники.

Так что нет, я не такая. Я не предавала Викторию, не закрывалась ею.

Оправдав себя в своих же глазах, испытала настоящее облегчение. И с ним пришла боль в руках, возвращая к реальности.

— Герман, сними с меня браслеты, пожалуйста, и пойдем отсюда.

Свойство сдерживающего силу артефакта таково, что снять с себя его нельзя — нужна помощь со стороны.

— Конечно, Ник, сейчас.

Охотник не только освободил мои руки, но и предусмотрительно растер запястья, которые слегка покраснели под металлическими пластинами. Иногда он такой заботливый, что в груди разливалось щемящее чувство нежности.

— Вероника, ответь-ка на один вопрос, — внезапно обратила на меня внимание Стелла.

— Да, Верховная?

— Как с твоим резервом да еще в ограничивающих браслетах ты смогла призвать стаю ворон?

Пришлось приложить усилия, чтобы не посмотреть на Аврору. Не знаю, почему она позвала моих птиц, вместо того чтобы кликнуть своих эквиумов, но она нас всех спасла. Может, решила, что волк и змея не успеют явиться из леса? При случае спрошу.

— Не знаю, Верховная, я призывала одного Морригана.

— Какой умный у тебя эквиум — привел друзей, — протянула насмешливо Стелла и утратила ко мне интерес.

Позже, когда выходили со двора Вороновых и я оказалась рядом с девочкой и ее отцом, шепотом поблагодарила:

— Ава, спасибо, что позвала птиц.

Округлившиеся от удивления глаза на пол-лица и поразительное признание:

— Это не я, Вероника…

— Уверена?

— Честное слово, не я!

Что-то уточнить не получилось — нас догнали ведьмы. Стелла сразу оттеснила от зятя внучку, беря ее за ладошку. Роза же, поддерживая плачущую мать одержимой, одарила меня странным взглядом. Острое любопытство и злость — вот что я прочитала в ее глазах.

Впрочем, разгадывать, что в этот раз не так сделала, по мнению Змеевой, я не стремилась. Меня занимали более важные мысли: если не Аврора призвала стаю, то кто? Неужели я? Но как, если обратилась к одному Морригану? Не хватило бы у меня силы, чтобы из-под ограничивающих браслетов через эквиума позвать других птиц. Даже не будь их, все равно резерва не хватило бы на полноценный зов.

* * *

Одержимая — сюрприз и для него. Получается, он не все держал под контролем. Неприятно, но не смертельно. Впредь будет осторожнее.

Его ведьмы, что маленькая, что большая, приятно удивили. Одна не запаниковала, вторая пыталась выкрутиться, находясь заведомо в проигрышной ситуации.

Вероника все еще ничего не поняла. Тем интереснее игра.

Глава 8

Смотрины

Я бежала к дому своей семьи. Точнее, к тому, что от него осталось. Курились черные стены, сквозь прорехи в крыше тянулся слабый дымок, но пожар уже потушили.

Я бежала, бежала, бежала… А цель не приближалась.

Остановилась, тяжело дыша. Черно-серый пепел кружил в воздухе, затухающие искорки медленно опускались на выжженную землю. Где-то тревожно каркал ворон.

Огонь потушили, да, но слишком поздно. Слезы жгли глаза, туманя увиденное.

Первая капля дождя упала на щеку. Мне было так холодно, что горячие ладони незнакомца на своих плечах посчитала благом.

— Отпусти прошлое. Ты ни в чем не виновата.

Этот голос… он отвлекал от горя. И я повела плечами, сбрасывая руки мужчины.

— Не противься, Вероника, не наказывай сама себя. Твоя мать хотела бы счастья для тебя. Не мести.

Вкрадчивый голос говорил правильные, колюче-обжигающие слова. Я верила ему и ненавидела за правду. Я должна была уехать, когда была возможность, и забыть. Или же остаться и искать правду. А я? Что сделала я?.. Я искала, но только не правду, а способ ударить больнее Стеллу. Но больнее делала только себе. Я могла порвать паутину, а вместо этого запуталась сильнее.

— Умница, горжусь тобой. — Теплые губы незнакомца скользнули по моей шее снизу-вверх и, оказавшись возле мочки уха, шепнули: — Никогда не тяни, принимая решение, иначе только опустошишь себя.

Подавить дрожь предвкушения не смогла. Хотелось одновременно сбежать и прислониться к сильному телу за моей спиной. Я не знаю, кто он, но то, что сделал для меня, бесценно.

— Думай, Ника, думай, права ли ты? И как лучше поступить…

Слова таяли на краешке сознания, я же вглядывалась в кремовый потолок. Сон. Мне снился бредовый сон.

«Права ли я?»

Сомнения пугали. Мужчина во сне намекал, что я в чем-то ошиблась? И пошла «не туда»? А что, если сон в руку? Нет, бред, просто ночной бред… Вот и отдохнула перед смотринами! Нет, мне противопоказано спать после обеда — гарантированно увижу какой-то кошмар.

После нападения Лисицыной прошли сутки. Герман следовал за мной по пятам, как заботливая наседка, боясь лишний раз прикоснуться пальцем, — я как бы восстанавливалась после стресса и сильнейшего перенапряжения.

Как бы восстанавливалась, потому что упадка сил я не чувствовала. Откат не пришел. Почему? Сама хотела бы знать. У меня появилось два варианта ответа: из-за ритуала, проведенного для Матвея, я нечаянно «подключилась» к резерву Авроры, как ее наставница, или же я позвала эквиума, а кто-то другой — остальных воронов.

Обе версии пугали. В первом случае придется объясняться со Стеллой, которая вряд ли обрадуется подобному тандему. И я ее прекрасно понимаю — недоучка и неудачница может научить гениальную девочку лишь сомнительным вещам. Во втором — явно не обошлось без негодяя, который принял облик Германа…

Зазвеневший будильник на смартфоне вырвал из размышлений. Я поспешила в ванную, а после нее — к шкафу.

Что надеть на смотрины, на которых, к счастью, будут присматриваться не ко мне? Да что угодно, мы с Германом не планировали долго задерживаться.

Короткое темно-синее платье из тафты подчеркивало тонкую талию и длинные ноги. С прической заморачиваться не стала — соорудила высокий хвост, скрепив его заколкой с подвесками из агата.

— Как тут моя прекрасная ведьма? Готова?

Герман вошел незаметно, или же я увлеклась, крася ресницы. Как не ткнула щеточкой в глаз, не знаю.

— Почти.

Герман сел на край кровати, и только сейчас я заметила, что он что-то прятал за спиной.

— А у меня для тебя подарок.

Легкая щетина темнела на подбородке, под светящимися нежностью глазами исчезли тени усталости. Чернильно-синяя рубашка и такие же брюки гармонировали с моим нарядом, но это и понятно — он видел, какое платье я приготовила на вечеринку.

— О! — Интуиция всполошилась: презенты без повода охотник дарил редко. — Как интересно, Гер. Что за подарок?

— Я подожду, пока ты закончишься с макияжем.

Хотелось потянуть время, но это было бы глупо. И уже через пару минут я смотрела на продолговатый бархатный футляр в руках Волкова и испытывала облегчение. Не кольцо. Слава Провидению!

— Давно просил дядю Громилы сделать нечто полезное и красивое для тебя. — Раздался щелчок открывшейся коробки. — Только не мог долго определиться с дизайном.

В лучах вечернего солнца, несмело заглядывающего в окно, заиграли грани сапфиров на изящном браслете из платины. Каплевидные синие камни охватывали птичьи «перья» из белого металла. Дыхание перехватило при виде столь искусной работы, все-таки дядя Ждана — настоящий талант в ювелирном искусстве, если вообще не гений.

— Дай руку, Ника, — попросил Волков, глядя на меня с улыбкой. — Носи его, не снимая, и я всегда смогу прийти тебе на помощь.

Холодный металл на коже и теплые мужские пальцы, застегивающие украшение, заставили мое сердце биться быстрее. Не думаю, что решусь часто надевать зачарованный браслет — не люблю, когда за мной следят. И в то же время подарок выражал заботу, которая приятна любой женщине. Жаль, вручил украшение-амулет охотник не той, которая оценит его в полной мере.

— Спасибо, Гер, красивый браслет и гармонирует с кулоном моего дома. — Я коснулась свободной рукой платинового ворона с сапфиром в лапах, висящего на шее.

Прижавшись губами к центру моей ладони, Герман тихо попросил:

— Вероника, выходи за меня.

Жестом фокусника, отвлекшего внимание зрителей, он достал из кармана брюк еще одну коробочку, на этот раз небольшую. С кольцом.

— Гер, я…

— Ты подумаешь несколько дней, хорошо? — Он перебил меня, не давая договорить.

Я вздохнула. Все-таки скандального выяснения отношений не избежать. Жаль, я к нему совсем не готова, и отсрочка тут не поможет. Как ни старайся, а не найти подходящих слов для отказа, который бы не обидел.

Герман надел простой ободок из белого золота на безымянный палец моей левой руки.

— Его место на другой руке, но пускай пока побудет здесь.

Он одарил еще одним поцелуем, на этот раз в губы.

Я спорить не стала, но хорошее настроение подрастеряла.

Смотрины традиционно проходили в ресторане, чей банкетный зал мог вместить всех желающих, — в «Арт-Хаусе». Полотна модных художников украшали стены, объясняя выбор названия, но не делали заведение пафосным. Живая музыка, хорошая кухня и вежливый персонал — здесь многие любили отдыхать и в обычные дни.

Мы приехали в самый разгар празднества, и наше появление осталось незамеченным.

— Хочешь потанцевать? — спросил Герман, косясь в сторону ребят из своей группы.

Я улыбнулась и покачала головой:

— Пока нет, развлекайся, Гер.

Мой охотник не стал настаивать, оставив меня возле фуршетных столов, чем я сразу и воспользовалась, налив в бокал вместо шампанского ананасовый сок. Его я любила, да и хотела сохранить ясную голову, не выделяясь из толпы. Еще был кислотно-розовый пунш в большой чаше, но его я не рискну даже попробовать — в памяти свежи воспоминания, как пару лет назад кто-то пошутил, подлив в него веселящее зелье. Самым безобидным в тот вечер стали танцы на столах и споры на безрассудные желания.

Делая небольшие глотки, медленно прошлась вдоль столов, улыбаясь и кивая, а иногда и останавливаясь поболтать. На первый взгляд обычный светский прием, на котором мэр и Верховная были радушными хозяевами, и лишь на второй наблюдательный человек отметил бы лихорадочно блестящие глаза девушек, оживленность мужчин, охотничий прищур их глаз. Вот только вопрос: кто на кого охотился сегодня?

Похожую на фею из мультфильмов Настю Пчелову я не сразу увидела за массивной фигурой ее друга. И, проходя мимо, не ожидала, что девушка выскочит мне наперерез.

— Вероника, как ты? — обеспокоенно произнесла она, хватая под руку.

Ее нежно-аметистовое платье из воздушного шифона усиливало ассоциации с феей.

— Как видишь, со мной все хорошо, жива.

— Вижу, — неожиданно горько произнесла ведьма, — не только жива, но и почти замужем. Поздравляю!

Она заметила кольцо и сделала закономерный вывод. Грустно, что у меня появился еще один враг.

— Спасибо, — улыбнулась я одними губами, опуская глаза и пряча тревогу.

Вечер перестал быть томным — неплохую свинью подложил мне Герман, да и я молодец, что не смогла отказаться от кольца хотя бы на этот вечер.

Я последовала дальше по намеченному маршруту, ощущая, как спину буравит неприязненный взгляд влюбленной в моего охотника ведьмы. Не понимаю, и как подобное терпит ее друг?.. Да по Насте же все видно! Она и не скрывала никогда, по ком сохнет. Как вариант, у них банальная сделка: вместе, пока не встретили тех, кого полюбят. Грустно, но подобное в общинах в порядке вещей. Охотники не могут без ведьм, ведьмам нужны защитники.

Обычные же люди бессовестно везучие: они могут строить личную жизнь самостоятельно. И не подозревают, как им повезло. Счастлив тот, кто может выбирать, жить ему с кем-то или наслаждаться одиночеством. И если он вместо того, чтобы слушать свое сердце, свои желания, идет на поводу у родственников или общества, то собственноручно убивает свое будущее. Как говорится, сам дурак.

Гуляя по залу, я выискивала Алину, за которую немного переживала. Найдут ли они со Жданом общий язык? Не обидит ли он ее?..

Недавно образовавшаяся парочка, занимавшая мои мысли, вскоре прошла мимо, в сторону выхода. При этом мило пунцовеющая секретарша меня даже не заметила.

Увидев, что все идет по плану и они очарованы друг другом, я отправилась на поиски одного глупца, который самоуверенно мог прийти на смотрины. Что Матвею отправят приглашение, я нисколечко не сомневалась. К счастью, он оказался умнее, чем я думала, — ни среди танцующих, ни среди поклонников шведского стола я его не обнаружила.

— А вот и наша героиня!

Произнесенные с легкой иронией слова чуть не вынудили сгорбиться, сжимаясь.

Подавив недостойный порыв, наоборот, распрямила плечи и выше подняла подбородок. Поворачиваясь к говорившим, испытала досаду: как же я их не заметила?!

Две ведьмы, Кара Соколова и гостья из общины Зеленой Волны Василиса Беркутова, восседали на софе в небольшой нише между колонн. Третья, Роза Змеева, подпирала стену возле кресла четвертой — бабушки Германа. Я почти пролетела мимо их группки, задумавшись о своем.

— Добрый вечер, дамы, — поприветствовала их.

Старые ведьмы улыбались дружелюбно-снисходительно, что давно не обманывало — стоит отойти, как мне перемоют кости и признают паршивой слабой ведьмой. Кривящаяся презрительно Роза безопаснее, чем жадные до скандалов и сплетен бабки, она хотя бы говорит гадости в лицо, а не за спиной.

— Вероника, а поведай нам, как ты призвала стаю ворон? — вкрадчиво спросила сестра Верховной.

Ох, уж лучше бы она гадости говорила…

— Я звала в первую очередь эквиума, — пожав плечами, произнесла сдержанно. — Стая, которую привел Морриган, стала приятным бонусом.

— Обычные птицы послушались твоего эквиума? — хмыкнула Роза. В черном длинном платье, сегодня страшно бледная и без капли косметики на лице, она напоминала мне смерть, потерявшую где-то косу. — Или их все же позвала ты со своим слабым резервом?

Допрос настораживал. Она в чем-то меня подозревает? Видимо, многие члены общины в последнее время превратились в параноиков.

— Я звала своего эквиума, Роза.

— Но услышали и дикие птицы, хотя на тебя нацепили блокирующие браслеты.

Недобрый прищур брюнетки начинал пугать.

Я нервно рассмеялась.

— Меня что, подозревают в сговоре с одержимой?

Никто не разделил моего веселья. Шутка попала в цель?

— Дамы, вы же не серьезно?..

— Твое спасение настораживает, Вероника. Что-то с ним не то, — торжествуя, объявила ехидная Роза.

Я открыла рот, чтобы оправдаться, как заговорила гостья:

— Хватит пугать девочку. Ты чудом спаслась, Вероника, Провидение хранило тебя, и это чудесно. Кстати, тебе передали фотографии племянниц.

Она достала из вечернего клатча белый конверт и протянула мне. Несколько секунд сомневаясь, я все же взяла его. Не хотелось травить душу, рассматривая идеальную жизнь Арины, но отказаться от толстенького, тяжелого конверта я не могла. Василиса Беркутова принадлежала к дому, куда перешла моя сестра, неудивительно, что ее попросили выступить в роли посланницы.

— Благодарю. — Не открывая, засунула фото уже в свою сумочку. — Простите, я обещала Герману танец.

Не дожидаясь реакции ведьм, я двинулась дальше, слыша, как Тамара Платоновна капризно требует холодного шампанского, а Роза возражает, что для нее есть только сок. Бабушка Волковых иногда впадала в маразм, неудивительно, что ее нынешняя нянька, обозленная причудами, попыталась развлечься за мой счет.

Пока я разговаривала со скучающими ведьмами, в восточном углу зала образовалась веселая группка девушек. Роскошные вечерние наряды, выгодно подчеркивающие их великолепные фигуры, блестящие водопады волос, блеск драгоценностей и глаз. На лицах радостные улыбки, в руках бокалы с пуншем. Что же там такого забавного, что они хихикают беспечно, как вчерашние школьницы, еще не умеющие плести интриги?

Отметив, что в кружок собрались ведьмы, которые щедро угощали Матвея десертами с приворотным зельем, я ускорила шаг. И не зря!

Приятный голос мужчины я узнала сразу, звучал он уверенно, хоть произносил сущую чепуху:

Что за шум, что за гам,

Скачут зайцы по полям,

Раздается птичий крик,

Воробьи свистят «чик-рик».

Галдят мрачные грачи,

Голуби, сороки и сычи.

Что это за бред? Неужели ему плохо? Что-то выпил или съел не то?.. У некоторых людей довольно-таки своеобразная реакция на приворот. Вдруг на него все-таки подействовало?

Вклинившись между девушками, увидела Матвея, который по очереди указывал на хихикающих девиц пальцем, читая детский стишок. При этом глаза его скрывал пестрый шелковый платок.

Журавли курлычут,

В небо кличут.

Днем ухает сова,

Почему, знает лишь она.

Слово «она» он произнес, направляя палец на меня. Так это считалочка?

— Ошибся, Матвей, это не сова, а ворона!

Замечание одной из ведьм остальные встретили громким хохотом.

Не издевательским хохотом, а легким, как летний ветерок. Дамы совсем не выглядели недовольными, а до странности беззаботными. Словно вместе пережили серьезное испытание и ощущают друг к другу прилив нежной приязни. Обычно такое состояние я наблюдала у сестер по общине после тяжелого ритуала, который завершился благополучно. На следующий день благодушие исчезало, сменяясь улыбками в лицо, шипением за глаза и подножками при каждом удобном случае.

Может, все дело в пунше, который они пили? Недаром мне не понравился его цвет.

Мужчина снял повязку с глаз и широко улыбнулся:

— Привет, Вероника.

И протянул руку.

Сбитая с толку, машинально приняла ее и пришла в себя, только когда Матвей уверенно вывел из окружения ведьм в центр зала, и мы задвигались в медленном танце под звуки тягучей мелодии.

— Ты с помощью считалочки определял, с кем будешь танцевать?

Я испытывала чувство неловкости и, пожалуй, даже легкое опасение, как его поступок воспримут Стелла с Розой, которые умели делать из мухи слона.

— Девушек одиннадцать, все прекрасны, одинаково мне безразличны и при этом ведьмы. Как я мог отдать предпочтение кому-то, обидев остальных?

Да он демонов дипломат!.. Не нужна ему моя помощь, пора бы это уяснить.

— А я неслась тебя спасать, — призналась откровенно, пряча за улыбкой смущение. — Неудобно вышло, что первый танец достался мне.

— Уверен, девушки не против, ведь для них ты безопасна.

Матвей опустил взгляд, намекая, что заметил мое кольцо.

И внезапно я осознала странную вещь: мне важно его мнение. Обо мне, о ситуации в целом.

— Я еще не приняла предложение, думаю.

— Расслабься, Вероника.

— Что?..

— Ты напряжена, расслабься хотя бы на время танца.

На какой-то миг мне показалось, что в удивительно синих, как полевые васильки, глазах проглянула едкая ирония, затем губы Матвея растянулись в доброй улыбке простака.

— Я постараюсь, но сложно избавиться от мысли, что одиннадцать злых ведьм, у которых я нечаянно увела добычу, точат на меня зубы.

— Не переживай, обломают. Я верю в твою удачливость и скрытые возможности.

— Ты еще скажи, что я скоро всех удивлю, — мрачно поддела его, вспомнив избитую фразу, которой утешают неудачников.

— Зря ты так, я действительно в тебя верю, Вероника.

Славный все-таки он парень, но невезучий, раз судьба заставила связаться с общиной. Его дочь одна из нас, этого не изменить, остается смириться и вертеться ужом на раскаленной сковороде. Пока у него недурно получалось.

Матвей оказался отменным и деликатным партнером: вел твердо, рука лежала четко в положенном месте, не съезжая ниже, как это случалось в танце с охотниками. И я расслабилась, доверившись ему.

Мы успели еще переброситься парой слов, прежде чем закончилась мелодия. Отведя к одной из ниш, Матвей вернулся к своему кругу почитательниц и с помощью считалки выбрал новую партнершу. Что удивительно, у всех без исключения ведьм оставалось хорошее настроение. Они веселились и, сдавалось, позабыли, что планировали захомутать отца будущей ученицы. Как и со мной, мужчина в танце держался корректно, улыбаясь и о чем-то беседуя с девушкой.

За парой наблюдала не только я — трое охотников пили виски и о чем-то мрачно переговаривались. А не планируют ли они указать Матвею, где его место? Зная самомнение ведьмаков, не удивлюсь, если решили, что обычному человеку столько красавиц слишком жирно. Они-то не в курсе, что девушки получили своеобразный наказ от Верховной окрутить ее зятя.

Я даже подумывала найти Германа и попросить разобраться, а затем вспомнила волшебное слово, произнесенное самим Матвеем. «Расслабься». Действительно, чего это я о нем переживаю?! Он мужчина, а я — не нянька.

И все же, когда через два танца Матвея пригласили для разговора на улицу, я напряглась. Все это время я бродила по залу, не выпуская его из вида. Почему? Банально мучила совесть: оказался в Темных Водах из-за меня, он — отец маленькой девочки и муж моей покойной подруги. Этого немало для беспокойства о человеке, а еще я ему симпатизировала. Его выдержке можно позавидовать.

Наблюдая за горожанами из-за бокала с соком, увидела, как с противоположной стороны зала Стелла подает знак мне подойти. Рядом с ней стояла взбудораженная Роза, бурно жестикулирующая и время от времени указывающая в моем направлении.

Ой-ой… Разве я уже успела что-то сделать не то?

Под влиянием эмоций я, возможно, совершила глупость: сделала вид, что не заметила приглашения приблизиться к Верховной. Не видела, хоть убей! А что? Хорошая отмазка.

Вот только она не сработала: Стелла послала за мной сестру. Что та шла по мою душу, я не сомневалась — краем глаза отметила злорадное выражение Розы. Поставив бокал на поднос официанта, я направилась к выходу из зала. Подышу свежим воздухом, гляну, как там Матвей, и заодно пусть Змеева побегает.

Танцующие пары, официанты, разносящие напитки и маленькие канапе, как будто шведских столов мало, просто снующие туда-сюда широкоплечие охотники и ведьмы в ярких вечерних платьях преграждали Розе путь, затрудняя погоню. Ввалившаяся в зал группа гогочущих ведьмаков и вовсе стала моим спасением — мощные спины на время скрыли, дав время втиснуться между колонной и стеной. Большая кадка с пышной пальмой также послужила надежным прикрытием.

Роза меня видеть не могла, но и я ее — тоже. Оставалось затаиться и выжидать. Однако вскоре я ее услышала.

— Кара, мимо вас Воронова не пробегала? — прозвучало совсем рядом.

Ох, как же меня угораздило выбрать как раз ту нишу, где сидели старые сплетницы!..

— Не пробегала и не пролетала. Лучше принеси нам шампанского, Розочка.

Змеева ненавидела, когда Тамара Платоновна называла ее ласково, о чем та знала и развлекалась порой, намеренно доставая.

— Сок могу принести. Будете? — в отместку отказала в спиртном Роза.

— А давай! — неожиданно согласилась бабушка Германа. — На всех неси, на подносе.

Роза даже скрипнула зубами, прежде чем недовольно буркнуть:

— Сейчас принесу.

Некоторое время раздавалось лишь ворчание Тамары Платоновны, что Стелла распустила сестру, вот та и наглеет.

Затем гостья из Зеленой Волны с сожалением произнесла:

— Какая все-таки сильная ведьма — и бесплодна. Такое горе.

Вот оно что! Роза бесплодна!..

Я зажала рот ладонью, чтобы не воскликнуть вслух. Закон общин требовал от ведьм произвести на свет потомство. Неудивительно, что, не в силах выполнить исконную «миссию», Роза спасалась от кривых взглядов в городе, где верховодила ее сестра.

— Она не бесплодна, она порченая, — выдала громко Тамара Платоновна.

— Тома! — строго одернула ее Кара.

— А что тут такого? Разве об этом не все знают? — невинно удивилась та.

— Не все, — возразила Беркутова оживленно. — Расскажите.

— Тома, твоей невестке не понравится, что ты распустила язык, — предупредила Кара.

— В пень ее! Достала уже, курица безмозглая!

Ого… Никогда еще я не слышала, чтобы мать мэра выражала недовольство невесткой на людях. Похоже, кто-то таки принес бабушке шампанского…

— Лет тридцать назад Розочка собиралась замуж за охотника, который им не был.

— Как это?..

Я прямо воочию увидела подобравшуюся гостью. Старая, но занимательная сплетня! Разве можно устоять?

— Тома, прекрати сейчас же!

Волкова и не думала внимать здравому голосу в виде подруги, стремясь шокировать благодарную слушательницу:

— Он был демоном.

Беркутова выругалась, я же вновь закрыла рот ладонью. Бабушке Германа удалось шокировать не только гостью.

— Да, демон прикинулся одним из наших ведьмаков и соблазнил Розу, чтобы подобраться к кулону общины, который хранила Первая Мать дома Змеевых.

— Кулону Верховной?! — ахнула гостья. — Но это же катастрофа…

— И она не произошла, его вычислили и казнили. Роза стала изгоем дома, а потом добрая Стелла позвала ее к нам.

— Бедная девочка, — приторно-сочувственно произнесла Беркутова. — Она наверняка каждый день клянет судьбу, что выбрала не того мужика.

— Отчего же? Я его любила. — В голосе невидимой мне Розы звучала ирония. — И жалею, что он по-глупому попался.

— Роза! — уже другую ведьму одернула Кара, взявшая на себя сегодня роль блюстительницы порядка. — Не говори о том, о чем пожалеешь!

— Я жалею лишь об одном: меня окружают бледные тени мужчины, который был моим так недолго.

Тамара Платоновна грубо захохотала. Гостья из другой общины что-то испуганно забормотала.

— Ты сошла с ума, Роза, заведя разговор об этом здесь. — Голос Кары Соколовой звенел от сдерживаемого гнева. — Закрой рот, Стелла не простит тебе болтливости!

В ответ — тишина. Впервые на моей памяти Змеева не огрызнулась.

Вскоре Беркутова распрощалась, за ней ушла и Роза. Закадычные подружки оставили свой наблюдательный пункт и двинулись к одному из столов с угощением, при этом Кара грозилась, что больше не поддастся на уговоры и не принесет мартини.

Я же постояла некоторое время, осаждая взбудораженные эмоции. Недаром мама не хотела рассказывать мне тайну Розы. Это ужасно!.. Демоны — извечные враги общин. Они рвутся на Землю, чтобы уничтожить ее, так как Роза может сожалеть о том, что обманувшего ее демона поймали и казнили?

И «бледные тени»… Это она о ведьмаках? Но зачем их сравнивать с нашими противниками? Глупо и странно.

Выбравшись из своего укрытия, я отыскала Германа. Мы успели станцевать вальс и танго, и разговор я не забыла, но напряжение немного отпустило.

Увы, вскоре к нам подошла Стелла и бескомпромиссно заявила:

— Сын, я забираю Веронику, мне нужно с ней поговорить. Наедине.

Как ни бегала, а Верховная меня все же поймала. Вопреки ожиданиям, в отдельный кабинет мы не пошли. Германа перехватил отец, что-то вкратце рассказал — и все вместе мы поехали домой.

* * *

Община веселилась. После напряженных дней охотники расслабились, утратив бдительность, и он не смог упустить благоприятный, для него, разумеется, момент. Маленький щелчок по носу ведьмаки Темных Вод, как и Верховная, заслужили без всяких сомнений. И он его с удовольствием сделает.

Миссия почти выполнена — он в шаге от цели. Нужно сделать последний рывок. Смешно, но то, что он искал, все время было у него под носом.

Осталось только протянуть руку и забрать.

Глава 9

Многоточие

Разговор со Стеллой откладывался на четверть часа — именно столько потребовалось, чтобы добраться от «Арт-Хауса» до коттеджа мэра. Ехали с Германом вдвоем. Стелла отказалась от предложения сына составить нам компанию, оставшись с сестрой и свекровью в специально оборудованном микроавтобусе, где помещалось кресло старушки.

Праздничная иллюминация шумного ресторана затерялась среди других огней города, и я поинтересовалась, почему Герман не отправил меня с матерью.

— Ты же знаешь, я не против, когда ты проводишь время с друзьями.

Не отрывая взгляда от дороги, он признался:

— Вера… то есть Надя сбежала.

Меня бросило в жар. А потом чуть отпустило, и я немного успокоилась. После пребывания в штабе охотников ведьма больше не представляла угрозы.

— Лисицына? Откуда сбежала?

— Из карцера. За такое Совина точно сместят с должности.

Я мысленно отмахнулась от злорадного замечания Германа. Какое мне сейчас дело до интриг среди охотников, если есть вопросы важнее?

— Я думала, Лисицыну избавили от духа и отправили домой, ждать решения суда.

— Нет, Ник. В момент нападения твоих воронов дух захватил полную власть и завладел ее телом окончательно.

Завладел — воплотился, значит. И если раньше проросших духов изгоняли, то сейчас экзорцизм невозможен. К сожалению, таких одержимых убивают.

— И что теперь?

Как ни старалась, а голос дрогнул.

— Дух может явиться за тобой, а может…

— Как это за мной?!

Герман одарил укоряющим взглядом.

— Успокойся, Ник, ты будешь под охраной. И не факт, что дух придет за тобой, чтобы отомстить. Есть и другие варианты: он попытается уйти из города или же вновь взломать контур защиты и впустить еще одну группу дружков, если те все-таки ждут его где-то в лесу.

Последний вариант страшен для всей общины, но сейчас я позорно думала больше о себе, чем о других.

— Что будете делать?

Припарковавшись возле дома родителей, Герман ответил спокойно:

— Ловить духа, охранять общину.

Мы приехали чуть раньше микроавтобуса, и эти минуты ушли на прощание. В последний раз поцеловав, Волков подошел к Стелле, молча глядящей на нас, пока ее сестра катила кресло Тамары Платоновны к дому. Спящая старушка мирно сопела, как будто не она какой-то час назад бодро сдавала чужие секреты и требовала шампанского.

— Мама, я оставляю Веронику у вас. Берегите ее, пожалуйста.

— Конечно, сын, — ласково улыбнулась Верховная ему и многообещающе посмотрела на меня. — Не волнуйся, на доме лучшая магическая защита. Да и сигнализация неплоха.

Дождавшись отъезда Германа, мы вошли под крышу коттеджа в молчании.

В гостиной нас ждала Аврора в бледно-розовой одежде для сна. Смешные кошачьи уши украшали капюшон пижамной кофты.

— А где папа?

Я растерялась, вспомнив, что Матвей выходил пообщаться с охотниками, недовольными его успехами у перебравших пунша ведьм. Стелла, похоже, забывшая зятя или специально оставившая в надежде, что кто-то из девушек все-таки выполнит ее наказ, даже в неловких ситуациях сохраняла невозмутимость.

— А он будет позже, милая. Твой папа — взрослый мужчина, ему порой необходимо развеяться. Как и договаривались, сегодня ты переночуешь у нас.

— Он обещал рассказать мне историю перед сном, — настороженно возразила девочка. — Я не засыпаю без историй.

Роза оставила кресло со спящей старушкой и подошла к маленькой ведьме.

— Пойдем, сегодня сказку тебе расскажу я.

— Историю, — поправила Аврора. — Я большая для сказок.

— Ну, это смотря для каких сказок, — мрачно усмехнулась Змеева. — Некоторые можно слушать только после совершеннолетия.

Заинтригованная Аврора воодушевленно схватилась за руку двоюродной бабушки, но при этом не забыла пожелать нам доброй ночи.

Стелла проводила долгим взглядом сестру и внучку, поднимающихся по лестнице на второй этаж, где располагались спальни, затем недовольно покосилась на меня.

— Пойдем в кабинет, Вероника.

Я неуверенно посмотрела на откровенно храпящую Тамару Платоновну.

— А ее куда?

— С собой захвати, — скривилась Стелла.

Толкая кресло со старушкой, я последовала за королевой Темных Вод. Оставив спящую возле двери, присела напротив Волковой, хоть она и не предлагала. Со стороны казалось, что я обнаглела, хотя на самом деле просто устала.

В молчании ведьма включила компьютер, ввела пароль, затем только уделила внимание мне.

— Вижу, сын сделал предложение, которое ты не оценила по достоинству.

Хорошо, что она начала сразу с цели разговора. Видать, тоже измотана и стремится поскорее устроить мне выволочку, чтобы пойти спать.

— Я еще не дала согласие стать женой Германа.

— Не важно, — качнула головой она. — Ты — женщина моего сына, а ведешь себя недостойно, Вероника.

— Не понимаю, в чем вы меня обвиняете? В том, что один танец отдала не Герману?

Темные глаза ведьмы презрительно сузились.

— Не держи меня за дуру, девочка.

— Верховная, я вас не понимаю…

Стелла ударила ладонью по массивной столешнице. Звук вышел звонкий и тревожный.

— Хватит! Я вижу все твои игры, я не слепая! — Громкая рулада храпа старшей Волковой напомнила, что в кабинете мы не одни. Чуть понизив голос, Стелла добавила: — Одного не пойму, тебе нужен мой зять? Или моя внучка?

В моем животе словно что-то оборвалось. Дыхание перехватило, и я едва нашла в себе силы справиться с волнением.

— Вы ошибаетесь, я…

— Если ты запала на обыкновенного человека, то ты дура, Вероника, а еще, — она криво улыбнулась, — плохая подруга, раз посягнула на мужа моей дочери.

Кровь прилила к лицу. Я хотела возразить, что Виктория мертва и не имеет права на верность Матвея, но вовремя прикусила язык. Странно, но я испытывала симпатию, простую человеческую симпатию, к неординарному мужчине без дара. Я подсознательно поняла это давно, но гнала мысли прочь.

Откинувшись на спинку гостевого кресла, я печально вздохнула:

— Не понимаю, что ввело вас в заблуждение, Стелла. Разве может ведьма увлечься обыкновенным мужчиной? Это же смешно.

Плечи Стеллы слегка расслабились.

— Значит, ты не так глупа, как кажешься, раз планировала стать только наставницей Авроры.

Пусть такой вывод, хоть и он небезопасен для меня. Я опустила взгляд, «выдавая» себя с головой.

— Клянусь, я думала в первую очередь о благе вашей внучки.

Поставив локти на стол и сложив ладони домиком, ведьма скрыла за ними кривящиеся красные губы. В элегантном платье цвета бордо, с аккуратным пучком из нескольких кос, Стелла выглядела не так блестяще, как в «Арт-Хаусе», а устало. А еще над левым ухом в ее черных волосах протянулась серебристая тонкая прядка, которую раньше я не замечала.

— Скажи мне, Вероника, был ли благом рискованный ритуал обретения эквиума?

Засмотревшись на Верховную, не сразу осознала ее слова. Она знает?.. Но в курсе лишь про одного помощника?

— Сделала ли ты хорошо, когда заставила Аврору снимать с отца приворот? В чем ее выгода, Вероника? Ты хоть немного думала о ее безопасности? Или только о том, чтобы досадить мне?

Волкова отчитывала меня, явно наслаждаясь моментом.

Думала ли я о безопасности Авы? Несомненно. Я сделала все, чтобы не навредить. Почему помогла заполучить эквиумов? Хотела дать право выбора девочке. Я не преследовала свои цели.

— Стелла, я…

Она не дала возможности оправдаться. Подняв руку, оборвала меня на полуслове.

— Ты облажалась в который раз. Ты неудачница, Вероника, которая ничего не может сделать толково без руководства со стороны. Ты не видишь будущие последствия своих действий, но все равно лезешь в чужие судьбы. Хорошо, что не успела наворотить серьезных дел.

— Подождите, выслушайте меня…

— Молчи! Завтра я отправлю внучку к Змеевым, здесь оставаться опасно не только из-за тебя, наставницы-неудачницы. Пока не проясним момент с одержимыми, ей лучше находиться подальше от Темных Вод.

Ошеломленная, испуганная тем, что Верховной известно о моей помощи Ивановым, я все же рискнула задать скользкий вопрос:

— Отца Авы спросили? Или он едет с ней?

— Нет. Не вижу смысла считаться с мнением еще одного неудачника, — пожала Верховная точеными плечами. — Его гены не помешали появиться на свет талантливой ведьме — хорошо. А достойно воспитаю ее я, как и твоих дочерей от Германа.

В ушах зашумело. В глазах потемнело от гнева.

— Что, простите?..

— Что слышала. Ты принадлежишь Герману и, по сути, твое согласие — пустой звук. Я не могу допустить, чтобы моих внучек воспитывала бесхребетная ведьма.

Ах она!.. Ярость искала выход, я больше не могла сдерживать ее внутри.

Вскочив на ноги, напомнила Стелле о давних грешках, тех самых, которыми пыталась шантажировать четыре года назад:

— А вы бы поостереглись осуждать других, называя их недостойными воспитывать детей! И уж точно нельзя доверять чужих вам! Ведьме, которая собственных убила восемь лет назад!

— Заткнись, — процедила сквозь зубы Стелла.

Но меня уже было не остановить.

— Кстати, моя сестра пила «Пинк» — и родила двух сильных ведьмочек. Но даже будь это мальчишки, уверена, она не устроила бы выкидыш, как вы.

В руке Волковой вспыхнула призрачная молния. «Перуница»?! Стелла с ума сошла, создавая ее в доме?..

— Пошла вон, дрянь, — тихо велела белая даже сквозь слой тонального крема ведьма. — Не высовывайся из гостевой комнаты до утра, иначе я тебя убью.

Я вылетела из кабинета роем встревоженных пчел. И лишь в гостиной осознала, что натворила. Ох, демон!.. Я вновь посыпала солью старую рану Стеллы. Напомнила о том, что в курсе ее позорного секрета. Закроет ли она глаза и в этот раз? Или все-таки избавится от неугодной свидетельницы, как раньше от лучшей подруги, используя ту же «Перуницу»?

В комнате, освещенной одним настенным бра, я без сил опустилась на гобеленовый диван. Стелла не бросалась просто так угрозами, и стоило бы подняться в старую спальню Германа, но… Я не могла. Ноги дрожали, не слушаясь. Да и не выйдет Стелла сразу из кабинета, если включила компьютер. Даже после вечеринки она проверит свой почтовый ящик, зайдет на закрытый форум для верховных ведьм общин СНГ… Треть часа у меня точно есть.

Я не только бесхребетная дура, как твердит Волкова, но вдобавок и глупая. Кто меня тянул за язык? И почему я вновь отступила, не поставив ее на место, раз уже взялась?

Когда мама придумала состав «Пинка», то испытывала его на животных несколько лет. Зелье должно было подавлять сперматозоиды, содержащие Y-хромосомы, способствуя рождению девочек. Когда наступил этап проверки на людях, Стелла вызвалась принять участие в тайном эксперименте — больше всего на свете она желала увеличить резерв с помощью рождения еще одной дочери.

Но что-то пошло не так. Своим положением Верховной Стелла рисковать не могла, и когда выяснилось, что ждет мальчиков, решилась на выкидыш. Мама не одобряла ее выбора, но не смогла переубедить. Так совпало, что мэр уехал в другую общину по срочному вопросу накануне предсказанного волнения озера. Стелла не захотела упускать редкий момент, когда муж далеко от дома. Сославшись на недомогание, она отправила на остров Викторию с кулоном Верховной, в надежде, что дежурство пройдет как всегда благополучно, а сама выпила специфическое зелье.

Не обошлось. Свои «проблемы» Стелла решила, прервав неугодную беременность, а вот другие люди пострадали. Прорыв неопытные ведьмы не остановили.

Знаю, она винила в трагедии на озере всех, кроме себя.

Из-за «Пинка» в итоге Стелла и убила мою мать.

Звук открывшейся двери показался раскатом грома. К счастью, это не Верховная покинула свой кабинет.

— Вероника? Почему сидишь в темноте?

Появлению Матвея я обрадовалась, как никогда раньше. Нам следовало перекинуться парочкой слов, и не здесь.

— Если что, я не ждала тебя, но не откажусь поговорить.

— Это срочно? Я обещал дочери вернуться до полуночи, чтобы она не ночевала у бабушки.

Окинув мужчину быстрым взглядом, убедилась, что он в порядке. Получается, и ведьм очаровал, и с охотниками нашел общий язык? Если честно, я ожидала, что ему хотя бы нос сломают за «наглость»…

— Это не только срочно, но и опасно. Мне серьезно влетит, если Стелла узнает, что я говорила с тобой.

— Хорошо, пойдем на кухню.

Покинуть гостиную мы не успели — заскрипели ступени лестницы, мимо которой должны пройти.

Я растерялась — Матвей нет. Он потянул меня в противоположный включенному бра угол, в густую тень, за диффенбахию в большом горшке. Что-то я слишком часто сегодня прячусь за пышными цветами, будто на годы вперед.

— Замри, — шепнул Матвей, вжимая своим телом в стену.

В последний момент я успела развернуться лицом к нему. Его черная одежда могла служить хорошей маскировкой, впрочем, я тоже не в белом, но вырываться не стала.

Роза медленно спустилась по лестнице. Не спеша подошла к входной двери. Проверила, закрыта ли она, и развернулась к нам. Несколько секунд ведьма стояла, вглядываясь в темноту, будто подозревая, что кто-то здесь прячется.

Легкое дыхание согревало правую сторону моей головы — висок и скулу. Будоражащие ощущения, и не сказать, что неприятные. А еще у мужчины оказался вкусный парфюм — аромат полыни, раскаленного на солнце камня и весенней травы.

— Все дома, но про защиту, как всегда, должна помнить я, — недовольно пробурчала Змеева.

Включив сигнализацию, она ушла.

Вскоре мы услышали, как хлопнула дверь кабинета хозяйки дома. Выждав немного, Матвей отступил на пару шагов и, ухватив меня за руку, повел в сторону кухни.

Мы не включали свет — лунного, проникающего сквозь неплотно прикрытые шторы, хватало, чтобы видеть силуэты друг друга.

— О чем ты хотела поговорить, Ника?

— Забирай дочь и за пару часов до рассвета уезжай из Темных Вод, иначе у тебя ее отнимут.

— Стелла вроде бы успокоилась? — не поверил он.

— Нет, она планирует завтра отправить Аврору в другую общину, к своим родственникам. Поэтому уезжайте срочно!

— И как ты предлагаешь уехать? Я без машины.

Я задумалась. Могла бы предложить свою, но тогда Волкова поймет, что я нарушила ее планы. Да и неизвестно, когда вернется Герман — по закону подлости он может приехать домой, когда зять выведет мой «Ауди».

— Вызови такси. Стеллу беспокоить ночью не решатся, доложат о вашем отъезде утром.

— Уверена?

— Да. В любую другую ночь диспетчер с водителем связались бы со своей хозяйкой, а та, в свою очередь, — со Стеллой. Но владелица службы такси сейчас в ресторане или уже на свидании.

— Понятно. Спасибо за предупреждение, Вероника. Пойду к Стелле, скажу, что с Авой идем ночевать в дом Виктории.

Мужская ладонь скользнула по моему обнаженному плечу, дружески погладив.

— Удачи, Матвей.

Он поблагодарил и предложил:

— Выходи из кухни первой.

— Нет, ты. Аврора ждет, — напомнила я.

Когда он ушел, я выпила целую чашку холодной воды, чтобы успокоиться. Незаметно накатила грусть — больше я не увижу ни его, ни девочку.

* * *

Проворочавшись полночи без сна, едва ли не на рассвете я вернулась в коттедж Волкова, чтобы быстро переодеться, позавтракать и уехать в медцентр. Я рвалась не на работу, а чтобы утешить помощницу. Ждан, с говорящим прозвищем Громила, не слыл деликатным в отношениях с женщинами.

Вопреки моим ожидания, Алина выглядела сонной, помятой… и безумно счастливой.

— Он такой классный, Вероника! — сообщила она, в эйфории забыв ответить на мое приветствие. — Обходительный и мягкий!

Неужели девушка под приворотом, который все еще не выветрился?

— Кто обходительный? — спросила осторожно.

— Ждан, — с придыханием произнесла Алина. — Всю ночь мы гуляли по городу, дважды заходили в кафе, чтобы поесть мороженого и выпить кофе.

Влетая в приемную, я уделила внимание лишь помощнице, теперь же, успокоившись, заметила букет садовых ромашек. Букет огромный — диаметром, как ведро, в котором он стоял на полу, возле стола Алины. Простенько и со вкусом… по вкусу Громилы.

— Потом Ждан проводил меня домой и попросил разрешения ухаживать.

— Ухаживать?.. Если он сделал запрос, то вы фактически пара, которая должна вместе жить минимум год, — напомнила я о диких правилах общины.

— Я знаю, — загрустила Алина. — Ждан попросил полгода на ухаживания. Если я смогу полюбить его, мы поженимся, а нет — он не будет надоедать.

Я ощутила, как слабеют ноги. Громила собрался ухаживать за слабенькой ведьмой, которую ему передали в полную власть?.. Мир перевернулся.

Или же это истинная любовь.

Подсказка внутреннего голоса добила окончательно. На автомате сделав несколько шагов назад, я плюхнулась на кожаный диван.

— Он даже не поцеловал меня, — с легкой обидой произнесла секретарь, не подозревая, что ее слова — контрольный в мою голову.

Подумать только… Один из самых жестких, грубых охотников — и такой щепетильный… Или же все дело в женщине? С некоторыми мужчины ведут себя мягче, чем с другими, боясь обидеть?

Алина оказалась именно такой для Ждана, тогда как я для Германа — нет.

Мне не хватало воздуха. Если можно задохнуться от зависти, то я на полпути к позорной смерти. Как же гадко… я завидовала девушке, которую немного опекала.

Счастливая ведьма вдруг заметила мое состояние.

— Вероника, тебе плохо?

— Нет. Вспомнила, что забыла дома важные документы, — соврала я, поднимаясь с дивана. — Проверю почту и съезжу за ними. А сейчас извини, пойду работать.

Я сбежала из приемной, скрылась за массивной дверью.

Яд зависти отравляет. Омрачает жизнь, заставляя человека почувствовать себя ничтожеством. И, поверив нашептываниям жалящей змеи зависти, он действительно становится хуже, особенно когда начинает мстить за свои неудачи другим.

Ну почему, почему для меня не нашлось достойного мужчины?! Неужели у судьбы я заслужила лишь Германа, который четыре года закрывает глаза на правду? Он ведь умен и наблюдателен, но не понимает, что живу я под одной крышей с ним иногда через силу. И если бы не Стелла, я никогда не согласилась бы на настолько странные отношения…

Ладно, остается смириться с тем, что я не так удачлива, как секретарь. Хоть это и нелегко, я постараюсь сжиться с мыслью, что не хуже другой, но не достойна счастья разделенной любви. Постараюсь изо всех сил… И от души желаю Алине и Ждану счастья.

Опыт и привычка отодвигать на задворки памяти ранящие мысли помогли настроиться на работу. Через час я закрыла кабинет и уехала за «забытыми документами», на самом деле планируя сварить дома успокаивающее зелье.

Телефонный звонок застал на половине дороги. Чуть визгливая Роза поинтересовалась, где я нахожусь, и потребовала приехать к дому мэра.

Стелла обнаружила отъезд Матвея с Авой? И сразу подумала, что я поспособствовала их бегству? Что ж, она не ошиблась.

Удивительно, но очередная головомойка радовала: мне сейчас не помешает устроить эмоциональную перезагрузку, избавив от ненужных чувств. Уж лучше бояться, чем завидовать.

Возле дома мэра и Верховной стоял красный «Форд Раптор». Интересно, что тут делает примечательный внедорожник Совина?

Иван Шмелев и Павел Совин официально числились помощниками Виктора Волкова, но, с тех пор как тот стал мэром, разделили обязанности главного охотника общины на двоих. Оставалось только все узаконить на бумагах, против чего была Верховная, уговаривая мужа не уходить с чисто номинальной должности. И поэтому честолюбивые охотники недолюбливали Стеллу и всю ее семью. Не думаю, что они приехали пожелать им доброго утра после смотрин. Неужели что-то произошло в «Арт-Хаусе», что требовало вмешательства Верховной? Или случилось нечто, связанное с Лисицыной? Только почему охотники не разобрались с духом сами, это же в их компетенции? Стоп. Матвей с дочкой должны уехать ранним утром. Что, если они нарвались на воплощенного духа?

Я ускорила шаг, буквально врываясь в коттедж, краем сознания отмечая, что ни ворота, ни входная дверь не закрыты.

В доме сновали люди — смутно знакомые ведьмаки, которых я точно не видела среди охотников. Догадка сверкнула ошеломляющей молнией. Здесь полиция!.. Что-то действительно случилось, раз дом полон ищеек!

Я бросилась туда, откуда выходили люди, — в кабинет Стеллы.

На полу лежало нечто, накрытое белой простыней. Нечто, похожее на фигуру человека.

Весь мир застыл. Я видела лишь тело. Тело, накрытое простыней. Мертвое тело.

В висках стучала кровь. На ватных ногах я сделала несколько шагов. Один шаг, второй, третий…

К мертвецу склонялась как во сне. Подцепив покрывало, медленно потянула…

Увиденное воспринялось яркими мазками, сразу не желая складываться в одну картину. Черные волосы. Красное платье. Лицо точно маска. Синюшные губы и нос.

Стелла?!

Я отшатнулась. Налетела на кого-то. Упала. Чьи-то руки подхватили, удержав на ногах.

Стелла мертва!.. Это сон? Не верю, не может быть!

Я зажмурилась, все еще оставаясь в своеобразном коконе эмоций, закрывшем от внешнего мира.

— Безукоризненная игра, — проскрипела где-то рядом Роза. — Даже я почти поверила, что ты ни при чем.

Стелла не могла умереть. Такие не умирают просто так! И я не отомстила ей! Она не может умереть, пока не ответила за свои преступления!..

Что?! Я — ни при чем?..

Невидимый кокон лопнул, эмоции схлынули, оставляя после себя звенящую тишину. И недоумение.

Я вырвалась из рук Ивана Шмелева и шагнула к Розе.

— Простите, что? В каком смысле ни при чем?

— Верховная ведьма мертва. И кто с ней разговаривал последний? Кто ненавидел ее всей душой?

Взгляды присутствующих устремились на меня. Как в кошмаре наяву, я читала на их лицах самые разные чувства: гнев — у Розы, удивление — у Шмелева, неверие и шок — у Германа. Отношение Матвея к ситуации понять по выражению его лица не вышло.

Ой, глупец… Почему он не уехал? Или его завернули обратно?

Не о том думаю. Верховная мертва, и ее убийство Роза пытается повесить на меня. Стоп… а ведь это она последней беседовала со Стеллой! Я точно знаю, потому что мы с Матвеем стояли в гостиной и слышали, как она входила в кабинет!

— На самом деле…

Я закрыла рот, не договорив. Если сейчас обвиню Розу, то одно потянется за другим. Скоро станет известно, кто со мной находился рядом. И Матвей тоже может попасть под удар, а он уж точно не убивал Стеллу — обычный человек не одолеет могущественную ведьму. Переводить стрелки на другого, когда он молчит, недостойно.

— На самом деле со Стеллой последним разговаривал ее убийца.

— И это была ты! — с мрачным торжеством заявила Роза.

Темно-зеленое платье без рукавов с вырезом лодочкой подчеркивало ее бледность и опухшие красные глаза. Неаккуратная прическа и тревожно бившаяся жилка на шее выдавали душевное состояние.

— Я знаю, что Стелла собиралась тебя приструнить за недостойное поведение — и ты сорвалась, — вещала Змеева тоном обвинителя. — Ты сорвалась, Вероника, и нанесла подлый удар, которого моя сестра не ожидала!

Меня разобрала злость. Что за бред она несет? Что это? Настолько сильная ненависть, что важнее уничтожить меня, нежели найти настоящего убийцу? Или попытка отвести подозрение от себя?

Я оглянулась на свидетелей нашего странного разговора. Шмелев смотрел на Розу с насмешливым скепсисом. Выражение лица Матвея оставалось нечитаемым.

Герман же… Кроме боли, в глазах Германа я видела сомнение. Он допускал мысль, что я способна убить его мать? Понимание такого рода подобно удару под дых — серьезно оглушает. Этот мужчина делил со мной хлеб и кров четыре года. И он не верил мне?.. Да, я ненавидела Стеллу, хотела наказать ее, но, что бы я ни планировала в своих кровожадных мечтах, убить не смогла бы!

Что ж, пора удивить их.

Но свой козырь применить не успела — Матвей, громко прокашлявшись, произнес с откровенным вызовом:

— Вообще-то после Вероники со Стеллой разговаривал я, и когда уходил, она была жива и кому-то звонила.

Врет или говорит правду? Но зачем ему подставлять под удар себя? Теперь и он под подозрением! Хоть мне и приятно, что не промолчал, не понимаю, зачем влез. Его же затаскают по допросам! Мотив — Стелла планировала отобрать его ребенка — всем известен.

— Ты врешь! — раздраженно прошипела Змеева. — Врешь, чтобы прикрыть ее! Вы с ней заодно! Одна шайка-лейка!

Что ж, все-таки козырь выбросить на стол придется.

— Я готова подвергнуться допросу под зельем правды. А вы, Роза?

Лицо ведьмы вытянулось. Она замялась, подбирая слова. Не ожидала моего выпада? А я не блефую.

— А ей не надо. — В комнату вошел мэр с молодым, смутно знакомым мужчиной. — Никому не надо.

Имя убийцы известно?.. Мэр сумел удивить.

Прихрамывая, Виктор Волков подошел к сыну. Опершись на его плечо, вздохнул и обвел присутствующих тяжелым взглядом. У рта вдовца залегли глубокие морщины скорби. Я помнила его вчерашнего — улыбающегося, бодрого. За одну ночь он постарел на десяток лет.

— Как сказал врач, смерть наступила по естественным причинам. Тромбоз легочной артерии.

Мужчина, пришедший с мэром, вскинул руку.

— Кхм, точный диагноз покажет вскрытие… Что это тромбоэмболия легочной артерии, я исходил из первичных признаков, та же синюшность на лице, и рассказ очевидца…

Старший Волков резко оборвал разговорчивого врача:

— А сейчас прошу покинуть кабинет всех, кому здесь не стоит находиться.

Но главное услышали все: виноватых в смерти нет, и я больше не подозреваемая номер один. Признаться, я испытала непередаваемое облегчение. Мир снова заиграл красками.

И потому просьба мэра показалась раскатом грома:

— Вероника, задержись на минуту.

Герман замедлил шаг.

— Отец, что случилось?

— Ничего, что касалось бы тебя, — грубо обронил Виктор. — Оставь нас.

Пока врач о чем-то беседовал со Шмелевым, мэр отвел меня в противоположный угол достаточно большой, чтобы нам не мешали, комнаты.

— Стелла мертва, — отрывисто произнес, буравя меня злым взглядом. — Не смей порочить ее имя, Вероника. Не вороши прошлое.

Рука мужчины стальной хваткой держала мой локоть. Возникло ощущение, что начни я возражать, как он сдавит пальцы и сломает мне что-то.

Он знал!.. Он узнал, что жена устроила выкидыш, не пожелав рожать его сыновей. И теперь хотел сберечь в тайне от других позорный момент.

Меня бросило в жар. А что, если это он ее?.. Нет, врач четко сказал, что смерть ненасильственна. Доказательства этому — признаки тромбоэмболии легочной артерии и свидетель. Свидетель!.. Неужели это Тамара Платоновна? Она не спала, а подслушивала? И все рассказала сыну? И тот прибил супругу? Дети — святое для общин. Стелла совершила страшное преступление, и в состоянии аффекта Виктор мог сделать все, что угодно.

Или же… это сама старушка приговорила невестку? Ведьм недооценивать нельзя: иногда они прикидываются слабыми.

— Ты поняла, Ника? Держи язык за зубами.

— Разумеется, мэр. — Я не опустила глаза, не чувствуя за собой вины. — Теперь я могу идти?

— Свободна, — кивнул он.

«Свободна…» Слово черкнуло по натянутым нервам, и в коридор я вышла, задыхаясь от накатившего понимания.

Четыре года. Целых четыре года выжидания, приправленного унижением, потрачено зря! Я не добилась желаемого — не отомстила. Раскрыть правду о преступлениях Стеллы сейчас? А зачем? Некому мстить — моего врага больше нет!

Одно время я планировала сдать Стеллу ее мужу, потом отказалась от этой мысли. И, как сейчас понимаю, правильно. Виктор Волков в конце концов узнал, что она натворила в погоне за силой, но мне его боль и гнев не принесли удовлетворения. Даже если допустить, что это он убил Стеллу, его поступок не радует.

За жаждой мести скрывалась жажда справедливости. И я ее не удовлетворила. Смерть моей матери осталась не отомщена.

Солнечный день омрачило еще одно страшное понимание: я утратила цель и не знаю, как жить дальше. Я никогда не заглядывала вперед, не мечтала о будущем всерьез.

— Ника? Ты в порядке?

В гостиной меня ждал Герман. Крепко обняв, он прижался губами к моим волосам. Я же застыла, не зная, оттолкнуть его или обнять в ответ. Все еще мучила обида за его молчание, и в то же время понимала, что многие неадекватны, когда теряют самых дорогих и любимых людей.

— Со мной все нормально, устала просто. — Вздохнув, я прижалась щекой к его плечу. — Ты как?

— Не спрашивай. Пойдем домой.

Он выпустил из своих объятий и повел к выходу.

— Поедем — я оставила машину у ворот.

Солнце слепило глаза. Воробьи весело чирикали. Теплый ветер коснулся лица, вяло шевеля серебристые пряди на висках.

Выйдя со двора, мы не сразу ее заметили — помешал автомобиль. Опустившись в придорожную пыль на колени, она смиренно нас ждала, держа пустые руки перед собой. Не выказывая страха, не стремясь напасть, она смотрела с непривычной фаталистичной покорностью и, пожалуй, горечью.

Я несколько раз моргнула, опасаясь, что мне кажется. Но нет, она не исчезла. Сбежавшая Лисицына сидела неподвижно, словно боясь нас спугнуть.

— Гер… — В ужасе я, кажется, впилась ногтями в ладонь мужчины. — Дух!

Миг — и я за широкой спиной охотника, закрывшего меня собой.

— На помощь звать? — сдавленно прошептала я, понимая, что из оружия у него только нож, неважное оружие против проросшего духа.

— Нет, не стоит. — В голосе Германа звучало удивление. — В Лисицыной больше нет духа.

Глава 10

Откровение

К восьми вечера, когда начался прощальный ход, погода испортилась. Резко похолодало. Порывы колючего ветра стремились задуть свечи в наших руках. Язычки пламени тревожно танцевали, то вытягиваясь вверх, то наклоняясь в сторону. Но зачарованные светочи не загасить даже дождю, и мы спокойно следовали дальше.

Мы провожали Стеллу Волкову в последний путь. Колонна одетых в белое людей медленно двигалась в сторону озера, которое ждало свою хранительницу, чтобы оказать ей последнюю честь. Сотни огоньков и свет луны освещали нам путь. Шли в молчании.

Зябко ежась, свободной рукой я придерживала длинную юбку белого платья. Как бы не зазеваться и не оказаться с подолом, задранным озорником-ветром, на голове.

Патологоанатом подтвердил предварительный диагноз врача неотложки — Стелла умерла от тромбоэмболии легочной артерии, от которой не всегда спасали, даже когда человек находился в больнице. Самая влиятельная ведьма общины ушла, как обычная женщина, ее не уберегли ни артефакты, усиливающие здоровье, ни дар.

— Вероника, — прошептала идущая слева Аврора, — мне страшно.

— Почему? — так же тихо поинтересовалась я.

— А вдруг из озера вылезет демон?

— Не вылезет. Портал открыт с полуночи до трех ночи.

Аврора замолкла, и я вновь погрузилась в свои мысли.

Два дня прошли как на иголках. Роза не извинилась за то, что назвала меня убийцей. А еще в доме — гараж почему-то не тронули — снова провели обыск, аккуратный и малозаметный. Я случайно заметила, что некоторые вещи не на своих местах. Возмущаться не стала, хотя и нажаловалась Герману. Но он не стал требовать от тетки объяснений и вел себя, словно ничего и не случилось, будто не он смотрел на меня взглядом человека, внезапно прозревшего и увидевшего рядом с собой преступницу. Я честно пыталась простить его неверие, но понимание, что обо мне думают хуже, чем я есть на самом деле, омрачило наши отношения еще больше.

— Вероника, — прохладная ладошка коснулась моего локтя, заставив вздрогнуть, — а в озере хоронят всех?

— Только Верховных. Считается, что однажды душа сильной ведьмы, попав в межмировой портал, сможет его закрыть.

— Омерзительный обряд. Язычники… — донесся позади шепот Матвея.

И вероятно, ошибаюсь, но прозвучало слово с эпитетом «гребаные». «Гребаные язычники». Но если и не послышалось, я его понимала: уехать из Темных Вод до похорон он не мог, поэтому злился.

Белая колонна подошла к понтонному мосту, который наводили в особых случаях. Первые метры дались нелегко — я вообще думала, что не смогу подойти к острову. Но чем дальше, тем увереннее становился мой шаг.

Вначале на остров ступили охотники, несущие тело в белом гробу, за ними — родственники и остальные жители. Где-то в хвосте плелись Лисицыны и охранники, сопровождающие представительницу их рода.

Надя, чудесным образом освободившись от господства духа, специально сдалась, придя к дому Верховной. Совесть замучила. К переживанию о трусости восьмилетней давности примешались муки из-за совершенных убийств в компании одержимых. Ведьма заявила, что готова понести заслуженное наказание за все свои преступления.

Страшно представить, что сейчас чувствовали родные девушки. И я старалась об этом не думать. Я вообще старалась не думать о том, что приносит дополнительную боль — своей хватало с головой.

Как быть? Что дальше делать? Смириться со сложившимися обстоятельствами и жить, как жила? Или перечеркнуть прошлое, уехать из города и начать новую жизнь? И не будет ли это трусостью, сбегать, вместо того чтобы попытаться исправить? Впрочем, что исправлять, я еще не определилась.

Церемония опускания гроба, прощальные слова родных Стеллы я не запомнила. Когда же к разлому подвели бывшую одержимую, я внутренне сжалась.

Казнь через утопление в озере была моим кошмаром. Ведьма заслужила наказание, но смерть от рук духов озера страшна и мучительно медленна. Бесчеловечно наказывать в надежде продлить агонию.

Лисицына, одетая в белую рубаху с черной вышивкой, сама ступила к разлому. Длинная, широкая одежда развевалась флагом на ветру. В шаге от края девушка обернулась. Бледная, решительная.

— Я имею право на последнее слово, — спокойно произнесла она в тишине. — Я не буду просить прощения за то, что натворила, — нет мне прощения. Но я никогда не искала бы помощи у одержимых, если бы получила ее здесь.

— А ты ее просила?!

Кто-то из старших ведьм шагнул к швыряющейся обвинениями девушке, но натолкнулся на ее близких, преградивших путь.

— Братья и сестры по общине! Мы преступили древний закон, нарушили обеты! — Лисицына уже кричала, глядя на нас полными слез глазами. — И за чужую гордыню, давние ошибки платим высокую цену. Разобщенность ослабила нас! Мы потеряли все, что помогало нам в борьбе с духами! Мы убиваем людей, в которых пророс дух, хотя его легко прогнать — и я тому пример!

Когда спросили, как удалось избавиться от духа, казалось бы, подавившего ее душу и волю окончательно, ведьма поклялась, что ничего не помнит. Соврала, выходит…

— Вы сами лишаете своих детей счастливого будущего! Сами! — Распущенные волосы Лисицыной разметал ветер. На нее было больно смотреть, а потом и страшно, когда темный, ищущий взгляд приговоренной остановился на мне. — Он велел сказать: «Смерть в Темном — это только начало!»

И, не оборачиваясь, она шагнула назад, в озеро.

Портал в это время еще закрыт. Жадные руки рвущихся в наш мир духов не хватали ее, не тащили вниз, но ведьма все равно не всплыла. Утонула… Погибла так страшно…

— Вероника, отпустите меня, — сдавленный голосок Авроры вырвал из кошмара наяву.

Осознав, что делаю, я удивилась. Нет, не так. Я была в шоке, обнаружив, что вцепилась в девочку и прижала к себе, чтобы она не смотрела на казнь.

— Ой, извини… — Отпустив ведьмочку, я даже отступила назад, тотчас натолкнувшись на ее отца. — Прости.

Матвей качнул головой, давая понять, что видит, что со мной творится.

Белая колонна двинулась назад. Вместо догоревших свечей путь нам освещали эфемерные эквиумы — ярко сияющие голубые фантомы: соколы, орлы, филины. Дико смотрелись парящие в воздухе полупрозрачные волки, медведи, лоси. От Шершневых и Пчеловых были целые призрачные рои насекомых. Над моей головой скромно махал крыльями одинокий бирюзовый ворон.

— Вероника, научите и меня? — чуть отойдя от нового для нее зрелища, спросила восторженная девочка.

— Прости, милая, не научит, — вмешался в беседу Матвей раньше, чем я дала обещание. — Мы завтра уезжаем.

— Вас отпускают? Виктора предупредили об отъезде?

— Даже не собирался, — хмыкнул Матвей. — Хватит ваших интриг, нагостились. Мы едем домой.

Помолчав немного, поинтересовалась:

— А почему не уехали в ночь, когда Стелла… в ночь смотрин?

— Не дозвонился в службу такси, а пешком идти далеко — Ава устала бы быстро, — покаялся он.

— Понятно, вмешался случай.

На этом наш разговор оборвала Роза, которая подошла к Авроре. Хищно поглаживая алый камень, знак главной ведьмы общины, который временно перешел к ней, как к ближайшей родственнице Верховной, она выглядела мрачно-довольной и, пожалуй, торжествующей. Интересно, Стелла сказала ей, что настоящий кулон Верховной пропал вместе с Викторией? Или эту тайну не решилась доверить даже сестре?

Спустя несколько минут Роза нагло оттеснила меня от Матвея с Авророй. А когда мы сошли с моста на берег, она и вовсе взяла девочку за руку и повела к одному из больших костров, вокруг которых стояли накрытые столы. Считалось, что прощальная трапеза поможет смириться с уходом Верховной.

Вино и более крепкий алкоголь лились рекой. Тихие разговоры сменились возмущенными — ведьмы поражались, что Стелла умерла в расцвете сил, и винили духов и демонов, пробивших в наш мир ходы. В чем-то они правы: большинство защитников Земли гибнет молодыми, выполняя свой долг.

Расхаживая по берегу, залитому оранжевым светом костров, а местами — голубым сиянием эфемерных эквиумов, я старалась лишний раз не попадаться Розе и мэру на глаза. К счастью, они занимались Авророй и ее отцом.

Я вдыхала аромат вина из бокала, прячась в тени ивы, когда от одной из групп охотников отделилась знакомая широкоплечая фигура. Герман.

Он прошел мимо меня, не заметив. Шел широким шагом, засунув руки в карманы брюк. Угрюмый и одинокий. И мое сердце защемило от жалости.

— Гер…

Со всей своей чуткостью охотника он не услышал меня и скрылся в темноте. Отмерев, я побежала за ним.

Белоснежная одежда сделала Волкова отличным маяком, позволив быстро отыскать среди деревьев. По странному наитию я не стала его окликать, прокралась следом. Иногда человеку следует побыть в одиночестве, но под незримым присмотром.

Герман целеустремленно шел домой, сокращая путь через акациевую посадку. Странно, что не предупредил меня об уходе, оставив среди своей обозленной родни у озера. На него это не похоже.

Дав ему время спокойно войти во двор, тихо скользнула в приоткрытые ворота. Герман не вошел в коттедж — гараж оказался открыт, свет включен. Вот гадство, он собрался погонять! Разобьется же в таком состоянии! Я понимаю, что ему плохо, но зачем же рисковать жизнью?..

Я решительно толкнула дверь, открывая ее шире. Скрип — и стоящий у стеллажа охотник резко обернулся.

— Гер, я хотела…

Смолкла, только сейчас заметив пластиковые боксы, которые он снял со стеллажа. Они парили над цементным полом. Левитировали!.. В голове, вмиг очистившейся от жалостливых мыслей, всплыла лишь одна — несправедливый закон нашего бытия: «Охотники — это мощь и сила, магия — удел ведьм».

Герман не умел колдовать!

К я побежала. Ох, как быстро я побежала!..

Уже возле забора жесткие руки обхватили меня за талию и вздернули вверх. Я в ужасе закричала.

— Помогите! Помогите!..

Мой вопль услышала бы половина района. Услышала бы, не будь все его жители на берегу Темного озера. Оставалось отбиваться самостоятельно.

И я извивалась змеей в крепком захвате, лягалась, молотила руками воздух, изредка попадая локтями по мужчине, несущему меня в глубь двора. А потом вспомнила о магии. «Мотылька» он ухватил в кулак и сжал, легко деактивируя. «Веер игл» осыпался на траву, не успев толком раскрыться. «Вуаль мглы» расползлась рваным, сизым маревом вокруг нас, не причинив противнику вреда.

На краю сознания пугливо заскреблась мысль, что последние два заклинания мне недоступны вот уже восемь лет, и быстро исчезла, погребенная под паникой.

— Помогите!..

Лже-Герман накрыл мне рот ладонью. Неосмотрительно. Я укусила ее — и тотчас оказалась на земле. Ноги понесли обратно к воротам.

Рывок.

Меня слегка замутило от резкого переворота. Твердое плечо, на которое решительно закинул мужчина, выбило воздух, на время подавив сопротивление.

Когда же я отдышалась, в отчаянии поняла, что мы уже в доме.

Он поставил меня на ноги, пожалуй, даже бережно.

— Поговорим, ведьма?

Я попятилась.

— Что тебе надо? Что ты искал в гараже?

В висках пульсировала кровь. Я дрожала от страха и перенапряжения, вглядываясь в очертания мужчины в белом. Лунного света, проникающего через незашторенные окна гостиной, не хватало его толком рассмотреть. Но я и так знала: тот, кто выглядел как Герман, им не был.

— Пейнит.

— Что?

— Вы называете их просто — кулонами Верховных.

В памяти отчетливо заиграл гранями алый рубин грушевидной формы, который я спрятала по просьбе Виктории.

— Камень Стеллы. Где он?

Глаза лже-Волкова сверкнули в полумраке расплавленным золотом.

— У Верховной, — прошептала через силу непослушными губами.

Неужели это он?.. Демон?.. А кто же еще? Обладая сверхчеловеческой силой и ловкостью, охотники не умеют колдовать, они только используют артефакты и зелья.

— Нет. Ты его спрятала восемь лет назад, почти сразу после прорыва. Где он?

Я отступила на еще один крохотный шаг.

— Не понимаю, о чем ты.

Вот теперь я была в ужасе!.. Он знает, что восемь лет назад Верховная лишилась камня, знает о прорыве! И это означает, что он… Нет, не может быть! Это не тот самый демон!

— Врешь. Помоги мне — и я помогу тебе, окончательно избавлю тебя от страха перед озером.

Меня переполнял ужас понимания: демон! Тот самый демон!.. Которого мы упустили! Из-за него поломана судьба Виктории и моя! И после всего позволить ему отыскать камень?!

— Да пошел ты!..

Он преграждал собой дверь, и я рванула по коридору к запасному выходу, мимо кухни, библиотеки и кладовой с травами. Отодвину щеколду — и я в саду. А там через соседский огород я точно убегу или спрячусь в кукурузе.

Ковровая дорожка подло поставила мне подножку-складку. Я ударилась коленками и выставленными ладонями. Спиной ощутила, как демон наклоняется, чтобы схватить за одежду. Лягнула ногой — куда-то попала. И на низком старте рванула к заветной двери.

Недалеко ушла — он успел схватить за стопу. В этот раз, растянувшись, я упала на живот, но все равно продолжила вырываться из его захвата. Демон крепко держал за щиколотку, а потом и вовсе подтянул к себе.

Я извернулась, переворачиваясь на спину и пытаясь ударить ногой. Не получилось.

В мгновение ока он оказался сверху, подминая, прижимая к полу. Я извивалась под ним, билась, пытаясь вцепиться ногтями в лицо.

— Тихо, Вероника, я не причиню тебе зла, — пообещал глухо демон, ловя мои руки. — Скажи, где кулон, это в интересах твоей же общины.

Если не вырвусь, он выпытает, где камень, а затем убьет меня! Мысль звучала в сознании тревожным набатом. Уж лучше сразу умереть, чем он найдет камень, и погибнут тысячи невинных!

Мужчина сильнее женщины, а демон и вовсе запредельно могущественное существо. Как его одолеть?

Не делая мне нарочито больно, он не позволял вырваться. Как бабочку, пришпилил меня собой к полу. Жадно хватая ртом воздух, я с трудом переводила дыхание под тяжестью твердого тела.

— Ты не знаешь всей правды, Вероника. Тебя, как и рядовых членов общины, обманывали.

Тщетно. Все тщетно… Он не убьет сразу, сначала выпотрошит мою память в поисках ответа — и ничего с этим я не поделаю. Если только не перехитрю его. Надо выждать, а потом снова бежать.

В груди бешено колотилось сердце. Я застыла, прекратив борьбу и позволив слезам течь по щекам. Я сломлена, выдохлась… Посмотри на меня, ну же! Я не представляю угрозы.

— Более двух тысяч лет назад вы, ведьмы, заключили с нами договор, чтобы спустя века из-за гордыни одной Верховной нарушить. — Демон предсказуемо принялся лить мне в уши ложь. — Пейнит — редчайший минерал в вашем мире, но по большому кулону из него есть в каждой общине. Как думаешь, почему?

— Не знаю… я ничего не знаю. Отпусти меня!

Демон не слушал мои мольбы.

— Потому что пейнит из другого мира, это мы дали вам камни власти. Мы подарили вам знания и защиту от духов, а вы отплатили нам черной неблагодарностью!

Когда он начал свою сказочку, я дала себе обещание не слушать. Но слишком невероятные и при этом правдоподобные он говорил вещи, чтобы так просто отгородиться от слов.

— Когда мы пришли на Землю, ведьмы прятались в лесах, изредка выходя к людям. Вы лечили травами, Вероника, когтями летучих мышей, пометом совы и сушеной жабьей икрой, — невесело рассмеялся он.

А я мысленно возмутилась: вот и попался на несоответствии! Врет и не краснеет!

И не удержалась от язвительного комментария:

— Древние ведьмы слыли в несколько раз сильнее современных!

— Они такими стали, лишь заключив сделку с нами.

— Сделка с дьяволом, ага-ага…

Никак не отреагировав на мое ехидство, демон продолжил:

— Червоточины между измерениями уже возникли, и для духов, обитающих в межмировом туннеле, вы стали легкой добычей. Да и клиенты из крестьян нередко поднимали на знахарок косы. Мы дали вам свободу от страха, подарили магию, усилили ваш природный источник. Ведьмаков тогда не было, Вероника, — губы быстро говорящего демона задевали мочку моего уха, посылая мурашки по всему телу. — Наши общие дети переломили ситуацию: дочери в разы стали могущественнее матерей, сыновья получили возможность управлять артефактами и превосходили в силе людей, одержимых духами.

Я обмерла — некстати вспомнились строчки из гримуара рода Вороновых, что-то о сближающихся мирах, когда один умирал. Там говорилось о сделке ведуний с демонами. Жаль, в ночь неудавшегося побега из Темных Вод я успела прочитать слишком мало. Но кто же знал, что доведется определять, лжет мне демон или нет?

— Хочешь сказать, что помогаете нам, землянам?.. А зачем? Зачем это демонам?

— Дамонийцам, мой мир называется Дамонией, — поправил демон и с горечью добавил: — После нарушения договора Верховные из-за сходства слов легко подменили название моего народа названием злобных тварей, которые встречаются почти во всех ваших религиях.

Все еще прижимая мои руки к полу, мужчина чуть приподнялся. В поисках удобства его колено вклинилось между моих ног. И это движение всколыхнуло во мне… не страх, нет. Желание.

— Дамонийцы с самого первого дня своего появления на Земле поддерживали ведьм. Вам — знания, нам — помощь в адаптации.

Я вдыхала его запах — аромат полыни и свежести ночи. И в памяти вспыхнули воспоминания о случайной близости, когда приняла его за Германа. Слишком ярко вспыхнули, чтобы игнорировать. Глупое тело предательски отреагировало: истома разлилась внизу живота так неожиданно, что я чуть не застонала.

— Ведьмы дружили с дамонийцами. — В голосе мужчины послышалась хрипотца. — Тесно дружили, Вероника, и все были довольны.

Он облокотился на одну руку, второй коснулся моего лица. Погладил скулу. Провел нежно по подбородку, зацепляя большим пальцем уголок губ.

Меня бросило в жар. Желание нарастало. Темное. Всепоглощающее. Отключающее разум.

Кончики его пальцев прошлись по изгибу моей шеи, скользнули на грудь. От незамысловатой ласки я задышала чаще и прерывистей. Мужская рука спустилась ниже, оглаживая бедра. Юбка платья внезапно сама поползла вверх, собираясь в складки.

Я дрожала, но не от страха, от предвкушения. Я желала, чтобы он не останавливался. Я! Та, которой столько лет снились кошмары с участием демона.

И вот сейчас я тоже боялась. Боялась, что он остановится.

Умопомрачение… Наваждение…

Так не должно быть, но было.

Ладонь лжеохотника медленно ползла по внутренней стороне моего правого бедра, оставляя на чувствительной коже поистине огненный след. Сладко-горькие, волнительные ощущения…

Его пальцы достигли кружевной ткани. И я громко всхлипнула, настолько резким оказалось наслаждение.

Жалобный звук заглушили чужие губы. Демон поцеловал меня — настойчиво, жадно, сразу вторгаясь в рот языком. Он умел целовать так, чтобы кружилась голова.

Адреналин и желание — гремучая смесь. Я стонала, выгибалась навстречу ласкам врага, позабыв, что он мог убить меня в любой момент. Невзирая на некогда пролитые по его вине кровь и слезы, обман и вражду, которые никуда не делись, я пьянела от страсти, позабыв о правилах и законах.

Кажется, я надолго выпала из реальности — очнулась, когда мужчина ласково перебирал выбившиеся из косы пряди.

— Вероника… Ника… — шептал с нежностью. — Сердце мое…

И я растаяла окончательно.

— Я хочу тебя видеть, — попросила нерешительно.

Тотчас вспыхнул бледно-зеленый огонек. Я с жадностью уставилась на знакомое лицо с чужим выражением. Герман никогда на меня так не смотрел — так, словно я была его главным сокровищем, за которое он восстанет против целого мира… против своей родни. Знакомое до малейшей черточки лицо со странным выражение видеть дико и неприятно.

— Нет, — возразила с разочарованием, — я хочу видеть настоящего тебя. Убери иллюзию.

Огонек потух, провоцируя панику.

— Как скажешь, любовь моя.

Ласковое обращение резануло слух. Демон и любовь? Смешно… Я постаралась выбросить из памяти признание.

Когда коридор вновь залил слабый зеленоватый свет, первой я заметила татуировку на бронзовой коже. На левой половине груди растянулся черный витиеватый узор с символом, при виде которого меня обсыпало пупырышками страха. Меч-крест с черным камнем в средокрестии. Знак «теневых» инквизиторов!

Совладав с голосом, прошептала:

— Это… Получается, ты…

Увы, с голосом я все-таки не справилась — изъяснялась косноязычно, но мужчина понял.

— Да, я магистр так называемых теневых инквизиторов. И нет, мы вам не враги. Наоборот, мы добились раскола человеческой инквизиции, захватив власть, сделали ее безопасной для ведьм. Благодаря дамонийцам прекратились гонения землянок, отмеченных даром.

На правой половине грудной клетки демона темнел Рубежник, ниже — символ, похожий на Алатырь. На правом плече — Зничь, на левом — Исток. Странно, это ведь славянские обережные символы? Почему они на теле выходца из другого мира? Или, раз миры соприкасаются, элементы культуры и веры смешались еще в седом прошлом?

Засмотревшись на татуировки, я забыла взглянуть в лицо мужчины. А когда посмотрела, испытала разочарование — я видела его первый раз в жизни, хотя готова была поклясться, что мы знакомы, что он… Ох, ладно. Глупости придумала, бред.

У коротко стриженного брюнета оказались резкие черты лица. Высокий лоб, нос с горбинкой, четко обозначенные скулы и чувственные губы. Подбородок несколько массивнее, чем требовалось, придавал облику суровости и солидности. Молодой мужчина, на вид чуть за тридцать.

А еще его желтые глаза нечеловечески красивы — ассоциация с расплавленным золотом никуда не делась. Именно цвет придавал его внешности экзотичности.

— И как я тебе, Вероника? Нравлюсь? — поинтересовался он насмешливо.

— Твои глаза… Впервые вижу такие, они необычны. — Я запнулась, отводя взгляд. Говорить в таком положении, когда он все еще прижимался ко мне, сложно. — Но где когти и шипы?

— Когти и шипы — боевая трансформация. — Он хмыкнул и, накрыв мои губы легким поцелуем, прямо в них прошептал: — Я чувствую твое разочарование, Вероника. Кого ты хотела увидеть вместо меня?

— Никого.

Он медленно провел пальцем по моей нижней губе. Провел так, что ее закололи иголочки. Волнительно-приятные ощущения. И дыхание враз перехватило.

— А еще я чувствую, когда мне врут, моя девочка, — поставил в известность искуситель.

— Не важно, кого я думала увидеть.

Мне стало не по себе. Я ошиблась, придумав себе невозможное, как бы из-за моих буйных фантазий не пострадал невинный человек.

В голосе демона зазвучал металл:

— Позволь решать мне, Вероника. Итак, кого ты надеялась увидеть под иллюзией?

Наваждение почти схлынуло. Остро захотелось влепить лежащему на мне мужчине пощечину.

— Встань с меня! И так почти раздавил!

На удивление он подчинился. Плавным движением вскочив на ноги, подал мне руку, не спрашивая, нужна ли мне его помощь. Секунду спустя выяснилось, что нужна — нещадно болела поясница.

— Вероника, когда я о чем-то спрашиваю, лучше ответь.

— Ага, уже бегу, сверкая пятками, выполнять твои распоряжения, мой господин!

Я была зла, как тысяча одержимых. Никогда еще не получала подобных «ранений» на любовном фронте.

Демон довольно улыбнулся:

— Не надо церемоний, любимая. Достаточно обращения «дорогой» или «любимый».

— «Любимый»?! — взбеленилась я. — Имени твоего не знаю, а хочешь, чтобы называла любимым?!

Определение «гад демонический» благоразумно оставила при себе, продолжая мысленно костерить.

Глаза мужчины сверкнули радостью.

— Меня зовут Мэйтус, любимая, но можешь называть «господином», раз тебе нравится, — великодушно разрешил самозванец и попытался обнять.

Я отскочила вбок и поморщилась — спина ныла нещадно.

— Что с тобой, Вероника?

Насмешливость сошла с него, как шелуха, оставив непритворную тревогу.

— Ничего!

Мое бурчание не убедило — он силой развернул к себе тылом и присвистнул. И в тот же миг на мою пострадавшую поясницу опустилась прохладная ладонь, а на живот — другая, только теплая. Я вырывалась, но без толку.

— Тихо! Потерпи, дай полечить тебя, — раздраженно бросил демон.

Я затихла, когда ощутила приятную волну холода, унявшую саднящую боль.

— Готово, — объявил злодей, неожиданно умеющий исцелять. — В следующий раз будем заниматься любовью в постели.

— Следующего раза не будет, — возразила я спокойно.

— Посмотрим, ведьмочка.

Дернув в свои объятия, грубо поцеловал, опустив по-хозяйски ладонь на мою попу. В ту же секунду волна возбуждения прошлась по мне цунами. Окончательно разомлеть в его сильных руках я не успела — демон внезапно застыл. Оторвался от моих губ и поднял с пола платье. Встряхнул — и с него исчезли все морщинки, складки и пыль, как будто я только что достала его из шкафа.

Вручив мой белоснежный наряд, тихо произнес:

— У тебя гости, Вероника.

Подхватив свою одежду, мужчина, как был обнаженным, выскользнул через черный ход на улицу.

В моей памяти надолго отпечаталось видение треугольника спины, крепких ягодиц и длинных ног. Я даже головой потрясла, чтобы избавиться от соблазнительного зрелища.

* * *

Ошарашенная и возбужденная ведьма, безумно восхитительная и желанная ведьма, осталась в доме. Он же, окунувшись в теплую, словно парное молоко, августовскую ночь, без спешки оделся.

Вероника легко приняла факт, что он дамониец и «теневой» инквизитор, и соврала, что внешность под иллюзией ее не разочаровала. И тем самым, смешно сказать, она пробудила в нем ревность к неожиданному сопернику. Подумать только, его ведьма запала на заурядного человека! Придется доказать, что дамонийцы лучше.

На лице наблюдателя играла улыбка, и он подозревал, что подчиненные назвали бы ее глупой. Что ж, от любви теряют рассудок, и с этим придется смириться. И как после последнего разговора пытаться понять Веронику? Правду говорят: выбор девушки, кому она вручит свое сердце, не поддается логике, не высчитывается с помощью самой мудреной формулы.

Личину возвращать сложнее, чем сбрасывать. Прогнав забавляющие его мысли, Мэйтус сконцентрировался на заклинании. Следовало спешить к неожиданному визитеру — сама Вероника может не справиться.

Вскоре иллюзия крепко прилипла к нему, пряча за внешностью Германа Волкова резкие черты и пугающий взгляд золотых глаз.

Глава 11

Темное искушение

Гости… я ожидала увидеть кого угодно. Да хоть внезапно вернувшегося Германа!.. Но на пороге стояла Роза Змеева.

— Поговорим, Вероника?

Я поморщилась: этот вопрос мне задавали уже второй раз за вечер.

— О чем, Роза? Что я нарушила правила, уйдя с озера раньше времени?

Включив в гостиной свет, я немного щурилась после темноты и магического освещения, более мягкого для глаз, чем искусственное.

— Чхать я хотела на правила, — отмахнулась ведьма. — Меня интересует, что происходит с тобой?

— Вы о чем? — удивилась я, недоуменно всматриваясь в ее бледное лицо.

— Ты изменилась, стала сильнее. Я хочу знать почему.

К слову, Змеева и сама изменилась: плечи распрямлены, подбородок приподнят. Вдобавок она в белом. Понятно, что траурный цвет — дань традициям, и все же показательно, что ведьма как будто подросла и помолодела после смерти сестры.

— Я каждый день теперь купаюсь в Темном. Наверное, потихоньку раскачиваю резерв?

Не солгала, о чем Розе прекрасно известно. Жаль, на преодоление страха ушло слишком много времени — целых восемь лет.

— Сомневаюсь, что помогло озеро — слишком разительные, быстрые изменения. — Ведьма исподлобья смотрела на меня, поглаживая алый кулон указательным пальцем. — У меня есть теория, Вероника, но она пугает меня саму. Надеюсь, ты не совершила ошибку, что и я в молодости…

— Тетя, ты пришла ругаться из-за того, что мы с Никой ушли почти сразу после омерзительного обряда?

Я вздрогнула — и резко повернулась к демону, вошедшему в гостиную в облике Германа Волкова. Зачем он вернулся?! Я думала, он сбежал! Запредельная наглость с его стороны, ведь Роза отлично знала племянника и могла быстро уличить в обмане самозванца.

— Омерзительного?! — предсказуемо возмутилась ведьма.

— Да, тетя. Отправлять тело родного человека туда, откуда вырываются на свободу духи, мерзко. Я не вижу в этом возвышенного смысла.

— Ты что, пьян, Герман?! — Роза нахмурилась. Агрессия внезапно сменилась удивлением: — Ты нашел свой медальон?

Лже-Волков опустил взгляд на охотничий знак, выскочивший поверх рубашки. Ой-ой… Если настоящий Герман потерял его на берегу, то это существенный прокол в облике демона!

Я не видела ни капли сомнения в нахальных глазах Мэйтуса, когда он подтвердил:

— Да, медальон зацепился за ветку ивы.

— Ах, точно! Я же видела, как ты его нашел. — злобно оскалилась Роза. — Вот только не видела, как восстановил порванную цепочку!

С последним словом в демона полетел сгусток огня.

Демон отразил его выпуклым серебристым щитом. Пламя срикошетило в стену. Штора вспыхнула гигантской свечой.

— Кто ты? Что с моим племянником?!

В который раз убеждаюсь в коварстве ведьм: с какой же легкостью Роза вычислила самозванца! И как невозмутимо сейчас на него напала!

Вскинув руки, она качнулась вперед всем телом — силовая волна ударила по мужчине. Он, как непоколебимая скала в шторм, устоял на ногах. Над нашими головами взорвались лампочки в пятирожковой люстре, обдавая осколками.

Чужое заклинание задело меня по касательной — я отлетела к горящей шторе, чуть не угодив в огонь. Это отрезвило: почему я ничего не делаю? Ведь надо тушить пожар! Обжигая пальцы, я сорвала ткань на пол. Схватив диванную подушку, несколько раз ударила, пытаясь сбить пламя. Тщетно. Оранжевый ручеек растекся по ковровому покрытию.

— Прекратите! Мы горим!..

Я бросилась к сражающимся за помощью, позабыв, что могу справиться и сама. Эта умная мысль пришла, когда я оказалась на траектории заклинания Розы. Черный клубок дымчатых змей впечатался в щит, которым меня прикрыл Мэйтус… Ох, демон закрыл меня!..

Его отвлеченностью ведьма воспользовалась с толком: одно за другим в него полетели заклинания. И мужчина рухнул, словно подкошенный невидимой косой. Уже когда падал, с его вытянутой вперед руки сорвалась клякса из мрака. Она залепила Розе лицо — и ведьма, завизжав, тоже повалилась на пол.

Я оцепенела, увидев, как клякса, превратившись в чернильно-черного червя, вползла ведьме в рот. Она надрывно застонала, выгибаясь дугой. Сверкнув белками, глаза Розы закатились, тело обмякло.

Вокруг расползались язычки пламени. Они весело танцевали под музыку из треска и шипения паркетной доски. А я стояла столбом и смотрела на огненную вакханалию, не в силах пошевелить и пальцем.

Пожар… Перед моими глазами так ярко пронеслись картины прошлого. Та ночь, когда я стала последней ведьмой дома Вороновых. Я вновь ощутила горький вкус дыма, глаза слезились. Все повторяется… Я запаниковала, не зная, что делать.

Тихий стон выдрал из липкой ловушки воспоминаний.

Я бросилась к мужчине, к которому подбиралось пламя. Удивительные золотые глаза смотрели на меня с ужасом и гневом.

— Ты почему еще здесь? Уходи, Вероника! — рявкнул он командным тоном так, что я дернулась, почти подчинившись приказу. — Уходи, пока огонь не перекрыл выход!

Смерть при пожаре — страшная смерть. Я не желала подобной участи даже своим врагам, поэтому вцепилась в рубашку лже-Волкова, пытаясь его поднять.

— Уходи, Ника! Ниже пояса меня парализовало заклинанием! — гаркнул он вновь.

Жаль, что язык не онемел — в какофонии пожара не хватало только его криков в ухо.

Крепко сжимая в кулаке край рубашки, я потащила Мэйтуса к выходу. Буквально через секунды руку пришлось сменить — напомнили о себе ожоги, да и запястье заныло. Сколько же весят эти стальные мускулы?..

— Оставь меня, я тяжелый! — приказал упрямый демон, чуть приподнимаясь на одной руке.

— О, я знаю, что тяжелый, чуть не раздавил, — прокряхтела в ответ и продолжила тащить.

От боли темнело в глазах. Никогда еще гостиная не казалась настолько огромной.

— Оставь, я выползу сам!

— Конечно-конечно! — Откуда и силы у меня брались на иронию в ответе.

Я обезумела? Спасая врага ведьм и своего персонального губителя? Я почти на сто процентов убеждена, что именно он восемь лет назад проник в наш мир через портал в озере. Он разорвал наш круг, убил дежурных охотников, осушил Вику до дна, искалечил мой резерв. И он же, выждав несколько лет, вернулся за кулоном Верховной.

Да, по всем раскладам я обезумела. Но меньше всего на свете я хотела бы, чтобы он превратился в головешку. Ненавижу его… Боюсь… Трепещу… Желаю…

— Вздумала поиграть в спасителя, вытяни Розу, — не унимался самозванец.

Его огромное тело сейчас весило, казалось, тонну. Странно, что ранее его тяжесть мне очень даже пришлась по вкусу.

— Вернусь и за Розой, — кашляя, я напряглась для очередного рывка.

Задачу по спасению усложнял едкий дым. Дышать с каждой секундой становилось сложнее, а до входной двери еще несколько бесконечных метров.

— Стоп!

Властный приказ предназначался не мне — замерло пламя.

Я выпустила из ослабевших пальцев ткань и потрясенно огляделась. Жадные язычки огня застыли, будто кто-то нажал на паузу фильм.

— Какая же ты… — процедил Мэйтус, текучим движением поднимаясь с пола, — какая же ты сложная, Вероника.

И почему мне показалось, что хотел обозвать дурой? Может, потому что я и ощущаю себя ею?..

Воздуха в комнате прибавилось — и мои мозги прояснились.

— Ты притворялся?! — Я ударила кулаком по его широкой груди. — Гад! Сволочь!

— Вероника, ты ведь поняла, кто я? — вкрадчиво спросил мужчина.

Временно присвоенная внешность подернулась рябью.

— Да. Это ты восемь лет назад напал на нас. — Я задрожала, понимая, что мы подошли к одному из главных вопросов в моей жизни. — Почему? Если не желал зла? Неужели камень важнее человеческих жизней? И почему не снял с меня его сразу? А убил охотников? Выпил дар Вики?..

Рябить перестало, лишь глаза стали золотыми. Он передумал сбрасывать личину Германа? Похоже на то.

На скулах мужчины заиграли желваки. Линия рта ожесточилась, искажаясь в кривую гримасу, глаза похолодели — казалось, золото прикрыла легкая изморозь.

— Пространственный туннель дамониец преодолевает в боевой форме, что предполагает исступление, боевой раж.

— Как у берсеркера?

— Да. Когда я вынырнул из озера, меня продолжали вести инстинкты убийцы.

Он не оправдывался, просто излагал факты, а еще смотрел не в глаза, а куда-то поверх моего левого уха. Впрочем, я тоже не могла долго на него смотреть — меня переполняла горечь и обида на судьбу.

— Охранников ты убил, сметая со своего пути, потому что мешали… — Я выдавливала из себя слова через силу. Я все еще не могла до конца осознать, что разговариваю именно с ТЕМ демоном. Разговариваю вместо того, чтобы упасть в обморок от ужаса или визжать, как полоумная. — Викину магию выпил, а мою — не до конца… Почему?

— Не успел — поспешила подмога, если помнишь, а я был сильно ослаблен, крохи вашей силы помогли мало.

Убийственно честный ответ. Я же надеялась, что пощадил, уже тогда чувствуя ко мне что-то. Любовь с первого взгляда по-демонически, ага.

— Если ваша боевая форма настолько специфична, может, не стоит использовать ее?

— Без нее не пройти мимо духов, которые в переходе между мирами почти всесильны и обретают плотность. Из Дамонии на Землю идти сложнее, чем от вас к нам.

— В смысле?.. Ты хочешь сказать, что те, кого бросают в портал, выживают? — Подозреваю, у меня сейчас глаза выскочили на лоб. А еще смутная мысль крутилась рядом, но я не могла ухватить ее за хвост.

— Более того, раньше ведьмы из добровольцев переходили в Дамонию по договору. После разрыва отношений к нам отправляли сначала преступниц, затем, в насмешку — мертвых старух-Верховных. Почему я и назвал сбрасывание трупа омерзительным.

Меня осенило:

— Подожди! Получается, сброшенные восемь лет назад в озеро девушки живы? — Это была по-настоящему удивительная новость. — И это ты вытащил Лисицыну из камеры и изгнал из нее духа? Ты рассказал ей про Дамонию и потребовал передать те странные слова?..

Он пожал плечами.

— Изгнание воплотившегося духа — щелчок по самолюбию ваших ведьм из первейших семей. Хотел напомнить, что они потеряли, отказавшись от сотрудничества и закрыв нам дорогу на Землю.

Лежащая неподалеку Роза надсадно закашлялась. Демон поднял ее на руки и велел мне следовать за ним.

На пороге я обернулась и ужаснулась, увидев, во что превратилась почти вся гостиная. Обуглившиеся стены, чуть дымящийся ковер, черный паркет… Комнату спасет только капитальный ремонт, и, хотя в некотором роде он понадобился из-за меня, организовывать его я не хотела.

На улице Мэйтус опустил свою ношу на веранду и обернулся ко мне.

— Еще вопросы, Вероника?

Под верандой пел сверчок, не подозревая, что каких-то десять минут назад его убежище могло сгореть. Небо усыпали крупные звезды. Ветер шевелил мои волосы, охлаждая разгоряченное лицо.

Я дышала полной грудью, наслаждаясь свежим воздухом. Еще тихо радовалась, что демон не прибил Розу, даже в некотором роде позаботился о ней.

— А как вы поняли, что погибнет ваш мир? А не наш?

— Духи из межмирья. Они стремятся в измерение, которое уцелеет. Спрашивай еще, Вероника, пока у нас есть время.

Я задумалась. Что еще спросить? Что дальше? Так я и сама знаю: ничего не изменится в моей жизни, просто я узнала больше, чем требовалось.

— Вопросов много, но задавать их сейчас я не готова — в голове мысли кружатся, как на карусели.

— Хорошо, потом расспросишь, — согласился мужчина. — Теперь ты понимаешь, что должна отдать мне кулон вашей Верховной? Я знаю, что его спрятала ты.

Минуточку! О том, что это сделала я, знала только Виктория! Я вспомнила дневник Матвея, историю, как он добил демона, преследовавшего жену.

— Ты тогда не умер?

Вопрос вырвался, прежде чем я хорошенько подумала.

Дамониец вперил в меня удивленный взгляд. Нет, какие все-таки у него красивые глаза…

— Когда я не умер?

— После ДТП, в которое попал с Викторией. Ее муж добил демона, о чем позже написал в дневнике…

Мой голос становился все тише. Глуповато выгляжу. Он жив, стоит рядом, а я спрашиваю, не умер ли он тогда. Получается, он обманул Матвея.

— Нельзя верить всему, что где-то там написано, — усмехнулся брюнет. — Итак, где кулон, Вероника?

Если не признаюсь, он начнет меня пытать?

Паникуя, я попятилась. Налетев на ротанговое кресло-качалку, чуть не упала.

— Не надо меня бояться, Вероника, я не причиню тебе зла. — Демон, приблизившись, обхватил мое лицо ладонями. — Прости.

Закономерный вопрос «За что?» задать не успела — его губы захватили в плен мои и не выпустили, пока у нас не закончился воздух.

В голове немного звенело. Я чувствовала себя пьяной. Даже не подозревала, что бывают такие поцелуи — крышесносные и без приворотного зелья.

Он смотрел на меня так, как будто не мог наглядеться. И в золотых глазах я видела сомнение и грусть.

— Ника, я ухожу, — сообщил он наконец.

Куда? Зачем? А как же я?.. Я стиснула зубы, чтобы не задать дурацкие вопросы, которые выдадут меня с головой. Ничего, переживу разочарование, как и раньше. А чего я ожидала? Любви до гроба? После парочки занятий сексом? Надо сказать, очень горячим… И все-таки он не повод влюбляться в демона.

Влюбляться… Это даже не влюбленность. Желание. Совместимость, физическое притяжение — и больше ничего. Вот только почему мне больно? Почему скулит душа, от которой будто откололи кусочек?

— И хочу, чтобы ты ушла со мной, — добавил после паузы Мэйтус. — Нет, ничего сейчас не говори, Вероника. Я даю тебе время подумать — семь дней.

Сердце забилось быстрее. У надежды отросли крылья. Я ему небезразлична!

— Почему неделю?..

— Больше не дам, иначе надумаешь лишнего, — подтрунил по-доброму, не обидно. — Встретимся в воскресенье в полдень в «Дежавю».

Он назвал адрес столичного кафе, в котором я завтракала, когда следила за Матвеем и Авророй. Странное совпадение. Неужели он уже тогда наблюдал за мной? Но разбираться не буду, в принципе мне все равно — я не приду на встречу.

— Если не придешь, — он словно прочитал мои мысли, — я исчезну из твоей жизни, не стану преследовать.

Еще один поцелуй, прощальный, и он оставил меня одну.

Через несколько минут двор наполнился людьми: Герман с братом и отцом, переваливающаяся уткой беременная Жанна и ее дети. Учинившийся переполох вогнал в ступор, и я толком не продумала, как объяснять пожар и состояние Розы.

К счастью, мне и не пришлось. Очнувшаяся ведьма ничего не помнила. Ни причину, по которой явилась ко мне, ни лжеплемянника, ни сражение, завершившееся ее поражением. Я стала единственной, кто мог что-то внятно рассказать. И я смело заявила, что сама ничего не понимаю: Роза пришла, не узнала меня и начала швыряться заклинаниями.

Держащаяся за огромный живот Жанна выдала глубокомысленно:

— У Розы сумеречное состояние сознания, так бывает, когда человек в горе.

Все списали на помутнение рассудка Змеевой, а мне даже посочувствовали.

Ночью я так и не уснула. Решалась моя судьба, и сейчас все зависело только от меня, моего выбора. Днем я тоже не находила себе места. В надежде, что общение с Матвеем поможет определиться, пошла к соседям в гости. Прямота, открытость мужчины действовала на меня положительно, рядом с ним я успокаивалась.

Увы, меня ждало разочарование. Матвея с дочерью не оказалось дома. Собранные в спешке вещи подсказали, что они сбежали ночью, воспользовавшись суматохой. Дверь осталась открытой, на столе лежала связка с ключами. Ушли по-английски.

Сжав в кулаке брелок в виде миниатюрного волчьего хвостика, я оглядела гостиную в поисках прощального письма. Ничего! Даже записку не удосужился написать. Пожалел парочки слов для меня… Я, конечно, поддерживала его и Аврору, не планируя получить благодарность, но то, что моя помощь не стоит даже элементарной вежливости, оказалось неожиданностью.

У меня был номер телефона Авроры, но звонить самой?.. Нет, гордость не позволит.

Я долго не могла отойти от обиды. Горько до слез!.. Неужели Матвей посчитал меня недостойной объяснений? Неожиданно и странно, ведь о нем я была лучшего мнения, восхищаясь его удивительно твердым, непреклонным характером и внутренней силой.

А еще, можно уже признаться самой себе, мне он нравился. Вопреки доводам разума нравился. Я, ведьма, всерьез запала на обыкновенного человека…

И самое смешное: я надеялась, что он и демон — одно лицо. Обхохочешься, как смешно!

Что это не так, можно было понять хотя бы по тому, что к Матвею я испытывала платонические, возвышенные чувства, а к демону тянуло физически… И если бы они оказались действительно одним мужчиной, я бы поехала в «Дежавю» через семь дней. Ох, да я бы пешком туда подалась, если бы из строя вышел весь транспорт!

Испытав очередной приступ разочарования, поняла, что не могу оставаться в Темных Водах. И хотя Стеллы больше нет, я задыхалась в родном городе, испытывая к нему едва ли не отвращение.

Пользуясь отсутствием Германа, я собрала вещи для побега. Снова. Вот только теперь я планировала сжечь мосты.

Откладывая в отдельную стопку то, на что планировала повесить отсроченное заклинание тлена, заглянула в сумочку, с которой была на смотринах. Конверт с фотографиями сестры и племянниц… Я совсем о нем забыла!

Немного поколебавшись, распечатала его и с ясной печалью в душе полюбовалась на крохотных малышек. А сестричка раздобрела… Правду говорят, что счастье распирает женщину. О, а это что? Арина соизволила написать мне записку?..

Увы, написала мне не она.

«Здравствуйте, Вероника!

Простите за назойливость, но я снова напомню о себе. Интерес к рабочим дневникам Марии Вороновой у моей общины не исчез. Возможно, Вы еще раз их искали и, найдя, желаете продать? Или, быть может, хотя бы часть из них хранится у Вашего отчима Ричарда Росса? Я щедро заплачу за его адрес. Записи об эликсире не могли исчезнуть бесследно. Рассчитываю на Ваше благоразумие, Вероника, и понимание, насколько важен „Пинк“ для продления рода ведьм на Земле.

Анна Беркутова, Верховная Мать общины Зеленой Волны».

Неугомонная дамочка… Как же она меня достала! Как бы действительно к отчиму не наведались — от одержимой какой-то идеей ведьмы всего стоит ждать. И лучше я предупрежу Ричарда, чем он встретится с посланниками Беркутовой без подготовки.

Решено! Я еду в США. Предупрежу отчима и немного погощу у него, ведь он столько раз звал к себе, а я все отказывалась, что теперь даже стыдно. Бонус поездки — я буду за океаном, когда подойдет время встречи с демоном, иначе сама не замечу, как сорвусь к нему. А меня уже тянуло, тоска накатила спустя всего несколько часов после расставания.

Вспоминая прощальные поцелуи, коснулась губ кончиками пальцев — и меня словно током ударило.

Я вспомнила. Ох, что я вспомнила, демон меня раздери!..

…паникуя, я попятилась. Налетев на ротанговое кресло-качалку, чуть не упала.

— Не надо меня бояться, Вероника, я не причиню тебе зла. — Демон, приблизившись, обхватил мое лицо ладонями. — Прости.

Закономерный вопрос «За что?» задать не успела — его губы захватили в плен мои и не выпустили, пока у нас не закончился воздух.

— Прости, сердце мое, но я вынужден спросить.

Обхватив одной рукой мой затылок, второй ласково гладил по спине. Глаза же требовательно смотрели в мои, не давая разорвать контакт взглядов.

— Что спросить?..

Я понимала, о чем речь, но не хотела верить. Все-таки угодила в ловушку, повелась на ласку и нежность. Дура!

Как ни трепыхалась, вырваться не дал. Глядя в глаза, Мэйтус властно потребован:

— Скажи, где кулон Верховной?

— На острове. Прямо у портала. Под одним из камней.

Я не узнавала свой голос, настолько равнодушно-механически он звучал.

Он нежно погладил меня по затылку и с наслаждением запустил пальцы в мои волосы.

— Конкретнее, Ника.

— Ориентир — крайняя скамья. От нее нужно отсчитать пятый большой камень. Кулон засыпан землей и мелкими камушками.

— Благодарю, любовь моя, ты умница, — похвалил брюнет, стискивая руки на моей талии. — А теперь забудь наш разговор до завтрашнего дня. Видишь, Ника, я с тобой честен, я возвращаю воспоминания о моем неприглядном поступке. И если я пришелся тебе по сердцу, если тебя тянет ко мне, прости и приди на встречу.

И он прижался к моему рту в жадном, быстром поцелуе.

Когда оторвался от моих губ, в голове немного звенело. Я чувствовала себя пьяной. Даже не подозревала, что бывают такие поцелуи — крышесносные и без приворотного зелья.

Он смотрел на меня так, как будто не мог наглядеться. И в золотых глазах я видела сомнения и грусть…

Разумеется, он грустил! Он влез мне в голову, чтобы узнать, где пейнит. Но как он это сделал?! И почему не провернул приемчик над Викторией еще несколько лет назад? Тогда бы он знал, что камень нужно искать на острове, а не в коттедже и гараже Германа. Не успел из-за мужа Вики? Или она оказалась хитрее, чем я?

— Мерзавец, какой же ты мерзавец, Мэйтус!

Я без сил опустилась на кровать, нечаянно столкнув на пол стопку с платьями, которые планировала забрать. После такого я точно не пущу его в свою жизнь, пусть себе ищет другую дуру! Все, решено! Прощаюсь с мужчинами, которые меня обидели.

Но прежде, чем я шагну в новую жизнь, следовало разобраться со старой.

Глава 12

Необратимость

— Ника, нам нужно поговорить, — решительно заявил Герман, опуская ложку на край тарелки, так и не попробовав ни капельки супа.

А он, между прочим, получился замечательный — ароматный, густой, с нежной куриной грудкой и домашней яичной лапшой.

— Что-то случилось? — забеспокоилась я и подпустила в голос обиды: — Ты хмурый с утра и не ешь, а я так старалась…

Вздохнув, он съел парочку ложек и вернулся к разговору:

— Ты определилась, Ник?

Герман скрестил руки на груди — мускулы натянули темно-серую ткань футболки. Глаза сейчас не карие, а черные из-за расширившихся зрачков, губы чуть сжаты. Настроен решительно и бескомпромиссно.

— С чем?

— Ты согласна стать моей женой, Вероника? Согласна носить фамилию Волкова?

Как же не вовремя! И какая муха его укусила?

— Гер, прошлой ночью мы простились со Стеллой. — Я замялась, подбирая слова тактичней. — Твоя тетка плохо себя чувствует, и нам теперь предстоит ремонт. Так какая сейчас свадьба?

Охотник покачал головой и, подавшись вперед, взял меня за руку, за ту, где его кольцо. И я почувствовала себя в самой настоящей западне.

— Свадьбу сыграем зимой. Но ответ дай сейчас. Ника, принимаешь ли мое предложение?

Что называется, прижал к стенке. И что делать? Врать, конечно.

Улыбнувшись, я кивнула.

— Вероника, любимая…

Он поцеловал мою левую руку, затем снял с нее кольцо и надел на безымянный палец правой.

Поспешил, но он об этом не знает. Пока.

— Ты сегодня по-особенному красивая, — сделал комплимент охотник и пошутил: — Твое новое платье и заставило меня напомнить о предложении.

Я вскинула брови — Герман учится чаще говорить приятности? Или платье в самом деле того стоило? Из черного струящегося креп-шифона, без рукавов, с глубоким клиновидным вырезом спереди и на спине. Крупная драпировка-складки от лифа вниз подчеркивала тонкую талию. Я выбрала его из-за удобной юбки ниже колена, которая не мешала бы в полете. Вдобавок на нем отсутствовали металлические детали — замок-молнию на спине заменяла незаметная шнуровка.

Добившись внятного ответа, со спокойной душой Герман доел суп и довольно откинулся на спинку стула.

— Чай? Сок?

Я изображала радушную хозяюшку, хотя мысленно находилась уже далеко.

Волков помотал головой и нахмурился.

— Ты знаешь, Никуль, ничего не хочу. — Он заразительно зевнул. — В сон почему-то клонит.

— Может, ужин слишком плотный? — притворно обеспокоилась я и предложила: — Иди наверх, подремли немного, потом посмотрим вместе фильм.

Эта ночь обещала быть спокойной, дежурства по городу закончились, и Герман надеялся, как поняла по намекам, на бессонную ночь. Что ж, у кого она и будет, так это у меня, а Герман пускай себе отдыхает.

— Нет, Ник, свари мне кофе, я пока посижу тут.

Но стоило ему пересесть на мягкий диван, как он моментально уснул. Да, суп получился замечательный — вкусный и очень, очень сонный. Зелья для здоровенного крепкого охотника я не пожалела.

Убедившись, что Волков уснул, сбегала в кладовку за приготовленной заранее сумкой с нужными для ритуала компонентами. Перекинув ее через плечо на манер почтальонской, убедилась, что все карманы-клапаны закрыты. Не хочется, чтобы в самый ответственный момент выяснилось, что один из ингредиентов выпал.

Ночь приняла меня в свои душные объятия с радостью. В саду трещали цикады, как будто соревнуясь, кто громче. Пахло яблоками и переспевшими грушами. На щербатую луну наползала лохматая туча.

Свет в гараже я включила, затаив дыхание. В дальнем правом углу, слегка припорошенная пылью, стояла она — моя метла. Толстый дубовый черенок украшало изображение черного полумесяца, гибкие прутья из березы зафиксированы крепкими шелковыми шнурами черного и фиолетового цветов. Виднеющиеся среди веточек амулеты — звезды и трилистники из серебра — потемнели, так получилось, что в последний раз я чистила их восемь лет назад.

Моя метла давно не пробуждалась и наверняка подзабыла вкус полета. Как и я.

Нежно погладив рукоятку, шепнула заклинание и влила силу. Всю, что была во мне сейчас, не жалея. Получилось неожиданно много — черенок серебристо засверкал.

— Привет, подружка. Скучала? — обратилась я к ведьминской помощнице, как к живому существу.

Метла вздрогнула — и вырвалась из рук. Встав на прутья вертикально, она замерла в ожидании.

Перебросив сумку за спину, я оседлала дубовое древко, все еще не отрывая ноги от пола. Метла становиться в горизонтальное положение не спешила. Ладно. Придется самой, такое случалось и раньше. Мастерить ее мне помогла Кара Соколова, и почему-то наше совместное детище переняло черты вредного нрава старой ведьмы, а не моего милого характера.

— Полетаем?

Сердце выскакивало из груди. Я испытывала одновременно радость и страх, что у меня ничего не получится, как и восемь лет назад. И хотя резерв у меня сейчас гораздо больше — Роза права, стараниями дамонийца сила возросла, — я все равно ждала подвоха.

Зажав черенок между коленок и крепче обхватив его обеими руками, я сделала глубокий вдох и подпрыгнула вверх. Метла зависла в воздухе, приподняв меня над полом приблизительно на метр.

А в последнюю попытку полетать после моего выгорания она не удержала — и я грохнулась, больно ударившись задом и заполучив синяк с ладонь шириной. Больше я не пробовала подняться в небо. До сегодняшнего дня.

— Вперед!

Метла выполняла простейшие команды. Главное, произносить их уверенно.

Вылетев из гаража, поднялась выше. Надеюсь, сейчас никто не любуется звездами.

Я понеслась в сторону Темного — прежде чем готовить судьбоносное зелье, стоило пополнить резерв.

Осознание случившегося пришло, когда коттедж Германа остался далеко позади. И я не сдержала вопль триумфа:

— Я лечу! Лечу!!!

Прохладный ветер трепал подол платья, шаловливо играл косой, ослабляя ее и нахально вытаскивая пряди. Легкий страх, что не справлюсь с управлением, улетучился, стоило вспомнить, за что я любила полеты. Свобода. Или ее иллюзия, ведь летела не сама, а с помощью подручного средства. Но как бы там ни было, а я ощущала себя вольной птицей. Впервые за восемь лет.

Серебрящаяся в лунном свете гладь озера вынырнула внезапно, не дав насладиться полетом в полной мере.

Скользнув взглядом по пустынному куску берега, я приказала метле спускаться. И вот тут снова проявился ее характер: она не послушалась, полетела дальше.

— Стоять! Назад!..

В двух-трех метрах от берега она резко крутнулась, и я, не удержавшись, рухнула вниз.

Нахлебаться горьковатой воды не успела — сила источника приняла в свои объятия и мягко подтолкнула к поверхности. Недружелюбное покалывание по всему телу быстро сменилось приятным теплом. Чуть успокоившись и пережив закидон «веника», сделала то, ради чего прилетела. Нырнула глубоко-глубоко и потянула силу. Я жадно пила ее и долго не могла насытиться.

На берег вышла, пошатываясь, ощущая себя объевшейся пиявкой.

Метла ждала, паря в метре над галькой. Я спокойно взобралась на нее, не тратясь на сушку волос и одежды. Радовало, что сумка заговорена от всевозможных неприятностей и влаги в том числе. Вскоре ветер, еще тот фен, отлично справился с задачей, окончательно испортив мою прическу.

Когда приземлилась на большой лесной поляне, луну скрыли грузные облака. Если не потороплюсь, могу попасть в грозу. А молнии и ведьма на метле несовместимы. Хуже только ведьма на метле и незамеченные провода высоковольтных столбов, которые встречаются чаще небесных стрел.

Звуки ночного леса умиротворяли, и несколько минут я вслушивалась в них, выравнивая дыхание и просто наслаждаясь живым шумом. Света редких звезд мне не хватало, пришлось начаровать несколько полупрозрачных, ярко светящихся голубым «воронов», заменивших мне фонарики.

Более-менее ровный, поросший мхом участок земли я нашла почти сразу. Сверяясь с потрепанным листком, расставила треугольником белые свечи, перемежая их кусками розового кварца. Черный морион, призванный смягчить последствия расставания с любимым человеком, продублировал треугольник внутри первого. В размещенное в центре треугольное блюдо белого цвета я насыпала измельченные в порох растения: дурман, полынь, омелу, руту и любисток. Сверху посыпала щепоткой чертополоха. На травяную подушку поставила хрустальную пиалу, пока еще пустую. Готово, можно читать заговор.

Забавно, что его я нашла в книге дома Волковых. Еще четыре года назад, когда Стелла заставила делать выбор: остаться с Германом или избавить его от страсти ко мне. На самом деле тогда на кону стояла не любовь ее сына, а моя жизнь — и я выбрала первое. Но, как всякая ведьма, не могла отказаться от дармового знания из чужого гримуара.

Стелла приказала выбрать одно заклинание из двух. Подозревая, что меня обыщут, я записала оба, но лист с лишним скомкала и бросила под стол, в корзину для бумажек. На следующее утро Морриган следил за домом Волковых, чтобы заметить, когда они выбросят мусор. Когда мусоровоз отъехал от дома Верховной, ворон украл нужный мешок и отдал мне. Пришлось покопаться в чужом соре, но оно того стоило — я заполучила уникальный заговор чужого рода, не подозревая, что однажды все-таки использую его по собственному желанию.

Интересно, Стелла одобрила бы, что я не просто сбегаю из Темных Вод, но и избавляю ее сына от любовной зависимости? Что-то сомневаюсь. Она окончательно смирилась с моей кандидатурой в невестки, раз после смотрин заговорила о внуках…

Предаваясь воспоминаниям, я немного отвлеклась. Хлопанье крыльев вернуло к реальности.

Сотни воронов слетались ко мне, рассаживаясь на ближайших деревьях. Мощные клювы, опасные когти — черные птицы станут моими защитниками на ближайшие полчаса, пока я буду сосредоточена.

— Кхар! — хрипло каркнул Морриган, спланировав к моим ногам.

— Спасибо, что привел их, — поблагодарила эквиума и, наклонившись, наделила толикой силы.

Довольно встрепенувшись, он вскочил во внешний треугольник и деловито поправил лапкой один из кристаллов. Перфекционист.

Подозвав ближайшего из эфемерных «воронов», чтобы посветил, я вернулась к листочку с коротеньким заклинанием. Повторила несколько раз мысленно, заучивая.

Казалось, когда я развела в стороны руки, лес замер, прислушиваясь. Умолкнул далекий сыч, затихли лягушки из ручья, протекающего неподалеку. Затаились цикады и ночные скрипачи-сверчки. Даже комары перестали зудеть назойливо.

Подчиняясь моему мысленному приказу, одновременно зажглись свечи.

— От меня к тебе. Твоя любовь отравлена моей нелюбовью… — Я произносила древние слова медленно, тягуче, видя перед мысленным взором печальное лицо Германа Волкова. — В кривом зеркале чувства замараны болью. Истай, темная страсть, к берегу верному прибейся, о сердце другой отогрейся!

Порыв ледяного ветра, норовя затушить свечи, взметнул мои волосы вверх. Вороны тревожно закаркали, забили крыльями, оставаясь на месте. Взятая у источника в озере сила сочилась сквозь пальцы, по капле чистой росой оседая на дне хрустальной пиалы. Оседала, закрашенная мощью заклинания.

Миг поколебавшись, я договорила необязательную строчку:

— От меня к тебе отразись, тот, кто судился, явись!

Заклинание также обещало подсказку, где искать истинную любовь тому, кого избавляли от несчастной, и той, кто ритуал проводил.

Один образ скользнул неуловимым видением, сразу исчезая. Призрачный Матвей Иванов задержался дольше. Сухощавая фигура, темно-русые волосы, нереально синие глаза — мое воображение разыгралось, дорисовав то, что не увидишь в размытом мареве. Светящийся лазурно мужчина качнулся в мою сторону и сразу исчез.

Я зажмурилась, не давая слезам пролиться. Вот что я за женщина? Почему противоречивые чувства раздирают даже во время важного ритуала?.. Почему меня потянуло сразу к двоим? Где это видано, восхищаться силой духа, характером и поступками одного мужчины и испытывать жгучее влечение к другому? Настолько сильное, безумное влечение, что простила своему врагу все?..

А может, просто ненависть и страх перегорели во мне за восемь лет? И я видела в демоне всего лишь страстного, безудержного любовника? Вожделение и адреналин — взрывная смесь. Вскружив голову, спустя время они пройдут без следа. Надеюсь, но я уже не уверена.

Свечи погасли. На дне пиалы радужно сиял напиток забвения для человека, который любил без взаимности. Бережно перелив его в пластиковый флакон, я быстро убрала за собой.

Бледно-бирюзовый туман, частый спутник колдовства на природе, полз по земле. Что скрывали его рваные клочья, я увидела, когда спрятала кристаллы в сумку и отошла от очищенной полянки. Вокруг меня появился ведьмин круг, грибы, выросшие на излишках чар. Заговор мой нес светлую энергетику и желание исправить ошибки, поэтому выскочили белые грибы — широкошляпые крепыши на толстых ножках, высотой с мою ладонь. Ведер пять собрать точно можно. Какой-нибудь счастливчик из окрестных поселков сдуреет от радости, когда найдет редкостный урожай.

— Назад, в город, — велела метле устало.

И хитрое помело не стало упрямиться — сразу подняло в воздух без прыжков с моей стороны. Воронья стая не отставала, оглушительно галдя.

Развевающиеся волосы серебрила вынырнувшая луна, ветер настойчиво дергал подол платья. Я неслась с Морриганом над головой и сотней его братьев вокруг — лучшей свиты и не пожелаешь.

Я наслаждалась подзабытыми ощущениями, старательно гоня мысли о том, что наделала. Нет, я не жалела, но легкий страх, что теряю опору в настоящем, не представляя, что ждет меня в будущем, омрачал радость.

Но ведь это неправильно! Зачем сидеть в унылом болоте, когда впереди может оказаться чистейшая река? Я рискну — и вдруг выиграю у судьбы настоящее счастье, а не суррогат?

Огни города, тонущие во мраке под моими ногами, далеко внизу, отрезвили. Я сейчас так высоко! Непозволительная смелость… Метла напитана силой, возможно, на десяток полетов, но рисковать и парить в поднебесье глупо.

Начав снижение, осознала, что вдобавок замерзла.

В коттедж вошла на цыпочках — охотник обладал поистине богатырским здоровьем, и его организм мог уже преодолеть чары сна.

Так почти и вышло: Герман беспокойно вертелся на диване, находясь на грани сна и бодрствования. Расстегнутая рубашка открывала его бурно поднимающуюся грудь.

Вылив полученный эликсир в чашку с водой, позвала ласково:

— Гер… Герман, проснись.

Он открыл глаза. Мутный взгляд скользнул по комнате, остановившись на мне, прояснился.

— Ты просил пить сквозь сон.

Мое сердце сдавалось, громыхало где-то в горле, своим биением заглушая другие звуки.

Герман беспечно потянулся за чашкой и в пару глотков осушил ее.

— Иди ко мне, — потребовал он, дергая к себе на колени.

Пустая чашка, упав на пол, разбилась.

— Гер, подожди. — Я попыталась мягко вывернуться из его жестких объятий. — Герман!

— Ника, из-за убийств я уже и позабыл, каково это — целовать свою женщину без спешки, — пожаловался он, будто и не слыша меня.

— Герман, отпусти!..

— Ни за что и никогда, — как обезумевший, шептал охотник, покрывая мои плечи и шею горячечными поцелуями.

Порванную цепочку зачарованного медальона, благодаря которому я всегда откликалась на его страсть, Волков заменить не успел, и артефакт где-то валялся в спальне. И сейчас я ничего к нему не чувствовала. Более того, мои воспоминания о демоне не позволяли поддаться мужскому напору.

— Ника, драгоценная моя, желанная…

Руки его шарили по моей спине, выискивая застежку платья.

Я прижала ладонь к голой груди, с силой отталкивая Германа и одновременно активируя заговор.

На смуглой коже засветился отпечаток моей руки.

— Что это?! — Волков настороженно подобрался, вмиг растеряв любовный пыл.

Вспомнив про ведьмин круг, я решила рискнуть — и накинула на мужчину «сонную сеть». Невероятно! Силы мне хватило — заклинание сковало его, оставляя все еще в сознании, но не позволяя двигаться.

— Вероника?! — Он запаниковал. — Что ты делаешь?

Я не знала, с чего начать, но объясниться следовало. Не ради него, ради меня самой, моей совести.

— Я не буду носить фамилию Волковых, Гер.

— Что?

Он непонимающе нахмурился.

— Я не выйду за тебя замуж. Я ухожу от тебя, Герман.

Он шокированно уставился на меня и резко бросил:

— Нет! Я не пущу тебя, ты моя!

Собственническое заявление подстегнуло, подкрепив решение.

— Я не люблю тебя… Прости.

Охотник яростно, изо всех сил старался преодолеть навалившуюся на него слабость. На лбу от напряжения вздулась вена. Но заклинание вышло мощным — недаром грибы выросли на поляне плотным кольцом. Мой резерв действительно резко возрос в последние дни.

— Только попробуй уйти, Ника! — процедил Волков сквозь зубы, разозлившись. — Я найду тебя и верну домой! Ты моя!

— Ты забудешь меня, Герман Волков. Проснешься — и не вспомнишь о своей любви.

Он переменился в лице и даже сумел чуть сдвинуться в сторону, ближе ко мне. Я успокаивающе погладила его по руке, подпитывая «сонную сеть».

— Ника, не смей этого делать! Ника, я люблю тебя!

Я поднялась с дивана.

— Ничего страшного. Это пройдет утром.

— Почему, Ника? — жалобно простонал он, пытаясь дотянуться до меня рукой. — Почему ты так со мной?..

Я не испытывала жалости, когда ударила неприкрытой правдой:

— Принуждение к ведьме неприемлемо, Герман.

— Но ведь ты сама согласилась стать моей!

Горько, как же мне горько сейчас… И я не испытывала облегчения, открывая ему глаза.

— Ты слепой, Герман? Твоя мать убила мою! Я четыре года подчинялась ее воле, а ты не видел? Между нами всегда стояло убийство моего самого родного человека. Как бы я могла тебя полюбить?!

Болезненная гримаса исказила лицо охотника. Его тело выгнулось, внезапно разрывая заклинание.

— Ника, это не так, я расскажу тебе…

Я испугалась, что он схватит меня, и набросила еще одну «сеть», посильнее. Тело обмякло в мгновенном сне.

До последнего он защищал Стеллу — великая сыновья любовь делала его глухим и слепым. Печально, но уже не имеет значения.

Собрав в одну сумку гримуар, кулоны дома Вороновых, несколько ценных книг и наборов камней, я вернулась в коттедж за вещами. Герман лежал в той же позе, в которой его оставила, но глубокие складки у рта говорили, что видятся ему кошмары.

— Не уходи…

От неожиданности я уронила свою ношу, а затем и сама опустилась на колени — ослабевшие ноги отказывались держать. В сердце незваным прокралось сожаление. И страх, что совершаю главную ошибку в жизни.

Что я делаю?.. Это именно то, к чему стремлюсь? Я заблудилась в лабиринте своих желаний. Я уже не знаю, чего хочу по-настоящему. Страшно рвать по живому и уходить в неизвестность. Если бы мне было куда идти, я бы не боялась. И нет, к демону я не пойду — на голой страсти отношений не построить, иначе я была бы довольна жизнью с Германом.

Остаться в Темных Водах, ведь Стелла больше не сможет меня терроризировать? Обнять Германа, проснуться рядом с ним утром и тем самым деактивировать заклинание. Я могла бы купаться в его любви и обожании, смириться, что не могу ответить взаимностью. Говорят, что в паре часто один человек всего лишь позволяет другому себя любить…

Но принесет ли мне это счастье? Сомневаюсь. Притяжение тел краткосрочно и ложно, ставку нужно делать на притяжение душ!..

Но что, если я так и не встречу своего суженого? Или моя симпатия вновь окажется безответной, как в случае с Матвеем? Или нарвусь вновь на такого, как демон, — идеального любовника, но не любимого и не любящего?

Не знаю, что уготовила мне судьба. Одно понимаю точно: хочу любовь настоящую, взаимную, светлую. Возможно, раскрывая душу, я ошибусь, как с Матвеем, еще не один раз. Возможно, перецелую десятки жаб, в своей обманчивой привлекательности похожих на зачарованных принцев. Но однажды все-таки найду своего мужчину. Я сентиментальна? Не спорю, но иначе я не могу. Мне нужна надежда, чтобы восстать из пепла, в который превратилась моя жизнь.

Накрутив себя, уверенно набрала и отправила эсэмэску, после чего быстро переоделась в синие джинсы и белый топ.

Когда я вышла со двора с сумкой за спиной, наперевес с метлой, вызванная эсэмэской ведьма уже ждала возле ворот. Удивленная, чуть заспанная, в домашнем халате и со спутанными волосами.

— Ты все еще любишь Германа? — спросила ее в лоб.

Глаза Насти Пчеловой округлились, как у совы, но ответила она не раздумывая:

— Больше жизни!

— Тогда он твой.

Создав магический фонарик в виде ворона, я вручила ведьме мятый листок с ритуалом, который провела в лесу.

Она прочитала один раз. Растерянно улыбнулась — и вновь уткнулась взглядом в судьбоносную бумажку.

— Ты… ты… уже? — заикаясь, спросила всегда уверенная в себе девушка.

— Да, я провела его. Герман спит. А проснувшись, полюбит всем сердцем ту, которая в этот момент окажется рядом с ним.

— Хорошо. — Настя агрессивно вскинула подбородок. — Теперь Герман мой. Если передумаешь, я тебя убью!

Я грустно рассмеялась:

— Не угрожай, я уезжаю. И не вернусь сюда. Никогда.

— Скажи, куда переслать вещи? — нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу, спросила Настя.

— Никуда. Все, что я бросила, вскоре рассыплется прахом.

— Радикально!

— А то, — усмехнулась я. — Ах да, это тебе.

Я протянула ей сапфировый браслет и кольцо, которые подарил мне Герман перед смотринами.

Отметив цвет камней и платиновые звенья-перышки, Настя недовольно поморщилась, но бережно опустила украшения в карман халата.

— Хорошо… Прощай, Вероника, надеюсь, никогда не увидимся.

— Я тоже.

За то, что я перекинула любовь Германа на нее, благодарить ведьма и не думала, да и не нуждалась я в ее признательности.

Но меня искренне порадовали сумасшедшая радость в ее глазах и пылкое обещание:

— Клянусь, я сделаю его счастливым!

Я села на метлу с легкой душой и твердым пониманием, что поступила правильно.

Все. Это точка невозврата. Необратимость. Миг, после которого уже нельзя отступить и вернуться назад.

* * *

Милосердие его ведьмы удивило. Он уже приготовился к аттракциону: безрезультатно мечущийся охотник в поисках пропавшей любимой. Волков рыл бы землю, но не нашел бы Веронику, закрытую дамонийскими щитами от всего мира.

Почему ему хотелось, чтобы охотник страдал? Все просто — в отместку. Несколько недель Мэйтуса съедала ревность, он изводился ранее незнакомым чувством и хотел, чтобы соперник испил чашу темных мук до дна.

Но добрая Ника поступила по-своему — мудро и благородно. Она отсекла все ниточки, связывающие ее с прошлым.

Глава 13

Правда и кривда

Почти два дня ушло на то, чтобы добраться в пункт назначения — к квартире Ричарда Росса, которую, как выяснилось, он продал еще четыре года назад, как и семейный бизнес, разорвав все связи с ведьминскими общинами США.

К счастью, я помнила, где жила его сестра. Навестив немолодую женщину, с помощью заклинания, развязывающего язык, выяснила, что ее брат теперь живет в соседнем штате, где приобрел целое поместье. Пентхаус в мегаполисе сменил на дом в деревне? Мой отчим сильно сдал, раз его потянуло на природу.

На Родину я не спешила и вообще рассчитывала задержаться в США на пару недель, поэтому к поместью Ричарда Росса, окруженному высоким каменным забором, подъехала поздним утром четвертого дня.

Ох, два дня, четыре… я изобрела собственное времяисчисление, отсчитывая дни до назначенной Мэйтусом встречи в «Дежавю». Но разумеется, я не планировала видеться с ним, наоборот, стремилась быть как можно дальше, когда настанет время рандеву.

О своем появлении решила не сообщать. Не потому, что хотела устроить сюрприз, нет. Меня интересовало, насколько серьезно отчим озаботился своей безопасностью. То, что через покупателя пентхауса его не найти, — я убедилась. О сестре Росса не знали в Темных Водах, не то что в Зеленой Волне. И какое же счастье, что Арина давно отошла от дома Вороновых и никогда не интересовалась биографией второго мужа нашей матери! В противном случае у него давным-давно объявились бы ведьмы, ищущие рабочие дневники Марии Вороновой.

Договорившись с таксистом, что вернется за мной ровно через тридцать минут, заплатила ему наличкой, оставив щедрые чаевые. Машина медленно отъехала, а я, прикрывшись «вуалью невидимости» пошла вдоль ограждения. Кроме камер видеонаблюдения, на трехметровом заборе стояли магические сторожки. Может, Росс официально и не общался с местными общинами, но услугами артефакторов все еще пользовался.

Кованые ворота позволили рассмотреть длинный двухэтажный дом в колониальном стиле и кусочек старого яблоневого сада. Цвета запекшейся крови и желтые, краснобокие и зеленые плоды щедро облепили ветви деревьев. Умиротворяюще гудели пчелы, медово-сладкий воздух пьянил, настраивая на легкомысленный лад.

Недавно подстриженный газон, чинные клумбы, фигурные кусты — все так по-американски правильно и нудно… Сонную тишь последних золотых деньков лета нарушало далекое карканье ворона. Обычного ворона, не Морригана, который летел за такси почти два часа, а теперь где-то искал себе поздний завтрак.

Решив устроить отчиму маленькую встряску, я не стала сообщать ему, что стою у ворот. Опустив козырек бейсболки ниже, беспардонно отключила заклинанием видеонаблюдение и взломала замок.

Беспрепятственно по мощенной серыми плитами дороге я прошла несколько метров. Потом за фигурными кустами послышался смех — и под ноги мне вылетел мяч. Самый обычный кожаный мяч для игры в европейский футбол.

Хихикая, из-за кустов выскочили две девочки в одинаковых пышных юбках лилового цвета, белых футболках и розовых мокасинах. Русые волосы собраны в такие же одинаковые задорные хвостики. Близняшки трех-четырех лет. Открытые личики сердечком и неприкрытое любопытство в голубых глазах вызвали у меня улыбку и одновременно настороженность. Дети прислуги? Или отчим женился? Но тогда, судя по возрасту девочек, он забыл о маме слишком быстро… Что ж, это объясняет его молчание в последние два-три года и то, что перестал звать меня в гости.

— Здравствуйте!

— А вы кто? — в один голос произнесли девочки.

Я постаралась подавить раздражение — вспыхнувшая на отчима злость не касалась его детей.

— Здравствуйте. А я — гостья.

— К нашей маме?

— К нашему папе? — снова в один голос спросили девочки.

Позабытый мяч остался на дорожке, все внимание приковано к моей персоне. Я тоже не сводила с них глаз, выискивая черты Росса. Да, определенно это его дочери. Что ж, теперь понятно, почему он продал семейное дело и свил гнездо в глуши. Дети — веский повод не связываться с ведьмами после развала первой семьи.

— Ханна, Элли, вас ищет няня, идите в дом, — приятный женский голос вызвал у меня оторопь.

Я медленно, через силу повернула голову в сторону говорившей — и забыла, как дышать.

Тяжелый пучок из русых волос с редкими нитями седины, красивое бледное лицо с лучиками морщин в уголках глаз. Персиковое платье и золотистые босоножки на высокой платформе дополняли жемчужные серьги и браслет. В потертых серых джинсах и темно-синей футболке с геометрическим принтом я почувствовала себя плебейкой рядом с королевой.

Красивая, элегантная женщина внимательно рассматривала меня в ответ. Страха или сожаления в ее небесно-голубых глазах я не заметила.

— Мама, а кто это? — спросила девочка, та, что смелее.

— Я — гостья, — улыбнулась невесело, не отрывая взгляда от хозяйки дома.

— Ханна, веди Элли в дом, вам пора обедать, — велела женщина строго.

В этот раз близняшки ее послушались и, не забыв мяч, поспешили исполнить приказ. Мы же остались стоять, глядя друг на друга, как ковбои на площади в каком-то второсортном вестерне.

— Здравствуй, Вероника, — мелодичный голос прозвучал надломленно. — Войди в мой дом, дочь.

Я не ответила, опасаясь, что разревусь. Молча последовала за матерью. Я старалась смотреть на особняк, отмечая особенности его архитектуры и отодвигая подальше мысль, что я — самая большая в мире идиотка.

Дом с мансардой скорее всего имел интересную историю. Белые стены и колонны, серая черепичная крыша. Окон столько, что рябило в глазах. Высокая центральная лестница с узорными перилами — солидное строение, явно под вкусы Росса.

Переведя взгляд на мать, я невольно отметила, что после поздних родов она немного поправилась, но ей шло.

На самом верху лестницы сидел ворон Абрахам. Нахохлившись, эквиум матери смотрел на меня осуждающе, как будто говоря, что я не имею права здесь объявляться. А может, он и прав…

Внутри дом выглядел соответствующе: мебель и резные панно из ценных пород дерева, великолепные картины и статуи, призванные украсить интерьер. И море цветов в больших кадках.

Я усиленно глазела по сторонам, лишь бы поменьше смотреть на женщину, идущую впереди. Ох, женщину, которая меня предала! Обманула, бросила, заставила страдать… Сначала я убивалась, оплакивая ее мнимую гибель, затем мучилась, стараясь отмстить убийце. Милосердное Провидение, да я же Стеллу ненавидеть начала из-за обмана! Ненавидела невиновную женщину впустую! Но самое страшное — четыре года я терпела нелюбимого…

Я сбилась с шага, чувствуя, как злость ищет выхода, грозя всплеском бесконтрольной силы.

— Папа, а у нас гостья! — долетел щебет одной из близняшек.

И я выдохнула. Нет, я сдержусь. Проклинать за страшный обман не буду, хотя в своем праве и отбить мое «слово обиды» мать бы не смогла. Но не хочу я никого проклинать… Не хочу… Впрочем, и простить не могу. Пока не могу.

К моменту, как в холле появился Росс с девочками, я успокоилась, и он встретил меня теплее, чем мать.

— Ричард, я хочу поговорить с дочерью наедине, — сообщила она.

— Как скажешь, дорогая.

Седовласый мужчина улыбнулся безмятежно и увел близняшек.

Здравствующая глава рода Вороновых открыла передо мной дверь, приглашая в какую-то комнату. Кабинет, как вскоре выяснилось.

— Присаживайся, Вероника, — прохладно предложила хозяйка дома, указывая на низкое кресло с овальной спинкой.

Сама она заняла точно такое же. Стеклянный журнальный столик на мощных металлических ножках в виде львиных лап стоял четко между нами, как граница.

— Поговорим, дочь?

— Поговорим, мама…

Я смотрела на нее, уже не сдерживая скачущих мыслей: обдумать предстояло однозначно интересные вещи. Теперь понятно, почему гримуар Вороновых не хотел подчиняться — я оставалась рядовой ведьмой, ведь глава дома жива.

— Спрашивай.

Она скрестила руки на груди и агрессивно вскинула подбородок.

Кроме обиды я испытывала страх, что мне все чудится, что мамы здесь нет. Она же явно ждала обвинений, а не расспросов.

— Недавно ты тайно приезжала в Темные Воды? Хотела забрать книгу?

Мама вздрогнула.

— В первую очередь тебя интересует власть? Причина, по которой ты не заполучила могущество рода?

— Нет. Все встало на свои места — у гримуара есть законная хозяйка, а я даже не наследница.

Так вот кого видел Морриган возле схрона и почти опознал. И конечно, ведьма из Вороновых знала, чем отвлечь эквиума, когда бросала на землю пригоршню блестящей дребедени.

— Вероника, понимаешь… — Мама вздохнула, помолчала, но все-таки ответила на вопрос: — Да, я дважды в этом месяце спускалась в хранилище, но ничего не нашла.

— Поразительно, что ты побывала в Темных Водах и никому не попалась на глаза, — с иронией произнесла я. — Видать, натренировалась в чарах маскировки в последние годы.

Она спокойно подтвердила:

— Да, мое мастерство выросло. Я вынуждена была рискнуть — Ханне и Элли пора осваивать наследие предков. У тебя очень одаренные сестры, Ника.

Лицо мамы освещала мягкая улыбка, беспокойные руки же выдавали нервозность.

— Не сомневаюсь, что одаренные… — Я старалась не ревновать, гоня от себя мысль, что, узнав о беременности, она сразу вычеркнула меня из своей жизни ради будущих дочерей. — Это ведь из-за «Пинка», да?

Мама скрестила руки на груди и кивнула:

— Разумеется. Но, заверяю, это вышло случайно, я не надеялась на его успех.

— Верю… Жаль, что ты не рассказала о своих экспериментах мне.

И снова тяжкий вздох. Тонкие пальцы старшей ведьмы переплелись в шаткий домик.

— Ты же понимаешь, что я не могла так рисковать? Твои сестры — уникальной силы дети, хоть и рождены от обычного мужчины. Они заинтересовали бы общину.

— А Стеллу бы разозлили? У нее ведь не получилось то, что вышло у тебя? Тебя пугала ее реакция?

Я сама давала ей подсказки, как оправдаться. Но она не пожелала воспользоваться шансом, предпочтя честность.

— Я также делала это и для тебя, Вероника. Принадлежать к сильному дому приятнее, чем к умирающему, не так ли? Я планировала выйти из тени сразу, как малышки чуть окрепнут.

— Принадлежать к сильному дому, мама? Я четыре года считала себя последней Вороновой. Если бы ты думала обо мне, то не позволила бы поверить в свою гибель.

— Росс звал тебя в Америку, дочь. В Темных Водах ты сама решила зачем-то остаться.

— Зачем-то? — Я задохнулась от боли. — Зачем-то, мама?! Я считала, что тебя убила Верховная! Так для чего я могла остаться?!

Мать тонко улыбнулась:

— Ради своего мужчины? Герман — хороший мальчик. Рада, что ты приняла его предложение.

Я нахмурилась. Вот и последний кусочек мозаики — хороший мальчик Герман, который хотел в чем-то признаться, прежде чем на него подействовали сонные чары. В день мнимой смерти моей матери Стелла находилась далеко от Темных Вод. Во всей общине было только две ведьмы, умеющие создавать «Перуницу». Герман вытащил меня из горящего дома, но не успел найти мою мать…

— Это ведь ты? Это не трагическая случайность, что наш дом сгорел? Ты не воспользовалась подвернувшимся случаем, чтобы исчезнуть? Ты сама организовала свою гибель, мама? Сама подожгла дом «Перуницей»? А Герман тебе помог скрыть следы?

Мать встала с кресла и повернулась ко мне спиной.

— Какой же ты тугодум у меня, Вероника… Да, узнав о беременности, я решила покинуть общину так, чтобы меня потом не беспокоили. Герман любезно мне помог, купив подходящий труп в морге соседнего города и вытащив тебя из горящего дома.

— А что ты ему пообещала за помощь, мама? — спросила тихо, уже зная ответ.

Взамен она не забрала меня с собой, оставив Герману. Зачем ей взрослая сломленная дочь-неудачница, когда она ждала двух талантливых девочек?..

— Я защищала нерожденных детей, Вероника. Это обстоятельство оправдывает любые преступления.

Я вздохнула, отводя взгляд от узкой, подчеркнуто ровной спины. Оправдывает, да. И все же не пойму, почему она позволила мне пройти через череду никому не нужных испытаний? Почему позволила ломать жизнь, гореть ненужной местью к невинному человеку?

Я могу задать ей эти вопросы. Вот только она ответит, что не просила мстить за себя.

Все сама… Я сама испоганила собственную жизнь… Я, как зашоренная лошадь, бежала по ухабистой дороге судьбы, не видя поворотов на более ровный путь.

— Вероника, раз ты все знаешь, отдай нам гримуар.

Требование матери не позволило окончательно раскиснуть, взбодрив. Усмехнувшись, продемонстрировала ей небольшую дамскую сумочку.

— Не могу — у меня его нет.

— Ты его с собой не взяла, оставив в Темных Водах? — Темные брови матери недоверчиво приподнялись. — Опрометчиво, дочь.

Я не стала подтверждать или опровергать ее предположение. Незачем. Мария Воронова — сильная ведьма, по щелчку ее пальцев я расскажу, где книга заклинаний, а пожелает — принесу в зубах. Но, к ее чести, она не воспользовалась своими возможностями, все-таки помня о нашем родстве.

— Я отдам гримуар и кулоны, — пообещала я. — Отдам сестрам, им нужнее.

— Когда?

— Скоро, обещаю. — Я устала и не хотела ни спорить, ни торговаться. Единственное, чего желала, — чтобы меня оставили в покое. — Мне пора.

Мать заступила мне дорогу и великодушно предложила:

— Вероника, оставайся! Будешь четвертой ведьмой в обновленном доме Вороновых.

Я — четвертой? Всего лишь четвертой? Четвертой по значимости… и так будет всегда.

— Спасибо за щедрое предложение, но я с детства мечтала о путешествиях. Ты же знаешь.

Она не стала настаивать и уговаривать. С отчимом и сестрами я не попрощалась, не думаю, что увижу их когда-нибудь еще.

С каждым шагом корочка льда вокруг сердца крепла. Я понимала, что малышки важнее меня, взрослой, что нуждаются в матери больше, чем я. И все же обида вымораживала, лишая мою душу тепла.

Когда прощались у ворот, за которыми меня ждало, как и договаривались, такси, в голосе матери я отчетливо услышала облегчение:

— Я рада, что ты восстановилась. Все-таки моя опека тебе навредила, нужно было уехать раньше. Желаю удачи, дочь.

— Спасибо, тебе тоже удачи, мама.

— Вероника!

Я замерла у открытой двери «Форда». Она одумалась и хочет меня обнять?

— Не тяни с гримуаром, — напомнила старшая ведьма дома Вороновых, — он мне нужен.

Кивнув, я нырнула в прохладный салон такси и закрыла глаза.

Не вспоминать… не анализировать… не думать вообще…

И я словно очутилась в безвременье — как-то незаметно прошло время. Костлявый индус-эмигрант в чалме, почти упирающейся в крышу автомобиля, довез до придорожного мотеля, в котором я заранее сняла номер на неделю. Я рассчитывала остановиться у отчима, но решила перестраховаться — и не зря, интуиция ведьмы не подвела.

Призвав эквиума, коротко рассказала о случившемся и попросила посторожить меня. Главное, что требовалось от него, — сообщить о появлении Абрахама, не настолько мать мне доверяла, чтобы не отправить своего крылатого соглядатая следом за такси. Старый ворон насторожится, если я не выйду из номера завтра, и тогда его хозяйка примчится ко мне. Но будет слишком поздно. По крайней мере я надеялась, что все успею.

Стандартный номер радовал чистотой и минимальным комфортом. Двухместная кровать не скрипела и оказалась умеренно мягкой.

Поставив на тумбочку несколько бутылок с водой, я достала из сумки гримуар. Коричневая кожа, узоры из серебра переплетались в фигуру парящего ворона, на груди которого сиял сапфир. Сиял агрессивно и недовольно.

Пальцы укололо слабым разрядом тока — гримуар изволит гневаться? Я криво усмехнулась. Вредная книженция чувствует близость настоящей хозяйки, и только слепая и наивная я не поняла этого раньше.

Что ж, мне понятна чужая осторожность — слабой ведьме нельзя доверять секреты, от которых зависят чужие жизни. Мать правильно сделала, сбежав из общины: девочки с даром, рожденные от обычного мужчины, — чудо, которое многие захотят препарировать, чтобы потом повторить самим.

И все же обида не ушла. Мама могла дать мне знак, что жива. Хоть какой-нибудь!..

Усевшись на кровати, я для удобства засунула три подушки под спину, четвертую положила на коленки, чтобы гримуар, если разозлится, их не обжег.

— Теперь я все знаю и могу вернуть тебя старшей ведьме дома Вороновых, — сообщила тихо, накрыв сапфир ладонью. — А могу не возвращать и пропустить через шредер — на ресепшене он должен быть.

Камень вспыхнул злым ослепляющим светом, но я успела зажмуриться.

— Не нравится? Мне тоже, когда водят за нос. Я верну тебя матери, но взамен хочу компенсацию. Я ведь имею право на свою часть знаний, согласен?

Гримуар вздрогнул — и я отдернула руку. Защитные полупрозрачные печати отделились от него и застыли в воздухе, лазурно сияя. Книга открылась, на первой пустой странице проступил огромный знак вопроса.

— Что я хочу? — Со мной вступили в переговоры, и я чуть не пустилась в пляс. — Немного. Дочитать о демонах и выучить несколько заклинаний высшего порядка.

Еще один знак вопроса.

— Спрашиваешь, зачем слабой ведьме сильные заклинания? Но ведь в будущем у меня тоже могут быть дочери, правильно?

Я лукавила, потому что хотела испытать заклятия самостоятельно. А дочери… их у меня не будет — я не планировала ни возвращаться в Темные Воды, ни вступать в иную общину. А без мужа-охотника сильную ведьму не родить. Если, конечно, не воспользоваться материнским эликсиром «Пинк», но мне его не предложили.

Гримуар согласился с моими доводами — открылся на странице, которую я однажды начала читать.

Почему я хотела узнать правду о демонах, ведь не собиралась на встречу в «Дежавю»? Ради себя самой, ведьмы от природы любопытны. Желтые листы таили истину, и я хотела узнать ее.

«Прабабка Чернава рассказывала, что миры сближаются, когда один из них начинает умирать. Он дает своим жителям возможность спастись, открыв двери в новый дом. Второй мир сопротивляется, не желая принимать чуждых себе существ. Он отторгает пришлых, позволяя закрепиться лишь самым сильным. Кровь и плоть, чары и эмоции — вот главные якоря для иномирца.

Демоны хитры и настойчивы. Они нашли слабость ведуний и предложили то, перед чем не устоять любой женщине. Они пообещали защиту и знания. Могущество и сильное потомство. Эквиумы стали первым подарком. Ведуньи в ответ дали свою любовь, первый якорь для выходцев с Дамонии. Так иномирцы пустили корни, смешав свою кровь…»

Я читала, медленно продираясь через плетения слов, и совсем иная картина событий рисовалась в моем понимании. Демоны, дамонийцы то есть, пришли с дарами к ведьмам. Те их приняли и, выждав время, коварно предали: закрыли межмировые коридоры, нагло пользуясь кулонами из пейнита, которые могли сосредотачивать силу всей общины в руках одной Верховной. Демоны, которые были в тот момент на Земле, погибли — тогдашние ведьмаки были равны им в силе, дети и внуки как-никак… Новые дамонийцы долго не могли пройти на Землю — заслоны на озерах вышли мощные. И лишь спустя время самые сильные из них сумели проникнуть в наш мир. Их целью стали кулоны Верховных, без которых круг ведьм не мог долго держать щит на портале. «Теневые» инквизиторы — это не только демоны, оставшиеся на Земле, но и люди, которые прониклись идеей помочь дамонийцам, без которых человечество якобы не справится с наплывом духов, ибо ведьмы слабеют…

Я читала — и чувствовала, как волосы шевелятся на голове.

Не пойму одного, как Верховным прошлого удалось поднять всех против демонов? Детей и жен против отцов и мужей?.. Как такое случилось? Неужели землянки оказались большими чудовищами, чем страшные в боевой форме дамонийцы? Или же пересказ истории Чернавы что-то упустил?

«Демоны жестоки к избраннице, лишают воли и права» — может, эта строка все объясняет? Когда ведьминские дома были сильнее и носили укороченные фамилии, в общинах царил матриархат. Это сейчас мужчины и женщины уравнялись в правах, а тогда все решала старшая мать рода.

Что ж, демон не соврал: ведьмы нарушили договор, не выполнив свою часть. И теперь мне понятно, что ему нужно от меня — привязка в этом мире.

Я расстроилась. Вот оно что… чтобы остаться на ПМЖ, он должен сойтись с местной. Теперь я точно не пойду в «Дежавю».

— Ладно, хватит, начиталась про демонов. — Я сделала несколько глотков минералки. — Давай теперь заклинания.

Гримуар вспыхнул ярко-голубым. Желтые страницы быстро переворачивались, будто их листала невидимая рука. Перед глазами замелькали рисунки, схемы, буквы… Книга щедро делилась знаниями, устроив для меня ускоренный курс обучения. Если не сойду с ума, я стану в несколько раз сильнее…

* * *

Его ведьма решила просвещаться прямо в придорожном отеле. Не выставила щиты, не побеспокоилась о том, что кто-то может вломиться в номер, — она ничего не сделала. Наивная, не умеющая просчитывать шаги наперед девчонка… Его любимая, желанная девчонка.

К счастью для нее, он обо всем позаботился заранее — и через несколько часов, как Вероника закрылась в номере, охраняющие ее инквизиторы уничтожили двух одержимых, привлеченных мощными чарами.

Глава 14

По собственному желанию

Я проснулась от стука в дверь. Громкого, отчаянного. Словно от того, впущу в номер или нет, зависит, наступит конец света или его отменят.

С трудом поднялась с кровати, подбивая ногой пустую бутылку. Когда выпила всю воду, не помнила, но так бывает, когда сам гримуар любезно соглашается вложить знания в голову ученицы.

— Вероника!

В дверь снова забарабанили.

Я узнала голос и, кряхтя, открыла дверь. Стильный юбочный костюм из голубого шелка, светлые туфли на шпильке, собранные в тяжелый узел волосы и легкий макияж — мама выглядела прекрасно, чего нельзя сказать обо мне. Снова я чувствую себя замарашкой рядом с ней, так недолго и комплексы заработать.

Тревожно вглядевшись в мое лицо, она воскликнула:

— Ты в своем уме?! Перенимать знания напрямую из гримуара следует под присмотром! Я бы не отказала в помощи, если бы ты попросила!

— В последние четыре года я привыкла рассчитывать только на себя.

— Ах, Ника!.. — Мама обняла меня крепко-крепко. — Прости, если сможешь.

— Я тебя понимаю…

— Ничего ты не понимаешь. — Она тихо заплакала, поразив до глубины души. — Вот забеременеешь, тогда поймешь меня.

Было бы от кого, хотя… Гоня искушающую мысль, я прижалась щекой к маминому плечу. Напряжение спало, словно с меня свалился невидимый груз.

— Нет, мам, тебе еще рано становиться бабушкой, ты для этого слишком молода.

Ослабевшая, сонная, умирающая от жажды и голода, я тем не менее хотела бы остановить мгновение. Мама меня обнимала. Как прежде. Я чувствовала ее любовь и наслаждалась подзабытыми ощущениями. Мамины руки самые нежные, а объятия самые теплые в мире. Они придают сил, утешают в любом возрасте — удивительное волшебство, которое необходимо каждому. Особенно оно нужно опечаленной ведьме, потерявшей ориентиры в жизни.

— Так, быстро в ванную, Вероника! А потом мы идем обедать, — скомандовала мама, смахнув слезы. — Тебе необходимо срочно восстановить силы.

Я слабо улыбнулась и послушалась ее, но сначала отдала кулоны дома и гримуар из рук в руки. В ответ она обняла и от души поблагодарила.

Последующие несколько часов пролетели незаметно, приятно и легко. Словно и не было четырех лет безнадеги и одержимости местью. Мама оттаяла, я — тоже. И когда она снова сделала мне предложение остаться с ней и маленькими сестрами, я заколебалась.

— Так ты остаешься? — спросила она, когда вышли из закусочной.

— Прости, мам, не могу. У меня есть незавершенное дело.

Мы помирились, но общение со Стеллой сделало меня слишком недоверчивой — четыре года лжи не стереть легко из памяти, необходимо время. Да и проснувшись, я поняла, что должна увидеть дамонийца. Хотела поблагодарить за то, что вернул мне часть прежних возможностей. Пускай он же и отобрал их восемь лет назад, но то, что резерв постепенно восстанавливался, целиком его добрая воля: при «тесном» общении он мог как усилить способности, так и отобрать их до последней капли.

Лишь попрощавшись с матерью и вернувшись в номер, догадалась посмотреть, какое сегодня число. А увидев, почувствовала, как пол уходит из-под ног. Кошмар! Я находилась в трансе двое суток… Если не потороплюсь, то не успею на встречу!

Распрощавшись с матерью и пообещав не исчезать из ее жизни надолго, кинулась собирать немногочисленные вещи.

Я так сильно волновалась, что не могла уснуть почти сутки — не сомкнула глаз далее в самолете, мысленно умоляя его, чтобы летел быстрее.

Увы, как ни спешила, а из аэропорта вышла в воскресенье за пятнадцать минут до назначенной встречи. Такси застряло в потоке машин — заклинание на удачу оказалось слабее столичных пробок Родины.

Он меня дождется, предположив, что я, как большинство девушек, могу немного опоздать? Или посчитает, что отвергла его предложение, и уйдет? Боюсь, что второе. И я его больше никогда не увижу — он обещал забыть обо мне, если не приду в «Дежавю».

Когда такси остановилось неподалеку от кафе, я сунула водителю крупную купюру и, не дожидаясь сдачи, рванула из салона. Мои каблуки, казалось, высекали искры из покрытия тротуара — так быстро я бежала. У входа в «Дежавю» попыталась проскочить между двух мужчин, идущих навстречу. Не вышло — задела одного из них тяжелой сумкой с вещами, вдобавок дамская упала с плеча.

— Барышня, аккуратнее! — воскликнул брюзгливо тот, что постарше.

Молодой же, которого я зацепила, молча подал мне сумочку.

— Простите, пожалуйста! — поспешно извинилась и, не задерживаясь больше, влетела в помещение.

Аромат кофе и свежевыпеченных булочек с ванилью забил нос, и я чуть не расчихалась. Обводя лихорадочным взглядом уютный, но полупустой зал, не сразу смирилась с мыслью, что опоздала.

Потом посмотрела на экран смартфона — 13:47. Ох… Я пришла позже почти на два часа. Даже самая ветреная девушка не заставит ждать ее столько. Мэйтус давным-давно ушел.

А я так хотела его увидеть… Нет, не для того, чтобы продолжить наше странное знакомство. Я хотела расспросить о его мире, о том, сколько осталось до конца Дамонии. И что будет, когда пейнитовые кулоны, ставшие своеобразными ключами от порталов, будут собраны.

Ладно, вру. Я хотела еще раз взглянуть в его золотые глаза, чтобы понять, почему меня к нему тянет, почему все мысли о нем? Что испытываю я к нему на самом деле?

Но я опоздала — и все мои вопросы останутся без ответа.

Выбрав дальний столик, дождалась официантку.

— Только двойной черный без сахара, — сделала скромный заказ.

Чувство горечи я не хотела заедать сладким. А еще запах ванили усиливал тревогу, напоминая о приворотных зельях. Понятно, в человеческом кафе их нет, но аромат, верно предупреждающий о чужом коварстве, лишил остатков выдержки.

Мой заказ принесли быстро. Когда официантка отошла и я осталась в своем углу в одиночестве, слезы брызнули из глаз. Я так спешила — и опоздала! Столько усилий и нервов потратила зря!

Кошмар какой, я плачу из-за демона… Всего неделю назад я и представить себе не смогла бы подобную глупость. Неужели влюбилась с первого взгляда? Точнее секса?.. Мне должно быть стыдно, но пока, увы, только обидно и грустно.

Носовой платок где-то затерялся в сумочке, и я потянулась за бумажными салфетками, но резким движением опрокинула на пол легкую салфетницу.

— Демон меня раздери! — выругалась привычно и нырнула под стол.

Возле меня стояла пара обуви. Черные в цветочек кроссовки детского размера.

Я мигом высунулась из-под столешницы.

— Здравствуйте, Ника! Это вам, — улыбчивая Аврора положила передо мной пачку влажных салфеток, а сама плюхнулась на соседний стул, справа от меня.

— Привет, Ава…

Подозреваю, я выглядела глупо, таращась на нее.

— Как здорово, что я вас заметила! Я успела соскучиться, а вы?

Маленькая ведьмочка беззаботно болтала, а я не верила своим глазам, опасаясь, что мне она мерещится.

— А у вас нос красный и глаза. Аллергия, да? А на что?

На собственную глупость…

Я несколько раз моргнула — Аврора не исчезла. Она щебетала, вертя во все стороны головой. Любопытство или тревога? Распознать выражение ее лица я не сумела и, в свою очередь, стала осматриваться, ища ее отца.

— Я тоже рада тебя видеть. И спасибо, за салфетки.

Встреча меня удивила лишь в первые мгновения. Если вдуматься, то она закономерна, все-таки девочка с отцом живет в этом городе, и кафе неподалеку от их дома. Одно непонятно: где Матвей? Почему его дочь одна? Последний вопрос я задала вслух.

— А папа вот!

Я обернулась — Матвей стоял за моим плечом. Хотя пару секунд назад там его не было точно.

— Здравствуй, Вероника.

— Здравствуй, Ма… — Я споткнулась на имени.

Не договорив, всмотрелась в него. Все тот же худощавый шатен в терракотовой футболке с длинным рукавом, темно-синих джинсах и кроссовках, за плечом висит рюкзак. Все тот же знакомый мужчина, да не тот…

При взгляде на него у меня пересохло во рту от волнения и страха. Страха, что настолько удивительных совпадений в жизни не бывает. Он исчез из Темных Вод, не попрощавшись, и объявился в час моего отчаяния.

Впившись ногтями в ладони, прошептала:

— Мэйтус?..

Небесную синь в глазах сменило расплавленное золото. Черты лица мужчины в один миг изменились, словно растаяла маска.

— Ну, наконец-то, — насмешливо протянул он и, присев по левую руку от меня, собственнически обнял за талию. — Долго тебя пришлось ждать, Вероника. Во всех смыслах ждать. И, да, можешь называть меня земным именем — Матвеем. Я уже привык.

Я застыла. Ошалела. Онемела… Что он творит?! Смену обличья увидели люди! Неужели собирается подчистить память всем посетителям «Дежавю»?

— Не волнуйся, Ника, мой настоящий облик сейчас видишь только ты.

Я задохнулась от злости на запредельно наглую личность, сыгравшую со мной в маскарад. Второй волной пришел страх. Аврора хоть в курсе, кто ее отец? Или он ей не отец? А настоящего Матвея Иванова убили давным-давно?..

В памяти всплыли способности Авроры, ее два эквиума — и я выдохнула. Мэйтус — отец девочки, значит, ей не грозит опасность. А еще, похоже, маленькая негодяйка участвовала в обмане, с удовольствием водя меня за нос.

— Ава, ты довольна? — неожиданно спросил мужчина.

— О да, папочка! — Она заулыбалась счастливо.

— Тогда иди, дай нам поговорить.

Аврора беспрекословно вышла из-за стола. Обернувшись, подмигнула мне.

— Только ты расскажи Веронике все-все!

И она вприпрыжку понеслась к выходу из кафе.

Трое мужчин, сидящих за крайним столиком, тотчас последовали за ней. Охрана? Скорее всего, ведь отец девочки — магистр инквизиции, который не понаслышке знает, какая опасность может грозить маленькой ведьме.

Я помрачнела, вспомнив, как предупреждала его об опасности нападения духов, давала какие-то советы. Представляю, как он мысленно смеялся, когда я рассказывала о том, о чем ему известно больше моего.

Рука мужчины переместилась мне на спину. Волна тепла прошлась вдоль позвоночника, даря ощущение легкости, снимая усталость и напряжение, заработанные в самолете.

— Аврора умоляла, чтобы я взял ее с собой на встречу.

— Зачем?

Мой голос прозвучал хрипло — прикосновение, одновременно приятное и пугающее, превратило нервы в натянутые струны. И я попыталась разорвать контакт, отодвинув стул в сторону.

Не вышло, он словно прирос к паркету.

— Хотела увидеть выражение твоего лица, когда узнаешь правду, — честно признался Матвей. — Она рада, что ты приняла мое предложение.

Рада, но упускать возможность развлечься за чужой счет не стала? Одним словом — ведьма.

— Я не приняла твое предложение, — возразила тихо. — Я договорилась с гримуаром и хочу уточнить полученные сведения о дамонийцах.

Мужчина качнул головой и спокойно возразил:

— Ты пришла, значит, приняла мое предложение. О том, что мы просто побеседуем, речь не шла.

Я смотрела в золотые глаза, на дне которых горело пламя. Страшно ли мне? О да, очень. Вот только у страха привкус предвкушения. Как джампер, впервые совершающий прыжок с огромной высоты, я вглядывалась в свою личную бездну, обмирая от страха и соблазна. Решиться? Или отступить?

— Зачем я тебе? Раньше я думала, чтобы закрепиться на Земле, но у тебя есть дочь, твое продолжение. Ты уже свой в этом мире. — Я помрачнела, когда новая мысль пришла в голову. — Кажется, я поняла: тебе нужна помощница-ведьма, чтобы выкрасть кулоны других Верховных!

Губы мужчины насмешливо изогнулись.

— Нет, свою главную миссию я уже выполнил, теперь очередь моих соотечественников заниматься кражами пейнита. Вероника, ты настолько не уверена в себе, что не можешь предположить очевидное?

Я нахмурилась, не понимая, к чему он клонит. Каким боком тут моя самооценка?

— Мне нужна ты, Вероника. Я хочу защищать тебя от всех невзгод. Каждый день видеть твою улыбку, слушать твой голос, наслаждаться твоими эмоциями.

И столько искренности, неприкрытой жажды во взгляде, что меня бросило в жар от откровенного признания. Оно удивило и одновременно испугало.

Руки, пользуясь растерянностью хозяйки, потянулись к пачке салфеток и вскоре получили занятие, спасающее от нервозности.

Пора отрезвить его, напомнить о важном, о преграде, что стоит между нами.

— Я — подруга твоей умершей жены. Забыл?

— Нет, я помню. Но ты сама сказала — умершей. Жизнь продолжается, даже когда уходят близкие.

— И Аврора с этим согласна? — Горло перехватило, и вопрос я задала севшим от волнения голосом. — Ей разве приятно будет осознавать, что я заняла место ее матери? Я, лучшая подруга Виктории…

— Видела шрам на руке Авы? — перебил меня Матвей. — Его оставила Вика.

— Что?! — Вроде бы крепкая салфетка в моих руках разорвалась на две части. — Что-что?

Он не сводил с меня пронзительного взгляда.

— Виктория мечтала вернуть дар, и когда рождение дочери пробудило лишь крохотную искру, она принялась отчаянно искать альтернативу. И нашла. — Он говорил сухо, рваными, короткими фразами. — Как и Лисицына, она случайно отыскала одержимых, которые пообещали ей силу. Приняв духа, быстро попала под его влияние. И однажды, в мое отсутствие, попыталась забрать дар собственной дочери. Я вернулся вовремя — на руке Авы успел появиться лишь один знак из сорока, требуемых для ритуала передачи силы.

— Какой кошмар… А Вику ты… — в ужасе я не смогла договорить.

— Я изгнал проросшего духа из жены, — все так же прямо глядя мне в глаза, сообщил Матвей. — Но, осознав, что едва не сотворила, она не смогла утихомирить совесть.

— Ее понять можно: стать для дочери кровожадным чудовищем никто не хочет.

— Нет, Ава ее простила, она же была ее мамой. — Он вздохнул. — Но Вика оказалась малодушной. Вместо того чтобы своей любовью загладить вину, ушла из жизни. Этого Аврора принять не смогла, она и сейчас считает, что мать ее бросила.

Я спрятала лицо в ладонях. Как же так… Не понимаю я поступок Вики! Жизнь — главная ценность. Если не можешь жить для себя, живи ради своих детей, близких. Почему ушла сразу, как разбились ее мечты, и она сама совершила кошмарную ошибку? Почему не боролась? Почему не искала прощения?

Да, теперь я четко вспомнила, как девочка с осуждением и обидой не раз говорила, что мать ее бросила. Все стало на свои места, получив объяснения.

Кроме одного.

Я вскинулась и со страхом посмотрела на дамонийца.

— Матвей Иванов… Обычный человек и настоящий муж Вики… Что с ним?

Демон криво улыбнулся:

— Он перед тобой. Другого Матвея не было. Я следил за Викторией с самого ее побега из общины, думая, что она забрала пейнит с собой.

— Ты меня заставил рассказать, где кулон, почему не сделал так с Викой? — спросила, обвиняя.

— Я сделал, но не сразу. Повлиять на ведьму можно однократно, лишь обменявшись с ней каплей крови, — криво усмехнулся демон. — Когда я получил такую возможность, Виктория уже ждала Аврору, тем самым став членом моей семьи. Я узнал только, что это ты спрятала кулон, — и обыскал дома Стеллы и Германа.

Яркой вспышкой промелькнуло воспоминание: я порезалась леером воздушного змея, и Матвей засунул мой палец себе в рот. Вот тогда-то он и обменялся кровью со мной? Прикусив свой язык? Какой же он продуманный, любую ситуацию использует на благо… себе.

— Но как же биография? Бизнес? А дневник с записью об убийстве демона?!

— Дневник — подделка для тебя, чтобы вызвать доверие. Фальшивая личность с настоящими документами и бизнес — подарок дамонийцев, которые пришли на Землю задолго до меня. У нас одна общая цель: открыть соотечественникам все порталы, чтобы они смогли уйти, когда придет час, поэтому мы от души помогаем друг другу.

Я кусала губы, чувствуя себя полной дурой.

— Когда наступит этот час? И что будет с землянами после наплыва демонов? Ой… Прости, дамонийцев.

Я нарочито допустила ошибку, желая подчеркнуть, что люди не раскроют дружеские объятия для чуждых существ, если хотя бы раз увидят их боевой облик. Даже я, знающая о магии ведьма, не сумела до конца принять тот факт, что сидящий рядом со мной мужчина может обрастать шипами, превращаясь в смертельно опасное создание.

— Ничего не будет с землянами, Ника. Дамонийцев осталось мало, только ведьминские общины и заметят наше появление.

— Если вас мало, то зачем открывать порталы во всех озерах силы? Хватило бы нескольких для перехода?

— Межмировые коридоры — своеобразная пуповина, по которой на Землю поступает магия, насыщая магоболочку, которая у вас очень скудная. Через пару веков чудес здесь станет больше. И нет, десятка порталов нам бы не хватило. Чем больше дамонийцев одновременно совершает переход, тем выше риск погибнуть во время перехода.

Я сделала глоток кофе. Остывшего, к сожалению.

— Почему выполнившие миссию дамонийцы остаются на Земле? Почему не возвращаетесь? У вас нет родственников?

— Есть. Сюда отправляют холостяков. — Было заметно, что наш разговор забавлял мужчину. — На Дамонии соотношение женщин и мужчин один к двадцати семи.

Ахнув, прикрыла рот ладонью. Демографическая ситуация у них — не позавидуешь.

— Знаешь, Вероника, — задумчиво произнес Матвей, — я считал, что моя главная цель — добыть кулон твоей Верховной. И лишь на днях понял, что самый важный для меня трофей — это ты.

Ох, и для этого мужчины я — трофейная ведьма?.. Горечь и обида захлестнули, портя настроение.

Дорвав очередную салфетку из пачки, которую оставила Аврора, я поднялась из-за стола. Отойти не успела — Матвей придержал за руку.

— Извини, мне необходимо умыться. С потекшей косметикой справится только мыло.

Я действительно подозревала, что на щеках есть разводы туши, да и вообще неплохо бы уединиться и обдумать все в тишине.

— Вероника, — большой палец демона медленно выписывал круги на внутренней стороне моей ладони, — тебе ведь было со мной хорошо во всех моих обликах. Я прав?

Вспомнив две наши ночи, почувствовала, как к щекам приливает кровь. И да, он понравился мне и как обычный человек — общаться с Матвеем мне было легко с первых минут, хоть знакомство вышло непростым. Подозреваю, он с самого начала знал, кто я такая, и тоже вел свою игру.

И все же он не прав и привлекал не во всех обликах. Его боевая форма будила во мне лишь дикий ужас.

Только я открыла рот, чтобы сделать признание, как он добавил:

— Я хочу беречь тебя и защищать от враждебного мира, прожить с тобой долгую и счастливую жизнь, разделить все, что пошлет нам судьба. Ты согласна стать моей спутницей жизни?

Ой, он замуж зовет? Второе предложение за несколько дней выбило из колеи.

Вырвав руку из ласкового захвата мужских ладоней, я поспешила в дамскую комнату, бросая ответ через плечо:

— Я сейчас… быстренько.

Закрывшись в туалете, подошла к зеркалу. Бледное лицо, но при этом горячечный румянец на щеках. Блеск для губ остался на стенках белой чашки, а вот тушь выдержала испытание слезами.

Моя ледяной водой руки, отметила, что дрожу.

Что же мне делать, мамочки? Матвей-Мэйтус ведет себя как джентльмен, поражает откровенностью и прямотой, авторитетом своим не давит. И я теперь понимаю: каждый раз, когда считала, что мне повезло, это он помогал незримо. Нападение кошек на Стеллу, ворон, позвавший Германа в мини-маркет, где за мной гонялся одержимый, — все это дело рук демона.

Поразительно, как много мелочей выдавало его сущность, а я и не замечала. Особая сила Авроры, ее два эквиума, безукоризненное подчинение девочки его приказам, бесстрашие «обычного» мужчины в городе ведьм, неуязвимость перед приворотом, то, как очаровал ведьм на смотринах… Да много чего произошло подозрительного.

А еще после близости с ним наступили перемены и во мне самой, резерв почти прежний. И в последнее время что-то постоянно мешало Герману касаться меня — Матвей оказался ревнивым собственником.

Я влюбилась в простого человека, сходила с ума от прикосновений загадочного незнакомца, но все еще боялась страшного когтисто-шипастого демона из моего прошлого… Три ипостаси одного мужчины. Как их принять?

Одно знаю точно: я не хочу его терять.

Решено, поставлю Матвея перед фактом, что мне нужно время. Пусть ухаживает. Нечего думать, что земных ведьм легко соблазнить!

Коварно улыбнувшись своему отражению в зеркале, я промокнула руки бумажным полотенцем и покинула туалет.

Дверь за спиной захлопнулась, прежде чем до меня дошло, что очутилась в кромешном мраке. В коридоре не горел свет. Окон в узком, длинном проходе не было, выход в зал кто-то закрыл. Дверь справа вела в мужской туалет, дверь позади — в женский, из которого я только что вышла.

Темнота накрыла удушающей, враждебной волной. Вместе с ней пришел ничем не оправданный ужас. Подумаешь, лампа дневного света сгорела!.. Что тут страшного?

Мне понадобилась вся сила воли, чтобы сделать шаг вперед и не воспользоваться магией, ведь в любую секунду сюда кто-то мог войти.

Шорох справа.

Нервы сдали — и на моей ладони зажегся, освещая комнату, «Мотылек». В бледно-голубом свете я успела заметить смутно знакомого мужчину. Затем на меня набросились сзади и что-то прижали к лицу. Холодное. Сладко-мерзкое.

«Мотылек» взметнулся вверх. Неактивированный и потому бесполезный.

Я забилась в руках нападающего, стараясь избавиться от тряпки на лице, глотнуть воздуха…

Первый мужчина — с ним я столкнулась на входе в кафе — подскочил к нам и попытался поймать мои ноги. Получил каблуками в голову и грудь. Тихо ругнувшись, своих попыток он не оставил и вскоре праздновал победу.

Я повисла над полом, в полной мере ощущая свою беспомощность. Голова кружилась, от сладковатого запаха мутило все сильнее.

Ай да я… Везение — мое второе имя! Я нарвалась на одержимых! Средь белого дня в центре столицы. Но самый смак — меня схватили под носом у того, кто их с легкостью уничтожает.

— Скорее, пока они не обнаружили пропажу, — сквозь зубы процедил тот, кто держал у моего лица тряпку с вонючей жидкостью.

Хлороформ?..

Сознание поплыло, а тело потяжелело, подтверждая мою догадку. Горячечная паника сменилась тягучим равнодушием. Парящий вверху «Мотылек» утратил яркость, мысли превратились в ленивых жирных гусениц…

— Отключилась?

Голос одержимого звучал, словно через вату.

— Не совсем, но ждать не будем.

В коридор хлынул свет.

Меня нес на руках один из похитителей. Открыв тяжелые веки, увидела белую отделку потолка. Видела, как будто сквозь толщу воды.

— Окно открой! Быстрее!

— Заело…

— Дурак, не в ту сторону проворачиваешь!

Вот и все. Матвей не узнает, что со мной случилось, решит, что сбежала в страхе, бросив даже сумку с вещами…

Не хочу так! Не хочу!.. Матвей!

Отчаяние прогнало сонливость, придало сил. Я вновь забилась в руках похитителя, вцепилась ногтями в его загорелую шею.

— Зараз-за! — зашипел одержимый и сбросил меня вниз.

Скользнув виском о ребро раковины, я ударилась боком о стену и копчиком — об пол. Боль на миг затмила действительность.

Когда отдышалась, ситуация была уже другой. Один из похитителей стонал неподалеку, держась за вывернутую под неестественным углом руку. Под ним алела лужа крови.

Второй пытался ускользнуть от Матвея, но у него не было даже шанса. Оказавшись на полу рядом с товарищем, одержимый закричал во всю глотку. Еще один удар — и он смолк.

— Ника! Как ты?

Матвей сразу бросился ко мне.

— Хлороформ… — сумела выдавить из себя объяснение.

Одну руку он положил мне на лоб, вторую — в область сердца. Несколько секунд — и помутнение сознания, слабость ушли без следа. Волна уже знакомого тепла будто омыла изнутри, очищая от наркотика.

— Уходим?

Покосившись на похитителей, повернулась к окну. Все-таки придется выбираться через него.

— Зачем? — удивился Матвей, приседая возле ближайшего противника и простирая над ним руку.

— Он же кричал! — указала на очевидное. — Сейчас сюда заявится охрана кафе!

Я нервничала. Устав и перепугавшись, я не хотела иметь дело с администрацией кафе, а потом и полицией.

— Не переживай — на помещении звуковой и физический щиты. Мне не помешают.

Не помешают чему?..

Спросить не успела — черты лица Матвея исказились. Нечто дикое и хищно-агрессивное проглянуло сквозь еще непривычный, но уже знакомый облик златоглазого мужчины. Демон?.. Точнее боевая трансформация дамонийца?

Стон и конвульсии бессознательного похитителя привлекли мое внимание. Тело его будто пошло мелкими волнами, напомнив воду в озере, когда на нее дует слабый ветерок Буровато-полупрозрачный дым, похожий на чадный, вытекал, казалось, из каждой поры. Собравшись в размытую фигуру, он завис над корчащимся телом. Очертания напоминали деформированного человека с очень длинными конечностями и головой.

По спине побежал холодок. Да это же дух!..

Я подобралась, затаила дыхание, полностью сосредоточившись на наблюдении. Боялась, что потеряю бдительность, отведу взгляд — и злобное существо накинется на меня в поисках нового носителя.

Гортанно произнесенное слово — и дух словно прилип к ладони Матвея. Он стиснул пальцы в кулак, по которому побежали огненные искры, — и «дым» сжался в комок, который через мгновение вспыхнул белым светом, сгорая без следа.

Секунд тридцать — сорок, не больше, потратил дамониец на изгнание и уничтожение духа.

Потрясенная до глубины души, я застыла, пытаясь приструнить эмоции. Не может быть!.. Так нечестно! Демон играючи уничтожил противника, с которым среднестатистическому ведьмаку пришлось бы провозиться не меньше часа!

Подобная участь постигла и второго духа, за исключением того, что его носитель истошно орал, не желая расставаться с сущностью. Но и с ним было покончено.

Я зажимала уши, но оторвать взгляд от жуткого экзорцизма оказалась не в силах.

— Второй дух оказался сильнее?

— Нет, просто почти пророс, — объяснил спаситель, поддерживая меня под локоть. — С такими тварями больше возни.

— Понятно…

Хищные черты во внешности Матвея исчезли как не бывало, но я-то их не забыла!.. Вот только что за странность? Я нисколько не боялась. Больше не боялась.

— Ничего тебе не понятно, Вероника. Ты — магнит для неприятностей. Знаешь, любимая, я больше не отпущу тебя дальше чем на пару метров. Даже на минуту не оставлю одну.

Я слабо улыбнулась.

— Да ты тиран…

— Нет, я не хочу потерять свой главный в жизни трофей.

В этот раз я не обиделась, уловив в голосе Матвея искреннюю обеспокоенность и непередаваемую нежность. То, что не расслышала в первый раз.

— Я не умру от горя, если не захочешь со мной остаться, но жизнь моя точно станет пресной и серой, — продолжил он спокойно. — Я даю тебе выбор, Вероника, и не стану удерживать против воли.

Мысль, что мне нужны длинные ухаживания и красивые комплименты, показалась пустячной, глупой. Главное — правильные поступки. За несколько недель этот мужчина сделал для меня больше, чем все близкие и знакомые, вместе взятые, за несколько лет.

Может, и не страшно стать трофейной ведьмой? Если по собственному желанию?

И я тихо прошептала:

— Никогда не отпускай меня, пожалуйста.

Эпилог

Год спустя

В озере, отражающем бездну неба, тонули звезды. Холодный ветер озорно дергал подол моего фиолетового платья, игриво развевал волосы, залепляя прядями лицо. Зря я не сделала прическу перед выходом из дома, но теперь уже бессмысленно плести даже косу — без заколки все равно растреплется.

Я сидела на мосту, который заканчивался лестницей, ведущей в воду. До часа раскрытия врат остались считаные минуты, и плотный молочный туман уже клубился над озером.

У моего колена нахохлился Морриган. Время от времени он подавал голос, неодобрительно каркая. Ворчит. Чувствует, что скоро портал откроется, и возмущается, что хозяйка непростительно беспечна.

Эквиум все еще не привык, что с недавних пор мост — мое самое любимое место в городе. В этом межпространственном коридоре нет духов — поразительная и необъяснимая аномалия, — и поэтому озеро, в котором он нашел выход, считается едва ли не главной святыней Теневого ордена.

Да и само по себе Лебединое замечательное: обрамлено невысокими горами, вытянутой формы, глубокое, с чистейшей водой, в которой вольготно живут десятки видов рыб. Расположившийся вокруг Лебединец смутно напоминает мне родной город, хотя порядки здесь несколько иные. Может, поэтому я не испытываю ностальгии по Темным Водам.

Дамонийцы, осевшие на Земле и выбравшие в жены ведьм, не стали разбредаться по миру, а основали собственный город. При этом использовали всем известное правило маскировки: «Хочешь спрятать листок, спрячь его в лесу». Лебединец на первый взгляд такая же община ведьмаков и ведьм, как и Темные Воды. Его Верховная преспокойно ездит на всеобщие сборы, а охотники изгоняют и уничтожают духов. Но поселиться здесь без особого приглашения другим, не посвященным в тайну связанных миров, нельзя.

— Держи, а то дрожишь вся.

Мне на плечи лег край шерстяного пледа. Оглянувшись, благодарно улыбнулась маме:

— Спасибо, кофе плохо согревает.

Неподалеку стояла оранжевая кружка-термос. Уже пустая.

— Не налегай на кофе, лучше пей тот чай, что я вам дала, он в тысячу раз полезнее, — немного сварливо потребовала мама.

Лебединец — самое безопасное место на Земле для двух юных ведьмочек. Неудивительно, что она приняла наше с Матвеем приглашение и переехала сюда с семьей вслед за нами. Вакансия зельевара в общине свободна лет десять, и маме очень обрадовались. За пару месяцев она уверенно заявила о себе как о великолепном специалисте. На ура местные восприняли и появление магазина чаев и лекарственных зелий, детища Ричарда, который не мог сидеть спокойно на новом месте и уже через месяц после переезда организовал себе новый бизнес.

За четыре года я совсем отвыкла от маминой помощи и советов, в чем-то нам пришлось узнавать друг друга заново. И это было здорово: у меня была своя семья — Матвей и Аврора, и кровная родня в добрых соседях. По-настоящему я оценила мамину поддержку в последнюю неделю, когда не находила места от беспокойства…

Вода в озере забурлила. Пузырьки воздуха и свечение предупредили об открытии портала.

Я подошла к краю моста, ощущая страх и предвкушение. На ступенях лестницы, под водой, появилась темная, смутно видимая фигура. Несколько ударов моего сердца — и, держась одной рукой за перила, из озера вышел дамониец в боевой форме. Широкие плечи, бугрящиеся мускулами руки. Темные пластины природной брони с шипами дополнительно прикрыты нагрудником из иномирского сплава цвета маренго.

Я отступила назад. Не потому, что испугалась, — я ждала этого момента все семь дней. Отошла, давая дорогу ему и девочке, которая тяжело шагала позади, держась за его руку.

На мосту мужчина остановился. Плавно прошла трансформация — и через пару секунд я всматривалась в любимые черты златоглазого брюнета.

— Здравствуй, родная.

Матвей засмеялся и поймал меня в объятия, когда прыгнула ему на шею. Металл нагрудника был холоден как лед, но я все равно прижалась к мужу крепко-крепко.

Как же я соскучилась! И как же здорово вновь чувствовать родные руки на своих плечах! Бережно гладящие. Наслаждаться его поцелуями! Жарко-страстными. Родной, самый близкий человек вернулся домой целый и невредимый — и я наконец-то смогла выдохнуть.

Каждый раз, когда супруг уходил на Дамонию, я страшно нервничала. И когда он прихватил с собой Аврору, я вообще извелась. Вдруг не вернется по какой-то причине? Или, не дай Провидение, с ними что-то случится? Портал безопасен, у мужа сильный дар, и все же… И все же от страшных случайностей никто не застрахован.

Слава небесам, он снова со мной!

— С возвращением, Матвей.

— А я?

Из-за спины отца высунулась Аврора. Недовольно морщась, она выкручивала платье из розовой переливчатой ткани. Наряд, как и броня ее отца, тоже дамонийский — уходила девочка в джинсах и одной из любимых футболок с названием рок-группы. Вернулась переодетая — видать, иномирской бабушке пацанский прикид не пришелся по душе.

— И тебя с возвращением, Ава, — улыбнулась я, и погладила ее по мокрой голове, заклинанием высушивая волосы и одежду.

— Пап, дай рюкзак, я заброшу его домой и пойду к Марии с девочками, — деловито предложила моя падчерица, ковыряя носком хлюпающей туфельки настил моста.

— О путешествии расскажешь им завтра — Ханна и Элли уже спят, — возразила я.

— Как же, уснут они! — рассмеялась мама, деликатно стоящая в сторонке. — Сказали, что будут ждать рассказа о Дамонии. С возвращением, дорогие!

— Спасибо, Мария, — кивнул Матвей. — С трудом выдержал неделю — каждую секунду тянуло вернуться домой, к любимой жене.

А я-то как тосковала… Прошел год, а я все еще боялась поверить в свое счастье.

Мама, глядя на нетерпеливо мнущуюся девочку, улыбнулась понимающе.

— Отпустите Аврору к нам, пускай переночует сегодня с моими девчонками, они тоже соскучились.

— Спасибо за предложение. Я не против.

Аврора запрыгала.

— Ура! Пап, дай сумку!

— Рюкзак не дам, Ава, он тяжелый, а вот гостинцы забирай. — Матвей сбросил с плеча объемную ношу. — Только обещай мне, что не будете болтать всю ночь — переход через портал выматывает не только проводника.

Голос мужа звучал хрипло, глаз с меня он не сводил — заметно, что соскучился. И я тоже. Безумно! И поэтому радовалась, что сразу по возвращении он будет всецело моим. Проблемы ордена, где он занимал видный пост, какие-то вопросы общины, друзья и приятели — все подождет. Этой ночью мой муж будет только моим.

Когда я стала собственницей? Сложно сказать. Я и не заметила, когда этот мужчина основательно укоренился в моем сердце.

Ава забрала из непромокаемого рюкзака бумажный пакет, перевязанный розовой лентой, и побежала радовать подружек подарками из другого мира.

— В следующий раз в Дамонию с тобой пойду я, — заявила решительно. — Я хочу познакомиться со своей свекровью. Второй год в браке, а твоим родителям не представлена!

Я говорила полушутя, решение пройти через портал приняла не из-за любопытства, а в минуту черной тоски.

— Ой, Вероника! — обернулась отошедшая метров на десять Аврора. — Тебе бабушка большой привет передавала! Сказала, что очень ждет фоток внука или еще одной внучки!

И, довольно хихикая, она припустила за моей матерью, которая… тоже хихикала? Вот ведьмы! И что тут смешного?

Я смешалась, не зная, что сказать. Срок действия гормонального имплантата закончится в следующем году, о детях с Матвеем мы не говорили. Да я и не думала о них, мне хватало проказ Авроры и сестричек.

Ох, кому я вру? Самой себе? Материнский инстинкт включился на полную, когда мы немного обустроились в Лебединце. После Темных Вод жизнь здесь — почти безоблачная идиллия. Сложности случаются, — куда же без них? — но настолько незначительные, что быстро стираются из памяти.

И с мужем мы конфликтовали всего один раз.

Как-то, выйдя из маминого кабинета в магазинчике зелий, я услышала смутно знакомый голос — грубовато-сиплый. Покопалась в памяти и опознала грабителя! Того самого, что напал на меня на подземной парковке супермаркета! Прижав опешившего мужчину к стенке, выяснила, что нападение ему заказал магистр Мэйтус… Таким способом Матвей планировал со мной познакомиться, вырвав из лап «бандита»! Идеальное знакомство не получилось из-за неучтенного фактора — зачарованного Стеллой кулона, который чуть меня не задушил.

Давний обман меня взбесил. Дамониец хладнокровно все рассчитал, планируя свести со мной близкое знакомство и узнать, где пейнит!.. И я заявилась с гневными претензиями к Матвею, а он намечающуюся ссору невозмутимо свел к шутке: мол, не подозревая, что я уже нашла повод для знакомства, проколов колеса его машины, он сам сделал первый шаг. И его способ, если бы не кулон-удавка, был бы намного романтичнее…

Так что моя семейная жизнь складывалась счастливо и безоблачно. И я хотела детей от любимого мужчины. Но, увы, пока мое желание не могло исполниться из-за имплантата. Как говорится, по техническим причинам.

Муж, все еще не желавший размыкать объятия, внезапно хмыкнул.

— Что?

— У меня приятная новость, Ника…

— У меня тоже! — не удержалась я от хвастовства. — Мы с Верховной сорвали голоса, ругая друг друга, но пришли к компромиссу: больницу с лабораториями будем строить в восточной части города… Ой, прости, что перебила!

— Ничего, сначала ты, как самая нетерпеливая из нас, — успокоил Матвей добродушно. — Жду подробностей.

И это была правда: он умел ждать, строя долгосрочные планы. Взять хотя бы то, что кулон Стеллы Волковой он добыл сам, не подключая своих людей. Разве когда я намеревалась сбежать из Темных Вод, они помогли меня напугать и вернуть обратно. И снова впустую: не сбегать из общины я решила и сама.

Разговаривая, мы отправились домой.

Подавляющее большинство мужского населения Лебединца — дамонийцы, их сыновья и внуки. Сам скрытый от людей город существовал уже пару столетий, и все это время здесь даже нормальной поликлиники не было — лишь роддом и несколько врачебных кабинетов, тогда как люди без дара, приглашенные специалисты, без которых не обойтись, тоже жили. В отличие от демонов они болели и порой нуждались в квалифицированной помощи.

Имея неплохой опыт на руководящей должности в медцентре Темных Вод, я предложила местному аналогу Совета старших ведьм изменить сложившуюся ситуацию. Тут не было авторитарных ведьм, похожих на Стеллу, но поспорить пришлось. Пережитые испытания, стычки с Волковой закалили, а то, что муж у меня один из магистров Теневого ордена, придало уверенности, и я протолкнула свой проект.

Уже у порога нового двухэтажного домищи, который полагался каждому добытчику кулона из пейнита, Матвей остановился. Окинул меня довольным взглядом и с улыбкой произнес:

— А моя новость не связана с общественной жизнью, она частного плана. Ты будешь в восторге.

— Хватит интриговать! Что за новость?

Открыв двери, супруг пропустил меня в холл.

— Фотографии свекрови ты сможешь передать уже в этом году, а вот лично посетить Дамонию — годиков через четыре-пять.

Я не ослышалась? У нас будет ребенок? Но как же имплантат?.. Испортился? Или повлияло как-то то, что муж из другого мира?.. А может, поспособствовал один из чаев мамы? Не зря же она веселилась!..

— Ты не шутишь?!

— Любимая, кто же таким шутит? — изумился муж. — Наша семья скоро станет больше.

Я беременна! У нас будет ребенок!

Я чуть в обморок не упала от восторга. Если бы не Матвей, точно осела бы на паркет.

— Спасибо за еще одно маленькое чудо, Ника. Как же я рад, что ты смогла простить и принять меня.

С чувством произнесенные слова усилили мою радость.

Я промолчала, не став комментировать чистосердечное признание. Крепче обняла и прижалась к мужским губам долгим поцелуем.

Когда мы, тяжело дыша, прервались, Матвей сообщил:

— Кстати, я привез тебе особый подарок. Хотел вручить на день рождения, но теперь сделаю это сейчас.

В одном из многочисленных карманов рюкзака нашелся серебристый треугольник с камнем, напоминающим янтарь. Украшение висело на шнуре, поэтому Матвей сразу на меня его надел.

— Ризидум — бесценный минерал Дамонии. Вывозить на Землю запрещено.

— О… Почему?

Я застыла, накрыв ладонью камушек на груди. Какие приятные ощущения: по телу разлилось тепло, будто я только что вышла из озера, пополнив свой резерв.

— Редкий потому что. Но я как-то нашел его в горах и не стал отдавать в казну страны. — Муж усмехнулся. — Словно предчувствовал, что пригодится.

— Для чего?

— Для кого, — поправил он, нежно проводя кончиками пальцев по моей щеке. — Ризидум, Ника, восстанавливает «убитый» резерв и даже его увеличивает. Через несколько месяцев ты станешь сильнее.

— Спасибо, Матвей, спасибо!

Далекое от законопослушности поведение мужа растрогало до слез. Прижавшись к его прохладной броне, попыталась взять себя в руки. Я становлюсь сентиментальной, неужели гормоны начинают шалить так рано? Уже ничему не удивлюсь.

Непредсказуема судьба человека. Я долго жила местью, не понимая, что после нее в душе остается только пустота. Слава Провидению, которое уберегло меня от непоправимых ошибок и подарило шанс на счастье. И как же здорово и легко жить, когда вперед ведет любовь!

Примечания

1

Бездна взывает к бездне. Доверие, оказываемое вероломному, дает ему возможность вредить. Бездна взывает к бездне (лат.).

2

Бездна взывает к бездне. Дважды побеждает тот, кто, одержав победу, побеждает и себя. Мы защищаем наши права (лат.).

3

Бездна взывает к бездне. Пусть юность поет о любви (лат.).

Content

Лана Ежова
ТРОФЕЙНАЯ ВЕДЬМА

Часть первая ЖЕРТВА

Глава 1 Объект

Глава 2 Возвращаясь домой

Глава 3 Темные сны

Глава 4 Привороты

Глава 5 Темное озеро

Глава 6 «Ловчий»

Глава 7 Трофейная

Глава 8 Выбор

Глава 9 Отец ведьмы

Глава 10 Одержимость

Глава 11 Эквиум

Глава 12 Наказание

Глава 13 Свободна!

Часть вторая МСТИТЕЛЬНИЦА

Глава 1 Наваждение

Глава 2 Гостеприимство по-ведъмински

Глава 3 Отворот-поворот

Глава 4 Направление ветра перемен

Глава 5 Иной

Глава 6 Метания

Глава 7 Эхо прошлого

Глава 8 Смотрины

Глава 9 Многоточие

Глава 10 Откровение

Глава 11 Темное искушение

Глава 12 Необратимость

Глава 13 Правда и кривда

Глава 14 По собственному желанию

Эпилог Год спустя

Примечания