Мне б от мира укрыться

Лирика

Степан Степанович Лукиянчук

Дизайнер обложки Вера Лепихина

Иллюстратор Татьяна Плотникова

© Степан Степанович Лукиянчук, 2018

© Вера Лепихина, дизайн обложки, 2018

© Татьяна Плотникова, иллюстрации, 2018

ISBN 978-5-4490-5199-8

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

1 часть. Боль души

Пушкину

Кто Пушкин? Кто же ты,

Певец печальный Золотого века,

Писал и посвящал стихи,

Читая пред очами света?

Приди, скажи мне, как понять

Тебя и тайну твоей жизни?

В стихах твоих меж строк читать,

Читать, понять, чтоб разуметь те мысли,

Что двигали, что наполняли грудь,

Сжимали сердце, гнали чувства?

Как труден оказался путь

Пред тем, как ты набрался мудрства?!

Он, Пушкин, покоритель душ,

Души ни капли не жалея,

Страны Российской добрый муж

Стихами правду возлелеял.

На плаху голову сложил

Принявши стыд, позор бесчестья,

Где злобный люд его казнил

За то, что не любил он лести.

Что он укором едких строк

Бессмертного стихотворенья

Пытался и, конечно, смог

Не предавать обман забвенью.

Он — гений — и чрез много лет

Не побеждён и не померкнул,

Стихов своих правдивый след

Оставил в памяти бессмертной!

Молитва старца

В пустыни чахлый и больной,

Но в духе силу сохранив,

Инок, старец с седой главой

Страждет за малых и больших.

Икона в келье одинокой,

Под ней лампадочка горит,

С сердечной грустию глубокой

Старик молитву говорит…

И на коленях пред иконой,

Рукой дрожащею крестясь,

Псалмы поёт он и каноны,

Душой к Создателю стремясь.

Стремится ввысь молитва свята,

В поту кровавом рождена,

Трудом немилостным объята,

Постом монашеским сильна.

Молитва эта за Россию,

За тех, кто страждет, иль больной;

За деток Божиих гладных, сирых;

За неимущих дом родной.

Стремится ввысь молитва эта

От неизвестного старца.

За честь христианскую вовеки,

За православие борца,

Который в хлад иль знойным летом,

Ненастной осенью, весной

С грехом дерётся до победы

В душе, храня одно добро!

В конце молитвы старче скажет:

— Помилуй, Господи, прости

И дай мне силы, чтобы так же

Крест свой до конца нести!

В пустыни чахлый и больной

В скиту, закрытом от мирских,

Инок, старец с седой главой

страждет за малых и больших,

Здоровых духом и больных…

Песнь старого бродяги

Мне не весело, ой, как не весело!

Скорби грустной не очень я рад.

Спел бы песню ты, спел бы ты песню

О бывалом, товарищ мой брат!

Помотали пути нас, дороженьки

По России — царице земель.

Мы знавали девчаток хорошеньких —

Мшистый луг заменял нам постель.

Нос краснеет, где пьянки-гуляночки,

Ноги грешные сами несут

В те края, где смуглянки цыганочки

Дивным голосом песни поют.

Жизнь на карту поставлена смолоду,

На кону наши души стоят.

При расплате не будет нам холодно:

Кочегарит котлы для нас ад.

Спой мне песенку, братец, спой песенку,

Разгони-ка, гитарка, тоску!

Я под струны звенящие весело

Наконец-то спокойно засну.

«Тоска…»

Тоска…

Вокруг таёжный лес стоит…

Он, шевелясь под ветром, мне о чём-то говорит.

Не шелестит, а воет. Что ж, зима…

Высокие заборы, вышки и столбы,

Колючая, мерзавка, проволока…

И люди… люди эти — мы!

А может, нет? Быть может, только звери?

Печаль.

Я вспоминаю часто дом родной,

Отца, густою сеткою морщины.

На голове волос густая чернота

Не так давно ещё была…

Теперь одни седины!

Жена и дочь — одна лишь радость в мире…

Впечатление на Апокалипсис Иоанна Богослова

Безумный вражий ум сказал однажды,

Когда на незаконный трон взошёл,

Чтоб впредь, от века и до века, каждый

Лепил печать на руку иль чело.

И были люди, что печать лепили,

Их в Книге Жизни кто же помянёт?

Сим действием они пророчество скрепили:

Земля исчезнет, но пророк не перейдёт.

И скорбь великая на землю опустилась:

Поднимет руку брат на брата своего,

Кто претерпел, тому же всё простилось,

Иным же не простится ничего.

И зверь в геенну под землёю сгинул,

И проиграл сражение дракон,

А нечестивых в Судный день Господь закинул

В ад, чтоб там вовеки раздавался стон!

Кто умный, тот сочтёт, наверно,

Бесовское трёхзначное число.

Кто умный, тот печать отвергнет,

Тогда Агнец помилует его.

Жребий

«Остановись!» — сказал бы кто тогда,

И, может, я б послушался его.

Ни Ангела-Хранителя рука,

Ни даже слово друга моего…

Черты запретной преступив порог,

Я Бога своего предал.

Среди открывшихся дорог

Не лучшую из них избрал.

Теперь в темнице заключён,

Оковы стискивают грудь.

Но верю, что не обречён,

Что Бог простит, укажет путь…

Логичен жребий, брошенный судьбой.

Его итогов? — Нет, я не страшусь…

Кого зову я милой и родной —

За ту переживаю и боюсь.

Вдыхая воздух

Вдыхая воздух жадными глотками,

Припал лицом к решётке у окна.

Усталыми, потухшими глазами

Ощупываю взглядом облака.

Не пролетит плутающая ль птица?

И не порадует своею красотой?

Я в облаках угадываю лица

И узнаю — мне кажется порой.

Хоть иногда и кажется милее

Мне одиночество с собой наедине,

Хоть добавляет ссадин на душе

И делает меня всё жёстче, злее.

Вдруг до меня донёсся шорох крыл.

И учащённо взмахивая ими,

С небес спустился голубь сизокрылый,

Слетел с небес и предо мной застыл…

На душе тоскливо

На душе тоскливо, неудобно,

Мышцу сердца щемит иногда,

Почему так создан мир недобро,

Почему недобро создан я?

Есть ли в лабиринтах этих Таин

На вопрос мой праведный ответ:

Злобный дух — души моей хозяин

Или мне хозяин — добрый свет?

Если это так, то что за дело

Уготовил Сущий для меня?

Вглядываюсь робко и несмело

В звёзды — там, должно быть, Небеса!

На вопрос безмолвным мне ответом

Служит угнетающая мгла:

Не моргнёт плывущая комета,

Не мигнёт падучая звезда.

Я молился

Я молился Тебе всем сердцем,

Я хотел, чтоб Ты мне ответил.

Сквозь души моей узкие дверцы

Я желал Тебя, Бог мой, встретить…

Я в пустыне, палящей зноем,

На песке засыхаю от жажды.

Я — кораблик в бушующем море;

Я рискую погибнуть однажды.

Обращусь ли лицом своим к Свету,

Прокляну ль беззаконья былые? —

Окаяннее грешника нету…

За грехи мои тяжкие, злые

Суд Твой праведный требует мщенья.

Уж при корне деревьев секира!

Уповаю на то милосердье,

На Голгофе явленное миру.

Мне б от мира укрыться…

Боль, досада и грусть…

Прямо в сердце мечом.

Кровоточит — и пусть…

Бьёт журчащим ключом.

От бессилья на землю

Я колена склоню,

Припаду головою;

Проклиная неволю,

Диким зверем завою…

А потом — закричу!

Мне б от мира укрыться,

Вознестись в облака

Насмерть раненой птицей,

Замереть и забыться,

Умереть и разбиться,

Камнем пасть свысока!

Нет страшнее той муки,

Что терзает внутри.

К небу долгие руки —

От зари до зари.

Я хочу покориться

Топору палача,

Кровь впитает землица —

В ней хочу я укрыться,

В небытии раствориться,

Распылиться в веках!

На заре прощальной

На востоке заря догорала,

Укрываясь венечной зарёю,

Словно девица под покрывалом,

С безутешной тоскою рыдала,

Обливаясь лазурной слезою.

Месяц-батюшка, горя не пряча,

Одиноко плывёт в стороне.

Всё тускнее его глаз незрячий,

К сожаленью, не будет иначе —

Так бывает всегда на заре.

Ей вослед на своей колеснице,

Придержавши коней недалёко,

Шлёт с поклонами сватью-зарницу

Приготовить к венчанью девицу

Солнце молодо — Ярое Око.

От пылающей царской порфиры

Будто б вспыхнули в кронах деревья!

Солнце красное всходит над миром,

Согревая земные эфиры,

Освещая земные владенья.

Всё бледнее невеста сияет,

И всё ближе жених к обручённой.

В славе солнца звезда догорает,

Светлый лик её медленно тает,

Покорившись судьбе обречённо.

Так поётся в народном преданье:

В час последний предутренней ночи

Каждый раз происходит свиданье,

На котором росою прощальной

Плачет месяц и звёздочка-доча.

Столыпинский вагон

Железо, дерево, вагон.

Страдания и муки.

Клетушка — для людей загон —

Колёс железных стуки…

Шумит вагон: «Кого? Куда?» —

Такие здесь вопросы.

Свезёт на долгие года

Темница на колёсах.

В вагоне приглушённый гул,

И изредка раздоры.

Кто смог, уже давно уснул

Под эти разговоры.

Как в брюхе синего кита

Царит здесь полумрачье…

С продола светит, как луна,

Скупой фонарь барачный.

А на продоле конвоир,

Его зовёт зэ-ка:

«Эй, подойди к нам, командир!» —

Презрительно слегка.-

«Слышь, нам водички бы испить

В такую-то жару!» —

«И на оправку б нам сходить —

Уже невмоготу!»

Но конвоиру — всё равно:

Лишь хмыкает в ответ.

«Вот сука!» — скажут. Он: «Чи-во?» —

Не знает зэчьих бед.

«Ты не храбрился бы зазря,

Не зарекался б тут:

Быть может, завтра и тебя

Этапом поведут!»

Везёт «столыпинский» вагон

Несчастный сброд людей:

Определил сюда Закон

Баб, мужиков, детей…

Мгновенье росчерка пера

Отвесит долгий срок,

Страдать направит в лагеря

Судейский молоток.

Гудит столыпинский вагон.

На деревянном ложе —

К несчастью — засыпать на нём

И просыпаться тоже.

«Поэзии в тюремной жизни нет…»

Поэзии в тюремной жизни нет.

Стихи в тюрьме — суть те же слёзы,

Текут и вымерзают на морозе,

В жару, оставив соли след,

Выпаривает со щеки их солнце…

Как ни ищи — поэзии здесь нет.

И хоть свыкаешься с бедою иногда,

И жизнь уже не кажется так мрачна,

И пережёванные зоною года

Отнюдь не кажутся совсем уж неудачны.

Не думать о былом — одно лекарство.

Запрятать память о минувшем глубоко,

Лишить её, негодную, коварства —

Тогда почувствуешь: от сердца отошло.

Любовь — чудная штука

Любовь — чудная штука всё же,

Её чудес никак я не пойму.

Мне кажется, что человек не тот дороже,

Но тянет почему-то всё к нему.

Подует ветер к югу — я туда,

Подует к северу — обратно.

Верчусь, кручуся, как юла,

Но не пойму, с кем мне приятней!

Та лучше, в ней вот это есть,

А эта станом в Афродиту вышла,

А та с изъянами: их у неё не счесть,

Как быть, ведь ничего же не попишешь!

С одной из них расстаться мне пора,

Но нравятся обеих мне объятья.

Так что же делать мне, когда

Любить обеих много раз приятней!

Любовь — чудная штука, да?

Здесь я привык к различным беспорядкам.

С неоднолюбностью своей смирился я,

И вы миритесь с этим недостатком!

«Её любил…»

Её любил…

Её любовь меня с ума сводила.

Я каждый день к её ногам цветы носил —

Она за это поцелуи мне дарила.

Её любил…

Красивые глаза кристаллами светили.

Я с ликованьем в сердце их боготворил —

Она за это поцелуи мне дарила.

Её любил…

Теперь же всё прошло,

И поцелуи на щеке от времени пропали,

Печаль из сердца сгинула давно,

И те цветы, что я дарил, уже завяли.

Вам

(песня)

Ах, как хотел бы Вас сейчас обнять

И прикоснуться к Вам пальцами рук,

Ах, как хотел бы Вас поцеловать

И заключить объятиями в круг.

Щекой прижаться к теплым волосам

Мне хочется. Как странно, я боюсь…

Хочу шептать о Вас и только Вам,

Хочу спросить, но как-то не решусь…

Припев:

Хочу просить остаться,

Со мной просить остаться.

Вдвоём со мной остаться,

Но как-то не решусь…

Со мной не расставаться,

Навек не расставаться…

Просить не расставаться

Я как-то не решусь…

Ах, как хочу в глаза к Вам заглянуть

И в них ответ заранее прочесть.

Глаза Ваши не смогут обмануть:

Позор мне будет или всё же честь!

Переборов смущение и страх,

Я попрошу у Вас Вашей руки.

В ответ мне Ваши слезы на глазах…

Вы шепчете: «Прости, прости, прости…»

Припев:

Не стоит расставаться,

Поверьте, расставаться.

Нам с Вами расставаться

Наперекор судьбе.

И мне дожди-дождаться

В судьбу мою предаться,

Не стоит нам прощаться —

Поверьте уж Вы мне!

Как хочется мне Вас сейчас обнять

И заключить объятиями в круг.

Как хочется мне Вас поцеловать,

Но, к сожаленью, Вы мне только друг…

Ах, я хотел бы Вас сейчас обнять

И прикоснуться к Вам пальцами рук,

Ах, я хотел бы Вас поцеловать

И заключить объятиями в круг.

Ах, я хотел бы Вас сейчас обнять…

Разлука

Я знаю, что ты веришь, любишь, ждёшь:

Родней меня нет никого на свете.

Тоска невыносима на рассвете,

Когда печаль рождает в сердце дрожь…

Всегда передо мной твои глаза,

Их грустный взор меня не отпускает,

С ресниц сорвалась талая слеза,

Упала мне на сердце, согревая.

Я знаю, что навеки только твой.

Я понял это сразу, что пропал…

Корабль, гонимый ветром и волной,

На якорь к тихой гавани пристал!

Судьба-злодейка беспощадна к нам:

Она ревнует подлая, поверь…

Одно большое сердце, пополам

На части не делимое теперь.

Я знаю, что ты веришь, любишь, ждёшь

Наперекор разлучнице-судьбе.

Пусть говорят — неправда это, ложь —

Что я однажды не вернусь к тебе!

«В этот радостный, праздничный день…»

В этот радостный, праздничный день

Небо ясным вдруг станет, без туч,

Расцветёт, раздушится сирень,

Прикоснётся к лицу солнца луч.

Из-под снега пробьются цветы.

Я в подарок тебе их сорву.

Над главою твоей соловьи

Пропоют трелью песню мою.

В этом сказочном мире я маг:

Сотворю, что захочется мне!

В этот светлый день именно так

Своё сердце открою тебе…

Пожелаю тебе от души

Так цвести, как весенний цветок.

Дорогая моя, ты прости:

Чуда большего сделать не смог!

В твой день рожденья

У тебя сегодня день рожденья?!

Милая, бесценная моя!

Ты ещё в объятьях сновиденья…

Значит, первый поздравляю я!

Ты проснёшься: яркими лучами,

Зайчиками, светится весь дом;

Маленькими тёплыми руками

Дочь обнимет и прогонит сон.

Кто сказал, что не бывает счастья?

Счастье — оно рядом — вот оно!

Жизненные бури и ненастья

Не отнимут радости его!

Наша дочь как золотая рыбка,

Карие невинные глаза,

Радостная детская улыбка…

И твоя застывшая слеза…

Пожелать хочу в твой день рожденья

Не банальных и обычных слов:

Пусть дарует Бог тебе терпенье —

Самый лучший из своих даров!

А ещё желаю быть красивой.

Я желаю, чтобы вновь и вновь

Расцветали в сердце у любимой

Вера, и Надежда, и Любовь!!!

Жизнь иная

«Не грущу, не ропщу и не плачу!..» —

Каждый день убеждаю себя.

А на самом-то деле иначе

Жизнь иная совсем у меня.

Вид не вольный, убогий в окошке

И уныл, и безрадостен всюду…

Мне б сейчас на чуть-чуть, на немножко

Оказаться подальше отсюда.

Вместо страшных колючих заборов —

Кромку леса в родной стороне,

Вместо чёрных барачных покровов —

Крышу дома и светоч в окне!

Мне б родные увидеть бы лица,

Лица близких по сердцу людей,

И улыбку, и взгляд той, кто снится,

Кто дороже всей жизни моей.

Давняя любовь

Я часто вспоминаю нас с тобой

И часто засыпаю с этой мыслью:

Я сам себе не верю и порой

Гадаю, было ль это былью?

Казалось, предначертано судьбой

Знакомство наше, первое свиданье…

Увядший, оживая лишь с тобой,

Я замирал при каждом расставанье.

Потом мы вдруг с тобою разошлись

И вереницей времена сменялись.

У каждого была другая жизнь,

Как будто б никогда и не встречались.

С тех пор прошло довольно много лет.

О нас с тобой я часто вспоминаю,

Гадаю: в самом деле или нет

Была в моей судьбе любовь такая?

С тобой

К тебе я на свидание лечу,

И я надеюсь, милая, ты тоже…

Ну, как же я скорей домой хочу,

Но ты мне в этом, точно, не поможешь.

Влюбился безнадёжно — как посмел? —

Как только разглядел тебя в окошке.

Увидел, засмущался, заробел…

И даже краской залился немножко.

Твой профиль милый в сердце я ношу,

Шепчу: никто не смей тебя обидеть!

С тех пор я часто мимо прохожу,

Где в окнах первый раз тебя увидел…

Она и Он

(ироническое, шутливое)

Он был красив, она была прекрасна,

Она — влюбила, он — очаровал,

Она его теплом, заботой, лаской,

Он — нежностью её околдовал.

Казалась идеальна, безупречна

История двух любящих сердец,

Но под луной, увы, ничто не вечно,

И у любви бывает свой конец.

Уже не был он для неё красавцем,

Она уже прекрасной не была…

Когда же стервой стала, он — мерзавцем,

Тогда же их любовь и умерла.

Мне приснилось, показалось?

Клочок бумаги, карандаш…

Холодный август на исходе.

На каланче полночный страж —

Сегодня он не очень строгий.

В барачном сумраке ночи

Я здесь сижу… А с каланчи

Свет яркий прямо мне в глаза

Бьёт сквозь колючку всю в слезах.

Такой её оставил дождь,

Он нагонял тоску, усталость…

А может быть, всё это ложь,

И мне приснилось, показалось?..

«Моя судьба — этапы и конвой…»

Моя судьба — этапы и конвой,

Твоя — дозоры в караульной роте.

И судьбы наши разные с тобой:

Ты на лугах цветёшь,

А я гнию в болоте.

«Мерин-убийца»

Цветом под «металлик» серебрится

Новая машина лихача,

В сумраке вечернем «мерин» мчится,

Двигателем весело урча.

Тачка эта словно «на прокачку»,

Максимум форсирован движок;

И внутри не чувствуется качки:

Мощная подвеска бережёт.

Свет кровавый грязных габаритов,

Щуп слепящих фар-прожекторов —

Грозен вид железного бандита —

Дерзок, беспощаден и суров.

Из салона музыка грохочет,

В душу барабанит, сердце рвёт.

Сзади истерически хохочут,

Спереди водила пьяный ржёт…

…Вдруг удар и что-то прокатилось,

Молниями треснуло стекло.

Сразу он не понял, что случилось, —

Слишком быстро всё произошло.

Повстречать водиле не придётся

Этот взгляд небесно-синих глаз…

Он ей не поможет, не вернётся,

Только крикнет: «Сука!..» — топнув «газ».

«Пусси Райт» в народные герои!» …»

«Пусси Райт» в народные герои!» —

Требует, безумствуя, толпа.

Жаль, что безобразие такое

Родина моя произвела…

Шлейфом бескультурных демократий —

Действо панк-молебна — шабаша —

Плод подмены смысла двух понятий:

Вековой борьбы добра и зла.

Что же это: бедствие, стихия?

Наш герой не пахарь или жнец…

Мы под брендом «Сделано в России»

Покрываем гной больных сердец.

Размышление о борьбе с винопитием и табакокурением

Борьба с курением? — для нас это не диво!

И в самом деле: можно ль удивить?

В течение столетий к водке, пиву

Пытались отвращение привить.

И что же? Как курил народ российский —

Курил и пил — и не было проблем!

Поэтому воспринимает к сердцу близко

Грядущее сверхповышенье цен.

Пузатый ль кошелёк из дерматина?

Копейка ль трудовая жмёт карман?

Лишь у народа радости и было,

Что курево да водочки стакан!

Смешно до слёз: нелепые попытки

Оздоровить народную болезнь.

Для нас очередною будет пытка:

А сможем ли не пить, курить… не есть?

Поднимут цену. Уличный барыга

Начнёт товар из-под полы «толкать».

Болезнь не внешне — внутренне привита,

Одним запретом с ней не совладать!

Как не понять, что только лишь запретом

Народ нам не избавить никогда,

Не запрещая пользовать при этом

Рекламой пива, водки, табака!

Кто в предприятье этом разумеет?

На самом деле польза есть одна:

Пьянеет ли народ или трезвеет —

Стабильно пополняется казна!

Эксперимент над собственным народом

Правительству привычно повторять:

Как только разнуздается немного —

Так и не терпится опять его взнуздать!

Каменное сердце России

Ты когда-то звалась православною

Сердце Родины нашей — Москва! —

Со времён Даниила преславного

Для Руси колыбелью была.

Градом стольным, оплотом Отечества

Ты была для российских земель.

Ты боролась со всякою нечистью,

Крепла духом Христовым! Теперь…

Вместо храмов — постройки высотные,

Вместо тихих посадов — асфальт.

Где леса, где просторы вольготные?

Глаз не схватит кирпичную даль…

Не в почёте у русских традиции:

Русский русскому волк, а не брат;

В конфронтации все, в оппозиции,

Не достоинство ценят, а блат.

Величаешься гордо — «Царицею»!

Третьим Римом себя нарекла!..

А по мне — «вавилонской блудницею»

Называться настала пора.

Расплодились в тебе нечестивые:

В демократии черпают зло.

Либеральные, властолюбивые,

Ненасытные и нетерпеливые

Сеют зло супостаты крикливые,

А народу твердят, что «добро»!

Отрядилась от всех территорий —

Русским духом — не пахнет земля,

Здесь другая творится история

Государства чужого — Московии:

«Не Россия вам здесь, а Москва!»

У «нерусских» есть малая Родина,

А у русских людей — «сердца» нет.

Ты богачкою стала, особенно

Средь несчастья, разрухи и бед…

А когда-то — Икона державная —

На тебя — Русь молилась, Москва!

И крестились всегда православные

На златые твои купола.

Зачем такая пьяная

Зачем такая пьяная,

Моя Святая Русь?!

Бутылками стеклянными

Завалена. — И пусть?

В лице твоём похмельный след

От жизни пропитой:

Народ российский много лет

Глумился над тобой!

Сирот бездомных полон двор —

Когда-то соль земли —

От пьяных драк, похмельных ссор

Бежали прочь они.

Ищу тебя средь сотен лиц,

Глазам не верю я,

Что ты на торжище блудниц

Распродаёшь себя!

Не дремлет мировое зло,

И счастливы враги:

К разврату тела твоего

Прибавить смерть души!

О Русь, я пред тобой стою…

Как страшен твой позор!

Девичью молодость твою

Украл охальник-вор!

Прости за всё, Святая Русь,

Родная Мать-Земля.

В твоих глазах печаль и грусть,

Страдальная моя!

И мифы эти о войне

С истории ответ не спросишь,

Историей верти как хочешь?..

И мифы эти о войне

Дороже встанут нам — вдвойне!

И канет в Лету русский воин,

Что вечной славы удостоен

У стен Московского Кремля…

Забыла родина моя

Величье русского народа,

Приемлемое род от рода,

И подвиг доблестных отцов

Предали в руки подлецов…

А что сказал бы внукам дед, —

Горевший в танке под Москвой,

В боях под Курскою дугой,

Не сдавший немцу Сталинграда

И выживший во дни Блокады? —

Что славы горшей в мире нет,

Чем слыть агрессором в Литве

И оккупантом Украины.

Позором на его седины

Нацистов марши по Москве…

За что была пролита кровь?

За что потомков нелюбовь?

За что бесчисленные беды

И лицемерье в дни Победы?..

Ох, мифы эти о войне

Дороже встанут нам — вдвойне!

В неволе

А я конь ретивый —

Мне б скакать на воле,

Чёрно-бурой гривой

Рассекая поле.

Разрывая землю,

Вырывая травы,

Я б скакал по полю

До самой дубравы.

А я тут в неволе

Бью копытом об пол,

За часок на воле

Я б полжизни отдал.

В растреклятом стойле

Бью копытом об пол —

За глоток свободы

Я бы сердце отдал.

Распалённый скачкой,

Поскачу я рысью.

И росой обмытый,

оботрусь я чисто.

Пережитого не осознать…

Пережитого — не осознать

И отсиженного не вернуть.

Если б время пустить вспять,

Отмотать бы назад чуть.

Перед шлёмкой с капустой гнилой

Мысли разные голову жгут:

Сел в тюрьму — и пока молодой

Я не чувствовал тяжести пут.

Да, — досада и боль была.

Да, — обида на жребий такой…

Но, казалось, что путь другой

Уготовила мне судьба.

На поверках осенним днём

Барабанит холодный дождь —

Я частенько родной мой дом

Поминаю, смиряя дрожь.

Не вернуть мне потерянных лет:

Будто б вырвал кто в книге листы.

Не дождался меня ты, дед,

Не дождалась, баба, и ты.

Я прощенья себе испросить

У живых вас ещё хотел.

Что ж — жалею, что не успел —

Непрощённым мне так и жить?

И тебе, дорогой отец,

И тебе, мой родной брат —

Горесть ваших больных сердец

Разве можно теперь унять?

Дорогая моя жена (впрочем,

Год, как живёшь с другим),

На тебя не держу я зла,

Но и ты на меня не держи.

Но я чувствую: больше всего

Виноват пред дочуркой своей.

Среди полных других семей,

Где счастливых растят детей,

Так случилось, что ты одна

Безотцовщиною названа.

Опаляющее в огне

Порождение смутных дней.

Как вместить эту душу мне,

Как принять и смириться с ней?

2 часть. Исцеление

Последний шанс

Не даст ли шанса мне ещё судьба?

Не окрылит во мне героя старой саги?

Затронут сердце струны гусляра,

Наполнят песней, храбростью, отвагой?

Повторно жизнь прожить не суждено,

Вернуть утраченные детство, юность,

Вернуть друзей — всех-всех до одного —

Я так желаю, чтобы всё вернулось!

В ошибках молодости мой проходит путь

По краю зрелости, плутающей канвою,

Мне многого обратно не вернуть —

Что унесло в безвременье рекою.

О, дай мне шанс, последний шанс… прошу!

Судьба моя, мне многого не надо:

Наполни содержаньем жизнь мою,

Верни мне песню, храбрость и отвагу.

Весёлый завтрак

Синички, милые подружки,

По очереди, друг за дружкой,

С берёзы, что невдалеке

Слетали вниз к моей руке.

Но подружились мы не сразу.

Пришлось мне семечки с запасом

У старой бабушки купить,

Чтоб дружбу пташек заслужить.

Синички — птички-невелички,

Все желтогрудые сестрички,

Глядят с ветвей на угощенье,

Головкой крутят в нетерпенье,

Щебечут что-то меж собой,

Без умолку, наперебой.

Не бойтесь, милые, меня,

Вам добрым другом буду я:

Я буду часто приходить

И семечками вас кормить!

Вы прилетайте завтра

Ко мне на сытный завтрак.

«После долгой зимы наступает весна …»

После долгой зимы наступает весна —

Это радость, и праздник, и чудо!

Запоздалый февраль, заметая следы,

В марте кружит позёмкою вьюгу.

Ветер северный дует мне прямо в лицо,

Явно вихрем взвиваясь на плечи,

Стелет снежную крошку под ноги назло

Мне, идущему счастью навстречу.

Благовещение

Вдруг разверзлись небеса,

В туче грянул сильный гром

Сквозь густые облака.

Разрезая их крылом,

Мчится вниз большая птица.

Вид её, как свет зарницы!

Кто-то видел только это,

Кто-то вовсе не приметил.

Значит, был душой лукав.

У кого же добрый нрав,

Тот, однако же, заметил:

Мчится к людям Ангел Света!

Часть детишек Назарета

Тыча пальцем в облака,

Восклицали: «Чудеса!»

В старый город Галилеи,

В скромный город Назарет —

Поселение евреев

В продолженье многих лет —

К Деве, обручённой с мужем

(Ей защитник будет нужен),

С неба послан был

Вестник Божий Гавриил.

С неба он слетел, как птица,

Прямо к девичьей светлице.

Закурлыкал под окном,

Обернувшись голубком.

«Перед тобою целый мир… и множество дорог…»

Перед тобою целый мир… и множество дорог

Увидишь ты, — переступивший юности порог.

Не торопись, тебе решать — продумай каждый шаг:

На сердце лёгкость и покой — то будет добрый знак!

Беги от труса и глупца… а недругу прости!

Будь прост, но мудр и избежишь коварства подлой лжи.

И дружбу крепкую познать, и радость от побед

Желаю я тебе, мой друг, в твои шестнадцать лет!

Притча о богаче и Лазаре

Народу притчами рассказывал Христос,

Чтоб на примерах ярких он духовно рос.

В простых историях премудрость бытия

Для назидания Христом заключена.

Жил злой богач, душе своей вредил:

Без меры ел он, веселился, много пил,

Бедняцкий хлеб с засеянных полей

Он отбирал для житницы своей.

Любил рядиться и в порфиру и в виссон,

Любил, когда к нему ходили на поклон.

Надежды не было на Бога у него,

Считал богач себя хозяином всего.

Был в сердце алчным и безмерно жадноватым —

Пороки эти овевают душу мраком.

Жизнь богачей не стоит ли гроша,

Коль в здравом теле — омертвевшая душа.

Жил Лазарь — он скорее и не жил —

Существование убогое влачил.

Беднее Лазаря на свете никого —

Ужасней не было, чем бедствие его.

Поверженного хворью у ворот

Не замечал безжалостный народ.

От гнойных язв сей Лазарь так пропах,

Что псы лизали струпья на ногах.

От голода не шевелился Лазарь сам,

Завидовал хозяйским сытым псам.

И крошки хлебные с роскошного стола

Слетали мимо Лазарева рта.

Настал тот час, пугающий людей:

— Он не минует бедняков, ни богачей —

Приходит смерть нежданно, словно тать,

Зовёт на суд ответ пред Богом дать.

И умер Лазарь… Лазаря снесли

К блаженным душам в райские сады.

Забрали душу горе-богача,

Предали аду, в руку палача.

В аду и в муках долго был богач,

В том месте мрачном слышен стон и плач.

Терзаясь жаждой, поднял он глаза,

С очей скатилась скорбная слеза.

Он ложе Авраама увидал,

Где Лазарь Аврааму предстоял.

Вкушал там Лазарь сочные плоды

В тени деревьев райской красоты.

Взопил богач наверх: «Мой господин,

Беде моей помощник ты один,

Умилосердись над твоим рабом,

К тебе с поклоном бью своим челом.

Пусть Лазарь, омочив хотя бы перст

В прохладных водах дивных райских мест,

Преподнесёт его к моим устам,

Лишь повели, владыко Авраам!

Томимый пыткою геенского огня,

Что опьяняет изнутри меня,

Я увлажню иссохший мой язык.

Забуду жажду… хоть на краткий миг».

— О чадо бедное! — промолвил Авраам.-

Я тотчас бы к тебе спустился сам,

Но невозможно в ад нам перейти,

Так же и ты не властен в рай взойти.

Так рассудил Великий наш Господь:

Кому хозяйкою была лишь только плоть,

Тому достался горький сей удел,

Достойный, несомненно, грешных дел.

Тебе, богач, Господь благоволил,

И ты в достатке жизнь свою прожил.

Бог ожидал от сердца твоего

Любви и сострадания всего.

Надеждою последней Лазарь был,

Тебя, богач, о милости просил.

Его ты не утешил, не помог —

В аду страдать ссудил за это Бог!

За скорби Лазаря — в Раю он водворён, —

А ты, жестокосердный, не прощён.

— О, отче Аврааме, я молю;

Ты просьбу только выслушай мою:

Я на земле оставил отчий дом,

Пять братьев родных проживают в нем.

Пусть Лазарь будет послан от тебя

Свидетелем другого бытия.

— У них есть из пророков Моисей,

Его послал Господь спасать людей.

— Но если кто из мёртвых к ним придёт,

Раскаянье скорей произойдёт…

— Неправда! — отвечает Авраам.-

На то тебе свидетельствую сам:

Пророки в мире — это глас Небес —

И не поверят, если б кто воскрес!..

Лишь мудрый эту притчу разумеет,

Кто о бессмертии души своей радеет:

Богатство — в щедрости имеет оправданье,

А бедность — в жизни скорбной без роптанья!

«Обман и ложь, предательство вокруг…»

Обман и ложь, предательство вокруг…

Скажи мне, есть ли дружба на земле?

Коль существует это слово «друг»,

Так, значит, должен верить я тебе?

Мы дружим долго — не разлей вода.

За это благодарен я судьбе.

Но посещают мысли иногда…

Могу ли я довериться тебе?

А знаешь, друг, я понял кое-что,

Прости меня за недоразуменье.

Ведь в дружбе нашей важно лишь одно:

Во всём друг другу верить без сомненья!

Маме в день рождения

Пусть годы твои не смущают тебя,

Пусть радостью полнятся дни:

Будь счастлива, милая мама моя,

В кругу самых близких родных.

Желаю, чтоб солнце замедлило ход,

Клонясь над твоей головой,

Чтоб ярко сияло оно круглый год,

А в праздник твой — ярче всего!

Желаю, чтоб чаще улыбка твоя

Светилась на милом лице,

Желаю, чтоб счастлива мама была

И долго жила на земле!

Кроха и три волхва

Долго кроха спать не хочет,

Маму беспокоит очень.

Раздосадован отец.

И капризничает чадо.

Успокоить чадо надо —

Будет этому конец?

Кроха наша чуть не плачет,

Принесите крохе мячик!

Вот ещё один каприз:

Нужен срочно кот Маркиз!

Маме с папой отдыхать:

Рано утром им вставать

На работу спозаранку.

Но любимое дитя

(Много баловать нельзя!)

Не ложится спать в кроватку!

Мама с папой подустали,

Мама с папой духом пали.

Говорит папаша: «Может,

Надо быть с дитём построже?»

Жалко чадо наказать:

— Может, сказку рассказать?

Думали и так и сяк:

Ну, не клеится никак!..

«Жили-были, трали-вали», —

Всё равно дитя скандалит.

Кто придумал понарошку

Эту дуру Бабу-Ёшку?

А бессмертный хрыч Кощей —

К ночи ль им пугать детей?

Папа посмотрел в окошко,

Пригорюнился немножко;

Осенило вдруг его:

«Завтра ж будет Рождество!

Эти куклы-персонажи

Не заменят никогда

Сказ про Господа Христа

И его Пречисту Матерь!

В общем, детка, без прикрас

Буду начинать рассказ».

Папа просит чадо лечь,

Чтоб начать Благую Речь.

Это было так давно,

Что не помнил бы никто,

Если бы не друг детей,

Сам евангелист Матфей.

Он что видел, записал

И потомкам передал.

В красном уголке божницы

Смотрят ласковые лица,

В россыпи лампадной света

Много тёплых огоньков —

Дар лампадных светлячков!

Год от года, лето в лето

Книги Нового Завета

Под охраной образов!

Папа просит всех присесть,

Чтоб начать Благую весть.

Рассказать хочу историю одну,

Как явился в мир Христос и почему

Должен знать об этом каждый с малых лет,

Чтобы жизнь свою прожить без горьких бед.

Эта быль произошла давным-давно.

Ничего тогда не знали о кино,

Не летали самолёты в облака,

И по линиям не мчали поезда.

Путешествие за тридевять земель

Продолжалось чуть не тридесять недель,

И опасно оно было и трудно!

Смельчаков тогда не всех влекло оно.

Лишь сейчас туристы ездят отдыхать,

Празднолюбствовать иль просто загорать.

А тогда — в любой поход

Знал, зачем идёт народ!

В неком тридесятом царстве,

В тридевятом государстве

Жили-были три волхва,

Три восточных мудреца.

И в чреде земных наук —

Их немало, милый друг! —

Выделяли лишь одну.

Я отвечу почему.

Звёзды по небу летали.

Сколь их там — они считали,

Их движением манил

Мерный ход ночных светил.

Это были звездочёты,

Изучали звёзд полёты.

И, быть может, иногда

Потешалися слегка:

Требовал от них народ

Предсказаний наперёд.

Астрономию — любили,

Астрологию же — нет.

Первая из них — наука,

А вторая — просто скука!

Всех астрологи дурили,

В заблуждения вводили,

В появлении комет

Прорекали много бед.

Астрономов поколенье

Верило в одну мечту,

Ждало лишь одно знаменье:

Необычную звезду!

Так и жили звездочеты,

Делали свои расчеты,

Наносили на пергамент

Звёзд прекрасный небосклон.

И явились миру знаки:

Девы, Льва и даже Рака,

Водолея и Стрельца

(Он стреляет без конца).

Всё считали и писали,

Даром их труды не пали.

За добытое трудом

Им от нас земной поклон!

Месяц гонит солнце прочь,

Знойный день сменяет ночь,

Чёрной шалью от зари

Прячет мгла лицо Земли.

На площадке смотровой

Телескоп стоит большой.

Телескоп, направив ввысь,

За работой собрались.

(В этот час волхвы не спят).

Всё ль на месте в лунном небе?

Проверяют всё подряд.

Вдруг совсем из ниоткуда:

Средь бездонной пустоты

Появилось в небе чудо —

Необычный свет звезды!

Мудрецы, толкаясь яро,

Устремились к окуляру.

И очам не доверяя,

Небо с картами сверяя,

Удивлялись звездословы

(Углубляясь в карты снова)

Необычному явленью

В небе — ясному знаменью.

Только судя по всему,

Дело это шло к тому,

Что явленье неизвестно

Порешили наблюдать

Прежде, чем о нём сказать…

День от дня,

От ночи к ночке

Изменялась в небе точка.

То ли оптики обман,

То ли зрения измена:

Ни комета,

Ни планета,

Ни обычный метеор

Звёздный бороздит простор.

И на месте не стояла,

Положение меняла:

Ночью еле чуть видна,

Днём бывала больше солнца.

Свет её заметней был

В небе больше всех светил.

Я скучаю по тебе

Говорят: не тоскуй — время лечит!

Говорят: жизнь направится вскоре!

Дни плывут чередой — мне нелегче,

Только сердце сжимает от боли.

Я хочу — но забыть невозможно

Радость видеть тебя в час свиданий

И оттягивать миг расставаний.

Как забыть это всё? Очень сложно!..

Время лечит? Нет — только калечит.

Мне поможет одно лишь лекарство:

При «случайной» как будто бы встрече

Рассказать обо всём без лукавства:

«Если б знала ты, как я скучаю,

Как томительны долгие ночи,

Бесконечно тебя вспоминаю.

Я люблю тебя, милая!.. очень…»

Женщине, которая цветёт

Женщине, которая сияет,

Женщине, которая цветёт,

Той, что никогда не унывает,

Той, что унывать мне не даёт.

Ей пою я ласковую песню,

Ей одной хочу я подарить

Безмятежный, радостный, чудесный

Ранний час красавицы-весны!

Звон капели слышу я хрустальный,

Шёпот ветерка в лесном бору,

Трелью неземною птичек ранних

Я наполню песенку мою,

Разгоню рукою в небе тучи

И протру стеклянный небосвод,

Притяну за «ушки» жёлтый лучик

К женщине, которая цветёт!

Мне подскажет ручеёк весенний,

Первая весенняя заря

Те слова, которые мгновенно

Оживляют женские сердца.

Подарю я ласковую песню —

Женщине, которая цветёт,

Женщине, которой нет чудесней —

Пусть она всегда её поёт!

«Когда-нибудь под солнцем голубым…»

Когда-нибудь под солнцем голубым

В объятиях пьянящей красоты

Мы сядем в парке и поговорим

О том, как исполняются мечты…

Послушаем, как дышит дивный лес,

Как бабочки порхают средь цветов,

Как птицы, уплывая в даль небес,

Касаются крылами облаков.

О чём вздыхает и грустит поэт?

О чём болит, кручинится душа?

О том, что в продолженье долгих лет

Был связан слух и заперты глаза.

Без Вас

Без Вас я, как хрупенький хилый цветочек,

Который весенним и ласковым днём,

Проклюнувшись, вытянул свой стебелёчек

Из семечка, спавшего в сердце моём.

Без Вас я, как пленник в темнице сморённый,

От голода, жажды, в холодных стенах,

Не веря в спасенье, навек обречённый

Остаться в темнице своей в кандалах.

Без Вас я очаг, о котором забыли —

Когда-то горел, но почти что погас.

Теплом Ваших рук Вы меня оживили —

Что было б со мной, если б не было Вас?!

Песня молодости

Ещё не спеты песни все

И пройдены не все дороги —

Дан старт на взлётной полосе,

Нам предстоит ещё так много…

Так много в жизни совершить,

Изведать тайны мирозданья.

Нас наполняет жажда жить,

Нас наполняет жажда знаний.

Энергия в нас бьёт ключом —

Не остановят баррикады,

Сомкнём ряды к плечу плечом,

Преодолеем все преграды.

Пока огонь горит в глазах

И нестерпимо сердце жжёт,

Презрев и риск, и смерть, и страх,

Мы будем двигаться вперёд.

Всё надо в жизни испытать:

И боль, и радость, и сомненья,

Чтоб нам без тени сожаленья

О молодости вспоминать.

Всё в жизни мы должны успеть:

Свершить поступок самый главный,

С горящим сердцем будем петь

Мы песню молодости славной!

О скандале в стане «Зенита»

Cамому маститому болельщику питерской команды «Зенит», который в прямом смысле физически пострадал за любимый клуб и даже был госпитализирован с нервным срывом. А также всем болельщикам российского футбола.

Скандал случился у «Зенита»…

Встревожен весь российский Дом,

Бурлит футбольная элита,

В футбольном мире всё «вверх дном».

Не журналистская ли «утка»?

Нет, на кону авторитет.

Какая может быть здесь шутка:

Бразильцам дан приоритет!

Тот парень не герой российский

И не герой Бородина.

Он — подданный страны бразильской

Такого там полно… добра!

Денисов — парень молодчага!

Его нога не хуже ног

Какого ни было бы Халка.

Халк — это не футбольный бог.

Денисова убрали с поля,

Ты здесь, Лучано, заборщил:

Звезду российского футбола

До запасного опустил…

Он капитан российской сборной!

Полузащитник он опорный,

В «Зените» он и щит и меч…

Разящий!

Короче, он игрок блестящий,

Верни его — о том и речь! —

Верни их всех, ну право слово,

Необходимо их беречь:

Денисова и Кержакова!

А Кержакова я зауважал!..

Я руку бы ему пожал

За солидарность игроков,

В беде не бросил, поддержал,

Не испугался, не смолчал —

Друг по команде, Кержаков.

В команде этой единенье,

Не сломлен в ней командный дух!

«В „лазурном“ стане разделенье?» —

Не верьте, это только слух.

Как не понять, что Питер кряду

«Сливает» пятую игру,

Не лидер он чемпионата,

Но я «зенитовцев» люблю!

Я думаю, Денисов стоит —

Не даст соврать мне здесь народ —

Намного, много… много боле,

Чем три бразильских «Халка» в год!

Короче, дорогой Спагетти!..

(Ой, извини меня!) — Спалетти!

Денисова ты нам верни,

Коль хочешь быть в авторитете,

Кончай трепаться — не борзи!

От веку не было в «Зените»

Бразильских фраеров-хмырей,

Ты не борзи — верни скорей

Звезду, любимую народом.

А то, смотри, чтоб ненароком —

Сказал бы так великий Мао,

Коль знал бы «италийский речь»! —

До скорого, Лучано, — «Чао»! —

А то, гляди, — в бошку… и с плеч.

Российскому «Зениту» — слава!

«Зенит» играет — стадион

Неистовствует и кричит:

«Зенит» —

Российский

Чемпион!

«Зенит» —

Российский

Чемпион!

«Зенит» —

Российский

Чемпион!…»

Осень

Пролетело радостное лето,

Отшумел листвою рыжий август…

Вздрогнуло перо в руке поэта,

Встрепенулось, как атласный парус!

Подошёл сентябрь прохладным утром,

С холодком печально поклонился,

На деревья, завивая кудри,

Загрустил и дождичком пролился…

Наступила золотая осень!

В октябре кружила листопадом…

С неохотой лес осенний сбросил

Лист последний летнего наряда.

Затопляйте жарче нынче печку!

Стужею октябрь в окно стучится.

Пробует ковать по краю речку,

Первым снегом порошит землицу…

Сюрпризы осени

Сюрпризами полна природа:

То снег идёт, то град с дождём…

Что мне преподнесёт погода

Сегодняшним октябрьским днём?

Надену курточку и шапку

Напялю на уши себе

И выйду в холод спозаранку

Навстречу лишь своей судьбе.

Какой кошмар: ещё недавно

Ботинок утопал в снегу,

И лёгкие снежинки плавно

Спускались с неба поутру.

К обеду тучки набежали —

Ещё чуть-чуть и грянет гром.

Закапало. Задребезжали

Карнизы дома под дождём.

Меж пасмурными облаками,

Совсем негаданно порой,

Пробьётся солнышко лучами —

Средь осени пахнёт весной!

И будто травка зеленее.

Уж не распустятся ль цветы?

И кажется, что веселее

У луж щебечут воробьи.

Сюрпризами полна природа!

На завтра что же ожидать?

Какую принесёт погода

Мне неожиданность опять?!

Напялю на голову шапку,

Надену шубу на пальто,

Калоши, валенки в охапку

И зонт возьму я, и перчатки —

На всякий случай, вдруг чего?

Пляшет метель

Пляшет за окном метель,

Рукавами машет…

Ночь. Измятая постель

Ждёт, когда кто ляжет.

Но не спит ночной герой:

Ватная подушка

В этот тихий час ночной

Не поёт на ушко.

За окном поёт метель,

Веселится, пляшет,

Дует в форточную щель,

Мысли будоражит.

Что ж не спишь, ночной герой,

Ты в тиши барачной?

Думы вслед одна другой

Тяжелей и мрачней.

Ты уймись, моя метель,

Веселишься тоже,

Снежной крошки карусель

Чем же мне поможет?

Как найти простой ответ

На вопрос нестройный?

Разорвать цепочку бед

И зажить спокойно?

Нужно только подождать,

Переждать невзгоду

И тихонько привечать

Тёплую погоду!

Конец зимы

Конец зимы, дыханье лета —

В твоём я радостном плену —

Благословенье для поэта…

Тобою ныне я живу!

Твоё дыханье согревает,

Как ласковы твои глаза,

Твой милый голос наполняет

Собой окрестные леса.

Клин журавлиный вторит песню —

Ту, что принёс издалека

На чёрных крыльях твой предвестник,

И твой глашатай, и слуга.

Среди проталин важный, чинный

Разгуливает чёрный грач.

А стаи бестий воробьиных

Засквиркали вблизи у дач.

Ты в волоса вплела подснежник,

Что первым вышел у реки,

Твоим дыханьем свежим, нежным

Шумят лесные ветерки.

Тобою полнится природа,

Тобой одной она жива!

В прекраснейшее время года

Приходит в гости к нам весна!

«Не пройдёт моя бесследно жизнь…»

Не пройдёт моя бесследно жизнь,

Не развеется предутренним туманом,

Не чиркнёт звездой земную высь,

Не покажется очередным обманом.

Что реальней может быть меня?

След мой остаётся на песке.

Тень свою догнать пытаюсь я,

Убегающую по сырой земле.

Будут осуждать мои дела…

Или подведёт людская память?

Нет, не прекратится жизнь моя

В тот же день, когда меня не станет.

Дыхание вечности

На старом кладбище пустынно, тишина.

Спят мирным сном безвестные могилы,

Давно некошеная сорная трава

Зелёным одеялом их укрыла.

Покой и вечность… здесь бессмертный дух

Незримо пребывает над крестами:

Ничто стороннее не растревожит слух

Под спудом убаюканных веками.

Часовня древняя, обвитая плющом,

Поёт заупокойно на ветру,

Рыдает небо скорбно-жалобным дождём,

Справляя по усопшим литию.

И чёрный ворон, придремавший на сосне,

Почуяв приближение живого,

Ревниво зыркнув сверху, хрипло клыркнул мне

И погрузился в думы сумречные снова.

В конце пути, в конце земного бытия

Лишь прикоснётся смерть холодными устами,

Среди могил на старом кладбище и я

Усну в безвременье под ветхими крестами.

«Грешить легко, но тяжко умирать…»

Грешить легко, но тяжко умирать…

Жизнь хоть длинна — покажется мгновеньем!

Не повернуть земное время вспять:

Дух выйдет вон — и прах увидит тленье…

Куда ж пойдёт бессмертная душа?

Где встретит Вечность, в горних ли селеньях?

И Ангела-Хранителя рука

Приободрит, отгонит ли сомненья?

Укажет сердце верный путь домой,

Тернистою была туда дорога…

С надеждой на прощенье и покой

Войдём в чертог с повинной головой

В объятья отчи дорогого Бога!

Мама, прости!

Прости, что я не стал таким,

Каким бы ты хотела — мама!

Прости, что волос стал седым,

Мечты развеялись, как дым:

Что жизнь твоя нелёгкой стала.

Когда под сердцем ты носила

Желанного, я знаю, сына,

Украдкою от всех порой

Беседовала ты со мной,

Вела неслышный разговор

О мире, чей земной простор

Меня манил уже тогда:

И лес, и небо, и река —

Уже тогда всё стало милым.

Крутясь, ворочаясь, сжимаясь,

Нетерпеливо ждал тот миг.

О, Боже мой, как мне хотелось

Увидеть поскорей твой лик,

В твои глаза взглянуть глазами

И потонуть в их глубине,

Любви, покое, доброте,

Воскликнув долгожданно: «Ма-ма!»

Мальчишкой-сорванцом я рос,

Порой негодником отменным.

Лишь для тебя одной смиренной —

Сквозь пелену хрустальных слёз,

В тумане материнских грёз, —

Твой сын был необыкновенным.

Я чувствовал и знал, о мама!

Когда из дома уходил,

Рука твоя благословляла,

Твоей молитвой Бог хранил!

Когда меня судьба мотала

В пыли бесчисленных дорог,

Твоё сердечко трепетало,

И ты с надеждой ожидала,

Что я переступлю порог.

Твой взгляд был непременно строгим,

И в нём застыл немой укор,

И, несмотря на стыд, позор, —

Что говорить: и это было, —

Ты всё равно меня любила!..

Ведь сердце Матери не камень —

Сын должен был его беречь.

Лишь об одном жалею, мама,

Что крест тяжёлый хрупких плеч

Всю жизнь безропотно, устало

Ты в одиночку пронесла.

Я знаю, то — моя вина!

Ведь мама — быть должна счастливой,

А несчастливой —

никогда!

Прости, что я не стал таким,

каким был должен —

стал другим.

Со мною надо было строже,

за это тоже

ты прости…

Прости за горькие обиды,

Невзгоды, вольности мои;

За слёзы горькие — прости!

И за глубокие морщины,

О мама, ты меня прости!

Всё зависимо только от вас!

«Жить на свете — великое счастье»?! —

У меня ль вы спросили об этом?

Я не знаю, как даже ответить,

Хоть на свете немало живу…

Как-то светлою ночью я вышел

Подышать на морозное небо,

В чёрной шали, сиречь небосводе

Тыщи звёзд окружили луну.

Сердце было покинула радость,

А в душе, словно кошки страдали,

Грусть-кручина в друзья набивалась,

Мысли в мрачном плутали плену.

Я вдохнул оживительный воздух,

Затянул непечальную песню —

Ветер северный братски ответил,

Не боясь растревожить тайгу.

Показалось мне или реально,

Что луна в вышине улыбнулась,

Звёзды яркие в небе моргнули,

Пряча в шали скупую слезу.

Вдруг я, знаете ль, ясно осмыслил,

Словно что-то кольнуло мне в сердце:

С человеком природа страдает,

Коль случилось чего на беду.

Если кто-то о вас позабудет,

Или вдруг вас внезапно покинут,

Или что-то у вас приключится,

Навевая печаль и тоску…

Всё

зависимо

от человека!

Он страдает —

и плачет природа,

Счастлив он —

и луна в тёмном небе

Отвечает улыбкой ему.

Жить на свете — великое счастье!

Если радость живёт в вашем сердце —

Ни печаль, ни тоска, ни тревоги

Не нарушат покоя души.

Будут звёзды ли вам улыбаться,

И луна подмигнёт с небосвода?

Ветер северный ль песню затянет? —

Всё зависимо

только

от вас!!!

Переливами да перекатами

Переливами да перекатами

Льётся стих мой, словно ручей,

То, как море, бушует накатами,

Заливается, как соловей;

То как ясное доброе солнышко,

Согревая, встаёт поутру,

То, как яркое лунное стёклышко,

В звёздном небе роняет слезу…

То вздыхает, как филин в полунощи,

То, как белка, кружит меж ветвей,

То, как ястреб, рисует окружности

Над бескрайним простором полей.

То позёмкой февральскою стелется,

То — как в марте журчит ручеёк!

То лампадкой, которая теплится,

Чей мерцает во тьме огонёк…

Стих мой может поранить, как лезвие,

А потом рану ту — излечить,

Стиснуть сердце клещами железными,

А потом (мягко так) опустить…

Может он рассказать о страдании

И улыбку у счастья отнять.

Из жестокой пучины отчаянья

Душу падшую снова взыскать.

Вдохновение, о вдохновение,

Не угасло бы пламя твоё!

Слово — ярое — с белым калением

Не уменье, отнюдь не умение

Из меня источает оно.

Как рождается стих — мне неведомо,

Да и нужно ль об этом мне знать:

Может, в царстве глубин неизведанных?

Может, в звёздах, познанью не преданных?

То, что прозою мне не исследовать,

Я стихами пытаюсь объять!

Content

Мне б от мира укрыться
Лирика
Степан Степанович Лукиянчук

1 часть. Боль души

Пушкину

Молитва старца

Песнь старого бродяги

«Тоска…»

Впечатление на Апокалипсис Иоанна Богослова

Жребий

Вдыхая воздух

На душе тоскливо

Я молился

Мне б от мира укрыться…

На заре прощальной

Столыпинский вагон

«Поэзии в тюремной жизни нет…»

Любовь — чудная штука

«Её любил…»

Вам (песня)

Разлука

«В этот радостный, праздничный день…»

В твой день рожденья

Жизнь иная

Давняя любовь

С тобой

Она и Он

Мне приснилось, показалось?

«Моя судьба — этапы и конвой…»

«Мерин-убийца»

«Пусси Райт» в народные герои!» …»

Размышление о борьбе с винопитием и табакокурением

Каменное сердце России

Зачем такая пьяная

И мифы эти о войне

В неволе

Пережитого не осознать…

2 часть. Исцеление

Последний шанс

Весёлый завтрак

«После долгой зимы наступает весна …»

Благовещение

«Перед тобою целый мир… и множество дорог…»

Притча о богаче и Лазаре

«Обман и ложь, предательство вокруг…»

Маме в день рождения

Кроха и три волхва

Я скучаю по тебе

Женщине, которая цветёт

«Когда-нибудь под солнцем голубым…»

Без Вас

Песня молодости

О скандале в стане «Зенита»

Осень

Сюрпризы осени

Пляшет метель

Конец зимы

«Не пройдёт моя бесследно жизнь…»

Дыхание вечности

«Грешить легко, но тяжко умирать…»

Мама, прости!

Всё зависимо только от вас!

Переливами да перекатами