Черная книга Дикого леса

Рассказы о земле и космосе

Денис Владимирович Морозов

© Денис Владимирович Морозов, 2019

ISBN 978-5-4493-8194-1

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Черная книга Дикого леса

— Аццкое пекло!

Вурдалак Горихвост высунул из оврага волчью морду, недоверчиво втянул ноздрями воздух и уставился на долину парой серых, коварно сверкающих глаз.

В деревне Грязная Хмарь затевалось что-то недоброе. С раннего утра мужики толкались на площади перед домом старосты Воропая, таскали хворост для костра и лили смолу для факелов. Двор старосты превращался в оружейный склад: кто приносил рогатину, кто боевой топор, кто просто валил на телегу вилы или тяжелые цепы для обмолота зерна.

Куцый хвост вурдалака дрогнул, пригибаясь к земле. По серой в бурых подпалинах шерсти пробежала волна от тревожного вздоха. Изменник-ветер дунул в спину и понес волчий запах к селу. Псы за околицей почуяли неладное и начали рваться с цепей, заливаясь лаем.

Горихвост презрительно повернулся к ним задом и затрусил в сторону леса, опушка которого наползала на низину, как морская волна, катящаяся к берегу.

В этом году весна в Диком лесу задержалась. Месяц травень уже подходил к концу, а грязные комья снега еще громоздились в низинах и устилали овраги, чего Горихвост никак не мог одобрить, потому что на мокрых вмятинах слишком явно отпечатывались его особенные, с отставленным большим когтем, следы.

Тощий хвост радостно вильнул, когда сквозь остатки тумана проступили очертания исполинского дуба. По черной коре древа расползались глубокие морщины. На голых ветвях не колыхалось ни листика, несмотря на разгар весны.

Волк обежал вокруг кряжистого ствола и нырнул в низкий земляной домик с крышей, покрытой дерном. Края крыши касались лужайки, дерн порос травами, отчего со стороны эта полуземлянка напоминала холм с темным провалом входа посередине.

Внутри было где развернуться. Вдоль стен тянулись ряды поставцов. В дальнем углу дымился очаг, над которым качался закопченный котелок с варевом. Волк невольно оскалился, заметив на полатях нелепую куклу в шутовской одежке из лоскутов, однако не подал виду и повернулся к пестрому скомороху спиной. Едва он сунул нос в дымящийся котелок, как кукла ожила, спрыгнула с полатей и вцепилась ему в загривок, восторженно голося:

— Попался, Серый? А ну, стаскивай волчью длаку!

Горихвост извернулся, скинул непрошенного седока и придавил лапой к полу.

— Отпусти! — завизжала кукла. — Сдаюсь, я опять проиграл!

Волк вскочил на задние лапы, сбросил шкуру и принял вид высокого, жилистого человека в добротном кафтане, теплых портах и стоптанных сапогах. Кукла прокатилась по полу, перекувыркнулась и превратилась в маленького, ростом всего в пол-аршина мужичка с бородой и густой гривой темных волос. Мужичок подбежал к вурдалаку, обнял его за коленку и проворно вскарабкался на плечо.

— Ну и ловкач же ты, Игоня! — ухмыльнулся вурдалак, обнажив пару желтых клыков. — Так хитро глаза отводить только ты и умеешь.

— Как же ты меня распознал? — спросил бородатый, ласково трепля клок серой шерсти, оставшийся у вурдалака на загривке.

— Откуда в моем логове кукла? Я игрушек отродясь не держал! — загоготал вурдалак.

— Давай-ка я позабочусь о твоей длаке, — мужичок перепрыгнул на стол, бережно снял с волчьей шкуры репьи и убрал ее в переметную суму, которую вурдалак перекинул через плечо.

Вдвоем они выбрались на Туманную поляну, где уже собиралась обеспокоенная лесная братия. Водяной Колоброд выполз из болота, неловко шлепая ластами по траве, и теперь пучил рыбьи глаза на русалку Шипуню, раскачивающуюся на дубовом суку. Шипуня — тонкая, бледная, с густой копной зеленоватых волос — строила рожи лешему Распуту, который устроился под молодой липкой и неторопливо плел лыко. Старая кикимора кряхтела и жаловалась на судьбу стогу сена, очертаньями подозрительно напоминающему оборотня. Однако все они сторонились и прижимались к земле, когда над головами пролетал, хлопая перепончатыми крыльями, демон-упырь Вахлак с багровым мясистым лицом и копытами на козлиных ногах.

— Горихвост! Где тебя черти носят? — загудел, как сто труб, Вахлак, едва завидев вурдалака с Игоней. — А ты, мелкий злыдень, не лезь под копыта — я о тебя спотыкаюсь. Что вызнали?

— Ничего хорошего, — мрачно буркнул Горихвост. — Деревня на нас ополчилась. Чем мы ей так досадили?

— Мужики давно на нас точат зуб, — зловеще завыл упырь, опускаясь на поляну.

— Еще бы! — подал голос пестрый Игоня, подпрыгивая, чтобы его было лучше видно. — У них глаз завидущий, рука загребущая. Я-то их близко знаю — столько лет прожил за печкой у старосты. Этот жмот даже по праздникам треб не ставил, а ведь злыдень в доме — лицо наиважнейшее, от него все богатство зависит. Стоит им узнать о сокровищах, что хранятся в пещере под Миростволом — и мигом заявятся. Не побоятся ни нашего лесного брата, ни лиха, что поджидает их на заповедных путях.

— Знаю, у тебя старая обида на селян, — погладил его Вахлак. — Как не кручиниться, когда после стольких лет безбедного житья тебя вдруг гонят поганой метлой? Дикий лес — не такое теплое местечко, как деревенская изба. У нас халявы не нагуляешь.

Все вокруг захохотали. Злыдень Игоня скривился и выпалил:

— Зря вы смеетесь. От мужиков только и жди, что пакости да подставы. Как дорвутся они до сокровищ — так не только разграбят все до последней монетки, но и пещеру вверх дном перероют. Корни отца всех дубов Мироствола подрубят, и рухнет наше великое Древо, а с ним — и весь лес.

Леший Распут перестал плести лыко, водяной сучить ластами, а русалка — качаться на ветке.

— То-то я смотрю — весна в этом году задержалась, — промолвил упырь. — Уж давно месяц травень, а на Миростволе — ни листика. Видать, чует Древо беду.

— Деревенские не впервой лезут в лес, — ухмыльнулся, оскалившись, Горихвост. — Пусть приходят. Я зубки им покажу.

— А вот и не покажешь! — запрыгал перед его носом пестренький скоморох. — Ты бежишь от огня, а они разведут костров до небес — так не только тебя, но и всю братву выкурят.

Вурдалак угрюмо подергал себя за длинный ус и отступил.

— Есть у нас и на это управа, — заверил Вахлак. — Черная книга!

Все разом умолкли.

— В Черной книге собраны старинные заклинания, на которых спокон веков стоит Дикий лес. Стоит вызвать Великого Лиходея — он явится из пекла и нагонит на гнусных людишек такого страху, что они век не забудут.

— Уж это да! — оживилась кикимора.

Водяной благосклонно забулькал. Русалка захохотала. Леший — и тот довольно гугукнул в кулак и погрозил кочедыком опушке.

— Сколько живу в Диком лесу, Лиходея еще не видал, — облизнулся Горихвост. — Мне бы хоть одним глазком на него взглянуть.

— Не упомню, когда его последний раз звали, — с сомнением заметил Игоня.

— В прежние времена Лиходей каждую весну приходил. — мечтательно поведал упырь. — Садился посередь этой поляны на каменный престол и любовался на праздник, что устраивали в его честь ведьмы и колдуны. Мироствол от такого веселья давал первый лист. В лес приходила весна. Да потом ведовства стало мало, праздники стихли. Господин перестал появляться, от лесной братии только мы и остались, да изредка прибьется ко двору какая-нибудь приблуда вроде нашего вурдалака или деревенского злыдня. Но нынче случай особый. Нашествие селян нужно остановить. По такому поводу раскрою-ка я вновь Черную книгу, как в старые времена!

— А ты читать-то умеешь? — насмешливо осведомился Горихвост.

— Я-то умею, — заверил его Вахлак. — Черная книга писана колдовскими письменами, и читать ее нужно не так, как обычную писанину, а наоборот. Если знать ее тайны, то все будет, как надо. А не знать — можно так набедокурить, что после костей не соберешь.

Над верхушками сосен пролетел черный ворон, уселся на ветвь Мироствола и тревожно закаркал.

— Ворон грает, что мужики вломились в лес! — поднял кривой палец упырь. — Настал лютый час. Медлить больше нельзя!

Под корнями огромного Мироствола зиял темный провал. Оттуда тянуло сыростью и холодком, но не из-за этого обитатели леса опасались совать туда нос. В пещере хранилось главное сокровище Заповедного края — Черная книга. А в глубине скалой высились врата в преисподнюю, где обитал владыка Лиходей, страх перед которым был настолько велик, что один лишь упырь набирался храбрости подходить к закопченным створам.

Вахлак исчез в черном провале, ойкнул на покачнувшейся ступеньке и долго возился во тьме. Наконец, он показался, торжественно неся на бархатном покрывале ларец с откидной крышкой.

Горихвост затаил дыхание. Упырь повертел ларец корявыми пальцами, нащупал потайную пружину и щелкнул замком. Крышка лязгнула и приподнялась. Вахлак сунул внутрь мясистый нос, порылся, пошмыгал, и внезапно отпрянул, вращая круглыми, как блюдца, глазами. Ларец выскользнул у него из ладоней и грохнулся оземь. Из него выпал почерневший от старости лапоть с дырой на месте большого пальца.

— А где книга? — ничего не понимая, спросил вурдалак.

— Книги нет! — пролепетал упырь.

Его лицо поменяло цвет с багрового на пепельно-серый. Он приподнял ларец, перевернул днищем вверх и потряс с такой яростью, будто собирался вытрясти из него тридесятое пекло. Несколько грязных волокон драного лыка вылетели и понеслись на траву, вертясь в воздухе, как осенние листья.

— Сперли! — гулко выдохнул Вахлак.

— Как такое возможно? Мы же все… мы братва! — возмутился маленький злыдень Игоня.

— Ты чего ошивался рядом с пещерой? — вперил упырь острый взгляд в вурдалака.

— Как же? Я тут живу. И охрана поляны — мое дело, — заплетающимся языком объяснил Горихвост.

— Что же ты главного не уберег? Кроме тебя никто тут не рыскал. Признавайся, твоих поганых лап дело? — насел на него упырь.

— Как ты только подумал? — вышел из себя Горихвост. — Я за Дерево глотку порву!

— Ты — чужой. Приблудился к нам невесть откуда. Из всех лесовиков в тебе одном теплая кровь. Люди тебе роднее, чем наш брат.

— Я давно стал своим, — обиделся вурдалак. — Ты, Вахлак, сам с этим ларцом и возился. Нечего с больной головы на здоровую валить.

— Ах, так ты на меня бочку катишь? — разъярился упырь. — Братцы, вяжите его! Спиной к Дереву! Я допытаюсь до правды.

Горихвоста со всех сторон облепили цепкие лапы. Он попробовал вырваться, но его сжали так, что перехватило дыхание. Несколько мгновений — и его распластали по стволу Древа, опутав с ног до макушки такими толстыми веревками, что даже в волчьем обличье он не смог бы их перегрызть.

— Братцы, это же наш вурдалаша! — несмело подал голос Игоня. — Неужели вы думаете…

Но упырь грубо двинул мальца по затылку и жестко велел:

— Обшмонать волчье логово! Нам без книги капец. Все на поиски, живо!

Водяной, леший, русалка в сопровождении мелких тварей и живности бросились к землянке. Игоня уныло поплелся следом. Беспокойно заграял в ветвях Мироствола ворон, негодующий на такое бесчинство. Упырь запалил давно подготовленный костер, щипцами выудил горящую головешку и с угрозой направился к Горихвосту, приговаривая:

— Признавайся по-хорошему, иначе придется с тобой по-плохому…

— Нашли! — дурным голосом завопила русалка, высовываясь из землянки.

Она подняла в бледных руках драгоценный книжный оклад, сверкающий золотом и самоцветами, и затрясла копной спутанных волос, заходясь в приступе хохота.

— А ты еще отпирался! — скаля зубы, прошипел упырь. — Тащите книгу сюда!

Однако под драгоценным окладом книги не оказалось. В просветах, сквозь которые раньше виднелся кожаный переплет, теперь зияла пустота.

— Куда книгу дел? Винись, пока цел! — полез к вурдалаку упырь.

Но Горихвост лишь ошалело вращал глазами и бормотал:

— Не мое это. Клянусь, не мое!

— Ну, ты сам напросился! — потерял терпенье упырь. — Берегись, сейчас на твоей вшивой шкуре одной подпалиной станет больше!

И Вахлак подступил к нему с щипцами и пылающей головешкой. Вурдалак судорожно забился в путах и заголосил:

— Братцы, да вы что, в самом деле? Это же я, ваш вурдик, ваш серый Горюня! Сколько уж лет прошло, как мы снюхались. Вспомните, сколько соли мы вместе слизали, сколько вина вместе вылакали!

— Так почто ты нас предал, изменник? — заорал на него упырь.

— Не предавал я!

— А вот отведай-ка огоньку! Как паленым запахнет — сразу сознаешься!

И Вахлак начал тыкать головней в распахнутый кафтан, опутанный веревками.

— Постойте! — послышался тонкий голос.

Злыдень Игоня раскинул в стороны по-шутовски пестрые рукава и загородил Горихвоста своим телом. Его макушка едва доходила упырю до колена, но тучный демон все же остановился и с удивлением уставился на малыша. Игоня уперся сапожками в землю и принялся оттирать упыря подальше от дуба, заклиная:

— Послушайте, что грает ворон! Вы будто оглохли!

Ворон и в самом деле каркал, не переставая, и подпрыгивал на ветвях, отчего на голову вурдалаку сыпалась прошлогодняя шелуха. Упырь озадаченно поднял морду с тупым сплющенным носом, прислушался и перевел:

— Вот ведь лихо! Мужики взяли путь прямо сюда. Они знают дорогу. Видно, кто-то им подсказал.

Он с ненавистью сверкнул зенками на Горихвоста и зловеще прибавил:

— Мы с тобой еще разберемся. Повиси тут пока. А вы, братья-лесовики, — обратился он к лесному народу, — живо все по местам! Пугните людишек, как вы это умеете.

Собравшихся на поляне как ветром сдуло. Русалка полезла на дерево, водяной пополз к болоту, а леший помчался в дебри, что отделяли лесную глубинку от опушки. Упырь взмахнул перепончатыми крыльями, покрутил длинным крысиным хвостом и оторвал от земли копыта.

— Облечу лес, может, подмогу найду, — сообщил он. — Ждите, скоро вернусь!

Его тяжеловесная туша взмыла ввысь и скрылась среди деревьев. Игоня набросился на веревки, прижавшие вурдалака к стволу, и принялся изо всех сил кромсать их ножом. Ему пришлось попыхтеть, прежде чем путы спали. Горихвост сполз на траву, вздохнул полной грудью и растер затекшие руки.

— Уматывать надо, Серый, — суматошно запричитал злыдень. — Тащи свой хвост в чащу, пока братва не вернулась.

— Без хвоста я остался, — мрачно ощупал полы кафтана Горихвост. — Длаку у меня отобрали.

— Эх, что бы ты без меня делал? — с укоризной бросил Игоня, подтаскивая переметную суму. — Я твою длаку из логова стырил и сохранил. Вот она, надевай.

Горихвост сжал маленького злыдня в объятьях, едва не придушив, и проговорил:

— Игоня, лучше друга, чем ты, у меня еще не было!

— Ладно, ладно, ты только лизаться не вздумай, — отмахнулся Игоня, хотя по его довольной роже было заметно, что ему приятно.

— Ты-то хоть веришь, что я не крал книги?

— Я-то верю. Да что толку?

— Как могла наша братва решить, будто я — тать? Такая тоска — аж выть хочется. Прямо как в полнолуние. В лепешку разобьюсь, а пропажу найду.

— Куда тебе? Прячься в яругах и не выползай.

— Нет, ты деревенских жадюг лучше моего знаешь. Они и впрямь дуб подкопают, и конец тогда нашему лесу.

Горихвост поднял голову к ворону и с почтением спросил:

— Ворон Воронович, тебе с высоты все видать. Не заметил ли, кто вынес книгу?

Черная птица горделиво приподняла клюв и выпятила грудь.

— Ой, прям раздулся от собственной важности, — неодобрительно буркнул Игоня.

Не обращая на злыдня внимания, ворон прокаркал несколько обрывистых фраз.

— Чего? Чего он сказал-то? — запрыгал от нетерпенья Игоня.

— А то ты не знаешь?

— Откуда? Я ж деревенский, я к тутошним лесным повадкам не приноровился.

— Говорит, будто никто книги не выносил, — с досадой сказал Горихвост. — Эх, ворон, хоть ты и глазастый, а самого важного не углядел.

Он подобрал драный лапоть, валяющийся перед входом в пещеру, и внимательно осмотрел его.

— Кто спер книгу — тот его и подбросил, — глубокомысленно заявил Горихвост, воздев кверху палец с нестриженым ногтем. — Найду хозяина этой рванины — найду и татя. Подскажи-ка мне, кто у нас носит лапти?

— Знамо кто: Распут-леший, — отозвался Игоня. — Он с утра до ночи только и делает, что плетет лыко. Если, конечно, в лесу не плутает и мужиков за нос не водит.

— Вот-вот, — просиял Горихвост. — Когда чужаки забираются в чащу, леший их первым встречает. Если кто с селянами и знается — так именно он. Ты, дружище, сиди тут, сторожи вход в пещеру, чтоб еще что-нибудь не уволокли. Ну а я побегу за Распутом и заставлю во всем повиниться!

Игоня расправил серую, в бурых подпалинах волчью шкуру, и заботливо набросил ее на плечи приятелю. Едва тертый кафтан вурдалака коснулся шерстяного покрова, как Горихвост преобразился. Миг — и он уже стоит на четырех лапах, скалит клыкастую пасть и помахивает хвостом.

— Не попадись мужикам! — крикнул ему на прощанье Игоня. — Вертаться не торопись, тут тебя хлебом-солью не встретят!

Добраться до лешего оказалось не так-то просто. В дебрях, где он обитает, сам черт ногу сломит. А уж волчья лапа то и дело попадает то в яму, то в лужу талого снега, то скользит по сырому глиняному склону, то натыкается на бурелом. А колючки-то, колючки так и виснут на шкуре со всех сторон, и попробуй их счисти, когда вместо рук — лишняя пара ног, а вместо пальцев — когти.

Деревянная изба лешего выглядела жалко даже по сравнению с логовом вурдалака. Она пряталась в самой чащобе, и только едкий дымок над дырой в крыше давал знать, что тут кто-то есть. Самого лешего не застать — где его только носит?

Горихвост сел на задние лапы и принюхался к ветру. Дикий лес жил своей жизнью: скрипели старые древесные стволы, колыхались засохшие сучья, голосили ошалевшие от предвкушения весны птицы, шумели заросли густого кустарника. Кряжистые стволы лесных старожилов угрюмо взирали на гостя, забравшегося в чужие владения.

Вурдалак подозрительно уставился на одну из осин, тщательно обнюхал ее и гавкнул:

— Распут, хватит в прятки играть! Разговор есть.

Осина судорожно взмахнула ветвями, сдвинулась с места и приняла облик высокого дикаря в грубом рубище и дырявой шапке.

— Кочедык тебе в ухо! Как ты меня распознал? — спросил леший.

— Все вокруг на ветру колышутся, ты один застыл, будто столб. И навозом от тебя несет так, что за версту можно почуять.

— А от тебя несет псиной, — обиделся леший.

— Это от того, что жизнь собачья. Но я явился не лаяться.

— Не до тебя мне сейчас. Деревенские мужики идут лес жечь. Если я их не запутаю, они, чего доброго, до самого Мироствола дойдут и его подпалят.

— Я тебе помогу.

— Ты уже помог, когда Черную книгу стащил.

— Да не брал я ее!

— Упырю сказки сказывай.

Вурдалак разозлился и прыгнул. Его зубы щелкнули у крючковатого носа лешего. Вблизи тот оказался не таким высоким, как выглядел издали — всего на голову выше обычного человека.

— Ага, вот ты и попался! — возликовал Горихвост. — Лапти-то на тебе совсем новенькие, из свежего лыка. А куда старые дел? Покажи-ка их. Живо!

— Сначала поймай меня! — проскрипел леший и с неожиданным проворством отступил в чащу.

Горихвост бросился за ним. Поначалу ему чудилось, что догнать неуклюжего дикаря, продирающегося сквозь подлесок — плевое дело. Однако как вурдалак ни стремился вперед, как ни обдирал шкуру о густые кусты — леший ближе не становился.

Распут двигался не спеша, перешагивая через овраги и бережно раздвигая заросли. Но при всей его внешней неспешности угнаться за ним оказалось никак невозможно.

— Что за наважденье? — высунув язык из пасти, остановился Горихвост.

Он едва успевал отдышаться. Леший оглянулся и хитренько подмигнул ему. Вурдалак зарычал, вскочил с места и резко скакнул, и снова не смог достать даже до пятки лесного хозяина.

Аццкое пекло! Хитришь? Ничего. Я тоже хитрить умею. У лешего все шиворот-навыворот и задом наперед. И вонючее свое рубище он носит на левую сторону. Вот и выходит, что у него одна сторона, а у меня — другая, оттого мы и не встретимся.

Горихвост скинул с плеч волчью длаку и принял людской вид. В человеческом облике продираться сквозь чащу оказалось совсем неудобно. Да ему и не этого было надо. Сбросив с себя тертый кафтан, он ловко вывернул его наизнанку и одел исподней стороной вверх. Правый сапог обул на левую ногу, а левый — на правую. Пояс рубахи завернул пряжкой за спину. Мир вокруг преобразился. Кусты перестали цеплять и запутывать, а деревья — хлестать ветвями. В три шага он добрался до лешего, ухватил за рубище и резко дернул назад:

— Нет, ты во всем мне сознаешься, или я тебя в щепку сотру!

— Ох, и настырная же ты псина! — глухо ухнул чащобник.

— За псину ты еще поплатишься! — пообещал вурдалак. — А пока отвечай: твой это лапоть?

И он вынул из-за пазухи улику, подобранную на поляне. Леший расхохотался:

— Ты дурной или поганок нанюхался? На размер взгляни. Сам попробуй, нацепи эту мелочь на мою ступню.

И он вытянул кряжистую ногу, похожую на толстый древесный корень. В самом деле: его кривая подошва была раза в три шире, чем лапоть из ларца. Плетенки лешего не только размером, но и видом не походили на ту, что держал Горихвост.

— Но ведь кроме тебя, в лаптях никто больше не ходит, — опешил вурдалак.

— Мужики ходят в деревне, — возразил Распут.

— Где деревня, а где мы? — все еще соображая, пробурчал Горихвост.

— Не простой это лапоть, — скривил деревянную рожу леший. — Я б его даже трогать не стал. Заговоренный он. Злой.

— А то ты у нас добрый.

— К тем, кто леса не портит — добрый. А кто рубит и жжет — тут уж не до добра.

За дремучей чащобой послышались голоса. Меж деревьев замелькали огоньки факелов, косы и топоры звонко запели, вонзаясь в подлесок и расчищая дорогу целой толпе мужиков во главе с сельским старостой Воропаем.

— Легки на помине! — бросил с досадой Распут. — Как они только дебри прошли, мухомор им всем в щи? Совсем страх потеряли. Видно, знают, что нет у нас книги, иначе ни в жисть не решились бы лезть.

— Как они могли это узнать? Кто им сказал? — вскрикнул Горихвост.

— Почем я знаю? Беги-ка отсюда. А я встречу гостей, как положено по лесному уставу.

— Нет, брат. Лес — и для меня дом. Вместе живем, вмести и драться за него будем! — возразил Горихвост и спешно накинул длаку.

— Ай! Да здесь чертов волчара! — испуганно заголосил Воропай, тыча в его сторону дубиной с горящей просмоленной паклей на конце.

— Разрази гром Еропку! — сказал молодой парень с рябой рожей, останавливаясь за его спиной. — Вот это тварь! Как будто из самого пекла явилась. Шкура навыворот, а лапы-то, лапы! Назад коленями выгнуты, будто нарочно сломали.

Мужики сгрудились с расширенными от страха глазами. Никто не решался сделать и шагу. Горихвост угрожающе зарычал и собрался куснуть Воропая за ляжку, но стоило ему двинуться вперед, как все тело с головы до хвоста пронзила острая боль.

Что за черт? Отчего спина с лапами будто треснувшее стекло?

— Ребяты, этот оборотень маху дал! — азартно завопил рябой Еропка. — Глядите, он и оборачиваться-то не умеет!

Кто не умеет оборачиваться? Я? Ах ты, стервец! Отведай-ка моего клыка…

— Серый! — зашептал на ухо леший Распут. — Ты кафтан с сапогами забыл обратно переодеть. Посмотри на себя!

Горихвост огляделся и ахнул. Его задние лапы торчали, неестественно вывернутые коленями назад, а шкура напялилась шерстью вниз, так что наружу смотрела дубленая подкладка цвета протухшего мяса.

— Нападаем! Смелее! Жги эту адскую зверюгу! — завопил староста, потрясая факелом.

Мужики неуверенно сдвинулись с места. Леший шагнул вперед и закрыл собой Горихвоста, широко растопырив корявые руки, похожие на древесные сучья. Ему на голову тут же набросили рыбачью сеть. Леший запутался и начал барахтаться, не удержался и грохнулся оземь, высоко задрав ноги в новеньких лаптях.

— Глядите, а он не такой уж высокий! — тоненьким голоском крикнул Еропка. — Вяжи его крепче. И оборотня не упустите!

Воропай ткнул пламенеющим факелом прямо в нос Горихвосту. Аццкое пекло! Пламя! Самое страшное, что может быть в лесу. Не зря его длака хранит столько следов от подпалин. Справиться можно с любой бедой, но не с огнем.

Вурдалак отшатнулся и понесся назад, преодолевая ломоту в спине и лапах. Мужики позади улюлюкали и ликовали.

— Горихвост! Я пропал. Спаси Дерево! Найди книгу! — кричал ему вслед Распут, беспомощно барахтающийся в сетях.

— У кого еще мог быть такой лапоть? — оглянувшись, прохрипел вурдалак.

Над его головой пронесся камень, он прижал уши и припал к земле.

— Разве что у русалки? — гугукнул в ответ лесовик. — Та живет по-над речкой. Деревенщина в речку всякий мусор бросает, а вода ей приносит. Она свесится с ветки и ловит, старьевщица.

— Вижу! Тут он! — завопил Воропай, раздвигая кусты и нацеливая на него самострел.

Прожужжала стрела, едва не впившись в прядающее ухо.

— Беги-и-и! — протяжно завыл леший.

Горихвост позабыл о приличиях и драпанул со всех лап. А сзади уже ломилась сквозь лес разнузданная толпа, готовая сжечь и порушить все на своем пути.

Даже на темном фоне голых ветвей Мироствола трудно было разглядеть русалку Шипуню. Лесная дева забралась так высоко, что ее неестественно бледные ноги сливались с обрывками облаков, проглядывающих сквозь корявые сучья. Горихвост вцепился передними лапами в морщинистую кору, вытянул морду и гаркнул:

— Шипуня, ко мне, быстро!

— Еще чего! — состроила ему насмешливую рожу русалка. — Полезай ко мне сам, если коготки не обдерешь.

Вурдалак щелкнул зубами от злости и даже тявкнул с досады, чего век не делал.

— Лей слюну, лей! — дразнила его русалка. — Слюнявчик тебе не подвязать?

Горихвост сбросил длаку и встал на ноги. Нижний сук висел высоко — не допрыгнуть. Имей он хоть три человеческих роста — и то бы не дотянулся. В задумчивости почесав шерстяной клок на загривке, он принялся приводить одежду в порядок.

Шипуня спустилась пониже, свесила со скрипучего сука густые, с зеленым отливом волосы, и принялась издеваться:

— Что, Серый, не по зубам тебе яблочко? А ты позлись, позлись. Нечего было обкрадывать братию.

— Никого я не обкрадывал!

— Вор! Татище! Переветник! Предатель! — самозабвенно изливала на него поток оскорблений русалка. — Рыбья кость тебе в глотку! Бычий цепень в кишки!

Горихвост выхватил из-под мятого кафтана свою единственную улику — драный лапоть — и со всех сил запустил им в гримасничающую физиономию девки. Лапоть звучно шмякнул русалку по щеке. Та истошно завопила, перекувыркнулась и свалилась с ветки. Горихвост едва успел отскочить, иначе она угодила бы прямо ему на макушку.

Вурдалак осклабился, обнажив пару желтых клыков, и придавил ее коленом к земле.

— Сгинь, ворог! Расшиб меня до смерти! — верещала русалка, извиваясь на чахлой траве.

— До какой еще смерти? — тут уж настал его черед усмехаться. — В тебе нет ни капли живой крови.

— Изыди! Не смей прикасаться ко мне этой колдовской лихоманью!

— Вот этой?

Вурдалак подобрал упавший лапоть и принялся тыкать им в рожу Шипуни.

— А-ой! Перестань! — в диком испуге завизжала она. — Все, что хошь скажу, только уймись!

— Это твой лапоть?

— Дурак, что ли? Не видишь, как он меня жалит? Я его даже тронуть боюсь.

— Тогда откуда он взялся?

— Видать, от селян. В нем деревенская ворожба. Чай, какая-то ведьма превратила его в оберег против нечисти. Кто повесит такой на дворе — к тому наши не сунутся.

— А почему мне от него ни жарко, ни холодно?

— Ты — чужой, ты нездешний. Ни одной ведьме не придет на ум пересчитать всех тварей на белом свете. Меня, лешего, упыря любой знахарь упомнит. А тебя, видать, позабыли, когда наговоры читали.

— Кто еще мог держать этот лапоть?

— Может кто-то из деревенских. Да мало ли кто? Почем я знаю, что на уме у людишек?

Горихвост перестал прижимать ее к кочке и поднял колено. Русалка тут же вскочила и полезла на дерево. Он завернул лапоть в тряпицу и спрятал за пазуху.

— Это что еще за допрос? — раздался за спиной грозный окрик.

Аццкое пекло! Только этого не хватало. На лицо Горихвоста упала холодная тень упыря. Демон хлопнул перепончатыми крыльями и взмыл в воздух, готовясь напасть. Из его крючковатых пальцев вылезли острые когти и нацелились вурдалаку в глаза.

— Вахлак, стой! Ты видишь, я даже не в волчьем обличье, — выкрикнул Горихвост. — Не собираюсь я с тобой драться. Мне только поговорить.

— Шкуру с тебя сниму — тогда и поговорю, — пообещал упырь и ястребом ринулся вниз.

Горихвост едва успел ускользнуть. Люди не приспособлены к бою с нечистой силой. В человеческом облике только землю мотыжить да коз доить, а коли драться — нужны волчьи зубы и звериная ловкость. Вурдалак едва успел развернуть свою длаку, как упырь налетел и вырвал ее из рук.

— Посмотрим, каков ты, когда не стоишь на всех четырех! — гоготал упырь, дырявя и без того видавшую виды шкуру кривым когтем.

— Ах ты, тварь! — заревел Горихвост. — Без волчьей силы меня задумал оставить? Да я тебя в землю зарою!

Легко сказать! Упырь в два раза выше и в три — тяжелее. Шкура жесткая — не прокусить. Лапы длинные — за три аршина достанет, ухватит за горло пальцами-змеями да придушит в два счета. Разве только умом не блещет, как и все местные лесовики: взял, да и отбросил длаку подальше, чтоб не мешала.

Горихвост метнулся к ней, как к спасению, да недоглядел. Упырь камнем свалился на плечи и прижал к чахлой траве. Ох, и тяжела же его туша! А длаку он бросил нарочно, для приманки. Какой я простак!

И тут чей-то тоненький голосок пропищал:

— Серый, держись! Длака у меня. Тяни плечи — накину!

Упырь удивленно разинул пасть, из которой дохнуло смрадом, и оглянулся. Позади него скакал смехотворно маленький злыдень Игоня, победоносно вздымая в игрушечных ручках скомканную волчью шкуру. Воспользовавшись замешательством противника, вурдалак извернулся и выскочил из-под тяжелой туши.

— Лови! — крикнул Игоня, кидая длаку ему.

Горихвост подхватил ее и без промедленья накинул. Миг — и он уже стоит на всех четырех, щеря клыки и размахивая хвостом.

— Я тебя и в таком виде порву! — гаркнул упырь и взмыл в вышину.

— Серый, сюда! — уже звал Игоня с порога пещеры.

Его пестрая шапочка, прикрывающая гриву волос, едва виднелась из-за кряжистых корней дуба, за которыми зиял мраком вход в подземелье. Вурдалак молнией метнулся к нему. Упырь в воздухе начал закладывать лихой разворот, да перестарался и врезался пятаком в Древо.

— Лезь в пещеру! — подтолкнул Игоня.

— Что ты? Там дверь в пекло. Я сроду туда не совался, — боязливо заупирался Горихвост.

— Эта дверь уже век не отворялась, — тянул за рукав Игоня. — Да и теперь отворить ее некому. Без заклинания из Черной книги Лиходей не появится. Спускайся, да будь осторожен — тут ступеньки шатаются.

Горихвост сделал шаг под темный свод и задержался. Клок волчьей шерсти на его загривке встал торчком, уши прижались. Зубы непроизвольно ощерились, из-под потрескавшихся губ высунулись желтые клыки.

— Тут никого! — звал Игоня. — Смелее!

Горихвост шагнул вниз, но каменная ступень под его сапогом покачнулась, он потерял равновесие и покатился в темноту, оббивая бока.

— Оппаньки! — вредненько расхохотался Игоня. — Сейчас я свет сделаю.

Злыдень хлопнул в ладоши, и на стенах вспыхнули факелы. Горихвост поднялся и отряхнулся. После яркого света дня в пещере было еще темновато, но глаза быстро привыкли.

Пещера под Миростволом казалась на удивленье просторной. Стены были завешаны коврами с вытканными сценами дикой охоты. По углам высились сундуки, из-под крышек которых сверкали золотые монеты и самоцветные камни.

— Посмотри, сколько здесь разных богатств, — заговорил злыдень, любовно поглаживая ладонью россыпи драгоценностей. — У деревенских мужиков дух перехватит, едва они это завидят. Они затем и идут, чтобы эти богатства разграбить. Поверь: стоит им почуять наживу, и ничто их не остановит. Уж я-то знаю!

Горихвост двинулся вдоль сундуков, равнодушно скользя взглядом по сверкающим венцам и чашам. В дальнем конце пещеры виднелась каменная дверь, уводящая в глубокое подземелье. По обе стороны от двери высились мраморные статуи демонических воинов в тяжелых доспехах. Их разинутые пасти пугали рядами зубов, а свирепые морды горели такой яростью, что вурдалак непроизвольно оскалился и издал глухой рык.

Он заставил себя подойти и толкнул дверь ладонью. Она не поддалась. Сдвинуть ее нечего было и думать — мокрый камень был неподвижен, как скала.

— Не боись, никто тут не появится, — бормотал Игоня, перебирая длинными пальцами золотые монетки из сундука. — Разве что мужики.

— Их-то я и боюсь, — возразил Горихвост. — У нас теперь одна надежда — на Лиходея.

— Лиходей глубоко, в самом пекле, — шептал Игоня себе под нос. — До нас ему дела нет. У него, поди, таких сокровищ пруд пруди. Станет он их защищать?

— Думаешь, дело в сокровищах? — спросил вурдалак и внимательно посмотрел на злыдня.

— А в чем же еще? — искренне удивился тот. — Что здесь еще такого, за что стоило бы убиваться?

Горихвост задумчиво поворчал и потер шерсть на загривке ладонью.

Каменная ступенька перед входом в пещеру глухо дрогнула. Пара тяжелых лап с грязными копытами придавила ее к земляному полу. Гулко хлопнули перепончатые крылья, протискиваясь в узкий проход. Пупырчатая кожа забагровела в свете подземных факелов.

— Батюшки, кто к нам пожаловал! — развел руки Игоня. — Его высочество Вахлак Первый, да прям в свое подземное владеньице!

Упырь не удостоил злыдня взглядом и с ненавистью уставился на Горихвоста.

— Ты в ловушке! — злорадно проговорил Вахлак. — Из пещеры не вырваться.

— Недоумок! — выкрикнул Горихвост. — Сейчас сюда припрутся мужики, и в этой ловушке окажемся все мы разом. Если только ты сам с ними не в сговоре.

— Я?

— А кто же еще? Ты один днем и ночью ошивался в пещере. Ты один сторожил ларец. Никому не давал до него дотронуться, а на Черную книгу и глянуть не позволял. Только ты мог ее выкрасть так, чтоб никто не заметил.

— Верно! Верно! — подпрыгивал от нетерпенья Игоня. — Кто еще совал рыло в сундук, где она была спрятана?

— Вот вы как? — взревел упырь. — Да я вас по стенкам размажу!

Он хлопнул крыльями, оторвал копыта от пола и взлетел в воздух. Горихвост мигом вытащил из сумы свою длаку и накинул на плечи. Не успел Вахлак развернуться над его головой, чтобы по-ястребиному спикировать сверху, а Горихвост уже стоял на четырех лапах и щерил волчьи зубы. Они сцепились в клубок и покатились по полу, кусая друг друга и раздирая когтями, но упырь был намного крупнее и тяжелее. Он придавливал волка к земле, а его жесткая кожа едва поддавалась даже самым яростным щелчкам клыков.

— Куси его, Серый! Куси! — ожесточенно вопил Игоня, прыгая вокруг них.

Злыдень выудил из горы драгоценностей царский посох, сияющий позолотой, и принялся дубасить упыря по спине. Однако посох оказался слишком тяжел для маленького домовика, и Вахлак не обращал внимания на слабосильные удары. Горихвост почувствовал, что задыхается под жесткой шкурой упыря, кое-как извернулся и выскочил на свободу. Враг ринулся за ним, протягивая кривые лапы с когтистыми пальцами.

Горихвост оказался в углу, загнанно оцарапал каменные стены, развернулся и обреченно оскалился. Деваться было некуда, и он приготовился к последнему бою. Упырь надвинулся на него черной громадой, растопырил пальцы с когтями, похожими на ножи, и осклабился в безжалостной ухмылке.

— Постой! — выкрикнул Горихвост. — Если вырваться мне не судьба, то позволь умереть не в волчьем, а в человеческом духе.

— Воля твоя! — хрипло гаркнул упырь. — Только книгу отдать не забудь.

— Как скажешь! — покорно согласился Горихвост. — Она у меня за подкладкой.

Он скинул волчью длаку и снова стал жилистым мужиком в толстом кафтане поверх мятой сорочки. Осторожным движеньем, стараясь не раздражать упыря, он отогнул полу кафтана и достал из-за пазухи прямоугольный сверток в грязной тряпице, по очертаниям и размеру напоминающий книгу.

— Ага! Вот она! Я же говорил, что ты вор! — зашелся от ликования упырь. — Не смей к ней прикасаться!

Горихвост послушно протянул сверток упырю. Тот схватил его крючковатыми пальцами и жадно принялся разворачивать. Тряпочная обертка упала на пол, обнажив драный лапоть.

— Это еще что такое? — удивленно проговорил упырь, хватаясь за лапоть ладонью.

И тут же пронзительно взвизгнул, отшвырнув его прочь. Толстая кожа на его лапе покрылась волдырями и принялась пузыриться.

— Что за грязное колдовство? — изумленно заверещал он.

Игоня за его спиной издевательски захохотал.

— Что, съел? — выкрикнул злыдень.

Упырь зарычал от гнева. Мгновенно развернувшись, он бросился на Игоню и клацнул зубами перед его носом. Злыдень завизжал, как резаное порося, и бросился наутек.

Горихвост подхватил упавший лапоть, швырнул его злыдню и крикнул:

— Держи оберег!

Игоня ловко поймал лапоть и ткнул им в морду упыря, отчего тот отшатнулся и осадил назад.

— Не нравится? — торжествовал злыдень, размахивая оберегом перед застывшими глазами Вахлака. — Серый, задай ему жару! Я его придержу!

Горихвост нацепил длаку, мигом обратившись в волка, оскалил зубы и со всех лап бросился к ним. Быстрый разбег, прыжок, взлет…

…и его зубы впились в бок Игоне.

— Ты чего? Перепутал по дури? — изумленно заверещал злыдень.

Но огромный волчара принялся возить этого мелкого, всего пол-аршина ростом, мужичка по земле, утробно урча и раздирая его пестрый зипун когтями. Ошалевший упырь наблюдал за ними стеклянным взглядом и не шевелился.

— Ты что творишь? Отпусти! — вопил злыдень.

Его длинная борода и лохматая грива волос мигом сбились в космы и покрылись слюной, обильно стекающей из пасти Горихвоста. Вдоволь поваляв злыдня, вурдалак скинул длаку, выпрямился в полный рост и потребовал:

— Отдавай книгу, ворюга!

— Какой я тебе ворюга? — уползая на коленях в угол, запричитал злыдень. — Совсем сбрендил?

Горихвост стегнул его лаптем по морде. Злыдень сморщился, но стерпел.

— Не жжется? — участливо спросил вурдалак.

— Пусти! — хныкнул Игоня.

— Тебе одному этот лапоть не прожигает ладони. Признавайся, откуда ты его взял?

Упырь придвинулся и с угрозой навис над бородатым мужичком, отчего тот совсем съежился.

— Говори! — властно велел вурдалак.

— Хочешь правду услышать? — брызжа слюной, заорал злыдень. — Послушай, перед тем, как с тебя шкуру спустят. Тут сейчас вся деревня соберется. Мужики не упустят случая поквитаться с волчищем.

Упырь осторожно ткнул Игоне в брюхо когтем, отчего тот завыл.

— Этим лаптем в меня швырнул сельский староста Воропай, когда выгонял, — вращая выпученными глазами, заговорил злыдень. — Лапоть-то непростой, заговоренный. Деревенская ведьма превратила его в оберег от нечистой силы. Воропай как погнал меня из-за печки, так я и не усидел. А у вас в лесу сыро и стыло. Приютиться мне негде, ни тепла, ни постели. Я пошел к Воропаю и начал проситься обратно в избу. Он сказал: помоги вывести из Дикого леса всю нечисть, сам в лесу станешь хозяином. Выстроим тебе хоромы, каких ни у кого больше нет, всей деревней требы класть станем. Будешь кататься, как сыр в масле…

Игоня облизнул пересохшие губы.

— Ну а ты что? — потребовал Горихвост.

— А я согласился, — продолжил Игоня. — Куда мне было деваться? Не в лесу же куковать с вами, пещерными пнями. Я Воропаю поведал, что пока у вас Черная книга, вы ничего не боитесь. Он и велел мне книгу скрасть, да знак ему дать, чтобы всем селом выкурить вас, чертей, из гнезда.

— Выходит, это ты книгу скрал? — задыхаясь от гнева, спросил Вахлак.

— Я, а кто же еще? А лапоть, что не давал мне покоя и напоминал о позоре, я подложил, чтобы вас, лесных дикарей, осрамить.

— Как так вышло, что он тебе руки не жжет? — спросил Горихвост.

— Так же, как и тебе. Ты не здешний, а я — деревенский. А оберег силен только против лесовиков. Ведьме на ум не пришло заговорить его от всех тварей, что ни водятся на белом свете. Потому тебя и пронесло.

— Зачем тогда ты меня спасал? — недоуменно спросил Горихвост. — И от дуба меня отвязал, и длаку мне возвращал аж два раза?

— А мне выгодно было, чтобы упырь тебя не споймал. Пока ты в бегах — все думают, что ты — вор. На меня никто даже не смотрит. А кабы Вахлак ткнул тебя огоньком, то быстро бы доискался, что ты не при чем. Тогда все кинулись бы за настоящим виновником, ну а на кой ляд мне это?

— А откуда оклад в моем логове взялся?

— Я подбросил, пока ты по лесу носился. Для верности.

— Книга где? — пихнул злыдня кулаком Вахлак.

— А вот этого я не скажу! — выдавил через силу Игоня. — Слышишь топот снаружи? Это сельское мужичье добралось до поляны. Все, попались вы, братцы-нечистики. Целыми вам из этой пещеры не выйти!

Упырь зарычал и принялся драть злыдня когтями, но тот только брызгал слюной и вопил:

— Ничего ты со мной не сделаешь! Я такая же нежить, как ты! Меня не убить!

У входа в пещеру послышались возбужденные людские голоса. Вахлак бросил злыдня на землю и ринулся к лестнице. Шатающаяся ступенька покачнулась под его копытом. Он обернулся, взглянул на вурдалака и спросил:

— Серый, а как ты догадался, что ворюга — не я, а эта мелкая гниль?

— Ты за что станешь драться, пока дух не испустишь?

— За Мироствол, — ни мгновенья не сомневаясь, ответил упырь. — Без него лесу не выстоять.

— Вся лесная братва так и думает, — проговорил вурдалак. — А эта тля проболталась, что думает лишь о богатствах. Золото в сундуках ему дороже, чем Древо всех древ. Нужно совсем прогнить, чтобы железо и камни ценить выше живого. Тут я и заподозрил, что не наш он — чужой.

— Ты прости меня, если что, — повинился упырь. — Зря я грешил на тебя.

— Все мы грешны, — сказал Горихвост. — Отбивай мужиков, сколько сможешь. А я поищу нашу книгу.

Упырь выскочил из пещеры. Снаружи послышался яростный рык, испуганные вопли людей и звук гулких ударов. Вурдалак огляделся.

— Черная книга — не мелочь, — задумчиво пробормотал он. — У злыдня кишка тонка, чтобы околдовать ее. Поэтому он и содрал с нее оклад — видно, думал, что от этого она беззащитнее станет. Никто не заместил, чтоб ее выносили отсюда, даже ворон, а уж он-то все знает. Выходит, книга до сих пор здесь, в пещере. Куда ты ее спрятал? — прикрикнул он на Игоню.

Но злыдень только забился в щель между двух сундуков и беззвучно таращился на него сверкающими ненавистью глазами.

— Ладно, и без тебя разберемся, — буркнул Горихвост.

Он откинул крышку одного сундука, другого, третьего, перерыл кучу холодных монет и камней, поблескивающих в свете полыхающих факелов. Заглянул за висящий ковер, отчего вытканный на нем змей заколыхался и заструился по стене, как живой.

— Ройся-ройся. Здесь до тебя уже всё перерыли, — злорадно прикрикнул Игоня.

Снаружи послышался отчаянный вопль упыря, такой болезненный, как будто его пытали. Горихвост бросился к лестнице, споткнулся на шатающейся ступени и грохнулся лицом прямо в скользкие камни.

— Аццкое пекло! — невольно выругался он. — Чтоб тебя Лиходей в порошок стер!

Внезапно он подскочил, вцепился пальцами в каменную ступень и принялся выдирать ее из земли. Камень не поддавался. Вурдалак подхватил позолоченный посох и начал орудовать им, как ломом. Ступень с треском приподнялась.

Присыпанная комьями грязи, под ней покоилась большая книга в черном кожаном переплете. Она набухла от сырости, но стоило ее тронуть, как страницы раскрылись, показав дивные изображения с летящими птицами и прытким зверьем.

— Вот ты где! — погладил ее грубой рукой вурдалак.

Игоня за сундуками завыл. Горихвост сунул книгу подмышку, выудил злыдня из щели и полез к выходу. Дневной свет ударил в глаза, заставив крепко зажмуриться.

— Вахлак! Я нашел книгу! Сейчас все поправим! — торжествующе заорал Горихвост.

И в этот же самый миг получил такой удар по лбу дубиной, что разжал пальцы и рухнул, как подкошенный, на вытоптанную траву.

Аццкое пекло! Почему так пахнет паленым? Это запах опасности, это запах тревоги…

Горихвост очнулся и открыл глаза. Он опять был опутан веревками по рукам и ногам и прижат к шершавому стволу дуба. В спину впились жесткие выступы древесной коры. Но беспокоило не это. Хорошо знакомый, такой неприятный запах паленой шерсти заползал в ноздри.

— А подбавь-ка еще огоньку! — глумились деревенские мужики, собравшиеся вокруг большого костра, который они развели прямо посередине поляны.

Горихвост глянул на пламя и обомлел. Староста Воропай опускал в языки пламени его серую длаку. Он держал ее так, как держат ядовитую гадюку: брезгливо, с опаской, с перекошенным от страха лицом. Огненный жар принялся алчно вылизывать шерсть, оставляя на шкуре проплешины.

— Вы чего творите, уроды? — еще не придя как следует в себя, заорал Горихвост. — Не вами устроено — не вам и портить!

Но Воропай лишь с издевкой расхохотался и поворошил в костре уголек. Над ухом жалобно хрюкнула багровая рожа Вахлака. Горихвост скосил на него глаза. Упырь болтался вниз головой, подвешенный за ноги на толстом суку. Тяжелая цепь с амбарным замком плотно прижимала к спине его крылья. Русалка Шипуня, водяной Колоброд и леший Распут валялись средь вывороченных корней, опутанные грязной сетью. Один только Игоня скакал у костра, совершенно свободный, и потирал ладони, как в предвкушении вкусного ужина.

— Вот и пришел вам капец, — сказал Воропай, со смаком втягивая ноздрями дым от сгорающей длаки. — Сейчас всю нежить одним разом и изведем. Кончился век нечистой силы. Наш теперь лес!

— Осторожнее! — суматошно завопил Игоня, прыгая на одной ножке и цепляясь старосте за коленку. — Нежить не дохнет, ее за здорово живешь не ухайдокаешь!

— Огонь не справится — Черная книга возьмет, — успокоил его Воропай. — А ну-ка, малой, тащи ее да читай то заклинание, которое из нежити дух вышибает.

Злыдень осклабился и мигом приволок книгу в черном кожаном переплете. Говорливые мужики враз умолкли и отступили подальше.

— Ты читать-то умеешь? — осведомился староста.

— А чего тут уметь? — расхрабрился Игоня. — Книга как книга. Открывай и читай.

— Брось! Не смей! — багровея еще больше, заревел упырь. — Я тебя на клочки порву.

— Никого ты уже не порвешь! — ухмыльнулся Игоня. — Сейчас тут и следа твоего не останется.

Серая длака на глазах превращалась в золу. Горихвост вытянулся в струну и от отчаяния завыл. Остатки сил покидали его. Как только последняя шерстинка рассыпалась в прах, он уронил голову на грудь и лишился чувств.

А Игоня меж тем жадно листал страницы и бормотал:

— Так, где тут что? Тарабарщина. Ничего не разобрать. Дикие письмена!

— Скоро ты? — нетерпеливо выкрикнул Воропай.

Злыдень сверкнул на него темным глазом и буркнул:

— Заклинания тут не подписаны. Не поймешь: где одно, где другое. Ну ничего: я и так знаю, что заклятье на снятие чар с заповедного леса должно быть на самой последней странице.

Он пролистал книгу до конца, прочистил горло и торжественно начал вещать:

— Шикалу, ликалу! Шагадам, магадам, викадам! Ахива, ванилши, схабатай, янаха!

Деревенские мужики с перекошенными от страха рожами попятились. Рябой Еропка выронил дубину и непотребно ругнулся. Пламя костра вспыхнуло и взвилось чуть не до облаков. Воропай отскочил и взвопил:

— Ты чего прочитал? Это какое-то лиходейство!

Но Игоня, не обращая на него внимания, уверенно продолжал вещать:

— О, вилле, вилле, дан, юхала!

Из входа в пещеру вырвались клубы сизого дыма. В нос ударил запах серы. Раздался оглушительный скрежет, как будто камни сдвинулись с места. Земля содрогнулась от грохота чьих-то шагов.

Из пещеры вырвался сонм чертей: жутких, юрких, вертлявых, с острыми трезубцами в костлявых лапах. Они окружили поляну и пустились в безудержный пляс. Мужики завопили и прижались к костру, но это их не спасало — со всех сторон в них уткнулись трезубцы и принялись подталкивать в огонь.

В клубах дыма и пламени из пещеры появился статный муж в заморском камзоле из темно-синего бархата, с короткой, гладко стриженной черной бородкой, с пронзительно синими, ледяными глазами. В руках он держал царский посох — тот самый, которым Горихвост орудовал вместо лома.

— Дурень! Черную книгу задом наперед читают! — задергался от веселья упырь Вахлак, все еще продолжающий висеть вниз головой. — Где у других книг начало — там у нее конец, и наоборот. На первой странице — как вызвать Лиходея из пекла, на последней — как снять чары с леса. Это любой лесовик знает. Только ты, деревенский лапоть, мог первую страницу с последней попутать!

Пришелец ударил о землю посохом. Мужики оцепенели, превратившись в подобие статуй. Веревки с дуба упали, сети распутались, замок на цепях разомкнулся, и упырь с грохотом обрушился на поляну, но даже не ойкнул, а только расхохотался диким, заливистым гоготом. Леший, русалка и водяной выбрались из сетей и склонились перед Лиходеем. Безжизненное тело Горихвоста сползло вниз по стволу и распласталось на жиденькой травке.

— Как же мы тебя ждали, господин и князь тьмы! — с чувством выговорил упырь, сгибаясь в неловком поклоне.

Лиходей окинул поляну колючим взглядом, ткнул посохом в злыдня и бросил:

— А это кто?

— Это изменник Игоня, — сморщил Вахлак свою багровую харю. — Он чуть было весь лес не загубил. Да сам же оплошал и вместо того, чтобы снять с леса чары, тебя вызвал.

Лиходей стукнул злыдня посохом по макушке. Игоня застыл, посерел и ушел в землю по пояс. По неподвижному лицу расползлась паутина тоненьких трещин. Упырь опасливо приблизился, ткнул его когтем и с удивлением произнес:

— Окаменел! Превратился в гранитного истукана!

— Так и пылиться ему до скончанья времен, — сурово вымолвил Лиходей. — Ну а ты, деревенщина, что забыл в заповедном лесу? — обратился он к Воропаю.

Оцепеневший староста поворочал деревянным языком, да не смог выдавить из себя ничего, кроме хрипа.

— Запомни простое правило, — велел ему Лиходей. — Обитатели леса не заходят в деревню, деревенские не суются в лес дальше опушки, и никто никому не мешает. Если ты меня понял, то я всех отпускаю. Если нет — останетесь тут навсегда.

Воропай так отчаянно закивал, что шапка слетела с его головы и плюхнулась в грязь.

— Вот и ладно, — удовлетворенно произнес Лиходей и взмахнул посохом.

Деревенские мигом оттаяли и бросились наутек. Не успели кусты отхлестать их колючками, как тех уж и след простыл. Лиходей затушил костер и воткнул посох в горелую проплешину. Сквозь черный пепел тут же пробилась зеленая травка, а Мироствол покрылся свежей листвой. Русалка Шипуня захохотала, белкой вскочила на нижнюю ветку и принялась раскачиваться, как на качелях.

— Весна! — закричала она звонким голосом. — Наконец-то весна пришла!

Но багровая физиономия упыря выражала необычное для него замешательство.

— Господине, — потянул он за рукав Лиходея. — Тут наш старый дружок. Это он до изменника доискался. Без него мы бы дух испустили.

И Вахлак показал кривым пальцем на распростертое тело Горихвоста, который уже не дышал. Клочки серой шерсти на загривке вурдалака опадали на землю, обнажая гладкую кожу. Желтые клыки выпростались из-под губы, отвалились и сгинули.

— От него ничего не останется? — шепнул Вахлак.

— Жалко, — тихо сказала Шипуня и всхлипнула.

— Столько лет верой и правдой служил лесу, — прокряхтел леший Распут.

Лиходей опустил на траву колено, затянутое шелковой тканью, и погладил Горихвоста по обнажившейся коже. Сизый черт вытащил из кострища посох и протянул господину. Тот коснулся золотым наконечником переносицы вурдалака, и резко велел:

— Очнись и воспрянь!

Горихвост задышал, сначала слабо, потом все глубже и глубже. Веки его приоткрылись, глаза цвета тусклого серебра оглядели поляну.

— Что со мной? — спросил он.

— Я тебя возвращаю, — произнес Лиходей. — Ты еще нужен лесу.

— А ты кто?

— Угадай!

— Хозяин! — расплылся в улыбке Горихвост. — Столько лет я мечтал хоть одним глазком на тебя взглянуть. И вот наконец привелось.

Черти вокруг завели хоровод. Упырь подхватил русалку и пустился с ней в пляс, водяной застучал ластами и забулькал, и даже леший откинул прочь кочедык с лыком и принялся выделывать корявыми корневищами кренделя.

— Ну а ты чего невеселый? — спросил Лиходей Горихвоста. — Радуйся — все обошлось.

— С чего мне радоваться? — вздохнул Горихвост. — Сожгли мужики мою длаку. Не бегать мне волком по вешнему лесу, не ловить дичь на охотах, не пугать чужаков. Клыки, и те выпали. Какой теперь из меня вурдалак?

— Это не печаль, — улыбнулся Лиходей. — Уж обновку-то ты заслужил.

Он вырвал волосок из длинного уса и подул на него. И тотчас в его ладонях вздулась пушистая длака — новенькая, лоснящаяся, без единой подпалины, только не серая, а черная, как глухая ночь. Лиходей сам набросил ее Горихвосту на плечи. Тот встал на четыре лапы, недоверчиво оглядел волчьи бока, взмахнул роскошным хвостом, и взвыл от восторга.

Собравшиеся вокруг друзья в один голос грянули со смеху.

— Как же тебя теперь кликать? — пошерстил его шкуру упырь. — Серым уж не назовешь. Может, Черныш?

— За Черныша я тебе морду начищу! — скалясь, гавкнул в ответ Горихвост.

Однако слово не воробей, вылетит — не поймаешь. По тому, как дружно принялась подтрунивать над ним лесная братия, он уже понял, что новое прозвище прилепится так, что не отбрешешься.

Все вместе они провожали Лиходея со свитой в пещеру, вместе смотрели, как закрываются двери в горячее пекло.

— Эх, лишь бы до следующей весны ничего не случилось, — проговорил упырь, бережно прижимая к груди книгу в кожаном переплете. — А там — опять зацветет Мироствол, опять праздник.

— Придет беда — зови меня, — буркнул Горихвост, пробуя носом свой новый, пушистый мех.

— Позову, на покой не надейся, — осклабился его собрат. — Мужичье хоть и напугано, да скоро оправится и снова полезет. Вот тогда и покажешь им свою обновку.

Ледяное царство

Мир перевернулся вверх дном. Где было вечное лето — наступила зима. Но туда, где была зима, лето не пришло.

Жаркие тропические джунгли сковала вечная мерзлота, на месте пышущих влагой лесов поднялись ледяные торосы. Планета превратилась в снежный комок, которым космический исполин запустил в бездонный мрак вакуума. Ослепительные лучи солнца ослабли. Они отражались от бескрайней заснеженной пустыни и уносились обратно в космос, забирая с собой надежду на тепло и весну.

Последние выжившие скопились в гигантском городе, построенном на геотермальных источниках Камчатки. Этот последний на Земле город питался теплом и энергией подземных вод, разогретых невидимыми вулканами. В глубине промерзшей насквозь ледяной тверди булькал кипящий бульон лавы и грязевых гейзеров. Вокруг этого бульона они и выстроили свой Ледоград, и все их надежды сводились к тому, что подземный огонь под ним не потухнет.

Эрвин Рама шагнул в переполненный зал конференций Ледового города. В уши ударил возбужденный гвалт сотен людей, перекликающихся на все голоса. Его длинное, смуглое лицо под густой шапкой каштановых волос расплылось в непроизвольной улыбке, а в карих глазах засверкали игривые искорки.

— Эрвин, пойдем к нам! — потянула его за руку маленькая толстенькая Фина, прячущая пышные телеса под распахнутой меховой шубкой. — Мы только тебя и ждали!

Он рассмеялся, глядя на ее оживление, и позволил увлечь себя в густой водоворот гостей. Мужчины и женщины всех возрастов, рас и национальностей сновали вокруг. Курчавая шевелюра Эрвина возвышалась над ними, как верхушка айсберга над поверхностью темных вод. Он подошел к огромному, во всю стену, портрету Пера Ольсена, основателя движения, и положил перед ним ярко-красный цветок. Такие же цветы всех форм и оттенков уже лежали рядом пахучими горками.

Внезапно перед ним возникла медвежья фигура могучего великана в накидке из бурой шерсти.

— Стой! Попался? — выкрикнул великан, разводя в стороны широченные лапы и пытаясь поймать Эрвина.

Эрвин расхохотался и от души обнял его, утонув в густом ворсе медвежьей накидки.

— Ранко, дружище! Не сломай мне хребет.

— Приготовься! — ответил медведь. — Собрание выйдет жарким. Я сделаю объявление, от которого братство перевернется с ног на голову.

— А где босс?

— Его нет, и боюсь, что не будет, — помрачнел медведь.

Фина капризно потянула Эрвина за руку и усадила на мягкое кресло, обитое красным бархатом. Обоих горячо поприветствовал известный всему городу музыкант Габор в роскошном белом костюме. Нависшая над их головами люстра отбрасывала на лица тысячи золотых бликов.

Приглашенные расселись и благоговейно умолкли. На сцену вышла молоденькая стройная африканка с пухлыми губами и пронзительным взглядом. Синяя шуба с белым подбоем делала ее похожей на Снегурочку, но настроение у собравшихся было самым серьезным.

— Царь льда и мороза, пусть придет царство твое, пусть установится власть твоя над всем миром. И отдели праведников от грешников. Грешников ввергни в пучины морозного ада, праведников избранной тысячи посади одесную от своего сияющего престола и даруй им спасение и жизнь в райском саду.

Зал нараспев повторял эти слова вслед за африканской Снегурочкой. Эрвин подхватил их, и точно так же ему вторила Фина, жарко сжавшая его руку.

На сцену выбежал Ранко Лончар, отобрал у Снегурочки микрофон и заплетающимся языком провозгласил:

— Сегодня у меня плохие вести. Среди нас завелся предатель. Он замыслил преступление, от которого волосы на голове встают дыбом. И вы не поверите, когда я скажу, кто это…

Неожиданно раздался оглушительный грохот. Зал заволокло дымом и гарью. В нос ударил едкий запах паленой резины, дыхание сперло, глаза защипало. Сквозь серые клубы Эрвин разглядел, как с узких балконов, предназначенных для вращающихся прожекторов, в зал упали извивающиеся змейки тросов. По ним на пол заскользили люди в бронежилетах, обвешанные оружием и светошумовыми гранатами. Лица их прятались за прозрачными стеклами герметичных шлемов. Эрвин вскочил с кресла и потянул Фину в проход между рядами сидений.

— Лежать! Мордой в пол и не двигаться! — раздались истошные крики сразу со всех сторон.

Фина испуганно прижалась к Эрвину и вцепилась побелевшими пальцами в его длинный бордовый плащ. Лицо девушки исказилось от страха. Он бережно обнял ее и пробормотал:

— Это еще что за шутки? Не бойся, мы сейчас разберемся…

И тут же затылок раскололся от боли: удар чем-то тупым и упругим заставил его покачнуться. Эрвин едва устоял на ногах. Обернувшись, он увидел игривые отблески люстры на полукруглом стекле гермошлема, а за стеклом — розовые пухлые щеки и сузившиеся до щелок глаза спецназовца, орудующего резиновой дубинкой со стальным стержнем.

— Эрвин, спаси! — завопила подруга.

Он ощутил, как какая-то сила отдирает девушку от его плеча. Он ухватил ее покрепче, чтобы удержать, и в этот же миг резкий удар под колени свалил его на пол. Чьи-то тяжелые шнурованные ботинки принялись жестко пинать его, а над головой уже неслись выстрелы, суматошно разлетающиеся во все стороны.

— Не сопротивляйтесь! Все арестованы за мятеж и измену! — разносился по залу громоподобный голос из мегафона.

Орущую Фину уволокли прочь. Рядом упал Габор. Его глаза показались Эрвину неправдоподобно стеклянными. Из-под белого бархатного сюртука вытекала лужа дурманящей алой жижи.

«Я что, в солярии? Как ослепительно светит лампа! Не дает открыть глаз…»

Эрвин попробовал разлепить веки, и тут же застонал от боли. Кажется, этот пухлый северянин с узкими глазами надавал ему по полной программе.

— Эрвин Рама? — требовательно спросил хриплый, посаженный частым курением голос.

— Да, — не открывая глаз, пробормотал Эрвин.

— Что вы делали на сборище тайного братства?

— Никакое оно не тайное, — предпринимая новую попытку разлепить веки, нехотя пробормотал он. — Мы — законное меньшинство.

— Законное меньшинство не устраивает терактов, — резко нажал тот же голос.

— Какие еще теракты? — искренне удивился Эрвин.

Ему удалось наконец открыть глаза. Если бы не свет мощной лампы, то рассмотреть пожелтевшее лицо, изъеденное морщинами, было бы легче. Под мясистым, в сизых прожилках носом — густые усы того же пепельного цвета, что и табак, в который они, судя по всему, окунаются не один раз на дню.

— Ты кто? — не особенно церемонясь, спросил Эрвин у этого носа.

— Полковник Бартош, служба городской безопасности, — смачно пошевелив усами, ответил хозяин носа. — А это — мой помощник, лейтенант Ильмо Мякинен.

Только теперь, прищурив глаза, Эрвин заметил, что за спиной полковника противно осклабился тот самый розовощекий спецназовец с синими, как голый лед, и такими же холодными глазами.

— Послушай, сынок, я не стану ходить вокруг да около, — ласково заговорил пожилой полковник. — Либо ты во всем признаешься, и тогда будет не больно. Либо ты запираешься. Тогда пойдешь по делу паровозиком и отправишься рубить лед за внешний обвод. И обещаю: горячего чая тебе там никто не подаст.

Эрвин судорожно расхохотался и заявил, нахально щурясь в бьющий свет лампы:

— Сознаюсь во всех грехах. Сознаюсь в рукоблудии, срамных мыслях, похоти и чревоугодии. Каюсь в том, что поглядываю с вожделением на легкомысленно одетых горожанок. И еще каюсь, что мечтаю залепить горяченькую прямо в одну гадкую рожу с усами. А больше мне каяться не в чем. Видит Ледяной царь — других преступлений на совести нет.

Полковник преспокойно проглотил замечание насчет рожи с усами и вцепился в последние слова:

— Вот-вот, насчет Ледяного царя — поподробней!

— Ледяной царь свирепствует на земле уже три сотни лет, — с готовностью поддержал разговор Эрвин. — Океаны промерзли и покрылись коркой льда, суша исчезла под снежным покровом. Не осталось места, где цвели бы растения или пробивались из-под снега деревья. Вы, лохи, можете называть это глобальным оледенением, но мы, верные сыновья льда, называем это приходом Морозного Государя. Лохи до сих пор не опомнились и не поняли, что они натворили. Они так и будут вымерзать в последнем городе на земле, пока Ледяной Царь не придет и не ударит Посохом Севера. Тогда не останется никого, кроме Избранной тысячи.

— И кто войдет в эту тысячу? — с интересом спросил лейтенант Мякинен, выглядывая из-за спины сгорбившегося полковника Бартоша.

— Те, кто верит в Царя и славит его появление, — уверенно заявил Эрвин.

Он почти перестал щуриться — одни только карие зрачки его глаз оставались маленькими, как две точки.

— Да его зазомбировали! — посмотрев на полковника, проговорил лейтенант. — Такую ахинею может нести только зомби.

— Обыкновенная деструктивная секта, — спокойно возразил полковник, достал портсигар и неторопливо закурил, щелкнув маленькой зажигалкой.

В нос Эрвину медленно заполз резкий запах отвратительного табачного дыма.

— Кто останется жив — тот и прав, — снисходительно пояснил он. — Ресурсов на всех не хватает. Подземные вулканы скоро иссякнут, их вялое извержение прекратится, и термостанция перестанет давать тепло. Тогда последний город на земле погрузится во мрак, и все десять миллионов его обитателей превратятся в ледышки. За исключением избранной тысячи, которая сядет одесную Морозного трона.

— Они реально опасны, — сказал Мякинен, уворачиваясь от струйки дыма, выпущенной полковником. — С такими убеждениями они способны на все.

— Откуда ты знаешь, что иссякают вулканы? — неторопливо спросил Бартош.

— Я работаю охранником на термостанции.

— Все адепты этого странного культа почему-то сосредоточились вокруг станции, — заметил полковник. — Тенденция налицо. Кто командует Братством?

— А вот этого вам нипочем не узнать! — расхохотался Эрвин. — Пророк Ледяного Царя — святой человек. Он повел нас к надежде. Предать его — значит предать свою веру.

— Веру во что? — не выдержав, заорал розовощекий лейтенант. — В то, что ты сможешь жить на морозе без тепла и еды? Спать в снегу при минус сорока градусах?

— Ледяной царь спасет своих верных детей, — уверенно проговорил Эрвин.

— А что будет с оставшимися десятью миллионами? — спросил Бартош.

— Они не хотят верить с нами. Они сами выбрали морозную смерть, — мстительно заявил Эрвин.

— И вы решили приблизить их смерть, заложив под термальную станцию бомбу? — спросил полковник.

Он задал этот вопрос таким невинным тоном, как будто спрашивал, прошел ли надоедливый насморк у его любимого племянника.

— А вот этого ты не выдумывай! — мгновенно теряя самообладание, закричал Эрвин. — Нечего на нас напраслину возводить. Я охраняю термальную станцию и даю слово, что с ней ничего не случится до тех пор, пока последний поток лавы не уйдет на глубину.

— Мы тебя выпустим, — переглянувшись с лейтенантом, пообещал Бартош. — Но ты должен кое-что пообещать. Ты явишься к лидеру секты и потребуешь, чтобы он сдался с повинной. Если ты говоришь правду, и взрыва никто не планировал — то беспокоиться не о чем. Но если ты заблуждаешься, и кто-то в вашем ледяном братстве задумал теракт — то через двенадцать часов миллионы людей останутся без последнего теплого дома на этом замерзшем ледяном шарике, который когда-то назывался Землей. Подумай, сколько людей ты еще можешь спасти. И сделай правильный выбор!

Кабинка метролинии несла Эрвина по транспортному туннелю. Воздух из широкой восьмигранной трубы был откачан, чтобы уменьшить трение, и кабинка неслась на магнитных подушках, почти не встречая сопротивления. Разглядывать в иллюминаторы было нечего, кроме стремительно проносящихся мимо стенок, облепленных магнитами и проводами, но на широком экране мелькала карта радиального города, по которой двигалась яркая точка капсулы.

Герметичный мир Ледограда, спрятанного от морозного воздуха внешней среды, походил на искусственный сад. Последний город замерзшего мира представлял собой комплекс из нескольких высотных колец, объединенных радиальными линиями. Каждое из колец уносилось ввысь на две сотни этажей, образуя ярусы, на которых жили и работали обитатели этого рукотворного муравейника. Снаружи город напоминал гигантскую усеченную пирамиду, в плане похожую на кольцевой лабиринт. На плоских крышах колец, расчищенных от снега и льда, ютились технические площадки и ряды длинных зеркал, отражающих яркий солнечный свет на нижние этажи.

Чем выше располагался ярус, тем меньше жилых номеров умещалось на его улицах-кольцах. Хаотическое загромождение нижних этажей уступало место строгой красоте и порядку, за которым следили тысячи служащих, каждое утро поднимающихся сюда на работу.

Двухместная микрокабина пронесла Эрвина по радиальной линии и достигла гигантской башни Центрального Стержня — исполинского столба, вокруг которого были нанизаны эти громадные кольца. Сидеть в мягком кресле было удобно, и хотелось дремать, но боль от недавних побоев не давала расслабиться. По тому, как потянуло вперед и вниз желудок, он понял, что кабинка притормозила и перешла на горизонтальный подъем. Теперь она неслась вверх вдоль одной из транспортных шахт, пронизывающих Стержень.

Он выбрался на площадке комфортабельного сто двенадцатого яруса. Чистый воздух, поступающий сюда по вентиляционным трубам, приятно наполнил легкие после затхлой прокуренной атмосферы служебных низов. Зеркальные потолки изливали потоки яркого солнечного света, которого не хватало на то, чтобы согреть внешний мир, но с избытком хватало, чтобы освещать бесконечные этажи человеческого муравейника. Стволы аккуратно подстриженных деревьев торчали из проделанных в полу контейнеров со сдобренной почвой.

Миловидная девушка в строгом костюме стюардессы встретила его на подходе к личным апартаментам, сверкнула жемчужными зубами и пригласила следовать за собой.

— Господин Ольсен ждет вас, — ослепительно улыбнувшись, доложила она.

Эрвин поправил воротник мятой сорочки и благоговейно переступил через порог кабинета. Пер Ольсен, директор термальной станции и богатейший бизнесмен Ледограда, поджидал его за роскошным столом из натурального дерева, на который падали яркие блики зеркального отражателя.

Эрвин сложил руки ладонями в почтительном приветствии, по большому секрету сообщаемому только проверенным членам Ледяного братства. Он хотел поклониться как можно почтительнее, но директор Ольсен быстро шагнул ему навстречу и не дал согнуться.

— Я уже в курсе, что с тобой приключилось, — без лишних предисловий заговорил босс. — Как тебе удалось вырваться из застенка полиции?

— Они сами меня отпустили, — сбивчиво заговорил Эрвин. — Наплели ерунды, будто братство готовилось взорвать бомбу на станции.

— Чего только не придумают, чтобы оправдать свое варварство! — с негодованием воскликнул Ольсен.

Эрвин взглянул на директора сверху вниз. Невысокий, светловолосый, медлительный Ольсен был его полной противоположностью. Он казался усталым, как будто нес на себе все заботы этого бренного города со всеми его обитателями. Эрвин был выше на целую голову, но по сравнению с директором чувствовал себя мелкой букашкой.

— Тебя били? — участливо спросил Ольсен.

— Не важно! — отмахнулся Эрвин. — В нашем братстве завелась крыса. Конференция была замаскирована под концерт оперной музыки. Она не вызывала подозрений. Ранко Лончар хотел сообщить о предательстве, но ему не дали договорить. Кстати, что с ним? У меня нет новостей.

— Он пропал без вести, — на светлое лицо Ольсена набежала темная туча. — Боюсь даже подумать, что сотворили с ним эти опричники. У нас восемь погибших и больше двадцати раненых.

Эрвин скрипнул зубами и резко сказал:

— Мы не можем простить!

— Нет! — прервал его Ольсен. — О мести даже не думай. Наше движение никогда не прибегало к насилию. Сила братства — в вере, а не в оружии.

— Больше всего меня беспокоит, что предатель, который нас сдал, до сих пор среди братства, — взволнованно заговорил Эрвин. — Силовики искали вас, босс. Они не успокоятся, пока не заметут всех подчистую.

— Кто тебя допрашивал?

— Полковник Бартош и лейтенант Мякинен.

— Ах, эти… — поморщился Ольсен. — Бартош — старый служака, но туповат, как и все ищейки. А Мякинен — молодой карьерист, так по крайней мере о нем говорят.

— Босс, я костьми лягу, чтобы вас защитить! — сбивчиво заговорил Эрвин, подгибая коленки, чтобы оказаться с Ольсеном лицом к лицу. — Мне бы только узнать, кто нас сдал! Мне дали двенадцать часов, осталось уже одиннадцать с половиной.

— Найди крысу, Эрвин! — Ольсен заглянул ему в глаза и положил руку на плечо. — После арестов от братства осталась едва половина. Оно давно раздражало мэра, и вот он перешел к действию. Боюсь, он не остановится ни перед чем. Нам нужно спасать тех, кто еще цел.

— Да я всех в порошок сотру! Мне бы только зацепку. Чтобы было, с кого начать.

Босс помедлил и с огорчением произнес:

— Фина Фоголт. Она приносила нам пользу, пока работала в оранжерее. Но в последнее время вела себя странно. Отказывалась помогать друзьям. Может, она что-то знает?

— Фина? — Эрвин задохнулся от внезапного всплеска чувств. — Эта милая и безобидная толстушка?

— Внешность бывает обманчива…

— Да, конечно. Я вытрясу из нее все, и если она хоть в чем-нибудь виновата…

Фина

Огромные оранжереи занимали весь первый этаж Ледового города. Тепло подавалось сюда от геотермальных источников, кипящих глубоко в недрах земли. Солнечный свет, льющийся над ледяными уступами камчатских сопок, проходил через сложную систему зеркальных отражателей и терял свою морозную мертвенность. Здесь он казался горячим, слепящим, как на экваторе в те благословенные времена, когда люди могли купаться в море и загорать на пляжах.

Эрвин затаил дыхание, вставляя пластиковую карточку со служебным чипом в пропускной терминал. Сигнальная лампочка вспыхнула и поменяла тревожный оранжевый цвет на спокойный зеленый.

— Не догадались заблокировать мое удостоверение? — с облегчением расхохотался Эрвин. — А вы не такие умные, как я думал!

Он быстро прошел через шлюз и небрежно отмахнулся от назойливого робота, предлагавшего переодеться в стерильный халат. Десятки фигур в белоснежных накидках сновали по террасам, засыпанным сдобренным черноземом. Стеклянные трубы с горячей водой, поступающей от термальной станции, тянулись над цветущими садами, как ребра гигантского экзоскелета.

Невысокий силуэт Фины попался на глаза Эрвину почти сразу. Девушка напоминала кругленький белый комочек, катающийся среди яблонь. Она поливала деревья старательно, отдавая этому занятию все внимание, и не заметила, как высокий худой пришелец в узком бордовом плаще приблизился сзади.

— Ой! — испуганно воскликнула она, когда Эрвин притронулся к ее плечу.

— Не бойся! Я хочу только поговорить, — стараясь выглядеть ласковым, произнес он.

Фина выронила из рук шланг с брызжущей водой и бросилась наутек. Шальная струя намочила Эрвину край его щегольского плаща.

— Стой! Куда ты? Это же я! — закричал он вдогонку.

Но девушка мчалась прочь, не оглядываясь. Работники оранжереи в белых халатах распрямлялись и удивленно смотрели вслед двум беглецам, несущимся по пластиковой дорожке между рядами кустов и деревьев. Фина добежала до полукруглой стены из матового стекла, распахнула дверь и заскочила в подсобку. Она судорожно пыталась закрыть за собой дверь на механическую защелку, но автозамок не срабатывал от того, что она слишком сильно лупила по нему пухленькими кулачками. Эрвин рванул дверь и вломился внутрь.

Фина отскочила к столу, заваленному пакетами с семенами, и вжалась в стену. Эрвин припер ее, заглянул сверху вниз в расширенные от ужаса глаза и спросил:

— Что с тобой? Ты меня не узнала?

— Не трогай меня, предатель! Отпусти! — взвизгнула девушка.

— Многие девушки мечтают, чтобы я их потрогал, да не многим везет, — заявил Эрвин. — А тебя и трогать-то некому, вот ты и вообразила невесть что.

— Ничего я не вообразила! — горячо дыша и пытаясь вырваться, прошипела Фина. — По кодированной инфосети пришло сообщение: ты — изменник! Ты всех сдал! У нас восемь погибших и почти двадцать раненых! Как ты мог?

— Что ты такое городишь? — удивленно отстранился от нее Эрвин. — Кого я сдал? Что за чушь?

— Эта атака в конференц-зале, с арестами и стрельбой — ее ведь кто-то подстроил? Не могла же она случиться ни с того ни с сего? Ведь раньше такого не бывало.

— Но почему ты подумала на меня?

— Вот, смотри! — Фина протянула ему маленький видеомобильник, на экране которого негритянка-Снегурочка траурным голосом вещала: «Эрвин Рама — изменник и провокатор. Он объявляется вне закона. С этого момента каждый верный член братства, оставшийся на свободе, обязан его обезвредить при первой удобной возможности…»

Эрвин почувствовал себя так, как будто его огрели кувалдой. Он отпрянул от Фины и застыл без движения. Девушка перестала рыпаться и уставилась на него.

— Когда пришло сообщение? — спросил он.

— Только что. Я едва поверила. Ведь это не ты, правда? — с надеждой спросила она.

— Если б это был я, я бы знал.

— Но как ты оказался на свободе? Почему тебя отпустили?

— Долго рассказывать. Пойдем-ка лучше к этой черной Снегурочке и спросим, с чего вдруг она решила меня оклеветать.

Эрвин схватил Фину за руку и потянул к выходу. Они снова оказались на узкой пластиковой дорожке между деревьями, под лучами льющегося с потолка света. Женщины в белых халатах и респираторных масках удивленно смотрели на них из-за кустов.

— Отпусти меня! Коллеги встревожатся! — пискнула Фина.

Эрвин отдернул от нее руку и демонстративно потрепал по плечу, изображая заботу.

Они успели добраться до шлюза, когда спокойный зеленый свет лампочки сменился на беспокойный оранжевый. На маленьком видеоэкране перед раздвижными дверями Эрвин разглядел пять темных фигур в бронежилетах и шлемах, с дубинками наготове.

— Холод и мрак! Как они меня выследили? — вскрикнул он.

— Твоя карточка! Они отслеживают ее сигналы! — Фина ткнула пальцем в пластик, который Эрвин как раз собирался вставлять в пропускной терминал.

Створы дверей с шумом разъехались, и в шлюз ворвались спецназовцы.

— Вот ты где? Сбежать от нас вздумал? — гулким голосом, искаженным шлемом, вскричал командир с красно-синей лейтенантской нашивкой на груди.

Сквозь прозрачный пластик забрала Эрвин увидел перекошенные от ярости синие глаза, холодные, как лед в тундре.

— Мякинен? Тебя только тут не хватало! — выкрикнул Эрвин, и тут чья-то дубинка обрушилась на него сзади.

Спецназовец целил в голову, но не дотянулся, и удар пришелся ему по плечу. Эрвин развернулся и принялся молотить кулаками по прозрачным шлемам, разбивая в кровь костяшки пальцев. Фина отчаянно заверещала и вцепилась Мякинену в бронежилет. Отделаться от нее было непросто, и оба пухлых тела покатились по полу, путаясь под ногами. Двое спецназовцев споткнулись и рухнули следом, а еще двоих Эрвин сбил-таки с ног. Пользуясь суматохой, он схватил Фину за шиворот, и, как котенка, вытащил из свалки. В руках у него оказалась дубинка, вырванная у одного из противников. Резким ударом он снес панель терминала, висевшую на стене, как грибной нарост на древесном стволе, и удовлетворенно сказал:

— Ну вот, теперь двери еще полчаса не откроются. Уматываем быстрее. Скоро весь город за нами будет охотиться.

Изольда

Двухместная кабинка метролинии втянулась в вакуумный тоннель и понеслась по широкому радиальному кольцу, вдавливая пассажиров в спинки кресел. Фина откинулась и прикрыла глаза.

— Эрвин, ты ведь не предатель? — с надеждой спросила она.

— А сама ты как думаешь? — недовольно ответил он.

Девушка внимательно посмотрела на него из-под полуприкрытых век, неожиданно приподнялась с сиденья и обняла его пухлыми ручками за шею. Он не успел опомниться, а она уже вновь утонула в глубоком кресле, как ни в чем не бывало.

Кабинка достигла Центрального Стержня и резко изменила курс. Оба почувствовали, как потяжелели тела, словно на макушки обрушились бетонные плиты. Шахта вертикального лифта была прозрачной, и из нее было видно, как уносятся вниз ярус за ярусом.

— Нам придется выходить на мороз? — забеспокоилась Фина. — Я не взяла теплой одежды.

— Кто нас туда выпустит? — мрачно откликнулся Эрвин. — В этом как раз и проблема.

Так и вышло: кабинка уперлась в невидимое магнитное поле перед самым верхним, двухсотым ярусом, и начала медленно сползать вниз. Тесная камера кессона со свистом наполнилась воздухом, двери раскрылись, и они выбрались на залитую светом посадочную площадку, отделанную разноцветной узорной плиткой.

— Сто девяносто девятый, — изучив показания вертикального датчика, сказала Фина.

— Я знаю, что нужно делать. Пробирайся за мной! — велел Эрвин.

Он вставил карточку в неприметную щель, едва заметную на фоне ярких узоров. Целый участок стены неожиданно пришел в движение и съехал назад, в глубину открывшегося темного коридора. Эрвин уверенно шагнул в темноту и потащил Фину за собой.

— Здесь должны быть спецовки техников, — забормотал он. — Сейчас, подыщу что-нибудь подходящее…

Он накинул на плечи Фине широкую куртку с электроподогревом и откидывающимся капюшоном. Девушка утонула в ней и забарахталась, пытаясь нащупать рукав.

— А что-нибудь поменьше тут есть? — жалобным голоском спросила она.

— Это и есть поменьше. Ну почему ты такая крошечная?

Фина почувствовала, как Эрвин цепко схватил ее за край куртки и потянул в темноту. Впереди распахнулась дверь, в лицо ударил ослепительный свет зеркальных отражателей, а дыхание перехватило от ледяного воздуха.

— Набрось капюшон и держись крепче! — скомандовал Эрвин. — Придется карабкаться по зеркалам, а они очень скользкие.

За стеклянным окном диспетчерской вышки расстилалась бескрайняя снежная равнина. У горизонта к синему небу тянулись горы. Их ледяные вершины били в глаза мириадами ослепительных искр. Холодный круг солнца в мутной дымке нависал над черными проплешинами скал. Он не грел, а, казалось, наоборот — только леденил сверкающий простор, пышущий холодным дыханием ветров.

Изольда вплотную приблизилась к прозрачной стене. Здесь, в диспетчерской, было не просто тепло — тут царила тропическая жара. Экзотические пальмы тянулись к потолку из кадок с искусственной почвой. В ветвях носился крикливый попугай с красным хохолком, а по шерстистым стволам лениво ползал детеныш коалы.

— Борт один, причаливайте! — распорядилась девушка в микрофон, который держала в руках.

Вдали, над утонувшей в снегу крышей первого радиального кольца, серебристый борт дирижабля попытался приблизиться к причальной мачте. Однако резкий порыв ветра отнес его в сторону, и пилот, чертыхнувшись, начал долгий и очень медленный маневр.

От шахты Центрального Стержня по ближайшему радиусу мчались аэросани, поднимая тучи колючего снега. Изольда переключилась на пост охраны и недовольно спросила:

— Вандерлей, что за гонки затеяли техники? Кто вообще дал им аэросани?

Огромный негр с лицом боксера-тяжеловеса поднял свои могучие телеса из-за барьера с камерами слежения и направился к выходу. Но не успел он натянуть куртку с эмблемой частной охраны, как наружная дверь распахнулась и обдала его облаком искрящихся морозных клубов. Из этого облака на него выскочили два силуэта — один высокий и тощий, другой — маленький, пухлый, похожий на колобка. Тот, что повыше, схватил его за грудки и зловещим тоном прошипел:

— Вызывай лифт в диспетчерскую!

Охранник знал свое дело. Сначала он изъявил полную покорность и подчинение, продемонстрировал готовность выполнять приказы захватчика, а затем, усыпив его бдительность, выхватил электрошокер и пустил синюю молнию ему прямо в грудь. Высокого техника покачнуло, однако на помощь ему пришла пухлая коротышка. Отчаянно завизжав, она вцепилась Вандерлею в лицо, и пока он пытался оторвать от себя ее щупальца, верзила выудил из-под куртки дубинку и огрел охранника по голове.

Когда темные пятна перед глазами уплыли, и он снова начал различать очертания предметов, то сразу разглядел склонившееся над ним смуглое лицо под шапкой курчавых волос.

— Изгой! Как ты сюда пробрался? — изумленно спросил Вандерлей.

— Где эта чертова Снегурочка? — срывая с его пояса наручники и ими же приковывая его к перилам, пропыхтел Эрвин.

— Наверху, паркует опытный образец дирижабля после испытательного полета. А эта толстушка зачем за тобой увязалась?

Фина разозлилась, вырвала у Эрвина дубинку и от души огрела Вандерлея по лбу.

— Это тебе за толстушку! — с чувством сказала она.

Лифт выбросил их в просторном зале со стеклянными стенами, пронизанными солнечным светом. Эрвин сделал шаг и в изумлении остановился.

— Вот это да! — произнес он. — Да здесь не хуже, чем в оранжерее! То ли джунгли, то ли райский сад. Не думал, что диспетчерская может так выглядеть.

— Это частная фирма Ольсена, — осторожно пробираясь между пальмами в кадках, пояснила Фина. — Здесь все обустроено по его вкусу. И дирижабль сделали по его заказу. Не знала, что он уже начал летать.

— Не двигаться! — раздался испуганный окрик.

Изольда забилась в угол между высоким, в полстены диспетчерским пультом и экзотическим кустом в кадке. В руках у нее подрагивало дуло короткого автомата, направленное на пришельцев.

— Я хочу только поговорить! — останавливаясь, сказал Эрвин.

— Не о чем с тобой говорить! — взвизгнула негритянка. — Ты предатель! По твоей вине восьмерых братьев и сестер застрелили! Ты продал нас гнусной охранке!

— Вовсе нет! Все не так! — вмешалась в разговор Фина, двигаясь к Изольде.

Но та вжалась спиной в стеклянную стену и завизжала:

— Стой, где стоишь! Ты что, вместе с ним?

В этот миг за окном мелькнула серебристая тень.

— В нас сейчас дирижабль врежется! — суматошно выкрикнул Эрвин и показал рукой вдаль.

Изольда непроизвольно обернулась, чтобы увидеть, как ветер уносит прочь неповоротливую махину с блистающими боками. Этого хватило, чтобы Эрвин успел сорвать с дерева детеныша коалы и с криком «лови малыша» запустить его в негритянку. Та испуганно выпустила из рук автомат и подхватила зверюшку. Фина не растерялась и тут же метнулась к ней. Пока Эрвин подбирал автомат, Фина боролась с высокой и стройной подругой, оказавшейся настоящей спортсменкой.

Эрвин навел дуло на ее светлую, с широкой голубой полосой кофточку, и приказал:

— Не шевелись!

— Ну, убей меня! Чего ждешь? — истерично выкрикнула негритянка. — Все равно никому не выжить. Этому городу осталось лет пять, а потом он загнется. Его кольца превратятся в обледенелые горки. Люди станут сосульками. Только одно и осталось — верить в морозного царя, что спасет сотню избранных.

— Ну и что теперь делать?

— Улетать!

— Куда? Вся земля превратилась в сплошной снежный комок.

— А вот и не вся! — просияла Изольда. — Инженер Ранко Лончар сумел расшифровать сигнал спутника, который до сих пор вертится на орбите. И спутник показывает: в океане есть темные пятна. Это значит: лед над водой растоплен. Там есть подводные вулканы, там бьют горячие источники. Есть острова, на которых жизнь цветет так же, как в этой диспетчерской. Только деревья и животные там настоящие, дикие, а не из питомника.

— Но это же отличная новость! — просияла Фина. — Почему о ней до сих пор не рассказали по общему телеканалу?

— Потому что в раю на всех места не хватит! — язвительно отозвалась Изольда. — Спасутся лишь избранные.

— И ты веришь, что окажешься в их числе?

— Да, окажусь! — выкрикнула Изольда.

— Ладно, с этим еще разберемся, — склонился над ней Эрвин. — Зачем ты пустила утку, будто я вне закона?

— Мне приказали, — отводя взгляд, ответила негритянка.

— Кто тебе приказал?

— Не скажу! — визгливо выкрикнула она.

— А где теперь Лончар?

— Никто не видел его после налета. Ходили слухи, будто он спрятался за внешним обводом.

— Не может этого быть! Там вечная мерзлота.

— Видно, ты плохо знал Лончара. Он одержим мыслью построить Ледовый дворец для морозного государя. Пилот дирижабля во время испытательного полета видел за внешним обводом стройку из ледяных блоков. Говорил, что конструкция напоминала дворец.

Лончар

За внешним обводом города расстилалась ледяная пустыня. Гигантская пирамида Ледограда с усеченной верхушкой серой глыбой возвышалась вдали, загораживая камчатские сопки, играющие низко висящим солнцем.

Глубокий снег покрывал землю таким плотным ковром, что пробиться сквозь него не могло ни одно растение. Вслед за растениями исчезла живность, и только голые обледенелые камни торчали кое-где из-под сугробов, добавляя коричнево-грязных цветов в ослепительное сверкание замерзшего синего неба и белой равнины.

Жесткий ветер начал забираться под нахлобученный капюшон и покалывать щеки. Фина закуталась в куртку поплотнее и спрятала ладони в ее безразмерных рукавах. Эрвин на миг выпустил штурвал аэросаней, притянул Фину к себе и выудил из карманов спецовки толстые рукавицы. На маленьких ладошках девушки они смотрелись, как боксерские перчатки, но все же ей стало легче, и она улыбнулась. Тут аэросани так встряхнуло на кочке, что Эрвин забыл об улыбках и изо всех сил сжал штурвал.

Сани уверенно пронеслись через каменистую лощину и вылетели на ровное высокогорье. И тут Эрвину пришлось заложить такой крутой вираж, что сани едва не опрокинулись.

— Вот это да! — изумленно воскликнула Фина, карабкаясь на сиденье, откуда ее сбросило встряской.

В облаке колких снежинок, поднятых лихим маневром, перед глазами возвышался настоящий ледяной дворец. Он покоился на фундаменте из массивных блоков, вырезанных из небольшого застывшего озерца. Машина с огромной циркулярной пилой стояла тут же, перед ней грудой валялось несколько прозрачно-серых валунов.

Эрвин выскочил из саней, помог спуститься Фине и по накатанной дорожке прошел к широким ступеням, поднимающимся к портику с ледяными колоннами.

— Я знала, что Лончар увлекается ледовой скульптурой, но чтобы он мог сделать такое… — проговорила девушка, поднимая голову и пытаясь рассмотреть крышу этого сверкающего сооружения.

Они вошли в просторный холл, напоминающий лабиринт от обилия колонн, поддерживающих тяжелый свод. Яркое пятно солнца виднелось за серой стеной, но сюда его лучи проникали только сквозь узкие окна, отчего в зале стоял полумрак. Сверху доносился пронзительный визг электропилы, вгрызающейся в ледяные глыбы.

Третий этаж дворца был еще не завершен. Солнечные лучи отражались от едва намеченного контура стен. Четыре массивных колонны тянулись вверх в самом центре площадки, но поддерживать им было пока еще нечего, и над ними нависало только бездонное синее небо. Лончар, закутавшийся в медвежью накидку с капюшоном так, что наружу не высовывалось и носа, орудовал автоматической круглой пилой на длинной ручке. Каждый раз, когда он прикасался к необработанной заготовке, вокруг разлетались снопы ледяных брызг.

Эрвин махнул рукой Фине, чтобы она дожидалась сзади, и быстро зашагал к Лончару. Пила прекратила свой оглушительный скрежет и замолкла. В наступившей тишине стало слышно, как хрустят ледяные осколки под ботинками Эрвина. Человек в медвежьей накидке распрямился и вытянул вперед круглую пилу, зубья которой по инерции продолжали вращаться.

— От кого ты тут прячешься? — приближаясь, выкрикнул Эрвин.

— Не подходи! — с угрозой ответил человек в медвежьей шкуре. — Тебя объявили предателем. Каждый из членов братства обязан тебя обезвредить.

— Обезвредить — значит прикончить?

— Именно, причем без лишних разговоров.

— И кто мог отдать такой приказ?

— Только очень большое начальство. У рядовых братьев нет доступа к общей рассылке.

— Ты мне мозги пудришь! — гневно вскричал Эрвин. — Я был у босса. Он сам дал мне задание найти крысу.

— А почему тебя выпустили из-под ареста? Что такого ты сказал безопасникам, что вдруг стал им своим?

— А что ты натворил такого, что прячешься за внешним обводом?

— Я не прячусь! — отступая на несколько шагов, проговорил Лончар. — Это дворец Ледяного царя. Он придет уже скоро. Ты сам знаешь: этому городу осталось недолго. Скоро всем наступит конец. Выживут избранные.

— И где они будут жить? Здесь, на морозе?

— Здесь будет храм новой веры. А жить мы будем в раю.

Эрвин попытался выхватить у него пилу, но Лончар нажал кнопку, и круглое лезвие закрутилось со скрежетом, режущим ухо.

— Что за бред? Какой рай? — пытаясь перекричать противный скрежет и одновременно заходя с фланга, спросил Эрвин.

— Рай — на острове в Тихом океане, — поворачиваясь к нему лицом и тыча пилой, сказал Лончар. — Я получил фото со спутника. Подводные вулканы протопили во льдах гигантские полыньи. Там есть острова с бурной растительностью, а вода там такая теплая, что можно купаться. Там можно жить, Эрвин!

— Так почему ты не расскажешь об этом всем?

— Потому что на всех места не хватит! Там уместится человек пятьдесят, а в городе десять миллионов голодных ртов. И скоро они начнут замерзать. Как ты думаешь, куда все ломанутся?

Эрвин выхватил из-под полы дубинку и попытался ударить Лончара по рукам, но тот ловко подставил пилу, и жесткая резина дубинки вмиг разлетелась на клочки, обнажив стальной стержень. Фина вскрикнула от испуга, и Лончар тут же бросился в нападение. Визжащая пила прошлась у Эрвина перед носом, и тот бросился убегать, петляя между недостроенных колонн.

— Уходи вниз! Лезь в сани! — скомандовал он Фине.

Но Лончар не обращал на девушку внимания. Он гнался за Эрвином с таким остервенением, что в самом деле стал похож на обезумевшего медведя.

Эрвин сбежал вниз и оказался на берегу озера, превратившегося в сплошную льдину. Лончар поскользнулся и кубарем полетел с последней ступеньки. Эрвин тут же подскочил и изо всех сил заехал ему огрызком дубинки по мохнатым шерстистым лапам. Противник взвыл и выронил пилу, чем Эрвин тут же воспользовался. Он наставил ее на инженера и велел:

— Рассказывай! Говори все, как есть! Что ты натворил?

Но Лончар ловко увернулся, метнулся к стоящей неподалеку машине для вырубки ледяных блоков и вскочил за руль. Глухо заурчал термостойкий мотор, огромный резак диаметром в три метра пришел в движении, и зубья на его краях завертелись с головокружительной быстротой, слепя глаза мириадами солнечных бликов.

— Бежим! — испуганно закричала Фина.

Эрвин бросился прочь, но машина начала набирать ход и догонять его. Спастись от нее было негде — вокруг расстилался лишь ровный снежный простор. Он выскочил на ледяное озеро, и тут же понял, что очутился в ловушке. На его скользкой поверхности нельзя было разбежаться, чтобы не загреметь носом в лед. Набравший ход ледоруб с визжащей пилой вырос у него за спиной.

Эрвин пробежал еще несколько шагов и оказался перед глубоким рвом, из которого вырубались ледяные блоки. Глубиной ров был метра три, и столько же было до его противоположного края. Собравшись, Эрвин прыгнул, но перелететь через него не сумел. Он лишь ухватился голыми пальцами за ледяной край и повис. Мороз и лед мигом превратили его пальцы в бесчувственные деревяшки, и он заскользил назад.

— Эрвин, держись! — раздался сзади истошный вопль Фины.

И тут же за спиной у него что-то загрохотало. Он инстинктивно обернулся и увидел летящую в ров машину с вращающейся пилой. На скользком льду Лончар не успел затормозить и рухнул вниз. Круглое лезвие с визгом врезалось в дно, оторвалось и колесом понеслось прочь по ледяному каньону. Пальцы Эрвина соскользнули с обрыва и он полетел вниз. Если бы не толстая куртка с тройной подкладкой, то удар мог бы выйти опасным, но ему повезло. Он приземлился рядом с машиной, уткнувшейся беззубым рылом в изъеденное резкой дно.

Вытащить из разбитой кабины Лончара оказалось делом нелегким. Из-под медвежьей накидки сочилась кровь. Он дико вскрикивал при каждом прикосновении — видимо, не одно ребро было сломано.

— Не вой, старый медведь, мы тебя подлатаем, — бормотал Эрвин, оттаскивая его подальше от дымящейся машины.

— Не старайся. В таком виде меня все равно не возьмут в последний полет, — через стон выдавил из себя Лончар.

— Что за последний полет?

— До взрыва осталось всего два часа. Он разнесет геотермальную станцию. Город замерзнет за пару недель, жить в нем станет нельзя.

— Кто мог до такого додуматься? — изумился Эрвин.

— Босс, — прохрипел Лончар. — Он специально заложил дирижабль, чтобы сбежать со своей девкой на остров. Там уже все подготовлено. Райский уголок на полсотни персон. И, конечно, наш Ольсен — царь и бог этого рая.

— Ольсен? — вскричал Эрвин. — Быть такого не может! Что ты городишь? Наш Ольсен — святой человек. Он столько лет обогревал город! Он даже термальную станцию передал в собственность мэрии. Все знают, что он бескорыстный защитник людей.

— Станцию у него отняли. Мэр заставил его подписать добровольную передачу. Это же стратегический объект, от него зависит всеобщее выживание. Такой не может быть в частной собственности. Ольсен обиделся и пообещал отомстить. Но главное даже не в этом. Скоро подземные вулканы потухнут, и тепло иссякнет. Если пользоваться им экономно, то хватит еще лет на сто. Но только для нескольких десятков человек, а не для десяти миллионов. От лишнего населения надо избавиться. Ольсен дал мне задание — сделать бомбу и взорвать станцию. Когда народ в городе вымерзнет, выжившие вернутся и восстановят теплоподачу. Так можно будет протянуть еще долго, а там, глядишь, климат начнет меняться, и все станет, как в старые времена.

— Где заложена бомба? — резко выкрикнул Эрвин.

— Под главной турбиной Центрального Стержня.

Фина подползла к краю рва, склонилась и крикнула:

— Эрвин, ты цел? А как Ранко? Его можно поднять?

— Нет! — прохрипел Лончар. — На дирижабль меня в таком виде уже не возьмут. Если станция взорвется, то они улетят, а из оставшихся не выживет никто. Остановите взрыв. Эрвин, ты не хуже меня знаешь на станции все ходы и выходы. Останови взрыв, иначе всем крышка!

Над головой нудно затарахтели лопасти вертолета.

— Охранники прилетели! — тревожно крикнула Фина.

Она вытащила из саней конец троса, бросила его в руки Эрвину и дала осторожный ход.

— Нам надо убираться. Держись, Ранко, они тебя вытащат! — пообещал Эрвин, выкарабкиваясь наружу.

Аэросани домчали их до внешнего кольца. Шлюзы здесь открывались без карточки — достаточно было нажать на простую кнопку у раздвижных дверей.

Ольсен

На комфортабельном сто двенадцатом ярусе Ольсен занимал целый сектор. Стюардесса не встретила их у выхода из шлюза, и пост охраны оказался пуст. Мониторы работали — на них мелькали блики движущихся лифтов и теней в коридорах, но людей не было видно.

— Куда все подевались? — с подозрением спросил Эрвин. — То ли вымерли, то ли сбежали…

— Смотри, они уезжают! — выкрикнула Фина, указывая на один из мониторов.

На цветном экране было видно, как с одной из посадочных станций стартует широкая кабинка метролинии на восемь пассажиров.

— Быстрее, за ними! — скомандовал Эрвин.

Они ворвались на посадочную площадку, но свободных кабинок, как на зло, не оказалось. Эрвин до посинения жал на кнопки, но знакомых зеленых огоньков на панели слежения не появлялось.

— Они заблокировали станцию! — заметила Фина. — Инфосистема считает ее аварийной.

— Адово пекло! — выругался Эрвин.

Он сбросил тяжелую зимнюю куртку и остался в легком бордовом плаще ниже колен.

— Ничего, я знаю, как решаются такие проблемы! — заверил он девушку.

Набрав на контрольной панели аварийный код, он вызвал ремонтную капсулу. Кабинка, оборудованная инструментами для починки туннелей и лифтов, прилетела уже через минуту. Эрвин с Финой плюхнулись в засаленные кресла и понеслись за удаляющейся синей точкой директора Ольсена.

Сердце ухнуло в пятки — это кабинка резко пошла вниз. Фина непроизвольно сжала подлокотники кресла и откинула голову. Но уже через минуту ее вжало в сиденье и бросило на спинку — кабина сменила вертикальный полет на горизонтальный и начала закладывать вираж по полукруглой дуге кольцевого сектора.

— Перегрузки большие, — пожаловалась она.

— Держись! — сочувственно посоветовал Эрвин. — Мы на внутреннем радиальном кольце, тут повороты ощущаются сильнее.

Синий огонек на транспортной карте, показывающей движение кабинок, замер у одной из пропускных термостанции. Уже через три минуты Эрвин помогал Фине выбраться рядом с брошенной капсулой, но в ней никого не оказалось.

— Этого я и боялся. Они уехали вниз.

Едва пара вышла из шлюза, как перед ними выстроился плотный ряд крепких мужчин в синих комбинезонах со стилизованным подсолнухом на груди.

— Ребята, как долго я вас не видел! — с деланной радостью завопил Эрвин. — Наверное, соскучились по мне?

— Директор велел задержать тебя и доставить в переговорную, — жестко произнес чернокожий крепыш, до удивления похожий на Вандерлея.

— А где сам директор? — невинным тоном осведомился Эрвин.

— Не твое дело!

Эрвин рванулся вперед, но на него тут же набросились силуэты в синих комбинезонах. Их было не меньше пятнадцати. Удары посыпались сразу со всех сторон.

— Подождите! Не бейте его! Мы сдаемся! — отчаянно завизжала Фина.

Ее тотчас оттеснили и быстро увели по темному коридору. А Эрвина втолкнули в тесный куб из прозрачного пластика, ярко освещенный зеркальными отражателями. Обстановка тут была самой спартанской. Кроме стола и привинченных к полу стульев не было никакой мебели. Кабинет отличался полной звукоизоляцией. Что здесь говорилось — оставалось внутри его прозрачных стен, если только говорящий не включит трансляцию.

Эрвина пристегнули наручниками к подлокотникам тяжелого кресла. Охранники вышли. В прозрачную дверь медленно вплыл рыхлый Ольсен в дорогом деловом костюме. Остановился напротив Эрвина и укоризненно посмотрел ему в лицо.

— Мальчик мой, что же ты натворил? — спросил он.

— Я выполнил ваше задание, босс. Нашел крысу, — задыхаясь, ответил Эрвин.

— И кто это?

— Вы!

— С чего ты взял?

— Кто еще мог объявить меня в розыск через десять минут после того, как я побывал у вас в кабинете?

— Кто угодно!

— Вот и нет! Доступ к общей рассылке по внутренней сети имеют только ваши ближайшие помощники. Изольда, например. Но она бы не сделала это по своей воле. Ей нужен был чей-то приказ. А кто мог ей приказать?

— Но зачем мне было это делать?

— Затем, что вы сами и сдали братство. И вам нужно было свалить на кого-то вину. И тут подвернулся я — один из немногих, уцелевших и выпущенных на свободу. Какая удачная кандидатура! К тому же вы испугались, что я выведу вас на чистую воду, и поторопились избавиться от меня.

— Я десять лет создавал братство! Десять лет насаждал веру в Ледяного Царя! Никто не поверит, что я мог стать предателем, — взмахнув руками, как будто защищаясь, проговорил Ольсен.

— Лончар мне все рассказал! — привставая в кресле и гремя наручниками, закричал Эрвин. — Правительство отняло у вас термостанцию. Ваша должность директора — фикция. Вы больше не олигарх. И задумали всем отомстить. Отомстить и удрать на мифический остров посреди вечных льдов, где растут пальмы и орут обезьяны. Но преданные члены вашего собственного братства не простили бы такой измены, и вы сдали их, напугав силовиков угрозой теракта.

— Никакая это не угроза! — брызжа слюной, склонился к нему Ольсен. — Бомба заложена под термостанцией. Она разнесет отопление в пух и прах, и лишнее население вымерзнет. Останутся только те, кто верит в меня, как в бога.

— Термостанцию можно починить!

— Починить? — расхохотался Ольсен. — Ты считаешь меня дураком. Бомба уничтожит не железки. Она разбудит подземный вулкан и вызовет извержение, которое сметет Ледоград. На его месте останется пепелище, но скоро и его занесет снегом. Ты мог бы очутиться среди двух десятков избранных, которым приготовлено место в раю. Но ты не воспользовался своим шансом. Так что отправляйся в огненный ад и своими глазами увидишь, как подземная лава затопит твой мелкий мирок!

Пекло

Служебный лифт нес их вниз по шахте Центрального Стержня. Здоровяк Вандерлей и его брат-близнец Шафир держали пристегнутых наручниками Эрвина и Фину. Девушка все еще оставалась в просторной куртке техника и куталась в нее, как будто ей до сих пор было холодно. Однако сквозь прозрачные стенки лифта виднелась картина, прямо противоположная той, которую можно было увидеть за внешним обводом.

Чем глубже лифт погружался в недра, тем реже мелькали в шахте фонари. Зато подземные потоки лавы бросали зловещие багровые отблески на стеклянные стены, создавая впечатление приближающегося ада. Над извергающимися фонтанами тянулись трубы, по которым кипящая вода подавалась на верхние ярусы.

Лифт был широким, грузовым, и кроме двух братьев-охранников, в него набилось не меньше десятка бойцов, многих из которых Эрвин знал в лицо. Но теперь никто из них не смотрел на него, а если он и ловил чей-то взгляд, то читал в нем лишь злобу и ненависть.

Когда жара стала невыносимой, как в печке, клетка остановилась. Широкая огненная река струилась у них под ногами, лениво перекатываясь и булькая оранжевыми пузырями. Вандерлей распахнул клетку и скомандовал:

— Пассажиры, на выход!

Они оказались на узкой площадке, нависшей над огненной бездной. Прямо посередине стоял работающий механизм с пузатым боезарядом. От заряда к электронным часам тянулся пучок проводов, зеленый циферблат отсчитывал последние тридцать минут.

— А вот и сторожа для нашей бомбочки прибыли! — издевательски расхохотался Вандерлей. — Везет вам: своими глазами увидите, как начинается огненный шторм! Жаль, рассказать никому не успеете.

Шафир отстегнул Фину и попытался подтащить ее краю платформы, но та ловко вывернулась и укусила его. Здоровенный охранник отдернул палец и отпрянул. И тут Фина ловко выудила из-под куртки маленький автоматик, отобранный у Изольды. Оказалось, что все это время она прятала его под подкладкой.

Нервно сдернув предохранитель, она принялась палить прямо перед собой. Звуки выстрелов и трясущийся автомат так напугали ее, что она закрыла глаза и не целилась. Шафир отцепился от нее и прижал руки к животу. По его синему комбинезону расплывалось темное пятно. Охранники в клетке отхлынули от дверцы и так прижали Эрвина к решетке, что он едва не задохнулся. Пользуясь тем, что никто не обращает на него внимания, он выудил у Вандерлея ключ от наручников, отстегнулся и пробился к Фине. Выдернуть автомат из ее закостеневших ладоней оказалось непросто.

— Отключи бомбу! — крикнул он Вандерлею.

— Не получится! — нервно откликнулся тот. — Она уже взведена.

— Тогда я взорву ее прямо сейчас! Нам терять нечего!

Огромный охранник принялся ковыряться в механизме. На его бритом лбу вздулись жилы, пот ручьями катился по черному черепу.

— Резать провода нельзя! Она может взорваться! — испуганно сказал он.

— Где у часов блок питания? — выкрикнул Эрвин.

— Они питаются от термоэлементов, подведенных к турбинам…

— Ах, термоэлементы!

Эрвин хорошо знал устройство турбин. Вода подавалась к лавовым потокам по трубам, нагревалась и испарялась. Пар вращал турбины, приводившие в действие электрогенераторы. Но рушить эту громоздкую систему было не обязательно, достаточно было лишь перерубить провода, подведенные к электронным часам.

Одна автоматная очередь — и оголенная медная проволока засияла багровым блеском в зловещих лавовых отсветах. Патронов в магазине не осталось, но охранникам незачем было это знать. Зеленые циферки на часовом механизме погасли.

— Быстро наверх! — скомандовал Эрвин, наводят на Вандерлея пустой автомат.

Охранников высадили на ближайшем контрольном пункте. Четырех раненых вынесли на руках. Эрвин запер их в приборном отсеке, вышел на связь со службой охраны и затребовал полковника Бартоша.

Усатый полковник все так же меланхолично покуривал сигарету, пуская колечки дыма. За спиной его суетился лейтенант Мякинен в бронежилете, с коротким автоматом через плечо.

— Я выполнил ваше задание, полковник, — доложил Эрвин. — Бомба найдена и обезврежена. Но лучше поторопиться, иначе ее могут починить. Тут раненые и задержанные.

— Молодец. Оставайся на месте. Сейчас за тобой придут, — велел Бартош.

Мякинен у него за спиной скинул с плеча автомат и бросился к выходу.

— Ну уж нет, — рассмеялся Эрвин. — Я за этих фанатиков отвечать не намерен. Да и остались у меня кое-какие дела…

Охранять посадочную площадку для дирижаблей было некому. Эрвин и Фина взлетели на лифте в диспетчерскую, но не застали в ней никого, кроме маленькой коалы, меланхолично жующей пахучие листья.

— Смотри! Они уже улетают! — показала Фина в прозрачное стекло.

У причальной мачты раскачивался на ветру огромный серебристый дирижабль. Эрвин успел продрогнуть, пока они летели к мачте на рельсовом электрокаре, а вот Фине было хорошо — она все не расставалась с теплой курткой, в которой утопала по самые брови.

Если Изольда кого-то и ждала, то явно не их.

— Эрвин? Фина? — с изумлением спросила она. — А где Вандерлей и Шафир?

— Сторожат вашу бомбу! — со злостью выкрикнул Эрвин, врываясь в кабину. — Где Ольсен?

— Я тут! — спокойно проговорил босс, спускаясь из пилотского отсека и направляя на Эрвина пистолет.

— Сдавайся! Твое дело проиграно! Бомба обезврежена, а твоих прихвостней повязали силовики! — сказал Эрвин, наводя на него автомат.

— У меня еще много друзей в этом городе! — сказал Ольсен. — Мне поверят, а тебе — нет. Я известный бизнесмен, а ты террорист.

Эрвин зарычал от ярости и нажал на спусковой крючок. Но вместо выстрелов послышались только сухие щелчки.

— У него кончились патроны, — насмешливо сказала Изольда.

Ольсен выстрелил, но Эрвин успел нырнуть под сиденья пассажирского ряда. Пуля пробила спинку кресла у него над головой. И тут разъяренная Фина сорвала наконец с себя куртку, оттолкнула пышным боком хрупкую Изольду и набросила подкладку на голову Ольсену. Олигарх начал барахтаться, пистолет выпал у него из рук. Изольда бросилась к причальной мачте и понеслась вниз на лифте.

Ее белая шубка с синей каймой мелькнула среди заснеженного поля, однако убежать далеко ей не удалось: из раскрывшегося шлюза жилого этажа на крышу ледового города выбегал отряд спецназовцев в мохнатых накидках. Вел его человек, который даже из-под глубокого капюшона пускал кольца дыма.

— Окружить посадочную площадку! Не выпускать никого! — командовал полковник Бартош.

— Эрвин, мы с тобой можем еще улететь, — лихорадочно заговорил Ольсен. — Они нас не догонят. Мы будем жить на сказочном острове. Там все утопает в зелени, а вода такая, что можно купаться. Полетели со мной!

Вместо ответа Эрвин врезал ему по подбородку. Ольсен яростно вцепился в него и попытался вытолкнуть в распахнутый иллюминатор пассажирской кабины, но Эрвин изловчился, провел ловкий бросок — и толстенький олигарх вывалился наружу. Его тяжелая тушка понеслась в глубокий сугроб, вокруг которого уже собирались спецназовцы.

— Эй, вы там целы? Спускайтесь! — махал им руками полковник Бартош.

— Ага, щас, — ответил Эрвин и переглянулся с Финой.

— Что с нами будет? — дрожащим голосом спросила девушка.

— Ничего хорошего. В лучшем случае мы пойдем соучастниками по делу о крупном теракте.

— Но ведь мы не хотели! — возразила Фина.

— Пойди, объясни это таким, как Мякинен! — скептически хмыкнул Эрвин.

Он забрался на место пилота и принялся изучать электронную карту.

— У меня интересная новость, — сообщил он. — Координаты Теплого острова в автопилоте. Стоит нажать на кнопку — и дирижабль сам возьмет к нему курс.

— А мы сумеем на нем обустроиться? — спросила Фина.

— Не знаю, — признался Эрвин. — Но думаю, что этот остров такой не один. Где-то должны быть и другие. Это значит — у жителей Ледограда есть шанс. А пока нас не схватили — летим! Держись крепче!

Он от души обнял пухленькую малютку и прижал ее к себе. Причальная мачта завибрировала. Нос дирижабля отцепился, ветер начал разворачивать его к югу. Взвыли электромоторы, задавая нужное направление.

— Эй, вы куда? А ну, стойте! Вы арестованы! Я буду стрелять! — орал снизу лейтенант Мякинен, размахивая автоматом.

Полковник Бартош откинул с лица капюшон и неторопливо наблюдал, как серебристая махина дирижабля проплывает над радиальными кольцами города в сторону заснеженного простора, залитого ледяным солнцем.

— Шеф, мы еще можем поднять вертолет, — ухватился Мякинен за рукав его куртки. — Он догонит их и собьет!

— Зачем портить технику? — улыбнувшись в густые усы, возразил Бартош. — Пусть летят себе, куда хотят. Если заблудятся в ледяных просторах, то наказывать будет уж некого. А если что-то найдут — то может, и нам всем от этого выйдет какая-то польза?

В одном миге от вечности

Пожар вспыхнул неожиданно. Сначала за роскошными, безумно дорогими панелями из натурального дерева раздался приглушенный хлопок. Затем из щелей инженерных линий посыпались снопы искр. Наконец, пламя вырвалось из-за панелей и охватило стены и потолок Общего зала биологического отсека.

— Астероидный злыдень тебе в провода! — с чувством выдохнул младший техник Мирель Стан.

Он как раз заканчивал обход отсека, в котором дежурил. От биолога доктора Варги Мирель старался держаться подальше — уж больно важным был этот ученый в белом халате, с козлиной бородкой. Еще более крупной величиной, почти божеством, казался Ларс Линдквист — пожилой академик, царящий, как Зевс, над ученым советом. Тана Тарос, генеральный директор космической станции, очень мило беседовала со своим молодым приятелем, которого все звали Сержик. Парочка расположилась за столиком и дегустировала кремовые пирожные, не замечая никого вокруг. Со скрытым превосходством озирали отдыхающих конструктора из Бюро автоматизации технологий, среди которых выделялся чернокожий верзила с курчавыми волосами.

И конечно, Мирель не мог пройти мимо знакомой стажерки Елены Георгиади, с которой познакомился год назад, когда монтировал систему водопроводов в оранжерее. Елена сидела за столиком у фонтана и с удовольствием уплетала мороженое. Мирель остановился у края воды, в которой плескались золотые рыбки. Его мучала нерешительность. С одной стороны, молоденькая стажерка никогда не отказывалась поболтать с ним. С другой, при одном ее виде на него нападала такая робость, что язык не ворочался, а ноги отказывались шевелиться.

Мирель с сомнением оглядел свой темно-синий комбинезон, весь в масляных пятнах и разводах от смазки. Поправил шапочку, из-под которой выбивались темно-русые волосы. Закинул за спину сумку с инструментами и потуже подтянул приспущенный пояс, на котором болтались электронные ключи от разных отсеков и агрегатов. И только после этого решил, что показаться на глаза Елене в рабочей спецовке никак невозможно. К счастью, их разделяли струи фонтана, и девушка не замечала его колебаний.

И тут вдруг такое ЧП! Он бросился к загоревшейся панели, и, позабыв надеть огнеупорные перчатки, голыми руками принялся отдирать деревянную плитку, что начинала уже полыхать.

Только тут ему пришло в голову, что начинать нужно было с того, чтобы вырубить электричество и изолировать поток заряженных частиц в вакуумных трубках.

Мимо промелькнул белый халат. Доктор Левент Варга пронесся с пожарным рукавом, направил блестящий брандспойт на огонь и дал мощную струю пены. Огонь зашипел, как раненое чудовище, и принялся отползать.

И тут Мирель увидел, как из монтажного коридора выходит его начальник — Дарко Говедарица, или попросту «Дед».

— Дед, вырубай щит! — закричал молодой техник.

Однако начальник дежурного отделения что-то напутал — видимо, из-за преклонного возраста. Вместо того, чтобы остановить энергопоток, он пустил его на полную мощность, отчего вакуумные насосы за стенками взвыли, как ошалелые.

— Дед, ты чего? — завопил Мирель, поднимаясь. — Отключай энергию! Живо!

Но Дарко упорно наращивал мощность, нагнетая все новые и новые потоки зарядов.

— Что на тебя нашло? — набросился на него Мирель.

— Мальчишка! — сумрачно ответил тот. — Ты не знаешь, что задумали эти люди. Они не остановятся ни перед чем. Скоро всей станции настанет конец. Единственный шанс спастись…

Договорить старый мастер не успел. Пламя коснулось трубок, охлажденных до абсолютного нуля, и те потеряли сверхпроводимость. Тут же поток заряженных частиц прожег их края и вырвался на волю, превращаясь в мощнейший взрыв.

Миреля жестко припечатало к полу. Огонь лизнул его щеки, оставив на них ожоги, но не тронул тела, защищенного термостойким комбинезоном.

Доктор Варга упал. На его белом халате проступила цепочка расплывающихся красных пятен. Пожарный шланг выскочил из его рук и начал извиваться на полу, как змея. Из пасти этой змеи продолжали извергаться пенные струи.

Гости зала бегом бросились к выходу. И только Елена осталась сидеть, расширенными глазами наблюдая за гипнотизирующей пляской огня.

Мирель рванулся к ней, сбил со стула и прижал к полу. Девушка попыталась отбиться: она не понимала, зачем он набросился.

— Лежи тихо! Сейчас снова рванет! — закричал ей Мирель, стараясь перекрыть вой пламени.

И в этот миг трубки сверхпроводников окончательно сдали. Мощный энергопоток вырвался из вакуумного кольца. Волна пламени отшвырнула Деда и накрыла зал. Мирель приподнял девушку и бросил ее в бассейн за мгновенье до того, как огненный шквал пронесся над их головами.

Дарко лежал в двух шагах от него. Его седые волосы обгорели, карие глаза бездумно смотрели в высокий потолок, обезображенный черной гарью. Мирель выбрался из воды и склонился над ним, но в этот миг новый взрыв поднял его в воздух и швырнул на дальнюю стенку зала, покрытую твердой древесиной.

Мирель очнулся от того, что в нос ему сунули клочок ватки, смоченный в едкой жидкости. Он попытался пошевелиться, но не смог поднять руки: они были крепко прикованы к подлокотникам кресла. Шею сжимал твердый обруч, а ног он не чувствовал вовсе.

В глаза ему ударил поток яркого света. Сквозь приоткрытые щелки век Мирель рассмотрел черный китель службы безопасности, с тремя золотыми нашивками на рукаве.

Коммандер Хавьер Руис! А за спиной у него — трое дюжих ребят в таких же черных костюмах, но без нашивок. Видимо, мичманы или стажеры. Коммандера Руиса боится вся станция. Его густые усы наводят ужас не только на подчиненных, но и на техников, ученых и даже директоров, а выше директора на станции нет никого. И что значат эти жесткие обручи на запястьях и шее?

— Очнулся! — хохотнул дюжий мичман, продолжая совать в нос противную ватку.

— Тогда не будем откладывать, — хриплым голосом начал коммандер. — Итак, младший техник Стан, кто надоумил тебя устроить в биологическом зале акт саботажа?

— Уберите лампу. Глаз открыть не могу, — пожаловался Мирель.

— Ты мне тут не командуй! — умело разыграл гнев Руис. — Куда делась капсула генной коррекции?

— Что за капсула? Вы с ума посходили?

— Ах, ты еще отпираешься? — праведному гневу коммандера не было предела. — Хорошо, я тебе подскажу. Мобильная биологическая лаборатория коррекции генетического кода профессора Варги, в просторечии называемая саркофагом бессмертия.

— Вот у профессора и спросите.

— Он мертв. И прикончил его твой сообщник, Говедарица, старший мастер технической службы.

— Что за чушь ты несешь? — заорал Мирель, выходя из себя.

Он ударил бы коммандера по лицу, если бы руки его не были плотно прижаты к креслу.

Не отвечая, коммандер кивнул помощникам, вышел и захлопнул дверь кабинета на электронный замок. Дюжий мичман накинул Мирелю на голову одеяло, и тут же из темноты на него посыпались удары, один хлеще другого. Били, кажется, резиновыми дубинками со стержнями из титанового сплава, но сквозь одеяло их не было видно. Мирель взвыл.

— Куда делась капсула? — на разные голоса орали мичманы. — Что задумал твой дохлый дед? Какой у него был план? Отвечай!

Но Мирель лишь извивался и скрипел зубами. Пикнул электронный замок, дверь опять распахнулась.

— Что, офицер, хочешь сам приложиться? — закричал из-под одеяла Мирель. — Давай-давай, не стесняйся.

Однако никто ему не ответил. Удары дубинок перестали сыпаться на его ребра. Негромкий, приятный на слух женский голос произнес:

— Как вы могли себе это позволить? Это же преступление.

— Не совершал я никаких преступлений! — заголосил Мирель, но тут с его головы сдернули наконец одеяло.

Перед ним, в окружении трех мичманов и офицера, стояла хрупкая женщина в белом костюме директора. Морщинки на ее немолодом лице собрались в тонкие линии. Пронзительные синие глаза с осуждением уставились на коммандера, который под этим строгим взглядом сник.

— А ну, вон все отсюда! Я сама его допрошу, — распорядилась женщина.

— Духи дальнего космоса! — облегченно выдохнул Мирель. — Госпожа председатель! Как же я рад вас видеть!

Перед ним в самом деле стояла Председатель совета директоров Тана Тарос, высшее должностное лицо корабля.

Передвижная колония «Огненный дракон» стартовала с Земли четыреста пятьдесят лет назад. Перед стартом на ее борт поднялись шесть с лишним тысяч человек, в большинстве своем семейные пары с детьми. После четырех с половиной веков полета их число достигло двенадцати миллионов, и это был далеко не предел, поскольку всего колония могла выдержать население до двухсот миллионов.

Еще несколько десятков таких же колоний летели во все уголки галактики, чтобы найти пригодные для заселения экзопланеты. Однако обустройство на новой земле не считалось самоцелью. Сама станция представляла собой настоящую искусственную планету, на которой люди в комфортных условиях могли жить сотни, а то и тысячи лет.

«Огненный дракон» вошел в звездную систему Надежда, замедлил ход и лег на орбиту вокруг четвертой планеты, по размерам напоминавшей Землю. Почти вся суша оказалась затоплена водой, кроме нескольких островов. К планете тотчас же устремились автоматические зонды и шаттлы с исследователями, однако жизни найти не удалось, как и на многих прежних причалах. И колония приготовилась к разгону, чтобы снова отправиться в путь, на поиски новых островов в океане космической пустоты.

***

— Прости этих варваров, — сказала Тана Тарос, отключая зажимы кресла.

Жесткие крепления запястий щелкнули и открылись. Мирель высвободил руки и краем сползшего одеяла вытер лоб.

— Что у тебя с лицом? — спросила Тана.

— Получил ожог при тушении пожара, — ответил Мирель.

— Этот пожар устроил твой бывший наставник. Служба безопасности считает, что ты ему помогал.

— Я помогал людям спастись! — с обидой воскликнул Мирель.

— Я верю, — погладила его по руке Тана. — Но свидетели говорят, что ты копался в щитках за минуту до взрыва, а после о чем-то разговаривал с мастером. И, как назло, у биологов пропала одна очень ценная вещь. Винить больше некого.

— Что мне грозит? — безрадостно осведомился техник.

— Пожизненная ссылка к продольной оси.

— Вот астродьявол! — не удержался Мирель.

К продольной оси станции, где царила невесомость, ссылали только самых отъявленных негодяев, и вернуться оттуда к нормальной жизни было почти невозможно.

— Я этого не заслужил, — проговорил техник.

— Коммандер непременно хочет кого-то наказать, и боюсь, что тут я ему не указ, — печально сказала Тана. — Единственное, что я могу сделать — это забыть запереть за собой дверь на электронный замок. Но Хави пустит вдогонку своих ищеек, так что бежать придется быстро. У тебя всего несколько минут. Есть, где спрятаться?

Каждый колонист на станции обязан был иметь собственный микрочип. Этот чип связывал его с общей информационной сетью, которая получала данные о том, где находится человек и чем он занят. Поэтому первое, что Мирель сделал, оказавшись в коридоре — снял кулон, на цепочке свисавший с шеи, и затолкал его во внутренний карман комбинезона.

Без чипа передвижение по станции становилось подлинным мучением. Двери отсеков отказывались открываться, простейшие регуляторы освещения не подчинялись, и даже персональные опции помещений, такие, как настройка фоновой музыки и запаха, бунтовали.

Однако и Мирель не зря окончил технический колледж, а после полтора года оттрубил монтажером. Под его ловкими пальцами съемные панели стенок и потолков раздвигались, обнажая увитые проводами недра. В самых неожиданных местах открывались проходы, ведущие в инженерные коридоры.

По одному из таких проходов он пробрался в подсобку, включил информационный экран, и начал манипулировать цветными иконками.

Елена Георгиади отдыхала в своей каюте — об этом свидетельствовал ее личный чип. Согнувшись в три погибели, Мирель добрался до жилого квартала, нашел нужный блок и аккуратно вывернул шурупы вентиляционной решетки.

Пробраться сквозь узенькое окошко оказалось сложнее, чем он себе представлял, и вместо мягкой посадки на ворсистый пол он грохнулся на спину.

Хозяйки не было видно. Осторожно ступая по мягкому ворсу, Мирель пробрался в гостиную, но Елены не оказалось и там. Он заглянул в рабочий кабинет и перебрался в комнату отдыха, где дул слабый ветерок с запахом хвои, а цифровые ели на стенных экранах качали зелеными лапами. Наконец, он добрался до спальни с широкой постелью, и снова не обнаружил хозяйки.

— Куда же она подевалась? — пробормотал он.

И тут же услышал, как в душевой, за одной из панелей, струится вода. Дверь распахнулась, и в уютную, мягко освещенную спальню вышла девушка, завернутая в полотенце. По слегка смугловатой коже стекали капельки воды. Босые ноги тонули в ворсе. Золотистые волосы выбивались из-под второго полотенца, намотанного на голову.

Увидев в комнате чужака, девушка остановилась и дрогнувшим голосом спросила:

— Ты откуда?

У Миреля отнялся язык. Он и до этого знал, что Елена — самая привлекательная девушка в космосе, но тут она показалась ему настолько чудесной, что он впал в ступор. Несколько мгновений она вглядывалась в его лицо, и вдруг завизжала.

— Я узнала тебя! — кричала она, забиваясь в угол и пытаясь набросить халат. — Ты напал на меня в общем зале! Что тебе еще нужно? Хочешь меня добить?

— Нет, что ты! — шагнул ей навстречу Мирель. — Ты не так меня поняла!

Но девушка завизжала еще отчаяннее и швырнула в него подушкой, подхваченной с кровати.

— Мне только поговорить! — растерянно бормотал молодой человек. — Пять минут, и я тут же уйду.

— Уходи! — продолжала орать благим матом Елена. — Ты не видишь, что я не одета? Как ты вошел? Я тебя не впускала!

Тут Мирель наконец спохватился, прикрыл ладонями глаза и пообещал:

— Я сейчас выйду, ты оденешься, а после поговорим, ладно?

Он вышел в гостиную и ждал минут пять. Елена вышла к нему нарядная, с подкрашенными губами и с серебристым обручем на волосах. На ней был белый спортивный костюм, расшитый красными узорами. Он так выгодно подчеркивал ее фигуру, что Мирель отвернулся, чтобы девушка не подумала, будто он ее разглядывает.

Девушка уловила его смущение и почувствовала себя увереннее.

— Зачем явился на этот раз? Снова будешь топить меня в фонтане?

— Я тебя не топил! — возмутился Мирель. — Там же был огонь, взрыв. Ты разве не помнишь?

Но девушка уже вошла в роль хозяйки.

— Приличные гости не залезают через решетку, — заявила она.

— Извини! Мне нужна твоя помощь, — сбиваясь, заговорил юноша. — Ты одна могла видеть, что я ничего не взрывал. Спаси меня, ради космических духов!

— Ты веришь в космических духов? — неожиданно рассмеялась Елена.

— Конечно! Дед столько о них рассказывал, — неуверенно подтвердил Мирель.

— Наверное, плел страшные небылицы про то, как они просачиваются через стены и портят оборудование?

— Да, — удивленно воскликнул Мирель. — А ты тоже их слышала?

Девушка расхохоталась еще заливистей.

— Смешной ты, — заметила она. — Я тебе помогу. Но сначала скажи, куда ты дел саркофаг.

— Что за саркофаг?

— А то ты не знаешь? — язвительно передразнила девушка.

— Представь себе, нет!

Девушка окинула его удивленным взглядом, присела и заговорила:

— Это уникальная медицинская капсула, прототип, существующий в единственном экземпляре. Несколько поколений биологов работали над проектом «Вечная жизнь». Они старались исправить «ген старости» человека так, чтобы тот вызывал не старение, а омоложение. Представь: у пожилого человека стерлись суставы, забились артерии, нарушились связи нейронов мозга. У него болят руки и ноги, он ничего не помнит, ему угрожает к инсульт. И тут включается ген регенерации тканей. Старые, отжившие клетки тела заменяются новыми, молодыми. Заново формируется межхрящевая ткань в позвоночнике и суставах. Мозг начинает работать, как у студента. Сосуды становятся чистыми, кровь течет по ним, как по новой трубе. У некоторых в экспериментальной группе даже выпавшие зубы отросли!

— Это уже и на опыте проверено?

— Конечно! Опыты начались недавно, они дали только первые результаты. Но уже ясно — рецепт вечной молодости найден! Ты понимаешь? С ним можно жить сколько угодно, наверное, целую вечность.

— Так не бывает! — с недоверием проговорил Мирель.

— Это раньше так не бывало! — обиделась девушка. — А теперь будет! Доктор Варга говорил, что бессмертие — это мечта человечества. Вечно молодой человек сможет трудиться, накапливая бесценный опыт и становясь уникальным специалистом. Его влюбленность в работу и в жизнь превратит его в гения. Такие люди сделают вселенную прекрасной. Они станут счастливыми и могущественными, как юные боги. Профессор Левент в это верил. И все сотрудники его лаборатории верили. И я тоже, — добавила она и опустила глаза.

— И что, стоит лечь в этот саркофаг, и ты выходишь оттуда помолодевшим? — спросил Мирель.

Девушка расхохоталась.

— Какой ты наивный! — игриво сказала она. — Конечно, все происходит не сразу. Ткани молодеют с той же скоростью, с которой прежде старели. Нужны годы, чтобы вернуться к возрасту двадцати-тридцати лет. Омоложение доходит до той стадии, когда взрослый, здоровый организм находится в расцвете сил. В общем, бессмертие чуть не стало реальностью. И тут ты со своим пожаром…

— Да не я это! — с досадой выкрикнул Мирель. — Почему ты не веришь?

— Во время пожара не только погиб руководитель проекта, — печально отозвалась девушка. — Сгорели все чипы, на которых были записаны алгоритмы создания саркофага. Но самое невероятное: исчезла капсула. Кто-то увез ее под шумок, а это не такое простое дело. Она весит полтонны, и размерами два с половиной метра на полтора.

— И конечно же, это сделал я! — с сарказмом заметил Мирель. — Когда горел, оглушенный, в фонтане. И ты, кстати, лежала подо мной, так что могла бы что-то почувствовать.

Ему вдруг показалось, что последние слова вышли двусмысленными, он смутился, покраснел и начал смотреть на широкий панельный экран, висевший на стене. Такие экраны заменяли окна во внутренних каютах станции, но отображались на них не голые коридоры, а схемы расположения отсеков и линии передвижений всех колонистов, которые пользовались личными чипами.

По оранжевым линиям, ведущим в каюту Елены, быстро двигались три бледно-синие точки.

— Мне пора уходить, — грустно сказал Мирель. — К тебе гости торопятся.

— Это не гости, — дрожащим голоском пролепетала девушка. — Когда я увидела тебя в спальне, то жутко перепугалась. Пока ты ждал, я успела нажать на тревожный сектор.

— Вот этот? — спросил Мирель, показывая на маленький уголок экрана.

Это была кнопка вызова экстренной помощи. Стоило приложить к ней палец — и на дежурный пульт поступал сигнал, что с человеком случилась беда.

Елена не нашла силы ответить, и только слабо кивнула. Не говоря ни слова, Мирель бросился к двери. Но не успел он приложиться к кнопке терминала, как раздвижные створки разъехались в стороны, и прямо на него налетели трое дюжих парней в кителях службы безопасности.

Мирель сам не заметил, как оказался распростерт на полу. На него посыпались удары дубинок и тяжелых военных ботинок.

— Остановитесь! Не надо! — завизжала Елена, но охранники и не думали ее слушать.

— Попался, бандюга? — со злостью закричал старший.

— Куда ты думал от нас сбежать? В космос? — расхохотались его товарищи.

В руках у девушки появился планшетный пульт управления домом. Несколько движений ее тонких пальцев — и во всех комнатах разом погас свет. Мирель быстро поднялся на ноги и вырвал дубинку из рук невидимого врага.

— Ай! Ты чего? Это ж я! — выкрикнул один из мичманов, по которому попали в неразберихе.

Едва соображая от злости, Мирель принялся молотить дубиной налево и направо. Охранники, не ожидавшие отпора, заорали и заметались в узкой прихожей.

Двери опять распахнулись, за ними виднелся широкий коридор, освещенный круглыми лампами.

— Бежим! — сказала Елена, таща его за рукав.

Они выпрыгнули на свободу. Дверь за ними захлопнулась. Из-за плотно подогнанных створок неслись злобные крики охранников.

В инженерных ходах Елена чувствовала себя неуютно. Она то и дело стукалась головой о низкие потолки и цеплялась волосами за крепления, на которых висели провода, трубы и тонкие рельсы скоростных транспортеров.

Мирель сдвинул боковую панель и вынул из тайника электронный ключ, напоминающий небольшую печатку со встроенным чипом. Створки узких дверей разъехались в стороны и пропустили их в небольшую комнатку, заставленную ящиками с оборудованием и запчастями. На стенах поблескивали электроотвертки, щипцы, плоскогубцы и прихваты для вакуумных трубок. В углу виднелась незаправленная постель, на которой валялись скомканные простыни и мятые подушки.

— Ты здесь живешь? — спросила девушка.

— Скорее, ночую, — смутился Мирель.

— Ой, кто это тут у тебя? — взвизгнула девушка и запрыгнула на ящик.

К ящику подбежала упитанная серая крыса с белым брюшком, встала на задние лапки и потянулась усиками к гостье.

— Ах, вот ты где! — облегченно воскликнул Мирель. — Кландик, быстро ко мне! Это Кландестин. Он ручной, — пояснил он Елене.

— Но животных дома держать нельзя! — возмутилась та. — Их место — в лаборатории.

— Поэтому Кландик оттуда и смылся, — расплылся в улыбке юноша. — Я нашел его за вентилятором. Он грыз провода, и они коротили.

— А почему ты его не вернул?

— Кого? Кландика? Ну уж нет! Нам и тут хорошо, — рассмеялся Мирель, взял крысу в руки, погладил и посадил в широкий карман комбинезона.

Он опять приспустил пояс и со знанием дела принялся цеплять к нему ключи и отвертки — все такие сверкающие и полированные, что Елена не удержалась и взяла парочку поиграться.

— Не забудь вернуть на место! — посоветовал техник. — Дед порядок любил. «Инструмент всегда должен быть под рукой» — это он мне чуть ли не каждый день талдычил. Не пойму, отчего он слетел с катушек? Как вернулся с планеты, где монтировал базовый модуль — сам не свой стал. Пойдем-ка, пороемся в его комнатушке.

— А что будем искать?

— Любую мелочь. Может, что-то подскажет, в чем дело?

— Ой, какой тут бардак! — возмущенно воскликнула девушка.

В каморке старого мастера будто вихрь прошелся. Монтажный столик со сломанной ножкой валялся в углу, спальный мешок сбился в комок, электропаяльник торчал из подогревателя для еды.

— А она тоже ручная? — ехидно спросила Елена, указывая на потолок.

Мирель поднял голову и застыл. На верхнем ярусе, за перильцами легкой платформы, пряталась женщина лет тридцати, в облегающей униформе камуфляжного цвета, сливающегося с матовым отблеском стен и панелей. Незнакомка сверкнула на него темными глазами, ловко спрыгнула и лягнула в живот ботинком с магнитной подошвой.

Мирель согнулся и прохрипел:

— Лена, беги!

Однако бежать было некуда — незнакомка прижала Елену к стене. Еще удар — и хрупкая лаборантка обрушилась на коробки из тонкого пластика. На ее щеке полыхало малиновое пятно.

Мирель набросился незнакомке на плечи, и тут же получил такой разряд тока, что грохнулся оземь. В глазах у него помутилась.

Нападающая подняла ладонь в перчатке, увитой серебристыми проводами и контактными чипами. Едва заметное движение — и в ладони возник увесистый жезл с острыми шипами. С одного из шипов сорвалась синяя молния и ударила Миреля в колено. Его так тряхнуло, что он застонал и пополз назад, попутно хватая с пола коробки и швыряя в противницу. Спина Миреля уперлась в закрытые двери. Незнакомка склонилась и занесла над ним жезл. И тут сзади Елена, успевшая подняться, обрушила ей на голову трубку пылесоса с жесткой насадкой на конце.

От неожиданности незнакомка выронила жезл. Мирель подобрал его и отомкнул ключом дверь. Нападающая заломила ему руку за спину, но вдруг громко вскрикнула и выругалась. Кландестин подобрался к ней снизу и укусил за лодыжку. Воспользовавшись ее замешательством, Елена схватила крысу и бросилась к выходу.

Мирель приложил ключ к дверям и быстро захлопнул их за собой. Незнакомка осталась в каморке.

— Кто бы это мог быть? — гадал Мирель, когда они остановились на пункте технического контроля, чтобы отдышаться.

Елена повертела в руках жезл и заявила:

— Я знаю, где делают такие штуки. Тут логотип с надписью: «Экспериментальное бюро автоматизации технопроцессов».

— Не знаю такого, — признался Мирель.

— Еще бы! Это разработчики новой техники. Они заперлись в своей «башне» и проводят эксперименты, на которые даже смотреть страшно. Как только Ученый совет им позволяет?

Инженерные ходы явно не были предназначены для передвижения. По ним нужно было карабкаться, согнувшись в три погибели, иногда даже ползти, но Мирель чувствовал себя в них так же уверенно, как и его крыса, которая бежала впереди, нимало не заботясь о том, успевают ли за ней люди.

Елена никогда прежде не видела этого кишащего трубами и проводами нутра станции, скрытого от обычного обывателя. Иногда приходилось тащить ее за руку, а ее модный спортивный костюмчик покрылся теми же пятнами, что и комбинезон Миреля.

Они выбрались в широкий восьмиугольный коридор, по стенам которого тянулись тонкие рельсы с пассажирскими платформами. Мирель подал девушке руку и подсадил ее в кресло. Крыса юркнула ему на колени.

Платформа разогналась и помчала их по широким просторам станции, мимо жилых отсеков, офисных блоков, научных лабораторий и микросадов, увитых зеленой растительностью. Навстречу им попадались такие же платформы с креслами на двух-четырех пассажиров, но встречные не обращали внимания на техника и его спутницу. Транспорт круто взял вверх и понес их по вертикальной башенке с прозрачным куполом, тянущейся в космическую пустоту.

— У меня нет служебного допуска, — забеспокоилась девушка.

— Зато у меня есть, — ухмыльнулся Мирель, поигрывая связкой электронных ключей.

Они свалились на дежурного по лаборатории, как снег на голову.

— Кто вас пустил? — подозрительно спросил он и поднялся из-за стола.

На станции обитало много странных людей, но этот мог поразить даже видавшего виды Миреля. Торчащие из разъемов инфосети провода обвивали высокое, худое тело мужчины африканского происхождения. Из-под курчавых волос виднелись две маленькие антенки, а на лбу красовалась широкая повязка, за которой явно что-то скрывалось. На вшитом в джемпер идентификаторе значилось: Арман де Айити, ведущий специалист Бюро автоматизации технологических процессов.

— Это ты подослал к нам свою террористку? — не давая ему опомниться, перешел к делу Мирель.

— Какую еще террористку?

— Не притворяйся. Она пыталась нас прибить. Вот ее оружие с логотипом твоей лаборатории.

Арман де Айити взял в руки жезл и внимательно рассмотрел его.

— Изабелла Бернар! — резко произнес он. — Наша бывшая сотрудница. Стащила опытный образец инструмента для пайки и резки энергосхем, а после пропала сама.

— Как так пропала? — иронично спросила Елена. — На станции шагу не ступить без микрочипа, подключенного к инфосистеме.

— А твой приятель? — осведомился Арман, разглядывая Миреля. — Его тоже нет в инфосистеме. Откуда вообще вы взялись?

— Вынырнули из преисподней! — расхохотался Мирель. — Отпираться бессмысленно. Оружие изготовлено в твоей лаборатории. Террористка работала тут же. Кто ее мог послать, кроме начальника?

— И зачем же мне было ее посылать? — с непередаваемым сарказмом осведомился курчавый Арман.

— Чтобы украсть саркофаг бессмертия! — гневно выкрикнула Елена. — Саркофаг — не иголка, его не утащишь в кармане. Тут нужны особые штучки, вроде тех, что вы делаете в своей тайной башне. Ты сидел в зале во время пожара, я тебя видела. Ты мог подогнать транспортную платформу и увезти его, пока все прятались от огня.

— Нужен мне твой саркофаг! — отъезжая подальше на кресле с колесиками, заявил Арман. — Только биологи с их ограниченным интеллектом могли додуматься до такого бреда, как регенерация тканей. Все живое должно умереть — это закон природы. Только то, что сделано человеческими руками, может существовать вечно. Подлинного бессмертия можно добиться, оцифровав сознание и заменив природные части тела искусственными. Представьте, каким могущественным может стать человек, если воспользуется всеми возможностями техники с ее безграничными возможностями. Одни искусственные органы можно заменять другими. Добавлять новые функции, какие только пожелаете.

— А что делать с душой? — поинтересовалась Елена.

— Нет души — есть сознание, — возразил Арман. — Его можно превратить в программу. А программу можно копировать. Подключать к другим механизмам и управлять ими. Связать с общей информационной системой и расширить за счет мощных компьютеров. Решать в голове сложнейшие задачи, соединяя возможности разума и машины. И бесконечно развиваться, создавая все новые и новые уровни интеллекта.

— Но такое существо уже не будет человеком! — возразила Елена.

— Естественно, — улыбнулся Арман. — Оно будет сверхчеловеком. Новым этапом в его эволюции, и этапом настолько радикальным, что наше нынешнее состояние покажется диким и примитивным.

— Тогда куда делся саркофаг? — растерянно проговорил Мирель.

— Я бы отправил его в музей демонстрировать скудный ум сторонников тупиковой ветви, — улыбнулся Арман. — А вот куда делась Изабелла Бернар с новейшими образцами оружия — это вопрос. Куда делись десять ящиков антивещества, и где их искать — вопрос номер два. И судя по тому, что вы близко знакомы с мадам Бернар, расспрашивать следует именно вас.

— Вот только кражу антивещества на нас вешать не надо! — возмутился Мирель.

— Пусть этим занимается коммандер Руис, — отозвался Арман. — Вы, господин младший техник, по всем приметам смахиваете на некоего Миреля Стана, разыскиваемого за саботаж и бегство из-под ареста. Думаю, что беседа с коммандером получится интересной.

Пальцы Армана забегали по экрану инфосети, встроенному в столешницу. Большой палец приложился к «тревожному уголку», и вспыхнула оранжевая надпись: «Опасность! Нужна срочная помощь!»

— Ах ты, предатель! — выкрикнул Мирель и перемахнул через стол.

Однако Арман успел отодвинуться. Он резко поднялся и сбросил повязку. Мирель с удивлением увидел, как во лбу гаитянина открывается отверстие с встроенной линзой. Из линзы в глаза Мирелю хлынул поток красного света и принялся ощупывать с головы до ног, как будто просвечивая насквозь.

Недолго думая, техник саданул противника кулаком в живот, однако костяшки пальцев наткнулись на что-то железное. Мирель взвыл от боли. Арман захохотал. Из-за спины у него выпростались две механические лапы, вращающиеся на гибких сочленениях. Железные пальцы сцепились на горле Миреля и так сдавили его, что тот едва не лишился чувств.

— Отпусти его! — завизжала Елена, схватила жезл и принялась лупить им по бокам гаитянина.

Однако тот вел себя так, будто не чувствовал боли. Одна из механических лап вырвала жезл из рук Елены и подняла ее в воздух. Мирель тоже повис, беспомощно дрыгая ногами.

И тут серый Кландестин, который все это время шнырял по полу, подобрался к тоненькому проводку, тянущемуся из затылка гаитянина к разъему в стене, и запустил зубы в изоляционный слой. Проводок заискрился и затрещал.

Красный свет, исходящий из линзы во лбу Армана, погас. Его матово-черное лицо посинело, а глаза непроизвольно закрылись.

— Уходим! — крикнул Мирель, вырываясь из цепкой хватки железных пальцев и спрыгивая на пол.

В вертикальной шахте исследовательской башни Мирель чувствовал себя неуютно, но как только рельса совершила плавный вираж и вывела в горизонтальный коридор, он вздохнул с облегчением и взял Елену за руку. И тут же на противоположной стороне коридора, на встречной рельсе, показалась платформа, все четыре сиденья которой были заняты людьми в черных кителях с золотыми нашивками. Во главе экипажа восседал коммандер Руис — Мирель узнал его издалека, по усам.

— Вот астродьявол! — пробормотал он и втянул голову в плечи.

Но было поздно. Сидевший рядом с коммандером дюжий мичман заметил их и завопил:

— Шеф, они катятся прямо нам в руки!

Руис резко остановил тележку, отчего всех четверых тряхнуло, и погнал ее в обратную сторону. Мирель дал максимальное ускорение и проскочил мимо. Четверка охранников понеслась за ним по противоположной стороне коридора.

— Наша платформа легче! Мы оторвемся! — шепнул Елене Мирель.

И тут же увидел, как в дальнем конце коридора вырастает женская фигура в бежевом камуфляже. В руках женщина держала устройство, подозрительно напоминающее монтажный автомат для стрельбы титановыми заклепками.

— Впереди Изабелла! — воскликнул Мирель. — Только ее не хватало!

Беглая изобретательница потянулась к контрольному щитку на стене, раскрыла панель и опустила рубильник. Свет ламп в потолке потускнел, тележка проехала по инерции несколько метров, а затем открепилась от рельсы, перевернулась и грохнулась на пол.

Мирель поднял Елену и быстро спросил:

— Ты цела?

Та кивнула. Позади них уже приходили в себя четверо стражников, высыпавшиеся из своего транспортника. Однако холодный пот прошиб Миреля совсем не от них. Знакомый луч красного света упал на его синий комбинезон и отразился от блестящих инструментов на поясе. Человек-робот, расставив механические лапы, надвигался на них сзади. В этот миг он походил на огромного паука, перекрывшего восьмигранный коридор.

— Бежим! — завопил Мирель, таща девушку за руку.

— Вперед или назад? — растерялась она.

— Какая нам разница? — рванул с места Мирель.

Трое охранников с дубинками догоняли их. Дюжий мичман уже замахнулся, чтобы треснуть Миреля по голове. И тут женская фигурка у них на пути подняла дуло своего орудия и принялась строчить короткими очередями. Мирель упал носом в ворс и потянул за собой девушку.

Один из мичманов вскрикнул от боли и упал рядом, двое других вытащили пистолеты, но выстрелить не успели — очереди срезали их наповал. Коммандер Руис укрылся за выступом коридора и побежал назад.

На спину Мирелю навалился Арман. Мирель попытался барахтаться, но гаитянин прижал его голову к полу и прошептал:

— Пригнись! Игломет — это оружие, а не монтажный инструмент.

Лампы под потолком погасли окончательно, и коридор погрузился во тьму. Елена первая сорвалась с места и бросилась наутек. Мирель побежал за ней, но наткнулся на выступ в стене, ударился и отлетел назад. Арман, каким-то чудом видящий в темноте, схватил его за шиворот и потащил за собой.

Они пришли в себя, только забравшись в технический лаз за одной из панелей. Крыса высунулась из кармана и запищала.

— А где Елена? — спросил Мирель, оглядываясь по сторонам.

Девушки не было. Мирель оттолкнул панель и полез обратно, но Арман удержал его и мрачно сказал:

— У меня инфракрасное зрение. Я видел, как ее схватила Изабелла Бернар.

Из механических сочленений Армана торчали длинные тонкие иглы. Мирель вырвал одну из его колена.

— Ай! — вскрикнул Арман, показывая, что чувствует боль, как и все.

Сервомоторы на его механических лапах заклинило. Мирель намучался, прежде чем дотащил высоченного гаитянина до контрольного пункта, где можно было вытянуться в полный рост, присесть в кресла и передохнуть. Только тут последние иглы удалось наконец извлечь, и Мирель убедился, что Арман еще далек до полной механизации. Почти все его тело было вполне человеческим.

— Ума не приложу, что случилось с Изабеллой. Будто с катушек слетела, — пожаловался Арман. — Она и раньше была странной, говорила о боге и о душе. Но чтобы застрелить иглами трех мичманов — раньше она на такое бы не решилась.

— Елена упоминала, что саркофаг дает вечную молодость, — отозвался Мирель. — Те, кто прошел генную коррекцию, смогут жить чуть ли не вечно. От такой перспективы у кого угодно крышу снесет. Вот только зачем было его воровать? Ведь это прототип. Рано или поздно таких саркофагов наделали бы целую линию, и коррекцию прошли бы все желающие. Не понимаю, кому это было нужно.

— А сам начальник биолаборатории не мог его утащить? — поинтересовался Арман.

— Он погиб, пытаясь спасти свою разработку. А кто-то воспользовался и под шумок увез капсулу. Понять бы, кто…

— Для этого нужен был допуск высшего уровня. По-другому такую научную ценность из лаборатории не увезти. А у кого есть такой допуск?

— У коммандера, — подумав, сказал Мирель. — На нем сходится все: он контролирует безопасность, он мог нажать на старого мастера, у него свободный вход-выход во все отсеки. И он очень старался свалить все на меня. Любым способом, вплоть до пыток.

— Но Изабелла убила трех его подчиненных. Она явно не на его стороне, — возразил Арман. — Скорее, это кто-то из совета директоров.

— Директора под контролем у Таны Тарос, а она единственная, кто мне помогал, — покачал головой Мирель. — К тому же ей в одиночку с таким грузом не справиться. Да и твоя Изабелла с ней вроде не связана.

— Тогда, может быть, председатель совета ученых? — спросил Арман.

Думать на старого Ларса Линдквиста никому не хотелось — уж слишком безупречная репутация была у этого старца.

— Лена обмолвилась, что он добровольно отказался от биокоррекции, — нехотя заметил Мирель. — А ведь ему предлагали. В любом случае, нам нужно спасти Елену. У меня мурашки по коже бегут, когда я думаю, что может сделать с ней эта фанатичка.

— В другое время я посоветовал бы вызвать охрану, но сейчас…

— Да, коммандер нам тут не помощник. Он скорее набросится на меня, чем побежит кого-то спасать. Кроме того, он только что потерял подчиненных.

— Выходит, нам придется все делать самим? — вопросительно взглянул на него Арман.

— А ты ходить можешь?

— Зачем ходить, когда можно ездить? — подмигнул гаитянин.

Он воткнул проводок в разъем на затылке, спрятанный под курчавой шевелюрой. Второй конец проводка он закрепил в разъеме инфосети. Глаза закрылись, а по поверхности линзы, торчащей средь лба, заскользили строки программного кода и колонки цифр.

— Нашел, — негромко проговорил он. — Вижу личный код твоей девушки. Она быстро движется в хвостовой отсек, видимо, на платформе. Изабелла должна быть при ней.

— Что ей нужно в хвосте? — обеспокоенно спросил Мирель. — Там же…

— Да, — подтвердил Арман. — Там двигатели. И атомный реактор.

Никто не пустил бы их близко к реактору, если бы не набор электронных ключей. Мирель пользовался им, как волшебник. Кландестин высунулся из кармана и недовольно запищал.

— Ох, чует животное, что не туда мы полезли! — проговорил Арман.

Энергетический отсек служил атомным сердцем станции. Благодаря ему она маневрировала и ускорялась, благодаря ему во всех помещениях сиял яркий свет, росли растения, гудели вентиляторы воздушной системы, трудились роботы, на ходу перестраивая корабль. Обычно в его залах, коридорах и контрольных пунктах дежурила рабочая смена, но сейчас Мирель не замечал ни души.

— Куда все подевались? — с беспокойством спросил он.

— Прошел приказ — всем покинуть отсек, — закрыв глаза, сообщил Арман.

Он продолжал скачивать информацию напрямую из инфосети.

— Кто его отдал?

— Кто-то очень влиятельный, — прикусив губу, ответил Арман.

Он уверенно правил тележку прямо к центру управления реактором, за стенами которого кипела в магнитных тисках управляемая термоядерная реакция.

Мирелю никогда прежде не доводилось бывать в реакторном отсеке — его место работы ограничивалось жилыми кварталами и лабораториями. Судя по навигационной карте, центром всей хвостовой части станции служил контрольно-распределительный зал. На этот раз Мирель решил преподнести загадочной сопернице сюрприз и полез в зал не через узкую вентиляцию, а через технический ход, отвечающий за освещение и электронные коммуникации. Они выбрались из люка под широкой приборной панелью. Арман высунулся, оглядел круглый зал, и пара антенн радостно колыхнулась над курчавыми волосами.

— А вот и ящики с антивеществом! — оживленно прошептал он. — Но зачем она их стащила?

Мирель проследил за его взглядом: вдоль стены громоздились один на другом контейнеры с перевернутой буквой «А» на боку. Крышки двух контейнеров валялись на полу, внутри виднелись пустые ячейки с торчащими проводками.

— Для чего нужны эти заряды? — поинтересовался Мирель.

— Антивещество содержится в электромагнитном поле, не дающем ему контактировать со стенками капсулы, — попытался объяснить Арман. — Стоит отключить капсулу от подпитки — материя соприкоснется со стенкой и превратится в мгновенное излучение. Яркий взрыв, сжигающий все вокруг. Сделать это можно только вручную, так как случайные сбои исключены.

— Вручную — значит сорвать провода?

— Или отключить автозащиту с командного пункта, а затем перекрыть питание контейнеров.

Арман бросился к ящикам, однако добраться до них не успел: над его головой просвистела очередь из острых игл. Изабелла Бернар сидела в кресле главного инженера смены и держала на мушке гостей.

— Руки за голову! Лечь! Лицом в пол! — скомандовала она.

Мирелю пришлось выполнить команду, однако он успел окинуть зал взглядом. Контрольный пункт представлял собой просторное круглое помещение, разделенное на две половины. Одна половина была сплошь загромождена приборными панелями, на которых мигали экраны со множеством данных, цифр, графики и обрывочных текстов. Второй полукруг был отделан матовым непрозрачным стеклопластиком.

Изабелла была одета в тот же светло-бежевый камуфляж, отчего сливалась с креслом, в котором сидела. Она приблизилась и ткнула Армана в затылок стволом игломета.

— Не суетись, мой бывший босс, — насмешливо проговорила она. — Я знаю, куда стрельнуть, чтобы тебе было больно.

Она обшарила ладонью курчавую голову и обломила пару антенн. Арман взвыл от боли.

— Капсулы с антивеществом заложены под генератор магнитного поля. Ты ведь знаешь, что случится, если магнитные зеркала перестанут работать? — спросила она.

— Неуправляемая цепная реакция, — сквозь боль прошипел Арман.

— Говоря по-простому, большой атомный взрыв, — тихонько, будто успокаивая, проговорила Изабелла и вырвала проводок из его затылка. — И мощность взрыва будет такой, что весь «Дракончик» сгорит, как мотылек на свече.

— Что за безумие? — не удержался Мирель. — На станции двенадцать миллионов человек.

— У них нет будущего, — отозвалась террористка.

— Но ты сама тоже сгоришь!

— Я не боюсь. Я верю в бога и вечную жизнь. Кто верит в рай — тому ничего не страшно.

Она приложила палец к одному из экранов, и матовое стекло стало прозрачным. За ним виднелся огромный, уходящий в глубину хвостового отсека зал, с пола до потолка заставленный агрегатами самых невероятных конструкций и видов. Но взгляд Миреля привлекли не они.

На переднем плане тянулись ввысь три толстых стержня из сверхпроводниковых материалов. К среднему была привязана знакомая фигура в светлом спортивном костюме с красными узорами. Руки Елены были опутаны проводами, ее золотистые волосы безвольно свисали на грудь.

— Лена! — заорал Мирель, не обращая внимания на дуло, которым тыкала его террористка.

Но звук его голоса не мог пройти сквозь стеклопластик.

— Сверхпроводниковые стержни должны охлаждаться, — медленно говорила над ним Изабелла. — Для этого они выводятся в открытый космос. Стоит мне дать команду — и откроются люки в вакуум. Стержень вынесет к звездам твою подружку. Но она звезд не увидит. От перепада давления кровь вскипит в ее венах и порвет их изнутри.

— Зачем тебе это? — бессильно прошептал Мирель.

— Затем что ты все нарушил! — взорвалась Изабелла от ярости. — Какого дьявола ты совался, куда не надо? Все шло, как по маслу, и тут ты со своей подружкой. Сидел бы себе и ждал часа, когда все превратится в дым. Это было бы быстро, никто даже не понял бы, что случилось.

— Так это ты украла саркофаг бессмертия?

— Я, не я — какая разница?

— Зачем тебе бессмертие, если жить будет негде?

— Ты маленький и несмышленый глупыш, — пихнула его ботинком террористка. — Жить вечно может только душа. Тело бренно и смертно. Бог освобождает душу, чтобы подарить ей вечную жизнь в раю. Пытаясь задержать душу в теле, человек сам оставляет ее без рая. В этой чудовищной ошибке — вся глупость человека и его ничтожество перед богом.

Боковым зрением Мирель разглядел, что молния на спине Армана бесшумно расстегивается, и из-под джемпера выдвигается пара механических лап. Он попытался отвлечь Изабеллу и с жаром заговорил:

— А с чего ты взяла, что отправишься в рай? Кажется, ты собираешься совершить большой грех.

— Я достаточно настрадалась, — возразила Изабелла. — С ранних лет я была слишком красивой. Ты думаешь, это дар? Как бы не так! Мужчины видели во мне только игрушку. Поиграют — и выбросят. Есть лишь один мужчина, которого я полюбила по-настоящему. И ради него я готова на все. Бог посылает мне испытания, чтобы проверить — готова ли я? И если я пройду испытание, то рай мне гарантирован. А вот вам приготовлено огненное пекло. И уже очень скоро вы в него окунетесь!

Она уселась на корточки перед Мирелем. Легкая усмешка искажала ее лицо с безупречными классическими чертами. Морщинки собрались вокруг глаз и на лбу, карие глаза из-под тонких бровей буравили его взглядом. И тут механический манипулятор Армана совершил резкий рывок и схватил игломет за дуло.

Изабелла отпрянула и нажала на спусковой крючок. Поток игл посыпался во все стороны, экраны на стенах растрескались и зазвенели. Арман вскочил, но острые иглы впились ему прямо в грудь. Гаитянина переклинило, его механические манипуляторы повисли, и он застыл без движения, как сломанный робот.

Мирель вцепился в ботинки Изабеллы и резким рывком опрокинул ее. Последняя очередь игл ушла в потолок, и автомат заглох.

— Пульки кончились? — усмехнулся Мирель, вырывая игломет из ее рук.

Но террористка извернулась и выскочила в распахнувшиеся двери. Мирель понесся за ней. Они оказались в камере для агрегатов магнитного поля. И тут Мирель забыл обо всем. Перед ним висела Елена, привязанная к толстому стержню проводника. Он бросился распутывать ее, приговаривая:

— Потерпи чуток, я тебе помогу!

Девушка безвольно сползла ему на руки. Он принялся хлопать ее по щекам, крича:

— Лена, очнись!

Девушка открыла глаза и слабо улыбнулась.

— Я знала, что ты не дашь мне пропасть, — тихо проговорила она.

Внезапно в ее глазах мелькнула тревога. Мирель обернулся и увидел, что Изабелла подсоединяет провода к небольшим капсулам, привязанным к соседним стержням.

— Сейчас капсулы аннигилируют! — испугалась Елена.

Мирель поднял ее на руках и понес к выходу. Раздвижные двери захлопнулись у них за спиной. Сквозь прозрачную стену было видно, как Изабелла манипулирует управлением на маленьком планшете, зажатом в ее ладонях. Арман все еще стоял в позе робота, однако глаза его бегали по сторонам.

— Вакуумные люки! — через силу процедил он одними губами. — Открывайте!

— Ты с ума сошел! Мы вылетим в трубу! — не понял его Мирель.

— Дурень! В агрегатном отсеке!

— Он говорит, что люк нужно открыть над головой террористки, — объяснила Елена.

Мирель дико расхохотался от собственной непонятливости, пристроил Елену на кресло и бросился к контрольным экранам. Найти нужный оказалось не так-то просто, однако опыт его сказался, и вскоре все три люка, к которым тянулись сверхпроводниковые стержни, начали раскрываться. В агрегатном отсеке загорелись оранжевые огни, предупреждая о выходе воздуха и падении давления.

Изабелла затравленно взглянула на мигающие лампы, показала Мирелю экран планшета и надавила на него пальцем. Тотчас за прозрачным стеклом полыхнули три ослепительные вспышки. Они залили белым огнем и изящную фигурку в камуфляже, и блестящие агрегаты. Стекло потеряло прозрачность и вновь стало матовым.

— Она взорвала генераторы магнитных зеркал! — взвыл Арман. — Реактор перегреется и рванет!

— Что теперь делать? — растерялся Мирель.

— Для начала помоги мне!

Елена первой сообразила, что нужно вытащить иглы, застрявшие в сервомоторах Армана. Гаитянин расправил плечи и взмахнул манипуляторами.

— Дело дрянь! — заключил он, просмотрев данные с телеэкранов. — Мне нужен канал экстренной связи с советом директоров.

Мирель повозился с электронными отмычками, висевшими на его поясе, перепробовал несколько и подключил экран экстренной связи. В приемной совета виднелись всего две фигуры. Тана Тарос и Сержик сидели за чайным столиком и мирно наслаждались тишиной и покоем.

— Госпожа председатель, — загрохотал Арман, — у нас акт саботажа. Террористка подорвала генераторы магнитных зеркал.

Председательница и ее друг уставились на экран, видимо, не до конца понимая, что произошло.

— Реактор перегревается! — выходя из себя, заорал Арман. — Термоядерная реакция становится неуправляемой!

— Починить еще можно? — первым пришел в себя Сержик.

— В штатном режиме было бы можно. Но сейчас зеркала пробиты, и их заливает плазма. Любой, кто сунется, сам превратится в прах. Когда щиты сгорят окончательно, будет атомный взрыв.

— Сколько у нас времени? — деловито осведомилась Тана.

— Час! — ответил Арман.

— Паники не поднимать, — распорядилась председательница. — Все трое — быстро ко мне. И никому ни слова!

Елена попыталась подняться с кресла, но перекосилась от боли. Мирель расстегнул ее куртку. Под прозрачной блузкой виднелись порезы и ожоги, оставленные проводами. Из ран сочилась кровь, окрашивая блузку в багровый цвет.

— Вот бы мне сейчас в саркофаг! — улыбнулась Елена.

Елена продолжала истекать кровью, пока скоростная платформа несла их к помещеньям совета. Арман все еще тормозил: его переклинивало при каждом движении. Мирель ворвался в приемную, схватил Тану за край белого жакета и закричал:

— Моей девушке нужна помощь!

Председательница совета директоров отвела глаза.

— Уже ничего не исправить, — проговорила она. — Ядерный взрыв неизбежен, колония обречена. Используй оставшиеся минуты, чтобы побыть вместе с любимыми.

— Но я хочу ей помочь!

Мирель так встряхнул председательницу, что та испугалась. Сержик вскочил, загородил ее и оттолкнул Миреля:

— Эй, не лезь!

— Тебя тут еще не хватало! — махнул на него рукой Мирель, подхватил Елену и понес ее в лазарет.

Медицинское оборудование в директорате считалось одним из лучших, но Мирель никак не мог его найти, хоть и пинал все двери подряд. В зале для отдыха виртуальная анимация воспроизводила обстановку, оставленную далеко на Земле. Рассеянный свет мягко лился в подземную пещеру, заполненную водой. Посреди озера высился каменный остров, на котором поблескивала белая медицинская капсула с прозрачной крышкой. Разноцветные кнопки мигали на покатых бортах.

— Вот она, капсула генной коррекции! — слабым голосом проговорила Елена.

— Что? — не понял Мирель.

— Саркофаг вечной молодости, — прошептала девушка.

Ее губы приобрели нездоровый синеватый оттенок.

— Здесь, в совете директоров? — удивился Мирель. — Ты знаешь, как им пользоваться?

— Он автоматический. Просто положи меня внутрь и захлопни крышку.

Мирель побрел к острову. Вода в озере оказалась настоящей — в полу журчал фонтан, который так вписывался в виртуальный пейзаж, что анимация не отличалась от реальности. Арман торопился за ними, едва переставляя ноги.

Елена сама нашла нужную кнопку. Прозрачная крышка откинулась. Мирель устроил ее на мягком ложе.

— Теперь нужно подождать, пока отработает программа, — сказала Елена.

Мирель устроился на камне, глядя сквозь прозрачный пластик, как меняется лицо девушки. Из синевато-бледного оно становилось розовым, щеки приобретали румянец. Пятна крови больше не растекались по куртке.

Через двадцать минут крышка сама распахнулась. Девушка сладко спала. Мирель бережно вынул ее и погладил по волосам. Она открыла глаза и улыбнулась.

— Как ты себя чувствуешь?

— Превосходно.

Он оглядел ее раны — на их месте остались едва заметные шрамы.

— Скоро и они затянутся, — проговорила Елена. — Теперь твоя очередь. Ложись в капсулу.

Мирель заглянул в саркофаг. Внутри было так спокойно, так тихо.

— Эта штука правда дает вечную жизнь? — спросил он.

— Сам ответишь через тысячу лет, — улыбнулась Елена.

— Сколько нужно лежать?

— Всего двадцать минут.

Мирель резко отстранился от капсулы.

— На это нет времени. Станция скоро взорвется.

— А что мы можем сделать?

— Найти Ларса Линдквиста. Возможно, ученые что-то решат. Арман, а ты не хочешь испробовать это изобретение?

Гаитянин сверкнул черными глазами и расхохотался:

— Оцифровка сознания — вот настоящий путь к бессмертию. Моя механика связана с генетическим кодом, и если его изменить, мехчасть так переклинит, что винтиков не соберешь.

Мирель поднял на руки еще слабую девушку и понес ее к выходу. У порога, между распахнутых дверных створок, стояла Тана, преграждая им путь.

— Мы нашли саркофаг, — сообщил ей Мирель.

— Я уже догадалась, — бесцветным голосом ответила Тана.

— Кто мог его умыкнуть? Управлять техникой в лаборатории доктора Варги мог только босс рангом выше него самого. Чтобы вывезти саркофаг и не оставить следов в инфосети, нужен допуск высшего уровня. Обвинить меня в саботаже, натравить коммандера и его свору мог только очень большой начальник. Наконец, только хозяин совета директоров мог спрятать саркофаг тут. Зачем вы это сделали, Тана?

— Ты ничего не понимаешь! — истерично выкрикнула председательница.

— Объясните! — потребовал Мирель.

— Посмотри на меня! Мне пятьдесят два года. Я уже увядаю. От былой красоты ничего не осталось. Скоро я превращусь в старую развалину. А он — молодой, сильный мужчина. Эти юные шлюхи так и вешаются ему на шею. Думаешь, я не знаю, что он мне изменяет?

Я уже четверть века на руководящей работе. Должность отнимает все время. Когда посвящаешь себя работе, личной жизни не остается. Кто заведет семью с трудоголичкой? Все мои попытки совместить службу с семьей разбились вдребезги. Я уже давно ничего не ждала, когда мне встретился он. Настойчивый, амбициозный. Он взял меня своей целеустремленностью, своим горячим желанием чего-то добиться. Я не могу его упустить, понимаешь? Я должна быть молодой и красивой. Только тогда он останется со мной навсегда.

— Вы уже пользовались саркофагом?

— Да. Теперь, если Левент Варга не врал мне, я стану бессмертной. Бессмертной и юной, как древние боги.

— Но станция скоро взорвется! У нас осталось сорок минут!

— Делай, что хочешь, — устало сказала Тана. — А я сделаю, что хочу я.

Она шагнула назад. Дверь захлопнулась. Мирель поставил Елену на пол и начал перебирать ключи, но ни один из них не срабатывал.

— Она нас заперла, — сделал он вывод.

Неожиданно из вентиляционных решеток повалил сизый дым. Елена вдохнула и зашлась от кашля.

— Отравляющий газ! — мгновенно проанализировал Арман.

Мирель взял девушку на руки и побрел обратно, к искусственному озеру. Но клубы дыма наполнили комнату доверху. Дышать стало нечем. Мирель не выдержал и глотнул сизого яда. Руки его опустились, Елена выскользнула и упала в воду.

***

Мирель приоткрыл глаза. Восьмиугольный коридор, рев сирен и мигание аварийных ламп. Над ним склонилось черное лицо с курчавой шевелюрой и обломками двух антенн.

— Где Лена? — спросил Мирель.

— Рядом с тобой.

Девушка уже приходила в себя. Лицо ее было розовым, алые губы дрожали.

— Не беспокойся, ее теперь просто так не возьмешь, — сказал Арман, помогая ему подняться.

— Как ты нас вытащил?

— Взломал дверной код.

— А почему ты не отравился?

— Сюрприз! Фильтры в дыхательных путях. Искусственные органы имеют свои преимущества.

— Как двум любовникам спастись в такой кутерьме? — рассуждал Мирель, пока транспортная платформа несли друзей по пульсирующим от сигнализации коридорам. — Куда деться среди пустого космоса?

— Мы не в пустыне, — напомнила Елена. — Рядом планета.

— Ах да, планета, — прикусил губу Мирель. — Дед монтировал там какой-то модуль. После этого он стал сам не свой. Что с ним могло случиться?

— Но планета необитаема, — возразил Арман. — На ней невозможно жить. Еще никогда станция не оставляла людей на верную гибель в пустынных мирах.

В зале ученого совета царил переполох. Руководители направлений собрались за длинным столом, но ни один из них не мог усидеть. Они вскакивали, размахивали руками и орали друг на друга, вытирая вспотевшие лица. Только седой старец Ларс Линдквист, разместившийся во главе, молча взирал на них и не произносил ни слова.

Мирель двинулся прямо к нему, но дорогу преградил коммандер Хавьер Руис.

— Нет времени! — крикнул Мирель и попробовал его оттолкнуть.

Однако коммандер сам уступил путь и проговорил:

— Я ошибался. Прости! Чем помочь?

Они подошли к академику. Мирель заговорил:

— Я нашел, кто все это подстроил: Тана Тарос, председатель совета директоров.

Ученые онемели.

— Зачем это ей? — спросил старец.

— У нее молодой любовник, с которым она хочет жить вечно.

— Тут должно быть что-то еще, — покачал головой седой Линдквист. — Найди ее и как следует расспроси.

— Я ее арестую! — тотчас вызвался Руис.

— Обыщите директорат, — велел ему Линдквист. — Если саркофаг еще там, возьмите его под охрану.

Коммандер подвез всех троих на служебной платформе. Клубы ядовитого дыма уже выветрились из комнаты с искусственным озером, анимация отключилась, вместо чудесной пещеры сиротливо белели голые стены.

— Вот тут, тут он стоял! — заволновался Арман, показывая на голый остров.

— Увезли. Без него они с места не сдвинутся! — огляделся по сторонам Мирель.

— Из-под земли достану! — зарычал коммандер, выскочил в коридор и начал вышибать все двери подряд.

Его усы встали дыбом, вид внушал ужас. Арман последовал было за ним, но Мирель придержал его и включил инфоэкран. Проекция станции пестрела, как всегда, множеством линий и движущихся точек. Личный чип Таны нигде не светился, и даже автоматический поиск не дал результата.

— Должен же у нее быть какой-то план, — пробормотал Мирель, прикладывая пальцы то к одному, то к другому разделу экрана. — Ведь госпожа директриса хотела вечной любви, а не мгновенной смерти. Наверняка у нее в рукаве спрятан козырь, и сейчас самое время его потянуть.

— А почему эти точки не движутся? — спросила Елена, указывая на сектор по соседству с причальными доками.

— Умничка! — воскликнул Мирель. — Это статическая картинка. Ей закрыли телеметрию, идущую в режиме реального времени. Здесь что-то припрятано.

Навигатор платформы сам выбрал маршрут и привез их к закрытому сектору. В дальнем конце коридора две молоденьких практикантки в коротеньких юбочках пытались протащить мимо электронного стража объемный ящик с плазменным топливом. Увидев незнакомцев, они встрепенулись, как напуганные стрекозы, и бросились в боковые проходы. Ящик рухнул на ковер. Елена наклонилась над ним и сказала:

— Такую энергию потребляет только очень мощный прибор. Саркофаг здесь!

Арман приложился к электронной системе и вырубил стража. Они прошли сквозь распахнувшиеся двери и оказались в огромном помещении, потолок и дальние стены которого терялись во тьме.

— Где мы? — спросила Елена.

— Это причальная палуба, — ответил Мирель.

— Но ее нет на карте, — возразила девушка.

— Вот именно. На нее закрыт доступ. Только генеральный директор может спрятать от всех целый сектор.

Слева виднелась башня, на вершине которой сквозь прозрачные стены проглядывал ярко освещенный диспетчерский пункт. А впереди, перед огромными раздвижными створами ангара, стоял новенький шаттл, похожий на чайку, расправившую крылья. Сопла уже дымились от пробных запусков двигателей, работавших на холостом ходу.

— Запустить автоматику может только диспетчер, — сообразил Мирель. — Там и нужно искать нашу преступницу.

— Для нас главное — спасти биокапсулу, — возразила Елена.

— Ищите ее на шаттле! — убегая, воскликнул Мирель. — А я заблокирую башню.

Он промчался к прозрачной шахте лифта, ведущего в диспетчерскую. Подъемник мигом донес его до вершины. Перед тем, как выйти в зал из переходного отсека, Мирель выудил из-за пазухи свой личный чип и приложил к терминалу. Огни в башне погасли, оставив лишь слабые отблески автономных светильников. Техника отключилась, лифт застрял в стеклянной колбе шахты. Кландестин высунул нос из кармана и беспокойно завертел головой. Мирель намотал цепочку с чипом ему на шею и подтолкнул в узкий технический лаз:

— Быстро дуй к нашим! Меня тут могут ждать.

Крыса оглянулась, а затем ловко начала пробираться через сплетения проводов. Мирель ворвался в диспетчерскую, тускло освещенную остатками питания. Кресло дежурного было повернуто спинкой, над которой виднелась пышная светлая шевелюра. Сидевший пыхтел, силясь взвести ключ на старт. Мирель крутанул вращающееся кресло, и владелец пышной шевелюры обернулся к нему лицом.

— Это ты? — не сдержал удивления Мирель.

— А кого ты хотел тут увидеть? — ответил насмешливый голос.

Прямо в лицо ему смотрели нахальные голубые глаза. Чистая кожа, увлажненная кремом. Ни единой щетинки на гладко выбритом подбородке. Пухлые розовые губы, скривившиеся в ухмылке.

— Ах ты, гад! — заорал Мирель и схватил сидящего за грудки. — Как я сразу не догадался? Тана не решилась бы угробить станцию вместе с живыми людьми. Она верой и правдой служила им долгие годы. Ее мог подбить только тот, от кого она потеряла голову. И конечно, им оказался самый знатный красавчик: месье Сержик Суляпин!

В самом деле: перед ним сидел молодой, подающий большие надежды глава департамента освоения экзопланет.

Сержик рассмеялся и похлопал его по рукам:

— С того момента, как покойный доктор Варга провел первую удачную коррекцию гена старости, мир изменился. Он разделился на бессмертных и смертных. Угадай, кто из них должен жить, а кто — умереть.

— И конечно, ты успел войти в число бессмертных?

— А как же? Кто упустит такой шанс? Хорошая новость: метод работает. А теперь плохая: на планетной базе найдется место только для меня и моих женщин.

— Так вот куда ты собрался удрать? Дед монтировал не модуль, а базу. Чем ты его подкупил?

— Твой старик был неподкупен. Но мне удалось разжечь его зависть. Я сказал, что биологи скрывают метод омоложения, и не хотят делиться с такими старыми пнями, как он. Дед переполнился праведным гневом и помог отвлечь внимание, пока я увозил саркофаг.

— Дед погиб, потому что ты обманул его. И как долго ты думаешь протянуть на безжизненной планете?

— Вечность. Ресурсов достаточно.

— А все остальные?

— Пусть летят, куда хотят.

— Они не улетят. Реакторы вышли из-под контроля. Скоро они взорвутся, и все живые умрут.

— Они смертны. Сейчас или потом — какая разница?

— И что ты будешь делать целую вечность в окружении своих женщин?

— У меня большие планы. Мы дадим жизнь новым поколениям людей, и все они будут моими потомками. Возникнет новое человечество, для которого я буду не просто родоначальником, а божеством. Избранным я пообещаю бессмертие, и за это они будут служить мне, как богу. Исполнять любую мою волю. Бессмертие нельзя дарить кому попало, иначе оно потеряет ценность. Мечта о нем ляжет в основу новой цивилизации, какой не видела история — разве это не великолепно?

— И, как положено языческому богу, начаться все должно с жертвы? С двенадцати миллионов людей, горящих в топке реактора?

— Мне жаль. Я не планировал убивать их. Но моя милая Изабелла перестаралась. Я давал ей задание всего лишь зачистить следы наших контактов со стариком, но ты прижал ее к стенке, и она показала, что такое любовь.

— Так она это сделала из любви? К тебе? И за что только они в тебя влюбляются?

Сержик самодовольно расхохотался:

— Тебе этого не дано. Ты не родился красавчиком. Вряд ли кто-нибудь огорчится, когда ты развеешься в прах.

Мирель зарычал от ярости и набросился на Сержика, но тот ловко ткнул в него электроимпульсным излучателем, и Мирель покатился по полу, извиваясь от боли. Сержик наклонился над ним и дал еще разряд. Миреля перекосило.

— Вижу, тебе это нравится, — заключил Сержик. — Полежи пока здесь. А я отправляюсь на планетную базу.

— Не выйдет! — через боль расхохотался Мирель. — Не забывай, что я техник. Пункт управления — мое хозяйство. Я отключил питание, и теперь ты застрянешь тут вместе со мной. Сгорят все — сгоришь ты.

— А если я попрошу тебя снова включить питание? — вкрадчиво спросил Сержик.

— Я тебе откажу! — торжествуя, выкрикнул Мирель.

— Мне придется тебя убедить! — скривился Сержик.

Он обмотал лежащего Миреля проводами и соединил их с импульсным излучателем. Разряд — и в глазах Миреля все померкло от болевого шока.

— Я буду нажимать на эту красную кнопочку раз в минуту, — сообщил Сержик. — Когда образумишься — дай знать.

Он обыскал связанного Миреля.

— Где твой чип? — бледнея, спросил он.

— Его нет, — едва ворочая языком, проговорил Мирель. — Я не такой дурак, чтобы принести его тебе в руки.

Сержик завопил и дал еще импульс. Мирель на миг потерял сознание, но тут же пришел в себя. Перед глазами плыли темные пятна.

— Долго ты не выдержишь. Не мучайся, скажи сразу, — тяжело дыша, потребовал Сержик.

— Долго не будет, — слабо выговорил Мирель. — Реакторы взорвутся через тридцать минут.

Сержик завизжал тонким голосом и начал посылать импульсы один за другим. Синие разряды пробегали по проводам, прожигая на комбинезоне Миреля горелые полосы. Запахло паленой кожей и человеческим мясом. Мирель держался еще несколько минут, а после провалился в забытье.

Как и все обитатели станции, Мирель никогда не бывал на Земле. Но сейчас ему снилось, что он летит над лазурным океаном, а вместо рук у него крылья, и соленые брызги волн бьют ему в лицо.

— Очнись, любимый!

Он распахнул глаза. Над его головой, за прозрачной крышкой саркофага, виднелось заплаканное лицо Елены. Кландестин в ее ладонях пытался ухватить лапками чип, на цепочке свисающий с толстой шейки. Одна из слез упала на крышку и покатилась вниз, оставляя на пластике долгий след. Капсула сама распахнулась, давая знать, что автоматическая программа свое отработала.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила Елена, склоняясь над ним.

— Как яблочко! — улыбнулся Мирель. — Боль прошла. И… надо же! Вот это да!

Он разглядывал свое отражение в блестящем бортике саркофага. Сквозь дыры изодранного комбинезона виднелись затянувшиеся раны, но самое удивительное: на его лице больше не было страшных ожогов.

— Сколько я тут пролежал?

— Десять минут.

— И что, теперь я бессмертный?

— Если бы! — через слезы улыбнулась Елена. — Десяти минут хватит только на то, чтобы подлечить. Никто не знает, что будет дальше. Может, ты теперь проживешь лет на триста дольше, чем остальные…

— А остальным осталось не больше четверти часа! — припомнил Мирель.

Он ловко выскочил из капсулы и опустился на пол. Елена склонилась ему на плечо, Мирель обнял ее и погладил по волосам.

— После нежничать будете, — прервал их Арман. — Нужно поймать этого упыря.

— А где он?

— Удрал. Нам пришлось включить питание, чтобы спасти тебя. Когда мы вошли, его уже след простыл.

Мирель огляделся. Саркофаг на широкой платформе стоял прямо под днищем шаттла.

— Для нас главное — сохранить технику омоложения, — сказала Елена. — Это труд нескольких поколений, он не должен пропасть.

— Везите саркофаг в ученый совет, — решил Мирель. — И оставайтесь на мостике — мне понадобится ваша помощь.

— А ты? — испугалась Елена.

— Я задержусь. Может, не все еще потеряно.

Мирель посадил крысу на крышку капсулы и отправил платформу в путь. Друзья помахали ему руками и поехали к выходу из ангара. А Мирель поднялся по лестнице в темное чрево шаттла.

Грузовой отсек доверху был наполнен запасами еды, топлива и кислорода. Все громоздилось такой горой, что Мирелю едва удалось пробраться на пассажирскую палубу. Едва он вылез из люка, как на него налетела визжащая девица в коротенькой юбочке. Он закрылся руками, но девица проскочила мимо, не обратив на него внимания, распахнула дверь и принялась спускать пассажирский трап. За ней пробежала Тана Тарос с перекошенным от гнева лицом. Председательница вцепилась девице в волосы и принялась беспощадно их драть, выкрикивая:

— Вон отсюда, бесстыжая шлюха!

Из глубины салона появился Сержик и попытался унять Тану. Та бросила девушку и обернулась к нему.

— Ты хотел взять с собой этих молоденьких сучек? — истошно закричала она. — Сколько тебе их надо? Десять? Двадцать? А как же я? Ведь ты клялся, что я у тебя одна!

— Танечка, успокойся, — забормотал Сержик.

Его лицо выглядело бледным и испуганным.

— Девушки понадобятся, чтобы восстановить популяцию, — продолжал он неуверенным тоном. — Ведь нам предстоит родить новое человечество. Только представь: ты будешь всеобщей матерью, а я — всеотцом…

— А они кем будут? — орала Тана, указывая на таких же девиц, столпившихся поодаль.

— Да успокойся же! Сейчас не время для истерик! — теряя самообладание, заорал в ответ Сержик.

Они были так увлечены ссорой, что не обращали внимания на окружающих. Мирель зарычал, выпрыгнул из люка и вцепился в противника. Сержик вздрогнул и изо всех сил отшвырнул его от себя.

— Как ты здесь оказался? — завопил он. — Почему ты не сдох?

— Значит, я должен был сдохнуть? Это твой план? — в ответ закричал Мирель.

Юные девицы воспользовались паузой и бросились к выходу. Тана ворвалась в их толпу и принялась лупить по раскрашенным лицам, вопя:

— Вон с моего корабля!

А Мирель и Сержик уже катались по полу, сцепившись, между рядами кресел. Сержик оказался сверху и принялся молотить его кулаком. Удары оказались намного сильнее, чем можно было ожидать от такого красавчика. Мирель попытался вывернуться, но противник крепко сжимал его. Наконец, тот запыхался и перевел дыхание.

— Вижу, ты держишься молодцом, — горячо зашептал Сержик, склоняясь к его лицу. — Тоже попробовал саркофаг? Ну и как это — знать, что станешь бессмертным? Если, конечно, кто-нибудь не убьет тебя раньше?

Мирель сделал рывок, чтобы сбросить противника, но эта попытка была жестко пресечена.

— Ты мог бы улететь с нами, — продолжал шептать Сержик, обдавая его слюной. — Не будь дураком! Впереди — вечность! У нас есть все — женщины, воздух, вода, и бесконечное время, чтобы построить свой мир. В нем мы будем богами. Подумай — богами!

— Зачем тебе я?

— Я не справлюсь один с этой бабьей толпой. Кто-то должен помочь мне управиться с саркофагом. Выгружать его придется вручную.

— Ты опоздал. Саркофаг уже едет на мостик.

Сержик неистово закричал и принялся изо всех сил колошматить Миреля по лицу. Но тот и в самом деле выдерживал удары лучше, чем прежде. Действие саркофага уже укрепило его организм. Сержик между тем потерял над собой контроль. Он вкладывал в удары всю свою ярость, собираясь забить врага до смерти.

Мирель выждал, пока тот поднимет обе руки, и сбросил его с себя. Сержик упал навзничь и ударился затылком о кресло, но выдержал и лишь принялся неловко барахтаться, пытаясь подняться. Мирель подскочил и заехал ему в грудь ботинком. Потом в живот. Потом в голову. Потом…

— Хватит! Сдаюсь! — завопил Сержик.

Все девицы уже разбежались.

— На шаттле всего пара десятков мест, — говорил Мирель, спуская связанного Сержика по трапу. — Кому их занять — решит ученый совет. А ты разделишь судьбу тех двенадцати миллионов, которых обрек на гибель.

Едва их подошвы коснулись палубы, как из-за стоек шасси выскочила Тана, набросилась на Миреля и впилась в него холодными, посиневшими пальцами. Не ожидавший нападения Мирель покачнулся. Сержик вырвался и принялся бешено лягать его, пока не повалил.

Тана быстро освободила запястья Сержика и жарко шепнула ему в ухо:

— Летим! Ты и я!

Он кивнул и бросился вверх по трапу. Тана задержалась у распростертого Миреля и въехала ему ногой в солнечное сплетение.

— Ты все чуть не испортил! — со злостью сказала она.

— Одного не пойму, — задыхаясь, проговорил Мирель, — зачем ты отпустила меня из-под стражи?

— Этот усатый олух быстро бы понял, что ты ни в чем не виновен, и начал бы искать настоящих преступников, — расхохоталась Тана. — Было забавно пустить его по ложному следу, чтобы он погонялся за тобой, как ищейка за куклой. А мы выиграли время.

Но Мирель смотрел не на нее, а на шаттл, из сопел которого вырывалось пламя. Огромные двери ангара засветились оранжевыми лампами, предупреждая, что готовятся раскрыться.

— Пока ты тут возишься, твоя любовь удирает, — сказал он.

Тана оглянулась и с удивлением уставилась на люки шаттла, которые с мягким шорохом закрывались.

— Сержик! Постой! Я еще тут! — слабо выкрикнула она.

Однако пассажирский трап уже исчез в глубине корабля. Дверца плотно прижалась к борту, не оставив ни щелочки в гладкой стенке. Тана ринулась под брюхо машины, где еще продолжала движение створка грузового отсека, вцепилась руками в край дверцы и повисла на ней. Но дверца так резко прижала ей пальцы, что она вскрикнула и рухнула на пол.

— Сержик! Меня не забудь! — завизжала она.

— Сейчас он откроет ангар, — сказал Мирель, поднялся и, прихрамывая, побрел к выходу из отсека. — Слышишь, ты, любовь всей его жизни? Быстро за мной, иначе вылетишь в пустоту!

Но Тана его не слушала. Она носилась вокруг шаттла и махала руками, пытаясь привлечь внимание Сержика, чей силуэт мелькал в кабине пилотов. Она подпрыгивала, голосила и цеплялась за шасси, все еще не в силах поверить, что любовник ее бросает.

Мирель придержал дверцы переходного отсека и крикнул:

— Сюда! Быстро!

Но по ангару уже разносилась сирена, предупреждающая, что начался спад давления. Дверцы отсека автоматически захлопнулись. Мирель оказался в лифте, который тут же понес его прочь. Он вывел на обзорный экран изображение с палубы.

Створки ангара распахивались в открытый космос. Было видно, как поток выходящего воздуха подхватил тоненькую женскую фигурку в белом костюме и вынес ее в космическую черноту. Двигатели шаттла взревели и выбросили столб яркого пламени. Корабль медленно поднялся над палубой и поплыл в сторону яркой планеты, освещенной далекой звездой.

Транспортная линия принесла Миреля в двигательный отсек. Он находился в самом конце «Огненного дракона», на кончике его длинного хвоста. Ядерные реакторы поглощали плазменную смесь, разогревали водород и выбрасывали его в сопла, придавая кораблю ускорение. Магнитные зеркала сдерживали управляемую термоядерную реакцию, не давая ей превратиться в мгновенный атомный взрыв.

Но теперь слаженная работа зеркал была нарушена, реактор перегревался, и огненная плазма хлестала из камеры прямо в космос, расцвечивая пустынную черноту снопом ослепительных искр.

Нечего было и думать подобраться к реакторам близко. Из контрольного зала можно было только управлять смещением сопел, меняя направление движения. Но теперь водород вытекал в пустоту, не успев достигнуть сопел, и лишь малая его часть расходовалась на то, чтобы подтолкнуть станцию.

— Я ведь знаю, что делаю? — бормотал Мирель, вскрывая ящики с перевернутой буквой «А».

В изолированных ячейках хранились капсулы из блестящего металла, каждая размером с ладонь. Внутри капсул, зажатые силовыми полями, висели в вакууме маленькие комочки антивещества.

Мирель вынул из ячейки одну капсулу — за ней потянулся тоненький проводок, подающий питание внутрь.

Несколько минут у него ушло на то, чтобы надеть скафандр, разгерметизировать отсек и выбраться наружу, в открытый космос. Он оказался на спине «Огненного дракона», на вершине его кормы. Отсюда корабль и вправду напоминал крылатого зверя, совершающего бросок, но сейчас кончик хвоста сиял недобрым багровым отсветом и стрелял языками пламени.

Держась за страховочный фал, Мирель облетел периметр и на каждой несущей ферме поставил по капсуле с зарядом. В невесомости делать это было непросто, к тому же корабль вращался вокруг оси, так что далекая звезда и большой диск серебристой планеты вертелись над головой, как карусель. Когда толстый хвост корабля оказался обвит проводами, упревший Мирель вернулся в отсек, впустил воздух, откинул стекло гермошлема и отдышался.

Рука в плотной перчатке скафандра легла на рубильник распределительного щита, с которого управлялась вся энергосистема отсека.

Внезапно прозрачная стенка, ведущая к агрегатному отделению, вспучилась и начала прогибаться. Сквозь дыры в стеклопластике ударили языки огня. Кресла дежурных, пульты, информационные панели, сделанные из жаростойких материалов, принялись оплавляться. Мирель почувствовал, как запахло палеными волосками c его бровей.

Он быстро ткнул пальцем в панель инфосети — она еще держалась. На экране показался зал ученого совета. Озабоченное лицо Армана с широко распахнутым механическим глазом склонилось над камерой — гаитянин пытался взять в руки управление двигательным отсеком. За спиной у него маячила Елена, перебирающая данные о росте температуры в реакторе. Рядом с Еленой в глубоком кресле покоился седой Ларс Линдквист. Его голубые глаза живо поблескивали из-под кустистых бровей.

— А вот и наш друг, — сказал старый Линдквист.

Он первым заметил, что Мирель вышел на связь.

— Мирель, ты жив? — обрадовалась Елена.

— Лена, прости меня, — сбивчиво заговорил Мирель. — Мне некогда даже попрощаться. Включайте маршевые двигатели на полную мощность. Ускоряйте корабль до максимума. Ваша задача — убраться как можно дальше.

— От бомбы под собственным задом не уберешься, — возразил Арман.

— Времени хватит, чтобы разогнаться до трети световой скорости. Если все выйдет, то вы улетите в открытый космос.

— А как же реакторы? — спросил Линдквист.

— Это моя забота, — сказал Мирель и отключился.

Маршевые двигатели завыли, выходя на режим полной тяги. Корабль начал разгон. Серебристая планета на экране внешнего обзора поползла вниз и пропала из виду.

Магнитные зеркала дрогнули. Пылающий хвост дракона превратился в огненный цветок, распускающийся посреди вечной космической ночи.

Остановившимся взглядом Мирель наблюдал, как меняются цифры, показывающие скорость корабля. Одна сотая световой… Одна десятая… Двадцать пять процентов, и вот наконец расчетные тридцать три, больше уже не будет…

— Внимание! Опасность! Реакция становится неуправляемой, — бесстрастным голосом сообщил автоинформатор сети.

Зажмурив глаза, Мирель изо всех сил рванул рубильник распределительного щита. Подача энергии по проводам прекратилась. Силовые поля перестали удерживать антивещество в капсулах, оно ударилось о стенки и взорвалось. Десятки ослепительных вспышек сверкнули на внешней обшивке, разрывая опоры хвостового отсека.

У разогнавшегося дракона, устремившегося в космическую черноту, начал отваливаться хвост. Еще несколько мгновений — и вся кормовая часть отделилась от жилой половины станции, превратившись в комету, пытающуюся догнать свою голову.

Несколько секунд оба обломка летели параллельными курсами, но затем мощная тяга двигателей начала отклонять хвост, потерявший центр тяжести. Мирель в объятом пламенем контрольном зале пытался управлять отклонением сопел: каким-то чудом те еще подчинялись командам, которые он отдавал вручную.

Несколько маневров — и хвост развернулся в обратную сторону. Сопла ударили раскаленным газом вслед улетающей станции, но та удалилась настолько, что пламя ее не коснулось. Со всей скоростью обломок хвостовой части понесся обратно, к планете.

Перегрузка придавила Миреля к полу, по которому пробегали языки пламени. Пока не отключились экраны, он наблюдал, как железный хвост входит в плотный слой атмосферы, как начинает сгорать от трения, превращаясь в сплошной огненный шар. Неуправляемый обломок закрутило, он начал бешено вращаться, плюясь всплесками плазмы. Миреля сдавило, а затем изо всех сил бросило на раскаленные стены, сквозь которые уже прорывалось пламя.

Пылающий метеор стремительно несся к планете — прямо к той ее части, где на уютном островке, рядом с недавно отстроенной базой стоял на взлетной полосе шаттл со спущенным трапом. Одинокий человек в кабине пилотов наблюдал за падением, и сквозь окна кабины просвечивали его расширенные от ужаса глаза.

В зрачках отразился несущийся на него огненный столб. Затем раздался взрыв — такой мощный, какого эта планета не видела от сотворения времен. Взрыв смел с лица земли все — и маленький шаттл, и сидящего в нем человечка, и игрушечную базу, которую люди строили, как им казалось, на века.

Еще долго в атмосфере кружил огненный вихрь, разбрасывая на десятки километров вокруг клубы гари и пепла. Но наблюдать его было некому — планета осталась пустынной, какой она была до тех пор, пока люди не нарушили ее покой.

В разогнавшейся космической станции погасли аварийные сирены. Жуткий вой и алые сполохи света перестали сотрясать коридоры. Испуганные люди потянулись в жилые каюты и на рабочие места.

На капитанском мостике царила гробовая тишина. Одна Елена плакала навзрыд, уронив голову на ладони.

— Похоже, этот парень нас спас, — негромко произнес седой Линдквист, просматривая данные инфосети.

— Да, угроза миновала, — подтвердил коммандер Руис.

— Что теперь с нами будет? — спросил Арман.

Его механический глаз закрылся, железные руки втянулись и спрятались за спиной, отчего он снова стал похож на человека.

— Продолжим путешествие вглубь вселенной, — откликнулся Линдквист. — Ресурсов у нас хватит на века. А если перестанет хватать — создадим заново.

— Двигатели можно отстроить, — сказал один из членов совета. — На это уйдет много времени, но оно у нас есть.

Елена оторвала ладони от мокрых щек и слабо произнесла:

— Уж чего-чего, а времени у нас теперь сколько угодно. Мы сохранили капсулу генной коррекции, а вместе с ней — и всю технологию омоложения. Мирель думал, что вечная жизнь имеет смысл только тогда, когда она доступна для всех.

— Единственный способ стать бессмертным — сделать дело, которое не забудут, — произнес Линдквист. — Младший техник Мирель Стан первым из нас понял это.

— Память живет дольше тела, — отозвался Арман.

— Важно не то, сколько длится твоя жизнь, — утирая слезы, проговорила Елена. — Важно то, как ты ей распорядишься.

Рожденная в космосе

Лейтенант Аурель Раду волновался, как никогда в жизни. На широком обзорном экране космического лайнера «Радамант» росла темная громада солярной станции — его первого места службы. Всего месяц назад он блестяще сдал выпускные экзамены академии Космофлота и получил распределение к первому в своей жизни месту службы, и теперь горел желанием доказать, что он уже не «юнга», а взрослый, самостоятельный офицер.

Он в десятый раз сдул пылинки с идеально выглаженного черного кителя с двумя золотистыми нашивками на рукаве, поправил узелок галстука с блестящей заколкой, расправил невидимые складки желтой рубашки и прошелся ладонью по стрелкам брюк — острым, как нос бригантины, разрезающей волны. Темные, коротко подстриженные волосы он прикрыл фуражкой с кокардой Космофлота. Поколебавшись, он помял в ладонях белые парадные перчатки и решил их не надевать — в Академии это считалось пижонством. Здесь все-таки отдаленный космос, здесь люди вкалывают, а не выпендриваются. Он нервно засунул перчатки в карманы, не заметив, что у одной белый пальчик остался торчать наружу.

Искусственную силу тяжести, и без того едва ощутимую, отключили. По радио разнесся приказ занять кресла и пристегнуть ремни, однако Ауреля не нужно было упрашивать — он лучше гражданских знал, что нужно делать во время стыковки.

Энергетические цепи станции и лайнера соединились, переходные шлюзы наполнились воздухом. Переборки отсеков раскрылись, и дежурный бортинженер пригласил пассажиров начать переход. Аурель уцепился за поручни и начал уверенно продвигаться к шлюзу, улыбаясь тому, как неподготовленные гражданские барахтаются в невесомости и разлетаются в разные стороны.

И тут что-то случилось. В приемном отсеке станции раздался сухой треск. Сноп ярких искр вылетел и уколол ладонь, вцепившуюся в продольный поручень. А затем ослепительная волна огня выплеснулась и принялась жарко лизать переходный шлюз. Только за этим Аурель расслышал оглушительный, бьющий в уши хлопок.

Тысячи тренировок сделали свое дело. Обдумывать то, что случилось, не пришлось. Автоматическими движениями он обесточил энергосистему, перекрыл подачу кислорода по вентиляции и сорвал пломбу с аварийного рычажка перекрытия отсека.

Дверца тронулась с места и застряла. Поток пламени хлестал из-за нее, как струя пены из огненного брандспойта. За спиной Ауреля голосили испуганные пассажиры. Растерянный стюард бросился помогать, но испугался и отскочил от пыхнувшего в лицо огненного вихря.

Аурель надавил ладонями на застрявшую дверцу. Она обожгла руки, но не поддалась.

— Дай тряпку! — крикнул он стюарду.

Тот растерянно повертел глазами по сторонам, сорвал закопченный китель, еще недавно сверкавший белизной, и протянул Аурелю. Обмотав руки, Аурель изо всех сил навалился на створку и захлопнул ее. Поток пламени остался с другой стороны.

— Все назад! — закричал он. — Уводи людей по каютам, — добавил он стюарду, ошалело вращающему расширенными глазами.

В отсеках еще пахло горелой проводкой. Вентиляторы надрывались, торопясь выветрить остатки дыма. Пассажиров с «Радаманта» уже давно перевезли на борт станции челноками, а техническая команда все суетилась, ковыряясь в сгоревших панелях и меняя детали на новые.

— Ну что, лейтенант, не так ты представлял нашу первую встречу? — спросил капитан Сандоваль.

Его жесткие каштановые волосы в невесомости торчали дыбом, а густые усы под морщинистым носом топорщились. Аурель оглядел его мятый китель с потертыми нашивками и понял, что зря так беспокоился о своем внешнем виде.

— Как чувствуешь себя? — добавил капитан, оглядев вновь прибывшего.

— Как будто меня подвесили вниз головой, — признался Аурель. — Не привык долго болтаться в невесомости.

— Ничего. «Радамант» привез кольцевые двигатели. Они раскрутят нашу «бочку» вокруг оси, и тогда центробежная сила создаст тяжесть в одну четвертую земной, по крайней мере, на ее нижнем этаже, у обвода. А вот у центральной оси придется летать, как и прежде. Но нам не привыкать.

Капитан повесил Аурелю на шею цепочку с кулоном, в центре которого блестела маленькая золотистая пластинка.

— Это твой биочип, — пояснил Сандоваль. — Приложи к нему палец. Дай считаться биометрическим данным. Информационная сеть станции должна знать, где ты и что с тобой. Эта пластинка остается с членом экипажа навсегда — даже тогда, когда его отправляют в последний путь.

Техническая команда пронесла мимо похожую на гроб капсулу с прозрачной крышкой, под которой виднелось безжизненное лицо немолодого мужчины со следами ожогов.

— Дежурный инженер Балинт Мольнар, — пояснил капитан. — Беднягу не удалось спасти. Погиб на рабочем месте, спасая людей от аварии. Заслужил почести. Ты веришь в приметы?

— Не особо.

— Тогда окажи ему честь. Проводи в последний путь, хоть начинать службу с печального события и не очень хороший знак.

Аурель присоединился к траурной процессии, которая плыла вслед за гробом. Возглавляла ее молодая девушка в комбинезоне металлического цвета. В невесомости она двигалась, как шустрая рыбка. Ее пальцы ловко цеплялись за боковые поручни, руки подтягивали тело, и она извивалась, как русалка, так что Аурель даже залюбовался. Однако траурное событие вернуло его к реальности.

Прозрачную капсулу с телом загрузили в стартовый шлюз. Герметичные переборки закрылись, шлюз распахнулся во мрак, и капсула беззвучно вылетела в открытый космос. Она понеслась прочь с равномерной скоростью, не убыстряясь и не замедляясь, и вскоре в иллюминаторе можно было разглядеть лишь малую светящуюся точку.

— Вот и еще один член команды стал частью Вселенной, — сказала девушка, повернувшись к капитану Сандовалю.

— Познакомься, это Ирида Магнуссон, — сказал Сандоваль. — Начальница спасательно-технической команды. Она введет тебя в курс дел, пока сам не освоишься. Кстати, это и есть твое первое дело. Взрыв во время стыковки — неслыханное ЧП. Разберетесь в неполадках, представите доказательства и оформите отчет. Чтобы все было строго и ясно: как-никак, человек погиб. Такие несчастные случаи не должны повториться.

— А это был несчастный случай? — с любопытством спросила Ирида Магнуссон.

— А что же еще? — буркнул Сандоваль и внимательно посмотрел на нее.

Сотни автоматических дроидов опутывали солнечную орбиту рядами энергоемких батарей. Жилой модуль станции прятался за их щитом, как за зонтиком. Чтобы защитить людей от губительной радиации, на полную мощность работали магнитные отражатели, благодаря которым солнечный ветер обтекал станцию, как морской поток одинокую скалу.

Похожий на выпуклую бочку жилой модуль, протянувший фермы замысловатой конструкции к панелям солнечных батарей, походил на гигантского паука, оплетающего паутиной пышущий жаром шар светила. Станция должна была собирать энергию солнца, без пользы уносящуюся в космос, и переправлять ее на приемник у околоземной орбиты.

Ирида вызвалась проводить Ауреля в личную каюту, где его уже ждали койка и комплект служебного снаряжения. Каюты служащих Космофлота располагались у внешней стенки. Благодаря слабому вращению тут создавалась небольшая сила тяжести, позволявшая ходить на своих двоих.

После длительной невесомости Аурель с удовольствием прошелся по твердому полу, хотя отрывать магнитные подошвы ботинок от железной полосы коридора было непросто. Однако девушке, шагавшей впереди, приходилось еще хуже. Аурель заметил, что у нее подрагивают коленки, а в движениях проявляется неуверенность.

— Вам нехорошо? — с участием спросил он.

Ирида встряхнула копной светлых волос, обернулась и рассмеялась:

— Не беспокойтесь! Я косморожденная. Моя каюта у центральной оси, там тяжесть не ощущается. Я всегда чувствую себя неловко, когда оказываюсь у внешней стенки. Ходить на ногах — это так странно.

— А что значит «косморожденная»? — поинтересовался Аурель.

— Эта станция строится уже сорок лет, — пояснила Ирида. — За это время на ней родилось несколько десятков малышей. Многие уже выросли. Они никогда не знали силы тяжести и не могут жить на Земле. Мы обречены на то, чтобы плавать в невесомости до конца наших дней.

— Наверное, это печально: знать, что никогда не сможешь вернуться на Землю? — спросил Аурель.

— Вовсе нет! — снова расхохоталась светловолосая Ирида. — Космос — наш дом. Именно нам, косморожденным, предстоит осваивать Вселенную. За нами — будущее человечества.

Каюта оказалась совсем небольшой, но уютной. Выдвижная кровать убиралась в нишу за ровной стеной. Вместо иллюминатора — широкий обзорный экран, на который транслировалось изображение с нескольких камер. И в стенках, и в потолке с полом — плоские лампочки, льющие мягкий свет сразу со всех сторон.

— Я думал, что у космического дома должны быть окна, в которые виден космос, — попытался пошутить Аурель.

— На солярной станции не может быть окон, — серьезно ответила Ирида. — Если не закрываться от солнечной радиации — она выжжет все. Так что будьте осторожнее, особенно во время полетов. Помните, что нельзя вылетать из тени. Кстати, как только отдохнете — у нас первый полет. Нужно осмотреть аварийный причал.

Настенный экран залился голубым светом, и на нем появилась морщинистая физиономия капитана Сандоваля.

— Вижу, вы уже обустроились, — хриплым голосом произнес он. — Нет времени на раскачку. Земле нужен отчет. Принимайтесь за дело.

В Академии Аурель считался первым умельцем по пилотированию малых челноков, и теперь с удовольствием спешил продемонстрировать класс хрупкой Ириде. Двухместный «шмель» — миниатюрная, но шустрая машинка — мигом выскочила из причального дока и начала облетать вокруг выпуклой бочки станции.

— Держитесь не теневой стороне, — обеспокоенно предупредила Ирида. — Прямые солнечные лучи опасны даже при нашей защите.

Отстыкованный «Радамант» висел темной громадой всего в сотне метров.

— Теперь он уйдет на Землю? — полюбопытствовала Ирида.

— Нет, его подстыкуют к запасному причалу, — пояснил Аурель, радуясь, что есть случай блеснуть знанием летной техники.

На месте аварии уже работала группа ремонтников. Начальник группы в светло-синем скафандре суетился вокруг распахнутого в вакуум мостика. Аурель несколько раз облетел вокруг, пока человек в скафандре не начал махать ему кулаком в раздувшейся перчатке, чтобы тот убирался и не создавал угрозы.

Когда герметичные люки оказались задраены и ремонтники вернулись на борт, Аурель причалил к ближайшему доку и с помощью Ириды добрался до обгоревшего перехода. Выглядел он плачевно: обшивка на стенках оплавилась, стекла приборов потрескались, а выглаженные брюки Ауреля то и дело цеплялись за оборванные провода.

Ремонтник, грозивший перчаткой, стянул с головы прозрачный колпак скафандра и оказался мужчиной лет сорока пяти, черноволосым, с рассерженными карими глазами.

— Вы чего вертитесь, когда люди работают? — с ходу набросился он на Ауреля. — Мало одной аварии? Хотите тут же вторую устроить?

— Дима, успокойся! — мягко взяла его за руку Ирида. — Это наш новый офицер Космофлота, лейтенант Раду. Сандоваль поручил ему составить рапорт о происшествии.

Мужчина в скафандре окинул строгий китель Ауреля неприязненным взглядом и пробурчал:

— Тут дело серьезное. Не стоило поручать его новичкам.

— И все-таки его поручили мне! — с напором произнес Аурель. — Поэтому вам придется представиться и отчитаться.

— Начальник ремонтной группы Вяземцев, — нехотя буркнул мужчина. — Взрыв произошел из-за технической неисправности. Вакуумные предохранители в энергетическом накопителе оказались с трещиной. От этого случился резкий скачок напряжения, и, как следствие — детонация энергозапаса.

— И кто умудрился поставить в накопитель неисправный предохранитель? — строго спросил Аурель.

— Очевидно, покойный дежурный инженер, — подсказала Ирида. — Но капсула с его замороженным телом уже выпущена в открытый космос, так что он нам теперь ничего не расскажет.

— Балинт Мольнар был опытным специалистом, — возразил Вяземцев. — Ни за что не поверю, что он мог допустить такую халатность.

— Меня не волнует, во что вы верите, — резко прервал его Аурель. — Меня интересуют только факты.

— Как вам будет угодно! — с подчеркнутой вежливостью расшаркался Вяземцев. — Можете писать в рапорте все, что угодно. Если не боитесь, что покойник сам явится из космоса, чтобы доказать свою невиновность.

Он подтянулся на обгорелых поручнях и уплыл в глубину коридора, мерцающего тусклым светом. Пара задержавшихся ремонтников потянулась за ним.

Аурель задумчиво взглянул им вслед и произнес:

— Проблемы с техникой всегда можно решить, а вот с людьми бывает сложнее. С ним что-то не так?

Ирида отвела глаза в сторону и неловко призналась:

— Понимаете, Дмитрий Вяземцев… он — лишенец.

— Кто? — не понял Аурель.

— Работа на станции — дело нелегкое. Считается, что все люди имеют равное право на блага цивилизации, всем должен быть обеспечен уют и комфорт. Но тут, в космосе, люди лишены привычных условий. Они ютятся в тесных каморках, изнуряют себя ежедневными многочасовыми тренировками, чтобы невесомость не изменила организм настолько, что станет невозможным возвращение на Землю. Работать в таких условиях соглашаются люди нескольких категорий. Первая — это романтики. Самые ненадежные. Они считают себя покорителями космоса и хотят стать героями. Как только сталкиваются с реальными трудностями, тут же сдуваются и начинают проситься обратно. Вторая — откровенные карьеристы. Тот, кто работал на станции, вписывает себе в биографию такой большой плюс, что после может служить где угодно. Быстрый набор чинов и регалий ему гарантирован. Третья категория…

Ирида замялась.

— Третья — это лишенцы. Люди, сильно напортачившие на Земле. Так серьезно нарушившие правила, что случилась авария. Суд запрещает им заниматься своей профессией, а это мгновенная социальная деградация. Учиться другой профессии — уже поздно, там не достичь тех высот, что в основной. Придется трудиться подсобником на самых непрестижных местах. Вариант — улететь далеко и заниматься своим делом там, где больше никто не хочет. Например, в невесомости. Получается вроде ссылки. Так вот, Дмитрий Вяземцев — ссыльный. Приглядитесь к нему повнимательнее. Он допустил просчет на Земле, может допустить и здесь.

— Ну а вы к какой категории относитесь? — с любопытством заглянул в светлые глаза Ириды Аурель.

— О, моя категория — уникальная, — рассмеялась девушка, игриво встряхнув волосами. — Четвертая категория — рожденные в невесомости. Мы — дети космоса. Перед нами открыты его просторы!

— Кстати, что этот лишенец наплел, будто покойный вернется, чтобы доказать невиновность? — перевел разговор Аурель.

— Это старая байка. У нас верят, что умершие, выпущенные в открытый космос, становятся частью вселенной. А потом возвращаются на станцию в виде призраков и бродят, причиняя разные неполадки. Если где-то что-то заглючило — виноват призрак. Вот и про беднягу Мольнара наверняка что-то такое расскажут. Тем более, что неисправный предохранитель оказался в системе именно по его вине.

Морщинки на лице капитана Сандоваля разгладились от удовольствия, а его хитрые карие глаза лучились радушием.

— Молодец, сынок! — с воодушевлением говорил он, обнимая Ауреля. — Я и не ждал, что ты так быстро справишься со своим первым делом. Кто бы подумал, что опытный инженер так ошибется. Бедняга Мольнар, с него теперь и не спросишь. Что тут поделаешь: человеческий фактор! Теперь отчет мне на стол, и постарайся оформить его по всем правилам. А то Земля нервничает: как-никак, происшествие крупное, да еще с жертвами.

Темная громада «Радаманта» медленно подплывала ко второму стыковочному узлу. На командном пункте царило оживление: несмотря на автоматизацию всех действий, люди контролировали каждый шаг.

Сосредоточенный Аурель, возбужденная Ирида и хмурый Вяземцев проплыли через грузовой отсек и приложили свои биочипы к пропускному терминалу. Бортовая инфосистема дала разрешение на вход и распахнула люк стыковочного узла. Вяземцев принялся копаться в распределительном щите, а Ирида любовно погладила тускло светящиеся трубки энергонакопителя, вмонтированные в мягкую обивку стен.

— Если и эта стыковка сорвется, то выйдет большой облом, — заметила девушка.

— Почему? — глупо спросил Аурель.

Ему просто хотелось поддержать разговор с этой светлоглазой блондинкой.

— С «Радаманта» не смогут сгрузить кольцевые двигатели для раскрутки «бочки» вокруг оси, — с готовностью пояснила девушка. — Нам придется плавать в невесомости до скончания веков.

— Это, наверное, очень неудобно?

— Кому как. Я от рождения привыкла.

— Все в норме. Предохранители установлены, — скупо заметил Вяземцев и скомандовал:

— Все на выход. Во время стыковки тут находиться нельзя. Техника безопасности.

Все трое снова приложили к терминалу биочипы, сообщая внутренней сети, что покидают опасную зону, и разлетелись по разным отсекам. Аурель вплыл в контрольно-командный зал, занял кресло позади капитана Сандоваля и пристегнулся ремнями.

Сандоваль оторвался от плоского экрана с траекториями ярких точек, обернулся к Аурелю и с недоумением произнес:

— Ничего не понимаю! Бортовая сеть показывает, что в стыковочном узле Балинт Мольнар.

— Погибший инженер Мольнар? Которого выпустили в открытый космос? — не понял Аурель.

— Именно, — подтвердил Сандоваль. — Посмотри на эту синюю точку. Это его биочип. Говорят же, что покойники возвращаются, чтобы отомстить за свою смерть.

— Или кто-то пользуется их биочипом.

— Исключено. По инструкции чип отправляется в капсуле вместе с покойным. Они оба летят сейчас в вакууме в тысяче километров от нас.

Солнечная тень упала на полукруглый силуэт «Радаманта». На широком экране хорошо было видно, как корабль приближается к шишке стыковочного узла и выпускает причальную штангу. Скрип и скрежет, стяжение, вибрация стенок, и электронные сети двух исполинов соединяются воедино.

— Есть сцепление! — доложил дежурный.

Разрозненные цветные линии на двух половинах экрана сомкнулись и окрасились в один ярко-зеленый цвет.

— Ну вот, а вы беспокоились! — выдохнул Сандоваль, обращаясь к собравшимся в зале.

И тут же темный экран залило ярким оранжевым сполохом. По мерцающему фону пронеслись волны помех, и монитор погас.

— Перегрузка в энергонакопителе, — доложил дежурный. — Слышен хлопок.

В уши ударил противный вой пожарной сигнализации.

— Возгорание в стыковочном узле! — крикнул дежурный. — Пожарную команду — срочно на выход!

— Подготовить стартовый мостик для выхода в космос, — распорядился капитан. — Ремонтников одеть в скафандры — пусть осмотрят стыковочный узел снаружи. Шлюзовую камеру — в рабочий режим!

— Вяземцев! — хлопнул себя по лбу Аурель.

— Что такое? — взглянул на него Сандоваль.

— Перед нашим уходом он копался в распределительном щите и возился с предохранителями.

— Действуй! — коротко распорядился капитан.

Аурель отстегнулся от кресла и пулей вылетел в коридор. Нанизанные друг на друга жилые отсеки казались бесконечно длинными. Аурель зацепился за кронштейн электротранспортера и по узенькой монорельсе понесся вперед. Каюта Вяземцева оказалась не заперта. Он ворвался внутрь и попал в плавающий в невесомости ворох папок с документами, чертежных инструментов и фотоальбомов. Все были пристегнуты к мягким стенкам резиночками, но хозяин, видимо, не заботился об их фиксации, так что все это хозяйство кружилось вокруг, как облако щупалец. На стенах — фотографии Земли, домика в лесу и женщины, из-за которой выглядывают две милые детские мордашки.

Аурель включил панель бортовой инфосистемы. Оранжевые точки показывали членов экипажа, занимающих рабочие места, обедающих в столовой, спешащих к месту пожара, отдыхающих в каютах. Их были многие сотни, и только одна точка светилась мертвенным синим цветом. Она двигалась к шлюзовой камере, откуда ремонтная команда должна была выйти на аварийные работы.

Аурель ткнул пальцем в синюю точку и дал команду на расшифровку личного кода. «Инженер Балинт Мольнар» — высветилось на экране.

— Ах ты, призрак-диверсант! — разозлился он и выскочил из каюты.

Монорельса мигом домчала его до шлюзового модуля, из которого космонавты выходили в открытый космос. Длинная камера была разделена на два отсека. Первый обитатели станции называли «гардеробной», потому что здесь надевали скафандры перед выходом в вакуум. Стоящие в нишах скафандры с опущенными гермошлемами напоминали ряды воинов, вот-вот готовых тронуться с места. «Гардеробная» отделялась от «стартового мостика» прозрачной перегородкой, за которой располагалась площадка для выхода в космос.

Аурель придавил свой биочип к пропускному терминалу, получил допуск, распахнул люк и попал в длинный белый отсек, по потолку которого тянулась дверца для аварийно-спасательных сбросов. Ему пришлось пролететь меж двух рядов скафандров. За их темными забралами, защищающими от солнечного света, не было видно пустого пространства, так что при взгляде на них появлялось чувство, что в скафандре кто-то прячется, и этот «кто-то» сейчас протянет к тебе манипуляторы в толстых перчатках и ухватит за самое неподходящее место.

Прозрачная перегородка между «гардеробной» и стартовым мостиком была раздвинута. Человек в скафандре, но без шлема на голове склонился над распределительным щитом и возился с энергетическим накопителем. Его пышная черная шевелюра подрагивала при каждом движении. В одной руке он сжимал треснутый вакуумный предохранитель, и еще один он пытался поставить на место между двух святящихся трубок.

— Попался? Я застал тебя с поличным! — зарычал Аурель и сделал рывок в его сторону.

Человек поднял голову с копной черных волос и тревожно бросил:

— Не спеши! Он был здесь! Он успел все испортить! Нужно срочно исправить!

Это был Дмитрий Вяземцев, этот чертов лишенец, изгнанный с Земли в ссылку за то, что устроил аварию, нарушив все нормы.

— Кто был здесь? Что исправить? — рассерженно выкрикнул Аурель.

— Балинт Мольнар, или кто там прячется под его видом.

— Не пытайся меня обмануть! Ты и есть Балинт Мольнар! — крикнул Аурель и бросился в нападение.

Он схватил инженера и отработанным приемом начала заламывать ему руки за спину. Однако провести бросок против человека в скафандре оказалось не так-то просто. Вяземцев оттолкнул его и зло закричал:

— Идиот! Неужели из академий выпускают таких лопухов? Ты напал не на того!

В этот миг прозрачные трубки энергонакопителя вспыхнули ослепительным светом. Ток побежал через вакуумные предохранители. Они сразу же накалились, но один засиял темно-багровым цветом, а второй — ярко-желтым.

— Берегись! — крикнул Вяземцев, кидаясь на Ауреля.

Аурель инстинктивно закрылся руками, и одновременно почувствовал удар жаркого взрыва и жесткий толчок человека в скафандре, повалившего его на пол и прикрывшего эластичной броней. Шрапнель мелких осколков вонзилась в скафандр, но не прошила его прочной ткани. Вяземцев вскочил и резким движением поднял Ауреля на ноги. «Хлопок» вызвал пожар: тесная кабинка шлюза наполнилась дымом, но Аурелю было не до того: его собственный китель полыхал, как факел. Он так растерялся, что принялся суматошно размахивать горящими рукавами, но Вяземцев уже сорвал со стены огнетушитель и заливал его с ног до головы вязкой пеной. Он делал это умело и очень ловко: не прошло и полуминуты, как Аурель перестал чувствовать пламя.

Оба тяжело отдышались и посмотрели друг другу в глаза.

— Спасибо! Ты меня выручил, — проговорил Аурель.

— Еще рано! Сейчас включится аварийка, и дым начнет выходить. Вместе с воздухом, — задыхаясь, ответил Вяземцев.

— Тогда уматываем!

Однако едва Аурель сделал шаг к проему «гардеробного отсека», как прозрачная переборка с клапанами переговорного устройства выехала из стены и отрезала его от выхода. Аурель уперся ладонями в мягкий пластик и пробормотал:

— Ничего не понимаю. Если не ты устроил эту заваруху, то кто?

— Я не портил предохранители, — сказал Вяземцев. — Я их чинил. Если бы ты не помешал, то я успел бы заменить оба. Но ты набросился как раз в тот момент, когда я собирался вынуть разбитый и вставить исправный. Нам повезло, что взорвался только один, иначе двойной вспышки мы бы не пережили.

— Но кто нас здесь запер?

— А вот кто! — указал Вяземцев рукой через прозрачную перегородку, за которой стояли ряды безликих скафандров, похожих на манекены.

Один из них неожиданно ожил, отделился от стены и начал манипулировать тумблерами на контрольной панели.

— Ты кто такой? — ничего не понимая, буркнул Аурель в переговорное устройство.

— А до тебя еще не дошло? — насмешливо спросил из-за спины инженер.

— Ирида! — выкрикнул Аурель. — Зачем ты это делаешь?

Силуэт в скафандре отбросил в сторону гермошлем. Из-под темного стекла выбилась прядь светлых волос, а пара мутных, светло-голубых глаз с ненавистью уставилась на лейтенанта.

— Тебе тут нечего делать. Ты лишний, — резко сказала девушка. — Эта станция принадлежит нам, косморожденным. Мы родились в космосе, и нам предстоит жить в нем в течение тысячелетий. Нам не нужна ни Земля, ни ее сила тяжести. Ты думаешь, что принес благо станции, когда захотел раскрутить ее и создать искусственное тяготение? Как бы не так! Глупые земляне хотят остановить эволюцию нового, звездного человечества. Убирайтесь, и уносите с собой ваши моторы для искусственной гравитации. Нам они не нужны.

— Выпусти нас. Мы сейчас задохнемся. Давай просто поговорим, — попросил Аурель.

— Мы не успеем задохнуться. Она открывает мостик, и нас выбросит в пустоту, — безнадежным тоном заметил Вяземцев.

За перегородкой Ирида нажала на тумблер. Зеленые огоньки перед портиком выхода в космос сменились красными, раздался вой сирены. Вяземцев поискал шлем от своего скафандра, но нашел только разбитый взрывом и обгоревший остов.

— Опомнись! — закричал Аурель. — Убийство — неслыханное преступление. Тебя накажут так, что ты будешь жалеть всю оставшуюся жизнь.

— А вот и нет! — расхохоталась Ирида. — Бортовая сеть меня тут не видит. Я вошла с именем Балинта Мольнара. А Ирида Магнуссон сейчас спешит вам на помощь. Но она, к сожалению, опоздает, а после расскажет, как опасный лишенец Вяземцев под видом погибшего инженера затеял драку с лейтенантом Космофлота и попытался выбросить его в космос, но не рассчитал, и улетел вместе с ним.

— Мольнара тут быть не может! Он сейчас в капсуле на пути в дальний космос.

— А его биочип у меня! — воскликнула Ирида, показывая маленькую золотую пластинку на своей ладони. — Стоит приложить ее к любому терминалу, и он тут же считает данные погибшего инженера. И выдаст ему пропуск, потому что чип все еще действует.

— Этот чип должны были захоронить вместе с капсулой. Ты украла его у покойника? — ужаснулся Аурель.

— Хватит болтать! — резко выкрикнула Ирида, сверкнув глазами цвета мутной волны. — Отправляйтесь вслед за окоченевшим трупом. Сейчас вы станете астероидами.

Она откинула прозрачную крышечку колпачка на приборной панели и щелкнула тумблером. Внешняя переборка шлюзового отсека задрожала, но не стронулась с места. Сирена перестала выть, красные лампочки погасли.

— Что еще такое? — обескураженно произнесла Ирида из-за стекла.

— Система защиты не даст открыть вакуум, если в отсеке люди, — усмехаясь, сказал Вяземцев. — Ты, косморожденная, могла бы лучше знать правила безопасности.

— Я найду выход! — заявила Ирида. — Один предохранитель у вас уже сдох. Если дать полное напряжение, то и оставшийся не выдержит. Сейчас вы поджаритесь, как куры гриль в лазерной печке!

Прозрачные трубки энергонакопителя снова начали нагреваться. Вяземцев забеспокоился — Аурель понял это по тому, как забегали его глаза и какими суетливыми стали его движения. Инженер приблизился вплотную, обнял его жесткими рукавами скафандра и сказал:

— Сейчас рванет. В тесной камере огненная волна разнесет все в клочья. Не спастись!

Но Аурель высвободился из его объятий и подлетел к аварийной панели.

— Мы отделены от гардеробной стеклом, — сказал он. — Значит, вакуум в ней нас не коснется.

Он откинул прозрачную крышку экстренного сброса и вдавил в стену красную кнопку разгерметизации гардеробного отсека. Снова завыла сирена, и за прозрачной переборкой замигали красные лампочки. Вентиль аварийной дверцы, нависающей над скафандрами, начал вращаться. Раздался оглушительный свист. Откуда-то с шумом выходил воздух.

Вяземцев с испугом огляделся и втянул воздух ноздрями. Дым на стартовой площадке все еще клубился, но дышалось свободно. А вот Ирида за прозрачным стеклом гардеробной начала суматошно шарить вокруг руками, пытаясь найти сброшенный шлем. Однако давление в ее отсеке падало слишком быстро. Она прижалась лицом к переборке и начала сползать вниз.

Широкая створа аварийного люка над скафандрами распахнулась. За ней показалась бескрайняя чернота космоса. Последние потоки исходящего воздуха подхватили бездыханное тело Ириды и вынесли его в пустоту. Некоторое время яркая точка стремительно удалялась от станции, а затем пропала в космической тьме.

— Теперь надо закрыться и выровнять давление, — деловито пробормотал Аурель, возвращая на место аварийную дверцу.

Снова раздался свист, но на этот раз воздух возвращался в отсеки. В люк шлюзового модуля уже тарабанил капитан Сандоваль, крича в радиопереговорник:

— Ребята, с вами там все в порядке?

— В нашем отсеке шлюз не открылся, а у нее он сработал, — удивленно произнес Вяземцев. — Как такое могло случиться?

— Ты был прав насчет безопасности, — обнял его за плечи Аурель. — Автоматика не позволит открыть дверцу в вакуум, пока в отсеке есть люди без герметичных скафандров. Но в гардеробной никого не было.

— А Ирида?

— Это была не Ирида. С точки зрения системы, это был труп Балинта Мольнара, который подлежал захоронению в космосе. Туда автоматика его и отправила.

Давление выровнялось, створки распахнулись. В лицо ударил поток свежего воздуха. Капитан Сандоваль потянул их за плечи, вытаскивая в просторный грузовой отсек. Мимо них уже пробиралась аварийная команда, готовая затушить остатки пожара.

— Вот теперь мое первое дело раскрыто! — с гордостью доложил Аурель.

Капитан придирчиво оглядел его физиономию, покрытую копотью, и скептически хмыкнул:

— Теперь ты знаешь, что в Космофлоте за служба. Ну, с почином тебя, лейтенант!

Content

Черная книга Дикого леса
Рассказы о земле и космосе
Денис Владимирович Морозов

Черная книга Дикого леса

Ледяное царство

Фина

Изольда

Лончар

Ольсен

Пекло

В одном миге от вечности

Рожденная в космосе