Богумил Оля

Боги Тропической Африки

В. HOLAS

Les dieux d'Afrique noire Paris, 1968

Перевод с французского С. М. БРЕЙДБАРД

Ответственный редактор С. Я. БЕРЗИНА

Редактор Н. В. Баранова

Младший редактор Н. А. Кочнева

Художник В. Н. Тикунов

Художественный редактор И. Р. Бескин

Технический редактор М. В. Погоскина

Корректоры Т. А. Алаева и А. В. Шандер

[Введение]

Африка наших дней обновляется. И все же прошлое проступает очень ясно. Оно еще долго будет давать о себе знать. Может показаться, что это — груз, мешающий ей двигаться вперед, к полному свершению своих судеб. Но Африка не стыдится своего прошлого. И те, кто поднимает знамя "негритюда", даже считают это непризнанное, но богатое прошлое достаточным основанием для включения Африки во всемирную культуру.

Какова же подлинная ценность этого наследия?

Судя по немногим имеющимся в нашем распоряжении историческим источникам, Африканский континент, как и другие обитаемые части земного шара, знал периоды расцвета и упадка. Он породил действенные формы правления, экономические системы, отвечающие его специфическим условиям, а для удовлетворения духовных потребностей создал замечательное искусство. Он выработал также законы и кодексы морали, которые полностью соответствуют его образу мышления.

Из-за отсутствия письменности этические принципы всей Африки южнее Сахары оказались включенными в расплывчатую систему устного традиционного творчества с его условными эпическими образами. На первый взгляд рассказы древнего цикла как будто лишены нравоучительного характера, но на самом деле их задача — дать во всех деталях образцы для поведения социального индивида.

Это не просто добрые советы. Несмотря на отсутствие юридических норм, морально-политические установки данной группы предписывают точно следовать таким образцам, а в случае несоблюдения правил поведения предусматриваются многочисленные санкции.

В общем, жизнь человека проходит, конечно теоретически, в непрерывном подражании герою основных мифов. Связи, неизбежно устанавливаемые между героем мифа и живой социальной единицей, по существу, похожи на отражение в зеркале, покрытом пылью веков. Несмотря на изменения, происшедшие за последнее время, этим зеркалом все еще можно пользоваться, лучшего нет.

Там, где господствует традиционное мышление, подобная близость между этическим типом и живым индивидом приводит к тому, что вся жизнь человека теснейшим образом связана с миром мифов, сливающимся в конечном счете с миром его предков.

А если это так, то ясно, что всякий отрыв от мифологических источников неизбежно нарушает нормы общественного поведения. Именно этот конфликт характерен для Африки наших дней, стоящей перед проблемами перехода к социальным нормам современного общества.

На протяжении всей жизни африканец чувствует себя тесно связанным с вековым опытом. Чтобы стать полноправным членом общества, он должен предварительно пройти физическую и моральную подготовку — целую серию тяжелых испытаний. Обычно их называют обрядами инициации, но этот термин не дает представления об их подлинном смысле. Испытания имеют исключительно большое значение и связаны с определенным риском. Поэтому включение молодого человека в общество взрослых происходит по этапам.

Смерть кладет конец материальному существованию и открывает переход в другую сферу, сверхъестественную, благодаря которой умерший обретает качества активного предка, высоко ценимого и совершенно необходимого представителя коллектива живых людей в потустороннем мире, откуда исходит энергия, способствующая обеспечению нормальной деятельности общества.

Итак, в представлении рядового африканца, любой человек рождается, живет и умирает согласно простым и неизменным правилам. Он не выходит за пределы постоянного циклического движения, объединяющего два полюса — живых и мертвых. В более умозрительном плане полюса соответствуют понятиям видимого, или ощутимого, с одной стороны, и невидимого, или сверхъестественного, метафизического, божественного, — с другой.

Каковы средства восприятия того, что принято называть миром чувств, другими словами, того, что находится "там, наверху"?

Как и всякого мыслящего человека, африканца мучают вечные "почему". Он хочет понять не только суть окружающих его вещей, но прежде всего смысл своего собственного существования и свое место во вселенной. Он ощущает настоятельную потребность истолковывать, классифицировать, искать взаимосвязи. Короче говоря, он творит мысль, создает философские системы. Сначала, конечно, ему хватает элементарной космогонии. Но со временем накапливается опыт, необходимый для того, чтобы создать настоящие доктрины. И тогда все живое и неживое причисляется к определенной категории, обретает точные функции и свое особое значение в этой "картине мира". Так рождается нормативная мысль — онтология со всеми ее практическими последствиями.

Благодаря своим мыслительным способностям, не говоря уже о прямохождении, которое дало ему чувство превосходства, человек начинает считать себя повелителем мира. Многие этнические группы в Африке, например банту, называли себя "люди" или "мы — люди", чем подчеркивали свое исключительное положение. Но, хотя человек понимает, что принадлежит к исключительному, уникальному виду живых существ, ему все же свойственны сомнения и страх. Его поведение надо квалифицировать как эгоцентрическое на уровне индивида и как этноцентрическое на уровне группы. Тем не менее перед человеком встал важный вопрос — о боге. В его глазах бог предстает как нечто невидимое, все сотворившее, более сильное, чем он, и как монарх, управляющий всем, что существует. Прежде чем обрести более ясный и добросердечный образ, древний бог был просто Силой, смутной, непостижимой, но всемогущей и потому опасной.

На заре человечества эта сверхъестественная, капризная и угрожающая потенция соответствовала, вероятно, тому, что религиоведы понимают под словом "ноумен".

Маловероятно, однако, что это тираническое существо изначально наделялось волей к созиданию и высокоорганизованной мыслью. Для того чтобы создать верховное божество — своего рода демиурга, первобытный человек, несомненно, должен был пройти большой путь.

Некоторые этнологи и религиоведы предполагают, что вначале в представлении народов существовал единый бог, ответственный за все дело созидания. Дискуссия по поводу гипотезы о первобытном монотеизме не закончена до сих пор, хотя она и напоминает немного спор о том, что появилось раньше: яйцо или курица?

Во всяком случае, в большинстве африканских мифологий рассказы о сотворении мира выводят на сцену одного божественного творца. Однако есть и такие, где встречаются два первостепенных персонажа, соединенных или разъединенных в браке и иногда значительно от стоящих друг от друга во времени. Кроме того, главные сверхъестественные существа имеют постоянную тенденцию к растворению в высших трансцендентных сферах, а значит, и к отрыву от текущих дел мира сего.

Но всегда и непременно характер божественных фигур, а также и иерархический порядок в их пантеонах отражают уровень умственного развития и общественный уклад жизни создавших их людей.

Человек перед лицом сакрального

Древний человек обращался к тому огромному духовному миру, который сейчас мы называем сакральным, в поисках действенных средств, способных помочь ему разрешать практические проблемы жизни и гармонично включаться в окружающую его физическую среду. На том уровне интеллектуального развития он чувствовал себя слабым перед лицом неукротимых стихий и нуждался в моральной поддержке свыше. Он сотворил себе богов, которые должны были его опекать, и противопоставил их враждебным и опасным, по его мнению, силам.

С самого своего зарождения религиозная мысль проникала во все области жизни, объясняла сложившуюся иерархию, оправдывала и поддерживала общественные институты.

Постепенно создавалась литургия, основанная на мифах о сотворении мира. Система обрядов должна была, с одной стороны, усмирить силы недоброжелательные, а с другой — сделать более благосклонными силы доброжелательные.

Все сущее объяснялось в серии повествований. Из первоначального небытия выводилось верховное божество, т. е. основная динамическая субстанция, на которой будет покоиться общее видение космоса — бесконечного пространства; в центре его находится сам человек. Таково исходное положение для подлинно философского размышления, откуда появятся боги, духи, культурные герои и все остальное. Эта армия сверхъестественных существ будет поставлять пищу для метафизических представлений и породит то, что позднее станет догматом, а может быть, и теологией.

Великая тайна смерти рождает, в частности, примитивную эсхатологию. В основе ее — надежда на возрождение, которое происходит в ходе непрерывного циклического процесса смены поколений, начиная с первого предка данного рода. Умершие предки тесно связаны с дуалистическим понятием "жизнь — смерть". Поэтому они очень близки к божественной субстанции, распределяющей жизненную силу, необходимую для продолжения рода.

Вследствие своего привилегированного статута предки находятся между ойкуменой[1] и более возвышенными сферами, поэтому живущие в настоящее время потомки поручают им роль посредников при общении с потусторонним миром. Предки не становятся при этом существами божественного порядка, но имеют право на ежедневное ритуальное почитание.

Культ предков превращается, таким образом, в ценнейший инструмент связи с верховными инстанциями и обретает весьма существенный практический интерес для общества.

Функциональное значение, которое приобретают в эсхатологической мысли бесплотные субстанции умерших предков данного рода, группы или племени, побудило в свое время некоторых специалистов по религиям Африки утверждать, что культ предков можно считать основой всей литургической системы и, следовательно, стержнем доктрины. Ниже мы увидим, что в свете накопленного сейчас опыта это утверждение нуждается в серьезных поправках.

Хотя в общей массе религиозных верований на протяжении веков происходил процесс расчленения и появилось бесчисленное множество второстепенных течений, в мире сложилось несколько больших догматических течений, которые принято называть церквами.

В духовной жизни Африки наших дней существуют три крупных потока: множество укоренившихся традиционных религий, атакующий ислам и миссионерское христианство во всех его формах.

Если исключить северную часть континента, которая заселена в сравнительно позднее время иммигрантами арабо-берберского происхождения [2] и которую принято называть — к слову сказать, неудачно — Белой Африкой, то можно утверждать, что остальная его часть в основном верна своим тысячелетним традициям. Правда, для поверхностного наблюдателя они бывают порой скрыты под более или менее плотным слоем заимствованных извне идей.

На протяжении веков древние верования подвергались атакам как Корана, так и Библии, причем ислам развивал свое наступление с севера на юг по суше, а христианство пользовалось морскими путями. Теперь в своем полном выражении учение о первородной моральной субстанции существует только в нескольких убежищах, или, точнее, бастионах, сохранившихся и в тени экваториальных лесов, и в залитой солнцем суданской саванне.

Каково же положение в различных районах Африки южнее Сахары в настоящее время?

Многообразие культур предопределяет, конечно, очень большую сложность духовного мира. Однако если прибегнуть к некоторым обобщениям, то нетрудно обнаружить несколько крупных типологически сходных комплексов.

На западе, в Сенегале, влияние ислама установилось со времен набегов альморавидов, т. е. уже более семи веков назад. Это отнюдь не означает, что обращение населения в эту веру закончилось или проходило быстро.

Несмотря на близкое соседство с мавританскими марабутами, оказывавшими, конечно, поддержку исламу, многие группы населения Сенегала, например сереры в Сине-Салум, кочевники в долине р. Ферло, рыбаки Тиубало, превратились в мощные очаги сопротивления. Что касается городов, то здесь благодаря, в частности, значительному числу евроафриканских метисов и "португальцев" с о-вов Зеленого Мыса много католиков. Речь идет главным образом о Дакаре, Сен-Луи и Жоале, а также о бывшем центре работорговли — о-ве Горе.

Всюду, где существуют мусульманские и христианские общины, отношения между ними отвечают нормам сов местного проживания. Этим отношениям иногда, быть может, не хватает теплоты, но, как правило, они носят мирный характер и, принимая во внимание общность этнического происхождения, даже проникнуты духом терпимости.

На юг от устья р. Гамбия диола, флуп, байот, пепель, манджа, баланте и байнук образовали в Гвинее-Бисау сельские общины, не подчинившиеся евангелизации, хотя она проводилась здесь активно и давно, со времен первых мореплавателей. Так же обстоит дело и у островных жителей бидього. Они сумели сохранить до начала нашего века традиционные культы предков и богов, распределяющих земные блага. Надо сказать, что вообще о-ва Бижагош являются для этнолога настоящим "человеческим заповедником" с многочисленными и редкими особенностями.

В верховьях Казаманса встречаются скотоводы фульбе, которые не забыли древние культы священной коровы и оплодотворяющей змеи, но ежедневно в определенное время простираются на овечьих шкурах в направлении к Мекке. В представлении пастухов фульбе [3], кочующих по саваннам и степям суданского пояса, живут еще древние атмосферные боги, в том числе молния, оповещающая о живительном дожде, чьим символом является большой небесный питон, т. е. радуга.

Среди такого населения, как фульбе, ведущего кочевую жизнь и разбросанного на больших пространствах, традиции все же сохраняются. Согласно одному из основных источников — собранию текстов обрядов инициации, известных под названием "Кумен", мы знаем, что создателя мира фульбе называют иногда Гено (Всевышним), а иногда Дундари (Всемогущим). Этот бог сотворил все существующее на свете из одной капли молока божественной коровы. Охрана первого стада животных была поручена гигантскому змею Тианаба, вышедшему из первобытных вод. Поэтому его образ служит символом пастушеского труда.

Напротив, в оседлых коллективах фульбе на склонах плато Фута-Джаллон исповедуется почти ортодоксальный ислам, которому образованные имамы придали налет интеллектуализма. Покоренные ими дьялонке и дьаканка не очень ревностные мусульмане.

Население Гвинейской Республики в целом находится под постоянным и сильным влиянием Корана. Оно сказывается слабее на приокеанской равнине — у сусу, налу, микифоре и бага, и у племен, живущих в лесах, — чем в той части района между Канканом и Куруса, где живут малинке мори. Отсюда учение пророка распространяется по далеким торговым путям.

Население устья "южных рек" — Понго, Нуньес, Компону и других — сумело до самого последнего времени сохранить свои старые традиции.

В Верхней Гвинее [4] также сохранились обычаи проводить обряды посвящения с ритуальными масками.

В прибрежных районах стран Гвинейского залива: Сьерра-Леоне, Либерии, Берега Слоновой Кости, Ганы, Того и Дагомеи [5] — ныне господствуют синкретические движения. Они возникли в результате столетнего наступления христианского учения на местные культы. Именно в этих местах прорицатели рядятся в тогу пророка и, прибегая к помощи заимствованных у Библии бесчисленных духов и ангелов, основывают сепаратистские церкви, существующие более или менее длительный период. Накануне первой мировой войны либерийский пророк Уильям Ваде Харрис низвергал здесь идолов и зачаровывал толпы людей. И все же в деревнях, где существуют два или три храма и кажется, что люди живут под знаком креста, так называемый фетишизм не умер. Еще больше он процветает в лесном районе, населенном племенами кру, бете, гере, данов, а также в промежуточной зоне между северным краем лесного массива и саваннами центральной части Берега Слоновой Кости. В этих местах бауле, гуро, йауре и многие другие довольно безразличны как к христианству, так и к исламу.

Из наиболее распространенных, но тесно связанных с традиционной практикой производных культов назовем в качестве самых ярких примеров Тетекпан и Деима. Культ Деима был основан пророчицей одной из групп бете, годье; этот культ уделяет главенствующее место женскому началу и символике очистительного огня. Первостепенную роль в обеих литургиях играет публичная исповедь с целью очищения.

Дальше на север открытые суданские равнины предоставили возможность мусульманской религии довольно легко укорениться среди всех народов, принадлежащих к языковой семье манде и определивших характерные черты демографической карты этой огромной части Африки. Однако другие крупные этнические группы сумели уберечь свои традиционные культы, по крайней мере, в повседневной народной практике, от внешних влияний и тем более от полного исчезновения. Бывает, правда, что при этом семьи вождей на протяжении нескольких поколений исповедуют ислам. Наиболее типичные и широко известные в специальной литературе примеры мы находим у сенуфо, манья и особенно у бамбара.

Положение в Верхней Вольте представляет собой исключение: здесь против местных религий выступил не ислам, а несколько активно действующих католических миссий. Их возглавляет архиепископ-африканец, резиденция которого находится в Уагадугу. Но, как и в других местах, широкие массы моей, бобо, груси, дафинги и лоби по-прежнему придерживаются своих древних обычаев.

В кругах интеллигенции прибрежных городов Ганы, Того и Дагомеи значительным влиянием пользуются не только католические, но и, может быть, еще в большей степени протестантские миссии.

Эффективность евангелистской деятельности в этих районах систематически поддерживается соответствующей системой образования как первой, так и второй ступени.

Однако чем ближе к Нигерии, тем это влияние слабеет. В Федеративной Республике Нигерии йоруба, народы Центрального плато, дельты, а также хауса на редкость сплоченно создают непреодолимый барьер христианскому миссионерству. Первые три из перечисленных здесь групп населения придерживаются культов традиционного типа, а последняя решительно встала под зеленое знамя полумесяца.

Положение в Экваториальной и Центральной Африке настолько сложно, что мы не сможем здесь разобрать его подробно. В целом его можно охарактеризовать следующим образом: традиционные религиозные институты слабо организованы, но располагают очень крепкими позициями в укладе повседневной жизни и непрерывно ведут своего рода партизанскую войну против терпеливых усилий миссионеров.

На всем западном побережье континента от Фритауна до Кейптауна развиваются сепаратистские движения; их импульсы выходят за рамки чисто духовной жизни и сливаются с воинствующим национализмом.

Северный Камерун, окрестности оз. Чад, большая часть бассейна р. Шари, вся Восточная провинция Республики Заир, а также северная часть Уганды являются, по существу, вотчиной мусульманских проповедников.

Отметим, что границы господства традиционных религий, христианства и ислама, нигде нельзя установить точно. С течением времени они накладывались друг на друга, переплетались, изменялись и в конце концов окончательно запутались. И нет таких заслуживающих доверия источников или объективных статистических данных, которые помогли бы нам в них разобраться.

Если судить по официальным сведениям, то можно считать, что 55% населения Тропической Африки — приверженцы традиционных культов, 35% — мусульманства и 10% — христианства.

Продолжим все же наш обзор. Оставляя в стороне Эфиопию и Сомали, пойдем дальше через Кению и Танганьику (теперь Танзанию). На протяжении веков приморские районы Танганьики были открыты для проникновения Корана. Однако рядом с мечетями в каждом мало-мальски крупном центре насчитывается не меньшее число индуистских храмов, построенных иммигрантами из Индии.

Кочующие воинственные пастухи масаи, подчинившие своему влиянию несколько, соседних групп, таких, как нанди, сук, ндоробо и туркана, ведут, несмотря на по явившуюся в последнее время тенденцию к оседлости, слишком независимый образ жизни, чтобы попасть в сети какой-либо миссионерской пропаганды. Их контакты с теми небесными божествами, без которых, по их мнению, нельзя обойтись — ведь это они при посредстве предков обеспечивают регулярные дожди, а также хорошие пастбища для скота, — носят несистематический и не сколько пассивный характер.

Так же в общем обстоит дело у нилотских народов: шиллуков, динка, ануаков и нуэров, живущих вверх по течению рек Бахр-эль-Газаль и Белого Нила в направлении к Кордофану.

Земледельцы акикуйю обладают высоким коэффициентом сопротивления внешним влияниям, особенно с тех пор, как добились независимости.

Провинции Заира — Катанга, Нижнее Конго, а также Ангола, расположенные по ту сторону Великих озер, — в разной степени пережили проникновение христианства. Наряду с этим они создают, как об этом свидетельствует, в частности, опыт баконго, сепаратистские церкви или же, правда реже, возвращаются к временно заброшенным семейным алтарям. Несмотря на все пертурбации, крупные этнические группы глубинных районов — балуба, балунда, вачокве и др. — продолжают поклоняться старым богам.

Мозамбик издавна подвергался систематической евангелизации португальскими священниками. Результаты ее менее заметны в деревнях и более — в городах, особенно в Лоренсу-Маркиш и Бейре. Здесь живет много белых поселенцев, и, возможно поэтому, католицизм, за редким исключением, отличается в этих местах большой ортодоксальностью.

В Родезии, Замбии и Малави ни местные верования, ни импортируемые культы не имеют большой силы. Однако появление в южных районах нескольких автономных сект — неуклюжих копий с христианского догмата — предвещает огромное распространение всякого рода организаций мессианского типа, как это, впрочем, характерно для духовной жизни всей Южной Африки наших дней.

В Южно-Африканской Республике насчитывается свыше тысячи независимых церквей. В этом находят выражение, с одной стороны, религиозные чувства, присущие африканскому населению, а с другой — их протест против господства белых. Одни из церквей очень малочисленны и насчитывают около сотни членов, другие состоят только из женщин и детей, третьи вообще являются эпизодическими организациями, не имеющими четкого построения. Но есть и такие, которые по случаю крупных религиозных праздников собирают по нескольку десятков тысяч человек, и поэтому их роль в общественной и духовной жизни очень велика. Во время специальных сборищ некоторые люди с повышенной чувствительностью впадают в транс, вещают на никому не известных языках и, чтобы очиститься от грехов, публично исповедуются. Среди основных обрядов отметим коллективные крещения с погружением в воду по Ветхому завету и принятие святой воды.

Итак, мы видим, что в Африке, как и во всем мире, "поиски живого бога" идут по очень различным, а иногда еще никем не разведанным путям, в зависимости от мышления того или иного общества людей и от материальных условий данной эпохи. То тут, то там появляются реформаторы, пророки, честные фанатики или демагоги и начинают проповедовать новое учение. Как правило, их призыв находит отклик и за ними идет определенное число последователей.

Бог и боги в Тропической Африке

Господствовало ли понятие единого верховного бога в теологической мысли древней Африки, или же она подчинялась основополагающему принципу многобожия? В случае первого предположения, могла ли первоначальная субстанция — нечто вроде квинтэссенции энергии — представать перед неблагодарными людьми в переменчивых образах многих божеств?

В древних обществах Африки понятие верховного бога было если не всеобщим, то очень распространенным. Но это не значит, что речь идет об исключительном божестве.

Можно сказать, что дискуссия ведется на двух разных уровнях понимания. Один, более возвышенный, рассматривает вопрос в чисто умозрительном плане, а другой, доступный каждому простому человеку, определяется тенденцией очеловечить трансцендентные образы, что бы легче их воспринимать, а также поручить им определенные роли в священных рассказах.

А каково мнение наблюдателей?

Отметим, прежде всего, что, хотя по поводу проблемы монотеизма в Африке написано уже не мало, вопрос этот — в том виде, как он поставлен, — имеет, вероятно, большее значение для европейских теоретиков, чем для африканцев. Действительно, если в огромном большинстве древнеафриканских религий, описанных в специальной литературе, имеется, как мы это только что отметили, верховное существо, то оно редко представляется исключительным, всемогущим и бесспорным. Несмотря на свое очевидное иерархическое превосходство и свои заслуги в замысле и практическом создании обитаемого мира, оно чаще всего носит характер простого философского понятия, идеи в чистом виде, плодотворного слова.

Большинство традиционных систем мышления отводит слову, животворящей речи, главную роль. Таким образом, оба эти понятия сразу переходят в область динамических сил, способных влиять на судьбы людей. Однако все это остается в чисто умозрительном плане; ведь в каждодневной практике дистанция, отделяющая слово от дела, очень велика.

После того как первоначальное божество создало — не без неизбежных ошибок технологического порядка — вселенную в черновом виде и наметило ее схему, оно со шло со сцены, а заботы по управлению миром поручило второстепенным божествам, вышедшим, естественно, из его собственной субстанции. Отныне создатель отстранился от всяких практических функций, но сохраняет все же за собой право на почести как в доктринальном, так и в мифологическом планах. В литургии его роль сведена почти к нулю, отправление его культа непосредственно и зримо отмечается только в исключительных случаях. Но не нужно забывать, что, хотя он и притаился, все молитвы, все подношения, адресованные в иерархическом порядке семейному предку или одному из младших активных божеств, в конечном счете предназначены ему.

Понятие высшей потенции, определяющей материальную жизнь всего живого, существует в четком виде у народов Либерии, например у кру. Эта высшая потенция, именуемая Нионсва или Ниесва, пронизывает мышление и повелевает действиями человека; однако она недосягаема, так как необъятно велика. Чтобы установить с ней контакт, люди должны прибегать к помощи различных божественных посредников, которые по облику своему подобны великой модели. Их образы точно установлены, и поэтому они участвуют во всей литургической практике.

Из-за своего трансцендентного характера эта высшая сила не имеет определенного облика в народном воображении. Если иногда в священных рассказах она и появляется в виде почтенного отца рода человеческого, то во всех таких случаях нужно предполагать возможность внешнего влияния. В качестве доказательства приведем такой пример. Хранители преданий даже у тех народов, культурное наследие которых сохранилось относительно хорошо, т. е. у коно, гуро, дида, тура, сенуфо, бете, бамбара, курумба, бозо, лоби, бобо, бамбути, бабинга, мпонгве, балунда, балуба, вачокве, бакуба, масаев, нуэров, готтентотов, дамара или бушменов, всегда затрудняются описать свое высшее существо, когда какой-нибудь любопытный этнолог просит их это сделать. Правда, есть и исключения. Но, повторяю, лучше не принимать образ седобородого старца, который довольно часто рисуют добросовестные информаторы, за подлинный портрет первоначальной субстанции. И наоборот, там, где встречается чета божественных детей — примером может служить небесный муж и земная жена у народов акан, — антропоморфное толкование может с некоторой осторожностью считаться обоснованным: как известно, генеалогическое родство между божественными управителями миром и людьми установлено очень четко.

В древних цивилизациях земледельцев образ божественной матери-богини плодородия и воды принимает иногда такое большое значение, что затмевает в конце концов небесного отца. Хтоническое божество такого материнского типа неизбежно порождает целый ряд второстепенных фигур, связанных с лунной символикой. В этом случае основная концепция плодородия выражается путем аллегорической ассоциации "женщина — плодоносные силы природы". Отсюда вытекает также принцип циклической периодизации: луна — менструации — времена сельскохозяйственного года.

К этому последнему комплексу представлений относят и некоторые наиболее древние ремесла и профессии. Так, например, считается, что горшечница и кузнец могут безопасно обращаться с самой земной субстанцией. Они пользуются привилегиями, но зато на них накладывают определенные обязанности и запреты. Их тела воспринимают теллургические флюиды, поэтому их держат в стороне от всего непосвященного коллектива, прибегая к целой системе мер морального и экономического порядка, а также к эндогамии[6]. В большинстве районов Африки кузнец помимо своих обычных дел выполняет другие имеющие большое общественное значение работы: совершает обрезание, делает священные маски, готовит магические снадобья. Что касается горшечницы, то ее часто зовут выполнять операции по эксцизии или функции фельдшерицы в лагерях девушек, готовящихся к обрядам инициации, обязанности акушерки, толковательницы снов и т. д.

В социальном плане преобладающее значение верховной богини приводит к системе, известной под названием матриархат. Самому термину "матриархат" пришлось познать блестящую, но очень непродолжительную карьеру (в частности, в англосаксонской специальной литературе), а затем он был исключен из словаря социологов, как не отвечающий признанным фактам. Типичным примером такой связи является цивилизация банту в бассейне Конго и некоторые государственные образования в лесной полосе континента[7].

Многие, а может быть и большинство африканистов, основываясь на легендах и мифах, считают, что хронологически культ божественной матери предшествовал культу высшего существа мужского пола. Но, к огорчению теоретиков, все это не нашло подтверждения в практической исследовательской работе, несмотря на устойчивое наличие явлений, которые можно считать просто тенденциями.

Так называемое верховное существо надо рассматривать, по крайней мере в обществах патриархального типа, как эманацию небытия в самые первые времена, т. е. как нечто несотворенное, предшествовавшее жизни и обладавшее всей мудростью и неограниченными средствами воздействия. Таким, в частности, является бог некоторых племен Верхней Гвинеи, загадочный Са, воплощение инерции и смерти, несущий в себе зародыш жизни. Именно ему вселенная обязана своим появлением из грязи всеобщего хаоса. Но общество людей и весь мир были организованы вчерне другим, более поздним и более доброжелательным богом, по имени Алатанга.

Иногда африканские информаторы считают верховное божество двуполым созданием, способным к саморазмножению. Это происходит чаще всего потому, что в ходе длительной устной передачи, сопровождаемой искажениями, сливаются воедино два теологических элемента, находившиеся сначала на разных ступенях иерархической лестницы. На верхней ступени стояло туманное понятие высшей динамической энергии, а на нижней — условный образ первоначального существа, своего рода легендарного героя, породившего супружескую пару.

Как бы то ни было, в Тропической Африке много двуполых божеств, не говоря уж о первой чете прародителей, основателях рода человеческого. Это находит свое отражение и в ритуальных статуэтках.

Самое высшее божество решающим образом, но часто незаметно вмешивается в судьбы людей.

Верховное существо пантеона сенуфо, имеющее чрезвычайно абстрактную форму, буквально заполняет космос; одновременно оно присуще всем людям, животным и вещам; оно определяет их материальное существование и придает ему смысл. Зовут его Кулотиоло, но верующие редко взывают к нему. В культовых атрибутах оно никогда не появляется, разве что его вспоминают молчаливо, намеками или через посредство соседнего небесного символа всегда мужского рода. В литургии же все действия оставляют за подставной фигурой — Катиелео. Катиелео опекает деревню, возглавляет обряды инициации, обеспечивает продолжение рода и плодородие полей.

С точки зрения прагматики термином "кулотиоло" определяют, по существу, то, что принято включать в понятие абстрактного, а термин "катиелео" относится, скорее, к понятию осязаемого, конкретного.

В религиозных системах Тропической Африки часто встречаются два совершенно самостоятельных и разделенных во времени божества, но наслоенных друг на друга. Трактовать это можно по-разному. Согласно одной гипотезе, а она вполне правдоподобна, такое явление могло произойти в результате смены в определенных социальных рамках одной цивилизации другой. Из множества исторических фактов, собранных по всему земному шару, известно, какое большое сопротивление оказывают иногда побежденные боги своим насильственно вторгшимся противникам. Бывает, однако, и иначе: сосуществование двух главных богов, безусловно предшествовавших появлению супружеской пары божественных правителей, находит свое объяснение в развитии, которое более отчетливо проявляется во время гражданского становления человеческой личности в ходе обрядов инициации. Но есть и другие мифы. Они утверждают, что мир — это несовершенное и даже неудавшееся творение; его создала некая неясная воля, своенравный гений, которому захотелось преодолеть свою скуку или, если хотите, монотонность хаотической инерции, и он просто позволил себе немного позабавиться, не заботясь о последствиях.

В результате этого космического каприза жидкая материя нашей планеты затвердела и превратилась в плодородную землю, на небосклоне появились звезды, взошла заря первого дня, и развернулся зеленый ковер растительности. Несколько живых организмов ведут здесь райский образ жизни. Но, увы! во всем этом не хватает логики, движения, преемственности.

"Золотой век"? В какой-то степени, да. Вечного возмутителя спокойствия — человека еще нет. Он появится только потому, что первое божество почувствует внезапный упадок сил. Разочарованное и охваченное меланхолией, оно предпочтет удалиться со сцены и уступит место более прилежному, старательному преемнику. Это вторая творческая сила — добрая, если можно так выразиться. Она-то и создает шедевр — человека. Поручая ему развитие техники, науки и искусства, она — справедливо или несправедливо — помещает его на самую верхнюю ступень пирамиды живых существ. Естественно, что с тех пор между двумя партнерами установились прочные доброжелательные отношения.

То, что обычно называют африканским тотемизмом [8], исходит, возможно, из мифической последовательности "животное — человек". Такое толкование носит, конечно, чисто теоретический характер, но все же многие устные тексты подтверждают этот тезис. Так, например, пять животных, предопределивших происхождение сенуфо (черепаха, змея, крокодил, хамелеон и птица), символизируют пять главных ветвей сенуфо, а заодно и религиозные запреты для каждой из них.

Большинство крупных африканских богов, как мы уже отмечали выше, обрисованы очень схематично. Там, где процесс материализации все же происходит, им придаются преимущественно человеческие черты. Только немногие из них имеют зооморфную или просто уродливую внешность. Фаро, олицетворяющее водную стихию Нигера у бамбара, двуполое водяное чудовище, скорее напоминающее ламантина, чем человека. Оно, по нашему мнению, является не первоначальным двигателем, память о котором наши современники, по-видимому, не сохранили, а, скорее, более поздним узурпатором, захватившим верховную власть, победив в титаническом бою древнее хтоническое божество Пемба.

Даже у бушменов, в пустынных степях Калахари, цивилизация которых в материальном отношении очень слабо развита, верховный бог — его называют разными именами: Тора, Каанг, Кху — сохраняет чисто этический облик. В то же время почетная роль отводится целому легиону вспомогательных духов, принимающих, в частности, участие в охоте и скрывающихся под личиной живых существ, в том числе насекомых. Во главе последних находятся богомол, гусеница и одна из разновидностей жесткокрылых.

Среди других койсанских народов назовем готтентотов. Их верховная сущность Тсуи-Гоаб, заимствованная, очевидно, из мифологии хамитских народов Северо-Восточной Африки, не сохранила свою чисто трансцендентную природу в отличие от других динамических сил, в огромном числе заполонивших духовные горизонты этого народа.

Гамаб — верховный бог дамара, живущих в северо-западной части Капской провинции, — охотник с очень несдержанным характером. Спрятавшись за грозовыми облаками, он выпускает стрелы, несущие смерть. Однако если сравнить его роль с ролью, которую играют у дамара души предков, то надо сказать, что он является, скорее, фольклорной фигурой.

В Анголе высшее божество чаще всего называют Калунга, что можно перевести как "верховный" или "замечательный разум". Ханья и овимбунду употребляют, кроме того, еще термин "суку", обозначающий сущность всех жизней или творца.

Пастухи-кочевники гереро, живущие неподалеку от ангольских банту, непочтительно относятся к своему верховному божеству небесного происхождения (его зовут Карунга), отдавая предпочтение Мукуру. Об этом основателе рода и культурном герое не только рассказывают бесчисленные легенды, но ему и оказывают активное почитание.

Часто утверждают, что у пигмеев, живущих на р. Итури, постоянная боязнь враждебного потустороннего мира, иррациональный страх перед смертью почти вытеснили литургию, которая носит негативный характер, очень бедна и фактически находится в эмбриональном состоянии. Мы же считаем, что этот страх не может не исходить из морального источника, даже если он очень примитивен. По существу, данная проблема сводится только к вопросу о качестве и количестве, а не к самому принципу. Мы твердо знаем, что у пигмеев есть понятие о верховном боге, хозяине атмосферы; но в повседневной жизни они предпочитают обращаться к таинственным силам, более доступным и обладающим, так сказать, узкой специализацией. Они справедливо полагают, что было бы чрезмерным беспокоить далекого Тора для того, чтобы сделать сетку для загонки дичи более надежной или чтобы точно направить отравленную стрелу в бок окапи.

Охотники бамбути приносят в дар своим богам-покровителям первую убитую дичь и сопровождают эту церемонию ритуальными заклинаниями. Они рассматривают Тора как хозяина неба, который повелевает грозами, дождями, временами года и к которому они вернутся после своей смерти. У эфе есть даже понятие бессмертной жизненной субстанции — борупи. Ее воплощает небольшая мушка-гонец, состоящая на службе большого небесного бога, заботящегося о всех земных существах.

В литургии сверхъестественные покровители охоты играют, конечно, значительную роль: им посвящаются обряды типа инициации, в которых применяется священная трещотка.

У пигмейских групп, живущих в глубинных районах Габона, божество, распределяющее дичь, по облику своему напоминает огромного слона. Зовут его Гор. Он может появиться во сне и указать охотнику, где скрывается добыча.

А какие значительные боги существуют у банту, заселивших всю центральную часть Африканского континента? И каковы, в частности, их прерогативы в отношениях со своей земной клиентурой?

В юго-восточном культурном ареале ритуал целиком посвящен обожествленному прародителю, который вытеснил небесное существо, подлинно божественное, но бездеятельное. У тсвана души предков отождествились с обожествленными явлениями природы. Первопредок зулусов Ункулункулу слился с образом создателя, подменяя собой эту древнюю мифическую фигуру. Подобная ситуация существует также в теологической мысли басуто, тонга и коса, принадлежащих к одному и тому же комплексу цивилизаций. В долине Замбези ила, а также их северные соседи ламба считают основоположника своего рода Лутиеле полномочным представителем главного божества Леза, который является духовным отцом вселенной, но не настоящим создателем ее.

Много уже говорилось и писалось о том, что басари и коньяги, живущие в области Юкункун в Гвинее, в некоторых селениях почитают своего общего предка Нумба больше, чем самого бога-создателя Уну. Это правильно, но только с точки зрения обыденной практики. В качестве мистического предводителя обрядов инициации Нумба несет верховную ответственность за биологическое существование данной группы и ее потомков. Тем не менее, за Уну сохраняются прерогативы божества, распределяющего жизненную энергию, и ему, в конечном счете, предназначены молитвы и жертвоприношения.

Подобное положение существует также у сереров в Сенегале и Гамбии. Они придают исключительное значение опекунской деятельности предков панголь, но рассматривают их не как божественные существа, заслуживающие отдельного культа, а как простых исполнителей воли верховного бога по имени Рог.

Мы привели, конечно, только несколько самых типичных примеров. К сожалению, их оказалось достаточно, чтобы ввести в заблуждение многих наблюдателей, которые посчитали возможным заключить, что у южных банту, в частности, почти нет крупных богов, и всю религиозную жизнь заполонили маны[9]. Это — двойная ошибка. Ибо в феноменологическом смысле понятие "предок" подчинено понятию "божество", но никогда с ним не сливается, за исключением очевидных случаев семантической деградации, потому что оно относится к другой субстанции. Впрочем, хорошо известно, что доктринальная теория и народные верования часто противоречат друг другу. В то же время посредническая роль предков занимает в традиционных литургиях и в племенной этике такое большое место, что мы еще часто будем к ней возвращаться.

В пантеонах банту солярные боги с переменным успехом оспаривают царствование над вселенной с богинями земли, которые представляются более древними, а также более близкими людям. И если неугомонный предок — первый мифологический земледелец вмешивается в драку, то он, понятно, как правило, становится в сторону матери-кормилицы. Именно так и произошло в священной истории ламба, амбо, вачокве, балози, а также овимбунду, баганда, ханья и бавенда (в последних случаях, правда, имели место некоторые эпические изменения) .

В связи с тем что вся область южноконголезских цивилизаций заселена, за редким исключением, высокоорганизованными народами, создавшими государства, нас не должно удивлять, что их духовные властители похожи как две капли воды на древнейших представителей королевского рода. На той территории Заира, где раньше существовало царство Лоанго, так же как в племенных объединениях балуба, бакуба и балунда, мифы очень часто придают трансцендентному верховному существу описанную в истории и необходимым образом приукрашенную внешность основателя династии и добытчика священного огня. Что касается теологии, то нет ничего удивительного в том, что она в большей или меньшей степени проводит различие между этими двумя логическими плоскостями.

Примерно такие же обстоятельства окружают священную личность омбала, владыки ангольских ханья. Всю свою жизнь он подчиняется очень строгим запретам, а когда его физические силы приходят в упадок, подвергается ритуальной насильственной смерти.

У машона и баганда национальный герой предстает в лице "отца" аристократического клана, стоящего у власти. Это что-то среднее между древним богом мужского рода, создавшим мир, и божественной хозяйкой земли, чертами лица напоминающей луну.

В то же время героиня параллельного мифологического цикла — женщина-пращур, которая создала первую маску. Это, кстати, дорого ей обошлось, потому что мужчины постарались захватить такое прекрасное орудие морального и социального господства. Победив, они разрезали женщину на куски и съели. С тех пор сильный пол на глазах у всего мира взял на себя исполнительные функции, хотя каждый раз, перед тем как принять какое-нибудь решение, советуется с божественной матерью.

Заметим в скобках, что подобную легенду рассказывают и у лесных жителей Верхней Гвинеи (баса, коньяги, мано, герзе и лома). Создание священной маски здесь приписывают древней прародительнице-горшечнице.

Безличная сила элима непрерывно вмешивается в социальную жизнь бакунду и монго, занимающих излучину Конго. Эту силу считают не подлинно божественной, а только поддерживающей добрые отношения с богом. Ее можно познать в результате подготовки, полученной во время обрядов инициации. Высоко одухотворенная, она проявляет даже тенденцию заменить собой более грубо очерченные образы традиционного пантеона.

В западной части бассейна Конго удерживают позиции боги, наделенные более человеческими чертами. Ими управляет верховный бог. В разных группах его зовут по-разному: Ньямбе, Ньамие, Нзамби и т. д. Можно считать, что в том или другом своем воплощении он известен от районов, где живут бола, байомбе, бавили, баконго, лоло, монго, бакота, фанг и булу, до Южного Камеруна. Возможно, что термин "ньамие", который употребляют некоторые акан, живущие в Гане и в Береге Слоновой Кости, происходит из того же патронимического источника (так по крайней мере считают некоторые лингвисты), но при этом надо учитывать разницу качественного содержания.

Вышеуказанный Ньямбе ни в коем случае не является первоначальной сущностью. Он просто наиболее удачливый из целого ряда богов, каждый из которых когда-то был верховным. Их историю мы, конечно, знаем очень плохо и совсем не имеем представления о том, чем она закончилась. Похоже, что все свергнутые соперники продолжают жить — иногда, правда, в отнюдь не почетных условиях — среди множества духов или гениев, часто посещающих густые экваториальные леса и в наши дни.

Примером такого разнообразия служит также метафизическая система байомбе (Заир). Великим небесным божеством они считают Нзамби; за ним идут другие крупные боги, такие, как Кинда, хозяин необработанной земли и водных путей, и Мбумба, ответственный за ведение войн и в то же время возглавляющий обряды инициации. Вереница на этом не кончается. Есть еще и другие божества, порожденные предыдущими и поэтому подчиненные им. Их называют кита, симби или иначе. В литургии им отводят почти такие же функции, как и их мистическим родителям, но сила их действия, конечно, меньше.

В районе Великих озер живут земледельческие народы, принадлежащие к языковой семье банту, которые попали под политическое влияние воинственных иммигрантов-хамитов, занимавшихся разведением крупного скота. Над хамитами, составлявшими господствующий класс, царствовала богатейшая королевская семья и... пришедшие издалека боги. Соперничающие монархи бахима и батутси неограниченно контролировали официальные культы, в том числе культы своих обожествленных предков. Мукама, самодержавный правитель Китара[10], рассматривался даже как воплощение бога на земле. Однако эта государственная религия была не настолько мощной, чтобы изгнать из сознания народа старых местных богов. Самым крупным из них был Руанга, но ему воздавалось мало почестей, так как все его отношения с людьми поддерживались через посредство земных специализированных существ, называемых уачвези.

В Руанде царствует Имана — добрый бог-созидатель, воплощенный прежде всего в личности мвами; он представляется в виде горшечника, лепящего ребенка. Кроме того, он участвует во всей жизни природы, только иногда его благотворной деятельности мешает злой Руре-макватси, своего рода его двойник.

Верховные солярные боги, судя по всему, пришли с хамитскими завоевателями — воинственными пастухами или степными охотниками. Но оседлые жители этого района, принадлежащие к этническим группам маконде и ваньямвези, сохранили своих собственных богов земли; во главе их стоит Мулунгу. Его можно считать, очевидно, самым распространенным божеством во всей Восточной Африке, в частности у акамба, акикуйю и чага. Иногда его связывают с богом грозы Нгаи (чужестранец, по своему происхождению он масаи), и этот союз не безопасен для Мулунгу. Традиционная доктрина воспринимает Мулунгу как сумму древних темных потенций или, другими словами, как конденсированную генетическую силу, которая посылает дождь, оплодотворяет женщин и гарантирует пропитание. В ответ, конечно, он получает соответствующие подношения, но их делают не ему лично, а через посредство недавно умерших предков (они известны по имени), которые мистическим образом превратились в змей.

В некоторых местах этого культурного ареала создалось, таким образом, между человеком и змеей подлинное родство, что нашло отражение в ритуальной практике, когда прирученное пресмыкающееся кормят и просят его передать молитвы людей богам, отвечающим за продолжение рода.

Африканским богам приходится претерпевать много огорчений, разочарований и вести суровую борьбу за существование. Красноречивые доказательства этому мы находим в религиях нилотских и нилото-хамитских народов. Небесный бог Нгаи у масаи — мы его уже упоминали — выступает во время некоторых атмосферных явлений в двух дополняющих друг друга ипостасях: одной — черной и благожелательной, а другой — красной и зловещей. Только таким путем он может противостоять опасным атакам хтонической богини Нейтеркоб и умерших предков, объединившихся между собой. У нанди врагами солнечного бога являются атмосферные стихии: гром и разрушительный циклон. У сук богам живется не так плохо, но все равно ревность, стычки и конфликты имеют место.

По мере продвижения на север, где обитают собственно нилоты, возрастает влияние предков-богов. Правда, чаще всего между обожествленными прародинами, представленными личностью находящегося у власти вождя, с одной стороны, и верховным богом — небесным создателем, ушедшим со сцены, — с другой, достигнут необходимый компромисс. Предки, как существа более динамичные, связаны, вероятно, с первоначальным земледельческим населением, главное божество — с пастушеской цивилизацией хамитов. Но все это относится к области теории. Твердо известно только то, что бог Ниал у нуэров, Ниалит у динка и Джуок у шиллуков, а также Нун у баи символически изображаются в виде небесного быка, посылающего на землю живительный дождь.

Помимо полномочных представителей богов, которые делаются доступными во время соответствующих ритуальных церемоний, нуэры верят в первоначальное существо по имени Квот. Он недосягаем, но вездесущ. Это он дает жизнь своим творениям и отнимает ее, когда сочтет нужным. В то же время не существует культа Квота — хозяина небесных просторов, ему не воздвигают святилищ, ему не служат жрецы; общение с ним люди осуществляют через посредство второстепенных божеств и тем же иерархическим путем подносят дары.

В северо-восточной части Африканского континента (мы сознательно исключили ее из нашего обзора и поэтому останавливаемся на ней только мимоходом) под по кровом абиссинского христианства монофизитского толка или ислама у кочующих сомали, данакиль и беджа выжили многие "языческие" боги. Галла сохранили культ небесного божества Вака. Рядом с ним находится воплощение солнца-жизни Аду, а на ступеньку ниже на иерархической лестнице — чета Оглие-Ататье, которая отвечает за действие плодоносных сил природы. Мужской партнер в этой паре соответствует понятию "духовная сила", а женщине временами придается облик христианской богоматери Марии. В стране Каффа[11] небесный бык Хеко олицетворяет царскую власть, а его культ, существовавший еще до проникновения иудаизма, вполне логично поставлен под начало царя, которому помогают двенадцать священников-апостолов. В этом культурном секторе целая армия духов делает религиозную жизнь очень напряженной; часто отмечаются случаи мистической одержимости.

Во всем Восточном Судане важную роль в повседневной общественной жизни и религиозной практике играют тайные союзы, под каким бы названием они ни существовали: Небели (у мангбету), Йондо (у сара), Семале (у банда и манджа), Лаби (у байя) и т. д. Что касается верховных богов, то все они считаются небесного происхождения, и основная их обязанность заключается в управлении атмосферными явлениями, особенно грозой. Однако их популярность не идет ни в какое сравнение с сонмом вездесущих предков-покровителей и обожествленных духов. В мифологии здесь бытует шутник, который с переменным успехом олицетворяет ловкость и хитрость людей. Он предстает в виде крошечного насекомого и напоминает одновременно богомола из цикла бушменов и паука из цикла, распространенного в Гвинее и в Береге Слоновой Кости.

Если оставить в стороне арабоязычные территории, где глубоко укоренился ислам, и прилегающие районы со средневековыми государствами Багирми, Вадаи и Канем[12], мы оказываемся в области, где живут сильно раздробленные племена палеонегритского типа, от которых происходят, в частности, нуба, возделывающие просо и поклоняющиеся божественному владыке дождя, а также первопредку, тоже возведенному в высший ранг.

В Центральном Судане (в направлении Камеруна и Нигерии) подчас очень несходные между собой цивилизации образуют два слоя, которые накладываются друг на друга или перемежаются. Первоначальный слой представлен такими древними племенами, как жители массива Адамава и плато Баучи, а поздний слой охватывает хауса, канури, фульбе (за исключением бороро, придерживающихся традиционных верований), джукун и нупе. Последние, как известно, создали свои государства, в массовом масштабе восприняли учение Пророка, отодвинув на задний план литургии нескольких легендарных героев или демиургов. В результате получилось, что в тени процветающих мечетей еще подвизаются старые культы палеонегритского типа в честь какого-нибудь мифического персонажа, хотя при ближайшем рассмотрении он оказывается скорее обожествленным предком, чем настоящей божественной субстанцией.

Банен (Камерун) приписывают своему небесному богу — они называют его то Омбан, то Коло — плодородную силу хоелъ; она падает на землю вместе с дождем. Интересно, что искупительные ритуальные церемонии адресуются скорее этой оплодотворяющей силе, чем самому божеству, которое представляется таким далеким и недоступным, что ему и не поклоняются.

В культовых отправлениях всего этого обширного ареала особую роль играют черепа, обиталища жизненной силы. Местами они являются (вернее, являлись) объектом активной охоты и каких-то темных людоедских ритуалов. У народов, живущих вдоль р. Бенуэ, такая практика прекратилась, по правде сказать, только в совсем недавние исторические времена.

Среди населения Южного Камеруна, говорящего на языках, как их называют специалисты, бантоидных, выделяются две группы, четко различающиеся по своей куль туре: первая обитает на саванном плато вокруг Фумбана, в нее входят бамум, бали, тикар, бамилеке; вторая — у р. Крестовой и в дельте Нигера, она охватывает ибо, иджо, эфик, экои, эдо и ибибио.

Для первой группы характерно наличие множества божеств среднего значения, в большинстве своем подавленных авторитетом Корана. Между тем здесь сохранились и древние традиции, основанные на вере в мистическую силу душ предков; много и символики, вдохновляющей искусства.

Основная мифологическая схема во второй группе водится к вечному противопоставлению мужского начала, пребывающего на небесах, и женского начала, воплощенного в земле. Они часто ведут себя по-разному, но все равно роковым образом связаны друг с другом и представляют собой скорее союз в чисто корыстных целях, чем настоящую божественную семью. Временами они ссорятся, и это нарушает нормальный ход общественных событий.

Шуку, создатель вселенной у ибо, который живет в уединении на "небе", похожем на философское понятие бесконечности, поручил исполнительные функции божествам второстепенного значения. Посвященные ему алтари встречаются редко, их имеют привилегированные вожди племен. Они представляют собой вилообразные столбы, поддерживающие сосуд с живой водой, где, как полагают, копошится бесчисленное количество магических живых организмов. Такой алтарь называют обычно священным деревом.

Бывает, что почести отдаются и живому дереву той или иной породы, так как считается, что в нем укрылась сверхъестественная сила. Однако оно остается только обиталищем, и поэтому в данном случае было бы неправильно говорить о какой-либо "дендролатрии".

Эдо — наследники высокой цивилизации, создавшей священный город Ифе и королевство Бенин. Их группа открывает путь в обширный мир йоруба, соприкасающегося если не в этническом, то, во всяком случае, в культурном плане с эве и акан.

Религиозное искусство этих народов является безусловно вершиной художественного творчества Африканского континента.

Религии йоруба и их богатая мифология были хорошо изучены как в их первоначальной нигерийско-дагомейской форме, так и в бразильском варианте, более позднем и, естественно, менее аутентичном, потому что он воспринял внешние элементы у американских индейцев и португальских христиан [13]. В целом у теологической мысли йоруба нет единства, но ее можно определить в общих чертах как политеистическую систему. В условиях чисто теоретического царствования далекого небесного существа ведут бурную жизнь более 400 маленьких клановых божеств (их называют ориша), несколько полубогов, имеющих некоторые связи с землей и силами природы, а также — и это главное — легион душ умерших предков, которые не прерывно и зачастую очень некстати вмешиваются в семейные дела.

Самого главного бога у йоруба зовут Олорун, что можно перевести как "господин неба". Его часто вспоминают в приветствиях, благословениях, во время благодарственных молитв и клятв. Он предстает в разных ипостасях: Олодумаре — всемогущий, Алайе — распределитель жизни, Эледа — созидатель. Эти эпитеты определяют главные стороны его роли в теологии. При этом "отец богов" не имеет четкого облика в народном воображении и не претендует даже на обычные культовые почести (которые воздаются, в частности, равноценным божествам у эве и акан), но иногда он снисходит до того, чтобы через посредство своего сына (оракула Ифа) сообщать свою волю людям.

Довольно безразлично относясь к созданному им миру, Олорун предпочитает дать возможность действовать могущественному подставному лицу, тоже небесного происхождения, по имени Обатала (царь) или Оришала (большой бог). Это царствующее божество имеет исключительное право разделять со своим отцом Олоруном почетное звание олодумаре, а его сестра и супруга Одудува разделяет со своим родителем звание эледа, что, как мы увидим ниже, в какой-то степени оправдано.

Хранители преданий иногда преуменьшают заслуги Олоруна — фигуры древней и неясно очерченной, отдавая предпочтение более энергичному Обатала, который проявляет большой интерес к жизни человеческого общества: он его старательно охраняет, спасает от наводнений, а в случае надобности — и от эпидемий. В некоторых версиях мифа о сотворении мира Обатала предстает подлинным творцом человечества, и тогда оказывается оправданным его эпитет аругбо — древний.

Хотя можно подозревать, что Обатала и Одудува гермафродиты, для большинства йоруба они являются супружеской парой в чисто физиологическом смысле слова. Как только они вышли из чудодейственной калебасы (конечно, по божественному приказу Олоруна), Обатала завладел небом, а Одудува — землей. Интересно отметить, что небо и земля являются дополняющими понятиями высшего, т. е. духовного, мира (в литургии его символизирует крышка от жертвенной калебасы) и низшего, т. е. материального, мира (его символизирует сама ритуальная калебаса).

Единого мнения нет, повсюду отмечается непостоянство догматической схемы. Йоруба, живущие на побережье, считают, что божественные партнеры родили сына Аганиу и дочь Йемоо, которые, в свою очередь, образовали кровосмесительную пару, обосновавшуюся на месте будущего города Ифе. Этот союз произвел на свет Оругана, который изнасиловал свою мать. После этого ее груди и живот страшно разбухли; из грудей богини потекли потоки, образовавшие водные пути, а из ее чрева вышли главные ориша, среди них: Олокун — бог моря, Шанго — грозный повелитель грома, Ифа — бог гаданья, Огун — бог железа и покровитель войны, Око — бог земледелия и т. д.

Тема кровосмешения часто встречается в мифологии эдо, йоруба и ибибио, как и в других цивилизациях мира. Объяснение этому надо искать в исключительно опасном характере акта, который, бросив вызов инертным силам природы, превратил их мистическим образом — в руках героя-демиурга — в динамические силы, а позже предоставил их в распоряжение человека.

Самая удивительная особенность всех этих божеств — неустойчивость их пола. Зачастую они бывают гермафродитами, что, как мы уже отмечали, ничуть не мешает им вступать в брак и даже увеличивает их генитальные способности. Бывает, что мать всего мира Одудува, например, начинает играть бесспорно мужскую роль. Мифы йоруба, обитающих в глубинных районах, повествуют о том, как необычайная пятипалая курица принесла с небесного двора отца Одудува кусочек земли, положила его в море, перемешала своими крыльями и создала таким образом г. Ифе.

У эве Дагомеи и Того еще живы воспоминания о древнем божестве, которого звали Нана-Булуку. Но сейчас во главе их пантеона находятся Маву и Лиза — два божества, которые были введены туда позднее. В этом пантеоне полным-полно воду — духов более общительных и энергичных. Впрочем, если главный небесный бог больше не приходит к людям, то они сами виноваты: он на них рассердился, потому что у них была привычка вытирать о небо свои грязные руки, после того как они покушают жирные блюда или отправят естественные потребности. Это было тем более недопустимо, что люди, обнаглев, стали отрезать кусочки неба и готовить из них пищу.

Народы акай, проживающие на территории Ганы и Берега Слоновой Кости и говорящие на языках тви, называют своего верховного (но не единственного и не исключительного — это уже не надо оговаривать, не правда ли?) бога Ньамие, Ньаме, Онианкопон или просто Нана, что означает "отец", "наш вождь".

Богу ашанти Онианкопону, как и верховному богу эве, пришлось претерпеть ряд неприятностей из-за созданных им людей. Большой популярностью пользуется миф, где рассказывается, почему Онианкопон стал нелюдимым. Вначале он жил совсем близко от людей в виде облаков. Настолько близко, что одна старуха, которая каждое утро толкла в ступе ямс, длинной ручкой своего пестика задевала зад Онианкопона. В один прекрасный день он разозлился, начал ругаться и поднялся выше, в более спокойное место. Но дети этой старухи не могли жить без его покровительства. По совету своей матери они поставили все ступки, которые только были в деревне, одну на другую и хотели по ним взобраться на небо. В конце концов им не хватило только одной. Тогда они взяли самую нижнюю ступку, чтобы поднять ее наверх. Увы! Все сооружение рассыпалось. При этом несколько детей старухи погибло, и с тех пор все контакты с Онианкопоном были прерваны.

Между тем неблагодарные человеческие существа не могут обходиться совсем без милости своего божественно го создателя. У них нет другого выхода, как обращаться к услугам богов более низкого ранга, играющих роль посредников.

Ньямие — руководитель всего мира — не является богом-создателем. Знатоки религиозных традиций приписывают дело сотворения мира божественному отцу Ньамие-Алуруа, сошедшему потом со сцены. Ньамие кпли — "Большое небо" был женат на богине земли, которую эве называют Айи или Ли, для кробу она — Кловеки, для ашанти — Асасе Йаа, для анья, бауле и абронгов — Ассие. Его общественные прерогативы значительно сократились, потому что уже древние знали, что primum vivere, deinde philosophari (сначала жить, потом философствовать). Положение осложняется в связи с наличием большого числа беспокойных детей, появившихся на свет в результате этих — не всегда безупречных с моральной стороны — супружеских отношений. Наиболее известны среди этих детей речные божества Биа, Тано и Эволие.

Во всяком случае, в крестьянских обществах этого ареала цивилизаций исключительное значение придается культам хтонической матери. Их центральным символом является питон себа. Еще недавно все деревни бауле имели алтари-укрытия, называемые ассие бону. Они стояли на перекрестках дорог, ведущих к полям ямса; туда каждый день доставляли подношения, там совершали возлияния пальмового вина.

Большой этнический массив бауле занимает важное место как в области религиозных искусств, так и на политической арене Берега Слоновой Кости. Но существует он сравнительно недавно: в этих местах бауле появились в первой половине XVIII в., когда на территории их древней родины, в стране Ашанти, шли междоусобные войны.

История их обоснования в саваннах Берега Слоновой Кости достаточно хорошо известна, и поэтому нам нет нужды излагать ее подробно или разбирать различные ее варианты. Отметим только, что существует легенда о королеве Авра Поку, она была правительницей группы дако, а потом в 1730-1750 гг. создала государство бауле.

Таким образом, новый народ, появившийся здесь, принес с собой свои собственные традиции, цивилизацию, уже достигшую почти феодального уровня развития и значительно более однородную и развитую, чем та, которая существовала у племен, живших в центральной части Берега Слоновой Кости. Этих мирных крестьян, очень привязанных к земле и не имевших никакой высшей государственной организации, некоторые этнологи, в частности представители немецкой школы так называемых "культурных кругов", причисляют к обществам палеонегритского типа[14].

Столкновение двух столь различных цивилизаций имело материальные и духовные последствия. Как подтверждает исторический опыт всего человечества, верх не всегда одерживает завоеватель, хотя он и выступает как носитель динамического начала. На стороне того народа, который подвергался нашествию, сила, порождаемая сопротивлением, стабильностью.

И вот воинственный ашанти на протяжении двух столетий постепенно превращается в миролюбивого земледельца, правда, характер у него остается довольно экспансивным. Вновь обосновавшийся бауле потребляет ямс, и у него находится много точек соприкосновения с соседними народами. Сельское хозяйство — связующее звено, материальная основа существования — становится также и одним из решающих факторов умиротворения.

В духовной области, интересующей нас в первую очередь, происходило следующее: даже те немногие теологические концепции ашанти, которые перенесли такую резкую трансплантацию и остались живы, значительно изменились.

В пантеоне бауле представлены все основные — небесные и хтонические — божества, вывезенные из страны их предков, но они сильно преобразились и оказались вытесненными из практики религиозных обрядов. Центр внимания переместился на божества более низшего порядка: они ближе к людям и потому доступнее. Это не значит, что они становятся похожими на человека: наоборот, они часто предстают в облике зооморфных или водяных существ (причем последние соединяют в себе черты животного и человека). Конечно, автохтонные элементы играют в данном случае значительную роль. Разыгрывается борьба, и местные боги пожирают чужаков.

Бауле оказались очень восприимчивы к этим влияниям. Обладая хорошей сообразительностью, они легко осваиваются со всем, что им кажется полезным и может быть практически использованным. Прекрасные знатоки природы и страстные охотники, они наделены врожденной склонностью изображать окружающий их животный мир, который дает им столь любимые мясные блюда и одновременно многочисленные сюжеты для мифологического творчества.

Наличие двух культурных начал характерно для современной цивилизации бауле и наиболее ярко выражается в выдающихся художественных способностях этого народа.

В общем, все побережье Гвинейского залива — это благодатный край для богов, занимающих второстепенное место в теологии, но отличающихся буйным нравом. Йоруба их называют ориша, эве — воду и трово, ашанти — обосом, га — вон, гуан — окпе и т. д. И мы еще не включаем сюда бесчисленных индивидуальных духов типа тси у ибо и окра у ашанти, хотя в литургии они занимают довольно значительное, а иногда и главное место.

Иерархическую пирамиду духовных существ в цивилизациях этого района возглавляет несотворенное, единое, первостепенное божество, воспринимаемое как материнская субстанция вселенной и уже существовавшее в темном хаосе незапамятных времен. Таким образом, эта сила преимущественно космическая. Сразу за ней следуют два дополнительных божества: небесный мужчина и земная мать. Им обоим (если можно так выразиться) поручено управлять миром. Но на самом деле активной деятельностью занимаются главным образом их дети, которых мы для большей ясности назвали второстепенными богами. Наиболее яркими примерами в этом отношении могут служить персонификация стихий и метафорические изображения некоторых положительных или отрицательных качеств человека. У эве и фон небесное божество Эвиоссо ведает молнией, обработкой железа и военным оружием, чем во многом напоминает бога Шанго у йоруба; символ последнего — баран, изо рта которого извергается огонь. Затем идут многочисленные боги земли, в большинстве своем женского пола. Часто благодаря замужеству они переходят — как это сделала, в частности, Ассие у бауле — на более высшую ступень. Другие, например Сакпата у фон, специализируются на лечении заразных болезней, и в первую очередь оспы. Существуют также крупные боги, связанные с реками (например, Тано у ашанти) или с морем (например, Олокун у йоруба), боги, охраняющие семейный очаг, урожай и потомство (например, хитрый Эшу у йоруба или Легба, обладающий огромным фаллосом, у эве и фон).

Как и повсюду в Тропической Африке, в районе Гвинейского залива бесчисленные духи — симпатичные и неприятные — поставляют богатую пищу фольклору и определяют иногда общественное поведение людей. У некоторых таких духов есть посвященные служители; они устраивают в их честь обряды, во время которых впадают в транс. Так обстоит дело, в частности, с хаука и холле у сонгаи, с бори у хауса и маури.

Вообще говоря, духов можно было бы распределить по следующим категориям: территориальные духи — они, как правило, пребывают в определенном месте: в скале, в дереве, пещере или термитнике; затем водяные духи и, наконец, духи, занимающиеся определенной областью человеческой деятельности.

Считают, что многие добрые и злые духи имеют определенные специальности, например, куты у нилотских нуэров. Денг — главный из них — охраняет здоровье и в то же время насылает болезни на своих подопечных людей и животных (домашний скот в первую очередь); его мать зовут Бук, она — богиня рек; Диу отвечает за эпидемии; Кол управляет грозами и направляет молнии на людей; Ранг опекает диких животных, и поэтому у охотников бывает с ним много неприятностей; Мани — дух войны, а Тени — покровитель ремесленников.

Население саванн очень большую роль в обрядах отводит духу воды. Достаточно напомнить Фаро у бамбара, Иегу у бозо, Номмо у догонов и Домфе у курумба. Но все они относятся не к тому культурному ареалу, который мы сейчас рассматриваем.

Вернемся к вопросу об иерархии в том виде, как она представляется в традиционных верованиях Гвинейского залива.

В самом низу пирамиды невидимых существ находятся в силу своего смиренного человеческого происхождения души умерших предков. За редким исключением, они не претендуют на божественный статут в полном смысле слова, однако посещают богов в качестве посредников или даже посланцев живущих на земле потомков.

Среди народов, составляющих этническую мозаику Берега Слоновой Кости, есть несколько лесных племен, в философских системах которых заметны следы цивилизации акан. У гагу нет своего собственного четко обрисованного верховного существа. Они его заимствовали, вероятно, у бауле и даже не потрудились изменить его имя — Ньамие. Что касается дида, то они тоже переняли у акан несколько божеств, в частности тех, кто является покровителем водных путей и занимает видное место в цикле мифов о чудодейственном форсировании реки (самый известный пример — мы его уже приводили — рассказ о переправе через р. Комоэ королевы бауле Авра Поку).

Все это можно рассматривать как доказательства следующего тезиса: на древнейшей стадии космологической мысли человек вместо того, чтобы попытаться определить, уточнить и утвердить в своем сознании образ верховной силы, предпочитал просто освоить правила жизни, чтобы легче приспособиться к окружающей среде. А приспособившись, гагу, например, начали строить свою общественную структуру и поставили ее под покровительство множества божеств, не заботясь о их внешнем обличье.

В литургии их представляют предметы, сделанные людьми, но в этих предметах видят проявление сверхъестественной силы.

Судя по всему, настоящего верховного божества нет и у гуро. Они знают имя Ньамие, но почитают различные творения природы, в частности плодородную землю и оплодотворяющее небо, и очень активно отправляют культ своих умерших предков.

Бете, которые в настоящее время вместе с западными группами дида разделяют веру в верховное существо Лаго, его называют также Лаго тапе (оно, по-видимому, тоже заимствовано), поклоняются также нескольким другим божественным существам. Из них назовем паука Заколо, воплощающего перипетии мифа о сотворении мира, и крошечное полужесткокрылое насекомое, по имени Кпакпаньинидьепо, которое воплощает человеческую совесть или, если хотите, мораль.

Дальше, между реками Сасандра и Кавалли, царствует божество Нионсва, правда не везде пользующееся абсолютным авторитетом. По своему характеру оно демократично, поэтому имеет право на посвященные ему алтари и святилища, где представлено в виде толстого, вылепленного из глины человечка. В некоторых местах у него есть конкуренты: маленькие божества Кубо, Гле и Кви, которым более или менее длительное время поклоняются бакве, кру, уби, гере, вобе, дан и другие лесные жители.

Сейчас ведутся исследования, посвященные народам, говорящим на языке группы ква и обитающим в этой зоне лесов. Их результаты должны пополнить наши по знания в данной области. Особенное внимание уделяется двум группам: бете и кру.

Племена, расположившиеся на границах Берега Слоновой Кости и Гвинеи, часто произносят имена Атана (тура), Алатанга (герзе, коно), Вулу (мано) и Хала (киси), т. е. соответственно своих верховных божеств. Все эти имена обозначают, по существу, доброжелательного демиурга, породившего род человеческий и пришедшего на смену древнему Са — богу далекому и угрюмому. Именно у Са, который является подлинным источником мудрости, а также кладезем тайн жизни и смерти, и позаимствовал свою ученость (отметим, что она не лишена недостатков) новичок в людских делах — Алатанга. И здесь тоже душам предков поручено осуществлять контакты с потусторонним миром, а это, как известно, не такая легкая работа.

Очень богатые и сложные теософские представления существуют у сенуфо. Они почитают верховную божественную энергию, совершенно не материальную и безличную, — Кулотиоло, но вся литургическая деятельность связана с материнским образом Катиелео, которая, в частности, символически возглавляет обряды инициации — поро. Оба эти божества мы хорошо знаем. Первое из них сказания сенуфо представляют в роли духовного отца вселенной, а второе — как божественную прародительницу. В условиях хронологической путаницы, вызванной наличием очень отрывочных мифов, можно было бы думать о супружеской чете двух верховных богов, но на самом деле Катиелео — это просто представительница первоначальной силы, частично имеющая человеческий облик.

У крестьян бассейна р. Вольты полностью сохранили свой авторитет земные палеонегритские божества, несмотря на то, что насильно вторгшиеся в далекие времена солярные боги по-прежнему светят аристократическим слоям крупных этнических групп моси, дагомба, гурма (так же как, хотя и несколько под другим углом, прибрежным жителям Нигера, например, сонгаи). Во всяком случае, моро-наба, правитель моси, является деятелем в равной степени политическим и религиозным, и его личная судьба имеет очень большое значение для всей жизни страны: ведь он — воплощение солнечного бога Вене.

У лоби-бирифор, по-видимому, нет определенного верховного божества; иногда, правда, говорят о каком-то атмосферном боге Нгала (в скобках заметим, что оно считается схожим с Аллахом). Конические алтари, посвященные Тангба у лоби, или богу Сан у бирифор, или же Хумпа у дьян касаются, в общем, только местных богов-покровителей или же обожествленных культурных героев. Перечень тех, кому предназначены домашние культы, очень разнообразен. Он включает сотни имен, из которых мы можем здесь привести только несколько наиболее известных: Ватил, Ломпо, Хонтель, Барка, Копоро, Кивинтин, Тиатил, Диорка, Дити, Йуло, Вокон, Виу, Дакон, Посиру и т. д.

В стране лоби все культы, за редким исключением, могут быть разделены на две категории: первая связана с предками-покровителями, смешавшимися с мелкими семейными божествами, а вторая состоит из различных духов природы, представляющих верховные божества. Соответственно предметы культа первой категории обычно стоят внутри дома (укрепленные сукалы, построенные из самана), где им иногда отводится отдельная комната, или на террасе. Предметы же второй группы разбросаны в разных местах — по полям, на берегах рек, на рыночных площадях и т. д.

У бобо (за исключением, конечно, тех, которые попали под влияние ислама) существуют примерно такие же религиозные системы. Центральное место в них занимают — скорее в практическом, чем в философском плане, — различные божества-покровители сельского хозяйства, охоты и продолжения рода.

Одна из наиболее многочисленных ветвей этого блока — бобовуле (или бва) — верит в единого бога, создателя мира, которого они называют Дебвену. Однако жертвы они приносят второстепенным, более досягаемым божествам: Тубвену, воплощающему плодородные силы земли, и Масапару, олицетворяющему животворную воду (он живет в священных колодцах). Некоторые почести оказываются также, хотя и в меньшей степени, ветру и огню, ассоциируемым с кузницей — обиталищем теллургических сил. Связь общины с данной местностью символизируют алтари в святилищах, посвященных обожествленной земле, — Дебвену.

Положение верховного традиционного божества твердо не определено и у бамбара (мы с ними уже встречались по ходу нашего краткого обзора). В их мифах человек в силу своих исключительных умственных способностей принимает активное участие в организации мира, сотрудничает в этом деле с активным духом по имени Йо и даже создает себе различных богов. После периода полного хаоса из первоначальной материи появились стихии, живые существа и неодушевленные предметы; их становлению помогли космические взрывы, вибрации и творческое слово (последнее является революционным новшеством, его можно объяснить сравнительной близостью нило-средиземноморских цивилизаций).

На этом этапе появляются следующие божества: Фаро — духовная сущность, властитель слова, предстающий в виде благотворной воды; Телико — олицетворение воз духа и дыхания и, наконец, Пемба. Этому древнему божеству, связанному с землей и растительностью, пришла в голову неудачная мысль зачать первую прародительницу — Мусо корони, с отвратительным характером: ревнивую, порочную, злую драчунью. Именно она придумала для людей болезненные процедуры обрезания и эксцизии, не говоря уже о многих других неприятностях, которые искупила только перед самой своей смертью, научив бамбара возделывать землю. Итак, даже мифы подтверждают, что женщина — это действительно самое лучшее и самое худшее создание.

Конечно, такое резкое суждение о церемониях обрезания и эксцизии может показаться странным: ведь во время обрядов инициации им придается возвышающий характер. Но если с психологической точки зрения содержание мифа бамбара может вызвать сомнения, то не надо забывать, что, в конце концов, речь идет о фольклоре, и что у жреца есть гораздо более убедительные доводы, призванные оправдать практическую и моральную необходимость этой жертвы.

Жаль, что мы лишены возможности остановиться на пикантных подробностях, которыми мифологическое творчество народов этого культурного ареала награждает различные божественные существа. Ограничимся хотя бы описанием внешности Фаро: этот двуполый водяной — полуальбинос, половина его тела медного цвета. Его любимое место жительства — река Нигер. Некоторым посвященным людям он является в фантастическом образе, напоминающем ламантина, с пышными волосами, как у белой женщины, с двумя плавниками вместо ушей и с перепончатыми руками и хвостом. Ест он кашу из проса и томаты, поливает блюда свежей кровью. В соответствии со своей внешностью Фаро — властелин меди и требует, чтобы в жертву ему приносили альбиносов. За это он посылает дождь, обеспечивает урожай, покровительствует техническим усовершенствованиям, содействует деторождению. Когда рассердится, то направляет на людей гром, засуху, саранчу или обрекает их на бесплодие. Обычно он превращается, в зависимости от обстоятельств, в барана, в полулошадь-полуантилопу, в красивую женщину, в ураган, в утренний туман и т. д. Его жилище нельзя пачкать менструальной кровью, иначе на деревню обрушатся страшные бедствия. В его распоряжении много духов-представителей; для передачи своей воли людям он использует также и прорицателей.

На протяжении последних четырех десятилетий этнологи проявляют особый интерес к догонам — населению, имеющему самобытную культуру, живущему па склонах скалистых гор Бандиагара. История догонов связана с первыми поселенцами этих мест, известными под названием теллем. Хотя от тех времен и остались материальные свидетельства, все это в представлении догонов относится скорее к области мифологии, чем к реальной жизни.

Несмотря на то, что религии догонов посвящена богатая литература, изучение ее затруднено. С одной стороны, перед непосвященными воздвигается своего рода защитная стена, а с другой — существуют два уровня ее понимания: подлинно глубокий и популярный.

При некотором упрощении изощренную религиозную систему догонов можно изложить следующим образом. Во главе находится создатель мужского рода, по имени Амма. Он сделал своей супругой землю, которую подчинил себе, совершив эксцизию. От этого непостоянного и лишенного любви брака родились двое детей — Йуругу, бледный лис, который пробует свои силы в качестве ученика-создателя, и бессмертная пара близнецов — сверхлюдей номмо. Во время обрядов люди обращаются, кроме того, к кровосмесительным детям Йуругу, известным под названием иебаны, а также к их потомкам — духам андумбулу. Однако главную роль в культах здесь снова играют души умерших предков. Неважно, что теология поместила их на нижнюю ступень, без них не обходится ни одна ритуальная церемония.

Теперь наш путь поворачивает на запад.

Этнические группы, живущие вокруг Юкункуна, в нынешней Гвинейской Республике, которых обычно называют тенда (термин заимствован у фульбе), некоторыми своими ветвями восходят к Кедугу (на территории Сенегала). Основные этносы этой группы — басари и коньяги — верят в некоторых сверхъестественных существ, возглавляемых уже известным нам богом Уну, властителем стихий и прародителем людей. В настоящее время Уну пренебрегают, отдавая предпочтение покровителю посвященных людей Нумба, а также теллургическому божеству, имеющему много обязанностей, Игвару и хозяину дождей Икуву, не говоря уже о легионе существ типа ревиен и ункер, об опасном духе-змее Фаро, ассоциируемом с водой, и т. д. Но помимо участия в официальных культах верующий человек совершает время от времени жертвоприношения анонкуол — предкам своего рода, чтобы обеспечить его процветание.

В итоге отметим, что в большинстве изученных до сих пор древних африканских цивилизаций образ верховного бога данной религии четко не обрисован и часто носит полиморфный характер. Полагая, что, создав людей, он уже достаточно много для них сделал, этот бог предпочитает удалиться от дел. Жертвоприношения ему воздаются все реже, однако в философском плане его роль остается решающей: несмотря на внешнюю инертность, он воплощает собою "великий космический страх", и его очень боятся. Его изображения почти не встречаются, поэтому он является, скорее, умозрительным понятием, чистой идеей.

Так, в частности, обстоит дело среди большей части населения Чада, где исламизация не достигла полного охвата. Сара, например, считая своего Нуба главным богом, а своего Йо — аллегорией смерти, никогда не заботятся об их изображениях. Случается, правда, что верховный бог появляется в народном воображении под легким человекообразным покровом.

Между тем второстепенные божества, которым воздаются культовые почести, обладают гораздо более явственными чертами. Часто их внешний облик определяется статуей, маской или портретом, нарисованным на стенах посвященной им пещеры.

Что касается африканских духов, то они в отличие от довольно достойного высшего существа и от в общем серьезных второстепенных божеств обладают непостоянным характером, чреватым неожиданностями; к тому же злобность смешивается у них с чудачеством (последнему, однако, доверяться никогда не следует). Их почитают очень широко и главным образом не для того, чтобы попросить подмоги, а чтобы избежать беды. Сохранить здоровье, дать богатство, послать дождь, обеспечить хороший урожай, вылечить больного или дать возможность зачать бесплодной женщине — все это в ведении того или иного божества, специализирующегося в данной области. Духи же занимаются тем, что делают всякие мелкие неприятности, бродят вокруг деревни, нападают на одиноких прохожих. Их похождения составляют фабулы бесчисленных фольклорных сказок.

Духи-карлики, якобы обитающие в лесах Итури, у бапенде Заира, на обрывистых склонах страны лома, в горах Нимба и Тонкви, а также в низинах, где живут бете, дида и кру, похожи, если верить сказителям, на бледные привидения, прозрачные, как стекло. В водах Убанги водятся существа с белой кожей, которые проникают в матку купальщиц и оплодотворяют ее; родившиеся после этого дети — бледнокожие, они будут богатыми и счастливыми людьми. Существа эти едят белых кур, яйца, очищенный маниок, жуют белые орехи кола [15] ... Все это им приносят, конечно, те, кто обращается к ним с какой-нибудь просьбой.

Эти маленькие существа (видеть их могут некоторые привилегированные люди, да и то лишь в исключительных обстоятельствах) считаются первыми поселенцами в данной местности, древними хозяевами страны. Они первыми использовали огонь и стали кузнецами. Живут они в пещерах или под землей.

В лесах Майомбе в результате активных усилий христианских миссий происходит обеднение традиционной мифологии. Несмотря на это, в представлении местных жителей живет еще множество маленьких божеств, в том числе довольно оригинальных. Мбола мвунгу — горбатый, без носа; находится он в водоемах, устраивает паводки; тем, кто подносит ему жертвоприношения, дарит близнецов, а это ценно; но он может и изуродовать новорожденного; наконец, становясь в позу, судьи, он наказывает воров, насылая на них проказу. Здесь бытует так же и местный вариант мами-вата Гвинейского залива, ее называют сади-вата и представляют себе в виде белой женщины, любящей душиться и раздающей своим возлюбленным мешки с деньгами. Байомбе боятся также собаку-молнию Нзази.

Иебаны у догонов, как известно, похожи на людей очень маленького роста, но голова у них огромная и ноги повернуты назад.

Абонеси и лилимы у котоколи (Северное Того) — это очень порочные создания, они избрали своим местожительством кроны высоких деревьев, откуда и набрасываются на проходящих мимо женщин, в результате чего рождаются калеки и альбиносы или происходят выкидыши.

У кабре подобными делами занимаются алева и эмезеа, крошечные твари, обитающие на склонах гор.

Бойкие и задиристые гбенегбомбе считаются у конкомба потомками очень древних, точнее, даже доисторических людей. По словам тех, кто с нами общался, эти существа любят по ночам в лесной глуши смеяться, вопить, танцевать. Когда им встречается человек, то они прыгают ему на плечи и стараются сбить его с пути. Гбенегбомбе — большие любители музыки, они охотно приближаются к деревням, когда слышат, что там играют на трехструнной гитаре. Но они могут и овладеть женщиной, которая начинает тогда биться в истерике и доходит до полного изнеможения. Освободить ее от такого состояния может только заклинатель. Чтобы уговорить гбенегбомбе покинуть тело, которым они завладели, заклинатель преподносит им обильный обед, состоящий из мяса, молока и масла пальмы карите.

Женщины сара боятся духов кой, которые тоже стараются пробраться к ним во влагалище и хитроумным способом их оплодотворить. Чтобы отпугнуть этих духов, женщины носят под набедренной повязкой искусственный мужской половой орган.

В районе Гвинейского залива водятся красные духи. Они очень маленького роста, у них большая белая борода, ходят они пятками вперед (чтобы запутать пешехода) и ловко забираются на деревья. Но если к ним хорошо относиться, то они могут оказывать людям и услуги.

Ашанти, живущие в Гане, боятся примерно таких же тварей: огромная голова у них посажена на туловище, покрытое шерстью. Они очень раздражительны и могут лишить рассудка своего обидчика. Однако в лесах вокруг Кумаси есть и добрые духи женского пола. Ростом они сантиметров в тридцать, ноги у них тоже вывернуты, они не разговаривают, а свистят. Они хорошо разбираются в травах и оказывают большую помощь знахарям.

Некоторые духи-карлики, обитающие в центральной части континента, собираются по ночам и устраивают охоту за душами людей. В таких случаях жители деревень, спрятавшись в своих хижинах, слышат, как они мяукают, подобно диким кошкам.

Перечень духов у ханья в глубинных районах Анголы довольно неясен, в нем спутаны две различные категории: людские души онделе и подлинно божественные существа. Кроме того, есть еще группа духов, низводящих умерших в подземное царство, их называют осанде. Потусторонним миром, где находятся умершие, управляет с двумя помощниками высший дух Нгунгунти, или Самбулу.

Охотники манджа на берегах Убанги встречаются иногда с уродливым карликом. В руках у него копье, окружен он собаками; помогает людям отыскивать дичь, но любит и позабавиться, вступая в бой со встречным: обладая сверхчеловеческой силой, он легко его валит с ног.

Но есть духи-гиганты, например шутник-гигант сена. Он очень любит заставлять заблудившихся охотников, горных жителей тура (Берег Слоновой Кости) под страхом смерти съедать его испражнения. Другие духи-гиганты этим не занимаются, они обитают в пещерах и в больших священных барабанах, помогают зарождению детей у сара и прорастанию семян проса, посылают дожди. Если случается, что какой-нибудь сао поселяется в животе человека, то не надо пугаться, потому что он довольно легко поддается уговорам заклинателя.

Мы уже упоминали коротко о духах, которых догоны Бандиагары называют иебанами. Это потомки поколения первых, бессмертных людей. Сейчас иебаны — жалкие существа, с большой головой — прячутся от людских глаз в зарослях и пещерах на скалах. Раньше они хозяйничали на всей земле, и поэтому им до сих пор еще подчиняются дикие животные. Они могут оплодотворять женщин, которые ложатся отдохнуть на свежем, воздухе на землю и засыпают. Однако больше всего догоны боятся андумбулу, разносчиков смерти. Их изображают в виде очень маленьких бородатых людей; по ночам они приходят к устроенным для них алтарям и забирают с собой подношения. Что касается термина "диина" (джинн) арабского происхождения, то он очень распространен во всей суданской зоне. Догоны, в частности, считают, что у диина голова имеет коническую форму, у него одна рука и одна змеевидная нога, волосы зеленые, а глаза раскаленные. Почти все они злые духи. Живут на деревьях и в заброшенных норах, причиняют людям разные неприятности, вызывают болезни и выкидыши.

Бамбара боятся духов дасири. В то же время эти духи охраняют деревни от преступных колдунов, от различных эпидемий, следят, чтоб не умирали мальчики, которым сделали обрезание. Духи типа соба, обитающие в джунглях, любят устраиваться на перекрестках дорог и интересуются прохожими: они и помогают им и чинят всяческие препятствия. Чтобы не встретить зловещее приведение ниама, путник, проходя мимо перекрестка, кладет свое подношение духам: горсточку каури, белый орех кола, хлопчатобумажную ниточку — или просто плюнет, сопровождая этот акт соответствующими заклинаниями.

Вообще говоря, считается, что плевок на священный, вотивный предмет создает между человеком и его невидимым партнером таинственную связь; это серьезное взаимное обязательство, и того, кто его нарушит, постигнет кара свыше.

В районах, населенных манде, по ночам, когда прячется луна, вокруг домов бродят маленькие духи-воришки воклову, или просто вокло. Они ищут себе пропитание, на что годится и человеческое мясо. Поэтому домашние хозяйки никогда не забывают вечером хорошо прикрыть кувшины, калебасы и особенно строго следят за тем, чтобы ребятишки не выходили в темноте из помещений.

Менде (Сьерра-Леоне) знают таинственного старичка, который на вид очень симпатичен, но старается завлечь путешественников в глубину джунглей и использовать их в своих собственных целях. Избежать этого можно только в том случае, если будешь с ним ласков и быстро и правильно ответишь на его каверзные вопросы.

Те же менде поддерживают постоянные связи с невидимыми существами, умеющими разгадывать сны за жертвоприношения. Один из этих духов похож на водяное чудовище, а другой, не столь придерживающийся традиций, напоминает по форме золотую цепь.

Теперь, когда мы бегло рассказали об этой категории мистических существ, следует уточнить, что перечень их морфологических особенностей поистине неисчерпаем. Но есть еще большое количество других, не менее удивительных созданий: духи-змеи, духи-крокодилы, духи-ламантины, духи-насекомые, духи из области неживой природы. Никто, конечно, не может составить полный их список, потому что для этого надо было бы исследовать все тайники человеческой фантазии, дойти до самых сокровенных глубин метафизического мышления.

Обожествленные насекомые — с ними мы уже встречались, говоря о цивилизации бушменов и готтентотов, йоруба, эве, акан и бете, — это, скорее, понятия этического порядка, аллегории, и, в сущности, их нельзя считать духами. Однако в устных традиционных рассказах их отождествляют с богами местных пантеонов, иногда даже с самыми главными. Так обстоит дело с богомолом — ипостасью бога Ц'агн, с гусеницей — посланницей Исеба, с маленьким жуком, связанным с божеством Нго, с пауком Ананзе у акан, с пауком Сийа у коно, живущих в Верхней Гвинее, с пауком Заколо у бете, с умненьким муравьем, которого те же бете зовут Кпакпаньинидьепо и т. д.

Однако, согласно нашим критериям систематизации, вся эта фауна, населяющая фольклорные мифы, не относится к сфере религии.

Другое дело настоящие духи, которые предстают перед людьми в обличье животных. Боги-змеи играют главенствующую роль почти во всей Тропической Африке: у нилотов, нилотохамитов, банту и бантоидных народов (в частности, у ибо, иджо, ибибио), у эве, у лесных жителей Либерии и у многих других. Но, как правило, трудно точно определить, является ли священная змея в данном случае условным образом какого-либо божества, или она служит обиталищем какого-то самостоятельного духа, или же в ней заключена душа умершего предка.

Символическое значение змеи в Африке подкрепляется тем обстоятельством, что она воплощает идею бессмертия, поскольку при линьке меняет кожу, т. е. оболочку физического существования.

Объектом почитания чаще всего является питон. С одной стороны, его связывают с водной стихией — жизненной субстанцией, а с другой — с мужской оплодотворяющей силой. Поэтому питон часто приобретает фаллическое значение и, естественно, участвует в обрядах инициации. Так происходит — не говоря о некоторых нюансах — с Дангбе в святилищах Уида, с Да в Абомейе, с Эдио и Ошумаре в храмах йоруба, с гигантской змеей, представленной в алтарях, посвященных богине Ассие у бауле. Принимая во внимание, что питон зачастую фигурирует в традиционных философских представлениях как божество высокого ранга то в контексте космогонических идей, то как хтоническая сила, надо проявлять осторожность и не преувеличивать его значения как сексуального символа.

Рис. 1. Статуэтка догон представляет первопредка, превращающегося в змею

Если в ходе нашего мысленного передвижения по Африканскому континенту обратиться к другим примерам, то можно добавить, что в некоторых районах южнее Сахары питон выступает также в роли участника обрядов посвящения и оплодотворяющего начала. Так, недавно вышедшие замуж женщины народа нунума-груси могут зачать во время мистического контакта с змееобразным божеством, а у сенуфо беременных, проходящих обряд инициации, запирают в культовые помещения, стенки которых украшены изображениями змея Фуо, — это должно обеспечить им нормальные роды.

Со своей стороны, фон в Дагомее (кстати, в значительной степени обращенные в христианство) связывают большую змею со своей первородной супружеской парой, причем совершенно в тех же обстоятельствах, как это рассказывается в "Книге Бытия": именно змея открыла глаза первому мужчине и первой женщине.

Мы, по-видимому, не рискуем выйти за рамки "настоящих" духов, если еще напомним, что у манджа, населяющих леса на берегах Убанги, имеется сверхъестественный змей; он доброжелателен и в то же время смертельно опасен. А его женой является краб. Возможно в силу своей округлой формы, краб, как и черепаха, относится к условным образам женского начала.

Гбогбоменэ — змея-дракон, пользующаяся почетом у бете, дида и годье (лесная часть Берега Слоновой Кости), чудовищное дитя четы верховных богов Заколо-Лаго и Валата — считается злым духом, посылающим людям неизлечимые болезни. Но пророчице, основавшей культ Деима-Лалу, играющий, как известно, большую роль, оно подсказало основы этого нового учения.

На первый взгляд, смещение границ между традиционными верованиями и евангелизированным сектором может показаться странным, но в действительности таких случаев встречается довольно много после того, как на западном побережье материка в недавние времена возродились межплеменные религиозные течения.

Гбили у тура — тотемическое животное, связанное с родовой группой Наиломе-Сумауро, — относится к виду питонов себа. Он часто фигурирует в народных сказаниях, — где предстает в гипертрофированных размерах.

Мано (район Бусу, невдалеке от Нзерекоре) подобно своим соседям кпелле-герзе и коно утверждают, что существует огромный змей тункпалабоно. Он похож на ствол поваленного дерева и воплощает собой течение реки Зие. Эта громадина, чудесным образом сотворенная из сплетений длинных волокон рафии, покрашенных в черный цвет, подчиняется могучему духу Зикпода и распределяет среди людей здоровье и богатство.

Сказочный Нингинанга дал пищу для многих повествований. Его почитают народы, придерживающиеся анимистических представлений, живущие на плато Фута-Джаллон и вдоль рек, спускающихся к Гвинейскому заливу. Он выполняет самые разнообразные, хотя не очень ясно установленные, функции, но влияние на умы оказывает постоянно. Бага и налу знакомы с его разновидностью, которую называют то Бансундии (и считают мужским партнером божественной черепахи Абуль), то Какиламбе. В том и в другом случае они делают из него центральную фигуру закрытой культовой ассоциации, проводящей обряды инициации и принадлежащей к категории Симо.

Согласно многочисленным данным, собранным в различных районах Гвинеи, Нингинанга тесно связан с комплексом аллегорий, состоящим из воды, пещеры и барана. В этом плане он играет важную роль у сусу. Что касается басари (район Иукункуна), то змея, посылающего дожди, радуги и распределяющего богатства, они называют Фаро.

Видное место в народных сказаниях занимает также связанный с водой аналог змеи — величественный африканский сирен — ламантин. В определенном смысле он так часто предстает в роли "духа", что имеет право присутствовать в нашем обзоре. Млекопитающее, травоядное, большое по размерам, любящее скрываться в зарослях и вести ночной образ жизни, это животное поражает тем, что самка кормит своего единственного детеныша подобно женщине из двух выдающихся вперед молочных желез. Фантазия добавила все остальное, в результате чего об африканских сиренах родилась легенда.

Бог Фаро у бамбара, о котором мы уже говорили и который живет на берегах Нигера, тоже похож на ламантина; чтобы подчеркнуть его необыкновенные качества, его соответствующим образом усовершенствовали.

Но в самом разнообразном обличье выступает гидра, появляющаяся на берегах Гвинейского залива. Зовут её мами-вата (искаженное английское выражение mammy-water). Рассказы об этом чудовище столь распространены, что их местных вариантов буквально не счесть. Самое неожиданное заключается не в том, что это животное двуполое (причем преобладает женский пол), а в поразительном богатстве его современных атрибутов: модная прическа, бусы, серьги, флажки, нейлоновые (по крайней мере, я так полагаю) чулки, а иногда и туфли-лодочки на высоком каблуке. Во всяком случае, в таком виде мами-вата изображают на рисунках на стенах домов кру, гере, уби, гребо, живущих в прибрежной зоне в Либерии и в Береге Слоновой Кости, где это замечательное искусство было раньше широко развито. Теперь и в цепи лагун тоже появилась своя мами-вата, потому что пророк Харрис изгнал древних водяных божеств, неудачливых покровителей местных рыбаков — Манто, Манийри и Нанзикра. Надо отметить, что все они были похожи па вездесущего ламантина.

И, наконец, в мифах часто присутствует в роли местного духа крокодил. Наряду с хамелеоном, черепахой и змеей мифы представляют его как одно из первобытных животных, населявших мир еще до появления человеческого общества. Поэтому он имеет право фигурировать в Судане (нынешнее Мали) в рисунках на стенах пещер, где проходят обряды инициации, а также среди необычайно интересных ритуальных скульптур у сенуфо, бага, налу, сусу, бали, бамум, бамилеке, йоруба, балуба, бакуба, бена-лулуа и др.

Наряду со священной рыбой крокодил может получать подношения, предназначенные какому-нибудь невидимому существу, отнюдь с ним не отождествляясь. В Африке почти повсюду есть охраняемые водоемы, где живут священные крокодилы. Они питаются падалью, а время от времени им в качестве жертвоприношения преподносят белого, красного или черного цыпленка, в зависимости от того, какое желание просят выполнить. Перечислить все имеющиеся примеры практически невозможно. Напомним только, что этнологи наблюдали такие случаи у тиубало, сараколе, бозо, сомоно, догонов, марка, сонгаи, бамбара, конкомба, бобо, моей, груси, сенуфо, ашанти, ибо, фанг, у жителей прибрежных районов вокруг озер Чад и Виктория, а также реки Замбези.

Крокодила боятся и одновременно почитают. Часто он выступает в роли партнера, с которым человек заключает своего рода мистическое соглашение, таким путем создается союз, проникнутый идеями тотемизма. Подобные случаи типичны у манде в Западной Африке.

В нашем перечислении не надо забывать и хамелеона, который тоже имеет отношение к делам человека. Народ ваяо, проживающий на восточной стороне озера Ньяса, знает миф о сотворении мира, согласно которому хамелеон создал первую чету. В сказаниях эве он является посланником солнечного бога Лиза. У бауле, обитающих в Береге Слоновой Кости, он существовал еще до появления человеческого рода. Такую же роль отводят хамелеону в своих мифах баньоро (окрестности озера Альберт). У басуто, тсвана, тонга, бавенда, ила, ангони, булу, фанг, яунде хамелеон взял когда-то на себя миссию быть носителем бессмертия, но потерпел неудачу, и теперь его считают омерзительным животным.

В заключение следует подчеркнуть чрезвычайно большое качественное различие теологических систем в Тропической Африке, что производит обманчивое впечатление полной неразберихи. В действительности же, эта "неразбериха" является не чем иным, как выражением непосредственного поведения человека перед лицом великих тайн жизни. И сравнительно строгий механизм литургии серьезной роли здесь не сыграл. "Неразбериха" проистекает также из-за печального явления — разбросанности имеющихся в нашем распоряжении документов, не говоря уже о многочисленных ошибках, совершенных первыми европейскими исследователями, и нечеткости их терминологии, которые до сих пор бытуют в литературе по африканистике. По нашему мнению, между различными онтологическими категориями никогда не существовало никаких непроницаемых перегородок, больше того, по мере развития мысли они сообщались между собой.

Не раз случалось, что западные наблюдатели при обработке собранных во время полевых работ данных устанавливали существование единой стройной доктрины, тогда как на самом деле речь шла о нескольких совершенно не связанных между собой фрагментах знаний. Это закономерно, потому что каждая из "племенных наук" не только не заботится о своем все более широком распространении, как это принято в западном мире, но, наоборот, ревниво оберегает свои "секреты". Даже самая обыкновенная история любой африканской деревни согласно традициям доверяется не одному человеку, а группе именитых людей пожилого возраста, причем каждый из них "аккредитован" только при одном определенном секторе обычного права.

Иерархический порядок невидимого мира

В условиях, когда созданий религиозного воображения насчитывается множество, встает вопрос: как складываются отношения сначала между ними, а потом — между ними и их союзниками-людьми?

Африканские боги созданы африканским мышлением, и поэтому они ведут себя согласно нормам поведения, существующим в обществах и известным нам по опыту и по литературе. За исключением ушедших со сцены и живущих в отдалении суровых создателей, у всех остальных божеств есть слабое место, а именно: они нуждаются в постоянной поддержке людей. Так же как вождь, лишенный возможности осуществлять исполнительную власть или покинутый своими подчиненными, с трудом может быть назван вождем, боги тоже должны время от времени утверждать свою личность, чтобы напоминать миру о своих прерогативах и требовать жертвоприношений от верующих. "Кормить богов" — выражение, дискредитированное в устах неквалифицированных наблюдателей, имеет определенный смысл при условии, если не понимать его буквально. Мы уже знаем, что жертвоприношения преподносятся трансцендентному адресату в исключительно символической форме и что кровь, пролитая на алтарь, обычно представляет жертву во всей ее целостности. В других случаях часть семейной трапезы оставляют священным животным, которых рассматривают как представителей какого-либо сверхъестественного существа. Такие приношения делают львам в некоторых районах, прилегающих к озеру Чад, а повсюду в Африке — гиппопотамам, крокодилам и рыбам.

То, что обычно обозначают термином "священное животное", никогда нельзя путать с объектом культа: последний остается всегда трансцендентной субстанцией, которая для простоты — и в какой-то степени за неимением лучшего — использует доступного для человека посредника. По этой именно причине некоторые народы, живущие в районе Либерии, охотно сравнивают священных сомов со ртом своих предков, а иногда и богов воды, и делают им подношения.

В иерархии богов играют, конечно, роль различные критерии, и в первую очередь генеалогия, врожденная сила (признанная мифологией), старшинство, темперамент, технические способности, сфера действия и т. д. Боги сами следят за тем, чтобы их права строго соблюдались: они ревнивы, не любят путаницы и нетактичных поступков.

В связи с этим между ними часто происходят ссоры, приводящие к космическим катаклизмам. Мифы очень подробно рассказывают драматические перипетии таких ссор, а человечеству приходится расплачиваться за разбитые при этом горшки.

В целом невидимый мир состоит из очень различных существ как с качественной, так и с количественной точки зрения.

Красная ленточка между простым смертным и верховным божеством проходит по восходящей линии следующие уровни:

1) живая этническая группа, которая может быть сведена к простой семейной группировке тотемического типа или, наоборот, принять общенациональные размеры;

2) объединенная масса умерших предков этой группы, распределяющих жизненную энергию и выступающих посредниками между живыми и богами; эти предки — существа метафизические, но не божественные;

3) различные порочные силы человеческого происхождения, включающие так называемые привидения (типа ниама у бамбара) и мстительных "двойников" людей отравленных, убитых на войне, утонувших, сраженных молнией или погребенных без похоронных церемоний. В отличие от членов предыдущей категории, которые приносят пользу, существа этой группы, как бы их ни называли — привидениями, фантомами или хитроумными бестиями, — имеют злой, раздраженный и часто агрессивный характер, они охотно сотрудничают с колдунами — скрытыми преступниками, которых так боятся все живущие;

4) полумифологические и полубожественные создания природы, так же как антропоморфные и зооморфные творения мысли и воображения. В эту группу входят "местные духи" и страшные чудовища — карлики, гиганты, людоеды, оборотни, люди в образе волков и т. д.; в зависимости от обстоятельств они враждебны или доброжелательны;

5) маленькие "настоящие" божества, составляющие необъятный легион посредников. Главное их занятие — гадание, но если им оказывать должным образом почести, то они могут активно воздействовать на человеческие судьбы, на продолжение рода, урожаи, ремесло; поэтому-то им воздаются более или менее постоянно культовые почитания;

6) значительные боги, управляющие различными сферами вселенной, о характере и компетенции которых мы уже достаточно говорили. Их почитают путем жертвоприношений, которые им преподносят или непосредственно или через божеств меньшего ранга, но включенных на постоянных началах в человеческий мир;

7) и, наконец, на самой верхней ступени находится, как правило, безличное, первородное, верховное, далекое божество, которое присутствует почти исключительно в мифах и которому очень редко оказываются культовые почести.

Само собой разумеется, что эта схема подвергается многим изменениям, а иногда даже совсем теряется в невероятной путанице устного традиционного творчества. Однако она сохраняет свое значение с точки зрения систематизации.

В литургии этот принцип находит свое выражение в молитвах, но еще больше в жертвоприношениях, механизм которых, за исключением очевидных случаев структурной деградации, действует по линии человек — посредник — божество. И если иногда некоторые этапы и пропадают, то это неважно, ибо мы уже знаем, что в Тропической Африке умозрительные построения и ритуалы не всегда следуют одинаковыми логическими путями.

Мифы о происхождении мира

Еще на заре цивилизации человек начал, прилагать усилия, чтобы понять окружающий мир и определить в нем свое положение. В этих попытках мифы играют большую роль. По своему эпическому содержанию и сакраментальной потенции они превосходят любую другую форму литературного творчества. Миф — это больше, чем простая легенда.

Именно так рассматривают эти понятия Поль Фулькие и Раймон Сен-Жан в своем "Словаре философских терминов", вышедшем в Париже в 1962 г. По их мнению, миф является "сказочным рассказом, излагающим подвиги бога или героя и призванным дать такое объяснение действительности, которое могло удовлетворить первобытный ум", тогда как легенда — это "передающийся по традиции рассказ или, точнее, рассказ, рожденный народным творчеством; он часто имеет реальную основу, но в нем большое место занимают сказочные и чудодейственные элементы. Легенда касается далекого, а часто и неопределенного прошлого".

Принимая во внимание современные теории, авторы добавляют к первому своему определению: "В наши дни считается, что некоторые мифы представляют собою изложение или интерпретацию фактов, которые, хотя и не находят научного или рационального объяснения, все же не являются вымышленными. Мифы можно рассматривать как первое обобщение реального опыта".

Это мнение — во всяком случае применительно к африканской мифологии — мы разделяем полностью.

Миф — явление особое. Он проникнут религиозными идеями и практически неразрывно связан с африканской литургией. Именно он часто составляет основу обряда, сюжетную канву некоторых главных церемоний. То, что мы называем священной драмой, является по существу инсценировкой мифа, иначе говоря, актуализацией священной истории.

Привнесение священного в обиход человеческих дел и даже в каждодневную жизнь диктовалось, конечно, потребностями высшего, духовного порядка. Но главное заключалось в убеждении, что без этого активно действующего священного начала человеческое существование будет неполноценным и, в конце концов, станет невозможным и в материальном отношении.

В Африке племенная теология редко походит на словопрения западных священнослужителей. Ее можно скорее сравнить со сборником дидактического опыта (что, к слову сказать, не исключает иногда его аморальности), представленного в эпической форме. Мифы или легенды могут выполнять роль хранителей этических уложений, в чем им помогают и другие, не столь выразительные формы устного творчества.

В глазах африканца, заботящегося о сохранении традиций, миф — это нечто священное, нерушимое и, следовательно, бесспорное, хотя известно, что при передаче из уст в уста он неизбежно подвергается изменениям.

Объясняя происхождение мира, устанавливая категории мировоззрения и системы условных представлений, мифотворчество создает и образ божества, описывая его действия, но, не определяя точно его облик. В то же время оно стремится придать смысл человеческому существованию среди всего первозданного. Таким образом, на человека возлагается подлинно космическая роль: ему приходится заниматься делами, которые значительно превосходят его физические возможности, и даже выступать иногда в качестве демиурга-любителя или подмастерья-волшебника.

Характерному, иератическому языку мифов свойственно использование символов. Иногда в него вторгается чужеземная символика, как это, например, произошло у населения южной части бассейна Конго: в XV в. оно стало использовать вотивные гвозди средневекового христианства и даже сделало из латинского креста магический знак.

Во многих местных африканских языках широко в ходу замаскированные, т. е., в нашем понимании, символические, выражения. Здесь принято говорить иносказательно, используя аллегорические намеки главным образом в виде стереотипных словосочетаний, пословиц, поговорок и т. д. Особенно богат всякими параболами язык мудрецов, и приходится удивляться тому, с каким искусством они им владеют.

Использовать простые символы, присущие обыкновенной речи непосвященных, могут все люди, это умение они получают в ходе традиционного обучения во время инициации. Но знание сложных символов, употребляемых практически только в литургии, требует специальной подготовки.

Вот один из простых примеров: когда в деревне появляется важное лицо, то о нем говорят: "В наш птичник залетел орел", и всем все ясно. Но если какой-нибудь посвященный в присутствии группы людей, социальное положение которых ему неизвестно, начинает необычным способом очищать клубень ямса, то только его собрат, получивший такую же подготовку, поймет, что этот жест является знаком присоединения к данной компании.

Умению глубоко понимать символы учат на последних этапах инициации, иногда, правда, не всех, а только избранных. Чаще всего непосвященные обходятся поверхностным или, как говорят бамбара, "легким знанием" священных текстов.

При отсутствии систематизированной науки, миф в аллегорической форме содержит основы эмпирического познания окружающей природы и всей вселенной. Методика его заключается, как правило, в переходе от конкретного к обобщенному, причем в области абстрактного наблюдаются большие пробелы. Последнее доказывают современные словарные запасы большинства известных ныне традиционных цивилизаций; им пришлось заимствовать или ассимилировать много иностранных терминов.

Невероятное богатство тематики, широчайшее распространение и возможность фальсификаций чрезвычайно затрудняют изучение африканских мифов. По существу, такая работа только начинается, хотя по этому вопросу уже имеется обширная литература.

Миф лишен какой-либо принудительной силы, но используется как своего рода информационная система в практической жизни, в частности в культах и в обычном праве. Конечно, племенные институты в своей деятельности вдохновляются примерами, почерпнутыми из мифов; одновременно они очень хорошо приспосабливаются к изменениям окружающей обстановки, и именно это обстоятельство не позволяет говорить в данном случае о точном подражании первобытным формам. Пока различные африканские сообщества жили в замкнутом кругу, задача приспособления старых канонов к реальной жизни решалась довольно просто. Теперь же, когда вся Африка пришла в движение, осуществление этого принципа затруднено.

Поэтическая образность и изобилие метафор зачастую выхолащивают содержание мифа, превращая его скорее в прекрасное литературное произведение, чем в философскую схему в конкретном смысле слова. Возможно, это происходит потому, что мифы деградируют из-за бесчисленных изменений.

Во всяком случае, одна из основных целей мифа в его настоящем, первоначальном виде состоит в том, чтобы помочь человечеству включиться в жизнь вселенной, научить людей использовать силы, порожденные космосом, открыть им путь к божественному и определить вечное циклическое движение их жизни, хронологические законы которого не зависят от мира сего. Мы, оставляя в стороне вопрос о терминологии, обратились к языку теоретиков, потому что сам предмет исследования находится в центре специфической диалектики. И принципиально не столь уже важен факт, что диалектика эта замкнута в очень строгие и узкие логические рамки, ограничивающие возможность индивидуальных умозаключений.

В начале повествования в мифах часто встречается понятие хаоса как ранее существовавшей субстанции. Однако некоторые южноафриканские племена, например басуто, по-видимому, полагают, что мир никогда не был создан, — он находится на своем месте с незапамятных времен, только пастухи и их стада появились позже.

Палеонегритские племена Северного Камеруна считают, что сначала существовал огонь, потом его залила вода, а первые люди появились после потопа. Мифы сенуфо, догонов, коно и бозо первоначальный мир представляют в виде огромного моря грязи. А бамбара, наоборот, думают, что в основе мира находилась непрерывно вращающаяся, вибрирующая пустота. Как видим, различные образы и иносказания прикрывают здесь тайну, недоступную разуму.

Действительно, наблюдателю трудно среди множества собранных материалов разыскать такой "всеобъемлющий" миф, который содержал бы все эпизоды процесса сотворения мира, а именно: технические приемы, применяемые богом-создателем; первый "золотой век"; появление второстепенных божеств и первых человеческих существ; кровосмешение, совершенное первопредками, и наказание, наложенное на них; падение первых людей-богов; первые стихийные бедствия; потеря первородного бессмертия; появление в мире смерти и т. д. Хотя все рассказы имеют общую канву, каждый из них подробно останавливается лишь на каком-нибудь определенном моменте, и поэтому в нем плохо освещено все остальное. Бывает, что в одном и том же мифологическом цикле сосуществуют несколько противоречивых версий, причем они не очень мешают друг другу. В конце концов, все эти предания, в зависимости от того, для кого они предназначены, образуют два потока: экзотерический, для широкого распространения, и эзотерический, доступный только посвященным. Оба потока зачастую взаимно переплетаются, но иногда для понимания очень важных священных сказаний надо владеть особым "секретным" языком, типа тига, как его называют сенуфо.

В общих чертах можно утверждать, что районы, расположенные вдоль южной границы Сахары, оказались лучше защищенными от внешних влияний, чем большинство лесных массивов западного побережья континента, и смогли сохранить свои традиции в относительно нетронутом виде. В частности, это касается крупных этнических общностей нынешней Республики Мали.

И здесь подтверждается общее правило: хотя многие наблюдатели удивляются искусству, с каким разработаны эти суданские доктрины, и они собрали соответствующие материалы, все же африканские философские системы редко предстают как подлинно целостные единицы. Отдельные их элементы рассеяны и, как мы уже указали в начале данной главы, лишены всякой логической координации (с точки зрения, принятой на Западе). Они не оторваны друг от друга, их общность бросается в глаза, но почти всегда сфера их распространения ограничена одним определенным районом. Все вышесказанное относится также к пословицам, поговоркам и изречениям, иллюстрациями к которым служат знаменитые гирьки для взвешивания золотого песка, употребляемые народами акан. Если их рассматривать в подлинном виде, то все это — кладезь племенной мудрости.

Однако не всюду дело обстоит одинаково.

В нынешнем их состоянии все эти познания носят фрагментарный характер, они полны пробелов, что, естественно, затрудняет их расшифровку.

Многие уже говорили, и мы только повторяем сказанное, что в данном случае было бы разумно отказаться от попыток систематизировать религиозные явления и анализировать на западный манер. Чужеродными нашему образу мышления представляются те аспекты одного и того же явления, для которых в нашем словаре нет эквивалентных выражений, как это происходит, например, с понятием множественности душ.

Чтобы проиллюстрировать, как сложен язык мифов, приведем вкратце несколько примеров, хорошо известных и часто используемых в специальной литературе.

Бамбара считают, что во вселенной действуют динамические силы божественного происхождения, но власть над ними имеет человек: он их накапливает и посылает в нужном ему направлении при помощи жертвоприношений. Воспринимаемый нами чувственный мир — третий по счету (четвертый и последний — это мир будущего). Он явился результатом деятельности творческой энергии зо, которую произвела вибрация — йерейерели — первоначальной пустоты, именуемой гля. От этой безмолвной субстанции по зову "голоса", исходящего при колебаниях, отделился ее звучащий двойник. Их союз породил влажную субстанцию зо сумале. Затем обе гля вступили в борьбу между собой. В результате произошел космический взрыв, который вылил на землю (она еще была в потенции) тяжелую и плодородную материю (будущее владение Пемба), а также знаки, предвещавшие зарождавшиеся предметы. После такой подготовки начался сам процесс сотворения. За ним наблюдал дух Йо, который дал рецепт жизни, состоящий из 22 основных элементов. Перемешавшись с Йо, 22 витка спирали породили — каждый в своей морфологической области — живые существа, растения, предметы. Этот трудоемкий процесс сопровождался различными пертурбациями и последующими воцарениями порядка, причем появление человека отнюдь не улучшило положение дел.

Запутанные рассказы составлены все же как будто по одной схеме: творческий дух Йо породил три божества — Фаро, Пемба и Телико. Первый бог в этом трио — Фаро, властелин слова, построил семь небес, соответствующих семи частям земли, и затем оплодотворил их живительным дождем. Телико — дух воздуха; обращенный в жидкость, он дал живым существам зрение и зачал двух водяных близнецов — первых людей и предков рыбаков бозо. Пемба кружился вихрем семь лет и создал землю с ее горами и долинами, а затем превратился в семя баланза — Acacia alfida, как называют это растение ботаники, — из которого выросло дерево — его воплощение. Потом, смешав свою слюну с пылью, он создал женщину по имени Мусо корони. Он вдохнул в нее одну душу — ни — и вторую — диа — и сделал ее своей женой. Этому браку обязаны своим происхождением все животные и растения. Люди родились от Фаро, но в материальном отношении зависели от Пемба и поэтому почитали последнего. Раньше они были бессмертны: по достижении 59 лет превращались снова в семилетних детей. Они не носили одежды, не имели физических потребностей, не умели говорить и не работали. Однако Пемба требовал, чтобы все женщины отдавались ему. Мусо корони сошла с ума от ревности и решила вырвать зло с корнем: она объехала страну и покалечила половые органы у мужчин и у женщин. Потому-то и стало обязательным проводить обрезание и совершать эксцизию. Так кончился "золотой век", на людей обрушились болезни и смерть. Мусо корони была непобедимой; она оскверняла землю, ступая по ней. Перед смертью, чтобы искупить свой грех, она научила людей обрабатывать землю и спасла их от голода.

Господство Пемба, который стал тираном и жаждал крови, кончилось, когда люди, научившись владеть огнем, устали и обратились к Фаро. Он был благосклонен и принес им много пользы. В частности, он дал людям для продолжения рода томаты. Как только их проглотишь, они чудодейственным образом превращаются в кровь и в утробный плод. Тут началось время, когда женщины производили на свет близнецов с мягкими конечностями, жизнь стала опять очень длинной, труд был забыт... Но все это продолжалось недолго. Пемба был оскорблен, и вернул людям прежнюю жизнь, но в гигантском бою ему пришлось уступить Фаро. Далее Фаро расправился со слишком заносчивым Телико, предпринявшим попытку захватить в свои руки власть над миром. После этого людей, смертных и обладающих подвижными частями тела, чтобы выполнять все работы, необходимые для пропитания, пожалел Фаро. Чтобы утешить людей, он научил их говорить, что, конечно, вызвало новые осложнения. Дети стали рождаться по одному, появление близнецов — редкая благодать.

Устройство мира под эгидой Фаро продвигалось вперед медленно, по этапам, и каждая пертурбация приводила к освоению новых знаний или технических навыков. Современный порядок в мире — тоже только определенная фаза в вечном движении вселенной. До того как мир достигнет своей последней стадии — состояния такой чистоты и совершенства, какую задумал творческий дух Йо, на землю выльются другие плодотворные воды Фаро, другие слова откроются человечеству, появятся другие цивилизации.

Нам удалось обнаружить аналогичные представления о сотворении мира путем вращательного движения, о космических взрывах и т. д. в древних мифах бете, живущих в районе Далоа (Берег Слоновой Кости).

Догоны, рассказывая миф о сотворении мира, используют различные аллегории и символы, в зависимости от того, к кому они обращаются: к посвященным или к непосвященным. При этом меняются также эпические сюжеты.

В мешанине священных сказаний отдельный цикл составляет тема творческого слова, примыкающая к магической арифметике. Может быть, она привнесена извне и потому наслоилась на другие темы, которые позволяют предполагать наличие сугубо древнеафриканской интеллектуальной субстанции.

В представлении догонских теологов, совершенно безличное понятие верховного небесного бога сосуществует с другим, согласно которому бог — это самец, ревнивый муж, похожий на человека. Скорее всего, в данном случае мы имеем дело с двумя или с несколькими пластами культуры различной степени древности. Но возможно также, что тут просто происходила постепенная деградация одного и того же божественного образа. Вот все, что можно сейчас сказать по этому вопросу.

Этот первоначальный бог Амма в один прекрасный день стал бросать в космос, очевидно, чтобы отвлечься от своего унылого одиночества, шарики из теллургического вещества и создал небесные светила. Он сделал также два сферических глиняных горшка, один украсил спиралями из красной меди, другой — спиралями из белого металла. Так появились солнце, благосклонно относящееся к поколениям черных людей, и луна, покровительствующая поколениям белых людей. Затем божественный горшечник создал землю, свою супругу. Но сразу же, во время первых объятий, клитор супруги в виде кафедрального термитника встал на пути мужского члена. Амма раздавил его, и с тех пор все женщины должны в знак смирения подвергаться эксцизии. От этого первого беспокойного брачного союза родился неблагодарный сын — бледный лес Йуругу. Характер у него был, конечно, плохой, так как он родился от матери, не подвергшейся эксцизии.

Позже Амма снова полил землю дождем, оплодотворил ее, и в результате родились близнецы номмо — прообраз человеческой четы. Хотя на самом деле ничего человеческого у них не было: глаза красные, конечности не двигались, тело покрыто зеленой шерстью — предвозвестницей будущей растительности, под сенью которой человек-земледелец построит потом свою жизнь.

В дальнейшем мифические действия номмо имели далеко идущие последствия для всего мира. Так, одна из человеческих пар, увидев свою мать-землю нагой, сделала ей юбку из витого волокна баобаба. К сожалению, Йуругу — он был холостяк и искал себе жену — сорвал эту одежду и проник в термитник, совершив, таким образом, первое кровосмешение и вызвав первую менструацию, кровь которой запачкала юбку. Выше мы уже знакомились с детьми-духами иебан, родившимися в результате этого акта, а также и с андумбулу, детьми этих детей.

После кровосмешения земля стала оскверненной, недостойной своего мужа-демиурга, который продолжал дело созидания мира уже один. Как и у бамбара, здесь в основу тоже были положены 22 органические категории. Потом Амма снова взял глину и сделал из нее первую чету людей, породившую, в свою очередь, восемь бессмертных, двуполых людей. От этих восьми предков родились 80 потомков. Они рассеялись по всему свету, и от них пошли главные ветви человеческого рода.

Первые восемь предков являются совершенными эманациями великого Номмо, воплощающего собою плодотворную воду дождей и мудрое слово. С ними произошло что-то необыкновенное: в глубине матки-термитника они претерпели множество метаморфоз, а затем поднялись на небо и отождествились с номмо.

С тех пор люди, объединенные в восемь семейств, стали умирать, смерть к ним пришла как наказание за нарушение запрета, они умеют говорить, кормятся восемью зернами божественного фонио Digitaria exilis, под названием по, борются с кознями бледного лиса, приносят жертвы своим невидимым хозяевам и занимаются ремеслами, которым научились у своего предка-кузнеца.

Отметим, кстати, что зерно фонио, связанное с понятием бесконечно малой величины, играет важнейшую роль в космологии рыбаков бозо, где его рассматривают как главную клетку структуры вселенной.

Число восемь имеет совершенно особое значение для философии догонов. Восемь первопредков основали восемь главных семей догонов (это напоминает также мистическую структуру некоторых обществ акан, самым известным примером из которых служат восемь древних племен бауле). Среди них были распределены восемь семян различных пищевых культур и т. д.

Однажды из-за этих семян произошла ссора, и двум предкам, укравшим фонио, пришлось покинуть небо. Так было нарушено равновесие восьми. Тогда первый предок, научившись у одного из номмо использовать слово, а у муравья-чудесника разным ремеслам (главным образом ткачеству), стал строить в космосе обитель, которую догоны представляют в виде корзины. Ее можно рассматривать как аллегорию сочетания живой и мертвой природы. Затем предок-демиург украл у номмо священный огонь и устроил на террасе обители первую кузницу. Номмо, конечно, рассердились: они переломали конечности у виновника, бросили его на землю и приговорили навечно к полевым работам. По соображениям солидарности или по каким-либо другим причинам, о сути которых мы ничего не знаем, семь других предков тоже ушли из корзины и устроились на земле людей. Во время этого массового спуска с неба произошел неприятный инцидент: восьмой участник прибыл на место назначения раньше седьмого, чем нарушил установленный по принципу старшинства порядок. Седьмой пришел в бешенство и принял решение, понять которое мы не в состоянии: он превратился в змею. Люди ее убили и в качестве жертвоприношения съели. Правда, кажется, этот седьмой предок добровольно принес себя в жертву после того, как проглотил восьмого члена божественной компании, обладателя слова. Только он, видимо, не смог его переварить и тотчас же возвратил обратно в виде груды камней, превратившейся в алтарь Лебэ, провозглашенного новым — девятым — членом коллектива предков...

Все это, конечно, очень сложно, и понять иносказания мифа непосвященному человеку трудно. Запомним все же роль, которую сыграли цифры 7 и 9: они обрамляют 8 — главное мистическое число, как бы для того, чтобы придать ему больший вес.

При популярном изложении мифа все эти сложности упрощаются и действующие лица процесса сотворения, уже не столь эзотеричные, охотно выступают в совсем обычном виде. В Верхней Гвинее и в соседних с ней районах божественные творцы не только не пользуются правом абсолютной исключительности, но и, как все смертные, переживают радости, горе и всяческие превратности судьбы. Молодой мир хрупок и уязвим, и его гармонию периодически нарушают споры богов. Ничто не делается само собой: у африканского демиурга, хотя он и могуч, нет волшебной палочки, и ему приходится ко всему "прикладывать руку".

Часто, например, у коно, герзе, коньянка, мано, дан, тура и диоманде творческое начало раздваивается и образует две соперничающие между собой силы, которые дополняют друг друга, но всегда находятся в ссоре. Это легко объясняется естественной потребностью мышления рассматривать всякое духовное явление с двух сторон: позитивной и негативной — принцип, лежащий в основе всех дуалистических доктрин.

Как правило, эпическая нить подобных рассказов определяется условной, нормативной систематизацией, и поэтому на сцену редко выводятся изолированные, самостоятельно действующие персонажи. В этом плане чувственный мир предстает как результат коллективного труда не без недостатков; он создавался и совершенствовался по этапам, и не все шло гладко (мы уже отмечали это в примерах из мифологии бамбара и догонов). Во всей этой деятельности, конечной целью которой является создание цивилизации, уже активно участвует человечество, представленное культурными героями, как их называют в теоретических исследованиях.

Великое и недостигаемое первоначальное божество — символ мудрости, жизни и смерти — относится к своей задаче зачастую несколько легкомысленно. Сделанный им в общих чертах набросок вселенной не очень жизнеспособен и похож скорее на плод гениального каприза, чем продуманного плана. Отнюдь не заботясь о последствиях своего труда, это древнее божество быстро устает, уходит со сцены и уступает место энергичному последователю, который берется довести до конца временно опороченное дело созидания и следить за регулярным функционированием мира. Именно с этим симпатичным божеством-покровителем и поддерживают дружеские отношения люди, организованные, наконец в семьи и кланы; они адресуют ему молитвы и приносят ритуальные жертвы.

Однако ревность ушедшего в отставку, горестного и мстительного старого бога приносит людям много несчастий, напоминая о его царствовании во тьме веков. Проклятие смерти тяготеет над всеми живыми существами и превращает жизнь просто в переходный этап, в один из многочисленных аспектов существования.

Приведем краткое содержание мифа, которым коно в районе Нзерекоре объясняют создание мира, появление рас и человеческих цивилизаций, происхождение смерти.

Сначала не было ничего. В темном необъятном и грязном пространстве жил старик Са вместе со своей женой и единственной дочерью. В один прекрасный день божество Алатанга, совершая осмотр своих владений, посетил это печальное место и стал попрекать Са за то, что он создал такую непригодную среду, где нет растительности, света, живых существ. С разрешения Са Алатанга сделал грязь твердой, а потом все в природе расставил на свои места.

Ворчливый Са был доволен переменами, подружился со смелым мастером на все руки и оказал ему радушное гостеприимство. Тут-то Алатанга влюбился в его дочь. Он попросил ее руки, но отец отказал ему. Что делать? Алатанга сговорился с избранницей своего сердца, втайне женился, на ней и, чтобы избежать гнева Са, бежал с ней далеко. Там они жили счастливо и родили на свет семь мальчиков и семь девочек. Кожа у них у всех была разного цвета, и говорили они на разных языках. Бедные родители их не понимали.

Алатанга подозревал, что все это — месть Са. После некоторых колебаний он поехал к мудрому старцу. Конечно, тесть принял его холодно и признал, что действительно придумал такое наказание. Все же он дал несколько советов, чтобы облегчить создавшееся положение. Так произошли расы. Согласно повелению Са они рассеялись по всему свету, но жили в полной темноте. По их просьбе беспомощный и растерявшийся Алатанга, понурив голову, вновь отправился к Са. Но храбрости ему не хватило, и с полдороги он вернулся домой. После некоторого размышления он поручил двум птицам из своего окружения: сизоворонке туту и петуху те сине отправиться к Са вместо себя. Трус! Выслушав посланцев, Са сказал им: возвращайтесь домой, я наделю вас способностью петь, и этим пением вы каждое утро будете вызывать дневной свет, чтобы люди могли заниматься своими делами и прокормить себя.

Как только посланцы издали свой клич, поднялась заря первого дня, на горизонте появилось первое солнце и начало свое движение по небесному своду, а ночью его стали сменять луна и звезды.

Совершив, таким образом, благо. Са — он по-прежнему был злопамятен и угрюм — вызвал Алатанга, решив, что настало время свести с ним счеты. Он сказал ему: ты отнял у меня мою единственную дочь, я же тебе сделал добро. Теперь ты должен оказать услугу мне. Так как я одинок, то ты будешь давать мне одного из твоих детей каждый раз, когда я попрошу. Кого именно — я буду выбирать сам, руководствуясь своими сновидениями, и они должны будут всегда мне повиноваться. С тех пор по вине Алатанга смерть опустошает человечество.

Мы должны здесь вновь, подчеркнуть, что коно рассматривают смерть только как изменение условий человеческого существования, как определенный этап в его циклическом движении. Такова концепция большинства африканских философий, и этим, в частности, объясняется культ предков как движущей силы возрождения.

У сенуфо содержание мифов о сотворении мира составляет основу обрядов инициации поро. Характерные черты традиционных сказаний этого народа — фразеологическая гибкость и эпическая растяжимость. Поэтому рассказчик всегда может по своему желанию изменить некоторые эпизоды и актуализировать их. Кроме того, в связи с географической близостью исламизированных районов и с деятельностью христианских миссий в местные версии могли вкрасться посторонние элементы, но основная сюжетная линия от этого не пострадала. Наконец, удалось установить некоторые следы параллельного творчества (по суданским образцам), но среди самых южных групп они практически исчезают.

Тем не менее, ясно, что для сенуфо мир в его теперешнем виде предстал в результате целого ряда действий, совершенных верховной волей, носящей уже известное нам имя Кулотиоло. Созидание происходило в два этапа: первый был посвящен закладке основного здания, а второй — рациональной организации существования; он был отмечен активным присутствием человека, которым руководит Катиелео.

Центральные группы сенуфо, расположившиеся в районе Корхого и возглавляемые тиембара, утверждают, что подготовительный период сотворения мира продолжался десять дней. В несколько упрощенном виде схема этого рассказа такова.

В первый день Кулотиоло, вышедшее из небытия благодаря своему божественному слову, построило свое небесное жилище и зажгло солнце, чтобы оно светило днем, а также луну и звезды, чтобы они сияли ночью.

На второй день Кулотиоло опустило вниз кусочек небесного свода, создав таким образом землю, и подняло горы.

На третий день оно послало на землю дождь и сотворило реки.

На четвертый день благодаря этой влаге появилась растительность.

На пятый день бог создал первого человека, вернее, своего рода сверхчеловека, по имени Вулото: большого роста, белого, нагого, смертного, но имеющего душу, называемую пиль; это существо потребляло только воду, символическое воплощение жизни.

На шестой день земля заселилась животными, а водоемы — рыбой. Все эти создания не знали еще физических потребностей (а, следовательно, не знали что такое убийство) и жили в мире между собой.

На седьмой день произошло много изменений; деревья стали плодоносить, а животные размножаться. Вулото впервые стал мучить голод, он поел фруктов, начал подчиняться физиологическим законам, потеряв свои способности сверхчеловека.

Начиная со следующего дня, Вулото, устав от поисков пропитания вдалеке от своего жилья, понял пользу возделываемых культур, создал мотыгу и стал земледельцем. Его орудия труда сначала были сделаны из дерева, а потом из камня и, наконец, из железа. Большое дерево серитеге дало Вулото волокна, чтобы он сделал себе одежду.

Девятый день отмечен пробуждением полового инстинкта. Чувствуя себя очень одиноким, Вулото просит создателя дать ему подругу жизни. Вулоно — так звали жену — белая, как и ее муж, она помогает ему в полевых работах, и при заходе солнца они вместе идут к реке пить воду. Первая чета объясняется между собой при помощи членораздельной речи.

Наступает десятый день. Супруги строят себе первый дом из глины и соломы. Теперь, у своего очага, они будут укрыты от непогоды. Женщина сделала первый горшок, чтобы приносить воду.

Итак, создана первая семья, пройден первый этап сотворения мира.

Но впереди еще много работы. Следующая фаза мифа о происхождении мира будет проходить под знаком женского существа — Катиелео, с которой мы уже встречались. При ближайшем рассмотрении ее образ — это прямое порождение, ипостась первородной силы Кулотиоло.

В некоторых мифах, однако, представление о чете, состоящей из двух партнеров с ярко выраженными половыми признаками, заменено старинным понятием о гермафродите или о сдвоенных существах. Об этом свидетельствуют также некоторые священные изображения, используемые для оборудования синзанга — лагерей, где проходят инициации.

Но отложим в сторону все рассуждения теоретического порядка и посмотрим, как развивались события дальше.

Прежде всего, с одиннадцатого дня прекращается мифическая хронология в точном смысле этого слова, т. е. хронология, которая оперирует понятием необъятного времени, не имеющего ни начала, ни конца, и открывается исторический, эволюционный период, продолжающийся до наших дней. Мифы этого более позднего цикла рассказывают о прогрессе цивилизации и могут рассматриваться — с необходимыми оговорками, конечно, — как легендарные анналы предыстории человечества. Действительно, различные эпизоды культурной истории излагаются, как правило, очень ясно, без всякого нагромождения символов. Вероятно, для симметрии в рассказах этой серии сюжет часто делится на десять дней; их надо считать частями, призванными упростить и уравновесить повествование.

Осложнения начались, как только мужчина стал вмешиваться в развитие мира. Что касается женщины, то одно только ее присутствие в качестве нечистого элемента содействовало распаду первоначальной гармонии.

Сталкиваясь с опасными животными, человек в целях защиты изобретает оружие. После того как Вулото убил птицу и попробовал ее мясо в сыром виде, наряду с собирательством развивается и охота. Вулоно приходит мысль поджарить птицу на огне. Результат оказался хорошим, тогда она начинает варить и растительные продукты в горшке. Дичи стало меньше, за ней стало труднее охотиться, поэтому Вулото начал разводить скот. Кроме того, он прибавил себе в меню рыбу, которую ловил в реке сначала просто руками, а потом при помощи верши, придуманной его изобретательной женой. Она, как известно, уже была горшечницей, а теперь занялась еще плетением корзин.

Первая чета со временем произвела на свет многочисленное потомство. Дети у них рождались разного цвета кожи и говорили на разных языках. Среди них был один чернокожий мальчик, и от него позже появились все африканские расы. Эти дети плохо ладили между собой и, когда подросли, разошлись в разные стороны. Случилось так, что ссоры между соседями превратились в войну, которая принесла много жертв. Некий Гбе не хотел, чтобы гиены — ненавистные животные — съели труп его друга Нголо, и накрыл его камнями, таким образом, появилось первое захоронение — копия подземного убежища кубеле ка, где собираются бессмертные души мертвых. Этот поступок совпал с зарождением культа предков.

Первый акт жертвоприношения совершили дети. Они завели обычай выливать кровь убитого ими животного на камень (первый алтарь), уверенные в том, что это оказывает искупительное действие.

Хоронить людей стали с появлением кузнеца, который как бы символизировал смену каменного века веком железным и стал выполнять функции ремесленника и служителя культа.

Миф о сотворении мира, имеющий в настоящее время хождение у сенуфо-миньянка, обитающих между Сан и Кутиала в Мали, предстает в очень обедненном виде, особенно после изменений, вызванных созданием нового культа, называемого Масса. Заслугу создания всего, что существует на белом свете, миф приписывает старой богине Келе, носительнице жизни. Каждый человек, как и все живые существа на земле, получает частицу этой нематериальной силы, ее тоже называют келе. Она — нерушимая величина и после смерти человека возвращается к отцу-создателю.

Анья считают, что бог Алуко Ньамие Кадио выступает как творец-одиночка и стоит особняком среди других богов. Он создал людей, животных, все неживое. Когда он завершил процесс созидания, то однажды спустился на землю и научил людей всему, что им надо знать, чтобы жить, и всему, что им надо скрывать. Но существует мнение, что его одиночество — только видимость: на самом деле он — близнец, хотя и остается один. Потому-то его и прозвали Афлави Ньамие наа, т. е. Тот-кто-близнец-но-остается-один.

Теософы бауле как будто признают два отличных друг от друга этапа созидания. Первый проходил под эгидой древнего божества Адудва или Алуруа, а второй — божественной четы, представляющей собой небесное существо Ньамие и хтоническое существо Ассие. Надо ли в данном случае предполагать наличие влияния древней средиземноморской культуры, как это делают некоторые этнологические школы? Или искать следы христианского догмата, которые мы констатировали у некоторых племен банту на юге бассейна Конго, где, судя по всему, образ Христа смешался со старым небесным богом, а образ Святой Марии с богиней земли Бунси? На такие размышления может навести и наличие у бауле божественного младенца Асасива. Однако мы не считаем, что в поисках объяснений надо заходить так далеко. Скорее, как доказывают некоторые детали, речь идет о чисто африканском сюжете.

Аналогичная схема существует у дагомейских фон. У них чету больших божеств Маву и Лиза создало древнее божественное двуполое существо по имени Нана-Булуку. Именно оно заложило основы вселенной и поручило своим двум преемникам оборудовать ее (эти работы были завершены в течение недели, насчитывающей четыре дня).

Лоби в своем мифе о сотворении мира представляют небесный свод как твердую поверхность, на которой живут красные народы; она покоится над землей, где обитают черные расы. Существование создателя логически предполагается, но образ его не ясен.

Со своей стороны, некоторые западные йоруба утверждают, что земля и небо подобны плавающей на воде верхней части калебасы и ее крышке, которые видны, а часть, погруженная в воду, соответствует потустороннему миру, конденсатору невидимых сил.

Бог-созидатель у манджа действует так же, как божественный горшечник у цивилизаций в районе излучины Нигера: он создал из глины первую супружескую пару, которая породила первых людей. Позже произошла ужасная катастрофа, в живых остались только некий Сето и его сестра. От этого кровосмесительного брака произошли все теперешние расы. Сето — герой: он убил чудовищное животное — самое смерть, тем не менее, она будет опустошать человечество, оставаясь невидимой. Для своих потомков Сето создал пригодную для житья-бытья цивилизацию, благоустроил местность вокруг своей резиденции, а потом умер и поднялся на небо, где принял форму созвездия Ориона.

Банту в Кавирондо утверждают, что их верховный бог Веле хакаба, начав огромный труд по созданию мира, призвал себе на помощь двух подручных. В этой компании он в течение двух дней построил себе небесный дом, создал луну — старшую сестру, и солнце — младшего брата; их ежедневные потасовки приводят к смене дня и ночи. Затем он сделал, наконец, землю твердой и поместил на ней помимо крупных животных — буйвола, слона, гиппопотама и носорога (другие появятся позже) — первого мужчину, которого вагусу зовут Мвамбу, и первую женщину, по имени Села. От их брака и появились все поколения людей.

В мифе, который рассказывают гереро — пастухи-кочевники в южной части континента, первый человек появился тогда, когда земля уже была покрыта растительностью и по ней текли реки, т. е. была подготовлена к тому, чтобы стать обитаемой. Позже верховное божество земли создало четвероногих (как и сам человек, они вышли из дерева омумборомбонга); затем, призвав небесные силы, оно поставило на место солнце, луну и звезды. Наконец, из первого дождя появились птицы, рыбы и земляные черви. Для религиоведа этот пример представляет большой интерес, потому что мифология гереро разворачивается как бы в трех планах: хтоническое происхождение человеческого рода (из божественного дерева), небесное происхождение светил и атмосферное происхождение позвоночных и беспозвоночных животных.

В целом мифы о сотворении мира принимают различные формы, иногда они почти полностью отсутствуют, как это установили наблюдатели у басуто (мы, правда, относимся скептически к этим заключениям), а иногда их структура очень сложна, как у догонов, бамбара, сенуфо и у некоторых банту в бассейне Конго.

У истоков организованного мира могут находиться поодиночке или объединившись: безличная творческая сила, либо не имеющая определенного облика, либо в той или иной степени антропоморфная; единый бог-создатель, морфологически четко обозначенный и играющий — часто символически — активную роль в священных рассказах; первородный отец небесного происхождения, прообраз правителя или вождя; первородная мать, богиня земли, распределительница всех материальных благ и покровительница земледелия (например, у банту, придерживающихся матрилинейных тенденций); космическая чета, где мужчина является носителем оплодотворяющего духовного начала, а женщина — плодоносного материального; культурный герой с божественными атрибутами, и, наконец, реже встречаются версии, согласно которым первые люди вышли стихийно из земли, из горы, из пещеры, из норы, из термитника, из глубины леса, с морского дна, из реки или болота.

Кру в Либерии, например, считают себя потомками человека, который упал с неба вместе с первым дождем, ниспосланным на землю по воле великого божества Нионсва. А их соплеменники, живущие в устье Кавалли, вокруг Табу, ведут свое происхождение от четы предков, спустившихся сверху на длинной лиане.

Напомним также, что в очень многих мифах первые люди созданы из глины божеством, чей образ ассоциируется с божественным горшечником. Так, в частности, обстоит дело у банту, живущих в бассейне Конго и на севере Анголы.

Гула, обосновавшиеся на берегах оз. Чад, знают бога мужского пола, злого холостяка, который все создал при помощи слова: стихии, жизнь и смерть, видимые и скрытые от взора вещи, растения, животных и духов — все, кроме мужчины и женщины; их он вылепил руками из глины.

В других местах бытует миф, в котором первая чета сошла с неба. Об этом рассказывают экои, ибо, эдо, ашанти, сонгаи, нилоты, батутси, балуба, бемба, бена-лулуа, вачокве, тетела и ила.

Великий Зодчий и управители мира

Примеры мифов, приведенные в предыдущей главе, дают достаточное представление о разнообразии их тематики. В то же время они позволяют вывести и некоторые закономерности из накопленного по этому вопросу фактического материала, и в первую очередь установить принцип отчетливого разделения между двумя логическими плоскостями, которые, пользуясь современными терминами, можно было бы назвать "строительство" и "функционирование".

В отличие от всезнающего и всемогущего бога, конкретный образ которого нам предлагают мировые религии, верховный африканский бог не является столь абсолютным властелином, хотя и обладает чрезвычайными полномочиями. Другая его особенность состоит в том, что, достигнув кульминации в период сотворения мира, он фактически удаляется от дел. Этот бог напоминает человека, который прожил блестящую, но изнурительную юность, а теперь, разочарованный и несколько огорченный, добровольно удалился в скромное уединение. Со своей стороны, люди — его дети с уважением относятся к его желанию покоя, если вообще не безразличны к нему, как к существу уже бесполезному. Однако его подвиги вовсе не забыты. Все знают, что это сила затаившаяся, но могущественная и опасная. Поэтому, принося дары его подчиненным, временно исполняющим обязанности бога, человек подразумевает — и нередко специально уточняет, — что подношение в конце концов предназначено верховному адресату.

Таким образом, во многих религиях Тропической Африки отец вселенной ведет чисто мифологическое существование, тогда как руководством мира занимается божество, представленное в литургии. Такое структурное разделение не всегда отмечается теологией, потому что ее положения касаются более высокого плана. Другими словами, оба божества, представляющиеся независимыми, на самом деле имеют общую сущность; следовательно, их можно рассматривать как две ипостаси одного и того же божества. Активно действующий бог с более материальными интересами не противостоит создателю; несмотря на неизбежные расхождения во мнениях, он скорее является законным продолжателем его дела.

Все это четко выражено в мифе у коно, где смерть, представленная Са, и жизнь, которую воплощает Алатанга, составляют неразрывный, замкнутый цикл.

Религиозные представления коно, живущих в Верхней Гвинее, пронизаны верой в загробную жизнь. Понятие смерти находится в том же метафизическом плане, что и понятие жизни, воспринимается как логическое следствие земного существования. Смерть считают неизбежной, но и желательной с точки зрения интересов общества. Кончина — это не только возмездие создателя за какой-то мнимый или действительный проступок, но и условие возобновления жизнетворных сил. В эсхатологической системе коно таким источником энергии являются именно души предков ни, обитающих в подземном мире — ниамата.

Мир мертвых в точности похож на мир живых, только краски его слегка приглушены. Оба этих мира в ходе бесконечного взаимообмена фатально зависят друг от друга. Отсюда, видимо, и двуликая маска ведающего ими верховного божества.

Несмотря на свое особое положение, Са символизирует только темную, эзотерическую и мистическую сторону этого органического единства, а светлую его сторону — материальное существование — представляет динамичный, полный сил Алатанга. Временами Алатанга похож на какого-то парвеню, процесс интронизации которого еще не закончен. Согласно существующему мифу, его приходу к власти предшествовала суровая борьба с состарившимся богом. Последний сопротивлялся, опираясь на свою свиту, состоящую из сонмов ни — теней умерших предков.

Священная история коно не очень словоохотлива, когда речь заходит об очевидно длительном периоде борьбы богов за власть. В эту борьбу — кто знает? — возможно, вмешивались страшные богини плодородия, бродячие боги старых пастушечьих цивилизаций... Но не будем вступать на скользкий путь выяснения деталей. Достоверно известно лишь то, что эволюция никогда не признает раз и навсегда установившихся ситуаций, и потому мы вправе предположить, что победитель на самом деле, является вассалом ушедших со сцены поколений богов. Он как бы выступает в последнем эпизоде фильма, зрители которого еще не аплодировали постановщику.

Заметим, что во всем этом есть не совсем ясные моменты, и они способны поразить наше воображение. Между тем либретто само по себе простое, даже банальное: Са — этот единственный двуликий бог и великий зодчий вселенной — устал управлять неблагодарными людьми и вскоре после своих первых крупных свершений устранился от текущих дел. На смену ему пришел Алатанга. Он очень доброжелателен, но, к сожалению, не обладает техническими познаниями старика Са. Несмотря на это, Алатанга хочет взять дело управления миром в свои руки. Он обосновывается в подземном мире и окружает себя ни, чтобы лучше контролировать деятельность механизма вселенной.

В других случаях, как мы уже отмечали выше, создатель мира уступил место супружеской паре, разделившей между собой обязанности: муж занимается небесным сектором, жена — земными делами. Самый наглядный тому пример дают цивилизации акан с их Ньамие и Ассие. Но если продолжать исследования, то, несомненно, число таких примеров возрастет.

Пантеон у бауле, как известно, возглавляет (во всяком случае, возглавлял до последнего времени) единое верховное божество Адудва, отец вселенной. На нынешнем уровне наших знаний нам не хватает доказательств, чтобы рассматривать это божество как основоположника всей системы. Конечно, можно было бы предположить, что вся теология бауле зиждется на монотеизме. Как будто ничто не противоречит этой гипотезе, но с точки зрения исторической ее, как нам кажется, трудно защитить.

Как бы то ни было, Адудва — типичный образ несотворенного, первоначального божества, который сам создал других больших и малых богов и вообще все живые существа.

На севере и востоке районов, населенных бауле, космическая мифология придает Адудве помощника-демиурга, по имени Анангама. Это смутное божество (некоторыми чертами оно напоминает бога-духа Гу) когда-то, возможно, играло важную роль, но затем его значение сильно упало.

Правда, в небольшом сборнике сказок бауле, собранных одним немецким писателем, мы находим кое-какие упоминания об Анангаме. Здесь он выступает в качестве младшего брата Ньамие, причем оба они являются сыновьями некоей матери богов.

Таких сведений, конечно, недостаточно. Старики бауле, еще помнящие об Анангаме, решительно отрицают его родственные связи с небесным владыкой Ньамие и настаивают, что Анангама жил раньше Ньамие, а значит, главенство принадлежит ему.

"Анангаму создал Адудва, наш отец. Поэтому он должен ему повиноваться и помогать. Но он старше Ньамие и Ассие, поэтому Ньамие и Ассие должны повиноваться Анангаме". Таково примерно содержание собранных по этому вопросу мнений. Заметим, однако, что предания, которые варьируют в различных частях одно го и того же племени, подвергаются также существенным изменениям под воздействием современных влияний и становятся менее четкими. Вот почему за точность вышеприведенных данных ручаться нельзя. Утверждают, например, что участие Анангамы в сотворении мира заключалось в установлении на своих местах неба и земли в первозданной вселенной.

В конце концов, все эти версии могли возникнуть в результате столкновения двух различных мифологических систем. Их взаимопроникновение шло по пути экспансии бауле, т. е. в основном с востока на запад.

Допустив такую возможность, мы могли бы считать, что Адудва у бауле и Олорун у йоруба происходят из одного и того же источника. Сближение их по "функциональному" признаку невозможно, так как полномочия этих двух богов различны. Но, установив даже отдаленное сходство, можно сделать несколько интересных выводов.

Прежде всего, рассмотрим вопрос о космологическом примате: в отношении Олоруна он неоднократно оспаривался, тогда как первенство Адудва представляется безусловным. Вероятно, именно его имел в виду голландский путешественник Вильям Босман, еще в 1705 г. утверждавший, что на западе Африки существует вера в "большого бога", но ему не оказывают никаких видимых почестей.

На сегодняшний день положение не изменилось, хотя оно всегда было не очень ясным. Адудву не боятся, ему не поклоняются, или, точнее, уже не поклоняются. Адудва — краеугольный камень всей системы бауле — выполнил, таким образом, свою роль: он никогда не выходит из области мифологии, и у нас до сих пор нет никаких данных, свидетельствующих о том, что он является действующим лицом в литургии. Поэтому нигде нет его изображений.

Прежде чем создать человечество, Адудва сотворил супружескую пару — Ньамие (иногда его зовут Ньамие кпли, "Большое небо") и Ассие. Им он доверил судьбы мира, их он сделал доступными для людей, а сам предпочел устраниться от дел.

Согласно космологии ашанти, создатель Ньамие, постоянно пребывая на небе, поручил попечение о мире, и в частности дела людей, своему сыну Нианкопону. Одновременно земля доверена богине Асасе Афва, а подземным царством командует другая богиня, по имени Асасе Йаа.

Первую, приставленную наблюдать за сельским хозяйством и следящую за состоянием посевов, поминают каждую пятницу. В этот день прекращаются все работы на полях, происходят жертвенные возлияния, и богине делаются подношения.

Вторая богиня отмечена знаком шестерки, числом смерти; она распоряжается полезными ископаемыми, в том числе золотом. Ее символы из мира животных — змея и скорпион. Это она принимает в свое темное царство добрые души умерших людей — их называют кра, а неправедные души остаются на земле и бродят по ней, подобно привидениям.

У бауле-анья Ньамие управляет сейчас на небе, а Ассие считается хозяйкой кормилицы-земли.

Но так было не всегда. В мифические времена небо было вотчиной Ассие, а ее супруг обитал на земле. Нерадивая жена имела привычку спускаться туда только для того, чтобы разделить трапезу, которую готовил добрый Ньамие. Так продолжалось некоторое время, пока в этой забавной божественной семье не разразился скандал. Что именно там произошло, по правде сказать, точно неизвестно. Ньамие, как видно, не нравился такой порядок, и, чтобы восстать против него, он был готов использовать любой повод. Короче говоря, достаточно было маленькому кусочку неба попасть в блюдо, которое он готовил, чтобы семейная ссора разразилась. Призванный верховный судья Адудва, проявив мужскую солидарность, встал на сторону мужа: он позволил Ньамие подняться на небо, а Ассие приказал спуститься на землю.

Так, не без труда, был восстановлен мир, и божественная чета продолжала жить в добром согласии. После хаоса наступила гармония.

Отныне Ньамие управляет на небе, посылает грозу и дождь, который оплодотворяет Ассие-землю. Дети ее — бауле.

В символических изображениях это потомство в целом представляет божественное дитя Асасива; о нем, как мы упоминали выше, говорили уже первые европейские путешественники.

Разделение первоначального божества на несколько божеств, занимающихся определенными сферами, представляет собой логический процесс, известный в истории религий, хотя возможно и обратное явление, когда плюралистская система сводится по классической схеме сначала к трем богам, потом к двум и, наконец, к одному богу. В нынешних религиозных представлениях народа бауле нет конкретного облика Асасивы. По мнению некоторых исследователей младшего поколения, Асасива является не кем иным, как богом-сыном. Действительно, среди священных статуй бауле существует изображение матери, кормящей грудью ребенка; раньше эта скульптура имела, очевидно, ритуальное значение. В музее Абиджана есть несколько таких деревянных скульптур, и, естественно, хочется их сравнить с образами Ассие и Асасивы. Но эта аналогия отпадает, так как все изображения Ассие сделаны только из глины. Между тем некоторые вотивные фигурки изображают мать, которая дает грудь своему младенцу в необычной для бауле позе, что наводит на мысль о возможности влияния миссионерской иконографии. Однако и здесь речь может идти лишь о предположении, ибо никаких серьезных доказательств этому нет.

Кроме того, с учетом генеалогической линии Асасива — люди предполагаемая теогоническая триада имеет только два божественных лика. Другими словами, тройственный образ управителей миром сводится к линейному представлению, к символу супружеской пары. Таким образом, святое семейство, несмотря на свое божественное происхождение, связано с человеческим началом.

Наши современники бауле забыли как будто и полубога Гу, которого в начале XX в. еще знали. Говорят, что Адудва, создавая триаду Ньамие — Ассие — Асасива, использовал дуновение Гу.

Среди религиозных изваяний образ Ассие, ставший воплощением плодородия, ассоциируется с изображением змеи (по всей видимости, носящим фаллический характер) и крокодила, вышедшего из животворных вод. Так, аллегорическое сочетание "земля — змея — крокодил" становится в один ряд со всемирно известными сложными символами: женщина — плодородие — влага (вода), луна — периодичность (ежегодные фазы растительности) — рыба и другие.

Помимо основных символов — змея и крокодил — в алтарях, посвященных Ассие, встречаются и второстепенной важности изображения, появившиеся в ходе религиозных трансформаций.

Алтари расположены преимущественно на перекрестках дорог и, как правило, вне населенных пунктов. Обычно алтарь Ассие представляет собой небольшое сооружение; его наклонная крыша покрыта пальмовыми листьями и держится на четырех столбиках. Внутри, на маленьком холмике из земли, стоят глиняный сосуд, воду в котором часто меняют, и изображение женщины, грубо вылепленное из глины (в качестве цементирующего раствора в нее добавляют коровий навоз). Статуэтку иногда раскрашивают белым каолином, красной охрой и т. д.

Сейчас в силу тенденции к упрощению во многих алтарях Ассие женские фигурки отсутствуют, и только горстка земли отмечает священный микрокосм. В других местах размеры статуэтки по каким-то причинам уменьшены в сравнении с другими находящимися здесь же изображениями, среди которых особое место отводится мужскому символу — животному, похожему на шимпанзе.

Почти гигантских размеров достигает иногда изображение змеи — обязательного элемента символов Ассие. Эта змея должна напоминать большого питона себу. Присутствие змеи в храмах хтонических божеств отмечалось уже в самые древние времена. Надо сказать, что в психоаналитической литературе часто неправильно толкуют изображение змеи как сексуальный символ; как нам кажется, отводить змее роль фаллоса нужно с большой осторожностью. Однако коль скоро идет речь об алтарях Ассие, то такая интерпретация представляется закономерной.

Хотя со временем законы литургии у бауле становятся менее строгими, земля остается единственным материалом, из которого можно строить жертвенник Ассие. Это условие соблюдается неукоснительно: огромное число предметов для литургии бауле изготовляют из дерева, но деревянных фигурок Ассие никогда не делают.

Иначе обстоит дело с Ньамие, изображения которого, правда, встречаются редко. Как и солнечный бог древнего Египта, бог бауле предстает в маске барана — символа оплодотворяющей силы. Такая маска вырезается из дерева, а затем ее повторяют на всех художественных изделиях, в частности на украшениях, на нагрудных латах, на гирьках для взвешивания золота и т. д. Изображения барана часто встречаются также на резных дверях домов бауле, а иногда и на разноцветных рельефах на внешних стенах жилищ. Однако все это обречено на скорое исчезновение и, по существу, относится уже к прошлому.

В живой религиозной мысли бауле взаимосвязь Ньамие — баран (солнечный) как будто никогда не находила четкого подтверждения, и ее наличие можно установить только при глубоком анализе мифов.

Из религиозных представлений современных бауле семейное положение Ньамие, имеющего многочисленное потомство, остается неясным. Иногда ему приписывают четырех сыновей, родившихся от первого брака, самыми известными из которых были Тано, Биа и Эволие. Но у бога неба была, кажется, и вторая жена — Аго. О ней, как о Гу и других божественных существах, сейчас практически ничего нельзя узнать, но в некоторых литературных источниках упоминается, что у Аго и Ньамие родились два сына: Какандийе и Гбекре.

"Кака-Гийе, который ведает похоронами, ведет души в потусторонний мир и заботится о том, чтобы обеспечить превосходство мужчин над женщинами, и Гбекре, который в загробной жизни наказывает души злых и оберегает верующих от их врагов" — читаем мы в одной работе этнографа Мориса Делафоса.

Эти не очень достоверные утверждения все же представляют интерес, так как позволяют понять происходящие на наших глазах изменения.

В настоящее время культовая роль Какандийе сводится не только к руководству похоронами; если он там и фигурирует, то наряду с другими элементами ритуала, ибо похороны — настолько важное событие в жизни общества, что по их поводу приводится в действие большой арсенал "технических" средств.

Рис. 2. Статуэтка Гбекре, божества бауле

Замкнутая организация мужчин бауле, группирующихся вокруг символического рога Какандийе, остается существенным фактором мужского превосходства в "борьбе полов", усилившейся под влиянием новых условий. Какандийе помогает его брат Гбекре. Среди литургических статуэток последний представлен в различных видах получеловека-полузверя (человек-павиан, человек-гиена и т. д.).

Итак, современный пантеон богов бауле чрезвычайно сложен, к тому же не всегда ясны пол и функции того или иного божества. Произошло это, очевидно, вследствие наслоения двух разных цивилизаций. Большие различия возникают в местных обычаях, варьирующих вдоль линии, идущей примерно с востока на запад. Запутанное положение усугубляется сейчас распространением нового культа Айере кпли универсального направления, который во многом способствует постепенному отмиранию традиционных обычаев.

Материалы, собранные до сих пор этнологами, позволяют, таким образом, утверждать, что в древнеафриканской религиозной мысли проводится грань между сотворением мира и его управлением, но это не значит, что они отгорожены друг от друга непроницаемой стеной.

Существует ли в Тропической Африке эзотерическое учение?

Оставляя в стороне вопрос о неизбежных искажениях, сопутствующих устной передаче рассказов, общий обзор древнеафриканских преданий позволяет сделать вывод о наличии двух или нескольких тематических источников. Они предполагают разный уровень понимания и соответственно предназначены для разных аудиторий.

Подавляющее большинство мифологических рассказов, доступных по своему содержанию непосвященным людям, излагают несколько основных положений традиционной этики, но не объясняют их подлинное значение. При этом внешняя форма как бы старается прикрыть истинную суть дела. Эта маскировка была, вероятно, сделана преднамеренно, во всяком случае, в самом начале, так как в древних африканских обществах познание тайн жизни считалось одним из основных условий прихода к власти. Глава культа являлся одновременно хранителем священных формул, магических рецептов, заклинаний, а для этого необходимо было знать подлинные имена и точный иерархический порядок невидимых существ.

В течение многих лет мы имели возможность вплотную изучать обстановку у некоторых относительно мало известных племен, проживающих в лесистой части Берега Слоновой Кости. Речь идет о бете, дида, кру, уби, гагу, годье, гере, вобе, дан, тура и других.

У бете интересующая нас в данном случае проблема встает в связи с сущностью верховного божества Лаго, и отдельно надо рассматривать мифологический цикл, в центре которого стоит неясная фигура паука Заколо.

Образ божественного паука постепенно деградировал, и теперь паук стал забавным персонажем народных сказаний, не потеряв, правда, своего значения эталона морали. Его образ претерпел настолько большие изменения, что трудно даже распознать его первоначальные черты. Однако, основываясь на высказываниях старейших представителей групп бете, живущих вблизи Ганьоа и Исиа, и на сравнительных данных, собранных в других местах Африканского континента, мы берем на себя смелость выдвинуть предположение, что Заколо — это утратившее свое значение божество первого плана, а может быть, даже сам верховный бог в солнцеподобном облике.

У акан мифы о происхождении мира повествуют о большом черном пауке, подчиняющемся приказам верховного разума. Он осуществляет созидательную деятельность, поставляя жизненное вещество, откуда и появляются все человеческие расы.

При нынешнем состоянии наших познаний почти невозможно определить расстояние, отделяющее в иерархии того-кто-задумал от того-кто-сотворил-мир, тем более что вначале это могло быть одно и то же универсальное божество.

В данном конкретном случае мы должны рассматривать, согласно представлениям бете, две возможности: одна связана с фактором "пространство", а другая — с фактором "время".

Согласно первому варианту, Лаго и Заколо могли бы выступать как два соседних, самостоятельных божества. Каждый был порожден особой духовной субстанцией, и их слияние происходило по мере формирования — благодаря, главным образом, языковому единству — племени бете. Эта гипотеза представляется наиболее соответствующей исторической действительности.

По второй версии, можно было бы рассматривать обособление двух функций, исходя из аморфной сущности, которая определилась, прежде всего, как первоначальная динамическая энергия. В некоторой степени это напоминает основополагающую идею космогонии акан, где верховное божество (трансцендентный образ абсолютной царской власти) для осуществления дела созидания имеет в своем подчинении другое божество, облеченное всеми необходимыми полномочиями. Если предпочесть второй вариант, то такая активная роль выпадает на долю Заколо (не город народных сказок, а персонажа теологических построений).

Напомним в этой связи, что подобные процессы расчленения и специализации божественных существ часто встречаются на всем континенте, и в литературе можно найти много таких примеров. Их можно разделить по меньшей мере на три группы: 1 — объединение двух или нескольких существ в виде единого крупного божества; 2 — расчленение первоначального существа на два или нескольких божеств с разными функциями; 3 — тенденция крупного божества приобретать два самостоятельных облика, дополняющих друг друга или противостоящих друг другу, наподобие ипостасей в религиях, основывающихся на учении о спасении.

Еще в XVIII в. европейцы, приезжавшие в Африку, отмечали: здесь считают, что "большой черный паук, которого негры на берегу Гвинейского залива называют Нанни, создал людей по указанию бога".

Значительно позже, уже в наше время, комментаторы уточнили: население, принадлежащее к группе народов акан, во главе с ашанти, верит, что оно произошло от огромного предприимчивого паука, по имени Ананси, подчиненного высшей власти. Такое представление пришло, очевидно, с севера и распространилось вдоль всего Гвинейского залива, в частности среди населения ветви эве и его соседей, живущих в северной части нынешнего Того, например среди крачи. Последние считают паука — ткача мироздания (кстати, они его рассматривают также и как образ материнской ноши) ближним высшего божества по имени Вульбари; им обоим оказываются самые большие культовые почести. В мифе о сотворении мира у крачи этот гигантский паук выступает в роли "носителя солнца и луны".

Со своей стороны некоторые немецкие теоретики считают тему о божественном пауке, который соткал первую человеческую субстанцию, одной из четырех главных "антропогоний", и цикл устного творчества, посвященный этому знаменательному событию, называют "астральный анималист".

Другие библиографические источники показывают, как широко может распространяться сюжет по горизонтали. Так, дуала и бети (Нижний Камерун) поклоняются пауку, которого называют Дидобе, и связывают его с понятиями неба и солнца; у баротсе (Южная Африка) небесный паук ведет души к месту их вечного поселения и находится рядом с супружеской четой верховных божеств; ваджагга утверждают, что своим земным существованием они обязаны пауку — небесному существу, и поэтому почитают его как своего тотемического предка, основателя клана вождей.

Мы сами нашли в Верхней Гвинее несколько примеров народных сказаний, где героем является паук Сийа.

Теперь вернемся в страну бете. В ее западном секторе имя Заколо встречается в очень многих фольклорных рассказах. Так называют главное действующее лицо, которое во многих отношениях отвечает понятию легендарного героя и даже культурного героя. У бете из окрестностей г. Далоа Заколо похож не столь на божество, сколь на предка первобытных времен, своего рода сверхчеловека, обладающего и хорошими и плохими человеческими качествами, но в гипертрофированном виде. В частности, он — предтеча личности в поисках совершенства (бессмертия в чисто философском значении слова), но это совершенство родовое, а не индивидуальное. В этом плане Заколо предвосхищает инициацию, посвящение, воспринимаемое как путь к усовершенствованию условий человеческого существования.

Старые мудрецы в этом районе никогда не путают понятий лаго и заколо.

Для непосвященного достаточен простой и одновременно многосторонний образ Лаго, воплощающий все сверхъестественные силы, вместе взятые. Но в размышлениях на высоком интеллектуальном уровне он предстает в гораздо более сложном виде и охватывает очень широкое поле действия.

При детальном анализе ситуации, складывающейся в масштабе познаваемого мира, прежде всего бросается в глаза, что термин "лаго" в его полном понимании заполняет все пространство, но, как только этого требует диалектика, он может претерпевать и значительное морфологическое сокращение. Все формы бытия не только исходят от лаго, они сами являются лаго. Все достоинства, все ценности, все положительные и отрицательные качества зависят от лаго.

В то же время несколько в стороне от этого глобального образа верховного божества в силу антропоморфных тенденций на Лаго возлагается роль отца, символа власти и партнера божественной супруги. Последняя, в свою очередь, воплощает материнство, плодотворные силы природы. Как и в других пантеонах Тропической Африки, у бете божественный брак олицетворяет в аллегорическом плане свершение в результате объединения духовного начала (мужской элемент небесного происхождения) с материальным (женский элемент, связанный с землей).

Однако подобная схема не всегда соответствует всем обстоятельствам. Там, где мысль выходит за пределы духовного микрокосма с изведанными путями, она начинает вести себя подобно путнику, заблудившемуся в пустыне. Тогда появляется необходимость разработать более тонкую справочную систему, что можно сделать ценой некоторых языковых ухищрений или даже нарушений логических установок. То, что получается в результате, недоступно восприятию непосвященного человека и становится исключительным достоянием посвященного мудреца. Число таких посвященных сокращается и сейчас у бете свелось к нескольким людям. Очень немногие знакомы с тем, что ранее составляло, должно быть, стройную систему этических идей. Это, конечно, сводит ее социологическое значение почти на нет. Тем не менее само существование некоторых понятий, а также опыт их координации, который нам удалось восстановить на основе того, что сохранилось в памяти отдельных людей, доказывают, что бете в достаточной степени обладали способностью ставить основные вопросы жизни и предлагать соответствующие решения. От этих ответов до нас дошли только несколько отрывков, не претендующих на эпическое значение, но все равно ясно, что они давались в космическом масштабе, причем, как и следовало ожидать, в великом вопроснике человек занимал центральное, но не самое возвышенное положение.

По мнению наших информаторов из Далоа, картина, которую мы смогли таким образом набросать из отдельных разрозненных элементов, ни в коей мере не противоречит принципам "ясного понимания", она только углубляет их. Рассчитанная на более высокий уровень интеллектуального развития, она в той или иной степени носит эзотерический характер (хотя, как мы считаем, не совсем правомерно).

Основой этой картины, целиком проникнутой божественной субстанцией, служит, по всей видимости, понятие верховного существа, которое, правда, не становится первостепенной квинтэссенцией. Больше того, само оно мистическим образом произошло из этой квинтэссенции и находится по отношению к ней, если можно так выразиться, в сыновней зависимости. Впрочем, это не удивительно. В Африке, как правило, безличные и элементарные трансцендентные силы предшествуют появлению активных божеств, гораздо более определенных в соматическом отношении и, следовательно, более близких людям. Литургические действия, направленные именно на то, чтобы обеспечить доступ к потустороннему, касаются только этих богов.

Для того чтобы уточнить вертикальные взаимозависимости вселенной, эзотерическая система бете, в том виде, в каком ее нам представили, предполагает три иерархических плана: один расположен выше, а другой — ниже божественной области Лаго. Верхняя сфера соответствует в основном теологическому (или просто философскому) мышлению. Среднюю нужно рассматривать как сферу практической религиозной жизни, сосредоточенную вокруг большого, активно действующего божества, располагающего средствами жизни и распределяющего их. И, наконец, низшая сфера объединяет по органическим группам все, что явилось результатом творения (главным образом мифологические сюжеты).

В таком окружении Лаго у бете выступает в роли великой творческой энергии, способной создавать живые существа и неодушевленные предметы, но она не занимает первостепенного положения в конкретном смысле этого слова. Первоначальное небытие, откуда появился Лаго, в этой интерпретации выходит за рамки условного образа "пустоты без света". Больше того, оно обладает сравнительно сложной двухэтажной структурой: в самом начале космологической мысли появляются два основополагающих понятия, имеющих равное значение, первое это — ибо, море, и второе — пео, жизнь. Кстати, этим объясняется, что р. Сассандра ("Большая вода") на местном наречии получила и до сих пор сохраняет название Ибо.

В аллегорическом виде Ибо и Пео принимают иногда облик очень древних аморфных и бесполых божеств; они сосуществуют, но никогда не образуют супружескую пару.

Ибо и Пео — две главные силы вселенной — находят свое идейное продолжение в двух других параллельных потенциях, которые в схеме мира им непосредственно подчинены: одна, порожденная Ибо, называется Догбоза, а другая, вышедшая из Пео, носит имя Гейи.

На языке бете, догбо, или дегбо, значит "говорить", за — это "красное". В свете полученных разъяснений, хотя и довольно туманных, первый из этих терминов должен напоминать, с одной стороны, о чудодейственной силе созидательного слова, а с другой — о цвете крови, носительницы жизни. Таким образом, речь идет о ключевом понятии, при помощи которого перед посвященным сразу открывается весь органический мир, где он видит результат совместного действия духовного творчества (слово — божественное начало существования) и физического рождения (связанного в данном случае с красным цветом крови роженицы). Этому закону подчиняются все люди без исключения.

Здесь мы хотим сделать одно замечание, правда, второстепенного порядка. Морским моллюскам, которых бете называют дение-коко, приписывают сверхъестественную силу именно из-за красного цвета их панциря. Ракушки собирают на пляжах при отливах между устьями рек Сассандра и Табу и используют в качестве ритуальных аксессуаров. Стоят они дорого, покупают их главным образом охотники и воины, которые увешивают ими ножны своих кинжалов и приклады своих ружей в надежде сделать оружие более эффективным.

Что касается термина "гейи", то он означает что-то бесконечное, неизмеримое. Наши собеседники, знающие французский язык, говорили, что наилучший его перевод — ?ternit? (вечность).

Догбоза и Гейи, подобно Ибо и Пео, не имеют определенных половых признаков. Это существа абсолютно абстрактные, созданные мудрецами бете в чисто философских целях, и им не оказывают почестей в литургии. Однако по природе своей они уже тяготеют к разным полам: Догбоза приведет, конечно, к воплощению женских функций (олицетворенных мифической фигурой, называемой Майе), а Гейи передаст отеческому божеству Лаго одну из своих основных характерных черт. Значит, в нисходящем порядке можно представить себе две линии: "мужскую" — Пео — Гейи — Лаго и "женскую" — Ибо — Догбоза — Майе. За редким исключением, два первых "поколения" таким образом сгруппированных божеств не будут играть большой роли ни в мифологии, ни тем более в устном народном творчестве.

Центральную ось в картине, которую мы в настоящее время рассматриваем, составляют главное божество Лаго и его божественная супруга Майе. В рассказах о начальном периоде существования мира Майе выступает в чисто "земной" роли, т. е. в роли воинственной героини, противостоящей мужчинам. Она смертна и присоединяется к участникам данной картины только временами. Поэтому она скорее объект любовного увлечения Лаго, чем его настоящая жена.

Но самое удивительное, что она родила против своей воли, став жертвой хитрости мужчин, которых ненавидела до последнего вздоха.

При всем этом со строго теологической точки зрения Майе занимает в мистической мысли бете незначительное место. Ее значение увеличивается в архаических мифах, и не только в драматическом или эпическом отношениях. Дело в том, что появление в священной истории первого существа женского пола означало важный этап в генеалогии богов бете: они в первый (и в последний) раз стали более человечными. Наметилась даже возможность создания первой супружеской четы со всеми вытекающими отсюда конфликтными ситуациями.

Отныне на смену сотворению пришло рождение потомства, и это понятие потрясло весь мир.

В легенде, множество вариантов которой распространяется, в частности, в западных районах страны бете, Майе называют полным именем — Вене-Ловили-Лаго-Дигбё-Нон-Майе, что означает Майе-госпожа женщин-мать Дигбе-сына бога.

Первоначальная ситуация (с ней мы знакомы уже по многим другим фольклорным источникам) складывается примерно так: в еще не организованном мире существуют два человеческих общества, причем фактически они не поддерживают контактов друг с другом. В одном живут воины-мужчины, под предводительством Лаго, а в другом — женщины-амазонки, которыми командует Майе. В обстановке непрерывной вражды, конечно, нечего и думать о браках. Сильный пол — это женщины, потому что в боях они всегда одерживают победу.

Дальнейший ход событий повествование, не лишенное некоторых противоречий, излагает следующим образом: мужчины ненавидели женщин, но все-таки иногда приходили к ним в деревню посмотреть, как они развлекаются. Однажды в безлунную ночь женщины танцевали в кругу зрителей-мужчин. Танцами руководила Майе. Вдруг под влиянием до сих пор неизвестного ей импульса она влюбилась в молодого Лаго. Подчиняясь первому зову чувства, она под покровом темноты приблизилась к вождю мужчин и отдалась ему. Окружающие ничего не заметили. Так повторилось несколько раз. Лаго хотел усилить свою власть над возлюбленной и стал поить ее пальмовым вином, которое умели делать только мужчины. Вскоре, к всеобщему удивлению, Майе забеременела; ни одна из женщин не понимала, почему так случилось, но Майе заявила, что это сделал Лаго. Она родила двух близнецов — Тапе и Дигбё (они будут играть особую роль среди божественных существ, интересующих нас в данном случае). Вместо того чтобы радоваться, женщины тотчас же после этого события возобновили войну против мужчин. Случилось так, что, преследуя их, амазонки наткнулись на несколько поваленных пальмовых деревьев; мужчины собирались извлечь из них сок. Майе, познавшая уже вкус прелестного напитка, стала утолять им жажду. Сестры последовали ее примеру, вино им показалось очень вкусным, и в результате они сильно опьянели. Тогда мужчины, затаившиеся в засаде, воспользовались беспомощностью женщин и убили Майе. Лишившись предводительницы, женщины сдались, но мстят за поражение тем, что изменяют своим мужьям.

Все вышесказанное — только небольшое введение к рассказу о двух "детях" четы главных богов бете. Изучение их истории показывает, что вопросы, связанные с трансцендентными самостоятельными сущностями, имеют меньшее значение по сравнению с двумя основными принципами, которые породят в дальнейшем другие ценности, необходимые для завершения работы по созданию и запуску вселенной. В ходе постепенного построения космического порядка чета Лаго — Майе сохраняет полную неподвижность, как это и подобает духовному очагу существования. Вся творческая и динамическая сила сконцентрирована в двух верховных символах, обладающих совершенно неравными потенциальными возможностями. В целом действие почти исключительно остается за Лаго, но оно всегда носит косвенный характер. В отличие от обычных концепций эзотерические толкования мироустройства представляют Лаго как фигуру чисто метафизическую, имманентную — в том смысле, как понимал этот термин Спиноза, — которая проявляется через своих двух "детей" — Тапе и Дигбё, причем первый занимается космическими делами, а второй — всем, что касается земных проблем.

Этимологически термин "тапе" охватывает небо и все небесные явления, а "дигбё" напоминает о Земле, воспринимаемой как "трон", т. е. как материальная основа существования.

У Тапе и Дигбё нет определенных половых признаков, и вообще они не поддаются каким-либо тенденциям к антропоморфизму. Это вполне понятно, так как они только действенные эманации высшего разума.

С точки зрения бете-мыслителя, Тепе и Дигбё выступают прежде всего в качестве подручных и обязаны следить за гармоничным ходом дел во вселенной. Они действуют в огромных масштабах, превосходящих горизонты, доступные человечеству, и не включены в литургию, поэтому им очень редко оказываются почести.

Солнце, луна, все небесные светила, атмосферные явления, понятие времени, времена года, плодовитость животных и людей, плодородие полей, воплощенное в дожде, гром, воспринимаемый как голос небесного владыки, — все это относится к области деятельности Тапе.

Плодотворная сила, исходящая от Тапе, может различными путями проникать в земные пласты. Она часто концентрируется в больших камнях; тогда их провозглашают священными, им делают жертвенные возлияния и ритуальные подношения.

Вообще, в традиционной африканской мистической мысли сочетание "жизненная сила — камень" встречается довольно часто. Силы, накопленные в минерале, происходят или от чисто божественной энергии, или же от нетленных, перевоплощенных элементов умерших предков, во всяком случае когда это касается "душ".

Духовная ось, представленная божественными близнецами Тапе — Дигбё, безусловно, идет по вертикали, потому что она соединяет небесные плодотворные силы, стимулирующие все формы жизни, с хтонической материнской субстанцией, обеспечивающей материальные средства существования.

И все-таки, когда речь заходит о роли Дигбё, то дело обстоит не так просто. Иерархическое положение этого божества в общей картине тем более замечательно, что приближает Дигбё к самим судьбам человечества: от него берут начало все добрые и плохие свойства (другими словами, принципы утверждения и отрицания), все физические и моральные качества, необходимые для управления миром.

И в то же время каким-то мистическим путем понятие Дигбё порождает три других божества, именуемых Ной, Бугуи и Тети.

В абстрактном аспекте Ной — символ зарождения потомства и множественности вообще. Разнообразие видов — результат его деятельности. Это Ной моделирует человеческие общества, следит за их функционированием и постоянством. Кроме того, он поощряет мышление, художественное творчество, всю игровую и ритуальную деятельность, например танцы и песни. Под его начало поставлено литературное творчество, исполнение обрядов, основные ремесла, в том числе и главные из них — гончарное и кузнечное дело.

Бете видят в Ное источник "нуминозной" силы. Согласно этой логике он показал человеку путь от первоначального мрака к моральному и гражданскому усовершенствованию через обряды инициации.

Ной указал людям различные пути приобщения к сакральному, в частности, они обязаны ему введением искупительной жертвы. Поэтому в хроматической символике [16] с Ноем связан лиловатый цвет ореха кола, составного элемента жертвоприношений.

Второй член братского трио, порожденного Дигбё, — Бугуи. Он концентрирует и распределяет земным потребителям средства светской власти, выражаемые в физической силе, в землевладении, в политическом господстве (в том числе в занятии руководящих должностей, передаваемых по наследству). В этом отношении символическое значение Бугуи очень велико, так как, по эзотерическим представлениям бете, он воплощает собою все позитивные ценности, всю мускульную или умственную деятельность, направленную на господство над людьми и на их организацию. Таким образом, от него исходит и его именем оправдывается всякое понятие власти.

Хотя наши информаторы этого не уточняли, есть основание предполагать, что в компетенцию Бугуи непосредственно входят войны, в частности те, которые ведутся за завоевание светской власти, а также всякого рода борьба отдельных людей и групп за улучшение своего социального положения или за занятие высоких административных постов.

В иерархическом плане Бугуи надо рассматривать как вожака трех представителей этой тенденции (кроме него, сюда относятся Сели и Гомана, о которых мы будем говорить ниже).

Третий персонаж — Тети — жестокое и разрушающее существо. Своим злым нравом он резко отличается от двух братьев и предстает как антитеза Бугуи, но антитеза совершенно необходимая и в структурном отношении почти дополняющая его. Между Тети — воплощением отрицания и Бугуи — представителем позитивных сил нет и никогда не может возникнуть конфликтной ситуации. В представлениях бете о мироустройстве нет проблемы нравственного и безнравственного. Если она возникает, то только подспудно и только на определенном уровне своего развития. Наоборот, зло, хотя с ним и ведется повседневная борьба, считается необходимым для обеспечения полноты и внутреннего равновесия всего существующего на свете. Только человеку надлежит держать это необходимое и неодолимое зло в определенных рамках.

Можно даже пойти дальше и задаться целью выяснить, в какой степени общественному подсознанию требуется угрожающее присутствие зла. Это присутствие, вредное в материальном отношении, представлено колдунами и другими злонамеренными персонажами из потустороннего мира. По мнению бете-мыслителя, все они подчиняются приказам Тети. Но мы не можем рисковать вторгаться в область "психологии глубин", которой должен заниматься специалист.

Ограничимся в данный момент только напоминанием, что аллегорическая фигура Тети часто появляется на сцене в сопровождении "сына" и продолжателя его дела Даваи. Существуют мнения, что по жестокости он может даже превзойти своего отца. Люди, которые носят его имя, призваны выполнять большие, но рискованные задачи.

Интересно отметить, что наши собеседники в районе Далоа, определяя природу Тети, употребили выражение "потенция отрицания".

Итак, в общей метафизической системе три крупных существа-символы находятся на одной и той же иерархической ступени. Но это не означает, что они оказывают одинаковое моральное влияние на людей, своих подданных.

Будучи чисто отвлеченными понятиями, Ной, Бугуи и Тети, естественно, не пользуются никакими культовыми почитаниями, которые были бы им прямо предназначены. Поэтому верующий, который достиг этого уровня познаний, каждый раз, когда он хочет вступить в контакт с высшей силой, должен обращаться к посреднику — одному из широко известных и доступных в литургии божеств. Действительно, бете-мудрец считает, что всякое подношение, сделанное, например, чудовищу Гбогбоменэ (змееподобное божество, которое, согласно мифологии, находится в подчинении Тети), во всех случаях попадает в более высокие инстанции, в частности к Тети и его отцу Лаго.

Ной в том виде, в каком он предстает перед нами в обществе божеств бете, составляет как бы последнее звено линии Пео — Гейи — Лаго — Дигбё. Он играет роль мистического покровителя многих важных видов деятельности и располагает поэтому большим числом культовых представителей.

У его брата Бугуи имеется значительное потомство, представленное, в частности, основателями различных рас людей: одного зовут Сели, а другого Гомана.

Сели играет очень активную роль в мифологии нового цикла, где в очеловеченном образе он порождает расы с черной кожей.

Родственные связи второго партнера, Гомана, не очень ясны, потому что, по некоторым данным, он просто собрат Сели, а по другим, более достоверным, существо, вышедшее из субстанции Сели. Как бы то ни было, от Гомана берут начало все расы со светлой или белой кожей. Его аллегорический цвет, соблюдаемый в ритуале, всегда белый. Альбиносов, называемых лепё, а также европейцев создал Гомана.

Функции последнего члена вышеуказанного трио, Тети, продолжает Даваи, о котором у нас нет никаких точных сведений. Само собой разумеется, что этот Тети, за исключением возможной преемственности, не имеет ничего общего со своим омонимом, упоминавшемся выше.

В итоге схема теологических идей бете в том виде, в каком она предстает для посвященного, состоит из Лаго как центральной фигуры и двух подчиненных ему иерархических групп. Первая из них, если следовать порядку нашего изложения, представлена четырьмя существами — Пео, Ибо, Гейи и Догбоза. В настоящее время они, несмотря на свое славное прошлое, уходящее корнями в космогоническую эпоху, не имеют никакого прагматического значения и поставляют пищу только теологическим рассуждениям высшего порядка. Рядовой бете их почти не знает, и обычная литургия практически их не касается. Существа эти, должно быть, играли большую роль в архаических мифах, но теперь они забыты или неузнаваемо изменились.

Вторую группу, находящуюся на нижней ступени, составляют божества-символы — Ной, Бугуи, Тети, Сели, Даваи и Гомана. Все они до сих пор сохраняют более или менее почетное место в памяти наших современников и наряду с другими бесчисленными персонажами ведут если не блестящий, то по крайней мере достойный образ жизни в фольклоре. Однако им не оказывают обязательных почестей, за исключением нескольких смутных формул заклинаний, оставшихся, возможно, от уже забытых культов.

И наконец, размышляя над картиной, которую мы только что набросали, надо сделать одно предупреждение: тот факт, что в системе бете к центральной сущности тяготеет множество второстепенных существ (являющихся, собственно говоря, ее логическими производными), не должен нас подводить к ошибочному заключению о наличии здесь какого-то "политеизма". Мы склонны присоединиться к определению, предложенному некоторыми авторами, и утверждать, что в данном случае речь идет о "полиморфно представленном монотеизме".

Религиозная система бете очень похожа на систему кру и других групп населения, живущих в Либерии и в Береге Слоновой Кости и говорящих на языках ква. За исключением нескольких структурных особенностей, ее можно рассматривать как образец очень широко распространенных верований.

В самом деле, на всем Африканском континенте можно часто встретить религиозные доктрины, рассчитанные на два уровня понимания. Высший из них доступен лишь небольшому числу привилегированных людей и открывает путь к мистике.

Предки — стражи общественного порядка

В начале нашего века информаторы-зулусы сказали одному английскому этнологу, что самое ценное их достояние это — умершие предки. Так был изложен основополагающий принцип большинства африканских обществ.

Авторитет умерших предков, возведенных в ранг полубогов, оказывает на живущих в настоящее время потомков такое объединяющее влияние, что оно содействует созданию необходимого для них органического единства.

В обществах, создавших государственность, предки королевского рода считаются подлинными вождями, их воля имеет в общественных делах решающее значение. Они следят за исполнением законов обычного права, соблюдением обрядов и запретов, а в случае необходимости наказывают виновных: навлекают болезни на домочадцев и скот, задерживают дожди, насылают засуху и — что самое плохое — делают женщин бесплодными. Поэтому, чтобы смягчить их гнев и заручиться помощью, члены данного рода приносят им жертвы искупительного, просительного или благодарственного характера.

Живых и мертвых соединяют непрерывные связи. Их олицетворяют главы больших семей, которых рассматривают как лиц, наиболее приближенных к потусторонним силам. Дагомейцы, нигерийцы, конголезцы, родезийцы, жители Руанды и других стран в знак уважения при встрече со стариком преклоняют колени. Тура, живущие в горах Ман (Берег Слоновой Кости), создали для своих предков настоящий, хорошо организованный культ со жречеством. И если возраст бесспорно влияет на общественное положение и достоинство человека во всех традиционных обществах Тропической Африки, то у тура этот принцип приводит к подлинному почитанию стариков.

Сугубо схематически можно установить четыре "возрастных класса", играющих особую роль в жизни общества.

На первой ступени находится комплекс утробный плод — грудной ребенок — дитя. Дети всегда являются объектом особых забот отцов и матерей и играют роль цементирующего материала в семейных отношениях.

Затем идет юношество — надежда на будущее. Известно, что в традиционных обществах с этой группой связан очень важный и сложный цикл обрядов посвящений.

Взрослое население — воплощение физического и морального расцвета человека. Оно обеспечивает бесперебойное функционирование всей политической структуры и одновременно биологическое продолжение группы.

Старики же соответствуют, так сказать, стадии сверхзрелости и составляют нечто среднее между понятиями человеческого и божественного. Они обречены на скорую смерть, поэтому являются промежуточным звеном и, естественно, посредниками между живущими и исчезнувшими поколениями. Этим определяется их исключительное значение для данной группы, существование которой, согласно непреложной истине о "вечном возвращении", как известно, зависит от энергии, контролируемой умершими предками. А они бывают раздражительны, требовательны, иногда просто в плохом настроении, и тогда происходят демографические спады.

Общественное внимание, которым пользуются старики, принимает временами размеры настоящего культа, но его нельзя, конечно, сравнить с почтением, оказываемым какому-либо божеству или персонажу, играющему видную роль в литургии. В то же время отношение к старикам не надо рассматривать как просто уважение, потому что над сыновними чувствами обычно довлеют безотчетный страх и боязнь тайн священного, тем более что особое положение занимают далеко не все старики. Число привилегированных старцев — их называют моа или мекпа — очень ограниченно и, как правило, соответствует числу семейных групп. Другими словами, каждый род (тура его называют сийа) имеет только одного моа и считает его своим представителем при умерших предках.

Таких стариков на местных наречиях именуют по-разному. Хотя эти термины — синонимы, они выражают все же некоторые иерархические нюансы. Так, тура употребляют практически равным образом следующие слова: моа, что значит просто старик, мекпа — большой, уважаемый человек и гбенелеме — обитатель священного дома, называемого гбене.

Как правило, в деревнях тура каждый квартал соответствует поселению одного рода — сийа — и в нормальных условиях имеет гбене — дом, где живет, моа этого рода. Гбене легко узнать по изгороди, сложенной из камней и драцены, на языке тура именуемой дан. Собрание почитаемых стариков составляет мощный коллектив, возглавляемый наиболее "сильным" старцем, хранителем ритуальных реликвий. Эти функции передаются по наследству. Моа сам выбирает ученика и готовит его себе на смену. Обычно выбор падает на наиболее способного из его сыновей, достигшего определенного возраста. В глазах тура поколения моа предстают как однородная цепь, в которой все предшественники ныне живущего почтенного старца образуют крепко связанные между собой звенья, другими словами, единое целое. Поэтому во время ритуальных церемоний мекпа выступает не от своего собственного имени, а всегда от имени всех своих предшественников, причем самых близких он называет по имени, а более далеких вспоминает вкупе. Практически старец, совершающий жертвоприношения, делает подношение всем умершим старикам своей семейной группы, но обращается сначала к своему непосредственному предшественнику (с ним он находится в постоянном мистическом общении) и просит передать его молитву всем остальным старикам, в том числе тем, имен которых он уже не знает, так как перечень их уходит в глубь веков.

Некоторым наблюдателям довелось слышать об очень важном явлении, связанном с гбенелеме, но они по знают, что это значит на самом деле. Поэтому стоит сказать об этом несколько слов. Речь идет о гекполо — тайном объекте высокой сакральности, вместилище сверхъестественной силы старика хранителя тайн, живущего в настоящее время, которого называют гекполоме. Такое почетное звание, как и все прочие, передается по наследству вместе с гекполо — реликвией, представляющей собой большой пакет чар, увеличивающийся со смертью каждого моа данной семейной группы.

Дело происходит следующим образом. Когда какой-нибудь гекполоме умирает, то весть о его смерти держат в тайне до торжественной интронизации его наследника. Пока же в деревне объявляют, что "старик болен", что "он сломал себе ногу" или что "он предпринял большое путешествие" (последнее бывает не часто). Смерть почитаемого старца ни в коем случае не должна прерывать — официально ее ведь не признали — нормальной жизни общества и даже соблюдения ритуальных церемоний. Единственное исключение из правила (кстати, это случается не так редко, как может казаться) происходит тогда, когда моа, перед тем как испустить последний вздох, признал, что занимался колдовством. В таких случаях он умирает в собственных экскрементах, от отвратительной болезни: у него при жизни гниет тело, размягчаются кости и вздувается живот.

Что касается содержимого гекполо, то в нем конденсируются, так сказать, сверхъестественные качества всех предшествующих старцев (конечно, кроме тех, кто был признан колдуном). Символически — это наиболее представительные части тела, обработанные соответствующим образом, чтобы не подвергаться разложению или гниению. Можно легко вообразить, какие размеры принимает этот пакет, если в нем по меньшей мере представлены десять человек.

Спустя несколько часов после кончины старика в покойницкой хижине тайно собираются все моа, мекпа и главы культа Зоми данного селения, а также и некоторые другие старики преклонного возраста. Принимаются самые тщательные меры, чтобы не беспокоить собравшихся и не допустить вторжения какого-либо непосвященного человека. Особенно нежелательным является присутствие женщины, за исключением жены умершего, которую отождествляют с посвященным мужчиной. Тогда по ритуалу, смысл которого нам непонятен, преемник умершего отрезает с трупа часть его половых органов, разрезает на куски левую руку, рассекает нижнюю губу и вырезает с середины лба кусок кожи. Все это он коптит на огне, зажженном внутри гбене. Потом все эти части в отдельности кладут в мешочки разной величины, сшитые из местной грубой ткани. Их вкладывают один в другой, и вместе они составляют компактный пакет.

Посвященный человек понимает символическое значение каждого из этих отдельных элементов, в сумме своей представляющих личность покойника в целом. Часть мужского члена содержит творческую, производительную силу и — в широком плане — энергию всей семейной группы. Левая рука, которой очищаются после испражнений, всегда считается грязной, т. е. нечистой с ритуальной точки зрения. Поэтому она относится к области "злой магии", напоминая о чем-то оккультном, непонятном и опасном. Нижняя губа, по мнению мудрецов тура, имеет большое значение, потому что по ней изо рта жреца исходят заклинательные слова. Ну а кусочек кожи со лба символизирует, понятно, сумму всех мистических познаний умершего.

В качестве духовного патриарха моа выполняет много самых разнообразных дел. Часто он выступает как жрец Зоми, хотя статут последнего и отличается от других. Данное обстоятельство подчеркивает, между прочим, наличие общей тенденции к объединению священнослужительских функций.

И наконец, старейшина тура — живой предок, потомок мифического Зо Айа, играет еще совместно с другими патриархами рода очень важную роль в системе инициации, называемой гбон, организуемой в масштабе всей этнической группы и имеющей свой собственный таинственный язык.

Над старшим в семье возвышается религиозный глава группы. Наиболее яркий пример тому огон, жрец предка-основателя догонов. Он уже полубог и, следовательно, неприкасаем, живет отдельно от всех и руководит своими подданными из уединенной обители. В других цивилизациях сверхъестественными полномочиями наделен царь-жрец. В силу этого он несет личную ответственность за нормальную смену времен года, за дожди, плодородие полей, а также за плодовитость женщин. Жизнь группы и его личная жизнь находятся в непреложной причинной зависимости, одна воздействует на другую.

Среди многих других приведем пример обожествленного основателя царского рода у нилотских шиллуков, зовут его Ньиканг. По всей вероятности, его прообразом была какая-то историческая личность XVII или начала XVIII в.

Выбор главы культа всегда является очень тонким и тщательно подготовляемым делом, а церемония интронизации проводится при соблюдении сложнейших формальных правил, так как глава культа имеет исключительное значение для группы. Для того чтобы души его предшественников вошли в него, народы акан сажают своих новоявленных царей-жрецов на священные сиденья первых правителей (символически, на самом деле они их не касаются). Царь в качестве представителя предков носит иногда два имени, одно из которых имеет устрашающий смысл и при его жизни скрывается от широкой публики. Раньше некоторых африканских вождей душили или заставляли кончать самоубийством, когда физические силы их покидали, потому что считается, что сила вождя гарантирует силу его народа. Есть места, где вождя настолько обожествляют, что в отношении его принимаются очень строгие меры предосторожности: он живет всегда в уединении, потребляет только определенные продукты питания (человека, который увидит его во время еды, приговаривают к смертной казни), его ноги не должны касаться земли, он не должен выходить ночью и т. д.

Омбала — царь живущих в Анголе овимбунду и ханья — не передает власти по наследству: его выбирают среди наиболее именитых людей страны. Прожив годы славы в условиях строгих ритуальных ограничений, он должен умереть, как только наступает период старческого бессилия: его удушают.

Смерть царя — это страшное бедствие, ее скрывают сколько можно. Для объяснения отсутствия монарха употребляют обычные иносказательные выражения: "день погас", "царь сломал ногу", "отец отправился путешествовать", "дом разбился" и т. п. У фон, хауса, абронгов, ашанти, бауле и у многих других тело умершего особо уважаемого царя или вождя сохранялось при помощи бальзамирования в течение нескольких недель или даже месяцев в его покойницкой хижине, где при нем находились его старые жены, и только потом закапывалось в могилу. Обычно кончина великого вождя-жреца служила поводом для человеческих жертвоприношений. В недавней истории государств фон, бини, йоруба и бакуба отмечены случаи массовых убийств, когда во время одной такой церемонии приносили сотни жертв.

Есть, кроме того, и такие предки, основатели династий, которые в мифах выступают в роли могучих демиургов или культурных героев, способных если но совершить, то по крайней мере завершить процесс созидания и таким образом даже свести на нет значение главного божества. Это, в частности, удалось первому предку зулусов. Мукулехе (Северный Камерун) считают, что все они чудодейственным путем порождены первым мукулехе — своего рода суперменом; чтобы совершить такой гигантский подвиг, он был наделен половым органом длиною в несколько метров, который он при передвижении три раза обвязывал вокруг талии. Этот предок — не только выдающийся производитель, но и создатель проса.

Ходио Ниепапло — страшный герой кру, живущих на побережье, походил на гигантского примата с большим волосяным покровом. Очень злой, он обладал баснословной силой. Этот мифический тиран проводил крупные общественные работы, к которым привлекал запуганное население. Так, например, тепо были вынуждены в течение долгих и тяжких лет носить воду из моря, чтобы наполнять реки и озера, которыми пользовался людоед-фантазер. Погиб он в результате предательства своей жены: только она знала уязвимое место героя, а именно — большой палец на левой ноге, где была сосредоточена вся его сила...

Во всех районах Африки распространена легенда о предке-охотнике, основателе первой деревни. Хотя он стал главой клана, культа его не существует. Однако Фабори у лунди и леле в районе Йенде Милиму, расположенном между городами Кисидугу и Гекеду, в Верхней Гвинее, имеет иногда свои алтари, сделанные из веток кустарника. Подобное же положение существует в коллективах охотников бобо, груси, буссанго, бирифор и лоби на территории Верхней Вольты.

В отличие от других народов бассейна Конго байомбе уделяют мало внимания культу своих предков, потому что считают, исходя из опыта периода колониализма, что они не приносят большой пользы. В то же время, когда начали развертываться пророческие движения — самым крупным из них был кимбангизм, — на первом плане вновь появились нкулу — бессмертные сущности умерших вождей, покоящихся в своих подземных бидила. Кроме того, исцелители-экзорцисты мбонго всегда обращались за помощью к предкам в своей борьбе против, колдунов, самыми страшными среди которых были ндоки и манкунду. Магическим средством при этом служила горстка земли, взятая с могилы какого-нибудь предка и смешанная с волосами и кусочками ногтей клиента.

Благодаря обширной литературе, существующей по этому вопросу, мы особенно хорошо осведомлены о культе предков у догонов. Иерархический порядок среди предков устанавливается по хронологическому принципу. Главного предка — змея Сиги — представляет большая маска, сменяемая в торжественной обстановке каждые 60 лет; затем идут бину, в настоящее время воплощенные в кучках священных камушков, и, наконец, предок Лебэ, связанный с энергией земли, порождающей просо, основной продукт питания всех суданских народов.

В целом трудно определить, что представляют собою африканские предки, так как их черты не носят стабильного характера. Они находятся в сфере, колеблющейся между сверхчеловеческим и божественным, и водораздел между этими началами нельзя установить точно.

Неясными остаются еще несколько моментов. Прежде всего, каким образом умерший человек приобретает статут предка?

Обычно это происходит в результате завершения процесса освящения, продолжительность которого меняется в зависимости от обстоятельств. Умерший ценен тем, что он освобождает свою жизненную энергию и передает ее своей семье или своей семейной группе. Предком его начинают считать только после тщательно проведенной целой серии обрядов отделения от мира живых. Кульминационным пунктом этих обрядов являются похороны, они могут растянуться на несколько лет. Даже после всех церемоний такой предок (если только он не пользуется особым общественным статутом) считается новичком среди своих старших сородичей.

Конечно, при соблюдении ритуалов почитания предков африканцам не чужды сыновние чувства, но главное, по их мнению, заключается в том, что таким путем они приводят в действие силы, необходимые для их существования. В центре литургических обрядов находится понятие жизненной энергии. Ее обозначают несколькими терминами: "душа", "жизненный флюид", "двойник", "тень", все это — произвольный перевод местных выражений, передающих тонкие нюансы и характеризующих различные аспекты. Этнологи, находящиеся под влиянием древнеегипетской схемы, старались пересчитать, сколько "душ" имеют некоторые народы Африканского континента. Но для нас в данном конкретном случае не имеет большого значения, что бамбара имеют две, йоруба — три и фон — четыре "души". Для понимания интересующей нас проблемы в ее философской сущности надо рассматривать человека в двух состояниях: одно будет представлено поддающейся разрушению плотью, а другое — бессмертной психической субстанцией. Все остальные явления, связанные со сновидениями или посмертным существованием, выходят, строго говоря, за пределы эсхатологии и должны рассматриваться просто как свойства — иногда патологические — той же бессмертной субстанции.

Так, каждый индивид обладает частицей общей жизненной силы. Эта индивидуальная жизненная сила, наследуемая от отца и составляющая неотъемлемую часть имени, может быть сосредоточена в одном органе человеческого тела и более слабо распространена по всему организму. Мегбе у пигмеев, обитающих на берегах Итури, келе у лоби, мезру у данов, зузу у гере, огувон у бете, ваве у бауле, нери у сенуфо, ни, диа, ниама у бамбара, бозо, коно и догонов циркулируют в крови или живут в дыхании. Население Гвинейского залива считает, что жизненная сила обосновалась в печени, в сердце и в голове, а северные конголезцы помещают свою элиму в селезенку и желчный пузырь; бывает, что жизненная сила обитает в ухе или глазу.

Центральные банту считают, что человеческая личность мунту тоже не может существовать без постоянного снабжения энергией.

Когда в деревне умирает человек, то при последнем вздохе от его телесной оболочки отделяется бессмертная частица; после того как тело закапывают в землю, она продолжает жить в покойницкой хижине до полного окончания всех похоронных церемоний. За это время такая "душа", если только что-нибудь ее рассердит, может скучать всем живущим на белом свете и появляться перед ними в страшном виде. Банда, кру, бете, гере, даны видят свои привидения белыми или прозрачными; у герзе они похожи на какие-то нитевидные существа; у манджа они лишены одной ноги или даже головы, а если голова и существует, то она не больше страусиного яйца. Кроме того, эти привидения совершенно беззубые, тело у них покрыто белой шерстью, груди у них женские и служат им вместо глаз.

Разгул фантазии в данном случае большой роли не играет, так как призраки этой категории относятся к своего рода патологическим явлениям и вообще их деятельность строго ограничена во времени, а именно сроком, прошедшим со дня смерти до последнего тура похорон. Как раз в этот критический период, перед тем, как покинуть свою деревню и уйти в подземное царство, умершие в результате какого-нибудь преступления или отравления (действительного или мнимого) требуют от оставшихся в живых, чтобы они выявили виновника их смерти во время обряда гадания, носящего название "допрос трупа", и если нужно, то наказали бы его. Известно, что эта процедура, которая начинается обычно с испытания-ордалии, кончается чаще всего очистительной исповедью, а затем и прощением.

Вдоль всего побережья Гвинейского залива во время подобных "юридических расследований" чаще всего дают пить опасный для жизни отвар из "красного дерева" (erythrophlaeum) или вводят в глаз ядовитый сок молочая. В некоторых районах близ устья Кавалли, например, такие приемы, приводящие к смертельным исходам, вызывали раньше значительное сокращение численности населения, что нашло свое отражение в старых административных архивах.

Ордалии совершались довольно часто и носили самый разнообразный характер. Так, у ханья (Ангола) человека, обвиняемого в колдовстве, вели в пещеру, где подвергали пыткам, чтобы выяснить степень его виновности. Сначала его обмазывали соком, который сильно жжет кожу, а потом усаживали возле огня на горячем камне. За признанием следовал приговор, приводимый в исполнение немедленно. Колдунов чаще всего продавали в рабство, сбрасывали в пропасть или бросали в огонь. В менее серьезных случаях царский палач отрубал преступнику голову, потом его тело разрубали на части и клали на перекрестках дорог, на съедение гиенам. Теперь времена изменились, и колдунов у ханья выкупают за быков: сколько именно быков надо дать, определяет прорицатель.

Заканчивая главу, мы должны сделать одно замечание: мстительные души никоим образом нельзя смешивать с другими зловредными силами, тоже человеческого происхождения, прежде всего с заклинателями, отравителями и другими преступными элементами, имеющими отношение к колдовству, т. е. к тому, что принято называть черной магией.

Обычный обожествленный предок старается скорее приносить пользу своим потомкам, чем терроризировать их. Конечно, когда он сочтет нужным, то может причинять и неприятности. Наказания, которые он в таких случаях посылает, могут быть очень тяжелыми и касаться отдельных людей или целых коллективов.

Изучая социальные функции предков, нельзя отождествлять их со сводом постановлений обычного права или считать, что они его персонифицируют, как это иногда утверждают. Предков можно считать хранителями традиций и исполнителями санкций, причем сферой их деятельности является, как правило, семья, а не семейная группа.

Обряды инициаций

Прежде всего уточним, что в этой главе под словом "инициация" мы будем подразумевать не индивидуальную подготовку, которую проводит знаток какой-либо дисциплины (технической, духовной или тайной, касающейся, например, операционной магии) со своим учеником или группой своих сторонников. Мы будем использовать этот термин для определения коллективного явления, относящегося к религии, но имеющего большое социальное значение: речь идет о гражданской обязанности всех здоровых членов традиционного общества обоего пола. Теоретики данного вопроса — правомерно или нет — относят его к категории "обрядов перехода".

Потребность в инициациях проистекает из убеждения, что человек — существо, способное к качественному усовершенствованию. Он рождается в состоянии животного существования, т. е. с качественной точки зрения находится в низших условиях и поэтому должен постепенно достичь степени полноценного индивида. Используя тер мины психологии, можно считать, что в данном случае имеется в виду "самореализация" человека.

Чтобы достичь этой цели, нужно пройти через несколько ступеней. Впрочем, они могут быть включены в одну большую церемонию разной продолжительности, и в настоящее время превалирует именно эта тенденция. На противоположном конце длинного ряда вариантов находятся традиции сенуфо: у них полный цикл, не считая многих мелких подразделений, предусматривает три большие фазы сроком по семь лет каждая. Но к ним мы еще вернемся ниже.

Обычно в первой церемонии инициации участвуют дети или подростки в связи с тем, что им вскоре предстоит войти в мир взрослых. Точнее, это значит, что их приобщают к ритуальной жизни в рамках замкнутых и строго регламентированных организаций, созданных отдельно для мужчин и женщин.

Рис. 3. Сцена обряда инициации, связанных с культом Шанго у йоруба Нигерии

Группа кандидатов одного пола, отвечающая, как правило, понятию возрастного класса, сначала проходит несколько подготовительных ритуальных церемоний, которые должны их очистить от грязных пятен детства. Затем они должны мужественно перенести физические испытания, чтобы доказать свою моральную зрелость. Самое распространенное испытание заключается в операциях над половыми органами и в насечках кожного покрова. Наконец, группу кандидатов изолируют на определенный срок и под наблюдением представителей предшествующих выпусков обучают основам практических знаний и морали.

В некоторых районах Тропической Африки обрезание и эксцизия (в первом случае производится ампутация крайней плоти, а во втором — молодым девушкам отрезают клитор) имеют значение инициации, и тогда сопровождающие эти операции религиозные церемонии сводятся к минимуму. В частности, так происходит среди исламизированного населения.

Эти хирургические операции должны помочь новообращенному разделаться с теми анатомическими атрибутами, которые напоминают о нечистоте и несовершенстве его предыдущего состояния. После операции он порывает с ним и рождается для новой жизни. Часто он получает при этом и другое имя, которое должно засвидетельствовать существование новой личности. Превращение юноши в полноправного мужчину мистически трактуется как его кончина, за которой следует торжественное возрождение, сопровождающееся широкими празднествами. Место, где проходят инициации, тщательно охраняется от непосвященных. Часть его уподобляют животу огромного чудовища, которое поглотило новообращенных и по ночам говорит через посредство священных масок.

В принципе мужчины, проходящие обряды инициации, строго-настрого отделены от женщин и наоборот. Однако в практической жизни некоторым привилегированным женщинам (у тура это — зоно и йуеги) разрешают не только присутствовать, но и принимать активное участие в мужских церемониях. Бывает также, что их сотрудничества требует сам ритуал. Отметим, чтобы поправить ошибку, часто совершаемую наблюдателями, что женщины, допущенные к мужским обрядам, но обязательно являются старыми (женщин после окончания менструаций рассматривают фактически как мужчин). Среди допущенных встречаются и женщины в расцвете лет, но они, само собой разумеется, должны выполнить предварительно ряд условий, и часто тяжелых. Зато в Береге Слоновой Кости (например, у уби и горе) и у некоторых народов долины Конго есть мужчины — члены женских организаций, которые имеют право присутствовать при самых закрытых обрядах: им приходится даже, используя физическую силу, держать женщин во время операций над клитором.

Возраст кандидатов, как мы уже сказали, варьирует в зависимости от существующего в этих местах общественно-религиозного уклада. Мусульманские общины — и их примеру следуют некоторые общества Тропической Африки — подвергают обрезанию совсем маленьких мальчиков, иногда сразу после их рождения. В городах образованные слои населения прибегают к услугам квалифицированных хирургов в больницах. Однако многие народы согласно установившимся традициям устраивают эти операции над молодыми людьми обоего пола значительно позже периода их полового созревания. Обрезание древне-африканского типа существует, вероятно, независимо от предписаний Корана и проводится очень поздно. Киси, тома и некоторые йоруба, например, совершают его иногда над молодыми людьми старше 25 лет. А многие женщины сусу, налу, бага, герзе, уби, кран и гере приходят на церемонию эксцизии, уже будучи замужем или имея детей.

Цикл обрядов посвящения чаще всего проводится раз в год (по очереди) в группах близлежащих селений, каждое из которых оплачивает связанные с этим расходы.

Что касается лагерей, где проводятся эти обряды, то африканистская литература содержит много их описаний, которые различаются в деталях, но единообразны в основе своей. Население, живущее в полулесной и полусаванной полосе района Убанги, как только кончается сезон дождей, строит огороженный лагерь для проведения обрядов инициации. Он удален от деревни и обязательно расположен в тени деревьев на берегу реки. Молодые кандидаты (манджа их называют ганза) ведут там суровый образ жизни: едят мало, спят на спине, привязанные лианами к "постели", состоящей из бревен, покрытых листьями. Собираются они под открытым небом вокруг горшка, на котором подвешено медное кольцо. Это — священное место, символизирующее пуп земли. Сам лагерь — владение всепожирающего чудовища — должен напоминать новообращенному уменьшенную копию того мира, в котором он отныне должен раствориться, а потом, подобно новорожденному, обрести свое окончательное состояние. Все еще подвергаясь очень строгому обращению и исполняя священные танцы, ганза три дня постятся, затем все вместе купаются в реке и, чтобы получить хорошую порку, возвращаются в лагерь между двумя рядами людей, уже прошедших обряд инициации и вооруженных прутьями. Бичевание — одно из самых распространенных испытаний, и не только в районе Убанги. Особенно жестоким оно бывает во время церемоний, связанных с возмужанием, у пастухов-кочевников, таких, как фульбе в Нигере, бороро и других.

На этом страдания ганза не кончаются. После порки, иногда кровавой, они подвергаются обрезанию. Операция производится в тенистом месте на берегу реки. Ганза стоят перед производящим операцию, который отрезает крайнюю плоть и бросает ее в реку. (В некоторых местах этот кусочек окровавленного мяса закапывают в землю или сушат, а потом кладут в крошечный кожаный мешочек и носят в качестве амулета.) Затем оперируемых сажают поодаль и забинтовывают им раны с помощью кровоостанавливающих средств растительного происхождения. Деревянная палочка поддерживает больной орган. Новоявленный мужчина не должен издать ни одного крика, иначе его будут дразнить всю жизнь. В тот же вечер ганза должны танцевать перед стариками, не подавая виду, что им больно, и не обращая внимания на кровотечение. Никакой слабости проявлять нельзя, поэтому, чтобы поддержать в себе силы, они непрерывно грызут орехи кола и поглощают наркотики. По окончании периода выздоровления (обычно, если нет осложнений, он продолжается примерно 12 дней) молодые люди занимаются поддержанием порядка в лагере и обеспечением себе пропитания. Потом, все еще находясь под наблюдением, они начинают охотиться за дичью в соседних лесах. Что касается программы обучения, то в нее входит ознакомление с главными мифами и запретами, с историей и ролью божеств местного пантеона, со связями, которые надо устанавливать с умершими предками. Ганза обучают основам общественной дисциплины и гражданским обязанностям, принципам семейных отношений, правилам половой жизни, ритуальной хореографии и некоторым ремеслам.

Последний этап пребывания в лагере посвящен тому, чтобы полностью покончить с прежней жизнью: все совершенные раньше ошибки должны быть признаны, за них надо понести наказание, а потом их надо "смыть". Будущего члена коллектива взрослых продолжают закалять: он должен работать на коллективном поле под ударами плетки, переносить укусы плотоядных муравьев и диких пчел.

Затем каждому дается новое имя, оно должно как бы завершить процесс его преобразования. Для общения между собой новообращенные пользуются специальным языком.

Впервые выход за пределы лагеря происходит примерно через месяц после операции обрезания. Поэтому поводу неофиты специально принаряжаются: лицо и все тело они покрывают белым каолином, из пятнадцати стоящих торчком палочек (символ мужского полового органа) устраивают себе головной убор, надевают коротенькую юбочку, сотканную из волокон рафии, в руки берут две палки. Лагерь сжигают, и они возвращаются в свою семью. Однако в течение трех дней их новой жизни им не разрешают говорить: ведь они являются как бы новорожденными.

Африканские обряды инициации чрезвычайно многообразны. У баланте, манджаков, браме, пепелов, флупов и у других народов Гвинеи-Бисау, возделывающих рис, праздники, посвященные периоду возмужания, совпадают с ежегодными праздниками первинок и отличаются пышными и сложными переодеваниями символического характера. У островных жителей бидього неофиты сражаются друг с другом под знаком быка, так же поступают нуба на холмах далекого Кордофана, хотя для этого там выбирают другие трансцендентные фигуры.

В Анголе, в районах расселения баганда-ханья, обрезание юношей на пороге их возмужания считается жертвоприношением предку благородной крови, по имени Калуви, а сам обряд имеет искупительное значение. Юноши в период своего выздоровления ежедневно подносят приношения умершим предкам своей семейной группы и кладут их на алтарь малангала, сооруженный в центре лагеря. Считается, что сама операция обрезания находится под покровительством специального божества по имени Онге.

Конечно, приводимые нами примеры, взятые наугад среди многих других, ни в коей мере не являются исчерпывающими.

Этнические группы, обосновавшиеся в районе гор Нимба, там, где встречаются границы трех стран: Гвинеи, Либерии и Берега Слоновой Кости, разработали чрезвычайно сложную систему инициации. В ней центральную роль играет маска, а искусно выполненная насечка кожи заменяет (иногда и дублирует) обрезание. Но практически обрезанию должны подвергнуться все кандидаты в кполон. Этой операции предшествует целая серия церемоний, в которых участвуют подростки от 10 до 16 лет. Инициация в данном случае — это заранее проигранная битва кандидата с чудовищем. Чудовище его проглатывает, держит у себя в животе (т. е. в огороженном лагере), а затем "изрыгает" в виде новорожденного.

Постановочная часть церемоний особенно выразительно разработана у герзе, кпелле, коно, мано, лома. Отдельные эпизоды должны изображать исчезновение кандидата, преобразование его личности и возрождение. В ночь, предшествующую циклу обрядов кполон, вся деревня, где уже несколько дней проходят празднества, слышит впервые голос Нион неа — супруги ненасытного чудовища, которого зовут Нион сине (точнее, Ниому сине, т. е. мужской дух): она поет, выражая свою радость по поводу того, что ее обжора-муж скоро сможет хорошо покушать.

На заре все семьи, которые посылают своих сыновей в священный лес, совершают жертвоприношения. Первого кандидата — его называют нгурукло, а также гбоан — выбирают из семьи, непосредственно продолжающей линию основателя рода. Одетый в наряд воина, с деревянной саблей или ружьем в руках, издавая воинственные крики, он атакует забор, которым отгородился ниому, а затем проходит через листья рафии, прикрывающие входную дверь. Через несколько мгновений раздается шум борьбы и крик победившего чудовища. К ужасу собравшихся на площади жителей, через забор выбрасываются окровавленные (запачканные кровью собак, которых принесли в жертву зогому — должностные лица культа) части деревянной сабли или ружья. За забором кандидата хватают, раздевают и голым кладут на кучу банановых листьев на земле. Его держат пять-шесть человек, а в это время зогому, специализирующийся по нарезке кожи, совершает свою операцию при помощи крючка (чтобы поднимать кожу) и священного лезвия (оно должно напоминать когти чудовища-поглотителя). Операция эта длительная и очень болезненная. В результате грудь, живот и спина новичка покрываются сотнями надрезов, составляющих особый, характерный для данной группы рисунок.

У лома маски афви и гбакологи, воплощающие дух инициаций, сами приходят в деревню за своими жертвами. Их появление сопровождается криками: сао! сао! — "смерть идет!".

Верхнегвинейские кполон в менее ярких формах встречаются также вдоль границы Либерии и среди этнического комплекса дан (по линии Данане — Ман). Здесь обрезание в большинстве случаев заменяет скарификацию кожи. Некоторые даны надрезают только вертикальную линию по середине лба. Теперь, кстати, и это изменилось: они проводят на лбу голубую полосу при помощи татуировки. Техника татуировки развита во всей морской зоне расселения кру.

Впрочем, в большинстве независимых государств Западной Африки новые законы запрещают эту практику. Она считается пережитком варварского прошлого и, кроме того, одним из проявлений трибализма, затрудняющего национально е объединение.

Церемонии посвящения широко распространены у менде, живущих в Сьерра-Леоне. Они называются поро (синоним кполон) и построены по той же примерно схеме: кандидат, уплатив довольно значительную сумму в кассу корпорации, проходит в священный лагерь, где его "проглатывает" чудовище. Через несколько месяцев оно "изрыгает" его обратно с несмываемыми следами происшедших с ним страшных приключений, которые навсегда изменили его личность. Нарезки на коже, совершенные во время поро, менде считают следами зубов чудовища.

Исключительно красочным зрелищем являются праздники диоро, отмечаемые лоби и бирифор раз в семь лет. Они продолжаются несколько месяцев подряд, в них участвуют тысячи молодых людей, разукрашенные раковинами каури и перьями дрофы. Церемонии проходят в рамках земледельческих обрядов. В центре литургической программы находятся символы земли (представленной материнским божеством Тангба) и воды Черной Вольты. Начинается она со священной мистерии, организованной вблизи Нако. Главные актеры — юноша, потомок первых поселенцев, и специально подобранная девушка. Когда эта молодая оплодотворенная женщина рожает ребенка, то во всеуслышание объявляют, что "река произвела на свет маленького человека", и тут начинается ликование молодежи. Будущие новообращенные безнаказанно ругают старших, досаждают всем жителям деревни и палкой убивают домашнюю птицу. Всю ночь бьют барабаны.

Семьи выделяют кандидатов дурби, им бреют головы, помогают нарядиться, угощают самыми вкусными блюдами. Затем юноши и девушки раздельно направляются к реке. (Около поселка Батие-нор есть обширный участок, который использовали для диоро уже многие поколения.) Здесь они устраиваются под открытым небом, спят на голой земле, едят очень мало и пьют грязную воду. В один прекрасный день они обмазываются илом и начинают коллективное купание, в ходе которого их мистически посвящают реке. Ночью трещотки имитируют вой всепожирающего существа. Этот психологический шок, усиленный еще и другими шумовыми эффектами, должен сделать новообращенных другими людьми. Отныне в них поселяется келе — особая жизненная сила, они получают новое имя и могут жить половой жизнью.

В течение всего пребывания в лагере между юношами и девушками царит тесная дружба. Но их новое существование только начинается: ведь домой они возвращаются в качестве новорожденных и ведут себя так, как будто забыли все, что умели раньше, — бормочут нечленораздельные слова, ходят на четвереньках, еду кладут в уши или "прямо в живот" (через пупок) и т. д. Мальчики стараются вспахать поле ручкой от мотыги, а девочки кипятят в котелке для еды камушки или землю. Старшие — силензи — начинают их постепенно переучивать, и в частности рассказывают правду о чудовище и о священных инструментах, которые их так напугали.

Нам остается добавить, что на самом деле эти церемонии еще более сложны. Такие празднества проводят широкие массы лоби и бирифор, к которым присоединяются еще соседние кланы ганов, тегесье и другие. Аналогичные обычаи, хотя и менее красочные, под названием зорого существуют у данов и догохе, живущих немного севернее.

Сенуфо из района Корхого отмечают поро по более широкой литургической программе и в другом духе. Однако основной принцип и цели этого во многих отношениях замечательно организованного празднества остаются теми же. Мифологические темы, постоянное присутствие умерших предков, покровительство, оказываемое Катиелео — матерью нежной и в то же время грозной, — все это придает ритуалу большую живописность. Синзанга — священный лес, где находится маленькая деревушка, оборудован как постоянно действующая база с учетом числа семейных групп, пользующихся им. Он расположен рядом с поселком, а иногда и внутри него и окружен высоким забором, чтобы туда не проникали нежелательные лица. Для новообращенного сенуфо это место играет роль микрокосма, точной копии вселенной, устроенной так, как ее создал божественный Кулотиоло. В качестве первосоздателя Кулотиоло имеет право на посвященный ему алтарь конической формы, сделанный из глины. Он поставлен в центр "мира первых времен" (теология рассматривает его как пуп небес, основу всей органической жизни). Заметим, кстати, что это единственный намек на существование бога-создателя небесного происхождения в системе поро, целиком проводимого, как мы уже говорили, под знаком земных божеств, которых представляют маски и ряженые.

В священном лесу царит обстановка замкнутости. Здесь представители трех поколений совершают положенные ритуалы и занимаются теологическими разговорами; молодые люди проходят обряд инициации, а старики проводят свой досуг. Синзанга — священнейшее место, экстраполирующее действительность и существующее вне времени, — является также местом свидания живых и мертвых. Последних символически представляют длинные деревянные стволы, кучки камней или же вырезанные из дерева скульптуры. Таким образом, общества живых и мертвых поддерживают постоянные и очень тесные связи.

Местных вариантов проведения поро у сенуфо очень много, и они отличаются большой сложностью. Но так же как мы это отмечали в отношении кполон в Верхней Гвинее, структура всех церемоний остается неизменной. Чтобы занять полноправное место в обществе (и, следовательно, пользоваться уважением окружающих), надо пройти три последовательных цикла инициации: первый касается детей от 7 до 15 лет, второй — юношей и третий — зрелых мужчин. Каждый из этих циклов длится семь лет и подразделяется на несколько фаз; каждый выпуск новообращенных сопровождается серией испытаний. Считается, что сенуфо достигает зрелости к тридцати годам.

Женщины, как правило, проходят только два первых цикла, и не в таких строгих условиях, как мужчины. Их подготовка в рамках поро заканчивается обычно к двадцати годам. В это время они подвергаются эксцизии и некоторое время находятся в синзанга, специально устроенных для них.

Ясно, что проведение каждого цикла инициации требует крупных средств, и поэтому занимающиеся этим организации имеют большое значение и в экономической жизни. Движение капиталов не всегда проходит в желательном направлении: играя на руку и без того зажиточным руководящим слоям общества за счет интересов большинства населения, оно ведет к сохранению и даже к усилению социального расслоения.

Схема ритуалов инициации у сенуфо покоится, конечно, на символике "смерть — возрождение". Но одновременно делается упор и на ритуальное воспроизводство мифа, другими словами, на актуализацию священных моделей с целью подчинения воле богов и содействия движению генетической энергии. Все делается так, чтобы мистическим образом слиться в одно целое с божественным элементом: реализм очень условных ритуалов доходит до того, что неофита заставляют якобы произвести совокупление с деревом, посвященным "матери деревни" — Катиелео. Физические испытания требуют от кандидата то ловкости и сообразительности, то выносливости, которую ему придется проявлять будучи хозяином семейного очага. Ему надлежит, например, пройти через ряд препятствий, не разрушая их, или найти самую короткую дорогу в искусственно сделанных зарослях, или особым способом очистить клубень ямса. А для тренировки на выносливость кандидат должен, не моргнув глазом, выдержать напор струи горячей воды, смешанной с гравием и красным перцем, или достать ртом медное кольцо со дна, наполненного водой таза, или совершенно спокойно перенести порку и т. п. В некоторых районах, например там, где живут тиембара, нафана и фодомбеле, "новорожденные" должны нагишом пройти через узкий проход, сделанный из колючих листьев, а затем, скользя по грязи, переносить истязания, которым их подвергает маска-акушер куто.

Наряду с этим бывалые люди обучают своих молодых собратьев искусственному литургическому языку, так называемому тига. Этот язык понимают боги и посвященные, поэтому им пользуются в синзанга.

Мы уже знаем, что пребывание в синзанга занимает очень много времени, хотя современный прогресс в жизни деревенского населения содействует сокращению сроков обучения по программе поро. Чтобы понять всю сложность этого прекрасно организованного мероприятия, построенного на соблюдении старых обычаев, рассмотрим примеры, почерпнутые из практики групп тиембара и нафана, живущих в центральной части страны сенуфо — около Корхого.

У обеих этих групп программа полной инициации разделена на три цикла продолжительностью по семь лет каждый. Цикл делится на периоды, которые должны содействовать претворению в обыденную жизнь одной определенной мифологической идеи.

1. Поро у тиембара имеет прежде всего ранний, до наступления полового созревания, цикл поволо, что значит "черный переход". Продолжается он обычно семь лет и подразделяется на четыре следующих периода:

а) гбворо, т. е. ученичество;

б) камуру, по окончании которого новообращенному разрешается носить большую мотыгу (тийя) в знак признания его способностей земледельца;

в) соро — этот период можно сравнить с "возрастом козла" — и, наконец;

г) тиарага, когда возводят в степень "льва".

2. Второй семилетний цикл охватывает юношеский возраст и называется квонло. Он не подразделяется на периоды и целиком посвящен подготовке неофита к исполнению его будущих гражданских обязанностей, в том числе военному обучению. Молодой человек подвергается также тяжелым физическим испытаниям и должен в течение одного месяца находиться в священном лагере в строгой изоляции. По истечении этой фазы обращенный получает другое ритуальное имя в знак создания его новой личности.

3. Третий цикл заканчивает программу инициации в двадцать один год. Это цикл зрелости, и называется он тиоло. Он предусматривает 12 периодов, последний из которых, кафо, завершает систему коллективной подготовки; его редко достигают раньше тридцати лет.

Хранители традиционной мудрости, непрерывно обогащают свои познания во время дискуссий, ведущихся в синзанга, что является наивысшей формой индивидуальной инициации.

Среди населения, обосновавшегося вдоль течения реки Кавалли, обряды инициации для женщин отмечаются более широко и носят более сложный характер, чем соответствующие ритуалы для мужчин. Нельзя сказать, что гере, вобе, гио, ге, кран и уби не ценят мужчину; наоборот, они считают его вполне пригодным вести борьбу за существование. Но — одно не исключает другого — женщина играет в общественной и экономической жизни большую роль и поэтому должна получить очень тщательную подготовку, чтобы выполнять свои многочисленные функции. Не надо забывать, что в этих скромных лесных цивилизациях существующие обычаи предполагают, что в случае необходимости женщина может принять на себя обязанности политического вождя.

В местах, где живут гере и уби, пло йуво, которым, как и почти всем женщинам в Тропической Африке, запрещено пользоваться масками, находят удачный выход из этого положения: с помощью каолина, охры и других самых разнообразных материалов они сооружают символические костюмы. В зависимости от своих физических данных и своего темперамента они изображают буйвола, слона, пантеру, барана, утку и даже полицейского или автомобиль. В этом культурном ареале женщины, прошедшие эксцизию, устраивают исключительно красивые хореографические зрелища, пользующиеся большой популярностью у туристов-фотографов. Но то, что происходит за оградой лагеря, созданного для проведения инициации, остается, конечно, тайной, особенно для мужчин.

На территории, простирающейся от берегов Кавалли до берегов Убанги, во всех ритуалах, связанных с инициациями, есть много общего. Цикл обучения у девушек манджа ограничен лунным месяцем, т. е. сроком, достаточным для выздоровления после операции. Церемонии начинаются ночью: все танцуют, поют непристойные песни, а на заре совершают коллективное купание в реке. Затем матроны — женщины, уже прошедшие инициацию, ведут обнаженных девушек в огороженное место, охраняемое часовыми, чтобы туда никто не проник. Одна за другой кандидатки присаживаются на циновку и подвергаются операции: старая специалистка согнутым клинком отрезает клитор (в некоторых районах и часть малых губ) и бросает его (чтобы какой-нибудь злой колдун не воспользовался им в магических целях) в воду, где, как говорят, он превращается в пиявку. Помощницы кладут на рану пластырь из лечебных трав. Затем тело девушки обмазывают пальмовым маслом и пудрят красным порошком, что образует своеобразный панцирь против "дурного глаза". В таком виде они должны вечером того же дня исполнять аллегорические танцы, показывая мимикой, что обретают статут взрослой женщины. Остальное время пребывания в лагере используется для обучения девушек, и в заключение проводится торжественная церемония выпуска.

Сара проводят церемонии для девушек, связанные с наступлением возраста половой зрелости раз в три года, а эксцизией следует пребывание в течение двух лунных месяцев в лагере. По примеру своих братьев девушки получают новое имя. Для того чтобы "стимулировать" преобразование своей личности, они должны принять священную пищу отвратительного вкуса: это — соус, в котором варится собачье мясо, приправленное пучками их собственных волос, кусочками кожи крокодила и листьями растений, вызывающих галлюцинации.

Зона распространения таких церемоний в Африке очень обширна, но не непрерывна. Обрезание и эксцизия — или заменяющие их операции — практикуются, как правило, на суданских равнинах и в лесных массивах. Между этими двумя полосами живут народы, которые не только не прибегают ни к какому калечению, но и запрещают их. Существуют и такие нормы обычного права, когда мужчина, прошедший обрезание, не может занижать политический пост. Так, перед интронизацией царь у акан должен раздеться и в присутствии полномочных представителей доказать, что на его теле нет никаких недостатков, что у него, так сказать, все на месте.

Также обстоит дело и у народов, которых называют иногда палеонегритскими. Здесь обрезание, как правило, не производится. В то же время эксцизия встречается часто. Достижение зрелого возраста нуэр, часть динка и ануаки в районе Верхнего Нила отмечают "знаком воина": надрезают на лбу вздутые полоски. Нилоты и их соседи в районе Великих озер разбивают передние зубы; они это делают, исходя из требований обрядов посвящения, но ради красоты тоже. Надо отметить, что зубы калечат совершенно разные и далеко живущие друг от друга народы: гереро, масаи, бакамба, монго, кунда, сара, бонго, мусгум, крейш, нуба... Примеру банту последовали также и некоторые группы пигмеев на северо-востоке Заира. Таким образом, зона соблюдения этого обычая идет от Бахр-эль-Газаль, через окрестности озера Чад, пересекает горные массивы Северной Нигерии и равнины Вольты, затем выходит на западную часть Берега Слоновой Кости, где живут гере, вобе, ньябва, дан; отсюда она следует по побережью из районов обитания кру, и доходит до Казаманса. Используются всевозможные приемы: передние зубы спиливаются и превращаются в остроконечные, или их выкручивают так, что они торчат вперед, или выдергивают совсем, или заменяют искусственными, сделанными из костей животных, и т. д.

Скарификация лица особенно распространена у сенуфо, моей, сара. Многие женщины носят кольца в губе, например в Верхней Вольте и в некоторых районах Берега Слоновой Кости. Подобно тому как это было когда-то принято у народов группы сара и у других племен Судана и Чада, надрезы на лице делаются даже тогда, когда губы продеты довольно большим деревянным кружочком. Вообще разрисовка кожи, выполненная различными техническими приемами, практикуется фактически по всей Тропически Африке, за исключением районов, рано подвергшихся исламизации.

Совершенно очевидно, что обряды посвящения женщин приобретают особенно большое значение в матрилинейных обществах: у банту на юге бассейна Конго они начинаются, например, как только появляются первые менструации, и сопровождаются яркими празднествами.

В районе Гвинейского залива наилучшим образом организованные женские объединения это — бунду у менде в Сьерра-Леоне и санде у кпелле и гола, живущих в Гвинее и Либерии.

Если в одних местах, чтобы подчеркнуть женственность, отрезают клитор и малые губы, то на юге Африки есть народы, готтентоты в частности, которые не только следят за сохранностью женских половых органов в естественном виде, но и стараются удлинить их искусственным путем, чем ежедневно занимаются семейные матроны в течение всех молодых лет жизни женщины. Естественно, такой любопытный факт — его принято называть "готтентотским передником" — много раз отмечался как в научной литературе, так и в путевых очерках.

В большинстве традиционных обществ Тропической Африки юношам и девушкам предоставляется почти полная свобода добрачных половых отношений. Правило супружеской верности — и то больше в юридическом плане — считается обязательным только после свадьбы. Между тем в некоторых районах очень ценится девственность и даже принимаются меры предосторожности, чтобы ее оградить. Так, племена, на протяжении веков подвергающиеся влиянию Корана, например эфиопы, сомали и арабизированные группы населения Восточного Судана, зашивают большие губы половых органов своих девушек (это называется инфибуляцией), а потом, после свадьбы, показывают собравшимся постельное белье, запачканное кровью от девственной плевы.

Конечно, приведенные нами примеры отнюдь не исчерпывают всего богатства церемоний, связанных с обрядами посвящения. Они дают тем не менее представление об этих имеющих очень большое социологическое значение ритуалах старой Африки. Целью их является покончить с переходным состоянием молодого человека, сделать его зрелым индивидом и соответствующим образом отметить этот переход. В этом процессе принимают активное участие различные персонажи невидимого мира, начиная с предков и кончая божествами самого высокого ранга, которых представляют люди старшего поколения.

Культовые объединения

Проведение обрядов посвящения играет важную роль в жизни общества. Несмотря на то, что внешне эта деятельность проявляется только время от времени, она приводит к созданию "постоянно существующих ассоциаций, построенных по признаку возрастных классов и объединяющих всех членов одного или нескольких семейных родов или группу местных жителей. Таким образом все взрослые жители данной деревни — мужчины отдельно от женщин — должны принадлежать к ассоциации посвященных. Конечно, в наши дни происходят различные изменения, но принцип остается в силе.

Помимо периодичных сборов, созываемых для прохождения посвящаемыми необходимой подготовки, как правило, один раз в год, общество испытывает потребность подтвердить силу своей организованности и для этого в ходе важных церемоний поминовения собирает представителей всех поколений. Поводом в таком случае может служить как поминание прародителя или всех умерших предков, так и ознаменование какого-либо историко-мифологического события.

Подобные церемонии проходят очень медленно, иногда они растягиваются на десятки лет и каждый раз требуют тщательной и дорогостоящей подготовки. Именно из-за больших перерывов между отдельными циклами западные наблюдатели очень долго не были знакомы с некоторыми явлениями такого рода. В частности, так произошло с гбон у тура и с аналогичными институтами у данов, гуро, диоманде, мау и т. д.

В этой литургии особое место занимают носители масок, которых рассматривают как посланцев потустороннего мира. В данном случае празднества предназначены не для подготовки нового отряда посвященных, а для сплочения всех местных жителей под знаменем племени, чтобы напомнить об их происхождении от одного предка, о братском единстве, другими словами, чтобы "подогреть" их корпоративный дух. Все это, конечно, происходит при благосклонном внимании богов.

Рис. 4. Танцор мпонгве

Рис. 5. Догоны в костюмах и масках для ритуальных танцев

Праздники диоро, о которых мы говорили в предыдущей главе, по нашему мнению, занимают промежуточное положение между обрядами посвящения, в точном смысле этого слова, и церемониями, направленными на укрепление этнической солидарности.

Догоны, живущие на скалах Бандиагара-Санга, каждый год отмечают праздник своего мифического предка; его душа живет в огромной длиной в несколько метров змееподобной маске, которая спряталась в пещере. Одновременно происходит возведение в сан служителей культа этой маски. Их выбирают из четырех семей: Ару, Дион, Оно и Гару — все они считаются потомками Лебэ. После смерти эти служители будут иметь право на специальные похоронные почести. Празднества продолжаются 22 дня, они заполнены жертвоприношениями, танцами в масках, пирушками; одни деревни ходят в гости в другие, и все непрерывно пьют пиво из проса доло. Посвященные одеты в церемониальные костюмы. Чтобы искупить свою вину перед предком-змеей, представители общества, возглавляемые огоном, убивают над маской собаку и курицу и таким путем возрождают ее первоначальную силу.

Горные жители тура в районе Ман называют свои большие церемонии гбон. Главным действующим лицом в литургии в данном случае выступает гигантская маска вуйве, поднятая на ходули. Вуйве, особое существо, живущее недалеко от первой деревни тура — Ниете, воплощает собой все жизненные субстанции группы и следит за их движением. Старики тура говорят, что гбон организуются раз в 40-45 лет, поэтому редко кому доводится участвовать в них дважды. Хотя обряды отделены друг от друга такими большими промежутками времени, их участники чувствуют себя связанными узами солидарности, а когда собираются вместе, то говорят на тайном языке гбонвуо. Празднества носят ярко выраженный характер инициации. Очень много эзотерических символов. Так, птица зобере — ее послал создатель мира Атана — раскрывает людям тайны жизни и диктует законы, которые будет выполнять вуйве. Под этим углом зрения гбон можно рассматривать как ритуал, призванный отмечать первую инициацию и воспроизводить ее мифические основы.

В Тропической Африке религиозно-политические ассоциации очень часто группируются вокруг священной маски. В таких случаях маска становится основой культа метафизического божества, которое она воплощает. Кроме того, ее используют также для поддержки, а, если надо, то и для укрепления традиционной власти.

С тех пор как на Африканском континенте происходят глубокие социальные преобразования, значение ритуальных масок уменьшилось. Но раньше их роль была так велика, что если захотеть описать все связанные с ними церемонии, то для этого понадобилось бы несколько томов.

Оставаясь в рамках нашей темы, отметим по крайней мере, что церемониальная маска, хотя она и выступает в качестве полномочного представителя потусторонних владык, обычно не воплощает высшее существо, а если и воплощает, то только в исключительных случаях. Она появляется перед людьми то в виде того или иного младшего божества, то в роли эмиссара предков-покровителей. Примером первого варианта могут служить ниому в Верхней Гвинее, а второго — "духи умерших", называемых экпа у йоруба и наго.

Особое место занимает маска на ходулях. Мы уже упоминали вуйве у тура, однако маска, которую несет высоко наверху танцор-акробат, встречается не только у этого маленького горного племени, но и в широком культурном ареале, охватывающем территории Гвинеи, Либерии и Берега Слоновой Кости: даны имеют свою — ге гбле, мано — ге гбе, герзе и коно — ниому куйа и т. д. Коно имеют дело и с другой маской, не столь большой по размеру, которую они называют сиверевере и связывают как будто со жрецом-кузнецом.

В Верхней Гвинее, в районе Нзерекоре, рассказывают легенду о том, как женщины нашли маску на ходулях. Очень, очень давно одна горшечница пошла со своей дочерью к реке искать глину. Было половодье. Когда она начала черпать воду из одной глубокой ямы, то услышала, как издалека донесся топкий голос: "Уходи отсюда, старуха, я тебе запрещаю брать здесь воду, она мне нужна, чтобы умываться и полоскать рот!" Несмотря на это предупреждение, горшечница продолжала свое дело, пока не наткнулась на что-то, похожее на пару ног. Она стала их тянуть, тянуть... и вдруг перед ней предстало огромное чудовище. Странное существо не произносило ни слова, но не отставало от женщин и, как тень, следовало за ними до деревни. Чтобы заставить его заговорить и выяснить, откуда оно явилось, женщины заперли гиганта в доме, зажгли огонь и бросили в него горстку перца. Бедный дух стал задыхаться, чихать и издал страшный рев, обретя таким образом голос. Женщины испугались и убежали, но зато мужчины — они ведь храбрее — схватили свое оружие и покорили ниому. С тех пор и по сей день ниому — союзник людей.

Маски на ходулях распространены и в другом культурном ареале, который тянется от Габона до Заира. Здесь группы мпонгве, а также их соседи, живущие на берегах рек Огове и Алима, поклоняются маскам с побеленным лицом (выше мы рассказывали только о черных масках), связанным с лунной символикой и представляющим женщин. Сложные танцы ночью должны содействовать циклическим движениям вечного спутника земли и соответственно смене сельскохозяйственных сезонов. Таким образом, в конечном счете они относятся к категории обрядов плодородия.

Западнее — точнее, в прибрежном районе южных рек — встречаются культовые общества, очень похожие на те, о которых мы говорили в начале нашей главы. Темпе, налу, бага, ландума, микифоре и часть сусу создают ассоциации смешанного типа под названием Матиоли, Симо и т. д.

У этих народов, занимающихся разведением риса, такие организации в большинстве своем ведают ритуальной деятельностью, связанной с сельским хозяйством. Они находятся под эгидой богини земли, матери-кормилицы, которая "лично" возглавляет не только полевые работы, но и посвящение возрастных классов.

Теперь повернем на север.

Бамбара знают шесть дорог — каждая из них связана с представлением об определенной части человеческого организма, — ведущих человека, родившегося в своего рода животном состоянии, к полному расцвету, т. е. к союзу с божеством. Эти шесть дио лежат в основе организаций, созданных по типу обществ для проведения обрядов посвящения и носящих наименования ндомо, комо, нама, коно, тьявара и коре. Обычно у них у всех есть четкая схема, загроможденная многими чрезвычайно сложными литургическими деталями, которые, однако, находят объяснение, если исходить из философской концепции человеческой личности в космическом плане. Ассоциация Комо, например, объединяет всех мужчин деревни, прошедших обрезание и поставленных под начало жреца-кузнеца.

Прежде всего это — культовая организация, располагающая своими жертвенниками, алтарями, священнослужителями. Соблюдению дисциплины содействует высокий авторитет устрашающей маски. Она появляется главным образом по ночам, вся в черном, вооружена отравленными крючками и может ими ранить насмерть того члена общества, который выдал кому-нибудь непосвященному, женщине например, секреты, передаваемые во время посвящения. Чтобы освятить тайну этих секретов, пьют кровь принесенной в жертву козы. Ассоциация Комо выступает одновременно как хранительница основных мифов и правовых традиций. Поэтому она в известной мере управляет всей общественной жизнью деревни: вмешивается в споры между жителями, судит их, подвергает ордалиям, наблюдает за работами, интересующими все общество, организует большинство обрядов, связанных с сельским хозяйством, применяет Санкции к нарушителям запретов.

Рис.6. Навершие маски бамбара

Рис. 7. Член тайного общества бамилике в церемониальном костюме

Однако не все религиозные ассоциации Тропической Африки столь значительны. Чаще всего речь идет об объединении ограниченного числа лиц, отобранных по разным признакам: они или происходят из одного рода, или обладают какими-либо определенными природными склонностями, особыми способностями и талантами, или же "указаны свыше" в результате какого-либо чрезвычайного происшествия. Такие общества отнюдь недоступны для всех представителей данного поколения, какими бывают племенные ассоциации, основанные на возрастных классах. Это строго закрытые организации, прием в которые сопровождается более или менее сложной процедурой. Иногда они носят нежелательный и даже незаконный характер. Ясно, что формальности, которыми обставлен прием в члены, усложняются в зависимости от степени осуждения их целей со стороны всего общества.

На крайнем фланге такого типа организаций находятся объединения колдунов (предполагаемые). К ним относятся ассоциации Вахиби и Кви, обнаруженные в лесах вокруг устья Кавалли, посередине между Берегом Слоновой Кости и Либерией. К сожалению, почти все описания подобных случаев, встречающиеся в специальной литературе, надо ставить под сомнение, потому что они часто путают понятия "колдовской" и "антиколдовской". Действительно, трудно точно установить, существуют ли у кру и гребо подлинные объединения колдунов, но зато совершенно ясно, что у них есть культовые объединения по борьбе с колдовством в общественных интересах.

В стране сенуфо закрытая ассоциация людей-быков, именуемая Никари, объединяет посвященных, хорошо разбирающихся в лечебных растениях. Само собой разумеется, что эта организация не только носит утилитарный характер, но и принимает участие в духовной жизни, сотрудничая с Поро во время похорон и заключительных церемоний годового цикла. Обряды Никари, связанные с образом быка, имеют много общего с литургией в некоторых синзанга в районе Синематиали, где используют такие сложные маски, что они похожи на какие-то сооружения. Называются эти маски кагба, навиге, насоло.

Другой культ сенуфо, использующий гадание в целях операционной магии, носит имя оккультной силы, воодушевляющей его, а именно кафигеледио. Хотя ее аксессуары никогда не выходят за пределы семьи-хранительницы, вокруг главы культа создается небольшая группа сторонников, которую, если она становится постоянной, можно вполне закономерно отнести к рассматриваемой нами категории закрытых организаций. Напомним, что во время своих сеансов жрец-прорицатель помимо своего разнообразного оснащения пользуется фигуркой, украшенной перьями и иглами дикобраза и имеющей длинные руки, которыми она может ударить намеченную жертву.

Свидетелей, присутствовавших при сеансах кафигеледио, очень немного. Они утверждают, что ее жрецы хорошо знают травы и готовят из них особые отвары, чтобы обострить свое чувство восприятия.

В культе Багре, которого придерживаются лоби и дагари на берегах Черной Вольты, опекунскую и карательную роль берут на себя божества земли. Каждый вступающий в организацию должен признаться во всех своих ошибках, в частности заявить, не совершил ли он убийство, не крал ли скот, не увозил ли женщин, а затем совершить очистительный акт. Со своей стороны, женщины — члены Багре должны, когда беременеют, публично рассказать о всех случаях измены мужу, иначе роды будут тяжелыми, станут наказанием, ниспосланным невидимыми руководителями организации.

В Того и Дагомее некоторые группы эве приносят клятвы о взаимопомощи, известные под названием "пакт крови", и создаются существующие длительное время братства. Нарушение их законов влечет за собой самые тяжелые последствия. Церемония приема в члены братства очень тонко разработана. Происходит она на груде священных предметов; кандидаты должны выпить из человеческого черепа особый напиток, куда они, надрезав предплечье, налили несколько капель своей крови. А если впоследствии кто-нибудь нарушит свои обязательства, то он сойдет с ума, будет есть свои экскременты, производить на свет уродов или же умрет в муках от укуса змеи.

В других ассоциациях такого типа невидимыми и самыми могущественными участниками являются предки. У гун, живущих в городской черте Порто-Ново, есть объединения, члены которых пользуются масками, напоминающими ночные привидения-чудовища. Собрания таких зангбето происходят в хорошо охраняемых местах; в центре их — "ночные охотники", они носят рогатые маски и длинные платья из травяных волокон. Перед тем как принять нового члена, его подвергают порке, а затем берут вступительный взнос.

Несколько восточнее, у нигерийских йоруба, существуют мощные организации, такие, как, например, Оро, которые кроме религиозной деятельности занимаются политическими делами. Члены Оро считают себя исполнителями воли умерших предков. Они выходят по ночам под звуки священных трещоток, хватают осужденных и ведут их в тайные места своих сборищ, где и убивают их. Они действуют согласно приказам-пророчествам, получаемым от коллектива Огбони, своего рода тайного суда, состоящего из стариков, представляющих различные города страны йоруба. Поддерживая тесные связи с алафином — царем, олицетворяющим бога Шанго, — они оказывают бесспорное влияние на государственные дела.

Корпорации Ахозо и Экпа, организованные по принципу возрастных классов, а также ассоциация, называемая Ммо, ограничивают власть царя у ибо. Их деятельность во многих чертах напоминает функции, выполняемые вышеуказанными ассоциациями.

Находящаяся под эгидой оплодотворяющих божеств земли и предков-прародителей, корпорация Ммо, терроризируя население, следит за выполнением законов обычного права. Члены ее выступают в масках, участвуют в больших ритуальных церемониях, в частности в похоронах. В борьбе против колдовства они подвергают подозреваемых людей испытаниям с применением ядов, изгоняют из дома женщин, нарушивших супружескую верность, наказывают воров и т. д.

Организация, аналогичная Экпа, существует и у иджо под названием Сакапу; экой, живущие на берегах реки Крестовой, называют такую же организацию Эгбо, или Нимо-мбоандем, когда она объединяет только женщин.

Наряду с такими группировками, принимающими участие в политической жизни, существуют ассоциации, уделяющие внимание главным образом религиозной деятельности. Среди них йоруба чаще всего называют Эгунгун — организацию, занимающуюся в основном культом умерших предков, которые появляются во время торжественных представлений под видом священных масок.

Похожее на нее общество Адаму-Ориша устраивает в честь умерших маскарады в окрестностях Лагоса, а в районе Йджебу действует ассоциация Элуку, символом которой является мифический хамелеон Агемо. Западнее, в направлении Дагомеи, известна организация Геледе, использующая маски в церемониальных танцах.

Широкое поле деятельности у западных йоруба, а также у некоторых групп эве в Дагомее и Того имеет общество Йеве. Многочисленная прослойка его священнослужителей построена по законам иерархии и держит в своем подчинении коллектив посвященных обоего пола. Последние на определенное время запираются в храме и говорят между собой на специальном литургическом языке. Культ, практикуемый этим обществом, основан на системе символов, где главное место занимают молния со, железная змея вудуда, акула агбуи и миниатюрные каменные топоры, рассматриваемые как "камни-громовики". По примеру Оро, Огбони, Ммо и Экпа ассоциация Йеве тоже занимается политическими интригами; очень редко бывает, чтобы традиционный вождь осмелился отказаться выполнить ее тайные, но не подлежащие критике директивы.

Рис.8. Танцоры, участники традиционного праздника у бобо

Существование некоторых ассоциаций, вероятно, связано с тем первобытнообщинным строем, когда преобладающим влиянием пользовался материнский род. Этот принцип в очень многообразных местных формах присутствует, в частности, у банту, на юге бассейна Конго. Другим примером могут служить баяка со своими Нгонги, баконго с Ндембо, а также балуба с целым набором политико-религиозных и почти тайных обществ. Кроме того, за последнее время здесь появилось удивительно большое число синкретических движений. Они часто отходят от евангельского принципа всеобщности, замыкаются в рамках своего племени, превращаются в орудие страстей и ненависти и в конце концов неизбежно становятся закрытыми организациями.

Немного севернее, в бассейне Арувими, существуют знаменитые общества людей-леопардов, так называемые Мамбела или Аниото, преследуемые законом. Наблюдатели утверждают, что в стране булу, бали и баконго такие общества тоже не порвали со своими кровавыми обычаями: их члены, одетые в шкуру пантеры, устраивают ночные походы, во время которых разрывают схваченных ими людей на части при помощи железных когтей. Образцы таких приспособлений представлены в некоторых музеях, они действительно имеют очень страшный вид. Люди-леопарды появляются в разных местах на Африканском континенте. Они существуют — скорее в народном воображении, чем в реальной действительности — и в некоторых отдаленных районах Сьерра-Леоне, Гвинеи, Либерии и Берега Слоновой Кости, с одной стороны, а с другой — у некоторых групп сара — к югу от оз. Чад. Мы уже указывали, что у сара известны культовые объединения людей-львов; раньше они представляли опасность для человека, но теперь превратились в обыкновенных воров, угоняющих скот. Свои преступления члены таких организаций совершают в специальных одеяниях. На ногах у них искусственные лапы львов, они дуют в бутылочные тыквы, чтобы имитировать рев хищника, и, так же как члены Аниото, убивают свои жертвы железными когтями.

Ассоциации профессионального типа, но окутанные тайной, очень часто используют эмблемы животных. Так, например, общества змеи свирепствуют на западе Африки у кру, гере, вобе, данов, кпелле, мано, коно, киси и лома; они существуют также и в других местах, например у банджунов в Камеруне. Их члены уверяют, что могут превращаться в ядовитых змей и убивать людей. Закрытые корпорации охотников на дикобразов имеются у бобо и груси, а также у жителей на берегах озера Руква в Кении. У ваньямвези есть охотничьи общества, которые являются, по существу, религиозными организациями и избрали своими символами дикобраза и кабана.

В обществах, которые манджа и банда называют Семале, или Самали, во время церемонии посвящения производятся надрезки кожи, причем шрамы должны напоминать следы лап леопарда или когтей хищной птицы. Считается, что леопарда и птиц послал дух Нгакола, злой пожиратель людей, черный мохнатый силач. Действуя по аналогичной литургической схеме, ассоциация Лаби приобрела большой политический вес у байя, где она сосуществует с обществом Небели, скопированном, судя по всему, с объединений у мангбету. Влияние всех этих организаций перешагнуло опушку лесного массива и достигло даже цивилизации азанде.

Множество тайных обществ действует еще в Камеруне, особенно в западной его части. Все они, к слову сказать, не упускают случая взимать дань, иногда очень крупную, с рядовых людей. Мбумы называют именем Дзел ассоциацию, предназначенную укреплять авторитет своих посвященных членов, организованных по принципу возрастных классов, и ограничивать исполнительную власть вождей.

Эбрие — жители лагун в непосредственной близости от Абиджана, несмотря на противодействующие внешние влияния, смогли сохранить очень сильными свои системы возрастных классов (их соседи адиукру также сохранили свои ло). Деятельность возрастных обществ типа абедиа растягивается на большие периоды: их манифестации, по существу религиозные, но носящие также и чисто социологический характер, совершаются раз в 35-40 лет. Во время этих церемоний происходит посвящение в воины. Молодой человек выходит из своего возрастного класса — бресуе и торжественно переходит в класс взрослых — ниандо.

Рис. 9. Исполнение традиционно го обрядового танца

Наконец, многие заслуживающие доверия авторы утверждали и неоднократно повторяли, что в Африке почти повсюду есть тайные просто преступные организации, объединяющие колдунов и занимающиеся людоедством. По нашему мнению, это не исключено, тем более что их существование с достаточной убедительностью подтверждено имевшими место судебными процессами. Единственно, с чем мы не можем согласиться, это с присвоением им постоянного статута. Такие общества могут считаться случайными "встречами", временными объединениями, не имеющими никакой органической связи с темой нашего изложения, которое, само собой разумеется, не касается чисто криминологических случаев.

О колдунах

В Тропической Африке колдун не только является частью повседневной действительности, но и играет определяющую роль в некоторых сферах психологии индивидуума и группы. Согласно традиционному мышлению, он занимает первостепенное положение в обществе.

Но прежде всего уточним: что такое колдун? На этот вопрос психологи ответят, что речь идет о персонификации нечистой совести, о попытках негативного решения моральных проблем, об условном представительстве коллективного зла. Социологи будут анализировать условия деятельности колдуна в качестве вредного члена общества. Фольклористы расскажут о его необычайных подвигах, сохранившихся в памяти народной. Некоторые специалисты, путая два противоположных понятия, будут говорить о "черной магии" и "белой магии", о "колдунах" и "антиколдунах" и т. д.

Нечеткость формулировок часто усложняет проблему, а между тем она очень проста. В свете накопленных наблюдений африканский колдун предстанет в нашем изложении во вполне человеческом образе, в качестве личности, которая под влиянием неодолимой силы и путем всяческих темных ухищрений старается наносить вред своим близким, действуя абсолютно анонимно и оставаясь поэтому в полной неизвестности.

Таким образом, это — злой и опасный человек, хотя дурные поступки он не всегда совершает по своей воле. Во многих случаях он действует бессознательно. Точнее было бы сказать, что активным фактором здесь выступает вредный флюид, утвердившийся в его физической оболочке. Колдун очень похож на "одержимого" в классическом понимании этого термина. Но в конце концов важен материальный результат злодеяний, совершаемых колдуном. И с этой точки зрения он подлинный преступник, беспокойный психопат; бросая вызов установленным порядкам, он становится носителем всех извращений и живой антитезой добру.

Данным вопросом занимался ряд наблюдателей. Один из них справедливо сказал, что колдовство не система технических приемов, как, например, превентивная магия, а состояние: колдун — это психическое чудовище, сознающее или не сознающее свою сверхъестественную вредоносную власть над людьми. Не понимая своего состояния, колдун узнает о нем из общественного обвинения, выдвинутого против него, за которым следует серия испытаний, иногда с применением ядов. Психологически механизм рассуждений здесь таков: поскольку колдун совершает зло помимо своего сознательного "я", то и потом ему не приходит в голову все отрицать и считать себя невиновным.

В представлении африканца существует несколько типов колдунов. Наиболее распространенный из них — это пожиратель душ; у него есть двойник, который способен покинуть его тело и напасть на жизненную силу других людей, главным образом членов его собственной семьи. Некоторые пастушеские народы Анголы считают, что колдун может вызвать смерть близкого родственника для того, чтобы душа умершего поддерживала все деяния покорившего ее человека. Такие же предположения существуют в группах ханья, баганда, овимбунду.

Другой автор пишет, что у бете (Берег Слоновой Кости) колдовство является обычным явлением, что всякий человек в той или иной степени гунион, т. е. колдун. Особенно опасаются стариков, калек, больных и вообще людей, обиженных природой. Согласно тому же источнику информации, активно действующие двойники колдунов у бете объединяются в ассоциации, где каждый из них должен принести в жертву душу одного из своих живых родственников. Они могут захватить жизненную силу другого человека, бороться с нею и убивать ее; короче говоря, они действуют в невидимом мире в качестве убийц и людоедов.

Какое же место колдуны действительно занимают в традиционном африканском мышлении?

Баефве у бауле-анья, зоазан у гуро и ндеува у сенуфо непрерывно вмешиваются в жизнь человека и целых групп людей, создавая массу больших неприятностей: превращаясь в хищников, они нападают на людей, заблудившихся в лесу; в виде грызунов и обезьян они уничтожают посевы; они часто вызывают болезни, вводя в тела своих близких ,кусочки железа, камушки, стеклянные осколки, цепочки, когти, усы леопарда; набрасываясь на печень какого-либо человека, они обрекают его на медленную смерть.

По мнению одного сенегальского писателя, волоф считают, что их колдун может обращаться в животное, пугать по ночам, красть у своих жертв активную силу, которая одушевляет их тело. Затем, когда эти жертвы похоронены, колдун выкапывает трупы из земли, оживляет их и тут же "по-настоящему" убивает, поедая мясо. В народном воображении, у колдуна есть пара глаз на затылке, поэтому он видит все, что происходит сзади; на руках и на ногах у него есть рты с зубами. Он может летать по воздуху, и тогда у него изо рта и из-под мышек вылетает огонь. Он пронзает своим взглядом внутренности своих близких, видит, как бьется сердце и циркулирует кровь. В общем, он похож на существо четвертого измерения.

Деревенские сказочники всегда обладают несравненным даром обогащать свои описания любопытными деталями. Они не останавливаются даже перед тем, чтобы ввести в свои рассказы самые последние технические достижения. У бете, например, гунионы передвигаются на мотоциклах и самолетах, и, как нам говорили, прогресс зашел уже так далеко, что они используют управляемые ракеты!

В жизни общины проблема колдовства неотделима от общественного блага. С точки зрения теоретика, можно утверждать, что розыски колдуна вписываются, так сказать, в рамки общественного конформизма: обвиняют "виновников смуты". Если существует кризис морально го, экономического или политического порядка, то поиски и выявление колдуна вносят облегчение, потому что "виновник" найден, а все остальные обелены. То, что мы называем чувством общественной безопасности, обеспечивается благодаря уничтожению колдуна; его смерть восстанавливает общественное равновесие.

Поскольку колдуны противодействуют жизненным интересам общества, последнее организует свою защиту по принципу "удар за удар". В каждой африканской деревне существует целая система мер и боевых средств для борьбы с колдунами. Как правило, у прорицателя помимо разнообразных методов розыска есть еще оружие. Бывает, что после того, как колдун найден, прорицатель прибегает, чтобы побороть зло, к помощи своих собратьев — главе культа или исцелителю-экзорцисту.

Независимо от того, понимают они свое состояние или нет, колдуны распространяют всякого рода несчастья, прежде всего болезни, смерть и уничтожение имущества. Некоторых урожденных уродов, старых женщин, прокаженных, паралитиков, альбиносов, а иногда и близнецов подозревают в том, что они потенциальные колдуны.

Считается, что колдовство может передаваться по наследству или быть благоприобретенным. Мамбила в Нигерии, как и некоторые племена в Камеруне и бассейне Конго, считают, что колдовские способности передаются тремя путями: а) человек рождается колдуном, и по мере возмужания к нему приходит осознание своей власти над людьми; б) откровение может снизойти в любой момент, тогда надо подчиниться этому призыву злых сил и выпить специальный напиток, чтоб получить статут настоящего колдуна; в) как и повсюду в Тропической Африке, силу колдуна можно купить, если выдать "хозяину" — колдуну (или обществу колдунов, если оно существует) душу близкого родственника по материнской линии, которая должна быть "съедена" новообращенным во время церемонии его приема.

Вирус зла у леме (колдун у тура) пронизывает весь его организм, но сосредоточен в крови, которая переносит необходимую жизненную субстанцию, называемую ниама. Именно эта ниама в результате какого-то сверхъестественного вмешательства овладевает волей ее носителя и заставляет его совершать преступления. В вознаграждение за это ужасное рабство колдун обретает исключительные способности одновременно находиться в двух разных местах, превращаться в животное, делаться невидимым, летать по воздуху. Леме, кажется, занимаются своими темными делами сознательно. Они тоже создают братства; на их людоедские празднества с целью завербовать новых последователей приглашаются люди, предрасположенные к колдовству. Чтобы быть принятым в эту компанию, каждый новый член должен принести человеческую жертву из своего семейного окружения. Эту жертву поедают в виде замещающего ее животного, а "принесенный в жертву" человек совершенно спокойно продолжает свою физическую жизнь, не подозревая, что у него уже нет своего внутреннего "я".

Дьявольские ресурсы леме неисчерпаемы. Мы уже говорили, что он может летать по воздуху или находиться в данный момент в двух отдаленных друг от друга местах; превратиться в змею и нанести смертельный укус; надеть на себя шкуру хищника и убить охотника; уничтожить плантацию, послав на нее стадо слонов, или заставить обезьян выкопать арахис[17]; устраивать набеги маленьких грызунов и птиц на рисовые поля; набрасываться на людей и на их имущество; утопить человека или обрушить на него дерево в лесу; направить молнию на деревню; сделать женщину бесплодной и вообще мешать своему ближнему преуспевать в жизни.

В этом отношении субара у народов манде нечему завидовать своему коллеге у тура, потому что он тоже располагает целым арсеналом средств оккультной науки.

Чтобы вызвать болезнь, колдуны у эбрие, дида, авикамов, живущих в лагунах Берега Слоновой Кости, набрасываются на пораженные органы с помощью гвоздей, костей, зубов собаки, булавок, наконечников от стрел, игл дикобраза и гаек. Потом исцелители высасывают их из тела пациентов. То же происходит в очень многих других местах Тропической Африки. В Береге Слоновой Кости многие "пророки", возглавляющие маленькие культы харристского типа, борются против таких явлений, заставляя виновников и людей, ставших их жертвами, исповедоваться публично, а затем дают им выпить священной воды, чтобы совершить искупление.

На берегах Черной Вольты живут колдуны, которые, согласно поверьям, передвигаются на летучих мышах и, кроме того, способны превращаться в гиену и даже в камень (чтобы скрыться под землей). Они любят мясо и, организуясь в братства, ловят "двойников" своих жертв, чтобы полакомиться их печенью. Как и вампиры нашего средневековья, они предпочитают жить неподалеку от кладбищ и проявляют максимум активности во время похорон.

В семьях аканов-ашанти чаще всего обвиняют в вампиризме тетку по материнской линии. Когда ее разоблачают, то с целью испытания заставляют принять яд; если ее вырвет, она будет считаться очищенной от злых духов и возвращена в семью. Но, конечно, случается, что ее не рвет.

Как мы уже знаем, этот прием очень похож на ордалии, которые устраивает население, говорящее на языках ква, а именно: кру, бакве, гребо, годье, бете и нейо. Там тоже дают пить яд, приготовленный из коры знаменитого красного дерева.

Колдуньям в районе Гвинейского залива приходится туго. Зато у них есть возможности избегать риска, с которым связано их ремесло. Они объединяются с целью помогать друг другу и преподносят друг другу человеческое мясо. Все это они могут делать благодаря своей способности действовать в различном обличье: они умеют превращаться в слона, буйвола, змею, шимпанзе, антилопу, а также в таких птиц, как ворона, сова, козодой, и даже, когда этого требуют обстоятельства, в голубую мушку, комара или — более поэтично — в светлячка.

В Мали и в Северной Гвинее колдуны у бамбара, малинке, киси, коранко и у других народов практикуют корте, т. е проклинают на расстоянии или путем прямого контакта.

Старые знатоки деревенской жизни в Либерии и в Береге Слоновой Кости утверждают, что существует такой метод отравления, когда в калебасу, из которой пьют пальмовое вино, опускается палец, а под ногтем упрятан отравляющий порошок. Поэтому там принято, чтобы тот, кто предлагает пить, первым попробовал этот напиток, а если речь идет о вожде или об именитом человеке, то он поручает это сделать своему слуге. Крупные вожди и цари у аканов и прежде всего у ашанти, живущих в Гане, имели рабов, которые должны были выполнять неблагодарную задачу — "пить первый глоток".

Куино — колдуны у киси за большую цену покупают смертельные снадобья — самбио, которыми убивают свои жертвы. Когда в ночной темноте куино идут совершать свои преступления, то они покидают телесную оболочку и, будучи невидимы, спокойно поедают сердце своей жертвы. Чаще всего они скрываются под видом совы и леопарда. Как и многие их коллеги, они создают тайные братства, которыми руководит куино бенду — великий колдун.

Жители лесов Южного Камеруна и Габона придерживаются таких же суеверий и принимают эву — маленькое четвероногое существо, путешествующее по ночам, — за посланца колдуна, который приходит пожирать внутренности хороших людей.

На побережье Нижней Гвинеи[18] живут сусу, которые считают, что их колдуны кохерамики имеют еще одну пару глаз, помогающую им в ночных похождениях. Некоторые группы в приморской и средней части Берега Слоновой Кости наделяют своих колдуний третьим глазом на середине лба или же считают, что у них есть только один, но очень большой глаз: так бете, например, представляют себе гунгоно и кви.

Нуэры и динка в верховьях Нила боятся женщин-вампиров, пожирающих недавно умерших людей. По поверьям, колдунов, пожирающих трупы, много также в Камеруне, например у баса, тогда как басуто и свази в Южной Африке в подобных поступках обвиняют колдуний.

Баконго (в частности, жители лесов в районе Майомбе) называют своих колдунов киндоки, что значит "искусство есть ближнего своего". По мнению этих народов, существует четыре категории ндоки: 1) самым злым является манкунду, носящий в своем животе опасный предмет, похожий на гальку или на большое зерно; 2) диканда, специализирующийся на тайном убийстве своих родственников, принадлежащих к его материнскому роду и имеющих соответственно ту же кровь; 3) бату — он менее кровожаден, чем предыдущие; 4) нва, так называют "колдунов рта", они могут вызвать тяжелую болезнь; их очень боятся, особенно в отношениях между дядей по материнской линии и племянниками.

Кроме того, в большинстве традиционных обществ Тропической Африки вредоносную тайну связывают с женской сущностью: влагалище — носитель жизни — является также орудием несчастья. Опасность, как правило, возрастает вместе с менструальным циклом. Менструальная кровь производит устрашающее впечатление, особенно на мужчин. В частности, это отмечается в матрилинейных цивилизациях конголезских банту: у балунда, вачокве и балуба, а также южнее, в районах, заселенных ангони, тонга, тсвана, басуто, зулусами, свази и коса. Поэтому колдун всегда старается раздобыть эту кровь, чтобы использовать ее в своих отвратительных, целях...

И все же подкупающе богатая личность колдуна делает его первостепенным сказочным персонажем. Конечно, это — отрицательный образ, но в какой-то мере он выполняет роль психологического регулятора.

Гадатели, охотники за колдунами и исцелители

На протяжении своей жизни на земле человек, придерживающийся традиционного мышления, старается приспособиться к законам высшего мира, от которого он фатально зависит, а хочет быть информированным о желаниях и смене настроений невидимых существ. Для этого ему надо истолковывать все сны и явления, несущие, по его мнению, "послания оттуда", и следовать их предписаниям. Наиболее безотказным и верным средством простому смертному представляется гадание, возведенное в ранг настоящей профессии, тем более что в данном случае он может проявлять инициативу и прибегать к нему в любой момент.

Многие коллективные обряды начинаются с гадания. Самым распространенным примером, почти ежедневно встречающимся, является принесение в качестве искупительной жертвы цыпленка и разбрасывание орехов кола: их расположение показывает, благожелательно или неблагожелательно настроено божество, к которому сейчас обращаются. Но в общем, гаданием занимаются главным образом рядовой человек и его семья; правда, с технической точки зрения им часто бывает необходима помощь профессионала.

Хотя в силу своих функций и особенностей гадание сохраняет автономное положение, оно все же включается в общую систему религиозных обрядов.

Толкуя явления сверхъестественного мира, распознавая невидимое, африканский гадатель прежде всего ясновидец: благодаря своему дару и повышенной чувствительности, благодаря поселившемуся в нем "духу", он может — иногда с помощью наркотиков — вступать в контакт с силами, управляющими судьбами людей, и вообще обнаруживать то, что скрыто от глаз людских. При этом гадателю часто приходится преступать границы общественной морали, но привилегия и заключается в том, что его деятельность никоим образом не подчиняется этическим правилам. Он профессионал, в полном смысле слова, живущий на средства, добываемые своими знаниями; он отнюдь не пренебрегает заработком и заботится о своем престиже.

Прежде чем рассказать о разных средствах, которыми пользуются гадатели в Африке, чтобы достичь состояния "сверхчеловека", мы хотим подчеркнуть их роль в преследовании колдунов. Наиболее показательным примером в этом отношении является обычай допрашивать труп жертвы колдовства. В предыдущей главе мы уже показали, что африканец, придерживающийся традиционного образа мышления, всегда боится какого-то неуловимого зла. От этих предрассудков не совсем освободились даже привилегированные слои общества, люди, получившие образование. Но не надо ничего преувеличивать: хотя этот страх и побуждает африканца совершать, как это представляется со стороны, иррациональные поступки, он, за редким исключением, не оказывает на человека — тем более на общественную жизнь — действительно парализующего влияния. Конечно, сила его воздействия обратно пропорциональна уровню культурного развития. Часто в боязни колдовства находит выход комплекс виновности, в скрытом виде свойственный эмансипированному африканцу наших дней перед лицом угнетающих его проблем. Для психоаналитика перемещение туманного беспокойства на определенный объект, избранный в социальном окружении (в данном случае на колдуна), равнозначно поступку в плане самообороны, где в зависимости от наследственного склада ума часто участвуют те или иные метафизические понятия. В самом деле, беспомощность человека перед лицом необъятного космического пространства порождает состояние, напоминающее сновидения, что может временно или постоянно затемнять восприятие.

Хотя и в меньшей степени, но боязнь неизвестного существует также в сравнительно образованных слоях общества. Так, например, среди клиентуры гадателей широко представлены студенты: они хотят усилить свои мнемонические способности перед экзаменами и уж во всяком случае широко пользуются специально для них приготовленными амулетами "на счастье".

Тайна смерти и предшествующие ей неизбежные физиологические нарушения — вот великий вопрос, на который так или иначе надо найти ответ. Там, где кончаются здравые рассуждения, появляются колдун и колдунья. Это и упрощает и усложняет проблему. С одной стороны, всякую болезнь, всякую смерть, в особенности наступившую преждевременно или в результате несчастного случая, можно приписать преступной деятельности колдуна, а, с другой — моральные устои и интересы самообороны требуют, чтобы убийца был разоблачен.

То, что называется "допрос трупа", практикуется, как известно, в самых различных частях нашей планеты. В Тропической Африке это происходит следующим образом: останки (иногда их символически заменяют пучок волос или ногти и кое-какие вещи умершего) ставят на грубо сделанные носилки и два или четыре родственника несут их на площадь, где собрались все жители деревни. Руководитель церемонии предлагает душе умершего указать своего убийцу путем ответа па вопрос: "Этот, этот или этот?". Если тело отвечает утвердительно, то носилки в руках возбужденных мужчин наклоняются в сторону подозреваемого субъекта, если же оно дает отрицательный ответ, то мужчины отступают назад. Через некоторое время виновник обнаружен; в случае запирательства над ним устраивают ордалию. Часто испытание, которое потом происходит, бывает очень опасным, особенно когда обвиняемому дают пить настой из красного дерева, вливают ядовитый сок в глаза или опускают его руку в котел с кипящим маслом. Те, кто в конце концов оказываются отравленными, ослепшими или парализованными, признаются виновными и должны понести наказание, а именно: быть сожженными на медленном огне, похороненными живыми или изгнанными из общины, что означает социальную смерть и лишение всех прав. Но, понятно, все это — в теории, а в действительности обвиняемому удается выпутаться из этой тяжелой истории: он начинает публично каяться, соглашается понести наказание, просит прощения у умершего и обещает выдать денежную компенсацию его семье. После коллективной жертвы — умершему обычно преподносят быка, чтобы успокоить его гнев, — обе стороны мирятся, а того, кто был признан виновным, вновь принимают в общину.

Наряду с этим, согласно пословице "лучше предупредить, чем наказать", как отдельный человек, так и коллектив в целом создают охранный барьер против всяких темных опасностей, откуда бы они ни исходили. Поэтому носят амулеты, обзаводятся магическим оружием, учат тексты заклинаний, избегают совершать определенные поступки и потреблять тот или иной продукт. В каждой деревне и вокруг нее, около куч мусора, на перекрестках дорог, на границах полей и плантаций, под деревьями кола, вокруг могил осторожные люди устраивают различные приспособления и потом стараются придать им силу тем, что периодически поливают их жертвенной кровью, ставят около них остатки еды и молитвенные дощечки, украшают их монетками и т. д. Во многих местах, и в частности в Либерии и в Гвинее, у входа в деревни строятся магические ворота, играющие роль фильтрующих станций: через них должен пройти каждый вновь прибывший, так как у него могут быть плохие намерения. По ночам действуют "охотники за колдунами": вооруженные страшными трезубцами, они с громкими криками обходят селение и пугают злых невидимых существ.

У киси вулумо, чтобы опознать колдуна, натирает себе брови специальной мазью сво, приготовленной из пепла растений; он ее носит с собой в роге антилопы или барана.

Как мы это уже указали, гадание часто объединяется с заклинанием, но задачи его гораздо более обширны. Клиенты задают гадателю самые различные серьезные и пустяковые вопросы: кто мешает моей жене зачать? кто послал мне гонорею, проказу, фрембезию? кто убил мою корову? сдам ли я мой следующий экзамен? можешь ли ты послать дождь на мое засохшее поле проса? что сделать, чтобы заручиться благосклонностью Айи? буду ли я избран членом бюро на будущих выборах в моем футбольном клубе? и т. д. Африканский гадатель — человек, владеющий очень разнообразными профессиями: он и фокусник, и практик-психиатр, и ясновидец, а иногда ему приходится выступать в роли врача и фармацевта.

Некоторые гадатели специализируются в области толкования снов. Сенегальские мусульмане, например, проводят ночи внутри мечетей, пользующихся славой в отношении пророческих сновидений (Туба, Тиваване и Диурбель), или поблизости от куба — могилы святого, а на утро они обращаются к марабуту с просьбой объяснить значение того, что им приснилось. В данном случае толкование снов происходит по Корану, хадисам и некоторым старинным текстам.

Гадатели кирди (Северный Камерун) толкуют сны часто по принятым в обществе соответствиям: таким образом, если беременной женщине приснилась лягушка, то она родит сына, а если жаба, то у нее будет дочь, и т. д.

Однако отнюдь не каждый может стать гадателем. В разных странах существуют разные методы вербовки. Часто это искусство передается по наследству от отца к сыну в качестве очень ценного профессионального секрета. Бывает, что будущего гадателя выбирают по каким-то особым признакам, которые трактуются как указания богов.

Во многих случаях гадатель обнаруживает свой дар в состоянии транса: он выкрикивает непонятные слова, совершает безумные поступки, ест испражнения, катается по земле, царапает лицо. Его ведут к алтарю, и если божество через оракула дает на то свое согласие, то его тут же утверждают в новой должности.

Прорицатели у лоби разбрасывают ракушки каури, наблюдают за движением поверхности воды в калебасе или за развевающейся на ветру циновкой. Существуют также чревовещатели, которые для предсказания будущего используют "говорящие" марионетки. В конце сеанса предсказаний клиентам иногда вручают амулет: медный браслет, рог антилопы, высушенный клюв птицы калао, нитку стеклянных бус, кусочек кожи крокодила, цилиндрический кусочек дерева, панцирь черепахи, металлическую статуэтку хамелеона, дощечку, коготь орла, лапу обезьяны, драгоценный камень, пучок перьев дрофы, кусочек кованого железа, ракушку устрицы, цепочку, ключ, старый плетеный замок, маленькие оковы, которые надевали на рабов, миниатюрный лук, иглы дикобраза, кожу маленькой ящерицы, голову гадюки, маленького ежика, клык льва или тушку маленькой птички. Каждый из этих предметов обладает особыми свойствами, поэтому любой добропорядочный лоби носит на себе несколько амулетов, что, естественно, обеспечивает пропитанием целую корпорацию прорицателей. Отметим, кстати, что провидцы лоби часто странствуют в отличие, например, от своих собратьев у дагари, вала, сисала и таленси, живущих на севере Ганы, которые имеют свои постоянные, заведения, где устроены алтари, и которым, как правило, помогают ученики, приготовляющие всякие снадобья.

Иногда кандидатов в гадатели подвергают страшным процедурам, чтобы проверить их моральную силу. Говорят, что пигмеи привязывают будущего провидца лицом к лицу к трупу и помещают его в таком положении на три дня в яму. Независимо от того, соответствует ли эта информация действительности, ясно, что испытания такого рода всегда очень тяжелы. В районе Убанги ученика кладут в канаве на живот, руки привязывают к колышкам, закрывают корой и сухими листьями, а затем поджигают их; его освобождают только после того, как на теле появятся тяжелые ожоги. В Верхней Гвинее коно запирают своих йеулоламу на длительный срок в пещеру, где они должны питаться только корнями растений и лесными плодами.

Что касается технических средств, применяемых при гадании, то самое простое — это делать предсказания на основе наблюдения за некоторыми явлениями природы. Полный их перечень мог бы составить пухлый том. Рост молодых листьев баобаба, полет перелетных птиц, крик совы, передвижение какого-либо пресмыкающегося — все это может иметь определенный смысл для "специалиста". Но для ответа на сложные вопросы надо прибегать к более совершенным методам, используя для этого диких и домашних животных и различные хитроумные средства. В охотничьих цивилизациях знатоки читают будущее по внутренностям убитых птиц. У пигмеев накануне охоты за слонами гадатель разыгрывает мимическую сцену, и успех или неудача завтрашнего мероприятия определяется по расположению дротиков вокруг воображаемой мишени.

В Камеруне и в Убанги-Шари (территория, включенная в нынешнюю Центральноафриканскую Республику) принято наблюдать за движением большого паука, которого считают одним из первых живых существ, появившихся в мире. Когда кто-нибудь находит в лесу нору этого паука, он расчищает место вокруг, обкладывает его камнями, покрывает веточками, листьями, кусочками калебасы, располагает все в определенном порядке и уходит. Как и в гадальных картах, каждый из этих элементов соответствует определенному понятию или определенной группе представлений. Когда паук выходит из своей норы и начинает передвигаться, то он, конечно, нарушает порядок расставленных предметов. Потом человек возвращается и по отдельным деталям начинает толковать полученное "указание".

На севере Камеруна жители гор Мандары пользуются аналогичным приемом: ясновидящие у капсиков и матакамов гадают при помощи краба. Его кладут в калебасу, наполненную водой, а на дне на слое песка размещают символические предметы. При передвижении краба эти предметы сдвигаются с места, а потом по их расположению предсказывают будущее.

В Береге Слоновой Кости гадатели гуро, бауле и йауре, их называют монедозан или гбекрефве, используют домашних мышей, которых помещают в горшки или в деревянные сосуды. Внутри перегородка по горизонтали создает два уровня, которые сообщаются между собой при помощи маленького отверстия. Мышь оставляют голодной в нижнем темном отделении, но, как только гадатель предлагает ей немножко риса на маленьком панцире черепахи или на металлической пластинке, где разложены еще несколько косточек, она выходит. Крышка закрывается, мышь начинает есть, и при этом нарушает порядок расположения косточек. Разглядывая то, что получилось в результате, гбекрефве предсказывает будущее или отвечает на поставленный ему вопрос.

Бледный лис Йуругу, который играл столь двусмысленную мифическую роль у догонов, тоже помогает гадать. Представитель пользующегося должным авторитетом в этом отношении семейства рисует на песке большой прямоугольник, разделенный на шесть клеток; границы между ними он отмечает палочками, галькой или кучками семян арахиса; затем убивает цыпленка и оставляет его тут же. Ночью приходит лис, съедает цыпленка и оставляет свои следы на песке, а на следующий день гадатель их толкует.

Геомансия (т. е. разбрасывание песка по гладкой поверхности) у тура похожа на геомансию у данов, мау и диоманде. Тура называют своих гадателей деми. Те, кто умеют читать по воде, используют глиняные горшки или калебасы, но знают также священные источники, где живут их советники-духи и человек-оракул йилокеле. Кроме того, деми разбрасывают каури на шкуре антилопы или барана, каждый на свой манер в зависимости от числа ракушек, которым он оперирует. Но могут быть использованы и другие предметы. Гвейараме, например, разбрасывают зерна латерита или маленькие кварцевые камушки. Предсказывать будущее можно также по следам, которые оставляют на песке руки медиума во время транса. Деми, так же как и гадатели у гуро и у бауле, часто используют маленькие кожаные шнурочки, каждый из которых имеет свой определенный знак; во время сеанса эти шнурочки бросают на шкуру барана таким образом, что их кончики переплетаются, и предсказание делается именно по этим переплетениям.

В Южной Африке широко распространено гадание с помощью косточек, а также чтение "посланий" на поверхности воды. Первым методом владеют селаоли, а вторым кханиапа у басуто.

Часто гадание связано с водным обрядом по обеспечению урожая. Мы наблюдали это у коно в Верхней Гвинее, которые делают предсказания, следя по тому, как течение священной речки уносит принесенного в жертву петуха, а также по сборищам рыб, которым делается подношение и которых рассматривают как посланцев предков из ниамата.

В области интуитивных методов отметим, что гадатели толкуют поведение и всякого рода медиумов. Речь идет об одержимых у хасонке, хауса, сонгаев, йоруба, о женщинах, страдающих трясучкой, в культах Гле и Вуи-Нионсва у бакве, кру, гере и данов, о детях-эпилептиках, которые во время приступов бьют по арфе или по тыквенным бутылкам у бамбара, о корпорациях женщин свази, тсвана и басуто, специализирующихся на лечении одержимых, о больных дрожательным параличом у дамара, которые бьют сандалиями по земле и сообщают таким образом главе культа, пойдет или не пойдет долгожданный дождь, и т. д. К этой категории в Верхней Гвинее относится также гадание с помощью статуэтки из стеатита — помдо: киси несут его на носилках и допрашивают так же, как допрашивают труп (мы описали это выше). Иногда за отсутствием настоящего помдо его заменяет деревянная и принаряженная кукла. Полученные ответы рассматриваются как идущие непосредственно из уст божества или предков, к которым обращались за консультацией.

Мы только что упоминали Вуи-Нионсва — существо хотя и страшное, но оказывающее помощь. В районе среднего течения реки Кавалли (Берег Слоновой Кости и Либерия) родственники тяжело заболевшего человека обращаются к жрецу данного культа. Диагноз обычно указывает на одну из трех главных причин болезни: это или результат злой шутки колдуна, или сам больной является колдуном, или наказание, ниспосланное Нионсва. В первом случае обращаются к исцелителю, он совершает заклинание, а иногда и ищет виновника. Во втором случае больной должен сам признаться, что он колдун, а если он отказывается, то его вообще не лечат. В третьем случае человек должен просить извинения у божества. Он намазывает лицо белой растительной краской — гбулу, каждое утро выходит на порог своего дома, поднимает руки кверху и просит Вуи-Нионсва: "Это я, Те Вуйя, колдун, я хотел убить такого-то, я сожалею об этом и прошу у тебя прощения, прошу, чтобы ты меня вылечил!"

У кру, живущих на побережье у границы Берега Слоновой Кости и Либерии, великое божество Нионсва через посредство главы служителей культа (его называют мамаду) очень строго следит за общественным порядком, обнаруживает колдунов, заставляет их публично каяться, а если нужно, то и наказывает. Этот Нионсва часто делает предсказания, касающиеся как общественных, так и личных дел, накладывает запреты и утверждает разные практические правила. Он любит больше всего, чтобы ему приносили в жертву барана или курицу.

На всем побережье Гвинейского залива широко практикуется геомансия, ее методы варьируют в различных племенах и у различных гадателей.

Гадатели у анья, бауле и в других группах народов акан, как и деми у тура, используют от 11 до 13 шнурочков, к каждому из которых прикреплен определенный атрибут. Гадатель бросает пучок этих шнурочков на шкуру барана и делает свое предсказание по тому, как они раскладываются. Ашанти в этих целях используют кнут из семи ремешков нконтвима, а также магическое зеркало, следят за масляными пятнами на земле, наблюдают за движениями на поверхности воды и за внутренностями принесенных в жертву животных. Их ясновидцы, употребив наркотики, пророчествуют перед могилами.

У йоруба, эве и фол наиболее широким признанием пользуется система гаданий ифа. Посланник богов вещатель Ифа рассматривается мифологией йоруба как сын Обатала и как возможный основатель священного города Иле-Ифе. Система ифа, позволяющая составлять полные гороскопы, очень сложна; она основана главным образом на расчетах, в чем сказывается арабское влияние. Гадатель практически выполняет роль жреца культа Ифа — его зовут на языке йоруба бабалаво, а на языке эве боконо. Некоторые гадатели завоевали славу, перешагнувшую границы их местожительства. Система ифа, зародившаяся в Нигерии, где ее в несколько упрощенном виде применяют также эдо, бини и ибо, распространилась дальше на запад и достигла Дагомеи и Того. Бабалаво обычно принимает клиентов у себя дома перед специальным святилищем, которое походит на перевернутый глиняный кувшин, окруженный железными палками с колокольчиками. Главным орудием гадания является резная дощечка; после жертвоприношения гадатель бросает на нее от восьми до шестнадцати пальмовых семян или такое же количество орехов кола и повторяет эту операцию несколько раз.

Результат каждого броска специальным счетом переводится в название условной фигуры; сумма фигур позволяет бабалаво давать клиенту ответ. Всего существует 16 основных фигур и 240 вспомогательных. Как видим, чтобы овладеть этим мастерством, требуется длительная подготовка.

Мистическое значение чисел широко используется также гадателями бамбара. В соответствующей таблице цифра 1 приходится на Фаро, 2 — на близнецов, 3 — на мужской пол, 4 — на женский пол, а их сумма 7 — на семью и "на весь мир".

У сенуфо ворожеи, их называют сандугу, чтобы мистически слиться с личностью своего клиента, садятся напротив него на землю, берут его руку, ритмично бьют ею по своим ляжкам и задают вопросы невидимому оракулу.

В западной части Камеруна есть гадатели, которые работают с помощью мелких предметов: ракушек, зерен, косточек, бубенчиков, чешуек кожи ящериц, бус, клешней крабов, маленьких кристаллов. Они несколько раз крутят их в корзине, потом бросают на землю и по их расположению дают ответ на интересующий клиента вопрос. В общем это один из тех банальных методов гадания, с которым мы познакомились выше.

В Мали и на северо-востоке Гвинеи специалисты по гаданию у манде пользуются теми же приемами, заменяя корзину мешком из козьей шкуры и меняя предметы; чаще всего там разбрасывают ракушки каури на шкуре собаки. Тот же принцип широко применяется в части бассейна Конго и на всем юго-востоке Африки, где, кстати сказать, игра в кости стала повседневным явлением деревенской жизни.

В то же время нилоты используют звуковой метод гадания, прислушиваясь к звукам, которые производят зерна или камушки, помещенные в калебасу. Такой метод часто применяет все население экваториальной и суданской зон, где подобные "погремушки" сопровождают не только сеансы гадания, но и большинство церемоний с танцами.

Определяя сферу деятельности африканского гадателя и приводя примеры его профессиональной работы, мы уже указывали, что ему приходится — эпизодически или постоянно — заниматься и врачеванием, основанным главным образом на применении лекарственных растений.

Болезнь и несчастный случай чаще всего рассматриваются не как физиологическое нарушение или результат непредвиденных обстоятельств, а как следствие вмешательства темных сил. Вот почему африканский исцелитель всегда выступает в роли кудесника — экзорциста и врача. Больные, по его мнению, стали жертвой злых духов, поэтому их надо лечить путем заклинаний и очистительных операций. Одновременно он им оказывает и чисто медицинскую помощь, предписывая различные повязки, мази, порошки из органических веществ, отвары из того или иного дерева, обладающего лечебными свойствами, купания, окуривание и массажи.

Всякому медицинскому вмешательству предшествует предварительная процедура магического порядка, психологический эффект которой нельзя недооценивать.

Получив консультацию у невидимого существа, лекарь ставит диагноз и прописывает внутреннее или наружное лекарство. В первом случае чаще всего речь идет о настойках и отварах; при их приготовлении растения растирают в порошок, а потом разводят в воде, иногда кипятят. Рецепты сложны: в одном только порошке можно иногда насчитать около 30 составных частей. Больной должен пить очень много воды: до пяти литров (иногда и больше) в день. Прописывают и соки, смешанные с мякотью плодов. Как правило, порошки перед приемом высыпают в жидкость, преимущественно в пальмовое вино, или же добавляют в пищу.

Во всем прибрежном и лесном районе на западе Берега Слоновой Кости исцелители обычно смешивают свои растительные лекарства с нейтральным веществом, на пример с глиной. Этой массе они придают форму конуса, подсушивают ее на огне или на солнце, а когда потребуется, соскабливают нужное количество.

Из наружных средств африканские лекари часто предписывают омовение, лосьоны, мази для втирания, а также окуривание, ингаляции и средства для полоскания горла. Для лечения от укусов змеи они используют также специальные повязки.

Говоря о таком эмпирическом лечении, следует подчеркнуть психотерапевтический эффект участия таинственных сил. В этих целях исцелитель старается устроить представление, масштабы которого зависят от тяжести заболевания и от его собственной репутации. Чтобы усилить моральное воздействие своего медицинского вмешательства, гадатели-исцелители в Африке носят самые фантастические наряды. Они надевают очень странные головные уборы, красят себя белой, желтой и красной охрой или черной золой, укрываются шкурами диких зверей, вешают на пояс свои снадобья, в том числе черепа шимпанзе, носят в руке чудодейственные опахала от мух, на ногах у них бубенчики. Увешанные амулетами, они танцуют вокруг больного и выкрикивают свои заклинания, призванные изгнать из его тела злой дух.

Довольно часто, прежде чем приступить к лечению, исцелитель требует от больного или его родных курицу, петуха или козу: он должен принести искупительную жертву божеству, у которого сейчас просит помощи. После того как жертва принята, исцелитель дает лекарство из имеющихся у него запасов или идет его искать в лес. Когда приготовленное лекарство преподносится больному, он должен на него плюнуть жвачкой из орехов кола, чтобы показать свое согласие принять сверхъестественную помощь, содержащуюся в этом лекарстве. После таких длительных приготовлений лекарство больному дает сам исцелитель или его помощник, если у него таковой имеется.

Как только больной поправится, он должен отдать обещанное при первом осмотре вознаграждение. В зависимости от обстоятельств этой цели могут служить определенная сумма денег, отрезы материи, несколько фляг пальмового вина, какое-то количество очищенного риса, а также какое-нибудь животное, главным образом козел или коза; их надлежит заколоть в качестве благодарственной жертвы, а их мясо будет съедено во время трапезы, в которой примут участие исцелитель, поправившийся больной и представители его семьи.

Если же больной умирает, то исцелитель всегда может снять с себя ответственность и объяснить неудачу своей миссии неожиданным вмешательством вершащих суд божеств. В этом случае смерть будет рассматриваться как наказание за тяжелую ошибку, совершенную больным, который был, вероятно, скрытым колдуном. Значит, для его родственников все обернулось хорошо.

Итак, с полным основанием можно заключить, что традиционная медицина в Тропической Африке сочетает применение терапевтических средств, иногда очень эффективных, с психологическим лечением, основанным на особом мировоззрении пациента. Именно эта сторона, и только она, относится к рассматриваемому в этой книге вопросу.

Ритуальные изображения

В представлении африканца, строго придерживающегося традиций, образы богов возникают, конечно, в самых различных видах, начиная от более или менее устрашающего обличья и кончая вполне человеческой внешностью.

Как известно, главная задача литургии заключается в том, чтобы сделать доступным то, что кажется недоступным в умозрительном плане. Африканец пользуется для этого довольно простыми средствами, в большинстве своем очень похожими на те, к которым прибегают другие религии мира.

В Африке на первой стадии религиозной практики ритуальные божества представлялись на плоскостных рельефах и рисунках. На юге континента древние племена охотников-собирателей, например бушмены, украшали стены пещер и укрытий в скалах прекрасными много красочными изображениями людей и животных, за которыми они охотились. Как правило, речь идет о реальных существах, которых художник наблюдал вокруг себя; среди них нет настоящих божеств, а если они и встречаются, то лишь изредка. Насколько можно судить сейчас на основе сравнений, фрески бушменов, дошедшие до нас через века, были сделаны не только в эстетических целях; они имели более утилитарное назначение в качестве искупительных образов и использовались в соответствующих религиозных церемониях.

Можно предположить, что маленькие охотники, обитавшие на подступах к Калахари (в настоящее время насчитывается только несколько тысяч их потомков), проводили в этих пещерах-святилищах свои обряды. Перед изображениями буйволов, слонов, зебр, жирафов, гиппопотамов и антилоп устраивались жертвоприношения-оргии, сопровождавшиеся танцами и пением, чтобы коллективная охота или другое общественно важное мероприятие прошли успешно.

Вместе с тем эти петроглифы и живописные изображения животных могли иметь в глазах тех, кто их делал, тех, для кого они делались, значение, выходящее за пределы реальности. Другими словами, лев не только представлял свою зоологическую породу в узком смысле слова, но воплощал собою всех львов вельда и был, так сказать, сверхльвом. Подобные изображения служили психологическим фоном для священной драмы, исполняемой мимически участниками литургического действия под наблюдением религиозного вождя группы.

Нечто похожее происходило в святилищах, выбитых в скалах во всей зоне южнее Сахары, к которым можно с некоторыми оговорками причислить также священные гроты в Кордофане, Нубии и Южной Эфиопии. До выдыхания Сахары этот ареал распространялся значительно севернее, о чем свидетельствуют рисунки Тассили, Адрара и Хоггара.

Кроме вышеуказанных охотничьих обрядов в священных пещерах проводились церемонии, посвященные большим небесным божествам, распределяющим благодатные дожди и солнечные лучи, а также всем силам природы, которые обеспечивают размножение человеческого рода и животных, зеленую растительность пастбищ и плодородие полей. Со временем усиливается заинтересованность именно в последних функциях, поэтому место проведения церемоний перемещается на открытый воздух, главным образом на вершины гор и холмов; позже их символически заменяли небольшими холмиками, глинобитными алтарями конической формы, кучками камней и другими уменьшенными копиями.

Священные символы и знаки, начертанные на стенах пещер или на гладкой поверхности скалы, гранитного выступа и т. д., были посвящены первоначальным двигателям, которые с тех пор, как был создан мир, определяли не только судьбы художников, их нарисовавших, но и всех живых существ. Некоторые животные, в частности солнечный баран и солнечный бык, выполняли роль условных заместителей основных божественных существ, и поэтому им делались подношения.

Среди рисунков священных животных у всех суданских народов, живущих на берегах больших рек, таких, как Нигер и Бани, особое место занимали и занимают до сих пор рыба (ее изображение сплошь и рядом встречается в мифологическом цикле рыбаков бозо) и еще чаще крокодил.

Иногда крокодила заменяет или сопровождает варан (семейство ящериц), достигающий трех метров, который тоже относится к символике животворной воды. Так происходит, в частности, в культурном ареале акан. Здесь варана называют гбензе и рисуют на внешних стенах домов, на разных дверях, предметах, представленных в алтарях, посвященных теллургической богине Ассие. Его изображение часто встречается также на больших церемониальных барабанах, на вотивных глиняных горшках, на гирях для взвешивания золота (так называемых диа йабве у бауле, абронгов, анья и соседних групп ашанти в Гане) и т. д.

Как известно, в ритуальных рисунках особенно большое значение придается змее. По этому поводу уже было написано так много, что можно здесь не приводить примеров. Однако мы хотим внести небольшие коррективы в вопрос о ее фаллическом характере. Хотя фрейдистские исследования, все больше распространяющиеся в этнографической литературе, и подчеркивают, что фаллический характер находит ясное выражение на низших ступенях восприятия, у нас все же не создалось впечатления, что традиционная древнеафриканская мысль именно так воспринимает образ змеи. Конечно, философу племени змея в отличие от черепахи, бесспорно женского рода, представляется главным образом как мужской элемент, как сила вмешивающаяся, господствующая и даже угнетающая, но она очень часто предстает в высшем смысле без всякого сексуального оттенка, в частности, в образах благотворных атмосферных явлений.

Иллюстрацией может служить Дангбе в дагомейских культах, когда небесная змея выступает в роли символа радуги, движения небесных сил и предвозвестника благодатных дождей.

Храмы в районах Уида, Бохикона, Абомея, Занианадо и другие разводят священных питонов, которые иногда свободно разгуливают по городу, и к ним с уважением относится население.

Вместе с тем змея очень часто встречается в аллегорических атрибутах ритуальных масок, применяемых некоторыми религиозными общинами фон, холи, наго, а также других ареалах этнического комплекса йоруба.

В мистическом плане змея является связующим звеном, которое обеспечивает полное завершение священного союза между духовным началом — высшей мужской энергией и материальным — высшей материнской, женской энергией. В этой роли змея относится и к небесной и земной сферам.

Большинство систем космологической классификации отводит змееподобным существам место среди созданий, связанных с водой. Образ ползущей змеи в глазах творцов священного искусства связывается с той же волнистой линией, какой принято изображать живую, благотворную воду.

По сравнению со змеей, занимающей среди символов более автономное место, рыба реже представляет божественное начало и, скорее, является условным сокращением, знаком. Правда, бывает, что она выполняет важные функции получателя подношений (в частности, это имеет место во всем культурном ареале Гвинеи и Берега Слоновой Кости). Тогда она находится на службе как водяных богов, так и предков-покровителей данной группы. В последнем случае проблема носит исключительно тотемический характер. Действительно, во многих районах Африки священная рыба часто попадает в категорию религиозных запретов.

На всем Африканском континенте, где общества строятся по традиционной древней схеме, умершие предки выступают в качестве посредников между божествами и людьми, поэтому главы культа данного поколения периодически собирают верующих на берегу священной реки, чтобы просить милости у предков. При этом они бросают в воду пищу (животных, которых режут в самой воде, вареный рис, связки плодов пальмы и т. п.) рыбам как представителям невидимых получателей. Кровь от убитой жертвы должна питать потусторонние существа, которые способны выделять потенцию, необходимую для поддержания человеческой жизни и сами нуждаются в поддержке. Таким образом, создается замкнутый и непрерывный круг взаимовыгодного для обеих сторон обмена.

По условиям такого "соглашения" одни народы регулярно приносят жертвы священным рыбам, принадлежащим главным образом к породам стадных рыб, например усачам или сомам, а другие — крокодилам, живущим в специальных водоемах. Племена, обосновавшиеся в болотистых районах Верхнего Нила, кладут у дверей своих хижин подношения змеям — представителям умерших предков.

Добрые услуги по установлению контактов с невидимыми распространителями жизненной силы оказывает также, хотя и реже, семья гиппопотамов, живущая в каком-либо священном водоеме. Так обстоит дело у прибрежных жителей Нигера, Вольты, верховьев Бенуэ и Замбези.

Однако всех так или иначе почитаемых животных ни в коем случае нельзя приравнивать к подлинно божественным существам. Они только посредники, и приносящий жертву человек не ждет от них ничего другого, как сочувственной передачи послания, пожелания или молитвы тому, кому они предназначены. Первые комментаторы традиционных африканских религий любили говорить об идолах, не понимая, что в действительности они играют, в общем, второстепенную роль. Но если под этим термином подразумевать изображение, сделанное человеком в культовых целях, то рыба, змея, крокодил, варан, черепаха и гиппопотам, которых мы приводим в наших примерах, в какой-то степени могут считаться живыми идолами.

В наскальных рисунках постоянно встречаются сюжеты, изображающие животных, но иногда они до такой степени наслоены друг на друга, что трудно установить, о каком именно зоологическом типе идет речь. Задача осложняется крайним схематизмом некоторых изображений. Известен пример канага у догонов: ритуальная маска, изображающая хищную птицу, очень похожа на крокодила или ящерицу, которых рисуют на стенах пещер, где собираются члены религиозной организации племени для больших обрядов поминания и посвящения.

Установить видовую принадлежность животного на рисунке особенно трудно, когда он сделан представителем исчезнувшего племени. С этим мы сталкиваемся при изучении росписей пещер в Родезии и Южно-Африканской Республике.

Искусство украшения стен деревенских домов продолжает существовать и в наши дни, когда в новой Африке происходят большие перемены в области жилищного строительства. Всего разнообразия декоративного орнамента описать нельзя. Отметим только, что небольшие мифологические и фольклорные божества представлены довольно широко. Достаточно напомнить знаменитое морское чудовище мами-вата из области традиционных (но не всегда древних) верований, а из образов чужеземного происхождения неисчислимые библейские персонажи, начиная с крылатых ангелов и кончая различными святыми, Иисусом Христом и самим богом (он предстает в виде бородатого патриарха, типичного католического миссионера). Все это относится ко многим христианизированным районам бассейна Конго, Южного Камеруна, Анголы, Мозамбика и других стран.

Всюду, даже в сравнительно недавних работах, существа божественного характера появляются редко, но они все же присутствуют в качестве аллегорий, а иногда через посредство своих условных знаков.

В связи с этим часто можно видеть изображение литургической маски. В северной части континента на наскальных рисунках Тассили встречаются фигуры танцующих людей с рогатыми масками. Хотя у нас нет вполне достоверных данных, можно предположить, что они связаны с культом священного быка, который ныне распространен среди скотоводческих народов южнее Сахары. Археологи неоднократно поражались тому, что общий вид этой рогатой маски напоминает силуэт некоторых крупных церемониальных масок тайных союзов Западного Судана: Коре и Ндомо у бамбара, Поро у сенуфо. В южной части Африки также встречаются подобные сюжеты. Вспомним знаменитую фигуру лежащего человека — в большой рогатой маске в окружении маленьких фигурок своих товарищей, — которая украшает одну из доисторических (точнее, протоисторических) пещер около Рузапе в Родезии. В обоих случаях представлены, вероятно, ритуальные сцены.

До сих пор мы приводили примеры плоскостных обрядовых изображений. Однако в религиозном искусстве, по крайней мере в Африке, наибольшее развитие получила скульптура.

Мифологические темы — главный источник вдохновения — поставляют сюжетную канву для обрядов инициации. У некоторых групп населения символика при проведении этих церемоний не столь важна, и они обходятся небольшим числом литургических предметов. Но есть древние народы, у которых подготовка новообращенных проходит в более сложной обстановке. Диэли (район Корхого), теперь растворившиеся в массе сенуфо на севере Берега Слоновой Кости, хотели напомнить молодежи, как их прапредок охотник Воло задумал и организовал мир, и какие приключения с ним произошли. Для этой цели они оборудовали территорию — прежде довольно большую, — где неофиты должны были исполнять священные танцы, имитирующие подвиги, совершенные в далекие времена их первым предком. В лагерях для инициации устанавливались сделанные из глины и, как правило, раскрашенные скульптуры или рельефы.

Подобные сюжеты встречаются иногда и на рисунках, украшающих внешние стены жилищ, притом не только в названных нами странах, но и почти во всей Африке южнее Сахары.

Рис.10. Жилище вождя у бамилике Камеруна

Мифологическая, вернее, космогоническая мысль находит и более широкое выражение. В частности, она влияет на господствующий архитектурный стиль, а также на планировку домов, семейных "дворов" и даже целых деревень. Дома вождей, священные жилища жрецов, поселения семей построены по довольно четко выраженным канонам.

У догонов фасады некоторых домов привилегированных личностей решены как мистический ордер и перед ними делаются возлияния ячменного пива. Однако определенный порядок расположения жилищ заметен не сразу, и смысл его "прочесть" могут только посвященные. К тому же теоретические правила часто отходят на задний план, уступая место практическим требованиям (природным, топографическим условиям и т. д.), не говоря уже о постепенной утрате традиций.

Как мы уже сказали, фасад святилища может более или менее реалистически воспроизводить "лицо" божества, которое в нем живет. В свою очередь, кузницу или плавильную печь изображают иногда как хтоническое божество — в принципе женского рода. Бывает, что такое сходство подчеркивается и внутренним оборудованием: кузнечным мехам придают форму ляжек, очаг с наковальней между ними напоминает матку, содержащую плодородное тепло, а стойка украшена изображением грудей, как и некоторые большие барабаны женского рода, которые во время церемоний должны издавать первородные звуки, призванные сочетать и увековечивать ритмы всего мира.

Для изготовления литургических предметов, необходимых для установления контактов с трансцендентным миром, африканцы используют самые разнообразные материалы, как местные, так и привозные.

Рис. 11. Детали украшения королевского дворца в Кету (Дагомея), представляющие богов из пантеона йоруба

Вотивные, искупительные, поминальные и другие фигурки делаются из растительных волокон, из мягкого или твердого дерева (последнее чаще всего обрабатывают огнем), из глины, костей домашних и диких животных, бивней слона или гиппопотама, рогов антилопы, а также из различных металлов: из железа, добытого древним способом или путем переплавки, из меди, а в последнее время из ввозимого алюминия. Мелкие стеклянные изделия практически в Африке не производятся. Существует лишь несколько ремесленных мастерских, расположенных в центре Нигерии (Бида, например), где делают красивые украшения, в том числе разноцветный бисер [19]. В течение веков местный спрос удовлетворялся, в частности, за счет ввоза венецианских и чешских изделий, которые доставляли арабские торговые караваны. Известно, что первые европейские торговцы, прибывшие в Африку морским путем, использовали бусы в качестве одного из самых ходких товаров, идущих на обмен.

После всего сказанного хотелось бы подчеркнуть, что для традиционного объемного искусства Тропической Африки характерны два главных предмета: статуя и маска. Их использование преследует одну и ту же цель — обеспечить установление контактов со священным миром. Разница же между ними заключается в том, что статуя воздействует своей торжественной неподвижностью, маска же своими динамическими особенностями. Однако часто организаторы религиозных церемоний, желая усилить их мистическое воздействие, ставят статую какого-нибудь божества на носилки или на голову человека и несут в окружении кортежа точно так же, как это делают христианские, особенно (католические, общины в западных странах (в частности, в Испании, Италии, Австрии и Польше). Тогда функции статуи и маски объединяются. В африканской литургии маски находятся в постоянном движении в отличие от музейных экспозиций, где маски обречены на неподвижность.

Вместе или попеременно статуя и маска используются в церемониях, посвященных предкам-покровителям. Существует целая программа самого широкого их применения. Она касается всех основных этапов физического существования человека: рождения, перехода от юности к полному приобщению к общественной жизни, смерти и похорон, а в более возвышенном плане предусматривает искупительные молитвы и благодарственные молебны, адресованные через обязательное или возможное посредничество умерших предков семейным духам или большим богам, дающим средства существования.

Рис. 12. Маска, изображающая божество бауле Гу

Поминальным фигуркам, имеющим дополнительно вотивные функции, довольно часто делаются возлияния и подношения, сопровождающиеся заклинаниями, песнями или традиционными жреческими жестами. Но маске тоже оказывается подобное почитание. Как правило, это бывает во время ее интронизации, т. е. перед каждым торжественным ее появлением, или тогда, когда по указанию приставленного к ней жреца ей нужно вновь придать мистическую силу. Во многих районах Тропической Африки маски, предназначенные для участия в обрядах инициации, получают плевок из разжеванных орехов кола: его делают лица, ответственные за проведение обряда. У догонов, моей и курумба на западе, как и у населения Габона и бассейна Конго в центре континента, маски переделываются, перекрашиваются в более яркие цвета; чинят их костюмы из рафии и заменяют различные аксессуары.

Идола, статую, рельеф ставят в специально отведенное место, тем самым отмечая центр того, что принято называть духовным микрокосмом. Чтобы обеспечить свидание человека с божественными существами, этот микрокосм должен отвечать двум основным условиям: во-первых, он должен быть полностью изолирован от непосвященных (и соответственно принадлежать людям одного и того же пола или же только посвященным) и, во-вторых, в нем должна быть создана атмосфера таинственного, способствующая сверхчувственным восприятиям.

Своими жестами и передвижениями маска напоминает участникам обряда мифологические эпизоды и усиливает восприимчивость человека, чем создается напряженность и действие становится как бы вневременным. В такой обстановке мистической экзальтации и проявляется важнейшая роль, которую в Африке играют статуя и маска.

В то же время не следует делать вывод, что эти два главных предмета литургии всегда сохраняют свое достоинство священных атрибутов, во всяком случае в обычном для нас понимании. Специфической обстановке религиозных церемоний в Тропической Африке не обязательно присущи набожность и степенность, свойственные, например, собраниям христиан. Сказанное относится и к ритуалам автономных церквей и различных сепаратистских сект католического и протестантского направлений, процветающих на протяжении последних пятидесяти лет в прибрежных зонах континента.

Рис 13. Статуэтка Гу, бога войны у фон

Традиционные культы используют, конечно, маски, способные внушить страх собравшимся, и этот страх не всегда лишен основания, если вспомнить о случаях принятия яда, об опасных ордалиях и т. д. Но существуют также увеселительные маски, маски-шуты, маски, представляющие нищих. Последние действуют обычно в пользу старейшин, которые окружают главу культа и составляют то, что можно называть духовенством.

Маски-собиратели, наряженные в гротесковые костюмы, не считаются опасными, поэтому на них разрешается смотреть непосвященным, в частности женщинам и детям. Они выступают не только в священных местах (яркий пример которых — лагерь для инициации синзанга у сенуфо), но и служат связующим звеном с внешним, светским миром. Бамбара, живущие к северу от Бугуни (Республика Мали), оказались довольно невосприимчивыми к новым тенденциям и сохранили до настоящего времени свои традиционные институты, в которых важная функция развлечения отводится священным шутам.

Рис. 14. Украшения реликвария бакота

Их собратья на берегу Нигера, точнее, группы, живущие вокруг Сегу, создали с почти чисто игровыми намерениями театр марионеток, где наряду с историями и фарсами, почерпнутыми из старого и нового фольклора, актеры изображают иногда божественных и полубожественных персонажей. Старая символика племени в руках современных режиссеров порядком утратила свой смысл, но все же она то тут, то там проявляется в ходе представления.

Чтобы закончить краткий перечень священных изображений, надо упомянуть ритуальные гончарные изделия и бронзовые отливки в технике "утраченного воска", которые принесли африканскому искусству немало шедевров.

Гончарное дело распространено практически по всей Тропической Африке, даже там, где другие художественные ремесла, например скульптура по дереву, недостаточно развиты. Однако формы гончарных изделий довольно однообразны. В основном это головы и бюсты, предназначенные для культа домашних духов и умерших предков.

Рис. 15. Статуэтка бавили, служащая для культовых целей

Мангбету, бакуба, балунда, вачокве в Заире и далекие от них бауле, аттие, нзима, абуре, кру и герзе в районах Гвинеи и Берега Слоновой Кости делают красивые антропоморфные погребальные вазы, а прибрежное население Ганы лепит маленькие довольно уродливые фигурки асонгу, изображающие семейных манов.

В Африке, особенно во всей ее западной части, древние мифы рассказывают, как одна из прародительниц научила людей гончарному делу, и часто подчеркивают его значение в качестве божьего откровения. Земля и женские груди, дающие начало жизни, не только символически сравниваются между собой, но и ставятся на одну и ту же ступень во всемирной схеме живой и неживой природы, что осмысливается затем на социологическом уровне.

Горшечница, как и кузнец, тоже находящийся на особом положении и составляющий ей пару или, точнее, противовес в иерархической таблице, обладает некоторыми сверхъестественными способностями. В частности, она без всякого риска может обращаться с теллургическими веществами, обладающими устрашающей силой. Согласно традиционному разделению труда она обрабатывает "живую глину", другими словами, землю-кормилицу, по существу своему принадлежащую к женскому полу, тогда как кузнец, изготовляющий орудия труда и магические снадобья и, следовательно, занимающийся некоторыми второстепенными духовными делами, берет на себя добычу и обработку металлов, т. е. более агрессивные элементы, проявляющие чисто мужские тенденции. Кроме того, кузнец довольно часто делает из дерева культовые статуи и маски.

Во всех обрядах по обеспечению плодородия полей кузнец и горшечница выполняют дополнительные функции. На них распространяется строгое правило эндогамии, они могут вступать в брак только между собой, что отделяет их от всего общества. Но в силу этого кузнец и горшечница приобретают большой вес как в моральном, так и в экономическом отношении в общине.

Не всегда, но очень часто операции по обрезанию выполняет кузнец, а по эксцизии — горшечница. Нетрудно понять, что в силу этого они пользуются большим влиянием.

Рис. 16. Ма — посмертное изображение у анья

Помимо большого количества изделий для домашнего употребления в Африке из глины делают и некоторые ритуальные предметы, предназначенные, в частности, для культа предков. Домашние вещи обычно украшены мало, их орнамент ограничивается геометрическим рисунком, но культовые предметы оформлены значительно лучше. Их художественная ценность различна: от неуклюжих фигурок до подлинных произведений искусства, очень выразительных и трогательных, как, например, знаменитые ма древних анья в царстве Кринжабо, на самом юго-востоке Берега Слоновой Кости.

В этой этнической группе был очень развит культ умерших, особенно если речь шла о знатных людях. Как и их собратья во всей семье акан, анья верят в неразрушимость частицы, которая обеспечивает человеку возможность жить и мыслить и которая передается по наследству из поколения в поколение, причем наследование ее идет не по прямой линии, а довольно сложными путями, где активную роль играют оба рода — отцовский и материнский.

Ма принято хранить в обычном жертвеннике, они должны в какой-то мере улавливать жизненную потенцию данного рода или всего деревенского коллектива. Поэтому их действия можно сравнить с конденсаторами неумирающей динамической энергии. Эта энергия индивидуализирована, что должно облегчить ее распределение и передачу от умерших к новорожденным.

Горшечница у анья делает посмертные изображения, когда тело выставлено перед тем, как опустить его в могилу, или во всяком случае не позже окончания церемоний похорон. По существу, это портрет умершего, но как предмет культового почитания он выйдет за рамки простого изображения и станет источником активного излучения.

В древнем царстве анья Санви право на ма имели все умершие инициированные члены общества, кроме новорожденных, но делалось исключение, если ребенок умирал в день чьих-либо похорон.

Водружению фигурки на священное место, именуемое массо, всегда предшествовал семейный ритуал, масштабы которого зависели от общественного престижа умершего.

В этом ритуале главную роль играли женщины данного рода, старшая из них исполняла обязанности жрицы. Массо, что буквально означает "поле ма", оборудовали как укромное место в лесу около деревни, а чаще всего у дорожки, ведущей в соседнее селение.

Анья никогда не хоронили своих умерших в массо. Кладбище находилось обычно в стороне от других священных мест и не имело большого ритуального значения. А сыновья любовь выражалась в самом массо, где и были собраны похоронные статуэтки всех семейных родов деревни.

У жителей Санви было еще одно священное место — монсуну, предназначенное для малых богов-покровителей. Чтобы предотвратить путаницу с предками, которые почитались по другим канонам, монсуну обязательно находилось на противоположном конце деревни. Женщины не имели права там появляться; главным центром их религиозных отправлений был массо.

Африканская археология располагает множеством черепков и целыми предметами гончарного искусства, главным образом культовыми, принадлежащими древним цивилизациям на плато в центральной части Нигера и в бассейне озера Чад, в том числе к культуре Сао. Часть этих находок относится к периоду задолго до нашей эры. Исследовательские работы продолжаются и обещают еще много сюрпризов. Но уже сейчас можно утверждать, что речь идет о древнем народе с высокой духовной культурой, который почитал своих обожествленных предков и множество божеств различного ранга.

Плавка и литье металлов достигли в Африке южнее Сахары очень большого технического совершенства. Центр их находился в южной части Нигерии, где в течение веков процветали замечательные цивилизации Нок, Ифе и Бенин.

Головы видных религиозных и политических деятелей, найденные при раскопках возле священного города Ифе, выполнены в терракоте и, безусловно, являются уникальными произведениями в своем жанре.

Бронзовые изделия Бенина тоже должны быть причислены к наилучшим мировым образцам такого рода. Помимо портретов исторических деятелей среди них есть изображения обожествленных царей, богато оформленные и выполненные с полным чувством реализма. Самые старинные образцы относятся примерно к XIII в. нашей эры.

Знаменитая техника "утраченного воска" была высоко развита у народов Гвинейского залива. Группы акан создали целую серию гирек, так называемых диа йабве, для взвешивания самородков и золотого песка, который они добывали из рек и использовали главным образом при всевозможных церемониях и литургических обрядах. Для обозначения каждой серии они пользовались сначала диакритическими знаками геометрической формы, а потом образными композициями. В первую группу входит помимо черточек, квадратов, кругов, спиралей и синусоидных линий система космологических символов, а во вторую — образы, почерпнутые из религиозной и повседневной жизни.

Народная мудрость ашанти, бауле, анья, абронгов, нзима, а также родственных им групп очень часто находит свое выражение в надписях на диа йабве, содержащих ссылки на поговорки, загадки, песни и т. д. Многие мотивы этих рисунков прямо или косвенно касаются разных аспектов религиозной жизни, но создавшие их мастера всегда предпочитали выражать свои мысли символически. Тут представлены все условные обозначения жизни в ее самых различных проявлениях, в том числе ступенчатые пирамиды, свастика, зубчатое колесо. Этим древняя африканская философия еще раз подтверждает свою принадлежность к общечеловеческой культуре.

Камень как материал для изготовления священных предметов занимает в Африке второстепенное место, за исключением нескольких памятников Сине-Салума, окраинных районов Судана, юга Эфиопии, страны йоруба. Эти памятники имеют огромное историческое значение (все их тайны еще не раскрыты), превышающее их художественную ценность. В самом деле, большинство из них — это обычные камни, поставленные в ряд или полукругом. В Сенегале и Гамбии так устроены святилища, посвященные, вероятно, какому-нибудь древнему богу солнца.

В этой главе нельзя не упомянуть развалины гигантских сооружений на юге Родезии, в частности города-святилища Зимбабве [20]. Сами по себе эти развалины представляют загадку. Во время раскопок там найдены несколько вырубленных из камня идолов, изображающих полулюдей-полуживотных, и среди них — что-то вроде орла или человека-птицы, несомненно, мифологического происхождения.

В больших экваториальных лесах резьба по камню встречается редко, хотя в Габоне и районе между реками Шари и Убанги существуют небольшие кустарные промыслы, в настоящее время рассчитанные на туристов.

Лоби и другие вольтийские народы раньше воздвигали вотивные камни фаллической формы, иногда с примитивными рельефами, напоминающими черты человеческого лица. Эти монолиты, не превышающие в длину полутора метров, посвящались какому-либо духу джунглей, божественному покровителю животных и плодородия почвы.

В Верхней Гвинее герзе-кпелле, коно, мано, коньянка и часть тома, которые используют маски, сделанные из дерева, и совершают обряды инициации типа кполон, вырезали маленькие головки богов из местного талька. Эти головки назывались луго, луголони и т. д.

Большой центр каменной скульптуры возник когда-то немного западнее, там, где сейчас расположены Кисидугу, Гекеду и Каилахун. В Гвинее такие фигурки обычно считаются принадлежащими киси, а те, которые находят на территории Сьерра-Леоне, приписываются, правильно или нет, менде или булом-шербро.

Однако помдо у киси, а также номоли у менде, судя по всему, сделаны не нашими современниками, а представителями прежних поколений, которые несколько веков тому назад, может быть временно, жили в этих местах. По некоторым данным, они относятся совсем к другой культуре. Достаточно сказать, что мужчины на них изображены с бородой ассирийского типа и с круглыми щитами в руках; кроме того, есть признаки, указывающие на наличие прирученных слонов. Последнее можно было бы считать явлением тотемического порядка, но тут еще многое неясно. Вообще, за исключением точных дат, установленных радиоуглеродным методом, все остальное относится пока к области предположений.

Впрочем, может быть, и не все. Мы ведь знаем, что киси, обрабатывая свои поля, время от времени находят в земле маленькие фигурки из стеатита. По их мнению, это — перевоплощение умерших предков, которые выходят из подземелья, чтобы сообщить своим потомкам о скором появлении на свет нового члена общества и освятить его своей жизненной силой. Киси почитают помдо, воздают им культовые почести и при гадании используют их в качестве посредников для контакта с потусторонним миром.

Под знаком полумесяца

До сих пор, за исключением немногих кратких отступлений, мы говорили о подлинных творениях африканской мысли, вызвавших к жизни небольшие культовые институты в масштабе данного племени.

Несмотря на большое сходство традиционных духовных концепций, каждая этническая группа разработала и ревниво охраняла на протяжении многих веков свои формы служения божеству и только свои средства вступления в контакт с верховными силами, управляющими миром. Это проистекало к тому же из материальных, политических и культурных условий, в которых развивались общества былых времен.

Но позже барьеры пали, и сквозь образовавшиеся бреши стали проникать внешние влияния. Новые идеи, пришедшие с Востока, сразу показали, что они способны питать потребность в мистицизме, изначально свойственную африканскому мышлению [21]. Их напор был достаточно сильным, чтобы преодолеть этнические границы и создать большие церкви, основанные на крепкой и стремящейся к универсальности догматике.

Современная эпоха, как известно, является прежде всего эпохой трансформаций.

Религии старой Африки родились в специфической социальной обстановке и отвечают духовным потребностям малоразвитых обществ. Естественно, что в настоящее время, когда моральные, политические и экономические условия меняются невиданно быстрыми темпами, традиционные религии теряют свои позиции и даже становятся ненужными, хотя и не окончательно обречены на вымирание. Гражданин независимого государства под воздействием школьного образования постепенно освобождается от влияния родной общины и включается в более широкую жизненную сферу — в жизнь своей новой нации. Такой переход не может не породить растерянность, а иногда и настоящую внутреннюю драму. Надо сказать, что подобное состояние умов начинает распространяться довольно широко, но не затрагивает самих основ мышления. В создавшейся обстановке из упадка слабо организованных и потому обладающих небольшим коэффициентом сопротивления традиционных культов извлекают выгоду благодаря своему динамизму мировые религии. Среди этих вторгшихся потоков самой большой привлекательностью для потревоженной души африканца обладают, безусловно, ислам и христианство [22]. Обещание мессии и вечного спасения — вот в данном случае мощный, если не всесильный аргумент.

Помимо нескольких попыток разведывательного характера и местного значения, распространение Корана по Африканскому континенту началось в XI в. Но потребовалось еще несколько столетий, пока его влияние утвердилось, да и то отнюдь не повсеместно.

Арабские проповедники учения Мухаммеда, как хорошие купцы, шли караванными путями вдоль берегов обоих океанов и южной границы Сахары. Наталкиваясь со стороны "черных язычников" на некоторое непонимание, они охотно прибегали к огню и мечу, чтобы убедить их в своей правоте. И путь в рай открывался перед теми, чье тело обременяли рабские цепи.

Уже в IX и X вв. восточное побережье Африки посещали мусульманские мореплаватели: арабы на севере и персы или жители Индостана на юге. Эти контакты привели к появлению народа смешанной крови, который с тех пор сохраняет решающее влияние на экономику всего побережья Индийского океана и дал свой язык — суахили многочисленному, населению внутренних районов континента. Даже после того как в эти места прибыли португальские каравеллы, этот предприимчивый народ сохранил свой контроль над частью торгового обмена с европейцами и продолжал содействовать исламизации местных жителей. После блестящего, но короткого периода расцвета [23] португальская оккупация ослабевает на столько, что султан Занзибара — ревностный магометанин — проложил две большие дороги, по которым началась активная торговля сначала рабами, слоновой костью и медью, а позже — гвоздикой.

Первая такая дорога огибала озеро Танганьика и углублялась в экваториальные леса Конго, а вторая доходила до озера Виктория. Вдоль них сформировалось несколько больших и малых мусульманских общин, существующих и в наши дни.

В XI в. носители идей Корана из Египта и Туниса направились по транссахарской дороге от Триполи к Чаду. По пути они обратили в свою веру царствующую династию Канем. Несколько веков спустя их влияние достигло государств Борну [24] и Багирми.

В этот же период жители долины Нила распространяли слово пророка в южном направлении по традиционному пути продвижения идей, родившихся в бассейне Средиземного моря и в Азии. В 1350 г. они подавили сопротивление черных христиан Донголы, чтобы затем обрушиться на Вадаи, Дарфур, Кордофан и арабизировать местное население.

С тех пор зеленое с полумесяцем знамя пророка развевается над огромным пространством степей и песков.

В первой половине XIX в. египетские паши завоевали Судан и превратили его новую столицу Хартум в очаг экспансии ислама. Эмиссары религиозных братств бродили по равнинам Сахеля и по саваннам, доходя до самого озера Чад, где они столкнулись с ливийскими представителями секты сенуситов, которой удалось благодаря победе воинствующего махдизма проникнуть дальше на запад.

Каково же в настоящее время положение на западе континента? Значительно упрощая хорошо известную в основных своих чертах, но не ясную в деталях историческую схему, можно утверждать, что росток ислама был занесен на берега Сенегала в XI в. воинствующими пастухами берберского происхождения — лемтуна. Некий Ибн Ясин основал там монастырь и обратил в мусульманство всех лемтуна. Он сделал еще больше: внушил им пуританские обычаи и побудил к священной войне — джихаду. Его последователи — альморавиды[25] напали, с одной стороны, на Марокко, а с другой — стали уничтожать сараколе, непокорившихся жителей империи Гана. Те, кто остался в живых, приняли новое учение. Соседние с Ганой народы группы манде разом открылись для ислама, и мусульманство стало официальной религией, когда в XIII в. Сундиата Кейта основал царство Мали. Энтузиазм был так велик, что второй правитель этой династии, манса Уле, совершил рискованное паломничество в Мекку.

В период царствования ал-Хаджа Мамаду Туре в начале XVI в. история исламизации западной части Африки южнее Сахары связана с городом Томбукту, духовным центром империи Сонгай. В славную для него эпоху в медресе Томбукту насчитывались тысячи образованных людей, марабутов, богословов.

Рис. 17. Мечеть в Мопти (Мали)

Упадок этого бастиона Корана совпал с вторжением орд, посланных в 1591 г. султаном Маракеша и вооруженных непобедимым огнестрельным оружием. И все же, за исключением бамбара и моси, оказавших наиболее упорное сопротивление, этнические группы, подвергавшиеся в течение нескольких веков влиянию сонгаев, даже после исчезновения этого государства остались мусульманами, по крайней мере номинально.

Таким образом, создалась обстановка сосуществования двух образов мышления, а именно: традиционных верований и привнесенной извне доктрины. Первые были связаны с историей находящейся у власти династии, а вторые отвечали духу освободительных тенденций, нараставших в народных массах. В государстве моси, например, правитель моро-наба, чтобы остаться у власти, должен был время от времени соблюдать старые "языческие" ритуалы, но одновременно вместе с большинством знатных семейств подчиняться заповедям ислама; за ним следовали массы [26].

Среди наиболее ревностных миссионеров пророка в первую очередь надо назвать текрур (прозванных тукулерами), обосновавшихся в Фута-Торо на берегах реки Сенегал. В XVIII в. они создали феодальную конфедерацию и при систематической поддержке североафриканских и мавританских религиозных братств, подчинявшихся орденам Тиджанийя и Кадирийя, начали обращать в свою веру волофов на западе и фульбе на востоке. Скотоводы-кочевники фульбе под водительством своих имамов двинулись на склоны плоскогорья Фута-Джаллон и образовали там полуполитические-полурелигиозные общины. Часть из них погнала свои стада на другие пастбища, дошла до Масины на среднем Нигере, где основала независимое мусульманское царство, затем до Северной Нигерии и даже до далеких гор Адамава на севере Камеруна.

Эти группы, в частности фульбе-бороро на массиве Адамава, сильно отличаются от своих мусульманских братьев, ведущих оседлый образ жизни на Фута-Джаллоне. Они исповедуют ислам довольно поверхностно и находятся под большим влиянием традиционных обычаев. Так, например, они по-прежнему проводят свои церемонии посвящения, во время которых неофиты переодеваются в женскую одежду и подвергаются жестоким физическим испытаниям, в том числе бичеванию.

Но отсутствие строгой догмы не исключает активности, и вскоре в стране хауса началась широкая пропаганда мусульманства. Проповедников-тукулеров, прибывших из Сенегала, энергично поддержали местные верующие фульбе, которые страдали от гнета правителей хауса, сторонников старых традиций в духовной и политической областях. В конце концов, это была борьба неимущих против имущих. Пастухи-фульбе и крестьяне-хауса стали представлять возрастающую силу и угрожать существованию феодального режима. На них обрушились репрессии. Тогда они под командованием фанатического марабута Османа дан Фодио начали священную войну и, используя эффект внезапности, разгромили царские войска. Исторические события повторяются, меняются только декорации. Так, на линии Кано — Сокото была создана новая огромная империя, во главе которой стал победитель, получивший высокое звание Повелитель верующих [27].

По существу, между этими верующими никогда не шло настоящего согласия. Борьба за господствующее положение и теологические споры продолжались бесконечно и ни к чему не приводили. Конечно, всюду находились ясновидцы, фанатики-марабуты, проповедники священной войны. Особенно драматические события произошли в 1860 г. На Фута-Джаллоне появился аль-хадж Омар Таль. Это был марабут-тукулер, член ордена Тиджанийя, получивший образование в Мекке. Полный миссионерских притязаний, он начал джихад и выступил против "язычников" бамбара, захватив даже их укрепленный город Ниоро (Мали). Затем он пошел против Фэдерба [28] в Сенегале, но не добился успеха. Тогда он вернулся к своим единоверцам-мусульманам в Масине и отрубил голову их правителю. Однако его постигло несчастье: как только представилась возможность, фульбе заперли его в пещеру, пустив туда дым. Весь этот длительный и беспокойный период отмечен братоубийственными действиями двух конкурирующих между собой сект — Тиджанийя и Кадирийя, каждая из которых стремилась к гегемонии в религиозной жизни Западной Африки.

Как и Библия, которая причинила в руках людей столько зла, Коран и его призывы к драконовским методам обращения в мусульманство тоже благоприятствовали сильным личностям, предоставляя пристойную оболочку их политическим устремлениям. Конечно, алмами Самори Туре заслужил свое прозвище "кровавый" не за духовную деятельность, а за физическое истребление немусульманского населения [29].

Вообще, за исключением тех мест, где мощная этническая солидарность (как это имело место у моси) или глубоко укоренившиеся в общественной жизни традиционные институты (как у бамбара и догонов) создавали непреодолимый барьер, ислам с поразительной легкостью проникал в африканские общества, находившиеся в состоянии распада. Прежде всего его принимали семьи вождей. В Африке до сих пор многие группы населения состоят из массы приверженцев религии своих предков, но господствуют над ними вожди-мусульмане. К тому же ради "удобства" административного управления некоторые колониальные правительства часто поддерживали такую тенденцию и, трагически заблуждаясь, старались всячески опорочить так называемый фетишизм.

В целом ислам распространяется в настоящее время гигантскими шагами и, безусловно, гораздо быстрее, чем христианство. Исключительная привлекательность этой азиатской религии для африканцев объясняется несколькими причинами. Большую роль при этом играют, несомненно, простота, автоматизм литургических обрядов и преимущества, которые дает прозелиту красивая одежда, не говоря уже о престиже, связанном с принадлежностью к большому наднациональному сообществу. Не нужно также недооценивать и удовлетворение, которое испытывает верующий, остро реагируя на всякую живую мистику, от коллективных обрядов и индивидуальных молитв.

Таким образом, для африканца традиционного образа мышления перейти в мусульманскую веру — это значит обогатить свою внутреннюю жизнь и одновременно получить возможность продвигаться по социальной лестнице со всеми вытекающими отсюда практическими последствиями.

Огромное большинство мусульман среди черного населения Африки придерживается ислама суннитского направления. Единственный центр шиитов находится в Восточной Африке среди исмаилитов.

Мы уже дали понять, что органическое единство ислама носит чисто внешний характер, потому что внутри его постоянно существуют разногласия. В то же время ежегодные религиозные праздники, как по мановению волшебной палочки, прекращают конфликты между различными фракциями и течениями. Сборища верующих достигают огромных размеров. Именно они позволяют понять мощь этого движения, а также его возможности в масштабе всего континента.

Со времен XVIII в. наиболее яркое представление о создавшемся положении дают религиозные братства. Они бывают азиатского, североафриканского или местного происхождения. Мусульманское братство в том виде, как его задумали суфийские теоретики, предлагает своим членам почти семейную обстановку, дух братской солидарности, защиту, материальную помощь в коммерческих делах, а также в случае каких-нибудь несчастий, облегчает переезды и дает приют. И, наконец, оно предоставляет возможность получить духовного наставника, под руководством которого верующие могут предаваться созерцанию, расширять книжные познания и совершенствовать стиль своих молитв.

Понятие "секта", — по правде сказать, его скорее хочется заменить менее дискредитированными терминами, как "течение", "группа" или "толк", — не всегда покрывает смысл слова "братство", но мы не собираемся останавливаться здесь на нюансах словаря. Лучше посмотрим, как выглядит положение в целом.

Секта муридов, развивающая активную деятельность в Сенегале и придерживающаяся ритуала маликитского толка с четками, насчитывающими сто зерен, относится к Кадирийя мавританских кунта. Последняя же связывает свое существование с древним братством, основанным в XI в. в Ираке великим святым Абд эль-Кадером аль-Джилани, которое уделяет большое внимание молитвенному рвению. Основателем секты в начале нашего века был Амаду Бамба, который стал великим серинем [30] и почитается как сверхчеловек; могила его, находящаяся в Туба, стала местом паломничества. Согласно муридской доктрине, земледелие — это занятие божественного происхождения, и поэтому оно пользуется большим уважением. Марабуты, часто очень богатые люди, несут полную ответственность за моральное состояние и материальное процветание своей паствы.

Тиджаниты более агрессивны и вообще придерживаются сепаратистских тенденций: иногда они отказываются даже молиться вместе с представителями других братств. Их центр находится в Марокко. Основатель ордена Ахмед ат-Тиджани заявлял, что его своими руками освятил Мухаммед. К этой секте принадлежал и Омар Таль, тукулер-завоеватель.

Лет пятьдесят тому назад от тиджанитов в Ниоро под влиянием шейха Хамаллаха отделилась особенно фанатическая подсекта Хамалийя. Это братство отметило свое появление на свет кровавыми злодеяниями в отношении своих "неверных" соседей.

Братства Сенусийя и Ахмадийя менее динамичны. Их члены более склонны к суровому и созерцательному образу жизни. Влияние этих сект территориально ограничено, и численность их невелика. Первая имеет своих сторонников в районах, прилегающих к озеру Чад, а вторая — на восточном побережье Африканского материка; она насчитывает несколько очагов, подвергающихся внешним воздействиям.

Список мусульманских братств и сект этим, конечно, не исчерпывается. Расчленение большой мусульманской семьи, происходящее на наших глазах, можно было бы объяснить политическими разногласиями, существующими в арабском мире и арабизированной Африке, но в то же время оно доказывает, что ислам, как таковой, является живой, плодотворной духовной материей, постоянно находящейся в процессе брожения. Его влияние южнее Сахары, как мы уже видели, не приводит к созданию таких обширных комплексов, как, например, в Северной Африке, но имеет большое значение со всех точек зрения. Тем более что мусульманская религия опирается на крепкие материальные и политические устои.

Носителем духа панафриканизма в значительной степени является тот же Коран, который панарабисты используют в качестве меча. Движение в последнее время стимулируется попытками духовного возрождения по образцу Мухаммеда, как об этом можно судить на примере улема [31]: из Сирии и Аравии они через Каир все более глубоко устремляются в Африку. Многие африканские студенты, изучающие теологию на Ближнем Востоке, по возвращении пропагандируют эти идеи.

Если мы теперь повернем на запад, то прежде всего столкнемся с сильно исламизованным Сенегалом, где эту религию исповедуют примерно три четверти населения. Здесь очень сильно чувствуется деятельность мавританских марабутов; среди них выделяются многочисленные эрудиты и толкователи священных текстов. Нa берегах реки Сенегал мы найдем тукулеров, которые приобщились к мусульманству раньше всех и отличаются наибольшей непримиримостью. Волофы, живущие в западной части страны, мусульмане более поздние по времени обращения и сравнительно терпимы. Они смогли создать мощные религиозные организации, такие, например, как общины тиджанитов в Тиваване и в Каолаке или общины муридов в Туба и Диурбель. Пастухи-фульбе в долине Ферло и сараколе (с еще несколькими группами манде), проживающие в восточной части Республики Сенегал, не очень ревностно исповедуют ислам, отмеченный, естественно, многочисленными чертами древних культов. И даже рыбаки лебу на о-вах Зеленого Мыса, несмотря па близкое соседство с великим марабутом Дакара, твердо придерживаются своих доисламских обычаев.

Далее граница распространения ислама проходит по северо-востоку Гвинеи, по некоторым северным районам Берега Слоновой Кости, где охватывает аристократические слои моси, а затем доходит до Ганы, Того и Дагомеи.

В Западной Африке повсюду существуют кварталы или небольшие поселки, созданные мусульманскими торговцами-диула, которых манят своими барышами алмазные копи, плантации кофе и деревьев кола, рынки сухой рыбы. Как правило, это предприятия скромного масштаба, но их надо рассматривать как первые вехи экспансии ислама в сельскохозяйственных районах, оказывающих большое сопротивление новой религии из-за живучести архаических культов, связанных с землей.

Что касается Мали, то его население, независимо от официальных данных, насчитывает не более половины мусульман и тех, кто мог бы быть назван мусульманами: тиджаниты у сараколе, сторонники Кадирийи у фульбе и сонгаев, слегка исламизированные бозо и т. д.

Население Нигера на первый взгляд почти полностью находится под влиянием Корана, но при более внимательном анализе, оказывается, дело обстоит иначе. Народы, проживающие на востоке, в частности канури — наследники традиций империи Канем-Борну, уже давно убежденные мусульмане, а хауса, живущие в центре страны, и тем более джерма, родственные сонгаям, старательно отправляют культы своих духов.

В Северной Нигерии ислам пользуется большим авторитетом и принимает государственные формы под могущественной властью султанов Кано, эмиров Сокото и многих других. Его влияние слабее в провинциях Нупе и Илорин, и он не затронул высокое плато Баучи, где процветают религии предков.

На побережье некоторые вожди йоруба приняли ислам, но главным образом номинально. Широкие же массы населения, хотя и проявляют симпатию к торжественным мусульманским церемониям, все же не отказываются от крещения и, уж конечно, сохраняют своих старых богов-покровителей. Все это приводит к тому, что здесь создаются разного рода синкретические образования, носящие иногда странный характер.

Территория Камеруна представляет собой картину, похожую на ту, которая раньше существовала в Нигерийской Федерации (теперь Нигерии). Юг ее по-прежнему верен традиционным религиям (несмотря на частичную евангелизацию), а север попал под влияние Корана еще во времена империи Борну и набегов фульбе в XVIII в. Котоко, известные раньше устойчивостью своих традиций, теперь молятся, обратившись лицом к Мекке. В Фумбане правители бамум дошли до того, что в 1914 г. провозгласили ислам государственной религией, но все равно большинство населения не подчинилось учению пророка.

На север от линии расселения сара, которая определяет границу районов, где исповедуются местные культы, находится Республика Чад. Вследствие существования на ее территории трех исторических цитаделей Корана — государств Канем, Багирми и Вадаи — она глубоко исламизирована. Но здесь действуют арабские организации, которые так же, как и религиозная метрополия Абеше, непосредственно через Дарфур и Фашоду подчиняются духовным центрам Египта и главному из них — университету аль-Азхар. Поэтому можно считать, что они выходят за рамки собственно Тропической Африки.

За озером Чад — сердцем Африки — пути ислама, по которым мы следуем через весь континент, прерываются. Положение на восточном побережье нам уже в основном знакомо. Двумя зонами влияния ислама являются прибрежные районы, где живут суахили, и остров Занзибар (здесь господствует суннитское направление). Мусульмане — иммигранты из Индии рассеяны на территории, простирающейся от Кении до Южно-Африканской Республики.

Несмотря на свою "проникающую способность", дух ислама, приспособленный к чуждому образу мысли, никогда не был полностью воспринят жителями Тропической Африки, не считая некоторых образованных людей, зарывшихся в своих книгах. Что касается народных масс, то они должны были для своего удобства перекроить чужеземное одеяние. Благодаря тому что при переходе в эту веру предъявляются скромные требования и перед новообращенным открываются определенные перспективы, исламизация Африки происходит в широких масштабах, но не достигает большой глубины, поэтому старым богам живется неплохо. В такой смутной обстановке Аллаху приходится иногда смирять свою нетерпимость и сговариваться со своими "языческими" коллегами. И тогда добрый наби (пророк) Мухаммед — Дуду, как его называют приверженцы, — берет на себя роль чудотворца или даже божества-посредника в отношениях между верующими и далеким Аллахом. Продолжают жить и духи, хотя теперь их называют джиннами, а души предков, как ни в чем не бывало, по-прежнему следят за процветанием своих потомков. На сцене появляются также дьявольский шайтан и несколько архангелов.

В чем же заключается привлекательность ислама? Ведь строгий монотеизм, казалось бы, должен был противопоставлять его всем этическим понятиям африканских религий?

В отличие от сложности крещения у христиан, формальности вступления в мусульманское сообщество сводятся к чрезвычайно простому акту. Как известно, неофиту достаточно произнести следующие слова: "Свидетельствую, что нет другого бога, кроме Аллаха, и что Мухаммед — пророк его". Не надо учить катехизис, не надо исповедоваться и даже не требуется, чтобы новообращенный отказался от своих прежних верований.

Обязанности верующего сводятся к пяти основным моральным принципам, так называемым пяти устоям, а именно: 1) ежедневное исповедание веры, 2) молитва, 3) подаяние, 4) соблюдение поста рамадан и 5) паломничество в Мекку.

Для африканца есть еще один очень важный социологический фактор — полигамный брак. Его терпят и даже в некоторых обстоятельствах рекомендуют верующему мусульманину. В этом отношении с точки зрения африканца у Корана есть бесспорное преимущество перед христианской церковью.

В исламе нет профессионального духовенства. Имамы только организаторы молитв и религиозных церемоний, эти обязанности они совмещают со своими обычными занятиями.

Но, конечно, существуют марабуты, а это уже совсем другое дело. В устах африканца понятие "марабут" очень широкое; в него входит все: от мистики на грани святости до обыкновенного шарлатанства. Действительно, вокруг каждого братства или ордена копошится пестрая толпа разного рода ясновидящих, святых нищих, исцелителей, толкователей снов, торговцев амулетами и хатимами (таблички-талисманы с цитатами из Корана) и вообще всяких фокусников. Под сенью мечетей, кстати, всегда заключаются крупные сделки.

Для верующего личность марабута священна. Вступить с ними в контакт значит очень много, его слово имеет решающее значение. Все его поступки повторяются талибами — учениками, которые слушают его комментарии к кораническим текстам. Даже плевки передают его барака — жизненную и животворную силу. Если будешь подчиняться его воле и подносить ему подарки, то обеспечишь себе посмертное спасение и возможность попасть в рай, где живут красивые гурии. Этого можно достичь также, совершив путешествие в Мекку, ведя правильный образ жизни, давая подаяния. Одним из главных условий для того, чтобы попасть в рай, являются и ежедневные молитвы, и участие в больших праздниках.

Молитвы носят ярко выраженный формальный и показной характер. Бывает, что верующий повторяет их много раз и так усердно, что впадает в экстаз. Ряд последовательных поз, коленопреклонение, земные поклоны, за которыми следуют раздумья, — все это прекрасные физические упражнения и дисциплинирующие методы. Пыль, оставшаяся на лбу мусульманина после молитвы, имеет глубоко символическое значение.

Самая тяжелая обязанность, которую должны соблюдать исповедующие ислам жители Тропической Африки, — это рамадан, месяц поста. Как известно, они всегда питаются плохо; кроме того, климатические условия тропиков действуют ослабляюще на человеческий организм. Однако более или менее строго рамадан соблюдается всегда, как и некоторые постоянные запреты: не есть свинины, не пить алкоголя и — в меньшей степени — не курить (табак широко заменяется потреблением орехов кола).

Мусульманское влияние сказывается и на одежде: африканцы носят ермолку, тюрбан, широкое бубу. Архитектура тоже следует за арабскими или североафриканскими образцами, но поклонники Аллаха в массе своей продолжают жить в соломенных хижинах.

В общественной жизни удивительным образом сосуществуют архаические обычаи и внесенные извне привычки. Африканская женщина, несмотря на значительные ограничения, пользуется по традиции рядом преимуществ, в частности ей предоставляется возможность создавать небольшие сбережения из доходов от собственной торговли. Поэтому исламу трудно осуществлять свои предписания об обособлении женщин. Коранические законы — правда, не без поправок — устанавливаются в области брака, приданого, наследований, похорон, земельной собственности и т. д. Обрезание строго соблюдается всюду: теоретически оно должно происходить в раннем возрасте, но еще очень часто этой операции согласно старому обычаю подвергаются юноши. Ритуальная эксцизии женщин, выражающаяся в частичном или полном удалении клитора, тоже имеет место.

Калечение половых органов, по существу относящееся к доисламскому периоду, подготовляет верующих обоего пола к полноценной совместной жизни. В строго регламентированных этических правилах чувственное наслаждение не только не изгоняют, но даже поощряют, как добродетель.

Некоторые арабские философы (пуристы и критики) называют ортодоксальный ислам религией мужчины. Не знаю, правы ли они. Я не осмеливаюсь высказать свое мнение по такой деликатной проблеме, но хочу привести слова одного из таких философов, Юсефа эль Мазри, сказанные им в 1964 г.: "Аллах придает такое большое значение удовлетворению сексуальных потребностей своих верующих в потустороннем мире, что возвращается к этому вопросу и примерно двадцать раз рассказывает в Коране о божественно красивых и всегда девственных женщинах (гуриях).

Столь повышенная сексуальность, однако, ненормальна, поскольку она предоставляет преимущества исключительно мужчине. По исламу мужчина должен пользоваться всеми удовольствиями, тогда как женщине отводится роль объекта наслаждения или, если уж вносить сюда элемент сознания, субъекта, доставляющего наслаждение.

Конечно, такой точки зрения придерживается не только ислам. Особенность ислама, и в частности арабского ислама, заключается в том, что он довел все это до крайности. Чтобы заставить женщину во что бы то ни стало выполнять свою роль объекта наслаждения и лишить ее всякой возможности сексуального развития, ислам рекомендует калечить ее половые органы. Речь идет об эксцизии, то есть о частичном или полном удалении клитора. Эта операция производится, например, в Египте так же широко, как и обрезание, и преследует двоякую цель.

Прежде всего, арабские врачи признают, что в физическом отношении ампутация такого важного нервного узла, каким является клитор, в значительной степени мешает чувственным реакциям всей прилежащей области и поэтому снижает половую потенцию женщины.

Согласно тем же источникам, физиологический эффект операции дополняется ее психическими последствиями. Обычно отрезание клитора происходит как раз перед наступлением половой зрелости, и девочка сохраняет об этом ужасное воспоминание. Ей будет очень трудно понять, что та часть ее тела, которая только что была источником таких больших страданий, может стать источником наслаждения.

Таким образом, цель полностью достигнута: женщина приговорена всегда играть роль объекта наслаждения и непреодолимый барьер для ее сексуального расцвета воздвигнут".

Итак, приняв некоторые строгие нормы ислама, Африка получила взамен значительные преимущества в духовной, экономической и политической областях. Коран разрушает этнические и социальные перегородки и становится цементирующим материалом в трудоемком деле строительства африканского единства (это, однако, не означает, что его надо рассматривать как абсолютно необходимый материал для такого строительства). Многим африканским обществам он показал, и часто впервые, какой практически доступной и рациональной схемы организации им надо придерживаться. В других случаях традиционное общество, доживающее свой век и подвергающееся атакам со всех сторон, смогло вновь организоваться вокруг личности, харизматический авторитет которой опирается на мечеть. Ислам стал давно ожидаемой панацеей, могущей избавлять от всех несчастий.

В процессе своего быстрого распространения ислам временами похож на паровой каток, который разбивает африканскую личность и созданную ею культуру. В то же время нельзя отрицать, что на развалинах древних институтов и угасших культур он создает определенные моральные ценности. Он укрепил семейные узы, упорядочил полигамный брак и утвердил почитание родителей. Своими кораническими школами он заложил основы философского образования нового методологического типа. Он сделал еще многое другое. Но вместе с ним появились новые проблемы и изменился образ жизни, что не упрощает, а усложняет социальную жизнь в Тропической Африке.

Справедливость требует признать, что, со своей стороны, к точно таким же последствиям, по характеру своему напоминающим палку о двух концах, привело и христианство.

Крест миссионера

Африканца, решившего принять новую веру, поджидают многие осложнения, но в конце пути на пороге лучшей жизни мерцает свет. Другими словами, всегда, когда человека постигают огорчения — нищета, недоедание, унижение из-за цвета кожи, — он почти инстинктивно ищет убежища, утешения и надеется получить вознаграждение на небе. Это вознаграждение ему обещают и ислам, и христианство, конечно на свой лад, в своей особой форме. Мы уже видели, какими средствами и в каких культурных ареалах действует ислам.

Что касается христианства, то оно не достигло больших результатов в сельских районах, где еще сильны институты обычного права. Зато оно находит благодатную почву в городах и в некоторых промышленно развитых районах. Здесь формируются пролетарские элементы, живут люди, потерявшие связь со своим племенем, и представители приходящих в упадок обществ. В своих школах христианство готовит будущих руководителей государства. Из истории христианства известно, что, как учение главным образом о спасении души, оно легко утверждается в социальных слоях, находящихся в кризисном состоянии. Наибольшее религиозное рвение проявляют бедные жители предместий и густонаселенных кварталов. Но именно здесь шире всего разворачивают свою деятельность раскольничьи течения, создаются варианты, приспособленные к непосредственным духовным нуждам данной группы. Так возникают секты, выступающие иногда под очень странными названиями. Их не счесть в западной части Африки, наиболее гостеприимно встречающей носителей Евангелия. Отметим попутно, что этот теплый прием имеет тенденцию вырождаться в менее приятные чувства и даже в открытую ненависть к белому цвету кожи, как это происходило, например, в результате проповеди некоторых черных пророков в Заире и в других местах.

Рис. 18. 'Вступление в Иерусалим' как его представляет восточно-африканский художник

С того времени, когда португальские миссионеры впервые попытались крестить африканцев, живущих в Золотом Береге (Гана) и в устье р. Конго, и до того, как в 1962 г. Вселенский собор в Риме решил круто изменить свою тактику, утекло много воды.

Начало было не многообещающим. После крещения в 1491 г. мани Сан-Сальвадора[32] на троне конголезской династии сменилось несколько царей-христиан. Но прошло два столетия, и старые боги вновь вернулись на свои места, а крест стал просто одним из аксессуаров их культа.

В 1561 г. приняли крещение правители Мономотапы. В долине Замбези обосновались иезуиты и доминиканцы.

Но вскоре над ними взял верх ислам, наступавший крупными волнами со стороны Индийского океана.

Жители Анголы не видели ничего плохого в том, что в Луанде в 1610 г. было основано архиепископство, но на этом распространение христианства в этой стране прекратилось. Еще одна неудача — в Дагомее, где правитель Алады примерно в 1680 г. не договорился с испанскими миссионерами, хотя раньше он их к себе призывал.

Французское католичество впервые вступило на африканскую землю на о-ве Горе во времена Людовика XIV. В Сенегале действовали миссии в Сен-Луи и Жоале, а в Береге Слоновой Кости — в Асини. Следы их деятельности в Западной Африке сохранились надолго.

Что касается протестантов, то все они были голландцами и начали бороться с португальской конкуренцией в Эль Мине, неподалеку от нынешней столицы Ганы — Аккры, а затем повернули на юг, дошли до мыса Доброй Надежды, где и обосновались в 1665 г.[33]. На протяжении последующих ста лет Голландская реформатская церковь в Капской провинции среди своей паствы насчитывала около 20 тыс. белых иммигрантов-буров и несколько тысяч рабов местного происхождения.

Позже евангелизация начала распространяться в глубь материка по направлению к Бечуаналенду (современная Ботсвана). Знатные семьи этой страны были крещены пастором Дэвидом Ливингстоном и его сотрудника ми-шотландцами. На протяжении всего XIX в. исследователи, торговцы, предприниматели и миссионеры роем устремлялись в Африку. Их завоевания были закреплены установлением колониального режима от Сахары до мыса Доброй Надежды.

При колониальной администрации религиозные миссии начали процветать. Вслед за Лондонским миссионерским обществом Р. Моффата и Д. Ливингстона появились методисты, которые помимо мыса Доброй Надежды обосновались в Натале, Трансваале, а затем в обеих Родезиях (современные Замбия и Родезия)[34]. Началась война против традиционных религий, которые защищались плохо, но не умирали. В объединенных атаках приняли участие англичане, пресвитериане, католики, евангелисты, протестантские течения различных стран: американцы, немцы, шведы, голландцы, французы, швейцарцы.

Исключительные успехи, одержанные миссионерским христианством в Южной Африке, объясняются, с одной стороны, престижем белых завоевателей, а с другой — распадом традиционных общественных структур, упадком значения племенной аристократии и, наконец, состоянием политического бесправия. Африканец идет в церковь, чтоб найти там образец жизни и моральное освобождение, удовлетворить свои мистические потребности. В морально-просветительном плане деятельность миссионера, как правило, приводит к активной борьбе против всех форм угнетения, в первую очередь против рабства и вредных обычаев "языческих" религий (в том числе многоженства и кровавых жертвоприношений), а также к усилиям в области санитарии и — последнее по счету, но не по важности — к распространению школьного образования; верующего африканца хотят научить читать Библию, сделать первый шаг к новому мировоззрению.

Миссионер также завоевывает больший авторитет среди народов, страдающих от засилья колдунов. Своими заклинаниями он изгоняет злые силы и фактически заменяет традиционного гадателя, которому поручена охота за колдунами. Таким путем он — часто более эффективно, чем его предшественники, — выполняет как психологическую, так и социологическую задачу.

Пока несколько миссионеров-португальцев продолжали свою деятельность в Мозамбике, англосаксонские пасторы начали продвигаться вдоль восточного побережья, стараясь обосноваться в Момбасе. Французские католики двинулись по направлению к Великим озерам. Бесспорным успехом увенчалась христианизация Уганды, правда, она сопровождалась драматическими и даже трагическими событиями. Любопытно, что в ней сыграл большую роль американский журналист, авантюрист Джон Роулендс, известный под псевдонимом Стенли.

В Руанде и Урунди (сейчас Бурунди), тоже являвшихся вотчиной Белых отцов, происходили массовые крещения. В это время бельгийский король Леопольд II направил бельгийских миссионеров конгрегации Непорочного сердца Марии обращать в христианство население Конго (Заир).

Рис. 19. Богоматерь и младенец Христос. Скульптура из Восточной Африки

Орден Святого духа (спиританисты) занялся христианизацией сначала Габона, а потом Французского Конго (Народная Республика Конго). Его посланцы, следуя за Саворньяном де Бразза, остались здесь, одевая нагих и питая святым словом нуждающихся. Нижнее течение р. Огове было, впрочем, подчинено Парижскому евангелическому обществу, использовавшему престиж своего дуайена доктора А. Швейцера.

Жителям Камеруна в соответствии с государственным режимом, существовавшим в то время в стране, Библию принесли именно немецкие миссионеры — протестанты и католики. В конце первой мировой войны их заменили представители французской конгрегации — отцы Святого духа.

Что касается "испанской" Гвинеи (Экваториальная Гвинея) и о-ва Фернандо-По, то они вошли, конечно, в состав испанской католической епархии.

Христианские общества в Нигерии, в большинстве своем протестантского направления, были созданы миссией, обосновавшейся в 1844 г. в черте г. Абеокута. Благодаря влиянию, которым пользовался среди йоруба их единоплеменник епископ миссии С. Кроутер, ей удалось добиться мирного сосуществования местных религий и христианства. В наши дни помимо нескольких островков на севере страны во всем прибрежном районе, и в частности в больших городах, действуют баптистские, веслеянские, пресвитерианские миссии, а рядом с ними — ассоциация Херувимы и серафимы [35], а также другие неожиданные организации, появившиеся на свет в процессе евангелизации.

Тяжелые климатические условия, эпидемии желтой лихорадки, малярии и тропической дизентерий в странах Гвинейского залива требовали от пионеров христианизации очень больших жертв, и поэтому многие попытки в этом направлении не принесли ожидаемых результатов. До настоящего времени в государствах этой зоны христианизация достигла меньших масштабов, чем среди населения экваториальных районов, несмотря на многие уступки в области догмата, на которые пошла римская церковь для черных неофитов. Исключение составляют лишь немногие этнические группы, например анья, и некоторые жители лагун. Такое положение можно объяснить также большей жизнеспособностью местных традиционных религий.

Хронологически протестанты обогнали католиков: еще в 1815 г., сразу после отмены торговли живым товаром, они стали проповедовать среди освобожденных рабов Либерии и Сьерра-Леоне. В Золотом Береге (современная Гана) швейцарские пасторы из Базеля[36] легко обратили в свою веру фанти, тогда как ашанти оказали большое сопротивление. Позже националистические тенденции привели к созданию Независимой пресвитерианской церкви Золотого Берега по образцу Независимой церкви эве, существующей со времен деятельности немецких пасторов из Бремена[37], изгнанных из Того в 1919 г.

Сейчас в Западной Африке, не считая нескольких заведений иезуитов, бенедиктинцев и доминиканцев, занимающихся образованием и внимательно изучающих общественную эволюцию (они создали несколько хорошо оборудованных гуманитарных научно-исследовательских институтов, например, в Абиджане), католические миссии представлены тремя большими конгрегациями.

Рис. 20. Церковь в Адраре (Мали)

Белые отцы божьей матери африканской, продолжатели дела кардинала Лавижери[38], в 1875 г. пересекли Сахару через Томбукту. С тех пор они значительно расширили сферу своей экспансии, а также сеть своих школ. Под их влиянием находятся, в частности, Мали и Верхняя Вольта.

Спиританисты, обосновавшиеся с XVIII в. в Сенегале, где они поглотили конгрегацию Святого сердца, созданную Р. П. Либерманом, избрали для своей апостолической деятельности два больших географических региона: в первый входят Камерун, Габон и прилегающая к нему Народная Республика Конго, а второй простирается за исключением районов, говорящих на английском языке, от Зеленого мыса (Сенегал) до мыса Три-Поинтс (Гана).

В трудном деле христианизации районов, лежащих южнее Гвинеи, большую роль сыграло Лионское миссионерское африканское общество, которое действует примерно с 1860 г. в Сьерра-Леоне, в Береге Слоновой Кости, в Гане, Дагомее и даже в Нигерии.

Наконец, для полноты картины, надо упомянуть о женских орденах, последовавших за энергичной матерью Жавуэ, основательницей ордена Св. Иосифа Клюнийского в 1806 г. Среди этих организаций отличились Белые сестры, Голубые сестры, сестры Святого духа и сестры Богоматери апостолов. Все они специализируются в области благотворительности и школьного образования первой и второй ступени.

Подводя итоги, надо поставить вопрос о том, как реагируют африканцы на такое наступление доброй воли и особенно как они приобщаются к волнующим понятиям догмата: первородный грех, ад, непорочное зачатие и т. д. По правде сказать, отцы церкви часто стараются затушевать подобные вопросы вероучения и больше настаивают на основной этике, объясняемой в катехизисе, а именно на воспитании чувств, и главным образом на литургии, предполагающей исполнение религиозных гимнов на местных языках. Понятие греха не представляет большой трудности, потому что оно только утверждает существующее положение, основанное на сильно развитом чувстве виновности (об этом мы уже говорили в главах о гадателях и колдунах). Вечное пламя много раз появлялось как убедительный аргумент в пользу крещения. Но что представляет собой тайна матери-девственницы в мире, где существуют матери-богини, где в культах сильно сказывается дух сексуальности, той самой сексуальности, которую белый священнослужитель старается с отвращением изгнать? Как может быть понята холостяцкая жизнь духовных лиц там, где она рассматривается как принижающая социальное значение мужчины, ответственного за продолжение рода? И не будем уж говорить о проблеме полигамного брака...

В этих условиях понятно, что африканец, еще не освободившийся от императивов своего традиционного мышления, может в редких случаях полностью и искренне принять христианскую мораль. Противоречие между желанием перейти в новую веру и неспособностью переносить все вытекающие из этого последствия как в моральном, так и в практическом отношении не только осложняет работу духовенства, но и порождает частые конфликты среди их паствы. Эти конфликты играют роль катализаторов в создании синкретических движений, о которых мы будем говорить немного ниже.

Миссионер новейшего времени решительно берет сторону слабого и поэтому часто вступает в противоречия с государственной администрацией. Так, из разрушителя фетишей, которым он был когда-то, он превращается в духовного руководителя, с симпатией изучающего традиционные религиозные концепции, стараясь найти с ними "модус вивенди". У него есть то преимущество, что он находится в тесном контакте с окружающим его африканским населением и зачастую изучает местные языки. В последние годы предпринимаются усилия для подготовки африканского духовенства, которое пользуется большим авторитетом, в частности, в крестьянских общинах. Во всех независимых государствах Тропической Африки уже имеются епископы и архиепископы, уроженцы этих стран, и их влияние быстро растет. Миссионерские организации стараются таким образом постепенно стереть с себя этикетку "церкви белого человека" и согласно директивам папы доказать свою универсальность и терпимость.

Отныне переход отдельного человека в христианскую религию не является, как раньше, вызовом, брошенным семейному окружению. Тем не менее неофит чувствует себя изолированным среди своих родственников, остающихся верным старым традициям. Поэтому бывает, что иногда под давлением материальных обстоятельств, связанных со старинными законами о браке, наследстве и землевладении, новообращенные через некоторое время возвращаются в лоно своих древних обычаев.

Однако обстановка быстро меняется. На данном этапе общественно-политического развития переход в христианскую религию не только не вызывает затруднительных последствий для новообращенного, но даже повышает его престиж как человека, получившего образование по западным образцам. В городах представители руководящих классов ходят в церковь и освящают там браки. Конечно, сейчас это считается хорошим тоном, но многие из них искренние христиане, и они руководствуются своими внутренними побуждениями. Бесспорно также, что "вторичный прозелитизм" принимает особенно большие размеры в обществах, где уже давно создано крепкое ядро верующих христиан.

Привлекательность христианской религии, может быть, не достигла той широты влияния, которым пользовалось и продолжает пользоваться слово Мухаммеда, зато она обладает моральной глубиной. Нельзя сказать, что победа достигнута без выкупа. Чтобы лучше проглотить ту новую духовную пищу, Африка приправила ее на свой лад, хотя и не на все вкусы. В результате такого приспособления, как мы это уже указывали, появились независимые африканские церкви. Иногда они отделялись от той или иной христианской общины, а иногда были созданы в итоге самобытных усилий, предпринятых на основе местных традиционных культов.

Сепаратистские движения христианского направления

На протяжении последних десятилетий в Африке появились религиозные течения в полном смысле универсалистского характера. Они порождены, с одной стороны, желанием располагать наднациональным полем деятельности, которым обладают крупные мировые религии, а с другой — стремлением сформировать клир исключительно из местных жителей. В структурном отношении диапазон этих организаций очень велик, однако, несмотря на большое разнообразие, по признаку источников вдохновения их можно разбить на две категории.

Первая из двух предложенных нами категорий может быть для простоты расчленена на две части: независимые церкви, отделившиеся от своей матери — католической церкви или чаще всего протестантской по инициативе какого-либо духовного лица, ставшего раскольником и "лидером" новой группировки; другая часть — секты, носящие пророческий характер, созданные в результате деятельности ясновидца, обладавшего исключительной силой убеждения и организационными способностями.

Ко второй категории относятся местные движения, часто очень недолговечные, но представляющие для нас определенный интерес, так как доказывают потенциальную силу африканской религиозности. Наиболее яркими их примерами могут служить культ Масса в стране сенуфо и культ Тетекпан (прозванный Айере кпли) в стране бауле-йауре-гуро.

Конечно, эти категории не разделены какой-либо четкой перегородкой. Между ними существует еще много организаций промежуточного, смешанного тина, не имеющих четко выраженной системы.

Больше всего сепаратистских сект насчитывается в Южно-Африканской Республике. Здесь они множатся с тех пор, как в 1892 г. веслеянский пастор Мангена Моконе создал в Витватерсранде свою знаменитую Эфиопскую церковь с целью оформить раскол с обществом, придерживающимся принципов сегрегации. Так было положено начало новому движению, и с тех пор лозунг "Африка — для африканцев" противостоит всем ветрам.

В 1945 г. в Южно-Африканском Союзе было зарегистрировано около 900 религиозных организаций, а теперь их число перевалило далеко за 1000. Среди них господствуют две тенденции, не только дополняющие друг друга, но и соперничающие между собой.

Принцип религиозной общины, членами которой являются только представители африканского населения, как его обосновал пастор Моконе, может служить образцом для множества мелких самостоятельных образований, выступающих под общим названием "эфиопские церкви". Это название не имеет большого реального значения и с качественной стороны представляет интерес только в глазах западного наблюдателя. Нас в данном случае интересует тот факт, что все коллективы этого типа привержены к протестантству и враждебно относятся к белым завоевателям. В их храмах слово божье перемежается с политическими лозунгами панафриканской пропаганды и выражениями ненависти к колонизаторам.

Другая тенденция представлена организациями различного масштаба, которых столь же неудачно именуют сионскими церквами".

Это движение вдохновляется мистиками, претендующими на обладание харизматической властью и называющими себя "отцами" или "пророками". Оно объединяет самые разнообразные секты с самыми фантастическими названиями, такими, например, как Сион [39], Троица, Иерусалим, Настоящее Евангелие, Апостолическая ассоциация[40] и так далее. Все они берут пример с апокалиптической секты Христианской апостолической церкви Сиона, созданной на берегах озера Мичиган в Соединенных Штатах в 1896 г. Ее основатель — изобретательный ясновидец Джон Александер Доуи принял на себя священнический сан под очень сложным названием — "первый апостол и главный наблюдатель господа бога". Он проповедовал скорое возвращение господа, божественное исцеление, крещение с тремя погружениями в воду и прочие нелепости. Перенесенные па благодатную почву Южной Африки, подобные идеи быстро завоевали необыкновенную популярность, что привело к созданию полухристианских-"полуязыческих" организаций, полный список которых составить практически невозможно.

Религиозные организации первой категории продолжают идти по пути своей матери-церкви, хотя и порвали с ней отношения вызывающим образом. Тем временем различные "пророческие" движения ведут гораздо более шумную и, главное, активную деятельность. Члены конгрегации крепко сплачиваются вокруг пророка, носителя божественного откровения, обладателя дара чудодейственного исцеления.

Каждый неофит, одетый в длинную белую рубашку, должен пройти серию церемоний по приему новых членов, главными из них являются три: 1) крещение в реке, уподобляемой библейскому Иордану; 2) публичная исповедь, рассматриваемая как "изгнание из тела грехов", и 3) акты очищения и покаяния, обязательно следующие за двумя первыми обрядами. Всякий, кто хочет принять участие в коллективных обрядах, может достичь "состояния чистоты", которому придается очень большое значение в литургии, при помощи мыла или слабительного. Некоторые верующие, предрасположенные к мистике, стараются впасть в транс, исполняя судорожные танцы или же умерщвляя плоть. В Натале во время массовых манифестаций, организованных религиозными братствами зулусов, с их участниками случаются приступы одержимости, они начинают говорить на непонятных языках и предаются пророческим видениям, в которых святым противостоят дьяволы и белые люди, т. е. нечистые существа.

Главное требование — знание Библии; ссылки на пророков, на аллегории и апокалиптические видения — обычное явление. Наряду с этим, правда, используются примеры, почерпнутые из местных традиционных культов и фольклорных сюжетов. Естественно, что ангелы, архангелы и сам Иисус Христос всегда чернокожие.

Как мы уже отмечали, основное догматическое значение придается понятию чистоты. Оно каждодневно присутствует в литургической программе в связи с регулярными постами и многими пищевыми запретами, унаследованными от старых обычаев.

Религиозные церемонии часто представляют собой красочное зрелище. Собрание возглавляет пророк, в котором якобы живет святой дух и который символически представляет Христа. Его окружают епископы, священники и проповедники. Все, в том числе и рядовые верующие, одеты согласно своему рангу. Некоторые участники имеют право носить тапочки, тюрбаны, ленты на груди и кресты. Проповедь произносится громко и страстно. Отдельные части церемонии разделяются песнями и возгласами. Толпа совершает телодвижения в едином ритме и очень бурно реагирует на все происходящее, особенно в кульминационный момент, когда больной исцеляется. Обычно изгоняется демон, забравшийся в виде змеи в матку женщины или в желудок мужчины, или же побеждается колдовство. Как и в других местах, самая распространенная причина болезней — это грех. Пророк лечит, возлагая руки на больные места, давая больному выпить святую воду, а в случае необходимости бьет его палкой и произносит заклинания.

Изучая психологические причины создания сотен южноафриканских сект, приходишь к выводу, что большую роль в таком широком их распространении сыграл протест против "цветного барьера". Настойчивость, с которой черному верующему внушается необходимость соблюдать чистоту души и тела, тоже связана главным образом с комплексами, проистекающими из цвета его кожи.

Религиозные организации в Кении отказываются проводить эксцизию, делать кровавые жертвоприношения и осуждают многоженство, хотя эти явления некогда составляли характерные черты их цивилизации. При приеме верующий приносит клятву и берет на себя обязательство бороться против белого угнетателя.

На территории Заира тоже действуют различные секты, движущей силой которых являются надежда и ненависть, прежде направленная против колониальных властей. Как правило, они следуют примеру североамериканских сект, и в особенности самой знаменитой из них — Сторожевой башни, известной также как братство Свидетелей Иеговы. Они пропагандируют равенство всех людей, но призывают к анархии, к гражданскому неповиновению, к отказу проходить военную службу, платить налоги. Все это оправдывается тем, что в ближайшее время придет черный Христос, божественный мститель, который уничтожит белую расу [41].

По некоторым источникам, новоявленные граждане Центральноафриканской Республики считали одного из своих главных политических руководителей, теперь умершего, чудотворцем, управлявшим атмосферными явлениями и способным превращать людей в животных. Говорят еще, что жители этого района использовали в магических целях даже свои избирательные удостоверения.

Зона бассейна Конго является вторым после Южной Африки крупным очагом пророческих движений, решивших очистить требники, вырвать с корнем грех из душ людей и подготовить африканцев, которые чувствуют себя униженными на протяжении всей земной жизни, к возвращению мессии, на этот раз, конечно, чернокожего, и к возвращению потерянного рая.

Развитие сепаратистского движения в бывших Бельгийском и Французском Конго объясняется многими причинами. С одной стороны, тут действует желание освободиться от совместного давления колониальной администрации и ввезенной извне церкви, чтобы очистить поле деятельности для национальных организаций, а с другой — стремление объединить под мессианским лозунгом разрозненные элементы одного и того же этнического происхождения. Сначала деятельность этих организаций была направлена против колониальной системы, и потому после завоевания государственной независимости она ослабла, но не прекратилась. Временами она выступает в других обличьях, обращая свои лозунги к иной аудитории.

Одним из самых выдающихся представителей такой тенденции был пророк баконго Симон Кимбангу. История возглавляемого им движения достаточно хорошо известна, и мы хотим напомнить о ней только в нескольких словах. Когда на Кимбангу снизошло откровение, бог поручил ему миссию проповедника, призывающего конголезский народ к великой духовной революции, во время которой сбудутся апокалиптические пророчества. Хотя учение Кимбангу было в основном почерпнуто из христианской догматики, программа, провозглашенная им в 1921 г., содержала агрессивные политические идеи. В результате у него начались столкновения с властями и, в конце концов, он был выслан из страны [42]. Но его деятельность оставила глубокие следы и послужила примером для многих последователей. Его ученики сделали своим вождем Андрэ Матсва, а Симона Кимбангу провозгласили мессией-спасителем черных, который когда-нибудь вернется, чтобы довести до конца свою миссию.

Андрэ Матсва создал политическую организацию, так называемое Содружество балали (балали — этническая группа, близкая к баконго) [43]. Позже эта ассоциация благодаря своим моральным идеалам приняла характер чисто религиозного движения. Матсва не составил исключения и тоже столкнулся с репрессиями властей, потом был заключен в тюрьму, где и умер в 1942 г. Единомышленники прославляют его как великого мученика, а иногда считают даже бессмертным.

В архивах, посвященных истории религиозных течений этого типа, много пробелов. Поэтому, продолжая наше географическое обозрение, нам приходится из бассейна Конго сразу перескочить на несколько сот километров к западу.

На побережье Нигерии нужно отметить пророка Харрика Брейда. Он объявил себя "вторым Ильей пророком" и совершал чудеса во втором десятилетии нашего века. В это же время, около 1915 г., его коллега Харрис крестил население прибрежных районов Либерии и Берега Слоновой Кости. Брейд был знаменитым исцелителем, но в силу каких-то невыясненных обстоятельств попал, как и конголезские пророки, в тюрьму и имел много неприятностей. Погиб он трагически — был убит молнией, что его очень скомпрометировало в глазах африканцев. В наши дни в Нигерии наряду с ортодоксальными миссиями существует несколько независимых церквей, в том числе Африканская объединенная церковь, допускающая полигамный брак [44], а также многие другие религиозные организации.

В Золотом Пороге пророческие видения явились каторжнику Самсону Опону. Когда его освободили, он стал на свой манер крестить строптивых ашанти, но большого успеха не достиг. Злые языки утверждают, что над его силой Самсона одержал верх джин, употребляемый при религиозных возлияниях.

В Дагомее христианство пользуется влиянием только в некоторых кругах городской интеллигенции, тогда как в сельских районах процветают традиционные культы. Синкретическое движение развито слабо. Мы знаем, в частности, так называемое движение Бодава и секту Горо, которая, по-своему применяя десять заповедей, окружена атмосферой таинственного и ведет ожесточенную войну с колдунами.

Что касается остальных районов Гвинейского залива, то сепаратистские движения существуют в Сьерра-Леоне, в крупных населенных пунктах либерийского побережья и больше всего — в прибрежной части Берега Слоновой Кости, где они выступают главным образом как ответвления неохарристских сект.

Уильям Ваде Харрис — фигура привлекательная, ему посвящена обширная литература, и мы не будем подробно рассказывать о его деятельности. Известно, что Харрис из племени гребо, родился в Либерии, недалеко от Гарроуэя. Сначала он был каменщиком, потом нанимался в качестве боя на каботажные суда. Получив кое-какое образование в школе Веслеянской миссии в Кейп Пальмас, он стал учителем. В 1910 г. ему пришлось оставить работу, потому что он принял активное участие в восстании гребо против либерийской администрации. Затем последовали хорошо известные события: арест, откровение (ниспосланное самим архангелом Гавриилом), возложение на него миссии, беседы со святым духом и т. д. Сразу после выхода из тюрьмы Харрис уходит из своей страны и несет христианство населению Берега Слоновой Кости. Все это происходило в 1913-1914 гг.

Везде, где появлялся пророк, сжигались фетиши, и под влиянием исходившей от него мистической силы "язычники" переходили в новую веру. Почтенный старец носил белую бороду, его сопровождали шесть жен, одетые, как и он, во все белое. В конце его апостолического похода в Береге Слоновой Кости насчитывалось более 100 тысяч харристов.

В обрядах, установленных Харрисом, широко применяются пение и ритмические движения, как и в других синкретических литургиях, но в основном его строгая программа заимствована у протестантской церкви. Богослужение происходит три раза в неделю, исповеди и причастие не имеют места, брак совершается только при простом благословении.

В отличие от религиозных движений в бассейне Конго и в Южной Африке, часто носящих агрессивный характер, доктрина Уильяма Ваде Харриса отличается высокими моральными принципами и большой терпимостью к конкурирующим культам; особенно она настаивает на соблюдении десяти заповедей. Харрис рекомендовал воздержанность, любовь к ближнему, подчинение старшим и терпел многоженство. Он изгонял идолопоклонников и колдунов.

Все это, однако, не помешало некоторым его священнослужителям совершать прискорбные злоупотребления, и пророка, как ответственного за них, выслали из страны, поскольку тогда вводились меры военного времени.

Но учение Харриса продолжало жить, и после некоторого спада вновь вступило в полосу расцвета. Наследие старого пророка гребо в руках нескольких соперников, оспаривавших друг у друга законность наследования, приобрело новые черты, и монолитная организация начала дробиться. Наиболее аутентичная тенденция представлена общинами в округе Гран-Лаху и в предместьях Абиджана, во главе которых стоят "пророки" Аке, Мобио, Легре Ниава и Джон Ави. Другие организации, хотя и заявляют о принадлежности к харристам, следуют своими путями и придумывают, как это происходит с исцелителями Альбертом Ачо и Бото Адаи, новые обряды, где главную роль играют снятая вода, гипноз и очистительные исповеди.

Опыт подтверждает, что появление большого числа различных религиозных организаций имеет место в определенной социальной и психологической обстановке. Это бесспорно, и Африка не является исключением. Но прежде чем сформулировать общее правило, надо точно установить обстоятельства. И вот тут-то проблема осложняется.

Пример развития харризма в Береге Слоновой Кости в этом смысле очень поучителен. Хотя уже не существует "колониальной ситуации", которая, по мнению многих наблюдателей, способствовала развитию сепаратистских движений, эти движения прекрасно себя чувствуют и после провозглашения независимости, и число их даже увеличивается. Правда, в годы, непосредственно последовавшие за смертью Харриса, многие организации вернулись в лоно главных церквей, причем протестантские миссии выиграли, конечно, больше, чем католические.

Как бы то ни было, в зоне лагун есть районы, где большинство верующих принадлежит к харристам, в частности это относится ко всей субпрефектуре Гран-Лаху. В большинстве деревень этого района харристские часовни соседствуют с протестантскими и католическими церквами. Все они живут в полной дружбе, а иногда даже и сотрудничают. Во время крупных религиозных праздников можно наблюдать трогательное единство протестантских, католических и харристских групп. Их отношения портятся только тогда, когда сталкиваются интересы их руководителей.

Память о блестящих успехах, одержанных пророком Харрисом, продолжает жить, но косвенным путем она приводит также к созданию других самобытных организаций. Особую синкретическую форму нашли годье, дида и бете, живущие в лесах на юге Берега Слоновой Кости. Видимо, в погоне за престижем эта организация возводит себя к харристам; на самом же деле она создана на основе чисто местных духовных традиций. Этот культ, называемый Деима [45], начал бурно развиваться после 1946 года — года введения в Береге Слоновой Кости всеобщего избирательного права, когда на некую женщину-годье Дьигба Давано, принявшую имя Марии Лалу [46], снизошло откровение, переданное божественным драконом Гбогбоменэ. Чудодейственная жидкость, испускаемая этим чудовищем, помогает изгонять колдовство из тела больного. После смерти основательницы культа (в январе 1951 г.) эта секта переживает медленный упадок. Однако вместе со всеми своими местными ответвлениями она насчитывала в 1958 г. около 90 тысяч сторонников, что является внушительной цифрой.

Секта Деима, основанная женщиной и руководимая в принципе пророчицей-священнослужительницей, во многих отношениях отличается от других синкретических движений, существующих в зоне лагун. Подчеркивая преимущественное положение женщины в семье верующих, она противопоставляет себя в некоторой степени харризму, который ставит во главе духовенства мужчину.

На лесистых пространствах центра Берега Слоновой Кости, находящегося между побережьем, куда на протяжении веков проникали христианские миссионеры, и саваннами, подвергавшимися влиянию ислама, живут бауле и другие родственные им группы из семьи акан. У них тоже есть религиозные нововведения, в частности, они создали уже упоминавшийся нами культ Айере кпли, или Тетекпан [47]. Несмотря на то что это движение много заимствовало из католической литургии, в основе его лежит традиционная мистическая мысль, и поэтому оно по праву может быть причислено к спонтанным творениям африканской религиозности.

Духом этой новой религии является божество чисто умозрительного типа, не имеющее конкретного облика и проявляющееся только через свое моральное влияние на людей. Все его действия всегда благотворны для общества. Тетекпан лечит и спасает от всевозможных болезней. Особенно эффективно он предохраняет верующих от отравлений, колдовства и всех видов насильственной смерти. Он наказывает колдунов, заставляя всех подозреваемых публично каяться в своих преступлениях, а затем проводит с ними очистительный курс лечения при помощи святой воды.

В северных саваннах, где живут различные группы этнического комплекса сенуфо, действует культ Масса. Хотя на некоторых деталях его догматической структуры заметны следы влияния Корана, его тоже следует рассматривать как самостоятельное явление.

Приведенные примеры религиозных течений, существующих в настоящее время в Тропической Африке, должны, по нашему скромному мнению, помочь ответить на вопрос: чем объясняется такое большое распространение религиозных сект? Само собой разумеется, ответ может носить только преходящий характер, так как движения все время развиваются.

Успехи религиозного синкретизма в Тропической Африке можно было бы объяснить благоприятной общей обстановкой, т. е. комплексом всех культурных, экономических, социальных и психологических условий, на которых мы неоднократно останавливались в ходе нашего изложения. Но эти успехи объясняются также — и иногда в очень большой степени — появлением сильных и притягательных личностей, выступающих в роли руководителей-новаторов.

Действительно, красноречие, сила убеждения и личное обаяние — вот главные козыри каждого пророка, в конечном счете определяющие его славу среди масс. Как хороший режиссер, он знает, в какой момент нужно форсировать голос, чтобы затронуть наиболее чувствительные струны души, он употребляет простые и потому очень эффективные технические средства литургии. Он умеет создать атмосферу мистического братства, которая, по существу, является выражением чувства общественной солидарности, свойственного каждому африканцу. Таким образом, его паства с большим воодушевлением ощущает себя частью религиозной общины, если не более высокой, то по крайней мере равной сообществу белых. Когда это необходимо, пророк идет навстречу существующим обычаям, проявляя большую терпимость по отношению к глубоко укоренившимся древним институтам, таким, например, как многоженство.

Путем тщательной подготовки коллективных церемоний, содействующих мистической экзальтации и прозелитизму, африканскому пророку удается установить контакт со всеми сферами мышления, даже с теми, которые в других условиях казались бы недоступными.

Сепаратистские движения выражают духовный протест черного человека против колониального угнетения.

Они логически вписываются в общую картину освободительного политического движения, которое привело к созданию независимых государств в Африке.

Религиозный синкретизм, приводящий иногда к нововведениям догматического порядка, с полным правом занимает свое место в рядах освободительного движения и поэтому добивается своего официального — или по крайней мере официозного — признания со стороны нынешних властей.

Проблемы существования и религиозность

Мифология о сотворении предлагает африканцу такое видение мира, которое уже является для него исходной точкой философского размышления и первым наброском справочной системы, морального костяка его личности.

Но как только системы встали на свое место, приходят созерцание, сомнение, вопросы, т. е. все то, что появляется после более глубокого осмысливания вещей. Открываются двери духовного мира, человек становится существом думающим, обладающим интеллектом.

Так формируется особое мышление или, если придерживаться принятых определений, состояние умов, иначе говоря, комплекс мнений (или "предрассудков"). В этом мышлении большое место всегда занимают заботы онтологического или даже метафизического порядка.

Из-за отсутствия непроницаемых перегородок понятия реального и трансцендентного не только взаимно проникают, но часто сливаются вместе. Сакральное проявляется в повседневной жизни и пронизывает в той или иной степени все виды человеческой деятельности.

Вот почему мышление этого типа предстает как архаическая и одновременно глобальная сумма представлений.

Приняв эту предпосылку, поставим теперь более узкий вопрос: действительно ли африканец, воспитанный в традиционном духе, так религиозен, как это утверждает большинство наблюдателей?

На этот вопрос можно без всяких колебаний дать положительный ответ. Однако, чтобы избежать недоразумений, нужно все же сделать несколько оговорок.

Прежде всего, необходимо, чтобы западный наблюдатель, привыкший ко всему подходить со своей меркой, не принимал частое употребление африканцем в разговорном языке божественных имен и всяких заклинаний за подлинно религиозное чувство. Само собой разумеется, что о религиозности нельзя судить по числу соответствующих слов и выражений.

То, что мы только что назвали религиозным чувством, всегда присутствует, хотя, конечно, и в разной степени, во всякой душе, от самой простой до самой утонченной. И чистота этого чувства, его выражение зависят не только от интеллекта и еще в меньшей степени от моральной подготовки индивида (впрочем, и то и другое может привести человека к духовной карьере). Другими словами, мы считаем, что мистиком в той форме, в какой это мы наблюдаем в рамках африканских традиций, человек может стать прежде всего в результате естественной склонности, которой содействует образовательная среда, но которая требует для своего полного расцвета систематической подготовки и крепкой догматической опоры. Для африканца встать на службу своей религии целиком, хотя и на свой манер, — это и прекрасный дар и тяжелая ноша, особенно в наши дни.

Это все не ново, и так бывает не только в архаических обществах Африки, где часто одних святых людей объявляют неприкасаемыми (как, например, огон у догонов), а другим приходится подвергаться риску, не получая при этом никакого материального вознаграждения. У некоторых групп населения дело доходит до того, что таких людей начинают считать козлами отпущения, их изгоняют и даже ведут на костер. Иногда случается, что мистика приравнивают к колдуну — врагу общества, и тогда ему плохо приходится. Зато его очень уважают в исламизированных кругах, где созерцание или мистицизм возведены в одну из главных добродетелей верующих.

В наиболее благоприятных случаях склонность к наблюдению за внутренней жизнью, вкус к размышлениям рассматриваются как качества, могущие содействовать исполнению литургических функций. Но нужно отвечать и другим, более материальным условиям: во внимание принимаются физические данные, принадлежность к высшему социальному классу или к определенному роду, возраст, красноречие, умение обращаться с ритуальной механикой и т. д.

Со многих точек зрения африканская "религиозность" — явление специфическое и в целом отличное от того, что средний европеец понимает под этим термином. Ее не нужно рассматривать как бегство от действительности, средство утешения или возможность возвыситься до божественного уровня. Африканская религиозность — это прежде всего логическое следствие особого видения мира, иначе говоря, сознательное применение в повседневной жизни определенных философских принципов.

В "глобальном" обществе созерцание и размышление — это привилегия, своего рода роскошь мысли. Тогда как религиозная практика, напротив, считается первейшей необходимостью, ибо только она может вести человека к божественным источникам энергии, где он черпает средства своего материального существования.

В древнеафриканской мысли физическое существование и духовный мир очень тесно связаны между собой, и одно нельзя понять без другого. Логическим следствием такого положения является неминуемость или, лучше сказать, близость сакрального.

Люди, воздающие культовые почести своим предкам, укрепляют их мистическую потенцию; в свою очередь, удовлетворенные предки гарантируют процветание своей группы и нормальное продолжение рода. Конечно, эта схема на практике расширяется, выходит за пределы строго семейного круга и достигает божественных сфер. Но принцип сотрудничества на основе взаимообмена остается в силе вплоть до самой высокой ступени, где обитает бог или верховные боги.

Для африканца религиозные предписания в какой-то мере и до определенной степени заменяют подлинно этическую систему или, если хотите, правила хорошего поведения. На основе имеющихся в нашем распоряжении на сегодняшний день скудных исторических материалов можно считать, что древние цивилизации Тропической Африки не разработали кодексов морали, подобных законам Хаммурапи или законодательным актам древних китайских династий и античных цивилизаций Средиземноморья. Из-за отсутствия письменности этические законы Тропической Африки попали в лабиринт устного традиционного творчества. Хотя они нигде открыто не сформулированы, их можно обнаружить окольным путем в условных эпических образах. Рассказы этого литературного цикла на первый взгляд, как правило, лишены какой-либо нравоучительной цели, но на самом деле в их задачу входит дать до малейших деталей образец поведения индивида. Миф, легенда и сказка в равной степени выполняют религиозные и воспитательные функции.

В начавшемся таким образом психологическом процессе обычно действует принуждение и даже насилие. Употребляя термин "образец", следует уточнить, что речь идет отнюдь не о простых предложениях или советах. Несмотря на отсутствие всякого юридического формализма, общественное мнение настойчиво требует подчинения этим моделям. А в случае отказа предусмотрены строгие санкции.

Но было бы упрощением представлять себе, что жизнь индивида в таком психосоциологическом обрамлении протекает в постоянном подражании первому человеку — герою основных мифов, рассказываемых у очага во время сезона дождей. Под давлением материальных обстоятельств данного момента действительность подвергается многочисленным изменениям, хотя нельзя сказать, что она стала "совсем другой". А эти изменения не всегда позволяют следовать полученным советам буквально. Тем не менее общая тенденция прослеживается очень четко, в большей степени, конечно, в сельских районах, чем в крупных городах, которые в первую очередь попадают под удары переходного периода к нормам современного общества.

Теперь допустим совершенно гипотетическое существование африканца, еще не освободившегося от тради ионного уклада мысли. Такой экскурс в теорию может представлять для нас интерес.

В общественной жизни, полностью подчиненной влиянию традиционной философии, тесная духовная близость между прототипом и его подражателем такова, что на протяжении всего своего земного существования подражателю кажется, что он составляет единое целое с трансцендентным миром, где вперемежку живут, как мы уже знаем, множество существ. Несмотря на огромную сложность этого мира-модели, человек в нормальных условиях и с помощью нескольких предков-покровителей довольно хорошо выходит из положения.

Больше того, он чувствует себя потерянным каждый раз, когда отношения с его невидимыми руководителями нарушаются, с ним могут даже произойти настоящие психические кризисы. Наблюдения за таким растерянным состоянием привели некоторых авторов к разговорам о "духовном вакууме", в принципе преходящего характера. Однажды в районе, расположенном между нынешними границами Мали, Верхней Вольты и Берега Слоновой Кости, он расстроил жизнь нескольких племен, до этого считавшихся вполне разумными. Действительно, сенуфо — мы приведем только этот пример, который был хорошо изучен, — стали на протяжении примерно десяти лет претерпевать серьезные структурные пертурбации в результате быстрого вторжения нового нетерпимого культа Масса. Жители обычно мирных деревень начали уничтожать свои старинные сооружения, бросили обрабатывать поля и целые дни проводили в какой-то мистической бездеятельности. Потом они стали воссоздавать прежде разрушенные сооружения, но, конечно, не так тщательно, как раньше.

Так или иначе африканец чувствует себя глубоко солидарным со всей массой векового опыта, определяющего его традиции. Однако он не включается туда автоматически. Прежде чем быть по праву допущенным в общество полноправных социальных индивидов, ему надо пройти физическую и духовную подготовку. Эта подготовка занимает различное время, предусматривает иногда очень тяжелые испытания и, естественно, поставлена под покровительство как богов, так и предков. В интересах ее стабильности она возведена в ранг особого института, который на Западе обычно называют "инициации", хотя термин неполно передает смысл и масштабы этих обычаев. В западной части Африки наиболее разработанную форму инициации представляет собой система поро; ее описывали много раз, но не всегда удачно. Сокращенным вариантом ее можно считать период изоляции юношей, прошедших обрезание, и девушек, прошедших эксцизию.

В связи с исключительным значением такой подготовки и связанными с нею трудностями включение молодого человека в коллектив взрослых происходит обычно по этапам; совершаются коллективные выпуски согласно возрастным классам. Несколько подобных примеров мы привели в одной из предыдущих глав, специально посвященных системам инициации.

Все это касается живого человека. Ну, а что потом? Смерть, доводя до конца развитие человеческой личности в материальном или, иначе говоря, экзистенциалистском плане, открывает переход в другую онтологическую область — сверхъестественную; умерший получает почетное звание предка — семейного представителя, допущенного отныне в божественные сферы.

Итак, в традиционной Африке всякий человек рождается, живет и умирает согласно неизменным правилам. Он навсегда включен в постоянное циклическое движение.

Догматика, литургическое действо и жертвоприношения

После всего, что мы сказали о позиции африканца перед лицом тайн вселенной, как следует объективно квалифицировать сущность этой позиции: мистицизм или прагматизм?

Вначале, возможно, его поведение определялось страхом перед неизвестным. Так по крайней мере считают некоторые теоретики. Это, может быть, и правильно, но только частично, потому что, по нашему мнению, встать на эту точку зрения означало бы недооценивать его возможности, его стремление быть существом разумным, существом, которое неизбежно задает себе вопросы и в каждой новой ситуации прибегает хотя бы к примитивной диалектике. Ведь африканец, так же как и все другие мыслящие люди, способные к ассоциации представлений, не может избежать вечных терзаний: почему? Устраивая свою материальную жизнь, он хочет понять причину всего происходящего и природу вещей, он хочет уловить смысл всего окружающего его мира. И больше того, он хочет понять назначение рода человеческого и то место, которое ему уделено в этой огромной вселенной.

Век за веком накапливается опыт, и, в конце концов, человек начинает чувствовать потребность в классификации, интерпретации, анализе вещей, в раскрытии их взаимосвязи. Понемногу организуя, таким образом, свои мысли, он создает свою первую философскую систему, приведшую его, несмотря на многие злоключения, к понятию бога.

На данном этапе еще не существует доктрины в полном смысле этого слова. Пока хватает элементарной космогонии, в центре которой находится туманное божество.

Тем не менее вехи поставлены, найдена исходная точка для более широкого развития мысли. Отныне в размышлениях и в живом языке любой неодушевленный предмет, любое растение, любое животное и сам человек получают четко обозначенное место. Все эти понятия, тщательно распределенные по категориям, начинают выполнять точные функции в том, что древние называли "картиной мира". Таким образом, нормативная мысль (мы используем более философский термин) родилась вместе с человеком — усовершенствованным млекопитающим — в роли главной опоры... и уже в полном контакте с высшими существами невидимого мира.

После того как были установлены эти дружеские отношения, человек-партнер, чувствуя себя более слабым, старается улучшить свое существование и в случае надобности прибегает к хитрости и обману. Благодаря бесспорным интеллектуальным способностям, он обнаруживает свою силу и в моменты великого прозрения чувствует себя подлинным господином мира. Его комплексы превосходства укрепляются, возможно, благодаря прямохождению.

Не поэтому ли несколько африканских племен, как и банту, называли себя "люди" или "мы — люди". Они стремились таким образом подчеркнуть перед всем миром свое особое положение. Другие племена, страдавшие подобным этноцентрическим комплексом, даже не хотели себя никак именовать, и это пришлось сделать соседям, которые их называли просто "те-на-Западе", "те-по-ту-сторону-реки" и так далее. Это довольно часто имело место среди вольтийских народов, таких, как лоби, бирифор, дагари, дьян и пугули.

Хотя человек считает себя избранным, исключительным созданием, он все же познает всю глубину сомнения, всю тягость тоски, ибо над ним есть что-то более сильное, не поддающееся контролю — энергия, которая действует сама по себе и существовала раньше него. Она похожа на мощного главаря племени, притаившегося, но злого и опасного, на того, кто все сделал и все видит. Прежде чем обрести (в той или иной степени, как мы это показали в начале нашей книги) добросердечный образ, этот первоначальный бог является силой безликой, недосягаемой, смутной, непостижимой. Часто — мы это тоже видели — он таким и остается. Этой стадии развития мысли приблизительно соответствует употребляемый религиоведами несколько педантичный термин "ноумен".

Примерно те же этапы развития, что и африканцы, прошли и далекие полинезийцы: до того как придать определенную форму каждому из их многочисленных божеств, они тоже знали только анонимную силу — сияющую квинтэссенцию жизни, которую они называли мана.

Раздумывая обо всем этом, приходишь к выводу, что прежде чем создать божество менее тираническое, более благородное и обладающее талантами демиурга, мысль первобытного человека должна была пройти большой путь развития. По мнению палеонтологов, установивших заслуживающие доверия хронологические данные, он занял очень длительный период.

Внутренняя трансформация идет, таким образом, по этапам — от аморфного понятия до более четких, конкретных образов с более или менее ярко выраженной антропоморфной тенденцией. Если посмотреть с чисто этической точки зрения, то такое развитие религиозной мысли равнозначно определенной деградации, которую можно было бы объяснить необходимостью сделать божественные фигуры более доступными для народного понимания.

Это божество во всех случаях и иногда в самых неожиданных обстоятельствах должно быть готово заниматься человеком, разрешающим бесчисленные проблемы разного масштаба. Чтобы напомнить божеству об его обязанностях, человек использует всякую возможность назвать его по имени, похвалить его, удовлетворить его гордость. Дело доходит до того, что он пишет на кузовах автомобилей всякого рода слова, полные ложного смирения: бог — мой пастух; спасибо богу; попросим бога; бог не спит; одного бога достаточно; бог прежде всего; бог, помолись за нас; да будет бог; слава богу; бог за нас; бог жив; молитва — это счастье; если богу так угодно... Полный перечень таких надписей мы, конечно, не можем привести, однако ясно, что на божью помощь надеются не только владельцы средств транспорта, но и другие слои общества.

Наше замечание отнюдь не носит иронического характера, оно должно только добавить несколько штрихов к портрету африканца как человека глубоко религиозного, который без постоянной помощи свыше чувствует себя безоружным в борьбе за существование. И если он фаталист, то это происходит вследствие исторических и культурных условий, оказавших решающее влияние на формирование его психики.

Африканец очень свободно ведет себя со своими божествами и иногда старается даже их обмануть или принудить выполнить свое желание. Это тоже объясняется тем, что он установил с ними дружеские отношения. Его молитвы и жертвоприношения в большинстве случаев вполне искренни, и сделку он предлагает из честных побуждений: сначала в качестве залога делает небольшое подношение и высказывает свое пожелание; затем, как только его пожелание выполнено, он совершает благодарственное подношение, значительное по размерам. Если же терпит неудачу, то ничего не делает.

Возможно, что религиозный акт в данном случае может показаться наблюдателю не выражением спонтанной и самостоятельной этической потребности, а открыто корыстным поступком. Проблема эта не так проста, как кажется на первый взгляд. В самом деле, мы имеем дело с наслоением двух составных элементов: проявления чистого чувства и меркантильного предложения заключить сделку, и они с трудом отделимы друг от друга. Удивительная способность африканского образа мысли допускать сосуществование в одном логическом кругу двух противоположных с картезианской точки зрения [48] элементов приводила к несправедливому обвинению его в двуличности. Но если на Западе будут судить об африканском образе мысли исключительно исходя из принятых там критериев, то это ни к чему не приведет.

В связи с этим можно посочувствовать затруднениям этнолога, если он подходит к тому или иному явлению в Африке с помощью методов, которым он научился в западных университетах.

В качестве примера таких затруднений достаточно напомнить, что, хотя споры по этому вопросу идут уже длительное время, специалисты до сих пор не договорились, каким точно термином можно определить многообразный комплекс традиционных африканских религий. Теория "первобытной религии", которую в течение некоторого времени защищал Люсьен Леви-Брюль и ставил под сомнение Эмиль Дюркгейм, одним только своим прилагательным неизбежно предполагала субъективность суждений и поэтому долго не просуществовала. Кроме того, эта теория некоторым образом основывалась на тотемических концепциях, а современные течения в социологии не хотят считать их чисто религиозным явлением. В таком случае, может быть, было бы правильно говорить о фетишизме? Тоже нет, по причине этимологической дискредитации этого термина, а также из-за боязни обвинить африканца, придерживающегося традиционных религий, в том, что он почитает камушки, деревья или куски обработанного дерева. Поиски выхода из создавшегося положения вел Э. Б. Тэйлор, он предпочитал говорить об анимизме, а затем Макс Мюллер, отец еще менее удачливого учения о "натурализме", но все эти усилия не получили большого распространения, и "спасательная кампания" продолжается до сих пор.

Судя по всему, нескончаемые споры ученых не помешали африканцу быть самим собой и в данных культурных условиях придерживаться таких форм духовной жизни, которые предоставляют ему наибольшую моральную поддержку.

Когда африканец хочет физически приблизиться к своим богам, он относится к ним так же, как к своим вековым вождям, учитывая, попятно, их неземное существование. Самым обычным, а иногда и единственно эффективным средством установления связи с ними является акт жертвоприношения, который совершает представитель жречества или само заинтересованное лицо.

Заметим, что именно жертвоприношение рассматривается как основное содержание договора, заключенного между человеком и невидимым партнером.

Самым простым способом установления контакта с божественным собеседником являются молитва и мольба; их произносят или поют в условиях, установленных ритуалом. Это, так сказать, вступление. Считается, что для усиления эффективности надо их сопровождать какими-либо актами символического характера, но предусматривающими перемещение материальной энергии. Иногда используемое в ходе обряда приношение уничтожается или просто растрачивается с тем, чтобы освобождающиеся при этом силы были мистическим путем предоставлены в распоряжение невидимого адресата. В другом случае жизненный флюид выделяется кровью принесенной жертвы; он необходим для посмертного существования душ предков и для сохранения благотворного динамизма существ некоторых божественных категорий или для уменьшения опасности, которую они представляют.

В Африке формы жертвоприношений, кровавых и не кровавых, подчиняются незыблемой общей схеме, хотя технические детали меняются. Самым банальным примером на индивидуальном уровне является приношение с одновременным выражением пожелания. Большинство жителей Тропической Африки кладут на свои алтари, на перекрестках дорог и у подножия своих вотивных статуй священные предметы, ракушки, имеющие хождение в качестве денег, пищевые продукты, например горстку риса, связку пальмовых семян, кувшин с пальмовым вином, куриные яйца, орехи кола, а также клубочки ниток, куски материи или какие-нибудь украшения. Некоторые верующие, проходя мимо священного места, плюют на него слюной, окрашенной в красный цвет, потому что они жуют орехи кола, или же направляют свои плевки — частицы их физической личности на лоб церемониальной маски, чтобы таким путем слиться с ее сверхъестественной силой. С точки зрения теоретика это можно рассматривать как акт безусловного участия, и так именно его понимают африканские теологи.

Перед тем как выпить, принято проливать несколько капель на землю и бормотать при этом длинный список умерших предков. Хотя сейчас это делается автоматически, обычай не потерял своего первоначального значения.

Вино пьют по многим случаям: рождение, свадьба, похороны, заключение сделок, не забывая общественные праздники, встречу друзей и другие поводы. Семейные возлияния совершаются также на могиле предков или в месте, отведенном для их культа. Когда в культовых целях употребляются импортные напитки, как это происходит, например, с английским джином у акан, то пустые бутылки горлышками вниз вставляют в землю, где покоится почитаемый предок.

В Африке, если отклониться в сторону от благоустроенных дорог, повсеместно убеждаешься, что ex-voto [49] могут служить разного рода предметы: какое-нибудь украшение, старая миска, разбитый горшок, каури или вещички, сделанные из железа и использующиеся издавна в качестве денег, кучка камней, драгоценности, монетки, которые в ходу в настоящее время, марабутические дощечки с надписями, инструменты кузнеца, ткача, горшечницы, заброшенные амулеты, статуэтки, специально сделанные для этой цели, и т. д.

Часто встречаются деревья, ствол которых повязан белым куском толстого полотна. Это значит, что они посвящены тому или иному культу и находятся под непосредственным покровительством какого-либо божества. Верующие кладут свои подношения у подножия, точнее, между выступающими наружу корнями: это место ассоциируется с алтарем и к нему относятся с почтением.

Что касается принесения в жертву живых существ, то оно имело место на соответствующих стадиях развития всего человечества. Мы не имеем здесь возможности вдаваться в сложные теоретические объяснения этого явления. Подчеркнем только, что в принципе речь идет о том, чтобы предложить сверхъестественному партнеру жизненную энергию принесенной жертвы, а ее переносит кровь. Вот почему кровь, которая больше не принадлежит людям, выливается на алтарь или на изображение, представляющее невидимое божество, а мясо потребляется на месте всеми присутствующими в ходе совместной трапезы. Таким образом, акт жертвоприношения состоит из двух тесно связанных между собой частей: окропление кровью культовой площадки с целью повышения действия оккультной силы и ритуальный прием пищи, рассматриваемый как активное участие человека в жизни богов.

В некоторых цивилизациях, имевших государственную структуру с монархическими тенденциями, в частности у ашанти, йоруба, бакуба, балуба, балунда, зулусов, азанде, моси, батутси, и у групп, живущих в районах Уганды и Верхнего Нила (находившихся, возможно, под влиянием древнеегипетской цивилизации), умерщвление жертв главным образом имело цель вывести их за рамки перехода от жизни к смерти и включить в состав подданных того или иного умершего монарха. Вспомним гекатомбы, которые устраивались когда-то при дворах Бенина, Абомеи и Уагадугу и в других местах во время похорон их правителей.

Как известно, в жертву приносится человек или животное, и чаще всего, конечно, животное. Правда, человеческие жертвы еще не полностью исчезли из ритуальных программ сегодняшнего дня (это знают все суды в Африке), но они, безусловно, очень редки и тщательно скрываются. Уничтожению этой старой практики содействовали, скорее, не законы, а естественное развитие племенных обычаев. В самом деле, задолго до того как на свет появился уголовный кодекс, стала развиваться тенденция заменять человеческие жертвы животными, причем последние имеют почти такое же литургическое значение. Во всем культурном ареале Судана эту почетную, но неблагодарную роль очень часто приходится выполнять собаке. Поэтому в Мали, в Верхней Гвинее и в некоторых вольтийских районах существуют многочисленные рынки жертвенных собак, которых в этом отношении ценят больше, чем всех остальных животных, включая быка.

Этнологи, которым приходится многое наблюдать во время своего пребывания в джунглях, обычно отмалчиваются, когда им задают вопрос о людоедстве. Что касается падких на сенсацию журналистов, то они, вероятно, для того, чтобы дороже продать свои путевые очерки, много писали об африканском "каннибализме", о подлых "людоедских оргиях". Но сейчас нет таких наивных людей, которые воспринимали бы все это как россказни о болезненных извращениях человеческой психики. Несколько случаев, патологических или вызванных совершенно исключительными обстоятельствами (острой нехваткой продовольствия, сезонным голоданием), было, действительно, зарегистрировано, но это ничего не меняет по существу, потому что в принципе речь идет о явлении религиозного порядка. Когда отрезают какую-либо маленькую часть трупа и едят ее, то этот акт всегда происходит в рамках ритуала и под строгим наблюдением ответственного представителя культа. Какую именно частицу надо отрезать, зависит обычно от принятого соотношения между тем или иным элементом человеческого тела и моральной категорией. То, что можно было бы назвать душой или жизненной энергией, обычно сконцентрировано в печени или сердце, откуда попадает в кровь; мозг, естественно, связан с умом, правая рука — с действием, а нижняя губа — с даром речи. Таким образом, когда привилегированный человек: сын погибшего вождя, наследник духовного лица или — в совсем другом плане — победитель, убивший своего противника в бою, имеет право и обязан по церемониалу съесть кусочек человеческого мяса, то это следует рассматривать как чисто ритуальный акт. Тем более, что его обычно совершают в интересах всего общества.

Добавим, что потребление мяса собаки, принесенной в жертву, теоретически приравнено к человеческой жертве и происходит всегда по таким же очень строгим правилам.

Обычно в жертву (в зависимости от того, к какому божеству обращаются с просьбой, и от важности самой просьбы) приносятся следующие домашние животные: бык, баран, коза, петух, курица, цыпленок. Что касается диких животных и дичи, то их употребляют только в некоторых охотничьих обрядах (например, дикобразов у бобо), в детских обрядах суданской зоны или в крупных церемониях, связанных с инициациями (например, гиппопотамов во время диоро у лоби). Здесь надо четко установить различие между тем, что мы назвали жертвоприношением, т. е. актом, требующим привода животного в живом виде на культовую площадку, и просто показом в качестве благодарности охотничьего трофея, когда счастливый охотник кладет на столб, где собирают приношения, голову битой птицы, чтобы обеспечить свои дальнейшие успехи.

Крупные поминальные церемонии, такие, например, как адаэ, их ежегодно отмечают ашанти, аньи и абронги, возглавляет верховный вождь. Его помощники перерезают горло быкам и собирают их кровь, а сам вождь в это время производит символические жесты. Он молится, благодарит своих предшественников и разделяет с ними священные блюда, приготовленные из ямса. Для того чтобы показать, кому именно предназначены жертвы, он длинной лианой привязывает убитых животных к священным скамейкам, поставленным в определенном порядке по рангу.

Но такие крупные церемонии проводятся очень редко и не характерны для обычая жертвоприношений. Чтобы лучше понять его подлинный смысл, остановимся на акте меньшего значения, а именно на жертвоприношении курицы. Все, кто жил в Тропической Африке, должны признать, что этой бедной птице приходится оплачивать большую часть расходов, связанных с установлением контактов с потусторонним миром. Ежедневно в Африке убивают сотни кур. Иногда их умерщвляют ударом о землю (когда они предназначены хтоническому божеству, ненавидящему кровь), а иногда они истекают кровью от удара ножа.

Курица с перерезанным горлом лежит на земле перед глазами всех собравшихся. Она не только отдает свою жизненную силу божеству, к которому обращаются с какой-либо просьбой, но и выполняет роль предвестника: если она испускает дух на спине, значит жертвоприношение принято, а если в другой позе, то это равносильно отказу со стороны невидимого адресата. Но не надо огорчаться: жертвоприношение повторяется до тех пор, пока будет достигнут положительный результат, хотя бы ценою нескольких кур. Бывает, что повторные жертвоприношения откладываются, и тогда гадатель указывает, в какой момент и в каких обстоятельствах надо принести искупительную жертву. Таким образом, божеству никак не удается избежать выполнения своих обязанностей.

Этот пример должен показать, что жертвоприношение носит почти принудительный характер и в любых обстоятельствах является мощным аргументом в руках человека, стремящегося преодолеть невнимательность, забывчивость или гнев своих сверхъестественных партнеров. По правде сказать, контакты между двумя собеседниками часто похожи на торг или на бесконечную игру, кто кого перехитрит. Человек — более слабый партнер, поэтому, вместо того чтобы предаваться бесплодным молитвам, он должен прибегать к хитрости или, если этого требует обстановка, к довольно значительным материальным расходам.

Религиозная община — фактор общественного единства

В целом религии, родившиеся на африканской земле или привнесенные извне и претерпевшие соответствующие изменения, оставляют мало места для индивида. Это, по существу, религии общинного типа, связанные с местным окружением и социальной структурой больше, чем с человеком, как таковым. Достаточно напомнить, что религиозный коллектив традиционного типа состоит не только из живых членов, но также и из мертвых, а именно из недавно умерших предков, еще не оторвавшихся от группы.

Общество, проводя в определенные периоды похоронные ритуалы, старается осуществить это отделение. Оно действует при этом в своих собственных интересах: ведь обожествленные и, следовательно, поднятые на сверхчеловеческий уровень умершие предки оказывают ему гораздо большие услуги, чем во время своего краткого пребывания на земле. Во всяком случае, потомственные связи никогда не прерываются и похороны — основное средство обожествления в руках человека — играют роль регулятора.

Исходя из их назначения и подлинного смысла, похороны в Африке надо рассматривать не как последние прощальные церемонии, а, скорее, как проводы в высший мир, который распределяет динамические силы. С точки зрения умершего, похороны не следует причислять к так называемым обрядам отделения; более логично отнести их к обрядам перехода, причем имеется в виду переход в лучшую жизнь.

Конечно, события столь большого масштаба привлекают много участников и являются проверкой семейной и даже племенной солидарности.

Такими коллективными манифестациями, имеющими отношение к различным сторонам жизни и смерти, религия цементирует общественное здание. Совершенно очевидно, что ее вклад в поддержание сплоченности общества имеет меньшее значение, когда речь идет о семейном культе, и большее, когда речь идет об институте обычного права в масштабе всей этнической группы. Связи такого рода объединяют иногда две союзные группы, дают им возможность осознать свое единство, как это происходит, например, во время крупных поминальных церемоний диоро, которые проводят раз в семь лет лоби совместно с бирифор в районе Батие на берегах Черной Вольты. Бывает, что движимые духом прозелитизма соседние народы, принадлежащие к различным группам, вместе участвуют в крупных церемониях, что тоже развивает чувство межплеменной солидарности. Это касается обрядов инициации кполон у коно-мано, гбон у тура, к которым присоединяются коллективы соседних данов, а также поро у сенуфо, привлекающих к таким празднествам представителей диула, и т. д.

В лесах Итури пигмеи-бамбутти регулярно принимают участие в общественно-религиозной жизни своих соседей банту, но, судя по всему, это объединение носит иной характер, чем в вышеприведенных примерах.

Мировые религии, основанные на учении о спасении, во главе с исламом и миссионерским христианством, внедряясь на Африканский континент, доказали свою исключительную способность к ассимиляции и нивелировке, что содействовало вербовке прозелитов. Но в духовном плане самую широкую базу для укрепления чувства политического единства в Африке представляют синкретические движения, столь характерные для некоторых районов западного побережья и всей южной части континента. Эти сепаратистские церкви уничтожают этнические барьеры, вербуя сторонников, за редким исключением, очень либерально, согласно уравнительным положениям Нового завета. Надо, однако, подчеркнуть, что в данном случае открыто политические, воинствующие тенденции преобладают над религиозным элементом в строгом смысле этого слова. Но мы уже обсуждали эту проблему.

Такое положение индивида, который находится под покровительством божества — воплощения духа племени и одновременно связан с ним своей родословной, служит важным психологическим фактором и составляет условие, тем более необходимое для единства общественной ячейки, что власть вождя ослабевает и часто переживает кризисы.

Оставляя в стороне вопрос о перестройке традиционных социальных структур, которая происходит под влиянием современных политических факторов, можно утверждать, что ослабление традиционной власти вождя в Африке иногда компенсируется усилением религиозной власти.

В некоторых развитых обществах Тропической Африки традиционный вождь потерял, таким образом, большую часть своих прерогатив. Когда в результате деятельности какой-либо политической партии он становится беспомощным, его заменяет религиозный вождь. Последний распределяет земельные участки как представитель хтонических сил, оккультное влияние которых не проявляет себя внешне, но остается еще значительным в глубине. Как правило, его власть распространяется только на посевы традиционных продовольственных культур, потому что посевы технических культур, например плантации кофе или какао, с самого начала вышли из рамок обычного права и развиваются своим путем.

В лесных районах выращивание новых видов кустарников технического назначения вызвало самые различные потрясения, и эта "революция" не ограничилась только экономической областью, а привела в расстройство большинство существовавших институтов. Многие структуры управления племен так и не оправились от удара. Все это сказалось на календарном порядке проведения ритуалов, на схеме важных церемоний во время инициации. Одновременно несколько традиционных культов прекратили существование.

А каково положение под сенью пророка?

Безусловно, Коран в руках верующего жителя Тропической Африки играет определенную роль в области политического объединения, которую можно сравнить с ролью арабского ислама, хотя здесь масштабы, конечно, совсем другие. Так, по сравнению с раздробленностью лесных районов, оставшихся верными традиционным культам и ограничивающимися, как правило, скромными этническими рамками, население в зонах Судана и Сахеля составляет большие однородные массивы. Они могут координировать свои политические действия под одним знаменем и подчиняться одним и тем же призывам мечети. Имам — не только духовный руководитель сообщества: часто он выступает как политический лидер первой инстанции, и у него есть обязательства перед официальными лицами. Его престиж возрастает еще потому, что, как правило, он располагает значительными капиталами. В Тропической Африке есть мусульманские священнослужители, которые держат в своем подчинении местные рынки, владеют крупными торговыми или транспортными предприятиями, большими стадами. Под углом зрения догмата объединение таких различных родов деятельности подвергается критике, тем не менее так часто обстоит дело на практике.

Что касается различных культов, посвященных "душам" умерших предков, то с ними мы уже более или менее хорошо знакомы. Их деятельность относится к полурелигиозной и полусоциологической области и ограничена рамками семейной группировки, иначе говоря, единокровных родственников. Во время поминальных церемоний всегда приводятся имена недавно умерших предков, поэтому история рода жива у всех в памяти, подчеркивая общность происхождения. Совместные ежегодные жертвоприношения служат иногда единственным поводом для сбора всех членов семьи. Не случайно, выражение ласири на языке бамбара означает одновременно связь, союз и религию.

Общественной сплоченности содействует также временная изоляция последователей определенного культа или членов полурелигиозных организаций, созданных для проведения инициации. Это относится к возрастным классам масаи, к коллективному пребыванию в "местах затворничества" йоруба и фон, к лагерям юношей, перенесших операцию обрезания у бамбара, к неофитам поро у сенуфо и к очень многим другим. Воспоминание о совместно перенесенных физических и моральных испытаниях на протяжении всей жизни укрепляет чувство солидарности.

В религиозной области подчинение индивида социальной группе проявляется очень четко и влечет за собой почти полный моральный конформизм. В силу этого одна из главных характерных черт традиционных цивилизаций Африки — взаимопроникновение религиозного и общественного. Работы на полях, деятельность кузнеца, строительство дома принимают в возвышенном плане значение обрядов, которые напоминают об определенных мифологических событиях и придают им актуальное значение.

Итак, жизнь традиционного общества протекает до малейших деталей по образцам первобытных мифов. Использование существующим обществом энергии, вызываемой литургическим применением догмы, показывает господство религиозного прагматизма.

Изложенная нами схема выражает основной принцип, на котором когда-то покоилось африканское общество, но в условиях нынешнего развития она, естественно, все больше и больше меняется. Тем не менее некоторые аксиомы остаются в силе.

Духовная мысль и эволюция

Африка встала на путь прогресса, который выводит ее на мировую арену. Как показывают наши наблюдения за последние годы, общее улучшение условий жизни народов Африки после достижения ими независимости отразилось прежде всего на религиозной деятельности.

Размножение синкретических культов на развалинах традиционных религий и головокружительное продвижение ислама — все это явные симптомы морального кризиса, сопутствующего становлению новой Африки. Не без беспокойства можно задать вопрос: что станет с континентом завтра, в условиях одновременного распространения западной мысли и влияния арабской духовности? За исключением немногих прозорливых людей, большинство африканцев заботится только о ближайшем будущем: они восхищены своими необыкновенными успехами и тем огромным вниманием, которое им уделяет весь мир.

Все это, конечно, можно легко понять. Жизнь идет слишком быстро, и в первую очередь надо перестроить основы насущно необходимых структур. Но не следует забывать, что первые разочарования, вызванные новой обстановкой, способствуют также развитию чувства реального, умению воспринимать факты, осваивать их и применять на практике.

Между тем африканец самого молодого поколения еще мало приспособлен к современной жизни. Захваченный ошеломляющим ритмом своего существования, он не всегда понимает, в какой степени потрясен его традиционный образ жизни и мысли. Однако разительные перемены сказываются на его сознании. Поэтому можно говорить о кризисе, происходящем сейчас в его подсознании подспудно, но уже приводящем к более или менее длительным моральным депрессиям.

Некоторые жертвы эмоциональных потрясений отделяются от своих соплеменников и образуют новые социальные прослойки. Другие, движимые амбицией, пытаются выработать новое мироощущение.

Такие индивидуалистические тенденции наталкиваются на противодействующие силы. Возрожденная коллективная воля старается найти более широкую опору для беспокойного мышления и удовлетворить закономерное стремление к покою в этой бурной и нервирующей обстановке.

Моральные ценности меняются. Племенные и государственные границы рушатся. Звонит колокол по культурной обособленности. Специфические черты все быстрее растворяются в гигантском котле универсализма.

Освободившись от политических пут, Африка выходит в мир, гордясь своим культурным наследием, ценность которого была недавно поднята на новую высоту. В общем, движение идет еще на ощупь, проверке подвергаются все идеи, принесенные ветрами, дующими как с запада, так и с востока.

Дуэль между исламом и христианством на Африканском материке вписывается в широкий динамический комплекс давно существующих духовных проблем. После некоторых внешних изменений у этих двух больших потоков есть все шансы не только выжить, но и бок о бок процветать.

Но что станет с традиционными религиями — самыми правдивыми выражениями африканской мысли? Мы не будем предаваться напрасной ностальгии, однако нельзя не признать, что именно эти религии вдохновили устное народное творчество и искусство, что именно они смогли лучше всего сформулировать и сохранить философию существования, системы космологии, концепцию трансцендентного мира и мифы, т. е. всю сумму духовных творений старой Африки.

Контуры культурной перестройки уже видны, спасенные традиционные ценности найдут свое место и будут играть роль убедительных доказательств "негритюда".

В ожидании возрождения этого обедненного, но не растраченного достояния пробивает себе дорогу и ищет новых средств выражения неоафриканская культура. Этот процесс породил уже несколько бесспорных талантов.

Что касается чисто духовных перемен, то на данном этапе они происходят только на поверхности, а в глубинах сознания все остается почти нетронутым. И если старые институты, слишком сильно укоренившиеся в архаическом общественном устройстве, терпящем в настоящее время бедствие, и погибают, их исчезновение не обязательно ведет за собой изменение основного направления.

Боги Тропической Африки еще не умерли. Они скрываются под разными обличьями и, вероятнее всего, скажут еще свое слово в формировании новой африканской личности.

Послесловие

Один из известных французских африканистов, автор двух десятков книг по этнографии, религии, социологии и искусству Африки, Богумил Оля рисует картину религиозной ситуации на Африканском континенте. Основное внимание автор уделяет традиционным религиям, культам и верованиям африканских народов, их происхождению, истории, настоящему и будущему, соотношению с мировыми религиями, месту в мировой культуре. Широта обзора, стремление к материалистической интерпретации и простота, изящество изложения выделяют книгу среди значительного количества западной религиоведческой африканистской литературы. "Боги Тропической Африки" были написаны Оля для французской научно-популярной серии, однако автор не пошел по пути упрощения. Позднее он включил одну из глав книги в сборник избранных произведений, которым подводил итоги научной работы за двадцать лет.

Работа основана на богатейшем фактическом материале, не только почерпнутом из литературы, но и собранном самим автором за все то время, что он живет в Республике Берег Слоновой Кости. Б. Оля — директор Центра по общественным наукам страны и одновременно куратор Национального музея.

Естественно, что внимание автора сосредоточено на культурно-историческом районе, в который входит территория Берега Слоновой Кости и который издревле назывался Черной Африкой. Античные авторы помещали к югу от Сахары "страну черных людей" — Эфиопию. Правда, они не представляли ни размеров континента, ни пределов этой "Эфиопии". Арабы, пришедшие в Африку в VII в. н. э. и широко расселившиеся в ней, "страной черных" — Биляд-эс-Судан — назвали совершенно конкретный район: между краем пустыни и тропическим лесом. Название это закрепилось и в самой Африке: один из средневековых африканских летописцев назвал свою книгу "История страны черных" (Тарих-эс-Судан), оно вошло и в мировую географию. Половина этого района — от Атлантического побережья до оз. Чад — называется Западным Суданом, другая, к востоку от оз. Чад — Восточным Суданом (часть его входит в состав современного африканского государства — Демократической Республики Судан). При этом произошла метаморфоза истории: еще несколько десятков лет назад понятие "черный" ассоциировалось зачастую с расовыми предрассудками, теперь же, когда общественно-политическая ситуация в Африке коренным образом изменилась, когда граждане свободных африканских государств подчеркивают свою принадлежность к черной расе и гордятся этим, представляется неудачным, как отмечает Б. Оля, другое название, данное североафриканским районам, — Белая Африка.

Основная проблема, поднятая в книге, состоит в том: знала ли теологическая мысль древней Африки единого бога или доминировала идея многобожия и (в первом случае) был ли этот первоначальный двигатель единым и окончательным творцом? Этот вопрос, как отмечает Оля, менее важен для самих африканцев, чем для европейских теоретиков, спекулирующих на идее существования изначальной веры в единого бога у всех народов на всех континентах.

Для большинства африканских традиционных религий характерно многобожие. Космогонические представления зиждутся на вере в первоначальное существование двух разнополых божеств. При этом у некоторых африканских племен, как показывает автор, есть и вера в какое-то одно первоначальное божество, одну отправную точку мироздания. В большинстве случаев это божество представляет собой идею первотолчка в чистом виде и не играет никакой роли в обрядах. Стремление наглядно представить, каков был этот первоначальный создатель, порождает образ двуполого существа. Первоначальный двигатель в африканской мифологии — божество далеко не исключительное. Собственно творцами выступают в ней вторичные боги. Иногда они отождествляются с животными. В цивилизациях древних земледельцев — это обычно богиня плодородия и воды. У многих племен — легендарный прапредок. В государствах банту их божественный суверен фактически дублирует черты основателя династии. Богочеловек как творец появляется, показывает Оля, только в предклассовом или классовом обществе. Но нигде мы не находим "седобородого старца". К этому автор неоднократно возвращается в своей книге, рассматривая традиционные религии Африки в их многообразии разных точек зрения.

Систематизируя традиционные религиозные представления африканцев, Оля выходит за пределы собственно Судана. Он показывает единство традиционных религиозных структур для Африки

К югу от Сахары в целом, находит общие элементы в верованиях народов, разделенных тысячами километров. Так, у машона (Родезия), баганда (Уганда) и у племен, населяющих лесные районы Верхней Гвинеи — коко, коньяги, мано, герзе и лома, существуют аналогичные легенды о женщине-праматери, которая создала культовую маску. А народы Западного Судана — акан, крачи (Гана), бете (Берег Слоновой Кости), бети, дуала (Каме рун), Южной Африки — балози и Танзании — ваджагга — причисляют к творцам мироздания божественного паука. Все эти примеры — следствие не случайного совпадения, а духовной общности, истоки которой уходят в далекое прошлое Африки.

Древнейшие свидетельства религиозных верований и культов, известные в настоящее время в Африке, представлены находками в Сахаре. Это получившие мировую славу наскальные изображения и знакомые только специалистам каменные изваяния. Самые ранние из этих изображений созданы еще в верхнем палеолите. Высеченные на скалах слоны и огромные буйволы составляли, очевидно, основные объекты охоты. Перед их изображениями совершались культовые действа, которые должны были обеспечить охотничью удачу.

Следует напомнить, что территория Сахары того времени представляла собой саванну, пересеченную полноводными реками. Она тянулась от Атлантического океана до побережья Красного моря, но проходила южнее: от Тропика Рака до линии, образуемой Сенегалом — Нигером — Чадом. Судя по палеоантропологическим находкам, здесь жили в основном негрские народы. Именно в Сахаре открыты древнейшие останки предков современного негрского населения Африки. Столь же древняя, но пока единственная подобная находка сделана недавно в Нигерии. Она подтвердила общепринятое предположение, что территория к югу от линии Сенегал — Нигер — Чад вплоть до широты Гвинейского побережья — Нильских болот в глубокой древности была также заселена древними негрскими племенами. Еще южнее, собственно в центральной и южной частях континента, тогда жили древние койсанские племена, родственные современным бушменам — готтентотам. Восточную часть Африки, включая территорию современной Кении, населяли пароды эфиопской расовой группы. А рядом — от Тропика Рака до Средиземноморского побережья — древние средиземноморцы, предки современного берберского населения стран Магриба.

Как доказала археология, все эти древние народы занимались охотой и собирательством и состояли из небольших бродячих групп. Вероятно, у них были сходные представления, соответствующие этой стадии развития. Скалы и каменистые поверхности Сахары явились просто идеальным местом, сохранившим памятники искусства вплоть до наших дней.

В VIII-VII тысячелетиях до н. э. характер этих изображений меняется. Исчезают, вероятно, с установлением более сухого климата буйволы. Сцены охоты представляют антилоп, жирафов, страусов. Но основное внимание сосредоточено на домашнем скоте: быках, овцах, козах. Особенно на первых. Их рисуют и высекают отдельными особями и большими стадами — быков, коров, телят, на выпасе и возле хижины, коров, дающих молоко, и быков в качестве верховых животных. Наконец, в сочетании со знаками магического характера. Протомы, головы статуэтки быков составляют основную массу каменных изваяний, найденных на неолитических поселениях Сахары. За ними по численности идут статуэтки баранов или, чаще, рельефные изображения только бараньих голов.

В развитом неолите население Сахары сочетало скотоводство с земледелием. Связанные с производящими видами хозяйства культы солярных божеств, зачастую антропоморфных, тоже запечатлены на сахарских фресках. В общем же эти фрески настоящая энциклопедия, передающая детали географической среды, подробности хозяйства, быта, верований и культов. Здесь и "белая дама" (белый — цвет потустороннего мира) с полумесяцем на голове, из которого идет дождь, колдуны в масках-наголовниках или полностью одетые в шкуры животных, сцены из циклов инициации и многочисленные изображения ряженых. И десятки раз повторяющиеся змеи — зигзаги — символы воды, жизни, вечности.

В IV тысячелетии до н. э. в сахарском регионе сложились три цивилизации мирового значения. Одна из них занимала нагорье Хоггар (с отрогом Тассилин-Аджер, Алжир), другая — нагорье Феццан (Южная Ливия) и третья — долина Нила к северу от порогов. Развиваясь в сходных условиях, они достигли примерно одного уровня экономики, в которой ведущее место занимали производительные виды хозяйства. В этих обществах уже началась имущественная дифференциация, закрепилась собственность отдельных семейств на скот. Естественно, что и уровень развития духовной культуры был общим во всех трех цивилизациях. Здесь поклонялись, в частности, солнечному барану, солнечному быку и божественной корове. Поскольку эти древнесахарские культуры были связаны друг с другом, трудно сказать, где эти культы появились раньше. Во всяком случае, нет никакой необходимости приписывать их появление на Африканском континенте пришельцам-культуртрегерам.

Около 2700 г. до н. э. начинается высыхание сахарского региона и образование пустыни. Процесс этот, медленный на первых порах, все же затормозил развитие центральносахарских цивилизаций Хоггара и Феццана. Продолжала активно развиваться только культурная область долины Нила. Оплодотворенная достижениями бронзового века, пришедшими в северо-восточную Африку с Ближнего Востока, цивилизация долины Нила со второй половины III тысячелетия до н. э. превратилась в одно из передовых государств древнего мира — древний Египет. Культы старых богов, соответственно трансформировавшиеся в новых условиях, стали государственной религией. Образы богов, воплощенные в монументальных сооружениях и запечатленные в письменных памятниках, привлекали внимание еще самых первых европейских исследователей и вплоть до последнего времени представлялись исключительным явлением, присущим только Египту. Всякие же параллели в религиозных верованиях других районов Африки воспринимались как следы влияния древнеегипетской цивилизации. К сожалению, Б. Оля следует этой старой схеме.

Если в бронзовом веке Африка знала только два государственных образования — Египет и возникшее в сфере его влияния первое государство к югу от нильских порогов — Куш, то с приходом железного века, в середине I тысячелетия до н. э., здесь образуется цепочка древних государств, как бы обтекающих с севера и с юга расширяющуюся Сахару. Южную часть этой цепочки составляли древняя Гана, занимавшая центральные районы современной Мавритании, государство герамантов в Феццане, Куш, центр которого переместился в междуречье Нила и Атбары, и Аксум (северо-восточная Эфиопия). Характерной чертой хозяйств этих государств было ирригационное земледелие, обеспечивавшее высокую производительность труда и соответственно значительную плотность населения. Тогда еще не было барьера Сахары и африканские государства поддерживали постоянные контакты с античными цивилизациями. Очевидно, в этот период в Африку проникают элементы духовной культуры из стран Средиземноморья и Индийского океана, воплощенные, в частности, в символах ступенчатой пирамиды, свастики, зубчатого колеса. Религиозные верования и представления народов, населяющих южную границу Сахары, очевидно, не претерпели принципиальных изменений. Судя по сообщению античных авторов, очень большую роль играл культ предков.

Прогрессирующее высыхание Сахары привело к полному разрушению производительных сил ее населения, к гибели государств и вызвало массовое переселение в современную суданскую зону. Народы, мигрировавшие из Сахары (их называют палеонегроидами), частично смешались с первоначальным суданским населением (их называют палеонегритами), частично оттеснили их в горы или глубину леса. Процесс расселения был весьма длительным и завершался уже на глазах европейцев — в XIX в. Палеонегроидны-новосуданцы принесли с собой достижения в области материальной культуры, социальной организации и, естественно, свои сложившиеся в Сахаре религиозные системы. И со всем не удивительно, что общий вид рогатых масок, надетых на танцующие фигуры людей в сцене почитания божественного быка на одном из рисунков Тассили, близок силуэту церемониальных западносуданских масок, надеваемых во время церемоний членами тайных союзов бамбара Коре и Ндомо и участниками обрядов инициации — поро у сенуфо.

Не представляется возможности различить комплексы религиозных представлений, присущих палеонегритам-старосуданцам и палеонегроидам-новосуданцам. Более высокий уровень развития пришельцев из Сахары, очевидно, должен был сыграть решающую роль в распространении присущих им форм религиозной идеологии. Однако при этом нельзя исключать трансформацию в противоположном направлении, вызванную новыми условиями жизни, тем более что новые условия жизни сыграли решающую роль в перестройке важнейшей отрасли хозяйства новосуданцев. Так, в конкретных условиях лесистой саванны земледелие приобрело форму подсечно-огневой обработки земли. При этой системе почва быстро истощалась. Требовалось вырубать новую делянку, сжигать деревья на удобрения, потом можно было засевать участок на протяжении нескольких лет. А затем все начиналось снова. Через какое-то время всей деревне приходилось передвигаться на новое место. В конечном результате это привело к миграции значительных групп населения из суданской зоны на юг и расселению негрских народов по всему континенту.

Археологические, этнографические и, наконец, письменные источники показывают, что вплоть до начала европейской колонизации постоянное движение было самой характерной чертой африканских обществ. На протяжении почти двух тысячелетий осваивались все новые и новые пространства континента. Малочисленные группы пигмеев и бушменов были ассимилированы или оттеснены вглубь лесов и пустыни. Передвижение проходило в однообразных природных условиях лесопарковой саванны, что способствовало воспроизводству традиционных форм хозяйства, основанного на подсечно-огневом земледелии, сочетавшемся с охотой, рыболовством и собирательством. Наличие свободных земель обеспечивало устойчивость пионерского образа жизни подвижных земледельческих коллективов. Все это способствовало консервации родо-племенных социальных структур и вместе с ними древних религиозных представлений.

Разумеется, мы нарисовали самую общую схему развития, но она показывает, что причины особенного, африканского в религиях Тропической Африки являются следствием общего происхождения и общего, родо-племенного, уровня религиозных представлений. Следует отметить, говоря о родо-племенной характеристике традиционных религий Африки к югу от Сахары, что к приходу европейцев здесь уже были десятки государственных образований и предгосударственных структур. Просто религия как форма сознания — фактор чрезвычайно консервативный, как правило переживающий выработавшие ее формы социальной организации. И образы родо-племенных верований декорируют складывающиеся политеистические религии у йоруба, аканов, баконго и других народов, создавших свои государства. Новые институты управления предстают в виде тайных союзов первобытных обществ.

Как отмечает Оля, присущие африканским традиционным верованиям представления тотемического или анимистического характера, культ предков не являются специфическими африканскими институтами. Через эти ступени развития прошли все народы мира. Так же, как через системы религиозно-социальных организаций от возрастных классов до тайных союзов. Так же, как через проведение инициации — специальных циклов обучения и одновременно испытаний на пригодность быть полноправным членом общества. Так же, как через обожествление вождей и царей и прямо связанное с этим обожествлением ритуальное убийство потерявших силу правителей. В общем, нет в Африке таких религиозных институтов и обрядов, которые были бы не известны в религиях народов других континентов. Нет исключительных африканских религий.

Вся история религиозной жизни в Тропи ческой Африке шла по этапам, общим для человечества. В этом плане интересно отметить, что генеалогия богов бете, впервые подробно исследованная Оля, аналогична таким же сюжетам древних религий Средиземноморья. Мифология бете, как и мифология древних греков, насчитывает несколько поколений богов. Приход к власти каждого нового поколения связан с жестокой борьбой, низвержением прежних правителей мира. "Правящие" боги бете — пантеон третьего поколения — чрезвычайно напоминают греческий Олимп. Особенно любопытно тут выделение специального бога, Ноя, который, подобно Аполлону, покровительствует философии, музыке, танцам, литературному творчеству.

У народов, находящихся на стадии разложения родо-племенного строя, еще нет резкого различия между обожествленными духами предков рода или его главы, духами-покровителями территории кровнородственной группы и культурными героями — основателями, учителями и защитниками общины. С усилением социальной дифференциации в сознании людей происходит дифференциация богов-духов. Обожествление предков — основателей династий, которое Оля отмечает у шиллуков и баконго, — характерная черта ранних государственных образований.

Духи, покровители территорий, первоначально хранители границ и добрососедских отношений между большими семьями, родами и племенами, превращаются в блюстителей справедливости внутри них и карают захватчиков чужой земли, обидчиков сородичей и членов семьи. Таков, например, Мбола Мвунгу у байомбе. С выделением классов они становятся божественными защитниками угнетенных сородичей — рабов, а потом и рабов, рожденных в семье. Поэтому рабы и рабыни играли особую роль в культе таких божеств. Выдающиеся личности из рабов-жрецов после смерти обожествлялись и становились в народной легенде мессиями, которые вернутся на землю для установления справедливости. Аналогичные фигуры обожествленных рабов-жрецов мы находили в древнем Риме и доколониальной Руанде. В первом случае речь идет о царе Сервии Тулии, согласно легенде возвысившемся из рабов, в другом — о рабыне-жрице Ниобинге. Культ Ниобинги чрезвычайно популярен у населения Северной Руанды [50].

Вера в богов порождается слабостью человека в борьбе с силами природы и институтами эксплуататорских обществ, которые на определенных стадиях социально-экономического развития не могут быть научно обоснованы и осознаны коллективом. Поэтому религиозность — отражение неразвитости общественного сознания, а отнюдь не психический феномен, присущий народу или расе. Совершенно неверны отдельные замечания Оля об особой религиозности, потребности в мистицизме, присущей африканцам. Здесь автор, противореча сам себе, повторяет фразы, распространенные в западной африканистике и являющиеся, собственно, отголосками расовой теории.

В силу неразвитости, замкнутости традиционных африканских обществ ни одна из традиционных религий Африки не вышла за этнические границы. А поскольку не было местной письменности, не было и священного писания. Африка не дала миру мировой религии. Для полноты картины Оля посвящает специальные главы христианству и исламу, мировым религиям, в силу исторических причин проникшим на Африканский континент и оказавшим большое влияние на социальную и духовную жизнь африканских обществ. Хотя сами африканцы не были создателями ни той, ни другой религии, они активно участвовали в истории христианства и ислама. Северная Африка была ареной самых острых столкновений внутри складывающейся христианской церкви, дала ее основоположников и первых еретиков. От этой первоначальной волны христианизации сохранилось только христианство в Эфиопии.

Завоевательные войны арабов, начавшиеся в Северной Африке в VII в. н. э., велись под знаменем ислама. Исламизация областей, относящихся к Арабскому халифату, осуществлялась с помощью административно-экономических мер. Распространение ислама в остальной Африке шло путем торговых караванов и священных войн — джихадов. Проникновение ислама в Западный Судан связано с джихадом альморавидов (сложившимся в середине XI в. государством исламизированного берберского населения Западной Сахары). В 1076 г. альморавиды завоевали средневековую Гану. Дальнейшее распространение ислама среди негрских народов этого района вплоть до нового времени проходило в основном мирными путями. Учение ислама легко воспринималось местным населением: первоначальный ислам возник в Аравии в период перехода от родо-племенного общества к классовому, его установления и нормы оказались потому близкими африканцам, находившимся на аналогичной ступени социально-экономического развития. Позднейшие изменения в исламе, связанные с ростом феодальных отношений, также соответствовали рождающимся средневековым государствам Африки. Правители знаменитых средневековых империй Западного Судана — Мали, Сонгай, Канема, государств хауса — принимали ислам и стремились обратить в "истинную веру" население своих стран. Широкому распространению ислама в Африке способствовал и весь комплекс мусульманской культуры, прежде всего арабская письменность — собственно, первая письменность, широко воспринятая африканскими народами.

С самого начала ислам в Западном Судане уживался с местными культами, верованиями, обрядами, с местными социальными нормами, включая их в себя. В результате сложилась система, весьма далекая от ортодоксальной. Джихады нового времени здесь шли под лозунгом возвращения к истинной вере. Такая религиозная оболочка прикрывала завоевательные войны фульбе, скотоводческого народа, обосновавшегося на севере Гвинеи. В начале XIX в. под руководством Османа дан Фодио они создали огромное государство от Гвинеи до Северной Нигерии, правда вскоре распавшееся. В середине XIX в. Омар Таль объединил страны в верховьях Сенегала и Нигера, а Самори Туре создал централизованное государство на землях современной Гвинеи и Мали. Эль-Хадж Омар, затем его преемник Ахмаду, объединившийся с Самори, оказали решительное сопротивление французской колонизации. Незаурядный военачальник, Самори 18 лет сдерживал наступление французских вооруженных сил. Однако к концу XIX в. весь Западный Судан был захвачен и поделен, в основном между Францией и Англией.

С этого времени начался новый этап истории западносуданского ислама. Христианству, внедряемому колониальными властями, ислам здесь противостоял как религия угнетенных народов. Это весьма способствовало дальнейшему успеху мусульманской религии. Под прикрытием ислама сохранились даже формы традиционной организации африканских обществ. Это произошло во французском Сенегале, где, как и во многих других колониях, власти проводили систему "прямого управления", т. е. сажали своих чиновников или назначали их из угодных им местных жителей во все звенья административного аппарата, не считаясь со сложившейся социальной структурой. Так, житель Сенегала Амаду Бамба основал среди волофов секту муридов, структура которой воспроизводила доколониальную местную организацию феодального типа. (В настоящее время это одна из самых влиятельных религиозных организаций в Сенегале.) Следует отметить, что в африканских странах, где антиколониальная борьба проходила под знаменем ислама, после провозглашения независимости появилась тенденция превращения его в национальную религию. Этому способствуют как широкое распространение грамотности на основе арабского письма, так и общие политические движения стран Африканского континента.

Христианские миссионеры появились в Тропической Африке вместе с первыми европейскими мореплавателями и путешественниками. Пропаганда христианства была важным средством влияния на местное население, а в период колонизации — средством Духовного порабощения народов захваченных территорий, причем приобщение к христианской религии зачастую рассматривалось этими народами как средство приобщения к тайнам могущества европейцев.

Выявившиеся очень скоро противоречия между основными положениями, проповедуемыми христианской моралью, и порядками колониального управления привели африканских христиан, в основном священников, выходцев из местного населения, к созданию христиано-африканских церквей и сект. Оля рассматривает секторианские движения только как явление религиозной жизни и повествует об этой, с его точки зрения, аномалии в весьма ироническом духе. На самом же деле афро-христианские церкви были первыми формами организационного политического протеста против колониализма и угнетения. Так они осознавались африканцами и именно так воспринимались колониальной администрацией. Догматика и ритуал афро-христианских церквей и сект сочетают местные традиционные религии с христианством. Поэтому их распространение ограничено, как правило, рамками племени или народности. Однако некоторые из них, такие, как эфиопская церковь (основана на территории ЮАР в 1892 г.), кимбангизм (возник в Бельгийском Конго в 1921 г.), харризм (создан в Либерии в 1910 г.), сумели расширить поле своей деятельности за пределы узких этнических границ, успешно конкурируя с западными христианскими церквами.

Христианские церкви в странах Африки испытывают в настоящее время значительные затруднения. Связанные с европейским колониализмом, они дискредитировали себя в глазах местного населения и не пользуются поддержкой новых властей.

В странах Африки к югу от Сахары последователи традиционных религий составляют половину населения. С 1960 года, года Африки, роль этих религий в жизни африканских обществ даже несколько возросла. Непосредственно после провозглашения независимости в ряде стран сложилась ситуация, когда колониальная администрация покинула посты, новая еще не взяла всю полноту власти в свои руки и реальной силой на местах оказались только племенные вожди, занимавшие или не занимавшие должностей. Проводимая в последние годы многими правительствами политика аутентизации, направленная, в частности, на возвращение к некоторым формальным моментам доколониальной культуры, как-то отказу от христианских имен и т. п., объективно способствует укреплению традиционной идеологии. Этому же способствует и возникшая еще в колониальный период теория "негритюда", провозгласившая в противоположность белому расизму исключительность негрской расы, ее особую религиозность и специфичность африканских традиционных религий.

Конечно, это временный момент. Успехи кампании по ликвидации неграмотности в странах Африки, повсеместное распространение школьного обучения и небывалый размах высшего образования, проникновение современных достижений науки и техники и, главное, ведущаяся перестройка всей жизни африканских стран приведут к отмиранию старых форм религиозных представлений. Но пока традиционные религии существуют и оказывают влияние на африканские общества, с ними приходится считаться и вести постоянную борьбу. Ибо традиционные религии отнюдь не безобидны, они препятствуют как экономическому и социальному прогрессу, так и консолидации представителей разных этнических общностей в граждан единого государства. Поэтому точка зрения Оля об особой положительной роли, какую традиционные религии должны-де сыграть в становлении личности африканца современного общества, прямо вытекающая из теории особой религиозности африканцев, совершенно неправомерна.

Конечно, традиционные религии Африки не должны восприниматься только со знаком минус. Они соответствуют определенной ступени исторического развития, в котором религия, как форма сознания, предопределяет и философию, и изобразительное искусство, и устное народное творчество. А философские системы, выработанные африканскими народами, удивительная африканская скульптура, богатейший фольклор составляют культурное наследие африканских народов, их духовное богатство. Эти непреходящие ценности — вклад народов Африки в мировую цивилизацию.

С. Я. Берзина

Глоссарий

абедиа — система возрастных классов (эбрие)

абонеси — малые злые духи, живущие в кронах деревьев (котоколи)

Абуль — божественная черепаха, выступает как супруга змея Бансундии (бага и налу)

Аганиа — бог, сын Обаталы и Одудувы, брат и муж Йемоо (йоруба)

агбуи — акула, один из символов тайного общества Йеве (йоруба, эве)

Агемо — мифический хамелеон, символ тайного общества Элуку (йоруба, район Иджебу)

Аго — богиня, супруга Ньамие, мать Какандийе и Гбекре (бауле)

Адаму-Ориша — тайный союз, занимающийся в основном культом умерших предков (йоруба в районе Лагоса)

адаэ — ежегодные церемонии поминания предков (ашанти, анья, абронг)

Аду — бог, воплощение солнца-жизни (галла)

Адудва (Алуруа) — верховный бог, бог-творец (бауле)

адумбулу — духи-разносчики смерти (догон)

Айере кпли — см. Тетекпан

Айи (Ли) — богиня земли, супруга Ньамие (акан)

Алайе — распределитель жизненной энергии, одна из ипостасей Олоруна (йоруба)

Алуруа — верховный бог, бог-творец (ашанти)

Алатанга — бог-творец (герзе, коно)

алева — маленькие злые духи, обитающие на склонах гор (кабре)

Алуко Ньамие Кадио — верховный бог, бог-творец (анья)

алафин — титул правителя традиционного государства йоруба Ойо

Амма — верховный бог, бог-творец (догон)

Ана — богиня растительности и плодородия у шумеров

Анангама — бог, помощник-демиург Адудвы, иногда выступает как младший брат Ньамие от некоей матери богов (бауле)

Ананси (Ананзе) — божественный паук (акан) андумбулу — духи, дети иебан, детей Йуругу (догон)

Анимизм — верование в душу и духов, населяющих природу

Аниото (Мамбела) — тайное общество людей-леопардов в бассейне Арувими

анонкуол — предки рода (коньяги-басари)

Апостолическая церковь — синкретическая секта в Катанге (Заир)

Ару — одна из семей, которая возводит свое происхождение к Лебэ и откуда выбираются служители культа Лебэ (догон)

Аругбо — древний, эпитет бога Обатала (йоруба)

Асасе Афва — богиня земли, покровительница земледелия (ашанти)

Асасе Йаа — богиня подземного царства ашанти. Иногда выступает как богиня земли, супруга Ньамие Асасива — бог, дитя Ньамие и Ассие (бауле) Ассие — богиня земли, супруга Ньамие (бауле, абронг)

ассие бону — алтари-укрытия, посвященные Ассие (бауле)

асонгу — глиняные статуэтки, изображающие обожествленных предков семьи у прибрежного населения Ганы

Атана — верховный бог, бог-творец (тура)

афви — одна из масок, воплощающих духов инициации (лома)

Афлави Ньамие наа — "тот-кто-близнец-но-остается-один", прозвище бога-творца Алуко Ньамие Кадио (анья)

Африканская объединенная церковь — протестанты, Нигерия

Ахмадийя — мусульманская секта суннитского направления

Ахозо — религиозно-политическая организация в традиционном государстве ибо, ограничивающая власть царя. Организована по принципу системы возвратных классов

Бабалаво — гадатель по системе ифа, жрец бога Ифа (йоруба)

Багре — тайный союз, находящийся под покровительством хтонических божеств (лоби, дагари)

баефве — колдун (бауле-анья)

Базельское евангелическое миссионерское общество — протестанты

Бансундии (Какиламбе) — божественный змей, выступает как супруг черепахи Абуль (бага, налу)

барака — сверхъестественная сила у мусульман

Барка — божество (лоби-бирифор)

бату — колдун "третьей категории" (байомбе)

Башня стражи (Свидетели Иеговы) — протестантская секта

Белые отцы (Белые отцы божьей матери африканской) — католический орден

Белые сестры — католический орден

Бенедиктинцы — католический орден

Биа — речной бог, дитя богов неба и земли (ашанти, бауле)

бину — обожествленные предки "второго ранга" (догон)

Богоматери апостолов сестры — католический орден

Бодава — синкретическая секта (Дагомея)

боконо — гадатель по системе ифа, жрец бога Ифа (эве)

бори — духи, в честь которых проводятся обряды (хауса, маури)

борупи — бессмертная жизненная субстанция (эфе)

Бременская миссия (Северогерманское миссионерское общество) — протестанты

бресуе — возрастной класс юношей (эбрие)

Бугуи — божество, порожденное Дигбё; в его компетенцию входят организация управления и власть в человеческом обществе, а также войны (бете)

Бук — речная богиня, мать Денга (нуэр)

бунду — женские тайные союзы (менде)

Бунси — богиня земли (банту на юге бассейна Конго)

ваве — индивидуальная жизненная сила (бауле)

Вак — божество неба (галла)

Валата — богиня, супруга Заколо — Лаго, мать Гбогбоменэ (бете, дида, годье)

Ватил — божество (лоби-бирифор)

Вахиби — общество колдунов, в которое верит население пограничного района БСК-Либерия

Веле хакаба — верховный бог, бог-творец у вагусу

Веслеянская миссия — методисты

Виу — божество (лоби-бирифор)

воду — духи (эве)

воклову (вокло) — духи-воришки (манде)

Вокон — божество (лоби-бирифор)

Воло — прапредок-охотник (диэли)

вон — божества "второго ранга" (га)

Второго Ильи-пророка секта — христиано-африканская, Нигерия

вудуда — железная змея, один из символов тайного общества Йеве (йоруба, эве)

Вуи-Нионсва — божество, выражающее свою волю через служителя-гадателя (бакве, кру, гере, дан)

вуйве — гигантская маска на ходулях, воплощающая всю жизненную субстанцию группы (тура)

Вулу — верховное божество (мано)

вулумо — гадатель, "охотник за колдунами" (киси)

Вулоно — первая женщина, созданная Кулотиоло для Вулото (сенуфо)

Вулото — первый человек (сверхчеловек), созданный Кулотиоло (сенуфо)

Вульбари — высшее божество (крачи)

Гамаб — верховный бог-охотник (дамара)

ганза — название инициируемых (манджа)

Тару — одна из семей, которая возводит свое происхождение к Лебэ и откуда выбираются служители культа Лебэ (догон)

гбакологи — маска, воплощающая духа-покровителя инициации (лома)

гбворо — "ученичество", первый период первой фазы поро (сенуфо)

Гбе — мифический создатель первого могильного сооружения (сенуфо)

Гбекре — бог, осуществляющий функции судьи в загробном мире, изображается в виде получеловека-полуживотного: человек-павиан, человек-гиена (бауле)

гбекрефве — гадатель (гуро, бауле, йауре)

гбене — название дома, где живет самый почитаемый старец рода (тура)

гбенегбомбе — малые божества, потомки доисторических людей (конкомба)

Гбили — змей-тотем родовой группы Наиломе-Сумауро (тура)

Гбогбоменэ — божественный змей, дитя Заколо — Лаго и Валата, находится в подчинении бога Тети; служит также персонажем синкретического культа Деима (бете, дида, годье)

гбон — обряды инициации (тура)

гбонвуо — тайный язык, на котором говорят во время гбон

гбулу — белое вещество, которым намазывают лицо в ритуальных целях в пограничном районе БСК — Либерии

гвейараме — гадатели, разбрасывающие кварцевые камушки или зерна латерита (тура)

ге гбе — большая маска на ходулях (мано)

ге гбле — большая маска на ходулях (дан)

Гейи — творческая сила "второго периода", вышедшая из Пео. В космологии бете предстает как воплощение бесконечности, вечности

гекполо — реликварий, содержащий части тела гекполоме, в которых сосредоточена их сверхъестественная сила (тура)

гекполоме — старик-хранитель тайн родовой группы, живущий в настоящее время (тура)

Геледе — тайное общество, занимающееся культовой деятельностью (йоруба Дагомеи)

Гено (или Дундари) — Всевышний (или Всемогущий), верховный бог, бог-творец (фульбе)

Гле — божество племен лесной зоны БСК

глоссолалия — выкрикивание в состоянии одержимости нечленораздельных звуков, выдаваемое за вещание на неведомых языках

гля — первоначальная пустота (бамбара)

Голландская реформатская церковь — протестанты

Голубые сестры — католический орден

Гомана — божество, сотворенное Бугуи. От него берут начало все расы людей со светлой кожей. Выступает то как собрат, то как потомок Сели (бете)

Гор — божество, распределяющее дичь; по облику напоминает большого слона (пигмеи Габона)

Горо — синкретическая секта в Дагомее

Гу — дух-полубог, чье дуновение было использовано Адудвой при создании богов Ньамие, Ассие и Асасива (бауле)

гунгоно — колдунья с тремя глазами (бете)

гунион — колдун (бете)

Да — божественный змей в Абомее

Даваи — злое божество, порожденное Тети (бете)

Дакон — божество (лоби-бирифор)

Дангбе — божественный змей, символ радуги, движения небесных тел и предвозвестник дождей (Дагомея)

дасири — духи-хранители деревни (бамбара)

Дебвену — верховный бог, бог-творец (бобовуле)

Деима (Церковь Деима или секта Лалу) — христиано-африканская секта

деми — прорицатели (тура)

Демиург — творец

Денг — главный дух (кут), который следит за здоровьем людей и скота (нуэр)

Джуок — бог-творец, почитатель в образе небесного быка (шиллук)

Дзел — тайная организация, построенная по принципу возрастных классов, которая ограничивает власть вождей (мбум)

диа — вторая душа (бамбара)

Дигбё — божество-понятие, порожденное Лаго и Майе, "брат-близнец" Тапе, призванное следить за ходом земных дел

Дидобе — божественный паук (бети, дуале)

диина — от арабского: джинн, злые духи (Западный Судан)

диканда — колдун "второй категории", специализирующийся на тайном убийстве родственников по материнской линии (баконго)

дио — одна из шести священных дорог (каждая связана с представлением об определенной части человеческого организма), ведущих человека к усовершенствованию (бамбара)

Дион — одна из семей, которая возводит свое происхождение к Лебэ и откуда выбираются служители культа Лебэ (догон)

Диорка — божество (лоби-бирифор)

диоро — обряды инициации (лоби-бирифор)

Дити — божество (лоби-бирифор)

Диу — дух, в ведении которого находятся эпидемии (нуэр)

Догбоза — творческая сила "второго порядка", вышедшая из Гейи. В космологии бете представляет ключевое понятие, сочетающее силу духовного творчества и физического рождения

Доминиканцы — католический орден

Домфе — дух воды (курумба)

дурби — кандидаты для инициации (лоби-бирифор)

Заколо — божественный паук (бете)

зангбето — тайное общество, занимающееся культом предков (гун, Порто-Ново)

Зикпода — могучий дух, которому подчиняется змея Тункпалабоно (мано)

зо — творческая сила (бамбара)

Зо Айа — первопредок тура

зо сумале — влажная субстанция, порожденная взаимодействием первоначальной пустоты гля и ее звучащего двойника (бамбара)

зоазан — колдун (гуро)

зобере — птица-посланец создателя мира Атаны (тура)

зогому — должностные лица обрядов инициации кполон

Зоми — культ (тура)

зоно — женщины, которые участвуют в обрядах инициации у мужчин (тура)

зорого — обряды инициации (дан и догохе)

зузу — индивидуальная жизненная сила (гере)

ибо — море, одно из основополагающих понятий в космологии бете

Игвар — божество, порожденное землей (коньяги-басари)

иебаны — духи, дети Йуругу и земли, покровители диких животных у догон. Иногда выступают, как потомки первых людей

Иегу — дух воды (бозо)

Иезуиты — католический орден

Иерусалим — христианско-африканская секта

Икув — бог, хозяин дождей (коньяги-басари)

имам — глава мусульманской общины

Имана — верховный бог, бог-творец (Руанда)

Исеба — гусеница — посланница богов (бушмены)

исмаилиты — мусульманская секта шиитского направления

Ифа — бог-оракул, один из главных ориша (йоруба). Выступает то как сын Олоруна, то Обаталы, то Оругана и Йемоо. Его считают основателем Иле-Ифе.

ифа — система гадания (йоруба)

Йеве — тайная организация (йоруба и эве в Дагомее и Того)

Йемоо — богиня, дочь Обаталы и Одудувы, сестра-жена Агании (йоруба)

йерейерели — вибрация первоначальной пустоты (гля) вследствие действия творческой энергии (зо), в космологии бамбара

йеулоламу — гадатели (коно)

йилокеле — человек-оракул (тура)

Йо — творческий дух, участвовавший в процессе творения жизни и породивший первоначальных богов: Фаро, Пемба и Телико (бамбара)

Йо — бог, аллегория смерти (сара)

Йондо — тайное общество, занимающееся обрядами инициации (сара)

йуеги — женщины, которые участвуют в обрядах инициации у мужчин (тура)

Йуло — божество (лоби-бирифор)

Йуругу — "бледный лис", сын бога Амма и земли, породивший духов-иебан (догон)

кагба — сложная маска, участвующая в обрядах инициации (сенуфо)

Кадирийя — мусульманский орден суннитского направления

Какандийе — божество, дитя Ньамие и Аго, которое ведает погребальными обрядами и возглавляет тайное мужское общество (бауле)

Калуви — обожествленный предок аристократического рода (баганда-ханья)

Калунга (Карунга) — "верховный (или замечательный) разум", верховное божество у банту Анголы

камуру — второй период первой фазы поро (сенуфо)

канага — маска, изображающая хищную птицу, которой приданы черты ящерицы (догон)

Катиелео — божество, правящее миром, божественная прародительница (сенуфо)

кафигеледио — оккультная сила, давшая название культу, который использует гадание в целях операционной магии (сенуфо)

кафо — последний период третьей фазы поро (сенуфо)

Кви — божество у населения лесной зоны БСК

кви — колдунья с одним глазом (бете)

Кви — общество колдунов, в которое верит население пограничного района БСК и Либерии

квонло — вторая семилетняя фаза поро (сенуфо)

Квот — верховный бог, бог-творец (нуэр)

Келе — божество-творец у сенуфо-миньянка, в то же время нематериальная сила, которую получают все живые существа

келе — индивидуальная жизненная сила у лоби

кимбангизм (Симона Кимбангу церковь) — христианско-африканское движение (Заир)

Кинда — божество, хозяин необработанной земли и водных путей (байомбе)

киндоки — см. ндоки

кита — божества "третьей категории" (байомбе)

Кловеки — богиня земли (кробо)

кой — духи (сара)

Кол — дух (кут), который управляет грозами и поражает людей молниями (нуэр)

Комо — тайный союз, объединяющий всех мужчин деревни, прошедших обряд инициации и поставленных под начало кузнеца (бамбара)

Коно — тайное общество (бамбара)

Копоро — божество (лоби-бирифор)

Коре — тайное общество (бамбара)

корте — проклятие колдуна (бамбара, малинке, киси, коранко)

кохерамики — колдуны с дополнительной парой глаз (сусу)

Кпакпаньинидьепо — божественный муравей, воплощающий человеческую совесть (бете)

Кпвинтин — божество (лоби-бирифор)

кполон — обряды инициации (герзе, кпелле, коно, мано, лома, дан)

кра — добрые души умерших людей (бауле)

куба — могила мусульманского святого

кубеле ка — подземное убежище, где собираются бессмертные души умерших (сенуфо)

Кубо — божество у населения лесной зоны БСК

куино — колдуны (киси)

куино бенду — великий колдун, глава тайного союза колдунов (киси)

Кулотиоло — верховное божество, создатель мироздания, растворившийся в нем (сенуфо)

куто — маска-акушер при обрядах инициации поро (тиембара, нафана и фодомбеле)

куты — духи (нуэр)

кханиапа — гадатели, "читающие" на поверхности воды (басуто)

Лаби — тайное общество (байя)

Лаго (Лаго тапе) — верховное божество бете, производное от одной из главных сил вселенной — Пео — через потенцию Гейи. Выступает как творческая сила, выражающая себя через все формы бытия, и как верховный бог, символ власти правителя, отца (Дигбё и Тане), супруга (Майе). Его образ сосуществует или сливается воедино с божественным пауком — Заколо

Лебэ — один из мифических предков у догонов, связанный с творческой энергией земли

Легба — бог, охраняющий семейный очаг, урожай и потомство (эве, фон)

Леза — верховное божество, духовный отец вселенной (ила, ламба)

леме — колдун (тура)

Лиза — одно из главных божеств, солнечный бог (эве, фон)

лилимы — духи, живущие в кронах высоких деревьев (котоколи)

Лионское миссионерское африканское общество — католики

Литургия — система обрядов

ло — система возрастных классов у адиукру

Ломпо — божество (лоби-бирифор)

Лондонское миссионерское общество — протестанты

луго (луголони) — культовые каменные изваяния в виде головок богов (герзе-кпелле, коно, мано, коньянка, лома)

Лутиеле — первопредок, представитель верховного бога Леза (ила, ламба)

ма — посмертное глиняное изображение, служащее объектом семейного культа (анья)

Маву — одно из главных божеств (эве, фон)

Майе — одно из главных божеств бете, производное от Ибо через Догбозу. Выступает как божественная супруга Лаго, мать Тане и Дигбё

малангала — алтарь, сооружаемый в центре лагеря, где проводятся обряды инициации (баганда-ханья)

маликитский толк — религиозно-правовая система в исламе

мамаду — верховный жрец Нионсва (кру)

Мамбела — см. Аниото

мами-вата — морская гидра, бесполое божество у народов побережья Гвинейского залива. Иногда выступает в образе белой женщины в европейской одежде

Мани — дух (кут) войны (нуэр)

Манийри — древнее морское божество, покровитель рыбаков БСК и Либерии. Изображался в виде ламантина

манкунду — самый страшный колдун (баконго)

Манто — древнее морское божество, покровитель рыбаков БСК и Либерии. Изображался в виде ламантина

марабут — человек, отмеченный благодатью и считающийся святым у мусульман

Масапару — божество, олицетворяющее животворную воду и жи вущее в священных колодцах (бобовуле)

Масса — синкретическая секта у сенуфо в пограничном районе Мали, БСК и Верхней Вольты. На некоторых деталях ее догматической структуры заметно влияние ислама

массо — "поле ма", священное место деревни, где хранятся изображения предков всех родовых групп (анья)

Матиоли — тайное общество у населения Гвинейского побережья

Мбола мвунгу — малое божество байомбе, живущее в водоемах. Изображается в виде горбатого безносого человечка

Мбумба — бог войны и покровитель инициации (байомбе)

мбонго — целители-экзорцисты (байомбе)

Мвамбу — первый мужчина, которого создал бог Веле хакаба (вагусу)

мвами — титул правителя традиционного государства баньяруанда

мегбе — индивидуальная жизненная сила по верованиям пигмеев Итури

мезру — индивидуальная жизненная сила (дан)

мекпа — старик, уважаемый человек (тура)

Методистская церковь Южной Африки — протестанты

Ммо — тайное общество, религиозно-политическая организация в традиционном государстве ибо, ограничивающая власть царя и выполняющая функции тайного суда

моа — старик, глава рода (тура)

монедозан — гадатель (гуро, бауле, йауре)

монофизитство — направление в восточном христианстве

монсуну — священное место, предназначенное для отправления культа малых богов-покровителей

моро-наба — титул правителя традиционного государства моей

мукама — титул правителя государства Китара-Уньоро

Мукуру — первопредок, культурный герой (гереро)

Мулунгу — верховное божество (маконде, ваньямвези, акамба, акикуйю, чага)

мунту — человеческая личность у центральных банту

муриды — мусульмано-африканская секта в Сенегале

Мусо корони — первая женщина-прародительница, созданная богом Пемба (бамбара)

Нама — тайное общество (бамбара)

навиге — сложная маска, участвующая в обрядах инициации (сенуфо)

Нана-Булуку — верховное двуполое божество, создавшее богов Маву и Лиза (эве, фон)

Нанзикра — древнее морское божество, покровитель рыбаков БСК и Либерии. Изображался в виде ламантина

Нанни — божественный паук у негров Гвинейского залива (по сообщениям XVIII в.)

насоло — сложная маска, участвующая в обрядах инициации (сенуфо)

Настоящее евангелие — христианско-африканская секта

нва — "колдун рта" (баконго)

Нгаи — бог грозы, перенятый у масаев народами банту Восточной Африки

Нгакола — дух, злой пожиратель людей, которого представляют как черного мохнатого силача (манджа, банда)

Нгала — атмосферный бог (лоби-бирифор)

Нго — божество в образе жука (бушмены)

Нголо — мифический персонаж (сенуфо)

Нгонги — тайное общество (баяка)

Нгунгунти (Самбулу) — дух, управляющий подземным миром, где находятся души умерших (ханья)

нгурукло (гбоан) — первый кандидат на обряды инициации, выбираемый из семьи основателя рода

Ндембо — тайное общество (баконго)

ндеува — колдун (сенуфо)

ндоки (мн. ч. — киндоки) — колдун (баконго)

Ндомо — тайное общество (бамбара)

Небели — тайное общество (мангбету, байя)

Независимая Пресвитерианская церковь Золотого Берега (теперь — Ганы) — протестанты

Независимая Пресвитерианская церковь эве — протестанты

Нейтеркоб — богиня земли (масаи)

Непорочного сердца Марии конгрегация — католический орден

нери — индивидуальная жизненная сила (сенуфо)

Нзази — божество, собака-молния (байомбе)

Нзамби — верховное божество (байомбе, балуба)

ни — первая душа (бамбара)

ни — души предков (коно)

Ниал — бог-творец, представляемый в образе небесного быка, посылающего на землю дождь (нуэр)

Ниалит — бог-творец, представляемый в образе небесного быка, посылающего на землю дождь (динка)

ниама — привидение, появляющееся на перекрестках дорог (бамбара)

ниама — индивидуальная жизненная сила (тура)

ниамата — подземный мир, где обитают души предков, ни (коно)

ниандо — возрастной класс взрослых (эбрие)

Нианкопон — бог, сын Ньамие, которому отец поручил попечение о мире, в частности, дела людей (бауле)

Никари — тайное общество людей-быков (сенуфо)

Нингинанга — божественный змей (сусу и др.)

ниому — маска-божество у населения Верхней Гвинеи

Ниому (Ниому сине, Нион сине) — чудовище, "проглатывающее" инициируемых во время кполон

ниому куйа — большая маска на ходулях (герзе и коно)

Нион неа — супруга чудовища Ниому сине

Нионсва (Ниесва) — высшая потенция и верховное божество у кру

нконтвима — кнут из семи ремешков, используемый гадателями ашанти

нкулу — бессмертные души умерших вождей (байомбе)

Ной — божество, вышедшее из Дигбё. Выступает как источник "нуминозной" силы, символ зарождения потомства и множественности вообще и как бог-покровитель мышления, культовой деятельности, ремесел и искусств (бете)

номмо — божественные близнецы, дети Амма и земли, первые бессмертные люди. Один из них, великий Номмо, выступает как дух воды (догон) номоли — культовые каменные статуэтки (менде)

Ноумен — сущность, постигаемая не опытом, а умом

Нуба — верховный бог (сара)

Нумба — первопредок (коньяги, басари)

Нун — бог-творец, представляемый в образе небесного быка, посылающего на землю дождь (баи)

ньама — индивидуальная жизненная сила (бамбара, догон)

Ньамие (Ньаме) — бог акан-бауле. Согласно космологии ашанти, это бог-творец, пребывающий на небе и поручивший наблюдение за миром другим богам. По космологии бауле-анья, он со своей супругой Ассие был сотворен Адудвой для наблюдения над миром. Ньамие управляет небом, посылает грозу и дождь. Изображается в виде небесного барана

Ньиканг — обожествленный основатель царского рода (шиллук)

Ньямбе — верховный бог (балози)

Обатала (Оришала) — "царь" ("большой бог"), бог неба, сын Олоруна, воплощение Олодумаре-Олоруна. Выступает как суп руг Одудувы (йоруба)

обосом — второстепенные боги (ашанти)

Огбони — политическая организация в традиционном государстве йоруба, сохранившая форму и обряды тайного общества

Оглие-Ататье — божественная чета, отвечающая за действие плодородных сил природы (галла)

огон — жрец предка-змеи (догон)

огувон — индивидуальная жизненная сила (бете)

Огун — бог железа и войны (йоруба)

Одудува — божество земли в космологии йоруба. Выступает то в качестве богини земли, супруги Обаталы, то в качестве бога-мужчины

Око — бог земледелия (йоруба)

окпе — второстепенные божества (гуан)

окра — индивидуальная жизненная сила, душа-дыхание (ашанти)

Олодумаре — "всемогущий", одна из ипостасей Олоруна (йоруба)

Олокун — один из главных ориша у йоруба, бог моря

Олорун — "господин неба", верховный бог йоруба. Предстает в трех ипостасях: Олодумаре, Алайе и Эледа

омбала — титул обожествленного правителя у ханья

Омбан (Коло) — небесный бог, посылающий с дождем плодородную силу (банен)

Омумборомбонга — дерево, из которого вышли люди и животные по космологии гереро

Онге — божество, покровитель обряда обрезания (баганда-ханья)

онделе — души людей (ханья)

Онианкопон — верховный бог (ашанти)

Оно — одна из семей, которая возводит свое происхождение к Лебэ

Онтология — учение о наиболее общих законах развития бытия и откуда выбираются служители культа Лебэ (догон)

Опона Самсона секта — христианско-африканская

ориша — древние клановые божества йоруба. Главные из них в современной космологии — дети Оругана и Йемоо.

Оро — религиозно-политическая организация в традиционном государстве йоруба

Оруган — бог, сын Аганиа и Йемоо (йоруба)

осанде — духи, низводящие умерших в подземное царство (ханья)

Ошумаре — божественный змей (йоруба)

панголь — предки (серер)

Парижское евангелическое общество — протестанты

Пемба — божество земли, создавшее ее, согласно космологии бамбара. Выступает как творец и супруг первой женщины, Мусо корони

пео — жизнь, одно из основополагающих понятий в космологии бете

пиль — душа (сенуфо)

пло йуво — женщины, участвующие в обрядах инициации (горе, уби)

по — зерна божественного фонио (догон)

поволо — "черный переход", первая семилетняя фаза поро (сенуфо)

помдо — статуэтки из стеатита, служащие для культовых целей (киси)

поро — обряды инициации (сенуфо, менде)

Поро — тайное общество (сенуфо)

Посиру — божество (лоби-бирифор)

рамадан — месяц поста у мусульман

Ранг — дух (кут), покровитель диких животных у нуэров

ревиен — духи (коньяги-басари)

Руанга — древнее верховное божество у земледельческих народов Межозерья

Руре-макватси — бог зла, противостоящий Имане (Руанда)

Са — древний верховный бог, бог-творец, выступает как повелитель подземного мира

сади-вата — местный вариант мами-вата (байомбе)

Сакапу — религиозно-политическая организация в традиционном государстве иджо

Сакпата — богиня земли, врачевательница болезней (фон)

самбио — смертельное снадобье колдуна (киси)

Сан — божество (бирифор)

санде — женские союзы (кпелле и гола)

сандугу — ворожеи (сенуфо)

сао — духи-гиганты (сара)

сво — специальная мазь, которой вулумо натирают брови, чтобы опознать колдуна (киси)

Св. Иосифа Клюнийского орден — католики

Святого духа отцы (спиританисты) — католический орден

Святого духа сестры — католический орден

Святого сердца конгрегация — католический орден

Села — первая женщина, которую создал бог Беле хакаба (вагусу)

селаоли — гадатели с помощью косточек (басуто)

Сели — божество, потомок и помощник Бугуи, брат Гомана. Выступает как прародитель расы и людей с черной кожей

Семале (Самали) — тайное общество (банда и манджа)

сена — духи-гиганты (тура)

Сенусийя — мусульманский орден

Сето — прапредок, культурный герой (манджа)

сиверевере — маска на ходулях, связанная со жрецом-кузнецом (коно)

Сийа — божественный паук (коно)

Сиги — божественный змей, главный предок (догон)

симби — божества "третьей категории" у байомбе

Симо — тайное общество, занимающееся обрядами инициации (бога и налу)

синзанга — "священный лес", постоянная база для проведения инициации (сенуфо)

Сион, сионские секты — христианско-африканские

со — молния, один из символов тайного общества Йеве (йоруба и эве)

соба — духи джунглей, которые устраиваются на перекрестках дорог (бамбара)

Содружество балали — христианско-африканская секта

сольдат — служители культа Нионсвы (кру)

соро — "возраст козла", третий период первой фазы поро (сенуфо)

субара — колдун (манде)

суку — "сущность всех жизней", творческое начало (ханья и овимбунду).

сунниты — последователи суннитского, ортодоксального направления в исламе

суфии (дервиши) — представители мистико-аскетического течения в исламе

талиб — ученик марабута

Тангба — богиня земли (лоби-бирифор)

Тано — речной бог, сын Ньамие и Ассие (ашанти, бауле)

Тапе — дитя Майе и Лаго, брат-близнец Дигбё, призванный вместе с ним следить за гармоничным ходом дел во вселенной. Понятие "тапе" представляет небесные плодотворные силы

Телико — божество воздуха и олицетворение дыхания, породил водяных близнецов и первых людей — предков рыбаков бозо (бамбара)

Теллургический — земнотворный, рожденный матерью-землей

Тени — дух (кут), изобретатель промыслов и покровитель реме сел (нуэр)

Теогония — система религиозных мифов о происхождении богов, родословная богов

Тетекпан (Айере кпли) — христианско-африканская секта

Тети — божество, вышедшее из Дигбё, брат Ноя и Бугуи, отец Даваи. Выступает как воплощение сил зла, антитеза Бугуи (бете)

Тианаба — божественный змей (фульбе)

тиарага — четвертый период первой фазы поро, когда возводят в "степень льва" (сенуфо)

Тиатил — божество (лоби-бирифор)

тига — священный язык (сенуфо)

Тиджанийя — мусульманский орден

тиоло — третья семилетняя фаза поро (сенуфо)

Тор — верховный бог пигмеев, живущих на реке Итури

Тора (Каанг, Кху) — верховное божество (бушмены)

Тотемизм — вера в общее происхождение и кровную близость людей с животными, растениями, предметами

Трансцендентный — то, что находится за границами сознания и познания

трово — духи (эве)

Троица — христианско-африканская секта

тси — индивидуальная жизненная сила (ибо)

Тсуи-Гоаб — верховное божество (готтентоты)

Тубвену — божество, воплощающее плодородные силы земли (бобовуле)

Тункпалабоно — божественный змей, которого воплощает течение реки Зие (мано)

Тьявара — тайное общество (бамбара)

уачвези — божества-посредники у народов Межозерья

ункер — духи (коньяги-басари)

Ункулункулу — первопредок зулусов, чей образ слился с богом-творцом

Уну — бог-творец (коньяги-басари)

Фабори — предок-охотник (лунди и леле)

Фаро — божество воды. У басари и коньяги это божественный змей, посылающий дожди, радугу и распределяющий богатства. У бамбара Фаро — обожествление вод Нигера в виде двуполого водяного-ламантина. В то же время он выступает как верховное божество, создатель небес, властитель слова, владыка меди

Фетишизм — вера в предметы, наделенные сверхъестественной, волшебной силой. В настоящее время для характеристики традиционных религий не употребляется.

Фуо — божественный змей (сенуфо)

Хала — верховное божество (киси)

Хамалийя — мусульманский орден

харизма — благодать у христиан

Харризм (Уильяма Харриса церковь) — христианско-африканская секта

хаука — духи (сонгаи)

Хеко — бог в образе небесного быка (каффа)

Херувимы и серафимы — христианско-африканская секта

Ходио Ниепапло — культурный герой кру, людоед, которого представляют в виде гигантского примата

хоель — плодоносная сила (банен)

холле — духи (сонгаи)

Хонтель — божество (лоби-бирифор)

Христианская апостолическая церковь Сиона — протестанты

Хтоническое божество — божество земли, плодородия

Хумпа — божество (дьян)

Ц'агн — верховный бог бушменов, ипостасью которого считают богомола

Шанго — один из главных ориша, бог грома у йоруба. Его представляют в виде небесного барана, из рта которого извергается огонь

шииты — последователи шиизма, направления в исламе

Шуку — бог-творец (ибо)

Эвиоссо — небесное божество у эве и фон, властитель молний, покровитель обработки железа и военного оружия

Эволие — речной бог, дитя Ньамие и Ассие (бауле)

Эгбо — тайное общество экой. Если оно объединяет только женщин, называется Нимо-мбоандем

Эгунгун — тайное общество, занимающееся культом умерших предков

Эдио — божественный змей (йоруба)

экпа — маска, представляющая духов предков у йоруба, наго

Экпа — религиозно-политическая организация в традиционном государстве ибо, которая ограничивает власть царя

Эледа — созидатель, одна из ипостасей Олоруна (йоруба)

элима — индивидуальная жизненная сила у населения бассейна Конго

Элуку — тайное общество (йоруба)

Эманация — истечение из идеального мира в материальный

эмезеа — малые злые духи, обитающие на склонах гор (кабре)

Эсхатология — религиозное учение о конечных судьбах мира и человечества, о конце света

Эфиопская церковь — христианско-африканская

Эшу — бог, охраняющий семейный очаг, урожай и потомство (йоруба)

Примечания

1

Ойкумена — обитаемый мир.

2

Арабы, появившиеся в Северной Африке в VII в. н. э., смешались здесь с автохтонным населением — берберами, генезис которых прослежен на месте по крайней мере с неолитического периода (V-IV тысячелетия до н. э.).

3

Речь идет о племенах фульбе-бороро, сохранивших древнюю форму хозяйства (кочевое пастушество), социальную организацию и соответствующие верования и обряды.

4

Верхняя Гвинея — природная область западносуданского о побережья, в пределах которой полностью или частично расположены Гвинея-Бисау, Гвинейская Республика, Сьерра-Леоне, Либерия, Берег Слоновой Кости, Гана, Того, Дагомея, Нигерия.

5

С конца 1975 г. — Народная Республика Бенин.

6

Кузнецы имеют право жениться только на дочерях кузнецов. Жены кузнецов занимаются гончарством, обслуживая, как правило, всю деревню.

7

Оля смешивает два социальных явления разного порядка. В бассейне Конго имеет место не матриархат как система (ее, как отмечает сам автор, никогда не существовало), а привилегированное положение женщин правящей семьи. Аналогичные институты известны во многих традиционных государствах Африки, в ряде государств древнего Востока (например, у хеттов). Во втором случае речь идет о группах с первобытнообщинным строем, при котором женщина могла выступать как равноправный член коллектива.

8

Как известно, термин "тотемизм", который мы только что применили, вызывает горячие дискуссии среди специалистов. По нашему мнению, хотя это слово не полностью отвечает принятым определениям (основанным на анализе явления, присущего американским индейцам), не следует возражать против его использования африканистами, надо только хорошо уточнить все обстоятельства дела. Поиски более удачного термина до сих пор не увенчались успехом.

Во всяком случае, трудно считать африканский тотемизм "первобытной формой религии", как это делали в свое время Дюркгейм и Фрейд. Но мы готовы с ними согласиться, когда они рассматривают его как один из основных столпов традиционной морали. Для нас совместное соблюдение запретов, где объектом является животное-тотем (или растение-тотем), приводит через посредство религиозных концепций к чисто социологической области (прим. авт.).

9

Маны — по верованиям древних римлян — души умерших Предков, покровители семьи. Почитались как божества.

10

Китара — раннегосударственное образование, сложившееся в XIII-XIV вв. в Межозерье. Со временем власть в нем полностью перешла к правителям страны Уньоро. В данном случае речь идет о царе Китара — Уньоро.

11

Каффа — историческая область на юго-западе Эфиопии, где до конца XIX в. существовало собственное государственное управление.

12

Эти государства (территория современной Республики Чад) были в значительной степени исламизированны еще в средние века.

13

У потомков африканских рабов-йоруба, вывезенных в Бразилию, сохранились в значительной степени древние культы и верования.

14

Современное население суданского пояса сложилось, как считают антропологи, на основе древних обитателей этого региона — палеонегритов и переселившихся сюда из Сахары, в связи с образованием пустыни, начавшимся в III тысячелетии до н. э., палеонегроидов. К потомкам палеонегритов относят группу тенда (Сенегал — Гвинея), баучи (Нигерия), кирди (Камерун) и др. Этнографические исследования, однако, показали, что не существует единого типа или культуры палеонегритских обществ.

15

Кола — род вечнозеленых деревьев, растущих в экваториальных лесах Африки. Их мясистые плоды имеют от 1 до 6 семян, которые и называются орехами кола. В свежих семенах содержатся алкалоиды, поэтому орехи кола ценятся как тонизирующее средство.

16

Цветовая символика.

17

Арахис — земляные орехи.

18

Нижняя Гвинея — природная область Атлантического побережья Западной Африки, включающего полностью или частично современные государства Камерун, Экваториальную Гвинею, Габон, Народную Республику Конго, Заир и Анголу.

19

Для чего переплавляют привозную бижутерию.

20

Зимбабве — большой дом, так местные жители называют руины древних городов в междуречье Замбези — Лимпопо. Мощные оборонительные стены Большого Зимбабве высотою в 9 м, необычные для глаз европейца формы внутренних зданий и башен, своеобразная планировка, каменные идолы вызвали у первых европейцев самые фантастические предположения о происхождении этой культуры. Загадка Зимбабве, однако, давно решена. Зимбабве были сооружены предками современных машона и связаны со становлением у них в VIII в. н. э. государства, известного по португальским источникам под названием Мономотапа.

21

Оля придерживается довольно широко распространенного в западной африканистике мнения о якобы присущей мышлению африканца врожденной склонности к мистицизму о глубоких религиозных основах его мироощущения. При такой постановке вопроса реально существующее стадиальное отставание общественного сознания, обусловленное вполне конкретными обстоятельствами исторического развития Тропической Африки (и не в последнюю очередь — воздействием "колониальной ситуации"), неправомерно генерализуется и переводится в психофизический аспект.

22

Привлекательность мировых религий для африканца вовсе не ограничивается "обещанием мессии и вечного спасения". К тому же внедрение этих религий началось задолго до того времени, к которому отнесены рассуждения автора. Обращение в ислам или в христианство, с одной стороны, субъективно уравнивало черного африканца с пришельцем — арабом или европейцем в социально-психологическом плане. А с другой — обе эти религии довольно рано стали использоваться африканцами как идеологическое средство в антиколониальной борьбе и как эффективный фактор в процессе такой борьбы. И эту антиколониальную направленность африканские формы христианства и ислама в немалой степени сохранили до наших дней.

23

"Блестящий расцвет" португальской оккупации восточноафриканского побережья сопровождался жесточайшими насилиями над африканским населением и привел к разрушению налаженных торговых связей Африки с Аравией, Индостаном и Ираном. Борьба африканцев против колонизаторов и общий упадок португальского могущества привели в первой трети XVIII в. к ликвидации всех опорных пунктов Португалии на побережье к северу от порта Мозамбик. Сложение же главных торговых путей, по которым занзибарские купцы проникли в область Великих озер, относится к гораздо более позднему времени — 30-40-м годам XIX в. и не было непосредственно связано с концом португальского господства на побережье.

24

Борну — область современной Нигерии, прилегающая к юго-западному берегу оз. Чад. Сюда в XIV в. в связи с наступлением пустыни переместилось государство Канем, которое с этого времени известно как Борну.

25

Речь идет не о монастыре, а о "рибате", т. е. о военном поселении "борцов за веру", на границе мусульманских областей. Альморавиды — европейская передача арабского "ал-мурабитум", что означает "люди рибата".

26

В государстве моси дело обстояло скорее наоборот: в основе оставались традиционные верования и лишь в наиболее крупные мусульманские праздники, дважды в году, моро-наба и его двор участвовали в мусульманском молебствии; но, например, для поста и рамадан моро-наба нанимал за себя особого человека. При этом правитель мог принимать участие в мусульманских обрядах, не обращаясь в ислам официально. Основная же масса населения оказалась в целом "непроницаема" для ислама.

27

Осман дан Фодио оставался лишь духовным главой общины. Светская власть в созданных им двух системах — Сокото и Ганду — с самого их образования в 1809 г. находилась в руках соответственно сына и брата Османа и окружавшей их фульбской аристократии.

28

Л. Фэдерб — командующий французскими колониальными войсками.

29

Самори Туре был одним из самых решительных и последовательных борцов против французской колонизации. Взятие его в плен в 1898 г. знаменовало собой прекращение военного сопротивления в Западном Судане.

30

Духовным вождем.

31

Суннитские ученые (богословы и правоведы).

32

Мани — титул правителя средневекового государства Конго, созданного народом баконго в конце XIII в. Столица — Мбанза-Конго — была переименована в конце XV в. в Сан-Сальвадор.

33

Голландская колония на мысе Доброй Надежды была основана не в 1665 г., а в 1652 г.

34

Так была создана Методистская церковь Южной Африки.

35

Возникла в начале 20-х годов в Западной Нигерии.

36

Базельское евангелическое миссионерское общество придало своих первых миссионеров в 1827 г.

37

Бременская миссия действовала в Того с 1847 г.

38

Орден был основан французским кардиналом в целях пропаганды католицизма в Африке в 1868 г. С этой же целью был основан в 1869 г. орден Белые сестры.

39

Сионская христианская церковь (ЮАР).

40

Апостолическая церковь (Родезия, Заир).

41

Секта иеговистов за последние десятилетия сделалась одним из самых гибких и опасных орудий американского проникновения в другие страны. В частности, в африканских условиях их деятельность объективно направлена против стабильности и порядка в молодых независимых государствах, чем облегчается неоколониалистское внедрение США в эти государства.

42

"Агрессивные политические идеи" были прямым результатом того, что движение Симона Кимбангу под сектантской формой имело совершенно определенное антиколониальное содержание. Оно и возникло как форма протеста против деятельности бельгийской администрации и в этом отношении ничем не отличается от большинства афро-христианских церквей и сект.

43

Основана в 1926 г. в Париже под названием Содружество выходцев из Французской Экваториальной Африки.

44

Создана в конце 40-х годов XX в.

45

Деима — название священного ручья возле селения, где жила Дьигба Давано.

46

Лалу — в переводе "божественный пепел".

47

Перевод названия — "сильное магическое средство".

48

По принципам философии Декарта.

49

Дар.

50

Е. М. Штаерман. Из истории фамильного культа в древнем Риме, М., 1964.

Content

Богумил Оля
Боги Тропической Африки

Человек перед лицом сакрального

Бог и боги в Тропической Африке

Иерархический порядок невидимого мира

Мифы о происхождении мира

Великий Зодчий и управители мира

Существует ли в Тропической Африке эзотерическое учение?

Предки — стражи общественного порядка

Обряды инициаций

Культовые объединения

О колдунах

Гадатели, охотники за колдунами и исцелители

Ритуальные изображения

Под знаком полумесяца

Крест миссионера

Сепаратистские движения христианского направления

Проблемы существования и религиозность

Догматика, литургическое действо и жертвоприношения

Религиозная община — фактор общественного единства

Духовная мысль и эволюция

Послесловие

Глоссарий

Примечания